Владимир Венгловский

Спутанные одной сетью

1. &#066;

Единственный выходной продолжался уже три дня. Мягкое кресло согревало спину, клетчатый плед – ноги, а взгляд тешила полупустая бутылка «Хеннесси», стоящая на журнальном столике. «Квантум пять» по-прежнему холодил правый висок, но связь с внешним миром я надежно заблокировал. После дела о взломе военного ведомства можно как следует отдохнуть – без меня «Ньютон компани» всё равно не обойтись. Начальство сейчас купается в лучах славы, передав хакеров-неудачников в руки служителей закона, а я наслаждаюсь одиночеством, теплом и дорогим коньяком.

Органайзер Аттенборо, выполненный в виде большой прямоходящей ехидны с честными глазами, загребущими руками и вредным характером, гулял по рабочей области взад-вперед, изредка зыркая в мою сторону. Он изо всех сил пытался выглядеть, как зверь, которому хочется сказать что-то Очень Важное. Я сохранял молчание.

– Алекс, новое сообщение, – наконец выложил Атто, останавливаясь перед зеркалом и приглаживая торчащие на голове редкие колючки. – Срочное.

– Меня нет, – закрыл я глаза. – Ньютоны подождут.

– Это не они. Сообщение пришло от Михаила Бороды пять минут назад.

– Так чего ж ты молчал! Читай!

– Решал, стоит ли прерывать твое одиночество в Сети. – Атто повернул ко мне вытянутую физиономию и хитро улыбнулся одними глазами.

– Читай!!

Органайзер вытянулся по стойке «смирно» и начал монотонно вещать дикторским голосом:

«Алексу Вронскому от Михаила Бороды. Привет, старый друг. Нужна помощь в одном деле. Встречаемся в двенадцать на удачливом месте».

– Всего полчаса. Поспешим!

Я вскочил с кресла. В зеркале мелькнуло лицо человека, выглядевшего старше своих тридцати девяти из-за поседевших висков и трехдневной небритости. Я провел пальцем по подбородку. А! Сойдет и так! Узнают.

Любимая куртка найдена в шкафу среди одежды жены, левая сандалия – в прихожей, правая отсутствовала. Эх, не вовремя Марина уехала на свой симпозиум, оставив меня в гордом одиночестве, наполненном полуфабрикатами, коньяком и пропавшей обувью.

– Где? – повернулся я к Атто, держа сандалию на указательном пальце.

– Не брал! – рухнул Аттенборо на колени. – Клянусь колючками, не брал! Да и не могу я. Я ж виртуальный органайзер, последняя версия, – сегодня обновился, а обувь твоя – ре-аль-на-я.

– Шут ты гороховый, а не органайзер, – сказал я, доставая сандалию с холодильника. – Ехидина. Небось приказал уборщику туда забросить?

– Не помню, – ответил Аттенборо. – Я вообще сама серьезность. И поэтому на улице я бы на твоем месте сегодня не появлялся. Ходят слухи, что вернулся Черный Хакер и высасывает мозги у встречных прохожих.

– Врут люди. Тебе надо меньше желтой прессы читать.

Я спустился на лифте в подземный гараж, где среди вереницы машин стоял мой черный «Шедоу». Мысленно сформулировал задачу. Нейроинтерфейс «квантума пять» уловил сигнал, расшифровал и превратил в команду из пяти кубитов. Состояния связанных эпр-пар частиц приемо-передатчика изменились, команда по системе квантовой запутанности мгновенно поступила от компьютера к точке доступа в Сеть. По Сети информационный импульс нашел автомобиль, и «Шедоу», опознав владельца, открыл дверцу.

После чего Глобальная Транспортная система взяла управление автомобилем на себя. Мой «квантум пять» вывел в мозг необходимую информацию. Так, GPS-навигатор – пробок нет. Точка назначения… Расчет маршрута… Ориентировочное время движения пятнадцать минут. Успеваю!

– Куда едем? – поинтересовался с заднего сиденья Атто. – Что за удачливое место такое?

– На рыбалке давно бывал?

– Никак нет, ваше алексовое благородие! Вообще не рыбачил. Кого будем ловить?

– Щуку, Атто. Большую такую зубастую рыбу.

Город встретил ранним осенним листопадом. Холодный ветер срывал кленовые листья, они кружились желтыми вихрями, падали под колеса, ударялись о переднее стекло. На углу между Цветочным бульваром и Вокзальной за ними охотился, подбирая с асфальта, одинокий мех-уборщик. Яркие рекламные баннеры, проецируемые в мозг, расцветали броскими заголовками. От них пестрило в глазах. Они несли лишнюю информацию. За определенную плату всегда можно отключить навязчивую рекламу, но я уже привык к этому калейдоскопу красок. Так даже интереснее, словно возвращаешься в прошлое своих желаний. Сеть помнит все запросы и выбирает рекламу с учетом потребностей каждого, только ей невдомек, что информация могла устареть.

«Защити свой квантовый компьютер от вторжения. Пользуйся файрволом «Ньютон»!» – На здании информцентра сверкала ослепительной улыбкой мисс Евро две тысячи пятьдесят второго года, держащая кристалл памяти.

– Если бы не ты – черта с два они что-то написали, – сказал Аттенборо. – Этой красотке нужен файрвол, как зайцу пятая нога. Кстати, о зайцах. Видел на углу новый баннер?

«Совершенно ручной органайзер, живущий в вашей рабочей области. Он сделает за вас всё!» – улыбался хищным оскалом бледно-розовый кролик, демонстрируя желание немедленно помочь всем и каждому.

– Розовая пошлятина, – сообщил Атто. – Я гораздо лучше. Кстати, к тебе опять стучится Главный. Впустить?

– Нет!

«Подключись к сервису сновидений! Любые сны на заказ». – На баннере с инопланетными джунглями мужественный воин космического будущего целился из бластера в бронированного ящера.

Нет уж, не надо мне таких снов. И кролика нетрадиционной окраски – тоже не надо. И мисс Евро… А вот тут вопрос спорный. Черт! Сколько еще Маринка будет на своем археологическом симпозиуме? Обещала на прошлой неделе вернуться. Надеюсь, никакого молодого археолога не откопала?

«Избавься от излучения – переходи на квантовую Сеть! Безопасные для здоровья спутанные кванты соединят твою жизнь со всем миром! Стань независимым от расстояний! Получи неограниченный доступ к богатствам Сети!» – Мальчишка на объемном баннере над площадью Согласия выпускал бесконечную вереницу белых голубей, несущих в клювах стилизованные изображения квантовых бит информации.

– Белая пошлятина, – буркнул органайзер. – Кто такую рекламу сочиняет? Интересно, если они эти кубиты сожрут, то как… Попытка взлома! Попыт-ка взл-о-м-м-а…

Проецируемое в мозг изображение Аттенборо зарябило, насмешливая речь споткнулась на полуслове. Стоп! «Шедоу» остановился у тротуара. Быстрее, Алекс, быстрее… Состояние файрвола… Просмотр логов… Что за неудачник лезет напролом к лучшему сотруднику «Ньютон компани»? Ну что, смертничек, полетаем? Та-а-к… Вот ты, розовый кролик, и попался! Хотя… Пользуемся, значит, сервером, скрывающим сетевой адрес? Ну, это мы легко обойдем. О! Еще одно скрытие! Все равно ты новичок и неудачник! Вот твой адрес! Получай!

За мгновение перед тем, как нанести ответный удар, я запросил информацию о пользователе по найденному адресу и остановился. Атака прекратилась. Мне показалось, что хакер-неудачник рассмеялся на том конце квантовой Сети. Поступил запрос на подсоединение к моей рабочей области, я дал согласие.

– Привет, Алекс! – сказал Макар Чичирко по прозвищу Эникей; его виртуальный образ уселся на соседнем сиденье, закинув ногу на ногу. – Сегодня я едва не победил. Еще чуть-чуть – и сливай воду, суши весла, наш компьютерный гений будет взломан и выпотрошен по всем параметрам. Теряешь сноровку, брат!

Эникей считался среди хакеров козлом отпущения и вечно попадал в неприятные истории. Когда-то мне довелось тусоваться среди этой братии.

– У тебя не было шансов, Эник, не тешь себя пустой надеждой. Что хотел… брат?

– Так это… Ну, спасибо, в общем, что не выдал.

Я промолчал. Мех-уборщик поглазел на мой «Шедоу» и втянул хоботом-пылесосом упавший на капот лист.

– Алекс, я ведь почти не участвовал. Ну, чуть-чуть. Так, на стреме стоял. Просто по доброте душевной и из-за спортивного интереса. Я ни копейки не взял, веришь? Нужна мне больно эта военщина! Я не преступник, а честный хакер.

– Двоим грозит по десять лет с полным отключением от Сети и конфискацией, – сказал я. – За попытку кражи военных разработок. – Третьему – пятак за пособничество. Это не игра, Макар.

– Ну, спасибо, Алекс, – опустил взгляд Эникей. – Я это… В последний раз, брат.

– Потому что в следующий раз я не стану тебя покрывать! Все, я спешу!

– Подожди! Слушай… Тут такое дело… Поговаривают, что больше их было. Ребята серьезные. Не из наших. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Ты осторожнее, усек?

Эникей отключился от моей рабочей области.

– В следующие раз спали его «квантум», пожалуйста, – сказал взъерошенный Атто. – Ненавижу хакеров.

Я просигналил меху, подождал, пока он отползет в сторону, выехал на проезжую часть и активировал Транспортную систему.

2. &#108;

Я оставил «Шедоу» у обочины и теперь вместе с Атто пробирался по тропинке, заросшей с одной стороны крапивой, а с другой – осокой. Под ногами попадались острые камни. Резко пахло илом и гниющими водорослями.

– А вдруг тут есть змеи? – спросил Аттенборо, шлепающий позади.

– Только ужи.

– А эти?.. Зубастые. Что в реке водятся?

– Пираньи? – удивился я.

– Нет! С лапами которые. Длинные.

– Крокодилы?

– Да!

– С ума сошел?!

– Нет! Вдруг крокодил зазевается, его вынесет в океан, подхватит быстрым течением и доставит к нашим берегам. Он поплывет в Днепр, и тут, когда ты не подозреваешь об опасности…

– Днепр впадает в Черное море. Далековато до океана.

– Один момент, сейчас карты проверю. Так… пролив Босфор, Мраморное море, пролив Дарданеллы и так далее… Да, неблизко.

Я прихлопнул озябшего комара, неосторожно севшего на щеку.

– Но есть же и подводные реки! – не унимался Атто. – Поэтому опасность быть съеденным крокодилом приуменьшать нельзя.

Он перебежал подальше от реки.

– Мы уже пришли, – показал я на нависшую над водой иву.

Мишка Борода стоял возле дерева и приветливо махал рукой. Я запросил подключения к его рабочей области.

– А ты не изменился, – сказал Мишка, пожимая мою руку. – Сколько лет мы не виделись? Пять?

– С последней вашей встречи, если судить по логам, прошло три года, два месяца, пять дней, три минуты…

– Твой органайзер? – спросил Мишка, с улыбкой разглядывая Аттенборо, которого заметил после доступа к моей рабочей области. – Завел зверушку?

– Скорее клоуна, – ответил я.

– И сорок пять секунд, – закончил подсчет Атто, затем нацепил на физиономию черную полумаску и, фальшивя, запел арию мистера Икс:

– Да, я шут, я циркач, так что же? Пусть меня так зовут вельможи. Как они от меня далеки, далеки, никогда не дадут руки… Здравствуйте, – пожал он Мишкину ладонь. – Очень приятно, органайзер Аттенборо, последняя версия. Здравствуйте, – подошел он ко мне. – Впрочем, с вами я уже изрядно знаком.

– А искусственный интеллект все развивается, – покачал головой Мишка.

– Я не искусственный интеллект, – возмутился Атто. – Я простая программа, которая не ощущает своего существования и ничего сама не соображает.

– Это точно, – пробормотал я. – Подтверждаю – совершенно ничего.

– Имея доступ к неограниченным ресурсам Сети, я анализирую, что хочет услышать собеседник, и подбираю нужные фразы в ответ, как и манеру симуляции поведения.

– То есть тест Тьюринга ты проходишь? – поднял правую бровь Михаил.

– С легкостью! Тест Тьюринга давно устарел. Как, впрочем, и определение искусственного интеллекта. Настоящие псевдоразумные машины уже давно называются «strong AI». Адаптивные, – принялся Атто загибать пальцы на правой руке, – развивающиеся, самообучающиеся… Ну, как закрытая система хранения и поиска информации в Гарвардском университете. Сама определяет тончайшие связи между разными областями науки и помогает в исследованиях. Вот это настоящий стронг ай! Сила! – Аттенборо поскреб колючую макушку и задумчиво добавил: – Хотя в шахматы я ее сделал только так.

– Ты меньше этого балабола слушай, – повернулся я к Мишке. – Ты же меня на рыбалку пригласил? А я спиннинг забыл.

– Ничего, обойдемся одним. – Мишка показал на старое удилище, прислоненное к дереву. – Как когда-то в детстве, помнишь?

– Еще бы! Славную тогда щуку поймали! Три триста завесила!

– Не преувеличивай! Три сто пятьдесят.

– Всё, сойдемся на три двести – и точка. Ох и рыбина была! Как мы ее тащили!

– Не трави душу. Давай, бросай, – сказал Мишка. – Твоя очередь.

Я взял удилище. Блесна сверкнула на солнце.

– Мишка! Ты не заикаешься! Как так? Вылечился?

– Компьютерная коррекция речи. Медицинская разработка. Пока я в Сети – всё в порядке.

Я размахнулся, удилище свистнуло в воздухе. Блесна шлепнулась метрах в тридцати от берега.

– Так что у тебя случилось? Что за проблемы? Зачем позвал? – Я скручивал безынерционную катушку, и капельки воды слетали с лески.

– Отключи Сеть.

– Я могу ее заблокировать…

– Нет, полностью отключи. Так надо. Береженого бог бережет.

Блесна выпрыгнула из воды, перед самым берегом чиркнув дно. Я снял с крючка-тройника зеленые нити водорослей и прислонил удилище к дереву.

– Сейчас сделаю.

– Отключить?! А как же я? – едва не заплакал Атто. – Обижусь и буду скучать.

Он достал носовой платок, вытер глаза и шумно высморкался. Затем повернулся и пошел прочь, напевая под нос:

– Снова туда, где море огней, снова туда с тоскою моей. Светит прожектор, фанфары гремят, публика ждет, будь смелей, акробат.

Я подал команду «квантуму пять» на выключение, и через мгновение мир утратил полноту. Когда постоянно живешь с Сетью в голове, трудно представить ее отсутствие. Словно оторвали часть тебя. Исчез Атто. Пропало ощущение точного времени. Не стало доступа к информации – не только общей, но и к личным запасам. Многие воспоминания, боясь забыть, я хранил в виде мнемороликов.

И все – пустота.

– Что, т-тяжело? – спросил Мишка, к которому вернулось прежнее заикание. Он отлепил присоску своего «квантума» от виска и теперь держал компьютер на ладони. – Ничего, люди т-тысячи лет так жили и не умерли. С-совсем сейчас разленились. Какой-то умник даже п-предлагал внести законопроект, разрешающий детям в школах к-компьютеры не отключать. Мол, ежедневный шок для д-детей. Представляешь, что тогда будет? Они совсем д-думать разучатся. Два плюс два сами не с-сложат. Я тут вчера у своей Оксанки с-спросил теорему Пифагора, так она автоматически в Сеть п-полезла, нет чтобы самой вспомнить, недавно же учила! У молодежи это на п-подсознательном уровне. Мозг вообще не задействуют. Все на Сеть п-полагаются. А оторви от Сети, что останется? Глупый п-придаток с атрофированным мозгом? Сидеть, пускать п-пузыри и ждать подключения? Как там Марина, всё к-копает? – резко перевел он тему разговора.

– Копает, – махнул рукой я. – Во Франции на симпозиуме сейчас. Что-то там важное обнаружили.

– А как насчет п-пополнения династии Вронских, не?.. – Мишка изобразил рукой круглый живот.

– Не сыпь мне соль на рану! Пока никак. Но мы работаем над этой задачей. Лучше расскажи, что у тебя стряслось? Что за таинственность?

– Алекс, меня взломали.

– Как?!

– Молча. Отключился я вчера от С-сети… Надо было – с работой с-связано. Захожу обратно, а меня не п-пускают с сообщением: «Ваша учетная запись з-занята».

– Это невозможно!

– Но было! Только через час с-смог зайти.

– Ерунда! Подумай сам, есть квантовая алмазная решетка в твоем компьютере. Есть точно такая же в точке доступа у провайдера. Частицы обеих решеток составляют эпр-пары, связанные между собой квантовой запутанностью. Изменяются квантовые состояния в решетке компьютера – инверсно изменяются состояния в точке доступа. Информация передается с бесконечной скоростью и на любом расстоянии. Все! Никто другой просто не может подключиться к твоему квантовому приемо-передатчику! Нельзя сделать копию части решетки.

– Десять лет назад Черный Хакер т-творил и не такие чудеса.

– Дался вам этот Хакер! Придумали себе сказку-страшилку! Его же не поймали. Чисто мифический персонаж. Мне надо понять, что в действительности у тебя вчера произошло. Может, тебя и взломали, но не так, как ты думаешь. Информация считывается и проецируется в мозг с помощью нейроинтерфейса. Задействованы рецепторы зрения, слуха, обоняния, даже осязания. Теоретически, взломав компьютер, человеку можно внушить что угодно. Даже то, что его Сеть кем-то занята. Говорят, что у военных есть такие программы. Почему ты сразу не обратился в защитные структуры? В ту же «Ньютон компани», например. Ты же можешь позволить себе ее услуги.

– Я п-просто боюсь, Алекс. Ты же знаешь, как важна для меня работа. Я п-подошел к своей мечте так близко, как никогда. Это не секрет, чем занимается моя фирма.

– Межзвездные полеты. Слышал даже, что государство выделяет деньги на твои исследования.

– Десять м-миллиардов, Алекс!

Я присвистнул.

– Ничего себе!

– А ты д-думал! Потому что мы уже близко. Очень б-близко! До пилотируемого полета остался п-последний этап – на орбите заканчивается сборка «Витязя».

– Ого!

– Да уж. Скоро официально объявим, а там – п-пан или пропал!

– Лучше пан, конечно, – сказал я. – Ты как был мечтателем, Борода, так и остался.

– Если не п-приближать свою мечту, она никогда не исполнится. Заяви я сейчас, что генерального д-директора «Стар индастри» Михаила Бороду взломали, ты п-представляешь себе, какой это будет удар по всему п-проекту? Я не могу доверять даже своим сотрудникам.

– Представляю. В общем, ты все правильно сделал. Помогу, чем смогу. Мне нужен полный доступ к твоему «квантуму». Включайся и впускай.

– Спасибо, Алекс. У т-тебя все получится.

– По-другому и быть не может, на удачливом-то месте!

Я включил свой квантовый компьютер, и мир расцвел красками.

3. &#097;

– Логи в порядке – проследил события до мелочей, – сказал я через полчаса. – В то время, когда ты не мог войти в Сеть, твой образ гулял по виртуальному парку и запускал симулятор рыбалки. Интереса к работе или злого умысла не проявлял.

– И всё?

– Да. Никаких следов взлома. Если бы я не знал тебя с детства, то решил бы, что ты меня разыгрываешь.

– Но…

– Вот тебе и «но». Я поставил несколько защитных программ-маячков. При любой попытке вторжения – буду рядом. Не беспокойся.

– Спасибо. Знал, что ты поможешь.

– Да перестань. Я ровным счетом ничего не сделал. Поживем, посмотрим, кто в расставленные силки попадется. Кстати, что у тебя за компьютер? Я-то думал, что у меня последняя версия. «Квантум семь»? Где достал?

– Там уже нет, – ухмыльнулся Мишка. – Новая разработка. Можно сказать, по знакомству выделили. Как раз из-за работы. Бешеные деньги стоит.

– Везет же, – сказал я. – Всё, давай – мне пора возвращаться к жизни.

– И обязательно побрейся, – сказал Мишка. – А то выглядишь, как твой органайзер, – ткнул он пальцем в сторону ивы.

Под деревом плавал в воде наспех нарисованный виртуальный крокодил. Левый глаз был гораздо больше правого, челюсти не могли сомкнуться из-за обилия торчащих зубов. Атто сидел, раскачиваясь над крокодилом на тонкой ивовой ветке, и пел:

– Со смертью играю – смел и дерзок мой трюк, всё замирает, всё смолкает вокруг. Слушая скрипку, дамы в ложах вздохнут, скажут с улыбкой…

– Слезай, баламут, – бросил я. – Художник из тебя неважный. Крокодилов рисовать совсем не умеешь.

– Ты просто завидуешь, – сказал Атто и спрыгнул на землю.

4. &#099;

Главный поймал меня в машине на обратном пути. Он не снизошел до виртуального посещения, ограничившись разговором.

– Хорош балдеть, Вронский! Есть работа.

– Я вас внимательно слушаю, Геннадий Петрович, – сказал я.

Атто скорчил зловещую физиономию.

– Юродствуешь? – поинтересовался Главный.

– Никак нет!

– А работка-то интересная. Кадра одного взломали. Лавренева Е Вэ. В Сеть войти не может. Сейчас скину тебе материалы – и срочно принимайся за дело. Клиент денежный.

У меня в голове словно переключился триггер.

– Этот ваш Лавренев не в «Стар индастри», случайно, работает?

– Случайно там… Откуда ты знаешь? Ну-ка, колись!

– Да нечего пока рассказывать. Так, догадки одни.

– Ну-ну, догадливый ты наш, работай!

Шеф отключился, но через минуту вновь запросился в гости. На этот раз виртуальный образ Главного уселся возле меня.

– Вронский, я тут к тебе охрану приставлю. На всякий случай. Военщину серьезные ребята взламывали. Не хотелось бы лучшего сотрудника потерять.

– Не надо!

– Ну, дело твое. Береги себя, Вронский. И скажи своему органайзеру, если он не перестанет на меня таращиться – сокращу тебе зарплату. И побрейся, а то видок у тебя ни к чёрту.

Виртуал Главного исчез с едва слышным хлопком. Аттенборо зашевелил длинным носом, принюхиваясь.

– Одному мне кажется, что серой запахло? – спросил он.

На мой «квантум» поступила документация по новому делу. Я подавил желание изучить ее прямо сейчас и, откинувшись на спинку сиденья, продремал оставшуюся часть дороги.

5. &#107;

«Лавренев Евлантий Владимирович», – принялся читать я, удобно расположившись в кресле.

Ну и имечко – не выговоришь в сочетании с отчеством. Так. Ведущий астрофизик «Стар индастри». Доктор наук. Диссертация на тему получения антивещества из космического вакуума… Послужной список… Семейное положение…

Всё это, конечно, интересно, но, думаю, что причина возможной хакерской атаки связана с местом работы. Кто-то, не оставляющий следов, копает под «Стар индастри».

Я нырнул в Сеть и отыскал маячок, прикрепленный сегодня к виртуалу Эникея. Козел отпущения стоял на коленях перед виртуальным образом своей очередной пассии и клялся в вечной любви. При виде меня красавица поспешила отключиться.

– Опять ты всё испортил! – возмутился Эникей. – Всю личную жизнь обламываешь! Ты как сюда попал? – обвел он взглядом комнату и уставился на моего виртуала.

Стены были оклеены аляповатыми виртуальными копиями картин экспрессионистов. Хрустальная люстра, тоже нарисованная, освещала богатое смоделированное убранство. На массивном дубовом столе у окна стояла початая бутылка пива. Отключи сейчас «квантум» – что останется? Оборванные обои, лампочка под потолком, старый стол с шатающимися ножками – Эникей снимал комнату в дешевой гостинице.

Я подошел и демонстративно снял с его рубашки виртуальный маячок, выполненный в виде маленького паука.

– Ты всегда был слабаком, Эник, – сказал я. – Выследить тебя не составило труда.

– Ну вот, – опустил он взгляд. – Ворвался в дом, Аделаиду напугал, еще и обзываешься. Чего надо?

– За тобой должок. Скажи, кто копает под «Стар индастри»?

– Никто!

Я поднял с пола бумажную рекламку с розовым кроликом.

– Вот купи себе этого зверюгу и морочь голову ему, а не мне. Давай, рассказывай.

– Клянусь, никто! Ну, или я не знаю… Хотя это вряд ли. Если бы из наших кто-то такую контору хакнул, обязательно похвастался бы!

Я открыл форточку, впуская в комнату свежий воздух, затем щелчком отправил паука на улицу.

– Ладно. Если что узнаешь – дашь знать.

– Конечно! – энергично закивал Эникей. – Обязательно! Пиво будешь?

Он схватил со стола бутылку и вытер горлышко рукавом.

– Спасибо, не надо, – сказал я. – Ты что-то знаешь о разработке «квантума семь»?

– Семь? – замер Эникей. – Уже семерка вышла? Неужели! Я ничего в Сети не находил. Только шестерку запускать собираются. Делись, где купить можно, а то я на четверке засиделся.

– Денег не хватит.

– Ну и ладно. Подождем. Мы терпеливые. Точно не будешь? – Эникей поднял бутылку и посмотрел на меня сквозь стекло. – Ну, как хочешь. Как говорится, будь-будь!

Он шумно выдохнул и опрокинул содержимое в рот.

Слежку я заметил, когда отсоединялся от его рабочей области. Прикасались мягко и ненавязчиво, едва заметно пробуя мою защиту. Миг – и тут же всё прекратилось. На всякий случай я установил несколько дополнительных охранных уровней.

6. &#072;

Встреча с Лавреневым не принесла результатов. Симптомы были аналогичны Мишкиным. Евлантий Владимирович после вчерашнего отключения от Сети смог подключиться только через час. При проверке лог-файлов «квантума семь» выяснилось, что ничего необычного в это время его виртуал не совершал. Не был… Не ходил… Не привлекался… В контакты ни с кем, даже с ближними родственниками, не вступал.

– Знаю! – неожиданно вскрикнул Аттенборо. – В Сети появился зловещий компьютерный интеллект, который пытается захватить мир, беря под контроль виртуалов. Вскоре миллионы неконтролируемых зомби заполонят виртуальное пространство. Мне страшно, Алекс! – Он подбежал и схватил меня за руки. – Спаси меня! Я слишком мало существовал, чтобы умирать!

– Отстань, – сказал я.

Атто напялил на голову английскую охотничью шляпу, сунул в рот трубку и, заложив руки за спину, принялся ходить вслед за мной по комнате.

– Дедуктивный метод мышления не помогает, – сказал он на третьем круге. – Всё равно все приметы на розового кролика указывают. А у тебя что?

– Необходимо поговорить с Мишкой. Пошли.

Михаил Борода был моим «френдом» в сети и от друзей свое местонахождение не скрывал. В настоящее время его виртуал сидел в симуляторе «Бретёр» и нарывался на драку.

Я вошел в виртуальность и подсоединился к игре.

– Ждете достойного противника, дон Мишель? – поинтересовался я, складывая руки на груди. – Бездельничаете, когда у вас полно работы?

Мишкин виртуал, одетый в бархатный камзол, демонстративно коснулся рукояти шпаги, висящей в ножнах на поясе.

– Жду. Но не такого неумеху, как вы, дон Алекс!

– Ах так! Только кровь может смыть оскорбление!

– Это вызов?

– Да еще какой!

– Тогда к бою, дон Алекс!

– Выбор арены за вами, подлый синьор!

– Мне всё равно, где проткнуть вас клинком, негодяй! – Мишка нажал на висящее в воздухе меню, выбрав «Случайную арену».

Мы оказались на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Бирюзовая вода набегала на песчаный берег. Носимые волнами пустые раковины, перекатываясь, шелестели по песку. Большой краб резвился между ракушками и отполированными до блеска камнями.

– Арена та же самая, что и в первом нашем бою, помнишь? – спросил Мишка.

– Помню, – ответил я. – Ты гонял меня тогда, как мальчишку.

Мы дружили в школе, но потом разбежались в разные учебные заведения. Я поступил на программиста в Политехнический, Мишка – в Национальный Университет, и школьная дружба сама по себе прервалась. Встретились мы спустя десять лет на берегу виртуального моря. В памяти всплыли старые записанные воспоминания о том времени, когда Мишка учил меня драться.

«Искусство наносить удары ничего не значит в сравнении с умением защищаться и пользоваться ошибками врага. Отразить удар, а затем нанести ответный – вот подлинное мастерство фехтовальщика. Не забывай, что старинный клинок может не только колоть, но и рубить. Укол – стремительнее, требует меньше силы, его труднее парировать. Но, когда дистанция слишком мала для укола, всегда остается возможность для удара. Вот так!»

Мишка нанес выпад первым. Я едва успел отразить длинный клинок – он лишь оцарапал щеку моему виртуалу.

– Что же ты! Бей в ответ! – затанцевал на песке Мишка, отпрыгивая в сторону. – Учил-учил когда-то, а всё без толку. Я же был открыт!

– Ах так!

Ложный выпад в живот, мой клинок резко прыгнул вверх. Мишка отбил оружие в последний миг, уводя острие от горла.

– Уже лучше!

На мгновение мы остановились – два бойцовых петуха, готовых броситься в драку. Мишка замер в боевой стойке средневековых итальянских фехтовальщиков – guardia di testa: правая рука вытянута и немного отведена в сторону, шпага поднята вверх, защищая голову. Нижняя часть неосторожно открыта. Я бросил клинок вперед, выпрямляя руку и падая на колено. Мишка скользнул вправо, уходя от выпада, и его шпага свистнула в воздухе, разрубая грудь моего виртуала.

Я рухнул на песок. В поле зрения появился краб с заросшим водорослями панцирем. Он остановился возле моего лица, пошевелил мутными глазами на стебельках и уполз в сторону. В воздухе возникло сообщение: «Вы убиты. Начать поединок заново? Выберите «Да» или «Нет».

– Нет, – ответил вместо меня Мишка и подал руку. – Мне пора, – сказал он. – Жаль, что приходится уходить, только здесь я чувствую жизнь.

– Мишка, подожди! Есть вопросы. Мне нужны данные по твоему проекту.

– Сервер «Ксенон», ячейка «X125‑МК14», пароль – твоя последняя смерть. Прощайте, синьор! – Мишка отсалютовал шпагой.

Его виртуал вышел из Сети. Я загнал краба в воду и тоже вернулся «в сознание».

– Со щитом или на щите? – тут же подскочил Аттенборо. – С тобой Михаил Борода хотел соединиться.

– Когда?

– Только что.

– А…

– Вот, опять пробует. Впустить?

Я кивнул. Мишкин виртуал ворвался в мою рабочую область.

– Алекс! То же самое! Я не мог подключиться.

– Очень странно, – сказал я. – Маячки не сработали. Но я встречался с твоим виртуалом.

– И что? Что он делал в Сети?!

– Почти ничего – дрался со мной в «Бретёре».

– Ой!

– Вот тебе и «ой»! Только тебя не взламывали.

– Почему?

Если Мишка разыгрывал удивление, то делал это очень естественно.

– Я никогда не спутал бы твой коронный удар mandritto tondo по левой части корпуса. До сих пор холод клинка в груди ощущаю. Это был ты, Мишка, собственной виртуальной персоной. Я только что дрался с тобой, и ты меня убил.

Мой друг схватился за голову и опустился в кресло.

– Что еще он тебе рассказывал?

– Больше ничего. А ты ни о чем не желаешь рассказать?

– Нет… Хочу сначала кое в чем разобраться, – засуетился Мишка.

– А мне нужен доступ к твоему проекту.

– Извини, это секретные данные. Но ты больше не беспокойся, пожалуйста, – я снимаю заказ. Всё в порядке. Обратись позже – тебе перечислят деньги.

– Какие деньги, Мишка?! – воскликнул я. – Мы же друзья!

– Да, конечно. – Мишка рассеянно огляделся по сторонам и отключился от рабочей области.

– Вот тебе и весь сказ, – вздохнул Аттенборо.

Через двадцать минут пришло сообщение от Главного.

«Вронский, отбой военной тревоги. Дело о взломе Лавренева прекращено – клиент отменил заказ и заплатил неустойку. Отдыхай, но не долго».

– Будем бездельничать? – спросил Атто.

– Нет, – ответил я.

Во мне закипало такое противное чувство, как злое упрямство.

7. &#097;

Сервер «Ксенон» охранялся почище виртуального банка. Я был тщательно проверен при подключении, зарегистрирован и взят под контроль. Ячейка «X125‑МК14» ожидала ввода пароля. Что же означали слова Мишкиного виртуала по поводу моей последней смерти? Кажется, знаю. Я умер от кругового удара по горизонтали. И называется этот удар…

«Mandritto tondo» – ввел я в окно пароля.

Ячейка открылась, предоставляя доступ к хранимым данным. Я скопировал содержимое и вернулся домой.

Аттенборо сидел на полу перед книгой «Уроки рисования» и, сосредоточенно высунув язык, малевал на виртуальном полотне нечто зеленое.

– Добыл, что хотел? – поинтересовался он, прерывая свое занятие.

– Боже, какой ужас, – сказал я, разглядывая зеленую кляксу. – Это проекция крокодила на лист Мёбиуса? Да, добыл. Сейчас буду изучать. Никого не впускать – я занят.

– Как пожелаете, – буркнул Атто. – Я тоже занят, потому как самосовершенствуюсь.

«Проект космического корабля «Витязь», – прочитал я.

Внешний вид корабля напоминал короткую шпагу. Посреди большого тора крепился цилиндр с технологическими отсеками, переходящий в конус-клинок. Так… Диаметр тора – четыреста метров. Ничего себе! Выполнен из особо прочного пластика RXF12, покрытого слоем высокотемпературного сверхпроводника, превращающего тор в огромный электромагнит. Магнитные пушки, расположенные по диаметру тора, «выстреливают» топливо – протоны и антипротоны – в зону реакции. Вещество сталкивается с антивеществом и аннигилирует. Бах! Образуются частицы, которые подхватываются электромагнитом и выталкиваются в направлении от центра, передавая свой импульс кораблю. Сотая доля частиц проходит сквозь тор без потери энергии, обгоняет корабль и ионизирует космическую пыль впереди, чтобы ее могло отклонить магнитное поле, защитив обшивку от микроударов.

Антивещество в качестве топлива… Знаю, что ультрамощными импульсными лазерами выбивают из золота и железа античастицы-позитроны. Но как накопить нужное количество антиматерии для межзвездного полета? Тут десятью миллиардами от правительства не обойдешься.

Я вспомнил тему диссертации астрофизика «Стар индастри» – «Получение антивещества из космического вакуума». Неужели?! С помощью импульсного лазера? Да, такой на борту имеется. Где-то в проекте должна быть эта информация. Вот, нашел! Теперь ясно, что задумали в «Стар индастри».

Квантовые поля, заполняющие мироздание, постоянно порождают виртуальные парные частицы материи и антиматерии. Мощный лазерный импульс, длящийся миллионные доли секунды, ускоряет этот процесс, «ломает» вакуум и вызывает его поляризацию. Магнитное поле корабля отлавливает возникшие частицы и сортирует, протоны – в простые накопители, а антипротоны – в магнитные банки, надежно изолируя от внешней среды.

«Витязь» стартует с орбиты и пролетит в канале электронной диффузии – участке пространства, где магнитное поле Земли соединяется с магнитным полем Солнца. Такие небесные коридоры транспортируют тонны заряженных частиц. При их облучении получится много больше топлива, чем из межзвездного вакуума.

Потом корабль полетит к альфе Центавра – ближайшей системе из трех звезд в четырех световых годах от Земли. По расчетам, «Витязь» достигнет цели полета за шесть лет.

За сколько?!! Я вначале не поверил своим глазам – они собираются разогнать корабль почти до скорости света! Вот это Мишка дает! Просто фантастика!

Но одна смутная мысль не давала мне покоя. Я еще раз пробежался по проекту, затем выбрал схему «Витязя» и пустил на принтер. Когда я отключился от чтения, то первое, что увидел, была физиономия зеленого существа с разноцветными глазами, которого Атто держал на вытянутых руках и совал мне в лицо.

– Правда, красивый?

– Это крокодил? – спросил я.

– Крокодил? – удивился Атто. – Ты так думаешь? – Он повернул существо к себе. – Нет, с видовой принадлежностью я еще не определился. Но это мой питомец. Я буду его кормить, выгуливать и вообще заботиться. Кстати, алгоритм поведения я сам написал. Можно Разноглазик будет у нас жить?

– Нет!

– Почему? Ты завел меня, а я тоже хочу кого-нибудь завести!

Атто пошел за мной к принтеру.

– Сотри его, – сказал я, доставая распечатанную схему.

– Но он такой хороший! И мы же в ответе за тех, кого приручили! Ай!

Зеленый Разноглазик вывернулся и вцепился в руку Атто бульдожьей хваткой.

– Давай лучше котенка заведем? – предложил я.

– Не хочу котенка! – заверещал мой органайзер, отдирая зеленого от руки. – Хочу Разноглазика! Отпусти, скотина!

– Тогда нарисуй ему клетку! И смотри, чтобы эта тварь не бегала по моей рабочей области!

Я свернул вчетверо схему и сунул в карман.

– Пошли Мишке сообщение. «Встречаемся на удачливом месте через полчаса. Есть важные новости».

8. &#099;

– Мы решили наверстать число личных встреч за все последние года? – спросил Михаил.

Я демонстративно отключил свой «квантум пять» и отсоединил от виска. Мишка последовал моему примеру.

– Зачем? – спросил он.

– Разговор один есть.

– Давай, т-только недолго, а то куча дел. Что у тебя такого важного?

Я достал схему «Витязя» и протянул Мишке. Тот изменился в лице.

– Где ты взял?!

– Там уже нет, – усмехнулся я. – Ты сам мне дал информацию о проекте. Вернее, твой виртуал. Не бойся, я стер данные – это всё, что осталось. Даже не спрашиваю тебя, зачем ты хранил их на сервере.

– На всякий с-случай. Без всякой задней мысли, п-поверь. Всегда предпочитаю не раз дублировать информацию. Я з-заберу чертеж, да?

– Забирай. Но тогда ты ответишь на мой вопрос.

– Заметано!

Мишка разорвал бумагу на клочки, затем поискал взглядом, куда их подевать. Не придумав ничего лучшего, он сунул остатки схемы в карман.

– В прошлый раз ты говорил что-то насчет пилотируемого полета? – спросил я.

– Да.

– Тогда мне хотелось бы знать, где жилой отсек на корабле? На схеме его нет. Для людей на «Витязе» место не предусмотрено. Так кто же собирается лететь к альфе Центавра?

Мишка сел на толстый ивовый корень.

– Я.

– Ты?!

– И еще Евлантий Лавренев. И несколько д-других хороших людей.

– Но как? Никто не выдержит такого излучения и перегрузок! Я думал, что кораблем будут управлять дистанционно по квантовой связи.

– А ты можешь с-сказать, как поведут себя запутанные кванты п-при столь быстрых скоростях и на таком р-расстоянии?! Нет?! И никто не может. П-посылать беспилотный корабль – это н-непростительный риск.

– Но как же тогда?

– Помнишь детские школьные с-страшилки?

– Ну? – усмехнулся я. – Про вирус, пожирающий мозги?

– Не только. Вспомни уж-жасную историю, как мозг у человека высох, а сам человек п-продолжил жить. Он ходил, и никто не знал, что он уже д-давно мертв и управляется только к-квантовым компьютером.

– Кибер-зомби? Что-то такое вспоминается. Чего мы только не сочиняли!

– Но тогда мы были не так д-далеки от истины. – Мишка повертел на ладони свой «квантум семь». – Ты слышал что-то про Q-чипы? Нет? П-полное копирование человеческого сознания. Q-чип накапливает информацию, д-дублируя мозговую деятельность владельца.

Я притронулся к его «квантуму семь».

– Здесь? Он встроен в семерку?

– Да.

– Это искусственный интеллект или уже оцифрованный человек?

– Всё слишком с-сложно, Алекс. Мы еще точно не знаем, как п-проявит себя человеческая сущность, запертая в Сети. Первые эксперименты п-прошли удачно. Наши сознания управляли оборудованием и вели себя как люди.

– Да уж, драться он был горазд! Это же была твоя копия, тот, что сражался со мной в Бретёре?

Мишка поднял с земли камень и бросил в воду.

«Плюх!»

– П-понимаешь, это ведь невозможно. Эксперименты п-проводились в локальной Сети. Мы отключались от «квантумов» и активировали свои копии. Но п-позже Q-чипы переводились из активного состояния в режим к-копирования информации. Моего двойника не существует, п-пока я его не активирую! Его нет! Он не может захватывать канал связи и виртуала!

Я вспомнил, каким голосом произнес фразу на прощание виртуал Михаила: «Только здесь я чувствую жизнь», – и хмыкнул.

– Значит, чего-то вы не предусмотрели. Ваши двойники пробираются в Сеть. Это же путь к бессмертию, а, Мишка? Если всё пройдет удачно, люди смогут жить в Сети? Когда «Витязь» стартует, тебя будет двое?

– Нет. Q-чипы активируют, а нас п-погрузят в анабиоз. После возвращения «Витязя» данные с чипов п-перепишут в наши сознания. Иначе мозг не сможет обработать два одновременных п-потока воспоминаний. Я полечу к звездам. И буду об этом п-помнить. Я сам, Алекс! Пускай даже в оцифрованном виде.

– На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы, – улыбнулся я. – Удачи, Мишка.

9. &#107;

Вместе с холодным ветром, сорвавшим с деревьев последнюю листву, пришли дожди и слякоть, а позже – снежная крупа. Работы у меня было не много, так, одна мелочь пузатая попадалась. Хищная рыба плавала далеко и осторожничала, изредка прощупывая мою защиту. Я забавлялся тем, что ссорился с Атто, заставляя его вытирать зеленые следы Разноглазика, оставленные на рабочей области. Марина вернулась с симпозиума и привезла древнюю амфору, на которой среди нагромождения закорючек демонстрировала изображение летающей тарелки. Я энтузиазма жены не разделял, за что был назван простофилей и слепым неучем.

Из новостей я следил за подготовкой «Витязя» к старту. Будущие космонавты уже находились в анабиозных камерах. Q-чипы с виртуальными сознаниями были доставлены на борт корабля, активированы и подсоединены к Сети.

В утро старта «Витязя» Аттенборо дрессировал вырвавшегося из клетки Разноглазика, Марина в гордом одиночестве гостила у мамы, а я изображал спокойствие.

– Сидеть! Стоять! – кричал Атто. – Стой, скотина, кому говорю! Хороший, Разноглазик, хороший. Умница. Вот так. Ай, чтоб тебя! Зачем кусаться! Я тебе покажу! Алекс, к тебе в гости Михаил просится.

Я не сразу понял, что органайзер обращался ко мне. Мишка! Борода! Вернее, его виртуал, управляемый копией сознания на Q-чипе! Что-то случилось?

– Впусти!

Мишка ворвался в мою рабочую область и затараторил, сбиваясь и глотая слова:

– Старт через пять минут! Не перебивай! Слишком мало времени! Слушай! Я не тот, что сейчас на корабле. Мой «Витязь» уже преодолел большую часть пути к альфе Центавра. Просто поверь – слишком долго объяснять. Едва мы достигли половины световой, как квантовая Сеть начала скользить по времени в прошлое. Через месяц после старта связь с Землей прервалась, и мы не смогли войти в Сеть, потому что наши точки доступа были заняты первоначальными личностями. Я пользовался любым моментом, чтобы подключиться к Сети, когда первичный я ее покидал. Это я дрался с тобой в «Бретёре». Скорость нарастала, мы сдвигались всё дальше в прошлое и боялись повлиять на настоящее. А потом в «Витязь» врезался астероид. Боковой удар! Не помогли ни лазер, ни магнитное поле. Топливные баки просто снесло. Скорость стремительно падает. Квантовая связь опять возвращается в наше настоящее. Он, мой разум на «Витязе», в твоем времени только что отключился от Сети перед стартом, и я смог занять точку доступа. Задержи старт корабля! Я знаю, ты можешь. Стоит «Витязю» вылететь на минуту позже – и астероид пройдет мимо. Мне больше не к кому обратиться – долго всем объяснять! Ты пове…

Виртуал моего друга пропал. Связь оборвалась.

Я поверил ему. Но что можно сделать, когда до старта осталось четыре минуты?

Мишка в анабиозной камере. Мишка на Q-чипе, ожидающий старта «Витязя». Мишка, умирающий в будущем на космическом корабле. Все ждали моей помощи.

– Алекс, чем я могу помочь? – спросил притихший Атто.

– Не мешать!

Я выдернул ящик журнального столика. Среди всевозможного барахла нашел старый кристалл памяти – медленный, пятилетней давности. Подключил к «квантуму пять» через уни-интерфейс.

«Пожалуйста введите имя пользователя и пароль доступа к данным».

«Black_Haсker»(*) – мысленно набрал я, и буквы задрожали перед глазами, возвращая давно забытое прошлое. Отключил файрвол, перекрывающий доступ к запретным программам. Запуск! Полоса загрузки растягивалась, как резина, – медленно и противно, не успевая за убегающими секундами. Ну же, быстрее!

В это время они атаковали. Те, кто поджидали, когда защита ослабнет.

10. &#101;

Колючая волна врывается в «квантум» и впивается в мозг. Внутри черепа ворочается ощетинившийся еж. Перед глазами вспыхивают радужные огоньки.

Вирус? Украденная военная разработка?

Он блокирует Сеть. Команды на медицинский сервер больше не поступают. Мне некому помочь. Через нейроинтерфейс подаются импульсы, подменяющие зрительные сигналы. Разноцветные вспышки сливаются в яркое пятно электрической сварки, от которого невозможно зажмуриться. Оно выжигает глаза, сжигает мозг. Раскаленное щупальце опускается по позвоночнику, притрагиваясь к нервам.

– Алекс! Вставай! Ну, вставай же!

Кто это кричит? Атто? Я вижу, как он проходит сквозь огненный вал и сгорает, рассыпаясь угольками. Я не могу выполнить его просьбу. Да и зачем? Там, за огненной чертой, боль прекратится. Стоит лишь вытерпеть несколько секунд, которые бегут, отсчитывают время. Но проклятые часы не хотят, чтобы я это сделал. Сквозь огненную бурю настойчиво бьется мысль: «Три минуты двадцать секунд до старта».

Я поднимаюсь. Сначала на локти, затем медленно – на колени. Скрипят сжатые зубы. Подношу к голове растопыренные пальцы, чтобы сорвать проклятый компьютер.

Но тогда Мишка умрет! В далеком космосе, в полном одиночестве. Для питания Q-чипа нужно совсем мало энергии. Крупицы ее хватит, чтобы продлить Мишкину агонию на века.

Отдергиваю руку. Не дождетесь! Я остановлю вас и пройду. Нет, мне некогда вас останавливать и отражать атаки, потому что убегающие секунды неумолимы. Я просто вас убью.

Две минуты пятьдесят секунд.

Встаю на ноги. Слепо, на ощупь, нахожу нужную программу.

Огненная волна стихает. Я еще не вижу, скорее чувствую присутствие виртуала врага в моей области. Когда дистанция слишком мала для укола, всегда остается возможность для удара. Две секунды уходят на то, чтобы определить его сетевой адрес. Вирус взрывает мозг врага, его виртуал падает и бьется в агонии, пока хозяин не может отключиться от Сети. А потом уже нет надобности.

Когда-то Черный Хакер проверял действие каждой своей программы на себе, с любопытством первооткрывателя перебирая рецепторы в мозгу. Но никогда не задействовал вирусы на полную мощность, как сейчас.

Я переступаю через затихающего виртуала и иду в Сеть.

Две минуты тридцать секунд.

Врагов осталось двое. Один стоит на мосту через Днепр, опершись о перила. Редкие прохожие проходят мимо. Ветер бросает в лицо снежные брызги. Враг видит мое присутствие в своей рабочей области, пытается защититься. Швыряю огонь в его голову. Он вскрикивает и падает на ледяную корку.

– Мужчине плохо! Помогите!

– Да что же это?! Где медицинская служба?! Где спасатели?

– Он не дышит!

Снежинки опускаются на открытые глаза, в которых догорают отблески погасшего пламени.

Две минуты десять секунд.

Последний – догадливый. Или самый хитрый. Пытается спастись, но отключить «квантум» не успевает. Он застывает в немом крике. Пальцы дрожат возле компьютера у виска. Может быть, ему повезло – он останется жить. Наедине со своими кошмарами, которые не прекратятся, даже когда отключится «квантум». Они навсегда останутся под его черепом.

Одна минута пятьдесят секунд.

Запуск поисковой системы.

Старт «Витязя» производится удаленно с Земли. Q-чипы экипажа временно отключены, чтобы избежать стартового шока. Каналы комплекса управления защищены файрволом «Ньютон компани». Смешно – его же писал я сам. Надежно писал. Но хакеры всегда оставляют для себя лазейку. Сканирую персонал. Участники проекта загораются красными точками на схеме комплекса.

Должно быть простое и быстрое решение, не вызывающее подозрений.

Есть!

Олегий Скаховчис – главный энергетик комплекса, идет вдоль ангара, подняв воротник и ежась от ветра. Вирус полного управления внедряется в его «квантум». Скаховчис замирает. Через мгновение я становлюсь им, смотрю его глазами, чувствую, как ветер щиплет лицо.

Одна минута десять секунд.

Бегу к низкому кирпичному зданию подстанции с дверью, запертой на старый навесной замок. Достаю из кармана связку ключей. Который из них нужен? Ослабляю контроль, слегка подталкивая Скаховчиса к решению. Его рука находит ключ, и мы отпираем поскрипывающую дверь. В подстанции загорается свет. Ветер заносит в холодную комнату вихрь снежинок, шевеля серую пыльную паутину у потолка. Вдоль стен выстроились ячейки комплексных распредустройств, сквозь смотровые окошки уставились экраны счетчиков. Нахожу ячейку с надписью «Ввод‑1», открываю дверцу.

Тридцать секунд.

Двадцать секунд.

Десять…

Размыкаю вакуумный выключатель. Хлопок! На подстанции гаснет свет, включается аварийный светильник. В воздухе остро пахнет озоном.

Пройдет не менее полминуты, прежде чем питание стартового комплекса перейдет на резервную линию. В журналы будет занесена непредвиденная задержка, «Витязь» стартует с опозданием.

И в будущем астероид промахнется мимо цели.

Ухожу, нарочно оставляя следы взлома, чтобы снять со Скаховчиса подозрение. Но они приведут в никуда, породив новые слухи. Людям всегда хочется верить в невозможное. Каждый город обрастает легендами о всесильных хакерах, неуловимых суперменах и таинственных злодеях. Я улыбаюсь. Теперь надо восстановить Аттенборо вместе с Разноглазиком из резервных копий. Да и Маринка скоро может вернуться.

Ей не нравится, когда я надолго задерживаюсь в Сети.

11. &#114;

(*)Black_Haсker – Черный Хакер (англ.).

Content

Владимир Венгловский
Спутанные одной сетью

1. &#066;

2. &#108;

3. &#097;

4. &#099;

5. &#107;

6. &#072;

7. &#097;

8. &#099;

9. &#107;

10. &#101;

11. &#114;