Константин Костинов

Моя не понимать

Пролог

Как известно, в нашем мире нет магии.

Димке Федорову проблемы существования волшебства никогда не были близки. Он был человеком практичным и на глупости не отвлекался. Глупостями же он считал все, не нужное ему в обычной жизни: магию, фантастику, нанотехнологии, проблемы глобального потепления, катынских поляков, высшее образование, покорение столицы, престижную работу, автомобиль, мобильник…

К двадцати трем годам сверстники Димки, в особенности, как и он, родившиеся в маленьких городках, уже успели либо получить высшее образование (и год, как отходили от студенческой вольницы), либо спиться, два-три раза попасть в тюрьму, жениться, наплодить детей. Возможные сценарии всем известны. Но…

Нет на этом свете скучных людей. Любого возьми — уж, казалось бы, одна сплошная серость, дом-работа-дом-работа, а ты внутрь ему загляни поглубже… Увидишь такие повороты судьбы, куда там Санта-Барбаре. Тут и дети внебрачные, и любовь пламенная, и страсти роковые, и тайны мрачные… Про любого роман написать можно. Вот и герой наш…

Еще в десятом классе Димка решил, что пять лет сидеть на лекциях, чтобы потом опять-таки просиживать штаны за компьютером, просто глупо. Кабинетная работа — не по нему. А раз так, на кой ему высшее? Работать надо!

Прозябать без дела Димка просто не мог. Такая натура. Такое воспитание. Папа, дай бог ему здоровья, приучил. И сам всю жизнь автослесарем проработал, и пятерых сыновей воспитал так же, «в духе коммунизма». А раз так, Димка задумался. К чему чешущиеся руки приложить?

Врут, когда говорят, что работу не найти, что денег нет и заработать негде. Врут. Димка и работу и деньги всегда находил без труда. Надо просто не лениться. Оглядеться вокруг. Димка и огляделся.

Папа всегда повторял: «Главное — люди. Никогда людей не обижай». Прав был. Димка с одноклассниками не ссорился, гонор не показывал. Наглецов, конечно, окорачивал. Немудрено: он с братьями в отца пошел, а тот дверной проем весь целиком занимал, от косяка до косяка и от порога до притолоки. Попробуй обидь такого, да еще с четырьмя братьями. Слава богу, характер мирный, не злобный. И внешность соответствующая: круглое лицо, кудрявые волосы — этакий бычок. За внешность да за фамилию его Федором и прозвали. Ведь Димка — это шустрый, верткий проныра. А Федор — флегматичный работяга.

Оглянулся, значит, наш Димка-Федор, присмотрелся… Сел на мотоцикл, из всякого барахла собранный (неказистый, но надежный), проехался по окрестным деревням, поговорил с людьми. Прикупил нужного железа, которое тут же за копейки продавали, руки приложил…

Самогон, которым упились все на выпускном в школе, от учеников до родителей, еще долго вспоминали со вздохами. Тройной очистки, на зерне, мягкий, горячим хлебом пахнет… Ммм… Погладил тогда выпускник Димка теплый бок аппарата собственного изготовления и еще пару мешков с зерном открыл… Заказов на самогон уже много накопилось: и из города, и из деревень.

Армию Димка посчитал такой же глупостью, как и образование. Два года — псу под хвост. Поговорил папа с военкомом, благо жили по соседству, вместе в гараже пиво пили, — и потерялось Димкино личное дело, как и не было. До сих пор найти не могут. Еще, наверное, лет пять проищут…

Руки Димкины не просто без работы чесались. Они еще и без дела лежащие деньги пропустить не могли. Сейчас многие и крупные-то купюры поленятся поднимать с земли, вот, мол, еще нагибаться. А уж чтобы поработать… У-у-у! Никто и не пошевелится. А Димке не лень.

Он и металлолом, по бывшим колхозам ржавеющий, на грузовике вывозил. Где грузовик взял? А там же, где и мотоцикл. Нашел ГАЗ-53, сломанный, хозяину не нужный, за пару литров своего знаменитого самогона сторговал, отчистил, отремонтировал, покрасил. Лучше нового. Конечно, в ГАИ на такие сборные конструкторы никто бы документы не оформил… Ну так есть своя польза от жизни в маленьком городке. Где все встречные или друзья, или родственники, или друзья родственников, или родственники друзей. А начальник ГАИ, например, — отец твоего одноклассника…

И клюкву на болотах собирал да в Москву возил на уазике. Нет, не собранном. Из воинской части списанном. Ничего, бегал.

И с миноискателем заброшенные деревни облазил, найденное антикварам сдал.

И сено, и дрова возил, и грибы собирал, и рыбу ловил, и заборы строил, и дома красил, и автомобили-мотоциклы ремонтировал, и сантехнику ставил, и электропроводку тянул, и ямы копал, и яблоки собирал, и грузы по России развозил, и свиней выращивал…

Скучать некогда было. Без работы не сидел. Без денег тоже.

Одноклассник бывший после окончания академии непонятной за разговором как-то спросил: мол, не хочешь ли ты, Федор, в Москву, там деньги не такие, как здесь. Подумал Димка, прикинул… Отказался. Деньги там, конечно, хорошие… Да и цены тоже неплохие. За ту сумму, что одноклассник в месяц за съемную квартиру платил, Димка в деревушке в километре от городка дом купил с участком. А потом еще два. Из трех изб собрал дом солидный, воду провел из собственноручно пробуренной скважины — туалет, ванна, газ, электричество. Живет, как барон в замке. Без жены пока, конечно, но не скучно. Четыре брата, три невестки, пять племянников, папа, мама. Кто-то всегда в гостях. А что от города далеко — сел на машину, да и приехал. Километр по лесу. В той же Москве километр — это рукой подать. А здесь — далеко-о…

Пока одноклассник на машину копит (иномарку хочет, козырную), у Димки в гараже три машины стоят. Уазик — по лесам кататься, жигуленок — в город ездить, да грузовик. Нет, не газик, тот давно уже продан. Раз в сто дороже, чем куплен. Газелька стоит. Почти новая, после аварии кабина была всмятку. Ничего, ездит.

Такое поместье Димка, конечно, не чертей гонять смастерил. Ждет, когда младший брат учебу закончит. Нет, не высшее. На повара учится. Тоже папин сын. Вот приедет после училища… Они с Димкой уже все решили. Рядом с их деревней трасса проходит. Фуры по ней туда-сюда носятся. И местечко есть удобное, в самый раз кафе поставить. Брат хозяйничать, Димка на своем участке продукты растить. Пора бы уже обоим к серьезному делу пристроиться. А то старший брат рыбу коптит, второй — срубы продает, третий — свиней на сало растит. Только Димка все еще шабашит, да младший учится. Вот кафешкой и займутся.

Димка уже и гаражи построил. Правда, тракторы не купил еще. Да и солярка дороговата. Пока в гараже списанный электропогрузчик стоит. Димка размышляет, не получится ли эту бандуру под трактор приспособить.

Так что некогда ему о магии размышлять. Работать надо.

Да и сейчас, хотя и выдалась свободная минутка, о магии Димка не думает. В пробке он стоит на въезде в Москву. Не до магии ему.

Позвонил клиент старый, Владимир Мартович, заказ подкинул, мол, один знакомый груз попросил привезти. А чего отказываться, если время есть? Платит он хорошо, клиент проверенный, маршрут известный. А пробка? А что пробка? Мелкая неприятность, не более. Чего нервничать? Вон кто-то не выдерживает, гудеть начинает. А чего нервничать-то? Если уж встали, так от гудежа твоего ничего не изменится, хоть гуди, хоть на балалайке играй. Странно, конечно, что поздним вечером. Ну, может, авария какая. Или президент голландского посла принимает. За китайского.

Откинулся Димка на спинку сиденья, телефон достал. Хороший, двухсимочный, за тысячу купленный. Приятель один решил новую модель понавороченнее купить. Зачем? Димке и эта подошла. Звонить можно, эсэмэски писать. Да еще плюс — книжки электронные читать иногда. Втиснута у Димки их целая сотня, из Интернета скачанных, вот и сидит сейчас тихонько, читает, раз время есть. А чего бы ему не читать, в Интернете не лазить? В двадцать первом веке живем, даже в маленьких городках люди образованными стали, в лапти не обуваются и с медведями медовуху не глушат.

Димка любит исторические книги. И художественные и научно-популярные. Просто любит, без всяких причин. Почему бы и нет?

Вот и сидит читает. Смотришь, и пробка рассосалась, поехал потихонечку…

Судьба, она разные обличия принимает. Где-то притворится старой теткой, которая толкнула девчонку на выходе из метро, да еще и обматерила, а девчоночка на свидание опоздает и остаток жизни одиночкой проживет. Где-то обернется номером телефона, на стене написанным, который парень в шутку в лотерейный билет впишет и миллион выиграет. Димкина судьба красным жигуленком-пятеркой прикинулась…

БАЦ!

Качнулась газель, еле руль успел удержать, в кузове что-то посыпалось и загремело. Затормозил. Остановился. Открыл дверь.

Ситуация простая. Поворачивал Димка на перекрестке, а ему в бок жигуль влетел. Помял себе дверь пассажирскую и морду. И чего, спрашивается, на красный летел?

Выскакивает водитель жигуля. Бог его знает кто такой. Куртка кожаная, майка затертая. К Димке бежит. Вернее, это он думает, что бежит. На самом-то деле идет он хитрым зигзагом по заветам дедушки Ленина: шаг вперед, два назад.

— Ты … … … куда … … … едешь?!! Не видишь… тут я … … … еду?!

Ну и речь. Прямо неясно, чего товарищ ленинец хочет. Спросить, что ли?

Вылез Димка из машины.

Заткнулся товарищ. Стоит, качается.

Тут и гаишники подоспели.

Скрутили пьяного водителя, когда поймали, Димку допросили и отпустили.

Во-первых, вид у газели непрезентабельный. Это только с первого взгляда показаться может, что она так сильно в аварии пострадала. Никто же не знает, что она уже была такая мятая.

Во-вторых, нужно груз осмотреть. Точно слышал: упали ящики, загремели. А по накладной там оборудование. Как бы не разбилось. Хоть и предупреждал Владимир Мартович, что упаковано надежно, а проверить не мешает.

Загнал Димка машину в тупичок темный. Поднял тент, заглянул в кузов.

Черт, действительно. Внутри ящики лежали. Длинные, деревянные, на снарядные похожи. Только покрашены в черный цвет. И не заколочены, закрыты на две защелки.

Вот один из этих ящиков и упал со штабеля. Да и сам штабель перекосило опасно. Поправлять надо.

Сложил Димка ящики поаккуратнее, взялся за упавший. Только не заметил, что защелки при падении сломались. Открылась крышка. Увидел Димка, что в ящике ехало. Кто.

Лежала там девочка. Маленькая, лет одиннадцати-двенадцати. Вокруг наполнитель упаковочный, а сама девочка полупрозрачной пленкой обернута. Как товар.

Мысли забегали.

Что это значит, не угадаешь. Мало данных. Одно ясно: незаконно это — девочек перевозить, как стеклянные вазы. Живая она, вон грудь еле заметно поднимается. Значит, дышит.

Что делать?

Первое — в милицию сообщить. Отпадает. Самого же и заметут.

Второе — отвезти по адресу и сделать вид, что не заметил. Отпадает. Замки сломанные сразу увидят. Самого закопают.

Третье — починить замки (плевое дело), отвезти по адресу, потом стукануть в милицию. Отпадает. Сразу вопрос: «А ты откуда знаешь?» А если анонимно? Не поверят, пока доедут — девчонок перевезут.

Четвертое — выгрузить тихонько где-нибудь и стукануть в милицию. Отпадает. Поймают за разгрузкой, замучаешься неверблюдность доказывать.

Что делать?

Вот, а это идея! Владимир Мартович. Он человек солидный, с бандитами никогда не вязался, начальник ОВД в друзьях. Да и вообще, это его знакомый груз заказал. Вот ему и сказать. Пусть он с дружком своим ментовским свяжется, они вместе этих ребят, которые девчонок в ящиках перевозят, и схватят. Точно идея.

Поехал Димка к Владимиру Мартовичу, благо адрес офиса знал. Знал также, что клиент его вечно допоздна в кабинете сидит, бессонница у него.

Вбежал Димка в офис, еще успел заметить, что ни охраны, ни секретарши не видно. Вообще людей нет. Протопал по коридору, в кабинет влетел.

Вот повезло. На месте оказался, за столом огромным сидит. Высокий, лысый, нос крючком. На кавказца похож, а еще на Кощея из сказки «Там, на неведомых дорожках». Тоже руки все в перстнях. Не один в кабинете, напротив с рюмкой коньяка в руке — полковник милицейский, тот самый начальник. Вот повезло так повезло.

— Здравствуйте, Владимир Маркович… Мартович.

— Дмитрий? Здравствуй… Что случилось?

Пожали руки друг другу, с милиционером поздоровался.

— Владимир Мартович, тут такое дело…

Рассказал Димка, что да как. Помрачнел Владимир Мартович, задумался.

— Кому ты, Дима, еще про девочек рассказывал?

— Да никому, сразу к вам…

— А машину где оставил?

— Возле входа…

Не понравились Димке вопросы. Даже очень. Да ничего он сделать не успел.

Сотворил Владимир Мартович удивительную штуку: щелкнул пальцами и мигом возле Димки оказался. Как успел через стол перепрыгнуть, парень не рассмотрел. Палочку только увидел, ее Владимир Мартович в руке держал. Тонкая, короткая, серебром блестит, узорами покрыта. А нет, не палочка, трубочка. К губам ее Владимир Мартович поднес и в Димкину сторону дунул.

Полетел Димка спиной вперед. Не просто полетел, а так, как будто за спиной проход открылся.

Засосало Димку в возникший откуда-то туннель, только и успел заметить, как в круглом проеме фигура Владимира Мартовича мелькнула. А дальше понесло его с такой скоростью, что вход в туннель мигом в маленькую точку превратился. Летит Димка, да так, что воздух в спину, как ураган, бьет. А на стенах туннеля кольца светящиеся, как в аттракционе или в мультфильме, так мимо и проносятся: раз, раз, раз…

Только Димке не до колец. Боль его терзает жуткая. Такое чувство, как будто через мясорубку проворачивают, каждая клеточка болит. Слезы глаза заливают, только вспышки света от колец видны: раз, раз, раз…

Свет! Яркий свет, еще мелькнула мысль: «Электричка!» И… бац! Вылетел Димка из туннеля.

Боль пропала, как выключили, увидел Димка ярко светящуюся голубую стену, в которой чернел провал туннеля. Потом мощный удар в спину, в затылок. И опять боль.

Через плавающие цветные круги перед глазами увидел Димка, как туннель сжался в точку и исчез. Потом круги растаяли. И боль поутихла.

Перед ним вновь возникла та самая голубая стена и еще качающиеся колосья, и он понял, что не стена это, а просто небо. Пронесло его по непонятному туннелю и выкинуло на поле. Судя по колоскам — пшеничное. Да, об землю он с размаху не слабо приложился. А вот где это он сейчас — вопрос.

Так Димка Федоров узнал, что магия в нашем мире все-таки есть.

Разговор, произошедший в кабинете

Владимира Мартовича между щелчком

пальцев и открытием туннеля

— Я вам всегда говорил, Владимир Мартович, что не нужно недооценивать людей. Ну и что теперь с ним делать? Может…

— Нет. Сами знаете, не могу я теперь лишать жизни. Ни прямо, ни косвенно. Сами знаете…

— Ну да, ну да…

Владимир Мартович и полковник посмотрели на замершего посреди кабинета Димку.

— Отпускать нельзя. Сразу в милицию сообщит.

— Да уж. Мои коллеги такого не пропустят. Может, так его в стазисе и оставить? Пока…

— В стазисе он трижды не умрет, прежде чем мы закончим. Нельзя…

— Память стереть?

— Не могу. Запрещено.

— Да… Ваши коллеги все предусмотрели.

Собеседники помолчали.

— Может, все-таки сдать его моим сослуживцам? Якобы он во всем виноват?

— Не хочу терять груз. И так каждую партию приходится получать через трижды тридцать предосторожностей.

— Постойте, а вы можете перебросить его в другую страну, а? Пока он доберется…

— Перебросить? А что, это мысль. Только не в другую страну. Этот ушлый парень, того и гляди, вернется обратно. Отправим его туда, откуда не возвращаются.

Владимир Мартович достал из воздуха короткую серебряную трубочку. На вид простую, на самом деле — тончайший, сложный механизм. Тонкие пальцы, унизанные разнообразными перстнями, повернули несколько ободков с цифрами. Трубка тихонько зажужжала.

— Не помню… Триста шестьдесят семь? Или нет? Триста шестьдесят семь? А, вспомнил! Триста семьдесят шесть!

Цифры выстроились в нужную комбинацию.

— Куда вы его? — кивнул полковник на трубку, назначение которой прекрасно знал.

— Да так, один захудалый мирок. Магия не очень развита, технология — еще меньше. К сожалению, в более опасное место отправить не могу… Проклятые ограничения!

— А там он не разболтает? Вдруг все-таки дойдет до ваших противников?

— Там… — Владимир Мартович задумался. — Кто у нас там самый неразговорчивый? Ага! Яггай!

Он выстроил еще одну комбинацию.

— Теперь он не очень-то поговорит. Да и не слишком-то его будут слушать.

Владимир Мартович вышел из-за стола и подошел к неподвижному Димке. Щелкнул пальцами…

Небольшое уточнение

Магии в нашем мире, конечно, нет. В отличие от других миров. А там, где она есть, там есть и люди, использующие ее для получения власти, в идеале — неограниченной. Разумеется, их устремления нравятся не всем, и — такова жизнь — многие из таких властолюбцев проигрывают. Так как зачастую в процессе борьбы за власть они становятся бессмертными, их противники, не имея возможности их уничтожить, ссылают преступников в мир, где для применения минимальных магических форм необходимо затрачивать огромное количество энергии. К нам.

Наш мир — место ссылки темных властелинов.

Глава 1

Как спина болит… В богатой Димкиной биографии был опыт падения с высоты на спину, ощущения очень схожи: сильная боль, а потом не вздохнуть. Нужно полежать немного, чуть прийти в себя. Проанализировать ситуацию можно и лежа.

«Где я? Оставим пока размышления на тему „Что это было“. Понятно, что нечто сверхъестественное, а вот что — можно только гадать…»

Бестолковые гадания Димка не любил никогда. Да и, в принципе, так ли важен механизм переброса. Понятно, что, пролетев через туннель, Димка оказался вовсе не в кабинете Владимира Мартовича, чтоб его черти драли. Может, даже и не в Москве. Понял, хотя и с запозданием, что вышеуказанный Мартович стопроцентно в курсе перевозки девчонок и таким хитро сделанным способом избавился от ненужного свидетеля. Странно, конечно, почему просто не убил, но сожалеть об этом сейчас глупо. Вот приду в себя, выберусь отсюда, найду Мартовича, и тогда он пожалеет… Обо всем, с-собака… Кем бы он ни был.

Димка не следил за новейшими научными разработками, но и ему было понятно, что на современном уровне развития технологий невозможно в маленькую трубочку поместить машину для переноски людей неизвестно куда. Даже если предположить, что трубочка — пульт, все равно придется допустить, что машина была замаскирована в офисе. Ага, специально на случай, если некий глупый Димка войдет с ненужными наблюдениями и потребуется срочно выбросить его… Куда-то. Раз технологии нечеловеческие, то, значит, либо инопланетяне, либо магия. Какой-нибудь Ночной дозор… Нет. Инопланетяне все же более реальны. По крайней мере, понятнее, почему оставили в живых: возможно, они гуманнее людей…

Тут Димка заметил, что мысли все-таки свернули с вопроса «где я?» куда-то не туда. А вопрос не перестал быть актуальным.

Судя по визуальным и прочим наблюдениям, он, Димка, в настоящий момент лежит на спине посредине пшеничного поля. Хотя, может быть, и с краю. Разве что не с самого. Колосья еще зеленые, примерно фаза молочной спелости. То бишь на дворе сейчас июнь. Ну да, он и был. Значит, скорее всего, он где-то в средней полосе. Солнце светит ярко, но не жжет. Да, средняя полоса. Значит, выкинуло не так уж далеко… Ну, Владимир Мартович, ну погоди…

Димка осторожно попробовал вздохнуть… А, черт! Нет, нужно еще полежать. Спина не сломана, иначе боль в пятках и пятой точке не чувствовалась бы, просто сильно ушибло. А вот с головой что-то неладное… Сильно болит затылок, взгляд временами расплывается… На колосках, свисающих перед самым лицом, вообще не удается сфокусироваться. Да еще кузнечик орет, как бензопила, такое ощущение, будто прямо в ухо залез…

Под раскинутыми руками чувствуется земля, рыхлая, нагретая. Надо все же попробовать встать, теплая, не теплая, а долго так лежать не стоит. Попробуем вздохнуть еще разок… Так… Так… Ох-х-х! Прошло!

Какое счастье — дышать полной грудью! Ну вот, можно и вставать. Тем более что, глубоко вздохнув, Димка почуял знакомый запах. Не хватало еще выяснить, что ты приземлился в кучу органических удобрений, сиречь навоза…

Подтверждая мысль о навозе, к Димкиному лицу подлетела здоровенная блестящая синяя муха. В качестве аэродрома ей приглянулся нос… А ну кыш!

А-а-а! Огромная волосатая лапа попыталась ухватить Димку за лицо!

Что за черт?! Кто это?! Димка резко вскочил, поворачиваясь к подкравшемуся чудовищу, спину опять прострелила резкая боль, перед глазами мелькнули те же огромные лапы, уже две.

Краем глаза заметил густую рыжую шерсть…

Крутанулся. Никого. Что-то неладное с телом, плохо слушается…

Упал на четвереньки, опять попытался подняться…

Где, где противник?

Никого.

Еще повернулся.

Никого…

А где же лапы?

А лапы никуда не делись. Вот они, упираются в землю. Там, где должны быть… руки. Это руки?

Взгляд уперся в лапы: здоровенные, покрытые короткой жесткой шерстью… Нет, не шерсть, это волос такой. Димка попытался шевельнуть правым указательным пальцем. Один сосископодобный палец на правой лапе послушно шевельнулся. Вообще-то не так уж и послушно. Как-то неправильно он шевельнулся, как-то не так, как можно было ожидать. Но все равно, это ДИМКИН палец.

В ушах глухо отдавались удары сердца.

Продолжаем исследование самого себя… Что еще за открытия нам предстоят?

Толстые, мощные пальцы с широкими квадратными ногтями, тоже толстыми, желтыми. В носу такими пальчиками ковыряться неудобно. Нитку в иголку вдевать тоже. Зато ими хорошо железные прутья в узлы завязывать. Большой палец противостоит остальным: ладонь человеческая. Хотя и уродливая.

Огромные лопатовидные ладони, жесткие, морщинистые. Темно-коричневые.

Толстые, перевитые канатами мышц предплечья. Тот же рыжий волос. Димка осторожно поднес руку к левому предплечью и ущипнул. Больно… Это теперь ЕГО рука.

Вот с координацией надо что-то делать. Щипок он почувствовал сантиметров на десять дальше от намеченного для эксперимента места.

Димка сел на корточки… Кстати, а где одежда?

Футболка и джинсы исчезли. Выпуклая, рыжеволосая грудь, могучий живот, все оголено… Из всей одежды — только нелепая набедренная повязка… Из джинсы?! Ну да, вот и надпись «Wrangler» присутствует. Почему-то вышитая…

Так что же это получается? Кто-то (некто Мартович) мало того что выкинул Димку в неизвестное пока место. Он, гад, еще и превратил его в огромного волосатого мужика? Кстати, мужика ли?

Димка осторожно заглянул под повязку… Фу-ух. Все на месте.

Значит, превратил в мужика. Судя по всему, дикаря. А одежду, значит, в нечто больше подходящее дикарю. В набедренную повязку. Пока все логично. Безумно, но логично.

Всплыла мысль о сумасшествии. Но тут же уплыла обратно. На ровном месте с ума не сходят. Тем более сразу до таких ярких и реальных галлюцинаций.

Взамен приплыли две другие мыслишки: наркотики и гипноз. Видения от наркотиков, конечно, будут и яркие, и реальные, и примерещится все что угодно. Может, Владимир Мартович чем-то наркотическим дунул? Или загипнотизировал?

Димка скосил глаза: старый способ проверки окружающей действительности на реальность. Действительность послушно раздвоилась.

Ноги от сидения на корточках начали затекать. Димка вытянул их… Ого! Вот это ласты! Ноги по волосатости не отставали от остального тела, и по мускулистости тоже. Тут только живот подкачал: круглый, похожий на туго накачанную резиновую подушку…

«На красавца-культуриста я не очень смахиваю… Кстати! А на кого я вообще похож?»

Зеркала поблизости не было, методом ощупывания удалось установить немногое: уши похожи на человеческие, кажется, слегка мохнатые (особой чувствительностью новые пальцы не отличались). Волосы на голове — жесткий ежик. Нос, видимо, крупноват и мясист. Лоб выпуклый, с крупными надбровными дугами… Короче, несимпатичный, а вот насколько… Подождем до ближайшего ручья, хоть по отражению на воде будет ясно.

Димка попытался подняться… Черт, ни руки, ни ноги не слушаются. Вернее, слушаются, но неправильно. Да еще и глаза подводят. Поднимаешь руку, она оказывается левее и выше, чем ожидал. Пытаешься переставить ногу — вместо этого резко ударяешь пяткой о землю. А глаза ее вообще не видят, хотя она должна быть в поле зрения…

Ощущения — как у водителя, который после о-очень долгой поездки за рулем тяжелого грузовика сел в малолитражку. Все не так, все! Значит, будем потихонечку учиться управлять новой «машиной».

Димка потерпел еще одну неудачу при попытке встать на ноги, плюнул и решил двинуться на четвереньках. Не стоит, совсем не стоит продолжать сидеть здесь и ждать людей. Наверняка они будут недовольны, увидев в своих владениях голого волосатого урода. Вопросы «почему?» и «как жить в новом теле?» оставим до более знакомых мест. В идеале — до дома. Братья и отец примут и такого. А там вшестером что-нибудь придумаем. Главное — до дома добраться. Тронулись…

Свежеиспеченный урод встал на четвереньки и пополз вперед. В буквальном смысле куда глаза глядят. Поле где-нибудь да кончится, а где именно из него выбираться — непринципиально. Стоп!

Нос, ставший неожиданно чувствительным, подал сигнал: «Вода!» У Димки появилось желание пить, и он ощутил запах протекающего неподалеку ручья. Шевельнувшиеся уши даже уловили журчание… Шевельнувшиеся?

Димка осторожно шевельнул правым ухом… Левым… Обоими… Правда шевелятся. Забавно. Поползли дальше.

С шорохом приминая колосья, Димка развернулся, как кабан в камышах, и двинулся в сторону ручья. Попить, заодно и свою нынешнюю рожу увидать…

Левой, правой, левой, правой, раз, два, три, четыре. Руки-ноги слушались все охотнее, по крайней мере, уже оказывались там, где наш бедолага и ожидал их увидеть. А вот в попытке подняться он опять потерпел фиаско. Ну что ж, не все сразу. Левой, правой, левой, правой…

Колосья внезапно кончились, разогнавшийся Димка вывалился на берег небольшого ручейка. Вялое течение должно было дать вполне четкое отражение.

«Ну что, Димитрий, смотри, на кого ты теперь похож».

Димка оглянулся. За ним по полю пролегла широкая полоса примятых колосьев. Да уж, хозяева явно не обрадуются…

«Не тяни, смотри!»

Димка осторожно подполз к краю и посмотрел на свое отражение…

М-да-а…

Отражение вообще не воспринималось как свое. Если к телу привыкаешь — руки-ноги ты видишь часто, — то к своему лицу человек не привыкает никогда. Любой видит свое лицо гораздо реже, чем лица своих близких. А ту рожу, что выглянула из ручья, Димка однозначно видел впервые и поэтому рассматривал он ее с отстраненным любопытством исследователя-натуралиста.

Да. Не лицо, именно рожа. Ничего человеческого в ней не было.

Длинная, вытянутая, плоская.

Смуглая кожа, неожиданно гладкая и безволосая.

Маленькие глаза-бусинки, черные и испуганные.

Кустистые рыжие брови мощно выступают вперед. Над ними — высокий лоб с рядами горизонтальных морщинок, за ним — рыжий ежик волос.

Тонкие губы… Димка улыбнулся… Ух ты! Клыки не такие огромные, как у бабуина, но тем не менее загрызть можно…

Уши походили на круглые локаторы, они то прижимались к голове, то выступали, как ручки у кастрюли. Почти человеческие, только пушок по верхнему краю, как у нерадивых сотрудников из романа «Понедельник начинается в субботу» Стругацких. Да, читал…

Посредине нечеловеческой рожи торчал нос. Здоровенный, свисающий вниз мясистым огурцом, он очень походил на орган обоняния обезьян-носачей.

Димка сел… Потом подскочил и пошарил сзади. Нет, слава богу, хвоста не было. И на том спасибо. Ну, Владимир Мартович, дай только добраться до тебя, пожалеешь, что на свет родился.

«Понятно, что с такой рожей закосить под своего не удастся. Нигде. Разве что среди йети. Именно за него-то тебя и примут. В лучшем случае — напугаются и убегут. В худшем — устроят веселую игру под названием „Догони и пристрели лохматую чуду-юду“. Не будем отчаиваться. Скорректируем планы с учетом вновь открывшихся обстоятельств».

Если первоначально Димка планировал выйти к ближайшему жилью или дороге и попросить помощи у местных жителей, то с такой физиономией… Ясно, что не получится. Хотя нет. План прежний — просьба о помощи. Только вместо того, чтобы просто выйти и обратиться к первому встречному, следует спрятаться у дороги и подождать подходящий объект.

Дети сразу отпадают. Уши стали больно чувствительными, любой резкий звук их прямо-таки режет. А уж визг, который издают перепуганные девчонки, и нормального-то человека оглушит.

То же и касательно молодых… да и любого возраста женщин. Писк и обмороки мне не нужны. Нет, и среди женского населения встречаются экземпляры с крепкими нервами, но отличительных признаков они не имеют, так что вычеркнем из списка сразу всех.

Короче говоря, план таков: выходим к дороге или деревне, ждем появления нормально мужика, желательно без огнестрельного и холодного оружия в руках, а также без сельхозинвентаря, не показываясь, подзываем поближе, предупреждаем, чтобы не пугался, и просим о помощи. В случае выхода на безлюдную дорогу — движемся, скрываясь в складках местности, параллельно дороге до выхода к населенному пункту. Далее — смотри пункт первый.

Отлично, порядок действий ясен. Осталось найти дорогу.

Нос решил, что это приказ и относится он к нему, раздул ноздри и просигнализировал, что искомая дорога находится правее, метрах в ста. По крайней мере, дующий оттуда ветерок доносит слабый запах пыли. Прекрасно, туда и двинемся.

Димка принял привычное положение «бегущий кабан» и уполз в пшеницу. Ручеек течет в ту сторону, пойдем вдоль берега, не показываясь на открытой местности. Тихонечко, тихонечко…

Пшеница, конечно, предательски шуршала. Но перемещаться на четырех конечностях было очень даже удобно, так что Димка начал подозревать, что создание, в которое его превратили, на двух ногах вообще не ходит.

Наконец нос сообщил, что до дороги уже буквально рукой подать, метрах в пяти, уши, шевельнувшись, доложили об отсутствии звуков, выдающих перемещение людей: топот ног, гудение моторов, скрип колес. Попробуем все ж таки встать…

Димка осторожно-осторожно начал выпрямляться. Немного повело в сторону, но сумел выровняться. Так, еще немного… Все. Стоит.

Дорога. Деревенский проселок, узкий, пыльный. Там, где его пересекает ручей, сложен аккуратный мостик. Горбатый, каменный, нерусский, он сразу вызывает ассоциации, связанные с Францией, сказками Шарля Перро. Так и кажется, что сейчас на него поднимется, размахивая корзинкой, Красная Шапочка.

Димка решил оглядеться, повел взглядом левее и замер. Неподалеку у дороги торчал кол. На нем висел человек.

«Хорошие здесь люди живут. Доброжелательные…»

Глава 2

Димка попытался присмотреться… Тут новое тело подкинуло ему еще сюрпризец…

Висящий бросился на него!

В панике Димка отпрыгнул в сторону, ноги уже привычно подкосились, и огромная туша свежесделанного монстра рухнула в пшеницу, приминая стебли. Взвился уже знакомый по первому приземлению терпкий запах травяного сока. Спина не преминула отозваться резкой болью. Дыхание опять перехватило.

Повторилась ситуация первых минут на новом месте: Димка лежит на спине, ожидая восстановления дыхания. Заодно матеря себя.

Никто, понятное дело, не прыгал. Просто у новых глаз, которые Димка успел обозвать подслеповатыми, непривычные особенности.

Когда смотришь на что-то вблизи, типа жучка на ладони, все расплывается и кажется, что зрение ни к черту. А вот когда взгляд направлен вдаль… Впечатление, что к глазам внезапно поднесли мощный бинокль… или нет. Ощущение схоже с использованием камеры с хорошим зумом: казалось бы, что-то мелкое вдалеке, почти невидимое, потом постепенное приближение — и оп, человек идет по улице. Да еще и знакомый. Может быть, и хорошо иметь такое зрение, но пока привыкнешь…

После очередной попытки вздохнуть спина дала добро. Димка поднялся и еще раз взглянул на мирно висящее тело.

Вот черт! Оно опять приблизилось, и Димка поневоле отшатнулся. Потом взял себя в руки и присмотрелся повнимательнее… Черт, черт, черт!

Да это вовсе не тело! Пугало, набитое соломой!

После включения «зума» пугало стало видно отчетливо, как будто оно не в десяти метрах, а в паре шагов. Потрепанная соломенная шляпа сползла на лицо, голова сделана из старого мешка. Раскинуты в стороны руки, из них торчат пучки потемневшей соломы. Туловище — из ветхой куртки неопределенного цвета, ноги — не менее ветхие штаны.

— Ну привет, приятель, — поздоровался Димка.

Пугало не ответило. Может, не хотело беседовать, а может, говорящие пугала бывают только в сказках.

Пугало — это хорошо… Вернее, пугало — это плохо. И сказочный мостик — тоже плохо. Уж слишком не по-русски они выглядят. Не получилось бы, что проклятый инопланетянин Владимир Мартович забросил его чуть подальше, чем Димка рассчитывал.

Да и пейзаж на русский не похож…

Может, пшеничные поля до горизонта с некоторыми вкраплениями рощ и кустов и покажутся какому-нибудь Левитану чисто русскими. А вот Димка насторожился. Где?

Где столбы электропередач, которые в России с советских времен тянутся вдоль любой мало-мальски крупной дороги? Нигде в округе ничего похожего не видно. Где тракторы? Или хотя бы их следы? На пыльной дороге видны только отпечатки ног и копыт. Можно предположить, что на тракторах здесь не ездят. А поля тоже вручную возделывают? На земле под колосьями никаких следов техники.

Димка окинул новым дальнозорким взглядом окрестности. Как в бинокль. Хм, удобно… А видно четко, куда там биноклю.

Вот слева в отдалении — кромка леса. В него уползает дорога. А вон там — уже точно небольшая рощица, окруженная полями. А справа дорога идет в рощу побольше. А из нее выходят…

Торчишь, как столб! Димка нырнул в пшеницу. По дороге в его сторону кто-то двигался. Не исключено, что прохожие видят не хуже, чем он теперь. Не надо показываться никому на глаза… Пока не выяснится, где он сейчас находится…

Огромное рыжее тело распласталось на земле в пшенице. Теперь его не видно, а вот себе он обзор оставил: между стеблями четко просматривается мостик. Через некоторое время по нему пройдут…

Шли неизвестные долго, никуда не торопились. Димка уже успел убедить себя, что находится где-нибудь на Кубани. Пусть не под Москвой, но в России… Сейчас мимо пройдут казаки в штанах с лампасами, и можно будет вздохнуть с облегчением. На местности сориентировался.

Тихо! Чуткие уши уловили звуки шагов и неразборчивую речь. Что говорят, непонятно, да и неважно. Сейчас все будет ясно…

Прохожие невидимо проследовали по дороге и оказались в поле зрения. Поднялись на мостик, спустились с него и опять скрылись с глаз.

Димка продолжал отрешенно смотреть в одну точку. Все его планы рухнули.

Только что мимо него прошли, обсуждая что-то интересное, абсолютно реальные три поросенка.

Первая мысль: «Я не в России…»

Вторая: «Не зря мостик сказочный…»

Третья: «Что это было вообще?»

Три поросенка?

На самом деле их было только два. И сзади не торчали из штанов задорными штопорами поросячьи хвостики, как на картинках в книжке.

Но однозначно это были НЕ ЛЮДИ.

Нет, они были похожи на людей. Две коротких ноги в черных мешковатых штанах, обутые в непонятные кожаные чуни. Округлое пузатое тельце в серой рубашке со шнуровкой на вороте, поверх нее — кожаная потертая жилетка. На плечах — котомка. Пухлые пальчики сжимались и разжимались, что-то доказывая собеседнику. И венчала все это свиная голова.

Уголки совершенно поросячьих ушей торчали из-под круглой шапочки. Маленькие глазки прятались глубоко. Над ртом — пятачок. Типичный, круглый, такой не спутаешь. Мордочки походили не столько на живых свиней, сколько на мультяшных поросят. Разве что бледные и худые.

На Земле такие существа не живут.

А это значит, что он, Димка, не на Земле.

Мартович забросил его на другую планету.

На планету свиней.

Зашибись…

А ведь теперь этого поганца не достанешь. Конечно, нужно быть на редкость глупым преступником, чтобы послать лишнего свидетеля туда, откуда он легко сможет выбраться и испортить всю малину.

Другая планета — идеальный вариант.

Без космического корабля… или без той гадской трубочки… ты застрял здесь очень даже надолго.

Навсегда?

А как же папа? Мама? Братья?

Они же ничего не знают!

Вокруг летали комья земли, обрывки пшеничных стеблей. Над полями пронесся дикий отчаянный вой.

Димка пришел в себя посредине круглого куска чистой пашни. Метров так пять в поперечнике. Стресс выплеснулся, перепахав все вокруг.

На глаза навернулись и поползли по жуткой морде слезы.

Ведь родные… Они же могут никогда не узнать, куда он делся. Пропал без вести. Будут ждать, надеяться, искать… А-а-а!!!

Теперь вокруг летала одна земля: вся пшеница в зоне досягаемости уже была выполота.

Очнувшись на дне неглубокой ямы, Димка с размаху ударил кулаками в землю и поднялся.

— Берегись, Мартович! — воздел он руки к небу. — Берегись!!! Я вернусь! Я перетрясу весь этот чертов свинарник, но найду путь домой! И тогда — БЕРЕГИСЬ!

Потом опустился на землю и обхватил голову руками. Слишком пафосно прозвучало. Он, Димка, простой работяга, а не принц, мстящий подлому похитителю короны.

«Я на дуэль вызывать не буду. Поймаю и проломлю башку. И кол осиновый в сердце вколочу. На всякий случай».

Так, собрался. Минусы ясны и разбросаны вместе с почвой по сторонам. Что у нас из плюсов?

Пока виднеется один: спасибо ублюдку Мартовичу за новое тело. Вполне возможно, здешняя планета непригодна для человека. Слишком мало кислорода, например, или высокая радиация. А этого обезьяньего монстра не то что радиацией, лопатой не убьешь. Кстати!

Раз в нынешнем теле можно жить, значит, неизвестный гоминид — местный житель. А так есть шанс, что здесь водится еще кто-то, кроме разумных хрюнов, и Димкино появление не вызовет бурного ажиотажа. Ну, если, конечно, его нынешние соплеменники не имеют славы великанов-людоедов. Или свиноедов.

Кроме того, если посмотреть на одежду хрюнов, можно с большой долей вероятности предположить, что уровень развития здесь невысокий. Правда сейчас еще точно сказать сложно. Но всяко до промышленной революции. Можно будет попробовать что-нибудь с этого поиметь.

Пока больше плюсов не видно. Зато всплыл толстый жирный минус.

Деньги и документы. В любые времена без этих двух вещей жизнь крайне осложняется.

Понятно, нужно быть очень упертым ментом, чтобы потребовать документы у снежного человека, однако легализоваться надо. Тут или-или: либо ты пусть страшный дикарь в набедренной повязке, но с нужной бумажкой, либо без бумажки, и тогда ты — забавная зверушка в зоопарке, которая трясет прутья клетки и ругается матом. Но только в последнем случае тебя будут кормить задарма.

Подумав, Димка пришел к выводу, что исходных данных для построения схемы действий маловато. Черт его знает, что делать, проще говоря.

Впрочем, что нужно делать прямо сейчас, уже ясно. Для начала — валить с поля.

Даже если не придет хозяин, какой-нибудь внимательный и не в меру любопытный прохожий заметит выпаханный участок поля и полезет посмотреть, что случилось. А тут йети сидит, думу думает.

Для нового места дислокации немногочисленных боевых сил отряда «Смерть Мартовичу!» (рыжий горилл — одна штука) Димка выбрал лес, который начинался слева. Пригнулся, чтобы не бросаться в глаза, и пошагал туда.

Не без приключений. Вначале ноги пытались шагать вразнобой и цеплялись друг за дружку. Если с руками, которые постоянно видно, Димка уже немного разобрался, то с ногами — ну никак. Наконец более-менее начало получаться, но тут на пути попался ручей.

И доброго-то слова не стоит — речка Переплюйка, а подишь ты. Когда Димка попытался перепрыгнуть, выяснилось, что ходить и даже немного бегать он уже научился, а вот прыгать — нет. В итоге — куча брызг и мокрый и злой обезьян, выкарабкавшийся на другой берег ручья.

После такого происшествия ноги опять забыли, как ходить. Два раза споткнувшись и три раза свалившись после пяти шагов, Димка со вздохом опустился на четвереньки и двинулся дальше.

Методом проб и ошибок выяснилось, что опираться не на ладонь, а на внешнюю сторону кисти, как это делают шимпанзе, гораздо удобнее. И не на коленках, а в полуприседе. Так даже можно бежать. И быстро!

Огромная обезьяна с мордой страшнее, чем у Валуева, неслась по полю, изредка пускаясь вскачь.

А здорово!

Вот и лес. Ломая поросль, Димка влетел под кроны деревьев и остановился. Да-а, лесок точно не русский: деревья незнакомые. А уж Димка попилил и поколол столько разнообразной древесины…

Стволы гладкие, сероватые, немного похожи на ольху. Только в ольшанике обычно не проберешься, настолько там густо растут деревья, а здесь очень даже просторно и чисто. Листья тоже не ольховые: плотные, блестящие. Солнечный свет пробивается через листву и создает приятный зеленый сумрак. Здесь бы грибов пособирать…

Не отвлекаться! Наши действия: окопаться неподалеку от дороги. При появлении подходящего объекта — выскочить, выпрыгнуть и взять языка. Или нет. Убивать никого не хочется, но когда жертва доберется до своих и расскажет, что на нее напала огромная говорящая обезьяна… Бежать придется быстро и далеко.

Поблизости удачно валялся очень удобный сук. Димка подобрал его, взмахнул, примериваясь. Длинноват… Сжал сук ладонями. Хруп. Вот так гораздо удобнее.

То ли дерево мягкое, то ли зубы острые… Димка, за неимением других инструментов, обгрыз обломанный конец. Как раз. Тихонько подкрадываемся сзади и аккуратненько по голове — тюк!

Блин!

В качестве тренажера попался пень. После «аккуратного» удара пень разнесло, как разрывной пулей. Или дури в вас, батенька, многовато, или… Пока тело не слушается — никаких ювелирных операций! А то убитых закапывать будет некуда… Ложись!

Димка плюхнулся на брюхо раньше, чем сообразил, что случилось. Бдительные уши подсказали: чьи-то каблучки стучат по дороге, уже совсем близко.

Вжавшись в землю в подвернувшейся ложбинке, Димка следил за дорогой. Цок-цок-цок… Вот она.

По плотно утоптанной дороге с корзинкой, накрытой тряпицей, шла женщина. Нет, не свинка. Обычная земная женщина. В красной шапочке.

«Может, я все-таки в сказке? Три поросенка, Красная Шапочка…»

Одета была женщина, как сказочная героиня: широкая юбка, белая блуза с пышными рукавами, корсаж, фартук… Корзинка опять-таки. Или нет?

Мало ли на свете красных шапок? И в корзине не пирожки, какая-то зелень, кажется, даже лук-порей.

Что нам дает наблюдение?

Здесь живут люди. Не только хрюны. Значит, шансы на то, что он, Димка, здесь не незнакомое чудище, повышаются. Хотелось бы только не оказаться знакомым чудищем.

С людьми проще договориться. От них, по крайней мере, знаешь, чего ожидать. Да и психологически общаться с человеком проще, чем со свиномордым кабаном.

А еще по этой дороге народ (учитывая хрюнов) ходит регулярно. Можно дождаться подходящего прохожего и…

И что?

Выйти навстречу? А потом бежать сзади и кричать: «Подождите, не бойтесь!»? Ага, так он и остановится.

Тихонько позвать из кустов? А что, есть надежда, что прислушаются. Тихонько так в спину:

— Хырррррр!

Стоп. Какой «хыррр»? Услышав рычание из кустов, трусливый убежит, а смелый шарахнет туда камнем.

Он-то собирался сказать: «Стойте…»

Димка попытался еще раз. Ну давай, Димитрий: «Стойте…»

— Хырррррр…

Проклятье!

Зубы, губы, язык, весь речевой аппарат этой тупой мартышки не был приспособлен для произнесения русских слов! Вместо них получалось только хриплое рычание. Похоже, остаток дней придется провести в зоопарке. Или в виде чучела в кабинете удачливого охотника. Если на обезьяноподобного гиганта, говорящего пусть даже на незнакомом языке, еще обратят внимание и признают его разумность, то с рычащей гориллой церемониться не станут. Будешь мирным — попадешь в зверинец, начнешь сопротивляться — познакомишься с особенностями местной таксидермии… Подождите…

Димка похолодел.

Как сразу не дошло? Здесь ДРУГАЯ планета.

Ни одного местного языка он не знает.

Говорить не может.

Он пропал.

Глава 3

Положение следовало обдумать. Правда, в исполнении обезумевшего от сегодняшних сюрпризов Димки обдумывание выглядело странновато. Он сел, где стоял, обхватил голову лапищами и начал с упорством обреченного пытаться разговаривать по-русски. Смысла в этом не было, русского здесь все равно никто не знает. А вы бы в такой ситуации вели себя адекватно?

Вместо слов по-прежнему из глотки рвалось рычание.

«Стой».

— Хырррр.

«Постой».

— Хырррррр.

«По-стой».

— Хы-хыррр.

«П-о-с-т-о-й».

— Кыгкыррр.

…Ой, мама…

«Люди».

— Хырррр.

«Обезьяны».

— Хыррррррр.

«Кошки».

— Хыррррр.

«Что за бред я несу? Нужно выбрать короткие слова».

«Я».

— Хыр.

«Ты».

— Хырр.

«Она».

— Хыррр.

Понятно… Не получается произнести вообще ничего.

Уже из чистого упрямства Димка продолжал. Наверное, со стороны это смотрелось забавно: огромный волосатый гигант сидит посреди леса и с маниакальным упорством пытается говорить по-человечески.

«Бревно».

— Хырррррр.

«Земля».

— Хыррррр.

«Бабочка».

— Хыррррррр.

«Хочу назад».

— Хырррр хыррррр.

«Домой».

— Хыррррр.

«Нужно успокоиться».

— Хыррррр хыррррррррррр.

«Нужны деньги».

— Хыррррр мануок.

«Нужны документы».

— Хырр…

Стоп! Еще раз…

«Деньги».

— Мануок.

А почему это слово «деньги» можно произнести? И почему… почему оно произносится вовсе не как «деньги»?

— Мануок.

Сознание говорило ему, что он сказал «деньги», а уши явственно слышали «мануок». Странное слово, произнесено незнакомым на слух, неестественным голосом — хриплым, идущим из глубины груди. Что это значит? Может быть, от отчаяния Димка уже спятил? Или…

Димка воспрянул. Похоже, чудовище, в которое его превратили, все же разумно и может говорить. В момент превращения в память записались некоторые слова, известные соплеменникам. Правда, непонятно, почему из всех возможных он знает только «деньги»…

Наверняка словарный запас чудища несколько побольше, просто пока Димке не удалось наткнуться на другие знакомые слова… А что это за бормотание слышится?

Вот черт!

Пока Димка распугивал рычанием окружающую живность, подтвердилась мысль о том, что по дороге народ ходит часто. Сейчас представители этого народа стояли у обочины, со страхом всматриваясь в темные кусты, из которых до них донеслись жуткие звуки.

Седоволосый старик и совсем зеленый мальчишка. Люди. Стопроцентные люди. Одеты в точности как давешние хрюны: штаны, рубашка, жилетка. На мгновение мелькнула абсурдная мысль, что дед с мальчонкой ограбили поросят. Чушь, конечно, скорее всего, так одеваются местные крестьяне…

Что делать будем? Опасности от них никакой, в лес в поисках рычащей зверюги не полезут. Постоят и отчалят. Затаиться? А стоит ли?

Рано или поздно, а выходить на контакт придется. Не с этими, так с другими. А старик и ребенок — наиболее подходящие кандидатуры. Напасть не смогут, убежать, в случае чего, тоже…

Решено. Выходим.

Димка подхватил собственнозубно обгрызенную дубину. Если испугаются, то с дубиной он выйдет или с букетом цветов — все равно.

Выходим.

Затрещали кусты, и на дорогу перед стариком, схватившим внука за руку, шагнуло огромное человекоподобное существо, поросшее рыжими волосами. Бедра обмотаны синей тряпкой, в руках — грубая дубина.

Первый контакт.

Стороны пристально смотрели друг на друга.

Димка пытался унять бешено колотящееся сердце. Неизвестность страшит. Что сделают люди? Закричат? Убегут? Что?

На лице старика — непонятное выражение. Не испуг, не страх, нет. Удивление. Но он слишком спокоен. Так смотрят на лося в своем огороде. Лось — ничего удивительного, в огороде — ну в принципе, возможно. И все же, что он там делает?

Да, вот именно, старик удивлен не столько обликом Димки, сколько его присутствием здесь. Такие чудища ему знакомы? Просто не ожидал увидеть в лесу? Только в зоопарке?

У мальца другое выражение. Страх вперемешку с восхищением. На лице прямо написано: «Ух ты, такой здоровенный!»

Тут Димка обратил внимание, что он — чудовище не просто крупное. На самом деле — здоровенное. Хотя он и привык быть выше и крупнее большинства людей, но, по сравнению с аборигенами (в лице деда и мальчишки), он — великан. Рост Димки — где-то два с половиной метра. Мальчишка смотрит на него, как на башню.

Молчаливый обмен взглядами продолжался.

Первым не выдержал мальчонка. Глядя на Димку, задрав голову, он с восторгом произнес:

— Тррр! Яггай! Тррр тр тррррр, трррр тррр трррр.

Что-что?

Нет, конечно, мальчонка не трещал, как дятел по весне. Он произнес что-то членораздельное, но из всей фразы для Димки полностью отчетливо прозвучало только таинственное «яггай». Да-а, вот тут поймешь древних греков, для которых варварская речь слышалась как сплошное «вар-вар-вар»…

Старик одернул внука, тихо шикнул. Молчать дальше нельзя, надо что-то говорить… Что? Привет?

— Халион!

Ух ты, еще одно слово в коллекции! И какое подходящее!

— Халион, миреос яггай, — скованно поклонился старик. Дернул мальчишку: кланяйся, мол. Димка не обратил на поклоны внимания. Что-то удивительное произошло, когда заговорил старик…

…В школе Димка учился так, чтобы учеба не мешала жизни. То есть на твердые тройки. Исключением была только история, которой учитель сумел заразить почти всех в классе. Димку — на всю жизнь. Вторым исключением был иностранный язык.

Учительница французского относилась к Димке с некоторым суеверным страхом. Как она выразилась: «Редкая языковая интуиция». Если Димка не знал какого-либо слова, очень часто о его значении он догадывался из контекста. Почти всегда безошибочно. Поэтому пусть не пятерки, но четверки он заслуживал честно. Как у него получалось, Димка объяснить не мог. Просто в мозгу как-то сам собой всплывал наиболее вероятный вариант перевода.

Вот и сейчас…

В мозгу как будто зашуршали карточки невидимой картотеки. Вот мелькнула карточка с надписью «халион», на обратной стороне значилось «привет». Это слово нынешнему телу знакомо. Как и пока непонятное «яггай». А вот карточка со словом «миреос» оказалась пустой. Незнакомое слово. И тут включилась интуиция. Зажужжали шестеренки таинственного механизма, и на выходе получилось «месье», тут же превратившееся в «господин». Вежливое обращение к незнакомцу.

Тут же на карточке «миреос» появилась надпись «господин». Перевод слова намертво отпечатался в мозгу. И сам Димка никогда не жаловался на забывчивость, а уж у нынешнего тела память и вовсе была слоновья.

Надо попробовать, произнести новое слово. Итак…

«Господин».

— Хырррррр!

Перепуганный Димка решил, что способность к внятной речи опять пропала, и выкрикнул второе из возможных слов:

«Деньги!»

— Мануок!

Нет, речь не исчезла. А вот старик понял ситуацию по своему.

Огромный яггай грозно рычит, а затем сердито выкрикивает: «Деньги!» Как это может объяснить бедный крестьянин? Только неправильно. Ему же и в голову не придет, что выкрик был не сердитым, а испуганным. Кого может бояться такой громила?

Димка, естественно, и не заподозрил, что его приняли за грабителя, поэтому навернувшиеся на глаза мальчонки слезы и последующая пламенная речь старика оказались для него неожиданными.

— Тррр господин яггай, — старик сам чуть не плакал, — тр дать тррр тррр трр деньги, тррр тр не мочь трр делать. Трррр тр (я?) тррр мой трррррррр трр трррр трррр тррррр тррр город, тррррр я трррр мою трррррр, трр тррр трр трррр лес трррррррр трррр трр тррррррр. Трррр тррр тррр тррр трррр не убить трр, тррр трррр трр деньги, трр трррр мы трррр тррр трррр. Трррррр, не убить трр (нас?), — дед окинул Димку оценивающим взглядом, — тррр не есть. Мой трррррррр тррр маленький тррр я тррр тррррр. Трр тррр трррр, есть тррррррр. Трррр трррррррр трррр тррр там. — Палкой старик указал Димке за спину. — Трррр трррр трррр, трррр трррр трррр трррррр — трррр трррррр тррр трррр ножи. Тррррр не мочь трр тррр тррррррр. Пожалуйста, — дед еще раз махнул палкой — там…

Из всего сказанного Димка понял немного, несколько слов подсказала интуиция. Правда, как показал опыт со словом «господин», слова, о значении которых Димка догадался, он правильно произнести все равно не сможет. Почему-то. Общая же суть спича (как уяснил Димка) следующая: дед принял его за разбойника. Со стариком и внуком в этом лесу уже что-то приключилось, поэтому они очень сильно просят не грабить, не убивать и не есть их. Наоборот, старик говорит, что поесть можно там, откуда они пришли. Правда, непонятно, при чем тут ножи. Разве что там дальше ресторан, где кушают только ножом и вилкой?

В общем, больше от первых контактеров ничего не добьешься, надо откланиваться. Сделаю вид, что последовал их совету и пошел покушать. Туда.

— Хыррррррр, — церемонно поклонился Димка. «Спасибо» в смысле.

После чего представитель человечества на этой планете в образе мини-Кинг-Конга начал медленно отступать, потом повернулся и двинулся по дороге, навстречу еде (желудок радостно хлопал бы в ладоши, будь они у него).

Инопланетяне, то есть местные жители, смотрели ему вслед, пока Димка не скрылся за поворотом. Потом мальчишка подергал деда за рукав:

— Тррррррррррр, тррр яггая не убьют?

— Нет, трррррррр. Трррррр тррр трррр яггая. Трррр их тррррр тррррррр.

Димка этого не слышал. А услышал бы — не понял.

Вместо того чтобы прислушиваться к заспинным разговорам (слух вполне позволил бы), Димка шлепал ступнями по дороге, размахивая дубинкой. Настроение немного приподнялось. Первый контакт был похож на сказку «Хорошо, да не очень — плохо, да не очень».

Хорошо: его не испугались и, похоже, узнали. Судя по всему, «яггай» — видовое название для соплеменников Димки. «Понял, Димитрий, отныне ты не человек. Ты — яггай!» Значит, такие, как он, — не редкость.

Плохо: дед просил не есть его. Добрую и милую зверушку так не попросят. Уж не грешат ли новые родственники-яггаи людоедством? И не гоняют ли их, как тигров-людоедов, по всему лесу? Деду-то убежать бы не удалось, только и осталось, что уговаривать…

Хорошо: яггаи все же умеют говорить.

Плохо: говорить они почему-то могут не все слова, и словарный запас крайне ограничен. Деньги, привет, есть, убить, лес, мой… Пожалуй, все.

Хорошо: говорить получается с трудом, зато постепенно, в процессе разговорной практики можно будет выучить местный язык и хотя бы понимать, о чем говорят другие.

Плохо: объяснить, что тебе нужно вернуться на родную планету, будет ой как трудно…

Хорошо: по крайней мере, некоторые местные жители готовы к общению.

Плохо: ЖРАТЬ ОХОТА!

Желудок заурчал, подтверждая.

Интересно, что там дальше. Деревня?

Как бы отвечая на вопрос, впереди раздались истошные крики.

Димка остановился. Что делать? Бежать на помощь? А если там жгут на костре ведьму или толпой бьют конокрада? Встрянешь в чужую разборку. А если там реально человеку нужна помощь?

Вопли повторились. Девичьи.

Да ну к черту. Вперед, там разберемся. В крайнем случае, убежим.

В этот раз ноги не стали заплетаться, как будто тоже хотели помочь неизвестной.

Глава 4

Ступни шлепали по дороге, поднимались клубы пыли, хрустели растоптанные ветки. Шлеп-шлеп-шлеп… Поворот… Шлеп-шлеп-шлеп… Изгиб… Шлеп-шлеп… Ага.

Отчаянные крики доносились уже из леса. Впереди оседала пыль. Суду все ясно: схватили девчонку, сломили сопротивление и потащили в чащу для употребления. Может быть, даже в пищу…

Несколько длинных (пусть и слегка раскоординированных) прыжков, и Димка ворвался на небольшую полянку, где его встретили набросившееся дерево (еле успел увернуться) и шесть отвисших челюстей.

Пять однозначно криминальных личностей в неописуемых лохмотьях и прижатая ими к земле пухленькая девушка в крестьянской одежде, основательно разорванной. Нет, ее явно не есть собирались…

До Димки дошло, что за неприятность случилась с дедом, почему у него не было денег и кого он предлагал съесть. Ага, вот и ножи…

Три куска железа, больше похожих на обломки кос, чем на оружие, направлены в Димкину сторону. Димка перехватил поудобнее дубину… Ну что, ребята, справитесь?

— Тррр (Ух ты?), яггай! — выпучил глаза самый крупный, то ли вожак, то ли совсем тупой. — Тррр я тррррр трррр трррр!

По сравнению с разбойниками Димка выглядел гигантом. Шансов у них не было. Но он на нервах решил усилить впечатление и оскалил замечательные клыки:

— ХЫРРРРР!

Зря…

Испуганный разбойник вытащил из-под одежды пистолет.

«Не-а, не Средневековье, — машинально определил Димка, — век восемнадцатый, начало девятнадцатого».

По внешнему виду — не фитильный, ударно-кремневый…

БАХ!!!

Пистолет выплюнул густое облако дыма, в бок Димки ударила сильная боль.

— Трррр трр яггай! — завопил кто-то из бандитов.

— А-а-а-а! — вполне по-человечески выкрикнул стрелок и запустил в Димку разряженным оружием.

Рука опять подвела, промахнулась мимо летящего пистолета, и тот врезался Димке в лоб. Что дружелюбия ему не прибавило. Да еще вооруженная ножами троица бросилась на него.

Проклятье! Я великан-людоед или кто?! Почему эти меня не боятся??

Дубина описала свистящий полукруг и смахнула нападающих, как кегли. Страйк! А что, в Димкином городке был кегельбан…

Димка сменил игру и запустил дубиной в остолбеневшего вожака, оставшегося без оружия и без людей. Пролетев городошной битой, та сшибла главаря и отбросила на ствол дерева. Только пятки в разные стороны…

Последний разбойник, державший девчонку, понял, кто будет следующим, и нырнул в кусты. Только треск пошел.

Поле боя осталось за яггаем.

Димка осмотрел поверженных противников, валявшихся изломанными куклами…

«Не убил ли случайно? Припишут превышение самообороны… А ладно, разберемся. Что с девчонкой?»

Спасенная жертва, хныкая, натягивала сдернутую юбку… Оп-па. А спасенная-то — не человек.

Круглое лицо, розовые щечки… Аккуратный пятачок и свиные ушки.

Хрюн.

Вернее, хрюнка… или хрюшка, как там называть женскую разновидность? А, бог с ней, будет хрюнкой, все равно произнести это Димка сможет только мысленно.

Девчушка-свинка наконец справилась с юбкой и схватилась за разорванный ворот рубашки.

«Да расслабься ты, не смотрю я на твои прелести!»

А хвоста у нее нет…

Димка шагнул вперед, хрюнка захныкала и попыталась уползти. Вот почему разбойникам по барабану его жуткий вид, а нормальные люди… и свинки… обязательно пугаются?

Димка протянул руку, помогая встать…

— А-а-а! — Свинка забила ногами по земле. — Пожалуйста, не ешьте меня!

«Ух ты! Все понял… Что? Не есть? Да чтоб вас!»

— Не есть!

«Ух ты! И сказать получилось! Пусть коряво, но все же»

— Не будете есть? — с надеждой захлопала ресничками хрюнка. — Тррр трррр говорят, яггаи трррр трррр трр есть трррр?

— Яггай не есть хыррр.

«Черт, почему слово „тебя“ упорно не произносится?»

Хрюнке лингвистические затруднения Димки не были близки. Поняв, что сегодня она шашлыком не станет, радостная девчонка запрыгала вокруг него, оживленно тарахтя нечто совершенно невразумительное. По внешнему виду свинки не очень понятен ее возраст, но ведет она себя как девочка-подросток… Хотя болтовня, возможно, следствие перенесенного стресса.

Стараясь не вслушиваться в бесконечные «трррр, трррр, трррр», Димка обследовал поверженные тела противников.

По виду — типичные бродяги, судя по наглому поведению — не местные. Пришли, нашкодили и откочевали еще куда-нибудь. Одежда — сплошные лохмотья, даже сложно понять, что это раньше было. А уж пахло от бандитов…

Первые трое оказались вполне живы, а один из них даже пришел в себя. Только, увидев приближающуюся образину, прикинулся мертвым. Посчитал, что яггай не медведь, мертвечину есть не будет.

Ножи ржавые, корявые. Димка, поморщившись, выкинул их в кусты, прежде распоров котомку, одну на всех бандитов.

Ломти черствого хлеба, облепленный крошками кусок мяса, приличный полукруг сыра, пустая пузатая бутылка из темно-зеленого стекла… Одна еда, ничего ценного.

Любопытно подпрыгивающая рядом хрюнка радостным тарахтением соглашалась с тем, что разбойники брали с жертв продуктами. Или что, день у них был неудачный? Погодите…

То есть как неудачный? А старик? Наверняка у него отобрали деньги. И где они?

Либо отнесли в логово, либо…

Димка выпрямился, сунул котомку ошалевшей девчонке и подошел к лежащему под деревом вожаку. Толкнул его ногой…

Голова человека безжизненно моталась, как у дохлого цыпленка.

Убил…

То ли организм яггаев более спокойно реагирует на такие вещи, то ли Димка уже устал, но к смерти, да еще устроенной собственными руками, отнесся спокойно. Ну убил, ну и что?

На боку имелась плоская сумка из потертой кожи. Внутри — порох, пули, шомпол… Подсумок. Ташка. А где деньги?

Димка наклонился к телу и охлопал одежду. Звякнуло. Он расстегнул пуговицы грязного, засаленного мундира (если судить по когда-то блестящим металлическим пуговицам).

На груди висел кожаный мешочек.

Димка высыпал содержимое на ладонь. Деньги.

На широкой лопате ладони кучка монет смотрелась особенно жалко. Одна медь, несколько совсем маленьких серебрушек.

«А ты что ожидал увидеть у зачуханных бродяг? Золотые россыпи?»

Вместе с монетами на ладонь упали тонкое серебряное колечко, что-то вроде медали — круглая серебряная блямба с ушком сверху, гладкая, покрытая еле различимыми надписями, и совсем скромная сережка, которую тут же выхватила любопытная свинка. Она опять затарахтела, показывая на сережку и на окровавленный край левого уха.

«Да, понял, понял, твоя она. Забирай».

Хрюнка запрыгала, размышляя, как вставить сережку в разорванное ухо, Димка рассматривал монеты.

В целом похожи на земные трехсотлетней давности. С одной стороны — мужская голова, вроде бы человеческая, с другой — странная закорючка и не менее понятные надписи вокруг. Димка ожидал увидеть знакомую латиницу, но буквы были ему незнакомы. Ну разве что напоминали птичьи следы на песке.

«Интересно, это много или мало? Что можно купить на эту горсточку?»

Димка выпрямился, потер лоб, ушибленный пистолетом, и тут вспомнил…

«А что у меня с боком? Ведь в него попали».

Димка осторожно ощупал почти и не болевший бок, наткнулся на какой-то желвак. Ковырнул его пальцами, желвак отклеился от кожи и упал в руку. Димка поднес его к глазам…

Пуля. Типичный свинцовый шарик крупного калибра. Вернее, уже не шарик…

Пуля смялась в полусферу, как будто отскочила от брони.

Извернувшись, Димка взглянул на место ранения. Никаких следов. Темно-красное пятно. Кожа даже не поцарапана…

Монеты из ладони высыпались на траву.

Как это возможно?

Ладно бы пуля осталась целой, можно было бы подумать, что бестолковый стрелок засыпал мало пороха или намочил его. Но пуля смялась!

Димка ущипнул себя за бок и внимательно осмотрел кожу. Ничего сверхъестественного, кожа как кожа, несколько толще человеческой…

Что за?..

За набедренную повязку подергали. Димка отвлекся от новой загадки здешней планеты и посмотрел вниз. Из-под локтя выглядывала хрюнка, застенчиво протягивающая ему мешочек с монетами. Собрала, не поленилась…

Димка оглядел поле боя. Главарь лежал мертвым. Все три разбойника уже очнулись, осторожно улеглись поудобнее и притворились мертвецами. Только глаза посверкивали…

Хрюнка потянула еще раз:

— Пойдем, пойдем!

Правда, чего здесь ждать.

Димка подобрал пистолет, повесил через плечо снятый с главаря подсумок, опустил в него мешочек с деньгами… Готов к походу.

Оставив на поляне ограбленных бандитов, Димка и хрюнка двинулись в путь.

Солнце светит сквозь ветви деревьев, на дороге лежит ажурная тень, птицы поют негромко, хрюнка тарахтит что-то…

Хорошо!

Деревня хрюнки (новое слово в лексиконе — «деревня»), как понял Димка, совсем недалеко, но путешествие пока задерживается. От нечего делать Димка разбирает пистолет.

Очень странная конструкция.

На первый взгляд — обычный, кремневый. Изогнутая рукоять темного дерева, изгиб курка, толстый ствол со стершимся воронением, крупный калибр. Навскидку — двадцать — двадцать два миллиметра. Никаких узоров, украшений — скромное рядовое оружие.

А где кремень?

А вот его-то и нет.

Вместо кремня и пороховой полки к курку присоединена треугольная пластина: одним концом на шарнире крепится к раме пистолета, другим, тоже на шарнире, — к курку, к третьему прикреплена толстая игла, которая при выстреле должна войти внутрь казенной части ствола через соответствующее отверстие.

Димка оттянул курок и щелкнул спусковым крючком. Ну да, все правильно: игла нырнула внутрь ствола. По идее она должна либо поджечь порох, либо разбить капсюль. Но игла холодная, а капсюлей в снаряжении нет!

Для верности порылся в подсумке, шугнув любопытную хрюнку, которая не преминула сунуть туда пятачок. Он прав: капсюлей нет, нет даже отсека для них. Вот пороховница, вот отделение для пуль, вот торчит шомпол. Капсюлей нет.

Как же тогда этот карамультук стреляет?

Димка зарядил бы пистолет и провел испытание, но тут лес закончился, открыв взору колышущиеся пшеничные поля. Хрюнка радостно завопила, показывая на виднеющиеся крыши домов. Красные, черепичные. Наверное, ее родное село.

«Как бы там опять не решили, что я пришел перекусить».

Желудок булькнул, напоминая, что перекусить очень даже неплохо. И что хозяин совершенно напрасно побрезговал разбойничьими припасами.

«Может, хотя бы за спасение девчонки покормят? Как бы успеть крикнуть, что я — хороший? А то соберут толпу с вилами и косами, окажешься на костре — глазом моргнуть не успеешь. Кстати, а не примут ли меня за демона? Как тут вообще относятся к незнакомым волосатым великанам?»

Вот и деревушка. Димка шел по центральной улице, чувствуя себя цирковым медведем. Народ — все сплошь хрюны и хрюнки — глядел из-за заборов, попадался навстречу, высовывался из окон. Всем было интересно. Ни страха, ни ненависти не чувствовалось. Ощущение, что все они, как и встречный старик, относятся к нему как к редкому, но вовсе не невозможному зрелищу.

— Папа, папа! — запрыгала девушка-хрюнка и потащила Димку к вышедшему на крыльцо одного из домов пожилому хрюну. Из-за его плеча выглядывала обеспокоенная хрюнка, вытирающая руки фартуком.

Димкина хрюнка кинулась к родителям, радостно тараторя. Он же улавливал только: «папа, мама, яггай, убить, съесть, я, нож», но суть и так была ясна: делится переживаниями и рассказывает о приключении.

Папа-хрюн услышал достаточно, отстранил дочь к охающей маме и подошел к Димке.

Приложил руку к груди (пальцы толстые, короткие) и слегка поклонился:

— Тррррр тррр, господин яггай, тррр трррр нашей Женевьев трррр тррррррррр трррр. Могу я трррр (узнать?) ваше трррр имя, трррр знать тррр трррр трррррр трррррр тррррр?

Может, имя хрюнки было вовсе и не Женевьев, но Димка для себя запомнил его именно так. Произнести он его все равно не сможет.

«Так, отец просит представиться, это-то я понял. А вот как? Ладно, попробуем…»

Димка скрутил язык замысловатым узлом, чтобы произнести свое имя хоть сколько-нибудь близко к истинному…

«Д-м-и-т-р-и-й».

— Гхыкрыр.

Папа-хрюн и глазом не моргнул:

— Мое имя — Жак Трррррр. Тррррррр тррр тррр трррррр моей тррррр и тррррр трр мой дом, трррр господин Гхыкрыр.

Черт…

Глава 5

Приглашение в гости оказалось чистой формальностью: в низеньком домике даже сами хрюны наверняка цепляли ушами за потолок, а уж новонареченный Гхыкрыр и вовсе смог бы поместиться, только сложившись втрое. Впрочем, папа-хрюн по имени Жак не пасовал перед трудностями. Измерив Димку взглядом и что-то прикинув, он целеустремленно двинулся прочь от дома, попутно взмахом руки пригласив с собой жену, невезучую дочурку и спасителя. Спаситель повернулся вокруг… Ой, мама…

За спиной Димки уже собралась если и не вся деревня, то добрая ее половина. Старые и молодые хрюны, пухленькие хрюнки в белоснежных фартуках, молоденькие свинки, совсем мелкие поросятки. Все они с интересом Моськи разглядывали чудо-юдо, приблудившееся к ним в деревушку.

Папа-хрюн, неразборчиво ворча, раздвинул, как ледокол, толпу и направился вдоль по улице. За ним семенили жена и дочка, позади вышагивал недоумевающий Димка, следом увязалась шлейфом любопытная толпа.

Димка машинально отметил, что одежда на всех такая же, как и на предыдущих встречных: мужчины в штанах, рубахах со шнуровкой и жилетах, женщины — в длинных юбках, блузах с пышными рукавами, корсажах и фартучках. Похоже немного на одежду французских крестьян, разве что на ногах вместо деревянных сабо кожаные калиги. И Димка не помнил, что носили крестьяне на голове, на здешних хрюнах (и мужчинах, и женщинах) были надеты этакие беретики, смахивающие на шапочки советских медсестер, с завязочками на затылке. У мужчин — синие, у женщин — красные. Наверное, сказки про Красную Шапочку здесь нет…

Процессия приблизилась к дому, немного отличавшемуся от всех. Та же черепичная крыша, такая же беленая стена, как у украинских мазанок, сверкавшая на солнце, маленькие окошки с аккуратными красными ставнями, длинная труба… Вот разве что дом был гораздо выше остальных. Либо здесь живет очень крупный хрюн…

На крыльцо вышел хозяин. Человек.

Высокий, пожалуй, всего на голову ниже нынешнего Димки, тощий, в обычной крестьянской одежде. В синем берете. Очень удивленный.

— Трррр тррррррррр (добрый день?), господин Жак. — Человек озадаченно оглядывал гиганта, приведенного соседями. — Что трррррррр (привело?) вас ко мне?

— Добрый день, господин Луи, — наклонил голову папа-хрюн. — Трррр трр тррррррррррр требуют от меня тррррррр этого тррррррр (человека?). Сегодня моя дочь трррр трррр домой с трррррр и в Трррррр лесу тррр трррррррррр тррррррррррр трррррр трррррр, но, Тррр трррр, была тррррр этим яггаем по имени Гхыкрыр. Он трррррр тррррррр и, не трррррр Женевьев, привел ее домой. Трррррр мой дом не тррррррр для него. Не разрешишь ль тррррррррррр (воспользоваться?) твоим?

— Моим? — смерил Димку взглядом человек. — Да, мой дом тррррррр велик. Прошу вас, проходите.

— Моя жена тррр тррррррр еду для гостя.

— Еду? А трррррр (разве?) яггаи не тррррррррррррр?

…Трррр, не тррррр… Или кормите, или дайте спокойно пойти дальше. Водите по деревне, как цирковую лошадь…

— Как видите, нет, не трррррррррррр.

Из дома выглянула женщина, скорее всего, жена хозяина. Такой же расовый тип: светлые пшеничные волосы, голубые глаза, бронзовый загар на коже. Характерный римский нос с заметной горбинкой.

Тут женщина увидела Димку:

— Ой, яггай!! А разве они не трррррр?

«Нет, не тррррр!»

Муж по имени Луи повернулся к ней, вполголоса объясняя ситуацию. Женщина всплеснула руками и заспорила с мамой-хрюнкой. Как понял Димка, за право накормить дорогого гостя. Черт…

Вскоре все утряслось, Димку торжественно втащили в дом, где он незамедлительно врезался лбом в потолочную балку. Потолок и так был низкий, да тут еще всякие выступы…

Лбу ничего не сделалось, балка не пострадала, Димку воткнули за стол на лавку. Та даже не взвизгнула под его тяжестью. Надежная мебель.

Тут же выяснилось, что набедренная повязка — не штаны и не стоит в ней сидеть, расставив колени. Ну или поправить ее надо, чтобы не показывать лишнего. А то хозяйка уже залилась краской, как помидорина.

На стол (без скатерти) хрюны водрузили огромную глиняную миску с непонятно пахнущим месивом. Пахнет вкусно, но совершенно не опознаваемо. Каждому из гостей, то есть папе, маме, дочке, а также хозяину и хозяйке досталось по деревянной ложке. Димке же вручили целый половник.

Димка сидел, как просватанный, держа ложку. Здешних порядков он не знал, может, начать есть вперед хозяина — жуткое не комильфо, а может, вообще сейчас подадут тарелки.

Хозяин, характерно потерев ладони, поместил на стол бочонок из потемневшего дерева на двух досках-ножках. Снял с полки гроздь больших, по виду пивных кружек и подставил под бочоночный кран.

Из-за бочонка и размера кружек Димке показалось, что разольют пиво, вот только жидкость была темно-красного цвета. Вино? У крестьян?

Может быть, они считают Димку людоедом и решили угостить его кровью? Да нет, и себе наливают… А может… Местные обычаи неизвестны, вдруг хрюны — сами людоеды? Пьют человеческую кровушку по праздникам? Страшновато как-то.

«А тебе чего бояться? Ты же теперь не человек».

Перед Димкой поставили кружку. Похоже на кровь… Стараясь не наклоняться, Димка осторожно раздул ноздри своего чудо-носа и принюхался. Запах сильный, приятный. Совершенно незнакомый.

«Какая кровь, балда? Она бы давно свернулась, да и льется совершенно не так».

Ладно, рискнем…

Рука внезапно оказалась не там, где надо, и Димка чуть не сшиб кружку, еле успел поймать. Вот еще тело капризничает… Попытка номер два…

Он поднял кружку, видя, что все уже отпили по глотку и теперь смотрят на него. Пригубил с опаской.

Вкус незнакомый, но очень приятный. Ощущения в глотке, на языке и нёбе… Тьфу ты, да это же вино! Обычное красное вино! Вот только неизвестное. Димка вино и пил, и нюхал и мог бы поклясться, что на запах и вкус оно совершенно другое. Или здесь делают вино не из винограда, или… Причина всему — тело яггая.

Тело-то другое, другие рецепторы в носу и на языке. Мозг никак не может охарактеризовать ощущения, вот и выдает: «Неизвестно». Надо привыкать, а то наешься какой-нибудь дряни, которая покажется тебе съедобной.

Димка допил кружку и запустил ложку в миску. Все уже понемногу отъели. Что у нас здесь? На вид — овощи с мясом. Приступим…

Хозяева ели мало и быстро закончили, жестами показывая Димке: мол, ешь, ешь, не стесняйся.

«Где-то на востоке съесть все, что тебе предложили, — нарушение этикета… А где-то еще наоборот, не доесть — обидеть хозяев. Что делать? А-а, к бесу! Я дикий яггай, правила поведения за столом соблюдать не обязан!»

Все-таки Димка постарался не идти на поводу у требовательно пищащего желудка и ел медленно, не торопясь. Крестьяне как-никак. Может, у них тут вообще голод, последнее собрали.

Последнее не последнее, но скоро еда подошла к концу. Димка приготовился к тому, что его выпнут из дома. Как говорится, поели-попили, пора и честь знать. Не пора: хозяева и хрюны смотрели на него ждущими глазами. Что?

«Чего они так смотрят? Ответный жест? А какой? Денег дать? Или что?»

— Господин Гхыкрыр, не расскажете ли вы нам о яггаях? Мы думали, ваш трррррр (народ?) давно трррррррр, но видим, что это тррррр…

«А, им любопытно, откуда я взялся… Я бы рассказал, да как, если у меня в лексиконе полтора слова?»

— Хыр…

«Вот как рассказывать, если у меня даже слово „я“ не произносится?! Попробовать окольно?»

— Моя…

«Надо же, получилось. Вот так и придется вести беседу: „Моя Тарзан, твоя Джейн“».

— Моя… ударить… голова…

«Ух ты, целая фраза!»

— Моя не помнить.

На лицах женщин (все-таки у хрюнов лица, а не морды) появилось особенное выражение: «Ах, бедняжка!» Они уже забыли, что «бедняжка» в три раза их выше, в пять раз тяжелее и вообще потенциальный людоед. Что нужно, чтобы оказаться объектом жалости женщин? Огромный, неуклюжий, говорит косноязычно, да еще и калека. Что получается в итоге?

Убогий. Юродивый. Деревенский дурачок.

Да и черт с ним!

Пусть хоть дауном считают, только накормят и дадут поспать! А то организм теперь настоятельно требует постели.

Все, особенно женщины, наперебой начали рассказывать «бедненькому», где он и что с ним. Сначала плохо улавливался смысл, потом постепенно заработала языковая интуиция, и стало хоть немного понятнее. Естественно, как называлась планета или материк, никто не сказал. Когда это крестьян заботили такие глобальные вещи? А даже если бы Димка смог донести до собеседников вопрос о планете, ответ бы все равно ничего ему не дал. Все имена интуиция почему-то взялась передавать французскими, в разговоре мелькали бесконечные Жаки, Андре, Клоды, Катрин, Анны и Элис. Названия же и фамилии так и остались невразумительным трещанием: «Анри Трррр из соседней деревни Трррр пошел в Трррр лес и там встретил Трррр».

Потом разговор перешел на критику властей и начал очень напоминать Димке земные кухонные разговоры за бутылкой. Хотя здешние жители вина выпили немного, так, для аппетита. То ли пьянели быстрее, то ли накипело…

Классические жалобы, все плохо, налоги дерут, продукты на рынке дорожают, на скупке дешевеют, спекулянты наглеют, чиновники берут взятки, да еще и ничего не делают за это, вымогатели…

Так и казалось, что кто-нибудь произнесет: «Сталина на них нет».

Лексикон Димки обогатился несколькими новыми словами, приличными, не подумайте. Правда, из разговора не стало ясно, ни кто у власти в стране (король? император? президент?), ни даже статус крестьян — крепостные они, или свободные, или на оброке. Вернее, это все рассказали, но смысл спрятался за бесконечными тррррр-трррр-трррр.

Особенно жаловались на некоего Тррррр, который трррр и тррррр. Почему-то им казалось важным донести до Димки суть претензий к этому Тррррр. Наконец более-менее ситуация прояснилась.

При этом обнаружился недочет интуиции. Слово, которое Димка перевел как «господин», означало несколько другое, что-то вроде «уважаемый», а вот слово, которым называли именно господина, теперь нужно было переводить как-то иначе. Димка выбрал вариант «сеньор», тут же испугался, что это запутает его, все же слово-то испанское, но было поздно: интуиция теперь упорно подставляла перевод «сеньор» и чхать хотела на затруднения своего хозяина.

В общем, живет поблизости от деревни в замке некий сеньор Арман тррр (де?) Трррррр. Отец этого сеньора де Трррррр владел всеми землями в окрестностях, и крестьяне сидели на аренде, будучи свободными (насколько понял Димка). В конце жизни отец разорился, и крестьяне сумели выкупить у него часть земель, перейдя из разряда копигольдеров в разряд фригольдеров. Нынешний же сеньор, сын прежнего, не желает мириться со статусом местных крестьян и всячески пытается заставить считать себя по-прежнему полноправным владельцем земель. Охотится на общинных полях, гоняет коров с пастбищ, обижает девушек, подает в суд за неуплату…

Глаза крестьян приобрели такой нехороший отблеск, как будто каждый мысленно уже повесил сеньора за ноги и сдирает с него шкуру… А что, забитое крестьянство вполне способно на такое. Вспомнить Жакерию, да и родную Гражданскую…

Тут, нарушив паузу, в дом вбежал маленький хрюнок и затараторил так, что его не поняли даже местные. Человек Луи остановил его и приказал говорить помедленнее.

— Господин Луи, к вам идет трррррр! Он хочет посмотреть на яггая! И тррррр с ним!

— Тоже хочет посмотреть?

— Да, да! — Мальчишка даже подпрыгивал от нетерпения.

— Какая это идти сюда? — забеспокоился Димка.

— Трррррр, — понятно объяснил Луи.

— Какая это? Не понимать.

— Трррррр это… ну… самый главный у нас в деревне.

«Ясно. Не помню, как это называлось во Франции, пусть будет староста».

— Кто идти?..

— Староста, — уже понятно объяснил Луи, решив, что до яггая доходит только с третьего раза.

Димка же давился словами, пытаясь спросить, кого там ведет староста. Слов не хватало.

— Кто идти… хыррр… кто идти… хырррррр… кто идти… Два?

— Два? А-а, кто идет с ним? Так это наш тррррр!

— Кто это?

— Тррррр? Это человек, который тррррр… ну говорит с тррррр… — Луи воздел руки к небу.

«Говорит с небом? А-а, священник! Местный кюре. А ему что понадобилось? Не жгут ли здесь яггаев на кострах, как демонов?»

Хрюны и жена Луи, имя которой Димка благополучно забыл, уже успели выбежать из дома и вбежать обратно.

— Пойдем, пойдем, — потащили они слегка испуганного Димку на улицу.

Солнце приблизилось к горизонту. Вечер. У крыльца стояла вновь собравшаяся толпа, в центре которой находился староста. Уж больно солидный вид был у этого хрюна: сапоги, жилетка с металлическими пуговицами, взгляд… А взгляд был простой, дружелюбный, немного любопытный. Видимо, господин Анри просто пришел поглядеть на диво. Пока он молчал, задрав голову. Иначе Димку было просто не рассмотреть. Чтобы облегчить ему задачу, Димка присел на крыльцо.

— Ух ты, яггай, — покачал головой он. — А я думал, они трррррр! Добрый вечер, господин…

— Привет, — наклонил голову Димка.

Староста ошалел было от такой фамильярности, но тут папа-хрюн Жак подскочил к нему и зашептал на ухо. Димка взмахнул своими лопухами и расслышал некоторые слова: «…не говорит… голова…»

— Да? — огорченно вздохнул староста. — Жаль, очень жаль…

— Это яггай? Ух ты, а я думал они тррррр! — послышалось в толпе.

— Господин кюре, — развернулся староста, — что же вы тррррр (опаздываете?)?

Димка, услышав о священнике, именно кюре и представил: строгого, в сутане или глухом черном костюме, с маленькой тонзурой. Но этот…

Мало того что он оказался хрюном (судя по седому ежику на голове, пожилым), он был в ярко-розовой сутане!

Димка поначалу решил, что сбоит зрение. Да нет, все остальное видно четко, цвета реальные.

Сутана — розовая.

На груди кюре висел какой-то знак, не крест, но рассмотреть его Димка не успел.

Послышался топот копыт. Хрюны в толпе заозирались. Тут из-за домов появилась кавалькада всадников.

— Сеньор де Тррррр, — с ненавистью процедил староста, на глазах став серьезным.

Так вот ты какой, северный…

Включилось дальновидение, Димка четко рассмотрел сеньора.

Ботфорты со шпорами, черные, блестящие. Бриджи, кажется, кожаные. Длинный, темный камзол, под ним жилет. Широкополая шляпа, очень похожая на стетсон, разве что черная. На боку шпага, тяжелая, боевая. И самое главное…

Сеньор — не человек.

И не хрюн.

Маленькая пипка курносого носа и огромные черные глаза с золотым ободком сетчатки. Большой безгубый рот, квадратные, плотно прижатые к голове уши. Коричневато-зеленая кожа.

Гоблин.

«Здесь что, люди и хрюны — крестьяне, а дворяне — вот такие гоблины? Неудивительно, что меня не очень пугаются. Я тут, можно сказать, красавчик…»

С сеньором скакало еще несколько человек, но вот были ли они людьми, Димка понять не успел.

— Что это за трррррррр? — завопил сеньор, как будто народ собрался у него во дворце. — А ну трррррр (расходитесь?)! Не зря мне говорили, вы тут трррррррр против меня.

Толпа зароптала, что на сеньоре никак не сказалось. Подручные извлекли из кобур пистолеты. Пока ни на кого не направляли, но уже держали в руках.

Тут зоркий глаз горлопана увидел Димку.

— Это кто у вас тут?? Тррррр (бродяга?)?! А ну трррррр (гоните?) его с моей земли!

Димка встал.

Лицо сеньора приобрело озабоченное выражение. Как у чукчей, которые объявили войну китайцам и теперь гадают, где хоронить такую прорву народа.

Глава 6

Подручные озабоченно осмотрели воздвигнувшуюся громадину и убрали пистолеты, тут же выхватив шпаги.

Димка с тоской вспомнил такую удобную дубину, забытую у дома папы-хрюна. Как драться на шпагах, он никакого понятия не имел. Тем более голыми руками.

— Ага! — вскричал сеньор Гоблин. — Я знал! Мне говорили, что вы желаете моей смерти! Тррррррр (наняли?) убийцу!

Толпа хрюнов тихонько раздалась в стороны. Папа-хрюн и Луи тоже не стали геройствовать и скрылись в доме. Между Димкой и ощетинившейся сталью командой сеньора стояли только маленький хрюн-староста и ужасающе розовый кюре. И если священник держался на ногах только потому, что ему неприлично выказывать страх, то староста был настроен по-боевому:

— Хочу трррррр (напомнить?) вам, сеньор де Тррррррр, что земля, на которой стоит наша деревня, принадлежит общине, а уж никак не вам. И ваши претензии на установление на ней своих порядков просто тррррррр и тррррррррр. Прошу прекратить ваши тррррррр. В противном случае я буду вынужден обратиться за помощью в суд трррррр трррррр. Что касается обвинения в том, что мы наняли убийцу, то могу вас заверить, они совершенно тррррррррррррр. Мы — добрые соседи, и, если вы прекратите свои тррррррррррр на наши земли…

— Трррррррррррр?! Добрые соседи?! Да вы… да ваши… да ваше… Учтите, если еще хоть кто-нибудь из вашей вонючей деревни будет пойман на моей земле… Учтите! А ваш яггай…

Один из подручных подъехал к сеньору и тихонько зашептал на ухо. Димка уже без особого удивления обнаружил, что этот офицер (другие были чистокровными людьми) не человек. Уже четвертая… нет, считая яггаев, пятая разновидность местных жителей. Серая кожа лица, длинный острый нос и торчащие вверх из прорезей в шляпе округлые уши, просвечивающие красным в свете закатного солнца. Глаз не было видно, их скрывала надвинутая шляпа, но наверняка и они нечеловеческие.

— Да! — радостно выкрикнул сеньор, выслушав серолицего. — Погодите у меня! — погрозил он кулаком всем собравшимся, развернул коня и поскакал прочь. За ним припустили подручные.

Толпа молчала. Взглядами, направленными в спину сеньора, можно было пробить стальную броню. Такая откровенная ненависть не каждый день встречается…

— Прошу извинить меня, господин… яггай, — послышался из-за спины робкий голос Луи, — за трррррр неприятность…

— Прошу извинить меня, господин… яггай, — папа-хрюн тоже забыл, как зовут Димку, — моя семья предоставит вам ночлег…

— Прошу извинить меня, — подошедший староста не слышал первых двух обращений, но Димку начало пробивать на нервный смех, Луи и папа-хрюн тоже заулыбались, — я хотел бы обсудить с вами один вопрос…

— Прошу извинить меня… — Кюре дернулся, испуганный хриплым, лающим смехом яггая. Самого Димку этот звук напугал не меньше.

Через час улеглась суматоха, народ окончательно расползся по домам, Луи удовлетворился благодарностью за ужин («еда вкусно быть»), Димка категорически отверг поползновения старосты оставить его в деревне, так сказать, на постоянное жительство, попытались узнать о деле кюре, о котором тот забыл после жуткого смеха. Папа-хрюн понял, что погорячился, предложив гостю ночлег, и после многочисленных извинений («…я понимаю, что с моей стороны трррррррр, но не тррррррр ли вас, если вы проведете ночь на тррррррррр?») Димка встретил ночь, вытянувшись на душистом сеновале.

Тихонько шуршало сено, заливисто пели кузнечики, изредка лаяли местные собачки. Димка не спал.

Никогда мысли не мешали ему заснуть, не имел Димка интеллигентских привычек к рефлексии, но вот сегодня сон не шел. Чуть ли не впервые в жизни он не имел представления, чем займется завтра.

План. Нужен план.

Слишком мало известно о планете, куда он попал.

Почти ничего. И самое главное — как отсюда выбраться?

Вспомнив о родителях и братьях, Димка заскрежетал клыками и еще раз страшно поклялся прикончить Мартовича самым жутким образом, какой только сможет придумать. Прошел всего день, его наверняка еще не ищут, но скоро выяснится, что он пропал. Представив, как они будут переживать, Димка опять заскрипел зубами и повторил клятвы.

Ладно.

Эмоции — это не его.

Однажды (лет в пять, сам он даже не помнил эту историю, мама рассказывала) в детстве папа увидел плачущего Димку. «Что случилось?» — спросил он. Димка, всхлипывая, пожаловался на мальчишку, который его дразнит. «Что тут плакать? — удивился папа. — Тут бить надо!» Вечером Димка пришел домой в разорванной рубашке, а его противник обзавелся качественно подбитым глазом. С тех пор Димка всегда так и поступал, как посоветовал папа.

Не плакать. Думать и делать.

Как бы мало ни было известно об этой планете, можно наметить схему действий. Как бы хорошо крестьяне его ни принимали, как ни упрашивал вчера староста остаться, но жить здесь Димка не собирался. Его основная стратегическая цель — вернуться домой. О способе, которым его перебросили сюда, он ничего не знает. Крестьяне тоже наверняка в неведении.

А кто знает?

Неизвестно.

Где можно найти того, кто в курсе?

Там, где больше всего народа, где самые знающие люди, куда стекается вся (в том числе и тайная) информация об окружающем мире, где больше всего ученых, где самые богатые коммерсанты, где собираются все сливки общества, — в столице.

Только там можно найти ответ на Димкин вопрос. Только в столице.

Что нужно, чтобы попасть туда?

Во-первых, знать, где она находится. В этом помогут местные. Правда… Проклятое косноязычие! Ладно, как-нибудь сумею объянить им, что мне требуется.

Также в любом путешествии нужны деньги. Если денег много, то больше ничего не надо. Если как у Димки, то есть горстка медяшек, отобранных у незадачливых грабителей, то понадобятся еще документы, еда в пути, одежда, какое-никакое оружие (пистолет не подходит). Ночевать можно под кустом. А вот без вышеперечисленного путешествие весьма осложнится.

Так, пойдем по пунктам.

Деньги… Заработать. Как? В Средневековье, да и в восемнадцатом веке, все профессии расписывались по гильдиям и цехам, и просто так подработать не получится. Разве что перемещаться от деревни к деревне и предлагать за деньги помощь там, где нужна физическая сила? Перетащить там чего-нибудь, выкопать… Смутно, но попробуем.

Документы. Сразу пас. Никто, ни одна официальная структура, не выдаст бумаги незнакомцу без определенного рода занятий. Запишут в бродяги, как вчера вопил сеньор, и отправят на каторгу, в работный дом или сразу на виселицу. Значит, нужно объяснение, почему я один и без документов мотаюсь по стране. Кто тогда свободно мог перемещаться? Хм, никто. Даже дворяне ездили с подорожными. Ну может быть, паломники… Точно! Выпытаю у кюре, где здесь могут собираться паломники в столицу, и аглы! Попробуем.

Еда. Тут просто — работать за еду или покупать за деньги. Правда, неясно, как увязать подработки с легендой паломника… Ладно, что-нибудь придумаем по ходу.

Одежда. Черт с ней, пока походим так. Не холодно, а на яггая одежда только на заказ. А это лишние и причем ненужные расходы.

Оружие. Остановимся на дубинке. Черт его знает, как здесь относятся к оружию у не дворян, может, как в Японии, — один нож на всю деревню, и тот цепью к столбу прикован. А дубинки, кажется, нигде не запрещали.

Что мы имеем в остатке?

Цель — вернуться домой.

Стратегическая задача — добраться до столицы.

Тактические задачи — узнать направление на столицу, место сбора паломников… или нет, корректировка плана — место сбора тех, кто идет в столицу. Прибиться к ним в качестве кого угодно, того же работника за еду, и тихонько ехать. Одежда — есть, оружие — если найти дубину, то тоже есть.

Все? Все.

Удовлетворенный, Димка закрыл глаза…

— Господин яггай. Господин ягга-ай.

Ну только же заснул…

«Что за?..»

— Хырррр хыррр ХЫРРРРР?!

Во дворе заливисто залаяла собачонка, тревожно промычала корова.

— Г-господин яггай…

В сумеречном лунном свете было видно незваного гостя. Молоденький хрюн, сжимающий беретик в руках. Уши плотно прижаты к голове, кончики мелко трясутся. Но не убежал, хотя разозленный и оскаленный яггай — жутковатое зрелище.

Смелый парень.

— Что нужно? — Димка свесился со стога сена, на котором спал.

— Господин яггай, — переступил с ноги на ногу поросеночек, — у меня к вам дело…

— Хырр хырр… хырррр… какая дело?

Чертов словарный запас, не выругаться, не подальше послать. Даже не спросить, не подождет ли это до утра.

— Господин яггай, меня зовут Жан. Мы с Женевьев должны пожениться. Значит, я должен защищать ее… А мне сказали, что люди сеньора де Тррррр схватили ее…

Димка припомнил бомжей, напавших на хрюнку. Непохожи они на чьих-то людей. Они и на людей не очень похожи. Впрочем, не Димке судить…

— А я слышал, что у вас есть трррррр.

«Ну да, у меня есть трррррр, я им вчера жену господина Луи напугал. Но тебе-то что?»

— Что это?

— Трррррр. — Хрюн встал в позу Евгения Онегина и изобразил выстрел.

Пистолет.

Димка порылся в котомке и вынул пистолет.

— Это?

— Да, да.

— Что твоя делать?

Взгляд хрюна Жана мог бы пробить сталь.

— Надо.

«Ладно. Бог тебе судья. Надеюсь, когда в спину сеньору Гоблину прилетит из-за кустов, я буду уже далеко отсюда».

— Только, — хрюнок смущенно затеребил берет, — у меня немного денег… Я копил на свадьбу…

Вот гад. Откровенно на жалость давит. Ну кто теперь возьмет с него деньги?

— Моя твоя это, — поднял Димка пистолет, — твоя моя что?

Наловчился немного разговаривать по-тарзановски…

— А что вам нужно?

Это ты удачно, брат Жан, зашел! Тут многое нужно. Во-первых, одежда…

— Одеть.

Жан озадаченно осмотрел Димку:

— Нет, вы большой, у нас в деревне нет такой одежды.

Неудивительно. Обувь… Нет, отставить. Даже если они найдут кожаные обмотки, Димка их не сможет носить. Только ноги сотрет. Подождем до более привычных моделей.

— Еда.

— Принесу, — коротко кивнул Жан.

— Нож.

— Будет.

Значит, у крестьян ножи легально. Учтем.

— Такая, — встряхнул Димка котомкой, — большая.

— Мм… будет, — решительно шевельнул ушами хрюн.

Что б еще с тебя стрясти? Фляжку какую-нибудь.

— Хырррррр… вода.

— Трррррр? — Хрюн изобразил, как снимает с пояса и пьет.

Сообразил…

— Да.

— Что-то еще?

У него что, склад?

— Нет. Твоя нести это.

Хрюн исчез раньше, чем Димка успел переспросить, когда тот вернется. Поспал…

Вернулся тот удивительно быстро, Димка даже не очень много матов успел сложить на торопыгу.

— Господин яггай…

— Моя не спать.

— Я принес.

Ого! Жан подошел к вопросу творчески: в качестве котомки притащил огромный мешок размером с два картофельных, набитый битком. К нижним углам привязана веревка, затянутая у горловины. Этакая огромная котомища.

— Тут все, что вы просили.

Попробуй только обмануть.

Димка бросил ему пистолет и подсумок.

— Господин яггай. — Хрюн был серьезен и даже немного торжественен. — Спасибо вам. Большое спасибо.

Он прижал подсумок к груди и исчез. Только топоток раздался. Скрипнул забор. Тишина.

Димка упал на сено. Спать, спать, спать…

Утреннее солнце светило в открытые ворота сеновала. Ветерок нес утреннюю росную свежесть. Мычали коровы, щелкал кнут.

Утро в деревне.

Димка, вполне выспавшийся и бодрый, сидел на лежащем у сеновала бревне и рассматривал, на что он махнул оружие. Пистолет ему без толку, защитная скоба спускового крючка такая маленькая, что спустить его можно, только подцепив ногтем. Так, что у нас здесь?

Сверху лежала плоская глиняная фляга, заткнутая кожаной пробкой и украшенная надписями на незнакомом языке, буквы были похожи на танцующих девчонок. Фляга была холодная, наверное, вода прямо из родника. Димка прижал посудину к бедру, пусть чуть согреется.

Нож. Грубая деревянная рукоять, деревенская ковка, размер клинка — две Димкины ладони. Острый. Отлично. Хоть в следующий раз дубинку не придется выгрызать, как бобру.

Завернутый в холстину кусок мяса. Соленый.

Коврига хлеба. Нет, две ковриги.

Дальше мешок был заполнен овощами: морковь, лук, картошка… Стоп, нет, не картошка. Репа. Мелкая, увядшая. Ладно, сойдет…

Фляга уже основательно заморозила ногу, но нагреваться не думала. Льда он туда насыпал, что ли?

— Доброе утро, господин яггай! — присел рядом папа-хрюн. Димка тоже забыл его имя. — Вижу, вы уже собрались в дорогу? Не приняли приглашение нашего старосты?

— Надо, — коротко ответил Димка, разглядывая флягу. Холодная.

— Ну что ж, что ж…

— Как холодная? — решил Димка полюбопытствовать.

— Фляга? А-а, так это магия.

А-а, магия…

МАГИЯ?

Глава 7

Перед Димкиными глазами побежали каруселью маленькие волшебники в синих мантиях и остроконечных колпаках со звездочками. Они размахивали волшебными палочками и кричали: «Крибле-крабле-бумс!»

МАГИЯ?

Вся картина здешнего мира, выстроенная Димкой, рухнула мгновенно.

Он ведь всегда был человеком строго рациональным, из тех, которые пока не пощупают — не убедятся. Нет, как и многие, он плевал через левое плечо, стучал по дереву, но так, по традиции, не веря, что приметы действуют. Что же касается колдунов, магов и волшебников, называемых сейчас экстрасенсами, то в телешоу Димка не верил. Когда ему говорили что-то вроде: «А вчера по телевизору показывали…», то Димка отвечал: «А позавчера по телевизору живых динозавров показывали. И в них тоже верить?» Знакомых же экстрасенсов у Димки не было. Имелись, конечно, друзья, которые общались с экстрасенсами, клялись, что это правда, не обман. Но Димка не верил. И вот теперь он сидит на бревне в деревне на другой планете, превращенный в монстра, и простой крестьянин-свин буднично утверждает, что магия существует? И он, Димка должен в это поверить?

Тут Димке пришло в голову, что нормальный человек поверил бы в магию еще после превращения, а не после слов папы-хрюна.

Ладно. Пусть. Примем пока за аксиому, что магия здесь существует. И Владимир Мартович перебросил его сюда с помощью магии. Ха! Так это упрощает дело! Найти магов, которых здесь пруд пруди, если уж они изготавливают посуду для крестьян, и все! Дело в шляпе!

Правда, местные маги наверняка неумелы, чтобы вернуть его обратно. Нет, путешествие в столицу не отменяется…

Осталось выяснить, как опознать мага и стоит ли их опасаться.

— Кто делать магия? — Димка отметил, что слово «магия» в его лексиконе, в котором попадались только распространенные слова, присутствует.

— Трррррррр (маги?), — ответил папа-хрюн.

— Как делать магия?

— Да просто. Берут тррррр и трррр трр тррррр трррррр. — Папа-хрюн изобразил движение, похожее на взмах палочкой или кистью.

Ну, это понятно. Волшебная палочка, Гарри Поттер и все такое.

— Их хыррр? — Димка замахал руками, как птица.

— Тррр (летают?)? — переспросил хрюн. — Нет, не летают.

Он захихикал, очевидно, летящий маг — зрелище забавное.

— Их убивать?

— Их? А-а, они? Нет, ты что, как и любого человека, тут же в суд. И на казнь.

— Что делать их?

Папа-хрюн запутался в расшифровке Димкиного косноязычия.

— Их делать? Их учат, сначала они — ученики, потом — трррррррр, а уж потом — трррррр…

— Нет. Что их делать? — Димка потряс флягой.

— А-а-а… Они делают… Да многое делают. И посуду, и оружие, и трррррррр, и тррррррррр, и одежду…

— Нет. Их делать огонь? Хыр? — Димка изобразил руками огненный шар.

Папа-хрюн начал терять нить разговора.

— Да, они делать… в смысле делают огонь.

Ладно, проехали.

— Как видеть их?

— Ну как… В город надо идти, они в городе работают…

Понятно, что не в деревне. Не об этом тебя спрашивают, господин Жак.

— Как моя видеть их? — Димка изобразил пантомиму: вот идет он (Димка закачался на месте и замахал руками, изображая ходьбу). — Его идти. — Вот идет ему навстречу маг (зашагали два пальца по бревну). — Моя смотреть. — Димка ткнул пальцами себе в глаза и вперед. — Его? Да? Нет?

Без толку. Папа-хрюн загрузился надолго:

— Ну… да… магов можно узнать. Как только увидишь, сразу узнаешь…

«Черт тебя побери! Да я и спрашиваю: как узнать мага?!» Они же не носят таблички «Я — маг». А даже если бы и носили, читать на здешнем языке Димка все равно не умеет.

Димка махнул рукой. Пора идти, кстати, еще кюре нужно поискать. Да и папа-хрюн явно торопится куда-то…

…Крестьянину всегда есть чем заняться. Поэтому и придумывались сказки типа «По щучьему велению». Не от лени, а от желания хотя бы в сказке, хотя бы в мечтах избавиться от тягомотной работы…

Димка встал. Поднялся и папа-хрюн…

И озадаченно уставился на протянутую руку.

Черт!

Димка резко отдернул лапу. Вряд ли здесь пожимают руки, еще решит, что Димка просит милостыню.

— Хыррррррр…

Трижды черт! Даже спасибо хорошему человеку не скажешь!

Выручил папа-хрюн. Он церемонно наклонил голову, прижал ладонь к груди и отставил назад ногу:

— Спасибо тебе, господин яггай. Спасибо за все.

Димка молчал. К горлу поднимался комок. Тут папа-хрюн выкинул штуку: подошел поближе, взглянул Димке в глаза и…

Протянул руку.

Протянул и смотрит: правильно, мол?

Защипало глаза. Для хрюна протянутая рука — всего лишь дикарский обычай яггаев, и, соблюдая его, он показывает свое уважение этому огромному нескладному косноязычному чудовищу. За что, интересно? За спасенную дочь? Или… за пистолет?

Димка осторожно взял своей лапищей маленькую ладонь хрюна. Подержал и отпустил.

— Так наша делать… когда идти…

— Иди, господин яггай. И если захочешь, приходи. Здесь друзья.

Димка резко повернулся и пошел к выходу со двора.

Долгие проводы — лишние слезы.

Когда солнце поднялось к полудню, Димка уже был далеко от деревни. За плечами висела гиперкотомка, широкие ступни-лапы мягко шлепали по теплой дороге.

Он шел по пыльному деревенскому проселку, покручивая, как тросточку, свою дубинку, мимо колышущихся полей и зеленых лугов. Мимо вспаханных полей, на которых всходило что-то зеленое. Мимо покосов, с которых уже возвращались косари с совершенно русскими косами за плечами. Мимо маленьких аккуратных стожков, торчащих повсюду богатырскими шлемами. Мимо пасущихся черно-белых коровок, изредка провожающих его протяжным мычанием.

Дорога сворачивала в тенистые рощи, напоминая о встрече со свинкой Женевьев. Горбатые мостики выгибались над журчащими ручейками. Иногда на пути попадались старые знакомые — висящие на шестах соломенные чучела. Слышался топот копыт…

Стоп.

Димка остановился, лирическое настроение развеялось. Следом за ним скакали три всадника.

Опять при попытке присмотреться включился «зум». Всадники стали видны четко, как на ладони. Нет, не сеньор Гоблин и не его люди.

Солдаты.

Первый — несомненно, командир. Навряд ли офицер, скорее сержант. Черная шляпа, также похожа на ковбойскую, как и у сеньора Гоблина, наверное, самый модный фасон. Или военная форма. Длинные, гораздо выше колена, ботфорты с красными отворотами, синий мундир, покрытый блестящими пуговицами, широкая портупея, расшитая, шарф, развеваемый ветром, голубой с золотым шитьем. На шее — металлический полумесяц, похожий на тот, что носили гитлеровские фельджандармы.

Так же одеты и двое других, разве что пуговиц поменьше, портупея простая и полумесяц как-то иначе смотрится.

У седла — ружья, на боках — шпаги.

Солдаты или жандармы.

Хрен редьки не слаще.

Димка спокойно стоял, ожидая, когда подъедут поближе. Бежать нет смысла, догонят или пристрелят. Сначала попробуем решить вопрос мирно.

Сержант что-то закричал своим людям. Димка зашевелил ушами…

— Давай… Вон он… Яггай… Сеньор де Тррррр…

Ну, понятно. Сеньор Гоблин решил отомстить невезучему яггаю, раз не смог ничего сделать деревне. Интересно, эти солдаты ему что, подчиняются?

— Трррр!

Солдаты наконец-то нагнали Димку и остановили коней.

— Ух ты, и правда, яггай. А я думал они тррррррр, — прошептал один из солдат.

— Яггай! — пролаял сержант.

— Да, — безмятежно сощурился Димка, глядя на него. Сержант на лошади был ниже Димки.

— Ты обвиняешься в бродяжничестве и арестован!

Вот встрял.

Сержант занервничал. Арестованный не сопротивлялся, но и с места не двигался.

— Ты понял меня, яггай?

Димка решил пока притвориться дурачком.

— Твоя хотеть моя идти твоя?

— Тупой дикарь… — пробормотал сержант. — Ты! Идти! Со! Мной! Понятно?

Для верности сержант пальцами изобразил «тупому дикарю», что тот должен делать.

— Моя не идти твоя, — покачал головой Димка.

— Почему это, тррр тррр тр трррр?!

— Моя есть деньги.

— Ты смотри, — поразился тот же разговорчивый солдат. — Дикарь, дикарь, а соображает.

Сержант оглянулся, как волк.

— Сколько? — наклонился он к Димке.

— Хыррр…

А, черт! Такая удобная планета, где любой вопрос, даже о том, бродяга ли ты, можно решить деньгами, и на тебе! В Димкином лексиконе напрочь отсутствовало слово «сколько»!

Ладно, однова живем! Димка полез в котому, вытащил отобранный у грабителей мешочек с монетами и высыпал их себе на ладонь.

— Трррррр… — расстроенно произнес сержант.

«Ну да, медь. Я — бедный дикарь».

Серебрушки и золотые украшения Димка благоразумно припрятал.

— А-ах, — махнул рукой сержант, — давай сюда!

Ловким движением он смахнул все Димкино достояние в сумку на поясе. Яггай расстроенно проводил глазами деньги. Вот так становятся нищими…

— А Трррр… — заикнулся все тот же болтун. Второй солдат, постарше, спокойно смотрел на Димку.

— А Трррррр мы скажем… — Сержант повернулся к Димке: — Ты куда шел?

— Туда, — махнул Димка рукой вперед.

— Ну вот, — удовлетворился сержант. — А Трррррр мы скажем, что яггай уже успел уйти за пределы нашей трррррррррр. Ему что было нужно? Чтобы на его земле не было яггая. Его и не будет. Поехали!

Солдаты (или жандармы) развернули коней и поскакали обратно. Димка проводил их недобрым взглядом. В-вымогатели…

Ладно, деньги — дело наживное… Идем вперед.

Утром Димка изловил-таки кюре и попытался узнать, где собираются («человек идти далеко говорить Бог») паломники, которые пойдут по направлению в («большой-большой город ваша») столицу. Что такое паломники, кюре не понял, то ли не было их здесь, то ли Димка путано объяснял, но, как добраться до столицы, рассказал.

Выйти, значит, из деревни на большую дорогу (это слова кюре) и идти по ней на тррр. Тррр — это был восток, как выяснилось через минут пятнадцать размахивания руками, хыррркания и тррркания. Идти до поворота на Трррр… Тут кюре сам понял свою ошибку, и дальше описание шло в ключе «первый поворот направо, третий поворот налево». Благо было их, поворотов, немного. Там, как сказал кюре, должен быть луг, на котором собираются те, кто едет в столицу.

Все правильно, луг был на месте. Огороженный жердями. С воротами. А вот то, что за проход на луг берут деньги, кюре забыл упомянуть.

Сейчас Димка и два кассира, люди в синих мундирах и засаленных зеленых шарфах, толстые, как гаишники, пытались вместе разобраться, сколько причитается с Димки.

— С тебя два тррр, два! — надрывался сборщик, стоящий слева.

Что загадочных тррр два, Димка понял уже давно. А вот как они выглядят… И сколько их в Димкиной серебрушке. Он подозревал, что стоит показать хоть одну из оставшихся у него монет, и тут же выяснится, что проход на луг стоит ровно одну серебряную монету. А денег и так мало.

— Два, — кивнул он. Здесь не Болгария, и кивок поняли правильно.

— Да, да, — обрадовался левый пузан, — два тррр!

— Два что?

Левый плюнул.

— Да он не понимает, что такое тррр, — наконец сообразил правый, — у них же денег, наверное, нет.

— Так покажи ему! — взвился левый.

Правый вздохнул. Присел на корточки.

— Вот смотри, яггай. — Он высыпал на очищенный участок тропы горсть монет из кошелька на поясе.

— Вот это, — показал он монетку, где-то с советские три копейки, — тррр — самая мелкая монета…

Мозг лихорадочно зашуршал картотекой, подыскивая соответствие. Лиард? Су? А, ладно, будет денье.

— Вот это — монетка побольше, с головой, — полтррр.

Половина чего?

— Она значит, как две денье. Понятно?

— Вот это — еще одна медная монетка — тррррр.

Понятно, а предыдущая была пол этого самого… пусть будет су. Значит, пока у нас есть су, полсу и денье — четверть су. Пока все просто…

— Это трррр, или четыре су.

Так и запомним — четыре су. Иначе мозг закипит — для каждой монеты свое название.

— А вот это, — толстый палец выбрал из кучи серебрушку, в точности, как у Димки, — трррр…

Ливр, и черт с ними.

— Двенадцать су — это один ливр. Понятно?

— Да, — кивнул Димка.

— Так вот, с тебя два четыре су. Понятно?

Черт, надо было для этой монетки свое название подобрать. А теперь мозг именно как «четыре су» ее и запомнил, не перепишешь.

— Два четыре су, — повторил толстяк.

Восемь су, значит. А в серебрушке, тьфу, ливре их двенадцать.

— Моя дать твоя это, — Димка показал ливр, — твоя дать мне четыре это.

Палец Димки уткнулся в монетку в одно су.

— Э-э… — не нашелся толстяк, пихнул в бок товарища.

Тот стоял, раскрыв рот. Трудно ожидать от дикаря таких успехов в арифметике.

Димка подхватил требуемые монетки, кинул в кучку серебрушку и прошел на луг.

Глава 8

Место для отдыха путешественников было где-то с площадку для грузовиков. И даже несколько местных аналогов грузовых автомобилей присутствовало: тяжелые фургоны, в которые были запряжены меланхолично жующие траву быки. Тоже величиной с микроавтобус.

Так, куда же податься?

После того как Димка узнал, что на этой планете есть магия, он с опаской рассматривал каждого непонятного человека. А ну как тот — скрытый маг? Неясно, чем это может грозить, но все равно рисковать не стоит.

Вечерело, народ собирался группками у костров. Димка чувствовал, что температура падает, но не мерз. То ли не так уж и прохладно здесь вечерами, то ли яггаи хорошо переносят холод. К кому же прибиться?

Одиночки, как успел заметить Димка, перебирались поближе к компаниям. Вместе всегда веселее. Значит, и одинокого усталого яггая тоже подпустят. Местный народ его почти не боялся, несмотря на кошмарную внешность вислоносого снежного человека.

Стоило бы, конечно, сразу поискать группу, которая собиралась отправиться в столицу. Впрочем, найти попутчиков всегда успеешь, а вечер хочется провести в хорошей компании. Например, вон в той.

У костра шумно разговаривали и смеялись люди. Именно смех Димку и привлек. Не дурной пьяный гогот, не издевательские смешки, не противное хихиканье. Просто веселый смех хороших людей.

— Ух ты, яггай! — радостно произнес один из них, когда к их костру из сумрака выдвинулась огромная темная фигура. — А я думал, они тррррррр!

— Нет, — улыбнулся Димка, заражаясь общим настроением.

Судя по наступившей паузе, улыбка не получилась.

— Да и отлично! — рассмеялся вожак. — Давай к нам, вместе веселее!

Все заулыбались, протягивая присевшему на землю Димке бутылки вина, куски мяса, жаренного на костре. Тот не остался в долгу, выставил свой мешок, как Дед Мороз. Хлеб пришелся к месту.

Димку не пытали долго, поняв, что внятного ответа от него не дождешься. На его путаные вопросы с удовольствием отвечали, как простому человеку. Не орали по слогам, как тупому дикарю. Это нравилось. Он прихлебывал маленькими глоточками вино, жевал мясо, слушал шутки и разговоры, иногда непонятные. Часто просто распирало от желания рассказать анекдот. А нет, сиди молчи. Хотя было здорово и так.

В компашке было семь человек. Тут Димка выяснил, что интуиция его в одном месте подвела: то слово, которое переводилось как «человек», означало не человека, а любое разумное существо. А заскок мозга теперь не позволял поменять значение или перевести как «человек» то слово, которое означало именно человека, а не хрюна или яггая.

Так вот, как раз люди в этом новом смысле и составляли компанию, сидевшую у костра.

Три человека. Разумеется, все представились, и Димка тоже, и теперь у огня сидели семь Трррррр и один Хыр. Парням было все равно, Хыр так Хыр, а вот Димке пришлось мысленно придумывать каждому прозвище, чтобы не путаться.

Итак, три человека: Вожак, Молчун и Старик. Именно Вожак был центром компании. Бывший моряк, он собрал знакомых и потащил в столицу. Во время мореплаваний Вожаку удалось раздобыть какой-то секрет, и теперь семерка направляется в столицу, чтобы с помощью этого самого секрета заработать кучу денег.

Секрет остался Димке неизвестным не потому, что ему, как всегда, не хватило словарного запаса, а потому, что компания, говоря об этом таинственном способе заработка, изъяснялась полунамеками и напрямую его не называла.

Молчун и Вожак, как и все встречавшиеся Димке люди, были похожи: та же бронзовая кожа, голубые глаза, пшеничные волосы. И все равно казалось, чем-то Молчун отличается от других. Как будто в лице чего-то не хватало. Наконец Димка сообразил: спокойный, непробиваемый Молчун, скупо улыбавшийся на шутки компании, сильно напоминал Атоса из фильма, вот только усов и бороды не хватало. Его профессия для Димки так и осталась загадкой.

Кстати, обычные люди — крестьяне, солдаты — усов на этой планете не носили. Вернее, в этой стране, называвшейся, как можно догадаться, Трррррр.

Вот как раз Старик и получил свое прозвище из-за длинных, вислых усов, как у запорожского казака. Был он иностранцем, уже давно осевшим здесь, но, по обычаям брошенной родины, продолжал носить усы. А лет ему, видимо, столько же, сколько и его товарищам, разве что характер немного поспокойнее. Впрочем, может, был он таким же веселым, просто, как бывший повар какого-то сеньора, занимался ответственным делом — жарил мясо на костре на всю компанию. Посыпал его хитрыми порошочками, поворачивал, только что заклинания не бормотал.

А вот остальные не были людьми в прямом смысле этого слова.

Сидела парочка существ, похожих друг на друга. А еще больше похожих на эльфов из фильма «Властелин колец»: светлокожие, загар лег на них не бронзой, а скорее лепестками роз, длинные льняные волосы, заплетенные во французскую косу (это когда плетение начинается от самой макушки), светлые, почти прозрачные глаза. Все это, в сочетании с белыми рубашками, создавало впечатление, что существа светятся. Особенно на образ эльфов влияли уши: длинные, не совсем такие, как в фильме, формой как у лошади, вернее, у жеребенка. Подвижные уши торчали из волос, иногда шевелились, отгоняя мух, и тогда в точности походили на конские.

Кстати, в белые рубашки были одеты все у этого костра. Причем рубашки парней, судя по всему, были городского покроя — не со шнуровкой у ворота, а со стягивающей веревочкой, завязанной в бантик.

Вообще одежда отличалась от крестьянской: ботинки на толстой подошве, рубашки, длинные черные штаны. Сброшенные и лежащие у костра камзолы тоже были черными. Такое чувство, как будто в городах все носили траур. Шляпы же и вовсе вызвали у Димки долгое икание в попытках сдержать смех. Остроконечные, высокие, с узкими полями шляпы были точной копией конусов, которые выставляют на дорогу, чтобы перегородить проезд. Разве что черные, а не оранжевые.

Представив эльфов в этих кошмарных шляпах, Димка опять закашлялся. И тут же напрягся.

В фильме эльфы были магами.

Попытавшись мысленно составить наводящий вопрос, Димка плюнул и задал его в лоб:

— Твоя уметь делать магия?

Эльфы обалдели, потом один из них (самый смешливый, Димка понял, что они не очень-то и похожи) залился звонким смехом. Рассмеялась и вся компания, даже Молчун улыбнулся.

— Ты думаешь, что я маг? — Эльф все не мог успокоиться. — Почему ты так решил? Я что, похож на мага?

Он опять засмеялся.

— Я тррррррр. — Эльф изобразил, как он быстро-быстро перебирает руками, взбираясь вверх. — Зачем мне быть магом? Променять свежий морской трррр (ветер?) на скучную мастерскую в душном городе? Я — трррррр!

Он хлопнул своего товарища по плечу:

— Мы, трррррр, живем у моря и морем. Нам ни к чему быть магами!

Так вот что он изобразил — как он взбирается по вантам! Так эти два эльфа…

Матросы?

И почему они не хотят быть магами? Волшебство всегда притягательно.

— Твоя не хотеть быть делать магия? Уметь делать магия — быть сильный…

— Хыр, ты видел магов? Какая у них сила? Да все они… ну почти все… тощие, бледные, не вылезают из мастерских, глаза испорчены, руки всегда в тррррррр.

Как-то здесь не очень уважают магов. Или они не обладают большой колдовской силой.

— Да! — хлопнул себя по коленям Мальчик — второй эльф-матрос, более субтильный. — Матросов любят девчонки! Когда корабль приходит в тррр, все девчонки — твои! А кто любит магов? Только их толстые жены!

Молчун запустил в Мальчика веткой.

— Ты не прав, Тррр! — возразил еще один нечеловек. Так как он был единственным таким в компании, то Димка окрестил его тем, на кого он больше всего был похож. На гнома.

— Ты не прав! Есть хорошие маги и плохие матросы. Главное — что за человек! А девчонки любят только хороших.

— Значит, я очень хороший!

Гном — невысокий, где-то на полголовы ниже всех, крепкий, с коротко подстриженной светло-русой бородой. Одет он был, как и все, только на голове носил красный колпак, похожий на фригийскую шапку французских революционеров. В общем, вылитый гном. В конце вечера он долго рассказывал Димке о своей родине. О высоких горах, покрытых густыми зелеными лесами. О маленьких деревнях рудокопов, где так хорошо жить…

То ли гномы плохо переносят вино, то ли он выпил больше других, но Димка из его рассказа понял не больше половины. Кончился разговор тем, что Гном устроился на земле около Димки и уснул. Свалившийся колпачок открыл длинные острые уши.

Седьмой участник компании, отправившейся покорять столицу, не был ни моряком, ни поваром, ни рудокопом. Человеком он тоже не был. Крепкий, толстые волосатые руки, кучерявая борода, буйная шевелюра. Маленькие рожки, торчащие из волос и непропорционально огромные кисти рук. И еще звериный зрачок глаз. Фавна, как его прозвал Димка, можно было бы принять за лешего, за канадского лесоруба, за оборотня… А он был бухгалтером.

Вернее, приказчиком у купца в маленьком городке, через который проходила тогда еще шестерка героев. Энергия Вожака заразила Фавна, он взял расчет и отправился вместе со всеми.

Компания Димке понравилась. Хорошие веселые люди, с которыми легко, сразу видно, что друзья. Захотелось присоединиться к ним, но не стал. У людей — общая цель, планы на будущее. А он — случайный прохожий, которому надо вернуться домой…

Ночевать все устроились у того же костра. Димка улегся прямо на землю. Закрыл глаза. Почва прогрелась за день, а может, яггаи не мерзнут… Заснул мгновенно, как будто нырнул в темную ночную воду.

Проснулся рано утром. Распрощался со всеми, Вожак, по своему обыкновению, попытался завербовать его к ним, но Димка отказался. Ребята оставили ему бутылку вина и зажаренное Стариком по хитрому рецепту мясо. Вкусное. Душистое.

Димка смотрел им вслед. Отличные ребята… Правда, покорителей столиц он недолюбливал, но именно эти ему очень понравились. В отличие от девчонок, которые считают, что в Москве их кто-то ждет с нетерпением, чтобы осыпать золотом и бриллиантами, для чего и делать-то ничего не нужно, как-нибудь само придет. Потом такие «покорительницы» в лучшем случае работают дворничихами за крохотную зарплату. Пока их привинциалки-одноклассницы становятся бухгалтерами и хозяйками магазинов. Конечно, лучше дворничихой, но в Москве, чем бизнес-леди в глуши-и…

Димка понял, что начинает заводиться. Уж очень понравились ему ребята. Не наобум покорять столицу — с четким планом действий, да и не покорять, расталкивая локтями столичных жителей, работать едут. Вожак намекал, что того, что они задумали, в столице пока еще нет, и все будут только рады, когда это «что-то» там появится.

Интересно, что это?

Димка еще раз с тоской вздохнул и двинулся к фургонам. Авось кто-то нуждается в спутнике?

Удача улыбнулась только у четвертой повозки. Первые направлялись не в столицу, вторые, наоборот, ехали из столицы, третьи были семьей и посторонних яггаев брать не хотели.

Подойдя к четвертым, Димка решил было, что и здесь ему ничего не светит и придется навестить оставшиеся два фургона. Напротив двух, по всей видимости, хозяев груза чуть не прыгал на месте невысокий человечек в ковбойской шляпе. Выглядел он даже со спины чрезвычайно геройски: ботфорты со звенящими шпорами, длинный красно-желто-синий камзол в тонкую полоску, шпага на боку.

— Вы, вы сомневайтесь, что я, я, тррррр тррррр, сеньор де Тррррррр, смогу быть охранником вашей повозки?! Я охранял тррррр де Тррррррр, я воевал вместе в трррррррррр в Тррррррр, и никто никогда не сомневался во мне! А здесь в какой-то Трррррр…

— Сеньор де Тррррррр, — усталым голосом произнес один из хозяев, торчащие из вырезов в шляпе круглые мышиные уши и серое лицо говорили о том, что это не человек, — мы нимало не сомневаемся в ваших способностях. Но я в тысячный раз повторяю: нам не нужны охранники. У нас есть охранники. Мы не нуждаемся в охранниках.

Димка подошел поближе. Лица хозяев, которые увидели его, вытянулись в удивлении:

— Ух ты, яггай! А я думал они трррррр! — произнес второй хозяин, чистокровный человек.

Скандальный сеньор обернулся, показав на миг загорелое лицо человека. Затем повернулся опять к собеседникам, с готовностью продолжить спор. «По крайней мере, хладнокровен, — подумал Димка. — Увидеть за своей спиной огромную гориллу-яггая и даже не вздрогнуть».

— Сеньор де Тррррррр, — продолжил мышеухий хозяин, — мы скорее возьмем вот этого яггая, чем вас…

Судя по хрипу, сеньор Скандалист поперхнулся собственным языком.

— Нам нужен рабочий, понимаете, рабочий, который сможет починить телегу, запрячь трррр (вола?), приготовить обед, нарубить дров… Рабочий, понимаете?

Скандалист обернулся. Спереди было видно, что он просто увешан оружием: кроме шпаги на поясе болтался длинный кинжал, а также за пояс были заткнуты несколько пистолетов. Воинственный образ портили только сильно отвисшие штаны — того и гляди, упадут — и отсутствие под красивым камзолом не только дворянского жилета, но и рубашки.

— Яггая?! — прищурился голопузый сеньор. — Яггая?! Этого дикаря?

Он снова обратился к хозяевам:

— Или вы берете меня, или никакого яггая не получите!

— Мы берем яггая. — Мышеухий пошел на принцип.

— Отлично!

Скандалист резко развернулся и почти в упор выстрелил Димке в живот из двух пистолетов.

Глава 9

Выстрелив, он повернулся к потенциальным нанимателям, ожидая реакции на свою доблесть, однако скептические ухмылки хозяев фургона его насторожили.

Сеньор Скандалист медленно оглянулся, ожидая увидеть лежащее на земле тело с развороченным животом.

Димка стоял, глядя на свое пузо. Его покрывала крупная сыпь картечи. Неторопливо протянув лапу, он смахнул свинцовые шарики, которые посыпались на траву.

— Вот об этом я и говорил, сеньор де Трррррр. — По мышеухому можно было подумать, что ничего особенного не произошло. — Называться хорошим охранником, отличным солдатом и при этом не знать, что яггаев нельзя застрелить…

— П-почему? — Скандалист был в шоке.

— Сеньор де Тррррр, вы знаете, какая у людей магическая особенность?

— Конечно, — до сеньора не доходило, — тррррррр.

— Правильно, — отстраненно-вежливый тон Мыша (надо же его как-то называть) сам по себе был издевательством, — люди обладают тррррррр, другие же существа этого лишены. Магическая же особенность яггаев — пуленепробиваемая шкура. Кроме того, яггаи отличаются свирепым нравом…

Димка оскалил клыки и рыкнул.

«Я свирепый яггай, очень свирепый…»

— Хороший, — Мыш выделил тоном это слово, — охранник непременно знал бы это и не стал бы стрелять в того, кого убить пулей невозможно. В особенности понимая, что может разозлить яггая. Тем более в присутствии людей, которых должен охранять.

— Но…

— Нет. Такие охранники нам не нужны.

— Здесь запрещено стрелять, сеньор! — К фургону подбежали два толстяка-охранника.

— Я… — Скандалист подпрыгнул, развернулся в прыжке и попытался выхватить то ли пистолет, то ли шпагу.

Все, что он успел, — дернуться.

Молниеносно выхватив дубинки, пузаны исполнили короткую барабанную дробь, где вместо барабана выступил незадачливый задира. На землю он рухнул уже без сознания.

Толстяки отработанно подхватили неполучившегося охранника торгового фургона и поволокли к воротам.

— Ну что ж, господин яггай, — Мыш по-прежнему был спокоен, как валун на дороге, — вы остались единственным тррррррррр (претендентом?) на место рабочего.

— Ваша идти большой-большой город?

— Нам повезло, — проговорил второй хозяин, — яггай к тому же плохо говорит. И захочет — ничего лишнего не расскажет.

Последние слова он произнес слишком тихо, чтобы его мог услышать обычный человек, и слишком громко, чтобы их не услышал обычный яггай.

Димка насторожился.

— Да, господин яггай, наша идти в Тррррр. — Мыш даже не улыбнулся.

Тррррр было названием столицы. То, что надо! А их секреты… Только до столицы.

— Моя идти.

— Отлично. Тррррррр, объясните ему условия, мне нужно торопиться.

— Хорошо, сеньор де…

— Тише! — Мыш обернулся, но никого, кроме безмятежно стоящего яггая, не увидел.

— До встречи!

— До встречи!

Мыш зашел за фургон, откуда выехал уже на лошади.

— Из тррррр! — кивнул он второму.

— Из тррррр! — ответил тот.

Мыш ускакал, второй повернулся к Димке:

— Как твое имя?

«Господи, сделай так, чтобы я назвался нормальным именем! Не Гхыкром, не Хыром, просто Димкой! Просто Димкой! Д-и-м-к-а!»

— Гыгы…

Господь не расслышал.

Уже неделю Димка, он же яггай Гыгы, неторопливо двигался с торговым фургоном в столицу. Все было тихо. Желание вернуться домой грызло только под вечер, родные даже не снились: снов не было. То ли особенность яггаев, то ли уставал за день.

В фургоне везли огромные рулоны ткани. Как их сумели погрузить, и на кой бес они такие здоровенные нужны, Димка не знал, а объяснять никто не стал. Рулоны были просто неподъемные, тащить фургон с ними смогли бы только такие волы, какие были в него запряжены: огромные, как слоны, с рогами, как бивни у тех же слонов, спокойные, как мамонты за два дня до вымирания.

Сопровождали важный груз семеро ответственных лиц.

Собственно хозяин, он же Второй, он же Бледный. Кожа у него была заметно светлее, чем у всех прочих. То ли болел, то ли загар к нему не лип. Димке он не нравился: именно из-за него его теперь звали Гыгы, он смотрел на яггая, как на пустое место («подай-принеси-пошелвон-тыещездесь»). Впрочем, он на всех так смотрел. Так, как будто вокруг дикари…

Кроме неприятного Бледного, с фургоном ехали погонщик Хлыст, тощий, откуда и прозвище, старик-проводник Шарпей, уж больно морщинистый, как только не помер по дороге, и четыре грузчика.

Почему грузчиков нельзя нанять в столице и на кой их тащить через полстраны, опять-таки никто Димке не объяснял. Ребята же они были как на подбор: высокие, жилистые, со светло-голубыми глазами. Димке они первое время очень напоминали эсэсовцев. Тем более ходили они в черной городской одежде.

Как узнал Димка, яркая одежда у недворян не приветствуется. Ограничений не было только по праздникам, и правила не распространялись на ношение головных уборов.

Вообще, за время путешествия Димка узнал многое.

Ну, например, он таки выяснил, что же приключилось с яггаями, что все так ему удивляются. Случилось сие этнографическое открытие, когда в разговоре с грузчиками один из них, Отто (Димка придумал им имена, еще когда они напоминали эсэсовцев), проговорился, почему на полпути от северного порта, из которого везли ткань, до столицы пришлось искать рабочего. Оказалось, был у них рабочий, но как раз недалеко от памятного луга он тррр. Слово распознавалось как то, которое осталось нерасшифрованным в знаменитой фразе о яггаях. Когда же Димка попросил пояснить («моя не понимать»), Отто скорчил страшную гримасу, закатил глаза и изобразил падение. То есть прежний рабочий внезапно умер. Стало понятно, что стало с другими яггаями.

Они ВЫМЕРЛИ.

Кроме того, что он теперь реликт вроде мамонта, Димка узнал следующее.

Страна, в которую он попал, называлась… Впрочем неважно. Все названия по-прежнему были треском, а о других странах Димка пока не слышал, чтобы понадобилось отличать их друг от друга. Страна и Страна.

Правил Страной король. Никаких контролирующих органов не было, или, по крайней мере, ребята-грузчики о них не знали. Следовательно, царила абсолютная монархия. Роскошный двор, фавориты, фаворитки, барокко, рококо… В том или ином виде все это присутствовало и здесь. Тот, кто говорил о существовании законов исторического развития, был совершенно прав.

Были здесь дворяне, аристократия и мелкопоместная шляхта. Именно им разрешены: цветная одежда, золотые украшения, владение землей и крепостными, только для них забронированы офицерские должности в армии, высшие чиновничьи места и тому подобное.

Классовые различия, по терминологии большевиков, цвели в Стране пышным цветом. Дворянство презирало низшие классы — горожан и крестьян, те отвечали ярой ненавистью. По крайней мере, представители городских кругов — ребята-грузчики — при любом упоминании о дворянстве брызгали слюной, как фашисты при виде евреев.

Кстати, мысль Димки о том, что здесь есть высшие расы и соответственно низшие, оказалась неверной. Любое существо — и человек, и хрюн, и эльф, и гном — могло быть и крестьянином, и дворянином. То, что люди попадались на глаза чаще других, объяснялось просто — их было больше, они считались самой многочисленной расой. На втором месте стояли эльфы, а кто шел дальше и сколько всего рас существует, Курт, грузчик, которого пытал на эту тему Димка, и сам не знал. Никогда не заморачивался он такой ерундой.

Немного прояснился вопрос с магией. Маги, по словам опрошенных, жили в городе и занимались изготовлением разнообразных предметов, обладающих магией. Типа холодильных фляг. Признаком магического предмета были те самые буквы, напечатанные на Димкиной фляге, похожие на язычки пламени руны. Что делают маги кроме предметов, никто объяснить не мог. Ну не штампуют же они посуду, как ремесленники!

Непонятные замки в пистолетах — у грузчиков было несколько, они показывали — тоже были магическими. То есть здешнее оружие оказалось, так сказать, магически-огнестрельным. Пистолеты, ружья, пушки заряжались с дула порохом и свинцовыми пулями, а вот стреляли они с помощью магических замков. Нажимаешь на спусковой крючок, курок подается вперед, двигает треугольную пластину с магическими рунами, та, в свою очередь, раскаляет на секунду прикрепленную к ней иглу, которая втыкается через запальное отверстие в порох. Порох вспыхивает, ружье бумкает, пуля летит. Все заволокло дымом, ничего не видно. Порох здесь, понятное дело, дымный.

Вообще, Отто, Курт, Ганс и Фриц вели себя скорее как охранники, чем как грузчики. Да и вооруженные грузчики редко встречаются. Понятно, почему отказались от сеньора Скандалиста. Неясно только, зачем они тогда притворяются грузчиками. Хотя… Кто знает их местные законы, может, здесь запрещено нанимать охранников при перевозке тканей? Вот так и маскируются.

Димкина же задача была, с одной стороны, проста, с другой — тяжела. В целях экономии ребята старались не заворачивать в города и ночевать в полях или лесах. Вот Димке и приходилось устраивать стоянку, разбивать палатки, разжигать костер, готовить еду, чинить фургон (никогда бы не подумал, что ткань такая тяжелая — колеса ломались через день). Даже ночью яггай засыпал мгновенно. Вообще, со сном творилось что-то непонятное: вечером Димка ложился с полным ощущением, что спать он не хочет, абсолютно ясное сознание, ни грамма утомления. Стоило закрыть глаза — почти тут же приходил сон. Наверное, яггаи так на усталость реагируют.

В принципе правильно — только за ту плату, которую требовали за вход в город, Димку можно было кормить неделю. Кормежка была не от пуза, конечно, но вполне питательная — каша, похлебка, мясо, вино постоянно. Один раз Димка свою долю вина вылил в запасной котелок, куда побросал свою часть говядины, покрошил туда луковицу, несколько зубчиков чеснока и оставил замачиваться до вечера. Грузчики смотрели на него, как на… Ну, как на тупого дикаря. А вот когда вечерком Димка нанизал мясо на вырезанные прутья и начал жарить их над углями костра… Сначала подошел Курт с каким-то вопросом. Вопрос он даже забыл задать, принюхиваясь к запаху шашлыка. Потом Отто заинтересовался, почему так долго нет Курта. А там подтянулись и остальные. В итоге от собственного шашлыка Димке достался один импровизированный шампур с тремя тоскливыми кусочками. В следующий раз грузчики сами притащили и свое мясо, и вино.

Вот так с ними и завязались нормальные человеческие отношения. Трудно не сойтись с людьми, с которыми ты ешь шашлык, пьешь вино и смеешься над шутками. Оказалось, что они, хоть и смотрели сначала на Димку, как на того самого дикаря, ребята свойские. Чем-то неуловимо напоминали Димкиных знакомых омоновцев, которые отдыхали как-то в городе после Чечни.

Вечер. Поляна в леске. Горит костер, рядом у раскаленных углей на импровизированном мангале из веток и сучьев поджаривает очередную порцию Димка, брызгает на вспыхивающие огоньки водой из своей фляги, раздувает гаснущие огромной ладонью. Если вдруг (если и вдруг) убраться с этой планеты не удастся, думает Димка, открою шашлычную, назову ее «У батоно Гыгы», на жизнь заработаю. Вон ребятам нравится…

Вот Отто, самый молодой и самый любопытный, размахивает голым шампуром и подшучивает над Куртом. Курт, более рассудительный, похожий на учителя немецкого, не поддается на провокации: он старается понять вопрос, который ему задает Димка. Ему помогает Фриц, пытается высказать свое мнение, но из-за набитого рта понять его сложнее, чем Димку. На суету с легким превосходством смотрит Ганс, он самый взрослый и походит поведением на вожака волчьей стаи, наблюдающего за игрой молодняка. Ганс всегда ведет себя как командир маленького отряда грузчиков.

Остальные члены команды в пикнике не участвуют: Шарпей спит, он всегда спит, потому что у него всегда есть фляга с вином, Хлыст общается с волами, ему с ними интереснее, чем с людьми. Бледный уехал в город по каким-то таинственным делам.

Потом, вечером, когда прикончены шашлыки, ребята уползают в палатки, Димка сворачивается клубком у костра. Строение тела, что ли, такое у яггаев, но спать в постели не очень удобно, вот так лучше — свернулся и спи. Заливает поляну лунный свет…

А, нет, не лунный. Луна еще не взошла. И тем не менее на поляне светло. Не для всех, только для Димки. Оказалось, глаза яггаев видят в темноте. Интересное такое зрелище. Не так, как в приборе ночного видения, где все залито зеленым сиянием, а вот так, как в лунном свете: темно, но при этом все видно. Хорошие глаза у яггаев.

И уши.

Бледный, недавно вернувшийся из города, разговаривает с Гансом. Шепотом, думает, его никто не слышит. Никто и не слышит. Кроме Димки.

— Где ребята?

— Спать ушли!

— А яггай?

— Вон у костра лежит.

Бледный всматривается в темноту.

— Это вон та куча?

— Ага.

— Трррррр, столица уже завтра.

— Ну…

— Когда будете убивать яггая?

Вот это номер! Нет, конечно, от Бледного можно всего ожидать, но убивать? За что?

— Трррр… — мнется Ганс. — Да зачем его убивать? Кому он мешает? Веселая животина, мясо это в вине, как его, хыхрык готовит. Вкусный…

— Трррррр, а если он проболтается? Чем это грозит нашему делу, ты понимаешь?!

— Да о чем он проболтается? Он же ни о чем не догадывается…

— Случайно проговорится…

— Трррр, да он же двух слов связать не может!

— Трррррр! — холодеет голос Бледного. — Кто здесь командир?

— Ну ты… — мрачно говорит Ганс.

— Яггая — убить, — шипит Бледный.

— Понятно…

— Когда приедем в столицу и будем его рассчитывать.

«Ага, ищите дурака. Как доедем до столицы — только вы меня и видели. Расчет можете оставить себе. На память о хыхрыке».

Глава 10

С чего вообще Бледный решил прикончить невинного яггая? Не понравился, что ли? Нет, скорее уже при найме он решил его устранить, разговор с Гансом шел в ключе «когда выполните уговоренное». А за что? Что такого? Ну везут они ткань: огромные рулоны серой материи никто от Димки не прятал, их и так прекрасно было видно. Так в чем же дело?

Может быть, конечно (пришла толковая мысль под утро), эта ткань — не просто себе ткань? Что, если она ввезена контрабандой? Едут-то от порта. Или, к примеру, краденая? Или, по таинственному выбрыку местного законодательства, именно такую ткань запрещено возить по стране, а разрешено, например, только в виде готовой одежды? Кто его знает?

Так остаток ночи Димка не спал. Ну как герр Бледный передумает и прикажет перехватить глотку яггаю уже сегодня ночью, не дожидаясь столицы?

Понять на следующий день, кого Ганс выбрал в палачи, труда не составило. Несчастный Отто постоянно крутился около Димки, тоскливо глядя на него и периодически вздыхая. Правда то, что убивать его будут с чувством глубокого сожаления и без всякого желания, Димку не утешало.

Остальные грузчики тоже жизни не радовались, глядели на Димку, как на смертельно больного. Похоже, Ганс не стал брать на себя груз ответственности и приказал парням самим решить, кто будет убирать яггая. Интересно, они в карты разыграли или как-то иначе «добровольца» нашли?

Собирая вещи, закапывая кострище, Димка размышлял на предмет удачного свалинга. То, что уходить нужно до въезда в столицу, — понятно. А вот как? Не скажешь же просто: мол, ребята, с вами было очень весело и здорово, я пошел. Не хочется выяснять, справятся ли пятеро головорезов в рукопашной с одним мирным яггаем. А что же делать? В сонную голову ни один внятный план не приходил.

Когда подъехали к столице, Димка продолжал размышлять.

Город его не впечатлил: после Москвы средневековая столица, пусть для местных и очень большая, не катит. Тем более прежде чем добраться до городских ворот, фургон с сопровождающими тащился мимо покосившихся грязных хибарок, сколоченных из подручного материала. То ли местные трущобы, то ли, разрастаясь, город дотянулся до какой-то деревни.

Скорее второе. Столица, как оказалось, окружена кольцом крепостной стены, в воротную башню которой и предстояло въехать.

Башню уже тоскливо показал рукой грустный Отто — квадратная, каменная, с черной дощатой крышей, — как поступил приказ остановиться. Хлыст начал заворачивать фургон в косой заулок, между двумя осклизлыми стенами домов.

Бледный приказал ждать и ускакал.

Димка насторожился, уж больно удобное было место для устранения лишних свидетелей контрабанды. Нет, Отто, наоборот, расслабился и отхлебнул из фляжки. Восьмой раз уже. Еще немного, и ребятам придется разыгрывать убийство яггая еще раз, уже между троих.

— Куда ехать? — Димка изобразил хмурую морду.

— А, Трррр, — вяло отозвался ближайший грузчик Фриц, — в столицу без тррррррррр не въехать…

Пропуск, что ли, нужен? Режимный город?

— А здесь живет один мастер, который нам трррррррр, — Фриц пальцем очертил широкий прямоугольник в воздухе, — сделает. Трррр за ними и поехал.

Пропуска? Документы?

— Моя не понимать.

— Ну трррррррр… Тррррр, расскажи ему.

— Трррррр… — отмахнулся печальный Отто.

— Ну как тебе трррррр (объяснить?)? Мы едем в город, там, на входе, стоят трррррр трррррррр, которые записывают всех въезжающих, проверяют тррррррррр, есть ли у тебя право на въезд в город. У нас сейчас трррррррр нет, Трррр за ними поехал. Понятно?

Понятно. Все-таки что-то криминальное здесь присутствует. Въезд в город по поддельным документам (раз их мастер делает), устранение свидетеля… Ладно, скоро уберусь от них и выкину из головы.

В узкий заулок иногда заглядывали местные жители самых разнообразных возрастов, полов и рас. Грузчики не обращали на них внимания. Скорее всего, это не хитрая ловушка, а вправду перерыв на отдых.

Может быть, сейчас убежать? Нет, не стоит. В этом трущобном лабиринте запутаться и влететь в тупик — как нечего делать. А ребята могут здесь свободно ориентироваться. Догонят и толпой заколют. Или зарубят.

Зашлепали копыта. Подъехал Бледный.

— Все. Документы готовы. — Он взмахнул пачкой потрепанных листов. — Поехали.

Затем раздал листы ребятам, последний отдал Димке.

— Вот смотри, Гыгы. Сейчас мы, — Бледный обвел компанию рукой, — подъедем к воротам. — Рука изобразила полукруг над головой. — К нам подойдут люди, — пальцы зашагали по ладони, — спросят документы. Покажешь им это. Если спросят что-нибудь, скажешь… Да что ты скажешь… рыкнешь погромче, я подойду, объясню. Понял?

— Моя понимать.

— Молодец.

Бледный отошел, ворча:

— Только лишние расходы на документы из-за всяких тррррррррр. В городе, в городе…

— А пропустят… — поинтересовался Ганс.

— Если заметят тррррррррр, дадим денег. Тррррррр деньги берут всегда…

Бумажка была непрезентабельная: мятая, потертая, написанная корявым почерком. Похожая на настоящую. Именно так и должен выглядеть документ, который ехал в столицу от далекого порта.

Что написано, понять было невозможно: читать по-здешнему Димка не умел, но наверняка что-то вроде: «Яггаю Гыгы разрешено проследовать от города А до города Б с заездом в столицу». Внизу пришлепана сургучная печать. Димка, далеко отставив лапу, внимательно осмотрел документ.

Ни водяных знаков, ни защитной сетки… Типографских надписей тоже не видно. Теоретически сделать такой же документ можно вручную на коленке. Затруднение вызовет разве что печать. И то небольшое.

Яггай свернул бумагу и сунул в котомку. В огромной памяти существа уже отпечаталось все, что нужно, и при необходимости Димка повторит написанное слово в слово. А при острой необходимости — узнает, что там написано, и внесет изменения. И печать вырежет. Если, конечно, его нынешние сардельки способны на такую тонкую работу.

Фургон подъехал к воротам и встал в хвосте длинной очереди. Скорее всего, это торговые ворота в город, через которые ввозят товары. Из телеги, стоящей впереди, торчали гогочущие головы гусей.

Сзади подъехал огромный воз с мешками. Два крестьянина-человека завели неспешный разговор:

— И зачем зерно в город везти? Это ведь еще прошлогодние запасы?

— Да, говорят, неурожай в этом году в стране, вот в королевские склады и везем. По приказу…

— Так у нас пшеница хорошо тррррррррр…

— И у нас хорошо. Говорят, это местами только, а по всей стране — неурожай…

— Тогда надо бы часть зерна припрятать. Потом-то подорожает…

— Да мы и…

Димка спокойно шел рядом с продвигающимся с очередью фургоном. Он решил, что пойдет с документами к местным милиционерам последним и, когда все уже войдут в ворота, развернется и тихо исчезнет. Навряд ли грузчики и Бледный станут пробиваться сквозь толпу, чтобы догнать его. А даже если и пролезут — не догонят. А даже если догонят — можно сказать что-нибудь вроде: «Моя не ходить город, боги говорить нельзя» — и сделать морду кирпичом. Убивать на виду у всей очереди не станут.

Вот и ворота. Два чина в застегнутых на все пуговицы мундирах, таких же, как на толстяках на лугу (и такие же зеленые шарфы, только чистенькие, новенькие). Один из чинов — человек, другой — эльф. Местный, с льняными волосами и лошадиными ушами. Оба споро собирают документы у проезжающих, ставят какие-то отметки, пересыпают собранные деньги — плату за въезд — в опечатанный ящик, в общем, трудятся как пчелки. В стене слева, рядом с воротами, — окованная дверь, в которой находится караулка, или как там она у местных мытарей называется. Рядом с дверью, на сундучке, привалившись к стене, дремлет человек: длинные ноги в ботфортах вытянуты вперед чуть ли не на два метра, черный камзол расстегнут, на лицо надвинута ковбойская шляпа. Этакий Клинт Иствуд на отдыхе. Только револьверов на поясе не хватает.

Справа от потока повозок — авария. На боку лежит огромный воз с сеном. Вокруг него перемещаются туда-сюда, как муравьи, владельцы груза — крестьяне. Ахают, охают, размахивают руками. Проезжающие дают им советы, те только отмахиваются. Вот оболтусы…

Чем ближе фургон подъезжал к воротам, тем больше Димке не нравились таможенники. Заштатные ворота где-то на задворках, работают с крестьянскими грузами. А таможенники — чистые, трезвые, вежливые. Одежда отглажена, отчищена. Документы проверяются и оформляются со скоростью звука. Взятки не берут.

Может быть, здесь налажена борьба с коррупцией. Может быть. Но вот крестьяне, которые здесь регулярно проезжают, смотрят на таможенников с недоумением. Нетипично для них такое поведение… Нетипично.

Вон, вон, вон… Димкино зрение-бинокль четко показало сценку с очередным оформлением: хозяин груза тихонько подпихивает одному из таможенников маленький сверток. А тот, дико оглянувшись, старается незаметно отделаться от свертка.

Ой, не встрять бы…

Так себя ведут только в одном случае: если над душой стоит начальство. А рядом — только дремлющий длинноногий ковбой. Уж не он ли начальник? А зачем он здесь?

Очень похоже, он кого-то ждет. Уж не фургон ли с контрабандной тканью?

Бог бы с ними, с грузчиками (хотя ребят и немного жалко), да и с Бледным. А вот Димке садиться в тюрьму, да еще за чужие грехи, — не шибко-то и хочется. Ой как не хочется!

Что же делать?

Может, уже пора делать ноги?

Скорость мышления в экстремальных ситуациях, к сожалению, Димкиным достоинством никогда не была. Пока он раздумывал, фургон уже въехал в огороженный каменными стенами квадрат у ворот (слева — стена, справа — стена, впереди — ворота) и встал на оформление.

Ладно, авось пронесет.

Бледный подал документы, подозвал было грузчиков, но таможенники отмахнулись и пошли осмотреть фургон.

— От самого Трррр едете?

— Да, от него, — немного подобострастно кивнул Бледный.

— Тррррррррр ткань?

— Ну да. А в чем…

— Тррррррр, — обратился таможенник-человек к эльфу, — а ну толкни-ка Тррррррр, что-то он разоспался. Значит, от Трррр едете?

— Да. — Бледный уже занервничал.

— Сколько ткани?

— Так там же написано…

— А все же? — раздался голос со спины.

Ковбой уже поднялся и подошел к фургону. Длинный, тонкий, ростом чуть ли не с Димку в его нынешнем обличье. Лицо вытянутое, подбородок широкий, квадратный, от этого лицо кажется кирпичом. Светлые глаза спокойно прищурены. Руки пустые.

— Что же вы, господин, едете от самого Трррр, везете груз и не знаете, сколько его? Как же так?

Длинный не издевался и не злорадствовал. Абсолютно спокойный, деловой вопрос.

— Я не хозяин, всего лишь сопровождаю товар… — Бледный начинал закипать.

— Покажите товар.

— Но…

— Покажите товар.

По взмаху руки еще больше побледневшего Бледного грузчики начали расшнуровывать фургон.

Димка тихонько вытянул из котомки документ, скомкал его и спрятал за пояс набедренной повязки. Если все обойдется — можно достать, а если нет, если ребят сейчас повяжут — лучше не иметь при себе доказательств, что ты с ними. Бубнить: «Моя их не знать» — и все. Иначе заметут.

— Вот, — Бледный показал на раскрытый задний борт фургона, — как видите, ткань. Документы на нее у вас.

— Ткань, — согласился Длинный и подошел к фургону.

Откуда у него в руках оказался нож, Димка не рассмотрел. Прямо фокус какой-то.

Длинный осмотрел ближайший рулон ткани — огромный, метр в диаметре, не меньше, — похлопал по нему ладонью…

Вонзил лезвие в рулон и резко вырезал квадрат: раз-два-три.

Бледный дернулся, но не успел.

Длинный подцепил край вырезанной ткани и со скрипом отогнул квадрат вниз.

Рулоны оказались фальшивыми.

Ткань была намотана только сверху. Внутри же рулоны были полыми.

Не пустыми.

В вырезанном отверстии блестели вороненые стволы.

Компашка ввозила в столицу ружья.

— Ах-х-х…

— СТОЯТЬ! — грянул дружный хор.

Крестьяне у упавшей телеги уже целились в грузчиков из ружей, из двери караулки выскакивали вооруженные люди…

Пора!

Димка развернулся и бросился бежать. Люди жались к стене…

Раз!

Что-то свистнуло, ноги подкосились, как подрубленные, Димка спиленным дубом рухнул в дорожную пыль. Попытался подняться…

Резкий удар в спину бросил его наземь. К горлу прижалась неприятно холодная сталь клинка. Руки сноровисто заломили за спину и связали веревкой.

— Господин Гыгы, вы арестованы.

Перед глазами остановились ботфорты Длинного.

Глава 11

Не получилось…

Димке приходилось раньше бывать в тюремных камерах. Дважды. Один раз друзья-милиционеры провели для него экскурсию по РОВД, а второй раз в городе, когда сломался грузовик и негде было ночевать, добрые менты пустили на ночь в камеру. А вот в качестве арестованного — впервые.

В КПЗ все же было поуютнее. Сейчас в закуток без окон и с охапкой соломы в углу вместо нар запихнули Димку и троих из «грузчиков», оказавшихся контрабандистами. Еще по-доброму: будь здесь человеком больше, и камера стала бы похожа на банку шпрот. Тяжеленная окованная дверь закрывалась плотно, запашок стоял густой.

Димка сидел огромной печальной тушей, обхватив лапами колени. Курт, Отто и Ганс тихо обсуждали что-то свое. Димка думал.

Старые планы в новых обстоятельствах ведут к проигрышу.

Идея убежать от «грузчиков» вполне могла сработать. Удалось бы скрыться и от полицейских, или кто там выскочил, как чертики. Лошадей у них не было, все бы за Димкой не кинулись, а с тремя-четырьмя он, скорее всего, справился бы. От выстрелов в спину тоже не было бы особого вреда. Кто ж знал, что их Искпедицию уже сдали и встречающие ожидали увидеть именно яггая?

Димка замычал. Ведь заметил странность поведения таможенников, но не присмотрелся внимательнее. Не подумал: почему все встречные удивляются, увидев живого яггая, и только столичные таможенники не моргнули и глазом, как будто яггаи тут каждый день ходят косяками? Вот болван!

Вторая глупость вытекала из первой: не сообразив, что о нем знают, попытался сбежать. А встречающие подготовились. Естественно, они сообразили, что стрелять в яггая бесполезно. Они и не стреляли: метким броском бола Димке спутали ноги. На упавшего и оглушенного обрушилась тяжелая туша.

Потом, когда их со связанными руками заводили в тюремные кареты, Димка увидел скрутившего его. Еще одна местная раса в коллекцию: огромный квадратный здоровяк с зеркально-лысой головой. Мышцы рук и плечевого пояса просто пугали: такое впечатление, что на руки надеты надутые камеры. Мощные челюсти, приплюснутый нос и при этом — вполне нормальные темные глаза. Уши были бы похожи на человеческие, если бы не приросли к голове. Кожа песчаного цвета придавала громиле вид ожившей каменной статуи. Он прошел мимо арестованных, скручивая бола, гаучо проклятый. Впрочем, не гаучо, вполне официальное лицо в застегнутом на все пуговицы синем камзоле, с уже знакомым по встрече с взяточниками-жандармами полумесяцем. На шее шарф, черно-голубой, как и на всех, на ком надета форма. Кроме разве что Длинного, чей статус непонятен. Все в форме, кроме «крестьян», но с ними все ясно — группа захвата. А вот Длинный… Черный городской камзол, ни шарфа, ни полумесяца, ничего… Кто он такой?

— Слышишь, Гыгы, — подполз к Димке Отто, — ты не волнуйся. Если что, мы с ребятами скажем, что ты не с нами, просто нанят по дороге. Должны отпустить…

Спасибо…

Димка попытался вспомнить, что в схожие исторические периоды на Земле грозило за контрабанду оружия. В итоге поймал себя на мысли, что размышления свелись к перебору различных вариантов казни: от повешения или гильотинирования до жестокого четвертования или экзотической «железной девы». Нет, все люди смертны, но не так же быстро! Димка планировал пожить несколько подольше и, во всяком случае, не умереть на далекой планете по приговору суда за преступление, которого не совершал.

Настроение падало…

Загремел засов двери.

— Кого? — задал вопрос охранник кому-то невидимому.

— Так, кто здесь? — В дверь, сложившись пополам, заглянул Длинный. — Ага… Господина Трррр оставим на трррррр, погонщика и проводника уже допросили, остались только эти… Давайте яггая, чтобы побыстрее…

— Выходи, — взмахнул ключами охранник.

Димка мелкими шажками поплелся к выходу. Тяжеленные кандалы не позволяли быстро двигаться, а уж о побеге и речи идти не могло. Даже не погнешь, не то что не порвешь…

Позади тревожно зашептались «грузчики».

«Взять, что ли, Длинного в заложники?» — проползла вялая мысль.

Начальник уже куда-то скрылся, в коридоре стояли только три охранника. Двое сноровисто наставили на Димку алебарды, третий наклонился, лязгая ключами. Расстегнутые кандалы глухо звякнули о камень пола. Тут же холодное железо обхватило запястья завернутых за спину рук, щелкнул замок, руки потянула тяжесть.

— Иди. — В спину Димки кольнуло острие.

Иду…

В камере злобно завыли и замолотили в дверь, но конвоиры и ухом не повели.

Коридоры… Коридоры… Лестницы… Лестницы… Двери… Двери… Двери…

Явно спускались вниз. Расстреливать будут? В подвале?

— Стой.

Точно такая же окованная дверь. Из камеры в камеру?..

— Входи.

Димка, пригнувшись, вошел.

Не камера. Просторное помещение, сводчатый потолок. Прямо напротив двери — стол с бумагами. Рядом с ним — массивное кресло с высокой спинкой. Из источников света — толстая свеча на столе и огонь в очаге. У очага на лавке разложены неприятные на вид предметы: щипцы, штыри, пилки…

Допросная… Пыточная…

Димку усадили в кресло, отцепили наручники, взамен замкнули на руках и ногах цепи, надежно зафиксировав его. Кресло за столом пустовало, только одинокий синий мундир висел на спинке.

В помещении сильно пахло жареным мясом.

Скорее всего, от того куска свинины, который лежал на железной тарелке на столе…

Откуда-то сбоку вышел хозяин помещения — тот самый лысый верзила, который скрутил Димку при попытке побега на таможне. Рубашка с закатанными рукавами, черные подтяжки и лысина придавали ему вид местного папаши Мюллера.

Верзила сел за стол, положил перед собой лист бумаги.

— Вы допрашиваетесь по обвинению в контрабанде оружия и ввозе его без соответствующего разрешения в Тррррр. Вы должны отвечать полно и прямо на все поставленные вопросы, в противном случае к вам будут применены трррррррр тррррррр.

Верзила обмакнул в чернильницу перо и занес его над листом.

Димку, в диком противоречии с ситуацией, заинтересовало перо. Обычно в фильмах если кто-то пишет гусиным пером, то это именно перо, длинное с полагающимся опахалом, чуть ли не на глазах у зрителя выдернутое из гуся. Здесь же аккуратный стержень: опахало обрезано, сердцевина вынута, заострено… С другой стороны, такое перо наверняка удобнее… Тут до Димки дошло, что его уже допрашивают.

— Еще раз спрашиваю: ваше имя? — Голос Верзилы был спокоен. А чего ему нервничать? Не будет отвечать арестованный — вон средства развязать язык. Для него все это — рутина.

— Гыгы. — Под этим именем арестовали, под этим и записывайте…

— Второе имя?

Хм… А впрочем…

— Гхыкрыр.

— Фамилия?

— Хыгр… Хыгр.

Все равно «Федоров» лучше не произнесешь.

— Раса?

— Яггай.

Низкий и немного рычащий голос яггая особенно зловеще звучал, отражаясь от потолка помещения.

— Трррррррррр?

Чего?

— Моя не понимать.

— Вы запираетесь? — Спокойный, очень спокойный голос.

— Нет.

— Ваше тррррррррр?

— Моя не понимать.

Верзила задумался. Допрос обещал быть сложным.

— Вы — тррррррррр нашей страны?

— Нет. — Димка понял, что его спрашивали о гражданстве. Или подданстве.

— Вы въехали в нашу страну из Тррррррррр?

— Нет.

— Откуда же?

— Моя не знать.

— Почему?

— Моя ударить голова. Голова болеть, не помнить.

Верзила вздохнул и пропустил сложный вопрос.

— Вы ехали вместе с группой тррррррррррррррр?

— Да.

Можно догадаться, что речь о «грузчиках».

— Вы знали, что в фургоне?

— Нет.

— Вы ехали с ними от Тррррр?

— Нет.

— Где вы присоединились к ним?

— Моя не знать.

— Какой город находился по соседству с тем местом, где вы присоединились к тррррррррррр?

— Моя не знать.

— Почему?

— Моя не мочь знать, человек не говорить.

— Поясните.

Верзила мог бы попросить Димку пересказать ему основы философии Иммануила Канта, тот сумел бы ответить так же внятно.

— Моя идти город, имя город нет место где видеть говорить, моя не уметь видеть, моя не знать имя город, моя плохо говорить, моя говорить люди имя город, люди не понимать моя, не говорить имя город…

Ошарашенный верзила глядел на Димку, пытаясь разгадать его ребус.

— Хватит!

Верзила не выдержал и подскочил.

— Хватит притворяться! Трррррр! Тррр трррр трррр? Трррр, тррррр, тррррр? Трррррр!

Или Димка внезапно перестал понимать язык, или Верзила заговорил на иностранном.

— Перестаньте, тррррррр.

Из непроницаемо-черного угла слева от Димки послышался голос.

Потом темнота зашевелилась, заработало ночное зрение, ослепленное свечой и очагом, и Димка рассмотрел, что в том углу находится низкое кресло, в котором расположился, вытянув ноги, Длинный, по своей привычке прикрыв глаза шляпой.

— Вы же видите, капитан, господин Гыгы не понимает ни слова по-трррррррр. Более, того я перечитал описания яггаев. Данные различны, их изображают по-разному: от диких людоедов до вполне мирных, пусть и нетррррррррррррррр обитателей лесов Трррррррр. Однако одним из совпадений в описаниях была неспособность яггаев к речи. Даже специально обученные яггаи не могли правильно произнести больше сотни слов. Этот тррррррррррр еще довольно развит, несмотря на заверения нашего тррррр, я ожидал, что он вовсе не сможет отвечать на вопросы или не поймет их сути…

— Вы хотите сказать, господин Трррррр, что поняли его тррррррр?

Длинный выбрался из кресла и подошел к столу.

— Не дословно, конечно, однако суть вполне ясна: яггай говорит, что не знает названия города, так как не умеет читать, а также плохо говорит, и люди, которых он спрашивал о названии города, его не понимали и ему не отвечали…

Какой умный товарищ… Димка к концу речи уже и сам себя не понимал.

— А что, если он вражеский тррр?

— Ну бросьте, тррррррр. Засылать в качестве тррр (шпиона?) одного из последних сохранившихся яггаев? Да он же будет бросаться в глаза, как кюре среди солдат. Что он сможет высмотреть и, самое главное, как он сможет сообщить об этом? Тррррррр, заканчивайте с ним. Толку не будет, предыдущие допрошенные и наш агент заверяют, что яггая наняли случайно у городка Тррррррр вместо неожиданно умершего работника. Заканчивайте с ним и тащите следующего.

— Что мне написать в трррррррр тррррр?

— Так, дайте взглянуть…

Длинный поднес к свету листок.

— Цель приезда в столицу? — спросил он.

— Магия.

— В смысле? — перебил Верзила.

— Моя искать магия.

— Зачем?

— Моя искать магия идти назад домой.

— С какой целью вы путешествовали вместе с трррррррррр?

— Работа.

— Поясните.

— Моя нужно сюда, деньги нет. Моя идти их. Моя работать, их давать еда. Наша идти сюда.

— Ну вот видите, тррррррр, все очень просто. Так и запишите: «Яггай, во исполнение их дикарских трррррррр (традиций?) или некоего неустановленного трррррррр, ищет магические трррррррррр, для чего ему было необходимо попасть в столицу. По дороге его ограбили, помните, он упоминал удар по голове? Чтобы не умереть с голоду и добраться до столицы, он нанялся в работники. К его несчастью, наниматели оказались тррррррррррррр…»

— Почему он побежал во время ареста? — Верзила вскочил и обежал вокруг Длинного.

— Моя думать убивать. — Димка был восхищен тем, как Длинный переводил его лепет.

— Вот видите. Несчастный дикарь. Никого не знает, кроме своих работодателей, и вот он видит, что на них нападают…

— Арестовывают!

— Да бросьте! Он и слова такого не знает. Для него наш арест — нападение на знакомых ему людей. Нам еще повезло, что он не бросился их выручать.

— Господин…

— Хватит, трррррррр! Давайте следующих! Быстрее закончим! Вы и так оторвали меня от работы своими трррррррррр! Если бы не приказ…

Длинный развернулся и вышел из помещения.

— Тррр тррр! — проворчал Верзила, усаживаясь за стол.

Не нужно иметь семь пядей во лбу и развитую интуицию, чтобы понять его слова.

«Сумасшедший!»

Верзила взял в руки перо и уставился на Димку:

— Что он там наговорил про тебя?

Глава 12

Димку продержали в камере еще два дня. Причем обратно к «грузчикам» его не вернули, затолкали в другую камеру, таких же размеров, но пустую. Никаких объяснений не дали, поэтому Димка успел предположить, что его уже осудили и приговорили к пожизненному. Хорошо хоть кормили, а то бы он дошел до мысли, что про него просто забыли.

Кормили хорошо, для тюрьмы, конечно. Три, а то и четыре раза в день стражник приносил миску с кашей и кружку воды. Что за каша, было непонятно, потому что запахи и вкусы после превращения в яггая у Димки поменялись, а темнота в камере не позволяла определить по виду.

Интересно, здесь всех так кормят? Или только яггаев? Тогда яггайский аппетит здешние тюремщики явно переоценили — к концу дня Димка чувствовал себя Винни-Пухом в гостях у Кролика. Неужели его решили раскормить до того, чтобы он застрял в дверях камеры? Или охранникам просто скучно, и они проводят экскурсии с показом последнего живого яггая?

Сидя на соломе в темной камере, Димка размышлял над интересной загадкой. Из слов Длинного выходит, что яггаи не могут запомнить более ста слов. Он даже предполагал, что Димка не сможет понять задаваемых ему вопросов. Любопытно… Если так, то почему же он понимает почти все, что говорят. И если дело в том, что у него разум человека в теле яггая, то почему тогда он не может нормально говорить?

Димка попытался сказать несколько слов, сначала те, которые точно умеет говорить. Слова произносились без затруднений. Потом он попробовал выговорить русские слова. Результат был ожидаемый: Гыгы, хыхрык и Хыгр. Для родного языка Димки речевой аппарат яггаев попросту не приспособлен. Потом экспериментатор перешел к словам на местном языке, которые ему известны, но произношение затруднено. В итоге выяснилось, что легче говорить по-русски. Странно… На местном языке ведь яггай может изъясняться, почему тогда не все слова получаются?

Поразмыслив, Димка придумал версию, возможно, и неверную (проверить ее все равно нельзя), но, по крайней мере, объясняющую эту непонятность.

Все общение с людьми Димка ведет через яггая. То есть произнесенные слова слышит яггай, услышанное обрабатывает разум человека, затем разум сочиняет ответ, но произносит его яггай. Упрощенно говоря, слышит человек, поэтому Димка все понимает, но говорит — яггай, поэтому многие слова произнести невозможно.

Для иллюстрации своего положения Димка придумал следующую аналогию: он в теле яггая похож на человека, запертого в комнате с пультом управления, все связи с внешним миром — только с помощью этого пульта. Динамики передают человеку слова других людей, он их осмысливает и приходит к пониманию. Когда же нужно ответить, перед ним только набор клавиш. Нажав на одну, он может выдать во внешний мир одно слово. Моя, твоя, понимать, есть, быть… И количество клавиш ограниченно.

Вот так и живи…

Можно было бы потренироваться, рано или поздно количество клавиш увеличится, но произношение никогда Димке не давалось. Если переводил он благодаря интуиции очень даже неплохо, то, слушая его рязанско-тверской акцент, учительница просто страдала.

Тут в камере появился сосед.

Вечером второго дня к Димке в апартаменты затолкали тощего парнишку с сильно избитым лицом. Все, что успел рассмотреть Димка, прежде чем дверь захлопнули. Даже не очень понятно, человек ли он.

Парнишка был то ли сильно испуган, то ли обкурен, то ли просто такой болтун по жизни. Остаток вечера и большой кусок ночи он сидел в углу и произносил бесконечно длинный монолог. Темой речи было все, что приходило парню на ум: каким он был дураком, когда полез в дом с хорошей охраной, что хозяйка этого дома сама виновата, как нужно было слушать маму, которая говорила, что дочка хозяйки тоже сама виновата, как ему хочется есть, а уж служанки все поголовно были сами виноваты, как его избили позавчера то ли подельники, то ли конкуренты, какие сволочи здешние полицейские и лично господин Трррррр.

На господине Трррррр Димка заинтересовался. Это было имя Длинного. Димка попытался задавать вопросы, что привело к скачкам монолога и повышению градуса бредовости ситуации. Примерно так:

— …всегда, когда берут честного, трррррррр начинают пытать, чтобы выдал друзей, а сами знают, что трррррррр своих не выдают, и господин Трррррр это знает, а все равно говорит своим тррррррр узнать, а как они узнают, если трррррррр своих не выдают, только пытать. А потом господин Трррррр…

— Кто это?

— …господин Трррррр в трррррр служит начальником тррррррр трррррррр, он всегда в черном ходит, сумасшедший, все говорят, даже сами трррррр…

— Кто это?

— …трррррр всегда честных трррррррр хватают и пытают, даже не разбираются, хочет он или не хочет…

Из вот такого потока сознания Димка выловил несколько ценных фактов.

Длинный, он же господин Трррррр, — начальник службы местной полиции. Причем полиция делится в столице на три части: городская полиция, которая занимается преступлениями против горожан; королевская полиция, чья епархия — преступления против дворян; и третья полиция, которую Димка назвал жандармерией, — эта занималась государственными преступлениями, той же контрабандой. Знаками различия служили шарфы разных цветов. Какие у кого, сокамерник не называл, но можно сообразить, что Верзила, расследующий дело о контрабанде, относится к жандармерии. Цвет же его шарфа — черно-голубой. Цвета королевской полиции остаются загадкой: Длинный шарфа, как и вообще формы, не носил. То ли потому, что в данном случае был «привлеченным специалистом», то ли его отдел — что-то вроде оперативников, которым можно ходить без формы. Может быть, конечно, Длинный был личностью независимой и одевался, как хотел.

Появилась интересная информация о здешних правилах. Если тебя хватали на улице, то паспорт не требовали, сразу волокли в ближайший участок. Если, конечно, рядом не оказывалось известных полицейским людей, которые могли бы подтвердить твою личность. Именно на этом и погорел бедолажный сокамерник: люди-то нашлись, и полиции они были хорошо известны, вот только с неудачной стороны… Впрочем, водворения в камеру можно избежать. Достаточно показать бумагу с разрешением на въезд в город или справку из участка. Или пару монет.

Все это было очень занимательно, но для яггая, и так уже сидящего в тюрьме, совершенно бесполезно.

Наутро лязгнул засов, стражники вытащили сонно сопротивляющегося сокамерника, затем часа через два вывели щурящегося от света ламп Димку. Его отвели в помещение, где скороговоркой сообщили, что он, как личность невиновная в контрабанде, может идти на все четыре стороны. После чего сунули его котомку и вытолкали за дверь.

Димка постоял, глядя на узкую улочку, на которой он находился. Оглянулся назад. Дверь за ним уже закрыли, за спиной была высокая каменная стена без единого окна. Заглянул в котомку. Все на месте. Даже кусок жареного мяса. За три дня запах мяса сильно изменился, и, хотя на тухлый не походил, Димка решил выкинуть его. Восприятие-то поменялось, может, этот кусок смердит, как дохлая корова. На дне лежала тряпочка, в которую по-прежнему были завязаны несколько монет, колечко — боевой трофей и серебряная медаль-немедаль. То ли здесь очень честные полицейские, то ли им было противно рыться в вещах дикаря. Обыскать как следует ведь побрезговали. Поэтому за поясом набедренной повязки с надписью «Wrangler» по-прежнему находился бумажный комок. Документ с правом въезда в город.

Димка вздохнул, уложил вещи в мешок и забросил его на плечи.

Ну вот, ты в столице.

Что дальше?

Направо или налево?

Димка покрутил головой. Слева улочка почти сразу сворачивала, и куда она вела, было не видно. Справа…

Справа улица выходила на небольшую площадь, живописно украшенную виселицей. На ней болтался постоялец.

Взгляд приблизил виселицу, и Димка пожалел о том, что у него есть такая особенность. Под перекладиной мерно покачивался из стороны в сторону его бывший сокамерник…

Суд здесь скорый…

В животе печально булькнуло. Сразу пропало любое желание добывать средства на жизнь воровством.

В животе булькнуло еще раз, потом желудок перевернулся с боку на бок и напомнил, что два дня его плотно кормили, а вот сегодня зажали завтрак. Правильно, тюрьма не гостиница, зачем кормить того, кого с утра все равно выпустят.

Димка повернул налево. Направо ему не хотелось…

После долгих блужданий по городу наш путешественник понял несколько вещей:

1. Может Столица и меньше Москвы, но в лабиринте улиц сам черт ногу сломит.

2. Есть хочется уже просто зверски.

В плюсах был обнаруженный на одной из улиц ломбард, а может, комиссионный магазин, в котором Димка избавился от трофейных украшений. За колечко ему отсыпали двадцать су — медных монеток, насчет медали-немедали хозяин магазинчика, гном в зеленом колпаке, предложил пятьдесят су, но Димка выторговал шестьдесят два. Теперь он был счастливым обладателем восьмидесяти шести су и осознал, что невозможность произнесения слова «сколько» все-таки сильно осложняет жизнь. А вот слова «мало» для успешного торга вполне хватает.

В этот момент нос раздулся и заставил Димку повернуть голову направо. Пахло едой.

Желудок радостно взвыл, напугав случайного прохожего.

Через пять минут короткой пробежки он оказался у двери в кафе, столовую, трактир, таверну… Да какая разница! Там кормили!

Усилием воли усмирив взбунтовавшийся желудок, пока тот не устроил переворот и не захватил власть над телом, Димка остановился перед крыльцом и взглянул на вывеску. На широкой, потемневшей от времени доске было глубоко вырезано название трактира. Какое-то.

Для таких невезучих, как он, на доске находилась и резная картинка, изображавшая рыцаря, ну по крайней мере, всадника, который держал под мышкой гигантский шашлык.

Шашлык не шашлык, но мясо в этом «Шашлычном рыцаре» было. Нос не ошибался.

Димка, слегка пригнувшись, вошел внутрь.

Здесь пахло едой. И табачным дымом. И немного неприятностями.

Несколько квадратных столов, сколоченных даже не из досок, а, такое впечатление, из брусьев. Такие же монументальные лавки. Наверное, чтобы не дрались мебелью. Слева сидел над кружкой пива молодой парень с длинными, совершенно седыми волосами, собранными в хвост. Справа шумела небольшая компания из пяти человек. Вернее, трех человек, одного эльфа и неизвестного Димке существа — маленького, субтильного, с длинными волосами, острым подбородком и просто огромными глазами фиолетового цвета. Глазастик что-то весело рассказывал компании, периодически подпрыгивая на стуле… Да нет, не подпрыгивая! Он на самом деле взлетал и зависал в воздухе.

Такое зрелище несколько заворожило Димку, он даже пропустил появление бармена. А может быть, вышибалы.

Очень похож на полицейского каменнокожего Верзилу. Такие же огромные руки и плечи, лысая голова, приросшие уши. Разве что вместо мундира — черный камзол и фартук.

— Что нужно?

Верзила мог бы сказать: «Проваливай», ничего бы не изменилось. Желудок таки устроил восстание.

— Еда.

Верзила смерил его взглядом:

— Порция тррррррр овощей с трррррр — два су. С вином — три.

— Да.

— Что — да?

— Еда и пить.

— Понятно…

Верзила отошел. Димка двинулся к столу с одиноким парнем. Компания уголовников его не привлекала. Уши исправно поставляли хозяину информацию о разговоре, судя по всему, касающемся очередного дела, то ли планируемого, то ли свершившегося.

— Твоя разрешать?

Парень оказался единственным человеком, не выказавшим удивление при виде живого яггая. Он допил пиво… нет, вино, нос не проведешь… и молча ушел.

Димка бросил котомку под стол и уселся на лавку, перед ним тут же появилась огромная деревянная тарелка, практически тазик, с тушеными овощами и… Нос вдохнул горячий пар… Ага, с потрошками: сердце, легкие, печенка.

Рядом опустилась деревянная же обгрызенная ложка и глиняная кружка.

— Деньги, — мрачно произнес Верзила, судя по лицу, считавший, что дикий яггай и слова-то такого может не знать.

Димка вынул из котомки мешочек с деньгами, порылся, выудил две необходимые монетки, отдал их Верзиле, спрятал мешочек…

Вот придурок!

Ну почему, почему Димка всегда соображает только после того, как уже совершил глупость? Достать толстый кошелек с деньгами практически перед глазами криминальной компании, которой все равно, яггай ты там или кто. Для них ты — жертва.

Уши доложили, что компания заговорила тише и, скорее всего, на жаргоне. И все равно в разговоре упоминалось слово «яггай»…

— Привет! — На противоположную лавку приземлился Глазастик. — Скучаешь?

— Нет, — буркнул Димка и заработал ложкой. Нужно успеть съесть заказ, пока не началось…

— Хочешь сыграть в раз-два-три? — Маленький наглец даже своим маленьким розовым ушком не повел. — Это просто, вот смотри…

Тонкая изящная кисть замелькала в воздухе, с молниеносной скоростью изображая три простые комбинации: один палец, два пальца, три пальца.

— Один меньше двух, но больше трех. Два больше одного, но меньше трех. Все просто, одновременно показываем пальцы, у кого больше, тот выиграл. Ну что, давай?

Ага, сейчас. Только клыки отполирую. Сразу понятно, в чем подвох. Ловкий парень, а Глазастик, несомненно, ловкий, выкидывает ладонь чуть позже противника, успевает заметить, какую тот выставляет комбинацию, и мгновенно меняет свою на выигрышную. С такими шустрыми пальцами, как у Глазастика, — ничего сложного…

— Нет.

Димка одним глотком выпил вино…

В спину кольнуло острое холодное железо.

— Что же вы, уважаемый господин, с нашим другом поиграть не хотите?

На лавку рядом с Глазастиком опустились все три человека из компании. Сзади с ножом или кинжалом, значит, стоит эльф. И что это дает?

Абсолютно ничего.

— Он ведь и обидеться может…

— Эй…

Верзила бросился было к столу, где сидел Димка со товарищи, но тут Глазастик ловко взлетел к светильникам на потолке и оттуда обрушил на лысину бармену кружку с вином. Тот упал на пол.

Димка вздохнул. Развод в стиле «Дяденька, купи кирпич. Ах, ты обидел ребенка, не купил кирпич? Н-на!».

— Ну так что, господин яггай? Будете играть?

В спину снова уперся нож.

Глава 13

— Невежливо… — вальяжно начал главарь.

Димка резко схватил эльфа за одежду и швырнул его через себя в троицу. Острая боль резанула плечо и руку, но теперь все противники валялись на полу перед глазами. Кроме взлетевшего Глазастика.

— Трррр… Тррррр… — заворочался главарь. — Убью…

В руках у бандитов появились ножи. Длинные, острые. Даже Глазастик вынул что-то режущее…

Пятеро против одного.

Нет, Димка любил подраться, мордобой, как известно, вообще национальная русская забава. Но одно дело — драка и совсем-совсем другое — схватка с уголовниками, не задумываясь, пускающими в ход ножи, дубинки и просто подлые приемы. А у тебя даже палки нет…

Димка ухватил руками край столешницы. Доска затрещала.

Бандиты бросились на него, сверху опасным истребителем пикировал Глазастик.

Димка рванул столешницу, доска с жутким треском лопнула вдоль, получившаяся палка сбила «истребитель» и на обратном отмахе прошлась по физиономиям нападающих. Те кеглями отлетели обратно. Один упал без движения, ему попало сильнее прочих.

Упорные уголовники, несмотря на потери — один так и не встал, Глазастик сполз по стене, — бросились опять. Окровавленные, оскаленные, Димка бы испугался.

Если бы не был яггаем.

Раз справа! Раз слева!

Палка гулко простучала по черепам, и главарь внезапно остался один.

— Э-э… — выставил он руки вперед. — Постой…

В «общении» с подобным контингентом главное — не верить словам. Пока все не лежат и желательно — без сознания, никаких «постой».

Главарь резко взмахнул левой рукой, пытаясь достать до живота противника блестящим лезвием ножа, выскользнувшего из рукава.

Треск!

Димка ждал подобной пакости и вовремя отпрыгнул назад, одновременно махнув палкой.

Главарь отлетел к двери, лицо заливало кровью.

На ногах в кабаке остались только двое — Димка с окровавленным куском столешницы и кряхтящий бармен и поцарапанной лысиной.

— Как знал… как знал… Не надо было их сюда пускать…

Распахнулась входная дверь.

А вот и кавалерия…

В точности как в вестернах, в трактир вошли двое молодых полицейских.

Голубые камзолы, металлические полумесяцы, серо-голубые полосатые шарфы…

Полицейские — и это было кардинальное отличие от фильмов — в первый момент ошалели. Видно было, что они пришли просто перекусить и не ожидали обнаружить кровавое побоище и огромного свирепого монстра Димку.

Шпаги полицейских в момент вылетели из ножен.

— Стоять!

Димка и так никуда не собирался, бармен и без команды пытался встать, бандиты же к любым приказам были глухи. Полицейские оббежали вокруг Димки на расстоянии клинка шпаги. То ли опыта в аресте таких громил у них еще не было, то ли ситуация была в новинку. Наконец один из них сообразил, что нужно делать.

— Документы! — рявкнул он Димке.

Вот это класс! Интересно, российские менты, обнаружив в кафе, куда зашли перекусить, кучу вероятных трупов и чудовище с дубиной, начали бы спрашивать документы?

Димка полез под набедренную повязку.

— Документы! — завопил полицейский, решив, что Димка под словом «документы» понял что-то иное.

Димка извлек бумажный комок и расправил его на ладони.

— Вот… — протянул он ближайшему парню поддельное разрешение на въезд в город, всученное ему еще Бледным.

«Будем надеяться, что парни не распознают подделку. Иначе — вторая отсидка за неделю. Можно будет разучивать „Владимирский централ“».

Нет, не распознали. Рассмотрели, осторожно забрали палку. Задали вопрос: «Что здесь произошло?» — получили ответ: «Моя есть, их…» После чего сразу переключились на бармена, который вкратце и рассказал все, что произошло. Даже то, что не видел. Димка забеспокоился было, что его заставят платить за разрушения и поломанный стол, но в трактире действовал принцип ковбойских салунов: «Кто проиграл, тот и платит». С молчаливого разрешения полицейских Верзила обыскал бездыханные тела и найденным удовлетворился. Бандиты тем временем начали стонать и приходить в себя, после чего были профессионально скручены полицейскими по рукам и ногам.

Полицейские почему-то напомнили Димке родную милицию, он даже ожидал, что те достанут рацию и вызовут подкрепление.

Нет, рацией послужил самый молодой, отправленный в участок.

Тут из-под лавки, стоящей у стены, поднялся шипящий и держащийся за голову Глазастик. Увидев полицейских, он попытался вылететь в дверь на улицу, но промахнулся и врезался в косяк. Сполз обратно на пол. Стражи порядка радостно присовокупили его к общей куче пленных.

Димке отдали честь — ну по крайней мере так он понял жест, когда раскрытая ладонь поднимается к полям шляпы вертикально вверх — и ожидали, что тот с благодарностью испарится. Насчет благодарности ничего не получилось — из всех вежливых слов в лексиконе яггая было только: «Привет». Испариться же Димка уже собрался, но тут взглянул на шарфы…

Серо-голубые полоски.

У Верзилы-полицейского шарф был черно-голубой. Цвета жандармерии. Ребята, скорее всего, из городской полиции. Не будет же королевская полиция, занимающаяся дворянами, харчеваться в трактире, куда запросто заваливаются уголовники? Значит, городская. В любом случае они должны знать, как найти господина Трррррр, также известного как Длинный.

Тут Димка отвлекся от размышлений: в трактир вошел еще один лысый Верзила, уже и вовсе самоходный валун. Первый Верзила тут же начал орать на него, вошедший принялся орать в ответ. Как можно было понять, Валун был вышибалой, который как раз тогда, когда он понадобился, куда-то отлучился. Бармен полагал, что вышибала ходил по абсолютно ненужным делам, Валун же считал иначе.

Оставшийся полицейский тоскливо смотрел на них, не пытаясь разнимать. Связка из уголовников тихонько ржала.

К полицейскому подошел улыбающийся Димка. Он уже сложил в уме вступительную речь:

— Привет.

Димкина улыбка полицейскому не понравилась. Димка перестал.

— Может твоя помочь моя?

— Смотря что.

— Моя искать человек, работать, как твоя.

Брови полицейского полезли вверх.

— В полиции?

— Да. Высокий, — Димка показал, насколько высокий, — тонкий, — показал, насколько тонкий, — одежда черная, такой…

Димка изобразил длинное вытянутое лицо.

Брови полицейского поднялись вверх и остановились. Голова кончилась.

— Ты… кхм… ты ищешь господина Трррррр?!

— Да.

— Шарля Трррррр? Начальника королевского розыска?!

— Да.

— Покажи документы.

Димка еще раз достал свой комок. Полицейский взглянул.

— Ты, господин Гыгы, прибыл в город всего три дня назад и уже ищешь господина Трррррр?

— Да.

— Зачем?!

Полицейский не мог понять связь между диковатого вида яггаем в набедренной повязке и одним из самых известных лиц в королевской полиции.

— Надо.

Полицейский уже понял, что внятного ответа не добьется.

— Ладно… Найти его можно в управлении королевской полиции на улице Битой Птицы…

Хоть название понятно… Не Тррр Тррр Тррр…

— Там спросишь любого беляка, в смысле королевского полицейского. Он скажет…

— Моя не знать, куда идти.

Полицейский задумался.

— Так, выйдешь из трактира, повернешь направо, дойдешь до улицы Тррррррр…

— Моя не понимать.

— Так… Тогда иди прямо, прямо, прямо, пока не дойдешь до городского трррррр…

— Моя не понимать.

— Что тут понимать?? Трррррр, тррррр, я не знаю, как он у вас называется, место, где продают…

Рынок.

— Понимать.

— Уф-ф… Придешь туда, найдешь трррррр (ряды?), где торгуют битой птицей. От них отходит улица, пойдешь по ней, пока не увидишь высокое тррррррр (здание?), возле которого…

«…припаркованы полицейские машины…»

— …стоят полицейские с трррррр (шарфами?), — полицейский тронул свой шарф, — только не с такими, как у меня, а бело-трррр (голубые?). Там и спросишь.

— Моя говорить твоя…

Димка прижал руку к груди и поклонился. Авось поймет, что это спасибо.

Полицейский понял.

Яггай вышел из трактира и отправился по указанному маршруту.

Шлеп-шлеп-шлеп… А ходить босиком по булыжникам ой как неудобно… Котомка подпрыгивает на плече…

Дома… Дома… Дома…

Улицы… Улицы… Улицы…

Прохожие… Прохожие… Прохожие…

Димка мрачно шлепал и строил планы.

Уже похода в трактир ему хватило, чтобы понять, что местной жизни он не знает. А с нынешним словарным запасом многие проблемы не решишь. Значит, что? Нужно узнать побольше о жизни, ну и попытаться увеличить лексикон. Как это можно сделать?

Путь первый — на собственном опыте. Можно, но очень больно.

Путь второй — найти человека, который поможет. Более удачный.

Но кто это может быть?

Родственников здесь у Димки нет. Друзей тоже. Обзавестись друзьями со словарным запасом в сто слов и с яггайской внешностью — очень сложно. Значит…

Значит, нужно попробовать найти кого-то, кто возьмет его на работу.

Мысль безумная, да.

А с другой стороны — какие еще есть варианты?

Жить где-то надо, кушать что-то надо. Кто знает, сколько ему еще здесь магов искать, которые смогут его домой отправить. Нужна работа.

Нет, можно, конечно, начать грабить людей на улице. Вот только придется мочить всех, в том числе и лишних свидетелей, так как внешность у яггая запоминающаяся. Этак город скоро обезлюдеет…

Можно просить милостыню. Можно. Но нельзя.

Дело даже не в том, что такому бугаю никто не подаст. Папа всегда говорил: «Никогда не проси деньги. Никогда. Заработай, продай что-нибудь, укради, в конце концов. Только не проси».

Надо работать.

Идти на производство? Нет. Здесь, по всей видимости, средневековые гильдии, попасть в которые постороннему труднее, чем вступить в секту. А если и возьмут — будешь учеником лет пять без права выхода в город. Нет, не пойдет.

Открывать что-то свое? И со знанием местных реалий сложно. А уж без этого…

Остается роль слуги.

Быть мальчиком на побегушках и снимать хозяину сапоги? Да. Ничего другого не светит.

Вот только какой сумасшедший возьмет в слуги огромного волосатого яггая?

В Столице Димка знал только одного сумасшедшего.

Глава 14

Не факт, что господин Шарль с неразборчивой фамилией, он же Длинный, захочет взять Димку в слуги. Но с другой стороны, не попробуешь — не узнаешь.

Длинная извилистая улочка сделала плавный поворот и влилась в улицу пошире. Димка уже собирался взвыть, как увидел, услышал, почуял…

Рынок был уже рядом.

Сложно сказать, насколько он велик, но, уж во всяком случае, не мал.

Димка вошел в арочный проем распахнутых ворот и остановился.

При слове «рынок» он представил нечто вроде современных рынков: сборно-разборные палатки, лотки с различным барахлом, узкие проходы, толпы кавказцев, китайцев, вьетнамцев, неумолчная музыка у ларьков с дисками…

Здешний рынок выглядел как маленькая модель города. Небольшие магазинчики с открытыми ставнями, широкие проходы, запруженные народом, в основном женщинами различных рас, крики продавцов, расхваливающих товар. И запах… Не неприятный. Сильный. Очень сильный.

Димка оглушительно чихнул. Еще раз.

Некогда восхищаться. Где здесь лотки с битой птицей?

Димка огляделся. Поблизости птицы не было. Судя по всему, здесь торговали кожаными, а еще точнее, шорными изделиями: хомутами, седлами, вожжами, уздечками и незнакомыми Димке ременными плетениями.

Не то.

Оглядевшись, Димка выделил из толпы грустного эльфа в городской одежде, толкающего тележку, выше головы нагруженную копченой рыбой неизвестного землянину вида. Огромные рыбины лежали, прямо как дрова в поленнице.

— Привет!

— Привет, — буркнул, не останавливаясь, эльф.

— Моя искать птица. Где?

— Живая, битая, щипанная, потрошенная?

— Хырр…

Черт! «Битая» не произносится.

— Птица бить.

— Битая? — шевельнул ушами эльф.

— Да.

— Во-он там. — Собеседник указал чуть ли не на другой конец рынка, вздохнул и покатил свою тачку дальше.

Черт побери! Димка по опыту нашей планеты знал, что двести метров по рынку равны трем километрам по дороге. Ведь на каждом шагу что-то отвлекает.

Яггай вздохнул, чихнул еще раз, выдохнул и мужественно двинулся в путь.

Тяжело идти по рынку, тяжело. Даже обыкновенному человеку. А каково яггаю, чей нос забивается дикой смесью самых разнообразных и незнакомых запахов, а уши ловят все окрестные звуки. Да еще и зоркие не к месту глаза постоянно ухватывают что-то интересное.

— …к соседу сходила, а он смеется, дурак, говорит, сама должна знать…

…Непонятные овощи лежат на прилавке: по виду — толстая морковь, но темно-фиолетового баклажанного цвета…

— …тут же главное — не тереть, а резать. Когда трешь, весь сок уходит и весь вкус…

…Брикеты мелкой замороженной рыбешки, явно морской. Как они ее замораживают, интересно?

— …говорят, опять в городе Сапожник появился. Кого на этот раз — неизвестно…

…Раки. Красные вареные раки. Ничего бы необычного, но клешни у каждого — с Димкину ладонь…

— …наш кюре уже совсем состарился. Что говорит на трррррр — вовсе непонятно, бормочет что-то…

…Одежда, кружевная, расшитая, расписная. Нижнее белье, без всякого стеснения рекламируемое продавцами…

— …от тррррррррр хорошо помогает трава тррррррр трррр. Посадишь ее в трррррр или вскипятишь…

…Сапоги, грубые, на толстой подошве. По покрою так похожи на кирзачи. Димка сносил столько пар, что прямо ностальгия просыпается…

— …полиция совершенно не помогает. Если, конечно, попадется кто на горячем — посадят. А так — искать не хотят, им не за это деньги платят…

…Стопки ковбойских шляп. Тут уже вспоминалась не Россия, а Америка, Техас, Дикий Запад…

— …Шутники совсем обнаглели. Представляете, говорят, вчера уже прямо днем, никого не стесняясь…

…От одной лавки в нос шибануло резким запахом. На прилавке лежали, сначала показалось колбаски, как выяснилось — сигары…

— …урожая, говорят, в этом году не будет. Нужно зерно закупать уже сейчас. Дороговато, да потом дороже встанет…

…Огромные золотые вазы, тарелки, кубки. Димка сначала не сообразил, золотистая пластмасса в наше время — дело обычное, потом даже тормознул, присмотрелся… Нет, посуда деревянная, просто сусальным золотом покрыта…

— …мой муж привык задерживаться у соседей. Я сначала не обратила внимания, потом задумалась. Тррррррр однажды внезапно — тррррррррр! Мой муж! В постели! И знаешь с кем?!

…На прилавках ровными рядами выложены монеты. Деньги, что ли, продают? А-а, меняльные лавки. Да и не монеты это вовсе — вырезанные изображения…

— …зелень не та нынче пошла, совсем не та… Вот раньше, когда я помоложе была…

…Люди открывают прилавки, как крышки сундуков, и перебирают битую птицу. Из-под крышек валит морозный пар. Холодильники? В Средневековье? Битая птица!

Димка остановился и выдохнул. Тяжелое испытание… Так, где здесь выход? Ага, вот!

Обойдя собравшуюся кучку народа, Димка присмотрелся — в центре нее стоял мышеухий… Нет не тот, что нанимал его работать с контрабандистами, другой, судя по морщинам — старик, он что-то увлеченно рассказывал собравшимся. Митинг у них тут, что ли?

Наконец рынок остался позади. От выхода тянулась достаточно широкая улица. Она ли? Димка огляделся. Нет, нигде на домах табличек с названиями не наблюдалось. Не дошли, значит, еще до такой удобной вещи. Как здесь почтальоны матерятся, когда почту доставляют, наверное…

Димка решительно зашагал по улице. Буквально пять минут — и он у цели. У роскошного здания стояло несколько человек. Голубые камзолы, шпаги, ковбойские шляпы и главное — бело-голубые шарфы. Королевская полиция.

Димка подошел к троице молодых парней (два человека и гном). Те обсуждали что-то свое, рабочее:

— Нет, сеньоры, надо что-то делать с этим! Как стало известно, вчера Тррррр Трррр опять нанес удар. На этот раз он вымел особняк трррррррр де Трррррррр…

— А я давно говорил — солдаты, солдаты и еще раз солдаты! Стоит провести трррррррррр рейд по ремесленным кварталам, и они выдадут его как трррррррррр!

— Не стоит. Горожане недовольны с прошлого раза. Еще один рейд и… Возможно все.

— А я настаиваю! Солдаты!

— А что говорит наш трррррр?

— По его высокоумному мнению, это не один человек, а целая трррр (шайка?).

— Чушь! Чушь! Если бы это была шайка, наши трррррр в криминальных кругах давно бы уже донесли нам. Нет, это именно один человек, возомнивший себя неизвестно кем!

— Известно. Народным благодетелем.

— Солдаты!

Тут спорщики обратили внимание на Димку, до этого мирно стоявшего рядом и ожидавшего момента вставить словечко.

— Ух ты, яггай! А я думал, они вымерли!

— Что нужно здесь тупому дикарю?

— Что тебе нужно, яггай? — спросил самый спокойный.

— Моя искать человек. Высокий, тонкий, одежда черная. Ваша знать его?

Полицейские переглянулись:

— Ты ищешь господина Шарля Трррррр?

— Да, — кивнул Димка.

— Начальника особого королевского розыска королевской полиции?

— Да.

— Я скажу тебе, как найти господина Трррррр, — начал один из них.

— Но… — Гном получил локтем в бок и замолчал.

— Вон видишь — карета. — Мимо беседующих и вправду проехала карета. — Ее послали за господином Трррррр. Он сейчас у себя дома. Если ты побежишь за ней, то она приведет тебя как раз к нему.

Второй человек-полицейский прыснул.

— Моя говорить тебе… — Димка поклонился и рванул за заворачивающей за угол каретой.

Полицейские ошарашенно проводили его взглядом. Они просто пошутили и не ожидали такой скорости от неуклюжего и неповоротливого дикаря.

Лошади скакали быстро, но на углу притормозили, и Димка успел догнать их. Дальше было проще: мчалась карета, следом за ней, стараясь держаться поближе, размашистыми скачками несся яггай. Прохожие сходили с ума, но Димке было плевать.

На такой скорости нормальные мысли в голову не приходили, лезла одна чушь. Например, как те, кто следует за каретой, узнают, что она собирается остановиться, ведь стоп-сигналов у нее нет…

БУМ!

Стопов у нее не было. А останавливалась она быстро.

Разогнавшийся Димка влетел в заднюю стенку затормозившей кареты. Карету тряхнуло, внутри что-то упало и выругалось.

Когда разъяренный полицейский выскочил наружу с обнаженной саблей, то виноватых найти не сумел. Ну не яггай же, внимательно рассматривающий второй этаж дома в двадцати метрах от него, толкнул карету? Полицейский оглянулся, рявкнул на случайного прохожего гнома и подошел к крыльцу.

Димка внимательно проследил, как пассажир поднялся по ступенькам, подергал за веревку, подождал… Дверь открылась, полицейский вошел.

Яггай подождал, пока тот выйдет вместе с Длинным. Потом подождал еще. Никто не выходил. Уснули они там, что ли?

Наконец Димка не выдержал, сам подошел к крыльцу, поднялся и подергал за веревку, вернее, цепочку. Где-то внутри дома зазвенел звонок. Несколько секунд…

Дверь распахнулась — на пороге стоял Длинный. Он же Шарль Как-там-его, он же начальник особого королевского розыска. Он же — потенциальный работодатель.

«Раз сам открывает двери — значит, слуг у него нет», — появилась мысль.

Ни один мускул на лице Длинного не дрогнул.

— Господин Хыгр? Не ожидал вас увидеть у себя дома.

Димка открыл рот. Все заготовленные слова испарились из памяти.

— Ну же. Наверняка вы пришли не для того, чтобы молча посмотреть на меня. У вас есть две трррррр (минуты?), чтобы рассказать, что вас привело ко мне. Я тороплюсь.

— Моя нужно…

Трижды черт! Как сказать «работодатель, начальник, шеф, босс»?

— Моя нужно… хыр… хыр… хыр… вождь!

Что?!

Тот же вопрос появился в глубине глаз Длинного. Левая бровь приподнялась на два миллиметра.

— Здесь нет вашего вождя, можете быть уверены. Трррррр, — обратился он к замершему за спиной офицеру-курьеру, — вы случайно не вождь господина Хыгра?

Полицейский зарычал что-то, в принципе похожее на звуки яггаев.

— Нет, и этот трррррр (офицер?) не ваш вождь. Увы.

— Моя нужно твоя вождь. — Димка уже начал путаться в словах.

— Мой? Мой вождь живет вовсе не здесь…

— Нет! Моя нужна вождь. Моя хотеть твоя быть моя вождь!

— Любопытно, — спокойно произнес Длинный. — Очень любопытно. Ваши две минуты истекли, однако…

— Господин Трррррр, — не выдержал офицер, — нам нужно торопиться!

— Ну что ж, — резюмировал Длинный, — так как меня заинтересовал этот вопрос, давайте обсудим его по дороге. Прошу.

Длинный указал на карету.

— Но, господин Трррррр, — выбежал наконец из двери офицер, — вы не можете…

— Позвольте мне самому решать, что я могу, а чего не могу. Это моя карета, и я вожу в ней всех, кого захочу.

Полицейский замолк.

Троица — удивленный Димка, раздосадованный полицейский и спокойный, как надгробие, Длинный — погрузилась в карету. Щелкнул кнут, колеса мерно застучали по булыжникам.

— Итак, господин Хыгр, вы ищете работу.

— Да.

— Что же вы можете делать?

— Все.

— Что же вы подразумеваете под этим словом?

Димка замолчал, подбирая слова.

— Хорошо, позвольте мне догадаться самому. Как сексуальный партнер вы мне не подходите.

Димкина челюсть упала на грудь.

— Вы слишком крупный, — невозмутимо продолжил Длинный, — слишком волосатый и слишком мужского пола. Значит, это предположение отпадает. Как осведомитель? С вашим красноречием? Нет, очень сомнительно. Как шпион? С вашей внешностью? Еще более сомнительно. Неужели банальный слуга?

— Да. — Димка сумел вклиниться в течение мыслей Длинного.

— Я привык справляться сам. Однако в силу определенных обстоятельств я, пожалуй, возьму вас на службу. Ваши обязанности объясню позже. А сейчас — прошу на выход.

Только тут Димка заметил, что карета остановилась.

Длинный удавом вытек из дверцы, затем выпрыгнул полицейский.

— Господин Хыгр, вы — мой слуга. Следуйте за мной.

Сначала Димка зацепился ногами за какие-то планки на полу, потом застрял в дверях, наконец с легким чпоком выбрался из кареты, выпрямился и обомлел.

Они стояли перед огромным, несомненно, королевским дворцом.

И Длинный хотел, чтобы Димка пошел туда следом за ним.

Голышом. В одной набедренной повязке. И с котомкой.

Глава 15

Некоторые вещи совсем не такие, какими кажутся на первый взгляд.

Дворец, как выяснилось позже, принадлежал не королю, да и не был таким уж огромным, как показался Димке с перепугу.

В первый же момент он на самом деле решил, что его тащат к королю, и встал как вкопанный.

Господин Длинный Шарль, преспокойно направившийся к крыльцу, где его уже встречали разодетые господа, а может быть, даже и сеньоры, обернулся к Димке.

— Господин Хыгр, следуйте за мной. Свои вещи, — кивнул он на котомку, — можете оставить в карете. Из карет королевской полиции воруют очень редко.

Димка глупо оглянулся. На дверце черной, как смоль, кареты красовалась эмблема: топор, воткнутый в колоду, и все это окружено веревочной петлей и увенчано короной. Даже не зная, не полез бы…

— Идемте, — поторопил господин Шарль. В руках он держал вынутый из кареты саквояж из коричневой кожи.

Димка поволокся за ним, опустив голову и чувствуя себя полным идиотом.

Такое же ощущение возникло у всех встречающих.

— Господи-и… — подавился и закашлялся, очевидно, главный человек, крепкий старик (седые волосы, морщинистое лицо), одетый в расшитый золотом и серебром ослепительно-голубой мундир.

— Господин Шарль, что это значит?

— Прошу прощения, вы о чем? — Длинный единственный не видел в ситуации ничего сверхъестественного.

— Вот ЭТО?! — Палец старика указал на Димку.

— Это мой слуга.

— Вы что, издеваетесь? Вы притащили в мой дом грязного дикаря и…

Длинный Шарль осмотрел Димку, и замечание о степени его чистоты никак не прокомментировал. Он ударил с другой стороны:

— Ответьте мне, пожалуйста, трррр (герцог?), почему сеньор де Трррррррр может всюду ходить со своим ручным тррррррррр, я же не могу прийти со слугой, существом вполне разумным?

— Я мог бы вам ответить, господин Трррррр, но не хочу затевать бессмысленную тррррррррр (ссору?). Вы же знаете, что произошло в моем доме. С моей… — Голос старика сорвался, — с моей дочерью.

— Я могу принести вам мои соболезнования. — Голос Длинного был спокоен и серьезен, как надпись на могиле. — Однако предпочту приступить к своим обязанностям.

— Я, — старый герцог затряс пальцем, — я все, все расскажу вашему начальнику…

— Моему непосредственному начальнику?

Герцог махнул рукой:

— Идемте.

Кавалькада прошла в огромные двери и двинулась по дому: злобно молчащий герцог, спокойный, как удав, Длинный Шарль, Димка, рассматривающий паркет, несколько богато одетых мужчин и женщин разного возраста. Слуги и служанки, попадающиеся по дороге и немедленно исчезающие с глаз рассерженного хозяина, могли служить материалом для неплохой энциклопедии существующих на этой планете рас.

Люди, эльфы, гномы…

…Вот гном с острыми ушами, только гладко выбрит, одет, как и все, в длинный камзол в черно-красно-голубую клетку…

…Хрюнка в платьице, немного напоминающая Женевьев, опускает глаза в пол…

…Еще один гном, тоже без бороды и еще чем-то отличается от своих сородичей…

…Серолицая служаночка с очаровательными мышиными ушками с любопытством стрельнула глазами в сторону господина Шарля…

…Коричневое лицо и длинные уши гоблина…

…Крупная женщина в чепце, лицом и огромными руками похожая на Верзил…

И много, много других.

Процессия остановилась у двери. По обе стороны от нее замерли солдаты с обнаженными шпагами, в голубых мундирах, на шеях голубые с золотом шарфы.

— Здесь?

— Да. — Голос старого герцога подрагивал.

— В комнату входили?

— Нет. Как только я увидел… Сразу вышел и вызвал полицию.

Солдаты посторонились, господин Шарль повернул ключ и открыл дверь. Димке было плохо видно из-за головы Длинного, но главное он рассмотрел.

Мертвая девушка.

Она лежала в левой стороне, рядом с креслом. Ноги скрывал низкий столик, но спина и голова были видны хорошо. Особенно огромное красное пятно на спине, расплывшееся по белой ткани.

Кинжал лежал чуть дальше.

Убийство.

«А ты что, Димитрий, думал, что начальника особого розыска срочно вызвали, чтобы угостить чаем и поговорить о погоде?»

— Мне сказали, вы подозреваете… — повернулся господин Шарль к герцогу.

Тот, и без того тихо кипевший, взорвался, как перегретая скороварка:

— Подозреваю?! Я не подозреваю! Я точно знаю, что это совершил тррррррр де Трррррррр! Я, я закопаю и его и его отца…

— Тррррррррр? — несколько удивился Длинный Шарль. — Если я не ошибаюсь, он был женихом…

— Был! Был! У моей дочери есть и получше женихи…

Старик по-прежнему считал свою дочь живой.

— Получше? Получше, чем сын военного министра?

— Этого министра!.. Этого министра!.. Да после того, что сделал его тррррррр, я добьюсь его отставки!

— Если вы уже нашли убийцу, — холодно произнес господин Шарль, — зачем вы позвали меня?

Старик-герцог сдулся:

— Может быть… Может быть… Это все же не он. Все говорит… Но, может быть… Он был мне как сын…

— В таком случае позвольте мне приступить к работе.

«Интересно, — подумал Димка — начальник отдела, а собирается сам осмотреть место преступления и, похоже, сам искать убийцу. А где его подчиненные?»

Длинный извлек из саквояжа… бахилы. Белые, полотняные. Завязал их на сапогах и вошел в комнату. Оглянулся на Димку.

— Сеньор де Тррр. Господин Хыгр. Войдите в комнату, встаньте у двери, и пусть ее закроют. И ничего не трогайте.

Димка и герцог послушно выстроились наподобие часовых. Дверь закрылась, щелкнул замок.

Наблюдать за действиями Длинного было интересно. Он раскрыл саквояж, наполненный разнообразными блестящими и непонятными штуками, и приступил к осмотру. Из саквояжа извлекались пинцеты, скребки, пробирки. Длинный снял пробы крови с платья, с кинжала, внимательно осмотрел через лупу лицо девушки, рану, руки. Достал раскладной метр, тщательно измерил только ему понятные параметры, записал в блокнот. Достал другую лупу, представляющую собой хитрый прибор на трех ножках с множеством колесиков, рычажков, рукояток, исследовал пол. Еще одной лупой — маленькой, на длинной рукоятке — воспользовался, чтобы осмотреть лицо. Достал блестящий скальпель, распорол на спине платье и еще раз изучил рану. Длинным щупом проник в нее — старик засопел, но сдержался. Опять что-то записал. Повернулся к герцогу:

— Расскажите, как было дело.

Герцог не стал медлить:

— Сегодня около тринадцати тррррр (часов?) де Трррррррр пришел к моей дочери. Как вы знаете, он долго считался ее женихом, однако некоторое время назад я решил, что она выйдет замуж за другого. Разумеется, де Трррррррр по-прежнему хотел получить руку моей дочери. Сегодня он хотел услышать окончательные объяснения от Анны. Они вошли в комнату — ведь он все же не чужой человек. Разговор продолжался около получаса. Я находился неподалеку, дверь все время была видна мне. Около тринадцати сорока Этьен выскочил из комнаты и побежал прочь из дома. Я не слышал их разговора, но предполагал, что объяснение далось дочери нелегко. Выждав минут двадцать, я постучал в дверь. Анна не ответила. Я постучал еще раз. Затем еще. Молчание. Тогда я послал за запасным ключом. Дверь открыли, Анна лежала… лежала… мертвая.

Все посмотрели еще раз на тело.

— Ее не трогали? — уточнил Шарль.

— Нет. Я сразу запер дверь и выставил трррр.

— После этого в комнату не входили и не выходили?

— Да.

— Выйти другим путем невозможно?

Димка взглянул на окна. Огромные, створчатые, затянутые узорной решеткой. Через них пролезет разве что крыса…

— Невозможно, — отрезал герцог.

Длинный задумался.

Димка был согласен с герцогом: в комнату никто не входил между разговором и обнаружением тела, значит, убил тот, кто видел девчонку последней. То есть неудачливый жених.

— Куда ведет дверь? — Господин Шарль указал на маленькую дверь в углу комнаты.

— Ее спальня.

— Оттуда можно выйти?

— Нет. Только через эту комнату. Окна там нет.

Длинный Шарль не поленился, вошел в спальню. Чем-то шуршал и, похоже, даже заглянул под кровать.

Димка в это время осматривал комнату.

Справа: несколько шкафчиков с застекленными дверцами, небольшие сундучки с навесными замками, запертые, отсюда видно. Огромный шкаф, похожий на гардероб. Маленькие табуреточки, обитые тканью.

Слева: столик, у которого лежала девушка. Кресло, пуфик для ног, камин…

Камин?

А что, если…

Вышедшему из спальни господину Шарлю, очевидно, тоже пришла мысль о каминной трубе. Он заглянул внутрь, и результаты его не удовлетворили.

Господин Шарль обошел комнату по кругу, заглянул в шкаф-гардероб.

— Что вы ищете? — не выдержал герцог.

— Ищу, как из этой комнаты мог выбраться убийца.

— Он вышел через дверь, — ядовито процедил герцог.

— Есть и другая возможность.

Господин Шарль указал носком сапога на кинжал:

— Это оружие не входит в трррррррр вооружение королевских кавалеристов, не так ли?

— Ну… Да.

— Следовательно, прийти в форме и с неуставным кинжалом сеньор де Трррррррр никак не мог?

— Да…

— Отвергнутый юноша, желающий убить растоптавшую его любовь, скорее схватится за то оружие, что под рукой, так как будет ослеплен гневом и не способен просчитывать последствия своих действий. Таким образом, будь она убита отвергнутым сеньором де Трррррррр, она была бы заколота шпагой или кавалерийским кинжалом, вероятнее всего первое, так как кинжал носят только во время военных действий. Раз она была убита этим, — господин Шарль еще раз указал на кинжал, — следовательно, он принес его с собой, спрятав в одежде, то есть желая убить вашу дочь?

— Да!!!

— Нет. Будь это заранее обдуманное убийство, все выглядело бы не так. Конечно, можно объяснить такое глупое преступление юношеской горячностью. Однако сеньор де Тррррррррр имеет репутацию человека рассудительного и спокойного.

В дверь застучали, потом заколотили.

— Сюда никто не войдет! — рявкнул герцог. У Димки зазвенело в ушах.

Стучать перестали.

— Кроме того, — господин Шарль не обратил внимания на мелкую помеху, — по имеющимся уликам можно восстановить следующую картину. Ваша дочь во время разговора сидела в кресле — там остались ворсинки от ткани платья, свежие. Сеньор де Трррррр, соответственно, стоял неподалеку. К сожалению, точное место определить не могу, так как не обладаю нюхом собаки. Следы же его сапог не видны даже в трррррррррр. — Он указал на свою суперлупу. — После окончания разговора ваша дочь встала и была убита ударом в спину. В пылу ссоры более подошло бы ранение в грудь: разъяренный юноша бросается на девушку и убивает ее. Здесь же убийство хладнокровное и продуманное. Также рана в спине, ее глубина и характер, говорит о том, что удар кинжалом был нанесен существом невысокого роста…

— Этьен невысок.

— …и не обладающим большой силой. Кинжал вонзился в тело от силы на треть. Правда, этого хватило…

Димка попытался выловить мелькнувшую и ускользнувшую мысль. «Не обладая нюхом собаки…» — так, кажется, сказал Длинный? Но ведь у него, у Димки, нюх собачьему, пожалуй, не уступает. Может быть, попробовать «вынюхать» след? Показать свою полезность? Тогда Длинный… господин Шарль возьмет его к себе?

Герцог недоуменно вскрикнул, когда громада яггая, которая уже успела для него стать деталью интерьера, отделилась от косяка и медленно вытянулась вдоль пола.

Димка, опираясь на пальцы рук и ног, приблизил нос к полу, раздул ноздри и принюхался.

— Что он делает? — Герцог был шокирован.

…Запахи… Запахи… Да, они действительно легко ощущаются. Сначала кажется, что это один запах — запах затоптанного пола. Так, глядя на картину, иногда видишь только мешанину цветных мазков, сливающуюся в расплывчатое пятно…

…Вот запах разделяется, превращается в тонкие струйки различных оттенков, сильных и совсем слабых…

…Смотришь на картину и внезапно замечаешь, как из пятна появляется какая-то фигура…

…Вот знакомый уже запах — это запах самого паркета. Отстранимся от него.

…Потом, присмотревшись к фигуре, понимаешь, что это рука. Рука человека, спрятанного в красках…

— Разве вы не видите? — Господин Шарль был невозмутим. — Мой слуга выслеживает преступника.

…Запахи… Запахи… Запахи… Димка, осторожно перебирая пальцами, приблизился к мертвой девушке. Обнюхал подошвы туфелек. Да, это именно он, самый распространенный здесь запах…

…Девушка ходила. Ходила много — много запаха, но он старый… Нужен свежий… Да вот он…

… Девушка вошла в комнату…

Димка, как огромный крокодил, пополз к двери. Герцог шарахнулся.

Оттуда Димка пошел по следу.

…Да, вот она пошла к креслу… Села в него… Сидела… Встала… Сделала несколько шагов в сторону спальни…

…Мешает запах крови. Очень сильный… Отстранимся от него… Да… Сделала несколько шагов и упала… Мертвая… Это — запах смерти…

Димка пополз обратно к двери.

…Другой запах, сильный… Он шел рядом с запахом девушки… Так пахли сапоги господина Шарля, когда арестовали Димку… Еще здесь есть запах лошади, да…

Димка пополз к креслу.

…Сапоги пошли за девушкой… Остановились… Стояли… Стояли долго… метрах в двух от лежащего тела… Тогда оно, конечно, не было телом, оно было живой, пусть и расстроенной девушкой… Постояли…

…И ушли…

Димка выпрямился:

— Хыр… Хыр… Девка…

Почему не «девушка»?

— Девка идти туда, сидеть там…

— Что?!

Этого герцог уже не мог вынести.

— Девка?!

— Прекратите. Мой слуга плохо говорит по-трррррр. Если вы закончили закипать, то мы сейчас узнаем, что он хочет сказать. Продолжайте, господин Хыгр.

— Девка сидеть там. Потом стоять, идти туда. Второй человек сначала идти, — Димка повел рукой, указывая маршрут, — потом стоять здесь, — указал на место сильного запаха, — потом идти туда.

— Что эта тррррррррр должна означать?

— Это просто. Этьен де Тррррррррр не убивал вашу дочь.

— Что?

— Взгляните на то, что показал мой слуга. Де Тррррррррр не приближался к Анне ближе чем на два трррррр. С этого расстояния он не смог бы ударить ее кинжалом. Конечно, он мог метнуть его. Но тогда кто его вынул? И если бы вы не были ослеплены злостью, то сразу же заметили бы то, на что я обратил внимание в вашем рассказе.

— Что?

— Этьен де Тррррррррр выбежал за дверь. Как вы предположили, убив вашу дочь. Тогда кто запер дверь, которую пришлось открывать запасным ключом?

Все посмотрели на девушку.

— Но как убийца смог выбраться из этой комнаты?

— Это просто. Он все еще здесь.

Глава 16

Реакция старого воина оказалась молниеносной: шпага со свистом вылетела из ножен раньше, чем Димка понял, что сказал господин Шарль.

— Где?

Длинный посмотрел на Димку:

— Может быть, господин Хыгр скажет нам это?

Димка с готовностью втянул ноздрями воздух…

И понял, что ничего у него не получится. Одно дело — ощутить предмет, который пахнет, по следу на полу. И совсем другое — учуять прячущегося человека в комнате, где воздух для чувствительного носа яггая буквально пропитан перемешанными в сложную композицию запахами. Если запахи на полу можно было сравнить с картиной, написанной мазками, то запахи в воздухе — только с ведром, в котором тщательно перемешали все краски из тюбиков. И теперь просят тебя определить, есть ли там одна-единственная…

Димка виновато пожал плечами.

— Ну что ж… — Господин Шарль как будто и не ожидал успехов.

— Стоять! — Димка поднял ладонь.

Запахи смешались, но звуки-то — нет!

Димка расправил уши и прикрыл глаза. Попробуем, как с запахами…

…Звуки… Звуки…

…Отстраняемся от сильных, прислушиваемся к еле уловимым…

…Вот голос герцога… Отстраняемся… Голос слабеет и уходит за пределы слышимости…

…Кто-то говорит за дверью… Отстраняемся… Только звуки в комнате… Только в комнате…

…Вот дыхание… Дыхание… Слушаем дыхание…

…Громкое, мощное, как будто качают мехи в кузне… Это дышит сам Димка… Отстраняемся…

…Вот герцог — хрипит в груди, немного клокочет, ему бы врачу показаться… Пульмонологу…

…Спокойное, ровное дыхание господина Шарля…

…И еще одно…

Димка открыл глаза.

В комнате был кто-то еще.

Прерывистое, напряженное дыхание доносилось справа. Димка шагнул туда. Подошел к гардеробу…

Нет, не здесь.

Дыхание притаившегося убийцы доносилось…

Из сундучка?

Маленького сундучка, в котором даже кошка застряла бы? Да еще и закрытого на навесной замок?

Димка подошел к нему, протянул руку к крышке…

Сундук взорвался!

Отлетели запор и замок.

Мимо глаз пронеслось искаженное лицо.

Волосы.

Глаза.

Глазастик?!

Маленький летун свечой взвился к потолку, высокому, метра четыре…

Сейчас улетит!

Куда из запертой комнаты делся бы пусть даже и летающий парнишка, Димка не успел подумать. Его лапа ухватила беглеца за лодыжку почти у потолка.

Иногда хорошо быть высоким громилой с длинными руками.

Летун рванулся, Димкину руку дернуло вверх, примерно так, как потянул бы ее мешок картошки. Нет, братец, шалишь, огромного яггая тебе, чувствуется, не поднять…

Летун взметнулся еще раз, прекратил попытки и повис вниз головой, как нетопырь.

Молча.

Димка пригляделся. Нет, не Глазастик.

Этот летун был маленьким, ростом еще меньше Глазастика, такой же субтильный и остроносый. Вот только возрастом он был постарше, лет так (если на человеческие переводить) примерно тридцати — сорока, но сложно понять, да когда тот вниз головой висит. И глаза не фиолетовые, а скорее нежно-розовые.

Димка обернулся к господину Шарлю и герцогу:

— Вот.

Он приподнял молчащий трофей повыше.

— Отлично, — прокомментировал господин Шарль. — Судя по тому, как вы шевелили ушами, вы смогли услышать, где находится этот господин. Если бы вы присмотрелись к находящимся в комнате предметам, то увидели бы, что на этом сундучке заклепки, крепящие запор, исцарапаны, скорее вего, при взломе. Это указывает на то, что замок только кажется закрытым. На самом деле внутри сундука вполне может спрятаться кто-то некрупный. Например, — господин Шарль указал на висящего убийцу, — представитель расы тррррр. Кстати, не могли бы вы придать ему более удобное для опознания положение?

Димка ухватил представителя непонятной расы за шиворот и перевернул. Теперь тот напоминал кота, пойманного за пожиранием сметаны.

Длинный внимательно осмотрел убийцу. Димка тоже.

Мягкие темно-серые штаны, такая же куртка, обмотки на ногах вместо обуви. Убийца крайне походил на ниндзя. В масштабе один к трем.

— Нет, — резюмировал господин Шарль, — совершенно незнакомая мне личность. Более того, по некоторым приметам можно предположить, что этот господин — убийца непрофессиональный. На жизнь он зарабатывает скорее всего…

Тут убийца выкинул удивительную штуку. Он резко прижал руку к груди и тут же выкинул ее вперед в жесте, напоминающем нацистское приветствие. Потом еще раз. И еще.

Герцог, господин Шарль и Димка смотрели на зигующего коротышку. Герцог — недоуменно, Димка — ошарашенно (нацисты?!), господин Шарль — спокойно.

Пустые глаза убийцы смотрели вдаль, как будто видели что-то незаметное для остальных. Из глотки внезапно вырвался хриплый выкрик:

— Сч…ахххххррррр!

Убийца явно хотел произнести какой-то лозунг — «Хайль Гитлер», мелькнула у одного из присутствующих дикая мысль, — но потом передумал.

Герцог выдохнул, он явно понял, что произнес убийца. Господин Шарль остался бесстрастным:

— Согласен, сеньор де Трррррр. Это — ваша трррррррррр.

— Солдаты! — рявкнул герцог голосом командира на поле боя.

Лязгнул замок, вошедшие солдаты если и удивились неожиданному подарку, то никак своих эмоций не выказали. Убийцу обыскали, все его вещи выложили на столик — нож типа сапожного, набор отмычек в кожаном чехле, самого преступника скрутили и вытащили наружу. Все это время летун висел мешком, не шевелясь и не издавая ни звука.

Грустные люди в городской одежде притащили носилки, мертвую дочку герцога унесли.

— Ну что ж… — Господин Шарль опустился в кресло, напрочь игнорируя тот факт, что в комнате как-никак находится герцог, к тому же тоже нацелившийся было присесть. — Мне стало ясно, как произошло убийство.

Герцог кашлянул, но ничего этим не добился.

— Убийца, пользуясь магической особенностью своей расы, а именно способностью к полету, проник в ваш дом, а затем и в комнату вашей дочери. Остается непонятным, как он сумел проникнуть в запертое помещение…

— Отмычки, — указал герцог.

— Отмычки…

Господин Шарль опять раскрыл саквояж, вынул оттуда набор луп. Осмотрел отмычки, затем, с помощью хитро выгнутого приспособления в виде змеи в трансе, осмотрел замок, хмыкнул, но ничего не сказал. Взглянул на Димку, герцога, пришел к каким-то выводам, сел обратно в кресло и продолжил:

— Проникнув в комнату и дождавшись девушку, он был вынужден оставаться в своем укрытии, пока она не закончила объяснения с несостоявшимся женихом. После чего он внезапным броском со спины убил ее и оставил кинжал. Затем спрятался, ожидая удобного момента покинуть здание…

Димка попытался высказать свое мнение, но увидел взгляд господина Шарля и подавился непроизнесенным вопросом.

Даже ему подобное объяснение показалось не до конца убедительным. Что уж говорить о герцоге.

— Подождите, подождите, господин Шарль! Зачем кому-то лишать жизни Анну?

— В свете обнаруженных данных, — господин Шарль скопировал жест убийцы, — ответ на вопрос «зачем?» придется искать вам. Вы же у нас глава жандармерии, преступления против власти короля — ваше дело. Моя миссия закончена, я скромный королевский полицейский, чья задача расследовать преступления. В данном случае одно из них раскрыто, убийца схвачен. Позвольте откланяться.

Господин Шарль упругой пружиной поднялся с кресла и двинулся к двери. Димка зашагал следом, гадая, возьмут ли его теперь на службу или его любопытство все испортило.

По пути к карете они молчали. У самой дверцы нагнавший их герцог спросил:

— Господин Шарль, у вас очень полезный слуга. Меня удивили его способности, но еще больше меня поразило то, что вы нарушили свои принципы. Когда вы взяли его?

— Только что.

Герцог раскрыл рот, но дверца кареты уже захлопнулась.

Димка молча глядел на господина Шарля, понимая, что сейчас решается вопрос о его судьбе.

— Что вам не понравилось в моем описании преступления?

Тон вопроса был таков, как будто господин Шарль не то что не сердится, ему даже не интересно, он спрашивает из чистой вежливости.

Димка пошевелил мозгами, пытаясь сформулировать ответ:

— Нож, — наконец выдавил он. — Нож не мочь сделать… сломать… Другая вещь.

— Что нельзя было сломать ножом, который был у тррррр?

— Сломать… это… — Димка изобразил жестом закрытие замка.

— Замок на сундуке? Тем ножом, который нашли у убийцы?

— Да.

— И что это должно означать?

Это что, экзамен? Или игра «Кто хочет стать слугой?»

— Это… хыр… хыр… говорить, что эта человек быть не один. Два человек быть.

Это же просто. Царапины на запоре сундука (пусть сначала Димка на них внимания не обратил, но потом-то взглянул) — это явные следы от специального инструмента. Нет, Димка и ножом смог бы вскрыть сундук, не вопрос, вот только следы были бы другие.

— Вы предполагаете сообщника? — Господин Шарль даже не вздрогнул.

— Да.

— Отлично. — Господин Шарль покачал головой. — Кто бы мог подумать. Вы умный человек, господин Хыгр. Сделать такой вывод только на основе царапин… Пусть он неполон, вы не указали возможное местопребывание сообщника…

Что? Может, еще и фамилию его по отпечаткам пальцев определить?

Какая-то мысль пробежала и исчезла.

— Конечно, вы не осмотрели отмычки, не видели следов внутри замка… Впрочем, как и я. Не обратили внимания на то, что убийца не стал выбираться из комнаты, пока за ней наблюдал герцог де Трррррр.

Не возьмет.

— Но я вас в этом не виню. В конце концов, вы не сыщик. А вот от сеньора герцога я ожидал большей проницательности. В конце концов, начальник жандармерии в прошлом один из лучших розыскников… И пропустить в своем доме… Но сейчас не об этом.

Димка насторожился.

— Как вы успели заметить, я представил вас своим слугой. А так как мое слово имеет вес и я не хочу, чтобы из-за вас мне перестали верить на слово…

Димка напрягся. Ну?

— …Мне придется взять вас слугой.

Да! Да!! Да!!!

— Условия найма обсудим позже. И не улыбайтесь так радостно. Вы для меня не такая уж большая ценность. Ваш ум и наблюдательность мы уже обсудили. Ваши слух и обоняние ужасны — находиться в одной комнате с убийцей в течение получаса и не суметь ни учуять его, ни услышать. Ваши манеры кошмарны. Ваша одежда, конечно, произвела впечатление на женскую часть прислуги, однако явиться в таком виде в дом герцога?!

Димка сейчас со стопроцентной уверенностью мог утверждать, что чувствует повидло, когда его размазывают по хлебу.

— Также не надейтесь, что вам удастся обойтись такими простейшими обязанностями слуги, как стирка одежды, мытье полов, чистка обуви, мытье посуды, готовка, разжигание печей, колка дров, покупка продуктов…

Весь «скромный» перечень будущих обязанностей произносился монотонно и хладнокровно.

— …починка вещей, снятие сапог с пьяного хозяина… Ну и так далее. Кроме всего этого, вам придется пользоваться и вашим нюхом, и вашим слухом, и вашим достаточно острым разумом. Вы все-таки слуга не какого-то пивовара. С сегодняшнего дня вы слуга начальника особого королевского розыска. Гордитесь.

Карета остановилась, как будто речь господина Шарля была подготовлена специально на время движения до дома.

Когда подошли к двери квартиры на втором этаже, Димка ожидал, что сейчас залязгают ключи, может быть, даже целая связка.

Но господин Шарль вставил в прорезь карточку, щелкнул замок, дверь открылась.

Димка уже устал удивляться.

Магия…

Квартира у господина Шарля была… Ну, по сравнению с особняком герцога, конечно, очень маленькой. По сравнению с однокомнатной квартиркой в хрущевке — очень даже большой.

Холл, длинный коридор, гостиная, кабинет, спальня господина Шарля, кухня, кладовая, туалет (с вполне цивилизованным унитазом), спальня слуги (пустая, как желудок студента), а также таинственная мастерская, куда господин Шарль запретил даже заглядывать.

Показав Димке его новое жилище, господин Шарль привел его в гостиную. Прошуршал чем-то в темноте — в гостиной окон не было, щелкнул, зажглись свечи в стоящем на полке подсвечнике. Шесть свечей.

Господин Шарль опустился в кресло:

— Присаживайтесь, господин Хыгр.

Димка оглянулся, мысленно присел на все более-менее подходящие предметы в комнате, мысленно несколько раз упал на пол вместе с кучей обломков и сел просто на пол.

Господин Шарль, сидящий в кресле при свете свечей, напоминал Шерлока Холмса у камина. Тот же нос с ощутимой горбиной, худое вытянутое лицо, разве что подбородок не острый, а квадратный. Если он еще и трубку закурит…

Господин Шарль не пошел на поводу у штампов и достал из коробки на столике длинную сигару. Прикурил ее от интересной зажигалки: маленькая металлическая пластинка, покрытая магическими рунами, часть ее откидывается как крышечка, кончик сигары прижимается к открывающемуся круглому диску… И все. Сигара разгорается. Как будто это автомобильный прикуриватель.

Длинный выдохнул дым. Совсем не резкий и даже немного приятный запах…

— Ну что ж, господин Хыгр. Я, как мы успели договориться, беру вас на службу. Так как я привык обходиться сам и плохо представляю, чем должен заниматься мой слуга, то в таком случае вы будете делать все, что я скажу. Сопровождать меня, когда я посчитаю это нужным. Если не будет распоряжений, то, пока меня нет дома, можете заниматься чем угодно.

Отлично! То, что надо!

— Плата за работу — пять ливров в месяц. Немного, но учтите, что кроме этого я вас кормлю, даю крышу и одеваю…

Димка умудрился задуматься, подразумевал ли господин Шарль под «крышей» только кров или имел в виду что-то еще. Потом встряхнул головой и выкинул дурацкие мысли.

— Также вот вам двадцать ливров…

Господин Шарль придвинул к себе небольшой столик и выложил на нем четыре столбика из серебряных монет.

— Завтра купите себе приличную одежду. Наблюдать за лицами дворян, которые видят вашу замечательную тряпочку, конечно, интересно, однако в таком виде вы привлекаете к себе слишком много внимания…

Ну уж нет! Носить дурацкие конусы на голове Димка не собирался. Что-нибудь другое, все что угодно.

— Деньги на продукты я буду давать по мере необходимости. Готовить… — Господин Шарль окинул Димку взглядом. — Завтра приготовьте мне что-нибудь из вашей яггайской кухни. Посмотрим, можно ли это вообще есть. Вот вам и второе задание…

А где первое? Ах да, купить одежду. Хоть ты записывай…

— А теперь, когда мы определились с вашим будущим, расскажите мне о прошлом.

Господин Шарль затянулся и выпустил облако дыма.

— Кто вы такой, господин Хыгр, и откуда взялись?

Глава 17

«Думай, Димитрий, думай… Сказать правду? Или соврать? И решай быстрее — не затягивай».

Рассказать всю свою историю? О другой планете, о девочках, о подлом Владимире Мартовиче? Изложить все это Димка не взялся бы и по-русски. А здесь, со словарным запасом из сотни слов… Господин Шарль не поймет и трети… Впрочем, нет, этот гад как раз поймет. А вот поверит ли? Конечно, он умный. Очень умный. Вот только он — полицейский. А этот тип людей не верит в сказки. И вокруг Средневековье. О других планетах если и знают, то только о тех, которые вращаются вокруг солнца. А за рассказ о других мирах можно пойти по стопам Джордано Бруно… Тут Димка подумал, что церковников он здесь почти и не видел. Ну кроме разве что кюре в деревушке…

— Господин Хыгр, — проник в его мысли голос Длинного, — вам нечего ответить? Или вы не знаете, о какой из своих жизней рассказать?

«Начинай! Начинай говорить! Хоть что-нибудь».

— Моя жить… хыр… хыр… моя быть…

— Отлично. Начало положено. Продолжайте.

«Говорить ли о том, что я человек? Или это будет слишком нелепо? Говорят, что если идея недостаточно безумна, значит, она неверна. Относится ли это к допросам?»

То, что сейчас идет допрос, было понятно и без светящей в лицо лампы.

«Нет, не скажу. Будет уж очень похоже на таджика-гастарбайтера, который заявляет полицейскому: „Насяльника, моя не тадзика, моя коренная москвич, толка преврасенная в тадзика“».

— Моя жить…

— Господин Хыгр, если бы я не знал о вашей сообразительности, то я бы поверил в то, что вы — тупой дикарь. Смените роль.

— Моя не играть…

— Ну вот, вы даже знаете, что такое тррррррр.

— Не знать… не понимать…

Господин Шарль задумался:

— Не понимаете, что такое трррррр? Место, где играют роли?

«Театр?»

— Теперь понимать.

— Только не говорите, что в ваших лесах есть театры. Вы явно долго жили в цивилизованных местах. Где?

Димка вздохнул. Ладно, попытаемся сформулировать.

— Моя жить далеко-далеко…

— Где именно? Впрочем, названия вы не произносите, это я уже заметил. Давайте попробуем: в Тррррррр?

— Далеко-далеко. — Димка понятия не имел, где находится этот Тррррррр, но точно мог сказать, что он живет дальше него.

— В Трррррр?

— Далеко-далеко.

— В Тррр?

— Далеко-далеко.

— На Трррр? — усмехнулся господин Шарль.

— Далеко-далеко.

Господин Шарль остановился.

— Вы поняли хоть одно из названий, которые я произнес?

— Нет, — честно ответил Димка.

— Любопытно. Вы ведь хорошо понимаете язык, гораздо лучше, чем говорите?

«Признаться, не признаться?»

— Да.

«Гори оно все огнем…»

— Ну это я уже давно понял. Еще на первом допросе…

«Ах так, значит, сейчас у нас второй допрос?»

— Почему вы так плохо говорите…

Ну вы спросили…

— Моя не знать.

— С другой стороны, способности к языкам у всех свои.

— Да.

— Хорошо, продолжим. Вы проживали где-то далеко отсюда. Наверняка очень далеко, раз о яггаях ничего не известно вот уже лет сто. У вас там существует довольно развитая цивилизация, что предполагает значительную численность населения. А также — существование государства и государственных структур… Кем вы работали?

«Он что, меня за шпиона принимает? За яггайского шпиона?»

— Моя работать… хыр… хыр… Моя работать работать.

— Рабочий? Простой рабочий? Зачем вы прибыли в нашу страну?

— Моя не хотеть.

— Вас привезли против вашей воли?

— Да.

— Расскажите поподробнее… Говорите, я пойму.

Димка вздохнул. Свечи чуть не погасли.

— Моя жить город… Моя есть отец, мать, четыре брат… Моя работать… Моя не хотеть сюда… Одна человек говорить моя… Дать моя работа…

Димка говорил медленно, останавливаясь после каждой фразы и обдумывая, как сформулировать следующую.

— Дать работа, его друг просить моя везти хыр… хыр…

Димка очертил руками большой куб.

— Трррр? Ящик? — Господин Шарль напряженно вслушивался в слова.

— Да. Много. Моя везти. Моя открыть один. Не хотеть. Там лежать девка.

— Мертвая девушка?

— Нет.

— Дальше.

— Моя хотеть говорить… хыр… хыр… ваша.

Димка указал своей сарделькой на господина Шарля.

— В полицию? — понял господин Шарль.

— Да. Потом моя думать, ваша моя хыр…

Димка изобразил заворачивание рук за спину и надевание наручников.

— Дальше.

— Моя идти человек, который дать работа и говорить девка.

— Хм… Дальше.

— Его делать магия, и моя быть тут. Моя хотеть назад. Домой.

— Магия?

— Да.

В глазах господина Шарля мерцали огоньки свечей, как лампочки работающего компьютера.

— Дайте-ка я перескажу вашу историю, вы меня поправите, если я неправильно понял. Вы жили… там, где жили, большой семьей. Работали, как я понял, рабочим, иногда оказывая услуги возчика. Один человек, ваш знакомый, к незнакомому вы бы не пошли, попросил вас привезти груз его другу. В дороге один из ящиков случайно открылся, вы увидели, что в нем находится спящая девушка. Предположили, что она похищена, но не стали заявлять в полицию, боясь, что вас признают сообщником. Вместо этого вы пошли к тому самому человеку, который нашел вам тррррррр, то есть того, кто оплатил вам перевозку, так?

— Да.

— Это было не очень умно с вашей стороны. Ведь сразу понятно, что ваш знакомый замешан. Итак, вместо того чтобы убить нежелательного свидетеля, вас с помощью магии переместили в нашу страну. Так?

— Да.

— И вы ищете путь назад?

— Да.

Господин Шарль отложил потухшую сигару.

— Зачем вы нанялись работником к контрабандистам?

— Моя не знать, что их… хыр… это.

— Нет. Зачем вы вообще нанялись работником?

— Моя хотеть ехать столица. Моя думать здесь есть магия вернуть моя домой.

— Магия… Вы в вашей стране пользуетесь магией?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Оно и видно.

Что это означало, господин Шарль не уточнил.

— Почему вы решили наняться ко мне работником?

— Моя думать: город большой, моя говорить плохо, искать магия долго. Нужно жить, есть, нужно деньги. Моя хотеть работать, чтобы деньги быть. Моя не хотеть просить…

— Это понятно. Почему именно ко мне?

Димка замялся. Правду сказать или придумать… А что тут придумаешь…

— Моя думать, брать яггай работать, нужно человек больная голова…

Господин Шарль расхохотался:

— И вы решили, что я самый подходящий сумасшедший в городе?

— Моя не знать другой.

— Забавно. Почему же вы решили, что я подойду?

— Все говорить так.

Господин Шарль посерьезнел:

— Значит, вы собираетесь работать на меня, в свободное время искать магию, которая переместит вас обратно на родину?

— Да.

— У вас нет магов, так? Как вы поняли, что вас переместили именно магией?

— Моя хыр… хыр…

Димка изобразил, как он водит пальцами по строчкам книги.

— Прочитали? Вы умеете читать?

— Там — да, здесь — нет.

— Ну да, другой язык, другая письменность… Кстати, как вы так быстро выучили наш язык?

— Моя всегда быстро.

— А разговор?

— Говорить всегда плохо.

— Так… Вы читали про магию в книгах?

— Да.

— У вас нет знаний о магии, что там описывалось?

— Там говорить история… думать голова…

— Выдуманные истории? Сказки?

— Да.

Господин Шарль подумал.

— Раз вы считаете, что вас переместили магией… Каковы возможности магии в этих книгах?

Тут уже задумался Димка. Книг таких он читал немного и давно и тогда как-то не размышлял над тем, что там может или не может магия.

— Магия мочь… — Димка взмахнул руками, изображая полет, — делать огонь, делать человек — зверь, делать «бум!», — показал он взрыв, — делать человек не помнить, делать человек спать, делать огонь фыррр! — Димка изобразил огненный шар. — Делать неживой вещь ходить… Магия мочь делать все…

В глазах господина Шарля мерцали огоньки.

— Каким образом в ваших книгах маги этого добивались?

Димка не понимал, к чему эти расспросы о магии, но надеялся, что господин Шарль сможет ему помочь.

— Человек говорить слово, махать палка — магия делать.

Все знания о магии у Димки были в основном из фильмов о Гарри Поттере, где все примерно так и выглядело.

— Пассы и заклинания?

— Да.

— И все? Никаких расчетов, вычислений?

Вопрос Димке не понравился.

— Нет.

Господин Шарль помолчал. Поднял потухшую сигару, щелкнул своей магической зажигалкой, закурил.

— Такие книги о магии у нас тоже есть… — медленно начал он.

Димка наклонился вперед. Ну?!

— Сказки у нас тоже любят. А вот в жизни такой магии у нас нет.

Глава 18

Когда все разговоры о магии закончились, наступил вечер. Димка, ошарашенный новостями, ушел в свою комнатушку. Господин Шарль съел на кухне кусок вареного мяса из холодильника, запил кружкой вина и теперь опять сидел в гостиной, окутанный клубами сигарного дыма.

Интересная загадка ему попалась… Этот Хыгр сразу показался ему странным. Но кто бы мог подумать, что яггай, за которым была установлена слежка, в конечном итоге окажется у него дома? А его история? Магия, которая перемещает людей из непонятного «далеко-далеко»? Слишком безумно? В том-то и дело: окажись яггай шпионом… все равно чьим, история хоть немного походила бы на правду. К тому же видно, что в нашей действительности он не ориентируется, что для шпиона тоже глупо. Хотя скорость, с которой он нашел человека в незнакомом городе… К тому же он явно не все рассказал из своей истории, что-то скрыл… Ладно, пусть побудет слугой. Таких странных существ лучше держать рядом с собой. А слежку снимать пока не будем… Посмотрим, куда он завтра пойдет… Интересно, что он приготовит?

Димка сидел в комнате, на матрасе, извлеченном из кладовой. Сидел и смотрел в стену. Слишком серьезные вещи он узнал о здешней магии. Похоже, назад домой он не вернется. Никогда! Привыкать к этой мысли не хотелось.

Магия на этой планете проста. Для нее не нужно иметь особые способности. Любой человек вполне может научиться магии. Если потратит лет пять. Или десять.

Кроме существования так называемых «магических особенностей», присущих каждой расе, вроде умения летать у Глазастиков или пуленепробиваемости у яггаев, практически любому предмету можно придать магические свойства. Для этого достаточно нанести на предмет определенные надписи — и вуаля! Фляжка сохраняет воду прохладной на любом солнцепеке, сигара прикуривается от обычной железяки, замок открывается пластинкой.

Всего в этом мире применялось четыре направления магии: огненная, воздушная, водная и земляная.

Огненная магия, огненные руны, похожие на языки пламени, позволяли сделать предмет теплым, горячим или холодным при определенных условиях. Так, фляжка охлаждалась, только если внутри была наполнена, игла пистолетного замка становилась раскаленной только в момент проникновения в пороховой заряд.

Воздушная магия, руны которой напоминали извивающихся змей, основывалась главным образом на свете (то есть название «воздушная» было сильно притянуто за уши). Именно благодаря этой магии работали чудо-лупы господина Шарля, с помощью которых можно было увидеть многое.

Водная магия меняла свойства вещества, ее руны были похожи на извилистые русла рек. Дерево приобретало прочность кости, тончайшая ткань — жесткость кожи.

Земляная магия, меньше всего распространенная, тоже творила настоящие чудеса — двигала предметы. Но только по земле или полу. Поэтому использовалась разве что в замках.

Казалось бы, за чем дело стало: черти руны и твори все, что хочешь. Но, как говорят англичане: «Дьявол — в мелочах». В местной магии такой мелочью стало словосочетание «определенным образом».

При начертании рун требовалось учесть: время года и суток, место начертания, предмет, на который наносились руны, материал предмета, вес предмета, форму предмета, порядок и условия выполнения действий… Нарушение одного из пунктов полностью меняло значение рун.

Кроме того, для каждой процедуры изготовления магического предмета необходим был новый состав чернил, которыми чертились руны, а чернила состояли иногда из сорока и более ингредиентов.

Но практически все возможности местной магии ограничивались изготовлением предметов с магическим действием на продажу. Здешняя магия была широко распространена (даже у крестьян встречались фляги с магическим охлаждением), но при этом имела очень узкое применение.

Здешние маги не грозные и могущественные волшебники.

Они — ремесленники.

Нет, у них, конечно, была своя гильдия, свои мастера, подмастерья и ученики, флаг и герб… Как и у всех ремесленных гильдий. Они считались мещанами и не имели прав высшего сословия, так как ни один дворянин не унизил бы себя занятием магией (фи, это же удел грязных горожан!).

Ремесленники.

Неудивительно, что матросы-эльфы расхохотались, когда Димка предположил, что они могут стать магами. Десять лет изучать руны и их зависимость от положения созвездий на небе? Практически никуда не ездить? Если портной мог заткнуть за пояс портняжные ножницы или сапожник взвалить на плечи мешок с колодками, да и отправиться бродить по дорогам, предлагая свои услуги, то бродячие маги практически не встречались. Как наносят руны, если в каждой деревне на каждый случай нужно проводить умопомрачительные расчеты?

Можно предположить, что раньше, в старину, маги пользовались почетом и уважением, примерно как кузнецы в деревне в XIX веке. Сейчас у них осталась только привилегия носить на груди знак гильдии магов — восьмиконечную звезду. По ней магов, собственно, и можно опознать.

Димка, слушая все это, сидел как оглушенный. Местные маги — мастеровые. Много ли мастеровых ищут дороги на другие планеты? Да и перечень возможностей здешней магии сразу ставил крест на том, что Димка сможет вернуться домой.

Вернуться не получится.

Конец.

Димка лихорадочно искал ошибки в собственных рассуждениях. Может быть, он что-то не так понял? Вдруг можно вернуться? Вдруг есть пути?

Везде тупик.

Последней надеждой Димки была мысль, что заниматься исследованиями в области межпланетного взаимодействия могут здешние ученые. Господин Шарль, услышав это, просто расхохотался:

— Ученые? Ученые, изучающие магию? Да какой из них снизойдет до такого простонародного умения! Нашим ученым магические штучки интересны так же, как расчеты емкостей бочек для пивоваров или размеров плугов для пахарей. Наши ученые смотрят ввысь, они ищут методы расчета возраста Света…

Свет — это лопухнулась Димкина языковая интуиция. Услышав как-то выражение «по всей трррррр», он почему-то решил, что означать это должно «по всему свету», а «трррррр» — «свет, мир, земля». Оказалось же, что это название здешней планеты, и теперь для Димки она называется Свет.

— …пути облагодетельствования всех людей, ну, или хоть кого-нибудь. Магия же их интересует настолько, насколько она пригодна для того, чтобы их быт был удобнее, и ни в коем случае не допускается в храм науки…

Конец. Это конец.

Выхода нет.

Он здесь навсегда!!!

Мелкие подробности о местной магии уже доходили до Димки, как через ватную подушку.

Получалось, что на практике толку от нее немного. Чего ни коснись — ничего нельзя.

Магические руны действуют только в том случае, если нанесены на предмет. Значит, прощайте, талисманы и амулеты, предохраняющие от пуль и болезней. Местная магия сможет остановить пулю, только если руны прямо на той пуле и нарисованы. И то не факт. Димка вяло попытался придумать, какой талисман можно создать на таких условиях, и пришел к выводу, что никакой. Не получатся волшебные палочки и прочие штуки, которыми так лихо владеют волшебники в сказках.

Руны различных направлений магии никогда не встретишь на одном предмете. Не то чтобы они несовместимы, просто разные руны ставятся разными мастеровыми.

Ни одно из четырех направлений не воздействует на живых существ. Нет — магическим лекарствам, приворотам-отворотам, магической дрессировке и прочее, прочее, прочее…

Ну и контрольный выстрел: ничто не вечно. Магические руны при использовании, как говорят местные, «выгорают». Постепенно становятся бледнее, пока не пропадут совершенно. Рун на магической зажигалке господина Шарля хватает приблизительно на месяц, потом он покупает новую. А стоят они около десяти ливров. И это не самые дорогие.

Разговор закончился, господин Шарль курил в гостиной, Димка сидел в своей комнате на матрасе и страдал.

Не хочется рассказывать об этом, совсем не хочется…

К середине ночи Димка успокоился. Ну как успокоился… По крайней мере, мысли о самоубийстве уже не приходили. Думы о том, что он больше никогда не увидит родных, Димка загнал глубоко-глубоко внутрь.

Пока жив ты — жива и надежда.

Господин Шарль тоже не всеведущ. Кто знает, может быть, в каких-нибудь секретных бункерах короля ведутся магические исследования? А почему нет? Или здешние ученые начнут-таки поиски путей на другие планеты?

Под утро Димка свернулся калачиком на матрасе и заснул.

Спал он недолго, что вообще особенность яггаев.

Снились ему кошмары.

Не те несерьезные ужастики, которые страшат только во сне, а утром вспоминаешь их со смехом: «Приснится же такое!» Не-э-эт это были самые настоящие кошмары, от которых наутро никаких воспоминаний, остается только покрытое потом тело, бешено колотящееся сердце и противное чувство, что сейчас произойдет что-то страшное.

Димка сел на своей постели.

Снова нахлынули мысли о доме.

Не думать! Не думать!

Люди и не с такими потерями живут!

Был у Димки знакомый. Семнадцать лет парню. Поехал зимой на рыбалку, то ли шапку надел не теплую, то ли снял ее, когда солнце припекло. Итог — менингит и слепота. Димка вспомнил, как он шел проведать друга, думал, что тот сидит в страшной депрессии. А тот хохотал! Парень рассказывал анекдоты, ловко нашаривал стакан с водкой, тискал визжащих девчонок. Димка не выдержал, вывел его покурить и спросил: «Ты же… ну… слепой…» А тот перевел на Димку свои мертвые глаза и спросил: «Ну и что? Жизнь-то продолжается!»

Жизнь-то продолжается, Димитрий!

Но как же родителей жалко…

Чтобы отвлечься от панических мыслей, Димка отправился выполнять первое поручение своего нового хозяина: одеваться.

На столике в коридоре лежала новенькая карточка-ключ от замка, медная, покрытая рунами. Земляная магия…

Под ключом лежала записка, исписанная мелким почерком. Что написано — абсолютно непонятно. Зачем оставлял? Или господин Шарль забыл, что Димка не умеет читать? Кстати, если уж пришлось застрять здесь, нужно научиться читать. Неграмотный — тот же слепой, правильно писали большевики.

Маршрут господин Шарль забыл рассказать. Или написал в записке.

Ладно… Димка уже решил, что дойдет до рынка, а там найдет и сапожника, и портного, и черта лысого в ступе.

На улице прохожие украдкой рассматривали вышагивающего лохматого гиганта со страшной мордой, одетого исключительно в набедренную повязку. Он же глазел на прохожих.

Раньше он не обращал внимания на местных жителей. Так пассажира междугороднего автобуса, остановившегося перекусить в придорожном кафе, не интересуют окрестности. Он думает только об одном — поесть и добраться до пункта назначения. Если тот же пассажир в том же месте купит дом и приедет жить, то он сразу заметит и необычную церквушку на холме в отдалении, и полуразвалившуюся ферму, которая стоит у самой дороги, и изогнутый старый дуб, так похожий на «дуб у лукоморья»…

Вот идут скорым шагом, придерживая шпаги, двое полицейских, судя по шарфам — городская полиция…

Вот кюре в розовой сутане, да еще и нечеловек — коренастое тело, огромные кисти, узкие зрачки… Под шапочкой наверняка спрятаны рожки…

Ба, а вот и маг: черная городская одежда и знак — огромная восьмиконечная звезда на груди. Димка внимательно оглядел его. Человек как человек. Мастеровой как мастеровой…

Много горожан. Все одеты в черное, в конусах на голове. Димка представил себя в таком наряде. М-да-а… Без конуса еще терпимо, но с этой дурацкой шляпой получался просто Темный Клоун какой-то… Черт!

Димка мысленно примерил на себя что-нибудь другое. Кепка, картуз, цилиндр, фуражка, треуголка, стетсон, кивер… Более-менее нормально он выглядел бы только в котелке.

«Нужно будет заказать здешнему шляпнику котелок. И к черту! Я дикий яггай. Может, у нас все яггаи в котелках ходят, традиция такая. Многовековая».

Вот и рынок.

Как ни странно, с одеждой и обувью все решилось очень даже быстро. Сапоги на его размер нашлись — интересно, кто еще тут с такими лапами ходит? Одежду Димка заказал обычную городскую. Портной сказал прийти часа через два.

Та-ак, теперь нужно отыскать шляпника. И самое трудное — объяснить ему, что от него требуется…

— Хыр! — раздался за спиной восторженный голос. Смутно знакомый…

Глава 19

Димка медленно обернулся.

За спиной стоял и ухмылялся в вислые усы… Старик. Тот самый повар из компании, отправившейся покорить столицу.

— Хыр, привет!

— Привет.

— Я смотрю, ты все же добрался до столицы? Молодец! Как дела? Чем занят?

Димка посмотрел на Старика. Внимательно.

— Ах, ну да, — нимало не стушевался тот, — ты же говоришь плохо. Ну смотрю, не потерялся, вон сапоги купил.

На Димкином плече и вправду болталась пара сапог. Потому что идти в обуви и практически голым — глупо. Так что Димка таскал сапоги на плече, чувствуя себя Иванушкой-дурачком в путешествии.

— Да.

— Работу нашел?

— Да.

Старик в разговоре был вполне самодостаточен.

— А мы с ребятами с неделю в столице. Уже договорились, все, что нужно, купили, скоро открываем…

— Что?

— Ха! Приходи к нам в гости, сам увидишь. Улица Красных роз, угол Синего переулка. Только чуть позже, у нас пока не все готово — закупаю.

За Стариком стояла тележка, груженная холщовыми мешками. Пахло от них… Чем-то пахло. Запах был сильный, но незнакомый. За тележкой стоял носильщик огромнорукий Верзила… Димку посетила мысль, что это уже третий или четвертый Верзила, которого он встречает в столице, и надо бы как-то по-другому их называть… Например, тролли. Уж больно огромные лысые гиганты, даже на глаз неимоверно сильные, напоминали троллей из скандинавских легенд. Тут на выручку неожиданно пришел Старик. Увидев, что Димка смотрит на носильщика, он оглянулся и произнес:

— Это Анри, он из тррррррр…

Анри, обнаружив, что на него смотрят, выпрямился и уронил мешок.

— Эти тролли… — покачал головой Старик, — они такие забавные…

Тут Старика посетила новая идея:

— Или знаешь что? А приходи к нам! Сегодня! Вместе все сделаем, хочешь, тебя в компаньоны возьмем, а?

— Нет, — покачал башкой Димка, — моя работать. Нельзя.

От добра добра не ищут.

— Ну как знаешь… Но в гости все равно приходи! Через неделю! Угол Красных роз и Синего!

Старик двинулся к выходу с рынка. Тролль покатил тележку за ним. По пути уронил еще один мешок.

Димка, ухмыляясь, двинулся дальше. Встречные напряженно рассматривали его клыки и на всякий случай уступали дорогу.

«Вот же болтун! Как он варить-то умудряется? Или его специально ставят готовить, чтобы поменьше молол языком?»

Теперь следовало выполнить первое (то есть второе) распоряжение хозяина. Приготовить экзотическое яггайское блюдо.

Никаких экзотических блюд Димка не знал, ну разве что всяческие суши, роллы и тому подобное, только готовить их не умел. Поэтому, решив, что для господина Шарля русская кухня — достаточная экзотика, собрался приготовить борщ. Простой борщ по-украински.

Идея была отличная, Димка довольно пофыркивал, представляя реакцию хозяина на кроваво-красное варево.

Как любая хорошая идея, она рухнула, не начав воплощаться в жизнь.

Уже по дороге к овощным рядам Димка засомневался: а есть ли здесь картошка? Неизвестно, есть ли на этой планете аналог Америки, открыли ли ее уже и распространено ли выращивание картошки? То же самое с помидорами.

Глубоко задумавшись, Димка шел через толпу, как слон сквозь джунгли. Здесь продавалось все что угодно: от банальной свеклы (как это ни странно) до совершенно небанальной и непонятной осклизлой ерунды серо-розового цвета. Димка даже побоялся спрашивать, что это такое.

Картошки не было. Не было и помидоров. Даже морковки и той не было, вернее, была, но та самая, уже один раз его поразившая, — фиолетовая.

Плюнув на борщ и решив, что с ним ничего не получается, так как блюдо, строго говоря, нерусское, Димка остановился на совсем простом.

Блины.

А что? Быстро. Вкусно. Дешево.

Все необходимое для чисто русских блинов (может, кроме красной икры) стоило копейки. Десяток яиц, кувшин молока, мешочек муки, соль, сахар, сметана, глиняный бутылек растительного масла обошлись Димке в два су. Еще два су — корзина, в которую пришлось уложить покупки (пакеты с ручками здесь не продавались).

Загрузившись, Димка изловил нескольких прохожих — человеческую женщину и эльфа — и узнал, как пройти к рядам шляпников. Правда, напрямую добраться не получилось…

Судя по всему, Старик или вся их компания приносили Димке несчастье. В начале приключений после встречи с ними Димка умудрился наняться на работу к контрабандистам, собиравшимся его прикончить после окончания «контракта», а затем угодил в тюрьму. Теперь же, встретившись со Стариком, Димка заблудился.

Сначала он вышел к рядам с битой птицей. Уже знакомая ему компания, внимавшая мышеухому рассказчику, так же стояла у входа. Только была побольше.

Димка обошел их, мышеухий, размахивая руками, что-то рассказывал. Штатный распространитель слухов здесь, что ли…

Пройдя между рядами, Димка наткнулся на мрачно двигающуюся куда-то толпу. Вид у людей был хмурый, лица серьезные, так что Димка решил для пущего спокойствия спрятаться куда-нибудь. Пришлось развернуться и, пробежав немного назад, укрыться в узком проулке. Не то чтобы страшно, но, с другой стороны, если толпа настроена агрессивно, затопчут не только маленького яггая — большого слона.

Вместо того чтобы подождать, пока толпа пройдет мимо него и отправится по своим делам, Димка решил сэкономить время и пройти закоулками в обход. Конечно, заблудился.

Попытался успокоиться одним из русских методов. Поняв, что мат, состоящий из «хырр-хырр-хырр», не успокаивает, окончательно разозлившийся Димка задрал лицо к небу и испустил истошный вопль.

Вопль помог. К тому же к Димке тут же подошли двое вежливых полицейских и спросили, какого черта господин яггай пугает публику. Узнав о его затруднении, даже проводили до места.

Вот и лавка шляпника. Димка шагнул в двери…

— Поберегись!

Сбоку Димке на голову чуть не обрушилось что-то яркое и тяжелое, еле успел подхватить.

— Спасибо! Огромное спасибо!

Девчонка, стоящая на стремянке, забрала из Димкиных лап спасенную статуэтку. Неизвестный ярко-оранжевый полупрозрачный материал (янтарь?), красивая женщина в свободном платье и… королевской короне?

— Спасибо! Спасибо! — продолжала рассыпаться в благодарностях девчонка. — Она очень хрупкая, представляете, что бы сделал хозяин, если бы она разбилась?

«Представляю. А если это и вправду королева, то тебе, девочка, повезло вдвойне. А то и втройне, если у вас есть закон об оскорблении королевского величия…»

Тут вышел хозяин. Димка мысленно охнул.

Больше всего шляпник напоминал вставшего на задние лапы бульдога в человеческий рост: короткие ноги, длинные крупные руки, плечи такие широкие, что он казался квадратным. И лицо… Изумрудно-зеленое, со свисающими щеками-брылями, курносым бульдожьим носом и маленькими желтыми глазками. В дополнение ко всему клычки, торчащие из-под нижней губы.

Впрочем, зеленомордый хозяин оказался вполне неплохим человеком и отличным мастером. Если бы еще поменьше говорил…

Два болтуна за полчаса — перебо-ор…

Смерив Димку взглядом и выгнав девчонку, шляпник завел его в комнату, влез на притащенную стремянку и начал матерчатым метром замерять Димкину башку. При этом не переставая болтать на интересующие его — и только его — темы.

Основным предметом разговора был некий неизвестный Димке Сапожник. Впрочем, неизвестным он оставался только несколько секунд, ровно до того момента, когда на вопрос шляпника: «Что вы думаете о Сапожнике?» — Димка буркнул: «Моя не знать его». И началось…

Сапожник оказался маньяком-убийцей. Действовал он исключительно по ночам, в мастеровых кварталах. За последние три месяца его жертвами стали уже семнадцать девушек. «Семнадцать! Вы представляете? Не, вы себе не представляете! Целых семнадцать молоденьких девушек погибли в расцвете лет!» Сапожником же его назвали потому, что на ногах жертвы он всегда оставлял сапоги. При этом вся остальная одежда выбрасывалась. Он не насиловал, только убивал. «Полиция в догадках! Полиция ломает голову! Вы скажите мне, как можно не найти убийцу, который ходит по улицам прямо с ножом, я вас спрашиваю?» Убивали девчонок легко и быстро: один короткий удар в сердце. И никто ничего не видел. «Никто! Ничего! Я вам скажу, скажу, почему его не могут найти! Потому что полиция его и не ищет! Да, да, не ищет! А зачем его искать? Он ведь убивает не дворянок, не этих сеньор и сеньорит. Он убивает горожанок, простых горожанок. Говорят, полиции дано тайное указание — не искать Сапожника. И знаете, что еще говорят? Я вам скажу! Говорят, и говорят это не те люди, что будут болтать попусту, что этот убийца… Только никому ни слова! Этот убийца — из королевской семьи! Да! Да, да, да! Поэтому его никто не ищет! Кто-то из королевской семьи сошел с ума, и теперь весь город — его охотничьи угодья! Что вы об этом думаете?! Что, я вас спрашиваю?»

Димка думал, что с таким языком шляпнику недолго осталось ходить на свободе, но благоразумно помалкивал.

То ли здешние шляпы очень сложной конструкции, требуют многочисленных замеров, то ли шляпник несколько раз померил одно и то же, чтобы подольше подержать у себя свободные уши, но наконец измерения головы закончились.

Перешли к выбору фасона. Уже из чистой вредности Димка твердо решил заказать котелок. Пусть как хочет, так и делает.

Шляпник спросил Димку, какой фасон он хочет. Получив в ответ: «Хыррр», он не растерялся, подвел Димку к стене, на которой висели самые разнообразные конусы, и широко взмахнул рукой: мол, выбирайте.

«Ага, богатый выбор и огромная разница. Черный конус с серебряной вышивкой по полям или угольно-черный конус с золотистой вышивкой? Даже не знаю».

Димка замотал головой:

— Моя хотеть хыр… хыр… другой.

— Другой? Тррррр? Трррррр? Может быть, трррррррр?

— Нет. Совсем другой. Совсем-совсем.

И все-таки зеленомордый шляпник не потерялся. Мигом притащил черную доску и мелок:

— Рисуйте.

Димка изобразил требуемое. Котелок.

— М-да-а… — Шляпник внимательно оглядел рисунок. Задумался.

«А что? — поразмыслил Димка. — Может, с моей легкой руки эти шляпы еще и в моду войдут. Были же они в моде у нас, правда, чуть попозже, в девятнадцатом веке. Назовут, например, яггайки…»

— Нет, — порушил Димкины честолюбивые помыслы шляпник, — такое носить никто не будет. Нет, нет, никто. Но вам я, — шляпник еще раз взглянул на доску, — вам я это сделаю. Мерки сняты, приходите в тррррррр.

— Моя не понимать.

— Что тут понимать? В трррррррр. Через два дня.

— Моя прийти.

— Цена, — шляпник не мог оторваться от доски — этого, мм… Два ливра.

— Моя давать деньги.

— Задаток — один ливр.

Димка расплатился и вышел из мастерской. Через несколько десятков шагов остановился, чертыхнулся-хыррррнулся и вернулся в мастерскую за забытой корзиной.

Портной, сказав прийти через два часа, вовсе не имел в виду, что можно будет забрать готовую одежду. Димку опять перемерили с ног до головы и сказали наведаться в трррррррррр, то есть дня через три-четыре.

Потом так и неодетый Димка отправился «домой». Дорогу отсюда он запомнил. Спасибо слоновьей памяти яггая.

Мысленно Димка уже облизывал пальчики, поедая блины. Со сметанкой… Интересно, господину Шарлю понравится?

Наш яггай поднялся на крыльцо, позвонил. Поздоровался с открывшей дверь маленькой старушкой. Даже не очень удивился, когда она взлетела, чтобы рассмотреть его лицо. Ответил: «К господину Шарлю» — и смог войти.

Интересно, а почему в первый раз дверь открывал сам господин Шарль? Или он иногда подрабатывает привратником? А, хотя нет, все просто: тогда офицер срочно его вызвал, и, когда Димка звонил, начальник розыска уже стоял за дверью, поэтому сразу и открыл.

Димка поднялся по лестнице на второй этаж, достал из-за набедренной повязки мешочек с монетами, из него — ключ, вставил его, замок щелкнул…

Глаз отметил движение за спиной, а ухо — еле слышный звук.

Димка обернулся и чуть не заорал.

К нему приближался зомби.

Глава 20

Тьфу! Ну какой еще зомби?!

Девушка в черном городском платье, белый передник, чепчик, сапожки.

Сидела на ступеньках, а вот теперь поднялась навстречу пришедшему.

А что до схожести с ожившим покойником: серо-белая кожа, черные круги вокруг глаз, сами глаза, почти белые… Так девушка и не человек вовсе.

Видел Димка на рынке, да и в городе, представителей этой расы: худые, медлительные, походкой, общим видом и кажущейся отстраненностью от окружающего мира они действительно походили на зомби. Димка их про себя зомбиками и прозвал. Ну а девушка… Скажем, зомбяшка.

Димка вежливо улыбнулся. Забыв, что он не человек.

Свеженареченная зомбяшка, очевидно, яггаев ни разу не видела, а уж улыбающихся — тем более.

— Господин Ш-ша… Ша…

Зомбяшка побелела и упала в обморок.

Димка поставил корзину, опустил рядом сапоги и взмахнул руками. Ну что ты будешь делать? Мало того что путают с господином Шарлем, так еще и в обморок падают.

Димка наклонился к девушке, присмотрелся. Ресницы не дрожат, значит, по крайней мере, не притворяется. Придется приводить в себя. Лучшее средство (из подручных) — пощечина…

В последний момент до него дошло, что силу яггая он еще не вполне контролирует и есть шанс, что после пощечины в лучшем случае сломается шея… Тем более такая тонкая…

Интересно… Кожа мертвенного цвета, но гладкая…

Взгляд Димки машинально пополз в декольте.

Странно… Зомбики тощие, но грудь при этом хорошего такого второго размера… Так! Стоп!

«Димитрий, ты пялишься на грудь девушки без сознания! И не убеждай себя, что тобой движет интерес натуралиста!»

Тут девушка очнулась. Открыла глаза…

И увидела склонившуюся над ней зверскую рожу. Димка машинально улыбнулся.

Да трижды черт!

Подобрав обмякшую повторно зомбяшку, Димка открыл дверь в квартиру и, как Кинг-Конг блондинку, внес ее туда. Не найдя ничего лучшего, положил ее прямо на пол.

Прибрал записку господина Шарля. Раз он оставил ее для него, то наверняка не хотел, чтобы ее читали посторонние…

Метнулся назад, схватил сапоги и корзину. Украсть их никто бы не украл, а вот забыть о них Димка вполне мог. Огляделся, посмотрел вниз, на первый этаж. Никого. А то еще решат, что злобное чудище тащит жертву в логово для немедленного употребления.

Вошел в квартиру…

Черт!

Корзина все-таки рухнула на пол.

Зомбяшка успела подняться с пола и призраком торчала посреди полутемного коридора. Все-таки зомбики такие страшные!

Девчонка увидела Димку и начала бледнеть. Нет уж, хватит!

— Стоять! — рявкнул Димка.

Нет, опять упала…

Димка выругался, занес ее в комнату, положил на матрас. Подождал. Нет, в себя не приходит.

Ладно… Повернул ей голову набок, чтобы не задохнулась. Пусть лежит, придет в себя — встанет. Авось тогда хотя бы выслушает, прежде чем упасть.

Димка вернулся в коридор, порылся в корзине. Как ни странно, ничего не побилось. Чудо!

Итак, кухня.

На кухне присутствовали: плита с двумя конфорками, стол, одинокий табурет, раковина, разве что не белая, цвета обожженной глины, и кран с водой (неожиданно). На стене висел белоснежный фартук и колпак, похожий на фригийский (Димка хихикнул, представив господина Шарля в колпаке и фартуке у плиты). Большую часть кухни занимал шкаф, в котором хранилась посуда, многочисленная, аж страшно — три тарелки, две кружки, и имелось несколько мешочков с разнообразными крупами, солью, сахаром и тому подобным… Интересно, как господин Шарль их различает? По запаху, что ли? Сковорода, чугунная, черная, боевая… Кастрюли… Семь штук? Хозяин что, ест из них?

Димка достал сковороду, нашел черпак и замесил тесто для блинов в подходящей кастрюльке.

Не то чтобы Димка любил готовить, но, когда живешь один, хочешь не хочешь, а готовить научишься. Можно, конечно, ограничиться жареной картошкой и пельменями. А можно, если не хочешь заработать гастрит и язву, научиться готовить и борщ, и блины, и пирожки с капустой. Ну до пирожков Димкино умение не дошло, но, по крайней мере, блины он мог испечь. Конечно, не так вкусно, как у мамы, но вполне, вполне…

Плита была дровяная, точно такая же, как в Димкином доме в деревне до покупки газовой, так что растопить ее — дело плевое. Димка пощелкал магической зажигалкой, лежавшей на столе, посмотрел, как медленно краснеет накаляющийся кружок, поднес его к растопке… Огонек вспыхнул и побежал по дереву, разгораясь.

Отлично.

Поставив сковороду разогреваться, Димка открыл последний необследованный предмет мебели: висящий на стене небольшой шкафчик, покрытый рунами.

Оттуда пахнуло морозом.

Холодильник… Холодильник?

А, ну да… Димка прикрыл дверцу и посмотрел на руны. Магия…

Открыл опять. Ожидал увидеть внутри стандартный набор оперативника — пельмени, плавленый сырок и бутылку водки, однако холодильник сверх ожиданий был полностью загружен.

Мясо… Свежее, вареное, жареное… Несколько сортов колбасы… Сыр… Яйца! Знал бы, не стал бы покупать… Молоко! Вот черт… Комок сливочного масла… Увядшая морковка… Кастрюлька… Восьмая уже… Внутри бульон…

Сковорода уже накалилась. Димка закончил ревизию холодильника и приступил к готовке.

Для начала он нацепил фартук и колпак, пожалел, что нет зеркала. Кусочек полузасохшего хлеба из шкафа насадил на вилку, смазал сковороду маслом и вылил первый черпак теста…

Процесс пошел. Блины, горячие, румяные, один за другим спрыгивали на тарелку. Стопка росла. Димка орудовал сковородой и черпаком, напевая:

Хыр хырхыр хырхыр,

Хырхыр хы-ыр-хыр-хыр,

Хыр хырхыр хырхыр,

Хыр хырхы-ы-ыр…

Шлепнул очередной блин, повернулся…

Да черт возьми, как она умудряется так тихо подкрадываться?!

В дверях стояла зомбяшка.

Глаза — на пол-лица.

Димка представил, что она видит — посреди кухни в фартуке и колпаке стоит огромное клыкастое чудовище и стряпает блины. Как бы опять не рухнула…

Взгляд девчонки опустился на стопку блинов и прилип к ней. Голодная, что ли?

— Твоя хотеть есть? — Димка постарался говорить потише и не улыбаться, но яггайский голос к шепоту не был приспособлен.

— Д-да, — пролепетала зомбяшка.

Димка усадил ее на табурет. Блины не дал. Не пожалел, просто неизвестно, сколько она голодала, может, ей вредно. Благо в холодильнике стоял суп.

— Твоя есть это? — показал ей Димка кастрюлю.

— Да, — кивнула девчонка, — моя есть это.

Димка налил суп в маленькую кастрюльку и поставил на плиту. Девчонка тем временем своровала блин и успела сжевать. Повар сделал вид, что не заметил.

— Есть. — Поставил перед зомбяшкой тарелку с супом и положил ложку. Та не заставила себя упрашивать. Ела медленно, аккуратно, но было видно, что она очень голодная.

Кто ж ты такая, девочка-зомбяшка?

— Как твоя звать?

Девчонка проглотила очередную порцию:

— Моя звать Флоранс.

Еще одна косноязычная…

— Хыр…

Где? Где слово «зачем»?!

— Твоя идти сюда, твоя искать?

Вдруг поймет?

— Моя искать господин Шарль. Господин Шарль есть быть друг мой отец. Мой отец есть быть умирать. Я жить одна. Мой дом есть сгореть. Моя хотеть просить помощь господин Шарль…

Димка заподозрил неладное:

— Твоя уметь говорить?

— Да, — Флоранс быстро съела остатки супа, — моя уметь говорить.

— Твоя говорить, как нужно. Твоя не говорить, как моя говорить.

Она, оказывается, специально язык коверкает, чтобы ему, тупому чудищу, было понятнее!

— У меня сгорел дом три дня назад. Я там жила одна, с тех пор как умер отец. Мне некуда теперь идти, я ночевала на улице, мне было стыдно просить, у меня нет денег, если нужно заплатить за еду, я могу отработать, я могу все делать…

Девчонка частила, очевидно думая, что Димка обидится на нее за передразнивание и выгонит из квартиры.

— Мой отец, сеньор де Трррррр, и господин Шарль дружили, я думала, господин Шарль мне поможет, я знаю, где он живет, я была у него раньше…

— Стоять. — Димка не выдержал. — Хыр… Вождь… идти скоро. Твоя ждать. Моя делать еда, твоя сидеть. Твоя понимать?

Флоранс, дочь неизвестного сеньора, закивала. Интересно, а почему это господина Шарля никто не называет сеньором?

— Моя… Я… Хорошо, я не буду мешать, я буду сидеть тихо-тихо…

— Твоя мочь говорить.

Итак… Димка достал из шкафа поднос. Как правильно оформить для хозяина блюдо яггайско-русской кухни «Блины со сметаной»? От русских — блюдо, от яггаев — исполнение…

Димка задумчиво переставлял на подносе тарелку с блинами, миску со сметаной, перекладывал вилку. Вилка — слева, нож — справа… А зачем здесь нож-то? И вилка — макать-то в сметану неудобно… Нужна еще ложечка… Вообще, блины едят руками, значит, вилка не нужна… Или нужна? И кладут ли ее слева по здешним правилам сервировки?

— Знаете, — тихонько и немного сонно рассказывала Флоранс, — дети из знатных семей нашли себе развлечение, называют себя Шутниками и издеваются над горожанами. Сначала еще безобидно, то девчонку полапают, то парней задирают, а сейчас начали поджигать дома, в шутку, представляете… А как вас зовут?

— Хыгр.

Да к черту! Я — дикий яггай! А это вообще блюдо яггайской кухни. У нас вилок нет, мы все руками едим! Японцы — палочками, а яггаи — руками!

Димка оставил в покое поднос с блюдом, все-таки положил вилку и нож, развернул Флоранс от стола лицом к входной двери, а то она уже целилась украсть еще один блинок.

Отлично! Вот только если господин Шарль не придет в ближайшие полчаса, блины остынут. Надо было его подождать и начать делать… Вот дубина!

Господин Шарль как будто ждал под дверью.

Димка услышал шаги, щелчок замка…

«Черт, как поставить, куда?» — заметался Димка, сдернул колпак, надел обратно…

Господин Шарль, не останавливаясь, прошел на кухню. Дверь раскрылась, хозяин замер в проеме.

Та же ковбойская шляпа, чуть бледное лицо, ничего не выражающий взгляд…

— Привет… хыр… привет! — поздоровался Димка, возвышаясь столбом у стола. В фартуке и колпаке.

— Добрый день, господин Хыгр. Что это я наблюдаю на своей кухне?

Димка взглянул на стопку блинов:

— Еда.

— Очень интересно. Я, конечно, сказал вам приготовить что-нибудь из яггайской кухни. Но не ожидал, что блюдо будет настолько яггайским.

Димка еще раз взглянул на стол… Потом на сидящую перед столом Флоранс. Девушка замерла в скованной позе, глядя на господина Шарля. Ее взгляд, который у зомбиков и без того печальный, сейчас был откровенно мученическим.

До Димки дошло, что блины из-за спины Флоранс господину Шарлю не видны и вопрос, скорее всего, относился к девушке.

— Нет. Это девка. Это еда.

Димка поднял поднос с блинами, но господину Шарлю они были уже не интересны.

— Флоранс?

— Господин Шарль! — Девушка немного осоловела от сытости и отреагировала довольно вяло.

— Что ты здесь делаешь?

Девушка собралась с силами и начала рассказ, но в середине не выдержала, отчаянно зевнула, засмущалась и замолчала.

Господин Шарль отвел ее в комнату и уложил спать. Затем вернулся на кухню, сел на табурет:

— Итак, господин Хыгр, пока меня нет, вы приводите незнакомых девушек, кормите их моей едой и к тому же не выполняете мои приказания. Я начинаю сомневаться, стоит ли оставлять вас на службе.

— Моя не знать, что ваша говорить. Моя делать все.

— Все?

— Одежда скоро делать. Еда делать.

Димка указал на блины. Господин Шарль тщательно осмотрел их, но ничего не сказал.

— Я приказал вам пойти к хозяйке дома, которая живет на первом трррррр (этаже?), и зарегистрироваться. Это было выполнено?

Димка быстро вспомнил весь вчерашний вечер. Такого приказа не было.

— Нет. Твоя не говорить идти…

— Не говорить. Я написал это в записке, которую оставил в коридоре, под ключом. Ее нет, значит, вы ее видели…

Димка достал записку и посмотрел на нее. Возможно, в ней и содержался приказ, но все, что видел на этой бумажке Димка, — ряды букв, похожих на куриные следы. Как будто курица бегала по ней туда-сюда.

— Моя не уметь, — поднял голову Димка.

— Вы не умеете читать? — удивился господин Шарль.

Очень реалистично.

«Ах ты ж гад, — подумал Димка, — проверку мне устроил. Вдруг я возьму да и сделаю то, что написано в записке… И не факт, кстати, что там написано то, что сказал господин Шарль. А я ведь точно упоминал вчера, что не умею читать. Подловить меня хотел?»

— Нет, — покачал головой Димка, — моя не уметь…

Бросился к господину Шарлю.

Тот и так все больше и больше бледнел, а тут вовсе взялся заваливаться на бок.

Димка подхватил его, чувствительный нос уловил сильный и знакомый запах. Кровь.

Только тут невнимательный Димка увидел, что левая рука господина Шарля толще правой. Задрал рукав.

Толстая повязка, бинты в темно-красных пятнах.

Большая кровопотеря.

— Что это делать?

Господин Шарль поднял мутный взгляд:

— Сапожник…

— Хырррррр?

Господин Шарль взялся ловить этого маньяка? Зачем?

— Да… Он не человек…

Глава 21

Не человек? Димка начал было размышлять над тем, к какой из местных рас может относиться маньяк, и уже насчитал около десятка, как вдруг до него дошло. Из-за сбоя языковой интуиции слово «человек» для него теперь означает любое разумное существо. Это кто же тогда Сапожник?

— Он, — продолжал немного пришедший в себя господин Шарль, — именно что. Группа людей, тррррр, может быть, тайное трррррррр, но не один человек.

— Много?

Целая шайка маньяков? Ну в принципе, возможно, вспомнить хотя бы Мэнсона…

— Я видел по крайней мере троих. И еще одного, кто заманил меня…

Господин Шарль замолчал на мгновенье, а потом решил, что Димка-Хыгр все равно никому не расскажет. Ему надо было выговориться…

В общем, ситуация сложилась такая.

В городе и вправду уже несколько месяцев орудует маньяк — господин Шарль назвал его безумным убийцей, но Димка понял именно так: убивает девушек, раздевает, оставляет сапоги. Сапожник, в общем. История, рассказанная болтуном-шляпником, была вполне точной. Занималась расследованием городская полиция, так как страдали только горожанки. Но три дня назад господина Шарля вызвал к себе начальник королевской полиции и приказал приступить к розыску Сапожника. На резонное возражение, что горожанками господин Шарль заниматься не должен, последовал грозный окрик и ультимативный приказ: «Не рассуждать». Просьба объяснить почему осталась без внимания. Приказы руководства необходимо выполнять, это уволить или наказать господина Шарля может только король, а подчиняется он начальнику полиции.

Димка решил как-нибудь расспросить господина Шарля, почему у него такое особое положение. И где, черт возьми, его подчиненные? Появляется подозрение, что у него их вообще нет.

В общем, господин Шарль включился в работу. Попытался выявить закономерности, но не нашел ни одной. Все жертвы — горожанки, и все. Разный возраст, разные расы, разная внешность. Время, день недели, место убийства — никаких совпадений. Интервалы между убийствами тоже ни о чем не говорят. Господин Шарль осмотрел в морге тела жертв. Кроме самой последней, ее успели похоронить. Вот при осмотре его и зацепило.

Смертельные раны были нанесены в одной манере, но по-разному.

Глубина раны, сила удара, некоторые различия в положении и направлении. Как будто убийца меняет рост и силу. Такого быть не может, а значит, это разные люди.

Ножи, которые убийца оставлял на месте преступления, хорошие, дорогие, но одинаковые, как куриные яйца. Узнать же по ножам, один человек ими воспользовался или несколько, невозможно…

Какая-то мысль пробежала у Димки. И опять исчезла.

Если бы не ножи, можно было бы предположить, что сначала убийства совершал один, потом, когда по городу пошли слухи, подключились еще несколько безумцев. Но одинаковые ножи…

Убийцы, несомненно, связаны друг с другом. Тогда это либо группа маньяков… либо непонятно что.

Рассказать коллегам о такой версии господин Шарль не мог.

Дело в том, что в городе те же несколько месяцев орудует необычный вор, называющий себя Летучий Мыш. Грабит только дома знатных, причем ему даже все равно, богатые это аристократы или бедные дворяне на жалованье. Выносит все ценное, поймать или хотя бы увидеть его не удалось никому. Здесь тоже все решили, что действует одиночка, с местными криминальными группировками не связанный. Все осведомители в один голос клялись, что ничего о Летучем Мыше не знают. Прозвище, кстати, тот получил за то, что в ограбленном доме оставлял на стене аккуратно нарисованный рисунок летучей мыши.

Когда к расследованию подключили господина Шарля, тот сразу сказал, что орудует шайка: не может один, даже самый ловкий человек успевать готовиться к ограблению очередного дома так быстро. Коллеги восприняли идею в штыки. Они считали, что один криминальный талант еще мог действовать в одиночку, но целая шайка обязательно должна была иметь связи в преступном мире. Хотя бы чтобы сбывать награбленное. Краденое Мышом не всплывало нигде.

Господин Шарль доказывал, что улики во всех преступлениях указывают на разных людей. Так, в одном ограблении, несомненно, участвовал летун — была снята высоко висевшая картина, никаких лестниц или иных подставок не использовали. В другом же случае картину, которая висела довольно низко, снимали с помощью стремянки, зато замок на двери был вырван с силой, присущей троллям, но никак не летунам.

Коллегам было все равно. Они считали, что Летучий Мыш — один, а его неуловимость объясняется поддержкой местных жителей. Тем более что были случаи, когда горожанам подкидывали кошельки с деньгами. На кошельках красовалась летучая мышь.

В королевской полиции уже озвучивалась мысль вызвать войска и провести карательный рейд по городским кварталам, где чаще всего находили кошельки. Пока господину Шарлю удавалось сдерживать горячие головы.

И вот в таких условиях прийти и сказать, что, по его мнению, Сапожник — тоже группа людей? Да его просто на смех поднимут. Тем не менее господин Шарль попытался, но получил только предвиденный результат.

Сегодня же произошло вот что: господин Шарль обходил городские кварталы, где ранее совершались убийства. Иногда Сапожник действовал и днем…

К нему подбежала девочка — ее господин Шарль запомнил, она обратилась к нему по имени — и закричала, что в переулке — Сапожник. Начальник розыска не поверил, но вынул пистолет и зашел в переулок. Будь там Сапожник, то есть один человек, он был бы убит или арестован.

Там оказалось трое.

— Другой враг, раньше враг? — спросил Димка.

— Нет, — покачал головой господин Шарль, — меня заманили в ловушку не старые неприятели, которым я попил кровь. Это действительно была группа Сапожника. В переулке лежала мертвая девушка. Нож — точно такой же, удар — точно такой же. Двое меня ждали, значит, были не случайные люди, а третий…

В общем, когда господин Шарль справился со всеми (он почему-то не стал уточнять, как один человек может прикончить троих, если у них — шпаги, а у него — один пистолет), он осмотрел девушку и понял, почему к расследованию подключили его и почему начальник не хотел называть причину.

На мертвом теле третий убийца вырезал королевский вензель.

В этот момент в дверь постучали.

Господин Шарль встал, сел обратно и попросил Димку подвести его к двери.

— Хырр…

Где слово «зачем»?

— Твоя сидеть, моя идти. Моя твоя работать.

— Ведите. Вас как моего слугу еще никто не знает. Еще примут за вора…

Димка мелкими шажками тронулся к двери, осторожно ведя господина Шарля, висящего на левой руке. Под ноги подвернулись забытые сапоги.

Димка шагнул к двери, открыл замок и наклонился убрать брошенную обувь. Руку поднял, чтобы хозяину было удобнее держаться…

Открылась дверь.

Перед глазами стучавшего полицейского открылась картина: в полутемном коридоре стоит господин Шарль, заломивший за спину руку огромному лохматому чудовищу.

Голому.

С сапогами в руках.

— Сапожник… — ошарашенно проговорил полицейский. — Господин Шарль поймал убийцу… В своей квартире.

Димка выпрямился, чтобы объяснить…

Слишком резко.

Длинный не удержался и качнулся к стене.

Полицейский увидел, как чудовище вырвалось из захвата, отбросило господина Шарля и уставилось на пришедшего.

Реакция у полицейского была хорошая.

Он мгновенно выстрелил Димке в живот из пистолета.

Вот только про яггаев ничего не слышал.

Димка крякнул, смахнул покатившуюся по полу пулю…

Реакция полицейского явно была быстрее мысли.

Он отпрыгнул к перилам и заорал:

— Ко мне! Господина Шарля убивают! Сапожник!

В проеме показался белый как мел господин Шарль, но полицейский его даже не увидел — выхватил шпагу и попятился на третий этаж. Внизу застучали сапоги.

Димка вышел на площадку, повернулся к троим поднимающимся полицейским, поднял руки…

Полицейские не стали ждать, пока чудовище до них дотянется и придушит.

В Димку ударил дружный залп.

Пули с грохотом поскакали по ступенькам.

Эти были храбрее, к тому же их было трое. Они выхватили шпаги и бросились на яггая. На верхней площадке размахивал шпагой и подбадривающе орал самый первый.

Димка затравленно оглянулся. Ни дубины, ни оглобли, ничего.

Одна дверь.

А петли-то на ней разъемные…

В троицу полетела сдернутая с петель дверь, полицейские, грохоча и ругаясь, посыпались вниз. Сверху крышкой гроба упала дверь.

Оружие кончилось. Димка отступил в квартиру, ушибленные выбрались из-под двери, но боевого запала не потеряли.

Сейчас будут убивать…

— Стоять!

Только тут полицейские рассмотрели господина Шарля, прислонившегося к косяку.

— Что здесь происходит? — проговорил он.

Сверху спустился паникер.

— Ну… э… Сапожник! — указал он на Димку.

Господин Шарль оглянулся. Осмотрел с ног до головы Димку. Заглянул за него.

— Где Сапожник?

— Э-э… Вот. — Полицейский указал на Димку. — Это не он?

— Это, — выговорил господин Шарль, — мой слуга. Мой новый слуга.

— А зачем он на нас напал? — спросил один из троицы, заглядывая в квартиру.

— Насколько я рассмотрел, первыми стреляли вы. Мой слуга защищался и защищал меня.

— Э…

Господин Шарль посмотрел на паникера:

— Вы приехали ко мне с какой-то целью или просто поохотиться на моих слуг?

— Да, господин Шарль, — полицейский вытянулся во фрунт, — сеньор де Трррррр срочно требует вас.

— Что случилось?

— Убийца дочери герцога Трррррр отравился.

Господин Шарль медленно приблизился к полицейскому, двумя пальцами взял того за шарф и подвел к себе:

— Как он мог отравиться? В одиночной камере?

Димка представил убийцу-летуна, разгрызающего угол воротника с ампулой.

— Не знаю. Вас…

— Хыгр, за мной.

Господин Шарль начал спуск по лестнице, попутно отдавая распоряжения:

— Вы, принесите из кабинета мой тррррррр (саквояж?), а вы, — он бросил троице ключ от квартиры, — верните дверь на место.

— А…

— Как хотите.

Господин Шарль, поддерживаемый Димкой, вышел на крыльцо. На улице стояла карета со знакомым гербом королевской полиции.

— Господин Шарль, господин Шарль! — подбежала сзади пожилая летунья.

На Димку она взглянула мельком.

— Что случилось? Что случилось? Я слышала выстрелы, на вас со слугой напали?

Откуда… А, наверное, господин Шарль успел предупредить консьержку (или кто она там), что у него новый слуга. Иначе бы и не впустила. Такого-то монстра…

— Нет, все в порядке. Это мои коллеги… погорячились…

— Все в порядке? А я на всякий случай…

Димка сел на ступени и обхватил голову руками. Он понял, что сейчас последует…

— …на всякий случай своего тррррррр за полицией послала…

По улице к дому бежали городские полицейские. Девять штук.

— Стоять! — рявкнул господин Шарль на приблизившуюся ораву.

Те замерли.

— Ваша помощь больше не требуется.

К сожалению, полицейские поняли его неправильно. Они решили, что преступник уже задержан. Вон сидит, тоскует…

— Хыгр, в карету, — скомандовал господин Шарль и повернулся к двери забрать саквояж.

Димка его услышал. А полицейские — нет.

Они увидели, как оставленный без присмотра преступник шагнул в их сторону и оскалился.

Грянул залп.

Выстрелы из ружей — гораздо больнее, чем от пистолетов…

«Нет, от привычки улыбаться надо избавляться, — думал Димка, меланхолично отклеивая от многострадального живота свинцовые лепешечки и складывая их в ладонь, — а то убьют когда-нибудь…»

Вышел господин Шарль.

— Напомните мне, пожалуйста, — обратился он к ошеломленным полицейским, — когда именно открыли сезон охоты на моих слуг? Я, кажется, пропустил это.

Димка прошел мимо него в дом и подобрал на лестнице еще несколько пуль.

— Зачем они вам? — с интересом спросил господин Шарль.

— Хыррррр делать и хырр хырррр хыррррррр! — раздраженно ответил Димка, жестами показывая, что он сделает из пуль бусы и повесит на шею.

— Ну что ж, — пожал плечами господин Шарль, — тоже занятие.

Наконец они сели в карету.

Господин Шарль достал из саквояжа фляжку и сделал глоток. Резко запахло спиртным.

Глава 22

Колеса постукивали по булыжникам мостовой. Господин Шарль приложился к фляжке еще раз и то ли уснул с открытыми глазами, то ли глубоко задумался о чем-то своем. Димка рассматривал кучку искореженных пуль на ладони. Двенадцать штук… Правда, что ли, бус наделать?

Чертовы полицейские! Теперь весь живот в красных отметинах, как будто на него банки ставили. Ладно хоть господин Шарль остановил, а то от девяти легко не отделаешься. И двери под рукой не было…

Кстати, паникер и троица — подчиненные господина Шарля или нет? Если да, то почему он ловит маньяка Сапожника в одиночку? А если нет — то где подчиненные?

— Моя хотеть спросить, — осторожно обратился Димка к хозяину.

— Спрашивайте, — кивнул тот.

— Где ваша человек?

— У меня нет подчиненных, — понял вопрос господин Шарль.

Как?

— Где их?

Господин Шарль вздохнул…

Как стало ясно из его короткого рассказа, особый королевский розыск состоял из одного человека — самого господина Шарля — и был создан, собственно, под него же. Получилось это так.

Однажды, несколько лет назад, королевский полицейский Шарль оказал большую услугу королю. Настолько большую, что король в знак благодарности учредил особый королевский розыск, начальником которого и поставил господина Шарля, с правом набора подчиненных самостоятельно. Что это была за услуга, господин Шарль не уточнил. Подчиненных же себе он не стал набирать, так как по натуре был одиночкой.

Понятно… Ничего не понятно.

Тут Димка припомнил еще об одной непонятности, уже мертвой.

— Моя хотеть спросить…

— Спрашивайте.

— Что это? — Димка, как смог, воспроизвел жест ныне покойного убийцы-летуна.

— А-а… — господин Шарль криво улыбнулся. — Это, господин Хыгр, одна из последних проблем нашего королевства. Тайное общество. Обычное городское тайное общество. Болтуны сотни лет собираются ночами и придумывают страшные ритуалы, символы, тайные знаки… Эти называются «Свет сердца».

Господин Шарль замолчал.

— Что их хотеть?

— Счастья всем. Это их девиз. Их цели, если коротко, — перебить всех дворян, и тогда начнется счастливая жизнь. Жандармы их ловят, но безуспешно — слишком их много. Впрочем, до убийства дочери герцога, вся их деятельность сводилась к секретным собраниям с составлением жутких планов захвата власти. Видимо, наш летун — один из тех, кому надоела болтовня.

Стоп. Если ими занимается жандармерия, то почему сейчас вызвали господина Шарля?

— Хыррр… Ваша не искать его?

— Нет. Я же говорю, «Свет сердца» ловит жандармерия. А от нашего убийцы они отказались. Жесты, видите ли, не доказательство его причастности к обществу…

— А…

— Господин Хыгр, почему вы не выполняете мои приказания?

— А…

— Где одежда? Почему вы до сих пор ходите по городу, как по джунглям?

— Одежда говорить быть готова через три день…

— Сколько у вас осталось денег?

Димка достал из-за пояса мешочек с деньгами.

— Я, — прикинул сумму на глаз господин Шарль, — давал вам деньги не для того, чтобы вы их экономили, а для того, чтобы уже сегодня вы были одеты, как цивилизованный человек. Завтра же с утра пойдете к мастеру, заплатите за срочность и к обеду придете в костюме. В нем же и заглянете к хозяйке дома, чтобы она вас зарегистрировала. Иначе я буду вынужден лишить вас части содержания.

Господин Шарль умолк. До Димки наконец дошло, что тот просто адски устал и ему не до просвещения бестолковых яггаев. Яггай прикрыл глаза. Мысли потекли сами собой…

Надо же, тайные общества… масоны, розенкрейцеры, тамплиеры… Правда, судя по рассказу господина Шарля, это тайное общество больше похоже на клуб по интересам, в котором собираются болтуны. Типа советской кухонной интеллигенции, наверное… Правда, у этих в активе уже одно убийство. Непонятно, правда, зачем им понадобилось убивать дочь начальника жандармов. Понятнее было бы, если бы они достали самого герцога. Типа отомстить за всех политзаключенных… Как Столыпина…

От тайного общества мысли переползли к другой загадке — маньяку Сапожнику. То есть не маньяку, а группе маньяков. Может быть, сатанисты какие-нибудь? А есть здесь сатанисты?

Димка обнаружил еще один досадный пробел в своих знаниях. Он ничего не знал о местной религии. А что в таких условиях можно придумать? Скорее всего, если это ритуал, господин Шарль уж как-нибудь догадался бы сам, без подсказок всяких там яггаев…

Как их, интересно, можно поймать?

Димка начал вспоминать все детективы, которые он видел или читал.

В фильмах маньяка обычно ловили, когда он уже успел поубивать достаточно человек, чтобы можно было вычислить его мотивы. А если у Сапожников их нет? Вот просто нравится им убивать и все тут? Что еще? По ножам? А если они их сами делают? В тайной сектантской кузне? По внешности? Господин Шарль их видел… Ну поймает он кого-нибудь похожего. Как узнать, что это он убийца? Пытать? Так он не то что убийства, и расстрел царской семьи на себя возьмет, как говорили в одном фильме.

Давешняя мысль, вальяжно виляя бедрами, попыталась было опять проскочить мимо сознания, но Димка изловил ее за пушистый хвост. Присмотрелся…

Точно! Черт! Ну как же раньше-то не дошло!

— Моя знать! Моя знать!

— Что вы умудрились узнать в закрытой карете? — устало открыл глаза господин Шарль.

— Моя знать! — Димка был рад до безобразия. — Моя знать, как хырр… знать человек, который брать нож.

— Ну и как же? — Особого энтузиазма в голосе хозяина не было.

— Хырр… Хыррр… Вот!

Димка выставил палец, подушечкой вперед. Господин Шарль осмотрел его. Взглянул на потолок.

— Вы забыли взять то, что хотели мне показать?

— Нет. Моя показать вот.

Димка еще раз выставил палец.

— Вот!

Он ткнул другим пальцем в подушечку первого.

— Вот. Это, — Димка указал на папиллярные узоры, — один. Один человек — один это. Два человек — два это. Два человек один это — нет.

— Узоры на пальцах? — уточнил господин Шарль. — Они не повторяются и у каждого человека свои?

— Да!

— Очень интересно, — закрыл глаза господин Шарль. — Осталось только издать королевский указ, чтобы заставить всех преступников в обязательном порядке обмакивать пальцы в чернила и оставлять отпечатки на месте преступления…

— Нет. Они так делать!

— Знаете, я часто был на месте различных преступлений и ни разу не видел…

Господин Шарль открыл глаза. Похоже, ему не надо было разжевывать, идею он уже ухватил. Взглянул на собственный палец. Раскрыл саквояж, достал лупу, вторую.

Господин Шарль аккуратно вытер рукоятку лупы, взялся за нее, отпустил. Осмотрел рукоять через второй инструмент.

— Очень любопытно. Отпечатки пусть смутно, но видны. Тррррр-тррррр следы. Помню, была мысль с помощью следов пальцев определять расу, но потом от нее отказались, слишком ненадежно… А вот сравнение узоров… Например, есть несколько подозреваемых… Правда, видно их нечетко… Нужно будет обратиться за помощью к Франсуа, он сможет придумать… Да и трррррр так не вычислишь, у них пальцы гладкие…

Димка светился от радости, как рождественская елка.

— Господин Хыгр! Я приказываю: никому не говорить об этом. Вам ясно?

— Да.

Непонятно, почему такая секретность, но приказ есть приказ.

Карета качнулась и остановилась. Приехали.

Димка рассчитывал увидеть ту самую тюрьму, из которой его выпустили пару дней назад. Ан нет, эта была другая. Ну да, правильно: та — жандармская, эта — королевской полиции.

Появление Димки из недр кареты произвело фурор среди встречающих полицейских. Народ дружно ахнул и отшатнулся. «А где господин Шарль?» — послышался шепоток, прекрасно слышимый Димкой. «Съел…» — ответил кто-то.

Тут наружу вышли все два метра господина Шарля, он, не останавливаясь, двинулся куда-то в здание. Стражники, ошалело разглядывающие Димку, получили ответ: «Это — со мной». Впрочем, и так порывов остановить яггая не было.

В кабинете начальника тюрьмы сидел человек в голубом мундире. Скорее всего, сам начальник. Правда, не человек вовсе.

Димка пристроился в уголке и с интересом рассматривал существо незнакомой ему расы.

Существо тем временем повело носом:

— Господин Шарль, от вас опять пахнет вашим тррррррр пойлом. Вы пьяны!

— Я? Я не пьян. — Голос господина Шарля был абсолютно трезв. — Пьян — это когда после нескольких десятков бокалов вина тискаешь за ягодицы всех окрестных женщин, не обращая внимания ни на возраст, ни на расу. Вот это — пьян.

Начальник тюрьмы смутился. Господин Шарль не замедлил перейти в наступление:

— Как получилось, что преступник, сидящий в одиночке, смог отравиться?

Начальник опустил глаза. Молчал.

Димка попытался придумать название его расе: апельсиново-оранжевая кожа, гибкий, стройный. Огненно-рыжие волосы стянуты в хвост на затылке. Немного портит впечатление лицо, круглое, как блин, маленький носик-кнопочка и глаза слегка навыкате. Как же такое создание окрестить?

— Ну же? — поторопил господин Шарль. — Только не говорите, что отпускали его сходить за отравой к ближайшему аптекарю.

— Почти, — поднял взгляд Огненный. — Ему пронесли яд.

— Ну знаете, вы дождались тррррррррр. Если у вас охранники за деньги приносят отраву заключенным, в которых заинтересован сам глава жандармов… Только серьезная проверка спасет положение…

— Я знаю, — печально ответил начальник тюрьмы.

— Проведите меня в камеру.

Камера Димку не впечатлила. Точно в такой же он и сидел.

Разве что в его камере не было мертвого летуна.

— Где его одежда? — Заключенный был наг.

— Где полагается. — Начальник тюрьмы вел себя как проштрафившийся подчиненный, надеялся, что господин Шарль поймает «крысу» и ревизии не будет.

— Так… А это что?

У тела валялась маленькая глиняная бутылочка.

— Яд.

— Яд… Поднесите лампу поближе.

Господин Шарль достал лупу и приступил к осмотру тела. Изучил лицо, искаженное судорогой, руки, запястья, лодыжки. Открыл рот, заглянул внутрь.

— У меня плохие новости для вас, сеньор де Трррррррр, — наконец выпрямился он.

— Куда уж хуже?

— Я думал, ваши охранники просто принесли яд, а они влили его летуну в рот. Царапины на деснах, ранки на губах… Да и руки были связаны, судя по всему, ремнями. Чтобы не сопротивлялся.

Господин Шарль поднялся.

— Кстати, имя установили?

— Да. Серж Тррррррр, сапожник…

Сапожник?!

— Сапожник? — приподнял бровь господин Шарль. — Интересно, не имеет ли он отношения к…

Господин Шарль замолчал. Посмотрел на Димку. На лупу. На бутылочку, лежащую на полу.

— Выйдите. Господин Хыгр, останьтесь.

Огненный вышел, Димка подошел поближе.

— Значит, отпечатки пальцев…

Господин Шарль аккуратно, кончиками пальцев, подхватил бутылочку за горлышко и дно. Поднес к глазам.

— Посветите.

Димка держал лампу, керосиновую, а может, масляную — господин Шарль через лупу осматривал бутылку.

— Действительно, есть, — оторвался он. — Взгляните.

— Моя не видеть, — покачал головой Димка.

Яггайская дальнозоркость не позволяла ему четко рассмотреть на приближенной к глазам бутылке не только отпечатки, но и ее саму.

— Они тут есть, отчетливые следы, — господин Шарль был доволен, — расу, правда, определить сложно… Но, по крайней мере, троллей и трррррр можно отбросить… Сеньор де Трррррр!

Выйдя из камеры, господин Шарль развил бурную и малопонятную даже Димке деятельность. Оккупировал кабинет Огненного, где произвел таинственные манипуляции: извлек из саквояжа одну из многочисленных луп, завернул ее в ткань, уложил в коробочку, закрыл ту на замок. Осталось только найти утку и зайца…

Потом господин Шарль прогнал через кабинет поочередно всех охранников тюрьмы и по известным только ему критериям отобрал девятерых. Причем пальцы не смотрел ни у кого.

Дальнейшее напоминало процедуру опознания в американском детективе.

Бледные, испуганные охранники, выдернутые прямо с постов, выстроились в ряд у стены. Димка подумал, что не мешало бы отнять шпаги и пистолеты. А с другой стороны, куда они денутся?

У окна торчал начальник тюрьмы, в углу прикидывался чучелом медведя Димка, за столом с видом инквизитора сидел господин Шарль.

— Итак, — мрачно произнес он, — как вам известно, в камере вашей тюрьмы был отравлен преступник, который мог вывести нас на своих товарищей. Вместо этого мы имеем мертвое тело и пятно подозрения на всех вас. Пользуясь своими методами, — вот обманщик, — я пришел к выводу, что виноват в убийстве, а преступник был именно убит, один из вас.

Охранники ощутимо затряслись. Четыре человека, три эльфа, один мышан и один фавн — вполне бы человеческое лицо, вот только маленький пятачок, вроде свиного. И рожки, торчащие из шевелюры…

— Поэтому, — продолжал господин Шарль, — я обследую вас и после этого точно скажу, кто убил летуна.

Господин Шарль достал лупу.

Изумленный начальник тюрьмы и не менее изумленный Димка наблюдали, как господин Шарль заставил охранников открыть рты и осмотрел зубы. Охранникам было не до изумления, они уже еле стояли от страха.

Непонятное всегда пугает.

— Покажите ладони.

Хоть что-то из этого имело смысл для Димки.

Затем господин Шарль вернулся к столу, извлек ту самую коробочку с лупой. С видом магараджи, показывающего гостям свой самый крупный алмаз, извлек лупу, развернул ткань и вернулся к охранникам:

— Глаза.

Охранники, судя по лицами, с удовольствием бы зажмурились.

Господин Шарль осмотрел у каждого глаза, вернулся к столу, упаковал чудо-девайс.

Тишина стала гробовой.

— Ну что ж, — господин Шарль обвел шеренгу давящим взглядом, — я понял, кто из вас убийца…

Драматическая пауза.

— Вы! — Господин Шарль указал на мышана.

Никто не успел и дернуться.

Мышан выхватил пистолет и выстрелил себе в голову.

Глава 23

Безголовое тело, качнувшись, рухнуло на пол.

Пуля здешнего пистолетного калибра при выстреле в упор просто разносит голову, как арбуз.

Выстрел господина Шарля опоздал на какую-то долю секунды. Пуля ударила в стену.

На мгновение все замерли. Полицейские, забрызганные кровью, начальник полиции, не ожидавший ничего такого экстремального. Димка, который тоже наблюдал за происходящим, как в театре, и не думал, что будут стрелять взаправду. Господин Шарль просто молча смотрел на упавшее тело.

Очевидно, переживал из-за промаха. Хотя так точно попасть из маленького карманного пистолета… Если бы мышан решил выстрелить в кого-нибудь другого, его пистолет был бы выбит выстрелом. А раньше Димка думал, что история о летящей ласточке, сбитой Петром Третьим из ружья, — просто сказка…

Господин Шарль оценивал свой выстрел иначе: он побледнел.

— Не может быть… — простонал начальник тюрьмы. — Мой подчиненный…

— Да, — мертвым голосом сказал господин Шарль. — Это не просто подкуп, он явно работал не только на вас.

Полицейские начали вытираться.

— Он был один? Или есть еще предатели?

Полицейские замерли.

— Нет, — качнул головой господин Шарль. — Будь он не один, не пришлось бы связывать нашего заключенного. Охранник ведь набросился на летуна, скрутил, связал руки и ноги и только потом влил в рот яд. Зачем, если бы их было больше? Один держит, другой вливает. Нет, он был один.

— Что теперь делать? — Начальник тюрьмы смотрел на господина Шарля с такой надеждой, как будто тот умел оживлять покойников.

— Доставьте тело в морг. Обстоятельства предательства разберем потом.

— А…

— Начальнику я доложу сам.

Огненный успокоился.

— Хыгр, за мной.

Пока карета ехала к зданию полиции, господин Шарль молчал. Каменное лицо, остановившийся взгляд.

У начальника господин Шарль пробыл долго. Димка, тихой кучей шерсти сидевший в карете, уже начал подозревать, что его хозяина расстреливают в подвале.

Вернулся господин Шарль точно таким же. Пока ехали к дому, молчал.

Димке такое поведение хозяина не нравилось все больше и больше. Случалось, люди с таким лицом и вешались… Конечно, представить господина Шарля, висящего на люстре, сложно. А вот с простреленным виском — как нечего делать.

— Твоя… хырр… вождь быть злой?

— Нет.

— Твоя вождь очень твоя кричать?

— Нет.

Господин Шарль не был настроен на общение. Димка же, наоборот, решил разговорить его, даже если придется тащить слова клещами.

— Что твоя вождь говорить?

Кандидат в самоубийцы вздохнул. Односложным ответом не отделаешься…

— Мой начальник был очень рад.

— Что его нравится?

— Потому что теперь удалось доказать жандармам, что это преступление против государства, и расследование передают им. Стало понятно, что это не одиночный сумасшедший, а группа людей.

Какого же лешего ты, господин хозяин, такой мрачный?

— Что твоя быть не веселая?

— У меня нет причин быть веселым. Я ошибся.

Господин Шарль произнес это тоном, которым другой бы признавался в серийных убийствах.

— Я нашел отпечатки пальцев. Определил людей, которые могли оставить такие следы. Честно говоря, я сразу подумал на мышана. Но на всякий случай взял и других…

Кстати, что за спектакль с осмотром глаз вы там устроили? И ведь не спросишь.

— …Я привел подозреваемых в комнату. Специально оставил им оружие, чтобы после разоблачения преступник воспользовался им. Я хорошо стреляю, и думал, что успею выбить оружие. Я ошибся.

Господин Шарль опять начал мрачнеть.

— Что твоя делать неверно?

— Я не мог трррррррр (изобличить?) убийцу летуна с помощью отпечатков. Я не хотел, чтобы о такой возможности вообще знали. К тому же преступник мог сделать вид, что он невиновен. Я оставил им оружие, предполагая, что предатель выдаст себя, пытаясь напасть на меня или сбежать. Я не подумал о возможности самоубийства…

— Моя бояться, — перебил его Димка, увидев, что хозяин опять тонет в самоедстве.

— Боишься? Ты боишься? — Господин Шарль бледно улыбнулся, настолько абсурдным было заявление о страхе от огромного чудовища.

— Да. Моя бояться, что твоя убить твоя.

— Самоубийство? Спасибо за заботу, господин Хыгр, но поверьте, это не для меня. Совершить ошибку и уйти, оставив исправлять ее другим…

Господин Шарль улыбнулся уголком рта. Вот теперь это был прежний хозяин.

— Моя…

— Господин Хыгр, вот вам приказ. Когда мы приедем домой…

— Да?

— Помойтесь. От вас пахнет… Хм, пожалуй, я бы даже не смог точно идентифицировать все составляющие этого запаха.

Господин Шарль прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Димка тихонько повел носом. Ну… пахнет. Он же не мылся… Да, пожалуй, с того купания в реке, еще когда он ехал в столицу… Это сколько ж он не мылся?!

Димка принюхался еще раз. Запах был непонятен, немного напоминал запах свежих березовых веников. Конечно, вероятно, это ему так кажется, а другие ощущают сильное амбре. А может быть, не всем нравится аромат веников…

В квартире пахло блинами. Господин Шарль принюхался:

— Судя по всему, попробовать яггайское блюдо мне уже не удастся.

На кухне их ждали довольная Флоранс и изрядно сократившаяся стопка блинов.

— Как давно вы ели это? — Господин Шарль с видом патологоанатома разглядывал блины.

— Только что, — испугалась Флоранс. — А что?

— Тогда я подожду некоторое время, прежде чем последовать вашему примеру.

— Почему? Это вполне съедобно…

«Съедобно?! — мысленно возмутился Димка. — Да это очень даже вкусно!»

— Охотно верю. — Глава розыска не стал спорить. Пробовать блины, впрочем, тоже.

— Господин Хыгр, отведите меня в спальню, пожалуйста.

До гостиной господин Шарль шел твердым шагом. Как только двери закрылись, он покачнулся и потерял сознание.

Димка подхватил хозяина и перетащил в кресло. Пульс? Пульс? Да разве этими сосисками пульс нащупаешь? Яггай прижал ухо к груди. Сердце бухало громко и равномерно. Кажется, жив…

Сел рядом на пол. Посмотрел на Длинного. Выругал себя и понес его в спальню.

Сложная психологическая задача: раздевать его или положить так? А, к черту сомнения!

Господин Шарль был тощий, как узник Освенцима — все ребра наружу, бледный. Но мышцы — как стальные тросы. Грудь испещрена шрамами.

Димка поместил хозяина на кровать, накрыл одеялом… Подумав, положил подушку под ноги, кажется, так делают при обмороках. Взял стакан с водой, стоящий на тумбочке, набрал в рот, чтобы брызнуть на лицо… Проглотил что-то навроде виски и взял второй стакан, все-таки с водой.

Ффуххх!

Господин Шарль открыл глаза:

— Господин Хыгр…

И уснул. Димка присмотрелся. Прислушался. Нет, правда спит. Глубокое дыхание, лицо даже чуть порозовело. Из снежно-белого стало просто белым.

Димка уселся у кровати в позе лотоса. Оказывается, яггайские ноги очень ловко в эту позу закручиваются. Интересно, яггаи — не буддисты случайно?

Димка просидел у кровати несколько часов, вслушиваясь в мерное дыхание. Нет, все, кажется, в порядке. Можно и приказ выполнять. Помыться.

За окном стемнело. На кухне, уронив голову на стол, спала Флоранс. Димка чуть не заподозрил, что зомбяшка умерла. Но ее спина еле заметно поднималась и опускалась в такт дыханию. Ага, от переедания: на тарелке остались ровно два целых блина и один надкусанный.

Так как кровать была уже занята, пришлось отнести девушку на свой матрас.

Сложная психологическая задача… Нет, здесь уже не помощь, а откровенное следование низменным инстинктам! Димка, не раздевая, укрыл Флоранс утащенным из спальни одеялом и отправился искать, где можно помыться.

Как оказалось, в квартире была ванная. Вообще, Димка заметил, что здешние жители выгодно отличаются от тех, кто жил в Средневековье на Земле, в плане чистоплотности. И в деревне у хрюнов он видел небольшую баньку, и канализация вполне на уровне, ничего такого по канавам не плавает. И вот ванная.

Правда, чтобы найти ее, пришлось подключить все чувства, вплоть до обоняния. Оказывается, дверь в ванную комнату была в кладовке. Вот какой безумный архитектор так спланировал дом?

Внутри Димка обнаружил огромный кусок серого мыла. По крайней мере, эта масса намыливалась и пахла сносно. А вот горячей воды не было.

Яггай осмотрел дровяную колонку, естественно, нетопленую, и понял, что поспать сегодня не удастся.

Пока нагревалась вода, Димка съел остатки блинов, а так как яггайскому желудку этого показалось маловато, то заодно его хозяин уничтожил запасы вареного мяса в холодильнике и значительно сократил запасы жареного. И чуть-чуть — сырого. Просто на пробу.

Мытье заняло часа два, как выяснилось, шерсть очень плохо отмывается. И медленно сохнет.

Чистый, мытый и пушистый Димка сидел на кухонной табуретке и смотрел в окно на рассвет. Пахло от него теми же березовыми вениками, но уже значительно меньше. Спать почему-то не хотелось. Наконец созерцание ему надоело, и он замесил тесто на блины.

На запах из комнаты, потирая глаза, выплыла Флоранс. Димка оставил ее стеречь уже испеченные блины и сходил посмотреть на господина Шарля. Тот спал, яггай поправил одеяло и вернулся.

За время его отсутствия блинов стало чуть меньше.

Димка снова сделал вид, что ничего не заметил. Блины они с зомбяшкой доели на пару, оставив господину Шарлю на завтрак горячий чайник, три блина и жареное мясо — на случай, если есть блины он все же не рискнет. Мясо пожарил тоже Димка, как выяснилось, готовить Флоранс не умела. Совсем.

Еще раз посмотрев на господина Шарля, Димка решил не беспокоить его и пойти на рынок, стребовать заказанную одежду и шляпу. Флоранс выказала желание сопроводить его.

Правда, они задержались немного, так как зомбяшка решила написать господину Шарлю записку, чтобы тот не волновался. Потом она предложила Димке написать записку. Узнав, что писать тот не умеет, как и читать, заохала и решила научить его грамоте. Причем немедленно.

Флоранс показывала ему буквы, называла их, Димка произносил их вслух, девушка хихикала. Проку в этом не было никакого, потому что учить Флоранс умела так же, как готовить.

На шум появился господин Шарль, спокойный и бодрый. Согласился с тем, что Димку нужно учить, только выбрать более подходящее время и место. Поблагодарил за завтрак, правда, есть не стал. Узнав, что Димка и Флоранс собрались на рынок, одобрил. После чего скрылся по своим делам.

На рынке все было по-прежнему: толпы народа, неумолкаемая болтовня, невообразимый аромат, самые непредсказуемые товары.

Портной взялся было за голову, но, увидев деньги, ожил и попросил зайти через час. Зеленомордый шляпник наговорил комплиментов Флоранс, похвалился Димкиным котелком, который был уже готов, и попытался было уйти в дебри экономики, жалуясь на подорожавший из-за грядущего неурожая хлеб. Пришлось врать ему, что они заняты и ну никак не могут задерживаться. Шляпник покачал головой и пожелал «таким красивым супругам» заказывать менее страшные шляпы. На улице они с Флоранс расхохотались и отправились блуждать по рынку.

Зомбяшка оказалась вполне милой девчонкой. Немного рассеянной (но зомбикам это свойственно), немного болтливой. Хотя взгляд на нее иногда заставлял вздрагивать — а впрочем, при свете дня лицо покойницы превратилось, скорее, в белую маску грустного Пьеро. Пусть худенькие никогда Димке не нравились, но она была… забавной.

От нее он узнал много новых слов, по вывескам Флоранс честно пыталась обучить его буквам. Из ее уроков Димка понял только одно: здешний алфавит придумал какой-то садист. Одна и та же буква, в зависимости от кучи обстоятельств, могла читаться пятью-шестью различными способами, например: т, с, з, ш… Или вообще не читаться. Ну и как в таких условиях учиться грамоте?

Наконец костюм был готов, его забрали и незамедлительно надели, и по столичной улице тронулась странная парочка. Зомбяшка, держащая за руку огромного яггая, одетого в новенький городской костюм. На голове красовался котелок… А сапоги… А сапоги Димка забыл дома. Так и шел босиком. Но в костюме и котелке.

Господин Шарль уже был дома. Судя по тихим голосам из гостиной, с кем-то разговаривал.

— Господин Хыгр! — послышалось из-за двери. — Зайдите, пожалуйста!

Услышал же…

Длинный одобрительно рассмотрел Димкин костюм, приподнял бровь при виде котелка. Взглянул на пошевеливающиеся пальцы ног, но ничего не сказал. Димка тем временем рассматривал гостя.

В кресле сидел… Ну судя по всему, человек. По крайней мере, ни зеленой кожи, ни длинных ушей наш герой не увидел. Обычное, чуть бледное лицо (господин Шарль даже бледнее), округлый живот, пухлые пальчики, щечки-яблочки… Светлые, человеческие волосы стянуты в хвост. Роскошный камзол изумрудно-зеленого цвета.

Единственное, что настораживало, — большие темные очки, скрывавшие глаза, а вместе с ними и пол-лица.

Может, глаза больные?

— А вот, Франсуа, тот самый слуга.

— Ух ты, яггай! — восхитился Франсуа, снимая очки и улыбаясь. — А я думал, они вымерли!

На Димку смотрели кроваво-красные, немного светящиеся глаза.

Он испуганно взглянул на зубы красноглазого гостя…

Вполне человеческие зубы.

Глава 24

Не вампир?

Франсуа поднялся и обошел Димку вокруг.

— Хм, необычно… — Он приподнялся на цыпочки. Подпрыгнул. — А он может показать мне свою… хм, шляпу?

Господин Шарль с интересом посмотрел на Димку. Но тот пошел на принцип: его хозяин — господин Шарль, и только он может ему приказывать. А это непонятное существо пусть спрашивает разрешения у него лично.

— Господин Хыгр, — наконец смилостивился господин Шарль, — покажите сеньору Франсуа ваш головной убор.

Получив желаемое, Франсуа на несколько минут отключился от действительности. Он вертел котелок, рассматривал, трогал подкладку, ленту, гнул поля. Напоминал ученого, получившего обломок летающей тарелки. Мол, как же эта штука работает? Напоследок Франсуа надел котелок на голову, которая полностью скрылась в нем.

— Необычно, — подытожил Франсуа, снимая и возвращая шляпу. — С виду похожа на шлем. Если внутрь вставить стальной каркас, удара по голове можно не опасаться. По крайней мере, не очень сильного. Необычно… Нет, носить такое не будут. Слишком необычно… А скажи-ка, Хыгр, у вас… там… в лесах, ну или где вы там живете, все так ходят?

— Нет, — честно ответил Димка.

— Сам придумал?

— Нет.

— Понятно… Значит, про изобличение преступников с помощью отпечатков тоже придумал не ты?

— Да.

— У вас так ловят преступников?

— Да.

— Хотел бы я побывать у вашего племени в гостях…

— На торжественном обеде, — хмыкнул господин Шарль.

— Столько всего интересного можно было бы узнать… — не обратил внимания на насмешку Франсуа. — Подумать только, яггаи, дикари, а сколько всего навыдумывали… Расскажи мне еще о какой-нибудь интересной идее.

Димка задумался. Конечно, у каждого современного человека куча знаний, которые можно было бы внедрить в Средневековье. Порох там, самогонный аппарат, компас… Ну если брать более близкое здешнему уровню развития — пулеметы, паровозы, наверное, застежка-молния… Но когда тебя вот так, в лоб, просят назвать какую-нибудь идею. Это все равно что попросить рассказать что-нибудь смешное: самый заядлый болтун потеряется.

К тому же вспомнить можно все что угодно. А вот объяснить, как это сделать… Тот же банальный порох: там такая технология, что, не зная точно, лучше и не соваться, а то разнесешь всю мастерскую. Да и знают здесь порох… И самогон, судя по напитку господина Шарля… Ну может, это и не виски, но для Димки все крепкое спиртное светло-коричневого цвета — виски. Или коньяк. Или, в крайнем случае, самогон, настоянный на чае, но такую дрянь господин Шарль пить не станет.

Франсуа с нетерпеливым любопытством ребенка у лотка с мороженым ждал, пока яггай высыпет на него дождь интересных идеек. Димка открыл было рот, чтобы разочаровать его…

— Господин Хыгр, — Длинный отпил из своего стакана — судя по цвету, вовсе не молоко, — как был выполнен мой приказ о регистрации?

Ой…

— Господин Хыгр, — голос заледенел, — исполнять приказ…

Димка очнулся только у дверей хозяйки дома на первом этаже.

Она оказалась полноценным человеком, летунья служила консьержкой.

Как выяснилось, документы здесь все же нужны, и поддельный комок бумаги, который ему всучили «грузчики», уже давно утратил силу. Чтобы стать полноценным гражданином, ну или хотя бы не нервировать полицейских при проверке документов, нужно было зарегистрироваться по месту жительства. Так как Димка жил и работал у господина Шарля, следовательно, хозяин и должен написать бумагу в налоговую службу (похоже, всем остальным органам новый горожанин был по барабану) о том, что у него появился новый работник, а также уведомить владельца дома о том, чтобы он вписал нового жильца в некий аналог домовой книги.

Димка ошалел, когда увидел отпечатанный в типографии бланк анкеты, которую он должен был заполнить. Пункты вовсе поражали: от шедшего пятым вопроса о расе до вопроса о том, не приехали ли вы случайно из Трррррррр, то бишь соседней страны. Почему интересовал приезд только из одной страны, Димка так и не понял. Не хватало только пункта о родственниках на оккупированной территории.

Его неграмотность тоже никого не волновала: анкету с его слов заполнила хозяйка. На вопросы, на которые он не мог ответить — место рождения, к примеру, — хозяйка писала что-то свое. Хотелось бы надеяться, что эту писульку никто не будет проверять.

По окончании допроса Димка стал счастливым обладателем бумаги, не доказывающей абсолютно ничего, кроме того, что он честно пытался получить вид на жительство. Сам документ хозяйка обещала оформить только через неделю.

Димка спрятал бумажку во внутренний карман. Хмыкнул, вспомнив, как он доказывал портному необходимость именно таких карманов. В итоге теперь Димка — единственный в столице (а может, и в истории) владелец камзола с двумя накладными и четырьмя внутренними карманами. Как еще Франсуа не обратил внимания?

В квартире Димке позволили только надеть сапоги. Оказывается, вся компания, включая Флоранс, уезжала к сеньору невампиру в гости. Вернее, девушка должна была выйти по дороге. Господин Шарль с утра уже успел кого-то озадачить — найти зомбяшке съемную квартиру. Димка вздохнул, девчонка ему понравилась. Правда, ее новая квартира находилась относительно недалеко, можно как-нибудь сходить в гости.

После прощания с Флоранс большущая карета сеньора Франсуа, по габаритам схожая с автобусом, проехала мимо огромных мрачных складов, похожих на армейские цейхгаузы. Дальше пошли обычные улочки, где карета протискивалась с трудом, улицы пошире, где продвигалась вполне свободно, и широкие проспекты-авеню, где опять пробиралась с трудом между такими же громадинами. Очевидно, не только сеньор невампир любил поездить с комфортом.

Димке особо некогда было глядеть в окно, любопытный, как шиншилла, сеньор Франсуа обнаружил на Димкином камзоле карманы и теперь осматривал их. Влез внутрь кармана, с удивлением выгреб горсть кусочков свинца:

— А это что? Зачем?

Любопытные глаза горели, как же, сейчас их хозяин узнает еще немного о жизни яггаев.

Димка замялся. Как объяснить, что он подобрал пули просто так?

— Это старинный яггайский обычай, — серьезно ответил господин Шарль, — собирать пули, которыми в них стреляли, и делать из них ожерелье. Кстати, вот.

Он протянул Димке пулю. Ту, которая оставалась в квартире, привет от паникера-полицейского. Димка бы покраснел, умей яггаи краснеть.

Тут карета круто повернула.

— А вот и наш переулочек, — обрадовался Франсуа.

Ничего себе переулочек! Чуть ли не с проспект шириной! Карета остановилась у ажурных кованых ворот. За ними расположился аккуратный парк.

Створки открылись, карета поехала дальше, повернула направо, налево, опять налево…

Вот это особняк!

Как оказалось, дворец жандармского герцога по сравнению со скромным обиталищем любопытного невампира, был просто убожеством. Пожалуй, особняк лишь чуть-чуть не дотягивал до размеров Зимнего дворца. Огромный, ярко-лазурный, именно он дал имя переулку. Димка начал что-то вспоминать, но тут поездка закончилась.

Карета остановилась у крыльца шириной с футбольное поле. Франсуа выскочил и куда-то побежал, отдавая распоряжения высыпавшим на лестницу многочисленным слугам в зелено-красно-желтых камзолах.

— Мой друг Франсуа — старший из рода трррррр (графов?) де Трррррррррр. Он большой чудак. По мнению других дворянских семей. Его увлечение — все новое.

Непризнанный изобретатель?

— Франсуа — большой любитель придумывать или копировать новинки. В его доме оборудованы разные мастерские — кузнечные, тррррррр, портняжные, магические, слесарные, трррррррр, столярные, кожевенные… Мои приспособления для расследований — его заслуга. Достаточно подкинуть ему идею, и он будет размышлять над ней сам, будет подгонять своих мастеров, но рано или поздно сделает рабочую вещь. После чего потеряет к ней интерес и переключится на другое. К счастью, на полпути задумки он не бросает. Франсуа умен и изобретателен, именно поэтому я обратился к нему, чтобы создать тррррр (прибор?) для рассмотрения отпечатков пальцев. Однако Франсуа также рассеян и говорлив, поэтому, господин Хыгр, я приказываю…

Господин Шарль взглянул на Димку. Того пробрала дрожь.

— Если вам придет в голову идея, любая, сначала вы расскажете о ней мне и только с моего разрешения — Франсуа. Вам понятно?

— Да.

Ничего не понятно.

— Вопрос?

— Да. Что это? — Димка изобразил очки.

— Сеньор Франсуа — трррррр…

Понятно, словом «трррррр» называют невампиров… а, черт!

Поздно.

— А невампиры обладают магической особенностью видеть в темноте…

Теперь языковая интуиция переводила название расы Франсуа именно как «невампир», и ведь не перепишешь… Осторожнее надо перевод подбирать…

— Дневной же свет глазам невампира неприятен…

Франсуа-невампир уже махал руками, зазывая их в дом.

Внутри особняк ничуть не походил на жилище безумного изобретателя. Франсуа ценил не только новинки, но и удобство, и поэтому не старался внедрить свои изобретения везде и всюду. Разумно…

Мимо мастерских Франсуа, господин Шарль и Димка прошли не задерживаясь. Там что-то пилили, сверлили, клепали, стучали. Работа по созданию диковин была в полном разгаре. Граф Франсуа упорно пытался найти своего мага воздушного направления или хотя бы управляющего производством. Попутно он хвастался перед господином Шарлем новинками своего сумрачного гения:

— Вот этот вот мастер, — летун, сидящий за столом над листом бумаги, вежливо улыбнулся, — недавно открыл, что звук — это, оказывается, движение воздуха. Теперь вот размышляет, к чему это знание можно приспособить…

Тут работает огненный маг, — серьезный мышан склонил голову, — но пока ничего интересного не придумал, а у меня для него тоже работы нет…

Вот здесь, — они заглянули в пустую мастерскую, стол, полки заставлены множеством маленьких бутылочек, — должен быть маг воздушный… Ну и где?

— В тррррррр, — отозвался из соседней каморки эльф с красивой толстой косой, увлеченно кроивший что-то из куска кожи. — Вместе с мастером Арманом.

— Ага! — подпрыгнул сеньор Франсуа. — Шарль, я, наверное, покажу яггаю несколько моих изобретений. Вдруг он сможет подсказать что-нибудь занимательное. Если ты, конечно, не против.

Господин Шарль промолчал. То ли был не против, то ли не посчитал нужным спорить.

Вошли в огромное сводчатое помещение. Димка оглянулся и понял, что означало «тррррррр».

Музей. Музей безумного ученого.

Наверное, если как следует порыться, здесь можно было бы найти атомную бомбу, случайно изобретенную пытливым умом графа Франсуа и отложенную до лучших времен.

Вдоль стен, да и поперек, тоже стояли стеллажи, застекленные витрины, сундуки и просто крупногабаритные штуки, которые никуда не влезали.

Да-а… Граф Франсуа не зацикливался на чем-то одном, его ум старался придумать все и даже немного больше.

— Арман, — возопил Франсуа, увидев движение где-то в дальнем углу, — иди сюда!

Неторопливо приблизился мастер Арман — крупный гном в голубом колпаке. Только без бороды. Следом за ним шел воздушный маг.

Димка подумал, что не зря при взгляде на этот музей-склад пришло в голову, что тут и черта лысого можно найти.

Черт тут и вправду нашелся. Маг относился к той самой своеобразной расе фавнов, похожих на чертенят: черные кудрявые волосы, маленькие рожки, нос-пятачок. Разве что не лысый.

— Шарль! Пусть твой слуга без нас посмотрит, вдруг что-нибудь придумает. Только скажи ему, чтобы ничего не сломал!

Энергичный Франсуа тут же утащил с собой и мастера, и мага, и несопротивляющегося господина Шарля. Димка огляделся.

Первое, что попалось на глаза: до боли знакомый самогонный аппарат, почти такой же, как в свое время сконструировал Димка, только без электричества. Димка ностальгически оглядел его. Нет, такое улучшать — только портить…

Он поблуждал среди «экспонатов», здесь были вполне узнаваемые вещи: связка разнокалиберных шпаг, например. Что-то вроде многоствольного ружья. Пара железных сапог, покрытых магическими рунами. Лампы различных конструкций, многошестереночные механизмы. Часы, а может быть, и не часы вовсе. Висящий на гвозде комбинезон с множеством карманов. Магический холодильник, в который Димка побоялся заглядывать. Лист стекла, с одной стороны сплошь исписанный рунами, а с другой — абсолютно прозрачный. На некоторых стеллажах стояли макеты замков, домов, дворцов, конструкций и механизмов неопределенного назначения. В одной из витрин лежала россыпь пуговиц.

Стало понятно, что здесь проще свихнуться, чем придумать что-то ценное. Нужно отдохнуть…

Димка присел на пол около столика странной конструкции. На нем стоял небольшой макет. Димка взял его в руки и покрутил. Похоже на паровую машину на шасси… Сеньор Франсуа изобретал паровой автомобиль? Интересно…

— Все равно не работала, — прозвучал голос.

К Димке подошел мастер Арман.

— Тряслась на трррррр (кочках?), и уголь в топке прыгал. Никакого горения. Да и прожорливая очень — угля сгорало много, а движения чуть.

Димка пожал плечами: мол, бывает.

— Играешь в трррррр? — кивнул мастер на столик.

— Моя не понимать.

Мастер снял паровую машину, отпихнул ее в сторону и перевернул столешницу.

С обратной стороны — доска в черно-белую клетку.

Шахматы?

— Тррррр, — сказал мастер и открыл два ящичка по бокам игровой доски. Внутри лежали черные и белые плоские фишки.

Шашки.

Глава 25

— Умеешь играть в шашки? — поинтересовался мастер.

Конечно…

— Нет. — Димка успел пересчитать размер доски. Девять на девять клеток. Очень необычные шашки…

Шашки на самом деле сильно отличались от привычных. Во-первых, игра начиналась на пустой доске. Игроки поочередно вынимали и выставляли шашки на клетки поля. При этом после расстановки шашки с места уже не двигались. Во-вторых, вражеские шашки можно было снимать, но вовсе извращенным способом, для этого нужно было окружить вражескую шашку с четырех сторон своими. В-третьих, если на одной из соседних клеток стоит шашка того же цвета, то они вместе составляют «семью» и снять их можно только вместе, то есть полностью окружив «семью» своими шашками. А семейка-то может быть и из трех шашек, и более. После того как на доске не остается места, идет подсчет очков по хитрой системе.

Пока господин Шарль с Франсуа занимались тем, ради чего приехали, Димка с мастером Арманом успели сыграть три партии. Все три выиграл Димка. То ли мастеру крайне не везло, то ли он постоянно отвлекался.

Сосредоточиться на игре Арман и вправду не мог. Он все время порывался рассказать Димке историю создания какого-нибудь из собранных здесь экспонатов. Похоже, то, что для сеньора Франсуа было лишь необычным хобби, для мастера Армана являлось самой жизнью. Если здесь и имелся настоящий изобретатель, то им был Арман.

— Паровые машины, — мастер-гном выстраивал хитрую комбинацию фишек, — уже лет двадцать как придуманы. На заводах, фабриках они уже вовсю используются. Мы вот пытались на колеса ее поставить, самоходную повозку придумать… Вот как прикажете нагревать котел, если уголь не горит?

А как проблему решили в нашем прошлом? Кажется, не напрягались, а просто сделали для паровых повозок ровную гладкую дорогу. Железную.

— Магия, — предположил спокойно обдумывающий ход Димка.

— Пробовали, — вздохнул мастер, — руны выгорают чуть ли не сразу. До сих пор не можем понять, как их разместить так, чтобы работали дольше…

Димка задумался.

— Можно… — сказал он и остановился. Слов не хватало.

— Что? — загорелся мастер, даже не замечая, что технические предположения ему подкидывает яггай — огромный волосатый дикарь.

— Хыр… хыр… — Димка отошел в сторону и принес лампу, похожую на керосиновую. — Вниз ставить такое, огонь гореть, вода горячая…

— А что? — Арман ухватил идею на лету. — Не углем, а горючей жидкостью? Горелку можно сделать… Тепла не хватит? Придумаем что-нибудь…

Фишки заняли все поле. Димка и мастер начали подсчитывать очки. Опять выиграл Димка.

Увлекшиеся игроки не замечали, как за ними наблюдают господин Шарль и Франсуа.

— Шарль, ты уверен, что твой слуга — яггай? — хихикнул Франсуа.

— Нет, — серьезно ответил господин Шарль.

Франсуа рассмеялся, считая, что его друг поддержал удачную шутку.

Раздосадованный мастер Арман проклял и чудо-шашки, и того, кто их придумал, и извлек откуда-то из завалов колоду карт.

— Сыграем?

Карты тоже были своеобразными: три масти по девять карт, козыри, цветы, что-то еще. Неудивительно, что Димке, решившему проиграть, чтобы не огорчать мастера, напрягаться не пришлось.

Выиграв, Арман сразу повеселел, забыв о проигрышах в чудо-шашки:

— Вот! Карты — это тебе не шашки, тут думать надо!

Димка развел лапами: мол, где уж нам, лесным чудищам.

— Слушай, Хыгр, а хочешь, я тебе подарю что-нибудь на память, — расщедрился он, — тут много чего интересного.

— Да, — у Димки как раз сформировалась одна идейка, — моя хотеть нож резать дерево.

— Резать дерево?! — Вскинувший брови Арман изобразил пилющее движение.

— Нет. — Димка показал, как вырезают узоры на доске.

Арман почесал затылок и принес набор ножей для резьбы по дереву. То, что Димка и хотел.

Вручив подарок, мастер наткнулся на макет паровой машины и всецело погрузился в схему конструкции самоходного паровика, забыв о партнере по игре. Как стало понятно из его слов, он решил сделать своему хозяину сюрприз.

«Слава богу, — подумал Димка, — а то если об этом узнает Франсуа, то тут же разболтает господину Шарлю, а тот строго запретил делиться идеями».

Тут к слугам подошли оба вышеупомянутых. Димка заметил, что его хозяин обзавелся новой шкатулкой, которую держал под мышкой. Господин Шарль, не объясняя причин, отвел Димку к непонятной конструкции, похожей на перископ, торчащий из железного ящика. Покрутил винт, раздвигая прибор до тех пор, пока яггай не смог заглянуть в окуляры двумя глазами, а не одним.

Димка увидел расплывчатое пятно на светящемся белом фоне. Господин Шарль сказал смотреть на пятно, пока оно не станет четким изображением, и начал крутить штурвальчик. Пятно медленно становилось четким, пока не превратилось в разборчивый, но совершенно непонятный козюбрик. Димка сказал, что видит. Франсуа записал в маленький блокнотик какие-то цифры и попрощался. Интересно, что это было?

Димка и господин Шарль вышли на крыльцо особняка и остановились.

— Господин Хыгр, — произнес господин Шарль, — я сейчас задам вам вопрос, вы можете подумать, но ответ я хотел бы получить точный. Да или нет. Готовы?

— Да. — Димка как раз размышлял над непонятным оптическим прибором, в который его заставили смотреть, и поэтому насторожился. Мало ли что этот прибор показал…

— Хотели бы вы уйти от меня к сеньору Франсуа?

— Нет.

Тут Димке не надо было долго думать. Он по своей натуре вообще не хотел работать ни на какого хозяина. Но вот здесь такой самостоятельности получить не удастся. Здесь Средневековье. Независимых нет, крестьяне подчиняются сеньору или общине, слуги — хозяину, мастера — гильдии, и если у тебя нет хозяина, то есть покровителя, то ты — бродяга, а что здесь делают с бродягами, Димка не знал и узнавать не хотел. Можно, конечно, назваться дворянином, но, во-первых, то, что прокатило у де Тревиля, не обязательно прокатит у яггая, а во-вторых, этим себя не прокормишь — родового манора с крестьянами, которые платят оброк, у Димки не было. Значит, назвавшись дворянином, чтобы прокормиться, нужно будет пойти служить королю, потому что иные способы заработка для дворян не приветствуются. То есть получить того же самого хозяина, только уже по чужому выбору. Нет, здесь придется стать чьим-то. Лучше уж быть слугой господина Шарля, чем живой игрушкой сеньора Франсуа. Если для Длинного он — человек, то для сеньора Франсуа он будет слугой, то есть чем-то вроде живого домашнего животного. Он ведь даже почти не обращался к Димке, только через его хозяина, видите ли, разговаривать со слугой для него слишком зазорно. Нет, только господин Шарль. Он, по крайней мере, не обладает дворянским самомнением.

Димка уже понял, почему все называют Длинного «господином». Его хозяин не дворянин. Услуга, когда-то оказанная королю умным горожанином Шарлем, была очень важной, раз тот взял его под свое покровительство. Правда, титул все же не дал.

— Нет, — еще раз отказался Димка.

Господин Шарль не стал требовать объяснения причин отказа.

Высокий хозяин в ковбойской шляпе и огромный слуга в котелке спустились с крыльца, вышли из ворот особняка и двинулись по улице. Почти сразу за особняком Франсуа они свернули.

На угловом здании висела новехонькая, блестящая отполированными буквами вывеска. Рядом с надписью стояла непонятная завитушка. Встроенный бинокль послушно приблизил ее, но понятнее она не стала. Похоже, это были три копья, торчащих букетом вверх. Внизу их скреплял кокетливый бантик, в стороны распростерлись два крыла.

— Новое тррррр открыли, — флегматично заметил господин Шарль. — Кажется, то самое, о котором рассказывают во всех модных клубах. Какие-то необыкновенные сладости. И вензель королевы. Неужели под ее покровительством?

— Что это?

— Вензель? Раньше, когда короли были поголовно неграмотными, — господина Шарля вензель навел на какие-то размышления, — они использовали его вместо подписи. Нарисовал, и все понятно — его величество одобрил. А сейчас его ставят там, где нужно показать покровительство короля, на вывеске дворцового поставщика, например. Правда, здесь — вензель королевы. Обычно он появляется редко. Видимо, показать благосклонность хотелось, а королевский вензель даровать было неудобно, как же — король покровительствует кондитерам. Обычно вензель королевы такой же, как у короля, только добавляются крылья. Если же вензель детей короля…

Господин Шарль замолчал и уставился на вывеску, рука машинально терла раненое предплечье. Он побледнел.

— Что? — Димка робко тронул его лапой. Может, рана дала о себе знать?

— Вензель королевы… — Господин Шарль был ошеломлен. — На теле девушки, убитой якобы Сапожником, был не королевский вензель! Это был знак королевы!

Голос господина Шарля захрипел.

— Там была черта, я решил, что это случайный порез… Но ведь я прервал их! Это было начало крыла! Убийцы не успели дорисовать его.

— Хыррр…

Тысяча лингвистических чертей!

— Зыч-эм? — выдавил из непослушного рта Димка.

Ух ты! Получилось! Получилось произнести слово, которое не мог!

— Зычэм? — попробовал повторить Димка.

Опять получилось!

— Они хотят изобразить так, как будто убивает королева…

— Кто их?

— Не знаю. Пока не знаю. Какая-то группа людей убивает девушек и хочет, чтобы все решили, что это делает королева. Для чего это им нужно?

Появился прохожий, господин Шарль замолчал и подождал, пока тот пройдет.

— Зачем изображать из королевы кровожадного монстра? Что это даст?

Кто его знает? Если уж господин Шарль не может сообразить, то мы, дикие яггаи, и вовсе способны только развести руками.

— Не хотеть его жить ее? Хотеть другая жена?

— Нет, — на секунду вынырнул из мыслей господин Шарль, — наш король относится к редкой расе, супругу среди дворян найти для него будет непросто…

Об этом Димка уже знал, рассказала зомбяшка Флоранс. Народов на планете Свет жило большое множество. Расовой нетерпимости Димка не наблюдал. Недолюбливали разве что зомбиков, и то в основном из-за внешнего вида. Ну, может, еще черных эльфов.

Короче говоря, стать дворянином или даже королем может представитель любой расы. Были даже дворяне-хрюны и дворяне-зомбики. Но тут возникала проблема. Если на Земле дворянские роды вырождались из-за близкородственных браков, то что в таком случае делать здешним дворянам, которые относятся к редким расам? Если, например, дворян-зомбиков всего около двух десятков семей, а от межрасовых браков дети не рождаются?

Местные жители идиотами не были и проблему осознали еще в древности. В отличие от дворян Земли, здесь могли взять в жены хоть крестьянку. Лишь бы была здоровой и могла рожать детей. Так что проблема вырождения здесь не стояла. Ну а супружеские измены… Как-то выкручивались.

Вот и нынешний король нашел себе пусть не крестьянку, но простую горожанку. Так что версию, что какая-то благородная семья хочет подпихнуть королю свою дочку и поэтому валит королеву, можно отбросить.

— Представителей этой расы сейчас восемь семей. Дочек, подходящих по возрасту королю, ни у одной нет, — продолжал размышлять стоящий столбом посреди улицы господин Шарль.

Тут Димку посетила мысль, которой делиться с хозяином не хотелось. К какой такой редкой расе относится король и, соответственно, королева? Может, в отличие от Франсуа, они как раз вампиры? Или оборотни какие-нибудь? И королева действительно убивает девчонок? А те, кто напал на господина Шарля, просто нашли и осматривали тело? А напали… Ну может, от испуга?

— Нет, — встряхнул головой Длинный, — так просто не поймешь. Нужно успокоиться, разложить по полочкам в голове все сведения, и тогда можно будет понять, что происходит. Господин Хыгр, как вы относитесь к тррррррр?

— Что это?

— Некая сладость. Раньше из нее готовили напиток, а вот теперь придумали, как сделать ее твердой. Наше дворянство падко на все необычное, здешнее заведение постепенно становится модным. Пойдемте.

Господин Шарль решительно двинулся к дверям… ну похоже, кафе. Димка нерешительно пошел следом. Тащить слугу в модное дворянское заведение? Не слишком ли это демократично? Господину-то Шарлю все равно, а вот как такой либерализм воспримут те самые дворяне?

Оказалось, ничего страшного. Кафе делилось на две половины. На втором этаже располагались дворяне, на первом, за низкой дверью под лестницей, было отделение для состоятельных горожан.

Господин Шарль и Димка уселись за один стол. Димка положил коробку с резцами, господин Шарль раскрыл шкатулку и извлек новую лупу, рамка которой была исписана магическими рунами. Кажется, воздушными.

— Это, господин Хыгр, позволит рассмотреть ваши отпечатки пальцев…

— Моя? — пошутил Димка, рассматривая свои пальцы.

— Нет, — приподнял уголок рта господин Шарль, — любые. Вот смотрите…

Господин Шарль протер крышку шкатулки, слегка прижал к ней палец и протянул Димке вместе с лупой:

— Смотрите.

Правда, еле заметный отпечаток через лупу наливался чернотой и становился видимым, как нарисованный углем.

— Хыгр! — послышалось за спиной. Знакомый голос…

Димка обернулся. Позади стоял улыбающийся Старик.

Появилось чувство, что сегодня Димку ждут какие-то неприятности…

Глава 26

— Хыр! — повторил Старик, и Димка понял, что первый раз просто ослышался. Привык уже, что его зовут именно так…

— Хыгр, — уточнил он.

— Хыгр? — задумался на мгновенье Старик. — А чего же это мне Хыр запомнился?

Долго сомневаться Старик просто не умел.

— Пришел все-таки! Молодец! Сейчас ребят позову!

Старик умчался.

Господин Шарль развернулся к Димке:

— Кто это?

Вот и попробуй объясни…

— Это моя… хыр… моя знать его.

— Что твоя знать его, я уже понял. Кто это?

— Это человек. Моя идти сюда, его и его друг встретить. Наша вместе ночь… хыр… спать.

— Интересный вы человек, господин Хыгр… — задумчиво произнес Длинный. — Не знаете в столице никого, кроме людей, открывших самое модное кафе. Да и обрадовались вам вовсе не как случайному попутчику. Кроме того, вы сказали «спать вместе». Вы уверены, что это просто знакомый?

Димка возмущенно раскрыл пасть, но тут вернулся Старик.

— Идем! — хлопнул он Димку по плечу.

Господин Шарль кашлянул.

— А это кто? — обратил внимание на Димкиного соседа Старик. — Этот с тобой?

— Это моя… вождь…

— Вождь Хыгра — наш вождь! В смысле друг! Жан Трррррр, — представился Старик, — бывший тррр на корабле «Трррррр». А сейчас — повар этого богоугодного заведения.

— Шарль Трррррр, — наклонил голову Длинный, — начальник особого королевского розыска королевской полиции.

Старик запнулся. На мгновенье.

— Все равно пойдемте с нами! Если вы не брезгуете компанией простых бывших моряков.

Господин Шарль не брезговал.

Старик привел их на второй этаж в кабинку для очень важных персон. Здесь были и два веселых эльфа-матроса, и Вожак и Молчун — Димка с удивлением увидел на его камзоле звезду мага. Разве что гнома и рогатого бухгалтера не было.

— Вот, — гордо представил их Старик, то есть Жан, — Хыгр! И его… вождь!

Господин Шарль спокойно наклонил голову.

— Вождь? — удивленно поднял брови Вожак. — А я яггайских вождей иначе представлял…

— Я же говорил, что он придет!

— Конечно, ты же тррррррр…

Димка с ужасом понял, что непонятное «трррррр» — это и есть именно человек. Но как теперь его переводить? Слово «человек» уже для него обозначает разумных существ…

Всем вокруг его лингвистические трудности были безразличны. Представился господин Шарль, назвались все компаньоны. Вожака звали Александр, Молчуна — Ричард, эльфов — Николя и Жером.

То, что Димку зовут Хыгр, все восприняли спокойно, оказалось, его имени, кроме Старика-Жана, все равно никто не помнил.

Компания уселась за стол, официантка-эльфийка принесла всем кружки, разлили чай. По крайней мере, Димка решил, что этот напиток будет так называться. И точка.

Чай и есть их таинственная сладость? Нет, господин Шарль сказал, твердое что-то. Замораживают они его, что ли?

— Элен, — прикрикнул на официантку Жером, — ты что принесла?! Это же тррр (чай?), «Королевский чай»! А тебе что сказали принести?

— Простите… — прижала ушки девушка и попыталась собрать кружки.

— Ладно, оставь.

Девчонка убежала.

— Набрали новеньких, тррррр с чаем путают…

Димка отпил глоток из кружки. Горячий, терпкий, слегка вяжущий, чуть горьковатый, с пряностями… Чай. А где сладость?

Тут принесли обещанную сладость.

Официантка (уже другая) внесла хрустальную вазу, полную золотистых шариков. Вожак-Александр подал пример, развернув шелестящую обертку.

Коричневый блестящий шарик.

Шоколадные конфеты?

Через некоторое время хозяева кафе, Димка и господин Шарль уже вполне освоились в общении друг с другом. Молчун-Ричард и Длинный сидели над остывшими кружками и негромко разговаривали о чем-то своем. Причем Димка, прислушавшись, разобрал только бесконечные тррр-трррр-трррр. Разговор шел на иностранном языке.

Яггай, окруженный четырьмя оставшимися друзьями, успел рассказать свою историю от момента расставания до прибытия в столицу. Даже полтора раза: окончание истории пришлось повторять для Вожака-Александра, которого позвали встретить очень важных гостей.

Здесь открылось первое в стране, а то и в мире кафе, где подавали шоколадные конфеты. Как оказалось, скитаясь по далеким морям, лихая компания моряков, во главе с кипучим Вожаком, где-то раздобыла способ, позволяющий сделать шоколад твердым. До этого он был горячим напитком. Способ Димке, понятное дело, не рассказали: мол, извини, Хыгр, коммерческая тайна.

Сообразительный Александр решил не терять шанс и начать торговлю новым изобретением. Деньги у них были (тоже не уточнялось оттуда), и ребята решили завязать на время с тяжелым ремеслом моряков и переквалифицироваться в кондитеры.

— Твоя говорить, — вспомнил Димка слова одного из эльфов, — не хотеть жить одно место, хотеть любить… хыр… море…

— Так я и не отказался от моря, — расхохотался эльф. — Просто сейчас накоплю денег побольше, куплю свой корабль и трррррр (патент?) капитана. И, — эльф мечтательно зашевелил ушами, — вперед!

— Хыгр, а переходи к нам, — прошептал, оглянувшись на господина Шарля, Старик. — Ты человек сообразительный. Вон говорить не умеешь, в столице неделю, а уже в слугах у начальника королевской полиции…

— Нет, — покачал головой Димка, — твоя все думать, твоя все делать, моя идти все сделано. Нехорошо.

Может быть, и перешел бы… Но как-то… Как-то неловко бросать господина Шарля… Димка всегда с трудом отрывался от привычного места. Вот, может, потом, обдумав все как следует… И все равно как-то жалко…

— А что, Хыгр, давай. — Вожак-Александр явно любил подгрести в компанию любого более-менее интересного человека и приспособить к делу. Коллекционер, черт…

— Ты придумай что-нибудь этакое для нашего шоколада. Новый рецепт, к примеру. Сразу в долю возьмем.

Димка погрузился в свои мысли. Не то чтобы ему хотелось в долю (а с другой стороны, почему бы и нет?), но стоит попробовать сделать что-то необычное. Ну неужели человек двадцать первого века не сможет пусть не придумать, — Димка был скромного мнения о своих творческих способностях, — но хотя бы вспомнить что-нибудь, чего здесь еще нет?

Толстые пальцы яггая повертели конфетный шарик.

— Класть туда вкусное? — постучал Димка по конфете.

— Уже придумали. И орехи, и фрукты, и трррр, и трррр. И даже вино.

— Возить это дом?

— Возить дом? Ну по домам уже развозим. На заказ.

— Делать это человек, зверь?

Компания с любопытством следила за ходом рассуждений яггая.

— В виде фигурок? Делаем. Вон. — Александр указал на соседний стол, где лежали конфеты в виде цветов розы.

Что еще можно придумать? Димка развернул конфету. Золотистая, а может, и золотая фольга, за ней — пергаментная бумажка.

— Делать здесь, — Димка указал на обертку, — разное: зверь, цвет…

— Картинки? Делаем. Ладно, Хыгр…

Интересно… Димка увидел на обратной стороне фольги руны. Магия? Зачем?

— Зачем магия?

Ух ты, как чисто начало слово получаться.

— Магия? Так это для охлаждения, чтобы не растаяли. Ричард придумал…

Чтобы не растаяли? У Димки зародилась интересная идея. Но нужно уточнить, вдруг и это придумали. Потом расскажет ребятам… За долю, ага.

— Господин Александр, господин Александр! — В кабинет вбежала испуганная официантка. — Там за вашими гостями… пришли…

«Интересно, — подумал Димка, — кто это за нами пришел? Обычно так говорят, когда приходят арестовывать. Но кто может арестовать начальника сыска королевской полиции?»

В кабинет быстрым шагом вошли два эльфа в форме жандармов.

— Господин Шарль? Вы и ваш слуга должны пройти с нами.

Ничего себе ответ на вопрос…

Впрочем, пока об аресте речь не шла. Господин Шарль преспокойно поднялся, вежливо попрощался с компанией моряков-кондитеров.

— Хыгр, за мной.

Жандармы вывели их почему-то не через главный вход, через черный.

Первый жандарм вышел в открывшуюся дверь, второй поманил господина Шарля и Димку:

— Выходите.

Они вышли. Дверь закрылась.

В широком тупичке, в который выходила дверь, ровно в ряд стояли жандармы. Четыре эльфа, два человека и два гнома.

В голове Димки запел Высоцкий. И никакого ножа. Даже двери подходящей нет. Всего оружия — горсть мятых пуль в кармане.

— Господин Шарль, — гнусно ухмыльнулся один из эльфов, — вы арестованы, следуйте за нами.

За что? Варианты замелькали у Димки в голове.

За что можно арестовать начальника сыска? Тем более жандармы? За преступление против государства? Измена? Шпионаж? Чушь.

Подстава? Оклеветали? Кто? Завистники? Но кому интересна должность, предназначенная для конкретного человека? Никаких особых прав, кроме права работать до потери сознания, она не дает. Особое отношение короля — только для господина Шарля. Подчиненных, способных подсидеть, нет…

— Король поставлен в известность? — хладнокровно поинтересовался господин Шарль.

— Именно к королю мы вас и отвезем, — заверил жандарм, то ли начальник, то ли уполномоченный вести переговоры. Димка никак не мог понять, кто из жандармов главный.

Скрипнула дверь.

— Ой!

В тупичок выскочил повар Жан, он же Старик. Оглядел жандармов.

— Немедленно уйдите! — рявкнул жандарм-человек.

Старик сговорчиво исчез.

— Господин Хыгр, — послышался еле различимый голос Длинного. Он медленно отступал к задней глухой стене, ухитряясь говорить, абсолютно не шевеля губами.

— Я буду стрелять. Потом спрячусь за вас. Извините, но иначе никак, они выстрелят в ответ. Потом бросьтесь на них, прорвитесь и бегите. Зовите полицию.

Стрелять? Да он с ума сошел! Все равно как если бы в СССР начальник угрозыска перестрелял пришедших арестовать его чекистов.

— Подойдите к нам! — Жандармы выхватили пистолеты, защелкали курки…

Бах! Бах!

Господин Шарль выстрелил дуплетом, два жандарма завалились с аккуратными дырками в центре лба, громыхнул ответный залп.

Пули вспороли куртку на Димкиной груди.

Димка бросился на землю, сжался в клубок и оттолкнулся…

Огромный меховой ком выбил страйк из растерявшихся жандармов. Левое плечо Димки резануло болью, он прокатился еще несколько шагов и развернулся.

Жандармы оказались в клещах: с одной стороны оскалился яггай, с другой — взмахнул двуручным мечом господин Шарль.

Мечом? Откуда меч?

Битва на мгновенье замерла: жандармы прижались спина к спине, выставили клинки, превратившись в многоголового ежа, господин Шарль медленно приближался к ним, помахивая таинственно появившимся оружием, Димка застыл, нервно оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь: бросаться грудью на острое железо не хотелось. По левой руке струилась густая кровь.

«Нет, — решил Димка, — ко всем чертям! Завтра же надо разобраться с оружием. А то ничего сделать не могу».

Никто, абсолютно никто не обратил внимания на то, что дверь черного входа приоткрылась. Совсем немного, только чтобы пропустить дуло ружья.

БАБАХ!

Заложило уши, картечь скосила жандармов, как кегли.

Из дверей, держа короткое ружье крупного калибра — хоть яблоками стреляй, — вышел довольный повар Жан.

Глава 27

Короткая схватка с неожиданным противником и нежданным союзником закончилась.

Старик, радостно ухмыляясь, поправил кожаную перевязь, увешанную разнообразными коробочками, мешочками и подобием газырей. Молниеносно (Димка дольше бы возился с охотничьим ружьем) перезарядил свою шайтан-трубу и направил ее на валяющихся на земле жандармов.

Димка побледнел бы, умей яггаи бледнеть. Только что он оказался соучастником убийства восьми жандармов. Восьми! Да хоть бы и двух, разница, скорее всего, несущественна. То есть только что он был слугой уважаемого человека — и бац! Уже сообщник преступника.

Мелькнула подленькая мыслишка, что он, Димка, совершенно ни при чем и никого не убивал. Можно отмазаться… Мыслишка тут же была задавлена и затоптана. Если за свою не такую уж и короткую жизнь Димка чего и боялся, так это стать трусом. Пусть даже только в собственных глазах.

Господин Шарль, уже успевший спрятать свой гигантский меч (интересно, куда?), подошел к разбросанным телам. Картечь ударила, как надо: еще шесть жандармов были мертвы.

— Господин Жан, — от голоса господина Шарля замерзли бы и белые медведи, — объясните мне, зачем вы стреляли?

— Как — зачем?! — Старик, похоже, вообще не задумывался над этим вопросом: решил выстрелить и выстрелил. — Так они же на вас напали! Стреляли! Вон у Хыгра вся одежда…

Димка огляделся… Трижды черт! Новенький камзол! Рубашка! Дырки на груди, рукав располосован и залит… Кровью? Димка почувствовал боль. Черт побери, да он ранен! Димка снял куртку и рубашку. На плече глубокая рана. Димка уселся прямо на землю и начал лечение.

Господин Шарль продолжал выяснять, кто неправ:

— Вы, господин Жан, только что на глазах полицейского застрелили шесть жандармов. Для повешения достаточно было только оказать им вооруженное сопротивление. Вы все делаете с таким расчетом?

— Подумаешь, жанда-армы. — Старик расправил усы. — Можно подумать, я жандармов… это… не видел…

«Интересный ты повар, Старик, — подумал Димка, — даже странно, что не одноногий».

Старик пнул одно из мертвых тел. Присмотрелся…

— Эй! Да это никакие не жандармы!

— Любопытно. Как вы пришли к такому выводу?

— Так вы же сами это поняли! Вы первый начали в них стрелять! Как…

— Как я это понял, я знаю. Я хочу знать, как вы это поняли.

Димка, зажавший рану обрывком рубашки, внезапно осознал, что казнь откладывается. Так это ряженые жандармы?

— Ну, — Старик еще раз пнул тело, — жандармы и пехотные шпаги вместе обычно появляются, только если поблизости присутствуют еще и пехотинцы. Ни один жандарм такую шпагу и в руки не возьмет. Да и нагрудники… Такие носят только в войсках и во время войны. Война у нас пока еще не началась…

— Отлично. Шпаги я не заметил…

На крыльцо вышел Вожак. Увидел побоище, побледнел и произнес несколько неизвестных Димке, но понятных и без перевода слов.

— Жан, ты что?..

— А что я?! Это и не настоящие жандармы, переодетые! Стал бы я в настоящих…

Господин Шарль и Вожак синхронно хмыкнули.

Димка подобрал котелок, свалившийся во время исполнения кульбита, и подошел к ним.

— Хыгр!

Старик увидел рану.

В следующие пять минут Димку тащили внутрь кафе, зашивали рану нитками, поливали виски и мазали густой мазью, приятно пахнувшей цветами. Когда он, сопровождаемый Молчуном и двумя официантками, не столько держащими, сколько висящими на нем и пищащими от удовольствия, вышел в тупичок, на месте перестрелки уже стояли двое городских полицейских. Судя по лицам, местные менты уже мысленно складывали слова, объясняя начальству такое количество выбитых мишеней на вверенной им территории.

Пока Димка прикидывался ветошью, с полицейскими успели провести разъяснительную работу Старик, господин Шарль, потом подошел Вожак и тихонько рассказал им третью версию событий. Глаза полицейских разрослись до размеров двух блюдец. Тут Молчун попытался всучить им маленький позвякивающий мешочек. Ошалевшие от таких поворотов сюжета полицейские заорали на него…

Тут господин Шарль, методично потрошащий карманы мертвецов, поднялся:

— Этот жив!

Один из эльфов застонал. Приподнял голову, окровавленная коса повисла красной сосулькой.

Началась полицейская суета.

Вскоре приехало несколько карет королевской полиции, погрузили убитых, затолкали раненого — картечь скользнула по черепу, оглушив на время. Господин Шарль, прихватив Димку, погрузился в одну из карет, чтобы лично проконтролировать процесс.

— Интересные у вас знакомые, господин Хыгр, — произнес он, покачиваясь в такт подпрыгиванию кареты на булыжниках. — Очень интересные…

Димка промолчал. Что ребята-кондитеры — моряки непростые, он и сам понял.

— Кто быть человек хотеть убить твоя? — Ну ее, тему странных знакомых…

— Это как раз не загадка. Ребята из группы Сапожника…

— Хыррр?!

Ничего себе! Восемь человек! И трое, убитых господином Шарлем раньше. Одиннадцать! Кстати, понятно, как он сумел справиться с тремя сразу. С таким-то мечом. Все-таки интересно…

— Кто быть его?

— Да никто из них не Сапожник. Убивают наверняка по очереди. А вот зачем… Неужели действительно чтобы обвинить королеву? И зачем им понадобилось мстить мне?

— Как твоя знать их?

— Господин Хыгр, я не успел поблагодарить вас за быстрое понимание ситуации и выругать за нарушение приказа… Я ведь приказал вам звать полицию.

— Хыррр, — скептически произнес Димка.

— Впрочем, вы правы. Позвать вы бы не смогли. Тем не менее если я приказал что-то, не рассуждайте, а выполняйте. Охотились все же на меня. Если бы не вмешательство господина корабельного повара, вы могли пострадать. Впрочем, если бы не его вмешательство, я сумел бы обезоружить и арестовать хотя бы пару, а не одного контуженного.

— Где твоя брать это? — Димка изобразил размахивание мечом.

— Магия, — усмехнулся уголком рта господин Шарль.

— Твоя говорить магия не мочь…

— Магия, как и все на свете, бывает двух видов. Для всех и не для всех.

Понятно…

— Так вот. Я бы предпочел видеть в допросной камере человека, а не эльфа. Магическая особенность этой расы такова, что боль они переносят только до определенного момента…

— Умирать?

— Нет, просто перестают ее чувствовать. Работать с ними очень неудобно.

Кстати…

— Моя хотеть знать, какая магия твоя?

— Магическая особенность тррррр? То есть моей расы? Трррррррррр.

Спасибо, господин Шарль. Низкий вам поклон до земли за краткое и понятное объяснение…

— Что же касается опознания, то здесь все просто. Тот самый эльф, который остался жив сейчас, сбежал, когда на меня устроили засаду…

Димка припомнил, что господин Шарль не сказал, что тогда он убил всех троих, это он, Димка, так понял его слова.

— Относительно везучий человек. Дважды выжить там, где погибли товарищи… Увидев его, я понял, кто именно пытается меня… хм… арестовать. И принял соответствующие меры. Если бы не героизм вашего друга…

Тут карета подъехала к дому. Господин Шарль выгрузил Димку, дал тому задание ждать его в квартире и никуда не высовываться. Димке и самому не хотелось еще раз попадать в засаду или перестрелку.

Дома Димка послонялся по квартире, понял, что заняться ему нечем, понравились ли блины господину Шарлю и согласится ли тот на еще одно яггайское блюдо, неизвестно. Есть не хотелось.

Димка разложил на кухонном столе набор резцов по дереву. Пришла ему в голову одна мысль… Вернее, уже две, но ни молока, ни яиц у него сейчас не было. Пока займемся первой.

Предположим, ты хочешь, чтобы тебе сделали некий предмет, достаточно сложного устройства, ну, например… карданную передачу, а словарный запас не позволяет объяснить, что тебе нужно. Что делать?

Возможно, были и другие пути решения проблемы, но Димка решил просто показать, что ему нужно, изготовив модель. Вырезаешь из дерева, лепишь из глины и показываешь: мол, сделайте мне такое. Подумав, Димка остановился на деревянных моделях: с деревом сложнее работать, но глину нужно обжигать. Поэтому он и выпросил резцы у мастера Армана.

Итак, попробуем… Димка взял небольшой чурбачок из поленницы у печки, ухватил лапищами резец… Ах ты ж черт!

Нет, лохматые сардельки ловко держали инструмент и уверенно провели ровную черту. Вот только, чтобы отчетливо увидеть, что он делает, Димке пришлось отвести деревяшку почти на расстояние вытянутой руки. Проклятая дальнозоркость яггаев!

Димка забросил чурку в поленницу и опустил голову на руки. Как надоело уже быть неуклюжим дикарем! А ведь и идеи есть, и руки не кривые, так ведь нет! Глаза подвели!

В дверь постучали.

Димка огляделся, взял кухонный нож побольше и пошел посмотреть, кого принесли черти.

По дороге он успел мысленно отрепетировать фразу: «Нет дом, куда идти, моя не знать, когда идти, моя не знать». Спрятал руку с ножом за косяк, чтобы не напугать кого-нибудь невиновного, и открыл дверь.

На пороге стояла зомбяшка Флоранс. Она увидела Димку, уронила огромную корзину, которую еле держала, и закричала.

Димка раздосадованно оглядел себя. Нет, ну чего кричать-то? Ну немного разорван на груди камзол. Ну рукав разрезан. Ну вся рубашка на груди залита кровью… Ладно, повод покричать есть.

— Что твоя хотеть?

Флоранс замолчала, а потом спросила:

— Ты жи… живой?

И это спрашивает существо с внешностью живого мертвеца.

— Да.

— А это?

Дрожащий палец указал на кровавые пятна.

Димка запахнул камзол:

— Что твоя хотеть?

— Мне… мне скучно. И… и страшно. Одной. Можно я у вас побуду?

Димка махнул лапой. Ладно, проходи…

На кухне — а куда ее еще вести? — зомбяшка принюхалась и разочарованно оглядела пустую плиту.

— А ты не делал свои лепешечки? Я не просто так, — засуетилась она, потроша корзину, — я все принесла…

Везения у Флоранс было меньше, чем у Димки, и половина яиц раскололась. Ладно хоть молоко не пролилось…

«В принципе хорошо, что Флоранс пришла, — думал Димка, снимая очередной блин и кидая его на пустую тарелку, — иначе я бы с ума сошел от неизвестности. Пусть болтает…»

Флоранс подхватила блин чуть ли не на лету и продолжила рассказ.

Слушать ее было интересно. Когда девушка поняла, что Димка почти не ориентируется в окружающих реалиях, она на добровольной основе начала проводить ликбез для диких яггаев. Правда, пустить ее словесный поток в требуемое русло было сложно…

Флоранс уже успела рассказать о существующих расах. Как оказалось, в мире Свет их целых двадцать две! Димка мысленно подсчитал уже известные ему: люди, эльфы, тролли, гномы, зомбики, невампиры, яггаи, зеленомордые, мышаны, гоблины… Кажется, все… А, нет, еще огненнокожие, как начальник тюрьмы, и похожие на чертиков рогачи. Двенадцать. Ого! Это еще столько же?

Не все расы можно встретить в стране, в которой находится Димка, здесь их проживает около пятнадцати, остальные живут на других островах.

Местная страна, между прочим, расположена на огромном острове. Глобус Флоранс показать не могла, но, насколько можно было понять ее слова, мир Свет напоминал кое-как сложенные вместе черепки расколотого горшка: огромные острова, разделенные узкими, больше похожими на реки, проливами. Чем это поможет ему, Димка не знал. Разве что можно не опасаться войны — у здешней страны сильный флот, а напасть на остров без морских битв просто невозможно. Вообще, государство очень сильное, местный гегемон.

Флоранс с географии успела вернуться опять к расам и их взаимоотношениям. Гномы, рассказала она, это на самом деле три расы. Правда, кроме самих гномов, никто различить их между собой не может. И магическая особенность у них одна на троих. Просто в здешней стране чаще встречается одна разновидность гномов. Остальные живут в других местах.

Раньше, в старину, каждая раса старалась отделиться от других и создать свое собственное королевство. Или несколько. Потом расовая нетерпимость как-то спала, расы смешивались, и теперь о былых королевствах напоминают разве что места, где проживает одна какая-нибудь народность. Например, Димка с удивлением узнал, что хрюны — раса очень редкая и почти не встречается в этой стране. Просто ему повезло оказаться в центре их ареала, так сказать. Есть свои исторические места проживания и у людей, у эльфов. Разве что мышаны — пришельцы из другой страны и своего поселения не имеют, живут, где придется.

Эльфы тоже делятся на две разновидности, но их-то различить легко — одни светлые, а другие черные. Последних не любят: они живут на островке у южного берега страны, вперемешку с представителями других рас, и хранят обычай кровной мести. Соответственно каждый из них в следовании этой кровожадной традиции и подозревается. Поэтому их и не трогают, и не любят.

Глава 28

Тут с этнографии Флоранс переключилась на актуальные новости. Ни телевизора, ни Интернета здесь не было, их с успехом заменяли слухи и сплетни.

Несколько поднадоевшее сообщение о грядущем неурожае и ожидаемом из-за этого повышении цен на хлеб. Прямо как будто никуда и не перемещался… Оставалось разве что сделать хомячные запасы, пока эта же светлая идея не посетила других, и хлеб на самом деле не стал дороже золота.

Вспомнив о подорожании, зомбяшка посмотрела на очередной блин, вздохнула и затолкала его в рот целиком. Испугалась, как бы Димка не решил, что она дорого обходится, и не отнял еду.

Вина за это безобразие была возложена на дворян, правда, без уточнения, на кой им это. Вообще, дворяне в местных умах были виноваты абсолютно во всем, даже в ограблениях Летучего Мыша. Оказывается, они специально грабят собственные дома, чтобы обвинить в этом пушистых и белых горожан. Опять-таки без уточнения зачем. Просто по своей зловредной сущности.

Еще к преступлениям знати неким невразумительным способом оказались привязаны священники. Но об этом Флоранс рассказывала неуверенно, то ли сама не верила, то ли не знала подробностей.

Некая сложная ассоциативная цепочка привела Димку от священников к идее, посетившей его в кафе братьев-моряков. Флоранс с надеждой смотрела, как он мешает молоко, яйца, сахар, а затем ставит кастрюлю на водяную баню, думала, что он продолжит изготовление вкусных блинков. Не дождалась и с неменьшей надеждой стала ждать результатов нового кулинарного шедевра.

Из слов Флоранс можно было предположить, что в городе нет более актуальной темы, чем разоблачение гнилой сущности дворянства. Димка даже заподозрил, что вместе с ним сюда проникли коммунисты. Ага, судя по партийному жесту «Света сердца» — еще и фашисты…

Расспросить о «Свете сердца» Димка не успел — вернулся господин Шарль. С любопытством посмотрел, как Димка разливает упаренную смесь по найденным стаканам и ставит в холодильник, но ничего не сказал. Присутствие Флоранс на кухне он тоже проигнорировал.

— Господин Хыгр, пройдемте в гостиную.

Димка пошел следом, чувствуя разнос. За что-нибудь. Например, за открытую на кухне благотворительную блинную для детей-сирот…

— Господин Хыгр, я с пониманием отношусь к вашим потребностям и не стал бы выражать свое недовольство, если бы не две причины. Во-первых, Флоранс — дочь моего покойного друга. Во-вторых, кухонный стол, на мой взгляд, очень неудобен…

— Моя не… — Димка внезапно понял, что предположил господин Шарль.

— Возможно, и нет. Однако ваш костюм позволил мне предположить, что до «да» оставалось не так уж и много времени.

Димка оглядел себя. Простреленный камзол он снял и отложил до будущих времен, когда дойдут руки заштопать дырки. Рубашку замочил в ванне. Сменной же одежды у него не было.

— Нет! — Димкино воображение быстро предложило ему картинку: мохнатое чудовище и обнаженная девушка с внешностью мертвеца сплелись в пикантной позе. Да для такого извращения еще и названия-то не придумали!

— Впрочем, это ваше дело. Я хотел предупредить, чтобы с вашей стороны не было никаких грубых посягательств. Если хотите, можете пригласить ее в кафе ваших друзей, погулять по городу, она девушка взрослая и сама решит, что ей нужно. Но я пригласил вас сюда по другому поводу.

Димка был ошарашен завуалированным обвинением в попытке совращения Флоранс и поэтому не успел переключиться на новую информацию.

— Было проведено расследование, допрошен задержанный, в результате можно сказать, что преступления Сапожника раскрыты.

К чему он это рассказывает? На всякий случай Димка начал внимательно слушать, вдруг господин Шарль к чему-то подводит.

— Группа, убивавшая горожанок под видом безумного убийцы-одиночки Сапожника, практически полностью уничтожена. Двоих убил я, когда они попытались поймать меня в засаде. Также я убил еще двоих у кафе, пятеро — на счету вашего друга. Последний из участников убийств, тот раненый эльф, арестован и сейчас находится в тюрьме. Согласно его показаниям, группа была собрана неким Хозяином несколько месяцев назад из бывших солдат и направлена в город. Цель — убийства именно таким образом. Несколько дней назад поступило еще одно указание — вырезать на телах вензель королевы. Причины этого, как и вообще цель убийств, Хозяин не объяснял. Слухи о причастности королевской семьи к убийствам группой не распространялись.

Димка внимательно слушал. Мыслей по поводу новостей у него не было, но, судя по всему, господину Шарлю просто нужен был слушатель, чтобы высказать вслух свои мысли.

— Мы проверили показания эльфа. Действительно, несколько месяцев назад группа людей различных рас в количестве одиннадцати человек поселилась на постоялом дворе «Трррррр и заяц». Все они и являлись членами преступной группировки.

— Десять и один? — По Димкиным подсчетам, убийц должно было быть десять.

— Все, за исключением девушки-мышанки, заманившей меня тогда в ловушку. Она, по словам арестованного, была связной между группой и Хозяином. На момент прибытия полицейских она уже успела сбежать. Ее ищут. Описание, конечно, довольно расплывчатое, мышаны особой красотой не отличаются, однако у меня есть кое-что, что позволит опознать ее совершенно точно…

Господин Шарль заглянул в саквояж:

— Вот. Отпечатки пальцев. — В руках начальник розыска держал узкую коробочку. Раскрыл крышку — внутри закреплены на зажимах стеклянные квадраты и кусок дерева, судя по всему, когда-то бывший частью предмета мебели.

— На стекле — отпечатки пальцев мертвецов и арестованного. На отпиленном от спинки стула куске — обнаруженный отпечаток мышанки. Найти, конечно, не поможет, но, по крайней мере, позволит понять, что задержана именно она, а не случайная прохожая. Кстати…

Господин Шарль извлек еще один плоский футляр:

— Это для вас.

Димка осторожно раскрыл его. Внутри лежали очки. Круглые, в стальной оправе.

— Иногда мне необходимо, чтобы вы рассмотрели что-то мелкое повнимательнее, а я успел заметить, что зрение у вас неважное. Вы плохо видите только вблизи или и вдаль тоже?

— Только близкое.

— Ну вот и отлично. Пользуйтесь. Итак, продолжим…

Господин Шарль щелкнул зажигалкой, закурил сигару.

— В этой истории один вопрос остался непроясненным: зачем? Обвинить королеву в безумии? Зачем? Я уже думал над этим вопросом. Ничего не приходит в голову. По сути, представляется только одна возможная цель: сместить королеву. Но какова цель? Она не встревает в дворцовые интриги. Да и как простая горожанка сможет это сделать? Единственная задача королевы — родить наследника. Господин Хыгр, снимите очки. Ваше лицо в очках меня пугает. Продолжим. Сейчас детей у четы пока нет, они еще молоды, и свадьба была меньше года назад… Убрать королеву? Король найдет себе другую… Хотя это будет сложно, как вы знаете. Может быть, кто-то установил, что подходящих невест больше нет? Зачем? Лишить короля детей? Прервать династию? Ну пока невест нет, но ведь потом появятся, подрастут, король еще молод и успеет… Или не успеет?

Господин Шарль встрепенулся:

— Король может умереть? Болезнь? Его величество болен? Или… Готовится покушение? Нет королевы, нет детей, и тут внезапно умирает или погибает король. Любопытно.

Начальник розыска задумался:

— Прекращение династии… Есть несколько родов, которые могут претендовать на власть в этом случае… Нет. Слишком сложно. Тогда уж проще убить и короля и королеву и возможных детей. Раньше-то так делали…

Веселое здесь прошлое…

— Тем не менее, — продолжил рассуждать господин Шарль, — королеву собирались уничтожить. И ради чего? Не понимаю…

Тут одна Димкина мыслишка, зародившаяся при упоминании о молодости королевской пары, наконец сформировалась:

— Его любить ее?

Господин Шарль перевел на Димку задумчивый взгляд:

— Что? Любит ли король королеву? Любит ли он ее? А ведь любит… Очень… Верно. Я упустил в рассуждениях реакцию короля. Если кто-то предъявит ей обвинение в убийствах и безумии, король, лучше других знающий свою жену, в это не поверит. Он вступится за нее, а так как в глазах всех остальных королева — убийца, то короля могут просто свергнуть. Вы подали хорошую идею, господин Хыгр.

Димка смущенно потупил взор. Он вообще-то имел в виду, что король, по своей молодости выбравший в жены не совсем то, что хотел, таким хитро вывернутым способом пытается избавиться от опостылевшей жены.

— Посмотрим на реакцию возможных организаторов. Если после провала группы кто-то все же попытается обвинить королеву, то доказать ее невиновность, имея настоящих убийц, будет просто. Зато сможем выявить организаторов… Правда, есть еще одна мелочь. Я имею в виду попытки убить меня.

Господин Шарль стряхнул пепел.

— Как сказал арестованный, им было дано задание убить меня. Просто убить, без лишних подробностей. Любопытно. Тогда я им еще не мешал. Если только им таинственным образом не стало известно, что я подозреваю не одного человека, а группу… Или я сумел помешать Хозяину, и тот приказал прикончить меня. Либо самый простой вариант: мой ум был оценен слишком высоко, и, узнав, что дело Сапожника расследую именно я, в качестве предупредительной меры меня решили убить. Но это еще не самое странное. После провала первого покушения Хозяин решил отправить меня на тот свет, заставив своих людей переодеться в форму жандармов. Опять-таки зачем? Обвинить в моей смерти жандармов? Для чего? И как это связано с королевой?

Господин Шарль прикрыл глаза и снова задумался. Надолго.

— Вождь… — Димка осторожно коснулся его руки, когда размышление слишком уж затянулось.

Длинный посмотрел на него. Осмысленный взгляд, но абсолютно пустые глаза.

— Знаете что, господин Хыгр, я, пожалуй, посплю. Завтра нужно продолжать искать неуловимого Мыша. Или еще одну группу. Сегодня у моей квартиры еще подежурят полицейские, а с завтрашнего дня задачи моего телохранителя придется выполнять вам.

— Хыр?!

Ничего себе сюрприз! Это он-то, Димка, который в памятной схватке с фальшивыми жандармами единственный оказался ранен и при этом не нанес противнику ни малейшего ущерба.

— Моя не уметь!

— Вам не надо уметь. С вашей величиной и пулеустойчивостью будете выступать живым щитом, из-за которого я смогу отбиться в случае нападения.

Спасибо, хозяин.

— Правда, мне совсем не хочется терять такого слугу, как вы… Одно ваше блюдо… Кстати, почему все время одно? У вас, яггаев, нет других?

— Моя нужен нож. — Димке было не до кулинарии. Он уже представил, как некие смутные враги, разрядив в него пистолеты, подбегают поближе и втыкают острые клинки прямо в его беззащитный живот. Хоть какое-то оружие нужно.

— Нож? — поднял бровь господин Шарль.

— Да. Большая нож, — нет у яггаев в языке слова «шпага», нет, — как ваша.

— Вот этот? — Господин Шарль откинул полу плаща и достал…

Темный цилиндр, толщиной приблизительно с черенок лопаты и длиной сантиметров двадцать. На одном конце — тусклый стальной шар, на другом — большое квадратное расширение с диском в центре, похожим на кнопку.

Что-то это на меч не очень…

Господин Шарль нажал на диск-кнопку.

Цилиндр щелкнул, раздвинулся, удлинившись раза в два. Вперед вышли два стержня, разошлись в стороны, образовав гарду меча. Со свистящим шелестом вверх взметнулось узкое лезвие, довершив превращение в тот самый огромный меч, который Димка уже видел.

«Ух ты! Впервые вижу меч-выкидуху. Да и не слышал никогда».

— К сожалению, — господин Шарль нажатием на кнопку сложил меч обратно и спрятал в футляр на поясе под камзолом, — второго такого нет. Что касается обычного меча, шпаги, любого другого холодного оружия, то вам носить его не положено. Вы не дворянин. Даже я, несмотря на расположение короля, не могу открыто носить оружие, это слишком древняя и нерушимая традиция. Что можно вам предложить? — Господин Шарль окинул Димку задумчивым взглядом. — Нож? Дубинка? Дубинку запретят носить полицейские, нож… Вы им владеть не умеете как следует. Да и ловкий противник сможет достать вас клинком. Трость со шпагой внутри? Хм… Это, пожалуй, мысль. Нет, не трость. Есть у Франсуа в запасниках кое-что интересное. Пусть не трость, но нечто вроде этого. По крайней мере, будет элемент неожиданности. Сможете поразить кого-нибудь не очень опытного… Или размахивать клинком, отпугивая нападающих. Полумера, конечно, но учить вас владеть оружием некогда. И, пожалуй, дам вам пару пистолетов. Выстрелить сможете?

Димка кивнул, для него проблемой станет не стрельба, а перезарядка. Вообще-то, раз уж есть очки, можно попробовать реализовать свою идейку. Вот тут будет элемент неожиданности в полной мере…

Не откладывая в долгий ящик, господин Шарль принес из кабинета два пистолета. Сразу оказалось, что именно эти два Димке не подойдут: слишком толстые пальцы не пролезали в скобу. Длинный дал задание отнести их к мастеру и исправить ситуацию. К пистолетам прилагался комплект перезарядки: пороховница, пыжи, мешочек с пулями, шомпол. Димка еще раз убедился, что выстрелить сможет только раз…

— Сейчас я все-таки посплю. Вам задание — отвести домой Флоранс. Уже вечереет, а одинокая девушка соблазнительна не только для вас.

Димка возмущенно хыркнул.

— Идите. Пистолеты отнесете по дороге, там есть мастерские.

Димка сложил принадлежности в футляр, спрятал его в карман, заткнул за пояс пистолеты (тяжелые, черти), повернулся к двери…

— Господин Хыгр.

Димка развернулся…

— Хыррр…

Один из пистолетов провалился в штаны. Холодный, черт…

— Господин Хыгр, помните, что я вам сказал: кухонный стол очень неудобен.

Глава 29

Вот гад! Еще и шутит. Да не собирался Димка приставать к Флоранс… Или… Димка замер у кухонной двери.

А какая магия у зомбиков? Что, если они могут околдовывать других людей? Скажем, некоего ничего не знающего о здешней жизни яггая, а?

Димка отправился обратно к хозяину. Господин Шарль поднимался с кресла медленно и сосредоточенно.

— Моя хотеть спросить.

— Слушаю вас, господин Хыгр.

— Какая магия есть ее? — Димка кивнул в сторону кухни.

— Магическая особенность зомбиков? — Длинный даже не удивился вопросу. — Бесшумность. Перемещение зомбиков невозможно услышать. Если бы не присущая их расе неуклюжесть и рассеянность, на свете не было бы лучших воров и убийц. К счастью, это не так.

Господин Шарль двинулся в спальню. Размеренно и плавно. Судя по всему, он почти спал.

Димка двинулся обратно на кухню. Понятно теперь, почему Флоранс так тихо подкрадывается…

Димка остановился у зеркала. Да… Вид еще тот. Усмехнулся и надел очки. Окуляры сразу придали ему вид задумчивого филина. Огромного и мохнатого.

— Ой, Хыгрик, — восхитилась появившаяся в дверях Флоранс, — ты такой симпатичный в этих очках!

Димку перекосило. Хыгрик?!

— Моя идти твоя дом.

— Ты меня проводишь? Здорово!

Димка вздохнул: «Девчонка!» — и прошел на кухню. На столе стояла пустая тарелка. Интересно, как в эту зомбяшку помещается столько еды? И причем без последствий для фигуры? Кстати, застыло ли мороженое? Отнести его, что ли, по дороге в кафе, пусть попробуют… Так.

В холодильнике стояли два стакана с мороженым и один пустой, старательно облизанный. Димка повернулся и получил наивный взгляд:

— Ой, это было так вкусно! Я хотела немного попробовать и не удержалась. Но другие я оставила…

Уже хорошо. Эта саранча вполне могла съесть все мороженое. Сам виноват, предупреждай, что это нельзя трогать…

— А как это называется?

— Хырррр…

Какого ответа она ждала, интересно?

— Хыгр, ты сердишься? — Зомбяшка тут же расстроилась и скорчила печальную гримаску: мол, я больше не буду…

Димка махнул рукой. Девчонка, как на нее обижаться!

— Ура! — К Флоранс мигом вернулось счастливое настроение, она прыгнула к Димке и повисла у него на шее. Ее лицо начало медленно заливаться оранжевым цветом.

— Хыгр, а что это упирается мне в живот?

Яггаи не краснеют…

— Это моя хырррр…

Флоранс залилась краской еще больше. Окончательно смущенный Димка полез в штаны (Флоранс дошла до состояния полуобморока) и вытащил проклятый пистолет.

Ну его к черту! Димка сразу достал и второй, надел камзол и распихал пистолеты по внутренним карманам. Лучше ходить в простреленной одежде, чем смущать девчонку своим «хыррром».

Домой Флоранс не торопилась, поэтому с удовольствием таскалась за Димкой по городу: к портному — заштопать камзол и заказать новый, а также купить две рубашки, к оружейнику — отдать пистолеты на переделку. Мороженое он не понес, решив сделать еще несколько порций, когда по дому не будет носиться проглот.

Молчать Флоранс то ли не умела, то ли ей просто нравилось рассказывать Димке о городе, обо всех встречных-поперечных зданиях и достопримечательностях. Может, эти истории и были бы интересны, если бы Димка знал людей, которые в них участвовали. А так слушать о совершенно незнакомых королях, министрах, первых маршалах было не очень занимательно. Тем более что дома, с которыми были связаны истории, все выглядели одинаково. Димку больше интересовали необычные здания: полицейские участки, кафе, трактиры, особняки. И тут на глаза Димке попалось нечто совершенно удивительное.

Казалось бы, обычное здание, высотой в несколько этажей, похожее на здешнее присутственное место: широкое крыльцо, высокие двустворчатые двери, узкие окна. Вот только стены выкрашены в ярко-розовый цвет. А возле дверей, по обе стороны, нарисованы, тоже яркими красками, две девушки, очень похожие на мультяшных сейлормуночек: в коротких белых платьях, обнажавшие стройные ноги по всей длине и даже чуть дальше, изогнувшиеся в стремительном полете. Одна замахнулась мечом, другая подняла вверх жезл. Лица, правда, на японские не похожи. Вообще ни на какие не похожи. Красивые, но совершенно не человеческие.

Первая мысль: кинотеатр. Вторая: что это? Третье: бред.

Как оказалось (Флоранс вообще удивилась моему интересу к такому обычному месту), это был храм. После такого гламурного храма Димке уже не хотелось узнавать подробности местной религии. Достаточно того, что из слов Флоранс стало ясно: религия здесь не играет особой роли и похожа на религию в современной России. Когда все крестятся, венчаются, освящают все и вся, но при этом, если ты этого не делаешь, тебя не потащат на костер, как еретика, и не будут спрашивать, есть ли на тебе крест. Или что там у местных жителей вместо крестов. Окажется еще какой-нибудь розовый кулон со стразами…

Больше ничего такого экзотического на глаза не попадалось. Разве что Димка опять увидел те самые цейхгаузы, которые заметил в прошлый раз из кареты Франсуа. Опять ошибся, это были королевские склады зерна, на случай того самого неурожая. Прикинув на глаз вместимость складов, Димка понял, что возможность наступления голода можно даже и не рассматривать: запасов зерна в таких ангарах должно хватить на целый год всему городу. И еще останется на прокорм мышам и даже здешним прапорщикам…

Квартирка у Флоранс оказалась скромная: однокомнатная, на третьем этаже. Типа студии: открываешь дверь, и ты уже в квартире. Разве что туалет и ванная отдельно.

Как назло, первое, на что обратил внимание Димка, — кухонный стол. Тот самый, по мнению господина Шарля, неудобный…

Некстати проснувшаяся фантазия сразу выдала несколько вариантов развития событий с участием Димки и Флоранс, при которых неудобство стола не играет особой роли. Черт!

Димка мысленно снял зомбяшку со стола, одел ее обратно и поставил подальше от себя. Реальная Флоранс, увидев, что Димка смотрит остановившимся взглядом на стол, решила, что тот голоден, и выказала желание его покормить. Интересно чем? Она же готовить не умеет…

Готовить она и не собиралась. Из шкафчиков были извлечены сковородка, нож, хлеб и множество различных кусочков, шматочков, бутылочек, баночек, коробочек. Закипело производство.

Флоранс бодро прыгала вокруг стола, стучала ножом, что-то резала, мазала, грела на сковородке. Димка присел на пискнувшую кровать и начал наблюдать за процессом.

«Мороженое я отнесу в кафе завтра. Если, конечно, господин Шарль не озадачит меня сопровождением своего тела. Пусть ребята посмотрят, а то вдруг мороженое здесь прекрасно известно. Флоранс — девушка бедная и вполне может не знать его, если здесь это дорогое лакомство. А если и есть, пусть сделают эскимо, такого тут точно нет. Правда, хотя ребята и нормальные, не хочется отдавать им рецепт просто так. Денег, что ли, выпросить? Просто сказать: мол, я вам рецепт, вы мне — деньги? А не обманут ли? Рецепт-то придется рассказать… Вернее, учитывая мой словарный запас, даже показать… Внимательно выслушают и скажут: „Спасибо тебе, Димка, в смысле, Хыгр. А теперь иди себе с Богом“. Конечно, хочется надеяться… А ладно! Что за жлобство, в конце концов? Хочешь срубить кучу денег за то, что даже не сам придумал. Приду, покажу. Заплатят — отлично, не заплатят — пойду в другое место. Наверняка это здесь не единственное кафе. Стану профессиональным кондитером… Только уже буду осторожен… С господином Шарлем пойду. А что мешает к ребятам с ним пойти? Да неловко как-то. Вроде знакомые, не обманывали ни разу… Ага, как раз и обманут… Да ну сколько можно сомневаться в людях, не все вокруг обманщики…»

Тут Димка понял, что за время, пока он сидит и размышляет о доверии к людям, его разгулявшаяся фантазия опять начала раздевать ничего не подозревающую Флоранс и сейчас стягивала с нее шелковые панталончики. Да что же это такое? Или яггаи такие похотливые создания, или просто две недели воздержания дают о себе знать…

Флоранс повернулась (наглая фантазия опять попыталась сорвать одежду, но Димка не поддавался), держа в руках огромную тарелку с горой разнообразных бутербродов.

Димка с зомбяшкой сидели на кровати, потому что Димку ни один табурет не выдержал бы, а Флоранс было скучно сидеть одной. Бутербродики один за другим исчезали в пасти яггая. Ни один из них не был похож на другой, но все были вкусны. Зомбяшка не отставала. Вот же ненасытная девчонка…

Она совсем освоилась в присутствии Димки, совершенно его не боялась, весело болтала по своему обыкновению, рассказывая разные разности. Ее рука тихонько поглаживала Димку по плечу. Наконец парочка спохватилась, что приближается вечер и скоро перекроют улицы.

Флоранс бормотала, что ей здесь очень даже скучно, что подруг нет и вечерами тоскливо… Ее пальчики проводили вверх-вниз по Димкиной груди… Ей так было весело с ним, он такой забавный, такой огромный и добрый, похож на мягкую игрушку…

Димка медленно отступал, потому что Флоранс явственно собиралась прижаться к нему и заплакать. И тут уже стволом пистолета не объяснишь…

Димка наткнулся на стол и остановился. Придержал Флоранс за плечи. Та подняла печальные глаза, наполнившиеся слезами…

Если бы не слова господина Шарля, Димка, пожалуй, забыл бы обо всем. Стала понятна необходимость предупреждения: зомбяшка выглядела такой несчастной, такой бедной, что сжималось сердце. Хотелось прижать ее, погладить по голове, приласкать… И неизвестно, чем бы это все закончилось и где… Хотя нет, известно: вот на этом самом столе…

Димка осторожно отклеил от себя зомбяшку, скомкано попрощался и выскочил за дверь. Домой, пора домой…

Где-то кварталов через десять Димка успокоился. Фантазия попыталась продолжить издеваться, но была безжалостно задавлена и обиженно уснула. Остался только ум…

История с Флоранс заставила Димку задуматься: а чего он вообще хочет от жизни? Вернее, чего он хочет от жизни здесь? Скорее всего, ему придется пробыть здесь до конца дней своих. С чем он хочет подойти к этому концу? Какова стратегическая цель?

Димка остановился, пару раз глубоко вздохнул (несколько прохожих обошли его по широкой дуге), приводя мысли в порядок.

Пожалуй, самое желанное — свое собственное дело. Не бизнес, а именно дело. Работа, которая доставляет удовольствие, где ты сам себе начальник. Что-то вроде кафе братьев-моряков, но, конечно, не в прямом смысле. Во-первых, это не его дело, во-вторых, кондитером ему становиться не хочется.

В общем, цель ясна. Какие тактические задачи необходимо решить? Первая: как говорил один невысокий капрал, деньги, деньги и деньги. Вторая: официальный статус, то есть приписаться к гильдии, цеху… Что тут есть? Итак — узнать, что здесь есть типа гильдий или профсоюзов. Цель третья, а вернее, первая по значимости: разведать, что здесь отсутствует, но может пользоваться популярностью. Шляпы-котелки и блины отпадают, они тут не нравятся никому, кроме Флоранс. Может, мороженое пойдет? Значит, подумать об этом…

Мимо прошли четыре молодых парня: два эльфа и два человека. Увидев яггая, дружно ударили себя в грудь, выкинули руки вперед и гаркнули: «Счастья всем!» Димка ответно отсалютовал и хырркнул что-то схожее. Будь это в России, черта с два он стал бы потакать нацистам. А здесь это ничего фашистского не означает, просто тайное общество… Ничего себе тайное! Пьяные на улицах вовсю пользуются этим знаком!

Один из парней, эльф, самый пьяный, промычал: «Почему это он не кричит наши слова?» — товарищи дернули его за косу и повели дальше, вежливо улыбаясь Димке. Яггай не менее вежливо улыбнулся еще после вопроса. Очень тайное общество.

Парни сбили нашего героя с мысли. Планировать свою дальнейшую жизнь он решил чуть попозже, когда получше обживется. А сейчас задачи на ближайшие дни: попробовать заработать на рецепте мороженого, обзавестись каким-никаким оружием — работа у господина Шарля спокойной быть не обещает. И копить, копить, копить… Информацию, деньги, вещи. Сейчас у него нет почти ничего. Так что, Димитрий, отныне ты хомяк: все в норку.

Дома господин Шарль еще спал. Из спальни слышалось тихое дыхание. В принципе, а что ему еще делать практически ночью?

Димка постирал рубашку, повесил ее сушиться. Попробовал свернуться клубком на матрасе и уснуть… Не получилось. В мыслях то начинали роиться всякие глобальные планы, вплоть до создания автомобилей, то приходила Флоранс…

Наконец Димка плюнул на сон и вышел на кухню. Состояние, как ни странно, было вполне нормальное: ни зевоты, ни слипающихся глаз. Может, яггаи умеют высыпаться впрок? И он уже отоспался на неделю вперед?

На кухонном столе лежала забытая коробка с резцами. Димка взял один, покрутил… Выбрал полено поровнее… Раз уж сон все равно не идет, где там очки?

Утром господин Шарль, бодрый и свежий, вышел на кухню и застал там своего слугу. Димка сидел за столом, как папа Карло, в куче стружек, крутя в руках свое ночное изделие. Если бы не сила яггайских рук и подарок господина Шарля, черта с два он бы управился за ночь…

— Что это? — Господин Шарль взял изделие за рукоять. Покрутил деревянный барабан, осторожно потрогал курок, спусковой крючок. Понаблюдал, как проворачивается барабан.

— Что это? Плод любви пистолета и часов с маятником?

— Хыррр, — сказал Димка, уже привыкший отвечать так, когда слов не хватает.

Обычный револьвер. Пусть все детали вырезаны из дерева. Роясь по старым деревням с миноискателем, какого только антиквариата не найдешь… Даже старый наган, который должен лежать где-то у Димки на чердаке в миллионах километров отсюда. Конструкцию Димка запомнил, а глазомер его никогда не подводил…

Глава 30

— Да вы, оказывается, мастер резьбы по дереву, господин Хыгр…

Ага, мастер. Из испорченных деталей, которые валяются в куче стружек, можно было бы собрать еще с десяток револьверов.

Начальник розыска еще покрутил револьвер и положил его на стол.

— Господин Хыгр, если это оружие, а больше всего этот предмет похож именно на него, я запрещаю вам показывать его сеньору Франсуа либо кому-то из его мастеров.

— Да, — покладисто согласился Димка. Ну что же, план Б…

— До обеда можете быть свободны, заниматься своими делами, резьбой, например. После полудня вы будете мне нужны.

— Да.

Все понятно.

Господин Шарль ушел по своим таинственным делам. Димка тоже засобирался: времени не так уж и много, когда по городу перемещаешься на своих двоих. Можно бы и на четырех, но не нужно шокировать публику.

Так, следует зайти в несколько мест, да еще и притащить кучу вещей. Дома просто — сложил в пакет, и все. А здесь? Димка пообещал себе придумать что-нибудь в будущем и достал старую котомку. С ней и в черном городском костюме он смотрелся, конечно, забавно. С другой стороны, на внешность Димка никогда не обращал внимания: если бы это было нужно для чего-нибудь, он и по Москве прошелся бы с котомкой. И в лаптях.

Сложив все необходимое, Димка вышел в город.

Первый пункт маршрута…

— Добрый день, господин Хыгр, — поприветствовал его старый мастер-оружейник. — Пришли забрать свои пистолеты?

— Да. — Димка расплатился, сложил оружие в котомку.

— Мочь твоя делать это? — Димка достал деревянную модель нагана.

Мастер покрутил ее в руках:

— Кто сделал это?

— Моя.

— Вы? Да вы мастер, господин Хыгр… Вы сами придумали?

— Нет.

— Понятно… Я помню, нечто подобное уже делали оружейники. Чтобы увеличить количество выстрелов. Но ведь перезаряжать все семь слишком долго… И почему, — мастер покрутил пальцем в каморе, — отверстия сквозные? Чем вы будете их затыкать? Непонятно…

— Моя знать что хотеть, — вежливо, но непреклонно ответил Димка.

Он и сам знал, что барабанные пистолеты даже на Земле придумали еще веке в шестнадцатом. И причина того, что такие пистолеты не пошли в использование, — долгое время перезаряжания. Проблема снялась только с изобретением унитарного патрона в девятнадцатом. Здесь такие патроны тоже пока не придумали, и двигать прогресс в этом направлении Димка не собирался. Поэтому проигнорировал недоумение мастера по поводу странной конструкции, но заказывать ему патроны не стал. Не зная о возможности унитарных патронов, понять, как заряжается револьвер, все равно невозможно. Это с точки зрения современных людей все ясно: «Как можно было этого не придумать, это же так просто!» Просто, когда все уже изобретено до тебя, а вот создать самому ой как сложно…

Димка и вовсе не понес бы пистолет старику, если бы не запрет господина Шарля. Образцы оружия, вывешенные в лавке, показались яггаю достаточно качественными. К тому же среди них было и несколько необычных образцов — явно руки мастера. А для такого человека нет лучшего дела, чем заняться чем-то еще не опробованным.

— Много денег? — спросил Димка, в очередной раз проклиная словарный запас яггаев. Где слово «сколько»?

— Мм… — мастер потер подбородок, — очень интересная идея… Очень… Знаете что, господин Хыгр, приходите через неделю, ваш заказ будет готов. Что до оплаты… Пожалуй, как мастер с мастера, — старик подмигнул, — я возьму немного. Сорок ливров.

Ничего себе немного! Димка сразу понял, что его средств не хватит. Что делать? Ладно, револьвер будет готов только через неделю, может быть, удастся найти деньги. Стрясти с Вожака достаточную сумму за мороженое. Ну или, в крайнем — совсем крайнем — случае, попросить в долг у господина Шарля. Никогда Димка не любил одалживаться, но здесь нужно для дела. Иначе со здешними чудо-пушками он когда-нибудь сильно встрянет…

Следующим по списку был рынок. Здесь Димка забрал новый камзол, рубашки и тут же переоделся. Слава богу, а то ходить по городу в простреленной одежде как-то слишком уж вызывающе. Еще Димка нашел мастерскую медника и тоже сделал заказ. Мастер не удивился, но за спиной наверняка покрутил у виска. Или как тут показывают сумасшествие? Уж очень явно на его лице отражалось все, что он думает о яггаях, которые приносят вырезанные из деревяшки модели стаканчиков и требуют, чтобы им сделали именно такие, да еще и несколько десятков. Что это за стаканчики: маленькие, узкие, да еще и с дыркой в донце? Как из них пить?

Димке сомнения медника были неинтересны, лишь бы сделал. Сам же яггай бодрой рысью двинулся в сторону кафе братьев-моряков. А то мороженое уже ощутимо подтаивало. Димка поленился готовить еще несколько порций, поэтому нес только те две, которые удалось спасти от голодной зомбяшки.

— О, привет, Хыгр, — обрадовался Старик-Жан, непутевый стрелок. — Как дела? Или ты от хозяина своего сбежал?

— Нет, — улыбнулся Димка, не разжимая губ. Старик не из пугливых, но все же…

— Кстати, Хыгр, — Старик ухватил его за предплечье и потащил в уже знакомый Димке ВИП-кабинет, — как ты ухитрился связаться с полицейским? Или ты не знал?

— Знать, — сел за стол Димка. — Моя не знать здесь другой человек, мочь брать моя работать.

— К нам бы пришел, тррррррр! — хлопнул себя по коленям Старик. — Уж мы бы тебя не прогнали. Сразу же видно — свой человек!

— Моя не знать, где ваша искать.

— А чего нас искать… А, ну да, — осекся Старик, судя по лицу, представивший себе огромного яггая, хыррканьем и мыканьем пытающегося узнать в незнакомом городе, где находятся люди, которых он может только описать.

— Ваша вождь…

— Александр, что ли? Так он не вождь, он капитан!

— Ваша вождь, — упрямо повторил Димка. А что делать, если из всех возможных названий начальства в словаре яггаев нашлось только «вождь»? — Говорить моя думать еда идти сюда.

— Чего? — Старик выпучил глаза.

Димка махнул лапой и полез в котомку:

— Вот.

На стол плюхнулись два стаканчика с основательно поплывшим мороженым.

— Это надо класть холод… мороз.

— Сейчас положим!

Старик притащил небольшой сундучок, исписанный рунами огня, — сумка-холодильник, усмехнулся про себя Димка, — и положил мороженое туда.

— А что это?

— Еда вкусно. Твоя вождь говорить…

— Что моя говорить? — к столу подошел Александр.

— Твоя говорить, моя думать вкусная еда идти говорить твоя.

— Чего? — Теперь глаза вылезли у обоих моряков-кондитеров.

Александр сообразил первым:

— А, точно. Я же говорил тебе, что если ты какое ваше яггайское лакомство вспомнишь, то приходи ко мне. Я и денег заплачу. Что-то припомнил, что ли?

— Так он уже готовое принес! — вклинился Жан. — Вон в холодильнике лежит!

Вожак заглянул внутрь сундучка:

— Что это? А, это же мороженое молоко с сахаром! Мне такое в детстве мама делала!

Александр улыбнулся:

— Что, яггайские мамы тоже любят угостить детишек?

— Да. — Димка вздохнул. Мороженое здесь придумали и без него. Ну а чего он ожидал с магическими холодильниками?

Вожак с ностальгическим выражением лица извлек один из стаканчиков, зачерпнул мороженое ложечкой, отправил в рот… И замер.

— Хыгр… — Александр проглотил комок мороженого с видом человека, съевшего живого ежа, — что это?

— Хырррр.

Синхрофазотрон, черт побери! Какой ответ ты ожидаешь услышать?

— А что такое? — Вездесущий Старик подскочил и тоже набрал полный рот. — Холодное! — пробубнил он. — Но вкусное! А что не так?

— Оно не такое, — ошарашенно проговорил Вожак. — Мороженое молоко твердое, его грызть надо, и в нем лед чувствуется. И оно просто сладкое, а это еще и вкусное… Очень вкусное… На снег похоже…

Димка сидел, ухмыляясь, как пьяный именинник. Обычное мороженое здесь все-таки не придумали.

— Хыгр, подожди здесь. — Вожак, прихватив Жана, вышел за дверь. Димкины уши уловили, как они отошли чуть в сторону и заговорили. По их мнению, Димка не слышит.

— Жан, это отличная вещь. Кто бы мог подумать, что дикари яггаи додумаются до такого.

— А что не так-то? Я твое мороженое молоко не пробовал.

— Мороженое молоко — обычное лакомство горожан. А это… Это, если немного доработать, — лакомство для дворян. Разница, как между орехами в сахаре и орехами в шоколаде… Короче, Жан, нужно срочно оформлять патент на… Хм… Ну скажем, на «Медовый снег»… Или нет… Назовем «Снежное молоко». Точно!

— А на кого оформлять патент. На Хыгра?

Молчание. Ну-ка, ну-ка, ребятки… Не обманете ли вы тупого дикаря?

— На Хыгра.

— А может…

— Нет, оформляй на него. Может, у Хыгра еще куча рецептов в голове. Обманем — уйдет к конкурентам. Да и вообще…

— Ладно.

Оказалось, нормальные ребята…

Через час Димка получил в лапы красиво оформленную бумагу, напоминающую почетную грамоту в школе. Патент. Наверное. Буквы-то все как одна незнакомые.

Навряд ли бы братья-моряки стали его обманывать и подсовывать ничего не значащую писульку. Проще уж тогда было банально выспросить рецепт и ничего не давать. Значит, скорее всего, патент. Хитрые моряки, к тому же умудрились взять патент не на рецепт, который они у Димки пока не узнавали, а на, так сказать, внешний вид: то есть мягкая структура, замороженность, вкус, а также на состав: молоко, яйца, сахар… Умные люди: запатентуй они полный рецепт, и за энную сумму он уйдет из патентного бюро уже к вечеру. А так, извини-подвинься…

Кроме патента Димка получил еще одну менее презентабельную бумазейку, из которой следовало, что он на все время действия патента передает право изготовления «Снежного молока» «Александру и К°», получая за это десять процентов дохода от продажи. То есть ребята все же своего не упустили. Впрочем, Димке и десяти хватит за глаза. Иначе на мороженом он и ломаного ливра бы не заработал. Не торговать же им на разнос, в самом деле? И так ребята все организуют — и производство, и продажу, а он только идею выдвинул.

В счет будущих доходов Димка выцыганил у Александра пятьдесят ливров. Правда, если мороженое «не пойдет», пообещал вернуть.

Уже выходя из кафе, Димка вспомнил о шоколаде. Мороженое и шоколад сложились вместе…

«Нужно было еще им идею эскимо подать», — подумал он.

Чуткие уши тут же настроились на кабинет. Ребята устроили мозговой штурм:

— Орешки внутрь, фрукты, шоколад…

— А в шоколаде это молоко можно делать, Ричард?

— Так сразу не скажу. Тут нужно обдумать. Идею-то подать просто, а вот как сделать…

— Сделаешь?

— Подумаю.

Димка развернулся и пошел к дому. Тут у всех мозги есть, и без него придумают.

Домой он успел еле-еле. Только зашел на кухню, как влетел господин Шарль:

— Ваши дела не позволили вам не только приготовить хозяину поесть, но и убрать мусор?

Димка виновато оглядел стружки — следы ночной работы.

— Вам очень повезло с хозяином. Он не только не ругает вас за лень и безделье, но и кормит за свой счет. Пойдемте.

Яггай двинулся к двери.

— Стойте. Я же вам принес подарок.

Ехидно улыбнувшись, господин Шарль протянул Димке зонтик. Черный, сложенный, с изогнутой рукояткой.

Глава 31

— Я же обещал вам оружие. — Димкино изумление было слишком заметно.

Оружие?

Наш герой представил сцену из «Индианы Джонса», где Шон Коннери с раскрытым зонтиком пугает чаек и сбивает самолет немцев. Бред…

Господин Шарль правой рукой повернул широкое кольцо у основания рукояти, взялся за нее, потянул… Извлек из зонтика граненый клинок. Шпага! В зонтике!

Димка взял шпагу, осмотрел. Короткая… Вообще, для нормального человека почти подходящая, но вот в Димкиной лапе смотрелась как заточка.

Длинный выскочил в кабинет. Димка еще раз осмотрел шпагу, вставил обратно в зонтик, как в ножны. Клинок вошел и щелкнул. Димка повернул кольцо, дернул рукоять. Еще раз дернул, затем раскрыл зонт. Большой… Опять повернул кольцо, вынул шпагу, вставил обратно. Забавная штука.

Наш яггай повесил зонт на руку и вышел в коридор. Посмотрелся в зеркало. М-да…

Черный камзол, котелок, зонтик… Английский джентльмен на выгуле. Еще повязать красный галстук и — не отличишь от Томаса Крауна…

Димка хмыкнул и закрутил завязки на горловине рубашки бантиком. Бонд. Джеймс Бонд. Хыгр. Димка Хыгр. Кошмар…

Нет, от бантика и ниже все отлично. От полей котелка и выше — тоже. А вот то, что наблюдается между бантиком и котелком… Кошмар…

— Вы готовы? — появился господин Шарль. — Пистолеты с вами?

— Да, — хлопнул Димка по карману.

— Заряжены?

Ой…

— Нет…

Никак не привыкнуть, что здешние пистолеты не готовы к стрельбе сразу, как их возьмешь в руку. Пока зарядишь…

— Некогда. Оставьте их здесь, пойдемте.

Неподалеку от дома господина Шарля находился небольшой трактир. Именно здесь хозяин обедал. А также ужинал и завтракал, когда не был слишком занят.

Они сели за столик в углу. Димка огляделся.

Ничего так, уютное заведение. Небольшой залик, слева — столики, за которыми сидят несколько представителей различных рас. Приятно пахнет едой. И немного табаком.

Справа — пара пустых столов, в дальнем правом углу — барная стойка, за которой стоит хозяйка. Димка, уже понявший, что женщины на этой планете не очень-то котируются, с любопытством разглядывает исключение. Немолодая, на вид лет около сорока. Не человек, по расе совпадает с начальником тюрьмы: ярко-оранжевая кожа, ослепительно-рыжие волосы, лицо немного вытянутое и такой же носик-кнопочка. Фигура очень даже ничего: не худая, но очень стройная, точеная. Одета в обычную городскую одежду.

— Госпожа Жозефин. — Димкин хозяин увидел предмет его внимания. — Очень деловая женщина. Если вы смотрите на нее с намерением поухаживать, могу вас сразу огорчить: любые знаки внимания госпожа Жозефин отвергает сразу. По крайней мере, со стороны мужчин.

Димка удивленно взглянул на хозяйку, но потом подумал, что это его испорченное мышление неправильно восприняло слова господина Шарля.

Подошла официантка, высокая стройная эльфийка, спросила, что господа будут кушать, и исчезла. Начальник розыска удивленно взглянул ей вслед и подозвал хозяйку:

— Госпожа Жозефин, а куда пропала Жоанн?

— Ох, господин Шарль, чуть и правда не пропала. Она два дня назад попалась Шутникам. Эти мерзавцы избили ее до черноты. Сейчас она лежит дома, глаза заплыли, лицо опухло. Бедняжка… Пришлось новенькую взять. Недавно в город приехала и просит немного… Вот скажите мне, почему этих подонков не ловят?

— Ловят, госпожа Жозефин, ловят…

— Плохо ловят! Их же все в лицо узнают! Все их знают, только полиция в недоумении! Потому что они дворяне?

— Госпожа Жозефин…

— Дождетесь! Дождетесь, что их поймают сами люди…

— Госпожа Жозефин, — голос господина Шарля стал таким, что даже разошедшаяся хозяйка моментально затихла, — если Шутников поймают сами люди, то, боюсь, расследовать это преступление придется уже мне. А я найду этих мстителей, и тогда наказание будет суровым…

— Вот так всегда! Когда дворяне горожан оскорбляют, их даже не ищут. А зачем? Это всего лишь простые люди. Стоит нам ответить на оскорбление, как уже грозят виселицей. Дождетесь, что горожане просто…

— Чарльз?

В первый момент Димке показалось, что за его спиной стоит еще один господин Шарль: тот же спокойный голос, те же интонации. Даже выговор немного похож.

Димка обернулся.

У их столика стоял черный эльф. Именно так Димка обозначил эту расу, ну просто не знал, как можно назвать чернокожих эльфов одним словом.

Эльф, судя по морщинкам на лице, примерно ровесник господина Шарля, смоляно-черные волосы заплетены в толстую косу. Такие же лошадиные уши, как и у «белых» эльфов. Простая одежда, в руках ковбойская шляпа дворян. Опирается на толстую трость.

— Джозеф?

Судя по всему, господин Шарль прекрасно знал смоляного эльфа.

— Тррррр тррррр тррр трррррррр?

— Тррр трр тррррррр, тррр трррррррр?

В первую секунду Димка решил, что его интуиция внезапно ушла в бессрочный отпуск, но тут же сообразил, что разговор ведется на совершенно незнакомом языке. Интуиция молчала, как выключенная.

Эльф ненадолго присел за столик, и между ним и господином Шарлем началась неумолчная трескотня с прибулькивающим акцентом. Из их разговора по интонациям Димка понял только, что эльф Джозеф куда-то торопится и поэтому не может долго разговаривать. Господин Шарль, похоже, пригласил его в гости. А может, и нет.

Наконец эльф попрощался и ушел.

— Удивительно, — качнул головой господин Шарль, — уже второй соотечественник в городе за последние дни.

— Что это быть?

— Это мой давний, можно сказать, старинный друг, сеньор Жозеф де Трррррррр. Мы с ним давно уже не виделись… Пожалуй, лет десять, и вот случайно встретились в трактире. В Этой стране черных эльфов не очень любят…

В Этой стране? Димка проклял свою языковую интуицию. Вот когда подсознанию надоело слышать вместо названия страны трррррр и оно подставило переводом: «Эта страна»? Что вообще за бредовое название?

— Увидеть их в столице практически невозможно, — продолжал господин Шарль, ничего не зная о постигших Димку языковых трудностях, — а уж дворяне черные эльфы… До сегодняшнего дня в столице был всего один — молодой артиллерийский капитан из небогатой семьи. Впрочем, у нас на острове богатых и нет…

Подошла официантка, принесла на подносе две миски с едой и два бокала с вином. Димка присмотрелся к блюду. Сложно понять, что это такое: овощи, виднеются даже фиолетовые кусочки здешней необычной морковки, плавает мясо, и все это полито сметаной… Димка повел носом. Яйца, масло… Нет, скорее это майонез…

— Господин Хыгр, — тихо, почти неслышно обратился господин Шарль.

Димка увидел, что хозяин не ест и вино не трогает.

— Я знаю, нюх у вас тонкий. Попробуйте осторожно принюхаться к еде и вину, не обнаружите ли вы посторонних запахов?

Димка поднял брови, обозначив удивление.

— Мне не нравятся незнакомые официантки с походкой профессиональных фехтовальщиков.

Яд подозревает? Кто бы стал их травить? Сапожников всех перебили. С другой стороны, хозяину виднее. У него наверняка и без Сапожников врагов полный чемодан.

Димка чуть наклонился над тарелкой. Прикрыл глаза. Ноздри раздулись, втягивая сложное сочетание запахов и разделяя его на составные…

…Мясо… Сливки, яйца, масло… Это пахнет здешний майонез… Вот запахи овощей, один, другой, третий… да, это фиолетовая морковка… Еле уловимая нотка олова, от тарелки… Так, а это что?

Среди переплетения сильных запахов еды присутствовала тоненькая ниточка постороннего. Несъедобного. Нос подсказывал, что запах может быть даже опасным.

— Есть непонятная запах…

— Вино.

Димка принюхался к вину.

…Сильный аромат вина, очень сильный… Олово бокала пахнет почти неуловимо… И еще…

В бокале присутствовал тот же запах.

И в еде господина Шарля. И в его вине.

Неужели правда отрава? Официантка?

— Я не могу сказать, что именно вы почувствовали в еде, господин Хыгр, — господин Шарль был спокоен, как будто каждый день ужинал мышьяком и запивал цикутой, — но будем предполагать худшее: нас пытались отравить.

Служба у господина Шарля Димке начала переставать нравиться…

— Зачем?

— Я слишком трезв, чтобы ответить на этот вопрос. Предлагаю задать его тому, кто знает точный ответ. То есть официантке. Сейчас вы встаете, идете к ней… Не оборачивайтесь, она стоит у трррррр и смотрит на нас. Нервничает, видимо, потому, что мы не едим… Встаете, идете к ней и хватаете. Я перекрою выход на случай, если она от вас вырвется.

Ха, вырвется… Димка представил официантку: тощенькая, бледненькая, одно слово, что эльфийка, иначе и взглянуть было бы не на что. Не вырвется.

Яггай поднялся, повесил зонт на руку и деловым шагом двинулся к двери, которая виднелась у стойки. Перекрыть и этот путь и заодно не испугать официантку раньше времени.

— Эй, господин, — окликнула его хозяйка, — туда нельзя…

— Моя знать, — проворчал посетитель и сграбастал официантку…

ХАК!

Однажды Димку лягнула лошадь. Удар кулаком в солнечное сплетение, полученный от официантки, был гораздо болезненнее. Димка, задыхаясь, рухнул у стойки, как бык на скотобойне. Черт побери… Больно-то как…

Официантка вихрем кинулась к выходу, но там уже стоял господин Шарль. В его руках разворачивался меч…

Девчонка крутанулась на месте, взметнулись юбки, хлопнули уши, но Димка уже поднялся и держал в руке шпагу. Отбросил зонтик в сторону.

— Не убивать! — выкрикнул господин Шарль.

Посетители за столиками застыли, не решаясь пошевелиться.

— Что… — за спиной Димки из-за стойки выскочила хозяйка.

Официантка резким движением оторвала подол юбки и фартук. Мелькнули обтянутые чулками мускулистые ножки, Димку посетила по-дурацки несвоевременная мысль о внедрении на этой планете мини-юбок…

Господин Шарль и Димка с двух сторон двинулись к преобразившейся официантке. Та отпрыгнула в сторону и прижалась к стене. Окон здесь нет, выходы перекрыты. Некуда деться…

Откуда-то из-под оторванного подола девушка выхватила длинный пистолет с широким раструбом, похожий на те, которыми вооружены пираты в детских мультиках. Повела стволом вправо-влево.

Посетители дружно распластались на полу.

Бах! Бах!

Господин Шарль выстрелил с левой руки. Пули ударили в плечо девчонки, вспороли платье… Официантка даже не вздрогнула.

Эльфийка-яггай?!

Невредимая официантка глянула на господина Шарля, на Димку, опять на господина Шарля… Димка понял, что она готова выстрелить, и кинулся к ней. Девушка оскалилась и направила пистолет на него…

Стреляй, крошка, яггаи пуленепробиваемы…

В последний момент, когда курок уже был нажат, Димке не понравилось торжествующее выражение лица девчонки, и он кинулся на пол.

Пистолет кашлянул, и из раструба вылетел огненный шар. Мгновенно распух до полуметра в диаметре и помчался в сторону яггая.

Падая на пол, Димка успел ощутить сильный жар. Сзади раздался истошный визг хозяйки.

«Прости, госпожа Жозефин, так получилось… Мы отомстим за твою смерть».

Димка вскочил, пистолет кашлянул еще раз, огненный шар ударил его в плечо, слизнув рукав и опалив кожу. Запахло горелым.

Больно…

Господин Шарль убрал меч и бросился к девчонке, пистолет развернулся в его сторону…

Димка махнул шпагой, как железным прутом, и выбитый пистолет полетел на пол. Взгляд ухватил руны на раструбе…

Девчонка подпрыгнула, ударила Димку в челюсть…

Он отшатнулся, на глаза попалась целая и невредимая хозяйка…

Он крутанулся еще раз, но возле официантки уже был господин Шарль. Дальнейшее напоминало фильм с компьютерной графикой. Мелькали руки, ноги…

Удар, удар, удар…

Господин Шарль неуловимо быстрыми движениями уклоняется…

Удар, удар, удар…

Девчонка изогнулась водяной струей…

Удар…

Господин Шарль схватил официантку за ногу, взмахнул девчонкой и шлепнул ее об стол, как мокрую простынь. Официантка вскрикнула и затихла.

— Тррррррррр! — выкрикнул господин Шарль, махнув в сторону саквояжа.

Что? Димка бросился к саквояжу, притащил его целиком. Господин Шарль выхватил наручники, заковал руки и ноги официантке и присел на табурет. Достал сигару, зажигалку и закурил.

Из-под столов осторожно выглядывали посетители.

— Что это, трррр тррррр тррррр, здесь произошло?!

Димка отвлекся от обожженного и болевшего плеча (кожа уже пошла пузырями) и взглянул на хозяйку. От увиденного даже боль чуть отступила.

Раса госпожи Жозефин должна называться «саламандры». Раскаленный огненный шар, в секунду обжегший Димкину толстую шкуру, не причинил хозяйке трактира ни малейшего вреда, даже волоска не опалил. Но одежда-то таким свойством не обладала.

Платье, фартук, ленты в волосах — все сгорело. На госпоже Жозефин остались только узенькие черные трусики и не менее скупой лифчик. И сапоги на ногах.

«А здесь знают толк в сексуальном белье», — мысль была совсем неуместной.

Глава 32

Госпожа Жозефин, не обращая внимания на свой внешний вид, пнула кучу обгорелых тряпок у ног, выпалила длинную тираду, в которой Димка услышал только шипение и предлоги, и бросилась к черному ходу.

Куда это она? Да еще голышом?

Димка обернулся. Черт возьми!

Если первый шар устроил неожиданный стриптиз, то второй обжег Димкино плечо и врезался в деревянную стойку. Сейчас там с веселым треском разгоралось пламя. Пожар!

Посетители, почуяв неладное, кинулись к выходу.

Господин Шарль, осматривающий официантку, все еще лежащую без сознания, раздраженно оглянулся:

— Господин Хыгр, помогите Жозефин!

Хозяйка, по-прежнему в «бикини», уже тащила из дверей толстую черную кишку.

— Держи! — Жозефин кинула шланг подбежавшему Димке и рванула назад. Яггай подхватил его, успев кинуть взгляд на хозяйку. А трусики-то не черные, а просто обгорелые… Интересно, как они вообще уцелели?

Кишка липла к пальцам. Чем это она вымазана? Смолой, что ли? Немного на каучук похоже… В шланге захрипело, и толстой вялой струей полилась вода. Димка начал поливать разгорающуюся стойку. Огонь шипел, но не сдавался.

— Отдай! — Хозяйка, все еще полуобнаженная, выхватила шланг и смело сунулась прямо в пламя. Шустрая, несмотря на возраст…

Димка на минуту задумался. А с чего он вообще решил, что хозяйка немолодая? По внешнему виду? Ну она выглядит как немолодая женщина человеческого вида. Но хозяйка-то — не человек! Димка осознал, что оценивает местных жителей по человеческим меркам. А что, если представители саламандр живут только тридцать лет и взрослеют годам к пяти? И Жозефин лет десять? Или, наоборот, доживают до трехсот, как галапагосские черепахи?

Огонь уже чадил и гас, но госпожа Жозефин азартно поливала его из шланга. Выбежавшие из подсобки поварихи помогали ей бодрыми выкриками. Господин Шарль с интересом рассматривал бессознательную официантку, как бабочку на булавке. Достал небольшой ножик, распорол рукав, цокнул языком… В распахнувшуюся дверь вбежали городские полицейские, сгрудились возле начальника розыска, спокойно комментировавшего произошедшее.

До Димки дошло, что все в этом трактире заняты делом, один он стоит столбом посреди зала и не приносит абсолютно никакой пользы. И вообще…

Яггаи не краснеют. Но Димке почти удалось.

Девчонка одним ударом уложила огромного мужика! А Димка не сделал ничего полезного. Только лажался и подставлялся под удары. А самое страшное для парня всегда было не просто ошибиться. Ошибиться и подвести других людей.

«Я ошибся». Димка не обратил внимания, что в точности скопировал интонацию господина Шарля после самоубийства мышана-охранника.

Поперся арестовывать испуганную девчонку, пропустил удар. Ошибка. А если бы она ударила ножом? Лежал бы в луже крови, готовился к отбытию на тот свет. И еще неизвестно, нашел бы он отсюда дорогу на земной тот свет или пришлось бы кантоваться в местном…

Уже поняв, что девчонка не из пугливых, пропустил второй удар. Ошибка.

Подставился под огненный шар, рука теперь болит, спасу нет. Ошибка.

Если бы не господин Шарль, девчонка бы сбежала.

Слабое утешение, что, судя по ухваткам, эльфийка — тренированная убийца…

— Нет, не профессиональная убийца, — ответил господин Шарль полицейским на вопрос, окончательно добивая и без того расстроенного Димку. — Умелая, сильная, но не более того. Я скромно оцениваю свои боевые возможности. С настоящей убийцей я бы не справился…

Обычная девчонка… Яггая свалила обычная девчонка…

Он замычал.

— Эй, кто-нибудь, — обратился к полицейским господин Шарль, — перевяжите моего слугу, видите, он обожжен…

Эта забота, совершенно незаслуженная, просто прикончила Димку. Он сидел за столом, пока зеленомордый полицейский обрабатывал ожог. Парень вяло подумал, что он опять лишился камзола и рубашки. Портной решит, что он питается одеждой…

На столе лежал разряженный пистолет господина Шарля. Димка безразлично покрутил его в пальцах.

Надо же, два вертикальных ствола… До сих пор Димка видел здесь только одноствольные. Он припомнил, что в перестрелке с лжежандармами у кафе господин Шарль тоже стрелял два раза. Правда, тогда из-за Димкиной спины, и он решил, что пистолета было два. А он просто двуствольный. Странно, курок один. Как же он стреляет?

Яггай подцепил курок пальцем, направил на всякий случай в потолок — пистолет пахнет сгоревшим порохом, но кто знает, вдруг уже перезаряжен — и нажал на спуск. Крючок прошел немного… Щелчок курка. Димка дожал. Еще щелчок, судя по звуку, уже на другом стволе. Интересная штука… Необычная, значит, или сделана на заказ, или выпускается маленькими партиями, и в любом случае очень дорогая. Интересно, господин Шарль, а где вы берете деньги на различные новоделы? Простой полицейский? Неужели взятки?

На стволе пистолета виднелось клеймо: две снежинки. То ли подпись мастера, то ли еще что…

Загомонили полицейские. Закончивший перевязку зеленомордый пошел посмотреть, что так возбудило коллег. Димка двинулся следом, его мучила совесть.

Сцена напоминала допрос подпольщицы в гестапо: двое полицейских держали девчонку за руки, третий заканчивал снимать с нее рубашку. Эльфийка осталась только в белье и чулках. Господин Шарль смотрел на нее.

— Ну что, — голос был спокоен и холоден, — расскажете мне, кто вы такая и зачем пытались убить, или придется поступить плохо?

Девчонка плюнула ему в лицо. Попала.

Господин Шарль вытер лицо и подошел поближе. Взял ее за подбородок:

— Все-таки советую подумать и рассказать все самой. Уводите.

Полицейские нацепили на эльфийку наручники и повели к выходу. Длинный подошел к Димке:

— Присядем, господин Хыгр. Я порассуждаю, а вы послушаете. Что-то я разнервничался…

Разнервничался?! Может, попытки убийства для вас, господин Шарль, — скучная рутина?

— Вы видели такое ранее?

Господин Шарль показал Димке пистолет-огнемет. Раструб с рунами покорежен ударом шпаги. Димка вспомнил, как он размахивал шпагой, как монтировкой, и его опять загрызла совесть за собственную никчемность.

— Нет, — угрюмо буркнул он.

— И я не видел. И, скорее всего, никто не видел. Такие вещи не изготавливают в обычных магических мастерских. Что-то новое… Странно… Я думал, что изучением магии занимается только сеньор Франсуа. Ну и еще один старик-граф на юге страны, но тот в основном теорией. Неужели появился кто-то еще?

Димка пожал плечами.

— А это? Такое вы видели?

Господин Шарль встряхнул рубашкой. Тонкая, белая, вроде обычная… Только от обычных рубашек не отскакивают пули. Димка четко видел два темно-серых пятна там, куда попали пули. Свинец.

— Магическая броня стоит недешево, хоть и защищает только от двух-трех попаданий. Откуда она у этой девушки?

Господин Шарль перевернул рубашку, на спине виднелись бледные, почти неприметные руны.

— Обычно их на спину и наносят, все равно необходимые свойства приобретает вся рубашка. При соприкосновении с пулей место попадания мгновенно приобретает свойства стального листа. Пули не проникают в тело. Дорогая и редкая вещь… Хотя…

Димка пожал плечами, но господину Шарлю нужен был именно молчаливый собеседник.

— Хотя если присмотреться, видно, что эту броню носили очень долго. Очевидно, досталась по наследству…

— Арестованную будете сопровождать? — подошел полицейский. Уже в форме королевской полиции.

— Нет, везите. Я приеду чуть попозже. Без меня пусть не начинают.

Начальник розыска поднялся:

— Пойдемте, господин Хыгр, нас ждет переезд.

Переезд?

Уже в квартире, куда их привезла полицейская карета, господин Шарль приказал Димке собрать необходимые вещи. Что тут собирать? Скидал в котомку, и все. Хозяин и слуга пустились в карету и уехали из дома.

— Господин Хыгр, — обратился Длинный, — что-то у вас слишком мрачное настроение. До сих пор переживаете полученные побои?

— Нет, — проворчал Димка, — моя ошибка. Моя ошибить твоя.

— В чем вы подвели меня? — поднял бровь господин Шарль. — Уловили запах яда, убийца арестован. В чем подвели?

Димка хмуро опустил голову.

— Не смогли арестовать? Это дело, как и любое другое, требует навыка. В особенности для ареста таких ловких девушек. Пусть она и не профессионал, но достаточно сильная и решительная. Зато вы сообразили перекрыть ей путь отхода. Подумайте лучше, что было бы, если со мной не было бы вас… Отраву пить я конечно же не стал бы, но и арестовать бы не смог. Ушла бы наша эльфийка через черный ход. Так что ваше присутствие приносит несомненную пользу.

Слова господина Шарля утешили Димку. Немного.

Карета остановилась.

— Это наше убежище на ближайшие несколько дней, — широким жестом отодвинул занавеску господин Шарль.

Димка взглянул. Особняк сеньора Франсуа?

Сеньор Франсуа нисколько не удивился незваным гостям. Поблескивая черными стеклами очков, он распорядился, чтобы вещи господина Шарля отнесли в его комнату, а Димке нашли комнатушку в помещениях для слуг. Ну как комнатушку… Скромное такое обиталище метров этак тридцать по площади. Сеньор Франсуа не экономил даже на слугах…

Длинный предупредил слугу, что отбудет до конца дня, как он выразился, «получать сведения от арестованной». Димка же, с позволения сеньора Франсуа, решил помочь кому-нибудь из мастеров. Только помочь. Господин Шарль еще раз запретил рассказывать что-либо мастерам сеньора Франсуа и ему самому.

Понятное дело, даже в привычной для него работе Димка мог выступать только подручным, но все равно руки скучали по работе.

Все силы были брошены на новую игрушку. Сеньор Франсуа, после подкинутой идеи об улучшении работы паровой повозки, решил доделать начатое и поразить всех друзей и знакомых зрелищем пыхтящей и дымящей, но двигающейся самостоятельно повозки. Как понял Димка, никакой практической цели Франсуа не ставил — ни организации автомобиле— или там двигателестроения, ни закладки первой железной дороги. Просто забава, и все.

Дорогая игрушка росла как на дрожжах. Уже была построена рама, на которой монтировали двигатель. В стеклянных мастерских полировали стекла, в мебельных готовили сиденья из роскошной зеленой кожи. Правда, подвеска, рулевое управление и тормозная система не были даже придуманы еще. У Димки зародилось несколько подсказок, но он решил дождаться господина Шарля и таки спросить разрешения. Маги сидели в ворохе бумаг и справочников, рассчитывая необходимые магические руны. Правда, маг земли, по словам мастера Армана, в постройке паровика задействован не был: он придумывал что-то интересное с недавним открытием. Димке было не до магов — он дорвался до работы.

Он ходил от мастера к мастеру, и везде находилось, чем помочь. Где кувалдой постучать, где гайки завинтить, где заклепки поставить. К концу дня усталости не чувствовалось, руки были вымазаны в черном масле и металлических опилках. Здорово!

Вечером появился господин Шарль, выдохшийся, как будто разгружал вагоны, задумчивый. Вызвал Димку к себе в комнату, посадил в кресло напротив и закурил сигару.

— Господин Хыгр, что за вид?

Димка оглядел себя. Камзол забрали портные из мастерских сеньора Франсуа, пообещав из двух — простреленного и прожженного — собрать один, целый. Рукава рубашки закатаны, ворот распахнут… А что?

— Выглядите так, как будто целый день работали.

— Хырр… — ответил Димка, не поняв, шутит господин Шарль или серьезен.

— Оставим тему одежды. В ходе допроса арестованной эльфийки получены интересные сведения. Я хотел бы их обдумать. Давайте порассуждаем вместе.

«Давайте, Холмс, валяйте, — подумал Димка. — Я ваш верный доктор Ватсон».

— Итак, мы установили личность несостоявшейся убийцы. Дочь бедного дворянина из северных провинций. Отец, бывший офицер, воспитывал ее как мальчика, умение драться оттуда. Пламенная мечта — стать военной. Понятно, несбыточная.

Почему? А-а, женщина же…

— Из-за этого обижена на весь мир. После смерти отца — владелица замка и небольшого надела. Замуж не собиралась, детей нет. Мужчин просто ненавидит. Личность понятна?

— Да.

Что тут непонятного? Предтеча феминисток.

— Жила она в замке, вела хозяйство, боролась с жестоким мужским миром. И все это — до середины весны. А вот теперь самое интересное.

Ну-ка…

— Три месяца назад сеньорита Мадлен получила предложение от некоего Хозяина…

— Хырррр?

Она что, из группы Сапожников? Но их же перебили, а сбежавшая девчонка — мышанка?

— Вот именно. Мне тоже сразу вспомнились Сапожники. Однако к ним она не имеет отношения. Более того, она не знает, что Сапожник — не один человек и что преступники тоже связаны с Хозяином. По крайней мере, упоминала о том, что вечерами опасалась ходить по улицам… Тем не менее она тоже была нанята людьми таинственного Хозяина. И не одна…

Еще группа? Запасные Сапожники?

— Да, Мадлен входила в состав группы из четырнадцати человек, также собранной три месяца назад и поселившейся в гостинице. И здесь все переговоры с Хозяином велись через девушку-мышанку. Однако задача была совершенно иной: по прибытии в столицу все члены группы получили по такому приспособлению, с помощью которого Мадлен раздела госпожу Жозефин. Им было приказано носить… гм… огнеметатели с собой и при получении сигнала с их помощью поджечь некое здание. Что за сигнал, какое здание — им пока не сказали. Три месяца группа не делала ничего, ждала сигнала. Три дня назад Мадлен было приказано устроиться на работу в трактир госпожи Жозефин на место заболевшей официантки, что она и сделала. Вместе с приказом она получила пузырек с отравой и указание подлить его в еду мне, когда я приду обедать. Что было дальше, вы знаете…

— Где ее жить?

Нужно быстрее группу захвата на адрес, пока не убежали!

— Я вызвал ребят из эльфятника, и мы отправились в гостиницу, где проживала группа Поджигателей. Однако те успели съехать в неизвестном направлении. По имеющимся сведениям, ни в одну гостиницу города группа в таком составе не заселялась, можно предположить, что они рассеялись по разным гостиницам. Осмотрев номер, я смог получить отпечатки пальцев всех членов группы, в том числе и мышанки, подручной Хозяина. Все данные позволяют предположить несомненную связь группы Сапожников и группы Поджигателей — Хозяин, мышанка-подручная, время сбора группы. Если бы не одна мелочь. Я бы даже сказал, пустячок…

Господин Шарль затянулся сигарой.

— Судя по отпечаткам, это две разные мышанки.

Глава 33

Разные? То есть две совершенно независимые группы?

— Впрочем, — спокойно продолжил рассуждения господин Шарль, — это различие говорит всего лишь о том, что наш неуловимый Хозяин — влиятельный господин, который может использовать в качестве посыльных несколько человек.

— Зачем? — Димка изобразил ладонями мышиные уши.

— Сложно сказать, почему именно мышанки. Может быть, случайное совпадение. А может, из-за их магической особенности: мышаны не обладают чувством юмора. Никогда не улыбаются, всегда серьезны, исполнительны… Так вот, как я уже сказал до того, как вы решили внезапно утолить свое любопытство, Хозяин — человек влиятельный. Об этом можно догадаться, и, судя по тому, что он затевает…

— Что?

— К этому я еще вернусь. Кроме прочего, он богат: нанял несколько десятков человек. Можно также предположить, что мы вычислили не все его группы…

«Не мы, а вы…»

— Где две, там и три, и больше. Ну насчет четвертой я сомневаюсь, а вот третья группа наверняка есть. Догадываетесь кто?

Димка изобразил руками крылья.

— Правильно, Летучий Мыш. Вернее, мыши. Если бы это было не так, мои подозрения основательно пошатнулись бы…

— Какая?

— Наш король, как вы знаете, еще молод. Детей у него нет. Следовательно, если что-нибудь случится с королем, династия прервется. Женщины в дворянских семьях титулы и владения не наследуют. Но королева получила бы титул королевы-вдовы, небольшое имение в знак ее бывшего статуса, и все. Династия в таком случае прерывается. В других странах выбирается новый король где только узким кругом влиятельных лиц, где всем народом… Традиции же Этой страны таковы, что новым королем обычно оказывается тот, кто успевает собрать вокруг себя больше солдат. Тот, кто больше всех хочет стать королем, может не успеть собрать свое войско в случае неожиданной смерти монарха. Поэтому в такое удачное время, когда у короля нет ни детей, ни братьев, очень велик соблазн совершенно точно определить, когда королю пора умирать…

— Убить?

— Можно сказать и так. А можно назвать это «устранением причины, мешающей взойти на престол». Суть одна. Переворот.

Ой, мама… Встрял ты, Димитрий, каким-то боком в большую политику…

— Каждый переворот состоит из трех частей. Или из двух, но тогда больше риска. Итак, первое: устранить короля. Второе: обвинить в смерти короля кого-нибудь другого на случай, если власть взять не удастся. Третье: задавить возможных противников силой. Для этого нужно: подстроить смерть короля, убить его так, чтобы все подумали на другого, суметь привести в столицу войска. А уже триста лет действует закон, согласно которому войска можно ввести в город только в случае народных волнений. Как же будет действовать наш Хозяин?

Сапожники убивают девушек, тем самым бросая тень на королеву и обвиняя ее в сумасшествии. Если однажды короля найдут с ножом в груди и в одних сапогах, виноватого искать будут недолго. Королева. Убить же короля можно в том случае, когда дворец охвачен паникой. А паникой он будет охвачен, если в нем начнется пожар. Я полагаю, королевский дворец — именно то самое большое здание, которое должны были поджечь коллеги госпожи Мадлен. Десяток выстрелов из огнеметателей, и дворец полыхнет. Придворные бегут, охрана отвлекается, в это время в грудь короля вонзается нож. Может быть, король даже не будет раздет, достаточно вензеля королевы на груди. Сама королева нечаянно гибнет в пожаре, который сама же и устроила. Я проверял: по городу ползут слухи о том, что королева имеет страсть к огню и поджогам. Пока слухи смутные и ничем не подтверждаются, однако их быстро вспомнят в случае поджога дворца. А мертвые оправдываться не могут.

Господин Шарль положил окурок в пепельницу и закурил следующую сигару.

— Королевская чета погибла. Главы государства нет. Тут вступают в действие войска, скорее всего, один из гвардейских полков. Это у нас тоже традиция — устраивать перевороты силами гвардии. А в столице полк оказывается с целью подавления народных волнений, вызванных несправедливым обвинением жителей в пособничестве народному герою — Летучему Мышу. Народ, кстати, героем его не считает, полагает, что дворяне сами организовали собственные ограбления, и, следовательно, будет крайне обижен несправедливым обвинением. После гибели короля полки подчиняются тому, кто все это устроил, то есть Хозяину. Конкуренты задавлены, кто-то случайно убит, кто-то перешел на сторону сильного. У нас новый король. Игра выиграна.

Господин Шарль взмахнул сигарой. Димка слушал с интересом: как будто ему пересказывают захватывающий фильм. Нет, конечно, все это мрачно звучит, но ведь господин Шарль все уже раскрыл. Значит, ничего такого страшного не произойдет.

— Зная основные признаки Хозяина, — продолжил господин Шарль, — а именно: богатство, принадлежность к знатному роду и возможность вызова в столицу гвардейских полков, попробуем примерно определить круг лиц, которые могут играть его роль. А таких, пожалуй… Да, всего три. Можно было бы добавить и графа де Трррррррррр с его необъятными земельными владениями и тайной армией, но не будем. Граф видит себя королем, но только в случае, если его графство станет независимым государством. Надевать на себя корону Этой страны он не станет. Значит, только три. Остальные либо не обладают титулом и дворянство их не примет на троне, что означает постоянные мятежи и покушения, либо недостаточно богаты, либо не имеют влияния на гвардию…

— Деньги? — предположил Димка.

— Можно купить командиров полков. Можно купить всех солдат полка. Но нельзя купить возможность вызвать именно этот полк. Купить же все три… Я думаю, денег не хватит ни у кого… Итак, три кандидата.

Первый: военный министр, граф Грегуар де Трррррр. Богат. По должности имеет право вызвать в столицу любой из гвардейских полков. У нас их всего три, незатейливо названных: Первый, Второй и Третий. Сам граф вышел из Первого гвардейского, самого старого и опытного, а именно из егерской роты, солдаты которой традиционно готовятся к действиям в тылу противника: разведка, диверсии и тому подобное. В условиях, когда король погиб, дворец горит, а Первый полк в столице, власть уже практически принадлежит графу. Что касается знатности, то он происходит из древнего рода королей. В свое время именно этому роду принадлежал магический Скипетр Истинных Королей, указывающий на законного владельца трона. После свержения тогдашний наследник спрятал артефакт так удачно, что наследники ищут его до сих пор.

Вторым у нас идет уже знакомый вам начальник жандармерии, герцог Алекс де Трррррр. Стар, но честолюбив. Богатый знатный род. Дальний родственник тех же королей, что и граф Грегуар, то есть они родственники. Однако друг друга не любят издавна и вместе действовать не станут. После того как их дети влюбились, граф и герцог попытались примириться, но печальный конец этой истории вы знаете. Герцог имеет право вызвать в столицу гвардейский полк в случае мятежа или беспорядков, так как они угрожают короне. Влиянием обладает в Третьем полку, так как глава полка — его двоюродный брат, а все командиры рот — их родственники.

Третий же… Третий — мой начальник, глава королевской полиции, граф Анри… Не хотелось бы думать о нем плохо, но и исключать его только по причине личной приязни я не могу. Из трех претендентов он, пожалуй, имеет самые серьезные причины для борьбы за корону: он прямой потомок предыдущей королевской династии. Кажется, праправнучатый племянник последнего короля. Богатства ему тоже не занимать, а Второй гвардейский полк между собой называют «полицейским», именно оттуда привлекаются люди для проведения полицейских операций, чаще всего из эльфятника… Эльфятником называют третью роту полка: по давней традиции в нее принимают только эльфов. Это долгая история, я не буду ее пересказывать.

Таким образом, кто именно решил, что корона натирает его величеству уши, можно будет понять только после ввода войск. Если граф Грегуар решит прекратить волнения и попросит разрешения ввести войска — значит, он и заговорщик. Если войска потребует герцог Алекс — то он. Есть, конечно, маловероятный вариант, что герцог обратится к Третьему полку, а граф Грегуар из желания отомстить вызовет Первый или Третий… Впрочем, тогда заговор сорвется. Или заговорщиком будет граф. Но это маловероятно: король прекрасно знает о раскладе в гвардии. Если же в столице окажется Второй полк… Ну что ж, я тоже могу ошибаться в людях…

— Может быть, эта три человек говорить друг друг? — поинтересовался Димка.

— Нет, сговориться они не могут. Граф Грегуар и герцог Алекс терпеть не могут друг друга и оба считают графа Анри выскочкой. Их роды древнее. Да и зачем? Силами полиции и жандармерии не справиться с гвардейским полком, а военный министр без гвардии командует только охраной дворца, которую сомнут в минуту. Им нет смысла объединять усилия. Как это ни нескромно, единственный человек, который мешает Хозяину, — я. Я один имею право на личную аудиенцию короля в любое время, мой ум незаслуженно превозносят, я занимался и делом Сапожника, и делом Летучего Мыша и мог заметить сходство, сделать выводы. Что и произошло.

Городскую полицию можно и не принимать в расчет. Отсутствие боевого опыта и начальник-зомбик. В случае переворота городская полиция будет просто парализована.

К сожалению, до ввода войск я не вычислю Хозяина. Каждый из трех под подозрением. К примеру, как Сапожники так быстро оказались у кафе? Никто не знал, куда я поеду, а посторонней слежки за нами не было. Мог знать только начальник королевской полиции. С другой стороны, Сапожники были переодеты в жандармов. Хотели лишний раз скомпрометировать герцога Алекса? Тогда Хозяин — военный министр. Или просто смогли достать только такую форму? Тогда Хозяин — начальник жандармов. Нет, к сожалению, не хватает улик.

Полицейские сейчас проверяют гостиницы с целью поиска других групп Хозяина. Если удастся изловить Летучих Мышей, возможно, что-то прояснится. Но это будет потом…

Господин Шарль неожиданно широко зевнул. Димка потянулся и с удивлением обнаружил, что за окном уже даже не поздний вечер, а глухая ночь, тело затекло, в пепельнице перед Длинным полно окурков сигар, а в комнате накурено так, что можно не только повесить топор, но и повеситься самому. Под потолком грозовыми тучами ходили синие клубы дыма, полностью скрывавшие роспись. А спать не хотелось…

— Господин Хыгр, возможно, у вас есть ко мне вопросы?

— Нет. Да.

— Так нет или да?

— Да. Можно моя знать?

— Задайте вопрос, я посмотрю, смогу ли я на него ответить. В религии или этнографии я не силен.

— Можно моя показать здесь мастер вещь, помогать делать вещь, мастер делать вождь?

— Можно. Игрушка сеньора Франсуа — вещь безобидная. Если, конечно, вы не посоветуете ему установить на нее пушку.

Димка хмыкнул. По виду паровик сеньора Франсуа походил не на танк, а на помесь «Форда-Т», «Руссо-Балта» и пыхтящей таратайки из мультфильма «Волшебное кольцо», ну той, на которой пес и кошка ездили в Париж. Конечно, эксцентричный сеньор указал сделать паровик бронированным, но танк из него, как из велосипеда: стекла-то все равно широкие, оконные. На кой ему тогда броня, интересно?

— Еще вопросы?

— Да. Нет.

— Так да или нет?

— Нет.

О причинах огнестойкости трусиков госпожи Жозефин можно узнать и как-нибудь в другой раз.

— Спокойной ночи.

— Хыррр.

Спать не хотелось. Димка уже было стянул с кровати матрас с одеялом, чтобы свить себе гнездо для сна, но потом решил, что глупо тратить ночь на попытки заснуть. Лучше заняться полезным делом.

Димка пошел в мастерскую, по дороге перепугал мага огня, которого черти носили по ночам. В мастерской Димка увидел одинокий огонек, перепугал уже мага земли, что-то азартно вычислявшего на огромном листе бумаги. В конце концов, он смог найти искомое: несколько удачных кусков дерева, мягкого и удобного для вырезания задуманных моделей.

Можно было бы не мучиться с деревяшками, а просто нарисовать чертеж. Но Димка не очень хорошо умел это делать. К тому же пришлось бы строить отдельный чертеж каждой детали в трех проекциях, потом, хырркая и размахивая руками, объяснять, что к чему должно крепиться, запутаться самому, плюнуть и все равно сделать модель. Ну удобнее ему так!

К утру были готовы модели продольной автомобильной подвески, карданной передачи, рулевой трапеции и покрышки. Резины землянин здесь не видел, но вдруг есть сырой каучук.

Утро началось рано и суматошно. Димка не утерпел и пошел искать мастера Армана, чтобы показать свои модели.

Подвеска мастеру понравилась, но оказалось, что имеющиеся сорта стали не имеют необходимой прочности и упругости. Не растерявшийся Арман изловил мага воды, и без того загруженного, и дал задание рассчитать руны, которые придадут стальным пластинам необходимые свойства. Димка подумал, что если бы подвеска была из золота, то вышло бы подешевле. Некоторое представление о стоимости здешней магии, тем более заказной, парень имел.

Карданную передачу здесь прекрасно знали. И зачем, спрашивается, нужно было мучиться с ее моделью? Димка с рычанием выкинул деревяшку в мусор и мысленно поклялся сначала спрашивать, а потом предлагать.

Рулевое управление мастеру Арману не понравилось из-за сложности. Хотя он обещал подумать. Яггай тоже обещал подумать.

Концепцию и необходимость покрышек мастер понял сразу. Долго пришлось объяснять, что такое каучук. Ничего не понявший из бесконечных повторов, хырррканья и рычания, мастер Арман поступил проще всего: притащил Димке кучу черных материалов (то, что требуемая чертовщина черного цвета, он сумел донести), среди которых нашелся кусок чего-то тягучего, именно на каучук и похожего. Потом все повторилось с поисками серы. На ней все и заглохло: банки с желтым порошком для Димки почти все были похожи на серу. Запах ни о чем не говорил, на вкус Димка тем более пробовать не стал.

Мастер Арман энтузиазма не потерял и сказал, что сделать можно из чего угодно, главное, ему понятны свойства, после чего выкликнул мага воды. Маг разослал всех, начиная с мастера и заканчивая Димкой, по тремстам разным направлениям, разругался с мастером Арманом и ушел, кипя и брызгаясь слюной.

Мастер Арман пожал плечами, изловил гоблинского мальчишку-подмастерье и дал тому задание провести эксперименты со всеми подходящими порошками и доложить результаты. Авось сера найдется методом тыка.

После всех трудовых свершений мастер Арман утомился и пошел отдохнуть, то есть изготовить кое-что для паровика. Димка оказался не у дел, но трудовой порыв мастера был заразителен. Землянину срочно захотелось облагодетельствовать чем-нибудь местных жителей.

Как всегда, когда не нужно, из головы выветривается абсолютно все. Димка отправился бродить по мастерским в надежде увидеть что-нибудь, что подаст ему прогрессивную мысль.

Возле перегонного аппарата стояли несколько человек и два мешка. В мешках оказалась кукуруза. Любопытство сеньора Франсуа распространялось на самые неожиданные области. Например, можно ли получить виски из кукурузы? Из пшеницы делают, из ячменя делают, а вот из кукурузы? Похоже, на этой планете все-таки есть своя Америка…

Вспомнив про американский бурбон, Димка посоветовал разливать то, что получится, в обожженные изнутри дубовые бочки («Ваша брать это, брать бочка делать дуб, огонь внутри, бочка быть черный, лить это, держать долго-долго, это быть хорошо. Наша делать так»). Был послан со своим советом почти в ту же Америку, ему ответили, что виски из горелых бочек пусть пьют дикие яггаи, а нормальные люди такую дрянь и в рот не возьмут.

Обиженный в лучших чувствах яггай пошел в кухонную мастерскую, где его угостили кусочком сахара, как ручного медведя. Сахар напомнил ему о мороженом, от того ассоциации привели к сгущенному молоку. Он подкинул идею поварам и даже вызвался сам упарить молоко до необходимой степени. К обеду получился большой кувшин со сгущенкой, но все, кого он сумел поймать, наотрез отказались ее есть. Мужчинам она напоминала что-то неприличное, женщины ничего не говорили, но хихикали так, что сразу становилось ясно, что и им она напоминает то же самое.

Работы ему не находилось, господин Шарль как исчез с утра, так и не появлялся. Парень уже начал было скучать, но тут женщины-поварихи — которые теперь хихикали при одном взгляде на Димку — сказали, что у задних ворот его ждет гостья.

Гостьей оказалась Флоранс.

Глава 34

— Хыррр? — удивился Димка.

— Хыгрик… Хыгр! — Флоранс правильно поняла, что оскал от имени Хыгрик — не радостная улыбка. — Мне тоскливо было сидеть дома, а на службу мне пока не устроиться. Я пришла к вам, а там мне сообщили, что вы уехали, а куда — не сказали. Я пошла гулять и встретила господина Шарля, он отсюда выходил и сказал, что ты теперь здесь живешь. А почему ты от господина Шарля ушел?

— Хыррр… — Димка растерялся. Интересно, это Длинный ей соврал или она просто неправильно его поняла?

— Моя… — А вдруг господин Шарль не хочет, чтобы все знали, что он здесь живет? Зачем он тогда сказал Флоранс, что здесь живет Димка? Что ей ответить?

— Моя говорить потом. — Димка предположил, что потом Флоранс просто-напросто забудет о своем вопросе.

— Да? А можно к тебе в гости?

Оп-па…

— Моя не знать…

А правда, можно ли слугам приводить гостей? Вдруг сеньор Франсуа разгневается и… Ну сделает что-нибудь. Интересно, порют ли здесь слуг на конюшне? И есть ли здесь конюшня вообще? Что за дурацкие вопросы лезут в голову…

— Твоя стоять здесь ждать, моя узнать.

— Ага! — кивнула Флоранс.

Димка двинулся к мастеру Арману, чтобы узнать о гостях, оставив Флоранс торчать у входа. По дороге ему пришла в голову мысль.

А что, если Флоранс работает на немцев? В смысле на таинственного Хозяина? Шпионка?

Димка остановился посреди коридора, ведущего в мастерские.

Как она так быстро нашла их? Случайно шла мимо? И господин Шарль так просто выложил ей, где они теперь живут? Или… Или она соврала про Длинного и не встречала его, а просто выдумала глупую историю? Что же делать?

Конечно, думать плохое о зомбяшке не хотелось. Милая девочка… Интересно, сколько ей лет? Ведет себя немного по-детски, впрочем, Димка встречал и взрослых женщин, которые вели себя, как пятилетние. Представить ее шпионкой… Можно, конечно, но так не хочется…

В итоге парень пришел к выводу, что отталкивать ее не стоит (в конце концов, за фотографированием секретных документов он ее не поймал), просто не говорить о господине Шарле. К тому же зная зомбяшку, можно догадаться, что говорить в основном будет она.

В этот момент на Димку выскочил зверь, в смысле мастер Арман, тащивший в кузнечные мастерские сломленного мага воды.

— Моя хотеть знать, можно сюда моя прийти вместе девка?

Длинные Димкины фразы понимал только господин Шарль. Вот и мастер Арман ошибся. Похоже, словом «девка» он называл не всех девушек, а только строго ограниченную их часть.

— Девок сюда водить нельзя! Еще чего! Чтобы обокрала? Сеньор Франсуа…

— Не девка. Хороший девка. Моя знать ее, ее знать моя.

— Знакомая? В гости, что ли? Так чего ж нельзя, веди. Только через мастерские, чтобы на глаза лишний раз не попадаться. Если увидит сеньор — ничего страшного, он все равно всех служанок в лицо не помнит…

Тут в одной из мастерских что-то гулко взорвалось. Мастер Арман с криком кинулся туда. Димка почему-то сразу вспомнил, что сера входит в состав пороха, и, наверное, неслучайно. Подмастерье нашел-таки серу… Яггай решил пока вопрос о резине не поднимать. Так, пока случай со взрывом не забудется… Все равно мастер Арман что-то собирался придумать…

Провести Флоранс удалось без помех, никто не заинтересовался, кого это тащит в свое логово яггай. В комнате Флоранс присела за стол, огляделась:

— Хорошая комната. Большая. Только жаль, кухни нет…

Зомбяшка тоскливо вздохнула, наверное вспомнив пришедшиеся ей по вкусу блинчики. Осмотрела комнату, с надеждой взглянув на кувшин со сгущенкой. Димка молча пододвинул ей кувшин и дал ложку. Большую, как половник, ему на кухне выделили, в соответствии с габаритами.

Флоранс зачерпнула сгущенку и пронаблюдала, как желто-белая тягучая струя медленно стекает с ложки в кувшин.

— А что это? Мед?

— Молоко.

— Молоко? А почему оно такое?

Флоранс облизнула ложку… Глаза девчонки вспыхнули, как фары… Кстати, не забыть рассказать мастеру Арману о фарах.

Флоранс с довольной миной уплетала сгущенку, Димка слушал ее болтовню о свежих городских слухах и сплетнях (действительно, королеве приписывают пироманьяческие наклонности) и думал, что все вещи, которые должны были бы заинтересовать местных жителей, почему-то воспринимаются в штыки. Кроме разве что мороженого, которое приняли братья-кондитеры. И то неизвестно, пойдет ли оно. Морякам понравилось, но Флоранс сгущенка тоже понравилась… Карданный вал и майонез здесь знают, сгущенка, рулевое управление и бурбон вызвали только подозрение. Подвеску, правда, мастер Арман принял сразу, но и то только потому, что похожая — только деревянная — использовалась в повозках.

С другой стороны, господин Хыгр, а что вы хотели? Чтобы все смотрели вам в рот и каждую высказанную идею воспринимали как Божественное откровение? Консерватизм и неприятие новшеств никто не отменял. Здесь каждый имеет свою голову на плечах и непрошеная помощь посторонних яггаев либо запоздала, либо не нужна. Здешние и сами до всего дойдут…

Димка тоскливо вздохнул и решил: раз уж к нему пришел живой справочник, узнать что-нибудь новенькое о планете.

Флоранс поглощала сгущенку, как мышь крупу, при этом болтала без умолку. Тема уже сменилась с городских слухов на все виды сладостей, которые зомбяшке приходилось есть, пробовать, видеть в своей жизни. Вспомнила, что здесь неподалеку есть кафе, где угощают новоизобретенной вкусностью. Правда, там дорого, поэтому — Флоранс вздохнула и опять погрузилась в сгущенку — ей не придется попробовать, что же там такое удивительное делают…

Димка вспомнил совет господина Шарля сводить Флоранс в кафе. Представил себя вместе с ней за столиком… Расшалившееся последнее время воображение при упоминании о столах тут же показало Димке картинки «Он с Флоранс за столиком, на столике, у столика и прочее», отчего молодой человек засмущался и постарался не смотреть на девушку. Да и воображение уже отметило, что здешний столик очень даже крепкий…

Чтобы избавиться от неприличных фантазий, Димка зацепился за незнакомое «тррррррррр» в речи зомбяшки. Судя по всему, название месяца. Переспросив: «Моя не понимать. Что это?» — он тут же получил полную справку о здешних месяцах, а заодно и о днях недели.

Сейчас, по словам Флоранс, шел шестой месяц. Название месяца Димка, не мудрствуя, перевел как июнь. Тем более что, раз он шестой, значит, и новый год здесь начинается где-то в январе. Затем Флоранс начала называть месяцы с начала года. Димка монотонно повторял про себя: «Январь, февраль, апрель, март…» В процессе выяснилось, что месяцев в году четырнадцать, то есть названий Димке для двух месяцев не хватит. Он начал лихорадочно рыться в памяти, боясь, что иначе интуиция ухватит какое-нибудь бредовое словосочетание. Французские ассоциации сделали свое дело, и теперь в здешнем календаре, кроме нормальных и всем известных двенадцати месяцев, оказались брюмер, который втиснулся между октябрем и ноябрем, и термидор — между июлем и августом. В каждом месяце было двадцать шесть дней, и еще один день был добавлен к декабрю, то бишь последнему месяцу года.

Когда Флоранс начала перечислять дни недели, Димка сразу остановил ее. Слово «сколько» в его словаре по-прежнему отсутствовало, пришлось выкручиваться, произнося длинные предложения: «Это много день? Один день? Два день? Семь день?» — пока до зомбяшки не дошло, о чем ее спрашивают.

Дней в неделе оказалось шесть. Пришлось выкидывать субботу. Димка даже задумался, в какой день отдыхали бы евреи, окажись они здесь…

— Все! — торжественно сказала Флоранс, подняла свою измазанную сгущенкой мордашку и облизнулась так, что даже Димке показалось, что в сгущенке есть что-то неприличное… То есть как — все?! Целый кувшин?! У нее же все слипнется!

Димка заглянул в кувшин. Нет, к счастью, закончилась не сгущенка, а место в животике Флоранс. Больше в нее не помещалось. Надо же…

Распахнулась дверь, в комнату вошел господин Шарль.

— Господин Хыгр… Добрый день, Флоранс. Ты нашла его?

— Да, господин Шарль. — Флоранс вежливо привстала. — Спасибо.

Длинный смотрел на девушку, как обычно смотрят на маленьких детей. Димка вспомнил, что она — дочь его давнего друга, и, наверное, господин Шарль до сих пор видит в ней ту крошку, которую он кормил в детстве конфетами. Думаю, шпионку он в ней и не подозревает…

— Господин Хыгр, вы мне нужны. Кстати, завтра нужно будет забрать с нашей старой квартиры улики против Хозяина, которые мы там оставили в спешке. Не забудете?

— Нет.

Какие еще улики?

Уже в карете, распрощавшись с Флоранс, господин Шарль объяснил Димке причину спешного отбытия:

— Полицейские вместе с городскими проверили все гостиницы города. Конечно, несколько месяцев назад в город приехало много различных групп, но не все из них до сих пор живут в гостиницах. Фактически, кроме Сапожников и Поджигателей, нашлась только одна большая группа. Я подозреваю, это Летучие Мыши. Среди них есть те расы, которые, по моим расчетам, должны быть в группе мышей. Семь человек, два трррррррр…

Как называть людей, обычных простых людей?!

— …эльф, гном, тролль, два летуна…

Димку зациклило на названии человеческой расы. Хомо? Ага, хомо и суслик… Нет, не пойдет… Андрос? Псевдогреческий бред…

— Парни из эльфятника уже рядом с гостиницей. По их словам, все Мыши в номере, никто не покидал его. Утром, до прибытия гвардейцев, приходил мышан, судя по всему, человек Хозяина. Почти сразу ушел, принес небольшой сундучок, что в нем — непонятно…

Димка отбросил мысли о людях. Тут же в памяти всплыло странное слово «хуманс». Кажется, где-то кто-то так называл людей. Откуда слово? Хуманс… А, ладно, пусть будет. Хуманс так хуманс.

— Зачем ваша нужна моя?

— Как зачем? Самое опасное при взломе двери — получить пулю. А вот вам-то боятся нечего.

Понятно… Только-только починили камзол.

Тут Димку потянуло на вопросы.

— Зачем твоя говорить девка, наша прятать дом важная вещь? Твоя думать, она смотреть наша, говорить другая? Твоя хотеть проверить ее?

Господин Шарль с интересом посмотрел на Димку:

— Считаете, что я принял Флоранс за шпионку Хозяина и решил проверить ее? Господин Хыгр, я знал ее отца десять лет. Я знал его жену, я знаю Флоранс с младенчества. Я держал ее на руках, я с ней играл, когда ее отец приходил ко мне в гости. Она выросла на моих глазах. И вы считаете, я буду проверять ее на шпионаж?

— А…

— Конечно, буду.

Димка замолк. Логика господина Шарля его пугала.

Ехали долго. Гостиница, в которую заселились предполагаемые Мыши, была почти на другом конце города.

В переулке неподалеку от гостиницы стояли и курили четыре эльфа, судя по всему, те самые парни из эльфятника. Димка думал, что увидит нечто вроде группы захвата — черные или камуфляжные комбинезоны, шлемы-сферы, автоматы, — но парни превзошли все ожидания.

Обычные эльфийские косы, черные сапоги, ярко-красные штаны и камзол — грудь без украшений, а вот рукава плотно расшиты золотым кружевным узором; каски на головах, похожие на старые мотошлемы — с открытым лицом и козырьком, обтянутые красной кожей. Ослепительное зрелище…

«Кружева на мундирах? Очень оригинально… Интересно, какие у них шинели?»

Единственное, что более-менее соответствовало образу группы захвата, — оружие. Шпаг не было, имелись только большие кинжалы, напоминающие кавказские, а самое главное — на плече у каждого висело на широком ремне ружье, как автомат у омоновца.

Ружья Димку заинтересовали. Короткие, два спусковых крючка, два ствола: верхний — небольшого калибра, под пулю, а вот нижний — как у гром-палки Старика-Жана, под картечь.

Увидев господина Шарля, эльфы затоптали окурки.

— Яггай? — спросил один, судя по всему, главный. — Отлично! Ну что, парень, поработаем?

Эльф хлопнул Димку по плечу.

— ХЫРРР!

Черт тебя возьми, по обожженному плечу!

Эльфы мгновенно выхватили кинжалы.

Профессионалы, черт… Сразу сообразили, что на яггая с огнестрелом идти бесполезно.

— Что это значит? — холодно спросил эльф у господина Шарля.

— Я думаю, сеньор Этьен, — спокойно заметил господин Шарль, — если бы вас после истории с дочкой мельника похлопали по спине, вы тоже издали бы такой крик.

Эльфы зашевелились и спрятали кинжалы.

— Извини, — буркнул Димке сеньор Этьен.

Группа захвата вышла из переулка и двинулась к месту операции.

Гостиница была уже старая, ветхая, какая-то потертая. Из-за стойки выскочил хозяин, пожилой саламандр:

— Они там, никто не выходил…

Эльфы тихо поднялись на второй этаж. Под Димкой ступени скрипели так, что хозяин болезненно морщился.

Дверь с выжженным номером «14». Здесь.

Эльфы прижались к стене по обе стороны, господин Шарль с хозяином стояли чуть поодаль.

— Господин Хыгр, стучите.

Димка протянул руку к двери.

Тук-тук-тук.

«Откройте, милиция».

— Открывать!

Будь Димка преступником и услышь он из-за двери такой голос — стрелял бы не раздумывая.

За дверью промолчали.

Тук-тук-тук.

Молчание.

— Ломайте.

Димка ударил дверь ладонью, огорченно вскрикнул хозяин, дверь сорвалась с петель и плашмя упала в комнату…

Димка и руку не успел опустить, как эльфы уже проскочили внутрь.

«Черт, реакции какие-то замедленные у этого тела. Чертов Мартович, нет, чтоб превратить меня в яггая-воина! Судя по реакциям, я какой-то яггай-поэт, яггай-философ…»

Внутри комнаты — ни выстрелов, ни криков. Сеньор Этьен выглянул наружу:

— Господин Шарль, взгляните.

Димка тоже просунул внутрь нос.

На стене — аккуратный рисунок летучей мыши с ехидными глазами и высунутым языком.

За столом, на кроватях — обитатели комнаты. Все семь. Тролль, два летуна, гном…

Мертвые.

Глава 35

— Любопытно… — огляделся господин Шарль. — Очень любопытно.

Обычные люди в городской одежде… Тролль уронил лысую голову на стол… Эльф откинулся на спинку стула… Летун свернулся в клубок на кровати… С головы гнома свалился колпак…

Мертвые.

Господин Шарль оглядел композицию: тела, бутылки вина на столе, стаканы… Осторожно взял стакан за донышко и края, осмотрел, понюхал остатки вина.

— Господин Хыгр.

Димка так же аккуратно принял стакан, принюхался… Да, тот же самый запах.

— Такая же запах.

— Я так и думал. — Господин Шарль поставил стакан на стол и указал на рот одного из мертвецов.

Димка пригляделся. В уголках рта выступила пена, совсем чуть-чуть.

— Это тррррррр, тот же яд, которым хотели отравить меня в трактире госпожи Жозефин, — пояснил он эльфам, — господин Хыгр его опознал. Все признаки этого яда: пена, спокойные лица, некоторые успели лечь в кровать… При отравлении трррррр человеку кажется, что он очень быстро пьянеет. Опьянение нарастает буквально в течение нескольких минут, потом человек засыпает… И все.

Эльфы присели на кровати, один из них для этого отодвинул в сторону летуна. Сняли шлемы, расправили уши, которые, наверное, должны затекать.

— Значит, — проговорил сеньор Этьен, — кто-то знал, что мы нашли их, и отравил, чтобы они его не выдали? Мышан?

— Может быть, и мышан, но уж точно не сегодня утром. Судя по всему, они мертвы уже с вчерашнего вечера. Когда полицейские нашли эту гостиницу, Мыши уже были мертвы. Та-ак… Нет, даже если бы у нас был предатель, сообщивший Хозяину, — эльфы промолчали, значит, были в курсе ситуации, — то по времени не сходится. Поиск групп начался вчера вечером, пока бы предатель сообщил сведения Хозяину, наступила бы уже ночь. Нет, их отравили не потому, что боялись, что мы на них выйдем. Подходит срок, Хозяин убирает ненужных ему людей… Кстати, где сундук, который мышан принес утром?

— Вон он, — указал один из эльфов, — под столом стоит.

Под столом и вправду стоял сундук. Небольшой, с полметра в ширину, зеленого цвета, обитый тусклыми медными полосами. Две ручки по бокам и кольцо на крышке. Замочная скважина.

— Интересно. — Господин Шарль присел у сундука. — Зачем его принесли, если Мыши уже были мертвы? Не трогайте!

Один из эльфов потянулся открыть крышку.

— Никогда не трогайте неизвестные вам ящики. В особенности те, которые оставлены с неизвестной целью. Возможно все, вплоть до отравленных игл. Лучше вытащите его из-под стола, рассмотрим внимательнее… Подождите.

Господин Шарль осмотрел с помощью одной из своих луп ручки сундука. Удовлетворившись осмотром, он спрятал лупу и потянул за ручку.

Сундук не шелохнулся.

— Неужели такой тяжелый? — Господин Шарль потянул сильнее. Дернул.

Сундук стоял на месте.

— Либо он очень тяжелый, либо прикреплен к полу. Господин Хыгр, отодвиньте стол.

Димка с грохотом оттащил массивный стол и наклонился к сундуку. Взялся за ручки, потащил…

Сундук скрипнул, затем одна из ручек оторвалась и отлетела в сторону.

Один из эльфов-гвардейцев распластался по полу, заглядывая под дно сундука:

— Прибит. Немного приподнялся, там видны гвозди.

Все, кто был в комнате, кроме господина Шарля и трупов, лично убедились, что сундук приколочен к полу. Судя по всему, гвозди прибивали сквозь дно. Зачем?

Господин Шарль достал из своего саквояжа хитрое приспособление с окулярами и заглянул с его помощью внутрь замочной скважины. Выпрямился.

— Сундук не заперт. Внутри видно не очень четко, что-то накрытое тканью. Давайте-ка попробуем открыть крышку.

Из того же бездонного саквояжа он достал моток тонкой веревки. Один конец привязал к кольцу на крышке, другой вручил эльфу.

— Сейчас мы отойдем подальше, чтобы отравленные иглы, если они там есть, нас не задели. Вы, сеньор Мишель, по моей команде осторожно тяните за веревку и приоткрывайте крышку. Готовы? Тяните.

— Стоять!

Плохая там была реакция у яггая или хорошая, но Димка прихлопнул крышку ладонью раньше, чем эльф Мишель вообще пошевелился.

Зачем прибивать сундук к полу? Чтобы его открыли прямо здесь.

— В чем дело, господин Хыгр? — Длинный был так спокоен, как будто они с Димкой целыми днями репетировали эту сценку.

— Нельзя. Там смерть.

— Почему вы так решили?

Эльфы спокойно стояли, ждали продолжения. Наверное, профессионализм и кружева на кителях не очень связаны…

Димка задумался. Вспыхнувшую при попытке открыть сундук мысль о тротиле можно отбросить. Какой еще тротил в Средневековье? И все равно, все равно, парню казалось, что открывать сундук нельзя, что он опасен. Еще бы словами это чувство описать…

— Моя думать эта ящик делать ловить твоя.

Эльфы открыли рты.

— Что он сказал? — переспросил Мишель.

— Ловушка? Да еще и специально для меня? Поясните.

Поясните… Легко сказать. Димка и по-русски не смог бы внятно описать свои ощущения.

— Моя думать так: враг хотеть убить твоя. Враг узнать, твоя искать эта человек. — Димка обвел рукой мертвых Мышей. — Враг думать: твоя прийти сюда. Враг хотеть делать твоя умереть. Приносить ящик. Враг думать: твоя видеть ящик, твоя открыть. Враг делать ловить твоя. Враг знать, твоя умный, твоя идти далеко ящик открыть. Моя думать, враг знать, твоя умный, враг делать ящик, открыть ящик, убить весь человек здесь. — Димка опять обвел комнату.

Уф-ф… Вот это речь. Главное, чтобы господин Шарль понял.

— Интересно, — господин Шарль подошел к сундуку и осмотрел его, — как можно сделать так, чтобы при открытии сундука погибли все в комнате? Пороховой заряд? Стенки тонкие, дно, насколько можно рассмотреть, — тоже, ткань внутри скрывает что-то небольшое… Что это может быть?

— Моя не знать, — развел руками Димка, чуть не зацепив гвардейца.

— Не знаете… И тем не менее ваше размышление вполне правильно. Это может оказаться ловушкой, скорее всего, даже поставленной именно для меня. Но в чем подвох?

Господин Шарль опять взялся рассматривать внутренности сундука с помощью своих чудо-приспособлений. Выпрямился.

— В чем здесь дело, я так и не понял. Но это точно ловушка. Внутри протянута нить, от дна до крышки. Если крышку открыть, нить порвется и что-то произойдет… Ловушка.

Через некоторое время эльфы раздобыли гвоздодер, оторвали сундук от пола (гвозди были чуть ли не двухсотками) и погрузили его в карету. Чтобы крышка случайно не открылась, сундук обвязали веревкой, как колбасу.

— Не могу понять, — рассуждал по дороге господин Шарль, водрузив ноги на таинственный сундук, стоявший между сиденьями, — что там может быть такого, чтобы убить всех в комнате?

«Кило тротила», — подумал Димка, тоже ломавший голову. Может, какой-нибудь местный нитроглицерин?

— Могу предложить несколько версий: некая очень мощная взрывчатка, ядовитая пыль или рой ядовитых насекомых. Змеи туда не поместятся, да и ничего под тканью не шевелилось…

Карета прибыла на полигон, то есть на огромный пустырь неподалеку от города. Эльфы, совсем даже не безрукие, уже сколотили деревянную раму для сундука. Сундук закрепили в наклонном положении, так, чтобы после открытия крышки можно было издалека рассмотреть, что внутри.

Ящик сиротливо висел в деревянной раме посреди пустыря. Несчастному Мишелю — он будет единственным, кто не увидит, что внутри, — дали конец длиннющей веревки, метров так в пятьдесят. Остальные эльфы-гвардейцы, господин Шарль и Димка стояли на таком же расстоянии, но с противоположной стороны пустыря, за невысокой каменной стенкой.

Господин Шарль и Этьен вооружились подзорными трубами. Эльфы, которым не досталось труб, заскучали, Димка вгляделся пристальнее…

Встроенный бинокль не подвел, сундук был виден как на ладони.

Господин Шарль взмахнул рукой, Мишель начал разматывать веревку… Вот она натянулась… Натянулась сильнее…

Чпок!

Внутренняя нить наконец порвалась, крышка распахнулась…

— Ткань? Просто ткань? — удивленно проговорил Этьен.

Внутри сундука лежала сложенная полоса белой ткани, исписанная рунами огня…

Вспышка!

Димка ослеп.

БАБАХ!

И оглох.

Горячая волна воздуха ударила в Димку, и напоследок его присыпало песком.

— Хорошо, что мы открыли сундук на открытом пространстве, — меланхолично сказал господин Шарль, поднимая с земли сбитую шляпу, — в помещении нас бы разорвало на части.

— Не думаю. — Этьен стряхнул песок с мундира.

— Считаете, мы бы выжили?

— Полагаю, разнесло бы всю гостиницу.

Димка тряс головой, пытаясь заглушить неумолчный звон.

На месте злосчастного сундука и деревянной рамы образовалась воронка метров пяти в диаметре и поднимался в небо черный клуб дыма, неприятно напоминающий ядерный взрыв в масштабе один к ста.

— Спасибо вам, господин Хыгр, — задумчиво произнес Этьен.

Вечером, в доме у невампира Франсуа, господин Шарль опять пригласил Димку в свою комнату.

— Вот что я хочу вам сказать…

«Ватсон», — мысленно продолжил Димка. Уж больно господин Шарль с сигарой и в кресле напоминал Шерлока Холмса.

— Во-первых, повторить слова сеньора Этьена. Если бы не ваша сообразительность, мы бы все погибли. Как вы поняли, что должно произойти?

А глаза добрые-добрые… Что ответить?

— Моя не знать. Моя думать…

Думай! Думай!

— Вы знаете, что было в сундуке? Сталкивались с этим раньше?

— Нет!

— С чем-то похожим?

— Нет.

Димка замялся перед ответом буквально на долю секунды.

— Интересный вы народ, яггаи… Интересная у вас, наверное, жизнь… Хорошо, отложим этот вопрос.

Димке слово «отложим» крайне не понравилось.

— Во-вторых же, господин Хыгр, показавший отменную сообразительность…

И ведь даже пожалеть о неуместной сообразительности не получится. Потому что лучше подозрения господина Шарля, чем тонкий слой яггая на стенах гостиничного номера.

— …давайте подумаем с вами вместе над всеми покушениями. Уже четырьмя, если все-таки принять сегодняшний сюрприз за ловушку именно на меня.

Итак, меня уже заманивали в ловушку с жертвой Сапожника и хотели зарезать. Не получилось. Зарезать меня не такое уж простое дело. Второй случай — те же Сапожники под видом жандармов пытались меня просто застрелить. Не получилось. Опять-таки спасибо вам, господин Хыгр…

— Моя?!

— Совершенно ваша заслуга. В узком переулке от пуль не спрячешься, если рядом нет яггая. Конечно, не будь вас, я бы просто никуда не пошел, но тем не менее умалять ваши заслуги не стану. Третий случай — попытка отравления в трактире госпожи Жозефин. Еще раз спасибо вам…

— Моя ничего не делать, — отперся Димка, которому до сих пор было стыдно за тот случай. Девчонка, худая эльфийка свалила его, здорового лося!

— Вы определили наличие яда, вы помогли задержать Мадлен. Не отрицайте своих заслуг. И вот теперь четвертое покушение, с помощью магического взрывного устройства. Я проконсультировался с сеньором Франсуа, нечто подобное он пытался создать со своими мастерами. Руны огня наносятся на поверхность ткани… Ткань подходит больше просто потому, что руны занимают большую поверхность, порядка двадцати тррррр…

Димка пообещал себе разобраться с местными единицами измерения.

— …и если нанести руны на дерево, то доска будет больше этой комнаты. Ткань же можно, к примеру, свернуть в рулон. При выполнении определенного условия — в нашем случае разрыва нити — руны выгорают, мгновенно нагревая большой объем воздуха. Раскаленный воздух разлетается во все стороны… Взрыв. Вот здесь вы действительно спасли жизнь мне и сеньорам гвардейцам. Этьен уже обещал угостить вас в лучшем кафе города…

Подведем итог. Каждый раз меня пытаются убить различными способами, видимо считая: то, что не сработало один раз, навряд ли даст положительный результат во второй. Все известные на сегодняшний день способы убийства практически исчерпаны. И даже один неизвестный. Экзотику, вроде подкидывания в постель ядовитых змей и натравливания медведей, мы рассматривать не будем. Чтобы выжить в следующий раз, мне нужно понять, как именно меня будут убивать?

Глава 36

«Вот человек! — восхитился Димка. — Сидит и рассуждает о том, как его убьют, так, будто для него это имеет чисто познавательный интерес».

— Из уже осуществленных попыток можно вывести некоторую закономерность. Исходя из того, что меня пытаются убить через день, можно предположить, что завтрашний день люди Хозяина потратят на подготовку моего убийства. Остается только понять способ…

Есть два варианта: мои убийцы найдут новый способ или пойдут по второму кругу. То есть исключать попытку застрелить меня в переулке или взорвать я не могу. Тем не менее попробуем вычислить способ. Ведь чтобы спланировать мое убийство, нужно знать, в каком именно месте я появлюсь в ближайшие дни. То есть, если я сейчас выйду на улицу, то почти со стопроцентной вероятностью могу не опасаться убийц, так как моего появления в случайном месте никто не ожидает и, следовательно, моего убийства там не планирует.

Где меня можно ждать? В толпе я последнее время не появляюсь, значит, просто подойти и выстрелить в спину или воткнуть кинжал никто не может, этот способ смело вычеркиваем. Дома меня тоже никто не ждет. От дома сеньора Франсуа я отъезжаю в карете, так же как от полицейского участка и королевского дворца… Нет, где меня можно с большой долей вероятности найти?

Здесь, в доме сеньора Франсуа? Проникнуть в дом? Учитывая безалаберность сеньора и огромное количество здешних слуг, легко. Однако большую часть слуг — в отличие от Франсуа — я знаю в лицо, поэтому незнакомая личность меня насторожит. Такой способ рискован для исполнителя, а значит, его, скорее всего, отвергнут. Отравить меня тоже не получится — здесь я питаюсь нерегулярно и ем только проверенную пищу. Убийство в доме можно исключить.

То же в полицейском участке и в королевском дворце, куда проникнуть еще сложнее, чем в дом Франсуа.

В карете? Выстрелить в окно? Шторки всегда закрыты.

Димка припомнил, что господин Шарль всегда сидит либо в комнате без окон, либо с плотно закрытыми окнами и шторами.

— Как можно убить человека в карете?

— Можно кидать бум! — Димка изобразил бросок гранаты, вспомнив о судьбе Александра II.

Господин Шарль задумался:

— Интересный вы народ, яггаи…

Димка проклял свой язык. Нет, лучше пусть господин Шарль замучает его вопросами о быте яггаев, чем погибнет.

Вопросов господин Шарль задавать не стал. Хотя наверняка, ничего не забудет…

— Бросить трррррр (бомбу?)? Это возможно… Конечно, гранаты маломощны и карету подорвать не смогут. А заряд пороха, которого хватило бы на карету, слишком тяжел, и его трудно бросить прицельно. Но не надо забывать, что на вооружении у наших противников есть магическая взрывчатка достаточно большой мощности, они могут использовать ее. Так, это первый способ. Что может быть еще?

Господин Шарль замолчал, глядя в потолок, который пока еще можно было разглядеть через табачный дым. Задумался и Димка. А правда, какие еще способы убийства могут придумать хитрые люди Хозяина? Наверняка о здешних способах устранения лишних полицейских господин Шарль знает побольше Димки. Что можно ему подсказать?

А рассказать можно, понял Димка, об известных ему самому способах убийства. Здесь уже был нетипичный для Средневековья способ — бомба с взрывчаткой. Пусть не тротиловой, а магической — погибшим при взрыве все равно. Что еще можно вспомнить, обычное для нас, но неожиданное для здешних жителей?

Самое первое — снайпер. Человек с винтовкой, пусть даже без оптического прицела. Пусть даже и не с винтовкой, со здешним ружьем. Стрелять здесь умеют, поглядеть хоть на господина Шарля. Засесть где-нибудь на чердаке, выцелить в окно… Нет. Не получится. Из винтовок здесь не стреляют, но зато, судя по привычкам господина Шарля, вполне могут пальнуть из пистолета. Ни в доме, ни в карете снайпер не достанет. Разве что на улице… Но по улице начальник розыска старается не ходить, ездит в карете. На выходе из кареты? Возможно…

Что еще придумали наши пытливые умы? Автокатастрофа? Смешно… Кареты взрываются только в американских фильмах про мушкетеров. Граната? Было… Гранатомет? Танк? Нашествие боевых слонов?

Идея со снайпером прямо-таки вползла в мозг, вытеснив все остальное. А что? Самый простой, надежный способ, для исполнителя вполне безопасный. И так как господин Шарль про него не подумал, на этой планете он не применялся. Вспомнился выстрел в адмирала Колиньи из аркебузы где-то в шестнадцатом веке, а потом — стоп. То ли слишком трудно было попасть по цели из тогдашних ружей, то ли не у каждого желающего было ружье.

Димка, кстати, уже знал, зачем понадобилось тащить контрабандой оружие в город, в котором куча мастерских по его изготовлению. Оказывается, все оружие регистрировалось в полиции. Большие партии — а большими были партии от пяти штук — можно было заказать только с разрешением. Плюс за каждой мастерской следили толпы агентов жандармерии. Никакая власть не захочет бесконтрольного увеличения количества оружия в столице.

Вернемся к снайперам.

Димка наклонился к господину Шарлю:

— Вождь…

Черт, что за дурацкое обращение!

— …моя думать, твоя убивать.

— Ну и как же? — ожил господин Шарль.

— Моя думать, твоя враг брать… — Димка изобразил, как он целится из винтовки, — прятаться далеко, стрелять далеко. Твоя его не видеть.

— Из ружья? — задумался господин Шарль. — Это, конечно, возможно… Спрятаться, скажем, на чердаке… Нет, с чердака не видно улицу… В квартире в доме напротив, прицелиться, выстрелить. С расстояния тррррр в тридцать…

Разобраться с местными мерами длины!

— …вполне можно попасть. На грохот выстрела, конечно, сразу прибежит охрана… Я тут подумал, что большую часть способов покушения можно нейтрализовать, просто обзаведясь охраной из пяти-шести полицейских. Ни мину подложить, если те будут проверять двери, ни близко подойти, чтобы застрелить, ни к карете приблизиться, чтобы бомбу бросить. Да и после выстрела из ружья стрелок окажется в доме, как в мышеловке…

Длинный замолчал. Посмотрел на Димку:

— Господин Хыгр, а откуда вам известен такой способ убийства? В вашей стране его используют?

— Да.

Ой, дурак…

— Значит, в тот раз вы не соврали… — Господин Шарль рассматривал Димку, как любопытный экспонат в музее. — Страна яггаев существует. Вот только свой статус вы немного уменьшили. Вы ведь не были простым рабочим?

— Моя быть…

— Не были. Судя по вашему внутреннему достоинству, вы мастер, из достаточно богатой семьи, раз не привыкли склоняться перед дворянами. Гильдию я, пожалуй, не угадаю, но могу предположить, что вы оружейник. Слишком уж быстро вы изготовили ту модель оружия, которую потом отнесли старику…

Димка чувствовал себя таким идиотом. Кого он хотел обмануть…

— Ловко было придумано. Не нарушив мой запрет — я ведь сказал не показывать оружие только мастерам Франсуа, — все равно сделать по-своему. Я ведь даже не подумал, что у вас хватит смелости отдать такой заказ совершенно незнакомому человеку.

Господин Шарль навис над Димкой. Несмотря на все свои нынешние размеры, Димка чувствовал себя беззащитным. Казалось, сейчас господин Шарль возьмет его за шкирку и встряхнет.

— Теперь получите прямой и недвусмысленный приказ: никому, я повторяю, никому, не показывать ваши яггайские изобретения, не получив моего разрешения. Вам понятно?

— Да. — Димка осознал, что он съежился, пытаясь вжаться в кресло. Черт, умеет же господин Шарль нагнать страху…

— Вернемся к моему убийству. — Господин Шарль сел обратно в кресло, закинул ногу за ногу. — Мы с вами уже установили не менее трех вполне надежных способов прикончить меня. От каждого из них можно было бы обезопаситься с помощью предварительно принятых мер. Однако все это закончится тем, что меня рано или поздно все-таки убьют. Несмотря ни на какую охрану.

Димка вспомнил Столыпина, убитого, кажется, с двенадцатой попытки, и согласился.

— Покушения всегда заканчиваются или смертью жертвы, или поимкой заказчика. Заказчик нам известен, но поймать мы его не можем. Даже точно установить, кто это, мы не в состоянии, пока не будут вызваны гвардейцы. Есть, конечно, один вариант, но он не дает точного ответа и не очень мне нравится…

Господин Шарль задумчиво выпустил струю дыма в уже невидимый потолок. В кресле, при свете свечей, в клубах дыма, он очень напоминал Шерлока Холмса…

Димка вспомнил Холмса, профессора Мориарти, духовое ружье…

А что, если сделать, как Холмс, только наоборот?

Димка, как смог, изложил задуманное господину Шарлю. Тот и сам обдумывал нечто похожее, поэтому поймал идею с лету и согласился.

— Правильно. Почему выбирать время, место и способ убийства должны они?

Вот только затем господин Шарль внес коррективы, на которые не хотел соглашаться Димка.

— Господин Хыгр, — начальник розыска был спокоен и непреклонен, — я ведь прекрасно понимаю, что отказываетесь вы не из страха. Та роль, которую я вам выбрал, кажется вам слишком важной, не по вашим скромным, опять-таки по вашему мнению, способностям. Но поверьте, вы справитесь, тем более играть вам придется недолго, только до момента вызова гвардии, после чего мы сразу же сможем узнать Хозяина…

Димка сидел, понурившись, он прекрасно понимал, что согласится.

— Моя согласна.

Господин Шарль улыбнулся уголками рта.

— Чтобы напоследок оказаться хорошим хозяином, я, пожалуй, предложу вам небольшое вознаграждение за эту роль. Поверьте, не такую и сложную, уж я-то знаю…

Шутник…

— У меня достаточно хорошие отношения с королем, чтобы вы, когда все это кончится, получили статус гильдейского мастера. Сможете даже открыть свою собственную мастерскую, если решите внедрить ваши яггайские штучки. Деньги на дом, работников вы получите. Поверьте, наш король умеет быть благодарным…

Димке было жутко стыдно. От смерти со стыда его спасало только одно: то, что он согласился раньше, чем господин Шарль предложил эту морковку.

— Конечно, мне жалко будет лишиться удовольствия общения с вами. Вы интересный собеседник. И не спорьте. Умение выслушать, не перебивая, в наше время встречается очень редко…

Димка кивнул. С господином Шарлем спорить невозможно.

Пока вечер был еще вечером и не превратился в ночь, наш яггай отправился в мастерские подыскать необходимые для задуманной игры материалы. Деревяшки, инструменты, несколько комков воска, набор красок, кисточки для рисования… Все равно яггаи могут почти не спать, так чего ночь терять? Сделаем то, что нужно.

Очень хорошо, что Димка сделал все необходимое ночью. Господин Шарль дал ему комплект своей одежды, поэтому уже на рассвете готовое изделие было спрятано в мешок и уложено под кровать.

Рано утром пришла Флоранс. Димка, памятуя о параноидальных подозрениях господина Шарля, попытался было отнестись к ней с недоверием, но попробуйте отнестись с недоверием к девушке, которая смотрит на тебя прозрачными глазками и с нескрываемой надеждой спрашивает, не осталось ли еще немного того сладко-тягучего молока. Димка с нежностью погладил ее по голове, остановил свою руку, самостоятельно двинувшуюся ниже, на лопатках и отправился на кухню, где в холодильнике оставалось полкувшина сгущенки.

Кувшин там был. А вот сгущенки не оказалось ни капли. Такое чувство, как будто его вылизали изнутри. Поварихи только хихикали и не признавались. Вот сладкоежки… Неприличное, неприличное…

Флоранс вполне удовлетворилась пирожками с мясом, она в плане еды уважала любые вкусняшки. Жуя пирожок, она просвещала Димку касательно мер длины.

Во-первых, дюйм. Слишком уж эта единица была схожа с дюймом, тоже произошла от толщины большого пальца. Правда, у кого эти пальцы толщиной в три сантиметра — а здешний дюйм примерно трем сантиметрам и равнялся, — Димка не понял. У него сейчас пальцы были такой толщины. Хотя, может, как раз яггаев и взяли в старину как эталон?

После дюйма шла хитрая единица, равная четырем дюймам или где-то двенадцати сантиметрам. Для фута она была коротковата, поэтому Димка назвал ее ладонью, по образцу английского хэнда.

Раз уж пошли английские меры длины, то мера в восемь ладоней, то есть чуть короче метра, была окрещена ярдом, следом шел чейн — двадцать ярдов, ну и напоследок миля — сто чейнов и лига — двести чейнов. В общем, хитро сделанная система, в которой сам черт поломал бы ноги. Хотя в Великобритании была не проще…

Подошла очередь разобраться с объемом, временем и весом, но тут поднялась суматоха в мастерских, и Димка вышел наружу посмотреть, что происходит, оставив Флоранс выяснять, сколько пирожков может поместиться в ее маленький животик.

Повод для суеты был веский и печальный.

Мага земли нашли под утро с перерезанным горлом. Сюрприз, который он собирался сегодня показать сеньору Франсуа, исчез.

Глава 37

У его мастерской столпились, пожалуй, все обитатели дворца сеньора Франсуа, несколько сотен человек. Суетились городские полицейские в количестве, соответствующем положению хозяина дома. Димка, ведомый извечным любопытством, которое заставляет любого человека лично взглянуть на изуродованные трупы на месте автокатастрофы, попытался было пробиться поближе к месту преступления, но понял, что с его габаритами осторожно протиснуться не получится, а расталкивать людей было не слишком уместно.

На выходе из толпы Димку изловил мастер Арман и передал ему слова господина Шарля, который с утра пораньше уже куда-то скрылся. Он велел Димке через пару часов быть готовым к началу осуществления задумки.

Мандражировать еще два часа в своей комнате Димке не хотелось — идея господина Шарля по-прежнему ему не нравилась, поэтому он решил проводить Флоранс до дома.

Пирожки остались почти не тронуты, зомбяшка сказала, что наелась. Похоже, она не была таким проглотом по жизни, просто голодные дни до знакомства с кулинарией яггаев заставили ее стать такой.

По улице шел огромный яггай в черном костюме и котелке. На одной руке висел зонтик, на другой — девушка-зомбяшка. И вроде бы все хорошо, но веселья не было. То ли убийство испортило Димке впечатление от прогулки, то ли город испортился, но на глаза Димке попадались только неприятные моменты.

Зигующие последователи «Света сердца» встречались чуть ли не на каждом углу, особенно не скрываясь. Тайное общество, говорите…

Полиция делала вид, что выкрики: «Счастья всем!» — часть народной традиции. Димка тоже на их месте не трогал бы местных революционеров — те ходили толпами, а полицейские — максимум по трое-четверо. К тому же Димка несколько раз увидел на лицах тех же полицейских несомненное одобрение. Один из стражей порядка, встретившись с кучкой революционеров, сам выбросил руку вперед от сердца, а потом мирно беседовал с ребятами.

Иногда показывались разъезды жандармов. При их появлении скопления народа рассасывались, и все делали вид, что просто прогуливаются. Прекращались выкрики, хотя один раз из-за спины жандармов послышался детский голос: «Счастья всем!» Зато во множестве появлялись на одежде прохожих зеленые бантики. Судя по косым взглядам жандармов, бантики означали принадлежность к тому самому «Свету сердца», но сделать жандармы ничего не могли, разве что попытаться арестовать половину улицы.

Вели себя революционеры мирно, к прохожим не цеплялись, были трезвыми, и все равно Димке ситуация не нравилась. Достаточно группкам собраться в кучу побольше — и хана. Толпа трезвая и толпа пьяная — никакой разницы, порвут любого, кто им не понравится.

Флоранс смотрела на происходящее с улыбкой, судя по всему, носители зеленых бантов ее не пугали, она продолжала рассказывать Димке разнообразные городские сплетни. Может, все-таки ничего страшного не происходит? Кстати, как называть этих ребят? Светляки? Сердечники? Зеленые? Флоранс в разговоре названий не упоминала, а спросить Димка не мог: орать на всю улицу «Что это за люди?» не хотелось, а тихо спросить яггайским голосом не получилось бы.

Тут поток слов Флоранс доплыл до зеленых бантиков. Оказалось, особенно всерьез остроголовых — так вот как они называются — никто не воспринимает. Ребята хотят всеобщего счастья. Это в принципе понятно из их выкриков. Вот только, во-первых, в категорию «все» не попадают дворяне, священники, прислужники дворян и те, кто не хочет немедленного счастья для других. То есть практически любой, кто косо поглядит на остроголовых. Название им придумали из-за городских головных уборов, тех самых конусов, в которых ходят все.

«Интересно, — подумал Димка, — яггай в черном костюме, в котелке и при зонтике попадет в категорию врагов народа?»

Никто его не цеплял, то ли на врага народа он таки не походил, то ли походил, но все опасались ему это сказать.

На некоторых стенах Димка разглядел непонятные надписи зеленой краской. По словам Флоранс, несмотря на то что надпись состояла из трех слов, она означала все то же набившее уже оскомину обещание счастья для всех.

У дома Флоранс попрощалась с Димкой, подпрыгнув, чмокнула его в щеку и убежала. Димка двинулся в обратный путь. Настроение было не из лучших.

Для полного счастья у Димки начались непонятные приступы, короткие, но успевшие напугать Флоранс. На несколько секунд Димка отключался от действительности, ничего не видел, не слышал. Со стороны при этом он выглядел как зависший робот — внезапно останавливался и замирал в той позе, в которой застал приступ.

В комнате стоял господин Шарль, он обернулся на звук открытой двери:

— Вам повезло, господин Хыгр. Мое недоумение по поводу вашего отсутствия не успело перерасти в ожидание. Я ведь велел вам быть на месте.

Димка открыл рот, чтобы уточнить, что два часа еще не прошли, а потом понял, что два земных часа и два здешних часа — разные промежутки времени.

— Моя виновата.

— Некогда сожалеть. Нам нужно идти.

Димку встряхнул легкий мандраж. Вот так сразу — к королю?

— Для начала нам нужно вернуться в мою квартиру, проверить кое-что, подготовить позиции. Меня вы уже сделали?

— Да.

Димка вытащил из-под кровати мешок с ночным изделием, закинул его на плечи.

— Идти.

В квартиру господина Шарля был один вход — через лестничную площадку. По крайней мере, так думали все. На самом деле существовал еще один путь — а может, даже и не один — для незаметного выхода из квартиры. Или для менее заметного проникновения в нее.

Они вошли в маленькую дверь в стене дома на соседней улице — как можно было прикинуть, этот дом примыкал к стене дома, где жил господин Шарль, — поднялись по темной, захламленной лестнице на самую верхнюю площадку, там Длинный открыл своим ключом дверь в маленькую темную квартирку. Они вошли…

— Господин Хыгр…

Димка очнулся. Он стоял посреди темной комнаты. Опять приступ. Да что же это такое? Может, какая-нибудь чисто яггайская хвороба привязалась? А лечится ли это вообще?

— Моя не знать, что это, — развел Димка руками, чуть не уронив мешок.

— Не знаете? — Господин Шарль всмотрелся в Димкины глаза, насколько это было возможно в темноте. — Господин Хыгр, как давно вы спали?

Это при чем? Спать-то не хотелось.

— Три день.

— Три дня? Господин Хыгр, вы уверены, что вы яггай? Можно не знать язык, не знать обычаев чужой страны, но не знать собственное тело? Да любой человек, знакомый со «Справочником рас», знает, что яггаи не чувствует сонливости. Но это не значит, что они могут не спать по нескольку дней. Да у вас просто переутомление. Этой ночью ложитесь спать. Я не хочу доверять свою жизнь человеку, который может отключиться в любой момент. Идемте.

Пристыженный Димка двинулся дальше, протиснулся в потайную дверь и оказался в таинственной мастерской господина Шарля. Ничего такого тут не было — полки с разнообразными механизмами, принадлежностями, оружием, стол, заваленный бумагами. Впрочем, Димка не рассматривал внимательно комнатку. Ему было стыдно.

Каким нужно быть придурком, чтобы не спать несколько ночей, да еще и считать, что это нормально? Нужно было дождаться, пока не начнешь отключаться от усталости, да еще получить выговор от господина Шарля. «Вы — яггай?» Не надо лишний раз давать ему повод задумываться над этим вопросом. Кто знает, как поведет себя господин Шарль, узнав, что его слуга — превращенный человек.

В спальне Димка достал из мешка и положил на кровать свое изделие, стоившее ему бессонной ночи и нескольких приступов.

— Неужели я на самом деле так выгляжу? — Господин Шарль задумчиво разглядывал своего двойника.

За ночь Димка вырезал из дерева куклу, комплекцией и ростом с Длинного. Суставы на веревочках — правда, пришлось поломать голову, как прикрепить их так, чтобы руки и ноги «господина Шарля» гнулись в положенных направлениях, а не болтались во все стороны. Особенно много усилий пришлось затратить на лицо, вылепленное из воска и раскрашенное красками. Ни художником, ни скульптором Димка не был, поэтому лицо куклы походило на лицо человека, умершего после долгой и продолжительной болезни. Издалека и не присматриваясь, еще пойдет…

На тело куклы был надет парадный мундир, один из двух. Во второй сейчас одевался еще живой господин Шарль. Белый мундир, с золотым шитьем на рукавах, не менее белая шляпа, золотой нагрудник с уже знакомым гербом — петля, топор, корона, белые же сапоги со шпорами и шарфик, голубой с белым. Его господин Шарль наматывал на шею, судя по выражению лица, он предпочел бы намотать шарф на шею того, кто придумал такую одежду, а потом затянуть концы.

Господин Шарль взглянул на себя в зеркало, вздохнул:

— Идемте, господин Хыгр. Нас ждет король.

Ой… Мало того что Димка побаивался короля (кто его знает, короли они разные бывают), так еще и сразу вспомнилось, что ждет его после этой самой встречи.

Димка вышел из квартиры вслед за господином Шарлем…

— Чарльз?! Как ты здесь оказался?

На лестничной площадке стоял черный эльф Жозеф. И не просто стоял, а в дверях соседней квартиры.

— Что значит, как оказался? Я здесь живу. А вот как тут оказался ты, Жозеф?

Эльф недоуменно взглянул на Шарля, задумчиво пошевелил ушами и неожиданно расхохотался:

— А я тоже здесь живу! Уже несколько дней. И что-то до сих пор тебя не видел.

— Я последнее время жил у знакомого, — не стал вдаваться в подробности господин Шарль.

— На прием к королю? — Черный эльф кивнул на белоснежную одежду.

— Да, — подмигнул ему господин Шарль. — Извини, мы торопимся.

— Ничего. Может, вечером посидим вместе за бутылочкой вина?

— Лучше завтра. Ко мне приезжает дедушка Арчибальд…

— Старый тррррррр еще жив?!

— Что ему сделается?

— Так ему уже за девяносто!

— Пить вино возраст ему не мешает. Посидим втроем, поговорим… До завтра.

— До завтра.

На улице господина Шарля ждала карета и три эльфа-гвардейца: Этьен и двое Димке незнакомых. По словам господина Шарля, когда он сказал своему начальнику, что его, Шарля, последнее время кто-то не любит, начальник тут же позволил ему взять любых гвардейцев на выбор и в любом требуемом количестве.

В карете, по пути во дворец, господин Шарль пригляделся к слегка испуганному Димке и улыбнулся:

— Господин Хыгр, могу вас заверить, что Флоранс не связана с людьми Хозяина. В моей квартире никто не рылся. Кстати, позвольте вас спросить, как вы с Флоранс общаетесь? Вы — человек неразговорчивый, и она — молчунья…

Молчунья? Эта тараторка, которая вываливает на Димку тонны разнообразных нужных и ненужных сведений? Может, еще скажете, что она почти ничего не ест?

— Судя по вашему удивлению, с вами она вовсе не молчалива… Вы ей понравились, Флоранс не стала бы общаться с неприятным ей человеком.

Понравился? Пусть по человеческим меркам Флоранс не красавица, но ведь и не такая уж страшная, чтобы бросаться на первое встречное лесное чудовище. Вполне милая, симпатичная — воображение, брысь! — девушка…

— Вот и дворец.

Ой… Ой-ой-ой…

Димка вышел из кареты. Дворец… Вернее, Дворец… Нет, ДВОРЕЦ.

Как можно было принять дворец скромного герцога — из-за сбоя Димкиной интуиции для него теперь граф был по титулу важнее герцога — за королевский?

Огромная площадь охватывалась полукругом дворца, как тарелка ладонями. Его было невозможно рассмотреть целиком, взгляд выделял только отдельные, наиболее впечатляющие, детали.

Огромный балкон, с которого его величество толкает речи…

Золоченые рамы окон…

Крыльцо, величиной с футбольный стадион…

Стены дворца выкрашены в бледно-красный цвет и расписаны неразличимыми рисунками… А, нет, различимыми, включилось зрение-бинокль…

Герои, полководцы, короли, священники…

— Господин Хыгр.

Димка очнулся. Опять приступ сна или просто ошарашен увиденным?

— Пойдемте.

Вошли во дворец, понятно, не через парадный вход. Там были такие створки, что в них можно было въехать на танке. Даже на трех танках в ряд.

И парадные двери, и скромная дверца, в которую они вошли, были темно-красного цвета, украшены большими позолоченными шляпками гвоздей, из-за чего напоминали дверь стандартной квартиры, обитую дерматином.

Во дворце господин Шарль завел Димку в небольшую проходную комнату непонятного назначения и оставил его под присмотром эльфа Этьена. Тут стояли стулья, обитые красной кожей, но их тоненькие ножки не вызывали желания присесть. Димка торчал в углу, чувствуя себя чучелом медведя. Напугал одну служанку, которая и вправду приняла его за чучело и потянулась потрогать. Считал проходящих туда-сюда людей. Пытался думать о чем-то полезном, например, чем он будет заниматься, если все пройдет успешно и король выдаст ему разрешение открыть мастерскую. Думалось плохо, мандраж колотил. Этьен курил одну сигару за другой. Время тянулось, как жвачка…

— Ну что, господа и сеньоры, — в комнатку ворвался господин Шарль, — начинается королевский прием. Мой выход.

Малая приемная… Какая, к черту, малая, приемная была чуть не гектар!

Вытянутое помещение. Мраморный пол в черно-белую шахматную клетку, высоченные потолки с висящими светильниками. Вдоль стен выстроились черные доспехи, некоторые напоминали земные. Доспехи держали в металлических руках красные щиты, схожие с древнерусскими.

В одном торце помещения была дверь, через которую входили дворяне. Их слуги и прочие простолюдины, которым по различным причинам позволили присутствовать на королевском приеме, запускались через маленькую дверцу сбоку. Неуместно дворянам стоять в одной очереди с какими-то слугами. Хотя господин Шарль нагло вошел через центральный вход.

Проход слуг на некоторое время застопорился, разумеется на Димке, который в той кошачьей дверце просто застрял. Придворные, ответственные за организацию приема, решили вопрос быстро и просто — дождались, пока войдут все дворяне, после чего быстренько впихнули Димку через главные двери. Огромные, ростом с Димку, если не больше, тролли-гвардейцы в раззолоченных кирасах, стоящие у двери, и глазом не повели.

В приемной тоже существовало разделение: простой народ должен был встать у стен справа и слева, не лезть в центр, где расположились дворяне, и не лезть вперед. На полу были отчерчены широкие полосы, показывающие, куда нельзя заходить. Самая широкая делила приемную примерно пополам, чтобы никто не приближался к королю слишком близко… Тут Димка увидел трон…

Огромный, золотой, он занимал почти все пространство у противоположной стены. Да чтобы комфортно сидеть на нем, нужно быть метров пяти ростом! Какой же здесь король? Великан?

Димка почувствовал себя маленьким испуганным яггаем, забившимся в угол огромной приемной. Некстати вспомнилось, что король принадлежит к редкой расе, сразу полезли в голову картинки различных монстров…

Другие горожане, держа в руках конусы (Димка сдернул свой котелок), прижались к стенам. Судя по всему, боялись больше Димку, хотя им-то ничего не грозило…

Дворяне плотным белым облаком толпились в центре зала. Одиноким шестом возвышался господин Шарль. Парадная одежда на всех была одинаково белая, различить людей можно было только по разноцветным шарфам, и то некоторых, потому что Димка знал расцветки не всех ведомств.

Вон стоит единственный, кроме господина Шарля, знакомый человек — старик-герцог Алекс, начальник жандармов. Один из подозреваемых… Трудно подозревать человека, который потерял дочь и до сих пор выглядит пришибленно.

Вот бело-голубой шарф королевской полиции на шее низкорослого гоблина. Этот начальник Димке не понравился, гоблины вообще редко вызывают симпатию.

По описанию господина Шарля и ярко-красному шарфу с рисунком Димка опознал военного министра. Невысокий, можно даже сказать щуплый. Взгляд старого вояки…

Интересно, кто из них…

Запели невидимые трубы.

— Его величество король Этой страны Вадим Добрый! — прогремел такой же невидимый голос.

Раскрылись двери в стене около трона, огромные, под самый потолок. Сейчас в них войдет — вползет? — таинственный король.

Трубы…

Появился король. Он был велик и прекрасен.

Он был огромен.

Глава 38

Золотые кудри, волнами спадающие на плечи… А это, наверное, корона? Узкий обруч с драгоценным камнем надо лбом…

Бронзовый загар, кожа именно того оттенка, когда ее уже можно назвать бронзовой, но еще нельзя сравнить с пережаренным беляшом…

Сверкающие глаза…

Лицо античного бога, короткая кучерявая борода, отливающая тем же золотом…

Стройное тело, даже несмотря на белоснежный мундир (рукава просто узорчато-золотые) и красный плащ, понятно, что король обладает мускулатурой Аполлона…

Король поднялся по ступням к трону и сел на него.

Рост короля — около четырех метров.

Сидя на троне, он напоминал одно из чудес света — огромную статую Зевса в храме.

Горожане наверняка впервые в жизни лицезревшие короля, оцепенели. Даже придворные и дворяне, для которых зрелище было не в новинку, и те, судя по лицам, чувствовали себя неуютно…

И тут включился внутренний бинокль и разрушил все очарование.

Ах вы ж мерзавцы…

Приемная была короче, чем казалась на первый взгляд. Точно рассчитанная зрительная иллюзия увеличивала длину приемной, одновременно увеличивая в глазах зрителей рост короля.

Начиная от черты, за которую нельзя было переступать, черно-белая клетка пола, доспехи у стены, светильники на потолке, даже окна — все это уменьшалось в размерах так, чтобы казалось, что это вызвано удалением предмета от глаз. Доспехи у входа, к примеру, были в рост высокого человека, у трона же они становились доспехами для карликов, хотя выверенное расстояние между ними создавало впечатление, что все доспехи одинаковые. К трону снижался потолок и сужались стены. Все это — для создания иллюзии огромного роста короля.

На самом деле и трон был в высоту от силы метра три, да и король не превышал двух метров. То есть высокий, конечно, но в пределах человеческих параметров, отнюдь не великан. Да и…

Димка присмотрелся к королю повнимательнее. Нет, все правильно: стройный, наверняка очень сильный, красивое лицо, волосы, борода…

Вот только, судя по лицу, королю не больше двадцати лет.

Димка вспомнил, что господин Шарль упоминал о молодости короля, но, кажется, забыл уточнить, сколько ему лет.

— Мои подданные!

А вот голос у монарха был королевский. Таким громовым выкриком только армии в бой отправлять. Хотя… После разгадки тайны приемной Димке казалось, что голос короля звучит из невидимых динамиков или каких-то еще ухищрений.

Король предложил подданным смело высказать все, что привело их к королю. Ага, так тебе и рассказали о своих проблемах. Сто процентов, все горожане в приемной пропущены через десять фильтров и заинструктированы до потери сознания. Донести правду до правителей во все времена и, наверное, на всех планетах было сложно. Жалует царь, да не жалует псарь…

Торжественный прием все больше начал походить на какую-то планерку. Выступили все желающие из дворян, кратко доложив о состоянии дел на вверенном им участке, король кого похвалил, на кого погневался… Часть горожан, запинаясь и заикаясь, встала на колени на отведенном для этого месте и донесла свои чаяния и надежды. Король, грозно насупив брови (только Димка видел, как наигранно это выглядит), пообещал кому помочь, кого наказать…

В общем, типовое представление на тему «Правитель и глас народа». По телевизору такое чуть ли не каждый день показывают… Показывали…

Где господин Шарль?

— Ваше величество!

Вот и выход хозяина. Господин Шарль вышел вперед и преклонил колено.

Горожане восприняли демарш как должное, все равно они не знали, как тут все должно выглядеть. Дворяне же зароптали. Ну правильно, они уже надеялись, что тягомотная обязаловка закончена, а тут какой-то выскочка продлевает «удовольствие» на неопределенный срок.

— Говорите, господин Шарль!

— Ваше величество, мне даровано право личного доклада вам обо всем, что я сочту важным. Ваше величество, в королевстве заговор!

Дворяне ахнули, горожане, наоборот, приободрились: будет, что рассказать друзьям, знакомым и родственникам.

— Заговорщики мутят народ, чтобы вызвать его недовольство вашим правлением, — продолжал речь господин Шарль, — и на волне народного гнева свергнуть вас и сесть на престол. Я раскрыл заговор!

— Кто возглавил его? — прогремел король. — Назовите имя!

— Он сейчас присутствует здесь.

Дружный вздох.

— Но назвать имя я не могу: мне не хватает сведений…

— Вы обвиняете моих слуг, не имея доказательств?! — Казалось, из глаз короля вырвется молния и испепелит господина Шарля.

— К сожалению, — опустил голову господин Шарль, — измена проникла так глубоко, что я не верю никому, кроме себя и вашего величества, и не могу передать свои знания ни одному человеку, любой может оказаться агентом заговорщиков. Даже бумага недостаточно надежна. Я держу все сведения о заговоре в голове…

Димка быстро пробежал взглядом по трем подозреваемым. Гоблин-полицейский чуть не лопается от злости, его бы воля, оттащил бы господина Шарля за мундир. Старик-жандарм смотрит грустным взглядом человека, преданного лучшим другом, в глазах так и читалось: «И ты, Брут…» Военный министр прищурился, взгляд хищный. То ли готов грызть измену, то ли с удовольствием выстрелил бы господину Шарлю в спину…

— Сегодня ночью я смогу получить дополнительные сведения и завтра утром, прибыв во дворец, разоблачу изменника!

Димка закрыл глаза. Господин Шарль вел себя как глупый человек из детективов: «Я знаю, кто убийца! Но скажу чуть позже, а пока погуляю в безлюдном месте…»

— Вы отважный человек, господин Шарль. Вы не боитесь?

— Я не боюсь ничего, лишь бы мой король правил и дальше. Мне не нужна охрана!

Господин Шарль выпрямился и склонил голову:

— Да здравствует король!

— Да здравствует король! — дружно рявкнула толпа.

Даже Димка прорычал что-то похожее, хотя и удивился своему порыву.

— Я жду вас завтра с докладом. И горе тому, кто злоумышляет против меня!

Король встал и двинулся к двери, вовсе не высокой. Сзади него по полу стелился плащ и хвост.

Хвост?!

Ну да, из-под плаща торчал тонкий хвост, оканчивающийся золотистой кисточкой. Он весело вертелся туда-сюда.

Димка поднял взгляд, но рассмотреть, есть ли у короля рога, уже не успел. Может, и есть. А может, он их спиливает…

Димке опять пришлось проторчать в знакомой комнатке. Этьен все еще сидел здесь, судя по клубам табачного дыма, никуда не отлучаясь. Господина Шарля на выходе из приемной попытался изловить начальник, но граф Алекс, глава жандармов, оказался быстрее, и они вместе с господином Шарлем скрылись в одном из коридоров, заставив гоблина кипеть от злости.

Пока господин Шарль отсутствовал, Димку опять приняли за чучело, на этот раз придворная дама, судя по темным очкам, невампирша. Трогать не стала, но долго осматривала и возмущалась, что такую безвкусицу вообще посмели притащить во дворец. Особенно ее раздражал котелок. Этьен прикидывался невозмутимым, давясь от смеха, Димка чувствовал себя полным чучелом. Да еще и безвкусным.

К счастью, дама ушла раньше, чем появился господин Шарль.

— Идемте.

С одной стороны к дворцовой площади примыкала высокая стена, похожая на крепостную. Вход на площадь — через высокую арку (размерами все же поменьше арки Генштаба в Санкт-Петербурге), которую перекрывала ажурная решетка ворот. Разумеется, позолоченная.

От арки тянулась широкая улица, почти проспект, вдоль которой выстроились черные глаголи фонарных столбов.

«Интересно, а фонари они магией зажигают? Или все-таки фонарщики ходят?»

Покачиваясь в карете на булыжниках улицы, Димка думал, что даже в магических светильниках почему-то используют огонь. Почему же не создать фонарь, который напрямую выдает свет? Вот магия воздуха, к примеру, та, которая позволяет создать различные устройства, делающие невидимое видимым. Она же как-то работает со светом. Надо поговорить с мастером Арманом…

Тут Димка припомнил, что в ближайшие дни он мастера Армана не увидит. Настроение начало портиться…

— О чем таком грустном вы задумались, господин Хыгр? — Длинный, напротив, был весел. Пожалуй, даже ненормально весел. — Как вам король? — Можно подумать, господин Шарль лично воспитывал короля с младенчества. — Впечатляет?

— Первый взгляд — очень большой. Второй — просто большой.

— А, — усмехнулся Шарль, — вы раскусили этот трюк? Эти игры — давняя традиция королей Этой страны. Началось все, когда нами правила еще династия летунов. Уж как им хотелось выглядеть больше и величественнее… Нынешнему королю это не нужно, он и без того высок. Да и, несмотря на молодость, он уже показал себя достойным трона: несколько войн, в которых он принимал личное участие, подавление мятежей. Вспомнить хотя бы мятеж в позапрошлом году, когда король всех пойманных мятежников развесил по деревьям вдоль дороги. Лично.

— Добрая?

Димка решил, что у него опять дала сбой интуиция. В его понимании слово «добрый» означало несколько иную модель поведения.

— Почему Добрый? Только лишь потому, что он родился в августе, а этот месяц наши трррррррр (астрологи?) считают месяцем доброты. Только поэтому.

Несложная ассоциация «доброта — счастье — счастья всем» напомнила Димке о виденном на улицах. Он коротко рассказал об этом господину Шарлю.

Господин Шарль рассмеялся и сказал, что подобное происходит на улицах столицы каждые два года. Жандармы в таких случаях даже особо не трогают никого. Считается, что народу нужно иногда выпускать пар. Без вождей толпы никогда ничего существенного не совершат. А вот как раз вождей жандармерия отлавливает со всем усердием.

В этом году народ возбудился из-за грядущего неурожая, несправедливых обвинений в пособничестве Летучему Мышу, убитых Сапожником девушек… В общем, причин для волнений много, пожалуй, даже побольше, чем раньше. Ничего удивительного, если предположить, что людей подначивали сообщники Хозяина. Но, повторил господин Шарль, без вождей народ не сможет действовать, а их ловят. Хозяин же собирается использовать волнения только как повод для ввода верных ему гвардейцев и не имеет целью после восхождения на престол разбираться с бунтующими горожанами. Значит, со стороны Хозяина опасности не будет, а с остальным справится жандармерия…

В подъезде на лестничной площадке стоял и задумчиво курил трубку черный эльф Жозеф.

— Добрый вечер, — меланхолично поздоровался он. — Чарльз?

— Что?

— Может, посидим сегодня?

— Извини, Жозеф. Сегодня я буду очень занят. Завтра. Приедет дедушка Арчибальд…

— Хорошо, завтра… Чарльз… — Черный эльф задумчиво перекинул косу на плечо.

— Что?

— Нет… Ничего…

В квартире господин Шарль запер двери, приказал Димке придвинуть к ним шкаф.

— Единственное, что нарушит наши планы, — ночное нападение. Мы всегда сможем уйти через тайный ход. Нежелателен ночной налет Поджигателей. Они, конечно, важны для Хозяина, но он может рискнуть и приказать им обстрелять ночью квартиру из огнеметателей. Хотя я бы на его месте так рисковать не стал…

Господин Шарль прошел в гостиную и сел в кресло. Димка устроился напротив.

— Действия людей Хозяина выглядят, по моему мнению, несколько странно. Чтобы убить меня, были подставлены сначала Сапожники, что привело к их разоблачению и поимке, затем так же провалились Поджигатели. Все это похоже на то, что людей у Хозяина немного, иначе бы к ликвидации нежелательных полицейских не привлекались люди, и без того занятые на других направлениях. Да и подбор способов убийства… Как будто не хватает не только людей, но и ресурсов… Странно… Хотя возможно, изначально было завербовано нужное количество верных людей для исполнения строго определенных задач, и теперь приходится использовать только то, что есть. Или Хозяин вообще не вникает в подробности, отдавая приказы, исполнители же не рискуют сообщить ему о неудачах, пытаясь справиться своими силами и средствами. Причин такому поведению можно придумать много… Господин Хыгр, вы что, собираетесь всю ночь сидеть рядом со мной? Спать. Немедленно спать. От ваших действий завтра будет зависеть моя жизнь, и я не хочу, чтобы в самый ответственный момент вы отключились. Спать.

— А…

— Если вы мне понадобитесь, я вас разбужу. А если на нас нападут враги, то вы и сами проснетесь. Надеюсь.

Димка убрел в свою комнату и свернулся клубком на матрасе. Спал крепко и без сновидений.

Утром, когда Димка проснулся, господин Шарль уже был полностью собран и экипирован и сейчас разглядывал себя в зеркало, поправляя белый парадный мундир.

— Время, господин Хыгр. Карета уже стоит.

Димка почувствовал мандраж, постепенно переросший в звенящее ощущение готовящегося боя.

— Готовы?

Парень проверил пистолеты. Зонтик брать не стал.

— Да.

— Идемте.

Димка открыл дверь в подъезд. Никого. Ничего.

— Можно.

Спустился к входной двери. Открыл, выглянул на улицу.

У крыльца стояла карета, радом замерли эльфы-гвардейцы. Димка поглядел вправо-влево.

Подозрительно много народа на улице. Близко никто не подходит, эльфы должны отгонять, но некоторые стоят и смотрят: мол, что за чудо здесь происходит. Окна… Нет, ближайшие окна закрыты.

Сзади подошел господин Шарль:

— Люди на улице есть?

— Да.

— Выходим.

Димка загородил господина Шарля со спины, спереди прикрыл Этьен. Они спустились с крыльца, остановились у кареты…

Яггай неловко качнулся, на секунду открыв спину господина Шарля…

Выстрелов не последовало.

Раздался шлепок. Господин Шарль вздрогнул и повернулся к Димке.

— Пистолет? — прошептал он.

— Нет, — Димкино зрение увидело пороховой дымок, поднимавшийся из открытого на втором этаже окна метрах в ста от крыльца.

— Хорошо…

Второй шлепок! Но ведь выстрелов не было!

Изо рта господина Шарля вытекла тонкая красная струйка. Он покачнулся и плашмя упал на мостовую.

На обтянутой белой тканью мундира спине темнели два отверстия и расплывалось огромное ярко-алое пятно.

Глава 39

Эльфы уже бежали к дому, из которого стреляли. Почему не было слышно выстрелов?

Димка упал на колени у неподвижного тела и взвыл, чувствуя себя Ватсоном у Рейхенбахского водопада. Прохожие, двинувшиеся было взглянуть на убитого поближе, качнулись обратно: вой расстроенного яггая и рев рассерженного не очень отличаются друг от друга, а специалистов по интонациям яггайских криков среди прохожих не было.

Слева уже подбегали двое городских полицейских, эльфы:

— Что случилось? Что случилось?

— Господин Шарль! — отчаянно выкрикнул Этьен. — В него стреляли!

Димка взвыл еще раз.

— Господин Шарль!

Полицейские бросились к телу, потормошили, пощупали пульс, послушали дыхание, осмотрели раны… Выпрямились. Одновременно сняли шляпы. Опустили уши.

— Господин Шарль убит! — вскричал первый.

— Господин Шарль убит! — подхватил второй.

«Да хватит уже! — мысленно проворчал Димка. — Тоже мне, Бобчинский и Добчинский…»

Полицейские подхватили тело и втащили в подъезд. Стоявший на коленях Димка провожал их взглядом. Яггаи не плачут… А как бы сейчас это пригодилось…

Из дома, где сидел убийца — все-таки снайпер, — раздались выстрелы. Димка вскочил. Что там еще? Он отстреливается?

Внутренний бинокль показал ему выскочившего из подъезда эльфа-гвардейца.

— Хыгр! — закричал он, размахивая руками.

Димка бросился к нему. Неужели второго убили? Еще не хватало!

Огромная туша яггая лохматым пушечным ядром пронеслась по улице. Эльф еле успел отскочить: бегать в теле яггая Димке приходилось нечасто, и с инерцией он пока был не в ладах.

— Убийца! Он заперся в квартире и отстреливается!

Димка вбежал в подъезд и кинулся вверх по лестнице. Нам не нужно ни убитых, ни раненых эльфов, дорогу бронированному яггаю!

Второй эльф прижался к стене у одной из дверей второго этажа. Судя по свежим пулевым отверстиям, именно за ней скрылся пока незнакомый убийца.

Димка выхватил пистолет — не забыть, однозарядный — и пинком выбил дверь. Та разлетелась на куски раньше, чем Димка сообразил, что открывается она наружу.

Свист и сильный удар в живот!

В конце задымленного коридора стоял тролль в городской одежде. В руках двустволка, габаритами с противотанковое ружье. Ну кто еще попал бы с такого расстояния, только тролль…

Тролль вскинул свою гром-палку, из ствола бесшумно вырвалось облако дыма… Черт!

Пуля угодила Димке в бровь. Сразу подумалось, что глаза у него вовсе не пуленепробиваемые…

Слегка удивленный тролль — не все, не все слышали о яггаях — выхватил шпагу. Димка неторопливо направил на него пистолет:

— Стоять, бросать, лежать, не двигаться.

Об пол грохнулось ружье, звякнула шпага. Тролль послушно лег на пол. Тут же вбежали эльфы и заковали его в наручники. Затем подняли на ноги и повели на улицу. Димка поднял ружье.

Интересное оружие… Длинное, почти метра два, два ствола в деревянном футляре, сплошь покрытом рунами. Что-то подсказывает, что бесшумность выстрела объясняется магией…

Карет у крыльца уже было как полицейских машин на месте преступления в американских фильмах. Одна — которая приехала за господином Шарлем, другая — от городской полиции: на дверце веревочная петля и зубчатая крепостная стена, еще одна карета королевской полиции.

Возле крыльца шла свара, даже несколько.

Черный Жозеф и светлый эльф Этьен орали друг на друга, хватаясь за кинжалы и яростно размахивая ушами. В чем была суть спора, Димка, тащивший ружье, не уразумел: мало того что их крики были сдобрены нецензурными трррр-трррр-трррр, так еще и Жозеф все время сбивался на незнакомый Димке язык.

Рядом также кричали, только без кинжалов, представители королевской и городской полиции. Тут было яснее: королевские кричали, что убили их сотрудника и расследовать будут они, городские возражали, что, во-первых, они прибыли раньше и пусть беляки утрутся, во-вторых, покойный господин Шарль, при всем к нему уважении, не дворянин, а преступлениями против горожан занимается городская полиция.

Димка протиснулся между двумя эльфами, уже, кажется, выбиравшими место для дуэли. А может, просто посылавшими другу друга в неудобосказуемые места: в их крике Димка понимал только предлоги.

Поднялся по лестнице в квартиру. В спальне у кровати с телом, накрытым простыней, дежурили эльфы — городские полицейские, которые прибежали первыми.

— Все? — спросил Димка.

— Все, — кивнул один из них.

Димка глянул на тело. Никаких положительных эмоций это зрелище ему не добавило. Димка торопливо вышел.

На крыльце стоял и курил мрачный Этьен, даже не пытавшийся вмешаться в кипевший спор. После того как гвардейцы привели схваченного убийцу, угрюмо выглядывающего теперь из зарешеченного окна полицейской кареты, вектор ссоры сместился. Про расследование уже все забыли и теперь делили лавры. Городские кричали, что королевские могут оправляться в любом удобном направлении, потому что расследование закончено, королевские же орали, что убийцу поймали гвардейцы из эльфятника, а он, как известно, подчиняется королевской полиции, и пусть городские не примазываются. В спор встряли и сами эльфы, доказывающие, что они никому не подчиняются, кроме короля и военного министра, а полиции помогают чуть ли не на общественных началах. Даже кони, впряженные в полицейские кареты, смотрели на коней из соседних упряжек, как будто примерялись к их глоткам.

Общее впечатление дурдома усиливала хозяйка, летавшая вокруг головы эльфа Этьена и вопившая, как ей жаль господина Шарля, какой хороший был квартиросъемщик и как ей будет не хватать его и в особенности его платы за квартиру. Внизу, сидя на ступеньках, курил трубку черный эльф Жозеф, глядевший стеклянным взглядом вдаль над крышами.

Димка сел рядом. Разберутся и без него…

Подъехала еще одна карета, из частных извозчиков. Раскрылась дверь, из кареты медленно, ругаясь на каждом шагу хриплым визгливым голосом, выбрался скрюченный в три погибели старик в потертой, но чистой городской одежде. Белые, как пух, волосы торчали из-под конуса шляпы, кустистые брови… Огромные круглые очки и крючковатый нос придавали старику сходство со старым филином…

— Что здесь, трррррр, происходит?! Что, тррррр, за тррррр?!

Со старым филином-матершинником.

— Дедушка Арчибальд приехал… — безжизненно заметил Жозеф. — А Чарльза убили…

Дедушка Арчибальд, стуча палкой по булыжникам мостовой, подошел к ругающимся полицейским, поорал на них, размахивая палкой, понял, что на него не обращают внимания, плюнул и двинулся к крыльцу.

— Дедушка Арчибальд нисколько не изменился, — заключил черный эльф Жозеф и поднялся навстречу. — Добрый день, господин Арчибальд.

— Ты кто?! — прохрипел старик, подслеповато щурясь. — Жозеф?! Ты что здесь делаешь? А где Шарль?

— Шарль… Его убили.

— Что?!

Что старика хватит инфаркт, можно было не опасаться: дедушка Арчибальд тут же понес по кочкам и подлого убийцу, которого решил самолично пристукнуть палкой (тролль-снайпер на всякий случай забился в глубь кареты), коллег Шарля, которые не могли сберечь такого ценного сотрудника, городскую полицию, которая позволила убить его единственного внука, а также самого внука, который, тррррр, как последний тррррр, позволил тррррр себя до смерти. Напоследок дедушка Арчибальд махнул палкой, как шашкой, чуть не убив некстати подлетевшую хозяйку, и спокойно осведомился, где лежит тело этого трррррр.

Димка вызвался проводить.

Долго у тела скандальный дедушка не задержался. Скоро, поддерживаемый под локоть Димкой, он выбрался на крыльцо и как с трибуны заявил всем и каждому, что раз он в кои-то веки приехал в гости к внуку, то теперь не уедет отсюда, пока не узнает, кто виновен в смерти господина Шарля. Хозяйка тут же подлетела и спросила, не хочет ли уважаемый господин снять ту же квартирку, где до сегодняшнего дня проживал его так некстати подвернувшийся под пули внучок.

Пламенную речь скрюченного дедушки прервало появление королевского курьера, гладко выбритого гнома в белом парадном мундире. Гном остановил коня и сообщил всему сборищу, что король интересуется, где господин Шарль, который обещал раскрыть заговор, но вместо этого заставляет своего властителя ждать. Узнав, что задержка господина Шарля вызвана уважительной причиной, гном, не шевельнув и мускулом лица, развернулся и умчался прочь.

Дедушка Арчибальд, на удивление тихо державшийся при курьере (все уже поняли, что дедушка не промолчит и пяти минут, и не скажет и двух слов без ругательств), громко поинтересовался, неужели у непутевого внука не было слуг. Димка поднялся.

Дедушка подозвал его поближе, ухватил за рукав и заорал, что господина Шарля нужно готовить к похоронам, а он, Арчибальд, слишком стар, чтобы самому заниматься всеми этими глупостями.

Местные традиции похорон Димка уже знал.

Хоронили всегда на следующий день после смерти, сразу после восхода солнца. Вернее, как хоронили. В мире Свет покойников кремировали. После чего урну помещали в специальный склеп, либо фамильный, либо общественный. До кремирования покойник должен был день пролежать дома, а ночь — в специальном здании (в своем мире аналогов ему Димка не знал), где родственники должны были всю ночь читать молитвы над телом. Причем именно родственники, то есть никаких друзей, коллег по работе и бывших любовниц — присутствие посторонних у тела считалось жутким святотатством и плохой приметой. Так что эту ночь дедушка Арчибальд будет сидеть… ну скажем, в отпевальне.

Наконец полицейские более-менее разобрались, кто прав, кто виноват, увезли преступника и разъехались. Димка завел дедушку Арчибальда в квартиру, где в темной спальне у накрытого простыней тела сидели три эльфа-гвардейца. Дедушка поднял крик, слышимый по всему дому, что посторонним у тела горячо любимого внука — «Чтоб его, тррррр, трррррр трррррр через тррррррр!» — делать нечего. Эльфы уперлись, что покойный был другом. Старик поворчал, но позволил им побыть здесь. До заката. Потом бой с цербером-дедулей выдержал черный эльф Жозеф, заглянувший в квартиру проститься с другом детства.

Жозефа дедушка еще пустил, но прибывших вскоре королевских полицейских разогнал к чертовой матери. Дедушка орал, что если они хотят найти убийцу, то пусть обратятся в городскую полицию (так вот кто выиграл спор), а если просто полюбоваться на мертвого Шарля, то дудки. Когда в проклятьях дедушка дошел до начальника королевской полиции, полицейские, державшиеся вежливо только из уважения к старости, сообщили, что их начальник вовсе не «слабак, только и могущий сидеть в кабинете, поджав свою трррррр и трррррр», а, да будет это известно уважаемому господину, ветеран нескольких войн, только из-за ранений пошедший на службу в полицию. Дедушка заявил, что когда родители их уважаемого начальника еще только примерялись к изготовлению сына, он, Арчибальд Трррррр, уже получил свою первую медаль в Битве у Трех озер. Даже Димке, с его скуднейшими познаниями в здешней истории, было известно, что для участия в этой битве дедушке должно быть не девяносто лет, а, пожалуй, сто девяносто…

Полицейские поняли, что маразм дедушки зашел слишком далеко, и сдали позиции, ворча, что теперь понятно, в кого господин Шарль был такой сумасшедший.

В общем, дедушка Арчибальд своим присутствием превращал скорбную процедуру прощания с телом в сущий балаган. Димка уже не выдерживал, но тут в дверь постучали.

Тот же бритый гном-курьер хладнокровно поинтересовался у открывшего ему дверь яггая, кто тут будет господин Хыгр. Узнав, что господин Хыгр перед ним, нимало не удивившийся курьер вручил Димке предписание и даже любезно пояснил неграмотному яггаю, что ему следует немедленно явиться во дворец на прием к королю.

Парень почувствовал холодок в животе…

Дворец был все там же и все таким же. Слава богу, Этьен проводил его, потому что в обязанности курьеров не входили экскурсии по дворцу. Когда яггая впихнули в приемную (сегодня придворные были поопытнее и смогли втиснуть его в положенную дверцу), король уже сидел на троне, толпа дворян неодобрительно покосилась, но ничего не сказала. Димка, сегодня единственный из горожан, прислонился к стене, чувствуя себя двоечником в классе отличников. Да еще и две свежие дырки на камзоле…

Король закончил песочить какого-то неизвестного Димке эльфа и встал:

— Мои подданные, как вам известно, вчера начальник моего особого сыска, господин Шарль, объявил о готовящемся заговоре против меня. Он обещал сообщить о том, кто готовит заговор, сегодня. Но сегодня, когда господин Шарль выезжал ко мне во дворец, его подло убили.

Дворяне немного неубедительно ахнули. Димка оглядел всех троих подозреваемых, но они были спокойны, похоже, уже знали о случившемся.

— Его смерть подтверждает существование заговора. Оставить его без внимания я не могу. Герцог Алекс…

Старик-жандарм склонил голову.

— …ваша служба должна разобраться и доложить мне, кто готовит заговор, кто убил моего верного слугу. Пусть мерзавцы трепещут! И еще…

Дворяне насторожились.

— Место начальника особого королевского сыска освободилось. Я хотел бы назначить на эту должность человека, который разыщет убийц господина Шарля. Он будет искать день и ночь, но убийца будет изобличен. Это мой королевский приказ новому начальнику особого королевского сыска! Вот он!

Головы дворян синхронно повернулись к Димке.

— Господин Хыгр — новый начальник особого королевского сыска королевской полиции!

Глава 40

— Он что, с ума сошел? — раздался изумленный шепот в толпе.

Димка вышел на положенное место, неловко опустился на колено.

— Господин Хыгр! — прогремел король. — Отныне начальником моего сыска становитесь вы! Найдите убийцу господина Шарля.

— Да! — рявкнул Димка.

— Кто мог убить его?

— Моя не знать!

— Прежний хоть хумансом был, пусть и ненормальным, — простонали сзади, — а этот и вовсе яггай…

— Яггай? А я думал, они вымерли.

— Видимо, не все…

— Да и ладно, — проговорил кто-то. — Этот особый сыск — личная королевская игрушка, толку от него никакого. Пусть хоть свою лошадь начальником делает…

— Клянешься ли ты верно служить своему королю, всеми силами искать преступников, доносить о готовящихся преступлениях?

— Да! — Димка вскочил на ноги.

— Да здравствует король! — рявкнули за спиной.

— Хыррр хырр хырррр! — поддержал бодрым ревом Димка.

— Он же почти не говорит! — простонал все тот же пессимистически настроенный дворянин. — Как он будет работать?

Король встал было со своего трона, но тут вспомнил об одной мелочи:

— Граф Анри, введите нового начальника в курс дела.

— Слушаюсь. — Энтузиазма в голосе гоблина Анри не было ни на грош, к тому же именно он оказался обладателем пессимистических настроений.

Димка осмотрел толпу. Начальник королевской полиции, судя по выражению лица, мысленно выругался, герцог Алекс задумался над тем, как ему расследовать заговор, о котором знал только ныне покойный господин Шарль. И вообще, неизвестно, существовал ли заговор или господин Шарль все-таки двинулся умом перед смертью. Военный министр Грегуар был спокоен, как удав. В толпе Димка увидел зомбика в шарфе цветов городской полиции. Тот поймал взгляд и подмигнул.

В управлении королевской полиции граф Анри завел Димку к себе в кабинет и долго молчал. Судя по всему, мысленно произносил все то, что хотел бы высказать вслух, но что не позволяло сделать то ли воспитание, то ли незнание, чего можно ожидать от огромного лохматого монстра.

Затем новый начальник выдал краткий инструктаж, прозвучавший как пояснение для идиота — он постоянно повторял: «Ты меня понимаешь?» — и заключавшийся в следующем.

Димка как начальник особого королевского сыска должен был заниматься расследованием тех преступлений, на которые ему укажет лично король. Если господин Хыгр — прозвучало как грязное ругательство — будет не занят исполнением королевских поручений, то он, граф Анри, имеет право использовать его для расследования любых преступлений, которые посчитает интересными для уважаемого господина начальника. Например, расследование контрабанды оружия и поиск Летучего Мыша достались господину Шарлю в момент вынужденного простоя, а вот поиск Сапожника — приказ короля. Сейчас он, господин Хыгр, займется розыском убийцы господина Шарля, поэтому он, граф Анри, новых приказов ему пока не даст.

Поэтому идите, господин Шарль, тьфу, господин Хыгр, пока я вас не вызову…

Из-за двери, закрывшейся за Димкиной спиной, раздался звон разлетевшегося по стене стакана и невразумительный рык.

На выходе из управления Димка стал обладателем серебряного жетона начальника особого королевского сыска, нескольких злобных взглядов от «счастливых» сослуживцев и богатой коллекции ругательств, прозвучавших, когда все думали, что он не слышит.

В управлении была разъездная карета, которая и довезла Димку до дома.

Суматоха утихла, встретившаяся на лестнице хозяйка дома поздравила Димку с новым назначением, сообщила, что господин Арчибальд уже занял квартиру, но благородно оплатил и его проживание, а также женщина вручила Димке забытые им документы, которые она уже давно оформила. Вот было бы здорово, если бы его остановил полицейский патруль для проверки документов. Интересно, жетона бы им хватило? Или все-таки потащили бы в участок для установления личности?

В спальне, глядя на лежащее под простыней тело, мрачно сидели Жозеф и дедушка Арчибальд. Жозеф скорбно молчал, дедушка тихонько бормотал то ли молитвы, то ли ругательства. Димка неловко постоял в дверях и тихонько убрался на кухню приготовить перекусить. Горе горем, а есть-то хочется…

На запах жареного мяса в кухню пришел Жозеф, уселся за стол и закурил трубку. Димка пододвинул ему тарелку с мясом и хлебом. Черный эльф задумчиво переложил ломти хлеба кусками мяса и отставил в сторону получившийся гипербутерброд. Чего он так расстраивается?

— Зачем твоя?..

Из возможных выражений скорби в Димкином лексиконе было только слово «плакать». Но Жозеф не плакал. К счастью, он понял вопрос.

— Чарльз был другом. У черных эльфов мало друзей.

— Твоя называть его не так. Зачем?

Жозеф рассказал.

И Шарль и Жозеф были родом с острова, о котором яггаю уже как-то рассказывали, с того самого, где сильны традиции кровной мести. Традиция эта, оказывается, пошла как раз от черных эльфов, которых всегда было слишком мало, чтобы прощать убийства соплеменников. Соответственно относились к ним в Этой стране, как в Италии к сицилийцам. Дружеские отношения завязывались только между земляками. Поэтому остров жил немного обособленной от остальной страны жизнью, и местные жители разговаривали на своем языке, ну и имена произносили по-своему.

Жозеф рассказал, что черные эльфы тяжело сходятся с другими людьми из-за вечных подозрений в следовании традиции мести, поэтому друзья у них появляются только в детстве и юности. У Жозефа, давно уехавшего с острова и ставшего антикваром, из всех друзей в живых оставался только Шарль. А теперь и вовсе никого…

Что-то Жозеф все-таки недоговаривал, создавалось впечатление, что он почему-то считает себя виноватым в смерти господина Шарля, но понять почему, Димка не мог.

В дверь постучали. За разговором наступил вечер, приехали за телом.

Димка открыл. На пороге стояли два унылых эльфа в розовой одежде.

— Где тело?

Димка посторонился. Эльфы забрели в спальню. Следом заглянул Жозеф.

Гробовщики вяло поругались с дедушкой Арчибальдом на тему, обмывать тело или не стоит. Обязательной традицией обмывание не являлось, поэтому оплачивалось дополнительно. Скупердяю дедушке это не показалось необходимым. В итоге сошлись только на лице.

Эльфы откинули простыню, аккуратно стерли с желтого застывшего лица — Жозеф тяжело вздохнул — полоску крови, вытекшую изо рта, и начали грузить тело в гроб, стоявший на носилках. Гробы в мире Свет были похожи на длинные прямоугольные ящики с боковыми ручками. Розового цвета.

Вместе с телом в гроб уложили и простыни, залитые кровью. Хотя дедушка Арчибальд порывался их собрать и отстирать.

Скорбная процессия двинулась на улицу, к стоящему у крыльца катафалку, того же мыльно-розового цвета. Впереди четыре эльфа тащили гроб, сзади ковылял дедушка Арчибальд, за ним плелся Димка.

При погрузке что-то пошло не так, и, к испугу немногочисленных прохожих, которым так уж необходимо было темным вечером шататься по улице, косорукие эльфы уронили гроб на мостовую.

Тело несчастного господина Шарля выпало на землю, явив отчетливо видимые при свете наддверного фонаря огромные пятна крови на продырявленном мундире.

Дедушка Арчибальд взвыл и попытался убить эльфов своей верной палкой. Димка еле-еле удержал его.

Тело положили в гроб, гроб установили в катафалк, усадили рядом ругающегося дедушку. Димка шел сзади и думал, что эти похороны и без розового катафалка напоминают клоунаду.

Кладбище находилось в черте города за высокой каменной стеной. В вечернем свете, с огромными деревьями и низкими крышами подземных склепов выглядело оно крайне мрачно. Общее впечатление не портила даже отпевальня, разумеется, веселенького розового цвета. По обе стороны отпевальни возвышались терриконы каменного угля, делая ее похожей на гламурную котельную.

Внутри здания было довольно-таки мрачно, все-таки место для покойников. Узкий длинный зал, в одной боковой стене — дверь входа, в другой — дверь, так сказать, выхода. За ней, как просветили Димку, находится местный крематорий. Над дверью изображена такая же длинноногая девочка, которыми расписаны местные церкви. Она многообещающе улыбалась и приглашающим жестом указывала на дверь в крематорий.

Димка вздрогнул и отвернулся.

По обе стороны зала — небольшие ниши, только чтобы поместился гроб и два-три безутешных родственника.

Гроб с телом господина Шарля внесли в одну из ниш, поставили на помост, рядом на специальной лавке устроился дедушка Арчибальд. Нишу завесили шторами.

Димка уселся на лавку, стоящую у ниши. Внутрь нельзя, но рядом сидеть можно…

Спокойно посидеть не удалось. Пробегавший мимо тролль-священник притормозил, оглядел Димку и поинтересовался, относится ли он вообще к церкви? Услышав «нет» (Димка надеялся, что священник после этого отстанет), тролль просиял и решил вывести закоренелого язычника из мрака невежества. После чего начал грузить Димку основами местной религии.

Ночь обещала быть долгой…

К утру у Димки в голове осталось из продолжительной лекции немногое. Местная вера, по его мнению, была абсолютно шизофренической.

Начать с того, что здешнее божество было женщиной. Почему, не объяснялось. Почему служат богине одни мужчины, Димке было интересно, но вразумительно задать вопрос он не смог, а священник его не понял. Ну или сделал вид.

Рисовать богиню нельзя, поэтому никаких ее изображений нигде и нет. А все эти девчонки, которые нарисованы везде и всюду, — нечто вроде местных ангелов. Ангелов этих великое множество, у каждой свое имя, внешность и специализация. Поэтому молятся им в разных случаях. Подробностей Димка не запомнил, в память запали только ангелица-троллиха, избавляющая от зубной боли, и ангелица-мышанка, покровительница техники и ремонта.

С молитвами к самой богине обращаться рекомендовалось только в одном случае — при сомнении в выборе пути. Как выянилось, после смерти человек оказывается возле двери, за которой находится либо рай, либо ад. Зависит это только и исключительно от пути, которым человек шел в жизни. Заставлять богиня никого не собиралась: хочешь, иди по пути в рай, хочешь — в ад. Это твой выбор.

Подробности о рае и аде, а также есть ли в мире Свет кроме ангелов черти с дьяволом (и какого они пола), Димка не узнал — в эти мелочи священник не захотел вдаваться.

Напоследок тролль отец Кристоф хлопнул Димку по еще не зажившему плечу — с-с-святой отец… — и посоветовал войти в состав верующих. Процедура, необходимая для этого, опять-таки не описывалась, так что Димка решил отложить это дело до момента, когда он точно узнает, что его ждет…

В круглое окно над дверью проник красный луч рассвета. Хмурые помощники — три человека и зомбик — вынесли гроб с телом господина Шарля из ниши и внесли его в крематорий. Димка и притихший дедушка Арчибальд стали свидетелями, как огонь, под громкую молитву отца Кристофа, пожрал и гроб и тело. Пепел ссыпали в небольшой железный ящичек — квадратный и мрачно-зеленый, похожий на ящик для снарядов, — и торжественно вручили Димке, наверное побоявшись, что дедушка Арчибальд под этим грузом переломится.

На выходе из церкви Димку с теплым ящиком перехватили эльфы-гвардейцы. Они показали ему, куда отнести урну.

Фамильного склепа у господина Шарля на местном кладбище не было, в общественном хоронить его не стали. У королевской полиции был, оказывается, собственный склеп, где предполагалось хоронить сотрудников. Правда, из-за того, что у большинства сотрудников в столице были семьи, а значит, и фамильные склепы, господин Шарль оказался первым, кого поместили в служебный.

Склеп и внутри, и снаружи был точной копией земного, разве что ниши были поменьше — не под гробы, а под урны.

Димка впихнул урну в показавшуюся ему наиболее удачной нишу, эльфы, под ругательным руководством дедушки Арчибальда, повесили тяжелую медную табличку с именем. В слове «Шарль» было четыре звука и семь букв, вот как учиться грамоте с таким языком?

Димка тяжело вздохнул, эльфы опустили уши. Постояли, помолчали. А что стоять? Работать надо!

Традиции поминать усопших в мире Свет не было, народ потихоньку разошелся кто куда.

Димка поймал извозчика и вместе с дедушкой Арчибальдом уехал домой.

Сегодня начинается его работа в новой должности.

Глава 41

Уже к вечеру Димка понял, что быть начальником очень даже легко, просто и здорово. Если смотришь на это со стороны. Или, может, ему просто не повезло с должностью…

С утра Димка отправился в управление королевской полиции узнать, а полагается ли ему хоть какая-нибудь зарплата. Или здешние сотрудники работают на голом энтузиазме?

Новые коллеги, которых он встретил в ведомстве, снизошли до того, что объяснили дикому яггаю принципы оплаты труда королевских полицейских. Оказывается, зарплата им не полагалась вовсе. Если городская полиция и жандармерия сидели на окладе, то каждое преступление, расследованное королевской полицией, — кража, убийство, что-то еще — оплачивалось пострадавшей стороной (интересно, а как же в случае с убийством?). Раскрыл кражу фамильного изумрудного колье — получи процент от стоимости. Нашел убийцу любимой бабушки — оплата по прейскуранту. Даже сам прейскурант ему показали, на стене висел, в рамочке.

Искать дураков в зеркале Димка не собирался, поэтому позже уточнил, правда это или ему, по забавному народному выражению, насовали фиалок за уши. Информация подтвердилась. Димке пришло в голову по этому поводу две мысли. Первая: наверняка здешние полицейские натурально роют землю, чтобы найти преступника, и уж точно заявления граждан о случившемся преступлении прятать не будут. Вторая: теперь ясно, почему коллеги так не любили господина Шарля.

Прогулявшись по коридорам управления и поняв, что здесь ему не рады, Димка отправился в городскую полицию на допрос тролля-снайпера.

Насколько косо смотрели на Димку королевские полицейские, настолько радушно его приняли городские. В принципе, ничего удивительного — для королевских, в большинстве своем дворян, он был выскочкой и наследником выскочки, для городских же, где дворяне встречались реже, чем пингвины в Арктике, он был преемником горячо любимого господина Шарля, о котором ходили легенды. Пока Димку вели в допросную-пыточную, ему успели кратко рассказать историю о том, как господин Шарль оказался начальником особого сыска. Димка понял только, что господин Шарль нашел что-то украденное из дворца. Вещь старинная, цены немалой…

Еще болтун-провожатый, летун с нежно-лиловыми глазами, начал рассказывать свежайший анекдот. Димка с изумлением узнал, что про него уже начали сочинять анекдоты. Обидно, конечно, про господина Шарля — легенды, а про него — анекдоты…

Допросная неприятно напомнила Димке первые дни пребывания в столице. Типовые они здесь, что ли? Тролль сидел в углу, прикованный цепями к стене. Димка уселся за стол и осмотрел гнусного убийцу. Пыток к нему еще не применяли.

Судя по черному синяку под глазом, распухшему носу, мятой и запыленной одежде, тролль оказал яростное сопротивление. Наверное, героически бросался на кулаки и сапоги.

Тролль для будущего каторжанина (а за убийство полицейского-недворянина наказанием была именно каторга) был чересчур уж жизнерадостным. Или он по жизни такой неунывающий.

Почему не было пыток и откуда взялся синяк под глазом, Димка понял, послушав тролля.

Звали неудачливого убийцу Серж, был он весел и преспокойно рассказывал все, что пожелает спросить «господин начальник», без всякого принуждения. До вчерашнего дня Серж работал в той самой городской полиции, куда его и притащили. А следы на лице — последствия дружеской критики бывших коллег, огорченных тем фактом, что их товарищ оказался совсем не товарищем.

Тролль Серж с улыбкой рассказал, что он, несчастный полицейский, несколько дней назад оставшийся без денег из-за того, что пришли не те карты, сидел в кабаке, грустно глядя на бокал вина, купленный на последние деньги. К нему подсел человек — хуманс, уточнил он, — и поинтересовался, правда ли он тот самый Серж, знаменитый стрелок, и если да, то почему такой специалист тоскует без денег. Слово за слово, бокал за бокалом, и неизвестный (Серж радостно заявил, что, кто это был, он знать не знает, а внешность и так опишет) спросил, не согласится ли господин Серж за хорошие деньги немного пострелять в черте города, а также не претит ли ему стрельба по живым людям. Тут выяснилось, что мишенью будет господин Шарль. Любой другой человек поостерегся бы, но знаменитому стрелку Сержу показалось интересно пристрелить того, кого знает весь город. Этакий Герострат местного разлива.

Наутро идея уже не казалась настолько захватывающей и вообще не очень было ясно, не пьяный ли это бред, но незнакомец опять нашел его и напомнил о данном обещании, взятом авансе.

Аванс был уже благополучно проигран и пропит. Пришлось отрабатывать.

Тролль своей простотой и неуемным жизнелюбием все больше и больше напоминал Димке поручика Ржевского из анекдотов.

Вообще-то нахал-тролль попытался отмазаться от заказа, заявив, что выстрел из пистолета в человека, которого охраняют, — стопроцентный арест, а сидеть ему пока не хочется. Незнакомец успокоил, сказав, что стрелять нужно будет из ружья, с большого расстояния, иначе он к нему бы не обратился. Ружье он предоставит. И пусть господин Серж не волнуется, откуда стреляли, никто не поймет.

Притащенное два дня назад ружье тролль проклял на этапе пристрелки. Нет, то, что стреляло оно бесшумно, Сержу крайне понравилось, достаточно выбрать позицию поудачнее, и никто не поймет, откуда стреляли. Но вот с точностью у этого чудо-оружия были серьезные проблемы. Чтобы из него попасть в человека с более-менее далекого расстояния, нужно быть чудо-стрелком. Тот, кто это ружье склепал, либо очень-очень торопился, либо понятия не имел о том, как правильно изготавливать ружья.

Серж начал было потихоньку выбирать позицию, но примчался незнакомец и сообщил, что концепция меняется и господина Шарля нужно непременно убить завтра, когда он будет выходить из дома. Место для стрельбы Сержу подобрали, не спрашивая, его возмущение уняли увеличенной суммой гонорара.

Белый парадный мундир на мишени Сержу очень даже понравился — цель было видно четко, как на ладони, стрелять в голову не стал, боясь промахнуться.

Описание таинственного незнакомца напомнило Димке одного из скрывшихся от правосудия Поджигателей: шрам на щеке в виде косого креста — примета яркая. Весь рассказ незадачливого снайпера Димка надежно уложил в бездонную яггайскую память, так, чтобы можно было рассказать без запинки. Что-то забыл уточнить… Ах да!

— Человек, которая твоя не знать, говорить его быть один, или его говорить искать тебя другая человек?

Тролль призадумался:

— Его говорить, его послать человек, которая его называть Хозяин.

Димке захотелось придать лицу тролля симметричность. Ладно, хоть точно известно, что господина Шарля заказал Хозяин…

После допроса Димка заехал к старику-оружейнику, откуда убрался несолоно хлебавши. Мастер клялся всеми девчонками-ангелицами, что доделает заказ завтра, пусть уважаемый господин его простит. Димка за просрочку попытался скостить часть оплаты, но мастер пообещал, что господин за ту же сумму получит больше обещанного. Димка махнул рукой и двинулся дальше.

Прогулки по городу пешком, без кареты, значительно расширяли кругозор. Выкриков «Счастья всем!» Димка в этот раз не слышал, видимо, ходил по приличным кварталам, а вот зеленые бантики на груди попадались все чаще. В одном месте Димка увидел сгоревший дом, прошел бы мимо, но краем уха услышал разговор двух полицейских, стоявших неподалеку. Дом принадлежал богатому торговцу зерном и сгорел вместе с хозяином. За то, что хозяин начал поднимать цены на зерно. Хитрые интонации полицейских явственно давали понять, что они точно знают, кто именно поджег дом, но ловить мстителя не собираются. Даже королеве-пироманке этот поджог не приписывался. Судя по неаккуратно затертой надписи зеленой краской на соседнем доме, поработали остроголовые — как пишется «Счастья всем!» Димка уже запомнил.

Мастер-медник с рынка уже начинал подозревать, что его как-то обманули с заказом на нестандартные стаканчики, поэтому обрадовался Димке, как родному. Димка забрал все три десятка, подумав, что часть вечера придется потратить на доделку патронов. Заглянул к шорнику, заказал ему то, что мастер принял за странную сбрую с неудобными сумками.

С рынка Димка дошел до дома сеньора Франсуа, где его засыпали поздравлениями — в связи с новой должностью и соболезнованиями — в связи с причиной получения должности. Бесшумное ружье утащил в нору дедушка Арчибальд, наотрез отказавшись отдавать его, пусть даже сеньору Франсуа для консультации. Поэтому Димка показал мастеру Арману бумажку с тщательно перерисованными рунами с ружья. Мастер сказал, что это руны земли, но только почему-то написанные наизнанку, то есть в зеркальном отражении. Причину этого он объяснить не мог, так как нового мага земли они пока не нашли. Заодно мастер поинтересовался, не желает ли новый господин начальник сыска за соответствующее вознаграждение поискать убийцу. Димка вежливо обещал подумать. Несколько деньков.

От сеньора Франсуа Димка заглянул в кафе моряков-кондитеров, где тут же наткнулся на Старика-Жана.

— Привет, Хыгр! Ты где ходишь? Мы тебя уже собирались искать!

Димку слова о поиске напрягли, но ничего плохого в уютной кафешке сегодня его не ожидало.

— Хыгр, — появился Александр, — ты вовремя. Пойдем.

Димку завели в уже знакомую комнатку. Так и казалось, что сейчас опять появятся жандармы и начнется стрельба…

— Хыгр, сколько мы тебе обещали процентов за продажу твоего снежного молока?

— Десять.

Да что случилось-то?!

— Хыгр, — Александр и Старик хитро ухмыльнулись, — а теперь считай. За неделю мы продали тысячу пятьсот порций «Снежного молока». По два ливра за порцию. Какая твоя доля?

— Три раз сто, — подсчитал Димка.

— Вот это да! — восхитился Старик. — Ты что, в вашей яггайской деревне бухгалтером был? Наш Эмиль медленнее считает!

Александр опустил на стол два пузатых кожаных мешочка.

— Твоя доля, Хыгр.

Димка заглянул внутрь. В большом — серебряные ливры, на глаз примерно пятьдесят, в меньшем — золотые монеты, десять штук.

Димка уже знал, что в золотой монете — двадцать ливров. Название для них он еще не придумал.

— Моя брать твоя деньги… — попытался вернуть он долг.

— Успокойся, твой долг я уже вычел. Ничего ты больше не должен. Приходи через неделю, получишь еще больше.

Александр подмигнул:

— Твое молоко расходится, как холодная вода в жару. Уже двух шпионов поймали, которые рецепт пытались выспросить.

— Что делать? — спросил Димка.

— Да что, вон Жан с ними побеседовал.

Старик ухмыльнулся и ударил кулаком о ладонь.

Димка неожиданно для себя оказался не то чтобы богатым, но вполне обеспеченным человеком. Купить квартиру в столице еще нельзя, но на безбедную жизнь в течение года хватит. И это только за неделю. Так, глядишь, и у короля просить средств на собственную мастерскую не придется. Когда все кончится.

Вырваться из кафе сразу не удалось, моряки изъявили непременное желание выпить с ним. Пришлось немного посидеть, слушая их рассказы о развитии кондитерского бизнеса. Вожак просто фонтанировал идеями, Димка подумал, что он очень удачно пришел с рецептом мороженого. Еще пара недель — и до этой идеи бравые кондитеры додумались бы сами…

К дому Димка добрался только к вечеру, устал как собака. На ступеньках у двери в квартиру спала Флоранс.

— Хыгр… — очнулась она, когда Димка тронул ее за плечо.

Сонные глаза постепенно прояснились, в них всплыло воспоминание о причине появления.

— А господина Шарля убили-и-и…

Зомбяшка уткнулась носом Димке в живот и разревелась.

Димка сочувственно гладил ее по волосам… По лопаткам… По спине… По…

Стоп! Это уже лишнее.

Димка завел Флоранс в квартиру, привел на кухню, усадил за стол. Печь была холодной, пришлось растапливать. Еда, по крайней мере для Флоранс, — лучшее средство от депрессии. Девушка, всхлипывая, уже жевала холодное мясо, приготовленное еще для черного эльфа Жозефа.

— Убили… убили…

Димка присел рядом. Положил руку на девичью коленку… Убрал руку.

Он прекрасно понимал горе девчонки: родители умерли, друзей нет, единственный хоть немного близкий человек вчера застрелен. Осталось только лить слезы в отсутствующую жилетку огромного монстра…

На шум в кухню заглянул дедушка Арчибальд. Посмотрел на сцену (Димка торопливо убрал руку с коленки) и поманил Димку в коридор:

— Девчонка здесь жить не должна.

— А…

— Сегодня пусть переночует, не идти же ей ночью по городу. А завтра… Придумай что-нибудь, чтобы она не приходила.

— Хорошо…

Что тут можно придумать?

Димка все-таки не нашел храбрости отказать Флоранс. Он просидел часок с ней на кухне, успокаивал, вытирал слезы, за что был награжден пламенным поцелуем в губы. Немного чуть более пламенным, чем просто поцелуй благодарности…

Когда Флоранс заснула, Димка рассказал дедушке Арчибальду о проведенном дне, выслушал его замечания и дополнения…

Когда дедушка успокоился, Димка решил истратить остаток ночи на патроны. Благо уже точно знал, что сонливость не нападет, а приступов сна сегодня не наблюдалось.

Димка занимался монотонной работой: заклеить донышко бумажным кружком, чтобы порох не высыпался, а магический запал проткнул, всыпать мерку пороха, вставить пыж…

Солнце уже почти взошло, дедушка шуршал в мастерской, Флоранс спала, когда в дверь постучали. Забарабанили.

Димка распахнул дверь. На пороге стоял зеленомордый в мундире королевской полиции.

— Господин Хырг?

— Хыгр, — буркнул Димка.

— Извините. Господин Хыгр! Вас срочно вызывают. Король приказал вам участвовать в расследовании преступления.

— Что там быть?

Полицейский секунду подумал, переводя вопрос на человеческий:

— Убийство. Убит сын военного министра.

Глава 42

Что? Как убили? Как расследовать? Почему король решил?..

Ответы на все эти вопросы Димка от зеленомордого получить не мог.

— Карета у крыльца, — неправильно понял паузу зеленомордый.

Черт! Димка оглянулся.

— Твоя ждать, — бросил он курьеру и кинулся в комнаты.

Дедушка Арчибальд уже не спал.

— Что случилось? — спросил он, рассматривая бесшумное ружье через одну из своих луп. Кажется, ту, что для отпечатков пальцев.

— Хыррр, — выдохнул Димка, — сын хыррр… главный человек воин, его сын есть убить…

— Убили сына военного министра? Король приказал вам расследовать?

Дедушка Арчибальд задумался.

— Странно… — наконец произнес он. — Король не должен был этого делать… Ладно, это мы выясним позже. Приказ есть приказ, вам придется ехать. Держите.

Старик сложил лупу, убрал ее в саквояж и вручил тот Димке:

— Потом мне расскажете все, что увидите. Удачи.

По дороге Димку колотил мандраж, но у дома военного министра из кареты вышел хладнокровный и уверенный в себе начальник особого королевского сыска господин Хыгр. С зонтиком в одной руке и саквояжем — в другой. Поправил котелок, очки, надетые для солидности… Снял к чертовой матери очки, в которых ничего не видел.

— Где человек убить? — уточнил он у курьера.

— Моя не знать… простите. Я не знаю.

Димка вздохнул и двинулся вверх по ступеням крыльца.

Бум-бум-бум.

Кулак яггая — лучший дверной молоток.

Дверь приоткрылась с прямо-таки душераздирающим скрипом. Из щели на Димку взглянули черные стекла очков худощавого невампира. Дворецкий… Внешность у него была такая подозрительная, что сразу хотелось надеть наручники.

— Вы кто? — проскрипел дворецкий.

Димка молча протянул бляху начальника особого сыска.

— Проходите.

Дверь раскрылась. Дворецкий вполне бодрой походкой, не соответствующей его старческому голосу, повел Димку в дом. Большой зал, лестница, коридор… А где люди? Где все? Убили сына военного министра! Где толпы полицейских, где высокие лица с официальными соболезнованиями? Где вся эта шелупонь? Или вся надежда на начальника сыска, то бишь Димку? Или просто его позвали тогда, когда вышеупомянутая толпа уже пробежалась здесь, вытоптав к чертям все следы?

Тут распахнулась еще одна дверь, и в коридор высыпалась та самая толпа, которой так опасался Димка. Военный министр и старик-жандарм чуть ли не хватали друг друга за грудки, вокруг них сновали жандармы, полицейские и гвардейцы, слуги. Из куча-малы выскочил начальник Димки, гоблин Анри.

— Хыгр! Ты здесь? Отлично! Приступаешь к расследованию, личный приказ короля! Уходим!

Гоблин махнул рукой, и толпа уменьшилась на несколько полицейских. Они двинулись вниз по лестнице, Анри задержался около Димки.

— Хыгр, — тихо проговорил он, поморщившись от шума, — будь осторожен. Не попади между двух жерновов.

Суть предупреждения Димка понял почти сразу.

— Мой сын! Мой сын! — рычал военный министр в лицо начальнику жандармерии. — Ты до сих пор думаешь, что это я нанял убийцу твоей дочери! До сих пор! Зачем было убивать Этьена?

Димка вздрогнул, но тут же понял, что речь идет не об эльфе-гвардейце, а о сыне министра.

— Да, я до сих пор уверен, что это ты приложил свои руки к смерти Анны! — Старик-жандарм, красный как помидор, был разъярен не меньше. — А теперь хочешь сместить меня!

Димка понял, что это песня долгая, и поймал за руку тоскливо стоящего в стороне человека в незнакомом мундире, синем, рукава традиционно расшиты золотыми узорами, судя по сапогам и шпаге — кавалерист.

Махнул перед глазами бляхой:

— Твоя рассказать моя, что здесь быть.

Парень поднял грустный взгляд и рассказал о произошедшем.

Утром ничего не подозревающая служанка вошла в кабинет молодого хозяина и истошно завизжала. Сын графа Грегуара лежал на ковре в луже крови: горло юноши было перерезано. Слуг в особняке и так немного, а по ночам все они находятся на первом этаже и не слышали, что происходило на втором. Судя по оставленным следам, убийца проник в дом через окно второго этажа. Сеньор Грегуар, только по одному ему известным причинам, решил, что сына убили жандармы, посланные герцогом Алексом, чтобы отомстить за смерть дочери. Пока суд да дело, граф Грегуар успел вызвать полицию, дойти до короля и потребовать наказать начальника жандармерии. Казни разозленный отец не требовал, но крови хотел. Прибывшие полицейские быстро поняли, что в любом случае окажешься виноватым: подтвердишь слова графа об убийце-жандарме — поссоришься с жандармерией, скажешь, что жандармы не виноваты, — военный министр злопамятен и влиятелен. Димка понял, что означали слова гоблина о жерновах. Спасибо тебе, добрый начальник! Отечески предупредить и тут же удрать, возложив обязанность мирить двух врагов на хрупкие плечи маленького яггая. Спасибо!

Димка посмотрел на ссорящихся графа и герцога, подумал, что если они перебьют друг друга, то на глазах свидетелей, и расследовать это убийство будет достаточно просто. А сейчас лучше заняться мертвым сыном. Или хотя бы сделать вид, что ты занят расследованием.

Некие умные граждане, ничего не знающие о работе следствия и явно не смотревшие полицейских сериалов, уже перетащили тело с того места, где его нашли, на кровать. Черт вас всех дери, и как теперь проводить расследование?

Димка присел у кровати с телом, надел очки и достал из саквояжа самую большую лупу. С чего начать?

Отодвинул простыню, прикрывающую рану. Шумно вздохнул и отвернулся. Одно дело — увидеть покойника в горячке схватки, и совсем другое — вот так, в тишине спальни…

Пересилил себя, начал осмотр. Глубокая рана, горло перерезано надежно, чуть выше кадыка… Хм.

Димка задумался. Кажется, кто-то рассказывал… Димка отодвинул вверх губу покойника, осмотрел внутреннюю сторону. Кровоподтек. Интересно. Очень интересно.

Таким манером снимают часовых: левая рука зажимает рот и оттягивает голову назад, правая рассекает горло ножом. Быстрая бесшумная смерть. Вот только без подготовки такой удар не нанесешь… Кто-то проник в дом и очень профессионально убил мальчишку. Кто?

— Что ты здесь делаешь?! — раздался грозный окрик за спиной. — Не смей трогать моего сына!

Министр бросился к Димке. Димка встал. Министр притормозил:

— Кто ты такой?

Димка показал бляху.

— Ага! Новый начальник особого сыска! — Граф смерил Димку взглядом. — А другого урода наш король не мог найти?

— Нет, — спокойно ответил Димка.

— Ладно, я сам потребовал, чтобы прислали тебя. Но учти, — министр грозно взглянул на Димку, — если ты попытаешься оправдать этого мерзавца и его убийц…

Впечатление от угрожающего тона несколько смазывала разница в росте: министру приходилось чуть ли не подпрыгивать.

— Если ты только попробуешь его оправдать, то никакой король тебе не поможет. Ты меня понял? Или ты обвиняешь жандармов, или ты покойник!

— Моя делать все, как нужно, — пожал плечами Димка.

Министр посмотрел в его глаза деревенского дурачка, спрятанные за круглыми очками, и махнул рукой:

— Ты меня понял. Жиль, помоги господину полицейскому.

Яд из слова «господин» прямо стекал на пол.

Жиль, тот самый пожилой дворецкий-невампир, повел Димку в спальню, где обнаружили труп.

— Много человек быть дом, когда быть ночь?

Через несколько шагов, когда Димка решил было, что старик не расслышал вопроса, тот наконец подсчитал:

— Сеньор Грегуар, значит, потом сын его…

— Сын не нужно.

Димка собирался опросить всех жильцов дома, а поднимать мертвецов он не умел.

— Хорошо. Значит, сеньор Грегуар. Слуг считать?

— Да.

Пока старик, сбиваясь и начиная сначала, пересчитал и назвал всю ту огромную толпу слуг, которая ночью торчала в особняке, — семь или восемь человек, они дошли до кабинета. Кабинет был не сына, а самого министра. А то Димка не мог понять, почему он так далеко от спальни.

Полицейские все-таки оказались предусмотрительными и оставили на месте тела его контур, сделанный из белого шнура. Судя по следу, убитый не упал сам, его отбросили, чтобы не запачкаться кровью. Димка, стоя в дверях, огляделся.

Квадратная комната, на полу — толстый узорчатый ковер. На ковре — белый контур и темное пятно. Напротив двери — тяжелый стол темного дерева, на котором аккуратно разложены бумаги и письменные принадлежности и валяется шпага в ножнах. За столом — кресло, почему-то не кожаное, обтянутое темно-желтым бархатом. Слева — застекленный шкаф с множеством книг. Справа — еще один ковер на стене. На ковре развешаны образцы холодного оружия. За креслом — широкое окно из маленьких квадратов.

Димка, не трогаясь с места, наклонился и осмотрел кровавое пятно. Да, контур не трогали, пятно как раз примерно на месте горла. Осторожно обойдя место преступления, Димка подошел к ковру с оружием.

Обоюдоострый кинжал без ножен, потертое лезвие, почти не украшенная рукоять. Кортик в черных кожаных ножнах. Нож без ножен, голубоватое лезвие блестит, как отполированное, на перекладине — красный камень в виде вишни. Абордажная сабля, если судить по короткому широкому клинку и бронзовой ракушке на рукояти. Бебут или, по крайней мере, очень на него похожий кинжал. Абордажная сабля… Рапира… Абордажная сабля снова — предки министра пиратами были, что ли? Топор на короткой рукояти.

Димка присмотрелся к коллекции внимательнее… Достал специальную лупу.

Нож с красным камнем был чистым, но при взгляде через лупу, позволяющую видеть следы крови, его лезвие светилось зеленоватым светом. Кровь. Свежая. Если у хозяина нет привычки по ночам охотиться на прохожих, то юношу убили именно этим ножом.

Димка достал лупу для отпечатков пальцев, посмотрел на нож. Разумеется, его вытерли, когда отмывали кровь, но потом-то его вешали и перчаток при этом не надевали. На ноже четко проявились отпечатки. С большой долей вероятности — человеческие. У эльфов пальцы тоньше, у гномов — толще, у троллей — больше, у летунов — меньше. У зеленомордых, как помнил Димка рассказы господина Шарля, отпечатков пальцев нет вообще. Остаются, конечно, еще невампиры, мышаны, зомбики, саламандры, гоблины, фавны, хрюны, в конце концов… Нет, все-таки похожи на человеческие.

Димка повернулся к торчащему в дверях дворецкому:

— Где место человек убить идти дом?

— А?

Димка уже привык к господину Шарлю, разгадывающему его ребусы с первой попытки, и поэтому почувствовал глухое раздражение:

— Где человек делать это быть идти?

— А-а, — ощущения, что невампир его понял, у Димки не возникло, — пойдемте, господин.

Убийца проник в дом через окно на втором этаже: подставил лестницу, разбил один из квадратов, открыл защелку и влез внутрь. Потом прошел по коридору, вошел в кабинет и зарезал сына министра, подкравшись со спины. Примерно так.

Димка оглядел распахнутое окно. Оно находилось в закутке коридора, и даже если бы в коридоре кто-то был, этот «кто-то» не смог бы заметить влезающего убийцу.

Димка выглянул в окно: внизу стояла прислоненная к стене лестница и блестели в траве осколки выбитого стекла. Димка, сопровождаемый дворецким, вышел из дома, прошел в сад и подошел к лестнице. Наклонился.

Ага, вот выбитое стекло. Тряпка валяется рядом. Понятно: прислонил к стеклу мокрую тряпку, чтобы не был слышен звон, и разбил. Димка оглядел подножие лестницы. Слава богу (или богине?), толпа сыщиков поленилась идти сюда, иначе вытоптали бы все следы, а их и так не особо видно. Нет, можно, конечно, разобрать, что здесь кто-то ходил, кто-то притащил лестницу (кстати, она принадлежала министру и раньше стояла в сарайчике с садовым инвентарем), но понять, чей след, какая обувь, Димка не мог. Сюда бы господина Шарля…

Вздохнув о несбыточном, Димка внимательно осмотрел влажную землю. Почва мягкая, если бы не густая трава, то следы отпечатались бы лучше, чем на пластилине. А так сиди гадай… Димка взглянул на лестницу, приподнял ее и осмотрел слегка запачканные концы, которые стояли на земле. Поставил обратно, попробовал встать на перекладину…

Лестница отчаянно скрипнула, как бы говоря: «Ты что, серьезно?!» Нет, эта лестница не для яггаев…

Выслеживать убийцу по следам было и вовсе бесполезно: по всему саду проложены мощеные дорожки, пролегавшие в том числе и вдоль забора, сплошного, каменного, но для ловкого человека это не препятствие. Забор доставал Димке до подбородка. Понятно…

— Где быть другой человек жить дом? — обернулся Димка к дворецкому.

— А?

Как хорошо, что револьвер еще не сделан…

До вечера Димка занимался бредовым делом, а именно опросом жителей дома. С его красноречием и сообразительностью местных обитателей продолжалось это долго. Опять услышал начало анекдота о себе: «Читает яггай лекцию в институте…» — но конца так и не узнал.

В доме жили все-таки кроме министра и его сына восемь человек: сам дворецкий, три горничные — две хуманки и эльфийка, кухарка — огромная троллиха, проникшаяся к Димке материнскими чувствами и накормившая его обедом, садовник-летун и два гвардейца-охранника — саламандр и хуманс.

Все, абсолютно все «ничего не слышали, никого не видели, крепко спали». Не спали только охранники, но они всю ночь в караулке играли в шашки и тоже ничего странного не наблюдали.

Сеньор Грегуар, уже немного успокоившийся, сказал, что он видел вечером жандарма, отиравшегося возле забора, как раз с той стороны дома, где потом нашли лестницу. Затем сеньор привел Димку к телу сына и показал сыщику на пуговицу, зажатую у того в кулаке. Ехидно спросил, не знает ли «господин начальник сыска», кто носит такие.

Пуговица была от жандармского мундира.

Димка еле разжал пальцы покойника, чтобы достать ее.

Поинтересовался у сеньора министра: «Что человек работать быть его дом делать раньше».

Министр понял вопрос сразу и выдал краткие биографические справки.

Невампир Жиль был фамильным дворецким, служил еще отцу сеньора Грегуара, а до того вместе с адмиралом де Трррррррр (то есть тем самым отцом) воевал на корабле «Королева Матильда». Значит, насчет морских корней Димка все же угадал…

Девчонки-горничные Элен, Эдит и Элизабет были новенькими. Димка вскинулся было, но сразу же выяснилось, что под словом «новенькие» подразумевалось, что они отработали в доме чуть меньше двух лет. Взяли их по рекомендации какого-то старого знакомого, сеньор министр даже не вспомнил какого. Работали хорошо, когда тискали — визжали. Обычные горничные.

Троллиху Жоржин министр переманил из трактира, в котором ему понравилась кухня. Тоже несколько лет назад.

Садовник Себастьен, пожилой летун, служил денщиком молодого графа Грегуара, а когда состарился, граф дал ему непыльную работенку.

Оба гвардейца были из Первого гвардейского, того самого полка, в котором служил сеньор граф. Разве что граф был из егерской роты, а оба молодца — из первой мушкетерской.

К вечеру новый господин начальник особого королевского сыска, усталый и голодный, как два Кинг-Конга, пришел домой.

Флоранс не было видно, хотя она вполне могла и спать — за окном уже стемнело.

В кабинете плавал сигарный дым. На столике стояла бутылка виски и пустой стакан, рядом валялись бумаги с эмблемой королевской курьерской службы — подкова с крыльями и короной. В кресле у камина сидел дедушка Арчибальд. Хотя нет.

Дедушка Арчибальд уже снял парик, смыл грим, выпрямился и превратился в господина Шарля.

Димка сел в кресло напротив.

— Вождь, — осторожно обратился он к хозяину.

Господин Шарль перевел на Димку абсолютно трезвый и совершенно холодный взгляд:

— Господин Хыгр? Нашли убийцу?

Димка взял стакан. Понюхал. Виски.

— Да, — произнес он. — Моя думать, моя знать человек, которая убить.

Глава 43

— Да? — вяло удивился господин Шарль. — И кто же это?

Димка назвал человека. Господин Шарль удивился еще больше:

— Почему вы решили, что убийца именно он?

Димка перечислил улики. Господин Шарль задумался:

— Какая шпага лежала на столе?

Тут уже удивился Димка, который в брошенной шпаге ничего занимательного не видел.

— Ее быть длинный… черный… тут, — Димка изобразил жестом эфес, — много-много. — Димка зашевелил пальцами, чтобы показать, что эфес был плетеный. — Тут — камень зеленая, резать зверь…

— Понятно. Кавалерийская шпага. Значит, она принадлежала сыну, а не отцу. Что ж, ваши сведения меняют дело. Но незначительно.

Димка поднял брови. Господин Шарль кивнул на столик:

— Мне уже принесли копию вызова полков в столицу.

Димка резко наклонился:

— Какая человек звать воин?

Четыре дня назад, после попытки взорвать господина Шарля, Димка с хозяином придумали, как выманить таинственного Хозяина из норы.

Господин Шарль исходил из следующих посылок: его хотят убить. Значит, он чем-то мешает людям Хозяина, и пока его не убьют, преступник, скорее всего, не станет вызывать гвардейские полки. Поэтому логично, хотя и пародоксально, что господин Шарль решил умереть и после этого посмотреть, какой же полк будет вызван в столицу.

Хозяин не дурак и не поверит, если вдруг объявят, что господин Шарль некстати занемог и тихо скончался. Также он не поверит в самоубийство или несчастный случай. Начальник розыска должен умереть от руки людей Хозяина.

Тут Димка вспомнил историю Шерлока Холмса и предложил исполнить нечто подобное, разве что в обратном порядке. Холмс, как известно, сначала притворился мертвым, после драки с профессором Мориарти у Рейхенбахского водопада, а затем подставился под пули полковника Морана. Димка предложил господину Шарлю подставить куклу под пули, а затем притвориться мертвым. Господин Шарль идею в целом одобрил, только внес туда изменения в соответствии со своей несколько извращенной логикой.

В итоге смерть господина Шарля была тщательно продуманным спектаклем. Она и предшествовавшие ей события выглядели так.

Димка изготовил куклу господина Шарля, лицо получилось страшным, но никто и не ожидал от свежезастреленного покойника веселых улыбок. К тому же восковое лицо должны были видеть только накрытым простыней или в полумраке. Куклу принесли в дом в мешке и заранее уложили на кровать. Заодно господин Шарль сообщил своему другу, черному эльфу Жозефу, о скором прибытии дедушки Арчибальда. Причем так, чтобы об этом приезде услышала и хозяйка дома. Приезд дедушки не должен был стать неожиданным, а значит, подозрительным.

На следующий день после изготовления куклы господин Шарль и Димка прибыли во дворец. Пока Димка изображал чучело дикого яггая, пугая служанок, господин Шарль прошел к королю.

Король, по описанию Длинного, был человеком молодым и не особо серьезным. Поэтому известия о том, что его хотят скинуть, не так расстроили короля, как осознание того, что его жену обвиняют черт-те в чем. Король со всем энтузиазмом молодости и страстью к театральным эффектам поддержал план господина Шарля.

На приеме начальник розыска произнес то, что король уже знал и так. Этим поступком господин Шарль бросил вызов Хозяину, потому что все трое подозреваемых на приеме находились. Также господин Шарль выбрал время и место покушения. Поймать его до вечера Хозяин уже не успевал, нападать на квартиру, в которой кроме господина Шарля находился еще и яггай, было чревато. К тому же если рассмотреть последние способы покушений, можно было предположить, что надежных боевиков у Хозяина после расстрела Сапожников уже не осталось. Значит, господина Шарля можно было прикончить либо на пути из дома до кареты, либо в карете, либо в момент входа во дворец. Стрелять во дворце согласился бы разве что самоубийца, нападение на карету — слишком ненадежно, ибо никогда не знаешь, какой маршрут выберет господин Шарль и удастся ли его надежно прикончить. Значит, остается только выход из квартиры. Место и время определяют способ убийства.

Выстрел.

Тут мнения хозяина и слуги немного разделились. Димка склонялся к выстрелу из ружья, господин Шарль решил, что проще нанять человека, который, проходя под видом случайного прохожего, выстрелит ему в спину и сбежит, прикрываемый сообщниками. Но это были несущественные подробности. На главном они сошлись: господина Шарля застрелят.

Спокойствие будущей жертвы объяснялось просто: у господина Шарля был бронежилет. Вернее, такая же магическая бронерубашка, как у неудачной отравительницы Мадлен. Пользовались такими рубашками очень редко, они выдерживали только два, максимум три попадания, стоили бессовестно дорого, поэтому предположить, что господин Шарль воспользуется таким средством защиты, люди Хозяина не могли.

Так как, по мнению перфекциониста господина Шарля, просто две дырки в мундире (он надеялся, что больше двух раз не выстрелят, потому что третий выстрел превратит спектакль в реальность) убийц не убедят, поверх рубашки господин Шарль надел двухслойный кожаный жилет с налитой внутрь красной краской. Жилет, парик и грим, а также еще несколько занимательных вещичек, начальник розыска, имевший самые неожиданные знакомства, притащил из театра.

Кроме короля, господина Шарля и Димки в постановке участвовали несколько эльфов-гвардейцев и начальник городской полиции, который, кстати, оказался дальним родственником Флоранс.

Итак, весь спектакль под заголовком «Господина Шарля убили!» проходил так.

Димка и экипированный господин Шарль вышли из квартиры. Димка предварительно проверил, нет ли случайно где-нибудь мин, а то их план провалится с очень громким треском. Весь город услышит.

Длинный идет к карете, Димка и Этьен старательно делают вид, что прикрывают его от выстрелов. На улице стоят прохожие, и любой может оказаться киллером. Димка якобы случайно оступается (а чего еще ожидать от неуклюжей гориллы?), спина господина Шарля открывается для возможных стрелков… Несколько секунд томительного ожидания… Неужели они переоценили ум и способности Хозяина?

Весельчак-тролль с бесшумным ружьем оказался неожиданностью, но в целом все прошло по плану, в котором люди Хозяина участвовали, даже не подозревая, что ими манипулируют.

Два выстрела, пули плющатся о магическую рубашку, господин Шарль раскусывает маленький пакетик и выпускает изо рта струйку красной краски (для убедительности), потом падает на мостовую. Краска из простреленного жилета заливает мундир, Димка воет, тихо ругаясь, потому что цвет «крови» слишком яркий для настоящей.

Увидев суматоху, к месту происшествия бегут два эльфа-гвардейца, переодетых городскими полицейскими. В настоящей форме, с бляхами. И начальник городской полиции, случись что, поклянется, что это его сотрудники. Просто недавно приняты, поэтому их никто не знает.

Лжеполицейские поддерживают спектакль, громко возглашая смерть господина Шарля (пусть и не очень убедительно), и затаскивают «тело» в квартиру, пока эльфы-гвардейцы с Димкой ловят тролля-стрелка.

Кстати, господин Шарль по Димкиному описанию опознал тролля. Полицейский Серж, головная боль всего управления, неисправимый картежник, выпивоха и бабник, весельчак из тех, кто и на плахе попросит палача: «Руби не слишком коротко, а то мне не пойдет». Вреда особого от него не было, правда, и пользы тоже. Разве что при опасных задержаниях, потому что к своей возможной гибели Серж относился легко. Выгнать бы его, да имел он высокого покровителя. Вернее, покровительницу. Жена одного из влиятельных министров, кажется, финансов, по старой памяти прикрывала непутевого любовника. Но в этот раз он доигрался…

Так вот, пока ловили тролля, полицейские и господин Шарль в квартире готовили диспозицию. На черного эльфа Жозефа они не рассчитывали, но были уверены, что появятся коллеги, желающие увидеть мертвого господина Шарля. Для достоверности на лице куклы была нарисована кровавая полоска, мундир в нужных местах разорван и залит кровью — уже настоящей, пусть и свиной. Начальник розыска переоделся, загримировался в дедушку Арчибальда и вышел через потайной ход на соседнюю улицу.

Дедушку Арчибальда — уже лет десять, как мертвого, — для своей маски господин Шарль выбрал по следующим причинам. Во-первых, ему был нужен родственник, чтобы никто не удивлялся тому, почему чужой человек поселился в квартире покойника. Во-вторых, дедушку Арчибальда помнил Жозеф. Ну и, в-третьих, внешность дедушки позволяла стать неузнаваемым, а его манера поведения заставляла не принимать его всерьез. Выживший из ума старик-матершинник, кто станет присматриваться к такому?

На соседней улице господин Шарль влез в заранее нанятую карету и подъехал к собственному подъезду. Такое явление было нужно, чтобы в одном месте почти одновременно оказались начальник розыска и дедушка Арчибальд, чтобы мысль о том, что это может оказаться один и тот же человек, у постороннего наблюдателя не возникла.

Еще один плюс от маски дедушки Арчибальда: возможность самодурствовать и отгонять от тела всех, кто слишком хорошо знает господина Шарля и может заметить подделку. Жозефа оставили, потому что он давно уже не видел Шарля и к его лицу привыкнуть не успел. А вот полицейские были изгнаны безжалостно.

Пока Жозеф грустил над телом старого приятеля (кстати, нужно найти его и рассказать, что господин Шарль жив, а то он почему-то слишком сильно переживал его смерть), Димка поехал на прием к королю.

Король, согласно плану господина Шарля, объявил всем, что новым начальником особого королевского сыска становится господин Хыгр. Опять-таки убили несколько зайцев: Димка как новый начальник сыска продолжает жить в квартире, он ищет заказчика убийства господина Шарля, и Хозяин может успокоиться, потому что никто всерьез не поверит, что создание с внешностью и лексиконом яггая может найти хоть кого-нибудь. Пока он отвлекает внимание поисками, Длинный, переодетый и загримированный, спокойно выходит из дома тайным ходом и ищет Хозяина. Также можно ожидать, что после смерти господина Шарля Хозяин вызовет гвардейский полк, чтобы исполнить свой замысел и прийти к власти. Для того чтобы вовремя узнать об этом, господин Шарль, с согласия короля, договорился с письмоводителем из курьерской службы, чтобы тот, когда придет пора отправлять приказ гвардейцам прибыть в столицу, сделал копию и передал ему.

Итак, Димка — новый начальник сыска, черный эльф Жозеф сидит в спальне с «телом», господин Шарль поневоле тоже вынужден играть дедушку Арчибальда и сидеть с ним.

Вечером приезжают эльфы-гвардейцы, переодетые в служителей похоронной конторы. Дедушка отказывается обмывать тело (что там обмывать, одно дерево), грузят тело в гроб, причем во втором дне специального гроба уже насыпан пепел сожженного человека, украденный из общего склепа. На случай, если Хозяин окажется недоверчивым и пошлет людей проверить, правда ли в урне господина Шарля пепел господина Шарля.

Спор из-за обмывания был экспромтом, присутствия Жозефа спектакль не предусматривал, а вот падение тела из гроба было в сценарии. Пусть прохожие, если среди них затесались люди Хозяина, убедятся, что в гробу — настоящее мертвое тело.

Тело пришлось везти в отпевальню, сидеть там всю ночь и потом сжигать.

Итак, ловушка на Хозяина поставлена. Осталось дождаться результатов.

Судя по бумагам из курьерской службы, лежавшим на столе, а также по отсутствию дедушки Арчибальда, ловушка сработала. В столицу едут гвардейцы, осталось только узнать полк, и Хозяин пойман.

— Какая человек звать воин? — спросил Димка.

Господин Шарль не успел ответить.

— Го… Госпо… Господи… — раздалось у двери.

Нет, все-таки реакции доставшегося Димке яггайского тела были замедленны: Флоранс, как всегда бесшумно вошедшая в комнату, увидела господина Шарля и, по собственному обыкновению, упала в обморок.

Пока Флоранс привели в чувство, пока привели ее в чувство второй раз, потому что, когда она пришла в себя, первым на глаза ей попался господин Шарль, мрачный, бледный и без улыбки. Пока объяснили ей, в чем суть дела, пока она вымочила слезами рубашку Длинного, пока она заодно зацеловала Димку…

В общем, пока ее вытурили из комнаты, времени прошло предостаточно.

Наконец восторженные взвизги приутихли, Флоранс отправилась на кухню ставить чай, Димка склонился к господину Шарлю:

— Какая человек есть наша враг?

Господин Шарль сделал несколько театральную паузу.

— В столицу вызывают полк красноносых.

Брови Димки взлетели к потолку:

— Хыррр?

— Красноносые — неофициальное название восемнадцатого пехотного полка. Весь сброд, что существует в армии, все воры, мародеры, пьяницы и разгильдяи — все они в конечном итоге оказываются в этом полку.

— Зачем? — смог спросить Димка. А где гвардейцы?

— Я думаю, — усмехнулся господин Шарль, — для того, чтобы не очень было заметно, что кроме них в столицу вызван и Первый гвардейский. Курьер уже отправился к ним.

Первый гвардейский? Но это значит…

— Да, — спокойно кивнул господин Шарль, — Хозяин — военный министр.

Глава 44

Адъютант военного министра, молодой гном, с самого утра понял, что день будет тяжелым. Как и вчерашний. Вчера министр не пришел на службу, ходили ужасные слухи об убийстве сына. Поговаривали и о том, что министр выпросил у короля разрешение привлечь к расследованию начальника особого королевского сыска. Разрешение он получил, но, опять-таки по слухам, новый начальник, пришедший на смену погибшему господину Шарлю, получил по наследству наглость и хамство своего предшественника. Осмелился допрашивать сеньора Грегуара! Да где это видано!

Сегодня министр пришел такой злой, что адъютант на всякий случай сделал вид, что его нет в приемной. Не помогло, министр отчитал его, как мальчишку. И пусть от того самого мальчишки адъютанта отделяли всего три-четыре года. Он не мальчик! Да еще заставили тащить в кабинет какой-то сундук, над которым министр трясся так, как будто в нем хранились фамильные драгоценности.

Тут раскрылась дверь, и гном понял, что неприятности только начались.

В приемную вошел огромный лохматый яггай в черной городской одежде и странной шляпе, похожей на закопченный котел.

— Вы кто? — Адъютант почувствовал, что его голос по-мальчишески дрожит.

Яггай повернулся к нему, наклонился, всматриваясь… Адъютант некстати вспомнил анекдот о яггаях, который еще вчера казался очень смешным, ну тот, где задавшему глупый вопрос в конце откусывают голову.

Яггай либо не знал анекдота, либо строго не следовал традициям своей расы. Он молча взмахнул перед носом гнома серебряной бляхой начальника особого королевского сыска.

— А… — Адъютант, поняв, что перед ним тот самый хам, попытался было остановить его. Ясно, что яггай сейчас пройдет в кабинет министра и опять испортит тому настроение. А отдуваться бедному адъютанту.

Яггай все так же молча взмахнул листом бумаги, который достал из-за пазухи. В полуобмороке юноша успел рассмотреть только королевскую печать, витиеватую подпись его величества и слово «арест». Арестовать сеньора Грегуара? За что?

— Идем, — прозвучало из-за спины чудовищного начальника сыска, и адъютант увидел, что в приемной показались несколько эльфов в форме Второго гвардейского, два разоруженных и грустных охранника, ранее стоявших на входе, а также…

За спиной яггая стоял мертвый господин Шарль, бывший начальник сыска. Нервы адъютанта не выдержали. Он закатил глаза и рухнул в обморок.

— Слабые нынче гвардейцы пошли, — проворчал один из эльфов.

Димка и господин Шарль раскрыли дверь в кабинет министра.

Три высоких окна слева, под окнами — ряд стульев, справа — пустая стена, только в дальнем углу стоит одинокий доспех. В левом углу — огромный массивный стол, за которым сидит собственно хозяин кабинета.

Военный министр, сеньор Грегуар с неизвестной Димке фамилией, граф, происходящий из потомков королевского рода, а также, как теперь можно было утверждать, — Хозяин, организовавший массовые убийства, ограбления и поджоги с целью свержения короля и восхождения на престол.

Министр опустил обратно ткань, прикрывавшую некий предмет, судя по форме, ящик или сундучок, и с неудовольствием повернулся к вошедшим без стука и доклада:

— Что происходит? Кто позволил?

Тут он узнал Димку:

— А, это вы, господин полицейский…

И господина Шарля:

— Вы?! Но вы же… но вас же…

Господин Шарль придвинул один из стульев и сел.

— Как мне кажется, нет. Хотя разумеется, я могу и ошибаться.

Министр не был нервным юношей и справился с эмоциями мгновенно:

— Ну и к чему был этот спектакль со смертью?

Димка скромно отодвинулся в сторонку, замерев в углу, симметрично доспехам. Господин Шарль, в случае чего, справится с министром и один. Димка, по диспозиции, должен был прикрывать дверь, на случай неожиданного появления сообщников. Если те, конечно, сумели бы справиться с эльфами-гвардейцами.

Утром Димка дошел до старика-оружейника и забрал заказ. В количестве двух штук. Мастер сумел сделать два револьвера. Оружие получилось все-таки не точной копией грубой деревянной модели, мастер понял, как должно выглядеть изделие, и сделал все, как и должно быть. По крайней мере, гнезда барабана при повороте становились точно напротив ствола.

Из тридцати готовых патронов два все-таки пришлось выкинуть. Медник ошибся в расчетах, и патроны не влезали в барабан. Тем не менее сейчас у Димки под камзолом висели в подмышечных кобурах (заказ от шорника Димка тоже забрал) два револьвера, что придавало уверенности и, с учетом пуленепробиваемости яггайской шкуры, делало Димку живым танком. Оставалось только надеяться, что револьверы не разорвет после нескольких выстрелов. С утра Димка пару раз уже пробовал стрелять, вроде все надежно, но кто его знает…

Тем временем разговор между господином Шарлем и Хозяином продолжался:

— К чему этот спектакль?

— Знаете, — господин Шарль достал сигару, щелкнул зажигалкой и закурил, — после нескольких покушений я понял, что за меня взялись всерьез и остановятся только после мой смерти. Вот я и умер.

— Очень интересно. И зачем вы мне это рассказываете?

— Вы сами спросили. Я удовлетворил ваше любопытство.

— Что вы здесь делаете?

Министр навис над столом, как коршун над добычей.

— Сеньор Грегуар, вы ведь присутствовали на том приеме у короля, где я сообщил, что в королевстве зреет заговор?

— И вы пришли мне сообщить, что ошиблись?

— Да.

— Да?

— Заговор не зреет. Он уже созрел.

Министр сел. Сцепил руки в замок.

— Кто же заговорщик?

— Вы.

Министр вскочил:

— Да вы с ума сошли!

— Я, — невозмутимо заметил господин Шарль, — и вовсе умер. Для того чтобы меня не убили ваши люди.

Министр сел.

— Мои люди вас бы убили.

Господин Шарль улыбнулся уголками рта:

— Это надо расценивать как признание?

— Признание? — Точно такая же усмешка появилась на губах министра. — Я не арестованный убийца в вашем полицейском подвале. У вас есть доказательства?

— Зачем вы вызвали в столицу войска?

— Я? Приказ об их прибытии в столицу подписал король.

— Не юродствуйте. Приказ подписал король, но убедили его вы.

— Откуда вы знаете? — усмехнулся министр. — Вы там были?

— Мне не нужно быть где-то, чтобы понять, что там происходило. Ведь Первый гвардейский — это ваш полк.

— Да, — министр был ненормально весел, — это мой полк, и ребята этого полка выполнят любой мой приказ.

— Даже приказ о штурме королевского дворца?

— Даже такой.

— Как вы сумели убедить короля? Его величество не глуп и знает, сколько раз гвардейцы поворачивали оружие против него.

— Закон вы знаете лучше меня. Волнения в городе.

— Волнения?

— А вы не знаете? Сожжено несколько домов, где жили торговцы зерном. Есть погибшие.

— Как вы это организовали, интересно?

— А зачем вам знать подробности?

— Ну, например, чтобы не вытаскивать их из вас раскаленными клещами на допросе.

— Не смешите. Вы не можете меня даже арестовать, не говоря уж о пытках.

— Не могу?

— Нет, не можете.

— Интересно, почему вы в этом так уверены?

— А вы догадайтесь!

Понятно, что быть разоблаченным не хочется никому, но Хозяин практически признался в организации переворота и только что не хохочет, считая, что господин Шарль не сможет ничего ему сделать. Что происходит?

— Сеньор Грегуар, — а вот господин Шарль был до странного спокоен, — ответьте мне, это вы организовали беспорядки в городе, чтобы вызвать сюда Первый гвардейский?

— Да. — Министр внезапно успокоился и сел.

— А гвардейцы нужны вам для штурма дворца?

— Да.

— И для убийства короля?

— И королевы тоже.

— Меня пытались убить вы?

— Ну, господин Шарль, вы себе льстите. Конечно, не лично я…

— Вы упомянули, что это делали не ваши люди, — вернулся к непонятному замечанию господин Шарль. — Кто это был? Вы наняли людей?

— Если бы вносили смуту в народ и убивали гвардейцы, все уже давно бы поняли, что я задумал. Конечно, я нашел других людей. Вернее, они нашли меня…

— Сеньор министр, вы признаетесь в измене и при этом считаете, что я не смогу вам ничего сделать?

— А вы думаете, сможете?

В руках господина Шарля развернулся меч.

— Не смешите меня. — Министр и глазом не моргнул. — Убийство дворянина недворянином — это виселица. Конечно, для вас будет трудновато найти подходящую, но я думаю, это ненадолго затруднит палача…

— Я не собираюсь вас убивать. Вы арестованы.

— Арестован? — Министр расхохотался. — Неужели у вас есть и приказ о моем аресте?

— Господин Хыгр!

Димка достал бумагу. Министр даже не взглянул на нее.

— Это либо фальшивка, либо беззаконие. Арестовать дворянина за измену может жандарм, имея приказ, подписанный королем и утвержденный Советом аристократии. Наш король, при всей своей горячности, не пойдет против древних законов и мнения влиятельных людей. Или вы сменили место работы?

— Откуда вы знаете, может быть, за дверью стоит герцог Алекс?

— Герцог Алекс? Я поставлю последнюю монету на то, что его там нет. Этот мерзавец сегодня ночью умер от удара. Распереживался после смерти дочери, а теперь и после несправедливых обвинений в убийстве Этьена…

Министр скрипнул зубами и ударил кулаком по столу:

— Этот подонок мертв! Никто другой арестовать меня не может…

— Не может по обвинению в измене. Арестовать дворянина по обвинению в убийстве могу даже я.

— Убийстве? Кого же я убил?

— Своего сына. А это даже не петля. Это костер.

— Не смейте… — прошипел министр, — не смейте…

— Смею. Очень даже смею. Поверьте, я повидал убийц.

— Докажите! Вы не сможете доказать это!

Не так, совсем не так будет вести себя несправедливо обвиненный…

— Я это уже доказал. Король мне поверил.

— Я буду все отрицать!

— На столе у палача вы признаетесь во всем.

Министр сел, ненавидящим взглядом испепеляя господина Шарля, спокойного как удав.

— Как ты это понял, проклятый нюхач? Тебя даже не было в доме, там сновала только твоя обезьяна…

— Яггаи, как я недавно понял, умный и сообразительный народ. Ваше преступление раскрыл именно господин Хыгр. Хотите послушать?

Министр осунулся. Спрятал лицо в ладони.

— Почему на вашем столе лежала шпага сына? — Голос господина Шарля звучал как приговор судьбы. — Что нужно для того, чтобы кавалерист, и хороший кавалерист, бросил оружие?

Министр молчал.

— Вы рассказали сыну о своих планах. Иначе что бы он делал ночью в вашем кабинете? Вы вызвали его для разговора и предложили ему присоединиться. Не подумали, что для молодого горячего юноши присяга — не пустые слова. Могу поспорить, вы кричали друг на друга, но стены вашего дома толсты, а слуг ночью на этаже не было. Сын отказался, и вы попытались приказать ему, не как отец сыну, а как командир — подчиненному. Он сорвал шпагу и бросил к вашим ногам. Что потом?

Министр молчал.

— Ваш сын сказал, что обо всем сообщит королю? Хотя нет. Такое вас бы не взбесило. Вы ведь убили сына в бешенстве?

Министр молчал.

— Я знаю, что ваш сын сказал. Что он сообщит обо всем герцогу Алексу, вашему злейшему недругу. Он выкрикнул это и повернулся к двери. Вы выскочили из-за стола и бросились за ним. Может быть, в этот момент вы еще не думали об убийстве, вы хотели остановить, объяснить… И тут вам на глаза попался егерский нож на ковре.

Министр молчал.

— Вы схватили нож и отработанным ударом перерезали сыну горло. Он упал, головой к двери, уже такое положение тела показывает, что он стоял спиной к столу, за которым мог находиться только хозяин кабинета. Вы.

Министр молчал.

— Вы — солдат, сеньор министр, вы не убийца. Скорее всего, вы действовали в панике, и ваши попытки запутать следы только увеличили подозрение. Вы вложили в руку сына пуговицу жандарма, не думая, что оторвать ее от мундира убийцы, стоявшего за спиной, ваш сын не мог. Вы придумали историю о проходившем по улице жандарме и не сообразили, что увидеть его из-за забора высотой в два с половиной ярда вы просто не могли. Почему вы вообще решили обвинить жандармов? Просто потому, что их начальник — ваш враг?

Министр молчал.

— Чтобы убедить всех, что в дом проникли снаружи, вы разбили окно, однако осколки стекла на траве показали, что стекло выбито изнутри. Вы приставили лестницу, слишком хлипкую для кого-то, кроме вашего садовника-летуна, и даже не удосужились хотя бы встать на нее, чтобы ножки лестницы погрузились в землю. Раз в дом не проникали снаружи, значит, убийца находился внутри. А кто мог убить Этьена мастерским егерским ударом? Только вы, ведь вы служили в егерях в молодости. Садовник был денщиком и не обучен вашим ухваткам, дворецкий — военный моряк, охранники — мушкетеры. Вашего сына убили вы.

Министр поднял голову.

— Этьен… Он не мог предать своего короля. Короля! Такого же мальчишку, как он сам, не умеющего управлять страной. Этьен не понимал, что он сам, сам может стать королем! Он крикнул, что сообщит обо всем Алексу, этому старому негодяю, с которым мы чуть было не породнились. Я благодарен тому ненормальному, который убил Анну, потому что из-за него этого не произошло!

— Чем вам помешала королева? — В голосе господина Шарля, до этого момента бесстрастном, мелькнула искорка ярости.

— Королева? Простая горожанка! Давно пора разрешать становиться королями только распространенным расам, чтобы не приходилось искать им жен среди простонародья! Она портила короля!

Господин Шарль поднялся и достал наручники.

— Плох он или нет, он наш король.

— Король?! — выкрикнул министр. — Думаете, он настоящий король?! Тогда взгляните на это!

Министр резким движением сдернул ткань и откинул крышку сундука, стоящего на столе. Небольшого, с полметра в ширину, зеленого цвета, обитого тусклыми медными полосами. Две ручки по бокам и кольцо на крышке.

Глава 45

С крышки свисали обрывки инициирующих нитей.

Лицо министра изменилось, как у человека, который обнаружил совсем не то, на что рассчитывал. Но к этому моменту смотреть на него было некому.

Димка и свернувший меч господин Шарль выскочили в двери, умудрившись не застрять в проеме.

Остановить взрыв уже нельзя. Можно успеть убежать…

В приемной замерли, как на фото, эльфы-гвардейцы, обезоруженная охрана, мальчишка-гном. Всех их сейчас размажет по стене…

— Взрыв! — выкрикнул господин Шарль.

Схватил мальчишку и, не заморачиваясь поисками выхода, в вихре стеклянных брызг вылетел в окно. Следом выбросились эльфы. За ними, вместе с рамой и охранниками под мышками, вылетел ревущий меховой ком яггая. Приземлился на мостовую…

БАБАХ!

Из окон второго этажа ударила взрывная волна. Пламя, стекла, обломки, ошметки… Упругий удар горячего воздуха сбил с ног спасшихся. Димка рухнул на пискнувшего адъютанта, чувствуя, как по спине барабанят куски чего-то непонятного. Хотелось бы надеяться, что не министра…

Стихло, если не считать звона в ушах. Яггай встал с земли, вернее, с придавленного гнома, как ни странно, живого, поднял откатившийся и совершенно целехонький котелок. Рядом поднимались другие участники провалившегося ареста.

Особо пострадавших не было. Придавленный Димкой гном, уроненный на булыжники охранник, кусок стекла в плече одного из эльфов, слегка обгоревшая коса другого.

Вместо трех окон кабинета в стене второго этажа дымилась одна большая неровная дыра. С крыши дома с противоположной стороны улицы сыпалась труха и падали обломки. Скатился и с мерзким хряском упал на мостовую округлый предмет. Прихрамывающий господин Шарль подошел поближе и поднял его.

Адъютант, и без того белый как полотно, закатил глаза и упал в обморок. Даже Димке чуть не стало плохо.

Длинный держал за окровавленные волосы оторванную голову военного министра.

— Настоящая… — задумчиво произнес он.

Господин Шарль взглянул на Димку:

— Мне кажется, я поторопился оживать…

Чтобы скрыть факт наличия двух живых начальников особого сыска, адъютанта и пришибленных охранников эльфы увезли в расположение своего полка. Господин Шарль вместе с задумчивым Димкой двинулись в карете туда, где находился тот, кто мог пролить свет на происшествие с министром.

«Надо было хватать министра на безопасной территории, — думал Димка. — Но они решили, что наличие яггая с двумя револьверами делает безопасной любую территорию. Кто ж знал, что министр активирует магическую бомбу? Интересно…»

— Что его думать лежать ящик? — спросил Димка у хозяина.

— Это просто, — очнулся от глубоких размышлений господин Шарль. — Судя по его заявлению о том, что король ненастоящий… Что?

— Нет, — замотал головой Димка, вспомнивший незабвенного Ивана Васильевича.

— Так вот, судя по этому заявлению, а также по тому, что в сундуке сеньор Грегуар надеялся увидеть нечто, доказывающее нам, что король ненастоящий и что притязания сеньора Грегуара на корону обоснованны, можно сделать вывод, что там должен был оказаться Скипетр Истинных Королей старой династии.

— Ваша вождь есть не вождь?

— Нынешний король вполне настоящий. Просто старая династия считала Истинными Королями только тех, кто принадлежал к ней. Соответственно скипетр, если он не сказка и существовал на самом деле, показывал бы только принадлежность человека к старой династии, а вовсе не его право на трон. Принадлежность же рода де Трррррр к старой династии и так всем известна.

Карета остановилась.

— Сейчас, — господин Шарль был спокоен, — мы, как я надеюсь, поговорим с человеком, который был в курсе планов сеньора Грегуара, и он объяснит нам, в чем мы ошиблись.

Димка выглянул в окно. Карета стояла у особняка военного министра. Димка обернулся к господину Шарлю и поднял брови.

— Вы же не думали, — невозмутимо пояснил хозяин, — что сеньор Грегуар лично общался с теми, кто исполнял его замыслы: с убийцами, поджигателями? Должен быть человек, которому он доверял, который исполнял роль посредника. Кто это мог быть кроме старого слуги?

Старик-дворецкий?

— Из вашего рассказа об убийстве сына министра можно было понять, что дворецкий знал об убийстве и о попытке изобразить проникновение в дом. Ваш вопрос «Где человек делать это быть идти?» с трудом понял бы даже я. Тем не менее дворецкий привел вас именно туда, куда было нужно. Он явно хотел, чтобы вы убедились в том, что преступник проник в дом снаружи. Значит, он знал настоящего убийцу и покрывал его. Отсюда следует: он доверенное лицо хозяина. И поэтому он мог знать, что затевал министр. Идите и приведите его ко мне.

— Моя?

— Мне нельзя. С личностью Хозяина мы ошиблись, поэтому мне пока стоит побыть мертвым.

Притащить дворецкого оказалось легко: Димка постучал в дверь, взмахнул значком перед носом обомлевшего невампира и затащил того в карету. Это для ареста дворянина требовалось соблюдение сложного ритуала, а для того, чтобы схватить простолюдина, достаточно было самого права на арест. И никаких обоснований. Сплошной произвол…

Дворецкий, и без того ошарашенный, так испугался, увидев перед собой мертвого начальника сыска, что одного этого было бы достаточно, чтобы понять, что он в курсе покушений.

— Моя спрашивать, твоя говорить, — прорычал в лицо дворецкому Димка и для пущего эффекта оскалил зубы.

Дворецкий икнул и попытался завалиться на бок.

— Твоя упасть, моя откусить твоя нога, — предупредил Димка.

Дворецкий выровнялся и даже изобразил нечто вроде стойки «смирно». Только сидя.

— Ну что ж, — закинул ногу на ногу господин Шарль, — начнем отвечать на вопросы…

Через час выпотрошенный, в переносном смысле, дворецкий был доставлен в тюрьму и сдан под личную ответственность начальника-саламандра. В результате экспресс-допроса с применением средств психологического давления, таких как: «Моя откусить твоя нога», в общих чертах план ныне покойного военного министра был установлен.

Дворецкий, служивший еще отцу министра, на самом деле был доверенным лицом последнего в переговорах с людьми… Нет, не Хозяина.

Если изложить все происходившее в хронологической последовательности, события выглядели так.

К военному министру, известному своей горячей нелюбовью к нынешней династии вообще и к королю и королеве в частности, несколько месяцев назад пришли некие люди. Куда пришли и кто это был, дворецкий не знал, ибо в дальнейшем он общался только с посредниками — двумя мрачными мышанами.

На этих словах господин Шарль и Димка переглянулись.

Мышаны были представителями так называемого Друга, некоего неизвестного человека, считающего, как и министр, нынешнюю династию узурпаторами и желающего видеть на троне истинного короля. То есть министра. Сеньору Грегуару такая идея понравилась чрезвычайно.

План, который разработали и осуществляли люди Друга (под этим псевдонимом, скорее всего, скрывался Хозяин), как почти угадал господин Шарль, состоял из следующих частей.

Первое. Группа Сапожников создает королеве репутацию злобной убийцы, охотясь на девушек-горожанок. Смерть ни в чем не виноватых девчонок министра нисколько не трогала. Горожанки же.

Второе. Неким неуточненным способом Друг баламутит горожан, и без того встревоженных убийствами, с целью устроить массовые волнения.

Третье. Чтобы подавить восстания, приказом короля по просьбе министра в столицу вводятся войска. Восемнадцатый пехотный — чтобы замаскировать истинную причину, и Первый гвардейский — чтобы устроить переворот.

Четвертое. Друг поджигает дворец. Как, не уточнялось. В суматохе пожара военный министр убивает короля и королеву, после чего, объявив, что король погиб от руки безумной жены, с помощью верных гвардейцев Первого полка подавляет возможное недовольство дворян и восходит на престол.

Конец.

Осталось много непроясненных вопросов. К примеру, зачем были нужны Летучие Мыши, дворецкий не знал, как и о том, что они тоже входят в планы хозяина. Господин Шарль помрачнел: по его расчетам, именно обвинение в пособничестве Мышам должно было спровоцировать волнения. А так, получается, волнения инициированы обществом «Свет сердца», которое слишком популярно, чтобы служить только цели восхождения бывшего министра на престол. Можно, конечно, предположить, что люди Друга-Хозяина просто каким-то образом сотрудничают с лидерами остроголовых и могут повлиять на организацию волнений в городе. Димка даже предположил, что кто-то из лидеров «Света сердца» и есть Хозяин. Господин Шарль обдумал предположение и отверг его, так как это общество уже стало слишком неуправляемым и Хозяину придется потратить много усилий после восхождения на трон, чтобы усмирить их. А Хозяин представляется человеком умным, который не станет сам себе создавать проблемы.

Вспоминая о том, что дочка начальника жандармов убита членом «Света сердца», можно подумать, что одной из целей Хозяина было поссорить министра и герцога Алекса. Но потом оказалось, что идею с переодеванием Сапожников в жандармов подкинул сам министр. Он слишком сильно ненавидел жандармов, удивительно, что скрепя сердце дал согласие сыну жениться на дочке герцога.

Господина Шарля приказал убить тоже министр. Но фокус в том, что это случилось только после эпохального выступления начальника королевского сыска на приеме. То есть предыдущие попытки были инициативой Хозяина.

Избавившись от дворецкого, господин Шарль задумался. Димка тоже активно морщил лоб.

— Итак, — заявил господин Шарль, — у нас осталось два живых кандидата на роль Хозяина…

Что-то бумкнуло в отдалении.

— Три.

Димка внезапно вспомнил о неучтенном кандидате, каком-то местном сепаратисте. А что, если тот, о ком все забыли, и есть главный злодей?! Пусть он не собирается становиться королем всей страны, что мешает устроить смуту, чтобы под шумок сделать то, что нужно ему? То есть организовать суверенитет своего незалежного герцогства или графства, или что там у него…

— Два, — разбил все Димкины построения подлый господин Шарль. — Если вы имели в виду графа Сержа, то у меня были устаревшие сведения. Его уже месяц как отравили, теперь три его сына, все незаконнорожденные, делят наследство, армия графа разделились на три части и увлеченно воюет друг с другом, тамошний Совет дворянства хватается за голову, пытаясь сделать хоть что-то. Нет, у нас осталось два кандидата… И сейчас мы проверим одного из них…

— Какая?

— Герцога Алекса. Правда, принимая во внимание все факты, он наименее вероятная кандидатура, учитывая ту травлю, которую устроил на него военный министр с активным участием людей Хозяина. Да и министр что-то упоминал насчет приступа… Или даже смерти. Но, как знаем мы с вами, если все уверены, что человек мертв, это не означает, что он и вправду мертв. Просто не хочется думать плохо о человеке, с которым проработал столько лет…

Дома у герцога Алекса царил траур и розовый цвет. Герцог и вправду умер ночью от сердечного приступа. Димка, пользуясь бляхой начальника особого сыска и оскаленными клыками там, где не действовала бляха, пробрался в спальню, где у тела, накрытого простыней, ненатурально рыдала незнакомая женщина. Так как и дочка, и жена герцога уже умерли — дальняя родственница.

Родственница пыталась сопротивляться, но наглый Димка вытолкал ее в коридор, откинул простыню и осмотрел тело. Нет, во-первых, это был на самом деле герцог, не двойник. Во-вторых, он был совершенно мертв. Димка украдкой пощупал ребра, нет, не манекен.

Вернувшись в карету, Димка доложил результаты осмотра господину Шарлю.

— Мне кажется, я очень поторопился оживать… — резюмировал он и задумался.

Тягостное молчание…

— Ну что ж, — тяжело вздохнул Длинный, — нужно докладывать королю, что Хозяин — начальник королевской полиции… Грустно, но надо…

Карета тронулась и покатила в сторону королевского дворца. Димка молчал. Молчал и господин Шарль.

— Стой! — внезапно выкрикнул он. — Господин Хыгр, ваши чудо-пистолеты с вами?

Димка похлопал себя по бокам.

— Отлично! Дворец отменяется. Едем в управление полиции.

— Зачем?

— Я не могу. Хочу посмотреть в глаза графу Анри. Пусть он сам скажет, что он — Хозяин. Возможно, мы что-то упустили…

Карета мчалась к управлению полиции.

— Правда, — медленно произнес господин Шарль, — если там нас опять ждет магическая бомба… Сегодня мы от одной уже сбежали. Сбежим и от второй.

Нет, магическая бомба в управлении их не ждала. Уже.

Где-то с полчаса назад граф Анри вошел в управление, подошел к своему кабинету, повернул ключ в замке и открыл дверь.

Инициирующие нити магической взрывчатки были привязаны к ручке.

Взрыв разнес кабинет и расплющил начальника королевской полиции о стену.

Истекающий кровью граф умер по дороге в больницу.

Глава 46

Димка, лично осмотревший дымящийся пролом кабинета начальника королевской полиции, вернулся в карету и доложил господину Шарлю результаты.

Длинный замолчал. Надолго.

Димка сочувственно возвышался на соседнем сиденье, предполагая, что господин Шарль мысленно провожает в последний путь своего начальника.

— Нет, — внезапно очнулся начальник розыска, — больше кандидатов нет.

Димка привычно изобразил непонимание.

— Понимаете ли, господин Хыгр, традиции Этой страны не позволяют поставить на должность человека неподходящего. То есть…

Как объяснил господин Шарль, в Этой стране процветало нечто вроде старорусского местничества, правда, в слегка облегченном варианте. На любую должность можно было назначить человека по уровню и положению не выше и не ниже тех, кто эту должность занимал ранее. Если, к примеру, раньше должность занимал герцог, то граф уже откажется ее занимать. Если же, скажем, на должность, которую занимал граф, захотят поставить герцога, то в таком случае будет против местный Совет дворянства. Даже король советам вынужден подчиняться…

Вообще, местные организации дворянства — городские советы, советы провинции, Совет аристократии крайне напоминали Димке времена КПСС. Да еще и красные флаги, цвета королевского рода, висят над всеми учреждениями…

Если же, не дай богиня, на должность нет подходящей кандидатуры — вот как сейчас, например, на должность военного министра, — тогда Совет аристократии начинает долгую и нудную процедуру по определению, кого из наличных кандидатов можно счесть достойным должности. Перебираются заслуги, древность рода, состояние… Затянуться такое назначение на пост может и на месяц…

— Итак, — продолжал господин Шарль, — подходящими кандидатами на престол были только четыре человека. Все они уже мертвы, причем их смерть — вовсе не случайность. Кто-то, кого мы так и не вычислили, расчищает себе дорогу к трону, кто-то, оставшийся неизвестным, но имеющий определенные права на корону. Или…

Господину Шарлю явно пришла в голову какая-то идея.

— Или, — медленно проговорил он, — мы с самого начала неверно оценили ситуацию. И можно поискать другое объяснение всему происходящему…

Димке пришла в голову одна мысль…

— Моя думать, ваша вождь делать это.

— Король?? — Господин Шарль был поражен полетом яггайской мысли. — Зачем ему это?

— Ваша вождь не хотеть быть другая человек его говорить, что делать. Его делать это говорить, другая человек делать это, другая человек убивать, все бояться ваша вождь делать, что хотеть.

— Хм… — Господин Шарль задумался.

«Что тут думать? — мысленно горячился Димка, сохраняя на лице выражение „горилла хочет банан“. — Стандартное средневековое желание любого короля — получить абсолютную власть, когда никакие верховные советы не указывают тебе, что делать, а для этого самое простое — запугать дворян, например, обвинением в подготовке переворота. Разогнать Совет аристократии или сделать из него чисто декоративный орган, и вуаля! Ты король без всяких ограничений».

— Нет, — категорически отверг Димкину версию подлый господин Шарль. — Будь у нас другой король — может быть. Но вы не знакомы с его величеством Вадимом достаточно близко. Подобная сложная интрига — не для него. Его величество слишком умен, чтобы доверить ее исполнение другому человеку, и слишком… неискушен в жизненных вопросах, чтобы провернуть все самому. Наш король по складу ума — воин, а не интриган. Его действия, даже приди ему в голову мысль о необходимости укрощения дворянства, были бы гораздо более прямолинейны…

Понятно… По этому описанию Димка понял, как предпочитает действовать король. Шашки наголо и вперед, или грудь в крестах, или голова в кустах, аля-улю, гони гусей… Разве что хитрый король сумел притвориться тупым воякой и заморочить голову даже господину Шарлю… Нет, маловероятно.

— Кроме того, — не сбивался господин Шарль, — король слишком любит свою жену, чтобы порочить ее имя. Молодой еще, влюбленный…

Господин Шарль внезапно замолчал и уставился в стенку кареты, разглядывая что-то, видимое только ему.

Димка подождал. Молчание затягивалось.

— Вождь? — робко обратился он.

— Да, — господин Шарль также внезапно очнулся, — я остановился на том, что мы неверно оценили ситуацию. Однако у нас пока слишком мало информации, чтобы делать выводы. Следовательно, господин Хыгр, что мы должны предпринять?

— Искать человек, которая знать, говорить его «Хыр!», его говорить нам, наша думать.

— Добрый вы, господин Хыгр… Я ведь думал об огне и железе.

Толку-то. Все равно «языков» больше нет. И Мадлен, и раненый Сапожник, и тролль Серж, и невампир-дворецкий — все они пешки, знающие только свою клетку. А военный министр — несомненный ферзь — неудачно открыл сундук… Кого пытать будем?

— Какая человек наша быть делать огонь?

— У нас еще остался один неопрошенный человек, несомненно знающий кое-что о готовящемся в столице.

— Какая?

— Я имею в виду убийцу мага земли, который работал у Франсуа. Господин Хыгр, по вашему удивлению я понимаю, что вы еще не вычислили его? Нехорошо, ведь я, будучи мертвым, и то понял, кто виноват. Хотя ведь вы не знаете одного обстоятельства…

— Какая? — Димка чувствовал себя обиженным, все-таки его самомнение после успешного раскрытия убийства сына военного министра значительно приподнялось.

— На бесшумном ружье я обнаружил только отпечатки пальцев тролля.

Димка обдумал свежую информацию, но это ему ничего не дало.

— Ну что же вы, господин Хыгр, это так просто…

И господин Шарль назвал убийцу. Димка взвыл и стукнулся головой о стойку, помяв котелок. Черт побери, ведь просто!

Через некоторое время карета господина Шарля стояла у дома сеньора Франсуа. Старый начальник особого сыска ожидал в карете, потому что мертвецы на улице вызывают нездоровое оживление, а новый начальник особого сыска сидел в доме, потому что предполагаемый убийца еще не вернулся из похода по городу.

По дороге к особняку сеньора Франсуа Димка выспросил у господина Шарля, как здесь считают время, а то до сих пор непонятно, из чего состоит час, минута. Расчет времени оказался не менее ненормальным, чем розовые церкви и дворянские горсоветы. В сутках было сорок часов, в часе — сорок минут, в минуте, соответственно, сорок секунд. В общем, здешний час — примерно половина земного.

Чтобы не торчать мохнатой статуей, — а то еще опять за чучело примут, — Димка прошел в мастерские. Все равно подозреваемый тоже придет сюда…

Новая игрушка сеньора Франсуа уже почти была готова. Димка, вместе с мастером Арманом осматривающий готовое изделие, был поражен колесами. В точности такой же протектор, какой он вырезал на модели несколько дней назад, вот только покрышка оказалась откована из стали. В первый момент шокированный Димка решил, что мастер Арман неправильно понял его объяснения и кошмарно ошибся. Хитрый гном усмехнулся, глядя на лицо яггая, и ткнул пальцем в бок покрышки. Вот тут Димку и ошарашило второй раз. Кованая сталь проминалась под пальцем, как тугая резина.

— Магия воды, — подмигнул мастер Арман, — позволяет менять свойства материала в нужную сторону. Правда, — запнулся он, — никогда бы мы не создали эти колеса, если бы пару лет назад сеньору не пришла в голову идея сделать вечные сапоги, прочные, как сталь, и мягкие, как кожа. Тогдашний маг воды полгода ломал голову, как это сделать, хорошо хоть, все его записи сохранились…

Пожалуй, у изделия отсутствовали только фары. Не считать же фарами те две керосинки, которые были присобачены спереди. Интересно, почему бы не использовать магию, которая работает в лупах, она же связана со светом? Магия воздуха, кажется?

Димка, увлеченный идеей, попытался втолковать ее мастеру Арману. Они долго размахивали руками, объясняя друг другу очевидные вещи, ругались и рычали, пока до Димки не дошло, что они, кажется, говорят о разных вещах. Уточнив этот вопрос, Димка окончательно понял, почему магические светильники на основе магии воздуха до сих пор здесь не созданы.

Согласно местным научным представлениям, не глаз видит свет, отраженный от предмета, а, наоборот, глаз испускает лучи, которые ощупывают предмет и позволяют видеть его. Понятно, что с такими представлениями магия воздуха использовалась только там, где можно было повлиять на «лучи», хотя действовала она именно на свет.

Димка размахивал лапами, чуть не убив проходившего мимо мышана, мага огня, доказывал мастеру, что магия воздуха действует на свет, а свет, в свою очередь, несет изображение в глаза — чтобы проиллюстрировать слова, Димка тыкал пальцами в глаза себе и мастеру. А раз магия воздуха действует на свет, то можно сделать магический светильник, который будет излучать свет под воздействием магии воздуха. Мастер Арман рычал не хуже Димки, обзывал Димкины представления о природе зрения дикарскими и ненаучными, в итоге плюнул и сказал, что он передаст Димкины слова магу воздуха, а уж тот пускай сам решает, что сделать.

Димка вздохнул. Ведь, казалось бы, элементарная вещь, а без соответствующих научных знаний создать не получится… Сколько можно придумать со здешней магией интересных вещей, если просто подсказать, что это можно сделать. Стоять! Маг огня?!

Димка резко развернулся, успев увидеть спину мышана, спокойно входившего в свою мастерскую. Прервав мастера на полуслове, Димка рванул к магу.

— Добрый день, — грустно поздоровался маг, перебиравший пузыречки, видимо, с магическими чернилами.

— Привет! — рыкнул Димка. — Твоя идти моя.

Для подкрепления своих слов Димка показал жетон начальника особого сыска.

— Я арестован? — не менее грустно спросил мышан.

— Да, — кивнул Димка.

Арестован, конечно. Ведь это маг огня убил мага земли.

Димка защелкнул на запястьях мышана наручники — уж очень ловко зарезали мага земли, и Димке не хотелось узнавать, успеет ли он, в случае чего, увернуться от ножа. Камзол и так уже штопан-перештопан.

Мышан влез в карету и выпал из нее. Увидев живого и улыбающегося господина Шарля, он упал в обморок. Димка поднял мага за шиворот, как котенка, закинул в карету, и два начальника сыска повезли арестованного в надежное место. В управление городской полиции.

Вычислил убийцу господин Шарль довольно просто. На бесшумном ружье были отпечатки пальцев только тролля. Но ведь кто-то делал ружье, кто-то, в конце концов, принес его троллю. Значит, перед тем как передать стрелку ружье, с него стерли отпечатки. Зачем? Ответ только один: чтобы не позволить потом по отпечаткам опознать изготовителя и посредника. Кто мог знать о том, что идентификация по отпечаткам возможна? Только сеньор Франсуа или кто-то из его мастеров, потому что только они знали об изготовлении лупы для рассматривания отпечатков. Значит, кто-то из мастеров Франсуа работает на людей Хозяина. Кем бы тот ни был.

Придя к такому выводу, господин Шарль понял, каким образом лжежандармы нашли его в кафе моряков. Ведь поехал он туда из особняка Франсуа. Кто-то из мастеров успел добежать до сообщников и рассказать им о его планах.

Дальше господин Шарль связал следующие факты: кто-то из мастеров Франсуа работает на Хозяина, мастера часто изготавливают вещи, не имеющие аналогов, люди Хозяина применяют вещи, не имеющие аналогов, — огнеметатели, магическая взрывчатка. Следовательно, эти вещи для Хозяина изготовил один из мастеров. А кто мог их изготовить, если все они созданы на основе магии огня? Только маг огня. Значит, маг огня работает на Хозяина.

Дальше чуть посложнее. Убитый маг земли хотел сделать для своего сеньора некий сюрприз. За несколько дней до сюрприза маг земли установил, что звук — движение воздуха, и собирался как-то это использовать. А если предположить, что таким сюрпризом оказалось бесшумное ружье? На него были нанесены руны земли, но наоборот, потому что они действуют только на тот предмет, на котором начертаны. Следовательно, чтобы погасить колебания воздуха, они должны быть нанесены на воздух. Или на какую-то вещь, только наоборот.

Раз бесшумное ружье убитого мага в итоге оказалось у людей Хозяина, значит, мага убил человек Хозяина. А кто у нас ближайший человек Хозяина? Маг огня.

Примерно вот так изложил мышану ситуацию господин Шарль. Слов оказалось достаточно, не пришлось рычать, обещать откусить ноги, обошлись и без применения огня и железа.

Маг печально поведал свою не менее печальную историю.

Как и большинство здешних мышанов, он был эмигрантом из соседней страны, название которой по непонятному выбрыку языковой интуиции отложилось в голове у Димки как Та страна. Вообще, мышаны происходили именно из Той страны, постепенно расселяясь по миру. Уже довольно-таки давно маг огня, молодой мышан Жоффруа, приехал в Эту страну, долго мыкался в поисках работы, потому что к эмигрантам везде относятся одинаково, на любой планете. Наконец Жоффруа улыбнулось счастье, его подобрал сеньор Франсуа, не просто щедрый и добрый хозяин, но еще и такой же, как мышан, любитель необычных изобретений. Несколько лет Жоффруа жил, как мышь в сыре…

Несколько месяцев назад спокойная жизнь кончилась.

К мастеру Жоффруа пришли дальние родственники…

— Простите, мастер, а как вы поняли, что это родственники? — перебил грустную повесть господин Шарль. — Не могло быть так, что они вам соврали?

Мышан немного помялся:

— Мы не афишируем свою магическую особенность, поэтому многие считают, что наша особенность — отсутствие чувства юмора и исполнительность, хотя это скорее результат воспитания. Мы, мышаны, чувствуем родственников, всегда можем сказать, кем нам приходится собеседник…

— Хорошо, дальше.

Новоявленные родственники сказали, что отныне Жоффруа должен помогать им, в частности изготавливать по их заказу магические предметы. Отказаться — значило поставить себя не просто вне рода — вне расы. То есть проще сразу застрелиться. К счастью, многого от него не требовали: за три месяца мастер Жоффруа изготовил четырнадцать огнеметателей, при упоминании о которых у Димки зачесался подживший ожог на плече, три сундука с магической взрывчаткой. И огнеметатели, и взрывчатка были личными изобретениями Жоффруа, правда, в каком направлении думать, чтобы создать оружие, родственники подсказали. Также они требовали, чтобы мастер рассказывал им обо всем, что происходит в доме.

Несколько дней назад Жоффруа приказали украсть бесшумное ружье, мастер случайно узнал, какой именно сюрприз делает маг земли, и рассказал об этом родичам. За кражей его застал сам изобретатель, страдавший бессонницей. Пришлось убить беднягу…

В общем, маг огня создавал впечатление этакого ученого не от мира сего, который искренне считает, что создание атомной бомбы — всего лишь научная работа, а то, что с ее помощью убьют десятки тысяч человек, — проблема не его.

Сегодня родственники вызвали мастера к себе и сказали, что больше его услуги не потребуются, при этом предупредили его, чтобы он уезжал из города. Причин не объяснили.

— Когда я спросил, сколько у меня времени, он сказал, что сам не знает. Сигналом к началу будет зеленое сердце…

— Как?

— Зеленое сердце. Он не пояснил, а я не спрашивал.

— К началу чего?

— Опять-таки не сказал…

В общем, ниточка, ведущая к Хозяину, оборвалась.

В гостинице, где, по словам Жоффруа, жили его родственники, уже никого не было. Хотя в номере несколько месяцев жили два мышана, по описанию хозяина гостиницы, похожие на тех, которые работали с военным министром.

— Слишком много мышанов, — неожиданно сказал господин Шарль, когда они с Димкой расположились в номере одной из гостиниц столицы. Возвращаться домой сочли слишком рискованным. — Однако я не понимаю, что это может означать. Можно было бы предположить, что кто-то из дворян-мышанов собрал группу и готовит себе путь к трону… Мне кажется, Хозяин собирается сделать следующее: поднять волнения в городе и руками восставших горожан перебить всех более-менее влиятельных дворян. Скоро день рождения королевы, на праздник соберутся многие. Убрав дворян, можно набрать Совет аристократии из других людей, более лояльных к возможному кандидату на престол… Но у нас нет влиятельных мышанов-дворян! Жоффруа сказал правду, большинство мышанов Этой страны — эмигранты, мышаны-дворяне — мелкие небогатые землевладельцы. Ни один из них даже не приблизится к трону! Это в Той стране есть даже мышан-министр, но не у нас. Не понимаю…

Димка подумал, что императором при удаче может стать даже корсиканский капрал, но такой путь к трону возможен при очень уж большой удаче, а Хозяин — человек обстоятельный и планирует все четко.

— Что готовится в городе, — продолжил господин Шарль, — можно предугадать. Раз Жоффруа советовали уехать, значит, то, что произойдет, может затронуть и его. Скорее всего, массовые волнения. Видимо, я ошибся, и Хозяин все-таки как-то связан с партией «Свет сердца». Но где искать руководство, которое не смогли найти жандармы? И что за зеленое сердце?

Длинный задумался.

— Как узнать, кто руководит остроголовыми? Арестовать верхушку, и остальные ничего не сделают, партия будет парализована… Как узнать?

Димка развел руками.

— Ладно! — Господин Шарль хлопнул по коленям и встал. — Попробуем!

— Как? — заинтересовался внезапной вспышкой энтузиазма Димка.

— Как? — улыбнулся Шарль. — Вы знаете магическую особенность хумансов?

Глава 47

Правда, в чем особенность, так и не сказал. Туманно пояснил, что ему нужно подготовиться, не уточнил к чему. Димка выразил желание помочь, но тут к ним приехали доверенные эльфы-гвардейцы и сказали, что арестованный мышан хочет видеть начальника особого сыска. Так как мертвые начальники не могут выезжать на допрос, в тюрьму городской полиции отправился Димка.

Мышан-маг, как оказалось, ничего важного не вспомнил, так, мелкие уточняющие подробности. Таинственное зеленое сердце должно было появиться ночью, Жоффруа вспомнил дословно: «Все начнется ночью, когда появится зеленое сердце». Опять-таки, что это за сердце, яснее не стало: то ли некий знак, то ли и вовсе кличка человека, который появится и поведет за собой взбудораженную толпу.

Еще мышану припомнилась одна не менее странная фраза, сказанная одним из родственничков: «Если хочешь, можешь выбрать себе поместье. Любое». Что это должно означать, маг не знал. Димка мысленно предположил, что подразумевалось все-таки уничтожение части дворянства, но, к сожалению, это нисколько не раскрывало таинственную личность Хозяина.

Обратно в гостиницу Димка двинулся уже вечером, пешком, чтобы немного продышаться после духоты тюремной камеры. Появилась было мысль зайти в гости к Флоранс, но тут же была отброшена, как неудачная: зомбяшка жила далеко, и в гостиницу Димка вернулся бы только к утру. Прохожие вели себя мирно, вскинутых рук не было видно, крики о всеобщем счастье не раздавались, правда, зеленые банты были почти у каждого второго.

В гостинице Димка собрался пройти в свой номер, полежать на кровати, но любопытство не дало, и он отправился к господину Шарлю, посмотреть, чем тот занимается и каким образом получает информацию.

У двери Димка прислушался, чтобы не вломиться в момент разговора с таинственным информатором. Внутри было тихо, слышалось только дыхание господина Шарля. Парень открыл дверь и вошел в затянутый табачными клубами номер.

Длинный удобно расположился в глубоком кресле, которого раньше не было, наверное, хозяин гостиницы притащил по спецзаказу для важного клиента.

— Проходите, господин Хыгр, — приглашающе махнул он сигарой. — Рлучше нам быть вместе.

С речью у господина Шарля что-то приключилось: ранее почти незаметная особенность выговора, общая для всех уроженцев Острова черных эльфов, сейчас усилилась и превратилась в ощутимый булькающий акцент.

Димка уселся в привычную для яггаев позу лотоса, присмотрелся.

Господин Шарль выглядел абсолютно нормально, но изменившаяся манера речи и стоящие на столике две пустые бутылки из-под виски и одна полупустая объяснили все произошедшее.

Димкин начальник был пьян.

— Увы, — развел руками господин Шарль, — моя рличная магическая особенность требует опьянения. Причем сирльного.

Димка поднял брови.

Булькая и прихлебывая виски из стакана, господин Шарль наконец-то объяснил, в чем особенность людей. В смысле хумансов.

Предвидение.

Из всех рас мира Свет способность видеть будущее была только у хумансов. Правда, в отличие от яггаев, к примеру, которые были пуленепробиваемы всегда, особенность хумансов зависела от различных факторов. Кстати, такое ограничение было не только у них. Хрюны, к примеру, могли изменить погоду. Но только если их собиралось достаточное количество и желание было одинаковым на всех. У людей же способности проявлялись индивидуально.

Господину Шарлю, чтобы увидеть будущее, нужно было напиться. Не выпить — напиться. Тогда во сне он видел то, что произойдет в ближайшие дни. Правда, опять-таки с серьезными ограничениями.

Во-первых, господин Шарль видел только те места, которые связаны с ним. То есть если господин Шарль в ближайшие дни должен был находиться в столице, то только столицу он и увидит. Причем даже не всю столицу, а только те места, в которых он окажется. Особого смысла в таком предвидении не было: чаще всего господин Шарль видел или собственную квартиру, или, к примеру, королевский дворец, допросную камеру, трактир госпожи Жозефин. Поэтому способность к предвидению и не использовалась: прока мало, а спиться можно быстро.

Во-вторых, звуки во сне были не слышны, что еще сильнее уменьшало его ценность.

В-третьих, видения господина Шарля выглядели как ожившие гравюры, по его словам: черно-белые картинки, резкие очертания.

В общем, Длинному еще очень повезло: пусть косячная и неуправляемая, активируемая только ударной дозой виски, но его особенность на самом деле работала. У подавляющего большинства способность к предвидению проявлялась исключительно в виде развитой интуиции или активировалась настолько извращенным способом, что человек до конца жизни мог и не узнать, что он видит будущее только по вторникам, когда на рассвете смотрит на солнце, держа стакан молока в левой руке. Или же будущее представлялось знаками, которые еще надо уметь расшифровать. В народе этот дар служил источником шуток и анекдотов.

Допив третью бутылку, господин Шарль даже рассказал то ли анекдот, то ли реальную историю.

Одному сапожнику по имени Жак приснился сон, в котором к нему пришел человек и сказал, что завтра Жаку будет много-много денег. Сапожник весь день сидел дома, никаких денег не дождался, плюнул, решив, что сон был не вещий, а самый обычный. Назавтра, придя в свою мастерскую, Жак узнал, что вчера около его мастерской оторвался каблук от сапога богатого герцога. Тот ткнулся в закрытую мастерскую Жака, потом пошел в соседнюю, где ему каблук и прибили. Герцог, который торопился куда-то, бросил сапожнику кошелек, полный золотых монет, и теперь Жаков сосед радостно покупает себе новую мастерскую, работников и место в гильдии. Ночью в сон к напившемуся от расстройства Жаку пришел тот же самый человек и сказал, что он обещал много денег, но не говорил, что для того, чтобы их получить, не нужно работать.

Димка хихикнул. Кажется, он читал на земле похожую сказку, только здесь история могла оказаться вполне реальной…

Господин Шарль достал из-за кресла еще две бутылки.

— Господин Хыгр, не составите рли мне компанию? Пить одному ужасающе скучно.

Не дожидаясь ответа, Длинный достал второй стакан и налил Димке.

Димка вздохнул. Как действуют большие дозы алкоголя на организм яггаев, он еще не узнавал, так что… А с другой стороны, почему бы и не провести эксперимент?

Парень взял стакан, принюхался. Нет, вполне обычный виски. Машинально потянулся к господину Шарлю чокнуться…

— Это еще зачем? — недоуменно поднял брови господин Шарль, глядя на протянутый стакан.

Хм… А обычая чокаться здесь нет. Димке почему-то стукнуло в голову объяснить суть традиции.

— Когда наша пить такая, наша делать так, — Димка изобразил соприкосновение стаканов, — хыррр… посуда делать дзынн, наша говорить слово…

— Странные обычаи у вас, яггаев, — с подозрением протянул господин Шарль, — стаканами звенеть, надо же придумать… Нет, срлова и мы говорим, но звенеть-то зачем? Нет, мы выпьем так. За Эту страну!

— Хырррр! — согласился Димка.

Выпили не чокаясь.

— Знаете рли вы, господин Хыгр, как я старл начарльником особого корорлевского сыска?

— Нет, — мотнул головой Димка, прислушиваясь к ощущениям организма. Организм чувствовал себя хорошо и вежливо просил еще.

— Пожарлуй, я расскажу… — Господин Шарль откинулся в кресле, окутался табачным дымом и начал рассказ.

Как уже знал Димка, господин Шарль успешно нашел некую похищенную вещь, очень дорогую. Ну да, правильно, сложно найти более ценную вещь, чем навершие королевского скипетра, из цельного бриллианта.

Скипетр хранился в особой комнате, без окон, с единственной дверью, у которой стояли охранники-гвардейцы. Посередине пустой комнаты был стол, на котором в специальных креплениях стоял вертикально скипетр. В один спокойный день молодой король привел свою тогда еще невесту в комнату, по-детски похвастаться бриллиантом. С ними увязался тогдашний министр финансов, на котором, по странному выверту здешней бюрократии, числился скипетр. Король, будущая королева и министр осмотрели скипетр, девушка повосхищалась «красивым камушком» (ну а что нужно простой горожанке, чтобы поразить ее?), и троица вышла. Через час король вернулся за скипетром. Охрана потом клялась, что никто не входил в комнату между этими двумя появлениями.

Алмаза на скипетре не было.

Шум поднялся страшнейший. В эту ужасно секретную комнату натолкалось столько полицейских и жандармов, что среди них нашлось место даже для скромного молодого полицейского по имени Шарль. Большая часть склонялась к тому, что камень украла невеста короля. Невеста плакала и кричала, что она не виновата. Всех гвардейцев три раза таскали в допросно-пыточные комнаты, пока они не перестали давать вменяемые ответы. Но пока могли говорить, все как один утверждали, что к комнате никто не подходил.

От отчаяния вспомнили, что магической особенностью расы короля и соответственно королевы, является якобы умение очаровывать людей…

— Это есть так? — уточнил Димка.

— Это не так, — отхлебнул из стакана уже основательно косой господин Шарль. — Это не так, но многие в это верят.

Но тем не менее, вспомнив о такой особенности, некие не названные господином Шарлем лица решили, что королева околдавала часовых и те, под действием ее чар, впустили ее в комнату и даже под пытками в этом не признаются.

Король, который о даре своей расы знал лучше кого бы то ни было, в такую туфту не поверил и в разрешении на пытки своей невесты отказал. Вместо этого король объявил о награде тому, кто найдет алмаз…

— Твоя найти его? — Димка вспомнил о вознаграждении за найденную кражу.

— Найти, — кивнул и уронил на пол потухшую сигару господин Шарль.

— Сколько твоя взять… получить деньги? — Язык почему-то начал заплетаться.

— Моя порлучить деньги достаточно, чтобы остаток жизни принимать ванну из виски три раза в день…

И до сих пор работает… Хотя… Димка подумал, что он такой же ненормальный, для которого главное — не деньги, а любимая работа. Он, Димка, случись ему получить — в подарок там или в наследство от дедушки из Багдада — огромную сумму денег, тоже продолжал бы работать. Слишком уж въелось в него папино воспитание…

Парень вспомнил анекдот про еврея на троне, хихикнул и решил рассказать его:

— Одна человек, которая работать делать одежда другая человек, спросить: «Что твоя делать, твоя стать хыррр… вождь?» Одна человек говорить: «Моя день быть вождь вечер моя мало-мало делать одежда».

Димка булькнул от восторга.

— Смешно, — серьезно произнес господин Шарль, уронил стакан и уснул.

Яггай задумчиво поглядел на господина Шарля, который так и не договорил, кто же украл королевский алмаз, прислушался к внутренним ощущениям — организм подавал сигналы: «Все отлично» — и допил бутылку. Эксперимент так эксперимент…

Утром Димка узнал, что яггаи переносят алкоголь хорошо.

Они похмелье плохо переносят.

Господин Шарль, уже проснувшийся, отвратительно бодрый и свежий, курил сигару в кресле, с любопытством натуралиста разглядывая разворачивающегося из своего обычного клубка Димку. Яггаю было тоскливо. В голове, пока он спал, кто-то построил кузницу с кузнецами-стахановцами.

— Хырррр! — высказал все свое недовольство Димка.

— Господин Хыгр, — островной акцент исчез, как не было, — мне необходимо вместе с вами обдумать мой сон. Приводите себя в порядок и приходите. И… нет, виски оставьте, вы мне нужны трезвым.

Димка отдернул руку, потянувшуюся за лекарством в бутылке, и пошел искать другие способы «привести себя в порядок».

Опускание головы в бочку с холодной водой — ночью дождь шел — хорошо отрезвляет похмельных яггаев. Резкое выдергивание головы из воды с радостным «Хыррр!» пугает служанок, столпившихся посмотреть на утонувшего яггая. Визг служанок, испугавшихся рева яггая, поднимает настроение последнего.

Довольный и посвежевший Димка вошел в комнату господина Шарля.

— Моя готова.

— Ну что ж, давайте подумаем вместе…

Сон господина Шарля, как он и обещал, был путан и непонятен.

Темные улицы, то ли ночь, то ли пасмурно, бегущие куда-то толпы людей, горожан, военных, банты на груди неизвестного цвета, развевающиеся знамена над толпами, стрельба, причем стреляют и военные, и горожане, иногда даже друг в друга, взлетающие в партийном приветствии руки, рты, разинутые в крике, горящие дома, висящие на фонарях люди…

Господин Шарль решил, что он видел типичный городской бунт. Димка подумал, что описание смахивает на революцию: «Бежит солдат, бежит матрос, стреляет на ходу». Правда, до полного описания революции не хватало товарища Ленина на бгоневичке.

И тут во сне появился дедушка Ленин…

Как видел господин Шарль, народ бегал не сам по себе. В одном месте на площади находилась группка людей, которая, вероятно, и управляла безобразиями. Господин Шарль обсудил это с Димкой, и два начальника сыска пришли к выводу, что эти таинственные господа и есть виновники торжества. Правда, ни один из них господину Шарлю не был знаком, да и, судя по городской одежде, организаторы не были дворянами, но главное… Главное!

Господин Шарль видел дом, где находились руководители восстания. ВРК, так сказать, военно-революционный комитет. Теперь осталось только сообщить место жандармам и арестовать руководство. Дерево со срезанной верхушкой не растет. Можно сказать, что все планы Хозяина провалились. А что они хотели сотворить, руководители «Света сердца» расскажут под пытками…

— Их вождь есть мертвая, что их мочь делать? — удивился Димка.

— Начальник жандармерии? Господин Хыгр, поверьте мне, смерть руководства еще не повод полностью прекращать работу. Деятельность жандармерии в отсутствии начальника затруднена, но вовсе не парализована. Едемте!

На улице они поймали извозчика и отправились в управление жандармерии.

Несмотря на заверения господина Шарля о непрекращающейся работе жандармерии, в управлении царил веселый хаос. Большинство людей вовсе не являются трудоголиками и в отсутствие руководства прекращают любую полезную деятельность. А учитывая, что начальника не просто нет, а нет вообще…

Тем не менее господин Шарль сумел разыскать начальника одного из отделов, пусть занимающегося не городскими бунтами, а поджогами. Сумел убедить того, что если народ восстанет, то поджогов будет предостаточно. Заставил вызвать отряд гвардейцев, квартировавшихся в городе, и такой сборной группой захвата двинуться в указанный господином Шарлем дом, где свили гнездо революционеры.

Арест произошел быстро и как-то банально. Столько усилий, чтобы вычислить Хозяина и его людей, потом пьяное пророчество, и все. Заговорщики арестованы, все кончено.

Гвардейцы поочередно повели из дома людей, закованных в наручники.

— Да, это они, — удовлетворенно кивнул господин Шарль.

Лобастый невысокий тролль, спокойный, как валун, весело ухмыляющийся гном… Заговорщики медленно выходили из дома и залезали в карету жандармерии. Гербом жандармов была петля. Просто петля.

Третий… Высокий зомбик, думающий о чем-то своем… Четвертый… Мышан — очки съехали на кончик носа…

Яггай машинально считал арестованных.

— Сколько их? — окликнул господин Шарль жандарма.

— Восемь, — отозвался тот.

— Интересно, — потер нос господин Шарль, — я видел пятерых…

Пятый… Еще один мышан, высокий, как жердь… Шестой… Пожилой хуманс… Седьмой… Опять хуманс, похожий на учителя… Восьмой…

Димка вздрогнул. Господин Шарль замер.

Восьмым шел черный эльф.

Жозеф.

Глава 48

Но как это?.. Ведь это же?..

На лице обычно невозмутимого господина Шарля было огромное Желание Точно Знать.

— Жозеф?

— Да.

Черный эльф не смотрел на Шарля. Прошел мимо и направился в тюремную карету. Только коса покачивалась маятником.

Димка оцепенело смотрел ему вслед. Слишком круто поменялись ориентиры…

Господин Шарль пришел в себя быстрее, его лицо приобрело деловое выражение:

— Жозеф?

— Нет.

Жозеф запрыгнул в карету, дверь захлопнулась.

— Вы знаете арестованного, господин? — К господину Шарлю подошел командир «группы захвата», молодой хуманс, старающийся показаться взрослее.

— Да… — медленно проговорил господин Шарль, глядя на закрытую дверцу кареты. — Мы дружили… в детстве…

Командир постоял, продолжения не дождался и развернулся, чтобы уходить.

— Лейтенант… — Длинный усиленно о чем-то думал.

— Что?

— Нет… Пожалуй, ничего. Хыгр.

В карете Димка решил уточнить, что по поводу Жозефа думает господин Шарль:

— Вождь… Твоя друг…

— Господин Хыгр, я не хочу говорить об этом.

Понятно…

Димка попробовал сам сообразить, каким образом Жозеф оказался в ревкоме. Почему господин Шарль не увидел его в своем пророческом сне, как раз понятно: там просто не все руководители восстания были. А вот Жозеф… Непохоже, что он оказался там случайно: слишком спокойно он отреагировал на арест, не попытался объяснить свою невиновность другу, фактически признал свою причастность к заговору Хозяина… Постойте-ка…

А что, если Жозеф и есть Хозяин?

Димка задумался. Господин Шарль, конечно, человек умный, но что, если детская дружба застит ему глаза и он не видит, что его друг на самом деле враг? Димка обдумал эту мысль.

Мелкий провинциальный дворянин, из небогатой семьи, живущей на отдаленном острове… Елки, да это же Наполеон! Хотя нет. Наполеон все-таки пошел в армию, а не в антиквары… Ну и что? Бонапарт схватил удачу за хвост, а Жозеф свою удачу вырастил. Собрал единомышленников, ту великолепную восьмерку. С помощью Летучих Мышей собрал деньги на переворот, набрал отряд Сапожников для компрометации королевы, организовал партию «Свет сердца», с помощью Поджигателей собирается поджечь дворец и устроить революцию, чтобы потом… Чтобы потом что?

Димка задумался. А правда, зачем Жозефу все это? Чтобы стать революционным диктатором? Как-то смутно… Черных эльфов тут не очень любят, а диктатору тоже нужна поддержка, хотя бы армии… Кстати, а как Жозеф управлял группами? С помощью доверенных мышанов? Вообще-то, судя по силе родственных связей мышанов, они скорее работали со своими. Уж никак не с черным эльфом. Да и, сообразил Димка, Сапожники и Летучие Мыши начали работать несколько месяцев назад, почти одновременно, и Поджигателей наняли тогда же. Вопрос: где Жозеф брал деньги на все эти проекты, если Летучие Мыши награбить еще не успели? Некий спонсор, выделивший деньги? А на кой ему такое счастье — проводить в диктаторы безвестного дворянина? Скорее тогда на роль Хозяина подходит этот самый спонсор. А Жозеф тогда кто? Кстати, если Жозеф не Хозяин, то и не стоит преувеличивать его роль в организации революции, скорее всего — раз уж он не фигурировал во сне господина Шарля, — некая мелкая пешка.

Впрочем, что рассуждать. Думаю, здешние порядки особой гуманностью не отличаются, после пытки расскажешь все и про Хозяина, и про революцию, и про украденную в детстве банку варенья…

Господин Шарль почему-то не захотел поехать сразу в тюрьму, а предпочел отправиться в гостиницу и часок подождать. Причину Димка понял, как только они вошли в номер. Она стояла на столе.

Длинный налил полный стакан виски и сделал большой глоток.

— Ни слова, господин Хыгр.

Господин Шарль сидел в кресле, дымил сигарой и молчал. Явно уже не переживая из-за предательства друга. Он что-то обдумывал или чего-то ждал.

Димка подумал, что один глупый яггай не учитывает обстоятельств, а именно реакции черного эльфа на смерть господина Шарля. Жозеф отреагировал так, как будто убийство друга для него очевидно. Ну примерно так он отреагировал бы, если бы господин Шарль был воюющим солдатом, на которого пришла похоронка. То есть понятно, что человек может погибнуть в любой момент.

Интересно…

Получается, Жозеф предполагал, что господина Шарля могут убить, но все-таки надеялся, что этого не произойдет. Похоже, он все-таки не Хозяин, уж тот достоверно знал. Вот только почему Жозеф чувствовал себя виноватым в смерти господина Шарля? Загадка…

Господин Шарль внезапно поднялся.

— Едем!

Вот что изменилось за последний час?

Димка вздохнул, проверил, на месте ли револьверы, надел котелок и вышел вслед за господином Шарлем.

В тюрьму господин Шарль почти вбежал. Димка еле поспевал за ним, втайне надеясь, что Длинный не станет резко тормозить. А то по инерции яггайская туша снесет и господина Шарля, и, возможно, часть стены. Останавливаться после бега Димка еще не научился.

Навстречу бросился давешний лейтенант. Черт! Яггай успел затормозить, но еле-еле.

— Арестованные готовы к допросу? — Раздраженный тон господина Шарля не давал шанса поинтересоваться, почему королевский полицейский командует жандармами.

— Д-да… Все семеро…

Семеро?

— Семеро? — Господин Шарль медленно повернулся к лейтенанту. Так поворачивается башня танка. — Почему семеро?

— Прошу прощения, господин Шарль, — лейтенант побледнел, как полотно, — один из арестованных, черный эльф…

— Что с ним произошло? — Длинный шипел почти по-змеиному.

— Он… Он сбежал.

Лейтенант не зажмурился, но был близок к этому.

— Как? — Господин Шарль перешел на зловещий шепот. — Как. Он. Мог. Сбежать.

— Он… он был помещен… помещен в камеру… одиночку…

— Его обыскали?

— Да… Все, что было при нем, изъято…

— Дальше!

— Он попросил… попросил покурить… трубку…

— Вы дали ему трубку? — Длинный как будто обмяк и успокоился.

— Да. Открытого огня не давали, трубку проверили… Обычная деревянная… Он выкурил… Потом… Потом охранник отвлекся. Спустя несколько секунд раздался взрыв…

Лейтенант успокоился и докладывал четко и внятно. Хотя и был по-прежнему белее мела.

— Взрывом была уничтожена дверь и контужен охранник. По словам тех, кто видел, что происходило дальше, арестованный, держа трубку зажатой в обеих руках за тррррр (чубук?), вышел из камеры и двинулся в сторону помещений, где содержались его сообщники. Увидев, что с той стороны в его направлении бегут вооруженные охранники, арестованный вытянул руки с трубкой в сторону ближайшей стены. Между сжатых кулаков сформировался и вылетел шар, состоящий из огня. Долетев до стены, он взорвался, уничтожив ее, что позволило арестованному покинуть пределы тюрьмы и выйти во двор. Несколькими огненными шарами преступник отогнал охрану и, разрушив аналогичным образом забор, скрылся в неустановленном направлении.

— Скажите-ка мне, лейтенант, — от голоса господина Шарля даже у Димки заныли зубы, — проводилась ли проверка на наличие магических рун?

— Да, трубку проверяли, согласно распорядку…

— Я не про трубку. Проверяли ли тело арестованного на наличие рун?

— Но…

— Что — но?

— Как можно нанести руны на тело? Они же работать не будут?

— Сколько вам лет, лейтенант?! Это черный эльф! Их магическая особенность — возможность нанесения рун на кожу и под кожу! Трубка только активировала магию!

Лейтенант побледнел так, что казалось, через кожу просвечивают кости. Судя по реакциям, он был из тех ответственных товарищей, которые при любой недоработке корят самих себя и даже не подумают спихнуть вину на подчиненных.

— Прошу прощения, сеньор. Я понял, что причиной побега стала моя некомпетентность…

Димка испугался, что лейтенант сейчас накрутит себя до такого состояния, что выйдет из помещения и застрелится. Господин Шарль тоже осознал, что перегнул.

— Лейтенант, — положил он тому руку на плечо, — побег арестованного — это не смертельно. Ведь у нас есть еще семеро. Всю информацию мы сможем получить от них. А что до черных эльфов… Это действительно редкая раса, и не каждый знает об их магической особенности. Даже я, к своему стыду, только вчера узнал о магической особенности мышанов. Успокойтесь, лейтенант. Лучше подготовьте для допроса остальных.

Господин Шарль подмигнул, и окрыленный мальчишка умчался.

Димка подумал, что Жозеф точно не Хозяин. С такими способностями ему не надо было искать убийц. Один огненный шар в спину, и получите два прожаренных бифштекса: один из господина Шарля, другой — из яггая.

Обожженное плечо зачесалось при этой мысли.

Яггай честно собирался присутствовать при допросах, но когда обнаженную спину тролля начали жечь раскаленным железом, Димке пришлось выскочить. Все-таки современное воспитание не позволяло спокойно смотреть на такие вещи.

Парень сидел в позе лотоса у двери в пыточную, морщась при особенно громких воплях тролля. И мышанов. И людей.

Сколько прошло часов, Димка даже не знал.

Как господин Шарль может выносить все это?

Когда усталый, пропахший отвратительным запахом паленого мяса Длинный вышел из пыточной и сказал: «Едем домой», Димка был готов его расцеловать.

По дороге господин Шарль поделился, что удалось узнать. Рассказ был коротким, потому что даже под пытками арестованные говорить не хотели. Крепкие оказались ребята. Правильно, слабаки революций не затевают…

Арестованные на самом деле собирались устроить революцию. Нет, не ту пародию, что стала модной в двадцать первом веке, когда толпы людей с розами и тюльпанами идут к правительственному дворцу, на это шествие смотрит, радостно улыбаясь, полиция, армия сидит в казармах и вообще не в курсе ситуации, правительство с удовольствием слагает с себя полномочия, даже не пытаясь сопротивляться. В итоге у власти р-революционеры, а народ не особенно замечает изменения к лучшему. Или вообще какие-то изменения.

Нет, здешние революционеры шутить не собирались. Для них врагом было не просто правительство, а целый слой населения.

Дворяне.

А когда объявляешь врагом целый класс, то либо ты готов вырезать всех под корень, либо ты дурак. Не зря господин Шарль видел висящих на фонарях…

Точно узнать, что готовилось, господину Шарлю не удалось. Товарищи революционеры молчали, как большевики. Кстати, они действительно называли себя товарищами и имели партийные клички. Тролль, к примеру, был товарищ Речник, Жозеф — товарищ Кузнец.

План же (очень примерно) у товарищей остроголовых был такой: организовать партийную сеть, дождаться удобного момента, поднять народ и захватить дворец. Объявить о полной отмене сословных привилегий, казнить всех дворян, каких заблагорассудится, и обязательно короля с королевой. Как «символ старого режима».

Подробности рассказать отказались. Связь с Сапожниками, Поджигателями, Летучими Мышами отрицали. Что такое «зеленое сердце» — не говорили. О том, когда должен наступить «удобный момент» — молчали. Сколько у них в партии человек и где они — ноль информации.

Неудивительно, что господин Шарль успел рассказать все, что узнал, за время, пока они ехали до дома.

По своим таинственным причинам господин Шарль решил, что гостиница — не наш случай, и приехал на ночевку к себе на квартиру. Поднялись на крыльцо, вошли в подъезд, поднялись по лестнице, господин Шарль повернулся к двери, открывая замок…

— Жозеф, — послышалось с верхней площадки. Димка обернулся…

Выхватил револьвер, чувствуя, что не успевает…

На лестнице стоял черный эльф Жозеф.

С трубкой в руках.

Глава 49

Димка почти успел нажать на курок…

Господин Шарль неуловимым движением выхватил у Димки револьвер. Вот только что в руке было оружие — и хлоп, пустая ладонь!

Димка раскрыл рот, но этим двоим было не до него.

— Жозеф, тррль трррль трррль трррррль трррррль?

— Трррль.

Димка сразу опознал булькающий выговор жителей Острова черных эльфов. Незнакомые слова на этом языке звучали чуть иначе, чем на языке Этой страны.

— Тррль трррль трррль тррррль трррррррль?

— Тррль.

— Тррррррль, трррль тррль трррль тррррль тррль тррррль тррль?

— Тррль (Нет?), — мрачно усмехнулся Жозеф.

Включилась и заработала языковая интуиция. Димка даже не заметил этого, ошалело водя головой от собеседника к собеседнику. Ладно, может, Жозеф не очень кровожаден и реально не хочет убивать своего старого друга. Но господин Шарль?! Он не выглядит удивленным, можно подумать, они обо всем давно договорились!

— Тррррль. — Господин Шарль раскрыл дверь, приглашая Жозефа в квартиру.

— Моя хотеть знать, что тут быть, — подал голос Димка.

— Что? — дружно откликнулись старые приятели.

«Что здесь происходит, черт вас обоих подери?!»

— Проходите, господин Хыгр, — пригласил господин Шарль, — а то нас кто-нибудь увидит, и объяснить, почему мы мирно общаемся с государственным преступником, будет очень сложно.

Димка решил, что получит объяснения попозже.

В гостиной господин Шарль опустился в свое любимое кресло, Жозеф, нимало не сомневаясь, занял место Димки, которому пришлось поместиться в углу, скрестив ноги, в позе этакого гориллоподобного Будды.

— Итак, — господин Шарль разлил по стаканам виски, — для начала я поясню кое-что для господина Хыгра. Видите ли, мой невнимательный друг, мы с сеньором Жозефом — давние друзья. И, разумеется, нам известны небольшие секреты друг друга. В частности, я знаю о том, для чего кроме курения служит трубка моего друга. Конечно же я мог выдать эту тайну наивному лейтенанту, чтобы предотвратить побег опасного преступника. Однако кроме долга есть еще дружба. Так как от моей помощи Жозеф отказался, я предположил, что он планирует справиться своими силами. И, как я ожидал, он придет ко мне, так как квартира начальника особого королевского сыска — последнее место, где будут искать организатора мятежа. Теперь Жозеф здесь, и я хотел бы задать ему парочку вопросов. Разумеется, если это не пойдет вразрез с его убеждениями или данными клятвами…

Жозеф мрачнел во время речи господина Шарля, а в конце не выдержал и вздохнул:

— Чарльз, трррль тррррль…

— На языке Этой страны, пожалуйста, — чуть поморщился господин Шарль, — мне не хочется пересказывать твои слова господину Хыгру, а судя по его горящему любопытством взгляду, избежать этого мне не удастся.

— Чарльз, — покаянно опустил уши черный эльф — ведь тебя чуть не убили из-за меня.

— Интересно, — приподнял бровь господин Шарль.

— Понимаешь, Чарльз, я ведь не знал, что ты — начальник сыска, даже не подозревал, что ты в полиции. И один раз я сболтнул, что у меня был друг с возможностью предвидения, даже имя назвал. А потом, когда я встретил тебя в трактире, я уже и не помнил об этом разговоре и сказал товарищам, что мой друг детства — начальник сыска. Я забыл, что у товарища Речника…

«Тролль», — машинально отметил Димка.

— …память бездонная. Он не просто никогда ничего не забывает, но еще и делает выводы из полученных сведений…

— И какие же выводы он сделал из этих двух фактов? — поинтересовался господин Шарль. — Впрочем, догадаться нетрудно. Твой друг обладает способностью к предвидению. Твой друг — начальник королевского особого сыска. То есть начальник королевского особого сыска обладает способностью к предвидению. А учитывая, что вам стало известно, что я занимаюсь некоторыми делами, связанными с вашей деятельностью, ваш предводитель испугался…

— Товарищ Речник ничего не боится, — холодно уточнил Жозеф.

— Я это понял еще на допросе, — не стал спорить господин Шарль. — Хорошо, скажем, ваш предводитель решил не рисковать, так как я с помощью дара предвидения мог разоблачить вас. Обидно. Я-то думал, что причина — в моем глубоком уме. Значит, ваша партия решила меня убить?

— Нет, — качнул головой Жозеф, — в том-то и дело. Я сумел уговорить вождя не трогать тебя. Под мою личную ответственность. Я и переехал поближе к тебе, чтобы контролировать тебя.

Господин Шарль хмыкнул:

— Насколько я сумел понять вашего товарища Речника, он не стал бы доверять только тебе и наверняка решил бы устранить возможную угрозу в моем лице. Давай пока оставим попытки моего убийства и начнем с самого начала.

— Чарльз, — замялся Жозеф, — я не могу рассказать всего…

— Не рассказывай. Но учти, все, что я не услышу от тебя, я узнаю от твоих товарищей, что обойдется им в несколько лишних часов пыток.

Жозеф скрипнул зубами:

— Чарльз, обещай…

— Я не буду использовать полученные от тебя сведения для того, чтобы причинить вред вашей партии. Пусть этим занимается жандармерия. Я только хочу знать, что происходит и предотвращена ли опасность для короля и… Для короля.

— Спрашивай.

— Вы «Свет сердца»?

— Да.

— Когда ты попал в партию?

— Уже давно. Изначально мы были этаким клубом для тех, кто хотел бы изменить жизнь в стране. Чарльз, а тебе никогда не хотелось, чтобы жизнь в стране поменялась? Чтобы исчезли дворянские привилегии, сословные барьеры, местничество…

— Нет. Продолжай.

Димка мысленно согласился с господином Шарлем. Любая революция хуже самой плохой эволюции. Когда хочется всего и сразу, чаще всего получается ничего и никогда. Разрушить до основания мир насилия просто, а вот построить что-то на его обломках… Как и что строить, местные революционеры — как и революционеры вообще — даже не задумываются. Главное, по их мнению, разрушить, а как создать — пусть другие думают. Так как чаще всего создавать приходилось таким, как Димка (не будут же уличные крикуны работать физически), то поэтому революции он не любил. Ни цветные, ни бесцветные.

В общем, если коротко пересказать историю сеньора Жозефа, то его путь в революцию выглядел следующим образом. Антикварная деятельность, столкновение с предубеждением к черным эльфам, затем с высокомерием высшей знати (богатым аристократам плевать на небогатых дворян), полгода в тюрьме только за ответ на оскорбление. Ненавистью Жозеф не воспылал, но когда познакомился с тогда еще не товарищем Речником, а скромным юристом Виктором, то сразу понял, что это его шанс расквитаться. Черноэльфийские предки, несомненно, одобрили бы такую месть.

Расчетливый ум товарища Речника уже создал подробную и четкую схему революции, меняющей весь расклад сил в стране. В принципе, для Димки ничего нового не было: революционная ситуация, когда простолюдины уже устали от дворянского произвола, дворяне полагают, что простолюдины слишком о себе возомнили, а власть предержащие считают, что все в порядке и менять ничего не нужно. В этой мутной водичке создается ядро единомышленников, тех самых товарищей, которые ведут пропаганду, привлекая в свои ряды все больше и больше сторонников, создаются партийные структуры на производствах и в городских кварталах, привлекаются студенты — горючий материал для любых заварушек. Потом в удачный момент — как говорится, «вчера было рано, завтра будет поздно» — массовые выступления, сопротивление властям и свержение короля.

Как и предположил Димка, что делать дальше, революционеры представляли себе смутно. С одной стороны, короля свергали не для того, чтобы ставить нового, с другой — кто-то ведь должен управлять государством. Товарищ Речник не был настолько простодушен, чтобы считать, что все как-нибудь само собой образуется, но и четкого плана действий после захвата власти у него не было. То ли не до того, то ли, как предположил Димка, ума товарища Речника хватило настолько, чтобы понять, что любые планы дальше часа в условиях бардака, красиво именуемого «революционным подъемом масс», просто бесполезны. Как формировать новые органы управления, что делать с дворянами, со старыми деньгами, паспортами, документами, что делать с церковью — все это было отложено на «после победы». Определенная логика есть: победим — разберемся, а проиграем — все планы без толку.

В общем, до революции — четкий план, после революции — туман и хаос.

— Хорошо, — выслушал рассказ товарища Кузнеца господин Шарль, — теперь давай уточним кое-какие подробности. Деньги откуда?

Жозеф внимательно взглянул на господина Шарля.

— Без денег, — проигнорировал взгляды господин Шарль, — не делается ничего и никогда. Где вы брали деньги?

— Во-первых, пожертвования партии…

«Партвзносы», — перевел Димка.

— Во-вторых, мы организовали группу… хм… изымающую средства у богатых…

«Экспроприация. Погодите, погодите…»

— Группу? — заинтересовался господин Шарль. — Уж не Летучего ли Мыша?

— Да. — Грабежей сеньор Жозеф не стеснялся так, как возможной подставы друга. — Вы ведь их уже арестовали?

— Арестовали? — медленно произнес господин Шарль. — Вы что, не знаете? Ваши люди были отравлены. Отравлены мышаном, который связывал их с Хозяином.

— Кто такой Хозяин?

Димка и господин Шарль переглянулись.

— Разве вы общались с Летучими Мышами не от имени Хозяина?

— Нет. С ними общался только товарищ Камерник, высокий мышан, через своих доверенных людей. Возможно, для конспирации он и представлялся Хозяином, я не могу сказать.

— Что тебе известно о Сапожнике?

— Сапожник? Убийца девушек? Говорили, что их убивает королева. Мы еще искали убийцу, чтобы… Чтобы казнить.

— Были ли у вас связи с военным министром?

— Зачем?

— Для того чтобы вызвать в столицу войска.

— У нашей партии нет людей в войсках.

— Возможно, ты просто не знаешь?

— Если я не знаю подробностей работы каждого товарища, это не значит, что мне неизвестны такие вещи.

— Интересно, — господин Шарль задумался.

«Странно, — подумал Димка, — что-то тут какая-то путаница. Сапожники подчинялись Хозяину, Поджигатели — Хозяину, а Летучие Мыши — партии. И со всеми тремя группами общались через мышанов. Или я чего-то не понимаю, или… Или».

Димке пришла в голову мысль, связывающая все обстоятельства в один узелок. Высокий мышан и есть Хозяин.

Похоже, такая же мысль посетила и господина Шарля.

— Жозеф, хочешь, я угадаю одну вещь о вашей партии.

— Какую? — настороженно поднял уши черный эльф.

— У вас был еще один источник денег. Некий человек, который не хотел себя называть либо называл себя, скажем, Другом. Он давал большие суммы и общался с ним только товарищ Камерник.

— Откуда ты знаешь?

— Насчет Друга я угадал?

— Да. Но откуда?

— Жозеф, ты приходил ко мне, только чтобы покаяться в своем невольном соучастии в моем убийстве?

— Нет. Чарльз, с моей стороны это прозвучит нахально…

— Помогу. Ты ведь хотел, чтобы я вывез тебя из города.

— Да. У нас есть свои пути, но я не уверен.

— Свои пути? Это случайно не для вашей партии ввозилось контрабандное оружие?

— Да.

— Много?

— Я не знаю. Этим занимался…

— Товарищ Камерник?

— Нет. В этот раз ты не угадал. Товарищ Мостовой.

— Это второй мышан?

— Да.

Господин Шарль немного подумал:

— Скажи-ка, Жозеф, ты ведь занимался антиквариатом?

— Ну да. Я же антиквар.

— Не проходил ли через тебя Скипетр Истинных Королей?

— Настоящий — нет.

— А ненастоящий?

— Да, была у меня как-то подделка, срабатывала на любого хуманса.

— Хочешь, угадаю ее судьбу? — Господин Шарль поднялся.

— Даже не сомневаюсь.

— Ты нашел ее по просьбе товарища Камерника. Ему и отдал.

— Верно.

Господин Шарль и Жозеф ушли.

«Понятно, — подумал оставшийся один Димка, — создается партия, а внутри ее интриганы-мышаны, пользуясь слишком сильными родственными привязанностями, играют свою игру. Девчонки-связные, мышан-связной, те два, что работали с военным министром… Министр! Его злейший враг — начальник жандармов. Он же — злейший враг партии, скончавшийся после того, как смерть дочери подорвала его здоровье. А кто убил дочь? А убил ее фанатик-партиец. А кто убил фанатика, чтобы тот не выдал нанимателя? А убил его мышан. Ух ты, как все складывается! Как же я раньше не догадался. Некая группа людей, относящихся к одному народу и тесно связанная родственными узами. Да это же мафия! Пусть не совсем такая же, но некий зародыш мафии здесь присутствует. И здешний дон — Хозяин, то есть тот высокий мышан! Все сходится!»

Вернулся господин Шарль, довольный, как кот. Димка начал было излагать свои мысли по поводу мышиной мафии, но господин Шарль уже и сам дошел до этой мысли.

— То, что в истории с Хозяином слишком много мышанов, было понятно давно. Только когда я узнал об их родственных привязанностях, обусловленных магической особенностью, я понял, что мышаны крутят здесь что-то свое. На роль Хозяина больше, конечно, подходит таинственный Друг, снабжавший партию деньгами, но у меня есть сильные подозрения, что этот Друг — сам товарищ Камерник и есть. В любом случае все действия проходили через него: с таинственным благодетелем общался он, с Летучими Мышами тоже, скипетр-подделку заказал он. Но нам повезло: господин Камерник уже арестован. Как и вся верхушка партии. На свободе только Жозеф, и он пообещал, что не будет поднимать мятеж. Сейчас ему не до мятежей, его ловят все жандармы города. Нет, он обязательно продолжит идти по пути товарища Речника, но не сразу. Партия парализована, пока сеньор Жозеф наберет себе новых товарищей… Вообще, он выполнял функции этакого управляющего: ни деньгами не занимался, ни боевой частью, ни агитацией. Серое пятно. Хоть и черное.

— Что есть, — вспомнил Димка один вопросик, — зеленая?..

И очертил пальцами контур сердца.

— Не знаю, — вздохнул господин Шарль. — Жозеф не был в курсе даже этого. Может, потом, при допросах установим…

Господин Шарль уселся в свое кресло и налил виски:

— Подведем итог. Группа Летучих Мышей и группа Сапожников нейтрализованы. Остались Поджигатели, но они — только для одной задачи. Военный министр, пособник Хозяина, — нейтрализован. Осталось только убедить короля аннулировать вызов Первого гвардейского полка, и все. Источник магических принадлежностей вроде взрывчатки или огнеметателей — нейтрализован. Вдохновители и организаторы мятежа — нейтрализованы. Жандармы сейчас арестовывают наиболее активных членов партии «Свет сердца». Хозяин, или пособник Хозяина, товарищ Камерник — нейтрализован. Даже если Хозяин не он, то скоро мы узнаем о нем. Допроса третьей категории не выдерживал еще никто.

Длинный улыбнулся, широко и радостно:

— Господин Хыгр, а ведь мы выиграли!

Глава 50

Ночью в городе шли аресты. Господин Шарль, изначально не собиравшийся участвовать, где-то после полуночи не выдержал и уехал вместе с эльфами-гвардейцами. Димка был оставлен охранять дом. Его возражения не были услышаны, а попытка продемонстрировать револьверы и объяснить, что с их помощью лучше защищать не квартиру, а ее жильца, была тем самым жильцом жестко пресечена. Грозным шепотом Димке было приказано вытаскивать на свет божий револьверы только тогда, когда на это есть крайняя нужда. И когда количество свидетелей их существования можно тут же с помощью револьверов поуменьшить.

Димка сидел на кухне, вздрагивая при отдаленных звуках перестрелки. Совсем не хотелось ему проходить еще раз процедуру оплакивания и похорон. К тому же были сильные подозрения, что в этот раз все может быть по-настоящему.

Чтобы отвлечься от похоронных мыслей, Димка записывал в маленький блокнотик, купленный как-то на днях, перечни вещей и предметов, изготовление которых не требует особых знаний и оборудования. Возможно, здесь все эти вещи еще не изобретены и можно будет заняться их производством, если король выполнит свое обещание и позволит Димке открыть мастерскую.

Раз уж не повезло застрять на этой планете, придется обживаться. Служба у господина Шарля — это интересно, но только если недолго. Не Димкино это, совсем не его. Его мечтой всегда было иметь свое дело. Не работу, не бизнес, а именно дело.

Димка разделял два понятия: бизнес и дело. Если первое, в его представлении — чистое зарабатывание денег, то дело — что-то, имеющее материальное воплощение. То есть если успешность бизнеса измеряется в сумме денег на счете, то успешность дела — в количестве созданных, построенных, разработанных вещей. Нужно подчеркнуть — вещей. А не кривых, косых поделок, которые такого звания просто не заслуживают.

Продавцы фирмочек ООО «Купи-продай», владельцы игровых автоматов, казино и прочих лохотронов, банкиры, игроки на бирже — все это для Димки были бизнесмены, особого уважения не заслуживающие. Вне зависимости от уровня доходов. Какой от них прок? Деньги зарабатывают, но пользы от этих людей никакой. Деловыми людьми Димка считал, к примеру, владельцев производства, заводов, фабрик, мастерских, тех же кафе, ресторанов, то есть людей, делающих что-то, а не просто увеличивающих свой капитал.

По глубокому Димкиному убеждению, именно деловые люди — самые счастливые люди в мире. Им всегда есть куда стремиться. Хитрая вещь под названием «синдром достижения цели» им не грозит. Любой бизнесмен рано или поздно поймет, что ему больше некуда расти. Ну плюс еще один миллион, ну плюс миллиард… Ну самый богатый человек в мире. Все. Дальше ехать некуда. Потолок. И такой потолок есть у всех: у политика — должность президента, у военного — верховного главнокомандующего, генералиссимуса… Конечно, возможно, потолок достижений отсутствует у ученых, потому что мир бесконечен, у писателей, но насчет них Димка точно не знал, потому что знакомых ученых и писателей у него не было.

Так вот, у делового человека нет потолка. Достиг вершины в производстве, скажем, автомобилей? Осваивай самолеты! Любое производство можно наращивать, расширять и углублять до бесконечности.

Конечно, все сказанное относится только к честолюбивым людям. А Димка — парень скромный и честолюбием не… Хотя… Да, к черту, конечно, он честолюбив!

Иначе не сидел бы и не составлял список того, что он может производить.

Зажигалки… Вещь хорошая, но конкуренции со здешними магическими могут не выдержать…

Спички… То же самое…

Перочинные ножи… Надо подумать…

Перьевые ручки… Здесь таких нет точно…

Бинокли… Могут пойти, хотя не совсем ясно, как их делать…

Список продолжался и продолжался. Обычные бытовые приборы, не требующие электричества, которые изобрели поздно только потому, что никому в голову не приходило, что их можно изобрести…

Пишущие машинки, фонографы, скрепки, канцелярские кнопки, дыроколы, ластики, фотоаппараты, велосипеды, пробки для бутылок, железобетон, шифер, резина, сигареты, папиросы (господин Шарль должен оценить), громоотводы, плуги, жатки, прожекторы, почтовые марки, телеграф, газосварка, швейные машинки, скороварки, термометры, газовые плиты, мясорубки, патефоны…

Что-то из этого в мире Свет уже изобретено, что-то имеет магические аналоги, что-то нельзя изготовить при нынешнем уровне техники… Но все равно, можно найти вещи, которые Димка возьмется делать в своей мастерской. Не все, далеко не все. Можно, конечно, было бы оформить патенты и жить на проценты. Можно. Но не для Димки. Ему нужно работать, а не просто жить. Молодой человек даже не собирался рассказывать кому-то о тех изобретениях, которые он вспомнил. Толкать в спину технический прогресс — не его задача. Пусть все, что нужно, придумывают умные люди этой планеты, а не явившиеся с готовеньким пришельцы…

Щелкнул замок, стукнула дверь.

Димка взмыл из-за стола, хватая лежащий перед ним револьвер, направил его на дверь…

Всего лишь вернулся господин Шарль. Хмурый, а может быть, усталый…

— Что быть? — спросил Димка, опуская револьвер.

— Жандармы уже давно слали в управление данные о количестве членов партии в городских районах. Вот только начальник, страдавший после смерти дочери, не удосужился собрать эти рапорты и подсчитать, сколько остроголовых действует в городе. А жандармы считали, что партийцев много только в их районе. Когда мы начали арестовывать, хватали всех известных. Потом поняли, что таким путем город может обезлюдеть. К тому же народа оказалось столько, что некоторые кварталы проще было окружить решеткой и объявить тюрьмой. Тогда повыгоняли уже арестованных и начали собирать тех, кто уже засветился в жандармерии активными действиями. Даже ими забиты все камеры, горожане волнуются, но, как мне кажется, всех тех, кто был способен поднять народ, мы нейтрализовали.

Господин Шарль тоскливо взглянул на пустую кружку. Димка понял намек и начал растапливать печь.

Длинный тем временем пододвинул к себе Димкин блокнот и заглянул в него.

— Что это? — поинтересовался он. — Яггайская письменность?

— Да, — согласился Димка. По крайней мере, все знакомые ему яггаи писали только по-русски…

— Интересно, — невпопад сказал начальник сыска. — К сожалению, господин Хыгр, есть и плохие новости… Мы не сможем точно сказать, был ли товарищ Камерник Хозяином или только на него работал…

— Быть? — повернулся от топки Димка.

Почему был?

— К сожалению, товарищ Камерник отравился в… хм… камере. Нет, сам отравился. Тюремщики тщательно обыскали его, но вот маленький стеклянный пузырек с сильным ядом, зашитый в угол воротника, не нашли. Второй мышан, товарищ Мостовой, тоже отравился. Виновные будут наказаны, но ситуацию это не прояснит…

Черт побери…

Чай был выпит чуть ли не кипящим. Господин Шарль, думавший о чем-то, даже не заметил. Допив последний глоток, он взглянул на огромные карманные часы (Димка мысленно вычеркнул из списка одну строку) и охнул:

— Господин Хыгр, нас скоро ждут во дворце! А тут вы со своим чаем!

Во дворце Димка уже собрался было принять традиционное положение «чучело яггая в углу», но господин Шарль сказал, что король хотел видеть их обоих. Яггай напрягся, но потом подумал, что, может быть, король хочет лично раздать ему и господину Шарлю по слону.

Пока они вдвоем сидели в малой приемной — небольшом кабинете с круглым столом в середине и несколькими креслами. Господин Шарль невозмутимо курил сигару, Димка сидел на коврике в позе лотоса. Здешние кресла на вес яггаев не рассчитаны, и Димка очень надеялся, что король не обратит внимания на сломанную ножку.

— Вы уже здесь! — В приемную ворвался король.

Димка первый раз рассмотрел его достаточно близко. Он на самом деле высокий, с внешностью греческого бога. Впечатление портят только шикарный бело-золотой мундир и веселый хвост с кисточкой, торчащий сзади. Димке было интересно, как хвост продет через штаны, но не пялиться же на королевскую задницу…

— Господин Шарль, я опять и опять убеждаюсь, что не зря вас поставил начальником своего сыска! Это просто подвиг — в одиночку, разумеется вместе с господином Хыргом, раскрыть такой огромный заговор. Куда смотрел начальник жандармерии? Да если бы его не убили, я бы его сам… казнил.

Димка вспомнил рассказ о повешенных вдоль дороги. Этот может. И молодость не помешает.

— Об арестованных мне уже доложили, — радостно продолжал король, — само количество говорит, что опасность мятежа миновала. Удалось установить, кто был Хозяином?

— Нет, — бесстрастно доложил господин Шарль. — Единственный подозреваемый отравился.

— Виновные наказаны?

— Пока нет.

— Наказать немедленно!

— Ваше величество, нужно еще отменить вызов Первого гвардейского в столицу. Возможно, там были люди заговорщиков. Особенно меня беспокоит егерская рота…

— Не нужно, — перебил король вежливо замолчавшего господина Шарля. — В столицу и так прибыл только Восемнадцатый полк. Случайность сыграла нам на руку…

— Какая случайность? — насторожился Длинный.

— Курьер, который вез приказ о вызове гвардейцев, был найден зарезанным рядом со столицей.

— Ваше величество, а вы уверены, что это была случайность? Возможно, это некая интрига заговорщиков? Может быть, им нужен в столице именно Восемнадцатый мушкетерский?

— Господин Шарль, — отмахнулся король, — предоставите мне доказательства злого умысла, я прикажу всех арестовать, а размышлять зачем и почему — не королевское дело. Все эти интриги — не для меня…

«Ну да, — вспомнил Димка Леонида Филатова: — „У меня иная суть. Мне б куды-нибудь в атаку аль на штурм куды-нибудь“».

Король производил впечатление этакого отпетого вояки, с единственной стратегией в голове: шашки наголо — и вперед, на пулеметы. Он такой и по рассказам, и при близком знакомстве… Очень вам повезло, ваше величество, что у вас есть господин Шарль.

— Когда уже пойдет речь о награждении победителей? — прозвучал мелодичный голос.

В приемную вошла королева. Димка понял, что погибает…

Если король был прекрасен, то королева была наипрекраснейшей. Высокая, бронзовокожая, светловолосая, с ослепительно сияющими глазами… Белое платье превращало ее в богиню… Афина, Артемида, Афродита…

На Афродите проснулась фантазия, вспомнила, что, раз королева относится к расе короля, то у нее должен быть хвост. И тут же, расшалившись, начала представлять, не мешает ли хвост в определенных ситуациях и как можно устроиться, чтобы не мешал…

Димка пришел в себя, когда фантазия перешла все границы пристойности, и очнулся. Наверное, правду говорят, что раса короля магически очаровывает. Господин Шарль уже погиб… Взгляд, которым он смотрит на королеву, другому бы показался вежливым, но Димка-то видит, какой это взгляд…

— Ваше величество, — с низким поклоном подскочил господин Шарль, — позвольте поздравить вас с завтрашним днем рождения.

Руки целовать не стал, наверное, не было здесь такого обычая.

— Да, — довольно заметил король, — завтра первое термидора, день рождения моей супруги. Сегодня ночью будут фейерверки, народные гуляния с раздачей вина…

— Я обязательно приму участие, — улыбнулся Длинный. — Я ведь — тоже народ.

Награды раздавала именно королева. Король сидел рядом и светился от радости. Господин Шарль получил денежную премию в неупомянутом размере и незнакомый Димке орден. Как понял яггай, начальнику сыска, как недворянину, торжественное вручение ордена не полагалось. Димке, как яггаю на побегушках, досталось только обещание записать его в любую гильдию на выбор, или право открыть свою, когда он придумает, чем собирается заняться. А также некая сумма денег. Орден не дали.

В карете Димка внимательно рассмотрел орден господина Шарля, который тот ему разрешил подержать. Небольшая золотая фигурка дракона, изогнутого то ли в прыжке, то ли в полете. Интересно, как такую статуэтку на груди носить?

— А может, действительно случайность? — произнес в пространство господин Шарль.

Димка пожал плечами. Случайность, не случайность… Какая теперь разница?

У него нашлись мысли поприятнее. Он уже представлял себя основателем гильдии консерводелов. А что? Консервы здесь точно неизвестны, вещь хорошая, полезная, вкусная, а главное — нельзя приписать к другим гильдиям, то есть можно открыть свою. Пишущую машинку или там мясорубку можно скопировать, а попробуй скопировать тушенку, если ничего не знаешь о стерилизации. Только людей потравишь…

Димка плавал в мечтах. Он уже продумал необходимое оборудование, ассортимент (для начала тушенка, а там, как пойдет), внешний вид банок и сейчас отдыхал, размышляя над пустяками. Например, отличительный знак гильдии. У магов — звезда, у кузнецов — наковальня, а у консерводелов? Димка хихикнул. А у консерводелов будет шляпа-котелок, почему бы и нет?

Осталось только придумать название для конторы. «Хыгр и компания»… Нет, никаких компаний… «Хыгр и сыновья»… Тоже не пойдет. Детей от Флоранс у него быть не может, а пока он найдет самку яггая… Не зря же все уверены, что яггаи вымерли. Может, пока он найдет ее, ему уже все женщины будут интересны только как объект для наблюдения…

Понятно. Компания будет называться «Хыгр и всё». Может, взять для названия просто какое-нибудь слово?

Димке вспомнилась прочитанная в детстве сказка о хоббите — забавном существе с мохнатыми ногами. Он еще вкусно угощал нагрянувших к нему в гости гномов. Особенно Димке запомнились маринованные огурчики. Может, назвать свое дело «Хоббит»? Хорошее название для консервной фирмы. Если кто спросит, что это значит… Может, хоббит — это он, Димка? А что? Ноги мохнатые. Чем не хоббит?

Так. Стоп. А откуда, интересно, в его планах на будущее оказалась Флоранс? Да еще вместе с виртуальными сыновьями от нее? Уж не втрескались ли вы, господин Хыгр, в разговорчивую зомбяшку?

Дома господин Шарль сказал, что ему нужно «кое-что уточнить», и исчез. Димка прошел туда-сюда и решил навестить Флоранс. Проверить, так сказать, риск для стола…

Дома Флоранс не было. Хозяйка сказала, что молодая сеньорита придет вечером. Димка засомневался, стоит ли приходить в гости к молодой девушке вечером, не будет ли это воспринято как-то неправильно…

«Стоит, стоит! — не унималась проснувшаяся фантазия. — Не будет, не будет! Она все поймет правильно!»

Парень прослонялся по городу до самого вечера. Улицы были непривычно малолюдны. Может быть, всех распугали ночные аресты или весь народ где-то массово гулял.

Димка зашел в гости к братьям-морякам, где его угостили шоколадом и рассказали о ночных арестах. Потом он сходил на рынок, который тоже пустовал, к портному, где ему рассказали об арестах и привели в порядок немного простреленный камзол. Затем заглянул к цветочникам, где ему попытались рассказать об арестах, но предупредительного рычания им хватило, чтобы осознать свою ошибку.

Уже смеркалось, когда Димка опять подошел к двери обиталища зомбяшки. Постучал.

Флоранс открыла:

— Ой, Хыгр, это ты! С подарками!

Димка стоял столбом. В одной руке он держал корзину, в которой лежали шоколадные конфеты и бутылка вина. Моряки щедро угостили друга. В другой — горшок с красивым цветком. Срезанных не было, а вот в горшке нашелся.

— Моя давать тебе это.

Молодой человек смущенно протянул Флоранс подарки. За что был вознагражден радостным визгом и горячими поцелуями.

Слишком горячими… Димка понял, что стол сегодня рискует…

Чтобы слегка разрядить обстановку, Димка предложил выпить вина.

Они с Флоранс сидели рядом за столом, выпили по бокалу, зомбяшка смолотила несколько конфет. Только обстановка разряжаться не думала…

Димка рассказал, как сумел, о своем участии в ночных арестах, похвастал деньгами, которые достались ему от «самая ваша большая вождь», похвастал орденом господина Шарля. Про королеву промолчал, решив, что Флоранс может не понравиться упоминание о ней…

Выпили еще вина… Потянулись к конфетам… Дотронулись друг до друга…

— Может, чаю? — вздохнула Флоранс и вскочила.

Димка, который уже привык, что за чай отвечает он, тоже вскочил. Молодые люди столкнулись, зомбяшка чуть не отлетела в сторону, Димка подхватил ее, чтобы удержать…

Его лапы мягко прижали Флоранс к груди, руки зомбяшки обвили Димкину талию…

Какая она теплая…

Флоранс закрыла глаза, Димка поцеловал ее.

И еще раз, и еще…

Когда Димка немного очнулся, Флоранс уже стояла на кровати, а он — рядом с ней.

— Хыгр, только ничего не говори…

Флоранс впилась в его губы поцелуем. Толстые пальцы яггая ловко расстегивали платье.

«Ты не должен этого делать», — повернулась с боку на бок вялая мысль.

Платье Флоранс упало к ногам.

За окном бабахнул фейерверк, освещая комнату разноцветными всполохами. В окне над кроватью Димка видел расцветающие огненные картины: извивающиеся драконы, распускающиеся цветы, вспыхивающие костры…

Рубашка упала рядом с платьем.

«А здесь и вправду знают толк в сексуальном белье…»

Тонкие пальчики развязали Димкину рубашку. Камзол и портупея с револьверами давно лежали на полу…

Флоранс закрыла глаза…

Бахнул еще один фейерверк, заливая комнату зеленым светом…

Глава 51

Флоранс потянулась к Димкиным губам, не нашла их там, где ожидала, потянулась чуть дальше и голышом упала с кровати.

Герой-любовник в расстегнутой рубашке стоял у окна, уставившись застывшим взглядом куда-то.

В темном небе над крышами таяло огромное зеленое сердце.

Фейерверк.

— Хыгр? — Флоранс, шлепая босыми пятками, подошла и обняла его сзади.

— Наша нужно идти.

Димка кинулся сразу в двух направлениях и чуть не порвался.

Господин Шарль! Флоранс!

— Одежда!

Димка вручил Флоранс комок одежды, одновременно застегивая пуговицы, надевая камзол и сбрую с револьверами.

— Хыгр, что случилось? — К чести Флоранс, вопросы она задавала, одеваясь, как солдат после подъема.

— Хыррр! — Револьверы упали, потому что рук у Димки было всего две. — Наша быстро-быстро идти отсюда туда!

Каким же надо быть болваном, чтобы не сообразить раньше?!

Рецепт коктейля «Революция». Возьмите горожан столицы, и без того не любящих дворян. Подогрейте их недовольство убийствами девушек, обвинениями в пособничестве вору, выходками Шутников, ночными арестами невиновных. Добавьте нелюбовь к королеве, ее же день рождения, пышное празднование которого только усилит ненависть. Соберите горожан в организацию «Свет сердца», добавьте находящийся в городе полк преступников, которые хорошо умеют мародерствовать и плохо — подавлять волнения, еще приготовьте большую порцию оружия, ввезенного контрабандой и спрятанного в тайниках. Полейте все это дармовым вином, подмешайте в пьяную, заведенную толпу провокаторов и чуть-чуть Поджигателей. А теперь вопрос: что нужно поджечь, чтобы вся эта толпа двинулась на королевский дворец? Сам дворец? Черта с два! Не зря пустили слух о королеве-пироманке, сейчас подожгут что-то и на нее свалят. Что-то очень ценное для горожан…

А что может быть ценнее в условиях приближающегося голода, чем королевские склады с зерном?

Черт, черт, черт!

Димка прыгнул к окну, Флоранс метнулась за ним, пытаясь понять, что происходит.

Зеленое сердце — всего лишь сигнал, сигнал для Поджигателей, дальше все пойдет само собой. Толпе даже не понадобятся вожди…

Над крышами складов, которые Димка видел из окна, поднимался столб дыма, пока небольшой. Если его потушить…

Началось…

С крыш ближайших домов, из окон чердаков, из квартир, несомненно снятых только на несколько дней, казалось, отовсюду в склады полетели огненные шары… Один, два, три… Можно было не считать, их тринадцать, по числу скрывшихся Поджигателей. Не зря их так прятали, они, в отличие от Летучих Мышей и Сапожников, еще только должны были отыграть свою роль.

Пламя уже вырвалось из-под крыш складов, скоро раздадутся крики, примчатся пожарные…

Не примчатся. Хозяин, а можно уже понять, что он остался жив и на свободе, наверняка предусмотрел этот ход. Скорее всего, пожарная часть тоже горит…

Толпа сбежится, когда тушить будет уже поздно, останется только смотреть, как сгорает надежда на то, что голода не будет. И тогда кто-то — и не обязательно провокатор — выкрикнет: «Да это же королева!» — и толпа рванется к дворцу.

Димка бросился к двери, на ходу подхватывая пискнувшую Флоранс. Нужно срочно предупредить господина Шарля.

На улице яггай поставил Флоранс на ноги. Он сам может бежать достаточно быстро, а вот зомбяшка… Зомбики к быстрому передвижению неспособны. Эх…

— Твоя сидеть. — Димка хлопнул себя по загривку. Придется тащить…

Чем хороша Флоранс — она не задает лишних вопросов в критической ситуации. Хотя, может, она просто в ступоре.

В ступоре, не в ступоре, а на шею Димке она вскарабкалась с профессиональной женской ловкостью. Он шагнул, примериваясь…

Нет, неудобно. Конструкция из яггая с зомбяшкой на шее поднялась в высоту почти на четыре метра. Есть риск зацепить что-нибудь низко висящее и оставить на нем Флоранс…

Трижды черт!

Димка опустился на четвереньки, уперся ладонями в еще теплые булыжники мостовой.

— Твоя держать, — не поворачиваясь, скомандовал он Флоранс.

Ты послушно вцепилась в воротник.

— Твоя держать не здесь, — прохрипел придушенный Димка.

Зомбяшка пошарила руками и вцепилась в ремни револьверной сбруи, теперь на сто процентов соответствующей названию.

Димка примерился и рванул вперед.

Яггаи медленно ходят. Яггаи медленно бегают на двух ногах. И очень быстро передвигаются на четырех.

Наш герой мчался по пустынным улицам безумной лошадью. Разве что копыта не стучали. Ветер свистел в ушах, ладони хлопали по мостовой, иногда попадая в круглые катышки конского навоза. На загривке висела Флоранс, ее босые ноги (ботинки она забыла) плотно входили в карманы камзола, как в стремена. Только шпор не хватает…

Нужно успеть. Нужно успеть.

Где-то за спиной послышались глухие выстрелы. Может, это лопалась от жара черепица, но Димка прибавил ходу, перейдя на галоп.

Нужно-успеть-нужно-успеть-нужно-успеть… Тпру!

Револьвер потерял.

Димка сунул потерю за пояс и рванул дальше.

Улицы, улицы, улицы… Наша улица!

Дома, дома, дома… Наш дом!

Димка затормозил, впившись пальцами в булыжники и чувствуя идиотское желание заржать по-конски. Флоранс не удержалась и кувыркнулась через голову, еле успел подхватить.

— Вперед! — выдохнул Димка — все-таки роль коня далась ему с трудом — и бросился в квартиру. Флоранс прыгала через ступеньки за ним.

Ключ, где этот чертов ключ?!

Димка забарабанил кулаками в дверь.

— Вождь! — взвыл он.

— Господин Шарль! — поддержала его Флоранс.

Дверь распахнулась. На пороге возник господин Шарль, полностью одетый, с пистолетом в руках.

— Хыгр? — расслабился он. — Что за спешка?

— Вождь, — выдохнул Димка, — город, люди, хырррр!

— В городе волнения! — подпрыгнула за Димкиной спиной Флоранс.

— Во время праздников всегда волнения, — пожал плечами господин Шарль, — и что…

— Зеленая… — Димка ударил себя в грудь.

— Зеленое сердце? — Господин Шарль сразу подобрался. — Где? Фейерверк?

— Да! — хором выкрикнули Димка и Флоранс.

Длинный втащил их в квартиру.

— Быстро, коротко, четко: что, где, кто.

— Архрывагауембанва… — попытались быстро и четко, но, к сожалению, одновременно доложить Димка и Флоранс.

— Стоять. — Господин Шарль перевел взгляд с Димки на Флоранс и обратно, пытаясь определить, кто из них — болтливая зомбяшка или косноязычный яггай — сможет рассказать, что произошло, быстро, коротко и четко.

— Господин Хыгр?

— Моя быть вместе… — Димка указал на Флоранс. Яггаи не краснеют, а вот зомбики — очень даже.

— Стол остался цел?

Нашел время шутить!

— Да. Не быть ничего. Моя увидеть высоко цветная огонь. Огонь зеленая.

— Фейерверк в виде зеленого сердца?

— Да. Моя думать, это знак люди встать и идти. Потом моя думать — люди не идти никуда не быть важная вещь. Моя думать, важная вещь огонь, дом, хлеб…

— Королевские склады подожжены?! Поджигатели?

— Да. Моя бояться, женщина ваша большая вождь быть люди говорить, она делать огонь…

— Тррррль трррррль тррррль тррль трррррррррль! Во дворец! Флоранс, сидеть в квартире, никуда не выходить! Хыгр, за мной!

Они с Длинным вылетели на улицу. И остановились. Темно, пусто. Ни одной кареты.

— Господин Хыгр, — повернулся к Димке господин Шарль, — а как вы с Флоранс так быстро добрались сюда?

Черт побери…

Нет, все-таки Димка плохо подумал о господине Шарле. Ехать во дворец на необъезженном яггае тот отказался наотрез. Пример Флоранс его не вдохновил.

Димка и господин Шарль бежали по ночной улице. Яггай искренне надеялся, что навстречу ему никто не выскочит: затормозить при беге на двух ногах он не сумеет. А бежать на четырех — значит оставить далеко позади господина Шарля. Удивительно, как он со своими вечными сигарами еще ухитряется так быстро бегать. Димка даже поспорил сам с собой на щелбан, что запал Длинного скоро закончится.

Карета с извозчиком попалась навстречу раньше, чем Димка узнал, выиграл он или проиграл.

— Хыгр, взять! — выдохнул господин Шарль, все-таки уставший.

Димка бросился к извозчику.

— Еда! — рявкнул он.

Конечно, в языке Этой страны слова «еда» и «конь» очень похожи, и неудивительно, что Димка второпях их спутал. Но это же не повод убегать с такими воплями. Как бы сейчас на Димку не начала охотиться толпа с факелами и вилами, которые припасены у горожан специально для охоты на злобных монстров…

Господин Шарль длинным прыжком вскочил на облучок и хлестнул вожжами. Димка тут же догнал рванувшуюся повозку и прыгнул в нее.

Они молча мчались по ночным улицам, удивительно безлюдным. Или сейчас все горожане дружной толпой тушат королевские склады, или не менее дружно поджигают дворец…

Димка обдумал произошедшее и решил, что он заслужил звание трижды идиота.

Во-первых, когда не понял, что все эти «Счастья всем!» на улицах — не просто молодежное увлечение, а яркий признак готовящейся революции. Это на нашей планете такие выступления могут оказаться увлечением молодежи, которым в перерывах между сессиями нечем заняться. А здесь свободной молодежи нет. Студенты есть, конечно, но они, как правило, дворяне и не подпишутся на участие в свержении власти. По крайней мере, не все. Вот недостаток жизни в маленьком городке: всевозможные цветные, фруктовые и прочие растительные революции видишь только по телевизору, и поэтому кажется, что до тебя они никогда не доберутся.

Во-вторых, когда решил, что арест партийной верхушки парализует действия всей партии. Это господину Шарлю простительно, он воспринял партию как кучку заговорщиков, чуть больше обычной. Он ведь никогда не слышал о революционных партиях, об их структуре, которая позволяет на место временно выбывших глав быстро найти преемников. Партия, в отличие от комплота, выражает желания не руководителей, а всех членов, которые не откажутся от планов только потому, что у них меняется руководство.

И в-третьих, когда поверил в безупречную логику господина Шарля и согласился, что Поджигатели имеют целью именно дворец. Народу дворец по барабану, возможно, помогли бы потушить, и все. А вот чтобы всколыхнуть народные массы и поднять их против короля, тут нужно, чтобы пострадало что-то дорогое для всех. Склады с зерном…

В последнем рассуждении был какой-то изъян, но Димка не понял какой. Да и приехали уже. Вот дворец.

Ярко освещенные окна, музыка, мелькающие силуэты… Понятно, бал в честь дня рождения королевы. И никто, естественно, не догадался сказать королю, что в городе бунт. Пока еще бунт. Пока не революция…

Толп на площади нет, и то хорошо.

Гвардейцы у входа преградили путь взмыленным вестникам недоброго копьями. Копьями! Здесь должны быть два пулеметных гнезда! Эффективность, а не эффектность!

— Не положено!

— У меня важные новости для короля!

— Не положено!

— Я начальник особого сыска!

— И моя! — добавил Димка.

— Не положено!

— У меня право личного доклада королю!

— И моя!

— Не положено!

— Господин Хыгр!

Димка выхватил револьверы:

— Стоять, бросать, лежать, не двигаться!

Гвардейцы замерли.

— Это нападение на пост, — предупредил один из них.

— Лежать! — рявкнул Димка.

Гвардейцы легли на землю.

Димка и господин Шарль рванулись внутрь дворца.

Нужно успеть.

Они распахнули двери в огромный зал, оттолкнув слугу.

Король был на противоположной стороне, на троне, рядом с королевой. Между господином Шарлем с Димкой и королевской четой было несколько сотен разнаряженных аристократов, весело танцующих под музыку.

Вот так можно и государство протанцевать…

— Ваше величество! — Голос господина Шарля потонул в шуме и музыке.

— Господин Хыгр!

— ТИШИНА!

Наступило молчание. Испуганно взвизгнула одинокая флейта. Все оглянулись на Димку.

— Ваше величество, — господин Шарль не кричал, но его голос в наступившей тишине покрывал все пространство, — в городе бунт. Нужно срочно принимать меры.

Король медленно встал с трона.

— Какие меры? — растерянно спросил он.

Глава 52

— Как бунт?

Дворяне зашумели. Недовольство вызвало не столько известие о бунте, сколько хамское, по их мнению, поведение господина Шарля, который мало того что портит всем настроение рассказами о каком-то там бунте, так еще и приволок свою ручную обезьяну-яггая.

Господин Шарль рванулся к трону. Димка двинулся за ним.

— Ваше величество, нужны срочные меры.

— Господин Шарль, — король за время пробежки начальников сыска к его трону успел прийти в себя, — что вы суетитесь? Бунт — явление нередкое, и приказ о его подавлении уже наверняка отдан…

— Отдан кем?

Король замолчал. Действительно, а кто же это у нас мог бы отдать такой приказ, если король не в курсе бунта, а все три ключевые фигуры мертвы? А? Ваше величество?

— Это что же, — грозно сверкнул глазами король, — пока я не прикажу, никто и не пошевелится?!

— Ваше величество, нужно срочно подавлять бунт, пока он не разросся.

Длинный стоял у трона, задрав голову, и все равно выглядел как суровый учитель.

— Господин Шарль, а это «срочно» не может подождать до окончания бала?

— Нет!

Гвардейцы возле короля обнажили мечи и направили их на господина Шарля. Потом на Димку, как на потенциально более опасного.

— Ваше величество!

— Идите, господин Шарль, — простер король руку. — Когда закончится бал, возвращайтесь.

Димка вздрогнул от резкого звука. Пискнула скрипка, повела мелодию, грянула музыка. Что за?..

— Ваше величество! — Длинный перевел взгляд на королеву, немного обеспокоенную, но улыбающуюся.

— Господин Шарль, — улыбнулась та, — но ведь если бы все было серьезно…

— Хлебные склады горят, что может быть серьезнее!

— Вадим, — королева обратилась к безмятежно слушавшему музыку королю, — горожане могут поднять голодный бунт, ведь в стране неурожай…

— Ерунда, — отмахнулся король.

— Не ерунда, — строго сказала королева.

Сзади за спинами Димки и господина Шарля начались танцы.

— Ну хорошо, — лениво встал король, — я выслушаю вас, господин Шарль. Но если мне покажется, что вы побеспокоили меня глупостями, уже завтра вы будете сняты с должности и арестованы. Как и ваш…

Неизвестно, что хотел сказать о яггае король, так как в этот момент он оглянулся и осекся. Димка был единственным существом больше и сильнее короля, и того это слегка напрягло.

У дверей малой приемной, куда они прошли втроем (королева осталась наблюдать бал), уже толпились курьеры от жандармерии, городской и королевской полиции, от мушкетеров, и несколько лиц в городской одежде. Увидев короля, они попытались одновременно донести свои очень важные известия.

Король запнулся и оглянулся на господина Шарля.

«Ой, черт… — подумал Димка, — да ведь его величество без помощи советников ничего решить не может… Как это государство до сих пор не развалилось с таким мудрым правителем…»

— Тихо! — рыкнул господин Шарль не хуже любого яггая. — Говорить быстро, коротко, четко. Ты!

Господин Шарль ткнул пальцем в тролля в жандармской форме и быстро допросил каждого по порядку, затем он, Димка и король закрылись в малой приемной, чтобы проанализировать ситуацию. Картина в городе сложилась примерно такая.

Одновременно с хлебными складами, уже полыхающими вовсю, загорелась ближайшая пожарная часть, которая и вовсе была единственная на весь город. Димка все-таки ошибся, и несколько Поджигателей действовали там. Пожарные свое здание погасили, вот только к этому времени тушить склады было уже бесполезно. Если верить очевидцу — горожанину в пахнущей горелым хлебом одежде, там плавились даже каменные стены. Ну это если верить, конечно. Толпа, бросившаяся с празднества тушить склады, уже просто стояла и смотрела на огонь.

Потом раздались крики о том, что мы все умрем от голода (установить крикунов «не представилось возможным»), толпа взвыла, и вот тут кто-то завопил, что склады подожгла королева.

Слова упали на подготовленную почву. Никто даже не усомнился в том, кто виноват в произошедшем. В толпе кричали, что королева… На этом месте курьер запнулся и сказал, что всего того, что говорили о королеве, он не повторит. Если выбрать только пристойные фразы, то королеву называли сумасшедшей убийцей и поджигательницей, решившей себе на день рождения устроить праздничный пожар. Как рассказывал еще один полицейский, уже разошлась история о том, что когда королева узнала о горящих складах и о надвигающемся голоде, то заявила: «Не понимаю, чем эти горожане недовольны. Я испекла для них такой каравай!» Учитывая, что о пожаре королева узнала буквально пять минут назад и ничего такого не говорила, можно точно сказать, что версия была подготовлена заранее.

Толпа, скандируя: «Счастья всем!» — медленно движется от складов к дворцу, попутно громя подвернувшиеся под руку дворянские особняки. Уже сожжено несколько полицейских участков, горит управление налоговой службы и здание городской полиции.

Встрял и добавил неприятных новостей представитель Восемнадцатого мушкетерского полка. По его словам, часть солдат «вовремя не информировала офицеров о желании прогуляться по городу». Результатом прогулок стали: несколько пьяных драк, порезанный горожанин и неизвестное количество девушек в разорванной одежде. Возле казарм, где расположился полк, уже стоит гневная толпа, кричит и кидает булыжники в ворота. Пока их еще можно разогнать силами солдат, но если к ним присоединится толпа от горящих складов — неизвестно, чем закончится стычка. Тем более в городе уже стреляют, судя по звуку — из ружей. Оставшиеся остроголовые достают из тайников оружие…

— Проклятье, — ударил кулаком о ладонь господин Шарль, — Хозяин на свободе! Здесь четко виден план и руководство. Кто же это?

— Вы уверяли меня, — мигом нашел козла отпущения король, — что Хозяин пойман, мертв, не сможет ничего сделать. И что я вижу?

— Ваше величество, не время…

— Я здесь король, и я решаю, время или не время. Из-за вас, господин Шарль, в городе бунт, а я не знаю… В смысле, я еще не решил, что делать.

— Нужно немедленно прекращать бал! Выводить из казарм солдат. И главное — срочно слать курьеров за гвардейцами!

— Не смейте, — холодно произнес король, — указывать мне, что делать. Не забывайтесь, простолюдин.

— Ваше величество!

— Я снимаю вас с должности. И вашу обезьяну тоже. Я, — король гордо выпрямился, что выглядело очень-очень эффектно, — сам решу, что делать. Эти жалкие горожане еще вспомнят… Я прикажу повесить всех бунтовщиков на деревьях вдоль Дворцовой улицы!

— Ваше величество, — устало произнес господин Шарль, — на Дворцовой улице нет деревьев.

— Значит, я прикажу посадить их и потом повешу! Всех!

— Ваше величество…

— Вон! — указал король на дверь. — И свое домашнее животное заберите.

Безработный господин Шарль пристально посмотрел в глаза королю, повернулся и двинулся к выходу из приемной. Димка пошел за ним.

Все пропало. Один каприз короля — и все…

Димка не знал, что можно сделать в таких условиях. Ну разве что свернуть голову королю и возвести на престол королеву, она вроде бы более адекватна… А, черт, не получится, по здешним законам после смерти мужа королева теряет всю власть. Что же делать?

Может, переметнуться на сторону восставших? И в случае провала повиснуть на свежепосаженном дереве.

Наш герой плохо представлял себя в роли контрреволюционера, поэтому не знал, что предпринять.

Интересно, а куда это так целеустремленно летит господин Шарль?

Бывший начальник сыска ворвался в небольшой кабинет, где в кресле сидел высокий эльф в роскошном мундире дворцовой гвардии. Эльф остекленевшим взглядом смотрел на стену.

— Юбер!

— Господин Шарль! — вскочил эльф. — Хоть один умный человек во всем этом… дворце! Что происходит? В городе бунт? Насколько он серьезен?

— Очень серьезен. Это не просто случайность, все очень умно организовано, цель — в лучшем случае свергнуть короля.

— В лучшем?! Что тогда в худшем?

— В худшем — перебить всех дворян. Слышал о «Свете сердца»?

— Так их руководство недавно арестовали!

— Люди-то остались. И самый главный, как я чувствую, все еще на свободе.

— Шарль, скажи, что делать?

— Что приказывает король?

— Король… — Эльф сел. — Король только что приказал усилить вдвое караулы на входах во дворец.

Вот это да! Теперь у каждой двери будет стоять не два, а четыре солдата! Толпа подойдет к дворцу, а ей: «Вам назначено?» Горожане устыдятся и уйдут. Все просто!

— Хотя бы вызвать гвардейцев и поднять мушкетеров он сказал?

— Только мушкетеров. Курьеры уже отправились.

— Так… — господин Шарль сел в кресло, — значит, гвардейцев мы не дождемся… Если только… Стоять. Восстание идет по плану. Что может быть запланировано?

Все задумались. Димка тоже, знаний о тактике революционеров у него было больше, чем у всех местных жителей. Правда, пока в голову приходили только «мосты, телефон, телеграф». Мостов в столице нет, чай, не Питер, а искать телефон и телеграф восставшие будут долго… Что еще?

Часть народа наверняка кинулась по лавкам и винным погребам, часть шарит по опустевшим домам, но все остальные должны двинуться на штурм Зимнего…

— Юбер, — господин Шарль уже что-то придумал, — какой приказ отдан мушкетерам?

— Перегородить улицы, ведущие к дворцу, и остановить толпу.

— И все?!

— А что еще?

— Проклятье, это же не гвардейцы, это солдаты! Они просто начнут стрелять!

— Ну толпа остановится…

— Толпа либо сомнет их, либо начнет стрелять в ответ! В город уже несколько месяцев ввозилось контрабандное оружие!

Эльф побледнел:

— Шарль, нужно срочно эвакуировать королевскую семью.

— Как?! Если наше мудрое величество наотрез отказывается высунуть голову из песка своего величия!

— Шарль, наш король всегда был… — Эльф Юбер взглянул на Димку и продолжил: — Всегда был самодуром. Захотел — поставил тебя начальником сыска, захочет, и снимет…

— Уже снял.

— Да? А что… А, ну да… Вот и сейчас король не хочет понимать, что не все делается по его велению. Он отдал приказ остановить толпу и свято верит, что ее остановят. Ведь это он приказал!

— Поэтому мы должны защитить его величество. Даже против его воли. Слушай, Юбер, план защиты такой…

План был коротким и четким.

Закрыть ворота на Дворцовую площадь, закрыть и заклепать. Лучше потом повозиться, чем дать нападающим лишнее время для атаки.

Выкатить на площадь пушки, заряженные картечью. Пусть в роли картечи выступает гравий — пушки были предназначены только для салютов, последний раз на дворец нападали двести лет назад, — толпе, по которой хлестанут выстрелы, будет все равно.

Выставить на стены всех наличных стрелков дворцовой гвардии. Разнаряженные и раззолоченные гвардейцы с мечами были незначительной частью гвардии, остальные гвардейцы были профессионалами. Господин Шарль сказал, что стрелять только в случае штурма ворот — до этого выстрелы толпу только разозлят. Так как стрелков слишком мало, пусть стараются выцелить заводил и тех, кто вооружен пистолетами с широким раструбом. Господин Шарль подозревал, что часть Поджигателей может сохранить несколько зарядов до выгорания магии и отправиться с толпой поджигать дворец.

Установить караулы на крыше дворца. Пусть он окружен глубоким рвом с водой, в который ни один безумный пловец ночью не полезет, никто ведь не знает точных планов нападающих.

Разослать курьеров по городу, пусть полицейские и жандармерия бросают все и стягиваются к дворцу. В случае бунта пострадают все, обороняться лучше единым кулаком.

Отправить человека в тюрьму, где содержатся члены руководства остроголовых…

— Что с ними делать? Притащить сюда?

— Убить, — хладнокровно ответил господин Шарль. — Я был на их допросах. Договориться с ними невозможно. Фанатики.

Жестко…

— Кстати, — господин Шарль обернулся к Юберу, — среди твоих гвардейцев есть мышаны?

— Есть, — удивился Юбер. — Три. А что?

— Отправь их подальше от дворца с каким-нибудь неважным поручением…

— Шарль, у нас каждый человек на счету…

— Юбер, у меня есть сведения, что беспорядки организованы мышанами. А родственные связи у них очень сильны. Чьи приказы выполнят эти трое: твои или родственников?

— Мышаны? — В глазах Юбера тлело непонимание.

Что в этом удивительного? И тут Димка понял…

В Этой стране сотни лет живут бок о бок десятки различных рас. За это время из них выплавился один народ — народ Этой страны. Никто не обращает внимания на расу человека, только на его личные качества. Поэтому Флоранс умудрилась втрескаться в яггая. Поэтому для Юбера дико слышать, что в восстании виноваты мышаны. Все равно, что для начальника уголовного розыска получить сведения, что какие-нибудь теракты организованы зеленоглазыми.

— Хорошо, — Юбер что-то для себя уяснил, — отошлю. Что еще?

Господин Шарль подумал мгновение:

— Гвардейцы. Нам нужны гвардейцы.

— Король не подпишет приказ.

Господин Шарль наклонился и посмотрел Юберу в глаза:

— У тебя ведь есть доступ к Большой королевской печати?

— А ключи от казны тебе не нужны?

— Тогда бы я обратился к казначею, а не к начальнику дворцовой гвардии.

— Шарль, ты хочешь подделать приказ короля?

— Да.

— А подпись?

— С печатью она не нужна.

— А то, что за такие шутки нас с тобой порубят на части при большом скоплении народа?

— Юбер, если не будет гвардейцев, нас вместе с королем порвет голыми руками тот самый народ.

— Пошли.

Господин Шарль повернулся к Димке, который уже решил, что про него забыли:

— Господин Хыгр…

Длинный быстро набросал записку на листке бумаги:

— Пойдете вот по этому адресу…

Димка осмотрел буквы. Красиво написано. Знать бы еще, что именно.

Господин Шарль понял ошибку:

— Пусть Флоранс прочитает вам адрес и объяснит, как туда пройти. Пойдете туда.

— Что есть там?

— Там Жозеф. Если он не в толпе, поговорите с ним. Он может помочь.

Глава 53

Поговорить? Димка уже не доверял никому.

— Вождь, твоя не думать, твоя друг делать своя польза? Для место, где его жить?

Господин Шарль посмотрел на Юбера и вытащил Димку в коридор.

— Считаете, Жозеф — тайный агент черных эльфов? Ради чего тогда он устроил все это?

— Моя думать делать своя… — Димка описал пальцами круг.

— Остров?

— Да. Делать его свободная.

Господин Шарль задумался:

— Хитрый план. Нет, не может быть.

— Твоя верить?

— Моя думать. На острове живет около четырех сотен черных эльфов и пара тысяч представителей иных рас. Земля скудна, производства и ремесел почти нет, серебряных рудников, золотых приисков, хоть чего-нибудь ценного нет. Остров, получив независимость, сможет продержаться некоторое время, как крепость в осаде, но потом придется возвращаться обратно в лоно Этой страны. Маленькие страны редко бывают подлинно независимыми.

— Его мочь делать своя земля идти другая земля?

— Нет. Остров черных эльфов может быть только в составе Этой страны, и все его жители прекрасно это понимают.

— Их здесь не любить.

— Здесь их не любят. В других странах черными эльфами пугают детей. Идите и найдите Жозефа. И не говорите лишний раз о таких подозрениях. Город балансирует на грани, мышанский погром уже есть, нам только черноэльфийского не хватает. Идите.

Озадаченный Димка вышел из полуподвала дворца и поднялся по ступенькам на площадь.

При сумеречном свете была видна черная паутина ворот, перекрывших вход на площадь. Напротив ворот суетились гвардейцы, расставляя пушки. По гребню стены перемещались маленькие фигурки стрелков. Почти пахло готовящимся боем.

И над всем этим — освещенные окна и громкая музыка бала.

Абсурд…

Димка по широкой дуге обошел пушки и двинулся к выходу. Из дворца можно было выбраться разными путями, а вот подземных потайных ходов не придумали. Забыли выкопать.

Через небольшую калитку около ворот в город выныривали люди в городской одежде. Правильно, не в мундирах же гвардейцев ходить по столице, где вскипает революция.

«Пусть ярость благородная вскипает, как волна…» — всплыли в голове слова песни, не совсем относящейся к ситуации. Хотя строчка подходила, благородная ярость уже вскипела, вот только Димке совсем не хотелось оказаться в котле, где она кипит.

К сожалению, котлом сегодня была столица.

Прикинув маршрут, а также услышав далекий гул толпы, Димка решил, что кратчайший путь к квартире не будет самым быстрым, потому что если он рванет по прямой, то как раз на бунтующих и наткнется. А по сравнению с толпой людей, почуявших свободу, любой яггай — слишком маленький. Затопчут, не заметив.

Димка прошел дальше от ворот, свернул на пустынную улочку и уперся ладонями в мостовую.

Раннее серое утро, притихший город. По пустынным улицам огромными скачками несется яггай. В черном камзоле и котелке.

Никого… Даже следов людей нет. Можно подумать, в городе не революция, а мор.

Основная масса движется где-то правее. По крайней мере, именно там слышится шум и оттуда тянет дымом. Что-то жгут…

Вот и дом, где живет господин Шарль.

Димка взлетел по лестнице и тихо постучал в дверь. Не стоит пугать девчонку, которая сидит одна в пустой и темной квартире.

Дверь распахнулась.

Димка собрался было сказать, что не стоит в нынешних обстоятельствах вообще открывать двери и, уж по крайней мере, нужно спрашивать, кто там.

Флоранс стояла в двух шагах от двери, направив на Димку ствол ружья.

Лихая девчонка…

— Хыгр! — Флоранс уронила ружье, бросилась Димке на шею и разрыдалась.

— Я сижу… я боюсь… я не знаю… где вы… Где господин Шарль?

— Хырррр… — Черт, даже по имени не назовешь… — Моя хотеть твоя читать это.

Димка всунул Флоранс листок с адресом.

— Улица Мертвых ворот, дом сапожника Шарля… Это возле городских ворот.

Триста чертей… Ни господин Шарль не подумал, ни Димка не сообразил. Зачем в революцию захватывали мосты? Чтобы лишить противника возможности получить подкрепление. А здесь нет мостов, есть городская стена и ворота! Сколько их в городе? Десять? Двадцать? Достаточно восставшим захватить их — и кранты, гвардейцы в город уже не попадут.

Димка чуть не рванул обратно, предупредить господина Шарля, но остановился. У него сейчас другая задача, вдруг Жозеф сумеет остановить толпу. Господин Шарль, может быть, уже и сам додумался до ворот.

— Моя нужно идти туда. Как идти?

— Я покажу!

Еще чего! Таскать девчонку по мятежному городу.

— Нет. Твоя говорить моя, твоя быть здесь!

— Моя быть с тобой! Или моя не говорить ничего!

— Хырррр!

— И не кричи на меня! Мне одной страшно!

— Хыррр…

Вот что с этой девчонкой делать?

— Моя… друг! — Другого обращения Димка придумать не смог. По имени не назвать, не говорить же «девка». — Моя нужно идти, моя должна помогать вождь спасти ваша вождь. Моя не помогать, все умирать, вождь тоже. Моя нужно идти быстро-быстро. Твоя идти, моя идти медленно, моя не успевать. Твоя нужно быть здесь.

— Хорошо, — понурилась Флоранс и подобрала ружье. Интересно, оно хотя бы заряженное?

Димка взял ружье, взглянул. Заряжено…

Зомбяшка рассказала, как добраться до нужного дома. Димка подошел к двери и обернулся. Флоранс опиралась на ружье, в глазах стояли слезы.

— Моя вернуться, — хрипло сказал Димка и вышел.

Щелкнул замок.

Хорошо, что не вспомнила, что на яггаях можно ездить. Димка сейчас хуже Боливара — и одного не выдержит.

По пустынным улицам города огромными скачками мчался яггай.

Нужно успеть. Нужно успеть. Нужно успеть.

Вдалеке слышался неутихающий треск выстрелов. Восставшие добрались до заслона мушкетеров. Димка был не настолько опытен, чтобы на слух понять, стреляют только по толпе или там идет перестрелка.

Ближе к дому сапожника-тезки Димка уже устал, дышал, как запаленный конь, и его уже начинали посещать глупые мысли о том, что вся его беготня напрасна, что все зря, дворец уже захватили, сожгли и пепел радостно развеяли по ветру, а он как дурак… Носится по городу… Ищет черного эльфа, который уже давно уехал… И вообще господин Шарль обманул и просто отослал его подальше от дворца…

Димка подбежал к небольшому деревянному домику, похожему на деревенскую избу, перемахнул через калитку и заколотил кулаками в дверь:

— Хыррр! Хыррр!

Дверь раскрылась. В щель показалось заспанное лицо черного эльфа. Он спал! Он просто спал!

— Хыгр?! Что такое?

Проклятый черный эльф вообще не знал, что происходит в городе!

— Хыррр хырррр хырррр, — принялся объяснять Димка. Остановился, вздохнул и начал по новой.

— Ночь начать гореть дом хлеб город…

— Погоди. — Жозеф отошел в темноту домика, послышался плеск воды, эльф вернулся с мокрым лицом. — Гореть дом хлеб? Хлебные склады горят?

— Да. Люди думать, дом хлеб нести огонь жена ваша большая вождь…

— Так. Подожди. Люди решили, что склады подожгла королева? Так?

— Да.

— А зачем ей это?

— Не важная. Люди делать большая куча, люди и идти убивать.

— Толпа идет убивать королеву? Во дворец?

— Да.

— Тррль тррррль тррррль! — Уши Жозефа поднялись торчком. — В городе восстание, а я сплю! Нужно… Подожди, Хыгр. А зачем ты мне это рассказываешь? Тебя послал Чарльз?

— Да.

— А он где?

— Его дом ваша большая вождь.

— Он во дворце?! Он с ума сошел?

— Моя не знать.

— Что он там делает?

— Его хотеть спасти ваша большая вождь.

— Трррррль… — видимо, выругался Жозеф. — Он тебя послал, чтобы я остановил толпу?

— Да.

— Как он себе это представляет? Да меня и слушать не станут! Меня же никто не знает. Нам нужен товарищ Речник…

Трижды черт!

— Моя вождь говорить, что ваша вождь хотеть убить там, где его сидеть.

Димка скромно умолчал, что господин Шарль сам приказал убить товарища Речника со всем ревкомом.

Жозеф посерел:

— Трррль! Бегом к тюрьме! Может, еще успеем!

Насчет «бегом» Жозеф преувеличил: он поскакал на коне, а бежать пришлось и без того усталому Димке.

Ближе к тюрьме начали попадаться люди, кучками по трое-четверо. Одиночек не было видно. Горящих или обгорелых домов, грабителей или мародеров не встречали. Похоже, основное веселье чуть дальше… Почти у всех на груди зеленые банты.

— Тррррр! — Жозеф внезапно остановил лошадь. — Хыгр, нас ведь могут и пристукнуть. Держи.

Жозеф достал из кармана и разорвал вдоль зеленую ленту. Ловко завязал ее на бантик и прикрепил к шляпе. Потом подумал, скинул шляпу наземь и прицепил бант на грудь.

— Еще не хватало, чтобы приняли за тупоголового…

Забавно: горожане в конусах — остроголовые, дворяне в ковбойских шляпах соответственно тупоголовые… Интересно, а Димка тогда кто? Круглоголовый?

Димка связал из протянутой ленточки замысловатый морской узел и надел на котелок. Пусть гадают, кто он такой и что это должно означать…

Когда они добрались до тюрьмы, здесь уже все было кончено.

Ворота сбиты. Арестанты сбежали.

— Тррррль… — потер кончик уха Жозеф.

Они въехали внутрь тюремного двора мимо висящей на одной петле створки ворот. Копыта лошади простучали по второй, валяющейся тут же.

Тюрьма была пуста, как банковский сейф после ограбления. На ветвях дерева, росшего у входа, в художественном беспорядке были развешаны жандармы. Вон тот тролль, самый крайний справа, кажется, тот самый, что допрашивал Димку в первый день в столице. А может, и нет, повешенных трудно опознать…

У выбитых дверей лежало массивное бревно с расщепленным торцом. На нем сидел старик-зеленомордый в городской одежде.

— Где заключенные? — крикнул ему с лошади Жозеф. Димка в этот момент пытался одновременно отдышаться и не смотреть вверх: зрелище спокойному дыханию не способствовало.

— Никого нет, — меланхолично заметил старик, — все разбежались…

— А ты кто?

— А я старый, и бегаю плохо. Да и подумал, что если жандармы вернутся, то не тронут, а если не вернутся, то уйти я всегда успею. Вот передохну…

— Где мертвые?

— А вон. — Дед кивнул на дерево.

— А заключенные? Товарищ Речник… такой тролль невысокий…

— Был тролль, да. Товарищем звали. Может и Речник, не расслышал…

— Куда пошел?

— Повели его. Слабый он после пыток был…

— Сволочи… — скрипнул зубами черный эльф.

Димка не стал уточнять.

Жозеф повернул лошадь.

— Если он спасся, то он уже возле королевского дворца…

— Моя думать, люди не успеть дойти дом ваша большая…

— Слышишь выстрелы?

Димка пошевелил ушами:

— Нет.

— Значит, перестрелка закончилась. Кто там останавливал толпу, гвардейцы?

«Красноярский ОМОН, черт тебя бери! Как я тебе объясню?»

— Нет. Обычная…

Они выехали из ворот бывшей тюрьмы. Интересно, здесь тоже танцплощадку сделают?

— Мушкетеры Восемнадцатого, что ли?

— Да.

— Эти не остановят. Самый плохой полк в армии, зачем их только вызвали… Значит, наши их разогнали и теперь у дворца…

Жозеф, узнав, что его обожаемый вождь цел, уже никуда не спешил. Димка собирался было дернуть его и попросить поторопиться, но потом решил, что раз не слышно выстрелов, значит, в самом худшем случае толпа добралась до ворот дворца и сейчас размышляет, что делать дальше. Сигналом, что все резко ухудшилось, будут пушечные выстрелы…

Или вот эти ребята…

— Стоять! — Навстречу дружно, не в ногу, двигались ребята в городской одежде. Несколько человек, эльфов, гномов… Один тролль. Все с ружьями. На плечах — широкие зеленые повязки.

«А вот и красногвардейцы, — подумал Димка, — или… зеленогвардейцы? Интересно, а когда… в смысле, если они победят, у них будет Зеленая армия?»

— Кто такие? — грозно окрикнул их с лошади Жозеф.

Правильно, в такие периоды чем грознее и увереннее вид, тем лучше…

Зеленогвардейцы осмотрели Жозефа и Димку, взгляды зацепили зеленые банты.

— А вы кто будете, грозный сеньор?

— Я, товарищ, ищу товарища Речника. Знаете такого?

— Мы-то знаем, — с Жозефом говорил молодой парень-хуманс, командир отряда, — а вот вы откуда его знаете? И где это вы свою шляпу потеряли?

Взгляд хуманса прямо спрашивал: «А не контра ли ты, часом?» Казалось, сейчас он достанет революционный маузер и шлепнет на месте.

— И что это за громила с вами?

Примкнутые штыки ружей, похожие на отточенные ножи, уставились в сторону Димки.

— Ух ты, яггай! — прошептал восхищенно один из эльфов. — А я думал, они вымерли.

Димка подумал, что он близок к тому, чтобы вымереть…

— Я товарищ Кузнец, а это мой помощник. Мне нужен товарищ Речник, срочно. Где он?

— Точно! — Командир опустил дуло ружья. — Один у нас в партии черный эльф — товарищ Кузнец! Это вы, значит, будете? А нас товарищ Речник послал ворота захватить…

«Конец, — подумал Димка, — товарищ Речник — умная тварь, и справиться с ним будет оч-чень сложно. Как бы не пришлось капитуляцию оговаривать…»

В Димкину голову закрались подозрения, что господин Шарль наткнулся на достойного противника и может проиграть…

Жозеф с Димкой и зеленогвардейцы поговорили и разминулись. Товарищ Речник уже был в гуще событий.

Можем и проиграть…

Глава 54

По дороге к дворцу Димка на бегу заметил кафе братьев-моряков. Высаженные стекла, черные языки копоти на стенах над окнами, сбитый вензель королевы… Да, при нынешнем отношении к ней… Хоть бы сами уцелели…

На стене возле сломанной двери красовалось уже заученное «Счастья всем!» и несколько невразумительных значков, истекавших свежей краской. Ни руны, ни буквы, не понять что. Какое-то революционное изобретение…

— Трррррр. — Жозеф спрыгнул с лошади. — Дальше пойдем по крышам.

— Хыррр??

Почему по крышам?

— Если по улице — потеряем время. Сейчас много будет людей, которым станет интересно, кто мы такие. А ближе к дворцу и вовсе придется протискиваться. По крышам получится быстрее…

Чтоб тебе пусто было…

Выбраться на крышу удалось без проблем, можно подумать, что Жозеф всю жизнь прожил на местных крышах, так ловко он по ним передвигался, черноэльфийский Карлсон, черт его побери… Димка тяжело топал следом, взмахивая лапами, когда под его сапогами с хрустом давилась черепица. На каждом прыжке через улицы, благо крыши почти смыкались, черепица разлеталась шрапнелью.

— Хыгр, быстрее, — поторапливал Жозеф, заразившийся энергией революции.

— Хыр-хыр, — бубнил в ответ Димка.

Вниз он не смотрел, хотя запах дыма, иногда еще горячего, часто щекотал ноздри. Да, горожане повеселились…

Жозеф внезапно остановился. Его счастье, что Димка незадолго до этого притормозил, а то лететь бы им сейчас на камни мостовой двумя сбитыми истребителями.

— Вот это да… — восхищенно проговорил он.

Димка посмотрел вниз. Зрелище было еще то…

Дома Дворцовой улицы закончились, они стояли на краю крыши последнего. Дальше низкорослые деревья небольшого парка, обступавшего дворец, ров с водой, высокая стена и закрытые ворота на Дворцовую площадь.

Улица, идущая к воротам, мост через ров у ворот, парк — все это было заполнено людьми. Такую человеческую кашу Димка видел только один раз — на День города. Правда, там еще из всех окон торчали, но здесь никто не хотел быть зрителями, всем не терпелось стать участником.

— Где же товарищ Речник? — Жозеф обеспокоенно оглядывал толпу. — Что-то его не видно…

Димка присмотрелся. Включился встроенный бинокль, толпа приблизилась, люди стали видны как на ладони.

Черные одежды, сплошь черные… Зеленые банты, зеленые косынки, зеленые повязки… В зажатых кулаках — ножи, шампуры, топоры, молотки… Сверкают клинки штыков… У некоторых — окровавленные повязки…

Толпа что-то ритмично кричала. Димка прислушался:

— СЧАСТЬЯ ВСЕМ! СЧАСТЬЯ ВСЕМ!

Люди, эльфы, гномы, тролли, мужчины, женщины, дети, кузнецы, торговцы, слуги… Здесь были все.

— СЧАСТЬЯ ВСЕМ! СЧАСТЬЯ ВСЕМ!

Взлетают вверх руки в партийном приветствии.

Димкин взгляд выхватывал отдельные картинки. Вот молодой хуманс с серебряной звездой мага вскидывает вверх ружье. Эльфийка в зеленой косынке что-то яростно кричит в сторону дворца. Остроухий старик-гном в потертом колпаке потрясает старой саблей. Тролль размахивает зеленым знаменем. Над толпой то здесь, то там взлетают орущие летуны. Во рву плавали несколько зеленомордых. Димка припомнил, что, по словам Флоранс, их магическая особенность — дыхание под водой. Проход, что ли, ищут?

На гребне стены — почти невидимые на фоне утреннего неба белые мундиры гвардейцев. Мелькают дула ружей… Черт!

Димка дернул Жозефа за плечо.

— Твоя видеть их? — показал он на гвардейцев. — Их быть стрелять люди, люди, которая вести другая люди…

— Товарищ Речник что-нибудь придумает, — уверенно заявил Жозеф.

Димка хотел напомнить, что предусмотрительный вождь уже один раз лопухнулся и провел несколько неприятных дней в тюряге, но потом промолчал.

Димка пошарил взглядом по толпе. Ружья, пистолеты, но нет приспособлений с широким дулом. Или Поджигателей здесь нет, или Димка их не рассмотрел… А что там у ворот?

У ворот толпились люди, кажется, пытавшиеся открыть их. Димка присмотрелся. Слишком далеко, чтобы разобрать подробности, но явно у них ничего не получается, хотя они и подбадривают друг друга веселыми выкриками…

— Смотри! — Жозеф радостно дернул Димку за рукав, чуть не сбросив с крыши. — Смотри!

В центре толпы народ теснился, освобождая место для странной деревянной конструкции, вроде большого помоста.

Спросить, что это, Димка не успел.

Что там произошло у ворот, он не видел. Наверное, какое-то движение или вскрик взломщиков-неудачников показался кому-то в толпе сигналом к тому, что можно атаковать — ворота открыты.

Толпа взревела и рванулась вперед.

На запертые ворота.

Димка резко отвел взгляд, он и так слишком хорошо представлял себе, что там творится.

Группа взломщиков просто раздавлена, растерта, вдавлена в решетку. Обезумевшая толпа рвется вперед.

Треснули перила моста, и народ посыпался в воду рва.

Отчаянным рывком смог вырваться из смертельной давки один летун.

Затрещали ружья гвардейцев, зубцы стены окутались дымом. В толпе повисли, стиснутые соседями, первые покойники.

— Что же… — сжал перила Жозеф.

— СТОЯТЬ!

Над толпой, казалось пригибая людей, как ветер колосья, пронесся металлический нечеловечески ревущий голос.

Мгновенно замолчали все. Даже гвардейцы перестали стрелять. Димка зашарил глазами по толпе. Что это? Ага!

На наскоро сколоченном помосте, опираясь на перила забинтованными руками, стоял тролль. Знакомый. Товарищ Речник.

Тролль поднял огромный рупор, судя по внешнему виду, также наскоро склепанный в ближайшей мастерской:

— ГОВОРИТ ТОВАРИЩ РЕЧНИК! ВСЕМ МЕДЛЕННО ОТОЙТИ ОТ ВОРОТ! МЕДЛЕННО!

Толпа зашевелилась, забурлила, но в ней наметилось движение. Люди постепенно отходили от ворот. Начали падать застреленные и раздавленные. К решетке ворот Димка не стал присматриваться, висят на ней куски одежды или чего-то более кошмарного.

На помост вбежал гном, тоже вроде бы из ревкома, и нахлобучил на товарища Речника тяжелый шлем, с гребнем и козырьком, судя по виду, кавалерийский. Правильно, а то гвардейцы могут — и должны — стрелять по зачинщикам. Черт…

А ведь это провал.

Яггай прокрутил в головне план господина Шарля.

На момент отправления Димки за Жозефом в городе бесновалась разъяренная толпа. Толпу можно разогнать только силой, а как раз силы у оборонявших дворец и не было. Кроме безответственного мушкетерского полка. Если у тебя нет возможности защищаться, то нужно либо сдаваться, либо договариваться. Ну или умереть.

Договориться можно с лидером толпы. Можно, конечно, выпустить из тюрьмы товарища Речника, но, во-первых, его и так скоро освободит толпа, во-вторых, дать народу такого лидера — все равно что сразу сдаться. Товарищ Речник — слишком умный и может так организовать людей, что с ними не получится справиться. Поэтому господин Шарль решил товарища Речника убить. А вот Жозеф на роль лидера подходил, его, как сподвижника Речника, должны знать и послушаться. Остановить толпу Жозеф смог бы. А вот оказать сопротивление правительственным войскам у него не выйдет. И вот такой замечательный план мгновенно порос мхом.

Товарищ Речник на свободе.

Пока Димка размышлял, народ уже отхлынул от ворот, прихватив пострадавших и погибших. На гребне стены всплыло облачко дыма, щелкнул одинокий выстрел. В кого стреляли, непонятно…

Товарищ Речник поднял свой гипермегафон:

— Гвардейцы! Ни вам, ни нам не нужна лишняя кровь! Предлагаю переговоры!

На стене зашевелились, маленькие фигурки в белых мундирах переместились туда-сюда.

— Кто говорит? — послышался от стены такой же жестяной голос.

— С вами говорит глава партии «Свет сердца» товарищ Речник. Кто говорит со мной?

— С тобой говорит начальник дворцовой гвардии генерал Юбер.

Народ крутил головами, вслушиваясь в разговор двух врагов.

— Раз король струсил, предлагаю вам сдаться.

— Сдаться кому? — хрипло рассмеялись со стены. — Толпе простолюдинов? Когда в город войдут гвардейцы, вас всех развесят на фонарях…

— Пока что на фонарях висят дворяне, и если вы не хотите составить им компанию, не советую выказывать дворянский гонор. Гвардейцы прибудут в лучшем случае завтра, а дворец мы можем взять уже сейчас.

— Вы представляете, сколько народа при этом погибнет?

— Погибнут не все. Оставшихся хватит, чтобы подтащить к дереву и вас, и короля, и безумную королеву…

— Хыгр, — очнулся Жозеф, — нам нужно туда.

Димка, который с удовольствием оказался бы где-нибудь подальше, не стал спорить. Может, там обнаружится какой-то способ проникнуть во дворец, поближе к господину Шарлю.

Пока Жозеф и Димка спускались с крыши, переговоры Речника и генерала уже закончились. На стену поднялся король. Как прикинул Димка, король примчался сразу, как только увидел, что его обвиняют в трусости.

— Жители столицы! — прогремел король, кажется, даже без рупора. — Я с болью и горечью узнал о пожаре, уничтожившем наши запасы хлеба. Поверьте, никто не виноват в случившемся…

Толпа, имевшая собственное мнение, взревела:

— Отдайте королеву!

— Королеву?! — разъярился король, который, судя по всему, читал текст по бумажке. — Вы, жалкие простолюдины, осмеливаетесь ставить мне условия? Тогда как должны униженно молить о пощаде?

Толпа чуть было не бросилась обратно на ворота.

— СТОЯТЬ! — Товарищ Речник не растерялся. — Сеньор король, вы не в том положении, чтобы ставить условия. Вы окружены, помощи ждать неоткуда, полицейские и жандармские участки в городе разгромлены, мушкетеры уничтожены. Очень скоро мы возьмем дворец, и вам очень повезет, если вы выживете при штурме…

— Гвардейцы! — Голос короля сорвался от возмущения.

— Гвардейцы вам не помогут. Не успеют. Сдавайтесь!

Король выхватил ружье у гвардейца и выстрелил в товарища Речника. Не попал.

Димка мчался вслед за Жозефом, расталкивающим мятежников, но тут они добрались до места, где люди стояли плотно.

— Хыгр, — обернулся черный эльф, — вперед!

Димка рванулся меховым тараном, раздвигая толпу, как катер воду. В кильватере пыхтел в спину Жозеф.

Король бросил со стены ружье, взметнулся плащ, его разозленное величество скрылось со стены.

Димка двигался к помосту, на котором блестел шлем товарища Речника.

— Виктор! — выкрикнул из-за Димкиного плеча Жозеф.

Речник повернулся и снял шлем:

— Жозеф? Ты все-таки не сбежал!

— Куда я от своих товарищей.

Товарищ Речник перевел взгляд на Димку и прищурился:

— А это кто с тобой?

— Это? Это мой… помощник.

— Что-то твой помощник очень на яггая похож. Это случайно не новый начальник особого сыска?

Димка внезапно оказался в кольце ружей и штыков. В горле пересохло.

— Он очень помог мне, — с нажимом произнес Жозеф. — Он согласен с нашими идеями.

Правда?

— Подойди-ка сюда, сынок, — поманил рукой товарищ Речник.

Димка осторожно поднялся на подозрительно скрипящий помост. Вблизи товарищ Речник выглядел не очень здоровым: лоб тролля был покрыт потом, руки перебинтованы, как в толстых белых перчатках. Одной рукой товарищ Речник держался за перила, потому что его ощутимо качало. На шлеме — свежий след от пули, одежда помята и запылена… И при этом — умный и холодный взгляд.

Хороший товарищ Речник. Кровь людская, что водица.

— Да, — Речник осмотрел Димку, — прежний начальник сыска поумнее выглядел, с-сволочь…

Яггай достал из внутреннего кармана очки и надел их. Товарищ Речник вздрогнул от внутреннего хохота:

— Уберите. Я верю, что вы умный человек. А раз вы умный, вы нам поможете. Где господин Шарль?

— Там, — Димка махнул рукой в сторону дворца.

— Понятно… — задумался Речник. — То-то так быстро среагировали… Господин… Как вас зовут?

— Хыгр.

— Господин Хыгр, вы хотите смертей?

— Нет, — качнул головой Димка.

— Я тоже. Но отвести людей от дворца я не могу. Да и не хочу. Значит, штурм будет. И будут гибнуть люди. И наши и ваши.

«Когда это я успел оказаться в рядах контрреволюции?» — подумал Димка.

Отсидеться не удастся. Либо с нами, либо с ними.

— Вы очень удачно пришли сюда. Мне нужен человек, который передаст мои условия королю. И которого не повесят сразу после этого. Это будете вы.

Димка сглотнул.

Глава 55

Быть курьером от местных революционеров к королю Димке совершенно не хотелось. Но его никто не спрашивал. Даже если бы ему предложили выбор, пришлось бы отправиться. Лучше с господином Шарлем в осажденном дворце, чем в городе, набитом возмущенным народом. Где, того и гляди, кто-нибудь опознает его как бывшего начальника сыска. А от толпы не убежишь, не отстреляешься…

— Как моя идти внутрь? — поинтересовался Димка у товарища Кузнеца, сиречь Жозефа, с которым они вместе сидели в трактире. Просто один из ближайших кабаков оказался штабом революционного восстания.

Вопрос был вполне актуален. Ворота гвардейцы сумели заклепать так, что отряд кузнецов, вначале пытавшийся их открыть, только даром потратил время. А после того как толпа ломанулась на штурм, кузнецы и вовсе отказывались что-либо предпринимать. Из первого отряда не выжил никто. Одного самого невезучего мастерового продавило через решетку… Да и не подойдешь сейчас к воротам: гвардейцы подтащили пару пушек и грозятся стрелять сквозь решетку, если кто приблизится.

Димка думал насчет калитки или какого иного непарадного входа, но гвардейцы в ожидании толпы, как оказалось, не скучали, и все калитки, дверцы, ведущие во дворец, оказались надежно замурованы.

— Внутрь пойдешь потайным ходом, — усмехнулся Жозеф, — короли готовили его для того, чтобы сбежать в случае опасности, а мы воспользуемся им, чтобы не дать им уйти…

— Его быть пустая?

— Проверили. Не заложены. Конечно, ни одна лиса свой отнорок не закопает…

— Откуда ваша знать, где есть тропа?

Правда, откуда? Такие вещи не должны знать простые антиквары.

— Откуда? — усмехнулся Жозеф. После начала восстания, вернее, после его присоединения к восстанию Жозеф стал каким-то чересчур веселым. — Все короли думают, что если что-то объявить секретным, то никто этого не узнает. Сам подумай, кто-то ведь эти ходы рыл, кто-то их обкладывал камнем, кто-то приводил их в порядок… Так люди и узнали.

Понятно…

С десяток революционных гвардейцев (солдат и матросов) привели Димку в подвал одного из домов возле дворца, к неприметной двери в самом дальнем и пыльном углу. Жозеф протянул пачку бумаг в плотном пакете. Даже с печатью успели сделать. Правда, что это за осьминог на ней изображен, Димка не смог бы понять.

— Туда, — кивнул Жозеф на дверцу.

— Моя туда не поместиться. — В этот кошачий лаз не пролез бы даже гном, не говоря уж о крупногабаритном яггае.

Жозеф озадаченно смерил взглядом Димку, дверцу, Димку… Повернулся к гоблину с ружьем…

— Ход высокий, — покачал тот головой. — Мне дед рассказывал. Это только дверь маленькая.

Димка с сомнением потянул дверное кольцо… Еще раз потянул… Дернул… Дернул изо всех сил… Осмотрел оторвавшееся кольцо, поглядел на зеленогвардейцев.

— Заперто, — развел руками гоблин. — Ломать нужно.

Димка уселся в углу, пока гвардейцы, составив ружья у стены, ломали дверь. С кувалдами они обращались увереннее, чем с оружием.

Димка заглянул в чернеющий туннель тайного хода. Темно.

— Ну, — хлопнул его по спине Жозеф.

С улицы донеслись приглушенные выстрелы и крики.

— Подожди. — Жозеф выскочил наружу, гвардейцы за ним. Димка постоял, пожал плечами и тоже вышел. Вдруг что-то изменилось и лезть в затянутый паутиной ход будет не нужно?

У дворцовых ворот на некотором отдалении бесновалась толпа. С помоста гремел товарищ Речник.

Как оказалось, часть особо рьяных революционеров решила, что подчиняться каким-то гвардейцам ниже их достоинства, и двинула к воротам. На то, что товарищ Речник запретил туда соваться, активисты дружно плюнули. Конец был предсказуем: гвардейцы объявили, что будут стрелять вовсе не для того, чтобы просто попугать. Два слаженных залпа, и мартиролог революции пополнился двумя десятками слишком умных. Сейчас товарищ Речник говорил, что смерть товарищей не напрасна, что они обязательно отомстят, но потом. А сейчас нужно слушать, что говорит он. Примерно так можно передать его вдохновенную речь.

Жозеф, серый, как асфальт, повернулся к гвардейцам, обругал их булькающими островными ругательствами и загнал обратно. Димке вручили факел и затолкали внутрь. Хоть и с трудом. Он прошел несколько шагов, но тут оказалось, что Димка забыл бумаги снаружи. Он вернулся и попросил их отдать, иначе его подземный поход терял смысл. Димку хором обозвали «тупым дикарем», и тут выяснилось, что бумаги Димка не просто забыл, но еще и потерял.

Революционеры, ругаясь как сапожники (коими вероятно и были), обыскали весь подвал, пока не нашли бумаги в руках у Жозефа, который просто не успел их отдать.

Важная секретная миссия превращалась в клоунаду.

Димке отдали бумаги, затолкали в туннель и сказали, что если он опять вернется, то они его пристрелят.

Димка прошел почти десять шагов, размышляя, можно ли пристрелить яггая, и как его будут казнить, если официально введут казнь только через расстрел.

Тут погас факел.

Димка постоял в темноте, даже яггайское ночное зрение помогало не очень, вздохнул…

Когда из темного отверстия туннеля высунулась облепленная паутиной голова яггая, вздрогнули все.

— Моя нет огонь, там темно, куда идти не видеть, — жалобно сказал Димка.

Жозеф прошипел нечто, к счастью, неразборчивое и вручил Димке зажигалку.

На этом происшествия закончились.

Димка шел по туннелю, размахивая факелом, чтобы проклятая паутина не превращала его в призрак старого короля. Ход был на удивление сухим и высоким, хотя немного узковатым. Вот и дверь…

Димка повернул большой рычаг. Еле слышный скрип, очень тихий для двери, которую не открывали сто лет.

Димка осторожно высунул голову наружу…

В затылок уперлось холодное дуло.

— Это кто у нас здесь?

— Моя искать…

Черт дери этого Владимира Мартовича!

— Яггай?! — раздался смутно знакомый голос.

Димка повернулся.

Потайной лаз выходил к некой нише посреди темного коридора. Судя по всему, тот, кто организовывал оборону дворца, отрезать самому себе пути к отступлению не стал, но и думать, что через эти пути могут проникнуть враги, не стал тоже. В засаде около потайного хода сидело несколько гвардейцев. С ружьями и, самое неприятное, с несколькими гранатами на изготовку.

— Яггай? — Гвардеец в бело-золотом мундире и с черным шаром в руках выглядел немного забавно, но смеяться не хотелось. — Ты что здесь делаешь?

— Моя искать моя вождь. — Димка вздохнул, чувствуя, что его не поймут.

— Вождь? — Гвардеец даже оглянулся, ожидая увидеть неподалеку типичного яггайского вождя. — Тьфу, ты господина Шарля ищешь?

— Да.

— Как ты узнал про ход?

— Моя быть послать люди, которая быть там. — Димка неопределенно махнул рукой. — Отдать ваша это.

Димка помахал пакетом с бумагами.

Через несколько минут его привели в кабинет генерала Юбера. Гвардеец кратко доложил обстановку и исчез. Димка стоял столбом. В голову опять полезли навязчивые мысли насчет того, как можно казнить яггая, если не расстрелять, а также распространяется ли его пуленепробиваемость, например, на снаряды или ядра.

Генерал, впрочем, никого казнить не собирался. Вместе с господином Шарлем, мрачным и осунувшимся, они внимательно перечитали ультиматум революционеров. Быстро и невнятно перебросились парой слов. Господин Шарль поднял голову от бумаг и посмотрел на Димку:

— Что же вы стоите, господин Хыгр? Присаживайтесь. Нам теперь вместе нужно выкручиваться…

Димка кратко пересказал свои похождения. Ему поведали, что происходит здесь.

Обстановка во дворце была напряженная. На день рождения королевы собрались представители всех знатных семей страны, несколько сотен мужчин и примерно столько же женщин: жен, дочерей, сестер… Женщины плакали, возмущались, ловили гвардейцев и требовали, чтобы те немедленно — вот прямо сейчас! — разогнали эту толпу у дворца, потому что им нужно к парикмахеру-портнихе-подружке-в гости к маме. Многие мужчины вели себя нисколько не лучше: требовали, чтобы их немедленно — вот прямо сейчас! — покормили, да не абы чем, а непременно той самой едой, которую они привыкли есть в течение всей жизни. А еще лучше, привезли сюда их повара. И вообще, почему гвардейцы до сих пор не разогнали толпу? Чем они вообще занимаются?!

Гвардейцы по большей части перебрались на стены, потому что долго общаться с недовольными аристократами не хватило бы терпения ни у кого. Ворота были заклепаны, калитки замурованы, возле всех тайных ходов сидели засады, потому что, черт его знает, какой из ходов известен противнику.

Ситуация была патовой. Революционеры не могли ворваться во дворец, король с подданными не мог вырваться отсюда. В шахматах — ничья. В жизни нужно договариваться.

В сложившихся обстоятельствах условия ставят революционеры. Король, правда, приказал генералу отправить восставшим свои требования, но Юбер вместе с господином Шарлем, который стал кем-то вроде начальника штаба обороны, прочитали королевский ультиматум и решили никуда его не отправлять.

В своем гениальном манифесте король повелевал восставшим сложить оружие и мирно разойтись по домам, выдав ему зачинщиков для справедливого суда с последующей казнью. В противном случае король собирался арестовать всех, кто не подчинится его требованию, а затем повесить вдоль Дворцовой улицы. На тех самых свежепосаженных деревьях.

Теперь генерал Юбер и господин Шарль искренне надеялись на то, что товарищ Речник окажется более адекватным в своих запросах.

— Господин Хыгр, — Юбер взмахнул своими эльфийскими ушами и повернулся к Димке, — вы общались с этим Речником. Что он за человек?

Нашли, кого спросить… Издеваетесь?

Нет, и начальник сыска и генерал смотрели на Димку с искренней надеждой. А правда, они ведь не знают, что происходит сейчас в городе. Для них Димка, при всем его мизерном словарном запасе и косноязычии, источник информации. А уж выжать из него все необходимое господин Шарль сумеет.

— Его… его умная человек. Очень умная. Нужно убить — его будет убить, можно не убить — его будет не убить.

— Можно ли его убедить свернуть революцию? Купить, предложить что-нибудь?

— Нет. Моя думать, нет. Его верить, что его делать нужная. Его хотеть это делать.

— Господин Хыгр, как вы думаете, Речник — Хозяин?

Димка задумался.

— Моя думать — нет, — решительно произнес он.

Не похож товарищ Речник на того Хозяина, чей образ выстроился в голове у Димки. Хозяин безжалостен и властолюбив. Речник безжалостен и не властолюбив. Ему не нужна власть. Почему ему так кажется, Димка понять не мог. Просто… Ну не похож Речник на рвущегося к власти Хозяина. Одни его забинтованные руки чего стоят. Ему главное — не образ, а действие…

Да и, скорее всего, не отпустил бы настоящий Хозяин Димку живым…

— Думать — нет. — Господин Шарль о чем-то размышлял. — Думать — нет… Одним из доказательств того, что Речник — не Хозяин, мне кажется сам факт того, что мы сидим здесь. Ведь Хозяину прекрасно известно о магической взрывчатке. Забросить ее к воротам, и хоть шеренгой входи… Давайте-ка обсудим ультиматум товарища Речника, а потом подумаем, насколько он похож на Хозяина.

В ультиматуме предлагалось следующее: после долгого обоснования своих претензий к королю ему предлагалось снять с себя корону. Просто и незамысловато. В обмен на это королю обещалось: честный и беспристрастный суд над ним, гарантии того, что до суда ему не будет причинен никакой вред, также он будет освобожден, если по результатам суда его признают невиновным. Еще в документе было обращение к дворянам королевства — как подчеркивалось, ко всем дворянам — с предложением отказаться от привилегий. Шел длинный список привилегий, где вместе с барщиной и оброком была такая экзотика, как обязанность печь хлеб только в печи сеньора, раздельный суд для различных сословий, запрет на получение офицерских должностей не дворянам и прочее. Вообще-то странным это было для Димки, а для местных жителей — грустная реальность. В конце напоминалось, что королеву тоже ожидает суд, так как ее обвиняют в массовых убийствах и поджогах, однако закон о неприкосновенности распространяется и на нее. В последних строках было личное уведомление генералу Юберу, что если он будет виновен в смерти хотя бы одного из восставших, то также подвергнется суду, причем товарищ Речник не обещает ему успешного исхода такого суда. Гарантий того, что все написанное не пустые слова, товарищ Речник не давал. Если же указанные требования не будут выполнены, глава восстания не обещал, что во дворце в момент штурма никто не пострадает.

В самом конце на последней странице стояла скромная подпись. Господин Шарль прочитал ее без выражения: «Речник». Все.

Генерал Юбер покрутил в пальцах небольшой листок:

— Здесь говорится о том, что если его величество собирается тихо сбежать, то восставшим, как мы могли заметить, известно о тайном ходе в подвал дома. И о том, который в парке, тоже. И о том, который выходит в лавку старика Жоффруа. И о том, который спрятан под статуей короля Свенельда. И о том, который в одном из номеров гостиницы.

— Интересно… — протянул господин Шарль, — они назвали все тайные ходы дворца, кроме одного. Они не знают о том ходе, который заканчивается в церкви ангелицы Элен? Или они так обманывают, чтобы выманить короля и убить его?

— Им достаточно просто подождать, и король, озверев от безделья, сам выйдет им навстречу.

— У них нет времени. Не забывайте, сеньор Юбер, о приближающихся гвардейцах. Уже завтра, самое позднее послезавтра они будут здесь…

— Хыррр! — вспомнил Димка. — Моя видеть люди, которая идти нести оружие, не пускать никого двери…

— Господин Речник послал своих людей перекрыть ворота? Умно… Но они от этого не выиграют. Если бы у них было время, они бы не писали подобные письма. Они торопятся.

— Так что с ходом в церковь? Ловушка или шанс?

— Известные революционерам можно уже замуровать. А вот этот…

Господин Шарль покатал по столу цилиндр раскладного меча:

— Знаете, меня больше беспокоит, что умнейший господин Речник сумеет придумать что-то и вовсе не имеющее отношения к тайному ходу. Может, все-таки канализация?

— Нет, — качнул головой Юбер, — там установлены решетки, как раз против проникновения зеленомордых. Толщиной в руку, не сломать, не распилить. А летуны не смогут перебраться через стену, она для них слишком высока. Мы с вами уже обсудили все возможные способы, даже огненные шары вашего друга, черного эльфа.

— У них есть способ проникнуть внутрь. — Господин Шарль задумался. — Я чувствую. Какой?

Глава 56

После совещания генерал Юбер унес ультиматум королю, господин Шарль кратко расспросил Димку о ситуации в городе и тоже улетучился. Яггай оказался предоставлен сам себе.

Обошел дворец, стараясь не попадаться на глаза никому из дворян. Было это несложно, большая часть аристократии сконцентрировалась в парадном зале, куда было приказано доставить несколько бочек вина для успокоения. Меньшая, молодая и агрессивная, часть перемешалась с гвардейцами, то тут, то там среди бело-золотых мундиров виднелись разноцветные полосатые камзолы самых неожиданных цветовых сочетаний. Например, зелено-красно-коричневый.

Димка ожидал, что рано или поздно его турнут и скажут не путаться под ногами или придет господин Шарль и укажет его место при штурме. Ничего такого не происходило, и Димка чувствовал себя экскурсантом.

Все калитки были замурованы солидными каменными блоками (где только взяли?). Ворота, как считал Димка, были заварены. Потом до него дошло, что электросварки здесь точно нет, и он отправился посмотреть, что там придумали. У самых ворот стояли две пушки, торчащие хищными рылами сквозь узоры створок. Около пушек отдыхал гвардейский расчет, с удовольствием показавший Димке способ заклепывания ворот.

Две створки были закрыты, и стык плотно обмотан толстыми цепями. Концевые звенья скованы на походной кузнице. Пока не расклепаешь хотя бы одно звено, цепь не размотаешь и ворота не откроешь. Да к тому же это была не одна длинная цепь, а несколько коротких. Именно на этом и пострадали революционные кузнецы, пытавшиеся открыть ворота.

Тут Димка увидел засохшую кровь на прутьях решетки, огромное темное пятно на земле, вспомнил, что произошло, и быстренько удалился. Неприятное зрелище…

На гребне широкой стены вокруг дворца перемещались дозорные гвардейцы. Основная масса сидела в караулках или отдыхала после дежурства. А что, разумно…

Димка пообщался с гвардейцами. Главной темой для разговоров у них было: что же можно придумать для захвата дворца? Все сходились на мысли, что взять его можно только осадой, то есть до прихода гвардейцев, которых ждут уже завтра, революционеры попасть во дворец не успеют. Но все также сходились и в том, что главарь восставших, человек умный, не может этого не понимать. Значит, у него есть какой-то козырь, о котором они не знают. Вот все и пытаются угадать…

Димка с высоты посмотрел на улицу и парк, запруженные народом. Вон маленькой коробочкой виднеется тот самый помост. И товарищ Речник на нем не боится, что его отсюда снимут снайперским выстрелом.

Внутренний бинокль послушно показал товарища Речника. Вот он, поблескивая тролльей лысиной, прошелся по помосту туда-сюда, перевесился через перила, что-то сказал помощникам… Поднял мегарупор.

— Товарищи! — прогремело над улицей. — Запомните этот день! Сегодня, первого термидора, для нас начинается новая жизнь…

Термидора? Хотя какое еще название месяца более подходит для революции?

Дальше товарищ Речник высказался, что революция — не синоним бардака и творить беспредел не позволено никому. И если человек надел зеленую повязку и после этого грабит, убивает или насилует, то он никакой не борец за свободу, а типичный уголовник. И поступать с такими уголовниками они, истинные революционеры, будут соответственно. По взмаху руки отряд зеленогвардейцев подтащил к ближайшему фонарному столбу упирающегося и что-то беззвучно орущего человека в городской одежде. Ловко закинули веревку — и через несколько секунд на фонаре закачалось мертвое тело.

Жестко…

В толпе радостно взвыли, хотя Димка мог поклясться, что среди криков были и недовольные. Типа за что боролись?! Димка с тревогой вспомнил Флоранс. Хотелось надеяться, что такие вот «борцы за свободу» не полезли в квартиру. Черт его знает, сумела бы она выстрелить…

У Димки появилось желание спрыгнуть вниз и немедленно побежать проверить, как там зомбяшка.

Промелькнул и исчез вопрос: а почему вы, господин Хыгр, здесь, обороняете дворец, а не внизу, с революционерами? Вы человек рабочий, ваше место — с ними…

Промелькнул и исчез.

Димка увидел несколько летунов, парящих над толпой. Сначала ему пришла в голову мысль, что, возможно, они и есть тайное оружие Речника. Потом вспомнил, что, по рассказам Флоранс, высота полета летуна не превышает уровня второго этажа. Им даже через стену не перелететь…

Все-таки интересно, как можно прорваться в настолько укрепленный дворец?

В принципе, есть два способа взять любую крепость: штурм и осада. Осада отпадает. Штурм? Хотя…

Может, Речник хочет использовать метод осла? Хотя тоже нет, даже сумей он подкупить кого-нибудь из обслуги, открыть калитку те просто не смогут. И никто не сможет.

Остаются ворота. Не будет их — ворвется толпа… Как можно снести ворота?

Таран? Пока его дотащат до ворот, гвардейцы разнесут из пушек и его, и все в окрестности. А товарищ Речник, как можно заметить, не сторонник «заваливать мясом», он придумает что-то похитрее.

Взрывчатка? Та самая, магическая? Опять-таки, даже если у Речника уже есть такая взрывчатка, донести ее до ворот невозможно. Докинуть? Пушек в городе нет. Какой-нибудь самопальной катапультой? Теоретически возможно… Надо предупредить… Или Речник придумал что-то еще?

Димка остановился на восточной стене, той, что слева от ворот. Два гвардейца, хуманс и гном, облокотившись на парапет, рассматривали что-то внизу.

Димка подошел и выглянул тоже.

С этой стороны революционеров почти не было. Ото рва, окружавшего дворец, тянулась неширокая загибавшаяся вправо река, вдоль берега которой стояли дома. Между домами, дворцом и рекой оставался неровный треугольник парка, в котором копошился небольшой отряд революционеров, человек семь.

— Что их делать? — спросил Димка.

— Да вот непонятно, — отозвался гном. — Уже час голову ломаем.

У самого толстого дуба, метрах в двадцати от стены, стояла странная конструкция, накрытая тканью. Возле нее находилась огромная катушка с толстенной цепью. Цепь товарищи революционеры сматывали и, дружно ухая, стаскивали в воду. Зачем?

— Что говорить вождь? — поинтересовался Димка.

— Вождь говорить… тьфу, черт, генерал сказал, что если они начнут делать что-то еще или появится больше народу, тогда поднимать тревогу. Пока ничего…

Интересно, господин Шарль видел? Наверняка не просто так они тут развлекаются…

Тут в голову Димке ослепительной молнией ворвалась другая мысль, сразу заставившая забыть о мнении господина Шарля. Зачем Речнику подкупать слуг, если пятая колонна во дворце уже есть?

Мышаны!

Димка сорвался со стены и бросился на поиски кого-нибудь.

Нужно срочно сказать! Иначе ночью штурмовая группа тихо вползет во дворец через неизвестный ход, открытый тайным революционером-мышаном. Пусть мышаны работали на Хозяина, то, что Речник — не Хозяин, не доказано!

Димка огромной мохнатой пулей промчался по пустынному дворцу. Увидел мелькнувший где-то за поворотом мундир генерала и бросился следом.

Как оказалось через четверть часа, которые в основном были потрачены на то, чтобы генерал понял невнятную, но пламенную речь Димки, господин Шарль вспомнил о мышанах почти сразу. Если гвардейцы-мышаны были отправлены с некими секретными миссиями за город, то слуг-мышанов, не долго думая, просто собрали и заперли в одной из дворцовых тюремных камер.

Генерал торопился и почти тут же исчез, не сказав, куда потерялся господин Шарль и чем, собственно, заняться Димке.

Парень тяжело вздохнул и решил поискать себе занятие самостоятельно. Единственным подходящим делом, кроме бесцельных блужданий по дворцу, была помощь в замуровывании раскрытых тайных ходов. Сейчас этим наверняка заняты сами гвардейцы.

Путем опроса нескольких пойманных обитателей дворца Димка нашел, где заделывают проходы. Гвардейцы, без мундиров, с закатанными рукавами, мешали раствор и укладывали камни в проход. Получалось у них неплохо, но добровольному помощнику они обрадовались, как родному, и немедленно спихнули на него большую часть работы.

Димка мешал раствор, таскал откуда-то из отдаленных уголков подвала мешки с песком и камни, укладывал все это в проход, сначала в один, потом в другой, третий…

На поверхности уже наступила ночь, наверное, а Димка все вкалывал, как шахтер. В камзоле было тяжеловато, да и измазался он почти сразу, но снимать его Димке не хотелось. Не хватало еще, чтобы зоркие гвардейцы углядели висящие под мышками револьверы.

Наконец Димка откровенно выдохся, и гвардейцы отослали его отдохнуть, сказав приходить, когда он наберется сил.

Димка пошел искать выход из подвалов и заблудился. То ли он в неверном свете факелов не туда свернул, то ли не оттуда вывернул. В общем, выхода он не нашел, зато неожиданно нашел господина Шарля.

Длинный сидел в кресле, явно притащенном в подвал откуда-то из дворца, около темного провала в стене. Выглядело отверстие мрачно, чем-то напоминая спуск в ад. Ассоциация усиливалась тем, что в коридоре возле него стояла толпа людей в городской одежде. Они держали в руках свечи и мрачно молчали, что еще более нагнетало обстановку.

— Граф Антуан де Трррррр, — читал господин Шарль список, который держал в руках.

От толпы отделился невысокий старик-невампир, в чьих руках свечки не было, и скрылся в проеме.

— Маркиз Анри де Трррррр.

Молодой гоблин последовал за невампиром.

— Маркиза Катрин де Тррррррр.

Молодая гоблинка прошла туда же.

Димка присел на пол рядом с креслом господина Шарля:

— Что здесь быть?

— Маркиз Арман де Трррррр… Как видите, господин Хыгр, пытаемся эвакуировать часть дворян из дворца.

— Это…

— Барон Эжен де Трррррр… Это — единственный тайный ход, о котором неизвестно революционерам. По крайней мере, он не упомянут в письме господина Речника.

Димка взглянул на толпу.

— Твоя думать, это быть ловушка, — прошептал он господину Шарлю.

— Герцог Алекс де Трррррр… Уже два десятка прошло, — тихо ответил господин Шарль, — пока им удавалось выйти из церкви и скрыться в городе. На той улице все тихо, и никто не пытается их задержать.

— Зеленая люди правда не знать это место?

— Герцогиня Анна де Трррррр… Может, и не знают. А может, это хитрая ловушка для короля, и они просто затаились и ждут, пока он пройдет этим ходом.

— Может, его можно…

— Граф Жан де Трррррр… Может, и можно. Только его величество наотрез отказался уходить из дворца. По его мнению, сбегать от восставшей черни недостойно звания короля. Он собирается принять бой. Графиня Анна де Тррррррр… Честно говоря, его величество уже давно требует от генерала Юбера создать отряд из дворцовых гвардейцев и, не дожидаясь подхода полков, ударить по восставшим. Король уверен, что одного его вида будет достаточно, чтобы простолюдины побежали, устыдясь своего поведения. Граф Юбер де Трррррр… По моему мнению, эта эскапада закончится гибелью гвардейцев, которых в несколько десятков раз меньше, чем вооруженных горожан, а также гибелью самого короля.

— Что наша делать?

— Будем готовиться к отражению штурма… Что это?

По коридору подвала бежал гвардеец с факелом:

— Г-господин Шарль! Генерал приказал сменить вас. Он срочно требует вас к себе. Горожане что-то придумали!

Господин Шарль бросил гвардейцу список и, выхватив из крепления в стене факел, бросился к выходу. Димка за ним — подвалы и подземелья ему уже осточертели.

Стемнело. С гребня стены в ночном зрении яггая город казался залитым серебристым светом. «Интересно, — подумал Димка, — а луна здесь есть? Что-то не припомню, чтобы я ее видел».

— Шарль! — обернулся генерал Юбер, когда Димка и его хозяин подошли к стоящей на стене кучке гвардейцев. — Посмотри!

Господин Шарль машинально провел рукой по спрятанному под камзолом мечу. Не стал доставать. Меч нужен только тогда, когда и у противника мечи. Не ружья.

Длинный посмотрел вниз.

Димка тоже взглянул. Ему было видно лучше всех, кроме, разве что, невампиров. У западной стены дворца, на берегу той самой речушки, стояла катапульта. Настоящая, с ложкой, в которую революционеры сейчас закладывали шар гранаты с зажженным фитилем.

— Осторожно!

Катапульта щелкнула, ложка метнула гранату. Та по высокой параболе взлетела вверх… и упала у подножия стены. Гвардейцы отшатнулись, раздался взрыв, вверх взлетели комья земли.

Гвардейцы переглянулись и расхохотались:

— Это что, революционная пушка?!

Неунывающие остроголовые уложили в ложку сразу несколько гранат. Повернули свое чудо-оружие туда-сюда, явно прицеливаясь. Дернули рычаг…

Гранаты дымными кометами полетели в стену. В этот раз одна из них даже ударилась об нее.

Мощный взрыв!

Результат обстрела — несколько воронок у стены.

— Людей на другие участки! — скомандовал генерал Юбер. — Это очень похоже на отвлечение внимания! Может, нас уже атакуют сзади!

Третий выстрел катапульты оказался самым неудачным: последняя граната взлетела свечой вертикально вверх. Революционеры еле успели отбежать, когда взрыв собственного заряда превратил катапульту в кучу дымящихся щепок.

Димка побежал вдоль стены вслед за другими гвардейцами. На Дворцовой улице — множество костров, у которых сидят люди с ружьями. На восточной стене — тихо, одинокий костер у странной, съехавшей к кромке воды конструкции, пара человек сидит у костра. С северной стороны дворца — тихо, чернеют крыши городских домов.

Димка замкнул круг и вернулся к господину Шарлю.

— Все тихо? — не оборачиваясь, спросил тот. — Все равно это представление неспроста… Слишком умен господин Речник, чтобы пользоваться такими непродуманными средствами. Разве что это самодеятельность… Впрочем, самодеятельность он резко пресекает… Но для чего… Господин Хыгр?

— Да?

— Ваши пистолеты с вами?

«Ватсон, взяли ли вы свой старый армейский револьвер?»

— Да.

— Они нам понадобятся. Завтра придут гвардейцы, а значит, у Речника исчезнет шанс на победу. Сегодняшняя ночь будет тяжелой…

Со стены Димка ушел, потому что ружья ему не дали, а с револьверами там было нечего делать. Усиливать двумя стволами пушки у ворот Димка тоже посчитал глупым. Куда податься?

Димка вздохнул и решил, что от него будет больше пользы возле того самого потайного хода. А вдруг революционеры решили прорваться именно через него?

Сидеть же там оказалось довольно скучно, тем более что под монотонный голос гвардейца: «Граф… герцог… маркиз… граф…» — Димка начал засыпать. Наконец он встал и отправился блуждать по подвалу. Факел Димка брать не стал, пусть и в темно-сером свете, но ему было видно все.

Высокие сводчатые потолки, стены из камня… Низкие двери с полукруглым верхом, некоторые запертые, за некоторыми — комнатушки, наполненные ящиками, мешками или вовсе пустые…

Димка уже зашел довольно далеко от тайного хода, мрак сгустился. А что, если там уже идет сражение?

Яггай пошевелил ушами. Нет, позади раздается почти неслышный голос: «Герцог… маркиз… маркиза…» А вот впереди…

Димке стало жутковато. Спереди по темному коридору приближался шорох, становясь все громче и громче. Казалось, на парня катится вал жуков-скарабеев из фильма «Мумия». Все ближе, ближе…

Ближе.

Из-за поворота вывалилась огромная темная масса.

На Димку бежали зеленомордые.

Множество.

Глава 57

«Ватсон, взяли ли вы свой старый армейский револьвер?»

Старого револьвера у Димки не было.

Было два новых.

Зеленомордые, увидев темную огромную фигуру, загородившую коридор, остановились. Низкие, широколицые, в черной одежде. Они стояли, молча глядя на Димку.

Он тихо потянул револьверы из кобур. От толпы зеленомордых донесся шелестящий звук: в руках появились длинные ножи.

Яггай направил на толпу диверсантов револьверы и начал медленно отступать спиной вперед. Зеленомордые так же медленно двигались на него. Ни звука, ни слова, темная толпа шла на Димку, напоминая агрессивную биомассу из фильма «Через тернии к звездам».

Самым идиотским в ситуации было то, что Димка молчал. Почему молчали зеленомордые, понятно: не для того они тайком проникли во дворец, чтобы тут же сообщить о своем прибытии. Димка же молчал, смешно сказать почему: он не знал, что кричать. Тревога? Нападение? Атас? К оружию, братцы? Все эти слова в лексиконе яггаев отсутствовали. А стрелять первым землянин не мог. Вот просто не мог, и все.

«Стреляй, кретин!»

Наверное, Димка думал слишком громко. Зеленомордые кинулись на него.

— ХЫРРРРР! — заорал Димка.

БАХ! БАХ!

Когда Димка делал модель револьвера, он понял, что к его нынешним размерам нормальный наган не подойдет. В итоге сейчас в нападающих выплюнуло два залпа картечи.

Передние ряды просто смело, остальные упорно продолжили бежать на Димку.

— ХЫРР!

БАХ! БАХ!

Выстрелы из револьверов в узких коридорах просто оглушали.

БАХ! БАХ!

Зеленомордые перепрыгивали через погибших товарищей и рвались к Димке.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Когда ж вы кончитесь! А-а-а!

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

ДАДАХ!

Нападающие плюнули на скрытность.

Вспышка выстрела, Димку хлестнула картечь, камзол взорвался клоками ткани, яггай заревел — свинец попал по глазам.

Один из нападающих, воспользовавшись удачным моментом, прыгнул на Димку и ударил ножом в сердце.

Под лезвием жалобно хрустнули очки во внутреннем кармане, нож скользнул и впился в руку. Резкая боль!

Димка отшвырнул напавшего в толпу, прислонился плечом к стене…

Упал в незамеченный узкий проем, напоследок получив еще один ножевой удар в грудь.

Парень почувствовал, как по его ногам промчалась орда зеленомордых. Где, где, черт побери, все эти гвардейцы, когда они нужны?!

Диверсанты убежали, наступила тишина. Димка перевернулся на бок, кровь лилась, пропитывая рукав. Порез на груди, небольшой, но тоже кровоточащий… Черт побери, так и убить могли…

Димка подумал, что если не остановит кровь, то умрет здесь в темном коридоре дворцового подвала. А если он не выберется — зеленомордые перебьют гвардейцев…

Наш герой сбросил остатки камзола, медленно перевернулся и сел. Скинул черно-красную рубашку, кровь, как будто обрадовавшись, полилась с новой силой. Ремнями от портупеи Димка перетянул плечо, обрывками рубашки забинтовал рану. Котелок потерялся безвозвратно. Парень нашарил только зеленую ленточку-бантик, машинально спрятал в карман штанов.

Хыррр… Где гвардейцы? Димка нащупал упавшие револьверы, затолкал их за пояс и попытался встать. Получилось, если держаться за стену, то почти не качает. Даже можно идти. Если медленно.

Голова кружилась, зрение работало с перебоями. Ночное зрение то вспыхивало, то опять отключалось, погружая Димку в темноту.

Коридор был завален трупами зеленомордых. Димка много перебил, но их осталось еще сколько же.

По-прежнему по стенке Димка двинулся в сторону выхода.

Мозг, работая на остатках крови, сообразил наконец, как диверсанты революционеров оказались в подвале.

Пока у западной стены неудачная катапульта отвлекала внимание и глушила разрывами гранат возможные звуки, с восточной стороны происходило следующее: под водой зеленомордые, которые могут дышать, как лягушки, протянули заранее утопленную цепь в водозабор канализации и прикрепили ее к той самой решетке, которая предохраняла от проникновения. Таинственное устройство было мощной ручной лебедкой. Когда раздались взрывы и гвардейцы отвлеклись, лебедка была задействована, цепи натянулись, решетку вырвало, проход был открыт. Отряд зеленомордых двинулся внутрь дворца. А там наткнулся на одного невезучего яггая…

Пошатываясь, Димка вышел в знакомую часть подвала.

Тайный выход был разрушен взрывом. Рядом лежал присыпанный камнями мертвый гвардеец.

Димка не знал, что произошло. Когда из коридора донеслись звуки выстрелов, гвардеец сделал то, что должен был: вызвал подкрепление и поджег фитиль мины, которая должна была обрушить коридор в случае прорыва вражеской группы. Не знавшие этого аристократы, которых и осталось-то всего с десяток, рванулись в туннель, где и погибли после взрыва. Взрыв крайне разочаровал революционеров в засаде возле церкви, которые надеялись, что король все же сунется в ловушку.

Поглядев на застреленного парня, Димка побрел к выходу. Черт, как же кровопотеря может ослабить такое огромное тело… В голове бухало, в ушах, казалось, застряли плотные ватные комья.

Где гвардейцы?

Сквозь глухоту Димка услышал выстрелы. Он поднялся по лестнице на первый этаж, опустился на колени около окна, выходившего во двор, и выглянул.

Теперь все понятно…

Товарищ Речник применил свой излюбленный прием: отвлечь с одной стороны и ударить с другой. Когда по подвалу двигались зеленомордые, начался обстрел стены.

Гвардейцы стреляли по революционерам, бахали пушки у ворот, осыпая нападающих каменной картечью, а в это время из подвалов во двор выбегали зеленомордые. Расчет у нескольких пушек, предусмотрительно стоявший в отдалении от ворот (последний шанс, так сказать), был вырезан. Затрещали выстрелы, припав на колено, зеленомордые начали обстреливать гвардейцев на стене и возле ворот. Со стены рухнул на камни гвардеец. Молча.

Димка выбил локтем стекло и прицелился в ближайшую группу диверсантов…

Щелк. Щелк.

Тысяча чертей! Патроны кончились!

Димка взревел и ударил кулаком по окну, вынеся раму, со звоном упавшую вниз. Единственное, чего добился, — в выбитое окно влетело несколько пуль, и от диверсантов, и от гвардейцев. Не попали.

А это что?

Из подвала выбралась и героическим броском рванулась к воротам большая группа. Выстрелы со стены выбивали из нее людей, но группа упрямо двигалась к цели.

Понятно, что они хотят их открыть. Но как? Там же все заклепано…

Димка спрятал револьверы и, качаясь, побежал во двор. Хоть как-то помочь, застрелить ведь не смогут… Хоть задержать…

Ладно… Вот он, выход яггая…

— СМЕРТЬ! — заорал Димка и рванулся к группе зеленомордых, уже добравшихся до ворот и что-то там творящих. На бегу подхватил с земли нож мертвого революционера, не добравшегося до ворот.

Группа неожиданно начала разбегаться, открыв Димке то, что висело на створках. Несколько бочонков, к которым по фитилю радостно бежал огонек…

ЧЕРТ!

Димка бежал к воротам, несколько пуль ударили в грудь и спину…

Только бы успеть… Это ведь не боевик, тут не нужно думать: «красный или синий»…

Успеть…

Успеть…

Огонек вбежал вверх по фитилю и скрылся в бочонке.

БАБАХ!

Горячая волна пламени, осколки металла, щепки, дым — все это ударило в Димку и отбросило его к стене дворца.

Димка потерял сознание.

Темнота…

Темнота…

Темнота…

Вода в лицо и яркий свет!

Димка открыл глаза.

Над ним висела радостная физиономия рогатого черта.

Неужели?!

— Парень, ты наш?

В смысле? Хотелось бы надеяться, что нет…

Димка сел.

Тьфу ты, померещится же…

Не черт, а рогатый фавн, представитель одной из рас здешней планеты. С пистолетом в руках, в городской одежде. На груди — зеленый бант.

— Ты наш? — допытывался черт-нечерт.

Димка обвел мутным взглядом окрестности — двор, створки ворот, лежащие на земле, группы революционеров, перемещающихся туда-сюда… Зеленое знамя, развевающееся над воротами.

Дворец взят. Гвардейцы проиграли.

— Парень?

Димка неспешно залез в карман штанов и достал оттуда ленту. Протянул ее революционному черту.

— Я сразу понял, что наш! — просиял тот. — Как ты?

— Плохо, — не стал врать Димка.

— Посиди здесь, пока до тебя врачи доберутся, хорошо? А то много сегодня раненых… И убитых… Зато день какой!

— Моя сидеть. — Димка отполз к стене дворца и привалился спиной. Сознание постепенно включалось.

Засохшая кровь склеила шерсть на груди и руках, превращая его не то в жертву маньяка, не то в самого маньяка. Кое-где к коже прилипли картечины, в одном месте — осколок. Грязные штаны, черная повязка на руке… Жгут слетел. А где револьверы? Пусть разряженные, но это оружие… Вот они, за поясом… Не потерялись…

Взгляд обвел двор. Заработал внутренний бинокль.

Двор усеян телами. Красно-белые гвардейцы, черно-зеленые революционеры… Мертвые.

После взрыва ворот гвардейцы не собирались сдаваться и продолжали стрелять по ворвавшимся во двор. Много революционеров полегло. Неудивительно, что фавн принял его за одного из своих. Вот только долго притворяться не удастся, рано или поздно его увидит кто-то, кто знает, что единственный яггай в городе был на стороне контрреволюции. Совсем не хочется узнавать, какой вид казни для него выберут…

Хотя…

Димка пригляделся. Вот доктора подбирают раненых революционеров, дают воды, перевязывают. Это понятно. Но вон два человека точно так же пытаются помочь гвардейцу с окровавленной головой. То, что тот сопротивляется, — уже второй вопрос. И мертвые. Их сносят в разные места, но и своих и гвардейцев аккуратно, на носилках. Не тащут, взяв за ноги, хотя после смерти своих товарищей революционеры не могут испытывать особой любви к гвардейцам. Может, не все так страшно?

С другой стороны, станет ли тебе легче, Димитрий, от осознания того, что перед казнью тебя вылечат и вежливо пригласят на эшафот? Не намного. Лучше потихоньку скрыться, пока никто не видит…

Тут из дворца начали выводить пленных со связанными руками и выносить убитых. На носилках лежали и горожане, и революционеры, и гвардейцы… Вон несут одного мертвого эльфа с простреленным виском…

Димка сел и закрутил головой. А где господин Шарль? Генерал Юбер? Король с королевой, в конце концов? Где товарищ Речник, Жозеф? Где главы двух противоборствующих сторон?

Как бы отвечая на его вопрос, народ зашевелился, и все, как опилки под действием магнита, повернулись к воротам.

В них входил товарищ Речник, прикрывший свою лысину шляпой-конусом с роскошным зеленым бантом-пропеллером. Сзади за ним шли два хуманса, которых Димка видел арестованными, высокий зомбик, Жозеф… А, ну да, мышаны отравились в тюрьме… Куда это ревком в полном составе?

Тут Димка понял куда. Принимать капитуляцию.

Из дверей дворца вывели короля.

Его величество, Вадим Добрый, яростно сверкал глазами, но послушно шел. В своем белом мундире с золотыми рукавами. Руки ему, в знак уважения к его уже бывшему положению, не связали. По-прежнему в красном плаще, из-под которого грустно свисал поникший хвост. Только короны не было, ее нес сзади лопающийся от собственной значимости гном-революционер.

Король и товарищ Речник остановились друг против друга. Речник повертел в руках протянутую корону как абсолютно ненужную вещь и передал товарищам.

На площади стало так тихо, что Димка расслышал слова Речника:

— Ваше величество, вы арестованы.

Король качнулся, а потом…

Наверное, никто не догадался, а может, не осмелился обыскать короля. Он выхватил пистолет и два раза выстрелил Речнику в грудь.

Толпа ахнула.

В установившейся звенящей тишине товарищ Речник посмотрел на две дымящиеся дыры в своем камзоле и извлек из одной смятую пулю.

— Попытка убийства, — сказал он.

Глава 58

Кто бы сомневался, что предусмотрительный глава революционеров найдет себе магическую рубашку…

Конвоиры опомнились и скрутили короля, стягивая тому руки веревками. Поднялся шум. Что там еще говорил товарищ Речник, Димка уже не слышал. Он смотрел на выстроенных у одной из стен пленных гвардейцев. Приближенные лица скользили перед взглядом…

Молодые и средних лет, злобно кривящиеся и залихватски ухмыляющиеся, окровавленные и бледные, хумансы, эльфы, гномы, гоблины, тролли…

Гвардейцы. Последние защитники короля. Проигравшие.

Среди них не было ни господина Шарля, ни генерала Юбера.

Опять зашумела толпа, Димка перевел взгляд к источнику шума.

Короля уже увели в арестантскую карету, с которой сбили эмблему, судя по форме оставшегося пятна, принадлежавшую жандармерии. Сейчас на крыльцо выводили королеву.

Перестраховщики связали ей руки. Товарищ Речник подошел к ней, произнес что-то неслышимое за общим шумом. Королева ответила. Речник извлек нож и перерезал веревки. Коротко поклонился, отдавая дань уважения женщине.

«Товарищ Речник не потерял человечность, может, здешняя революция и не будет такой кровавой, как на нашей планете…» — подумал Димка.

Увели королеву, цепочкой потянулись в кареты гвардейцы. Новых пленных из дворца не выводили… Господина Шарля не было.

Димка вздохнул. Было всего два объяснения. Либо Длинный вместе с генералом сумел скрыться из дворца, что маловероятно: все тайные ходы были замурованы и перекрыты революционерами, последний взорвали почти на глазах у Димки. Либо…

Либо господин Шарль вместе с генералом лежат вон в том красно-бело-золотом ковре из мертвых гвардейцев. Они погибли.

Димка, покачиваясь, встал. Товарищ Речник не выглядит кровожадным монстром, но как он поведет себя, когда узнает, кто ополовинил диверсионный отряд зеленомордых… Димка не хотел проводить эксперимент, чтобы проверить это. Нужно уходить…

Повязав зеленую ленту поверх забинтованного плеча, чтобы не возникало лишних вопросов, наш герой медленно двинулся в сторону ворот. Надо уходить…

На воротах стояла стража, однако Димку выпустили без разговоров. Только за спиной он услышал удивленное: «Ух ты, яггай! А я думал, они вымерли».

Огромный полуголый яггай с опаленной и запачканной кровью шерстью брел по столице.

Вокруг кипел праздник, люди с зелеными лентами гуляли по улицам, слышался радостный смех, повсюду висели зеленые флаги, многие держали в руках цветы.

Димка шел, не обращая внимания на все это.

Незнакомая девчонка-эльфийка подбежала к нему, поцеловала и звонко выкрикнула: «Счастья всем!» — выкинув вперед руку. Димка грустно улыбнулся, девчонка еще раз чмокнула его и побежала дальше. Димка шагнул и замер.

Флоранс!

Зомбяшка провела два революционных дня одна в квартире. Что, если с ней что-то произошло? Мало ли что? Воображение, брысь!

Димка развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону квартиры господина Шарля. Уже не обращая внимания ни на что: ни на всеобщее веселье, ни на висящих на фонарях, ни на сгоревшие тут и там особняки, ни на робко пробирающихся местами людей в плохо сидящей на них городской одежде.

Дом был на месте. Димка открыл замок и вошел внутрь.

Флоранс не было. Ее грозное ружье стояло в прихожей, аккуратно пристроенное в углу.

Димка сел на пол. Где она? Что случилось?

Судя по всему, она ушла сама. Куда? Зачем?

Хотелось завыть.

Не так уж много на этой планете у Димки было друзей. Господин Шарль, Флоранс… Да, пожалуй, и все. Остальные вписывались разве что в категорию хороших знакомых.

Из двух его друзей один с вероятностью девяносто девять процентов мертв или арестован, что та же смерть, только отложенная. Вторая пропала без вести во взбаламученном революцией городе.

Димка все же взвыл. Тоскливо и душераздирающе.

Где-то в отдалении его поддержали собаки.

Димка замолчал и немного пришел в себя.

Хватит! Встать!

«Черт… — подумал Димка, поднимаясь с пола, — контуженному так резко вставать не стоило».

Единственная польза от падения — заработала голова, и он избавился от ощущения, что плывет под водой.

Димка сел на пол. Будем думать.

Прежние планы на будущее можно смело выбрасывать и начинать планировать жизнь заново. Все изменилось.

Димка попытался представить свою роль в революционной столице, но быстро понял, что, во-первых, ему не хватает информации о том, что вообще происходит, во-вторых, сегодня подойдут гвардейцы, после чего мир опять может измениться. Планы нужно строить максимум на этот день.

Пункт первый: искать Флоранс.

Пункт второй: разузнать о судьбе господина Шарля. Если мертв, то хотя бы похоронить по-человечески. Тем более что и место в склепе, и даже табличка с именем у него уже есть. Если арестован — узнать, что его ждет. Если казнь… Может, попытаться спасти?

Димка не представлял себя вместе с революционерами. Не лежала у него душа к ним, предчувствие, что ли, нехорошее… Даже по-своему правильный товарищ Речник и знакомый Жозеф не прибавляли остроголовым никакого обаяния. Значит…

Значит, придется уходить из города. А страну Димка совершенно не знает, Флоранс — если он ее еще найдет — проводник не из лучших. Нужен взрослый, опытный человек. Кто подойдет на эту роль лучше господина Шарля? К тому же он с Острова черных эльфов, возможно, сумеет пристроить Димку туда, куда революция не дотянется.

План был корявым и светил дырами, но лучше Димка ничего придумать не смог. Он встал и подошел к зеркалу. М-да…

Скажите-ка, любезный господин Хыгр, смотрящий из зеркала, как вы собираетесь скрываться в городе, где всего один-единственный человек с вашей внешностью? Да черт с ней, с внешностью — единственный человек с такой комплекцией? Узнать можно даже издалека. Что делать?

Яггай внимательно посмотрел на себя и плюнул.

«Уже ничего не сделаешь, значит, буду ходить так. Пока не поймают. С другой стороны…»

Димка мрачно оскалил клыки. Найти яггая и задержать яггая — разные вещи…

Он привел себя в порядок, помылся в ванне, шипя от холодной воды. Промыл и перевязал рану, надел чистую рубашку и старый заштопанный камзол. Отмыл от крови и надел портупею. Изготовил патроны и зарядил револьверы. Съел два куска сырого мяса из холодильника.

Вышел в коридор и снова посмотрел на себя в зеркало.

Глаза светятся мрачной решимостью, губы плотно сжаты, зубы стиснуты.

Яггай-мститель на тропе войны.

Димка вытер кровь со рта, а то образ получался таким, что в него сначала начнут стрелять, а только потом разбираться будут, кто это. А камзол последний.

Котелок — яггай почесал макушку — и вовсе потерялся.

Ладно, все по порядку.

Парень поправил револьверы и вышел из квартиры, защелкнув замок.

Несколько часов походов по городу не дали ничего. Дома Флоранс не было, хозяйка не знала, где она может быть. А других мест, где может находиться Флоранс, не знал Димка.

В отчаянии он начал просто ходить по всем знакомым местам столицы. В трактире госпожи Жозефин не было посетителей. Госпожа обрадовалась Димке и накормила его обедом. Даже денег не взяла, хотя он пытался всучить их. К сожалению, ни о господине Шарле, ни о Флоранс она ничего не слышала. Здание управления городской полиции сожгли. Управление королевской стояло, но там сновали революционеры, и Димка решил не показываться. Сожгли и кафе братьев-моряков. Димка поблуждал внутри по обгоревшим помещениям. Тел не увидел, уже хорошо…

От кафе Димка пошел было к особняку Франсуа.

У ворот стояла розовая — цвет, от которого яггая уже тошнило, — карета-катафалк. Несколько человек (парень узнал мастера Армана) загружали носилки с телом. Димка узнал бледное лицо и черные очки сеньора Франсуа…

Издалека взглянул на особняк. Выбитые стекла, сломанные двери… Здесь тоже горе…

Бывший начальник сыска развернулся и пошел домой.

Он сидел на кухне. Перед ним стояла бутылка виски господина Шарля, пустой стакан и лежал револьвер.

Интересно, может ли яггай застрелиться?

Димка поднял револьвер, прокрутил барабан… Положил, взял бутылку, налил виски в стакан…

В дверь постучали.

Димка взял револьверы и подошел. Стук был слишком громким для Флоранс.

— Какая там?

«Откройте, милиция…»

— Откройте, полиция!

На мгновенье Димке показалось, что все последние события ему приснились. Откроет дверь, а там подтянутый курьер из королевской полиции с вызовом для господина Шарля, который выйдет из своей прокуренной гостиной и скажет…

Димка открыл дверь.

За дверью стоял Жозеф. И несколько людей в городской одежде с ружьями. На рукавах — широкие зеленые повязки с белыми буквами.

Революционная полиция? Или сразу ЧК?

Димка вздохнул и протянул вперед руки.

Жозеф осмотрел яггайские кисти.

— Большие. Нет, я пришел не арестовать вас.

— Зачем?

— Давайте пройдем внутрь.

Димка посторонился. Интересное кино…

Полицейские, повинуясь указанию Жозефа, прошли на кухню, сам черный повернулся к Димке:

— Господин Хыгр, давайте перейдем в гостиную.

Они прошли.

— Вы позволите? — кивнул Жозеф на кресло.

— Да. — Димка ничего не понимал. Жозеф вел себя не как чекист, пришедший арестовать контру, а как заглянувший в гости давний знакомый.

Жозеф сцепил руки на колене:

— Господин Хыгр, вы знаете, что произошло в городе после успешного штурма дворца?

— Нет, — качнул головой Димка. Может, Жозеф сумеет рассказать что-нибудь новое.

— Так вот, господин Хыгр… Кстати, именования «господин, сеньор» уже отменены, как и дворянские титулы и звания. Члены партии обращаются друг к другу «товарищ», а горожане — «тррррррр»…

«Гражданин», — мысленно перевел Димка.

— Значит, гражданин Хыгр, как вы знаете, дворец захвачен, король и королева арестованы и ждут суда. Также были арестованы гвардейцы, однако в настоящий момент их отпустили под клятву не вредить революции…

«Генерала Краснова на вас нет, идеалисты…» — мрачно подумал Димка.

— Кстати, гвардейские полки до столицы пока не дошли. В этом-то и состоит наша проблема…

Димка поднял бровь, но Жозеф этого не заметил.

— Когда они подойдут к столице, пожалуй, единственное, что сможет удержать их от штурма — королевская семья в заложниках. Однако некоторые горячие головы в руководстве нашей партии хотят не просто суда, а казни короля и королевы, быстрой и немедленной.

Димка промолчал. Король своей глупостью просто заслужил смерть, но королева… Ее-то за что?

— К сожалению, эти горячие головы пользуются поддержкой в народе, и товарищ Речник не может просто пропустить их слова мимо ушей. Для успокоения народа нам нужна хотя бы одна показательная казнь…

— Ваша хотеть, моя сама прийти положить голова топор? — хмыкнул Димка.

Жозеф запнулся, он не был расположен шутить:

— Понимаете ли, наша партия поставила меня на пост начальника революционной полиции…

Надо же, угадал…

— Первым заданием для нашей полиции стало найти кровавую собаку генерала Юбера.

— Собака?! — удивился такому несколько неожиданному эпитету Димка.

— Во время штурма погибли многие наши люди. Во всем обвинили генерала Юбера, как организатора обороны дворца. К сожалению, он и Чарльз сумели сбежать…

Господин Шарль жив! Более того, свободен! Как Димка вообще мог подумать, что Длинного так просто сумеют прикончить? Господин Шарль жив!

— Чарльз нашей партии не интересен, однако мне кажется, что они с генералом сейчас скрываются вместе. То есть найдем Чарльза — найдем и генерала.

— Моя не знать, где вождь, — вздохнул Димка.

А и знал бы, не сказал…

— Гражданин Хыгр, вы ведь были начальником особого королевского сыска?

— Да. Три день.

— А я — ни одного дня. И никто из нашей партии. А искать генерала нужно. И срочно.

— Что моя мочь помочь?

Чего тебе вообще нужно?

— Я хочу, гражданин Хыгр, чтобы вы стали начальником особого революционного сыска. Нашли Чарльза. И генерала Юбера. Срочно.

Глава 59

Начальником особого сыска, значит… То бишь в гордом одиночестве мотаться по городу, разыскивая господина Шарля и генерала, которые лично Димке ничего плохого не сделали? Так, что ли? Да глубоко мне фиолетово, как вы их найдете!

Какая-то мысль поскреблась в голову, но Димка уже твердо принял решение:

— Нет.

Димка протянул руки вперед. Жозеф поморщился:

— Гражданин Хыгр! Не буду я вас арестовывать. Просто пойти к нам на службу в ваших же интересах. Видите ли, в подвалах дворца, там, где неизвестным были уничтожены пятнадцать человек из нашего отряда, был найден любопытный головной убор… Да уберите вы ваши руки! Сказал же, что я здесь не для ареста! Я, пожалуй, единственный, кто знает владельца этой шляпы, однако рано или поздно всплывет вопрос, кто же это был? Если вы будете работать на нас, то для вас все закончится более-менее гладко. Товарищ Речник считает, что любое преступление против революции — не причина для того, чтобы отвергать человека. А вот если вы откажетесь…

Понятно. Будут гонять по городу, как зайца. И что характерно, добрый товарищ Жозеф тут абсолютно ни при чем.

— Итак, ваше слово…

— Нет.

Жозеф вздохнул. Тяжело, как учитель в классе сплошных двоечников.

— Почему?

Почему, почему… Слабо мне верится в безграничную доброту товарища Речника. Поверю я вам, найду господина Шарля и генерала, и будем мы висеть втроем на одном фонаре. Примеров — как гуталина у дяди кота Матроскина.

— Не хотеть.

Жозеф вздохнул, осторожно оглянулся на дверь и наклонился к Димке:

— Гражданин Хыгр, вы знаете о Хозяине?

— Хыррр?

Знает ли Димка о Хозяине? Об этом неуловимом гаде, который подставил всех и каждого, включая, кстати, товарища Речника, и обрушил страну в кровавое варево революции?

— Моя знать.

— Так вот, гражданин Хыгр, мы провели свое внутрипартийное расследование. Действительно, товарищ Камерник, тот, что отравился в тюрьме, получал деньги от некой личности, которую не называл никому. Если бы не эта помощь, возможно, мы не смогли бы победить. Конечно, победа опьяняет, однако мы сохранили голову холодной. Вот скажите, почему мы у власти?

— Ваша быть много, — буркнул Димка.

— Правильно, нам удалось поднять многих. А теперь смотрите: если бы дворяне столицы и горожане не были так настроены друг против друга, мы не смогли бы поднять столько народа. Почему горожане ненавидели дворян? Не в последнюю очередь из-за выходок Шутников. Кто это такие? Считается, избалованные дети дворян. На самом деле — неизвестно. Почему горожане ненавидели короля? Потому что он защищал королеву, а ту обвиняли в убийствах. Кто был на самом деле Сапожником? Группа людей, которые подчинялись Хозяину. Кто поджег хлебные склады? Опять группа людей, подчинявшаяся Хозяину…

— Откуда ваша знать это?

— А мы смогли поймать одного из Поджигателей. Он все рассказал, у многих из нас есть опыт допросов. Правда, с другой стороны… Идем дальше. Кто впустил в город мушкетеров, которые своими выходками только разозлили горожан, а противостоять нам не смогли? Военный министр. Зачем он это сделал? По просьбе неизвестного человека по прозвищу Друг… Мы прошли по тому же следу, по которому шел Чарльз. Везде, куда ни сунься, везде этот таинственный Хозяин. Получается, что наша партия — всего лишь карта, которую он разыграл. Поверьте, чувствовать себя всего лишь фишкой на доске очень неприятно. И непонятно, чего же этот Хозяин хочет. Если судить по его действиям, то он хотел, чтобы мы свергли короля. Вы знаете, что гвардейцы не придут?

— Да?

— Да. Как нам сообщили, они выступили, получив приказ, однако, узнав об аресте короля, вместо того чтобы немедленно двинуться выручать короля, они, наоборот, встали лагерем и ждут…

— Что?

— Непонятно, но, судя по всему, казни короля. Еще одна причина, по которой товарищ Речник не хочет этого. То ли Хозяин подкупил гвардию, то ли командиры решили в мутное время сыграть свою собственную игру. Основных претендентов на трон уничтожили, теперь королем может стать почти любой… — Жозеф холодно усмехнулся: — Если сможет справиться с нами. А это будет непросто, если у него под рукой нет войска. Армии Этой страны уже нет. Есть отдельные полки, не объединенные общим командованием. И не сегодня завтра им будет не до нас.

— Как ваша сделать это?

— Мы ничего не делали. В стране разгораются крестьянские восстания. Началось все где-то за пару дней до революции, когда один крестьянин по имени Жан застрелил своего сеньора. Где только пистолет взял? Теперь этот парень — герой и вождь…

Димка подумал, что, кажется, эту загадку он может раскрыть, но предпочел промолчать.

— Получается, когда будут мертвы король и королева, наша партия выполнит свою задачу, которую для нас прописал Хозяин.

— Что его делать?

— Не знаю. Не знаю, сможет ли он с нами справиться, но товарищ Речник считает, что опасность нужно предупредить, а для этого необходимо вычислить Хозяина. Нам нужен ум Чарльза. Помогите нам. Найдите его.

Тут мысль наконец проломила стенку и смогла оформиться. Что его просят сделать? Найти господина Шарля. То есть то, что он собирался сделать и так. Только если он согласится, то получит индульгенцию от возможных не в меру активных революционеров. Черт с тобой, Жозеф, но учти: я найду господина Шарля, а уж он сам решит, помогать вам или нет. Хотелось бы, конечно, прищемить хвост подлецу-Хозяину, но, если господин Шарль не сможет его найти, тогда вместе рванем из города, и разбирайтесь здесь сами, у кого как головы заточены. Никто вас насильно в революцию не тащил.

— Моя говорить да.

— Уффф, как с вами тяжело. Только, гр… Хыгр, две просьбы.

— Да.

— Для всех, кто спросит, кроме меня и товарища Речника, ты ищешь Чарльза, чтобы через него найти генерала Юбера. Возможно, люди Хозяина в нашей партии остались. И еще… У товарища Речника есть одна мысль по поводу Хозяина…

— Да?

— Когда найдешь Чарльза, скажи ему, что до Той страны нужно ехать на коне несколько дней. А потом плыть.

— Хыррр?

И что этот бред должен означать? Или это какой-то очень хитрый пароль?

— Просто скажи ему это. Так, значит, ты согласен стать начальником особого революционного сыска?

— Да.

— Держи.

Жозеф протянул Димке кожаный цилиндр-футляр. Из него Димка достал бумажный свиток, исписанный красивыми буквами. Даже с подписью и печатью. Из всего этого Димка понял только лозунг: «Счастья всем!», расположенный сверху. И то только потому, что слишком часто видел его на стенах и заборах. Будем надеяться, что это не приказ расстрелять предъявителя сего у кирпичной стенки.

Жозеф встал:

— Удачи, гражданин начальник. Счастья всем!

Он выкинул руку вперед.

— Хыр хыр хырр! — поддержал его Димка, также выкидывая руку.

Жозеф еле успел увернуться.

Как оказалось, чтобы стать начальником сыска официально, нужно было еще пойти в бывшее управление королевской полиции, нынешнее управление полиции революционной, и зарегистрироваться.

В здании полиции, когда к нему подошел Димка, уже смыли лишнюю копоть со стен и застеклили окна. А часть окон заколотили досками.

На стене возле входа висела листовка с нарисованным анфас генералом Юбером. Наверное, листовка обещала бочку варенья и корзину печенья тому, кто приведет кровавую собаку генерала Юбера. Какой-то местный гаврош уже нарисовал красной краской на портрете генерала острые уши и клыки, так что теперь он именно на кровавую собаку и походил. У дверей скучали двое часовых, хумансы, в черной одежде, с зелеными повязками полицейских.

— Ух ты, яггай! — восхитился один из них. — А я думал, они вымерли!

— Моя работать здесь, — сказал Димка и протянул «мандат» одному из часовых. Тот внимательно осматривал документ минут пять, потом перевернул вверх ногами и осмотрел еще раз.

— Проходите. — Часовый отдал приветствие, выбросив руку.

Димка ответил тем же. В отличие от Жозефа, часовой увернуться не успел и теперь зажимал разбитый нос.

Яггай прошел в двери, пока по нему не начали стрелять. А то камзола запасного уже нет…

За дверью стоял еще один охранник, тролль, который проверял пропуска.

— Ух ты, — произнес он, — яггай! А я думал, они вымерли!

Димка протянул охраннику документ.

— Проходи, — махнул рукой тот.

Парень вошел и остановился. А куда идти-то?

— Вон туда иди, — посоветовал охранник, — там зарегистрируют.

Димка прошел к стоящему в коридоре столу, за которым сидел эльф.

— Ух ты, — начал тот.

— Нет, — ответил Димка.

— Что нет?

— Моя не умереть.

Оказалось, что эльф записывает только вошедших, а за регистрацией по новому месту работы нужно идти к начальнику отдела кадров, ну или, по крайней мере, так Димка понял эту должность. Похоже, революция порождает бюрократию всегда и везде, на любой планете.

Увидев яггая, кадровик-эльф открыл было рот…

— Нет, — сказал Димка, проклиная простоту и непринужденность революционеров, — моя не умереть.

Челюсть кадровика захлопнулась. Он молча вписал яггая в огромный гроссбух, что-то подсчитал, прикинул и сказал, что за деньгами он может прийти в конце месяца. А его кабинет — на третьем этаже, направо четвертая дверь.

Дверь Димкиного кабинета была открыта нараспашку. Внутри на столе непринужденно сидели три гнома с повязками полицейских и распивали вино.

— Ух ты! — обрадовался один из них. — А я думал, они вымерли!

— Да! — рявкнул Димка. — Моя умереть! Мертвая моя прийти съесть ваша!

Гномы вскочили на ноги:

— Ты кто такой?!

— Моя, — Димка махнул у них перед носом мандатом, — здесь работать. Это мое место. Кыш!

Гномы прикинули, что даже втроем они легче одного Димки, и побрели к выходу. Уже в дверях один из них пробормотал, где именно он видел таких командиров, как этот громила. Гном не знал, что у яггаев чуткий слух и длинные руки.

— Ай!

Димка поднес висящего в его лапе гнома поближе к глазам:

— Твоя говорить плохо сзади моя спина, моя откусить твоя голова.

Яггай отнял у гнома бутылку и выкинул его за дверь. Дверь, кстати, не была закрыта по уважительной причине: она вообще была выломана и прислонена к стене.

Новоявленный начальник сел на стол. Тот качнулся. Одна из ножек отвалилась и упала на пол. Тогда Димка отломал и остальные три, стол превратился в некий помост, на котором было очень удобно сидеть по-яггайски.

Димка отхлебнул вино, вспоминая разговор с Жозефом. Они с господином Шарлем придумывали сложные объяснения для того, чтобы понять смысл действий Хозяина. А все оказалось просто: Шутники и Сапожники злят горожан, Летучие Мыши — дворян, когда все достаточно закипело, Поджигатели поджигают склады, народ поднимается, и все. Революция, король свергнут и скоро будет казнен. Первый министр был нужен Хозяину, чтобы вызвать в город мушкетеров (а не гвардейцев), чтобы они подогрели недовольство горожан. Партия остроголовых нужна, чтобы восстание было кому направлять, иначе пыл горожан очень быстро мог погаснуть.

Все просто.

Только зачем Хозяину все это?

В коридорах управления, когда Димка проходил по ним, все встречные делали вид, что яггай для них — постылая обыденность. Даже не о чем говорить. Слухи о грозном начальнике особого сыска распространились со скоростью бегущего гнома.

На выходе Димка постоял, подумал.

Куда идти?

Где искать господина Шарля, которого не может найти целая шайка революционеров?

Вздохнув, парень решил, что если он побродит по улицам, то это сможет навести его на какую-нибудь мысль.

Бесцельные блуждания привели его к сгоревшему кафе братьев-моряков. Там уже деловито забивали проемы досками совершенно незнакомые люди.

Возле кафе стояла тележка, от которой тянулся аппетитный запах. У тележки мальчишка-саламандр, с длинным оранжевым хвостом волос, азартно рекламировал свой товар.

Димка уже почти прошел мимо, но тут прислушался к выкрикам мальчишки:

— Лепешки по-яггайски! Лепешки по-яггайски! Покупайте! Подходите! Очень вкусно!

По-яггайски?

Димка шевельнул носом, втягивая запах. Да это же…

Блины?

Глава 60

Во всем мире Свет только два человека знали о существовании блинов и их принадлежности к яггайской национальной кухне. Возможность того, что одного из них поймали и выпытали рецепт, Димка исключал.

Он подошел к торговцу.

— Лепешки! По-яггайски… — Мальчишка увидел, кто к нему подошел.

— Ух ты… — начал он.

— Нет! — рыкнул Димка.

Молодой человек осмотрел столик с двумя кастрюлями, исписанными рунами огня. Открыл крышку, оттуда пахнуло теплом и приятным запахом блинов. Правда, обычные блины. Во второй кастрюле — фаршированные.

Димка вспомнил, что о возможности заворачивать фарш в блины знала только Флоранс, он как-то упомянул об этом. Правда, завернуто неверно… Пальцы машинально развернули один из блинов и свернули блинчик правильно.

— Какая человек делать это?

Мальчонка посмотрел на исправленный блин и в его голове, судя по всему, родилась цепочка «яггайские лепешки — злобный яггай — лепешки сделаны неправильно — яггай оскорблен издевательством над национальным блюдом…».

— Дяденька яггай, — жалобно попросил он, — не ешьте меня, пожалуйста, это не я делал…

— Какая?

— Это делала г-госпожа…

— КАКАЯ?!

— Г-госпожа Ф-флоранс…

— ГДЕ?

— Т-там… — Мальчишка показал в сторону особняка покойного Франсуа.

Димка рванул туда. Мальчишка бежал следом и канючил:

— Дяденька яггай, дяденька яггай! Не ешьте госпожу, она хорошая. Тогда уж ешьте меня. А лучше, — мальчишка подпрыгнул, — съешьте моего дядю Жильбера, все равно он противный. Нет, на вкус он, наверное, хороший, он толстый, съешьте его…

Яггай не слушал предлагаемое меню, он бежал к особняку.

Ворота… Дорожка… Крыльцо… Коридор…

Привет, мастер Арман… Коридор…

Стоп! Димка развернулся.

— Привет! — поздоровался он с ошарашенным Арманом.

— Не ешьте мастера, — встрял мальчишка и получил от гнома по затылку.

— Хыгр? Что…

— Где моя девка?

— Флоранс? В твоей старой комнате…

Димка не дослушал. Комната!

Дверь распахнулась с легким треском. Флоранс!

Парень мгновенно выскочил в коридор и захлопнул дверь. Конечно, он уже видел зомбяшку голышом, но при других обстоятельствах… Кстати, выломанный замок надо будет починить…

Дверь снова открылась.

— Хыгр! — Уже полуодетая Флоранс бросилась Димке на шею с присущей зомбикам точностью.

Недопрыгнула, ухватилась за воротник, чтобы не упасть. Острое колено угодило в солнечное сплетение. Димка ухнул, согнулся и упал вперед.

В последний момент он успел упереться ладонями в пол и завис над зомбяшкой, избавив ту от превращения в камбалу.

— Хыгр, — счастливо прошептала распластанная морской звездой Флоранс, — ты пришел…

В коридоре послышался топот. Димка резко вскочил, уж очень их с Флоранс положение было предосудительным. Он втолкнул зомбяшку в комнату и захлопнул дверь.

— Хыгр… Хыгр! — взвизгнула Флоранс.

— Мастер Арман, — беспокоился мальчишка, — а он уже съел госпожу или еще только ест?

Звук подзатыльника.

Флоранс уже висела на шее:

— Хыгр, ты здесь! А я… А я думала… А ты… А потом… И еще…

Все это перемежалось горячими поцелуями, от которых Димка чувствовал… неловкость.

В общем, если пропустить поцелуи и восторги и оставить только информацию, история зомбяшки выглядела так.

Пока Димка и господин Шарль участвовали в традиционном мужском развлечении, Флоранс послушно сидела в квартире господина Шарля. За окном раздавались выстрелы, кое-где вспыхивали пожары, туда-сюда перемещался народ, и зомбяшка рассудила, что при таких обстоятельствах из дома лучше не выходить. Сидеть просто так ей скоро стало скучно, и Флоранс решила попробовать испечь «яггайские лепешки», тем более в Димкином исполнении это было просто. В конце концов у нее даже получились вполне приемлемые блины, правда, описать первые пробные порции Флоранс отказалась наотрез. По ее словам, первые блины не стала есть даже бродячая собака на улице. Удачные блины Флоранс с удовольствием уплела сама.

Утром, когда ненасытная зомбяшка уже не могла смотреть на еду, она вышла на разведку и узнала, что власть переменилась. Первый, о ком вспомнила Флоранс, был Димка, вторым — господин Шарль. Решив, что друг ее отца справится с любой проблемой сам, девушка отправилась на поиски яггая. Так она добралась до особняка Франсуа.

Как именно умер безобидный изобретатель и что здесь произошло, Флоранс не рассказывала, а Димка не спрашивал.

Слуги и мастера по большей части разбежались, осталось буквально несколько человек. Мастер Арман, увидев смутно знакомую зомбяшку, напоил ее чаем, расспросил о жизни. Узнав, что работы у Флоранс и до революции не было, спросил, что у нее хорошо получается. Услышав о «лепешках по-яггайски», мастер предложил Флоранс бизнес. Она будет печь те самые лепешки, а племянники Армана — коих развелась целая куча — будут торговать ими на улице. А жить Флоранс может у них в особняке, чтобы деньги на съем квартиры не тратить.

Зомбяшка сначала собиралась отказаться, но за нее все решила хозяйка старой квартиры. Она заявила, что после революции дворяне отменяются, а значит, она, Флоранс, здесь больше жить не может. Ну или может, но за дополнительную плату.

«Ах ты, ведьма старая…» — подумал Димка, отметив про себя, что нужно будет навестить революционную тетеньку.

Флоранс пришлось согласиться на предложение мастера Армана и стать поварихой. К тому же ей в голову пришла идея: ходить по городу в поисках яггая она не может — в смутное время одинокая девушка на улице подвергается большой опасности, — а вот если расставить мальчишек в местах, так сказать, наиболее вероятного появления Димки, то рано или поздно он увидит «лепешки по-яггайски», заинтересуется и найдет ее. То есть она рассчитала то, что и произошло.

Умная девушка…

В процессе рассказа Димку поили чаем и кормили теми самыми блинами. Постепенно на кухню, где все это происходило, пришли и мастер Арман, и маг земли, и еще несколько мастеров… И…

Преспокойно вошел маг огня. Мышан, арестованный господином Шарлем.

Мышан и пискнуть не успел, как Димка выскочил из-за стола, поймал его за шиворот и потащил по коридору.

— Гхосподин Хыгрр, — прохрипел мышан, — за что?

Димка встряхнул его, как кот мыша:

— Что твоя делать здесь?

— Простите, конечно, но куда мне податься?

Димка отпустил мышана.

— Говорить.

— Когда восставшие открыли тюрьму, я, понятное дело, вышел. А вы что, остались бы?

У носа мышана оказался огромный рыжий кулак.

— Понятно… Нет, я бы, может быть, и остался бы там, но кто меня будет кормить? Я вышел. Вообще-то все вышли, почему вопрос у вас только ко мне? Нет-нет, я все понял. Так вот, в городе у меня знакомых, кроме здешних мастеров, нет, а все родственники, как вы помните, город покинули…

Димка припомнил, что мышаны на глаза ему больше не попадались.

«Вы не мыши, господа, вы крысы».

— Уходить мне не хотелось, а здесь как-то привычнее… Я ведь лично вам ничего плохого не сделал, господин Хыгр…

Ага, только сделал взрывчатку, которой убили несколько человек, и огнеметатели, которыми сожгли склады. А так очень безобидный…

— Моя верить твоя?

— Господин Хыгр, а какой мне смысл вас обманывать? Если бы я по-прежнему работал на ваших врагов, то не стал бы показываться вам на глаза, а тихонько сбегал в нынешнюю полицию и сообщил о вашем появлении…

Определенная логика тут присутствовала.

— И еще, — мышан определенно хотел заработать очки, — могу отдать вам одну вещь…

Димка с мышаном прошли в мастерскую, заставленную бутылочками, баночками, бочоночками и коробочками. Мышан извлек из-под стола небольшую коробку, открыл ее…

— Вот. — Быстрым движением мышан развернул на столе рулон белой ткани, покрытой рунами огня.

Магическая взрывчатка.

— Нет-нет-нет, — побледневший до белесого цвета мышан сообразил, что выжил чудом, Димка был близок к тому, чтобы прибить его, — пока не присоединены нити, она безопасна. Вот.

Мышан вытер пот со лба.

— Можете забрать. В знак того, что я вам не враг…

— Господин Хыгр, господин Хыгр! — в мастерскую влетел мальчишка. — Там это… Там госпожу Флоранс… того…

Что?!

Флоранс, еще более бледная, чем обычно, стояла на крыльце. Возле ступеней стояла группа людей. Черная городская одежда, шляпы-конусы, на рукавах — зеленые повязки. На повязке — белый круг, в круге — черный символ партии «Свет сердца», два скрещенных молота.

Из-за зеленых повязок группа смахивала на отряд недозрелых эсэсовцев, а из-за острых шляп — на горсть простых карандашей.

— Хыгр, — прошептала чуть не плачущая Флоранс, — они хотят забрать дом.

— Что ваша делать здесь? — обратился Димка к пришедшим.

— Мы к вам пришли, — начал, видимо, начальник, невысокий фавн с шапкой черных волос, — вот по какому вопросу…

Димке показалось, что нечто подобное он уже когда-то слышал.

— Дворян больше нет, а значит, все их имущество принадлежит нам, — продолжил приободренный молчанием окружающих фавн, — и мы, собрание горожан этой улицы…

Тут голос кучерявого немного вильнул, и Димка подумал, что собрание это самозваное.

— …решили, что этот особняк необходимо освободить от незаконно обитающих в нем для размещения тех, кто нуждается в жилье…

— Товарищ, — тихо сказал Димка.

Надо же, у яггаев в лексиконе есть такое слово. Интересно, «господин» нет, а «товарищ» — пожалуйста. Может, яггаи — коммунисты?

— Товарищ! — Димка машинально изобразил жест дедушки Ленина, выкинув вперед руку.

Зеленоповязочники отсалютовали по-своему. Вспомнилась шутка о разнице между Лениным и Гитлером.

— Товарищ! Раньше наша не иметь ничего, все быть иметь ваша вождь. Вся ваша вождь. Наша подняться, наша пойти на вождь, наша кинуть вождь вниз. Теперь все — наша. Эта, — Димка указал на дом, — быть не наша, теперь эта — наша. Там много разная вещь, которая делать эта человек. — Димка указал на выглянувшего мастера Армана, тот на всякий случай скрылся обратно. — Эта человек и другая человек — наша человек. Их труд нужно беречь. Все, что их делать, теперь наша. Наша товарищ говорить здесь быть дом для вещь, которая делать эта человек. Раньше только вождь, которая жить здесь, мочь идти смотреть эта вещь. Теперь, когда наша победа, любая человек мочь прийти смотреть, говорить: «Какая хорошая человек делать это!» Здесь быть дом для вещь!

Группа молчала.

— Что он сказал? — робко уточнил кто-то из задних рядов.

— Музей! — звонко воскликнула сообразившая Флоранс. — Здесь будет музей!

— А извините, гражданин, — фавн пока сдаваться не собирался, — а можно ваши…

Ему в нос уткнулась бумага о том, что Димка является начальником революционного сыска.

— И-и-извините… А документы на музей…

— Завтра.

Трейлер подвезет.

Группа исчезла, как привидение после «Отче наш».

— Хыгр! — Флоранс уже висела на Димкиной шее. — Спасибо!

Чмок-чмок-чмок.

Чтобы отваживать в дальнейшем таких ходоков, Димка сразу же переселился в особняк. Поближе к Флоранс. Дверь квартиры господина Шарля Димка забил длинными гвоздями, чтобы туда не смогли тайком пролезть. Димка рассудил, что господин Шарль, если он объявится раньше, чем Димка сможет его найти, имеет возможность пройти в квартиру через потайной ход. Для отпугивания разнообразных «собраний горожан» Димка наклеил на дверь бумажную полоску, на которой поставил две печати с символами партии. Печати Димка собственноручно вырезал из старого каблука. Кроме них на бумажке, опечатавшей дверь, красовалась гордая подпись «Хыгр» (Димка потребовал у Флоранс показать, как пишется его имя) с маленькой кляксой в конце. Замки и гвозди, случись что, никого не остановят, а вот бумажка с печатями непонятна и потому пугает.

На следующий день, не дожидаясь очередных ходоков, Димка выбил из Жозефа документ о создании музея. Жозеф долго булькал непереводимыми островными терминами, но бумагу все-таки дал. Теперь над входом в особняк красовалось зеленое полотнище с надписью «Первый революционный музей технических новинок и диковинок», отпугивающее всякую нечисть надежнее креста.

Димка жил в одной из гостевых комнат особняка. Вместе с Флоранс. Неугомонная зомбяшка, наплевав на реакцию окружающих, перебралась в комнату к Димке. Несколько раз порывалась пробраться к нему в кровать, но Димка бдительно пресекал подобные попытки. Не время сейчас, революция на дворе…

Дни начальника особого революционного сыска были плотно заполнены допросами гвардейцев.

Все допросы проходили однотипно:

— Твоя знать, куда идти эта человек? — В нос допрашиваемому суется бумага с портретом генерала Юбера.

— Пошел вон, гнусный прислужник черни, ничего я тебе не скажу!

— Писать: эта человек не знать, где есть быть эта человек.

И подпись на листе допроса, которую Димка уже наловчился ставить. Только в конце упорно ляпалась клякса. Как бы не подумали, что это такая яггайская манера расписываться… Еще, не дай бог, в моду войдет…

Блины же вошли.

Мальчишки с «лепешками по-яггайски» теперь торчали чуть не на каждой улице. Флоранс пришлось нанять несколько поварих (благо, бзик насчет эксплуатации человека человеком здесь отсутствовал) и она неожиданно для себя из невезучей безработной девчонки стала уважаемой владелицей блинопекарни. Блины, появившиеся на следующий день после революции, ассоциировались у всех с новой эрой.

Еще Димка заметил, что его котелок — пришлось заказывать новый — понравился некоторым полицейским. Уже несколько человек попадались ему в котелках. И, судя по хитрому подмигиванию шляпника, со стальными каркасами внутри. Димка заказал себе такой же.

Так прошло несколько дней.

Однажды вечером Димка пришел домой.

— Хыгр, — Флоранс чмокнула его в щечку, — смотри, кто к нам пришел!

Яггай прошел на кухню.

Еще в коридоре он почувствовал запах сигарного дыма.

Неужели?!

Димка ворвался на кухню.

За столом, с сигарой в руках, сидел и смотрел на Димку из-под седых кустистых бровей…

Дедушка Арчибальд.

Господин Шарль?

— Вождь?

— Господин Хыгр.

Глава 61

Дедушка Арчибальд, и без того смывший с себя большую часть грима, отклеил брови, снял парик и превратился в прежнего невозмутимого господина Шарля. Ну, может быть, слегка похудевшего.

— Вождь, как ваша здесь?

— Дверь моей квартиры кто-то забил гвоздями и заклеил бумагой с вашей подписью. Должен же я где-то жить. Почему бы и не здесь? Бедолага Франсуа, конечно, погиб…

Господин Шарль искренне вздохнул.

— Но здесь собрались почти все, кого я хотел бы увидеть: и вы, и мастер Арман, и Флоранс, и, к моему некоторому удивлению, маг огня, и даже ваши знакомые шоколадники…

Что?

— А вы не знали? После разгрома их кафе мастер Александр и мой соотечественник перебрались сюда, так как их жилье тоже было сожжено. Как раз сейчас они вместе с Флоранс обсуждают, можно ли ваше… ммм… «Снежное молоко» продавать на улице вместе с яггайскими лепешками Флоранс или оно будет ассоциироваться с дворянством и не будет пользоваться популярностью. Неунывающие ребята…

— Вождь, — Димка вспомнил, что он вообще-то должен найти господина Шарля и сдать «товарищам», — твоя черная друг сейчас работать вождь твоя раньше работа. Его найти моя, его говорить моя быть опять прежняя работа, после твоя моя искать твоя для его вождь…

— И зачем же я понадобился господину Речнику? Или только как способ найти одну кровавую собаку?

— Да. Нет. Твоя друг говорить все думать моя искать твоя найти собака. Правда — моя искать твоя, твоя нужна его вождь, твоя знать, как искать наша враг.

— Речник тоже ищет Хозяина? Неудивительно… Но помочь я ему не смогу, я так и не смог понять, кто же это такой. Хотя некоторые мысли у меня появились…

— Его вождь тоже иметь думать. Твоя друг просить моя говорить твоя слово своя вождь…

— И что же?

Димка задумался. Черт вас побери, товарищ Жозеф, вместе с «ваша вождь»! Как вы думали я смогу передать ваши слова господину Шарлю?

— Его вождь говорить: человек которая хотеть попасть соседняя земля, должна идти конь три день. Потом плыть.

Теперь задумался господин Шарль.

— Нет, — произнес он через пару минут, — то ли Речник знает что-то, чего не знаю я, то ли он уже понял, кто Хозяин, и просто нуждается в подтверждении своих мыслей.

— Твоя идти его?

— Нет, — покачал головой господин Шарль, — господин Речник, конечно, пока никого так нагло не обманывал, но мне вовсе не хочется быть первым. Я сам решу, когда мне поговорить с ним. Навряд ли в его партии все отнесутся с пониманием к человеку, организовавшему оборону дворца. Если уж генерал превратился в кровавую собаку…

— Вождь, — Димка вспомнил вопрос, который и его интересовал, — как твоя выйти наружу дом?

— Как мы с генералом выбрались из дворца? — Господин Шарль почесал за ухом. — Ну слушайте…

Все оказалось просто. Выбраться из дворца до начала штурма было трудно — революционеры перекрыли все возможные выходы, во время штурма и вовсе невозможно. Именно поэтому генерал Юбер никуда прорываться не стал. Зачем пытаться пробиться через танковую шеренгу, если можно залечь на дно окопа и подождать, пока машины пронесутся над твоей головой? Мимо тебя.

Когда взорвали ворота и — этот момент Димка пропустил — во двор ворвались революционные отряды, генерал понял, что сражение проиграно и нужно спасать себя и людей. Приказав гвардейцам сдаваться (тем, кто его мог услышать), генерал неожиданным ударом отключил господина Шарля и затащил того в секретную комнату. Об этом тайнике товарищи революционеры не знали, потому что гвардейцы оборудовали его самостоятельно, не привлекая посторонних мастеров. В этом тайнике (на самом деле довольно обширной комнате, звукоизолированной, с потайной дверью прямо из кабинета генерала) генерал с гвардейцами переоделись в городскую одежду, привели в чувство господина Шарля, выслушали все, что тот о них думал, после чего затаились. Выждав некоторое время, когда горячка боя спала и горожане разбрелись по дворцу, гвардейцы просто-напросто вышли из тайника и, замешавшись в толпе, ушли в город, где и разошлись.

— Когда мы вышли из дворца, день клонился к вечеру. — Господин Шарль нахально проигнорировал недоуменный взгляд Димки, который искренне не понимал, почему его хозяин так рвался остаться во дворце, что его пришлось тащить оттуда силой. — Гвардейцы скрылись, мы же вместе с генералом переночевали в одном очень спокойном месте. Оставаться там мне не хотелось, тем более навсегда, хотя Юберу это место приглянулось…

Господин Шарль почему-то изъяснялся исключительно недомолвками.

— Свою квартиру я с неудовольствием обнаружил забитой гвоздями, что, конечно, не позволяло проникнуть туда ворам, но и мне тоже. К счастью, в мою квартиру есть тайный ход из соседней…

— Моя знать это, — кивнул Димка.

— Я провел несколько дней у себя дома, но потом запас продуктов иссяк, к тому же дедушку Арчибальда, в образе которого я теперь перемещаюсь по городу, знали слишком многие…

Неудивительно, дедушка был запоминающейся личностью.

— Тогда я решил перебраться сюда…

— Хыгр, Хыгр! — в кухню ворвалась испуганная Флоранс. — Там… Там пришли!

С момента появления «собрания жильцов нашего ЖЭКа» Флоранс начала бояться всяких незваных гостей и при их появлении привлекала Димку разбираться, кто, зачем и почему. Внешность яггая, рычащий голос и грозная должность пока надежно отпугивали всех представителей собраний, комиссий, комитетов и советов. Хотя нет, слово «совет» здесь было контрреволюционным…

Димка открыл дверь и вышел. На крыльце стояли два человека — гном и тролль — в розовой погребальной одежде. В поддержание похоронной темы у крыльца стоял розовый катафалк. На облучке сидел высокий эльф, тоже в розовом. На глаза надвинута широкополая шляпа. Розовая.

— Нам нужен господин Шарль, — мрачно заявил гном.

Димкина челюсть отпала. Он даже не сразу нашелся, что сказать на такое заявление.

— А… А он еще жив… — ляпнула из-за спины Флоранс.

— Мелкие подробности нам не интересны, — не менее мрачно ответил тролль.

— Это за мной. — Появившийся господин Шарль, опять ничего не объясняя, спустился с крыльца и пошел к катафалку. Гробовщики маршировали следом.

На глазах ничего не понимающего Димки и совершенно ошарашенной Флоранс господин Шарль подошел к повозке и лег в открытый гроб. Гроб закрыли, катафалк развернулся и уехал.

Флоранс смотрела на Димку.

— Моя не понимать, — пожал тот плечами.

Черт его знает, что тут происходит…

Может, господин Шарль рехнулся?

Кстати!

— Сказать, — повернулся Димка к зомбяшке, — здесь жить… хырр… человек оттуда?

Димка махнул рукой в сторону бывшего шоколадного кафе.

— Д-да, — Флоранс еще не пришла в себя, — жить. Они жить здесь. Вдвоем.

Ладно, хоть это правда… А то Димка подумал, что господин Шарль после удара по голове сошел с ума.

— Хыгр! — искренне обрадовался Вожак, приподнимаясь на кровати. — А мне говорили, что ты тоже здесь живешь, да чего-то не показываешься! Проходи!

Взглянув на Александра, Димка понял, почему тот не попадался ему на глаза.

У Вожака была сломана нога.

Из его рассказа стало понятно, что же таки приключилось с ними и их кафе.

Тихим вечером первого термидора дружная компания братьев-моряков сидела в той самой памятной Димке комнате. Никого не трогали, даже примус. В этот момент кто-то из шедшей по улице толпы (не все горожане двигались к дворцу, некоторые просто так шаталась по городу) углядел вензель королевы на вывеске. Раздался визг: «Прислужники!», и толпа пошла на приступ. Зазвенели разбитые стекла, и вот тут братья-шоколадники поняли, что вечер перестал быть тихим.

В процессе рассказа Александр почувствовал внезапную сухость в горле и попросил Димку отнести его на кухню, где, как точно знал Вожак, хранилось несколько бутылок средства от пересохшего горла.

Нападавшие решили, что владельцы кафе не смогут дать им отпор. Наивные… Первых же людей, влетевших в зал, снесло выстрелом из картечницы Старика, а остальных начали отстреливать эльфы, Александр и Ричард. Но шоколадники тоже просчитались. Это были не беспорядки, не городское восстание. Это была революция.

К нападавшим подтянулось подкрепление, и моряки поняли, что кафе не отстоять. Уже горели стены, уже погибли эльфы Жером и Николя, выстрел из ружья убил оставшегося для Димки безымянным гнома…

Ребята бросились к заднему выходу, но там их уже встречали. Открыв дверь, погиб бухгалтер, правда, его убийцы долго не прожили, ребята-моряки порубили их саблями, но выбраться из переулка не удалось.

Пришлось возвращаться назад, в уже горящее кафе, и уходить по крышам. Вот там-то, неудачно сорвавшись, Александр и сломал ногу.

— Нет, Хыгр, ты представляешь, пройти столько сражений без единой раны, выбраться из такой передряги, и тут неудачно наступить на кусок мха!

Александр со злостью ударил кружкой по столу и облился вином.

— Где есть твоя другая друг? — вставил вопрос Димка, который запутался в арифметике. Из сражения за оборону кафе вырвались трое, а в особняке поселилось двое. Куда потерялся Старик?

— Жан? Этого тррррр понесло куда-то в сторону! Хоть бы сказал куда! Хоть бы знак какой потом оставил!

Александр еще раз ударил кружкой, но вино в ней уже закончилось.

— Какая знак?

— Да у нас есть свои знаки тайные, чтобы оставлять их, если прийти не можешь.

Знаки? Димка припомнил странные корявки, нарисованные на стене сгоревшего кафе. Он тогда решил, что это оставили революционеры — ему, неграмотному, что тайные знаки, что поэма в стихах. Но если подумать… Кафе уже сгорело, а краска, которой написали знаки, была еще свежей…

— Такая знак? — Димка изобразил вином на столешнице знаки со стены кафе, как вспомнил.

Вожак присмотрелся…

— Где ты их видел? — быстро спросил он.

— Стена ваша дом.

— Трр трррр трррр! Вот гаденыш! В свободный поиск он отправился! А Ричард второй день по городу слоняется, его, дурака, ищет! И Ричард хорош, не мог увидеть… А хотя он же знаков не знает… Ну Жан! Придет — сам убью! Нюх у него, видите ли!

— Какая нюх?

— Да, какая нюх? — В кухню вошел господин Шарль, спокойный, с газетами в руках. Мол, просто за свежей прессой выезжал.

— Так… — немного смутился Александр, — ну вы же знаете магическую особенность хумансов?

— Знаю, — кивнул господин Шарль, откладывая газеты и присаживаясь.

А правда, подумал Димка, особенность хумансов — предвидение. Что же такое Жан увидел в будущем?

— Ну вот, — продолжил Александр, попытавшись отпить из пустой кружки, — работает она не у всех, вернее, у всех, но не каждый знает как. Вот вы свои знаете?

— Да, — кивнул Шарль, — вещие сны.

— Вот. Я, к примеру, так и не знаю, как у меня проявляется этот дар. А вот этому раздолбаю — поймаю, убью! — повезло. Он просто чувствует. Правда, не все, а только те вещи, которые могут деньги принести. Вон он нас тогда затащил в тот дом, где старик помирал. Тот, который нам рецепт шоколада оставил. Ругались мы на Жана тогда, ругались, а ведь не ошибся. И Хыгра он, как только увидел, сразу заговорил, что этот парень большие деньги может принести, если его с собой взять. И ведь не ошибся, чертяка! На твоем «Снежном молоке» мы неплохо заработали, чуть меньше, чем на шоколаде… Кстати, Хыгр, держи, твоя доля.

Александр бросил Димке тяжелый позвякивающий мешочек.

— Держи, держи, все по-честному. Так вот, про Жана. Видно, он и сейчас что-то почуял, раз в свободный поиск отправился. Он же всегда деньги чует. Правда, не всегда соображает, когда их можно спокойно взять. Вон когда мы были… этими…

Александр сбился.

— Да продолжайте, — спокойно заявил господин Шарль, — пиратами вы были, я уже давно понял. Кого ваши подвиги сейчас интересуют?

— Ну в общем, когда мы еще ходили в… рейды, то Жан навел нас на корабль с золотом. Золота-то там было много, вот только охраны не меньше, еле ноги унесли. Тогда и решили на землю перебираться…

Александр отставил кружку, из которой безуспешно пытался отхлебнуть, и припал к горлышку бутылки.

— Я был у генерала Юбера, — сообщил господин Шарль Димке. — Он не желает успокаиваться и готовит подпольную группу сопротивления. Я тоже пока не очень хочу видеться с господином Речником. Даже с Жозефом…

Разговор подувял. Господин Шарль погрузился в чтение прессы, Димка машинально потянулся к газете, увидел ровные строчки незнакомых букв, мысленно чертыхнулся и попросил Александра почитать ему. Тот, видимо для успокоения, согласился.

Газета была уже революционная (быстро товарищ Речник все организовал) и называлась по-революционному — «Наше дело».

Что ж, послушаем, что в этой коза ностре пишут.

Газетка была маленькая, формата средней современной книги, рассказывалось в ней, говоря суконным языком, об обстановке в государстве.

На первой полосе шел длинный перечень изменений, которые партия вносила в повседневную жизнь общества. С седьмого термидора отменялись дворянские, придворные, полицейские, гвардейские, морские и военные звания, обращения и титулы. Хоть время дали привыкнуть к тому, что скоро появятся «начопероштабармы» и «замкомпоморделамы»…

Отменяются также обращения «господин» и «сеньор», вводится единое «гражданин». Ну это тоже понятно…

Все гвардейцы, солдаты, моряки, жандармы, полицейские и иные граждане, оказавшие сопротивление революции после второго термидора, объявляются виновными в контрреволюции и подлежат суду. Слава богу, хоть не сразу расстрелу. Товарищ Речник не торопится устраивать «зеленый террор»… Пока.

Вводится единый вид смертной казни — с помощью трррррр. Что это за «трррррр», не знал ни Александр, ни господин Шарль, это слово даже они не слышали. Черт его знает…

С того же седьмого термидора создаются новые органы: революционная полиция, которая будет следить за порядком, Зеленая гвардия — ну надо же! — которая будет ловить контру, и Зеленая армия. С ума сойти…

Последним пунктом в списке стояло: перекрасить дворец в зеленый цвет. На кой — непонятно…

Дальше шло описание ситуации в стране.

Надвигался голод. В преддверии грядущего неурожая крестьяне прятали зерно. Спецотряды еще не существующей Зеленой армии должны были с седьмого термидора объяснить непонятливым земледельцам, что нужно делиться. Похоже, революция здесь была не рабоче-крестьянская, а чисто городская. Требования об отмене феодальных повинностей, похоже, включили в проект обращения к королю только для пущего эффекта…

Третьего термидора на значительной части страны к югу от столицы поднялось крестьянское восстание, возглавляемое неким хрюном по имени Жак. Крестьяне под его руководством уже перебили всех дворян на своей территории, чувствительно наподдали явившимся было их подавлять солдатам и теперь сформировали свою Белую армию. Так, вот и батька Махно завелся… Батька Жак, так сказать…

Пятого термидора окончательно определилась армия, стоявшая гарнизонами по стране. Первый мушкетерский, Второй мушкетерский, Третий мушкетерский, Первый драгунский, Второй кирасирский (длинный перечень полков) подняли красное знамя контрреволюции и объявили о создании Красной армии. Трех Красных армий, так как к единому мнению они не пришли.

Димка понял, что запутался. Так… Красные здесь — это белые, а зеленые — красные. Соответственно, здешние белые — это зеленые. Вот как-то так. Главное, не пытаться это понять…

Второго термидора на территорию Этой страны вторглись войска Той страны, высадив десант на правом берегу. Правильно. Как только в стране смута, обязательно кто-нибудь захочет отхватить кусочек…

Четвертого термидора также определились остальные войска. Многие полки перешли на сторону революции и формируют основу Зеленой армии. И только Семнадцатый мушкетерский ушел к батьке Жаку в Белую армию…

Гвардейские полки — все три — остаются в казармах. Видимо, выжидают, убьют короля революционеры или нет.

Вчера поступили новости о том, что одна из провинций, та самая, в которой правителем был возможный кандидат на роль короля, впоследствии убитый, объявила о своей независимости. То ли один из трех сыновей сумел перебить братьев, то ли три брата на время объединились…

С Острова черных эльфов перестали поступать новости: оттуда никто не приплывает и туда никого не пускают. Что там творится — неизвестно…

Господин Шарль, который не слушал чтение Александра, а углубленно искал что-то свое в прессе, выругался по-черноэльфийски и бросил газету на стол.

Димка испугался, настолько лицо господина Шарля было бледным и напряженным.

— Господин Хыгр, мне нужно срочно увидеть Речника. Нас всех обманули. Никакого Хозяина нет.

Глава 62

Как нет? А кто все это устроил? Само?

— Хыррр?

Господин Шарль схватил Димку за рукав и вытащил в коридор:

— Нам срочно нужен Речник.

На улице Димка и господин Шарль поймали карету, которая довезла их до дворца. Кажется, именно там окопался товарищ Речник.

— Как твоя думать, наша враг нет? — Димка не понимал, почему господин Шарль пришел к такому выводу. Может, Юбер все-таки слишком сильно ударил по голове?

— Вот, — господин Шарль взмахнул газетой, — здесь сказано, что войска Той страны вторглись на нашу территорию второго термидора. На следующий день после революции. Как они о ней узнали?

Димка зарычал. Вот дурак! Ведь Речник сказал: до Той страны ехать несколько дней. Несколько дней! Как уже на второй день там узнали о революции? Да еще и армию успели собрать? Только в одном случае…

— Революцию организовала Та страна. Если принять эту версию, все сходится. Я не мог понять, почему не появляется Хозяин. Он готовил революцию, революция произошла, а его нет. Тогда в чем его цель? Я уже начал думать, что Хозяин — Речник, но он никогда бы не пошел на поджог складов с хлебом. Я общался с ним во время допросов, он — человек жестокий, но, как ни странно, действительно хочет счастья всем. Заставить людей голодать — не его стиль. И тут я просмотрел газеты и подумал: а что явилось результатом революции?

— Что? — спросил Димка.

— Смута. Власти нет, король дискредитирован и арестован, революционное правительство не признает никто в стране, крестьяне восстали, армия разделена, все, кто мог сменить короля, убиты. Кто будет организовывать сопротивление оккупантам, если они нападут? Никто.

Димка не мог найти слов для спора. Конечно, так просто и нахально напасть на другую страну, по меркам двадцать первого века, — свинство. Нужно хоть какое-то оправдание придумать. Но здесь-то сейчас восемнадцатый век, время, когда для нападения на соседа достаточно наличия армии и некоторой живости характера.

— До революции наши страны были равны по силе и намного сильнее других соседей. Это противостояние должно было закончиться войной. Но Та страна решила сначала ослабить нас. Я даже знаю, кто мог придумать такой коварный план: новый фаворит короля Той страны — герцог Хорхе де Тррррррр. Молодой выскочка, появившийся неизвестно откуда. Король Гильермо Красивый во всем потакает ему, ходят даже слухи об их связи. Но, не могу отрицать, герцог очень умен…

Вспомните, господин Хыгр, что мы не только не видели Хозяина, мы даже не разговаривали с человеком, который видел его. Все, и Поджигатели, и Летучие Мыши, и Сапожники, и даже военный министр, общались только с посредниками-мышанами. Те говорили, что действуют от имени Хозяина, но самого Хозяина никто не видел!

На самом деле в городе действовала группа агентов Той страны. Как правило, мышанов, потому что, во-первых, они точны и исполнительны, во-вторых, крайне привязаны к семье, в-третьих, мышаны в Этой стране — чужаки… Кстати, я даже могу догадаться, кем были те мышаны, которые орудовали в столице. Помните, в Той стране есть министр-мышан? А ведь он не просто министр, а министр полиции. Наверняка эта группа — его родственники.

Карета проезжала через неизвестную Димке площадь. Посреди нее он увидел некое странное сооружение: высокий помост, на нем — два столба, между ними — плаха. На одном из столбов закреплено на шарнире широкое прямоугольное лезвие, вместе с ним столб стал похож на короткую опасную бритву. Местная гильотина… Димка вздрогнул.

— Скорее всего, — спокойно продолжал господин Шарль, — началось все так. Король Гильермо однажды пожаловался своему любимчику на то, что Эта страна ему «та-ак доса-аждает». Тот, будучи умным и коварным, придумал план захвата нашей страны с помощью революции.

Министр полиции собирает группу мышанов. Те, в свою очередь, под видом эмигрантов перебираются в нашу страну. Здесь они вербуют группы Поджигателей, Летучих Мышей, Сапожников, внедряются в верхушку партии «Свет сердца», распускают слухи о королеве… — Господин Шарль скрипнул зубами. — Когда же, — продолжил он, — народ достаточно ненавидит и королеву, и короля, и дворян — надо сказать, последние немало и сами сделали для такой ненависти, — наступает первое термидора. К этому моменту армия уже посажена на десантные корабли. Вспыхивают склады, за ними столица, а затем полыхает уже вся страна. Приходи и бери.

— Наша проиграть? — А что еще можно подумать, когда видишь, что все твои попытки оказались бесплодными? Противник сделал все, что хотел.

— Нет, — господин Шарль оскалился не хуже любого волка, — не все так гладко… Как мне кажется, по плану Той страны, революционеры должны были сразу после прихода к власти казнить короля и королеву. Чтобы не было ни одного представителя законной власти. Но этому помешали мы.

— Наша? — Что-то не помнил Димка, чтобы им с господином Шарлем удалось как-то остановить революционеров на пути во дворец. И перестрелка в подвале, и отчаянная попытка остановить подрыв ворот, и организованная оборона дворца — все было зря.

— Да, мы. Как мне кажется, после революции, по первоначальному плану Той страны, господин Речник должен был погибнуть. После чего, в порядке мести за его смерть, товарищи, в особенности товарищ Камерник, должны были немедленно убить короля с супругой. Однако из-за нас товарищ Камерник был арестован, а так как он единственный точно знал, что происходит в стране, он принял яд. И организовать смерть господина Речника стало некому: мышаны-заговорщики, как и все остальные мышаны, город уже покинули. Речник жив — жив и король. И королева…

Господин Шарль подумал немного:

— Да, пожалуй, с господином Речником они промахнулись. Им был нужен умный и волевой человек, который сможет поднять народ на восстание. Но такой человек не станет спокойно смотреть, как на его страну нападают враги. Пожалуй, господин Речник — единственный человек, который сейчас сможет организовать сопротивление врагам…

Господин Шарль замолчал, но Димка и так понял, почему они так рвутся к Речнику: раз он — единственный, кто может организовать оборону, значит…

Значит, товарищ Речник — кандидат в покойники.

Карета уже приближалась к дворцу, когда господин Шарль заговорил опять:

— Запомните, господин Хыгр: никогда никому нельзя верить на слово. Если даже самый близкий человек говорит вам что-то, не верьте, пока не увидите доказательств. Он может лгать, он может ошибаться, он может заблуждаться. Никому не верьте на слово.

— Моя запомнить, — серьезно сказал Димка.

Ворота как лежали на земле, так там и остались. Их только оттащили чуть в сторону, чтобы не мешать проезду. У входа во дворец стояли два тролля с зелеными повязками и ружьями.

— Стой! Куда идешь?

Димка сунул им под нос свою бумагу начальника особого сыска.

— Моя идти ваша… наша вождь.

— А это кто?

— Хырр… Добыча.

Тролли задумались:

— Ладно. Проходи…

У дверей кабинета товарища Речника никакой охраны уже не было.

— Доброе утро! — поднялся он из-за стола, заваленного бумагами. — Доброе утро, товарищ Хыгр!

«Когда это я в партию вступить успел?»

— Доброе утро… гражданин Шарль?

— Да, — кивнул тот.

— И вы не побоялись прийти ко мне?

— Господин…

— Гражданин.

Секунду господин Шарль и товарищ Речник смотрели друг другу в глаза.

— Гражданин, — повторил Речник.

— Так вот, гражданин Речник, вам угрожает опасность.

— Уж не от вас ли? — Товарищ Речник сел за стол и позвонил в колокольчик.

В кабинет заглянула молоденькая эльфийка.

— Натали, принеси нам вина.

За бокалом вина господин Шарль повторил все то, что уже рассказал Димке.

— Значит, — товарищ Речник с бокалом в руке откинулся на спинку кресла, — вы считаете, что меня могут попытаться убить?

— Да. — Господин Шарль сидел напротив, почти в таком же положении.

— Почему же не сделали этого до сих пор?

— Я думаю, они надеются, что вы все-таки казните королевскую семью. Попробуйте заявить, что король и королева отправятся в изгнание, и уже завтра в вашем вине окажется яд, а в спину полетят пули.

Товарищ Речник задумчиво перебирал бумаги на столе:

— Я-то еле справляюсь, а вот справятся ли без меня… За Жозефа я уверен, а вот остальные…

Димка, тихим чучелом сидевший в углу, вздохнул. Неизвестно, как недостаток сна отражается на троллях, но выглядел товарищ Речник так, как будто не спал с самой революции.

— Короля казнят, — неожиданно поднял взгляд товарищ Речник, — обвинения против него слишком серьезны.

— А королеву? — подался вперед господин Шарль.

— Королеву… С ней все непросто. Многие горожане ненавидят ее. И за убийства Сапожника… Я знаю, что убивала не она, но людям не объяснишь… И за поджог складов, и за слова о «запеченном каравае». Но я не склонен казнить человека только для удовлетворения общественного мнения, а все обвинения против нее — выдуманы. Королева, скорее всего, будет освобождена…

— Гражданин Речник, — господин Шарль придвинул кресло к столу, — у меня есть одно предложение… Господин Хыгр, выйдите, пожалуйста.

Димка поднялся на ноги и обиженно вышел. Можно подумать, он не умеет хранить тайны. Остановился за дверью и повел ушами. Чувствительный яггайский слух вполне позволял разобрать, о чем говорят в кабинете.

— Господин Хыгр, — говорил в этот момент господин Шарль, — отойдите, пожалуйста, от двери на расстояние, не позволяющее вам слышать наш разговор.

Тьфу! Гад сообразительный!

Яггай прогулялся по коридору, заглянул в комнатку, где сидела девчонка-эльфийка. Сидела она там не одна, их было пятеро. Плюс довольный и счастливый тролль, что-то им рассказывающий и иногда трогающий за коленки. Девушки слушали молча, очень внимательно и серьезно, иногда обращаясь к троллю: «Учитель». Гуру, к огромному Димкиному удивлению, был тот самый весельчак Серж, который стрелял в спину господину Шарлю. Наверное, тоже освободили вместе с прочими заключенными. Хотя Димка не удивился бы, если бы узнал, что неудавшегося киллера просто выгнали из тюрьмы за плохое поведение. Кто, интересно, доверил ему учить девчонок? Чему сможет их научить здешний аналог поручика Ржевского?

Тут девчонки увидели заглядывающего в дверь яггая и выгнали его взашей.

Димка двинулся по коридору обратно. Тут как раз выглянул господин Шарль:

— Господин Хыгр, можете зайти.

Товарищ Речник улыбался, как кот, съевший сметану.

— Ну что ж, гражданин Шарль, мы обо всем договорились. Я думаю, ваш сюрприз очень понравится господам из Той страны. Неожиданно. Пусть не считают умными только себя. Ну а мой сюрприз…

— Гражданин Речник, не увлекайтесь. Ваша смерть не нужна никому.

— Уж поверьте, я справлюсь.

— А…

— Нет, не самоуверенность. Трезвость и точный расчет. Идите. Все будет готово… ммм… завтра.

— Не советую меня обманывать.

— Не советую мне угрожать. Вы не в том положении.

Господин Шарль оскалился, но промолчал.

— Хыгр, пойдем.

— Гражданин Шарль, — прозвучало им в спину, — я никогда не обманываю.

Длинный оглянулся и неожиданно улыбнулся:

— Я знаю.

Товарищ Речник хитро прищурился:

— Дедушка Арчибальд, говорите? Кстати, гражданин Шарль, может, подскажете, где прячется генерал Юбер?

— А он и не прячется вовсе. — Господин Шарль довольно усмехнулся. — До свидания.

Димка и Длинный вышли из дворца.

— Очень сильный человек, — задумчиво произнес господин Шарль. — Я это еще на допросе понял… Он справится… Господин Хыгр, поехали.

Что именно они с товарищем Речником придумали, какой сюрприз, господин Шарль не рассказал. Ни в карете, ни дома. Он дождался вечера и исчез. Куда — не сказал.

Проснувшись утром, Димка даже не смог придумать, что делать днем. Искать господина Шарля уже было не нужно — ну, если предположить, что он не потерялся и знает, что делает. Искать генерала Юбера не хотелось. Гвардейцы уже были допрошены, некоторые, потому что Димка не запомнил лиц, по два раза. Чем заняться?

От скуки Димка решил привести в порядок допросные листы. Ну и что, что они отличаются только именем допрошенного? Даже кляксы в конце подписи одинаковые…

Димка выпросил у мастера Армана кусок кожи и начал выкраивать портфель, который здесь не догадались изобрести.

К вечеру портфель был уже готов. Почти. Димка даже сумел сделать защелку и приделал на портфель блестящую металлическую пластинку. Что бы такого на ней выгравировать? О! Идея!

Димка нашел Флоранс.

— Моя хотеть твоя написать моя. — Димка протянул зомбяшке кусочек бумаги. — «Моя яггай, моя не умереть».

— Хорошо. — Флоранс быстро изобразила ряд букв.

Димка взял бумажку и отправился выгравировывать надпись, но вовремя заподозрил неладное.

— Что твоя здесь написать? — уточнил он.

Флоранс пожала плечиками:

— Моя яггай, моя не умирать.

— Нет, — простонал Димка, — твоя не писать, как моя говорить, твоя писать, как надо писать…

Наконец гордый обладатель портфеля с табличкой «Я — яггай, и я не вымер» покинул пустые и темные мастерские и отправился в особняк посмотреть, не вернулся ли господин Шарль.

На кухне было шумно и весело. Правда, господина Шарля там не было. Зато был Жан.

Он пил одновременно из трех бокалов и еще успевал прихлебывать чай из кружки и таскать куски жареного мяса с тарелки. Выглядел Старик так, как будто не ел дня три.

Как оказалось, так и было. Нюх старого пирата, позвавший Жана в дорогу, не обманул его. Пока дворяне большей частью были в осажденном дворце, а восставший народ окружал тот самый дворец, Жан, изловив по дороге двух представителей местного криминалитета, устроил большой рейд по пустым особнякам.

Драгоценности, статуэтки, столовые приборы, украшения, даже пара дверных ручек — добычу стаскивали в укромное место мешками. Сейчас в том самом укромном месте, по словам Жана, находилось золота больше, чем сена на сеновале, несколько ведер драгоценных камней, а также два трупа подельников, которые, если верить Жану, в последний момент решили, что вся эта куча на два делится лучше, чем на три, но не сумели убедительно доказать это ему.

Димке обрадовались, как будто он не полдня отсутствовал, а больше, чем Старик. Налили вина и снова повернулись к рассказчику. Димка отпил вина и вышел в коридор.

— Добрый вечер. — Навстречу шел господин Шарль, ведя за собой высокую женщину в плаще с низко надвинутым капюшоном.

— Привет. — Димка остановился было, но господин Шарль прошел мимо него. Женщина проследовала за ним.

Яггай пожал было плечами и повернулся уйти, но резко притормозил.

Запах… Знакомый запах.

Димка повернулся и посмотрел в спину женщине.

«Добрый вечер, ваше величество».

Глава 63

Из-под платья предательски торчал хвост.

— Зачем? — спросил Димка в спину господина Шарля.

— Зачем? — обернулся тот. — Я люблю ее.

Господин Шарль с королевой скрылись за поворотом.

«Ты любишь ее, господин Шарль. Любишь, это правда. Но это не вся правда. Ведь ты сам сказал мне не верить никому на слово…»

Неизвестно, как господин Шарль и товарищ Речник обставили побег королевы, наверняка два настолько умных человека сумели сделать все так, что комар носу не подточит. А вот зачем… Нет, господин Шарль, Речник не отдал бы тебе королеву только потому, что ты ее любишь. Это — твой сюрприз для сволочей из Той страны. Они ждут, когда Речник казнит короля и его супругу, чтобы их вторжение было полностью оправданным. А тут — раз! И королевы нет. И где она — неизвестно. А значит, законный преемник короля может появиться в любой момент… Погодите…

Димка припомнил здешние традиции наследования. Жена не имеет права на титул после смерти мужа. Стоп, но тогда комбинация с побегом королевы, да и с ее казнью, теряет смысл. Или… Или убить хотят не ее.

Королева беременна.

Да, это объясняет, зачем ее хотят убить. Одно дело, когда контрреволюция своим лозунгом изберет возвращение короля, который своими методами украшения дорог и улиц уже основательно всех достал, и совсем другое — когда на престол должен взойти сын, ничем не запятнанный и имеющий ореол принца в изгнании. Интересно, здешний народ любит такие сказки?

Да, сюрприз еще тот… Даже если товарищ Речник не справится и чужие войска захватят Эту страну и установят здесь свою власть. Даже в этом случае призрак принца в изгнании будет преследовать их. Одно дело захватить страну, где убиты все законные претенденты на престол, и совсем другое — страну, которая имеет живого правителя. Пусть и малолетнего. Сколько фронтов освобождения и партий реставрации будет создано во имя возвращения принца на трон… Да, сюрприз отличный. Интересно, а что за подарочек приготовил захватчикам товарищ Речник?

Димка осознал, что торчит в коридоре огромной глыбой и беззвучно шевелит губами. Увидь кто со стороны, и все, решат, что у господина Хыгра поехала крыша. Димка тряхнул головой и пошел на кухню слушать байки Старика-Жана. Корабельный повар, черт его побери…

Прошло два дня. Обитатели первого пролетарского, в смысле революционного, музея потихоньку сокращались. Понемногу уходили мастера, нашедшие себе новое жилье и работу. Пока остались только те, кому особо некуда было идти: Димка, господин Шарль с королевой, Флоранс, мастер Арман, Александр со Стариком и Ричардом… Да, пожалуй, и все… Ушел потом и Ричард, который, как оказалось, пиратом не был, а приблудился к братству пиратских кондитеров (или кондитерских пиратов) в результате неисповедимых предсказаний Жана. Ушел в поисках своих родственничков мышан — маг огня.

В городе повсюду рядом с портретами кровавой собаки висели изображения королевы, похожей на саму себя чуть больше, чем на яггая. Хотя с ее-то расой портретное сходство особой роли не играет. Захотят — найдут.

Димка все два дня искал генерала Юбера, то есть просто бесцельно блуждал по улицам.

Продукты дорожали, особенно хлеб, но пока еще не слишком сильно. Может, конечно, для Димки, имевшего в кармане несколько золотых монет, это было и так, но, по крайней мере, распространение блинов по столице говорило о том, что деньги у людей пока еще есть и цены не зашкаливают.

Такое возникало чувство, что блинами торговали повсюду. Сначала к Флоранс приходили представители от трактиров и прочих мест общественного питания с просьбой продать рецептик, потом подключились пираты от кулинарии, и теперь блинами была завалена вся столица.

«Если когда-нибудь я буду писать мемуары, — думал Димка, — так и напишу: первые дни революции были пропитаны для меня запахом блинов».

Блины продавались в трех вариантах: как яггайские лепешки, как революционные лепешки и как революционные лепешки по-яггайски. Димка честно обнюхал их все, но нашел только одну разницу: революционные лепешки по-яггайски были дороже остальных.

На улицах часто попадались розовые колесницы-катафалки. Правильно, после революции всегда найдется, кого похоронить…

В один из дней Димка выбрел на площадь, запруженную народом. На помосте, крайне похожем на тот, который стоял возле дворца во время штурма (таскают они его туда-сюда, что ли?), выступал товарищ Речник.

— Товарищи! — потрясал он кулаком — Революционное отечество в опасности!

Опасность, как ни странно, угрожала не со стороны красных контрреволюционеров, а от нахально вторгшихся на нашу землю захватнических орд. Вообще, товарищ Речник был большим идеалистом и считал, что достаточно отобрать у дворян все их привилегии и потом сказать: «Ребята, давайте жить дружно!» — и те сразу станут лучшими друзьями горожан и начнут работать не покладая рук: кто портным, кто кузнецом… Или хотел убедить других так считать…

— Товарищи, — продолжал Речник, — пора забыть о том, кем мы были! Отбросить господ и сеньоров, остроголовых и тупоголовых! Пора понять, что мы — один народ, и мы должны вместе изгнать противника с нашей земли! Все на оборону Этой страны!

— ДА! — взревела толпа.

— Все в ряды Зеленой армии!

— ДА!

Правда, никто из самых громких не рванулся немедленно записываться в ряды Красной, тьфу, Зеленой армии. Туда, к сборным пунктам, то есть к столам под зелеными флагами, спокойно потянулись самые молчаливые.

— Ах, — воскликнула маленькая летунья в толпе, — дело пойдет!

Знамена, кстати, революционеры придумали такие: зеленое полотнище, на нем — белый круг, а в кругу — черные скрещенные молотки. То есть такой дальтонический нацистский флаг. Когда Димка спросил у господина Шарля, не знает ли тот, почему знамя именно такое, то оказалось, что все просто: зеленое, потому что это цвет революции, черные молотки — как символ труда, а белый круг — потому что на зеленом фоне черные молотки плохо видны.

— Счастья всем!! — Товарищ Речник выкинул руку в партийном салюте.

— СЧАСТЬЯ ВСЕМ! — подхватила толпа.

«Угу, — подумал Димка, выбираясь, — и вам зиг хайль…»

О побеге королевы ходили самые разнообразные и загадочные слухи, достоверность которых ограничивалась только фантазией рассказчика. Была даже версия, что королева перегрызла прутья решетки, потом зарезала охранников заколкой, спрыгнула в ров с водой и уплыла. Где рассказчик нашел ров возле тюрьмы бывшей жандармерии, которая стояла на улице, было известно только ему самому.

На самом деле, как рассказал потом господин Шарль, все было намного сложнее. Когда господин Шарль, товарищ Речник и Жозеф планировали побег, то товарищи революционеры наотрез отказались рассматривать предложенную господином Шарлем мысль с расстрелом охраны. Люди должны были остаться целыми и невредимыми. То есть господину Шарлю с королевой предлагалось либо бежать под пулями охранников, либо надеяться, что в самый необходимый момент те отвернутся.

И охрана таки дружно отвернулась. В тюрьму неожиданно приехал товарищ Кузнец с целью проведения, так сказать, политинструктажа, на который собрались все охранники. Конечно, будь они профессиональными тюремными сторожами, кто-нибудь обязательно бы остался, но что вы хотите от вчерашних подмастерьев и слуг? Они понадеялись на толщину и прочность решеток, а также на то, что королева — не летун, и с высоты третьего этажа не спрыгнет. Даже если сумеет протиснуться между прутьями. Ни у какого человека не хватило бы сил, чтобы раздвинуть их.

Если не использовать магию.

Когда началась зажигательная речь Жозефа, по улице, мимо окон камеры, где держали королеву, проехал воз с сеном. Короткий свист, королева выглянула из окна и поймала брошенный ей пакет. Ну пусть с третьей попытки.

В пакете — несколько длинных полос мягкой гадости, похожей на пластилин. По крайней мере, слова, которым господин Шарль это назвал, Димка не знал, а по описанию похоже. Королева сняла полосу бумаги с «пластилина», на котором выдавлены руны воды. Только написанные наоборот. Полосы приклеиваются к прутьям решетки, рунами к металлу. Несколько секунд… Срабатывает магия.

Димка во время рассказа подумал, что хорошо, что он не видел, как под действием магии толстые стальные прутья приобретают мягкость резины. Ему хватило зрелища откованной из стали покрышки для паровика.

Королева раздвинула прутья и спрыгнула вниз на сено, где ее уже ждал господин Шарль. Телега тронулась и уехала в сторону заката.

Участвовали трое. Господин Шарль, которому выпало самое тяжелое — попадись он во время побега, и товарищ Речник отрекся бы от всего и приказал казнить преступника. Наверное. Жозеф занимал охрану. Сам товарищ Речник лично проинструктировал королеву, что она должна будет сделать.

Вот и все.

Теперь господин Шарль с королевой сидят в спальне особняка. Ну или не сидят, Димке не нужно было дополнительного предупреждения не подслушивать, сам не извращенец. Жозеф уже пообещал принести пропуска из города, чтобы без помех сбежать.

Но все пошло не по плану…

На третий день Димка вышел из дома и направился привычным маршрутом, мимо сгоревшего кафе, в сторону центра столицы. И тут он напрягся.

Вместо двух листовок (разыскиваются генерал Юбер и королева) на стене висели четыре. На крайней справа красовалась легкоузнаваемая рожа яггая! А яггаи, как известно, не ходят толпами по столице.

Димка подошел поближе, озираясь, как грабитель банка.

Генерал Юбер, королева…

Господин Шарль и Димка. Слово «Хыгр» в листовке опознавалось легко. Даже без кляксы.

Что за черт?!

Димка рванулся назад.

На кухне плакала Флоранс, напряженно барабанил пальцами господин Шарль.

На столе лежали свежие газеты.

В Речника стреляли.

Вечером, когда он агитировал народ вступить в Зеленую армию, с крыши одного из домов раздались выстрелы. Два, но товарищу Речнику хватило. Пока он, зажимая рукой окровавленную грудь, сползал на пол помоста (кстати, его и вправду таскали туда-сюда, как талисман), двое революционных полицейских уже обыскали чердак, откуда шла стрельба, но нашли там только разряженную двустволку и письмо, нахально оставленное на виду. Стрелок исчез.

В письме было сказано, что подлого узурпатора Виктора Трррррр — Димка не сразу понял, что это и есть товарищ Речник, — приговорил к смерти и собственноручно казнил генерал Юбер. Который обещает, что так же будет с каждым подонком-революционером.

Насчет «казнил» сеньор Юбер погорячился. Товарищ Речник остался жив, но впал в кому и сейчас лежит в бывшей королевской спальне без сознания.

А вот дальше все пошло наперекосяк.

Товарищи Каменщик и Пивовар, хуманс и веселый гном (Димка их смутно помнил), объявили, что раз товарищ Речник некстати занемог, то всю власть в свои руки берут они. Жозефа, который заявил было, что товарищ Речник выбирал преемником его, в крайнем случае, товарища Сталевара, просто и без затей сунули под арест. Вместе с половиной полиции, которой такие новшества не понравились.

Товарищ Сталевар, зомбик, который курировал новосоздаваемую армию, в данный момент был в отъезде и вернуться должен был только через несколько дней. Он смог бы привести в чувство двух диктаторов, но он отсутствовал…

Два товарища объявили, что, по их мнению, дворяне — как бы не совсем и люди, и товарищ Речник был глубоко неправ, когда предлагал лишить их только привилегий. По мнению товарищей Каменщика и Пивовара, у дворян следовало отобрать все имущество, а у тех, кто будет сопротивляться, также и жизнь.

Короля следовало немедленно казнить, королеву — тоже. Всех дворян, которым не понравились реформы, — на плаху.

Господина Шарля и «его прихвостня, дикую тварь» Димку объявили в розыск по обвинению в пособничестве в бегстве королевы. То ли кто-то проболтался, то ли кто-то разнюхал, то ли просто попали пальцем в небо, сейчас не угадаешь…

— Пропусков не будет, — мрачно подытожил господин Шарль.

А без них выйти из города… Чтобы и без того небогатые запасы хлеба не вывозились, на всех воротах стояли усиленные отряды зеленогвардейцев, которые проверяли все, вплоть до сумок и мешков. Нет, господин Шарль, переодевшись дедушкой Арчибальдом или каким-нибудь отцом Жеромом, смог бы выбраться из города. Флоранс, мастер Арман и пираты смогли бы уйти с легкостью — их ведь и не искали. А вот Димка и королева, как представители редких рас, бросались в глаза в любом гриме…

Королеву сразу же выдавал хвост, а Димка, со своим ростом, и вовсе был виден в толпе, как дуб посреди пшеничного поля.

— Как нам поступить? — Господин Шарль задумчиво барабанил пальцами по столу.

Все напряженно размышляли.

— Подкупить стражу? — предложил Александр.

— Хорошая идея, но как мы определим, кто из них продажный?

— Перебить охрану! — ударил кулаком о ладонь Старик.

— Их слишком много. — Господин Шарль задумчиво поглядел на Димку, но потом решил, что даже два револьвера — слишком мало.

— Может, мне сдаться? — робко вставила свое слово королева.

— Нет! — категорически отверг ее самопожертвование Длинный.

— Я могу накормить их блинами, — робко предложила Флоранс, — а мы туда подсыплем снотворного…

— И сколько понадобится блинов? Телега?

Флоранс притихла, видимо, подсчитывала.

— Может, магию попробовать? — вышел с предложением мастер Арман.

— Может, мне сдаться?

— Нет! — дружно крикнули все. Даже Флоранс.

— Моя знать, как пройти.

Все повернулись к Димке.

— И как же? — В глазах королевы засветилась надежда.

— Просто, — улыбнулся Димка.

«Как русские в Боснию».

Несколько часов Димка, при моральной поддержке Флоранс, работал в одной из мастерских, изготавливая из куска металлической трубы, нескольких железяк и мощной пружины приспособление для открывания крепостных ворот. Авось товарищ Речник потом не обидится.

Мастер Арман трагически метался по мастерским, размышляя, что ценнее. Если бы все те изобретения и поделки, которые он планировал прихватить, взяли с собой, то им бы понадобилась фура. А таковой не было.

Наконец королева сказала ему, что все поделки — пустяк, если мастер спасет чертежи и собственную голову, то все это можно будет восстановить. Мастер просиял, утащил Димкин портфель и теперь набивал его чертежами и описаниями.

Господин Шарль и прыгающий на одной ноге Александр возились в другой мастерской, приводя в действие средство спасения.

Старик, как органически неспособный к труду, был отправлен в город на разведку. Он вернулся, когда уже все было готово.

— Есть две новости.

— Какая плохая? — сразу спросил Димка, державший в руках трубу с двумя рукоятками.

— Они обе плохие. Во-первых, король казнен. Эта новомодная штуковина — хрясь! Голова так и покатилась.

Все тяжело вздохнули. Других соболезнований король не дождался. Даже королева не проронила ни слова.

«Да она его не любила, — подумал Димка. — Зачем тогда беременела? С другой стороны, кто ее спрашивал…»

— А во-вторых, — продолжил разгильдяй Жан, — за нами пришли.

Все бросились к воротам мастерской. Димка приоткрыл их.

Уже наступил поздний вечер. В полутьме очень хорошо было видно толпу с факелами и ружьями, приближающуюся к дому.

— Ну что ж, — сказал господин Шарль, — у нас все готово. Вперед!

Люди медленно подходили к дому, как вдруг их отвлек странный звук, донесшийся из мастерской. Казалось, там рычит огромный зверь.

Мятежники, среди которых были и представители «собрания горожан этой улицы», осторожно двинулись к воротам мастерской. Но подойти близко не успели.

Рычание внезапно переросло в рев, ворота разлетелись на части, и на каменную площадку вылетел, пыхтя и сверкая огненными глазами…

Дракон.

Глава 64

Когда Димка увидел, во что превращается паровик, который клепали мастера сеньора Франсуа, он решил подсказать им более вменяемый, с его точки зрения, вид транспортного средства. Самоходная карета просто оскорбляла его зрение. Он вырезал из дерева модель, и теперь машина напоминала броневик времен Октябрьской революции. Только без башенки с пулеметом и с окнами вместо щелей-бойниц — Франсуа, мир пеплу его, собирался на паромобиле кататься, а не воевать.

Стекла были снаружи покрыты ажурной вязью рун воды и воздуха, а изнутри были прозрачны, разве что слегка затемнены. Руны воды придавали стеклу прочность стали, а руны воздуха — прозрачность. Стенки и дверцы были покрыты стальными броневыми листами, по крайней мере, от пуль могли защитить. Мастеру Арману показалась интересной идея бронеавтомобиля.

Спереди на крыльях ярко горели две фары: отражатель, закрытый стеклом, и магический светильник, который не горел огнем, а просто давал пучок яркого света. Магия воздуха. Димкина идея.

Сейчас внутри автомобиля на роскошных зеленых креслах сидели господин Шарль (спокойный, как будто каждый день катается на автомобилях под обстрелом), вцепившаяся ему в руку королева, зажмурившаяся Флоранс, сжимающий плотно набитый бумагами портфель мастер Арман, невозмутимый Александр и Жан со своей картечницей. Стрелять только не получится, про бойницы все забыли, а прорезать их было уже поздно.

Одну четверть пространства занимал огромный яггай, скрючившийся над рулевым колесом. Сиденье пришлось выламывать и выбрасывать, иначе он не помещался, а больше никто желания порулить не выказал. Пришлось становиться шофером.

Рычащий автомобиль притормозил перед толпой людей. Часть с криками разбежалась, остальные оказались не такими трусливыми. Дружный залп, дробь ударов по стеклам и стенкам — выдержали. Димка нажал на педаль, и автомобиль, взревев, прыгнул вперед.

Только хорошая реакция спасла революционеров от роли первых жертв автомобильной аварии на этой планете.

Проектировщики не рассчитывали, что на педаль газа будут давить лапами разные там яггаи, и поэтому скоростей у автомобиля было только две — слишком медленная и слишком быстрая.

Автомобиль вылетел на улицу и повернул направо, к ближайшим городским воротам. Маршрут составляли с учетом ширины проезжей части.

Господин Шарль протиснулся поближе к Димке и указывал, куда ехать:

— Прямо. Направо. Прямо. Прямо. Направо. Налево.

Улицы были пустынны, редкие прохожие, издалека завидев несущегося навстречу зверя, прятались в подворотни. Заполошной курицей взлетел из-под колес помедливший летун. Круги света от фар метались по мостовой, стенам, окнам, рычание двигателя отражалось от домов, превращаясь в вовсе уж запредельный звук.

— Прямо. Прямо. Направо. Стоп!

Димка дернул рукоять тормоза. Автомобиль проскользил по мостовой, повернулся чуть боком и остановился.

Приехали.

Крепостная стена города. Башня. Метрах в ста — ворота, плотно запертые на ночь. Тяжелые, выбивать такие — только танком.

Отряд охраны.

Человек тридцать. Хумансы, эльфы, гномы, тролли… Черная одежда, зеленые повязки… Ружья.

— Давайте, господин Хыгр, — положил ему руку на плечо господин Шарль, — ваш выход.

Позади завистливо вздохнул Жан, его анархистская натура не могла выдержать того, что сейчас не он будет проламывать ворота. Но пуленепробиваемостью обладал только Димка.

Яггай вышел из автомобиля. Шеренга охранников зашевелилась и немного успокоилась: им стало понятно, что это не неизвестный науке зверь, а просто такая карета. Без коней и с огненными глазами. А что, бывает…

Димка взял свою трубу и влез на крышу броневика. Повернулся к толпе. Может, удастся убедить их добровольно отойти от ворот?

— Товарищи! — протянул он к ним руку.

Дружный залп изрешетил Димкин камзол. Последний, между прочим.

Ну вас, к черту, товарищи.

Пока «товарищи» перезаряжали ружья, Димка с уханьем взвел пружину своего чудо-оружия. Сила сжатия примерно двести килограмм. Аккуратно вставил в ствол кожаный цилиндр (приспособили футляр для бумаг сеньора Франсуа), через отверстие в казенной части вытащил и привязал к крючку две нитки.

Оружие готово.

Когда его испытывали, заряжали, конечно, только пустым футляром — дальность выстрела была около ста метров. Должен достать…

Димка вскинул гранатомет, направил в сторону ворот и нажал на спуск.

Лязгнула пружина, неслышно лопнули нити.

К воротам беззвучно полетел снаряд. Упал в центре расступившейся толпы охранников и покатился.

Димка спрыгнул с крыши — броневик облегченно качнулся на рессорах — и влез за руль.

Один из охранников подобрал футляр, открыл его и заглянул внутрь.

— Тряпка… — растерянно сказал он.

БАБАХ!

Магическая взрывчатка сработала.

Охрану разметало по сторонам, ворота вынесло взрывом.

Не зря Димка сразу отказался от мысли просто добежать до ворот под обстрелом и метнуть заряд. Взрыв получился мощный, добежать до машины никак бы не успел, летел бы сейчас, брошенный взрывной волной. А еще прежняя контузия не прошла.

Путь был свободен. Димка нажал на педаль.

Бронеавтомобиль вырвался из города и понесся по ночной дороге.

Они ехали с умопомрачительной скоростью километров тридцать в час.

Примерно через час после полуночи, когда столица осталась в шестидесяти километрах позади, группа разделилась. Ехать на автомобиле хорошо, быстро, но очень уж привлекает внимание. Не нужно преследователям знать, куда вы направляетесь. В конце концов, голубиную почту никто не отменял.

Мастер Арман и Александр с Жаном решили, что они дальше поедут на автомобиле. В конце концов, терять им нечего, а мастер Арман не мог расстаться с единственной своей конструкцией. К тому же чутье Жана подсказывало, что где-то на юге за автомобиль можно выручить хорошие деньги. Еще бы оно дало гарантии, что доберутся они до юга целыми… Магоресурса колес хватит на двадцать часов, потом их придется менять на запасные. Когда кончатся и те, выгорят руны двигателя… Может, и успеют.

Димка, господин Шарль, королева и Флоранс постояли на перекрестке, глядя вслед пыльному столбу, высвеченному лунным светом. Потом развернулись и пошли налево. Пусть преследователи скачут за автомобилем. Рисковать королевой и ее ребенком нельзя.

Господин Шарль планировал отправиться с королевой в самое надежное место, где их точно не найдут.

На Остров черных эльфов.

Чужих туда сейчас не пускают, но господин Шарль — свой.

Конечно, план, который придумали господин Шарль и товарищ Речник, с самого начала пошел немного не так, но в целом благодаря автомобилю, Димке и его гранатомету все встало на свои места.

План был таков: Жозеф делает и отдает господину Шарлю пропуска на всех. Они тихо и без шума выезжают из города и отправляются на остров.

Тем временем генерал Юбер стреляет в товарища Речника. Ну или все должны в это поверить.

На площади раздаются выстрелы, товарищ Речник картинно падает, пачкая рубашку кровью из пакета, который до этого сжимал в кулаке. Речник решил воспользоваться методом господина Шарля и разыграть покушение до того, как в него и вправду кто-нибудь выстрелит. Единственное, он решил не умирать насовсем, а впасть в кому. Это господину Шарлю легко: жив ли он, умер ли, будет интересовать узкий круг людей. А ожить товарищу Речнику, вождю целого народа, будет сложновато…

Два доверенных полицейских дождались за дверью чердака выстрелов, пожали руку кровавой собаке, забрали у него ружье и письмо и попрощались.

Доверенный доктор сказал, что товарищ Речник тяжело ранен и только ангелицы знают, когда встанет. И встанет ли он вообще.

Предполагалось, что врио вождя станет Жозеф, но тут план затрещал и рухнул.

Товарищи Каменщик и Пивовар навряд ли работали на Ту страну, скорее всего, им в голову ударила возможность порулить. Ведь когда ты видишь, как легко и просто управляет кто-то другой — и неважно, страной ли, фирмой ли, отделом, — тебе всегда кажется, что и у тебя получится не хуже.

Жозеф попытался рыпнуться, но у двух товарищей оказалось неожиданно много последователей. Далеко не всем нравилась умеренная политика товарища Речника. Ерунда, что правильная.

Как в списках врагов народа оказались Димка и господин Шарль, им так и не стало известно.

Сначала была мысль прихватить с собой и Жозефа, но потом решили, что если он не ушел из тюрьмы сам, значит, ситуация под контролем. Ведь именно он подбирал всех сотрудников в ревполицию, включая и тех, которые его охраняют. Да и магическая особенность черных эльфов по-прежнему никуда не делась. Трубку ему, понятно, не дадут, но, как сказал господин Шарль, магическая татуировка активировалась разными способами. Будет нужно — уйдет.

К утру уставшая компания подошла к стоящему у дороги трактиру. Королева держалась, но Флоранс Димка нес на руках.

По плану господина Шарля здесь должны останавливаться почтовые кареты, идущие в сторону побережья. Сесть и тихо ехать.

Преследователи, скорее всего, рванутся за автомобилем и не станут заезжать во все населенные пункты в радиусе десяти километров.

Конечно, есть риск нарваться на каких-нибудь махновцев (где-то в этих краях бродила Белая армия батьки Жана), но от маленького отряда яггай с двумя револьверами всегда сможет отбиться, а если что, он как-никак знаком с хрюном.

Хмурый и сонный хозяин трактира, толстый невампир, взглянул на вошедшую компанию из-под темных очков, но ничего не сказал. Выделил им большой двухкомнатный номер, где все и разместились.

Королева заснула, господин Шарль охранял ее сон. Флоранс, которая замечательно выспалась на руках у Димки, отправилась собирать слухи и сплетни. Димка уселся по-яггайски в углу комнаты и задремал. Все равно и он, и королева, и даже господин Шарль слишком бросались в глаза.

Когда Флоранс вернулась, притащив огромную корзину еды, все еще спали, кроме господина Шарля, который даже выглядел не очень сонным.

Компания насыщалась, королева грызла фиолетовую морковку, господин Шарль отрезал ломтик сыра и налил вина, Димка соорудил огромный гамбургер из каравая хлеба, жареного мяса и овощей. Флоранс, которая перекусила, рассказывала свежие новости о ситуации в стране.

Судя по рассказу, скорость слуха действительно превышает скорость звука.

Был даже рассказ о продвижении вражеской армии, которая находилась на самом северо-востоке. Армия Той страны наткнулась на сводную группу из нескольких полков под красным флагом и попыталась сагитировать их перейти на свою сторону. Примерно так: «Ребята, мы так же, как и вы, хотим свергнуть гнусного узурпатора. Давайте вместе!» Теперь там идут бои, видимо, армия врага надолго застряла.

Белая армия околачивается неподалеку, крестьяне уже осмелели, были случаи ночных поджогов замков сеньоров. Сеньоры, кстати, проигнорировали декрет товарища Речника об отмене привилегий и по-прежнему пытаются властвовать. Вот у тех, кто особенно пытается, замки и горят…

Зеленоармейцы пока не появлялись, ходят только смутные слухи.

Три гвардейских полка наконец-то определились, на чьей они стороне. Первый полк объявил, что он — за восстановление королевской власти. Только возвращать на престол прежнего короля или его наследника никто не собирался. Кандидатом в короли оказался командир полка. Второй полк организовал свою собственную партию «Союз спасения» и тоже намеревается свергнуть товарища Речника вместе с партией «зеленых», но королем никого объявлять не будет. На роль диктатора от гвардии — опять-таки командир полка. Под красным знаменем с белой звездой.

Самым дальним и самым умным был Третий полк. Ребята из эльфятника быстро прикончили командира полка, который тоже планировал кем-то стать, после чего полк отошел к северо-восточному побережью страны, занял территорию и объявил о создании здесь некоего протектората. Хитрые ребята отхватили самый промышленно развитый регион, с рудниками и заводами. Правда, хлеба там было мало… Как и везде… Неурожай.

Информационная передача «С вами была Флоранс» закончилась. Почтовая карета ожидалась только к вечеру. Королева дремала в кресле, держа за руку господина Шарля. Флоранс решила что-то сказать Димке, для чего завела его в спальню.

Ничего говорить не стала. Повисла у Димки на шее, закрыла глаза и вытянула губы.

Да, к черту! Яггайская рожа ее не пугает, а что будет завтра — неизвестно, может, все погибнем!

Димка поцеловал зомбяшку. Горячо. Потом поставил на кровать, чтобы она была на одном уровне с ним.

Флоранс в этот раз было проще: портупея с револьверами уже висела на стуле, а продырявленный камзол Димка выбросил еще у столицы. Девушке нужно было только снять с него рубашку, чем она с азартом и занялась. А вот самому Димке опять пришлось расстегивать пуговицы на ее одежде.

Наконец платье улетело в сторону, Флоранс, в одной рубашке, легла на кровать, Димка склонился над ней. Медленно развязал завязки и потянул рубашку вниз… Медленно…

Вот появились на свет бледные острые плечики…

Открылись ключицы…

Ниже…

Еще чуть-чуть…

Димка уснул.

Флоранс уснула.

Глава 65

Димка проснулся. Резко и внезапно, как будто и не спал.

Он лежал на кровати, по-прежнему без рубашки. Рядом сопела Флоранс.

«Еще одна такая выходка, и Флоранс меня придушит, — подумал Димка, — уже второй раз я ее обламываю».

Димка поправил сползшую рубашку.

«Интересно, а какие бы у нас получились дети? — подумал он. — Ну если бы они у нас вообще получились?»

Димка представил маленьких мохнатеньких детишек белого цвета с черными кругами вокруг глаз.

«Замечательно. Я — потенциальный отец выводка панд».

Димка еще раз взглянул на Флоранс. Не такая уж она и жуткая, на зомби совсем даже не похожа. Ну да, бледная кожа, черные тени под глазами… Черные волосы, светлые глаза… «Зря я эту расу зомбиками назвал. Флоранс скорее похожа на панночку из „Вия“».

«Панночка» спокойно спала, ровно дыша.

Слишком ровно. Слишком спокойно.

Димка осторожно потряс зомбяшку. Потом еще потряс. Потом схватил за плечи и затормошил. Флоранс моталась по кровати, но не просыпалась.

Что это? Отравили? Усыпили? Кто? Как?

Димка схватил револьверы и прислушался. В соседней комнате было тихо.

Там слышалось дыхание четырех человек.

Двое спят. И двое бодрствуют.

Дверь в комнату распахнулась, из спальни вылетел огромный полуголый яггай с двумя револьверами.

В кресле спит королева. Рядом, на полу, положил голову ей на колени господин Шарль. Спящий.

За столом — два незнакомых человека.

Человека?

Здешние хумансы относятся к одному расовому типу — загорелые, светловолосые, голубоглазые.

Эта же парочка выглядит иначе: у обоих прямые черные волосы, не бледная, но и не загорелая кожа, кожа здорового человека, который редко бывает на солнце, длинный, острый нос, как у Казановы из сериала «Улицы разбитых фонарей», и глаза… Таких глаз Димка не видел нигде: ярко-зеленые, изумрудные, они почти светились в темноте.

Или это не люди, а представители незнакомой Димке расы, или эти люди — не местные.

Один из зеленоглазых спокойно повернулся к нему:

— Здравствуйте, господин Федоров.

Федоров?

Шок от осознания того, что его назвали настоящей фамилией, был настолько силен, что Димка даже не понял, что к нему обратились по-русски.

— Моя хотеть знать…

Заговоривший поморщился и щелкнул пальцами.

— …что здесь происходит?

Димка зажал рот тыльной стороной кисти, по-прежнему держа незнакомцев на прицеле второго револьвера. Его язык выговаривал здешние слова, но ухо четко слышало русскую речь. Кажется даже, его голосом. Его земным голосом.

— Что происходит? У вас минута, или я начинаю стрелять.

Зеленоглазые отнеслись к заявлению спокойно. Димка обратил внимание, что, хотя костюмы на них и черные, это не городская одежда. Скорее, напоминает мундиры со стальными блестящими пуговицами. Разве что без погон и нашивок.

— Господин Федоров, — говорил только один, видимо главный, — мы в некотором роде судебные приставы…

— Меня никто не судил, — отрезал Димка.

— Никто и не говорит, что вы осуждены. Пожалуйста, выслушайте меня. Мы — судебные приставы. Капитан, — он указал на себя, — и лейтенант.

— Имен и фамилий у вас нет?

— Обращайтесь «господин капитан», мы с вами будем знакомы не очень долго, чтобы тратить время на запоминание наших имен.

— Вас послал Мартович? — Других объяснений появлению русскоговорящих приставов с нездешними магическими способностями Димка не видел.

— Нет. Хотя мы встретились с вами именно из-за него. Кратко говоря, мы собираемся вернуть вас обратно.

— Обратно куда?

— Обратно на Землю.

На Землю? Назад к родным? А…

Димка взглянул на господина Шарля. «Никому не верьте на слово».

— Почему я должен вам верить?

Главный даже растерялся.

— Вы что, не хотите обратно?

— Хочу, — Димка с усилием загнал назад образы родных, — но как вы докажете, что работаете не на Мартовича?

Приставы переглянулись:

— Мы можем показать вам жетоны…

— Я тоже могу показать вам жетон начальника особого революционного сыска. Но это не значит, что я работаю на революционеров.

Димка подумал о том, какое счастье говорить то, что хочешь сказать, а не то, что можешь выговорить.

— Господин Федоров, — говорил по-прежнему только Главный, — скажите, если бы мы работали на В… Владимира Мартовича, зачем бы мы собирались вернуть вас обратно?

— Не знаю, — упрямо сказал Димка, — я ведь даже не знаю, кто такой Мартович, как и зачем он меня сюда перенес. И зачем ему девочки?

— Хорошо. Давайте поступим так: я объясню вам, что произошло, а вы примете решение. Только побыстрее, пожалуйста, у нас не очень много времени.

Димка сел в свободное кресло. Дуло револьвера все так же смотрело на приставов.

— Господин Федоров, вы знаете, что означает выражение «темный властелин»?

— Нет.

Димке эти слова ничего не говорили.

— Странно… — Главный задумался. Его напарник Молчун не реагировал, думал о чем-то своем.

— Хорошо, попробуем издалека. Вы знакомы с концепцией параллельных вселенных?

— Нет.

— Сложно. А где мы, по-вашему, находимся?

— На другой планете.

— А то, что на ней живут люди, вас не смутило?

— Нет.

Димка никогда не был на других планетах и не знал, кто на них должен встречаться. Вот если бы он, скажем, посетил миров так сотню и в каждом жили бы только зеленокожие осьминоги с четырьмя глазами, а вот в этом вдруг обычные люди, тогда Димка бы удивился. А так чему удивляться?

— Хорошо. — Главный пришел к некой мысли. — Как вы думаете, сколько планет, населенных людьми, существует?

— Не знаю. У меня мало информации для того, чтобы делать выводы.

— Поверьте мне на слово, очень много. На некоторых… планетах есть магия. С этим вы согласны?

— Да. Здесь же есть, почему на других не быть?

— На других магия гораздо более развита и могущественна. На некоторых из них магия практически всемогуща и очень часто зависит от способностей человека. Соответственно могут появиться люди, которые целенаправленно развивают магические способности. Развивая их, такие люди могут достичь могущества, сравнимого с силой целой армии какого-нибудь государства вашего мира. Что происходит, когда какое-то государство создает армию настолько мощную, что противостоять ей некому?

— Ну, наверное, в нем происходит перестройка и оно перестает быть таким уж сильным?

— Чаще все-таки, став слишком сильным, государство начинает войну с целью получения власти над миром. То же самое происходит с магом, который стал слишком могучим, — у него возникает желание стать властелином всего мира. Не всегда он собирается сделать это, только чтобы удовлетворить свои амбиции, часто такой маг действительно хочет сделать людей счастливыми…

Димка хмыкнул.

— Ну да, — продолжил Главный, — представления о счастье мага и людей иногда резко расходятся. В любом случае при попытке мага установить свою власть над миром начинается война. В итоге победил маг или проиграл, он ожесточается настолько, что добрым его назвать сложно. Вот таких магов, рвущихся к власти над миром, и называют темными властелинами. Понимаете?

— Да. — Когда четко и подробно рассказывают, и обезьяна поймет, не то что яггай.

— Ваш В… Владимир Мартович — один из них.

— Что-то мне не показалось, что он такой уж сильный маг.

— Я не закончил. Естественно, появление темного властелина никому не нравится, находятся люди, которые пытаются его свергнуть или уничтожить. Если собран достаточно сильный отряд героев, то свергнуть властелина достаточно просто, а вот уничтожить… Как правило, сильный маг, еще до начала карьеры темного властелина, старается достичь бессмертия. Героям не всегда удается убить такого мага, максимум, что они могут — изгнать его из своего мира. Однако изгнанный темный властелин, попав в другой мир, сохраняет все свои способности и либо пытается захватить уже этот новый мир, либо старается вернуться назад. Некоторые маги последовательно захватывали несколько десятков миров.

— Либо очень невезучие, либо очень настырные.

— Да. Так вот, магам различных миров — сильным, но не желающим становиться властелинами, — это положение надоело. Был заключен договор, согласно которому, если темный властелин побежден, то изгнан он должен быть не в любой мир, а в один конкретный, в котором уровень магии настолько низок, что мятежник теряет все свои возможности. К вам, на Землю.

— Так Мартович — ссыльный?

— Да.

— Потерять силу? Так как он смог превратить меня в яггая?! Вы натолкали на мою планету всяких уродов, которые творят, что хотят, похищают девчонок, превращают людей…

— Не «что хотят». В ссылке на каждого властелина накладывается заклинание. Если он причинит вред человеку, то об это станет известно нам, приставам, специальной межмировой службе, которая за ними следит…

— Считаете, превратив меня в гориллу, он принес мне пользу?

— Он ведь не убил вас. Под заклинанием темный властелин не может убить ни с помощью магической силы, ни без нее, ни прямо, ни косвенно… Ну скажем, он не может перенести вас в точку над жерлом вулкана, так как знает, что это приведет к вашей смерти… Не может никому приказать убить вас, не может лишить вас памяти или причинить увечье, не может превратить вас в неодушевленный предмет и даже в неразумное существо. К сожалению, мы не знали, что предусмотрительный В… Владимир Мартович сумел сохранить и взять с собой в ссылку несколько предметов, похищенных им в других мирах. Оказалось, в молодости, лет триста назад, он побывал в других мирах в поисках новых способов увеличения могущества. У него сохранилось приспособление, позволяющее перемещаться между мирами, превращаясь при этом в одно из разумных существ нового мира. Этот мир он тоже посетил, но он его не заинтересовал, магия здесь, как вы сами знаете, не приспособлена к захвату мира. Пока не приспособлена. Таких колоритных существ, как яггаи, он запомнил.

— Так яггаи живы? — Димка вспомнил вопрос, который интересовал всех, кто его видел впервые.

— Нет, яггаи вымерли. В… Владимир Мартович был в этом мире несколько столетий назад, с тех пор здесь произошли значительные изменения.

— А почему они вымерли?

— Яггаи изначально были немногочисленной расой дикарей, слабо склонных к социальной адаптации. Когда в лесах, где они жили, начали селиться люди, яггаи выбрали неверную тактику. Вместо того чтобы договориться, они избрали путь сопротивления и были уничтожены. Людоедство — не самый правильный путь к сотрудничеству.

Димка подумал, что историю пишут победители, и были ли яггаи такими уж монстрами-людоедами, еще вопрос, но оставил эту мысль при себе. Как не имеющую отношения к делу.

— Когда вы случайно обнаружили девочек, которые ехали к В… Владимиру Мартовичу…

— Кстати, а зачем ему девочки?

— Нужны были девственницы, но кто виноват, что в вашем мире девственниц можно найти только в таком нежном возрасте. И то без гарантии. Девственницы же были нужны ему для проведения одного ритуала. К сожалению, сказать, что должно было произойти, в случае завершения ритуала, не может никто. В… Владимир Мартович придумал его сам.

— Так спросите у него!

Приставы переглянулись.

— Понимаете ли, господин Федоров, мы не можем его спросить. В… Владимир Мартович сбежал.

Димка недоуменно поднял брови.

— Похищая девушек, он не собирался причинить им вред, который активировал бы работу следящего заклинания. Однако он предполагал, что подручные могут причинить девушкам вред. Пока они ничего не делали такого, все было в порядке, но на одной из партий подручный не удержался и изнасиловал девушку. Заклинание сработало, и мы появились. К сожалению, В… Владимир Мартович узнал о поступке подручного, понял, чем это может ему грозить, и сбежал. Приставы ищут его и рано или поздно найдут. Он не перемещался из вашего мира, отследить его в таком случае было бы проще простого, и он об этом знает. Мы смогли допросить его подручных и от одного из них узнали о молодом человеке, который ненамеренно оказался посвящен в тайну перевозки девушек и был выкинут В… Владимиром Мартовичем в другой мир. Слово «яггай» подручному запомнилось, определить мир оказалось легко. В… Владимир Мартович полагал, что в этом мире вы просто не сможете объяснить, кто вы такой и что с вами произошло. Словарный запас яггаев очень ограничен. Скорее всего, он рассчитывал, что вас просто не захотят слушать и прогонят. Тем не менее, несмотря на то что вы — единственный яггай, искать вас пришлось почти неделю, так что извините…

— Понятно.

— Раз вам все понятно, вы готовы к отправке в свой мир?

Молчун достал трубку серебристого цвета, почти такую же, какая была у Мартовича, разве что поновее, не такая потертая.

— Подождите.

Назад… В свой мир, в свою родную страну. К отцу и матери, к братьям.

Димка не мог бросить их.

Он посмотрел на спящего господина Шарля.

Если бы приставы появились через неделю после колдовства…

А теперь у него здесь появились друзья, которых тоже сложно оставить.

Там — родственники, которые волнуются.

Здесь — друзья, которым он нужен.

Там — мама, которая плачет, не зная, что с ее сыном…

Здесь — господин Шарль, который надеется на него…

Там — отец, который не плачет, но сердце у него разрывается…

Здесь — Флоранс, которая привязалась к нему…

Там — братья, которые рассчитывали на помощь…

Здесь — планы, которые хочет осуществить яггай…

Там — родня…

Здесь — друзья…

Там…

Здесь…

— Ну?

— А можно будет иногда приезжать в этот мир?

— Нет. Мы — не маршрутное такси. Или вы отправляетесь назад, или остаетесь здесь. Ваш выбор?

Димка тяжело вздохнул. Трудно, очень трудно решить…

— А можно вас попросить об одной вещи?

Главный подошел к Димке, посмотрел на него своими изумрудами и неожиданно по-доброму улыбнулся:

— Конечно, можно. Мы же тоже… люди.

Эпилог

Димка сидел за столом, на котором лежали оба револьвера. Молча смотрел на место, где только что сидели два человека с другой планеты.

Господа приставы трубкой перемещений не воспользовались, ушли каким-то другим путем. Не провалились в туннель, а просто исчезли, без спецэффектов. Были и нет.

Еще бы, вспомнить, как корежило Димку при переносе. Он бы тоже отказался. Тем более что у трубки было хитрое ограничение: ею мог воспользоваться только хозяин и отправить куда-нибудь любого, кроме самого себя. Такой билет в один конец…

Интересно, размышлял Димка, что они подумали, когда я сказал, что хочу остаться в этом мире? Наверное, решили, что ему было скучно на Земле и он остался там, где сможет жить полной жизнью? Если так, то они глупцы.

Полной жизнью можно жить везде, и от места обитания это не зависит. Если ты готов работать, чтобы быть полезным людям, если будешь относиться к людям, как к людям, если ты умен и трудолюбив, если ты настоящий человек, то скучно тебе не будет нигде. Даже если ты — яггай.

Если же все, на что ты способен — мечтать о том, как прилетит волшебник в голубом вертолете и даст тебе все — силу, могущество, власть, друзей, любимую девушку; если сам ты неспособен даже встать с дивана, чтобы сделать для самого себя хоть что-то… То тебе будет скучно везде. Даже если твоя сила будет равна божественной.

Димка посмотрел на господина Шарля. Его дыхание уже стало дыханием человека, спящего обычным, а не магически наведенным сном. Если Димка пошевелится, господин Шарль тут же проснется. Пусть спит…

Парень подумал, что промелькнувшая было мысль неверна. Господин Шарль не согласился бы тащить королеву на Землю. Не стал бы он менять известный и безопасный Остров черных эльфов на неизвестную и потому потенциально опасную планету.

Да и не согласились бы господа приставы перетаскивать на Землю посторонних людей. Все-таки они — на службе. А такое перетаскивание — прямое нарушение инструкций. Должны же у них быть инструкции.

Димка взглянул на свои огромные мохнатые яггайские лапы.

Нет, хорошо, что не стал просить превратить его в человека. В самого себя он все равно превратился бы только на Земле. А если выбирать между яггаем и здешним человеком… Лучше уж яггай. Его, по крайней мере, уже все знают. И шкура пуленепробиваемая. А человеком он свои револьверы просто не поднимет. И неизвестно, как бы отнеслась Флоранс к превращению Димки в человека… Яггаем он ей точно нравится… Жаль, конечно, что говорить придется опять по-яггайски: возможность внятной речи оказалась тоже магической и исчезла вместе с приставами.

Димка вздохнул, господин Шарль пошевелился.

Димка затих. Пусть поспит…

Может быть, господа приставы и подумали, что он жертвует своей родиной ради этой планеты. Ошиблись.

Никому нельзя верить.

Даже яггаям.

Наш герой не стал им говорить, но оставаться здесь навсегда он не собирается. Раз уж по этой планете шастают все, кому не лень, — и Мартович, и приставы, то наверняка найдется еще кто-нибудь, кто знает, как убраться отсюда тогда, когда этого захочет сам Димка. Вероятно, есть способ переместиться на Землю и, главное, как вернуться сюда обратно. Есть.

Было у Димки одно соображение, одна маленькая вещь, давным-давно упомянутая в одном разговоре. Вещь, которой здесь быть не должно…

Поищем. Пошарим. Понюхаем.

Интересно, сколько времени на это уйдет?

Тетя Тамара, мама Димки Федорова, стоит на кухне. Нет, она не переживает за пропавшего сына, она просто варит обед.

Прошел уже месяц, как ее сын пропал без вести в Москве. Нашли пустую машину, и все. Ни следов крови, ни следов борьбы. Ни сына. Ничего.

Да, в первые дни были слезы, горе. Но все проходит, все успокаивается.

Ведь не убит, еще есть надежда… Вернется.

Остальные сыновья ищут Димку, отец помогает, чем может. Надежды не теряет никто. Они найдут Димку. Или того, кто его убил.

Ей, матери, остается только молиться. И варить обед. Ведь есть все равно нужно. Димке не поможет, если вся его семья дружно вымрет от голода.

На улице зашумел двигатель. Кто это еще приехал? Тетя Тамара выглядывает в окно. Ого!

У дома стоит огромный автобус, блестящий, с темными тонированными стеклами. На борту герб и надпись «Федеральная служба безопасности Российской Федерации».

ФСБ?

От автобуса к дому идет человек в форме. Высокий, молодой, подтянутый. Открывает калитку, гладит за ушами собачку…

Димкина мама вытирает руки полотенцем и бежит открывать.

— Добрый день, госпожа Федорова! — Молодой обаятельный капитан, очень похожий на Олега Видова из фильма «Джентльмены удачи». Просто копия. — Капитан Славин, Владимир Николаевич, Федеральная служба безопасности. Госпожа Федорова, я по поводу вашего сына.

Тетя Тамара села на табуретку. Безнадежно защемило сердце.

— Что с ним? Его… его нашли?

— Госпожа Федорова, прошу простить нас. Ваш сын никуда не терялся. Все это время он работал на нас.

Сердце радостно забилось.

— Он жив!

— Да. — Капитан кивнул и изящно присел на кухонный табурет. — Жив, здоров и отлично себя чувствует.

— Но почему…

— К сожалению, по определенным причинам он не мог сообщить вам о своем местонахождении. Это зависело не от его желания, просто не было возможности.

— А как…

— Ваш сын, осуществляя перевозки грузов, столкнулся с преступной группировкой, за которой следила наша служба. В результате он сумел справиться с преступниками и был привлечен к работе на нас. В настоящий момент он продолжает работать в одной отдаленной местности…

Тетя Тамара, конечно, не знает, что ей вешают на уши лапшу. Что только не сочинишь, лишь бы мама не волновалась за сына…

— А…

— Разумеется, его труд будет оплачен.

— Нет, я хотела сказать, а это не опасно?

Капитан встал:

— Госпожа Федорова, поверьте, вашему сыну ничего не грозит. Он снабжен самым совершенным бронежилетом из всех, существующих в природе. Как только он справится со всем, он вернется к вам. Обещаю. До свидания.

Капитан повернулся к двери.

Тетя Тамара не видит, но светло-серые глаза фээсбэшника превратились в ярко-изумрудные.

— Когда он вернется?

Капитан не повернулся, но, судя по голосу, он улыбается:

— Я немного знаю вашего сына. Думаю, ему понадобится на это не больше года.

Content

Константин Костинов
Моя не понимать

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Эпилог