олеся

Unknown

«Непристойно-5»

Меган Д. Мартин

Серия «Непристойное» #5

Оригинальное название – «Filthy 5» by Megan D. Martin

Переводчик – Олеся Левина

Оформление – Наталия Павлова

Перевод выполнен для группы - https://vk.com/beautiful_translation

Любое копирование на другие ресурсы без ссылки на группу и переводчика – ЗАПРЕЩЕНО! Уважайте чужой труд, в конце концов!

Аннотация.

Фей не выбирала свой путь. Не по-настоящему. Она не выбирала наркотики. Секс. Она не выбирала Тейлора. Но со всем этим она покончила.

Теперь Фей хочет выбирать. Она знает, кого хочет. Слишком поздно заполучить его?

Она не одна

В темноте

Она нашла его,

Но он бессердечен.

1.

Ретт.

Я сжимал свои руки на коленях. Мой большой палец двигался туда и обратно, туда и обратно, снова и снова. Непрекращающееся пиканье, было единственной вещью, которая удерживала меня на земле. Удерживала меня, чтобы я не окунулся в ад. Это был ее звук. Аппарат, который позволял мне знать, что она живая и реальная. Что это была действительно Фей, лежащая в больнице передо мной.

Теперь она была неузнаваема. Женщина, которую я держал рядом с собой, пока мы танцевали под медленную кантри-песню. Она была яркой и полной жизни, больше чем я видел прежде. В ее глазах был свет. Я увидел его в тот момент, когда вышел из спальни перед вечеринкой. Она стояла там, в моей гостиной, в облегающем платье, обнимающем ее стройное тело. Она поправилась, пока находилась в психиатрической больнице. Ее тело стало более соблазнительным, пышнее во всех нужных местах. Именно поэтому я избегал ее с того момента, как она вернулась домой. Я не доверял себе рядом с ней.

Я хотел ее.

Это было невозможно отрицать. Но ей причинили боль, сломали ее, и я знал, что мое желание, моя жажда к ней только уничтожит ее еще больше. Это только оттолкнет ее еще дальше назад. Я не хотел быть этим человеком. Тем человеком, который толкнет ее через границу. Поэтому я держался подальше. Я работал допоздна. Я не разговаривал с ней, потому что если бы стал, то она бы заметила это. Очевидное желание в моих глазах. Это никак не скрыть, я не знаю, способен ли я вообще был скрыть это, но в действительности, я не мог сделать это сейчас. Но это было не только желание. Это было чем-то большим. Я не хотел, чтобы она знала. Я не хотел, чтобы Сара знала. Все, чего я хотел – сделать все правильно. Я хотел притянуть Фей в свои объятья и излечить ее своей любовью.

Любовью?

Я долбанутый человек.

Я поднял взгляд на Фей. Ее грудь двигалась медленно, вверх и вниз от ее дыхания. Ее лицо было разбитым и отекшим. Я сжал свои кулаки крепче и сделал судорожный вдох. Мой отец сотворил это.

Мой отец.

Я хотел заорать со всех легких. Я хотел ударить что-нибудь. Разрушить что-нибудь. Его.

Стонущий звук выдернул меня из моего хаоса, поднимая меня на ноги. Фей зашевелилась, медленно двигая головой туда-сюда, моргая своими опухшими глазами. Один из них не открывался, другой едва.

- Фей, это я Ретт. Я здесь с тобой. Только я.

- Ретт?- она поморщилась, касаясь своей щеки. Она была сломана, сообщил врач, но на данный момент не было необходимости хирургического вмешательства. Следующая оценка будет сделана, когда опухоль спадет. Я схватил стаканчик с водой и протянул его к ее губам.

Я был уже здесь раньше. Четыре месяца назад точно также держал стаканчик перед губами Фей, только в этот раз ее губы были полнее, отекшими, треснувшими.

Я поставил стакан и обхватил пальцами ее руку. От этого мне стало легче. Это может быть эгоистично. Она, вероятно, не хочет, чтобы я касался ее, но ощущение ее кожи на мне было успокаивающим. Это помогло мне, моей злости, ярости, которая кипела прямо под моей кожей.

- Я жива? – спросила она со стиснутой челюстью. Она сжала мою руку. – Это действительно ты?

- Да, - я кивнул. Я хотел сказать больше, но повреждения на ее лице заставили слова застрять в горле. Я знал, насколько они были плохи, я смотрел на них последние пять часов в больнице, но теперь, когда она очнулась и двигалась, они казались намного хуже, настолько реальными.

- Извини.

Я моргнул.

- Что?

- Извини, - повторила она, проводя неуверенно своей свободной рукой по своему лицу, ощущая все повреждения. У нее были швы: один над бровью, второй в уголке рта.

- У тебя нет причин извиняться.

- Ты нашел нас.

Она не спрашивала, но я все равно ответил.

- Да.

- Мне жаль, что ты увидел это, - она закрыла свой функционирующий глаз, как будто ей было стыдно.

- Что? – я покачал головой, пытаясь понять. – Нет, не говори так. Блять, - я пробежался рукой по волосам. Картинка всплыла в моей голове. Та, которую я пытался забыть, с тех пор как увидел ее. Мой папа возвышается над ней, его кулаки впиваются в ее лицо, пока он внутри нее, раскачивается своим членом в ее истекающем кровью, избитом теле, пока говорит ей как любит ее. – Почему ты не сказала мне? – слова вылетели изо рта прежде, чем я успел о них подумать.

- Обо мне и Тейлоре?

Я открыл рот, чтобы сказать, что она не должна говорить об этом, но вместо этого я сказал:

- Да.

- Ты бы не поверил мне.

- Ты этого не знаешь.

- Да, - она сжала мою руку крепче.

- Нет, - покачал я головой. – Это все на самом деле происходило все эти годы, с тех пор как тебе было девять? – Часть меня хотела, чтобы она отрицала это. Сказала мне, что это не правда. Что все, что я увидел, не было реальностью, а нечто больное и извращенное околдовало мой разум, что это стало чем-то вроде ужасного сна.

- Он…откуда ты узнал?

Что-то похожее на тиски сжало мое сердце.

- Он рассказал мне, - я пытался не думать об этом. Картинки этой правды околдовали меня. Маленькое девятилетнее тело Фей под моим отцом, который насиловал ее, разрушал ее.

- Нет, - я отпрянул от нее. Я не мог смотреть на нее больше. Я не мог сделать этого. Я не мог пялиться на избитую женщину передо мной, зная, что я мог изменить все для нее. Я мог спасти ее, но я был охренеть насколько слепым и придурком, чтобы заметить это.

- Я знала, что ты не поверишь мне, - ее слова были спутанными и пронизанными болью.

Я развернулся обратно, беря снова ее за руку.

- Я верю тебе. Мне просто жаль, что я позволил этому больному ублюдку сделать это с тобой. Поэтому ты сбежала, да? Из-за того, что он сделал с тобой?

Она уставилась на меня. Темно-карий цвет ее радужки был едва различим под ее отекшей плотью.

- Он убил моего ребенка.

Я отпрянул от ее слов, как от пощечины.

- Но…

- Он перестал предохраняться после того, как узнал, что я предложила тебе заняться сексом со мной. Он…

- Его ребенка, - сказал я.

- Моего ребенка! – она бросилась словами в меня, прежде чем застонать от боли и прикоснуться рукой к своей щеке. Потом пришли слезы, стекая вниз по ее лицу.

- Фей, извини. Пожалуйста, извини, - я потянул ее пальцы к себе, переплетая их со своими. - Не плачь, пожалуйста. Я не должен был поднимать все это. Я не должен был ничего говорить обо всем этом дерьме, - я имел ввиду слова, но мне нужно было знать больше. Мне нужно было знать детали, каждую больную и извращенную часть. Я не хотел этого, но также, нуждался в этом. Я заслуживал узнать об этом. Услышать все ужасы, через которые она прошла. Это был единственный способ, которым я смог бы все исправить. И я исправлю это. Не важно, что я должен буду сделать. Я найду способ.

Дверь в палату открылась и вошла медсестра.

- Извините, сэр, но нам придется попросить вас уйти. Мисс Тернер нужно отдохнуть.

- Я не уйду.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я представил, что она увидела, глядя на меня, - на нас. На моей белой рубашке была кровь. Кровь Фей, когда я прижимал ее к себе. Им пришлось оторвать меня от нее в туалете, но даже после этого я был все еще там, рядом с ней, когда ее загружали в машину скорой помощи. Я никогда не оставлял ее. На моем лице тоже была кровь. Я помнил, как размазывал ее там. Кровь моего отца, когда я ударял его снова и снова. Но этого был недостаточно. Видела ли медсестра все это, когда смотрела на нас? Она могла почувствовать мою ненависть? Мою любовь? Могла она разглядеть это в крови, в отекшем лице Фей? Мы были открытой книгой с испачканными кровью страницами?

- Я хочу, чтобы он остался, пожалуйста.

Медсестра разглядывала нас.

- Ты увере…

- Да, пожалуйста. Пожалуйста, не заставляйте его уходить, - ее голос задрожал в конце, и она сжала мою руку.

Она не знает, что я не уйду, не важно что они скажут. Даже ели дьявол лично попытается выставить меня из этой палаты. Я не покину ее.

Больше никогда.

2.

Фей.

Мир кружился, вращался, переворачивался, пока я не оказалась вверх тормашками. Пока я не оказалась там. В комнате. В моей спальне. В той, в которой я выросла. В той, в которой Тейлор трахал меня каждый день все эти годы. Я не могла вспомнить, как я туда попала. Я не могла вспомнить поездку, на чьей машине я приехала. Ничего из этого не приходило в голову. Но все было реальным. Мои вещи, моя кровать с бело-голубым одеялом. Моя лампа, плакаты на стене с какими-то глупыми мальчиковыми группами, которые мне нравились.

Ужас разрывал меня, когда я услышала шаги в коридоре. Я не хотела видеть Тейлора. Не сейчас и никогда. Я поспешила в ванную и заперла дверь. Я испустила небольшой вздох облегчения, когда мой взгляд остановился на моей голубой зубной щетке. Это не имело смысла, это был просто кусок пластика с щетиной. Он ничего не сделает. Он не спасет меня, но просто смотреть на обычный предмет – успокаивало меня.

Я взглянула в зеркало. Оглушительный крик сотряс воздух, заняло несколько минут, чтобы понять, что этот звук исходит от меня. От монстра в зеркале. Ее лицо было отекшим, распухшим до неузнаваемости. Глаза практически заплыли, и кровь сочилась с боку на лице. Я потянулась и провела рукой по щеке, но она ощущалась прекрасно, гладкой под моими пальцами.

Это не я.

Но потом зеркало стало таять, отражающая поверхность горела, капая в раковину, пока женщина с другой стороны стала ничем, кроме как жидким месивом.

- Малышка Фей, - слова прошептали в мое ухо. Слова Тейлора. Я дернулась, оглядываясь назад, но там никого не было. Только стена, простая, белая стена. – Ты моя, - тепло от его дыхания на моем ухе заставило меня вздрогнуть, пока я снова оглядывалась вокруг.

- Ты не можешь сделать этого! – я закричала, когда отходила назад. Но я запнулась обо что-то и моя задница шлепнулась на плитку. Я посмотрела на свою обувь. Красивые, серебряные туфли, которые я одела на рабочую вечеринку Ретта. Но они не были больше серебряными. Они были коричневыми, испачканными кровью.

Кровью?

Мои глаза проследили по дорожке темного пятна, она распространялось вверх по моим ногам, как вирус. Не ярко-красная кровь, а старая, потемневшая кровь, как грязь. Она покрывала меня. Мои ноги, мои руки, мое платье. Все. Она была такой плотной, она угрожала задушить, и я оттолкнулась назад руками, пытаясь избежать этого, но не могла. Она была повсюду, везде. Она была на мне. Во мне.

Он был во мне. Внезапно он оказался там. Я не знаю, как он туда попал. Он просто появился. Моя голова была прижата к стене. Мой мир – грязно-коричневая дымка. В крови. В моей крови. Во всей крови, которой я истекала из-за Тейлора. Вот что это было. Я знала это теперь, когда он двигался внутри меня.

Я посмотрела на потолок, неровные плитки того, что, очевидно, было адом, и закричала.

- Только не это! – но разве не это я говорила в прошлый раз, когда он взял меня на полу в туалете? – Нет! Только не это! – я рыдала. Но он не останавливался.

- Фей, - это было просто слово. Просто мое имя, но оно все изменило. Внезапно Тейлор исчез. Кровь исчезла, и я была одна. – Фей, проснись. Это просто кошмар.

Я моргнула, и он появился здесь. Ретт. Не Тейлор. Я была в его свободной спальне. Не в моей старой спальне в доме Тейлора.

- Тейлор здесь? – спросила я, когда приподнялась и огляделась вокруг. Что если он здесь?

- Нет. Нет, - он прижался рукой к моей щеке нежно, к щеке, которая не сломана. – Ты здесь. Ты в безопасности. Он в тюрьме, помнишь?

Я медленно кивнула, выпустив глубокий поток воздуха. Понимая, что это в самом деле был просто кошмар. Что все, что произошло в туалете на той вечеринке три дня назад, было реальным, и Тейлор на самом деле был в тюрьме, по крайней мере, сейчас.

- Ты в порядке?

Я оцепенело кивнула, растирая пальцами мою сломанную щеку. Она пульсировала сейчас, вероятно, из-за моих воплей. Я разглядывала Ретта. Он был только в боксерах, его грудь обнажена. Написанное готическим шрифтом имя «Джош» заметно на его мускулистой груди.

Он провел рукой по своему подбородку. Он не брился несколько дней, волосы были немного темнее, чем пряди на его голове.

- Давай, спрашивай.

Его взгляд метнулся ко мне.

- Спрашивать что?

- Спрашивай меня, о чем он был, - я не знаю, почему я сказала это. Я не знала, было ли это из-за того, что кто-то знал, наконец-то кто-то узнал. И я могла говорить об этом после всего этого времени.

Я ожидала, что он посмотрит на меня с ужасом и смущением. Что спрыгнет с кровати и оставит меня одну. Но он не сделал этого. Он не двинулся с того места , где сидел, на краю моей кровати. Его зеленые глаза прожигали мои с такой интенсивностью, которая была практически подавляющей. Как будто ему было необходимо знать, как будто что-то внутри сжигало его.

- Я была в своей комнате. Моей старой комнате. В той, которая в его доме. Его шаги раздавались в коридоре. Шаги Тейлора, - произнеся его имя, я чувствовала себя хорошо. Он больше не Любовник. Возможно, он никогда и не был им.

Ретт сидел напряженно, его взгляд никогда не покидал меня.

- Я спряталась в ванной. Я заперла дверь. Но увидела свое лицо, - я провела рукой по моей бугристой, опухшей коже. Врач сказал мне, что я буду в порядке, что мое лицо, моя щека, все исцелится и вернется в нормальное состояние от шрама над моей бровью до уголка рта, где у меня были швы. Эти шрамы останутся со мной навсегда.

Ретт сжал руки на коленях, один из его больших пальцев водил по другому механически.

- Но он появился из ниоткуда. И я была покрыта кровью. Всей той кровью, которой он заставил меня истекать.

- Он бил тебя, до той ночи? – он не прозвучал удивленно.

- Не так. В другие ночи по-другому. Он причинял мне боль различными способами до этого. Более скрытыми способами, - я должна была беспокоиться. Я не должна был хотеть рассказывать Ретту об этом, он один из всех тех людей, который должен был быть единственным, кому я не хотела рассказывать, но по какой-то причине мне было нужно, чтобы он услышал об этом, поскольку, казалось, что он нуждался в том, чтобы я рассказала. – Своим ножом. Он резал меня. Мой живот, - я отклонилась и подняла свою футболку, обнажая свою гладкую кожу. Там не было очевидный поверхностных надрезов, которые он сделал. На моей коже не было шрамов после сотен раз, когда он использовал свой нож на моем теле.

- Порезы на твоем животе. В день, когда ты… в день, когда я нашел… - в его глазах было опустошение, когда он уставился на мою неповрежденную кожу.

- Ему нравилось, когда я истекала кровью. От этого он сильнее возбуждался.

Ретт потянулся и коснулся моего живота. Движение казалось непроизвольным, как будто он даже не осознавал того, что он делает. Его теплые пальцы на моей коже заставили меня задрожать, и он отдернулся, сцепив свои руки.

- Блять, извини.

Я не опустила свою футболку. Вместо этого я приподняла ее вверх, мой живот вздымался от каждого вздоха. Дыхание было систематичным и ритмичным.

- Он больше никогда не причинит тебе боль, - он произнес слова с такой уверенностью, что я захотела поверить ему.

- Да, он сделает это.

Он моргнул.

- Я не позволю этому случиться, - на мгновение я подумала, что он дотянется до моей руки и возьмет ее, как он делал в больнице. Он едва ли покидал меня, и ощущение его руки на моей было более успокаивающим, чем он мог предположить. Даже когда Сара была там, он цеплялся за меня, как будто я была его спасательным кругом, а не наоборот. Она тоже держала меня за руку, за другую. Она много плакала, так сильно, что я была уверена, что утону в ее слезах. Но когда мы уехали из больницы и вернулись в квартиру ранее сегодня, держание за руки прекратилось, и мне не хватало этого больше, чем не хватало чего-либо еще прежде.

- Он всегда побеждает, Ретт. Всегда.

На короткое мгновение он выглядел напуганным, его глаза наполнились страхом, но это было только мгновение, пока не исчез полностью, сменившись решимостью.

- Не в этот раз, - сказал он. И я захотела поверить ему. Я хотела думать, что ад, который стал моим домом, наконец-то закончится. Но это никогда не закончится. Тейлор вернется за мной. Это был только вопрос времени.

3.

Ретт.

Почему я согласился на это?

Слова воспроизводились в моей голове, когда я подходил к окружной тюрьме Далласа.

- Нахрен это. Я не стану этого делать.

- Подожди, - Кейден приложил свои руки к моей груди, останавливая меня. – Это необходимо сделать. Он угрожает подать иск, если ты не захочешь встретиться с ним, по поводу представительства в суде.

Я усмехнулся.

- Мне насрать.

Кейден убрал свои руки и кивнул. Он был приблизительно моего возраста, но выглядел моложе. Новый партнер в нашей фирме. Он был одним из тех симпатичных мальчиков, которого я никогда бы не согласился нанять на работу, не говоря уже о том, что он вовсе не был хорош, когда дело касалось юриспруденции, но его папочка владел фирмой, и у меня не было выбора, кроме как принять его присутствие.

Я избегал то, что должен был сделать почти неделю. Фей была дома уже четыре дня, и это был первый раз, когда я уехал от нее. Я делал все на дому, и когда я куда-то ходил, она шла со мной, не то чтобы я делал что-то интересное.

Я не хотел встречаться со своим отцом. Я не мог вынести этого. Мысли о нем, только образ в моей голове охрененно злил меня, от чего я хотел сломать что-нибудь. И я ломал. Я сломал множество ручек, щелкая ими между пальцев, когда я должен был писать ими. Я разбил один из любимых китайских кувшинов Сары, когда был на кухне. Я собирался приготовить нам чай однажды вечером, но когда я потянулся за ним, все что я мог видеть – мой отец. Его тело над Фей. Этого было достаточно. Я развернулся и швырнул дорогой кувшин в стену. Он взорвался на сотни осколков, которые рассыпались повсюду.

Сара подпрыгнула, чтобы помочь, паника в ее глазах и голосе, пока она порхала вокруг меня, подбирая крупные осколки и доставая метлу. Только не Фей. Она даже не двинулась с места, на котором сидела на диване. По телевизору шло шоу, но она его не смотрела. Она смотрела на меня. Я представил, что она видела. Видела ли она моего отца, когда смотрела на меня? Я не был похож на него, даже маленечко, но это то, что поедало меня больше всего. Это не имело значения, я буду всегда тем человеком, который не спас ее. Порождение этого куска дерьма. И она всегда будет это видеть.

- Это важно, даже Роджер сказал, что это было кое-чем, что ты должен сделать.

Я взглянул на Кейдена. Мы стояли перед дверью, которая привела бы нас к зоне посещений. Его руки был в карманах и выглядел он немного напуганным. Это заставило меня представить, что я делал и говорил, пока потерялся в своих мыслях, думая о том, как хреново все стало.

- Я знаю, это то, что я должен сделать, - я сделал шаг вперед, мои ноги двигались по собственной воле прямо к двери. – Просто не могу пообещать, что это будет приятно.

***

Я сжимал руки на своих коленях, мои большие пальцы ерзали, пока я ждал. Другие заключенные уже двинулись шеренгой, садясь напротив своих близких. Их оранжевые комбинезоны были яркими в сравнении с затхлой, серой комнатой.

Если бы кто-нибудь посмотрел на меня, они могли бы подумать, что я близкий родственник, пришел навестить несчастного человека в тюрьме. Никто из них не знал о ярости, гниющей во мне. Кейден не пошел со мной, и я был больше обеспокоен этим, чем чем-либо другим. С каждой проходящей секундой ненависть, злость бурлили и закипали во мне, размножаясь, пока не вышли из-под контроля. Мои ноги подпрыгивали.

А потом появился он, в сопровождении. Он выглядел также. Спокойным. Собранным. Хотя его волосы не были такими гладкими, и он выглядел по-идиотски в оранжевом. Удовлетворение извивалось во мне от очевидно заживающих черных глаз, кровоподтек под которыми был от фиолетового до отвратительно желтого цвета вокруг его носа. Даже с травмой, он все еще носил высокомерное выражение на лице, от чего мои ноги подпрыгивали быстрее.

Тюремный охранник застегнул его наручники на столе, когда тот сел, металлический стул скрипнул по бетонному полу.

- У вас двадцать минут, - сказал он, покидая нас. Я не смотрел, как уходит охранник. Я не мог оторвать взгляд от него, моего отца.

- Ты пришел, - его голубые глаза вонзились в меня, казалось, пробиваясь под мой череп. Я представил, как работал его мозг, как он выкручивал свою ложь, чтобы убедить меня, что он не виноват. Он был хорош в этом, в обмане.

- Я не знаю почему ты хочешь, чтобы я представлял тебя. Мы оба знаем, что ты виновен.

Я ожидал, что он накричит на меня. Подскочит и поставит меня на место. Он всегда так делал, когда я говорил что-то, что ему не нравилось. Он был человеком, который делал все по своему и только по своему. Не было места ни для чьих больше желаний и потребностей. Только его. Он контролировал все в своем мире.

Но он не накричал на меня. Он удерживал взгляд на мне, его взгляд жестокий, губы сжаты в тонкую линию.

- Она хотела этого.

Мое сердце колотилось в груди.

- Пошел ты.

- Она хотела, сынок, - он наклонился ко мне, его глаза уверенные, впивались в меня. – Она всегда хотела этого.

Мои ноги подпрыгивали бесконтрольно, а руки вцепились так крепко в мои колени, что их начало покалывать.

- Она хотела этого? Когда ей было девять лет?

Он наклонился ближе, и я мог ощутить запах пота на его коже.

- Она любит меня, - он казался таким уверенным, не сомневающимся в своих словах, как будто никогда не говорил ничего более правдивого. И тогда это ударило по мне. Он верит в это.

- Ты на самом деле так думаешь?

- Она любит.

- Если она любит тебя, тогда почему ты причиняешь ей боль?- я ненавидел, что мой голос дрогнул. Тогда я оказался здесь, полностью в этом долбанутом месте, мое сердце у меня в горле, умоляя своего отца, отчаянно желая узнать, почему он насиловал мою младшую сестренку.

- Она причинила боль мне, - он ужалил словами, как будто они были ядом. Его глаза теперь были красными, слезы наполнили их. – Она разбила мое сердце.

Я покачал головой, реальность топила меня, действительно топила.

- Ты больной. Ты не причиняешь боль людям, которых любишь. Не так. Не тем способом, которым ты причинял боль Фей. Она рассказала мне о ребенке.

Глаза отца расширились, и он откинулся назад.

- Моем ребенке.

- Ее ребенке, - я обнаружил, что я в одной лодке с Фей, любые мысли о том, что ребенок принадлежит ему, прожигали мою кожу. Это то, о чем я думал, когда ложился в кровать каждую ночь. Как я уехал в тот день, когда она предложила мне. Все, что происходило с ней месяцами, после этого события. Как я не имел понятия. Как я оставил ее там с ним, чтобы уничтожить, разрушить ее. Я позволил этому произойти.

- Она разбила мое сердце. А я взамен причинил ей боль. Вот и все. Ей нравилось это. Даже, когда я делал ей больно. Ей нравилось это.

- Хватит, - я поднял свою руку вверх. Я не хотел больше ничего слышать. Думаю, я больше не мог этого выдержать. – Я не сделаю этого. Я не буду представлять тебя в суде, - я посмотрел на него, прямо в его в его глаза. – Я сделаю все, что смогу, чтобы засадить тебя. Я уже работаю рука об руку с прокуратурой.

Он хмыкнул, красная окантовка слез на его глазах исчезла, как будто ее и не было. Это был тот отвратительный звук, который он издал в туалете.

- Итак, ты собираешься засадить меня за решетку, ага? За избиение знакомой проститутки в туалете. Я выверну все так, скажу, что она была в боли и дерьме. Уверен, что смогу предоставить кого-то, ко засвидетельствует кем она является. Я сделаю несколько фальшивых обвинений и выберусь отсюда, - он наклонился вперед, жестокая ухмылка растянулась по его лицу. – И она вернется ко мне. Она всегда возвращается. Всегда.

Он всегда побеждает, Ретт. Всегда.

Слова Фей прозвенели в моей голове. Я сжал кулаки крепче, понимая, что если не сделаю этого, то размахнусь ими в него. Я буду избивать его лицо, пока не останется ничего. Пока он не превратиться в кровавую массу.

- Ты хочешь ударить меня, не так ли? – он ухмыльнулся.

Я сильнее покачал головой, втягивая с силой воздух.

- Тебе так не повезет, старик, - я встал. – Я закончил здесь, - я кивнул охраннику. – Я не стану представлять тебя в суде, а также никто из моей фирмы.

- Плевать. Я просто хотел увидеть, заботишься ли ты о ней настолько, насколько я думал. Я просто хотел увидеть это на твоем лице.

Я остановился на полуобороте и посмотрел на него.

- И это хорошо. Ты можешь иметь ее, пока я здесь. Но когда я выберусь из этой сраной дыры, ты покойник, а она моя.

Я вжался ладонями в стол и наклонился, оставляя между нашими лицами всего дюйм, мое дыхание затруднено, мой пулсь зашкаливал, мои руки дрожали, в отчаянии разорвать его на части. Но вместо этого, я сделал глубокий вдох и посмотрел прямо ему в глаза.

- Ты никогда не выберешься отсюда. Я знаю насколько запачканы твои руки. И вскоре мир узнает об этом. Обо всем.

Он знал, что я имел ввиду, на что ссылался, и на мгновение, маленькое, крошечное мгновение, я увидел это. Неуверенность в его глазах, панику и страх, которые мои слова разожгли. Что-то темное поднялось во мне и рассмеялось. Взгляд исчез через минуту, перекрываясь этим самоуверенным высокомерием, к которому я привык, но это не имело значения. Я знал, глубоко внутри Тейлор Хейл был напуган, чертовски напуган тем, что я знал, что я мог раскрыть. Что я найду, когда нырну поглубже в его теневую жизнь, которой он жил все эти годы. Если он мог трахать маленькую девочку, он мог сделать все что угодно. И я докажу это. Я, блять, докажу это. Я сожру его живьем.

И когда я отвернулся от него, я улыбался и был уверен, то это была самая зловещая улыбка, которая когда-либо пересекала мое лицо.

4.

Фей.

Как кто-то может собрать себя по кусочкам? С чего они начинают? Я не знаю ответы на эти вопросы. Но мне было это интересно с тех пор, как я вернулась из больницы три недели назад. Мне стало лучше, физически. Синяки практически исчезли, а моя щека заживала просто прекрасно.

Но в этот раз было по-другому. Когда я вернулась домой, в квартиру Сары и Ретта, я не питала надежд, что у меня есть будущее, что что-то яркое и светлое ждет меня впереди. Я хорошо знала, что такое надеяться на что-то подобное. Не имело значения, что Тейлор в тюрьме. Ничего из этого не имело значения, потому что он найдет способ выйти оттуда. Он найдет дорогу обратно ко мне. Он всегда так делал. Не имело значения сколько времени пройдет, он всегда приходит за мной. Это просто выжидательная тактика.

Я принадлежу Тейлору. Я всегда принадлежала и всегда буду.

Не важно, что Ретт знал правду, что мир знал правду. От этого все стало только хуже. Теперь каждый раз, когда я смотрю на Ретта я вижу это. Жалость, которая отражается на мне. Печаль. Мне это отвратительно. Это то, к чему пришла моя жизнь? Не думала, что смогу почувствовать себя хуже, но я была не права. Эта жалость в его глазах, в глазах каждого, но особенно в его. Это превратило меня во что-то большее. Я не была просто испорченная сводная сестренка, наркоманка, проститутка, которую он хотел трахнуть. Я была девушкой, которую трахал ее папочка, с девяти лет. Я была девушкой, которую насиловали. Не имело значения, сколько мужчин переспали со мной, или сколько дорожек кокаина я употребила, потому что я навсегда буду ассоциироваться со всем, что сделал со мной Тейлор.

Это потрошило меня, уничтожало меня все эти недели. Видеть это в их глазах. Глазах Ретта. Сары. Жалость. Они не винили меня, но сейчас я была разрушена. Я была ничем большим, чем жертвой. И я ненавидела это больше, чем что-либо еще.

- Уже достаточно поздно, может остановишься и придешь посмотреть с нами телевизор, - голос Сары был добрым и она просила, похлопывая Ретта по плечу. Я наблюдала открытое взаимодействие. Мне не нравилось, когда она касалась его. Это было по-идиотски и безрассудно, но я все еще не могла вносить этого. От ее рук на нем, моя кожа начинала зудеть.

Меня не должно это волновать. Я не должна вообще об этом думать. Они пара. Они могут прикасаться друг к другу. Я вмешалась в их жизнь. Я была тем человеком, который пришел и изменил все.

Но мне плевать.

- Нет, я не закончила.

Какая-то дрожь выстрелила во мне, когда он вывернулся из-под прикосновения Сары. Еще больше дрожи, когда я увидела боль на ее лице.

Она была открытой книгой. Она все еще плакала. Иногда просто глядя на меня, она плакала.

Боль расцвела в моей груди, когда ее взгляд встретился с моим. В нем была печаль, она разрывала меня. Я не хотела причинить боль Саре. Она не плохой человек, если уж на то пошло, то она была воплощением идеального человека. Конечно, она была немного эмоциональной, но сильно любила и много заботилась. Кто-то такой же, как она должен был бы ненавидеть меня, за то что я вошла в их жизнь и перевернула все вверх тормашками, но она не сделала этого. Каким-то образом она любила меня. Я бы не подумала об этом, если бы не увидела это в ее глазах. Она была там с этой ненавистной жалостью. Она любила меня и хотела, чтобы я поправилась.

Это вынудило меня презирать саму себя еще больше. Потому что сейчас я хотела Ретта, больше, чем когда-либо. Я не думала, что это возможно – что я способна желать его еще больше. В своей голове я знала, что он никогда больше не захочет меня в сексуальном плане снова, не после того, что он сделал со мной. Не после того, как он узнал, кто побывал во мне. И может быть поэтому, - потому что я знала, что он никогда не будет моим.

Но то, что я от него хотела, не было только сексом. Мои рукам не хватало ощущения его рук. Меня все еще мучили ночные кошмары, и он приходил и разговаривал со мной, но никогда больше не прикасался ко мне. Ни к моему животу, ни к чему. Он сидел у меня в ногах и слушал, пока я рассказывала ему обо всех ужасах моего сна, и когда он возвращался в свою кровать, а я спала, как убитая.

- Х-хорошо, - голос Сары дрогнул, пока она спешила к их спальне, вскоре последовали тихие всхлипы. Я уставилась на закрытую дверь. Это была простая, белая дверь, но я таращилась на нее множество раз, зная, что Ретт и Сара были по ту сторону двери….

…мысли о том, чем они занимались там, поедали меня.

Я ожидала, что он поднимется и последует за ней, Успокоить ее. Но он не стал. Он все еще сидел за кухонным столом, уставившись в большое количество бумаг, разложенных перед ним. На его лбу была морщинка от концентрации. Кроме тех раз, когда он приходил ко мне в спальню после кошмаров, это было единственное место, где я видела его. Сгорбленного над своей работой, полностью сосредоточенного. Он работал дома. Несколько парней с его работы приходили помочь, когда у них было время. Я знала, что они работали над делом Тейлора, помогая прокуратуре засадить его. Я слышала, как они говорили об этом, но я никогда не задавала вопросов.

Что я вообще должна спросить?

Они не выиграют. Он выиграет. Так все и будет.

- Тебе нужна какая-то помощь? – слова вырвались из моего рта прежде, чем я осознала, что встала с дивана и направилась прямо к столу.

- Что? – он понял взгляд на меня. Я заметила темные круги под его глазами.

- Ты устал, - сказала я прежде, чем успела подумать об этом.

- Нет, - он покачал головой, но я не упустила жалости в его глазах, прежде чем он отвел взгляд. Это сжигало меня.

- Я хочу помочь, - я выдвинула стул напротив него и села.

- Ты ничем не сможешь помочь, - его взгляд сосредоточился на документах перед ним.

- Но я хочу, - я не могла объяснить эту необходимость помочь ему, прожигающую мои внутренности. Этого не было раньше. Но внезапно это забурлило во мне, как в знойной преисподней. Может быть, от того факта, что он настолько меня жалел, я хотела доказать ему, что я была большим, чем это. Заслуживаю больше, чем просто жалость.

- Не думаю, что это хорошая идея.

- А я думаю. Пожалуйста, - я ненавидела, что я практически умоляла. Делало ли это меня более жалкой?

Он разглядывал меня с такой жалостью, что я могла бы утонуть тысячей смертей в этом бассейне.

- Хорошо, - он порылся в коробке у его ног и вытащил стопку бумаг, раскладывая их передо мной. Он протянул мне красную ручку и выделитель. – Ладно. Это банковские выписки бизнеса Тейлора за восемь лет. Я просматривал их множество раз, здесь непонятные списания денежных средств, в основном крупных сумм денег, или излишек, - он придвинулся ближе, настолько близко, что я могла почувствовать запах его мускусного крема после бритья. Он постучал по верхнему листу пальцами. – Я также хотел бы, чтобы ты просмотрела постоянные чековые вклады людей, которых нет в списке, - он потянулся через стол, его рука задела мою, отправляя волну мурашек прокатиться по моей коже. – Это его проверенные бизнес-партнеры за этот год. Валютные вклады и снятия от этих компаний нормальны, поэтому не обращай на них внимания. Они, люди, с которыми он работал, но все что ты выделишь, дашь мне об этом знать. Хорошо?

Его слова были жесткими, точными. Он выглядел так, как будто не хотел рассказывать мне об этом, но сделал в любом случае.

Я кивнула, а он вернулся за стол и сосредоточился на бумагах перед ним. Я наблюдала за ним минуту. Это так жалко, что я была так безнадежна, когда дело касалось его. На нем были спортивные штаны и белая футболка с V-образным вырезом. Его волосы были в беспорядке, потому что он не уложил их сегодня, но он был одним из тех парней, которые могли просто проснуться и пойти, и каждый стал бы подражать их прическе, даже если это просто беспорядок, - вот насколько он был прекрасен. Настолько прекрасен, что даже больно.

- Ты в порядке?

Я подпрыгнула и уставилась в бумаги передо собой, избегая его взгляда. Я так потерялась в своих мыслях, что не заметила, как он смотрел на меня, пока я смотрела на него. Он заметил это, то, как я хотела его? Испытал ли он отвращение от этого?

- Угу.

Он больше ничего не сказал, и мы погрузились в тишину, каждый вглядываясь в банковские выписки перед нами. В них не было ничего интересного. Казалось, что Тейлор знал свое дело. Не было ничего аномального в этих выписках. Нет необъяснимых вкладов. Чем дольше я смотрела на числа, названия компаний, тем больнее я начинала чувствовать себя из-за всего этого. Тейлор был потрясающим мужчиной. Ужасным мужчиной, но он был умен. Мы никогда не найдем ничего. Эти цифры ничего не покажут из того, что он делал со мной, или еще чего-либо.

После завершения моего календарного года, я откинулась и вздохнула.

- Нашла что-нибудь?

Я подняла взгляд на Ретта.

- Неа.

- Это нормально, - он встал, схватил стопку бумаг передо мной и вложил их обратно в коробку.

- Ты не найдешь ничего.

- Ты так думаешь? – его тон не был снисходительным, но любопытным и возможно немного уставшим.

- Да. Он хорош, Ретт. Он не совершает ошибок.

- Нет, совершает, Фей. Каждый совершает ошибки, - он покачал головой. – Мне не следовало позволять тебе смотреть на все это. Ты не должна быть вовлечена в это.

Я встала, практически оттолкнула стул назад.

- Что бы это значило?

Я не думала, что может быть еще больше жалости в его глазах, но я ошибалась. Я видела, как она размножалась, будто вирус в его зрачках.

- Он причинил тебе боль. Ты не должна смотреть на другую сторону его жизни, даже если это просто выписки из банка.

- Я не хрупкая иди что-либо еще, - это именно то, кем он меня считал.

- Ты расстроена, - сказал он вежливо.

- Ага, потому что ты мудак, - я развернулась от него, выходя из себя. Я не знаю, почему была такой разочарованной, но знала, что мне нужна сигарета и немного свежего воздуха. Иронично, не правда ли? Я поспешила в свою комнату, схватила пачку и направилась к входной двери.

Стало привычкой садиться на угол их маленького крыльца, которое было у входа в квартиру. Я не садилась в их шезлонги. Что-то странно успокаивающее было в том, чтобы плюхнутся на асфальт. Может быть, из-за того, что я провела три года своей жизни, куря сигареты именно так, сидя на тротуаре, дожидаясь своего следующего Джона.

Первая затяжка имела мгновенный успокаивающий эффект, расслабляя меня. Но этого было недостаточно. Было что-то под моей кожей, что умоляло меня о кокаине. Я долго не замечала этого. Как будто этого там не было, не всегда. Это должно прекратиться, исчезнуть. Стремление к дозе не было таким, как прежде. Некоторые наркоманы в больнице, в которой я побывала, желали своего яда годами, другие утверждали, что он был постоянным, выжженным в их венах. Я не чувствовала себя таким образом.

Мыли о кокаине были отвратительны мне. Мне становилось плохо от одной мысли принять его, но я желала его дымки. Блаженства, которое заберет меня куда-то еще. Куда-нибудь в неизвестность, где маленькие вещи не достанут меня, не смогут поглотить меня, как происходит сейчас.

Скрип открывающейся входной двери поразил меня, и я подскочила. Ретт сел рядом со мной, удивляя меня еще больше. Если я и подумал бы, что кто-то выйдет на улицу, то ожидала, что это будет Сара. Ретт никогда не выходил со мной, когда я курила. Его присутствие было неизменным, но никогда действительно настоящим, если это имело бы какой-то смысл. Он был здесь, и не был. Без эмоционален, пока не приходили мои кошмары. Это были наши единственные разделенные моменты, в которых мы оба по-настоящему присутствовали.

- Могу я стянуть это?

Я косо на него посмотрела, пока выдыхала, и протянула сигарету.

- Не думала, что ты куришь.

- Привычка. С колледжа. Не больше.

Я кивнула, когда он протянул ее назад, делая другую долгую затяжку.

Мы сидели в тишине несколько минут, передавая сигарету друг другу, пока она не кончилась, и он не затушил ее об траву.

Я думала, что теперь он поднимется и уйдет, что он отправиться в кровать и будет с Сарой. Но он не сделал этого. Он сидел здесь, его большое тело в дюйме от меня. Я хотела разозлиться на него. Разочароваться. Но не могла. У меня не хватило сил рассердиться на него.

- Не думаю, что ты хрупкая.

Я фыркнула.

- Это именно то, что ты думаешь, - я не звучала расстроенно или грустно, просто смирилась с реальностью всего этого.

- Нет, Фей, нет, - он покачал головой. – Ты не понимаешь.

- Не понимаю чего?

- Ты самый сильный человек, которого я знаю, - теперь он уставился на меня. Его глаза, сияющая радужка отражалась в огнях парковки.

Я снова фыркнула.

- Не лги.

- Я и не лгу. То, что он сделал с тобой…Не думаю, что кто-то смог бы выжить поле этого. Но ты выжила.

Он выглядел искренне, как будто действительно верил словам. От этого моим глазам внезапно стало горячо, как будто они собирались взорваться.

- Только кто-то сильный смог пройти через все это дерьмо, что он сделал с тобой.

Я хотела бы поверить его словам. Я хотела бы чувствовать себя сильнее, но я не была никем из этого.

- Твоя сила делает все это стоищим. Мой отец умен, но он не идеален. Он совершает ошибки. Он сделал кое-что, кое-что другое. Он прикладывал руку к убийству людей. Он, очевидно, торговал наркотиками. Я знаю это. Я собираюсь это тоже доказать. В этих выписках есть что-то. Оно там, - нам просто нужно найти это, - от уверенности в его голосе мое сердце забилось сильнее. – Я не собираюсь сдаваться, пока не найду доказательства. Доказательства всего того дерьма, что он совершил, - он потянулся и схватил меня за руку. Ощущение моих пальцев переплетенных с его, чувствовалось более правильно, чем все остальное в мире, и мое сердце порхало. – Ты выжила не напрасно. Он заплатит, за то, что сделал с тобой.

Абсолютная уверенность в его голосе, в его глазах, в сжатии моей руки. Все это заставило меня захотеть поверить, что это правда. Что в этих бумагах что-то было, доказательство более ужасных вещей, которые совершил Тейлор. Но я не верила, не совсем. Хоть и хотела. Я хотела этого настолько сильно, что, блять, могла попробовать это.

- Я хочу помочь тебе, - и я хотела. Хоть из этого ничего и не выйдет. Я хотела. Если это означало, что Ретт будет смотреть на меня, как сейчас, как будто я дотянулась до солнца и луны, как будто я была каким-то сильным, красивым божеством, возведенным им на пьедестал, которому он поклонялся. Тогда я буду делать это так долго, сколько смогу. Не важно, что когда все закончится, вернется ад с Тейлором. Дорога к небесам с Реттом будет стоить этого.

Так и будет.

5.

Фей.

- Нашла что-нибудь интересное, Фей? – я подняла глаза на Роджера, который сидел напротив меня.

Я помотала головой.

- Больше ничего.

Прошло два месяца с тех пор, как я начала помогать Ретту в поисках по делу против Тейлора. Прокурор, Джим, иногда приходил помочь, но чаще всего приходили Роджер и Кейден, два адвоката с работы Ретта. Поначалу был неловко. Они знали кто я, особенно Роджер, который определенно видел, что Тейлор сделал со мной на вечеринке. Черт возьми, вероятно, Кейден тоже видел, но ни один из них не поднял эту тему, и по истечении некоторого времени ощущение неловкости ушло, когда они были здесь.

Мы садились за кухонный стол, как сейчас, стопки бумаг возвышались перед нами. Сара готовила для нас кофе и улыбалась. Он больше не плакала так много, и я была этому рада. Я не могла выносить ее слез. Они были настолько же ужасными, как и жалость. Я все еще видела ее, когда она смотрела на меня. Она и в глазах Ретта присутствует. Он пытался скрыть ее, но я замечала ее, и это все еще выворачивало мои внутренности.

- Здесь должно быть что-то большее, - сказал Кейден, откинувшись на спинку стула рядом со мной. Он был самым молодым из них троих, его отец – владелец их фирмы. Он больше предпочитал снижать темп работы, чем остальные, и частенько переписывался со своей невестой по телефону или гуглил забавные картинки и показывал их мне, когда Ретт и Роджер не видели. Поначалу я не знала, как реагировать. Я должна была рассмеяться? Промолчать?

В итоге я тихо посмеивалась, когда он показывал мне их. Ретт обычно одергивал его, и я не упускала огня в его глазах. Иногда я могла поймать его, разглядывающим меня, пока я работаю, его глаза следовали по мне с каким-то голодом и интимностью. Что-то настолько далекое от жалости, от чего у меня перехватывало дыхание. Но он всегда отводил взгляд, и все исчезало, этот обжигающий взгляд, и я задавалась вопросом – происходило ли это все в действительности.

- Ты прав, Должно быть, - сказал Ретт, положив бумаги из своих рук на стол.

- Фей нашла странные вклады двухлетней давности, но их должно быть больше. Те три случая на его персональном счету, очевидно, были не единственным разом, когда он получал такую сумму денег, - добавил Роджер. Он был невероятно привлекательным с загорелой кожей и темными волосами. Он сказал мне однажды вечером, когда мы курили, что он итальянец.

Я опустила глаза на банковские выписки передо мной. Я смотрела на них ровно два месяца, сначала на счета компании Тейлора, а теперь на его личные. Первым пунктом из рычагов воздействия мы искали все это время до предыдущего веера, когда одна из выписок вскрыла один из крупных денежных вкладов, три из них в сумме свыше пятидесяти тысяч долларов за все три недели.

- Погодите, - мои глаза впились в бумагу передо мной. Я смотрела в нее последние полчаса, на самом деле не вникая. Но теперь что-то щелкнуло, когда выписка на самом деле раскрылась. – О, господи Боже.

- Что такое? – спросил Ретт, все взгляды прикованы ко мне.

- Думаю, я нашла кое-что?

Все трое вскарабкались на свои ноги и склонились над моим плечом.

- Это перевод, - я указала на документ. – Правильно?

Ретт вытянул лист из моих рук и разглядывал его. Казалось, он стоял так вечность, его взгляд нахмурен.

- Блять, это он. На пятьдесят штук, и… - он поспешил к столу и взял другую выписку. - …он связан с другим счетом, который был едва ли открыт месяц после первоначального взноса.

- Что за счет? – спросил Роджер?

Ретт покачал головой, недоумение покрыло его черты.

- Я не знаю, это не один из его счетов, которые сейчас есть у нас.

- Да ты издеваешься! – сказал Кейден.

- Что это значит? – спросила я быстро, сжав мои руки на коленях. Волнение пузырилось во мне. Мы искали так долго. Я не питала надежд, что эти выписки вскроют что-либо. Если я и была честна с собой, то думала что все это пустая трата времени. Он не найдут ничего. Каждый день доказывал мне это, все больше и больше. Но я обнаружила себя вовлеченной в изучение этих бумаг, хоть они и не откроют ничего. Поиск давал мне цель.

- Я еще не знаю, но это кое-что значит. Это может быть просто дверью, которую мы искали, - Ретт улыбнулся мне. Так много времени прошло с тех пор, как он улыбался, от вида у меня практически перехватило дыхание.

- Посмотри на себя, подружка! Ты рождена для этой работы! – Роджер выдернул меня со стула и притянул в свои медвежьи объятия. Я не могла сдержать смешок, сорвавшийся с моих губ, когда прижалась к его костюму. Он пах сильным, мускусным одеколоном и мятой.

Счастье расцвело во мне. Оно было другим, что я чувствовала раньше. Это не было счастьем, которое я получала, когда кончала или вдыхала кокс. Это не было ничем из этого. Это было чувство принадлежности. Глупо, но я не могла ничего с этим поделать. Я полностью не понимала, пока он не выпустил меня, и шоколадные глаза Роджера уставились на меня. Кейден счастливо похлопывал меня по плечу сзади.

Они мои друзья.

Слова пнули меня в живот. У меня никогда не было друзей. На самом деле. Тейлор никогда не позволял этого, а Шауна, проститутка, которая жила со мной на том поле, никогда действительно не была связана со мной. Не так. Не в сексуальном, профессиональном плане, это было также немного личным. Дружба.

Я так сильно улыбалась, что мои щеки болели. Когда Роджер отпустил меня, я повернулась к столу только, чтобы встретиться со взглядом Ретта. Теперь улыбка сошла с его лица, сменившись чем-то жестоким. Он не смотрел на меня, а на Роджера, который говорил что-то Кейдену.

Его реакция заставила меня улыбаться только сильнее. Что-то пузырилось внутри меня.

Он хотел меня.

Его глаза наши мои, но взгляд не смягчился. Вместо этого он казался интенсивнее. Он был откровенным, отчаянным, наполненным страстью и желанием. Так много всего и я полностью замерла от этого.

- Давайте отметим.

Я нахмурилась и посмотрела на Кейдена рядом со мной.

- Что?

- Я позвоню Кэти, а ты, Ретт, иди и забери Сару. Пойдемте все выпьем, - Кейден вытащил свой телефон из кармана и начал щелкать по экрану.

- Нам нужно выяснить, что это за другой счет. Мы не можем просто найти информацию, как эту, а потом отправиться пить, - Ретт звучал раздраженно.

- Это именно то, что мы должны сделать. Мы не делали такого перерыва месяцами. Давай узнаем, куда все приведет завтра, - Кейден даже взгляд от телефона не поднял.

- Я..

- Думаю, Кейден прав, - лицо Роджера без эмоционально. – На этот раз. Мы работали над этим безостановочно. Ты работаешь над этим постоянно, бросил клиентов и все остальное из-за этого.

Я нахмурилась. Ретт бросил клиентов из-за этого? Но он не заработает никаких денег, работая над этим.

- Ты заслуживаешь перерыва, чувак. Они еще даже не назначили дату судебного разбирательства. Еще полно времени.

- Сара! – позвал Кейден, направляясь прямо в спальню и постучав в нее. - Тащи свою одетую задницу. Мы уходим!

- Я не достаточно взрослая для выпивки, - я посмотрела между Реттом и Роджером. – Мой день рождения приближается, но мне всего девятнадцать.

Роджер мгновение выглядел озадаченным, как будто забыл сколько мне лет.

- Не беспокойся. Все равно будет весело. Я куплю тебе безалкогольный дайкири или что-то еще фруктовое, - он повернулся к Ретту. – Давай же мужик, ты ведь идешь, да?

Ретт смотрел между нами, его лицо ничего не выражало.

- Ладно.

***

Фруктовый напиток передо мной был именно тем, что Роджер и пообещал. Безалкогольное варево. Бар был захудалым, или, по крайней мере, так его остальные называли. На самом деле я не понимала, что это означает. Я никогда не была раньше в баре. Думаю, что они все просто уверены, что я была, учитывая мою жизнь, мое прошлое. Но я не была.

Мужчинам, которые трахали меня, не нужно было покупать мне выпивку прежде, чем полапать. Просто больше денег в их карманах. К тому же, я была не достаточно взрослой, поэтому существовало просто больше способов для этих мужчин быть пойманными, покупая у меня секс, тоже самое для меня. Я не хотела в тюрьму. Все, чего я хотела – деньги для моего следующего кайфа.

Странно было думать об этом сейчас. Я жила и дышала этими наркотиками почти три года. Целых три года. А теперь я сидела в захудалом баре с компанией людей, успешнее меня. У них у всех было высшее образование. Даже невеста Кейдена, которая была чем-то похожа на Сару, за исключением того, что она работала непосредственно с заключенными.

Я определенно была странным человеком. Мы все сидели вокруг стола в затхлом баре, ожидая, когда люди за бильярдным столом уйдут. У каждого было пиво, или как у меня, у девушек были фруктовые напитки, за исключением, что их были алкогольными, конечно же. Я поняла, что у меня нет ничего общего со всеми этими людьми.

Кейден бормотал о «Cowboys», споря с Роджером о том, насколько они лучшая команда, чем его «Pittsburgh Steelers». Я не могла припомнить, когда в последний раз смотрела футбольную игру, если вообще смотрела. Я совсем ничего не знала о спорте. Если быть честной с самой собой, я много о чем не знала. Я бросила старшую школу, когда была подростком. Хотя, честно говоря, это произошло раньше. После того, что произошло с Реттом, и он уехал. Тейлор и моя мама забрали меня из общественной школы и посадили на домашнее обучение. Таким образом, Тейлор просто держал меня у себя на виду. Я не выполнила ни строчки домашней работы или уроков. Поэтому технически у меня неоконченное образование.

Единственно о чем я знала все – это секс, и я была абсолютно уверена, что никто за столом не оценит моей компетентности в этом предмете.

Я уставилась на огромного, белого слона, висевшего на стене прямо передо мной. У этого бара определенно странный вкус. Повсюду были огромные шкафы наполненные фигурками белых слонов. Они были повсюду, даже врезаны на столах владельцем.

- Малышка и я будем партнерами, мы выступим против вас с Сарой.

Я взглянула на Роджера, удивленная тем, как он положил свою руку на мое плечо.

- Ага?

- Бильярд. Ретт думает, что он дерьмово играет, но мы собираемся изменить это.

- Он надирает твою дебильную задницу каждый раз. Поэтому он дерьмово играет.

- Эй, заткнись нахрен, Кейден!

Я посмотрела на теперь уже свободный стол для бильярда.

- Ох, ну, я не знаю. Я никогда не играла, - я медленно встала, удерживая напиток около груди.

Черная футболка, которую я одела, сидела в обтяжку, я думала, что она милая, когда достала ее, перед тем как мы ушли, но она была ничем в сравнении с другими женщинами в баре. Кэти, невеста Кейдена, надела красное, обтягивающее платье. Даже Сара надела яркий топ и обтягивающие легинсы с каблуками. Я даже не подозревала, что у нее есть что-то такое стильное. От этого я почувствовала себя неуютно в своих джинсах, кедах и футболке.

Меня не должно это волновать. У меня не было бы даже этих вещей, если бы Ретт и Сара не купили мне их, но я не могла ничего поделать с небольшим чувством горечи. Сара выбирала эти вещи. Они были там, когда я приехала из психиатрической больницы. Все было милым, но ничего не было очень красивым или ярким. Ничего короткого или забавного. Все простое. Кроме того платья, которое ты надела на вечеринку. Я оттолкнула мысли из своей головы, отказываясь оживлять эти ужасы.

Даже, блять, не жалуйся на это.

Нет. Я не буду. Но я ничего не могла поделать и чувствовала себя немного не в своей тарелке.

Я обошла стол вокруг и могла чувствовать его взгляд на мне. Взгляд Ретта. Я избегала смотреть на него весь вечер. Я не знаю почему, я не могла объяснить это. Может быть, просто было легче смотреть на него через стопку бумаг, потому что я знала нашу цель, наши намерения. Они были невинны, как будто я не хотела, чтобы они были вообще. Но здесь, в этом месте, даже с Сарой поблизости, воздух был другим. Намерения ничего не значили. И я боялась. Боялась того, что я могу увидеть. Боялась того, что он мог увидеть.

- Пошли, я научу тебя, - Роджер подмигнул мне и мои щеки покраснели. Его темные глаза сверкали так, как я не видела раньше.

Он что, флиртует со мной?

Сама мысль об этом заставила меня засмеяться. Я знала мужчин, и я чувствовала их похоть, их желание… но невинный флирт? Ну, блять. Это было новым для меня.

Я последовала за ним вокруг стола, только наполовину слушая , пока он говорил об игре в бильярд. Я не могла сконцентрироваться на нем, полностью. Взгляд Ретта был все еще на мне. Он прожигал дыру в моей груди. Разрывая, расцарапывая мою одежду. Но я все еще не смотрела на него. Я только улыбалась и кивала Роджеру, который, казалось, вечность разговаривал, показывая мне как устанавливать шары и натирать мелом мою палку. Я усиленно пыталась сосредоточить всю свою энергию на нем, а не на обжигающем ощущение от взгляда Ретта.

Я сделала глубокий вдох и уделила пристальное внимание Роджеру. Я сосредоточилась на нем, на его глубоком голосе, на том, как он двигался. Он был мягче, более живым, чем Ретт. В его глазах не было ничего необычного, когда он смотрел на меня. Он не опалял меня своим желанием и не топил меня в жалости. Его взгляд был честным, открытым и счастливым. Его темные волосы были приглажены назад. Слаксы и белая рубашка, которые он надел, обтягивали его стройное тело. Он привлекателен.

Этот привлекательный мужчина флиртует со мной. Мужчина, который знает обо всем, что я сделала. Обо всем, что сделали со мной.

Что-то внутри меня проснулось от этой мысли и зашипело жизнью.

- Думаешь, ты справишься с этим, малышка? – он вручил мне бильярдный кий.

Я застенчиво улыбнулась. Погодите, я стесняюсь?

- Абсолютно уверена, что смогу.

- Хорошо. Потому что мне необходимо, чтобы ты протянула эту игру. К счастью для тебя, Сара прилично нализалась.

- Эй, Роджер, лучше следи за тем, что говоришь! – Сара хихикнула в свой стакан. Она напилась, могу сказать. Я никогда не видела ее такой веселой за всю мою жизнь

- Ты не позволишь ему со мной разговаривать таким образом, да малыш? – Сара обняла своей рукой Ретта за талию и посмотрела на него с обожанием. Ее едва заметная ложбинка на груди раскрылась до максимального уровня на ее яркой, фиолетовой блузке. Раздражение выстрелило во мне, и я отвела взгляд.

- Он заберет свои слова обратно, - голос Ретта резче, чем я ожидала, с другим подтекстом скрытым под ним. И я делала то, что не хотела делать. Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня. Его взгляд открытый. В нем боль, желание, похоть. Все это плескалось вместе там. Он был таким интенсивным, таким глубоким, что я не могла отвести взгляд. Я была бессильна против него.

- В это раз я разобью. Ты смотришь, малышка?

Я оторвала взгляд и сосредоточилась на движениях Роджера. Стало легче, когда игра продвинулась. Оказалась, я не была рождена для бильярда. На самом деле, я была чертовски ужасна. Ретт был невероятно хорош, и Роджер вывозил нашу команду. Сара была не настолько плоха, по крайней мере, в сравнении со мной, которая стремилась не потерять белый шар, или как там это называется.

Кейден подошел ко мне в середине игры. Была очередь Роджера, мы загнали только два приличных цветных шара, перед восьмым шаром.

- Эй, Фей.

Я улыбнулась Кейдену. Он был самым спокойным из остальных ребят, проще в разговоре, хоть и не могу сказать того же о его невесте. Вокруг нее был странный высокомерный воздух, и она едва сказала мне два слова за весь вечер.

- Эй, - я сделала глоток своего напитка, пока наблюдала за линией удара Роджера.

- Я знаю, что ты воспринимаешь вещи медленнее дома и в остальном, но думаю, что работа, которую ты проделал помогая Ретту и все остальное было действительно феноменальным.

Я посмотрела на него и покраснела. Никто никогда не хвалил меня за мои успехи, по крайней мере, если это не включало объездить или пососать член.

- Я только нашла кое-что в банковских записях, но это не означает, что это куда-то может привести.

Он улыбнулся.

- Дело не только в нахождении чего-то, а в том, насколько ты была вовлечена в поиск, - он замолчал. – В любом случае, я знаю, что у тебя есть личный интерес в этом деле, но у меня есть ощущение, что у тебя на самом деле есть талант к такому виду работы. Она утомительна и немного скучна, но это ведь не так плохо, да?

Я разглядывала его с любопытством.

- Да, мне понравилось.

Улыбка растянула уголок его губ. Он хорошо выглядел, в более традиционном смысле. Его волосы светлее, чем у Ретта, лицо недавно выбрито. Это одно из тех лиц, которые украшают страницы журналов.

- Я бы хотел, чтобы ты работала на меня. Я ищу нового ассистента в компанию, и думаю, ты подходишь для этой работы.

Казалось, все остановилось вокруг. Он предлагает мне работу?

- Но у меня нет школьного аттестата, - в тот момент, когда слова покинули мой рот, я пожалела о них. Почему я сказала это? Блять.

Он кивнул.

- Я знаю об этом. Я подумал, что это будет тем, над чем ты будешь заниматься, пока работаешь в компании. Тебе не обязательно приходить на полный рабочий день. Только на некоторое время, пока ты не приведешь в порядок свой аттестат.

- Приведу в порядок, - повторила я, мой мозг несся со скоростью сто миль в час.

- Ты не должна отвечать мне сразу. Просто подумай об этом. Я собираюсь и с Реттом поговорить об этом.

Я рассеянно кивнула. Он похлопал меня по плечу.

- Ты следущая.

Я подняла глаза и поняла, что все смотрят на меня в ожидании. Была моя очередь. Я подошла и выровнялась с белым шаром, в моей голове кружилось предложение Кейдена. У меня может быть работа. Настоящая, законная работа и я вернусь в школу! Все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

- Сюда, нет, давай я покажу тебе, - сказал Роджер, обходя меня сзади, прежде чем я ударила. Я переместилась протягивая ему кий, но он отмахнулся и встал позади меня, передвигая мои руки так, что оказался прижатым ко мне сзади, направляя своими руками мои. – Держишь его так. Видишь теперь, у тебя будет действительно прекрасный удар по 4 шару прямо отсюда. Но теперь нужно ударить немного правее, что означает, что ты бьешь кием по шару вот здесь, - он прижался ближе, когда указывал кием выше над шаром. Он намного больше меня, его бедра практически поглотили меня. Я чувствовала его член у моей попы. Он не стоял в любых смыслах, но я все равно его чувствовала.

Что-то потеплело внутри меня.

- Ладно, попробуй снова, - он отстранился от меня до того, как я успела что-то сказать. Я сделала так, как он сказал, и четвертый шар закатился прямо в правый угол.

- Бог ты мой, я попала! – я подпрыгивала и кружилась перед улыбающимся лицом Роджера. Удача, казалось, вернулась на мою сторону внезапно – больше чем в одном направлении.

- Видишь, малышка! Я знал, что ты сделаешь это, - он обнял рукой меня за плечи и лениво улыбнулся мне. – Ты прирожденный игрок.

- Мы закончим после этой игры.

Враждебность в голосе Ретта отвлекла мое внимание от Роджера.

- Ой, мужик, не уезжай пока домой, мы только начали веселиться, - жаловался Кейден оттуда, где он с Кэти сидели за ближайшим столиком.

- Да, ага, почему мы уже должны уходить? – спросила Сара плаксивым голоском.

- Потому что я так сказал, - он освободился от руки Сары, которой она обнимала его за талию.

- Твой брат, несомненно, мрачная задница, - прошептал Роджер мне на ухо.

Небольшая улыбка изогнула мои губы. Он, несомненно, такой и чувствую, что знаю, почему он такой мрачный. Он ревновал. Ему не понравилось, что Кейден разговаривал со мной, или то, что Роджер прикасался ко мне, - Ретт был прозрачен, как стекло. Но что он на самом деле ожидал от меня? Я не принадлежу ему. А он не принадлежит мне. Последнее взволновало меня больше всего остального. Образ его, трахающего Сару, пророс в моей голове, то, как его бедра шлепались об ее, то, как он стонал, когда кончал. Это разрывало мою голову словно топором, от этого смешок вырвался с моих губ.

Я наклонилась к Роджеру.

- Да, он всегда такой.

Я закусила губу, пока смотрела в его глаза. Действие не было необходимым, ведь мне было нечего сказать, но я хотела, чтобы Ретт увидел это. Я хотела причинить ему боль такую же, как он мне. Я хотела вспороть его и скормить ему его же собственные внутренности. Показать ему, какие они действительно на вкус. Что чувствуешь, когда смотришь на человека, которого любишь, рядом с кем-то еще.

Любишь?

Я не люблю его, да?

- Мы уходим, сейчас же, - рука Ретта схватила меня за предплечье, удивив меня.

- Что? Мы еще не закончили…

- Я готов уходить, - он оборвал меня, потащив прямо на выход. Я оглянулась, чтобы увидеть, как каждый уставился на нас обоих в шоке, даже у Сары отвисла челюсть. – Пошли, Сара.

- Ах, да. Извините ребята, - она схватила свой пиджак и поспешила за нами.

Последнее лицо, которое я видела было Роджера, и я дождалась пока мы выйдем на улицу, до того как улыбка расползлась по моему лицу. Меня не должно было волновать, что мой план сработал. Все что я делала - улыбнулась и прошептала Роджеру, и это сожрало Ретта живьем. Я не могла ничего поделать и представила, что бы он сделал, если бы я трахалась с Роджером, а он смотрел бы так же, как я смотрела на него и Сару.

Что бы он сделал тогда? Он бы разозлился?

Я хотела выяснить это.

6.

Фей.

Я лежала в кровати. Простыни мягкие, приятные. Приятнее, чем тишина, напряжение, витающие в доме, которые я только и ощущала. Я ожидала, что Ретт заговорит, скажет что-нибудь, хоть что-то. Но он не сделал этого.

Так же, как и Сара. И из-за этого я задумалась, будто я что-то пропустила. Как будто все, что я думала о произошедшем в баре, было не верным. Может, я придала слишком большое значение всему, хотя так не было на самом деле.

Это просто мое везение, конечно. Может, я выдумала все это. То, как Ретт смотрел на меня.

Может, все было не реальным. Может я выдумала все это в своей голове. Этот заговор, эту уверенность, что он любит меня. Может, я ожидала, что он захочет меня, потому что его отец захотел. Было ли это так? Что я нуждалась в этом, хотела этого. Этих запретных отношений. Была ли я просто долбанутой и видела то, чего не было?

Почему он должен захотеть тебя после того, что он увидел?

Я попыталась оттолкнуть эти мысли подальше, потому что они ранили сильнее. Они разрывали мои внутренности, как ничто и никогда прежде. Даже нож Тейлора не был таким болезненным.

Нет. Не делай этого.

Я запихнула мысли подальше и подумала о том, как Роджер прижимался ко мне, показывая, как играть в бильярд. Движения были достаточно невинными. Его член даже не стоял, но он был большим, могу сказать.

Быстрым движением я стянула мои пижамные шорты и трусики. Я не прикасалась к себе, после произошедшего. После того, как была с Тейлором в том туалете на полу несколько месяцев назад. Я делала все, но избегала себя там внизу. Но не сегодня.

Я хотела кончить. Мне необходимо это. Мое тело внезапно задрожало от желания, которого не было в нем так давно. Так же это было чем-то большим, это было чем-то, что я хотела показать Ретту. Я хотела показать ему, что не нуждаюсь в нем. Я не нуждаюсь в нем в своей голове, в своем теле. Я не нуждаюсь в нем вовсе.

Я погладила пальцами по клитору и сдержала стон. Я притянула себе в голову образ Роджера, прижимающегося ко мне сзади, именно тогда, когда толкнулась пальцами в свою киску. Я голая на бильярдном столе, его член внутри меня, погружается в меня. Его бедра раскачиваются. Этого достаточно. Я могла получить его. Оргазм, который зарождался глубоко внутри меня.

Я задвигала пальцами быстрее.

Роджер бы вцепился в мои бедра. Он бы стонал мое имя, потому что я хороша, а он никогда не хотел никого так сильно, как меня. Это он и сказал бы. Мои соски прижимались бы к зеленой поверхности стола.

Я потянулась и сдернула тонкие бретельки вниз, освобождая грудь. Я играла со своими сосками, вершинки твердые, жесткие на кончиках моих пальцев.

Я собиралась кончить. Он был здесь. Я только парила над поверхностью, свисая над обрывом экстаза. Но этого не произошло.

Я закусила губу и задвигала пальцами быстрее, глубже. Я толкнулась бедрами вверх, принимая больше. Но этого не достаточно.

Я представила Роджера, перевернувшего меня, его большие руки прижимают меня к этой зеленой поверхности. Я посмотрела в его темные глаза. Он полны удивления. Удивления? Я замотала головой, двигая пальцами быстрее. Но это не происходило. Этот взгляд был продолжительным. Я не могла кончить с ним, смотрящим на меня так. Мне нужно больше. Что-то еще.

Но потом его лицо перекосило, и я увидела то, именно то, что я хотела. Ненависть. Привлекательное лицо Роджера превратилось в такого монстра, закипающего, уставившегося на меня с презрением. Он трахал меня жестко. Наказывая меня. Я заслужила это. Наказания. Всего этого.

- Да, - простонала я. – Возненавидь меня. Возненавидь меня нахрен, - я была готова перелиться через край, сбегая от реальности в этот блаженный, восхитительный момент. Но дверь в мою комнату распахнулась, вынуждая меня подпрыгнуть.

Ретт появился в дверном проеме, быстро закрывая за собой дверь. Тусклый свет маленькой лампы был единственным освещением моего маленького пространства, но этого было достаточно. Он замер, как вкопанный, когда повернулся ко мне. Я могла представить, что он увидел. Мои ноги запутались в простынях, мои пальцы между бедер, моя грудь наполовину обнажена под моей майкой.

Я думала он уйдет, может быть. Почувствует отвращение от моего вида. Но нет. Он просто стоял внутри моей комнаты, его глаза повсюду. Те зеленые глаза, что заставляют мою кожу гореть. Я никогда не ощущала мужских взглядов, точно не как его. Даже не так, как смотрел на меня Тейлор, - до того, как все полетело к чертям, - могу сравнить. Это было, будто Ретт хочет поглотить меня. Съесть меня изнутри. Пожирать меня, пока ничего не останется.

До того, как поняла, что делаю, мои пальцы начали двигаться по моим влажным складочкам, делая покалывающие круги на клиторе. Я попыталась сдержать еще один стон, но не смогла. Я также не могла оторвать взгляд от Ретта. Это были не только его глаза. Белая футболка обтягивала плотно его мышцы на груди, а его боксеры не скрывали член. Он был толстым и жестким, прижимаясь к ткани, которая пыталась сдержать его.

- Это для меня? – слова вышли с придыханием.

Его взгляд проследовал вниз за моим, к его члену. Он погладил его ладонью одной руки, и я застонала. Он сделал шаг ко мне, все еще сжимая себя.

- Я подумал, что у тебя очередной кошмар.

Казалось, он хотел оправдать себя. Его причины. Почему он здесь, в моей спальне, посреди ночи, сжимает свою эрекцию, пока я ласкаю себя пальцами. Это практически смехотворно. Я бы рассмеялась, если бы моя киска не была такой чертовски влажной.

- Я никогда не видела твой член, - мысли приходили ко мне, когда я произносила слова. Даже после всех сексуальных контактов, которые были у нас, я всегда была той, кто обнажался, никогда не он, обнаженный и открытый. Видимый для меня.

Он сжал себя жестче, серая ткань плотно обтянула толстый кончик. Я пожевала свою губу, двигая пальцами быстрее.

- Господи, мне нужно кончить, - мои слова получились хныкающими.

- Когда был последний раз? – он придвинулся ближе. Его ноги меньше, чем в метре от края кровати.

- Последний раз, когда я кончала?

- Да.

Я не могла вспомнить.

- Давным-давно.

А потом он вытащил его. Ткань боксеров обтягивала его, пока его толстый, эрегированный член не выпрыгнул на свободу. От вида я застонала. Я видела множество членов в своей жизни, твою мать, это было чертовски мягко сказано, но видеть член Ретта было по-другому. Его член был единственным, который я вообще хотела видеть. Как много ночей я пролежала без сна, представляя, как бы он выглядел, каким бы был на вкус? Так много, что я не могла пересчитать. Даже когда я лежала в том поле, в качестве бездомной проститутки, были ночи, когда Ретт заполнял мои мысли.

И он был даже более идеальным, чем я представляла, больше, толще. Его член выступал из подстриженных русых волос. Толстая вена пульсировала по всей его обрезанной длине.

- Тебе нравится Роджер?

Его слова шокировали меня, и повернула голову, чтобы посмотреть в лицо Ретту.

О чем ты говоришь? – И почему ты спрашиваешь сейчас, - когда моя киска истекает для тебя, а твой член твердый и всего в метре от меня?

- Сегодня вечером в баре, - он сжал свои губы, как будто мог сказать больше, но физически сдерживал себя.

- А что? – я передвинула руки, подтягивая себя, пока не села. Мое возбуждение оставило блестящий след на моей ноге и сбоку моего полуобнаженного живота. Глаза Ретта зафиксировались на нем, следуя за моими пальцами. И я не упустила, как его член дернулся.

- Я хочу знать.

- Ты ревнуешь?

- Нет, я…

- Может быть, и нравиться, - я оборвала его, стянула майку через голову, и осталась обнаженной перед ним. Может, неправильно подталкивать его, но мне плевать, не в этот раз. Все, чего я хочу сейчас – кончить. И я хочу, чтобы Ретт тоже кончил. Я хочу наблюдать за густыми струйками из кончика его члена. Я хотела попробовать их.

- Он не достаточно хорош для тебя, - его рука все еще на члене, двигается медленно туда и обратно.

- Ах, да? – я скользнула пальцами обратно к своей киске, застонав от контакта. – Может, он хорош. Я буду видеть его чаще теперь, потому что Кейден предложил мне работу в компании.

- Что?

- Ага.

- Работу? – его взгляд остекленел, когда он посмотрел на меня, его рука двигалась быстрее.

- Кто достаточно хорош для меня, Ретт? – я выгнула спину, отводя его внимание от перспективы работы. Я знала, как это выглядело, мое тело изогнулось на кровати, моя грудь прижалась.

- Я…Я…

- Скажи мне, - простонала я, разводя ноги шире, чтобы у него был лучший обзор.

Его рука двигалась быстрее, вверх и вниз по его длине. Движения были настолько эротичными, каких я никогда не видела за свою жизнь.

Я никогда не услышала бы его ответ, потому что мой оргазм обрушился на меня, как переворачивающая волна. Грубая рука прижалась к моему рту, заглушая звуки, в тот момент, когда я почувствовала горячие струйки спермы на своем плече. Я повернула голову в вовремя, чтобы увидеть другую струю белой спермы, вырывающейся с кончика толстого члена Ретта.

Вид был лучше, чем я ожидала, и мой оргазм превратился в другой, когда я уставилась на него, его толстый член разбрызгивал сперму по мне, его рука прижалась к моим губам, мышцы его рук сжимались, угрожая взорваться под его кожей.

- Блять, - застонал он, когда освободил меня. Мне не хватало его рук сразу же. Грубого нажима его пальцев на мои губы. Я осознала, что это единственное место, которого он коснулся, после того как вошел сюда.

Он сделал шаг назад, его член начал обмякать. Капля спермы все еще свисала с кончика, и я хотела слизнуть ее. Я села и начала двигаться к нему. Я представляла, как скоро я смогу снова сделать его твердым?

Но когда мои ноги коснулись пола, я подняла глаза на его лицо и то, что я увидела, поразило меня. Жалость. Она вернулась, обволакивая его черты, разрушая все, что было раньше здесь.

- Нет, - я покачала головой. – Не делай этого.

- Прости, Фей.

Я не знала, за что он извинялся, - за то, как смотрел на меня, или за то, что мы делали здесь.

- Не говори так.

Он оглядел комнату, как будто не знал, как оказался здесь, и натянул на себя боксеры.

- Я не должен быть здесь.

- Но ты тут, - я встала, его сперма все еще теплая на моей руке.

- И я, блять, не должен быть.

- Тебе понравилось, - я остановилась прямо перед ним. Я не позволю сделать ему это. Я просто хотела, чтобы исчезла жалость. Я хотела, чтобы он смотрел на меня, как минуту назад. Как мужчина смотрит на женщину, равную ему. Это все, чего я нахрен хотела. Не такого жалкого сочувствия ребенку, которого никто не хотел.

- Прости, Фей, после всего через что ты прошла, - он вздохнул. – Господи, мне просто так чертовски жаль.

- Нет, - я потянулась к нему, но он отодвинулся к двери, как будто мое прикосновение заразит его, сожжёт его, уничтожит его. Как будто его сперма не остывала на моей руке. Как будто последние пять минут испарились. – Ретт, пожалуйста…

Но он ушел, захлопнув дверь до того, как я смогла закончить свое предложение, и я снова осталась одна в своей комнате. Я хотела бы быть сильной. Что заползу обратно в кровать и усну, не переживая из-за Ретта или чего-то еще.

Но я не сделала этого. Вместо этого, я рухнула на пол, липкость его спермы стиралась об ковер, пока я плакала.

7.

Я глупый человек.

Я повторяю эти слова в своей голове. Снова и снова. С тех пор, как оставил Фей в ее комнате месяц назад с моей спермой, засыхающей на ее коже, - мой член снова становился тверже для нее. Я не хотел того, что произошло между нами.

Блять, да, ты хотел.

Я пытался подавить мысли, но не мог. Это правда. Я хотел этого. Именно поэтому это занимало каждую минуту моего свободного времени. Именно поэтому я дрочил в одиночестве в душе и не трахал свою девушку. Именно поэтому я работаю неустанно над делом, за которое мне не заплатят.

Именно поэтому я иду на работу сейчас. Потому что она будет там. На моей работе. Ассистентка Кейдена. Я не хотел, чтоб она работала там. Не поначалу. Я не хотел, чтобы она уходила из квартиры и выходила в настоящий мир и имела работу. Я не хотел, чтобы мир видел ее. Было ли не правильно хотеть ее для себя?

Да, охренеть, как неправильно. Ты хуже своего отца.

Эти слова остановили меня. Это доказывало, что я такой же монстр, каким был Тейлор. Какой мужчина захочет скрывать женщину подальше от посторонних глаз и мира? Какой мужчина так сделает?

Мужчина, как Тейлор.

Поэтому она ходила на работу. Ездила со мной каждый день. Наши поездки были спокойными. Мы не разговаривали много. Только кое-что о деле или небольшие разговоры. Ни один из нас не поднимал то, что произошло в ее спальне той ночью. Я задумался, думала ли она об этом. Обо мне.

- Ты уверен, что хочешь сделать это?

Я посмотрел на Сару, которая стояла напротив меня, пока я одевался. Она уже полностью была одета. Я даже забыл, что она здесь.

- Да.

- Мы не должны делать это для нее, знаешь ли. Она может заработать достаточно денег, чтобы купить ее самостоятельно теперь, когда она работает.

Я посмотрел на Сару из-под полуопущенных ресниц. Она была большой защитницей Фей долгое время. Но теперь что-то еще происходило. Я могу сказать. Она больше не симпатизировала Фей. Казалось, ее раздражало ее присутствие. Я мог понять почему, полагаю. Каждую свободную минуту я уходил работать над делом против моего отца. Фей была в нашем доме, повсюду. Она работала там же, где и я. Не было больше моментов для меня и Сары наедине. Больше нет.

Это забавно, потому что я не скучал по этому времени наедине. Не так.

- Это ее день рождение. Конечно, я уверен, - я застегнул свои штаны и подошел к зеркалу, застегивая манжеты.

- Просто я не думаю, что это своего рода правильное вложение в нее.

Я развернулся, нахмурившись.

- Что ты имеешь ввиду?

Сара встала напротив меня, сцепив руки.

- Просто я не думаю, что она готова для этого. Или что мы готовы оплачивать счета, когда она разобьет машину. Она даже не знает, как водить, Ретт.

Я рассматривал все это до того, как пошел вчера в автосалон с Кейденом. Опасности, все, что может меня поиметь, когда дело дойдет до покупки машины для Фей. Но я не думал об этом долго. Все, что я мог видеть, - радость на ее лице, когда она увидит красивую, новую машину. И я хотел этого. Ее радости. Был ли я таким жалким? Был ли я тем мужчиной, который покупает женщине машину только из-за нескольких мгновений любви?

Я посмотрел на ключи на комоде. Очевидно, я такой и есть.

- Я научу ее. Она будет в порядке, - я отмахнулся от нее и убрал ключи в карман.

- Да, но ты даже не обсудил это со мной. Это новая машина.

Ах, вот в чем проблема. Я подумывал сесть и объяснить ей, что я доверяю Фей, что я буду осторожен. Я не мог просто отправить ее в мир на новой машине и оставить нас материально ответственными. Она знала Фей так же, как теперь и я, и знала, что она не угробит нас просто. Эти мысли были давними теперь, когда реальные причины ее побега были выявлены. Только мысль об этом была, как ножом по животу.

- Все нормально, - я отвернулся от нее.

- Нормально? Это все, что ты собираешься сказать? – она не повышала голос. Сара не была такой. Она не была женщиной, которая становилась злой и жестокой. Вместо этого была полной противоположностью. Ее голос понижался, пока не стал практически шепотом. Слезы последуют за этим. От этой мысли меня затрясло. Я не хотел видеть их. Я не мог выдержать их. Слезы из-за чего? Слезы потому что я собираюсь потратить свои собственные гребаные деньги на машину единственному человеку на этой планете, кто действительно заслуживает чего-то хорошего? Нет, я не позволю ей винить меня своими рыданиями.

Я направился к двери в тот момент, когда всхлип сорвался с ее губ. От звука я застыл и обернулся, желание спровоцировать ее гнило под моей кожей. Мне нужно наорать на кого-то. И мне нужно, чтобы кто-то наорал на меня. Вот чего я хотел. Злости.

- Я могу, блять, делать все что захочу, Сара.

Она заморгала сильнее и кивнула головой. Слезы стекали по ее щекам.

- Ладно, - произнесла она одними губами, но я не услышал ее. Ее голос душили слезы, ее прямые, рыжие волосы падали вокруг ее лица, когда плечи начали трястись.

- Я могу тратить свои деньги, как я блять пожелаю, - мой голос теперь был выше. Злее. Я был тем человеком, который отступает. Я был тем человеком, который не бьет людей, когда они падают. Особенно Сару. Но я не мог ничего поделать. Я не мог пропустить этот момент и ее слезы. Слезы, которые всегда были одинаковыми. Они не заставляли меня больше чувствовать что-то. Ничего, кроме отвращения. Так не должно быть. Сара была любовью всей моей жизни. Ее слезы не должны бесить меня. Но они делали это.

Я хотел, чтобы она наорала на меня, сказала мне, каким куском дерьма я являюсь. Это сработает лучше, разве она не знает этого?

Но она не знала. Потому что, если бы знала, то вероятно воспользовалась бы этой тактикой давным-давно. Но тогда, вероятно, у нее кишка тонка.

- Из-звини, ты прав, - пропищала она, растирая руками лицо.

И я ненавижу это еще больше. Извинения. За что? Почему она извиняется? Я – мудак. Я диктовал все в этом разговоре. Единственное, что она начала – это ее долбаные рыдания. Она извинялась. Она нахрен извинялась. И я бы поспорил на миллион долларов, что она не знала за что. Все, чего она хотела от меня, – обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Но это будет тоже ложью. Ничего не будет хорошо. Мой отец насиловал мою сестру каждый день с девяти лет. Пока она не забеременела. Пока он не вырвал ребенка из нее. Пока она не превратилась в ничего, кроме оболочки, готовой трахнуться с любым и каждым за дозу кокаина, который заставит уйти боль. Ничего теперь не может измениться.

Я ничего не смогу изменить.

- Я ухожу, - я отвернулся. Я больше не мог на нее смотреть. Не мог признать тот факт, что я жил этой красивой жизнью с Сарой в изящной квартире. Она была напоминанием. Напоминанием того, что я облажался с Фей.

***

- Доброе утро, - произнесла Фей с радостью, когда вышла из своей спальни несколькими минутами позже.

- Добр… - но слова умерли у меня в горле, как обычно это бывает, когда я вижу Фей по утрам. Я думал, она была красивой в тот день, когда я подобрал ее с улицы, когда ее тело было слишком худым, разрушенным наркотиками и недоеданием. Но сейчас она стала кем-то еще. Кем-то эффектным и ярким. Казалось, с каждым днем она становилась все красивее. Ее тело стало таким соблазнительным, подчеркнутым под плотно обтягивающей черной юбкой-карандаш. Ее белая блузка с короткими рукавами была заправлена в юбку, на ее ногах черные каблуки. Ее длинные, темные волосы были распущенны. Сара взяла ее с собой на стрижку несколько недель назад, и теперь они спадали волнистым беспорядком по ее плечам.

Теперь ее лицо приобрело немного цвета. Она помогала нам перевезти Кейдена и Кэти в их новый дом несколько недель назад, и провела весь день на улице в шортах и футболке, вид, который пленил меня больше, чем должен.

Она обошла меня и направилась на кухню, открывая холодильник и доставая бутылку с водой. Я наблюдал, как она нагнулась, как юбка плотно обтягивала ее. Я мок разглядеть очертания ее попки. Стринги, которые она одела под нее. Я не видел эту одежду раньше. Грустно ли то, что я знал ее гардероб?

Я практически спросил, когда она ее купила, прежде чем вспомнил какой сегодня день.

- С днем рождения.

Она обернулась, небольшой изгиб в уголке ее губ, который заставил меня захотеть поцеловать ее.

- Ты помнишь.

- Конечно. Я не мог забыть. Пошли, - я жестом указал ей следовать за мной к двери. – Я хочу отдать тебе свой подарок.

- Мой подарок? Но ты и Сара уже сделали мне его, - она показала на свою одежду. – Она взяла меня за покупками вчера, когда ты был на дневном заседании.

Итак, это объясняет новые вещи.

- Это был ее подарок. Я хочу подарить тебе свой.

Ее темные глаза расширились. Маленький, тонкий, золотой ободок вокруг ее зрачка, казалось, расширился. Это было увлекательно. Я заставил себя отвести взгляд. Она не могла заметить этого. Я не хотел, чтобы она видела, как сильно я хотел ее. Как сильно я нахрен желал каждый маленький кусочек контакта, который она с охотой дарила мне.

Она последовала за мной к машине, стука ее каблучков по асфальту было достаточно, чтобы я встал-блять-как-камень в своих штанах. Я был рад тому, что шел впереди, поэтому мог поправить себя, чтобы она не увидела.

- Мой подарок на улице? – спросила она с любопытством.

- Да, на заднем дворе, - она следовала за мной вокруг нашего здания. Мои глаза встретились с новой, черной Хондой Цивик. Она сияла, только отполированная. Единственное, что я не сделал – охрененно большой бант сверху. Я остановился прямо перед машиной.

Она огляделась, ветер раздувал ее волосы назад от лица.

- Сара собирается принести его?

- Нет, - мои губы изогнулись в улыбку, пока я наблюдал, как ее глаза метались повсюду с любопытным волнением. Я видел такой ее взгляд несколько раз. Когда она впервые пришла в компанию, она нервничала, но ее глаза сверкали, это сотворило что-то со мной. Это пробудило меня изнутри и заставило мое сердце биться чаще в груди.

- О?

- Твой подарок прямо здесь.

- Здесь? Где?

Я указала на машину перед нами.

Она уставилась на нее на мгновение. Ее глаза разглядывали изгибы машины.

- Погоди, что это?

- Машина.

- Эта машина? - она показала прямо на Цивик.

- Да, мадам.

Она втянула воздух.

- Что…ты… - она прикрыла рот, ее черная сумочка выскользнула из ее рук.

- Да.

- О, Боже мой! - я ожидал, что она побежит к машине, открывать ее, визжать от новых кожаных сидений, пробегать пальцами по рулю. Я хотел увидеть, как она сделает это. Я мог бы притвориться, что это мою кожу касаются ее пальцы, позже, когда я буду мастурбировать в душе. Но она не сделала так.

Вместо этого, она повернулась и бросилась ко мне с объятиями. Это было так неожиданно, что я отступил назад, когда мои руки направились к ней, притягивая ее в объятия. Мы не касались, не специально, по крайней мере. Во всяком случае, я делал все, что мог, избегая ее. Удерживаться от прикосновений к ней. Чем больше это происходило, тем больше я хотел, чтобы это случилось.

Мы не обнимались. Не так. Я не держал ее за руку больше месяца. Даже в те моменты, когда я приходил к ней, когда у нее были плохие сны. Я не касался ее. Я просто теперь стоял у двери, а она рассказывала, что произошло. Рассказывала мне, что мой придурковатый отец все еще делал с ней в ее снах.

Ее тело начало трясти, спустя несколько минут. Я отодвинулся, шокировано разглядывая слезы на ее щеках. Странным образом, они имели противоположный эффект на меня, чем вызвала Сара. Все, что я хотел сделать – заставить их уйти.

- Почему ты плачешь?

Она покачала головой и сделала шаг назад, от чего я захотел прижать ее только ближе.

Я не сделал так.

- Прости. Я просто Я раньше никогда не получала подарки, как этот. Ты уверен, что хочешь подарить мне это? – она подошла и провела рукой по сияющей, черной краске.

- Конечно, я уверен. Ты заслужила это.

- Но я не умею водить.

- Я научу тебя

Ее глаза вспыхнули, когда она посмотрела на меня.

- Правда?

Было так много надежды в ее голосе, от чего мое сердце угрожало выскочить из груди.

- Конечно. У тебя не может быть красивой машины, как эта, и не знать, как ей управлять.

- Но ты заплатил за нее? Я даже не могу представить насколько дорогое что-то наподобие этого, - она обошла и двинулась вокруг машины, проводя своими пальцами по краске.

- Не беспокойся об этом.

- Ты уверен?

Я закатил глаза и улыбнулся.

- Лучше не спрашивай меня снова. Давай же, залезай в нее и узнай, как она ощущается, - я вытянул ключи из своего кармана и протянул их ей.

Она повозилась с потрясением, перед тем как открыла и забралась в нее. Я подошел к пассажирской стороне и сел туда.

Она положила ключи на консоль и потерла пальцами вверх и вниз по коже на руле, - и это тот, образ, который я искал. Ее обычные, подстриженные ногти слегка водили по коже.

- Не могу поверить, что ты сделал это, - ее глаза были повсюду, впитывая все.

- Ой, и я хотел подарить тебе его дома, - я потянулся в карман и вытащил телефон. Я хотел подарить ей такой, особенно теперь, когда она работала.

Она уставилась на освещенный экран.

- Ты серьезно? – она робко взяла телефон у меня и сжимала в своей ручке.

- Конечно, - я хотел сказать больше. Но не стал. Вместо этого я смотрел на нее.

Через минуту она вздохнула и протянула телефон обратно мне.

- Что случилось? – я нахмурился.

- Я не могу принять все эти подарки, Ретт. Ты и Сара уже так много сделали для меня, это…

- Нет, - я оборвал ее. Я не представлял, что она попытается вернуть мне мои подарки. – Я хотел сделать это для тебя. Ты заслуживаешь хороших вещей. Ты перевернула свою жизнь, и да. Ты заслуживаешь этого.

- Я не хочу, чтобы ты дарил мне это, потому что тебе жалко меня, - она произнесла слова быстро, как будто боялась сказать их.

До того как она успела сказать что-нибудь еще, я схватил ее за руку. Ощущения правильные. Мне не хватало этого, скользить своими пальцами между ее, как я делал в больнице. Те прикосновения давали мне чувство приземленности.

- Посмотри на меня, Фей, - ее темные глаза встретились с моими, и я смог заметить слезы навернувшиеся в них. Маленький шрам прямо над ее бровью. Теперь он зажил. Розового цвета. Со временем, он исчезнет больше, пока не останется ничего, кроме простой, белой линии на ее коже. Никто не будет знать, что он там. То же самое, про тот, что вдоль изгиба ее губ. – Я купил это для тебя, потому что ты удивительная, красивая женщина.

Ее глаза расширились.

Я не планировал говорить все это, но это просто начало выливаться из меня.

- И ты заслуживаешь обладать хорошими вещами…

- Но…

- Позволь мне закончить, - я остановил ее. – Не из-за того, что тот кусок дерьма сделал с тобой. А потому что ты умная, - я потер ее рукой между моими. – И потрясающая, и… - я мог ощутить слова прямо на кончике языка. Слова, которые я хотел сказать. То, что я чувствовал. Это было смешным и гребаным табу, черт возьми.

Одинокая слеза упала на ее щеку, и это стало напоминанием, что Сара внутри, в квартире. Она, наверняка, еще плачет, выплакивая глаза из-за меня. Я с Сарой. Не с Фей. Я должен помнить это. – И ты заслуживаешь этого, - я закончил, вложив телефон обратно в ее руку, и убрав свою подальше, хоть это было одной из самых трудных вещей, которую я когда-либо делал.

Уголки ее губ дернулись в улыбке, обнажая ее зубы. Она была настолько красивой, что даже больно, с ее стеклянными глазами и только что приоткрытыми губами. Неловкий полу-смешок покинул ее губы.

- Но я не знаю много людей. Никто не будет звонить мне, - она прикусила свою губу.

- Я буду звонить тебе.

Пузырек смеха покинул ее губы, когда она посмотрела на меня, это нервное волнение вернулось в ее глаза.

- Спасибо, Ретт. Я… - и на момент я задумался, может быть, она борется так же, как и я. С тем, что она чувствует. С ее чувствами ко мне. Было время, когда я был уверен, что она боролась, но потом они уходили, неместные чувства к мужчине, отец которого жестоко обращался с ней десять лет. – Просто спасибо. За все.

Я хотел обнять ее снова, почувствовать ее прижатой ко мне, даже если это будет неудобно через передние сидения, но я не обнял. Вместо этого, я сидел там, уставившись на самую красивую женщину, которую когда-либо видел, и кивнул.

- Пожалуйста.

8.

Фей.

Четыре месяца спустя.

- Это просто нереально, Кейден, и я сказал ему об этом. Он даже не слушал.

Я пыталась не подслушивать то, что Джим говорил Кейдену. Я только приблизилась к двери его кабинета, чтобы принести новую чашку кофе, которую он любил пить ровно в десять часов. Я знала, что Джим пришел. Он был прокурором по делу Тейлора. Он приходил в офис множество раз, неделями работая с парнями и конкретно с Реттом. Я просто не знала, что он зашел в кабинет Кейдена.

- Конечно, это реально, Джим. Мы нашли много улик указывающих на нечестную игру мистера Хейла как в личной, так и профессиональной жизни.

- Уверен, что ты прав. Мужик хренов козлина. Я не спорю с этим. Но мы не сможем обвинить его во всех этих вещах. Его отягчает сексуальное насилие. А не все остальное дерьмо, которым Ретт решил его прижать. Разве он этого не понимает? Никто не продвинется вперед.

- Но это не означает, что кто-то прекратит это. Люди знают о нем. Мы просто должны найти правильного человека.

- Правда, Кейден? Я думал, что ты из всех людей понимаешь бесполезность попыток, когда уже видел одну. Это надо прекратить. Суд начинается. Осталось меньше месяца. Мы больше ничего не сможем сделать. Все, что у нас есть – изнасилование той ночью. И я знаю, - он остановился, и я прижалась плотнее к щели в двери. – Я знаю, что это касается Фей. Она хорошая девушка и, знаю, присяжные признают его вину, - но она также проститутка и наркоманка. В этом нет никакого сомнения. Его ДНК в мазке, повсюду. Все проверено. Доказательства есть. Но с другой стороны у него не было судимостей. Он никогда не садился в тюрьму за что-либо. Мужик долбаный святоша на бумаге. Каждый год он делал приличное пожертвование множеству местных благотворительных организаций. Его любят все, кто его знают. Этот небольшой эпизод не займет у него много времени, особенно здесь в Далласе. В том месте, где мужик вырос и проложил свой путь. Это хреново, я знаю, но это реальность. Его признают виновным, но он минимум получит два года. И он сможет использовать то время, что уже отсидел, поскольку Ретт смог отозвать все его возможности для залога. Это означает, что он сможет выйти меньше, чем через год за хорошее поведение, а все что я слышал о нем, что он там кристально чист.

Отвращение охватило меня. Оно разрывало мое тело, сокрушая меня с ног до головы. Я знала реальность всего. Я знала это, с того дня как проснулась в больнице с лицом – разбитым, отекшим месивом.

Я пообещала, что не буду давать себе надежд. Я не стала делать этого. Я не могла. Я знала, что он победит. Но потом появился Ретт и Кейден, Роджер, даже Сара. Я не осознавала это, но каждый день они давали мне надежду, даже если и не хотела так это называть. За последние десять месяцев, после последнего нападения Тейлора, все в моей жизни переменилось. Я начала работать на Кейдена. Я получила свой аттестат с помощью репетиторства Сары и Роджера. Ретт купил мне машину и телефон. Я становилась кем-то большим, чем сломленной девушкой, на которую я смотрела в зеркало так много раз. Женщину, которая пыталась убить себя неоднократно, чтобы сбежать от ужаса реальности. Я начала оставлять эту личность позади. Но сейчас меня отшвырнуло назад в ту реальность.

Меньше, чем через год.

Тейлор выйдет. Будет дома. Меньше, чем через год.

Я выронила чашку кофе Кейдена. Керамическая кружка ударилась об пол, взрываясь громким треском. Обжигающая жидкость обрызгала мои ноги.

Я покачала головой. Нет. Этого не может произойти. Не может. Я не стану. Нет. Я просто, нет.

- Нет.

Я отвернулась от двери, волна тошноты угрожала выплеснуть йогурт, который я съела на завтрак.

- Фей, ты в порядке?

Я посмотрела на Ретта и столкнулась с его руками.

- Что произошло? – я слышала, как Джим спрашивал позади меня, но я не смотрела назад. Все, чего я хотела – быть обнятой руками Ретта. Не то, чтобы это было местом, где я часто бывала. Последний раз, когда мы обнимались, был, когда он подарил мне машину на мой день рождения, месяцы назад. Но сейчас, с вернувшимися мыслями о Тейлоре. С жизнью, вернувшейся к тому, какой она была. Я нуждалась в нем. Это единственное объяснение, единственное, что у меня в голове было полностью принято, что я хотела, чтоб Ретт держал меня.

- Просто держи меня, - пробормотала я в его грудь.

- Скажи, мне что случилось.

- Должно быть, она услышала наш разговор, - сказал Кейден тихо.

- Что ты сказал? – от злости в голосе Ретта я вздрогнула. Жалкое зрелище. Я жалкая.

- Я просто был реалистом с Кейденом, также как и с тобой.

Ретт ответил ему, но я перестала слушать. Вместо этого я уставилась на стежки на его пуговицах. Небольшие, белые нитки, которые держали пуговицы. Они были простыми, просто нитки, обмотанные через центр пуговицы. Они чистые, нетронутые. Идеальные на перламутровом цвете пуговиц. Я хотела бы, чтобы моя жизнь была такой же простой. Незначительной, как у этих стежков. Стежки на пуговицах не трахали их отцы. Их не трахал никто. Они были просто стежками. Простыми нитками.

- Убирайся нахрен отсюда, - убийственный тон Ретта отбросил меня обратно в их разговор.

- Здесь нет причин злиться на меня, если быть честным, Ретт, блять, - Джим прошел мимо нас. Я все еще цеплялась за Ретта, его руки обнимали меня собственнически.

- Она может отдыхать остаток дня, - сказал Кейден несколько мгновений спустя. – Дай мне знает, если ей что-нибудь понадобиться.

- Я хочу сесть, - я немного передвинула голову, посмотрев в подбородок Ретта.

- Давай, пойдем в мой кабинет.

Нехотя, я вывернулась из его объятий и пошла в том направлении. Он был прямо за углом от кабинета Кейдена, не так далеко от Роджера. Когда мы зашли внутрь, Ретт закрыл дверь за нами.

Самым подходящим для меня будет сесть в кресло напротив его стола, пока я не успокоюсь достаточно, чтобы уехать домой или вернуться к работе. Но я не сделала этого. В ту секунду, как защелкнулась дверь, я обняла его за талию, сильно вжимаясь своим телом в его. Он не выглядел удивленным или расстроенным моими движениями. Он обнял меня в ответ и держал меня так. Проходило время, пока мы стояли так, вцепившись друг в друга. Или я вцепилась в него – хотя что-то внутри меня извивалось, говоря мне, что он цепляется за меня также сильно, как и я за него. Тишина должна была быть неловкой. Она должна была быть удушающей, подавляющей. Но не была. Она была такой же простой, как и стежки на его пуговицах. Идеальной.

Не знаю, как много прошло времени, перед тем как вибрация его телефона в кармане разрушила все.

Я отступила назад, хотя в действительности не хотела этого. Я знала, что это не продлится вечно. Момент, в который я притворилась, что все в порядке. Потому что это именно то, что я делала. Я притворялась, что все будет хорошо. Что Ретт любит меня так, как люблю его я. Что Тейлор и Сара, и остальные отвратительные истины на самом деле не существуют. Что были только он и я в этом хреновом мире.

Но этот момент закончился. И я отпустила его, как и все остальное. Позволила этому ускользнуть в небытие.

Он не двинулся, чтобы проверить свой телефон, вместо этого уставился на меня. В его глазах столько эмоций. Сотни. Они плещутся в его глазах с бешеной скоростью, разрывая другую без предупреждения. Я могла бы утонуть в этих глубоких, зеленых глазах. Это была бы счастливая смерть, единственная, которую я бы приняла с радостью перед правдой, которая придет в следующие несколько недель.

- Фей….

- Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, - я произнесла слова до того, как подумала о них, до того, как могла осмыслить то, что они в действительности значат. Прошли месяцы с тех пор, как между нами было хоть что-то отдаленно сексуальное.

- Что?

Я шагнула к нему, слегка касаясь кончиками пальцев его груди. Он вздрогнул, как будто я обожгла его, но я не отошла.

- Поцелуй меня…пожалуйста, - мой голос дрожал.

- Зачем?

- Я хочу узнать, как это будет.

- Мы целовались раньше.

Как будто я забыла.

- Те были злые поцелуи, наполненные ненавистью, - я втянула с силой воздух, сосредоточившись на его губах. – Я хочу узнать, как будет без этого.

- Фей… - он сделал шаг назад, но я последовала за ним, прижимая его к двери.

- Нет, не делай этого. Не отвергай меня. Не сейчас. Не после всего. После… - я бессвязно продолжала…о чем? Я не знала. Я не имела ни малейшего гребаного представления. В голове была каша. Мне нужна была сигарета после новостей, которые я только что услышала, и кое-что еще. Это покалывающее жжение от желания дозы кокаина опаляло мои кости. Я хотела потеряться в этом совсем. Я хотела забыть. Я хотела притвориться, что это все не реально. – Будет хуже в этот раз, Ретт.

Его брови сошлись вместе.

- Что будет?

- Когда он вернется. Когда я вернусь к нему. Потому что я теперь знаю, какой хорошей жизнь может быть на самом деле. Я знаю, что это такое… - я не смогла закончить, слова застряли внутри меня. Меньше, чем через год. Это все время, что мне осталось. Все время перед тем, как я вернусь к Тейлору.

- Нет. Нет, - Ретт сильно схватился за мои плечи. – Он не причинит тебе боль снова.

- Джим…

- Нахрен Джима! Он не знает, о чем он блять говорит.

Но я знала, что он лжет. Я могла увидеть это в его глазах. В них было безумное мерцание, отчаяние.

- Не лги мне, - я отступила и провела трясущимися руками по волосам.

- Я собираюсь исправить это.

- Исправить что, Ретт? Меня? – отвратительный гогот вырвался из моей груди. – Никто не сможет исправить меня. Слишком поздно. Из-за этого все? – я дергала за кончики своих волос, пока мою кожу не зажгло. – Ты хочешь исправить меня? Возместить ущерб, нанесенный твоим папочкой? Ну, ты лет на десять опоздал.

- Я не это пытаюсь сделать, - он выглядел раненым, уничтоженным, как будто я причинила ему физическую боль.

Но тогда это все имеет смысл, я знала, что была права.

- Вот почему все это происходит. Из-за твоей вины. Ты пытаешься починить разбитые кусочки меня. Не так ли? Вот для чего это дело. Если ты его засадишь, то тогда ты сможешь исправить меня. Я права? Вообще-то, нет. Не отвечай. Я уже знаю, - я начала обходить его, но он встал перед дверью.

- Я не позволю тебе просто смыться отсюда.

- Убирайся, - я посмотрела прямо ему в глаза.

- Нет.

- Да…

Он обхватил мое лицо руками. Его взгляд внезапно стал нежным, лишив меня слов.

- Я не позволю тебе смыться отсюда, - он говорил медленно, каждое слово скатывалось с его языка, как сахар. Это гипнотизировало меня, и я ненавидела это. Я хотела бы ненавидеть его. Разозлиться на него, оттолкнуть его. Но я не могла ничего из этого сделать. Вместо этого я стояла совершенно неподвижно, слушая, ожидая. Зависая над каждым словом. – Я не пытаюсь исправить тебя, Фей, - он наклонился ближе. – Ты не сломлена. Если последний год что-то доказал мне, так только противоположное этому. Ты самая управляемая, харизматичная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Никто бы не смог сделать то, что ты сделала за последние десять месяцев. Никто.

- Ты просто говоришь…

Но он украл слова прямо с моих губ, стирая его собственными губами с моих. Это стало для меня полной неожиданностью, тем более поцелуй не был наказывающим или жестоким. Он был мягким, его губы исследовали мои с коварной медлительностью, от чего мое сердце колотилось в груди. Кончики его пальцев исследовали мои щеки, оставляя покалывающие следы на них, когда скользнули вниз к моей шее. Я задрожала, раскрыв свой рот для его языка, когда он попросил о входе.

Стон сорвался с моих губ, когда он проник в меня. Он не наказывал меня, не ненавидел меня. Он не набросился на меня с резкими ударами его языка, а лаская меня, любя меня. Я прильнула к нему, мои руки обняли его шею, мягкость против щетины от его недавней стрижки.

Я никогда не целовалась так прежде. Я целовалась множество раз, за деньги и из-за ложной любви, но никогда, как мужчина и женщина. Никогда, как два человека, стоящие наедине в кабинете, теряя все и не получив никакой выгоды от этого легкого, чувственного момента дуэли языков. Забавно, что мы были здесь. Что он охотно дал мне это. Что-то что я попросила. Что-то что могло разрушить всю его жизнь и из-за чего? Из-за обдолбанной шлюхи? Из-за ненормальной сводной сестры, от которой он не может избавиться. Но я не задавала вопросов. Я целовала его в ответ. Я вложила все, что у меня было в этот поцелуй. Потому что это был он. Мой вкус небес. Я не получу такой шанс снова. Я знала лучше. Я не была больше обманутой проституткой, которая адски стремилась трахнуть своего брата. Теперь я женщина. Женщина, смирившаяся со своей судьбой. Судьба Ретта не сможет меня спасти.

Он притянул меня ближе, его руки на моей заднице, опаляют меня через тонкую ткань. Его твердый член прижимался к моему животу, посылая прилив тепла прямо к моей промежности.

Я хотела, чтобы это длилось вечно. Потеряться в этом поцелуе до конца времен и дальше. Но он закончился. Он отстранился. Он позволил мне уйти. Он отступил назад, и я уходила, смотря на него с удивлением, страхом, печалью и принятием.

Я не плакала, когда открыла дверь минутой позже, и он не сказал ни слова, когда я вышла через нее.

9.

Ретт.

- Нам надо выяснить это. Ты знаешь, мы сделаем это.

- Нет, - я ударил кулаком по кухонному столу и встретился с горящим взглядом Сары. Я пытался весь вечер держать себя в руках. Чтобы не наорать на нее, как я отчаянно хотел этого. Поцелуй с Фей раньше этим днем покачнул мой мир. Он изменил все и ничего одновременно.

- Ты не можешь просто заткнуть меня, больше нет. Это серьезно.

Я встретился с взглядом Сары. Ее рыжие волосы были собраны в хвост. Я мог вспомнить нашу первую встречу. Ее волосы были убраны также. Я думал, что она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Было что-то в ней, что меня поразило. Я не мог понять, что меня так тянуло, но так и было. Я все еще не знал, что это было. Я был теперь дальше от этого, чем когда-либо прежде.

- Что ты предлагаешь, - что мы отправим Фей в какую-то глушь, - это абсолютное нет.

- Так не должно быть. Ты должен быть реалистом насчет этого, Ретт. Ты знаешь также хорошо, как и я, что то, что сказал Джим сегодня – правда.

Я нахмурился.

- Откуда ты узнала об этом?

- Кэти позвонила мне. Рассказала, как расстроилась Фей, когда услышала.

- Она никуда не поедет.

На этот раз Сара удивила меня, а она не делала этого никогда.

- Ей необходимо. Она здесь будет в опасности. Ты знаешь, что будет. Ты знаешь, что он придет за ней! – ее голос граничил с истерией, и все, что я мог сделать – уставиться на нее. Я никогда не видел ее такой непреклонной в чем-то за все наши отношения.

- Мы не знаем этого. К тому же, он не скоро выйдет.

- Нет, Ретт, выйдет. Ты должен столкнуться с реальностью. Он выйдет.

- Ты пытаешься взбесить меня? – злость бурлила под моей кожей. Кто она такая, чтобы говорить все это?

- Я пытаюсь быть честной и искренней с тобой. Я не хочу, чтобы Фей пострадала больше, чем ты. Твой отец изнасиловал ее в туалете на вечеринке с сотней гостей, Ретт. Если он сделал этого тогда….

- Я знаю, что он нахрен сделал! – я встал со стула, опрокинув его от моего резкого движения. – Я блять видел это, Сара. Я наблюдал, что он делал с ней.

- Хорошо, Ретт…

- Нет, нихрена не хорошо, - образ вспыхнул в моей голове так же, как и делал это так много раз за день. Фей на полу, избитая, в крови. Он на ней. Его член внутри нее.

Я люблю тебя, малышка Фей, я люблю тебя.

Слова, которые он произносил. Слова, которые он говорил, пока бил ее. Образ впитался в меня, пока не стал всем, что я мог видеть. Я сбросил всю бумагу со стола. Аккуратные стопки, которые я складывал и собирал около года, в поисках чего-то, чего-либо, чтобы засадить этот кусок дерьма навечно. Но ничего не имело смысла. Ничего не произошло. Каждый раз, когда я думал, что у нас есть на него что-то, это просто заходило в очередной тупик с людьми, которые не хотели говорить и банковскими счетами и деньгами, которые исчезали в воздухе. Ничего. У нас нет ничего.

Бумага и ручки полетели повсюду, рассыпаясь везде.

Они правы. Сара и Джим. Они блять правы. Но я не хотел принимать этого. Я не хотел принимать то, что через три недели мой отец пойдет в суд и едва ли отделается легким наказанием. Что после всего этого времени и всей работы, что у меня была, чтобы посадить его и спасти Фей, я все равно провалился. Я подвел ее раньше и подведу ее снова. Также как и в моем кабинете сегодня. Она хотела, чтобы я поцеловал ее, и я никогда не хотел ничего больше в своей жизни. Она хотела чего-то без ненависти. И это разрывало меня, потому что это все что я когда-либо давал ей. Свою ненависть.

Я мог вспомнить, как это загнивало под моей кожей. Поедало меня, пока не осталось ничего, кроме хищного желания. Я остановил ее, отвернул ее от мысли поцеловать меня, но затем это поглотило меня. С каждой проходящей секундой со мной и с ней в том кабинете, комната, казалось, сужалась сама по себе, пока я не понял, что смогу задохнуться от всей недосказанности между нами. Из-за всех этих лживых надежд, которые я пытался дать нам обоим. Пока не осталось ничего, что могло бы остановить меня, и я поцеловал ее так, как она хотела. Со всей любовью, что была в моем сердце. Я хотел показать ей, что я не был им. Что я - это я. Что я не был переполнен ненавистью и пытками, и насилием. Что я был мужчиной способным на гораздо большее.

Но потом стало слишком, и я отстранился, и все кончилось. И ничего не вернуть. Так и было, а потом она ушла, а я позволил ей. Это глупо, по-идиотски. Я могу увидеть ее позже, когда приеду домой, я знал что увижу и увидел ее только на мгновение, до того как она отправилась в кровать, но теперь все было по-другому. Этот поцелуй. Он наш. Он принадлежит нам. Этот секрет, украденный мгновениями, где были мы - такие одинокие, что больше не могли выносить этого, столкнувшись с реальностью, никто из нас не хотел ее принимать. И теперь все прошло, и нам никогда не вернуть это обратно.

Все что у меня было – это. Стопки бумаг, разбросанные по полу. Девушка настолько хрупкая, что я мог кашлянуть, и она бы разбилась, и сестра, которую я любил издалека. И не так, как брат должен любить свою сестру. Я любил ее. Каждый ее разбитый кусочек. Я сказал ей, что она не сломлена. Но я солгал. Я не мог заставить себя сказать ей правду. Что она была уничтожена. Я не мог сказать ей, что могу видеть каждую ее трещинку. Но ей не нужно исправляться для меня, чтобы я любил ее. Я осознал это в день после того, как подарил ей машину и телефон. В день, когда ей исполнилось двадцать лет. Я осознал это тогда, что я любил ее. Но осознание ничего не изменит, и не изменило.

А теперь я здесь. Такой же потерянный, каким был тогда. Только больше.

- Я только хочу того, что будет лучше для Фей, Ретт.

Я поднял взгляд на Сару. Она стояла именно там, где и стояла мгновение назад. Через стол. Бумаги и осколки разбросаны вокруг нее. Свет с кухни за ее спиной.

- Что лучше для Фей? – я покачал головой, жестокая ухмылка покрыла мои губы. – Ты перестала хотеть этого давным-давно.

Ее глаза расширились.

- Мы в одной команде Ретт, ты и я.

Я отвернулся. Я не мог смотреть на нее. Я не хотел видеть, что отражали ее глаза. Они отражали правду. Может, поэтому мне не нравилось смотреть на нее. Может, я боялся, что она может увидеть мою любовь к Фей. Может, я боялся потерять Сару тоже. Потому что могу потерять Фей. Не имеет значения, как это сработает. Если он сядет в тюрьму навечно или нет. Фей никогда не будет моей.

- Просто иди в кровать, Сара.

На мгновение я подумал, что она может остаться и толкнуть меня и расспросить. Она спорила со мной больше, чем когда-либо раньше, до того как разрушала все слезами. Но она не удивила меня. Я услышал, как дверь нашей спальни закрылась несколько секунд спустя, и сигнализирующий звук ее тихих рыданий по другую сторону. Знакомый шум успокоил меня. Он должен был причинить мне боль, что она расстроена, но это не так. Это не взбесило меня, как раньше, как обычно теперь бывает. Вместо этого я успокоился.

Все могло измениться за минуту, но в следующую, - все могло быть таким же. Нормальным. Нормально – спокойно.

Я сделал несколько глубоких вдохов и начал собирать сотни разбросанных бумаг. Все косясь на закрытую дверь Фей каждые две минуты. Я представлял, - слышала ли на все, что мы говорили, или она уже спала. Я посмотрел на цифровые часы на микроволновке, они показали, что только за полночь.

Это заняло у меня добрых полчаса, чтобы прибрать все, хотя займет намного больше, реорганизовывая все бумаги по дате снова.

Должен ли я сделать это? Или должен просто сказать «пошло все нахрен» и забыть обо всем?

Это не принесет никакой выгоды ни Фей, ни делу, так в чем смысл? Я уставился на аккуратные стопки, когда услышал это. Крики Фей. Я бросился к ее двери и остановился прямо перед ее открытием.

Может, мне просто послышалось. Может это все в моей голове.

- Блять!

Я бросился внутрь к кровати. Обычно я оставался у двери. Я не входил дальше, больше нет. Не после того, как блять обкончал ее всю в ту ночь. Но сейчас по-другому.

Она была едва освещена небольшим ночником рядом с кроватью, ее тело металось и переворачивалось, небольшое хныканье слетало с полуоткрытых губ.

Я коснулся ее плеча.

- Фей, проснись, это сон.

Она ахнула и села, хаотично оглядываясь вокруг.

- Фей, все хорошо. Это я. Ретт.

Она сделала глубокий вдох и кивнула.

- Просто сон.

Я сел рядом с ней, моя нога прижалась к ее, укрытой простыней. Моя рука все еще опиралась на ее плечо.

- Что произошло?

Я спрашивал ее много раз. Я слушал ее рассказы о том, что мой отец все еще делал с ней в ее голове. Иногда он резал ее и заставлял истекать кровью. В другой раз она вдыхала кокаин с его пальцев, в отчаянии, из-за кайфа. Иногда она убегала, а он ее преследовал. В другие разы ее мать наблюдала, попивая вино, пока Фей умоляла ее помочь. Реальность этого. То, как вела себя Фей на похоронах. То, что сказал я. Эта вина легла тяжким грузом на мое сердце. Я любил Джессику, как собственную мать, особенно в конце. Это многое объясняет, почему Джессика страдала комплексом вины и была разбита из-за побега Фей. Почему ей стало легче, когда я наговорил ей ложь про Фей, что она замужем и счастлива где-то еще. Я т-так рада, что она сбежала. Я все еще мог видеть ее лицо. Ее тело, высохшее от рака.

Я ненавидел Фей так сильно в те моменты. И я никогда бы не узнал, Джессика никогда не рассказывала. Она ни разу не произнесла и слова о том, что происходит с Фей. Она забрала все с собой в могилу. И это сделало кое-что со мной. Это заставило меня хотеть потерять нахрен контроль. Она могла спасти Фей, но вместо этого она смотрела, как он причиняет ей боль.

Вместо ответа Фей покачала головой и уставилась на свои колени.

- Что такое? – обычно она продолжала, рассказывая ужасы, как будто говоря о них в слух меняло их реальность и делало их легче переносимыми.

- Я… - она посмотрела на меня. – Не должна.

Я нахмурился.

- Почему?

- Есть вещи, которых ты не знаешь, - она провела трясущейся рукой по волосам.

- Что ты имеешь ввиду? – я начал убирать руку с ее плеча, но она остановила меня, покрывая ее своей.

- В смысле… ничего, - она вздохнула. – Просто ничего. Просто иди.

- Нет, не делай так. Не закрывайся от меня, - что там еще может быть?

Мои внутренности скрутило.

- Я любила его, - она смотрела меня прямо в глаза, когда говорила.

- Что?

- Я любила Тейлора, Ретт. Я привыкла. Я привыкла верить, что он идеален, - она стянула мою руку со своего плеча и сжала ее на своих коленях.

- Конечно, до того…

- Да, до и продолжала, - она судорожно выдохнула. – Я любила его годами.

Мое сердце сжалось. Мы не разговаривали о том, что она чувствовала к Тейлору. Я не думал, что это важно. Она ненавидела его. Он разрушил ее, уничтожил ее жизнь всеми теми ужасными вещами, которые сделал с ней.

- Были дни, когда я просыпалась и не могла дождаться, когда увижу его, - она сжала мою руку с силой. – Дни, когда я не могла дождаться почувствовать его внутри меня.

Я отпрянул от ее слов, как от физической пощечины.

- Нет. Ты была ребенком. Тебя просто обманывали.

- Называй это как хочешь, но это моя правда. Обманута или нет – я верила в это. Я верила, что любила его. Все это было до пыток и всего того, что он сделал в конце.

Я сильно покачал головой.

- Он изнасиловал тебя, Фей. Ты была ребенком.

- Он никогда не заставлял меня. Не до конца.

- Тебе было девять лет. Конечно, он блять заставлял тебя.

- Нет, - ее голос смертелен, глаза жестокие. – Не заставлял. И я не позволю тебе больше делать из меня жертву, - она сделала глубокий вдох. – Я хотела его все эти годы. Я хотела его внутри меня. Я хотела его член.

Слова гремели в моих ушах, царапая, как окровавленным стеклом.

- Хватит, - я поднял свободную руку, другая все еще сжата с ее. – Почему ты говоришь все это? – я ненавидел мольбу в своем голосе. Я ненавидел то, как это причиняло мне боль, как это убивало меня изнутри.

- Потому что это правда. Никто не спрашивал меня – хотела ли я его. Любила ли его.

- Но…

- Сегодня мой сон был про те времена. Мне вообще-то не снилось про них длительное время. Я пыталась не думать о том, когда все было хорошо, потому что знала, что на самом деле все не так уж и хорошо. Ты прав, я была обманута своей любовью к нему, но это была самая настоящая вещь , которую я когда-либо испытывала. Я была просто ребенком, поэтому эта любовь поглотила меня. Это было большей частью меня, чем все остальное, - она остановилась, уставившись на наши переплетённые пальцы. – Мы пошли на спектакль с мамой. Мне было тринадцать. Пьеса была скучной для меня. Некоторые шекспировские пьесы чертовски сбивают с толку. Папочка сидела между мной и мамой. Он держал меня за руку все время. Один из актеров был полностью обнажен на сцене. Мужчина. Я никогда прежде не видела другого мужчину голым. Только папочку.

Ее взгляд был далеко, как будто она вернулась туда. Тот факт, что она называла его «папочкой» загнивал под моей кожей, но я не исправил ее.

- Мужчина на сцене был примерно того же возраста с ним. Но парень со сцены был более волосатым и его член был меньше. Мы были близко. Сидели практически в первом ряду. Я не могла перестать пялиться на него. И как он отличался от Папочкиного. Папочка не трахал меня почти неделю. Он был на работе. И внезапно я не могла перестать думать о его члене, и как я хотела заняться сексом этой ночью. Это был первый раз, когда я помнила, что жаждала этого. Хотела его. Хотела секса. Я сжала его руку, и он посмотрел на меня. Его лицо было любопытным, нормальным, как у любого отца, смотрящего на свою дочь. А потом я прошептала в его ухо, - она остановилась, посмотрев на меня впервые, как начала рассказывать свою историю. Она чертовски сильно сжимала мою руку. Ее взгляд был потерянным, далеким, как будто она была где-то, где ее никогда бы не нашли. – Я сказала ему, что хочу его у себя во рту.

Я сделал все, чтобы сдержаться и не дернуться. Не сбежать из комнаты, как испуганный маленький мальчик, каким я был. Я ожидал, что она продолжит говорить, но она не стала. Вместо этого она просто сидела, ничего не говоря.

- Что произошло потом? – хотя этот вопрос адски напугал меня.

- Мы поехали домой. Поездка была нормальной. Мама разговаривала о пьесе. Я уставилась в окно, думая о том, что произойдет, когда мы приедем домой. Когда он придет в мою комнату. То, что он сделает. Небо было темным. Было поздно. Немного холодно. Я думала, что он подождет, пока мама не пойдет спать. Именно тогда он обычно приходил ко мне. Но он не ждал. Он вышел из машины и повел меня по лестнице…

Мое сердце колотилось в груди. Подогревая всю ненависть в венах. Я не хотел, чтобы она говорила это. Я не хотел слушать, как он положил свой член в ее рот и как ей это нравилось.

- О, Боже, - она прикрыла рот своей свободной рукой.

- Что, что такое?- она посмотрела на меня и покачала головой.

- Он…

- Он что?

- Святое дерьмо. Не могу поверить, что не подумала об этом.

- Подумала о чем?

Ее лицо побледнело, стало бледнее чем у призрака.

- Фей, ты в порядке? Что такое? – я коснулся рукой ее щеки.

- Доказательство, - ее голос дрожал.

- Доказательство чего?

- Того, что он сделал со мной. Секс. Доказательство.

- Но…

- Видео, Ретт. Он снимал меня. Нас. Секс. Я забыла. Но он снимал. Они настоящие. Они где-то в доме.

Я уставился на нее в неверии. Что-то внутри меня говорило, что я должен быть счастлив. Что я должен ликовать от новостей. Это доказательство. Записи где-то в доме, тогда есть причина засадить Тейлора на годы. Может, даже до конца его жизни. Это такой тип доказательства, который я искал почти год. Но я не мог радоваться. Я даже не мог найти слова, чтобы говорить. Все что я мог – уставиться на Фей. Видеть страх в ее глазах из-за реальности того, что эти записи значили для нее.

Я не мог ничего поделать, но был также напуган.

10.

Фей.

Три недели спустя.

Сегодня тот день. День, в который я столкнусь с Тейлором. Суд продлится два дня. План никогда не был привлекательным для меня – сидеть на месте для дачи показаний и рассказывать мою историю. Раньше, три недели назад, все обвинение – это мои слова против него. А мои слова не значат ничего – я проститутка. Наркоманка. Женщина, которая пыталась убить себя снова и снова. Я не заслуживала доверия.

На этот раз реальность всего этого не ранила мои чувства. Я была рада избежать сидения на том месте и столкновения с Тейлором. Но записи, снимки. Они изменили дело. Они изменили все.

Они нашли их. В доме. В его комнате. Кассеты, потом диски, записанные позднее. Там было больше, чем я когда-либо могла представить, что они смогут найти. Больше сорока часов отснятого материала. Почти два полных дня, когда Тейлор трахает меня.

Я не смотрела ничего из этого. Я не хотела или не нуждалась переживать это снова. Я не хотела смотреть малейшие детали, чтобы вспомнить то, что я забыла. Видеоматериал, где я раздета, где я в душе. Это были записи меня, очевидно делающей все. Убийственный, блять, отснятый материал. Буквально.

Не знаю, смотрел ли Ретт их. Он был там, когда они нашли их. На отдельной полке в чулане Тейлора с фильмами, где только он и я. Ретт избегал меня, работая допоздна и бесконечно до сих пор.

- Теперь, когда я вызову тебя, просто иди туда и расскажи историю, ладно? Присяжные захотят услышать ее, просто также, как мы и говорили об этом. Ладно? Не нервничай.

Но я нервничала, а Джим, говорящий мне обратное, на самом деле, не помогал вовсе.

- Ты будешь в порядке, малышка, - сказал Роджер прямо после того, как вышел Джим. Я забыла, что он здесь. Я попыталась натянуть улыбку, но это бесполезно. Мои нервы пульсировали под моей кожей. – Завтра все закончится, и ты сможешь оставить все позади. Все это.

Я хотела сказать ему насколько он был неправ. Что я никогда не буду способна оставить что-либо из этого позади. Что я никогда не буду способна забыть то, как ощущался Тейлор, когда был внутри меня. Что я никогда не забуду то, как он трахал меня, пока я истекала кровью, после того, как они вырезали моего ребенка. Ничего из этого не оставить позади, потому что это было частью меня. Прилагалось ко мне, как загноившаяся рана, которая никогда не заживет. Я всегда буду нести эту боль, эту рану. Даже если Тейлор никогда не выйдет из тюрьмы, рана никогда не заживет.

- Ага, - сказала я, вместо правды.

Я сделала глубокий вдох, позволяя воздуху просочиться в мои легкие. Где Ретт? Я не так часто его видела после, но знала, что он будет здесь. Что он будет со мной перед тем, как я столкнусь с Тейлором.

- Ты умная женщина, ты знаешь это, да? Ты справишься там. Просто расскажи им свою историю. Все, что захотят услышать присяжные.

Я кивнула, но не смогла натянуть даже слабую улыбку для Роджера.

- О, господи, я так рада, что успела вовремя, - я подняла глаза, чтобы увидеть, как Сара пробивает дрогу через дверь. Я попыталась не позволить разочарованию поглотить меня, что это была она, а не Ретт. – Ты готова? – мягкие глаза Сары умоляли меня, в поисках моего ответа.

Я полюбила ее, хоть иногда были моменты, когда я ненавидела ее. Когда моя ревность поедала меня. Тот факт, что я полюбила ее, заставлял меня ненавидеть ее еще больше в эти моменты. Она была честной и искренней. Той, какой я никогда не буду. Но я могу сказать по морщинкам вокруг ее глаз, даже сквозь беспокойство, что она была готова к тому, чтобы все закончилось. Она не была единственной. Но у меня есть четкое ощущение, что на готова, чтобы ушла я. Став сестрой, которая приезжает иногда. Не той, чья жизнь и проблемы заняли каждый момент их времени. Я не могла винить ее. Как будто она была единственным человеком в этом уравнении, которая создавала больший смысл. Она никогда не говорила ничего мне об этом. Я знала, что она никогда не сможет. Но ей и не нужно. Все было написано на ее лице каждый раз, когда она на меня смотрела. Кислинка, которая проникала во все, что она делала.

Я была одновременно напугана и расстроена тем фактом, что была тем человеком, которая привнесла это в ее добродушное поведение. Что я стала единственной, которая заставила ее увядать и усыхать.

- Я в порядке, - я опустила глаза на свои руки. Ложь соскользнула так легко.

- Ты справишься.

Но я думаю, что мы обе знали, что это тоже было ложью.

- Фей Тернер, - судебный пристав просунул свою голову в комнату. – Они ожидают вас.

Я осмотрелась вокруг в панике. Где Ретт? Он не говорил, что не придет, но я не могла представить, что он это сделает. Это было тем, над чем он работал почти год. Все, что привело нас к этому. И его нет здесь. Я была одинока без него. Паника сжала мое сердце.

- Мисс Тернер? – я посмотрела на судебного пристава и осознала, что не могу пошевелить ни одной мышцей. Я замерла на месте.

Но как то я начала двигаться. Мои ноги несли меня по деревянному полу, прямо к нему. Сара говорила что-то, но я не слушала. Роджер тоже, но они стали шумом на заднем плане фильма ужасов, в который я направлялась. В реальности я знала, что со мной все будет в порядке. Что ничего не сможет произойти со мной. Все объяснили, каким образом все будет происходить. Где будет сидеть Тейлор. Где буду сидеть я. Охрана, которая будет здесь. Я буду в порядке.

Но я не чувствовала ничего хорошего. Черные каблуки на моих ногах цокали по дереву. Юбка на моих бедрах внезапно показалась слишком маленькой. Моя блузка прилипла к спине. Все произошло в считанные секунды, когда я вошла в зал суда.

Зал был переполнен людьми. Но я не замечала их. Мои глаза нашли его. Тейлора. Как будто мы были два магнита. Никто больше не существовал, когда наши глаза встретились. Только мы вдвоем в этой большой комнате. Его волосы стали длинней. Его лицу нужна была бритва. Но он был тем же. Десять месяцев не изменили в нем многое. Но я знала, что будет так. Он никогда не менялся. Не имело значения, сколько времени нас разделяло. Все было всегда тем же.

Снова и снова. Мы были теми же. Теми же долбанутыми людьми. Любовником и Незнакомкой. Людьми, который упали в гребаную кроличью нору, и все еще не нашли выход из нее. Подталкивая друг друга вниз снова и снова, пока не осталось света в конце тоннеля. Там не было света вовсе. И может быть, там и тоннеля не было также. Просто промежуток времени, отчаяние, разрушающее нас, пока мы оба не сломались.

Ретт сказал, что я не сломлена. Но он не прав. Я никогда не была цельной. Не тогда, когда полюбила своего папочку. Человека, который сидел только в десяти футах от того места, где судебный пристав посадил меня. Мужчина, который насиловал меня бесчувственно и пытал меня. Мужчина, который убил моего ребенка.

Судья задал мне несколько вопросов. Попросил подложить мою руку на библию. Я сделала все, как они сказали, но я в действительности не слышала их. Просто больше шума на заднем плане. Я не могла оторвать глаз от Тейлора. Там была любовь, в его глазах. Она была такой знакомой, что я едва не подавилась воздухом, когда сделала глубокий вдох.

- Вы можете опознать человека, который напал на вас?

Вопрос, казалось, появился из ниоткуда, испугав меня. Я отвела взгляд от Тейлора, чтобы впервые посмотреть на Джима. Он стоял всего в метре, выжидательно смотря на меня. Я подняла руку, указывая пальцем. Я могла опознать Тейлора так, как мы обсуждали.

Я снова посмотрела на Тейлора, встретившись с этими голубыми глазами. Теперь в них было кое-что еще. Это не любовь. Что-то более знакомое. Предупреждение. Обещание. Это был взгляд, который говорил мне, что я в беде, что если я просру все, то будет плохо. Все перейдет от хорошего к плохому, когда он доберется до меня. А потом я оказалась там. Я не хотела там быть. Я боролась с этим. Я была сильной. Я не вернусь в то время, в то место. Но я ничего не могла поделать. Меня засосало в ад, который я оставила позади.

- Ты меня не любишь, малышка Фей?

- Конечно люблю, - мой голос дрожал. Я ничего не могла поделать, я была напугана. Я была в ужасе каждый раз, когда он входил в мою комнату. Малыш в моем животе порхал. Крошечные ручки и ночки подпрыгивали внутри меня. Я испугалась, когда впервые осознала, что произошло. Что у меня будет ребенок, но теперь я счастлива. Что-то хорошее появится из всей этой боли, в которой я жила последние пять месяцев. Что-то красивое и невинное. Поначалу я скрывала это от них. От моих мамы и папочки. Даже когда она издевался надо мной, а она наблюдала. Я скрывала это от них. Я была сильной и знала, что мой ребенок будет таким же.

Я начала планировать. Я собиралась сбежать. Я и мой малыш. Мы собирались сбежать до того, как мама и папочка обнаружат. Я привыкла верить, что папочка хотел ребенка от меня. Что мы были созданы друг для друга. Но я знала, что это неправда. И я боялась. Я была в ужасе от того, что он сделает, когда узнает.

Но потом он выяснил. Я не могла скрывать вечность. Мой животик начал расти. И он узнал. Они оба. Он не казался злым. Не по началу. Он прикасался к моему поврежденному животу с благоговением. Как будто не мог поверить, что частичка его задержалась внутри меня. Были моменты, когда его глаза светились гордостью.

Эти моменты я берегла. Я желала этого взгляда. Он был единственным, к чему я всегда стремилась. Но он исчез слишком скоро.

- Тогда ты понимаешь, что это к лучшему.

Я посмотрела на него. Были только мы вдвоем в душном, маленьком помещении. Это было не очень приятное место. Стулья старые и изношенные. Пол грязный. Это был мой первый прием у врача, который будет вести моего ребенка. Они собирались сделать ультразвук и убедиться, что он или она в порядке.

- К лучшему? – я нахмурилась. - Конечно. Мы хотим убедиться, что с ребенком все в порядке, - мои слова прозвучали безжизненно, даже для меня. Счастье из-за моего будущего ребенка было тут, внутри меня, но оно похоронено под всей болью. Всеми пытками. Мгновения счастья из-за ребенка от папочки были более краткосрочными, и он не проявил никакого милосердия к беременному телу в ту неделю, когда все узнал.

- Это не то, что должно быть.

- Фей Тернер, - медсестра назвала мое имя из-за двери, и мы встали. Я последовала за ней внутрь и она взвесила меня и что–то накарябала в карте.

- Мы собираемся позаботиться о вас, мисс Тернер, - она улыбнулась мне и протянула халат, после того как провела нас с папочкой в комнату. – Джордж придет поговорить с вами перед процедурой, - она захлопнула дверь.

Паника вспыхнула под моей кожей.

- Процедурой?

- Одевай халат, Фей, - голос Тейлора был строгим.

- Мы должны были проверить ребенка. Они собирались сказать, что с ним все в порядке, - мой голос дрожал.

- С ним?

- Да, это мальчик, - я не знала точно, но предчувствовала.

Что-то странное мелькнуло в его глазах. Боль, может быть. Но потом оно ушло.

- Завтра не будет ребенка, - он прислонился к стене, его руки сложены на его груди, уставившись на меня. И я знала, что он ждал, когда я начну раздеваться, чтобы он мог посмотреть.

- Что они собираются сделать со мной и моим ребенком?

Я знала ответ. Он был там, в моей голове. Я должна была понять давно, что он не позволит мне быть счастливой. Не после того, как я попросила Ретта об этом девять месяцев назад. Он сделает все, что сможет, чтобы высосать всю радость из моей жизни. Я должна была знать, что мой ребенок ничего не изменит.

- Ты действительно хочешь, чтобы я сказал тебе?

- Не забирай моего ребенка, пожалуйста, - слезы капали с моих щек, я схватилась руками за опухший живот, падая на пол.

- Все кончено, Фей. Нет никакого ребенка.

- Нет. Нет, - я покачала головой, падая на колени перед ним. – Есть. Есть. Пожалуйста, - я вцепилась в его штаны. Отчаяние заполнило каждый сантиметр меня. Поглощая меня. – Не убивай моего ребенка. Нашего ребенка, - и тогда я увидела это. Секундное колебание, которое пробилось сквозь его переполненное ненавистью поведение. – Это наш ребенок, папочка. Это наш ребенок. Пожалуйста.

Но потом ненависть прорвалась снова на свое место.

- Расстегни мой ремень.

Моя собственная ненависть проделала свой путь через меня. Пожирая меня.

- Но реб…

- Я подумаю об этом после, - он передвинул мою руку к его молнии, и я почувствовала его по другую сторону штанов. Его толстую эрекцию.

Но он не подумал об этом после. Ни тогда, когда трахал мое лицо, мои колени скользили по холодной, грязной плитке на полу. Не тогда, когда я давилась его длинной, пока он выстреливал спермой в мое горло. Он не знал, что наш ребенок крутился в моем животе все это время. Его не заботило, что эта маленькая жизнь крутилась и переворачивалась внутри меня. Жизнь созданная, пробившаяся сквозь горечь, и боль, и грязь.

И маленький крошка умер также. Высосан из моего тела, как будто его там не было, пока я кричала. Пока я умоляла и просила об этой маленькой жизни. Она умерла. Он умер. Маленький мальчик. Достаточно взрослый, чтобы определить пол. Он показал мне ребенка, пока мое тело сотрясала боль. Мне не дали никаких обезболивающих. Ничего, что бы расслабило меня. Ничего. Он держал маленького младенца на грязном, серебряном подносе. Он протянул его к моему лицу и заставил меня посмотреть на него. Моего ребенка. Единственного, которого он убил.

- Ты сама это сделала, Фей.

И я осталась одна. Боль, что разрывала нижнюю часть моего тела, была ничем в сравние с болью в моем сердце, моей душе. Это опустошило меня, разрушило, и я хотела умереть. Как он. Как мой маленький, невинный малыш.

- Вы поняли вопрос, мисс Тернер? – голос Джима вытянул меня из темноты назад в настоящее. Назад к глазам Тейлора, который сидел передо мной в переполненном зале суда. Мои руки тряслись и жжение, которое всегда было там, под моей кожей, выросло до предела. Требуя, нуждаясь в дозе кокаина. В чем-то – в чем угодно, что заставит уйти боль.

Я сжала свои руки на коленях, но они не перестали трястись. Чем сильнее я пыталась сжать их, тем больше они, казалось, тряслись.

- Мисс Тернер, вы в порядке?

- Я…

Но взгляд в его глазах убил все слова в моем горле. В глазах Тейлора. Они обещали так много всего. Они обещали боль. Нескончаемую боль. И я не могла сделать этого. Я не могла пережить все это снова. Больше моментов, которые сломают меня. Уничтожат меня. Я не могла снова развалиться. Это был тот взгляд, который был очень знаком, который обещал, что он выиграет. И он сделает это. Он всегда делал. Все, что я скажу, ничего не изменит. Доказательства тоже. Потому что я вернусь обратно, под него. Именно так, как обещали его глаза.

Были только Тейлор и я. Я – его малышка Фей, а он – мой папочка. И этого не избежать. Не имеет значение, как я не хочу этого. Не имеет значения, насколько я хочу, чтобы все было по-другому.. Не имеет значения, сколько раз он уничтожал меня, разрушал меня. Все всегда будет возвращаться к этому.

Он победит.

И мое сердце разбилось. Не думала, что это возможно, чтобы оно разбилось еще больше, но так случилось. Оно треснуло внутри моей груди. И все, чего я хотела - убраться подальше. Утонуть в белом порошке и притвориться, как будто все это не реально.

- Фей.

Я подняла глаза, наконец-то оторвавшись от Тейлора. Это Ретт. Он просто стоял в толпе. Но он опоздал. Меня не спасти. Ни сейчас. Никогда.

- Я не могу сделать этого.

- Мисс Тернер…

- Подожди…

Но я уже встала, двигаясь. Прочь. Мне нужной убраться. Образ моего ребенка. Его окровавленное, скрюченное тельце. Я не могла стереть его из своей головы. Как будто я была хороша, делая это. Я не могла двигаться достаточно быстро. Мои ноги не могли нести меня вниз по ступенькам с места свидетеля. Моя голова закружилась быстрее. Пока я не отключилась, кувыркнувшись и растянувшись телом вперед. А потом все потемнело.

11.

Фей.

Я сидела одна в своей комнате. Я могла бы пойти на работу, но не пошла. Я не хотела сталкиваться лицом с миром. Они все знали, что я слабая. Они все знают, как я упала в обморок вчера за стойкой свидетелей. Как я развалилась от одного взгляда в глаза Тейлора. Не могу встретиться с ними. Особенно с Реттом. Не тогда, года я подвела всех. Он пытался поговорить со мной. Но я оттолкнула его, захлопнув дверь в свою комнату. Я не могла даже смотреть на него. И на Сару тоже. Ее жалость поедала меня, как инфекция. Я была всего лишь жалкой проституткой-наркоманкой, которая не могла собрать все свое дерьмо вместе.

Женщина, которая не могла продержаться достаточно долго, чтобы рассказать свою историю. Даже тогда, когда это действительно имело значение. Многое зависело от моих показаний. Они должны были загнать последний гвоздь в гроб Тейлора. Новые улики предъявляли обвинение в сексуальном нападении, отягощенном сексуальным насилием над ребенком бессчётное количество раз. Но я была слишком слабой, чтобы использовать молоток. Я просто была напуганной маленькой девочкой. И вероятно всегда ей буду. Не имеет значения, что изменится в моей жизни, я всегда буду той же, когда дело будет касаться Тейлора.

- Фей! – от крика Ретта с улицы я подпрыгнула. Я выбралась из кровати в том момент, когда услышала, как захлопнулась входная дверь. Я была на полпути к своей двери, когда Ретт ворвался в нее. Его волосы были в беспорядке, он вспотел и тяжело дышал.

- Что? Что такое? – паника вспыхнула в моей крови.

- Все кончено.

- Что?

- Дело. Суд. Все кончено. Они признали его виновным.

Я замерла на месте.

- Все кончено, - он повторил снова, пробегая своими пальцами по волосам. Его глаза были ярче, зеленое сияние, которое я прежде не видела.

- Они что….- я боялась задать вопрос. Он был там, на кончике моего языка.

- Он получил девяносто девять лет. Максимальный срок.

У меня сперло дыхание в горле. Казалось, что воздух в мои легкие перестал поступать. Все, казалось, замерло во времени и пространстве, пока слова Ретта проносились в моей голове.

- Судья даже не успел вынести ему приговор. В тот момент присяжные озвучили свой вердикт, и он получил свой срок.

Я покачала головой.

- Но я провалилась. Я не дала показаний…

- Это не имело значения. Ты в любом случае не должна была там сидеть и проходить через это.

Я закусила губу, в моей голове пронеслось тысячи мыслей, сценариев.

- Действительно все кончено? – слезы давили на мои глаза. – Он не выйдет?

- Нет, - Ретт улыбнулся. – Без возможности досрочного освобождения. Он никогда не выйдет, Фей. Он никогда больше не причинит тебе боль.

Я позволила волнению заполнить мое тело, и до того, как поняла, что я делаю, я обняла Ретта, прижимаясь к нему. Его тело было крепким, идеальным рядом с моим собственным. Я могла начать свою собственную жизнь теперь. Я могла…

Но я оборвала эти мысли. Уничтожая их до того, как они смогут прорыть свой путь в мою голову. Я отстранилась от Ретта. Это слишком просто, слишком легко. Тейлор чересчур умный. Это не конец. Не может быть.

- И это все? Так просто получилось?

Ретт коснулся рукой моей щеки, и я сражалась с желанием потереться лицом об нее.

- Да.

- Но это не может быть так легко, - я отступила.

- Просто? Ты называешь прошлый год легким? – он одарил меня полуулыбкой, и тогда, я действительно увидела это. Радость, волнение. Оно было там, на его лице, таким образом, который я не видела с тех пор, как мне было всего пятнадцать лет – маленькой девочкой под давлением.

А потом он обнял меня снова. Не знаю, я шагнула к нему или он ко мне, - может, мы оба. Я запомню эти объятия на остаток своей жизни. Они без сомнения останутся в моей памяти. У меня были сотни тысяч вопросов. Некоторые из них были похожи, я хотела спрашивать снова и снова просто, чтобы быть уверенной, но я могла теперь принять это. Я могла прожить этот момент с Реттом. Я могу прижаться к нему и наслаждаться хорошими вещами. Благословление жизни, которое я никогда не думала, что увижу.

- Все нормально?

Голос Сары был, как заржавевший нож, режущий воздух. Я дернулась от Ретта неловко, чтобы увидеть ее, стоящую в дверях, держа свою сумочку и ключи.

- Они дали ему девяносто девять лет, - сообщил Ретт, его внимание также на Саре.

- Они это сделали? – она прижала руку к груди и выронила сумочку на пол.

- Да, - он кивнул.

- Ну, это… - она посмотрела между нам двумя, та кислинка, которая стала частью ее, казалась интенсивнее. - ...здорово, - она посмотрела на Ретта. – Почему ты не сказал мне? Первой. Слово было там. Подразумевалось прямо на кончике ее языка. Я смогла заметить это, ощутить это, по тому, как она стояла, как смотрела на него. По тому, как она смотрела на нас.

- Только что узнал, - он скользнул руками в свои карманы, его поза жесткая, как будто он готовился к битве. Это не имело смысла для меня. Он и Сара никогда не спорили, чем я была разочарована ранее. Со всех сторон они выглядели идеальным на людях.

- О, - она нагнулась и схватила свою сумочку с пола. Она снова посмотрела между нами. – Я рада.

Я ожидала, что она скажет больше. Я ожидала, что она обнимет меня и порадуется. Сара, которую я знала, сделала бы это. Но она, казалось, не способна была пересечь порог моей комнаты. Не способна подойти ко мне. К нам. Ретту и ко мне. И по каким-то причинам это ранило меня.

Мой телефон начал звонить, и я схватила его с кровати, благодарная за отвлечение.

Роджер: Слышала хорошие новости, малышка? Я знаю, Р несся со всех ног, чтобы рассказать тебе. Мы все собираемся пойти и отпраздновать сегодня в Белом Слоне. Тебе лучше прийти.

Не смотря на все напряжение в комнате, я не смогла ничего поделать с улыбкой, которая растянулась на моих губах. Мы собирались отметить заключение Тейлора – навсегда. Это действительно день для праздника. Все в жизни было таким трудным, но сегодня я не позволю небольшим трудностям разрушить меня. Не позволю себе быть грустной или разочарованной в себе, что я встретилась с Тейлором и провалилась. Я буду радоваться победе. И может быть, это действительно станет новым началом. Я посмотрела между Реттом и Сарой.

Может, я на самом деле смогу начать все сначала.

***

В Белом Слоне на это раз было по-другому. Я не могла решить было ли это потому, что здесь много людей, что бар был переполнен и живая музыка действительно невероятна, или это я, которая сделала все по-другому. Я не была тем же человеком, какой была, когда вошла в этот бар месяц назад. Девушка, которая не знала, как водить, у которой не было телефона и аттестата. Это просто невероятно, что произошло в моей жизни за столь короткое время. Мне двадцать лет теперь и на этот раз – первый раз за годы, - я не боялась столкнуться с будущим. Я думала, что быть бездомной, жить на том поле и трахаться с мужчинами за деньги – это моя свобода, но теперь я поняла, когда стояла внутри Белого Слона среди улыбающихся лиц, что я на самом деле свободна, впервые в жизни.

Тейлора нет – кажется к лучшему. И у меня есть будущее. Действительно есть.

- Держи, малышка, - Роджер прошел ко мне через толпу и вручил на взгляд фруктовый напиток. Я сделала глоток и скривилась от сильного привкуса.

- В нем алкоголь.

Он усмехнулся.

- Ага, знаю, тебе еще нет двадцати одного, но я говорю, что ты прошла через адский год. Ты должна отметить немного, - он подмигнул мне, и я не смогла ничего поделать и улыбнулась в ответ. И улыбаться ему ощущалось хорошо. Он был таким милым парнем, добрым и заботливым. Он приходил и помогал мне. Было много случаев, пока я училась для своего аттестата, что он приходил в квартиру, чтобы опросить меня. Оставаясь допоздна, когда ему надо было рано на работу, - даже если он и не должен был.

Он надел темные джинсы и футболку поло. Его темные волосы были приглажены назад, в их обычной манере.

- Твое здоровье? – он поднял свое пиво.

- К черту, - я подняла свой стакан и коснулась его прежде чем сделать еще один глоток – поменьше в этот раз.

- Вот вы где ребята, - подошли Ретт и Сара.

- Эй, мужик, - Роджер похлопал Ретта по спине перед тем, как обнять его. – Хороший день.

Ретт отстранился и кивнул, хоть и не улыбнулся. Вместо этого он посмотрел на меня, потом на напиток в моей руке.

- Что ты пьешь?

Я пожала плечами.

- Роджер купил его для меня.

- Алкоголь?

- Остынь, дружище, эта девушка побывала в аду и вернулась. Она заслуживает праздничный напиток.

- Ты должна была поехать с нами, если в этом дело, - сказал Ретт, явно взволнованный.

Я нахмурилась.

- Я в порядке. Я не напьюсь или что-то в этом роде.

Я не поехала с ними из принципа.

К тому времени, как я была готова ехать, то услышала, как Сара разговаривала с Реттом в их комнате, и у меня не хватило просто смелости сидеть за их дверью и ждать их. Я не позволила бы боли в своем сердце из-за их отношений поразить меня сегодня. Сегодня день, когда они засадили Тейлора за решетку, и я буду радоваться и отмечать, и не позволю ничему беспокоить меня.

- Ага, Ретт. Все кончено. Нет причин для стресса больше. Давай проведем хорошо время, - Роджер обнял рукой Ретта за плечо и сжал его.

В тот момент показались Кэти и Кейден вместе с Джимом и его женой и несколькими сотрудниками с работы. Группа начала играть снова, и все начали двигаться под музыку и смеяться в свои напитки. Все время я старалась не смотреть на Ретта, не наблюдать за ним, но я ничего не могла поделать. Я представляла, смогу ли я когда-либо избавиться от чувств к нему. Глубокие чувства, которые поселились во мне так много лет назад. Я наблюдала за ним и Сарой. За тем, как она наклонилась к нему, когда музыка заиграла громче. Как его рука на автомате покрыла ее плечи, хоть он и разговаривал с кем-то. Это было, как будто они знали друг друга вдоль и поперек. Это для меня болезненно.

И когда Роджер предложил мне еще один напиток, я не отказала ему. И вскоре, у меня уже было два напитка, и я чувствовал себя лучше, чем все это время. Именно поэтому я позволила Роджеру вытащить меня на танцпол. Снова я спотыкалась об свои собственные ноги и об его, но казалось, он не возражал. Мы оба смеялись все время, пока спотыкались на танцполе.

Началась медленная песня, и я сделала шаг назад, туда где все стояли, но Роджер остановил меня, притягивая в свои объятия.

- Еще одна песня, малышка? – он улыбнулся мне, и я кивнула, немного задыхаясь. Нельзя было отрицать, каким красивым он был. Это просто факт. Он был не таким, как Ретт, темным, когда Ретт блондин.

Хватит сравнивать его с Реттом!

Он прижал руку к моей талии и притянул меня к себе, наши животы прижались друг к другу.

- Хочешь узнать кое-что?

- Ммм? – я посмотрела на него из-под полуприкрытых глаз, когда мы начали медленно раскачиваться.

Он улыбнулся и огляделся по сторонам, как будто стеснялся.

- Не бери в голову. Я сказал себе, что не буду делать этого.

- Делать что? – я усмехнулась.

- Ты красивая, малышка. Ты знаешь это?

Его слова высосали воздух из моих легких, и я покраснела.

- Роджер, ты пьян?

- Я навеселе, - он улыбнулся, движение осветило все его лицо. – И я не должен говорить тебе этого. Я пообещал себе, что буду ждать. Но, ох, ну, нахрен это, - он поднес руку и обхватил мое лицо сбоку. – Я думаю, что ты прекрасна. Я всегда так думал.

- Но…

Я никогда не закончу то, что собиралась сказать, потому что он поцеловал меня. Его губы крепко прижались к моим. Другая танцующая пара врезалась в нас, но ни один из нас не обратил на них внимания. Я никогда не целовалась ни с кем, кто не был бы Джоном, Тейлором или Реттом. Меня никогда не целовал милый, успешный мужчина посреди медленного танца. Такое происходит только в кино. Не с такими девушками, как я, – которые были испорчены так, как я.

Но он поцеловал меня. Никак не опровергнуть крепкое прижатие его губ к моим. Его горячая рука на моей щеке, даже жарче чем в баре. Мир казалось в огне, и я упивалась тем, что это по-настоящему новое начало. Я могла делать все что захочу. Я могу быть тем, кем захочу. И в это раз я могла целовать кого угодно, и это не имело значения. Тейлор не имел значения – Ретт и Сара не имели значения. Мир не имел значения, - только я. Здесь в эту долю секунды.

Я поцеловала его в ответ. Прижимаясь телом ближе к Роджеру. Его рука сжала мою талию. Другая скользнула с моей щеки в мои распущенные волосы.

Пока все не закончилось. Пока Роджера не дернули назад, прочь от меня, и я осталась запыхавшаяся среди толпы.

- Какого хрена ты делаешь? – Ретт орал Роджеру в лицо. Руки Ретта зарылись в футболке Роджера, растягивая мягкий материал.

- Остынь мужик, ладно? Это не…

Кулак Ретта ударил Роджера по лицу, метнув его голову в сторону.

- Нет! – я бросилась вперед, выйдя из своего секундного ступора. – Отпусти его, Ретт! – но он ударил его снова до того, как я успела добраться до него.

- Она не твоя! – толпа расступилась, и вышибалы бросились к Ретту до его следующего замаха, разнимая их. Они оттаскивали Ретта. – Ты блять никогда не прикоснешься к ней снова! – заорал он через плечо, сражаясь с вышибалами.

- Думаю, нам надо идти, - казалось, Сара появилась из ниоткуда. Кислое выражение на ее лице, к которому я привыкла, казалось, еще больше закрепилось, давя на ее красивые черты. Она не смотрела на меня, когда говорила. Она казалась уставшей больше, чем все остальное.

Роджер встал снова, ухватившись за Кейдена и держась за свой нос.

Что-то внутри меня говорило мне, что я должна почувствовать себя плохо из-за Роджера, что я должна подойти к нему, переживать из-за него. Он получил удар за то, что поцеловал меня, в конце концов. Но я не сделала этого. Вместо этого я последовала за Сарой на улицу, мое сердце колотилось миллион раз в секунду. Выражение на лице Ретта, когда он бил его. Ужасная ярость в его глазах. Это сделало что-то со мной.

Ретт спорил с охранниками, когда мы вышли на улицу.

- Там есть кое-кто внутри, кого я должен забрать! – он пробежался с силой по своим волосам, его дыхание выходило белым паром на холоде. – Я блять просто не могу уйти без нее!

Это неправильно, что мое сердце сжалось? Что хоть он только что и выбил все дерьмо из Роджера из-за меня – он требовал вернуться и забрать Сару.

- Мы сходим и приведем ее, но вы должны оставаться снаружи, понятно? – спросил один из них.

- Блять. Ладно. У нее темные волосы, карие глаза. Ее зовут Фей.

Мое сердце скакнуло к горлу от звука моего имени. Он собирался вернуться за мной?

Его взгляд встретился с моим секундой позже.

- Не берите в голову, - взгляд, которым он одарил меня, был убийственным. Он не был мягким, заботливым, любящим. Он не был полным сострадания или жалости. Даже без ненависти. Ничего из этого. Вместо этого он выглядел охрененно взбешенным, как будто хотел оторвать кому-то голову. Его зеленые глаза сверкали этим. Его грудь вздымалась, дыхание тяжелое после схватки и борьбы с вышибалами.

Он подошел медленно. Его ноги хрустели по асфальту.

- Отдай Саре свои ключи.

- Чего? – я нахмурилась, вспоминая, что Сара стояла рядом со мной.

- Отдай их ей. Ты выпила два стакана. Ты не поведешь.

- Я в порядке, - сказала я ровно.

- Нет, не в порядке.

Я знала, что он, вероятно прав, именно поэтому я откопала ключи и вручила их ей.

- Похоже ты мой водитель на сегодня, - сказала я Саре.

- Нет. Ты поедешь со мной, - Ретт повернулся и пошел прочь, как будто я должна просто последовать за ним, не задавая вопросов.

- Просто иди с ним, - Сара прозвучала покорной, когда направилась прочь от меня.- Увидимся дома.

Я кивнула, наблюдая за ними обоими, уходящими прочь от меня, в недоумении. Часть меня хотела развернуться и направиться прямо в бар. Идти туда, где Роджер, и закончить поцелуй. Но это была меньшая часть меня. Большая часть хотела следовать за Реттом так, как он попросил. Я хотела видеть его, взгляд в тех злых глазах и узнать, куда меня это приведет. Была ли я плохой из-за этого? Делало ли это меня больной, потому что я хотела всего этого даже когда его девушка была в метре от меня?

Я больная.

Этого не избежать. И реальность этого не причинила мне боль. Поэтому я последовала за ним, мои ноги понесли меня по его следам. И я знала свою болезнь, - грязь, которая загнивала внутри, могла поглотить меня.

Я надеялась, что она поглотит нас обоих.

12.

Фей.

- Почему ты ударил его? – может, это наивный вопрос, который не стоит задавать, пока я ехала домой с Реттом. Может быть, нелепый вопрос, но мне было нужно услышать это от него. Я не собираюсь ехать домой в напряженном молчании, которое я знала, что появится. Поэтому я спросила, едва он завел двигатель своего внедорожника.

- Почему я ударил его? – его голос спокойный, лишенный гнева, как и его лицо и его глаза свободны от него. Он выехал с парковки.

- Да.

- Это не важно.

Я фыркнула.

- Ты считаешь это неважно? – он выехал на дорогу. – Ты просто ударил Роджера. Своего коллегу и друга.

- Это не важно для тебя, - ответил он, сосредоточившись на дороге.

- Это важно для меня. Он целовал меня.

- Тебе понравилось, не так ли? – прошипел он, все еще не глядя на меня.

Я усмехнулась и покачала головой.

- Что это, Ретт?

- Что это что? – он вцепился в руль своими руками.

- То дерьмо, что происходит. Эти игры, в которые мы играем с того момента, как ты подобрал меня с обочины дороги.

- Я ничего не делаю.

Ярость прокатилась в моей голове.

- Ты что издеваешься? Ничего не делаешь? Ты называешь целовать меня – неоднократно – ничем? Касаться меня. Смотреть, как я кончаю. Кончать на меня? Это ничто для тебя? – я толкнула его, вонзая свои слова в него. Он может прятаться от себя, от Сары, от всех, от кого хочет, но он не сможет спрятаться о меня. Больше нет. Не сегодня.

- Это не должно было произойти.

- Ах, да? – я развернулась боком, и теперь я полностью лицом к нему. – Думаю это дерьмо собачее. Я не была бы на этом пассажирском месте прямо сейчас, если бы ты действительно верил в это. Я бы поехала сама домой. Ты бы не ударил Роджера. Черт возьми, может быть, я бы поехала домой с ним.

Руки Ретта вцепились крепче, так крепко, что костяшки побелели, угрожая разорвать его кожу.

- Ой, это беспокоит тебя? Тебя сводят с ума мысли о том, что я могла бы сделать с Роджером, если бы поехала домой с ним?

- Хватит, - это было единственное слово, но я услышала предупреждение в нем. Он все еще не смотрел на меня.

Но слишком поздно меня останавливать. Я навеселе. Сегодня первый день за много лет, когда будущее, на самом деле, кажется ясным, более определенным – будущее без Тейлора. Мое тело вибрировало от того, насколько близко был Ретт. Всего в нескольких сантиметрах. Я могла потянуться и коснуться его. Я не позволю ему скрыться от меня сейчас.

- Может, я бы встала на колени, - я закусила губу. – Расстегнула молнию на его штанах, - я позволила словам скатиться с моего языка соблазнительно.

- Фей, - угроза была больше сейчас, но я не знала, что она значит, что это повлечет за собой, если я продолжу давить.

- Представляю, какой большой у него член, - я облизала губы. – Спорим, что он довольно большой, ты так не думаешь? Он взя…

Визг шин оборвал мои слова, когда Ретт съехал на темную аллею, не слишком далеко от своего квартирного комплекса.

- Заткнись нахрен, - сказал он, когда бросил машину на стоянку.

Я не позволила этому сбить меня.

- Ты не хочешь слушать о том, как хорошо бы я отсосала ему? О том, как глубоко бы я взяла его в свое горло? – горечь охватила меня. – Потому что я должна была наблюдать, как ты трахаешь ее, Ретт. Я блять должна была смотреть на тебя, пока ты кончал в Сару. Тебе не кажется, что это было бы справедливо?

- Хочешь поговорить об этом, Фей? – спросил он, разворачиваясь ко мне первый раз за все время. Взгляд его глаз мог убить. – Я расскажу тебе о долбанной справедливости. Это найти тебя, после того, как я помог тебе. После того, как попытался помочь тебе изменить твою жизнь. Это найти тебя на той же стоянке грузовиков, сверху какого-то блять случайного парня. Я должен был смотреть на это.

Улыбка расползлась по моим губам.

- Ладно. Конечно. Справедливо. Ты можешь трахаться со своей девушкой. А я могу трахаться с тем, с кем захочу тоже.

Он отвернулся и ударил кулаком по рулю.

- Так все по-дебильному.

- Что? – потому что однажды мы зайдем далеко – все, что я всегда хотела сказать ему. Я могла почувствовать это. Попробовать. Он мог бы сказать это. Я была уверена.

Он сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. И тогда я увидела это. Жалость. Она прорыла свой путь сквозь злость и желание. Ее бассейны были настолько глубокими, что я была уверена, что никогда не смогу этого избежать.

- Нет, Ретт. Не делай, блять, этого. Не жалей меня! – я закричала. Я не могла не выкрикнуть это. Именно поэтому я не хотела рассказывать миру о том, что произошло со мной. Именно поэтому, я сбежала и трахалась с теми мужикам за деньги и наркоту. Потому что жалость – отвратительна. Как будто грязь, которую я всегда несла с собой, стала внезапно заметна миру, мое открытие, загноившиеся раны обнажены. – Не связывай это с ним. Не сегодня. Его больше нет, - мой голос дрогнул на последнем слове, но он все еще смотрел на меня этими переполненными жалости глазами. И я знала, что никогда не смогу избежать этого. Тейлор может сидеть в тюрьме вечность, но я навсегда останусь той же девушкой. Той, которую он насиловал. И меня даже не заботило, что мир будет смотреть на меня подобным образом. Мир не имел значения. Но Ретт – да. Ретт единственный, кто когда-либо имел значение.

Он стал единственным мужчиной, который когда-либо потратил время, чтобы действительно узнать меня без каких-либо других намерений. Но эти его глаза, в которых хранилось больше жалости.

- Пошел ты на хрен, - я толкнула дверь и выбралась из машины. Я не могла сделать этого. Я не могла больше смотреть в его лицо. Это достаточно плохо, что все, что было сделано со мной, зарыто глубоко в моей голове, - в моей плоти – на вечность. Но видеть это, отражением его глаз – вот, что делало все еще хуже. В сто раз хуже, потому что показывало, насколько ужасной моя жизнь была. Насколько сильно и глубоко пролегли шрамы. Бесконечно и вечно, пока я не стану ничем, кроме разорванного куска плоти.

Я схватилась рукой за левое запястье, толстый розовый шрам горел под моей ладонью.

Звук открывающейся машины и хлопающей двери.

- Не уходи, Фей.

Но я проигнорировала его. Тейлора больше нет. Но не в действительности, он всегда будет частью меня. Ретт может никогда не произносить его имя для меня, чтобы я вспомнила.

- Я имею ввиду это, Фей, - Ретт схватил меня за руку, разворачивая. Но я не собиралась сдаваться. Я не собиралась тонуть в этой жалости. Не сегодня. Я дернула рукой назад, но он был сильнее и я не освободилась.

- Пошел ты! – проорала я в его лицо, но он все еще не отпустил. Он даже не пошевелился. Его лицо было стоическим. Мускул подрагивал на челюсти. В его глазах – нерешительность. Взамен жалости.

- Заткнись.

- Я не обязана выслушивать тебя, - прозвучало жалко, но это правда. Я дернула рукой снова. Он не отпустил, вместо этого он толкнул меня к холодной цепи забора, окружающего строение за моей спиной.

- Я хотел спасти тебя, - желтое свечение уличных фонарей освещало его позади, поэтому я не могла разглядеть его лицо в темноте.

- Никто не может спасти меня. Ты знаешь это.

- Я хотел все исправить.

- Это глупо, - я попыталась оттолкнуться от него, но он прижал меня сильнее к забору.

- Я…

- Почему ты не пришел в тот день, когда я давала показания? Почему ты не пришел увидеться со мной? – мои слова прозвучали хрипло, со скрипом.

- Я был напуган, - его голос был тихим, но его тело все еще прижималось к моему.

- Напуган? Ты был напуган? – я была озадачена, совершенно сбита с толку. – Это не имеет смысла.

- Я испугался того, что ты захочешь видеть его.

- Чего?

- Что ты…блять, я не знаю. Ты рассказала мне, что любила его. Ты привыкла любить его.

- Ты долбаный мудак, ты знаешь это? – я снова пихнула его. Ты кусок дерьма.

Он не сказал ничего. Не двинулся. Я все еще была прижата между ним и забором. Его тело было теплым, забор – холодным.

Я сформировала свою руку в кулак и ударила его в грудь настолько сильно, насколько смогла.

- Ты думал, что я хочу его, увидеть его? – я ударила его снова. – Что это за хреновая ревность с твоей стороны?

- Повтори снова.

- Что?

- Скажи мне, что я кусок дерьма.

Я нахмурилась. Это не имело смысла, но я была слишком взбешена. Было слишком больно, чтобы думать.

- Ты кусок дерьма. Я была напугана. А ты не пришел.

- Роджер пришел. Я подумал, что этого будет достаточно.

Он обернул это против меня. Выкручивая все до тех пор, пока мы не вернулись в к тому с чего начали сегодня. Обратно к бару и моим губам на Роджере.

- Пошел на хрен, - я замахнулась в его лицо, но он увернулся от моего кулака.

- Почему ты хочешь меня, Фей? – его голос был грубее, глубже. Я чувствовала его твердеющий член рядом с моими бедрами, через всю нашу одежду. Комбинация этого сделала что-то со мной, растапливая все внутри меня, пока моя вагина не стала скользкой для него.

- Потому что ты единственный человек, который имеет значение, - я не хотела говорить правду. Я намеревалась сказать ему идти нахрен снова, но слова соскользнули, как будто они совсем мне не принадлежали.

Я открыла рот, чтобы оскорбить его снова, но до того, как я смогла, его губы столкнулись с моим. Во второй раз я целовалась сегодня, но этот поцелуй – он превзошел все, что я почувствовала с Роджером. Он свернул горы и переполнил реки. Наши языки переплелись вместе, наши зубы стучали друг об друга. Заборная цепь впилась в мою спину, но мне было плевать. Это то, чего я хотела. Это то, чего я всегда хотела.

Я запуталась пальцами в его волосах, позволяя ему поглотить меня. Его руки схватили меня за талию, зарываясь в небольшое местечко обнаженной кожи над моими джинсами. Контакт кожи к коже отправил дрожь по моему телу. Его руки были невероятно горячими, опаляя мою кожу, как клеймо.

Потом что-то нашло на меня. Это была срочность. Отчаяние – паника. Мне нужно это. Мне нужен Ретт. Он. Мне нужен он спустя все эти годы. После всех ночей без сна, когда я лежала и думала о нем. После всех мужчин, с которыми я трахалась и представляла его. После всего. Он должен быть моим. Если больше никак, то хотя бы сейчас.

Я поспешила руками вниз по его груди и начала вытягивать ремень. Я ожидала, что он отдернется, остановит меня, но он не стал. Он поцеловал меня жестче, как будто был в таком же отчаянии, как и я. Испуган моментом, что мы никогда не заполучим его снова. После нескольких секунд я освободила его член, и толщина расположилась между нами. Я схватила его длину в руку, и он простонал мне в рот.

Я отстранилась от него, но только настолько, чтобы могла упасть на колени. Я говорила ему, что хотела сделать это с Роджером. Но это было ложью. Ретта я хотела у себя во рту. Его длиной я хотела давиться. Им и только им.

Я все еще не видела его лица, когда взяла его до задней стенки моего горла. Он застонал, когда я сосала его, соленая смазка капала на мой голодный язык. Но потом он отстранился, отступая, его член выскочил из моего рта.

- Ретт…

Его руки подорвали меня с асфальта и развернули, пока моя спина не прижалась к решетке его внедорожника. Металл впился в мою кожу, но меня это не волновало. Все что меня волновало – Ретт. И теперь я могла его видеть. Его прекрасное лицо, открытое под светом уличных фонарей.

Там где раньше была жалость и нерешительность, появилась всепоглощающее желание, нарисованное на его лице. Там не было ненависти, или злости – только потребность. И я была уверена, что там было такое же отчаяние, как и мое собственное.

Он не сказал ничего, когда его пальцы перебирали пуговицу на моих джинсах, или когда они наткнулись на мои кружевные трусики, спуская их вниз по моим ногам. Холод послал мурашки распространяться по моей обнаженной коже. Я выдернула одну ногу из штанов, и он приподнял меня над землей, удерживая мой истекающий центр над его жестким членом.

Я хотела наблюдать за тем, как он входит в меня, хотела получить мысленную картинку, которую я смогу вспоминать до бесконечности, но я не сделала этого. Вместо этого я смотрела Ретту в глаза. В эти зеленые глаза, которые сводили меня с ума. Они выглядели неземными, освещенные приглушенным желтым светом огней аллеи. Как будто в них был огонь, горящий внутри. Огонь, который горел для меня. После всего ожидания, всего томления – все закончилось.

Ретт врезался в меня, наполняя меня до основания, растягивая по своей толстой длине. Сдавленный стон сорвался с моих губ. Все это время он смотрел на меня. Я не могла отвести взгляд. Он не начал легко, или медленно. Он вколачивался в меня. Прижимая меня с силой спиной к машине. Я приподняла бедра, чтобы встретиться с его. Желая всего его. Я вцепилась в его плечи.

- Сильнее, Ретт. Сильнее! – сдавленные слова были бездыханными на моих губах.

- Блять, - проворчал он, поднимая меня выше, чтобы смог толкаться быстрее.

Я ожидала, что мой оргазм будет медленно зарождаться, как обычно это бывает, занимая время, чтобы выйти на передний план, но он наступил так быстро, что у меня не было даже времени закричать, дыхание перехватило у меня в горле, когда закипел экстаз.

Тремя толчками позднее Ретт последовал за мной, ворча, прижимая меня сильнее к машине, как будто собирался пригвоздить меня к ней. Горячие струйки его спермы глубоко внутри моей вагины – самое удовлетворяющее ощущение, которое у меня когда-либо было. И это говорит о многом, поскольку я провела три года своей жизни пьяной блять в стельку.

Он стоял так, удерживая меня несколько секунд, после того как все кончилось. Его руки дрожали на моей талии, но он все еще не отпустил меня. Он прижался лбом к моему. Его холодный пот вынуждал его лоб скользить по моей коже. Мои руки все еще были зарыты в ткань, охватывающую его плечи.

Было так много всего, что я хотела сказать. Я хотела сказать ему о том, что я чувствую. Что я любила его. Потому что это так. Я охрененно любила его. Я любила его все время – с тех пор как мне было пятнадцать лет. Но я не стала. Я не хотела рушить момент. Этот момент. Он был лучше, чем я когда-либо предполагала он будет. Вместо этого я наклонилась и провела губами по его. Он вздрогнул, отстранившись. И когда я встретилась с его взглядом, она вернулась. Жалость.

- Фей. Блять, - он отстранился от меня, полностью высвобождаясь и запихивая его обмякший член назад в штаны. Я не упустила то, как свет ударил по нему, именно тогда, когда он убирал его. Он был влажным от моего оргазма, в его сперме. Мои ноги ударились об землю, когда он отошел от меня, мои джинсы запутались вокруг ноги.

- Чт…

- Блять. Блять. Блять! – Ретт отвернулся и пнул зеленый мусорный бак в нескольких метрах. Он опрокинулся, мусор развалился повсюду.

- Какого…

- Это не должно было произойти, - он оглянулся на меня, и там было столько муки. Она смешалась с жалостью, размножаясь как вирус.

- Нет, - я сделала шаг вперед, мои джинсы тащились неловко за моей ногой. – Не говори так, - боль разрывала меня.

Он не говорил этого. Нет. Он не мог.

- Господи, посмотри на себя, - он подошел и схватил меня, взяв меня, как будто я сделана из стекла. Как будто он только что не трахнул меня.

Он посадил меня в машину, на пассажирское сидение, и начал поправлять мою одежду. Направляя мою ногу в штанину, как будто я ребенок. Все это время он бормотал про себя. Я не слышала, что он говорил. Но могла ощутить его сожаление. Оно веяло от него, как вонь, от чего было трудно дышать.

Когда он закончил, то залез в машину со своей стороны и поехал.

Все что я могла – уставиться на него. На его точеную челюсть. Он был внутри меня всего минуту назад. Именно так, как я всегда хотела. И все было идеально до этого момента. Пока он все не разрушил. Что это было?

- Не делай этого, - слова вышли, как рыдание.

- Я не должен был… - он затих, как будто не мог собраться, чтобы закончить.

- Ну, ты сделал, - слезы разлились по моим щекам. – Ты трахнул меня, Ретт. Как чувствуешь себя? Какие ощущения, когда знаешь что только что засунул свой член туда, где побывали сотни мужчин? – я проорала слова в него, пока слезы капали по моему лицу. Реки всего, того что я потеряла. – Там, где побывал твой отец.

Я ожидала, что он накричит на меня. Этого я хотела. Но вместо этого он просто выглядел раздавленным, уничтоженным. Как будто весь мир обрушился на него. И это было хуже.

- Мне жаль, Фей, - боль в его голосе была как физическая пощечина. Все чего я хотела от него, - его горе было последней вещью. Его жалость. Его сожаление. Я не хотела ничего из этого. Я хотела его любви.

Было миллион всего, что я хотела сказать. Я хотела сказать ему, как он все разрушил. Единственное, что я желала в жизни. Единственное, что должно было стать прекрасным и наполненным любовью. Но я ничего не сказала. Вместо этого я зарылась головой в колени, как ребенок, и позволила пролиться слезам.

13.

Фей.

Я наблюдала, как Сара суетилась на кухне. Она мягко напевала, ее рыжие волосы раскачивались в стороны, как хвост у щенка.

- Ты уверена, что будешь в порядке в выходные?

Я рассеянно кивнула. Четыре дня прошло с тех пор, как Ретт трахнул меня на машине, я чувствовала, как я спускаюсь вниз, возвращаясь в реальность. То, что произошло между мной и Реттом не произойдет снова. Он не должен говорить мне эти слова, чтобы я узнала правду. Все было по-другому теперь. Сара снова была счастлива, а Ретт игнорировал мен. Возможно, это единственное, что частично осталось прежним. Раньше он наблюдал за мной. Я могла почувствовать его взгляд на мне, где бы я не находилась в комнате, но не теперь. Казалось, он смотрел на Сару, то, что конечно было необыкновенно.

- Ты уверена?

- Что? Ах, да, - я не справлюсь с этим, действительно нет. Она и Ретт уезжали на выходные, забронировав отель в пригороде, поход в большой аквариум и несколько других вещей, от которых мне хотелось разодрать их лица. Поездка была импровизированная, что-то Сара говорила мне днем раньше. Она рассказывала мне перед Реттом, и я ожидала, что он откажет ей, отмахнется от нее, или, по крайней мере, станет отрицать, что эта поездка вообще произойдет. Но он не сделал этого. Вместо этого он улыбнулся Саре и обнял ее за плечи, как будто все было хорошо. Как будто он не мог нахрен дождаться. Как будто он не трахал меня безжалостно на капоте его машины.

Я плакала больше за последние четыре дня, чем за годы. Я внезапно превращалась в Сару? Казалось, так и есть. Я не думала что смогу стать более жалкой, но я полагаю, что жизнь на самом деле доказывает, что ты неправа.

- Я собираюсь запрыгнуть в душ. Мы уезжаем через час, - Сара замолчала передо мной по пути с кухни. Отчего я задалась вопросом, почему я вообще была здесь. Я должна была быть в моей комнате, но я не могла поднять себя, чтобы уйти туда. Чтобы наполнятся одиночеством. – Я на самом деле рада, что все закончилось. Что все наконец-то станет таким, каким и должно быть.

Я раскрыла свой рот, чтобы ответить, но ни единого слова не вышло. О чем она говорила? О том, что связано с Тейлором, или о том, что произошло с Реттом? Кислое выражение, которое прицепилось к ее чертам, в основном исчезло, но я все еще могла видеть его там. Прямо под поверхностью ее бледной кожи.

Она обняла меня, притягивая в свои объятия обеими руками, и я была вынуждена напомнить себе, что это была Сара. Это женщина, которая привела меня в свой дом, в свою жизнь, - даже если она не должна была. Женщина, которая сделала для меня больше, чем должна была. И как я ей отплатила? Я переспала с ее парнем на его машине. Я была ужасным человеком в этой ситуации. Не она.

Но я ничего не могла поделать со злостью, с презрением, которые прорывали свой путь по моей системе, через наши объятия. Как я хотела вывернуться из ее объятий. Но я не стала. А я чертовски хотела этого.

- Спорим, что будет неплохо провести несколько дней самой по себе, - она улыбнулась мне, и это было искренне. У нее было две небольшие ямочки в уголках ее губ. Я не могла смотреть на нее долго. Я не могла даже ответить. Я просто кивнула. Я слышала, как дверь в ее и Ретта комнату закрылась несколькими мгновениями спустя.

Я полагаю, что я мазохистка, потому что сидела в гостиной следующий час. Наблюдая за ними обоими, суетящимися со своим багажом в машине. Сара хихикала все время. Ретт вообще не смотрел на меня. Как будто я была невидимкой. Это заставило меня скучать по ненависти, плавающей в его глазах, к которой я привыкла, - к жалости. По крайней мере, хоть что-то. Ничего хуже. Как будто я была мухой на стене – той, которая умрет, раньше, чем кто-то поймет, что я была там.

- Увидимся через несколько дней, ладно, Фей? – Сара махнула мне из входной двери немного позже.

Ретт был уже в машине, ожидая ее, я подозревала так.

- Увидимся, - моя попытка прозвучать бодро провалилась.

Дверь закрылась со щелчком, и я осталась наедине. Квартира всегда казалось маленькой для меня. Я никогда не жила ни в чем таком маленьком. Дом Тейлора был огромным, а моя жизнь в качестве проститутки-наркоманки, проходила на полной открытых пространств местности. Но теперь я была одна в квартире, которая могла быть такой же просторной, как океан, и настолько маленькой. Она пустая. Полная вещей, которые Сара и Ретт покупали вместе. Их общая жизнь. Я стала нарушителем этого их мира. Я стала проблемой.

Я ненавидела слезы, которые последовали. Я сдерживалась хорошо все утро. Удерживая их, но теперь не было ничего, что бы остановило их.

Куда мне идти отсюда?

Ужасная боль охватила мою грудь. Все, чего я хотела – Ретт. Делало ли это меня более жалкой? Вероятно. Но я, казалось, ничего не могла поделать с этим. Я страстно желала его. Так, как он повел себя в той ночью, должно было заставить меня ненавидеть его. Я должна была ненавидеть его за жалость – за то, что он никогда не смотрел на меня, как ни на кого кроме маленькой девочки, которую трахал ее отец. Но я не могла. Я любила его. Я блять любила его. А секс – просто подтверждает это. Эти терзающие чувства, которые копились во мне годами.

Я прижала ладони к лицу, мои пальцы скользили по гладкой коже, когда щелчок, открывающейся двери, заставил меня поднять взгляд. Это был Ретт, который вернулся назад, хотя в отличие от предыдущих, его глаза сцепились с моими и я увидела это. Оттуда не исчезла печаль, сильное желание в его глазах. Я ожидала, что он пройдет через квартиру в свою спальню, чтобы забрать то, за чем бы он не пришел. Но вместо этого он остановился прямо на пороге, уставившись на меня.

Этот взгляд дал мне уверенности. Он послал в мое сердце панику, сводящую с ума, когда я подскочила из кресла.

- Не уезжай, - слова скользнули с моих губ так же быстро, как и слезы, стекающие по моим щекам. – Не уезжай с ней.

- Я…

- Ты не хочешь ехать. Я знаю, что не хочешь, - я подошла к нему.

- Фей, это – что произошло между нами…

- Нет, - я покачала головой. – Не говори, что это было ошибкой. Ты на самом деле не веришь в это, - часть меня не была уверена. Часть меня не знала, о чем он блять думал. Я хороша в чтении мужчин, но сейчас я не знала ничего. Я не знала признаков любви, сострадания. Я знала похоть. Я знала секс. Черт возьми. Но все это не использовалось там, в том месте. Я остановилась всего в метре от него. Он надел сегодня джинсы. Его волосы уложены в этой его сексуальной манере. Белая футболка с V-образным вырезом обтягивала его широкую грудь. Он был идеален. Так идеален, что больно.

Нерешительность вернулась в его глаза. Он казалось терзается, разрывается на части.

- Это не так тяжело, - слова оказались хриплыми на моем языке. – Ты делаешь все сложнее, чем это должно быть.

- Фей…

- Я люблю тебя, - вот. Я сказала это. Я произнесла слова, которые хотела сказать долгое время. Я никогда по-настоящему не любила никого. Не так, как любила Ретта. Моя любовь к Тейлору была именно такой, как сказал Ретт – обманчивой. Я никогда не любила ни одного мужчину. Никогда не испытывала таких эмоций к кому-либо еще. – Я влюблена в тебя, - слова ощущались хорошо, как бальзам на потрескавшиеся губы, смягчая всю боль, начиная исцелять.

Но мягкое, сладкое ощущение, оно не продлилось долго, потому что Ретт выглядел абсолютно опустошенным моим признанием. Как будто я взяла нож и разорвала его на куски, разрезая его с головы до ног.

- Ты не это имеешь ввиду.

- Это, - я держала голову высоко, пытаясь собраться и не замкнуться в себе.

- Фей, - он взял одну из моих рук в свою. Его прикосновение ощущалось таким идеальным. Мы были созданы друг для друга. – Ты не любишь меня.

- Что? – я моргнула

- Ты прошла через много подобного…это в твоей голове и …

- Погоди, что? – я выдернула руку от него. – Что ты пытаешься сказать?

- Твои чувства ко мне ошибочны, как они были к моему отцу. Я ближайшая связь, которая у тебя есть к нему, поэтому…

- Так ты думаешь, что я пытаюсь заменить его? Тобой? – я хотела рассмеяться. Я хотела блять расхохотаться изо всех сил над нелепостью этого заявления. - Откуда это нахрен пришло?

- Это просто не правильно. Ты не любишь меня, - его голос надломился в конце.

- Да, люблю. А ты любишь меня, Ретт, - я прикусила слова в своем рту. Они отдавали нехорошо, когда произносила их. Заставляя их выйти, заставляя его увидеть. Он должен был увидеть. Должен увидеть, что любит меня. Я не была единственной в этом. Я не придумала все то, что произошло между нами. Это не плод моего воображения. Это по-настоящему. Мы настоящие. Здесь, в этот момент. Это были мы и никто больше. Он должен увидеть это. Должен.

- Нет, - он прошел мимо меня, и я не смогла увидеть его лицо, но его слова, они кололи мои уши.

- Нет, любишь, - я последовала за ним.

- Ты моя сестра. Я люблю тебя, как свою сестру.

- Ты не любил меня, как сестру, той ночью.

- Та ночь была ошибкой.

- Только потому что ты повторяешь что-то снова и снова, не делает это правдой. Это не было ошибкой. Ты блять знаешь, что не было, - может я хваталась за соломинку. Может, я хотела этого настолько сильно, что у меня была ложная надежда.

Ретт взял свои часы с комода в его спальне.

- Пожалуйста, Ретт. Не уезжай, - я ненавидела то, как звучала. Как ребенок. Умоляющий ребенок. Который просто хотел любви.

Он медленно повернулся.

- Я не люблю тебя, Фей. Не так, как хочешь этого ты. Ты не любишь меня так, как думаешь. Мы просто два несчастливых человека в хреновой ситуации, - он не смотрел мне в глаза, когда говорил. Он уставился на свои ноги. Как будто ему было невыносимо видеть меня. Как будто он не мог видеть и говорить со мной одновременно.

- Ты трус.

От моих слов его голова дернулась, встречаясь с моим взглядом. Я хотела бы понять эмоции в его глазах, но я не могла. Они промелькнули так быстро, что я не успела понять. Я хотела, чтобы он наорал на меня, но он не сделал этого. Мое сердце замерло, в воздухе между нами. Я выложила все карты. Я отдала ему все, что у меня было. Это не очень много. Это только мое сердце. Оставшиеся кусочки сердца, после того как его отец пропустил его через мясорубку. Этого должно было быть достаточно. Предполагалось, что должно.

- Я трахнул ее.

- Что? – я моргнула в замешательстве.

- Той ночью. После того, как трахнул тебя.

Я покачала головой.

- Что? Нет…

- Да, - он сделал шаг ко мне. – Я сделал это. Я приехал домой, и Сара хотела этого. Мы не занимались этим месяцы.

- Н-но почему? – я ненавидела, что мой голос дрожал. Что он разорвал мое сердце на кусочки.

- Потому что она моя девушка, и я могу, - его слова прозвучали мелочно. Как у ребенка.

- Но ты любишь меня.

- Нет, - он протиснулся мимо меня.

- Нет. Не делай этого, - но он сделал это. Он оставил меня здесь, стоящую в его спальне. В той, которую он делил с Сарой. Он позволил моему предложению, моему сердцу рухнуть на пол, грязной кучей, каким они и были. А потом я услышала, как захлопнулась входная дверь, и я на самом деле осталась одна.

14.

Ретт.

Звон столового серебра по фарфоровой поверхности стоял в моих ушах, пока я сидел напротив Сары в чересчур дорогом ресторане со стейками. Это были не только ее приборы, которые, казалось, перемалывали мои мозги. Это приборы всех. Место было переполнено. Наполненное людьми, платящими слишком много денег за отрезанный кусок мяса, который они могли бы купить в магазине и приготовить сами.

Я не хотел приезжать сюда. Сара хотела. Она спланировала маленький побег для нас. И я позволил ей. Я позволил моей вине завладеть мною и взять все под контроль.

У меня был секс с Фей. Я прижал ее к решетке своей машины в грязном переулке Далласа и трахнул ее, пока не кончил внутрь нее. Фей не осознает это, но я взял кое-что от нее той ночью, что я никогда не смогу вернуть обратно. Я становился кем-то, кого я никогда не смогу изменить. Я был сыном своего отца. Не имело значения, что он просидит за решеткой всю оставшуюся жизнь. Я всегда буду его ребенком и секс с Фей, только доказал это. Я был им. Я воспользовался женщиной, которая не знала ничего лучше. Она хотела меня – она думала, что хотела меня. Но это было обманчиво, именно так как она хотела его. Она хотела, чтобы я заполнил пустоту. Его пустоту в ее жизни.

Но это не то, чего хотел я. Я хотел быть чем-то еще. Кем-то еще. Но я не мог быть. И я не осознавал это до того. До того, как она не была передо мной, наши тела связаны самым интимным способом. Что я всегда буду сыном Тейлора. А он всегда будет ее первой любовью. Таким же, каким и хреновым это было, таким оно всегда и будет. Нависать над нами. Я не хотел стать мужчиной, который займет место моего отца в ее жизни. Я хотел быть кем-то намного большим. Но я не могу быть. Судьба не позволит этого.

А потом я приехал той ночью домой. Я вошел в свою спальню и увидел Сару. Эту невинную женщину, которая была верной и хорошей для меня. Она сидела на краю кровати с головой в руках. Она не хотела ничего от меня, ничего, что я уже не дал и не сделал для нее уже. Она была простой. Легкой частью моей жизни, которую я пропускал месяцами. Поэтому я занялся любовью с Сарой в нашей кровати, как делал это множество раз. Но в этот раз было по-другому. Было по-другому, потому что любовь, которая текла во мне, была любовью, которую я никогда не буду способен подарить Фей.

И на этот раз, когда все закончилось, я был тем, кто заплакал. После того, как я наполнил Сару своей спермой, всей любовью и состраданием, которое я никогда не дам Фей, я кричал, как долбаный ребенок. Сара не сказала ни слова. Она просто держала меня. Что сделал все только хуже. Она была искренним, добрым, любящим человеком, а я изменил ей. Я трахнул свою сестру, а потом переспал с Сарой меньше, чем через час. Какого человека это делало из меня?

Я сын своего отца.

Ты в порядке?

- Ээм? - я взглянул на Сару. Она сделала глоток вина. – Ах, да, я в порядке.

- Ты не прикоснулся к своей еде, малыш.

Я посмотрел вниз на свой стейк на косточке. Он был действительно нетронутым.

Я наблюдал, как она взяла еще один кусочек своего. Она распустила свои волосы сегодня, рыжие пряди касались ее плеч. Я мог вспомнить, как мы первый раз встретились, когда я был очарован ее рыжими волосами. Окрашенные рыжим локоны были прекрасны, длиннее тогда. Она была милейшей женщиной, которую я когда-либо встречал, застенчивой и необщительной. Она отказала три раза мне, когда я просил ее пойти со мной, потому что она обычно не ходила никуда с такими парнями, как я. Парнями, которых больше интересовал сон и вечеринки. Такой была моя жизнь до юридической школы. Но она помогла мне изменить ее. Она указала мне направление, которого у меня не было раньше. Мой отец всегда был у руля, но я ненавидел его даже тогда. Я хотел быть всем, кем он не был.

Сара помогла мне, дала мне цель, мотивацию. Она стержень в моей жизни. Продолжительное присутствие к лучшему. Даже, когда я потерял своего лучшего друга в автокатастрофе. Я потер свою грудь, где его имя, Джош, было выведено чернилами. Она была там, со мной, как никто больше.

- Ретт?

Я кашлянул в руку и отвел взгляд.

- Я в порядке.

- Выглядишь, как будто расстроен.

- Все нормально, - но это не так. Потому что хоть Сара и была всем – этим замечательным человеком в моей жизни…Она не была Фей. Это не имело смысла, не на бумаге. Сара была всем, на что я вообще мог надеяться. Она была всем, что я мог вообще желать – или нуждаться. У нее хорошая работа, цели. Жизненные планы и прошлое полные счастья. Она была незамысловатой и простой.

Но, может, в этом проблема. Может, поэтому я не любил ее.

Я не люблю ее?

- Я не в порядке.

- Что?

- Я не в порядке, - повторил я.

Она нахмурилась, ее брови сошлись вместе.

- Что случилось?

- Я… - но я не знал, что сказать. Я даже не знал, что чувствовал. Что я понял.

Казалось, вокруг нас нависло молчание. Цоканье вилок и ножей, казалось, исчезло.

- Ты любишь ее.

Я моргнул.

- Что?

- Ты любишь Фей, - она опустила вилку и положила руки себе на колени.

- Я не говорил…

- Тебе и не нужно. Я знала с того момента, как ты привел ее в нашу квартиру.

- Это смешно, я не…

- Ты не знал этого тогда, но я знала. Я могла сказать. Один взгляд на тебя и нее, и я знала, - она вздохнула. – Ты был зол на нее. Но там было что-то еще. Это то, чем я зарабатываю на жизнь. Я читаю людей. Я слушаю людей. Я научилась наблюдать за этим, - ее глаза остекленели, когда она говорила. – Я всегда знала, что то, что между нами никогда не будет вечным.

Я покачал головой, в замешательстве.

- Что? Почему?

- Я привела тебя в юридическую школу. Я увела тебя от мечты стать морским биологом. Я увела тебя по безопасному пути. Я всегда вела тебя по безопасному пути, - она сглотнула и подарила мне слабую улыбку. – Я думала, что помогаю тебе, сначала. Я думала, что у нас все будет хорошо.…и так и было. Но я знала, что это вопрос времени перед тем, как ты снова пойдешь на риск. Перед тем, как ты найдешь свою дорогу из безопасности, которую я дала тебе, назад к тому, что ты действительно хотел.

- То, чего я действительно хочу, - повторил я безмолвно.

Она потянулась через стол и взяла мою руку в свою.

- Я должна была позволить тебе уйти давным-давно, - она сжала мои пальцы. – Но я просто не смогла. Я хотела удержать тебя настолько долго, насколько смогла бы, - она пожевала свою губу. – Я думала, что смогу изменить все, что смогу удержать тебя. Я думала, что смогу прикрыть Фей дешевой одеждой. Что я смогу отослать ее подальше. Но я просто не хотела принимать эту реальность. Что она – единственная, кто может заставить тебя прыгнуть и увидеть все то, что ты пропускал так долго.

- Сара…

- Ты помнишь наше первое свидание? – спросила она.

Я нахмурился.

- Да.

- Ты повел меня на ужин, а потом в винный бар, - она улыбнулась. – Ты помнишь, что ты сказал мне, пока мы были в баре?

Я нахмурился. Нет.

- Ты сказал мне, что не веришь в любовь. Ты никогда не видел истинной любви, поэтому ты не думал что она существует.

- Я сказал это? – я покачал головой. – Я, конечно, очарователен. Почему ты вообще пошла со мной снова?

- Потому что я хотела подарить тебе эту любовь. Любовь, которую ты сможешь почувствовать, сможешь увидеть во всем. Я хотела показать тебе эту любовь, что истинная любовь реальна, - ее губы задрожали. – Надеюсь, ты чувствовал ее все эти годы.

- Я...я… – я не знал, то сказать. Мое сердце переполнено чем-то. Болью. Посмотрев в голубые глаза Сары. Невинные глаза. – Да. Я хотел бы вернуть тебе эту любовь в ответ.

Она слабо улыбнулась.

- Я бы хотела этого тоже, - она убрала свою руку. – Я собираюсь остаться в отеле на две ночи, как мы планировали.

- Ладно, - произнес я медленно, мое сердце еще полностью не охватило того, что только что произошло.

- Ты собираешься поехать к Фей, не так ли?

Я моргнул.

- Я…

- Она нужна тебе, Ретт. Как бы ни тяжело мне было это говорить, - слезы покатились по ее щекам, и они опустошили меня. Эти слезы разрывали меня, как никогда прежде. Потому что они последние, которые ты увидишь. Все кончено. – Если кто и может спасти тебя…это она.

- Спасти меня?

Ее губы изогнулись печально.

- Ты не видишь этого? Ты пытался спасти ее все это время, но это ты нуждаешься в спасении. Это то, что я пыталась сделать все эти годы, - она коснулась моей руки. – Если она сможет спасти тебя, то сможет спасти и себя тоже, - ее слезы начали течь сильнее. – Теперь иди… - она убрала свою руку.

Я не двигался. Я сидел там несколько минут, уставившись на женщину, с которой разделил годы. Первым человеком, которому признался в любви. Не по настоящему, не так, как она заслуживала. Я лгал нам обоим. Сара в безопасности, но не со мной. Я не в безопасности.

- Я хотел бы любить тебя, поверь мне, хотел бы.

Она грустно улыбнулась.

- Я верю тебе.

Я достал наличку из кошелька и положил на стол. Я не сказал ничего больше, когда встал. И я не оглянулся, когда уходил.

15.

Ретт.

Я ехал очень быстро, чтобы добраться до квартиры. Мое сердце грохотало в груди, когда я побежал из машины к квартире. Ее машина была там, на стоянке.

Она здесь. Облегчение наполнило мое тело. Я возился с ключами, что показалось вечностью прежде, чем вставил их в замок. Когда дверь открылась, я ворвался внутрь, как сумасшедший. Ее нет в гостиной, и я рванул в ее комнату без стука. Время для стука закончилось. Я должен сказать ей. Я должен сказать ей правду.

Я солгал, когда сказал, что не люблю ее. Я не хотел занимать место своего отца в ее жизни. Я хотел быть большим и никогда не смогу быть таким, если она не узнает. Если она не увидит, что моя любовь чистая. Она отличалась от его.

Но ее комната была пустой. Ее кровать не заправлена, ванна тоже была пустой.

Какого хрена?

Я обернулся и заметил его. Простой, белый кусок бумаги, лежащий на ее скомканных простынях. Мое сердце ускорилось в три раза, когда я коснулся гладкой, бледной поверхности. Размашистые, черные линии заполняли поверхность.

Ретт и Сара.

Спасибо вам обоим за то, что дали мне. Машину, телефон, одежду. Но больше всего - за ваше время и вашу любовь. Я никогда не забуду этого. Я бы никогда не выжила без вас двоих. Но теперь, когда все закончилось, настало мое время уходить. Двигаться дальше своей жизнью. Я оставляю ключи от машины и телефон на комоде. Не переживайте. Я не вернусь к моей прежней жизни или чему-то еще. Я собираюсь начать сначала.

Я надеюсь, вы будете помнить все хорошее обо мне, а не разбитые кусочки меня, которые вы оба помогли соединить вместе. Я надеюсь, это будет приходить вам на ум.

Фей.

Я стоял несколько минут, читая и перечитывая слова. Слова, которые написала Фей. Я посмотрел на комод, чтобы обнаружить ее телефон и ключи, и то и другое именно там, где она и пообещала.

- Нет, - произносить это слово вслух было неверно. Она не уехала. Она не могла уехать. Она не могла просто уйти.

Но правду нельзя отрицать.

Она ушла.

Я опоздал.

Content

олеся Unknown