Сергей ЯКИМОВ

ДАР

Пролог

Игоря Светлова разбудил тонкий писк электронного будильника, который стоял на тумбочке рядом с кроватью. Не открывая глаз, он пошарил рукой, нашел нужную кнопку – и надоедливый писк прекратился. Вчера вечером Игорь решил поставить будильник на пять утра, но сегодня, лежа в кровати с закрытыми глазами, уже жалел об этом. Правда, недолго.

Он должен встать, умыться и пойти на то место, сделать еще одну попытку увидеть их.

Игорь сел на кровати, свесив босые ноги на пол. При взгляде на них, его губы скривились, будто он увидел нечто неприятное и мерзкое. Такое происходило каждое утро вот уже в течение десяти лет. Всегда, глядя на свои ноги, он корчил гримасу отвращения. Возможно, это уже стало привычкой. Даже, несмотря на то, что ноги его были скрыты под штанами пижамы, он видел многочисленные шрамы и рубцы на левой искалеченной ноге, видел ее искривленную кость, и уж конечно не мог не видеть того, что левая нога была заметно короче правой…

…Визг шин, бешено вращающийся мир за окнами машины, громада трейлера, закрывшая полнеба – и удар страшной силы, заставивший этот мир вздрогнуть…

Игорь встряхнул головой, чтобы заставить воспоминания исчезнуть, раствориться в тумане прошлого и не вторгаться темными призраками в настоящее. Воспоминания сразу же ушли, и он горько улыбнулся: восемь-десять лет назад он бы долго вел с ними безмолвную войну, сжигавшую его изнутри. Теперь всё это было в прошлом.

Прихрамывая на левую ногу, он прошел в ванную, быстро умылся, смыв остатки сна и, вернувшись в комнату, оделся в легкие бардовые брюки, слегка помятую тенниску и синюю спортивную ветровку. Одевая ее, он задержал взгляд на незаконченной картине, стоявшей посреди большой комнаты.

На ней было изображено то, что увидел три дня назад; то место, куда он сейчас направлялся.

На минуту его охватило сомнение, стоит ли ему отправляться туда одному, не следует ли поделиться этой… – да, именно! – тайной с кем-нибудь. Но кто поверит, подумал Игорь, к тому же он привык жить один, ни с кем не делить ни печали, ни радости, а тем более ни с кем не делиться своей тайной.

Решительным шагом он направился к двери. Его темно-синяя «копейка» стояла прямо перед домом – вчера Игорь заранее поставил ее здесь, – но прежде, чем сесть за руль, он огляделся вокруг. Узинск еще спал, и над городком висела ничем не нарушаемая тишина. Со склона невысокого холма, где стоял домик Игоря, городок со своими одно– и двухэтажными домами, утопающими в зелени деревьев, казался игрушечным. Вокруг не было никакого движения, что еще больше усиливало впечатление.

Игорь сел за руль и, чтобы не нарушать тишину урчанием мотора, на нейтральной скорости скатился с холма, и завел двигатель только когда въехал на пустую улицу, что тянулась вдоль всей северной окраины городка. Игорь был рад, что ему надо было ехать именно этой дорогой, ведь здесь было совсем мало домов, а он хотел выехать за город незамеченным. Он словно ребенок хотел иметь свою тайну и ни с кем ею не делиться.

Вскоре он оказался за городом, но, несмотря на то, что дорога была совершенно свободной, не развивал скорости большей 60 км/ч. он не любил скорости…

Легковушка с помятым от предыдущего удара багажником крутилась на дороге, словно находилась не на асфальте, а на льду. Шины ее визжали и дымились, странно, что она еще не перевернулась. Со скоростью 80 км/ч трейлер налетел на нее и ударил в левый борт…

Игорь машинально потер рукой левую ногу и встряхнул головой. Время залечивает раны, а память имеет неприятное свойство бередить их.

Свернув на еле заметную лесную дорогу, Игорь углубился в утренний полумрак леса. Деревья нависали над затерянной в траве дорогой, словно хотели спрятать ее от восходящего солнца и голубого безоблачного неба. Дорога кончилась, хотя, возможно, и продолжалась где-то поросшая травой и кустарником, но Игорю она уже была не нужна. Он вышел из машины, взял прихваченный из дома фотоаппарат и углубился в лес.

Шел он долго. Лучи солнца уже рассеяли утренний полумрак, но еще не прогнали прохладу. Во всю щебетали невидимые птицы, ветерок что-то шептал в листве. Игорь шел, впитывая в себя эту свежесть, и с губ его не сходила улыбка.

Однако когда далеко впереди блеснула поверхность воды, улыбка исчезла, и он насторожился. То место было совсем рядом. Лес как-то сразу помрачнел, и ветерок зашептал что-то тревожное и предупреждающее. Игорь понимал, что это всего лишь игра воображение, но ему стало немного не по себе, он даже пожалел, что не взял с собой никого. Однако, что сделано, то сделано!

Лисье озеро было излюбленным местом отдыха не только жителей Узинска, но и двух ближайших городков, однако место, к которому приближался Игорь, редко посещалось людьми. Здесь не было полоски чистого песка вдоль берега, солнечных полян и тенистых рощ. Лес подступал вплотную к воде, которая омывала торчащие из-под земли корни деревьев. Несколько стволов склонились над водой, а два из них упали и застыли над самой поверхностью, упершись в дно ветвями.

Совершенно случайно Игорь нашел это место три дня назад. Он как раз искал красивый вид для своей новой картины и шел вдоль берега от пляжей, пока не попал на этот небольшой залив. Тогда, как и сегодня, здесь царила тишина. Птицы щебетали где-то совсем далеко, а не знавший ни границ, ни каких-либо других условностей ветер будто боялся потревожить покой этого места. Тишина завораживала и в то же время пугала.

Игорь не подходил к самому берегу, а, словно охотник, притаился за пышными кустами, росшими метрах в двадцати от него. Три дня назад он совершенно случайно увидел это, на следующий день он уже специально прождал здесь полдня, но ничего так и не увидел. Вчера он тоже был на берегу залива, однако снова безрезультатно, и тогда Игорь понял, что должен подобраться к заливу незаметно, с противоположной стороны, и не выходить на берег…

По гладкой, как зеркало, поверхности воды пробежала рябь, будто стая игривых рыбок проплыла под ней. Но стайка должна была быть просто огромной для такого озера, ведь рябь покрыла всю поверхность залива. Сердце Игоря учащенно забилось, а державшие фотоаппарат ладони вспотели. Неужели ему так повезло?! Только пришел и… Вода заволновалась сильнее, мелкие волны пробежали по ней и разбились о корни деревьев. В воздухе, словно после грозы, запахло озоном.

Игорь чувствовал, как всё внутри у него сжалось от напряжения, а сердце гулко забарабанило внутри, будто хотело вырваться наружу. Не то чтоб он испугался, просто волновался, как студент, сдающий свой самый важный экзамен и плохо знающий предмет. Только Игорь вообще не знал о том, что увидел здесь недавно, и что должно было появиться сейчас.

– Я был уверен, что ты придешь и сегодня!

Неожиданно раздавшийся за спиной у Игоря голос заставил его сердце остановиться и нырнуть куда-то к пяткам. Пренеприятная дрожь пробежала по всему телу, заставив его похолодеть сразу на несколько градусов. Он медленно обернулся, не зная, что сейчас увидит.

– Ох, ну ты меня и напугал! – облегченно вздохнул он, увидев невысокого парня лет двадцати пяти, лицо которого показалось ему знакомым.

Правда, как тот сумел так бесшумно подобраться к нему?…

Парень как-то странно улыбнулся и положил ладонь своей правой руки на лоб Игоря. Тот не успел даже просто удивиться, только почувствовал слабое покалывание, – и мир вокруг него растворился в густой непроглядной тьме…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Проникновение

Глава 1

Андрей Ковалев вел машину и улыбался.

– А почему бы мне не улыбаться? – спросил он сам у себя вслух, хотя привычки разговаривать с самим собой не имел, и тут же ответил: – Потому что всё хорошо!

У него действительно всё было хорошо.

Его ярко-красный «вольво» со скоростью 150 км/ч мчался по пустынному шоссе, обгоняя редкие машины, которые, казалось, из последних сил ползли по исчезающей вдали ленте дороги. Андрей любил скорость, хотя лихачем не был, и еще больше любил свой «вольво». Он прислушался к ровному, еле слышному в салоне гудению двигателя и прибавил газу, так как шоссе впереди до самого горизонта было ровным и свободным. Из радио доносился популярный мотивчик, и Андрей, барабаня ему в такт по рулю, думал над тем, жарко ли сейчас снаружи. Он ехал с самого утра, а последнюю остановку делал часа три назад. Судя по голубому безоблачному небу и желтому диску солнца на нем, сейчас, наверное, градусов 26–28 выше нуля, хотя внутри машины царила создаваемая кондиционером прохлада. Не очень-то приятно будет выбраться из нее на жару! Было ли так жарко в Узинске четыре года назад?… Было! Вернее, по дороге было (тогда Андрей ехал на отцовской «восьмерке», а она не могла похвастаться наличием кондиционера), а вот в самом городке погода стояла просто великолепная. Игорь все-таки не зря хвастался своим городком. Тогда Андрей прогостил у него больше двух недель, но после этого они не виделись целых четыре года: сам Андрей был чертовски занят, а вернее увлечен своей работой, а Игорь никуда не выезжал из Узинска. Шесть лет он безвыездно живет в этом городке, и никто не сможет заставить его хоть немного попутешествовать.

Во всем виновата катастрофа…

Андрей помрачнел, вспомнив о ней. Почему в нее попала именно семья Игоря? Почему за поступки и ошибки одних всегда расплачиваются другие? А Игорь заплатил сполна, потеряв в шестнадцать лет семью и оставшись калекой на всю жизнь. Однако он сумел справиться, выкарабкаться из пропасти горя и отчаянья, встать на ноги, пусть даже покалеченные. Андрей был рад и горд тем, что помогал Игорю выбираться из пропасти и не бросил его даже тогда, когда тот сам гнал его.

Но призрак катастрофы всегда жил рядом с Игорем и ходил за ним, словно тень. Связано ли это с его исчезновением?

Размышляя, Андрей чуть не пропустил нужный ему указатель, промелькнувший за окнами мчащейся машины. Он стал постепенно тормозить, и когда стрелка спидометра опустилась до 60 км/ч, ему показалось, что он ползет немного быстрее черепахи.

Свернув по указателю, гласившему, что до Узинска двадцать четыре километра, на довольно неплохо заасфальтированную дорогу, Андрей пытался вспомнить, где находилась выбоина, в которую он хорошо влетел четыре года назад, но ее, видимо, заделали во время ремонта дороги.

…Бесконечные поля сменились невысокими зелеными холмами, среди которых тянулась лента дороги. Показался недавно покрашенный в синий цвет – раньше он был темно-зеленым – щит с надписью: «Лесной тоннель». Под ней мелким шрифтом было написано: «Памятник природы. Вырубка деревьев запрещена».

Как раз в этот момент из Лесного тоннеля выехал потрепанный жизнью и дорогами старый «Москвич» с прогоревшим глушителем. Его водитель – миниатюрный старичок с белыми, как снег, волосами и бородой – с понятным любопытством разглядывал встречный «вольво». Такие машины тут, наверное, появлялись нечасто.

Андрей сбавил скорость и, озираясь вокруг, въехал в тоннель. Деревья, росшие у самой обочины дороги, смыкали над ней свои пышные ветви, действительно образуя некое подобие тоннеля. В нем царил загадочный полумрак, рассеиваемый редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь густую листву. Лучи эти тонкими беловатыми линиями висели в сумраке тоннеля. Андрей зачарованно, словно в первый раз, смотрел на это великолепие света и тени, созданное природой.

Он медленно ехал, заворожено впитывая красоту застывших в воздухе солнечных лучей и обдумывая возникшую у него идею, снять здесь кадр какого-нибудь нового фильма. Кадр получился бы просто великолепным…

Вдруг что-то произошло.

Будто яркая молния сверкнула за стеной из деревьев. Это длилось какую-то долю секунды, но Андрей ясно увидел, как налились светом окаменевшие в сумраке лучи – и потом всё стало как обычно.

Андрей несколько раз оглянулся, будто хотел увидеть какие-то последствия вспышки, но ничего такого не обнаружил. Он не услышал также никакого намека даже на самый отдаленный гром. Что же это было? Молния в ясную безоблачную погоду? Или просто луч света попал ему в глаз, вызвав иллюзию вспышки? К этому объяснению он и склонился, хотя его богатое воображение начало рисовать невероятные картины.

Через несколько километров он проехал мимо указателя, гласившего, что в двухстах метрах находится поворот в Узинск. «Почему же ты, Игорь, исчез из своего любимого городка?» – подумал Андрей, сворачивая на него.

Глава 2

Прежде чем въехать в Узинск, Андрей притормозил на невысоком холме, откуда можно было увидеть практически весь городок, большая часть которого лежала между двумя холмами и уже начинала взбираться на их пологие склоны. Именно на склоне восточного холма и стоял домик Игоря. Приглядевшись, Андрей даже сумел увидеть его среди других, подобных ему домов.

При въезде в Узинск, справа от дороги, располагалась бензоколонка, а чуть дальше – кафе «Придорожное заведение». В свои предыдущие посещения городка Андрей здесь не бывал, так как всегда обедал у Игоря, сейчас же он вырулил на стоянку, где стояли два запыленных мопеда, старый «опель» с помятой дверью и грузовой вариант «ГАЗели», в кузове которой лежали какие-то мешки. Андрей вылез из машины, потянулся и прежде чем войти в кафе, оглянулся на стоянку. Его «вольво» сверкал полированной поверхностью, словно самая яркая звезда на небосводе, то есть стоянке, затмевая собой все остальные звездочки. Андрей улыбнулся и толкнул дверь кафе.

Нос его защекотал приятный запах яичницы и какого-то пирога. Он сразу почувствовал себя раз в десять голоднее, чем был до того, как вошел в эту дверь.

Посетителей в кафе было немного. Это он увидел еще с улицы через большие, слегка затемненные окна. Реакцию людей на свое появление он предугадал правильно.

Девчонка лет пятнадцати с короткими черными волосами, в потертых джинсах и тенниске, поверх которых был надет аккуратный белый фартук, смотрела на него со смесью нескрываемого любопытства и восхищения. В руке она держала нож, которым до этого резала хлеб. Напротив нее на высоком крутящемся стуле сидел грузный пожилой мужчина с короткими седыми волосами и изрезанным морщинами лицом. Его покрытая сеткой набухших вен рука держала вилку с наколотым на нее огурцом. Лицо мужчины было повернуто к двери. За ближним столиком сидели хозяева «ГАЗели». Это легко было понять по беловатому налету на их рабочих комбинезонах. Такой же налет был и на мешках в грузовичке. Он – тридцатилетний мужчина с жилистыми руками и ничем не примечательным лицом, она – его ровесница с чуть рыжеватыми волосами и маленькими раскосыми глазами. Наверняка супруги, они с одинаковым выражением сдержанного любопытства на лицах, смотрели на вошедшего, для чего женщине пришлось обернуться через плечо. За дальним столиком сидели два парня, которые не понравились Андрею с первого же взгляда. Поношенные кожаные куртки, старые джинсы с дырами на коленях, длинные грязные волосы. Один небрежно держал во рту не зажженную сигарету, у другого изо рта торчал кусочек жвачки. В позах и взгляде обоих читалась надменность и пренебрежение.

Эта сцена созерцания длилась секунды три, потом седовласый мужчина отправил огурец в рот и перевел взгляд на хлеб, что резался перед ним. Супруги смущенно опустили глаза в свои тарелки, и только девушка с ножом продолжала зачарованно, словно на сказочного принца, смотреть на вошедшего, да два парня сверлили его надменными взглядами.

Андрей был готов к такому проявлению внимания к своей персоне и, если смутился, то совсем немного. Он сел за один из пяти свободных столиков и взял в руки меню.

– Светочка, ты режешь мне два кусочка хлеба уже минуту, – услышал он хрипловатый голос, принадлежавший пожилому мужчине.

Краем глаза Андрей заметил, как Света покраснела и с умопомрачительной скоростью дорезала хлеб. Потом положила нож и, видимо, собралась подойти к Андрею, чтобы принять заказ, но опоздала. Андрей понял это по разочарованному взгляду, брошенному куда-то ему за спину, а потом – по тихим приближающимся шагам. Рядом с ним кто-то остановился и, прежде чем поднять голову, он почувствовал еле уловимый запах духов. Он не разбирался в парфюмерии, но этот едва уловимый аромат просто околдовал его. С замершим сердцем он поднял глаза.

Она была его возраста, то есть лет двадцати семи-двадцати восеми, и она была красива! С его губ чуть не сорвался возглас восхищения, и Андрей чуть не вскочил со своего места, так как нормы приличия не позволяла сидеть в присутствии дамы, даже если она всего лишь официантка. Всего лишь… Да если бы все официантки были такими, голливудским продюсерам достаточно было зайти в первое попавшееся кафе и выйти оттуда в сопровождении новой звезды кино!

Их взгляды встретились.

– Наверняка вы приехали издалека и наверняка проголодались?

О, какой голос! Какие голубые, приветливые и теплые глаза! Какое лицо! Андрей просто не мог оторвать от него взгляда… Какие волнистые каштановые волосы, падающие на плечи! «Еще секунда, и ты будешь выглядеть глупо!» – осторожно заметил голос разума. Какие глаза, какие волосы, лицо!.. С огромным трудом Андрей взял себя в руки.

– Да, вы абсолютно правы! – «Теперь переходим в наступление!» – Ты абсолютно права, если можно?

– Как вам удобней! Что будете заказывать?

У Андрея возникло такое ощущение, что ему на голову вылили ведро холодной воды. Что он сделал не так? Ничего. Может у девушки просто нет настроения? Тогда не будем надоедать.

– А что бы вы порекомендовали?

Тень улыбки мелькнула на губах девушки:

– Я бы посоветовала… – Пауза, будто она думает сказать вам или тебе. – Я бы посоветовала наше фирменное овощное рагу, яблочный пирог и что-нибудь на десерт.

– Тогда рагу, пирог, что-нибудь на десерт и апельсиновый сок.

Теперь девушка улыбнулась, уловив его ударение на выражении «что-нибудь на десерт». Андрей улыбнулся ей в ответ. Даже если бы у него было отвратительное настроение, даже если бы на завтра был объявлен официальный Конец Света, он бы все равно улыбнулся ей в ответ. «Однако, ты влюбился парень! – сказал он себе. – Однозначно!»

– Хорошо, что-нибудь на десерт и апельсиновый сок. – Она сделала короткую пометку в блокноте для заказов и, еще раз улыбнувшись ему, правда не так искренне, а скорее дежурно, удалилась.

Андрей не стал долго смотреть ей вслед. Он заметил, что вторая официантка, та пятнадцатилетняя девчонка, все еще глазеет на него, как на Майкла Джексона, внезапно появившегося здесь, а спиной он просто чувствовал взгляды двух парней.

Еду ему принесли через пять минут, причем принесла девчонка, сияя при этом, как само солнце. Ее старшая коллега разговаривала о местных новостях с пожилым мужчиной.

– А вы приехали в Узинск или просто здесь проездом? – явно не собираясь отходить, спросила Света.

– А что? – как можно безразличнее спросил Андрей. Он был голоден, но не любил есть, когда кто-то стоит над ним.

– Да так, у нас здесь нечасто бывают…

– Я знаю! – Андрей выжидательно посмотрел на нее, немного улыбаясь при этом, чтобы не показаться грубым.

– Да… Ну, не буду вам мешать. – Поняв, наконец, чего от нее хотят, Света исчезла на кухне.

Когда Андрей перешел к десерту, а это было мороженное с клубникой, супруги, сидевшие перед ним, встали и направились к двери, бросив на него еще один любопытный взгляд. Почти сразу же за ними со своих мест с шумом поднялись двое парней и направились к выходу, причем путь их лежал мимо Андрея. Один из них якобы случайно задел его плечо.

Через пять минут Андрей закончил обедать и встал из-за стола. Пожилой мужчина всё еще восседал на высоком стуле, медленно расправляясь с десертом, а Света лучезарно улыбалась Андрею.

– Большое спасибо! – сказал тот, оставил деньги и направился к двери.

Только сейчас он понял, что не слышал шума отъезжающих мопедов. Выглянув в окно, он увидел то, что ему не очень понравилось.

Глава 3

Один из парней – тот, что был пониже и что задел Андрея, выходя из кафе, – стоял, оперевшись на капот его машины и попыхивая сигаретой. Его друг стоял рядом, постукивая ногой по колесу.

Андрей вышел из кафе и уверенным шагом направился к ним, а вернее, к своей машине. Он был выше и мощнее обоих парней, те хотели взять его нахальством и количеством, но Андрей не собирался плясать под их дудочку.

– Хотите прокатиться, ребята? – холодно спросил он.

Тот, что сидел на капоте, выдохнул ему в лицо струю сигаретного дыма и ничего не ответил. Второй демонстративно плюнул, чуть не попав на колесо.

Андрей почувствовал, как начинает медленно закипать в нем гнев. Такое уже было…

– Эй, парень, дай-ка закурить!

Голос неприятный: хриплый и пьяный, режущий слух.

– Не курю!

– Ах, не куришь… А твой хромой дружок?

Второй голос такой же отвратительный.

– Тоже не курю! – побледнев и сжав кулаки, ответил Игорь.

– Что ж вы за сопляки! Давайте быстренько по сигаретке, а то…

– А то что?! – не выдержал Андрей.

– Значит так, други мои. Я понимаю, что вам в данный конкретный момент нечего делать, кроме как сидеть на капоте чужой машины и плевать на ее колеса…

– А я не попал! – словно выплюнул, бросил один из парней, но Андрей проигнорировал его реплику.

– …но я предлагаю вам пересесть на ваши мопеды и поплевать на их колеса.

– А если это не наши мопеды? – сквозь зубы, между которыми была зажата сигарета, процедил сидящий на капоте.

Андрей сделал вид, что не услышал этого вопроса.

Парень выплюнул сигарету – она пролетела в каком-то дюйме от лица Андрея – и, рывком оторвавшись от капота, приблизился к Андрею вплотную. Второй перестал стучать по колесу и подошел ближе.

– Вот что, друг мой! – шепотом процедил первый. – Ты, конечно, богатенький, у тебя шикарная тачка, сам ты мальчик-паинька и любишь есть что-нибудь на десерт, только мы таких пижонов не любим! Понял?

– Нет.

– Тупой! – гаркнул второй, несколько театрально потирая кулаки.

Первый выдержал паузу, давая возможность Андрею ответить, но тот ничего не сказал, а презрительно осмотрел второго от ботинок до головы, не удостоив и слова.

– Так вот, красавчик! – продолжил первый. – Сейчас ты садишься в свою поганую красную машину и, со всей силы давя на газ, даешь отсюда деру, иначе…

– А то что? – не выдержал Андрей.

– А то, соплячок, – пьяный вплотную приблизился к Андрею, обдавая запахом перегара, – я сниму ремень и надеру… попку!

Он заржал, брызгая слюной, довольный собой и своим превосходством.

– Придурок! – еле слышно произнес Андрей, твердо глядя в глаза пьяному…

– Иначе что? – спокойно поинтересовался Андрей.

– Иначе тебе придется драпать отсюда на разбитой машине!

– Или без нее! – добавил второй и снова плюнул, на этот раз попав на дверь.

– Придурок! – еле слышно произнес Андрей, твердо глядя ему в глаза…

…Ничего не говоря, пьяный ударил Андрея. Удар был направлен прямо ему в лицо, но он сумел увернуться, и кулак лишь царапнул щеку, однако это вывело его из себя.

Андрей ударил без замаха, в живот, точно в солнечное сплетение. Его пьяный противник шумно выдохнул – и согнулся пополам. Андрей ударил ребром ладони сверху по шее, повалив его на землю. Дружок поверженного, словно разъяренный бык рванулся на обидчика, но Игорь подставил ему ногу, и тот свалился прямо к ногам Андрея…

…Первый улыбнулся – и ударил Андрея в живот. Тот не сумел среагировать, однако ему повезло. Удар оказался несильным и не попал в солнечное сплетение. Андрей лишь на мгновенье задохнулся и почувствовал острую боль, по мышцы пресса приняли большую часть силы удара на себя. Он согнулся, со стороны это выглядело так, будто он вот-вот свалится на землю, но в следующее мгновенье его кулак описал дугу, заканчивающуюся в солнечном сплетении расслабившегося противника. Тот застонал и, закатив глаза, мешком повалился на землю, скорчившись и схватившись за живот. Второй зарычал, глаза его наполнились злобой, губы искривились, и он ринулся на Андрея, занеся правую руку для удара. Тот, не церемонясь, остановил его ударом ноги в лицо. Второй грохнулся на спину, и падение это вышибло из его легких воздух…

…В пылу схватки, обуреваемый справедливым гневом, Андрей присел на одно колено и ударил упавшего пьянчугу в лицо. Прямой удар, направленный сверху вниз, оказался сильнее, чем он ожидал. Что-то странно сдвинулось у него под кулаком, и пьяница завопил, спрятав нос под ладонями. Из-под пальцев у него засочилась кровь. Пораженный Андрей поднялся, держась за ушибленные костяшки.

– Ты сломал ему нос… – констатировал факт Игорь.

…Андрей подскочил к упавшему противнику и, сам не замечая того, оказался возле него на колене с занесенным для удара кулаком.

– Ты сломал ему нос…

Мышцы руки сами хотели опустить со всей силы занесенный кулак.

…Из-под пальцев засочилась кровь, багровыми полосами стекая по лицу поверженного противника.

– Не надо!.. – прошептал лежащий парень, со страхом в широко раскрытых глазах глядя на нависший над ним кулак.

Андрей ударил его раскрытой ладонью в лоб. Несильно, только чтобы выпустить пар. Потом подтащил к машине и тщательно вытер плевок на двери его рукавом.

– Ты до сих пор считаешь, что это поганая машина?

– Нет, отличная, – выдавил парень, пытаясь восстановить дыхание. На лице его красовался четкий след от обуви Андрея.

– Вот именно, это – отличная машина! А теперь вы оба садитесь на свои… велосипеды и мчитесь отсюда на огромной скорости!

Оба парня поднялись с земли и ретировались к своим мопедам. Моторы взревели, нарушив тишину гневным рокотом, но, прежде чем уехать тот, что сидел на капоте, прокричал:

– Мы еще встретимся!

– Вы встретитесь сегодня с лейтенантом Ващуком, это я вам гарантирую!

Андрей узнал этот хрипловатый голос и обернулся. Возле дверей кафе стоял пожилой мужчина, что доедал десерт, когда Андрей выходил. Сейчас Андрей затруднился бы в определении его возраста, так как преклонные года выдавали только морщинистое лицо, седые волосы и набухшие вены на руках. Клетчатая рубашка с закатанными рукавами сидела на мощном, отнюдь не старческом теле, а толстая, что называется бычья шея, не позволяла застегиваться верхней пуговице. Нахмурив брови, мужчина проследил за тем, как два мопеда с ревом умчались со стоянки. Потом его лицо разгладилось, и он направился к Андрею.

А за ним шла принимавшая заказ девушка. В ее голубых глазах читалось беспокойство, брови были слегка нахмурены, и Андрей, не в силах отвести от нее глаз, подумал, что сейчас просто растает, как мороженное на солнце, и зальет, по меньшей мере, половину стоянки.

– С вами всё в порядке, Андрей? – обеспокоенно спросил мужчина.

– Да… А вы меня знаете? – Андрей был приятно удивлен.

– Мой внук без ума от ваших книг и по несколько раз смотрел ваши фильмы. Однако, давненько вы у нас не были!

– Пожалуйста, не называйте меня на «вы»! А не был давно, четыре года… Только простите, не могу вспомнить…

– Мы с вами незнакомы. Просто видел вас тогда, и Игорь рассказывал. Меня зовут Хомич, Степан Хомич, – и он протянул руку для рукопожатия.

Ладонь у него была просто огромной, жесткой и мозолистой.

– Ты уж прости за такую встречу, – продолжал Степан Хомич. – Эти двое мне никогда не нравились! Да никому они не нравятся, кроме своих дружков! Но раньше себе такого не позволяли…

– Что поделаешь? Молодежь! – с иронией сказал Андрей, ведь сам он был лет на пять-шесть старше их.

– Но ты им орешек не по зубам! – Андрей при этой похвале смущенно потупил взор. – Тебя ведь лейтенант просил приехать?

– Да, Игорь пропал…

– Я знаю… Хороший он парень, немного чудаковатый, но хороший. А ты сейчас к лейтенанту?

– Если вы имеете в виду лейтенанта Ващука, то да.

– А другого здесь и нет! Могу показать, как к нему проехать. Или ты знаешь?

– Да нет, не приходилось с ним сталкиваться.

– Ну, тогда я сейчас мигом доем десерт и покажу.

Хомич направился обратно к кафе, по дороге помахав рукой и крикнув: «Привет, тёзка!» – проезжавшему мимо на велосипеде невысокому парнишке со смешной копной торчащих во все стороны рыжеватых волос.

Андрей видел, как Степан Хомич взобрался на свой высокий стул, а Света, всё это время наблюдавшая за ними через окно, принялась у него что-то выпытывать.

Однако Андрея интересовали совсем не они.

– Я в затруднении, – сказала девушка.

– Я тоже, я ведь не знаю, как вас зовут.

– Ольга, – улыбнулась та, – Ольга Волкова. Теперь, думаю, мне нужно спрашивать разрешения быть с вами на «ты»…

– И почему же?

– Ну… вы все-таки более известная личность, чем я.

– Это не играет роли, – Андрей бросил взгляд на окна кафе и увидел, что Хомич уже покончил с десертом и направляется к двери. Елки-палки, ну почему он так спешит?! – Не возражаешь, если я заеду сюда на ужин?

– Есть еще одно кафе в центре…

– Я не знаю, как к нему проехать, – оправдался Андрей, – но если ты против…

– Ну что, Андрей! – прокричал Хомич, подходя к своему потрепанному «опелю». – Готов ли ты угнаться за моей развалюхой?

– Боюсь, что мне придется подталкивать вас, – ответил ему Андрей, не отводя взгляда от лица Ольги, и, уже обращаясь к ней, сказал: – Даже если ты против, я буду здесь. Так что, до вечера!

Глава 4

– Хорошая у тебя машина! – восхищенно сказал лейтенант Ващук, когда «вольво» плавно тронулся с места и за несколько секунд набрал 70 км/ч. – Лошадок, наверное, за сотню?

– Двести двадцать пять, – не без гордости ответил Андрей.

Лейтенант ему положительно нравился. Вообще-то, он ожидал увидеть человека, подходящего под образ участкового, да еще из небольшого городка, обязательно в темно-синей милицейской форме, в фуражке, с кобурой на боку, папкой в руках и почему-то обязательно в сапогах.

Лейтенант Ващук был невысоким – почти на голову ниже Андрея – коренастым мужчиной средних лет, облаченным в темно-серый костюм. Ни фуражки, ни тем более сапог на нем не было. Принадлежность его к правоохранительным органам выдавало только удостоверение, висевшее на нагрудном кармане пиджака. Наверное, такой способ ношения его он подсмотрел в каком-нибудь американском фильме.

– Ты давно знаешь Игоря? – спросил Ващук.

– Да лет двадцать, наверное.

– Ага, то есть еще со школы?

– Мы учились вместе. А разве вы не знаете? – удивился Андрей.

– Чего не знаю? А-а! Дело в том, что я работаю тут три с половиной года. До этого жил, ну и работал, в Москве, потом немного в соседнем Процевске, ну а потом женился и переехал сюда. Я даже не знал, что у Игоря есть близкие друзья вне города. Тебя вызвать мне посоветовала Раиса Даниловна…

– А-а, соседка Игоря? – улыбнулся Андрей.

– Да, она и сообщила о его исчезновении.

– Когда вы звонили, то сказали, что он исчез позавчера.

– Ты думаешь, что мы рано подняли тревогу?

– Нет, всё правильно! Игорь не тот человек, что может куда-то резко сорваться. Он ведь вообще после катастрофы никуда не ездил.

– Он ведь художник, так? Не мог ли он отправиться куда-нибудь на природу писать с натуры?

– Нет, – ответил Андрей, но не совсем уверенно.

– Объясни почему, ведь я плохо знал Игоря.

– Во-первых, он никогда не писал с натуры. Всегда дома, по памяти или даже с фотографии. Таков у него стиль работы. «Работы не может быть без вдохновенья, а вдохновенья – без уединения». Его слова.

– Однако в твоих словах есть доля неуверенности, – заметил Ващук.

– Ну, с натуры-то он не писал, но вот сфотографировать понравившийся пейзаж мог, то есть мог выехать на близлежащую природу.

– Ну и во-вторых…

– Во-вторых, Игорю было бы довольно сложно выскользнуть из дома незамеченным Раисой Даниловной. Разве что под покровом ночи.

Они остановились у дома Игоря Светлова и вышли из машины. За четыре года здесь практически ничего не изменилось, только подросли абрикосы, росшие у дороги. Небольшой одноэтажный дом из белого кирпича без каких-либо украшений и излишеств показался Андрею одиноким и безжизненным, хотя не жили в нем всего лишь несколько дней.

– Андрюша, мальчик мой!

Они обернулись на голос и увидели миниатюрную старушку в огромных очках, мелкими шажками спешащую к ним из соседнего дома, что стоял метрах в двадцати.

– О, как хорошо, что ты так быстро приехал! – Она схватила Андрея за руку, с искренней радостью глядя на него. – Я читала твою последнюю книгу и два раза смотрела новый фильм по твоему сценарию! Ты, наверное, решил избавить мир от бедной бабушки Раисы! Мои потрепанные жизнью нервы еле выдержали такое напряжение! А сцена на крыше дома в конце книги… Да я просто дрожала! И фильм, Андрюша, великолепный! Сколько тебе заплатили за сценарий? Не говори! Всё равно слишком мало! Такой фильм!.. Но совсем незвучное название! «Полдень» – это не название супертриллера. «Кровавый полдень», «Жуткий полдень»… Или вот – «Последний в жизни полдень», а? Как ты доехал?

Переход был столь неожиданным, что Андрей заморгал.

Несмотря на свой почтенный возраст, – а сколько ей было он точно не знал, хотя наличие правнуков подразумевало внушительную цифру, – Раиса Даниловна сохраняла трезвость ума и необычную болтливость. Она, конечно же, врала про свои бедные нервы, ведь частенько навещавшие ее уже взрослые дети и внуки привозили ей за раз десятки новых книг, преимущественно фантастику, триллеры и детективы, а также DVD-диски для подаренного ими же плейера. Щекочущие нервы книги и фильмы были ее любимым времяпрепровождением.

– Еще раз спасибо, что ты приехал, – не дожидаясь ответа на поставленный вопрос, продолжала старушка, – ведь только ты более или менее точно можешь сказать, пропало ли что-нибудь из дома Игоря или нет. Так что не будем терять времени! – и она направилась к двери дома Светлова.

Лейтенант развел руками, что, видимо, означало: «Ну что ж, за ней! Я здесь больше не командую,» – и поспешил к дому, чтобы открыть перед уверенно шагающей Раисой Даниловной дверь, так как ключи были только у него. И у пропавшего Игоря.

Дом состоял из одной большой комнаты. В этом была еще одна странность (или чудачество, как сказал бы Степан Хомич) Игоря, хотя Андрей относился к этому спокойно: какая разница, одна здоровенная комната или две-три меньшие, если ты живешь в доме один.

Посреди комнаты на ковре стоял широкий мягкий диван, рядом с ним – столик, и на полу – телевизор. Справа у стены прижались друг к другу два кресла, предназначавшиеся для гостей, и, зная характер Игоря, можно было сказать, что пользовались ими крайне редко. Большой рабочий стол, на котором царил рабочий беспорядок, примостился под окном. Вращающееся кресло на колесиках было отодвинуто от него метра на три. Игорь мог кататься на нем по всей комнате, а вернее, по всему дому, поэтому-то ковер покрывал совсем малую часть пола. Широкая кровать, на которой спокойно поместилась бы лошадь, была аккуратно застелена. В левом дальнем углу комнаты, где находилась кухня и дверь в ванную, тоже царил порядок. В раковине не было немытой посуды, на разделочном столе не лежали крошки. Левую стену занимали полки с книгами и картины, которые Игорь рисовал для себя.

– Мы ничего не трогали, всё на своих местах… – начал было лейтенант, но Раиса Даниловна оборвала его.

– Видишь что-то, Андрюша? Первое впечатление…

– Фотоаппарат! Он всегда лежал у него на столе.

– Прекрасно! – воскликнула старушка, даже слегка подпрыгнув. – Еще!

– Пока всё! – разочаровал ее Андрей.

– Это уже что-то! – произнес Ващук. – Машина и фотоаппарат. Он мог куда-то поехать фотографировать, и с ним что-то случилось. Странно только, что его никто не видел… Андрей, не будем тебе мешать. Располагайся, присматривайся, а вечерком я, может быть, зайду…

– Давайте встретимся в «Придорожном заведении», – предложил Андрей, – мне же все равно там ужинать.

– Но есть кафе поближе…

– А мне понравилось, как там кормят.

– Тогда в восемь, в «Придорожном заведении».

Выходя, Раиса Даниловна лукаво взглянула на Андрея и заговорческим шепотом поинтересовалась:

– Только ли еда понравилась тебе в том кафе?

Глава 5

Лучи заходящего солнца уже не в силах были пробиться сквозь густую листву Лесного тоннеля. Здесь царили сумеречный полумрак и полная тишина, которую в этот безветренный вечер не нарушал ни один звук. Если бы кто-то шел по тоннелю, то, возможно, даже и не заметил бы темно-серую «шестерку», растворившуюся в сумерках на обочине дороги. Она терпеливо стояла там, словно чего-то ожидая.

Вскоре первозданную тишину нарушило урчание двигателя, а затем и шорох шин, когда машина тронулась с места. Она ехала с выключенными фарами и габаритными огнями, словно тот или те, кто сидел в ней, не хотели быть замечены. Со скоростью 80 км/ч «шестерка» вылетела из Лесного тоннеля и помчалась по пустой вечерней дороге, продолжая набирать скорость.

С холма, на котором днем останавливался Андрей, сейчас открывался не менее чудесный вид, однако машина промчалась по холму не только не останавливаясь, но даже прибавив скорость. Ни закат, окрасивший небо в красновато-оранжевые тона, ни россыпь вечерних огней городка на холмах не интересовали людей в машине.

Вблизи Узинска «шестерка» сбавила скорость и по-прежнему без фар и габаритных огней, словно крадущийся стальной зверь, приблизилась к городку. Когда впереди показалась горящая неоновым светом надпись «Придорожное заведение», машина съехала с дороги и, медленно проехав по траве, притаилась за пышными кустами метрах в ста от кафе.

Андрей подъехал к кафе без пяти восемь. Еще издалека он увидел горящие светло-голубым светом буквы «Придорожное заведение» и яркий свет, льющийся из больших окон кафе. Машин на стоянке было совсем немного. Андрей узнал «ГАЗель» супругов, мешков в ней уже не было. Он предположил, что машиной лейтенанта, скорее всего, является не новый, но и не совсем старый «форд-сиерра». Хотя, возможно, и белая «восьмерка»… Всё это, конечно, при условии, что лейтенант уже тут, и он не пришел пешком.

Двух мопедов на стоянке не было.

Андрей вошел в кафе и знакомый уже запах, к которому сейчас примешался запах кофе, снова раздразнил аппетит. Андрей с облегчением заметил, что Светы нигде не видно – лишь бы ее не было и на кухне! Зато Ольга была здесь! Держа на руке поднос, она шла к одному из столиков и, увидев вошедшего Андрея, еле заметно улыбнулась ему. Тот широко улыбнулся в ответ, вернее улыбка появилась сама собой. Потом он поймал себя на том, что уже слишком долго стоит у дверей и смотрит, как Ольга расставляет тарелки на столе.

Лейтенант Ващук сидел за дальним столиком, там, где днем сидели двое парней, и при появлении Андрея помахал ему рукой. Через пару секунд гул голосов заметно стих и внимание всех посетителей, – а их было человек двенадцать – сосредоточилось на молодом человеке, пересекающем кафе. Андрей шел и физически чувствовал на себе их любопытные взгляды, а краем уха слышал перешептывания за своей спиной.

– Всем добрый вечер! – сказал он, остановившись посреди зала. – И приятного аппетита!

Посетители дружно закивали головами, а Андрей быстро проделал оставшуюся часть пути и сел за дальний столик спиной к залу.

– Добрый вечер, лейтенант. На меня по-прежнему все глазеют?

– Две трети, точно, – усмехнулся тот.

На Ващуке по-прежнему был темно-серый костюм, правда, удостоверения видно не было. На столе перед ним стоял наполовину пустой стакан яблочного сока.

Сквозь шум голосов Андрей все равно услышал знакомые легкие шаги и уловил волшебный аромат духов. Подняв голову, он встретился со взглядом голубых глаз.

– Что будете заказывать? – спросила Ольга, глядя на лейтенанта.

– То же самое! – выпалил Андрей.

– Хорошо, а вы? – спросила она, обращаясь к Ващуку и будто не замечая настойчивого взгляда Андрея.

Лейтенант сделал заказ, и Ольга отошла.

– Да, Андрей, я слышал об этом инциденте с Кочергой и Болтом…

– ??

– Это прозвища твоих знакомых на мопедах. Конечно, не очень приятное возобновление знакомства с Узинском, но я также слышал, что ты им хорошо надрал за… хм, уши.

– Ага, надрал. Уши.

Усмехнувшись, лейтенант продолжил:

– Хомич прав, эти ребята совсем распоясались, надо ими заняться вплотную.

– Но сначала надо найти Игоря, – вставил Андрей. – Я, кстати, кое-что заметил. Вы ведь не знаете, как он работает?

– Нет, об этом не знает даже Раиса Даниловна.

– Так вот, он никогда не использует мольберт, а рисует карандашами, раскладывая лист на столе. Поэтому-то у него такой огромный стол. Но мольберт у него есть… Как он как-то сказал: «У настоящего художника обязательно должна быть эта штуковина». Эта штуковина обычно стоит у него посреди комнаты, и он частенько ставит на нее законченные или незаконченные картины или рисунки и периодически бросает на них взгляд в поисках изъянов. Он также часто ставит мольберт перед кроватью и, просыпаясь утром, на свежую голову рассматривает картину. Я сам был этому свидетелем, когда гостил у него.

– Насколько я помню, мольберт сейчас сложен и стоит у стены возле стола.

– Да, это-то и странно…

– Но вполне объяснимо.

– Не знаю… – не согласился Андрей. – При мне он никогда не складывал его, а если мольберт мешал, просто перетаскивал его на свободное место. Благо, в такой комнате его полно…

– Однако в твоем голосе чувствуется сомнение!

– Да, сложенный мольберт – это не аргумент. У Игоря вполне могли поменяться привычки, или он собрал его по какой-то другой причине. Однако есть еще вот что. Игорь практически не делал перерывов, он все время рисовал и всегда доводил начатую работу до конца. Если же какой-то рисунок ему не нравился или не получался, то он просто его выкидывал и начинал поновой или вообще не возвращался к нему. А теперь смотрите. В начале мая он получил заказ от одного издательства на оформление книги. Четвертого мая он закончил обложку…

– Извини, откуда ты это знаешь?

– В правом нижнем углу он всегда оставляет дату, нужно лишь внимательно присмотреться. Итак, четвертого полностью готова обложка, шестого – задняя сторона книги, седьмого – рисунок к первой части, восьмого – ко второй. Все эти четыре работы лежат отдельно и хоть сегодня их можно отправлять. Заметили, в каком темпе он работает. Рисунок к началу части занимает у него день, то есть девятого, по идее, должен быть готов рисунок к третьей части, десятого – к четвертой. А их нет. Вернее, есть наполовину сделанный к третьей.

– Ага, ты хочешь сказать, что это не в правилах Игоря. Если бы он собрался куда-то уехать, то закончил бы его, а если он ему не понравился, то выкинул бы.

– Или взял с собой, – добавил Андрей. – Это единственная незаконченная работа в его доме. И еще. С девятого по двенадцатое он ничего не рисовал. Странно для него. Вы сказали, что с ним абсолютно всё было в порядке?

– Да… Правда, говорят, что три последних дня, то есть с девятого по двенадцатое, он ходил несколько возбужденный, будто… Ну, Раиса Даниловна сказала, будто он нашел клад. Его, кстати, часто видели на Лисьем озере, поэтому я и подумал, что он ищет красивые пейзажи.

– Вполне возможно…

Лейтенант неожиданно улыбнулся:

– Хорошо, что ты приехал! Я уже не блуждаю в потемках, начинает складываться хоть какая-то картина. Девятого он перестает рисовать, а двенадцатого исчезает.

– Немного ошибаетесь, мне кажется. Девятого он, скорее всего, начал рисунок к третьей части, но не закончил его.

– Да, ты прав. Убедил меня, что он не просто куда-то сорвался. Нужно организовать более серьезные поиски в районе Лисьего озера…

– Более серьезные?…

– Да, я уже посылал туда пару ребят – посмотреть, пораспрашивать…

– Думаете, несчастный случай?

– Скорее всего, другой причины я пока не вижу.

– Черт подери, почему кофе такой слабый?!

Недовольный возглас, раздавшийся откуда-то из середины зала, привлек внимание практически всех посетителей.

Андрей оторвался от пирога и обернулся. Через два столика от него сидел человек средних лет, держащий в руках чашку и смотрящий на нее, как на самый отвратительный предмет в мире. Андрей услышал, как сосед недовольного по столику шепотом произнес:

– Тише! Ты же всегда любил слабый кофе, вот тебе и принесли.

– А сегодня я хочу крепкого черного кофе! – еще громче сказал человек.

– Но ты же не сказал официантке об этом!

– Причем тут официантка? Разве это кофе?! – Он взмахнул чашкой, и половина ее содержимого выплеснулась на стол. – Кофе должен быть крепким, а этот?

– Дима, ты чего? Официантка принесла тебе слабый кофе, зная, что ты его любишь.

– А я ее просил об этом?!

– Но ведь раньше она всегда так делала, и ты был доволен.

– А сегодня кофе слишком слабый!!!

Андрей и Ващук удивленно переглянулись. Одному из споривших явно отказал здравый рассудок.

– У них на столе вроде бы нет спиртных напитков, – заметил Андрей.

– Этот Дима – вспыльчивая и неуравновешенная личность, – сказал лейтенант, – правда, сегодня он уж слишком разошелся!

– Да хватит тебе уже! – усталым голосом произнес сосед Дмитрия. – Всё кафе на тебя смотрит.

– Ну и пусть смотрит! – нарочито громко отмахнулся тот. – Здесь все свои, кроме этого… Как его там?

– Дмитрий, прекрати! – сказала женщина, сидящая за соседним с ним столиком. – Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать твои жалобы, абсолютно беспочвенные, кстати!

– Свобода слова! Где, черт побери, эта официантка? Пусть забирает это и пьет сама!

Он выплеснул остатки кофе на пол и уже собирался отправить туда и чашку, но от этого его удержал сосед по столику.

– Ты что, Димка, взбесился? Пойдем, хоть ты не пьян, но проветриться тебе стоит!

Тот что-то промычал и поднялся, но в этот момент из двери на кухню появилась Ольга, ничего, видимо, не подозревающая о разговоре.

– А, вот ты где, дорогуша! – выпалил при ее виде Дмитрий. – Чем ты меня поишь? Разве это…

Он не договорил, так как его сосед – мужчина того же возраста и комплекции – потащил его за рукав к выходу.

Ольга удивленно уставилась на них, не понимая, в чем дело.

Дмитрий вдруг яростно высвободил свою руку и решительно зашагал к ней, запальчиво говоря на ходу.

– Что ты на меня смотришь, как баран на новые ворота? Ты ведь специально налила мне слабый кофе…

– Дмитрий, или как вас там? Мне кажется, вы немного не в себе.

Андрей встал на его пути, и тот вынужден был остановиться, не то с удивлением, не то с возмущением глядя на молодого человека, загородившего ему дорогу.

Лейтенант тоже поднялся со своего места.

Покрывшееся красной краской лицо Дмитрия оказалось прямо перед глазами Андрея и вызвало у него неприятное ощущение. Возбужденное, красное, с выпученными глазами и приоткрытым ртом оно так и просило хорошей затрещины. У Андрея даже промелькнула мысль как-нибудь спровоцировать этого разгоряченного недовольного всем субъекта, но он отбросил ее как недостойную внимания.

– Прочь с дороги! – остановившись на мгновенье, проорал Дмитрий, и со всей силы толкнул Андрея в грудь двумя руками.

Тот этого не ожидал. Чувствуя, что теряет равновесие, сделал два шага назад, но это не помогло. Он как бы завис на какую-то долю секунды в неустойчивом положении, но думал не о том, как сейчас упадет, а о том, что сразу же вскочит и вышвырнет этого Дмитрия из кафе, дав ему на прощание хороший пинок.

Андрей не упал, так как лейтенант успел подхватить его и удержать на ногах. Молодой человек рванулся было к обидчику, но Ващук попридержал его, что не потребовало больших усилий, так как Андрей даже не закипел, что случилось бы со многими на его месте.

А Дмитрий взбесился. Если бы вовремя подоспевший сосед по столику не обхватил его сзади руками и не оттащил назад, то Дмитрий наверняка бы набросился на Андрея с кулаками, хотя неизвестно, кому из них после этого потребовалась бы помощь. Андрей выглядел повыше и помощнее, к тому же он был лет на пятнадцать моложе.

И сегодня он уже усмирил двух молодых нахалов, и этого уложил бы без проблем.

– Держите меня, лейтенант, – прошептал он, – иначе я разобью ему лицо!

Лейтенант отпустил Андрея и сделал шаг вперед, чтобы раз и навсегда покончить с этим конфликтом, но опоздал.

Дмитрий, чувствуя, что не может освободиться из объятий, в которые попал, оттолкнулся назад и навалился на держащего его человека. Им был Денис Алексеенко – коллега Дмитрия по работе. Алексеенко имел такое же телосложение, как и Дмитрий Редкович, но никак не ожидал от своего коллеги такого маневра. Он думал, что достаточно подержать Диму, дать ему возможность успокоиться, и всё будет в порядке.

Денис не удержал равновесия, сделал несколько шагов назад – и оба мужчины повалились на столик, чуть не перевернув его. Испуганно закричали женщины, сидевшие за ним, на пол посыпались тарелки и не разбились, добавив к общему шуму еще и звон стекла, лишь потому, что были пластиковыми, но зато оставшиеся на столе стаканчики помялись и с шумом треснули под массой тел.

Редкович высвободился из сдерживающих объятий и вскочил на ноги, дико озираясь вокруг. Женщины в страхе отскочили от него, с грохотом повалив стулья, на которых сидели до этого. Алексеенко приподнялся на локтях, с застывшим на лице удивлением. На столе остались лежать сложившиеся в гармошку одноразовые стаканчики. Молодой парень и мужчина постарше, судя по всему сын и отец, вскочили со своих мест и сделали шаг по направлению к дмитрию.

– Стоять! – заорал тот, и рука его метнулась к столовому ножу, лежавшему на столе возле ноги Дениса.

Тот не поверил своим глазам, но все же успел смахнуть его, и он со звоном упал на пол.

Лейтенант был на полпути к явно обезумевшему Редковичу.

Вместо вилки рука того схватила на треть пустую бутылку кетчупа. Словно ковбой из вестерна, он попытался разбить ее о край стола, но она оказалась слишком прочной. Тогда он запустил ее прямо в голову попытавшемуся вскочить Алексеенко.

В следующий момент лейтенант оказался позади Редковича, сделал ему подсечку и, когда тот с воплем грохнулся на пол, заломил ему руку за спину, прижав щекой к полу.

Когда бутылка отскочила ото лба Алексеенко и упала, облив поваленные стулья красным, как кровь, кетчупом, женщины вскрикнули и бросились к Денису, который, схватившись за голову, снова упал на стол. Несколько секунд он пролежал без движения с закрытыми глазами, но потом шевельнулся и сел, потирая набухавшую на лбу шишку.

– Оля, неси скорее лед! – обеспокоено сказала одна из женщин.

Андрей пришел в себя. Эти пять-шесть секунд, которые длилась потасовка, показались ему длинными минутами. Ничего себе развлечения в провинциальных городках. Прямо фильм Джона Ву вживую.

Ольга бросилась на кухню за льдом, Алексеенко продолжал сидеть на столе, с сожалением глядя на то, как Дмитрий Редкович брыкается на полу, безрезультатно пытаясь вырваться. Андрей же, не в силах оторвать взгляда смотрел, как на пол со стула капают густые красные капли. Еще немного и здесь пролилась бы настоящая кровь. Он окончательно пришел в себя, лишь когда мимо него со льдом прошла Ольга.

– Позвоните в участок, – сказал лейтенант, – пусть сюда приедет сержант Ковров. С наручниками!

Последние слова, видимо, отрезвляюще подействовали на Редковича, и он перестал брыкаться, словно необъезженная лошадь, однако Ващук не собирался давать ему возможность подняться.

– У него был плохой день, – оправдывая своего коллегу, произнес Алексеенко. – Когда он ставил машину в гараж, у нее отказали тормоза, и он чуть не продырявил стену завода. К тому же, он весь день не мог позвонить по междугороднему матери в Курск…

– Он еще его оправдывает! – удивленно воскликнула женщина, держащая у лба Алексеенко мешочек со льдом. – А он тебе, между прочим, мог череп проломить!

– Да так уж… У него был плохой день, а вы знаете, какой он вспыльчивый. Он успокоится…

– Не думай, Денис, что я отпущу его успокаиваться домой, – сказал лейтенант. – Ему полезно будет побыть в одиночестве, а завтра мы с ним побеседуем. И что вообще происходит? – возмущенно воскликнул Ващук. – За один день – две стычки, завтра у меня две беседы, как будто мне больше нечего делать?! Что случилось с Узинском? Неудобно же перед гостем! Я думал, мы живем в тихом и уютном городке, а оказывается…

Лейтенант внезапно замолк, увидев, что все удивленно смотрят на него. Сам он был удивлен своему внезапному красноречию не меньше других.

Глава 6

Когда, сверкая мигалками, милицейская машина остановилась у кафе, из-за пышных кустов обратно на дорогу выехала «шестерка» и со скоростью идущего человека, по-прежнему не включая фары и габаритные огни, поехала к стоянке. Автомобиль будто плыл в сгустившихся сумерках, практически невидимый и неслышный. Выехав на довольно хорошо освещенный участок дороги рядом со стоянкой, он прибавил скорость, будто хотел поскорее проскочить освещенное место.

…Наручники щелкнули на запястьях Дмитрия Редковича, сержант Ковров вывел его из кафе и посадил на заднее сиденье милицейской машины. Редкович больше не брыкался, он впал не то в апатию, не то в какую-то странную задумчивость, и сейчас сидел, уронив голову на грудь и глядя на стальные браслеты на своих руках.

– Как я понимаю, ты не собираешься делать заявление на Редковича? – сказал лейтенант, обращаясь к Алексеенко.

– Нет, – после некоторой заминки ответил тот.

– Твое дело, но эту ночку он посидит в участке, а завтра мы вызовем из Процевска психиатра…

– Вот это правильно! – согласился Алексеенко. – Диме надо заняться своими нервами.

– Тогда я поехал. – Лейтенант направился к выходу. – Увидимся завтра, Андрей.

Он вышел из кафе и случайно увидел вдалеке силуэт удаляющейся машины с выключенными габаритными огнями. Мысли его были заняты совсем другим, и он отметил лишь, что не следует ездить в темноту без огней. Сев на заднее сиденье рядом с Редковичем, Ващук сказал сержанту:

– Давай в участок. И выключи ты мигалку, ничего такого не случилось!

– Не скажите, лейтенант, – пробасил Ковров. Его низкий, словно гудок теплохода, бас был предметом улыбок и добрых шуток всего городка. К тому же он имел привычку говорить немного громче, чем нужно, и поэтому нередко появление сержанта ознаменовывал его далеко слышный голос: – Там, на перевернутом стуле я видел кровь…

– А бутылку от кетчупа ты не видел?

– Бутылку? – Сержант почесал затылок и, поняв, что опростоволосился, оправдался: – Она, наверное, лежала за стулом. Но драка-то была! Откуда у Алексеенко такая шишка?

– А вот это ты спроси у Димы.

Редкович тяжело вздохнул и поднял голову:

– Я не знаю, что на меня нашло, лейтенант, – еле слышно произнес он. – День был плохой, точно. Но ведь бывали и хуже!

Он замолчал и снова ушел куда-то в себя.

Милицейская машина проехала мимо поворота в темный, лежащий позади домов переулок, и никто в ней не заметил «шестерки», притаившейся в темноте.

«Шестерка» постояла еще минут пятнадцать, а потом медленно тронулась и выехала на узкую дорогу, что являла собой условную границу Узинска. Дорогой этой редко пользовались даже в дневное время, не то что вечером, и использовали ее обычно жители окраинных домов, чтобы быстро попасть из одной части городка в другую, да мальчишки, устраивавшие здесь гонки на велосипедах. Без фар и огней «шестерка» быстро ехала по середине узкой дороги, на которой с трудом разъезжались два автомобиля. Дорога практически не освещалась, лишь иногда на нее падал свет из близлежащих дворов. Тем не менее, машина ни разу не угодила в скрытые темнотой многочисленные выбоины.

Когда впереди мелькнул свет фар, водитель машины зажег огни и сбавил скорость, после чего прижался к обочине, чтобы разминуться со встречной машиной. Когда огни этой машины исчезли из зеркала заднего вида, фары «шестерки» вновь погасли, а скорость увеличилась раза в два.

Оказавшись в противоположной от «Придорожного заведения» части Узинска, «шестерка» свернула в еще один темный переулок и притаилась там, растворившись в темноте.

Свет неполной луны проникал сквозь щель в занавесках и падал на старинные часы, замысловатые стрелки которых показывали полпервого ночи. На узкой жесткой кровати неспокойным сном спал человек. Он ворочался с боку на бок, отчего один угол его одеяла уже лежал на полу, и шептал что-то неразборчивое пересохшими губами. Человек этот был священником небольшой церкви, расположенной в городке, и звали его отцом Никитием…

– Приходите завтра на службу, – сказал отец Никитий, жмурясь от яркого весеннего солнца.

Он стоял у машины Лановых, спиной к церкви и глядя на складывающую в багажник машины вещи Светлану Лановую. Ей было двадцать семь, он это знал точно, то есть на одиннадцать лет меньше, чем ему. Она была довольно красива. Короткие белокурые волосы, большие серо-зеленые глаза, полные алые губы.

– Боюсь, что мы не сможем, – ответила она. – Мы уезжаем на все выходные.

«Уезжаете от слова Господнего!» – зло подумал Никитий.

– К тому же вы ведь знаете, что мы не посещаем церковь.

– Да, знаю. Но, думаю, что вы всё же должны прийти завтра. Мы будем говорить о грехе.

– Отец Никитий, – Светлана выпрямилась и поправила волосы. На ней была легкая шелковая рубашка и черные лосины, подчеркивающие форму ее красивых ног. – Вы нарушаете наше право на свободу вероисповедания, – и она улыбнулась.

Дьявольская улыбка! Дьявольская улыбка!

Он понял! Он всё понял!..

Отец Никитий заворочался в кровати, и с его губ слетели слова:

– Понял, всё понял!!!

Солнце уже не светило, по небу плыли низкие свинцовые тучи. Но Никитий не удивился. Он ведь всё знал.

– Свободу вероисповедания? Но вы ведь не верите…

– Правильно.

– Но вы должны…

– Свобода вероисповедания включает в себя не только свободу веры, но и свободу от веры. Это наше право.

– Тем более вы должны прийти завтра, ведь самый большой грех – это отсутствие веры. Вы должны, обязаны веровать в Господа нашего…

– Но вас ведь никто не обязывает не верить, – снова улыбнулась в ответ Светлана.

Улыбка! Она издевается над ним! Она насмехается надо всем: над церковью, верой и… Богом!!!

Насмехается над Богом!!! – прошептал отец Никитий, отбрасывая во сне одеяло. На лбу у него выступили и заблестели в лунном свете капли пота. – Издевается…

Проливной дождь лил со свинцового неба, Никитий чувствовал, как холодные капли текут по лбу и щекам. Волосы его тут же стали мокрыми.

Но Светлана не промокала. Одежда ее оставалась сухой, а на волосы не упала ни одна капля. Но что-то изменилось в ней…

Да-да! Волосы ее стали длиннее и золотистыми локонами падали на плечи; несколько верхних пуговиц рубашки были расстегнуты, открывая белоснежную кожу шеи и груди, а сама рубашка стала намного короче.

– Вы странно смотрите на меня, – по-прежнему улыбаясь, сказала Светлана.

В глазах ее горел огонь.

– Дьяволица! – закричал Никитий во сне. – Не подходи ко мне! Не подходи…

Он метался на кровати, как безумный, молотил руками и тяжело дышал.

– Не подходи ко мне! Я знаю, кто ты!

– Что с вами, отец?

Светлана шла на него, улыбаясь. В глазах ее пылал огонь.

Дьявольский огонь!

Дьявольская улыбка!

Дьяволица!

Светлана протянула к нему руку.

– Не бойтесь отец, поедемте лучше с нами. Вы многое поймете, поймете, кто стоит над нами, кто правит миром.

– Нет!!! Вы несете грех, вы – его воплощение! Вы слуги дьявола! Я знаю это!

Небо рассекла молния, и земля содрогнулась от грома. Вода лилась сплошным потоком, но волосы и одежда Светланы оставались сухими, тогда как отец Никитий промок до нитки и дрожал не то от холода, пробиравшего его до костей, не то от страха.

Нет, не от страха! Бог с ним, он поможет победить, изгнать обратно в преисподнюю дьявольских слуг.

– Не подходи! – он вытянул перед собой крест, висевший у него на шее. – Во имя Господа, вернись туда, откуда ты пришла!..

– А откуда она, по-вашему, пришла? – раздался за его спиной голос и, обернувшись, он увидел Германа Ланового, стоящего в шаге от него.

Герман был выше Никития на голову и намного шире в плечах, а сейчас казался просто огромным и устрашающим. Глаза его тоже сверкали, а на губах застыла издевательская насмешка. Она никогда не сходила с его губ.

Слуга дьявола!

Огромная мускулистая рука Германа выхватила из рук отца крест и расплющила его, превратив в скомканный, словно ненужная газета, комок.

– Следующей будет ваша голова, отец!

Гигантская рука потянулась к его лицу…

Никитий с криком вскочил на кровати, полными ужаса глазами озираясь вокруг, и еще долго не мог понять, что находится у себя дома. На лице его блестели капли пота, на губах ощущался его соленый привкус.

– Дьяволица! – прошептал он и, вскочив с кровати, подбежал к окну.

Дом Лановых, погруженный в темноту и поэтому мрачный и зловещий, стоял метрах в пятидесяти, а высоко над ним висел серп луны.

– Они не верят в Господа, – прошептал Никитий, – и теперь я знаю почему! Слуги дьявола! Я всегда подозревал!.. И теперь я знаю, что делать!

Решительным шагом он направился к шкафу, оделся в свой обычный черный костюм и с особым благоговением нацепил на шею большой, размером с ладонь, крест. В другой комнате он взял в руки подарок своего школьного друга, которым он и не думал раньше никогда воспользоваться. Но теперь он понял, что это было предзнаменованием. Как и этот сон, открывший ему глаза…

Но это был не сон! Это было видение, ниспосланное ему свыше. Он должен пойти и исполнить свой долг.

Отец Никитий вышел из дома, и в лунном свете блеснуло стальное лезвие большого охотничьего ножа, подаренного ему когда-то давным-давно.

Глава 7

Герман Лановой посмотрел на часы со светящимися стрелками и потер глаза.

– Почти час ночи! – проворчал он, вставая и шаря ногами по полу в поисках тапочек.

– Может, показалось? – спросила лежащая рядом Светлана.

– Нет, звонили в дверь. Пойду открою и сделаю что-нибудь плохое со стоящим за ней.

– Только не разбуди соседей.

Герман, наконец, нащупал тапочки и, шлепая ими, вышел из спальни. Не включая света, пересек гостиную и оказался в совершенно темной прихожей, где щелкнул выключателем.

Увидев просочившуюся сквозь щель полоску света, отец Никитий задрожал. Сомнения вдруг охватили его. Всего лишь сон…

Нет. Не сон!!! Видение, давшее ему знание, открывшее глаза. Он должен, обязан избавить Узинск от слуг дьявола.

Он крепче сжал в скользкой от пота ладони холодную рукоятку ножа, а другой рукой снял с шеи крест.

Дверь открылась. На пороге в пижамных штанах стоял Герман, моргая сонными глазами.

– Отец Никитий?! А вы не скажите, который час?

Он снова издевается, подумал Никитий, глядя на мускулистые руки Германа.

– Следующей будет ваша голова, отец!..

Герман удивленно смотрел на отца. Левой рукой тот сжимал свой крест, цепочка которого свисала из ладони. Правая рука была заведена за спину. На отце был его обычный черный костюм, в другой одежде Герман его и не видел.

– Что-нибудь произошло? – спросил Лановой, переводя взгляд на белое, как мел, лицо Никития с блестящими возбужденными глазами.

– Да, можно войти?

– Заходите, – пожал плечами Герман, отступая в сторону.

Никитий вошел в прихожую и, неожиданно выкинув вперед левую руку, прижал крест к плечу Германа. Тот вздрогнул от неожиданности и прикосновения холодного металла.

– Да вы что?…

– Боишься!!! – возбужденно зашептал Никитий. – Боишься святого креста!

Глаза его лихорадочно блестели, а щека нервно подергивалась, превращая лицо в жуткую белую дрожащую маску.

– Во имя Господа нашего!!!

Нож описал дугу и вошел в шею Германа. Глаза того округлились от боли и изумления. С губ слетел удивленный возглас, перешедший в бульканье.

Отец Никитий ударил еще раз, и еще, и еще.

Герман Лановой уткнулся спиной в стену и сполз по ней, оставляя жирный кровавый след. Голова его упала на грудь, по которой текли из страшных ран на шее ручьи крови и собирались на полу в багровую лужу.

…Светлана услышала что-то.

Она привстала на кровати, глядя на черный проем двери. Что же это были за звуки? Какое-то бормотание, шорохи, голоса. Чтобы отогнать страх, она решительно поднялась, вышла в небольшой коридор, соединяющий спальню с гостиной, зажгла в нем свет – и вскрикнула.

Она даже сначала не поняла, кто стоит шагах в пяти от нее. Сердце ее остановилось при виде мужчины с неестественно белым лицом и округлившимися лихорадочно блестящими глазами. Не белой коже ярко выделялись красные точки – капли крови. В крови также была его белая рубашка и рука, сжимавшая большой нож с окровавленным лезвием. В другой руке он держал крест.

Именно благодаря кресту Светлана и узнала этого человека, похожего сейчас на обезумевшего маньяка.

– Отец Никитий?!

Он бросился на нее, занеся нож для удара. Светлана нырнула обратно в спальню, и лезвие рассекло воздух в каком-то сантиметре от ее плеча. Она попыталась закрыть за собой дверь, но Никитий ударил в нее плечом, словно тараном, и дверь распахнулась, отбросив женщину вглубь комнаты. Никитий ворвался в спальню и, повалив Светлану на кровать, прижал к ее обнаженному плечу крест. Светлана закричала.

– Дьяволица!!! – глухим нечеловеческим голосом прошептал Никитий, и нож в его руке оборвал крик женщины.

…Отец Никитий отошел от забрызганной кровью постели, глядя на рукоятку ножа, торчащую из груди Светланы Лановой. От сделал то, что от него требовалось, выполнил свое предназначение, избавив землю от слуг дьявола. Он – инквизитор. Да, Великий Инквизитор Святой Инквизиции, вновь возрожденной и начинающей свою праведную деятельность по очищению человечества от неверных и продавших свою душу.

Он – новый Инквизитор!

Никитий вернулся в прихожую и вышел из дома Лановых, прикрыв за собой дверь. Входя в свой дом, он не заметил, как из ближайшего темного переулка отъехала машина.

Отец Никитий вошел в гостиную своего дома и рухнул в кресло. Руки его задрожали, и вскоре дрожь эта передалась всему телу. Он долго смотрел куда-то в одну точку, а потом медленно перевел взгляд на свои ладони… О, Боже!!!

Страх, ужас и боль пронзили его сердце и разум, в глазах потемнело.

– Инквизитор?… – еле слышно прошептал он непослушными губами. – Убийца!!!

Прокричав это страшное слово, он потерял сознания.

Глава 8

Андрей открыл глаза, понимая, что проснулся не просто так. Что-то разбудило его, он знал это точно. Приподнявшись на локтях, он огляделся вокруг.

Темная комната казалась огромной и недружелюбной. Вливавшийся через окно холодный лунный свет окрашивал ее в пепельно-серые и мертвенно-бледные тона там, куда он падал, остальное пространство захватила непроглядная чернота. Она поглотила углы комнаты, стену между окнами и входную дверь. Рисунки и картины чернела на правой стене мрачными квадратами.

«Хороший фильм ужасов получился бы, – автоматически подумал Андрей. – Добавить силуэт, промелькнувший за окном, загадочные шорохи и осторожное движение дверной ручки».

Лунный свет мигнул, глаза Андрея мгновенно устремили свой взгляд на окно, и он успел заметить что-то, мелькнувшее за ним. Холодок пробежал у него по спине: нарушил ли кто-то равномерность света луны или ему просто показалось?

За дверью что-то еле слышно звякнуло, а вслед за этим тишину нарушило едва различимое ухом поскрипывание.

Черт, кто-то пытается влезть в дом! Или рано поднимать тревогу?… «А как я ее подниму? Телефона-то в доме-комнате Игоря нет!»

Тихие звуки смолкли, и ничто больше не нарушало ночного покоя. Но Андрей решил перестраховаться. Вдруг сейчас какой-нибудь амбал вышибет дверь и выпустит в кровать автоматную обойму. Конечно, маловероятно, что Игорь мог так кому-то насолить, но всё же…

Андрей бесшумно соскочил с постели и накинул одеяло до половины подушки, немного подбив его по бокам. Глядя из окна, вполне можно подумать, что там кто-то спит. Потом он также неслышно подобрался к стене между окнами и притаился там. Имелось еще и третье больше окно на противоположной стене, но сейчас оно было закрыто жалюзями.

Ждать долго не пришлось. На противоположной стене, куда двумя большими серыми прямоугольниками падал лунный свет, в нижнем углу левого из них, Андрей заметил появившийся на мгновенье силуэт головы. Он исчез и появился вновь, но уже в правом, дальнем от входной двери, окне. Значит, человек шел от нее. Сначала он хотел вломиться в дом без предварительной проверки, но потом, видимо, передумал и решил удостовериться в том, спит ли хозяин.

Андрей затаил дыхание, будто боясь, что человек сможет расслышать его сквозь стену. Нельзя сказать, что он не испытывал страха, но он не дрожал и не метался в панике по дому в поисках чего-нибудь тяжеленького для защиты. Себе в оружие он выбрал неожиданность, внезапность, ведь ночной визитер не подозревает, что о нем уже знают.

Тот, в свою очередь, тихо постучал ногтем по стеклу. Его, видимо, не удовлетворило визуальное наблюдение, и он решил проверить, крепко ли спит хозяин дома. Хозяин, конечно же, не отреагировал, и тогда визитер постучал погромче. Андрею захотелось внезапно вскочить перед окном, чтобы ночного гостя хватил удар, но он отогнал это желание, так как гость от страха мог выстрелить в окно. Такое ведь тоже могло произойти!

Силуэт головы исчез из правого окна и через мгновенье промелькнул в левом.

Андрей, как можно бесшумнее, прикусив от старания губу, подкрался к двери. Та открывалась вовнутрь, и он встал так, чтобы оказаться за ней. Теперь стоило определиться с тем, что же делать, когда визитер откроет дверь.

Что-то тихо звякнуло за дверью, послышались шорохи, замок щелкнул – и наступила тишина. Андрей понял, что замок открыт. Он не ожидал, что с ним справятся столь моментально, однако в растерянность не впал. Дверная ручка наклонилась вниз, это он прекрасно видел, так как глаза его привыкли к темноте.

Дверь приоткрылась и замерла.

Только сейчас Андрей понял, как быстро колотится сердце у него в груди. Казалось, вся грудная клетка ходила ходуном под его ударами.

Медленно, миллиметр за миллиметром, дверь стала открываться. Андрей бросил взгляд на кровать: если бы он не знал, то обязательно решил бы, что там кто-то лежит. А значит, визитер будет в этом уверен.

Дверь открылась достаточно широко, чтобы в нее мог войти человек. Андрей оторвался от стены и увидел, что человек уже наполовину вошел в дом и теперь напряженно всматривается в темноту большой комнаты, а именно в ее дальний конец, где стояла кровать. Однако он всё же уловил еле слышный шорох возле себя, хотя и не повернул голову к источнику шума. Но что-то изменилось в его позе, и Андрей решил, что пора действовать.

Со всей силы он толкнул приоткрытую дверь на человека, прижав его к косяку. Тот не проронил ни звука, только шумно выдохнул. Андрей приоткрыл дверь и ударил ею снова. Человека выкинуло из дома, он неловко свалился на спину, но тут же вскочил и растворился в темноте. Андрей не решился высовываться из дома, ведь он не знал точного количества визитеров. Секунду постоял возле раскрытой двери, глядя на серую бетонную дорожку – единственное, что было различимо в темноте, – и захлопнул дверь, закрыв ее на ненадежный замок.

Будь дома телефон, он обязательно позвонил бы в милицию или лейтенанту Ващуку, тот оставил свой номер. Можно было позвонить от Раисы Даниловны, но Андрей решил выждать. Если это грабители, то они бегут отсюда, сверкая пятками, вернее…

Андрей бросился к выходящему на дорогу окну. Если это грабители, то они наверняка должны использовать автомобиль. Но его нигде видно не было. Не слышно было и визга шин или рева двигателя. Конечно, машина могла стоять и в отдалении…

А был ли этот ночной визитер грабителем? Может быть он, Андрей Ковалев, житель большого города, ошибается, принимая его – или их – за грабителя? Может быть, это те двое парней, Кочерга и Болт, пришли поквитаться с ним за дневное поражение? Но это очень глупо с их стороны, ведь подозрение в первую очередь падет на них.

Тогда кто же наведывался к нему в дом?

К нему? А ведь это дом Игоря! И наведываться могли не потому, что в нем сейчас ночует Андрей Ковалев, а потому что дом принадлежит Игорю Светлову!

Страх неожиданно проснулся в душе Андрея, настойчиво стучась в мозг. Одну за другой он преодолевал преграды, выставляемые сознанием.

Ему нечего бояться! Пусть Игоря похитили: бандиты, наркоманы или наркомафия – все равно! Пусть они хотели найти что-то в его доме, не зная, что дом сейчас не пустует. Их первая попытка с треском провалилась. Вряд ли они сейчас решатся на вторую…

А если решатся? Если они знают, что в доме нет телефона? Если они уверены в своей безнаказанности?

Чувствуя, как всё похолодело у него внутри, Андрей всматривался в окно, за которым сейчас уже была не тихая безмятежная ночь, а темная, скрывающая под покровом темноты притаившихся врагов, зловещая и пугающая ночь. Безотчетный страх овладел Андреем, каждой клеточкой его тела.

Темнота за окном и в доме. Он боялся ее, словно маленький ребенок. Боялся темных, неизвестно что таящих углов; боялся неподвижных теней, готовых в следующее мгновенье ожить и превратиться неизвестно в кого; боялся серого лунного света, потому что тот никак не мог разогнать темноту.

Андрей бросился к столу и включил настольную лампу. Потом, чуть не опрокинув стул, подскочил к кровати и включил ночник. Но этого было мало, в дальнем углу огромной комнаты еще царил полумрак. Андрей включил все шесть ламп люстры и, залитый светом, жмурясь, стоял у стены и по-прежнему боялся.

«Сумасшествие какое-то!» – пронеслось у него в голове.

Теперь он боялся тишины. Она звенела у него в ушах тревожным колокольчиком. Андрей подскочил к магнитофону, схватил первый попавшийся компакт-диск и почти до предела поднял уровень громкости. Комнату наполнили звуки какой-то знакомой песни, но вспомнить ее Андрей не мог.

Стоя возле изливающего аккорды магнитофона, он беспокойно озирался вокруг. Чего еще он может бояться? Чего ему бояться?

Вдруг он на мгновенье отрезвел. Безумие какое-то! Что это за вопрос: «Чего ему бояться?»…

Страх с новой силой, словно какая-то гигантская волна, накрыл его с головой. Он понял, чего бояться. Дверь! Нужно забаррикадироваться!!

Поздно!!!

Сквозь грохот музыки он не услышал, как щелкнул замок. Теперь он с замершим сердцем смотрел на опустившуюся вниз дверную ручку. Опоздал!!!

Дверь приоткрылась. Что же делать? Что? Этот вопрос вертелся у него в голове, но ответ не приходил.

Дверь открылась. На пороге он увидел черный силуэт стоящего человека. Тот сделал шаг и остановился. Свет упал на его черное лицо, черные плечи, черную грудь и руки… Черный человек!

У Андрея закружилась голова. Черный человек стал раскачиваться из стороны в сторону вместе с открытой дверью, вместе со стеной, потолком, домом, всем миром. Потом он отступил назад и исчез за раскачивающейся дверью.

Прошло несколько секунд, которые Андрей простоял на том же месте, тупо глядя на стену. Он всё еще боялся этого раскачивающегося мира…

Страх исчез. Андрей рухнул на диван и обхватил руками раскалывающуюся голову. Ему показалось, что он слышит шум двигателя отъезжающей машины, но он не был уверен.

Проклятье! Он не был уверен, всё ли в порядке с его рассудком!

Глава 9

Андрей провел внешней стороной ладони по лбу, чтобы вытереть выступивший на нем пот. Проклятье! Руки его немного дрожали, а во рту пересохло, будто он целый день брел по Сахаре.

Что это было, черт возьми?! Сейчас его не волновало, был ли визитер грабителем или кем-то из вчерашних парней, его не волновал этот черный человек, он уже понял, что на ночном госте просто была черная маска.

Его волновал страх. Собственный страх.

За окном мигнул красноватый свет, потом еще и еще. Ночь будто стала перемигиваться с кем-то красноватыми отблесками. Андрей не сразу сообразил, что это такое. Он подумал, что вновь возвращается этот кошмар, однако, услышав шум двигателя, понял, что это всего лишь милицейская машина со включенной мигалкой. Она остановилась, огни погасли, и из нее вышел сержант Ковров. Он направился к дому, держа руку на кобуре и поглядывая куда-то вправо, будто там кто-то был. Раиса Даниловна! Конечно! Наверняка это она вызвала милицию, услышав и увидев концерт, данный Андреем, когда на него напал этот проклятый страх. Сейчас наверняка любопытная старушка спешила оказаться на месте происшествия, и Андрей, взглянув на себя, поспешил натянуть брюки, чтобы иметь более достойный почтенной дамы вид.

Как только он это сделал, в дверь постучали. На пороге стоял сержант Ковров, но не успел он раскрыть рта, как из-за его спины прозвучал вопрос:

– Андрюша, ты не ночную дискотеку устроил, правда?

– Совершенно верно, – ответил тот, – кто-то пытался влезть в дом.

– Значит, я правильно сделала, что вызвала милицию! – с гордостью произнесла Раиса Даниловна, отстранила сержанта, переступила через порог и, уже обращаясь к Андрею, сказала: – Выключи, наконец, эту музыку, она уже не нужна.

Андрей с изумлением понял, что до сих пор не замечал грохота музыки, льющейся из работающего почти на полную мощность магнитофона. Это всё страх: беспричинный, странный, но всепоглощающий. И проклятый!

Пока Андрей ходил выключать магнитофон, сержант связался с домом лейтенанта Ващука и, несмотря на столь поздний час, тот обещал приехать через пять минут.

– Они открыли дверь? – спросил сержант, разглядывая дверной замок.

– Два раза. Видимо, здесь простой замок.

– Вообще-то нет, замок надежный. – Ковров присел, разглядывая его. – Никаких царапин.

– Отсюда вывод, – продолжила за него Раиса Даниловна. – Работали профессионалы, или же у грабителей был ключ.

– А почему вы думаете, что это грабители? – спросило сержант, продолжая осматривать замок.

– А кто же еще?

– Те, кто похитил Игоря, – удивляясь своей убежденности, ответил Андрей. – Замок не поврежден, у них был ключ. Они хотели что-то найти в доме, думая, что тот пустует. К тому же, не думаю, что грабители будут возвращаться сразу же после неудачной попытки. Это слишком рискованно.

– А эти вернулись? Вы это имели в виду, говоря, что дверь открыли дважды?

– Да, правда, человек был один. Во всяком случае я видел только одного. Первый раз я стукнул его дверью, а второй раз… В общем, он застал меня врасплох и уже вошел в дом, но его, видимо, испугала ваша мигалка.

– Вошел в дом?!

– Порог переступил, это точно.

– И вы видели его?!

– Это ничего не даст. Одет во всё черное, на лице – черная маска… Черный человек. Еще я, кажется, слышал шум отъезжающей машины.

– А я видела ее, – воскликнула Раиса Даниловна, но тут же сникла. – Правда, было слишком темно. Могу лишь сказать, что это легковушка, не очень большая…

Из открытой двери донесся шум подъехавшей машины, затем – быстрые шаги, и на пороге появился лейтенант Ващук в своем темно-сером костюме, но без галстука. Вид у него был отнюдь не заспанный, будто часы сейчас показывали не два часа ночи, и его только что не подняли с постели.

– Что скажите, Раиса Даниловна? – спросил он, понимая, что старушку отсюда можно вывести только силой.

– Две попытки проникновения в дом, – не растерялась та, – неповрежденный замок, человек в черном, машина с выключенными огнями.

– Ага, – промычал лейтенант, – две попытки. Давай, Андрей, твое слово.

Андрей быстро прокрутил в голове недавние события и начал свой рассказ. Он рассказал лейтенанту обо всем, опустив лишь страх. Ему необходимо было сначала разобраться в этом самому. У Алистера Маклина есть роман «Страх – это ключ». Может быть и сейчас страх окажется ключом…

Красноватый свет милицейских мигалок отразился на металле «шестерки», затаившейся в темноте тупикового переулка. Всё внимание сержанта Коврова было сосредоточено на единственном доме в округе, где горел свет, и поэтому он не смотрел по сторонам, спеша на вызов. «Возможно, ничего и не произошло, но разве будет такой культурный человек, как Андрей Ковалев, включать в два часа ночи музыку на полную мощность?» – вспомнил он слова звонившей Раисы Даниловны.

Поэтому он смотрел вперед, а не по сторонам.

Когда милицейская машина остановилась, и сержант вошел в дом, «шестерка» вырулила на улицу и, не включая фары и габаритные огни, быстро поехала вниз по холму в направлении центра города. Через пять минут слева, на параллельной улице, мелькнул свет фар проехавшей машины лейтенанта Ващука. Он тоже не смотрел по сторонам, да и вряд ли бы смог увидеть что-то в темноте.

Второе кафе в Узинске, носившее название «Золотой луч», располагалось на небольшой центральной площади городка. Именно к нему и лежал путь «шестерки». Однако, избегая редких освещенных мест, она не подъехала к кафе через центральную площадь, где темноту хоть немного, но разгонял свет двух фонарей, а боковыми улочками подрулила к черному входу и остановилась возле него. Свет фонарей проникал в этот переулок, и, казалось, доставлял неудобства человеку, вышедшему из машины и торопливой походкой подошедшего к закрытой двери. В правой руке он держал какой-то инструмент, который тут же вставил в скважину замка. Через секунду раздался щелчок, человек вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Проблема сигнализации его, казалось, никак не волновала.

Прекрасно ориентируясь в темноте, не спотыкаясь о невидимые в ней предметы, человек прошел на кухню. Здесь он осмотрелся – и принялся ходить по кухне, дотрагиваясь кончиками пальцев до рабочей поверхности миксеров, кофеварок, кастрюль, сковородок и тарелок, стоящих в сушке. При этом он что-то еле слышно бормотал себе под нос. Окончив этот странный ритуал, он снова оглядел погруженное в темноту помещение и вышел тем же путем, закрыв за собой дверь черного входа на замок.

Человек сел в «шестерку» и снял черную маску.

Глава 10

Подъезжая к «Придорожному заведению», Андрей увидел, что на стоянке перед ним нет ни одной машины. Видимо, в этот час здесь всегда не бывало народа, потому как, войдя в кафе, он обнаружил его совершенно пустым. Не было видно официанток или повара и, если бы не шум на кухне, можно было подумать, что кафе не работает.

Андрей взобрался на высокий стул и постучал по гладкой поверхности стола. На стук появился мужчина, который вчера вечером стоял за стойкой.

– Будете что-то заказывать? – несколько натянуто улыбнувшись, спросил он.

– Салат, яичницу, апельсиновый сок.

Человек кивнул и скрылся на кухне. Судя по всему, он был неразговорчив и не любил попусту болтать, чему Андрей был несказанно рад. Сейчас он хотел побыть один на один со своими мыслями. Правда, когда принесли завтрак, он сосредоточился только на нем, сознательно отталкивая от себя мысли о черном человеке и страхе.

– Вы всегда так поздно завтракаете? – услышал он знакомый голос и, повернув голову, увидел Ольгу.

Она, видимо, работала утром, и сейчас у нее был перерыв. На ней был белый пуловер и джинсовая юбка чуть выше колен. Облокотившись на стойку и улыбаясь, она смотрела на Андрея.

– Нет, только сегодня.

Улыбка исчезла с ее лица и, подойдя ближе, она села на соседний стул.

– Что-то ведь произошло? Или ты просто не отошел после вчерашнего?

– О! – Андрей отодвинул пустые тарелки и взял стакан с соком. – Я услышал «ты» или это мираж?

– У тебя действительно странный вид.

– Странный? Да нет, скорее испуганный.

– Растерянный, будто ты встретился с чем-то неожиданным.

– В самую точку! – согласился Андрей. – Ты, случайно, не психолог?

– Моя мать работает психологом, может быть, это наследственность. Плюс, прочитанные книги.

– Когда она принимает, мне необходимо ее посетить.

– Она работает в Петербурге и с нами уже не живет.

– Извини…

– Да ничего, я уже привыкла.

– Ты живешь с отцом? – спросил Андрей.

– А ты думал с кем? – рассмеялась Ольга.

– Мало ли…

– Да, с отцом, – она перестала смеяться, но в глазах еще плясали веселые огоньки. – Ты его только что видел… Но ты не ответил на мой вопрос! И почему тебе нужно к психологу. Расскажи и, может быть, сам всё поймешь без его помощи.

– Вообще-то, я об этом не рассказал лейтенанту Ващуку, – заупрямился Андрей, хотя знал и чувствовал, что сейчас всё ей расскажет.

– Лейтенанту?! – Ольга внимательно посмотрела на Андрея, и тот утонул во взгляде ее голубых глаз.

Она молчала, подталкивая его тем самым к разговору.

– Ночью кто-то пытался проникнуть в мой дом, вернее, в дом Игоря, где я ночевал.

– Кочерга и Болт, ты их сильно зацепил, а они вполне способны на такое!

– Я видел только одного. К тому же не слышно и не видно было их мопедов, и Раиса Даниловна, соседка, видела какую-то отъезжающую машину.

– Грабители?

– Нет, я уверен в этом. Я застал визитера врасплох и выкинул за дверь. Обычный грабитель быстренько ретировался бы, а этот полез в дом во второй раз, но перед этим…

Андрей замолчал. Он будто снова оказался в доме Игоря, и щупальца страха забрались ему в душу. От этих еще совсем свежих воспоминаний веяло холодом, еще более страшным, чем арктические морозы, потому как даже самая теплая шуба или дом не могли спасти от него. От него просто невозможно найти укрытия, потому как нельзя укрыться от самого себя, от своих мыслей и воспоминаний. Андрея не так пугал страх, как причины его возбудившие. Он просто не знал их, и сейчас испугался этого незнания.

Пальцы его непроизвольно сжали стакан, и Ольга, заметив это, серьезно заволновалась. Она осторожно положила свою руку на его и вытащила из сжатой ладони стакан.

– Ты так порежешься! – мягко произнесла она.

Прикосновение теплой руки вывело Андрея из транса.

– Перед этим я чего-то испугался. На меня напал страх. Именно напал. Я испугался темноты и повключал во всем доме свет. Потом испугался тишины и врубил музыку. Из-за нее я не услышал, как во второй раз открылась дверь. На пороге стоял человек, и его я тоже испугался. Я принял его за какого-то демона и только потому, что он был одет во всё черное, а на лице была черная маска. Черный человек! Как меня только удар не хватил?! Голова даже закружилась. Я стоял и тупо, как идиот, нет… как кролик на удава, смотрел на него. А потом он ушел, его спугнула милицейская машина. Вместе с ним ушел и страх. Мгновенно. Осталось только изумление.

Андрей сделал паузу и, посмотрев на Ольгу, добавил таким тоном, будто просил ее, умолял поверить:

– Это был не мой страх!

Ольга долго молчала, прежде чем произнести:

– Я не знаю, что тебе сказать… Честно.

– Да, я понимаю. У меня богатое воображение, и я делаю из мухи слона, сейчас еще скажу, что страх этот мне внушили гипнотизеры-грабители или даже пришельцы. Это ведь моя профессия – выдумывать.

– Нет, я верю тебе и не думаю, что ты что-то выдумываешь. Ты сейчас злишься, потому что не можешь найти разумного объяснения своему страху, ведь так?

– Да, так…

– Тогда подумай о другом. Например, кем мог быть этот человек в маске? Ты уверен, что это не грабитель. Почему? Давай построим версию, сделаем хотя бы ее набросок…

Набросок!..

Слово это раз за разом повторялось в голове Андрея. Ольга замолчала, увидев, как изменилось его лицо, будто он стоял на пороге какого-то открытия.

Набросок!..

Брови Андрея сомкнулись. Казалось, еще немного, и в кафе будет слышен шум работы его мозга. Он забарабанил пальцами по столу, застучал носком по стойке, глядя при этом куда-то на стену и, наверняка, не замечая ее.

Набросок!..

В помещении скоро должно было запахнуть озоном, настолько сильная мозговая буря бушевала у него в мозгу.

– Есть!!! – Андрей соскочил со стула, выхватил из рук Ольги стакан с соком и залпом осушил его. – Они, или он, приходили за наброском! Точно! За наброском последней картины Игоря!

– О чем ты?

– Хочешь, поехали! По дороге всё расскажу!

Лейтенант снял трубку зазвонившего телефона:

– Милиция, Ващук слушает.

– Приезжайте скорее!.. Здесь убийство!!!

Он сначала не узнал этот возбужденный, слишком резкий и громкий женский голос, но, уловив знакомые интонации, понял, что принадлежит он Светлане Толиной, спокойной и рассудительной женщине, никогда не впадающей в горячку. Сейчас же она явно нервничала.

И только по истечении нескольких секунд до Ващука дошел смысл ее слов.

Убийство!

– Вы меня слышите? Скорее…

– Успокойтесь, Светлана. Я всё слышал. Где вы находитесь?

– У себя дома, но здесь всё в порядке. А вот Лановые… Они мертвы!..

– Герман и Светлана Лановые?! Обое?!

– Да… Убили… В собственном доме… Мне страшно!

– Постарайтесь взять себя в руки. Не выходите до нашего приезда из дома, максимум через пять минут мы будем у вас.

– Хорошо… Но прошу, поскорее!

Лейтенант положил трубку, чувствуя, как похолодели его ладони. Двойное убийство!!! Эту фразу последние годы он видел лишь на страницах газет или детективов…

Но пора действовать! Светлана Толина, соседка убитых, ждет появления милиции и, представив, каково ей сейчас, лейтенант заторопился. Набрав нужный номер, сказал:

– Боря?… Я знаю, что суббота и только полдесятого… Двойное убийство… Лановые… Обнаружила Светлана Толина. Это ведь рядом с тобой? Чтоб через пять минут был там… Нет, Ковров занят, дежурит у дома Игоря Светлова, там сейчас Андрей Ковалев… Кто-то пытался проникнуть туда… Да уж, суббота!.. Мне тоже это всё не нравится!.. Поспеши…

Он набрал еще один номер, но уже не в Узинске, а в Процевске:

– Говорит лейтенант Ващук. У меня двойное убийство. Адрес: Каштановая улица, 22. Я буду там… У нас вообще становится очень неспокойно!

…Милицейский «бобик» Бориса Фокина стоял, перегородив въезд во двор дома № 22 по Каштановой улице. Сам сержант Фокин – высокий полный парень с крупным лицом и немного ворчливым характером – возвышался возле машины, а стоящие возле него два человека казались хрупкими и миниатюрными.

Лейтенант остановил автомобиль и, выйдя из него, увидел спешащую к ним Светлану Толину. Волосы ее были растрепаны, лицо – неестественно бело, а в глазах читался ужас и изумление. Но несмотря на всё это чувствовалось, что она держит себя в руках. Во всяком случае, пытается.

– Никого сюда не пускай! – приказал Ващук сержанту.

К удивлению лейтенанта тот лишь молча кивнул, а не проворчал что-нибудь недовольное.

– Я не пойду туда больше! – прошептала Светлана Толина.

Губы ее при этом дрогнули.

– Конечно, – успокоил ее Ващук, – давайте немного отойдем, и вы расскажите мне, что произошло, как вы обнаружили…

– Лановые должны были уехать на выходные рано утром. Я увидела свет в их прихожей, а уже было светло. Подумала, наверное, забыли выключить, но потом решила зайти. Может, они передумали… Дверь была открыта… Там, в прихожей… Кровь, и они оба…

– Во сколько это было?

– Девять двадцать три…

«Сильная женщина, – восхитился Ващук, – запомнила время!»

– Идите пока домой, успокойтесь. Мне очень жаль, но вам, видимо, еще раз придется рассказать об этом.

– Я понимаю.

Проводив ее взглядом, он посмотрел на приоткрытую дверь дома Лановых, через щель, в которую пробивался свет. Он вздохнул и пошел к крыльцу.

…Яркий свет пробивался сквозь щель в приоткрытой двери и узкой полоской падал на крыльцо. Сзади сверкали милицейские огни двух машин, впереди лежал темный дом, лишь свет в прихожей.

Сержант Ващук сжимал в руке пистолет, направляя его на приоткрытую дверь. Его напарник был уже сбоку от нее, прижался к стене и сделал знак Ващуку. Сзади слышались шаги еще двух милиционеров.

Две машины одновременно прибыли на вызов. Возможно, в этом доме находится маньяк…

Лейтенант Ващук ступил на низкое крыльцо и остановился перед дверью. Ноги больше не слушались его, в голове пульсировала одна мысль: «Бежать отсюда!». Он не хотел снова возвращаться к тому, от чего бежал десять лет назад…

…Напарник Ващука распахнул дверь ударом ноги, отскочив в сторону, чтобы не оказаться на лини огня. Через мушку прицела сержант увидел просторную, залитую светом прихожую. Залитую светом и кровью. Стены и пол были практически полностью залиты ею… Страшные багровые пятна… И отпечаток человеческой руки в них.

Ващук опустил взгляд ниже. Труп…небольшого роста, весь изуродованный до неузнаваемости, весь в крови… Это ребенок!!! Рядом с ним мужчина, прислонившийся к стене, на груди расплывается кровавое пятно… Чуть дальше – женщина. Это можно было определить только по длинным волосам. В нее, наверное, выпустили в упор всю обойму крупнокалиберного пистолета.

Напарник Ващука вошел внутрь, сам сержант, еле переставляя ноги, последовал за ним. Он с трудом сдерживал дрожь и желание броситься из этого дома прочь…

С трудом сдерживая предательскую дрожь в руках, лейтенант Ващук толкнул дверь. Та медленно открылась, открывая перед ним тот ад, от которого он бежал.

Но этот ад настиг его и тут.

Глава 11

Шины взвизгнули, когда Андрей вдавил педаль газа в пол, и двести двадцать пять лошадиных сил сорвали «вольво» с места.

– Итак? – сказала Ольга.

– Итак, мы едем к Игорю, чтобы найти набросок его последней картины.

– Ты хочешь сказать эскиз?

– Нет, Игорь называл это наброском. Он мог сделать его за пять минут, иногда даже просто надписывая на месте какой-то детали ее словесное описание.

– То есть, этот «черный человек» приходил за наброском картины, на которой изображено…

– …что-то, чего не нужно никому видеть, – продолжил Андрей и рассказал Ольге о работе Игоря над оформлением книги, о незаконченном рисунке к третьей части, о сложенном мольберте и странном перерыве в работе перед исчезновением.

– И ты думаешь, мы найдем этот набросок? – спросила Ольга.

– Думаю, да. Может быть, даже знаю, где его искать.

Когда они подъезжали к дому, Ольга сказала:

– Последнее время Игорь часто бывал в нашем кафе. Он показался мне приятным и воспитанным. И одиноким.

– Да, он одиночка до мозга костей. Стал им после катастрофы.

– Он никогда не рассказывал о ней.

– Какие-то ублюдки решили полихачить на шоссе. Это привело к тому, что машина с семьей Игоря потеряла управление и завертелась на дороге, словно на льду. Она выскочила прямо на правую полосу, и в нее ударил сорокатонный трейлер. Игорь остался в живых один, его родители и сестра погибли, а сам он стал инвалидом. Он еле выкарабкался… Не в физическом, а в душевном плане.

– Он замкнулся в себе, да? Нашел тихое местечко, уединился и полностью отдал себя любимому делу.

– Совершенно верно. Только я прошу, никогда не говори с ним о прошлом.

– Хорошо.

– Ты говоришь, он часто заходил к вам в кафе? – переспросил Андрей.

– Да, два-три раза в неделю. Ему нравилось наше мороженое.

«Нравилось мороженое, как бы не так! – подумал Андрей. – Я ведь знаю тебя, Игорь! Ты никогда не покажешься на людях ради мороженого, и я знаю, зачем ты ездил в кафе, причем именно в «Придорожное заведение».

– У него явный прогресс, если он подолгу разговаривал с тобой, – заметил Андрей.

– Почему подолгу? Ну, правда, недели две назад он пригласил меня на Лисье озеро и нарисовал там мой портрет.

«Он никогда не рисовал ничьих портретов», – подумал Андрей.

– Странно, он никогда не упоминал о тебе, – продолжила Ольга.

«Еще бы, разве будет он рассказывать о своем потенциальном сопернике! Он ведь влюбился в тебя, Оля, точно так же, как и я! И он не хотел упоминать обо мне, чтобы ты вдруг не заинтересовалась Андреем Ковалевым – известным писателем и сценаристом, и к тому же молодым и чертовски (какой я все-таки скромный!) привлекательным парнем. Тебя, Игорь, понять можно. Ты боялся, что рядом со мной станешь для нее инвалидом, которого нужно жалеть, а не любить. Ты боялся, что при моем появлении, она тут же забудет о тебе. Но ты ошибся! Ты недооценил ее! А вот, что мне делать, когда ты, дружище, отыщешься? Я ведь не хочу терять ни ее, ни тебя…»

Андрей встряхнул головой.

– Ты чего? – удивилась Ольга.

– Да так, разгоняю мысли.

Войдя в дом Игоря, Ольга остановилась на пороге и присвистнула от удивления. Андрей был просто очарован.

– Ой, извини! – замялась девушка. – Но это одна большая комната?!

– Нет, это дом без перегородок.

Андрей вспомнил, зачем они сюда приехали, и поспешил к огромному столу у окна.

– Вот его последние работы: обложки, рисунок к первой и второй частям, вот неоконченный рисунок. Раненный полицейский догоняет преступника – просто две фигуры, а фона еще нет. Фоном должен служить лес…

– Откуда ты знаешь, книга ведь еще не издана?

– Но Игорю ведь прислали из издательства текст, и я посмотрел третью часть. Она начинается с этого эпизода. Теперь нам нужны наброски.

Андрей открыл верхний ящик, где раньше видел папку с ними, и выложил на стол. Здесь были наброски обложки, рисунков к частям книги, а также какие-то старые рисунки Андрей определил, как черновые варианты обложек предыдущих заказов издательств. Он стал рыться в ящике дальше, а Ольга с интересом рассматривала рисунки Игоря.

– Посмотри, – сказала она, – мне кажется, ты спешишь.

Андрей взял протянутый лист. Это был набросок к третьей части. Те же две фигуры, правда, изображенные более условно, и две надписи. Первая: «Фон – лес». Вторая: «Лисье озеро, заливчик, к югу от пляжей».

Мысль Андрея заработала, выстраивая всяческие догадки. Игорь, видимо, решил не придумывать пейзаж. Может быть, он бывал на этом заливчике, и вид его как нельзя лучше подходил к рисунку. Он едет туда, чтобы освежить память или сфотографировать, и замечает там что-то. Это что-то не дает ему покоя до самого момента исчезновения.

Странно, подумал Андрей, если он стал свидетелем какого-то преступления, то не стал бы держать его в секрете от милиции, и тем более не стал бы строить из себя героя, пытаясь в одиночку что-то выяснить.

Что же он тогда видел? Где он оказался не вовремя? Или просто несчастный случай? Вряд ли, Игорь очень аккуратен в этом отношении.

И тут Андрея осенило, правда, совсем по-другому поводу.

– Мы здесь ничего не найдем! – уверенно сказал он. – Все рисунки и фотографии, если они, конечно, есть, в пропавшей машине Игоря. Предлагаю поиграть в детективов и отправиться найти этот заливчик.

– Ты бросаешься от одного к другому. Может стоит еще поискать тут? Ночью ведь пытались проникнуть сюда.

– Больше набросков нет. По завершении работы он их всегда выбрасывал, нужные же держал все вместе.

Андрей поразмыслил и понял, что она права.

Слишком уж много версий происшедшего можно было придумать и поэтому надо не спешить и ничего не упускать из виду.

– Тогда отложим ненадолго поездку к озеру.

– Соседи ничего не видели и не слышали, – сообщил сержант Фокин.

Он старался не смотреть на расплывшееся на постели пятно крови и на багровую дорожку, ведущую из спальни к прихожей, к месту, где наши Светлану Лановую.

– Он убил ее здесь, а потом стащил вниз? – спросил Фокин.

Он впервые оказался в доме с того момента, как стало известно об убийстве. Пока двое экспертов работали внутри, он опрашивал соседей.

– Нет, – ответил лейтенант Ващук, – он нанес ей удар ножом тут и, видимо, думая, что она мертва, ушел. Она же проползла в прихожую… – Ващук указал на кровавую дорожку, уходящую из спальни.

Фокин бросил на нее взгляд и тут же отвел глаза. Он думал, что у него крепкие нервы. Когда был этот несчастный случай два года назад, вид крови не заставил похолодеть всё у него внутри. Теперь же у него шумело в ушах, голова потяжелела, а в горле застрял неприятный комок. «Всё дело не в крови, – подумал Борис, – а в убийстве. Здесь пахнет смертью».

Видя состояние сержанта, Ващук спросил:

– Что-нибудь еще, Боря?

– Да, там внизу Ковров. Он говорит, что Ковалев поехал в кафе завтракать, и теперь ждет дальнейших указаний.

– Пусть едет в участок, там ведь никого, но перед этим пусть обязательно найдет Ковалева. Я хочу с ним поговорить.

– Привезти Ковалева сюда? – удивился Фокин.

– Существуют рации и телефоны, Боря. А теперь иди. Будь во дворе. Сейчас эксперты освободят охотничий нож – орудие убийства, и ты снова обойдешь соседей.

Сержант поспешил уйти, обходя пятна крови на полу. Ващук же подошел к раскрытому окну и выглянул в него, закрыв глаза и подставив лицо свежему ветерку.

– Лейтенант, у нас новости, – услышал он голос за своей спиной и, обернувшись, увидел одного из экспертов.

В руках тот держал полиэтиленовый пакет, в котором лежал большой охотничий нож.

– Мы сняли с него отпечатки и переслали в управление области. Там на них ничего нет.

– То есть убийца не имел неприятностей с законом в пределах области, – вслух размышлял Ващук.

– Нам кажется, он не профессионал, – продолжал эксперт, – его отпечатки повсюду: на рукоятке ножа, на входной двери, на двери в спальню, на поверхности стола в гостиной он оставил пятерню.

– Маньяк?

– Мы хотели сделать запрос в федеральную базу и по психлечебницам, но что-то со связью. Не можем связаться даже с Процевском.

– Попробуйте из участка. Там есть компьютер…

– Отлично, сделаю прямо сейчас.

– Вы, наверное, еще успеете поймать сержанта Коврова, он подбросит вас до участка.

– Хорошо. Нож я пока оставляю вам.

Приняв пакет, Ващук немного постоял и направился к выходу. Поскорее миновав залитую кровью прихожую, вышел во двор, чтобы увидеть, как со включенными мигалками отъехала машина Коврова. Сержант Фокин разговаривал с кем-то из прохожих, но, увидев вышедшего лейтенанта, заспешил к нему. Взгляд сержанта опустился на пакет, и что-то переменилось в его лице. Он замедлил шаг и, не отрывая глаз от охотничьего ножа, подошел к лейтенанту. Перемена в поведении Фокина не прошла мимо внимания того.

– Ты видел этот нож, Боря?

– Я даже знаю, чей он!

Глава 12

Засунув последний ящик на место, Андрей поднялся с колен и увидел, что Ольга стоит возле стены и рассматривает висящие на ней рисунки. Лицо ее имело крайне серьезное выражение, будто она была каким-то художественным критиком, придирчиво рассматривающим картины молодого художника.

– Он здорово рисует, правда? – подходя к ней, спросил Андрей.

– Да, мне нравится.

– Я никогда не видел твоего портрета.

– Он висит у меня. Игорь подарил его.

– Ладно, здесь искать больше нет смысла.

Андрей оглядел огромную комнату. Конечно, где-то может быть тайник, хотя это очень маловероятно.

– Насколько я понимаю, под пляжем на Лисьем озере Игорь имел в виду эту, как ее?… Лисью Ривьеру?

– Да, больше пляжей на озере нет.

– Тогда мы едем на юг от Ривьеры. По дороге заскочим в Монте-Карло, ты не против?

– Совсем нет.

Они вышли из дома и, сев в машину, поехали дорогой, бегущей по склону холма. Красный «вольво» еще долго был виден Раисе Даниловне, сидящей возле окна с книгой в руках.

В это же время сержант Ковров вышел из милицейского участка и сел в машину, но прежде чем завести двигатель, он задумался, положив руку на ключ зажигания.

Двойное убийство в их городке – это просто что-то из ряда вон выходящее. По словам Фокина, убийца – явно какой-то маньяк. Ему вспомнилось бледное лицо сержанта, его тяжелый взгляд, когда он вышел из дома Лановых. Таким Ковров не видел Борю никогда. Да и говорил он совсем по-другому, слова были тягучими, словно сделаны из резины. Ковров поблагодарил судьбу за то, что ему не пришлось побывать на месте преступления.

Да и вообще последние дни их спокойный городок будто подменили. Он слышал, что Кочерга и Болт совсем разошлись, но Андрей Ковалев им утер нос. Потом это шоу Редковича в «Придорожном заведении»… Странно, все эти случаи произошли в этом кафе, и в той или иной степени в них принимал участие Андрей Ковалев. С его приезда всё и началось…

Тут Ковров улыбнулся своим рассуждениям. Ковалев тут не при чем, всё началось с исчезновения Игоря Светлова, но с ним сержант был едва знаком и поэтому не мог ничего судить о его исчезновении. Ковалев и приехал в Узинск, чтобы помочь разобраться с этим. И вообще он классный парень. За последние два года Ковров прочитал все его предыдущие книги и посмотрел фильмы, к которым тот писал сценарии. А «Полдень» – последний фильм Ковалева, он смотрел дважды, что говорило о многом, ведь по пальцам можно было пересчитать фильмы, которые сержант смотрел несколько раз.

«Так еще заподозришь Ковалева в причастности к убийству, – с насмешкой над собой подумал сержант, трогая машину с места, – а ведь у него железное алиби. Ты сам всю ночь дежурил у его дома. А вот тот, кто хотел проникнуть к нему в дом, мог быть и убийцей. Предположительно…»

Оборвав его размышления, пропищал сигнал рации.

– Алло! – говорить так вошло у него в привычку, это был своего рода позывной.

– Это Ващук, – донесся из рации голос лейтенанта. – Где ты сейчас?

– На полпути к дому Светлова. Ковалев уже наверняка вернулся из кафе.

– Включай свою ненаглядную мигалку и жми туда на всех парах!

– Что-нибудь произошло? – забеспокоился Ковров.

– Еще бы!..

– Ты знаешь, чей он?! – изумился Ващук.

Плохое предчувствие закралось ему в душу. Неужели убийца – кто-то из жителей Узинска или двух ближайших к нему городков, где у Фокина были знакомые и родичи.

– Вы не поверите, но я уверен, что видел его у отца Никития.

– Никития?!

– Ему подарил этот нож кто-то из его школьных друзей, скорее всего, ради шутки. Никитий еще удивился, зачем ему охотничий нож? А мне показывал, чтобы узнать, можно ли держать его дома. Говорил, холодное оружие…

– А ты заходил к нему сегодня? – спросил лейтенант, невольно оглядываясь.

Дом Лановых закрывал сейчас дом священника, но до него было не больше пятидесяти метров.

– Заходил, но там никого нет. У него, вроде бы, служба… – Сержант о чем-то задумался и продолжил. – Хотя кто-то сказал, что службы сегодня не было, но отца ранним утром видели в церкви. Я тогда не обратил на это внимания.

– Если Никитий сказал, что служба будет, значит она будет, – заметил Ващук. – А сегодня не было.

– Уж не думаете ли вы?…

– Лановые атеисты, и у них с отцом нередко возникали споры на этой почве. Вернее, насколько мне известно, спор всегда начинал отец.

– Ну, это были не споры, а скорее полемика, дискуссия. Не будет же отец Никитий убивать их из-за того, что они абсолютно не разделяют его взглядов?!

– Не разделяли, – поправил лейтенант, – и я пока ничего не утверждаю и даже не предполагаю, а хочу посетить отца и выяснить, как подаренный ему нож стал орудием убийства.

– А если его нет дома? – спросил Фокин.

– Лучше быть, иначе он сразу же окажется подозреваемым № 1. Ты говоришь, его видели утром в церкви. Вспомни, кто именно видел, а я пока позову эксперта.

Лейтенант направился к дому Лановых, и холодок пробежал у него по спине от одной мысли, что снова придется войти в залитую кровью прихожую и идти вдоль кровавой дорожки, что тянулась практически через весь дом. Однако ему повезло, эксперт оказался в дверях еще до того, как Ващук ступил на крыльцо. Он попросил его с инструментами проследовать за ним. Лейтенант намеревался раздобыть отпечатки пальцев Никития. Сейчас он специально отгонял версии, появлявшиеся у него в голове. Всеми силами души он не хотел верить в то, что отец Никитий – возможный убийца. Если это так, то что-то не просто странное, а пугающее происходит с Узинском.

Когда Ващук вернулся, Фокин протянул ему рацию:

– Вас эксперт, что поехал в участок.

– Слушаю, – сказал Ващук.

– Я не могу связаться через компьютер ни с Процевском, ни с Москвой, ни с Лос-Анджелесом, ни с Нью-Йорком, ни с кем! Я попробовал позвонить в Процевск – связи нет. Только что набрал номер знакомых в вашем городе – безрезультатно.

– Что-нибудь с АТС?

– Ну, если у вас Интернет не спутниковый, то, скорее всего, с вашей городской.

– Оставайтесь в участке. Мы опознали нож и сейчас хотим навестить его владельца.

– И кто же он?

– Священник.

– О-о! По-моему, приехавший психолог здесь как нельзя кстати. Сейчас он разговаривает с вашим возмутителем спокойствия.

– Да, я знаю…

При упоминании Редковича Ващук вспомнил об Андрее и вызвал машину Коврова.

– Алло!

– Это Ващук. Где ты сейчас?

– На полпути к дому Светлова, Ковалев уже наверняка вернулся из кафе.

– Включай свою ненаглядную мигалку и жми туда на всех парах!

– Что-нибудь произошло? – в голосе Коврова явственно читалось беспокойство.

– Еще бы! Я сам не понимаю, что происходит. Эксперт, которого ты отвез в участок, не может связаться ни с кем ни по телефону, ни через компьютер. Фокин опознал орудие убийства, оно, похоже, принадлежит отцу Никитию…

– Ого!

– …Мы идем это проверить. Я хочу, чтобы ты нашел Андрея и…

– …охранял его! – с энтузиазмом закончил Ковров.

– Да, именно. И еще, увидишь Никития – задержи его. Понял? Ковров, ты понял?… Сержант…

Тишина.

Рация молчала.

– Что за чертовщина?! – вырвалось у лейтенанта. Он попробовал связаться с участком – тот же результат. Тишина, изредка нарушаемая треском атмосферных помех.

– Нас что ли глушат? – риторически спросил Фокин.

– Ага, началось вторжение! – качая головой, проговорил Ващук. – Значит так, быстро проверяем отца и пытаемся разобраться, что же происходит в нашем милом городке.

Глава 13

– Мы едем это проверить. Я хочу, что ты нашел Андрея и…

– Охранял его! – с энтузиазмом закончил Ковров. Роль телохранителя ему нравилась.

– Да, именно. И еще: увидишь…

Тишина.

– Эй, лейтенант! Куда вы пропали? Повторите!

Рация молчала.

Сержант покрутил настойку, но это не принесло никакого результата. Попытался связаться с участком – то же самое. Это ему совсем не понравилось, если не сказать большего. Ему стало не по себе от всего происходящего.

Эксперт не может связаться ни с кем ни по телефону, ни через компьютер…

А теперь еще прибавилось отсутствие радиосвязи.

Ковров включил мигалку и, вдавив педаль газа в пол, помчался по холму, на котором стоял дом Светлова. Редкие прохожие провожали мчащуюся милицейскую машину встревоженными взглядами.

Шины взвизгнули, когда сержант остановился у нужного дома. Не выключая огней, он вышел из машины и, держа для собственного спокойствия руку на кобуре, подошел к двери. Постучал, но не получил ответа. Ковалеву уже давно пора было бы вернуться из кафе. Неужели там что-то снова произошло? Или еще хуже: Андрей Ковалев узнал что-нибудь об исчезновении Светлова и сам, в одиночку, отправился на его поиски. Как же узнать, заезжал ли он домой.

Его кто-то окликнул и, повернув голову на голос, он сразу же нашел ответ на свой вопрос.

– Не Андрюшу ли вы ищете, сержант? – спросила Раиса Даниловна, еще не доходя до дома. В руке она держала раскрытую книгу, страницами которой играл ветерок. – Минут десять назад он поехал по дороге к Лисьему озеру в сопровождении ослепительной красавицы из «Придорожного заведения».

– Вы просто кладезь информации! – воскликнул сержант. – Я еще не задал своего вопроса, а вы уже ответили на него. Значит, он в сопровождении красавицы, которой, видимо, является Оля Волкова, поехал к Лисьему озеру?…

– По дороге к Лисьему озеру, – поправила Раиса Даниловна, – ведь эта дорога ведет не только к нему.

– Я их перехвачу еще до озера!

– Что-нибудь случилось?

– Даже не знаю, что сказать…

– Только факты.

– Ладно. Двойное убийство ночью, полное отсутствие связи с внешним миром, да плюс вчерашние происшествия… Я прямо чувствую: что-то назревает!

– Тогда вам лучше поспешить!

– Вы правы, – и, попрощавшись, сержант сел за руль.

Заложив крутой разворот, он помчался по дороге, которой десять минут назад выехал Андрей Ковалев Ольга Волкова.

Сидя на пустой бочке, Кочерга задумчиво смотрел себе под ноги, пуская изо рта сизые кольца сигаретного дыма. Болт разлегся на траве рядом, пуская такие же кольца в небо. Их запыленные, немытые несколько месяцев мопеды стояли рядом.

– Может, махнем в Процевск? Чего здесь сидеть? – предложил Болт, приподнимаясь на локте и выпуская из ноздрей две длинные струйки дыма.

– Я думаю! – недовольно проворчал Кочерга и щелчком отправил сигарету в длительный полет.

Он был зол. Злость кипела в нем, как вода в раскаленном котле.

Всю свою сознательную жизнь он презирал таких вот аккуратненьких сынков, как этот Андрей Ковалев. Не курят, не пьют и деньги гребут! Этот красавчик, конечно, хорошо устроился! Придумывает сказочки и гребет лопатой тысячи «зеленых», разъезжает на своем «вольво»… От такой машины Кочерга бы не отказался тоже, но взял бы ее в абсолютно другом цвете. Темные оттенки были ему ближе.

А что, если перекрасить красный «вольво» красавчика в черный цвет? Во будет смеху! Черная тачка с проступающими красными пятнами. Кровь, залитая смолой. Такое сравнение не придумал бы и этот Ковалев!

– Урод! – процедил сквозь зубы Кочерга.

Он не знает, с кем связался! Да, лейтенант сегодня утром пропесочил им мозги, но только безрезультатно. Никакая защита не поможет Ковалеву избежать возмездия. Так, как он обошелся с ними в кафе, не смеет вести себя никто.

– Я недооценил тебя, писака! – неслышно, одними губами произнес он. – Постоять за себя ты умеешь, но только в следующий раз играть будем по моим правилам. То есть никаких правил не будет вообще! А потом мы поговорим и с тобой, старик Хомич, чтобы ты больше не вмешивался, когда тебя не просят…

– Ты чего там бормочешь? – спросил Болт, но тут же забыл про свой вопрос, увидев темно-серую «шестерку» с тонированными стеклами, медленно приближающуюся к ним. – Это еще кто? – произнес он грубовато, как говорил всегда.

Машина остановилась прямо напротив них.

Кочерга слез с бочки, разглядывая ее. Стекло на водительской дверце опустилось, и в окне показалось улыбающееся лицо:

– Привет, парни! Скучаем?

– Опаньки!!! – воскликнул Болт, сразу же узнав говорившего. – Это что, твоя тачка?

– Нравится? Пивка не хотите?

Кочерга и Болт только удивленно заморгали в ответ, а из машины выбрался невысокий парень с ничем не примечательной внешностью. В глаза бросалась разве что копна рыжих волос, многочисленные веснушки на лице, да заметный синяк на лбу. В руке он держал упаковку из шести банок. Вытащив две, протянул их со словами:

– Налетай, парни!

– А чего это ты вдруг? – настороженно спросил Кочерга, но пиво взял.

– Соображаешь, – улыбаясь, проговорил рыжеволосый парень. – У меня для вас есть приятная, непыльная и хорошо оплачиваемая работенка.

– Почему именно для нас? – спросил Кочерга, осушив одним залпом полбанки.

– Имя Андрея Ковалева вам ничего не говорит?

Болт даже поперхнулся, забрызгав пеной свою куртку.

– Допустим, говорит, – ответил Кочерга.

– Его нужно припугнуть, – напрямую сказал рыжеволосый.

– Приятная работенка! – физиономия Болта расплылась в улыбке.

– Здесь упоминалась оплата? – полюбопытствовал Кочерга.

– Вы ведь сделаете это задаром, – загадочно произнес рыжеволосый парень.

Кочерга отбросил пустую банку, пристально разглядывая его. Припугнуть Ковалева…

– Хорошо бы сочетать приятное с полезным.

Парень полез в карман и извлек оттуда пять хрустящих купюр.

– Пятьсот «зеленых»?! – изумился Болт.

– После получите в два раза больше. Но при условии, что хорошо его припугнете.

Парень поставил упаковку с пивом на бочку, на нее положил деньги и вернулся в машину. «Шестерка» тронулась с места, Кочерга и Болт проводили ее долгими взглядами.

– Откуда у него такие бабки? – спросил Кочерга.

– Неважно! Полторы штуки – вот что важно!!! Полторы штуки за то, что мы бы сделали скоро сами и за бесплатно! Поехали, найдем этого вундеркинда!

Кочерга медлил.

Странно всё это, очень странно…

Но колебания длились несколько секунд, их развеяло, словно ветер разгоняет утренний туман.

Прихватив упаковку с пивом и купюры, двое дружков вскочили на свои мопеды, и их стальные кони, выбросив из-под задних колес фонтаны земли, рванули с места. На земле остались лежать две пустые банки пива.

Глава 14

Отец Никитий жил в скромном одноэтажном доме из белого кирпича. Окно на фасаде было задернуто неплотно и, проходя мимо, лейтенант Ващук заглянул внутрь, однако ничего существенного не обнаружил. Они остановились перед дверью, и Ващук позвонил. Сержант Фокин оглянулся вокруг и махнул рукой двум любопытным, остановившимся на улице, чтобы они проходили мимо. Эксперт рассматривал дверную ручку с мыслью, не взять ли отпечатки с нее.

– Никого, – подытожил Фокин через минуту.

– Я обойду дом, может, есть открытое окно, – с этими словами Ващук скрылся за углом.

Долго искать не пришлось. Форточка на кухне была приоткрыта и, просунув в нее руку, Ващук смог дотянуться до шпингалета и распахнуть окно. Оказавшись в небольшой чистой кухне, он на всякий случай, достал пистолет и вышел в узкий коридор, из которого попал в просторный из-за полного отсутствия мебели холл. На стене висел календарь, изображавший какой-то церковный сюжет. Двигающийся красный квадратик не был переставлен на сегодняшнюю дату и всё еще стоял на вчерашнем дне. У Ващука дома имелся подобный календарь, и он забывал переставлять этот квадратик в выходные и в дни, когда по утрам случалось что-то важное, непредвиденное, поглощавшее всё внимание. Сегодня, например, он, как и отец Никитий, квадратик не передвинул…

Что же случилось у отца Никития?

Заглянув в гостиную и, убедившись, что там никого нет, лейтенант открыл входную дверь и впустил в дом Фокина и эксперта.

– Найдите отпечатки, – сказал он последнему, – а мы пока осмотрим дом. Похоже, священник его покинул.

– Неужели это он? – шепотом спросил сержант.

– Скоро узнаем.

Первым делом они внимательно осмотрели весь дом. Везде царил полный порядок, да и сохранить его было не так уж сложно. Никитий жил скромно, в доме было немного мебели и ковров, вообще отсутствовали какие-либо безделушки и декоративные украшения. Милиционеры не увидели ни видеосистемы, ни магнитофона, только старое радио на кухне и небольшой телевизор в гостиной.

– Остались подвал и чердак, – подытожил Ващук, – начнем сверху.

Опустив раскладную лестницу, лейтенант первым поднялся по ней и толкнул крышку люка. Она со скрипом приподнялась. Наполовину приоткрыв ее, лейтенант оглядел полутемное помещение, мрак которого рассеивал свет, струившийся в узкое окошечко. Ладонь Ващуку, сжимавшая рукоять пистолета, вспотела. Не то, чтобы он боялся, что кто-то набросится на него сзади, из закрывшего крышкой люка пространства. Просто нервы его были напряжены, то и дело перед глазами вставали залитые кровью стены в доме Лановых и эта кровавая дорожка из спальни в прихожую. К тому же этот воздух, в котором смешались запах сырости и пыли, навевал воспоминания о привидениях, демонах… маньяках.

…Сержан Ващук первым делом увидел отпечаток ладони на стене прямо под люком, ведущим на чердак. Отпечаток был красноватым. В голове Ващука шумело, ладони подрагивали, он с трудом взял себя в руки.

Его напарник опустил раскладную лестницу и встал на первую ступеньку. Ващук видел капли поты, выступившие у того на лбу. Держа пистолет направленным на люк, милиционер поднялся наверх и попробовал приоткрыть крышку. Та поддалась. Ващук тоже поднялся по лестнице. Стук сердца затмевал все звуки. Он не слышал шагов двух милиционеров, вставших у лестницы. Только благодаря опасности, которая, возможно, подстерегала их наверху, сержант сохранял внешнее спокойствие и действовал, как обязывала создавшаяся обстановка. Но в душе у него царил полный хаос. Он никак не мог понять, почему так боится.

Месяц назад, во время захвата перевалочного пункта наркодельцов, он боялся намного меньше. Тогда в нем был нужный страх, помогавший сохранять осторожность и не допускать роковых ошибок. Когда началась перестрелка, страх исчез вообще, будто сам испугался грохота выстрелов и свиста пуль.

Сейчас же не стреляли. Но в любую секунду могли начать.

Месяц назад Ващук знал, кто его противник. Сегодня – нет.

Он лишь знал, что это маньяк, нечеловек, существо еще более страшное, чем зверь.

Напарник распахнул крышку люка…

…Ващук пожалел, что вспомнил обо всём этом. В полумраке углов чердака ему почудилось движение, мелькнула какая-то неясная тень, а сзади послышался слабый неразборчивый звук. Лейтенант чуть не нажал на спуск. «Дурак! Что ты так долго стоишь на ступенях?!» – обругал он себя и распахнул крышку люка…

…и, вытянув перед собой пистолет, огляделся вокруг, после чего вскочил на ноги, давая Ващуку возможность подняться.

Всё началось, едва тот оказался на чердаке.

– А я вас жду!

Голос из темного угла, затем вспышка и грохот выстрела, от которого задребезжали стекла. Напарник Ващука вскидывает руки и падает на спину, из-под него поднимаются в воздух облака пыли. Темный силуэт в углу делает шаг вперед, рука Ващука, сжимавшая пистолет, поворачивается к нему, но поздно.

Еще одна вспышка, грохот, сильный удар чуть ниже плеча и острая жгучая боль.

Ващук понимает, что лежит на полу, в нос бьет запах пыли, поднятой с пола, из открытого люка слышны крики и команды. Силуэт приближается, в его руке блестит серебристая поверхность огромного револьвера.

– Почему без бронежилета? – спрашивает силуэт, и в этот момент свет падает на его лицо.

Оно вымазано темными маскировочными полосами. Темными, багровыми… Кровь! Полосы нанесены кровью!

– Подонок!

Ващук не слышит собственного слова, так как палец его раз за разом нажимает на спуск. Огненные вспышки режут глаза, грохот разрывает перепонки, но Ващук знает, что попадает, так как после каждого выстрела силуэт дергается и отступает назад в темноту. Последний выстрел – и он падает, растворяется в ней.

Потом тишина, жгучая боль в левом плече и темный чердак, вертящийся в глазах.

– Всё чисто! Он готов! Целая обойма – и без промаха!

– А что с сержантом?

– Всё о`кей! До свадьбы заживет!.. Напарник, кажется, тоже… Пуля прошла навылет. Нужно осторожно снести их вниз… Осторожней!

…Оказавшись наверху, Ващук, первым делом, обернулся, вскинув пистолет. Сквозь мушку прицела он увидел темный силуэт…

– А я вас жду!

Палец его уже надавил на спуск, и через мгновенье должен был прозвучать выстрел, но лейтенант как-то сумел сообразить, что силуэт слишком высок для обычного человека… Высок?!

Ващук опустил оружие, поднявшийся вслед за ним Фокин сделал то же самое.

Табурет лежал перевернутым под человеком, висящем на веревке, прикрепленной к поперечной балке. Человек слабо раскачивался, веревка тихо поскрипывала, и именно этот звук услышал Ващук из-за спины.

Включив фонарик, Фокин приблизился к повесившемуся и осветил его лицо.

– Отец Никитий… Сделал это совсем недавно… За пару минут до того, как мы вошли…

Ващук наклонился и поднял с пола немного помятый лист бумаги, и в этот момент снизу раздался голос эксперта:

– Лейтенант, отпечатки с ножа и отпечатки с письменного стола здесь идентичны.

– Поднимитесь сюда! – сказал Ващук рассматривая лист.

Помят он был потому, что руки, бравшего его до этого, дрожали. Писавший слишком сильно давил на карандаш и дважды ломал стержень. Буквы прыгали и лезли одна на другую или не соединялись вообще.

Ващук трижды перечитал несколько строк, оставленные ушедшим из жизни священником:

«Я боюсь!!!

Боюсь самого себя и боюсь Господа нашего! Он приказал мне сделать это, и я сделал, а потом прозрел… Теперь я не верю ни ему, ни себе, никому. Я не могу так жить!

Дьявол сошел на землю и омрачил мой рассудок!

Я убил от имени Господа!

Что будет с вами?

Отец Никитий.

Убийца!!!»

Глава 15

Выскочив на дорогу, мопеды резко остановились, при этом их занесло, и задние колеса оставили на асфальте темные следы. Добавляя газ на холостом ходу, чтобы двигатель ревел, разрывая тишину натужным рокотом, Кочерга восседал в седле своего стального коня и осматривался вокруг. Направо дорога шла к холму, где стоял дом этого хромого, и где сейчас жил Ковалев; налево она вела к Лисьему озеру, где вряд ли можно найти нужного им сейчас красавчика. Но Кочерга всё-таки оглянулся. И увидел что-то красное, мелькнувшее вдалеке. Это что-то скрылось за деревьями и показалось вновь.

Ярко-красный «вольво» Андрея Ковалева, направляющийся по дороге в сторону Лисьего озера, – что еще может быть лучше?

Издав боевой клич, оба парня рванули с места, оставив позади облачко дыма.

Они мчались по дороге, захваченные радостным ощущением погони, преследования и скорой расправы.

– Эй, поехали через холм! – проорал Болт, чтобы перекричать рокот двигателей.

Они свернули на узкую тропинку, круто поднимающуюся по склону холма. Кроме того, что она была крутой и узкой, ее еще пересекало множество корней, делая опасной даже для пешехода, не говоря уже о мотоциклисте.

Но Кочерга и Болт ринулись вверх по ней без какого-либо намека на страх. Раньше, чтобы погонять кровь, они много раз взбирались по ней на колесах. Теперь же у них была цель: приятная и к тому же высокооплачиваемая. Кривая усмешка не сходила с лица Кочерги, ее не могло смыть даже напряжение, которого требовал подъем.

Они перевалили через вершину и, лавируя между деревьями, начали спуск.

– Послушай, Андрей, если честно, я не представляю, что мы будем делать на Лисьем озере, – сказала Ольга, когда они выехали из городка.

– Я тоже, – улыбнувшись, честно ответил тот. – Побродим, посмотрим, послушаем, – вдруг что-нибудь обнаружим.

Дорога бежала вдоль основания высокого холма, склоны которого были покрыты зеленым ковром растительности. Она оббегала его, словно ручей, встретивший на своем пути камень.

Андрей следил за дорогой, одновременно любуясь зелеными волнами деревьев, подступающих к самому ее полотну, и наслаждаясь обществом Ольги. Та сидела совсем рядом и, казалось, от нее шли какие-то особые волны, которые Андрей ловил всеми фибрами души.

Дорога делала плавный поворот.

Они появились внезапно. Два мопеда, выскочившие откуда-то со склона холма, прямо из пышной зелени, словно какие-то гномы, скрывающие своё присутствие до последнего момента.

Злые гномы… Андрей сразу узнал эти кожаные куртки и порванные на коленях джинсы.

Ольга вскрикнула.

Один из мопедов чуть не врезался в капот машины. Андрей на миг подумал, что уже не избежать столкновения, что сейчас от удара мопед перевернется, погребет под собой владельца и протащит его по асфальту. А скорость то 60 км/ч!

Но хозяин мопеда сумел заложить крутой вираж, заднее колесо проскочило в каких-то сантиметрах от бампера.

Чтобы избежать столкновения, Андрей инстинктивно крутанул руль влево. Проскочив встречную полосу, машина выскочила на гравиевую дорожку безопасности, по стеклу зашелестела листва, ствол какого-то близкого к дороге дерева промелькнул в метре от борта автомобиля. Андрей сбавил скорость и вернулся на дорогу. В зеркале заднего вида он увидел тучи пыли, поднятой с гравия колесами.

Ближайший мопед резко сбавил скорость и оказался в метре от правого колеса «вольво». Откуда из-под седла его хозяин извлек короткий металлический прут.

– Черт! – вырвалось у Андрея, и он надавил на тормоза.

Машина замерла на месте.

Дальний мопед тоже мгновенно остановился, встав поперек дороги. Ближний круто развернулся и встал позади машины.

– Вот придурки! – без злобы проговорил Андрей. – Я же могу спокойно оторваться от них! Только жаль машину, наверняка помнут.

– Лучше с ними не связываться! – произнесла Ольга. – Они совсем чокнулись!

– Подожди минутку, – сказал Андрей, открывая дверцу.

– Не надо! – Ольга удержала его за руку, но он осторожно высвободился.

– Я вернусь! – повторил он знаменитую фразу Терминатора и вышел из автомобиля, но дверцы не закрыл.

Облокотившись на капот, он небрежно бросил:

– Кто из вас Кочерга, а кто – Болт?

Те выдержали драматическую паузу, без движения сидя на мопедах. Потом тот, что находился спереди, слез с него и снял шлем.

– Я – Кочерга, если тебя это так интересует. Но звать меня так могут только друзья…

В руках его блеснуло стальное лезвие длиною с ладонь.

Сержант Ковров мчался по дороге, ведущей к Лисьему озеру. Шины его автомобиля визжали, когда он, не сбавляя скорости, вписывался в крутые повороты извивающегося полотна.

Глаза зорко смотрели вперед. Он любил скорость и не боялся ее. К тому же сейчас он чувствовал ответственность, возложенную на него. Телохранитель, пусть временный, Андрея Ковалева – это ему нравилось.

Вписавшись в особенно крутой поворот в том месте, где дорога обходила высокий холм, Ковров заметил пыль, медленно оседавшую на левом крае полотна. Что за пыль? Ответ пришел сразу же: кто-то съехал на гравиевую дорожку безопасности. А кто именно, сержант не сомневался, ведь кроме машины Ковалева впереди никого не было.

После очередного закругления дороги шел прямой участок, и на нем Ковров увидел ярко-красный «вольво», мопед поперек дороги и силуэты людей.

Там что-то происходило!

У Ольги всё похолодело внутри, когда она увидела отблеск на лезвии ножа.

– Андрей!!!

Кочерга медленно пошел к машине, поигрывая ножом. Нет, он не будет убивать Ковалева. Он просто сыграет с ним в игру «Увернись от ножечка»! Он улыбнулся, представив, как на теле красавчика появляются красные полосы порезов. Их должно быть не меньше тридцати. А может, не меньше шестидесяти, ведь Болт тоже хочет развлечься… Нет, Болт будет развлекаться своим железным прутиком.

Двойная игра: ножечки-прутики, порезы-синячки! Последствия Кочергу не волновали.

Андрея поразила эта улыбка на лице Кочерги. Глупая и страшная одновременно, будто улыбка человека на похоронах друга или родственника.

– Ты хорошо подумал? – спросил Андрей.

– Я хочу поиграть в интересную игру! – приближаясь, произнес Кочерга.

– Андрей, садись в машину! – умоляюще прошептала Ольга. Эта глупая страшная улыбка напугала ее еще больше. Теперь она не сомневалась в намерениях Кочерги. – Он ведь может убить тебя!

– И что это за игра? – беспечно спросил Андрей, хотя Кочерге оставалось до него шагов десять.

Андрей, к своему удивлению, не испытывал ни малейшего страха. Он был на все сто процентов уверен в себе и в своих силах. Он не собирался отступать или бежать от этих придурков, даже наоборот. Они хотят поиграть? С удовольствием! Только по моим правилам!

К тому же здесь находилась Ольга, а кому не хочется выглядеть героем в глазах девушки? Андрею хотелось.

– А игра называется «Увернись от ножечка»!

Сзади хохотнул Болт.

– Очень хорошо! – ответил Андрей и, развернувшись, нырнул обратно в открытую дверцу.

Кочерга бросился к нему.

– Садись же! – крикнула Ольга, видя, что Андрей не собирается садиться в машину.

Вместо этого он загадочно улыбнулся, засунув руку под приборную доску. В глазах его не было и тени страха, хотя Кочерге оставалось до него каких-то пять шагов.

Сначала Кочерга подумал, что Ковалев трусливо сматывается, и его нисколько не удивило, что тот никак не может забраться в машину.

Еще пять шагов…

Еще два шага…

Андрей выпрямился навстречу приближающемуся Кочерге, и тот замер на месте, так как взгляд его уперся в вороненый ствол автоматического пистолета.

– Предлагаю сыграть в другую игру! – весело произнес Андрей. Он всё прекрасно рассчитал и оружие, спрятанное под приборной панелью, оказалось в его руке как раз вовремя. – Она называется «Прикуси пулю»!

Кочерга стоял, как вкопанный, не в силах отвести взгляда от черного зрачка пистолета, направленного на него. И пистолет этот не дрожал, а сам Ковалев улыбался, и глаза его насмешливо смотрели на противника.

– Ты блефуешь! – процедил Кочерга сквозь зубы. – Откуда у тебя настоящий ствол?…

– Один криминальный авторитет подарил. Я сделал его прообразом одного из героев. Кстати, оружие чистое, не засвеченное, ко мне не приведет… Намек понимаешь?

Какое-то мигание отвлекло внимание Кочерги от созерцания черного зрачка дула, и он увидел огни приближающейся к ним милицейской машины.

– Болт, сматываемся! – крикнул он и бросился к мопеду.

Он бежал, а злость кипела в нем, словно лава в недрах вулкана.

Мопеды умчались так быстро, как только могли, оставив после себя сизый дымок. Взвизгнув шинами, милицейская машина остановилась возле «вольво», и из нее выскочил сержант Ковров:

– Всё в порядке? – первым делом спросил он.

– Да, правда, еще немного, и пришлось бы напустить здесь газу!

– Надеюсь, разрешение на эту игрушку у тебя есть?

– Конечно, могу показать…

– Не надо, верю. Держи ее при себе, в городе творится черти что! Не хотелось бы, чтоб тебе пришлось ею воспользоваться.

Глава 16

– Воспользоваться?! – удивился Андрей. – Узинск захватили исламские террористы?

– Нет, хуже. Вернее… – сержант замялся. – Город, конечно, никто не захватывал, но происходит нечто странное. Совершено особо жестокое двойное убийство. Какой-то маньяк зарезал супругов Лановых. А охотничий нож – орудие убийства – видимо, принадлежит отцу Никитию. Лейтенант отправился это проверить, а перед этим связался со мной и попросил разыскать тебя. Еще он сообщил, что эксперт из Процевска не может связаться ни с кем ни по телефону, но через Интернет…

– Что значит «ни с кем»?

– Именно ни с кем! Ни с Процевском, ни с другими городами, ни с кем-то в нашем городке. А потом и радиосвязь оборвалась.

Андрей просто не верил своим ушам. Всё это показалось ему сном или фильмом, в котором он исполняет главную роль. Видимо, недоверие отразилось на его лице, потому что сержант сказал:

– Я могу попробовать связаться с участком, если не верите…

– Да нет, почему, просто это как-то не укладывается…

Сержант всё же сел в свою машину, и через полминуты стало ясно, что связи по-прежнему нет.

– Я предлагаю вернуться в участок, – сказал Ковров.

– Как скажете, – согласился Андрей.

Они расселись по машинам и, развернувшись, быстро поехали в Узинск: милицейская машина с включенными мигалками впереди, «вольво» – следом.

– Что ты обо всём этом думаешь? – спросила Ольга после некоторого молчания.

– Всё странно, – выделяя каждое слово, произнес Андрей.

– И страшно, – добавила Ольга.

– Сейчас страшна неизвестность.

– А двойное убийство?

– А что убийство? Думаешь, это маньяк вывел из строя все виды связи? Мне кажется, что всё происходящее в городе прочно связано одно с другим, хотя на первый взгляд так и не кажется. Всему должно найтись разумное объяснение. Может быть, самое невероятное, но разумное.

– Разумное объяснение безумных событий?

– Если что-то происходит, то это кому-то нужно.

– В общем, понятно, – вздохнула Ольга, – сейчас перейдем на афоризмы, парадоксы и забудем о чем, собственно, говорили.

– Хорошо, тогда давай о погоде!

– Нет, о пистолете. Он, оказывается, газовый…

– А правда похож на огнестрельный?

– А если бы Кочерга понял, что ты блефуешь?

– Не думаю, что он был бы в восторге от общения с нервно-паралитическим газом. Или он законченный токсикоман?

Ольга устало улыбнулась, и в разговоре наступила пауза.

Они въехали в город, когда ехавший впереди Ковров вдруг резко затормозил. Андрей тоже ударил по тормозам, чтобы не поцеловаться с его машиной. Сержант, тем временем, уже выскочил из своего автомобиля и подскочил к водительской двери «вольво»:

– Ребята, я тут увидел отца Никития. Лейтенанту, видимо, будет интересно поговорить с ним. Вы давайте, езжайте в участок, если застанете там психиатра, пусть он задержится.

– Будьте осторожней, – сказал Андрей, – вдруг этот Никитий – убийца?

– Это моя работа, – бросил сержант и, вернувшись в свою машину, скрылся на тенистой боковой улочке.

– Вряд ли отец Никитий убийца, – сказала Ольга, – хотя я его практически не знаю, но слышала, что он и мухи не обидит.

– Этот Редкович тоже раньше никогда не пытался разбить голову другу, если не ошибаюсь, – заметил Андрей.

Ольга пожала плечами:

– Ущипни меня… Ой! Я же выразилась фигурально!

– А я думал, ты просишь себя ущипнуть. Кстати, мы правильно едем?

– Да, сейчас мимо кафе и направо.

– Кстати… Ай, ты чего щиплешься?

– Сдача!

– Ладно, – улыбнулся Андрей. – У вас существует конкуренция между вашим «Придорожным заведением» и «Золотым лучом»?

– Практически нет, у каждого кафе – своя сложившаяся клиентура… Что это там происходит?

Они как раз проезжали мимо кафе, Андрей отвлекся от дороги и повернул к нему голову, чтобы увидеть, как, разбив собой стекло огромного окна, через него на улицу вылетел мужчина.

– Отец Никитий? – позвал сержант, высунувшись из окна своей машины.

Идущий по улице Никитий обернулся и подошел к милицейскому автомобилю.

– Да, сержант.

– Вы еще не разговаривали с лейтенантом Ващуком?

– А я должен был это сделать? – приветливо улыбаясь, вопросом на вопрос ответил священник.

– Лейтенант разыскивает вас. Вы не будете возражать, если я попрошу вас проехать со мной к лейтенанту?

– Отчего же? – согласился Никитий, садясь в машину. – Что-нибудь случилось?

Сержант внимательно посмотрел на отца. Он разговаривал с ним раньше несколько раз и сейчас видел перед собой того же самого человека, ничем не напуганного, не обремененного, спокойного и несколько медлительного.

– Случилось, но думаю, что было бы лучше, если лейтенант сам вам всё расскажет.

Сержант развернулся и выехал на главную дорогу. Далеко впереди он мельком заметил красный «вольво». Андрей, должно быть, уже проехал кафе, однако, подъехав ближе к «Золотому лучу», Ковров понял, что «вольво» стоит посреди центральной площади. Присмотревшись к самому кафе, сержант похолодел.

Краем глаза он заметил, что отец Никитий почему-то улыбается, глядя на то, что творится в кафе и возле него.

– Что здесь смешного, черт побери?! – не выдержал сержант.

– Неразбериха, паника. Великолепно!

Сказав это, он ударил сержанта локтем в лицо и схватился за руль.

Перед глазами Коврова заплясали тысячи разноцветных огней, и он потерял способность действовать, хотя прекрасно понимал, что происходит.

Управляемая священником милицейская машина неслась прямо на кафе…

Глава 17

Мужчина прокатился по тротуару, сопровождаемый градом из осколков разбитого стекла. Наконец, он остановился и остался неподвижно лежать на усыпанном бриллиантами осколков асфальте.

Андрей чисто автоматически остановил машину, глядя на изуродованный внешний облик «Золотого луча». Отсюда было видно, что внутри там происходит какая-то потасовка.

Из разбитого окна вдруг выскочил мужчина невысокого роста с окровавленным лицом, в рубашке которого отсутствовал рукав. Он подскочил к лежащему и принялся жестоко избивать его ногами. Лицо его перекосилось от ярости, превратившись в звериную маску. Он молотил лежащего ногами, а тот на это никак не реагировал, пребывая, видимо, без сознания.

Андрей извлек из тайника пистолет, и открыл дверцу. Сержант Ковров как в воду глядел: держи ее при себе, в городе творится черти что.

Выйдя из машины, Андрей обнаружил, что ситуация уже изменилась. Молодой парень держал невысокого в захвате, а какой-то мужчина средних лет лупил его по животу, будто невысокий был боксерской грушей. Еще Андрей увидел огни милицейской машины, приближающейся к кафе. Вскоре он узнал машину сержанта Коврова, и его самого. Рядом с ним кто-то сидел, видимо, отец Никитий.

И священник держался за руль.

Еще Андрей успел заметить, что нос сержанта разбит и из него сочится кровь.

А потом милицейская машина круто повернула и влетела на тротуар. Двое мужчин прекратили избиение невысокого и уставились на нее. Подпрыгнув на бровке, машина с грохотом влетела в первое от двери окно. Еще до того, как осколки посыпались на асфальт, она исчезла где-то внутри помещения, круша всё на своем пути.

Через целое окно Андрей увидел, как она разметала в стороны столы и стулья, превратив половину из них в щепки, как снесла половину стойки, как подмяла под себя человека. Из кафе доносился непрерывный звон стекла, треск ломающегося дерева и крики людей.

Врезавшись в стену, машина остановилась. Ее мигалка продолжала работать, и приглушенный поднятой пылью красный свет жутко бился внутри развороченного кафе, будто хотел вырваться наружу из этого разгрома.

Тройка мужчин по-прежнему стола на тротуаре, тупо уставившись на полностью выбитое окно.

Из него выскочил человек в белом фартуке, судя по всему, повар или официант. В ужасе шарахнулся от застывшей тройки и побежал прочь. На плече и груди у него были видны порезы.

Вслед за ним выскочила женщина. Растрепанные волосы, запыленная порванная одежда, кухонный нож в поднятой руке – всё это говорило о том, что она не в себе. Увидев убегающего в фартуке, она дико заорала и бросилась за ним, он же припустил еще быстрее.

Андрей понял, что пора действовать.

– Эй! – крикнул он.

Женщина остановилась и повернула к нему голову. Дикий, почти нечеловеческий взгляд заставил Андрея вздрогнуть.

Женщина повернулась и пошла на него с поднятым ножом. Цель, которую она преследовала, ясно читалась в ее безумном взгляде.

Сидя в машине, Ольга просто окаменела от ужаса. Разбитое кафе, дерущиеся люди, сумасшедшая с ножом – всё это не укладывалось в ее сознании. От всего этого ужаса ее отделял Андрей с газовым пистолетом в руках.

Женщине оставалось сделать до него не больше десяти шагов. Ее голова находилась как раз на мушке прицела. Но он не решался выстрелить по двум совершенно противоположным причинам. С одной стороны, не так-то просто выстрелить в человека, особенно в женщину, пусть даже из газового пистолета. А с другой стороны, он просто не был уверен в эффективности выстрела с такого расстояния.

– Стреляй, парень! Они все там сумасшедшие! – прокричал остановившийся человек в фартуке.

Андрей понимал, что стрелять необходимо, что если он не сделает этого, то она может убить его, а затем и Ольгу.

Еще два шага…

А может, ему удастся выбить нож? А если нет?

Ольга закусила губу, прекрасно понимая, почему Андрей медлит. Хлопок выстрела был для нее как гром среди ясного неба.

Со стороны казалось, что женщина была сражена наповал. Она рухнула на землю, как подкошенная, пару секунд пролежала без движения, а потом, схватившись руками за лицо, принялась кататься по асфальту и орать нечеловеческим голосом.

Андрей вытер выступивший на лбу пот и обернулся к Ольге:

– Отъедь немного, если сможешь, здесь плохое общество.

– А ты?

– Нужно вытащить сержанта… Если он жив.

– Не ходи туда!.. – вырвалось у девушки.

– Отъезжай! – бросил Андрей и побежал к кафе.

Невысокий попытался вырваться из захвата молодого, что послужило сигналом к дальнейшему его избиению.

Внутри кафе происходило нечто невообразимое. Половина его посетителей приходила в себя после полета машины, другая уже дралась, используя в качестве оружия обломки мебели. Только два вполне нормальных человека выскочили из него и бросились наутек, причем один из них сильно прихрамывал.

Андрею не пришлось входить внутрь, так как в этот момент из двери вывалился сержант Ковров. Лицо его было залито кровью, левая рука тоже, правая брючина – порвана от бедра до колена и вся пропитана кровью. Он упал, если бы Андрей его не поддержал.

Какой-то старик с ножкой стула в руках бросился было к ним, но вид пистолета заставил его повернуть обратно.

– Чокнутые!!! – заорал Ковров хриплым голосом. – Там всё залито бензином! Там бензин!..

Из кафе выскочили еще двое и тоже, судя по одежде, из его работников.

– Давай отсюда! – сказал Андрей, помогая Коврову. – Они ничего не слышат.

Едва они сделали два десятка шагов, как сзади громыхнуло, и их обдало жарким дыханием огня. Кафе не то взорвалось, не то всё разом вспыхнуло.

Андрей слышал тяжелое дыхание Коврова, рев пламени и истошные крики людей.

Перед ними вдруг затормозила машина, и Андрей с трудом узнал в ней свой «вольво». Уложив сержанта на заднее сиденье, он обернулся. Из разбитых окон кафе вырывалось пламя, криков больше слышно не было. Трое катались по асфальту, пытаясь сбить с себя огонь, что им вскоре удалось, и они присоединились к двум убегающим, одежда которых дымилась.

– Как минимум пятеро чокнутых будут теперь бегать по городу! – зло прохрипел сержант.

– Они были нормальными, – произнес Андрей. – Были.

На улице, выходящей на центральную площадь, в тени развесистого каштана, притаилась темно-серая «шестерка» с тонированными стеклами. Сидящему в ней всё было прекрасно видно от начала и до конца. Он видел начало потасовки, видел мужчину, выбившего собой окно; видел, как милицейская машина влетела в кафе и как начался пожар. Когда мимо «шестерки» пробежали перепуганные люди, сидящий в ней улыбнулся.

– А вот и отец, – сказал он сам себе, когда увидел человека, торопливой походкой пересекающего площадь по самому ее краю. Когда на пути его возникла перепуганная женщина, он сделал всё возможное, чтобы не попасться ей на глаза. Порванный пиджак и испещренное ссадинами лицо не взвали бы у нее подозрений, но она могла узнать священника.

– Всё в порядке? – спросил водитель, когда Никитий оказался внутри машины.

– Да, хозяин.

– Тогда здесь нам больше делать нечего, – и водитель повернул ключ зажигания.

«Шестерка» быстро пересекла площадь, но далеко от нее не уехала.

Сержант Сергей Лобенко, привезший экспертов из Процевска, сидел на бампере милицейского «РАФика» и думал об обеде, когда перед ним затормозила машина и из нее выскочила чем-то явно напуганная женщина. Она бросилась было к дому Лановых, но ее остановила оградительная лента.

– Я могу вам чем-то помочь? – поинтересовался сержант, поднимаясь с бампера.

Увидев милицейскую форму, женщина облегченно вздохнула и затараторила:

– Наконец-то, первый милиционер! Скорее сообщите лейтенанту Ващуку, что в «Золотом луче» драка, что туда влетела милицейская машина, и что сейчас в кафе начался пожар. Скорее же!

Сержант схватился было за рацию, но тут же вспомнил, что связи нет.

– Сейчас! Пожар, говорите?

– Там стреляли! Андрей Ковалев ранил женщину, которая хотела его убить! Где же лейтенант, свяжитесь с ним! – почти прокричала женщина, глядя на рацию.

– Эфир закрыт! – бросил сержант первое, что пришло ему в голову, и побежал к дому священника.

Мысли об обеде сменились предчувствием чего-то страшного и неотвратимого.

Глава 18

Всю недолгую дорогу от центральной площади до милицейского участка сержант Ковров чертыхался на заднем сиденье «вольво».

Андрей остановил машину перед крыльцом двухэтажного здания, первый этаж которого занимал участок. Там стояла белая «Нива» и, увидев ее, сержант приободрился:

– Психиатр еще тут. Он нам очень понадобится!

Они вышли из машины, Ковров кряхтел и держался за наспех перевязанную Ольгой ногу.

Андрей толкнул дверь участка и вошел внутрь. Здесь ничего не изменилось со вчерашнего дня, разве что за дежурным столиком не было сержанта Фокина. Сегодня он находился на месте преступления. Небольшое помещение пустовало, и никакие посторонние звуки не нарушали его тишины. После звона стекла, рева пламени и криков людей тишина эта показалась Андрею чем-то невероятным, давно забытым. Но в то же время она заставила его насторожиться.

– Вы говорите, здесь должны быть эксперт, психиатр и Редкович? – произнес он, и слова гулко разнеслись по пустому помещению. – Почему же нас не встречают?

– Здесь прекрасная шумоизоляция, чтоб тут не было слышно, как в камерах избивают заключенных… Ха-ха! Они, наверное, нас и не слышали.

Андрея почему-то не удовлетворил такой ответ, хотя он ничего и не сказал. Некоторые люди в Узинске будто посходили с ума, вчера он сам был свидетелем небольшого «заскока» у Редковича. Что, если сегодня всё повторилось?

Вытащив из-за пояса пистолет, он снял его с предохранителя. Сержант сначала удивленно уставился на него, но потом, видимо, сам понял, что нужно быть готовым к любым неожиданностям, и последовал его примеру. Затем, сказав: «Подожди!» – скрылся за неприметной дверью и через минуту показался со вторым пистолетом в руках.

– Умеешь пользоваться?

– Стрелял в тире, – ответил Андрей, принимая настоящее боевое оружие.

Указав на дверь во внутренние помещения, Ковров пояснил:

– Там коридор, во второй комнате слева должен находиться психиатр, в первой справа – эксперт. Ольга – останься здесь!

Ольга кивнула и подошла к окну, взгляд ее скользнул по темно-серой «шестерке» с тонированными стеклами, проехавшей мимо участка. Она машинально отметила, что видела ее на центральной площади, но тут же забыла о ней, глядя, как Андрей и Ковров подходят к двери.

Андрей толкнул дверь и осторожно заглянул внутрь. Пустой коридор, в конце которого стоял автомат с газированной водой. Первая дверь направо открыта, через нее Андрей увидел пустую комнату с несколькими компьютерами. Ковров, на всякий случай, заглянул в нее и, убедившись, что там никого нет, кивнул на вторую дверь слева.

Андрей шел к ней, слыша за спиной прихрамывающие шаги сержанта. Он также отчетливо слышал стук своего сердца. Ему бы очень хотелось увидеть мирно пьющих кофе в звуконепроницаемой комнате людей, обсуждающих странное отсутствие связи и кто возможный убийца Лановых. Но почему он был уверен, что всего этого не увидит.

Сержант попридержал его возле двери, и сам распахнул ее.

За столом, что стоял в дальнем углу комнаты, спиной к ним сидел седовласый мужчина и смотрел в открытое окно.

– Фу ты! – облегченно вздохнул Ковров, опуская оружие. – Вы уже отпустили Редковича?

Психиатр никак не отреагировал на вопрос.

Сержант нахмурил брови, и в этот момент Андрей, дотронувшись до его плеча, указал куда-то вниз.

Из-под стола, что стоял в другом углу комнаты, торчали чьи-то ноги.

– Черт подери! – почти прорычал Ковров, пересекая комнату.

Психиатр был задушен и аккуратно усажен в кресло. Лежащий под столом эксперт тоже задушен. Стоя над ним, Ковров смотрел на четкий отпечаток ноги на подоконнике:

– Наверное, пробовал на прочность решетки… Они еще теплые, – имея в виду тела убитых, еле слышно произнес он, – это произошло совсем недавно. Редкович, если это он, совсем спятил! Все спятили!!! Почему?

Он повернулся и увидел спину выбегающего из комнаты Андрея.

Короткий коридор показался тому марафонской дистанцией. Дверь приближалась слишком медленно, а в голове пульсировала мысль: «Убийца может быть где-то рядом, а Ольга там одна!»

Распахнув дверь, он вылетел в дежурное помещение и увидел вздрогнувшую от неожиданности Ольгу.

– Что? – спросила она.

– Кто-то, скорее всего Редкович, убил их, – ответил он, подходя к ней и выглядывая в окно, – он еще может находиться где-то рядом.

Ольга тяжело опустилась на стул.

– Что происходит? – спросила она, глядя Андрею в глаза. – Я ничего не понимаю. Кому всё это нужно? Ведь не может это всё происходить сумбурно, безо всякой причины? Кто за этим стоит?

Андрей присел рядом, взяв ее ладони в свои:

– Это хотят знать все: и ты, и сержант, и я. Все! И мы это узнаем!

Уже в нескольких кварталах от центральной площади лейтенант Ващук увидел дым, поднимающийся в небо. Сидящий на заднем сиденье сержант Лобенко щелкнул затвором пистолета. Ващук и Фокин вздрогнули от этого резкого и тревожного звука.

– Ого! – протянул Фокин, когда им открылась центральная площадь.

Кафе было объято пламенем, его жаркие языки вырывались из двух разбитых окон и рвались вверх. Потемневшее стекло третьего окна вдруг лопнуло и как-то бесшумно – рев огня заглушил звон осколков – осыпалось на асфальт. Из проема с шумом вырвалось освобожденное пламя и лизнуло крышу.

А перед кафе, в каких-то тридцати шагах от бушующего огня, дрались двое мужчин. Чувствовалось, что они уже выдохлись. Лица их были залиты кровью, одежда насквозь пропитана ею, но они, не замечая этого, наносили друг другу удары, которые уже не достигали цели. Несколько насмерть перепуганных прохожих жались к стенам домов подальше от кафе, от огня и от обезумевших мужчин.

– Разнимите их! – приказал Ващук двум сержантам, а сам, приглядевшись к кафе, сквозь пламя сумел различить внутри силуэт машины.

Неужели Ковров там? И где Андрей? Женщина сказала, что он в кого-то стрелял, но на площади не было видно раненых.

Милиционерам без труда удалось разнять дерущихся мужчин. Те настолько выдохлись, что без сопротивления позволили уложить себя на асфальт и были даже довольны этому. Один из них не то уснул, не то потерял сознание.

Ващук увидел спешащего к нему человека в белом фартуке и тут же узнал в нем одного из владельцев «Золотого луча». На руке того краснели полосы от порезов. Было видно, что он еще не совсем оправился от шока, и поэтому лейтенант взял инициативу в свои руки:

– Что с сержантом Ковровым? Он жив?

– Да, они поехали в участок…

– Они – это Андрей Ковров, ну парень на красном «вольво», Ольга из «Придорожного заведения» и Ковров? – Тот утвердительно кивнул. – Здесь стреляли?

– Ковров ранил чокнутую. Она хотела меня убить!!! Гналась с ножом!!! Если бы не он… Что вообще случилось, лейтенант? Люди будто посходили с ума… Даже не будто!!! Они в одно мгновенье посходили с ума!

– Вам надо успокоиться…

– Но я не могу… Посходили с ума…

– Радуйтесь, что не все!

Владелец кафе заморгал, а потом кивнул:

– Я спокоен.

Глава 19

Они собрались в дежурном помещении милицейского участка, чтобы, пока не произошло еще что-то, в более-менее спокойной обстановке обсудить случившееся.

Сержант Фокин сидел на месте дежурного, скрестив руки и неотрывно глядя на них. Ковров сидел рядом, вытянув раненую ногу. Сержант Лобенко устроился на подоконнике, периодически поглядывая на улицу. Напротив него у другого окна сидели Андрей и Ольга: Андрей о чем-то думал, глядя куда-то в пустоту, Ольга просто ждала начала разговора.

– Приехали! – сообщил, наконец, Лобенко.

В комнату вошел лейтенант Ващук, который ездил за экспертом, что остался в доме священника, а вслед за ним – и сам эксперт. По дороге они поговорили с владельцем догоравшего сейчас «Золотого луча».

Эксперт сел на свободное место, а Ващук встал посреди комнаты, оглядел всех собравшихся и сказал:

– У нас мало времени, но многое нужно обсудить. Предлагаю восстановить хронику событий, особо не вдаваясь в детали. Согласны?

Все утвердительно кивнули.

– Итак, 12 мая исчез Игорь Светлов. Можно считать, что всё началось именно с этого. Согласны?

Андрей и Ольга согласно кивнули, Фокин и Ковров переглянулись.

– Ага, – заметил это лейтенант, – значит второе мнение: всё началось с приезда Андрея Ковалева.

– Я не знаю, лейтенант, – ответил Ковров, – да и сейчас это не настолько важно.

– С одной стороны ты прав, если бы мы знали причину исчезновения Светлова…

– Подождите, лейтенант, – вставая, сказал Андрей.

Все посмотрели на него, и он немного замялся, но не от всеобщего внимания. Причина была в другом. Он боялся быть выставленным на смех, но другого выхода не было:

– Я предлагаю не восстанавливать ход событий. Я предлагаю свою версию случившегося.

– Давай, слушаем! – подбодрил его лейтенант, видя, что Андрей с трудом заставляет себя говорить.

– Только нужно принять во внимание несколько фактов. Первое: Светлов исчез не по собственной воле…

Сержант Фокин был явно не согласен, но Ващук сделал ему знак не возражать.

– Вполне возможно, что он похищен, потому как видел что-то, – продолжил Андрей. – В городе происходят невероятные вещи. Невероятные! – Андрей снова замялся. – Я предлагаю даже не версию, а некоторые факты и предположения. Так вот. Кочерга и Болт – мелкие хулиганы. Вчера в «Придорожном заведении» и сегодня на дороге к Лисьему озеру, когда снова, но уже с ножами и прутьями, попытались напасть на меня, они совсем разошлись. Как сказал Степан Хомич: «Раньше они такого себе не позволяли». Теперь Редкович: вспыльчивый, неуравновешенный, но раньше с ним такого не случалось. Теперь отец Никитий. Ведь именно из-за него машина Коврова влетела в кафе, к тому же, как я понимаю, он подозреваемый…

– Стоп!!! – заорал вдруг лейтенант, вскакивая со стула, на который сел несколькими секундами раньше. – Ну, во-первых, отец Никитий не подозреваемый. Всё сходится на том, что именно он убил Лановых. А теперь поподробнее о том, почему машина влетела в кафе.

– Да просто наш преподобный врезал мне локтем в лицо и, схватившись за руль, повернул машину прямо на кафе! – возмущенно поведал Ковров.

Лейтенант опустился на стул, эксперт же наоборот поднялся, круглыми глазами глядя на Коврова. Вид у них был такой, будто взглянув на небо, они обнаружили, что солнце стало квадратным.

– Чего вы на меня уставились? Я увидел отца шагающим по улице. Пока еще была связь, вы предупредили, что он возможный подозреваемый, вот я и решил доставить его к вам. Я и не думал, что у него настолько плохо с головой…

– Еще до того, как началась потасовка в кафе, отец Никитий висел у себя на чердаке.

– Висел?! – не понял Ковров.

– Он повесился, – сказал эксперт. – В такой неразберихе вы просто не знали об этом.

– Да, связи ведь нет, – подтвердил Фокин. – Я вот тоже только что услышал, что на Ковалева напали во второй раз, и почему твоя машина оказалась в кафе…

– Так я что, ехал с мертвецом??? – не в силах поверить, спросил Ковров.

– Да нет, – ответил эксперт, – мы в это время находились возле трупа.

– Ребята, вы не шутите? – почти умоляя, спросил Ковров.

Лейтенант протянул ему предсмертное письмо священника.

– Бред какой-то! – вырвалось у сержанта, когда он прочитал письмо вслух.

– Почему же? – возразил эксперт. – Судя по всему, можно сказать, что отец Никитий был религиозным фанатиком. Мне кажется, он ничего бы не имел против инквизиции, возродись она сегодня. В его кабинете я нашел множество книг на эту тему. Следуя логике молодого человека, – он посмотрел на Андрея, – можно предположить, что отец Никитий вдруг почувствовал себя великим наследником инквизиции. «Он приказал мне сделать это, и я сделал, а потом прозрел и…» Лановые ведь атеисты, отец Никитий поддался какому-то наваждению – «дьявол омрачил мой рассудок», – совершил Страшный Суд, а, прозрев, понял, что натворил и…

– Тогда с кем я ехал в машине??? – чуть ли не закричал Ковров.

– Подожди! – прервал его лейтенант. – Пусть Андрей продолжит; я, кажется, начинаю его понимать.

– Ладно, раз здесь уже прозвучали невероятные вещи, я добавлю еще несколько. Кочерга, Болт, Редкович, Никитий: их, скажем так, отрицательные, но неопасные до поры до времени чувства, эмоции были увеличены, усилены в десятки, сотни, может и тысячи раз. Они уже не контролировали их, не контролировали себя. Задиристые стали еще задиристей; горячий, неуравновешенный – почти буйным; глубоко, может быть даже слишком глубоко, верующий – безумным фанатиком.

– Всё правильно, но в кафе обезумели люди, до этого… – лейтенант остановился, чтобы подобрать нужные слова, – …никогда не проявлявшие свои эмоции.

– Это я объясню на собственном примере.

Все с некоторым удивлением посмотрели на Андрея. Все, кроме Ольги, она знала, в чем дело.

– Как вы знаете, этой ночью кто-то пытался проникнуть в дом Игоря Светлова, где я ночевал. Я застал пытавшегося это сделать врасплох, стукнул дверью, и он ретировался. То есть нельзя сказать, что я сильно испугался, впал в панику. Хочу обратить на это особое внимание. Во время второй попытки проникновения, я испугался. Испугался просто панически. Испугался темноты, тишины, человека, возникшего на пороге, – всего, чего можно испугаться и чего нельзя. И это был не мой страх. Кто-то проник в мой мозг и вызвал этот страх, панику. Думаю, то же самое произошло в кафе. Люди обезумели, стали агрессивными, сверхагрессивными. Но что самое странное – не все…

– В этом нет ничего странного, – сказал эксперт, и теперь все с удивлением и интересом посмотрели на него. Все, кроме лейтенанта, он понял, в чем дело. – Не обезумели несколько человек, двое из которых посетители, остальные – работника кафе. Те двое не успели притронуться к пище.

– А работники кафе не ели, – подхватил Андрей.

– Владелец кафе с одним из поваров немного перекусили, но ели из другой посуды. К тому же, они съели просто булочки и фрукты, ничего не готовили, то есть можно предположить, что всё дело в посуде, из которой ели или в которой готовили.

– Подождите! – поднимая руки, сказал Фокин. – Сейчас вы скажете, что всё дело в НЛО, которые тут искали уфологи!..

– Необязательно в НЛО, – улыбнулся Андрей, – но что-то сверхъестественное здесь явно присутствует. Еще можно предположить, что посуда в кафе была обработана каким-то препаратом сильного психотропного действия…

– Но даже тогда всё началось бы, скорее всего, утром, после первого приема пищи, с первыми посетителями, но никак не после полудня. Препарат будто ждал какого-то сигнала.

– А в случае со мной? – продолжил Андрей. – Это какое-то внешнее воздействие, гипноз, проникновение. Необязательно НЛО…

– Темно-серая «шестерка»…

Теперь все с удивлением посмотрели на молчавшую до этого Ольгу.

– Я видела её на площади, а потом и здесь. Она проехала мимо участка. А Раиса Даниловна тоже, наверное, видела ее, только было слишком темно. Она ведь сказала легковушка…

– Когда мы вчера увозили Редковича из «Придорожного заведения», – сказал Ващук, – я видел машину, ехавшую без огней, а были уже глубокие сумерки, но не могу сказать, «шестерка» то была или нет.

– Значит, НЛО приняло форму темно-серого «ВАЗа», – скептически произнес Фокин.

– Насколько я знаю, в нашем городке нет темно-серой «шестерки», – заметил Ковров, – это уже подозрительно.

– А чего тут подозрительного? – не согласился Фокин – Заезжие туристы…

– Чего же они ошиваются возле горячих точек?

– Почему горячих? Первым делом они подъехали к кафе, – выдвинул Борис веский аргумент.

– И проехали мимо участка, видя, что творится в городе?!

– Они просто сматывались, – стоял на своем как всегда упрямый Фокин.

– Ладно, ребята, хватить спорить! – оборвал их лейтенант. – Еще начнете бросаться бутылками от кетчупа!.. Подведем итог. Вы можете не верить в НЛО и пришельцев-захватчиков, но должны верить своим глазам и рассудку. Что же мы имеем? Имеем полное отсутствие связи – тоже, между прочим, сверхъестественный факт. Имеем Редковича – убийцу, гуляющего на свободе. Двое обезумевших сидят в камере, дама с ножом и порцией нервно-паралитического газа – на свободе, семеро в кафе – мертвые.

– Еще Кочерга и Болт, – добавил Андрей.

– И священник, вернее… этот… его двойник, – подобрал слово Ковров. – Он, мне кажется, жив… То есть не отец жив, а его двойник…

– Мы поняли, – сказал лейтенант. – Еще мы имеем пропавшего Светлова. Найти бы его не помешало, но… Легче, мне кажется, обнаружить темно-серую «шестерку». Значит, мы переходим к нашим ближайшим задачам: порядок в городе и ВАЗ 2106. Тебе, – он посмотрел на сержанта Коврова, – думаю, следует проехать по городу и через мегафон попросить, настойчиво попросить, всех оставаться в своих домах. Вам, – он перевел взгляд на сержанта Лобенко и эксперта, – лучше вернуться в Процевск и выяснить, всё ли там в порядке. Если да, то пусть присылают сюда помощь, если нет… Ну на нет, и суда нет. Боря, ты бери наших добровольцев-пожарных – они уже, наверное, закончили с кафе, еще нескольких крепких парней, раздай тем, в ком уверен, оружие и прочеши город. Найдете «шестерку», сообщи мне… Черт, связи нет! Захватывай ее! Если там действительно туристы, надеюсь, они нам простят. Но все равно осторожно, вдруг там…

– Хищник! – лицо Фокина расплылось в улыбке, – из одноименного фильма.

– Тем более осторожно…

– Эй, сюда кто-то идет! – сказал Лобенко, слезая с подоконника.

Первое, что сделал Андрей, это схватился за оружие.

Милиционеры сделали то же самое…

Глава 20

Игорь Светлов очнулся, но глаз не открывал.

То же самое он чувствовал в больнице, когда очнулся после катастрофы. Он помнил, что произошло, какие могут быть последствия, и поэтому боялся открыть глаза и вернуться к реальности. Опущенные веки пока спасали его, но это не могло продолжаться вечно.

Сейчас темнота давала возможность подумать. Он вспомнил заливчик на Лисьем озере и невысокого парня, неожиданно возникшего у него за спиной… Как же его зовут? Степа, кажется… И еще у него странное прозвище: Последний. Игорь не был с ним близко знаком и понятия не имел, почему тому дали такое прозвище.

Последним, что Игорь помнил, было странное покалывание, когда этот Степа дотронулся до его лба. Он не знал, сколько времени провел без сознания: час, день, месяц? Это его напугало.

– Ты уже очнулся, – услышал он вдруг прямо над собой смутно знакомый голос и вынужден был открыть глаза.

Первым делом он увидел гладкий белый потолок, потом – точно такие же стены. Источника света он не обнаружил, но в комнате было светло.

Над ним стоял Степа, по прозвищу Последний. Невысокий, щуплый, с копной торчащих во все стороны рыжих волос и морем веснушек на щеках и носу. Но внимание Игоря сразу же привлекли его глаза: в них было что-то, но вот что именно Игорь понять не мог.

– Где это я?

Степа лишь улыбнулся в ответ.

– Как я тут оказался?

– Разреши сначала мне задать несколько вопросов, – мягко перебил его парень, и Игорю ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия головой.

– Знаешь ли ты Андрея Ковалева?

Игорь похолодел, он не знал намерений этого странного молодого человека со странным прозвищем, странными глазами и поразительной способностью отключать человека одним прикосновением. Ограничиваются ли его возможности только этим, Игорь не знал, как и не знал, грозит ли его другу опасность.

– Приглашал ли ты его в гости? – последовал следующий вопрос.

Проклятье, он что еще и телепат?!

– Приглашал или нет?

– Нет, – ответил Игорь, решив, что раз тот переспрашивает, то телепатическими способностями обладает навряд ли.

– Ты не врешь, – снова улыбнулся Степа, – лейтенант Ващук вызвал его, чтобы помочь в твоих поисках.

Сколько же времени он провел без сознания? Этот вопрос почему-то больше всего мучил Игоря… Часы!

Он быстро, боясь, что Степа не позволит ему сделать это, взглянул на часы. Полдень, 14 мая – значит, почти двое суток…

– И последний вопрос. Остались ли у тебя дома какие-то картины, рисунки о заливе на Лисьем озере?

– Нет, – честно ответил Светлов.

– Верю, – сказал парень, – можешь отдыхать.

– Но я не устал…

Игорь почувствовал, как веки его наливаются свинцом, – и через секунду всё накрыла непроглядная тьма…

Снов не было…

Только темнота…

Продолжая удивляться этому, Игорь открыл глаза и тут же поднес к лицу руку с часами. Пять утра, 15 мая. Третьи сутки… А он не зарос щетиной, не голоден.

– Твой друг Ковалев не любит грабителей, – услышал он знакомый голос и, повернув голову, увидел невысокого человека во всем черном, даже лицо его закрывала черная маска.

«Интересно, он был здесь или только что вошел? – подумал Игорь. – Или материализовался прямо из воздуха?

Человек, – а в том, что маска скрывала веснушчатое лицо Степы-Последнего, Игорь был уверен – снял маску, и Игорь приподнял от удивления брови. Нос парня был разбит, надо губами виднелись следы высохшей крови. Похоже, что Степа попал на человека, с которым его фокус с касанием лба не прошел!.. Игорь даже не заметил, как улыбнулся этой мысли.

– Да уж, смешно! – произнес рыжеволосый безо всякой обиды. – Стукнул меня дверью, даже не спросил, кто это!

– Не понимаю тебя!

– Я пытался проникнуть тебе в дом, где он сейчас ночует.

– Ко мне в дом? Но зачем? Все рисунки ведь у тебя!

– Но Андрей Ковалев этого ведь не знает. К тому же я хотел проверить его.

– Проверить?

– Что-то я стал болтливым, отдыхай!

– Нет, я не хочу…

Тьма…

Игорь открыл глаза. Первый взгляд на часы. Два часа после полудня того же дня.

– Думаю, тебе стоит прогуляться.

Степа был одет в обычную тенниску и брюки, а черная маска уже не скрывала лица. С носом всё было в порядке, только на лбу виднелся небольшой синяк. Лицо имело довольное выражение, будто у его обладателя одна за другой осуществлялись мечты детства.

– Прогуляться? – переспросил Игорь.

– Именно. Ты свободен.

Глава 21

Все, кто находился в дежурном помещении милицейского участка, подскочили к окнам. Андрей первым узнал эту хромающую походку, эту опущенную голову, словно идущий не хотел встречаться со взглядами прохожих.

– Игорь?!

– Игорь Светлов?!

Игорь вошел в участок, рассеянно оглядев собравшихся в нем людей. Его нисколько не смутили полные неподдельного изумления взгляды.

Несмотря на всё своё удивление, Андрей всё же обратил внимание на этот рассеянный взгляд Игоря, его что-то ищущие глаза. Он был похож на человека, который всеми силами старался вспомнить нечто важное, понять что-то очень запутанное, найти ответ на мучающий его вопрос.

– Привет, Игорь! – весело приветствовал его Андрей, усаживая на стул. – Мы как раз вспоминали о тебе.

– Привет! – немного оживившись при виде друга, ответил Светлов. – Я рад, что с тобой… с вами всё в порядке.

– Это только кажется, – сказал Андрей. – Давай рассказывай, кто похитил тебя на Лисьем озере.

– Так вы многое знаете?

– Я лично ничего не знаю о Лисьем озере! – выступил вперед лейтенант Ващук.

– Мы с Ольгой сегодня утром нашли упоминание об озере, о заливчике к югу от Лисьей Ривьеры, – объяснил Андрей.

– Да, заливчик, – протянул Игорь. – Вы нашли надпись на наброске к третьей части, не правда ли? Я и совсем забыл о ней.

– Так что же случилось, не тяни.

– Девятого числа я поехал на озеро подыскать какой-нибудь красивый пейзаж и наткнулся на этот заливчик. Я сфотографировал его, и тут же стало происходить нечто странное. Вода заволновалась, хотя ветра не было, запахло озоном – и вдруг прямо из воздуха над самой поверхностью появился полупрозрачный… предмет.

– НЛО? – фыркнул Фокин.

– Может быть. Он был овальным, метр в самом широком месте. Я видел-то его с трудом, потому как сквозь него можно было видеть противоположный берег и воду. Он был как… марево, что ли! Как дрожание воздуха! Повисел так несколько секунд и взмыл в небо. Я даже не успел его сфотографировать, только сделал набросок, а, вернувшись домой, – картину. Следующие дни я приезжал к заливчику, но ничего не происходило. А двенадцатого снова начала волноваться вода, я уже приготовил фотоаппарат – и тут появился…

Все затаили дыхание, приготовившись услышать нечто еще более невероятное, чем всё, что они слышали до этого, но Светлов сказал то, что просто сбило всех с толку и заставило удивленно переглянуться.

– …и тут появился этот Степа, фамилии не помню, со странным прозвищем «Последний». Он как-то отключил меня…

– Дальше ты что-то помнишь? – спросил Андрей, потому как его друг замолчал.

– Они, наверное, что-то сделали с моей памятью…

– Кто «они», черт возьми? – не выдержал Фокин. – Пришельцы или этот Степа?

Игорь лишь неуверенно пожал плечами.

– Хорошо! – привлекая к себе внимание, сказал Ващук. – Для простоты восприятия будем считать, что Узинск стал целью вторжения инопланетян, еще никак себя не проявивших…

– А может это их метод, – встрял Андрей, хотя не очень понимал, шутит лейтенант или говорит серьезно. – Психическое оружие. Весь город перебьет друг друга, так и не увидев захватчика.

– Ой, не укладывается всё это у меня в голове! – простонал Фокин.

– Надо заняться делом! – продолжал лейтенант. – Делаем то, о чем договорились. Давайте, удачи всем!

Прихрамывая, Ковров первым направился к двери, за ним последовал Фокин, Лобенко попросил его подбросить их с экспертом до дома Лановых, где остался их милицейский «РАФик».

Андрей думал, что с этим неожиданным возвращением Игоря, многое встанет на свои места, многому найдется объяснение, и им не придется больше бродить в потемках. Однако всё вышло с точностью наоборот. Будь лейтенант Ващук менее тактичен, он имел полное право заявить, что рассказ Игоря внес еще больше неразберихи в анализ происходящего. НЛО в заливчике, какой-то Степа «Последний»… Фокин наверняка поставил над достоверностью этого рассказа жирный знак вопроса.

Глядя через окно на то, как разъезжаются в разные стороны милицейские машины, Андрей натолкнулся на одну мысль:

– Лейтенант, вам нужно послать кого-то в ближайший город!

– Ведь Лобенко и эксперт поехали в Процевск?!

– А если и там то же самое? Я имею в виду какой-то внешний город.

– А, понял! Что у нас ближе всего? Черноград – 35 километров. Ты и поедешь!

– Я?! Почему это я?…

– А кого здесь самая быстрая машина? Правда, одному тебе лучше не ехать…

Андрей посмотрел на Ольгу, лейтенант отрицательно кивнул:

– Опасно!

– Здесь может быть еще опасней. Вспомните «Золотой луч», если весь город взбесится… – не согласилась Ольга.

– Всё, убедила, но сначала получи разрешение отца. Если не разрешит, то Андрей поедет с Игорем. Игорь, согласен?

– Вполне.

– Тогда не теряйте времени. Удачи вам, ребята!

– Вам тоже, лейтенант!

Андрей выходил последним, Ольга и Игорь уже спускались по ступеням, когда Ващук окликнул его:

– Я понимаю, Андрей, что Игорь твой давний друг, но на твоем месте я был бы поосторожней. Езжай с Ольгой, его оставь присматривать за Раисой Даниловной.

– Я понял вас, лейтенант. Его могли отпустить с какой-то определенной целью.

– Именно. Я не хотел говорить это при нем. Вдруг это всего лишь домыслы…

– Я буду осторожен.

Они пожали друг другу руки, и Андрей вышел из участка. Он медленно спускался по ступеням, несмотря на то, что Ольга и Игорь ждали его возле закрытой машины.

– Извините, ребята, получал последние напутствия.

Он открыл машину, сел за руль и, не заводя двигателя, обернулся на заднее сиденье, куда уселся Игорь.

– Послушай, – сказал, обращаясь к нему, – возможно, мы поедем очень быстро.

Игорь улыбнулся, поняв тактичный намек друга:

– Ничего, я закрою глаза.

– Ты уверен?

– Пора мне отвыкать от глупых привычек, а сейчас как раз такой случай.

– Ну, ездить не быстрее 60 км/ч не такая уж глупая привычка, – возразил Андрей, запуская двигатель.

Милицейская машина медленно ползла по пустым улицам города. Включенный на полную мощность мегафон, вещал голосом сержанта Коврова:

– Говорит милиция Узинска! Убедительная просьба всем жителям города не покидать своих домов без особой необходимости. Просьба закрыть все общественные места, сократить до минимума передвижения по улицам. В городе сложилась чрезвычайная ситуация. Отсутствую все виды связи. Мы принимаем теле– и радиопередачи, но не можем связаться ни с Процевском, ни с любой другой точкой земного шара…

Ковров помедлил, формулируя следующую фразу:

– Контролируйте себя и свои эмоции, не поддавайтесь панике и… – он запнулся, – агрессивным настроениям.

Черт, ну и сказанул! А что еще можно сказать?!

Он свернул на следующую улицу и начал сначала…

«РАФик» выехал на дорогу, ведущую в Процевск, и сержант Лобенко, прибавив газу, продолжал рассуждать вслух:

– …И если это действительно вторжение, то оно какое-то странное. Конечно, психическое оружие, так сказать, война чужими, то есть нашими руками – это всё понятно. Но только почему выбрали такой маленький городок, начинать-то надо с больших?

– Легче уследить за небольшим городком. Может это не вторжение, а… репетиция, или просто какой-то эксперимент, – высказался эксперт, – причем не обязательно пришельцев.

– А мы – подопытные крысы…

– Ну что ж, нам, может быть, это даже полезно. Узнаем, что они чувствуют, каково им в клетке экспериментатора.

– Но крысы иногда кусаются, – философски заметил Лобенко.

– Если им не мешает достать до руки железная решетка.

– Ну, у нас проблема не в ней. Мы просто не знаем, кого кусать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Попытка бегства

Глава 22

Город казался вымершим и заброшенным. По дороге к «Придорожному заведению» Андрей считал встретившихся им людей. Четверо… Трое из них были спешащими по пустынным улицам прохожими, а четвертый – водитель автомобиля, пропустивший их согласно знаку приоритета.

– Раз соблюдаются правила, значит еще не всё так плохо, – заметил Андрей.

Но настроение у него было не таким уж веселым. С одной стороны, всё, конечно, чертовски интересно и похоже на сон или книгу, где вы – действующие лица. Загадочные ОНИ, словно марионетками управляющие людьми в отрезанном от внешнего мира городе. Пришельцы-захватчики? Пришельцы-исследователи? Люди из будущего, осуществляющие вторжение в прошлое? Фантазия Андрея заработала на полную мощность, но самое интересное то, что любая из его самых фантастичных версий вполне могла оказаться правдой.

А какая из всего этого получится книга!!! Пожалуй, ее тираж сможет побить все рекорды. Супербестселлер, повествующий о реальном столкновении человека и… Кого именно, выяснится позднее. Если, конечно, вообще выяснится! Но всё равно материала хватит, нужно лишь выбраться отсюда.

От этой мысли Андрей похолодел. Пустынные безлюдные улицы городка сразу же стали мрачными и зловещими, за окнами домов зашевелились тени обезумевших людей, готовых в любое мгновенье вырваться наружу и начать свою кровавую жатву.

Как в «Золотом луче»…

Они остановились у «Придорожного заведения» и вошли в кафе. Здесь, к удивлению Андрея, находились два посетителя: пожилая пара сидела за ближним к двери столиком и встретила их не очень дружелюбными взглядами, чему Андрей, впрочем, не удивился.

– Я сейчас, – сказала Ольга, направляясь на кухню.

– А почему бы нам не перекусить? – поинтересовался Андрей.

– Что пожелаете? – спросила она наигранно вежливым тоном.

– Что-нибудь из полинезийской кухни.

– О! У нас как раз есть замороженные мозги мартышки. Или предпочитаете свежие?

– Пожалуй, я съем что-нибудь более привычное, – ответил Андрей, – если мне не будут мерещиться эти мозги.

– Попался! – сказал Игорь, когда Ольга скрылась на кухне.

– Угу, – промычал Андрей и взглянул в сторону посетителей кафе.

Они с неодобрением смотрели на него. Шальная мысль о том, что они сейчас обезумят и набросятся на него безо всякой на то причины, не заставила себя ждать.

– Прошу прощения, если испортили вам аппетит! – извинился он.

Мужчина фыркнул, а его пожилая спутница, ни к кому, якобы, не обращаясь, заметила:

– Раньше эта девушка себе такого не позволяла! А теперь все они такие: скромные, милые, пока не прилипнут к какому-нибудь…

– Или он не прилипнет к ней! – вставил мужчина.

– Вы очень сильно ошибаетесь! – не согласился Андрей, поворачиваясь к ним.

При этом он забыл о заткнутом сбоку за пояс пистолете. Входя в кафе, он прикрыл его курткой, теперь же рукоять была хорошо видна.

– О, боже!.. – вырвалось у женщины, когда она увидела ее.

Мужчина повернулся и, увидев оружие, поспешно вскочил со своего стула и подхватил под локоть свою спутницу.

– Вы забыли заплатить! – ляпнул Андрей, раздосадованный тем, что эти люди уходят с плохим мнением о нем и об Ольге.

Мужчина бросил на стол несколько купюр и вслед за дамой вышел из кафе. Андрей видел, как они торопливой походкой прошли мимо окон, указывая и обсуждая «вольво», стоявший на стоянке.

– Они явно приняли тебя за гангстера, – произнес Игорь.

– Еще пристанут к лейтенанту или Коврову, чтобы выяснить, что за злостный нарушитель порядка появился в их городке, – продолжил Андрей.

В этот момент появилась Ольга, а следом за ней – ее отец. Андрей подумал, что тот начнет протестовать против того, чтоб его дочь ехала с ними или же пытаться отговорить ее от поездки. Но он сказал то, чего Андрей меньше всего ожидал:

– У вас есть оружие?

Ольга даже улыбнулась, заметив, какое это произвело на ребят впечатление.

– Да, – ответил Андрей, положив перед ним пистолет.

Отец ее кивнул и поставил рядом тарелки с едой:

– Приятного аппетита!

Потом он появился, лишь когда они сели в машину. Напутственно кивнул им и сжал кулак: «Возвращайтесь с победой!».

Темно-серая «шестерка» стояла у восточной границы городка. Стояла невидимая для глаз людей, появись они на окраинной дороге. Пышные кусты, росшие метрах в пятидесяти от нее, надежно скрывали за собой машину. Да и людей на этой всегда пустынной дороге не было.

Последний сидел на месте водителя уже около часа, слушая передачи радио. Рядом с ним, глядя куда-то сквозь лобовое стекло и совершенно не двигаясь, весь этот час на пассажирском сиденье находился отец Никитий.

– Машина Ковалева покинула город и движется в южном направлении, – сказал вдруг священник.

– Там Лесной тоннель, – вслух начал рассуждать Последний, – и шоссе, ведущее к Чернограду. Он явно держит путь туда.

– С ним девушка из кафе, – Никитий сделал паузу. – И Игорь Светлов.

– Прекрасно! Они хотят связаться с внешним миром, попросить помощь…

– Им это всё равно не удастся, – равнодушно констатировал факт священник.

– Я знаю… Мы едем за ними!

«ВАЗ» выехал на пустую дорогу и, разогнавшись до 100 км/ч, помчался на юг.

Машина сержанта Фокина кружила по улицам Узинска в поисках темно-серой «шестерки» с тонированными стеклами. С ним были еще двое: Василий – коренастый тридцатилетний мужчина, половину своей жизни занимавшийся дзюдо, и Павел – высокий светловолосый парень с эстонскими корнями в генеалогическом дереве спокойный и рассудительный. «Такой никогда не впадет в безумие,» – думал Фокин, памятуя о разговоре в участке.

Всё, что там было сказано, просто не укладывалось у него в голове, но он нашел выход: он попросту не думал об этом. Его задание – найти «шестерку», и сержант с головой ушел в него.

Однако без связи он был, как без рук. Он никак не мог контролировать поиски, в которых участвовали две машины. Это злило и беспокоило его, но думать не мешало. Поэтому он и вспомнил о редко используемой дороге, протянувшейся с севера на юг по всей восточной окраине городка.

– Осматривайте все переулки и дворы! – сказал он своим спутникам.

– Тогда езжай немного потише! – попросил Василий.

Фокин с неохотой выполнил просьбу. Сам он успевал и следить за дорогой, и осматривать каждый переулок, каждый двор.

Похоже, здесь всё чисто и, если «шестерка» в городе, то находится где-то в другом месте.

Глава 23

Выехав за город, Андрей постепенно увеличивал скорость, периодически поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы увидеть лицо Игоря, сидевшего сзади. Внешне оно было спокойным, но Андрей представлял, какие мысли появляются в голове его друга.

Игорь сосредоточенно смотрел в окно, на проносящиеся мимо холмы. Убегающий назад пейзаж не вызывал у него никаких воспоминаний, но смотреть вперед, на набегающую ленту дороги он не смел.

Андрей бросил взгляд на спидометр: 100 км/ч. Пустая, хорошо заасфальтированная дорога позволяла развить куда большую скорость, поэтому Андрей посмотрел назад еще раз. Игорь сосредоточенно глядел куда-то в окно. Когда они выехали на длинный прямой участок, стрелка спидометра подползла к отметке 140 км/ч. Ольга взглянула на Андрея, тот, бросив очередной взгляд на зеркало, еле заметно кивнул ей.

Игорь уже давно не ездил с такой скоростью, а так как они мчались по неширокой дороге, скорость от этого казалась еще большей. Он почувствовал предательский холодок, пробежавший у него по спине, в горле появилась неприятная горечь. Как он ни старался, краем, краем глаза всё равно видел несущуюся на них полоску дороги. Он заерзал на своем месте и передвинулся ближе к двери, почти прижался к ней, чтобы сиденье и голова Ольги закрыли ему передний обзор.

Ольга обернулась, с беспокойством глядя на него:

– Всё в порядке? Может, ехать потише?

– Да нет, надо было мне сразу сесть вот так, – ответил Игорь, закрывая глаза. Всё в порядке. Можешь гнать еще быстрее!

Андрей улыбнулся и сбросил скорость, чтобы вписаться в поворот. Центробежная сила навалилась на машину и ее пассажиров, но колеса цепко держались за асфальт, а вот Игорю, чтобы не завалиться набок, пришлось схватиться за ручку над дверью.

При этом он открыл глаза.

Взгляд его упал на спидометр.

Стрелка еле заметно подрагивала где-то на 105 км/ч.

Игорь зажмурился, постарался забыться, отключиться, не впускать в свою голову воспоминания, но было уже поздно.

…Стрелка спидометра замерла на 105 км/ч. Их «девятка» обгоняла по второму ряду огромный трейлер с красочно расписанными бортами, сверкающей хромированной кабиной и несколькими длинными, похожими на усы, антеннами.

Они купили ВАЗ 2109 совсем недавно, на смену старенькому «Москвичу», который уже разменял второй десяток лет. Новая машина ему понравилась, если не сказать большего – он просто сдувал с нее пылинки.

Сейчас они находились в ней всей семьей: отец за рулем, мать рядом с ним впереди, справа сзади сестра, и сам Игорь прямо за отцом.

«Девятка» обогнала трейлер, но скорости не прибавляла, так как скоро им нужно было сворачивать направо, а движение было слишком интенсивным, чтобы быстро перестроиться, скажем, из третьего ряда в первый.

Слева, по третьему и четвертому ряду их обгоняли другие машины. Тогда Игорь любил скоростные шоссе, любил, когда их машина мчалась по крайнему ряду и разделительные пунктирные полосы сливались в одну сплошную белую полосу…

«Тогда я это любил,» – подумал Игорь, открывая глаза и надеясь, что воспоминания о дне катастрофы на этом и кончатся.

Еще перед поворотом Андрею показалось, что он увидел в зеркале заднего вида далеко, в самом начале длинного прямого участка силуэт какого-то автомобиля. Теперь он часто смотрел в зеркало, но дорога сзади была пуста. Хотя, с другой стороны, по пути просто не попадались такие длинные прямые отрезки, и тот автомобиль, если он действительно существовал, просто не мог приблизиться к ним, ведь Андрей не снижал скорости ниже 100 км/ч.

Может быть, что-то случилось, и лейтенант послал за ними кого-то? Андрей стал тормозить, и Ольга вопросительно посмотрела на него.

– За нами, вроде бы, кто-то едет. Хочу проверить.

Он уже почти остановился в конце прямого участка перед поворотом за холм, но потом решил подстраховаться – вдруг это вовсе не люди лейтенанта? – и проехал дальше, остановившись сразу за поворотом так, чтобы его машину не было видно с прямой. Андрей вышел из автомобиля и вернулся назад, чтобы видеть дорогу, довольный собой и своим маневром.

Преследовать «вольво» Андрея Ковалева оказалось намного легче, чем предполагал Последний. Он думал, что безнадежно отстанет на своей «шестерке», но Ковалев не гнал больше 140 км/ч, а оборудованный пятиступенчатой коробкой ВАЗ, казалось, что из последних сил, но всё же развивал такую скорость. И Последний прекрасно знал, почему Ковалев, машина которого могла развить куда большую скорость, не едет быстрее. Ведь с ними был Игорь Светлов…

Степа «Последний» держал нужную дистанцию, не приближаясь к красному «вольво» на расстояние прямой видимости и не отставая слишком далеко. Если бы, кроме него и священника, в машине находился еще кто-нибудь, то он бы наверняка задался вопросом: как это Последнему удается?…

Впереди шел длинный прямой участок и поэтому Степа сбросил скорость, однако немного ошибся в расчетах, вернее Ковалев начал притормаживать слишком далеко от поворота, и поэтому «шестерка» вылетела на прямую, когда «вольво» только вошел в поворот.

– Он мог нас увидеть, – сказал парень сам себе, потому как отец Никитий совершенно безразлично смотрел в окно…

Минут через пять, до этого спокойно управлявший машиной Последний вдруг встрепенулся – и ударил по тормозам. Ремни безопасности натянулись, удерживая тела людей в креслах, жалобно завизжала резина, из-под колес вылетели облачка синеватого дыма, «шестерку» занесло, и она замерла на месте, развернувшись практически поперек дороги.

– Таки он нас увидел! – весело проговорил молодой человек. – И, видимо, решил проверить, действительно ли кто-то за ним едет… Хитрый! Но меня не проведешь!

Где же эта проклятая «шестерка»?

Сержант Фокин перевел взгляд с ухоженного внутреннего дворика на пустую дорогу. Перед ними лежали ее последние двести метров.

Если она еще в городе, то лучшего места для укрытия, чем эта пустынная дорога просто не найти. Если, конечно, у ее хозяина нет гаража, или он не захватил чей-то дом и не спрятал машину в его гараже.

Сержант перевел взгляд на зеркало заднего вида и увидел в него какие-то темные полосы на дороге. Через мгновенье он сообразил, что это следы шин какого-то автомобиля, выехавшего на асфальт с травы. Он затормозил и дал задний ход, остановившись у этих следов. Все трое вышли из машины.

– Совсем свежие, – заметил Павел.

– Я, конечно, не следопыт, – сказал Хэнк, – но, судя по ширине протектора…

– Легковушка! – уверенно произнес Фокин. – Она стояла за теми кустищами, напротив, как раз нет домов. Идеальное место! За ней!

Все трое бросились к машине, и рука сержанта потянулась к рации.

– Черт! Забыл!

Он рванул с места и через минуту был на южной окраине города. Можно было свернуть направо, на дорогу, ведущую к «Придорожному заведению», или ехать прямо, тогда выедешь из города и метров через двести окажешься на дороге, ведущей к Лесному тоннелю.

«Придорожное заведение»… Там уже были неприятности, может снова? Ему вспомнились хищные языки пламени, рвущиеся из окон «Золотого луча» и два дерущихся на их фоне мужчины.

Сержант повернул направо.

– Подожди! – попросил Павел. – Я знаю этого садовода, он, может быть, что-нибудь видел.

Фокин сначала и не заметил человека, почти целиком скрытого листвой дерева, рядом с которым он стоял с садовыми ножницами в руках. «Счастливый! – подумал сержант. – В городе хаос, а он преспокойно наводит порядок в своем саду…»

Павел вернулся буквально через минуту:

– Темно-серая «шестерка» на большой скорости проехала здесь минут десять назад.

– К «Придорожному заведению»?

– Нет, на дорогу из города.

Фокин колебался, преследовать ее или нет. Вдруг он понадобится лейтенанту здесь, в городе. Но с другой стороны дорога к Лесному тоннелю не имеет ответвлений и при желании можно нагнать эту загадочную «шестерку».

– Вряд ли обычные туристы будут прятаться в кустах, – поставил точку на своих сомнениях Фокин и круто развернул машину.

Глава 24

Когда через пять минут никакая машина на дороге не появилась, Андрей вернулся за руль и, сказав: «Показалось», – тронулся с места. Спортивный двигатель быстро разогнал «вольво» до 100 км/ч, и они продолжили свой путь.

Игорь Светлов всё это время сидел с закрытыми глазами, отгоняя силой воли подобные назойливым мухам воспоминания. Но те были слишком настойчивы, они ломали все преграды, которые выставлял мозг, и через минуту Игорь был полностью захвачен воспоминаниями, четкость и ясность которых поразили его.

Он словно погрузился в прошлое…

…Они проехали указатель, гласивший, что до нужного им поворота осталось два километра, когда отец стал беспокойно поглядывать в зеркало заднего вида. Мать заметила это и спросила:

– Что-то случилось?

– Не знаю… Машины сзади как-то странно себя ведут.

Игорь обернулся, но ничего странного не увидел. Огромный трейлер отстал уже метров на шестьдесят, позади их машины ехал роскошный черный «мерседес», тоже, видимо, собиравшийся поворачивать. По третьему ряду их нагоняла «Нива». Но потом Игорь увидел то, что обеспокоило отца.

Вдалеке какой-то автомобиль вдруг завилял, резко перешел из третьего ряда в первый и затормозил так, что шины его задымились. Машину эту занесло, и она вылетела на траву.

– Ты видел, па? – воскликнул Игорь.

– Не всё. Почему она вылетела с шоссе?

– Этого я тоже не знаю.

Но вскоре они поняли почему.

«Восьмерка» черного цвета на бешеной скорости обогнала «Ниву» и, поравнявшись с их «девяткой», сбросила скорость и резким опасным маневром перестроилась в третий ряд, оказавшись в каком-то полуметре от их машины.

Отец Игоря покачал головой, глядя на улыбающиеся рожи двух бритых наголо юнцов с серьгами в ушах и с массивными металлическими браслетами на запястьях…

…Игорь навсегда запомнил эти лица, они часто снились ему после. Правда, сейчас одно из них было другим, но всё равно знакомым.

Он не мог понять, снится ли это ему или вспоминается. Он сделал еще одну попытку отогнать прошлое, но она оказалась безуспешной.

К тому же это лицо, которого не было ни во время самой катастрофы, ни в последующих воспоминаниях и снах о ней.

Знакомое, очень знакомое лицо…

…Это лицо нагло улыбалось, а его обладатель что-то кричал, не переставая при этом улыбаться, отчего физиономия его имела глупый, немного диковатый вид.

– Чего они хотят? – раздраженно бросил отец, немного сбросив скорость, чтобы отстать от машины дорожных хулиганов.

В этот момент «Нива» перестроилась в четвертый ряд, чтобы обогнать также сбросившую скорость «восьмерку». «Зря он это делает,» – подумал Игорь о ее водителе.

В этот момент «восьмерка» резко ушла влево, оказавшись метрах в четырех-пяти от «Нивы». Юнцы по-прежнему хохотали и что-то кричали.

Далеко впереди показался нужный семье Светловых поворот.

«Всомерка» резко и безосновательно затормозила.

Чтобы избежать столкновения, «Нива» вильнула вправо и прошла в каком-то дюйме от ее бампера. Но ее водитель не то испугался, не то растерялся, или же ему просто не доставало опыта. В общем, получилось так, что, избежав столкновения в четвертом ряду, «Нива» перескочила во второй и ткнулась в багажник «девятки» семьи Светловых.

Удар был силен. Игоря и его сестру бросило на спинку передних сидений, и они больно ударились о нее. Машина вильнула, но отец быстро восстановил контроль и перестроился в первый ряд.

Водитель «Нивы» сделал то, чего делать не следовало. Видимо, это было запоздалой реакцией на предыдущую критическую ситуацию и на легкое столкновение с «девяткой».

Он ударил по тормозам. Его машина преградила путь следовавшему сзади «мерседесу».

Водитель того правильно оценил обстановку. Прямо за ним шел огромный трейлер, перестроившийся из крайнего правого ряда, так как ему не надо было совершать поворот. Слева еще находилась эта бешеная «восьмерка». Значит ни тормозить, ни уходить влево не стоило. Всё это пронеслось в голове водителя за считанные мгновенья, и он крутанул руль вправо, выскочив в правый ряд и избежав столкновения.

Возникшая прямо перед ним «девятка» оказалась полной неожиданностью. Водитель считал, что та по-прежнему во втором ряду, перед «Нивой», и та резко затормозила, потому что с «девяткой» что-то случилось.

За какое-то неуловимое мгновенье все эти мысли пронеслись в голове водителя «мерседеса», но сделать он уже ничего не мог. Помятый бампер «ВАЗа» слишком быстро оказался перед капотом его машины.

Последовал удар.

Скорость у «мерседеса» была большей, он был массивнее и тяжелее.

Игоря и его сестру снова бросило вперед. Их машина вильнула из стороны в сторону – и мир вдруг закрутился перед глазами Игоря. Ограждение, дорога, отстающая «восьмерка», промелькнувшие силуэты «Нивы» и «мерседеса», трава, лес и всё по новой. Игорь слышал чей-то крик, слившийся воедино с пронзительным визгом шин…

…С закрытыми глазами Игорь неподвижно сидел на заднем сиденье «вольво». Он не мог понять, спит он или вспоминает. Еще он не мог очнуться, прогнать эти невероятно четкие картины. И еще он мог видеть всё со стороны.

Изнутри и со стороны.

Одновременно…

…Водитель «Нивы» был ошарашен, когда «девятка» после удара «мерседеса» завертелась на шоссе, словно юла. Всё это происходило не далее, чем в пяти метрах от его машины. Она каким-то чудом не переворачивалась, а вертелась, выпуская из-под колес синий дым. Она вылетела на второй ряд и оказалась прямо перед «Нивой». Водитель той крутанул руль вправо, капот его ударил в багажник «мерседеса»…

«Как я могу это видеть? Ведь я сейчас в вертящейся машине! Надо проснуться, надо!!!»

«Ниву» занесло, развернуло практически перпендикулярно дороге, из-под задних шин повалил дым, а передние оказались на траве. Машина перевернулась и, перепрыгивая с крыши на колеса, с колес на крышу, разбрасывая осколки стекла, нелепыми прыжками покатилась вдоль дороги.

«Мерседес» тоже занесло, он вильнул, оказавшись на разделительной полосе между первым и вторым рядом, восстановил нормальный ход и прижался к краю дороги, чтобы остановиться.

«Нива» еще продолжала свои страшные прыжки по траве вдоль дороги, но они становились всё короче. Позади нее тянулся след из осколков стекла и мелких деталей.

«Девятка» еще вертелась на шоссе, всё с той же опасностью перевернуться и начать кувырки, но скорость ее заметно упала.

Игорь понял, что кричит его сестра. Он почувствовал вкус крови на разбитых губах, сильное головокружение и ледяной холод испуга в груди. Когда они уже остановятся? Когда всё кончится?

…Когда всё кончится?

Этот же вопрос возник в голове Игоря, сидящего в «вольво». Каким-то краем сознания он понимал, что что-то не так. Слишком четкими, ясными и объемными были картины прошлого.

И он мог видеть всё и со стороны, и изнутри.

Со стороны и изнутри. Одновременно…

…Игорь успел заметить нечто огромное, серебристое и несущее опасность.

Водитель трейлера оказался в сложном положении. Сначала он увидел, как «мерседес» толкнул «девятку», отчего та самым невероятным образом завертелась на асфальте, как на льду; потом закувыркалась «Нива», а «мерседес» еле удержался на дороге. «Девятка» вылетела во второй ряд. Водитель трейлера посчитал, что он не может перейти вправо, так как там находились «мерседес» и то, что совсем недавно было «Нивой». Сбрасывая скорость, он свернул в третий ряд, а на четвертом начала тормозить эта проклятая «восьмерка» с молодыми дебилами и оказалась между громадой трейлера и бетонными ограждениями.

За какую-то секунду «девятка» докрутилась до третьего ряда, и за эту же секунду дальнобойщик понял, что это конец. Он испугался, но не за себя, а за пассажиров вертящейся машины. Пытаясь хоть как-то избежать столкновения он крутанул руль влево и услышал пронзительный скрежет металла, а в зеркале заднего вида увидел искры, закрывшие собой прижатую к ограждению «восьмерку». Сработал инстинкт, и он вернул руль в прежнее положение, но тут же пожалел об этом, видя, что через секунду врежется в «девятку». Не будь слева «восьмерки»!.. Даже если он сейчас сотрет ее о бетон, столкновения не избежать.

Всё!!!

Игорь напрягся. Сейчас…

Его сознание разтроилось. Он находился в машине со своей семьей, был где-то вне её, и краешком сознания понимал, что в действительности находится в «вольво», мчащемся по дороге из Узинска…

Мчащемся…

…Громада трейлера закрыла собой весь мир, и время будто замерло в страхе. Игорь прекрасно разглядел каждую детальку его хромированной кабины и даже испуганное лицо водителя. А потом…

Колеса трейлера замерли, с визгом и дымом скользили по асфальту, оставляя черную полосу, но не могли мгновенно остановить движение сорока тонной махины. Только немного погасили ее скорость…

Игорь хорошо помнил удар, пришедшийся на сторону, где он сидел. Резкий, оборвавшийся звук…

Раньше Игорь не помнил, что происходило дальше, очнулся он уже в больнице. Его не интересовало, как ему удалось выжить.

Теперь же он видел это. Будто смотрел кино…

…Словно игрушку, его швырнуло через салок. Головой и плечом он выбил окно. И еще он налетел на сестру, ее тело послужило для него амортизатором, смягчило удар о дверь, предохранило от переломов и внутренних повреждений.

Спасло ему жизнь…

Оставляя за собой облака синего дыма и черные следы на асфальте, огромный трейлер толкал перед собой помятую «девятку», из задней двери которой торчала окровавленная, раскачивающаяся голова. Колеса легковушки подогнулись и, не выдержав сопротивления, отскочили в стороны. Корпус ее заскользил по асфальту, высекая фонтаны искр. Всё это сопровождалось душераздирающим скрежетом металла, пронзительным визгом шин и резкими гудками тормозивших сзади машин.

Трейлер замер на месте.

За секунду до этого перестала кувыркаться «Нива».

«Девятка» без колес, с помятой, изорванной, изуродованной нижней частью и безвольно повисшей головой на двери представляла собой жуткое зрелище.

Водитель трейлера открыл дверь и увидел, как под кабиной пронеслась черная «восьмерка».

– Ублюдки!!!

А Игорь, как посторонний зритель, а не как лежащий в разбитой машине человек, еще раз увидел лицо юнца в ней. Знакомое лицо… Сейчас немного испуганное, совсем немного.

И он узнал его!!!

Бритая голова помешала сделать это раньше, потому что Игорь всегда видел этого человека с аккуратной прической, а не с голым черепом.

И им был Андрей Ковалев!

Глава 25

Последний поворот, и они выехали на прямой участок, ведущий к Лесному тоннелю.

От изумления Андрей приоткрыл рот и совсем забыл об управлении машиной. Не веря своим глазам, Ольга смотрела вперед.

В никуда.

Прямо за Лесным тоннелем мир исчезал в сероватом трепещущем мареве. Трава на склонах пологих холмов, сами холмы, деревья тоннеля и чистое голубое небо обрывались в этом мареве, упирались в него, бесследно пропадая. Это трепещущее, переливающееся серое полотно тянулось вправо и влево, а также куда-то вверх, где сливалось с синевой неба.

– Ой-ой-ой! – произнес Андрей, слегка опомнившись и остановив машину метрах в пятидесяти от тоннеля. – Только не спрашивай меня, что это!

Ольга улыбнулась. Мило и просто, будто увидела купол цирка посреди степи. Да, ему здесь не место, но циркачи ведь особенные люди! Эта улыбка и очаровала Андрея, и привела в чувство.

– Итак, в Черноград, думаю, мы не попадем!

– Это какая-то завеса? Или тот мир больше не существует?

– О, здесь многое можно напридумывать! – ответил Андрей. – Думаю, нас отгородили от внешнего мира. Он, возможно, и не предполагает, что мы исчезли.

– А если всё-таки исчез он?

– Ой, даже не знаю, что ответить. А что ты думаешь, Игорь?

…Он узнал его!!!

Узнал своего друга, вернее, человека, столько лет прикидывавшегося другом и делавшим это очень умело.

Ни кто иной, как Андрей Ковалев виноват во всем случившемся. Он – причина катастрофы!

– Игорь, ты меня слышишь? Проснись – и изумись!

Андрей обернулся и хотел было растолкать уснувшего друга, но тот сам открыл глаза.

– Посмотри, что впереди… – начал было Андрей, но слова застряли у него в горле, когда его взгляд встретился со взглядом друга.

В глазах того пылал какой-то неистовый огонь, они были полны жгучей ненависти. Андрей никогда не видел такого переполненного злобой взгляда, и тем более не ожидал увидеть ее в глазах Игоря.

И еще он понял, что вся ненависть Игоря обращена к нему.

– Ты чего? – только и успел спросить он, прежде чем Игорь набросился на него.

Он обхватил шею Андрея левой рукой и, прижав того к спинке сиденья, стал душить. Правая же рука потянулась к пистолету, но Андрей чисто инстинктивно успел перехватить ее.

Ольга вскрикнула от неожиданности и испуга, полными ужаса и непонимания глазами глядя на перекошенное от злобы лицо Игоря.

– С ума… сошел?! – прохрипел Андрей, левой рукой пытаясь оторвать руку Игоря от своей шеи.

– Ты во всём виноват!!! – яростно шептал тот. – Ты был в «восьмерке»!!! Из-за тебя они погибли!!!

– Кто?! В какой «восьмерке»?! – не понимал Андрей, чувствуя, как всё сильнее становится зажим его обезумевшего друга, что всё меньше воздуха поступает в легкие…

Обезумевшего?!

Всё началось по новой! На этот раз Игорю вбили в голову ненависть и… – Андрей понял, что за «восьмерку» имел в виду его друг, – то, будто Андрей виноват в смерти его семьи. Как доказать ему обратное, когда он всеми силами хочет задушить тебя или дотянуться до пистолета. Слова здесь бессильны, к тому же в легких слишком мало воздуха, чтобы произнести их. Остается действовать!

Андрей мог первым схватить пистолет, но что потом? Выстрелить в своего друга, пусть обезумевшего? Но ведь ненависть эта пройдет, и рассудок вернется к нему, а Андрей никак не хотел, чтобы это произошло в последние секунды жизни Игоря.

Всё это промелькнуло в голове Андрея за несколько мгновений, и он нашел выход. Нога его вдавила педаль газа в пол, и «вольво» рванулся вперед, словно выпущенная из лука стрела. Когда он влетел в полумрак тоннеля, на спидометре уже было 80 км/ч.

Андрей ударил по тормозам.

Он и Ольга были пристегнуты, и ремни безопасности удержали их, а вот Игоря бросило вперед, и он оказался в проеме между передними сиденьями. Андрей высвободился из-под захвата и выскочил из машины, Ольга сделала то же самое.

С перекошенным лицом Игорь протиснулся между сиденьями и выбрался из автомобиля. Андрей достал пистолет, но пока не поднимал его:

– А теперь расскажи мне всё, что ты думаешь!

– Я расскажу! И твой пистолет меня не напугает! Ты был в той «восьмерке», из-за которой произошла катастрофа. Тогда ты был не таким: голова обрита, в ушах – серьги, на руках – браслеты…

– Ты даешь описание того подонка…

– Нет, это ты!!! Ты!!! – голос Игоря срывался на крик. – Я тебя не узнал тогда. Только сегодня понял…

– Когда спал в машине?

– Я не спал, я вспоминал. Я видел всю катастрофу, от начала и до конца. Я понял, почему остался жить. Хочешь узнать?

Андрей кивнул, отступая назад, так как Игорь сделал порывистый шаг в его сторону. Их разделяло пять шагов.

– При ударе меня бросило на сестру. Она спасла мне жизнь, не дав удариться о дверь и переломать все кости. Она спасла меня, а я убил ее! А во всём виновен ты! Ты со своим дружком устроил эту катастрофу, а потом смотался оттуда… Я видел это!

– Ты просто не мог видеть этого. Ты был без сознания! Пойми…

– Неважно!

– Нет, это-то и важно! А еще важно, что два эти ублюдка из «восьмерки» сидят сейчас за решеткой! А я здесь, перед тобой! Я никогда не ходил с бритой головой, не носил браслетов и сережек, а в день катастрофы был в сорока километрах от ее места.

– Врешь, ты был в «восьмерке»!

– У меня десятки свидетелей, если на то пошло. А теперь, Игорь, опомнись. Посмотри, где ты. Вспомни, что произошло. Вспомни о своих похитителях…

– Не заговаривай мне зубы, убийца! – прошипел Игорь, делая еще один шаг вперед.

– Стой, черт тебя дери!!! – прокричал Андрей, поднимая пистолет и направляя его на друга.

– Опомнись, Игорь! – сказала Ольга, стоя возле багажника «вольво». – Андрею незачем врать тебе! Он ведь твой друг еще со школы, зачем ему было убивать…

– Он лишил меня семьи, а теперь хочет лишить и тебя! – выпалил Игорь, делая еще один шаг.

– Что?! – изумилась Ольга. – Что ты несешь? Он твой лучший друг!

– Я тоже так считал. Но теперь понял: всё это время он притворялся.

– Да елки-палки! – закричал Андрей, видя безвыходность этих пререканий. – Они тебе всё внушили. Подумай хорошенько, а мы тебе поможем!

Говоря это, Андрей краем глаза уловил какое-то движение справа и, бросив взгляд на дорогу, увидел появившуюся там темно-серую «шестерку» с тонированными стеклами. Итак, связь между ней и событиями в городе налицо.

Воспользовавшись тем, что Андрей отвлекся, Игорь прыгнул на него. Тот среагировал молниеносно, на уровне рефлексов. Отскочил в сторону, сделал подсечку и надавил коленом на грудь упавшего Игоря.

– Посмотри, сюда, возможно, едут те, кто похитил тебя, кто внушил тебе весь этот бред…

Игорь не слушал, он брыкался, пытаясь освободиться и будто не замечал приставленный ко лбу пистолет, но Андрей был явно сильнее. Ольга с ужасом смотрела на них, бросая взгляды на приближающуюся «шестерку»: до нее оставалось метров шестьдесят, и расстояние это стремительно таяло. Андрей тоже поднял глаза, и в этот момент Игорь, которому ненависть придала нечеловеческих сил, изловчился и ударил его коленом в спину, а потом попробовал достать и кулаком, но промахнулся. От удара Андрей ослабил давление, и Игорь вырвался. Вид его: пылающие глаза на перекошенном от злобы и ярости лице, сжатые кулаки с побелевшими костяшками пальцев, набухшие вены на шее – всё это говорило само за себя.

Сейчас он мог убить. Убить даже друга.

Андрей выстрелил, и прижавшаяся к задней двери «вольво» Ольга вскрикнула.

Игорь дернулся и упал на землю, схватившись рукой за левое плечо. Из-под пальцев его засочилась кровь. Ненависть в глазах сменилась изумлением, он переводил изумленный взгляд с крови на пальцах на пистолет в руках Андрея. Неожиданно голова его откинулась назад, и он замер.

Андрея это так испугало, что он не заметил надвинувшейся на него опасности.

– Машина!!! – закричала Ольга, поняв, что тот не видит, куда и с какой целью движется «шестерка».

Глава 26

Ольга с ужасом смотрела на то, как «шестерка» несется прямо на Андрея, а тот увидел ее, когда между ними оставалось метров десять. «Шестерка» тормозила, но девушка этого не замечала и ее скорость казалась огромной. Машина проскочила мимо нее, взвизгнули тормоза и раздался звук удара, от которого у Ольги подкосились ноги. Она увидела, как тело Андрея прокатилось по асфальту несколько метров и замерло на боку, нелепо раскинув руки. Пистолет с сухим лязганьем отлетел дальше него. Ольга надеялась, что Андрей сейчас пошевелится, встанет, пусть весь в ссадинах и синяках, но живой.

Он же не шевелился.

У Ольги закружилась голова, она прижала руки к лицу, чтобы не видеть неподвижное тело на дороге, кровь на пальцах также неподвижно лежащего Игоря, не видеть эту темно-серую «шестерку», не видеть ничего. Однако, закрыв глаза, увидела еще больше. Бутылку, пущенную Дмитрием Редковичем в голову Дениса Алексеенко, своего друга… Горящее кафе и упавшую после выстрела газового пистолета, однако всё еще сжимавшую окровавленный нож женщину… Черные мешки с телами эксперта и психиатра в участке…

Кому же это всё надо? Кто стоит за происходящим здесь, в отрезанном (или может оставшемся?) от всего мира кусочке земли.

Ответ стоял возле нее, но она не могла заставить себя открыть глаза.

Ольга услышала, как открылась водительская дверь, услышала звуки шагов и, открыв, наконец, глаза, увидела невысокого ничем не примечательного парня лет двадцати-двадцати пяти с шевелюрой огненно-рыжих волос и веселой улыбкой на покрытом веснушками лице. Подойдя к Игорю, он улыбнулся еще шире и сказал:

– Сожалею, что ты поссорился с другом.

После этого он направился к Ольге.

– Кто ты такой? – спросила та, стараясь придать голосу жесткость, но это у нее плохо получилось.

– Я?! – переспросил парень, тепло и приветливо улыбаясь. – Разве ты не видишь? Разве я похож на врага?… Помоги Игорю сесть в машину.

– Он жив?

– Конечно! Это легкое ранение. Помоги ему и садись сама.

Только сейчас до Ольги дошло, что она знает этого рыжеволосого веснушчатого парня. Она не была с ним знакома лично, но часто могла видеть его в городке, а также пару раз слышала истории об этом изгое тинейджерских кругов.

Это был Стёпа, по прозвищу Последний.

Ольга не знала, что думать и что делать. Она осталась стоять у «вольво», глядя на «шестерку», на ее затемненные стекла. Передняя дверь вдруг открылась, и из нее, повергнув и без того шокированную девушку в состояние еще более глубокого шока, вышел… отец Никитий.

Его абсолютно равнодушный взгляд скользнул по девушке, задержался на Стёпе «Последнем», который еле заметно кивнул ему в направлении Андрея, и мертвый священник – или же его двойник – подошел к лежащему без движения Андрею и склонился над ним.

…Повернув голову на крик Ольги, Андрей увидел «шестерку», но должным образом не среагировал. Краем сознания понимал, что еще успевает отпрыгнуть в сторону, но не сделал этого. Однако сгруппировался с мыслью о том, что скорость «шестерки» невелика.

Больше всего его напугал звук от удара. Невероятно громкий, просто оглушительный. Удар пришелся в частью на лобовое стекло, частью – на капот «жигулей». Андрея отбросило назад, и первую боль он почувствовал, когда грохнулся на асфальт и покатился по нему не в силах остановиться. Он катился, переворачивался, больно ударяясь спиной, плечами, коленями и стараясь беречь голову. Наконец он замер, но пистолет, словно живой, выскочил из его руки и отлетел метра на полтора.

Андрей остался лежать неподвижно, глядя на него и чувствуя, как боль, сильная, но пока терпимая, овладевает его телом. Не вставать! Пусть думают, что я без сознания! Или лучше, что я мертв! Классическая ситуация! Правда, Ольга может подумать то же самое…

Хлопнула дверь, раздались неразборчивые голоса, приближающиеся шаги. К нему кто-то шел. Добро пожаловать!

Подошедший склонился над ним. Сейчас! Или всё же подождать? Вдруг у него оружие? А если не удастся изобразить из себя мертвого?

Сейчас!

Андрей открыл глаза и перевернулся. Над ним склонился мужчина средних лет, в руках у него не было оружия, а на лице застыла маска полного равнодушия. Она не успела исчезнуть, когда Андрей сделал подсечку, ударив человека по ногам. Тот рухнул на землю, а Андрей молниеносно вскочил и, одним прыжком оказавшись возле пистолета, схватил его с земли и направил на мужчину:

– Вы арестованы за умышленный наезд на пешехода!

Лежа на земле, тот по-прежнему равнодушно смотрел на Андрея.

– Так ты притворялся! – Голос принадлежал рыжему парню, стоящему недалеко от «шестерки», внешность которого показалась Андрею знакомой. – Хорошо получилось!

Сбитый Андреем с ног мужчина поднялся и пошел обратно к «жигулям», его нисколько не смущал ствол пистолета, глядящий ему в спину. Андрей сначала опешил, но ноющая боль, оставленная столкновением и кувырканием по асфальту, тут же привела его в чувства и разозлила:

– Я не буду очень навязчив, если попрошу вас задержаться?!

Мужчина находился в двух шагах от «жигулей». Правую руку он засунул в карман и тут же вытащил, причем Андрей не увидел, появилось ли в ней что-то. Но Ольга видела:

– Осторожно!!!

Мужчина резко развернулся, его рука сделала метательное движение.

Андрей всё время держал мужчину на мушке прицела, и поэтому, когда тот круто развернулся после подозрительного путешествия его руки в карман, нажал на спуск.

Казалось, время пошло раза в три медленнее. Крик Ольги потонул в грохоте выстрела. На левом боку мужчины появилось красное пятно, и он пошатнулся назад. Андрей увидел что-то продолговатое и блестящее, вылетевшее из его руки за секунду до этого. Мозг на подсознательном уровне оценил опасность этого летящего предмета, его траекторию и возможную цель. Он заставил Андрея отклониться в сторону, и тот, услышав возле самого уха резкий свист, понял, что сделал правильно. Нож пролетел не далее, чем в десяти сантиметрах от его уха.

В руках рыжего парня, словно по волшебству, появился огромный автоматический «магнум» 45-ого калибра. Андрей мгновенно узнал его, так как видел этот пистолет в тире. Видел он и дыры от пуль, выпущенных из него.

А еще вдалеке, в начале прямого участка дороги, он увидел появившийся там милицейский автомобиль, на большой скорости приближающийся к ним.

Парень поднял пистолет, но не выстрелил, так как между ним и Андреем, прямо на линии огня стоял его раненный коллега.

Всё это время стоявшая возле «вольво» Ольга вдруг поняла, что мешает Андрею стрелять без боязни задеть ее, и поэтому нырнула в раскрытую переднюю дверь машины.

Раненый мужчина вдруг пригнулся, и Андрей оказался открытым. «Связь у них между собой, что ли?» – подумал он одновременно с тем, как нажал на спуск. Только в кино или только профессионалы попадают в цель, практически не целясь.

Андрей даже не успел испугаться, не успел осознать, что должен последовать ответный выстрел. Он услышал сухой щелчок и даже не понял, в чем дело. Он и не подозревал, что рыжий парень забудет снять оружие с предохранителя, пока не увидел этого сам. Парню пришлось опустить «магнум», и только тут Андрей понял, в чем дело и как ему повезло. Второй раз он не должен промахнуться, иначе это может стать его последним промахом. Он тщательно прицелился, но тут на мушке возникла спина раненого, который, закрывая собой парня, бежал к «шестерке».

Андрей всё же нажал на спуск и увидел красное пятно, возникшее на этой спине, но не остановившее ее обладателя. Он толкнул парня с «магнумом» внутрь «шестерки», и сам последовал за ним, но на мгновенье задержался, повернув голову в сторону Андрея.

Тот не увидел на лице мужчины ни боли, ни страха, ни гнева, просто лицо прохожего, случайно взглянувшего на тебя. Будто не было двух пуль, попавших в его тело и пистолета, направленного на него.

Мужчина скрылся за тонированными стеклами машины, двигатель которой взревел.

Андрей выстрелил сначала в боковое, а затем – в лобовое стекло. Фонтанчики искр в том месте, куда попали пули, их пронзительный визг – и ни царапины на стеклах. Будто не веря собственным глазам, Андрей выпустил по ним всю обойму, но с тем же результатом: искры, душераздирающий визг и ни одной трещинки. Неужели появился бронированный вариант ВАЗ-2106?

«Шестерка» сорвалась с места, а из опустившегося окна правой дверцы высунулась рука с пистолетом.

Пригнувшись, в несколько длинных прыжков Андрей оказался у левой по отношению к «жигулям» обочины. Он слышал, как дважды злобно рявкнул «магнум», но маневр оправдался, и он оказался вне зоны поражения.

«Шестерка» проскочила мимо, и Андрей бросился к своей машине, слыша, как сзади завизжали тормоза «жигулей».

Прямо посреди дороги, всё еще без сознания лежал Игорь Светлов. Андрей не мог оставить его так и, схватив за ноги, оттащил в кювет.

«Шестерка» развернулась, выехав при этом на обочину и с хрустом подмяв под себя придорожные кусты.

Андрей бросился к своей машине и, заскочив на водительское место, с облегчением вспомнил, что двигатель не выключен. Именно это дало ему две секунды запаса. Оказавшись на сиденье, он тут же передвинул рычаг автоматической коробки передач в положение заднего хода и вдавил педаль газа в пол. Незакрытая дверь распахнулась от резкого движения назад.

«Шестерка» мчалась прямо на них и между ней и «вольво» оставалось не больше десяти метров. Две-три секунды промедления с троганьем с места, и «вольво» получил бы лобовой удар.

Андрей крутанул руль вправо, и его машина вылетела на обочину и проломила багажником стройный ряд придорожных кустов. Водитель «жигулей» явно не ожидал такого удачного выхода из-под удара, и поэтому его машина проскочила мимо, задев бортом автомобиль Андрея.

– Гад, поцарапал мне бампер! – заорал тот, выводя машину из кустов.

«Шестерка» разгонялась прямо по середине дороги, а навстречу ей летела милицейская машина, и явно не собиралась уступать дороги. Расстояние между ними стремительно сокращалось, они шли лоб в лоб, будто на таран.

Глава 27

Андрей и Ольга с замершими сердцами следили за всем этим. С их места казалось, что мчащиеся друг на друга автомобили уже не разойдутся, что лобового столкновения не избежать.

В самый последний момент милицейская машина отвернула вправо, но всё равно опоздала. «Шестерка» ударила в ее заднее крыло. От этого удара милицейский автомобиль мгновенно развернуло влево, и он успел ударить капотом в борт «жигулей». «Шестерку» занесло, и она пошла юзом, почти перпендикулярно направлению движения. Милицейская же машина завертелась волчком, вылетела на обочину и, с треском проломив кусты, врезалась багажником в дерево, отскочила от него и замерла в облаке поднятой пыли и сбитой с веток листвы.

«Шестерка» как-то медленно, будто нехотя, перевернулась на правый борт и заскользила на нем, разрывая тишину пронзительным скрежетом металла об асфальт. За ней следовал шлейф из искр, дыма и пыли. Проехав так метров тридцать, она, наконец, остановилась.

Андрей и Ольга несколько секунд сидели неподвижно, а потом, придя в себя от увиденного, выскочили из машины и бросились к замершему среди зелени милицейскому автомобилю.

Сержант Фокин уже выбрался сам и, потирая висок, смотрел на перевернутую «шестерку». Василий вывалился из передней двери и остался стоять на коленях, обхватив голову двумя руками. Павел открыл свою дверь, но остался полулежать на заднем сиденье. Кровь из разбитого носа, губ и рассеченной брови стекала по подбородку и капала на рубашку. Правая рука его была неестественно выгнута.

– Черт тебя подери, Боря!!! – проговорил Василий, поднимаясь на негнущихся ногах. – С каких пор ты записался в камикадзе?

– Я же всё-таки отвернул…

– Еще не хватало, чтобы ты протаранил ее лоб в лоб!

– Ладно, ей нельзя было дать уйти, – сказал сержант, доставая оружие. – Я пойду посмотрю, что с ними. Их двое?

– Да, двое и вооружены, – ответил Андрей. – Я с вами.

– Там Стёпа «Последний» и… – Ольга сделала паузу, будто сама сомневалась в собственных словах, – и отец Никитий.

На лице сержанта появилось такое выражение, будто он передумал идти к перевернутым «жигулям», но уже через секунду зашагал к ним со всей решительностью человека, решившего раз и навсегда покончить со всеми загадками и тайнами мира. Вставив в свой пистолет запасную обойму, Андрей последовал за ним, а Ольга и Василий занялись ранами Павла.

Никто не видел, как метрах в пятидесяти от них пошевелился в траве Игорь Светлов и, открыв глаза, тут же сморщился от боли в плече. Сначала он даже не понял, откуда эта жгучая нестерпимая боль, а потом всё вспомнил и в бессильной злобе ударил кулаком по земле…

Сидя на диване в гостиной своего дома, Денис Алексеенко смотрел выпуск новостей, однако, как и ожидал, ничего о событиях в Узинске не услышал. «А чего еще можно ожидать? – спросил он себя, вспомнив слова сержанта Коврова, сказанные им через мегафон милицейской машины. – Нет никакой связи с внешним миром, нет никакого способа рассказать ему о безумной драке в «Золотом луче» и о многом другом».

Денис невольно дотронулся до шишки на лбу, оставшейся после того, как его старый друг Дима Редкович запустил в него бутылкой. Да, Дима бывал иногда вспыльчивым, неуравновешенным, но его всегда можно было убедить, охладить его пыл. Но в «Придорожном заведении» он вёл себя, будто помешанный, будто какой-то ненормальный, как самый настоящий маньяк. И всё из-за какого-то кофе…

Нет! Здесь, видимо, дело совсем не в кофе. Что значат слова Коврова «контролируйте себя, не поддавайтесь панике и агрессивным настроениям»?

В дверь постучали.

Алексеенко поднялся и, всё еще раздумывая над этим, направился в холл. Взялся за ручку двери и подумал, почему жена его стучится, когда у нее есть ключи.

Открыв дверь, он увидел как-то странно улыбающегося Диму, одетого почему-то в длинный осенний плащ.

– Привет! – сказал Редкович. – Я войду?

– Входи, – пожал плечами Алексеенко, пытаясь сообразить, почему на Диме плащ и чего он странно улыбается.

Не снимая обуви, Редкович сразу же проследовал в гостиную. Денис закрыл дверь и последовал за ним.

Он замер на пороге комнаты, увидев направленное ему в голову дуло охотничьей двустволки в руках по-прежнему улыбающегося Редковича. Теперь Алексеенко понял, зачем тому понадобилось вдруг облачаться в длинный плащ. И еще он понял, что ружье в руках Димы не просто для испуга, а для своего прямого назначения.

Для убийства.

Алексеенко прыгнул в сторону, под защиту стены, и одновременно с грохотом выстрела почувствовал, как тысячи раскаленных иголок впились ему в бок. Со стоном он упал на пол и перед глазами у него поплыл туман.

– Почему же ты не хочешь попытаться удержать меня, как там, в кафе? – услышал он откуда-то издалека голос Редковича. – Успокойся, Дима! Ты что, Дима, взбесился? Тебе надо проветриться! Помнишь, а?

Редкович с ружьем наперевес появился в дверях гостиной. Алексеенко прислонился к стене, понимая, что ему уже не уйти:

– Почему ты это делаешь?

– Очень интересный вопрос! – сказал Редкович и выстрелил.

Лицо Алексеенко превратилось в кровавое месиво, а кровь забрызгала половину стены в прихожей. Глядя на всё это, Редкович достал из кармана два патрона и зарядил свое ружье.

– А ты говорил, я плохо стреляю, – бросил он, направляясь к двери и пряча двустволку под длинными полами плаща.

Сержант Фокин первым приблизился к перевернутой «шестерке». Так как та лежала на боку, в ее салон можно было заглянуть только через заднее стекло, но оно было тонированным. Сержант поступил очень просто: взял пистолет за дуло и, сильно замахнувшись, ударил по нему рукояткой. Сотнями или тысячами мелких осколков стекло осыпалось на землю, открывая салон автомобиля.

Пустой салон…

Андрей и сержант переглянулись, после чего Фокин, видимо, для того, чтобы убедиться в правдивости информации, которую передали ему глаза, обошел машину и заглянул в нее через лобовое стекло. А Андрей с недоумением посмотрел на осколки заднего стекла, которое не выдержало удара рукоятки пистолета, хотя минуту назад лобовое и боковое стекло выдержали попадания пуль…

– Пусто… – констатировал сержант очевидный и одновременно невероятный факт.

– Пусто… – подтвердил Андрей, внимательно осматривая через отсутствующее заднее стекло салон автомобиля, будто там было много укромных уголков, в которых смогли бы спрятаться два взрослых человека.

– И куда они делись? – услышал Андрей вопрос сержанта. – И что это за запах?

Андрей повел носом:

– Озон. Правда, смешан с пылью и дымом. Кстати, Игорь говорил, что перед тем, как над заливчиком на Лисьем озере появился этот объект, тоже запахло озоном.

– Ты хочешь сказать, что этот объект сейчас появится здесь, в машине? – не то в шутку, не то всерьез спросил Фокин.

– Нет, просто эти двое могли исчезнуть тем же способом, каким появлялся и исчезал над озером объект.

– То есть, они просто растворились в воздухе, ушли в другое измерение или куда-нибудь еще?! – скептически произнес Фокин, отказываясь верить в столь невероятное объяснение.

– Как бы там ни было, но их, а именно: Степы по прозвищу «Последний», о котором упоминал Игорь, и священника, который повесился, – здесь нет, а уйти пешком они не могли. Или вы их видели?

– Да уж, я их не видел!.. Ладно, давай ее перевернем и осмотрим.

Поднатужившись и раскачав «шестерку», они вернули ее в горизонтальное положение.

Сержант взялся за ручку передней дверцы, распахнул ее – и с возгласом: «Твою…», – отскочил от машины, выхватывая уже спрятанный в кобуру пистолет.

Стоявший у заднего крыла Андрей бросил взгляд в открытую дверь и, увидев в ней чьи-то ноги, последовал примеру Фокина: выхватил пистолет и отступил от машины, одновременно приблизившись к сержанту.

На переднем сиденье «шестерки», уставившись на лобовое стекло, сидел отец Никитий.

Держа его под прицелом, Андрей и сержант с изумлением рассматривали Никития, стараясь понять, жив ли он, уже не говоря о том, как священник вновь оказался в пару секунд назад еще пустой машине.

– Мне все эти фокусы порядком надоели! – раздраженно проговорил сержант. – Отче! Вы меня слышите?

Неведомым образом появившийся в машине священник продолжал сидеть неподвижно и глядеть в одну точку. Продолжая держать его под прицелом, сержант сделал шаг к нему, но тут же отскочил, потому как отец Никитий вдруг заговорил. Вернее, начал считать:

– Десять, девять, восемь…

– Это еще что такое? – зло промычал Фокин.

Андрей вдруг почувствовал ледяной холод, пронзивший его, словно копье.

Степан Судаков по прозвищу «Последний» почувствовал, что покинул перевернувшуюся после столкновения с милицейской машиной «шестерку», но глаз не открывал. Усилием воли он заставил утихнуть растекавшуюся по всему телу от ушибленного плеча и бока боль, а потом, сконцентрировавшись, попытался представить то место, где оказался.

Открыв глаза, понял, что не ошибся.

Он сидел на диване в своей комнате, рядом находился отец Никитий, вернее созданный им, Степой Судаковым, двойник, пострадавший от столкновения намного сильнее, чем его создатель, но всё еще живой.

Ушибленное плечо начало болеть вновь, и Степа, приложив к нему ладонь, остановил волны боли, снова начавшие разбегаться от плеча по телу, а потом и залечил ее источник – сильный ушиб. Такие травмы для него – сущий пустяк! Но всё равно они неприятны, а Степе надоели неприятности, ведь именно из них состояла чуть ли не вся его жизнь.

Прошлая жизнь… Теперь же всё изменилось!

Теперь доставивший ему неприятность автоматически накликает беду на свою голову!

Закрыв глаза, Степа представил то место, где лежала перевернутая «шестерка». Он не просто представил, он увидел его. Увидел, как сержант Фокин разбил рукояткой пистолета заднее стекло; увидел, как они с Андреем Ковалевым раскачивают «жигули», как возвращают их в горизонтальное положение. В голове Степы тут же возникла прекрасная идея, и он немедля воплотил ее в жизнь.

– Это будет весело! – сказал он себе, чувствуя, как в комнате появился характерный запах озона.

Не открывая глаз, он знал, что сидит теперь на диване один, а священника рядом с ним нет.

– Десять, девять, восемь… – улыбаясь, начал считать Степа по прозвищу «Последний».

– Семь, шесть… – продолжал свой счет священник, а Андрей по-прежнему чувствовал холод, засевший у него в груди.

Он чувствовал холодное дыхание смерти. Глядя на лишенное каких-либо эмоций лицо священника, будто смотрел ей в лицо.

Что это, как не обратный отсчет!!! Что произойдет, когда отец Никитий скажет: «Один, ноль»? Уж явно не скажет: «Пуск!» – и «жигули» взмоют в небеса.

– Пять, четыре…

Что произойдет? Взрыв? Или нечто еще более страшное?…

А Андрей не мог сдвинуться с места. Этот равномерный счет, этот негромкий голос будто пригвоздили его к земле, парализовали волю и рассудок.

Но желание жить оказалось сильнее, чем глупое бездействие и прослушивание отсчета.

– Сержант, назад! – крикнул он.

– В чем дело?

– Три, два…

Андрей захлопнул дверь и отскочил от машины.

Дверца громко хлопнула, и Ольга, услышав это, подняла голову. Андрей успел подумать, что будет довольно глупо выглядеть, если ничего не произойдет.

За спиной что-то глухо громыхнуло, раздался человеческий крик. Андрей оттолкнулся и со всей силы прыгнул вперед.

Грохота взрыва не было. Был невероятно громкий рев вырвавшегося пламени, звон выбитого стекла и резкий скрежет разрываемого металла. Невидимая сила подхватила Андрея и швырнула вперед на добрый десяток метров. Что-то оранжевое, обжигающее шею, руки и лицо закрыло на мгновенье весь мир, и еще в полете Андрей понял, что это пламя. «Я, наверное, весь объят им!» – пронеслась в голове страшная мысль, прежде чем падение на асфальт выбило из нее все мысли, а также весь воздух из легких.

Он покатился, видя попеременно темно-серый асфальт, голубое небо и громадный-громадный костер. Он был совсем близко, и Андрей боялся остановиться, чтобы огонь не поглотил его своей жаркой пастью.

Глава 28

В который раз Ольга испытала это чувство, когда всё обрывается и холодеет внутри, когда крик застревает в горле, когда секунды растягиваются в столетья и каждая следующая из них кажется еще более невыносимой и страшной, чем предыдущая.

Сначала она не поняла, почему Андрей отскочил от «шестерки». Потом что-то громыхнуло, и она увидела оранжевый свет, пробившийся из салона «жигулей» даже сквозь их тонированные окна. Вместе с этим до ее ушей долетел жуткий человеческий крик, оборвавшийся через секунду, когда машина вспыхнула, словно свечка.

Пламя выбило все ее стекла, сорвало и подбросило вверх крышу, распахнуло багажник. Его языки вырвались наружу, будто им было тесно внутри. Огонь взревел, словно дикий разъяренный зверь. К его реву примешался звон разбитого стекла и пронзительный жалобный стон металла. Смесь этих звуков, длившаяся две-три секунды, показалась Ольге страшной и жуткой, будто сам рев мифических адских труб.

Но еще страшнее было смотреть на то, как волна вырвавшегося пламени поглотила прыгнувшего от машины Андрея. Он исчез в ней, растворился в этих оранжевых набегающих друг на друга жарких волнах.

Время замерло для Ольги, и секунда превратилась для нее в минуту. Андрей не появлялся. Однако она боялась даже того момента, когда он вынырнет из огненной волны в пылающей одежде, с обоженными руками и лицом…

Андрей вылетел из огня, словно выпущенное из пушки ядро. Грохнулся на асфальт и, прокатившись метров пять, замер на месте.

Огненная волна растворилась в воздухе, а пламя устремилось вверх. «Шестерка» пылала, словно огромный факел, языки огня поднимались в небо метров на двадцать и растворялись в нем совершенно без дыма.

Ольга бросилась к неподвижно лежащему Андрею, за ней следом – Василий. Андрей лежал метрах в пятнадцати от пылающей машины, и они ощутили обжигающее дыхание огня, когда подбежали к нему.

– Осторожно, он может быть обожен! – предупредила Ольга, прикрывая лицо рукой.

– Нет, я просто один здоровый синяк, – простонал Андрей, не двигаясь и не открывая глаз. – Фокин?…

Василий бросил секундный взгляд на скрытую за бушующем пламенем машину и тут же отвернулся, так как ему показалось, что к его щекам приложили по утюгу. Жар припекал спину даже сквозь одежду.

– Давай, парень, помоги нам тебя оттащить, пока мы не поджарились, – сказал он, помогая Андрею подняться.

Поддерживая его, они отошли от огня, и Андрей тут же свалился в траву.

– Он сгорел там! – Андрей чувствовал себя более чем паршиво, слыша, как потрескивает раскаленный металл и к нему возносятся языки пламени. – он не понял, в чем дело!.. А я-то догадался… и сбежал!

– Он просто не успел, – попыталась успокоить его Ольга, видя, как лихорадочно блестят глаза Андрея, как дрожат его пальцы, – ты сам чудом спасся!

Андрей закрыл глаза, пытаясь унять дрожь во всем теле. В ушах у него всё еще стоял крик сержанта…

– А пламя-то спадает, – заметил Василий.

Действительно, языки огня буквально на глазах опадали и вскоре уже вырывались из окон машины не больше, чем на два метра. Металл ее почернел и стал похожим на помятый лист бумаги.

По мере того, как Андрей оправлялся от шока, к нему приходила боль. Неприятно ныли ушибленные колени, бедра и бока, острая колющая боль распространялась от ободранных локтей по обеим рукам, тенниска на левом плече порвалась узкой полосой, края которой покраснели от крови, к тому болел затылок, и тупая пульсирующая боль распространялась по всей голове при каждом резком движении. Во рту же царил такой привкус, будто он только что наелся земли, обильно политой нефтепродуктами.

– Тебе лучше показаться врачу, – обеспокоено заметила Ольга и, сходив к «вольво», вернулась с антисептиком и ватой. – А пока тобой займусь я.

Андрей даже закусил губу, когда она начала обрабатывать его локоть. несмотря ни на что, в душе его установилось относительное спокойствие. То ли это было защитной реакцией организма на шок, то ли причиной тому была сидящая рядом Ольга, ее нежные осторожные прикосновения.

Но спокойствие это было недолгим, стоило ему только бросить взгляд на догорающие останки «шестерки». Он был просто уверен, что тот, кто устроил этот взрыв – инопланетяне ли, или же неведомым образом исчезнувший из машины Степа «Последний», – прекрасно видел или знал, что возле автомобиля находятся люди и, словно издеваясь над ними, дал устами отца Никития обратный отсчет.

Подняв голову, Андрей взглянул на небо. Что там Игорь говорил про объект на озере? Прозрачный. Словно какое-то дрожание воздуха. Сейчас он может висеть прямо над ними, и сколько не старайся, будешь видеть небо, одно небо, Игорь ведь с трудом видел его на фоне деревьев…

Игорь?!

Василий занимался вывихнутой рукой Павла, стоя спиной к Лесному тоннелю, Ольга тоже сидела спиной к тоннелю, и все они, в том числе и Андрей, забыли об Игоре Светлове, оставленном лежать на обочине дороги метрах в пятидесяти от них.

Повернув голову, Андрей увидел Игоря, медленно идущего к ним и прижимающего руку к раненому плечу. До него было метров семь-восемь, а Андрей понятия не имел, где его пистолет.

Сержант Ковров патрулировал улицы Узинска. Раньше он тоже делал это, но сегодняшнее патрулирование никоим образом не походило на предыдущие. Они были просто автомобильной прогулкой, сегодня же он относился ко всему более чем серьезно.

Его машина медленно ползла по пустынным улицам, а сержант внимательно вглядывался в каждый переулок, в каждый двор, в каждый дом, в каждую тень дерева. Он был благодарен жителям городка, что они вняли просьбе милиции и не показывались на улицах, даже несмотря на всю пугающую неизвестность, на отсутствие связи и на незримо витавшее в воздухе напряжение. Вряд ли такое было возможно в Москве или Нью-Йорке. Толпы возмущенного народа заполнили бы улицы, требуя объяснений, возможно, даже начались бы беспорядки.

Отсутствие демонстраций на улицах Узинска – это, конечно, хорошо, но вот отсутствие связи!.. Без нее он, да и все жители городка, были как без рук. Никто не мог сообщить о каком-то происшествии в участок, находящийся там лейтенант не мог передать сообщение на патрульную машину, сам Ковров не мог запросить помощь или узнать, кому она необходима…

В зеркале заднего вида он увидел появившуюся откуда-то женщину, энергично машущую ему руками. Ковров дал задний ход и остановился возле нее:

– Что случилось?

– В доме Алексеенко стреляли, а потом оттуда вышел его друг…

– Дмитрий Редкович?

– Да, в осеннем плаще!

– В плаще? – переспросил Ковров, не понимая, причем тут к стрельбе осенний плащ.

– Под ним, наверное, оружие.

– А-а! Еще три машины патрулируют город. Если увидите их, сообщите то же самое…

– Но Редкович пошел в сторону участка! Его, наверное, легко будет задержать!..

– В участке только лейтенант… Проклятье, Редкович мстит!

Милицейская машина сорвалась с места, оставив позади немного озадаченную женщину.

– Где пистолет? – тихо спросил Андрей у Ольги и уже более громко уставшим голосом произнес: – Игорь, только не начинай по новой!

Ольге не нужно было оборачиваться, чтобы понять, в чем дело. Она замерла и, пошарив взглядом по дороге, у догорающей «шестерки» увидела пистолет. Он лежал шагах в тридцати от них. Слишком далеко…

– Всё в порядке, – также устало произнес Игорь, тяжело опускаясь на траву рядом с ними. – Спасибо, что выстрелил в меня…

– Пожалуйста!

– …я сразу же пришел в себя, и всё понял. Мне действительно внушили ложные воспоминания. Извини, что наговорил тебе столько всего…

– Да ничего, с кем не бывает! А почему ты потерял сознание? Не от ранения же?

– Мозг, наверное, перегрелся. Не выдержал такой нагрузки. Я, кстати, кое-что вспомнил.

– Что же? – оживился Андрей.

Он уже убедился, что с Игорем всё в порядке. Безумная ненависть исчезла из глаз его друга, там осталась только усталость.

– Немного, – ответил тот, – Все прошедшие дни я находился в какой-то комнате и приходил в себя только три раза. Со мной разговаривал этот Степа…

– «Последний»? – воскликнул Андрей. – Он каким-то чудесным образом исчез из «шестерки»…

– А еще ты разбил ему нос, когда он пытался проникнуть в мой дом.

– Так это был он? А зачем он лез к тебе? За рисунками объекта на озере?…

– Он особо не распространялся на этот счет. Сказал, что хотел как-то проверить тебя.

– Меня?… Ой, теперь уже я ничего не понимаю!.. Нужно как-то поймать этого Степу да поговорить с ним по душам.

– Думаю, что это небезопасно, – скептически заметил Игорь.

Глава 29

Лейтенант Ващук сидел на столе дежурного в милицейском участке, проклиная своё вынужденное бездействие. Может быть, в городе сейчас началась новая волна резни, а он об этом ни слухом, ни духом. Правда, минут тридцать назад заехали добровольцы патрульные, которые завезли одного буйного из «Золотого луча» и сообщили, что сержант Фокин выехал из городка в южном направлении, предположительно преследуя темно-серую «шестерку».

Буйный сейчас сидел за решеткой, патрульные уехали, а лейтенанту не давало покоя их сообщение. Андрей Ковалев выехал в южном направлении, за ним темно-серая «шестерка», а за ней, в свою очередь, – сержант Фокин. Чем кончится эта двойная погоня? Или, может, она уже закончилась?

Какой-то звук привлек внимание Ващука. Вроде бы что-то упало или разбилось. И звук этот шел откуда-то из здания.

Лейтенант слез со стола, настороженно прислушиваясь, однако всё было тихо. Но он был уверен, что звук шел изнутри. Буйный в камере? Лейтенант направился было к нему, но передумал. Тот не имел никакой возможности выбраться оттуда.

Внезапно Ващук понял, что звук мог идти со второго этажа, где располагалась мэрия. Если кому-то понадобилось пробраться в участок, то лучшего пути не найти. Окна первого этажа зарешечены, скорее по традиции – ведь милицейский участок, все-таки, – чем по надобности. А вот на втором этаже никаких решеток не было.

Входы в участок и в мэрию находились с разных сторон здания, однако лейтенант решил воспользоваться служебной лестницей. Достав пистолет, он быстро и бесшумно поднялся по ней и осторожно приоткрыл дверь, которая всё же, несмотря на все его старания, тихо скрипнула, и звук этот невероятно громко прозвучал в тишине здания. Лейтенант чертыхнулся про себя.

Пройдя по узкому проходу, выглянул в коридор, пол которого покрывал мягкий ковер, а у стен стояли несколько стульев, столик и вазон с декоративными растениями. Слева находились двери в мужской и дамский туалет, справа – дверь в конторку нотариуса и в архив.

Бесшумно прокравшись по мягкому ковру, Ващук открыл дверь в мужской туалет. Окно было целым и закрытым на шпингалет. Здесь никого. Три шага, и он открыл дверь в дамский туалет. Тот же результат. Обернувшись, посмотрел на дверь архива. Она была закрыта, и отпереть ее изнутри, да и снаружи, без ключа было невозможно. То же самое касалось и двери в контору нотариуса. Если кто-то забрался туда…

Прервав размышления лейтенанта и разорвав тишину пустого здания, прогремел выстрел.

Степан Хомич сидел в гостиной своего дома и смотрел телевизор. Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак, окрашенный в голубоватые тона из-за света, лившегося с экрана.

Он был рад и благодарен судьбе за то, что его жена уехала на неделю к дочери. Она была очень впечатлительной женщиной и сейчас бы просто не находила себе места, страшные и странные события, происходящие в Узинске свели бы ее с ума. Сам же Степан был полной ей противоположностью и воспринимал всё происходящее без излишнего драматизма.

Хотя и ему многое не нравилось, особенно отсутствие междугородней связи, ведь его жена наверняка будет волноваться, если не сможет дозвониться к нему.

Сейчас, понимая, что его вмешательство никак не повлияет на ход событий, что сам он лично ничего не изменит, Хомич просто смотрел телевизор, то есть делал то, о чем настоятельно просила милиция: не выходил из дома, не впадал в панику, контролировал эмоции.

Он так увлекся комедией, что не заметил тень, появившуюся за окном гостиной в том месте, где между шторами оставалась небольшая щель. Появившись на пару секунд, тень тут же исчезла.

Прошло несколько минут, и Хомич вдруг понял, что с улицы, где прежде царила полная тишина, доносится какой-то звук. Прислушавшись, он понял, что это ни что иное, как рокот двигателей мотоцикла или мопеда и, судя по всему, не одного.

И рокот этот приближался. Он доносился уже со двора. Хомич подумал, что слух играет с ним злую шутку, ведь не могут же мотоциклисты разъезжать у него по двору.

В следующее мгновенье что-то ударило по большому окну гостиной с внешней стороны. Звон падающего и бьющегося на мелкие осколки стекла заглушил звук телевизора. Потом чья-то рука дернула штору, и та упала на пол, открыв наполовину выбитое окно и стоящий в нем мопед. Одной рукой седок поднял забрало шлема, а другой снял со спины обрез.

Хомич мгновенно узнал в седоке Кочергу, узнал резную рукоятку обреза, который еще вчера был великолепным охотничьим ружьем, не принадлежавшим Кочерге, и понял, что оружие в его руках совсем не для забавы. Также Степан понял, что находится в крайне невыгодном положении, сидя в глубоком кресле спиной к двери.

– Не ждали? – ухмыляясь, спросил Кочерга. – А мы вот решили зайти, проведать нашего стукача. Это ведь ты заложил нас лейтенанту!

– С удовольствием этого бы не делал, если бы закон разрешал надирать уши…

Грохот выстрела оборвал его слова. Сила удара, пришедшегося в левую часть груди, бросила тело Хомича на подлокотник кресла, и он остался так полулежать в нем, свесив левую руку на пол.

– А ты бы не придерживался закона, – хохотнул Кочерга и ради смеха выстрелил в телевизор, потом дал задний ход и выехал во двор, где его ждал Болт.

– Сегодня будет веселый вечер! – прокричал Кочерга ему.

– И куда едем веселиться?

– Туда, где можно найти нашего нового знакомого!

Часть двери в контору нотариуса – та, где находился замок, – с треском вылетела прочь и мелкими щепками врезалась в противоположную стену. Изуродованная дверь распахнулась от удара ноги, и в облаке дыма на пороге возникла человеческая фигура с ружьем в руках. Ващук, не раздумывая, выстрелил и прыгнул за дверь туалета.

Он успел заметить, как пошатнулась после выстрела фигура, как из дула ружья вырвался огненный сноп, и вслед за этим прогрохотал выстрел. Что-то обожгло его бок и, упав на кафельный пол, он застонал от боли, жгучей волной прокатившейся по всему телу. Сквозь шум, заполнивший его голову, он всё же расслышал, как кто-то выругался в коридоре. Значит, налетчик жив и тоже всего лишь ранен.

Ващук огляделся вокруг и в двух шагах слева от себя увидел небольшую дверь. Осторожно поднял защелку и заглянул внутрь. Крохотная коморка, где стояли несколько швабр, ведер и веников, а большую часть занимал агрегат для натирки полов. Однако Ващук понял, что вполне может уместиться здесь.

– Эй, лейтенант! – донесся из коридора чей-то знакомый голос. – Давайте поиграем в кошки-мышки! Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать!

Вслед за этим раздались громкие приближающиеся шаги.

Стараясь соблюдать тишину, лейтенант протиснулся в коморку. Одна из швабр пошатнулась и начала падать, но он успел придержать ее рукой, однако чуть не застонал от боли. Левый бок горел, а резкое движение разнесло этот огонь по всему телу. Закусив губу, он развернулся в узком пространстве и сел на агрегат, колени его при этом уперлись в дверь. В узкую щель он мог видеть кусочек пространства примерно в метре от открытой двери в коридор.

С полминуты ничего не происходило. Видимо, имевший смутно знакомый голос налетчик тоже прислушивался, а, возможно, и осторожно заглядывал в дверь. Но потом он выкинул номер, которого Ващук никак не ожидал.

Он прыгнул в дверь и грохнулся на пол. Лейтенант успел заметить двуствольное охотничье ружье и длинный осенний плащ с багровым пятном на плече.

– Эй, лейтенант! Вы в одной из кабинок! Небось, неудобно сидеть, задрав ноги до ушей?

Ващук узнал этот голос, принадлежащий Дмитрию Редковичу. Как он сразу не догадался?!

Редкович лежал на полу, лейтенант видел его ноги. Дмитрий, видимо, решил, что его противник спрятался в одной из кабинок, приподняв свои ноги, чтобы их не было видно в небольшой просвет между полом и дверкой кабинки.

– Лейтенант, я прав?

– Нет! – Ващук распахнул дверцу коморки.

– Ой! – вырвалось у Редкочива, когда, повернув голову, он увидел в трех шагах от себя направленный на него пистолет лейтенанта.

Глава 30

Изредка морщась от боли, Андрей вел свою машину, где, кроме него, сидели Ольга и Игорь. За ними в помятой милицейской машине ехали Василий и Павел.

Сидящий на заднем сиденье «вольво» Игорь снова боролся с собой. Бегущая навстречу полоса дороги снова пыталась забросить его в прошлое, в тот страшный день, однако он боялся закрыть глаза, так как прекрасно помнил, к чему это привело в прошлый раз. Он действительно был благодарен Андрею за то, что тот выстрелил в него, и сделал это очень аккуратно. Рана на плече была поверхностной, кровь уже остановилась, и боль чувствовалась лишь при резких движениях.

Игорь глядел то в боковое окно, то себе под ноги, избегая смотреть вперед или на спидометр, где стрелка наверняка перешагнула за 100 км/ч. Он облегченно вздохнул, когда они влетели на холм, с которого открывался вид на Узинск.

«Всё точно так же, как и вчера, – подумал Андрей. – Вчера…»

Это был всего лишь его второй вечер в Узинске, а ему казалось, что он здесь, по крайней мере, год. Год полный опасностей, страха, неизвестности, а вся прошлая жизнь со всеми ее радостями и печалями – какой-то чудесный сказочный сон. В эти два неполных дня на него нападали, сам он целился и стрелял в людей и не только в людей. Он оказался в самом центре переделки почище тех, в которые попадали герои его книг и фильмов, но там почти всё было вымыслом, игрой его воображения.

От прошлой жизни его отделяло серое марево за Лесным тоннелем, наверняка окружившее весь город…

Подъехав к «Придорожному заведению», Андрей остановил свой «вольво». Рядом притормозил милицейский автомобиль и, высунувшись из окна, Василий сказал:

– Я отвезу Павла к врачу… Игорь, поедешь с нами?

– Нет, спасибо. Всего лишь царапина…

– Смотри, – бросил Василий, и милицейская машина тронулась с места.

Кряхтя, Андрей выбрался из «вольво».

– Ты как? – спросила Ольга.

– Всего лишь царапины, – передразнил он Игоря, и они втроем вошли в кафе, на двери которого висела табличка: «Закрыто».

Зал был, конечно же, пуст, из кухни не доносилось никаких звуков.

– Наверное, он уже пошел домой, – сказала Ольга, имея в виду своего отца. – Странно только, что не закрыл дверь…

– Действительно странно!

Ольга вздрогнула от неожиданности, так как голос этот принадлежал резко поднявшемуся из-за стойки Кочерге. В руках он держал направленный на вошедших обрез. В дверях кухни появился ухмыляющийся Болт с длинноствольным охотничьим ружьем в руках и здоровенным кинжалом на поясе.

– Веселье начинается! – сказал он.

– Не вздумай выкинуть что-то! – предупредил Ващук, держа лежащего Редковича на прицеле.

– А я арестован? Если да, то я имею право на адвоката и на телефонный звонок.

– Ни то, ни другое тебе не поможет!

– Но мне всего лишь узнать, вернулась ли жена Дениса домой.

– Жена Дениса Алексеенко? – переспросил лейтенант, предчувствуя неладное.

– Я хотел извиниться, что испачкал в их доме стены.

– Псих ты ненормальный! – не выдержал Ващук. – Что ты наделал?

– Испачкал им стены! – придурковато улыбаясь, повторил тот.

Потом Редкович попытался застрелить лейтенанта, но инстинкт того сработал быстрее, и Ващук выстрелил первым. Пуля попала Редковичу в левую руку. Сразу после пистолета рявкнуло и ружье, его заряд впился в стену в дюйме от двери в кладовую.

Редкович вскочил на ноги так резво, будто вдруг понял, что лежит на муравейнике. Его окровавленная левая рука болталась плетью, в опущенной правой он держал ружье, из одного ствола которого струился дымок. Лейтенант чуть не выстрелил еще раз. На лице Редковича была написана целая гамма эмоций: и боль, и страх, и злость, и безумие.

Он выскочил за дверь, лейтенант слышал топот его ног в коридоре.

– Черт! – вырвалось у Ващука. Он мог свалить его на пути к двери, да только Редкович сейчас «временно не в себе», а вот «временно мертвым» он быть не может.

Застонав и схватившись за бок, лейтенант поднялся и, опираясь на стену, вышел в коридор. Со служебной лестницы доносились шаги спускающегося Редковича. Внезапно они замерли, и оттуда донесся требовательный голос:

– Стой, Дима! Брось ружье!.. Брось, говорю!

– Веселье, говоришь? – переспросил Андрей. – А вы хоть знаете, что творится в городе?

– И знать не хотим! – фыркнул Болт. – Эй, Игорь, или как там тебя, что с плечом? Порезался, когда брился?

– Вы не ответили на мой вопрос! – оборвал его хохот Андрей.

– Начинаешь грубить! – огрызнулся Болт, направляя на Андрея ружье. – Давай-ка, покажи мне свой пистолет, да смотри помедленней, чтобы я не отстрелил тебе башку, а то нервы в последнее время требуют релаксации.

Андрей медленно извлек из-за пояса пистолет, после чего плавно поднял его и направил на Болта. Глаза у того полезли на лоб:

– Что, чокнутый?!

– Нет, просто нервы требуют релаксации. Бросай своё ружье!

Было видно, что Болт испугался, он неуверенно опустил ружье, взгляд его метался между Андреем и Кочергой.

– Я ведь пристрелю тебя! – сказал последний. Его обрез был направлен Андрею в голову.

– А я успею пристрелить твоего дружка! Спроси, ему такая перспектива по душе?

Болт громко сглотнул, а Кочерга ухмыльнулся и перевел прицел на Ольгу:

– Стреляй, а я испорчу красоту твоей новой подружки!

Ни один мускул на лице Андрея не выдал того напряжения и смятения, что царили у него в душе. Мысли проносились у него в голове бешеным хороводом. Успеет ли Кочерга нажать на спуск, если он выстрелит первым? Успеет ли? Попадет ли в Ольгу?

– Не получится, – спокойно произнес Игорь, делая шаг вперед и становясь перед Ольгой прямо на линии огня.

– О, боже, да они все с ума посходили! – вырвалось у Болта, и он окончательно опустил своё ружье. – Чокнулись все!

– Не надо, Игорь! – тихо сказала Ольга, выходя из-за него.

Кочерга тут же поймал ее на мушку, но Игорь снова сделал шаг, вновь оказавшись на линии огня.

Андрей перевел пистолет на Кочергу.

– Не убью ее, так убью твоего друга! – процедил тот.

Глаза его лихорадочно блестели, щеки побелели, а обрез в руках еле заметно дрожал.

– Тебе ведь нужны не они, а я! – произнес Андрей.

– Стой, Дима! Брось ружье! – требовательно произнес Ковров. – Брось, говорю!

Он как раз был в дежурном помещении милицейского участка, когда, услышав наверху два выстрела, бросился к служебной лестнице, но не успел подняться и на одну ступеньку, как на ней появился Редкович. Он бежал вниз и даже не заметил сержанта. Окровавленная левая рука болталась плетью, правой же он сжимал двустволку.

После окрика Редкович замер на месте, со смесью удивления и непонимания глядя на появившегося вдруг и преградившего ему путь миолиционера.

– Бросай ружье! – повторил Ковров, делая пистолетом красноречивое движение.

Прихрамывая и держась за бок, Ващук подбежал к лестнице и увидел, что Редкович замер на ее середине, а внизу, целясь в него, стоит Ковров, преграждая путь к бегству.

– Оно не заряжено, – поднимая ружье, произнес Редкович, но Ковров не поверил.

Слишком уж напряженным было его движение, к тому же сержанту не понравилось выражение его лица, непонятная ухмылка, застывшая на нем, и ненормальный блеск глаз.

– Врешь! – прислоняясь к косяку двери и направляя на Редковича пистолет, сказал Ващук.

– Вы в порядке, лейтенант? – спросил Ковров, увидев красное пятно на боку у того.

– Почти.

– Эх, сорвалось! – одними губами прошептал Редкович. – Ващук услышал, что я вру. Жаль, прекрасный был бы финал. А сейчас их двое…

– Лейтенант, он что-то шепчет! – прокричал Ковров и облизал пересохшие губы.

– Бросай оружие, Дима! Или мы тебя попросту застрелим!

– Двое, а у меня только один патрон, – продолжал неслышно шептать Редкович, – хотя еще куча в кармане. Конечно же, нужно всего лишь достать один!..

Он засунул руку в карман.

Натянутые в струну нервы Коврова не выдержали. Палец сам нажал на спуск.

То же самое случилось и с Ващуком. В таких случаях достаточно одного резкого, неверного движения, чтобы палец сам нажал на спуск. А Редкович, запустив руку в карман, сделал то самое движение.

Два выстрела слились в один. Редкович даже не пошатнулся, когда пули с противоположных сторон попали в него. На секунду замерев, он рухнул как подкошенный и, ударяясь о ступени, скатился вниз.

– Проклятье! – прошептал Ковров, глядя на патроны, высыпавшиеся из кармана плаща. – Он что, хотел зарядить ружье?!

– Один ствол был заряжен, – сказал Ващук, медленно и осторожно спускаясь по лестнице. – Хотел зарядить второй, чтобы уложить нас обоих.

– Что же они могут делать с людьми?!

– Видимо, всё…

– Тебе ведь нужны не они, а я!

При этих словах Кочерга скорчил гримасу, которая, видимо, означала улыбку.

– Где мой отец? – спросила Ольга, думая, что ее вопрос отвлечет Кочергу, даст Андрею возможность выстрелить.

Впервые в жизни она всерьез и очень сильно желала человеку смерти.

– Связан на кухне, – не отрывая от Андрея взгляда, ответил тот. – Крутой у тебя папаша!

– Послушай, – сказал Андрей, делая шаг вперед и немного в сторону, – если ты имеешь на меня зуб, а ты его имеешь, почему бы нам не выяснить всё до конца…

Еще полшага, немного вперед и в сторону.

– …почему не выйти на улицу и не устроить солидный настоящий поединок…

Полшага в сторону. И говорить, говорить!

– …дуэль. Ты с обрезом, я с пистолетом. Один на один.

Продолжая говорить, Андрей сделал последний шаг и оказался на линии огня, за ним стояли Игорь и Ольга. Теперь все они оказались напротив обреза, но Андрей был первым.

Ольга поняла это. Сначала Игорь закрыл ее, теперь Андрей закрыл их обоих.

У Андрея всё пересохло в горле, он сам удивлялся, как слова еще слетают с его языка, а не прилипают к нему. Чертовски страшно, оказывается, стоять под направленным тебе в голову дулом, даже если в твоих руках есть оружие.

Но надо решаться!

– Так что, ты согласен?

Сейчас Кочерга думает, сомневается, а в прицеле как раз его голова.

Андрей тоже сомневался, а, возможно, даже просто боялся, что тот успеет всё-таки выстрелить в ответ.

«Но в прицеле его голова, – думал Андрей, удивляясь своей жестокой хладнокровности. – Несколько выстрелов подряд, тело Кочерги отбросит назад, от головы ничего не останется…»

– Так что? – переспросил он, чувствуя, как капля пота скатилась по спине под тенниской.

«Как только он заговорит, – решил про себя Андрей, – я стреляю!»

Нервы его натянулись в струну. Указательный палец побелел на спусковом крючке.

Глава 31

Стёпа Судаков по прозвищу «Последний» раскинулся в огромном кожаном кресле, вытянув ноги и закрыв глаза. Вот уже в течении нескольких минут с губ его не сходила улыбка. Иногда он просто улыбался, как делает это человек, смотрящий какой-то забавный фильм; иногда – негромко посмеивался, будто в этом фильме происходило что-то особенно смешное; а иногда даже комментировал происходящее: «Вот это уже интересно!.. Ого-го!.. Да вы бы определились, кто будет закрывать её собой!.. Давайте уже стреляйте, хватит болтать!..»

Сидя в своём доме, он во всех деталях мог видеть и слышать всё происходящее в «Придорожном заведении».

В общем-то, он даже сам точно не знал, как именно ему это удается. Просто после События – так он назвал происшествие, случившееся с ним на Лисьем озере, – он открыл в себе возможность вытворять и не такие чудеса. Видеть происходящее в нескольких километрах от того места, где он находится в данный момент – это всего лишь маленький фокус, который позволял ему совершать Дар.

Событие… 14 апреля… Эта дата стала повортной в его жизни, а Дар позволил сделать ее таковой…

Внезапно Стёпа почувствовал легкую головную боль, которая неприятной волной пробежала от затылка до самой шеи. Даже картинка всего происходящего в «Придорожном заведени» потеряла свою былую четкость, детали ее поплыли, а возбужденные голоса людей слились в один неразборчивый гул. От неожиданности Стёпа даже открыл глаза, отчего вообще потерял связь с кафе…

Глядя через мушку прицела прямо в глаза Кочерге, Андрей вдруг ясно увидел промелькнувшие в них изменения. В другой ситуации, он бы этого, наверное, и не заметил, но сейчас, когда нервы были натянуты в звенящую струну, а чувства обострены до предела, Андрей четко увидел, как в полном решимости и злобы взгляде Кочерги промелькнула тень страха и неуверенности. Дополнительным подтверждением этому стало заметное подрагивание ствола обреза, который до этого твердо держали ладони парня.

– Я не слышу твоего ответа! – продолжил своё давление Адрей, делая плавный шаг вперед.

Еще пять-шесть таких шагов и при удачном стечении обстоятельств он сможет резким ударом ноги или левой руки выбить у того оружиек, тем самым решив сложившуюся ситуацию бескровно. Это при удачном стечении…

– Так как насчет дуэли? – Еще один шаг. – Ты и я, всё по-честному…

Еще один плавный шаг. Еще одна капля пота противно скользнула по спине, оставив после себя ледяной след на разгоряченной коже…

Стоя позади Игоря и Андрея, Ольга просто физически ощущала, как в ожидании грохота выстрела сжались в комок все её нервы. Она боялась услышать его, ведь он означал развязку этой кошмарной ситуации. Но еще больше она боялась услышать два последовавших друг за другом и практически слившиеся в один выстрелы. Это будет означать, что кто-то: или Андрей, или Кочерга – выстрелил первым, а второй успел выстрелить в ответ.

А промахнуться с такого близкого расстояния просто невозможно!!!

Она-то не пострадает, но Андрей… Она уже не раз хотела сделать шаг в сторону, чтобы выйти из-за спины ребят, но каждый раз останавливала себя, понимая, что её движение может спровоцировать Кочергу на выстрел.

– Давай, дуэль! – Андрей сделал еще один небольшой шажок. – Болт, будешь его секундантом?

Стоявший в стороне с опущенным ружьем и перепуганной физиономией Болт вздрогнул и пробормотал что-то нечленораздельное. Кочерга отвлекся на его мычание, что позволило Андрею еще немного приблизиться к нему. Теперь отвлечь его внимание какой-то неожиданной фразой или действием…

Пригладив копну торчащих во все стороны рыжих волос, Стёпа «Последний» прислушался к своим ощущениям. От головной боли не осталось и следа. Наверное, слегка стукнулся головой до того, как успел исчезнуть из перевернувшейся «шестерки», решил он.

Удобно устроившись в громадном кресле, положив расслабленные руки на широкие подлокотники и опустив голову на высокую спинку, Стёпа закрыл глаза и представил зал кафе.

Дальше всё происходило как обычно. Подобное, он делал, наверное, уже сотни раз. Он мысленно мог проникнуть в любое помещение, где бывал раньше, и даже в то, где никогда раньше не был, но хотя бы приблизительно знал, где оно располагается. Он начал осваивать свой Дар и тренировать свои возможности именно так. Он представлял какое-то место: например, гостиную своих соседей или женскую раздевалку школы, и ждал, когда появится это непередаваемое никакими словами ощущение. В какой-то момент нечеткие образы его воображения вдруг будто обретали реальность, и он оказывался в нужном месте. Физически он ощущал, что тело его находится в кресле в комнате его дома, но его разум и чувства переносились в другое место. Он мог парить под потолком гостиной соседей, слушая их разговоры; мог заглянуть через плечо хозяина и почитать газету, которую тот просматривал; мог неслышной поступью пройтись по дому и, минуя закрытую дверь, оказаться в комнате их дочери, которая болтает со своей подружкой по телефону. Он мог сесть рядом с ней на кровать, приблизиться вплотную к ее лицу и ощутить на своих губах ее дыхание…

В начале тренировок ему требовалось не меньше минуты, чтоб оказаться в нужном месте. Сейчас на это уходило пару секунд.

Зал «Придорожного заведения» обрел четкость, Стёпа переместился к входной двери, чтобы лучше видеть происходящее, а оно, ему, кстати, очень не понравилось. За то время, что он утратил контроль над ситуацией, она изменилась и не в лучшую сторону. Андрей Ковалев находился уже в шаге от Кочерги и продолжал напирать, а тому явно не хватало решимости нажать на спуск. Ну что ж, нужно её добавить!

Это была еще одна великолепная грань драгоценного камня под названием Дар, который подарило ему Событие!

Он мог управлять эмоциями и поступками людей! Правда, не всех… Кто-то поддавался хорошо и при правильном подходе контролировался полностью и безоговорочно. Например, Дима Редкович или отец Никитий. У первого была неустойчивая психика, а второй был фанатиком до мозга костей и убедить его в такой глупости, что Лановые являются слугами дьявола, не составило особого труда. Просто к каждому человеку нужен свой подход!

Однако были и те, кого подчинить полностью не представлялось возможным. Например, Андрей Ковалев… Чтоб хорошенько припугнуть его в доме Светлова, Стёпе понадобилось столько сил, что, сев после визита к нему в машину, он чувствовал себя выжатым лимоном. К тому же болел разбитый нос…

Именно поэтому предпочтительней было избавиться от Ковалева. Избавиться руками Кочерги. А к нему Стёпа нужный подход уже нашел.

Но всё испортил новый и куда боле сильный приступ головной боли. Кафе моментально исчезло, и Стёпа увидел лишь то, что видят обычные люди, когда закрывают глаза: темноту и какие-то огоньки. Он выпрямился в кресле, открыл глаза и, приложив к вискам ладони, заставил боль сначала стихнуть, а затем исчезнуть вообще.

Но он решил пока больше не возвращаться в кафе, а разобраться в своих ощущениях. Появление этих приступов головной боли, из-за которых даже терялся контакт с удаленным местом, очень ему не понравилось. Он даже ужаснулся, представив, что его организм не справляется с теми возможностями, которыми наделил его Дар!

А ведь он еще столько хочет сделать и ему столько надо контролировать!..

– Лейтенант, осторожней!

Андрей сыграл более, чем убедительно. Бросил короткий взгляд за спину Кочерги, кинул фразу… Краем глаза заметил, что больше всего купился на это Болт, уставившись в сторону двери на кухню, в которой, по словам Андрея, повился лейтенант.

Кочерга тоже отвлекся. Резким движением Андрей выбросил вперед левую руку и отвел в сторону дуло обреза.

Громыхнул выстрел. Кочерга стрелял скорее инстинктивно, чем осмысленно и прицельно. Просто от неожиданности его палец сам нажал на спусковой крючок.

Благодаря своему маневру, Андрей никак не пострадал от этого случайного выстрела, только в ноздри ударил резкий запах пороховых газов. В следующий момент он ударил своего противника в висок рукояткой пистолета. Не очень сильно, но достаточно ощутимо. Тот пошатнулся, и Андрей ногой выбил из рук того обрез, и тут же подсечкой повалил Кочергу на пол. Направив пистолет в сторону Болта, крикнул:

– Брось ружье! Брось!!!

Тот отбросил в сторону ружье и задрал руки вверх, хотя его об этом не просили. Болт явно относился к тому типу людей, а точнее подонков, которые храбры, когда преимущество в силе на их стороне, в противном случае от их решимости и напора не остается и следа.

– Ручки за голову и на пол!

Болт молниеносно выполнил команду, а Игорь Светлов, обойдя его, поднял с пола ружье.

– Я не виноват, – словно оправдываясь перед ним, запричитал Болт. Посмотрев на Андрея, повторил: – Я не виноват!.. Что-то нашло…

Андрей сначала не обратил внимания на эту фразу. Проводив взглядом побежавшую на кухню Ольгу, он осмотрел зал на предмет какой-нибудь веревки или шнура, которыми можно было бы связать Кочергу и Болта, а вот стоявший над кающимся Игорь переспросил:

– Что-то нашло?… А конкретней?

– Это Последний! Он попросил хорошенько припугнуть тебя, – Болт кивнул в сторону Андрея, который уже отвлекся от поисков веревки и внимательно слушал его, – заплатил по пятьсот «зеленых»… И пивом угостил… А Кочерга совсем разошелся… Застрелил Хомича! Ой, мамочки!.. А я и против не был, помог стырить ружья!.. – и Болт вдруг зарыдал.

Андрей и Игорь переглянулись. Каждый прочитал на лице у другого изумление и шок.

Глава 32

Они снова собрались в дежурном помещении милицейского участка. Почти в том же составе, что и пару часов назад…

Пару часов… А всем казалось, что прошла целая вечность, насыщенная самыми невероятными и кошмарными событиями.

Они даже сидели примерно на тех же местах, что и в прошлый раз. Сержант Ковров возле стола дежурного, вытянув свою раненую во время инцендента в «Золотом луче» ногу. Сержант Лобенко устроился на подоконнике, периодически поглядывая на улицу, рядом с ним на стуле сидел эксперт. Они не смогли добраться до Процевска по той же причине, что и Андрей с Ольгой и Игорем до Чернограда. Путь им преградило колышащееся серое марево. Правда, они смогли более подробно рассмотреть его, подойдя чуть ли не вплотную. При рассказе об этом глаза эксперта горели просто мальчишеским огнем, что даже заставило всех на какое-то мгновенье повеселеть. Особенно тот момент в его рассказе, когда он спорил с сержантом, стоит ли дотрагиваться рукой до этого марева или лучше ограничиться брошенной палкой. Из того, что руки у обоих были целы, явствовало, что победила точка зрения более осторожного эксперта, а вот брошенная в марево палка бесследно исчезла, оставив после себя только слабый запах озона.

Андрей и Ольга сидели у другого окна, чуть в стороне от них – Игорь с перевязанной рукой. Андрей чувствовал себя уставшим: и физически, и морально. Сил у него хватило только на то, чтоб связать Кочергу и Болта теми же веревками, что они связали на кухне «Придорожного заведения» отца Ольги, да запихнуть их в машину. Как он доехал до милицейского участка, практически и не помнил. Запомнилось лишь то, что попасть ключом в замок зажигания ему удалось с третьей или четвертой попытки, так дрожали руки. Мысли путались и сейчас. В голову всё время лезли детали стычки с Кочергой, а перед глазами всё время стояло направленное прямо в лоб дуло обреза. И иногда оно стреляло. Прямо ему в лицо. Тогда Андрей явственно слышал грохот выстрела, чувствовал запах пороха, и никак не мог понять, почему так долго летит пуля. Чтоб отогнать это дурацкое видение, он встряхивал головой. Сделал это и сейчас.

– Всё нормально? – наклонившись к нему, шепотом спросила Ольга.

Андрей кивнул в ответ и даже улыбнулся, но по выражению её лица понял, что она не поверила.

– Итак, давайте подведем итоги! – предложил после затянувшейся паузы лейтенант Ващук.

Он осторожно, чтоб зря не тревожить рану на боку, поднялся со своего места, пересек помещение и остановился у стола дежурного. Хотел что-то сказать, но остался стоять молча, задумчиво глядя на пустой стол.

Все поняли, в чем причина того, что сам предложив подвести итоги, лейтенант вдруг замолчал. В прошлый раз на столе дежурного сидел сержант Фокин, погибший во взорвавшейся «шестерке». Когда эксперт и Андрей рассказывали о сером мареве, или Игорь о своём странном наваждении, когда речь шла о чем-то невероятном и необъяснимом, в общем, о той чертовщине, которой просто изобиловали события в Узинске, все невольно поглядывали в сторону стола дежурного, словно в ожидании скептических замечаний Фокина. Но их, к сожалению, не было, как и самого сержанта…

– Стёпа Судаков по прозвищу «Последний», – снова оборвал тишину лейтенант и, обращаясь к Ольге, уточнил: – Такой рыжий и веснушчатый, да? Живет, если не ошибаюсь, с бабушкой. Отец в местах не столь отдаленных, а мать куда-то исчезла, оставив сына на бабулю, за что была предана с ее стороны анафеме. Но, несмотря на это, парень, в общем-то, не проблемный. Как говорится, приводов не имеет…

– В этом смысле он может и не проблемный, – явно не согласилась с ним Ольга, – но проблемы у него есть. Он изгой в кругах ровесников. Предмет невинных и очень даже не невинных шуточек. Еще со школы…

Теперь Андрей понял этимологию прозвища «Последний». Первый раз услышав его, он решил, что этот парень просто плохо бегал и на уроках физкультуры всегда прибегал последним. Ну, или что-то в этом роде… На самом деле всё, видимо, было намного грустнее.

– Ну, думаю, нет смысла заострять внимание на том, откуда у Стёпы довольно крупная по местным меркам сумма американской валюты и новая машина, – продолжил лейтенант, – к нему есть более животрепещущие вопросы.

Все находящиеся в дежурке дружно закивали в знак согласия.

– Может, стоит составить список, – предложил Андрей, – чтоб ничнего не забыть в том случае, если мы его поймаем.

Лейтенант посмотрел на молодого человека, пытаясь сообразить, шутит ли тот или говорит вполне серьезно.

– Да, поговорить бы с ним не мешало… – протянул Ковров, и в этот момент на столе дежурного зазвонил телефон. Сержант машинально потянулся к нему, но, едва дотронувшись до трубки, отдернул руку, словно обжегся.

– О-па! Связь есть! – радостно воскликнул сидевший на подоконнике Лобенко.

В первый момент Андрей тоже испытал радостное чувство. Однако оно быстро, уже на втором звонке, улетучилось.

Плохое предчувствие, вроде бы и ничем необоснованное, ведь он не знал, кто это звонит – вполне возможно, что связь действительно заработала, – закралось в его душу и крепко зацепилась в ней. Телефон звонил, наверное, точно также как и вчера, и позавчера, ничего особенного в его звоне не было, однако Андрею звонки эти почему-то показались зловещими и не предвещающими ничего хорошего. Он понятия не имел, откуда идет эта уверенность… Судя по задумчивости лейтенанта и по тому, как долго он не брал трубку, похожие мысли обуревали и его.

– Лейтенант Ващук, – сказал он, наконец подняв трубку надрывавшегося аппарата.

По выражению его лица Андрей пытался угадать, что означает этот звонок: восстановление связи, то есть первый шаг в нормализации ситуации, или же дальнейшее её усугубление. Однако угадывать ничего не пришлось, потому как лейтенант включил внешний микрофон.

– Это Степан Судаков. Очень хорошо, что вы включили внешний микрофон, пусть меня слышат все присутствующие.

Нельзя сказать, что слова эти произвели эффект разорвавшейся бомбы, но атмосферу помещения наэлектризовали точно. Все напряженно уставились на телефон, из которого доносился юношеский голос.

– Я хочу сделать всем вам взаимовыгодное предложение. Оно очень простое: вы не создаете проблем мне, я – не создаю вам.

– Подожди, Стёпа…

– Не называйте меня Стёпа!!! – донесся из телефона раздраженный голос, однако уже через секунду более спокойно произнес: – Лучше Степан.

– Извини, Степан, – сказал Ващук, указывая Коврову на экран автоматического определителя номера, где высвечивался номер, с которого звонил Судаков.

Ковров быстро прохрамал к компьютеру, чтобы выяснить, кому принадлежит данный номер, а Ващук продолжил:

– Я немного не понимаю сути твоего предложения…

– Сформулирую иначе: вы не мешаете мне, я не беспокою вас.

– Тогда у меня сразу возникает другой вопрос: в чем мы не мешаем тебе?

– Товарищ лейтенант, я очень рекомендую вам принять это предложение!

– Звучит как угроза… – заметил Ващук.

– Это и есть угроза! Так предложение принято?

– Мне кажется, Степан, это не телефонный разговор…

– Я вас предупредил!..

Связь оборвалась, и в тишине дежурного помещения продолжали звучать только короткие гудки, однако буквально через три-четыре секунды смолкли и они. Лейтенант Ващук даже не стал перепроверять, есть ли телефонная связь, а только отключил внешний микрофон и положил трубку на бесполезный сейчас телефонный аппарат.

– Он звонил из дома! – сообщил Ковров, и при этих словах сержант Лобенко соскочил со своего места наблюдателя на подоконнике, резонно предположив, что сейчас немедленно следует отправляться в дом Судакова и брать его тепленьким. Ковров тоже отошел от компьютера, явно, несмотря на рану на бедре, желая принять участие в операции.

– Мне кажется, не стоит отправляться туда, – заметил Андрей.

– Думаешь, ловушка? – задумчиво глядя на телефоный аппарат, произнес лейтенант.

– Мы зайдем к нему в дом, а там – отец Никитий или Дима Редкович считает: «Девять, восемь, семь…» Ну и после единички – ба-бах!!!

– Но ведь Редкович в морге?! – не согласился было Ковров, но потом махнул рукой, сообразив, что самолично имел опыт общения с двойником повесившегося отца Никития, так что шансы увидеть бродящего по городку с ружьем под полами длинного плаща Диму Редковича весьма велики, даже несмотря на то, что тело его лежит в морге.

– Сержант, – обратился Ващук к Лобенко, – отправляйтесь к дому Судакова. Только внешнее наблюдение!!! Докладывайте… – лейтенант хлопнул себя по лбу, вспомнив, что радиосвязь отсутствует.

– Я поеду с ним! – предложил эксперт и, улыбнувшись, добавил. – Я в хорошей форме, если что – побуду гонцом.

– Хорошо, – кивнул лейтенант, – но в дом не лезьте! Сделаем это с наступлением темноты.

– Если увидим Судакова, брать? – спросил Лобенко уже на выходе.

– Да, но: осторожно, четко и жестко! В наручники и сразу сюда…

– Мне кажется, не стоит делать этого, – заметил Андрей.

Со стороны это звучало довольно смешно, потому как буквально пару минут назад он произнес похожую фразу по поводу немедленного выезда в дом Судакова. Но в его словах был смысл. Так, во всяком случае, он считал. И, судя по тому, что на него не посыпались возражения, о его словах серьезно задумались многие.

– Но тогда получается тупиковая ситуация, – заметил эксперт.

Андрей согласно кивнул. Ситуация действительно была тупиковой. И странной. Как и всё, происходящее в Узинске. Паматуя о том, какими возможностями наделен Стёпа Судаков, и что он может заставлять делать людей, задерживать его было крайне рискованно. Он наверняка мог заставить совершающих его задержание просто застрелить друг друга. Но с другой стороны, не сидеть же им, сложа руки и не мешая ему, как он, в общем-то, и предлагал?!

Андрею почему-то вспомнилось одно, естественно шутловое, правило выжания героя фильма-ужасов: «Всегда носите с собой несколько пистолетов и побольше паторонов со смещенным центром тяжести. Стреляйте во всё, что движется. Всё время. Потом разберетесь».

Но не мог же он серьезно предложить сержанту и эксперту немедленно застрелить Судакова, как только тот появится в поле их зрения?!

А тут еще Андрей обратил внимания, что все уже, наверное, с полминуты внимательно смотрят на него, словно ожидая четкого и ясного совета. Но он не собирался делиться ни с кем этой дикой мыслью!!! А других у него, в общем-то, и не было…

Густые сумерки накрыли Узинск своей полупрозрачной вуалью. Мир изменился: очертания каких-то предметов остались по-прежнему узнаваемы, но большая часть просто превратилась в плоские темные силуэты. Деревья вдоль пустынных улиц стали шеренгами могучих великанов, заборы – глухими рядами крепостных стен, дома – темными прямоугольниками с желтыми глазами-окнами, припаркованные машины стали похожи на притаившихся в тени монстров, и только там, где зажглись фонари уличного освещения, окружающих предметов не коснулись эти сумеречные метомарфозы.

Людей на улицах не было вообще. За всю дорогу от милицейского участка до места, где находился дом бабушки Степана Судакова, Андрей не увидел ни одного прохожего, людей не было даже во дворах собственных домов. Но зато практически в каждом доме горел свет и, как показалось Андрею, горел чуть ли не во всех комнатах каждого дома, будто люди не хотели пускать внутрь темноту. Желание это было инстинктивным и вполне естественным. Темнота всегда несет с собой неизвестность, а именно ее больше всего сейчас боялись люди в городке, ведь уже больше, чем полдня именно неизвестность мучила их.

Льющийся из окон домов свет немного успокаивал. Он напоминал о домашнем очаге, уюте, спокойствии. Поэтому, управляя машиной, Андрей очень часто позволял себе отвлекаться, чтоб посмотреть по сторонам, – благо, дороги были пустыми и к аварийным ситуациям это привести не могло. Он никогда раньше не любовался таким банальным зрелищем, как освещенные изнутри окна домов. Всего лишь день назад это было обыденным и ничем непримечательным явлением. Но сейчас дома с желтыми квадратами окон казались островками спокойствия и надежности в безумном кошмаре, которых начинался за их стенами.

Во многом из-за этого, от одного только вида утонувшего в темноте дома Судаковых по спине Андрея пробежала армия перепуганных мурашек. Дом стоял на углу двух пересекающихся улиц, в глубине двора, среди садовых деревьев, из-за листвы которых с улицы его практически не было видно. А если прибавить еще тот факт, что пара ближайших к нему уличных фонарей была специально отключена, то этот островок темноты производил неприятное, если не сказать жутковатое впечатление.

Сразу вспомнилось еще одно правило выживания по ужастику: «Никогда, никогда, никогда не ходите туда (на чердак, в подвал, в кладовку, в темную аллею, в лес, к пруду и вообще никуда)». Но, несмотря на это правильное, в общем-то, правило, они собирались прониктуь в дом Стёпы Судакова по прозвищу «Последний».

Андрей остановил машину, не доезжая до нужного дома метров тридцати и чтобы не растерять тот запас решимости, который у него еще оставался, заглушил двигатель и сразу же вышел. Вместе с ним машину покинули Ольга, Игорь и сержант Ковров. Из остановившегося сзади автомобиля вышли лейтенант Ващук и два добровольца из числа тех, кто патрулировал городок с начала событий. В участке остались дежурить дзюдоист Василий и раненный во время тарана «шестерки» машиной сержанта Фокина Павел.

Обе машины остановились на участке, который должны были бы освещать отключенные на данный момент фонари и поэтому, когда откуда-то из темноты бесшумно вынырнул человеческий силуэт, Андрей – да и не только он – чуть не схватился за пистолет. Но этим призраком оказался уж больно вжившийся в роль невидимого наблюдателя сержант Лобенко.

– Дом никто не покидал и никто не заходил, – сообщил он, – вообще никакого движения. Мы проявили инициативу, надеюсь, не наказуемую, и привлекли к наблюдению жителей соседних домов. Ну, они взялись за дело во всеоружии, даже с биноклями, так что пропустить кого-либо мы не могли.

– А что, бабушки Степана тоже не видно? – поинтересовался Ващук.

Сержант отрицательно покачал головой.

Высказывать свои догадки по поводу её отсутствия никто не решился.

– Ладно! – решительно произнес Ващук. – Ольга с Игорем оставайтесь при машинах, Андрей и…

Он не договорил, потому что увидел в начале улицы огни быстро приближающейся к ним машины. Все присутствующие наверняка испытали пару неприятных мгновений, пока не узнали «шкоду» Василия, который должен был оставаться на дежурстве в участке. А так как он примчался сюда, можно было предположить, что за те пять минут, которые минули со времени их отъзда оттуда, что-то успело случиться.

Даже не заглушив двигатель, Василий выскочил из машины и подбежал к стоящим людям:

– Только вы уехали, появилась целая толпа народу: человек пятнадцать, наверное… Да, четыре по двое плюс родственники! Вот список! – Он протянул Ващуку листок бумаги. – Четыре пропавших подростка: три парня, одна девушка. Как говорят их родители, из своих домов они не выходили, как-будто просто растворились. Девушка, например, исчезла прямо с кухни, когда мать отвернулась…

– Штучки Последнего?! – пробасил Ковров.

– Где сейчас эта толпа? – обращаясь к Василию, спросил Ващук.

– Я просил их оставаться у участка, но они намерены поднять весь город на ноги!..

– Великолепно!!! – воскликнул лейтенант. – Этого еще не хватало!!! Давай, жми обратно, скажешь, что мы обыскиваем дом главного подозреваемого, пусть дождуться нас.

Кивнув, Василий запрыгнул в свою «шкоду» и, круто развернувшись, умчался обратно к участку.

– Итак, идем в дом Судакова! – произнес Ващук. – Похищенных мы там вряд ли найдем, но, может быть, хотя бы какую-нибудь зацепочку…

Андрей и сержант Ковров притаились у черного входа в дом Последнего. Андрей просто физически ощущал, как его раздирают противоречия. Одна часть его сознания, возглавляемая инстинктом самосохранения, настоятельно требовала держаться от этого дома как можно дальше, а вторая, которой, видимо, надоела неопределенность и неизвестность, готова была ринуться хоть в ад, чтоб найти хоть какой-то ключ ко всему происходящему.

Что может ждать их с сержантом за этой старой деревянной дверью? Да всё что угодно!!! Начиная, с серого марева, которым Стёпа обезопасил свой дом, и заканчивая толпой вооруженных до зубов Редковичей…

Тут Андрей обратил внимание на один забавный факт. Обычно в детективах пишут, что у героя в такой ситуации становятся скользкими от пота ладони, держащие оружие. Ладони Андрея были совершенно сухими, но зато такими холодными, что, если бы на них упала капля воды, то немедленно превратилась бы в льдинку. В левой ледяной ладони он держал фонарик, в правой – снятый с предохранителя пистолет…

Из-за угла послышался звок разбитого стекла. Это был условный сигнал… Началось!

Лейтенант с двумя добровольцами должны были проникнуть в дом через окна с западной стороны, Лобенко с экспертом – с восточной. Оттуда тоже донесся звон стекла. Главный вход контролировал сосед – отставной майор – со своим братом, ну а через черный вход должны были войти Андрей с Ковровым.

Что они и сделали.

Старая дверь и хиленький замок не выдержали первого же удара ноги Андрея. Однако первым в распахнувшуюся дверь ввалися Ковров. Еще до начала операции он предупредил Андрея, чтоб тот держадся позади. Лучи фонариков в безумной пляске запрыгали по стенам узкого коридора, выхватывая какие-то фрагменты небогатого интерьера. Впереди – там, судя по всему, находилась кухня, – уже прыгали отсветы других фонариков и доносились отзвуки голосов. Увидев на стене возле себя выключатель, Андрей щелкнул им. Ковров чертыхнулся и почему-то остановился.

– Кто включил свет? – шепотом спросил он.

– Я…

– Предупреждай! – укорительно заметил сержант и двинулся дальше.

Они вошли на кухню. За дверью слева тоже зажгли свет и через мгновенье там появилась фигура Лобенко. Показав им большой палец, он двинулся куда-то дальше.

– Включаю свет! – предупредил Андрей, прежде чем дотронуться до выключателя на кухне.

Бегло осмотревшись, они вышли в довольно широкий коридор, откуда можно было попасть в гостиную и еще одну комнату. И там, и там уже горел свет. Здесь они встретили Ващука:

– Сейчас ребята проверят второй этаж и начнем более тщательный осмотр. Фонарики можно выключить.

Переглянувшись, Андрей и Ковров сделали это.

К своему удивлению Андрей вдруг осознал, что даже испытывает чувство некоторого разочарования. Всё прошло так быстро, что он даже испугаться не успел. Ладони уже приобрели нормальную температуру, и с плеч явно упал тяжелый груз. Конечно, в доме еще могут быть какие-то сюрпризы, но здесь внутри уже не ощущался тот зловещий ореол, которым дом обладал снаружи.

– А ну-ка, Андрей…

Проследив за взглядом Ващука, тот понял, что стоит на крышке люка, по всей видимости, ведущего в подвал.

Что там гласило правило выживания по ужастику? «Никогда не ходить на чердак, в подвал…»

Адрей отступил с крышки, а лейтенант резким движением поднял ее, поморщившись при этом от боли в боку. Никто на них не выскочил, однако внизу царила кромешная тьма. С большим трудом можно было различить лишь верхнюю ступеньку лестницы.

Из октрытого люка потянуло прохладой… Нет, могильным холодом. У Андрея почему-то возникла уверенность, что в холодном мраке подвала они найдут тело невинно убиенной бабули Последнего. И тут он понял, что спускаться, скорее всего, придеться ему, ведь Ващук и Ковров ранены, и движение по крутой лестнице будет причинять им боль, от которой они и так страдают. Можно, конечно, даждаться ребят сверху…

Неожиданно для самого себя Андрей, включив фонарик, поставил ногу на первую ступеньку лестницы. В круге света метрами двумя ниже увидел земляной пол подвала и несколько пустых ящиков. Чтобы увидеть больше, необходимо спуститься ниже. Он быстро спустился до половины лестницы и, нагнувшись, заглянул в подвал.

Он намеренно старался ни о чем не думать, чтобы всякие идиотские или кошмарные картинки того, что он может увидеть в полумраке подвала, не лезли в голову. Одной всё-таки удалось просочиться…

В углу, в прыгающем свете фонарика он увидел четыре безжизненных обезображенных тела.

От макушки до пяток Андрея с невероятной скоростью протопали ледяной поступью миллионы мурашек, так как он не сразу сообразил, что видит три, то есть даже не четыре, прислоненные друг к другу мешка то ли с картошкой, то ли с каким-то другими овощами. Слушая, как сердце пытается вырваться из его груди, поводил фонариков из стороны в сторону, чтоб осмотреть весь подвал. К счастью, тот был небольшим и укромных закутков в нем практически не было.

Но этот холодный влажный воздух заставил мурашек совершить обратную пробежку.

– Вроде бы пусто, – сказал Андрей и сам испугался своей фразы.

«Вроде бы» – значит там кто-то или что-то всё-таки может быть. А раз уж он сюда полез, то нужно провести тщательный осмотр. Однако от одной мысли полностью погрузиться в этом прохладный полумрак, его ладони вновь стали ледяными. К счастью, лейтенант решил составить ему компанию.

Нога Андрея ступила на земляной пол, и как раз в этот момент луч его фонарика нащупал на стене справа от лестницы выключатель:

– Кто это додумался поставить его здесь, а не наверху?!

Свет стоваттной лампочки разогнал пугающую темноту.

Остатки прошлогодней консервации на стеллажах, ряды пустых банок, какой-то хлам, показавшиеся вначале безжизненными телами мешки, старый велосипед – и, в общем-то, всё. Ващук, на всякий случай, прошелся по подвалу, заглянул за мешки, внимательно осмотрел стеллажи и, указав Андрею на люк, вслед за ним поднялся по лестнице, специально оставив в подвале свет.

Дом обыскивали тщательно, но быстро, потому как у участка ждали родственники пропавших подростков и надежды на то, что Василию с Павлом удасться задержать их на долгое время не было. Дом был небольшой, людей в распоряжении Ващука – более чем достаточно. Каждую комнату одновременно осматривали два-три человека, и если один что-то пропустил, шансы на то, что это увидит второй или третий были достаточно велики.

Вся трудность заключалась в том, что никто толком не знал, что конкретно следует искать…

Этот же вопрос посетил Андрея, когда он остановился на пороге комнаты Степана Судакова. Что искать?

Андрей избрал свой способ осмотра дома. Он обошел все комнаты, чтобы составить целостное впечатление. Кроме каких-то общих пунктов, ничего существенного выяснить и понять не удалось. Бабушка и внук жили скромно, если не сказать бедно, и практически отдельно. Бабушка обитала на первом этажа, в распоряжении внука находились обе комнаты второго этажа, и только кухня была общей. Андрея, естественно, больше интересовал второй этаж. Одна из комнат пребывала в полном запустении. Судя по всему, Стёпа ею не пользовался. Во второй вдоль одной из боковых стен стояла стенка со множеством книг и журналов, на полке – старенький импортный телевизор, напротив диван и в углу возле окна письменный стол. Ящики были вытащены из него и лежали на полу, а их содержимое просматривал лейтенант.

С порога хорошо были видны три плотные пачки долларов, аккуратно лежащие на столе. Заметив появление Андрея, лейтенант указал на них:

– Нашел в нижнем ящике. Девять тысяч. Плюс тысяча, которую он заплатил Кочерге и Болту. Интересно, как он их раздобыл…

– Вопросы, вопросы и еще раз вопросы! – протянул Андрей, пересекая порог.

Осматривающий книжные шкафы Ковров тяжело вздохнул в знак согласия и стал бубнить себе под нос:

– Пушкин, Лермонтов, Чехов, Чейз, Кинг… Хоть бы поставил по тематике!.. Журналы, журналы… Старый «Огонёк»… Ого, «Работница» за 81-ый год! Раритет! О, «Плэйбой»…

Он называл вслух всё, что видели его глаза и до чего дотрагивались руки, таким способом, видимо, пытаясь обострить своё восприятие. Или просто оттого, что потерял надежду найти что-либо.

– …еще «Работница». О, помню! «Зарубежное военное обозрение»… Май 1978… Чем там пугали нас страны НАТО?… Так, это что у нас? Выпускной альбом 1999 года… А вот и наш Стёпа!..

Андрей явственно услышал в своей голове хруст, как будто в его черепной коробке сложились воедино куски головоломки.

– А можно мне альбом? – попросил он и, получив его от сержанта, подошел к Ващуку: – А можно мне список пропавших?

Положив альбом на пачки долларов, Андрей раскрыл, перевернул первую страницу, с которой на него несколько натянуто улыбалось веснушчатое лицо Степана Судакова, и остановился на странице, где размещались фотографии всех учеников выпускного класса. Не без волнения он стал просматривать фамилии под ними.

– Владимир Пащенко… Анатолий Звягин… Борис Ложкин… Светлана Михайлова… Вот они!!! – воскликнул Андрей, сам удивляясь, как эта мысль не посетила его раньше – Все пропавшие подростки – одноклассники Последнего!!! Даю гарантию, что от них ему в школе, а может и после, доставалось больше всего! А теперь он решил поквитаться…

Глава 33

Открыв глаза, Анатолий Звягин ничего не увидел.

Мысли путались в его голова, и её содержимое напоминало беспорядочный клубок из тысяч и тысяч нитей разного цвета и длины, кое-как связанных друг с другом, да еще перекрученных и намотанных одна на другую без какого-либо порядка.

Он почувствовал ледяное дыхание ужаса, заставившее его желудок сжаться в комок. Он не мог понять, где он, почему ничего не видит, и что с ним вообще произошло…

Мгновенье назад – хотя казалось, что с того момента прошла целая вечность, – Анатолий сидел в своей комнате и слушал музыку. Предки смотрели телевизор, тщетно пытаясь услышать по областным каналам хоть какой-то репортаж о странных событиях в Узинске; младший брат, которого весь день не выпускали на улицу, играл на компьютере…

Странные события в Узинске… Ну, конечно!!!

Анатолию даже стало полегче. Он не сошел с ума, просто странности продолжаются и, похоже, коснулись его самого.

Он лежал на чем-то жестком и, проведя рукой по этой поверхности, сообразил, что это, скорее всего, деревянный пол. Сел, поморгал и различил какие-то неясные силуэты окружающих предметов. Значит, со зрением всё в порядке, просто в этом… месте темно. Его рука потянулась к нагрудному карману, но он тут же вспомнил, что зажигалка осталась в рубашке, которая, в свою очередь, осталась в его комнате.

Внезапно справа от себя, совсем близко, он услышал шорох. Наверное, никогда раньше в жизни он не испытывал такого приступа страха. Приступ этот длился не больше секунды, но эта секунда была самой жуткой и бесконечно длинной.

А потом чиркнула спичка, неестественно громко зашипела, и в метре от лица Анатолия возник веселый желтый огонек. Позади него тот увидел желтое человеческое лицо с вытаращенными перепуганными глазами. Когда их взгляды встретились, лицо передернулось от испуга, спичка вздрогнула так, что пламя погасло, и испуганное лицо скрылось в темноте. Но Анатолию всё-таки хватило времени узнать своего дружбана:

– Вилка, это ты?

– Ё-пэ-рэ-сэ-тэ!!! – донесся из темноты знакомый голос. – Мне придется менять штаны!

– Да уж, – усмехнулся Анатолий, – физиономия у тебя еще та была! Давай, поджигай еще, посмотрим, где мы!

Послышался характерный звук доставаемой из полного спичечного коробка спички, и в круге желтого света вновь возникло лицо Бориса Ложника по прозвищу «Вилка». Данное прозвище он получил после того, как на спор в школьной столовой съел тарелку борща исключительно при помощи вилки. До этого его частенько звали по производному от фамилии прозвищу «Ложка», но после выигранного спора за ним навсегда закрепилось другое, данное в честь того столового прибора, которым он побил своих оппонентов, прозвище.

– Ну у тебя и рожа, Шарапов! – усмехнулся Анатолий Звягин, глядя на неестественно желтое в свете горящей спички лицо Вилки, на котором выделялись всё еще испуганные блестящие глаза. – Я тебя переименую в Пучеглазку…

– Ой, да у тебя не лучше!..

– Ребята, это вы?

Спичка снова вздрогнула, пламя заметалось, словно само испугалось донесшегося из темноты вопроса, но на этот раз не погасло.

– Как я сюда попала? – снова прозвучал вопрос и на этот раз Анатолий уже узнал голос:

– Светик, и ты здесь?

Подойдя к еле различимому в слабом огне силуэту девушки, обнял ее и чмокнул в щеку:

– Очень рад… Очень! Уже будет веселее!

– Ха! Ха! Ха! – донесся с противоположной стороны жуткий загробный смех, и на этот раз спичка в руке Вилки погасла: то ли оттого, что просто сгорела полностью, а, возможно, оттого, что державшая ее рука в очередной раз дрогнула.

Звягин почувствовал, как вздрогнуло заключенное в его объятья тело Светы Михайловой, да и сам он испугался не меньше.

Метрах в трех от них в воздухе возникла жуткая бледно-желтая безносая маска с черными глубокими глазницами и дьявольской ухмылкой. Хриплым шепотом она произнесла:

– Меняй штанишки, Вилка Пучеглазый! Толян, не задуши там Светика…

– Блин, Паха!.. – донесся из темноты негодующий возглас Вилки. – Сейчас я буду тебя бить!!!

Довольно хохотнув, Владимир Пащенко убрал от подбородка горящую зажигалку, свет которой под таким углом и придавал его лицу схожесть с жуткой маской.

– Но согласитесь, – сказал он, приближаясь к своим друзьям, – ужас обуял вас неописуемый!.. Здорово, Вилка! Здоров, Толяныч! – Они пожали друг другу руки. – Моё почтение, Светик!.. В общем, вся компания в сборе!.. Вот только, если б кто-нибудь мне объяснил, каким образом мы здесь собрались?

– Это вообще улёт! – затараторил Вилка. – Захожу к себе в кануру… Бах, темнота…

– Ты заходишь, – перебил его Пащенко, – а я выхожу, пардон, из туалета… Шопен, – ну, то есть «бах» – лежу на деревянном полу и слышу: «Вилка, это ты?» – «Ё-пэ-рэ-сэ-тэ!!!», ну и так далее… Ну я, конечно, решил воспользоваться ситуацией…

– Отходишь, однако, от темы, – в свою очередь перебил его Звягин. Еще со школьных времен двое этих парней боролись за лидерство в четверке, и это соперничество, – которое, как ни странно, их закадычной дружбе не мешало, – продолжалось до сих пор. – Светик, ты что делала?

– Посуду мыла. Мама была на кухне… Может, нас накачали наркотиками и отвезли куда-то?… Ой, у меня еще руки мокрые, смотрите!

– С того момента, как я сидел у себя и слушал музыку, – Звягин включил подсветку на своих часах, – прошло пять минут, не больше.

– Чертовщина! – дал четкое определение произошедшему Вилка.

– Народ, а знаете, где мы? – протянул Пащенко, делая пару шагов в сторону и водя вокруг себя горящей зажигалкой. – Узнаете?

Тогда как девушка испуганно жалась к Анатолию Звягину, который всеми силами старался сохранять спокойствие и рассудительность, а Борис Ложкин с по-прежнему перепуганной физиономией и выпученными глазами озирался вокруг, серьезно рискуя получить новое прозвище, с лица Владимира Пащенко не сходила улыбка, а глаза выражали неподдельный интерес. Похоже, ему эта ситуация даже нравилась.

– Это ведь подсобка нашего класса!

Ложкин энергично закивал головой, мгновенно узнав в нечетком свете зажигалки громадный книжный шкаф, который его запрягли перетаскивать из одного угла подсобки в другой на первой встрече выпускников.

В этот момент в помещении внезапно зажегся свет, заставив всех ребят зажмуриться и прикрать глаза ладонями.

Жмурясь от непривычно яркого по контрасту с кромешной темнотой света, Звягин посмотрел в сторону стены, где находился выключатель, и увидел там человека, которого мгновенно узнал по шевелюре рыжих волос:

– Ёлки-палки, ты хоть предупредил бы, что свет включаешь!

– О, Стёпа Последний, а ты как тут? – радостно воскликнул Пащенко.

– Не знаю… – растерянно пробубнил тот.

– А что делал до того, как возникнуть здесь?

– Спал…

– Спал… – точно копируя его интонацию, передразнил Пащенко. – Ну, правильно! Десять часов – детское время кончилось. Но Стёпа, что за привычка спать в одежде?! Я тебе на день рожденья пижаму подарю…

– Как в старые добрые времена, – прошептал Звягин на ухо Свете и уже громче произнес: – Ладно, давайте по домам, пока предки с ума не посходили! Ты говоришь, твоя была на кухне вместе с тобой?

– Ну да, – закивала Света, – в двух шагах от меня…

Пащенко толкнул дверь подсобки, но та оказалась запертой. Тогда он открыл дверь, ведущую в класс, включив там свет и, глядя на стройные ряды парт, воскликнул:

– Хорошо, однако! Душу прямо заполняет ностальгия!..

– А я впервые так хочу домой! – пробубнил Вилка, направляясь к входной двери, которая, впрочем, тоже оказалась запертой.

– Ну, кто рискнет спрыгнуть с третьего этажа? – глядя на большие окна класса, поинтересовался Звягин, и тут из подсобки донесся голос Стёпы Последнего:

– Ребята, дверь-то открыта!

Вернувшись в подсобку, все с удивлением обнаружили, что ее входная дверь действительно открыта, хотя полминуты назад Пащенко не смог справиться с ней.

– Ну, ты и силач, Паха! – не упустил возможности поддеть своего соперника Звягин. – Молодчина, Степан!

Все четверо вышли в темный коридор, лишь небольшой кусочек которого был освещен льющимся из подсобки светом. Словно подтверждая своё прозвище, последним вышел Стёпа Судаков.

Никто не заметил жесткой усмешки, промелькнувшей на его губах.

Их класс располагался в самом конце длинного коридора, и лишь небольшая его часть была сейчас освещена. Остальной коридор, а это примерно метров сорок, скрывала под своим черным покрывалом непроглядная темнота.

Ребята остановились возле дверей своего класса на освещенном пятачке, и Вилка, кивнув в темноту, заметил:

– Щит где-то там…

Имелся в виду распределительный щит, с помощью которого можно было включить освещение в коридоре.

– Ну что, двинулись? – подбодрил всех Пащенко, щелкнул зажигалкой и первым вошел в темноту. За ним, сгрудившись, двинулись остальные.

Уже через пару шагов темнота поглотила их. Если сзади, благодаря льющемуся из класса свету, хоть что-то увидеть еще можно было, то впереди уже в метре ничего видно не было, ибо слабенький свет зажигалки не в силах был противостоять густой и какой-то осязаемой темноте. Мало того, он еще и отбрасывал на стены какие-то странные искаженные мечущиеся тени.

По-прежнему обнимавшему девушку Звягину показалось, что та начала дрожать, сам он чувствовал, что по телу без видимой на то причины, бегали мурашки. Как будто он до этого не оказывался в темных помещениях?… Конечно, оказывался, но не при таких обстоятельствах!!!

Они как раз миновали обозначившуюся в блеклом желтоватом свете закрытую дверь в женский туалет, когда Света Михайлова вздрогнула всем телом и шепотом спросила:

– Вы слышали? – и так как все вопросительно посмотрели на нее, уточнила: – Там, за дверью, шорох…

– Тебе показалось, – постралася успокоить её Звягин, удостоверившийся теперь, что девушка действительно дрожит всем телом.

Он повернул голову в сторону двери, но ту уже поглотила темнота, но зато они оказались прямо напротив двери в мужской туалет. Напряженно прислушиваясь, прошли мимо нее и каждый, наверное, внутренне сжался в ожидании того, что она сейчас распахнется и…

Однако дверь тоже скрылась в темноте, и через несколько шагов они вышли в более широкую часть коридора. Слева должна была находиться стена с рядом больших окон. Она никуда не делась, но за окнами стояла такая непроглядная темень, что те казались всего лишь менее темными прямоугольниками на черном фоне.

– Никогда не думал, что может быть так темно! – пробубнил Вилка, выразив тем самым общую мысль.

Но лучше бы он этого не говорил.

Шедший впереди Пащенко вдруг резко остановился. Идущие сзади чуть не налетели ему на спину, потому как зажигалка его в этот момент погасла. Загробным шепотом он произнес:

– Лучшие условия для рассказа страшных историй…

– Да пошел ты!.. – негодующе воскликнул Вилка, еще раз выражая общее мнение.

В темноте послышались шаги удаляющегося от них Пащенко, который сделал вид, что буквально понял пожелание Ложкина.

– Паха, кончай!!! Не смешно!!! – крикнул Анатолий Звягин, и слова его гулким эхом разнеслись по пустому коридору.

– Толяныч, где присущий тебе юмор и выдумка? – донесся из темноты голос, и шагах в десяти от них вспыхнул огонёк зажигалки.

– Вот выберемся отсюда, они ко мне и вернутся! – недовольно пробурчал Звягин, которого уже начала раздражать неуместная веселость друга.

Когда компания нагнала Пащенко, тот поводил зажигалкой и спросил:

– А где Последний?

Все обернулись – и в узком кругу света не увидели Стёпу Судакова.

– Тут я, – он неожиданно возник справа, со стороны окон, заставив всех вздрогнуть от неожиданности. Звягин уже открыл было рот, чтобы сказать что-то типа: «И ты туда же?! Шутничек!», но в этот момент с громким щелчком в конце коридора, там, откуда они только что ушли, погас свет в их классе и подсобке. Все вздрогнули еще раз и не на шутку перепугались. Даже зажигалка задрожала в руках веселившегося до этого Пащенко, и по стенам запрыгали кривые тени. А из-за того, что исчез мощный источник света, в коридоре стало еще темнее.

– Его что, кто-то выключил? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Судаков, тем самым подлив масла и в без того пылающий до небес костер страха.

Страх отразился на всех без исключения лицах компании. Четыре пары блестящих глаз в диком напряжении уставились в конец коридора, где в кромешной темноте были скрыты двери в их класс, в котором только что горел свет – и вдруг погас. Эта темнота, возможно, скрывающая что-то в себе, а возможно и нет, давила, трепала нервы и заставяла каждую клеточку тела визжать от страха.

– Сматываемся отсюда! – прошептал Ложкин, в очередной раз озвучив общую идею.

Ребята бросились бежать в начало коридора. В ту же темноту, но подальше от своего класса, поближе к распределительному щиту, то есть свету, и ведущей вниз, к выходу, лестнице. Не выдерживая встречного потока воздуха, огонь зажигалки бился и метался из последних сил, рисуя на стенах блёклые дикие узоры. Подростки бежали уже практически в полной темноте, нарушая гробовую тишину коридора дыханием и шарканьем ног.

И через какое-то время они осознали, что бегут уже слишком долго, ведь коридор должен был давно кончится. Бежавшим первым Пащенко сначала замедлил шаг, а потом остановился вовсе. Огонек зажигалки выпрямился и набрал силу, но всё равно выхватывал из густой темноты максимум два-три метра стены.

– Где этот чертов щит??? – в голосе Пащенко проскальзывали панические нотки, а от недавного желания рассказывать страшные истории не осталось и следа. – Где лестница???

Стена, которая уже давно должна была кончиться, явно не собиралась делать этого, уходя из освещенного круга дальше, в пугающую темноту.

Все остановились, но никто не смел обернуться назад, хотя мышцы спины чуть ли не сводила судорога от жуткого предчувстия, что там, сзади кто-то есть.

– Может, нам просто показалось, что мы много пробежали? – сказал Звягин, не очень веря своим же словам, да к тому же обнаружив, что у него так пересохло во рту, что язык прилипает к зубам.

Они прошли еще метров пять, миновали ведущую в класс дверь, но до щита и лестницы так и не дошли.

– Такое разве может быть? – то ли у своих спутников, то ли у темноты спросил Пащенко.

– А вы разве не слышали, что творится в городе? – вопросом на вопрос ответил Судаков. – Чертовщина, это еще мягко сказано!

– Но как стена может вдруг стать длиннее, чем она есть на самом деле???

– А как в город могут поступать теле– и радиосигналы, а выходить нет? – еще раз вопросом ответил Судаков.

– Ну и долго нам идти по этому треклятому коридору?

– Так вот и лестница!

Посмотрев вперед, на призрачной границе слабого света и густой темноты, все увидели очертания широких стеклянных дверей лестницы, а, пройдя еще пару шагов, различили на стене контуры крышки распределительного щита. Почти подбежав к ней, Пащенко распахнул ее и, подсветив себе зажигалкой, нашел нужный выключатель.

Вспыхнувшие лампы моментально разогнали изрядно потрепавшую подросткам нервы темноту, но осветили то, чего те не могли видеть мгновенье назад. Во-первых, нормальной длины коридор, который они преодолевали ненормально долгое время, и, во-вторых, закрытые двери в их класс и подсобку, хотя, выходя, их оставили открытыми, и таковыми те были до того момента, как в классе вдруг погас свет.

Это произвело такое жуткое впечатление, что все невольно попятились к ступеням лестницы, и уже собирались броситься вниз, когда Стёпа Судаков заметил:

– А свет-то на лестнице включается на первом этаже…

Все ясно представили, что им предстоит. Сначала спуститься по более-менее освещенной лестницы до второго этажа, пройти мимо черного входа в темную пещеру его коридора, спуститься на первый этаж, куда уже не будет доходить свет с третьего, и найти в кромешной тьме еще один распределительный щит.

– Ну так и идемте! – поторопил всех Пащенко. – Включим свет на втором, а там уже и до выхода недалеко.

Лестница между этажами состояла из двух пролетов. Они быстро миновали их и оказались на площадке второго этажа, куда, к общей радости, доходил свет с третьего, и его даже хватало на то, чтоб различить на стене в начале терявшегося в темноте коридора распределительный щит. И теперь, включив здесь спасительный свет, можно было легко добраться до первого этажа, а там, даже не включая освещение, – добежать до выхода из школы.

Но когда Пащенко двинулся к распределительному щиту, сверху раздался характерный звук переключаемого выключателя и на третьем этаже погас свет.

«Вольво» медленно свернул на ведущую к школе улицу. В нем, кроме Андрея, находились Ольга, Игорь и сержант Ковров.

…Оставив дежурить у дома Судакова его соседей, все остальные вернулись к милицейскому участку, где их ждала выросшая уже до двадцати двух человек толпа близких и родственников пропавших подростков. Лейтенанту Ващуку стоило больших усилий не то что заставить их не спешить и не устраивать общегородскую облаву, а просто связно и членораздельно рассказать о случившемся.

С одной стороны, странность и загадочность исчезновений практически не удивила никого из полностью осведомленных о событиях в Узинске людей. Она точно вписывалась в цепь из ряда вон выходящих событий. Но с другой стороны – поразила всех. Судаков только подтвердил, что всё связанное с его именем несет оттенок нереальности и невозможности, ведь все подростки были похищены из собственных домов, где в этот момент находились все члены их семей, а девушку каким-то неведомым образом похитили прямо с кухни, в которой она находилась вместе с матерью. Её мать, рассказывая об этом, похоже, не верила собственным словам: «Я отвернулась на десять-пятнадцать секунд, не больше… Причем видела выход из кухни, а окна как были, так и остались закрыты изнутри, а дочка исчезла!..»

От самостоятельных поисков подростков их родственников отговорить таки не удалось, но Ващук смог направить их в более-менее организованное русло. Были сформированы несколько групп из четырех-пяти человек, которые отправились на поиски, хотя, как признался Андрею сам лейтенант, в их успех он не верил, разве что в случайный.

И Ващук очень боялся осложнений.

Ведь, похоже, что именно об этом предупреждал их во время своего звонка в участок Степан Судаков. «Вы не мешаете мне, я не создаю проблем вам!»… Скорее всего он хотел, чтоб ему не мешали в обработке его обидчиков.

– Послушайте, лейтенант, – обратился к тому Андрей, когда поисковые группы разошлись, а в участке остались только те, кто участвовал в происходящем с самого начала. – Может мне стоит проверить школу? Сегодня ведь она закрыта и пустует…

– Одному?

– Да вы что!!! Никогда!..

…И вот они подъезжали к школе.

Так как зажигалка уже была погашена, ребята остались в кромешной темноте, слыша громкое эхо от щелчка выключателя и абсолютно не слыша стука своих замерших сердец.

А еще они жутко боялись услышать сверху шаги или просто какой-либо другой звук.

– Сматываемся!!! – Пащенко зажег свою зажигалку и первым бросился вниз по лестнице, за ним гурьбой последовали его друзья.

Это паническое бегство вполне могло обернуться для них переломами конечностей. Слабый огонёк практически не давал света. Даже сам Пащенко не видел ступеней, а что говорить о бегущих следом. Они просто скатывались по темной лестнице, ежесекундно спотыкаясь, цепляясь за перила и друг за друга. А на последнем участке лестницы, там, где она, расширяясь, выходила на первый этаж, перил вообще не было.

Первым не удержался на ногах Пащенко. Споткнулся, словно лыжник, соскользнул по нескольким ступеням и оставшуюся часть лестницы – ступенек семь-восемь – прокатился кубарем, выронив при этом зажигалку, которая погасла и отскочила куда-то в темноту.

Бежавшая следом Света оступилась и упала, но вниз не скатилась, из-за чего Звягин свалился прямо на нее, а об их невидимые в темноте тела споткнулся Вилка и, успев чертыхнуться, придавил их обоих.

Но, несмотря на боль и ушибы, эта тройка единой кучей из трех тел сползла, скатилась на пол первого этажа, где наткнулась на Пащенко.

– Ищите зажигалку!.. – хрипло прошептал тот.

– А где она?

– Где-то тут, на полу…

В кромешной тьме, не видя своих рук, а только слыша дыхание друг друга да шорохи одежды, они принялись шарить руками по полу.

Звягин делал это, краем сознания понимая, что можно и без зажигалки попробовать добраться до выхода. До него каких-то пятнадцать-двадцать шагов… Но, вспомнив, странно удлинившийся коридор третьего этажа, он принялся за поиски с удвоенной силой, не замечая боли в ушибленных локтях.

– У меня спички есть!!! – сам на себя зло огрызнулся Вилка и полез в карман.

Практически одновременно с этим, нащупав в темноте чью-то ногу, Света спросила:

– Чья нога?

– Не моя, – быстро сообразив, что она имеет в виду, ответил Звягин.

Не отвлекаясь от поисков зажигалки, то же произнес Пащенко.

– Вилка, твоя что ли? – настойчиво спросила девушка, но по шороху спичек в коробке сообразила, что Ложкин находится намного дальше. – Стёпа, это ты? – но его голос донесся с первых ступеней лестницы. – Паха, достали твои шуточки!!! – зло стукнув по найденной ноге, крикнула Света.

В этот момент Вилка чиркнул спичкой, которая, ярко вспыхнув на секунду, тут же погасла.

Отступившую на мгновенье и тут же вернувшую себе власть темноту разорвал девичий крик. Кричала Светлана, потому как того короткого мгновенья ей хватило, чтоб понять, что на ногу никого из ребят она наткнуться не могла. Вопрос, чью же ногу она нашарила в темноте и заставил ее закричать. Увидеть кого-либо на полу она не успела, но была уверена, что там кто-то есть.

Крик просто подбросил Звягина и Пащенко на ноги, они инстинктивно посмотрели в сторону девушки, но её, естественно, не увидели, только услышали шорох её одежды.

– Светка?!

– Там кто-то есть!!! На полу!.. Около вас!.. – Голос её срывался на крик.

Подростки посмотрели себе под ноги, в который раз позабыв о тщетности таких попыток. Но к своему ужасу, Звягину показалось, что он различил возле себя какое-то движение. На негнущихся ватных ногах он сделал шаг назад – и, споткнувшись обо что-то (или кого-то?!) упал.

Вновь чиркнула спичка, но на этот раз сразу не погасла.

Звягин увидел над собой человеческий силуэт и почувствовал, как сперло у него дыхание, а сердце переместилось куда-то в пятки. Попытался вскочить, но руки и ноги не слушались его…

– Никого нет, – сказал силуэт, и только сейчас Звягин сообразил, что упал, споткнувшись о первую ступеньку лестницы, а силуэт над ним – всего лишь Стёпа Судаков.

Возле лестницы, никого, кроме подростков, действительно не было. Даже Светлана умудрилась отползти так далеко, что её силуэт с трудом угадывался на границе света и темноты. Но даже несмотря на слабое освещение, все увидели неописуемый ужас, написанный у нее на лице, и лихорадочно блестящие от страха глаза. Зажав себе рот ладонью, чтоб таким образом не дать вырваться наружу паническому крику, другой рукой она указывала на пол возле лестницы.

– Никого нет, – еще раз заметил Судаков.

– Но если я не дотрагивалась до ваших ног, значит… – прокричала Светлана и снова зажала себе рот, на этот раз уже двумя ладонями.

– Сейчас погаснет! – сообщил Вилка, имея в виду спичку в своей руке, но уже через мгновенье после того, как это произошло, слабый свет появился вновь, потому как Пащенко успел подхватить с пола зажигалку, которая, как оказалось, лежала возле самых его ног.

Кромешная темнота захватила коридор первого этажа лишь на секунду, но и этого оказалось достаточно.

Не отрывая ладоней ото рта и глядя поверх ребят на лестницу, Светлана закричала вновь. Крик вышел сдавленный, похожим на последние звуки, которые издает жерта, попавшая в безжалостные челюсти хищника.

Уже не зная, что и думать, чувствуя, как такой же панический крик собирается вырваться наружу, Звягин и Пащенко обернулись назад. Они ничего не увидели.

Хотя мгновенье назад на ступенях стоял Степан Судаков…

Это уже было слишком! Такого выдержать не мог никто!

Все четверо бросились к выходу из школы, чтоб поскорее покинуть это место и бежать подальше от него, покуда хватит сил.

Но их ждал очередной сюрприз.

Выхода не было. Его просто не существовало. В том месте, где они десять лет учебы и два прошедших после выпускного вечера года привыкли видеть школьные двери, находилось еще одно большое прямоугольное окно, точно такое же, как те два, что располагались по бокам от двери, когда та существовала…

Все три окна были прикрыты тюлевыми занавесками. За их полупрозрачной поверхностью, за стеклом царила такая непроглядная темнота, будто окна с внешней стороны закрыли несколькими слоями черного бархата. А ведь во дворе школы горели фонари, и даже если они по какой-то причине погасли, всё равно сюда должен был доходить свет с близлежащих улиц или домов!

В бледный круг света от огонька зажигалки попало место технички. Схватив её стул с металлическими ножками и деревянной сидушкой, Вилка замахнулся и запустил им в окно. Все интинктивно сжались в ожидании звона стекла…

Звона не послышалось. Звук походил на тот, который возник бы при ударе стулом о стену. Но им запустили в стекло! Ощущение у ребят было примерно таким же, как если бы ударив по струнам гитары, они услышали звуки органа. При ударе в стекло, мозг привык слышать звон, а сейчас просто отказывался верить в происходящее.

Отскочив от окна, стул с грохотом свалился на пол.

Опешивший Вилка пару секунд переводил изумленный взгляд со стула на целое и невредимое стекло, потом с рычанием отодвинул занавесь, чуть не сорвав её при этом, и принялся лупить по окну кулаками.

В это невозможно было поверить. Глаза видели стекло, но уши слышали удары в глухую стену, да и Боря Ложкин ощущал под своими кулаками скорее кирпичную стену, чем стеклянное окно.

Удара после десятого он прекратил тщетные попытки разбить неизвестно что и тяжело опустился на низкий широкий подоконник, на котором любил посиживать в школьные годы.

Под потолком что-то загудело, но никто не успел испугаться, потому что в следующую секунду там загорелась лампа. Вернее, сначала несмело замигала, будто боясь бросить вызов всесильной темноте, но потом словно поверила в свои силы и загорелась на полную мощь. К ней тут же присоединились все остальные лампы, окончательно разорвав объяться темноты. Свет загорелся даже в столовой, это было видно через ее открытую дверь, и в небольшом холле, располагавшемся между гардеробом, библиотекой и директорским кабинетом. Освещенной оказалась также лестничная площадка второго этажа, да похоже и сам этаж. Вообще, складывалось впечатление, что свет зажегся во всей школе.

– С нами будто кто-то играет, – заметил Звягин.

– Это точно! – согласился с ним Пащенко и вдруг заорал во всё горло. – Кто здесь есть еще? А ну, выходи, сволочь!.. Дай на тебя посмотреть!

– Ну… – протянул Звягин, – я бы не хотел встретиться с этим некто.

– Смотрите, – Светлана указала на противоположную от главного входа стену.

Раньше там находился второй выход, сейчас на его месте располагалось окно. Ни у кого не возникло ни малейшего желания проверять его на прочность.

– А ведь есть еще выход в столовой! – заметил Вилка. – И пожарный в торце первого этажа! Надо проверить оба!..

Это воодушевило ребят, на их лицах появились другие эмоции, а не только страх и растерянность. Правда, у Анатолия Звягина мелькнула мысль, что на месте этих выходов они вполне могут обнаружить непробиваемое окно или стену, но как-то сама собой улетучилась. Он также не имел ничего против предложения разделиться, поступившего от того же Ложкина.

Вместе со Светланой он направился в столовую, а Пащенко и Вилка зашагали в коридор первого этажа учебного корпуса.

Стёпа Судаков был просто в восторге.

С каждым часом, нет – с каждой минутой, он совершенствовал владение Даром, и тот открывал ему свои новые грани.

Теперь заглянуть в какое-то удаленное помещение стало для него плёвым делом, таким же простым, как включение и выключение телевизора. Теперь он мог и физичеки перенестись в выбранное место. Это было непередаваемое ощущение! Он закрывал глаза, четко представлял себе место, где хочет оказаться, и после секунды полёта или невесомости, открывал глаза уже там. Для этого фокуса, конечно, требовалась большая концентрация, и лучше всего он получался, когда он перемещался в место, где уже неоднократно бывал.

Теперь он мог не только перенести себя, но и кого-то еще! Именно так он похитил эту четверку, перенеся их в школу из собственных домов, в прямом смысле из-под носа родителей. И не просто в школу, а в специльно подготовленную им самим школу.

Школа теперь являлась его миром. Миром, где он был единоличным хозяином…

Кроме этого, он достиг совершенства в управлении не только эмоциями, но и поступками людей. Теперь инцидент с Редковичем или драка в «Золотом луче» – это топорная работа по сравнению с тем, как он тонко заставил четверку разделится. Подкинув Вилке идею о двух других выходах и том, что их следует проверить двумя группами, он проконтролировал, чтоб эта глупейшая мысль о разделении, которая наверняка вызвала бы серьезные сомнения, была без вопросов поддержана.

Но все эти способности, которыми наделил его Дар, и которыми он с каждым часом и минутой овладевал всё лучше и лучше, просто песчинка по сравнению с его главной и самой грандиозной способностью…

Нет, не так, сам прервал он свои рассуждения…

Все эти фокусы и способности – составная часть той главной и грандиозной способности, которую он получил вместе с Даром. Да, именно так!..

Теперь он мог управлять реальностью!!!

Глава 34

Не доезжая до ворот школы метров десяти, Андрей остановил машину и выключил фары. Когда исчез их яркий свет, показалось, что на стекла машины набросили черную вуаль, но вскоре это впечатление рассеялось, чему во многом помог горящий над входом в школу фонарь. Один-единственный, он мужественно боролся с темнотой, не давая ей поглотить весь школьный двор.

А вот внутри здания, похоже, царствовала только она. Весь трехэтажный учебный корпус, а также спортзал и столовая находились в её черной власти, и только в соединяющем их коридоре-холле горел свет. Там должна была находиться ночная дежурная. Андрею не хотелось бы оказаться на её месте, одному, в большом темном здании, и особенно сейчас! Интересно, а знает ли она о той чертовщине, что творится вокруг?

Все четверо покинули машину и, закрывая дверцы, постарались сделать это как можно тише. И Ольга, и Игорь, и Ковров разделяли предположение Андрея о том, что Судаков мог устроить вендетту над своими школьными мучителями именно в школе, так сказать, на месте преступления. Хотя никто, в том числе и сам Андрей, не был в этом полностью уверен. Для того они сюда и приехали, чтоб убедиться в правильности или ошибочности данной версии. На случай правильности было оговорено, ничего самим не предпринимать, а, взяв школу под наблюдение, дождаться второй машины, которая должна была отъехать от участка по направлению к школе через десять минут после «вольво».

После окончания школы Андрей был рад, когда ему случалось посещать свою или какую-либо другую школу, потому как со школьными годами у него, как и у многих других людей, были связаны приятные воспоминания. Но сейчас, пересекая школьный двор, никаких положительных эмоций он не испытывал.

На тесно сбившуюся группу из четырех людей хмуро и молчаливо смотрели черные прямоугольники окон учебного корпуса, а с другой стороны, словно входы в темные гроты устрашающе чернели окна спортзала. Все чувствовали себя неуютно под их безмолвными взглядами, и поэтому облегченно вздохнули, оказавшись под фонарем возле входа.

Правда, двери оказались закрытыми. Но в этом не было ничего удивительного.

Сержант, как официальный представитель власти, громко постучал в них, и все стали ждать ответа, поглядывая на занавешанные тюлевыми занавесками окна. Ответ долго себя ждать не заставил:

– Кто там? – донесся из-за дверей женский голос.

– Милиция!

– Какая такая милиция?

– Родная!.. – усмехнулся Ковров. – Открывайте!

Щелкнул замок, дверь совсем немного приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулась голова миниатюрной женщины лет пятидесяти в пуховом платке. Увидев милицейскую форму, она с недоверием осмотрела «гражданских»:

– А это кто?

– Эксперты, – и глазом не моргнув, разъяснил сержант. – Мы проводим оперативно-розыскные мероприятия, связанные с исчезновением четырех подростков, выпускников этой школы. На ввереном вам объекте без проишествий?

– Всё о`кей! – заставив всех улыбнуться ответила женщина. – Заходите, проверьте сами!

– Вам не страшно-то тут одной? – поинтересовался Андрей, проходя мимо дежурной.

– Так я тут не одна. – Он почувствовал слабый запах вина и подмигнул сержанту, мимо внимания которого сей факт тоже не прошел. – С сестрой. А вот когда она болеет, или я, или кто-то из нас не может, – вот тогда одной сидеть-то не дюже приятно… Правда, Катька?

Слева, за столом сидела напарница дежурной, которая, поздоровавшись, энергично закивала в знак согласия.

Кроме тихо работающего радиоприёмника, открытой коробки печенья и колоды карт на столе ничего не было. Бутылка вина своевременно перекочевала в укромное место. Но ни Андрея, ни Коврова она не интересовала, потому как прибыли они сюда не для уличения дежурных в употреблении алкогольных напитков на рабочем месте, да еще и в школе.

Слушая краем уха, как Ковров расспрашивает дежурных, Андрей осмотрелся вокруг, но ничего особенного не заметил. К нему подошла Ольга и очень тихо, практически на самое ухо, спросила:

– А ты не почувствовал… такое странное… ощущение, что ли, когда переступил порог?

Андрей согласно кивнул.

Ему даже стало немного не по себе. Действительно, переступая порог школы, он ощутил какое-то странное мимолетное неуловимое чувство, описать которое он просто не мог, несмотря на то, что, по словам литературных критиков, неплохо владел словом. Он списал это ощущуние на нервы, усталось и правило выживания по ужастику, которое они в очередной раз нарушали.

Но теперь, когда оказалось, что подобное испытал не только он, ореол спокойствия, который начал окружать пустую школу с двумя сестрами-дежурными, неравнодушными к вину и картам, вмиг рассыпался.

Идя по коридору первого этажа, Владимир Пащенко держал натогове свою зажигалку. На тот случай, если всесильный и неведомый кто-то снова захочет поиграть с ними и отключит свет.

Увидев её в руке друга, Борис Ложкин даже остановился.

– Слушай!.. У них ни зажигалки, ни даже спичек! – имея в виду отправившихся в столовую Звягина и Михайлову, воскликнул он.

Парни посмотрели друг на друга и, указав в конец коридора, Пащенко произнес:

– Успеем! Тут осталось всего ничего…

Аргумент явно был слабым, но Вилка, не долго думая, согласно кивнул головой, и они заспешили дальше.

Пащенко и сам не знал, почему именно сейчас в нем вдруг взыграл дух давнего соперничества с Анатолием Звягиным. Дух этот проснулся, конечно, не в самое удачное время и не в самом лучшем месте, но Пащенко не стал долго терзаться этими мыслями, и они быстро покинули его голову.

– В горле пересохло, – сказал Вилка, когда они проходили мимо двери в туалет.

Он толкнул её, но та оказалась запертой.

Тогда он подошел к двери в женский туалет и без особой надежды стукнул ладонью по ее полотну. Дверь медленно открылась, давая доступ в помещение с двумя умывальниками.

– Я быстро, – сказал Вилка, направляясь к ним. Открывая кран, обратился к оставшемуся в коридоре Пащенко: – Помнишь, как я затолкнул сюда Последнего?…

Примерно на середине коридора Боря Ложкин пристроился к Стёпе Судакову и заговорщическим шепотом произнес:

– Есть тема! Я знаю, как ты можешь подкатиться к Светке!..

Стёпа лишь недоверчиво хмыкнул, чувствуя явный подвох. За девять лет учебы вместе с Вилкой и компанией, в которую тот входил, он уже привык ко всевозможным шуточкам и приколам, направленным в свой адрес.

– Серьезно!..

– Ну, – Стёпа решил выслушать, что нового придумал Вилка.

Вернее, придумали Звягин или Пащенко, а воплощает Ложкин…

И тут они поравнялись с открытой дверью женского туалета. Вилка вдруг затолкал ничего не сумевшего сообразить Судакова внутрь и захлопнул за ним дверь.

Две стоявшие возле умывальников девчонки из средних классов удивленно уставились на него.

Стёпа чертыхнулся про себя и попытался открыть дверь, но Вилка крепко держал её снаружи, а соперничать в силе с крепышом Ложкиным было бесполезно.

– Ложкин, дурак! Ничего остроумней придумать не мог!..

За спиной захихикали девчонки. Причем смеялись они явно с него. Да уж, наверное, забавно выглядит девятиклассник, заталканный и запертый в женском туалете. Правда, в этом случае больше смеха вызывали умственные способности исполнителя шутки, а не её жерты, но девчонки этого не понимали и продолжали хихикать.

– Вилка, это самый позорный прикол в твоём исполнении!..

Сзади, из помещения собственно туалета, донесся характерный звук спускаемой из бачка воды.

«Сейчас прибавится еще одна хохотушка!» – зло подумал Судаков и хотел хорошенько потянуть на себя дверь, но потом подумал, что Вилка только и ждет того, чтобы он начал пытаться вырваться из ловушки. А он наоборот, не будет ничего предпринимать, поставив тем самым недалекого приколиста в тупик.

Девчонки вдруг перестали хихикать, и Судаков оглянулся.

На него удивленно смотрела их учительница географии, молодая женщина лет тридцати.

Он вдруг почувствовал, как лицо его заливает краской. А ведь он ничего предосудительного не сделал и оказался тут отнюдь не по своей воле. Так почему же он так краснеет?

Краем глаза он заметил, что девчонки продолжают беззвучно хихикать, причем даже еще больше, чем до этого.

– Это…меня… – пробормотал он, указав на дверь, и имея в виду, что его сюда затолкали и заперли.

Ничего не сказав, учительница подошла к двери, а, пропуская ее, Судаков случайно увидел свое отражение в висевшем на стене зеркале. Оттуда на него смотрела перепуганная физиономия, да такая красная, что на ней даже не было видно веснушек.

Учительница взялась за ручку двери – и легко открыла ее.

Вилка стоял чуть в стороне и, увидев Судакова позади преподавательницы, изобразил на лице крайнее изумление:

– Стёпа, ты что там делал?

Это было сказано так искренне, что даже учительница с явным сомнением посмотрела на Судакова. Если его затолкали сюда силой и держали дверь, то почему ей самой удалось сразу открыть её?!

Проскользнув мимо учительницы, Судаков выскочил из туалета – и со всего размаху заехал по улыбающейся физиономии Вилки. Тот явно не ожидал такого от безропотно сносившего все приколы Последнего, но на ногах после удара удержался. И уже в следующее мгновенье повалил Судакова на пол.

Их быстро разняли проходившие мимо одноклассники. Сдерживаемый ими Вилка продолжал брыкаться, но Стёпа, оказавшись на ногах, больше не лез в драку. Он развернулся и пошел прочь.

Никто не слышал, как он тихо, но зло прошептал: «ТЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИШЬ!!!»…

Вилка как раз нагнулся к льющейся из крана струе воды, когда какой-то громкий резкий звук заставил его поперхнуться и выпрямиться.

Ведущая в коридор дверь туалета оказалась закрыта.

Вытерев с подбородка воду, Вилка усмехнулся:

– Паха, со мной такие шуточки не проходят!

Он спокойно напился и подошел к двери.

– Паха, а ты уверен, что тебе хватит сил удержать дверь?

Ответа снаружи не последовало, что никоим образом не смутило Ложкина. Он взялся за ручку двери, встал устойчивей – и со всей силы дернул на себя.

Никакого эффекта. Дверь не приоткрылась даже ни на миллиметр, а это должно было произойти, даже если бы её снаружи держал очень сильный человек. Он бы просто не успел среагировать на резкий рывок, и Вилке удалось бы немного приоткрыть дверь. Другое дело, что достаточно сильный человек сумел бы тут же захлопнуть ее…

Но ведь дверь не сдвинулась с места, будто являлась одним целым со стеной!

Вилка дернул еще раз, чуть не вывихнув себе плечо.

– Это ты держишь дверь? – с явными нотками беспокойства в голосе обратился он к находившемуся снаружи Пащенко. – Паха, кончай прикалываться!!!

Снаружи не доносилось ни звука.

Вилка дернул за ручку еще раз и окончательно убедился, что держать так дверь его бывший одноклассник просто не мог.

Тогда кто запер его в туалете?

Вилка забарабанил кулаками в дверь, не понимая, почему его не слышит Пащенко, ведь даже если дверь закрылась сама собой, он должен хотя бы попытаться открыть ее снаружи или хотя бы поинтересоваться, что происходит. А от Пащенко не было слышно ни звука. Или он прикалывается, или…

Или он исчез, как несколькими минутами раньше испарился Судаков!

Вилка почувствовал, как волна дикого ужаса накрывает его с головой. Он будто действительно оказался под водой, ему даже стало трудно дышать, и он начал, словно выброшенная на берег рыба, хватать воздух ртом.

Сзади, из помещения собственно туалета, раздался характерный звук спускаемой воды.

Вилка замер, прижавшись щекой к двери и боясь повернуться. Весь обратился в слух, но пока, кроме журчания воды и грохота своего сердца в висках, ничего не слышал.

Так прошло несколько бесконечно долгих секунд. Журчание набираемой в бачок воды стало постепенно стихать, уступая место звенящей тишине, которую вдруг нарушили тихие шаги.

Негромкие и неспешные, они звенели в ушах Ложника, как грохот от ударов гигантского молота, и заставляли дрожать в такт каждому шагу-удару все без исключения клеточки его тела.

Шаги вдруг стихли, и Вилка понял, что тот, кому они принадлежили, остановился в дверях предбанника. Вилка почувствовал, как тысячи иголок впились ему в спину – этот некто сверлил его взглядом. Но Вилка не мог заставить себя обернуться, его щека намертво прилипла к полотну двери, а руки мертвой хваткой вцепились в ручку.

Сзади раздался смешок: негромкий, издевательский, угрожающий.

Он, словно скальпель, полоснул по натянутым нервам подростка, и тот, не выдержав, забарабанил кулаками по двери и заорал во всё горло:

– Паха, выбей дверь!!! Помоги!!!

Он лупил по двери и кулаками, и ногами, дергал за ручку, но дверь была такой прочной, будто вела в хранилище золотого запаса.

– Вилка, а что ты делаешь?

Борис Ложкин замер, услышав позади себя голос. И, к своему громадному облегчению, сразу же узнал его.

Голос принадлежал Стёпе Судакову.

Надо было сразу, как только послышались шаги обернуться, а не паниковать, пытаясь проломить дверь, а так он выставил себя перед Последним полным идиотом, да еще и трусом.

Вилка обернулся – и нос к носу соприкоснулся с уродливым черно-белым лицом, замершим в беззвучном крике. От такой неожиданности, ведь приближающихся шагов он не слышал, в глазах у него потемнело, с губ сорвался не то тихий крик, не то стон, не то вопль отчаянья, ноги сами собой подкосились – и Вилка грохнулся в обморок.

Владимир Пащенко пропустил тот момент, когда захлопнулась дверь в туалет. Вздрогнув от резкого звука, обернулся – и увидел её уже закрытой.

– Паха, со мной такие шуточки не проходят! – донесся из-за нее спокойный голос Вилки, но Пащенко почувствовал, как мороз пробежал у него по коже.

Он с опаской оглянулся по сторонам, но свет в коридоре не погас, и не произошло ничего из ряда вон выходящего.

Только пару секунд назад захлопнулась дверь…

– Паха, а ты уверен, что тебе хватит сил удержать дверь?

У Пащенко не осталось никаких сомнений в том, что думает Вилка по этому поводу.

Только дверь закрылась сама!!!

– Вилка, я тебя не закрывал!

Дверь еле заметно дернулась. Если бы Пащенко не смотрел внимательно на ее полотно, то даже не заметил бы этого. Вот дернулась еще раз. Видимо, Вилка с той стороны пытался ее открыть.

– Это ты держишь дверь? – раздался явно обеспокоенный голос его друга. – Паха, кончай прикалываться!

– Да это не я!!! – закричал Пащенко и с разбегу ударил в дверь плечом.

С таким же успехом он бы мог пытаться проломить стену в метре от двери. Она даже не дрогнула под его напором. Пару раз ударив ногой, он услышал, как с той стороны Вилка барабанит в дверь кулаками.

– Боря! Подожди… – Пащенко хотел скоординировать их действия, но тот продолжал стучать в дверь. – Подожди ты!..

И вдруг страшная догадка посетила Пащенко. Она была просто невероятной, но в этот вечер случались уже столько странного и не вписывающегося ни в какие разумные и неразумные рамки!.. Дождавшись, когда Вилка перестанет барабанить в дверь, он спросил:

– Боря, ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

– Боря! – Теперь уже Пащенко сам постучал в вдерь.

Всё та же тишина, подтверждающая, что находящийся в каком-то метре за дверью Ложкин не слышал ни его голоса, ни стука.

Пащенко даже приложил ухо к полотну двери. Услышал тихий, издевательский смешок – и в этот момент с той стороны, заставив его отпрянуть, Вилка вновь забарабанил кулаками и заорал:

– Паха, выбей дверь!!! Помоги!!!

Каждый звук, каждая нотка голоса выдавала неописуемый ужас, охвативший его обладателя. Ужас этот с легкостью преодолел закрытую дверь и начисто смёл все барьеры, которые еще могла выставить воля и разум Пащенко. Он попятился от двери и уперся спиной в противоположную стенку, прилипнув к ней.

Ему показалось, что сквозь производимый Вилкой шум, он услышал чей-то голос, и одновременно с этим Ложкин перестал вдруг барабанить в дверь.

После пары секунд невыносимой тишины из-за двери раздался жуткий приглушенный вопль и четкий звук падающего тела.

Пащенко хотел кинуться прочь, но его ноги приросли к полу, а спина прилипла к стене, и никакие силы не могли оторвать их. Взгляд же впился в белое полотно двери, а сознание умоляло: «Только не открывайся! Только не открывайся!».

Но мольбы эти не были услышаны.

Дверь стала медленно открываться, играя на натянутых в струну нервах подростка мелодию ужаса. Каждый приоткрывшийся сантиметр увеличивал её громкость в геометрической прогрессии, заставляя Пащенко сильне вжиматься в стену.

Открывшаяся картина просто парализовала его.

В дверях стояла облаченная в длинный черный балахон фигура, из-под капюшона которой на Пащенко смотрела жуткая черно-белая маска с вытянутым и словно застывшим в крике ртом. Скрывавшийся под ней человек, поправил капюшон так, что эта маска стала не видна, но зато Пащенко разглядел в его руке окровавленный кинжал. Другой рукой маньяк держал за шиворот в полулежачем положении бесчувственное тело Вилки, голова которого была запрокинута назад, а с шеи капала на пол густая красная кровь…

У Пащенко промелькнула мысль, что кто-то разыгрывает с ним ту же шутку, которую они всей четверкой разыграли с Последним, но в этот момент маньяк выпустил из рук шиворот Вилки, и голова того с жутким глухим звуком стукнулась о кафельный пол. И звук этот послужил для Пащенко чем-то вроде выстрела стартового пистолета, и он со всех ног бросился наутёк.

Это было время, когда на всю планету гремели фильмы «Крик» и «Я знаю, что вы сделали прошлым летом». До Узинска они, естественно, докатились тоже, и долгое время были излюбленной темой разговоров большинства тинейджеров. И как раз в это время Владимир Пащенко ездил к своим родственникам в Санкт-Петербург, и именно там у него возникла идея данного суперприкола.

Если в Узинске можно было найти кассету с «Криком», то связанную с фильмом атрибутику нет. А из Питера он привез две великолепные черно-белые маски перекошенного в немом крике человечсекого лица.

И прикол, – а кто стал его объектом, догадаться несложно, – удался на славу!

Четверка терпеливо дождалась дня, когда Стёпа поздно возвращался домой после дня рождения одного из одноклассников. Их там, естественно, не было. Разве станут они посещать компанию, где в качестве приглашенного присутствует Последний, и где шуточки над ним будут восприниматься довольно прохладно (как никак гость!)?!

– Стёпа! – позвала шагающего по ночной улице объекта розыграша Света Михайлова. Тот остановился, дав ей возможность нагнать себя. – Привет! Хорошо, что я тебя встретила, а то одной идти… – она передернула плечами, – страшновато.

Стёпа явно хотел что-то сказать, но мысли у него путались, ведь ему представилась возможность, о которой даже мечтать казалось бесполезным. Если он завтра расскажет, что провожал Свету Михайлову, ему просто не поверят! Поэтому сейчас, улыбнувшись, он явно запоздало сказал:

– Привет!

При виде этой неуклюжести, Света чуть не рассмеялась. Она прекрасно знала, что Стёпа Судаков к ней неравнодушен, хоть тот всеми силами старался не выдавать этого. И правильно делал, ведь у него не было ни единого шанса! Он будет последним, на кого она обратит внимание даже на необитаемом острове!..

Но сейчас она мило улыбнулась и, взяв его под руку, пошла рядом. Она спросила, откуда тот идет в такой поздний час. С дня рождения?… Ну и как прошел праздник?… Ой, жаль, что меня не пригласили…

Минут пять она задавала вопросы в этом духе и с интересом слушала ответы Последнего, который с каждым словом робел всё меньше и даже стал двигаться более уверенной походкой.

Точно в условленном месте она спросила:

– Кстати, ты видел «Крик»?

– Не с самого начала…

– Ой, начало там вообще супер! – затараторила Михайлова и начала, захлебываясь от восторга, пересказывать ему начало ужастика. А потом вдруг резко сменила тему: – А ты слышал, что в Процевске появился Пародист? Нет?! Этот придурок так называет себя!.. Он, конечно, никого не убивает, но пугает до смерти. Одна девчонка уже попала в психушку.

– Так а что он делает? – заинтересованно спросил Стёпа.

Он до сих пор не мог поверить в это чудо! Света Михайлова идет с ним под руку… Если бы это увидел Звягин!.. Но Звягин, Пащенко и Ложкин, плюс еще пара их друзей, уехали на ночную рыбалку. Это Стёпа видел собственными глазами. Именно поэтому он был склонен верить Свете. Верить в то, что, насмотревшись ужастиков и наслушавшись историй о Пародисте, она действительно хочет, чтоб он проводил её… И пусть это случилось лишь потому, что он оказался случайно встреченным ею в час ночи знакомым, и поэтому единственным кандитатом на роль провожающего.

– Этот Пародист, нацепив маску из «Крика»… Ну, помнишь, такая жуткая вытянутая рожа? В общем, он выбирает себе девчонку на роль жертвы и начинает её запугивать: звонит по телефону, преследует, а на ту бедняжку, что сейчас в психушке, даже напал!.. Бегал за ней с ножом. Совсем двинутый, правда?

Стёпа утвердительно кивнул, зачарованно слушая рассказ девушки своей мечты.

– Но самое страшное в том, – она понизила голос и слегка прильнула к нему, а так как они были почти одного роста, Стёпа всласть смог вдохнуть аромат её духов, чем был окончательно опьянен, – что в Процевске милиция его прижала, и ходят слухи, что он для своих дел выбрал… Узинск! – Тут Стёпа недоверчиво посмотрел на неё, и Света энергично закивала: – У Катьки Лосевой дядя – журналист в Процевске, а я как раз иду от нее. Братик ее тоже!.. Обещал меня проводить!

– Так он был на дне рожденьи!..

– Ну да, я сижу у Катьки, жду его, а уже полпервого ночи. В общем, пошла, и сразу пожалела, что не захотела остаться переночевать у неё. Вот где-то за минуту до того, как тебя встретила, слышу сзади шаги. Остановилась…они стихли. Пошла – они тоже. Хорошо, что тебя встретила, а то уже и не знала, что думать.

Стёпа подавил желание обернуться и посмотреть, не преследуют ли их.

…Они как раз вышли на плохо освещенную улицу, когда сзади послышались шаги. На этот раз Стёпа обернулся и сумел разглядеть какое-то движение метрах в тридцати позади них. Света испуганно прижалась к нему:

– Ты видел?

Он кивнул и пошел намного быстрее, почти побежал, увлекая девушку за собой. Шаги сзади зазвучали намного быстрее. Теперь не оставалось никаких сомнений: преследовали именно их.

Стёпа понятия не имел, насколько серьезны намерения этого Пародиста, и как следует вести себя в сложившейся ситуации. Поэтому принял единственно правильное решение: бежать до надежного места, коим являлся его дом, благо до него как раз оставалось метров сто, не больше.

Схватив Свету за руку, он бросился бежать. Преследователь тоже перешел на бег, и явно нагонял их. Когда до заветной калитки оставалось метров, тридцать Стёпа позволил себе оглянуться. Черная тень следовала за ними примерно на таком же расстоянии.

Но они успели.

Стёпа даже успел закрыть калитку на замок, а когда обернулся – нос к носу столкнулся с застывшей в немом крике вытянутой черно-белой физиономией. Она произвела на него такое жуткое впечатление, что он даже не смог подумать о том, как преследователю удалось опередить их.

Маска с интересом рассматривала его в упор, даже наклонила голову набок, выражая крайнее любопытство. Взгляд бездонных черных глаз просто пригвоздил Стёпу к забору.

Он никогда раньше не имел дела с маньяками, а этот Пародист явно принадлежал к их числу. И неизвестно, не захочет ли он сегодняшней ночью пойти дальше, чем простое запугивание.

Это молчаливое разглядывание продолжалось уже, наверное, минуту. Стёпа чувствовал себя кроликом, беспомощно глядящим в глаза удаву…

Внезапно Пародист бесшумно отошел в сторону, с легкостью преодолел забор и его негромкие шаги растаяли в тишине ночи.

Только тут Стёпа вспомнил о Свете. Её нигде видно не было. Чувствуя, как его охватывает панический ужас, он оглядел пустой двор и бросился к дому, чтобы скорее позвонить в милицию. Уже на бегу, понял, каким образом преследователю удалось опередить их.

Просто преследователей, как и в фильме маньяков, было двое! Пародист не один! Два совершенно безумных идиота скрываются под одинаковыми масками!

Влетев в дом, чуть не пробежал мимо телефона в гостиной, которым бабушка пользоваться ему запрещала, и он всегда звонил с паралельного аппарата у себя в комнате. Мелькнула мысль, как глубоко въелся этот, да и другие ее запреты, даже в такой критической ситуации, он чуть не побежал звонить к себе в комнату, тем самым теряя драгоценные секунды.

Когда он набирал номер милиции, взгляд его совершенно случайно скользнул по окну – и Стёпа чуть не выронил трубку.

В щель между занавесок на него смотрел Пародист. Благодаря открытому рту маски создавлось такое впечатление, будто он что-то угрожающе кричит Стёпе.

Бросив трубку, тот кинулся к двери и закрыл ее на засов. Потом взлетел на второй этаж и уже тут по новой набрал номер милиции. А когда объяснял заспанному дежурному, что тут творится, вдруг со всей ясностью понял, что, став жертвой нового прикола четверки, в очередной раз выставлен на посмешище…

Столовая школы не производила угрожающего впечатления. Ряды столов с закинутыми на них стульями, прикрытые ставнями большие окна кухни, новые шторы, яркий цвет которых придавал помещению более веселое настроение… И только правая часть столовой, где располагалась небольшая сцена, – а столовая использовалась также в качестве актового зала – тонула в полумраке, так как свет там не был включен.

От одной только мысли, что сейчас в этом ярко освещенном помещении может выключиться свет, по спине Анатолия Звягина пробежали мурашки. А ведь у них нет ни спичек, ни зажигалки!.. Но он решил не говорить об этом Свете, потому что тогда она просто не согласится идти дальше. Она вцепилась ему в руку, и даже через ткань рубашки Анатолий чувствовал, как холодны её ладони.

Звягин толкнул ведущую на кухню дверь и внимательно осмотрелся. Кухня спала в ожидании понедельника, когда в воздухе будет витать запах готовящейся пищи, будут шипеть сковородки, кипеть вода в огромных кастрюлях и звенеть посуда в мойке. А сейчас тут царила тишина.

Именно благодаря ей, когда ребята не прошли еще и четверти пути к дверям, через которые на кухню завозили продукты, они хорошо услышали отдаленное эхо шагов.

Кто-то бежал по коридору.

Анатолий и Света успели только переглянуться, когда этот некто, с грохотом распахнув двери столовой, влетел в нее и остановился, тяжело дыша. Ребята замерли. Они не видели, кто это, а этот некто не видел их.

– Вы где?

Звягин с трудом узнал этот хриплый искаженный голос, не то полушепот, не то полукрик чем-то сильно напуганного человека.

– Тут мы! – Вместе со Светой он быстро вернулся в столовую.

Таким он Пащенко никогда раньше не видел, даже во время пропесочивания мозгов в директорском кабинете в присутствии родителей. Всегда спокойный и даже слишком уверенный в себе, сейчас Пащенко имел вид перепуганного насмерть человека. Одни глаза чего стоили!..

– Там маньяк какой-то!.. – таким же искаженным голосом сообщил он, неопределенно указав то ли за дверь, то ли в сторону учебного корпуса. – Зарезал Вилку!..

Света вскрикнула и еще крепче вцепилась в Звягина, а потом вдруг удивленно заморгала, уставившись за спину тяжело дышащего Пащенко.

– Кого зарезал? – со странной усмешкой, которая совсем выбила почву из-под ног Пащенко, переспросил Звягин. – Вилку, говоришь? Тогда это кто?

В дверях столовой стоял Боря Ложкин по прозвищу «Вилка». Вид у него был более чем сконфуженный, чему способствовало мокрое пятно на брюках в области паха, но одновременно и злой.

– Ты что, урод, меня не слышал??? – прошипел он, обращаясь к Пащенко, который, похоже, потерял дар речи и выпученными глазами смотрел на Вилку, как на ожившего покойника, коим для него он и являлся. – Или ты смотался сразу?!

Пащенко как-то медленно вытянул руку в направлении воскресшего друга и явно хотел что-то сказать, но слова прилипли к его пересохшему языку и не хотели покидать рта.

– Что ты в меня пальцами тыкаешь?! – зло огрызнулся Вилка и с намерениями, доброжелательность которых стояла под большим вопросом, ринулся на Пащенко.

Быстро высвободившись из объятий девушки, Звягин успел оказаться между ними, предотвратив драку.

– Так, спокойно! Этого еще не хватало!!! Вилка, спокойно расскажи…

– Да меня кто-то закрыл в женском туалете! – отнюдь не спокойно, повышенным голосом, но, пока не собираясь бить морды, заговорил Ложкин. – Не знаю, кто… Может, этот!

Пащенко возмущенно выдохнул, на что Вилка еще более возмущенно спросил:

– Ты что, не слышал, как я в дверь барабанил?…

– А ты слышал, как барабанил я? – наконец прорезался голос у его оппонента. – Как дверь пытался выбить?…

Вилка удивленно и недоверчиво заморгал, а Пащенко продолжил:

– А потом, ты заорал: «Паха, выбей дверь! Помоги мне!», вскрикнул и затих. Через пару секунд дверь открылась, а там этот маньяк с ножом и в маске из «Крика»! И ты с перерезанным горлом…

– Ну да! – как-то пугающе спокойно произнес Вилка. – Маньяк в маске… Но вот горло… – и он провел рукой по своему горлу, словно желая удостовериться, что его целостность, как утверждает Пащенко, не нарушена.

– Слушайте!!! – воскликнул вдруг Звягин с видом человека, которого посетила гениальная догадка. – Говоришь, закрыли в женском туалете?… Маньяк в маске из «Крика»?… А вам это ничего не напоминает?

Все посмотрели на него, и первым, явно сообразив, куда тот клонит, закивал головой Пащенко:

– А в третьем или четвертом классе мы выключили свет в коридоре, заставив его шагать в полной темноте…

– Теперь же эти шуточки в несколько усиленном виде обрушились на наши головы! – продолжил Звягин.

Со стороны сцены раздались аплодисменты. Негромкие, потому как в ладони хлопал один-единственный человек, что, закинув ногу на ногу, в вальяжной позе сидел на стуле у самого края сцены.

– Наконец-то! – продолжая медленно и несколько театрально аплодировать, произнес он. – Первая дельная мысль за весь вечер!

Несмотря на окутывающий сцену полумрак, все мгновенно узнали этого человека.

– Продолжаем наш вечер розыграшей, – на веснушчатом лице Стёпы Судакова появилась довольная улыбка. – Думаю, вы от него в диком восторге. Особенно, Вилка… Кстати, друг мой, твои штанишки мокры от того, что ты облился, когда пил воду, или в рещультате обратного процесса?

Судаков и не собирался скрывать сарказма, которым было пропитано каждое слово в его вопросе. Он делал то, чего никогда раньше себе не мог позволить, ну разве что в мечтах. Он неприкрыто издевался над одним из членов четверки.

Вилка такого оскорбления, да еще и в присутствии своих друзей, вынести не мог. Он начисто позабыл о тех событиях, которые им всем пришлось пережить, и молча двинулся к сцене.

Развеселая улыбка, которой встретил приближение угрозы восседавший на сцене Стёпа, очень не понравилась ни Звягину, ни Пащенко, но те ничего не сказали идущему бить лицо своему обидчику Вилке. Их мысли были заняты тем, каким образом Стёпе удалось совершить большинство своих сегодняшних розыграшей, начиная с вроде бы технически осуществимых при колоссальной подготовительной работе трюков с дистанционным выключением света, запиранием дверей и «убийством Вилки», и заканчивая невероятным трюком с исчезновением дверей школы.

Вилка был у последнего стола, в метре от сцены. Ему оставалось только запрыгнуть на нее, и Стёпа будет в его руках, но Судакова это, кажется, не только не волновало, но и веселило.

– Вилка! – сказал он спокойно, указав на того пальцем.

Вилка двумя руками схватил со стола стул, поднял его над головой – и со всей силы опустил себе на голову.

Света вскрикнула, опять зажав себе рот двумя ладонями; Звягин остался стоять с открытым ртом, просто не веря своим глазам, а Пащенко ужаснулся тому жуткому предположению, которое посетило его голову.

А вот голову Вилки в ближайшие несколько секунд никакие мысли посетить не могли. В полуоглушенном состоянии он опустился на колени, ошарашенно глядя на упавший возле него стул.

– Я хочу прочитать вам небольшую лекцию, – уже более серьезно начал Судаков. – Вы знаете о существовании третьего закона Ньютона, вам должна быть хорошо известна руская народная пословица: «Что посеешь, то пожнешь!», но во взаимоотношениях со мной вы начисто забыли о них. Долгих двенадцать лет я сносил невинные шуточки в мой адрес, забавные розыгрыши и совершенно дикие приколы. Теперь мы поменялись местами! И как вам? Признаюсь, ребята, я такого удовольствия не получал давно! Ваши перепуганные рожи в свете зажигалки – просто бальзам на мою душу…

– Стёпа… – примирительным тоном хотел что-то сказать Звягин.

– Не называй меня Стёпой!!! – очень холодно и жестко произнес Судаков, выпрямившись на стуле. – А то я заставлю тебя собственными руками вырвать себе язык!!!

И Звягин замолк, безоговорочно поверив в эту неимоверную угрозу, ведь только что на его глазах Вилка сам оглушил себя.

– Никакие извинения не принимаются, – продолжил Судаков, – вы ответите за всё сполна и даже больше!

Звягин почувствовал холод жуткого предчувствия, сковавший всё его тело. Все они уже ответили за давнюю шутку с выключенным в коридоре светом, Вилка персонально ответил за шуточку с женским туалетом, Пащенко – за розыгрыш с маньяками. Теперь же персональную ответственность осталось понести Светке и ему самому! Звягин стал лихорадочно перебирать в уме те розыграши, которые он придумал или осуществлял самолично. Их было довольно много…

– Итак, Толяныч и Паха, – оба названные подростка внешне, казалось, никак не отреагировали, но внутри у них всё оборвалось, – вы являлись лидерами данной компании. Но разве лидеров может быть двое?

Последний вопрос очень не понравился ни Звягину, ни Пащенко, и это уже отразилось на их лицах.

– Да не бойтесь вы так! – по-отечески успокаивающим тоном немедленно отреагировал на возникшие у них страхи Судаков. – Живыми вы отсюда… выйдете! Хе-хе! Но я всегда мечтал увидеть, как вы выясняете между собой отношения. Помните, классе в десятом у вас возник конфликт. Вы здорово наорали друг на друга, но до рукопашной дело не дошло. – Судаков развел в стороны руки. – Есть шанс исправить упущенное!

Продолжая зажимать себе рот обеими ладонями, Света не то йокнула, не то пискнула и уставилась на своих друзей. Слегка пришедший в себя Вилка тоже посмотрел в их сторону.

Взгляды Звягина и Пащенко встретились. Никто из них не прочитал во взгляде другого никакого желания драться. Тем неожиданней стал для одного из них поступок другого.

Схватив ближайший стул, Пащенко замахнулся и ударил им Звягина. Тот не успел никак среагировать, только чуть повернул корпус, так что поваливший его на пол удар пришелся в плечо.

Вырвавшийся из-под ладоней Светланы крик потонул в грохоте вылетевшего из рук Пащенко стула.

Не дав противнику подняться, он ударил Звягина ногой, отбросив к большому раздаточному окну кухни. Тут же подскочил, чтоб нанести третий удар, но на этот раз Звягин увернулся – и они вдвоем, перевалившись через окно, грохнулись на заставленный посудой стол, исчезнув где-то на полу вне видимости из столовой. Туда только долетела неимоверная какафония звуков, состоящая из звона, лязганья, треска и хриплого дыхания. Она не затихала ни на секунду, потому что Звягин и Пащенко продолжали драться на полу среди разбросанной посуды.

– Я думал, это будет поинтересней! – разочарованно произнес Судаков. – Ладно, хватит, гладиаторы вы мои!

Последний раз звякнула задетая тарелка, и в помещении наступила тишина.

В раздаточном окне появились дравшиеся подростки: помятая одежда, бледные лица, разбитая губа у Звягина и порез на руке у Пащенко. Взгляды обоих, в которых смешались страх, непонимание и затравленность, одновременно задержались на выходе из столовой.

– Даже не думайте! – мгновенно отреагировал Судаков. – Только представьте, что вас там ждут темные коридоры, шаги за спиной и маньяк за углом! А здесь ожидается великолепное шоу!.. Выбирайтесь с кухни, а то пропустите! Итак, Света!.. – продолжил он, заставив девушку вздрогнуть. – Светочка, Светик… Что нам может предложить такая красавица? Может быть… стриптиз?

Девушка попятилась назад, словно это могло её как-то спасти.

– Как ты делаешь это, Степан? – спросил вдруг Звягин. – Это ведь даже не фокусы?…

– Толяныч, ты меня просто отвлекаешь от Светы или действительно хочешь знать?

– И то, и другое, – заставив себя улыбнуться, честно ответил тот.

– Вот посмотрим стриптиз-шоу, а после поговорим о фокусах! Светочка!.. Убери, пожалуйста, руки ото рта. У тебя такое красивое лицо, губки, а ты их спрятала. К тому же у тебя сейчас совершенно дурацкое выражение лица!

Света опустила зажимавшие рот ладони, и никто из её друзей не смог понять, сделала она это добровольно или по принуждению Последнего. Выражение её лица действительно кому-то, кто не знал деталей всего произошедшего и происходящего, могло показаться дурацким. Просто в нем смешались всё те же страх, непонимание, затравленность и мольба о помощи.

– Ну что же ты? – подбодрил её Судаков. – Помнишь, на озере, ты устроила спектакль со своим откровенным купальником, чтоб твои друзья успели свистнуть мою одежду?… Я с нетерпением жду чего-то подобного!

Так как девушка явно не собиралась приступать к шоу самостоятельно, Стёпа заставил её руки вытащить заправленный в джинсы легкий свитер…

И тут он почувствовал легкую головную боль. Никак не отреагировав внешне, чертыхнулся про себя, прервал контроль над девушкой и прислушался к своим ощущениям. Боль явно наростала, и скоро вполне мог наступить момент, когда он на какое-то время утратит контроль над ситуацией…

Волна резкой головной боли внезапно прокатилась от основания шеи до самой макушки, заставив созданный им мир рухнуть…

Глава 35

Андрей как раз думал об этом странном ощущении, когда оно повторилось вновь: мимолетное, неуловимое, словно легкое дуновение воздуха в полный штиль.

И одновременно с ним в коридоре первого этажа школы вспыхнул свет. Все находящиеся в нем, включая техничек, удивленно уставились на потолок, на внезапно ожившие лампы, которые никто из присутствующих не включал.

Свет также зажегся в небольшом холле слева от лестницы, на самой лестнице, на втором этаже, кусочек коридора которого просматривался снизу; на первом этаже, который можно было увидеть через большие окна. Складывалось ощущение, что по непонятной причине свет загорелся во всей школе.

Рука Андрея невольно скользнула за спину и легка на холодную рукоять пистолета. Сержант тоже положил ладонь на кобуру.

– А как они сюда попали? – воскликнула одна из дежурных, указывая в сторону столовой.

Через её открытые двери, Андрей увидел трех подростков: двух парней и девушку, которые по возрасту, одежде и приметам подходили под описание пропавших тинейджеров.

Не отрывая от них взгляда, он вместе с сержантом двинулся к столовой.

Подростки явно не замечали их, а глядели куда-то вперед. Руки девушки держали низ свитера, словно она собиралась его снять.

По мере приближения к дверям столовой в глаза Андрею бросались всё новые и новые детали в их облике. Помятая одежда парней, всклокоченные волосы, разбитая губа у одного – явно, что они совсем недавно дрались. Лицо девушки производило жуткое впечатление. Нет, оно не было ни изувечено, ни окровавлено, но просто на нем был написан такой непередаваемый ужас, что Андрей с трудом заставил себя двигаться дальше.

Внезапно девушка отдернула руки от своего свитера, словно он обжег ей кожу, и с изумлением уставилась на свои ладони. В глазах её заблестели слёзы и, подняв голову, она снова стала смотреть куда-то вперед.

Никто из подростков не замечал приближающихся к ним людей.

Андрей был уже почти в дверях столовой, когда ближайший к нему парень наконец, заметил его. На лице подростка отразилась одна-единственная эмоция.

Надежда…

Безграничная надежда человека, попавшего в безвыходную ситуацию и вдруг увидевшего впереди своё спасение. Такая надежда, наверное, горит в глазах жертвы землетрясения, сутки пролежавшей в бетонном мешке, который когда-то был её домом или квартирой, и услышавшей сверху лай поисковой собаки и голоса спасателей.

Этот парень явно пережил не самые лучшие минуты своей жизни, иначе бы он так не смотрел на появившихся людей.

Продолжая держать руку на пистолете за спиной, Андрей осторожно заглянул в проём двери, и справа, на небольшой сцене, увидел сидящего на стуле человека. Одного мгновенья хватило, чтоб узнать его.

– Последний! – кивком головы указал Андрей сержанту, который контролировал противоположную часть столовой.

Степан Судаков в вальяжной позе, закинув ногу на ногу, восседал на стуле, но даже мимолетного взгляда Андрею хватило, чтоб понять, что с Последним что-то не так. Лицо его было таким сосредоточенным и напряженным, будто он в уме перемножал шестизначные числа, а потом результат возводил в квадрат. Он настолько ушел в себя, что даже не заметил появления в дверях столовой людей.

Андрей понял, что это их шанс.

– Берем! – сказал он и вошел в столовую, не дав сержанту возразить и заставив двинуться за собой.

Вытащив на ходу пистолет и сняв его с предохранителя, Андерй взял на мушку фигуру Последнего и быстро стал приближаться к нему. Но не успел сделать и пары шагов, как в том произошли изменения. Тот явно перемножил и возвел в квадрат свои числа и теперь вновь вернулся к реальности.

– Ну я же просил не мешать! – довольно добродушно воскликнул он, увидев приближающихся к нему вооруженных людей, но добродушность эта была похлеще любой угрозы.

– Стреляйте! Стреляйте! – закричала вдруг девушка, и её крик так резанул по нервам Андрея, что он чуть не нажал на спуск.

Вместе с Ковровым он уже был в двух шагах от ступенек лестницы.

– Степан! Встань на колени к нам спиной! Положи руки на голову! – со стальными нотками в голосе пробасил Ковров.

– Лучше бы вы её послушались! – негромко и очень холодно произнес Судаков, и слова эти полоснули по нервам Андрея еще больше, чем крик девушки.

Они прозвучали как приговор!..

– Нет!.. Андрей!.. Сзади!..

Три эти разноголосые выкрика слились в один.

«Нет!!!» – в ужасе крикнула девушка. «Сзади!!!» – прокричала из дверей столовой Ольга. «Андрей!!!» – с каким-то неимоверным трудом, будто кто-то не давал ему раскрыть рта, выкрикнул Ковров.

Андрей резко обернулся, – и увидел, что пистолет сержанта направлен точно ему в голову.

К счастью, рефлексы сработали моментально. Андрей пригнулся, и выстрел громыхнул у него над головой. В следующую же секунду раздался резкий звон, – пуля угодила в окно сбоку от сцены.

Этот звук явно отвлек внимание Судакова, потому что он даже повернул голову в его направлении. И тут же отругал себя за это, потому что таким образом потерял концентрацию.

Когда же повернул голову обратно, увидел, что Андрей Ковалев целится в него.

После выстрела Коврова, звона пробиваемого пулей стекла и до того момента, как его мелкие осколки посыпались на пол, множество мыслей успели пролететь в оставшейся целой голове Андрея.

Он прекрасно знал, кто заставил сержанта выстрелить. Прекрасно осознал, что сейчас вовсе не вооруженный Ковров несёт главную опасность, а восседающий посреди сцены Стёпа Судаков по прозвищу «Последний» со своими невероятными нечеловесечкими возмоностями, которыми он пользуются в нечеловеческих целях.

И поэтому Андрей выстрелил в него.

Промахнулся.

Любой специалист скажет, что попасть с двадцати шагов пусть даже в неподвижную цель, не имея достаточной практики в стрельбе, довольно трудно.

Но Андрей увидел испуг на лице Судакова.

Тот действительно испугался, увидев, как из ствола пистолета вырвалось пламя, и пуля с жутким еле уловимым и одновременно невероятно громким свистом пролетела у самого уха.

Он мог не допустить следующего выстрела. Мог развернуть руку Ковалева, направив пистолет тому в лоб; мог не дать согнуться указательному пальцу; наверное, мог даже остановить на лету пулю…

Но испуг, который даже не успел перерасти в настоящий страх, не позволил ему воспользоваться той полсекундой, которая прошла между первым и вторым выстрелом.

Пуля угодила ему прямо в грудь, отбросив назад. Он навалился на спинку стула, который неимоверно долгое мгновенье пробаллансировал на двух ножкаж и в конце концов завалился назад вместе с телом Последнего.

Держа на прицеле неподвижное тело Стёпы Судакова, они медленно подходили к нему.

Коврова бросало в дрожь от одной только мысли, что он полминуты назад чуть не застрелил Андрея Ковалёва. Это жуткое ощущение, когда рука помимо воли направила пистолет тому в голову, никак не могло оставить его и, похоже, будет преследовать теперь еще очень долгое время.

Андрея била дрожь оттого, что он только что застрелил человека. Однако совесть не грызла – другого выхода просто не было.

Судаков лежал на полу с закрытыми глазами, раскинув в стороны руки. На груди у него медленно расплывалось багровое пятно.

Андрей не нашел в себе сил дотронуться до его шеи, чтоб проверить пульс, но, глянув на сержанта, сразу же забыл об этом, увидев у того на боку рацию.

– Проверьте… – ему пришлось откашляться, потому что слова застревали в горле. – Проверьте, есть ли связь!

Ковров взял в руки рацию и, после пары секунд манипуляций с ней, довльно прищелкнул языком:

– Лейтенант, это Ковров! Мы в школе, здесь…

Глаза Стёпы Судакова внезапно распахнулись, – отчего и Андрей, и сержант чуть не выпустили в него всю обойму, – и он начал еле слышно что-то шептать.

Андрей держал Последнего под прицелм, но не так-то легко было выстрелить в беспомощно лежащего на полу раненого человека. Заставив себя опуститься рядом с Судаковым на одно колено, он смог расслышать, что тот шепчет:

– Связи нет… Связи нет… Связи нет…

– Лейтенант!.. Лейтенант, вы меня слышите?

– Думаю, что нет, – ответил Андрей, поднимаясь и пытаясь поймать и выстроить в логическую цепочку беспорядочно мечущиеся мысли.

Уже было ясно, что ко всему, а, возможно – и за всем происходящим в Узинске стоит Стёпа Последний. Каким образом это ему удается – пока неважно…

– Смотри, Толяныч, двери-то на месте…

Андрей не понял этой странной фразы, сказанной одним из подростков другому, и, видимо, так требовательно посмотрел на него, что тот тут же пояснил:

– Когда мы спустились на первый этаж, дверей школы… не было. Их не существовало…

Вот тут-то Андрей смог ухватить за хвост и сформулировать ту важную мысль, которая пряталась среди других вопросов, версий, догадок и предположений.

Каким-то неведомым образом Стёпа Последний мог управлять не только эмоциями и поступками людей, но и окружающей реальностью, и еще бог знает чем!!!

Но сейчас, тяжело раненый, он, похоже, потерял или частично утратил эту способность. Ведь связь на мгновенье восстановилась, и исчезла вновь, когда он начал шептать: «Связи нет…»! А ведь раньше связи не было и без его шепота, то есть он контролировал её отсутствие на каком-нибудь подсознательном уровне.

Если бы у него хватило жестокости заставить каким-то образом Последнего замолчать: заткнуть тому рот, оглушить или выстрелить в ногу! Но Андрей не мог заставить себя сделать это или попросить кого-то. Уж наверняка кто-нибудь из этой четверки похищенных смог бы заставить Последнего перестать шептать, и тогда бы удалось проверить, восстановилась ли связь.

Но сейчас Андрей мог лишь теоритически обосновывать своё предположение.

Если окружавшее Узинск серое марево – дело рук Последнего, то сейчас, когда он находится в полусознательном состоянии и контролирует только связь… марево должно исчезнуть.

Андрей понятия не имел, правильно ли он рассуждает, но это можно было проверить.

Он отвел Коврова в сторону, в двух словах объяснил своё предположение и, не дав тому ни согласиться, ни возразить, бросился к дверям столовой, где подхватил удивленную его поспешным бегством Ольгу.

– Нам надо быстренько проверить, что там с маревом, – коротко пояснил он уже в машине.

Разорвав ночную тишину визгом шин, его «вольво» рванулся с места, но на ближайшем перекрестке Андрей притормозил и, поравнявшись с мигнувшей ему дальним светом и остановившейся милицейской машиной, за рулем которой успел заметить сержанта Лобенко, а рядом – лейтенанта Ващука, высунулся в окно:

– Ковров всё вам объяснит!

Сказав это, вновь вдавил педаль газа в пол.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Хозяева

Глава 36

Андрей полностью сосредоточился на управлении машиной.

Опытный водитель отличается тем, что старается, как можно меньше пользоваться тормозами, не переводя энергию двигателя в тепло тормозных колодок. Он притормаживает двигателем, точно рассчитывает траекторию движения, не разгоняется перед нужным ему поворотом, чтоб потом резко тормозить…

Абсолютно другая техника пилотирования у раллийного гонщика. Ему важно пройти участок как можно быстрее, а для этого нужно вдавливать педаль газа в пол и резко тормозить в самый последний момент, чтоб беречь драгоценные секунды.

Именно так сейчас Андрей и делал.

Благо вечерний, да еще и застывший в тревожном ожидании город позволял игнорировать правила дорожного движения. Включив спортивный режим автоматической коробки, Андрей на все сто процентов использовал мощь спрятанных под капотом двухсот двадцати пяти лошадиных сил. Проснувшиеся лошадки разрывали тишину натужным ревом, шины повизгивали на поворотах, цепляясь за асфальт, а дальний свет фар отгонял темноту с неосвещенных участков улиц.

Никогда раньше Андрей не позволял себе такой езды. Когда он проезжал мимо кафе «Золотой луч», стрелка спидометра показывала 120 км/ч. На этой же скорости «вольво» влетел на довольно узкую улочку, отчего показалось, что скорость возросла раза в полтора. Висевшие над дорогой фонари замелькали в бешеном темпе, а придорожные кусты слились в единое целое.

Ольга с трудом, но всё же сдерживала своё желание, попросить Андрея ехать чуть помедленнее, так как прекрасно понимала причину этой сумасшедшей гонки. Она полностью положилась на его водительские качества, да на надежность «вольво», который, как она слышала, являлся одним из самых безопасных автомобилей в мире.

Наконец, с диким визгом шин, последовавшим после резкого торможения перед нужным поворотом, они вырвались за город. Здесь не было освещения, но участки дороги были прямыми, без резких поворотов, к тому же полотно её было сухим, а видимость не ограничивалась туманом, что позволяло свету фар освещать достаточное расстояние, так что Андрей слегка отпустил ногу с педали газа, лишь когда спидометр показывал 180 км/ч, а на следующем, более длинном и прямом участке разогнался до двух сотен.

Ощущение было потрясающим! На какое-то время оно даже оттеснило все мысли об Узинске, Последнем и сером мареве.

Сидевшая рядом Ольга одной рукой вцепилась в кресло, а другой – в поручень на двери. От показаний спидометра её бросало в дрожь, а мчащееся навстречу полотно дороги – эту дрожь только усиливало. Она считала, что не боится скорости, но оказывается, по-настоящему быстро она никогда и не ездила!

Теперь она поняла, почему Андрей даже не предложил Игорю отправиться вместе с ними!..

Последний перед Лесным тоннелем поворот Андрей прошел не очень удачно. Его вынесло не только на встречную полосу, а даже на придорожую траву, которая мягко, но одновременно очень угрожающе зашуршала под колесами. Ведь еще метр, – и они на скорости 120 км/ч оказались бы в кювете! Андрей вернул машину на асфальт, и только после этого осознал опасность произошедшего. Конечно, пару секунд назад, когда колеса зашуршали по траве в метре от кювета, он понимал, что ситуация небезопасна, но думал не о том, что сейчас они свялятся в кювет, а том, что машину надо вернуть на полотно дороги. А это две абсолютно разные мысли!

Дальний свет фар выхватил из темноты первые деревья Лесного тоннеля.

Андрей начал тормозить, и вскоре они ощутили «эффект иллюзорно малой скорости», как он его называл. Стрелка спидометра показывала 80 км/ч, а после двух сотен казалось, что машина медленно ползет и при желании из нее можно выскочить, побежать рядом и даже обогнать!

Андрей позволил себе расслабиться и взглянул на свою спутницу, чего за всю поездку ни разу не делал. Та облегченно выдохнула, улыбнулась, но кресла и поручня по-прежнему не отпускала, вцепившись в них мертвой хваткой.

– Вольно! – улыбнулся Андрей.

Они въехали в Лесной тоннель, и он еще больше сбросил скорость. В прошлый раз, из-за напавшего на Игоря странного приступа, они так далеко не заезжали, но Андрей помнил, что загадочное серое марево начинается где-то сразу за тоннелем или в самом его конце.

Свет фар хорошо освещал сомкнувшие над дорогой свои ветви деревья, но сейчас Андрей не любовался этим завораживающим зрелищем, а напряженно всматривался вперед, пытаясь различить серое марево и не въехать в него, если оно до сих пор существует.

Они медленно проехали уже половину тоннеля, и, по идеи, свет фар уже должен был доставать до его конца. А так как марево не показывалось…

– Может, его уже нет?! – озвучила Ольга мысль Андрея.

– Может, – пожал тот плечами, – но мы видели его днём, возможно, ночью у него другой вид…

– Ты будто не хочешь, чтоб оно исчезало! – улыбнулась Ольга.

– Отнюдь, отнюдь! – поспешил заверить её в обратном Андрей.

Просто он боялся поверить в то, что видели его глаза. А видели они то, что тоннель уже подходил к концу, а марева всё не было.

Следующее произошло одновременно.

Андрей вдруг осознал, что его глаза уже несколько секунд видят нечто странное, но мозг пока не воспринимает это. Теперь же он понял, что свет фар, да и деревья в конце тоннеля, словно упираются или теряются, или может растворяются в густой непроглядной черноте.

Он только успел подумать об этом, когда ярчайшая вспышка заставила его зажмуриться, закрыть ладонями глаза и даже пригнуться в поисках защиты от нестерпимо яркого света.

Связи нет… Связи нет… Связи нет…

Долгое время только эта мысль крутилась в голове Степана Судакова, причем насколько долгое, он даже сам не знал.

Не было никаких других мыслей и никаких ощущений. Только темнота, тишина и крутившаяся, словно заевшая пластинка, мысль о связи.

Потом появился испуг.

Его принёс выплывший из глубин памяти звук: мимолетный, неуловимый и одновременно невероятно громкий и ужасающий. Звук просвистевшей у самого уха пули.

Потом пришло осознание какой-то непоправимой ошибки, а вместе с ним – медленно растекающаяся от центра груди боль, которая с каждой секундой становилась всё острее и невыносимей.

А потом Стёпа Судаков пришел в себя и обнаружил, что непрерывно шепчет:

– Связи нет… Связи нет… Связи нет…

Он чуть не закричал от невыносимой боли в груди, словно в него воткнули раскаленный добела стальной прут и медленно вращают им. Услышав над собой голоса, чуть не распахнул веки, чуть не заорал во всё горло: «ПОМОГИТЕ!!!»

Но сдержаться ему помогли два слова, два понятия.

Событие… Дар…

Едва они вспомнились ему, как боль стало переносить намного легче, он словно дистанцировался от нее, а голоса вокруг из неразборчивого гула превратились в понятые фразы.

– И сколько он бубнит так?

– Да уже минут пять!

Не открывая глаз, Степан узнал эти голоса: первый принадлежал лейтенанту Ващуку, второй – сержанту Коврову.

Сконцентрировавшись, всмонив все те навыки владения Даром, которые он уже приобрел, Судаков, не открывая глаз, смог увидеть столовую школы. Со стороны, откуда-то сверху, словно видел её глазами человека, подвешенного к потолку.

То, что он увидел, испугало и ужаснуло.

Прежде всего, его ужаснул вид себя самого – неподвижное тело с раскинутыми в стороны руками и огромным бардовым пятном на груди, одна нога закинута на опрокинутый стул, а губы, словно в бреду, непрерывно шепчут: «Связи нет… Связи нет…».

Над ним склонились Ващук, Ковров и эксперт. В стороне стоит сержант Лобенко, в дверях столовой – Игорь Светлов, а через него пытается заглянуть внутрь вахтерша. Четверка его бывших одноклассников сгрудилась невдалеке от сцены, на их лицах – смесь страха, непонимания и облегчения.

Судаков «спустился» от потолка, чтоб получше взглянуть в эти лица. Остатки их страха были, словно бальзам для его раны. Раздражало появившееся в их взгляде облегчение.

Но ему там оставаться недолго!

Стёпа чувствовал, что все возможностит, которыми его наделил Дар, вернулись в полной степени.

– …Он перестал шептать! – заметил Ковров, и, едва произнес это, как глаза Судакова открылись, и не предвещающая ничего хорошего усмешка промелькнула на его губах.

Свет в столовой неожиданно погас, вскрикнула девушка, от дверей донесся удивленный возглас вахтёрши, чертыхнулся Ковров. Но не прошло и пяти секунд, как свет также неожиданно включился вновь.

– Исчез! – констатировал эксперт очевидный и одновременно невероятный факт исчезновения со сцены тяжело раненого Стёпы Последнего.

…Вспышка была такой яркой, что Андрей почувствовал неприятную резь в глазах. Через пару секунд она прошла, но даже через плотно сжатые веки и прикрывавшую глаза ладонь, он чувствовал, что свет снаружи никуда не исчез.

– Что это?! – расслышал он вопрос Ольги, в голосе которой читался плохо скрываемый испуг.

Он понял, что девушка тоже инстинктивно наклонила голову вниз и, словно в подтверждение этому, ощутил щекой прикосновение её волос.

– По-моему, мы въехали в марево, – ответил он и вдруг сообразил, что машина продолжает двигаться вперед.

Самое забавное, а может и страшное, было в том, что он понятия не имел, стоит ли ему нажимать на тормоза или позволить машине вдигаться вперед. Или вообще дать задний ход? Кроме этой вспышки и нестерпимо режущего даже закрытые глаза света, ничего опасного ведь пока не произошло! Хотя, с другой стороны, откуда он знает, куда в данный момент движется машина?

Вот это и надо было выяснить!

Убрав ладонь от лица, Андрей, не поднимая головы, слегка приоткрыл веки и, несмотря на всё еще режущий глаза свет, в образовавшуюся щель смог увидеть свои ноги и часть приборной доски. Это уже обнадеживало! По крайней мере ноги и салон машины никуда не пропали!..

Однако свет по-прежнему не давал взглянуть за лобовое стекло, но так как характер движения машины абсолютно не изменился, Андрей сделал предположение, что они движутся по той же самой дороге в Лесном тоннеле. И, резонно предположив, что раз на данном участке с ними ничего не произошло, то лучше остановиться здесь, чем вслепую катиться дальше. Поэтому он мягко надавил на тормоза.

Через полминуты непрерывного моргания, он уже мог, не поднимая головы, осмотреть приборную панель и взглянуть на Ольгу. Та ответила ему взглядом забавно прищуренных глаз. И вскоре они смогли посмотреть за окна машины.

Лучи яркого света, пробиваясь сквозь густую листву, тонкими беловатыми линиями висели в сумраке… Лесного тоннеля. Машина стояла метрах в тридцати от его конца, и вот оттуда уже лился поток яркого… солнечного света. Да и сумрак тоннеля после черноты ночи больше напоминал яркую световую фейерию.

Однако, по мере того, как к глазам возвращалось нормальное световосприятие, краски окружающего мира приобретали нормальный вид. Правда, для сидящих в машине Андрея и Ольги ничего нормального в этом не было.

Ведь минуту назад они двигались по ночному тоннелю, а сейчас…

– …День?! – коротко воскликнула Ольга, от невероятности произошедшего забыв расширить вопрос до: «Сейчас что, день?!» или «Почему так быстро наступил день?!». Или, например: «Как мы так быстро попали в день?!».

Все эти вопросы жирным курсивом высвечивались в сознании Андрея, но он твердо решил не торопиться и внимательно осмыслить происшествие.

– Похоже на день, – задумчиво произнес он и поднес руку к соплам вентиляции. – Тянет теплый воздух…

– Ну да! Потому что сейчас день! – воскликнула Ольга. – Но минуту назад…

Андрей хохотнул:

– Но самое интересное, что часы показывают… почти полночь!!! А вот по солнцу…

– Вторая половина дня, – ответила за него Ольга, которая лучше представляла себе расположении сторон света по отношению к данной местности. – О, я кажется, знаю!!! – весело воскликнула она. – Мы вырвались из временной петли!..

В одной из книг Андрея присутствовали путешествия во Времени, но одно дело читать – или, в его случае, писать – о них, а другое – попытаться самому понять, как можно из полночи мгновенно переместиться во вторую половину дня…

Конечно, могла существовать возможность подвоха. Например, очнувшийся в школе Последний мог каким-то образом понять, что они вырываются или уже вырвались за серое марево; каким-то образом «отключил» их., и они просто просидели в машине полдня, а потом он завел двигатель, перевел часы, включил дальний свет, а, когда машина набрала нужную скорость, вернул их к жизни, создав иллюзию мгновенности перемещения из ночи в день… Уж слишком усложненная схема получалась, однако!

А ведь лучше уж эта сложная схема, чем предположение того, что Последний может управлять Временем!!! Ведь тогда получается, что ему подвластно абсолютно всё!!!

Чувствуя, что его мысли вновь начинают закручиваться в клубок невероятных версий и предположений, он погасил ненужный сейчас дальний свет и габаритные огни, после чего бросил взгляд в зеркало заднего вида, где увидел красоту Лесного тоннеля.

– Думаешь вернуться? – поинтересовалась Ольга.

– С одной стороны, мы вроде бы, – он сделал ударение на вроде бы и на следующем слове, – только оттуда. С другой стороны, возвращение в Узинск, возможно, многое и прояснит. Но с другой, я сейчас дам задний ход – и мы окажемся в ночи!..

Тут Андрея посетила еще одна догадка, высказать которую вслух он побоялся. Не потому, что не хотел выглядеть в глазах девушки глупо и смешно – после невероятных событий, которые они пережили, никакая догадка глупой и смешной не казалась.

Просто он сам испугался этой мысли!

Её довольно легко было проверить, вернувшись в Узинск или доехав до любого ближайшего населенного пунтка. Подтверждение её правильности можно было услышать даже по радио!

– Вернуться мы всегда успеем! – сказал Андрей, надавив на педаль газа. – Давай посмотрим, что делается вне его.

Он влючил радио и под зажигательный латиноамериканский мотивчик помчался прочь от Узинска.

– Какие у тебя мысли по поводу Стёпы Последнего? – поинтересовалась Ольга.

– А у тебя?

– Я первая спросила! – улыбнулась она.

– Он, наверное, нашел Книгу Мертвых и, продав Дьяволу душу, в совершенстве овладел черной магией, – явно в шутку ответил Андрей, на что Ольга серьезно заметила:

– Самое смешное… Или грустное… Это то, что данная версия имеет право на жизнь.

Впереди показалась машина, которую летевший со скоростью 140 км/ч «вольво» быстро нагнал.

Обгоняя старенький «Москвич» с пробитым глушителем, Андрей успел разглядеть его водителя.

Это был словно удар молнии! Он мгновенно вспомнил этого миниатюрного старичка с белыми, как снег, волосами и бородой, вспомнил эту машину и то место и время, где её уже видел.

Прервав обгон, сбросил скорость и, поравнявшись с «Москвичем», сделал его водителю знак остановиться.

– Есть одна догадка! – загадочно подмигнул он Ольге.

Выйдя из машины, он зашагал к остановившемуся чуть позади «Москвичу», пытаясь сформулировать вопросы, задав которые, он не предстал бы перед старичком пациентом психлечебницы или обкурившимся юнцом.

– Добрый день! – широко улыбнулся Андрей. – Ради бога извините, что заставили вас остановиться, но есть острая необходимость узнать точное время.

– Ну и мудрёно жы ты говоришь! – рассмеялся старик, глядя на циферблат своих наручных часов. – Пятнадцать часов одиннадцать минут… Секунды надо?

– Нет. Итак, минус приблизительно десять минут и получается, что в пяднадцать часов одну минуту 15 мая я встретил свою мечту! – и Андрей кивнул в сторону сидящей в «вольво» Ольги.

– Какой романтик! – весело покачал головой старичок. – Только сегодня 14 мая.

– А, ну да!..

– Мечту свою в Лесном тоннеле встретил, что ли? – поинтересовался хозяин «Москвича».

– Да, попросила подвезти… Правда, не совсем по пути, но такая девушка!.. Ну, спасибо! Счастливого вам пути! – Всё, что нужно, Андрей уже узнал, и в дальнейшем разговоре необходимости не было.

Он зашагал к своей машине, абсолютно не обращая внимания на донесшуюся сзади жуткую песнь пробитого глушителя. Мысли его были заняты абсолютно другим.

– Где ж ты так успел-то? – притормозив напротив, поинтересовался старичок, через открытое окно пассажирской дверцы указывая на царапины на полированной поверхности «вольво», оставшиеся там после, можно сказать вчерашней, стычки с Последним у Лесного тоннеля.

– Да вот, разворачивался… – брякнул Андрей первое, что пришло в голову.

– Эх, молодежь! – хохотнул старичок и, не спеша, покатил своей дорогой.

Сев в машину, Андрей выдержал драматическую паузу, глядя при этом в глаза Ольге, которая сгорала от любопытства, но всё же терпеливо ждала, когда же он, наконец, заговорит.

– Ты никогда не хотела прожить жизнь сначала? – поинтересовался он. – Или хотя бы один день?…

Глава 37

– 14 мая?! – воскликнула Ольга. – Но сегодня ведь пятнадцатое!!!

– Даже шестнадцатое! – указав на часы, которые показывали ноль часов пять минут, заметил Андрей. – Пять минут, как, по идеи, должно было начаться 16 мая, но, по словам этого старичка, сейчас пятнадцать с минутами 14 мая. Кстати, мимо этого дядечки я проехал позавчера, когда подъезжал к Лесному тоннелю…

Ольга уже открыла рот, чтоб сказать что-нибудь типа: «Но как такое может быть?!», но Андрей опередил её своим ответом:

– Совсем недавно ты выдвинула версию о временной петле. Похоже, ты права!

– Подожди, подожди! – Ольга вдруг выскочила из машины, но, когда Андрей взялся за ручку, чтоб последовать за ней, вдруг запрыгнула обратно. – Я просто не нахожу себе места!

– Вижу…

– Лучше объясни мне мою же версию, потому что когда я говорю об этом, не верю самой себе!

– Ну… ты, видимо, хотела сказать, что территория Узинска и прилегающих окрестностей была выхвачена из потока Времени. В Узинске прошло почти два дня, тогда как в остальном мире… – Андрей на мгновенье задумался, – ну, судя по тому, что «Москвич» далеко не уехал, наверное, секунда. А может, и того меньше.

– Вот я понимаю, что так оно, скорее всего, и есть, – растерянно улыбаясь, произнесла Ольга, – Но в голове не укладывается!!!

– А ты теперь подумай о парадоксах, с которыми мы можем столкнуться, вернувшись в Узинск. Если там тоже пятнадцать часов 14 мая, то там ничего еще не происходило! Мало того, что ты можешь встретить живых Редковича, Хомича, отца Никития… Ты можешь повстречать саму себя!!!

– В Узинск мы не поедем!!! – рассмеялась Ольга, но потом вдруг резко перестала и закрыла лицо руками. – Сейчас я совсем немножко сойду с ума!

– Слушай, я хочу задать тебе не очень корректный вопрос. У тебя есть бой-френд? Парень, друг, выражаясь русским языком?

Ольга несколько секунд не отвечала, но не потому, что вопрос был слишком щекотлив для нее, или не потому, что думала, как лучше ответить. Просто такой резкий переход совсем сбил её с толку. Она сначала даже попыталась понять, каким образом с событиями в Узинске, Последним и временной петлей связано наличие или отсутствие у неё бой-френда.

– Если хочешь, можешь не отвечать, – не настаивал Андрей.

– Почему, я отвечу. Просто уж очень неожиданный переход. А мой ответ: нет.

– Первая отличная новость за последние часы! Куда едем?

– Ты меня куда-то приглашаешь?

Теперь пришла очередь Андрея удивленно заморгать, ибо он имел в виду совсем другое.

– Ничья 1:1, – улыбнулась Ольга, видя, что её спутник, как и сама она несколькими секундами раньше, совершенно сбит с толку. – В Процевск или Черноград, мне кажется, помощь нам не помешает!..

– Ты упускаешь один момент, – задумчиво произнес Андрей. – Нам поверит разве что специальный агент Фокс Малдер. Да и для него у нас нет весомых доказательств: часы в машине мы могли перевести сами, в Процевске сейчас 14 мая…

Ольга вдруг схватила его за руку, заставив замолчать на полуслове. По лицу девушки было видно, что её посетила гениальная догадка и сейчас она лихорадочно обдумывает её. Андрей молча ждал, откровенно любуясь лицом Ольги, которая этого даже не замечала.

– Если в Процевске сейчас действительно 14 мая, – четко выделяя каждое слово, начала она, – то, вернувшись туда, мы можем предотвратить все последующие события: драку в моём кафе, двойное убийство, стрельбу Редковича… Мы ведь знаем первопричину этого!..

– Стёпа Последний! Только, что мы с ним будем делать, вот вопрос?

– Проверим, действительно ли события начнут повторяться! – тут же нашлась Ольга. – Ведь в начале убийств не было!

– Да, были Кочерга и Болт, а потом вечернее шоу Редковича. Можно постараться убедить лейтенанта в том, что мы не психи, а потом – в том, что Стёпа Судаков может управлять эмоциями и поступками людей, реальностью и временем… Ну что ж, поехали! Правда, Саре О`Коннор не поверили, что еще не созданный компьютер «Скайнет» уничтожит половину человечества, а посланный им Терминатор хотел убить её, чтоб не дать родится её сыну, который бы в будущем возглавил Сопротивление.

– Но ведь во втором «Терминаторе» удалось изменить судьбу! – прекрасно понимая скептическое настроение Андрея, заметила Ольга. – Всё в наших руках!

Андрей специально ничего не сказал по этому поводу, чтоб не показаться пессимистом не только девушке, но в первую очередь, самому себе. Ведь до выстрела, которым он свалил Последнего, всё было в руках у того! И даже после, пребывая в полусознательном состоянии, тот мог контролировать связь!

Но другого пути, как отправится обратно в Узинск, Андрей не видел. Все ответы были там.

Развернув машину, он направил её обратно к Лесному тоннелю.

Красота материализовавшихся в нем солнечных лучей почему-то не восхищала глаз, а пересеченный ими легкий сумрак, что окутывал пространство под деревьями, как раз хорошо бы вписался в интерьер комнаты ужасов.

И вдруг произошло то, чему Адрей раз уже был свидетелем.

Будто яркая молния сверкнула за стеной из деревьев. Это длилось какую-то долю секунды, но он ясно увидел, как налились светом окаменевшие в сумраке лучи – и потом всё стало как обычно.

– Такое уже было, – сказал он, когда Ольга вопросительно посмотрела на него, – именно на этом месте, когда я проезжал тут два дня назад. По нашему времени.

Он пару раз взглянул в зеркало заднего вида, но никаких изменений не обнаружил. Хотя…

Покинув тоннель и проехав пару десятков метров, он остановил машину и вышел из нее. За ним последовала девушка.

Сразу за Лесным тоннелем мир терялся в уже знакомом сером трепещущем мареве. Это переливающееся серое полотно тянулось вправо и влево, а также куда-то вверх, где сливалось с синевой неба.

– Дороги назад, похоже, нет, – не очень весело заметил Андрей.

Они остановились метрах в сорока от «Придорожного заведения».

Это было как дежа вю. Как и позавчера… точно как позавчера, на стоянке возле кафе расположились два запыленных мопеда, старый «опель» с помятой дверью и грузовой вариант «ГАЗели», в кузове которой лежали какие-то мешки. Такая банальная картина, как припаркованные транспортные средства, сейчас казалась завораживающей и пугающей.

– Пожалуй, я выйду здесь, – тихо сказала Ольга, испытывая, видимо, те же ощущения, – ведь лучше не встречаться с собой.

– А как мне вести себя там, с тобой? – с долей шутки и иронии в голосе поинтересовался Андрей, чтоб как-то поднять её, да и свой, боевой дух.

– Точно так же, как и тогда. По-джентельменски.

– Спасибо за комплимент! – улыбнулся Андрей и протянул ей пистолет. – На всякий случай.

– Дай лучше газовый, – с опаской посмотрев на боевое оружие, сказала Ольга.

…Подъехав на стоянку «Придорожного заведения», Андрей поставил машину на то же место, что и позавчера. Причем, совсем случайно. Он обратил на это внимание, лишь когда заглушил двигатель.

Впереди, в общем-то, ничего страшного его не ждало. Стычка с Кочергой и Болтом – это просто детский сад по сравнению с тем, что начнет твориться дальше! Ему необходимо лишь войти в кафе, выдержать сцену созерцания его персоны посетителями, которых он прекрасно помнил, еще раз впервые увидеть Ольгу, разбиться о стену её напускного равнодушия, выдержать атаку её младшей коллеги, разобраться с Кочергой и Болтом, поговорить со Степаном Хомичем и вслед за ним отправиться к милицейскому участку для встречи с лейтенантом Ващуком…

Но вся трудность в том, что для этих людей это будет первая встреча с ним. Он же не раз, и не два сталкивался с ними. Он же знает, что, возможно, на следующий день Степан Хомич будет убит, а убийцами его будут Кочерга и Болт, с которыми не далее, чем вчера он в этом же кафе схлестнулся в по-настоящему смертельной стычке. Они ничего этого не помнят, вернее, не знают, но он-то знает и помнит, и от этого просто мороз по коже!..

Андрей глубоко вздохнул, словно собирался нырнуть, и вышел из машины.

Взгляд его упал на большие слегка затемненные стёкла кафе, и он почувствовал волну еще более неприятного холодка. Пока совсем маленькая, словно от брошенного в воду камешка, она не создала шторма и в без того неспокойном озере его души, но круги разошлись по всей его поверхности.

За стёклами в кафе он никого не увидел.

Андрей толкнул дверь, и нос его сразу защекотал приятный запах яичницы и какого-то пирога, но на этот раз аппетита не возбудил. Даже наоборот, он почувствовал, как желудок сжался в тугой комок, чего не должно было бы произойти в нормальной ситуации.

А ситуация была очень и очень ненормальной.

Зал кафе был совершенно пуст.

Андрей не увидел ни пятнадцатилетней девчонки в потертых джинсах и тенниске, поверх которой был надет аккуратный белый фартук; ни грузного пожилого мужчину с короткими седыми волосами и изрезанным морщинами лицом; ни хозяев «ГАЗели» в их рабочих комбинезонах с беловатым налетом; ни двух парней в поношенных кожаных куртках, старых джинсах с дырами на коленях, и с длинными грязными волосами.

Никого.

Теперь в пресловутое озеро его души упал уже не маленький камушек, и гигантская глыбища, и волны от неё набросились на берега, подмывая опоры спокойствия. Андрей почувствовал, как вновь проснулся дремавший после обыска в доме Последнего страх и начал настойчиво – руками и ногами – стучатся в двери сознания.

А когда Андрей более внимательно присмотрелся к залу «Придорожного заведения», страх высадил двери и ворвался в сознание. Угомонить его там стоило огромных трудов, а сделать это было совершенно необходимо, чтоб он не мешал видеть и думать.

А посмотреть здесь было на что!

Даже беглого взгляда Андрею хватило на то, чтобы понять, что кафе покинуто совсем недавно, максимум пять-десять, от силы пятнадцать минут назад. Будто все находившиеся в нем разом встали и ушли.

Тарелки с недоеденной пищей и бокалы с недопитыми напитками стояли на столах, рядом лежали брошенные вилки и ножи. Напротив стула, на котором сидел Хомич, стоял стаканчик с недоеденным десертом. Позавчера Андрей как раз выходил, когда Хомич принялся за него. Рядом на доске для резанья хлеба среди крошек лежал нож, которым девчонка в фартуке – Света, кажется, – нарезала его. Сам хлеб уже успел перекочевать в хлебницу.

По времени всё сходилось точно, ведь сегодня Андрей появился несколько позже чем в то 14 мая. Но куда делись люди???

Заставив его вздрогнуть, что-то зашипело на кухне, и оттуда донесся запах подгоревшей пищи.

Войдя туда, Андрей первым делом выключил газ под сковородкой, на которой уже начала подгорать яичница, и под кастрюлей, бурлящая жидкость в которой грозила газ залить.

Не выключенный газ красноречиво свидетельствовал о том, что кафе покидали в большой спешке. Оставалось выяснить, что же её вызвало…

Андрей выходил из кафе спиной вперед, потому что не мог заставить себя повернуться спиной к пустому залу. Словно, отвернись он, и зал тут же наполнится десятками кровожадных вампиров, которые немедля нападут на него сзади.

Оставленные на стоянке машины удивили его еще больше…

И тут он мгновенно вспомнил то, на что занятый размышлениями о предстоящем повторном визите в «Придорожное заведение» не обратил внимания раньше; что ускользнуло от него, а теперь со всей очевидностью бросалось в глаза.

На улицах не было видно ни одного человека.

Андрей еще раз внимательно осмотрелся вокруг.

Конечно, Узинск – небольшой городок, а «Придорожное заведение» расположено на его окраине, но здесь был главный въезд в него; недалеко от кафе находилась бензозаправка и какой-то ларёк, да и дома начинались совсем рядом.

Но Андрей так и не обнаружил ни одного человека…

Это напомнило ему тот, вчерашний Узинск, замерший и притаившийся в ожидании новых страшных событий.

Но ведь сегодня 14 мая, и всё начнется только ночью…

Или же сегодня другое 14 мая?!

Глава 38

Ольга с удивлением и некоторым беспокойством посмотрела на Андрея:

– Так быстро?

– В кафе никого нет, – мрачно произнес тот, продолжая осматриваться вокруг.

Взгляд его пытался уловить хоть какое-то движение, зацепиться за него, увидеть человечеакий силуэт… Но эти попытки были тщетны.

Ольга больше не задавала вопросов, хотя по выражению лица Андрея, по его ищущему взгляду поняла, что это не полный ответ. Догадка пришла сразу, и она ощутила примерно то же чувство, что и Андрей в кафе: волны беспокойства, начавшие ударять в опоры её хладнокровия.

В полной тишине, которую не нарушал, а даже подчеркивал, еле слышный шум двигателя, они сидели в машине, внимательно и напряженно осматриваясь по сторонам.

После минуту такого созерцания, обоим стало не по себе.

Но никому не хотелось верить в то, что Узинск совершенно пуст, и поэтому, с молчаливого согласия Ольги, Андрей тронул машину с места и медленно поехал в сторону заправки.

Здесь их ждала та же картина: отсутствие людей и признаки того, что те в спешнои порядке покинули это место. Ольга молча указала на «восьмерку», в горловину бака которой был вставлен заправочный шланг.

– То же самое в кафе, – покачал головой Андрей. – Люди побросали всё… Ну, допустим, произошла какая-то химическая авария. Эвакуация. Побросали вилки-ложки, не выключили газ на кухне, но машины?!

– Дурацкая идея! – с явным укором в свой адрес прознесла Ольга. – Не надо было возвращаться сюда!..

– Твоя логика была абсолютно правильной! – не согласился Андрей. – Если уж искать виноватых, то и я в их числе, потому как поставил под сомнение смысл поездки в Процевск или Черноград… Да в и вопрос, кто виноват, сейчас не актуален!

– На повестке дня извечный вопрос: «Что делать?», – кисло улыбнулась девушка, и Андрей вдруг увидел, насколько она вымотана и измождена, но не в физическом, а психическом плане.

Внешне это заметить было довольно сложно: она не плакала, руки её не дрожали, ни малейшего намёка на истерику не наблюдалось. Но в её взгляде, в выражении её глаз, а теперь и в еле уловимых интонациях голоса, которым она произнесла последнюю фразу, в её совсем невеселой улыбке читалась усталость. Но не та, что наступает после долгих часов тяжелой физической работы. Это была усталость от ежеминутного, ежесекундного ожидания. Причем ожидания неизвестно чего. Усталость от постоянного напряжения нервов и сил, усталось от постоянного страха и непрерывной борьбы с ним. Усталость от всего происходящего. Пожалуй, слабый и безвольный человек, в лучшем случае, давно бы уже сдался, сломался, а в худшем – носился бы сейчас в истерике вокруг пустой заправки, призывая исчезнувших людей к немедленному возвращению.

Сидевшая рядом с ним девушка сдаваться не собиралась. Она просто устала. Как и он сам! Только сейчас до Андрея вдруг дошло, что по их физиологическим часам уже глубокая ночь. Часы в машине только подтверждали это. А если еще учесть, какие нагрузки на них выпали за прошедшие сутки…

Андрей тут же пожалел, что подумал о сне и отдыхе. Особенно, об отдыхе. О простом спокойствии… И прежде чем усталось окончательно не захватила его в свою крепкую паутину, он встряхнул головой и спросил:

– Будем осматривать весь город?

– А что остается?

К своему ужасу – да, именно ужасу, – на этот раз Андрей без труда увидел, что паутина усталости захватила-таки его спутницу в свой плен. Ольга держала себя в руках, но в голосе её слышалась такая безысходность, что Андрей просто испугался. И процитирорвал нечто совсем неожиданное:

– В лифт вслед за маленькой Таней Петровой, быстро запрыгнул детина здоровый. Девочка в угол забилась, дрожа… Так и проехали три этажа.

– Это ты к чему? – усмехнулась Ольга.

– К тому, что даже у «страшилок» бывают счастливые финалы!

– А еще какую-нибудь помнишь?

– Конечно! Во-от, а… – протянул Андрей, восстанавливая в памяти еще один пример устного народного творчества, и вдруг напрягся. – Тихо!

Он заглушил двигатель, и услышал тихие звуки, которые с трудом пробивались в салон через поднятые стекла. А были это звуки человеческих голосов!

Андрей, а вслед за ним и Ольга, выскочили из машины и тут же безошибочно определили, что голоса доносятся из глубины, как сформулировали бы городские власти, временной архитектурной формы, над которой большими синими буквами было написано: «ШИНОМОНТАЖ». Андрей уже сделал шаг по направлению к её открытой двери, когда Ольга разочарованно произнесла:

– Это радио!..

Андрей с трудом подавил в себе желание выпустить хотя бы половину обоймы по пустому пункту шиномонтажа, тем самым, возможно, заставив радио замолчать. Неразборчиво бубнящие что-то голоса дикторов действовали на нервы, постоянно напоминая о том, что мир заселен людьми. Кроме этого его кусочка…

Андрей развернулся, и, при взгляде на вставленный в горловину бензобака «восьмерки» шланг, его посетила идея о дозаправке собственной машины. Указав на темное окно, за которым находилось место оператора АЗС, он шутливо поинтересовался у Ольги:

– Ты не знаешь, на что они там нажимают?…

В этот момент радио вдруг замолчало.

Андрей тут же вытащил из-за пояса пистолет и снял его с предохранителя, ведь одной из причин, по которым радио замолкло, могла быть та, что его просто кто-то выключил.

Открытая в ожидании возможных клиентов дверь пункта шиномонтажа теперь, казалось, вела в ловушку, внутри которой, вдобавок, царил полумрак. Андрей вновь почувствовал, как коготки страха принялись наигрывать на его натянутых нервах свою заунывную мелодию, которая уже просто сидела в печенках! У него не было ни малейшего желания заходить в открытую дверь пункта.

– Кто-кто в теремочке живет? – крикнул он и просто физически ощутил, что это последине крупицы юмора, которые остались в его закромах.

– Там никого нет!

Голос донесся не из полумрака пункта шиномонтажа, а со стороны АЗС, и, несмотря на то, что был искажен громкоговорителем, Андрей и Ольга тут же узнали его обладателя.

– И, как вы, надеюсь, уже поняли, – продолжил Стёпа Последний, – весь город тоже пуст.

В голосе чувствовались веселые нотки. Это был голос хозяина ситуации.

Решение созрело в голове Андрея очень быстро. Даже слишком быстро, особенно если принять во внимание, что именно он собирался сделать.

А ход его рассуждений был очень прост и жесток. Когда он в школе ранил Последнего, тот сначала, видимо, полностью, а потом частично утратил контроль над ситуацией. А если бы второй выстрел оказался смертельным, то всё бы уже, наверное, кончилось.

Сейчас Андрей хотел поступить точно также. С той лишь разницей, что выстрел в школе можно отнести к пределам допустимой самообороны, а сейчас он откроет огонь в ситуации, когда никакой видимой угрозы жизни, вроде бы, нет. Вроде бы…

Андрей вскинул пистолет и, держа его обоеими руками, открыл огонь по темному стеклу, за которым скрывалось место оператора, а значит, находился микрофон, а значит – и говоривший в него.

Первые две пули оставили в стекле дыры с тонкой паутиной трещин, третья заставила стекло с громким звоном треснуть, отчего паутина покрыла всю его поверхность. Но стекло не осыпалось, оно, видимо, было покрыто защитной пленкой. Но после еще двух выстрелов пленка не смогла удерживать превратившееся в сотни осколков стекло, и вместе с ним выпала наружу.

Андрей не ошибся, микрофон находился именно здесь. Он увидел пробитую двумя пулями высокую спинку операторского кресла, но в нем никого не было. Мелькнула мысль, что сраженный выстрелами Последний свалился на пол, но её тут же опроверг усиленный динамиками голос:

– Какой ты все-таки кровожадный! – В голосе Судакова не чувствовалось злобы, только вся та же озорная веселость. – Но я дважды на одни грабли не наступаю! А чтоб использовать динамики, мне необязательно говорить в микрофон, так что можешь опустить пистолет. Патроны тебе еще могут понадобяться… Для себя, и для твоей спутницы.

– Это ты у нас не кровожадный?! – специально вернулся к первой фразе Последнего Андрей.

– Конечно! Я бы давно мог поджарить вас на этой заправке, или у «Придорожного заведения» на вас свалилось бы дерево…

– Ты такой всемогущий?

– Даже не представляешь насколько! – Со стороны Стёпы Судакова это прозвучало как простая констатация факта с совсем небольшой долей бровады. – Но я еще довольно милосерден. Я не буду лишать вас жизни, хотя один из вас чуть не лишил её меня…

– Ты оставишь нас здесь?

– Аплодирую твоей догадливости! Совершенно верно…

– Но как назвать это место? – пока тот был в хорошем расположении духа, Андрей хотел выпытать у Судакова как можно больше информации.

– Узинск, конечно же! – со смешком ответил тот. – Образца второй половины 14 мая этого года! Только без единого живого существа… Так что можете не бояться хищников и комаров!

– А где же все… живые существа?

– Там, где и были! Я возвращаюсь туда же, но не скучайте – обязательно буду навещать вас! Хоть каждые пять минут… Правда, за эти пять минут у вас может пройди пять дней! Пока…

Андрей еще полминуты простоял в напряжении, держа АЗС под прицелом, но динамики молчали, а внутри не наблюдалось никакого движения.

– Таким образом он обезопасил себя от нас, – равнодушно, как будто это касалось вовсе не её, заключила Ольга. – Мы не мешаем ему в Узинске образца 16 мая и ничего не можем сообщить людям извне.

– Но есть хорошие новости! – с явно преувеличенным оптимизмом заметил Андрей. – Стёпа не появится еще пять дней, за это время мы отдохнем, наберемся сил, наделаем ловушек, изловим его… В общем, влипли мы!!! – завершил он тоном законченного пессимиста.

Глава 39

Город находился в их полном распоряжении, хотя ни Андрея, ни Ольгу это особо не радовало. Возможно, в другой ситуации было бы даже интересно и забавно побродить по безлюдным улицам, найти машину с оставленными исчезнувшим хозяином ключами и с ветерком прокатиться, зная, что останавливаться на перекрестках совсем необязательно; перекусить в пустом кафе…

Но всё это интересно при одном очень важном условии.

При условии возвращения в нормальный мир! Ведь интересны только первые часы пребывания в брошенном безлюдном городе, интересны испытываемые при этом ощущения, но потом пустынные улицы, одинокие дома, замершие автомобили станут действовать на нервы, и захочется завершить экзотическую прогулку по городу-призраку.

Но такой возможности Андрей и Ольга не имели.

Совместно разобравшись в управлении бензоколонкой, они залили болный бак и сели в машину. Теперь предстояло решить, что же им делать в ближайшие минуты, часы, а возможно, и дни…

Ситуация, в которую они попали, была настолько невероятной, что с трудом укладывалась в голове. Казалось, еще немного – и этот великолепный розыгрыш кончится, из своих надежных убежищ выберутся смеющиеся люди и скажут: «Улыбнитесь! Вас снимают скрытые камеры!». Но надеятся на это было бы, по меньшей мере, глупо.

А еще невероятность ситуации вытесняла собой страх. Ведь неизвестно как может закончиться их пребывание в городе-призраке. Что будет с ними через месяц, год, два?…

Год???

Разум отказывался верить и осмысливать такое, а мысль о том, что они могут провести здесь всю оставшуюся жизнь, вообще вызывала сбои в его работе.

Видимо, это здорово отразилось на лице Андрея, потому что Ольга сказала:

– Не верится, да? Я даже боюсь спрашивать, насколько мы здесь застряли.

– Мне кажется, выход есть, – произнес Андрей, стараясь добавить в свой голос как можно больше уверенности, что у него получалось с трудом. – Надо хорошо подумать, произвести такой мозговой штурм… Но для этого надо отдохнуть! Так как хищников, комаров и других существ здесь нет, устроиться можно, где угодно. Опасаться надо лишь Стёпу… Кстати, он появился на АЗС случайно, или потому, что там появились мы?

– Я, кажется, догадываюсь, что ты имеешь в виду…

Тут Андрей хлопнул себя по лбу, так как в голове с большим запозданием сложилась еще одна цепочка наблюдений и предположений:

– Помнишь, когда Стёпа позвонил в участок и сказал, чтоб ему не мешали? Лейтенант тогда включил внешний микрофон. А что сказал Стёпа? «Хорошо, что вы включили внешний микрофон, я хочу, чтоб меня слышали все».

– Ты хочешь сказать, что он видел всё происходящее в участке?

– Именно! – кивнул Андрей. – Конечно, по телефону слышно, когда на том конце говорят через внешний микрофон, но лейтенант еще ничего не сказал. Мы ведь даже не представляем, насколько он всемогущ. Его недавние слова, и я склонен им верить!

– Может он и сейчас наблюдает за нами?

Андрей приоткрыл дверцу и, высунув из машины голову, прокричал:

– Стёпа! Ты нас видишь? Стёпа! – закрыв дверь, он отрицательно покачал головой: – Если бы слышал, то сейчас бы разверзлись небеса, и меня поразила молния! Он ведь не любит, когда его называют Стёпой. Но ты права, смысл как-то замаскироваться есть! Можно оставить машину подальше от того места, где мы будем сами…

Тут уже Ольга покачала головой, не соглашаясь:

– Он ведь не хочет нас… убивать. Хотел бы, давно сделал. А захочет нас найти – найдет, даже если мы под землю спрячемся, с его-то способностями!.. Поехали ко мне?

Они немного перекусили. Совсем немного, хотя последний раз ели больше двенадцати часов назад. Как известно, стрессы ухудшают аппетит, а именно одними стрессами были наполнены, даже переполены, прошедшие часы. Но вот от второго стакана яблочного сока Андрей не отказался:

– Домашний?

– Да, правда, делал отец. – Ольга улыбнулась. – Я только яблоки подготавливала.

– Вполне возможно, что если бы их подготавливал кто-то другой, сок бы не получился таким вкусным! Можно еще полстаканчика?

Сначала для приема прищи они хотели расположиться на просторной веранде Ольгиного дома, но оттуда просматривалась улица. Совсем маленький её участок, потому как всё остальное закрывала густая листва садовых деревьев.

Но даже маленького участка пустынной улицы хватало для напоминания о совершенно пустом городе и о той ловушке, в которой они оказались. Поэтому, не сговариваясь, Андрей и Ольга сели есть на кухне, сдвинув шторы открытого окна. Ветерок шевелил их, шуршал листвой в саду, тем самым создавая иллюзию жизни и нормального мира за окном.

Уют дома, спокойная обстановка, яблочный сок домашнего приготовления подействовали расслабляюще. И усыпляюще. Андрей сладко зевнул, мывшая посуду Ольга последовала его примеру, что заставило их обоих рассмеяться и на какое-то время окончательно сняло напряжение.

– Андрей, пойми правильно то, что я сейчас скажу, – очень серьезно сказала Ольга, когда с посудой было покончено, – и по-джентельменски. Я не хочу спать одна.

– Что тут чисто непонятного, родная? – соответствующим образом растопырив пальцы, тоном новорусского бандита заявил Андрей. – Конкретная ясность! – и, уже выйдя из образа, сказал: – Я лягу у твоих ног, как верный пес! Только дай мне подушку и плед!..

Они устроились в гостиной: Ольга на диване, а Андрей – на перенесенной с веранды кушетке. При виде подушки и пледа Андрей решил, что едва он примет горизонтальное положение, как тут же окунется в мир сна.

Но не тут-то было! Закрыв глаза, он помимо воли стал усиленно соображать, как же им вырваться из этой тюрьмы, в которую был превращен Стёпой Последним Узинск. Так как никаких путных мыслей не приходило, он еще раз мысленно проверил безопасность гостиной. Окна они закрыли, оставив только форточки, через которые человеку протиснуться просто невозможно. К ручке открывавшейся наружу двери привязали нитку, а второй её конец – к поставленной на край стола банке. Едва только дверь попытаются открыть, упавшая банка тут же предупредит об этом. А на этот случай на журнальном столике в изголовье кушетки лежал пистолет. Поглядев на него пару секунд, Андрей переложил оружие себе под подушку.

А вдруг Последний может проникать сквозь стены?

– По нашим часам сейчас глубокая ночь, – заметив, что Андрей еще не спит, сказала Ольга. – Спокойной ночи!

– Я скажу более универсально. Ну, чтоб не привязываться к часам! Спокойного сна!

Но сон всё равно не шел!

Конечно, просто полежать с закрытыми глазами в более-менее спокойной обстановке – тоже отдых. Но голова продолжала интенсивно работать, что само по себе, конечно, неплохо, однако в данный момент времени и ей требовался полноценный отдых. Андрей пару раз открывал глаза, чтоб посмотреть, уснула ли Ольга, но определить этого не мог. Можно, конечно, было поинтересоваться, но получилось бы как в анекдоте: «Оля!» – «Что?» – «А ты уже спала?» – «Да.» – «Ну тогда спокойной ночи!».

Взглянув на часы, Андрей, к своему удивлению, обнаружил, что мучается так уже полчаса и вполне возможно, что за это время несколько раз таки проваливался в сон. Он стал считать слоников, овечек, Последних, вернулся к слоникам…

…И проснулся ровно через четыре часа. Сработал будильник Кашпировского, – дали знать о себе два с половиной стакана сока, выпитые после обеда.

Ольга спала. Плед почти полностью сполз на пол, так что она свернулась калачиком, забавно обняв подушку обеими руками. Проявляя чудеса в соблюдении тишины, Андрей поднялся со скрипучей кушетки и, подняв с пола плед, укрыл девушку, не разбудив её. Потом на цыпочках добрался до выхода из гостиной, тихо опустил ручку и стал медленно открывать дверь.

Это его и спасло.

Он услышал какой-то звук, краем глаза заметил сбоку движение – и успел подхватить в воздухе скользнувшую с края стола на пол банку-сигнализацию. Тишину нарушил лишь шорох его одежды.

Уже по пути в туалет он вспомнил об оставленном под подушкой пистолете и даже остановился посреди коридора, думая над тем, стоит ли вернуться за оружием или обойтись без него. Выбрал второе.

За те пару минут, что он пребывал безоружным, ничего не произшло. Вернувшись в гостиную, установил на место сигнализацию, и на этот раз, едва коснувшись головой подушки, уснул.

…Из сна его экстренно катапультировал грохот упавшей банки. Еще до того, как глаза Андрея открылись, рука успела схватить оружие.

Держа одну ладонь на ручке двери, а вторую – на лице в положении «Что же я наделала?!», у выхода из гостиной, виновато глядя на громыхающую по полу банку, стояла Ольга:

– Ой!

– А я, когда вставал, успел поймать! – похвастался Андрей.

– Извини!.. Ты спи, а я в душ и готовить завтрак, ну или ужин по местному времени.

– Возьми с собой пистолет.

– В душ? Ему вода не страшна?

– Заодно проверим!

Андрей потянулся и уселся на диване. Только сейчас он обратил внимание на то, что за окнами слегка стемнело.

Близилась ночь, которую им предстояло провести в пустынном городе-призраке. Может, стоило потерпеть и не ложиться спать до наступления темноты, ведь бодрствовать куда приятнее в светлое время. Особенно в их ситуации. Если даже днем пустынные улицы давили на нервы, то что можно сказать о ночном безлюдном городе?

Он просто раздавит их.

…Душ смыл часть пессимизма, однако заныли многочисленные царапины и ссадины, полученные во время первой стычки с Последним, когда тот попытался сбить Андрея машиной.

Еще на подходе к кухне, тот ощутил возвращение аппетита. Причем аппетит всё это время, видимо, скрывался в абсолютно нецивилизованных местах, потому как вернулся совершенно диким. А, увидев на кухонном столе салат из свежих овощей, баночку лечо из перца, а на плите – жарящиеся, шипящие и источающие невероятно аппетитный запах куриные окорочка, Андрей быстренько прошмыгнул на своё место и уселся там, схватив вилку и нож.

– Открой баночку! – улыбнулась Ольга.

Это были, наверное, самые спокойные сорок минут за последине сутки. Не сговариваясь, за время ужина они ни разу не упомянули о событиях в Узинске, о Последнем, и об их безлюдном городе-тюрьме. Говорили о своих кулинарных пристрастиях, о книгах, о фильмах, даже о такой банальной веще, как погода.

Но, к огромному сожалению обоих, продолжаться вечно так не могло. И когда Андрей помогал Ольге мыть посуду, в разговоре наступила пауза, совершенно ясно указывавшая на то, что пора вернуться к неприятной реальности.

– А теперь о грустном! – сказал он, вытирая полотенцем последнюю тарелку и отправляя её на место в шкаф. – Давай обсудим всё уже произошедшее, чтобы понять, можем ли мы извлечь из него выводы…

– Которые помогли бы нам сейчас? – закончила за него Ольга. – Устроим, как ты там сказал… мозговой штурм.

– Именно! Итак… Неизвестно где и как набравшийся нечеловеческих способностей Стёпа Судаков похищает Игоря. Тот, возможно, оказался слишком близко к этим «где и как»… Имеется заливчик на Лисьем озере, но сейчас уже темно и ехать туда…

– Не-ет! – протянула Ольга.

– Но галочку всё равно поставим! Идем далее… А далее, как мне кажется, Стёпа начал опробывать свои способности. Ведь всё шло по нарастающей. Сначала… управление эмоциями, что ли? Вспышка гнева у Редковича в твоём кафе, потом безпричинный страх у меня. Потом уже – эмоции и поступки: двойное убийство. А, кстати, ты не знаешь, имел ли Стёпа зуб на отца Никития и погибших от его рук… Лановых, кажется?

– Понятия не имею, – отрицательно покачала головой Ольга. – Ты думаешь, он таким образом отомстил за какие-то прошлые обиды? Как своим одноклассникам?

– Самое страшное, что он мог выбрать их случайно.

В разговоре повисла пауза. Каждый пытался понять, как и зачем Последний отправил на смерть пусть даже в чем-то привонившихся или обидевших его людей. Ведь даже своих немало насоливших ему одноклассников он оставил в живых…

Эта мысль натолкнула Ольгу на цепочку рассуждений:

– Вот смотри, случайных людей он практически убивает, а своих школьных мучителей…

– Просто мучает, – понял её мысль Андрей. – Ты видела их перепуганные физиономии? Возможно, мы ему помешали довести дело до конца…

– А как мы ему помешали? Я имею в виду не твой выстрел, а еще до этого… Почему в школе зажегся свет? Почему в столовой появились подростки? А я уверена, в школе что-то происходило, хотя вахтерши ничего подозрительного и не замечали! Стёпа ведь может управлять реальностью, он что-то сделал со школой, но потом…

– Но потом вышла какая-то накладка, – подхватил Андрей. – Кстати, когда я вошел в столовую, вид у него был совершенно отмороженный. Только через несколько секунд он взял себя в руки.

– А взял себя в руки, – тут же подхватила Ольга, – значит, взял ситуацию под контроль…

– Значит, до этого контроль был утрачен!!! Поэтому мы и нашли подростков!

– Значит, у всемогущего Стёпы есть слабые места! Как ты говоришь? – улыбнулась Ольга. – Ставим галочку?

– Ставим галочку и возвращаемся к хронологии. После двойного убийства Стёпа воскресил священника… Это вообще похоже на насмешку над Всевышним! А потом был «Золотой луч»…

– Где он тренировался в управлении не одним, а сразу несколькими людьми, – продолжила за него девушка, и обратила внимание, что Андрей её, кажется, не слышит.

Тот действительно сосредоточенно смотрел куда-то в одну точку и, казалось, не только не слышит, но даже и не замечает её. Ольга уже испугалась, не взял ли появившийся в городе-призраке Последний контроль над сознанием Андрея, когда тот, медленно подняв указательный палец, заговорил:

– Не совсем так. Кроме контроля над массами, в «Золотом луче» Стёпа испытывал еще что-то. Помнишь, что сказал эксперт. С ума посходили только посетители, а персонал плюс еще пара посетителей, которые не успели откушать, остались в норме. Может Стёпа испытывал там какое-то снадобье?… Ну, или способ контроля над людьми через какие-то предметы. Еду, например… Или он, как Чумак, «зарядил» в «Золотом луче» воду. Или посуду…

Тут Андрей снова замолчал. Какая-то важная мысль крутилась у него в голове, он даже прижал ладони к вискам, чтоб она не вырвалась оттуда. Ольга просто молча ждала, понимая, что любое её слово может порвать цепочку рассуждений Андрея.

– Вот смотри, – наконец, сказал тот. – Стёпа может управлять поступками и эмоциями людей. Непосредственно. Как моим страхом, например… Таким же образом он заставил Коврова выстрелить в меня. Если же верна моя версия о «Золотом луче», то он может влиять на людей по средствам каких-то предметов: через пищу, воду, посуду… – не знаю. Мы точно знаем, что он может играть реальностью и временем. Узинск во временной петле, в школе что-то происходило… Помнишь, одноклассники его сказали странную вещь, будто входные двери школы куда-то исчезли? Но в этих случаях, Стёпа… как бы это сформулировать… находился внутри происходящего. А теперь давай рассмотрим наш пример! Находится ли сейчас Стёпа в этом пустом Узинске?

– Я, кажется, понимаю… – протянула Ольга, сосредоточенно глядя Андрею в глаза. – Ты хочешь понять, управляет ли он данной реальностью изнутри?…

– Именно! Или же он управляет пустым Узинском, как людьми в «Золотом луче»: через какие-то предметы!

– Осталось совсем немного, – грустно улыбнулась девушка, – выяснить, действительно ли здесь нет Стёпы, найти эти предметы и понять, что с ними делать!

– И всё это при условии, что наши рассуждения верны! – в такт её скрытому пессимизму поддакнул Андрей и посмотрел в сторону окна, за которым лежал укрытый темнотой безлюдный город.

– Только не сейчас! – опередила его вопрос Ольга. – Там днем жутко, а ночью…

– Не спорю.

С первыми лучами солнца Андрей и Ольга вышли из дома…

Ночь прошла спокойно. Только вечером они обнаружили, что нет ни радио, ни телевещания. Видимо, Стёпа решил, что для двух человек, один из которых, к тому же, чуть его не застрелил, стараться нечего и проводить во временную петлю сигналы снаружи, как он делал это в населенном людьми Узинске, не стоит.

Поэтому Андрей с Ольгой воспользовались таким продуктом цивилизации, как DVD-проигрыватель. Благо, за день до событий Ольга взяла пару новых дисков, и им не пришлось покидать дом ночью или же пересматривать старые фильмы из её небольшой видеоколлекции.

Правда, полностью погрузиться в просмотр фильма им не удавалось. Словно являвшаяся продуктом богатой фантазии сценариста реальность не давала надолго забывать о себе и всё время возвращала к поставленным ею вопросам, главный из которых звучал так: «Как покинуть безлюдный Узинск и можно ли это вообще сделать?».

Глядя на экран телевизора, Андрей периодически терял связь с происходящим там действом, мысленно уходя к завтрашнему утру. Что им делать? С чего начать? Что искать? Где?… Совершенно незаметно и неожиданно для себя он уснул, а когда проснулся, то обнаружил, что укрытый пледом полулежит в кресле перед выключенным телевизором, в гостиной горит ночник, принесенный Ольгой из её комнаты, а сама она спит на диване. Стараясь не шуметь, он перебрался на кушетку и лег, оставив ночник включенным.

…Утро встретило их легким туманом и просто невероятной тишиной. Её не нарушал ни один звук. Ветра не было, так что деревья не шуршали листвой; птиц не было, так что они не встречали солнце радостным щебетом. Не было видно ни одного движения. Слегка прикрытые молочной пеленой тумана кусты, деревья, дома казались не настоящими, будто они являлись частью гигантской, великолепно написанной картины. Мир окутывали покой и тишина.

Выйдя на крыльцо, Андрей и Ольга невольно поёжились. Но не от утренней прохлады, а от встречи с этим замершим безмолвным миром, к молчаливым реалиям которого просто невозможно было привыкнуть. Андрей поймал себя на том, что пытается уловить далекий шум мотора; ждет, когда из туманной дымки вынырнет машина спешащего по каким-то ранним делам горожанина. И если сейчас, не пробыв в городе-призраке и дня, он уже пытается уловить какие-то шумы и увидеть движение, то что будет через неделю, месяц?…

Он будет слышать несуществующие шумы и повсюду замечать краем глаза движение, которого на самом деле и в помине нет! Весело…

Достав из кармана ключи, он нажал соответствующую кнопку, и невыносимую тишину разорвал негромкий в обычной ситуации писк откликнувшейся сигнализации «вольво». Он прозвучал как звук горна, и, казалось, даже дымка зашевелилась от мощных звуковых волн.

– Так-то лучше! – пробубнил Андрей, решительно спускаясь с крыльца.

Еще громче дважды хлопнули дверцы. Андрей завел двигатель и вставил в проигрыватель диск. Тишине был дан бой, который она проиграла.

– Как лучше доехать до дома Стёпы Последнего?

Глава 40

Они остановились, не доезжая метров пятидесяти до дома Судакова.

Чтоб попасть сюда от дома Ольги им пришлось пересечь половину городка, который, несмотря на свои сравнительно небольшие размеры, в этот раз показался просто огромным. Бесконечно долгие, прикрытые утренней дымкой улицы, грозные часовые в виде деревьев вдоль них и, конечно же, пустые дома, глядящие на проезжающую машину черными квадратами окон – всё это так давило на нервы, что Андрей и Ольга облегченно вздохнули, когда, наконец, добрались до нужного места. Золотистые лучи только что поднявшегося над горизонтом солнца еще больше подняли настроение. Остатки тумана растворились, окружающий мир быстро потерял свою серость, на смену которой пришли яркие насыщенные цвета: золотой, сочно-зеленый. Даже темно-серый асфальт стал выглядеть веселее.

– Надо оставить машину так, чтоб она не бросалась в глаза, – сказал Андрей, осматриваясь вокруг.

На улицу выходило множество ворот, но дворы за многими из них были слишком открытыми, да и большинство ворот наверняка закрыты, а ему не хотелось особо шуметь, открывая их с помощью какого-нибудь инструмента или даже пистолета.

Они покинули машину и, не теряя друг друга из виду, обошли противоположные стороны улиц. Ольга первой нашла открытые ворота, за которыми находилась площадка для автомобиля, прикрытая от солнца и посторонних глаз природным колпаком из вьющихся растений.

Оставив там машину, они двинулись к дому Стёпы Судакова.

Остановившись у нужного забора, заглянули во двор. Ничего особенного, естественно, не заметили: самый обычный двор частного дома в небольшом городке. Разве что сам дом, притаившийся за листвой садовых деревьев, показался маленьким угрюмым средневековым замком, грозивший неведомыми опасностями всякому решившемуся посягнуть на его тайны.

Андрей помог девушке перебраться через забор, перелез сам, и, пройдя шагов двадцать, они остановились в той точке двора, откуда дом хорошо просматривался. Несколько минут внимательно наблюдали за окнами: не дернется ли там занавеска, не мелькнет ли чей-то силуэт. Оба прекрасно понимали, что это предосторожность явно излишняя. Даже если Стёпа в доме, он может узнать об их приближение, не подходя к окну.

Но, скорее всего, дом пуст.

Как и в прошлый раз, старая дверь и хиленький замок черного входа не выдержали первого же удара ноги Андрея, но при этом возник шум, который, наверное, был слышен во всем городе.

Андрей быстро миновал узкий коридор и, остановившись на пороге кухни, сделал Ольге знак. Оба обратились в слух, однако дом, как и весь город-призрак, хранил тишину.

– Пусто, – констатировал Андрей, – но вывод этот может быть ошибочным!..

– С чего начнем? – спросила Ольга, осматривая кухню.

– Давай со второго этажа.

Полчаса они просто осматривали комнаты: каждый предмет, каждый сантиметр стены, пола и потолка. Андрей даже простучал их в поисках какого-нибудь тайника. Осмотрели окна и двери… Но они понятия не имели, что нужно искать! Их поиски строились на чистой теории, на предположении, что где-то здесь есть предмет, с помощью которого Стёпа Последний поддерживает этот несуществующий мир. А, возможно, никакого предмета и не нет! Или он находится вовсе не в доме!..

От этих мыслей веяло ледяным дыханием отчаянья, и Андрей всеми силами гнал их прочь.

Подойдя к письменному столу, он вытащил нижний ящик и уже собирался вывалить его содержимое на стол, но Ольга остановила его:

– Подожди! А если Стёпа появляется тут? Его не спугнут признаки обыска?

Оставшись стоять с ящиком в руках, Андрей принялся рассуждать вслух:

– Думаю, он знает, что мы обязательно побываем у него в гостях. Я даже не удивлюсь, если мы сейчас найдем какую-нибудь записочку от него. Что-то вроде: «Привет, робинзоны! В нижнем ящике стола – деньги. Но зачем они вам здесь? А вот содержимым холодильника можете поживиться!».

И с этими словами Андрей опрокинул ящик на стол.

В глаза сразу же бросились лежавшие на дне и, естественно, оказавшиеся сверху плотные пачки долларов. Правда, их было всего лишь две, хотя во время обыска лейтенант нашел три, но менее толстые. Пересчитав купюры в одной, Андрей хмыкнул:

– Пять тысяч. В другой наверняка столько же. В том мире Стёпа тысячу заплатил Кочерге и Болту, а потом сразу же разложил оставшиеся в три пачки по три тысячи. Какая любовь к порядку! Или к пересчету денег! Раньше ему этого явно не хватало!

Не обнаружив в ящике ничего интересного и, на всякий случай, осмотрев его дно, Андрей вывалил на пол содержимое второго. Карандаши, пачка чистых тетрадных листов, вырванная, наверное, из старых школьных тетрадей, в которых осталось много пустого места. После школы и института Андрей сам поступил точно также, и остатки этих чистых листов до сих пор лежали у него в столе. Школьный учебник по географии, который Стёпа случайно или умышленно забыл сдать, пара астрологических календариков с рисунками Бориса Валенджо, пара смятых фантиков от шоколадных конфет, инструкция по эксплуатации телевизора, совершенно пустой блокнот.

Пока Ольга осматривала книжные полки шкафа, Андрей отодвинул диван, но кроме пыли и еще одного фантика, ничего не обнаружил. Тогда он отодвинул стол, чтоб добраться до прикрытой шторой стены за ним и сделал это слишком резким движением. Со стороны это смотрелось, как отчаянный рывок потерявшегоь надежду найти что-либо человека. Оторвавшись от книжных полок, Ольга посмотрела на него.

– Я просто подумал, что стол намного тяжелее! – оправдался он, хотя сам точно не знал, действительно ли дернул стол так сильно, не рассчитав силы, или потому, что начали сдавать нервы.

На стене за шторой Андрей ничего не обнаружил.

Вскоре он присоединился к Ольге в осмотре полок. Он даже включил телевизор, чтоб убедиться, что тот функционирует и делает это нормально. Телевизор работал, но кроме «снега» ничего не показывал. Андрей прошелся по программам, даже с некоторой надеждой ожидая, что экран оживет и на нем появится улыбающаяся веснушчатая физиономия всемогущего Стёпы, который скажет: «Так и знал, что вы будете рыться в моих вещах! Но я довольно милосерден и не буду вас за это наказывать. Даже наоборот, буду каждый раз наводить в доме порядок, чтоб вы могли порыться еще!».

Продолжая переключать каналы, Андрей даже заулыбался собственным мыслям и понял, что выглядит со стороны подозрительно, когда Ольга, в очередной раз прервав осмотр, посмотрела на своего щелкающего каналы и довольно улыбающегося при этом спутника.

– Я еще в норме! – усмехнулся он, выключая телевизор.

– А я нет! – сказала та очень тихо, постукивая при этом ребром книги по полке. Было видно, что она с трудом сдерживается от того, чтоб куда-нибудь не запустить эту книгу, да еще со всего размаху.

И Андрей прекрасно понимал девушку.

– Брось её!

– Кого? – не поняла та.

– Брось книгу! На пол, в стену, в окно!.. На некоторых японских фирмах стоит чучело начальника, которое можно попинать, чтоб выбросить отрицательную энергию…

– Жаль, здесь нет чучела Стёпы! – грустно улыбнулась Ольга и вернула книгу на полку. – Давай сделаем перерыв! Я не могу здесь больше оставаться!

Она хотела объяснить, но Андрей тут же согласно кивнул и, взяв её за руку, вывел из комнаты. Ольга была благодарна ему за это. Ей не хотелось признаваться ему в своей слабости, в том, что нервы её сдали, а сила воли давно стоит на коленях перед давящими снаружи обстоятельствами. Точнее сказать, признаваться не ему, а самой себе.

Проходя к лестнице мимо второй комнаты, Андрей бросил в неё секундный взгляд. Несколько стопок старых газет, сложенный ковер, старый диван, поломанные часы с замершими на двадцати минутах первого стрелками, пара пустых картонных коробок, грязный кроссовок без шнурков. Андрей поймал себя на очередной раздражающей мысле, что среди этих брошенных и ненужных предметов вполне может находиться ключ к пониманию или даже спасению их из этого безлюдного мира-тюрьмы. А, возможно, это просто хлам, ничем не отличающийся от того хлама, что пылится на чердаках, в подвалах или сараях соседних домов. Возможно также, что Стёпа спрятал его совсем в другом месте.

И, возможно, что этого ключа вообще не существует!..

Всю дорогу они молчали, лишь иногда Ольга, выполняя обязанности штурмана, указывала правильный путь. Темы для разговора не находилась, потому что все мысли всегда возвращались к одному и тому же, а говорить об этом не хотелось. Просто рассказывать веселые истории или анекдоты желания тоже не возникало.

Тишине безраздельно царстовать в машине мешала музыка. Правда, струящаяся из зажигательных песен Натальи Орейро жизнерадостность, на этот раз не заводила в Андрее механизм поднятия жизненного тонуса, что всегда – и успешно – делала раньше. Сейчас зажигательные латиноамериканские мелодии были лишь фоном, и Андрей даже не постукивал им в такт рукой по рулю или колену, как делал это всегда.

– Сюда, – указала Ольга на съезд с асфальта дороги, и «вольво», словно корабль, стал медленно покачиваться на ухабах лесной дороги.

Вскоре впереди показалась блестящая поверхность Лисьего озера.

Они отправились сюда по двум причинам. Во-первых, именно на Лисьем озере Игорь Светлов видел появление из воды странного полупрозрачного предмета, и именно здесь он столкнулся со Стёпой Последним; а, во-вторых, им просто хотелось покинуть пустынный город. И это была главная причина, ведь они не знали даже приблизительного месторасположения того заливчика, где Игорь видел…

– А, кстати, – эти размышления натолкнули Андрея на вполне очевидный вопрос, о котором они как-то забыли, – что же Игорь видел в том заливчике?

– Овальный полупрозрачный предмет, метр в самом широком месте, – процитировала Ольга описание, которое дал сам Игорь.

– НЛО? Или Стёпа с чем-то экспериментировал?

– Вообще-то, за последние… – тут Ольга сделала паузу и заменила слово, которое напоминало прозвище Судакова, – за прошедшие полгода вокруг Узинска наблюдалась активность НЛО. Даже приезжали уфологи из Москвы…

– Это о них упоминал Фокин, когда мы первый раз обсуждали в участке происходящее? – оживился Андрей. – И что они нашли?

– Не знаю, – пожала плечами Ольга. – Раз к нам в кафе зашли двое, но ненадолго, ничего не рассказывали, хотя Светка к ним, естественно, пристала. Но говорят, что что-то там такое сфотографировали… А ты думаешь, есть связь между НЛО и Стёпой?

– Это очень интересный вопрос! Причем ставить его можно по-разному. Есть ли связь между НЛО и Стёпой? Или же, есть ли связь между Стёпой и НЛО? Чувствуешь разницу?

– Ты сам только что упоминал о ней: «Или же Степа с чем-то экспериментировал?». Думаешь, он начал развивать свои способности, занявшись НЛО-моделированием, по аналогии с авиамоделированием?

Андрей рассмеялся. Вернувшееся к Ольге чувство юмора свидетельствовало о восстановлении её душевных сил.

…За несколько часов они полностью обошли Лисье озеро и наверняка побывали на берегу нужного заливчика, но ничего необычного не нашли и не наблюдали.

Всю обратную дорогу Андрей чувствовал, что Ольга хочет о чем-то поговорить, но решилась она только, когда впереди уже показались крыши домов.

– Сейчас снова в дом к Судакову?

– Ты не хочешь? – Андрей сразу понял, куда она клонит.

– Извини, но… Это звучит, конечно, глупо…

– Но я один туда не полезу! – перевел всё в шутку Андрей. – Мне просто необходим человек, которому там не нравится еще больше, чем мне!

Так что от еще одного посещения дома Стёпы Судакова в этот день они отказались.

Вместо этого заехали в «Золотой луч», где провели ревизию содержимого холодильников и кладовок. Хорошо еще, что в городе по прихоти Стёпы имелось электричество. Таким образом он, наверное, решил продлить их агонию. О запасах продуктов в «Придорожном заведении» Ольга, естественно, была прекрасно осведомлена. Посетив ближайший продуктовый магазин, набрали там хлеба и, упаковав его в полиэтиленовые пакеты, дополнили один из полупустых холодильников Ольгиного кафе, а целую сумку батонов привезли к ней домой, чтоб сделать из них сухари. Продуктов в городе, конечно же, полно и хватит надолго, есть еще огороды…

Но от мыслей о времени, на которое им надо запасаться продуктами, бросало в дрожь!

За всеми этими делами незаметно подкрался вечер и, поужинав, они уселись в гостиной за партией в шахматы.

Второе утро в пустынном городе-тюрьме тоже встретило их туманной дымкой и звенящей тишиной. Выходя из дома, Андрей был уверен, что во второй раз это уже не будет так давить на нервы. Но не тут-то было!

Ему еще больше захотелось услышать шум приближающейся машины или увидеть любителя ранних пробежек. Или заметить на дереве обыкновенного голубя, который взял бы на себя роль обнадеживающего признака того, что мир возвращается в нормальное состояние…

Ольга легонько подтолкнула замершего на крыльце Андрея:

– Какие-то интересные мысли?

«Отнюдь!» – хотел ответить тот, но сдержался, чтоб не портить ей настроение перед и так неприятным для неё визитом.

Как показалось Андрею, дорога к дому Судакова заняла примерно столько же времени, что и вчера, хотя, пользуясь полным отсутствием машин и пешеходов, ехал он намного быстрее. Оставив машину в том же месте, они подошли к дому.

Нитка, оставленная вчера Андреем, по-прежнему была натянута между дверью и косяком главного входа, и эта нехитрая шпионская штучка указывала, что дверью не пользовались. В сохранности была и нить на двери черного. Правда, это не могло гарантировать полной уверенности в том, что Последний не посещал свой дом в этом мире.

– Ну, ни пуха!.. – то ли себе, то Андрею пожелала Ольга.

– К черту!

Они осмотрели кухню, и обоим стало намного интересней, когда Андрей открыл дверцу старого, еще советского, холодильника.

– Пусто! Даже не включен, – констатировал тот и начал рассуждать вслух, но рассужждения его ни к чему приятному не привели. – Насколько я помню, у Стёпиной бабули своего холодильника нет. Ну, допустим, сам Стёпа питался в другом месте, но бабушка?… Не ходила же она по гостям?

Ольга решила даже не спрашивать, что могло случиться с бабушкой Степана Судакова, который был с ней, возможно, и не по своей вине, не в самых теплых отношениях. Но вопрос этот продолжал витать в воздухе, и когда Андрей взялся за дверцу большого платяного шкафа в гостиной, он вдруг замер и, повернувшись к Ольге, с глуповатой усмешкой, произнес:

– Слушай, боюсь открывать! Вдруг там – она?!

Ольга сначала решила, что её спутник вдруг ударился в черный юмор и таким образом просто пугает её, но Андрей действительно в нерешительности застыл перед шкафом, держась ладонью за ручку.

– Не надо было говорить об этом! – отругала его девушка. – И даже думать!

– С другой стороны, если бы он держал труп дома…

Под испепеляющим взглядом Ольги Андрей вынужден был замолчать, и мысль о возможном запахе разложения продолжил про себя. Тот факт, что соответствующего запаха в доме не ощущалось, должен был успокаивать, но своими же рассуждениями Андрей закрутил пружину собственного страха, которая в самый ответственный момент начала стремительно распрямляться.

Не дав страху взять верх, он решительно распахнул сразу обе дверцы шкафа, в нос ударил затхлый запах – и что-то цветастое упало прямо на голову. Ольга вскрикнула. Это послужило сигналом страху, который истошно заверещал где-то внутри Андрея, оживил армию мурашек и на какое-то мгновенье сковал движения.

Но разум всё-таки взял своё, и Андрей сбросил с головы цветастое платье, которое упало на пол к еще нескольким таким же, что, в свою очередь, вывалились откуда-то с верхних полок. Шкаф был доверху плотно набит одеждой и, судя по запаху, не открывали его пару недель, а то и месяцев.

Андрей не стал спрашивать, почему вдруг вскрикнула Ольга, так сам догадался, что куча одежды, падающие платья, вполне могли быть приняты ею за человеческие силуэты. В общем-то, своими рассуждениями, он сам спровоцировал эту ситуацию. Он обернулся к девушке, чтоб извиниться, – и увидел, что она плачет.

Она не рыдала, не всхлипывала, не билась в истерике, просто на глазах у нее блестели слезы. Одна слезинка сорвалась с уголка глаза, и Ольга, резким движением смахнув её со щеки, отвернулась. Она явно не хотела, что Андрей заметил её состояние. Тот сначала хотел подыграть и сделать вид, что ничего не заметил, но тут же передумал. Он подошел к девушке и молча обнял её.

Они простояли так несколько минут, словно вдвоем оказались под маленьким рассчитаным на одного человека зонтиком, а сверху враждебный мир, созданный Стёпой Последним, низвергал на них ливневые потоки испытаний, и только тесно прижавшись друг к другу можно было защититься от их ледяных капель.

– Оказывается, не такая уж я сильная, как думала, – нарушила Ольга тишину гостиной.

– Ну, слабой тебя тоже не назовешь!

– Ладно, давай продолжим!..

– Что? – хитро улыбнувшись и теснее прижав к себе девушку, поинтересовался Андрей.

– Обыск!

…В комнате у Стёпиной бабушки тоже имелся большой платяной шкаф, подходя к которому Андрей старался, насколько это было возможным, вообще ни о чем не думать. Это ему удалось, правда, когда он уже взялся за ручку дверцы, одна зловредная мысль всё же проскочила через выставленую защиту. Она заставила его предположить, что внутри шкафа может скрываться сам Стёпа, который следит за каждым их шагом и, воспользовавшись ситуацией, решил зло подшутить над ними.

Шкаф был полон всяческого барахла: одежда, постельное бельё, носовые платки, обувь старых фасонов. Половина из него могла занять почетное место в реквизите какого-нибудь театра или киностудии. Вздохнув, Андрей немного покопался в нем, но опять же перед ним всё время вставал один и тот же тупиковый вопрос: что искать? За прошедшие два дня в глаза им не бросилась ни одна вещь, взглянув на которую можно было предположить, что она каким-то образом связывает Стёпу и созданный им город-призрак. Ведь такой вещью мог оказаться любой предмет: люстра, носовой платок, холодильник, сахарница, старый журнал, часы, тот потрепанный кроссовок без шнурков на втором этаже, какой-то из этих полных барахла шкафоф! Возможно, они уже держали этот предмет в руках, не подозревая о его двойной сущности! При условии, конечно, что теория Андрея о неком предмете верна…

Все эти вопросы, догадки, безрезультатные поиски уже не просто действовали на нервы, – они бесили!

Кстати, о потрепанном кроссовке… Понятно, когда оставляют пару изношенных кроссовок – вдруг пригодятся для какой-то грязной работы? Но зачем оставлять один?!

Конечно, предположение о том, что искомым предметом является грязный кроссовок, была притянута за уши, но Андрей решил проверить её хотя бы потому, что она просто пришла в голову.

– Пойдем наверх, кое-что проверим. Только я очень прошу, не смейся!

Войдя в пустующую комнату второго этажа, Андрей остановился над кроссовком и внимательно осмотрел его. Причем в руки не брал. Это ведь тоже был очень интересный вопрос: что делать со связующим Стёпу и город-призрак предметом, если им удасться-таки его обнаружить? Можно ли его не то что переносить в другое место, а просто брать в руки? Или даже просто трогать?…

Обычный старый изношенный порванный сразу в нескольких местах предмет обуви, да к тому же грязный, будто его во время службы ни разу не чистили. Одиноко лежит на боку возле свернутого ковра.

– Тебя удивляет, что он один? – поинтересовалась Ольга.

– Совершенно верно! Наверно, где-нибудь здесь валяется его пара…

Андрей пошарил взглядом по комнате, но беглый осмотр результатов не дал. Второй кроссовок мог лежать под диваном, в одной из картонных коробок или затеряться среди старых газет.

Пока Андрей спорил сам с собой по поводу серьезности или очевидной глупости версии с кроссовком, взгляд его задержался на часах, замершие стрелки которых по-прежнему показывали двадцать минут первого. Или двадцать одну?…

Деления на циферблате часов были крупными, так что Андрей четко видел, что сейчас минутная стрелка стоит на двадцать одной минуте. Вчера, когда они покидали второй этаж, стрелка находилась… Конечно, он мог просто не заметить, на каком точно делении она находится. Часы-то стоят, значит и стрелка покоится на месте!

Однако, он всё же обернулся к Ольге и, закрыв собой часы, спросил:

– Ты не помнишь, сколько показывали сломанные часы, которые… – он наклонил туловище в сторону, так как девушка попыталась заглянуть ему за спину, тем самым нарушив чистоту эксперимента, – которые ты сейчас не видишь?

– Помню! Двадцать минут первого. Или второго… Но двадцать минут точно, потому что двадцатка – моё любимое число… О-о! Двадцать одна минута!!! – воскликнула Ольга, едва только Андрей сделал шаг в сторону, и она смогла увидеть часы. – Но они же сломаны!!! Вон, пружины торчат!.. Их кто-то перевел?!

На этот раз Андрею не понадобилось гоняться за мыслями, чтобы выстроить их в четкую цепочку. Версия мгновенно сложилась сама собой!

– А ну-ка, в машину! – скомандовал он и потащил девушку за собой.

По дороге Ольга, хоть и сгорала от любопытсва, но даже не пыталась выпытать у Андрея, что пришло ему в голову.

Свои наручные часы они давно перевели на время города-призрака, а вот часы в «вольво» всё еще показывали время нормального Узинска. На них было без пятнадцати двенадцать.

Посмотрев на них, Ольга медленно закачала головой:

– Начинаю догадываться…

– Поехали отобедаем, – прервал её Андрей, который, будучи не очень суеверным человеком, сейчас боялся, что едва кто-нибудь из них выскажет версию вслух, она тут же рассыпется, – а потом навестим дом Стёпы еще раз.

По дороге к Ольгиному дому, во время обеда и по пути назад они не произнесли ни слова.

Андрей чувствовал растущее с каждой минутой напряжение. Приближался момент истины. Когда они возвращались к дому Судакова, он сконцентрировался на управлении машиной и перестал проигрывать в голове своё предположение, чем занимался все последние полчаса.

Когда «вольво» остановился у ворот дома Судаковых, часы в нем показывали шестнадцать минут первого. Андрей с Ольгой поднялись на второй этаж и остановились на пороге пустующей комнаты, где на полу по-прежнему лежали сломанные часы, минутная стрелка которых замерла на двадцать одной минуте.

Они просто стояли, смотрели и ждали.

Сердце Андрея учащенно стучало. Он словно ждал оглашения приговора: оправдан или приговорен к казни. Следующие несколько минут должны дать ответ на поставленный еще Гамлетом вопрос: «Быть или не быть?». Он даже пожалел, что пообедал, потому что живот просто скрутило от волнения…

Минутная стрелка очень медленно, словно нехотя, переползла на одно деление вперед.

Постояв несколько секунд и убедившись, что его глаза не врут, Андрей подпрыгнул, пару раз крикнул Тарзаном и, заключив Ольгу в объятья, оторвал её от пола:

– Прошло ровно двое суток, как мы здесь! – начал объяснять он, хотя прекрасно знал, что она уже всё поняла. Скорее он повторял версию для себя, чтоб еще раз убедиться в её правильности. – А на этих часах прошло лишь две минуты! Как Стёпа и говорил. В нормальном мире пройдет пять минут, а здесь – все пять дней. Эти часы показывают время в нормальном мире, где прошло всего лишь две минуты!!! Мы выехали из Лесного тоннеля где-то в районе двенадцати, потом догнали «Москвич» и вернулись как раз в двадцать минут. И попали в эту петлю со своим ходом времени!.. Я нигде не ошибаюсь?

– Нигде, – улыбнулась Ольга, – только, пожалуйста, опусти меня обратно на пол…

Глава 41

На следующий день в 12:20 по времени на часах в «вольво», то есть по времени нормального мира, от которого они были изолированы, Андрей и Ольга вновь стояли на пороге захламленной комнаты второго этажа и неотрывно следили за циферблатом сломанных часов.

Как и в прошлый раз стрелка очень медленно переползла на одно деление вперед, показав, что в нормальном мире прошла еще одна минута, а здесь – еще одни сутки их заточения.

– Попался!!! – довольно произнес Андрей, конечно же, имея в виду Стёпу Последнего. – По поводу минут и дней в этом и том мире Стёпа не соврал. Еще он обещал навещать нас хоть каждые пять минут, то есть пять дней… Мне кажется, завтра, а особенно, послезавтра следует ждать его визита.

Теперь перед ними встал еще один, но уже более конкретный вопрос: какую встречу организовать Стёпе Последнему?

Правда, этот вопрос был тем снежным комом, который, падая, обрастал всё новыми и новыми вопросами. Где появится Стёпа? У себя в доме или в каком-то другом месте? Как можно обнаружить его первыми и не получится ли так, что он найдет их раньше, лишив тем самым фактора внезапности? Даже если им повезет, и Стёпа окажется в их власти, что с ним делать? Ведь после ранения в школе он утратил контроль над подвластной ему реальностью, а что произойдет, если он утратит контроль над городом-призраком? Не растворится ли безлюдный Узинск в небытие?

Андрей предупредил Ольгу, что не следует питать особых надежд на освобождение из плена в первый же визит Последнего. Скорее всего, им ничего сделать не удасться. Это будет всего лишь разведка.

…Остатки дня они провели в подготовке встречи.

Прежде всего, нашли более надежное укрытие для «вольво», ведь именно машина могла помочь Стёпе обнаружить их. Этим укрытием оказался пустой гараж в доме прямо напротив участка Судаковых. Правда, Андрею с Ольгой пришлось поупираться, вытаскивая оттуда небольшую лодку, из-за которой немаленький «вольво» в гараж не входил. Машина у хозяев этого гаража была явно поменьше.

Потом они досконально изучили дом Стёпы, а на следуюший день – его двор и прилегающие к нему участки. Если Последний появится здесь, то знание местности в охоте на него нисколько не помешает.

В доме решили не убирать. Явные следы безрезультатного обыска не только не разозлят всемогущего Стёпу, а скорее даже повеселят.

Самым неприятным моментом в изучении возможного поля боя оказалось посещение подвала. Несмотря на то, что они обзавелись двумя мощными фонариками, спускаясь в сырую темноту подземелья, Андрей испытал те же ощущения, что и во время своего первого визита сюда. Даже когда он, наконец, добрался до этого дурацкого, расположенного в глубине подвала выключателя, и свет лампы прогнал притаившуюся в углах темноту, легче стало не намного. Если к атмосфере дома они уже привыкли и были морально готовы провести там весь послезавтрашний день, то оставаться в подвале больше пяти минут не смогли.

…Четвертый день своего пребывания в городе-призраке, они провели в ожидании возможного визита Стёпы Последнего. Вдруг он не захочет ждать пять минут и отправится на четвертой? Но они не ждали его, притаившись в каком-то одном месте, как собирались сделать это завтра, а проехались по городу, особое внимание уделили нескольким прилегающим к дому Стёпы кварталам, еще раз скатались к Лисьему озеру, заправили машину, а в милицейском участке обзавелись еще одним пистолетом и двумя запасными обоймами.

Предшествующая пятому дню ночь прошла беспокойно, в полчетвертого утра они уже не спали и были бесконечно рады первым проблескам света на востоке. Собрали сухой паек, ведь они собирались безвылазно просидеть в доме Последнего весь день, и в утренних сумерках вышли на улицу.

Тумана не было. Никто из них не стал комментировать этот факт, хотя каждый про себя подумал, что это, возможно, и хороший знак.

Загнав «вольво» в гараж соседского дома, Андрей и Ольга остановились перед калиткой, ведущей во двор Судаковых. Молча осмотрелись вокруг, после чего девушка сказала:

– Ну, ни пуха!..

– К черту!

Вернувшись из созданного им безлюдного Узинска, который стал надежной ловушкой для Андрея Ковалева и его спутницы, Степан Судаков, естественно по своему желанию, оказался в собственном доме.

Он абсолютно не боялся быть обнаруженным соседями, которые здесь по-прежнему дежурили. Во время недавнего обыска, весь дом перевернули вверх дном, но его тайной комнаты так и не нашли. Да и не могли найти!

Не дотрагиваясь до музыкального центра и даже не трогая пульт дистанционного управления им, – еще одно преимущество обладания Даром – он включил свою любимую музыку и, скинув рубашку, подошел к зеркалу. Рана на груди практически затянулась, но еще оставался отвратительный шрам, который к тому иногда неприятно ныл. Поэтому те пять минут, которые у него были в распоряжении до первого визита в Город Отчаянья, как он назвал созданный им для изоляции парочки мирок, Стёпа решил посвятить исключительно себе, а точнее, своему здоровью.

Он уселся в своё роскошное кожаное кресло, вытянул ноги и закрыл глаза. Отключился от всего: от изолированной парочки и от планов сладкой мести, от прерванного вечера ужасов в школе, от замершего в страхе, пребывающего в полной его власти городка, даже от возможности нового обыска в его доме. Он думал лишь о шраме на груди и о его скорейшем исчезновении. Музыка расслабляла, помогая ему не думать ни о чем, кроме как о своём здоровье. В области груди Стёпа почувствовал приятное тепло, – самолечение шло успешно, и если бы сейчас он открыл глаза или бы взглянул на себя со стороны, то увидел бы, как шрам медленно, но верно рассасывается. Но он не хотел отвлекаться даже на такой пустяк, как взгляд со стороны.

В самом конце сенса лечения в мыслях Судакова откуда-то появилось словосочетание: «Второй шанс». Сначала он даже не понял, к чему оно относится, и что вообще значит.

Но понимание пришло очень быстро.

В том, что рана, которую он сейчас залечивает, не стала смертельной, и скрывается его второй шанс. Ведь получить пулю в грудь – это не шутка, и шансы выжить после такого ранения невелики. А он этот шанс получил! Благодаря Дару!

Появилась еще одна мысль, что вечер ужасов в школе был если не ошибкой, то плохо спланированной и подготовленной акцией, которая могла привести – и чуть не привела – к провалу. Эта мысль потянула за собой следующую: а стоит ли отправляться в Город Отчаянья?…

Стёпа даже открыл глаза и прекратил лечение, хотя на груди его еще оставался белый рубец.

Откуда появились эти мысли о втором шансе, неудачной акции, нежелательности визита? Ведь сам он не считал, что устроенное им в школе мероприятие воспитательного характера плохо спранировано и исполнено. И ни в коем случае не собирался отказываться от визита в Город Отчаянья! Вот насчет второго шанса он был полностью согласен… «Согласен с кем?» – усмехнулся про себя Стёпа, надевая рубашку и слегка подтанцовывая под свой любимый мотивчик. – «Ведь это мои собственные мысли!»

Поправив перед зеркалом копну рыжих волос, Стёпа подумал, а не изменить ли ему их цвет? Да и внешность, которой он был, мягко говоря, недоволен? Но тут же отрицательно покачал головой. Ведь школьный вечер, который был так некстати прерван Андреем Ковалевым и компанией, должен был включать в себя свидание со Светочкой Михайловой, и на нем он должен выглядеть точно так же, как и всегда, точно таким, каким Светик привыкла видеть его и насмехаться над ним. И свидание это обязательно состоится!

Но только после визита в Город Отчаянья!

Степа подошел к сделанному из дымчатого стекла журнальному столику, на котором находился один-единственный предмет: красивые золотые часы под оригинальным стеклянным колпаком. Стрелки их бежали с ненормально большой скоростью, ведь часы показывали время в ненормальном мире.

Стёпа сосредоточился на них, и, подчинившись его воле, стрелки начали замедлять свой сумасшедший бег. Вскоре стала различима секундная стрелка, а еще через несколько мгновений минутная совсем замедлила свой ход и остановилась возле двенадцати. Секундная стрелка продолжала бежать, но уже с нормальной скоростью.

– Итак, Город Отчаянья, – улыбнулся Стёпа, – почти десять часов… Только вот вечера или утра?

Он вновь уселся в своё роскошное кресло и закрыл глаза. Представил свой двор и увидел его залитым ярким солнечным светом:

– Доброе утро!..

Андрей представлял себе, что им предстоит нелегкий день, но никак не мог подумать, что настолько.

Сидеть в доме Последнего, находясь в постоянном ожидании, причем ожидании неизвестно чего, было просто невыносимо. Но необходимо! Здесь находилось связущее этот мир с нормальным звено. По идеи, Стёпа дожден был проверить его… Но опять же, полной уверенности в этом не было!

В девять утра они выпили чаю с испеченными вчера Ольгой пирожками и, захватив с кухни стулья, поднялись на второй этаж. Желания находится в запущенной, а тем более в Стёпиной комнате не возникало, поэтому они уселись перед большим окном в коридоре, с которого открывался вид во вдор: на садовые деревья, дорожку к калитке, на часть улицы. Отсюда были даже видны ворота гаража, в котором находился сейчас «вольво».

Созерцая всё это, они поговорили о прошлом.

О нормальном прошлом. Том, что лежало до 14 мая и казалось сейчас нереально далеким и нереальным. Все его проблемы, неприятности, кризисы, досадные ошибки казались теперь недостойными внимания мелочами.

Они поговорили о школьных годах, перескочили на менее удаленный период, вернулись чуть ли не в детский сад; выяснили, что несколько раз отдыхали на Черном море примерно в одном и том же месте, а в лето 1987 года – в одно и то же время, и вполне возможно могли даже видеть друг друга. Правда, в двенадцатилетнем возрасте и среди сотен других отдыхающих. Ради шутки, попытались-таки вспомнить, не видели ли они друг друга, рассказали, как выглядели, как обычно одевались – и выяснили момент, когда находились друг от друга на расстоянии не большем тридцати метров. Тогда на берег вынесли тело утонувшего человека, вокруг него собралась небольшая толпа, прямо на пляж приехал милицейский мотоцикл и «скорая помощь». Оба прекрасно помнили, что это была «Волга»-универсал. И оба помнили, что находились совсем рядом с собравшейся толпой, а оказаться в её числе им не разрешили родители.

А в ходе дальнейшего выяснения оказалось, что Андрей-таки видел Ольгу! Ему запомнилась огромная ямища метрах в четырех-пяти от воды, которую руками вырыли мальчишка лет восьми-девяти и девчонка чуть постарше. Андрей шел с родителями купаться и как раз проходил мимо этой ямы, глубиной, наверное, метра полтора. На дне её в грязной жиже как раз копошились эти двое, пытаясь углубить свой котлован. Перепачканная с ног до головы и даже волос девчонка в красном купальнике, цвет которого различить из-за грязи было довольно сложно, как раз выпрямилась. Он тогда подумал: «Фи, какое детство! А вроде моего возраста!».

Этой девчонкой была Ольга, а напарником – её двоюродный брат. Она, конечно же, помнила работу над котлованом, а вот проходящего мимо мальчишку – нет. Но всё равно просто невероятный факт их мимолетной встречи в прошлом был доказан! Они посмеялись над реакцией посчитавшего себя очень взрослым Андрея, еще раз удивились, насколько всё-таки мир тесен, и в наступившую в воспоминаниях паузу, Андрей обернулся, чтоб взглянуть в захламленную комнату.

За тот час, что они провели в коридоре второго этажа, он делал это несколько раз. Так, без особой цели, просто чтобы знать, не изменилось ли у них что-нибудь за спиной.

Вот и сейчас, бросив короткий взгляд на привычную картину сваленного на полу хлама, он повернулся обратно к окну – и, чуть не подскочив, словно ужаленный, развернулся обратно к комнате.

И как раз попал на момент, когда минутная стрелка часов переместилась на деление вперед. Но переместилась одним резким движением, а не медленно и плавно, как делала это раньше.

– Часы пошли! – тихо произнес Андрей.

Стёпа продолжал сидеть в кресле с закрытыми глазами.

Для начала ему нужно было найти сладкую парочку, но прежде чем начать поиск в городе, он решил осмотреть свой дом, а для этого необязательно было не то что открывать глаза, а даже вставать с кресла и покидать уютную комнату.

Оставаясь в кресле, он увидел пустующую комнату второго этажа. Часы, на которых держался этот мирок, находились на месте. Так как секундной стрелки на них не было, заметить, что они начали нормальный отсчет времени было довольно сложно. Пришлось бы дожидаться, когда двинется минутная. Но Стёпа не стал ждать этого, прекрасно зная, что часы сейчас будут показывать нормальное время, то есть минутная стрелка будет перемещаться вперед через каждые шестьдесят секунд, как ей и положено, а не раз в сутки.

Стёпа переместил взгляд в свою комнату, не пользуясь коридором, прямо через стену – и улыбнулся. Парочка побывала здесь, перерыла всё в ящиках стола и в шкафу, даже двигала диван. Забавно! Он даже пожалел, что не навестил их пораньше, например, во время этого явно безрезультатного обыска.

Он осмотрел свою комнату, находясь спиной к коридору, и покинул её, не пользуясь ни им, ни лестницей.

Взгляд его оказался в гостиной, где также были видны следы обыска. Заглянул в комнату бабушки, но заходить не стал. Это была привычка, глупая привычка, которой он подчинялся даже сейчас. С тех пор, как мамаша бросила его, он заходил в эту комнату всего лишь один раз.

Когда отправлял бабулю в рай.

Бесшумно и медленно они поднялись со стульев, будто не хотели ни единым звуком нарушить тишину дома. Это было скорее инстинктивное желание ничем не выдавать своего присутствия, ведь никто из них не знал, в доме ли сейчас Последний, и появился ли он вообще.

В который раз за последние дни они напряженно смотрели на циферблат сломанных часов. Из-за отсутствия секундной стрелки ждать пришлось ровно минуту, ровно шестьдесят напряженных мгновений.

Минутная стрелка еще раз доказала тот факт, что часы пошли нормальным ходом. А это, в свою очередь, могло значить…

– Гость пожаловал! – негромко произнес Андрей, беря с подоконника пистолет и снимая его с предохранителя.

В руках Ольги тоже появилось оружие, правда, газовое, потому как опыта обращения с боевым у нее не было, а газовое, даже в руках у непрофессионала, менее опасно.

Андрей глянул в окно, но никакого движения не заметил.

Как же им обнаружить Последнего первыми? Этот вопрос они задавали себе и друг другу весь вчерашний день. У Ольги даже возник вариант, в котором она бы исполнила роль приманки, позволив Стёпе легко найти её, а потом бы в дело вступил прятавшийся неподалеку Андрей. Именно к этому варианту и вернулась сейчас девушка:

– Нам не стоит находится сейчас вместе, – и, увидев возражение, появившееся на лице своего спутника, добавила, – так может менее страшно и рискованно, но не эффективно! Мы же говорили об этом. Если он найдет нас вместе, опять будет говорить через какой-нибудь микрофон, не показываясь. А если я буду одна… Я пошла, а ты не теряй меня из виду!

Ступая решительно, но бесшумно, Ольга двинулась к лестнице. На верхней ступеньке задержалась и еще раз тихо произнесла:

– Не теряй из виду!

Спустившись на первый этаж, девушка остановилась и прислушалась. Дом хранил гробовую тишину, только сверху донеслось слабое поскрипывание, – это спускался по лестнице Андрей. Ольга даже улыбнулась: уж слишком буквально он исполнял её просьбу.

Она осторожно заглянула в гостиную и, никого там не обнаружив, подошла к двери в комнату Стёпиной бабушки. Ольга вдруг поняла, что не испытывает чувства страха, только нечто среднее между волнением и напряжением. Нельзя сказать, что она не боялась встречи с Последним, но после всего пережитого, её не страшило то, что он может сделать с ними еще. Её волновало лишь то, смогут ли они что-то сделать с ним!

Ольга не успела заглянуть в комнату бабушки, потому что сзади раздался какой-то звук…

Миновав кухню и узкий коридор, Стёпа осмотрел выбитый замок черного входа и прямо сквозь прикрытую дверь покинул дом, оказавшись на ярком солнце. Сидя в кресле, он даже прикрыл ладонью закрытые глаза, а потом, поняв глупость этого поступка, даже хохотнул. Ведь физически его глаза здесь, и совсем необязательно жмурится и даже прикрывать их рукой от яркого солнца, которое там, снаружи.

Он быстро, со скростью бегущего человека, пересек двор и, взмыв над забором, оказался на улице. Совершенно пустынная и тихая та уходила вдаль, и вид её заставил Стёпу улыбнуться. Вот из таких пустынных, холодных даже в самую жаркую погоду, безлюдных, неживых улиц и состоял созданный им Город Отчаянья! Он только представил, что заперт здесь навсегда, и пробравшиеся в мозг щупальца страха чуть не заставили его потерять контроль над взглядом. Улица задрожала, детали начали сливаться в неопределенную кашу, но усилием воли он вернул взгляду ясность и четкость. Однако всё равно был поражен созданной им самим же реальностью, её тихим, беззвучным и безлюдным ужасом.

Чтобы отвлечься и развлечься он переместил взгляд к дому Ольги Волковой не мгновенно, а словно летящей по улицам птицей. Это было великолепное непередаваемое ощущение быстрого полета. Мимо мелькали деревья и фонарные столбы, проносились замершие машины и дома, а он ощущал себя спустившимся с небес поохотиться орлом.

Мгновенно остановившись точно напротив нужного дома, Стёпа осмотрелся вокруг. Отсутствие «вольво» могло указывать на то, что парочка куда-то уехала, хотя, возможно, машину просто загнали в гараж. Проникнув внутрь и побродив взглядом по дому девушки, Стёпа никого не обнаружил, зато нашел подтверждение того, что парочка начала готовится к продолжительному периоду своего существования в этом мирке. У него даже мелькнула мысль, а не ускорить ли ему бег времени здесь до одного месяца в минуту нормального времени с тем, чтобы навестить их минут через шесть, то есть через полгода по времени Города Отчаянья? Как они будут чувствовать себя? Всё ли будет в порядке с их разумом, не помутится ли он от отчаянья и одиночества? Или же поддерживая друг друга им удастся сохранить ясность ума? Но как тогда у них будет с провиантом? Хотя в городе полным-полно всяких долго сохраняющихся продуктов, и главное испытание здесь приходится на долю разума, а не желудка…

Обнаружив, что в гараже «вольво» нет, Стёпа, не спеша, облетел дом, размышляя, где лучше искать сладкую парочку. Куда они могли отправиться? Глагол «отправиться», синонимом которого было слово «поехать», и навел его на нужную мысль.

Он заставил свой взгляд воспарить к небесам, откуда с высоты птичьего полета стал высматривать внизу ярко-красный «вольво». Благо, погода была безоблачной…

Ольга обернулась на звук и увидела высунувшуюся из-за угла голову Андрея, который усиленно жестикулировал ей.

– Прислушайся! – сказал тот, когда девушка подошла.

Ольга, наверное, с полминуты вслушивалась в гробовую тишину дома и уже открыла рот, чтоб поинтересоваться, что конкретно она должна услышать, тем самым настроив своё восприятие на какой-то более-менее конкретный звук, когда действительно что-то услышала. Звук был очень тихим, едва уловимым и невозможно было определить, откуда он исходит. Дав Андрею понять, что она слышит, уже вдвоем они стали пытаться различить его характер и источник. Но звук был настолько тихим, что писк пролетающего комара показался бы по сранению с ним ревом взлетающего авилайнера.

Они вслушивались минуту, не меньше, когда вдруг у Андрея мелькнула мысль, что это какая-то ловушка, подстроенная Последним. Они тут стоят посреди коридора, увлеченные звуком и не замечающие ничего вокруг, а в это время…

Андрей бросил взгляд в сторону лестницы, потом – гостиной, кухни, но ничего подозрительного не заметил. Опустил глаза на пол – и понял, что они стоят на крышке люка, ведущего в подвал. Интуиция заставила его встать на колени и приложить к ней ухо.

Так и есть, звук доносился оттуда!

Андрей уже взялся за ручку, чтобы осторожно приподнять крышку, когда Ольга остановила его:

– Фонарики!

Прежде чем он успел возразить, девушка уже была на лестнице и поднималась на второй этаж, где они оставили необходимые им сейчас фонари. Андрей остался стоять над люком, с тревогой глядя на лестницу и прислушиваясь, но после того, как под ногой Ольги скрипнула последняя ступенька, оттуда больше не доносилось ни звука.

Может это и есть подстроенная Стёпой ловушка?…

С высоты птичьего полета Стёпа увидел на окраине во дворе одного из домов яркое красное пятно и, словно коршун, ринулся вниз на свою добычу. Но атака оказалась ошибочной, то была даже не машина, а дно перевернутой кверху моторной лодки.

Стёпа снова взмыл вверх. Снова пролетел над центром города, чуть опустился и более внимательно осмотрел район вокруг «Придорожного заведения», облетел и заглянул в дом Игоря Светлова, пролетел над ведущей к Лесному тоннелю дорогой и даже заглянул под его сомкнувшиеся ветви. Потом помчался в другую сторону, к Лисьему озеру. Здесь было слишком много деревьев, и ему всё время приходилось опускаться, тем самым уменьшая площадь обзора, что, в свою очередь, удлиняло время поисков.

Он, в общем-то, никуда не спешил, но затянувшиеся поиски сладкой парочки уже начали раздражать его. Стёпа стал подумывать над тем, как заставить их хотя бы выйти на улицу. Для того, чтоб заставлять человека совершать те или иные поступки, ему необязателен был прямой контакт, достаточно было знать, где находится этот человек.

Но в том-то и дело, что он понятия не имел, куда запропостилась эта парочка!

Может ему устроить в Узинске второй всемирный потоп? Или грандиозный пожар, который выгонит парочку на улицу? Но такие катаклизмы не вписывались в коценпцию ледяного спокойствия Города Отчаянья.

Поэтому он придумал нечто менее разрушительное и более оригинальное…

Андрей смотрел в сторону лестницы, надеясь в каждое следующее мгновенье услышать шаги спускающейся Ольги. А так как мгновенья сейчас стали невыносимо долгими, то через совсем короткий промежуток времени, который показался ему просто бесконечным, Андрей ринулся к лестнице.

– Иди скорей сюда! – услышал сверху голос девушки, которая, позвав его, тут же исчезла в коридоре второго этажа.

Так как в тоне её не чувствовалось предупреждения о возможной опасности, он взбежал по ступеням, даже не зная, что и думать.

Ольга стояла у окна, подняв голову и глядя куда-то на небо. Андрею не пришлось спрашивать, в чем дело и на что следует смотреть.

Он никогда не видел северного сияния, но по сравнению с тем, что происходило в небе над Узинском, оно показалось бы банальным бенгальским огнем на фоне потрясающего фейерверка где-нибудь в Дисней-лэнде. Небо украшало потрясающее переливающееся чуть ли не всеми цветами радуги сияние. Будто действительно какая-то невероятно огромная радуга заняла весь небосвод, окрасив его в нежные радующие глаз оттенки, которые, к тому же переливались, сменяли и вытесняли друг друга.

Забыв обо всем, Андрей и Ольга несколько секунд, разинув рты, глазели на это великолепие света, пока девушка не сказала:

– А представляешь, как с улицы видно?!

Вся притягательность сияния вмиг исчезла для Андрея:

– Это Стёпины фокусы! – уверенно сказал он. – Мне кажется, он просто не может найти нас и думает, что, увидев такаю красоту, мы тут же выскочим поглазеть на неё!

– Просто очаровательный способ! – усмехнулась Ольга, передавая Андрею фонарик. – Странно только, что он не начал искать нас со своего дома…

Взглянув последний раз на переливающиеся всеми цветами радуги небеса, они вновь спустились на первый этаж. Из-под крышки ведущего в подвал люка по-прежнему доносились еле слышные неразборчивые звуки.

Андрей приподнял ее, направив на образовавшуюся щель пистолет, но ничего не произошло. Только звуки стали намного отчетливей.

– Музыка?… – неуверенно сказала Ольга.

Андрей еще больше открыл люк, и её предположение подтвердилось. Из подвала действительно доносился энергичный ритм какого-то танцевального мотива. Неужели во время обыска они пропустили припрятанный где-нибудь среди банок с консервацией или картошки магнитофон?

Осторожно опустив на пол открытую крышку люка, Андрей взглянул в подвал – и, к своему удивлению, смог разглядеть не только верхние ступеньки лестницы, но даже пол и очертания ящиков, чего в прошлые посещения не давала сделать густая темнота! В подвале будто появился источник света!

Что бы это могло означать? Отдаленная музыка, слабый свет… Словно за стеной подвала есть еще один, который они не нашли, и там сейчас отмечают чей-то день рожденья – гремит музыка и свет пробивается сквозь щели в стене. Чепуха какая-то!

Андрей лег возле люка и, держа наготове пистолет, свесил вниз голову.

Получилось так, что он сразу посмотрел в правую сторону – и решил, что зрение играет с ним злую шутку. Он даже поднял голову и, часто моргая поглядел на Ольгу. Вид у него при этом был глупейший, что немало удивило девушку, ведь принимая во внимание обстоятельства, лицо Андрея должно было быть настороженным и сосредоточенным.

Тот еще раз нырнул головой в люк – и отпрянул от него, почему-то держа выход из подвала под прицелом. Теперь на его лице были и настороженность, и сосредоточенность, но к ним еще примешалось полное недоверие к своим же словам, и какой-то детский восторг:

– Черт! Там Последний!!!

Стёпа сам залюбовался тем небесным шоу, которое он сотворил для того, чтоб сладкая парочка появилась на улице. Они должны быть горды тем, что являются теми двумя счастливчиками, которые могут лицезреть это действо, недоступное для остальных шести миллиардов людей! Двое из шести миллиардов – это очень большая честь!

Правда, и плата за нее очень большая. Наверное, единицы из тех шести миллиардов согласились бы поменяться с Андреем и Ольгой и обречь себя на жизнь в Городе Отчаянья…

Но, залюбовавшись небесным шоу, Стёпа забыл о том, для чего он его, собственно, устроил. Так как разглядеть с высоты два человеческих силуэта было практически невозможно, тем более, что многие улицы городка утопали в зелени, он решился на эксперимент. Опустил свой взгляд до высоты человеческого роста и разогнал его до скорости если не пули, то выпущенной из лука стрелы точно. Он настроил свой взгляд так, чтоб тот обращал внимание только на две вещи: человеческие силуэты и ярко-красная машина.

Носиться так по улицам городка оказалось не так-то просто. Ему казалось, что он, неподвижно сидя в кресле, чувствует неимоверные перегрузки, которое должно испытывать тело при повороте на девяносто градусов при такой скорости. А улавливать информацию о проносящихся мимо предметах мозг обычного человека был просто не в состоянии! Но примерно через пятнадцать-двадцать секунд такого поиска, Стёпа почувствовал легкую головную боль – и тут же оборвал его.

Вообще прервал поиск взглядом, всецело вернувшись в своё кресло. Он не боялся из-за приступа головной боли утратить контроль над реальностью, потому как этот мирок он контролировал не на прямую, а через часы. Он не боялся оказаться беззащитным перед объявившейся вдруг парочкой – ведь они никогда не найдут его здесь. Он просто хотел научиться контролировать приступы головной боли, чтобы впредь они не мешали ему.

Он просто сидел в своём роскошном кресле с закрытыми глазами и слушал любимую музыку.

– Там очередная чертовщинка! – шепотом произнес Андрей. – Правая стена полупрозрачна, а за ней – роскошная комната, в которой сидит Стёпа.

– Он тебя не заметил?

– Чтоб заметить, ему надо повернуть голову… Подожди-ка!

Андрей еще раз лег возле люка и опустил в него голову. Открывшаяся картина в очередной раз заставила усомниться в правдивости информации, которую передавали глаза.

Правая стена – все её полки, банки, коробки, мешки – была полупрозрачна и не мешала видеть большую и действительно роскошную комнату. Как будто между подвалом и комнатой натянули тюлевую занавеску с четко выписанными деталями стены.

Посреди комнаты в просто огромном, похожем на трон, кожаном кресле восседал Стёпа Последний. Руки его покоились на широких подлокотниках, голова откинута назад, и он напоминал человека, решившего вздремнуть в объятьях кресла.

И глаза его были закрыты!

Андрей не стал мучать себя вопросами типа: откуда взялась эта комната, почему её не нашли при обысках, появилась ли тут вместе с Последним и, если да, то почему стена полупрозрачна? Возможно, Стёпа допустил какую-то ошибку; что-то не заладилось, как там, в школе. Андрей понял, что им выпал шанс, которого они ждали пять долгих дней в этом пустынном городе, что пришло время отвечать на вопросы, но отвечать – действуя!

Он быстро переместился с живота на пятую точку, опустив на верхние ступеньки ноги и, склонившись так, что голова оказалась чуть ли не между колен, сидя на краю люка, заглянул в подвал. Он ни в коем случае не хотел терять Последнего из виду. За те пару секунд, что Андрей совершал свой маневр, в позе Стёпы ничего не изменилось.

Андрей крайне осторожно и бесшумно спустился на несколько ступеней. Благо, лестница была металлической и не скрипела. Так как под ноги себе он не смотрел, одной рукой приходилось поддерживать равновесие. Другая держала направленный на Последнего пистолет. В случае, если тот откроет глаза, повернет голову и обнаружит их, Андрей готов был немедленно выстрелить.

Правда, опять возникали вопросы, которые уже просто стояли поперек горла. Как поведет себя пуля, угодив в полупрозрачную стену: пролетит дальше или?… Как поведет себя этот мир, когда Стёпа Последний будет ранен?

Андрей уже поставил одну нога на пол и, не поднимая головы, сделал знак Ольге спускаться, когда прозвучал последний аккорд песни, и музыка стихла. Андрей замер, в плохом предчувствии уставившись на музыкальный центр в составе домашнего кинотеатра, напротив которого и стояло троноподобное кресло. Если диск на этой песне кончился…

Стёпа пошевелился в своём кресле.

Андрей поймал его голову на мушку прицела. Ольга замерла на верхней ступеньке.

Стёпа открыл глаза…

Когда смолкла последняя песня на диске, Стёпа пошевелился и открыл глаза. Он был доволен собой. Явно приближавшийся приступ головной боли отступил, и это было хорошим признаком. Теперь осталось научиться делать так, чтоб ему не надо было прерывать контроль над чем-то или кем-то, чтоб справиться с головной болью. Если он сможет так делать, то таких досадных проколов как тот, что произошел в школе, больше не случится!

Стёпа посмотрел на музыкальный центр и, не прибегая к услугам пульта дистанционного управления, поменял диски в CD-чейнджере. Когда зазвучала новая мелодия, он удобней устроился в кресле и снова закрыл глаза, чтоб продолжить поиски парочки.

Он представил место, на котором прервал свой поиск и уже хотел продолжить его, правда с меньшей скоростью, когда понял, что выбрал малоэффективный способ. Вдруг парочка сидит в каком-то доме, и даже не видела небесного шоу, устроенного для неё? Или вообще еще спит? Или специально притаилась, а он безрезультатно шныряет по улицам, тогда как они сидят в одном из сотен домов города? Конечно, осматривать каждый дом – занятие не менее утомительное…

И тут до Стёпы дошло, что он толком-то не осмотрел даже свой собственный дом! Так, бегло прошелся взглядом по комнатам, а ведь остается еще столько укромных мест, не говоря уже о случайном совпадении, когда, например, парочка могла стоять у парадных дверей дома в тот момент, когда он покидал его через черный вход!

Стёпа снова перенес свой взгляд на второй этаж…

Если бы не серьезность происходящего, всё бы очень походило на какую-то игру. Но ставки в ней, как и цена проигрыша, были очень высоки.

Поэтому когда Последний, удобней устроившись в своем троноподобном кресле, снова закрыл глаза, Андрей облегченно, но бесшумно вздохнул. Обеими ногами ступил на пол и, сделав пару шагов к полупрозрачной стене, дал знак Ольге. Та быстро, но так же тихо спустилась в подвал.

Андрей тем временем бегло осмотрел комнату, в которой сидел Стёпа. Домашинй кинотеатр посередине левой стены, кресло напротив него, в дальнем левом углу – небольшая кухня с полным набором встроенной техники. Здесь, Стёпа, наверное, и питался. В правом углу – шкаф-купе с зеркальными дверьми, рядом – стол с компьютером. Чуть позади кресла, у правой стены – оригинальный журнальный столик из дымчатого стекла, на котором стоят позолоченные часы под стеклянным колпаком.

Андрею даже не пришлось смотреть на свои часы, чтобы понять, что часы на журнальном столике показывают время города-призрака.

Он вплотную приблизился к полупрозрачной стене.

Дотрагиваться до нее рукой не решился, поэтому очень медленно и осторожно прикоснулся к ней фонариком. Ничего не произошло. Вернее, так показалось сначала. Присмотревшись и прислушавшись к своим ощущениям, Андрей понял, что фонарик на несколько миллиметров вошел в стену. Тогда он приложил усилие и почувствовал, как, преодолевая небольшое сопротивление, фонарик действительно сантиметр за сантиметром входит в стену. Или проходит сквозь неё? Присмотревшись, Андрей понял, что именно проходит. Сквозь полупрозрачную кирпичную кладку, он увидел, что оказавшаяся в тайной комнате часть фонарика освещена лучше, чем та, что еще находилась в подвале.

Еще он заметил, что стена, похоже, совершенно утратила свои нормальные физические свойства и была толщиной не больше сантиметра.

Андрей решился.

Вслед за фонариком он дотронулся до стены державшей его ладонью. Ощущение было странным. С одной стороны, рука ощутила на пути какую-то преграду, но в то же время костяшки пальцев с легкостью продавили ее, и Андрей, увидев на них свет комнаты, понял, что часть его пальцев находится уже не в подвале.

Закрыв глаза, он сделал шаг вперед. Мозг не мог правильно понять и описать ощущения, которые испытало при этом тело. Андрей словно прошел какое-то уплотнение в атмосфере. В один момент намного громче и четче зазвучала музыка. Открыв глаза, вынужден был прищурить их, так как из полумрака подвала оказался в хорошо освещенной комнате. Под ногами вместо твердого земляного пола ощутил мягкость коврового покрытия.

Когда обернулся назад, то увиденная им картина уже не вызвала такого изумления. Стена была полупрозрачной, но из-за того, что позади нее находился темный подвал, это практически не бросалось в глаза. Хорошо был виден только светлый квадрат открытого люка и лестница под ним. Однако, если бы минуту назад Стёпа повернул сюда голову, то наверняка бы заметил это.

Присмотревшись, Андрей разглядел силуэт девушки и сделал ей знак, что с ним всё в порядке. И только потом увидел, что представляет из себя эта стена со стороны тайной комнаты. Всю её, от пола до самого потолка занимали книжные полки с сотнями, если не тысячами книг. Андрей сначала даже почувствовал уважение к Стёпе Судакову – такой библиотекой мог похвастаться не каждый. Однако более внимательного взгляда на книжные полки оказалось достаточно, чтоб это уважение развеялось, как дым на ветру. На книгах не был указан ни их автор, ни их название. Библиотека состояла из красивых переплетов, ряды которых просто украшали стену.

Андрей повернулся обратно к комнате, где шагах в десяти от него по-прежнему с закрытыми глазами восседал в кресле Стёпа Последний. Еще четко не зная, что делать, Андрей решил приблизиться к тому, тем более, что мягкое ковровое покрытие и звучавшая музыка позволяли сделать это совершенно бесшумно…

На этот раз Стёпа перенес свой взгляд не в заброшенную комнату второго этажа, а в коридор. И тут же пожалел, что не осмотрел его раньше.

Возле большого окна стояли два стула, причем принесены они были с кухни, чего он тоже не заметил, хотя посещал её. На полу лежала спортивная сумка. Стёпа заглянул в нее – и по его сидящему в тайной комнате телу пробежали мурашки.

В сумке находился пакет с пирожками, пластиковая коробка с бутербродами, два термоса и две керамические кружки. Всё это явно принадлежало парочке, и по такому набору нетрудно было догадаться, что они собирались провести здесь довольно длительное время.

Всё это очень не понравилось Стёпе. Конечно, его тайную комнату им не найти, самому ему пока ничто не угрожает… Но парочка явно что-то задумала! Чего они ждали в его доме? Или может, кого? Ответ напрашивался сам собой.

А это значило, что парочка не сломлена, и даже наоборот, предпринимает какие-то активные дейтсвия.

С одной стороны, это взволновало, но в то же время и повеселило Стёпу. Ему стало интересно, что же собираются предпринять Ковалев со своей спутницей. Однако, когда он направил свой взгляд к лестнице, веселость вмиг улетучилась.

В коридоре первого этажа он увидел открытую крышку люка, ведущего в подвал. Тут ему живо вспомнилось то жуткое ощущение, когда после огненной вспышки выпущенная Ковалевым пуля впилась ему в грудь. А когда за секунду проедолев лестницу, Стёпа остановил взгляд над люком, он по-настоящему испугался.

Во-первых, из подвала доносились какие-то звуки, характер и источник которых он мгновенно установил. Это была приглушенная музыка, которая лилась из его собственного музыкального центра в тайной комнате. А, во-вторых, в подвале имелся какой-то слабый источник света…

С очень плохим предчувствием Стёпа опустил свой взгляд в подвал…

Просто не веря собственным глазам, Ольга проследила за тем, как Андрей, словно какой-то маг, факир или иллюзионист прошел сквозь стену. Потом оглянулся, посмотрел куда-то вверх, видимо, на люк; потом присмотрелся – Ольга поняла, что он ищет взглядом её, – и сделал знак, что всё в порядке. А после этого, видимо, осмотрел стену с той стороны.

И стал приближаться к сидящему в кресле Последнему.

Девушка замерла на месте, боясь пошевелится, каким-то неосторожным движением или звуком выдать их присутствие. Хотя краем сознание понимала, что даже если она кашлянет, из-за играющей музыки и полупрозрачной стены, которая приглушала звуки, Последний вряд ли что-то услышит. Но всё равно не шевелилась, глядя на то, как Андрей приближается к креслу…

Андрей преодолел половину того небольшого расстояния, что отделяло его от Последнего, когда тот еле заметно вздрогнул. Но даже это практически неуловимое движение чуть не заставило палец Андрея нажать на спуск. Шевельнись Стёпа сильнее…

Андрей обратил внимание на то, что выражение лица того поменялось. До этого оно было совершенно спокойным лицом дремлющего или просто отдыхающего с закрытыми глазами человека. Теперь на нем явно читалось беспокойство. А через две секунды – отразился страх, ужас и смятение. Не надо было быть психологом или тонким наблюдателем, чтоб заметить это.

Стёпа Последний чего-то здорово испугался…

Сквозь полупрозрачную стену подвала он увидел свою тайную комнату…

Этого просто не могло быть!!! Если бы во время обыска в его доме начали бы разбирать кирпичную кладку подвала, то ничего бы, кроме земли, не нашли. Потому что никакой тайной комнаты там просто не существовало. Тайная комната, его надежное безопасное убежище – это игра с реальностью, точно такая же, как Город Отчаянья – этот несуществующий для остального человечества мирок, в котором заперта парочка…

Но Стёпа своими глазами, вернее своим взглядом видел за полупрозрачной стеной своё убежище и слышал приглушенную музыку, доносящуюся оттуда. Бред какой-то!!!

На фоне светлой комнаты он четко увидел человеческий силуэт и узнал в нем Ольгу Волкову, которая стояла к нему спиной, глядя куда-то за полупрозрачную стену.

Тут уже Стёпа перепугался не на шутку. Ведь там, куда она смотрела, находилось его собственное тело!

Он чуть не вернулся в него и не распахнул глаза, чтобы посмотреть на девушку через, видимо, тоже полупрозрачную стенку с книгами. Но вовремя спохватился, сообразив, что потеряет преимущество.

К тому же он еще не выяснил, где находится Ковалев. По идеи, тот должен быть недалеко от своей спутницы…

Пущенная интуицией холодная стрела страха пронзила сердце Стёпы. Он заставил взгляд сделать шаг в сторону и увидел то, что до этого закрывал силуэт девушки.

Вооруженный Ковалев стоял буквально в нескольких шагах от его тела.

На этот раз глаза Стёпы Судакова распахнулись помимо его воли. Увидев перед собой экран большого телевизора, он на мгновенье потерял ориентацию, но тут же резко повернул голову в сторону Ковалева, чтобы успеть разглядеть невыносимо яркую огненную вспышку и потонувший в тишине грохот выстрела…

Глава 42

Андрей никогда раньше не испытывал ничего подобного.

В его голове царила совершенная пустота, которую иногда рассекали яркие вспышки молний-воспоминаний. Он прекрасно помнил, кто он и что с ним происходило со времени, когда человек начинает что-то запоминать, и до самого последнего дня и часа…

Хотя, нет! Последний час, а точнее будет сказать, какой-то промежуток времени, последовавший после того, как глаза Стёпы Судакова в испуге распахнулись, он абсолютно не помнил.

Это было очень неприятное ощущение, он будто потерял часть себя. Это и было так, потому как память является составной частью человека, его личности, а Андрей не помнил…

Совершенно неожиданно выпавший фрагмент памяти вернулся на своё место, поставив Андрея в совершеннейший тупик. Вроде бы он должен был радоваться возвращению части самого себя, но с другой стороны нет ничего хорошего в том, что фрагменты памяти теряются и находятся сами по себе.

…Сидящий в своём кресле с испуганным лицом Стёпа Последний вдруг раскрыл глаза, мгновенье смотрел перед собой, а потом так резко повернулся к Андрею, что тот не выдержал и нажал на спуск.

Но Андрей учитывал, что такой спонтанный выстрел может произойти, поэтому держал под прицелом руку Последнего. Правда, пуля угодила в плечо, в район ключицы. Последний дернулся в кресле, лицо его перекосила гримаса боли, он соскользнул чуть ниже – и отключился.

Андрей даже испугался, что застрелил его, но, приложив пальцы к шее Судакова, ощутил биение пульса. Всё нормально, Последний жив, просто потерял сознание…

Потерял сознание?! А потерял ли он контрольнад реальностью???

Андрей резко обернулся и сквозь полупрозрачные полки с книгами разглядел подвал и силуэт Ольги в нем:

– Посмотри, что наверху!!! – крикнул ей, но девушка красноречиво показала, что ничего не слышит. Тогда Андрей, не отрывая взгляда от Стёпы, подошел к музыкальному центру, нащупал лежащий на колонке пульт дистанционного управления и, быстро найдя на нем соответствующую кнопку, выключил музыку. За то короткое мгновенье, что он не смотрел на Последнего, тот в себя не пришел и никаких ответных действий не предпринял…

Повторив просьбу, Андрей продолжал следить за безжизненным телом в кресле и не сводил с него взгляда до того момента, пока в комнате сквозь стенку с книгами не появилась Ольга:

– Там ничего не изменилось! – сказала она, осматриваясь вокруг и особое внимание уделяя, конечно же, полупрозрачной стене, через которую только что прошла. – А он без сознания или… мертв?

– Без сознания.

– Тогда, похоже, твоя теория о том, что он контролирует эту реальность через какой-то предмет, верна!

– Они ведь показывают время безлюдного Узинска? – Андрей указал на золотые часы под стеклянным колпаком. – А сломанные часы на втором этаже – время в нормальном Узинске. Налицо связь… Последи за ним!

– Но…

– Шевельнется, моргнет – тут же скажи!

Подойдя к столику из дымчатого стекла, Андрей внимательно осмотрел часы на нем, но ничего примечательного в них не нашел. Но он чувствовал, что стоит в двух шагах от решения, от разгадки того, как им вернутся в нормальный мир. И то, что он не может сделать эти два несчастные шажка, просто бесило его! Ведь как им повезло! Мало того, что обнаружили Последнего, так еще и незаметно подобрались к нему и отключили. Теперь оставалось понять, как покинуть этот ненормальный мир…

Покинуть?…

Андрей почувствовал, что один шажок уже сделан. Ведь этот безлюдный мир, эта несуществующая реальность, эта петля в нормальном ходе времени была искусственно создана Последним. А раз она создана, то её можно каким-то образом уничтожить! Ломать, как говорится, не строить!

Если в контроле над этой реальностью принимают участие часы, то…

Андрей решительно снял стеклянный колпак и повернул часы к себе тыльной стороной. Они были кварцевыми и работали от батарейки. Сняв маленькую крышечку, вытащил батарейку из её гнезда. Часы остановились.

Глянув в сторону стеллажей с книгами, Андрей успел заметить, как исчез подвал, а стена приобрела свои обычные физические свойства, став абсолютно непрозрачной и, по-видимому, твердой.

С довольной улыбкой, он повернулся к Ольге – и увидел, что она смотрит на него с неописуемым ужасом…

А потом он пришел в себя здесь.

Только вот где?

Андрей открыл глаза и осмотрелся вокруг. Он находился в довольно большом помещении. О том, что это действительно какое-то строение, свидетельствовали два более светлых прямоугольника на стенах – окна. В темноте угадывались очертания каких-то предметов, но различить их при таком малом количестве света не представлялось возможным. Андрей пошевелился и чуть не сполз на пол, по-видимому, с широкого мягкого дивана, причем ноги его толкнули что-то, стоящее перед диваном. Это навеяло какие-то смутные догадки, но как раз в этот момент зажегся свет: не очень яркий и сильный, так что Андрею не пришлось жмуриться и привыкать к нему.

Он действительно полулежал на широком мягком диване, ноги его уперлись в журнальный столик, за которым стоял телевизор. Все эти предметы, в свою очередь, размещались на ковре, который лежал посреди большой комнаты. Под одним из её окон примостился большой рабочий стол, на котором царил рабочий беспорядок. Вращающееся кресло на колесиках стояло точно там же, где Андрей его оставил: справа от стола…

Это был дом Игоря Светлова!

Возле противоположной столу стены кто-то шевельнулся. Человеческий силуэт поднялся с одного из стоящих там кресел и вошел в круг света от настенного бра.

– Лейтенант?!

– Нет, – улыбнувшись, ответил лейтенант Ващук, пересекая комнату и слегка прихрамывая при этом.

Андрей не понял этого ответа, потому как совершенно точно узнал в нем лейтенанта. Шутит тот, что ли?

Ващук взял за подлокотник стоявшее у рабочего стола кресло и, подкатив его на ковер, уселся напротив Андрея по другую сторону журнального столика.

Прищурив один глаз, Андрей пару секунд внимательно смотрел на него и снова сказал:

– Лейтенант?!

– Нет.

Это очень не понравилось Андрею. Особенно дружелюбная улыбка на лице Ващука, которая сейчас смотрелась несколько глупо. Дружелюбная улыбка… Он словно не хотел, чтобы Андрей испугался, хотел сохранить спокойствие и дружеский тон в общении.

– Замечу, вы на него чертовски похожи! – улыбнулся Андрей, хотя сам почувствовал неприятный холодок, который проник под кожу вместе с внимательным взглядом лейтенанта. – И кто же вы?

– Наиболее точен такой синонимичный ряд: инопланетяне, пришельцы…

– Ну, чудесно!!! – перебил Андрей. – Так и чувствовал, что здесь попахивает неземным разумом!

– Нам, кажется, понятен твой речевой оборот…

– Вот и хорошо! – Андрей снова перебил говорившего. Перебил не потому, что решил не придерживаться правил хорошего тона. Даже не потому, что решил сразу взять инициативу в свои руки и пойти в наступление. А для того, чтоб подбодрить себя и не дать страху завладеть разумом. Он был полностью уверен, что сидящий перед ним – не лейтенант, которому вдруг ни с того, ни с сего захотелось подурачиться. Возможно, это тело и принадлежало лейтенанту, но им в данный момент не являлось! – Степан, это твои штучки?

– Степана Судакова сейчас нет в данном псевдо-мире…

– Псевдо-мире?… А! Вы имеете в виду вырванный из реальности и времени Узинск?

– Совершенно верно. Степан в созданной им самим квартире, комнате…

– А девушка с ним?

– Да.

Андрей бросил взгляд на настенные часы: почти час ночи. В городе-призраке прошло пять дней, а тут – сорок минут. Он очень надеялся на то, что время в созданной Стёпой комнате течет с нормальной скоростью…

Когда Андрей вытащил из часов батарейку, Ольга испытала примерно то же ощущение, что и в тот момент, когда они вошли в школу. Нечто странное, неуловимое, что невозможно было прочувствовать обычными органами чувств и описать словами.

Но она тут же забыла об этом ощущении.

К своему ужасу Ольга заметила, что тело Андрея стало прозрачным. Он посмотрел куда-то в сторону стены с книгами и с довольной улыбкой повернулся обратно. К этому моменту она могла видеть только его размытый силуэт, даже улыбку разглядела с трудом.

Она не могла открыть рта, не могла пошевелиться, даже мысли замерли в голове от неописуемого ужаса.

Через какое-то мгновенье Андрей исчез, просто растворился в воздухе за какие-то одну-две секунды.

Чувствуя, как похолодела каждая клеточка её тела, Ольга неотрывно смотрела на то место, где он только что находился, но видела только стол из дымчатого стекла, часы со снятым колпаком и вынутую из них батарейку. Проснуться и понять, что это всего лишь сон она даже не надеялась. А надежда, что Андрей материализуется в комнате также неожиданно, как исчез, была не больше, чем иллюзией, причем опасной.

Приложив неимоверное усилие, Ольга повернула голову и увидела, что стена с книгами потеряла свою полупрозрачность. Значило ли это, что находившийся по ту сторону мир перестал существовать? Если да, то почему исчез Андрей? Неужели исчезнувший мир захватил его с собой? Тогда почему она здесь?

Она почувствовала, что волна отчаянья, которую гнали перед собой вопросы, на которые она не знала ответов, захлестывает её с головой. Девушка почувствовала, как к горлу подступил комок, глаза затуманились от выступивших слез, даже несмотря на то, что она не собиралась, не хотела предаваться бесполезным рыданиям, а ноги еле держали ее.

И чуть не подкосились, когда, отвернувшись от стены с книгами, она посмотрела на середину комнаты, на большое кожаное кресло.

В комнате, которая сначала показалась ей довольно просторной, а теперь стала просто крохотной, она осталась один на один со Стёпой Последним!..

Псевдо-Ващук по-прежнему дружелюбно улыбался, но в то же время очень внимательно смотрел на Андрея. И моргал через равные промежутки времени.

– Способности Стёпы Судакова ваших рук дело? – спросил Андрей, который, как ему показалось, начал многое понимать.

– Он называл это Даром, полученным в результате События, – с явной охотой и желанием поделиться всеми подробностями ответил «лейтенант». – дело в том, что мы не можем непосредственно влиять на реальность и людей, но можем делать это через специально подготовленного для этого человека. Да и просто общаться с тобой напрямую было бы очень сложно, поэтому мы ведем разговор через человека, причем хорошо известного тебе.

– Это вторжение? – поинтересовался Андрей.

– Нет, – мило улыбнулся «Ващук». – Эксперимент, репетиция. Без этого обойтись просто невозможно. Ведь ты должен представлять, догадываться, сколько средств, сил и энергии расходуется на простое перемещение на тысячи световых лет.

– То есть на Землю прибыл ваш передовой отряд, инструментом своего воздействия сделал Стёпу Судакова, а местом эксперимента – Узинск.

– Совершенно верно.

– Но я не понимаю суть вашего эксперимента, репетиции! В первую очередь вы должны проверить системы нашей обороны…

– Ты заблуждаешься! – очень мягко возразил «лейтенант». – В общем-то, как и всё человечество. Всё ваше оружие, системы обороны, механизмы – это всего лишь груда железа, если рядом с ней нет человека! Мы хотели проверить именно человека, как хозяина – и скажем, не самого лучшего, – этого мира. Тем более, что нам этот мир, вернее, его нетронутые человеком остатки, нужен целым и невредимым. Никаких так любимых вами боевых действий! Максимум, локальные стычки, в которых мы непосредственного участия принимать не будем…

– Всё исключительно нашими руками! – На этот раз мысли в голове Андрея четко складывались в цепочку рассуждений, и он мгновенно переваривал полученую информацию, приплюсовывал к уже имеющейся и получал выводы. – Тут вы проверяли своё воздействие на человека?

– Совершенно верно! Причем в нескольких ракурсах…

– Подождите, подождите! Поправляйте меня, если я ошибаюсь! Первое, это влияние на эмоции человека, в основном, отрицательные: страх, злоба, ненависть, наконец… Второе, прямое внушение…

– Сначала необходимо поставить ассоциативное внушение. Яркий пример – отец Никитий. Прямого приказа взять в руки нож ему не поступало. Далее действительно идет прямое внушение, за ним, скажем так, психотропное. Данное понятие наиболее соответствует этому способу…

– Примененному в «Золотом луче», – догадался Андрей.

– Действует безотказно, но главный минус заключается в том, что действие нельзя мгновенно прекратить…

Всё это было чертовски интересно для Андрея, он мог получить, и уже получал ответы на все мучавшие его вопросы. Но имелось одно «но».

Ольга!

Она осталась в комнате, созданной Стёпой. Осталась один на один с самим Стёпой, который скоро может прийти в себя!

Поэтому Андрей поставил перед собой задачу: узнать как можно больше за как можно меньшее время. Общавшиеся с ним через Ващука пришельцы были очень разговорчивы и откровенны, и Андрей прекрасно понимал, что это неспроста.

Им, видимо, от него что-то нужно!

А этим можно воспользоваться!..

Стёпа Судаков неподвижно лежал в кресле, на плече у него расплывалось большое багровое пятно. Андрей сказал, что он просто без сознания…

Ольга поймала себя на том, что всеми силами питает надежду, что Андрей ошибся, что Последний не просто ранен, а мертв! Она не знала, что ей предпринять, если он вдруг пошевелится и начнет приходить в себя. Взглянула на газовый пистолет в руке и пожалела, что отказалась от боевого. Будь у нее боевой!..

И эта мысль как-то отрезвила её. Она лишь представила, как нажимает спусковой крючок и стреляет в только что очнувшегося Судакова, даже услышала грохот воображаемого выстрела, и мысли её тут же перестали крутиться вокруг безвыходной ситуации и жалости к самой себе. Вряд ли бы она смогла выстрелить, пусть даже это будет Стёпа Последний, особой жалости к которому она не испытывала. Одно дело стрелять в целях самообороны, и совсем другое – хладнокровно, в раненого, пусть даже и врага! Вот если бы он бросился на нее с ножом!..

Отбросив совершенно бесполезные сейчас размышления, Ольга осмотрелась вокруг в поисках возможного выхода из комнаты. И к своей радости возле кухонного уголка увидела неприметную дверь. Отругав себя за бездействие, подошла к ней и, с жавшимся в надежде сердцем, взялась за ручку.

За дверью её ждало огромнейшее разочарование в виде просторной ванной комнаты с душевой кабиной, умывальником и туалетом. И никакого, даже самого маленького окошка, только отделанные голубой плиткой стены.

Не дав волне отчаянья вновь захлестнуть её с головой, Ольга вернулась в комнату, прикрыв за собой дверь ванной. Возможно, где-то здесь и есть тайный ход, возможно, одна из секций книжных стеллажей отходит в сторону и пропускает в корридор, который, в свою очередь, выходит…

Но это всего лишь иллюзии!!! Ведь зная, какими способностями обладает Стёпа Последний, легко можно предположить, что он покидает и возвращается в эту комнату не обычным путем!

Ольга грустно улыбнулась. Она оказалась в ловушке, причем покинуть её без помощи Последнего просто невозможно, а рассчитывать на эту помощь, по меньшей мере, глупо.

И что же ей тогда делать?…

Из кресла донесся тихий стон, резанувший по нервам, как истошный крик в ночном лесу. Последний шевельнулся. Он явно начинал приходить в себя, а Ольга по-прежнему не знала, что делать…

– И каковы же результаты вашего эксперимента-репетиции? – спросил Андрей и улыбнулся. – Видимо, не очень лестны для нас.

– На сегодня мы можем сказать следующее. Лучше всего различным видам психического влияния поддаются люди с неустойчивой психикой и фанатики. Две эти категории мгновенно попадают под влияние Стёпы Судакова, а значит, под наше. Примеры тому – Дмитрий Редкович и отец Никитий. Первый: неустойчивый, вспыльчивый, не контролирующий себя. Второй: религиозный фанатик до мозга костей, то есть всем существом, целиком, полностью…

– Мне ясна суть выражения «до мозга костей», – Андрей чуть не расхохотался, когда ему выдали словарное толкование данной фразы.

– Это очень важный для нас и крайне неутешительный для вас факт. Огромное число жителей Земли имеет неустойчивую психику, подвержено отклонениям в психическом состоянии. Не меньшее число землян в той или иной степени является религиозными фанатиками или же глубоко подвержено воздействию религии и всевозможных культов. Крупнейшие из них объединяют сотни миллионов человек. Поэтому, не прилагая особых усилий, мы легко можем вызвать массовый психоз, самоубийства, агрессию, или же наоборот, аппатию.

– То есть вам достаточно посадить Стёпу возле какого-нибудь культового сооружения, и он, то есть вы, сразу же возьмете всех находящихся там людей под полный контроль?

– Совершенно верно, – мило улыбнулся «лейтенант».

– Кошмар! – искренне заметил Андрей. – И никаких утешительных для нас фактов? Вам хоть есть, кого опасаться?

– Таких людей, как ты! Устойчивая психика, гибкость ума, развитое воображение – всё это помогает тебе оставаться самим собой. Пример: Стёпа с большим трудом смог внушить тебе лишь панический страх, тогда как для внушения отцу Никитию ложных воспоминаний и полного его подчинения даже, как вы говорите, попотеть не пришлось. Думаю, он не смог бы заставить тебя убивать. Ты, скорее бы, сошел с ума…

– Приятно слышать о себе такое! – скромно улыбнулся Андрей.

– К счастью для нас, таких людей мало. Но беспокойство также вызывают такие индивидуумы, как лейтенант Ващук, – сидевший на стуле лейтенант указал сам на себя пальцем, – сержант Ковров, Ольга Волкова и некоторые другие. Даже Игорь Светлов, конечно не без помощи твоего выстрела, сумел выйти из-под нашего контроля…

– Извините, что перебиваю, – сказал Андрей, – и кидаюсь от одной темы к другой, но просто у меня столько вопросов!.. А Стёпа Судаков находится под еще большим вашим контролем?

– Он еще большая марионетка в наших руках, чем был отец Никитий или небезызвестный тебе Кочерга – в его…

Еще один стон сорвался с губ Стёпы, и он слабо пошевелился., но, судя по всему, окончательно в себя не пришел. Глаза его по-прежнему были закрыты, он безжизненно полулежал в кресле.

Понимая, что у нее остаются какие-то секунды, но стараясь не поддаваться панике, Ольга еще раз огляделась вокруг. Взгляд её, естественно, остановился на шкафе-купе с зеркальными дверьми.

Первым, что бросилось ей в глаза, когда она подошла к нему – это её собственное отражение. Выглядела она еще более испуганной, чем ощущала себя. Бледное, если не сказать белое, лицо с блестящими глазами и мечущимся взглядом, плотно сжатые бескровные губы и растрепанные волосы.

Отодвинув в сторону одну из дверок, благо та двигалась совершенно бесшумно, Ольга поняла, что нашла убежище. Большое отделение для верхней одежды, которое занимало половину всей площади шкафа, было заполнено максимум на треть. Да тут при желании могут спрятаться два-три человека!..

Ольга уже сделала шаг внутрь найденного убежища, когда вдруг поняла, что оно отнюдь не так надежно, как кажется с первого взгляда. Она даже удивилась трезвости своих рассуждений, но в них действительно был смысл.

Последний заглянет сюда, чтобы сменить испачканную кровью рубашку. Эта мысль могла показаться дикой: какую еще рубашку, когда он висит на волоске от смерти?! Но ведь в школе он был не в лучшем состоянии! А ведь по нормальному времени прошло не больше часа с того момента, как Андрей тяжело ранил его в грудь? И сейчас на Последнем была не та рубашка, в которой он находился в школе!

Закрыв дверь шкафа, Ольга отодвинула вторую, но за ней места для нее не было. Тогда она обратила свой взгляд в сторону ванной. Там есть душевая кабина, но опять же…

Последний кашлянул, застонал и схватился правой рукой за своё раненое левое плечо. Сознание вернулось к нему.

Ольга присела и на коленях проползла к огромному креслу, оказавшись позади него. Таким образом, Стёпа Последний пока увидеть её никак не мог. Если ей повезет, то даже когда он встанет, она сможет оставаться невидимой, перемещаясь позади кресла.

Только вот надолго ли ей хватит удачи?…

– Вы хотите сказать, что Стёпа даже не знал, откуда у него Дар???

– Совершено верно. Он лишь знал, что с ним случилось какое-то Событие… Вообще-то, он просто свалился в воду на Лисьем озере и чуть не утонул. Потом очнулся на берегу и обнаружил в себе Дар, умение обращаться с которым начал постепенно развивать. Мы, конечно же, незримо помогали ему, и когда он овладел своими способностями в нужной степени, начали наши акции.

– А зачем вам понадобилась, как вы говорите, акция с его бывшими одноклассниками в школе? – удивился Андрей.

Удивился, в общем-то, неискренне, потому как у него появилась догадка на этот счет, но сыграл хорошо, и «лейтенант» тут же объяснил:

– Дело в том, что это была не наша акция, – Андрей при этих словах весь обратился в слух, внимая каждому слову, произнесенному пришельцами через уста лейтенанта Ващука, но, стараясь внешне никак не выдать своего повышенного интереса, – Это его второй абсолютно свободный, придуманный, продуманный и реализованный исключительно им и по собственной инициативе шаг…

– А первой его инициативой была комната, из которой вы меня вытащили? – догадался Андрей.

– Совершенно верно, – в который раз ответил «Ващук». – Акция в школе тоже имела для нас небольшой интерес, пока ты не ранил Стёпу и с девушкой не вырвался с нашего, назовем его так, полигона. Это был серьезный кризис в нашем эксперименте, но, к счастью, вы решили вернуться, и Стёпа, который, не без нашей помощи, вернул над ситуацией контроль, нашел очень интересный способ вашей изоляции…

– В безлюдном Узинске?

– Да, он называл его Город Отчаянья.

Андрей усмехнулся, и взгляд его, скользнул по большой комнате, по часам, по окну…

А за окном он заметил какое-то движение. Что-то более светлое мелькнуло на черном, созданном темнотой, фоне. Андрей даже не понял, действительно ли он видел что-то или ему просто показалось. Но он тут же отвел взгляд от окна и вернулся к разговору, ведь время шло, а Ольга оставалась в созданном Последнем мирке, размером с комнату или квартиру, наедине с его хозяином.

Поэтому Андрей спросил в лоб:

– Вам ведь что-то от меня нужно?

Псевдо-лейтенант опять мило и дружелюбно улыбнулся:

– Мы оказали тебе очень большую услугу. Дело в том, что ты с девушкой мог навсегда, или на тот срок, на какой пожелал бы Стёпа, остаться в его Городе Отчаянья. Нам стоило огромных усилий сделать так, чтобы стена в подвале стала прозрачной, и вы заметили тайную комнату, и смогли пробраться туда. По сути, без нашей помощи ты бы не выбрался…

Тут Андрей чуть было не спросил, почему же они просто не вытащили его из Города Отчаянья, а тратили усилия, причем громадные, на то, чтоб всего лишь показать тайную комнату. Но вовремя сдержался, потому как у него возникло одно подозрение на этот счет.

– …и мы бы хотели рассчитывать на взаимность с твоей стороны, – продолжил «лейтенант». – Мы бы хотели предложить тебе занять место Степана Судакова…

Сидя на полу позади кресла, Ольга прислушивалась к каждому звуку, что доносился с кресла, и пыталась понять, что делает в нем Последний.

Она, естественно, не могла видеть, как открылись его затуманенные болью глаза. Он придавил здоровой рукой кровоточащую рану на плече, но всё та же острая жгучая боль не давала ему сконцентрироваться. К тому же мешали не к месту лезжие в голову мысли о том, почему его надежное укрытие вдруг перестало быть таковым?!

И еще в голову лезли мысли о мести. Но теперь уже Город Отчаянья покажется Ковалеву настоящим раем по сравнению с тем, что ему предстоит испытать!!! Он создаст для него самый настоящий ад! Нет, место похуже ада!!!

Но сначал надо залечить рану!

Только через полминуты жутких мучений Стёпе удалось остановить кровь и утихомирить боль. Еще полминуты он полежал, не двигаясь, а потом очень осторожно, стараясь не напрягать раненое плечо, удобней сел в кресле.

Его движения заставили Ольгу напрячься. Она затаила дыхание и старалась вообще не шевелиться, чтобы не нарушить тишину шорохом одежды, ведь голова Последнего находилась совсем рядом, достаточно было чуть привстать, протянуть руку и можно постучать по его затылку. То-то он удивится!..

Ольга чуть не расхохоталась от этой мысли. Действительно, в ситуации, в которую она попала, переплелись и страшное, и смешное.

Еще через минуту Стёпа убрал руку от раненого плеча и, с брезгливостью взглянув на окровавленную ладонь, положил её на кресло так, что не запачкать его. Потом осторожно пошевелил левым плечом, почувствовал слабую боль и решил, что залечит её позже. Теперь надо было действовать!..

И только сейчас до него дошло, что Ковалев до сих пор может находиться в его убежище!

Стёпа выпрямился и посмотрел налево, на ставшие каким-то невероятным образом прозрачными книжные стеллажи. Но с теми всё было нормально. Повернув голову в другую сторону, увидел, что его комната пуста. Оставалось еще ванная… Однако вернувшееся к нему способность мыслить более-менее логически подсказывала, что и ванная тоже пуста, и Ковалев по какой-то причине покинул его рассекреченное убежище. Но почему он не закончил начатое, еще один выстрел, и Стёпе вряд ли удалось спасти себя!

У него было столько вопросов, что просто голова шла кругом! А чтоб найти на них ответы, нужно было найти Андрея Ковалева с его спутницей.

Ольга услышала, как Стёпа поднимается. Она прижалась к кожаной обивке кресла, надеясь на то, что оно очень большое и скроет её, даже если тот посмотрит в сторону журнального столика из дымчатого стекла. Только бы он не стал обходить кресло, тогда ей вряд ли удасться синхронно передвигаться вместе с ним, оставаясь вне поля зрения!

Поднявшись с кресла и уже сделав шаг в сторону ванной, Стёпа краем глаза заметил изменения на журнальном столике. Взгляд остановился на вытащенной из часов батарейке.

– Догадался!..

Сердце девушки остановилось. Она уже решила, что слова эти относятся к ней, что пора резко подниматься и брать Последнего на мушку. Он ведь не знает, что у нее газовый пистолет! А если поймет, то всё равно нужно стрелять… Хотя выстрел из газового пистолета в закрытом помещении может навредить и ей.

Но тут она услышала шаги и увидела, что Стёпа шагает в сторону ванной. Она очень тихо стала отползать так, чтоб оставаться по-прежнему закрытой креслом.

Стёпа включил воду в душе и, с отвращением сняв окровавленную рубашку, встал под теплые струи воды.

После того, как Ковалев остановил часы, Город Отчаянья перестал существовать, и значит тот не мог пройти обратно сквозь стену. Тогда как же он покинул комнату без единой двери и даже окна? Комнату, в которую до этого мог проникнуть только сам Стёпа!

Сам собой напрашивался ответ, который чертовски не нравился Стёпе. Он никогда до этого не задумывался о том, может ли еще кто-то обладать Даром…

Продолжая размышлять об этом, он насухо вытерся, стараясь не задевать шрам на левом плече, и, выйдя обратно в комнату, подошел к шкафу. Взял первую попавшуюся пару нижнего белья, новые брюки и рубашку. Одеваясь, стоял боком к зеркальным дверям, чтобы случайно не увидеть свое покалеченное плечо.

И именно это позволило ему в отражении стеклянной дверцы кухонного шкафчика заметить исчезнувший за его любимым креслом кроссовок. Стёпа даже замер от такой неожиданности, хотя к незванным гостям в его комнате можно было уже даже привыкнуть. Поначалу он здорово испугался, но тут же вполне логично допустил, что, раз визитер прячется сам и уже имел сотню возможностей напасть, то нападать-то он как раз и не собирается!

Стёпа закрыл глаза и переместил свой взгляд к книжным стеллажам. Удивлению его не было предела, когда он обнаружил прячущуюся за его большим креслом… Ольгу Волкову. Может где-то здесь спрятался и сам Ковалев? Только вот где? В комнате уже просто не было мест для игры в прятки! Неужели Ковалев бросил здесь девушку? Вряд ли, не в его стиле. Может, она осталась случайно?

Склоняясь к этой версии, Стёпа всё равно с некоторой опаской смотрел на дверцы шкафчиков кухонного уголка. При большом желании Ковалев мог уместиться за одной из них. Но при очень большом!

На всякий случай приготовившись с помощью Дара отразить любое нападение, Стёпа осмотрел нижние шкафчики и, никого там не обнаружив, улыбнулся своей излишней осторожности. Но боль в плече напоминала, что такая осторожность впредь не помешает.

Он еще раз переместил свой взгляд за кресло, раздумывая над тем, каким образом лучше использовать такой подарок судьбы…

– Дело в том, – через Ващука снова пустились в обстоятельные объяснения пришельцы, – что мы допустили ошибку. Мы как раз подыскивали кандидатуру человека, который стал бы нашим инструментом, когда со Стёпаном Судаковым произошел этот инцидент на озере. И мы решили, что сложившиеся обстоятельства подходят нам как нельзя лучше. Уже захлебнувшись и потеряв сознание, Стёпан вдруг приходит в себя на берегу живым и здоровым, а потом обнаруживает в себе сверхестественные способности. Естественно, он решает, что с ним произошло какое-то дарованное свыше Событие, в результате которого он стал обладателем Дара…

– Я, кажется, понимаю вас. Сначала всё шло хорошо, даже не подозревая об этом Стёпа осуществлял задуманные вами акции, но потом стал проявлять самостоятельность, а вы стали терять над ним контроль.

– Совершенно верно, – ответил «лейтенант».

На лице Андрея не отразилось никаких эмоций, но внутри он ликовал. Пришельцы подтвердили его догадку о том, что они не так всесильны, как кажутся. Он не хотел спрашивать у них в лоб, но вполне возможно, что они не имеют контроля, или, скажем, плохо контролируют созданные Стёпой по собственной инициативе миры: его тайную комнату и переставший существовать Город Отчаянья.

– Наша ошибка заключалась в том, – продолжил «лейтенант», – что мы наделили человека Даром без его согласия на это и без понимания им, зачем он этим Даром наделен.

– Как вы мягко сформулировали! – покачал головой Андрей. – Вы сделали человека своим инструментом без его согласия на это!.. Хм!.. А теперь вы что, хотите завербовать меня?

– Соверешенно верно.

Андрей хохотнул. То ли от этого «совершенно верно», повторившегося уже который раз, то ли от предложения о вербовке.

– Я, конечно, согласен с вами в том пункте, что человек отвратительный хозяин этой планеты, но вам придется очень постараться, чтоб убедить меня принять…

И тут пришельцы впервые перебили его. «Ващук» произнес:

– Ты уже наделен Даром!

Андрей не успел осмыслить этой фразы, потому что ровно через секунду после того, как она была произнесена, раздался звон стекла. В комнату влетел какой-то небольшой предмет, очень напоминавший обычную хоккейную шайбу. От окна по-прежнему доносился звон стекла, словно кто-то выбивал его, и, бросив туда взгляд, Андрей успел заметить человеческий силуэт.

А потом «шайба» с оглушительным хлопком взорвалась ослепительной вспышкой. Глаза Андрея закрылись, но перед ними всё равно плясали миллионы ярчайших огоньков.

И тут со стороны «Ващука» он услышал выстрел. Тут же что-то обжигающе ударило в правый бок. Еще один выстрел – и еще один удар, только чуть повыше. Он инстинктивно отклонился влево. Еще выстрел, но удара не последовало. Следующий выстрел потонул в треске короткой автоматной очереди.

Андрей почувствовал, что упал на диван, на левый бок. По всему телу огненными волнами растекалась боль, двумя её пульсирующими эпицентрами являлись две точки в правом боку.

Послышались приглушенные неразборчивые голоса, будто в уши ему вставили вату. Он понятия не имел, открыты или же закрыты его глаза, перед ними в безумном танце плясали миллионы ярких огней.

Потом голоса начали очень быстро отдаляться, а боль затихать, но вдруг тут же ворвались в голову оглушительными криками, а от вернувшейся невыносимой боли он застонал. Потом почувствовал, что его подняли и понесли. Это ему очень не понравилось, потому что каждое движение вызывало взрывы боли. Он хотел сказать об этом, но язык отказывался слушаться.

В уши снова вставили вату, голоса отдалились, боль совершенно утихла. Наступила полнейшая тишина. И спокойствие.

Только где-то очень далеко тревожно билась мысль, что умирать нельзя.

Но вскоре и её отголоски стихли…

Глава 43

Напряженно прислушиваясь, Ольга пыталась понять, что делает Последний. Судя по шороху одежды, он одевался. Потом шорох стих и в наступившей полнейшей тишине девушка в который раз затаила дыхание. Ей казалось, что Стёпа специально замер и прислушивается сейчас…

И она, естественно, в мыслях, облегченно вздохнула, когда он стал что-то искать то ли в шкафу, то ли в кухне. Но это продолжалось недолго, и в комнате вновь воцарилась гробовая тишина.

Ольга боялась пропустить момент, когда Последний вернется в своё кресло. Она прекрасно понимала, что эта игра не может продолжаться вечно, что в какой-то момент она может допустить ошибку, как-то выдав себя, или же Стёпа решит прогуляться вокруг кресла и просто споткнется о нее…

И тут она почувствовала на себе взгляд!

Такое ведь бывает со многими. Какое-то шестое чувство подсказывает человеку, что на него смотрят со спины, он оборачивается – и действительно встречает чей-то взгляд.

И сейчас у Ольги возникло именно это чувство! Ей показалось, что кто-то внимательно смотрит на нее со стороны стеллажей. Но, повернув голову, никого не увидела. Однако ощущение, что кто-то просто сверлит её взглядом, не пропало…

Стоя возле кухни с закрытыми глазами, Стёпа впервые столкнулся с ситуацией, когда отделившийся от его тела взгляд встретился со взглядом другого человека. Это было потрясающее ощущение, совсем непохожее на то, когда просто смотришь человеку в глаза. Стёпа словно заглянул в душу Ольге и прочитал там подавляемый ею страх, волнение и непонимание. Совсем не зря ведь говорят, что глаза – это зеркало души. Он убедился в этом даже больше, чем человек, придумавший эту фразу!

– Выбрось пистолет и поднимись! – произнес он, оборачиваясь к креслу.

Услышав эти слова, Ольга вдруг почувствовала, как страх покинул её. Одно дело – прятаться и пребывать в постоянном напряжении, страхе того, что тебя могут обнаружить, и совсем другое – уже быть обнаруженной. Она даже почувствовала некоторое облегчение: эта фаза игры окончена!

Она медленно поднялась на ноги, но пистолет из рук не выпустила, на что немедленно отреагировал Стёпа Последний, причем начал он нормальным голосом, а в конце фразы перешел на крик:

– Я сейчас очень зол, и вид оружия меня раздражает! Не бросишь, я заставлю тебя прожевать все патроны!!!

Ольга бросила пистолет на кресло, но не потому что испугалась вполне выполнимой с его стороны угрозы, а потому, что решила не нервировать противника, хотя понятия не имела, что для неё лучше: Стёпино спокойствие или раздражение.

– Где твой дружок?

– Растворился в воздухе… Это чистая правда!

Прищурившись, Стёпа несколько секунд сверлил девушку взглядом, а потом поинтересовался:

– А раньше он такие фокусы выделывал?

– Не припоминаю.

– И что, растворился, ничего не сказав? Не предупредив? Получается, просто бросил тебя тут?

Ольга вспомнила тот момент, те мгновенья, в которые Андрей исчез. Когда он вытащил из часов батарейки и посмотрел на потерявшую прозрачность стену, то улыбнулся. Но это была не прощальная и тем более не насмешливая улыбка, Ольга была в этом уверена. Андрей не бросал её! Во всяком случае, по собственной воле…

Но Стёпе об этом она не сказала, просто промолчав в ответ.

– Ладно, – сказал тот, – будешь моей… гостьей с ограниченными правами!

– То есть заложницей?

– Не нравится, могу восстановить безлюдный Узинск. Сиди там. Одна!..

Андрей испытывал очень странное ощущение.

Он понимал, что умер, но никакого беспокойства, а тем более страха по этому поводу не испытывал. Ему даже было интересно, что в действительности находится там, за неведомой границей?…

Длинного тоннеля, яркого света в конце его, ангелов и указателей: «Рай – налево, ад – направо» не наблюдалось. Были только мысли, просто огромное множество, и он мог легко понять их все вместе и каждую в отдельности.

Разговор с псевдо-лейтенантом, вербовка инопланетянами, Дар… Возможность видеть с закрытыми глазами, видеть на расстоянии, мгновенно перемещаться в выбранную точку, влиять на эмоции людей, на поведение людей, на поступки людей, на реальность и время…

Время… Время можно замедлить, ускорить, закольцевать, вырвать из континиума… Но время идет!!! А почему это так важно, когда им легко можно управлять?

«Не упускай меня из виду!» – сказала она. Очень важная фраза! На данный момент он её не видит.

Дар… Возможность управлять реальностью, влиять на нее, создавать… Возможность влиять на свой организм: изменять, улучшать, восстанавливать, лечить…

«Не упускай меня из виду!» – сказала она.

Все мысли сконцентрировались вокруг этой фразы. А чтоб не упустить её из виду, нужно… не умереть.

Ощущения изменились. Появилась растущая с каждым мгновеньем тревога.

И тут на смену бесформенным, но понятным мыслям пришла картинка: четкая, но непонятная.

Ночь, двор какого-то дома, небольшой пятачок травы, четыре человека в полном боевом снаряжении контролируют периметр. Еще двое склонились над кем-то. Этот кто-то лежит на траве, раскинув в стороны руки. Весь его правый бок залит кровью. Глаза закрыты, лицо совершенно белое… Двое склонившихся над ним медленно поднимаются, о чем-то тихо говорят между собой. Оставшийся на траве не подает признаков жизни.

Тревога стала еще сильнее.

Это, наверное, плохой знак, видеть себя со стороны…

«Не упускай меня из виду!»

Дар… Возможность влиять на свой организм: изменять, улучшать, восстанавливать, лечить…

Глаза Андрея распахнулись. Он увидел над собой звездное небо и два темных человеческих силуэта. И почувствовал невыносимую боль, которая мощными ударными волнами расходилась от эпицентра непрекращающихся взрывов где-то в правом боку. Во рту ощутил металлический привкус крови. Голова закружилась, с губ сорвался тихий стон, блаженная темнота беспамятства потащила в свою полную мыслей и спокойствия бездну, но усилием воли он оборвал полет в нее.

Восстанавливать, лечить…

Он прижал обе руки к ранам, его затошнило от обилия теплой крови под ладонями, но сумел выдавить из себя вопрос:

– Пули прошли навылет?

Два человека склонились над ним. На их скрытых под масками лицах выделялись блестящие глаза, в которых читалась наивысшая степень изумления. Андрей уже думал, что не дождется ответа, когда один из них утвердительно кивнул головой и сказал:

– Минуту назад сердце остановилось!

– Чье? – поинтересовался Андрей.

– Твое… – в некотором замешательстве ответил тот.

– А-а! Это не страшно, главное – чтоб мозг не пострадал!

Взрывы боли в правом боку стихли, ощущались лишь слабые терпимые толчки.

– Рассказывайте! – сказал Андрей и, так как двое переглянулись, но говорить не начали, пояснил, что он хочет услышать: – Кто вы? Что вы?… А я скоро буду в порядке, а пока как раз есть время для разговора.

– Мы боевое подразделение международного надправительственное комитета «ЗАЩИТА», – наконец, начал один из них. – Слышал что-нибудь об «Операции «Маджестик-12»? Или о «Проекте «Аквариус»?

– Исследование обломков потерпевших крушение НЛО и тел их экипажей, – отчеканил Андрей. – Читал об этом, когда писал книгу… Также читал о проектах «Сигма» – попытка установления связи с пришельцами на одной из военных баз в Нью-Мексико, «Сноуберд» – испытательный полет уцелевшего внеземного корябля, «Поунс» – оценка всех НЛО для получения информации о технологиях…

– Как оказалось, – перебил его лекцию человек, – все они занимались изучением дезинформации, которую подсовывали нам пришельцы. Реальным исключением были лишь сбитые беспилотные корабли-разведчики. По-настоящему человечество столкнулось с пришельцами полгода назад, когда была проведена первая, как они назвали тебе в доме, репетиция. Правда, не такая масштабная, как эта…

– А уфологи полгода назад здесь появились неслучайно?

– Это были мы. Наибольшим успехом «Проекта «Аквариус» можно считать создание аппаратуры, позволяющей – хотя и с большой погрешностью – определить район активности пришельцев. Мы полгода наблюдали за Узинском, но поняли, что в нем что-то происходит уже в самый разгар событий. Возле Лесного тоннеля, а потом вокруг всего города, была обнаружена странная магнитная аномалия, объяснить которую никто из ученых умов не мог. Мы бы так ничего и не поняли, если бы в один прекрасный день твоя машина не материализовалась в Лесном тоннеле прямо из воздуха. Тут-то и появилось предположение, что Узинск выхвачен из реальности или времени. Наша группа, – человек указал на скрытых темнотой людей, – была заброшена буквально за полминуты до того, как день мгновенно превратился в ночь, а Узинск окружило серое марево…

Андрей сначала не понял фразы по поводу превратившегося в ночь дня, но потом сообразил, что эта спецгруппа смогла войти в район Узинска, когда он ранил в школе Стёпу, и тот, вместе с пришельцами, на короткий срок утратил контроль над реальностью. Для спецгруппы это была вторая половина 14 мая, а, войдя в Узинск, они оказались в другой реальности и времени, где уже была полночь 16-ого.

– Так вы здесь не больше часа? – понял Адрей.

Это для него с Ольгой в Городе Отчаянья прошло пять дней, а здесь, с того момента, как он выстрелил в школьной столовой в Стёпу Последнего– меньше часа.

Человек утвердительно кивнул:

– Здесь нам повезло. Из уже имеющихся у нас знаний и из того, что мы почерпнули из твоего разговора с…

– Псевдо-лейтенантом Ващуком, – уточнил Андрей.

– …следует, что пришельцы никогда или же крайне редко действуют напрямую, а не через человека, который стал их «инструментом». А сейчас сложилась такая ситуация, что их «инструмент»… Стёпа Судаков, так кажется? Так вот, их «инструмент» вышел из-под их контроля. И им пришлось действовать самим. Мы легко засекли момент похищения лейтенанта, проследили, куда его переместили. Потом там появился ты… Разговор ваш был более, чем интересен!..

– Подождите! – прервал его Андрей. – Слышите?

Оба стоявших над ним человека обратились в слух, но через полминуты, один из них спросил:

– Ты что-то слышишь?

– Голоса…

Андрей слышал голоса. Он даже усмехнулся, потому что его ответ прозвучал как диагноз. Но он действительно слышал голоса: очень далекие, неразборчивые и, судя по всему, звучащие исключительно в его голове. Ну точно, можно брать направление в соответствующую лечебницу!

– Как твои… смертельные раны? – спросил один из людей в масках, являвшийся, видимо, командиром группы.

Вместо ответа Андрей просто принял сидячее положение, на что человек кивнул и вернулся к разговору:

– У меня к тебе несколько вопросов по поводу этого… Дара. Влиять на реальность тебе под силу?

– Да, если я пойму, как это делать.

– Дело в том, – тут он начал тщательно подбирать слова, – что у нас есть возможность испортить эту репетицию, а значит отложить или даже устранить саму возможность вторжения.

– Всегда мечтал спасти мир! – усмехнулся Андрей.

Командир группы никак не отреагировал на его слова. Для этого человека всё было намного серьезнее, тогда как Андрей периодически ловил себя на мысли, что является персонажем какой-то игры или фильма. Персонажем, который слишком сжился с ролью и принимает экранное действие с его самыми невероятными историями и ходами за реальность.

– Благодаря тому, – продолжил командир, еще более тщательно подбирая слова, – что нам удалось проникнуть внутрь этого, пользуясь терминологией пришельцев, полигона, подтверждена версия, что источник энергии, поддерживающий полигон, находится в Лисьем озере. Чтобы испортить пришельцам репетицию, достаточно нанести два ракетно-бомбовых удара, – при этих словах Андрей поймал себя на мысли, что пришельцы правы по поводу любви человека к бомбометанию и другим проявлениям агрессии, – но один из этих ударов должен быть нанесен по озеру в этой реальности. Ты сможешь помочь?…

Андрей не успел не то что ответить, а даже подумать над вопросом, потому что голоса в голове зазвучали в несколько раз громче. Он не понимал слов, но по интонациям чувствовал, что голоса настойчиво требуют быть услышанными.

Одновременно с этим, выслушав какое-то короткое сообщение по рации, помощник командира произнес одно-единственное слово, показавшееся Андрею очень зловещим:

– Активность!

Он вопросительно посмотрел на командира, который разъяснил:

– Они попытаются изловить нас! Или уничтожить!

– Кажется, я знаю одно безопасное место, – произнес Андрей, поднимаясь на ноги. – Осталось только выяснить, как туда попасть!..

Ольга чувствовала себя как человек, долгое время бродивший по полному опасностей лабиринту и, наконец, нашедший выход, но вдруг обнаруживший за дверью с табличкой «ВЫХОД» глухую каменную стену. Но мало того, что она оказалась в тупике, так еще и дверь, через которую в него попала, тоже вдруг исчезла.

И она осталась в просторной и одновременно маленькой комнате один на один с главной опасностью лабиринта. Ольга не знала, что ей предпринять. Не знала, следует ли вообще что-то предпринимать. Не знала, что её ждет в качестве гостьи с ограниченными правами. Не знала, можно ли хотя бы надеяться на помощь извне.

Тупик!..

Эти мысли, видимо, отразились на её лице, потому что размышлявший о чем-то Стёпа улыбнулся и бодро произнес:

– Да не расстраивайся ты так! Со мной не пропадешь!.. Кстати, у Ковалева хороший вкус! Ты посимпатичней Светки Михайловой!..

Он ожидал, что слова эти произведут на девушку определенный эффект, поиграют на её нервах. Но никак не ожидал, что настолько!

Девушка заметно вздрогнула, глаза её округлились. Стёпа даже подумал, что может быть переборщил, но вдруг заметил, что она смотрит вовсе не на него, а куда-то ему за спину. Мелькнула мысль, что это какой-то трюк с её стороны, но тут он услышал позади себя шорохи.

Обернулся. Такого шока он не испытал, даже, когда обнаружил стену своего убежища полупрозрачной и увидел в нем Ковалёва.

Сейчас он увидел сразу семь человек! Плотной группой они стояли почему-то спиной к нему. Шестеро в черном, обвешанные, судя по всему, военным снаряжением. Один в обычной одежде, показавшейся Степе очень знакомой.

Этот человек осмотрелся вокруг и обернулся.

– Привет, Стёпа!!! – очень весело и бодро произнес Андрей Ковалев.

Шестерка людей в черном тоже развернулась, и Судаков увидел, что они вооружены до зубов. От группы отделились двое и, держа его под прицелом короткоствольных автоматов, быстро приблизились:

– На пол! Лицом вниз!

Стёпа лишь изумленно моргал. Потом вдруг неожиданно для самого себя, очутился на полу, лицо его уткнулось в коврое покрытие, руки оказались за спиной, в плечи уперлись чьи-то колени, а затылком он почувствовал холодное прикосновение автоматного дула.

Андрей был чертовски доволен собой. Прежде чем переместить всю группу в безопасное место, коим являлась тайная комната Последнего, он предпринял небольшую репетицию и переместил в «Придорожное заведение» пока только самого себя. Ощущение, которое он при этом испытал, не смог бы описать не только он, но даже куда более маститый писатель!

Правда, в кафе он почему-то оказался на самом краю стола, который под тяжестью его тела перевернулся, но Андрею удалось сгруппироваться и при приземлении даже сохранить равновесие. Осмотревшись и еще раз убедившись, что он оказался именно там, где захотел, вернулся назад на поляну, позади дома Игоря Светлова, где его ждала спецгруппа «ЗАЩИТЫ». Если бы не их подготовка и не знания, которыми они уже обладали, то многим из них пришлось бы усомниться в своем рассудке. Потому что в нормальном мире человек не может по своему желанию растворится в воздухе и появится на том же месте через полминуты!!!

Собрав плотнее всю группу, Андрей перенес её в тайную комнату Стёпы Последнего – маленький мирок, над которым пришельцы не имели должного контроля. Правда, группа оказалась там спиной к большей части комнаты, но это уже мелочи, у Андрея ведь не было возможности попрактиковаться в управлении Даром…

Ольга по-прежнему с ужасом смотрела на него, и Андрей не сразу понял причину этого. Она просто не могла оторвать испуганного взгляда от его насквозь пропитанной кровью рубашки.

– А-а! – отмахнулся он и ляпнул первое, что пришло в голову. – Облили краской! Случайно… – Указав на зеркальные двери шкафа-купе, поинтересовался: – Там какой-нибудь одежды нет?

Ольга смогла лишь молча кивнуть, потому что от всего происходящего, от внезапного появления вооруженных людей, от вида бодрого Андрея в окровавленной рубашке (ведь никакая это не краска!!!), от осознания того, что ситуация, в которой она находилась минуту назад больше не является глухим тупиком, она просто потеряла дар речи. А когда Андрей, углубившись в шкаф в поисках одежды, заговорил с одним из бойцов о чем-то совершенно непонятном, нереальном и невозможном, но, поматуя о событиях в Узинске, явно осуществимом, Ольга решила, что лучше ей просто молчать и полностью доверится ему.

Обговорив с командиром группы их последующие действия, Андрей снял противно липнущую к телу окровавленную рубашку, воспользовался чистой Стёпиной рубашкой, чтоб вытереть кровь с живота, и облачился в его свитер, который, правда, был слегка маловат. Только приняв такой вид, он покинул шкаф и позволил себе обнять Ольгу.

– Я ненадолго выпустил тебя из виду! – извиняющимся тоном произнес он.

Девушка ничего не ответила, но и без слов было понятно, что она более чем рада видеть его.

– А что делать с этим? – спросил один из державших Степана Судакова бойцов.

Андрей прекрасно понимал, что стоит ему сделать соотвествующий знак, и прижатый к затылку Последнего автомат немедленно выстрелит.

– Слушай, Стёпа, а куда ты дел свою бабушку?

Последний начал брыкаться, но сделал себе только хуже, потому что его еще сильнее вжали в пол.

– Ты удивлен, что твой Дар не функционирует? – не скрывая насмешки, поинтересовался Андрей. – Бывает… Нашел, потерял… – и уже более жестко, давая понять, что ждет ответа, спросил: – Куда дел бабушку?

Андрей решил, что ответ на этот вопрос и станет для Последнего приговором.

Так как лицо Судакова было вжато в пол, никто не видел его глаз. А если бы увидел, то прочитал бы в них неописуемый страх и непонимание. Непонимание того, почему с появлением в комнате группы неизвестных вооруженных людей во главе с Ковалевым, Стёпа потерял свой Дар? А страх появился от одной лишь догадки на этот счет…

Ему не оставалось ничего другого, как ответить, по-видимому, еще одному обладателю Дара:

– Отправил в рай. – Так как после его слов, дуло автомата еще сильнее надавило на затылок, он понял, что дал очень двусмысленный ответ и поспешил пояснить. – Она насмотрелась «Последнего героя» и все уши прожужжала, как хорошо бы очутиться на таком необитаемом острове, в настоящем раю…

Андрей подошел ближе ко вжатому в пол Судакову:

– И давно отправил?

– Месяца четыре…

Стёпа не договорил, потому что Андрей отключил его легким прикосновением ладони ко лбу. Потом обошел кресло и, взяв со стеклянной поверхности стола батарейку, вставил её на место в золотые часы. Понимая, что он собирается сделать, Ольга кивнула в знак одобрения.

Взяв в руки её ладони, он обратился к девушке:

– Ну, ко всяким странностям ты, думаю, уже привыкла? Сейчас ты вместе с этими бравыми парнями окажешься в нормальном мире, а минут через пятнадцать к вам присоединюсь и я!..

Открыв глаза, Стёпа Судаков понял, что лежит на диване в комнате своего дома. Он решил, что проснулся после жуткого невероятно реалистичного сна, в которой принимали участие Ольга Волкова, группа вооруженных до зубов людей и, конечно же, Андрей Ковалев, при мысле о котором по спине Стёпы пробежали мурашки…

Однако уже в следующую секунду понял, что сон на самом деле был не менее ужасной явью! Он подскочил и огляделся вокруг. Да, это его комната на втором этаже дома, в ней царит полный бардак: диван отодвинут от стены, ящики вытащены из стола, их содержимое лежит на столешнице или просто валяется на полу. Словно тут производили обыск…

Мысль об обыске потянула за собой цепочку воспоминаний и догадок, на конце которой появилось предположение, которое ужаснуло Стёпу настолько, что он чуть не закричал от страха.

Он вылетел из комнаты. Спотыкаясь, скатился по лестнице. Промчавшись по коридору, чуть не сорвал с петель старую дверь черного входа и, миновав двор, оказался на улице.

На совершенно пустынной безлюдной улице. В ужасе огляделся вокруг, но нигде не увидел ни одного человека, ни единого живого существа. Он топтался на месте, озирался вокруг, в надежде увидеть хоть кого-то, но улицы отвечали ему полной тишиной и неподвижностью.

В отчаянье от сел прямо на асфальт – и только тут вспомнил о Даре! С огромным трудом взял себя в руки и, сконцентрировавшись, переместил свой взгляд в пустующую комнату второго этажа. Здесь сразу же устремил взгляд на минутную стрелку сломанных часов. Глядел на нее больше минуты, но она не сдвинулась с места. Это был очень плохой знак: значит время здесь течет медленнее…

И тут Стёпа обругал себя и даже усмехнулся. Ведь если способность управлять Даром вернулась к ему, то какого черта он сидит в этом пустыном мире?!

Стёпа во всех деталях представил себе заливчик на Лисьем озере, где произошло Событие. Он не хотел, даже боялся возвращаться в свою тайную комнату, потому что там во всю хозяйничали Ковалев и вооруженная компания; также не хотел пока возвращаться в Узинск, где также мог стать их добычей. А вот удаленный заливчик на озере – как раз то место, где можно всё спокойно обдумать и набраться сил.

Оказавшись на берегу озера, Стёпа сел под дерево и закрыл глаза. Обдумать предстояло очень многое.

Через пять минут он понял, что не покинул пустынного мира. Он переместился к «Придорожному зведению», к школе, к дому Светы Михайловой, и с каждым новым перемещением отчаянье всё глубже затягивало его в свою трясину.

Он просто перемещался из одной точки пустынного мира в другую, не покидая его!

Тогда он решил пойти ва-банк и представил свою тайную комнату, которая, правда, уже давно не являлась таковой. После десятка безуспешных попыток, он чуть не закричал от ужаса и отчаянья.

И в этот момент случайно нащупал в нагрудном кармане рубашки какой-то листок бумаги. На нем была написана всего лишь одна строчка: «Привет единственному жителю Города Отчаянья!».

На этот раз тишину безлюдного города уже разорвал его полукрик-полустон.

После пяти довольно монотонных дней, проведенных в Городе Отчаянья, события развивались так стремительно, что у Андрея просто не было и минуты, чтоб обдумать их. Он узнал и получил столько всего!..

Чего стоит один Дар!!!

Кстати, очень веский аргумент в вербовке! Еще один-два таких аргумента, и он, гляди, – на стороне пришельцев! К счастью, боевая группа «ЗАЩИТЫ» вытащила его вовремя…

Он, конечно же, слышал и читал о секретных исследованиях проблемы НЛО и всего связанного с ней, но не представлял, что всё настолько серьезно!!! Что скрывается под скромным названием «аппарат обнаружения активности пришельцев»? Какой колоссальный труд, какие средства стоят за его созданием? А какое противостояние разворачивается сейчас на Земле? А о нем и о международном надправительственном комитете «ЗАЩИТА» ни слухом, ни духом даже ушлые репортеры и уфологи!

И волею судьбы он оказался в самом эпицентре битвы – да, именно битвы, потому как это только для пришельцев репетиция – за свою планету! И мог выиграть её.

Если в тайной квартире Последнего голосов практически не было слышно, то здесь, возле Лесного тоннеля, они надрывались у него в голове, требовали быть услышанными, а интонации их стали угрожающими.

Но Андрей успешно игнорировал их.

Взглянув на часы, он увидел, что с того момента, как он переправил Стёпу в реанимированный Город Отчаянья, прошло пять минут. То есть Стёпа уже пять дней безуспешно пытается выбраться оттуда. Безуспешно, потому Андрей блокировал любую возможность этого. Стёпа мог пользоваться Даром только внутри пустынного и безлюдного Узинска. Ему оставалось быть единственным жителем и единоличным хозяином целого города-мира не так уж много времени: дней десять-пятнадцать. А потом…

Это был очень интересный, занимательный и крайне важный вопрос, при обдумывании ответа на который начинали закипать от перегрузки мозги.

Что произойдет, когда по источнику энергии пришельцев здесь, на их полигоне, и там, в нормальном мире, будут нанесены ракетно-бомбовые удары? Полигон перестанет существовать, исчезнет целый мир, который прожил своей собственной жизнью, отличной от жизни остальной планеты, несколько дней; вместе с ним, скорее всего исчезнет и Дар, которым наделены Андрей и Стёпа, а значит исчезнут тайная комната и Город Отчаянья вместе с его единственным жителем. В Узинске продолжится нормальное, самое обычное 14 мая, и никто из его жителей никогда не узнает о страшных и необъяснимых событиях. Эксперты «ЗАЩИТЫ» констатируют факт исчезновения магнитной аномалии и активности пришельцев. Боевая группа, проведшая на полигоне больше часа, даже не будет вызвана в Узинск. В общем, вступит в действие Парадокс Времени.

Ничего, что случилось после того, как Узинск был вырван из нормальной реальности и времени, не произойдет! Не будет убийств и жертв, будут живы Лановые, отец Никитий, всыпльчивый Дима Редкович и лейтенант Ващук, которого бойцы группы вынуждены были застрелить, когда он, – а вернее, управлявшие им пришельцы, – пытался разрядить в Андрея обойму пистолета. Такова была версия командира группы. Человека, явно сведующего в этих вопросах.

Всё это, конечно, с трудом укладывалось в голове!..

К тому же размышлять мешали настойчивые и надоедливые голоса пришельцев, которые хотели подчинить себе нового обладателя Дара. Но они еще раз серьезно ошиблись с кандидатурой!

Андрей прервал свои размышления, потому что надо было сделать то, ради чего он остался на полигоне и переместился к Лесному тоннелю: открыть над ним «окно» для пролета штурмовиков. Они нанесут удар по Лисьему озеру здесь, на полигоне. Такой же удар будет нанесен по озеру там, в нормальном мире. Его, наверное, спишут на потерю самолетом боевой ракеты или ошибочное бомбометание, в общем, армии опять достатнется. Хотя, возможно, что блягодаря Парадоксу об этом ударе никто знать не будет…

Тут Андрей почувствовал, что в версии командира есть слабое звено. Но именно почувствовал, а не понял, и поэтому не смог изъять его из цепочки рассуждений.

Он переключил своё внимание на «окно».

Пилоты штурмовиков наверняка немало удивятся, увидев над Лесным тоннелем гигантское металло-пластиковое окно размером пятьдесят на пятьдесят метров. Но слово «окно» у Андрея ассоциировалось именно с аккуратным, надежным и современным окном, сделанным по европейской технологии.

Задрав голову, он стоял на ведущей к Лесному тоннелю дороге и жмурился от яркого солнечного света, который вливался в окно, висевшее над деревьями на ночном черном небе. Там был день, вторая половина 14 мая…

Снова мысль о слабом звене, о каком-то факторе, который не учитывали ни командир группы, ни «ЗАЩИТА», ни пока сам Андрей, посетила его.

Прозрение принес рев влетевшей в «окно» пары СУ-27. Андрей даже не стал оборачиваться им вслед, как сделал бы каждый человек, над головой которого на бреющем полете прошли две боевые машины. Он остался стоять, глядя на ослепительно яркий прямоугольник на черном небе.

А в голове у него одна за другой в четкий ряд складывались неутешительные мысли.

Нет неудачного варианта репетиции, потому что её всегда можно повторить. Для этого всего лишь необходимо, чтобы о ней никто никогда ничего не узнал! Вот сейчас полигон, этот кусок выхваченного из реальности мира будет уничтожен, но нормальный мир об этом никогда не узнает! Потому что все люди, побывавшие здесь, включая Ольгу и бойцов спецгруппы, возвращены во время до изъятия Узинска из реальности. Для них эти события не происходили. Андрей вновь приедет в Узинск, чтобы помочь Ващуку в поисках пропавшего Игоря… И всё начнется по новой, по сценарию пришельцев. Возможно, Андрей и другие уже несколько раз проходили этот путь, но даже не подозревает об этом! Управляя Временем, пришельцы обезопасили себя от неудач.

Андрей так и остался стоять с задранной головой, пораженный своей догадкой. Почему же тогда пришельцы сразу не начинают вторжение, а в случае неудачи – не переводят стрелки часов назад? Видимо, они не настолько всесильны, ведь легче выхватить из реальности миниатюрный кусочек мира Земли, чем весь мир полностью. Это вполне логично, ведь в автомобиле или авиастроении тоже сначала создаются модели автомобилей или самолетов, а не готовые экземпляры сразу.

С этим вопросом всё было более-менее ясно.

Андрей не мог понять другого. Как пришельцы обезопасили себя от неудач на полигоне, от того, что произошло и происходит сейчас?

Он отвернулся от «окна» над Лесным тоннелем как раз в тот момент, когда небо за Узинском озарила яркая оранжевая вспышка. Потом пришел нарастающий с каждой секундой глухой низкий рокот. Казалось, даже воздух завибрировал. Эта вибрация передалась и земле. Вполне возможно, что взрыв или взрывы были такой силы, что в находящемся в нескольких километрах от озера Узинске будут выбиты если не все, то большая часть окон! Находящиеся в нем люди переживут не лучшие мгновенья своей жизни, но вскоре для них всё прекратится или вернется в нормальное русло…

Вот тут-то Андрей со всей четкостью увидел ответ на последний мучавший его вопрос. Причем ответ этот всё время лежал на поверхности, но как известно, труднее всего найти вещь, которая лежит на самом видном месте.

Командир спецгруппы был прав. Когда полигон исчезнет, течение времени продолжит свой бег в нормальном русле, Узинск продолжит жить обычной жизнью. Но продолжит жить жизнью до начала эксперимента, до начала репетиции, до начала всех событий, о которых никто из людей уже не имеет никакого представления, потому что для них те не происходили. А это значит, что удара по Лисьему озеру 14 мая нанесено не будет! Источник энергии и, возможно, база пришельцев останутся невредимыми и будут готовы к проведению следующей репетиции, которая несомненно вынесет выводы из этого провала.

«ЗАЩИТА» снова будет знать лишь об активности пришельцев в районе Узинска, ученые снова будут пытаться объяснить происхождение странной магнитной аномалии, а узнавшие о существовании комитета пришельцы примут меры…

Но Андрей тут же нашел способ, как раз и навсегда разрушить их планы.

Закрыв глаза, он сконцентрировался и попытался перенести себя не только в другое место, но и в другое время.

8 мая, день перед похищением Игоря Светлова…

Не испытав никаких ощущений, Андрей открыл глаза – и понял, что стоит на том же самом месте и, судя по всё еще видной на горизонте вспышке, в то же время. Он сделал еще несколько попыток, менял даты, менял способы, которыми хотел заставить себя перенестись во времени, но по-прежнему оставался там же.

Или же он еще просто не умел в совершенстве пользоваться Даром, или же пришельцы не давали ему совершить губительный для них прыжок в прошлое. Андрея посетила еще одна версия. Возможно, пришельцы с легкостью управляют реальностью и временем только своего полигона – выхваченного из остального мира Узинска. Тогда его попытки перенестись в прошлое до начала эксперимента обречены на провал…

Он услышал рев двигателей возвращающихся к «окну» штурмовиков. Звук показался ему несколько странным, будто его записали на пленку и теперь прокручивали её с замедленной скоростью. Искажения в звуке наростали каждую секунду, а когда Андрей увидел самолеты, то немало удивился, хотя уже считал, что удивить его просто невозможно.

Самолеты приближались к Лесному тоннелю очень медленно, скорость их не превышала, наверное, 50 км/ч и постоянно уменьшалась. Примерно через полминуты, когда они уже были практически над Андреем, в льющемся из «окна» свете он смог разглядеть каждую деталь летящих на бреющем полете штурмовиков.

И всё потому, что те просто зависли в воздухе, перемещаясь вперед с еле заметной для глаза скоростью. Он даже видел застывшие в воздухе струи раскаленных газов, вырывавшихся из сопел самолетов.

Мир словно застыл на месте. Время остановилось.

Оторвав взгляд от висящих над ним штурмовиков, Андрей заметил, что на горизонте, где-то в самом городе что-то происходит. Подтверждением тому была просто нереальная тишина, окутавшая мир. Смолк искаженный до неузнаваемости рев самолетов, затихли голоса в голове. Даже воздух застыл будто перед приближением грозового фронта.

Андрей переместился на вершину одного из холмов, с которого город был виден как на ладони.

Полигон пришельцев, коим являлся Узинск, медленно исчезал, его проглатывала абсолютная темнота, надвигавшаяся со стороны Лисьего озера.

Глядя на эту медленно приближающуюся черну стену, Андрей словно увидел начерченную на ней мелом схему, основное правило, которым пользовались пришельцы в своих репетициях, и которое можно было бы повернуть против них.

Есть прошлое, есть настоящее, которым здесь в Узинске умело манипулируют пришельцы. Но будущее целиком и полностью зависит от прошлого и настоящего. Ведь Андрею с Ольгой удалось вырваться с полигона и, если бы они не вернулись, будущее пошло бы совсем другим путем. Но теперь этих десяти с небольшим минут, что они провели вне полигона уже не будет, потому что прошлое изменено…

Но ведь должна быть тонкая нить, какое-то мгновенье, миллисекунда, которая связывает и одновременно отделяет полигон от нормального Узинска 14 мая. Её-то, после ранения Последнего в школе, и удалось найти и преодолеть Андрею с Ольгой.

И сейчас Андрею показалось, что он нашел её.

Он понятия не имел, удасться ли ему попасть точно в нее, поэтому он решил подстраховаться. Воспользовавшись Даром, раздобыл письменный стол, чистые листы бумаги и ручку. Благо, излагать мысли в письменном виде он умел еще лучше, чем в устной форме, а ему как раз надо было объяснить всё четко и ясно.

Чтобы поглотить весь город темноте понадобилось чуть меньше получаса, потом она взялась за холмы и дорогу, ведущую к Лесному тоннелю, в котором как раз и сидел за поставленным прямо на асфальт письменным столом Андрей.

Он не боялся быть проглоченным ею, потому знал, что всего лишь вернется назад, в 14 мая, правда утратив при этом все полученные на полигоне знания. Этого-то он и не хотел допустить!

Эпилог

Андрей Ковалев вел машину и улыбался.

– А почему бы мне не улыбаться? – спросил он сам у себя вслух, хотя привычки разговаривать с самим собой не имел, и тут же ответил: – Потому что всё хорошо!

У него действительно всё было хорошо.

Его ярко-красный «вольво» со скоростью 150 км/ч мчался по пустынному шоссе, обгоняя редкие машины, которые, казалось, из последних сил ползли по исчезающей вдали ленте дороги. Андрей любил скорость, хотя лихачем не был, и еще больше любил свой «вольво». Он прислушался к ровному, еле слышному в салоне гудению двигателя и прибавил газу, так как шоссе впереди до самого горизонта было ровным и свободным. Из радио доносился популярный мотивчик, и Андрей, барабаня ему в такт по рулю, думал над тем, жарко ли сейчас снаружи. Он ехал с самого утра, а последнюю остановку делал часа три назад. Судя по голубому безоблачному небу и желтому диску солнца на нем, сейчас, наверное, градусов 26–28 выше нуля, хотя внутри машины царила создаваемая кондиционером прохлада. Не очень-то приятно будет выбраться из нее на жару! Было ли так жарко в Узинске четыре года назад?… Было! Вернее, по дороге было (тогда Андрей ехал на отцовской «восьмерке», а она не могла похвастаться наличием кондиционера), а вот в самом городке погода стояла просто великолепная. Игорь все-таки не зря хвастался своим городком. Тогда Андрей прогостил у него больше двух недель, но после этого они не виделись целых четыре года: сам Андрей был чертовски занят, а вернее увлечен своей работой, а Игорь никуда не выезжал из Узинска. Шесть лет он безвыездно живет в этом городке, и никто не сможет заставить его хоть немного попутешествовать.

Во всем виновата катастрофа…

Размышляя, Андрей чуть не пропустил нужный ему указатель, промелькнувший за окнами мчащейся машины. Он стал постепенно тормозить, и когда стрелка спидометра опустилась до 60 км/ч, ему показалось, что он ползет немного быстрее черепахи.

Свернув по указателю, гласившему, что до Узинска двадцать четыре километра, на довольно неплохо заасфальтированную дорогу, Андрей пытался вспомнить, где находилась выбоина, в которую он хорошо влетел четыре года назад, но ее, видимо, заделали во время ремонта дороги.

…Бесконечные поля сменились невысокими зелеными холмами, среди которых тянулась лента дороги. Показался недавно покрашенный в синий цвет – раньше он был темно-зеленым – щит с надписью: «Лесной тоннель». Под ней мелким шрифтом было написано: «Памятник природы. Вырубка деревьев запрещена».

Как раз в этот момент из Лесного тоннеля выехал потрепанный жизнью и дорогами старый «Москвич» с прогоревшим глушителем. Его водитель – миниатюрный старичок с белыми, как снег, волосами и бородой – с понятным любопытством разглядывал встречный «вольво». Такие машины тут, наверное, появлялись нечасто.

Андрей сбавил скорость и, озираясь вокруг, въехал в тоннель. Деревья, росшие у самой обочины дороги, смыкали над ней свои пышные ветви, действительно образуя некое подобие тоннеля. В нем царил загадочный полумрак, рассеиваемый редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь густую листву. Лучи эти тонкими беловатыми линиями висели в сумраке тоннеля. Андрей зачарованно, словно в первый раз, смотрел на это великолепие света и тени, созданное природой.

Он медленно ехал, заворожено впитывая красоту застывших в воздухе солнечных лучей и обдумывая возникшую у него идею, снять здесь кадр какого-нибудь нового фильма. Кадр получился бы просто великолепным…

Вдруг что-то произошло.

Будто яркая молния сверкнула за стеной из деревьев. Это длилось какую-то долю секунды, но Андрей ясно увидел, как налились светом окаменевшие в сумраке лучи – и потом всё стало как обычно.

Андрей несколько раз оглянулся, будто хотел увидеть какие-то последствия вспышки, но ничего такого не обнаружил. Он не услышал также никакого намека даже на самый отдаленный гром. Что же это было? Молния в ясную безоблачную погоду? Или просто луч света попал ему в глаз, вызвав иллюзию вспышки? К этому объяснению он и склонился, хотя его богатое воображение начало рисовать невероятные картины.

И тут он увидел, что на переднем пассажирском сиденьи лежат три листа бумаги. Нога сама надавила на педаль тормоза, и, когда машина резко остановилась, Андрей замер на своём месте, неотрывно глядя на эту внешне безобидную бумагу.

Но ведь секунду назад её там не было!!!

Просидев какое-то время в нерешительности, Андрей очень осторожно, словно тот мог укусить или ударить его током, взял верхний лист и прочитал написанные там строки:

«Здорово, Андрюха!

Узнаёшь почерк?… Да-да, твой собственный! Но ты первый раз видишь эти листы? Правильно! Ведь для тебя сегодня только 14 мая… Ну ладно, не буду забивать тебе голову!

Но ты должен внимательно прочитать эти три листа и понять, что у тебя не белая горячка, что это послание ты отправил сам себе и что всё, описанное на листах, которые ты сможешь найти в бардачке, правда! Но ни в коем случае не читай их до того, как убедишься в правдивости описанного на этих трех страницах!!!»

Андрей открыл бардачок, и на пол полетела не очень толстая пачка, состоящая листов из десяти, исписанных его собственным почерком. Не последовав совету, он прочитал половину первого.

Там описывались, мягко говоря, очень нереальные вещи, которые могли сойти в обычную жизнь со страниц фантастических книг или с экранов кинотеатров. У Андрея даже мелькнула мысль, что с головой у него не всё в порядке и, написав синопсис новой книги или фильма, он положил его в бардачок и каким-то образом умудрился напрочь забыть о нем! Но если это так, то первое письмо, обращение к самому себе – это уже просто готовый диагноз!!!

Чувствуя себя испуганным и заинтригованным одновременно, Андрей вернулся к первому из трех листов на пассажирском сиденьи:

«…Ты, конечно же, залез в бардачок?! Ну да ладно!

Сейчас я опишу тебе то, что должно произойти с тобой в ближайший час. Конечно, какие-то детали могут поменяться, кто-то может повести себя по-другому, ведь будущее еще не написано! Так вот…»

Прочитав до конца эти три листа, Андрей вдавил педаль газа в пол и помчался к Узинску. При въезде в город, справа от дороги, располагалась бензоколонка, а чуть дальше – кафе «Придорожное заведение». Он вырулил на стоянку, где стояли два запыленных мопеда, старый «опель» с помятой дверью и грузовой вариант «ГАЗели», в кузове которой лежали какие-то мешки.

Именно такой набор автомобилей описывался в… отправленном им самому себе послании.

Посетителей в кафе было немного. Это он увидел еще с улицы через большие, слегка затемненные окна. Толкнув дверь, Андрей вошел внутрь и увидел людей, описание которых только что прочитал в послании: девчонку лет пятнадцати с короткими черными волосами, в потертых джинсах и тенниске, поверх которых надет аккуратный белый фартук; грузного пожилого мужчину с короткими седыми волосами и изрезанным морщинами лицом; хозяев «ГАЗели» с беловатым налетом на комбинезонах и двух парней в поношенных кожаных куртках, дырявых джинсах и надменностью и пренебрежением во взглядах.

– Светочка, ты режешь мне два кусочка хлеба уже минуту, – услышал он хрипловатый голос, принадлежавший пожилому мужчине.

Сверился с посланием и убедился, что эта фраза в нем присутствует.

Потом, как и предсказывалось, появилась она:

– Наверняка вы приехали издалека и наверняка проголодались?

– Хотите, угадаю, как Вас зовут? – предложил Андрей, решив изменить тем самым сценарий происходящего, ведь как говорилось в послании: «Будущее еще не написано». – Ольга, верно? Принесите мне, пожалуйста, ваше фирменное овощное рагу, яблочный пирог и что-нибудь на десерт.

– Вы у нас бывали? – с интересом посмотрела на него девушка.

– Дежа вю! – улыбнулся в ответ Андрей. – У меня ощущение, что бывал! И не раз!

…Он прочитал те десять листов, что нашел в бардачке, за пять минут. Он просто проглотил их содержимое: невероятное, не вписывающееся ни в какие рамки, с трудом укладывающееся в голове, но – Андрей был в этом уверен – абсолютно правдивое!

Это было его послание самому себе!

Пока он понятия не имел, что делать, с чего начать. Как сделать репетицию вторжения не просто неудачной, как превратить её в полное фиаско? Он даже не очень представлял, как выйти на международный надправительственный комитет «ЗАЩИТА», особенно если Узинск уже превращен в полигон и отделен от остального мира.

Но в руках у него была информация! А информация – это оружие!

Значит, он сейчас вооружен и очень опасен!

© Якимов С.

Content

Сергей ЯКИМОВ
ДАР

Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог