Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Пролог

Placebo - Every You, Every Me

Кирстен

Факультет гуманитарных и социальных наук в Университете Луизианы. Скучная и заунывная лекция по философии у мистера Горди. Кажется, его ненавидит весь поток. Хотя, это они только так говорят. На самом деле на этой лекции каждый живёт своей жизнью: Пирс пытается спать, нагло умостив голову на сумке; наша местная звезда Лесли наводит бойцовскую раскраску на очередное свидание; девчонки со стола выше листают журнал, от неожиданного хруста страниц которого иногда невольно морщишься. Ну а вот собственно и я, дискутирую с самим профессором. И я не скрываю, что мне нравится это. Многие меня не понимают, и да, меня называют книжным червем. Но я не стыжусь и не прячусь в библиотеке и я готова утереть нос любому, кто скажет, что это плохо. Можно быть крутым для определенного круга, но круглым идиотом и бездарем. Ну и в чем эта крутость? Что она дает? Уважение таких-же? Это просто смешно. Лично я считаю, что быть начитанным это круто! Но не просто начитанным, а хотя бы немного разбираться, о чём автор пытался сказать, в чём мораль произведения. Я много читаю, предпочитая классику и современную прозу. Наверное, это самое моё большое увлечение, быстро затягивающее в параллельный мир.  Может это и не популярно, как профессии айтишников и менеджеров среднего звена, но я мечтаю попасть в издательство, где смогу высказывать своё мнение и писать рецензии. Моя подруга со мной не согласна и считает, что я погублю себя, занимаясь этим. Но почему так? Ведь и в издательстве можно быть продвинутым. И я к этому стремлюсь и прилагаю все усилия. Если вы заглянете ко мне в сумку, то непременно обнаружите там томик Пауло Коэльо или сборник Омара Хайама. Без книжки я считаю сумку не собранной.

Университет штата Луизиана в Батон-Руж после осенних каникул, как обычно, напоминает улей. Куча народу, непонятный хаос царит в коридорах и на лестницах. Это привычный уклад нашей студенческой жизни, но меня в этой тусовке на большом перерыве редко встретишь. Я стараюсь выбраться из общего роя на улицу за глотком свежего воздуха и немного прочистить мозги. Обычно, я выхожу во двор, присаживаюсь на лавочку, чтоб почитать или написать рецензию. Если вы увидите девчонку с карандашом в зубах - то это я, вновь что-то читаю. Меня это место успокаивает и вдохновляет. На переменах здесь отдыхают, нет суеты и спешки. Здесь можно посидеть и подумать. И мысли легко и свободно сами ложатся на бумагу строка за строкой.

Привет. Меня зовут Кирстен. Кирстен Флорес, но для друзей, хотя их совсем не много, я просто Кирс.

Мы живем с мамой и младшим братом Кэвином в городе Батон-Руж, штат Луизиана. И я их очень люблю. Это самые дорогие и близкие мне люди.

Родители давно в разводе, но с отцом мы иногда видимся. Одно время у него была женщина, но после их разрыва он решил вернуться назад в семью. Моя мама мудрая и понимающая, но этого простить отцу она не смогла. Так, собственно, все и осталось. Еще из близких родственников у меня есть бабуля, которую я просто обожаю. Она живёт отдельно от нас, но её всевидящее око неусыпно следит за мной и Кэвом.

Но это еще не всё. Конечно, я вся живу книгами и издательством я грежу, но есть и другая сторона моей жизни, совсем не похожая на эту. Я совсем не думаю и не собираюсь воплощать это в жизнь: «это только для себя и личной самооценки», - как неустанно повторяет моя бабуля, но кроме филологии и литературы я увлекаюсь... танцем на пилоне. Да, возможно я странная, но мне нравится моя разносторонность, тем я сама для себя необычна. В этом моя индивидуальность.  И именно бабуля развеяла мои страхи, когда я сомневалась, стоит ли таким заниматься. Но оно того стоит! Пилон – моя сильная привязанность и за своевременный совет я ей очень благодарна. А мама и Кэв меня поддерживают.

Танец на пилоне – это сильно и расковано. Все считают, что это только для привлечения мужского внимания. Показать свою сексуальность. Но нет! Я так не думаю. Это способ самовыражения и уверенности в себе. На пилоне я чувствую себя дикой неприрученной птицей - свобода от предрассудков и чьих-то мнений. Я слышу только музыку и чувствую своё тело, свой внутренний ритм и драйв. И в этом моя уверенность в себе – я сильна и духом и телом.

В студию танца на пилоне я попала совершенно случайно. Я не любитель выставлять себя напоказ. Но когда мы с Рэйч посмотрели фильм «Стриптиз» с Дэми Мур, она целую неделю меня уговаривала пойти на стрип-пластику, на что я категорически не соглашалась. А потом Рэйч как перемкнуло, и она притащила меня к Клэр, нашей преподавательнице. Я и не думала, что останусь. Рэйчел же сдалась на третьей тренировке, а я уже четыре года сбиваю себе ноги, хожу в джинсах, чтоб скрыть синяки на ногах и руках.

Так и проходят мои дни – грызу гранит науки и хожу на pole-dance. “Какой же рецензент на пилоне спросят многие?” Возможно, я и белая ворона, но мне нравится то, чем я занимаюсь, даже можно сказать болею и живу.

Вот и сейчас, я сижу под деревом во дворе своего универа с книгой «Одиннадцать минут» и своим дневником с рецензиями. И мне все равно, что эту книгу я перечитываю уже в двадцатый раз, что я её знаю практически наизусть - я напишу новую рецензию, ведь мнение каждый раз совершенно иное. И хруст страниц, и типографский запах. Сколько труда вложено в то, что некоторые не замечают и обходят стороной! Мои книги все зачитаны, но я не устаю читать и перечитывать заново. Книги – это наше наследие! Они учат нас, дают наставления, заставляют о многом задуматься и пересмотреть  взгляды на многие вещи. Иногда книга способна поменять сознание. Обычно я об этом и пишу.

-Эй, Флорес, опять тут со своим Коэльо засела? С твоим умным видом тебе осталось нацепить очки и будешь наш вылитый Горди, - смеется Рэйчел, показывая белоснежную улыбку, - и как в такой шикарной внешности скрывается такая заучка, не понимаю, - она в театральном жесте разводит руками и закатывает глаза.

А вот и она. Моя лучшая подруга Рэйч. Невысокая брюнетка, с  карими глазами, короткой стрижкой. Она любит свободный стиль в одежде – всё должно быть удобным. Да, она не модница и не коллекционирует парней, но она классная. Она хороший друг, а иногда и защитник. Уж за чем, а вот за словом в карман она не полезет и даст отпор любому. Рэйч взбалмошная, весёлая и взрывная. И всё это я очень люблю в ней такой, какая она есть.

- Рэйчел, перестань, скоро экзамены, ты же знаешь, что я хочу на практику попасть в Гибсонс-букс. Мне нужно серьезное резюме и рекомендации, а для этого я должна написать гору рецензий и хорошую книжную подборку на тему, которую мне выдадут.

- Да-да, помню. Но, Кирстен, тебе бы в модели, а ты реально книжный червь, гляди так и завянешь в своем кабинетике или библиотеке.

- Не завяну. Чтение меня затягивает, но и другими вещами я тоже занимаюсь, не забывай, - я поднимаю глаза на Рэйчел, - а ты, между прочим, сдалась еще в самом начале, так что в библиотеке я точно не зачахну.

- Вот и я о том же, твою классную подтянутую задницу и накаченные ноги показывать нужно, а ты тут сидишь под деревом, - она смотрит на крону уже пожелтевшего дерева, - и снова зарылась в своих книгах. Идем, на пару опоздаем, скоро уже звонок. Ты хоть что-то ела?

- Да я не хочу.

- Ну ты как обычно, - она достает из сумки запечатанный сэндвич и шоколадный батончик, - держи, твой сегодняшний запас углеводов.

Ох, как же я люблю свою заботливую подругу.

- О Рэйч, чтоб я без тебя делала, - чмокаю ее в щеку и забираю свой сегодняшний ланч.

- Над чем хоть думала?

- Одиннадцать минут.

- О-о-о. Тема о сексе всегда актуальна, только не могу понять, почему именно тебя так интересует жизнь и мнение той проститутки.

- Мне нравится Коэльо. У него весьма тонкие взгляды на некоторые довольно простые вещи в жизни.

- Так, ладно умничать, ешь свой сэндвич  и идем, сейчас у Горди выскажешься по полной. Уж он тебе даст такую возможность.

Самый интересный для меня предмет и, наверное, это единственное хорошее за сегодняшний день. Что до этого было скучно, и я смотрела то в окно, то на доску, то вообще думала о вечернем занятии в студии, что после этой пары не знаю, как досидеть до конца. Хорошо, что рядом  Рэйч, она может что-то придумать весёлое и, например, начать задавать вопросы преподавателю совсем не по теме. Звучит, конечно, странно, но это очень развлекает группу. Уже многие знают, что она заводила, когда скучно.

На паре у мистера Горди мы ведем дискуссию о произведении Шекспира "Гамлет" и в очередной раз новая рецензия добавлена в мой дневник. Следующую пару я просто просиживаю штаны, так как история - наука о фактах и ее просто нужно знать. Скучно нереально. Даже моя усидчивость дает трещину, а терпение уходит и тает невесомым облачком. Наконец, четвертая пара – грамматика и этика. Голова, кажется, уже скоро лопнет от полученного за сегодня объема информации и я уже половину фильтрую на входе. Так, это нужно, это тоже, а вот это, пожалуй, мне в жизни и не понадобится. Тяжело вздохнув, я посматриваю на часы в томительном ожидании окончания занятий. Неожиданно у меня в кармане вибрирует мобильный. Достаю и смотрю на экран. Это Кэвин. Странно. Мы только говорили об этом утром, а он опять за своё! Просила же не звонить мне во время занятий! Вот возьму и не дам ему на завтра с собой денег! Сбрасываю, но звонки повторяются снова и снова. Меня начинает злить неугомонность и настойчивость брата. В возмущении я набираю побольше воздуха в лёгкие и делаю успокоительный протяжный выдох. Подняв руку, прошусь выйти из аудитории, еще немного раздраженная.

- Кэвин. Что-то случилось? Я же просила еще утром мне не звонить, или ты уже забыл, о чем мы договаривались утром?

- Кирс! - я слышу сильно напуганный голос младшего брата, - мама, ей снова плохо.

Маме плохо. Снова! Мы так надеялись, что приступы прекратятся, но ей становится только хуже. Уровень тревоги поднимается во мне на несколько уровней, руки подрагивают, а адреналин разгоняет кровь и пульс дико пускается вскачь.

- Плохо? Снова был приступ? Насколько плохо?

- Я не знаю Кирс, но мне страшно. - Дрожащим голосом говорит он, всхлипывая.

- Кэвин вызывай 911, я сейчас буду. - Завершаю вызов и забегаю в аудиторию, на трясущихся  ногах подбежав к миссис Флэтчер. Нужно срочно везти маму в больницу. И с ней Кэвин, совсем один. Мне нужно быть там, рядом с ними.

- Миссис Флэтчер, я прошу прощения, звонил мой брат. Моей матери плохо и он вызвал скорую. Я перепишу конспект у Рэйчел Смолс. Отпустите меня, пожалуйста!

- Да, конечно, только я сообщу, что вы отпросились на вашем отделении.

- Да, я потом все сдам, - добавляю я уже вслух, подбегая к своей сумке и небрежно забрасывая трясущимися руками в нее свой конспект и вещи. Я глубоко дышу, стараясь сильно не выдавать свою тревогу, но на глаза начинают наворачиваться слёзы. На секунду я зажмуриваюсь, прогоняя подступающие слёзы и панику. Опять делаю глубокий, но уже судорожный вдох с тихим всхлипом. Так, соберись Кирстен!

- Ты куда? – шепотом спрашивает Рэйчел, хватая меня за руку.

- Кэвин звонил, маме плохо, и, по-видимому, на этот раз все серьезно. Я смахиваю слезинку, скатывающуюся по щеке, смотря на подругу. Рэйчел округляет глаза.

- Я тебе вечером позвоню.

- Ок, - хватаю сумку и бегу из аудитории. Сейчас мне необходимо добраться до дома, как можно быстрее. Там Кэвин и ему страшно, не меньше, а даже больше чем мне. Он беспомощен и не знает, что делать. Да и я тоже.

Выбегаю из здания университета на крыльцо и на пару секунд останавливаюсь сделать глоток свежего воздуха. Осенний прохладный ветерок обдувает мои слёзы,  тихонько скатывающиеся сами по себе. Сделав пару очищающих вдохов, бегу по лестнице вниз к своей машине, стараясь в спешке не подвернуть ногу. Достаю из кармана мобильный, и на ходу набираю Кэвина.

- Кэвин? Ты звонил в скорую? Как мама?

- Кирс, ее забирают в больницу, - его голос дрожит, - я…я боюсь Кирс.

- Кэвин, не волнуйся, позвони бабушке, а я сейчас поеду в больницу.

- Хорошо, я всё сделаю. Только ты быстрее давай!

- Я уже возле машины. Всё будет хорошо, слышишь?!  - я и сама не знаю, говорю ли я правду, ведь маме последнее время становилось только хуже. Но брат, несмотря на одолеваемый страх, сделал всё, как нужно. Ему ничего объяснять дважды не нужно. Он умный и рассудительный. Кэвину всего двенадцать, но он быстро повзрослел, когда родители расстались. Впрочем, мы оба стали взрослыми и самостоятельными после развода родителей.

Я сажусь в наш старенький Форд темно-коричневого цвета и еду в больницу. Этот форд принадлежал еще маме, но когда у неё начались проблемы с сердцем, она отдала машину мне. Получив права, я стала полноправной хозяйкой машины. Она старовата, но имеет вполне ухоженный вид: покрашена, диски и колпаки на ней новые; мы обновили зеркала и фары, обтянули сидения в салоне новым материалом и поставили новый приёмник. Я часто мою машину и она чистая. Хоть ей и много лет, но выглядит она опрятно и очень достойно.

Полчаса мимо перекрестков и светофоров показались вечностью, и вот, наконец, я в городском госпитале. В коридоре суета: завозят больного с капельницей, несколько медсестер бегут в лифт, медбрат проносит мимо меня большой контейнер, и несколько человек, обеспокоенно стоят возле решепшена, куда нужно и мне. Запыхавшись подбегаю к ресепшену неотложки и перевожу дыхание. Люди немного отходят в сторону. На меня из под очков поднимает строгий и внимательный взгляд медсестра.

- Здравствуйте! Сюда должны были привезти Мелани Флорес.

- Одну минуту, - она смотрит в монитор, - да, есть такая. Отделение интенсивной терапии. А вы кто?

- Я Кирстен Флорес  - дочь.

- Посидите в комнате ожидания, я вызову вашего врача, - она рукой указывает в сторону и я провожу взглядом за ней.

Натужно сглатываю и иду в комнату, на которую указала медсестра. Ожидание – это самое ужасное, что может быть. Открываю дверь и осматриваюсь. Да уж, обстановка желает лучшего. С сарказмом замечаю, что это отличный набор для того, чтобы сойти с ума. Нет, на самом деле комната вполне сносно обставлена: в ней есть диван, столик со стопкой журналов, колба с водой и упаковка одноразовых стаканчиков, но когда ты не знаешь, чего ждёшь - это угнетает, разбивая твои границы самоконтроля. И никакие журналы не помогут отвлечься от ожидания неизвестного. Тяжело вздыхаю, сомкнув веки, и тихо опускаюсь на диван. Остается только ждать.

Я от безысходности хожу по комнате, заламывая руки и про себя считая каждый шаг. Тревога бьет барабанной дробью по вискам, а в груди сжимает. И снова падаю на диван, потирая от волнения лицо и ладони. В тяжелом ожидании прошло сорок минут, и в комнату вошёл мужчина лет сорока.

- Вы Кирстен?

- Да, - встаю с дивана, приветствуя врача. Уверенным шагом высокий, темноволосый, со светлыми серыми глазами стройный мужчина в белом халате с бейджем и повязкой, приспущенной на подбородке, подходит ко мне с листком бумаги. Его уверенность и решительность в голосе выдают его немалый врачебный опыт и практику.

- Я доктор Нейлз, лечащий врач Вашей мамы.

- Что с ней? Снова сердце?

- Да, мы пытаемся ей помочь, но… - он качает головой, а у меня в груди холодеет. - Ей нужна операция. У вас есть еще родственники? Ее страховка не покроет расходы, нужны дополнительные средства.

Я начинаю машинально соображать, к кому можно обратиться, но, увы, никого не могу вспомнить.

- У нее никого нет, кроме нас с братом и пожилой матери, - и тут я вспоминаю, что мама с бабушкой откладывали деньги нам с Кэвином на учебу, но мне деньги не понадобились для поступления. А на Кэвина мы еще можем успеть подкопить сбережения, времени еще у нас предостаточно. – Хотя, я думаю, мы что-то можем придумать. Какая нужна сумма?

- Точную сумму я смогу назвать Вам завтра утром, когда будет поставлен окончательный диагноз, а сейчас можете идти домой, сегодня Вы уже ничем не поможете Вашей маме.

- Спасибо, доктор, - я опускаю глаза вниз, опустошённая и уставшая. Вымотанная ожиданием, своими мыслями и полностью заполнившим сознание страхом.

Доктор выходит из комнатки, и я следую за ним. Он немного приостанавливается и поворачивается ко мне.

- Заполните, пожалуйста, необходимые данные в анкете для ресепшен и поезжайте домой, Кирстен.

Вяло иду на ресепшен, заполняю данные в анкете и еду домой. И снова в мыслях мама. Она надеялась до последнего, что всё пройдёт. Что это всё от стресса. Открываю окно,  и свежий воздух заполняет машину. Тыльной стороной ладони вытираю глаза и нос и глубоко дышу. Мы её обязательно вытащим! Она поправится и у нас всё будет хорошо! По дороге напряженно пытаюсь вспомнить, что я на сегодня планировала. Позвоню Соне - сегодня на занятие  я точно не пойду. А еще позвоню бабуле. Деньги на счету мы отдадим за операцию, а с Кэвином мы сами заработаем ему на дальнейшую учебу, да и вообще на нас - он поймет и поддержит. Сейчас главное помочь маме. Главное – наша семья!

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 1

JamesArthur – GetDown

Кирстен

Еле волочу ноги за собой, сумка почти касается асфальта. Обычно я лечу домой на всех парах, в наш в уютный и всегда гостеприимный очаг. Мой дом всегда вызывает во мне тёплые чувства. Я очень привязана к этому месту. Здесь я выросла, и здесь живут мои любимые люди, которые всегда меня поддерживают. И только для обычного прохожего это место будет обыкновенным и непримечательным, но не для меня.

Приближаясь к фасаду дома, замечаю мамины клумбы, слегка припорошенные осенним пожухлым листом и немного неаккуратно остриженный газон. Это была работа Кэвина. В другое время у меня бы это вызвало улыбку или смешок, но сейчас мне глубоко наплевать на то, в каком состоянии наша лужайка и что там скажут соседи.

Я поднимаю глаза наверх и становится не по себе. От потемневшего неба кажется, что трехэтажный дом стал выше и напоминает угрюмый особняк из старых английских фильмов. На самом деле он совсем обычный, но моё воображение уже дорисовало его в серых и тёмных тонах. Три этажа с небольшой уютной гостиной, столовой с массивным буфетом, отделанным искусной резьбой, кухней, наверху тремя спальнями и чердаком. Комнаты, обставленные и ухоженные с маминой любовью и опекой, ее вкусом и привычками, всегда источали домашний комфорт и заботу о нас. Она старалась заменить нам полноценную семью и только сейчас, с грустью я замечаю, что ей это удавалось. Она тянула на себе всё и мы с Кэвином не чувствовали себя чем-то обделенными. Но… не сегодня.

Оставив машину на подъездной дорожке и пройдясь по нашему небольшому двору, захожу в дом. Меня встречает холодный холл в серых тонах, или это мне просто кажется, что он такой. В гостиной на софе перед кофейным столиком со связанной крючком салфеткой, сидит Кэвин, поджав колени к груди. При виде меня в дверном проеме, он поворачивает голову, и на его искаженном гримасой лице я вижу панический страх. Ему страшно, как и мне. Страшно, что будет с мамой и что будет с нами. Если маме будет хуже, его могут отдать отцу или в интернат. Нет! Он мой брат и я не допущу этого! Мы будем вместе!

− Кэвин, - подхожу к нему, присаживаясь рядом с ним на диван и обнимая за плечи, - с ней все будет хорошо, она выкарабкается, вот увидишь. Это же мама! Она не допустит, чтобы мы остались одни.

− Кирс, я боюсь. А что если мы останемся одни? Что дальше?

− Кэвин, перестань. - Оборачиваюсь, строго смотря на брата. - Ее лечащий врач говорит, что нужна операция. Сейчас позвоним бабушке, завтра снимем деньги со счета, отложенные на нас, и ее прооперируют. А мы с тобой на себя заработаем. Ты меня понял? И не смей думать о плохом! Я тебя не брошу, слышишь?!

Мой брат сильно напуган и подавлен. Его страх передается и мне. По позвоночнику проходит легкий холодок паники, горло сдавливает и в голову снова начинает едким червяком закрадываться мысль, а что если операция не поможет? Что если мы не справимся? Сделав глубокий вдох, я зажмуриваю глаза и трясу головой. Нет, мне нельзя раскисать! У нас есть надежда и мы должны за неё держаться. У нас больше ничего нет, кроме друг друга.

− Да, Кирс, я согласен, только бы она вернулась домой.

− Вернется, Кэвин, - поглаживаю его по макушке, − обязательно. − Сидя на диване с Кэвином, достаю из кармана мобильный. - Сейчас позвоним бабушке.

К бабуле я очень привязана с самого детства. Меня удивляет её упорство и мудрость. Она на каждую неурядицу всегда находит объяснение и свой ответ, называя нас бестолковыми. Но мы и не обижаемся, ведь бабуля всегда точна и рассудительна. Хотя… Она весёлая и задорная, всегда любит беседовать со мной о парнях. Да и  сама историй рассказывает немало из своей молдодости. Сложные у неё были отношения, но умудренная опытом, она для себя вынесла из них урок, чему и меня учит. Кажется, что об этом неловко говорить, но она вываливает всё как есть, что иногда я становлюсь краснее помидора и прячу глаза в пол.

Встаю и подхожу с мобильным к широкому окну, с видом на двор, с тяжелыми темно-коричневыми портьерами и легкой узкой полоской органзы. Провожу по ней рукой и ком подступает к горлу - и про это место мама не забыла. Каждый уголок в доме – это ее работа. Как же мы без неё? Черт. Я спохватываюсь от жуткого страха, за секунды сковывающего всё внутри. Что за мысли. Я даже и сметь не должна об этом думать! Мама сильная, она выкарабкается! Неприменно!

Набираю бабушку и смотрю на одиноко стоящий горшок с рождественником на подоконнике. Он должен зацвести на Рождество, но каким оно будет у нас и будет ли… С таким настроением, как сейчас это кажется и вовсе нереальным праздником. Далеким и недосягаемым.

−  Привет бабуль, это Кирстен.

− Здравствуй солнышко! Есть новости о маме?  − в ее голосе чувствуется напряженность и волнение.

− Я завтра приеду к тебе, нам нужны деньги. Хочу снять ваши с мамой сбережения на нас с Кэвином. Ей нужна операция, страховка не покроет расходов.

В трубке слышен тяжёлый вздох.

− Хорошо детка, приедешь утром, поедем в банк.

− Пока бабуль. До завтра, - завершаю звонок и поворачиваюсь к Кэвину. Даже с бабушкой говорить сейчас тяжело. И она сейчас не готова ободрить, как обычно.

− Я пойду к себе, устала жутко. Ты что-нибудь ел?

− Не хочу.

− Кэвин, - тяжело выдыхая, качаю головой, − ты должен что-то поесть. Я тоже не голодна, но мы должны поесть через силу. Идем.  − Подхожу к брату, беру за руку и, стащив с дивана, иду с ним через холл и столовую в кухню.

Наливаю немного воды в чайник и ставлю на подставку. Пока вода нагревается, побулькивая и шипя, открываю холодильник в поисках чего-то съестного, но как-то и кусок в горло не лезет. В итоге мы решаем с Кэвином перекусить по сэндвичу с индейкой и крекерами с чаем. Приготовив молча бутерброды и поставив на столешницу, смотрим друг на друга, жуя сэндвичи. Аппетита у меня нет, я просто жую и вталкиваю в себя еду ради брата.

− Кирс, а что дальше? Ведь мама не сможет работать. Позвоним отцу?

− Даже не вздумай, Кэвин, сами справимся, - машинально начинаю вскипать, вспоминая отца и его вечную скупость, - я найду работу.

− А как же экзамены? А твоя практика? Ты же в Гибсонс хотела.

Да, еще летом у меня было много планов. Я хотела в Гибсонс-букс. Я мечтала о заграничной практике. У меня были мечты, амбиции и огромная вера в себя. Казалось, я всё смогу и у меня всё получится. Но, мы не всё можем контролировать и далеко не всё в наших силах.

− Теперь не важно, чего я хотела. - Обхожу столешницу, достаю чашки из верхнего шкафчика, сахарницу и наливаю чай. - Важно то, что мы должны помочь маме встать на ноги. Постараюсь совместить учебу и работу, насколько это возможно, а ты будешь по вечерам ухаживать за ней.

− Понял, не маленький, - морщит нос, и я пытаюсь наигранно ухватить за него.

− Ладно, Кэвин, я пойду хоть немного позанимаюсь и позвоню Рэйчел, – говорю ему, подходя  к раковине ополоснуть чашку.

С досадой замечаю, что чашка кажется тяжелой, даже пустая. Наверное, я действительно вымотана, если такая мелочь мне показалась увесистой.

Сделав шумный выдох, выхожу из кухни через нашу столовую, огибая старый дубовый стол на шесть персон. Обычно мы всегда пили чай именно за ним. Обращаю свое внимание на фамильный буфет, стоящий у дальней стены, тоже из дуба, под стать столу, с нашим любимым сервизом – белым и расписанным гжелью в голландском стиле, подаренным бабушкой на прошлое Рождество. Это всё сделано для семейного чаепития – нашей своеобразной церемонии, привитой мамой, как семейные посиделки. Что-то, способное нас сблизить, раскрыться и не держать проблемы и тревоги в себе. Но сегодня достаточно и кухни.

В холле забираю сумку, поднимаюсь по лестнице в спальню и падаю на кровать. Да, я действительно устала. Слишком сильно морально выматывает больница и сами переживания за маму. А главное гложет чувство того, что ты не  в состоянии помочь. От тебя, кроме вопроса денег,  просто ничего не зависит.

Достав из кармана мобильный, я набираю Рэйчел.

− Привет, Рэйч, - мой уставший сиплый голос больше напоминает шепот.

− Эй, Кирс, ты чего?

− Мама в больнице, ей нужна операция.

− Вот черт. − По голосу подруги слышу, что она искренне переживает. −  Дела плохи.

− Да. Зайди завтра в деканат и сообщи им о моем отсутствии, - протяжно выдыхаю. О том, чего я хотела, придётся забыть. - Я потом буду догонять. И конспекты все пиши, у тебя теперь есть цель их делать – отдать потом мне, а не смотреть в окно или тихонько подремывать, как ты обычно это делаешь.

− Окей,  я, конечно, все сделаю, но ты-то как? Держишься? – она спрашивает тихо, как-будто пытается меня успокоить или просто не напугать. Чего уж мне еще страшиться-то?

− Да, все нормально Рэйч. Сейчас попытаюсь почитать немного, а завтра поеду снова в больницу. Еще нужно работу найти. Ты сможешь завтра приехать ко мне?

− Да, конечно приеду, газеты захватить?

− Думаю да, я тоже что-то прикуплю завтра. – Меня посещает мысль, что нужно прикупить парочку журналов, где есть вакансии, газет и порыться в интернете на сайтах трудовых ресурсов. Будем вдвоем с Рэйч что-то искать, авось что-то и попадется.

− Хорошо, тогда до завтра.

− Пока, − кладу трубку и тянусь к самой верхней книжечке из стопки на моей прикроватной тумбе. Так, что у нас тут? Вашингтон Ирвинг «Сонная лощина». Классика, что сказать.

Меня  хватает ровно на два часа и я, захлопнув книгу, разворачиваюсь, с шумным выдохом откидываясь на подушки. Рецензию я точно сейчас не напишу, голова совсем не работает. В ней просто каша полнейшая.

Встав  с кровати и взяв в комоде чистое белье, принимаю душ и ложусь в постель. В моих мыслях снова мама. Я снова думаю о ней и накатившие слезы скатываются на подушку, а горло болезненно сдавливает, как от удушья. Я открываю рот, рывками заглатывая воздух и прогоняя непрошенные слезы тревоги. Мама, мамочка. Ну почему? Почему ты не следила за собой? Почему ты это допустила?

Тихо выплакавшись в подушку, обессилевшая я и засыпаю.

Утром собираюсь в больницу и параллельно отправляю Кэвина в школу. Только бы ничего не забыть. Беру все свои и мамины документы, завожу наш старенький Форд и через двадцать минут пути я уже в больнице. Подхожу на ресепшен возле отделения интенсивной терапии, где как и в прошлый раз, ждут в приемной люди, бегают медсестры и ходят с медкартами врачи.

− Доброе утро! Мне нужен доктор Нейлз. Я Кирстен Флорес, дочь пациентки Мелани Флорес.

− Подождите, пожалуйста, его в комнате, - сухо замечает темноволосая медсестра, глядя на меня из-под оправы очков. Конечно, кто я для нее? Это привычная работа, всех отправлять в выжидательную комнату.

И снова я иду в эту самую комнату. Захожу и присаживаюсь на тот самый диван, что и вчера, не зная, к чему быть готовой. Предчувствие молчит, оно как-будто затаилось и просто ждёт приговор доктора. Через пятнадцать минут входит доктор.

- Здравствуйте, Кирстен. Вашей маме нужна замена клапана и это стоит тридцать тысяч долларов и еще примерно тысяч двадцать пять на ее реабилитацию.

Сколько? Внутри сердце с гулким стуком тяжело ухает вниз. Господи, это же огромная сумма! Где нам найти столько денег? Я очень сомневаюсь, что мама успела столько отложить. И даже с ее страховкой такой суммы не будет.

− Ясно, спасибо. − Забираю чек, выхожу из комнатки с чувством отчаяния от безысходности − где же мне сейчас найти пятьдесят тысяч? Хоть иди и ограбь этот чертов банк!

Выхожу из больницы, сажусь в свой Форд и еду к бабушке. Заезжаю на подъездную дорожку небольшого одноэтажного домика. Она выходит на крыльцо.

Бабушкин дом серого цвета с маленьким крыльцом на шесть ступеней и перилами с наконечниками в виде круглых шариков. Возле двери пара цветочных кадок, фонарик  и маленький коврик. На первый взгляд, совсем непритязательно, но, сколько любви и заботы вложено в этот дом! Его построил мой дедушка и в нем выросла моя мама.

− Привет бабуль, − выглядываю, немного высунувшись из окна, − готова?

− Привет детка, да, поехали, − она сходит с крыльца, и я помогаю ей сесть в машину.

По дороге в банк совсем не хочется болтать, и мы молчим, ограничившись всего парой слов о Кэвине и сумме маме на операцию. Блеклые здания, измотанные люди - всё, что я вижу сквозь лобовое стекло. Улица  ее оживленность не кажется такой привлекательной и жизнеутверждающей, как обычно. Всё выцветшее и посеревшее.

Припарковав машину на стоянке банка, мы заходим в здание и проходим к одному из обслуживающих столиков. Девушка подзывает к нам администратора. Пока мы ждем, я осматриваю зал, в котором мы стоим. Вокруг столы с операторами и консультантами, люди снуют от одного столика к другому с бумагами. Суета и шуршание бумаги слышны отовсюду.

К нам подходит седоволосый мужчина лет сорока, в изысканном и недешевом костюме. Сначала они с бабулей немного разговаривают, и потом она снимает всю сумму со счета. Абсолютно все наши семейные сбережения.

На счету у бабушки оказалось немного-немало двадцать четыре тысячи и девять тысяч у мамы на страховом счете. Да! Это совсем немало! Это намного лучше, чем я ожидала! Дикая волна облегчения проходит по спине, и бурная радость заполняет поднимающимся и расползающимся по телу теплом. Я не в силах сдержать улыбку. Я уже счастлива, мы вытащим маму. Ей все-таки сделают операцию.

Закинув несколько чеков в сумку, отвожу бабушку домой и снова еду в больницу. Только уже настроение совсем другое. Я на душевном подъеме, веду себя как заводная, и кажется, готова свернуть горы. Забегаю в тот же приемный покой и снова прошу позвать доктора. В отражении стеклянной перегородки на ресепшене замечаю, что мои глаза широко распахнуты и светятся. Надежда внутри крепнет, что всё будет хорошо, и я жду доктора. Минут через 10 после вызова появляется доктор.

− У меня есть ровно тридцать тысяч доктор, пока больше ничего, но… но я достану деньги.

− Хорошо, давайте сейчас все оформим через кассу и можно будет завтра утром вашей маме сделать операцию.

Быстро проглядываю и заполняю документы. Отдаю в кассу чеки. Сейчас каждый час на счету и всё нужно делать очень быстро. Но вроде это пока всё, что я могу для мамы сделать. Остальной необходимой сумы у меня просто нет. Выйдя из больницы и садясь в свою машину, смотрю вперед, положив руки на руль. Что же делать? Где я могу заработать такие баснословные деньги?

Завожу мотор и еду домой, по пути остановившись у газетного киоска  и купив пару газет. К моему приезду домой Кэвин уже дома, обувь его и Рэйчел вижу возле гардероба.

− Кэвин, я дома, - кричу с порога, - маме сделают операцию.

Он выбегает из своей спальни, и я вижу его на лестнице. Горящие от тревоги серые глаза, взлохмаченные темно-русые волосы, руки сжаты в кулаки. Мой брат сильно напуган, но мимика его лица меняется. В его глазах я вижу то, что видела в своих у ресепшена больницы – надежду.

− Денег хватило?

− Да, но пока только на операцию, еще нужно достать где-то на ее восстановление. И я пока не знаю, где взять такую сумму, - устало сбрасываю свои ботинки.

− Она уже пришла? - слышу голос Рэйчел из своей спальни, а затем вижу ее выходящей из неё, позади Кэвина.

− Привет Рэйч, - вешаю в гардеробной свое темно-серое кашемировое полупальто и поднимаюсь к ним на второй этаж, - нужны деньги, и большие.

− Я тут купила газет, но пока тебя ждала ничего интересного в объявлениях не нашла. Есть, конечно, парочка вариантов, пока еще не поздно можем позвонить.

− Да, мне нужно найти что-то обязательно. Кэвин, ты обедал? – громко спрашиваю, оборачиваясь в сторону двери.

− Нет еще, не охота, Кирс, − он морщится с отвращением, как-будто я предложила какую-то дрянь.

− Нет,  дружок, так дело не пойдет. Марш на кухню. А ты, Рэйч?

− Я тоже что-то могу перекусить. Что у  вас есть?

− Идем в кухню, сейчас что-нибудь сообразим, - кивком головы указываю на кухню.

Как бы ни хотелось надо поесть. И за братом мне нужно следить, что я потом скажу маме?

На скорую руку жарим бекон с яичницей и наш ланч готов. Быстро съев, почти проглотив все со своей тарелки, я снова иду в комнату просматривать объявления. Всё какое-то бредовое, неясное. Иногда вакансия описана размыто и нечетко, и не понимаешь, на что соглашаешься.

Сделав несколько звонков и узнав про оплату, мы сидим с Рэйчел, раздумывая, куда мне пойти. Везде предлагают денег немного. Даже при отработке почти сутки мне не хватит оплатить мамину реабилитацию и прокормить нас с братом.

− Слушай, − беру я газету возле нее, − можно попробовать в двух местах одновременно работать. Я могу отрабатывать смену в закусочной. Ну, и может, поискать работу на дому.

− Кирстен, да ты с ног будешь валиться, да и деньги это не те, тебе же сумма приличная нужна. Еще неизвестно, когда ваша мама сможет снова работать.

Да, подруга права. Я и сама это прекрасно понимаю, но и другие варианты отсутствуют.

− Рэйч, я не знаю, что делать, - сидя на кровати, падаю, уткнувшись носом в подушку, и шумно втягиваю воздух. − Разве у меня есть выбор?

Рэйчел смотрит на меня с минуту, и по ее сдвинутым бровям я вижу, что напряженно что-то соображает. Ее бровь поднимается вверх, один уголок губ поднимается в хитрой ухмылке и она достает из кармана джинсов мобильный. Вот это выражение я совсем не люблю, даже немного боюсь. Она что-то надумала и сейчас выдаст одну и своих бесшабашных мыслей.

− А знаешь, есть идея. У Келза сегодня смена в «Ночной стреле», ты же у нас танцевать умеешь.

− О нет! − в ужасе мои глаза расширяются, я резко поднимаюсь и мотаю головой, - Нет, нет и ещё раз нет! Рэйчел, я не смогу.

− Кирс, − взяв меня за руку Рэйчел смотрит мне в глаза, − сейчас речь идет о твоей маме, мы скажем, что раздеваться ты не будешь, а только танцевать. Ну что тебе стоит покрутить своей задницей перед толстыми кошельками? – она смотрит почти невинным взглядом, а у меня в голове возникает картинка со мной, танцующей стриптиз. Лицо начинает гореть, меня заливает краской, и я закрываю лицо руками от стыда. Но Рэйч не унимается, - подумай, сколько сможешь заработать, это не в забегаловке смену отмахать. Тебе с твоей внешностью они будут деньги пачками отдавать, сама подумай.

Я стыжусь этого. Нет во мне такой дерзости и раскрепощенности. Но тут с подругой не поспоришь. Она дело говорит, ведь там действительно можно заработать прилично, по крайней мере, больше, чем за смену официантки.

− Ладно, звони Келзу. Только стриптиз я не танцую, скажи, что только пилон и все, − я смотрю строгим убийственным взглядом  на Рэйч. На стриптиз я точно не пойду. Ее идея действительно безумна. С такой обезбашенностью не мне, а ей нужно танцевать.

− Хорошо, - она набирает номер.

− Келз, привет. Слушай, мы тут с Кирс сидим, ей работа очень нужна. Может попросишь Блэйз посмотреть на Кирстен? Да, положили, - Рэйчел бросает на меня быстрый взгляд,- операцию сделают, но денег нужно на лечение, и немало, им не хватит того что есть. Так что, поможешь? Только Кирс имеет дело только с пилоном, никакого стриптиза и без раздевания. Я ей обещала, - она улыбается, - иначе она меня прибьет. Хорошо, ага, пока, - она кладет мобильный на кровать.

− Ну что?

− Он спросит администратора. Но Блэйз классная, она должна помочь. – Подруга улыбается и довольно кивает головой. - А что у тебя есть для такого выхода?

− Ну, я даже не знаю… − раздумывая, поднимаюсь и иду в гардеробную, нервным взглядом окидывая полки и вешалки. А собственно, что у меня такого есть? В студии я обычно занимаюсь в топе и слегка потертых шортах, но это ведь для себя, а здесь меня будут оценивать. Звучит как-то гадко, но это ведь правда, я ведь собираюсь в каком-то смысле продать свое тело, чтобы за ним наблюдали. Я одергиваю себя, неважно для кого и чем это кажется, мне нужны деньги и если это хороший способ заработать нужную сумму, то я на это пойду. – У меня есть комбидресс, топ, шорты.

− Нет, это явно не пойдет, для такого плана работы нужны принципиально другие вещи. Какой-то кожаный корсет, лосины или штаны. Ты же должна быть сексуальна до охренения, чтоб у мужиков от тебя крышу рвало и деньги сыпались!

− Отличное определение моего рабочего вида, Рэйчел, − смеюсь с ее высказывания, впервые со вчерашнего дня, − но у меня нет таких вещей.

С ее мобильного, лежащего на кровати, раздается звонок.

− Это Келз, − она поднимает глаза с мобильного на меня.

− Да, Келз, ага, поняла, будем, - она завершает вызов.

− Собирайся Кирс, Блэйз посмотрит на тебя. Берем то, что у тебя есть. Поехали, − Рэйчел встает с кровати, я надеваю комбидресс, джинсы, носки, бросаю в сумку шорты и мы выходим из спальни.

− Кэвин, я скоро вернусь. Поеду на… − пытаюсь подобрать нужное слово, − собеседование.

Рэйчел смеется, закрывая лицо руками. У нее истерика от моего ответа брату.

− Да уж, собеседование. Ну ты сказанула, − она вытирает выступившие на глазах слезы от смеха.

− Рэйч, - шикаю на нее, − я не хочу пока это афишировать, особенно, чтобы мама и бабушка знали.

− Все. Поняла, - она поднимает руки в примирительном жесте, - поехали, нас ждут.

Спускаемся с лестницы, надеваю пальто и ботинки. На улице уже совсем не тепло и осенний пронизывающий ветер с гулким свистом гуляет по закоулкам.

Одевшись, выходим с Рэйчел к Форду и, усевшись, я завожу мотор. Через пятнадцать минут мы уже у входа в клуб «Ночная стрела». На входе висит вывеска, само здание небольшое, но двухэтажное. Окна плотно заделаны и являются витринами. Оно неброское и внимание привлекает само название. Оно подписано как Gentlemen’s club и рядом маленькая фигурка девушки с пилоном.

Моя подруга снова набирает номер своего старшего брата.

− Келз, мы на месте. Окей, мы заходим.

На входе нас встречают два охранника.

− Мы к Келзу Смолсу. Нас ждет Блэйз.

− Проходите, - осмотрев наши сумки, охрана нас пропускает внутрь.

В зале почти темно, только мягкое освещение прожекторов цветными бликами расползается по стенам. Барная стойка, несколько сцен-островков с пилонами, основная большая сцена, диджейский стол и столики, типичная обстановка для стрип-клуба.

− Идем, − тянет меня за руку подруга, − вон они.

Scorpions – Rythm of Love

Мы подходим к Келзу за барной стойкой, на одном из высоких барных стульев сидит женщина лет сорока, внимательно разглядывая меня. Она брюнетка, с короткой стрижкой и неброским макияжем. Одета в брючный деловой костюм и яркую желтую блузку, в руках сигарета. Затянувшись и выпустив дым, она наклоняет голову набок и оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

− Симпатичная. − Она протягивает руку, −  я Блэйз. Мне Келз рассказал о тебе. Много денег нужно?

− Много.

− Что ты умеешь?

− Ну, − пожимаю плечами, − четыре года хожу в студию на пилоне.

− Ай, не прибедняйся, Кирс, − толкает меня в плечо Рэйчел, − Блэйз, она крутая на пилоне, проверьте ее.

Я снова одариваю подругу убийственным взглядом. Я и без того попала, а подруга меня расписывает профессионалкой. Хоть бы не облажаться сейчас.

− Почему бы и нет, покажешь?

− Покажу, − я тяжело вздыхаю, только мне необходимо переодеться.

− Хорошо, иди в гримерку, через вон ту шторку, − указывает Блэйз в угловой проход возле сцены. Что тебе поставить, детка?

− Scorpions – Rhythm of love. Сможете?

− Без проблем.

Рэйчел во мне так уверена. В отличие от меня самой. Одно дело танцевать для себя и совсем другое – на публику. А когда это будут развратные и похотливые мужики, смогу ли я? Но ведь я же не буду танцевать стриптиз, всего лишь просто потанцую, к тому же одетая. Что в этом такого?

Иду к сцене, открываю шторку, по узкому коридору прохожу к гримерным. До позднего вечера еще  далеко и пока здесь еще пусто. В небольшой комнате хватило места и для дивана, шкафчиков и для зеркал со стойками и стульями. И как они умудрились всё это запихнуть в такую комнатку?

Переодеваюсь в шорты и выхожу обратно в зал к ближайшему от барной стойки пилону.

− Я готова.

Танцевать я люблю. На пилоне я чувствую себя свободной от предрассудков и тяжелых мыслей. Здесь важна точность и техника, как говорит Клэр. И ненужные мысли ты просто отметаешь. Ты просто живешь своим танцем, чувствуя только своё тело, здесь и сейчас. Вот это я и люблю. Ты принадлежишь только самому себе, чувствуешь свою мощь и переполняющую тебя энергию.

Звучат первые аккорды песни и я, сделав круг вокруг пилона и встряхнув волосами, забираюсь на него. Теперь бы только не налажать. И я мысленно переношусь в студию. Этот танец для меня, и я вложу в него всё, что за последние сутки накопилось во мне. Просто выплесну эту энергию.

Сделав несколько элементов наверху, я постепенно опускаюсь вниз. Медленно скольжу. Спустившись на пол окончательно и став на ноги, делаю снова несколько прыжков на пилон и круток вокруг него, качая головой с растрепанными волосами. Всё просто. Я просто расслабляюсь от музыки, получая удовольствие от своего танца. Мелодия подходит к концу, я хочу получить небольшое освобождение от того, что меня гложет. Вытрусить это из себя, хотя бы на мгновение. Я забираюсь почти на самый верх, делаю шпагат в воздухе и затем, уцепившись ногами и опустив руки, вниз головой резко соскальзываю по пилону, эффектно спускаясь вниз. Выпускаю из себя свои проблемы, делюсь ими с окружающим меня пространством. Задержавшись на расстоянии, чуть больше метра от пола, цепляюсь за пилон руками и встаю на ноги. Слышу аплодисменты Келза. Блэйз сидит, задумавшись. Не спеша и переводя дыхание,  подхожу к ним.

− Ты супер! − Келз кивает, показывая класс двумя руками.

− Значит, ты не раздеваешься, - она оценивающе на меня смотрит.

− Не раздеваюсь.

− Ладно, черт с тобой, – она машет рукой, - ты со смазливой мордашкой и хорошим физически подготовленным телом. Когда ты хочешь начинать?

− Когда разрешите.

− Можешь сегодня, поставим тебя два раза. Есть что надеть?

− Нет.

− Есть, − добавляет Рэйчел, − кожаные штаны.

− А верх? Хотя… − она прищуривается, − в гримерке есть небольшой корсет спереди на шнуровке, должен быть на тебя. Сходи, забери его и вечером жду тебя сегодня в смене. Ты работаешь, детка.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 2

T.I. – 24’s

Коннор

Та малышка была хороша. Ее губки очень плотно обхватывали мой член. И берет она глубоко. Вспоминается ее влажный горячий ротик, то, как я касался ее дальней стенки горла и в джинсах становится тесно. О, да. Она прекрасно отс*сывала. И ее мягкие пальчики хорошо ощущались твердым кулачком на моем члене. Думаю, стоит сохранить ее номерок и на днях позвонить девочке. Она тоже не против повторить, так почему бы и нет.

Подъехав на подъездную дорожку к своему дому, я вижу оживление за окнами. Какого черта происходит в моем доме опять?

Выключив мотор, выхожу, поднимаясь по крыльцу. Твою мать, снова шум за дверью! Не иначе как Джон в очередной раз ввалился ко мне с компанией телок, каких-то укурков, травкой и еще Бог знает чем. Сажусь на корточки, потираю лицо от усталости руками и встаю. Как же он меня затрахал своими тусовками за мой счет. Завтра на ринг, мне необходимо выспаться после сегодняшней ночи и тренировки, а в моей квартире снова притон.

Выхожу из спальни  и заглядываю в гостиную. Да, так оно и есть, я даже ни капли не ошибся. В гостиной Джон, мой давний школьный друг и с десяток незнакомых мне парней и девчонок, развалились кто на креслах, а кто и вовсе на полу. Если всё будет в дерьме, рвоте или хрен знает в чем я заставлю Джона это убирать самостоятельно.

− О, а вот и наша звезда рестлинга! – кричит уже вдрызг пьяный Джон с парочкой пьяных и все время смеющихся девок, сидя на моем диване и закинув ноги на стол.

− Джон, ты совсем охренел?! Какого черта ты сюда приперся, да еще и приволок с собой кучу народу? Ты же знаешь, что мне завтра на ринг. Я не для того дал тебе ключи, чтоб ты из моего дома сделал притон своих обкуренных друзей и шл*шек.

− Ой, кажется наш воин не в духе, − пьяно ухмыляясь, он отталкивает девочек, - сейчас сделаешь кодбрэйкер и мое лицо будет на уровне твоих коленей или какой-нибудь суплекс?

− Нет, я сделаю кое-что поэффективнее, если за пол часа ты не уберешься с этой компанией из моего дома, я вызову полицию, - прищуриваясь, смотрю на него и разворачиваюсь в сторону прихожей, на долю секунды обернувшись  - даю ровно пол часа, ты меня слышал. Выхожу из гостиной и слышу приближающиеся сзади шаги. Чьи-то руки ложатся мне на лопатки.

Я никогда не против новой малышки для моего члена, но я устал. Вот сейчас это будет уже перебор, я просто усну на или под ней. Я обернусь и мягко отошлю ее, может быть, давая ей второй шанс. Просто не сегодня.

− Ты и меня выгоняешь? – мягкий рокот заставляет меня застыть на месте.

Бл*ть. Только этой суки здесь не хватало. Она скоро меня с ума сведет, как же она затр*хала мой мозг и никак не уймется. От нее отвязаться не так просто, как я думал. Что бы такое придумать избавиться от нее?

− Роуз? Что ты здесь делаешь? – жестким тоном спрашиваю, давая ей понять, что совсем не рад ей. Она и сама это прекрасно знает.

− Ты меня не ждал? – спускает руки по моей спине и оборачивает вокруг талии, прижимаясь сзади, − я соскучилась по тебе Коннор.

О, пошло-поехало. Она опять за свое. Один бросил, ищет с кем тр*хнуться еще.

− Тебе других мало? Еще и я нужен? С тобой крошка любой другой рестлер согласен будет прыгнуть в койку, зачем ты пришла ко мне? Ты хочешь, чтоб именно я тебя  тр*хнул, но какая тебе разница кто, ведь ты перед любым стелешься?

Какая же приставучая. С досадой понимаю, что моя связь с ней была ошибкой. Какого хера я вообще когда-то связался с ней? Почему иногда телке невозможно доказать, что ее время уже прошло?

− Что? Разве ты больше меня не хочешь?

О, детка, молодец. Соображаешь. Вали отсюда. Даю это понять ей и своим взглядом и тоном голоса.

− Нет, сейчас я хочу, чтоб все убрались из моего дома и дали мне поспать.

− Ты черствая, бездушная скотина Брайант, −она отталкивается, − ни одна нормальная с тобой не будет! Ты только и можешь, что тр*хаться, больше от тебя-то и не добьешься ничего.

Нормальная? Что значит, нормальная? За последнее время у меня было много малышек, вполне хорошеньких. И не таких сучек, как ты.

− А я нормальных здесь и не вижу. – На моих губах мелькает ухмылка. Похотливая и самодовольная. Но ведь я прав. Таким шл*хам как Роуз, я второго шанса не даю – это не в моих привычках.

− Мудак! – выплюнув, она идет к выходу, громко хлопнув за собой входной дверью.

Наконец-то. Все-таки она свалила. На одну шл*ху меньше в моем доме. Но я немного на взводе от всей тусовки в моём доме. Не хочу пока здесь оставаться.

Беру свою куртку и выхожу к подъездной дорожке, где стоит моя крошка. Черная Bentley Continental GT Speed. Как же я был счастлив, когда смог ее себе позволить. Да, это была победа. Победа над своим прошлым. Я заработал столько, что стал позволять себе всё, что хочу.

Сажусь в нее и завожу, под капотом слышится легкое урчание. Я должен успокоиться, позже поговорю с Джоном. Мне его реально жаль, он неплохой, но он пользуется нашей дружбой и моей популярностью в узких кругах. Мне это по боку, если он хочет снять девок, только чтобы это ни коем образом не касалось меня. Я работаю на свою репутацию, а она на меня.

Отъезжаю от дома и решаю покататься по ночному Новому Орлеану. Люблю прогулки по городу с моей малышкой. В моей крошке уйма лошадей и на скорости все исчезает, растворяется, ты чувствуешь минуту свободы от всего, что кажется важным. У меня есть все, что я захочу - деньги и популярность, я мечта для девчонок и каждая перед рингом готова сама снять трусики и раздвинуть ноги, но этого мало, мне нужно больше, намного больше.

Сам смеюсь над своими мыслями. Я мудак еще тот, как часто я это слышу. Но, я такой, какой есть. Я люблю женщин, а они любят меня, мои деньги. На таких, как я, многие ведутся. Просто и я не дурак, поэтому я пользуюсь тем, что мне дает мое положение.

Заезжаю на набережную, останавливаю машину и выхожу. Чистый и свежий воздух заполняет мои лёгкие. Сделав несколько очищающих выдохов, я понемногу успокаиваюсь, смотря на периодически появляющиеся и исчезающие круги на воде. Я дам Джону немного больше времени.

Успокоившись от умиротворения на воде, я продумываю свои планы, потирая немного озябшие пальцы от осеннего сырого ветра. Сильнее кутаюсь в куртку. Позвоню завтра Фостеру, с этим нужно что-то решать, Джон просто скатывается в пропасть. Мне это все уже надоело, эти бесконечные тусовки в моей квартире, а потом его жуткое похмелье и жалкие стенания про его никчемную жизнь. Каждый сам хозяин своей жизни. Я всего добился сам, своей работой и упорством. Теперь  я объект обожания.

Проходит почти час, я уже порядком замерз и усмирил свой гнев на Роуз и друга. Сажусь назад в машину и еду домой.

В квартире тихо, только слышно пьяный храп Джона на диване. Какие все молодцы, поняли, что со мной шутки будут плохи и не стоит на меня нарываться. Кажется, и Роуз не вернулась. Отлично.  Оставив куртку в прихожей, иду в гостиную. На полу куча бутылок от пива. Утром заставлю его все вылизать до блеска. Его тусовка – с него и уборка.

Беру с кресла плед, с шумным выдохом накрываю Джона и выхожу, направляясь к себе. С этим телом не о чем разговаривать. Завтра поговорим.

Просыпаюсь. В комнате уже совсем светло. На будильнике около одиннадцати. Черт, вот это я сплю. Одним рывком вскакиваю с кровати. Джон как всегда спутал все планы, я хотел отдохнуть после хорошей ночки и тренировки в зале, последовавшей за ней, но пришлось это перенести на сегодня. Жить на мои деньги хорошо, но вот как они достаются ему видимо сложно понять. Ладно, сейчас проверю его и позвоню Фостеру. Включаю стереосистему и захожу в душ. Сегодня выход на ринг. Еще раз с Джейдом и Фостером нужно обсудить тактику. Мой сегодняшний противник Горзи Скотт не из неудачников.

Выхожу из душа, одевая домашние штаны и иду в гостиную. В коридоре встречаю его в одноразовых перчатках с мешками для мусора. Ого! Я искренне удивлен, что не пришлось его вытаскивать из-под пледа и заставлять убирать.

− Уборка?

− Прости Коннор, я снова напортачил, − виновато пожимает плечами Джон.

Что я могу ему сказать, в какой это раз? Я просто молча качаю головой. Он снова встрял в очередное д*рьмо, ему снова будут нужны деньги, моя протекция и все в таком духе. Иду на кухню за витаминами и чаем.

− Что у тебя случилось? Ты снова куда-то встрял?

− Нет, Коннор, − он кричит из гостиной, − ты не подумай, просто я придумал одну идейку, свой бизнес и хотел отметить это с ребятами.

Ох бл*ть, опять он за своё. Сколько уже было этих идей. И ни чем они не заканчивались.

− Еще не запустив эту идею? Не рано ли?

− Ну, я хотел совсем чуть-чуть, на удачу, но немного переборщил.

− Немного? Ты это так называешь? – ухмыльнувшись и с чашкой горячего чая в руке останавливаюсь в дверном проеме, облокотившись о косяк. Но меня беспокоит и другой факт. - Какого хрена здесь ошивалась эта похотливая сучка?

− Ты это о ком? – непонимающе смотрит на меня друг.

− Та, что перетр**алась с немалым количеством рестлеров, − сухо замечаю и отпиваю глоток из чашки.

− Роуз, что-ли?

− Ты смотри, − невольно вырывается смешок, − сразу понял, о ком речь. Что эта пот*скуха тут делала?

− Вообще-то она пришла не со мной, видимо мои ребята забыли закрыть дверь. Но и насколько мы с тобой знаем, приходила она не ко мне.

Да уж понятное дело. Ей нужно не только тр*хаться, она выбирает тех, у кого есть деньги. Кому можно повеситься на шею и существовать за их счет.

− Джон, не пускай ее сюда и остальных тоже. Я сам буду решать, кто сюда может приходить, а кто нет.

− А как-же девочки?

− Девочек я сам смогу найти, не таких, которые вчера спали на полу, более горячих и хорошеньких.

И снова всплывает воспоминание о той последней крошке. Да, всё-таки я ей позвоню. Завтра. Из моих сладких мыслей меня вырывает друг с испуганным и настороженным видом. Черт, что еще не так?

− Коннор, − резко выпрямляясь, он внимательно смотрит на меня, − ты же меня не выгонишь после вчерашнего? Я обещаю, что такое было в последний раз.

Да уж, да уж. Обещания. Сплошные обещания. И сколько это будет ему еще сходить с рук?

− Джон, − после глотка из чашки, снова продолжаю, − мы уже проходили это. Ты можешь остаться только при одном моем условии.

− Слушаю, − он внимательно и серьезно смотрит на меня, затаив дыхание. Боится?

− Я позвоню Фостеру и он найдет врача.

− Фостеру? Твоему менеджеру?

− Да. Он найдет хорошего психолога, тебе нужно попытаться решать свои проблемы самостоятельно, а не за счет меня и тусовок в пьяном угаре.

− Я…, - тяжело вздыхая и опустив глаза вниз, Джон ставит пакет на пол, − я не знаю Коннор. У тебя проблем, нет,  тебе не понять.

Бл*ть, вот это совсем не то, что я хотел услышать. Кому уж как не мне знать, какова цена славы, как всего добиться.  Я чувствую напряжение во всем теле, меня заполняет гнев с головы до пят. Напряжение ощущается даже в костяшках пальцев. Черт, я действительно зол.

− Это мне не понять? Ты забыл, что я пережил? Как я жил с отцом? Какой ценой заработал свободу и то, что сейчас имею. Тебе ли говорить, что я не знаю, какие бывают проблемы. Я просто их решаю сам.

Но он не виноват. Просто я сумел себя обуздать. Справился со своим д*рьмом. Ему это всё только предстоит.

Сделав глубокий вдох, подхожу к нему и похлопываю по плечу.

− Все будет нормально. Ты справишься.  Давай заканчивай тут, а я пока позвоню.

Джону явно нужна помощь. И помочь должен человек в теме, потому что это реально смахивает на паранойю. Не знаю, знаком ли лично Фостер с такими людьми, но наверняка по своим каналам сможет пробить контакт такого человека. Допив чай, возвращаюсь в спальню и набираю Фостера.

− Коннор? – в трубке слышится хрипловатый голос моего наставника.

− Привет Фостер. Нужна твоя помощь.

− Что-то случилось? – Его вопрос звучит просто как вопрос. Тон ровный − нет ни  капли беспокойства.

− Джон. Нужно найти хорошего психолога, а может и на курсы его записать.

−Я подумаю, чем помочь. Что-то еще? Может, ты его отселишь?

Отмечаю, что вопрос не является новым для меня. Я уже думал об этом и не раз. И в бешенстве от очередной тусовки в моём доме и после его новой провальной идеи о создании бизнеса.

− Пока посмотрю еще немного, мне его жаль, мы давно дружим, ты же знаешь.

− Да, да. Ты к бою готов?

− Да, сейчас собираюсь в зал. Хочу еще раз пройтись по основным приемам с Джейдом, что сегодня может пригодиться.

− Отлично, встретимся на ринге. Сегодня я позвал парочку новых ребят на тебя посмотреть, а завтра интервью в мужском глянце. Так что будь в форме парень.

− Я все понял Фостер. Постараюсь не подкачать.

Завершив звонок, собираю сумку. Сегодня снова бой. Я буду к нему готов, только когда максимально настроюсь и выброшу всё остальное из головы.  Всё д*рьмо, которое сидит в моей голове с последних нескольких дней.

Переодевшись, выхожу из спальни и внизу беру ключи из машины.

− Джон я к Джейду. Мне нужно готовиться. Встретимся там.

− Ок. И никаких девочек? – тихо спрашивает Джон.

− Сегодня никаких. Совсем.

Завожу мотор и еду в зал к Джейду. Теперь только бой – это единственное, что должно меня волновать. Всё дерьмо нужно выбросить из головы и сделать я это могу через удары.

Надеваю перчатки, защиту на колени и запястья и выхожу на тренировочный ринг в зале.

− Привет Джейд.

− Привет Коннор. Что будем повторять?

− Давай Мул Кик, Джорман Суплекс и Дрэгон Суплекс.

− А Спайнбастер?

Черт, кажется это будет перебор. После такой тренировки я буду совсем как мясо. Нет, такой расклад мне не подходит.

− А я не выдохнусь раньше боя?

− Ладно, давай тогда только по суплексам пройдемся и все. Тебе нужны силы на бой. Твой соперник совсем не прост, его обойти будет сложно.

− Я попробую.

Он держит передо мной доску и я просто разминаю кулаки. Разминка перед захватами просто необходима.

− Звонил Фостер. Там какие-то ребята новые придут с ним, журналисты вроде.

− Слышал. Но интервью у меня завтра.

− Сегодня они будут фотографировать бой, и смотреть на тебя, чтоб написать обзор. Смотри парень, у нас с Фостером на тебя большие надежды. Ты не должен нас подвести.

− Джейд, я постараюсь выложиться на максимум.

− Окей, давай тренироваться.

Полтора часа тренировок, отдых  и разбор с Джейдом предстоящего боя. Остается всего час. Я не чувствую себя вымотанным, как раз порядок. И голова немного проветрилась, мысли очистились ударами и стало даже немного легче.

Мы собираемся и едем в клуб. Через черный вход прохожу в комнату, где смогу переодеться. Я не первый раз в этом здании, но каждый раз приходит новое ощущение от нового соперника. Ты знаешь только примерно, чего от него ожидать, но всю его силу ты сможешь ощутить уже во время спарринга.

В комнате уже сидит Фостер и на стуле перед зеркалом висит моя накидка на плечи.

− Ты готов Коннор?

− Да.

− Смотри, сегодня ты немного пропиаришься, так что  мой тебе совет, будь внимателен.

− Я понял Фостер.

− Привет Фостер, - в комнату заходит Джейд, − Коннор, все как договаривались, - грозит пальцем, - давай без самодеятельности.

Они со мной, как с новичком. Каждый раз одно и то же. Сколько можно меня каждый раз учить наставлениями? Задолбало это сюсюкание.

− Да не опекайте вы меня, я что, и без советов не справлюсь? Не первый год на ринге!

− Не кипятись, Коннор, он правду говорит, − Фостер вытягивает руку, выставляя ладонь вперед, − сегодня ты популярен и у всех на устах, а завтра нет. Слава бывает недолговечной. Помни об этом.

− Не учите меня, сам знаю, − переодевшись в форму и надев накидку, я иду к входной двери, − ну что, пошли?

− Идем.

Фостер и Джейд обходят меня и идут к рингу через боковой вход к арене и залу. Мне же нужно идти через основной. Меня объявляют, звучит трэк Soulja Boy Tell'em – Crank That  и я выхожу на ринг. Я осматриваю зал. Толпа ликует, фотовспышки слепят глаза. И каждый раз идешь по этой тропе с одними и теми же вопросами в голове: Что меня сегодня ждет? Кем я буду, покидая арену?

Поднимаю руки, приветствуя зрителей. Сегодня я должен в очередной раз выложиться и показать, чему обучен. Джейд – мой тренер, уже рестлер в отставке и хорошо знает все приемы рестлеров. Но он сейчас в стороне и его помощь только в моей голове и точности моих ударов, в моей технике.

Вот и мой противник. Горзи Скотт приветствует толпу, я снимаю накидку, мы киваем друг другу в своих углах и рефери объявляет бой.

Мы сразу хватаем друг друга за руки, пытаясь повалить на пол, но по силе мы равны. Пытаюсь нанести Стомпс - несколько ударов ногой, направленных сверху вниз, поверхностью стопы и пяткой, но мне это почти не удается. Я знал, что Горзи не простой противник. Резко вывернув ему запястье, поворачиваюсь к моему противнику боком и провожу резкий восходящий удар ногой в челюсть. Пока он приходит в себя, пытаясь  схватить меня за голову и упасть на спину для приема кодбрейкер,   подтягивая колени и прижимая к ним мое лицо, я, оказавшись немного проворнее, уворачиваюсь, но Горзи быстро меняет тактику, поднимает меня и роняет лицом себе на плечо. Сам при этом садится на маты. Я освобождаюсь из захвата, и мы встаем. Хватаю противника за голову, поворачиваясь к нему спиной, держа его голову у себя над плечом, после чего падаю на маты, увлекая Горзи за собой и врезая его лицом в маты. Мы оба разгоряченные и слегка уставшие. Пот крупными градинами стекает по лицам и плечам, но никто из нас не готов сдаться. Поднимаюсь, отхожу от него, разбегаюсь и прыгаю через него, совершая сальто. Хватаю за шею, увлекая за собой и провожу некбрейкер, падая на спину, а Горзи ударяется затылком об пол. Мы вымотаны этим выступлением, толпа кричит и рефери объявляет конец боя.

Сегодня победителем объявлен я, по количеству и сложности совершенных приемов. Поднимаю руки вверх, сжимая ладони в кулаки. Да, детка! Сегодня мой день, моя арена и моя публика. Так держать. Я смог доказать в который раз, чьи яйца крепче.

Ко мне направляются фотовспышки, Джейд одобрительно кивает, а Фостер подмигивает. Вот черт, старый хитрый лис. Я знаю это выражение лица, у него уже что-то на уме. И он этого не упустит. Но об этом я узнаю позже. Я победитель и сейчас я буду наслаждаться моим моментом славы, только моим временем, которое принадлежит мне одному.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 3

Cryptex – Timbaland ft. Justin Timberlake - Carry Out

Кирстен

− Слушай, меня смущают эти штаны, − я, придирчиво осматривая, верчу кожаные штаны-трансформеры, имеющие липучки и при нескольких нехитрых движениях, превращающиеся в шорты. Видев такого плана одежду только в старых фильмах про стрип-клубы и на видео у Клэр, меня мысленно посещают картинки о раскрепощенных девицах на пилонах, маслянисто-стекающими движениями томно сползающими вниз и беспощадно вертящих бедрами завлекая парней с толстыми кошельками всунуть за пояс побольше зеленых купюр.

− Что тебе именно не нравится? Штаны как штаны, − Рэйч невозмутимо пожимает плечами, сидя на моей кровати, – что в них такого?

− Ага, как для стриптиза. Боже, хоть бы мои не узнали, где я работаю, − трясу головой, понимая какой ужас будет у мамы и бабушки, узнай они, как я собираюсь зарабатывать, − Рэйч, я конечно благодарна тебе с Келзом, вы мне помогли, но…

− Но? – она поднимает бровь, − эй, ты что боишься?

Опускаю штаны на кровать. Я даже не знаю, как описать то, что меня сейчас беспокоит – это и страх, и неуверенность, и даже в какой-то мере отвращение. Я не считаю такой труд  зазорным, ведь каждый зарабатывает, как умеет, но видеть на себе похотливые взгляды незнакомых мужчин, чувствовать их руки у себя за поясом и понимать, что они в полной мере могут это сделать, не знаю, смогу ли я просто абстрагироваться от этого.

− На меня будут пялиться похотливые мужики, женатые и не только…я не знаю Рэйч, это не для меня.

− Скажи, а сколько ты будешь собирать крохи официанткой? Здесь ты быстро заработаешь нужную сумму и свалишь оттуда,  − настойчиво объясняет подруга, пытаясь убедить меня, − Блэйз не будет тебя силой удерживать, разве что ты придешься по вкусу какому-то знатному толстосуму, − она смеется.

− Вот именно.

− Кирс, сейчас главное помочь твоей маме, а остальное не имеет значение. Ты думай об этом. Тем более у тебя плюс в том, что ты только танцуешь, без стриптиза.

Да, тут подруга права на все сто, и нужно думать только об этом. И постараюсь, нужно хотя-бы попробовать.

− Согласна, а что с этим, − почти на кончиках пальцев поднимаю еще более меня вгоняющий в краску откровенный, и поднимающий грудь черный корсет-бюстье, спереди на шнуровке, − я не знаю.

− Да не парься ты, быстренько  оттанцевала, переоделась и уехала домой, какие вопросы? –недоуменно пожимает плечами подруга.

−Да не мое это все просто, − с тяжелым вздохом опускаюсь на кровать.

− Так, а ну-ка собралась, − она берет меня сзади за плечи, − ты со всем справишься!

У меня и нет другого варианта. Я должна взять себя в руки и справиться с этим. Только так и не иначе, и я помогу маме. Сделав пару глубоких вдохов, прогоняя мои мысли о стриптизе, я расправляю плечи. Я просто буду танцевать для себя, и жить этой музыкой, ритмом и отдачей своего тела, просто буду уходить в себя и стараться не замечать где я и перед кем двигаюсь.

− Ладно, буду заниматься, вечером на работу. Ты сегодня у меня переночуешь? Сможешь присмотреть за Кэвином, пока я буду в клубе?

− Конечно Кирс, когда поедешь?

− Сейчас семь, поеду в десять. Завтра все-таки в универ хочу попасть и к маме нужно заехать. Ее завтра будут оперировать.

− Ок, тогда я за вещами и вернусь.

Рэйчел, выходит из комнаты, а я штудирую учебники, немного приободренная подругой.  Пара часов у меня есть посвятить тому, что ведет меня к моим истинным желаниям и цели. Но в голове мысли совсем не о том. Я снова возвращаюсь к маме, и череда мыслей, одна сменяющая другую проносятся вихрем, почти звенящим в ушах. Как пройдет эта операция? Как перенесет ее мама? Что будет дальше? И избавиться от этого невозможно, никак не переключишься.  А клуб? А там танцовщицы? Меня будут считать конкуренткой? Как я буду работать в том коллективе?

Стоп! Я сама себя сейчас изведу своими жуткими картинками в голове. Я должна настроиться позитивно. Всё будет хорошо, она справится. Моя мама сильная. Я с нажимом тру виски и встаю, пройтись по комнате.

К половине десятого Рэйч снова является со своей пижамой и банными принадлежностями. Теперь она может присмотреть за моим братом и домом.

− Ну что, я готова.

− И я, буду собираться, − убираю учебники и конспекты в сумку. Переодеваюсь из футболки и джинсов в кожаные штаны и бюстье. Сверху надеваю свитер и пальто, прикрывающее ноги до колена, − ну вот, теперь более-менее.

− Ага, ты еще лицо закрой, − Рэйч смеется, − будешь как в паранже.

− Рэйч! – с укором восклицаю подруге, − я не стриптиз иду танцевать.

− Всё, всё, − она поднимает в примирении руки, − не буду. Удачи, Кирс!

Выхожу из комнаты и заглядываю к Кэвину, сидящему на кровати в пижаме и с приставкой в руках. Вроде и взрослый он уже, да вот приставка  − это их болезнь.

Вся комната в постерах, плакатах и наклейках. И у меня такое было, но все мы растём. Скоро и у него здесь будет всё иначе, и только некоторые маленькие детали будут напоминать о его детских вкусах и привычках, которые будут греть душу и с которыми никак невозможно расстаться.

− Кэвин, я ушла.

− Надолго?

− Постараюсь через часа два быть. У нас остается Рэйчел.

− Хорошо.

− Кэвин… − устало опираюсь о дверной косяк, − ты же уже взрослый, все понимаешь, правда?

− К чему клонишь Кирс? – он вопросительно поднимает брови.

−Давай мы не будем об этом говорить ни маме, ни бабушке, хорошо?

− Да понял, не маленький. Я и не собирался Кирс.

− Спасибо… Ладно, я пошла, скоро буду.

Он всё понимает. И это хорошо. Я не хочу огорчать ни маму, ни бабушку. То, чем я буду заниматься я не могу назвать зазорным, но и похвалить за такое себя не могу. Я должна туда идти, у меня просто нет выхода.

Спускаюсь вниз по лестнице, и выхожу из дома к своему старенькому Форду. Ровно в десять вечера я стою у черного входа в клуб. Оставив машину на стоянке, стучусь в дверь и называю охраннику свое имя, показывая права. Меня проводят к Блэйз.

− Привет детка, ты готова?

− Да, только пальто и свитер в гримерной оставлю.

− Хорошо, я скажу ребятам, что пришла наша «новинка», Келз тебя тут разрекламировал и тебя хотят лицезреть. Иди, готовься, я позову.

Выхожу из кабинета Блэйз и иду уже в знакомую гримерку. Только сейчас здесь людно.  На диване сидят две девушки, на трех стульях напротив зеркал  у противоположной стены сидят еще две. Заметив моё движение, все дружно прекращают разговор и оборачиваются. С дивана встает одна высокая девушка, с черными как смола длинными по поясницу волосами и оливковым оттенком кожи.

Какие же они холёные. Сексапильные танцовщицы с горящими глазами и спортивными телами. Они заставляют смотреть на них с задержкой дыхания, с замиранием сердца, с восторгом. Не удивительно, что они за ночь могут много заработать. Они знают, как выглядят и знают себе цену. Ох, как же мне далеко до этого.

− Привет, я Бриттани, но здесь меня зовут Пантера. А ты Кирстен, да?

− Ага, − смущенно переминаюсь с ноги на ногу.

− Блэйз и Келз говорили о тебе, заходи, мы не кусаемся. Все девчонки знают о тебе, много денег нужно?

−Много. Двадцать пять тысяч. – В комнате тишина и раздается тихий свист.

− Да уж, немало. Ничего, здесь можно и такие деньги заработать. Не сразу конечно, будешь копить. Садись, − она указывает в сторону дивана.

Мне всё-ещё немного неловко среди них, таких раскованных, но их понимание моей ситуации немного меня успокоило и даже ободрило. Может всё не так плохо?

− Я  Триша, − представляется девушка с русыми волосами и голубыми глазами, сидящая на диване.

− Я Кэри, − произносит девушка с правого стула.

− А я Моника, − говорит последняя девушка.

Я снимаю пальто, свитер и кладу вещи позади себя на диван. Их оценивающие, но не озлобленные, а местами даже сочувствующие взгляды убрали мой страх. Они улыбаются и приветливы. Возможно, я зря так переживала?

− Тут есть шкаф, можешь все положить туда, − открывает дверцу Бриттани.

Кладу свои вещи. В этот момент заходит Блэйз.

− Кирстен, Пантера, на выход.

− Идем, − подмигивает мне Бриттани, сейчас покажешь им, на что ты способна. Блэйз сказала, что ты не профессионал, но если что подучим, не бойся.

Мы идём по коридору с мягким светом. Ну вот и мой выход. Настоящий первый выход. По спине откуда-то снизу по позвоночнику проходит нервный холодок, а ладони покалывает. Вот он мандраж, самый настоящий. Вытираю слегка вспотевшие ладони о штаны. Я боюсь всего, что меня там, за дверью впереди может ожидать: те взгляды, касания, предложения.

Уже перед самым выходом в зал Блэйз оборачивается, еще раз оглядывая с ног до головы меня и Пантеру.

− Кирстен твой пилон будет темный. Начинает Пантера, она рукой укажет на тебя, твой пилон осветится и тогда твой выход девочка, поняла? – в тоне ни нотки ободрения и напутствия, чисто деловой тон хозяйки.

− Поняла.

− Тогда пошли девочки.

Вдох-выдох. Захожу в зал и Блэйз заводит меня на темный островок, где совсем темно, Пантера уходит через один островок и подходит к более осветленному пилону. Блэйз подает знак диджею, он кивает и звучит музыка. Пантера начинает двигаться делает пару круток вокруг своего пилона, забирается на него профессионально и идеально делая элемент «полулотос» одной согнутой ногой держась за пилон, поддерживая ногу рукой за лодыжку, а другую, вытянув вниз и свободной рукой указывает на меня.

Мой выход. Мысленно себя одёргиваю не бояться. Просто нужно представить, что я в студии, сфокусироваться только на пилоне и своих чувствах.

Шумно выдохнув и выровняв плечи, делаю две крутки вокруг пилона, расстегиваю штанины и уже в шортах забираюсь на пилон. Он достаточно высокий и позволяет делать различные элементы, что очень хорошо, можно эффектно спуститься вниз. Задержавшись вверху, делаю элемент «горизонталь», цепляясь внутренней стороной бедер и рукой за пилон, перехожу в «журавлик», цепляясь согнутой ногой за пилон, вторую горизонтально вытянув, вытягиваю руки за спиной и вишу вниз головой. Это совсем не страшно, только на первых парах, когда тренируешься, но когда ты хорошо знаешь и чувствуешь своё тело, ты сможешь многое, и не такие элементы, а намного сложнее.

В зале слышны возгласы, похабные выражения. Хочется слезть с пилона и уйти, но я твержу про себя, что смогу, я всё смогу стерпеть. Я ничего не слышу.

Спускаюсь вниз на локти, делаю с пола трюк «заброс в Брасманку с локтя», локтем фиксируясь на пилоне и положив вытянутую ногу на него, вторую вытягиваю вверх к пилону и свободной рукой, проведя по ноге, лежащей на локте, снова берусь за пилон, встаю, делаю крутку «ведьма» и мой пилон снова темнеет. Вот и все. Кажется, я пережила свою минуту позора, минуту с похотливыми взглядами, улюлюканием, свистами и похабными фразами в мой адрес нетрезвых мужчин. И главное, мне что-то за это заплатят.

Спрыгиваю с островка, иду, почти убегая в гримерную, и сажусь на диван, закрыв глаза. Держаться было тяжело. Хотелось спрыгнуть и убежать, когда слышалась фраза или свист. Но я смогла. Я выдержала, а значит и дальше смогу.

В комнату заходит Блэйз.

− Молодец Кирстен, хорошее начало. Еще два танца и зайди ко мне.  Девочки, − она оглядывает остальных, − готовимся.

И снова через двадцать минут я выхожу, мой пилон уже освещен. Уже я чувствую себя увереннее. Я знаю, что должна держать в своей голове и чего не слышать. И теперь уже легче.

Проходит один танец, а затем еще через полчаса на другом пилоне и третий. Я выдохлась. Не физически, а морально. Я немного подавлена тем, что здесь увидела и ощутила, мне нужно немножко времени, чтобы к этому привыкнуть.

Одеваюсь в гримерной, и иду к Блэйз.

− Заходи. − Она сидит за столом, сбросив туфли. - Ну что ж, хороший старт. Сегодня твои 500 баксов, неплохо, а? – открывает ящик и достает пять купюр по сотне.

У меня поднимаются брови от услышанной суммы. Так много всего за три танца? Гнетущее чувство стыда и неприятных ощущений от атмосферы немного растворяется, появлением радости.

− Пятьсот? Вы серьезно? За три танца?

− Твои клиенты малышка хорошо заплатили. Завтра работаешь?

− Да! − с восторгом и улыбкой забираю деньги в карман, − да, я обязательно приду.

− Тогда до завтра детка, − она подмигивает, − думаю, выход найдешь.

− Ага. − Выхожу из кабинета.

Быть может всё действительно не так плохо. Чтобы еще раз убедиться, что заработала так много, я достаю из кармана деньги и снова пересчитываю. О, значит, несколько месяцев  работы тут и я соберу нужную сумму. Как же здόрово!

Пить хочется страшно, а ещё сказать Келзу спасибо, что помог мне, и я иду в зал к барной стойке.

− Келз! − громко зову, пытаясь перекричать громкие басы, − воды дашь?

− Ух ты, − слышу за своей спиной незнакомый мужской голос, − кто это у нас здесь, никак наша новая звезда?

Медленно оборачиваюсь, понять, мне или это адресовано. Передо мной парень лет двадцати пяти, черные волосы и глаза карие, почти черные. Взгляд надменный и самоуверенный. Напыщенность из парня просто выпирает. Не люблю таких. Они девушек не ставят ни в грош. Я не стану ему даже отвечать, просто пропущу это мимо ушей.

Снова разворачиваюсь к стойке. Келз дает мне стакан воды.

− Спасибо Келз, − улыбаюсь ему и делаю глоток.

− Это Кирстен. Кирстен это Эдриэн Ройз, сын Грэгори Ройза, хозяина этого клуба, − представляет нас друг другу.

Черт. Сын хозяина. Значит, всё-таки пропустить его вопрос не удастся, и даже нужно быть милой, хоть и неприятно даже стоять рядом с таким парнем, излучающим сверхотношение и презрение к остальным. Это ниже его достоинства − общаться на равных с простыми людьми.

− Ну зачем же так официально, можно просто Эд, − он оценивающе оглядывает меня с ног до головы, − ты не танцуешь стриптиз?

О, я даже не удивлена что он это спрашивает. Яд, присущий этому типу богатеньких мальчиков, прямо читается в его взгляде. Он даже не знает, что меня сюда привело. И в отличие от всех, кто меня понял, с ним я даже не стану общаться более, чем нужно между начальником и подчиненной.

− Нет, я не раздеваюсь, − беру стакан и отпиваю половину почти залпом, − я не по этой части.

− Правда? – он вопросительно поднимает бровь, − мне казалось здесь все такие, ты у нас особенная?

Вот мудак. Видимо, моё первое впечатление не ошибочно. Обычно я сужу и оцениваю людей по поступкам, но здесь всё явно на лицо. Очередной говнюк с богатым папашей. Меня тошнит от таких, которые позволяют себе всё и в том числе показывать, что они выше и круче остальных. Вылить бы ему сейчас остаток воды из стакана в физиономию, если честно, руки так и чешутся.

− Эд отцепись от нее, − решает вмешаться Келз, − девчонка устала, − Кирс ты домой?

− Да, Рэйч осталась с Кэвином, − переключаюсь на Келза, хотя очень хочется сказать что-то колкое в адрес Эдриэна.

− Ок, пусть уже и будет у тебя, не отправляй ее сейчас домой.

− Конечно Келз, она и сумку с учебниками ко мне принесла, мы вместе поедем завтра.

− Студентка? – слышу рядом снова голос этого парня.

Ох, как же он злит, но усталость берет своё. Я не хочу с ним ни спорить, ни что-то доказывать. Я просто хочу домой.

− Послушай, − поворачиваюсь к нему, − извини, я действительно устала, и у меня нет сейчас ни сил, ни желания знакомиться и общаться, − отхожу от барной стойки и разворачиваюсь в сторону черного входа.

− Может в другой раз? – слышу вопрос у себя за спиной, оборачиваюсь, отрицательно покачав головой, и выхожу из зала.

О нет, парень, только не с таким напыщенным мудаком, как ты, записывающим девушку сразу в стриптизёрши или еще хуже, в проститутки. Ты ни любезен, ни обходителен. А деньги? Я и сама их заработаю.

Покинув клуб и оказавшись на стоянке, сажусь в Форд. На заднее сидение бросаю сумку с одеждой для пилона, завожу мотор и еду домой.

Кэвин и Рэйчел уже спят. Тихо сняв обувь, пальто и бросив сумку на полу в прихожей, поднимаюсь в свою спальню. Наконец этот день закончился. Тяжелый день, но я довольна,  у меня в кармане целых 500 баксов, а это уже что-то! Отличный старт Кирс, главное держаться так же и меньше обращать внимание на всяких  говнюков.

Тихонько раздевшись, чтоб не перебудить остальных, ложусь в кровать.  Наконец могу обнять подушку, и, закрутившись в одеяло, думаю о маме. Мам, я тебе помогу. Обязательно. У меня уже немножко есть, и мы прорвемся.

Открываю глаза от  яркого солнечного света, наполняющего мою небольшую комнату россыпью бликов и солнечных зайчиков. Ох, почему же я не закрыла шторы, но в любом случае мне нужно вставать, сегодня я должна быть и в больнице во время операции и заехать в университет.

В мою комнату заглядывает Рэйч, заспанная и в пижаме.

− Привет, − она прыгает ко мне на кровать, − как все вечером прошло? Я тебя хотела подождать, но вырубилась.

− Знаешь,  500 баксов за вечер – это довольно неплохо, − киваю ей с удовлетворенной улыбкой, −и в принципе мне все понравилось, кроме одного момента, вернее парня.

− Парня? − Рэйч с явным интересом смотрит на меня.

− Да, Эдриэн Ройз, сын хозяина, − я слегка прищурилась и, скривившись от воспоминаний о его фразах и взгляде, продолжила, − мне он не нравится, на вид слишком высокомерный и заносчивый.

− Ройз младший? Келз говорил как-то о нем. Тот еще засранец. Ему все подается готовое на тарелочке, он привык, что у него все есть по одному щелчку. Так он вчера решил подкатить, а ты его отшила, да? – подруга поднимает брови, но по самой видно, что явно веселится.

− Ну что-то вроде того, − пожимаю плечами.

− Ну ты даешь Кирс, − она уже откровенно смеется, − такие как он к отказам не привыкли, думаешь отцепится?

− Не знаю, но вчера за меня заступился Келз.

− Келз? Возможно, − она, раздумывая, кивает, − никто в клубе, насколько я знаю, не в восторге от сыночка хозяина.

− Теперь и я в их числе.  Ладно Рэйч, хватит обсуждать этого придурка, давай в душ, завтракать и поедем, мне сегодня еще на операцию нужно приехать в больницу. Я очень волнуюсь за маму, и я должна там быть, пока ее будут оперировать.

− Да, − она встает с кровати, − давай, тебе же еще на кафедру, да?

− Ага, − я обреченно вздыхаю, потирая лицо ладонями, − как же мне все успеть? Да и как думать об университете. Я просто не знаю, как взять себя в руки.

− Всё будет хорошо.– Подруга садится рядом и обнимает меня за плечи. – Твоя мама сильная. Не падай духом.

Мы собираемся и выезжаем в университет. Сегодня солнечный день и довольно тепло. Завожу Рэйч на занятия, а сама еду к зданию кафедры и пишу заявление об отсутствии на сегодняшний и последующие пару дней.

Снова бегу к машине и еду в больницу, где провожу последующие четыре часа в комнате ожидания. Половина стопки журналов на столике уже мною перелистаны, я сижу на диване, сбросив ботинки и обхватив колени руками, положив голову на колени.

Я стараюсь себя не накручивать и думать только позитивно. С ней все будет хорошо, хорошо и точка! Мамочка, только держись! Живи! Я заработаю денег, мы справимся, только живи! Но вот заходит врач, уставший, но вполне довольный. Встревожено вскакиваю, уже вся истерзанная мучительным ожиданием.

− Здравствуйте Кирстен. Операция проведена, и прошла успешно. Вашей маме сделали замену клапана, и она хорошо ее перенесла. Сейчас мы ее наблюдаем в палате интенсивной терапии, где она проведет еще примерно двое суток.

Я облегченно выдыхаю. Даже не знаю с чем сравнить моё облегчение, оно подобно камню, скатившемуся с плеч, и по щекам тихо начинают течь слёзы. Всё хорошо. Осталась часть дела – поднять маму на ноги.

− Хорошо, когда можно будет на нее посмотреть?

− Завтра утром Вас смогут к ней пустить в сменной одежде. Медсестра Вам выдаст все необходимое, а сейчас идите отдыхать.

− Спасибо доктор, - я устало улыбаюсь, измученная, но счастливая.  Наклоняюсь к ботинкам, обуваюсь и выхожу из больницы. На стоянке завожу свой старенький, но родной Форд и еду домой.

Готовить мне было последние дни особо некогда, поэтому я решаю заказать еду из ресторанчика на дом. Все будут непротив, а Кэвин думаю, даже рад. И нам есть, что отметить, а уже завтра съездим с Кэвином в магазин, купим продукты и будем готовить.

Дожидаюсь еду из ресторана и Кэвина, мы ужинаем, и вечером я дожидаюсь Рэйчел.

Сегодня мне снова в клуб. Но настроение на подъёме. Мама хорошо перенесла операцию и нужно её поднять на ноги, а это моя задача. И я достану эти деньги!

Так проходят последующие четыре дня: больница, университет и ночью смена в клубе. Я только один раз смогла появиться в своем танц-зале. Но мне не на что жаловаться, маме лучше, ее уже перевели в обычную палату, в университете я все буду позже догонять и пока дома штудирую самостоятельно материал с лекций, а в клубе получаю вполне приличную оплату.

Сегодня вечер пятницы и мне опять в смену. Моих в программе четыре танца. За всю неделю после того случая у барной стойки Эдриэна я видела всего один раз, когда он был неподалеку от моего пилона во время моего танца. Так что все вроде и неплохо. Выхожу на третий танец. Время включать автоматизм и выключить страх, отвращение к похоти пьяных мужчин с тугими кошельками и настроиться на свой внутренний ритм.

Сейчас думаю сделать крутку «Ангел», расправляя свободную руку и откинув назад голову, элемент «Супермен», вытянувшись на пилоне горизонтально, держась внутренней стороной бедер и рукой за пилон, вытянув свободную руку вперед, а еще возможно сделать элемент «Рогатка» или шпагат.

Звучит музыка. Я танцую, делая элементы, какие и планировала, радуясь, что могу всё-таки абстрагироваться. Надеюсь, что хоть я и новенькая, двигаюсь пусть не так ярко и эффектно как другие, но вполне показывая, что и я на что-то гожусь. По крайней мере, я очень стараюсь.

Когда музыка подходит к концу и прожектор с моего пилона убирают, я вижу возле барной стойки Блэйз и незнакомых мне мужчину и женщину. Блэйз делает мне знак подойти к ним. Спускаюсь со своего островка и иду.

− Селена, Грэгори, это Кирстен, − она представляет меня, затем поворачивается ко мне, − Кирстен это Грэгори Ройз  − наш хозяин и Селена Хобс, наш очень хороший друг.

− Здравствуйте, − я смущенно киваю и пытаюсь рассмотреть людей, стоящих передо мной. Грэгори мужчина лет пятидесяти пяти, темноволосый, местами с проседью, такие же пронзительные темные глаза, высокий, среднего телосложения, в темном деловом костюме, без галстука. Рядом с ним женщина лет пятидесяти, с каштановыми волосами, уложенными в высокую прическу, в элегантном платье-чехле, зелеными глазами, невысокая, но симпатичная и изящная.

− Она особенная и не раздевается, − слышу знакомый едкий голос позади себя. Черт, опять он. Дыши Кирс, дыши и успокойся, ты сейчас стоишь перед его отцом.

− Эдриэн, − обращается к нему Блэйз, − девочка здесь временно, без контракта.

− А в чем ее особенность?  − он становится рядом с отцом и наклоняет голову набок, рассматривая меня.

− Эдриэн, − одергивает его отец, − мы же не звери, девочке нужны деньги матери на операцию, а нам она тоже неплохой доход приносит, так что перестань паясничать. Мы все здесь в выигрыше, пока что. Но вы знаете милая, − поворачивается он ко мне, − я понимаю Вашу беду, но скоро клиентам это может надоесть, и придется Вам что-то новое придумывать, чтоб мы все были в плюсе.

Я смотрю, как Эдриэн расплывается в наглой ухмылке. Подонок, могу себе представить, о чем он думает. Его отец более понимающий и внимательный к чужим бедам человек. В нём виден опыт прожитых лет, мудрость. Может я что-то и придумаю.

− Грэгори, подожди. Знаешь, может и хорошо, что она не разделась, − замечает женщина, стоящая рядом сним и до этого молчавшая, −  двигается она очень хорошо, как для своего возраста. Она мила, изящна и красива, личико свеженькое, посмотри на нее.

− Что ты предлагаешь Селена? – вскинув одну бровь Грэгори переводит свой взгляд с меня на неё, и обратно.

− Завтра кастинг у Винса, я думаю ее отправить туда, пусть ее посмотрят.

− В «Америка имеет талант»? Думаешь, она пройдет?

− А почему нет? У нее есть все задатки, а главное навыки, ты же видел, что она умеет. Если ее возьмут, когда будут идти съемки программы, то могут прорекламировать одно из твоих заведений и ее работающую там. Допустим тот же ресторан или твой загородный клуб, − она оборачивается ко мне, − девочка ты пойдешь?

− Я… − Боже, я? На шоу талантов? Где столько профессионалов? Колени начинают дрожать и подкашиваться, я опускаю глаза в растерянности, − я не знаю, как-то страшно, вся же страна увидит, я никогда не выступала перед большой аудиторией и судьями.

− Ты только что выступала здесь, чем мы тебе не судьи? Там будут просто более квалифицированные, специализирующиеся на создании всяких шоу, а так… − она пожимает плечами, мне кажется, ты справишься. Я позвоню Винсу, а ты завтра пройдешь кастинг и дам тебе его номер, перезвонишь ему, как будешь подъезжать.

− Хорошо, − я могу только послушно кивать. За меня уже, видимо, все решено, а мне деться некуда – эти люди моя надежда заработать,  − я попробую, но вы на меня сильно не рассчитывайте, конкуренты могут быть сильнее.

− Ну ты хотя бы попробуй, − она достает из кармана мобильный и оттолкнувшись от барной стойки, уходит от нас, набирая номер.

Я. На шоу талантов. Это просто не укладывается в моей голове. Как? Как я пройду? Как докажу, что я достойна? Что делать?

− Значит, таки не разденется, − разочарованно произносит Ройз-младший и вырывает меня на секунду из моих панических мыслей. Это пока единственный плюс из всей ситуации, в которую я попала.

− Не разденусь, − расплываюсь в наглой улыбке, пока Грэгори отвернулся к барной стойке за своим бокалом. Между нами происходит немая борьба без слов, его взгляд прожигает меня насквозь, но я не из робких, и с готовностью принимаю этот удар.

Возвращается Блэйз, протягивая мне карточку.

− Вот возьми. Завтра позвонишь, − она смотрит на меня, затем на слегка раздраженного и разочарованного Эдриэна, − что здесь было?

− Ничего, − словно в неведении пожимаю плечами, − абсолютно, Вас ждали. Простите, я могу быть свободна? Мне еще к одному танцу нужно приготовиться, хочу немного отдохнуть в гримерке.

− Да иди, вот тебе еще мой телефон. − Селена вытаскивает визитницу, и открыв, протягивает мне визитку, − если что, завтра звони.

− Хорошо, поняла, − держу обе карточки в руках, еще не до конца понимая, что меня завтра ждет.

− Теперь иди, отдыхай, − добавляет Грэгори, вновь повернувшись к нам, ждем тебя еще разок.

− Спасибо, − обхожу их взглядом с легкой улыбкой на лице, на секунду задержавшись на нем и насмешливо глядя ему в глаза, уже порядком разозлившемся.

Разворачиваюсь и ухожу в гримерную, а моя улыбка становится все шире. Мама меня всегда учила судить о людях по их поступкам. Но в этом случае и без поступков всё видно.

Как там говорила Рэйч? Все на тарелочке? Но ведь не всегда так. И это даже не я его обломала, так всё повернулось.

Я ухожу всё дальше, мысленно показывая ему средний палец и оставив при своих интересах. Какое разочарование, Эдриэн Ройз.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 4

Eminem – Lose Yourself

Коннор

− Слушай вчерашний бой просто жесть, − Джон чешет затылок, поглядывая искоса на меня, − классно ты его положил.

− Я делал то, что и обычно, просто с каждым разом это со стороны выглядит круче. Возможно, − пожимаю плечами, − еще все зависит от того, как тебя словит оператор с камерой. Да, кстати, на счет камеры, − поднимаюсь с дивана, − мне еще на интервью ехать. Досмотришь бой без меня и не забудь рассказать, чем все закончилось.

− О, ну да, − Джон начинает хохотать, − я потом расскажу, кто тут кого добил.

Выхожу из гостиной и поднимаюсь в спальню. Бой действительно был нелёгким, но всё как обычно: хорошо изученные соперники, поставленные приемы и трюки, оттренированная тактика. Опыт приходит только с чем-то новым.

Приняв душ и переодевшись, набираю Фостера.

− Алекс привет.

− Коннор?

− Я собираюсь на интервью, к тебе заехать?

− Думаю в этом нет необходимости, ты и сам справишься. Только помни, речь правильная и грамотная, это мужской глянец.

− Я понял. Хорошо, до связи, − завершаю вызов.

Алекс Фостер мой менеджер. Ему 57лет и он очень хорош в своем деле. Шесть лет назад он нашел меня, дерущегося на улице и забрал под свою ответственность, отправив меня к Джейду, с тех пор и началась моя карьера рестлера. Не знаю, чем бы я сейчас занимался, если бы не они. Именно благодаря Фостеру я смог доучиться, если это можно так назвать, в университете и стать тем, кто я есть. Он мне как отец, в отличие от моего настоящего отца, с которым кроме финансовых вопросов нас ничего не связывает.

После развода мать с отцом разъехались. Отец забрал меня с собой, но это была не жизнь, а пытка. Меня вырастила улица и ее законы. А отец, пропадавший все время на работе и с друзьями в баре,  только и мог, что наказывать за очередной промах, которых было немало. В общем, моя жизнь была полным дерьмом, но я не скатился на дно. Я хотел вырваться из этого постоянного гнета отца и слабохарактерности матери, которая уступила меня отцу. И наконец, это стало возможным.

Сейчас я живу один и у меня есть все, чего я когда-то желал: свобода и финансовая независимость. Я никому ничего не должен. В придачу меня еще и знают в определенных кругах. Но Фостер говорит, что этого мало, нужно расти и совершенствовать себя, что я и делаю, я никогда не останавливаюсь на достигнутом и ставлю новые цели.

Сегодня мое интервью в мужском журнале, обо мне узнает  больше людей, и я стану еще более знаменитым. Что ж, неплохо. Моя репутация работает на меня.

Сбегаю по лестнице вниз, забираю куртку в гардеробе и выхожу к машине.

Мою малышку я купил сам и она мне очень дорога. Она быстрая и удобная. Очень люблю свою красотку. Проезжаю три квартала и останавливаюсь под офисом.

На ресепшене стоит молодая девчонка. При виде меня, она начинает суетиться.

- Здрасьте. – Подхожу к стойке и нагло рассматриваю девицу. Она поспешно и осекаясь, выходит из-за стойки и что-то говорит рядом стоящему охраннику.

Ух, какие ножки. Мои похотливые мысли заводят меня уже понемногу в спальню. Интересно, как-бы эти ножки смотрелись, обвитые вокруг моей шеи? И я бы совсем не сдерживался с тобой, крошка. В ладонях возникает приятное тепло, как бы её дрожь чувствовалась под моей ладонью.

Окидываю ее сверху-вниз, но девица замечает мой пристальный взгляд и густо краснеет. Да малышка, ты всё правильно поняла. Возможно, я оставлю тебе свой номер на ночь, а может и на парочку.

Подмигиваю разрумянившейся вовсю девице, охрана пропускает, и меня проводят в фотостудию. Час съемки с фотографом и меня приглашают в кабинет. Как-то немного утомительно, хотя ты ни хрена и не делал.

Сажусь в кресло, напротив меня за столом сидит мужчина лет 45 в очках, деловом костюме, с блокнотом и диктофоном. Я немного разочарован. Скучно. Да, жаль, что не та девушка с ресепшена принимает интервью, мы бы с ней поинтереснее пообщались.

−  Здравствуйте мистер Брайант, можем начинать?

−  Да, я готов.

−  Я включу диктофон.

− Конечно, без проблем.

− Ваша карьера как рестлера началась в 22, что послужило стартом?

О, началось. Как я и ожидал. Что бы ему ответить? Однозначно не стану ему рассказывать, как Фостер впервые увидел меня с разбитой бровей и губой. Даже вспоминается этот случай немного с отвращением, драка двух малолетних отморозков, ни хрена из себя не представляющих и пытающихся делить девчонку. А уж что было потом, как он меня вытащил и как началась моя карьера, совсем неохота распространяться. Это лучше забыть и никогда не вспоминать. А в моём случае лучше наврать и сочинить.

− Шесть лет назад я познакомился с мистером Алексом Фостером. Он отвел меня к Джейду Крамеру, который стал меня тренировать. – Скучно, скупо и вранье. Зато в рестлерском духе.

−Да, ваш тренер мистер Крамер говорит, что Вы подаете большие надежды. Он Вас учит своим личным приемам?

− Да, естественно лучшие фишки передаются от наставника к преемнику, − утвердительно киваю, − мы прорабатываем все его трюки, которые можно передавать, но у каждого рестлера остается один свой личный трюк, отличающий его от остальных, и он не передается.

− А у Вас есть что-то свое? Только Ваше?

А вот тут пока ответить мне нечего. Еще только наработки. У меня ещё всё впереди.

− Ну… − привстаю с кресла, ставлю локти на колени и упираюсь подбородком на руки, обдумывая его вопрос, − на самом деле я еще только начинающий, у меня еще нет своего личного трюка, но мы работаем над этим.

На вопросы о семье и личной жизни я стараюсь давать краткие ответы. Не их дело знать, что собой представляет моя семья, а вернее ее жалкие остатки, а личная жизнь на то и личная, чтоб ее не разглашать. Тем более и рассказывать особо нечего, что б могло быть у всех на слуху. Это только моё! Это не должен знать никто.

Девушки, которых у меня было немало – это то, что приносит с собой популярность, но только и всего. И я рассказываю только общедоступные факты. Что я вырос один, родители в разводе и бла-бла-бла.

Меня немного выматывает этот журналист и под конец интервью я уже немного раздражен. Хочется встать, уйти отсюда, и всё-же оставить телефончик той миловидной секретарше, как компенсацию за нуднейший опрос.

− И напоследок Коннор, что Вы можете пожелать нашим читателям? Может какой-то личный совет?

О, ну вот это можно. Особенно, если кто-то меня услышит, то будет круто. И Алекс это оценит.

− Никогда не падайте духом. Нам по силам любые трудности и любая цель будет преодоленной, стоит только взять нужный ориентир и упорно стремиться к достижению.

Наконец, он выключает диктофон. Слава тебе… Наконец-то можно свалить отсюда.

− Спасибо, что согласились дать нам интервью. Мы возьмем пару Ваших снимков с вчерашнего боя, Вы не будете против?

− Нет, - натягиваю улыбку. Я устал, но это нужно для моей карьеры и большей популярности. Думаю,  оно стоило того, − это все, я могу идти?

− Да, конечно, еще раз спасибо.

Мы встаем, он подает руку для пожатия. Пожав ему руку, выхожу из кабинета. Снова передо мной ресепшен и та девица. Но на второй взгляд она мне уже не кажется такой привлекательной, как впервые. Нет, не буду оставлять ей номер, и просить её, в баре можно снять девчонок и покруче.

Я вконец разочарованный пустой поездкой, покидаю здание и сажусь в машину. На экране мобильного висит сообщение. Звонил отец. Значит, снова нужны деньги. Бл*ть, когда же это все уже кончится, и он перестанет выезжать за счет меня?

Выезжаю со стоянки и разворачиваюсь, теперь мне нужно ехать в другой конец города, в паршивый район, где я вырос и куда стараюсь свой нос не совать. Здесь я знаменитость, каждая собака меня знает, но я стараюсь это злосчастное место обходить стороной.

Вот и моя школа, а вот и дом. Въезжаю на подъездную дорожку и ставлю свою Bentley рядом с пикапом отца. Одноэтажный дом с боковым гаражом, гладко выстриженный газон. Я появляюсь здесь пару раз в год, но за последние двадцать лет так ничего и не поменялось. Поднимаюсь по ступенькам на крыльцо. Дверь в дом не заперта, как обычно. На хрена она ему, если он ее никогда не закрывает? Из гостиной раздаются крики комментатора бейсбольного матча.

− Когда ты все-таки станешь закрывать эту чертову дверь? − спрашиваю, облокотившись о косяк в дверном проеме.

− Коннор? Привет. – Отец поворачивает голову в мою сторону, − садись.

Щетина, лоб исполосован грубыми морщинами. Жизнь, словно прокатилась асфальтным катком по моему отцу, потрепала его. У него всегда была тяжелая рука и несносный характер, но после развода это стало хуже, и отрывался он на мне. Сказать, что я его ненавижу, я не могу, но… я рад, что попал к Фостеру и уехал отсюда.

− Зачем ты звонил? Нужны деньги? – перехожу сразу к делу, задерживаться в этом доме нет ни малейшего желания.

− Нет. Я не по этому поводу тебя позвал. Твоя мать звонила.

Еще одна. Слабохарактерная. Оставившая меня отцу, а сама свалившая куда подальше. Да, я особо никому не был нужен и рассчитывал всегда сам на себя. А её хочу забыть. Хочу нахрен забыть всё это д*рьмо.

− Мне она не отзванивалась. − Комментатор в телевизоре кричит, и я машинально перевожу свой взгляд на экран, потом снова на отца. − Чего она хочет?

− Она хочет приехать на пару дней в город. У нее новый хахаль, боится, что ты ему челюсть сломаешь, − он начинает смеяться, но осекается и искоса смотрит на меня. Мне совсем не смешно.

− Да мне-то что? Я живу сам и буду жить сам, − отталкиваюсь от косяка, − я добился всего сам, вы с матерью мне ничего не дали. Ко мне пусть не суется.

− Коннор…

− Это мое последнее слово, − перебиваю отца на полуслове, дальше я уже слушать не намерен, а поднимать руку он на меня не станет, теперь многие со мной осторожны и опасаются меня, не только мой отец, − всё, я ушёл.

Выхожу из дома немного раздражённый. Только зря потратил время.  Я не намерен все время обхаживать своих родителей, которые в свое время меня предоставили улице и самому себе.

Так, что у меня по плану? Сегодня вечером я могу пойти в бар, впереди день отдыха, а потом снова тренировки. Устало завожу руки за спину, костяшки хрустят. Нужно расслабиться. Нужна девчонка, которая неплохо отс*сёт и я получу разрядку.

Завожу машину и еду домой. До вечера можно поваляться в комнате, посмотрев и проанализировав свой бой, послушать хорошую музыку, чем я и занимаюсь. Это любимые дела, помимо тренировок, и прогулок в машине, когда ты предоставлен сам себе и тебя никто не отвлекает.

Вечером, взяв такси, мы отправляемся с Джоном в бар. Первые минут двадцать я раздаю автографы и со мной фотографируются фаны. Как привычно и как чертовски это льстит. Особенно когда знаешь, что это заслуженно.

Мы с Джоном к этому уже привыкли, поэтому я натягиваю свою коронную улыбку машинально и без эмоций. Когда наступает затишье можно пойти к барной стойке. Меня с обеих сторон окружает пара девчонок, значит, сегодня я буду не один, как и планировал.

Несколько шотов, пара бокалов виски и я с девочками еду домой. Но не в свою постель, для этих целей у меня отдельная комната, а моя спальня – это мое личное пространство.

Первая девица неплохо отс*сывает своим влажным горячим ротиком, пока я сжимаю и наслаждаюсь грудью второй. Но тут подключается и вторая. В ход идёт второй язычок и зубки. Придерживаю одну из них за затылок. Она открывает сильнее ротик и я могу войти глубже. Именно то, что нужно. Держаться тяжеловато, но я должен. Обе же хотят узнать Коннора Брайанта поближе, и я не могу их разочаровать.

Хорошенько оттр*хав одну из подружек, приступаю к другой. Это тоже своеобразная тренировка на выносливость. Но к этому я готов, они будут довольны обе.

Утро. Открываю глаза, я в гостевой спальне, с обеих сторон спят мои вчерашние спутницы – блондинка и брюнетка. Да, ночка была вполне неплохая, и по их виду можно смело сказать, что обе удовлетворены по-полной.

Девчонки могут еще поспать, а мне нужно проверить Джона. Тихо одеваюсь и выхожу из комнаты на его поиски . Тихо приоткрываю дверь в спальню, в которой я разместил его – в кровати спят он и девушка. Сегодня я его перепрыгнул, оказавшись с двумя девицами.

Закрываю дверь назад и поднимаюсь к себе. За Джона я спокоен, он дома. А теперь обычное начало дня после гулянок: в душ, завтракать и выпроводить девушек. Обычно девушки сами тихо покидают мой дом, но иногда слишком настырных поклонниц приходится выпроваживать.

На этот раз девушки сами уходят, а мы с Джоном встречаемся уже на кухне. Он заходит, когда я уже почти допил свой чай.

– Как голова? – смотрю на слегка помятого похмельем Джона.

– Нормально, ты один?

–  Твоя дама как и мои, я надеюсь, уже тоже свалила из моего дома? – отвечаю ему вопросом на вопрос.

– Да, Сесиль уже ушла.

Он даже запомнил имя однодневной подруги?

– О, ты даже знаешь ее имя?

– Я не такой как ты, Коннор. Для тебя девчонки – мусор, средство удовлетворения потребностей и только.

Ох, в этом Джон хорош, у самого жизнь дерьмо, но что касается женщин, тут он любитель поучать. Это начинает злить. Я сам хозяин своей жизни, меня не нужно учить, где я прав, а где нет.

– Заткнись Джон, можно я сам буду решать, что для меня будут значить женщины в моей жизни?

– Да не вопрос Коннор, только однажды папаша одной из них может явиться сюда и оторвать тебе яйца.

– Как-нибудь с этим разберусь, – допиваю чай и встаю. Меня немного раздражают эти поучения и чтобы сейчас не ругаться с другом и не портить себе настроение прямо с утра, мне лучше просто уйти.

Этот день считается моим выходным, без тренировок. Я могу посмотреть фильм и съездить на набережную, где часто люблю бывать. Таких дней в месяце у меня не много, так как все основное свое время я провожу в спортивном зале и за тренировками на ринге. И я пользуюсь каждым свободным моментом.

Так и проходит вся неделя: разминка, силовые и гимнастические упражнения, тренировка и усовершенствование трюков. Практически всё время я провожу в зале, оттачивая свою тактику. В субботу в зале появляется Фостер. Как обычно деловой и немногословный. В руках у него что-то похожее на листовку.

– Коннор, – зовет меня с ринга.

– Алекс? – отхожу от Джейда и, сняв полотенце с угла, спрыгиваю с ринга. Я изрядно выдохся и немного пропотел. Вытираю пот, начинающий стекать крупными каплями. – Что-то случилось?

– Я подумал, что для твоих же интересов неплохо будет расширить аудиторию твоих фанов и мы тебя продвинем на новый уровень популярности.

– Каким образом?  – его воодушевленность меня немного настораживает. Что он уже задумал? Наверняка втянет меня в новое нудное интервью или еще какую хрень.

– Мы пойдем на шоу талантов.

Что? Я стану балериной? Или может, начну петь? Ну и идейка. Меня это очень веселит.

– Рестлеры в талантах страны? – ухмыляюсь, смотря на листовку, – это что-то новенькое.

– Нет Коннор, ты покажешь им акробатику, всю, которой владеешь.

Он что, серьёзно?

– Но… – я знал, что он что-то такое придумает, но это уже ни в какие рамки не влезает, – Алекс, я должен там выступить с готовым номером, мне нужен в таком деле помощник, танцор какой-то.

– Хореограф будет. Коннор, – его взгляд становится хладнокровно-жестким, взглядом моего опекуна, человека, вытащившего меня из трясины, – у тебя есть время до понедельника. В понедельник проходишь кастинг, я за тебя договорился, ты уже в списках.

Бл*ть. Встрял так встрял. Какого черта мне там делать? Какая на хрен акробатика? Но и как отказать Алексу?

Противостоять Фостеру я не могу. Он договорился, а значит, я должен там быть, и не просто засветиться, а показать на что способен.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 5

Evanescence – My Immortal

Кирстен

Галопом выбегаю из клуба к машине. В голове полный сумбур и начинает охватывать паника.  Я  на большой сцене? Перед судьями? Смогу ли я себя показать, раскрыть?

Впопыхах открываю машину и сажусь за руль. Схватившись за него руками, тупо смотрю впереди себя и пытаюсь унять дрожь в руках. Зачем я на это согласилась? Господи, чем я думала? Что теперь делать? У меня всего ночь до выступления, а я даже не знаю, что мне танцевать. Крепче сжимаю руль. Так Кирс, возьми себя в руки, соберись. Соображай Кирс. Что нужно сделать? Позвонить Клэр, вот что я могу, она что-то посоветует.

Достаю из кармана мобильный. Поздно конечно, но выхода у меня нет, ситуация внештатная, а точнее SOS.  В трубке слышатся гудки, а затем сонный голос.

− Алло.

− Клэр привет, это Кирстен.

− Кирстен? Ты на часы смотрела? Первый час ночи, обычно люди в такое время спят.

− Клэр помоги, меня хозяин заведения, где я работаю, отправляет на шоу талантов, чтоб я, показав себя, прорекламировала его заведение. Сегодня кастинг, я не знаю что делать, − выпаливаю потоком тараторя, почти на одном дыхании.

− Нуу… я даже не знаю Кирстен, ты давно не посещаешь занятия.

Да, не посещаю. Но причин у меня очень много.

− Клэр, у меня мама в больнице, перенесла операцию, мне деньги нужны на ее реабилитацию. Пришлось на работу пойти, а сейчас меня просто огорошили этим кастингом. Клэр! На тебя последняя надежда! – сдавленно, почти плача уже выдавливаю из себя.

В трубке слышен тяжёлый вздох.

− Так, тихо! Не хнычь! Почему сразу не сказала? Сколько лет уже у меня, а такое скрываешь. Сколько у нас времени?

− Завтра мне в девять утра нужно там быть.

− Хорошо, через час встречаемся в зале, будем делать твой номер.

Моему счастью нет предела. Нервная дрожь и тревога понемногу стихают. Клэр мне поможет. У меня будет танец.

Я еду домой, быстро принимаю душ и иду в гостевую спальню к Рэйчел, снова дежурившую у меня с Кэвином. Времени у меня теперь совсем мало, а точнее его и вовсе нет, и снова я буду просить подругу о помощи. Мою милую, незаменимую и всё понимающую Рэйч.

− Эй, Рэйч, − тихонько присев на кровати, касаюсь ее плеча, − Рэйч проснись.

− Мммм… − она сонно открывает глаза.

− Я сейчас ухожу к Клэр в зал. Подруга Ройза отправила меня завтра на шоу талантов, мне нужно подготовить номер.

− Что за бред? – она поворачивается на другой бок.

Я тяжело вздыхаю и легонько трясу ее за плечо.

− Рэйчел, я серьезно говорю. Это правда.

Она резко поднимается и сидя на кровати непонимающим взглядом смотрит на меня, потирая сонные глаза.

− Так, а теперь еще раз. Шоу талантов? Сегодня? Они там что, с ума сбрендили?

− Ох, я не знаю Рэйч, − обреченно вздыхая, качаю головой, − только меня поставили перед фактом. Мол миленькая, свеженькая, прорекламируешь нас.

− М-да, дела, − она чешет макушку, − и что думаешь?

− А что, у меня есть выбор? Я позвонила Клэр, она меня ждет в зале через двадцать минут. Отвезешь сегодня Кэвина к маме?

− Да без проблем Кирс, ты главное не переживай. Езжай давай, − она ободряюще улыбается.

Было-бы всё так просто. Я настолько сейчас растеряна, что и не знаю, что из этого всего выйдет.

Встаю с кровати и уже стоя в дверном проеме, разворачиваюсь к ней. Моя подруга как всегда не даёт падать духом. Она всегда за меня.

− Спасибо Рэйч.

− Да ладно тебе. Иди, готовься.

− Уже ушла.

− Давай, давай, − она машет рукой, выгоняя меня.

Сбегаю по лестнице, надеваю куртку, ботинки, хватаю ключи и бегу на подъездную дорожку к машине. Мысли уже не о маме, не о работе, а только о номере и об отборе. И на всех парах я лечу к Клэр в студию, быстрее начать ставить этот номер.

Через пятнадцать минут я уже в зале, переодетая в шорты и топ.

− Ну что, дружочек, давай думать, − Клэр усевшись на стул, упирается локтями в колени, − мысли есть? Одного пилона-то там будет мало, нужно что-то еще.

Я и сама это понимаю. Мама любит смотреть это шоу, и туда приходят люди с настолько разноплановыми талантами, что среди их ярких и фееричных номеров можно просто потеряться.

− У меня вообще, если честно, мыслей по этому поводу никаких, настолько это всё для меня неожиданно. Я до сих пор пребываю в легком шоке.

− А как ты вообще так попала?

− Брат подруги работает барменом в стрип-клубе, а за меня договорились, что я могу там подработать не раздеваясь. Мне очень нужны деньги Клэр, очень. Сейчас операция у мамы, потом будет реабилитация. Денег очень мало, мне нужно заработать как можно скорее сумму, которую мне назовёт врач. А хозяин клуба теперь надеется, что я смогу себя проявить на этом шоу.

Она сидит и внимательно слушает, нахмурившись. Ее глаза бегают то на меня, то в сторону к пилону, и тут ее лицо резко меняет выражение, словно ее осеняет.

− Я знаю, что нам нужно Кирстен. Нам нужна акробатика. Мы соединим акробатические трюки и пилон, но…знаешь что еще? Это не должно быть все машинально, мы расскажем твою историю в танце, как ты самоотверженно  спасаешь мамино сердце, отдавая полностью себя. Они получат драму, а мы зрительские симпатии, ну наверняка-же! Танцевать ты будешь под что-то душещипательное, мне приходит на ум, например, Evanescence – My Immortal. Наряд мы тебе сделаем, по типу летящих полосок ткани от тебя, и сердечко плюшевое поищем.

Ее идея меня немного смущает. Рассказать всем о моей беде? Готова ли я к этому? Не знаю пока, но, а если это сработает? А если я пройду?

Следующих четыре часа мы создаем мой номер. Потом Клэр набирает номер знакомой девушки,  мне привозят полоски ткани на липучках и мы находим то самое красное плюшевое сердечко. Я вымотана, но очень довольна тем что есть. Мой номер готов и мне есть, с чем показаться на шоу. Хотя я совсем не в восторге, что придется рассказать всем мою личную историю, но это всё-же лучше, чем совсем ничего. Клэр старалась и я не уверена, что сама бы что-то придумала, всё-равно нужен профессионал, который оценит со стороны, подскажет и посоветует, подготовит художественное оформление, чтобы номер смотрелся.

Я примеряю ленты. Они невесомые, но очень длинные, хоть-бы не запутаться и не скатиться кубарем с пилона. Танец сам по себе сложный и ленты меня смущают, но это сделает мой номер эффектным и воздушным. Я просто постараюсь быть поаккуратнее с ними.

Теперь нужно выпить бодрящий чай, принять душ, сделать, прическу, нанести макияж и выезжать. С каждым часом приближения к кастингу я всё больше волнуюсь. Уже появляется дрожь в руках и коленях, немного сводит скулы от страха. Накатывает паника, что я не справлюсь.

Я стою, обняв себя за плечи, и глубоко вдыхаю. Мне нельзя паниковать, слишком многое сейчас зависит от моего выступления. Я не могу подвести маму, это действительно мой шанс заработать и я не могу его упустить. Как-бы там ни было, я выложусь полностью, насколько смогу.

Приготовив сумку с необходимым и приведя себя в кое-какой порядок, я еду в городской оперный театр, где расположилась съемочная группа шоу и проходит кастинг. Подъехав на стоянку, замечаю огромное количество машин, не иначе народу там тоже немало.

Сделав глубокий вдох и прочистив горло, я достаю мобильный и набираю номер Винса, который накануне дала Селена. После пары гудков на том конце слышу мягкий низкий мужской голос.

−  Да?

− Винс? Здравствуйте, меня зовут Кирстен, Вам вчера звонила Селена Хобс по поводу меня. Я сейчас на стоянке.

−  Сейчас я за тобой выйду. Видишь дверь черного входа с охраной? Подойди и жди там.

− Поняла, иду.

Забрав свой костюм, выхожу из машины и подхожу к двери с двумя охранниками.

− Девушка, если Вы на кастинг, Вам к главному входу в общую очередь.

−  Эм, нет, меня должны забрать, я к Винсу. Можно я здесь постою?

−  К Винсу? – Они оба озадаченно переглядываются. −  Ну стойте, −  отвечает другой.

И снова мне неловко под мужскими, внимательно меня разглядывающими взглядами. Я отворачиваюсь и смотрю в сторону, переминаясь с ноги на ногу. Через пять минут выходит невысокий мужчина лет сорока пяти на вид, в рубашке и джинсах с темно-каштановыми волосами и карим пронзительным взглядом.

−  Кирстен?

− Да, −  киваю в ответ.

−  Заходи. Парни, это со мной.

Меня пропускают за Винсом, и я вхожу внутрь здания через черный вход.

−  Так ты работаешь у Грэгори Ройза?

− Ага.

−  Давно? – он оглядывает меня мимоходом.

−  Нет, неделю.

−  Ты танцуешь стриптиз?

Я не спорю с ним, но меня это немного возмущает. Почему, если речь идёт о пилоне, то обязательно это должно быть связано со стриптизом? Мы ведь уходим от стандартов, это тоже искусство танца, пусть и не обычного, а с силовыми нагрузками.

−  Нет, акробатика на пилоне. Я не раздеваюсь.

−  Ясно. Я Винс Купер, ассистент режиссера. Все тебя ждут, Селена нас вчера всех обзвонила. Идем, возьмешь свой номерок.

Радует, что он больше не касается этой темы. Я люблю поговорить о пилоне, но доказывать, что далеко не все занимающиеся танцем на пилоне – стриптизёрши сейчас совсем не готова, мысли сейчас совсем не о том. Да и по его виду это был просто вопрос, его мало волнуют такие вещи. Но что значит его «Селена всех обзвонила»?

−  В смысле всех? – я непонимающе смотрю на него.

−  Судьи о тебе уже в курсе, так что пойдем, через сколько готова выступить?

Обо мне рассказали судьям? А вот теперь становится действительно страшно. В груди холодеет, ладони начинают потеть, во рту пересыхает. Я нервничаю. Что же обо мне там сказали? Хорошо ли, плохо? Смогу ли я оправдать этот звонок Селены?

Мы проходим по двум коридорам, и выходим в фойе театра. Как я и предположила, народу здесь действительно много. Даже очень. Как-то по телевизору со стороны казалось, что меньше. В зале царит суматоха. Огромные очереди на регистрацию, в каждом уголочке репетиции, где-то слышны крики радости, а где-то слёзы поражения. Эта атмосфера передается моментально, как на генном уровне. Я чувствую, как к горлу подкатывает ком.

−  Ну, я целую ночь готовила номер и очень волнуюсь, поэтому, чем быстрее я выступлю, тем лучше, меня надолго не хватит.

−  Я понял, − он подходит к одной из регистрирующих и, наклонившись, что-то тихо шепчет ей. Они подзывают меня,  дают анкету и номер с наклейкой.

−  Заполни эту анкету, принеси назад, а потом иди, переодевайся и готовься.

Отдаю свою запись Винсу и заполняю анкетные данные. Затем вернув анкету назад, иду переодеваться.

В фойе расставлены ширмы, я переодеваюсь, оставляю сумку с вещами специальному персоналу для охраны личных вещей и иду к стульям. В пятом ряду нахожу несколько свободных стульев и сажусь. На мне белый топ-бюстье, шорты, полоски ткани с зажимами липучками, обхватывающие ноги и руки и сердечко в руках. Волосы заколоты шпильками в высокую прическу, но несколько прядей  свисают, завиваясь крупными локонами. На ноги я решила обуть чешки. Изрядно нервничая, я кусаю губы и постукиваю сердечком в руках по спинке стула, стоящего передо мной.

−  Привет!

Я поворачиваюсь, рядом сидит девушка моего возраста с наушниками.

− Что-то танцуешь?

−  Да, акробатика на пилоне.

−  Ух ты, серьезно? – она поворачивается ко мне, − ты стриптиз танцуешь?

Стриптиз на сцене? Я представляю эту картину и смутившись, улыбаюсь.

−  Нет, только акробатические трюки.

− А я вот петь буду, не знаю, пойду ли дальше, но хотелось-бы.

И мне бы хотелось. Только вот ты еще не знаешь, что ждёт тебя там, на этой сцене.

Мы смотрим на табло, показывающее номера следующих участников, и я вижу свой номер уже в этой десятке.

−  Кажется мне пора, −  встаю со стула, поправляю и собираю полоски ткани в руку.

−  Удачи, −  улыбнувшись, она снова надевает наушники и закрывает глаза.

−  Тебе тоже.

Я иду по лестнице, направляясь к залу и уже оставшиеся полчаса до своего номера провожу разминаясь. Так легче, чем сидеть и изводить себя переживаниями. Если у меня будут трястись руки, то я ничего не смогу.

Наконец моя очередь, меня пропускают к ведущему. Светлый коридор, камеры направленные на тебя. Ох, как же страшно, прям колени сводит. Вдох-выдох. Немного нервничаю, но улыбаюсь.

Немного рассказав о себе на камеру, выхожу на сцену. На большой сцене стоят два стула и ярко освещенный софитами пилон, высотой метров в шесть. То, что надо. Выхожу к центральному микрофону.

В огромном темном зале аплодисменты, местами слышен свист. Хоть и темно, а видно, что людей в зрительном зале много и в центральной части, и на балконах. Но больше всего внимания привлекают судьи. Примерно на уровне 6 ряда стоит стол с кнопками и четверо людей, хорошо известных и раскрученных в американском шоу-бизнесе, легко и непринуждённо болтают между собой.

−  Здравствуйте Кирстен.

−  Здравствуйте.

− У Вас интересная анкета, Вы написали, что хотите работать в издательском деле, но в то же время танцуете на пилоне, очень разносторонне.

− Ну, это мое хобби, - пожимаю плечами и развожу руки в стороны, стараясь выглядеть непринужденно и спрятать свой мандраж.

− У Вас такой необычный наряд для девушки, танцующей на пилоне. С чем к нам пришли?

− С танцем-историей о том, как важно в жизни к чему-то стремиться, и как выглядит само стремление к достижению цели, когда она поставлена. Преодолеваем барьеры и трудности на пути к мечте.

− О, и это будет на пилоне? – На их лицах мелькает удивление и интерес. - Интересно, что ж, мы готовы, Ваш выход.

− Спасибо.

Шумно выдыхаю, сжав руки в кулаки. Считаю про себя. Главное не забыть, что идёт за чем. Раз, два, три… поехали.

Я отхожу от микрофона, оставив сердечко у пилона,  поближе к кулисам. Звучат первые аккорды,  и став на носочки, я разбегаюсь и делаю сальто, кружусь и цепляюсь рукой за пилон. Полосочки ткани вьются легкими струйками. Наклоняюсь и в свободную руку беру сердечко и делаю крутку вокруг пилона. Отлично, вроде ничего нигде не тянет, значит, не запуталась.

Кладу сердечко снова на пол и забираюсь на пилон, делая самые эффектные трюки, в связках, спускаюсь вниз головой, опускаясь на руки, встаю, беру сердечко и делаю несколько прыжков по сцене, делая шпагат в воздухе. Ленты летают, завитушками, словно змейки. Если не думать о том, что там внизу тебя оценивают, тогда чувствуешь себя легко.

Подхожу к стульям, покрутившись возле них, на одном делаю стойку, а затем сдвигаюсь, и делаю шпагат, находясь между стульями, ногами опираясь на оба стула, стараясь, чтоб полоски ткани мне не сильно мешали. Всё-таки немного неудобно с ними, о чём я и переживала, но в мыслях снова возникает мама, зачем я здесь и я концентрируюсь снова на танце и на моей технике. Это всё для мамы.

Потом снова сальто, прыжок и снова пилон. Еще два трюка, и заканчиваю танец круткой с сердечком в руках, приникнув к полу и держась за плюшевое сердце, как за что-то очень дорогое и ценное для меня. Мои чувства в этот момент в диком накале - пытаясь рассказать свою историю, я словно заново все переживаю: вот я в институте, вот в больнице, в отчаянии еду к бабушке и ищу работу, мой первый день в клубе и вот сейчас я здесь. Я как переполненная чаша, тронь меня, и все может выплеснуться, но я держусь, я должна ради Кэвина, ради мамы.

Музыка затихает, в зале слышны аплодисменты и свист. Всё. Теперь можно выдохнуть. Я подхожу к микрофону, робко улыбаясь.

− Ну что Кирстен…интересно, интересно, очень необычная интерпретация пилона, обычно пилон связываешь немного с иным, − судья оборачивается в зал, − эй народ, Вам было интересно?

− Да, − слышится громкий крик, визг и ликование.

Я стою, ожидая свой приговор, у меня сейчас ступор. Если честно, мне все-равно, что они скажут, главное − моя цель, и я ее показала, как умею. Выложилась, насколько смогла.

− Ты знаешь Кирстен, это действительно необычно и я скажу «Да», я хочу еще чего-то такого.

Второй и третья судьи тоже говорят «Да» и одобрительно кивают. И подходит очередь четвертой судьи. А вот он и вердикт. Помню, как по телевизору видела сама, обязательно один из них скажет завершающее слово.

− Твоя история была из души, если не секрет, о ком речь, чье ты сердце спасаешь?

А зачем мне это скрывать? Я расскажу о том, о чем танцевала. По крайней мере, тут мне нечего скрывать, и я никого не подставлю.

− Мамино. Она сейчас в больнице, перенесла операцию на сердце, и танец был для нее.

−Ох, − замявшись, говорит четвертый судья, − ну…вобщем, я тоже хочу на тебя еще разок посмотреть, поэтому «Да».

«Да»? Это значит, я иду дальше? Неужели я прошла?

И у меня новый шок. Неверие. Я стою, как вкопанная не в силах ни уйти, ни сказать спасибо, вообще ничего. Софиты слепят лицо, но я стою, словно пораженная, даже не моргая.

− Значит, я иду дальше? – не могу поверить вынесенному мне вердикту.

− Да, иди, готовься к следующему отбору.

− Спасибо, − с круглыми, но счастливыми глазами и вприпрыжку бегу по сцене.

Да. Да. Да! Я смогла!

Ухожу за кулисы, меня поздравляет ведущий. Я снова машу рукой в камеру, улыбаясь, и иду в фойе. Там забираю вещи, одеваюсь и звоню Селене Хобс и Блэйз. Я не хвастаюсь обычно своими успехами, но тут прям распирает. Ну и я же им обещала рассказать, как всё пройдёт.

Затем иду к машине и еду домой. Правильнее будет сказать − тащусь из последних сил. В машине пытаюсь собрать мысли в кучу, но у меня в голове каша. Я до сих пор не верю, что я иду дальше. Вот так, вчера еще просто танцевала в клубе, а сегодня – участник талант-шоу страны.

Уже дома, встретившись с Рэйчел и Кэвином, рассказываю на кухне, через что я прошла. Как меня трясло, как думала о маме и мало что сейчас ещё понимаю.

− И что, все четверо пропустили дальше? – недоверчивым тоном спрашивает Кэвин.

− Все, Кэвин, все как один.

− Так ты у нас теперь звезда, − добавляет Рэйчел, − они теперь будут про тебя сюжет снимать, в университет заглянут и к Ройзу тоже.

Вот об этом я раньше не думала. Теперь же много чего поменяется в моей жизни. Если я правильно помню, то по телевизору каждый уикенд выходит новая программа и мне нужно будет всё-всё подстроить под них, со всеми договориться. Главное – договориться с деканом и ещё работа. Но ведь это знакомые Ройза меня отправили на этот кастинг. Я прошла и теперь я должна готовиться дальше,  а вот заработать я ничего не смогу, если буду только репетировать. Но ему же сказали, что с меня будет выгода, именно, как с участницы? Может он даст мне прибавку? Стоит об этом узнать. Я же не собираюсь просить запредельную сумму для себя, но тоже хочу выиграть из этого по-максимуму, если стану для них особенной танцовщицей.

− Ага, только у меня теперь свои планы на Ройза, − сидя на стуле, я внимательно смотрю, уставившись на стену перед собой.

− Что ты уже надумала?

− Если я − «звезда» и он за счет меня пропиарится, то я тоже хочу что-то с этого иметь, а именно – деньги. Я буду просить прибавки к заработку.

− Думаешь, прокатит?

− Уверена.

− И что же так подпитывает твою уверенность? Он же может тебя убрать.

− Не уберет Рэйч, − я перевожу свой взгляд на подругу, − его сын, Эдриэн на меня, по-видимому, имеет какие-то взгляды, учитывая его поведение, и не в их интересах теперь меня убирать.

− А ты хитра, Кирс.

− Ага, у меня просто нет выбора Рэйч, − устало кладу голову и руки на стол, − нет выбора.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 6

Bro Safari – The Drop (VIP Mix) (ost We Are Your Friends)

Коннор

– Ну и какого хрена я забыл на этом шоу? Что я должен там показать? – развожу руками, расположившись на стуле перед моим новым тренером-танцором.

– Смотри, я конечно не спец в вашей борьбе, но думаю, мы будем делать из тебя уличного бойца, которому по плечу любая трудность. Твоя история будет о том, что ты вначале чего-то боишься, пытаешься убежать, а потом безысходность ситуации загоняет в угол, ты ранен, твой организм истощен, но ты собираешь все силы и преодолеваешь это.

Ох и бред. Этот чувак может и спец в танцульках, искусстве и прочих штуках, но я не представляю себя в этом. Это не моё. Я ни хрена понимаю, как это показывать и до профессионального танцора мне вообще далеко.

– Но танцевать я не буду, танцор из меня не очень, могу разве что только акробатику попробовать, и то, далеко не все.

– Мы возьмем галогенные лампы и открытый огонь, сделаем небольшое фаер-шоу. Акробатические трюки соединим с элементами вашей борьбы, в основном думаю взять прыжки и пробежки. Вопрос в том, готов ли ты взять в руки открытый огонь для эффектности номера?

Огонь в моих руках. Ни хера се поворотец. Эта мысль пугает, с огнем я никогда не работал.  Даже если руки будут смазаны, все равно как-то не по себе. Но это будет интересно. Это что-то новенькое и смотреться будет захватывающе, а это именно то, что мне нужно.

– Не знаю Джастин, но попробовать стоит. Под что делаем номер? Я имею ввиду музыка.

– Как тебе Ramstain – Feuer Frei ? – он выжидающе смотрит, оценивая мою реакцию.

О, неплохо-неплохо.

– Говоришь отчаявшийся боец, вылезающий из д*рьма, с огнем под Ramstain? – На моем лице появляется довольная ухмылка. - Идет.

Но на самом деле все оказалось не так просто, как придумать, и весь воскресный день  мы репетируем и отлаживаем мой акробатический номер. Моя усталость чертовски велика, но я вполне доволен результатом - номер содержит и элементы акробатики, и паркура, и гимнастические трюки, и борьбу с изображаемым противником: здесь и стойки на руках и рондат, двойной b-twist, арабское сальто, loser, двойной бланш и многие другие элементы. Главное выполнить все под музыку и в связках и так, чтоб тело на автомате запомнило, что и как сделать, как на инстинктах. Ничего, я смогу. Я Вынослив и добиваюсь своей цели. Всё дело в практике и сноровке.

Мне приносят штаны из плохо воспламеняющегося материала и факелы с маслом. Как-то стрёмно держать в руках факел и делать элементы так, чтоб не обжечься. И я стараюсь: плавно выгибаю руки, изворотливо делаю прыжки, но волнение присутствует. Оно, мать твою, просто выматывает. Будет ли мне так-же легко и на сцене? Это же не ринг, где я чувствую себя в своей тарелке, где меня все знают.

Последняя репетиция и я еду домой. Приготовив сумку и приняв душ, ложусь в кровать и думаю об отборе. Сегодня я устал и меня хватает только на крепкий сон.

Понедельник. В отличном настроении собираюсь и, бросив сумку на заднее сидение еду на шоу. Тело не болит, усталости не чувствую, всё в норме.

Фостер должен был договориться о декорациях и оборудовании, которое установят на сцене под опору для прыжков и сальто. Пока всё идёт по плану.

Оставив машину на стоянке, захожу в здание театра и набираю Фостера.

Ни хрена себе народу! Не меньше чем на хорошем бое с известными бойцами, а может даже и больше. Как-то я не ожидал, что здесь будет такая тусовка. Да и конкуренция, походу, будет неслабая.

Немало людей, заприметив меня, уже направляются в мою сторону, скорее всего  для фото и автографов, пока я сообщаю Алексу, что прибыл на место. В своем городе я известен и меня знают, так что без общения с фанами не обойтись  – это часть имиджа.

Одна из девушек, выдающих номера зовет меня и держит, высоко подняв вверх в руках наклейку с номером. Очередь расступается, и я подхожу к столу регистрации.

– Мистер Брайант, – она улыбается, – Вы конечно человек известный, но у нас правила для всех одни и Вы должны заполнить анкету.

– Ручку одолжите? – улыбаясь, подмигиваю девчонке. Она, закусив губу и пряча улыбку, дает мне ручку.

О, ну-ну, детка. Я толком ничего не сделал. Ты не знаешь, сколько у меня всего есть в запасе, для таких, как ты.

– Могу и я дать, если дадите автограф, – тихо слышу робкий голос позади себя. Что за голосок? Откуда это? Оборачиваюсь, стоят две девушки, у одной в руках ручка с блокнотом. Обе симпатичные, но сейчас не время снимать девчонок, самое время их завоёвывать.

– Без проблем девчонки, где расписаться? – уголком рта улыбаюсь одной из подружек.

– Мне здесь, – протягивает одна блокнот. Беру его и ставлю подпись.

– А тебе?  – смотрю на ее соседку.

– А мне здесь, – она поднимает футболку, оголяя прелестный животик. Твою мать. Неплохо. Чего не сделаешь ради девушек? Ну малыш, давай.

Усмехнувшись её смелости, закусив губу, наклоняюсь и ставлю подпись. Вот это действительно мои девочки, они способны не только оголить животик, уж я таких знаю. Смелые. Горячие.

Затем одна из них достает мобильный телефон для селфи. Фото – это то, что входит в обязательную программу общения с фанами и поклонницами. За ними еще подходит пара десятков парней и девчонок, и меня окружают для автографов и фото.

Самое интересное, что это не надоедает. Это наоборот подпитывает интерес и стремление иметь еще больше, чем у тебя есть.

Наконец, забираю свой номер и иду к свободным стульям, заполнять анкету. Пройдясь по вопросам, отношу листок к столу регистрации. Мой номер через сорок минут нужно переодеться и подготовиться.

Огонь – вот что меня беспокоит. Как я буду держаться на сцене? Чего ждать от судей? Для них я сейчас буду никто, такой же, как и все. Главное, чтобы всё прошло, как было запланировано.

Одевшись и защитив тело от огня, прохожу к сцене и ведущему. На сцене уже готовят оборудование к моему выступлению. Еще минут пять и мой выход.

Я и раньше видал большие зрительные залы, арены и толпу, но сейчас всё по-другому. Я буду показывать себя в новом жанре, новой роли. Страшновато. Я не сильно нервничаю, но волнение ощущается волной дрожи по спине и чуть подрагивающим рукам. С огнём шутить нельзя. Всё должно пройти идеально, я не намерен после сегодняшних трюков быть обожжённым.

Делаю резкий выдох, разминаю рукой шею  и затылок, в которых скопилось моё напряжение. Всё, я в норме.

Ведущий объявляет меня и я на сцене, иду к микрофону. Дрожь в спине и руках уже прошла, я иду спокойно и размеренно, шаг за шагом. По мне проходятся внимательные взгляды четырех человек, которые заправляют здесь всем праздником.

–  Здравствуйте Коннор! У вас в анкете сказано, что Вы занимаетесь рестлингом, –  обращается ко мне третья судья. – Что же вас привело к нам?

Женщины в судействе. Это уже хорошо. Вот кого мне надо очаровать, мужикам я ничего не докажу.

– Посмотри, какой красавчик, – говорит четвертая судья, – поклонниц, наверное, хватает, да Коннор? Вам и выступать не нужно, мое «Да» Вы получаете только за Ваш внешний вид, – она смеется.

Отлично. Она мне уже приподнимает настроение. Может особо и напрягаться здесь не нужно?

– Знаешь, – добавляет третья, – а я все-же хочу посмотреть, с чем он пришел, – давай Коннор, удиви нас.

Дамы хотят зрелищ, конечно, как же без этого. Ну сейчас я тебе покажу, что умею.

– Постараюсь, – одариваю дам своей фирменной улыбкой и разворачиваюсь к декорациям.

На сцене расположены три маленьких помоста, подставка для факелов и пилон. Все готово и звучит музыка. Начинаю с арабского внутреннего сальто, подбираясь к подставке с зажженными факелами, беру один и подхожу к пилону,  делаю крутку, спрыгиваю и делаю стойку на руках, вытянув факел в сторону.

Тяжеловато с факелами на сцене, но ничего, ни сам огонь в факеле, ни его жар меня не задевают.

Затем  два прыжка, ставлю факел и снова прыжки, переходящие в сальто. Мои трюки сложно назвать танцем, но смысловая нагрузка в них есть, и когда номер заканчивается, я вижу по судьям, что они впечатлены. Зал стоя аплодирует. И я с ними согласен. Номер вышел не д*рьмовым, а вполне профессиональным произведением.

Громкие аплодисменты и свист. Вот он – момент славы. Напряжение уходит, сменяясь расслабленностью. Вроде всё прошло гладко.

После короткого поклона подхожу к микрофону.

– Коннор, Вы для нас находка, акробатика с огнем – это сильно! И поставлено все профессионально, мне нравится, я Вам говорю «Да».

– Ну, от меня ты,  боец,  уже «Да» во время знакомства получил, так что сейчас могу только добавить, что твоя борьба за цель произвела на меня впечатление.

– Я тоже отвечу «Да», мне кажется, из смешения твоих трюков выходит что-то неординарное. Ну а ты что? – он смотрит на второго судью.

– Думаю, я с вами соглашусь, посмотрим, что он еще умеет. Парень, на борьбу нас с собой возьмешь?

Да. Да. Всё класс! Сейчас я готов вас взять куда угодно.

– Нет проблем, – улыбаюсь судьям, зал ликует, – спасибо, – еще раз делаю поклон и ухожу со сцены.

Чертовски хочу выйти отсюда и растрещать всем, как девчонка, что у меня всё получилось. Я сегодня в ударе. Переодевшись звоню Фостеру.

– Фостер, я прошел, – выхожу из здания к машине, – что дальше? Ты решил из борца сделать акробата?

– Коннор, ты же знаешь, что это нам поднимет твой рейтинг.

Рейтинг может и поднимет, но вот участие в боях, возможно, уйдёт на второй план, нужно ли мне это?

– Знаю. Но я не смогу драться, верно? Быть с разбитой губой или бровей на сцене не престижно.

– Чем-то нужно жертвовать, но я что-то придумаю, чтоб мы нигде не пропадали, главное держаться сейчас назначенного курса и не терять позиций. Удержи то, что имеешь Коннор, тебе это по силам.

– Хорошо, я постараюсь Алекс.

Рестлер превращается в балерину, твою мать. Не знаю насколько он прав и нужно ли мне всё это. Танцульки, сцена, новые фаны из девчонок и дам постарше? На хрена мне это? Что мы от этого выиграем? Но вот Алекса я подвести не могу, слишком многим я ему обязан.

– Не подведи Коннор, ты теперь станешь звездой экрана, и на улице тебя будут узнавать не несколько десятков людей, а абсолютно все.

– Да, я понимаю.

Ну а может он прав? Может, это мне нужно?

– Я сообщу тебе, когда будет съемка ролика про тебя. Коннор никаких вечеринок в твоем доме на этой неделе быть не должно, передай это Джону.

– Да Фостер, я все понял.

Теперь дни идут один за другим в подготовке номера на новый отбор. Планка поднимается выше и трюки нужны более сложные, продуманные и слаженные. Приходит постановщик шоу, костюмер и снова новые репетиции.

Я знаю, что должен оттачивать трюки, но того былого напряжения уже нет. Я знаю чего опасаться и к кому пристраиваться. Очаровать тех двух баб в жюри – моя задача, которую я четко для себя усёк.

Приезжает съемочная группа шоу, мы отдаем записи с моих сражений, снимаем материал в моей комнате и на набережной города, включаем в интервью Джейда и Алекса. Естественно на экране я буду позитивным, моя личная и ночная жизнь – табу.

Джон решил прислушаться ко мне и начал ходить на встречи с психологом. Сейчас он занят поиском новой работы, кто знает, что из этого выйдет, но теплится слабая надежда, что он найдет своё, и не будет прожигать мои деньги.

Для нового номера мне нужно ехать в Нью-Йорк, там,  в"Радио-сити-мьюзик-холл" будет отбор из ста пятидесяти номеров. Отрепетировав  и отточив новый номер почти три недели так, чтоб выполнять на автомате и с закрытыми глазами, пока шел отбор в других городах, собираюсь на новый кастинг, уже в прямые эфиры.

Забронировав номер в отеле и оставив там чемодан, еду в мьюзик-холл. Захожу в зал ожидания, и очередная вереница фанатов выстраивается за автографами. Подписи и селфи, как обычно, абсолютно никаких новинок. Наконец, меня пропускают, и я могу пройтись по холлу, ожидая своей очереди. Здесь и певцы, и танцоры, и силачи, группа акробатов, иллюзионист и много других талантов  – однозначно заставят попотеть на сцене, но в себе я уверен, я выложусь на максимум. И я замечаю ее – невысокая, но с крепкими мышцами и гибким телом, светлые волосы. Меня очень заинтересовывают ее движения – это не балет и не танец, и не акробатика, это что-то среднее, как и у меня. Окидываю её взглядом сверху-вниз. А девочка ничего так.

Она держится за колонну, цепляясь рукой и ногой за нее, а потом отбегает, делает изящный прыжок, сальто вперед, и, пригнувшись, кувырок. Выгибается мостиком, поднимаясь, и заканчивает стойкой на руках. Я впечатлен! Сильно, как для такой малышки. Меня так и тянет к ней познакомиться и узнать, что за штучка.

Подхожу ближе, она замечает, и ее взгляд становится хмурым. Интересно, что стало причиной? Или это я так влияю? Меня это веселит и подзадоривает, люблю девчонок с характером.

– Привет! Репетируешь?

– А разве не видно? – она с вызовом поднимает одну бровь, глядя перед собой.

О, какие мы грозные. Я попал в точку, девочка с характером. Ничего, не таких кошечек приструнивали.

– Ты акробатка? – пытаюсь завязать непринужденный разговор, облокачиваясь о ту самую колонну, за которую она держалась пару минут назад.

– Не совсем, у меня акробатика и пилон, – она говорит, стараясь не смотреть на меня, а вперед, стоя боком ко мне. Она меня игнорит? Меня так и подмывает спросить, что я и делаю.

– Ты что, меня игнорируешь? Я для тебя совсем не знаком?

Девчонка ставит руки на пояс, делает глубокий вдох и поворачивается ко мне.

– Немного знакома с твоей историей, ты – Коннор Брайант, рестлер, – она немного наклоняется вбок за мое плечо, которого она выше буквально на пару сантиметров, – и кажется, к нам идут твои поклонницы, так что не буду вам мешать, – она натянуто улыбается и резко развернувшись, уходит. Что за хрень? Меня красиво отшила эта девица, просто надерзив? Э-нет, крошка, так дело не пойдет.

– Эй подожди, мы еще не закончили, – говорю ей вслед.

– У меня скоро выступление, нужно разминаться, наш разговор может подождать, если это так важно?

Нет, совсем не важно, малыш. Просто интересуюсь тобой, как потенциальной конкуренткой, насколько ты можешь быть опасной.

– Да хотел спросить, ты уверена, что потянешь это шоу в дальнейшем?

– Что? Ох и вопросы у тебя Коннор Брайант, – она смеется, – а ты очень самоуверенный я вижу. Ну да, как же без этого – ты уже известный, а известность тянет за собой множество не очень хороших качеств и иногда пороков.

– Ты это о чем? – это уже интересно, кажется, девочка не так проста.

– Я видела только что ту фотосессию и автографы на всех дозволенных и недозволенных частях тела. Впечатление это конечно производит, – она кивает головой и морщит свой носик, – неизгладимое, это уж точно, но далеко не положительное. Ты очень уверен в себе и это плюс для этого шоу, но я не люблю откровенно самоуверенных типов. Ты так уверен в том, что пройдешь дальше благодаря своим уже имеющимся победам? Ведь здесь это может не пройти, не думал о таком исходе?

Она меня берет на понт? Какая интересная малышка, давно не встречал таких норовистых. Пообщаемся побольше, люблю закрывать такие милые дерзкие ротики.

– А ты интересная, – меня смешит ее уверенный и серьезный вид, – как тебя зовут?

– Кирстен Флорес.

– Кирс! – слышу, как кто-то ее зовет, она оборачивается. Прослеживаю за взглядом девчонки. К нам подбегает такого же невысокого роста короткостриженная брюнетка в джинсах и свитере. Не иначе подружка.

– Значит Кирс? – снова поворачиваюсь в сторону блондинки.

– Нет, это только для друзей.

– А может мы станем друзьями? – подмигиваю ей и улыбаюсь своей коронной улыбкой, обычно поражающей девушек и смягчающей их.

– Конкурируя на шоу? Не думаю Коннор, тем более уже сегодня я уезжаю домой.

Подруга смотрит на меня, а затем что-то шепчет ей. Блондинка смотрит на нее, а затем, немного разволновавшись, поворачивается ко мне.

– Прости Коннор мне пора, через два номера я выступаю, – она берет подругу под руку и они уходят.

Хочется ей что-то еще сказать, но времени в обрез. Сейчас она уйдёт, а пока и сказать-то нечего и всё, что могу – это только попрощаться с этой дерзкой крошкой.

– Удачи детка, смотри там не покусай судей, как меня здесь.

– Не переживай Коннор, – говорит она на полуобороте, уже мягче, чем начинался наш разговор, – они будут в целости и сохранности, а ты, я уверена, это переживешь.

Смотрю за удаляющимися спинами девушек. И что меня дернуло с ней заговорить? А главное ответы? Похоже за этой миленькой мордашкой скрывается стервочка. И я уже в ярких красках представляю, как и чем мог бы занять этот ротик, который только что колко дерзил в мой адрес. Как будет хорошо ее утихомирить, и она узнает, в чем моя уверенность.

Сейчас нужно пройти новый отбор. Если она пройдет дальше и не отсеется – я её найду. И этот дерзкий ротик изменит своё мнение.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 7

Naughty Boy - La La La ft. Sam Smith (K Theory Remix)

Кирстен

− Ну и как прошел разговор с Ройзом?  − внимательно смотрит на меня Рэйч, − вырвала свое или нет?

− А ты как думаешь? – нагло и открыто улыбаюсь подруге, − долго упрашивать не пришлось. Он когда узнал, что будет сниматься сюжет, сразу согласился, тем более я же не запредельную сумму ему назвала, −  устало встаю с кровати и, сняв с себя свитер и джинсы, иду в сторону ванной комнаты. Все последние события навалились скопом, и я просто валюсь с ног. В голове творится такое же, как и в теле, но тут всё намного сложнее. До спокойного и уравновешенного состояния, пока я буду на шоу, мне ещё далеко.  − Рэйч, я в душ и спать, завтра хочу съездить в универ и к маме.

− Нет уж подожди подруга, а как отреагировал на твой особый статус Ройз младший? – она подминает ноги под себя, удобно усевшись на моей кровати.

При упоминании этого парня появляется неприятное ощущение. Слишком наглый, скользкий и неприятный тип. Как по мне, для своей же безопасности, от таких лучше держаться на расстоянии.

− Думаю, он был слегка разочарован, но не более того. Он  все так же жадно на меня пялится и мне кажется, новые преграды могут его только сильнее разгорячить. Но я с ним не стану играть, мне не нужны неприятные последствия, связанные с сыном босса.

− А кто сказал, что они будут неприятными? Может мальчик влюбился, а ты сразу о худшем думаешь.

Ну может я погорячилась и у меня сложилось неправильное мнение, ну бывает. Но однозначно он был бы повежливее, если бы пытался меня очаровать, а не просто произвести впечатление и показать, кто здесь главный.

Я закатываю глаза от поучений подруги. Рэйч как всегда в своем репертуаре. Что касается мужчин, она не станет что-то утверждать о них заранее, не узнав всю подноготную, я же иногда могу сделать вывод наперед, просто пообщавшись с человеком. И если тест-контроль первого впечатления не пройден, этому мужчине не бывать в моей жизни никем. Согласна, что, может быть, это поверхностно и опрометчиво, но зачем изначально прятаться от человека, если он тебе интересен?

− Ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу таких, как Эдриэн Ройз – высокомерных, заносчивых и слишком самоуверенных мудаков.

− Ну, он же думал, что ты, как все остальные девушки в их клубе, будешь танцевать стриптиз.

И с этим я согласна. Думать мы каждый можем, что угодно, но оскорблять человека ни за что, опускать и показывать, что у тебя больше возможностей, чем у других, что ты круче – зачем? Моя мама всегда учила не относиться предосудительно к людям и оценивать всех по их делам, но в этом случае ты о человеке и его делах даже не захочешь узнать.

− Этот богатенький мальчик абсолютно ничего не знает, что толкает девушек идти на работу к ним, у каждой своя причина и иногда с этим стоит не просто считаться, но и уважать, имея хоть каплю человечности. Он, Рэйч, имея на меня виды, даже не спросил, насколько я поняла, у Блэйз почему я у них работаю и кто такая. Обычно парни его круга узнают абсолютно всю информацию о понравившейся девушке, и если он не сделал этого, то ему нет до меня дела. Тогда зачем мне волноваться о том, что я могу задеть его несуществующие чувства? Ну, знаешь, разве что самолюбие, − я поднимаю указательный палец вверх, акцентируя внимание на моих словах, −этого у него хоть отбавляй. Так, всё, я устала и хочу отдохнуть, − разворачиваюсь и иду в душ. В душевой кабине включаю теплую воду и становлюсь под расслабляющие потоки воды. Кажется, что с ними уходит и все напряжение сегодняшнего дня. Больше о Ройзе я не думаю и не вспоминаю.

Лучше подумать и сосредоточиться на своём, дел-то у меня теперь много. Завтра нужно съездить в университет, зайти в деканат переговорить насчет конкурса и видеоролика, заехать проведать маму и позвонить Клэр. С Клэр теперь я связываюсь часто − она тоже будет участвовать в сюжете про меня и готовить номер к новому этапу отбора. Сколько всего навалилось разом, но выбора у меня нет, я должна все это успеть. Радует то, что Грэгори, освободив меня от работы, все так-же платит мне.

Казалось, что вода снимает усталость, но расслабленная, я ощущаю ее еще сильнее. Руки и ноги кажутся тяжёлыми, голова плохо соображает. Мне нужно поспать, крепко, просто обнимая подушку.

Надев пижаму, выхожу из ванной комнаты и иду к постели. Обнимаю подушку и думаю о маме. Всё закончится, когда она выйдет из больницы и будет дома, всё вернётся, как и было до болезни. А завтра… завтра меня ожидает длинный и тяжелый день.

Несмелые лучи осеннего солнца заглядывают в мою комнату, оповещая о наступившем утре. Сладко потянувшись и вдохнув полной грудью, встаю и собираюсь в деканат университета. Сегодня я должна сообщить о съемках видеоролика обо мне. Звучит громко, но для меня это действительно очень важно. И целое утро я прокручиваю, что мне сказать ректору, задаюсь вопросами, поможет ли он мне, и немножко волнуюсь за саму съемку.

Позавтракав, мы с Кэвином садимся в машину, подвожу его до школы и еду в университет. Всю дорогу я немного нервничаю и опять прокручиваю в голове свою речь для ректора. Он должен помочь, ведь и для универа это будет рекламой. Но это я так считаю, а вот что решит он?

Оставив машину на стоянке, подхожу к приемной, стучусь в дверь и аккуратно заглядываю. Из-за монитора на меня смотрит девушка чуть старше лет тридцати.

− Вы что-то хотели?

− Да, − уже более  уверенно открываю дверь,  − я Кирстен Флорес, студентка факультета гуманитарных и социальных наук, мне бы с ректором поговорить.

− Мистер Броверли сейчас не сможет Вас принять, давайте Вы сейчас напишите заявление, а я отдам его на рассмотрение.

Черт. Мне такое совсем не подходит.

− Ну понимаете, тут такое дело, − я начинаю переминаться с ноги на ногу, − мне нужно его разрешение, даже не совсем мне, а съемочной группе шоу «Америка имеет талант». − Вижу, как ее брови медленно поднимаются вверх в немом вопросе. – Понимаете, я участвовала в первом этапе отбора и прошла, а теперь они приедут снимать обо мне видеоролик, естественно и в университет тоже.

− Так дорогая, − она внимательно на меня смотрит, меняя тон в голосе, − ты не шутишь?

− Да тут не до шуток, они приедут на днях, а мне скоро ехать в тренировочный лагерь, − подхожу ближе к столу взять листок для заявления.

− Ладно, подожди, сейчас попробуем его вытянуть из повседневных забот, − она поворачивается к экрану и что-то набирает на клавиатуре, затем поворачивается ко мне, указывая взглядом на стулья справа от меня,  − садись, подождем что ответит.

Пока я вкратце рассказываю о своем номере и прохождении первого этапа, приходит ответ. Референт смотрит на экран, встает из-за стола и идет к двери в кабинет ректора, заглядывает и открывает сильнее, показывая мне входить.

Так, а сейчас главное хорошо и убедительно всё рассказать. Я немножко волнуюсь и чтобы успокоиться, тру немножко вспотевшие ладони и глубоко дышу. Приветливая улыбка на лице. Ну, пошли.

Захожу в кабинет к ректору, которого видела только издали на университетских праздниках, а вблизи только на фото.

− Здравствуйте мистер Броверли, − подхожу ближе к его столу. Ректор указывает мне садиться на стул перед столом.

− Мередит написала мне, что Вы по очень важному вопросу, не требующему отлагательств. Я Вас слушаю.

− Меня зовут Кирстен, я принимаю участие в телевизионном шоу «Америка имеет талант» и прошла первый этап. Про меня будут снимать сюжет и съемочная группа приедет в университет, конечно, если вы не будете возражать.

− Вы принимаете участие в шоу? – ректор складывает руки в замок и кладет их на стол, немного наклоняясь вперед,  − во время учебного процесса? На каком Вы курсе?

− На последнем, − уже более осторожно произношу, мне не нравится реакция ректора. Неужели он будет против съемки и проекта?

− И значит, Вы должны готовиться к экзаменам и практике, а Вы вместо этого принимаете участие в шоу?

Что же делать? Я не зря волновалась, похоже, что он против. Но мне нужно, черт, так нужно быть в этом шоу! Думаю, я расскажу ему правду, пусть не всю, но то, что можно знать всем.

− Понимаете, у меня мама попала в больницу и нужны деньги на операцию, и реабилитационный период. Я устроилась на работу по вечерам, а хозяин, вернее его знакомая отправила меня на это шоу. По договоренности с хозяином я участвую в шоу, рекламируя его заведение, и чем дольше я держусь, тем больше получу оплату.

− И что же Вы там делаете, позвольте спросить в этом шоу?

− Танцую и выполняю акробатические трюки на пилоне, − опускаю глаза в пол.

− Так Вы танцовщица на пилоне? Очень интересно, − он откидывается назад и складывает руки на груди, − так девушка, отвечайте, чем Вы еще занимаетесь. Я как ректор за Вас отвечаю, и пострадать может репутация университета, − его грозный тон заставляет меня волноваться еще больше.

Черт. Он подумал, что я танцую стриптиз. А может что-то еще посерьёзнее?

− Нет-нет, Вы неправильно поняли. Я не танцую стриптиз или что-то такое, только акробатика и я всегда одета. И это временно, пока я не смогу полностью оплатить мамино лечение, а так пилон − это хобби, а работать мне бы очень хотелось в Гибсонс, ну или попасть на практику к ним.

Его брови ползут вверх, а выражение лица немного смягчается. Может, я его смогла переубедить? Ну хоть немножко.

− В Гибсонс значит метишь? Что ж, посмотрим на твои успехи. На съемку сюжета я дам разрешение, а вот с работой давай договоримся, я все понимаю, поэтому заработаешь необходимую тебе сумму и уходи оттуда. Все-таки ты наша студентка и если надумала в издательство, то ты не можешь параллельно работать танцовщицей.

− Да-да, поняла, спасибо Вам огромное. А можно еще вопрос? Могу ли я написать сейчас заявление на пересдачу, пока меня здесь не будет? По условиям шоу я должна ехать в Нью-Йорк для следующего отбора, ну и подготовка нового номера занимает достаточно много времени, не хочу завалить экзамены. − Смотрю почти умоляющим взглядом, мне нужно выпросить его одобрение.

− Хорошо, ладно, пиши свое заявление. Потом догонишь, только Кирстен, смотри, − он указывает  пальцем, − на счет твоей работы мы договорились, чтоб не было никаких скандалов.

− Да, − встаю со стула, − еще раз спасибо, думаю, с этим проблем не будет.

Да! Есть! Всё получилось. Моей сиюминутной радости нет предела, я всё-таки смогла его уговорить.

− Оставь у Мередит всю свою контактную информацию.

Записываю свои контакты и выхожу из приемной. На занятиях мне сейчас делать нечего, я совершенно не подготовлена, поэтому разворачиваюсь в сторону стоянки. Теперь можно поехать к маме. За время, прошедшее после операции я видела ее всего три раза. Я так и не осмелилась сказать правду о своей работе, ей незачем это знать с ее слабым сердцем, а вот о конкурсе рассказать стоит, и именно этим я и собираюсь заняться.

Что она мне скажет? Одобрит ли, что я туда пошла? Поддержит? Она всегда меня понимала, надеюсь и в этот раз тоже.

Отогнав машину на стоянку, захожу в здание больницы и направляюсь к лифтам. Моя мама уже лежит в послеоперационной палате и к ней уже пускают посетителей. Нажимаю на дверную ручку и заглядываю в узкую щель. Мама лежит на больничной койке и сосредоточенно читает книгу. Она не выглядит ослабленной и во мне теплится лучик надежды, что скоро я маму отсюда заберу домой, и я улыбаюсь.

Открываю дверь и захожу в палату.

− Привет мам, − с улыбкой на лице стараюсь не выдавать мое напряжение и усталость последних дней.

− Кирстен? – ее брови в удивлении ползут вверх, − ты почему не на занятиях?

А вот теперь самое время всё ей рассказать, всё то, что я пыталась скрыть, но очень-очень осторожно.

− Решила забежать к  тебе в гости. Мам, − сажусь на кресло рядом с кроватью, − я кое-что должна тебе рассказать, только ты не волнуйся, ничего плохого тут нет, я ни в какую передрягу не встряла, скорее наоборот, − смотрю на нее и после глубокого вдоха произношу, − я принимаю участие в шоу «Америка имеет талант» и прошла первый этап отбора. Теперь мне нужно ехать в Нью-Йорк для прохождения следующего этапа.

− Но Кирс, − мама тянется рукой к моей, округлив глаза, и я беру ее ладонь в свою, − как ты там очутилась? Что ты там делаешь?

− Мам, я танцую на пилоне и выполняю акробатические трюки. Я устроилась на работу официанткой. Кэвин тебе говорил. Знакомая хозяина клуба, где я работаю, отправила меня на кастинг.

− Клуба? Ты в клубе? Кирс, а как же учеба? – мама озабоченно вглядывается в меня.

− Мам, ничего зазорного и там все улажено, я только от ректора, он дал разрешение на съемку обо мне видеосюжета и отсрочку на учебу. Я могу сдать все позже, так что не волнуйся, я все успею.

− Кирс, я конечно рада за тебя, − мама укоризненно смотрит на меня, но потом её черты лица делаются мягче. Видимо она всё поняла, почему я именно так поступила. − Родная, ты итак моя маленькая звездочка, а теперь действительно станешь настоящей звездочкой, это же тебя на всю страну покажут по телевизору?

− Да мам, так ты не злишься? – доверчиво заглядываю маме в глаза.

− Ну как я могу злиться Кирс, ты же знаешь, как я вас с Кэвином люблю и всегда поддержу в любом вашем начинании, − она чуть сильнее сжимает мою руку и по щеке скатывается слезинка.

Она плачет?! Ей же нельзя волноваться!

− Мам, ты что, плачешь? Перестань, не надо, мам, − тянусь свободной рукой перехватить слезу, но не успеваю. Мама смахивает слезу и улыбается.

− Совсем ты взрослая стала Кирс. Я даю тебе мое одобрение, если ты за ним пришла. Езжай конечно, такой шанс выпадает раз в жизни и им нужно пользоваться по-полной.

− Спасибо мам, − привстаю и наклоняюсь обнять маму, насколько это представляется возможным.

Немного рассказав о шоу, о номере и прохождении первого этапа, перехожу на Кэвина и Рэйч. Все-же о работе я стараюсь не говорить. Пусть мама думает, что я официант в ночном клубе, я думаю оставлять ее в неведении, пока не насобираю нужную мне сумму, и не уйду из заведения Ройза.

С мамой я поговорила. Ее поддержка у меня есть и в душе, словно расцвели цветы. Такого подъема у меня давно уже не было. От облегчения, что с мамой всё хорошо, и она меня поддержала всё приобрело яркие краски, хочется петь и прыгать. Я чувствую в себе новый прилив сил.

При выходе и больницы набираю Клэр, у меня есть четыре дня на подготовку нового номера. Мы должны придумать что-то необычное. Но заручившись маминой поддержкой и чувствуя новые силы в себе я знаю, что справлюсь с этим заданием.

Последующие дни я почти все время провожу с Клэр в зале и репетирую. В клуб я заезжала только один раз взять у Блэйз деньги на мою поездку. С Эдриэном я встретилась в коридоре, после разговора с Блэйз. Понимая, что избежать его мне не удастся, я ощетинилась и приготовилась защищаться. И не зря. Диалог с Ройзом младшим получился напряженным и не предвещавшим мне ничего доброго.

− Кирстен ты опять от меня прячешься детка, не хорошо так поступать со мной, − прищуриваясь, он покачал головой, намекая мне, что я играю с огнём.

Я чувствую это до мурашек, бегающих по телу. Опасный тип. Уйти бы отсюда побыстрей.

− Я и не прячусь, просто не работаю сейчас. Послушай Эдриэн, что тебе от меня нужно? Неужели нет других девушек, к которым можно придраться?

− Когда же ты все-таки разденешься для своего хозяина? – тихо, почти шепотом произносит Эдриэн, слегка наклоняясь ко мне, − может хоть приватный танец возможен?

Д*рьмо. Я встряла. И не зря его боюсь.

− Зачем тебе это Ройз? – уже ощетинившись, резко спрашиваю его, − ну разденусь я и что дальше? Ничего нового ты не увидишь, а для меня принципиально не раздеваться. Ты сам знаешь, что я временно работаю у твоего отца, а теперь, учитывая, что появлюсь на телеэкране, раздеваться я точно не буду, от этого зависит и репутация твоего отца.

− Как же тебя заполучить, девочка? Ты так далека и недоступна. – Он поднимает руку и слегка проводит пальцем по моей щеке, отчего по телу проходит волна дрожи, но не вожделения, а страха. Я действительно боюсь этого парня. Сама формулировка мне уже не нравится, что он обращается ко мне, как к вещи. Я просто буду трофеем для такого, очередной игрушкой, но с обычным бы парнем можно было поговорить, отшить, а здесь… Чем может закончиться перепалка с Эдриэном?

Его взгляд жесткий, а на скулах играют желваки, и изнутри появляется новое чувство, от которого мне становится не по себе. Что-то есть в этом парне отталкивающее. И лучше мне просто побыстрее высвободиться и уйти отсюда.

− Эдриэн прости, мне нужно ехать, − отстраняюсь и пытаюсь пройти к выходу, но он резко хватает меня за плечи и припечатывает к стене. От резкого удара о стену затылок немного саднит, а на плечах явно останутся синяки от его хватки. Черт. Я не зря боялась оставаться с ним одна. − Пусти! − начинаю повышать голос, чтобы меня было отчетливо слышно. Может он не захочет, чтобы все это видели, и отступит? − Мне больно!

Но не тут-то было. Похоже, он и не думает отступать. В животе всё холодеет. Я не знаю чего ожидать. Он меня ударит? Причинит мне боль?

− Нет уж! Я еще не закончил, и ты будешь меня слушать, пока я говорю с тобой.  – Усиливает хватку, прижимая меня к стене всем телом. Меня как-будто зажали в тиски. От волнения во рту пересыхает. Если повысить голос никак не помогло, мелькает мысль дать ему пинком между ног и сбежать. Но я держусь, он сын хозяина и в моих интересах сейчас не испортить отношения с его отцом. − Ты вздумала брыкаться и ведешь себя так, будто тебе все дозволено, если ты у нас звезда телеэкрана. Но нет крошка, ты не такая крутая. Я заставлю тебя подчиниться и делать все, что нужно мне, ты поняла?

А вот это уж нет. Такое я не стану делать. Противясь его действиям, я начинаю шипеть.

− Пусти меня, − почти выплевываю со злостью, − иначе я сейчас закричу и обвиню тебя в сексуальных домогательствах привселюдно, − во мне уже все кипит и я готова вцепиться в него.

Он сжимает мои плечи сильнее и рычит, как зверь, готовый наброситься на жертву, но затем отпускает. Он понимает, что я сейчас не блефую.

− Сейчас твоя взяла, ты маленькая непокорная сучка, − наклоняется и шепчет мне на ухо, − но я тобой займусь, и ты все равно рано или поздно станешь моей.

Не дождёшься, сукин сын. После этого случая всё во мне противится этому. Лучше уж стриптиз буду танцевать, чем спать с таким мудаком. Во мне всё клокочет и бурлит коктейлем из страха, злости, отвращения и неприязни. Адреналин зашкаливает.

Я рывком дергаю плечом, вырываюсь и бегу к черному входу. Толкая дверь, выбегаю на стоянку, на ходу достаю из кармана ключи и сажусь в машину. Завожу мотор и резко срываюсь с места с диким и огромным желанием поскорее убраться отсюда.

Этот случай я только вскользь обсуждаю с Рэйч и стараюсь больше о нем не вспоминать. Сейчас все свое внимание я должна сосредоточить на моем выступлении. В пятницу собираем с Рэйч вещи и едем в аэропорт.

Через пять часов мы уже в Нью-Йорке. Пройдя контроль и забрав багаж, мы едем в забронированный номер отеля. Добравшись до отеля, раскинув вещи и приняв душ, мы можем сходить поужинать, а затем, прогулявшись кварталом вернуться назад в отель. Завтра меня ждет мьюзик-холл с новым этапом шоу.

Приведя себя в порядок, мы с Рэйч едем в мьюзик-холл. Здесь людей намного больше, чем было в Батон-Руж и я жутко нервничаю. Все чем-то заняты: кто репетирует, кто общается. Зарегистрировавшись и расположившись, я могу немного прорепетировать номер и отправляю Рэйч следить за очередью. Так я не буду изводить себя и немного отвлекусь.

Неожиданно в зале происходит непонятное оживление, масса людей подходит к парню, лицо которого я нахожу знакомым. Девушки перед ним задирают футболки и протягивают руки для автографов, и я узнаю этого парня. Конечно! Коннор Брайант, рестлер, как же я могла забыть. Кэвин любит смотреть рестлинг и я иногда смотрела с ним, удобно усевшись перед телеэкраном с куском пиццы. Но он здесь? Как участник? В каком жанре? Опускаю глаза ниже и вижу сумку. Похоже, что участник.

Парень улыбается, позирует, кривляется девчонкам, а те пищат. То, как он расписывается на их оголённых руках, животах, груди даже умиляет. Зрелище весёлое. На ринге бы это конечно смотрелось естественным, а здесь парень выглядит слишком пафосно и с понтами. И первое впечатление – бабник. И уже в этом случае Рэйч не скажет мне, что я заранее даю парню не принадлежащее ему клеймо, может это только и роль такая, но что на экране, что здесь он её прекрасно выполняет. Из-за понтов симпатия к нему пропадает, хотя мы с Кэвином болеем именно за него, он же наш, из Луизианы.

Но вот суматоха стихает, и я снова переключаюсь на свой номер, решив размяться и сделать парочку растяжек. Я репетирую дальше, когда вижу его, приближающегося. Надежда Луизианы. Он привлекает к себе внимание одним только видом. Смуглая кожа, рельефные мышцы, черные волосы и тёмные глаза.  Самоуверенный и пытливый взгляд, и явно насмехается надо мной. Интересно почему? И что этому парню нужно? Почему он подошел именно ко мне?

По вопросам я уже понимаю, что это знакомство. Зачем? Я же грудь или живот не оголяла, не похожа вроде на ярую  фанатку рестлинга.  Хотя… Может я… Нет, я не думаю, что понравилась этому парню и он решил подкатить, поклонниц у него хоть отбавляй. Здесь что-то другое. И ответ приходит сам собой, наверное, я его конкурент.

Подбегает Рэйч, немного озадаченная появлением возле меня этой самой «надежды» и сообщает об очереди.  Мне нужно идти, очередь большая и задерживаться нельзя, и я пытаюсь побыстрее отшить эту затесавшуюся в ряды простых участников понтовитую «звезду». Пора в очередной раз побороться за место в этом шоу.

Двое участников передо мной достаточно быстро проходят и следом мой новый выход. В этот раз я очень сильно нервничаю, хоть на мне уже и нет лент. Задание у меня не менее трудное и покорить судей и публику будет очень непросто.

Мне сделали шар вокруг пилона, который я буду разрывать по мере своего выступления, как будто расширяя пространство вокруг меня, ища и пробивая для себя больше воздуха. О, как это похоже на моё нынешнее положение. Кажется, что Клэр меня видит насквозь и знает, что я чувствую, как иногда хочется сесть, обхватить себя руками и громко крикнуть. Как хочется сбросить эти тяжёлые оковы.

И снова я стараюсь выложиться на максимум, открыть душу, показать всю себя, свои мысли, чувства, переживания. Отдаваясь танцу, я чувствую себя свободной, открытой, раскованной. Всего три минуты ритмичных движений и драйва, но это мои минуты, моё время.

А потом снова возвращаюсь в реальность. Софиты меркнут, слышатся аплодисменты и ты понимаешь, что ты – всего лишь часть огромного праздника, маленькая частичка, которая, может быть, станет чем-то весомым, если ярким метеором загорится и покажет свою мощь. А если нет? Если я не смогла быть тем самым метеором, той яркой летящей звездой, пролетающей по темному ясному небу.

Я стою перед судьями. И новый вердикт. Что со мной будет дальше, я не знаю, по их лицам не разобрать. И каждый говорит своё слово. Теперь отбор жёстче, раскрыты все недочёты и промахи. В переживаниях сердце скачет галопом, а дыхание я затаила. Я боюсь говорить, боюсь двигаться, боюсь дышать. И вот оно, их такое долгожданное «Да», вызывающее у меня слезы. Новый этап − это шестьдесят номеров в прямом эфире.

Спускаюсь со сцены в закулисье. Моё напряжение спадает, но с телом происходят странные вещи. Оно дрожит, а из горла вырываются всхлипы, которые пытаюсь подавить рукой. Чувствую себя ужасно. Знаю, что выгляжу совсем ненормально и бегу в уборную. Надеюсь, умывшись холодной водой, я отойду от захлестнувших меня эмоций.

Меня, как прошедшую следующий отбор, просят остаться еще на день, для участия в собрании всех участников, прошедших в прямой эфир. Уже на самом собрании съемочная группа и судьи объясняют, как будет проходить шоу в формате прямого эфира. И я понимаю, что там действительно будет сложно. Уже не станут останавливать концерт, переснимать дубль или убирать неудачный кадр. Уже всё будет как есть, вживую, и облажаться ты не можешь, тебя покажут на всю страну как представителя твоего города и штата.

Мы получаем список, кто за кем выступает, и я вижу нескольких конкурентов. Нэнси Пирс выступает с цирковой акробатикой и Коннор Брайант – атлет, акробатика. А вот и он. Не зря я тогда подумала о конкуренции с ним. Вот почему он тогда подошёл. Глупо было подумать, что причина могла быть в другом.

Перед глазами возникает его взгляд: самоуверенный, дерзкий, наглый. Отчего-то щеки заливает краской. Странно почему, я же не люблю парней с понтами, а этот… Ничего особенного: симпатичное лицо, груда мышц, мощный кулак – он производит впечатление в общем, но понты его совсем не красят. Но может, он должен таким быть?

Я выбрасываю странные мысли об этом парне и собираюсь домой. С новым заданием я еду домой всего-лишь на два дня, и взяв с собой Клэр, должна вернуться назад для подготовки нового номера. Через четыре дня уже репетиция и прогонять будут все номера.

Всё проходит очень долго. Нас муштруют. Мы измотанные, уставшие и голодные, но уйти мы не можем. Все должны хорошо отрепетировать сейчас и сегодня, больше времени уже не будет.

Мы с Клэр после репетиции стоим в холле возле лестницы, я держусь за лестничные перила, но Клэр решает уточнить у хореографа-постановщика шоу детали по номеру, и, взбегая по лестнице вверх, оставляет меня на лестничном пролете одну.

Стою, упираясь спиной о перила, и пишу сообщение в телефоне для Рэйч. Может, забежит в кафешку и что-то возьмёт для нас троих? Мне кажется, что мои ноги не донесут меня даже до ближайшего кафе перекусить. Только в номер, и только подушка нынче станет моим лучшим другом и скрасит вечер.

Меня отвлекает чье-то покашливание, я убираю телефон в карман и поднимаю глаза. Этот парень за время нашего знакомства уже себя показал. Толпа поклонниц готова снять футболки по его первому зову, и похоже, ему это и нужно. Возможно это его имидж, или как у них там принято, но с девчонками он не церемонится. Коннор Брайант надел на себя типаж плохого парня, от которых так фанатеют девчонки. Думаю, не одно сердце он разбил, а точнее, даже растоптал.

− Привет, наблюдал вашу репетицию. Шикарно расставляешь ножки, Кирстен. Интересно, в постели ты так же бесподобна, как и на сцене? – он оглядывает меня с ног до головы, приподнимая одну бровь и нагло при этом ухмыляясь.

Ничего себе! Это что, такой комплимент? Вот придурок. А я ещё и болела за него. Он что, со всеми так общается? Даже не зная девчонку, предлагает ей прыгнуть в койку с первой встречи?

Симпатия к этому парню испаряется окончательно. Я что похожа на девочку, быстро прыгающую в постель к смазливому парню? Или это просто у него такие подколы и насмешки?  Да пошел ты, хренова «надежда» штата. Хочется его послать прямо и открыто, но в голове возникает другая идея. Ну подожди, я тоже кое-что могу, и так как я не твоя фанатка, мне твоё «звёздное сияние» не ослепит глаза. Я готова впиться когтями в его рельефно-выгравированный торс и влепить пару пощечин, но принимаю его игру.

− Ты тоже вроде неплох Коннор, − я подмигиваю и мило улыбаюсь, слегка наклоняя голову набок. − Возможно, твоя стойка там также хороша, – взглядом указываю на его промежность, − как и твоего тела на турнике. И я бы могла это проверить … − отхожу от перила и подхожу близко к нему, настолько близко, чтобы нас никто не смог услышать. Закрываю глаза, вдыхая его приятный запах, наигранно томно стону, поднимаю руку и указательным пальцем провожу по его щеке от виска до подбородка, задевая уголок рта. Его дыхание учащается, и он шумно сглатывает. О, а я оказывается влияю на этого парня. Или он просто кобель и реагирует так на каждую девчонку, что более вероятно.

Я приближаюсь, между нашими губами всего пара сантиметров. Еще чуть-чуть и… я открываю глаза и шепчу ему в губы, − но с твоей репутацией чертова бабника Брайант тебе это не светит.

В этот момент я слышу, как меня сверху окликает Клэр и поворачиваю голову в ее сторону. Жестом она показывает мне подняться. Вот и закончились наши игры в кошки-мышки, или кто-кого.

− Пропустишь? – уже серьёзно спрашиваю, без наигранного тона в голосе.

Он немного отходит в бок, и я прохожу, поднимаясь по другому лестничному пролету наверх. Ощущения странные. Меня вроде и оскорбили, а вроде и нет. Всё-таки он известный в нашем штате и подающий большие надежды спортсмен. Быть может это  действительно стоит расценивать как комплимент, что он меня оценил? А может это просто насмешки и не стоит не то, что злиться, а даже заморачиваться по поводу этого. Не знаю, не хочу забивать этим голову, она и так скоро взорвётся.

Встретившись с Клэр мы идем по коридору в сторону зала, где репетировали мой номер.

− У нас небольшие изменения в декорациях, нужно обсудить с тобой, прежде чем они начнут искать материалы, поэтому Мэтью снова нас зовет к себе. А что это было? – она указывает пальцем позади себя.

Не хочу сейчас обсуждать этого парня, даже с Клэр. Ну его.

− Да так, ничего, ненавязчивое общение с другим участником, − смотрю впереди себя, стараясь не выдавать своего раздражения.

− Ничего себе ненавязчивое, я думала ты его порвешь прямо там, − она начинает смеяться и ее заразительный смех передается и мне.

− Да зачем он мне? Он думал меня оскорбить, но я ответила той же монетой. Не люблю самодовольных кретинов, которые не считаются с женщинами.

− А он такой? – в ее голосе мелькает неподдельный интерес.

− Клэр, зачем он тебе? Это рестлер, у меня брат смотрит по субботам рестлинг и я видала этого парня. Там поклонниц масса и парень этот ведет себя как напыщенный индюк.

− Ох как ты против него настроена, − Клэр сварливо подшучивает надо мной.

− Он мой конкурент, а не кандидат  в парни. Да и вообще мне до него дела нет, идем к Мэтью, там разговор поважнее будет, чем обсуждение Коннора Брайанта.

− Коннор? Я запомню его имя, − она, немного сузив глаза, потирает руки.

Клэр он нравится? Мне хочется её предостеречь, но мы сами вправе выбирать, кто нам нравится, а кто нет. Я подхожу к двери и открываю.

− Клэр, ты конечно смотри сама, но мне он не нравится. Он просто вытирает ноги об девчонок.

− Да знаю я, знаю. Так, просто сказала. А красив засранец, правда?

Да. Ну то, что он симпатичный, отлично сложен с шикарной спортивной фигурой спортсмена видно с первого взгляда. Стоит ему поманить пальцем, как фанатки и бегут. Он прекрасно осведомлен  о том, какое впечатление производит на женщин и знает себе цену.

− Да, он интересный, не спорю, но он меня совершенно не волнует. Идем к Мэтью Клэр. Коннор остался на лестнице, и меня сейчас интересует только мой номер.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 8

Yellow Claw & Tropkillaz – Assets (feat. The Kemist)

Коннор

− Эй, ты чего такой серьезный? На той стене есть что-то интересное? – отвлекает меня Джон от раздумий, и я перестаю сверлить стену взглядом. Чертова блондинка не выходит из моей головы уже вторые сутки.

− Да так, ничего особенного, − перевожу взгляд на Джона, − просто на этом конкурсе у меня есть конкурентка…

− Симпотичная? – обрывает меня на полуслове друг, ухмыляясь и опираясь о дверной косяк.

Я снова вспоминаю о тех стройных ножках на шесте, гибком теле и в животе как-будто что-то переворачивается.

− Ничего так…впрочем, какая разница, Джон? Она моя соперница и мне нужно ее сдвинуть с дистанции. А она сильна, грациозна, дерзкая…

− Воу, воу, воу, стоп приятель! − он выставляет руки перед собой, −кажется, Коннора Брайанта понесло. Ты чего? – уже с неподдельным интересом смотрит Джон и направляется к креслу, − я вижу, что девчонка тебя задела. Интересная?

Интересная? Да я и сам задаюсь вопросом, что в ней такого, кроме того, что милый ротик умеет и руку откусить. Уж в обиду эта блонди себя точно не даст.

− Трудно сказать, мы мало общались, при малейшем приближении к ней, Кирстен выставляет когти. Но одно могу сказать точно, она не из ряда моих фанаток и футболку не поднимет, − внезапно яркая картинка всплывает в моей голове и мне самому становится смешно от настолько глупой посетившей меня мысли. Нет, стопудово это не тот вариант.

− Уверен, что не поднимет? А если постараешься? – Джон прищурившись, внимательно смотрит на меня с хитрой усмешкой.

Да, мой друг знает, как я умею уламывать крошек, выдающих из себя жутких недотрог. Но здесь лучше и не пытаться. Конкурентов лучше выживать с поля боя.

− Джон, даже не намекай. Тр*хнуть девчонку с конкурса? Это может попахивать скандалом. На хрена мне это? Мы там на глазах у телевизионщиков. Подкатить это одно, пошутить да, но секс… − я отрицательно мотаю головой, − это явно не то, что нужно втягивать в это шоу.

− Подкатывать? Так ты уже успел? Слушай, − Джон потирает ладони, − а даже если девчонка окажется под тобой, то что? Какие могут быть последствия? Это же вариант очистить тебе дорогу.

Об этом я как-то не подумал. Но это может быть вариантом, если конечно телевизионщики нас не исключат обоих. Хотя, что им с того? А вот она… Расположить её к себе, хорошенько тр*хнуть, чтоб она сама по симпатии освободила мне дорогу, а от очередной поклонницы я очень быстро смогу потом избавиться, одной больше – одной меньше. Но вот очень настораживает то, как она огрызается. Пройдет ли с ней этот задум?

− По большому счету ты прав, − пытаюсь оценить, во что это может вылиться, но никаких губительных мой рейтинг обстоятельств не вижу, − но девчонка – крепкий орешек, здесь нужен особый подход.

− Каких вершин не покорял Коннор Брайант? Не думаю, что это непреодолимая цель для тебя, друг.

− Я тоже думал Джон, но она знает кто я, что мы соперники и думаю, сообразит быстро мою стратегию. Я должен подумать, что делать с этой стервозной девицей. Поеду, прогуляюсь и проветрю мозги, уже башка кипит от этого д*рьма.

− А что у тебя с боями?

− Фостер приостановил. В конце недели очередной номер, только уже в прямом эфире. Черт, чувствую, что неделька предстоит еще та. Башка разрывается от мыслей по поводу нового номера. Насколько я понял, там  организаторы закрутили один номер представить всех участников, и я раскручиваю девчонок, а затем делаю сальто назад.

− С той самой блондиночкой?

− С той самой. И еще одна есть, циркачка, но та больше как гимнастка.

Я снова вспоминаю эти гибкие ножки на пилоне, упругую попку и вихрь светлых волос. Всё-таки есть в ней что-то цепляющее.

− Мне бы твои проблемы, − обреченно вздыхает Джон, − мне доктор уже затр*хал мозг своими наставлениями, и Фостер туда же.

Так м знал, что это будет, но выслушивать нытьё Джона я сейчас не готов.

− Джон, ты сам знаешь, они дело говорят. Все, я уехал, − встаю с дивана и, захватив куртку и ключи от машины, выхожу из дома на подъездную дорожку.

Снова я еду в сторону набережной, посмотреть на неспешно текущую воду, людей, бегущих по своим делам. Тихое урчание мотора и негромкая музыка выстраивают хаос мыслей в определенный порядок. И, кажется, я уже знаю, что мне нужно делать. Я должен ее изучить и найти слабое место. Она такой же противник, как и соперник на ринге. Но, черт, хорошенькая, грудь и задница у девчонки, что надо, а копна светлых волос только завершает идеальный образ. Бл*ть, я снова совсем не о том думаю. Сосредоточься, смотри на неё, как на противника, мать твою!

Открываю окно, и свежий бриз врывается в салон машины. В голове немного просветляется. Завтра снова в Нью-Йорк, снова на репетиции. По блютуз раздается звонок мобильного. Черт, ей что нужно? Снова деньги.

Принимаю вызов.

− Да мам.

− Привет сынок, как ты?

− Мам, ты действительно интересуешься моими делами или тебе снова с Грэгом нужны деньги?

− Коннор, как ты можешь?! Я же твоя мать! Меня всегда интересует, что с моим сыном происходит, но я…−она замолкает и я понимаю, почему она звонит. Гребанные деньги, ей снова нужны именно они, а не сын. И скорее всего не ей, а ее новому тр*хальщику Грэгу. Нашел контору, где много бабок и можно ни хрена не делать.

− Нет мам, денег я не дам, не на этот раз. Я могу с тобой поехать и купить, что тебе нужно, но наличных больше не дам. Твой Грэг снова все просадит. Слушай, я понимаю, что с отцом было сложно, и ты ушла, но когда ты уже найдешь нормального мужика? Почему вокруг тебя всегда одни мудаки?

Я вполне спокоен и не нервничаю, но этому мудаку заехал бы морде пару раз даже без агрессивного настроя. Он давно уже напрашивается.

− Почему ты так о нем? Он старается, но на этот раз бизнес не пошел. И играет он уже меньше.

Да меня задолбало содержать твоего херова азартного игрока.

− Мам, я дам денег только когда он исчезнет. Я хочу увидеть нормального дружащего с головой мужика рядом с тобой, который сам в состоянии заработать, а не жить за счет других. Все, разговор окончен, позвонишь, когда пошлешь этого, −я отключаюсь. Надоело содержать еще и ее мудаков, которые ни хрена не ценят и просаживают все.

Прогулявшись с час по городу, возвращаюсь домой. Джон ушел к психологу и домашняя тишина в моем распоряжении. Захожу в спальню и, укладываясь на кровати, включаю бой. Перед глазами на экране возникает картинка ее выступления, которое я наблюдал на экране в холле, ожидая своей очереди. В голове  всплывает  наш разговор на лестнице. Это не Роуз, и не одна из подружек Джона. Нет, она совсем другая. Смешная.

Замечаю, что лежу и улыбаюсь. Давно меня так не забавляла девчонка.

Вечером заходим с Джоном в бар, нас окружают старые фанаты и знакомые с разных тусовок. И снова я сажусь за стол подписывать салфетки, блокноты, футболки, а кому и тела. На моем плече опять зависает очередная девчонка. С ее стороны слышу тихий шепот.

− Поехали ко мне малыш, тебе со мной скучно не будет. – Она поднимается на носочки и прикусывает мочку моего уха.

− Не слушай ее, она малолетка, − выпаливает вторая за моей спиной, − и мало что умеет на самом деле.

− Заткнись сучка, он мой,  − почти шипит первая, цепляясь за мое плечо, − откуда тебе знать, что я умею, ты не проверяла!

Ох, бл*ть, девочек понесло. Этих сучек нужно заткнуть, пока не разгорелась ссора или драка.

− Девочки, − опускаю руки с моего плеча и поворачиваюсь к обеим, − зачем ссориться, можем проверить, чем может порадовать меня каждая из вас. К кому поедем?

− Давайте ко мне, − говорит первая и достает из кармана ключи.

− Прежде чем мы поедем, хочу уточнить момент, вам по 18 есть? – смотрю поочередно на обеих.

−Да сладкий, даже больше, − облизывая губы, говорит вторая.

−Тогда поехали. – Машу рукой Джону на выходе из бара. Через двадцать минут мы оказываемся в квартире у первой. Прямо с порога обе начинают меня раздевать. Первая тянет меня в комнату, к немалых размеров кровати.

В комнате темно и я могу только чувствовать. Одежда летит в разные стороны и губы одной из девушек я ощущаю на своем уже порядком затвердевшем члене. Вторая покрывает поцелуями мое тело. Закинув руки за голову, позволяю девушкам исследовать себя.  Да, давайте девочки. Я подарил вам своё внимание и вечер, а ваше дело крошки, меня ублажить.

По телу пробегает приятная волна, девица заглатывает член все глубже и я чувствую, что скоро кончу. В эту минуту раздается звонок в дверь.

Бл*ть! Какого хрена? Я резко прихожу в себя, а накатывающие волны удовольствия уходят. Вторая девица останавливается, и, чертыхнувшись, возвращается ко мне, но звонки не прекращаются, и добавляется громкий стук в дверь.

− Твою мать, да кого там принесло? – встает с кровати, и по звукам понимаю, ищет свою одежду вторая из девушек, − еще не хватало, чтоб дверь вышибли. Она выходит из комнаты, и через минуту слышу дерзкий женский рык и визг.

− Что сучка, облизала его? Пошла вон дрянь, где он?

Бл*ть. Роуз. Эта сука уже выела весь мозг. Быстро отодвигаю от себя первую девицу.

−Все крошка, кажется, наш приятный вечер на сегодня окончен. – Накрывшись простыней, через щель света в коридор нахожу и включаю светильник, надеваю боксеры. Открывается дверь и входит взбешённая Роуз, а за ней вторая девчонка, держащаяся за волосы.

− А твой член все ищет приключений? Какая картина, Коннор Брайант в окружении вылизывающих его фанаток, − зло уставившись произносит Роуз.

Тебя забыл спросить, где мне быть и с кем.

− Какого хрена ты тут делаешь? Мое дело, где я и с кем, я не обязан отчитываться перед тобой. – Встаю с кровати и надеваю джинсы, − не устраивай сцен, мы тр*хались пару раз и все, я ничего тебе не должен сейчас.

− Да ты больше ни на что и не способен, как перетр**ать всех желающих фанаток.

Роуз знает, как легко может вывести меня из равновесия. Во мне всё начинает кипеть, и чтобы мне ничего и никто сейчас не попал под руку, я её урезоню.

− Заткнись.

− О, что, Брайант, правда глаза режет? Ты никогда не отказываешь себе в удовольствии залезть в трусики очередной более-менее смазливой мордашке.

− А по-моему тебя бесит то, что я не тр*хаю больше тебя, −надеваю свитер и прохожу мимо нее, покидая комнату.

Эта не знающая отказов сука хочет достать меня, но выслушивать ее дальше я не намерен.

− Роуз, уходи отсюда, пока я не вывел тебя отсюда силой. Ты сама знаешь, что может быть, если меня разозлить, − исподлобья смотрю на нее. Она уже начинает выводить меня из себя.

− Ты сволочь…

Кипящий во мне гнев грозит вырваться наружу, и я сжимаю челюсти. Она меня достала и я почти готов ее вытолкать отсюда силой.

−Я сказал выметайся, − обрываю ее на полуслове, − ты дохрена времени шлялась с разными растлерами, пока у меня были проблемы, а сейчас вдруг решила вернуться? Не присваивай меня себе, − обувшись, открываю входную дверь, − ты сама редкостная шл*ха, а мне что-то пытаешься предъявлять.

Мы выходим из квартиры, и я спускаюсь по лестнице к выходу из подъезда.

− Смотри Роуз, узнаю, что ты что-то сделала этим девчонкам, пеняй на себя, − с этими словами выхожу из подъезда, сажусь в машину и, заведя мотор, уезжаю.

Чертова сучка испортила столь приятно начавшийся вечер. Настроения нет, и я возвращаюсь домой. В доме тишина, Джон наверняка завис у очередной из его подружек. Что ж, видеотека в моем распоряжении, а завтра сборы в Нью-Йорк.

О Роуз я стараюсь не думать, с ней связано моё прошлое, а в будущем я не хочу её видеть. Не хочу быть связанным с ней ничем. Она  только бередит старые раны и хочет многого, взамен не давая ничего и оставляя за собой пустоту.

Снова сумка в руках и снова в аэропорт. Перелет, поселение в отеле и передо мной снова закулисная жизнь шоу. Только на этот раз со мной напросился Джон.

Новая репетиция уже идет под руководством создателей шоу, и я работаю с Мэтью, постановщиком номеров с хореографией. Возле меня стоят Даниэль и Кирстен. Даниэль – девчонка из цирка, гибкая, но по характеру тихая. Она гимнастка и мне особо не конкурентка, да и не в моих предпочтениях, а вот вторая… Вторая смотрит на меня с явным недоверием и весьма забавляет.

− Сейчас  делаешь два шага вперед навстречу мне, раскручиваешь девочек. Девочки! Вы раскручиваетесь, а затем ты Кирстен сделаешь стойку на одной ноге, а ты Даниэль стойку на руках. Коннор ты в это время выполняешь сальто назад.

Во время репетиции и блондинка тихая, совсем не брыкается, но взгляд у неё враждебный. Интересно,  это так повлиял наш разговор на лестнице?

Отрепетировав несколько раз трюк, мы делаем перерыв немного передохнуть, и я подхожу к блондинке. Она сидит на небольшом парапете с бутылкой воды в руке. Беру бутылку воды рядом с парапетом.

− Сегодня ты снова не в духе. Крошка, ты снова напряжена. −Вижу как она кривится и неохотно, но все же уступает немного места рядом с собой.

− Я всегда с тобой в напряжении Коннор.

Интересно-интересно. С чего-бы детка? Неужели ты меня боишься? У меня есть предположение твоих страхов  − ты меня оценила.

− Ты считаешь меня сильным конкурентом, − открыв бутылку, подношу ко рту, делая несколько глотков воды.

− Это больше похоже на утверждение, нежели на вопрос.

− Это и не был вопрос.

− Ты настолько в себе уверен. Привычка, выработанная годами? – она смотрит перед собой, не обращая внимание на меня.

Ух ты как она попала в точку. А ведь я работал над этим. А девица проницательна. Но я не собираюсь раскрывать перед тобой свои карты, детка.

− Нет, скорее это образ жизни. А ты нет? Если нет уверенности в себе, то здесь делать нечего. – Я должен найти подход к этой девчонке и продолжить наш разговор, это мой шанс подобраться к ней поближе, − послушай, я не враг тебе и наша конкуренция только показная,  а так нам с тобой делить нечего.  − Я не уверен, что это прокатит, и она поверит, но попытаться убедить её в этом стоит.

− Я согласна с тобой просто не люблю слишком самоуверенных, − она поворачивается ко мне, − откуда ты знаешь, что твоя слава не закончится завтра?

− Я этого и не знаю, просто нужно жить сегодняшним днем и брать от жизни все, что она дает.

Да детка, это мой девиз, и я так и делаю.

− Как же у тебя все просто Коннор, − она грустно смеется и тяжело вздыхает, − увы, я не могу ответить то же самое, − встает с парапета и уходит на сцену.

Что с ней? У неё какие-то проблемы? Девчонку явно что-то беспокоит. За что же зацепиться, чтоб привлечь ее внимание? А что если затулиться с ними в клубец? Там я и смогу узнать девчонку получше.

− Кирстен, ты же с подружкой приехала? – говорю ей вслед.

− Да, − она оборачивается, в глазах я вижу вопрос.

− У вас на вечер есть планы? Со мной друг, предлагаю вечером зависнуть в клубе, мы с другом платим, просто составьте нам компанию.

Она хмурит бровки и принимает оборонительную позу. Забавная.

− Почему ты думаешь, я не смогу заплатить за себя?

− Тебе на вид не более двадцати трех, значит, ты студентка и вряд ли работаешь.

Ее брови в удивлении взлетают вверх. Я угадал?

− Поверь Коннор, − она улыбается, − заплатить я за себя смогу, но клуб не входил в мои сегодняшние планы. Хотя… − она опускает глаза вниз, что-то обдумывая. Что же там за мысли, в этой светлой макушке? − я пойду при одном условии – с тебя плакат с автографом для моего брата.

Всего-то? Есть брат? Это настораживает. Не придется ли иметь потом с ним дело с моими-то планами на девочку? Но если нужен плакат, значит он поклонник рестлинга.  Что-ж, плакат я достану.

− По рукам, − протягиваю руку.

− По рукам, − она пожимает руку, смотря мне в глаза. И только сейчас я замечаю этот ярко-зеленый цвет сияющих глаз. С искорками. Она мне доверяет, впервые, и я должен этим воспользоваться. Этот шанс я не упущу. − Дай мне свой номер, мы с Джоном за вами заедем.

Подхожу к своим вещам за мобильным. Записав ее номер, вместе возвращаемся на сцену.  После нескольких прогонок номера нас распускают репетировать свои выступления. В перерыве между репетициями набираю Джона. Посмотрим, сработает ли мой план, но однозначно нужно заручиться поддержкой друга.

− Джон, сегодня идем в клуб. Я пригасил ее вместе с подружкой, которую поручаю тебе.  Поможешь?

− О чем речь!  Надеюсь, подруга не страшная.

− Нет, девчонка там нормальная на вид. Не переживай. Мне главное нужно, чтобы какой-то час мы с блондинкой остались одни.

− Коннор, что ты надумал? Может  поделишься планами на девочку?

Нет, друг, не сейчас. Это только планы, которые лучше вынашивать и строить в одиночку. Тем более если меня услышат, всё может пойти к чертям.

− Просто подобраться к ней поближе. Может сдружиться.

− Неужели ты ее не тр*хнешь?

Девчонка хороша, но только рано об этом думать. Можно сильно напортачить.

− Возможно, но это не в ближайших планах. Я еще не решил, чего хочу больше: тр*хнуть  ее, или убрать с дистанции.

− Тогда в клубе разберемся.

− Думаю, да. − Отключаюсь. Джон всегда может  упростить ситуацию, когда я стою перед выбором.

И снова репетиции номера. Несколько часов в тренировочном зале и я еду в отель. Приведя себя в порядок, мы с Джоном заезжаем за девушками.

− Привет, − выходят к нам девушки.

Обе выглядят по-другому. Весёлые, с задором в глазах. Девушки явно в предвкушении хорошего вечера. С ног до головы оглядываю блондинку. Черт. Хорошенькая. Даже в джинсах и без глубокого выреза. Всё-равно есть на чём взгляду задержаться. Знала бы ты  крошка, что тебе уготовано.

− Привет, это мой друг Джон, – показываю на друга.

− Кирстен, − здоровается она с Джоном.

− Я Рэйчел, подруга Кирстен, – представляется миловидная брюнетка, и оглядывает всех, − ну что, поехали?

− Поехали. – Садимся в предварительно заказанное такси и едем в клуб.

В клубе оглушительно гремит музыка и световые лучи слепят глаза.  Толпа танцует под громкие басы. Клуб есть клуб – атмосфера отдыха, веселья, праздника.

Оставив гардероб и выбрав столик подальше от дискотечного гула, подзываем официанта.

− Девушки, что будем? – в нетерпении ерзает на стуле Джон, поглядывая то на Кирстен, то на подружку.

−  Я буду Дайкири, − отвечает Кирстен, пройдясь глазами по меню, − Рэйч, а ты?

− А мне Голубую лагуну, − она складывает меню на стол, − не знаю, потом может взять парочку шотов?

Так, девушки, на удивление оперативны.

−Джон что будешь ты? – перевожу взгляд с девчонок на Джона.

− Да вот думаю, а ты как обычно, виски?

− Да, мне как обычно, − киваю головой.

За столиком слышно ёрзание. Подруга блондинки смотрит на танцпол и пританцовывает, сидя на месте.

− Идем танцевать, − Рэйчел тянет Кирстен за руку.

− Рэйч, я не знаю, неудобно, мы только пришли, − она растерянно смотрит на меня, и снова на подругу.

− Ну идем Кирс, я так хочу танцевать, - не унимается подружка и смотрит на меня, − он не будет против, если я тебя заберу. Правда, Коннор?

Что мне ответить? Не буду же я говорить им с проходу, что намерен напоить Кирстен, расположить к себе, убрать её подружку, а дальше уже как дело пойдёт.

− Правда.

Они еще не подозревают, что у меня на уме. Только Джон посвящен в мои планы, которые я намерен сегодня исполнить. Девушки уходят на танцпол, а мы остаемся за столиком.

− Ты помнишь, что нужно делать, − напоминаю другу о его роли.

− Конечно, тем более подружка очень даже ничего, я не против с ней затусить, − он оглядывается в сторону девчонок.

Я вижу ухмылку моего друга и понимаю ход его похотливых мыслей. Стоп! Это может плохо кончиться.

− Нет друг, здесь так не нужно, все-таки под вопросом моя репутация в конкурсе, так что давай без самодеятельности, только нейтрализуй ее, мне просто нужно выиграть время.

− Да понял я все, без проблем, просто проведем хорошо время, − он беззаботно пожимает плечами, сменив выражение лица на более безразличное,  − расслабься.

Приносят заказ и возвращаются девушки. Произнеся тост, мы пьем, и девушки снова уходят. Подождав еще минут пятнадцать и допив свой виски, я встаю из-за стола. Пришло время действовать.

− Джон идем.

На танцполе много людей и все же, пройдя сквозь толпу, мы находим девушек. Джон что-то говорит Рэйчел, и, взяв ее за руку, уводит. Вот мы и одни.  Я подхожу сзади к Кирстен, она оборачивается и поднимает на меня взгляд. Красивая, озорная, сексуальная до сноса башки. Ты попалась, малыш и сегодня мы повеселимся.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 9

Timo Maas Feat Brian Molko – First Day

Кирстен

Рэйчел смотрит на Джона и что-то ответив ему, делает мне знак, что уходит, взглянув за мою спину и улыбнувшись. Подруга же явно неспроста туда посмотрела. Значит, он у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и ловлю прожигающий взгляд, который способен расплавить все внутри, а может и сжечь дотла. У меня краснеют не только щеки, мне становится жарко, а в голову закрадываются не самые лучшие мысли. Взгляд горячий, похотливый, соблазнительный,  но я не хочу в нем сгорать, это мой соперник и он может воспользоваться моей слабиной, а Коннор доказал уверенность в себе, и его отношение к девчонкам я видела. В их числе оказаться нет желания. Нет-нет парень, я не стану очередной твоей игрушкой.

Тяну его за руку ближе к себе.

–  Почему Джон увел Рэйчел?

–  Честно? – наклоняется он к моему уху, – хочу узнать тебя получше.

И что, для этого нужно было утащить мою подругу подальше?

–  А они помеха? – Меня не очень устраивает такой ответ, он зачем-то убрал мою подругу, значит нужно быть настороже. –  Потанцуем? – подозвав его, за собой  увлекаю в толпу.

Что-то ты очень скользкий, друг. С тобой лучше держать ухо востро.

–  Ну давай посмотрим, на что ты способна, –  он подмигивает нагло ухмыляясь.

На танцполе обстановка накаляется, людей становится больше и я теснее прижимаюсь спиной к Коннору, продолжая танцевать. Интересно, а как он отреагирует на мой выпад в его адрес, причем в его же стиле. И я всё ближе и ближе к нему.

–  Кирс, что ты делаешь, у меня встает на тебя очень быстро, –  тихо шепчет он у самого уха, –  может, продолжим в машине?

О, ты хочешь позабавиться посерьезней, а точнее затащить в машину, сделать своё дело, а потом забыть. Вот и все твои потуги к дружбе. От его дыхания на шее по телу пробегают мурашки. Нет-нет Коннор Брайант, мы еще не поиграли.

Поворачиваю голову в его сторону, руку завожу ему за затылок и притягиваю к себе, произнося так, чтоб это было слышно только ему одному.

–  Ты же хотел узнать меня получше, и на что я способна. Так вот на что я способна на сцене, ты еще узнаешь дорогой, а вот дружку своему дай отбой, с твоим отношением к девушкам я тебе просто не по зубам.

Отвали придурок. Вот зачем тебе нужно было мою подругу убрать, я очень быстро тебя раскусила, да не прокатят со мной такие номера. И я резко отпрянув, отхожу от него на шаг.

–  Без проблем, детка, нет так нет, –  он поднимает руки в примирении, –  идём к столику, нам нужно немного остыть, по крайней мере мне, ты очень горячая штучка.

Жалкие попытки уладить наш конфликт. Как мило и как неправдоподобно это выглядит.

–  Не льсти мне Коннор, –  я смеюсь его комплименту и мы идем к столу. За столиком уже стоят новые шоты. Я поднимаю маленький узенький стаканчик и вижу жидкость различных цветов, налитую слоями. – Коннор, –  подзываю его, с интересом рассматривая цветное содержимое стопки –  что это?

–  Понятия не имею, Джон что-то заказал, –  он пожимает плечами, –  ну что, пьем?

–  Пьем. – Приподняв в воздухе наши шоты, я стараюсь выпить все в один заход. Непонятная жидкость обжигает горло и теплом разливается в груди. От последнего глотка меня передергивает. Для меня это слишком крепкое спиртное. – Так, я снова танцевать, иначе меня развезет.

Пойду потанцую, может и Рэйч разыщу. Неохота мне больше расседать в его компании и играть в гляделки или в кошки-мышки с его похабными мыслями и словечками в мой адрес. Хочется расслабиться и просто потанцевать, беззаботно отдаваясь захватывающему тебя ритму.

Оставив Коннора за столом я снова возвращаюсь на переполненный людьми танцпол. Музыка наполняет каждую клеточку моего тела, я закрываю глаза и, отдавшись музыке, двигаюсь в своем ритме. Толпа становится однотипной, а потом и вовсе размытым пятном и я слышу и чувствую только музыку в себе и мою реакцию, отдающуюся жаром в теле.

–  Почему там меня оставила?

О, Господи. Снова он.

Открываю глаза и вижу его с самодовольным видом, нагло рассматривающего меня. Мне кажется, или мысленно я уже стою голая? Не хочу об этом знать, а тем более выяснять отношения. Мы пришли погулять и повеселиться.

–  Перестань на меня пялиться, –  смешливо бросаю ему и тяну его за руку, – давай лучше танцевать, если пришел сюда.

Один, второй, третий трек, и мы все ближе и ближе. Мои руки подняты над головой, его руки все сильнее тянут меня на себя, пальцы крепко сжимают талию.  Я чувствую, что пространства между нами просто нет. Он симпатичный, раскованный, уверенный в себе и меня к нему тянет. В трезвом состоянии меня бы это очень смутило, но не сейчас. Сейчас мне весело.

Но веселье длится недолго. В толпе и с сильной хваткой на талии я чувствую нехватку кислорода. Дышать труднее и мне нужно освежиться, просто подышать воздухом. Я отодвигаю его руки, разжимая плотное кольцо вокруг себя.

Надо-бы проветриться, а то что-то меня развозит.

–  Коннор, отпусти ммменя. Тттанец окончен и сопутствующие движжжения тоже. – Слегка поправив одежду, я поворачиваюсь к нему.

– Ты только что терлась об меня своей очаровательной попкой и что, даже не поцелуешь? –  разочарованно разводит руками Коннор. Он, как и я, разгорячен под действием алкоголя и окружающей обстановки.

Нет, красавчик. Ты сегодня в пролёте. Я совсем не рассчитываю оказаться с тобой в койке, даже и не думай об этом.

– Ннне-а, –  я хихикаю и закрываю лицо руками. Язык начинает заплетаться. Понимаю, что веду себя как маленькая, но выпитые шоты дают о себе знать и остановить себя я не могу, – ннннееееет Брайант, зззачем мне это? Я не представитель ллегкого флирта и одноразовых встреч. Если тебе ннужна плохая репутация, –  тычу ему пальцем в грудь, –  то мне нужна хорошая. Все, я чувствую, что выпила достаточно, пойду-ка я за Рэйч.

–  Твоя подруга там немного занята и ей сейчас точно не до тебя. –  Он пытается остановить меня, схватив руками за плечи. – Давай ещё потанцуем.

–  В смысле? –  непонимающе поднимаю на него глаза.

– Полчаса назад Джон спрашивал, нет ли у меня случайно презерватива.

–  Что? Прямо здесь? В клубе? Рэйч? Какого черта? –  я начинаю моментально трезветь и во мне, словно в дождевой туче, клубами нарастает гнев. Моя Рэйч? Всегда настолько прагматичная? Я просто потрясена услышанному. Коннор смеется, а во мне всё кипит от злости. Говнюк херов, он что, нас шл*хами считает?  –  Я знала Брайант, что не стоит вам доверять, но не думала, что вы настолько гнусно себя поведете. Черта с два я тебя поцелую! Пошел на хрен!  –  Я демонстрирую ему свой средний палец и, резко разворачиваясь на каблуках, иду сквозь толпу к уборным. Моя лучшая подруга повелась на уловки этих хитрых мудаков? Рэйч! Как же ты могла?! Где же ты?

И в следующий момент я уже протискиваюсь сквозь толпу к уборным, волнуясь и не видя препятствий перед собой. Нет. Нет. Нет! Она не могла, –  проносится в моей голове, –  моя подруга так не могла поступить со мной. Это же может быть ударом по моей репутации на шоу.

С кучей сценариев и ярких картинок, проносящимися вспышками в голове я несусь к уборным, открываю дверь, но ничего подобного на стоны не слышу. Черт. Опоздала! Я прислоняюсь плечом к косяку и закрываю глаза. И что дальше? Они теперь этим воспользуются? Что мне теперь нужно сделать для Коннора, чтобы это не дошло до организаторов шоу? Но тут меня от горьких мыслей отвлекает звук, похожий на всхлип.

Оттолкнувшись от дверного косяка, я прохожу вглубь уборной мимо умывальников к дальнему углу за ними, откуда доносятся всхлипы. В углу, сидящую на полу и ревущую, я нахожу Рэйч.

Кажется уже всё произошло. Подруга, как факт плачет, а рядом никого. Его уже и след простыл, он быстренько ретировался. А последствия? А вот последствия разгребать теперь мне и как это замять я пока не знаю. Но вначале я успокою подругу, какая б она ни была, она  – моя подруга, даже если она вот так оступилась и повелась на идиотов.

–  Рэйч? – я сажусь на корточках рядом с ней и затылком  опираюсь на холодную плитку –  Чего слезы льешь? – Смотрю я прямо перед нами на дверь, –  он уже смылся, да? Скажи, что мне теперь делать? Как думаешь, они расскажут о случившемся?

–  Ты о чем? – тихо шепчет Рэйчел, шмыгая носом.

–  Ну о том, что произошло между тобой и Джоном. – Я обреченно вздыхаю. –   Дойдет ли это до организаторов шоу? – Достаю одноразовые салфетки из блока на стене и протягиваю подруге.

–  Кирс, – она поворачивается ко мне и тихим голосом почти шепчет, – ты прости я поздно поняла, к чему это все идет, но ничего не было. Между мной и Джоном ничего не было. Я не смогла, это означало, что я подведу тебя. Мы просто повздорили, а сейчас у меня просто отходняк и гложет чувство вины, что я это вообще допустила.

Чувство облегчения и вины меня захлестывают одновременно. Подруга меня не подвела, не оступилась. А этот гад еще у меня потанцует!

– Вот отморозки, – во мне снова вскипает негодование, – пойти бы вмазать обоим, мне бы полегчало, – прихожу я к выводу о сегодняшнем вечере. Я глубоко дышу, чтобы не пойти и не влепить ему в его смазливую физиономию прямо там, в толпе, а еще лучше в присутствии парочки его, растекающихся в лужицу, фанаток. Ладонь так и зудит.

– Мне тоже, – соглашается Рэйч. Мы смеемся над этим умозаключением и я помогаю ей встать. – Пойдем отсюда. Я осознаю, насколько жалко сейчас выгляжу, и хочу побыстрее убраться из этого клуба.

Рэйчел умывается, вытирает потекшую косметику, и мы выходим из уборной. В зал мы уже не возвращаемся, а идем прямиком в гардеробную.

Быстро взяв свои пальто, мы с Рэйч накидываем их и выходим из клуба. На противоположной стороне к тротуару припарковано пять машин такси и мы бежим в их сторону. Договорившись с водителем и назвав адрес, мы садимся в такси и едем в отель.

– Ты прости меня Кирс, – тихо шепчет Рэйч, умостив голову на моем плече. Я, правда, не думала, что все  так обернется.

Зато он на это рассчитывал. И это был первый и последний раз, когда я повелась на его уловки. Черта с два ты теперь меня проведешь, Коннор.

– Не вини себя, здесь есть и моя вина. Мы все-таки конкуренты с Брайантом и я должна была догадываться, что они что-то могут придумать провокационное. Хотя знаешь, вот сейчас думаю, чего это я так переживала? Даже если бы между вами что-то бы и произошло, они должны каким-то образом это доказать, да и плюс как это Брайант вообще связал бы с шоу? Вы с Джоном никакого отношения к нам не имеете, а их личное мнение я уже сегодня увидела и мне этого хватит.

Доехав до отеля и расплатившись с таксистом, выходим на крыльцо. На часах два часа ночи и улица пуста. Вереница уличных фонарей освещает улицу в обе стороны. Холодный осенний пронизывающий ветер не заставляет нас долго стоять на крыльце, и мы быстро забегаем в холл.

В холле тоже пусто. На ресепшене администратор увлеченно что-то читает. Мы проходим мимо к лифту и, поднявшись на этаж, наконец, попадаем в номер. Я снимаю пальто, ботильоны и бреду к своей кровати за пижамой. Рэйч падает на соседнюю.

Я устала, немного понервничала, но я довольна, что подруга меня не подвела. И теперь я окончательно понимаю, что нужно Коннору. Он хочет сбить меня с толку.

– И что теперь будет?

– А что должно быть? – поворачиваюсь  к ней, – что собственно произошло? Между мной и Брайантом абсолютно ничего, ему нечем крыть.

– Ну вы же хоть как-то общались, а теперь…

– Рэйч, мы с Коннором не были друзьями, а сегодня он дал понять, что я конкурент и меня нужно устранить каким-то способом, я расцениваю это именно так. – Я достаю пижаму и иду в душ, – давай спать,  мне завтра на репетицию.

– Ага, –  она вздыхает и сонно потянувшись, поворачивается на бок, –  только не задерживайся там, я тоже хочу в душ.

Я захожу в душ и включаю воду. Вечер в клубе снова крутится в моей голове. Как себя вести? Показывать когти не очень хороший вариант, как по мне, он будет думать, что меня это задевает. Я просто могу игнорировать Брайанта, что и буду делать. Мне нужно сосредоточиться на моей цели, Ройз обещал денег и немалых, это все, что мне нужно. Держаться в шоу дальше, больше ничего не имеет значения.

В теплых струях воды уходит волнение, я расслабляюсь. Тело окутывает приятная нега, хочется закутаться побыстрее в одеяло и обнять подушку.

Утром, приведя себя в порядок и выпив таблетки, я спускаюсь и выхожу из отеля, направляясь в кафе, которое мы с Рэйч облюбовали. По улице витает смесь разных запахов. Запах свежей выпечки, кофе, бензина и свежего осеннего воздуха формирует эксклюзивный аромат. Люди толпятся в автобусах, автомобильные пробки – типичное утро большого мегаполиса. Я захожу в кафешку, покупая парочку булочек, кофе и снова возвращаюсь в номер. Рэйч еще спит после вчерашних приключений.

Пусть поспит. Она пережила вчера перепалку и в мою защиту не уступила. Кто знает, что бы было, если бы всё сложилось иначе? Но она меня не подвела. Моя Рэйч – самая лучшая.

Оставив для подруги таблетки, кофе и булочку, я собираю свою сумку и еду в мьюзик-холл на тренировку. По пути я себя настраиваю больше не реагировать на Брайанта. Ты справишься Кирстен, главное – это твои ожидания.

Переодевшись, выхожу на сцену, где Мэтью проводит разминку. Пристраиваюсь сзади к разминающимся и повторяю упражнения. Среди них есть и Брайант, но я смотрю только на Мэтью. Позже идет подготовка приветственного номера, и я выполняю все на автомате, стараюсь не отвлекаться, внимательно слушаю только Мэтью. Коннор что-то пытается сказать, но я на него больше не реагирую.

Да пошел ты. Вчера уже наслушалась. Надолго хватит.

Я ухожу в гримерную перед тем, как разойтись по разным комнатам для репетиции собственных номеров. Сидя на стуле и наклонившись, поправляю чешки. Меня отвлекает стук в дверь. Я поднимаю голову, дверь слегка приоткрывается и входит Коннор. В руках он держит большой пакет.

– Я тут принес пару вещиц для твоего брата. Мы же договаривались, – произносит он приглушенным голосом и ставит пакет возле двери.

О, какая невиданная щедрость. А что было бы, если бы Рэйч уступила? Или я оказалась в твоей машине? Хочется зашвырнуть этим пакетом в него, но Кэвин будет очень рад этому плакату.

– Не стоило, – я смотрю на него, затем на пакет, а затем снова возвращаюсь к чешкам.

– Кирстен, я хотел извиниться за вчерашнее. Мы переборщили с Джоном, это было глупо. – Он закрывает дверь и становится у стены рядом с пакетом. Его взгляд медленно опускается по моим ногам, и он натужно сглатывает. Зрачки расширяются и темнеют. Это что? Вожделение? Что-то новенькое, не помню за ним такого поведения.

– Глупо? Это, значит, так называется? Я бы могла это назвать по-всякому, но никак не глупым. Ты это все продумал Брайант, думаешь, я настолько наивна? Все твое поведение изначально говорило о том, что ты привык выигрывать. Я твой конкурент, и будь бы я борцом, ты бы меня уже уложил на лопатки, а так как я девушка, ты пытаешься придумать приемы другого плана.

– На лопатки, звучит заманчиво, – он улыбается, – нет, ты все не так воспринимаешь.

– Не так? – я смотрю на Коннора.

– Нет, – он снова меня окидывает взглядом, слишком серьезным и задумчивым, потом поворачивается к пакету, – смотри здесь плакат, как ты просила, а еще одна моя фирменная футболка и пара тренировочных перчаток.

Ох, какой жест с барского плеча! Это же за что, за то, что я грубо бортонула? За то, что попал в немилость?

– Какая щедрость. Хочешь загладить свою вину, подкупая меня через вещи для брата?

– Думай как хочешь Кирстен, я пойду. Мне еще репетировать. – Он выходит, оставив меня наедине с непонятным чувством. Странно, но я не чувствую злости, меня смущает его взгляд. Коннор сегодня действительно странный.

Заглянув в пакет, я ухожу на репетицию. Времени мало, посмотрю в отеле, что там.

После репетиции возвращаюсь в отель и разворачиваю пакет, внимательно рассматривая вещи и звоню Кэвину. Показав брату по скайпу подарки от известного рестлера и оставив их на стуле, я беру в руки одну из книг, которые захватила с собой.

После пары страниц, в голове снова его сегодняшний взгляд – тёмный, жгучий, испытующий.

Лежа на кровати, оборачиваюсь назад, и через плечо смотрю на глядящего с плаката на меня Коннора Брайанта. Вспоминаю наш разговор на танцполе перед моим уходом, и в голову закрадывается вопрос. А что бы было, если бы я не узнала про Джона и Рэйч? Смогла бы я поцеловать Брайанта?

Я закусываю губу в раздумьях, не отрывая взгляда от плаката. Мне остается только догадываться насколько мягкие его пухлые губы и каков он на вкус. А что если и человек он другой, а то, как себя ведет – всего лишь напускное поведение? Какой же ты на самом деле Коннор Брайант?

День за днем репетиции и вот он очередной день отбора. Меня подбадривает Рэйч, по телефону Клэр дает наставления.

Мы показываем приветствие. Моя рука в его. Он крепко меня держит и то ли это мои навязчивые мысли, то ли он действительно стоит ко мне ближе, чем к другой девушке и смотрит на меня иначе. Но как бы мы не относились друг к другу, в профессионализме ему не откажешь, он не боится ни камер, ни публики. Даже моё презрение сменяется восхищением. И пусть я ему не до конца доверяю, но чувствуя его рядом, крепкое плечо, я уже меньше волнуюсь и боюсь. И вот он раскручивает нас и делает сальто назад, взмывая легко и свободно. У меня в ушах гулко гремит музыка и дикий танец моего пульса. На меня смотрит Америка, куча людей в зале, мама. А я чувствую его. Он снова рядом. И уже всё-равно, допущу я ошибку или нет, с его поддержкой я больше не сомневаюсь, я чувствую его силу, мощь и энергетику, она импульсами передается мне и мой танец становится таким же лёгким и понятным, как ходить, чувствовать и дышать.

Но концерт продолжается. Камеры снимают, идёт прямой эфир. Закончив приветственный номер, мы становимся в очередь и каждый выходит в положенное ему время. Переснять это будет невозможно, и мы выкладываемся на максимум.

Мой номер. Снова акробатика, пилон и только некоторые элементы стрип-пластики, которые эффектно подчеркнут выступление. Никакой пошлости и откровенности, здесь этого допускать нельзя и Клэр чётко понимает рамки дозволенного.

И номер у меня теперь ещё сложнее предыдущего. Для меня соорудили целую установку, комплекс, по которому можно передвигаться, цепляясь руками и ногами. К пилону сверху прицепили горизонтально лестницу, а к ней по бокам по два круглых шара. А ещё у меня есть ассистент, который  будет подавать различные предметы, которые я якобы ищу и нахожу по самой смысловой нагрузке выступления.

Сложно. Ничего подобного я раньше не делала, и выучить это за пару дней было нереально сложной задачей. Но в меня верили и Клэр и Рэйч. И я верила, что справлюсь.

Аплодисменты, комментарии судей и я за кулисами. Томительное ожидание голосования, я сижу, вцепившись руками в колени, и жду результата. Оно гложет и выматывает. Ты, как на пороховой бочке, нервно считаешь каждую минуту.

Я стараюсь разговаривать с Рэйч, чтоб хоть немного унять волнение. К нам подходит одна из судей и нервно потирает руки. Сердце замедляет свой стук. Дыхание останавливается.

Что-то случилось.

– Кирстен? У меня к тебе разговор и серьезный.

– Я вас слушаю, – во рту начинает пересыхать от беспокойства. Что же случилось?

– В следующий этап мы можем пропустить только одного акробата, но мне симпатизируют два конкурсанта и у меня возникла одна идея.  – Она замолкает и смотрит на меня. А я настороженно смотрю на неё.– У меня есть иммунитет, которым я могу спасти участника и я хочу спасти обоих. Свою идею я озвучила остальным судьям, они согласны. Я считаю, что ты неплохо бы смотрелась в паре с Коннором. Он уже знает.

Я закрываю в досаде глаза. Вот д*рьмо. Ну почему везде он переходит мне дорогу? Я его только отшила, а он вроде уже и понял. Я только-только спокойно вздохнула. Ну почему нельзя без него? И как интересно относится к этому он, он же хотел меня убрать со своего звёздного пути.

–  И что он думает по этому поводу?

– Он думает, как и ты, задаваясь таким-же вопросом. Ваш ответ я буду ждать на сцене. Мы официально перед камерой по окончанию голосования вам предложим выступать дальше в паре, или покинуть шоу. На камеру вы и дадите свои ответы. Кирстен, – она шумно выдыхает, – вы оба хороши и мы не знаем, кого из вас выбрать. Подумай над нашим предложением.

Она уходит, а я расстроенная сижу рядом с Рэйч.

– Брайант, опять. Я старалась в эти дни его избегать, а тут такой поворот. Что делать Рэйч? – я сокрушенно смотрю на подругу. Похоже, это крах надеждам и поставленной цели.

– Кирс, почему крах? Не думай о том, что было в клубе, лучше подумай о том, что вы имеете теперь. Вы больше не конкуренты, сейчас вы будете дополнять друг друга, тем самым держась на плаву. Может, стоит хотя бы попробовать? Уйти то ты всегда сможешь.

– Не знаю Рэйч, не знаю…

Я думаю о маме, о реабилитации и Грэгори Ройзе, обещавшем мне помочь. Мне нужны эти деньги, нужны любой ценой, даже ценой собственных переживаний. Я просто не доверяю Брайанту. С его отношением ко мне можно было ожидать подножку в любой момент. Но, по большому счету, он не худшее испытание для меня. Теперь мы ведь будем заодно, он же тоже хочет идти дальше? Да и не стоит он моих душевных тревог.

Нас снова вызывают на сцену. Посидев некоторое время в раздумьях, я выхожу вместе с остальными. Все участники становятся в одну шеренгу, и мы ждем вердикта.

Объявляют мое имя и Коннора. Мы вдвоем подходим к микрофону. Софиты, направленные на нас, немного ослепляют, и я привыкаю к яркому свету. Я уже приняла решение, но всё-равно страшно стоять на сцене каждый раз. Сердце снова стучит быстрее, а дыхание становится шумным от волнения.

– Кирстен, Коннор, – обращается к нам обоим первый судья, – по дальнейшему отбору мы должны оставить одного из вас, но у нас к вам предложение, – он приставляет к губам палец и оценивающе смотрит на нас, – мы готовы оставить обоих, при условии, что вы выступаете в паре. Ваше решение?

Я уже приняла своё, но вот его ответа я не знаю. Он согласен или это всё?

– Я согласен, – слышу рядом его твердый голос. Рука Коннора слегка касается моей, и он берет мою ладонь в свою.

Он тоже хочет и намерен сражаться дальше, но его реакция меня сбивает с толку. Бросаю мельком на него удивлённый взгляд. Что это, жест поддержки? Или это показное? Совсем не похоже на Коннора, который был передо мной еще в начале недели. Но и я хочу идти дальше, не смотря на то, какие у меня отношения, теперь уже с моим потенциальным партнером. Коннор, как и я, сильно переживает. Лицо серьёзное, скулы резко очерчены. Он настроен серьёзно и ждёт мой ответ. И я тоже уже решила. С моими переживаниями я как-то справлюсь . Я должна идти к цели,  удержаться на шоу и эту возможность не упущу.

– Да, я попробую, – киваю судьям и сжимаю ладонь своего партнера.

Звучат аплодисменты, свист и крики. Судьи одобрительно кивают и улыбаются. Мы идём дальше и мы теперь дуэт.

Человек, которому я не доверяю, станет моей опорой. Это принять и привыкнуть будет сложно, но на этот шаг я сама подписалась, и самое время выполнять договорённость. Отсчет времени начат.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 10

Loreen – Paper Light Revisited

Коннор

Уже в пятый раз просматриваю видео про нее. Если сама она не хочет со мной разговаривать, я все узнаю о ней из других источников. Больная мать, младший брат, учеба и работа. Она хочет работать в издательстве? Тогда зачем ей известность?

Ничего не могу понять об этой девчонке. Студентка, работает в ресторане, зачем тогда такое рвение участвовать? Может мои узнают о ней побольше тех крох информации, что есть у меня.

Рядом на кровати звонит мобильный. На экране светится имя друга.

− Джон? Ну что ты узнал?

− Пирс говорит − узнал через своих ребят, что она там не работает.

− Что значит, не работает?

Это как? Ни хрена не понимаю.

− Не работает совсем. Персонал ее знает, их хозяин сказал говорить всем, что она у них в  штате, но на самом деле она работает на него где-то в другом месте.

Это странно. Девчонка что-то скрывает? Что-то незаконное? Моей репутации это не на руку. Выключаю видео. Сидеть и ждать новой информации терпения не хватает. Я поеду к ней сам и все узнаю.

И снова я в своей малышке. Выжимаю педаль газа на полную. Басы гулко наполняют музыкой салон. Околесив набережную дважды, я просто наматываю круги по городу. В голове туча разных мыслей. Она согласилась очень быстро, но почему-то обсуждать ничего не захотела и просто убежала. Убежала! Я крепче сжимаю руль. Твою мать. Почему? Я думал, что загладил всё, что произошло в клубе. Чертов глупый план. Кто  бы мог подумать, что нам дальше нужно работать вместе. Этого я не рассчитал. Как теперь с ней нормально поговорить? На репетиции это будет невозможно, а дальше никак. Что там говорил Джон, она в Университете Луизианы Батон-Руж?

Открываю навигатор и просматриваю маршрут. Дорога туда займет около 2 часов.

Черт. Нет. Не поеду, я буду выглядеть перед ней круглым идиотом. Что я ей скажу? Что я себе не нахожу места? Чувствую себя д***мово? Она спросит о причине, обязательно. А я и сам не знаю, какого хрена так себя чувствую. Нужно ее расположить к себе, думаю от этого мне будет не так паскудно.

Снова открываю навигатор и просматриваю маршрут до университета. У меня есть ее телефон. Я буду у них в обеденное время, значит, стоит захватить с собой пакет с ланчем. А что сказать? Думаю, за два часа пути я найду, что ей сказать.

Проехав город и выехав на трассу, ставлю навигатор на подставку перед собой. Смотрю в боковые зеркала, и улыбка появляется на моем лице. Да, это хитрость, но уж иначе мне к ней не подобраться, придётся девчонку подкупить. Малышка даже не подозревает, какой сюрприз ее сегодня ожидает.

Заехав по пути в небольшое кафе и купив пару сэндвичей и сок, я заезжаю на территорию Университета Луизианы в Батон-Руж. Кампус тут огромный.

Остановившись и спросив двух парней факультет гуманитарных и социальных наук, подъезжаю к  зданию. Снимаю мобильник с навигации для совершения звонка и, свернув навигатор, набираю ее номер. А здесь ли сейчас она, проносится в моей голове. Но уже поздно, я на месте и, преодолев три часа пути,  поеду искать ее дальше.

Проходит пять гудков, прежде чем я слышу ее голос.

− Да? – слышу едва различимый шёпот.

− Привет. Это Коннор.

− Я сейчас не могу говорить. У меня занятие. У тебя что-то срочное?

Черт. Придётся её ждать с занятий.

− Ты сейчас в университете?

− Да, − так же тихо и кратко отвечает она.

− Тогда поговорим позже. Перезвони мне.

Завершив звонок, я выхожу из машины, расположившись совсем недалеко от крыльца. Да, давненько я не бывал на территории таких заведений. Надеюсь, администрация меня не заставит платить штраф за нарушение условий стоянки на территории университета.

И снова мысли, одолевавшие меня всю дорогу, настигают как рой насекомых. Я начинаю нервно прохаживаться у машины. Какого хрена опять? Какое мне до того дело, что она обо мне подумает? Мне нужно успокоиться. Я сюда приехал узнать интересующие меня вопросы.

Облокотившись спиной о машину, ожидаю ее,  копаясь в телефоне с надеждой немного отвлечься и успокоиться. На улицу постепенно начинают выходить студенты. Серая масса, грызущих гранит науки и таких же книжных червей, как она. Но среди прохлаждающихся я  ее не замечаю.

Мне здесь неуютно, никогда не был примерным студентом и с треском закончил университет. Не знаю, что бы и было, если бы не Фостер.

Черт, её нет. Неужели она не выйдет? Тогда придется ее вытаскивать из здания.

Я уже начинаю продумывать план, как буду ее искать по зданию, но тут мой телефон звонит. Молодец девочка.

− Коннор?

− Поговорим Кирс?

− Я тебе уже говорила, что Кирс я для друзей.

− Ладно, я понял. − Как же с ней тяжело, неуступчивая. Досадно вздыхаю собственным выводам. В трубке слышен шум и потрескивание. – Я тебя плохо слышу Кирстен, у тебя там сильно шумно.

− Сейчас подожди. – Снова слышу шум, она что-то кому-то приглушенно говорит и возвращается ко мне, − сейчас выйду на улицу и тебя наберу. – Она отключается.

А вот сейчас будет сюрприз для малышки Кирс. От той мысли я просто расплываюсь до ушей.

Смотрю на крыльцо и вот она копна светлых волос, развевающихся на легком ветру. Она в обычном коротеньком пальто и джинсах, но выглядит очень мило.

− Кирстен!  − зову ее и машу рукой.

Какой-то миг она ищет, и ее глаза встречаются с моими. Она замедляет шаг и ее рот открывается в удивлении. У девчонки шок. Именно та реакция, которую я ожидал. Твой момент настал, Коннор. Используй его по-полной!

Она что-то произносит и спускается ко мне. Я поворачиваюсь к машине. Открыв дверь, достаю пакет с ланчем и иду ей на встречу.

− Привет. Я тут проездом, решил заехать. Кстати, это тебе, − протягиваю ей пакет.

− Спасибо. − Она берет пакет без возражений, всё-ещё удивленная. Не ожидала, малыш? А я вот взял и приехал. – Что ты здесь делаешь?

Кирстен переминается с ноги на ногу, озираясь по сторонам. Народ в округе поглядывает на нас, и я вижу приближающихся к нам людей.

− А можно с вами сфотографироваться? – робко спрашивает подошедшая девушка. – Я болею за вашу пару. – Она достает из сумки мобильный, и, настроив камеру, отдает подруге, подошедшей следом.

Я подхожу ближе к Кирстен и обнимаю ее за плечо. Девушка подходит к нам, и мы смотрим на ее подругу. Затем еще пара девушек просит у меня автограф. Кирстен молча ждёт. Я расписываюсь, и нас оставляют.

− Где мы можем спокойно поговорить?

Она смотрит в сторону, раздумывая. Этот серьезный взгляд, ее волосы развевает легкий ветер и у меня внезапно возникает дикое желание прикоснуться к ней. Что за черт. Какого хрена? Я пытаюсь переключиться, смотря поверх ее головы.

− Здесь недалеко есть парк. – Ее короткий ответ дает мне понять, что девчонке неловко, и я открываю для нее дверцу машины.

− Тогда поехали?

Кирстен оглядывается назад на крыльцо и достает мобильный телефон.

− Я скажу Рэйчел, что уехала. – Она отходит от меня на несколько шагов и звонит подруге.

Не став прислушиваться к их разговору, я обхожу машину и сажусь, ожидая Кирстен.

Подруга, ну-да, куда же без неё.

− Поехали, − усаживаясь рядом на пассажирское сидение, она пристегивается и закрывает дверцу. Я завожу мотор, и мы выезжаем с крыльца по подъездной дорожке к парковой зоне. Я еще до конца не придумал, что скажу ей про причину моего приезда, но ее тайны я хочу узнать.

Она указывает дорогу, и мы направляемся в парк.  Набираю скорость, и под колёсами разлетаются в стороны пожухлые опавшие листья.

− Я конечно признательна за ланч, но зачем ты приехал? – она поворачивается в мою сторону.

− Давай поговорим, как приедем. Я не хочу отвлекаться, пока за рулем. −  Хочу смотреть ей в глаза, но я действительно не должен отвлекаться, поэтому наш разговор пока что окончен и до парка мы едем в тишине.

Осень в таких местах чувствуется сильнее, чем на улицах города. Парк пополудни трудового дня не слишком люден, кое-где местами встречаются люди старшего возраста, сидящие на лавочках и прогуливающиеся вдоль парковых троп.

Доехав до цели и заглушив мотор, я поворачиваюсь в ее сторону. Я уже знаю, что ей сказать.

− Вот теперь давай поговорим. Я здесь по своим делам. В Батон-Руж у меня есть знакомый менеджер Мэйсон, организовывающий турниры по рестлингу, я приехал к нему. Но и к тебе есть вопросы. После собрания ты сразу уехала. Мы даже не обсудили график репетиций. – Рукой делаю неопределенный жест, показывая ей, что мне ни хрена не понятно ее поведение. −И вообще, Кирс, я хочу знать, почему ты согласилась на выступление в паре?

− Коннор, у каждого из нас имеется своя личная жизнь. Мне нужно было срочно уехать. – Она поворачивает голову вперед и смотрит в лобовое стекло. Совсем немногословна. Губы сжаты в тонкую линию. Она не хочет об этом говорить. Черт. Но я хочу. Придется из нее вытягивать по слову.

− Без объяснений. Я хочу знать, когда ты будешь на репетициях, – я поворачиваюсь к рулю и в нетерпении снова к ней, −  повернись ко мне, я хочу тебя видеть. Детка, так дело не пойдет. Ты и на репетиции будешь вести себя также? Я твой партнер и ты должна мне довериться. Как мы сможем с тобой работать, если ты мне не доверяешь?

Бл*ть. Разговор явно не клеится. Что же с ней делать?

−  Что ты хочешь знать? – Кирстен смотрит на меня и на мгновение у меня пересыхает во рту от этого взгляда. Какого…? Я быстро беру себя в руки, отгоняя прочь странное чувство.

−  Ты меня боишься? Почему ты сбежала?

−  Давай договоримся так, −  она немного прищуривается, − если я тебе могу и должна доверять, то ты должен показать, что тебе можно довериться. Я не хочу от тебя больше слышать никаких подколов и грубого флирта. Коннор, ничего!

А вот оно что. Её задели мои подколы. Ну ладно, значит, будем без них.

−  Отлично. И ты ответишь на мои вопросы. – Я немного склоняю голову набок, в ожидании ее согласия.

−  Отвечу. −  Она шумно выдыхает. – Я не готова была с тобой говорить. Учитывая, что ты мог снова подколоть, съязвить и все, что ты любишь делать в таких ситуациях. Я хочу идти дальше и бороться в этом шоу. Такой ответ тебя устроит?

−  Не совсем, но для начала неплохо. Где ты работаешь?

В удивлении ее брови взлетают вверх, а губы слегка приоткрываются. Она явно не ожидала этого вопроса.

−  А это тебе зачем?

−  Ну как бы тебе сказать, −  тут я начинаю запинаться. На меня это совсем не похоже, но почему-то перед этой девчонкой я чувствую вину, как будто совершил что-то противозаконное. – Мой менеджер проверяет всех, кто со мной работает, и от кого может зависеть моя репутация. И о тебе наводились справки. Ты не работаешь в том ресторане, где снимали о тебе сюжет.

Она сглатывает, а руки сжимает в кулаки. Девчонка явно нервничает.

−  Кирстен, я никому не скажу, честно, если ты мне скажешь правду. Я тебе обещаю.

−  В стрип-клубе «Ночная стрела» танцовщицей на пилоне, − с пару секунд внимательно смотря мне в глаза, выпаливает она на одном дыхании.

Ни хрена себе! Бл*ть, с кем я связался?! Стриптизерша? Ни хрена себе номерок. Такая  мне точно не нужна в партнерши.

−  Ты стритптизерша? – уже напрямую спрашиваю ее и мне похер, как бы это ни звучало. Такой поворот меня совсем не радует.

−  Нет! Ты не так понял, да я работаю в стрип-баре, и да, я танцую, но я не раздеваюсь. У меня свой контракт с хозяином заведения. Изначально я не раздевалась только из своих принципов. Теперь  меня люди на улице узнают, поэтому я тем более веду себя более чем благоразумно, так как своей репутацией зарабатываю рейтинг и хозяину клуба. Ты не волнуйся, твоя репутация не пострадает, я у этого человека работаю временно.

−  Но, −  я не могу поверить, что она со своими заморочками работает в стрип-клубе, −  как ты туда попала? Зачем тебе это? Ты же что-то вроде книжной заучки в своем университете. Я кстати, видел о тебе сюжет.

−  Да, спасибо, −  она смеется и у нее в кармане звонит мобильный. Девчонка достает трубку, и, переводя взгляд с нее на меня, добавляет, −  это Рэйч, извини, я отвечу.

По ее кратким ответам подруге я понимаю, что ей нужно возвращаться в университет, и наш разговор окончен. Но у меня к ней еще куча вопросов, которые остались без ответов. Ее ответ, что она только танцует, меня совсем не устраивает. Она мало рассказала о себе. Какова причина того, что заучка, или может это тоже прикрытие, работает танцовщицей?

Она заканчивает разговор по мобильному, а я завожу мотор.

−  Мне нужно возвращаться. Меня ищут из деканата.

−  Поехали. Но прежде…Ты мне можешь сказать причину, по которой там работаешь?

− А может, хватит на сегодня откровений? Ты можешь покопаться, где угодно и ничего постыдного обо мне не найдешь.

− У меня на этот счет свое мнение, малышка. За каждым из нас можно что-то найти.

Мне хочется из неё выудить ещё хоть что-то, но, похоже, это всё и больше ничего она не намерена рассказывать.

−  Как знаешь, тебе виднее. – Она снова достает мобильный и звонит, а я выезжаю из парка и везу ее назад. На этом наш разговор полностью окончен, пока мы не доезжаем до крыльца. Я оборачиваюсь к ней, в то время как она, достав листы из своей сумки, что-то диктует.

На ходу всё собрав, она открывает дверцу и жестом со мной прощается. Черт. Она уходит. Не могу сказать, что мое самолюбие задето, но так со мной еще ни одна не прощалась.

Развернув машину к выезду из университетской зоны, решаю, что делать дальше. Ее работа все не дает мне покоя. А что если она все солгала на камеру и никакая она не студентка и работает в стриптиз-баре, танцуя стриптиз и приватные танцы? Вот на хрена мне это?

Ставлю мобильный на подставку и нажимаю в машине на кнопку связи. На панели набираю Фостера.

−  Алекс привет.

− Коннор, что-то случилось?

− Хочу узнать по поводу той девчонки, с которой мне дальше участвовать в шоу. Ты можешь проверить, какова ее успеваемость и репутация в университете?

−  Думаю, проблемой не будет, а есть сомнения?

О, ещё и какие. Девчонку хрен расколешь.

−  Девчонка немного скрытная, поэтому тяжело узнать у нее информацию.

− Хорошо, проверим. Что-то еще?

−  Нет Алекс, спасибо.

−  Тогда пока, боец.

−  Пока, Фостер.

Я выключаю звонок. Что люблю в Алексе, так это его точность. И он всегда мне помогает. Как наставник и менеджер он хорош в своем деле. И это он узнает. Остальное я тоже хочу выяснить, но у меня есть другая идея. Я хочу выяснить все сам, и я позвоню Мэйсону, он проверенный парень и надежный человек.

Gioni – Trigger

Вызвав Мэйсона, переговорив с ним и дождавшись вечера, мы едем в клуб «Ночная стрела». Заказав у бармена воду и виски для Мэйсона, мы невзначай расспрашиваем об их услугах и девушках. Но ничего такого, где-бы мелькнуло её имя, я не слышу. Задаю вопрос, есть ли у них что-то особенное.  У барной стойки, недалеко от нас, стоит девушка, которая рассказывает, что у них иногда появляется звезда одного телешоу, но танцует она редко и стоит это недешево. Я интересуюсь, станцует ли она для двоих, но пока неизвестно, они  и сами не знают, когда она появится. Она – фаворитка хозяина и у неё свои запросы.

О, это она. Как похоже на её замашки. Так она, что, может и не появиться? К такому раскладу я не готов, и я предлагаю за ее выступление в трижды увеличенную сумму от стоимости ее танца. Бармен поднимает трубку и с кем-то говорит. Мы с Мэйсоном ждем его ответа. Нас просят подождать.

Давай же детка, поведись. Я так хочу увидеть, что же ты  тут делаешь.

Проходит минут пятнадцать, когда бармен снова поднимает трубку, а затем жестами указывает нам, что все улажено.  Она согласилась. Да! Отлично! Еще бы она крутила хвостом, если ей нужны деньги, сумма за нее отдана немаленькая.

Проходит еще полчаса, прежде чем бармен показывает нас женщине лет сорока на вид. Темные волосы, уложены в прическу. Брючный костюм. Наверное заправляет в этом клубе.

−  Добрый вечер, молодые люди! Меня зовут Блэйз, я администратор клуба. – Как точно я угадал эту даму. − Вы оплатили танец по разряду приватных, но вынуждена вас разочаровать и предупредить − эта девушка не танцует приватных танцев и стриптиз, − она деловито отчеканивает каждое слово. Значит, малышка мне действительно не солгала, либо эта женщина меня знает. Мы проверим это с Мэйсоном. Она оглядывает нас и добавляет, −  располагайтесь господа, как  услышите музыку, подходите вон к тому пилону, −  женщина указывает на шест слева от нас.

Администратор уходит, и я уже весь жду в нетерпении. Ну же, выходи детка. Покажи, на что ты способна и чем ты тут занимаешься.

Звучат первые звуки и пилон освещают прожектором. А вот и она. Кожаные узкие штаны, полупрозрачная растянутая белая футболка, а под ней что-то напоминает черный бюстгальтер. Светлые волосы распущены и надменный взгляд.

А девчонка-то более чем хорошенькая. Красивая. Гибкая. Охренительно выглядит.

Выгнув спину и сделав несколько прокруток вокруг шеста вполне профессионально, она отходит от него на пару шагов, разрывает футболку и бросает ею в меня, что вызывает у меня внезапный приступ смеха. Как по-детски Кирс! Я вижу, что она злится. Сама виновата, не захотела рассказать, я пришел за ответом сам. Вернее да, я сам ей не поверил. Но шоу она устроила мне крутое. Я очень доволен и жду продолжения.

Она расстегивает по бокам штаны и остается в шортах. Теперь я вижу, что было под футболкой – это черный короткий топ на шнуровке. Ух какая фигурка. Ее движения четкие, элементы, которые она выполняет −  технически сложны. Но меня почему-то в данный момент заботит другое, я смотрю на нее как завороженный. Сейчас она двигается не так, как в шоу. Там была просто техника и красота, а здесь все иначе. Она двигается маняще в завлекающем ритме.  Сексуально и откровенно. Она точно другая. Не зря я ее тогда разглядел. Она сексуальна. Подтянутая задница, грудь и длинные ноги приковывают к себе внимание. Черт, она меня что, соблазняет? Похоже на то. Но ведь я не новичок, видал уже и намного поинтереснее её детских танцев, но самое интересное то, что она меня заводит, даже не раздевшись.

И смотря на неё в этой одежде, с ярким макияжем я понимаю, что попался на крючок, погряз в трясине из ее нехитрых, но чертовски-соблазнительных движений. В джинсах становится тесно, и я чувствую, как с каждым ее движением все сильнее возбуждаюсь. Да, я хочу ее. И уже не только ради собственных идей, я просто ее хочу.

−  А хороша девочка, − говорит Мэйсон. На что я, молча, киваю, не спуская с нее голодного взгляда. Она не просто хороша, я еще и сам не до конца понял, но есть в ней что-то такое…

Танцуя, она подходит ближе ко мне, дразнит, дергая за шнурки своего топа, как будто пытается их развязать. А девочка неплохо играет. Ну давай-же, развяжи их детка, хотя да, черт, тебе же нельзя этого делать. Я закусываю губу от досады, как жаль, что она не может подразнить больше, но не выпускаю её из виду.

Она опускается на колени и ползет по подиуму, приманивая пальцем и приближаясь к моему лицу. Ох ты ж бл*ть, а ты смелая, детка. Ну давай поиграем, я не против.

Я тянусь к ней на встречу. Мы в паре сантиметров друг от друга, она проводит рукой мне по щеке и подбородку, смотря на мой рот. Давай же, сладкая, один поцелуй, всего один.

На какую-то секунду мне кажется, что я готов ее поцеловать, но она резко подмигивает, взлохмачивает мне волосы и, тряхнув копной своих светлых волос, встает, оставив меня ни с чем. Твою мать! Ну и девчонка! С ней явно не соскучишься, характер еще тот.

Я смотрю на Мэйсона, поднявшего одну бровь. А меня разбирает смех. Давно меня так с полуоборота не заводила девчонка просто своим поведением, я сам удивлен своей реакции.

Кирстен засовывает пальцы себе за пояс шорт, расстегивает пуговицу и молнию на шортах, поддразнивая меня, и в моей голове я уже тр*хаю её в различных позах, одну сменяя другой. Давай, продолжай детка.

Но подняв взгляд и смотря позади меня, она резко останавливается. Ее взгляд еще больше ожесточается, губы складываются в тонкую линию. Сменив настроение, девчонка застегивает шорты и идет к пилону.

Что-то явно не так. Что-то ей помешало продолжить. Что-то или кто-то.

Я оборачиваюсь назад, в поисках того, что стало такой резкой переменой её настроения меня завести. И я ищу того, кому я обязан обломом такого кайфа от игры малышки Кирстен со мной, ищу своего соперника. Мой взгляд по направлению её испуганных глаз, и я вижу его. Он испепеляет её взглядом и, похоже, не равнодушен к этой девчонке.

Парень? Нет, что-то  я не уверен в этом, о таком она бы сказала. Скорее всего, ухажёр и похоже по её взгляду и движениям, что нежеланный.

Мне интересно, я прав или это снова ее тайны и она вообще мне ни черта не рассказала. Что ж, видя соперника, я не намерен уходить из клуба. Посмотрим, что будет дальше, мне терять нечего.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 11

TroyBoi & Father Dude – Spirits Of The Night (Original Mix)

Кирстен

Сегодня моя смена в клубе и по нашему договору я должна оттанцевать три танца. Ну, это не такая уж и тяжелая нагрузка, как у других девушек, у меня действительно очень классные условия, грех жаловаться. Может даже хорошо, что всё так повернулось, хоть и навалилось огромным комом.

Подхожу к шкафчику и достаю корсет с шортами. Сейчас снова придётся настраиваться, чтоб абстрагироваться от этих похотливых пожирающих взглядов. Хорошо, что Блэйз разрешает мне быть одетой.

− Эй Кирстен, − забегает в гримерную запыхавшаяся и взволнованная Блэйз, − детка изменения в программе, сейчас отгородим твой шест, твой танец только для двоих.

Я в недоумении поворачиваюсь к ней. Что значит для двоих?

− Не понимаю?

−Там двое пришло, таких из себя. Молодые, но внушительные. Хотят на тебя посмотреть, денег заплатили в трижды больше, чем твоя обычная выручка.

У меня отвисает челюсть, обычно я клубу немало выручки приношу, но в трижды большая сумма… Меня распирает жуткое любопытство, кто же мог отвалить столько только за один танец, зная что от меня много ждать безнадёжно и бессмысленно с моими условиями контракта в этом клубе.

−Где они? Я могу на них взглянуть?

− Они у бара рядом с Келзом.

Еще не переодевшись, встаю с диванчика и через маленький коридорчик, в два шага преодолев расстояние, заглядываю через закулисную шторку в зал. Прищуриваюсь, пытаясь в полутемноте различить очертания предметов и людей, после яркого света в гримерке.

Так, вот Келз, рядом каких-то три парня и я замечаю его спину. Вот же говнюк! Он же знает, как я двигаюсь. Какого черта я сказала, что иногда работаю здесь?! Что он хочет? Никогда бы не подумала, что наш разговор узнать друг друга получше для совместного номера обернется этим для меня. Еще и менеджера своего притащил, гад!

Закрываю шторку, делаю шаг назад, прислоняюсь к стене и в приливе негодования скрещиваю руки на груди. Вот же упырь. Решил меня проверить.  Это тот, который ещё днём мне говорил о доверии. Черта с два я теперь тебе доверюсь. Меня аж пробирает от злости, так и подмывает пойти туда и устроить ему сцену. Но в голову приходит и другая идея. Ладно Коннор, хочешь меня увидеть – увидишь. Я буду хитрее тебя, дружок. А что касается тебя лично − свои деньги я отработаю, как положено, но на этом нашей хрупкой дружбе по-видимому конец.

Возвращаюсь в гримерную. Надевать шорты я не стану,  у меня для Коннора припасено кое-что иное. С ехидной ухмылкой, достаю свои кожаные штаны, кожаное бюстье и тонкую белую футболку с широким горлом.

−  Кирс, что ты собралась делать? – Блэйз немного прищурившись, смотрит на мой гардероб. – Это же не твоего плана сценический костюм.

− Это действительно необычный клиент Блэйз, и он прекрасно знает, как я танцую. Он не просто так сюда пришёл, потому что ему меня прорекламировали. Ему нужно шоу и он его получит. Поставь TroyBoi & Father Dude – Spirits Of The Night.

− А футболка тебе зачем? Рвать будешь?

− Брошу ему  в физиономию. Блэйз, − я поднимаю глаза на нее, − я знаю, что ты не смотришь телевизор, поэтому сообщаю тебе, что это теперь мой партнер. И в данный момент он пришел со своим менеджером повеселиться, других объяснений, почему его напыщенная задница здесь я не вижу.

− Ладно, − она поднимает руки в поражении, − смотри не наделай глупостей.

− Да, − я смотрю на себя в зеркало и мое дыхание учащается. Я переполнена злостью и мне кажется, что сейчас пар пойдет из ушей.

Я переодеваюсь, поправляю футболку, спустив ее с одного плеча и свои локоны, оставив их свободно ниспадать каскадом и набираю номер Келза на баре. Я готова к выходу. Держись Коннор Брайант, сейчас ты получишь свое шоу…

Решительным шагом  выхожу в зал к пилону, куда подошли Коннор с Мэйсоном. Я разочарована в Конноре. Только днем мы говорили о доверии, и к чему  пришли? К проверке? Что ж Брайант, поиграем на твоем «липовом» доверии.

Музыка играет и моя игра начинается. Я делаю несколько круток вокруг пилона и подхожу к своим гостям. Ну, смотри мальчик на меня, это представление  для тебя одного. Рывок, треск рвущейся ткани – и моя футболка летит в Коннора. Вот тебе трофей. Мельком смотрю на него, он смеется, ему явно по душе происходящее.  О, подожди милый, это только начало! Я берусь за штаны, дергаю за липучки и остаюсь в шортах. Парни слегка напрягаются.  Отлично!

Коннор очень внимательно следит за мной, но я не собираюсь раздеваться полностью, только лишь подразнить. Ведь он сюда пришел убедиться, не врала ли я ему насчет стриптиза, иного объяснения его поступку я не нахожу. Черт, о каком доверии речь может идти вообще, если он меня проверяет?

Возвращаюсь к пилону, делая несколько элементов, залезая на пилон, а потом съезжая вниз. Снова разворачиваюсь к Коннору. Продолжим мой легкий и ненавязчивый стриптиз с намеком на флирт. Теперь очередь топа и шорт. Я демонстративно тяну за шнуровку бюстье, стараясь,  чтоб это выглядело соблазнительно и вызывающе. Привлекая внимание к груди, смотрю на него с томным взглядом  и надуваю губы. На лице Коннора  четко и выразительно проявляются скулы. О, это интересно! Он что, возбужден? Или это злость? Хотя ему-то злиться к чему, не его же обманули. Его реакция заряжает меня новой энергией, внутри вспыхивает искрой задора и вызывает улыбку, но я закусываю губу, чтоб скрыть её. Я хочу продолжать эту игру. Интересно, о чём же ты думаешь? А что если?.. В голову приходит довольно простая идея все проверить. В конце-концов это простой способ узнать возбуждение это или злость.

Я маню его пальцем, прикусив нижнюю губу и мы приближаемся. Иди же сюда. Его взгляд настороженный. Но в моих планах только играть по его правилам и ничего более – я уже поняла, что игра Коннора будет  нечестной.  Мгновение и наши губы соприкоснутся, но я, взъерошив ему волосы, отстраняюсь. Нет Коннор, не спеши, это только часть представления, и оно только набирает обороты.

Я берусь за молнию шорт и не спеша расстегиваю. Поднимаю взгляд выше, смотрю поверх головы Коннора и вижу его. Этот прожигающий взгляд. Напряженная поза. Мое раздражение и игривый настрой моментально улетучивается, сменяясь страхом.

Черт, шоу пора заканчивать. Он портит мне все планы. Этого человека я не просто остерегаюсь, я его боюсь. Подстегиваемая страхом, желаю поскорее закончить танец и убраться отсюда. Подальше от Эдриэна Ройза.

Моим спасением служит окончание музыки, и я могу уйти. Но просто сбежать это не выход, я могу снова где-то натолкнуться на него. Я не хочу повтора последней встречи с Ройзом и сейчас у меня есть замечательная возможность отвязаться от него. Коннор, раз уж он здесь, то я воспользуюсь этим. Я подхожу и наклоняюсь к Коннору.

– Коннор, я сейчас переоденусь и выйду, подожди меня пожалуйста у бара.

Он кивает, и я ухожу в гримерку, почти бегом и оборачиваясь нет ли Ройза позади.

– Кто тот красавчик, с которым ты только что заигрывала? – заинтересованно спрашивает Пантера.

– Ты что, не смотришь телек? Ну ты и серость, дорогая, это же рестлер из Нового Орлеана, дружок нашей звездочки! – искренне удивившись отвечает Моника. – Такие вещи надо бы и знать, ведь вместе работаем.

– Рестлер? В смысле боец? – продолжает Пантера, уже обращаясь ко мне.

– Да, – я киваю, параллельно переодеваясь.

– И что же он в вашем шоу делает?

– Он выступает как акробат и выполняет различные акробатические трюки. Из нас сделали пару. Теперь мы выступаем вместе, – отвечаю, параллельно снимая бюстье и переодеваясь в свою обычную одежду.

– Мда, – задумчиво произносит Пантера, – с таким бы и я не против была танцевать.

– Все девочки, всем пока, мне нужно идти, – схватив свою сумку, иду к выходу. Пора уходить отсюда, пока Коннор там и я могу беспрепятственно уехать домой.

–Он тебя там ждет, да? – вдогонку за спиной слышу вопрос Пантеры, – ты хоть познакомь как-нибудь.

– Обязательно девчонки, – оборачиваюсь назад, – только сейчас мне нужно уходить, – виновато улыбаюсь и выхожу из гримерной.

Возле барной стойки Коннор с Мэйсоном, как мы и договаривались. Я подхожу к ним. В моих намерениях выйти отсюда в окружении этой компании и не встречаться с Ройзом.

– Привет, спасибо, что подождали.

– Привет Кирс, это Мэйсон, –  представляет Коннор меня менеджеру.

– Привет, – парень улыбается, – красиво двигаешься. Давно занимаешься на шесте?

– Четыре года. – Поворачиваюсь к Коннору. – Почему ты здесь? Пришел меня проверить? Ты думал, что я тебе лгу? – смотрю на него с разочарованием  – поверь Коннор, мне врать незачем. Я хочу сейчас попросить о небольшой услуге, вы можете меня провести к машине?

– У тебя с кем-то проблемы? – интересуется Коннор.

При незнакомом парне особо хочется обсуждать мои отношения и стычки с Ройзом и я пытаюсь найти отмазку.

– Давай я потом расскажу, сейчас хочу домой, я очень устала. У меня сегодня был тяжелый день.

Мы проходим к выходу мимо Эдриэна Ройза, я беру Коннора под руку и слегка прижимаюсь к нему. Коннор поворачиваясь ко мне, отпускает руку, освобождая мою и обнимает меня за плечи, сильнее прижимая к себе. Видимо, он все понял.

Мы доходим до моей машины и я, облегченно выдохнув, открываю  дверцу и смотрю на Коннора с Мэйсоном.

–  Мэйсон подожди меня у машины, – бросает ему через плечо Коннор и парень уходит. – Тот парень твоя проблема? – он выжидающе смотрит на меня.

– Сын хозяина клуба, Эдриэн Ройз. Человек, в чьем обществе я желаю находиться меньше всего, – скривившись отвечаю, – человек, привыкший получать все, что хочет.

–  И что он хочет конкретно от тебя? Ему мало телок и он хочет тр*хнуть тебя?

– Я не знаю. Он хочет, чтоб я больше поступилась своими принципами и разделась у пилона. Его чем-то задел тот момент нашего уговора с его отцом, что я не раздеваюсь. В последнюю нашу встречу он  угрожал и мне пришлось убегать из клуба.

– А тебе обязательно работать в этом клубе? Другого места поприличнее не  нашлось? – опираясь рукой о мою машину и глядя мне в глаза, спрашивает Коннор, – и тем более ты пытаешься сбежать от того парня. В следующий раз меня рядом не будет  тебя защитить.

В тот раз я что-то  другое и придумаю.

– Сейчас уже поздно, давай поговорим завтра на репетиции. Обещаю, все тебе расскажу, как так получилось. Там тебя все-таки Мэйсон ждет,  наш разговор может и подождать. – Сажусь в машину и еду домой. Завтра у меня снова самолет в Нью-Йорк, а днем я должна появиться на репетиции. Моя сумка уже собрана, маме я позвоню из аэропорта, а Кэвин поживет пока у бабули.

Утром сборы в аэропорт и вот я ожидаю свой рейс. Набираю мамин номер. Она еще под наблюдением врачей, но находится уже в обычной палате. Как для мамы местной звезды ей принесли в палату телевизор и разрешили делать несколько звонков по мобильному. Это правда очень мило, я даже и подумать не могла насколько люди могут быть такими отзывчивыми и так нас поддерживать.

– Привет мам.

– Привет милая, как я соскучилась по тебе, только и вижу тебя по телевизору. Ты знаешь, у нас тут все отделение за тебя переживает. Как ты? Тренируешься с тем парнем? – От бодрого маминого голоса на душе становится теплее.

– Вот сейчас в аэропорту.  Сорок минут до вылета, и я решила тебе позвонить. Вчера была в университете, а потом работала допоздна.

– Девочка, ты так себя загонишь, не нужно себя так гробить ради меня. Я же знаю, ради чего ты стараешься.

– Мам! У меня все хорошо, друзья мне помогают, и я хорошо себя чувствую. А с Коннором мы дружим.

Только дружба эта очень странная и схожа с зыбкими почвами, уверенности нет ни в чем.

– Это самое главное детка, чтоб у вас с Кэвином было все хорошо. А я как-нибудь выкарабкаюсь. Меня еще рано списывать, – она тихо смеется.

Ох мамочка, я же тебя так люблю. Не говори так!

– Мам, перестань. Мы уже взрослые.

– Ох, да знаю, знаю, – она тяжело вздыхает, – пришлось вам со мной повзрослеть, – ладно, ты лучше мне расскажи о том парне, с которым вы теперь вместе.

Если б я могла. Что ей сказать? Что парень себе на уме? Что там куча амбиций и самомнения? Что уважения к девчонкам там похоже нет в принципе и он окружен толпой обезбашенных фанаток?

Перед глазами всплывает воспоминание, когда девчонка задирала футболку, и он расписывался у неё на груди. Ох. Я морщусь. Эта ситуация вызывает во мне массу эмоций. И стыдно, и мерзко, и смешно одновременно.

– Коннор? Ну, вот лечу в Нью-Йорк на репетицию. Не знаю, как мы сработаемся.

– И все? Так он же тебя за руку взял, неужели просто по-дружески?

– Мам, – я смеюсь, – у нас с ним ничего нет.

– Жаль, хороший мальчик на вид. Может, узнали бы друг друга получше. Избалованным он не выглядит.

Ох, мама знала бы ты, что за говнюк скрывается под этим милым на экране парнем. Видела бы ты, куда он ставит автографы и его фанаток, была бы совсем иного мнения. Но я не стану расстраивать маму, ведь он мой партнер и нам нужно сдружиться, иначе мы не сможем быть в паре.

Я заканчиваю разговор с мамой и иду на посадку в самолет. Четыре часа в самолете, поселение в хостел, где размещены многие участники шоу. Вечером снова Рэйч должна ко мне прилететь, как мы с ней обсуждали.

Распаковав вещи, я еду в назначенное время и  место на репетицию, а точнее в зал, который арендовал Коннор.

Захожу в тренировочный зал. Окна находятся достаточно высоко, и последние отблески заходящего солнца попадают небольшими отсветами, бликами скользя по стенам. Для меня после улицы при таком освещении слишком темно.

Коннор занимается на турнике. Осматриваюсь по сторонам. Кругом зеркала. На противоположной стороне два турника и шест. Очень даже хороший зал, чтоб размяться.

– Хороший зал Коннор, – прохожу по залу ближе к турникам и сажусь на спинку стула, положив на сидение свой свитер.

– Знал, что тебе понравится.

– Я, честно говоря, мало представляю наши совместные репетиции и тренировки, но я правда хочу попробовать, мне это нужно. – Нам нужно сближение, я это понимаю. И я решаю не ёрничать перед ним, а говорить откровенно. Он спрыгивает с турника, неспешно направляясь ко мне.

– Кирстен скажи честно, ты же меня терпеть не можешь, новым поклонникам ты тоже не особо рада, что же тебе нужно от этого шоу? Я понять не могу, почему ты так цепляешься за него.

Наверное, тут стоит сказать правду. Ничего зазорного нет в том, что мне нужно.

– Деньги Коннор, мне нужны деньги, – опускаю глаза в пол. Снова в моих мыслях мама, лежащая на больничной постели.

– Деньги говоришь? – он подходит ко мне, наклоняя голову набок, – я тебе покажу, где вертятся настоящие деньги, завтра.

– Завтра?

– Да, завтра у меня бой в клубе.

Бой? Он хочет взять меня с собой?

– Ты поведешь меня на рестлинг?

– Да.

Мысль не кажется мне хорошей. Нужны ли мне чисто личные впечатления о нём, совместный поход в клуб оставил по себе неприятный осадок, а что меня ожидает на арене?

– Коннор…я не знаю…может не стоит этого делать?

– Мы должны узнать друг друга лучше, это прекрасный случай, чтоб ты заглянула в мою жизнь.

Ну по большому счету, он прав. Да и что может там быть такого? Он будет на арене, я в зрителях. Но одна я всё равно побаиваюсь идти, слишком шаткое наше общение.

– Я могу прийти не одна?

– Ну… – он закусывает нижнюю губу, задумавшись, а я ловлю себя на мысли, что пялюсь на его пухлые губы. Одергиваю себя и добавляю.

– Хочу взять подругу, можно?

– Подругу можно. Один вопрос, ты не будешь против, если я к тебе завтра перед боем подойду? Нас увидят вместе много людей и возможно даже сделают фото, что не исключено. Хер знает, что журналюгам может прийти в голову фоткать, но и я хочу воспользоваться возможностью.

Я обдумываю его слова, а что мне собственно от этого? Меня все равно теперь увидят вместе с ним в номерах, которые покажут на всю страну. Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

– Почему нет, подходи.

– Твой парень не будет ревновать?

– У меня нет парня.

– Нет? – он оценивающе глядит на меня с ног до головы, – еще лучше, – ухмыляясь, подмигивает мне и разворачивается назад к турникам.

Я вижу его натянутые мышцы на спине и упругую задницу. Вспоминаю, как он обнял меня в клубе и по телу пробегают мурашки. Хочется прикоснуться к упругому бицепсу, провести линию. В охватившем меня волнении, закусываю губу и прогоняю это внезапное помутнение. Его тело шикарно, Рэйчел не применит ткнуть пальцем в это, но Коннор слишком самодовольный тип, а переспать и забыть не мой тип отношений. Он явно хочет завтра воспользоваться моим присутствием, а я ненавижу корыстных, поэтому нам с ним не по пути. Хотя чем я лучше? Ведь я тоже пользуюсь своим положением у Грэгори Ройза. Что мне может сделать Коннор? Как минимум хорошую рекламу. В клубе он меня защитил. Я, конечно, не совсем понимаю его намерения, но мне кажется, что пользоваться мной как фанаткой не в его интересах. В шоу мы с ним на равных и не можем друг друга подвести.

Минут через двадцать приходит наш хореограф и включает видео танца. В действительности он мало схож на танец, скорее на чередование различных поддержек.  Некоторые поддержки сложны и мне трудно будет их выполнять. Сложно и страшно.

Коннор держится очень спокойно и уверенно, а вот мне не по себе. Я в растерянности, как с ним делать такое, и иногда искоса поглядываю на него.

– Давайте начинать, – Хэйден выключает видео, – будем учить первую поддержку.

Несмело подхожу к Коннору, пристально рассматривая его руки и плечи. Как я за него буду держаться?

– Я… – вытягиваю руку, стараясь прикоснуться к нему, но резко отдернув, опускаю вниз. Черт, как хвататься за него? А если я соскользну? – я не знаю… никогда не пробовала такого. Он же… мягкий, – поворачиваюсь к Хэйдену.

– Малыш, я очень быстро могу стать твёрдым, тебе только совсем немного нужно постараться. – Разворачиваюсь к Коннору и вижу откровенно насмехающиеся надо мной глаза. Придурок. Пренебрежительно фыркнув, закатываю глаза. Его пошлость меня просто бесит.

– Я не это имела ввиду. Ты не пилон, и… – растерянно указываю на него рукой, – я не знаю, как за тебя держаться. Я никогда ничего подобного не делала. А если ты меня упустишь?

– Поверь, детка, не упущу. Ты не больше по весу, чем мой соперник на ринге. По виду, так ты не можешь весить больше, чем моя штанга. Я тебя удержу, не переживай, –  подмигивает мне и схватив за руку, тянет на себя, – еще и в воздух могу подбросить, если будешь себя плохо вести.

Я сомневаюсь, но время не резиновое. И мы пробуем делать поддержку. Жутко волнуюсь, и моё дыхание дрожит, как и всё тело. Не могу себя успокоить, с каждым новым сантиметром в высоту напряжение становится всё сильнее.

– Соберись Кирстен, – кричит Хэйден, – ровнее спину.

Черт. Как? Меня пробирает, когда я в стойке вниз головой держусь своими ладонями за ладони Коннора.

– Я могу слететь вниз.

– Кирс я держу тебя, крепко держу, не смотри вниз, просто чувствуй мою руку, – рядом тихо говорит Коннор, – слышишь, доверяй мне, я тебя не выпущу.

И я решаюсь ему довериться. Наконец, стойка на руках Коннора мне удается. Он подталкивает меня и я, расправив руки в стороны, спрыгиваю вниз. Лечу как птица, но это всё как вспышки. Мгновения я стою и в следующий миг я прыжком уже слетаю с его рук. И страшно и волнительно. Сердце дико стучит, дыхание рывками вырывается из груди. Адреналин уже перешагнул порог дозволенного. Коннор ловит меня, и я обхватываю его ногой ниже талии, а рукой за спину. Немножко феерическое и с небольшим намеком на романтику, завершение номера. Я на диком подъеме страха и восторга с шумным дыханием благополучно приземляюсь на пол. У меня улыбка до ушей. Да! Я смогла! Получилось.

Мы смотрим друг на друга, широко улыбаясь. На секунду я улавливаю, как его взгляд меняется и начинает темнеть. Меня завораживает этот тёмный глубокий взгляд и тянет, тянет в себя…

– Ну вот, это уже что-то, а вы переживали. Вы отлично держитесь и чувствуете друг друга, как для первого раза. И безнадёжным это не выглядит, значит, что-то у нас получится,–  отдаленный голос  Хэйдена заставляет меня очнуться,  и я моргаю, пытаясь понять, что произошло. Что, черт возьми, только что было? – Молодцы ребята, на сегодня все. Знаю что с дороги устали, поэтому сегодня отдыхать, а завтра днем основные элементы разучим. И попробуем все вместе закрепить.

–  Хэйден, мы завтра вечером заняты, в шесть мы должны уйти, справимся? – спрашивает, отдышавшись Коннор.

–  Ну…тяжело сказать, поддержки самое сложное, связки это так, привычные для вас элементы и трюки. Если судить по сегодняшней  тренировке – то может быть, – Хэйден пожимает плечами.

–  Мы выложимся на максимум, иначе не будет, –  с уверенностью заверяет Коннор. Я смотрю на него в упор, удивленная его уверенностью. Но при этом мне добавить нечего, по сегодняшней тренировке я узнала Коннора, как сильного и надежного партнера. Он крепко меня держал и подхватывал, когда я не могла удержать равновесие. Кажется, я действительно начинаю ему немного доверять.

На следующий день новая тренировка. Рэйч, прилетевшая ко мне вечером, осталась ждать нас в хостеле, а я снова уехала в зал. Связки, как и говорил Хэйден, действительно намного легче. Сальто или прыжок не составляют никакой сложности. Главное запомнить поочередность.

Мы разминаемся, изучаем новые элементы танца. Сегодня элементы идут посложнее. Но я уже немного увереннее держусь за Коннора. Он не хамит и не выдает похабных фраз и сегодня мне с ним как-то проще.

После тренировки  Хэйден объявил перерыв, и мы с Коннором смогли сделать передышку. Потом снова предстоял повтор заученного материала и отточка поддержек.

Ровно в шесть мы уходим из зала. Коннор отдает мне два билета в VIP-зону.

–  VIP-зона? – я поднимаю одну бровь, слегка улыбаясь, – мы особые приглашенные?

–  А ты как думаешь, если тебе боец сам отдает билеты на бой, –  ухмыляется Коннор. – Не передумала?

–  Нет, –  твердо и решительно отвечаю с ответной улыбкой на лице – с чего бы?

–  А на просьбу согласна? – продолжает он.

–  Согласна, –  так же решительно отвечаю.

–  Отлично. Тогда в восемь вы должны быть на своих местах. Смотри, я увижу на месте ли ты, – он в предостережении поднимает палец.

–  Я сказала, что буду Коннор. До встречи. – Закатываю глаза и смеюсь.

–  Пока, детка.

Доехав до хостела, я принимаю душ,  переодеваюсь, и мы с Рэйчел едем в спортивный клуб «Спэйс» к восьми. В гардеробную мы сдаем наши пальто и идем занимать свои места. Подойдя к охраннику, я показываю билеты, и нас провожают в VIP-зону.

Посреди зала стоит небольшая арена-ринг, окруженная рядами сидений, поднимающихся вверх расширяющейся кверху пирамидой. С двух сторон ринг окружен фан-зоной – это я понимаю по пищащим и разрисованным девчонкам, и еще одной тихой зоной напротив нас – это VIP-зона для другого бойца. В нашей зоне я узнаю человека из видеоролика про Коннора, его менеджера Алекса Фостера. Охранник открывает для нас ограждение от остальных рядов, и мы заходим в зону на восемь сидений.

–  Добрый вечер Кирстен, –  здоровается со мной Алекс, –  а вы, наверное, Рэйчел, –  он переводит взгляд на нее.

– Добрый вечер мистер Фостер, –  мы здороваемся и с ним, седовласым, интелигентным  и очень внушительным мужчиной, –  Коннор дал мне два билета, – уже продолжаю я, – в VIP-зону. Не думала, что она находится так близко к сцене. Он смеется.

– Парень захотел, чтобы ты увидела его жизнь, – говорит он, смотря на ринг, – нашу жизнь. То, чем мы дышим и то, что делает нас такими, какие мы есть.

Да, мелькает мысль, так говорят люди, которые всю жизнь определенной посвящают профессии, любимому делу, труду. Которые отданы этому безраздельно всей душой. Такие люди всегда ценны в любом деле, чем бы они ни занимались и вызывают восторг и уважение.

– А бой скоро начнется? – спрашивает Рэйчел, вглядываясь в арку для выхода к рингу бойцов.

– Как только народ соберется. Это примерно минут двадцать, не больше.

Я смотрю в зал. Народа уже собралось немало и места почти полностью заняты. Возле фан зоны устроилась пресса с фотокамерами. Арена гудит, вызывая бойцов. Атмосфера захватывает дух. По телевизору всё далеко не так масштабно, как здесь вживую.

– И что, мест свободных совсем нет? – спрашиваю я, оглядывая зал.

– Это же Нью-Йорк. Здесь всегда забито. Увидишь девочка, все проходы будут тоже забиты. Этот город фанатеет от рестлинга.

Народ собирается, и свет становится приглушенным. На ринг выходит рефери. По углам я вижу тренеров и девушек в бикини. Да уж, проносится у меня в голове, вот они мужские тусовки.

Рефери объявляет начало и зовет бойцов по одному на ринг. Звучит музыка, и мы наблюдаем выходящую колонну людей с одним бойцом. Они танцуют, машут всем и что-то кричат. Выглядит пафосно и заводит толпу до сумасшествия. Он заходит на сцену и делает круг почета, оставив поддержку в фан-зоне.

Музыка стихает, сменяясь на другую. Снова арка загорается, и я вижу под ней Коннора. На нем обтягивающие шорты, наколенники налокотники, перчатки с прорезями для пальцев, на плечах и голове накидка с капюшоном. Перед ним тоже идет целая процессия. Он поднимает голову и машет толпе.

Они доходят до ринга, и Коннор залезает на него. Сделав такой же круг почета, как и его соперник, Коннор снимает накидку. Все остальные люди группы поддержки  стоят в фан-зоне. Коннор подходит к VIP-зоне и подзывает меня. Я встаю со стула и подхожу вплотную к рингу.

– Привет детка. Рад, что ты не передумала. Моя просьба в силе, только после боя, окей?

Его просьба меня немного озадачивает. Интересно, что ему нужно?

– Хорошо, – я киваю и возвращаюсь на место под прицелом фотографов и видеокамер.  Коннору нужна я в кадре вместе с ним и не только в шоу, а и в его личной жизни. Вопрос – зачем? Пока у меня нет на это ответа, но я даже и сама не знаю, нужно ли мне это знать. Он же не сказал об этом открыто. Хотя мы же партнеры, может мы действительно узнаем друг друга лучше? А может это защита от назойливой поклонницы? Тогда он потеряет часть фанаток. Немного обдумывая поведение Коннора, сажусь на свой стул возле Рэйчел.

Бой начинается. Учитывая, что в рестлинге я мало что смыслю, наблюдаю как бойцы метелят друг друга и при этом дикий восторг и рев толпы. Так проходит первый раунд с небольшим перерывом, менее минуты на глоток воды. Я наблюдаю за его прыжками, стойками, поведением. Он агрессивен, сосредоточен и черт, как же он сексуален. Внизу живота скапливается тугой комок. Чувствую, как меня заливает румянец.

Объявлен второй раунд, девушка проходит с  табличкой по рингу и бой продолжается. Соперник с разбегу, отталкиваясь от заграждений ранга, летит на Коннора и они падают.

– Брайант вставай! – кричит во всю мочь с восторгом Рэйчел. Меня это в такой восторг, как мою подругу не приводит, но возбуждение просто зашкаливает. И я слышу, как помогаю своей подруге.

– Коннор вставай! Вставай!

Накал толпы растет и снова дикий визг, рев, свист доносится с трибун. Бойцы встают, делая поочередно захваты, пытаясь снова повалить соперника . Мы наблюдаем разные трюки и прыжки еще с пол часа и рефери объявляет ничью, так как время боя окончено. Толпа недовольно свистит, явно разочарованная таким завершением боя, но парни разворачиваются и уходят каждый в свой угол.

Коннор берет бутылку воды у тренера и слезает с ринга. На него надевают сзади накидку. В этом виде он идет ко мне, кивком и рукой подозвав меня. Я встаю со стула и иду навстречу. Интересно, что же он хочет?

– Услуга за услугу, – наклонившись ко мне у самого уха говорит Коннор, – тебе же нужна защита от того парня из клуба? – Отстранившись, смотрит на меня. К чему это он?

–Да, – отвечаю ему так же у самого уха.

– Тогда стой смирно или подыграй, – говорит он так, чтоб остальные не услышали, берет мое лицо в руки и, улыбнувшись, целует.

О, Господи. Что я творю? Меня целует Коннор Брайант ! На камеру! Зачем ему нужно это? Ему нужна защита от женщины? Но ведь так он потеряет фанаток и поклонниц. Впрочем, это его дело. А вот что я скажу маме? Над этим нужно подумать, что еще вчера я отрицала наши отношения, а теперь сама это опровергаю. Но избавиться от Ройза это может помочь. Во всяком случае, думаю, хуже себе я не сделаю.

Я поднимаю руки, обхватив талию Брайанта, и прижимаюсь к нему. Он мокрый от пота и возбужденный. Коннор убирает руки от моего лица,  и сильно обнимая меня, продолжает целовать. Дышать тяжело и я, пытаясь отстраниться, немного приоткрываю губы, вдохнуть воздух. Коннор ловит этот момент, и я чувствую его горячий язык. Поцелуй на камеру превращается в самый настоящий.

А целуется он круто! Пылко и жадно. И тело у него сногсшибательное. Чувствуя его горячее дыхание, жар разгоряченного тела по мне пробегает дрожь. Ну и хрен с тем, что я пока не знаю, что с этим делать. Мне сейчас круто с Коннором, какими бы натянутыми наши отношения ни были, вот так просто быть сиюминутно властно захваченной им. Не знаю, игра это или нет, я уже втянута в это и отступать назад уже поздно. И я отвечаю на поцелуй…

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 12

Justin Timberlake feat TI – My Love

Коннор

Как ни странно, но с этой девчонкой вполне неплохо постоять перед камерой. И она хорошо мне подыгрывает, очень правдиво, чего я совсем не ожидал от нее. Ее губы мягкие и целовать ее мне даже приятнее, чем я рассчитывал. И она хорошо подыграла, очень правдоподобно, чему я даже немного удивлён. Но пищи для журналистов я дал предостаточно и это шоу я могу закончить. Приятного понемногу. Думаю, этого пока для общественности будет достаточно.

Оторвавшись от девчонки, я беру ее за руку и увожу из зала через коридор к моей комнате. Пресса слегка озадаченная нашим поступком, следует за нами, сопровождая вопросами и вспышками фотокамер.  Быстрее бы всё это д*рьмо оставить за дверью, чтоб от меня от***ались все.

Мы заходим ко мне в комнату, оставляя журналистов с камерами в коридоре.

– Спасибо детка, это выглядело очень правдоподобно, – снимаю накидку и падаю в кресло.

У девчонки резко меняется выражение лица. Она стоит, немного опешившая и растерянная. Б*ять, что опять не так?

– Правдоподобно? – повторяет она за мной, – значит, это было всего лишь на камеру?

Какого хера? Она б*ять что, подумала, что я с ней на самом деле? О, малыш, не начинай.

– Ты думала, все на самом деле? – поднимаю на нее глаза в непонимании. Она подумала, что мы целуемся взаправду? Неужели я заставил ее так подумать?

Ее реакция снова резко меняется. Взгляд сверкает обидой. Девчонка злится. Она слегка прищуривается.

– Я с самого начала знала, что ты кусок д*рьма и с тобой не стоит связываться, – шипит на меня и идет к двери. Б*ять, да что с ней такое?

– Стой, Кирстен, что не так? – я вопросительно поднимаю руки с подлокотников кресла, – мы же договаривались, услуга за услугу. Это нужно и тебе и мне.

– Но… – она, немного запнувшись, поворачивается ко мне. Во взгляде мелькает снова растерянность – да я готова была к игре, но… не настолько правдоподобной. Ты думаешь только о себе Брайант, я ошиблась, думая, что если мы партнеры, то ты перестанешь думать только о своих интересах, – Кирстен выходит и закрывает дверь.

Я устало кладу голову на кресло и закрываю глаза. Черт, всё же шло как нельзя лучше, и Роуз я дал серьезный повод отвязаться от меня. Теперь мне высаживает мозг Кирстен. В чем опять мой промах? Не вижу смысла ее догонять сейчас. Лучше поговорю с ней на репетиции, когда она остынет. Тогда мы сможем обсудить наше поведение на камеру и не только. А еще возьму её на вечеринку в моем доме, куда может заявиться Роуз.

М-да, Роуз мне портит все карты, эта навязчивая сука не дает спокойно жить и приходится пользоваться  этой блондинкой Кирстен. Да нет, почему использовать? Ей тоже нужна защита от того парня в клубе, я четко помню ее реакцию на него. В ее интересах перестать злиться и принять эти правила поведения. Да, уже завтра, и это будет лучший вариант.

На следующий день, приехав на репетицию, нахожу в тренировочной комнате Кирстен, занимающейся у шеста и Мэтью, что-то обсуждающего по телефону. Я пытаюсь с ней поговорить, но в ответ только короткие фразы. Она уходит от разговора. От девчонки веет отстраненностью и брезгливостью. Эти чертовы непонятные девчачьи обиды просто сводят с ума. Как по-детски! Ладно, поговорим на перерыве.

– Привет, а где Хэйден?

– Его забрали на сцену, с вами пока буду я, – кивает мне Мэтью, – ну что, готов?

– Готов. – Ставлю сумку на пол и переобуваюсь.

Мы начинаем разучивать трюки вместе с Мэтью. Мэтью снова показывает  видео Хэйдена, напоминая какие элементы акробатики будут в него входить. И глазом не моргнув, соглашаюсь на все поддержки без споров. Для меня это не ново – в рестлинге ты должен суметь удержать вес противника на себе для многих трюков. Поэтому в зале и на тренировке мой неизменный спутник – это штанга. Ее же, на вид такую маленькую и хрупкую, мне удерживать намного проще.

– Ну что, давайте покажите мне первую стойку, – Мэтью выключает видео на планшете, и откладывает его на подоконник. – Кирстен, становись.

Она с минуту сомневается, но уступает. Я сажусь и она, опираясь на мои плечи, делает стойку вниз головой. Ее ноги поддерживает Мэтью, пока мы не находим равновесие и отпускает. Я понемногу начинаю подниматься, а она в это время раскрывает ноги в шпагате. Странное ощущение держать так девушку. Ее дыхание тяжёлое и рваное, как  и моё. Исходящее волнение одного передаётся другому невидимой волной.

Через пару часов Мэтью объявляет перерыв, и Кирстен, поспешно схватив сумку и мобильный, выходит из комнаты уже с трубкой у уха, попутно разговаривая с кем-то. Черт, она злится на меня. Сильно злится. Но при этом держится она превосходно. А девочка крепкий орешек. Не знал бы о  вчерашнем, не сказал, что с ней что-то не то. Пусть бежит, всё-равно ей не уйти от разговора.

Перекусив и позвонив Джону, снова возвращаюсь в комнату. Мэтью уже готовит музыку, но Кирстен еще не пришла.

– Она тебя боится или как? – вопрос Мэтью застает врасплох. Черт, даже он заметил, что она не в духе.

– Да повздорили вчера немного, – отмахиваюсь от него, – пройдет.

–Давайте миритесь уже, – недовольно бурчит Мэтью, – нам работать нужно. Поддержки такие серьезные ожидают. Пока вы в ссоре, я даже не знаю, как их вам дать, ведь нам нужно доверие. Давайте все отрепетируем, выступим, я отчитаюсь, а потом ссорьтесь и миритесь, сколько вам влезет!

И Мэтью уже заметил, что она на меня дуется. С девчонкой действительно надо всё выяснить и объясниться, или мы просто не осилим эти поддержки. Но она явно не настроена выслушать меня.

– Я не против Мэт, – пожимаю плечами, – только по-моему, Кирстен не в настроении сейчас что-то обсуждать.

– Так, соберитесь, вы мне нужны в тандеме и сосредоточенные. То, что вы мне показали до обеда, никуда не годится. Это неплохо для первого раза, но у нас времени очень мало, вы должны быть, как бы это правильнее сказать, роднее что-ли?

Б*ять, да как с ней поговорить? Как её хотя-бы выловить? Она же сбегает. Ладно, что-то придумаю.

– Попробуем.

Входит Кирстен. Репетиция продолжается, Мэт требователен к Кирстен и она немного сосредоточеннее . Работа получается слаженнее и мы пробуем делать поддержки посложнее той, с которой начинали. Наше волнение и напряжение тел на пределе. Я не знаю, как объяснить, что чувствую. Я не знаю, какая она, но я чувствую её лёгкий сладковатый запах, слышу рваные вдохи, ощущаю напряжение в её руках и как она дрожит. Почему-то возникает желание опустить её, обнять и крепко себе прижать. Я прогоняю странное наваждение, стараясь сосредоточиться и продолжить тренировку. Но как только я её опускаю на ноги, и наши взгляды встречаются, между нами как-будто что-то происходит: её глаза горят, мы не говорим ни слова, но не прерываем напряженного зрительного контакта. Рядом раздается шорох приближающихся шагов Мэтью, и мы снова включаемся, что не одни и на тренировке.

Через три часа мы расходимся, но разговор так и не удается уже и после репетиции. Она, быстро собрав вещи, уходит.

На следующий день перед выступлением я всё-же пытаюсь с ней поговорить. Хотя, она уже сама по себе более дружелюбна, на меня не злится, а попросту игнорирует. Я не могу ее понять, еще вчера она злилась, а сегодня ей уже все по-барабану? Что за хрень происходит с этой девчонкой?

– Ты со мной поговоришь? – стою сзади нее и тихо шепчу, немного склонившись, – Кирстен что происходит? Ты злишься из-за поцелуя? Ты ведь ответила мне, в чем тогда проблема?

– Проблем нет Коннор, кроме одной, – она, слегка повернувшись, отвечает, – нашего номера, а точнее доверия  в нем. Тебе доверять я могу исключительно как партнеру по танцу, но не более.

Она постоянно осматривает себя. Нервничает. Бл*ть, да и я тоже. Реально наш первый совместный номер. Нервы на пределе. Но её обиды еще сильнее создают напряжение между нами.  Я привык толпе народу, отлаженности трюков, но этот новый соперник в лице девчонки совсем непредсказуем. Ее обиды могут сыграть с нами в злую шутку.

Нас объявляют, и мы выходим на сцену. Только бы не налажать! Глубоко втягиваю воздух в лёгкие и выхожу следом за Кирстен. Снова мы делаем трюки и поддержки в паре, мы едины в этом номере и в нашем стремлении к дальнейшей борьбе в шоу, но найти общий язык пока для нас нереально. Она напряженная, отстраненная, всё держит в себе и неприступная, как стена. Как же сложно с этой упертой!

Для постановки этого номера Хэйден и Мэт выбрал для нас Garbage - The World Is Not Enough и поставили несколько сложных трюков. На сцене стоит два шеста и перекладина с лентой. На лентах Кирстен должна показать два гимнастических элемента, но она не гимнастка и я буду ее подстраховывать. И в связке этих трюков мы делаем одну поддержку.

Музыка приближается к концу и Кирстен бежит к лентам. Обвившись лодыжками и запястьями, она поднимается по ним и начинает раскручиваться. Но сползти ей полностью  не удается. Бл*ть, что там не так? Какого хрена она копошится?

Я быстро пытаюсь найти причину, чтоб зрителям не было понятно, что у нас выступление идет не по плану. Руки в порядке, там ткань свободна, но вот мой взгляд перемещается на ее лодыжки. Завернулся кусок ленты на лодыжке. Она морщится и сгибает ноги в коленях. Девчонка жутко напугана. В её взгляде одновременно читаются ужас, страх и отчаяние. Детка, не паникуй, соберись!

Наконец, дотянувшись до лодыжки, она выпутывается и сползает мне на руки.

Твою мать. Сейчас под откос может пойти все наше дальнейшее участие в шоу. Ее нужно выручать, иначе это может быть нашим последним выступлением. Д*рьмо! Думай Коннор, думай.

– С тобой все нормально? – прижав ее к себе, тревожно всматриваюсь в ее побледневшее лицо.

– Нет, – хрипит девчонка, морщится и всхлипывает. – Нога, я не знаю, смогу ли сейчас нормально встать на неё.

Дела даже хуже, чем я думал. Ей больно, значит, нужен врач. А еще придется на ходу сейчас выдумать новую концовку.

– Тогда концовку сделаем другой Кирс. Прогнись у меня на руках, как будто ты без сознания. И повторяй за мной, мы выкрутимся.

Я кладу ее на пол, переворачивая на спину, параллельно зрительному залу, сделав сальто через нее и ложусь напротив, в паре шагов и вытянув к ней руку. Она приподнимается и тоже тянет навстречу руку, пристально смотря мне в глаза, в которых одновременно мелькают боль, отчаяние и растерянность. Так мы и заканчиваем номер, учитывая, что концовка подразумевалась совсем иной.

Музыка заканчивается, я помогаю подняться Кирстен, мы выслушиваем мнение жюри и я, взяв ее на руки под аплодисменты, ухожу со сцены. Д*рьмо наш первый номер и такая лажа. Теперь хрен поймешь, что будет дальше. Возможно, уже сегодня мы вылетим.

За кулисами нас встречает ее подруга.

– Блин, что там случилось? Кирс, ты в порядке? – она обеспокоенно смотрит на подругу.

– Да, вроде, но лодыжка болит. Я боюсь на нее встать, – она кривится, немного шевеля ногой.

Сама она явно не дойдет к врачу. Отнесу её, на девчонку жалко смотреть.

– Не двигай ногой. Пусть тебя осмотрит врач, – я несу ее к креслам и к нам подходят несколько врачей.

Пока ногу Кирстен осматривают я стою рядом с Рейчел. Если я не могу добиться от Кирстен,  что случилось, то может хоть подруга просветит, что стрельнуло в башку ее норовистой подружке.

– Думаю,  с ней будет всё окей, – я смотрю на Кирстен и перевожу взгляд на ее подругу,  – Рэйчел. Твоя подруга немного странная. То она злится, то игнорирует. Из моей комнаты выбежала с претензиями, что с ней случилось?

– Ты совсем гандон, или только прикидываешься? – она смотрит на меня, подняв брови.

Какого хрена? А этой я чем не угодил? Но выяснять отношений сейчас абсолютно не хочется. Я измотан выступлением и просто хочу понять, почему на меня обижается Кирстен.

– Вот только давай без оскорблений.

– А до тебя, по-видимому, иначе не дойдет, – девчонка поджимает губы.

– Дойдет, если толково объяснить, не переживай.

Она шумно выдыхает и закрывает глаза.

– Капец какой-то, – произносит шёпотом, – ты же ее целовал при всех, а потом сказал – свободна. Она злилась больше на себя после этого случая. Понимаешь, тут такое дело, – она, немного замявшись, продолжает, – в общем,  вас считает парой теперь вся страна и мать Кирстен, лежащая в послеоперационной палате с еще не окрепшим сердцем. Мог бы и сам догадаться, – она с укором поднимает брови.

Черт. Ее больная мать, как-то не подумал об этом. Да, ей нужно что-то сказать матери, а что говорить, видимо, теперь она и сама не знает. Вот в чем был промах. Ситуацию надо исправлять. Теперь, когда я знаю причину ее злости, мне легче будет с ней говорить. Я знаю, с чего должен начать. Я должен извиниться перед девчонкой и навестить ее маму.

Врач оборачивается к нам, и мы подходим к Кирстен.

– Есть небольшой вывих, но связки целы. Двое суток ей нужно полежать, сейчас сможете отвезти ее в отель? Судьям скажите, что в шоу она может дальше принимать участие, но сейчас ей лучше на ногу не становиться.

– Да, – отвечает Рэйчел, – я ее отвезу, а ты, – она поворачивается ко мне, – остаешься и выйдешь на сцену, когда будут объявлять результаты голосования.

– Ок. Я заеду к вам после объявления результата, скинь смской мне адрес, где вы остановились.

Рэйчел настороженно смотрит на Кирстен, а Кирстен отрицательно машет головой, пока доктор делает перевязку эластичным бинтом.  Беру Рэйчел  под локоть и отвожу в сторону. Что ещё за херня? Они что-то скрывают?

– В чем  дело Рэйчел?

– Эм, ну… я не знаю, Коннор, мы не в отеле. Мы тут у друга Кирстен.

Друга? Какой еще нахрен друг? Она соврала, сказав, что у нее нет парня? Нет, не похоже, если она злится на меня, и дала повод для всех считать, что между нами что-то есть. Я заберу ее от этого друга, мне не нужны лишние сплетни, пока она моя девушка.

– Дай мне адрес в любом случае. Она сейчас для всех моя девушка и мы должны с ней поговорить об этом. Если ее друг знает, что произошло на ринге, он поймет.

– Ну, может и так. Только давай, если ты утром не улетаешь, уже завтра. Мы все равно билетов еще не брали и завтра будем в городе.

– Хорошо, завтра. Пиши адрес, – соглашаюсь, немного подумав. В конце-концов уже ночь и ей надо отдохнуть. Сейчас разговор точно не задастся.

Рэйчел набирает на мобильном адрес и отправляет мне смс.

– Всё, ушло. Я пойду к ней и заранее поговорю с Брентом. Думаю, он поймет.

Брент. Ладно, посмотрим на этого друга.

– Я пока с вами пойду, собирай ее вещи.

Я несу Кирстен в гримерную. Рэйчел вызывает такси и помогает Кирстен переодеться, пока я жду в коридоре. Затем я помогаю ей добраться до такси.

– Увидимся завтра. Я тебя проведаю, – отчеканиваю каждое слово, – и ты поговоришь со мной, хочешь ты того или нет, ты теперь моя девушка.

– Ко-ооо-ннор, – она шепчет с мучением в голосе, затем глубоко вздыхает, – хорошо.

Я возвращаюсь на сцену, когда всех участников зовут для объявления результатов голосования. Ведущая называет вразброс прошедших. Томительное ожидание, накал в нервах и мы проходим дальше и попадаем в финал. Да! Есть! Нас всё-таки не исключили.

Уже в гримерной я звоню Рэйчел и говорю, что мы с Кирстен проходим дальше и должны готовить номер на финальный концерт. Рэйч передаёт подруге мои слова и, кажется, Кирс тоже рада, что мы остаемся в шоу.

Собираюсь и еду в отель, завтра мне предстоит разговор с упертой обиженной девочкой, с которой я не очень хорошо поступил. Согласен, не подумал, но могла бы и помочь. Так бы было намного легче.

Утром, позавтракав, вызвав такси и купив в ближайшем магазине букет цветов, еду по адресу ее друга. Машина останавливается перед  3-этажным многоквартирным домом с закрытой калиткой и звонком на ней. Звоню в звонок с указанной квартирой. Раздается треск, и калитка открывается.

Во дворе несколько клумб и во всей этой уютной идиллии привлекает внимание припаркованный Harley Davidson с хромированными деталями. Модель явно ручной сборки.

Захожу в подъезд и поднимаюсь на второй этаж. В дверях стоит парень, примерно моего возраста и роста, русый со светлыми глазами. На комоде я замечаю перчатки и шлем. Вот и хозяин Харлея. По видимому это и есть тот самый Брент.

– Я Коннор, твой стоит внизу? – интересуюсь уже просто начать разговор.

– Мой, – отвечает парень сразу же, но смотрит на меня совсем не дружелюбно и  не спешит впустить в квартиру.

– Может, пропустишь? Мне нужно с ней поговорить.

– Она не сильно горит желанием с тобой разговаривать, – поглядывает на цветы в моей руке, – Рэйчел ей всё передала ещё вчера, – в голосе слышно явное недружелюбие.

– Послушай, я понимаю, ты ее друг и как я уже понял, защитник, но я ее партнер. Мы должны с ней поговорить, она не будет вечно от меня бегать из-за ошибки или просчета, нам нужно дальше репетировать и доверять друг другу, иначе мы не сделаем номер.

– Вы с ней…? – он снова смотрит на букет в моих руках. – Ты действительно ее парень? – спрашивает уже более уверенно.

Так вот в чем дело. Забавно. Походу дела мальчик ревнует нашу детку. Опоздал парнишка, эта девочка моя, по крайней мере, сейчас, пока она мне нужна.

Не знаю, что она ему успела рассказать, но я должен попробовать доказать, что она моя, хотя бы для всего окружения. С ней, я думаю, как-то разберусь позже.

– Да, она моя девушка. Недопоняли друг друга, сам понимаешь, девчонки, – я наигранно пожимаю плечами, как от безысходности, – может, всё-таки впустишь?

– Проходи, – парень отходит в сторону, и я вхожу в квартиру. – Она там, – он указывает на вторую дверь по коридору слева.

Просторный коридор, на стене висит несколько шлемов, полка для перчаток и несколько кожаных байкерок на крючках. В углу стоит ящик с деталями для мотоцикла.

Прохожу к двери и заглядываю в комнату. В комнате светло. Большое окно со светлыми шторами. Тумба, несколько полок, телевизор, шкаф, кресло и большой диван составляют весь мебельный гарнитур комнаты. Кирстен сидит на диване с вытянутой ногой на подушке. Нога забинтована эластичным бинтом.  Рядом стоит сумка с вещами.

– Привет, – подхожу к ней с букетом, – это тебе. Как нога?

– Привет, – она берет букет, робко улыбаясь  – спасибо, уже лучше. У меня есть немного времени, поэтому давай по существу.

– Ты уезжаешь? – перевожу взгляд на сумку.

– Да, звонили с работы, я должна немедленно вернуться в Батон-Руж, – переводит немного озадаченный и усталый взгляд с меня на букет.

– Кирс, я… – я оборачиваюсь на дверь. Парень проходит мимо двери. Снова поворачиваюсь к девушке. Черт, он подслушивает.  Да хрен с ним. – Я хочу поговорить. Ты обижена я знаю, прости. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, и я готов познакомиться с твоей мамой.

– Это кто ж тебя надоумил? – она смеется, а потом, замолчав, тяжело вздыхает. – И ты извини. Я и сама виновата. Я не знаю, что там случилось в клубе, но я готова идти с тобой в шоу до конца Коннор.  Вот зачем влезла в другое, я не знаю. Финал скоро, победим мы или нет, нас уже знают. Я понемногу иду к своей цели, ты к своей, а зачем нам фиктивные отношения? Объясни и ты мне, я хочу понимать, во что втянута. Ты же так теряешь массу фанаток.

Рассказать ей для чего это? Ей это не особо нужно, но я ее втянул и это теперь и ее касается. Сажусь на кресло рядом с диваном, понимая, что нужно ввести девчонку в курс дел. Но только сказать то, что могут знать все.

– Ее зовут Роуз. Модель, которая любит развлекаться с рестлерами.

– И ты был в ее списке. Она на тебя запала? – интересуется Кирстен, слегка наклонив голову.

– Скорее я есть в ее списке. Она никак не отвяжется.  Красивая дорогая шл*ха для рестлеров.

Девчонка внимательно слушает и сдвигает брови к переносице.

– Если она не отвязывается от тебя, то такая ли она шл*ха, может она больше твоя фанатка?

– Нет Кирс, – ее мысль меня смешит,  – не в этом случае. Ей просто нужны деньги, реклама. Когда-то она была моей девушкой, но это было еще в начале моей карьеры. Потом она ушла к более известному бойцу, а потом новый и новый. Как-то на одной вечеринке мы переспали, и вот никак не отвяжется от меня.

Чем быстрее отбортую Роуз, тем лучше. А ещё лучше будет, если одновременно уйдут обе.

– Ясно, – она кивает головой, – совершив ошибку с одной девушкой, ты прикрываешься другой. Давай тогда так. С мамой я поговорю сама – когда она захочет с тобой познакомиться, тогда ты приедешь. Моим парнем ты будешь и на моей работе.  Поэтому несколько раз тебе придется там появиться и забрать меня оттуда. – Она поглядывает на часы. – Что мне делать на камеру и где я должна появляться с тобой?

Она согласна. Отлично. Даже и долго уговаривать не пришлось. Что может случиться, если я немного покручу с этой девчонкой?

– Иногда на боях, возможно на некоторых вечеринках. Ты сильно спешишь? – отрываю её взгляд от часов.

– Рейс через четыре часа. Рэйчел должна сейчас вернуться из магазина.

– Я помогу тебе доехать до аэропорта.

– Брэнт с нами поедет. Коннор мне уже намного лучше, мне помогает Рэйчел. Еще два дня и я встану на ногу.

– А как ты собираешься выходить на работу? – Она собралась со своей перетянутой ногой танцевать в клубе?

– Там что-то случилось и я должна явиться.

– Что значит должна? Ты же договаривалась с боссом или нет?

– Да, но встреча предстоит с новым хозяином, – она опускает глаза и снова их поднимает, нервно потирая руки, – меня вызвал Эдриэн Ройз.

– Кирс, конфетка, ты как? – парень заглядывает в комнату.  – Рэйчел на улице, я возьму ваши сумки, ты готова?

Конфетка? Это что еще за прозвище? Он смотрит на нее мягким, но пожирающим взглядом и Кирстен смущается. Что-то меня немного напрягает в этом парне. Вытолкать бы его сейчас отсюда, пока мы не закончим наш разговор.

– Нам нужна еще минута, – я смотрю на парня, он напрягается, но уходит, не сказав ни слова.

Встаю с кресла и закрываю дверь. Он явно нам хочет помешать, но не находит причин. Что ж, отгородим его опеку совсем. Парень, ты сейчас здесь абсолютно лишний.

– Что ты ему о нас сказала?

– Ничего, кроме того, что мы поссорились. Причины я не стала ему объяснять.

– Рискну предположить, что ты ему нравишься, и он тебя ревнует, – улыбаюсь девчонке, вспоминая реакцию парня. Его поведение очень смахивает на банальную ревность.

– Он просто друг детства, – виновато и тихо говоря себе под нос оправдывается девчонка.

– Он защищает тебя, как что-то свое.

Она в удивлении поднимает брови. Девочка, ты что не видишь таких очевидных вещей? Ты же вроде умненькая у нас.

– Ну, мы выросли вместе, это у него еще с детства опека надо мной.

– Не думаю, Кирс. Хотя я твоих друзей мало знаю. Все же у меня есть просьба: пока ты моя девушка, не оставайся ночевать у парней, это не будет ничем хорошим ни для твоей репутации, ни для моей.

– Хорошо, – она пытается встать с дивана.

Она еще слаба. Не хватало, чтоб она где-то упала, нам ещё номер новый нужно отточить. Лучше я её понесу, мне так будет спокойнее.

– Я тебе помогу, – подхожу к дивану, сажусь и она, держась рукой за мое плечо, понемногу встает. – Сегодня я возьму билет и вылечу в Новый Орлеан. Дождись меня и я поеду в клуб вместе с тобой.

Мы выходим в коридор, где нас ждет ее друг. По его лицу я вижу, что он недоволен развернувшимся сценарием, но пока девчонка приняла мои правила, даже с пониманием отнеслась, не осуждая меня. По его виду я не могу понять, хочет ли он ее тр*хнуть или нет, но был и остаюсь не против этого. Просто, мне пока не нужны отношения, мне нравится быть свободным.

Но мне нужно ее доверие и расположение. Это временно, пока я не избавлюсь от Роуз и не закончится шоу. А девчонка эта тоже непростая. Она не станет мне подыгрывать без выгоды. Значит, все-таки придется строить какие-то отношения, даже на время. Ну, в принципе, в моих планах было тр*хнуть эту конфетку. С матерью ее я познакомлюсь, брата расположить – не вопрос. Новый босс и друг – это проблема, которую я должен как-то решить.

– Все в порядке? – он смотрит на Кирстен с тревогой и переводит озлобленный взгляд на меня.

– Более чем, – наклоняюсь к Кирстен и целую ее в висок. Она неловко смотрит на меня и своего друга.

– Я готова Брент.

– Возьми ее сумку, если не сложно, – показываю ему рукой за спину, – я сам проведу ее по лестнице.

Я решил, что она временно побудет моей, парень, поэтому ты пока понесешь ее сумку.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 13

The Weekend – High For This

Кирстен

Дождь.  Говорят, что дождь в дорогу сулит хорошее путешествие или удачный путь. Но ноябрьский, пробирающий до костей дождь и серое, совсем неприветливое небо – это моё настроение. И с такими спутниками дорога уже не кажется столь хорошей, хотя еду домой и знаю, что увижусь с мамой. Казалось бы, должна радоваться: мама идёт на поправку, травма ноги совсем не опасна, в университете пошли на уступки, деньги получаю регулярно, что же мне ещё нужно? Вроде бы и ничего. Но всё-же меня смущает один момент. Нет! Зачем врать и притворяться, меня это гложет уже более двух недель, если хорошенько поразмыслить. А сегодня всё стало ещё сложнее.

Как хорошо, что посадка в самолёт прошла довольно быстро. Мне было очень некомфортно под всё время испытующим взглядом Брента и чрезмерной опекой Коннора. Откуда вдруг такая заботливость? Это совсем не стиле Брайанта. Не знаю, может среди знакомых он и слывёт галантным кавалером, но как по мне, вспоминая его похабные фразочки «шикарно расставляешь ноги» или «у меня встает на тебя очень быстро» возникают ассоциации с неотесанным и грубым бойцом уличных мордобоев.

Я смотрю в иллюминатор самолёта на облака и лучи холодного осеннего солнца и думаю, как же всё- таки Коннор схож с осенней погодой. Он настолько переменчивый. То грубый, что возникает дикое желание врезать ему побольнее, то заботливый и нежный.

Но об этом мало думаешь, когда перед тобой довольно симпатичный парень в прекрасной физической форме и хорошо знающий себе цену. Вспоминая его на репетициях, когда он снимает майку и к обзору проступают все кубики пресса, накаченные сильные руки, уверенная хватка. Ох… от этого перехватывает дыхание. Его уверенность завораживает, а физическая подготовка захватывает дух. Неудивительно, что у него так много фанаток. Как бы выразилась Рэйч «он же просто ходячий секс».

Его поцелуй, пусть даже и на камеру, мне показался настолько проникновенным и чувственным, что я просто растерялась. Именно прониклась им. Наверное, всё потому, что у меня не было настолько уверенного в себе парня. И всё же, несмотря на то, что он грубый меня безудержно влечет к нему, дыхание становится неровным, пульс учащается, во рту пересыхает, и я начинаю нервничать.

Но для него это только на камеру. Коннор Брайант именно из тех парней, которые, пользуясь своим положением и репутацией, выжмут всё по максимуму из ситуации. Мне просто нужно плыть по течению, хотя… это и мне должно дать некие преимущества. Я очень надеюсь, что Эдриэн Ройз не станет больше мне угрожать, зная, на кого может нарваться и чем это чревато. Да, здесь всё понятно, всё укладывается на свою полку, но…зачем весь этот фарс перед Брентом? Зачем меня нести на руках через весь аэропорт?

Рэйч была рядом, но отмалчивалась, видя, что ситуация получилась весьма странная и неоднозначная.

А Брент…я совсем не ожидала и меня даже слегка озадачил его внезапный звонок. Мой пропавший друг детства, который когда-то давно каждое лето приезжал к дедушке – мистеру Софрано, живущему по соседству с нами. Такая яростная защита Брента от Коннора даже немного умиляет. Зачем меня защищать от Брайанта? Я и сама прекрасно могу за себя постоять, не впервой.

– Эй, ты как? – теребит меня за руку Рэйч.

–Пока нормально.

– Стюардессу не звать? – Рэйч кивком указывает на мою перебинтованную ногу.

– Нет, не нужно, я скажу, если нужно будет.

Я снова поворачиваюсь к иллюминатору и с его кромки перевожу взгляд на небо, рассматривая выглядывающий кусочек крыла самолета, а перед глазами мелькает картинка, как мы вышли из такси и он поднял меня на руки. И снова чувствую, как мой пульс учащается. Я опять начинаю волноваться. С ним всё сложно и как мне быть я пока не знаю, совсем не знаю, но вот что сказать маме? Как ей сказать о том, что это всего-навсего игра и ничего более. Что нас ничего кроме шоу на самом деле не связывает и в один прекрасный момент будет объявлен официальный разрыв наших отношений.

Я делаю глубокий вдох и закрываю лицо руками. Господи, как же всё сложно! Почему мне нельзя просто отработать свои деньги, заработав определенный рейтинг популярности в шоу и всё. Всего-то! Откуда ты взялся Коннор Брайант сверху к моим проблемам со своими заморочками?! А главное то, что теперь как-то всё нужно увязать публичное с личным и при этом не потерять того, чего я добиваюсь в жизни.

Снова начинает ныть нога, и я прошу Рэйч позвать стюардессу. Она подходит, я прошу воды и принимаю обезболивающее. Мне определенно нужно немного подремать, а что я буду говорить маме придумаю позже. Ей нельзя волноваться, поэтому подробности я просто умолчу, не хочу ей лгать.

Я устраиваюсь поудобней и просто смотрю на облака, стараясь уже не думать, а просто смотреть на белые и сизые, местами рыхлые, а местами плотные. Обезболивающее начинает действовать и я засыпаю.

Три часа в воздухе, еще час в аэропорту и я приезжаю домой. Меня не было дома 5 дней. Оставив наши пальто в прихожей и посадив меня на диван в гостиной, она ставит на пол сумку.

– Кирс, давай так, я сейчас поеду домой, а потом если нужно отвезу тебя на работу. Кстати, что делаем с Кэвином?

Я смотрю на свою ногу. Нет, сейчас мне никак не успеть всё, что я планировала. К маме я не смогу поехать, работать тоже пока не могу и за Кэвином присмотреть тоже проблематично.

– Кэвин пока побудет у бабушки, маме я позвоню, а вот с работой как быть, пока не знаю. Грэгори говорил, что теперь я могу сама строить свой график, ему важно то, что держусь в шоу. – Подтягиваю ногу к себе, но саднящая боль снова напоминает о себе и я морщусь.

– Ну, тогда сейчас давай тебя переоденем и поспи, а я тем временем съезжу домой и вернусь.

Рэйч бежит наверх за моей домашней одеждой, пока я распаковываю сумку. Переодевшись в домашние штаны и футболку, я могу перебинтовать опухшую лодыжку заново, предварительно намазав ее гелем от растяжений и ушибов и устроив ногу на подушку, поспать. Рэйч приносит мне плед и, захватив мои ключи, уходит. Перед сном делаю звонок Блэйз.

– Блэйз привет, что у вас случилось?

– Здравствуй Кирстен. Это не телефонный разговор, как я тебе уже говорила раньше. Могу сказать только то, что Грэгори сейчас в больнице. Всё остальное расскажу только при личной встрече. Ты сегодня приедешь в клуб?

Что? Грэгори в больнице? А как же работа? Как же мой договор? А что будет с мамой? Мой уровень тревоги поднимается на несколько уровней.

– Как в больнице? А кто сейчас всем заправляет? Эдриэн? – мой голос дрожит от волнения и я чувствую, как рукой от напряжения сдавила трубку.

– Так ты приедешь? – повторяет вопрос Блэйз.

– Да, только с подругой. Я повредила во время выступления ногу и сейчас не могу передвигаться без помощи. – Пытаюсь глубже дышать, чтоб моя тревога в голосе не так чувствовалась.

– Хорошо, мы тебя ждём, приезжай детка.

– Во сколько мне приехать?

– Давай через два часа, сможешь?

– Да, - тихо и монотонно говорю в трубку и опускаю её, всё ещё поражённая новостью. И что дальше? Как теперь? Если Грэгори Ройз в больнице, то кто сейчас руководит? Эдриэн Ройз? Тогда я даже не знаю, на каком я счету. Возможно, мой договор уже и не действует. У Эдриэна были на меня свои планы. И от этих планов мне не по себе. Нет, мне страшно. Мне очень страшно, от незнания чего мне ждать.

Я звоню Рэйчел. Сообщив ей, что через два часа меня нужно отвезти в клуб. И снова я полностью погружаюсь в свои мрачные мысли. Оценивая свои шансы и перспективы, пытаясь найти хоть какой-то выход, я сморенная таблетками и потоком идей засыпаю.

Просыпаюсь от  тихого голоса подруги.

– Ну что, поехали?

– Да, – я вмиг поднимаюсь, и подруга несет мне свитер и лосины, их менее болезненно надевать, чем джинсы. Сделав на голове подобие ракушки и сделав легкий макияж, встаю с дивана, опираясь на руку подруги. Маленькими шажочками мы доходим до прихожей, где я надеваю пальто и обуваю ботинки, выходим из дома и Рэйч садит меня в машину. Устроившись в водительском кресле, она заводит машину, и мы едем в «Ночную стрелу».

– А что стряслось-то? Подождать не могут, пока ты сама к ним не приедешь? – недовольно ворчит подруга.

– Грэгори в больнице и… - я начинаю нервничать и сжимаю пальцы в замок, – и я не знаю, что мне сейчас скажут. В силе ли моя договоренность? И кто это всё оплатит? И вообще пойдут ли на это другие? Я не знаю, чего ожидать. А если там Эдриэн главный? – меня передёргивает от этой мысли, - у меня с ним проблемы и большие.

– Ну, ты успокойся и не накручивай себя раньше времени. Давай вначале узнаем, что там случилось и какие теперь будут условия, а исходя из этого уже и будем что-то думать.

Мы подъезжаем к стоянке клуба. Оставив машину, заходим внутрь. На часах только 5 вечера и клуб непривычно пуст. Мы проходим пост охраны, зал и идём  к кабинету Блэйз. Набираю в грудь побольше воздуха, собрав всю свою смелость в кулак и стучу в дверь.

– Блэйз.

– Кирстен? Привет.  – Она рукой указывает задержаться мне в дверях. Как всегда, серьёзная и строгая. -  Минуту девочки, – Блэйз поднимает со стола мобильный и звонит. – Эдриэн, ты на месте? Кирстен приехала. Хорошо. – Она убирает трубку. – Тебе к нему нужно. Он ждет в кабинете Грэгори.

Мои худшие опасения оправдались. Он всё-таки сейчас за отца, а это означает только одно – что всем моим надеждам и всему тому, на что я рассчитывала крах. Ноги начинают подкашиваться, но подруга крепко меня поддерживает за спину.

– Эй! Ты чего! – она меня немного подталкивает. Мы разворачиваемся и идём к кабинету Ройза – Перестань! Ты еще не знаешь, чего он хочет,  а так переживаешь, будто тебя уволили, – шипит она негромко, но так, что отчетливо слышно все слова.

– Рэйч, ты и понятия не имеешь чего он хочет, – поворачиваюсь к подруге и тихо шепчу, - он мне угрожал и между нами далеко не дружеские отношения. К тому же договор у меня был с его отцом, а не с ним. Я боюсь этого человека и его действий. И только ради него я пошла на этот публичный роман с Брайантом. А теперь…

– Ну, сейчас тебе пока ничего не угрожает, пока я тут, а еще, знаешь подруга, мы тебя не бросим, что-то придумаем, - она ободряюще меня трясёт.  – Ты его выслушай, а в крайнем случае пошлёшь его подальше.

– Ладно, в любом случае, я пока других вариантов не вижу, - делаю шумный выдох, и неспешно шаг за шагом мы доходим до кабинета Ройза. Стучу в дверь, смотря на подругу.

– Входи, – слышу его привычный жёсткий тон.

Открываю дверь, и мы с Рэйч входим. Я хорошо помню этот кабинет, в нём ничего не изменилось кроме одного – хозяина. Или, может, это мои преждевременные выводы? Хотелось бы в это верить, но то, что я вижу, говорит само за себя. Напустив на себя непроницаемый вид, насколько это возможно, жду его дальнейших указаний.

– Я хочу поговорить с тобой наедине, - продолжает Ройз-младший, - подруга может подождать тебя в баре?

– Нет, мне тяжело сейчас становиться на ногу, Рэйчел будет со мной.

– Кирстен, - он опускает глаза и, сцепив руки в замок, наклоняется немного вперед, – у меня к тебе серьёзный разговор и ничего больше. Скажем так, - он сглатывает и поднимает глаза, – забудь всё, что было раньше, мы начнём наши отношения заново.

Его слова меня удивляют и настораживают одновременно. Я немного растеряна. Что он имеет ввиду? Как это заново? То ли я ничего не понимаю, то ли…Нет, я действительно не понимаю что, но что-то тут не так.

Рэйчел доводит меня до кресла и стоит в ожидании моего ответа.

– Рэйч, подождёшь меня? – в недоумении смотрю на подругу.

– Ок, если что я в коридоре, – она указывает кивком головы за дверь и выходит из кабинета, оставив меня наедине с Эдриэном Ройзом.

– Только не приближайся ко мне, иначе я закричу, - сразу предупреждаю его, пока он не надумал снова угрожать.

– Кирстен, - он со свистом выпускает воздух из лёгких, - за эти дни много всего произошло. Отец в больнице. Весь бизнес на мне. И я думаю, что делать с тобой.

– Что с Грэгори? С ним всё хорошо? – этот вопрос меня очень волнует уже пол дня и я желаю хоть от кого-то получить ответ, каким бы он ни был.

– В него стреляли. Он в тяжелом состоянии, но стабильном. Больше пока ничего, - он качает головой и разводит руками в стороны.

Только сейчас я замечаю ярко выраженный недосып и усталость. Это совсем не тот Эдриэн Ройз, который мне знаком. Это подкосило даже такого циника, как он. Вся ответственность за их семейный бизнес на нём. Ему тяжело, это видно, но это никак не меняет моё отношение к нему. Я работала и была в хороших отношениях с его отцом и именно тот человек был мне дорог тем, что помог и предложил выгодное сотрудничество в трудную минуту.

–  И что теперь? Что дальше? – задаю уже в нетерпении вопрос, который меня больше всего сейчас волнует.

– А дальше мы забываем, что было раньше и работаем с тобой на тех же условиях, что и с отцом. Только с одной оговоркой.

Вот и оно. Нетрудно было и догадаться, что он будет делать новые условия. К этому я и готовилась, что, такой как Эдриэн Ройз после своих угроз своего не упустит и, воспользовавшись случаем изменит договор в свою пользу.

– Что за оговорка? Мне нужно раздеться, как и все? – я поднимаю бровь, саркастическим тоном продолжая, - этого же ты хотел?

– С тобой всегда так? – он немного прищуривается. – Не усложняй всё, ладно? Нет, ты просто будешь работать не до конца шоу, а пока мне это будет нужно. Возможно, это будет дольше, насколько пока не знаю, но…сколько тебе нужно денег на мать? Я покрою все твои расходы на мать и на твою учебу вместе с братом. На таких условиях ты согласна работать у меня?

От такого неожиданно-щедрого предложения у меня отвисает челюсть. И это я слышу от человека, который совсем недавно мне угрожал? Неужели всё действительно так плохо? Тревога понемногу уходит сменяясь удивлением и непониманием. И я сижу, почти в оцепенении. Я ожидала всякого, но на такое положение я и надеяться не могла.

– И это всё?

– А тебе мало? Я знал, что дай тебе палец – ты и руку откусишь, - он замечает с одним приподнятым уголком рта.

– Слушай, – я поднимаю руки в знак поражения, – я…я не знаю, что с тобой произошло, но…но я согласна. Меня только настораживает то, что ты на эти условия сам идёшь.

– Кирстен, с тобой посещаемость наших заведений, в частности «Ночной стрелы» увеличилась в разы. Твоя популярность даёт о себе знать. Мне сейчас тяжело всё удерживать и с конкурентами сложно, особенно сейчас всё остро стоит после случая с отцом, остальное тебе знать необязательно, - он встает из-за стола и прислоняется к его боковой стенке, –  ты мне нужна Кирстен. И я готов тебе платить, сколько нужно, в пределах разумного.

– Хорошо. Грэгори мне помог, когда мне это было нужно, и я всё отработаю.

– Тогда у меня всё. – Он подходит ко мне и протягивает руку. – Пошли.

Я смотрю на него, затем на руку, и снова на Эдриэна. У меня повреждена лодыжка и убежать я не смогу, но сейчас, наконец осознав, что им управляет отчаяние и желание удержать семейный бизнес, я понимаю, что вреда он мне не причинит. Теперь это его личный интерес, чтоб у меня было всё хорошо и я на него работала.

Я опираюсь вначале на подлокотники кресла, а затем на его руку и встаю.

– Ты совсем не можешь идти?

– Ну так, мелкими шажочками.

Он перебрасывает мою руку себе через плечо и потихоньку выводит из кабинета. В коридоре, присев на корточках, Рэйч что-то смотрит в мобильном, но завидев нас, сразу поднимается и идёт навстречу.

–Тебе сейчас деньги нужны? – спрашивает Эдриэн, пока меня подхватывает Рэйчел.

– Я бы оплатила часть в больницу на реабилитацию мамы.

– На мать я дам, сейчас речь о тебе и твоей ноге, – он засовывает руки в карманы и смотрит на мою перебинтованную чуть согнутую ногу. – Ты на этой неделе будешь в клубе?

– Я не знаю…

– Ей нужен массажист и электрофорез, – перебивает меня Рэйчел, тогда дело быстрее пойдёт. Она же в финал еще попала, ей и тренироваться нужно.

– Хорошо, – он вытаскивает руку из кармана и смотрит на часы, – завтра приедет медсестра, осмотрит тебя и сделает всё, что нужно.

– Спасибо, - только и могу сказать, глядя в уставшие серьёзные глаза.

Рэйчел привозит меня домой. Звонит Брент и примерно около получаса я непринуждённо болтаю с ним. Уже спокойная, без той тревоги, что терзала меня днём. Я только огорчена и расстроена, что Грэгори в тяжелом состоянии. Он твёрдый и жёсткий бизнесмен, но и ему не чуждо всё человеческое. И мне действительно жаль его, и Эдриэна. За весь наш разговор с Брентом мы ни разу не вспоминаем Коннора, что меня радует после сегодняшнего его поступка в аэропорту.

Поговорив с Брэнтом я ужинаю вместе с Рэйч. Подруга решила меня не оставлять на ночь одну. Так и оставив меня на диване, она уходит в комнату, в которой спала, пока я работала и нужно было присмотреть за Кэвином в моё отсутствие.

На следующий день, утром пришла медсестра. После процедур и завтрака я решила позвонить бабушке и маме. Бабушка меня осыпала расспросами о Конноре, но я не смогла ничего толкового ответить, только отнекивалась и говорила, что еще рано о чем-то говорить. Но мою бабулю не проведешь, она поняла, что я просто не хочу об этом говорить и перевела тему на маму и Кэвина, за что я ей очень благодарна. Мы немного пообщались с ней, а Кэвин захотел приехать и Рэйч пообещала, что съездит за ним.

Завершив звонок бабушке я позвонила маме. Ее голос был приподнятым и немного взволнованным.

– Ой, как я рада, что ты позвонила! Как у тебя дела Кирс? – услышала я такой родной и далёкий мамин голос. – Мы все смотрим на вас, какие же вы молодцы! А Коннор как?

– Мам, всё хорошо, - смотрю на свою перебинтованную ногу, - правда, всё нормально. Вот прилетели вчера с Рэйчел домой, сегодня заеду в университет. А Коннор поехал к себе, у него там дела с менеджером. Ну а потом снова на репетиции номера на финал.

– Ох финал, детка, - слышу мамин всхлип в трубке, - как же я горжусь тобой. Ты у меня такая умница.

Я понимаю, что мама там плачет и меня пробирает мелкой дрожью. Я судорожно втягиваю носом воздух и  вытираю намокшие ресницы. Мое нервное напряжение за вчерашний день дает выход слезам. Слезам облегчения.

– Мам, ты там плачешь?

– Нет, нет, что ты. Просто тяжело сдерживать эмоции.

– Тебе нельзя волноваться. Ты должна окрепнуть.

– Всё, не буду, - слышу ее тяжелый вздох, – и я хочу вас увидеть с Коннором вместе не только по телевизору.

– Да, мам, конечно, мы придём. Только вот разберемся немного с делами. – А вот это уже не совсем правда. Я в Конноре так не уверена, точнее совсем не уверена.

Я разминаю ногу, приходит медсестра и снова процедуры. Пока я просто хожу по комнате мысли о Конноре снова преследуют меня по пятам. Он уже звонил дважды, пока я занималась, но я всего-то и смогла отправить ему смс. Я должна сосредоточиться на ноге и решить все свои вопросы тут.

Беру мобильный и звоню нашему постановщику номера Хэйдену. Да, с моей стороны это очень безответственно, но сейчас я еще не могу тренироваться  и я обещала Эдриэну быть в клубе и мне нужно хотя бы просто там появиться.

Сказав Хэйдену, что буду в четверг к вечеру я бросаю мобильный назад на диван, включив режим вибрации. Покупаю билет на рейс до Нью-Йорка на четверг и бронирую номер в отеле. Рэйч после школы привозит Кэвина и мы заказываем домой пиццу. За просмотром фильма и заканчивается наш день. Утром Рэйч отвозит Кэвина в школу, а у меня снова процедуры и вечером я должна появиться в клубе. Мой телефон полон звонками и сообщениями от Коннора, но я только отписываюсь. Не готова я еще с ним поговорить.

В среду я появляюсь в клубе, правда не танцую. Но Эдриэну и охране и этого вполне достаточно, так как внимание я к себе и так привлекаю более чем достаточно. Засветившись на пару часов клубе, еду домой и собираю сумку. И снова перед глазами аэропорт. И снова самолёт. И…Коннор.

Он злой и раздраженный. В поддержках его захваты слишком сильны, до ломоты в костях, что порой мне кажется, на моем теле останутся синяки. В глаза я и вовсе стараюсь не смотреть, они черны и сверкают, уж лучше избегать этот взгляд. Я просто не знаю, что ему сказать сейчас. Он злится, что я так себя веду. Да глупо может быть выглядит, но сейчас откровенно говорить я совсем не настроена. Наоборот хочу всю это возню закончить с отношениями. Чего ему злиться? Я же написала ответ, на репетицию тоже приехала. Но пока я не нашла, что ему сказать, лучше просто промолчать. Хорошо, что с нами задействовано несколько человек и времени на разговоры у нас просто нет.

И мы не говорим, за всё говорят наши взгляды, дыхание и напряжение тел. Прерывистые зрительные контакты, тяжёлое учащённое  дыхание. В его уверенных и сильных руках чувствую себя надёжно, он меня не упустит, но по взгляду способен и хочет сдавить меня  до хруста в суставах. Комбинация чувств способных свести с ума. Напряжение между нами уже доходит до предела и, кажется, ощутимо даже в воздухе.

− Кирстен, −уловив момент, когда объявлен небольшой перерыв, шепчет Коннор мне на ухо. Его дыхание опаляет шею, по ней бегут мурашки к самому низу живота, пробуждая неприкрыто его хотеть, именно то, что я так стараюсь избежать. Черт, нет, нет.

− Потом Коннор, давай позже, −вздрогнув, я отпрянула от него и поспешила к уборным, так как понимала, что это единственное место, которое меня сейчас спасет окончательно потерять контроль над своим телом и эмоциями, и я всё ему выдам.

Почти сутки мы репетируем и прогоняем номер на финальный концерт. По сути это два соединенных наших лучших номера, кусочки из которых мы объединяем в один. На сон остается совсем мало, и мы спим просто на диванах в гримерках.

И вот снова сцена. Ярко горят софиты, стоит пилон. Я в новом костюме, с новой прической и макияжем и искусно натянутой улыбкой. Мои мешки под глазами искусно замазаны гримом и если не присматриваться, то можно и не заметить, насколько я вымотана. На ногах стою, уже почти шатаясь. Соображаю вообще с трудом.

До меня только сейчас доходит, что это финал и охватывает волнение. Жуткое волнение, от которого хочется убежать и хорошо спрятаться. Но уже поздно и слишком много с этим конкурсом у меня связано. Я глубоко дышу и верчу головой. Если я сейчас не проснусь, то запросто могу завалить номер. А этого я себе не могу позволить.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Нормально. Уже чуть лучше. Осталось всего десять напряженных до накала минут. «Показать класс и выложиться на максимум» – шепчу про себя –«только бы всё получилось».

Мы показываем акробатические трюки и поддержки, на шест я залезаю только для одного элемента, чтоб с него эффектно выйти в поддержку с Коннором. Коннор держит меня, а я делаю вертикальную стойку, опираясь на его руки. Это страшно, действительно страшно, но он меня крепко держит. Мы оба прекрасно понимаем, что должны выложиться по полной и показать, что умеем. Так и проходит весь номер, пульсируя в одном ритме и на одном дыхании.

Голосование теперь будет идти всю неделю и нас отпускают сразу же после концерта. Облегченно выдохнув, я сразу ухожу в гримерную и быстро сняв костюм, надеваю свои вещи, хватаю сумку и почти на бегу выхожу из здания. К моей огромной радости я вижу несколько припаркованных такси и подбегаю к одному из них.

Согласившись, водитель везёт меня до отеля. Расплатившись, захожу в фойе. Еще несколько минут в лифте и я оказываюсь в своем номере. Всего лишь пара часов сна за последние сутки дали о себе знать и я уже просто валюсь с ног. Что мне сейчас нужно, так это тёплый расслабляющий душ. Я даже сумку не стану собирать, на неё нет  ни сил, ни желания.

50 Cent Feat. Justin Timberlake & Timbaland – Ayo Technology

В дверь стучат и я, так и оставшись с футболкой в руках, иду к двери. Странно, что может ночью понадобиться персоналу отеля? Но на пороге стоит Коннор и немного восстанавливает дыхание.

– Пропустишь?

– Что ты?.. – я оглядываю по сторонам коридор, но он пуст. – Как ты здесь оказался?

Как его ночью пропустили? Хотя да, он же мой парень, ему везде зелёный свет. Но это уже порядком начинает раздражать. Кажется, эту вседозволенность нужно прекращать. Коннор, входит в номер и, закрыв дверь, плотно прижимает меня к себе.

– Ты всю эту гребанную неделю не отвечала на мои звонки, - наклонившись, он тихо шепчет у самого уха, - я не верю, что ты так всё время была занята, чтоб отписываться смсками. - Его дыхание вызывает мурашки на моей шее и я ёжусь.

– Коннор, я… – я запинаюсь и медлю с ответом. А что я могу ему сказать? Что я его хочу и пытаюсь его забыть, играя наш роман только на камеру? И что это совсем не моё, играть крутую партнершу и девушку Коннора Брайанта, на самом деле скрывая то, что горит у меня внутри.

Его губы целуют мою шею, перемещаясь к скуле. А я…я словно безвольная,  повинуюсь как загипнотизированная этим непонятным, но сильным притяжением. Я разжимаю руку и футболка, соскальзывая с ладони, падает на пол.

– Кирс, со мной нельзя так, - его шёпот, словно угроза, проходит сквозь меня, как электрический заряд. Его руки крепко держат меня за талию и одна поднимает мой свитер.

Мы целуемся и это совсем не то, что было на камеру. Это что-то дикое, животное, отключающее рассудок. До одурения и скрежета зубов.

– Коннор, подожди, - шепчу, с трудом оторвавшись от него, - я не могу, не могу так. Ты не мой парень, мы же только на камеру пара.

– Нет, - он продолжает целовать мою шею, но я насколько могу, выставляю руки вперед, отталкивая его. Наконец, он останавливается. - Ждать?! Чего ждать Кирстен? – его голос повышается, из шепота перерастая почти в крик, - того, что ты снова трусливо сбежишь по своим делам? Когда же, мать твою, мы сможем стать парой, если ты удираешь от меня при первой же возможности? –Коннор поднимает руку и проводит указательным пальцем по моей щеке, от скулы до подбородка - Как же я тебя хочу прямо сейчас. И какая на хрен камера? Ты же готова мне ответить и не на камеру. Тогда зачем нам притворяться?

Его слова просто вводят в ступор. Я растеряна и поражена. Его присутствие и этот разговор совсем не был в моих планах, и я не предполагала, что мы будем это обсуждать.

– Ты, правда, думаешь, что у нас может что-то получиться? – Я внимательно смотрю ему в глаза, пытаясь найти ответ не только на этот вопрос, но и на то, что им движет.

– Сейчас я не хочу думать, совсем не хочу. – Он захватывает мой затылок, крепко целует и толкает меня назад. Несколько шагов и я падаю с ним на кровать.

Он стягивает с меня свитер, а я снимаю с него куртку, свитер и майку. Из кармана джинсов он достает презерватив и бросает его на кровать. Без всякой прелюдии следуют щелчки застежек на джинсах и обе пары падают с шумом на пол. От грубых поцелуев сбивается дыхание и я рывками хватаю воздух. Коннор  расстегивает мой бюстгальтер и жадно сминает рукой мою грудь. Яростно впившись в мои губы, он почти кусает меня. Его укусы всё ниже и ниже: на моей, скуле, шее, ключице, груди, животе.  Он спускает боксеры, разрывает пакет и быстро раскатав презерватив резко входит в меня с глухим гортанным стоном. Он не ждет пока я привыкну, а сразу начинает двигаться – быстро и жёстко, стараясь с новым толчком проникнуть глубже.

Я чувствую боль и зажмуриваюсь. Я не отталкиваю его, но это совсем не то, как должно быть у парня с его девушкой. Нет, здесь нет ни любви, ни нежности, только влечение, движимое и продиктованное первобытным инстинктом. От не самых лучших ощущений по щеке катится слеза.

– А ты думала я буду с тобой нежным после твоей выходки? – шепчет он с придыханием. – Ты Кирстен моя и ты должна отвечать на мои звонки, а не прятаться.

Он замедляется, видимо решив пожалеть меня, и толчки его становятся мягче. Я привыкаю к нему, а покусывания постепенно переходят в поцелуи и легкие касания языком. Кожа, немного саднит и горит под его поцелуями. Каждый новый толчок вызывает нарастающее удовольствие и стоны, дышать всё труднее. Каждый новый стон громче предыдущего. Его накаленное возбуждение передается мне, и я вся горю, пылаю под ним. Тело требует немедленной разрядки. Коннор выходит из меня и садится. Он садит меня сверху, и я двигаюсь навстречу ему. Коннор целует и покусывает поочередно каждый сосок. Он переходит выше к шее и губам, не прекращая толчков.

– Моя…Ты должна… – вырываются слова между стонами.

Ощущения переполняют и заслоняют собой все здравые мысли. Думать сейчас просто невозможно, но я знаю точно, что я ничего ему не должна. Ничего. У нас добровольный договор. И везде следовать за ним и его прихотям я не буду.

Наши громкие и хриплые стоны заполняют всю комнату.

– Не должна, – тихо отвечаю, прижавшись к его лбу своим и держась одной рукой за его плечо, а второй сминая волосы на его затылке. – Не твоя… – внутри меня всё как будто сжимается, я  откидываю голову назад, и меня пронзает дикая вспышка оргазма. Меня закручивает и уносит в волну удовольствия. Он кладет меня на кровать и, пока я чувствую себя где-то в прострации и каждая клеточка моего тела пресыщается нахлынувшим удовольствием, нависая надо мной, совершает последние толчки и с протяжным стоном кончает.

Мы тяжело дышим, он нависает надо мной, опираясь локтями по обе стороны от моей головы. Я открываю глаза, он внимательно смотрит на меня темными, почти черными зрачками.

– Не твоя,  – как отголоски недоверия между нами выходят слова. Я выставляю руки вперёд и упираюсь ему в грудь, чтобы он встал с меня. Это всё было слишком грубым, чтоб назвать это чувствами и больше похоже на наказание за непослушание.

Коннор перекатывается набок, а я встаю с кровати и иду в душ.

– Уходи, - последнее, что я говорю ему, даже не обернувшись.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 14

Tinashe & Drake – Days In The West (Ekali Remix SM)

Коннор

Она выходит из душа в запахнутом халате. Влажные волосы вьются крупными завитками, спадающими на плечи. От влажности они потемнели и имеют карамельный оттенок. Увидев, что я не ушел, она опускает глаза и идёт к сумке с вещами. Но мне хватает и одного этого взгляда. Нет, в нём нет ни капли укора, но что-то в нём заставляет меня чувствовать себя куском д*рьма. Я обидел девчонку, просто сорвавшись с катушек. Но в конце-концов она ответила мне, не сопротивлялась. Не всё так плохо, или…

Она берет белье из сумки и поворачивается в сторону ванной.

–  Прости, что сделал тебе больно, я не хотел, - привстаю с подушки  и сажусь на кровати, – Кирс, я…

– Произошло, то, что произошло. Уже нам не перекрутить всё назад. Давай поговорим, – она садится на край кровати, – я не буду от тебя бегать. Мне нужно было подумать, поэтому я и не отвечала на звонки.

– Подумать? О чем?

– А ты сам не видишь? То, что сейчас между нами – это отношения на публику? Их отголоски? Нет, кажется, это что-то иное. И знаешь, мне совсем не нравится, какие последствия это имеет, – она встает, и обхватив себя руками идёт к окну.

Она волнуется, тяжело вздыхает. Что-то совсем не так. Залезть бы сейчас ей в голову и понять, почему ей тяжело. Какие последствия? Что она пытается мне объяснить, но… чего ей не хватает? Смелости?

– Последствия? Что ты хочешь сказать?

Она колеблется с ответом и поворачивается ко мне.

– В тебя несложно влюбиться Коннор, но сложно удержать. Я не нужна тебе, мы оба это знаем, но…боюсь, что по неосторожности влюбилась.

– Кирс, ты серьезно? Я… – Бл*ть, что же ей сказать, когда и слов-то не нужных подберешь. Это просто не вяжется в моей голове.

Она улыбается, видя мою озадаченность. Понимает, что те же слова я ей сейчас не скажу. Я вижу, как внутри она борется со своими мыслями,  но тут же ее выражение лица из грустного становится серьезным и решительным.

– Я поговорила с Эдриэном Ройзом – моим новым боссом. Не знаю, могу ли я ему доверять, но он сейчас руководит бизнесом отца и просит меня помочь ему. И если его отношение ко мне поменялось, то…нам нужно что-то решить с отношениями на камеру.

– А что сними решать? Пусть всё идёт как на самом деле. Повстречались – разбежались, в чём проблема? Ты начинаешь доверять тому, на кого направляла оскал еще неделю назад?

Она что, в самом деле, доверяет тому ублюдку, пускающему на неё слюни и мысленно распустившему лапы? Какого хрена? На доверие мне ушло больше времени. И это злит, даже не просто злит, а выводит.

От злости я беру подушку и начинаю ее сжимать в руках, мысленно вдавливая свою злость и пытаюсь успокоиться.

– Я не начинаю ему доверять. Я вообще никому не доверяю. Я – сама по себе. Была и есть. С ним я потом разберусь, а вот нам с тобой нужно обсудить всё сейчас. После шоу пусть как-то произойдёт наш разрыв. Я не поеду в гастрольный тур после окончания.

– Дальше будешь крутиться там на шесте перед мужиками? – Отшвыриваю подушку в сторону. Черт, это совсем не по планам. Чтоб Роуз дать понять, что у меня другая – прошло слишком мало времени. Да и вообще какого хера она вообще всё решает за всех?

– Ооо, – она смеясь поднимает брови, - вот он Коннор Брайант, настоящий, тот, которого я встретила на шоу – самоуверенный, напыщенный, амбициозный и думающий только о своей популярности. А теперь дай и мне подумать о себе и своей карьере. Крутиться перед мужиками я не буду, у меня новые условия - просто я должна там быть и всё. У меня есть учёба и тоже свои пусть небольшие, но амбиции и я тоже хочу в жизни чего-то добиться. А для этого мне нужно попрощаться и с тобой и с работой, что я и хочу сделать. Пойми Коннор, пока я не привязалась, для меня так будет проще. Потом будет больнее, намного. Я не хочу любить того, для кого абсолютно ничего не значу. Теперь, будучи в курсе всего, ты можешь уйти?

Да, всё действительно может усложниться, если девчонка ко мне привяжется. Нужно ли мне это? Не знаю, сам себе не могу дать на это ответ. Сейчас только огромная дикая злость, которая зачистила ясность в голове и такое впечатление, что меня бросили. Да, это разрыв и конец. Но ведь она мне не нужна. Тогда какого хрена мне так тошно?

– Хорошо. Я всё понял. – Встаю с кровати и одеваюсь. Она отворачивается и молча смотрит в пол. Мы больше ни о чем не говорим и я так же молча закрываю дверь ее номера.

Поймав такси, я оказываюсь в своем номере и лёжа на кровати смотрю потолок. С Кирстен всё вышло как-то  совсем хреново. До конца шоу неделя. Вроде всё было замечательно, когда же всё пошло не так?

И я вспоминаю всё с самого начала…

Вот я ее впервые увидел в коридоре, мы в клубе. Ее дерзкие комментарии заставляют меня улыбнуться. Наша первая репетиция и сцена. Как же мы тогда волновались. Да, чувствуешь совсем не то, когда выходишь на арену. На арене всё знакомо, толпа тебя обожает и ты знаешь чего тебе ждать и что ты должен показать а здесь… здесь всё иначе. Прожектора слепят глаза.  Люди, совсем незнакомые, доверие которых еще нужно завоевать и жюри, для которых ты всего-лишь ученик. Даже на ринге впервые было проще, а здесь в паре девушка. Чтобы ее удержать на руках или ступнях, нужно быть уверенным и в своих движениях и в её. А впервые думаешь, хоть бы всё вышло, хоть бы прошли.

Всё это дело времени,  техники и доверия. Доверие – вот с последним вышла д*рьмо полное. С ее ушибом мы разобрались, но вот последнее наше выступление. Даже жюри заметило, что нам трудно работать вместе.

«– Ваш номер хорош во всех отношениях, в нём чувствуется драйв, видна оригинальность и высокотехничность. Есть только один большой нюанс, ребят, между вами существует напряжение и оно явно видно в некоторых моментах. Если вы рассказываете историю о любви, верности и доверии – покажите это, уберите барьер между вами, он почти осязаем для нас и для зрителей.»

Барьер. Чертово доверие. Черт, и они увидели это. Не смогли мы преодолеть этот грёбанный барьер. Теперь уже поздно говорить о чём-либо. Осталось только ждать результатов голосования.

Shawn Lee's Ping Pong Orchestra – Kiss In The Sky

Снова самолет домой и занятия с Джейдом. Хоть здесь я могу снять напряжение за последние несколько дней. Мои руки уже с избитыми костяшками, но мне всё-равно, из меня ещё выходит всё накипевшее за последние несколько дней. Вечером дома Джон ждёт подробностей моей поездки. Но сказать ему особо нечего, самому бы разобраться в себе.

– Почему руки разбил? Тебе же в выходные снова на сцену чувак, так нужна сейчас тренировка?

– Для разрядки, прочистить мозги, – устало сажусь на кресло, рядом бросив свою сумку.

– До такой степени? А что случилось-то? – немного удивлённый друг с интересом садится рядом на диван.

– Она меня бросила, – закрываю глаза, откинув голову на спинку кресла.

–Что?! – у Джона взлетают брови, и он громко смеется, – ни хера себе новости! Вот это поворотец! Так а чего ты злишься? Что не ты ее первый послал? Она ж тебе не в хер впала.

– Не знаю. Но по чему-то мне не похер.

– Да забей ты. Кстати, тут Роуз о спрашивала о твоей, уже бывшей.

– Эта сучка никак не уймется? – я встаю с кресла и тру руки, - нахер её, нахер всё. Я устал и меня ни для кого нет.

Ухожу в свою комнату и принимаю душ. Включаю горячую воду, и по душевой разносится пар. Захожу под струю воды и снова в голове она. Д*рьмо, д*рьмо! Грёбанная девка не выходит из головы. Опять я о ней думаю. Ее руки, глаза, ее стоны, как она сжималась вокруг меня. Черт. Я прислоняю лоб к холодной стене. Почему, почему среди многих именно она?

Сон никак не идёт, я снова думаю о ней. О том, как ее поцеловал на ринге. Эти мягкие теплые губы, эти горящие и доверчивые глаза. Пусть не врёт, что она никому не доверяет, тогда она мне доверяла. Это было видно по ее взгляду. Теперь доверия нет. Но на хрена оно мне? Что я от этого выиграю? Привязать её к себе ради Роуз было бы неплохо, но сейчас из-за этой идеи я чувствую себя мудаком. И мать её больная в это поверила. Да, я её подставил. Нужно послать её матери цветы от моего имени.

Стены в доме давят и нужен воздух, больше пространства. И утром, позвонив в службу доставки цветов Батон-Руж, я отправляюсь на тренировку. Почти весь день я провожу в зале, а вечером решаю взять машину и проехаться по набережной.

Смеркается и дороги постепенно освещаются фонарями.  Вечерние улицы запружены машинами и людьми. Я теперь стал знаменит, многие люди сигналят в машинах, многие машут. Да, это именно то, чего я добивался, чтобы на улицах узнавали все, а не только любители рестлинга. Но меня это мало заботит. Я снова думаю о ней.

Мне сорвало крышу. Я тр*хнул Кирстен, как и многих других и этим должно всё кончиться. Но я не хочу. Я, наконец, понимаю это. Я хочу ее, хочу снова. Она не Роуз и не такая как те, что были у меня до неё. Кирс не бросилась на меня и ни разу не предложила мне себя, она гордячка. К тому же с ней очень неплохо, думаю если я буду понежнее, то девочка может быть горячей, она должна мне ответить.

Я возвращаюсь домой уже затемно. У дома припаркована машина. Это не Джона, значит в доме гости.

Открываю дверь и в прихожей разуваюсь. Слышу тяжёлый стук каблуков и поднимаю голову.  Грёбанная сучка снова явилась. Какого хера Джон её пустил.

– Привет боец, как дела? – сладко-едким голосом произносит Роуз, но слова вылетают ядом из её гадкого рта. – Скучал по мне?

– С чего бы? – Наклоняю голову набок.

– Ох, сарказм-сарказм. Пожалел бы себя, не твоя форма выражаться. Я же знаю, ты можешь и иначе. Давай, не томи уже, - она запрыгивает и садится на тумбу, скрещивая ноги.

– Роуз, ты снова хочешь, чтобы я наорал на тебя? Какого ты сюда припёрлась? Джон! Какого хера ты пустил её сюда?

– О, вот он наш Коннор, вернулся наконец.

– Да пошла ты! Джон, мать твою!

–  Да не горячись ты, Роуз – Джон поворачивается к ней, - какого хера ты тянешь? Коннор, она с новостями.

– Вот-вот, – она наклоняет голову, – я пришла узнать как твоя девочка, а гляжу вы тут и не в курсе.

– Не в курсе чего? – Смотрю на Джона, а потом на неё.

– В жизни людей нужно участвовать Коннор и новости изредка смотреть, а не только быть занятым собственной персоной. Подрезали твою подружку.

– Как? Когда? Что с ней? – Меня охватывает приступ паники, в голове сразу мелькает куча вопросов и мыслей.  Что с ней?! Что с моей девочкой?

– Да вот вчера, сегодня по новостям показывают.

– Но… – я шарю по карманам в поисках мобильного, но не нахожу. – Мой мобильный.

– Я тебе не дозвонился, и не только я, – Джон отдает мне телефон, - тебе звонил Алекс и еще несколько номеров.

Я беру мобильник и просматриваю номера. Д*рьмо, среди вызовов нет ее номера. Иду по лестнице наверх с мобильным и собираю небольшую сумку вещей. Самое необходимое, что может понадобиться на пару дней. По ходу набираю Рэйчел.

– Рэйчел, это Коннор. Где Кирс, как она?

– Привет. Дома. Уже всё хорошо, швы наложили и отпустили, порезы не страшные, но выступать она больше не сможет. Ей порезали именно ноги.

– Когда это случилось?

– Вчера вечером. Она возвращалась из клуба. У самого дома поджидали трое. Брент  помог ей и отогнал тех подонков. Но на ногах у неё порезы и пришлось накладывать швы в больнице.

– Ясно, тогда пока. Адрес. Скинь мне адрес. Позже увидимся.

– Чего? Не поняла, ты сюда намылился? Давай я дам трубку Кирс, с ней поговоришь и узнаешь, нужен ли ты здесь.

– Не нужно, я всё-равно приеду. Дай мне адрес или я достану его другим способом.

– Я поняла, сейчас скину, не кипятись.

Собрав сумку, спускаюсь вниз. Роуз, увидев сумку, хмурится.

– Куда собрался? К ней?

– Не твоего ума дело. Джон, вернусь после выходных, мобильник уже у меня, я на связи. – Не слушая, что говорит Роуз, выхожу из дома и, запрыгнув машину, еду к Кирстен. Мобильный подключен к рулю, но трубку я не поднимаю. Она будет меня выгонять, но меня это не беспокоит, я только хочу её увидеть, увидеть, что с ней всё хорошо и обеспечить моей девочке безопасность.

Два с половиной часа по пустой ночной дороге с мыслями о ней. Что я ей сейчас скажу? Однозначно я был неправ, и поговорить мы должны. Я должен хотя бы попробовать. Может, сейчас не лучшее время, но я хочу, хотя бы просто её увидеть, чтобы мне было спокойно. И снова её дружок не вовремя. Как же он всё время мешает!

Вот и её дом. Свет полностью горит во всех окнах на первом этаже.

Соберись! Пусть и не лучшее время выбрано для разговора, но я уже не могу это держать в себе. И мне станет проще, когда я откроюсь ей.

Звонок и дверь распахивается. Стоит она, с небольшой тростью в руке, но сама смогла открыть дверь. С ней всё хорошо и волна облегчения проходит по мне. С моей девочкой всё хорошо.

– Кирс… – медленно оседаю на корточки, поглаживая ее по боку ноги и прислоняясь лбом к её животу, - малыш, ты нужна мне, нужна, слышишь?

– Слышу, – еле слышный шёпот доносится до меня, и ее пальцы зарываются в мои волосы, поглаживая, – ты надолго?

– Насколько впустишь в свою жизнь.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 15

Girls Aloud – Life got cold

Кирстен

Наконец я дома. Я устала. Жутко устала. Ощущаю это до кончиков волос. Вся эта обстановка вокруг меня вымотала: моё лицо побледнело от недосыпа, я похудела и часто нервничаю. Мне нужен отдых и мой дом мне поможет - здесь мне комфортно, уютно, кажется, что даже стены греют, хоть и нет сейчас нашей семьи. Каждый звук и скрип несёт в себе энергию родного и близкого, что понимаешь только вдали от дома.  Только в родных стенах я смогу разобраться в себе, что и нужно было сделать уже давно.

Еще неделя. Осталась неделя и всё, наконец, я перестану ездить в Нью-Йорк, общаться с Коннором и на одну проблему станет меньше. Хочу ли я победы в конкурсе? Зачем темнить, я знаю, что мы не выиграем, но то, что мы финалисты уже огромное достижение для нас и мы это не забудем никогда. Но остальное… остальное я хочу забыть, желаю всем сердцем.

Вспоминая его прикосновения по коже проходит холодок, меня слегка бросает в дрожь, которая растекается от самого сердца по всему телу. Коннор – это мечта любой девчонки, которая хочет сильного защитника. Он уверенный в себе, самодостаточный и независимый. Но это не моя мечта.  Его поступок…наш поступок перечеркивает всё, что было до этого. Он далеко не идеальный, как это преподносят для всех. И с этим можно мириться, но не с тем, когда ты сама понимаешь, что с этим человеком ничего не сложится. Друзьями нам не быть, я не смогу смотреть на него с обнимающей его новой девушкой, или смогу? Не знаю, я сама себя не понимаю. Куча противоречивых мыслей заполняют мою голову каждую секунду и нужно время понять, смогу ли я это пережить.

Я судорожно втягиваю воздух и смотрю на стену в одну точку. Встаю и прохаживаюсь по комнате, слегка касаясь ладонью выступов на мебели.

Но думаю, и быть кем-то большим друг для друга мы не сможем, этот человек совсем не того склада, он ждёт любви к себе, даже поклонения, но сам ли он способен на любовь? Изменить такого парня очень сложно, а может, даже это никому и не будет под силу.

Эти мысли разъедают, как кислота, расплавляя остатки уже призрачных помыслов и мечтаний. Я поднимаюсь к себе, беру из тумбы плеер и «Парфюмер. История одного убийцы». Мой выбор странный, но в одном мы немножко похожи. Он был одержим запахом, как и я сейчас своими бесплотными и разбившимися идеями. С книжкой в руках так и засыпаю, один на один со своими мыслями.

Утром, одевшись потеплее, я еду в университет. На улице морозно, едва уловимые взгляду и искрящиеся снежинки мягко опускаются на землю, немного припорошив дороги. Соседи в спешке бегут в машину, кутаясь в пальто от холодного и временами пронизывающего ветра. Горячее дыхание, лёгким облачком пара, растворяясь искрится, как и снежинки, быстро тающие на ладони и слегка покалывающие кожу от мороза. В воздухе витает зимой.

В коридорах университета возня и суматоха. Идёт подготовка к экзаменам перед рождественскими  каникулами. Все спешат, несут с  собой кучу учебников, конспектов, распечаток и разные электронные гаджеты, на ходу обмениваясь ими. Разделившись на две группы или, скорее всего, касты студенты громко кричат, дергают друг друга за одежду, стараясь зацепить груз на руках противника.  Агрессия растёт и заметно, что скоро будет драка. В воздух летят книги и множество листков. Но всё это заканчивается проходом учителя по коридору и звонком на пару.

Появившись на некоторых парах в университете и в деканате, я тоже допущена к экзаменам, как и большинство других студентов. Рэйчел мне поможет подготовиться к двум зачётам, догнать их по основной программе и я подтянусь, в том, что пропустила. Теперь, в немного приподнятом духе от оказавшихся не такими уж страшными несданными мной «хвостами»,  я могу поехать к маме в больницу и поболтать с ней, сперва заехав домой за мамиными вещами.

Когда я приезжаю домой, за пять домов от своего, где живет мистер Софрано, к моему удивлению обнаруживаю массивный мотоцикл Брента.

Брент?! Он здесь? Решил навестить дедушку?

Оставив машину на подъездной дорожке, я иду к дому мистера Софрано. Припаркованный к дому мотоцикл немного поменялся: на нём зимняя резина и надеты разные чехлы. Я совсем не разбираюсь в мотоциклах, но, очень похоже, что это для защиты от перепадов температуры и непогоды.

Дом мистера Софрано небольшой, как и у моей бабушки. В нём всего один этаж. Я давно не была в этом доме, но помню, что внешний ремонт был сделан совсем недавно, мама Брента нанимала строителей, подготовить дом к зиме и сделать отделочные работы и на стенах и на крыше. Вокруг дома расположен газон. Сколько помню, мистер Софрано тщательно следит за ним и регулярно скашивает газонокосилкой лишнюю на его взгляд траву. В нашем квартале его считают самым придирчивым к газону.

Ну, вот я и на крыльце, перед самой дверью. На мой стук, пожилой мистер Софрано открывает дверь.

– О, Кирс! Здравствуй, детка. Как мама? – участливо спрашивает мистер Софрано, улыбаясь.

– Хорошо, спасибо, поправляется. А это случайно не Брента? – указываю рукой на мотоцикл.

– Да, его. Брент! У нас гости!

Я слышу приближающиеся шаги, и за плечами деда возникает Брент.

– Привет мышка! Я тут проездом на пару дней, думал вечером забегу. Ты чего сейчас не в универе? – он проходит мимо деда и, наклонившись, целует меня в щеку.

Мистер Софрано поднимает брови, смеется, а я краснею от смущения и угрюмо смотрю на Брента. Да, друг детства, чего не позволишь, но это было неловко.

– Я уже оттуда, сейчас соберу вещи для мамы и поеду к ней в больницу.

– Тебя подвести?

– На этом? – слегка киваю в сторону мотоцикла.

– Да! Боишься? – он игриво смотрит, и кривая усмешка делает взгляд с хитрым прищуром.

Хитрец. Проверяет меня, как в детстве. И, кажется, даже, ничего не поменялось. Только вот семь лет прошло и мы повзрослели.

– Нет, соберусь за полчаса. Мистер Софрано, было приятно вас увидеть.

– Мне тоже, детка. Матери привет, пусть скорее возвращается к вам, не годится вам тут без присмотра быть.

– Хорошо, так ей и передам. – Перевожу свой взгляд на Брента, тот подмигивает и я, попрощавшись, иду к себе домой.

Брент у дедушки. Что удивительного, в принципе и ничего. Но…Брента здесь не было последних три года, если не больше. Последний раз мы виделись, когда я заканчивала школу, он приехал к деду со своей девушкой Эмили. Мы встречались всего пару раз, а потом мы с мамой и Кэвином уехали на побережье Атлантики и с тех пор я ничего о нём не слышала, только вскользь от мистера Софрано. Может, это я уже себе надумываю лишнего?

Собираю быстро сумку для мамы, на ходу обедая и слышу, как кто-то сигналит. Он уже здесь.  Открываю дверь и вижу мотоцикл перед крыльцом. Его владелец сидит в шлеме и держит второй в руках.

– Ещё две минуты и я готова.

– Жду мышка.

Езда на мотоцикле дарит несравнимые ощущения. Скорость и ветер придает ощущение лёгкости и невесомости. Совсем иначе, чем в машине. На какое-то мгновение чувствуешь себя свободным. Свободным от всех проблем и забот, от всего, что тебя заземляет.

По дороге мы почти не переговариваемся из-за шума ветра и быстро доезжаем до госпиталя. Брент идёт к маме со мной, но посидев у неё около 10 минут, выходит в коридор, оставив нас наедине.

Мама выглядит хорошо, с каждым разом она крепче и крепче. И настроение поднимается еще выше. Теперь она встает, ходит, даже может прыгать. Это самое лучшее, что со мной происходит за эту неделю и радость меня переполняет. Я смогла, я сделала это! Пусть на меня смотрят мужики, пусть я буду чьей-то выгодой, но это того стоит! Я могу крепко обнять свою маму, я могу с ней танцевать по палате, окрылённая переполняющими меня эмоциями, что и делаю, хотя понимаю, что со стороны это выглядит довольно глупо. Мне плевать, что обо мне подумают. Они совсем не знают, ценой каких усилий это достигнуто.

– А почему с тобой Брент? – удивляется мама. – А Коннор?

– Мам… – я тяжело вздыхаю. Ладони от волнения начинают потеть. Я так на выступлениях не волнуюсь, как перед мамой. Да её сердце и здоровье для меня главнее, но я вижу, что она уже достаточно крепка, чтобы я могла сказать ей правду. – Мама, он не придёт. Это всё не правда, только на камеру, для публики, но и то, только до окончания конкурса. Я уже сказала ему об этом. Ты меня осуждаешь?

– Нет Кирс,  – мама, наклонив голову, грустно улыбается, – мне тебя жалко. Я же знаю, какая ты у меня чувствительная девочка, всё всегда к себе примеряешь. Зачем же ты тогда вообще пошла на это? Зачем притворяться и показывать то, чего на самом деле нет? Ведь в это верят люди.

– Ну, это нужно было в какой-то момент нам обоим. А теперь нет. Всё начало идти совсем…совсем не так и пока мы не слишком заигрались в неправду,  мы решили это прекратить.

–Ты начала что-то к нему чувствовать, правда? – мама задает вопрос, звучащий как приговор. – Но ты боишься этого.

– Я… – я смотрю на свои руки, - я не знаю, мам. Нет, это не страх, я знаю, что могу ему доверять на сцене, но за пределами конкурса, в жизни… идёт борьба. Мы были конкуренты на шоу, но потом…появилась эта странная дружба, которая…Мам, я сказала ему о своих чувствах, открылась, но он…у него много женщин, такой не способен на то, чего хочу я, о чем хочется не просто мечтать.

Мама всё понимает, она не спорит, но и не жалеет. С ней можно поговорить как с подругой. Зря я боялась, она всё восприняла намного лучше, чем я предполагала. Поговорив ещё около получаса и узнав, что ее выпишут уже через две недели, я выхожу, где меня по прежнему ждёт Брент.

– Ну что, теперь домой?

Утвердительно киваю головой, и мы едем домой. Моё отсутствие дома даёт о себе знать. В доме всё припало пылью, пустой холодильник, неоплаченные счета.  Так, мама скоро вернется, а наш дом совсем стал не похож на уютный семейный очаг и место, куда хочется вернуться. Нужно прибраться, съездить за покупками и заняться делами дома!  А вечером приедут Кэвин и Рэйч. Как обычно после моего приезда устроим посиделки у телевизора с пиццей, картошкой фри, попкорном и прочей вредной, но очень вкусной едой. Хочу всё, как было раньше! До него. Моя семья важнее!

Я звоню Блэйз. Сегодня я подпишу небольшое, но очень важное для меня соглашение. Я  должна еще поработать в клубе около полугода, до наступления летних выпускных экзаменов, но необходимая сумма маме на лечение будет у меня на счету уже на этой неделе. Всё еще немного не верю в то, что Эдриэн сделал всё, как и обещал. Это меня удивляет и немного настораживает. Как он относился ко мне в самом начале нашего знакомства и сейчас - разница огромная. Может, он что-то задумал? Или я действительно выросла в его глазах и значу что-то важное для его бизнеса? Люди большого бизнеса коварны и корыстны и я не знаю, что у него в действительности на уме. Поэтому я на стороже и мое предубеждение по поводу  него  до конца не исчезло, я всё ещё, пусть не до конца, но остаюсь при своём мнении.

«Ночная стрела» – место с особой атмосферой. Приглушенный свет, музыка, девушки на пилонах и мужчины. Здесь правят раскрепощение, деньги, власть, отрешенность от проблем и вседозволенность.  Уверенные в себе женщины и расслабленные мужчины. Здесь особая публика и это пугает. Я не настолько раскована.  Это совершенно не моё и я тут временно. Но это место не может не привлекать внимание. Всюду блеск: от пилона, от наполированного пола сцены, от бокалов, которые проносят мимо официантки, усыпанные множеством блесток.

Танцовщица с роскошным телом в один прыжок забирается на пилон. Она забирается на самый верх, и расправив руки, как крылья, держась ногами за шест, резко летит вниз, с опущенным каскадом длинных темных волос вниз. Я сразу узнала её – это Пантера, никто не может сравниться с её эффектной внешностью и красотой танца, соединенным в единый гремучий коктейль для мужчин. Она шикарна! Бесподобна! Она желанна и в этом её уверенность, но это удается не всем и не все способны держаться с мужчинами так, как умеет она. Это восхищает и отталкивает одновременно. Я боюсь стать такой, как она.

Задержавшись на несколько минут у одного из пилонов с танцовщицей, замечаю на себе несколько испытующих мужских взглядов и спешу уйти из зала. Подписав всё у Блэйз, я выхожу в коридор, где встречаюсь с Эдриэном. Этот хищный взгляд. Снова. И я внутренне съеживаюсь. Сердцебиение учащается, во рту пересыхает, и я лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять нахлынувшее волнение, но он, кажется, заметил это и, смеясь, подходит всё ближе и ближе.

– Ты нервничаешь. Не бойся меня, я тебя не обижу.  – Оказавшись совсем близко, он дотрагивается до моего плеча, поглаживая его. – Ты всё получила, что хотела?

– Да. Я подписала бумаги. Я отработаю всё, но только до экзаменов и не в ущерб учёбе. Эдриэн, я…это не для меня работать в таком заведении. Понимаешь, я другого хочу, пусть там и меньше денег.

– Знаю. Ты же начитанная, со своими моральными принципами и гордостью, да? Но у нас уговор. Ты не можешь меня оставить теперь.

– Не могу. И при всём уважении к твоему отцу не сделаю этого. Он пришёл мне на помощь, когда я очень нуждалась в этом. Как он?

– Уже лучше, но рана затягивается долго. Возраст даёт своё. Кирстен, мы работаем уже полностью по твоим условиям. Скажи, ты уже совсем не будешь танцевать?

– Танцевать? Ну…ты же понимаешь, что всё может быстро раскрыться и меня попрут с университета? Я не могу так рисковать.

– А если не в смену? Для хозяина. С пустым проходом к пилону.

Я стою опешившая с открытым ртом и не знаю, что ему ответить. После пары секунд моей заминки, я всё же отвечаю:

– Я могу подумать над этим?

– Можешь, малыш, буду ждать, - пройдясь указательным пальцем по моей скуле, он резко отталкивается и уходит по коридору в сторону зала, оставив меня одну в коридоре, так больше и не обернувшись.

От прикосновения дыхание сбилось, а пульс в бешеной пляске. Странное чувство. Это трудно назвать возбуждением, просто дикое необъяснимое волнение. И снова эта недосказанность. Недопонимание и борьба. Он хочет того, чего не хочу я. И даже если это хозяин, я должна отстоять себя, только бы при этом ничего не усложнить самой!

С этими мыслями я еду домой на своем стареньком форде. Во дворе как обычно никого, только неподалёку какая-то компания суетливо собирается, завидев фары моей машины. Мне до них нет дела и как обычно припарковав машину на подъездной дорожке к дому, я иду к крыльцу.

Резкий рывок за руку назад вырывает меня из моим размышлений, и я не успеваю опомниться, как мои руки скручены за спиной чьим-то сильным захватом. Я пытаюсь вырваться, но ничего не получается. Внутри нарастающим клубком растут паника и страх. Меня бросает в дрожь, из глаз идут слёзы отчаяния и страха. Сердце отбивает бешеный ритм. Я не вижу захватчика, его лицо закрыто маской. Кроме того, что он высокий и очень сильный ничего не могу сказать.

– Что вам нужно? – кричу от боли в запястьях. – У меня нет денег! – и я кричу правду, у меня действительно нет с собой денег.

– А нам и не нужны от тебя деньги  девочка, – отвечает слащавым голосом этот ублюдок, - мы только немножко развлечемся с тобой. Потерпи немножко, ребята подзаждались уже, всё будет очень быстро. В клубе тебя совсем не поймаешь, раздразнила и убежала, а мы не любим оставаться голодными детка.

При этих словах, кажется, моё сердце замерло. И дыхание тоже. Страх скрутил желудок в тугой узел, а конечности начинают леденеть. От безысходности я кричу, но получаю в ответ увесистую пощечину.

– Заткнись, дура.

– Прошу не надо, не надо… – мой голос затихает до еле слышного шёпота.

Меня затягивают в плохо освещенный угол на нашей улице, совсем недалеко от моего дома. Где же все эти соседи, когда так нужна их помощь? Я брыкаюсь и отпираюсь ногами. И вижу, наконец, всех – их трое. Тот, который меня держит – самый здоровый, двое остальных поменьше.

– Давай ее сюда, – говорит другой. Он тянется к моим джинсам и начинает их стягивать. Я пищу, дёргаясь, но это бесполезно. Видимо, мне не спастись, их много, а на мой крик никто так и не отреагировал. Я не сдерживаю своих слёз, но смириться не могу и сопротивляюсь насколько могу, сжимая ноги.

– А давай поступим проще, говорит третий, достает нож и слышится треск разрезанной ткани.  И с ним жуткая боль в ноге, которая заставляет закричать. Жгучая, обжигающая боль. В глазах темнеет и рябит.  Они режут не только ткань, но и кожу на моих ногах. За одним порезом идёт второй и третий.

– Оставьте меня! Ааааа…. – Но мой крик прерывают новым ударом мне по лицу и руганью. Всё внутри сдавило. В ушах жутко звенит. Я мотаю головой, слёзы брызжут из глаз и я зажмуриваюсь, уже в ожидании худшего.

Повернув голову набок и зажмуриваясь, я перестаю кричать и прислушиваюсь. И тут я понимаю, что меня больше не трогают. Держат, но не трогают. Помощь, ко мне пришла помощь! Я открываю глаза и сквозь шум в ушах смотрю, что поменялось. Брент! Один рядом с ним лежит и пытается очухаться, а с другим они дерутся.

Пока державший меня отвлекся, немного ослабив хватку, я выхватываю руку, набираю горстку земли и, сыпнув ему в лицо, бегу в сторону ближайшего дома. Годы тренировок на пилоне сделали мои ноги сильными и даже в крови я бегу. Сейчас главное позвать на помощь и вызвать полицию. И я кричу, насколько мне позволяет сорванный голос.

Вот и крыльцо дома соседей. Я успеваю подбежать  и постучать в дверь, прежде чем меня догонят и снова одернут. Я в страхе присматриваюсь к окнам, бежать далеко я не могу, у них нож, а с ними Брент, я не оставлю его одного.

Свет в доме включен, и я зову на помощь. Двери открывают. Я оборачиваюсь в сторону моих преследователей, но присматриваясь, вижу только одного лежащего Брента. Быстро объясняю сонному человеку, что мне нужна помощь. Пока люди выходят из дома и вызывают полицейских, я бегу назад. Брент лежит на дороге, но не могу разобрать в сознании он или нет. По дороге к нему в голове пролетает куча мыслей: жив ли он, не ранили ли его ножом и что я за подруга, оставившая друга в беде, одного с тремя противниками?

Я подбегаю и сажусь возле Брента. Он тихо стонет. О, слава Богу, он в сознании!

– Брент! Брент!

– Мышка, - еле слышный хрип вырывается с учащенным и прерывистым дыханием.

У него разбита бровь, сочится кровь из губы и ссадины на лице. К нам подбегают люди, наконец, вышедшие из домов, приезжают полицейские,  скорая помощь и местные журналисты. Меня и Брента журналисты не трогают. Рэйчел говорит несколько слов журналистам, отводит Кэвина к мистеру Софрано и нас везут в больницу. Всё закончилось, как страшный сон! Мы живы и с нами  всё хорошо.

Подруга сидит рядом и держит меня за руку. Меня уже не так трясет, я понемногу успокаиваюсь. С меня прямо в машине снимают джинсы, и вопль ужаса звенит в машине.  Я смотрю на свои ноги в оцепенении, а затем дикие рыдания рывками вырываются из груди. Три длинных пореза. Это три шрама на всю жизнь… А сейчас это конец участия в конкурсе.

А дальше всё происходит как в тумане. Меня везут в операционную и под местной анестезией накладывают швы. Я жива и этому нужно радоваться, но…я и сама не знаю, то ли это отупление от пережитого шока, то ли горечь осознания того, что со мной сделали, но радости нет. Я лежу, просто глядя в потолок и повторяя про себя, что должна радоваться тому, что со мной всё совсем неплохо, Бренту, кажется, досталось сильнее.

После накладки повязок я узнаю, что у Брента сильные ушибы, но все кости целы и нас отпускают домой. Рэйчел вызывает такси, и снова мы оказываемся на нашей злосчастной улице, как обычно тихой, до сегодняшнего дня. С сегодняшнего дня она разрушила все мои надежды. Я была слишком придирчивой к мужчинам, а теперь я и сама буду никому не нужна.

Я в своей комнате, с тростью, выданной мне в больнице. Я дома, но сейчас я совсем не чувствую безопасности. Стены давят, и как ком к горлу снова из ниоткуда подкатывает паника. Меня еще периодически бросает в дрожь. Я закрываю глаза, перед лицом стоят они и спать одной мне страшно. Теперь мне много чего делать страшно.

– Вот и всё. Думаю, это конец всему. Если я не смогу участвовать дальше в шоу, то и не получу обещанных денег.

– Кирс…ну…ну не отчаивайся ты так, ведь ты прошла в финал, ну до суперфинала вы не дошли, но ты же звезда всё равно для нашего штата. Шоу, конечно, никто останавливать не станет, но с Эдриэном как-то можно разрулить.

– Не знаю… – поднимаю глаза на подругу. - Дай телефон.

Набираю Винса и говорю, что на меня напали и в шоу я больше не участвую, смахивая снова подступающие слёзы. Винс внимательно меня выслушивает. Он всё передаст жюри и ко мне приедут с шоу навестить. Мне скрывать нечего, поэтому я соглашаюсь. Дальше звонок не менее важный для меня. Именно он решает мою дальнейшую судьбу. Гудки за гудками, но я жду, у меня положение совсем незавидное и возможно, придётся не просто просить, придется делать то, что скажут. А что может приказать сделать Эдриэн Ройз я уже знаю.

– Эдриэн. Это Кирстен.

– Я тебя слушаю.

– Я… – с небольшим глотком воздуха вырывается всхлип, – я не смогу больше работать в клубе. На меня напали и… – я закрываю глаза и снова слёзы тихо капают по щекам, – у меня страшные порезы на ногах, с такими шрамами я больше не смогу надеть шорты.

– Черт. С тобой всё в порядке?

Я не могу ему ответить из-за охватившего меня плача.

– Твою мать, Кирстен, - рычит он в трубку, – где ты? Ты была в больнице?

– Была.  – Произношу между всхлипами. – Я дома. Я…я больше не принимаю участия в шоу. Скажи, это всё? Ты заберёшь деньги назад?

– Ты бл*ть о чём сейчас думаешь? Главное, что ты живая осталась.

– Да, да, но…

– Да бл*ть не заберу я ни хрена, тебе же на мать нужно. Решим позже, что с тобой делать. Охрану тебе дам, ну а шрамы – ты не придумаешь, как их спрятать?

– Значит… – я вытираю слёзы тыльной стороной ладони.

– Я тебя не уволил. Успокойся. Я сейчас приеду.

Прошло полчаса и он приехал. Как и обещал. В гостиной на столе стоит чашка с ароматным свежезаваренным кофе.  Этот тонкий тёрпкий запах смешивается с едва уловимым свежим ароматом мужского парфюма, витающего в комнате. Он как обычно серьёзен, спокоен и уравновешен. Мне не доводилось раньше встречаться с такими людьми, но я много читала, что в семьях богатых людей их учат как себя вести.

– …Эдриэн они знают меня по клубу. Мне страшно возвращаться в «Ночную стрелу».

– А что твой парень? Он в курсе?

– Нет, пока нет. Завтра ему станет известно всё и без меня.

– Ясно... Может…и к лучшему то, что ты больше не будешь с ним танцевать, не хочется, чтобы очередное дерьмо всплывало наружу, тебя прикрывали, но если всплывет это, даже не знаю что делать.

– Что ты имеешь ввиду?

Это ещё не все? Что ещё может свалиться на меня? Сколько испытаний я должна пережить, чтобы всё это, наконец, закончилось?

– Твой парень говорил тебе о том, что судимый?

– Что? – от неожиданности я роняю трость из рук, и она с глухим стуком падает на пол.

– Ему дали условный срок как несовершеннолетнему. Но он прошёл исправительные работы. Всё это замял его менеджер и об этом мало кому известно.  – Он криво улыбается. – Так и знал, что он тебе не сказал. Зная тебя, могу предположить, что ты бы не связалась с ним.

Я не могу поверить тому, что слышу. Коннор осужден. Пусть условно, но осужден. И он это скрыл от меня!

Ощущение будто дали под дых и из лёгких ушёл весь воздух. На секунду меня охватывают злость, страх  и отчаяние. Я поражена. Ошеломлена. Даже Эдриэна я перестаю замечать, от застилающего глаза гнева, но быстро беру себя в руки. Всё-таки он здесь и не должен знать о моих настоящих чувствах. Я танцевала с опасным человеком. Что же он совершил? Насколько это серьезно? Но чего бы он не совершил, со мной он был обычным грубоватым парнем.

Нервный смешок вырывается из груди. Я совсем ничего о нем не знаю. Но винить здесь некого, кроме себя. Парень как парень, он ничего и не говорил, не обещал, это я оступилась. Хотела быть с тем, кто будет со мной честным и будет любить, но Коннор не такой и то, о чем я мечтала, может существовать только в книгах. Я слишком увлеклась романтическими историями писателей на столько, что поверила в эту сказку, которой и не могло быть. А он хорош! И этот человек хотел от меня доверия, хорошо при этом скрывая свое прошлое! Но может Эдриэн это специально говорит? Может всё не так на самом деле? Эдриэна я знаю с разных сторон. И ему доверять опасно. Тут тоже нужна перестраховка, пусть даже эта страховка себя и не оправдала с самого начала.

– Знаешь, я ведь с ним совсем недавно и такого он мне не говорил. Как раз будет повод с ним поговорить. И очень серьезный. Вот и узнаю всё.

Мы еще немного разговариваем, и он успокаивает меня. Деньги будут переведены на мой счет. Вся сумма. Ко мне приставят охрану, а Блэйз придумает, чем закрыть мои шрамы, когда я вернусь в клуб.

Я ложусь спать с Рэйчел. Одной мне страшно и горько.  Пока Рэйчел в душе, я, сидя на кровати, пью обезболивающее и беру в руку мобильный. Остался один звонок. Всего один. Но всё, что я могу – это гипнотизировать телефон. Я не хочу, не хочу ему звонить. Он сделал мне больно, вот теперь по-настоящему. Я совсем его не знаю. Не знаю ничего об этом парне, зато влюбилась, даже сама того не заметив.

Правда ли это, что сказал Эдриэн? Эта мысль мне не дает уснуть и сверлит голову, как бурильная установка. А если это вымысел? Но зачем Эдриэну мне врать? Он может врать мне о чувствах, о своих мыслях и своём мнении, но о фактах жизни другого человека, думаю, не станет. Хорошо, что я не стала стоить иллюзий по отношению к Коннору и попросила всё закончить. Так, действительно, будет лучше.  Я его забуду, ему же с его отношением ко мне, э то вообще не составит труда. Но это больно, даже ещё не успев привязаться к нему, я чувствую внутреннюю разбитость, что я была никем для него.

Коннору я так и не позвонила. Не смогла. Да и какая разница, утром он всё узнает либо из новостей, либо от организаторов шоу, либо от Алекса. А мне ему и сказать нечего. Отрешаясь от сегодняшнего случая, я стараюсь углубиться в другой. Уж лучше помнить то, что я хотела забыть раньше – эти крепкие руки, сильные и грубые толчки внутри меня, прерывистое дыхание, жадные поцелуи и укусы на моей коже. Пусть так, пусть без нежности и любви, но…почему? Почему всё произошло именно так? Потому что я не его фанатка? Потому что не прыгаю и не висну на нём? И почему он мне не открылся? Почему? Так я и  засыпаю с тихими слезами, понимая, что меня использовали, унизили и растоптали…

Утром приезжают журналисты. Я даю им небольшое интервью, по существу то, что могу вспомнить и закрываю дверь. Сегодня еще ехать в участок и подписывать различные протоколы Рэйчел отвела Кэвина в школу, и пока мы ждём Брента, я звоню маме и успокаиваю ее, обещая на днях приехать.

Брент звонит нам, сообщая, что готов ехать, и мы едем в участок. Составив фотороботы подозреваемых, описав нападение и подписав протоколы мы высаживаем Брента у дома мистера Софрано, а Рэйч везёт меня в больницу на перевязку. И снова больничная койка, бинты, и люди в белых халатах. Голова идёт кругом и глаза закатываются. Тело постепенно немеет, и я перестаю чувствовать.

Резкий запах заставляет меня поморщиться и прийти в себя. Я открываю глаза. Яркий свет. Начинаю чувствовать своё тело. Мурашки по коже. Меня бьёт озноб. Пытаюсь пошевелиться, но меня останавливает женщина в белом медицинском халате. Похоже, я потеряла сознание.

- Тише, детка. Лежи. У тебя переутомление. И ты чуть не свалилась с койки. Сейчас понемногу начнём вставать и пойдём в коридор к твоей подружке. Дома выпей прописанное тебе обезболивающее и поспи.

Дома я так и делаю. Мне нужно отдохнуть. Я уже и сама ощущаю, что устала – устала от всего: слёз, разочарований, тренировок. Всё навалилось на меня, а я… просто не смогла со всем справиться.

Проснувшись уже вечером  я спускаюсь на кухню. Рэйчел немного виновато смотрит на меня.

– Что случилось?

– Он едет Кирс, я знаю, что ты плакала из-за него, но я не смогла его остановить.

Коннор едет сюда. Но зачем? О чем нам говорить? Он хочет убедиться, не врут ли журналисты и я? Хотя, этого следовало ожидать, что он захочет сам убедиться.

Я подхожу к стулу и крепко сжимаю в руке спинку, делая несколько глубоких вдохов. Сердце снова учащает ритм, резко разгоняя кровь.  Слышен шум в ушах и чувствуется напряжение во всем теле.

Мне нужно успокоиться. Я совсем не готова к его приезду, но я могу притвориться, что со мной всё хорошо. Для шоу нужно было играть, и нас учили это делать. И чем сейчас не случай притвориться? Я  не хочу, чтобы он увидел и знал, как мне сейчас плохо. Насколько я разбита.

Умостившись на диване, я смотрю телевизор. Только я совсем не понимаю, что идет по телевизору, мои мысли совсем далеко. Я прокручиваю в голове всю нашу историю с самого начала и не нахожу ничего кроме наших тренировок, что я бы могла назвать доверительными отношениями. И я корю, сама себя корю за то, что не удержала его на расстоянии. В этом виновата только я, я одна!

Звонок в дверь и Рэйч, стоя в дверном проеме гостиной, зовёт меня:

– Кирс?

– Я сама Рэйч, – поднимаюсь с дивана и, опираясь на трость, понемногу иду к двери. Открываю дверь. Коннор с побледневшим лицом лихорадочно меня осматривает. Его вид выдает взволнованность. Даже что-то большее. Это страх? Он боится за меня?

Осмотрев меня сверху донизу, он с шумным выдохом медленно оседает на пол, слегка касаясь моей ноги и упираясь лбом мне в живот.

– Кирс… малыш, ты нужна мне, нужна, слышишь?

Это мне не слышится? Он действительно говорит правду? Я значу для него больше, чем просто партнерша или я строю иллюзии? После его слов мне всё остальное кажется мелочным и малозначительным. Моё сердце откликается на его слова. Я даже не хочу выяснять, почему он приехал. Я просто рада его приезду.

– Слышу, – только и могу из себя выдавить. Он знает, что в шоу нам больше не участвовать, и он всё равно приехал. Нет, я точно сейчас не смогу у него спросить за его судимость. Не хочу портить то, что совсем недавно казалось выдумкой, но теперь вполне реально и осязаемо. – Ты надолго?

– Насколько впустишь в свою жизнь.

Мои ноги слегка подкашиваются, а трость дрожит в руках. Значит, он просто не смог подобрать слов именно тогда в отеле? И он что-то чувствует?

– Коннор…я…мне порезали ноги…и я не смогу… – мой голос переходит в хрип и я замолкаю.

– И не нужно, Кирс, – говорит он, уткнувшись в меня носом, – мы найдём их, всех до единого. Ноги снова начинают болеть, и я начинаю переминаться, слегка морщась. - Тебе больно. Я зайду в дом?

– Эм, да… – я отхожу немного в сторону, пропуская его внутрь. Он заходит, разувается и поднимает меня на руки.

– Что ты..?

– Лучше скажи, куда тебя отнести. Рэйчел, закрой дверь.

Подруга выходит немного удивленная увиденным, но молча закрывает дверь. Выбегает из своей комнаты и Кэвин. Коннор несет меня в мою спальню на второй этаж.

Аккуратно опустив меня на кровать и оставив лёгкий поцелуй в щеку, он уходит к машине за вещами. Поправляю подушку, лежу и смотрю в потолок. Как мне уснуть после его слов? Было ли это искренне? Или это очередная подножка от Коннора? Меня снова начинает знобить, и я натягиваю одеяло, закутываясь как можно больше.  Но озноб во всём теле, от макушки до пяток. Я понимаю, что это не холод, а судорога и, привстав, тянусь за таблеткой. Заходит Рэйч с ужином на подносе.

– Я ему всё показала. Там твой брат приставал к нему, а теперь он в комнате. Давай поешь, и спать, завтра будете уже разбираться.

– Да, наверное… – я смотрю на поднос едой, – а ты ему предлагала поесть?

– Да. Он отказался. – Пожимает плечами подруга.

– Нет, Рэйч, я так не могу. – Я встаю с кровати, и, опираясь на трость, решительно иду к выходу из спальни, – возьми поднос и идём со мной.

Мы выходим из комнаты и идём к гостевой спальне.

– Вот не терпится тебе разругаться с ним. Обдумала бы всё.

– Обдумала.

Сделав шумный выдох, я стучусь в комнату. Ответа не слышно. Приоткрыв дверь, вижу на полу перед кроватью его сумку и шум воды в душе. Подруга ставит поднос на тумбу и выходит из комнаты.

– Ну как знаешь, я тебя предупредила.

– Да, иди Рэйч.

Подхожу к тумбе, отодвигаю поднос и смотрю на вещи, которые были в карманах джинсов – мелкие деньги, мобильный, ключи от машины и дома и наручные часы. Разбросанная на кровати мужская одежда придает комнате немного новый и совсем непривычный вид, ведь здесь обычно оставалась ночевать Рэйч.

Я ставлю поднос с ужином на тумбу назад, рядом с кроватью и слышу глухой стук позади себя. Резко отпрянув, поворачиваюсь. Коннор стоит в одном полотенце, слегка влажный, волосы взъерошены и мне становится крайне неловко. Зря я сейчас пришла, всё-таки Рэйч права и стоит подождать до завтра.

– Ты не спустился к ужину, - указываю пальцем через плечо на поднос позади меня, - я решила принести тебе ужин в комнату. В общем, - складываю руки в замок перед собой, опираясь на трость - я пойду, - разворачиваюсь и быстрым шагом, насколько его можно таковым назвать, направляюсь к выходу. Открываю дверь, но рука справа на уровне моих глаз ее запирает.

– Стой, – второй рукой Коннор берет меня под локоть и аккуратно разворачивает спиной к двери, – так быстро уходишь?

– Коннор, я вижу, что зашла немного не вовремя, – спускаюсь взглядом по его телу к полотенцу и снова поднимаю глаза, - ты в одном полотенце, не самый лучший момент для разговора. Я позже зайду, а лучше завтра , - отворачиваю голову в сторону, но он берет меня за подбородок, поворачивая к себе.

– Ты хочешь уйти Кирс? Уверена? – тыльной стороной ладони проводит по моей щеке и это отдается мелкой дрожью по всему телу, но я знаю Коннора уже неплохо, поэтому быстро возвращаюсь в реальность.

– Да, уверена, – хорошо наполнив легкие воздухом, делаю очищающий шумный выдох и снова разворачиваюсь к двери.

– Но ты же не хочешь этого. – Снова его рука не дает мне открыть дверь.

– Коннор послушай, я не хочу сейчас испортить всё ещё больше…ты настолько противоречив, я не уверена, могу ли я тебе доверять. Я тебе уже открылась, но еще больше тебе доверять не представляю сейчас возможным. Не могу. Дай мне время.

– А глаза твои сейчас говорят совсем об обратном. Не лги, - он крепкой хваткой берет меня за талию и притягивает к себе, - ты можешь лгать мне, но не лги себе Кирс, ты хочешь того же, чего и я.

– Ты знаешь лучше меня, чего я хочу?

– Ты хочешь быть со мной,  - наклоняется и шепчет, слегка касаясь моих губ, – как и я с тобой, Кирстен. Только поэтому я здесь, ты и сама это прекрасно понимаешь.

– Ты уверен, что это нам нужно? Нам обоим, – слегка отстраняясь, смотрю в его пронзительные темные, почти черные глаза. – Я не уверена ни в тебе, ни в себе.

– Больше некому стать на твою защиту, ты и сама это понимаешь. Кирс, ты моя девушка и я тебя не отпускал. - Его губы касаются моих, а объятие крепкое, почти приносящее боль. Вырваться мне будет больно, но я и не хочу. Я не знаю, чувства ли это или всего лишь влечение, но с ним мне на удивление спокойно, даже зная, что он что-то скрывает в своём прошлом.  Его объятие – это именно то, что я вспоминала прошлой ночью. Крепкое, сильное и такое  нужное. И поддавшись этому сладкому воспоминанию на мгновение, я отстраняюсь.

– Отпусти меня, – тихо шепчу ему в губы, – я устала. Ноги…

– Давай я тебя отнесу.

– Нет, – останавливаю его рукой, повернувшись и открывая дверь. – Я сама. Ты в полотенце. Там Рэйчел и Кэвин, не нужно, прошу.

Я ухожу в комнату, где готовится ко сну Рэйч и тихо ложусь на кровать. Она так же тихо ложится рядом и выключает ночник. Сумбур в моей голове под действием таблетки уменьшается и уменьшается, унося мои проблемы и переживания куда-то далеко в мир снов.

Я смогла уснуть и достаточно крепко. Просыпаюсь от того, что пытаюсь повернуться и швы начинают тянуть кожу. Я недовольно морщусь и смотрю на очертания фигуры на кровати рядом со мной. Это не Рэйч.

– Что ты тут делаешь?

–  Несу ночную вахту, слежу за твоим сном, – он тихонько смеется, а я осматриваю тёмную комнату. Мы одни, Рэйчел ушла.

– Как ты здесь оказался?

– Рэйчел сказала, что идёт спать в гостиную и поручает мне посмотреть за тобой.

Он пришёл в мою комнату и смотрит на меня спящую. И он знает, что я ему больше не помощник.

Я поправляю подушку и поворачиваюсь с Коннору, насколько могу это сделать. Мне хочется полностью его видеть.

И всё же он что-то чувствует. Это, может и не любовь, но какая-то привязанность, я это чувствую. Я вижу, что он волнуется за меня. И сейчас, мне кажется, он честный и открытый. Я хочу в это верить.

Я люблю Рэйч и все её странные и взбалмошные поступки. Я бы могла догадаться, что она что-то такое сделает, зная как я переживаю сейчас. Но зачем она это сделала, если сама меня уговаривала подождать? Я обязательно ее спрошу об этом, но сейчас мне тепло, спокойно и боль утихла.

– Спи. – Последнее, что я слышу и его мягкий поцелуй в лоб, перед тем как провалиться в крепкий сон без сновидений.

Проснувшись и обнаружив пустое место рядом с собой, смотрю на часы. Время приближается к обеду. Долго же я сплю под таблетками! Приведя себя в порядок, спускаюсь вниз. Вид у меня не очень, но уже намного лучше, чем был вчера. И за долгое время я чувствую себя выспавшейся – у меня нет синих кругов под глазами, и если не считать следы от ударов, то виден небольшой румянец.

Сегодня я хочу узнать у него правду. Хочу честности и открытости. И я не знаю, что он такого совершил в прошлом, но со мной он другой, он нежный и заботливый. И я переживу то, что он скажет. Для меня важно только то, какой он со мной.

И с новыми силами, уже лучше ступая на ноги, я иду вниз. Полна решимости на новый шаг.

Рэйчел нет, но и Коннора я не нахожу внизу.

Приятный запах кофе и жареного бекона доносится из кухни. Я очень хочу есть и, закинув хлеб  в тостер,  лажу по холодильнику в поисках сливок. Через открытое окно на кухне с улицы слышен шум. При выходе из кухни в прихожую я замечаю какое-то оживление за окнами. Перед крыльцом что-то происходит и слышна ругань.

The Prodigy – Invisible Sun

Я спешу выйти на крыльцо, с каждым шагом все сильнее опираясь на трость. Царапины под бинтами отдают саднящей болью, швы тянут от напряжения, но я стараюсь этого не замечать и почти бегу на шум под окнами моего дома.

От происходящего за окном меня трясет. Ну, это уж слишком! Мне становится жарко. Жар разливается по телу и раны начинают болеть. Кажется, что будто кровь закипает в жилах от гнева, а пульс зашкаливает барабанной дробью в ушах.

Я прислушиваюсь, приоткрыв входную дверь. Отчетливо слышно, что речь идёт обо мне. И оба парня говорят обо мне, как о вещи, своей собственности. Но потом речь заходит о чём-то другом. Им есть, что делить?

Но вот снова слышен рык Коннора. Я снова слушаю. Значит, я его марионетка? Я буду делать всё, что он захочет и ему никто не указ?! Я не знаю, что у них с Брентом. Но даже если это сказано для него, Коннор думает, что на это никак не отреагирую я?

Какого черта? Он теперь будет всем управлять в моей жизни? Сама виновата, я слишком близко его подпустила, не нужно было. Сама себе говорила не подпускать незнакомцев близко, но поверила. Идиотка. Ненавижу, сама себя ненавижу, что согласилась быть его девушкой, совсем не зная его! И стала прикрытием. Почему я  вляпалась в такое д*рьмо? А если всё раскроется, ведь Эдриэн смог узнать. Так могут и другие. А главное, почему он не сказал об этом хотя бы мне, если хочет честности от меня? А я еще и строю планы. Самонадеянная.

Я пытаюсь дышать ровнее, но тщетно. Очередная попытка совладать с собой проваливается. Да и хрен с ней! Этот разговор должен был произойти иначе, но я готова выплеснуть всё накипевшее во мне сейчас. Одним взмахом руки я открываю дверь, а его кулак с размаху летит в Брента и парень падает на мотоцикл, почти перекинувшись через него.

– Не смей его трогать! Коннор, не смей! Зайди в дом! – смотря на него в упор взглядом, готовым испепелить всё вокруг, я продолжаю – или ты мне прямо здесь расскажешь, кто на самом деле такой Коннор Брайант?!

Его лицо резко меняет выражение и из презрительного принимает испуганный вид.

– Откуда ты?.. – не успевает он задать вопрос. Я не даю ему такой возможности.

– Это уже не важно. Важно только то, что я знаю об этом.

– Брент! Брент! – я с беспокойством смотрю на друга.

– Всё хорошо Кирстен, он встает, морщась и оттряхивая одежду.

– Иди домой, мы позже поговорим.

– Но…

– Брент, пожалуйста! – я смотрю на него с просьбой во взгляде и он, выругавшись, уходит.

– Какого хрена вы дерётесь? Что он сделал не так? Если бы не он, мне даже страшно представить, что со мной могли бы сделать. Ты уже приехал на всё готовое и тебе досталось всё – я и моё доверие, шаткое и совсем не прочное, но всё же! Я поверила тебе! А ты только и можешь, что всё рушить. Так значит я твоя кукла? Повтори глядя мне в глаза, что ты только что говорил ему!

– Этот парень пудрит тебе мозги. Он не такой хороший мальчик, как тебе кажется.

– Даже если это и так, - я слегка с издевкой усмехаюсь, – то и ты не лучше его. У каждого из вас своя выгода. Но знаешь, и я не дура.  – Я  делаю глубокий вдох, перед тем как продолжить. – Откладывать этот разговор я больше не стану. Если то, что ты мне вчера сказал на крыльце было сказано искренне, то сейчас ты мне скажешь правду. Я желаю услышать всё, чем бы оно ни оказалось! Я знаю, что еще до совершеннолетия ты был осужден. За что?

На его лице не дрогнул ни единый мускул, но перемена видна во взгляде. Злость сменилась на беспокойство. Он наклоняет голову набок.

– Откуда ты узнала, что…

– Скажи! – настойчиво перебиваю его, не желая слушать лишних вопросов, а только ожидая причину.

– Три дня… – он тяжело вздыхает, опершись о дверной косяк и опустив глаза вниз, – три дня он лежал в реанимации, после того, как я его избил.  – Он поднимает глаза, глаза не того Коннора, которого я знаю. Передо мной кто-то другой, со взглядом зверя. – Я чуть не убил человека, Кирстен.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 16

Ciscandra Nostalghia – Who You Talkin' To Man

Коннор

Кажется, мне стоит лишь закрыть глаза, и я снова попадаю туда. Темный переулок перед домом, где жила моя мать, едва освещенный тусклым отблеском от фонарей, горящих через один. Собравшиеся люди, вокруг нас. Истошный вопль моей матери. Но…это всё далеко, как за стеной, а здесь только нас двое. Он, лежащий на асфальте с опухшей, разукрашенной мордой от моих ударов и кашляющий, захлёбываясь собственной кровью, и я, наносящий удары, один за другим, не видя и не слыша ничего вокруг. Отрешившись от всего: окружения вокруг и саднящей боли от беспрерывных ударов  по этому валяющемуся мешку с д*рьмом.

Во мне всё кипит, я себя не больше не контролирую. Это выше меня. Гнев, прорвавшийся наружу, застилает глаза, и ты движим только одной целью – отомстить, выбить это д*рьмо из обидчика. И всё равно, чем это кончится, для вас обоих. В голове, как на повторе, я слышу пощады матери не бить её и его крики снова и снова: «Ты шл*ха, решила меня бросить? - Удар и вопль. - А меня забыла спросить, тварь? - и снова удар с воплем. - Еще своим отродием решила меня попугать? Ну давай-давай.» Чьи-то руки меня оттаскивают, но я отпираюсь, стараясь добить его, заткнуть, заставить пожалеть о своих словах.

И снова у меня перед глазами все темнеет в багровых оттенках. Я чувствую, как мои руки сжимаются в кулаки, до хруста в костяшках. Но мне нет до этого дела. Я заткну этого ублюдка навсегда, нужно только вырваться.

– Коннор, – ее мягкий спокойный голос вырывает меня из тревожных воспоминаний детства и гнев, как туман рассеивается легкой дымкой. Я удивлен и дезориентирован влиянием одного ее голоса. Как такое возможно? Это странно для меня. Раньше я готов был всё крушить, вспоминая тот вечер, и ехал на тренировку каждый раз, но сейчас я стою абсолютно спокоен. Почти. Внутрь закрадывается новая тревога. Такое со мной впервые и от этого становится страшно. По спине проходит неприятный холодок нового неподконтрольного мне влияния. Мне страшно от того, как на меня влияет эта девушка.

Она больше ничего не произносит, но немного сдвинутые к переносице брови, очевидный вопрос в глазах и упор руки на трость выдает ее настороженность. Она ждёт - не уходит, не выгоняет и не кричит. Просто ждёт, а значит, не боится меня и того, что я совершил.

Какое-то время мы просто молчим и просто смотрим друг на друга в напряженном молчании, висящим и сгущающим воздух вокруг. Она опускает глаза в пол и по ее бегающему взгляду я вижу, что она что-то обдумывает.

– Мне стоит тебя бояться? – подняв взгляд, она внимательно смотрит на меня, переминаясь с ноги на ногу.

– Поступай, как чувствуешь, - всё, что могу ей ответить. Мне ни капли не жаль о случившемся. Это было очень давно, но я готов это повторить с ним. Эта мразь заслужила такую расправу.

– После всего произошедшего с нами, - она пожимает плечами, - думаю, это будет глупо. Просто расскажи мне всё, если я что-то для тебя значу.

Я не уверен, что хотел бы это рассказать кому-либо, но она возвращает мне контроль над самим собой. Рядом с ней мне спокойно. Эта девчонка заставляет меня волноваться за неё и злит своими выходками. Она взбалмошная и дерзкая. И я не уверен, что к ней чувствую, но значит она для меня много. Самому бы разобраться насколько много.

– Я…знаешь, я не люблю вспоминать то время. Тогда я не мог себя контролировать.

– Может, пойдем в гостиную? – она немного кривится и кладет руку на ногу. Наверное, швы начали снова тянуть.

–  Да, – киваю ей в ответ, – давай я тебе помогу, - протягиваю ей руку, но она выдвигает руку перед собой, останавливая меня.

–  Я сама, мне нужно привыкать и… – она запнувшись добавляет, – дай мне во всем разобраться.

– Хорошо, – убираю руку и прохожу за ней в гостиную.  Она садится на диван, а я занимаю кресло.  Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы сосредоточиться и стараться держать под контролем свои чувства. Я снова вспомню всё. Это может ее и оттолкнет, но мне всё-равно отступать некуда. Она знает конец, ей только нужно рассказать причину. – Родители развелись, и меня стала воспитывать улица. Отец пропадал на работе, мать меняла одного мудака на другого. Я был предоставлен сам себе. – Перемещаю свой взгляд вниз на пол. Не знаю почему, но так проще вспоминать. – К учебе в школе особо интереса я не проявлял, но и старался не высовываться. Меня в основном знали, как дворового бойца. Это приносило неплохие деньги. Я постоянно приходил домой с перебитым носом, разбитой губой или бровью, но всегда с непустым карманом. Мои родители и не знали это, им особо не до меня было. И всё это было, так, небольшим заработком, до одного дня.

Моя мать ушла на другую квартиру, а я жил у отца. В тот день мать сама позвонила отцу на работу и сказала, чтоб я зашёл к ней около 6. После школы я поехал к ней. Еще на лестнице я услышал крики. Дверь была не заперта и я вбежал в квартиру. Она тр*халась то с тем, то с другим. Я не запоминал их, но этот ее бил. Бил за то, что она решила его променять на другого. И еще, наверное, она попыталась припугнуть его мной. Мать лежала на полу и кричала не бить ее. Я просто не выдержал. Не мог смотреть на это. Во мне как что-то щелкнуло, и я бросился к нему. – Внутри снова стало неприятно щемить. Я потер руками лицо и снова сделал вдох-выдох. – Я помню, как нанёс ему удар, и пока я обернулся посмотреть, как мать, он улучил время и бросился бежать. Она стонала и кашляла от его ударов, на лице уже начинали проступать гематомы и отеки. С ненавистью я кинулся следом за ним и поймал у входной двери в подъезд. Мы вывалились на улицу, и добивал его я уже там. Меня не интересовало ничего, что со мной будет, я просто хотел его размазать, заткнуть ему его слова назад в глотку. Но я не мог остановиться… А мать… После выхода из больницы она нашла себе нового. Меня тогда осудили, но условно, так как восемнадцати мне ещё не было. После суда меня выпустили под домашний арест и исправительные работы. Ко мне приставили наставника. А наставник оказался любителем рестлинга и знакомым Алекса. Так меня Алекс и вытащил, а для карьеры этот факт из моей жизни убрали. Вот и всё… – я тяжело выдыхаю. Я спокоен, хоть и вспомнил снова всё с самого начала. Меня теперь волнует, что скажет она. Как воспримет это? Я не хочу ее спугнуть. Ладони начинают потеть, но нужно себя контролировать. Поднимаю глаза на неё. И жду.

– Ты защищал маму, – тихо, почти шёпотом отвечает она. – Спасибо, что рассказал.

Она опускает глаза на ноги и молчит. Тишина между нами создает напряжение. Я не знаю, чего мне сейчас ждать и что я заслужил. Волнение просто разрывает всё внутри и кажется, вывернет на изнанку. Нет, я не могу больше сидеть в этой тишине, когда хочется кричать. Хочется крушить всё вокруг только от ожидания. Не знаю, поймет ли она меня. Но я сделал то, что сделал. Если ей нечего сказать, то будет лучше мне уйти, дать ей подумать. Я пока буду в стороне, просто смотреть за ней.

– Я пойду, – с шумным выдохом резко встаю с дивана и иду в сторону комнаты, забрать свою сумку. Внутри как что-то обрывается. Этого предвидеть я не мог, но рано или поздно она бы это узнала.

– Коннор…Я… – обернувшись назад, вижу, как она мнется с ответом, – моя мама хотела с тобой познакомиться, но если ты не можешь…

– Ты хочешь, чтобы я поехал к твоей матери? Но кем я там должен быть? Кто я для тебя, Кирстен?

– Мой мужчина, – уголки ее губ поднимаются в робкую улыбку, – я готова начать всё заново. С тобой.

Заново. Внутри от ее слов робко разрастается радость. Я ей не безразличен. Даже взяв в расчет, что я не был с ней ни нежным, ни заботливым, она дает мне шанс. Шанс все исправить.

– И тебя не волнует, что я судимый? – всё не унимаюсь.

– Немного, но это факт прошлого. Ты был брошенным мальчишкой, о тебе никто не заботился. И ты защищал свою мать. Не знаю,  – она пожимает плечами, - может, я пытаюсь тебя оправдать в своих глазах, но я не вижу тебя виновным до конца. А бояться тебя самой? Ты ведь замечательный партнер, ты мне помогал. И…чувства…наверное они были изначально, мы просто этого не понимали. Почему ты мне грубил? Почему у нас было противостояние?

– Противостояние? – не понимаю о чем она. Что еще за херня? У меня просто тогда были другие планы.

– Да. Противостояние твоих больших амбиций моей женской гордости, – она поднимает брови и улыбается,  - чистая конкуренция. Но ты ведь ими поступился, правда? Ты же приехал ко мне, а это важнее всего. То, что ты совершил, забыть невозможно, но мы это переживем. Вместе. – Кирстен протягивает руку, ладонью вверх.

Быстрым шагом подхожу к ней, беру ее теплую мягкую ладошку в свою и сажусь на корточки перед диваном. Она мягко улыбается, и ее улыбка затрагивает уголки глаз. От этой улыбки мне становится теплее. Улыбки моей девочки.

– Кирс, я исправлюсь. Дай мне время. Я был с тобой груб, но мы всё начнем заново. Я не даю никаких гарантий, что всё будет хорошо, но я хочу быть с тобой… – внимательно смотрю в ее светящиеся глаза. Она уже не улыбается, а внимательно и настороженно смотрит на меня. Поднимаюсь и стараясь не задеть ее ног, наклоняюсь ближе. Положив руку ей на затылок, притягиваю к себе и целую. Сначала мягко, а потом сильно, впиваясь ей в губы. Исступленно. Она касается рукой моей щеки, сначала несмело, но с моим напором становится смелее. Я чувствую, как ее пальцы зарываются в моих волосах. Я ее не отпущу. Не отдам никому, тем более ее чертову дружку, кто-кто, а он ее не получит.

– Нет, нет, подожди… – она отталкивает меня, убирая мою руку, поднимающую ее кофту, – я пока не могу.

– Прости, - улыбаюсь, – просто не хочется с тобой сдерживаться. Я же не железный.

– Не железный, – она смеется, – Но подождать ты же можешь, правда?

– Подожду, - встаю с дивана и подаю ей руку, – поехали в больницу.

– Сейчас? – она удивленно открывает рот. – Ну…я думала, тебе нужно время.

– Для чего? Познакомиться с мамой своей девушки? Ты что, смеешься с меня?

– Вообще-то да, – она ехидно улыбается и показывает язык. Смешная. Так вот какая она среди своих. Со мной она была другой – сдержанной и серьезной. Скрывала  себя настоящую. Сейчас я понимаю, что она мне не доверяла и боялась. Теперь она знает обо мне почти все, и она открыта. Это ново и необычно, но думаю, я к этому быстро привыкну.

Skrillex & Diplo (feat Kai) – Mind (original mix)

Позвонив ее маме и сев в машину, мы едем в больницу. Выехав из их жилого квартала на шумный проспект, мы стоим на красном.

– Стой, как-то неудобно так ехать.

– Рэйч вечером завезет маме сумку и продукты, а мы поедем так, просто проведать.

– Где здесь поблизости можно купить цветы?

– Я тебя прошу, Коннор, – она, улыбаясь, хмыкает, - ты уже сделал своё дело. Моя мама там как звезда, рядом с ней постоянно какая-нибудь медсестра расспрашивает о шоу или о тебе. Одно твоё появление произведет там полный фурор. Ты произведешь впечатление.

– Но не на твою маму, – немного повернув голову, бросаю взгляд на Кирстен, и снова на дорогу. На светофоре мелькает зеленый, и мы двигаемся с места.

– Ты уже произвел. Она смотрела наши выступления. – Она поворачивается к окну.

– И на тебя? – бросаю взгляд на Кирстен.

– В самом начале, – она смеется.

– Что, серьезно? – снова поворачиваюсь к ней.

– Перестань так делать, или мы сейчас во что-то врежемся, – она берет меня за подбородок и разворачивает к лобовому стеклу, - смотри на дорогу, – Кирстен вертит головой и, смеясь, закусывает нижнюю губу.

– И я всё-равно хочу купить цветы. Говори где?

Она закатывает глаза и вздыхает.

– Поверни сейчас направо, – она указывает рукой на поворот, – там за три дома есть цветочная лавка.

Свернув за угол, я останавливаю машину возле цветочного магазина.

– Какие цветы любит твоя мама?

– Не бери розы и лилии. А всё остальное вполне подойдет.

– Твоя мать не любит розы?

– Да нет, просто розы – слишком пафосно, а лилии имеют слишком резкий запах. Тебе бы что-то ненавязчивое.

– Понял, что-то придумаю, – и за несколько шагов преодолев крыльцо, оказываюсь в магазине. Купив небольшой букет из маленьких орхидей, возвращаюсь в машину. У Кирстен взлетают брови, она внимательно и с восхищением смотрит на букет.

– Пойдёт? – сев в машину показываю ей букет.

– Красивый.

– Надеюсь, на твою маму он произведет такое же впечатление.

– Подхалим, – она морщит носик и толкает кулаком меня в колено. – Ты едешь всего-лишь познакомиться.

Мы трогаемся с места, и она дальше показывает мне дорогу. Я вспоминаю ее слова, сказанные в порыве злости. И я хочу знать, что она имела ввиду.

– Кирс, о какой выгоде ты говорила, когда пыталась нас разнять со своим дружком.

– С Брентом, – укоризненно поправляет меня девчонка.

– Хорошо, с Брентом. Так о чем была речь?

– А что? У тебя не было выгоды? Я же была твоей пассией, чтобы отогнать ненужную назойливую подружку. А для него… Если честно, не знаю, зачем я Бренту. Мы давно знакомы, с детства дружим. И может ему нужно то, что я стала известной. Но ведь это временно. Меня знают сейчас, но через год-два меня забудут. Но пока мы на слуху, может он хочет этим воспользоваться? Или…или он за меня переживает по каким-то своим причинам. А что ты знаешь?

– Я не знаю, что ему нужно от тебя, но он разрыл информацию о моей бывшей подружке Роуз, о Джоне и вообще о моем окружении. Он просто знает теперь, чем ему грозит разглашение информации, которая считается личной.

– А как он это узнал, если информация личная? – на ее лице озадаченность. Она, сдвинув брови и прищуриваясь, продолжает, – у вас есть общие знакомые?

– Нет, не думаю. Но я узнаю это.

Мы доезжаем до больницы и заходим в здание. Кирстен идет, опираясь на трость, и я с ней рядом с букетом цветов. Некоторые люди на ресепшене и медработники отвлеклись от своих дел и уставились на нас.

– Черт, – слышу как тихо ругается Кирстен. – Ну, – она поворачивается ко мне и так же тихо добавляет, – улыбайся звезда. Я же говорила, что произведешь впечатление, – она поднимает одну бровь с ухмылкой. – Нам сейчас в лифт.

Но до лифта мы не успеваем дойти. К нам подходят люди, нервничая и волнуясь. В спешке они просят автографы и фото. В руках появляются блокноты, листочки и мобильники с включенными камерами. Нам с Кирс ничего не остается, как раздавать автографы и фотографироваться в окружении собравшихся людей.

Проходит время, я смотрю на Кирс. Она устала, и я прошу людей расступиться и пропустить нас к лифту. Уже в лифте она облегченно выдыхает. Еще несколько минут и мы уже у палаты ее мамы. Она немного медлит перед дверью и косится на меня.

– Эй, ты чего, – я беру и жму ее руку, – не бойся. Она молча кивает и входит в палату. Я захожу следом.

Палата светлая и просторная. В ней много света от большого окна с жалюзи. Рядом с кроватью стоит тумба. Напротив еще одна тумба с небольшим телевизором. Но сейчас время уже идет к вечеру и палату освещает большая лампа дневного света.

– Привет солнышко, – с кровати встает невысокая женщина с русыми, немного отдающими местами сединой волосами и светлыми глазами. Кирстен похожа на неё. Она вполне хорошо выглядит, волосы заколоты сзади, а на ней домашний костюм. Она обнимает Кирстен и смотрит на меня. – Коннор, - она, улыбаясь, вертит головой. – Я Мелани.

– Это вам, - протягиваю ей букет.

– Это ты ему сказала?- она с поднятыми от удивления бровями переводит взгляд на дочь.

– Нет, он сам.

– Оу, – она, немного зарумянившись, принимает букет. – Спасибо. Красивый.

– Как твои ножки, милая? Сильно болит? Милая, не стоило ко мне ехать. Я конечно вам очень рада, но я понимаю как тебе тяжело было до меня дойти.

– Ничего мам, я хотела вас познакомить.

Я рассказываю ее маме немного о себе. Она приветливая женщина. Но даже в ее приветливости и мягкости я вижу по ее вопросам, насколько сильная эта женщина. Вот в кого Кирс. И именно чего не хватает моей матери.

Поговорив и попрощавшись с ее мамой, мы едем домой. В супермаркет нам идти не лучшая идея, и мы заказываем еду на дом. Еще к нам снова придет  ее подруга и брат уже, скорее всего, вернулся из школы.

У неё дома за ужином мы сидим прямо на полу в гостиной, поедая еду, заказанную в ресторане. Только Кирс на диване. Они вспоминают разные истории. Странно, это не вечеринка и здесь нет привычного для меня народа, но мне довольно комфортно в их компании.

И вот я снова в комнате. Приняв душ, я лежу на кровати и смотрю в потолок. В голове куча вопросов. Почему я здесь? Что со мной делает эта девчонка? Насколько нас хватит? Я не привык к длительным отношениям, но у меня и партнерши никогда не было. К ней меня тянет. Это то, в чем я точно уверен. Я хочу с ней быть.

Встаю с кровати и выглядываю в коридор. Уже темно и свет погасили. Тихо иду по коридору, оглядываясь по сторонам. Рэйчел уже уехала, а Кэвин, похоже, спит. Отлично. Останавливаюсь у входа в ее комнату, опираясь руками на дверь. Она там, за дверью. И если я войду, то назад пути уже не будет. Чувствую, как ладони начинают потеть. Я боюсь того, во что меня тянет. Но чувство внутри меня сильнее, чем мой контроль. Я хочу ее.

В ее комнате темно, только тихие стоны слышны из угла комнаты. Неяркий свет от уличного фонаря освещает часть комнаты возле окна и немного захватывает кровать. Кирстен спит. Она поворачивается и снова из неё вырывается негромкий стон. Швы снова болят. Бедная моя девочка.

Кровать большая, места на ней хватит и для двоих. Я подхожу к кровати и ложусь рядом. - Тише малыш, - тихонько провожу рукой по ее щеке, - тебе больно?

– Коннор?... – сонно шепчет девушка, моргает и на ее губах мелькает улыбка. – Я думала о том, что ты можешь прийти.

– Я настолько предсказуем?

– Нет, но ты же был уже ночью в моей комнате.

Едва уловимый запах ее геля для душа и духов, смешиваясь с ее собственным проникает мне в нос и мой контроль начинает улетучиваться. Черт, думал я справлюсь, а ни хрена подобного. Она приоткрывает губы в очередном стоне и мне становится еще тяжелее. К черту контроль! К черту всё!

– Тебе сильно больно? – наклоняюсь и маленькими поцелуями покрываю ее кожу от скулы до плеча, попутно стягивая с нее одеяло. Я. Держался. Кирс. – отделяю каждое слово поцелуем, - правда. Держался.

Она, зарывшись пальцами в моих волосах, немного тянет за них, чтобы я поднялся на уровне ее лица. С пару секунд мы просто смотрим друг на друга, и она тянет меня к себе для поцелуя. Я касаюсь ее мягких губ. И всё, дальше я сдерживать себя просто не хочу. Я буду осторожным с ней, как с фарфоровой куклой. В прошлый раз я просто сорвал свою злость, она меня довела, а сейчас всё не так. Хочу, чтобы она мне доверяла.

Она приоткрывает губы, и я могу проникнуть языком к ней. Кончик ее языка ласкает мой, и наш поцелуй становится более смелым, переходя в неистовый. Но я останавливаюсь, сбивая обороты и немного успокоиться. Я не должен причинить ей боль. С ней нужно аккуратно. Я нависаю над девчонкой, всё еще лёжа рядом. Она проводит руками по моей груди, кончиками пальцев вырисовывая каждую выступающую мышцу на животе и по дорожке пробирается к шнурку моих штанов. Но с каждым сантиметром вниз ее рука начинает дрожать и на уровне пояса штанов она останавливается, шумно выдохнув.

– Не бойся, – тихо шепчу ей в губы, – если будет больно, я остановлюсь.

Я провожу по ее груди сквозь майку и чувствую набухшие соски. Черт, я уже не так уверен в своих словах. Остановлюсь ли? С ней мне очень быстро напрочь сносит крышу.

Ее грудь округлая, упругая и я в нетерпении снимаю с девчонки майку. Дышать становится тяжелее. Я опускаюсь к ее груди и слышу прерывистое дыхание Кирстен. Теперь, не спеша и наслаждаясь каждым сантиметром, я могу увидеть и почувствовать на ощупь ее бархатистую кожу. Покусывая и посасывая ее затвердевшие соски, рукой я опускаюсь ниже, аккуратно стягивая с неё уже влажные  трусики.

Покрывая поцелуями ее живот и слушая ее стоны, уже не от боли, я опускаюсь ниже. Она раздвигает ноги пошире, немного морщась, но не отталкивает меня.  Проведя языком по ее влажной горячей плоти, я целую уже набухший чувствительный бугорок и втягиваю в себя.

– Коннор… – она делает громкий судорожный вдох и шумно сглатывает, вцепившись мне в волосы.

Немного пососав клитор, и описав несколько кругов языком, я погружаю его внутрь. Она громко стонет и сильнее тянет меня за волосы. Я добавляю два пальца, погрузив их в неё, и снова возвращаюсь к ее бугорку. Она дышит всё тяжелее и прерывистее, но отталкивает меня, рукой притягивая наверх.

– Что такое? – я поднимаюсь к ней. Девчонка меня целует и виновато опускает глаза на свои ноги.

– Я не знаю, как сейчас…дальше…

Это вызывает во мне улыбку. Хотя момент совсем не подходящий.

– Мы это исправим. – Я стягиваю с себя штаны вместе с боксерами и поворачиваю девчонку на бок. – Только помоги мне немножко, – шепчу ей на ухо. Она, послушно повернувшись, немного приподнимает ногу, и я вхожу в неё. Влажную. Горячую. Одним локтем она упирается в подушку, а второй заводит мне за голову, прижимаясь теснее. Я боюсь ей сделать больно, поэтому тр*хнуть ее как хочется мне, не выйдет, но я готов хоть так, зная, что по-другому она просто не сможет. Девчонка понемногу опускает ногу и становится всё теснее. Я тяжело дышу, медленно, насколько у меня получается, тр*хая ее, но слишком туго. И её тяжёлое дыхание со стонами, и ласки руки меня только подгоняют кончить, но я держусь.

– Давай, давай малыш.

Ее рука опирается на мою шею, и она судорожно дышит, сотрясаясь в накрывшем ее оргазме. По спине поднимается разгоряченный разряд, а в глазах я вижу плывущие очертания комнаты. Всё шатается. Чёрт, не могу больше. Зажмурившись в последний момент, вытаскиваю член из неё, кончая на простынь рядом с ее круглой тугой задницей. Ох, и в неё я тоже кончу, детка. Ты вся моя, и ты почувствуешь это.  –  Моя девочка, – я прислоняюсь лбом к ее плечу и поцеловав, перевожу дыхание.  Отодвигаюсь, натягивая на нас одеяло и она переворачивается на подушке. Мы молча лежим минут 10 не говоря ни слова и глубоко дыша. Подтягиваю ее за плечи к себе, и она кладет голову мне на плечо.

– Осужденный и стриптизерша, – из нее вырывается сдавленный смешок, – с кучей проблем и амбиций. И что будем делать дальше, боец?

Что за нахрен? Она же говорила, что там только танцует. Или сейчас я услышу откровения? Она раздевалась перед другими мужиками? Нет, она бы не смогла, или этот мудак заставлял ее?

– Ты говорила, что ты только танцуешь.

– Да, но я там всё равно работаю. И это, я считаю, моего статуса не отменяет. У меня есть мои особые условия только благодаря шоу и тебе. Точнее, были. Или… Я не знаю. Эдриэн стал какой-то странный. Он больше мне не угрожает. И наш контракт с его отцом он не отменил. И я не знаю, что будет дальше, я так много всего хотела…

– Малыш, я теперь с тобой. Ты меня приняла таким, какой я есть и ты мне нужна такой.  Я не обещаю, что всё будет гладко, но я буду стараться. Только помоги мне. – Я привстаю и целую ее в лоб. Она молча кивает мне, слегка улыбнувшись, и я притягиваю ее снова к себе. У меня нет уверенности в наших отношениях, но эта девчонка засела мне в душу. Глубоко. И кажется, когти этой привязанности вонзаются в меня всё сильнее с каждым новым часом, проведенным с ней.

Под ее ровное дыхание я засыпаю с тревожными мыслями, что эти отношения не будут простыми. Но я этого хочу. Она нужна мне.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 17

SUGARBABES – Stronger

Кирстен

И снова боль. Сквозь сон я чувствую саднящую и ноющую боль от швов. Действие обезболивающего прошло или… я слышу тепло от его тела, согревающее меня, его ровное мирное дыхание и невольно на губах проступает улыбка. Возможно, оно просто улетучилось под действием других ощущений.

Осторожно поворачиваюсь на бок, в сторону спящего Коннора. Мечта многих девчонок крепко спит в моей постели. Красивые бугристые мышцы, фигура классического перевернутого треугольника. Он словно выгравирован искусным скульптором.

От увиденного мною обнаженного торса внизу живота тугим густым комком сжимается нарастающее желание, и я сминаю простынь в кулаке. Спускаюсь взглядом ниже, где на уровне пояса он накрыт одеялом и закусываю губу. До каждой натянутой мышцы хочется прикоснуться кончиками пальцев, поцеловать. Почувствовать его в себе, ощущать  это снова и снова… Черт. Мои мысли ведут меня совсем не туда. Я должна собраться и как-то ему сказать. Он мне открылся. И я тоже должна быть откровенной с ним. Это была моя мечта и это мой шанс приблизиться к ней. Но что, если он меня не поймёт. Что, если не поддержит? Что, если это конец заново вместе начатой истории?

Я отворачиваюсь от Коннора и смотрю на свой письменный стол, в ящике которого лежит письмо. Письмо-грант на мою стажировку в известном зарубежном издательстве. То, о чем я могла только мечтать и что увезёт меня далеко отсюда… на целый год.

Немного отодвинувшись, пытаюсь тихо встать, чтоб его не разбудить. Он сонно ворочается. Черт, не просыпайся. Не надо. Только не сейчас. Хватаю свой халат, трость и выхожу из комнаты. Пока я не готова с ним поговорить. Он может сказать мне что угодно: что я его променяла, послать меня и…я не знаю, готова ли я сейчас услышать это. Тогда, когда мы, кажется, наконец всё выяснили. Я не хочу всё портить. Но чем кончится этот разговор трудно предугадать. Знаю одно, он будет злиться.

Выпив обезболивающее и приняв душ на первом этаже, завариваю в небольшом заварнике свой любимый чай с жасмином. Мягко и нежно сзади меня обнимают руки.

– Доброе утро! – слышу его тихий, еще немного сонный и хрипловатый голос. – Уже бодрствуешь?

– Привет, – подставляю ему шею под поцелуй, мягкими и теплыми губами. По телу разливается приятная нега. Как же хорошо быть с ним, таять в его объятии. Черт, вот этого я и боюсь. Моя сила воли меня подводит. Я слишком к нему привязываюсь. А на сколько хватит его? Смогу ли я удержать Коннора, такого непостоянного? Я отмахиваюсь от этих мыслей, как от навязчивых пчел. Не сейчас. Не с ним, особенно когда он рядом и так жадно на меня смотрит. – Эм, кофе будешь?

– Давай малыш, не откажусь. Но я бы не отказался и от кое-чего еще. – Он становится вплотную ко мне, и бедром я чувствую его внушительную утреннюю эрекцию.  На секунду я снова даю слабину. Снова чувствую его поцелуи, слышу прерывистое дыхание, чувствую его во мне. Внизу живота потягивает и я прикусываю губу, закрывая глаза и шумно втягивая воздух. Господи, как же я ведусь на него. Всего-то на утренний стояк парня.

Он прижимается сильнее и трется об меня своим достоинством. Я, немного смутившись, отталкиваю его и оглядываюсь в сторону дверного проема. Кэвин уже должно быть проснулся и может войти сюда в любую минуту. А его сестричка-развратница решила немножко поразвлечься с парнем прямо на кухне. Мне становится неловко от одной этой мысли.

– Уже Кэвин должен был проснуться, – я пытаюсь перевести тему в другое русло, более спокойное. – Ты сможешь его подвезти до школы?

– Да не вопрос, – он мне подмигивает, – думаю, пацан будет рад, – он довольно хмыкает. Я улыбаюсь и качаю головой. Ох, самодовольства нам не занимать.

– Только я тебя прошу, мистер популярность, не наделай там шума, хорошо? У нас с тобой пиара итак выше крыши, и хорошего, и не очень.

– О, наша заумность вернулась, или как это называется…

– Предосторожность, и всего-то Коннор, – я недовольно щурюсь, но на моих губах улыбка. Он веселый и забавный, любитель подурачиться. Это мальчишество чистой воды. И вот как на него можно злиться? Сейчас он такой, как и мой брат.

Коннор отходит от меня к столешнице, и с пару секунд внимательно посмотрев на бинты, о чем-то задумывается. У него сосредоточенное и серьезное лицо. Интересно, что его насторожило? Я хочу его спросить и открываю рот, но он опережает меня.

– Что говорят врачи о твоих ранах?

– Ну, что швы снимать где-то через недели полторы, некоторые из них рассосутся сами. Но шрамы будут, – и тут я запинаюсь и натужно сглатываю. Просто не могу дальше говорить. Пульс дико подскакивает, к горлу подступает ком, на глаза накатывают слезы, и я нервно сжимаю трость, снова вспомнив тот вечер. Я останусь с огромными уродливыми рубцами, и этого не избежать. Слишком глубоки порезы. Осознание этого только приходит ко мне, и что я могу чувствовать, так это душевный надлом. Конечно, я смирюсь с этим, со временем, ведь главное, что я жива, цела, мне помогли, и никто от меня не отвернулся.  Я буду это помнить всегда, со страхом и опаской, но шрамы в душе затягиваются намного дольше телесных, для этого нужно время. И я не знаю, сколько его понадобится мне просто принять данность.

– Эй малыш, – Коннор подходит ко мне, нежно обнимает сзади за плечи и крепко прижимает к себе, склонившись над моим ухом, – тише. Все хорошо. Ты в безопасности, - он слегка потирает мне плечи, прижимаясь ко мне всем телом. Чувствуя его тепло, я успокаиваюсь. Он рядом. Он не даст меня в обиду.

Мы стоим так несколько минут, в полной безмолвной тишине. Мои мысли приходят в порядок, а не мечутся одна за другой, вспоминая кошмар недавних дней. Я кладу ладонь на своё плечо, поверх его ладони. Она почти в два раза больше моей, с грубоватой кожей, но мне очень приятно ее касаться. Так спокойно и надежно рядом с ним.

– Всё нормально, – я поворачиваю к нему голову и улыбаюсь. – Просто я…

– Не оправдывайся, я всё понимаю. Тебе просто нужно время.  – Он немного отстраняется, всё ещё немного обеспокоенно смотря на меня, - а почему не сделаешь пластику? – он чуть наклоняет в бок голову, интересуясь – боишься?

Боюсь? Я? Не знаю, об этом я не думала. У меня нет таких средств, чтобы чем-то таким интересоваться. Я еле-еле свожу концы с концами, чтобы хватило денег на маму и на нас с братом.

– Я не думаю об этом, – обреченно смотрю на свою чашку и пожимаю плечами, – Эдриэн дал мне нужную сумму для мамы, но на себя у меня нет таких денег. Я даже боюсь представить, сколько это может стоить.

Коннор чуть закусывает нижнюю губу, а его глаза бегают по столу, от одного конца к другому. Еще раз оценив меня и потерев подбородок, он отталкивается от столешницы в сторону выхода из кухни.

– Сейчас, подожди, я вернусь за пару минут.

Смотрю ему вслед, немного прищуриваясь в непонимании его резких действий. Интересно, что он надумал? Зная его, это может быть как хорошая затея, так и не очень. Но я не буду спешить со своими выводами, если мне его идея будет не по душе – я просто приторможу его, остудив его запал.

Поворачиваюсь к своей чашке с чаем и вдыхаю нежный и свежий аромат лепестков жасмина, соединившийся с терпким запахом чайного листа. Пар щекочет ноздри, и я приятно щурюсь, оставляя мои тяжелые мысли где-то на задворках сознания. Не хочу об этом больше думать и вспоминать, у меня есть будущее. Я делаю глоток чая. Я скажу Коннору о письме, он должен меня понять. Может мы что-то сможем придумать?

Позади я слышу неспешное шарканье, и, обернувшись, вижу сонного брата в дверях.

– Доброе утро, – его хрипловатый заспанный шепот совсем не пропитан бодростью и энтузиазмом. И мне хочется что-то такое для него сделать, чтоб зарядить его бодростью и он проснулся.

– Давай я сделаю тебе тосты, а? – приподняв брови и улыбнувшись, смотрю на брата. Он, немного потерев глаза, прошел к холодильнику, как на автомате, без единой эмоции на лице открыл его, затем закрыл и повернулся ко мне.

– Давай, я пошёл умываться.

Пока я делала тосты и решила пожарить бекон, на кухню вернулся Коннор. Чуть позже спустился и Кэвин. Вкусный запах от жареного бекона распространился по всей кухне, и я, наконец, поняла, что хочу поесть. А это предполагало хорошее настроение, что меня немного приободрило. Моя хандра потихоньку уходила, сменяясь бодростью.

Мы стали за столешницей, но мне было тяжело так долго стоять и я придвинула к себе небольшой стул. Позавтракав и отправив Кэвина собираться, мы снова остались с Коннором на кухне одни.

– Я звонил Алексу по поводу пластического хирурга. Он поищет  хорошего специалиста. Отвезем тебя к врачу, пусть посмотрит, что можно с твоими ногами сделать. Кстати, - он на секунду останавливается с видом, будто что-то вспомнил, - на следующей неделе ты сможешь ходить без трости?

– Не знаю, думаю, если замотать ноги эластичным бинтом, то да.

– Сегодня я уеду, мне нужно готовиться к бою. На счет врача будем ждать Алекса. А на следующей неделе малыш, я приеду за тобой. У Алекса день рождения, будет тусовка для элиты разной, его друзей. Я хочу там быть с тобой, - его низкий мягкий тембр ласкает мой слух. Это уловка, я знаю. Он пытается меня ненавязчиво уговорить.

Он хочет, чтобы я поехала с ним. У меня двоякое чувство. Это приятно и сбивает с толку одновременно. На таких событиях я не бывала и могу себе только представлять, какие могут быть друзья у известного агента.

– Коннор, я с радостью, но – я сконфуженно кривлю губы и пожимаю плечами, - у меня нет ни наряда к такому случаю, ни опыта общения с такими людьми.

– О, поверь, – он саркастично закатывает глаза к потолку, – такой книжный червь, как ты, найдет с тем скучным и заунывным народом общие темы.

Его несчастный и в тоже время циничный вид меня не отталкивает, а наоборот приводит в веселье.

– Так ты меня специально туда берешь? – я не могу сдержать смеха, – чтобы я там блеснула знаниями и поддержала, что там у них принято, светские беседы?

– Ну, что-то в этом духе, – его ухмылка ползет вверх и становится шире, превращаясь в белозубую улыбку, - так ты со мной?

– Платье, – я снова возвращаюсь к своей проблеме, – в чем там нужно быть?

– Уверен, мы что-то тебе найдем. Я приеду к тебе за день до вечеринки, и решим эту проблему.

Как же у него всё просто. Меня всегда такие люди немного удивляли, даже восхищали. На многие вещи они просто не заморачиваются, отметают как маловажное и незначительное. Это поражает. Но, может, они в чем-то и правы?

Но я хочу поговорить с ним о том, что беспокоит меня. Мне нужно его подготовить к своему отъезду, я не хочу, чтобы вот так всё закончилось. А принимая во внимание его тяжелый нрав и непостоянство, ответ я могу получить любой.

– Коннор, послушай я… – начинаю я с небольшой неуверенностью в голосе. Опять мой страх поднимается откуда-то из глубины, и я не замечаю, как начинаю нервно стучать пальцами по столешнице.

– Всё, я готов, поехали, – раздается звонкий голос брата из коридора и Коннор смотрит в сторону выхода поверх меня.

Черт, я смотрю на часы. Я только решилась, а разговор опять не выйдет. Господи,  и без того так тяжело собраться с мыслями, всё обдумать, всё взвесить, объяснить.

– Ты что-то хотела сказать, – он снова обращается ко мне. Но я пока не хочу ему говорить. Уже не хочу. Не так, не на ходу. Мы должны спокойно поговорить, и без спешки.

– Нет, ничего важного, чтобы не могло подождать. Вези его, – я снова улыбаюсь, но улыбка моя натянута. Надеюсь, он не заметит, что она напускная.

Проведя носом от шеи до мочки уха, он шумно вдыхает, а я ежусь от бегающих мурашек по телу. Его чувственное прикосновение отдается легким томлением внизу живота, и я забываю обо всем, что мне хотелось ему сказать. Нет, я не хочу сейчас ссориться с ним, больше всего.

– Пока малыш, - шепчет он мне в шею, и слегка укусив за подбородок, отстраняется и выходит из кухни. И снова я остаюсь одна. Одна со своими помыслами, сомнениями и страхами. Я не могу разобраться в нас, насколько мы близки с ним, как далеко всё зашло, что я для него значу и какова будет его реакция, когда я скажу ему, что уеду.

– Вечером, – уже настраиваю себя, закрывая глаза, – я всё ему скажу вечером. Там станет ясным, что нас ждет дальше.

Весь день стараюсь настроиться на учебу. Я включила скайп, Рэйч взяла ноутбук с собой и все преподаватели знают, что удаленно я их слушаю. Это немного отвлекает меня от утра, но возвращается Коннор. Ему нужно уезжать. Черт, я планировала с ним поговорить, но, похоже, не получится. Утешает то, что есть еще время. Мы поговорим, обязательно. Я настроюсь, у меня для этого еще есть почти неделя. В полном моем распоряжении надумать себе всего, что угодно.

Так до конца недели я стараюсь не думать об этом, занимаясь привычными делами и уйдя с головой полностью в учебу. Рэйчел не одобряет меня, она каждый день спорит со мной, чтобы я с ним поговорила, но по телефону я не буду этого делать, я хочу сказать ему это глядя в глаза. Он должен видеть мои эмоции, знать, что я чувствую и понять то, как долго я об этом мечтала и стремилась.

И вот наступил так долго ожидаемый мною день. Коннор позвонил и он уже в пути, а я волнуюсь, считая каждую минуту до его приезда и нашего разговора. Последний час я просто себя успокаиваю. Хоть бы не струсить, хоть бы получилось!

Alessia Cara – Here (Lucian Remix)

– Привет малыш. – Он без промедления проталкивает меня своим торсом в дом и прижимает к ближайшей стене, – я соскучился. Мы можем поехать тебе за нарядом прямо сейчас, или можем поехать ко мне и поищем тебе платье в Орлеане, как хочешь. Но я очень тебя хочу, детка. Может твоё платье немножко подождет? – уголки его губ поднимаются в улыбке, а в глазах скачут озорные искорки.

Я тоже по нему соскучилась, сильно, как же я это сейчас понимаю. Уже третий день я стараюсь ходить без трости аккуратно и потихоньку, но сейчас, в порыве охватившего меня желания и моих переживаний, забыв об обычной осторожности, я просто запрыгиваю на него, обхватив руками шею. Он ловко подхватывает меня, крепко держа за бедра. Я ерошу немного спутанные волосы, прикасаюсь к скулам, массивному подбородку. Как же мне его не хватало эти дни, как хорошо, что он здесь, со мной! Наклоняюсь к нему ближе и прикасаюсь к мягким полным губам. Всего секунда и я чувствую его настойчивый язык, ласкающий мой, лёгкий привкус мятной жвачки, запах мужского парфюма и эта смесь подобно вулканической лаве, расплавляет остатки моей стойкости и серьёзного настроя на разговор. Нет, не сейчас, я так по нему скучала.

Одежда, вещь за вещью летит на пол, по мере того, как мы поднимаемся на второй этаж. С каждой новой ступенькой и моим шагом назад я чувствую его поцелуи от скулы и до шеи, его руки, ласкающие бедра, спину, грудь. У меня перехватывает дыхание  и чем ближе мы к моей комнате, тем оно становится более тяжёлым и прерывистым. Я хочу чувствовать его полностью и руками стараюсь ощутить каждый сантиметр его мышц, его прекрасного и сильного тела.

В мою комнату мы уже врываемся в одном белье. Расстегнув застежку бюстгальтера, он, пройдясь дорожкой из поцелуев от одного плеча к другому, стягивает бретельки зубами и бросает его на пол. Моя рука, пройдясь легонько ногтями по его груди, животу к «дорожке счастья», опускается ниже и, оттянув резинку боксеров, я поглаживаю его уже порядком возбужденный член. Коннор закрывает глаза, его грудь тяжело вздымается, а стон напоминает гулкое рычание. Не убирая моей руки, он опускается поцелуями по ключице к груди, целует по очереди соски и легонько кусает их, отчего я ощущаю легкое покалывание, и они твердеют, а кожа покрывается мурашками. Кончиками пальцев он касается моей скулы и движется ими вниз по шее, ложбинке в груди к животу и, оттянув ткань трусиков, он водит пальцами вперед и назад, поглаживая, а затем вводит в меня поочередно два пальца, надавливая и поглаживая переднюю стенку влагалища. Он опускается ниже, став на колени, целует мой живот и зубами стягивает трусики. Наклонившись сильнее, он проводит языком по складочкам и жадно целует, отчего я чувствую легкую дрожь и, закрыв глаза, запрокидываю голову. Тело трепещет под его поцелуями и горит от желания большего, я хочу ощутить его в себе. Запустив ему руку в волосы и слегка потянув, я поднимаю его и притягиваю к себе, отступая ближе к кровати и  попутно стягивая с него боксеры.

– Хочу тебя…сейчас… – тихо шепчу в самые губы, и мы падаем на кровать. Его тяжелое дыхание и почти черный взгляд выдают в нём такой же дикий голод сумасшедшего влечения и жажду получить желаемое, ощутить этот момент безумия и эйфории вдвоем. И мой голос действует на него как красная тряпка, бросив на меня один долгий взгляд, и расположившись между моих ног, он берет мою ногу, и, закинув ее себе на плечо, входит в меня на всю длину. От ощущения наполненности я громко стону и рывком втягиваю воздух.

Один толчок, еще и еще, и я начинаю подстраиваться. С каждым новым толчком я чувствую, как мои мышцы начинают сжиматься.

– У тебя становится тесно, – он опускает мою ногу и, опираясь на локти, по обеим сторонам от моей головы, входит в меня жестче и наращивая и переходя на бьющий темп. – Давай же, давай, – рычит Коннор и я чувствую как по спине проходит холодок  и меня закручивает в вихре удовольствия, заглушая всё – запахи, звуки, картинки. Пройдясь руками по его спине, впиваясь и царапая ее ногтями, я громко вскрикиваю и словно проваливаюсь в теплое вещество, абсолютно оглушенная и не чувствующая своего тела.

Когда я прихожу в себя и у меня проясняется в глазах, Коннор лежит рядом со мной, целуя меня в ключицу. Я шевелю руками и ногами, пытаясь ощутить, насколько я потеряла контроль над своим телом. Всё нормально, кажется, я снова всю себя чувствую. Между нами я ощущаю мокрую простынь.

– Простынь мокрая, – произношу хриплым, еле узнаваемым голосом.

– А куда, по-твоему, я должен был кончить? – он улыбается и мне кажется, что этой улыбки я еще не видела, - удовлетворенной, честной и открытой, полностью открытой и подаренной только мне.

– Я не знаю, что со мной такое произошло, – немного в недоумении смотрю на него, уже окончательно придя в себя. И только сейчас начинаю понимать, насколько сильными были ощущения.

– Зато я знаю, – он наклоняется и целует меня в уголок рта, - ты очень сильно сжималась. Так сильно, что и меня ненадолго хватило. – И снова я вижу озорной блеск в его глазах, но теперь они цвета расплавленного темного шоколада.  – Ну что малыш, нам пора ехать. У нас времени не так много до вечера на покупку твоего наряда.

Приведя себя за рекордное время в порядок и собрав сумку с вещами, я спускаюсь из спальни вниз на кухню, где меня уже ждет полностью одетый Коннор и стакан апельсинового сока на столешнице.

– Подумал, что ты захочешь пить, – кивком указывает на стакан.

– Спасибо, не откажусь, – беру стакан и в несколько глотков полностью опустошаю стакан, наблюдая его с усмешкой и задором приподнятую бровь. Он смеется с меня. – Пить хотелось, - с невозмутимым видом ставлю стакан назад. Да пошёл ты, Коннор Брайант. Сам, скорее всего, осушил пару минут назад несколько стаканов. – Ну что, поехали? – Разворачиваюсь и иду к выходу. Он, хмыкнув, идет за мной, и мы идем к его машине.

Через четыре часа путешествия по магазинам и семи примерок перед Коннором комплектов нижнего белья, мы, наконец, едем к нему. На заднем сидении лежит чехол с длинным атласным платьем в пол контрастно-голубого цвета, без бретелей, с глубоким декольте, ручной вышивкой на груди и лентой вышивки на подоле. Оно полностью облегает мое тело и немного задрапировано на линии талии. К платью я подобрала серый клатч, туфли-лодочки на невысоком каблуке, и серую накидку. Смотрится довольно элегантно и очень стильно. Под платье я подобрала бюстгальтер и бесшовные трусики  Victoria’s Secret. Остальных три комплекта белья и пижаму с пеньюаром счёл нужным купить Коннор. Ему они более чем понравились, и он готов был их снять с меня в примерочной сам.

Для меня подбирать такие вещи в новинку, но я внимательно слушала советы консультантов и пару дней просматривала в интернете тренды и советы по подборке вечерних нарядов. И к делу я подошла серьезно. Алекс, насколько я понимаю, пригласил влиятельных людей, и я хочу выглядеть на вечере достойно, представляясь спутницей Коннора.

По дороге домой, мы заезжаем в небольшой, но довольно уютный ресторанчик. Коннора узнают, да и меня тоже, и официант спешит на кухню с нашим заказом. К нам никто не бежит для автографом или фото, но очень многие посетители здороваются. Вот она – известность. Хотя, что она дает? На самом деле, если копнуть глубже, то это поверхностно и дает мало привилегий в жизни, так как всё решают именно деньги, и ничего более. Миром правит малодушие и жадность. Никакое уважение, добрые дела и поступки, которые кажутся такими важными для нашей души, для посторонних лишь пшик и суровая реальность такова, что если ты не с толстым кошельком, то ты ничего не решаешь. А огласка твоего имени – сегодня есть, а завтра нет. И, смотря на Коннора, я с сожалением понимаю, что наши мнения тут совпадают.

Поужинав мы едем к Коннору. Я устала от всех сегодняшних событий  и, откинувшись на сидение, я закрываю глаза и дремаю, под негромко звучащую музыку в машине. Ото сна меня пробуждает его легкий поцелуй и теплое дыхание у моего уха.

– Эй, просыпайся, – он проводит кончиками пальцев от виска до подбородка, - мы приехали.

Я сонно моргаю. Черт, кажется, я отключилась и не помню, сколько и как мы ехали до его дома. Он выходит из машины, а я смотрю перед собой и наклоняюсь вперед, чтобы полностью увидеть в лобовом стекле его дом. Ничего себе домик! Меня настолько восхищает увиденный дом, что на секунду перехватывает дыхание. Но я быстро беру себя в руки. А чего я ожидала? Это типичный дом богатого человека, ведь Коннор может себе это позволить.

Через несколько секунд я выхожу и более детально рассматриваю его. Этому дому на вид не более двух-трех лет, он совсем новый и очень с виду современный. Широкое крыльцо на несколько ступеней, два этажа с высокими окнами, от потолка и до пола, гаражный отсек для нескольких авто, похоже, что и на первом и на втором этаже комнат четыре-пять, не меньше.

– Пойдем, - Коннор забирает пакеты с моей сумкой, и мы идём к крыльцу.

Поднимаясь по ступенькам, я рассматриваю окна вблизи.

– Давно здесь живешь?

– Нет, два года. До этого ютился по съемным квартирам. – Он открывает дверь и мы заходим внутрь. Коннор немногословен, видимо это лучшие его воспоминания, и я не пристаю с навязчивыми расспросами. Захожу в просторный холл, снимаю пальто и осматриваюсь. Коннор берет пакеты.

- Ты хочешь отдельную спальню или… - он смотрит на меня, - знаешь, как бы я не хотел снова увидеть тебя такой немного потерянной от собственных ощущений, - он ухмыляется, - но думаю, тебе нужно поспать малыш.

Я в смущении заливаюсь краской и молча киваю. Да, я чувствую, что сильно устала и от серьезных физических нагрузок болят ноги. Прохожу за Коннором к лестнице на второй этаж, озираясь по сторонам и видя двери в гостиную, столовую и еще несколько других закрытых дверей. Не спеша поднимаясь по лестнице, рассматриваю картины на стене. У него на стенах картины? Вот уж о чем бы не подумала, так это что уличный боец будет интересоваться искусством. Но ведь судить о человеке поверхностно тоже не стоит, каждый человек – это тайна, с головоломкой под названием сознание.

– Эти картины? Ты сам их выбирал? – Всё же не могу удержаться, и распираемая любопытством, задаю вопрос.

– Кое-что сам, кое-что дарили. – Он говорит вполоборота, продолжая идти по второму этажу и останавливается у третей двери от лестницы по правую сторону коридора. – Это твоя комната. Сегодня приходила Стэфани – горничная, так что тут всё чисто. – Он заходит в комнату, и осмотревшись, ставит пакеты и мою сумку на пол, а чехол кладет на кровать. – Мне будет тебя не хватать, детка, – он подходит ко мне и, взяв мое лицо в руки, крепко целует, - но ты должна поспать, а я не смогу дать тебе этого, – он машет головой и, оставив легкий поцелуй, выходит из спальни, – отдыхай.

– Спасибо, – я подхожу к кровати и сажусь. Эта комната довольно просторная с высокими окнами и небольшим балкончиком. Довольно уютная с широкой кроватью, тумбой, шкафом и комодом. Вполне всё, что нужно для гостевой спальни. Современно, практично и со вкусом. За дверью возле шкафа я обнаруживаю ванную комнату. Здесь действительно всё продумано и создано не просто для ночевки, а для жизни. Видимо, гости у него бывают и частенько, если всё так продумано.

Приняв душ, предварительно обвернув ноги с бинтами в пленку, я принимаю душ и переодеваюсь в новую, купленную Коннором мне пижаму из черной маечки и шортиков Victoria’s Secret. Убрав вещи и расстелив кровать, позади слышу негромкий щелчок открывающейся двери.

– А ты не стучишься? – я с шутливым осуждением и улыбаясь поднимаю брови.

– Это же мой дом, – его ответу и возразить нечего. Тут не поспоришь, дом его. – О, ты ее надела, – его взгляд медленно и изучая каждый сантиметр, скользит по мне и его груди поднимается выше от каждого нового вдоха, – принес тебе сок, и хотел узнать, может что-то нужно, – он с пару секунд стоит у двери, не делая никаких движений, – бл*ть, но кажется, кое-что нужно мне. – Он решительным шагом направляется ко мне, ставит стакан на тумбу, - прости меня Кирс, но я не дам тебе отдохнуть,  – и набрасывается на меня с поцелуем, как голодный хищник на жертву.

Просыпаюсь я от яркого света, проникающего и наполняющего комнату через большие окна. Коннора рядом уже нет и я, сладко потянувшись, смотрю на часы, стоящие на тумбе. Черт, уже 10, как же долго я сплю!

Умывшись и переодевшись в домашнюю одежду, я выхожу и иду по коридору. На этаже тишина, значит Коннор где-то внизу. Хочется заглянуть в каждую комнату и узнать, как же он живет и какая обстановка в других комнатах, но без него этого делать не хочется.

Спустившись с лестницы,  слышу запах кофе и свежей выпечки. Мельком заглянув в гостиную и отметив ее немаленький размер и также практичность и комфорт, иду дальше в сторону доносящихся запахов. Но до кухни я не дохожу, Коннор встречает меня в столовой, сидящий за столом с чашкой кофе в руках и листающий журнал. Увидев меня в дверном проеме, он откладывает журнал в сторону и подмигнув, улыбается своей обезоруживающей улыбкой.

– Привет малыш. Ты так сладко спала, не стал тебя будить. Есть будешь?

– Ага, - я подсаживаюсь за стол, – что читаешь? – кивком головы указываю на журнал.

– Да так, спортивные новости смотрю, ничего такого, - он делает неопределенный жест рукой, - Стэфани, принесите пожалуйста блинчиков и чай для мисс Флорес.

Мисс Флорес? Ничего себе! Мои брови непроизвольно взлетают вверх. Кажется, он впервые меня так назвал. Я для него всегда была Кирстен, детка, но мисс Флорес?!

– Мисс Флорес? – я повторяю за ним, с интересом ожидая его объяснения.

– Да, Кирстен, для посторонних и работающих на меня людей, ты – мисс Флорес, только для самых близких мне людей ты Кирстен.

Ого! Даже так! Значит, наверное, я действительно что-то немаловажное для него значу.

Позавтракав и собравшись, мы с Коннором едем в салон красоты. Меня подготавливают к вечеру, делая вечерний макияж и прическу, а после трехчасовых процедур с парикмахером и визажистом Коннор снова приезжает за мной.

На часах уже почти шесть вечера и я, взяв накидку, последний раз придирчиво осматриваю свое отражение в зеркале. Дверь комнаты открывается и заглядывает Коннор.

Я оборачиваюсь, и мое дыхание замирает, а сердце пропускает удар. Он, в черном костюме и белой рубашке, предстает передо мной совсем другой. И я просто восхищенно смотрю на него, не в силах оторвать взгляд или хотя-бы просто моргнуть. Как же он шикарно выглядит в этом костюме! Он на нем сидит просто безупречно, давая глазам волю насмотреться на его явно видное спортивное телосложение, даже через пиджак и черные брюки. На краях рукавов рубашки виднеются запонки, а в руке он держит небольшой пакетик.

– Ты шикарно выглядишь малыш, – он не спеша проходится по мне внимательным взглядом и на его лице я вижу мириаду чувств. Коннор подходит почти вплотную, достав из пакетика коробочку, – выбрал, пока ты была в салоне.

Я опускаю глаза вниз на коробочку и с благоговением смотрю на набор из золотых сережек и колье с яркими и переливающимися топазами и бриллиантами.  О Господи, это же так дорого!

– Коннор! – Я просто в ужасе смотрю на него, - платье, туфли, клатч и белье – я всё понимаю, но это, – я указываю рукой на украшения, – это уже слишком много и дорого. Я понимаю, что ты можешь себе такое позволить, но я… – опускаю глаза вниз, – я чувствую себя обязанной тебе, теперь даже слишком.

– Кирс, – он негромко зовёт и поднимает мой подбородок, – перестань. Мне так захотелось и это нужно для вечера, под твоё платье, расценивай это так. Просто надень это.

Я, молча киваю и поворачиваюсь к зеркалу, надевая сережки, а Коннор застегивает на моей шее колье.  Брызнув несколько раз на себя любимой парфюмированной водой Coco Mademoiselle с нотками резковатых и ярких цитрусов, сладковатой ванили и нежного жасмина, взяв клатч, я готова идти.

На вечеринке по случаю дня рождения Алекса собралось немало людей.  Все они одеты дорого, и многие держатся чопорно. Но те люди, что сидят поближе ко мне и Коннору вполне милые и держатся попроще, зная, что мы не из высшего круга и элиты.

Алекс интересуется моими занятиями и увлечениями, желая получше узнать партнершу и новую пассию своего подопечного и я рассказываю об увлечении мировой классикой, о мечте попасть в издательство и заниматься любимым делом. К нам участливо присоединяются и другие собеседники, но я иногда по репликам Коннора замечаю, что ему совсем не нравится вызванный ко мне интерес его менеджера.

Узнав через мой небольшой рассказ о детстве, что бабушка немного научила меня танцевать вальс и фокстрот, Алекс приглашает меня потанцевать.  На фокстрот я не соглашаюсь, но вальс мне бы и самой хотелось попробовать, слушая приятную живую музыку джаз-бэнда в зале.

С вежливой улыбкой я принимаю руку Алекса и выхожу с ним на площадку для танцев, занимая место рядом с другими танцующими парами. И с легкой мелодией венского вальса мы кружимся по залу. Музыка настолько чарующая и мелодичная, а  Алекс настолько уверенно ведет, что я себя легко и свободно чувствую, полностью увлекаясь танцем.

Но одним танцем это не ограничивается. Следом за ним идут приглашения на второй и третий и дальнейшие ненавязчивые, но частые вопросы о моей жизни. Я всё чаще с настороженностью и опаской поглядываю на Коннора, видя явную злость в его взгляде, которую он в силу ситуации не может выплеснуть. Эта чернота во взгляде меня откровенно пугает.

Вся чопорность вечера утомляет. Кажется, я блеснула своими знаниями и очаровала предостаточно, даже сверх того, это я могу судить по тому, что Алекс просто не отходит от  меня, чем порядком злит Коннора. Очередной медленный танец на площадке и я наблюдаю, как натягиваются скулы Коннора при виде руки Алекса на моей спине.

Алекс что-то воодушевленно рассказывает мне, но из-за количества выпитого мною за вечер алкоголя немного кружится голова и в голове легкий туман. Но даже в этом состоянии я понимаю, что нужно освежиться. И с окончанием музыки, я, извинившись, подхожу к Коннору.

– Мне нужно выйти.

– Хорошо себя чувствуешь? – он участливо интересуется, положив руку мне на талию.

– Да, нормально. Просто такое количество алкоголя, нехватка свежего воздуха и вся эта обстановка. Я к такому непривычна и для меня с одного раза столько внимания перебор. Мы выходим на террасу, и наконец я могу вдохнуть глоток свежего воздуха полной грудью.

– Ты сама виновата, что мой менеджер от тебя не отходит. Он очарован тобой, твоими манерами, - он проводит ладонями от моих плеч до кистей, – твоим умом и твоей красотой. Ты можешь тут блистать, но будь осторожна, не играй со мной Кирс! – внезапно его взгляд темнеет и становится жестким. – Я не люблю этого.

Он что, ревнует? О, ну вот, только этого мне и не хватало под конец вечера. Его ревности, причем беспочвенной. Самонадеянно было думать, что он понимает, что это лишь правила приличия. Он собственник жуткий, а где кричит ревность – здравый смысл теряется.

– Коннор, я и не собираюсь. Если не видел, то это всего-лишь вежливость и ничего более. Я пришла сюда с тобой, как твоя девушка. Но кажется, алкоголь кому-то немного заслепил мозги, и мы оба видим твою ревность.

– Значит ревность, – он немного сдавливает мне локоть, – так ты это называешь. – Его тон становится еще более резким и жестким, даже немного угрожающим.

– А как это можно назвать? – меня возмущает его тон, и я немного обозлившись и ободренная алкоголем в крови, отталкиваю его руку.

– Ты мне сносишь крышу своим поведением, вот как это можно назвать.

Ревность и гнев в одном флаконе – вообще замечательно. А главное я не пыталась играть ни на его чувствах, ни кого-либо другого. Я гляжу в почерневшие от злости глаза и понимаю, что сейчас нам ничего не решить. И он, и я должны оба остыть.

– Я ненадолго отойду, – бросаю ему, опустив глаза, и разворачиваюсь к выходу из террасы и зала. Пусть он остынет, и мне нужно немного личного пространства.

Иду в уборную, а в голове бурным взрывным коктейлем кипит злость, алкоголь и дикая усталость. Осмотревшись в коридоре, я захожу в небольшую уборную к умывальнику и опираясь на столешницу, смотрю на себя в зеркало.

Черт, что за вечер? С сарказмом замечаю, как всё хорошо начиналось, а сейчас просто отлично. Эта беспочвенная ревность, на почве алкоголя меня удивляет и даже смешит. Почему он решил, что я с ним играю, странно.

Открываю кран и подставляю руки под холодную струю, которая легкими ощущениями жжения по коже немного отрезвляет. То, что нужно, в самый раз. Намочив руки, немного брызгаю воды на лицо и глубоко вдыхаю. Один вдох, второй, третий. Закрываю воду в кране и снова смотрю на своё отражение в зеркале. Вечерний макияж, красивое платье, облегающее и подчеркивающее фигуру, уложенные волосы в прическу, - но всё это не мое, искусственное. Я закрываю глаза и опускаю голову над раковиной. Мне нужно возвращаться в зал, пока Коннор не начал меня искать.

Негромкий стук двери вырывает меня из мыслей, и я широко распахиваю глаза. Черт, я, кажется, не закрыла дверь. Но уже поздно. Он входит в уборную и, закрыв дверь на замок, становится позади меня. Я больше не хочу с ним спорить, и я молчу, не сдвинувшись с места, и, затаив дыхание наблюдаю за его дальнейшими действиями. Его взгляд проходится по моей спине, а руки ложатся на бедра и я чувствую, как ткань платья начинает подниматься.

– Коннор… – шепчу, немного повернув голову в его сторону, но он уже прижал меня к столешнице умывальника.

Какого черта? Мы же в доме его менеджера!

– Шшшш, – он прикладывает два пальца к губам, показывая мне не сопротивляться и поглаживающими движениями скользит ими по моей спине и, нажимая, он заставляет меня прогнуться.  – Ты меня завела своим вилянием. Но ты должна понимать, что я не делюсь своим с другими, кто бы это ни был. – Его глаза всё ещё горят гневом, но прикосновения ко мне мягкие.

По спине проходит приятная дрожь от его шершавой руки, и я не сдерживаю стон. Алкоголь делает свое дело, и я не думаю о последствиях. Желание темной  густой смолой  нарастает, и в томлении я тяжело и прерывисто дышу. То, что мы в чужом доме меня уже не заботит.  Я податливо и сильнее прогибаюсь под его нажимом, бедром упираясь в уже явно увеличившуюся эрекцию.

Рывком подняв моё платье до талии, его пальцы движутся по моей попе и отодвигают уже влажную ткань трусиков. На  секунду он замирает, и я вижу как он борется с захлестывающими его чувствами.

– Черт, – он тихо ругается. Продвинув пальцы вперед, он прикасается к моему клитору и я, чувствуя напряжение во всем теле, закрываю рот рукой от вскрика. Похотливо улыбнувшись, он опускает глаза вниз.

– Крепко держись, – негромко шепчет, и я слышу звук расстегиваемой молнии. Мое тело уже дрожит, и я крепко цепляюсь пальцами в столешницу. Кажется, я почти не дышу, затаив дыхание и чувствуя только его прикосновения. Никто не должен этого услышать, тихо-тихо шепчет разум, на краю сознания, но в следующий миг я просто выхожу из равновесия. – Ревность, говоришь, я покажу тебе ревность, малыш. –  Без предупреждения он входит в меня резким толчком, а пальцы ложатся на клитор с мягким нажимом. Я снова издаю тихий стон, мой здравый смысл улетучивается, затуманиваясь дымкой сладкого желания. Это безумие накрыло нас двоих.  И здесь только он, я и наше общее безумное желание стереть ссору из головы. Я широко открываю глаза и смотрю в зеркало ему в глаза, открыто и прямо, как и он в мои, не разрывая зрительного контакта в этом зверином порыве ревности и нашего непрекращающегося противостояния.

Он достает из кармана презерватив, и, разорвав зубами фольгу, быстро раскатывает его и снова входит в меня.  Толчки становятся сильнее, жестче и яростнее, так, что я впиваюсь пальцами в столешницу до боли в костяшках. Закусываю губу, стараясь не издавать стонов, но это плохо получается. Глаза закатываются,  а ноги цепенеют.  Страх быть пойманными полностью растворился. Сейчас меня волнует только одно – от его напора и раскручивающегося внутри напряжения в теле я еле держусь на ногах.

– Коннор, – шепчу, собирая остатки сил и судорожно втягивая воздух, – я больше не могу.

– Давай, кричи, – он наклоняется ко мне, закрывая мне рот рукой и я судорожно вскрикнув, начинаю обмякать в его руках, но он подхватывает меня, продолжая двигаться и спустя несколько толчков, замирает с глубоким гортанным стоном.

Я оседаю на пол вместе с ним и платье само по телу скользит вниз. Отдышавшись, я смотрю на него, уже не злого, но все еще с ревностью во взгляде.

– Прошу, не ревнуй меня, – тихо шепчу ему в губы, – ты единственный парень, который глубоко и прочно засел в моей голове, – я начинаю тихонько смеяться, – несмотря на то, что мы с тобой всё время выясняем отношения.

– Ты тоже у меня сидишь где-то вот здесь, – он показывает рукой на грудную клетку, – и я не могу тебе обещать, что не буду тебя ревновать Кирстен. И если ты со мной – значит ты только моя, понимаешь?

Я тихонько киваю и наклоняюсь для лёгкого поцелуя. Целую его с нежностью, едва прикасаясь к губам, но Коннор притягивает меня сильнее к себе и впивается в губы. Этот поцелуй становится другим – жадным, и страстным, но это не очередная прелюдия. В поцелуй вложены отчаяние и дикая сила, но силой этой не движет влечение. Что же с ним  происходит? Нет, здесь что-то иное и я открываю глаза, чтобы посмотреть на него. И замираю от увиденного - Коннор с диким отчаянием меня целует, весь отдавшись захватившему его порыву, зажмурив глаза, а по щеке скатывается одинокая мужская слеза. Слеза отчаяния и мужской боли, боли о которой я узнаю, если он позволит.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 18

Коннор

Lorenzo Fragola – Who Am I?

Бл*ть. На щеке чувствую собственную слезу. Кажется, это снова выходит из-под контроля. Я думал, что обуздал себя и живу заново, думал, преодолею это чертово чувство. Но с ней всё снова пошло к чертям. Воспоминания и дикая боль снова вырвались наружу. И она это увидела, не знаю, что она смогла понять, но точно заметила во мне перемену. Почему я не могу держать себя в руках с ней, почему это так неподконтрольно? В бое всё прекрасно, видишь соперника и чувствуешь его мощь, а здесь маленькая и щупленькая девочка выбивает почву из-под ног вот так просто, особо ничего при этом не делая! Черт.

Тяжело выдохнув, я отпускаю ее от себя. У девчонки глаза полны обеспокоенности и замешательства. Бл*ть, и это всего лишь первый раз я ее серьезно приревновал и всё кончилось так… как уже было. Снова те же грабли. Только вот конец…нет, конец  не должен быть таким же, всё не должно повториться опять. Закрываю глаза и протираю руками лицо. Пора взять себя в руки, а то хрен знает, что она себе сейчас надумает.

Я встаю, поправляю одежду и, взяв несколько одноразовых салфеток возле умывальника, оборачиваю ими использованный презерватив и отправляю его в карман. Помогаю ей подняться. Девчонка явно беспокоится за меня.

– Может уедем отсюда? – неуверенным голосом и заглядывая в глаза говорит Кирс. Черт, неужели так хреново выгляжу? Поворачиваюсь к зеркалу и смотрю на себя. На лице еще есть признаки злости, но я уже спокоен и пришёл в себя.

– Всё нормально, я в норме, – поворачиваюсь к ней, – можем вернуться в зал.

– А это обязательно? – она снова неуверенно спрашивает. Я ее так напугал?

– Черт, да скажи ты уже прямо, ты за меня беспокоишься или за себя? – мой голос на последних словах звучит на повышенном тоне. Бл*ть, я опять взвинчиваюсь.

– Нет, нет, я просто устала. Ноги болят и внимание твоего менеджера… – она виновато пожимает плечами, – понимаешь, что бы ты не надумал, с моей стороны это только вежливость по отношению к нему, как к имениннику и человеку, который очень много для тебя сделал, и не больше. Я не флиртовала с ним, – она берет моё лицо в руки и твердым взглядом смотрит на меня, – и даже не думай, что пыталась. Я здесь с тобой. Ты можешь меня собственнически сгребать в охапку, ревновать и злиться, но я хочу, чтоб ты знал, крутить и проводить испытания над человеческими чувствами я не стану. Ты очень важен для меня, слышишь, очень!

Эти слова сказаны с такой искренностью, что мне хочется прижать ее к себе крепко-крепко и не отпускать от себя. Но это будет уже слишком за сегодня. Еще один порыв и она может просто меня испугаться или…или придется ей всё рассказать, к чему я пока не готов.

– Пойдём отсюда, – обнимаю ее за плечи, поверх ее накидки и мы выходим из уборной. Попрощавшись с гостями, мы молча идём к машине. Перед тем, как завести мотор бросаю на неё взгляд, она, молча сидит и, сдвинув брови о чем-то напряженно думает. Да, кажется своим поведением сегодня я дал много пищи для размышлений девчонке. Но она дала понять, что это её не оттолкнуло.

Сняв с себя костюм и открыв воду в душе захожу под горячие, почти обжигающие кожу струи воды. Поднимающаяся температура воды должна помочь выжечь из головы сегодняшние мысли и хоть немного успокоить меня. Зажмуриваю глаза, подставляя голову и спину под струи, но  всё глубоко сидит во мне. Что делать с этим д*рьмом? Рассказать ли Кирстен? Ей и своего хватает, а тут еще и я. Но я хочу к ней прикоснуться и так, чтоб она не боялась. Но смогу ли я сейчас это сделать? Нет, я не уверен в этом. Мне нужен контрастный душ выбить из себя это всё и просто лечь поспать. Это будет самым правильным вариантом. И я переключаю кран из режима горячей в холодную воду.

Быстро помывшись в душе под почти холодной водой, выхожу из душа и переодевшись в домашние штаны, ложусь в кровать. Бл*ть, я оставил ее одну в комнате. Что она думает обо мне сейчас? И что мне делать дальше? Я вспоминаю сегодняшний вечер и на моих губах проступает улыбка. Как же она была прекрасна. Такая милая, умная и нежная девочка. Как старалась непринужденно держаться среди богатых снобов. Какого хера я сорвался на нее, даже и сам теперь не могу понять. Ведь не считая того, что Алекс забирал, а он именно забирал ее у меня на танцы, то она всё время была возле меня и прижималась ко мне, когда ей было неловко. И она точно не флиртовала, это я уже тоже понимаю. А я? Я ее сравнил с этой сукой и даже сам не понял, что девочка вела себя иначе? И сцена в уборной. Я напугал ее. Чертов придурок.

Поднимаюсь с кровати и обхватываю от растущего напряжения в теле колени руками. Какого хера я их вообще сравниваю? Кирс ведь другая совсем, она ценит людей вокруг нее, заботится о них, даже сама того не замечая. И мне она дала этот шанс, что же я тогда тут сижу? Я пойду к ней.

И вот я стою под дверью гостевой спальни, которую ей отдал. Сердце в груди начинает набирать обороты, а пульс отбивать дикий ритм. Бл*ть, почему я так волнуюсь, всё больше приближаясь  к ней?

– Кирс, – стараюсь без лишнего шума приоткрыть дверь. В комнате темно и я открываю дверь напряженными от волнения руками сильнее, чтобы увидеть девчонку.

– Я здесь, – ее голос доносится из той части комнаты, где расположено окно. Захожу в комнату и подхожу к окну. Она стоит и, прислонившись к стене, смотрит на ночную, освещенную фонарями заснеженную пустую улицу и капельки на стекле от снега, моментально примерзающие к стеклу от ночного, сковывающего стекла, мороза.

–  Почему ты не спишь? – подхожу сзади к ней. Длинные светлые волосы почти полностью закрыли спину и немного завились на концах. Я не удерживаюсь и протягиваю к ним руку. На ощупь очень мягкие и мне хочется запустить в них пальцы, но я удерживаю себя, чтобы снова не напугать ее. Но она оборачивается ко мне, и выбившаяся прядь из общей копны застает меня врасплох и я, не в силах просто стоять, аккуратно заправляю ее за ухо.

– Не спится. Всё думаю о сегодняшнем вечере, о тебе, – она настороженно смотрит на меня, но не отворачивается. Кирс делает глубокий вдох и обнимает себя за плечи, - и я до сих пор не понимаю тебя. Почему, почему Коннор?

Черт, надо что-то предпринять, как-то ей объяснить всё. Но я не хочу выливать на неё всё своё д*рьмо, ей и без меня много досталось.

– Не думай об этом, малыш. Просто ревность застилает глаза, я и сам не понимал, что творю, – шумно выдыхаю с сожалением осознавая, что это реально был жесткий прокол, – ты просто много для меня значишь…

– Как и ты для меня, – она не дает мне договорить и близко подходит, – а в глазах я вижу маленькими искорками отражение ночных фонарей. Она красивая, очень, и во мне просыпается жгучее желание прикоснуться к ней, обладать ею сейчас.

– Кирс, я такой, какой есть… – едва слышным хрипом произношу, не зная, как ей объяснить своё поведение, ничего не рассказывая, чем не могу с ней поделиться.

Она шумно втягивает носом воздух, смотрит на меня и, выдыхая, приоткрывает губы, облизнув их. Я хватаю ее за затылок и, притянув к себе, жадно впиваюсь в них. Она начинает протестовать и отталкивать меня, но я еще сильнее ее прижимаю к себе, игнорируя эти протесты и она, наконец, ослабляет хватку и сдается. Молодчина, хорошая девочка. Ее губы и тело становятся податливыми и я, шаг за шагом, неспешно подталкиваю ее к столу, стоящему справа от нас. Взяв её под упругую задницу, подсаживаю на стол и она, положив руки мне на талию, притягивает меня ближе. Пальцами, едва касаясь ее нежной шелковистой кожи, медленно скольжу от шеи вниз, по ключице, груди и останавливаюсь на конце майки, поддевая и стягивая ее вверх. Под моими прикосновениями она прогибается, и я чувствую, как ее кожа покрывается мурашками. Да, детка… Она возбуждается только от моих прикосновений и нашей близости. Наклоняюсь, и носом провожу от ее ушка и до плеча, шумно вдыхая, чтобы ощутить ее сносящий мне крышу сладковатый запах. Она подставляет мне шею и рывками втягивает воздух. Под моими губами дрожит ее сонная артерия с участившимся пульсом. И этого вполне достаточно, чтобы адреналин разгонял по моему телу кровь и член ежеминутно твердел. Ее рука, осторожно царапая мой живот коготками, доходит до пояса, и она запускает свою ручку мне в штаны, зажав затвердевший член в кулаке. От ее движения как током ударило и я, шумно выдохнув, целую ее без  стеснения открыто, изучающе, вбирая в себя не только дурманящий запах, но и вкус девчонки. Черт, как же она хороша. Руками провожу по ее округлой груди, кончиками пальцев задевая затвердевшие соски и девчонка вздрагивает. Поцелуями спускаюсь ниже, по шее, ключицам, лаская языком и покусывая ее сладко пахнущую кожу. Соски на груди твердеют еще сильнее от моих пальцев и поцелуев и Кирстен стонет, покусывая губы. Я опускаюсь еще ниже, укладывая ее на стол. Бинты, рулон пленки, и ещё какие-то мелочи с гулким звуком летят на пол. Аккуратно стягиваю шортики по бинтам, помогая ей из них выбраться и нависаю сверху, пройдясь языком по ее уже мокрой киске. Девчонка дернувшись, всхлипывает, а я продолжаю описывать языком круги, щёлкнув несколько раз по набухшему клитору и ввожу язык  в неё, влажную и горячую. Громкий всхлип снова вырывается из горла и протяжным стоном этот звук из ее горла разносится по комнате. Я продолжаю и продолжаю, девчонка прогибается и стонет подо мной, запустив пальчики мне в волосы. И новый громкий всхлип вырывается между стонами и Кирстен, прогибается дугой, закусив губу. Поднимаюсь, поцеловать ее, и вставляю в неё два пальца, пока она кончает. Поцелуем вбирая в себя ее крики, я тр*хаю девчонку пальцами и стенки еще сильнее пульсируют вокруг моих пальцев. Я вижу, как девчонку трясет и она растворяется в оргазме. Приняв прежнее положение стоя возле стола, снимаю штаны и вхожу в нее одним толчком, пока она не отошла от первого оргазма, набирая скорость. Быстрее. Жёстче. Глубже. Становится тесно. Стенки начинают сжимать мой член, пульсируя, и я сдерживаюсь, чтоб не кончить раньше времени.

– Давай, давай детка… – тихо рычу и она начинает ловить ртом воздух от нахлынувшего второго оргазма. Несколько отрывистых глотков и она обретает голос, который я заглушаю поцелуем. Сдерживаться всё труднее, по спине бьет словно разрядом, в глазах темнеет и я сделав несколько последних толчков, выхожу из нее кончая на ее живот и прижимаю ее сверху своим весом.

Когда в глазах проясняется, я встаю с девчонки, поднимаю свои штаны и вытираю нас обоих от липкой и стекающей спермы, растертой нашими телами.

– Идём в душ, нам нужно помыться.

Замотав ноги ей пленкой, мы вместе принимаем теплый расслабляющий душ. Помогаю ей наложить мазь и перебинтовать ноги и ложусь рядом с ней в кровать. Девчонка, свернувшись у меня под боком тихо лежит. Только мне всё никак не спится. Смотрю на нее, она тоже не спит. Может ей всё рассказать?

– Кирс…

– Ммм?

– Мне довольно сложно иногда контролировать себя. Мне вообще сложно с девушками, понимаешь?

– Да, я поняла, – она поднимается на локте, с обеспокоенностью в глазах, – но почему ты такой? В чем причина? Ты можешь мне открыться? Тогда мне бы было проще тебя понять.

Черт. Что делать? Рассказать ей? Поймет ли она меня? Но я этого не узнаю, не рассказав и мы так и зависнем на этом уровне непонимания. Я смотрю в потолок. Думаю, ей стоит рассказать.

– Была девушка одна. Давно. Роуз. Всё было довольно серьезно и очень быстро закрутилось. Но она из-за болезни принимала серьёзные антибиотики, и месячные шли как обычно, и мы как-то не уловили момент,  когда она залетела… – меня снова начинает накрывать и голос переходит на хрип, но я продолжаю, – когда мы приехали в клинику, оказалось, что срок уже примерно около трёх месяцев, но доктор не дал никаких гарантий на то, что ребёнок будет здоровым из-за приёма таких сильных таблеток и по графику идущих месячных, пусть даже и  в меньшем количестве.

Она внимательно слушает и на ее лице мелькает масса выражений. Ужас сменяется страхом, сомнением,  и наконец, жалостью.

– Она сделала аборт и мы расстались. Каждый теперь сам по себе. У нее мужиков много разных было. И я не был первым в её списке, но и последним не стал. Я пытаюсь забыть это, жить дальше. Но иногда это накатывает на меня и поглощает, как какое-то наваждение.  Я не смог к ней вернуться, просто не смог, понимаешь?

Кирстен молчит, не осуждает и ничего не спрашивает. У неё шок и нужно время, чтобы это переварить. Но самое главное – она так и лежит рядом, никуда не убегая. Она опускает локоть и тихо ложится рядом. События этого дня всё не оставляют меня в покое и висят дурным предчувствием опасаться худшего. Но я отметаю это непонятное гложущее меня чувство, смотря на девушку рядом. Она выведет меня из моей темноты, она сделает меня лучше.

Открываю глаза и, повернувшись, вижу рядом мирно спящую мою девочку. На удивление, спал я отлично и настроение у меня просто отличное. Может мне легче, потому что я рассказал ей всё? Может и так. Пора сделать малышке мой подарок, который я прикупил для неё, когда она прихорашивалась в салоне.

Надев штаны и вернувшись в свою комнату, быстро принимаю душ и, надев свежее белье с майкой и штанами, возвращаюсь в комнату к спящей Кирс, захватив с собой пакет Victoria's Secret. Ставлю его на кровать. Ложусь рядом с Кирс, придвинувшись к ее спине вплотную, и легонько провожу костяшками пальцев по её щеке, отчего она сдвигает к переносице брови и смешно морщится. Девчонка сонно открывает глаза и поворачивается ко мне.

– Привет, – сонным голосом и с улыбкой она смотрит на меня и тянется к моим губам за поцелуем. С поцелуем она просыпается и по ее намерениям понимаю, что девчонка явно желает большего.

– Привет,  – отстраняюсь от неё и смеюсь над ее утренним порывом, – у меня для тебя подарок. Хочу, чтоб ты это надела.

Смотрю, как у неё моментально загораются глаза и в них мелькает любопытство.

– Мне? Что там? – она поворачивает голову и смотрит на пакет.

– Надень.

– Ты пахнешь свежестью, – она прижимается ко мне, глубоко вдыхая, – я тоже хочу.

– Иди, я подожду, думаю оно того стоит, – кивком головы указывая на пакет.

Она поднимает одну бровь, смотря с интересом на пакет, и переводит свой взгляд на меня. На ее губах мелькает лукавая улыбка, а глаза полны энтузиазма. Что она задумала?

Кирстен уходит в душ, забирая с собой пакет и мобильник. С ванной комнаты доносится звук воды, а я снова смотрю в потолок. Что же она думает обо мне? О том, что я рассказал? Мы об этом так и не поговорили, но я, если честно, и не хочу эту тему снова поднимать. Подарок она взяла, значит всё нормально?

Joi – Lick

От моих тревожных мыслей отвлекает приятная музыка и входит Кирс. Она бросает мобильник на кровать, а сама подходит неспешными, размеренно двигаясь в такт музыке, шагами к стулу. На ней надето атласное бельё тёмно-коричневого оттенка с кружевом по краям и маленький прозрачный пеньюарчик, от груди расходящийся на две части с кружевом на крае. Смотрится очень сексуально и мой член уже твердеет только от одного ее вида в моём подарке. Я не ошибся, думая, что ей он подойдёт. Но что она собралась делать? Она танцует?

Кирстен поворачивает стул спинкой ко мне и эффектно запрокинув на его сидение ногу, садится на него, плавно покачивая бедрами. Сделав резкий мах головой и тряхнув светлой копной волос она встает и, приоткрыв губы, начинает снимать одну за другой шлейки пеньюара. Бл*ть…это стриптиз. И я невольно расползаюсь в довольной улыбке. Вот это подарок мне, похлеще чем я ей сделал. А малышка оказывается благодарная и находчивая. Ее движения сексуальны, и я ею поражен. Мне становится жарко, а во рту пересыхает. Желание и похоть бьющим фонтаном от сегодняшней обольстительной блондинки Кирс с прожигающим взглядом, просто сносят крышу. Нагло и бесстыдно.

Уже не могу спокойно лежать в кровати, меня тянет помочь ей побыстрее расстаться с моим подарком. Член уже порядком затвердел и прилично выпирает из штанов, но она не спешит раздеваться полностью, мучая меня. Вот чему её учили на этом шесте, мучить таких как я и она хорошо знает, что делает. С каждым ее приближением, резким поворотом и поглаживанием себя я чувствую сильное напряжение во всем теле и немного болезненное трение члена о штаны. Черт, как же она завела меня.

Я сажусь на кровати, а она снимает ливчик, изгибаясь и поглаживая грудь. Я в нетерпении вскакиваю, став перед ней и вдыхаю ее свежий пьянящий запах. Хочу поцеловать её, но она меня останавливает. Улыбнувшись и резко выставив руку вперед, Кирс толкает меня назад. Падаю на кровать, и она опускается на колени передо мной, стягивая мои штаны. Ее ручка захватывает мой член в кулак, я закрываю глаза и чувствую ее влажные губки и язык, облизывающий головку. Шумно со свистом втягиваю воздух. Она заглатывает сильнее, сосет и поглаживает языком. От сильного возбуждения кажется, что всё трясется в глазах, плывет как в тумане, а по телу бегут маленькие разряды. Она усиливает нажим, ускоряется и заглатывает сильнее. Как же хорошо в ней, я сильнее подаюсь бедрами вперед и чувствую, что скоро кончу. Мое дыхание учащается, как и движения.

– Кирс… я почти… – отталкиваю ее, но она убирает мои руки от себя и заглатывает до предела. Сделав протяжный выдох, со стоном кончаю ей в горло, делая резкие последние толчки.

Она спокойно глотает и поднимается ко мне. Похоже, рвотного рефлекса у девчонки нет, и ей это далось довольно просто. Чувствую себя обессиленным. Как-то странно, она своими поступками просто поражает меня. И это тот элегантный книжный червь с вечеринки Алекса? Эта дерзкая эффектная девица, охренительно делающая минет никак не вяжется у меня с её устоями и принципами. Черт, какая же она разная и не устает меня удивлять.

Кирстен мягко целует меня в скулу и мы просто валяемся на кровати – я чтобы отдышаться, она  -просто рядом со мной.

– И что это было? – пресыщено улыбаясь, спрашиваю девчонку.

– Ну какой подарок, такое и представление его, – она смеется, – когда я увидела все эти ниточки и кружева – намёк был понят.

– Ни хрена себе понят! Я не могу понять, кто передо мной – книжная заучка или эффектная соблазнительница.

– Что? – ее брови взлетают вверх и она заливисто смеется, – а не может быть в одном флаконе?

– Не знаю, не встречал такого странного сочетания. До тебя, - поправляюсь. – Это можно считать как то, что тебе понравился подарок?

– Думаю да, – она улыбается, целует меня. – Коннор, – вдруг ее лицо становится серьёзным и от прежней смешливой девчонки не остается и следа, – вчера было не лучшее время мне что-то говорить, но я тоже не хочу ничего скрывать от тебя, – она делает глубокий вдох и смотря в окно каким-то далёким взглядом продолжает, – у меня есть мечта. Моя, может быть глупая, но заветная мечта. Я очень хочу работать в издательстве и делала для этого всё возможное – хорошо училась, участвовала в литературных конкурсах и семинарах и то, что у меня есть теперь, – она поворачивается ко мне с горящим и восторженным взглядом, – я получила письмо-грант на год стажировки в известном издательстве, о чём даже трудно было помыслить. Я так этого хотела, но… – Кирстен протягивает руку и поглаживает меня по щеке, – я думаю написать отказ. Я хочу быть с тобой, быть важной для тебя.

Она отказывается от своей мечты ради меня. Черт, не слишком ли много это для меня будет? Конечно я рад тому, что она выбрала меня с моими проблемами, но не пожалеем ли мы оба потом о том, отчего она сейчас отказывается. Хотя целый год врознь – это слишком много и я…я просто не могу ее отпустить. Она мне нужна здесь и рядом.

– Ладно, – я встаю, чтобы перевести тяжёлую для неё тему, – едем к врачу? – поворачиваюсь и смотрю на будильник на тумбе. Через два часа у нас консультация в частной клинике с пластическим хирургом, которого советуют знакомые Алекса. Он посмотрит на ноги Кирс, что можно сделать, чтоб сделать шрамы более незаметными.

Через час сборов и завтрака мы едем в клинику. Тему о моём прошлом мы так и не поднимали и я даже рад, что она меня не спрашивает ни о чём. Значит, она просто приняла всё, как есть и моё желание жить дальше.

В клинике не шумно,  и нет такого скопления людей, как в неотложке или городских госпиталях. Просторный чистый холл, не слышно едких запахов лекарств. Вот они плюсы частной клиники – ты не чувствуешь себя больным и нет паники. У ресепшена нас встречает миловидная невысокая брюнетка с бейджем администратора и ведёт нас в кабинет, к уже ожидающему доктору.

Я захожу в кабинет следом за Кирс, пропуская ее вперед. К ней сразу же проходит медсестра и забирает девчонку в соседнюю комнату, примыкающую к этой. Консультационный кабинет пластического хирурга небольшой, но светлый с большими лампами дневного освещения на потолке и большим окном. Кроме стола и шкафа с картотекой пациентов я насчитываю семь разных дипломов и грамот, а также с десяток фотографий с пациентами.

– Добрый день мистер Брайант, – лысоватый мужчина лет 60 в белом халате и очках встает из-за стола.

– Здравствуйте, мистер Кроу, – мы пожимаем друг другу руки, и я сажусь в кресло напротив его стола.

– Расскажите, пожалуйста, поподробней о вашем случае, я мало знаю.

Я знаю, только то, что видел. Её раны и рассказ о том, что случилось от журналистов и её самой. Вкрадце изложив суть проблемы мы с доктором ждем медсестру и Кирстен. Из процедурной выходит медсестра и просит доктора идти к Кирс.

Теперь в кабинете хирурга я остаюсь один и смотрю на все его грамоты. Если грамот у него немало, то по идее и Кирс он должен помочь. Но это только мои мысли и мне остается ждать их.

Через 10 минут доктор возвращается назад и что-то начинает писать в компьютере. Пару минут я молча сижу в кресле, но напряжение внутри растет и я сжав пальцы в замок, начинаю нервно тарабанить ими по костяшкам. Возвращается Кирс и садится в кресло рядом, взяв меня за руку. Мы молча друг на друга смотрим и ждём.  Спокойно и без напряжения, но всё-равно небольшое волнение у Кирс есть и мне оно отдается от сжатия ею моей руки.

Наконец, он откладывает мышку из рук и поворачивается к нам.

– Я буду по существу. Эти рубцы не могут быть полностью удалены, но можно уменьшить размер и изменить внешний вид, сделав их менее заметными. Чтобы визуально шрамы убрать, придётся делать операцию. Хирургические методы коррекции рубцовой ткани сглаживают шрамы и делают их невидимым, насколько это возможно. Сама процедура включает в себя воссоздание разреза, перемещение окружающей кожи, или даже перемещение шрама, чтобы сделать его менее заметным. Но в вашем случае мы сделаем не только это. Чтобы шрамы стали практически незаметными, после хирургической пересадки шрама я сделаю несколько стероидных инъекций, которые сгладят шрамы после наших стежков, а также мисс Флорес будет носить специальные силиконовые повязки. Конечно, не могу гарантировать 100%-эффект, но в большинстве случаев мы имеем прекрасные результаты и хорошую переносимость на препараты и методы терапии.

– И сколько всё это будет стоить? – с настороженностью в голосе спрашивает Кирс. Понятное дело такое не станут делать за копейки.

– Точно не могу сказать, но примерно со всеми процедурами это будет около 60 тысяч.

– 60 тысяч долларов? – с широко открытыми глазами Кирстен в явном шоке смотрит на доктора. Да детка, это частный врач, к тому же пластический хирург. А они свои труды очень ценят. Кирстен в замешательстве и с расстроенным видом опускает глаза. Я знаю, что у неё нет таких средств, поэтому с уверенностью готов оплатить ее операцию, только нужно уговорить девчонку.

– Мы подумаем, и завтра вам перезвоним, - встаю с кресла и, обнимая Кирс за плечи, вывожу ее из кабинета. Она очень расстроена и с поникшими плечами идёт по коридору.

– У меня нет таких денег, я всё, что было, перечислила на маму.

– Ты и не думай об этом, я оплачу. Только мне ответь – ты хочешь эту операцию?

Она останавливается и поворачивается ко мне. Смотрит на меня с непониманием и опаской. Черт, она не одобряет это.

– Что значит оплачу? Ты представляешь, какие это деньги? С какой стати ты будешь за меня столько платить?

Ссориться с ней посреди больницы не представляю хорошей идеей, поэтому не ответив, сильнее прижимаю ее к себе и иду к выходу.

– Давай где-то поедим.

Заехав и пообедав в ресторане, я везу Кирс на своё любимое место – набережную, где хорошо подумать, голова от переизбытка свежего воздуха очищается от ненужных и тяжёлых мыслей. Оставив машину и взявшись за руки, мы медленно гуляем по набережной, время от времени ловя восторженные весёлые взгляды прохожих, раздавая автографы и фотографируясь с поклонниками, теперь уже нашими общими.

Немного успокоившись и всё обсудив, Кирстен всё же решается на процедуры, понимая, что для меня это не такие уж и большие деньги, которые за пару-тройку месяцев мы могли бы с Джоном просто где-то просадить.

Она смягчается и я вижу теплоту и благодарность в ее взгляде – то, чего мне так не хватало. Ее искренности, которую она прятала, как я понимаю теперь за недоверием и страхом. Моя девочка, наконец, раскрылась.

Довольно весёлые и уставшие от прогулок к вечеру мы возвращаемся ко мне. И снова еще на подъездной дорожке я слышу смех, шум и музыку в моём доме.

Anastasia feat. Ben Moody – Everything Burns

– Бл*ть… – тихой руганью вспоминаю дурную привычку Джона два раза в месяц звать сюда кучу народу, как он говорит, для поддержания имиджа классных и гостеприимных парней. Я нервно кошусь на Кирс, для меня эта толпа народа – привычное дело, а вот как к этому отнесется она? Девчонка несмело проходит вперед, озираясь по сторонам, на везде тусующийся народ. На ее лице мелькают разные выражения, одно моментально сменяясь другим. Настороженность, опаска, неодобрение. Черт, походу для нее это слишком.

Я совсем забыл о Джоне с его тусней, нужно было его предупредить, чтоб не заявлялся сюда с ними.

– Ты наверное устала? – обнимаю ее за плечи, придвигая к себе ближе, - давай я тебя отведу наверх и разгоню нахер эту толпу.

– Это ваши друзья? – она растерянно оглядывает парней и девушек, разгуливающих и стоящих в каждом углу дома.

– Нет, не моих, я их знаю, но это тусовка Джона. Он говорит, для поддержания моего имиджа.

– Так-же, как и случайный секс с фанатками? – тихо спрашивает она, не смотря на меня.

Бл*ть. Что?

– Что? – резко разворачиваю ее к себе, - откуда ты это взяла?

– Нууу… - Кирстен опускает глаза вниз и замявшись, краснеет.

-О, кого я вижу! Никак сама мисс-шест к нам в округу наведалась!

Я резко вскидываю голову над Кирстен. Этот ядовито-приторный голос мне ни с каким другим не спутать. Твою мать, только ее здесь не хватало! Во мне всё начинает кипеть от злости. Чертова сука опять пришла терзать меня. Бл*ть, как же я не рассчитал этого? И вдобавок теперь и Кирс может достаться.

– Роуз, ты опять здесь?

Кирстен поднимает голову и с расширившимися глазами в ступоре смотрит на Роуз. Зная всю правду о нас, на ее лице отражаются удивление и ужас. Я наблюдаю, как ее взгляд медленно опускается вниз от лица и останавливается на животе. Она судорожно втягивает воздух и я понимаю, что пора прекратить эту сцену.

– Кирстен, идем наверх. Роуз, - я поворачиваю голову и из-за спины ей бросаю, - чтоб через 5 минут тебя здесь не было.

– И что, даже не познакомишь меня со своей новой девицей? Как тр*хается? Лучше, чем твои обычные прошмандовки?

Бл*ть, опять этот черный язык. Я действительно не хочу, чтобы Кирстен это слышала.

– Пошла на хер отсюда, – я разворачиваюсь и в раздирающем меня гневе больно хватаю под локоть Роуз, выволакивая из дома на крыльцо, – Кирстен, иди наверх, – последнее, что бросаю девчонке перед тем, как в силках выволочь Роуз на улицу.

– Какого хера ты тут разлагольствуешь! Тебе сказано было, пошла вон отсюда.

– Зато я вижу, как её ты бережёшь, - ядовито выплевывает полная ярости Роуз. – Бедная девочка хоть знает, что ты за урод? Может ее просветить?

– Не хватало, чтоб ты это делала.

– А кому же, как не мне. На чужое девица позарилась, на моё! – чётко отчеканивает каждое слово Роуз в гневе раздувая ноздри. – На хрена она тебе, Коннор? Ты хорошо подумал? Или тебе совсем похер испортить и загубить еще одну жизнь?

– Роуз, не начинай, – угрожающе поднимаю палец.

– А что ты мне сделаешь? – она тяжело смеется низким голосом, опускаясь до хрипа, – ты только и можешь, что орать на меня да выпроваживать. Разве не ты тогда ушёл? Не ты тогда меня бросил?

– Ты сделала тогда аборт, Роуз.

– Мы оба знали, что иного выхода нет. Мне нельзя тогда было рожать, ты помнишь, что говорил врач. Я тебе говорила, что сижу на сильных препаратах, а что ты? Тебе было на*рать на всё, ты гнул свою палку. Ребенок мог быть неполноценным, и ты это знаешь, – она тяжело выдохнув и сжав челюсть продолжила, – А что было после? Ты просто слинял заливать своё горе, оставив меня одну. А теперь говоришь, что я тебя променяла на других и я бл*дь, каких поискать?! Не ты ли меня такой сделал? Да, я только с теми, у кого есть деньги, но и любви как таковой для меня больше нет. Я любила только тебя, и ты это прекрасно знал, и я до сих пор… до сих пор тебя ненавижу. И с каждым появлением буду тебе каждый раз напоминать о том, что мы сделали. Ты, ты во всём виноват!

– Роуз, я не мог с тобой тогда оставаться, не мог… – снова это д*рьмо поднимается и я сажусь на корточки, обхватив голову руками. Тревога бурным тёмным туманом снова затуманивает разум. Черт, только не снова.

– Ты не можешь со мной по-нормальному поговорить… – она, прищурившись, хитро улыбается, –  а знаешь почему? Потому что любишь до сих пор. Ты сам это не говоришь, но знаешь… А давай, – она громче и более уверенно продолжает, – опровергни, что это не так, прямо сейчас. Скажи мне, что любишь ее, честно и открыто, по-настоящему.

Но я молчу. У меня просто ступор и язык как скован. Я хочу, но не могу ей ответить, меня снова гложет что-то темное внутри, а руки начинают трястись от страха неуверенности в себе.

– Что? Слабо? Вот оно, ты и сам не уверен в правде. Так что не морочь девчонке голову, я просто убедилась Коннор, что моё осталось моим и она, как и все другие, временная и лишняя в твоей жизни, – она отталкивается от перила лестницы и, убрав слезу со щеки сходит со ступеней, – но мне тут не рады сегодня, я пойду. И ты никогда меня не забудешь. Пока, малыш, – подмигнув, она сходит с крыльца и идёт к своей машине.

Черт. Что со мной творится? Почему я не могу ей возразить? Потому что мы оба знаем, что она права, права полностью. Только и Кирс мне дорога. Я просто должен разобраться в себе, я хочу и должен жить дальше. Я просто не уверен, что смогу всё заново начать с Роуз.

Просидев минут 10 чтобы всё обдумать, как быть с Кирс и успокоиться, я возвращаюсь в дом. Тусовка продолжается дальше, куча пьяного народу разгуливает по дому, но  Джона я не вижу. Подхожу к лестнице, и вижу как он спускается мне на встречу.

– Кирс у себя?

–Да чувак, но… – он как-то с недовольством и разочарованием одновременно хмыкает. – Она не захотела пойти наверх и подошла к двери за тобой. Я ее остановил, но она слышала все ваши разборки, ну и… - он чешет затылок и разводит руками, - вобщем она собрала сумку и вызвала такси. Я попытался ее задержать, но… ты и сам знаешь, я в твои дела не лезу, а тут мне совсем нечем крыть, всё не в твою пользу.

Блять, она всё слышала. Всё, до единого слова.

Дослушивая его слова, я взбегаю вверх по лестнице и бросаюсь к ее комнате. Но в дверях я медлю и негромко постучавшись, приоткрываю дверь. Все аргументы сейчас действительно не в мою пользу.

– Кирстен! – распахиваю дверь, но мне не нужно ее искать. Она сидит на кровати и дрожащими пальцами нервно теребит в руках мобильник. На полу рядом с ней стоит собранная сумка. Д*рьмо, она, кажется, действительно собирается уехать. – Кирс… – я подхожу к кровати и сажусь перед ней на корточки.

– Прошу… – она втягивает в себя воздух, закрывая глаза и выставив вперед руку, - не надо. Мобильник в ее руках дребезжит и она смотрит на экран. – Мне пора, - она шумно выдыхает, - скажи, она ведь правду говорила? Будь честным хоть с самим собой.

Но я молчу. Что мне ей сказать? Начать всё опровергать? Это бессмысленно и не даст результат. Мне трудно опровергать правду.

– Похоже, что ты любишь всех и никого одновременно,  – она продолжает хриплым тихим голосом, со всхлипом сглатывая и убирая с лица скатывающиеся слёзы. – Сколько ты еще так разобьешь женских судеб?

– Кирстен, она…

– Она права Коннор. И я… я хочу найти причину остаться, но… – она шумно сглатывает, – не нахожу её. Я… мне очень жаль, что у вас так вышло и… и я не чувствую себя лишней в твоей жизни, но временной – да, пока ты не разберёшься в себе. Прошу, - она кладёт свою ладонь на мою руку, - разберись в себе. Не ради нас, ради себя, - она делает глубокий вдох, встает и берет свою сумку. Оглядев комнату, Кирстен останавливается у открытой двери, – прощай Коннор. – Она выходит, оставив меня сидеть на кровати, наедине со своим д*рьмом и неуверенностью.

Выхожу вслед за ней и смотрю на ее удаляющийся и пропадающий за входной дверью силуэт. Она ушла от меня, чтобы я разобрался в себе, но как понять, что для меня важно? Почему я их сравниваю? Кто же из них двоих мне дороже?

И снова я в своей любимой малышке на полной скорости гоняю по ночному безлюдному отрезку дороги туда и обратно. Вокруг темнота, только редкие фонари и яркий свет фар освещает пустырь, где я по ночам на скорости решаю свои проблемы. В машине громыхают басы, адреналин на скорости зашкаливает, а в голове крутится один и тот же вопрос, чего же мне, мудаку, действительно от жизни нужно? И сколько девчонок от меня еще пострадает?

Я поворачиваюсь и смотрю на бутылку виски, лежащую на соседнем сидении. Открываю ее и делаю глоток. Коричневая жидкость обжигает горло и бодрящим теплом расходится по жилам. Бросаю бутылку назад и снова нажимаю на газ. Боль от безысходности собственного эгоизма как-будто режет внутри дыру. Но в том, что так всё вышло, виноват я сам и самому это д*рьмо нужно разгребать. Я должен разобраться в себе до конца, только тогда я буду знать, что мне делать дальше.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 19

Blue – All Rise

Кирстен

На запотевшем стекле такси одна за другой стекают капельки пролетающих и оседающих снежинок, и я в последний раз сквозь боковое стекло смотрю на его дом. В груди болезненно сжимает от резких попыток хватать такой драгоценный воздух, и я держусь из последних сил, прогоняя изнутри поднимающееся рыдание. Но не могу, не могу с собой справиться. Я его отпустила, но мне очень-очень больно понимать, что он так и не разобрался  в себе.

Почему? Почему я его подпустила так близко? Знала ведь с самого начала, что ничего у нас с ним быть не может. Но я проигнорировала собственное предчувствие, просто проникшись и отдавшись новому чувству. Необдуманно и безрассудно.

Но нет виновных в том, что произошло. Мне даже немного жаль, что они так и не разобрались во всём. И я не считаю, как сказала Роуз, себя лишней в его жизни. Но временной?.. Может она и права. Но я не была и не чувствую себя преданной им. Просто, так всё сложилось…

Такси отъезжает, и мы едем к автостанции, где я смогу сесть на ближайший автобус и добраться до Батон-Руж. Снег за окном начинает валить более густыми белыми хлопьями, падая на стекла. − Вот и всё… − тихо шепчу и судорожно выдыхаю. Был ли смысл бороться за то, чего моим никогда не было? Ведь он всегда был одиночкой, сколько его знаю. Но даже таким он стал важен для меня, он стал партнером,  другом, любимым… и я, чувствуя себя несчастной и опустошенной,  закрыв локтем рот от отчаянного неконтролируемого всхлипа, тихо предаюсь горьким слезам.

Через пол часа пути я покупаю билет и захожу в автобус, заполненный почти до отказа людьми. На лицах некоторых мелькает удивление, улыбки, кто-то что-то говорит и просит автограф, и я быстро стараясь ответить всем, терпеливо стиснув зубы, прохожу к своему месту. Натянув капюшон от толстовки, включаю музыку в мобильном, надеваю наушники и, смотря в окно, уже удаляющегося из Нового Орлеана автобуса, проваливаюсь полностью в себя, отрешившись от внешнего мира целиком.

По приезду домой, я на пути сбрасываю пальто, ботинки и бреду в свою комнату. Мой дом тихий и пустой: Кэвин гостит у бабушки, а мама приедет домой только через три дня.

Выпустив ручки сумки и оставив ее с гулким шорохом на полу, с шумом падаю на кровать, зарываясь лицом в мягкий шерстяной плед и пуховые подушки. Я уже не плачу, нет, просто вспоминаю…

Всего чуть более двух месяцев прошло с нашего знакомства… и бликами в голове мелькают яркие вспышки воспоминаний: вот он собирает вокруг себя поклонниц в общем зале ожидания участников шоу, раздавая автографы, вот подходит ко мне; колко огрызается на лестнице; вот приносит пакет для Кэвина; вот мы танцуем в клубе; вот он появляется в «Ночной стреле»; держит меня в поддержке; сладко и нежно целует на ринге… приезжает ко мне в университет;  вот распутывает мою лодыжку, запутавшуюся в лентах; несет на руках по аэропорту; врывается в мой номер, толкая меня к кровати и жадно целуя… сидит на коленях, опираясь лбом о мои ноги в дверях… внимательно рассматривает меня в примерочной; не спускает с меня благоговейного и ревнивого взгляда у Алекса; мягко и нежно прикасается ко мне в душе; будит меня, вручая подарок…

Несмотря на все наши ссоры, мне нравилось это внимание, пусть я не могла понять, что ему нужно. Всё потому, что он сам запутался. Не знаю, правильно ли я поступила, оставив его, но мне кажется, это лучшее, что я могла сделать для нас обоих.

Так и не распаковав сумку, я засыпаю в воспоминаниях с мыслями, как бы мне, пусть и не забыть, но просто жить сейчас дальше и радоваться жизни.

Утром, встав с кровати и открыв ящик письменного стола, бегло пробегаю данные по гранту. До практики еще целых три месяца, но у меня есть одна мысль и в университете я подробно собираюсь разузнать, смогу ли уехать раньше.

Спустившись по лестнице на первый этаж, укоризненно к себе обнаруживаю, что до Рождества три недели, а дом мы до сих пор не украсили. Обязательно поговорю с Рэйч в университете и привезу домой Кэвина, к маминому возвращению нужно всё здесь украсить.

Удивительно, но целительные слёзы и крепкий сон меня немного приободрили и жизнь, кажется, не застряла на вчерашнем дне. Позвонив маме и захватив для нее сумку с вещами, еду в институт. Но подруга меня снова возвращает в то, что я пытаюсь отпустить, давая волю червю неуверенности и сомнения снова грызть меня изнутри.

− И ты его отпустила? Вот так просто? – почти кричит на меня подруга, стуча ребром ладони о стол, − Какого черта? Ты даже не стала за него бороться?

− Бороться? С чем? − я тяжело выдыхаю, облизываю пересохшие губы и упираюсь лбом  в скрепленные в замок руки, − Рэйч, я пыталась, действительно пыталась найти причину остаться, я и до сих пор хочу хоть что-то найти, но он не удержал меня, не дал даже и шанса, ни малейшей зацепки. Эти отношения − в них я всё время боролась с ним, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Это всё будет впустую, понимаешь? Я не знаю, какая эта девушка Роуз и насколько сильно он привязан к ней, но я не хочу, чтобы он нас сравнивал. Не хочу всё время ему доказывать, что я буду лучше, чем кто-то другой. А если не буду, Рэйч? – поднимаю утомленные глаза на подругу. – Я всю ночь думала об этом, не могу выбросить ничего из головы. – На глаза наворачиваются слезы, и я обессилено роняю лицо в опущенные на стол руки, − не могу…

− И что? Теперь уедешь? – подруга, уже смягчившись, без злости во взгляде участливо спрашивает более тихим голосом. Рэйч действительно волнуется за меня, я это знаю. Как же я там буду без неё? Такой родной и близкой мне.

− Да Рэйч, я узнала в деканате, меня могут забрать раньше. Отпраздную с вами Рождество и поеду. Мне надо подумать обо всем, разобраться в самой себе. Мама уже окрепла, и вы сможете и без меня тут находиться. – В уголках глаз подруги наворачиваются слёзы. – Эй… − трясу ее за плечо, − я же не навсегда, это только на время, Рэйч. Я же вернусь к вам, ты что?

− Чертов придурок, − она смахивает слезинку рукавом и с детской обидой в голосе продолжает, − сама пойду ему морду набью. − Какая же она милая и простая, моя Рэйч. У неё всё так просто. И всё-же она меня понимает. – Ты хоть звонить мне будешь?

− Ну конечно, глупая. Ты думаешь, я тебя променяю на новое окружение? Просто, для меня сейчас это единственный вариант как-то всё это отдалить от себя.

− А операция? Он же хотел всё оплатить. А как теперь?

− Ну, он предложил мне как-бы работать на него. У него с Алексом была идея о биографической книге и вложениях в издательский бизнес. В общем, он предложил мне погашать всё процентами, ну и написать о нём несколько биографических и обозревательных статей, так бы я могла погасить свой долг. Погасить, как-же, − я саркастически хмыкаю, − лет за 10, в лучшем случае. Он что-то ещё нёс в таком духе, что за пару месяцев они с Джоном такую сумму просто прогуливают, но не убедил меня. Рэйч, он просто был готов вбабахать в меня такую огромную сумму, но знал, что я не соглашусь, вот и поручил мне такое дело. А теперь я просто не поеду к врачу, что-то придумаю. В конце-концов во мне заинтересован Эдриэн, может он сможет помочь?

− Да он же скользкий такой, − с неприятием морщится подруга, − хрен знает, что он снова предложит. У вас всё так странно.

− Более чем. - Я согласна с подругой, у нас какое-то непонятное для меня соглашение, но оно вполне меня устраивает. Точнее, устраивало до вчерашнего вечера. – Рэйч, ты сегодня к нам придешь? Хочу к маминому возвращению украсить дом.

− Да не вопрос, с собой что-то захватить?

− Ну не знаю, может сидр, пиццу, не знаю… - неуверенно пожимаю плечами.

− Эй, ты чего нос повесила! Сегодня в твой дом придет настроение праздника, и мы отмечаем твой грант, так что нафиг их всех, мы празднуем, поняла?!

− Угу, − смотрю на стрелки часов, предвещающие окончание большого перерыва, − скоро звонок, пошли.

Поднимаемся с подругой в аудиторию, где на автомате просиживаю оставшиеся две ленты, и с тяжелой головой от мыслей и учебы, еду к маме в больницу.

Остановившись у одного из перекрестков на светофоре, я заинтересованно рассматриваю витрину магазина с новогодним декором. Вычурный, но в то же время такой незатейливый хэнд-мэйд из варежек и чулок делает эту витрину по-особенному уютной и совсем не похожей на обычно зазывающее окно суперсовременного магазина одежды. Время в преддверии Рождества особенное. Кажется, что в  воздухе даже запахи иные. Всё кажется таким уютным, домашним и с легким оттенком таинства праздника. И ожидаешь чего-то такого, волшебного. Но иногда это время и время перемен, надеюсь, у меня оно таким и станет. Пусть будет новое, неизведанное и вытесняющее старое и то, что мне не под силу изменить. Просто то, что даст мне силы переступить через это и жить дальше.

Отдав маме вещи и забрав основные сумки домой, я бреду к банкомату снять остаточную сумму за мамино лечение. На экране банкомата высвечивается содержимое моего счета. Глядя на сумму, я не могу подобрать нужных слов, справляясь с сиюминутным шоком. Что за?..Сверх оговоренной суммы 20 штук?! Откуда такая сумма на моём счету? Первой мыслью мелькает Коннор, но нет, он не знает моего счета, этих данных я ему не давала. Странно… В голове хаотично мелькают мысли о появлении у меня такой суммы. Может это Ройз?

Сняв часть своих личных средств, разворачиваю машину назад в сторону госпиталя и, расплатившись еду домой. По пути домой приходит идея заехать в супермаркет и прикупить парочку новых игрушек и украшений. А что, у нас в доме давно не было ничего новенького и создающего особое настроение. Моя хандра не должна передаваться никому, это лично моё и я не хочу, чтоб мама за меня сильно переживала.

В отделе новогоднего декора всё яркое, отчего глаза разбегаются, и я немного теряюсь. Как же много всего интересного в этом году смастерили! Но немного походив между прилавками и хорошо подумав, я останавливаю свой выбор на стилизованных статуэтках в виде нарядной витрины магазина, припорошенного снегом домика, Санты, сидящим за столом и мастерящим игрушки и парочкой мягких оленей и эльфов на длинных ногах, которые очень интересно и мило будут смотреться по углам коридора.

Забросив пакеты с покупками, прикупив продукты для выпечки, направляюсь в сторону дома всё-еще с кучей вопросов в голове. И первое, что я хочу сделать, это разобраться с деньгами. Не хочу быть кому-то что-то должна, а главное чем я должна за это расплачиваться? Будет ли мне это посильно?

Попросив Рэйч забрать Кэвина у бабушки, я распаковываю пакеты из магазина. Выложив новые игрушки в гостиной и оставив продукты для пирога на столешнице в кухне, и иду в свою комнату. Включив ноутбук, я захожу на страницу своего счета, просмотреть квитанции по средствам. Последнее поступление меня настораживает. 20 тысяч долларов от Эдриэна Ройза датировано всего пару днями назад. Это очень и очень странно. Что это? И почему он не позвонил?

Я набираю его номер, но автоответчик сообщает, что данный номер больше не обслуживается. Меня начинает одолевать беспокойство. Неужели что-то случилось, пока я была в Орлеане? Недолго думая, набираю номер Блэйз, но она не отвечает. С каждой новой минутой беспокойство нарастает, и я звоню подруге.

− Рэйч, ты где? – немного повышенным и взволнованным голосом спрашиваю подругу.

− Вот выехали только, скоро уже будем. А что у тебя с голосом? Что случилось?

− Что-то не так в «Стреле». Я пока не знаю, пытаюсь выяснить. Но это не телефонный разговор, жду тебя дома.

Подруга не заставляет себя долго ждать и через 20 минут приезжает с моим братом. Я в гостиной развешиваю наши игрушки на елку, купленные с мамой за несколько лет на рождественских ярмарках, но ни этот специфический запах новогоднего декора, ни сама атмосфера украшенной комнаты не переключает моё внимание с мучающего меня вопроса. В гостиную входит Рэйч.

− Там что-то случилось пару дней назад, не знаю наверняка, − начинает подруга, − Келза уволили, он получил на свой счет 5 штук и ушёл.

− А Блэйз?

− Понятия не имею, была там, но Келз ничего не понял, вроде как клуб собрались переделать,  − подруга пожимает плечами, - ему никто ничего не объяснил.

− Вот это и странно, понимаешь? – я смотрю настороженно на подругу, − никому не дозвониться, а у меня на счету 20 штук сверху. Я хочу поехать в клуб и выяснить, что это за деньги.

− Я с тобой поеду.

− А Кэвин? Одного его здесь оставим? Нет, − я упрямо качаю головой, − одного его не хочу оставлять.

− Перестань, твой брат уже не такой мелкий, пару часов посидит сам. Я не отпущу тебя одну в такой клубешник, Келза там теперь нет.

Ну, может она и права. Я очень переживаю за своих. Моему брату уже почти двенадцать и он вполне самостоятельный, сможет пару часов побыть один. А вот ехать туда одной действительно страшновато.

Немножко поразмыслив, я соглашаюсь с подругой и, оставив Кэвину все важные телефоны, мы едем в клуб. Меня всё беспокоит непонятное чувство тревоги и особо чувствуется напряжение во всем теле. Что же там всё-таки происходит?

Припарковавшись на стоянке клуба, мы с Рейч подходим к входу. Вывеска ярко освещена, немного мужчин у входа курят и поглядывают на нас, отчего по спине проходит холодок и мы, молча переглянувшись и крепче взявшись за руки с Рэйч, быстро пробегаем мимо этой компании к двоим охранникам. Показываю свой пропуск, и мы заходим с подругой, оглядываясь по сторонам. Но в коридоре трое охранников, что-то услышав по рации, идут навстречу нам и цепко хватают нас под локти. Я пытаюсь вырваться, но мои руки сжимают еще крепче до хруста в суставах.

− Отпусти меня, ты, здоровила! – громко возмущается подруга, за что получает грозный взгляд схватившего ее верзилы и повисший в воздухе с угрозой кулак.

− Не рыпайся девочка и заткнись, если хочешь быть целой, − цедит сквозь зубы второй.

Рэйч испуганно и недоверчиво косится на меня. Я тоже напугана и до сих пор не могу восстановить дыхание от угрозы. Черт, тут что-то происходит.

Нас толкают к кабинетам через зал, и я бегло ищу глазами хоть одно знакомое лицо. За барной стойкой и столиками мужчины распивают коктейли и беседуют. Сегодня это обычный бар: ни за пилонами, ни в зале я не вижу ни одного знакомого лица, но вот со стороны коридора выходит Моника. Ее испуганные и встревоженные глаза слегка опухли, видимо от слез. Она смотрит в зал пустым взглядом, и ее взгляд встречается с моим. Она на пару секунд цепенеет, но потом, снова придя в себя и сглотнув, выходит в зал, направляясь к компании мужчин за столиком.

Я пытаюсь ее позвать, но меня сильнее дергают за локоть и толкают к кабинету Ройза. Один из верзил заходит в кабинет, пока остальные двое крепко держат нас с Рэйч.

− Заходите, − слышу совсем незнакомый для меня голос, и уровень тревоги подскакивает в груди на пару уровней вверх.

Нас вталкивают в кабинет и на месте Эдриэна я вижу совсем незнакомого человека, лет 50 на вид, плотного телосложения, седого и в дорогом костюме.

Да что же здесь происходит? Кто этот мужчина и почему меня с подругой втаскивают сюда?

− Еще одна явилась птичка. Значит так, − берет он в руки и смотрит на бумаги, − твой договор теперь изменен. Это ж ты у нас местная танцовщица с борзотой, да? Участница шоу талантов, - он с издевкой хмыкает, - ладно, для тебя у меня тоже особые условия: шл*хой я тебя не сделаю, ты поедешь раскручивать мое новое заведение.

− Где Ройз? – в моем голосе столько страха, что я еле его узнаю.

− Какой из них? – подняв одну бровь, участливо интересуется мужчина, − старший еще в больнице, а вот куда подевался сынок, я бы и сам хотел узнать. Они банкроты, дорогуша. Теперь это заведение моё, ну и вы с вашими контрактами тоже.

Сердце замирает, пропустив несколько ударов. Я затаила дыхание и стою в полном шоке. Внутри холодеет. Новый хозяин?

−И что вы предлагаете? – бесстрашно интересуется Рэйч.  Выдержке и дерзости моей подруги я могу только позавидовать, чувствуя как меня начинает трясти, будто в ознобе.

− А я вам ничего не предлагаю. Я решаю, кто и где будет работать. И твоя подружка будет поднимать рейтинг другого заведения.

− А если не будет, − перебивает его Рэйч, оставив с открытым ртом и не дав договорить.

− Не в ваших интересах перечить девочки, плохо закончите и концов за вами не сыщут, − он демонстративно фыркает Рэйч,  а у меня внутри всё холодеет. С нами могут сделать всё, что угодно.

− Я не могу… − неуверенным тихим голосом произношу, встряв между ними, - не могу танцевать на пилоне, по крайней мере, ближайшее время. У меня ноги в порезах,  мне еще лечить царапины и шрамы, на ногах только недавно сняли швы.

− Так Ройз мне отдал порченный товар? – он задумчиво сидит, уставившись на мои ноги с минуту и поднимает глаза на свою охрану, − Дэйв, к Джейсону ее, − кивком указывает на нас с охранником, и меня разворачивают к выходу.

− Стойте! – я в панике оглядываюсь на подругу. Мне место уже определено, но что будет с Рэйч, отпустят ли они ее? Она слишком много знает и нежелательный свидетель для них. Хоть бы с ней ничего не случилось. Это я во всем виновата! Не нужно было сюда соваться и впутывать ещё и подругу. Но где гарантия, что они не явились бы в мой дом, если бы мы не приехали сюда? Но если бы Рэйч была дома с Кэвином, то всё бы с ней было хорошо, а так… черт…  − Что будет с моей подругой? Отпустите ее, она тут ни при чем!

− Да, но она может разболтать о тебе. Нам не нужно заметать еще дополнительно следы, мы просто не станем их делать, - он рассматривает Рэйч, - она мне без надобности, − и машет  в ее сторону рукой, чтобы подругу увели.

− Нет! Нет!  − я вырываюсь изо всех сил, чувствуя резкую боль в руках и волосах. Удерживая за локти и затылок, меня загнали в ловушку. – Я буду… − опустив глаза со стекающими на мягкий ковер слезами тихо повторяю, - не трогайте ее, пожалуйста, всё что скажете.

− Бёрнс стой, − он отзывает верзилу, уводившего Рэйч, - вот это я понимаю, дружба, − мужчина откидывается в кресле.

− Не смей! – тихо шипит, почти рыча Рэйч, - Кирс!

− Мобильники и все средства связи на стол, девочки. И, так и быть, вдвоем едете: ты танцуешь, − смотрит на меня, - а ты будешь официанткой, − переводит свой взгляд на Рэйч. – Обе свободны. Дэйв! К Джейсону обеих!

Я выкладываю трясущейся рукой мобильник из кармана. Как же теперь Кэвин? И что будет с мамой, когда она узнает, что мы пропали?

− У меня брат младший один дома, а мама в больнице. Можно один звонок?

− И что ты скажешь? Резко захотелось всё бросить и свалить? Не странно ли будет? Нет, сейчас нет. Позвонишь позже, с проверенного и надежного номера и когда отработаешь свой звонок.

Рэйч тихо ругается и ей сильнее скручивают руки, отчего подруга пищит.

− Выводи их.

Покинув кабинет, нас заводят в кабинет Блэйз. Там, в углу скукожившись на стуле, сидит тихая, почти беззвучная Пантера. При виде нас она широко распахивает глаза, полные страха и отчаяния.

− Бриттани, − мы с Рэйч, уже освобожденные и закрытые в комнате вместе с девушкой, бросаемся к ней.

− Кто это? Что с нами хотят сделать?

− Мы попали к Трэвору Файнсу, жёсткому расчетливому сутенеру, − из нее вырывается всхлип и на заплаканном лице растеклась косметика, −  знаю только то, что нас вывезут отсюда в другое место. Шлюхами мы не станем…наверное… − ее голос переходит на шёпот и она замолкает.

− Эй вы что? – Рэйч громко смотрит на нас обеих, совсем тихих и приникших. −  Вы что надумали? Надо соображать, как выбраться отсюда!

− Пока никак Рэйч, − я стараюсь немного утихомирить подругу, − здесь наших друзей не осталось, нам должен кто-то помочь. Нужно хоть кого-то найти, с этой охраной сами мы не справимся.

В ожидании каких-то звуков и обдумывая, какие у нас могут быть зацепки на спасение, мы проводим в комнате более 4 часов. Но вариантов на побег у нас нет, здесь всё тщательно проверено, чтоб сбежать было неоткуда.

Прошло уже не знаю, сколько времени, я просто устала смотреть на часы. У нас есть запасы еды и питья, которые стоят в углу машины, но ни есть, ни пить мы не хотим. В голове только две мысли: куда нас везут и что с нами будет дальше.

После долгой тряски, обессиленных нас по одной вытаскивают из фургона. Яркими и завлекающими вывесками развлекательных заведений пестрят обе стороны улицы.

− Проклятье… Вегас, − шипит сзади меня Пантера.

− Что? – оборачиваюсь в ее сторону.

− Мы в Лас-Вегасе.

В Лас-Вегасе? Я? Сколько в детстве думаешь попасть в этот город вседозволенности, заглянуть и всё узнать. В детстве этот город кажется интересным, но вот в таком статусе оказаться здесь ты не пожелаешь никогда. Все твои детские мечты в момент превращаются в жуткий и красочный кошмар с неизвестным концом.

Нас толкают в сторону клуба, перед которым остановился фургон. Высокое здание этажа в три верхней лепкой напоминает вход в пещеру. Такое же название и носит сам клуб. Толкнув нас в обход здания, с нами следует 5 охранников.

Черный вход, темный коридор и вот она  − гримерка. Нас придирчиво осматривают женщина с мужчиной, перешептываясь. Затем мужчина выходит, а женщина выдает нам чистую одежду и отправив в душ заводит нас в комнату со звукоизоляцией и стоящими в ней кроватями.

− Поспите тут,  пока под вас не приготовят комнаты. Бегом в душ и спать, завтра начнете работать все трое. Джейсон не любит ленивых.

Приняв душ после долгой дороги и тревоги, вымотавшей почти до безумия, я устало падаю на кровать, проваливаясь в небытие без сновидений. Беспокойство за маму, Кэвина и чувство вины за то, что  я подставила подругу гложили меня всю дорогу.

Не знаю, сколько проспала, но меня будет, потряхивая за плечо.

− Вставай. Душ, поешь что-то. – Всё та же женщина стоит передо мной, − оденешься и ко мне в гримерную, поняла? − указывает на вещи рядом с моим лицом и вопросительно глядит на меня.

Черт. Всё-таки это не сон. Мы действительно с Рэйч встряли. Точнее я подставила нас обеих. Теперь мне это д*рьмо и расхлёбывать.

Надев бриджи топ и блестящую легкую накидку, подхожу к нынешней Мадам и она указывает мне на стул. Покорно усевшись перед зеркалом, ожидаю дальнейших указаний.

− Эмили, подрихтуй ее!

И моментально сзади меня появляется девушка с чемоданчиком, полным различной декоративной косметики. Как же они тут быстро и слаженно работают! Похоже, они очень боятся провиниться перед хозяином. Возможно, ошибки здесь могут дорого стоить.

Пара штрихов и моей коже придали свежий вид и блеск. Глаза затемнили макияжем смоки-айз и выделили ярким оттенком губы.

− Идём, − посмотрев на меня в зеркале и одобряюще кивнув девушке, зовет меня Мадам.

Недлинный коридор с мягким приглушенным светом заканчивается, и мы выходим в зал. Гремят басы, и народ увлеченно танцует в мыльной пене.

Клуб напоминает пещеру в скале в несколько этажей с куполом сверху. Центральный танцпол забит до отказа. Есть небольшая зона с пилонами и несколько барных стоек.  Столики огорожены и создают отдельные островки, похожие на VIP-зоны. Сверху на втором этаже на боковых открытых коридорах видны клетки – некоторые пустые, а в других двигаются танцовщицы. Прожектора бликами освещают танцпол и клетки, рассыпаясь мелкими разноцветными отблесками от блестящих прутьев. Мне не по себе от окружающей обстановки, даже немного страшно. Вся эта роскошь слишком пафосна и жутковата.

Мадам поворачивает к одной из лестниц на второй этаж. У одной из клеток мы останавливаемся, и она достает ключ. Щелчок и дверь открывается. Меня потряхивает от новой тревоги. Я буду в этой клетке?

Lenny Kravitz – American Woman

− Заходи, − ровным тоном говорит женщина, закрывая за мной дверцу, − сегодня здесь люди, которым хозяин обещал сюрприз. Твоя клетка опустится перед ними и от того, как ты станцуешь, зависит и твоё пребывание здесь, и той второй, что с тобой. Сейчас поменяют музыку. Это песня твоя. И постарайся деточка, чтобы всё прошло гладко, Джейсон не любит промахов, нам очень нужно раскрутить это заведение.

Звучат первые аккорды музыки, и я узнаю Lenny Kravitz - American Woman. Может всё еще не будет так плохо, может нам хоть немного тут помогут, стоит только зарекомендовать себя. И взявшись за боковые прутья, упираясь стопами в нижние, я плавно раскачиваюсь, прогибаясь назад закрыв глаза и позволяя волосам свободно покачиваться в воздухе.

В такт музыке, плавно движусь по клетке, пока она сползает вниз, позволяя ритму музыки овладевать моим телом. Ритм затягивает сильнее, клетка всё ниже и ниже и я танцую более расковано и откровенно, отдавая музыке все, что я пережила за последние сутки.

Клетка полностью опустилась и, почувствовав твердую землю под ногами, я открываю глаза. Рядом стол с мужской компанией. Внимательные и похотливые взгляды нагло скользят по моему телу. Вот он – мой выход, шанс спасти и вытащить отсюда, может, хотя-бы Рэйч. И я делаю шаг к ним навстречу. Но через мгновение я замираю, не в силах пошевелиться. Не могу поверить собственным глазам. Его строгий взгляд приковывает меня намертво к прутьям клетки.

Он здесь среди гостей? Какого черта он тут делает?

Но он никак не реагирует: ни встает, ни подбегает к клетке. Он просто сидит и смотрит. На лице расслабленное выражение. А у меня внутри сердце больно ухает вниз.

Музыка продолжает играть, но я  больше не двигаюсь. Мы так и смотрим друг на друга – он вальяжно среди почетных гостей хозяина, а я со слезой отчаяния и предательства на щеке. Меня предали, и предал тот, от кого я совсем этого не ожидала.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 20

Robert Pattinson – Let me sign

Коннор

Отчего люди лгут? Лгут сами себе… Ради чего? Чего мы добиваемся ложью? Таким лестным враньем. Оно только затуманивает, вводит в обман, но не решает проблем. А если эта ложь  во спасение? Если человеку нужно, чтоб ему лгали? Это облегчает жизнь или… усложняет. Ложь самому себе поглотила полностью. Оглянувшись назад, ты понимаешь, что она не облегчила жизнь, она только всё запутала, за приторной внешней гребанной беспечностью скрывая старые обиды и совершенные ошибки.

Черт! Что ты несешь? Кого ты пытаешься убедить, копаясь в этой чуши? Сам заварил эту ерунду, запудрил девчонке мозги, а себе просто врал, что всё отлично. Просто не хотел замечать того, как всё повернулось. И чего я добился? Она ушла, оставляя меня разобраться в себе. Сделать выбор… Все мы когда-то выбираем, как поступить и к чему стремиться, но я сейчас как она на пилоне вниз головой: одно неверное движение - и ты с соскальзываешь вниз с неизвестностью, что можешь сломать.

И выбор здесь ни к чему. Я и без него знал, что для меня лучше, просто не уверен в том, что она сможет понять мои проступки и далеко не все правдивые обвинения Роуз. А сможет ли?

Она не была доверчивой, она меня опасалась. Даже без слов, один ее пронзительный взгляд красноречиво говорил о том, что мысленно она меня посылает куда подальше. Меня и нужно обходить десятой дорогой, я приношу девушкам только разочарование. Но, черт, она не такая, как все, она вышла сухой из воды, оказалась выше этого мерзкого д*рьма.

Она совсем не похожа на большинство моих обычных фанаток. Гибкое и сильное тело, обвивающее и томительно медленно сползающее по пилону. От такого зрелища рассудительность и здравомыслие уходят на задний план, и ты только заворожено за ней наблюдаешь. Ее это только раззадоривает. Приоткрытые губы с легкой улыбкой, игривый взгляд. Кирстен решительна и смелая в своих действиях, четко видит свою цель – настоящий боец и сильный соперник.  Но наш с ней бой уже свершился, причем нокаутом и не в мою пользу.

Я погряз в последствиях своих действий. За всё нужно платить, и в моём случае, похоже, это будет с лихвой.

Д*рьмо. От этого самокопания может снести крышу, мне нужно на свежий воздух. Проветрить мозги сейчас будет самым лучшим вариантом, чтобы крышу не снесло окончательно.

Сев в машину, я снова наворачиваю километры, по хорошо, за последние дни, изведанной мною территории пустыря за чертой города. Перед глазами ее лицо и слёзы. «…И я не чувствую себя лишней в твоей жизни, но временной – да…» Какого хрена, детка? С чего ты взяла, что ты временная?

Открыв на мобильном состояние своего счета, перевожу деньги на счет Роуз. В переносице неприятно тянет, и я  жадно с шумом втягиваю в лёгкие воздух. Бл*ть. Обычная для меня процедура, но не сейчас. Уже который день думаю, как Кирс объяснить тот факт, что от Роуз мне не избавиться. Никак. Дел наша семейка натворила немало, а обо мне и говорить нечего. Я в этом деле отличился больше всех, тр*хнув девицу, которая носит такую же фамилию Брайант. Роуз Алиша Брайант.

Я узнал о ней всего пару лет назад, когда мне было 24, а Роуз 21. Красивая высокая брюнетка ворвалась в мою жизнь одиночки, как ураган. Остервенелая, взрывная, уверенная в себе, ревнивая, местами даже жёсткая. Охренительная. Роковая. Она, как ядерный взрыв, подорвала мою, наконец, устаканившуюся жизнь к чертям, закрутив в страсти, похоти и желании, отбрасывая на хрен всё, что ей говорили обо мне. Мы не думали об осуждениях, мы не думали ни о чём. Всё произошло слишком быстро.

Моя отдаленная сестра по сводному брату отца, по сути дела, мне даже никто, но на бумаге мы с одной фамилией, поэтому я держался в стороне. Вначале я просто смотрел за ней, точнее просто старался не замечать. Но ее отец, когда она решила перебраться в Орлеан попросил моего, а точнее меня приглядывать за ней, отлично зная стервозный с придурью характер своей дочурки. Так всё и случилось.

Частые встречи, общие знакомые. Наши встречающиеся взгляды, недосказанность…

Вечеринка в моём доме, все напившиеся, навеселе, танцы, музыка и выпивка. Я наблюдал и всё держал под контролем. Даже спать ушёл один. Но она пришла. Пришла сама и снесла мне крышу, стирая своим напором и страстными поцелуями все мои убеждения. У нас не было ни времени подумать, мы просто не смогли отпустить друг друга в тот, какой-то бездумный и ошеломляющий момент.

Нельзя сказать, что я не сопротивлялся совсем. Я даже попытался ее оттолкнуть, но эта попытка была совсем жалкой. Настойчивые губы этой беспощадной с*чки, ласки и требовательные слова полностью выключили мою голову. Я врывался в нее яростно и упорно, как она просила, желала. А она, прогибаясь, беспощадно сминала в кулаках простыни до треска ткани. Крики, стоны, потные тела. Секс без обязательств, без отношений, без прошлого и будущего. Всего одна ночь перечеркнула всё, что было до. Но утро снова всё расставило по местам – отрезвевшие мы снова вернулись каждый в свой мир, точнее я так хотел и был в этом слепо уверен. Безусловно нас охренительно тянуло друг к другу, но меня уже что-то останавливало, не знаю, то ли парни, крутившиеся вокруг неё и по взгляду желающие тр*хнуть ее с не меньшим желанием, чем я в ту ночь, то ли что-то другое, но я больше ей не отвечал ни на её долгий выжидающий моей реакции взгляд, ни на словесные выпады и гребанные подколы в мою сторону. Я так же и остался с непонятным отношением к ней, но свой осадок оставил ее поступок – она сделала аборт.

Она сидела на таблетках, и пару лет после перенесенной болезни ей нельзя было беременеть, но она залетела от меня. Когда мы узнали и отправились к врачу, его вердикт после сданных Роуз анализов был один – слишком много лекарства в организме и для плода это губительно, большой риск неполноценного развития и патологий. Я и не мог настаивать оставить ребенка, я вообще не знал что делать. Но и смотреть на неё потом не смог нормально, одновременно испытывая жалость и отвращение. Но к ней ли? Скорее в ней я вижу отражение себя и ненавижу себя за всё это испытанное д*рьмо.

Так мы и разошлись полностью – она больше не являлась в моём доме, не представлялась моей сестрой, где бы то ни было, и не давала о себе знать. Возможно, она совсем уехала на время из города, а я следил за её счетом, чувствуя вину за то, что мы сделали, пытаясь расплатиться за это. Но что деньги, ими не отмоешься от всего этого. Хотя, что мне об этом говорить, я до сих пор пополняю ее банковский счет, а она когда захочет, появляется в моём доме. Да, она снова появилась, войдя в моё окружение с новыми поклонниками. Только теперь Роуз Брайант – шл*ха, обвинившая во всех бедах меня и думающая, что я её любил. Я просто не смог послать её на хрен.

– Что с тобой творится, Брайант? Совсем охренел? Хочешь от противника лежать пластом на ринге?! Соберись! – яростный крик Джейда и хлесткий удар в скулу вырывает меня из моих мыслей, – тебя размажут по полу завтра!

– Джейд, я в норме.

– Не видно, Брайант. Совсем не видно. У тебя на уме снова одни тёлки?

Твою мать. Совсем не могу сосредоточиться на завтрашнем спарринге, уже 10 раз прокручивая в голове, что скажу Кирс. Может не парить мозг, а позвать ее на бой? Так может, будет проще.

Поцеловать ее, как в тот раз, после боя, или же даже до него всё решить. Я не могу потерять эту крошку, слишком хороша девочка. Но в перерыве между тренировкой трюков я не могу дозвониться. Телефон отключен. Может, она решила, чтоб я её не доставал, поменять номер? Но это странно, она ведь не сказала, что меня ненавидит или не хочет видеть. Она просто разочаровалась во мне, но ни обиды, ни злости в ней не было ни капли.

– Оттренируем еще раз  суплексы. Делаешь Фишермэн* и Дракона* и по домам. (прим.автора Fisherman Suplex - рестлер хватает противника в захват головы (лицом к лицу), после чего свободной рукой подхватывает ногу противника. Вслед за этим он перекидывает его через голову, падая на спину. Dragon Suplex -рестлер берет противника со спины в двойной нельсон, после чего проводит суплекс. Возможно последующее удержание "мостиком").

В машине я снова набираю Кирстен, но номер не отвечает. Сбросив вызов на руле, прокручиваю, что хотел бы ей сказать. Я определенно хочу её вернуть. Возможно, моя речь будет нескладной, но я не знаю, стоит ли ей вообще всё рассказывать, по крайней мере, сейчас. Может просто сказать, что я определился?

Но и дома вечером ситуация всё та же. Телефон Кирс отключен. Черт, она  что действительно сменила номер из-за меня?

Новая девчонка Джона забрала его к себе и сегодня я в доме один. Его беседы и встречи с врачом дают результат, на вечеринках он почти не пьет. Он вообще теперь держится молодцом, главное чтоб его надолго хватило. Может он одумается наконец, пока не кончилось моё терпение и моя жалость к другу.

Мать твою, да что ж такое! В злости я швыряю телефон на диван и падаю рядом, тяжело дыша и потирая ладонями лицо. Почему номер отключён?

Отдышавшись и снова взяв злосчастную трубку, просматриваю контактную книгу и, найдя номер ее подруги, снова набираю. Голос автоответчика оператора сообщает, что и этот абонент тоже отключен. А вот это уже странно. Очень странно. Совпадение, что у двух лучших подруг отключены мобильники? Обе решили смыться? Да нет, не думаю, Кирстен бы не бросила свою мать с братом, уж слишком ими дорожит.

Встав с дивана, медленно прохаживаюсь по комнате, думая, кого я могу еще набрать. Черт, ничьих контактов у меня больше нет. Может  съездить к ней? Я смотрю на часы, размышляя, успею ли. Нет, не успею к бою подготовиться.

Звонок в дверь вырывает меня из тревожных мыслей. Кого принесло сюда в такое время? Неспешно поднявшись с дивана, бреду к двери, проясняя свою голову и понимая, что за целый день почти ничего не ел.

– Бл*ть, опять ты, – устало опираюсь о дверной косяк, – Роуз, какого черта ты пришла. Ты же вроде всё уже сказала или есть что-то ещё?

– Мне нужны деньги, Коннор, я уезжаю. Впустишь? Или здесь попрощаемся?  – своим надменным взглядом с приподнятой бровью как обычно Роуз пытается быть хозяйкой положения, но если ей нужны деньги, то это всё в корне меняет. Она думает, что я до сих пор чувствую вину? Возможно, потому что так и есть, но отправить её подальше отсюда – это большой шанс избавиться от неё.

– Сколько тебе нужно? – прищуриваясь, не отпускаю её взгляда, но и не пропускаю в дом.

– Мне нужно 30 штук.

Она что, совсем охренела?

– Сколько? На хрена  тебе такие деньги?

– Я всё-таки хочу войти, это не тот разговор, который должны слушать все соседи.

– Правда? – мой голос взлетает на пару тонов в сарказме, – а о прошлой своей выходке ты думала?

– Пусти, – она с опаской оборачивается по сторонам и чуть тише продолжает, – это касается нападения на твою новую шл*шку.

– Роуз, не смей! – угрожающе смотрю на девушку, резко оттолкнувшись от дверного косяка, чувствуя, как от вскипающей во мне злости дергаются на скулах желваки.

– Хорошо, я поняла, это о твоей, - она неловко запинается, – Кирстен.

Она что-то знает еще, чего не знаю я? Что ей может быть известно об этом?

– Проходи.

Роуз тихо, не создавая лишнего шума, проходит в коридор, но дальше не идёт. Она опасливо осматривается. Боится?

– Ну?

– Я беременна Коннор и я выхожу замуж. Я уеду из Орлеана и хочу начать новую жизнь, но… – она опускает глаза вниз, как-будто подыскивая слова, – мне нужно избавиться от тех парней, это я их наняла.

Черт. Что она несёт?

– Что? Ты наняла тех мудаков, что подрезали Кирс? – я стою ошеломленный ее словами. Да, винить меня во всём, что испортил ей жизнь – с этим я могу согласиться, но трогать Кирстен?.. – Зачем?

– Я…я не знаю… – её шёпот становится хриплым и она делает протяжный выдох, так и не подняв взгляда, – увидела, что у тебя к ней что-то есть. Мне было обидно. И я хотела сделать ещё больнее, чтоб чувствовал и к ней, смотря на её шрамы, отвращение и жалость, как ко мне. Чтоб бросил её, как меня. И мне было бы легче. Вернее…я так думала. Потом увидела её друга в новостях, как он на неё смотрит и тебя, когда ты к ней помчался, что у вас там свои разборки и возможно делёжка принцессы… Легче мне не стало. А потом появился Крэйг. С ним всё так закрутилось быстро. В общем, я выхожу замуж и уезжаю. Мой жених не беден, но я не хочу, чтобы он знал что-то об этом случае и о тебе кроме того, что ты мой брат. А они мне угрожают, Коннор. Я должна им 30 штук, иначе это всё всплывёт.

Как-то странно. Я думал, мне захочется убить того, кто проделал это с Кирс. Но вот передо мной она – заказчик, а кроме отвращения и желания, чтоб она побыстрее убралась я ничего не ощущаю.

– Пусть всплывает, мне-то что? Посидишь в тюрьме, подумаешь, что может стоит своим змеиным  ядом не разбрызгиваться, у некоторых на него и противоядие найдётся. И я тебя не бросал, ты и сейчас на моём содержании, у нас просто не было с тобой ничего того, чего ты там себе надумала.

– Да, я думала, что что-то получится, мало кто тогда знал, кто я. Но ты же нашёл очередную тёлку и всё пошло-поехало. Тр*хать всех подряд, у кого более-менее милое личико и пухлые губки, способные поглубже захватить, или я не права? И тебе что, всё-равно, что я могу рассказать? Ты хочешь, чтобы твоя карьера и все твои успехи пошли прахом, когда пресса узнает, что ты тр*хнул свою сестричку? – она резко вскидывает голову и нагло смотрит, бросая мне вызов. – О, поверь, если я пойду на дно, то и ты там окажешься вместе со мной.

Бл*ть. Она совсем без тормозов.  Я ощущаю, как гнев вместе с кровью пульсируя течет по венам и диким набатом отдает в голову. Резко схватив Роуз за горло, я припечатываю ее к стене, зажимая своим телом.

– Слушай внимательно, – тихо, пока она рывками глотает воздух, говорю ей у самого уха, - я дам тебе гребанных 50 штук, только в том случае, если ты оставишь меня со всем своим д*рьмом навсегда, тебе ясно?

– Ясно, – еле слышно хрипит Роуз.

– Не слышу! – низким рыком вырываются слова, и я чуть сильнее зажимаю две пульсирующие на ее шее точки и резко отпускаю её.

– Ясно! – чуть отдышавшись и обретая голос, с едва заметной улыбкой говорит Роуз, – боишься за свою шкуру.

– Пошла на хрен. Я наделал ошибок, но когда у меня есть шанс что-то изменить, я хочу им воспользоваться. И не переходи мне дорогу Роуз, иначе и твоя жизнь не начнётся заново, как ты того хочешь.

– Хорошо, меня всё устраивает, – она, держась за горло, идет к двери, – если я тебя буду искать, то только потому, чтобы отвязаться от этих парней, если сейчас не решится вопрос. В остальном разберусь сама.

– Деньги будут  в ближайшие дни, – бросаю ей уже в спину, – как только банк пропустит.

Вот наконец с Роуз мы всё выяснили и она оставит меня в покое. Но надолго ли её хватит в новой роли? Примерной жены я из неё не представляю, но может ребёнок её немного усмирит? Так или иначе, она знает, что я к ней чувствую и в её интересах больше не появляться в моей жизни.

The Prodigy – Pain

– Брайант, мать твою, что с тобой такое сегодня?! – громко орёт, пытаясь перекричать дико бьющие басы на арене во время перерыва между спаррингами Алекс, – ты бьешься как сопливая девчонка.  Сегодня на тебя поставлено кучу бабла, мы не можем облажаться! Он же не сильнее и не проворнее тебя!

Бл*ть. Не могу собраться. Снова в голове каша. С Роуз я уже разобрался и деньги ей отправил, но с Кирс… Почему она сменила номер? И если я приеду, то с чего начать? Смогу ли её убедить начать всё заново со мной?

Пока мимо проходит высокая длинноногая блондинка в бикини, проворно качнув бедрами вокруг меня, делаю несколько глотков воды, частично выплескивая её из бутылки на затылок и плечи и снова.

Арни Скот на прозвище «Змей» не хуже меня подкован в трюках рестлинга и в одной весовой категории со мной. Насколько сложно у него выиграть я не знаю, не могу понять, так как просматривая предыдущие бои соперника думал совсем не о том.

– Коннор, ты не должен сегодня проиграть, - зловеще-угрожающим тоном произносит Алекс, на носу новый контракт, и очень серьёзный. Не хочу, чтоб из-за твоей невнимательности мы его проворонили. Что с тобой, мать твою?

– Не могу найти Кирстен, её мобильный отключен. Думаю пару часов поспать  и поехать к ней, иначе моя башка взорвётся от догадок. Ей нужна операция на ногах, моя девочка не должна страдать из-за моего д*рьма, но не знаю будет ли она со мной говорить об этом.

– Слушай меня, выиграешь сегодняшний бой – операция девчонки пройдёт как чёртова благотворительность от твоих спонсоров. За тебя готовы выложить бабки Коннор и серьёзные, только если ты сейчас выложишься по-полной.

Объявлен новый раунд и я снова на ринге. Теперь, четко зная свою цель, я наношу удары более четко планируя, жестче и увереннее.  Резко и часто меняю траекторию своих прыжков и захватов. Будем брать соперника хитростью.  Снова сделав резкий прыжок и увернувшись от захвата успеваю сам захватить его голову и умудряюсь сделать Фишермэн*. Мы оба, потные и уставшие падаем и с пару секунд лежим на ринге, но рефери засчитывает приём и по количеству набранных очков по трюкам я всё-таки победитель в этом бое. Обессилевший, но довольный. Я всё-таки смог это сделать. Ради того, чтобы ей помочь и шанса всё исправить.

Рефери подает мне руку и  я встаю, немного пошатываясь. Дышать трудно, сердце гулко барабанит в грудной клетке, пульс дико бьёт в голову и я тяжёлыми рывками втягиваю воздух. Мою руку поднимают вверх и бой окончен.

Рёв толпы заглушает звучащую музыку, из-за спины чувствую, как на меня набрасывают накидку и чьи-то руки разворачивают меня в сторону, где уже собрались фанаты и пресса.

Меньше всего сейчас хочется фотографироваться и отвечать на вопросы, но я должен это делать каждый раз, особенно если бой заканчивается победой или завершился с результатом в ничью. А может Кэвин смотрит рестлинг и она меня увидит?

В фан-зоне меня уже ожидают девчонки с маркерами и мельтишит куча вспышек от мобильников и фотоаппаратов.

– Девочки, – натягиваю милую улыбку, – где расписываться?

– Вот здесь, – поднимает одна футболку, обнажая упругую грудь в лифчике и соблазнительно улыбаясь.

– О нет, не могу, – пожимаю плечами, – не могу милая, у меня девушка есть. Кирстен хоть и не ревнива до чёртиков, но нарываться я не хочу, поэтому только руки и ноги это мой максимум, девушки.

– Ну ладно, – с явным разочарованием в голосе девчонка натягивает назад футболку, подставляя мне кисть, - и что, совсем-совсем никаких шансов на тебя?

– Увы, я занят детка, – подняв глаза и улыбнувшись, оставляю на ее руке лишь свою подпись, никаких номеров и даже намёков. Для меня лично не принципиально где я поставлю подпись, но с Кирс это может всё усугубить.

– О да, кстати, – слышу слащаво-милый голосок девушки, держащей микрофон, – мистер Брайант, сможете дать совместное интервью с Кирстен на нашем спортивном канале, хотелось бы услышать что вам дало шоу и подробнее узнать о ваших общих достижениях, ведь вы оба как-бы неформально, но относитесь к спорту.

Это именно то, что мне было нужно. Совместное интервью – это то, от чего она не сможет открутиться и должна будет поговорить со мной.

Не дожидаясь утра и проснувшись без будильника, быстро принимаю душ и, захватив на всякий случай сумку, завожу мотор. Пока на оттаявших, захваченных ночным морозом, стеклах медленно стекают капли конденсата по прогретой машине, я прокладываю на навигаторе кротчайший маршрут к её дому. Ещё пару часов, всего пару часов малыш, и  я тебя увижу, прикоснусь к тебе.

Громкая музыка в машине и кофе на заправках меня ободряют, хотя спать и без того особо не хочется. На часах начало пятого утра и начинает светать. Скоро уже на горизонте замаячит её дом. Я уже близко, осталось совсем немного. И мне плевать, что я её разбужу.

На мой звонок в дверь открывает незнакомая мне средних лет темноволосая женщина в домашнем халате и тёмными кругами под глазами. Где же моя детка? Что тут, мать вашу, происходит?

– Здравствуйте, а мне нужна Кирстен. Она дома? – вглядываюсь  чуть выше головы женщины, надеясь увидеть мою сонную малышку, спускающуюся с лестницы.

– А вы?.. – непонимающе и с опаской смотрит на меня женщина.

– Коннор. Её парень…–  чёрт. Не все смотрят ящик и зная её, она могла особо об этом не распространяться. – Её партнёр по шоу. Я могу её увидеть?

– Даже не знаю, что вам сказать, Коннор, – сокрушённо говорит женщина, - наверно вам лучше поговорить с Мелани, я сейчас позову её, входите пожалуйста.

– Кто там Элиз? – слышу сверху доносящийся женский голос и неспешные шаги по лестнице.

– Это Коннор, он спрашивает о Кирстен, – чуть повернувшись, женщина пропускает меня в дом.

– Коннор! – Мелани, увидев меня, сильнее хватается за перила лестницы и начинает быстрее спускаться вниз. Из глаз, четко очерченных темно-пурпурными кругами, тихо стекают слезы, изредка сопровождаясь всхлипом. – Она пропала, вместе с Рэйчел.

– Как пропала? – меня как-будто обливают ведром ледяной воды: руки и ноги коченеют, а по спине проходит, покалывая, неприятный холодок. – Когда?

– Они… – всё громче всхлипывая Мелани подходит ко мне, – пару дней назад поехали с Рэйчел в клуб и всё, больше о них не слышали. Почему, ну почему она не сказала мне, что работает в таком заведении, чтоб поднять меня на ноги. Господи, я бы никогда не отправила своего ребёнка на такое и ни в коем случае бы ни взяла этих денег.

Моя девочка в беде? Бл*ть. Какая тварь сумела позариться на мою Кирс? Я стараюсь взять себя в руки, сжимая кулаки до боли в костяшках и слушая каждое слово Мелани. Вот почему мобильник Кирс и ее подруги отключены.

– Мелани, что говорят в клубе? Вы обратились в полицию? Где она может быть?

– Мы там были, но… новый хозяин ничего не знает, нанял новый штат, старый – обанкротился и в бегах, прошу, – она подходит ко мне вплотную, – помоги нам, может твои связи помогут, найди мою девочку, – Мелани утыкается носом мне в грудь, и я слышу тихие стенания уставшей матери.

Обнимая её за плечи, и всё-ещё в шоке достаю из кармана мобильный. Почти не вижу имена контактов – пелена дикой боли от тревоги застилает глаза. Кому позвонить? Где искать? Жива ли она и что с ней?

Тревожным звоном  отдает в ушах пульс и я кажусь потерянным. Вдруг все, что у меня есть, кажется таким жалким и никчемным. Она была действительно чем-то важным для меня, и я очень хочу, чтобы она была жива. Как же я мог ее потерять по собственной тупости?

Где ты моя девочка? Где же ты, Кирс?

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 21

Taylor Swift ft. Kendrick Lamar – Bad Blood

Кирстен

Друзья проверяются временем, годами их терпения, надежностью и поступками. В трудную минуту истинный друг будет опорой, а в момент радости искренне разделит ее с тобой. Но, не всех знакомых, казавшихся друзьями или доброжелателями, можно подогнать под эту черту, далеко не каждый способен быть одной из ниточек, связанных в крепкий узел, под названием настоящая и бескорыстная дружба.

Когда я его увидела среди них, расслабленного и не выдающего никаких эмоций – меня вогнало в ступор. От нахлынувшего волнения и паники ладони вспотели. Неужели он всё знал? Обо мне, моей работе? Он специально всё выяснил, чтобы выйти на этих людей и оказаться в кругах криминала? Но для чего ему это? Он хочет их окружения и поддержки, этой власти? Такой? Грязных денег, отмытых и заработанных на продаже чужих судеб? Господи, как же это гадко.

По коже проходит неприятный озноб, а к горлу резко подкатывает ком с неприятным привкусом желчи. Гадко и мерзко. Я  с трудом сглатываю, стараясь не выдавать дико рвущийся наружу всхлип отчаяния от этой отвратительной картины и подступающие к уголкам глаз слёзы.

И как можно так жестоко ошибаться в людях. Время меняет людей, нещадно и иногда совсем не улучшая и совершенствуя, а скорее наоборот. Я могла подумать о нём что угодно, но что он свяжется с такими людьми, в чьи жуткие лапы с острыми и цепкими когтями я попаду, и будет смотреть на меня, как на шлюху, я бы не представила даже и в самом жутком своем кошмаре.

За что? За что ты так со мной? Какого черта, Брент?! А может я не права? Может мои догадки совсем неверны? Но ведь и по случайности он не мог оказаться в таком месте и в такой компании.

Я в который раз оглядываю сидящих за столиком и возвращаюсь взглядом к Бренту, но он отводит глаза в сторону, словно впервые меня увидел и не проявлял никакого интереса раньше. Совсем. Моё, отчаяние и неверие сменяется злостью. Гневом, пронизывающим до костей.

Он делает вид, что мы не знакомы? Конечно, он ведь среди гостей, а я - трофей гостям в упаковке из железных прутьев.

Музыка заканчивается, перетекая в новый трек, и возле клетки возникает Мадам с ключом. Быстрым и ловким движением провернув ключ, она открывает клетку и представляет меня сидящим за столом мужчинам. Быстро вытерев слёзы, пока это не стало очевидным для всех, выхожу из клетки, натянув милую улыбку, которую научилась выдавливать из себя ещё на шоу.

- Добрый вечер, Кирстен,  - вытягивая и смакуя каждую гласную моего имени, лениво протягивает один из мужчин в костюме, внешне совсем не привлекательный, но, по-видимому с неплохим содержанием на банковском счету.

О нет-нет, я совсем не хочу быть проданной кому-то из этой компании, или же, о чём даже страшно думать, быть переданной в пользование всем. Господи, думай Кирс, думай!

Лихорадочно пытаюсь сообразить, что бы такое придумать, чтоб и не разочаровать эту компанию, но и не оказаться в их лапах. От внутреннего крика звенит в ушах, адреналин бурлит и бушует в крови. Всё тело пробирает мелкой дрожью, покрываясь мурашками, ладони чешутся, воздух кажется тяжелым и жёстким. Дыши! Думай! Цепляйся за детали!

Закрыв глаза, с силой втягиваю воздух и резко распахиваю глаза. Как я могу сбежать от этой компании? Никак. У меня нет ни единой возможности от них улизнуть без помощи…хотя… Тут мой взгляд натыкается на Брента, смотрящего куда-то в сторону и ход мыслей обретает новый оборот. Он может меня купить, или заказать, не знаю, как это принято и я попробую откупиться наперед, пока никто другой не захочет этого сделать.

Улучив момент, пока собеседники за столом о чем-то негромко говорят, тихо оттолкнувшись от прутьев клетки, подхожу к его креслу и, наклонившись, почти у самого уха дерзко вздернув брови, сладким голоском, стараясь не выдавать тревожную дрожь в голосе, задаю вопрос: - Не угостите коктейлем? В горле немного пересохло.

Резко обернувшись, явно не ожидая такой дерзости с моей стороны, Брент на секунду с удивлением смотрит на меня, но потом, взяв себя в руки и приняв невозмутимый вид, поднимает руку, подзывая официанта.

– Нет, – я категорично мотаю головой и указываю в сторону бара, – хочу прямо там. Здесь я ничего не смогу узнать из того, что меня интересует и предпринять попытку к своему спасению отсюда. Но его окружение не оставляет это без внимания. Мужчины за соседними креслами с явным интересом смотрят на нас с Брентом, и когда он всё же решается покинуть столик в моём сопровождении, провожают нас едкими смешками и даже слышится негромкое улюлюкание.

– Так значит, это твои друзья? – с вызовом в голосе спрашиваю Брента. – Теперь ты с такими общаешься? У кого побольше денег?

Замечаю, как Брент немного ерзает на барном стуле, трет затылок. Волнуется? Это вряд-ли, но вот то, что думает о чем-то, не исключено.

– Кирс, – говорит он почти неслышно и наклоняется к самому уху, – тут камеры, могут быть и жучки, не могу сейчас говорить. Не могу нас подставить.

Но если он не заодно с этими мужчинами, что тогда делает в их компании? Почему он с ними, и ведёт себя, как из их круга? Новые вопросы, один сменяя другой, как слайды, вспышками проносятся в моей голове. И я хочу задать ему следующий вопрос, но приоткрыв рот, сама себя останавливаю. Стоп! Камеры, жучки! Нас подставить! Я должна быть внимательной и осторожной, четко продумать, как мне сказать то, что ему хочу, но чтоб больше никто не заподозрил о моих планах, иначе всё пойдет под откос с непредсказуемыми последствиями.

– Купи меня, на эту ночь, – слова срываются с губ, прежде чем я успеваю придумать что-то более вразумительное. Черт, понимание того, что в пределах нашей видимости могут быть камеры и жучки, отслеживающие разговоры, добавляют неуверенности и уязвленности, мыслить логически трудно. И я просто жду ответ. Просто молчу и жду. Но Брент ничего не говорит. В его глазах читается масса эмоций: удивление, которое сменяется неуверенностью, а затем переходит в смирение и понимание, но он  разочарованно мотает головой.

– Кирстен, у меня нет столько. Да и подарком ты была не мне.

– Прошу помоги, – шепчу, наклонившись к его самому уху, – сколько нужно, 20 тысяч у меня есть, я тебе всё отдам.

Отстраняюсь и смотрю на его меняющуюся реакцию от моих только что сказанных слов. Молча и внимательно посмотрев на меня, он резко встает и уходит.

Неужели не сможет помочь? Этой суммы мало? На мне хотят заработать состояние? В голове мелькает мысль, что может за ночь или за танец я стою и немало, но вот для себя, после парочки ночей в такой компании, я перестану вообще иметь какую-либо ценность.

Но вскоре Брент возвращается и садится за стул рядом со мной.

– Я за тебя заплатил. Ждём твоё пальто.

Бросив мимолётный взгляд в сторону, я всё же не удерживаюсь.

– Мы уйдём отсюда?

– Да. – Он поворачивается и подзывает бармена, а я сижу в раздумьях, как мне теперь быть дальше. Моя первая ночь на работе с мужчиной будет официально засчитана с сегодняшнего дня, и дальше я могу пойти, как по конвейеру. Что делать? Как это можно предотвратить? Как вообще вытащить нас отсюда? И что здесь делает Брент? Почему он замешан в это окружение?

Но вслух я эти вопросы не задаю. Брент четко мне дал понять, что каждое моё слово может быть услышанным и использованным против меня же самой. И мы, дождавшись моего пальто и вызвав такси, уезжаем в отель.

Выбежав из такси, у ресепшена отеля зябко и неуютно. Кутаюсь в пальто, пытаясь укрыться от любопытных взглядов персонала, оценивающих меня. Сама знаю, что выгляжу ужасно. Дешевый лоск, блестки на лице и теле, одежда в пайетках и люрексе, да как иначе может выглядеть танцовщица в клубе, чтоб привлечь внимание толпы?

И пары минут мне достаточно пытливых взглядов. К лифту я уже почти бегу, оставив Брента где-то позади. Уткнувшись лбом в холодную стену, рядом с кнопкой лифта, я жду Брента. Он становится рядом со мной, вызывает лифт, и уже под руку мы выходим вместе, и идем к номеру.

Но даже в номере Брент не начинает говорить и не выглядит таким, каким знала его я. Он быстро оглядывает некоторые участки номера и, взяв полотенце с кровати, бросает его мне.

– В душ. – Сбросив пиджак и сняв галстук, он поднимает второе большое белое банное полотенце с кровати и дет в душ, на ходу расстегивая и сбрасывая брюки и расстегнув манжеты и воротник рубашки.

– В душ? – в изумлении перевожу взгляд с полотенца на Брента. Я попросила себя купить на ночь, но то, что он захочет воспользоваться своим положением в полной мере, никак не ожидала. – Брент…

Не давая мне опомниться и запротестовать, он, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, снимает с меня пальто и, наклонившись к уху, тихонько шепчет: – Камеры, возможно и в номере. Делай вид, что поддаёшься. Я никому здесь не доверяю. Поговорим в душе.

Ощущение, что нас могут сейчас видеть и слышать даже наедине в отельном номере делает и номер и всю обстановку удушливо-неудобной. До ломоты в теле хочется закричать от отчаяния и бежать, бежать подальше отсюда. Забиться в темный укромный уголок, где никому не будет до тебя дела.

Прижав к груди полотенце и судорожными рывками втягивая воздух, шаг за шагом ступаю к душевой, смутно представляя, как буду играть страстную любовницу или податливую шлюху, снятую на ночь. Да только, наверное, и это можно осилить. Нет ничего невозможного, когда это и есть та единственная соломинка, которая укажет на отдаленный просвет в конце тёмного, кажущегося совсем беспросветным, тоннеля.

A Great Big World – Say Something (feat. Christina Aguilera)

Стянув с себя всё до белья, беру протянутую мне руку Брента из-под струй душа, и вхожу в душевую кабину. Вода теплая, но не горячая, приятно стекающая по телу маленькими струйками, словно обнимает измученное тело и душу. Хочется успокоиться, забыть все тревоги и потрясения сегодняшней ночи, но до ее конца еще далеко и неизведанность того, чем она закончится, пугает.

– Мышка, – притягивает меня в свои объятия Брент, лбом прижимаясь к моему виску, – как же ты влезла в это дерьмо?

– Я в этой грязи по самое горло Брент, и не знаю, как выбраться. Что нам делать? И как ты тут оказался? Чем ты связан с ними? Ты поэтому пытался выйти на меня и Коннора? Поэтому искал информацию?

– Слишком много вопросов, мышь, – большим пальцем он убирает каплю, стекающую по моей щеке и у меня перехватывает дыхание, сопровождаясь отрезвляющим холодком по спине. Брент был для меня всего-лишь другом, но сейчас эта дружба как-будто в висящем положении и всё теперь неоднозначно. Мне теперь неуютно рядом с ним, куда-то делась детская беспечность, и я робко и скованно стою в объятии близкого, но до конца еще сама не осознавая, насколько важного для меня мужчины. Растерянно поднимаю на него глаза, не зная чего мне ждать от Брента, но он не принимает никаких попыток меня поцеловать, а просто стоит, обнимая меня. – Я не могу много говорить, даже здесь, под шумом воды. Каждый неверный шаг – и на кону стоит моя жизнь. Я не с этими людьми, Кирс, - говорит он уже тише, переходя на шёпот, - я внедрился к ним и несу службу. Я на задании. И я не знаю, как мне тебя выкупить Кирс, при этом, не подвергнув опасности себя и своих людей.

– Но как ты тогда в полиции давал показания? Почему они тебя?..

– Не признали?..- заканчивает он за меня, – я не могу светиться, Кирс, это опасно.

– Я не одна, Брент. Там в клубе Рэйч и еще одна девушка из клуба, нас забрали втроем.

– Черт. – Его взгляд моментально мрачнеет, скулы резко очерчиваются, – я не знаю, Кирс, попробую что-то сделать, но, это может стоить для нас всех очень дорого. Но я попробую, мышка, обещаю, я попытаюсь вас вытащить.

Вода так и льется, шумит между нами, но мы больше не говорим, просто стоим под струями. Оба выполняющие свою работу, но не знающие как выбраться живыми и целыми. Проходят минуты, а мы просто стоим. Я прижимаюсь к груди друга и слышу его тяжёлое сердцебиение. Удар, удар, еще удар.

– Ты его любишь? – резкий вопрос разрезает шум воды и тяжело виснет между нами.

Но как-бы не тяжело и резко звучал вопрос, ответ на него прост и лаконичен – да, люблю. Даже не смотря на то, что думала о нём раньше. Искреннее чувство способно разрушить стереотипы, расширить границы дозволенного и поменять взгляды. Полностью. Зная, что он не идеален, имеет свои пороки, но если он впустил тебя в свою жизнь, сделал частью её, то назад пути уже нет. Ты закроешь глаза на его прошлое, репутацию и что о нём думают другие – это станет совсем не важным и блёклым. И не важно, чем всё закончится, в твоей жизни он оставит неизгладимый след.

– Мы расстались, – я опускаю глаза вниз и немного отстраняюсь от Брента, – между нами ничего нет.

Брент, немного помедлив, протягивает руку к крану и закрывает его. Открыв душевую, он тянется за своим полотенцем и замотав его вокруг бедер, выходит из кабины.

– Я не стану донимать тебя ненужными расспросами, но это был довольно простой вопрос, – с этими словами он удаляется, оставляя меня одну в кабинке с чувством горечи, осознавая, что осталась я в полном одиночестве лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром, произошедшим наяву – неизвестным будущим.

Устало осев вниз на пол, под одной из стен кабинки, учащенно дышу и собираю в голове себя по крупице. Я смогу работать в клубе, развлекать клиентов, я через всё пройду, но проводить с ними ночи… И это не будет, как сейчас, с Брентом. А даже и с Брентом, это же не Он.

В памяти возникают яркие образы дней, проведенных рядом с ним, его требовательные губы, его жёсткие слова, пронзительный взгляд тёмных глаз, его сильные объятия, его признания… Я, не смотря на всё случившееся, сберегу самые теплые воспоминания о Конноре - о парне, в которого безответно влюбилась.

Всё-же нахожу в себе силы встать и, сняв давно уже насквозь промокшее белье и завернувшись в мягкое и теплое полотенце, выйти из душевой. Брент лежит в кровати, повернувшись ко мне спиной, освещаемый мягким светом от ночника на рядом стоящей тумбе. Со второй стороны одеяло отогнуто. Кое-как натягиваю на себя одежду и ложусь рядом. Сегодня  я еще могу поспать, но вот что ожидает в клубе, еще не известно.

Вернувшись в клуб, я стараюсь как меньше, а то и совсем не распространяться о том, где и с кем была прошлой ночью. Только бы всё получилось! Только бы он сдержал обещание! Но снова в новую ночную смену меня отправляют в клетку. Всё тот-же сценарий, но компания уже иная.

Мадам подходит и открывает клетку, ведёт меня к компании. Холодок страха колючими зарядами разливается по всему телу и зашкаливает адреналин. Меня и Пантеру хотят купить?! Нет. Нет. Нет! Не смогу. Не поеду!

Я хватаюсь за руки Мадам и плача прошу её меня не продавать, умоляю и рыдаю. Но всё тщетно. Подходит охранник, чтобы меня увести, и хватает за волосы, чтобы меня урезонить, но резкий хлопок сзади его останавливает и немного оглушает. Позади нас слышится трески скрежет.  С тирадой ругани охранник меня резко отпускает и я вижу Рэйч, в шоке, и с оставшейся ножкой от сломанного деревянного стула в руках.

Не думая ни о чем, резко хватаю её за руку и мы бежим. Не знаю куда. На бегу, по мелькающим дверям понимаю, что бежим по коридору мимо гримерок, вперед. К выходу, но там слишком много охраны. Поймают. Нам не спастись.

И снова мы в темной комнате. Заперты втроем – я, Рэйч и Пантера. Мадам что-то для нас готовит, но насколько жестоким может быть наше наказание и способны ли мы его выдержать? Ожидание неизвестности ужасающе душит, я сижу до боли заламывая локти, считая каждую минуту, звук, вдох и выдох.

И вот дверь открывают. Нас снова ведут к трейлеру. Опять ехать? Куда? Как же Брент? Сможет ли он нам теперь помочь?

Но мы не можем ни сбежать, ни даже сопротивляться – охраны слишком много и они знают, что мы можем быть проворными. Наши руки и ноги связаны и веревки развязывают уже только в машине.

Отдав последние наставления и распоряжения водителю, Мадам закрывает дверь, и трейлер трогается с места. За окном ночь и в тусклом свете ночных фонарей трассы видны удаляющиеся яркие огни Вегаса – фееричного и неординарного города, города, о котором столько историй и легенд, в котором столько взлетов и падений, города, который мне так и не суждено было увидеть.

Дорога неровная, машину периодически трясет и немного заносит. Нас укачивает и клонит в сон. Чувствую, что совсем устала и бреду к одной из кроватей, если это спальное место так можно назвать. Конечно, оно далеко от уютной домашней постели, но поспать в пути вполне сойдет, тем более глаза совсем слипаются, и соображаю я плохо.

Прилегши на лежак, прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться и собрать свои хаотичные мысли, но почувствовав тепло подушки, не успеваю ничего. Я моментально проваливаюсь в сон.

Резкий толчок и жуткая боль в затылке заставляют меня проснуться. Смутно слышу крики Рэйч и Пантеры. Что-то явно происходит, и я пытаюсь открыть глаза, но плотно замкнутые тяжелые веки упорно не хотят подниматься. Чувствую, что меня трясут, и уже отчетливее слышны крики. Рэйч меня зовет, трясет за плечи и бьет по щекам.

– Очнись! Надо выбираться отсюда! Давай, Кирс, ну давай-же!

Вместе с посторонними звуками приходит и звон в ушах. Чувствуется едкий запах бензина и гари. С трудом открываю глаза и всеми силами стараюсь сфокусировать взгляд на Рэйч. Моя подруга с несколькими царапинами на лице испуганно смотрит на меня, крепко вцепившись мне в плечи.

– Что случилось? – тихий хриплый шепот отдаленно напоминает мой осиплый голос.

– Походу он заснул и вылетел на встречку, нас занесло и мы перевернулись. Он в отключке, нужно уходить отсюда пока трейлер, не взорвался. Тут сильно несёт бензином, видимо утечка в баке, – подруга помогает мне подняться, но голова идёт кругом и я, зажмурившись сильно хватаюсь за руку Рэйч, чтоб снова не упасть.

Под завалом вещей слышится ругань и причитания Пантеры. У неё сильно повреждена рука, а может даже и сломана. Мы не решаемся это сейчас проверить, и просто взяв с собой несколько тряпок, высадив покореженное окно в поврежденной двери, выбираемся наружу.

– Ну что, оставим его в машине? – заматывая руку, морщится Пантера.

– А если оно рванет сейчас вместе с ним? А нас там нет. Ты хочешь, чтоб потом копы или эти сутенеры нас обвинили? И те и другие смогут, – Рэйч уже почти забралась в кабину водителя и пытается вытащить его оттуда, - лучше помогите мне, оттащим его, и просто не будем давать возможности позвонить. Кстати, у него есть мобильник? Давайте вытащим его и обыщем.

Я, беспрекословно подчинившись подруге без единого возмущения, помогла вытащить водителя и оттащить его на более-менее безопасное расстояние от машины, если она взорвется. После нескольких попыток его перевернуть и обыскать, мы всё-же нашли во внутреннем кармане куртки мобильный. Но почему-то не отражалась ни связь, ни экстренный вызов не срабатывал.

– Пойдем вперёд, – сразу же заявила Рэйч, спрятав мобильный назад в карман водителя, – назад нам точно нельзя и оставаться тут опасно, будем потихоньку идти, и искать полицейский участок, нам сейчас только туда.

Встав, опираясь на руку подруги, я поплелась за ней. Позади нас прогремел взрыв, накрыв и оглушив шумовой волной. Мы резко обернулись. Клубы черного дыма и гари клубились над трейлером и взмывались в темное ночное небо с огненными языками пламени, ярко освещая обе стороны практически совсем неосвещаемой трассы. Послышался звон и скрежет, что-то металлическое отлетело в сторону.

Мы со страхом отходим дальше, ютясь одна к другой. Теперь здесь еще опаснее оставаться, нужно уходить.

Впереди и позади темная дорога. Я иду по этому темному пути, не зная, куда я иду. Шок и паника уходят, сменяясь страхом. Мы здесь одни. Вызвать ни полицейских, ни бригаду пожарных мы не можем, и мы идем вперед, стараясь не выходить на саму дорогу, а идти по обочине. Темная трасса не представляет ничего хорошего, но и укрытий тоже нет. Мы вынуждены идти, и очень важно для всех сейчас держаться вместе. Всё, что у нас сейчас осталось – это только мы, вместе мы ещё что-то сможем, но порознь – мы только лакомая приманка для неприятностей.

Останавливаясь пару раз передохнуть, мы снова поднимались и шли. Шли до самого рассвета, пока еще были силы. Но они иссякали, мы слабели, и двигались вперед всё медленнее и медленнее.

Впереди показался перекресток и поле, похожее на фермерское хозяйство. В сторону этого хозяйства направлялся, минуя перекресток, старенький автомобильчик и Рэйч, замахав руками, побежала его останавливать.

За рулём оказалась пожилая женщина, не знавшая английский, но вполне понимавшая его. Объяснив нам почти на пальцах, что мы оказались в Мексике она отвезла нас в полицию, как мы и попросили.

Всю дорогу до участка я думала, что делать дальше. Как полиция одной страны будет связываться с другой, сколько уйдет времени идентифицировать нас, а главное, не перехватят ли нас новые хозяева, ведь нас везли именно сюда, именно в Мексику!

Мысли лихорадочно сменяли одна другую, и с каждой минутой пугали всё больше. Нас могли отдать новому хозяину, увидев, что по документам мы работаем в его заведении и всё пошло бы заново. Нет, всё было бы намного хуже, нас непременно бы наказали.

От одной мысли, что нас может там ожидать перехватывает дыхание, а внутри всё леденеет. Нет, только не такой конец! Я хочу к маме, хочу к своим родным.

И выход у меня только один – найти его. Пусть я сама ушла, но он должен помочь, он моя последняя надежда, ниточка на спасение. Медлить нельзя. Каждая минута нам дорого может стоить. И как только мы попадаем в участок, среди кучи тяжело вооруженных людей в синем и черном камуфляже ищу того, кто говорит на английском.

Пантеру увозят в больницу, осмотреть руку, а мы остаемся с Рэйч в участке до выяснения наших личностей.  Нас осматривают, фотографируют.

Объяснив англоговорящему следователю, что я участница американского шоу талантов, обычная студентка, подрабатывала в клубе, собирая средства маме на операцию, а не танцовщица дешевого злачного притона, на кого очень сейчас похожа, и что меня нелегально, без моего согласия перевезли через границу, подробно рассказываю, как и где меня найти в интернете. Внимательно меня изучая с ног до головы, грязную с запахом сажи, бензина, в рваной одежде, следователь, немного подумав и неохотно соглашаясь, всё-же дает мне ноутбук, и с диким облегчением и воодушевлением я, войдя через браузер во всемирную паутину, нахожу видео с эфиров, анкеты участников и показываю себя.

Удостоверившись визуально, что это действительно я, мне разрешают сделать звонок. Один единственный звонок, который вернет нас домой.

Я позвоню маме. Она жутко волнуется и я надеюсь, что с ней рядом кто-то есть, что её сердце в порядке, что она просто ждёт и верит, что я жива. Верит, надеется и ищет.

У нас есть один шанс вернуться домой. В моей комнате, в ноутбуке сохранена копия контактной книги моего мобильного, и там его номер.

Только он сможет нам помочь. Только он даст уверенность, что всё будет хорошо и всё, что произошло с нами за эти дни, наконец, закончится – Коннор. Коннор Брайант.

Набираю до боли знакомые цифры, не знала, что придется это сделать, пугать маму, но выбора нет. В трубке слышатся монотонные гудки, их сменяет чьё-то тяжелое дыхание в трубке.

– Мам? – не удерживаюсь и почти залпом выливаю тираду, – мама, это я, я жива, мне нужна помощь, я в Мексике, в полицейском участке городка Гуаделупа.

– Кирс?! – мама резко охает и в трубке я слышу её всхлипы.

– Мам, мамуля, мне нужна помощь, времени у меня очень мало и чем скорее ты найдешь то, что мне нужно, тем больше вероятность нам вернуться домой целыми… и живыми… – добавляю почти шёпотом, отчего мама снова непроизвольно всхлипывает, – найди в моём ноутбуке книгу контактов, в папке телефон на диске Д, там есть телефон Коннора и Алекса, позвони им. Всё действительно очень серьёзно, мам, сами мы не справимся.

– Да-да, Кирс, сейчас, – слышу шуршание, гулко и отдаленно какие-то обрывки слов. Мне кажется, что каждая секунда на счету и мысленно я, бегу наверх, считая каждую ступеньку лестницы на второй этаж, забегая с последней в коридор и в мыслях оказываясь перед дверью своей комнаты. Вот я вхожу, ища взглядом письменный стол, вот он – мой ноутбук, и…

– Кирс, – голос из трубки вырывает меня из моей воображаемой дороги, и я оторопело смотрю впереди себя. Сердце, кажется, пропустило удар, а пульс моментально устремился вскачь. Он?  Рядом с мамой? Они его уже нашли?

Голова начинает разрываться от миллионов вопросов, эмоции зашкаливают, но я делаю глубокий вдох. Я всё спрошу. Позже. Он не уйдет от ответов, но сейчас главное спасти нас, пока нас не начал искать новый хозяин и не вернул в свое пользование.

– Коннор, я не могу долго говорить.

– Где ты?

– Мы в полицейском участке городка Гуаделупа, в Мексике. Со мной Рэйч и девушка из клуба Пантера. Мы можем уже быть в розыске новым хозяином, не знаю, ты… вытащищь нас?

– Рядом с тобой есть полицейский?

– Да. – Я поднимаю глаза на следователя, сидящего напротив.

– Передай ему трубку.

Следователь берет трубку и внимательно выслушивает. Больше мне трубку не дают. Я совсем не знаю, что говорил Коннор, но меня ведут к камере, где находится Рэйч. Выпустив ее из камеры нас проводят к душевой и выдают чистые футболки и штаны. Дальше приставленный патрульный ведет нас в комнату, где есть койки, но это не камера.

Лёжа на койке, совсем разбитая, я опять вспоминаю о нём. Его горячие губы, прикосновения, нежные слова, ревнивые взгляды. Только теперь это не прошлое. Теперь я знаю, что остался всего лишь шаг, и это станет возможным, осязаемым. Он меня искал и вытащит нас. Я увижу его снова.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 22

Arctic Monkeys – Are you mine?

Коннор

Если бы можно было предугадывать или предсказывать события. Говорят, это ни к чему хорошему не приведет, подсознательно не каждый готов к этому. Но иногда это кажется таким необходимым, особенно когда дело касается выбора пути на раздорожье, принятия решения, поиска выхода из трудной ситуации. Это решило бы все проблемы, невзгоды, тревоги, знать каждый жизненный поворот и иметь возможность управлять им. Понять бы, за что нам эти повороты?

Но будет ли жизнь интересной, если ты знаешь всё наперед, и перед тобой никогда не бывает неизвестности? Если у тебя происходит то или иное событие, значит, ты должен его пережить и способен выдержать выпавшие на твою судьбу тяготы. Каждое новое испытание делает тебя сильнее, изворотливее и выносливее. Человеческое существо по своей животной сущности способно преодолеть все передряги и свернуть горы.

Наверное, это касается и нас с Кирс. Видимо, кто-то сверху решил испытать нас на прочность, посмотреть насколько ловкие, изворотливые и живучие мы с этой девчонкой.

Мексика?! Это просто не вяжется в моей голове. Этот новый хер, поселившийся в клубе вместо Ройза, возомнил себя большим боссом без границ? У неё же личико известное и примелькавшееся, неужели он совсем ни хрена не соображает, что его привлекут за это? Хотя шест, стриптиз и клубные танцы – всё так тесно связано. Черт, может тут будет сложно придраться.

Сжимаю кулаки до хруста в костяшках. Ладони до ломоты чешутся что-то ударить или сломать, но тренировка, где бы я мог выместить всю свою злобу, отчаяние и ярость, мне сегодня не светит - слишком долго ехать.

Устало потираю ладонями лицо, сидя на диване в гостиной рядом с Мелани. Последние два дня меня просто вымотали, тревога за мою малышку выжала меня как губку. Я опустошен и обессилен. Кусок в горло не лез, сон не шёл. Я волновался за Кирс, всё время думал о ней. Где она, что с ней?

Не знаю, что и делал, если бы не ее звонок. Полиция мало чем смогла помочь, а этот новый мудила отморозился. Заметает следы. Мне бы горло этого подонка – с диким безумным голодом хочется задушить, так, чтоб отчетливо был слышен хруст шейных позвонков. Но у него много охраны, с ним нужно будет разобраться иначе, да и возможно ли? Нужно хорошенько подумать. Пока понимаю одно - здесь надо действовать аккуратно, и однозначно поговорить наперед с Алексом.

Самое важное сейчас вернуть мою девочку домой, и билет на самолет у меня уже есть. Через 2 часа рейс в Сьюдад-Хуарес, лететь туда почти 8 часов и еще час добираться на машине до поселения Гваделупа в штате Чихуахуа. Слишком долго, слишком опасно просто ждать, нужны действия, чтобы ее не перехватили, не вернули ему назад.

– Вылет в 10, там буду к вечеру. Но надо что-то придумать, как их удержать на месте. Наверняка и этот, - хочется сказать «хрен», но при матери Кирс я стараюсь выражаться без грубой ругани, которая потоком так и норовит вырваться наружу в адрес этого козла, - начал уже суетиться, ведь они на место не попали. – Напряженно вспоминаю, что же у меня может быть в Мексике, какая зацепка, может кто-то из соперников. С кем я дрался из мексиканцев?

Достаю из кармана мобильный и набираю Джейда, он помнит всех, досконально. Как облупленных, знает каждого – все промахи и достоинства. Вот он мне и скажет, кого я должен найти и кто сможет её перехватить, пока я не приеду за ней.

– Привет, – хриплый голос тренера как всегда не заставляет долго ждать.

– Джейд, нужна твоя помощь, я через пару часов лечу в Мексику. Мне нужен человек оттуда,  есть кто на примете?

– Сандро Арриано, помнишь такого?

– Сандро, – твою мать, как же я мог забыть чувака, который уложил меня на лопатки менее, чем за пол часа и с двух трюков. Конечно, конечно это отличный малый и как вариант, он бы мог ее перевезти с девчонками в другое место.

– Зачем тебе в Мексику? Что там?

– Там Кирс. Пока это всё, что могу сказать, долгая история, но ее нужно вытащить оттуда и очень важно, чтобы я успел. – Больше ничего не рассказываю Джейду, это может быть опасным для всех. Лучше уже по приезду, хотя Джейд всегда меня понимал, если я не горю желанием рассказывать, значит, на то есть весомое основание.

Позвонив Алексу и достав контакты Сандро, я связался с ним. Выяснилось, что он живет в городе Эрмосильо соседнего штата Сонора, но Мексика огромна и ему тоже до той дыры добраться самостоятельно по времени займет, как и мне. Но всё-же ему проще: он местный, его знают, и договориться ему будет намного проще, чем мне, совсем не знающему местных заморочек и порядков.

Сандро – жилистый парень лет 25-ти, с фактурной статурой, сильный соперник на ринге и вполне хороший малый в жизни. Он договорился с местными полицейскими, с одним из следователей, открытое дело на девчонок замнут, а самих подопечных припрячут от нежелательных лишних глаз, что и необходимо до моего приезда, пока я их не заберу оттуда.

Взяв документы Кирстен, Рэйчел и третьей девушки, мчусь в аэропорт. Меня ждёт долгий путь.

Семь часов пути до Мексики проходят в нервном напряжении. Нервы, как струны, натянуты до гребанного предела, в жилах дико бурлит кровь, зная, что всё ближе приближаюсь к заветной цели. Скорее бы забрать ее оттуда, обнять, прижать к себе, смотреть в глаза, слышать ее дерзкий голос, осязать ее тело, чувствовать запах. Меня тянет к ней даже на чертовски-дальнем расстоянии. В мыслях возникает ее лицо, секундный зрительный контакт, как она кусает губы, как ее тело дрожит в моих руках, прогибается подо мной, и я  горю в желании обладать ею, не просто тр*хать, а любить, наслаждаться её вкусом. И как эта дерзкая девица влезла в мою голову, до сих пор понять не могу. Может, потому что давала мне отпор? Мне кажется, что она видела мое нутро насквозь, что заранее знала мои тайны. Она именно из тех умных и самодостаточных с*чек, которые знают цену жизни. Они живут по кодексу совести – им лучше быть победителями в неприметной уличной драке, чем быть дешевым конфузным приемом на ринге с миллионами зрителей. Она будет жить по своим правилам, не имея ничего, чем быть на чужом содержании, ради комфорта. Этим она и цепляет – дерзкая, невозможная и незабываемая.

Рядом слышу шорох, зрительный контакт прерван и я возвращаюсь в самолёт. Всего несколько секунд мыслей о ней, и я ерзаю в кресле, желая поскорее сойти с самолёта. Объявляют посадку в аэропорту Сьюдад-Хуарес. У аэропорта должна ждать машина с водителем, который доставит меня до поселения Гваделупа.

Наконец, после долгих девяти часов пути, я на месте. Ищу следователя, сижу в комнате ожидания и жду. Сотни мыслей в голове проносятся одна за другой. Сейчас её увижу, осталось всего-ничего.

Blue – Fly by

Дверь несмело открывается, она входит, одета в футболку с полицейской нашивкой и простые серые штаны. Её горящий взгляд встречается с моим. Не знаю, что ее смущает, может я слишком откровенно её рассматриваю, но она неловко отводит глаза в сторону и ежится, как от холода. Странно, не такой, совсем не такой реакции я ожидал.

– Кирс, – окликаю ее, и она снова смотрит на меня. Но во взгляде всё та же неловкость.

– Спасибо, что помог нам, – несмело начинает девушка, – не знаю, что могло нас ожидать, если бы не ты. У нас забрали всё, и я даже не знаю, смогли бы мы самостоятельно вернуться домой… живыми… – она шумно выдыхает и с трудом произносит последнее слово, но я больше не жду. Не выдерживаю, не хочу слушать ее больше, не могу больше сдерживаться. Я встаю со стула и, притянув ее к себе, поднимаю ее подбородок, жадно впиваясь в губы поцелуем. Таким желанным и долгожданным. Я крепко ее держу, поэтому всё, что она может – это ответить мне, но её и заставлять не нужно, её ладошки обхватывают меня за талию, она сама прижимается ко мне, не менее пылко отвечая.

Проникаю языком, желая ощутить её вкус. Чувствовать её. Свежий запах геля для душа, смешанный с ее еле уловимым запахом, привкус фруктовой жвачки во рту с ее вкусом и в моей голове мутнеет. Я резко разворачиваю девчонку и рывком прижимаю ее к стене, рядом со стулом, на котором сидел. В ответ на мои действия она томно стонет мне в рот. Все эмоции потери, напряжения, ожидания вылезают наружу. Черт, крышу начинает рвать. Больше нет ни сил, ни желания держать себя в руках.

– Кхм-кхм, – слышу, как кто-то прочищает горло за моей спиной, – эй, вы в полицейском участке, уже и подождать немножко нельзя?

– И тебе привет Рэйч, – нехотя отстранившись, улыбаюсь смеющейся Рэйч, – не сдержался.

– А что, круто. Он показал, как соскучился по своей малышке, – толкает её в плечо другая девушка, видимо та самая Пантера, с которой Кирс работала в клубе.

– Точно, – отвечаю обеим,  – соскучился жутко. – Еще раз наклоняюсь к Кирс и мягко трусь своим носом о её прямой, и только снизу слегка курносый носик. – Поедем домой?

– Мы все так хотим, парень, давай уже к делу, домой хочется. – Пантера снова меня охлаждает. Я подожду. Уже совсем немножко, главное то, что Кирс не отстранилась, не отвернулась от меня.

Еще час разговора со следователем и мы возвращаемся в Сьюдад – Хуарес. Заказав билеты на завтрашний рейс, заезжаем в отель, и я бронирую двухкомнатный номер, один на всех, чтоб присматривать за девчонками. Я безумно соскучился по моей малышке, хочу побыть с ней наедине, но сейчас их безопасность для меня важнее, хоть к нам и приставили двух патрульных из местной полиции в сопровождение до самого рейса.

– Слушай, – тихо толкает меня в плечо Рэйч, пока Кирс о чём-то оживленно болтает с третьей девушкой, – мы никогда не были в Мексике, да и вопрос, будем ли ещё? Может куда-то зайти? Так охота выпить, мы тут чуть не сдохли!

– Рэйч, не думаю, что это хорошая идея, - чуть прищурившись, обдумываю ее предложение. Я уже и без того был на грани, потерять мою девочку во второй раз я не могу.

– С нами копы. Мы всё-таки теперь охраняемые Мексиканскими законами и с известным бойцом, вот сейчас нас точно уже не тронут. Услышав о чём речь, к ней присоединяется и Пантера, уговаривая меня уже вдвоём.

Подумав над их убеждающей речью, я неохотно, но соглашаюсь.  В конце-концов, это пусть небольшая, но всё-же разрядка за последние несколько дней, которые просто вытрясли душу до изнеможения.

Полицейские нас сопровождают в один из местных магазинов одежды, куда мы успеваем буквально за полчаса до закрытия, и девушки одеваются, сменив данную им в полиции чистую одежду, а затем в бар, рекомендованный одним из полицейских.

Уже на пороге звучат латинские мотивы, и Рэйч прыгает, потирая руки.

– Ой, давайте скорее, хочу в бар. – Она тянет за руки остальных девушек и уводит в толпу. Качаю головой, какие же разные эти две подруги – насколько заводная Рэйч и рассудительная Кирс. Посмеявшись нетерпеливости Рэйч, мне остается только следовать за ними.

В небольшом баре, полно народу. На сцене играют музыканты и люди, кучно собравшись на танцполе, танцуют. Смело, чувственно и откровенно. То ли женщины намеренно соблазняют мужчин, не знаю, но выглядит это больше как прелюдия.

– Ого, как круто! – замечает рядом Рэйч, – прям, как в «Грязных танцах». Я там такое видела. Супер! Но нам лучше к бару, –  она тянет всех к барной стойке, мимо страстно танцующих пар, – я еще столько не выпила и не в том настрое, чтоб такое вытворять.

– И я, я тоже хочу, – подхватывает Пантера, и они вдвоём утягивают невинно улыбнувшуюся мне и пожавшую плечами Кирс к бару, снова уводя ее от меня.

Заказываю им по несколько стопок текилы. Девчонки веселеют, расслабляются. Кирс сидит между о чём-то трещащими подругами, но  её потемневшие глаза внимательно смотрят на меня. Это именно тот зрительный контакт, о котором я вспоминал в самолёте, тот взгляд, который снова мечтал увидеть.

Ночью она будет со мной, но мы будем в номере не одни, а я до боли в зубах, как при ломке, хочу к ней прикоснуться. Член ужасно ноет в штанах от возбуждения и тесноты в джинсах. Я просто не могу больше терпеть, я хочу ее почувствовать. Пусть и всего-лишь танцуя, при всех. Пусть хоть так, но обладать ею.

Быстрые заводные ритмы сменяются медленной сальсой. Встав со своего барного стула и протянув ей руку, тяну за собой её на танцпол, немного пробираясь в толпу.

Танцпол забит разгоряченными телами до отказа, на грани помешательства двигающимися под звуки медленной страстной латинской музыки. Душно, исступленно, чувственно, крышесносно. Эта атмосфера неконтролируемых эмоций заполняет все уголки клуба и передается на каком-то внутреннем уровне. Сердце бьется сильнее, дыхание учащается.

Ее глаза с озорными огоньками лихорадочно блестят в неприкрытом желании, а игривая манящая улыбка намекает, что вызов этого боя по соблазнению принят. Она тает в моих руках, растворяется, выгибая тело мне навстречу. Дурманящий страстный ритм чувствуется каждой клеткой тела, напряжением, натянутым нервом. Шаг, еще шаг, мы настолько близко, что я чувствую ее запах, ее дыхание, ее учащенный пульс. Сантиметры между нами стираются, градус температуры поднимается, на коже проступает испарина, контроль потерян, руки жадно шарят по телу, влажные губы и язык щекочут, дразнят, распаляют. Кажется, еще секунда и я просто взорвусь. Хочу ее, безумно, некотролируемо.

Я знаю, что должен ее отпустить. Она еще не знает этого, но я обещал, ее мечта детства и мамины усилия были для них чем-то высоким и недостижимым. Я не могу это разрушить, просто не имею права, и я ее отпущу, отправлю туда сам, но сегодня… сегодня, сейчас, в этот миг она будет только со мной, принадлежать только мне.

И я уже не отпускаю её, все шесть или семь танцев, уже сбившись со счета, сколько мы стоим в толпе на танцполе. Я её ощущаю, чувствую. Подхватываю ее под попу, и она уже сидит на мне, обвивая ногами талию. Мы шумно дышим, наши тела прижимаются, капельки пота стекают по влажной коже. Как удержать равновесие и не перейти за черту, когда неподвластные тебе инстинкты берут верх, когда вожделение зашкаливает? Я готов быть с ней где угодно, ворваться в неё в уборной, в подсобке или… да хоть здесь, прямо на танцполе.

– Я хочу тебя, здесь, прямо сейчас.

– Нельзя, - томно стонет она в губы, – ты безбашенный, – лукаво улыбнувшись, Кирс снова меня целует. С языком, влажно, проникновенно. Черт, заводит дико.

– Знаю. Но ты же сама меня провоцируешь. Ты же сама этого хочешь.

– Хочу, но мы потерпим, – Кирс, мягко поцеловав меня в щеку, отстраняется.

– Тогда слезай с меня, иначе я не удержусь. Ты не представляешь, как я волновался за тебя детка, как переживал. Я как умалишённый метался, пытаясь хоть что-то сделать.

Она наклоняет мою голову к себе, прижимаясь лбом, нежно улыбаясь и преданно смотря в глаза, со скатывающимися по щекам слезами. Она плачет, не скрывая от меня слёз, таких искренних и счастливых. Последний раз она плакала при мне совсем не от радости, и я испытываю массу эмоций, видя ее слёзы и блестящие сияющие глаза. Большими пальцами вытираю, намеренно отдельно прикасаясь к каждой слезинке, стекающей по щеке, желая чаще и больше прикасаться к её коже.

Мы находим её подруг у бара, уже навеселе и изрядно подвыпивших. Время довольно позднее, все соглашаются ехать в отель и поспать перед рейсом. Руку Кирс я так и не отпускаю - слишком долго переживал, слишком долго был в неведении.

В нашем номере две комнаты, но стены и дверь довольно тонкие, чтобы мы могли что-либо сделать с Кирс, чего бы не было слышно за дверью. И все мы измотаны и впечатлены последними сутками, всем нужно отдохнуть и выспаться перед самолётом.

Кирс, приняв душ, ложится в постель, быстро накрыв ноги одеялом. Но от меня ей не удается спрятать то, что она пыталась поспешно скрыть от моих глаз и я стаскиваю с неё одеяло, оголяя ноги.

– Покажи, не прячься от меня.

– Коннор, не стоит… – она вертит головой, немного поморщившись и натягивая одеяло назад.

– Покажи, – более напористо тяну одеяло на себя, – Кирстен, покажи мне раны.

Сделав глубокий вдох, девушка отпускает одеяло. Рваные раны на её ногах превратились в немалые рубцы. Она морщится в отвращении и отводит лицо со слезящимися глазами в сторону. Вот на что способна Роуз, её гнилая сущность. Она всегда будет обвинять меня во всех своих грехах и бедах, и жить за счет других. Так ей будет выгодно всегда. По моей вине так вышло и мне это исправлять.

– Эй, не плачь. Малыш, это временно, ты же помнишь наш с тобой контракт? Ты должна написать обо мне книгу, а оплата за неё – твоя пластическая операция. Всё будет хорошо, детка.

Кирс вытирает слёзы тыльной стороной ладони и прижимается ко мне. Обнимаю свою девочку, нежно, ласково и успокаивающе поглаживая по голове. Мы выключаем ночник, и она, прильнув ко мне, тихонько сворачивается калачиком рядом.

Она напишет эту книгу, по её принципам, без этого нам не обойтись, и я ей дам такую возможность. Только это будет на тех условиях, к которым я и сам пока не готов и не знаю, буду ли. Контракт Алекс заключил на то самое издательство, где она должна проходить практику. И уже не важно, что она думает по этому поводу, она туда поедет, уже однажды отказавшись от поездки ради меня. Зная теперь, каких усилий это стоило ей и её матери, я просто не могу поступить иначе, впервые в жизни я отступаю для свершения чьей-то заветной мечты, не моей, но значащей для меня не меньше, чем моя собственная. Она упорно шла и стремилась к этой цели и столько бед, свалившихся на эти хрупкие плечи, не потопили её. Эта девушка сильная и выносливая, и она достойна своей цели, её мечта обязана осуществиться, теперь уже любой ценой.

Утром снова касаюсь ее, где могу, ловлю любой миг и возможность. Как же тяжело томиться в ожидании, желая её. Но всё станет возможным уже сегодня, я возьму себя в руки – моё тело натренировано на выносливость и я потерплю, думаю, награда будет того достойна.

В утреннем аэропорту Сьюдад-Хуарес не людно и полно мест в зале ожидания, куда мы направились за кофе. Наш рейс, на удивление ранний, почти в 7 утра и ободряет то, что к вечеру  мы уже будем дома. Девчонки немного помятые, с лёгким похмельем, но довольные и бодрые. Выпив кофе и дождавшись объявления на посадку, проходим регистрацию на рейс домой.

Сев в самолёт, мы держимся за руки. Кирс кладет голову мне на плечо. Тревоги нет, внутри тепло и спокойно.

– Спасибо тебе, – тихо шепчет, стискивая мою ладонь, Кирс, – за всех нас.

– Кирс перестань, ты же сама знала, начав искать меня, что я тебя не брошу в беде. Знала ведь? – развернувшись к ней, пристально смотрю девчонке в глаза, укоризненно подняв бровь.

– Знала, - она смущенно улыбается, – у меня больше и нет таких знакомых.

– Которые могут быть твоими протеже? – срывается у меня с языка. Черт, обидится она на такое?

– Ну да, мы так серьезно попали. Рэйч пыталась меня защитить, да и саму не пустила изначально в клуб. Я очень ей обязана и не могу рисковать ею. Сами бы мы никак не вырвались отсюда.

– Давай уже не будем думать об этом. Ты скоро будешь дома, и тебя ждут мама и брат.

– Да, – она заметно светлеет, и её лицо озаряется улыбкой, – Рождество с семьёй, дома, с маминым яблочным пирогом с изюмом, бабушкиными медовыми пряниками с корицей и пряным  ароматным глинтвейном, байками брата, рождественскими фильмами, ярмаркой, катанием на катке, как же я хочу домой!

Ее воспоминания дразнят меня. Глинтвейн, печенье и вся эта детская суета меня не заботит. Да, отец в детстве пытался на Рождество мне что-то купить, но это был обычный поход в магазин и выбор игрушки с зимних распродаж. Ничего такого. Поэтому, даже интересно, почему вся эта дребедень у неё вызывает такой восторг? Почему говоря об этом, у неё такой блеск в глазах и тёплая сияющая улыбка.

– Ты будешь с нами на Рождество?

Ее вопрос застает врасплох. Мне хочется, чтобы она была рядом со мной, но у нас разные пути. Она не вписывается в мою жизнь, а я  – в  её. Что ей сейчас сказать? Что я отвезу её домой, побуду месяца два, пока ей сделают операцию и на этом всё? Что я могу ей обещать?

Ей нужно на практику Wolters Kluwer в Нидерланды, мне – на новый сезон рестлинга в Лос-Анджелес. Эти отношения будут тупиковыми – мы никак не сможем быть вместе, мотаться друг к другу, да и мой образ жизни: тренировки, бои, фанатки, пресса – она явно не в восторге от всего этого, сможет ли она с этим мириться?

– Буду, – улыбаюсь, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. Я не хочу её огорчать, что это всё ненадолго, что скоро уеду. Не сейчас.

В дороге она вспоминает их семейные посиделки у телека с пиццей и разной хернёй, такие простые и обычные, кажущиеся незначительными, моменты рядом с близкими, которые начинаешь ценить только вдали, когда понимаешь что это были действительно важные моменты в кругу тех, кто тебя любит, ценит и понимает, пусть даже вы занимались всякой хренью.

В ее воспоминаниях и болтовне мы проводим почти всё время в самолёте. Но я всё думаю о своем, слушая ее только наполовину. Ее жизнь вполне размеренна и сможет ли она влиться в мой иногда бешеный и бесконтрольный ритм? Что с нами случится за тот год, пока она будет проходить практику в Нидерландах? А может, всё-таки не стоит ничего разрушать, может у нас есть шанс? Но сам же понимаю, что хватаюсь за жалкие попытки удержать отношения без будущего. Даже если я буду изредка прилетать к ней, то, как это будет в остальное время. В сезон боёв? Это будут электронные переписки и звонки? Я буду ревновать, да и она возможно, тоже. И на сколько нас так хватит? Ненадолго, это уж точно. Тогда стоит ли даже пытаться? Потом ведь будет больнее и ей и мне. Но что бы я не думал, просто я уехать не могу, головой понимаю, что нет вариантов, но всё остальное во мне кричит забить на хренов здравый смысл и не отпускать её, прочно и наглухо засевшую во мне.

После посадки самолёта, отправляю девушек на такси домой, где их встретит Келз и присмотрит пока за ними, а мы с Кирс едем к ней. На пороге нас встречают Мелани, Хельга – соседка, помогавшая ей в последние дни, когда Кирс пропала и Кэвин.

Кирстен с матерью, разрыдавшись, бросаются друг другу в обнимку. Кэвин подходит к ним и тихо обнимает обеих. Хельга стоит рядом, улыбаясь и вытирая слёзы.

– Спасибо тебе, Коннор, – поднимает на меня заплаканные глаза Мелани, одной рукой подзывая меня к ним, и обнимает. Теперь и я стою с ними. Хренова семейная идиллия. И я это сделал, я справился. Нереальное чувство удовлетворения и приятного тепла разливается по телу. Я вернул Кирс домой, воссоединил семью. И я могу разделить этот момент с ними.

После небольшого ужина, Кирс зашла в гостиную посмотреть на елку и всякие рождественские безделицы, расставленные в разных уголках комнаты. Сегодняшним вечером на елке включили гирлянды и она переливается и искрится маленькими, то ярко вспыхивающими, то быстро затухающими цветными огоньками. Отблески от огоньков пляшут в сияющих глазах Кирс.

И снова во мне вспыхивает вожделение, которое я пытался погасить, утихомирить. Она, как-будто почувствовав это, поворачивает голову в мою сторону, ловит мой испытующий взгляд, приоткрывает губы, облизывая нижнюю, и шумно выдыхает. Чувствую моментально накатившую ноющую боль в паху.

Твою мать. Что ты делаешь, Кирс?

И я больше не слышу свой разум, просто не слушаю его. Внутренний голос, то ли на минимуме, то ли совсем вырублен. Я как полоумный самец - только чувствую то, что хочет моё тело. Я желаю эту девчонку.

Я и сам не успеваю опомниться, как уже веду ее по лестнице вверх за собой в ее комнату. Знаю, что в чертовом ящике ее стола лежит то самое письмо, которое положит всему конец, ну и хер с ним, я не готов отказаться от неё прямо сейчас, это бесконтрольное состояние выше моих сил.

Снимаю, почти разрывая на ней одежду. Швы трещат, ткань расползается, падая на пол ошмётками прежней рубашки. Я толкаю ее на кровать, нависая над ней сверху, напористо её целуя, кусая губы, остервенело впиваясь в них. Она стонет, тяжело дышит, ее пальцы скользят по мне, тянутся к поясу джинс. И последняя капля контроля испаряется. Я хочу большего, хочу проникнуть в неё, сейчас, не ждать, не мучить себя. Стянув с нее остальную одежду, я ласкаю ее грудь, прикусываю кожу, спускаюсь ниже. Она уже влажная, очень. Ее движения завлекающие, для нее это важно сейчас, как и для меня, полностью чувствовать. Отбросив назад джинсы с боксерами, я проникаю в неё одним толчком. Резко, и не дожидаясь пока она привыкнет, набираю нужную мне скорость, желая быстрой разрядки. Слишком долго ждал, переживал за неё, скучал.

Она начинает громко стонать, подаваясь бедрами вперед, переходя почти на крик, прогибаться, царапать спину ногтями, а внутри сжимать меня. Со спины по позвоночнику проходит точечный разряд, а в глазах начинает искрить. Такое долгожданное удовольствие пробуждает мой заснувший на время рассудок. Только сейчас, глубоко в ней, я ощущаю, насколько сильна моя, невидимая на первый взгляд, привязанность к Кирстен.

Я хотел её любить. Но сейчас понимаю, что своим характером она сама того не осознавая, привязала меня к себе, пробудила во мне то, что я давно не чувствовал – она разбудила во мне зверя, живущего и спрятанного где-то глубоко. И если это продолжить - она станет моей зависимостью. На расстоянии это будет безумием, и у меня просто снесет крышу. Я снова буду яростно и беспощадно крушить всё без разбора.

Нет, допустить это я не могу, только не с ней. Я обещал ее матери, что верну ее девочку домой, чтоб мечта девчонки сбылась, и я должен смириться с этим.

И я уеду как можно раньше, пока еще хоть как-то это контролирую и мне не наплевать на ее цели; пока я слышу еще кого-то кроме самого себя; пока еще не поздно, иначе совершенные мною ошибки, возможно, станут переломными, а наши судьбы – сломанными.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 23

Birdy – Skinny Love

Кирстен

Даже сквозь сон я чувствую, что он рядом, тянусь к нему, так хочется мне понежиться в его объятиях, таких сильных, и в то же время таких нежных. Они мне кажутся сейчас настолько жизненно-необходимыми, что возникает ощущение, будто без них я просто не смогу существовать.  В его руках, крепко прижимающих меня к себе, я чувствую себя в безопасности, наконец, за последнее время.

Но мне не спится. Не знаю, что со мной, может это всё переживания и тревоги последних дней, но беспокойство не уходит, даже не знаю почему. Внутреннее терзание не даёт покоя, безмолвно кричит во мне и, затаив дыхание, тихо, стараясь не разбудить его мирно спящего, встаю и спускаюсь в гостиную.

Канун Рождества. Весь дом наполнен атмосферой грядущего праздника. Заглядываю в окно, на подоконнике белесым полотном лежит снег, на улице тихо и мирно. Освещенная светлыми пятнами фонарей, она искрится от снега и спит крепким зимним сном, спокойно и умиротворённо.

В тихой комнате темно, пахнет хвоей, и мягким мерцанием сияют огоньки на елке, переливаясь цветными искорками, то ярче, то тусклее. Под нижним рядом огоньков дружно скопившись, стоят, запакованные в яркую обертку и ленты, подарки, ожидающие своего часа.

Сажусь в кресло возле ёлки и вглядываюсь в блики, скользящие по новогодним игрушкам, возникающие с  каждой новой импульсной вспышкой гирлянды. Как ритм сердца: тук-тук, тук-тук, тук-тук…

На душе становится теплее, и я улыбаюсь, искренне радуясь тому, что у меня есть. И не нужно больше. Наше счастье может быть в таких простых вещах как здоровье и безопасность родных, любовь и поддержка близких и даже банальный праздник, когда вся семья в сборе. За спешкой к чему-то новому мы просто этого не замечаем. А может, стоит задуматься над этим, на секунду остановиться и, оглянувшись назад, понять, что для тебя действительно является важным?

Мама уже дома, с ней всё хорошо, в клуб я больше не поеду, подруга и я в безопасности, рядом любимый мужчина, что же не так? Почему, меня что-то беспокоит?

В пижаме зябко и кожа покрывается мурашками. Потерев себя, пытаясь согреть ладошками, тяну с подлокотника плед и закутываюсь в него. Тепло, мягко и по телу разливается приятная нега. Шумно выдохнув, снова смотрю на огоньки.

Для себя я уже решила, что буду с Коннором. Доучусь в институте, откажусь от практики и останусь в Штатах, найду работу, буду ухаживать за мамой, а если нужно – то поеду с ним в Новый Орлеан. Какого бы я мнения о нём не была, когда мы познакомились, Коннор доказал, что оно было ошибочным. Это всё маска, прикрытие, чтобы никто не мог докопаться до истины, что перед ними ранимая душа с нелёгкой судьбой. И я-то знаю, какой он на самом деле, он столько для меня сделал, как я могу в нём сомневаться, в его искренности? Что же тогда меня грызёт? Гложет какое-то странное чувство и хочется верить, что это просто усталость. Я сильно нервничала, переживала, боялась. Слишком много всего пережила.

Слышен отвлекающий шорох, и я поворачиваю голову на звук.

– Эй, ты чего убежала, –  Коннор садится передо мной на корточки, и в его взгляде вижу пляшущие искорки огоньков.

– Не спалось, не хотела тебя будить.

– Не спалось? Кирс, что тебя беспокоит? – он настороженно вглядывается в меня.

О нет, даже не хочу говорить ему, что уже начинаю потихоньку страдать паранойей и навязчивыми плохими мыслями. Мы сами склонны притягивать плохое, поэтому даже делиться этим не стану, это нужно забыть, как вчерашний прожитый день.

– Всё хорошо, устала просто, –  улыбаюсь, стараясь не выдавать свою тревогу и наклонившись к нему, провожу рукой по его щеке, едва касаясь кончиками пальцев. Его взгляд серьёзный и настороженный. – Всё хорошо, правда.

– Идём спать, – он поднимает меня на руки, завернутую в плед и несёт назад в кровать, – твоя мама нам обещала настоящую суматоху Рождества и просила нас выспаться, помнишь?

– Угу, – сонно бормочу, свернувшись на его руках. Как же с ним всё-таки спокойно. Чувствую себя, как за стеной из гранитного камня – моей тяжёлой крепкой стеной.

Прямо с самого утра мама забирает Коннора с собой, и они уезжают, оставив меня и Кэвина на кухне. Но и мы не скучаем. По дому разливается сладкий пряный аромат пирога из духовки, Кэвин режет овощи на салат, а я занялась индейкой.

Под вечер мы накрываем стол, Коннор привозит к нам бабушку. Вся семья в сборе, мама немного суетится, чувствуется предвкушение теплого семейного праздника.

Расставив последние подарки под елкой, она зовет всех к столу. Атмосфера странная. Мы все сидим за одним столом и немного переглядываемся. Конечно, я и надеяться не смела, что Коннор будет с нами на Рождество, но вот он, а мне неловко.

Тишину разряжает голос Кэвина с вопросами о предстоящих боях Коннора. Мы все подключаемся, становится немного проще, но совсем ненадолго. Ужин подходит к завершению, когда мама неожиданно встает из-за стола и, взяв под ёлкой одну из коробок, возвращается к нам, протягивая её Коннору.

– Это вам, дети. – Вижу, как она взволнованно смотрит на коробку и на Коннора.

За столом снова воцарилась тишина, слышен только шелест разрываемой бумаги. Коннор открывает крышку и задумчиво с лёгким недоумением на лице смотрит внутрь. Пытаясь понять его озадаченность, заглядываю в коробку и моё сердце замирает. Я забываю, как дышать, глядя на содержимое подарка. На первый взгляд там ничего особенного – шерстяной зимний свитер с норвежскими мотивами и пара теплых носков, но я знаю к чему это, и в горле пересыхает.

И мама рассказывает ему наш семейный обычай, что этот комплект вещей для пары – одна вещь ему, одна – ей, а вместе они одно целое, один неразрывный комплект.

Мама! Господи, мам, что же ты делаешь? Я не знаю, как он это воспримет. Примет или убежит? Между нами такая тонкая нить! Я в нём так не уверена, совсем не уверена…

Мама продолжает говорить о том, что Коннор так много для нас сделал, стал для неё сыном, нашим полноправным членом семьи, и мы с ним теперь связаны. Рассказывает, что так и она получала вещи, и моя бабушка, но я почти не слышу этого, её слова становятся просто фоном. Я потрясена её подарком. Для меня это много значит, слишком много. И он… он тоже стал для меня незаменимым. И я боюсь его реакции.

Тянусь за стаканом с водой, трясущимися от волнения руками, отвернувшись от него и мамы, чтобы прочистить пересохшее горло. Судорожно сглотнув, и резко втянув носом воздух, я решаю вмешаться в этот процесс.

– Мам, спасибо. – Забираю из коробки пару носков, всё-ещё боясь посмотреть на Коннора, и встаю из-за стола. Вручив свои подарки, с улыбкой, иду в кухню включить чайник.

Не умею я ни долго кривляться, ни ехидничать. И сейчас натягивать напускные эмоции для меня будет неестественно и сложно. Уж лучше я остыну на кухне в одиночестве, хотя-бы не надо ни перед кем притворяться, что всё хорошо. Я остыну, переживу свои эмоции здесь и вернусь к ним после того, как немного отойду.

– Тебя смутил мамин подарок. – Слышу приближающиеся шаги за спиной.

Черт. Он понял, как меня это задело.

– Да, это слишком важно для меня, слишком… слишком интимно. Я не знаю, приняла ли я бы в другой ситуации этот подарок, мы просто оба не могли ей отказать, верно? – Поворачиваюсь, откровенно глядя ему в глаза и охватив плечи руками, словно защищаясь от несказанного мне ещё ответа, но уже боясь его. – Ведь ты же понимаешь, какую смысловую нагрузку это несёт.

– Кирс, но она же не сказала, что хочет прямо сейчас помолвку и всего, что следует дальше. Ты боишься, что я сбегу, понимая, к чему ведёт её подарок?

– А ты не сбежишь?

– Я согласен, что всё слишком рано, но я не сбегу. А твоя мать, ну для неё мы просто с тобой многим связаны.

Он воспринял это проще, чем я ожидала. Чувствую, как тревожное напряжение уходит, сменяясь расслабленностью облегчения. Как камень с души. Это же его не оттолкнёт, в дальнейшем?

Но всё оказалось проще. Он принял от мамы свитер, подарил Кэвину абонемент на вход в арену во время рестлерского сезона, чему Кэвин был безгранично рад. Обстановка немного разрядилась.

Рождественский день прошёл весело и беззаботно: мы катались на коньках, играли в снежки, пили горячий Глинтвейн, смотрели в очередной раз, затертый ежегодным просмотром до дыр, «Один дома» с Макколеем Калкиным. Казалось, мы забыли за мамин подарок и всю неловкость, связанную с ним.

Но дни шли, Рождественские каникулы закончились и каждый вернулся в свою повседневную жизнь. Я восстановилась в университете, Коннор вернулся в Новый Орлеан. Но вскоре он приехал опять, забирая меня в Орлеан, уговорив на операцию.

Ему особо долго и не пришлось меня уговаривать. Шрамы у меня большие, глубокие, а быть его девушкой, на виду у всех, да и самой видеть каждый день свои ноги не было внутренних сил. Я просто смирилась с тем, что есть, и была рада, что осталась живой, но он подарил новую надежду и я поверила. Он убедил, что всё будет хорошо, что так нужно и что я потом это отработаю. И я согласилась.

По палате снуют туда-сюда медсестры, подключая разные приборы и проводки к моему телу. Одна из них, взяв мою руку, туго сминает мне запястье, нащупывает вену и ставит иглу с трубочкой. По тонкой трубке подсоединенной капельницы, как по артерии струится прозрачная жидкость. Моё тело готово, я подготавливала себя к этому моменту, но страх есть, причем жуткий. Я очень волнуюсь, меня бросает в дрожь, всплеск адреналина гоняет кровь по венам, как заядлый гонщик по автодрому, учащенно дышу, и от его взгляда это не уходит.

Коннор обходит кровать с другой стороны, берет мою ладонь в свою и мягко гладит тыльную сторону шершавыми подушечками пальцев, нежно водит по костяшкам большим пальцем.

– Малыш, всё будет хорошо, – на его лице мелькает улыбка, но как-то натянуто, я бы даже сказала напряженно. Ему тоже не по себе, как и мне.

Откуда-то сверху возникают руки, и на моё лицо опускают маску. Раздается щелчок и она начинает шумно заполняться кислородом. Веки тяжелеют, в глазах всё растворяется, звуки становятся приглушенными, а потом и вовсе уходят на второй план.

– Я здесь, я буду рядом… – откуда-то отдаленно слышу слова в сером непроглядном тумане, который втягивает меня всё сильнее и сильнее в темный непроглядный кокон.

Я в серой пустыне. Иду и протягиваю руки вперёд. Туман сплошной, не вижу ничего перед собой, и очень хочется пить. Слышу собственный кашель. Появляется горьковатый привкус во рту. Звуки становятся чётче, слышу шорохи, едкие запахи лекарств. Начинаю чувствовать себя, своё тело. Немного открываю глаза, щурясь от света, фокусирую свой взгляд, ищу…

Вот он – Коннор дремлет в кресле, подперев голову кулаком, а рядом со мной стоит медсестра, списывая данные с приборов. Пытаюсь  пошевелиться – больно. Тело затекло, местами его щиплет и колет тысячей невидимых, но остро пронзающих иголок.

Медсестра видит, что я проснулась и подходит ко мне, Коннор услышав суету вокруг меня тоже просыпается. Зовут врача, меня осматривают, выписывают рецепт по процедурам и лекарствам.

– Я же говорил, что ты справишься, детка, – тихо шепчет, поглаживая меня по голове и целуя в лоб. Потом я снова дремаю. На следующий день к вечеру уже можно сесть.

Так и проходят дни в больнице – спать, есть, процедуры. На третий день после операции меня выписывают, но на процедуры мне ездить еще месяц.

Пока что занятия я посещаю по скайпу, слушаю удалённо лекции, пишу конспекты. Уже неделя, как я в доме Коннора. У него тренировки, у меня учёба и процедуры. Каждый день у меня перевязки, чтоб правильно разглаживалась кожа. Дальше будет лазер и пара уколов. Днём я хожу в длинной футболке, пока нет Джона, чтоб кожа дышала, а вечером перематываю ноги бинтом.

Вот уже приближается и вторая неделя. Завтра мне нужно ехать домой и появиться в университете. Процедуры теперь будут раз в неделю. Кожа на ногах ещё бордовая, но уже намного красивее, чем была. Ноги болят, но я радуюсь этой боли, всё заживает пусть не совсем идеальной, но вполне красивой и гладкой кожей.

Mariya Sherifovich – Molitva

Вечером, как обычно, жду Коннора с тренировки. Он сам не свой сегодня – молчаливый, серьёзный и задумчивый. Что же его беспокоит? Дождавшись, пока он примет душ, прошу помочь мне с бинтами и перебинтовать ноги.

По ощущениям чувствую, что сегодня он заматывает их туже, чем обычно. Немного неприятно и я морщусь. Но вот последний моток и всё готово.

– Что-то случилось? Это что-то связано с твоим сезоном, к которому ты так готовишься?

Но он не отвечает, просто опускает глаза вниз и молчит, сидя на коленях передо мной. Один резкий взгляд на меня исподлобья и я не успеваю опомниться, как лежу на лопатках, а он ловко нависает сверху. Дыхание перехватывает и я, пораженная его скоростью, слышу свой стук сердца и его тяжёлое дыхание. Кровь начинает бурлить и кипящим потоком разгоняться по телу.

Глаза в глаза, одно на двоих дыхание, скользящая по бедру вверх рука. Он шумно втягивает воздух и, наклонившись, несмело меня целует. Губы робко прикасаются к губам, как-будто он боится чего-то. Ощущая его чувственные прикосновения и ласки, желание тёмной тугой массой поднимается по телу, сосредотачиваясь в животе и тянет, закручиваясь в тугой узел. Я закрываю глаза и от наполняемых меня ощущений стону ему прямо в губы, совсем негромко, но в этот момент он замирает. Его рука больше не движется плавно, она застыла на месте.

Его словно в секунду заменяет кто-то иной. Коннор впивается неистово мне в губы, захватывая и кусая, сжимает пальцами бедро до отметин, прижимается ко мне. Я открываю глаза, а он зажмурился и  держится за меня так жадно, так исступленно.

– Моя девочка, – он шепчет, как в бреду, - покрывая меня поцелуями. Одежда летит на пол, вещь за вещью. Моя кожа вся в его поцелуях, укусах – страстных, горячих. Завтра она вся будет в отметинах. Мне должно быть больно, но я не чувствую ничего кроме его страстных поцелуев, горячих рук, его жаркого дыхания. Я тону и растворяюсь в нём, полностью и без остатка.

Его толчки новый сильнее предыдущего. Он почти вбивается в меня, с силой, с напором, яростно, как безумный. Что же с тобой  происходит? О чем ты мне не говоришь?

Взгляд блестит и в момент, когда его и меня захлестывает от удовольствия, я на миг вижу то, что он пытался скрыть – эти открытые и обезоруженные глаза полны печали.

Но момент эйфории проходит и снова он закрывается от меня. Закрыв глаза, Коннор обнял меня и прижал мою спину к своей груди. Он размеренно дышит мне в макушку, а мне не спится. Я так и не узнала, что же его гложет.

После тренировки, он везёт меня домой. В дороге он ведёт себя непринуждённо, но хмурые мысли его так и не отпустили.

Вот и моё крыльцо. Он заносит мою сумку в дом, здоровается с мамой и братом и поспешно собирается назад к машине. Да что же, черт возьми, происходит?

– Стой! – окликаю его на крыльце, когда он тянется к дверце машины. – Что с тобой происходит? Ты мне сегодня позвонишь?

Он стоит, так и не обернувшись, застыв на месте. Резко развернувшись, он поднимает на меня взгляд, тёмный и почерневший. Странно, он даже не подходит ко мне. Не обнял, не поцеловал. Он даже не хочет со мной попрощаться?

– Не знаю Кирстен, мне нужно собираться, у меня утром самолёт в Лос-Анджелес.

– И ты мне не сказал? Коннор, в чем дело? Что с тобой?

– Я думал Кирс. Над всем думал: над подарком твоей мамы, над нашей жизнью, над всем. – Он отводит взгляд, стараясь не смотреть на меня.

– И? – пытаюсь обратить его внимание, но тщетно. Он упорно делает вид, что меня не замечает, и говорит в сторону.

– Мы расстаёмся Кирстен. Мы с тобой слишком разные – я не смогу подстроиться под твою издательскую деятельность и приезжать раз в месяц между сезонами боёв, ты со своим характером не подстроишься под мой образ жизни. Я уже прокручивал разные варианты, но нет Кирс, ни хрена у нас не выйдет. И твоя практика в Wolters Kluwer, ты же так мечтала об этом.

Что? Но… как? Почему он так решил? И откуда он…?

– Откуда ты знаешь про Wolters?

– Твоя мама. В твоей комнате все твои достижения, всё там говорит о твоей детской мечте, о том, как ты стремилась к этому. И как тяжело твоя мать зарабатывала, чтобы отложить на тебя средства.

– Но я не хочу туда ехать!

– Ты не можешь так поступить Кирс. Ни с матерью, ни с собой.

– Но как же ты? Как же… мы?

– А что мы, Кирстен? Что я тебе обещал – ничего. Ты и сама знаешь, какой я. Ты во мне уверена? Уверена, в том, что твоё «мы» способно существовать в моём мире, где толпы поклонниц?

Черт. Я совсем не уверена. Но ты, ты сам дал мне надежду на то, что я важнее их! И я хочу, хочу тебе кричать об этом, но услышишь ли ты? Пусть мой голос будет надрывным и сорвется, пусть!

– Уверена, – тихо шепчу, но ему и этого хватает меня услышать. Знать то, что я для себя решила.

– Но я не уверен Кирстен. Я сейчас уеду, и некоторое время буду жить в Лос-Анджелесе. Я не смогу так жить, зная, что ты там, далеко.

– Но ты же знаешь, что я буду верной, буду ждать.

И тут его прорывает. Он взъерошивается и переходит на крик.

– Да это я такой, Кирстен! Я, мать твою, не способен на верность! Я не знаю, сколько я смогу держаться, пока мне не начнет срывать башню. Не знаю, черт тебя подери! Ты бл*ть всегда понимающая, правильная. Но я не могу так! Не могу! – Он открывает дверцу машины и заводит ее – Это всё! – Срываясь с визгом, машина оставляет следы на асфальте. Во мне внутри всё падает вниз. Всё рушится – все мои  замыслы и надежды, все мои «воздушные замки» становятся призрачными, развеиваясь в тонкую дымку. В груди невыносимо сжимает до боли, живот скручивает от тошнотворного спазма, а горло душит подкативший ком рыданий.

Я медленно оседаю, держась за колонну крыльца, чтобы не упасть. Внутри всё сжимает так, что сдерживаться уже больше нет сил. И я плачу, рыдаю надрывно и безудержно, выкрикивая его имя.

Не уходи! Не уходи, слышишь?! За что?

Но он меня не слышит. Его здесь нет, и я понимаю, что он не вернется. На мои крики отчаяния выбегает мама и садится рядом, обнимая меня. А меня трясет в дрожи от рыданий, перешедших в судороги, и я всхлипываю, положив маме голову на плечо.

– Он ушёл, мам. Ушёл. Бросил.

Мама молчит. Не бранит, не утешает, просто сопереживает молча. А я реву,  меня трясет, и я снова кричу маме в плечо.

Не знаю, как я пережила эту ночь и утро. Он выжал из меня всё, до капли. Я уже не рыдаю, и в судорогах меня не трясёт. Я спокойна и тиха. Но только я одна знаю, что у меня внутри всё выжжено дотла и, глядя в окно иллюминатора самолёта, вслед удаляющейся в надвигающихся сумерках Америки, я молю об одном – пережить разрывающую меня дикими вспышками мучительную душевную боль, нанесенную человеком, который стал для меня всем: которому я доверила свою судьбу и отдала своё, теперь уже растерзанное, сердце.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 24

DMX – X Gon' Give It To Ya

M.O.P. Ft. Busta Rhymes – Ante Up

Коннор

− Коннор, может перейдём на силовые упражнения? – голос Джейда вырывает меня из паскудных мыслей, застрявших в моей голове, как из д***мового сна, – ты уже пол часа метелишь эту грушу и смотришь в одну точку. Что с тобой творится, парень?

Мне хреново и всё написано на моём лице. Я пытаюсь сосредоточиться, сфокусировать свой взгляд, настроиться на тренировку, но тщетно. От досады сжимаю руки в кулаки и со всей силы размахиваюсь по груше.

– Д*рьмо! – шиплю сквозь зубы, но Джейду позволяю услышать только последнее, – всё нормально, Джейд. Плохо спал.

– Не парень, так не годится, сегодня бой, ты должен быть в полной готовности. Концентрация – помнишь? – настороженно смотрит тренер. Чёрт, он изучает, что со мной не то. И я знаю, что за годы тренировок от него хер что скроешь, но сейчас не могу рассказать, что дело в девчонке, которую я бортонул ради её же интересов. Он просто не поверит, что я уступил себе и своим собственным желаниям, впервые.

– Я всё помню. Всё, мать твою, помню, – отчеканиваю с каждым ударом и отхожу в сторону, оставляя грушу с треском болтаться на пружине. Настроение препаршивое, совсем на бой сегодня не настроен. Хочется уехать с тренировки и уткнуться в подушку, не слышать никого и не думать, совсем не думать ни о чем.

Сверху раздается звонок, вызывающий на ринг и Джейд машет  рукой, что нам пора идти. Однозначно сегодня я отличусь, с диким желанием набить морду или самому попасть под раздачу, чтоб немного прояснить голову. Я просто не понимаю, что со мной происходит.

Арена забита до отказа, разгоряченная толпа ревёт и ликует, требуя крови и продолжения зрелища. Мой бой сегодня не первый и мне придется сразу с прыжка начинать стычку. Но мне не привыкать, во время массового спарринга всё именно так и происходит, пока не превратится в месиво из бойцов.

На ринге в спарринге уже пара бойцов, потные и вымотанные, держат друг друга и знаками указывают рефери, что их пора сменять. Меня и моего соперника подталкивают к рингу, и мы запрыгиваем. Пока отдаю Джейду накидку, мой взгляд случайно падает на камеру, рядом с тренером. Интересно, смотрит ли она этот бой? И где сейчас, еще в США или уехала? Мельком осмотрев VIP-зону, Кэвина не нахожу. Черт, я пытаюсь ухватиться хоть за что-то, связанное с ней, как за глоток воздуха, которого так не хватает. Снова думаю о ней, вспоминаю, как она плакала. Д*рьмо. Старался себя настроить выбросить ее из головы, хотя бы во время боя, но, кажется это для меня непосильно.

Тебе кажется, что ты уверен во всем. Твои навыки четкие и совершенствуются с каждым новым поединком. Ты знаешь и чувствуешь себя, ты в гармонии со своим духом и телом, и все 6 чувств тебе подвластны. Но появляется она, что лезет в твои мысли, рушит твои планы, завладевает тобой и всё, свет уверенности меркнет. Ты выходишь на ринг и если в твоём чердаке хаос, то снаружи ты беспомощен. Нет внимательности – нет победы.

Весь чертов бой она не выходит у меня из головы, и тренер орет во всю, как обезумевший. При всех моих попытках собраться и сосредоточиться ничего не выходит, я пропускаю ловушки одну за другой. Я просто со злостью метелю соперника как могу, пытаясь выплеснуть свой гнев. Настолько, насколько это получится.

Рефери подсчитывает мои промахи, и баллы сегодня мне не засчитаны, да и хрен с ними, я не получил от боя желаемого, девчонка всё так же прочно осталась сидеть внутри меня.

– Это что ещё за номера Коннор, – Алекс, нахмурившись, осматривает мою разбитую губу и  рассеченную бровь, пока мне накладывают швы. Он резко разгибается и в раздражении ходит из угла в угол, – какого хрена? В тебя вложены огромные бабки. Такие лёгкие захваты, ты же с лёгкостью всегда их обходишь, что с тобой творится? Ты же понимаешь, что будет, если мы вы летим, не дотянув и до середины сезона? Ты не можешь похерить этот контракт, Брайант, – говорит он жёстко и зло, – это твой выход на новую категорию и пояс, это моя репутация Коннор, я на тебя слишком многое поставил, ты не можешь сейчас меня подвести!

Я и сам прекрасно понимаю, чего лишусь при поражении, но как сконцентрироваться, когда ты думаешь совсем не бое. Если закрываешь глаза, а в твоих сжатых до боли кулаках светлые волосы и девчачьи слёзы. Но у нас же нет шанса!

– В чем дело Коннор? Может, скажешь? – уже мягче спрашивает Алекс, усевшись в кресло напротив меня и закинув ногу на ногу, закуривая, – у тебя проблемы с Кирстен?

Проблемы. Так бы я это не назвал уж точно, это отголоски того д*рьма, что кричит во мне воплем «Какого хера я её отпустил». Сделал ли я этим лучше и кому? Но сейчас что-то поменять я не смогу, по крайней мере, до конца сезона. А там уже будет видно. Да и может быть, мне нужно просто время.

– Нет никаких проблем. С Кирстен у нас всё, мы порвали.

– Порвали? Почему? – Алекс удивлен и даже я бы сказал немного огорчен услышанным. Он всегда морщит лоб, испещренный морщинами, и когда он огорчен – они более явно проступают. – Девочка хорошая, порядочная, достойно ведет себя на публике. Да, вы с ней разные, сильно контрастировали, но ты тянулся к ней, это заметно, ты стал другим, Коннор. Но раз уж вы расстались и тебя что-то в ней не устроило, что тогда тебя волнует сейчас?

Она. Всё, что с ней связано. Я не хочу об этом думать, но стоит только отвлечься, как снова я возвращаюсь к затертым до дыр мыслям о ней. Я скучаю по ней, по её голосу, улыбке, по её едва уловимому сладковатому запаху. Странно, что я так втрескался в самую обычную девчонку, а теперь мне паршиво от того, что сам её обидел, одбортовал куда подальше. Но Алекс прав, мы слишком с ней разные.

– Алекс, у меня свои планы, у неё свои. Я и сам знаю, насколько для нас важен этот сезон, и я настроюсь, обещаю. Мы давно к этому идём и свою возможность я не упущу. И тебя я не подведу. Она же… черт, она совсем не вписывается в мой график. У неё мечта была, еще с детства поехать в Европу, работать в издательстве. Мать последние копейки на эту мечту собирала. Они жили этой мечтой, стремились к ней и тут я… понимаешь, я чуть не зарубил её мечту. Она хотела отказаться от поездки, которую ей подарили в универе. Я помню как её мать, рыдая у меня на плече с ополоумевшим взглядом, листала все её награды и премии в альбоме. Я не мог поступить по-другому, просто не мог.

Алекс больше не спрашивает. Молча курит. Я не смотрю на него, сверля глазами пол. А что я мог сделать тогда? Мне больше тут нечего добавить, единственное что… поймет ли Алекс, мне всё равно, но мне так станет легче.

– Алекс, можно попросить об одолжении?

– Ну?

– Узнай где она, в штатах или уехала. Ну и так, чтоб втайне от семьи.

– Хорошо. – Он проходит к выходу, остановившись в дверях. – Не знаю, как бы поступил на твоём месте. Но… я восхищаюсь тобой, что ты поступился собственным желаниям и отпустил девочку.

– Я не знаю, почему так поступил, мне показалось это… правильным.

– Так и есть. Ты растёшь Коннор. И ты спрятал свой эгоизм, поощряя её интересы. Значит, эта девочка тебя действительно изменила, это не только мои наблюдения.

Алекс выходит, оставляя меня наедине с моими сомнениями. Он мной восхищается. Чего я  не скажу о себе. Я жалею, что отпустил её. Если бы сейчас ситуация повторилась, я не был бы уверен, что поступил бы и сейчас так же. Возможно, что я бы её не отпустил. Но мой выбор уже сделан, и я живу им.

Первая неделя проходит туго, но я уже почти в норме. На тренировках я всё более собран, сконцентрирован, не пропускаю ударов и подсечек, как поначалу. Жизнь возвращается в своё привычное русло. И я доволен тем, что я вернулся. Вернулся к себе, своим привычкам и вернул расположение. Рядом со мной снова мои друзья, фанатки и привычное рестлерское окружение. Тренировки, бои, интервью, вечеринки - всё, как и было раньше, но с одной оговоркой: никто не должен спрашивать о ней, о той, которую не смог забыть и как наказание за свои чувства, с которыми не смог справиться, возненавидел себя и её.

Уже месяц как я в Лос-Анджелесе и Джон тянет меня в клуб. Повод у нас тоже имеется, сегодня мне исполняется 28. Я даже не удивлён, что мы идём тусить, мой друг делает тусовку каждый мой день рождения. Каким бы он ни был с его заморочками и проблемами, я рад, что он у меня есть, и мы с ним не разлей вода.

У барной стойки много наших знакомых с Орлеана, кажется, Джон никого не забыл, даже отец приехал. Странно, вот кого-кого, а его я не ожидал увидеть. Но приятно, что все помнят.

Раздав автографы подошедшим девушкам, проходим к заказанному столику для нашей компании. Друзья говорят тосты, пьют и веселятся. Отец о чём-то негромко говорит с Алексом. В нос ударяет сладковато-резковатый запах дорогих женских духов, смешанный с ароматом вина.

– Привет именинник, – знакомый глубокий воркующий голос приводит меня немного в замешательство. Неужели это… точно, передо мной высокая шикарная брюнетка с точеной фигурой и оливковой кожей, одна из известных моделей США Летиция Феро, заставившая немало богатых мужиков потрясти своими тугими кошельками. Та еще штучка. Но для меня Летиция просто давняя знакомая, хотя нам есть, что вспомнить с ней, мы оба, встретившись на вечеринке Алекса в Орлеане, были не против того перепиха.

– Ну привет-привет. Какими судьбами, Ли? – оглядываю её сверху вниз, как всегда выглядит девчонка потрясно. – Выглядишь круто!

– Ты как обычно, нагло оцениваешь девицу, в своём репертуаре. – Она качает головой и смеется, закрываясь бокалом красного вина. – Совсем не изменился, а говорили, что ты другой.

– Я? Другой? Когда бы я успел? Ты веришь сплетням? – ухмыляясь, подмигиваю девчонке. От выпитого количества спиртного на душе потеплело, стало веселее и хочется подуреть.

Весь вечер мы просто болтаем, танцуем, дурачимся и веселимся в кругу моих друзей. Нас ловит местный журналюга, но Ли не стесняется и тесно прижимается ко мне для снимков в прессе. Вечер заканчивается, на всех вызваны машины и мы разъезжаемся. Как ни странно, даже изрядно напившись, не стремлюсь ни Ли, никакую другую девчонку зацепить с собой. Уставшему, после боя и вечеринки, хочется просто уткнуться в подушку.

Всё чаще после тренировок нас с Ли теперь можно увидеть вместе. Она приходит на бои, не стесняется говорить открыто обо мне на камеру. Наверное, она уже и не просто подруга.

Но и Мэлани с Кэвином я не бросаю. Я подарил парню на Рождество абонемент, и он хочет посмотреть на бой. Мэл побоялась ехать сама и попросила Келза привезти Кэвина ко мне. Может, это и правильно с её ещё не до конца окрепшим сердцем. А здесь я за парнишкой пригляжу.

Встретив ребят в аэропорту, мы не поднимаем темы о Кирстен – это прошлое, да и она сама за это время не объявилась и не прислала мне ничего ни на мобильный, ни на почту. От Алекса удалось узнать, что девчонка осела в издательстве, крепко вцепившись в работу и, похоже, собирается там и остаться еще на время. Она нашла пластическую клинику по месту и проходит процедуры в ней. Кажется, она решила завершить то, что начал я – оборвать все контакты со мной. Черт с ней, может ей на новом месте оказалось проще, чем мне, и она смогла быстро влиться в новую жизнь.

Сегодняшняя закрытая вечеринка, на которую меня затащила Ли отличалась от моих обычных тусовок. Вся эта гламурщина Лос-Анджелеса была собрана здесь и пестрела изо всех щелей. Ярчайшие представители местного светского общества и богемы были собраны в одну кучу. Пафосно, ярко, но это не моя вечеринка. Зато Ли чувствовала себя в своей тарелке однозначно. Она не успевала здороваться и целоваться, лебезить и улыбаться на камеру. Вот что мне не нравилось во всей этой фигне – фальшь, это всё не настоящее и с Летицией у нас тоже всё как-то не так пошло. Совсем не так, как с Кирс…

Черт. Какого хрена я вообще здесь делаю? Не хочется врать самому себе, но у нас не складывается, даже толком не начавшись. Летиция – она хороша, но может быть для банкира, бизнесмена или ещё кого из их круга, но я… наивно было думать, что из нашей старой дружбы с перепихоном получится что-то иное, что я смогу строить что-то новое без Кирстен.

В грудной клетке немного щемит, чувствую себя здесь д*рьмово. Это не моя тусовка, надо сваливать отсюда.

– Ли, – нахожу её рядом с другой моделью и отвожу в сторону, – если ты не против, я поеду. Мне завтра ещё готовиться.

– Я с тобой, – она что-то тихо говорит проходящему мимо официанту, тот кивнув, быстро ретируется, а мы идём к гардеробной.

У выхода уже ждёт черный корвет с водителем. Ли всё выбирает с шиком, и дарят ей такие же игрушки.

– Заедем вначале ко мне, я для тебя кое-что вчера прикупила.

– Что еще? Ли, зачем?

– Я просто хочу. Или мне нельзя?

– Ладно. – Покорно соглашаюсь, в этом она как маленький ребёнок, спорить с ней просто бесполезно. – Поехали.

Доехав до виллы, которую Ли сняла в Лос-Анджелесе, она оставляет меня в гостиной у барной стойки, сама куда-то исчезнув. Дом вполне уютный, но мне здесь не по себе. Эхом с верхнего этажа слышится мелодия и мне становится еще более некомфортно. Черт, надо было настаивать на своём и ехать к себе.

Издали доносится стук тяжелых каблуков, и я поворачиваюсь на звук. Ох, мать твою. Она в шёлковом халате, чулках с подвязками стоит в дверном проёме. Тёмные волосы струятся по плечам, одна пола халата соскользнула, обнажив плечо, в глазах горит огонь желания, а на губах мелькает лукавая улыбка. Сто процентов девчонка хочет меня, но я не знаю, хочу ли я этого. У меня нет стояка на неё. Я пытался создать новые отношения, но ни хрена у меня не выходит. Сам задолбался, но уже смирился как с проклятием, ничем эту маленькую дерзкую блондинку не вытравишь из моей головы.

– Ну как тебе мой подарок?

– А, так это и есть подарок мне? – Бл*ть, что же ей сказать так, чтоб было без скандала. Я же, по сути, ей ничего не обещал. – Послушай Ли, я не готов к новым отношениям, я пытался, но ни хрена не выходит, вся эта твоя гламурщина не моё.

– Да я так и думала, Брайант. Твоя эта блондинка в тебе хорошо засела, что тебя хрен раскачаешь на что-то. Ну давай, хотя бы просто потр***емся, нам же не привыкать к такой дружбе. Что тебе-то терять? У меня пока никого нет и в морду ты ни от кого не получишь. А я вспомню, на что ты способен, малыш.

– Ли, я не могу. – Я отвожу глаза в сторону. Она права и тут добавить нечего. – Я просто не хочу.

– Что значит не хочу? – Летиция подходит ко мне вплотную, проведя рукой по члену через брюки. – Ты что, совсем охренел Брайант! У тебя что, и стояка на меня нет?

– Ли…

– Ты стал сопляком, Брайант. Ты только и делал, что скулил последнее время, что не можешь собраться. Она сделала из тебя размазню, ты уже далеко не тот крутой боец, которого я знала. Даже тр*хнуть девчонку уже не можешь. Крепко же тебя твоя девица за яйца держит. Чего ж ты тогда порвал с ней, если без неё как щенок беспомощный. Ну скажи, что же в ней такого?

– Летиция не начинай, – мой голос становится твёрже и жестче. – Давай разберемся сами, я тебе ничего не обещал. И дело даже не в Кирстен. Вся твоя тусовка и ты – всё фальшивое, какое-то слишком крутое, яркое, блестящее, но не настоящее. Вы как цветное конфетти, выглядит круто, а на самом деле, просто цветная бумага. Я просто понял, что не пойдёт ничего у нас.

– Ну и катись давай ко всем чертям. Пусть я и пустышка внешне, Брайант, но не дура. Только слепой не заметит, что от шикарного рестлера остался смазливый фэйс, а яйца стальные походу у твоей красавицы остались.

Летиция мгновенно превращается в фурию. Ее голос переходит на крик, а черты лица становятся более жесткими. Но её крики не пугают и не злят, они просто фон – пустой и неприятный. Всё, я больше не намерен слушать тираду из бреда орущей на меня мегеры, которая хочет выплеснуть на меня всё накопившееся в ней д*рьмо. Не того нашла, кто станет это слушать, а главное разгребать.

Дальше всё происходит как на автомате. Заказав такси, по дороге к отелю, звоню Алексу и узнаю все, что есть о Кирстен, не объясняя причин, на хрена мне это нужно. Я ещё и сам не знаю цены своей идее, я просто следую за движимым мною чувством.

Узнав ее адрес и заказав билет до Амстердама, собираю вещи. До рейса ещё пара часов, но в номере я чувствую себя совсем сломленным. Нет, лучше посижу в аэропорту, пока не передумал и не сдал билет обратно. Мне просто сорвет крышу, если сидеть в номере и ничего не делать.

Вся дорога в самолёте от континента до континента как в тумане, я снова думаю, правильно ли поступаю и что я вообще ей скажу. Как заявиться перед ней? Чем это объяснить?

Но позади первый самолёт, пролётом уходит и транзитная зона, вот уже и второй самолёт, машина до самой окраины города, где с непомерными ценами на жильё университет смог снять для неё комнатку.

После долгих уговоров, что я дальний родственник Кирстен и что она в спешке забыла сообщить о моём приезде, хозяйка дома всё-же разрешает мне войти и подождать Кирстен у двери её комнаты.

Миновав стойку, напоминающую ресепшен, по лестнице поднимаюсь на второй этаж и потихоньку бреду по длинному коридору. Дом с хозяйкой, как было написано в данных Кирс, напоминает больше общежитие.

Сажусь на сумку рядом с её дверью.  Пока что я еще не придумал, что буду делать дальше, но и уходить пока не собираюсь. Мне идти просто некуда, разве что вернуться в аэропорт. Не знаю, сколько я так сижу и смотрю в пол. Мысли хаотично и обеспокоенно сменялись одна за другой. Может я зря приехал? Как она отреагирует?

Поднимаю взгляд, медленно скользя им по коридору, и натыкаюсь на женские ботинки на высоких каблуках  в проеме с лестничной клетки. Кирс озадаченно стоит в дверях, не произнеся ни слова. В ее взгляде удивление и немой вопрос. Но мне и этого достаточно, просто её увидеть. В джинсах и пальто,  волосы собраны и закручены сзади, на плече небольшая сумка. Хм. Деловая. Совсем не моя девочка, какая-то другая она.

Наши взгляды встречаются и она… улыбается? Я мог ожидать чего угодно: что она накричит, выгонит, пошлёт, но улыбаться? После всего, что я наговорил? Как? Это просто не укладывается в моём понятии о девушках, но ведь она всегда была другая. Она отличалась от остальных именно непонятным мне поведением.

Кирс не спеша, шаг за шагом, идёт по коридору. Каждый её шаг отдаётся во мне гулкой тяжестью. В висках начинает гудеть. Она достает из сумки ключи и садится у двери рядом со мной, прислоняясь спиной к стене. В нос проникает её сладковатый запах и во рту пересыхает. Моё дыхание сбивается, а в голове начинает мутнеть. Я уже и забыл, когда за последнее время в ней были просветы.

– От тебя ничего не было слышно, – хриплым, едва похожим на мой, шёпотом, выдавливаю из себя единственное, что способен сказать.

– И ты прилетел с другого континента узнать всё ли у меня хорошо?

– Не знаю Кирс… Слова не идут, в голове каша полная. Я не знаю, что со мной творится.

Кирс ерзает возле меня, прочищает горло и поворачивается ко мне. Что я замечаю, так это то, что в ней нет ко мне ни злобы, ни отвращения, ни ненависти, что я стал чувствовать к нам обоим от переполняемой меня безысходности.

– Я не злюсь на тебя. Ты же сделал это, чтобы я воспользовалась этим грантом, правда?

– Да.

– Я уже потом это поняла. После всего, что ты для меня сделал бросить ради каких-то вещей, которые можно было решить, как-то переиграть, ну не знаю… я тебя не поняла тогда, а уже потом до меня дошло, что ты сделал. Но зачем, зачем ты пожертвовал нами ради этого?

– Кирс, я считал, что существование «нас» невозможно, понимаешь? Мы же разные с тобой.

– Это всё твои накрутки поверь, ты просто не уверен в себе, вот твоя проблема. – Она, тяжело вздохнув, встает и открывает дверь ключом. – Ты где-то остановился?

– Пока нет. С аэропорта я сразу поехал сюда.

– Заходи. – Кирстен ставит свою сумку на тумбочку. Моя сумка приземляется на пол под тумбой.

Небольшая, но вполне уютная прихожая. В полумраке неосвещенных комнат вижу небольшую кухню, комнату и еще несколько дверей.

– Ты можешь принять душ. Полотенце я тебе сейчас дам, а потом давай пойдём поедим, здесь рядом есть небольшое уютное кафе, где неплохо готовят. Ты не против?

Она стала более уверенной, раскованной. Я совсем её не узнаю. Где та застенчивая девчонка, которую я знал?

– Ты совсем на меня не злишься. И… предлагаешь поужинать в кафе? Я правильно понимаю?

– Да, так и есть, – она смеется, – у тебя такой мученический вид, будто ты совершил смертный грех. Ты долго летел, возможно, хочешь есть. Ну, по крайней мере, я очень голодна, а дома шаром покати. В магазине еще сегодня не была, ну а о готовке речь совсем не идёт. Так что, идём?

Как у неё всё просто? Она совсем не страдала? А может… у неё кто-то есть? Нет, черт, я даже думать об этом не хочу. Но узнать об этом я смогу лишь только с ней поговорив.

– Идём. – Я беру полотенце и ухожу в душ. Вода теплыми струями стекает по телу, и я чувствую насколько устал от перелётов. Но больше я устал, мучимый чувством вины перед ней, перед собой, и тем, что я с нами  сделал.

Целый вечер в кафе она рассказывает о работе, новых знакомых, говорит о Мелани и Кэвине. Только вскользь она упоминает, что Кэвин ей говорил о том, что поедет с Келзом ко мне. У неё сейчас много работы как у рецензента и ей дали возможность быть соавтором одной рукописи. Это и сделало ее более уверенной, взрослой. Но мне приятно её слушать, даже немного гордости есть за свой поступок. Именно благодаря тому, что я её отправил сюда, она раскрыла себя, именно свои интересы.

Я немного заикаюсь за друзей, но она говорит, что времени мало и кроме сотрудников с соседями никого не знает. Меня интересует другое, и я мучительно жду, что она ещё скажет. Но парня у неё нет, и от этого мне становится намного легче.

Возвращаемся в ее дом уже за полночь. В полумраке коридора первого этажа, освещаемого одной лампочкой, немного видна стойка и Кирс тихо крадётся к ней.

– Я сейчас, – Кирстен показывает мне перед стойкой, а сама заходит за неё и достаёт ключи из выдвижного ящика под стойкой, – возьмем тебе матрац из подсобки. Ко мне недавно Рэйч приезжала и хозяйка показала, где и что взять, если вдруг есть необходимость.

У неё была подруга. Никто об этом мне не говорил, но я сам попросил. Здесь виновных нет.

Взяв матрац и вернув ключи обратно, мы идём в комнатку Кирс, тихо, стараясь не разбудить соседей.

После душа Кирс выходит в пижаме. Совсем не соблазнительных домашних штанах и футболке. Но меня и это не останавливает, в моей памяти всё довольно свежо и я прекрасно помню каждый изгиб её прекрасного тела.

Постелив мне на матраце, рядом со своим диваном, Кирс выключает в комнате свет. Мы оба молчим, но я знаю, что ей не спится, как и мне. Я целый вечер мечтаю к ней прикоснуться, но одергиваю себя с каждым разом, чтоб не причинить никому больше боли и не сделать хуже, чем есть на данный момент. Но пересилить себя уже невмоготу, крышу рвёт напрочь, а её ворочание в постели и вздохи только усугубляют моё положение.

Рывком поднимаюсь с матраца и в доли секунды, отбросив с неё одеяло, нависаю над девчонкой. В приглушенном свете с улицы её глаза широко открыты и в них отражаются отблески уличных фонарей, красиво и завораживающе. И сейчас я погублю то, что между нами осталось – последняя здравая мысль, мелькающая в моей голове.

Когда здравый рассудок, наконец, отключается, я могу чувствовать. Сплетенные пальцы, жар тел, сбившееся дыхание. Ощущать, насколько именно она была желанна мною, чувствовать ту острую порочную жажду, что резала без ножа, впитывать жадно каждый её стон и вздох, выбивать из неё такие важные для меня признания верности и преданности мне. С каждым проникновением в неё чувствовать ту безумную страсть, что теплилась и ждала именно её, чтоб выплеснуться. С каждым прикосновением ощущать трепет её тела, отдачу его мне, её чувства. Именно она была нужна мне. Именно её я хотел. Она моё отражение, она – та, без которой не могу дышать, связно мыслить и мечтать.

Но именно пожертвовав нами, я дал ей возможность раскрыться. А сейчас  – вновь погубил нас обоих. Я погубил то, что можно было назвать дружбой. Обезумевший, в неконтролируемом желании, я накинулся на неё, погубив дружбу исступленным, незабываемым откровенным сексом. И мы оба его не забудем. Внешне ей будут напоминать отметины, и, делая каждый новый шаг, она будет вспоминать меня. Но главное – это отметины внутри, мы заклеймены теми признаниями, что были даны и услышаны.

От переполняемых чувств хочется летать, но крылья обрезаны, нас тянут вниз наши долги и обещания, нас многое держит. Ты можешь лететь, но только в пропасть. И я снова ухожу, пока она спит. С ней всё будет хорошо, она сильная и справится. Я не хочу её обнадёживать, что мы так сможем что-то строить. Я просто оставлю её с выбором, решать самой. Она всегда сможет найти другого, может лучше, может порядочнее, не меня… Просто скажет не моё, оступилась, горький опыт, переживу. Переживу и я… но каким я стану, потеряв своё дыхание, покажет время, ведь я уже потерял свой разум, покой, контроль… и душу.

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 25

Кирстен

На столе стынет утренний кофе. Легкая серая дымка от одиноко стоящей на столе чашки, наполняет кухню и щекочет нос свежим бодрящим ароматом. На часах 5 утра. За окном занимается серый зимний рассвет, который я встречаю в одиночестве. Он сбежал. После всего? После признаний? В голове эхом проносятся его слова с придыханием, искренние откровенные признания… Тогда почему? Не понимаю…

Постель остыла. Холодная и пустая, как и я внутри. Не хочу ничего, кроме как забиться в самый дальний угол и забыть всё, что с ним связано, ни жалеть себя, ни анализировать почему он сбежал. Беззвучные слёзы скатываются по щекам. Я могу корить себя сколько угодно, но я сама виновата: снова впустила его в свою постель, душу и жизнь.

Я не показала ему, насколько мне было больно его видеть, дала понять, что у меня всё замечательно, но… я могу притворяться для других, а от самой себя не сбежишь. Знал бы он, что у меня подкосились ноги, а в горле запершило при виде его, сидящего у моей двери с опущенной головой.

Несколько звонков на мобильный и сообщений в скайп и вайбер Коннора не дают результатов. Он не отвечает. Я собираюсь на работу. Как бы паршиво мне не было, мой рабочий день никто не отменял и если я прогуляю, совсем не пойдет мне на пользу в мою университетскую практику.

На улице островатыми угловатыми снежинками метет вьюга, и я скорее спешу укрыться в электричке, добираясь к центру Амстердама. Проезжая остановку за остановкой, в ожидании своей, просматриваю еще раз сообщения – ничего.

Моя работа мне очень нравится - приветливые коллеги, комфортный офис, а главное – любимое дело. То самое, чем ты болел еще с самого детства. Именно с детских лет, впервые побывав с отцом в типографии я загорелась издательским делом, даже не знаю, почему не журналистикой, но, наверное, бульварные сводки это не для меня, я ведь больше книжный червь, люблю поразмышлять, покопаться в себе, а доставать кого-то или выискивать сенсации еще нужно иметь особые навыки и талант.

Но даже при занятии любимым делом день тянется невыносимо долго. Я не могу настроиться на работу, снова и снова прокручивая события вчерашнего дня и причину его побега. Ничего. Ровным счетом. Я в полной растерянности.

Мои пальцы снова на кнопке вызова телефона. Набираю Коннора, но очередная попытка ничем не заканчивается, как и предыдущие. Проверяю скайп, вайбер, почту – везде мои сообщения висят без ответа.

Заканчивается рабочий день, но ничего так и не появляется ни в коммуникаторах, ни в электронке. Еду в клинику на процедуры, потом домой. С неба валит крупными хлопьями снег, быстро припорошив покрытую тонкой коркой льда, окутанную в зимний сон улицу. Холодно, и я спешу домой, всё еще надеясь, что Коннор появится и ответит.

До самого вечера я чутко улавливаю каждый звук, напоминающий о входящем сообщении или звонке, но ничего не приходит в ответ. Я так и остаюсь наедине со своими вопросами без единого ответа. Он меня бросил…

То, что я одна без друзей и знакомых в этом городе, угнетает. Череда потянувшихся однообразных дней стала превращаться в рутину: работа, клиника, дом. С каждой новой шлифовкой кожа на ногах становится более гладкой, и совсем скоро я прекращу посещение клиники. Я радуюсь этому, мой прежний облик возвращается и скоро я смогу носить шорты и короткие юбки, совсем не стесняясь. Но всё равно мне чего-то не хватает, я не чувствую себя полноценно.

Пару дней назад пробегая мимо магазина, одна из витрин привлекла моё внимание кожаной одеждой на манекенах, и я вспоминаю кожаные штаны, в которых танцевала в клубе Ройза. Возникает ужасное желание прикоснуться к холодной стали пилона, ощутить стойкий металл в своих руках, выплеснуть накопившуюся в себе энергию и чувства, с которыми не знаешь, как справиться и боишься полноценно дать волю. Боишься, что они просто разорвут изнутри. Я могу уйти в себя, закрыться в своей квартире, но… не хочу. Не хочу, у меня осталась только я сама и всё. Если я сейчас уступлю, то неистовая боль, ощущение брошенной и ненужной меня сломает. Нет, он снова не уверен, что хочет, а у нас всё повторилось. Я ему нужна, я понимаю это, даже кожей подсознательно чувствую эту связь между нами, иначе он бы не пролетел тысячи километров, но… чувствует ли так же тонко меня он? Понимает ли, почему прилетел?

Так много вопросов осталось без ответов. Но готова ли я услышать ответы на них? Хочу ли? Я буду честна сама с собой − нет, не хочу. Я не пыталась его вернуть, но я хотела узнать, что произошло. А теперь… Теперь я буду жить так, как я хочу: не зависеть ни от чужих принципов, ни от условностей, ни амбиций.

И уже вечером, вернувшись с работы, я просматриваю адреса студий pole-dance, ближайших к моему дому или к работе. Конечно в студиях, находящихся поближе к центру города цены за занятия оставляют желать лучшего и мне совсем не по карману будут такие тренировки, учитывая, что деньги ещё нужны и на процедуры по заживлению кожи на ногах, а вот несколько объявлений меня заинтересовывают. Цена вполне меня устраивает, и я делаю звонки по данным адресам. В одну из студий можно прийти даже сегодня и посмотреть на занятие, что я и делаю.

Захватив топ, шорты и эластичные бинты, я еду в электричке по указанному адресу в приподнятом настроении, тихонько напевая звучащую в голове какую-то песню с утренней программы по любимой радиостанции. С голландским у меня проблемы, его я знаю очень плохо, только некоторые фразы и слова, но на английском меня везде понимают.

Студия танца представляет собой небольшой зал на 5 пилонов и 7 учениц в группе. Приятная на внешность девушка Эльза рассказывает основные их направления и то, над чем работают сейчас. Я стараюсь внимательно её слушать, потом переодеваюсь в комнате и подхожу к лавочке.

Эльза предлагает размяться и мне, и я повторяю движения стрип-пластики и растяжку вместе с остальными девушками. Как же давно я не занималась! Слышен хруст косточек, но ощущения приятные. Я чувствую и понимаю, как давно такого не было со мной – ощущения свободы и раскрепощенности. И только сейчас до меня доходит, что именно этого в Амстердаме мне так не хватало, с какими бы воспоминаниями пилон у меня ни был связан. Но это мои воспоминания, моё прошлое и от него не убежишь.

Основные упражнения по растяжке сделаны, и занятие переходит к пилону. Эльза просит показать, что я умею делать из трюков, и я подхожу к длинному стальному шесту. Прикасаясь к пилону, я не спешу его обхватить, я уже чувствую энергетику, которую хранит в себе этот металлический шест, проникаясь ею, впитывая в себя. Только тогда ты способен покорить своё дело, ты должен это чувствовать, это должно быть твоим внутренним миром.

На фоне негромко звучащей музыки я делаю первую крутку, потом вторую. Как же круто снова танцевать! Не бояться за себя, за друзей, будешь ли ты жив завтра, а просто и свободно танцевать. Не в борьбе за свою жизнь, а для себя. Только для себя!

И мне действительно становится легче. Я чувствую себя намного лучше после занятия и прошу записать меня в группу. Эльза даёт мне расписание группы, в которую я подхожу по навыкам. Отлично! Вот место, где я смогу выплескивать лишнюю энергию, негатив и накопившиеся эмоции.

В таком же приподнятом настроении еду домой.

Так проходит и заканчивается февраль, переходя слякотью и мелким дождем со снегом в весну в Амстердаме. В этом городе я уже не чувствую себя чужой, и как бы я не скучала по маме и Кэвину с Рэйч, я не хочу возвращаться в штаты, слишком много там было всего, что хотелось бы забыть, а не откладывать в долгий ящик воспоминаний, что, возможно, когда-нибудь я смогу с этим справиться и пережить. Нет, я просто не хочу даже таким заниматься, такое лучше сразу от себя отбрасывать, этому меня научил Коннор. Да, как бы ни было тяжело это осознавать, но именно он, через пережитую душевную боль, научил ценить каждую возможность к своей цели, идти к ней напролом и жить настоящим.

Я уже не так подавлена, когда осталась одна и совсем ненужная никому, кроме себя самой. Сейчас мне уже лучше. Я просто решила жить дальше. Я просто больше его не подпущу к себе и точка.

Почти за два месяца пребывания в этом городе я успела уже прикупить много разных безделушек: это и посуда с елочными игрушками с делфтской росписью, и сувенирные кломпы с искусно вырисованными тюльпанами и мельницами, а еще совсем недалеко от моего дома на небольшом рынке можно купить настоящий деревенский голландский сыр. Мне очень нравится с зеленью и с грецкими орехами. Кисловатый запах домашнего голландского сыра я уже ни с чем не спутаю, очень его люблю.

Совсем недавно мою рукопись, которую я уже почти заканчиваю, оценивали и повысили оплату, чему я очень рада, смогу помочь маме и Кэвину. И бабушке, обязательно ей верну на счет деньги, которые ушли на операцию.

Любимая бабушка. Всегда поддерживающая меня и находившая выгоду в любой проблеме. Сегодня у неё день рождения. Кэвин через мобильный телефон обещал включить скайп и позвонить мне, когда они к ней приедут. Пока жду звонок, готовлю себе обед. На плите в кастрюле и сковороде негромко шипят масло и вода. Суббота. Сегодня я себя побалую чем-нибудь вкусненьким.

На столе вибрирует мобильник и я подбегаю, нажимая полотенцем с мокрыми руками в него, чтоб не пропустить звонок от Кэвина. На экране, сквозь несколько упавших капелек с моих ладоней, вижу озадаченное лицо бабушки.

– Ой, привет ба, секунду подожди, – поспешно тру экран мобильника, – я тут решила готовкой заняться. Овощи мыла как раз.

– Привет родная.

– Бабуль, с днём рождения. Я тебе тут такой подарок купила, тут так красиво вяжут платки и шали, я просто не могла пройти мимо, когда увидела эти узоры, такая шаль будет только у тебя, эксклюзив полный.

– Спасибо детка, как ты сама? Я уже так соскучилась по тебе, когда ж ты к нам вернешься? – Бабушкин вопрос заставляет задуматься. Я молчу. Ответить, что я пока не хочу в Америку? Что я пока не решила, когда вернусь?

Рядом с бабушкой слышна какая-то возня и суета. Я прищуриваюсь понять, что там происходит. Связь неплохая, но на заднем фоне ничего не понятно, что происходит.

– Ба, а что там у тебя сзади? Что за шум?

– Да тут крышу уже заканчивают и на веранде три стекла поставят, и всё на сегодня.

– Стекла на веранде. Ясно. – Стоп! Какая веранда? У бабушки же не было веранды! – Ба, какая веранда? У тебя веранда есть?

– Да солнышко, уже почти заканчивают рабочие, вот ко дню рождения от Коннора подарок получила, завтра мебель уже будем ставить, он и крышу нам починил, а то протекать начала, – бабуля улыбается, а я, стоя как вкопанная, пытаюсь понять услышанное. – У вас там беседку вот строить начали тоже.

Коннор у меня дома. В моей семье. Делает у нас ремонт?! Какого вообще хрена? Веранда, беседка и починка крыши в подарок? Он что, вообще охренел? Меня охватывает негодование. Всё бурлит и кипит. С силой в руках сжимаю полотенце, размахивая им, как флагом, прохаживаясь по кухне. Какого черта? Мы же… Он же ушёл. Это что, такая плата за секс? Мне не нужно от него ничего, мне не нужны от него подачки или подарки.

– Ба, а мама там рядом? – чувствую, как напрягаются мои скулы, а зубы скрежещут от злости.

– Да, вот она, – по экрану мелькает движение, и мама берёт телефон.

– Привет детка.

– Мам?! А что вообще там у вас? Коннор у нас делает ремонт? – вопросительно поднимаю кисть вверх, – Как это?

– Да он недели две назад был тут, в разговоре у нас мелькнуло, что крышей в бабушкином доме занимаемся. Ну как-то быстро всё решили, и на следующий день уже стройматериалы привезли. Я думала ты знаешь об этом.

– А веранда, беседка?

– Это он уже по месту предложил, и рабочим позвонил. Детка, ты что, не в курсе? Он же говорил, что сам скажет тебе.

– Мам, что значит, предложил и позвонил? Мы с ним расстались ещё перед моим отъездом. С какой простите радости это всё счастье? В другом бы случае я была бы рада, но как с ним расплачиваться? Я так и до конца жизни не расплачусь за такую щедрость.

Улыбка на мамином лице меркнет. Она так же непонимающе на меня смотрит.

– Мам, давай потом поговорим, и ты мне расскажешь всё, что он там вам наговорил. А беседка, мам. Бабушка говорит, что её только начали, нельзя ли как-то свернуть это, прекратить стройку?

– Да уже фундамент заложили и где-то метр кирпича от самой беседки уже отстроили. – Жаль рушить, если уже столько отстроили.

– Ладно мам, – перевожу взгляд на плиту, – у меня тут вода уже кипит. Я подумаю, что можно сделать. Всем привет, всех целую. – Кладу телефон на стол. Это не вписывается ни в какие рамки моего понимания дружбы или отношений вообще. Он точно ненормальный. Или он пытается так оправдать свой побег, что более вероятно, или он просто больной на голову, что тоже я уже вполне могу предположить, оценив его поступки. Придурок полный. Только вот что я могу сделать?

Первой мыслью мелькает отправить все деньги, что я отложила для мамы и Кэвина и те, на которые хотела подыскать себе другое жильё. Нет, совсем не вариант, эта сумма слишком мала - копейки для него. А что если взять кредит и вернуть ему хотя бы полную сумму за операцию? И еще есть та книга, о которой он когда-то говорил.

Забросив вымытые и порезанные овощи в кастрюлю, а часть на сковородку, я иду к своему ноутбуку и открываю рабочий и-мэйл. Вот оно письмо от Алекса, датированное чуть более неделей назад. Что ж, вы получите свою книгу. Более того, для полного расчета я готова сделать бонус, я подружилась с ребятами из мужского глянца и думаю, можно будет у них попросить о статье и небольших колонках в спортивных обзорах в парочке номеров журнала. Алекс получит свой пиар, а моя программа будет выполнена по-максимуму. На остальное его рвение, за которое я не смогу вернуть назад деньги, я просто закрою глаза. Будем называть вещи своими именами – пусть это будет платой за секс. Он в любом случае меня уже купил, не пытаясь завоевать, добиться расположения или внимания, как обычные парни. Он сделал такой ход, от которого не выкрутишься.

Доготовив обед и перекусив, тщательно изучаю письмо Алекса. Так, биография, спортивные сводки, интервью в журналах. Тянусь за карандашом с листом и открываю новый документ в ворде. Посмотрим, что там есть в интернете. Набираю в поисковике Гугл Коннора. В ссылке справа загружаются фотографии. Мельком смотрю на карие глаза, резко очерченные скулы и в горле снова пересыхает. Я закрываю глаза. В груди начинает болеть. Делаю несколько глубоких вдохов, прогоняя хандру. Мои чувства никому не нужны. У меня есть работа и её нужно выполнить. Как бы ни было тяжело, чем быстрее её начать, тем быстрее я её закончу.

Открывается ссылка на спортивный обзор. Мельком просматриваю статью, помечая для себя основные моменты для моего спортивного обзора. Дальше другая статья. Тоже про обзор рестлерского сезона, проходящего в Лос-Анджелесе, так стоп…а это что? Я натыкаюсь на фотографии Коннора с известной моделью Летицией Феро и рядом на нескольких фото в приглушённом свете… я с ним в том самом кафе, куда сама повела его ужинать и поговорить. Что за… фигня? Бегло пробегаю по статье …«Еще в начале февраля мы наблюдали, развернувшийся, весьма интересный и бурный роман Коннора с изысканной и утонченной моделью Летицией Феро, посетивших несколько вечеринок в Лос-Анджелесе вместе, как уже в середине того же месяца Коннор был замечен в Амстердаме в кафе со своей бывшей пассией Кирстен Флорес. Как сообщает наш источник и видно по фотографиям, встреча несёт весьма неоднозначный характер и…»

Что? Какого?.. Вообще… Хрена? Неоднозначный характер? Ну да, куда уж неоднозначнее… Мне кажется, я прямо ощущаю, как краснею до кончиков пальцев. Еще минута и пар пойдёт из ушей. Я чертовски зла. На всех. На журналистов, на Брайанта, на себя. И на себя больше всех. Мне стоило думать, что он мог с кем-то завести роман. Я просто думала… А что я собственно думала? Надеялась, что он один, как и я? Но ведь это же глупо. Кроме того, я просто не спрашивала. Он же сам сказал, что не верит в верность, преданность, что мы разные и ничего у нас не выйдет. Тогда зачем он прилетал? Зачем выпрашивал из меня признания и сам давал обещания, если у него есть девушка? Или была?

Я устало роняю голову и руки на стол. Ничего не понимаю. Этот человек оставляет за собой шлейф из вопросов без ответов.

Негодуя, дочитываю статью и сохраняю себе его фотографии с Летицией Феро и со мной. Пальцы в неприкрытом гневе и раздражении выбивают дробь рядом с клавиатурой. Из меня вылетает нервный смешок в ответ высказываниям журналиста. Хоть они и тактично завуалированы, но суть ясна и я с ним согласна: Брайант – кобель. Так быстро менять девушек одну на другую - это откровенное неуважение к женскому полу, он просто видимо нас ни во что не ставит. Коннор Брайант снова подтвердил свою чертову репутацию ловеласа. А я? Что сейчас думают обо мне в штатах? Мой гнев резко улетучивается, сменяясь испугом. А мама? Она знает?

Закрываю эту статью. То, что мы переспали – случилось то, что случилось. Он ушёл. И всё-же мне интересно, насколько серьёзный этот роман с Летицией Феро. Я набираю её в поисковике. Фото с показов, обзоры с гламурных вечеринок, модных женских глянцев, а вот и её инстаграмм. В её инстаграмме приличное количество фотографий с ним. Значит это серьёзно. К чёрту наши слова, которые он выпрашивал у меня, и которые слышала от него в тот вечер.

Закрываю поисковик. О Конноре я больше не думаю, меня больше волнует, что слышно обо мне в штатах и знает ли мама об этой статье, я же не сказала ей, что он был здесь. Но по её тону не было заметно, что она в курсе. Она бы не стала этого скрывать. Я открываю скайп и пишу Рэйч. Её профиль отображается зелёным, по идее должна увидеть моё сообщение.

– Рэйч. Привет. Ты тут? – В ответ молчание, но через пару секунд вижу бегунок, как что-то пишут.

– Привет. Ага, плейлист новый повесила себе. Включим видео?

– Да, давай. – Включаю видеокамеру и жду подругу. Ответная картинка появляется вслед за моей, и я вижу подругу по ту сторону экрана ноутбука.

– Чё делаешь? – Рэйч внимательно смотрит на меня, приближаясь к экрану, – ты злишься что-ли? Чё случилось-то?

– Рэйч. Я не знаю с чего начать, – и вываливаю подруге всё, от начала и до конца, без особых подробностей ночи с Коннором, только всё по существу. Она молча слушает, озадаченно смотрит. – …я с этой книгой села обрабатывать материал и вот эта статья, – бросаю ей ссылку, – она меня просто из колеи выбила. Что-то слышно об этом в штатах? Мои знают?

– Ну, насколько я знаю они – нет. Мы с Келзом только, он же, сама знаешь, любит рестлинг, ну и попал тоже на эту статью.

– Ох, черт. И чем я только думала? Точнее совсем не думала. А сейчас не знаю что делать. Эти его подарки или… больше всё-таки смахивает на извинения за то, что прилетел и улетел.

– А что думаешь?

– Поеду в банк. У меня на счету есть деньги от Ройза и некоторые свои сбережения. Часть возьму как ссуду в банке и верну Брайанту полную сумму за операцию.

– Думаешь, он возьмёт?

– Я его и спрашивать не стану, просто верну и всё. Сделаю это официально через Алекса.

– Ну не знаю,  – грустно морщится подруга, – а не пожалеешь потом об этом? Может Феро у него уже  в прошлом?

– Как и я, – саркастично ухмыляюсь Рэйч.

– Но он же ремонт делает, может, вы поговорите, утрясёте всё как-то?

– Он сбежал Рэйч. Я проснулась одна. Звонила ему, писала. Но всё так и осталось висеть без ответов. Ты же знаешь, что я пока не могу прилететь в штаты, работы много, да и денег мало кататься туда-сюда. Ты ищешь пути к примирению, а как по мне, то тут уже ничего не склеить.

Мы разговариваем с подругой ещё час о всяких вещах, больше не касаясь Коннора, его похождений и моих ошибок. Она далеко, но я выговорилась, мне легче и по завершению разговора я уже не злюсь, а даже улыбаюсь.

Практически всё воскресение я провожу на занятиях у Эльзы, а в понедельник полноценно сажусь за работу над книгой Коннора.

Ровно месяц мне понадобился на обработку материала. За это время меня повысили и добавили в окладе. Сейчас, когда я собрала весь материал у Алекса и из доступных мне источников, я отдаю рукопись на завершающую проверку, дизайнеры утверждают с руководством обложку и будем печатать пробный экземпляр. Помимо этого наш мужской журнал выпустил о нём небольшую статью и несколько заметок, ребята из которого помогли мне с книгой. Пол, ведущий спортивную колонку, сам общался напрямую с Коннором для спортивных комментариев и советов по боям, которые я бы профессионально описать не смогла. Моё общение с ним было за этот период весьма поверхностным – я только раз направила на него материал, где на каждом листе были расписаны вопросы, требующие чётких ответов. Я их и получила. Ни больше, ни меньше. Только в самом конце последнего листа был выделен цветной заливкой вопрос. Его вопрос. «Как ты?» Вопрос, так и оставшийся без ответа.

Также я узнала от одной из сотрудниц, с которой не очень дружу, что именно благодаря этому проекту получила повышение и новые привилегии, а также прибавку. Не так быстро в этом издательстве продвигаются по карьерной лестнице, а меня продвигает мощное протеже. Но я не спорю ни с коллегами, ни с Алексом. Я просто устала. Пусть уж будет как есть. Мои друзья за меня радуются, зная, как много труда я вложила в этот проект и этого для меня вполне достаточно, а недруги есть и будут всегда. Человеческая зависть – подлая, гнилая и мощная сила, умей её переступить и  тебя зауважают даже твои враги.

Макет утвержденной обложки отправляю на и-мэйл Алекса с просьбой прислать мне данные по номеру банковского счета Коннора, необходимые для выставления счета от издательства по книге. Несколько строк текста, прикреплённый файл с макетом и я отправляю. Письмо уходит. Останется только отправить деньги Коннору и можно считать, что частично я расплатилась. Шумно выдохнув, уныло и иронично улыбаюсь своей участи. Да какой там, мне ещё лет 10 пахать надо, чтоб отдать ему всю сумму полностью. Этот человек просто меня купил. Бесчеловечно и не дав мне шанса решать хоть что-то самой.

На следующий день я получаю ответ от Алекса и, не медля, направляюсь в банк. Мучительное ожидание оператора, каждую секунду слежу за мелькающими бликами от монитора на светлой мраморной столешнице. Секунда, вторая, третья и сумма уходит по указанному номеру счета. Вот и всё. Теперь я ничего не должна ему, хотя бы лично за своё тело.

Следующую неделю идёт окончательное утверждение обложки и подготовка рукописи к печати, готовится презентация книги. Самого Коннора мы не ожидаем, я и не пылаю желанием совсем его видеть, но кто-то из его команды должен приехать и подписать бумаги о сдаче работы лично. Уже по окончанию рабочего дня я довольная завершением этого проекта, отправляю все и-мейлы в типографию, сохраняя копии в архив, убирая их из активных задач. Наконец, этот проект мною завершён.

Оставшись на небольшом корпоративе, посвященном моей сдаче этого претенциозного и специфического проекта, я немного расслабляюсь. Можно выпить, пообщаться с коллегами, с которыми мы за это время дружно сплотились и стали друзьями, с ними я узнала, что такое взаимовыручка и дружба на работе.

Захватив одну из бумажных копий рукописи с обложкой со стола, прыгаю в такси и еду домой. Настроение приподнятое от приятного тепла, разливающегося по телу от алкоголя в крови. У таксиста играет очень хорошая, приятная музыка. Подпеваю вначале глубокой композиции Banks – This is what it feels like, бархатному голосу девушки, залезающему под кожу. Потом ностальгично мурлыкаю Snap – Rhythm is a dancer и уже к дому подъезжаю с лёгкими и озорными Rock Mafia – The Big Bang. Вытаскиваю свою сумку из такси и, перегнувшись в открытую дверь, спрашиваю за настроенную радиостанцию. Уж очень мне понравилась вечерняя подборка, вдохновляет, хочется танцевать. Одернув слегка поднявшееся платье вниз под распахнутым тонким пальто, всё еще немного пританцовывая и с эхом от хрипловатого голоса коллектива Rock Mafia и Майли Сайрус, смотрю себе под ноги, чтоб не свалиться на высоченных каблуках и смеюсь. Ох, хоть бы не подвернуть лодыжку сейчас и не распластаться прямо у крыльца дома. Весёлая будет картина, если завтра на работу я приду с синяками. Но заводная музыка снова утягивает и я, пританцовывая, смеясь и шатаясь на каблуках бреду к крыльцу. Чья-то рука меня хватает под левый локоть и резким движением выравнивает.

– Аккуратнее, не хватало, чтобы ты сломала ногу на этих копытах.

Черт. Я на секунду застываю. В горле моментально пересыхает. Из лёгких будто вышел весь воздух. Нет, этот до боли знакомый голос мне ни с кем не спутать. Я очень хорошо его знаю, слишком хорошо. Человек из окружения Коннора Брайанта. Можно было догадаться, что после моего поступка он может заявиться собственной персоной. Что он собственно и сделал – явился сам.

Поднимаю изумлённый взгляд и встречаюсь с тёмным холодным взглядом карих глаз. Слишком холодным.

– Спасибо за помощь, сама дойду, – одергиваю и поправляю рукав. – С приездом. По делам приехал?

Он раздраженно кривится и что-то достает из кармана.

– Едко отвечаешь. Слишком. Что это? – тычет в меня листком бумаги. Взяв листок у него, просматриваю номера счетов и суммы. Это распечатка платежки по моему переводу.

–  А, это? – иронично улыбаюсь, глядя на сумму, – 60 штук, те самые, что ушли на мою операцию. Пока просто больше нет, – я пожимаю плечами, –  ещё заработаю, отдам и остальное.

– Ты совсем охренела? Что ты… чудишь?

Так это значит я? Нет уж, не я это начала. И меня прорывает.

–  Это ты что чудишь?! – уже не сдерживаю себя, и мой голос срывается на крик, – ты ненормальный! Тр*хнул и свалил без ответа и привета, а потом забросал подарками. И что это? Как это понимать? Это принимать как твои извинения? Виноватым себя чувствуешь? Я не шл*ха, которую можно купить, а ты именно так и сделал. Ты купил всё: вначале были наряды к Алексу, потом операция, потом ремонт в домах моей семьи, теперь должность. Ну что, что ты молчишь? – говорю уже тихо, хриплым осевшим голосом, – ты не завоевал доверие, расположение и внимание, как это делают нормальные парни. Ты всё купил. Видимо тебе так проще, но не мне. Мне не надо этого всего, не надо Коннор. Я хочу быть любимой, нужной и важной. Но с тобой я не чувствую этого, ты только мучаешь меня. Вот, кстати, это твоё, – вытаскиваю из сумки черновик, демонстративным жестом припечатывая его к груди Коннора, и захожу в фойе. Следом за стуком моих каблуков слышно шуршание.

– Мы еще не закончили. – Но я не оборачиваюсь. Быстро обогнув ресепшен, иду на лестницу и почти бегу по ступенькам на свой второй этаж. – Да подожди же ты, – он хватает меня за запястье, но я, одернув его, бегу по этажу, запыхавшись и на ходу доставая ключи из бокового кармашка, резко проворачиваю замок. Вбегаю в квартиру. Заперев за собой дверь на два затвора, я бросаю сумку и бегу на кухню. Опираясь о холодную столешницу, перевожу дыхание и закрываю рот рукой, пытаясь подавить рвущиеся из горла всхлипы. Медленно слезы стекают по щекам. О Господи, ну за что мне всё это?

Из прихожей доносятся отголоски его криков, он тарабанит по двери, но я не спешу туда идти. В конце-концов ему надоест, он увидит, что я не ведусь на это и уйдёт.

Banks – This is what it feels like

Через время крики и шум за дверью стихают. Я немного успокаиваюсь, прислонившись лбом к холодной поверхности стола, потом поочередно каждой щекой, наливаю себе воды прочистить горло, умываюсь холодной водой и выхожу в прихожую.

Тихо. Снимаю пальто, оставаясь в платье и туфлях. Прошло чуть больше 2 часов с того момента, как я вбежала и я осторожно, открыв нижний замок, но оставив дверь на защелкнутой цепочке, выглядываю в коридор. Никого.

– Ну что, остыла? – слышу его низкий, и уже спокойный голос, заставляющий меня вздрогнуть от испуга. – Может, поговорим спокойно?

Ищу его сквозь щель, но не вижу. Наверное, он с той стороны двери.

– А нам есть о чем говорить? – Я уже остыла, злость немного отхлынула, но я не хочу с ним говорить, если он меня не понимает.

– Я не уйду отсюда, пока мы не выясним всё. Кирс, я уже перебудил и успокоил часть твоих соседей на этаже. Ты знаешь меня, мне ничего не стоит высадить нахрен эту дверь и заставить тебя поговорить со мной, но ни я, ни ты не хотим проблем с твоей хозяйкой, универом и работой. Тебе лучше меня пустить, по-хорошему.

Он прав, ему действительно это ничего не стоит и дверь он действительно эту может выбить. Тяжело вздохнув, я открываю щеколду и сажусь на тумбу, снимая с усталых ног туфли: – Проходи. – Алкоголь уже почти весь выветрился, голова звенит от коктейля полученных эмоций. Зашибись! Черт с ним, поговорим, и я лягу спать. Завтра на работу. Хуже уже быть не может, чем есть.

– Хочешь последнее слово оставить за собой? Давай. Мне уже всё равно. Всё-равно, что я не была любима тобой, а была куплена.

– Кирс… Прости. Я совсем не подумал, что ты так это расценишь. Я просто не знаю, что мне сделать, чтоб ты простила. Чтоб приняла таким, какой я есть.

– Покупать меня? Ты думаешь это выход? Загонять меня в материальный круг безысходности и зависимости от тебя? А если поговорить? Ответить на мой звонок или и-мэйл, например?

– Я не знал что ответить.

Снова предательские слёзы катятся и я, не стесняясь, вытираю их рукой. Он не знал, что мне сказать. Зато нашёл другой способ. Безотказно сработавший.

– Зато теперь есть. Ну говори, я слушаю. – Но он молчит. – Я хочу поставить точку. Точка – это определенность. Это конец, за которым будет новое начало.Мы это закончим и начнём что-то новое. Лучше ты станешь точкой, сейчас, я устала от твоего бесконечного статуса многоточия в моей жизни. – Окончательно вытерев слёзы, поднимаю глаза вверх и утопаю в этом взгляде, уже совсем не холодном. Пристальном, обжигающем и нежном. – Не смотри на меня так, – произношу, выдыхая вместе с воздухом, выбитым, словно ударом по лёгким.

Рывком Коннор приближается ко мне и руки жадно тянут моё платье вверх, сминая ткань и обнажая мои бёдра,  набросившись, как голодный зверь на свою жертву. На секунду он задерживается взглядом на моих, уже почти заживших ногах с едва уловимыми шрамами, которые через колготки и вовсе незаметны, и со стоном, похожим на рычание, тянет платье ещё сильнее, коленом раздвигая мои ноги.

– Не надо, прошу, – еле слышно шепчу, слабо протестуя и упираясь ему в грудь.  Но его это раззадоривает ещё сильнее, он тянет мои колготки, с треском разрывая их, и горячая ладонь движется к моим трусикам. Коннор покрывает поцелуями мою шею, слегка опрокидывая меня назад, к стене: – Всё для тебя, моя девочка. Я всё сделаю, – шепчет мне в шею, и кожа покрывается мурашками от его дыхания. Проникающие в меня пальцы заставляют вздрагивать при каждом новом толчке. Кожа горит, а живот начинает сводить от желания, которое я долго скрывала. Я так же хочу его, не меньше, чем это было когда-то, а сейчас, когда не видела его, эта нужда ощущается намного острее.

Я больше не протестую, не могу, чувствуя, как скучала по нему, как нуждалась в нём. В этих глазах, этом дыхании, этих объятиях. Я была сильной. Я закрыла дверь перед носом человека, который не приносит мне радости и счастья, не дала себя в обиду, была самодостаточной  и переполненной уважением к себе. Я не боялась одиночества, не позволяла себя никому унижать, совершенствовала себя и старалась не считать самой сильной болью неразделенную любовь, но всё же… Я открыла дверь перед ним снова и снова впустила в свою жизнь.

Я отвечаю на его грубые и напористые ласки, каждое прикосновение отзывается во мне дрожью. Бесстыдно насаживаюсь на его пальцы, заглушая его рычание поцелуем. Жадно и требовательно кусаю его губы и прижимаюсь сильнее к нему, снимая куртку, свитер и расстёгивая пояс джинс.

Чувствую его горячего у входа в мою плоть. Небольшой толчок и он входит в меня, подхватив под ягодицы. Обхватываю его ногами за талию, целую скулы, шею, спускаюсь к широкой мускулистой груди, вдыхая терпкий запах. Его запах. Каждый новый толчок, новое проникновение всё сильнее, глубже. С прерывистым дыханием и громким стоном я прогибаюсь в спине, кричу, зажмуриваюсь от искорок в глазах. Меня трясёт в пронзившей всё тело судороге наслаждения и боли, оно больше мне не подвластно, очевидно повинуясь захватчику. От острых и полностью захвативших меня ощущений чувствую, как обмякаю в его руках и проваливаюсь в темноту.

Прихожу в себя я уже на кровати в комнате, но снова под ним. Коннор, нависая сверху, покрывает нежными поцелуями мои ключицы, а мокрыми пальцами смачивает мне губы водой. Я открываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Ты отключилась от оргазма, малыш, прямо на мне.

– Коннор, –  судорожно выдыхаю, –  подожди, – руками упираюсь ему в грудь.

–  Нет, не сейчас, – разводит мои руки в стороны, заводит их мне за голову, сжимая в кулаке запястья. Вторая рука гладит мою скулу, очерчивает контур моей нижней губы, которую он, наклонившись, кусает и оттягивает. Рука плавно движется к груди, оглаживая её и вниз, к бедрам, нажимая на чувствительную точку. Снова во мне его пальцы неумолимо двигаются, а третий нажимает на точку, заставляя выгибать спину и стонать громче с каждым новым проникновением. –  Я не хотел. Не так, Кирс. Не силой. Ты мне не оставляешь выбора. – Не разжимая моих запястий, он входит в меня, проникая глубоко, влажно, скользко, горячо. Как сладко и больно одновременно чувствовать его внутри. Я уже и  не думала, что так будет после того безумного прошлого раза, но сейчас я чувствую его еще острее, ярче и пронзительнее. Заглядываю в блестящие глаза, в которых явно читается искренность, отчаяние и что-то ещё, непонятное. Он что-то пытается скрыть, что-то, что его гложет и не отпускает. Но сближение тел, скользкое трение и животные инстинкты берут верх, поглощая и раздавливая здравый рассудок, остатки гордости и сопротивления.

Мне тяжело дышать. Что-то меня душит, не даёт вдохнуть полной грудью, и я резко вскакиваю и сажусь, громко втягивая ртом воздух. Рукой ощупываю место на кровати, но оно пустое. Где он? Всё опять повторилось?

Резко развернувшись, включаю ночник и вижу его, уже одетого в прихожей.

– Стой! – окликаю его со спины, – ты не имеешь права сейчас свалить. Слышишь?! – Сумка падает с его плеча, и Коннор молча, разворачиваясь, входит в комнату, старательно избегая взгляда со мной. – Снова убегаешь? – Дикая боль с разрывающим грудь изнутри отчаянием перерастают в гнев. – К ней теперь поедешь,  да?

– Что ты несешь? К кому?

Тянусь к ноутбуку рядом с ночником, открываю и вывожу из спящего режима.

– Летиция Феро, – сквозь сжатые зубы, её имя звучит как ругательство, – Объясни, как это понимать? – поворачиваю к нему ноутбук, открывая ту самую злосчастную статью с фотографиями. – Я же писала про тебя книгу и знаю всё, даже самое паскудное. Так что, значит, потр***ться явился?  - прозвучало отстранённо и издевательски, но именно это я и хотела вложить в свои слова, - в Батон-Руж заплатил за секс, а сюда приехал получить то, что купил? – от каждого слова в горле режет, но я держу оборону. Он переводит свой взгляд на меня, острый, колючий. От бушующего гнева в его глазах по мне пробегают мурашки страха. Его поза выглядит угрожающей и пугающей до чертиков. С каждой секундой он всё злее и безумнее. Я ёжусь под его звериным прожигающим насквозь взглядом, потираю неприятные мурашки на плечах и тяну колени на себя. Но внутри моя стерва приняла боевую позу и не унимается. – Что же ты молчишь? Правдой режу без ножа? «Коннор Брайант вернулся в своё привычное русло, расставшись со своей бывшей пассией Кирстен и, похоже, пустился во все тяжкие…» – цитирую отрывок одной из статей его закулисной жизни, – по-моему тот журналист выразился как нельзя точно, описав твой образ жизни. Тебя считают кобелем, но ты действительно такой и есть. Для тебя женщины – лишь средство потр***ться и весело покутить.

Его лицо чернеет, глаза становятся совсем черными и стеклянными.

–  Заткнись, я больше ничего не хочу слышать.

– О! Что? – не унимаюсь я и продолжаю с приторной улыбкой, – правда глаза колит? Зачем ты приехал сюда? Зачем? – последний вопрос звучит хриплым и безжизненным голосом.

– Потому что я люблю тебя, дура! – В беспросветно-черных глазах мелькают искорки от ночника. Горящий взгляд говорит о том, что ему далеко не всё-равно слушать мои слова.

–  Не верю! Любил бы – не сбегал!

– Кирстен, я не могу иначе.

– Почему? Снова начнёшь мне вдалбывать свою чушь о том, что мы разные? – расхрабрившись, расправляю плечи и гордо вздернув подбородок, едко выплевываю ему, – катись-ка ты отсюда со своими деньгами, понтами и проблемами. С тобой д*рьма больше, чем чего-либо другого, разберись с ним вначале.

– Сука. – Он молниеносно вылетает из комнаты и, схватив на ходу сумку, выходит из моей квартиры. По квартире разносится гулкое эхо от хлопка входной двери.

– Козёл! – Последняя капля злости, раздражения и ненависти выплёскивается, и я в сердцах хватаю ночник. Выдернутый из розетки и запущенный в противоположную стену, он с глухим стуком врезается в неё и падает, разбиваясь на мелкие осколки. Осколки моей неразделенной любви, растоптанной гордости, сломанной воли.

Господи, где же все мои принципы, где все затёртые до дыр мои установки? Почему лишь за один его взгляд я стала покорной, такой, какой он хотел меня видеть. Почему от его прикосновений и объятий я забыла все обиды, заткнула голос здравого смысла и отдалась ему?.. А теперь что?.. Я сама дала ему разбередить эту рану, и она вновь изъедает мне душу.

Lara Fabian – Je Suis Malade

День на работе проходит под лозунгом «только продержись, только не покажи, как тебе больно», и кажется, мне это даже удается. Но работать сосредоточенно и усидчиво я не могу, всё во мне горит огнем отчаяния и хочется сбежать от угнетающей обстановки. Хочется кричать от безысходности, вопить, дико истерить. Зачем? Зачем ты так делаешь со мной?

Я как прокаженная иду по улице, в сторону клиники, смотря себе под ноги. Звуки проезжающих мимо машин и идущих людей где-то отдаленно служат фоном для моих громких мрачных мыслей. И ничего меня сейчас не радует из моих привычных радостей, которые я так нежно и трепетно сформировывала на новом месте, пыталась прижиться, восстановиться. Всё напрасно. Он делает для меня слишком много, а потом, всего-лишь одним поступком перечеркивает всё предыдущее, все усилия, прилагавшиеся до этого.

Когда медсестра меня окликает на кресле, что шлифовка завершена и я могу одеваться, на мгновение мелькает искреннее удивление, что задумавшись, я даже не слышала физической боли. Боли, которую сейчас заглушала, в сотни раз превосходившая душевная.

После процедур я снова возвращаюсь на работу. В квартиру я не пойду. Нет, только не туда, где всё это происходило. Там я просто сойду с ума одна, запечатанная в 4 стенах. И я работаю почти до полуночи, возвращаясь в квартиру только для того, чтобы поспать, а утром с рассветом снова уехать. Теперь надо всё начинать заново, заново себя отстраивать и латать.

Но на следующий день боль ни капли не меньше, и обычно так любимая мною работа становится невыносимой, меня всё гнобит и еле дожидаюсь вечера, чтобы сбежать в зал к Эльзе. Даже не знаю, зачем еду и смогу ли что-то сегодня сделать. Из рук просто валится всё.

Первое прикосновение к холодному металлу пилона отдается дрожью во всем теле и по нему словно проходит разряд тока. Звучит музыка, я начинаю крутиться, слегка откинув голову назад и воспоминания захлёстывают, как нежданное цунами, накрывают с головой… Я устраиваюсь в клуб, знакомлюсь с Коннором в зале театра, флиртую с ним на лестнице, отшиваю в клубе, встречаю на крыльце университета, танцую для него в «Ночной стреле», первый поцелуй возле ринга, как он берет мою руку в свою первый раз на сцене, наш первый номер, он бережно вытаскивает мою лодыжку из лент, несёт на руках по аэропорту, наш первый раз в моем номере… Разбегаюсь, стараясь прогнать всё всколыхнувшееся во мне с новой силой, но мои попытки напрасны. Залезаю на пилон, делая два трюка в связке почти под потолком и снова перед глазами возникают всё новые картинки: он на коленях передо мной на крыльце моего дома, его трепетные ласки в моей постели, летящие бинты со стола в порыве желания в его комнате, вечеринка у Алекса, признания Коннора о Роуз, как я его оставляю, покидая его дом в такси… клетка в Лас-Вегасе, наш поцелуй в мексиканском полицейском участке, та сальса в клубе, его поддержка во время моей операции, а потом как я рыдала, глотая пыль вслед удаляющейся чёрной Бентли…

Тогда я думала, что это и есть конец, и сбежала, потому что не могла оставаться в доме, воспоминания меня выжимали по капле, причиняя жуткую боль. Всё было слишком свежо и слишком больно.

Меня отправили подальше от дома для смены всего, жить дальше, забыть его, но он… Ему ничего не помешало перелететь с континента на континент, преодолевая тысячи километров и мучить меня, снова. Наша страстная и безумная ночь в его первый приезд, в которой мне казалось, что мы сошли с ума, слетели с катушек, в которой я полностью была охвачена его властью и напором, меня долго мучила, напоминая о себе не только физической болью, но и душевной. Но в этот раз намного больнее. Больнее, что всё повторилось, а он ничего так и не осознал.

И воспоминания последних дней, нашей последней ночи меня добивают. Я резко слетаю с пилона вниз головой, держась ногами за шест, расставив руки в стороны, и останавливаюсь всего в паре сантиметров от пола. Вот и вся моя история…

И это не свободный полёт птицы, который я ощущала в себе раньше. Нет, это - крик души. Такое фееричное и быстро закрутившее начало, высокий взлёт и резкое падение оземь, с сердцем, разбитым на мелкие осколки. Я думала, что выдержу это, пронесу в себе, но я слишком поверила в себя. Я больше не могу сдерживать всё, что до этого момента сидело во мне, больше не могу.

Опираясь руками о пол, мягко соскальзываю с пилона и сажусь, рыдая и уткнувшись лбом в пилон. Я оказалась не настолько сильной, чтоб удержать всё в себе, пережить, переступить. Он меня всё-таки сломал, растоптал, измучил.

И я рыдаю, громко, надрывно, выпуская на волю с каждым всхлипом и вздохом все самые болезненные воспоминания, выплёскивая всю свою боль, раздирающую и выворачивающую на изнанку. Моя каменная стена самосохранения от Коннора Брайанта громко пала, в этом противостоянии он одержал победу: полную, безоговорочную и разрушительную, такие как он пленных не берут.

Ощутив чьи-то руки, взявшие меня за спину, открываю глаза, точнее, разлепляю и вытираю их руками от слипшейся потекшей туши на ресницах. И мне не важно, что выгляжу я ужасно и нелепо, меня просто рвёт на части душевная рана, которую разбередили вновь, но теперь с еще большей силой. Эхом в голове проносится «потому что люблю тебя, дура». Хочется кричать, выть от боли, стучать кулаками об пол, но станет ли от этого легче? Я готова делать что угодно, лишь бы освободиться от этого непосильно тяжелого для меня бремени, этой боли, впившейся глубоко под кожу и дергающей за все нервные окончания до ломоты в костях, только зная, что есть шанс вынуть это из меня и больше не истязать. Но это только мои призрачные попытки хвататься за реальность, искать выход, цепляясь за надежду, которой нет – с этой раной мне жить и её затягивать. И с каждым новым разрывом добавлять новые швы поверх старых. Нет. Нет. НЕТ! Хватит! Больше никаких разрывов не будет, больше не будет ничего. ТОЧКА. БОЛЬШАЯ И ЖИРНАЯ. Никаких отступлений и многоточий, это для меня уже слишком.

Ricky Martin feat Christina Aguilera – Nobody wants to be lonely

***

С последних событий прошло уже чуть более трёх месяцев. О Конноре я больше ничего не слышала, он, как пропал, так больше и не появлялся.

И всё-таки жильё я поменяла, вопреки своим ожиданиям. Теперь у меня своя просторная и светлая квартира, в соседнем районе и не омраченная никакими плохими событиями в моей жизни. Всё заново. На работе я уже занимаю полноценную должность редактора, сама, без натяжек Коннора.

Дома тоже дела идут неплохо. Мама взялась за работу текстовым корректором на дому, Кэвин сейчас уже на летних каникулах и помогает маме. Я пообещала ему, что заберу его в Нидерланды, но перед этим я сдам экзамены, получу диплом, и мы съездим в Майами. Объявился и Брент, он жив, а тот человек, который завладел имуществом Ройзов – под следствием.

За окном только светает, а у меня уже чемоданы собраны, маме звонок сделан, и я еду в аэропорт за полтора часа до рейса. В отдельном пакете лежат подарки, среди которых тот самый делфтский фарфор, маленькие сувенирные кломпы, бабушкина шаль, несколько головок голландского сыра и куча всякой мелочи из соседних стран: Дании, Бельгии и Германии, которые я посетила за эти месяцы.

Проверив и закрыв квартиру, сажусь в такси, по дороге с удивлением отмечая, что не была дома уже полгода. Я снова увижу маму, бабушку, Кэвина и Рэйч. Внутри становится тепло при одном упоминании о любимых и родных людях. Однозначно с Рэйч пойдём куда-то развлекаться. Я конечно уже подружилась с нашими из Wolters и мы пару раз бывали в клубе, но это же Рэйч. Кроме того у нас есть большой повод напиться, мы уже устали одиноко цокать бокалами через мониторы и камеры.

Из окон мелькает здание аэропорта, взлетающий самолёт, и водитель останавливает. Взяв чемодан, захожу в людный и шумный просторный холл. Впереди куча людей с чемоданами и сумками, а кто наоборот стоит с табличками встречающих. На табло сменяются рейсы, что-то объявляет диспетчер. Обстановка напоминает шумный пчелиный улей, все что-то делают: кто-то спешит, кто-то вальяжно расхаживает.

Зарегистрировавшись на рейс и положив чемодан на ленту, прохожу к эскалатору в зал ожидания. У меня в запасе ещё целых сорок минут и можно выпить чашечку эспрессо со свежим горячим круассаном.

Пролетев первым рейсом до Нью-Йорка и пересев на другой до Батон-Руж, чувствую себя немного уставшей. Но ожидание того, что скоро увижу своих приятно отдаётся в груди и боль в спине немного стихает. Я скоро буду дома.

Наш самолёт приземлился и я, уставшая и сонная, спускаюсь в ночной темноте, освещенной огнями взлётных полос аэропорта Батон-Руж по освещённому трапу к небольшому автобусу. Еще осталось совсем немного и мои меня заберут. Всего пара часов и я обниму их, – а потом подушку.

Прохожу регистрацию, жду свой багаж и иду к эскалатору вниз, спускаясь к выходу. В суете встречающих и покидающих аэропорт, я вижу машущую и бегущую мне навстречу Рэйч. Устало улыбаюсь и машу подруге в ответ. Смотрю в сторону, откуда она бежит, и вижу маму с Кэвином. Рэйч набрасывается на меня в крепком объятии, когда я ступаю на пол первого этажа. Я обнимаю подругу в ответ и машу рукой маме и Кэвину. А за ними стоит… я лихорадочно моргаю, пытаясь прогнать мираж, но нет, это действительно стоит он.

– Рэйч, – отстраняюсь от подруги, с недоверием и осторожностью поглядывая на Коннора, стоящего позади остальных, – а он что здесь делает? – улыбка на моём лице померкла, и я совсем сникла.

– Кирстен, милая, – мама плачет, обнимая и рассматривая меня. Улыбается, смахивая слёзы, – совсем взрослая стала.

– Мам, ну чего ты. Ну поменялась я немного, работа у меня, имидж ну и вообще жизнь другая. Привет Кэв, – обнимаю брата, и настаёт пауза.

– Кирс, - робко начинает мама, – он поговорить хочет.

– Уже говорили, мам. У нас с ним было время поговорить и, по-моему уже всё сказано. Я устала, поехали домой, – обернувшись к чемодану, я смотрю на дверь из аэропорта, стараясь избегать его взгляда, – столько времени, проведенного в самолётах – это пытка. Все кости ломит.

– Кирс, может, всё-таки выслушаешь меня, пожалуйста, – снова этот голос. Голос, обладатель которого принёс много и хорошего и плохого в мою жизнь. Он изменил меня. – Судорожно втягиваю носом воздух. – Хорошо. Чего ты хочешь?

– Прости меня малыш, прости за всё, – он делает шаг ко мне, но я отступаю назад, выставляя перед ним руку.

– Если ты за старое, то нет, так дело не пойдет. У тебя уже было целых две попытки, которые ты с треском провалил. Ты меня сломал. Ты растоптал меня. Я просто измучена твоими приездами и побегами. Я собирала себя по кусочкам, ошметки истерзанной души складывала и отстраивала заново. Да и что ты хочешь? Снова отношения на камеру? Или может я тебе должна ещё одну ночь? Нет Коннор, третьей попытки не будет, – категорично мотаю головой.

– Мне хреново без тебя, очень. Чердак просто напрочь рвёт. Дай мне шанс, пожалуйста, – с отчаянием и мольбой в глазах он протягивает мне небольшой пакет, – пусть не сейчас. С моим д*рьмом я достаточно налажал, но прошу, подумай.

– Что это? – заглядываю в пакет, достаю из него женскую кофточку и мужскую пару носков. Разглядываю вещи, сосредоточенно соображая. Нет! Неужели это… Я не могу поверить своим глазам и поднимаю на него взгляд, полный растерянности. – Это… это то, о чём я думаю?

– У меня зимний свитер, у тебя носки – комплект от твоей семьи. Здесь наоборот. И от меня – как от моей семьи.

– Я… – слова застряли удушающим комом в горле. Хочу согласиться, но сомнения и недоверие его поступкам и словам заставляют меня колебаться. Мне страшно. Страшусь того, что если потеряю его снова, даже не знаю, как это отзовётся во мне, а если соглашусь, то понимаю, что обречена на новые испытания. Но в чем я точно уверена, что без него мне будет хуже. – И ты… больше не будешь уходить от ответа? Больше не сбежишь? – Он мотает головой. Серьёзный, с отчаянной решимостью во взгляде.

– Я присмотрел нам дом в Лос-Анджелесе, если ты… – заканчивает он хрипло, а потом и вовсе замолкает, – обещаю Кирс, – говорит мне шёпотом с блеском в глазах.

Опускаю глаза и всё что я пыталась похоронить из своих воспоминаний снова на поверхности, как на ладони. И снова этот человек бередит мне душу. Делает это открыто, незавуалировано и жестоко играя на чувствах. И всё же я любила и люблю только его, каким бы сложным он для меня ни был. Я это признала уже давно, но наконец, это признал и он. Он признал, что я ему нужна, и даёт мне определенность. Знаю, с ним будет, как на качелях: то низко, то высоко, и найдём ли мы баланс? А сейчас – это пропасть в неведение, в которой снова что-то будет: новые испытания, преграды, повороты, но это будет с ним. Я боюсь, но знаю, что мой выбор уже сделан, и я делаю шаг с обрыва.

– Без кольца? – поднимаю на него взгляд и отдаю отдельно пустой пакет. – Подержи. – Зажав носки и кофточку между коленями, снимаю свой свитер, отдавая его Коннору и надеваю кофточку поверх своей майки, – такой ответ тебя устроит? – улыбаюсь, а в глазах неприкрыто блестят слёзы.

– Вполне, – положив мой свитер в пакет, он подходит ко мне вплотную и целует при всех совсем не робко, прижимая меня к себе с такой силой, что кажется, кости захрустят. – Кольцо выберем или закажем прямо завтра, какое захочешь. – Коннор впивается в мои губы, языком проникая внутрь, и я снова чувствую эту слабость перед ним. Но я счастлива. Меня окрыляет чувство торжества и эйфории. Теперь он мой и я могу об этом смело заявить.

Обхватываю его шею и немного надавливаю на плечи, с небольшим прыжком запрыгнув на него и обхватив талию ногами. Коннор подхватывает меня, мы чувственно и откровенно целуемся на виду у мамы, Кэвина, Рэйч и всего аэропорта.

Он дал мне надежду, что мы всё отстроим заново. Будет сложно, но я так решила. Ошибку дважды не совершают, во второй раз – это уже наш выбор.

Иногда нам суждено глотать слёзы, прощать обиды,  совершать безумные поступки. Но всё это ради любви. Между двумя всегда есть и будут существовать преграды: непонимание, время, ссоры, расстояния, взгляды, окружение. И только в настоящем чувстве преграды превращаются в крепкую связь. Все, что не разлучает нас, еще сильнее сближает. Только пережив все невзгоды и потрясения мы понимаем, какова цена настоящей любви и любим нашу вторую половинку не за что-то, а потому что она существует. Берегите вашу любовь и цените каждое мгновение с любимым человеком!

Михуткина Юлия Анатольевна

Совместный номер. Противостояние (СИ)

Эпилог

Ali Theodore feat John McCurry – She want it all

Коннор

Под оглушительную музыку на ринг опускается тяжёлая массивная клетка. И в ней моя Кирс. Должна быть. Но ожидая увидеть в ней свою милую и нежную малышку, я застываю и изумленно таращусь на дикую необузданную и откровенно сексуальную девицу в черном бюстье на шнуровке, черных кожаных шортах, скорее смахивающих на трусы, в которых попка моей детки почти на улице и черных чулках с подтяжками, прикрепленными к шортам, дерзко танцующую стрип и заводящую толпу. Такого яркого макияжа я не помню на ней за последних четыре года. Ни хрена себе! Всего-то обещал ей рекламу её студии танца, но бл*ть на такое я не соглашался. И вообще зря я на это пошёл. Она теперь из меня веревки вьёт, как хочет, знает же что есть у неё козырь − она с Диланом для меня всё.

− Эй малыш! − кричит со свистом и улюлюканием Спенс Уокер, боец из Колорадо, − ты крутая тёлка, − на что моя девочка даже внимания не обращает и продолжает двигаться по клетке вместе с Клэр и Бэсс, с горящим взглядом зажигая толпу. Оторва. И это моя Кирс? Моя жена, последние годы посвятившая мне с Дилом? Глазам не верится, в этой охренительно соблазнительной девице мало схожего с моим маленьким домашним цветочком, но я знаю, что это всё показное, внутри она всё та же нежная и верная мне малышка.

Уже конец рестлерского сезона и гормоны зашкаливают, тем более я не видел свою малышку уже месяц, поэтому я готов дать ему в морду прямо сейчас, чего не сделал два часа назад. Но его понять можно, даже я не ожидал от своей жены такого. Мои ноздри раздуваются от злости на нагло и похабно посматривающих на неё моих бывших соперников, на её откровенно-завлекающие движения и на реакцию, появляющуюся от её танца. Все парни знают, что девочка в клетке моя, но с таким ее внешним видом реальный стояк обеспечен не только мне и с каждой грёбанной минутой этого танца я чувствую, что она меня дико завела, а точнее с моим воздержанием в месяц, просто добила своим крышесносным внешним видом, танцем и реакцией окружающих на неё - до дома я просто не дотяну. В паху уже реально больно только глазеть на неё и пускать слюни.

Как только танец заканчивается, они выходят из клетки, делая круг по рингу. Некоторые из бойцов тянутся к Клэр и Бэсс, девушке, с которой Кирс держит новую студию в Лос-Анджелесе, ущипнуть или хлопнуть по заднице, но с Кирс этот номер не проходит, все только косо на меня поглядывают, зная, что могут отгребсти по-полной за свои неосторожные и опрометчивые действия.

И всё-таки один новенький задевает мою девочку, на что я, не сдержавшись, резко отталкиваюсь от натянутого троса и ныряю через троих бойцов к нему. Бл*ть. Сука. Ну ты сейчас у меня отгребешь! Но моя детка меня опережает. Увидев мой настрой и намерения, она с расширенными глазами бежит в мою сторону и почти запрыгивая на меня, заглушает мой порыв наброситься на того мудака поцелуем, крепко вцепившись мне в плечи. Чертова девка. Но она знает, что делает. Я переключаюсь на неё моментально и с диким стояком уже не отпускаю ее от себя.

И мне похер что на нас смотрит дохрена народу, что там похабно кричат мои соперники, я уже не слышу ничего и увожу Кирс с ринга в свою комнату. Почти добегая до комнаты, распахиваю дверь и, втащив туда Кирс, закрываю её на замок. Кирс кусает губы, пытаясь скрыть смех, хотя мне реально не до смеха сейчас.

Она отстегивает подтяжки от шорт, стаскивает шорты, оставив их на полу,  и запрыгивает на меня, кусая за подбородок. Умеет же завести. Припечатываю её к стене, спустив свои шорты и боксеры, и отодвинув тонкую ткань ее влажных трусиков в сторону, без лишней прелюдии вхожу в неё быстрыми и резкими толчками. Она знает, что сейчас именно это мне нужно – быстрый и жёсткий секс без лишних ласк, просто снять накопившееся напряжение. Я знаю, что она хочет моей ласки, но это будет потом, когда я буду дома, когда остыну и стану немного послушным. А сейчас она просто терпит, держась за меня и тихо постанывая, зная, чем может остудить мой пыл.

Всего-то около с пару минут толчков и всё, я, с тяжёлым прерывистым дыханием уткнувшись в неё лбом, понимаю, что выдохся и держаться больше не могу.

− Детка, не могу больше. − В глазах рябит, пот испариной покрывает всё тело,  в моей напряжённой девочке горячо и влажно, даже слишком, и меня как-будто выталкивает в неё.

Со стоном, больше похожим на рычание, делая последние толчки, пригвождая мою малышку к стене, ловлю вспышкой быстрый, но бурный оргазм, настолько бурный, что меня трясет, и я сильнее прижимаю Кирс к стене, чтобы удержать её.

− Шшшш, тише, тише… − тихо шепчет мне в ухо и целует в шею. Но для меня ее слова звучат отдаленно. Слишком долго не было разрядки.

С тяжелым выдохом опускаю Кирс и мы почти падаем на пол в изнеможении.

− Вот это меня пробрало, − слова вылетают с шумным выдохом.

− Уже лучше? – Кирс целует меня в скулу и тянется к шортам.

− На порядок. Привет, детка.

− И тебе привет, − смеясь, надевает назад шорты и цепляет назад подтяжки.

− Ты с меня смеешься? Ты вообще понимаешь что наделала? Я чуть не набросился на него! Ни хрена себе ты выдала! Это что еще за танцы такие?

− Ну всё же хорошо. Ты же остыл?

− Остыл. Ты же знаешь нас Кирс, какого черта? Ты специально? Представление вышло крутое. Мы и без того заведенные, а тут еще и вы… Ещё и вздумалось тебе уехать на целый месяц к матери, когда ты здесь была так нужна. Да и вообще, такие танцы… ты востребованный критик в ЛА, чего тебе неймется? Какого хрена я тебе всё позволяю и сам не понимаю. Сделала из меня… мягкотелого слюнтяя.

− Ну почему мягкотелого слюнтяя? – она недовольно хмурит бровки и морщит носик, отчего становится такой миленькой, даже в таком прикиде, − ты просто меня любишь, поощряешь мои интересы и начинания.

− Ладно-ладно, − не спеша поднимаюсь, снова сейчас заладит по-заумному − Дил с Мелани?

− Да. От телека не отлепишь, всё смотрит бои и верещит от восторга, когда папа делает очередную подсечку другому большому дяде. Я разрешила посмотреть три, вернее сдалась. А ты говоришь, что ты мягкотелый. Это еще к кому из нас более применимо данное слово.

− А ты, куда это одеваешься заново?

− Хочу сходить в комнату к Клэр и Бэсс.

− Поехали лучше домой.

− Коннор, не будь как маленький, мы с Дилом без тебя скучали, − она поглаживает меня по щеке, − но нам еще нужно забрать Клэр и Бэсс.

− Только переодетой туда пойдёшь. В таком виде не выпущу, − я грозно сощуриваюсь, давая понять, что совсем не шучу. Черта с два я её отпущу в этих трусах с подтяжками даже в коридор, где могут быть голодные и заведённые парни, тем более один из них рискнул покуситься на мою девочку.

− Может вместе тогда пойдем?

− Давай так, мне спокойнее будет.

Приняв душ и переодевшись, мы забираем из гримерной девчонок, находящихся под надзором Джейда и Алекса и, забросив по дороге Бэсс, едем домой. Я уставший после рестлерского сезона, но я еду в свой дом, место, где меня ждёт самый верный и крутой фанат, моя маленькая копия  – трёхлетний сын Дилан.

И всё это моя Кирс. А точнее её бабушка, взявшая меня, в самом прямом смысле за ухо, усадившая на своей кухне и выведавшая всё. Именно она разложила всё по полкам, чего я сам не смог сделать. Я просто понимал, что мне хреново без Кирс, но выхода как нам всё совместить не находил. А она смогла и доказала мне, что и я смогу. И я смог.

И вот она пара двух темных невинных детских глаз с темноволосой головою, радостно и с диким восторгом встречающая родителей. Это непередаваемо по ощущениям и только в такие моменты ты понимаешь, что этому человечку не нужно доказывать, в чем ты лучший. Ты просто у него есть и ты его папа.

И ты готов ради них на всё. Абсолютно всё, и даже заставлять не нужно.

Wafia – Heartburn (Felix Cartal Remix)

− Мойе, − попросил однажды Дил. И вот мы на побережье, совсем недалеко от нашего летнего дома в Майами.

− Ну что? Побежим к маме? Кто первый добежит, тот её и заваливает на песок. Идёт?

− Идёт, − поворачивается Дил, хитро поглядывая на стоящую на побережье океана Кирс и смотрящую на закат. Волны неспешно накатывают на её босые ноги, её платье слегка вымокло внизу, но она стоит, даже не обращая на это внимания. Задумалась. Интересно, что её беспокоит?

Я стараюсь не обгонять Дила, давая ему возможность выиграть. Мы добегаем одновременно, почти вровень и наваливаемся на Кирс, заваливая ее на песок и щекоча. Она визжит и смеется под нами.

На пляже появляется Мэлани с Кэвином, забирая Дила. Мы с Кирс остаемся одни. Волны с шумом и пеной одна за другой накатывают и мы уже полностью мокрые, так и валяемся на песке. Под полностью намокшим платьем чувствую учащенное сердцебиение, частое дыхание рывками. Наклонившись и поцеловав на шее взбудораженную сонную артерию, слышу её громкий вдох. Всё так-же возбужденно, как и раньше, просто уже чуть иначе, не робко в волнении раскрывая губы, а откровеннее и раскованнее проявляя свои чувства. Теперь Кирс просто уверена во мне и знает, как много для меня значит. Нежно и мягко касаюсь дрожащих губ и просто забываюсь с ней, здесь и сейчас есть только мы.

За эти годы Кирс ко мне привыкла к такому, какой я есть, не стала меня менять. Я и сам стал как-то иначе относиться ко многим вещам. Всё пришло с Дилом. Он заставил на многие вещи взглянуть по-другому. А сейчас, я каждый год испытываю то чувство, когда тебе есть куда вернуться, где тебя очень ждут и любят не за что-то, а потому что ты есть.

Постоянство было не моей чертой. Но Кирс всё исправила. После встречи её в аэропорту я уже не сомневался в том, чего хочу. Я хотел её. Целиком. А она смогла простить. Не сразу, но смогла. Я просто не оставил ей шансов на что-то другое, я был везде и всюду, проще сказать она капитулировала. Когда женщина говорит «нет», она не всегда это подразумевает, понять её до конца невозможно, но это можно почувствовать. Сдаются слабаки, а побеждает сильнейший.

Но и она не слабачка, далеко. И теперь видимо она отыгрывается за мои старые ошибки. Но я не жалею ни о чем, это даже стимул двигаться дальше, она просто не хочет отставать от меня, я понимаю. Так и осталась бойцом в нашем противостоянии.

Вся наша жизнь − это противостояние. Противостояние правилам жизни, проблемам, окружению, рамкам общества, чьим-то интересам. Но мы сами вправе решать, с чем нам бороться и ради чего. Я боролся, за себя, за Кирс и я обрёл свой приз, он бесценен – бескорыстная любовь её и сына.

Моя борьба была оправданной. Но я готов бороться и противостоять дальше. Защитить и удержать то, что имеешь. Это мой выбор и моя жизнь. И в этом противостоянии я должен быть победителем. Только в борьбе с обстоятельствами ты докажешь, чего ты в этой жизни стоишь.

Content

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Пролог

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 1

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 2

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 3

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 4

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 5

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 6

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 7

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 8

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 9

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 10

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 11

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 12

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 13

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 14

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 15

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 16

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 17

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 18

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 19

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 20

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 21

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 22

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 23

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 24

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Глава 25

Михуткина Юлия Анатольевна Совместный номер. Противостояние (СИ)

Эпилог