Истлмен Лорин

Умственное расстройство

Лорин Истлмен

Умственное расстройство

Я доедал третий сэндвич с ветчиной, когда на столе заурчал внутренний телефон. В раздражении проглотив кусок и едва не подавившись, я зло нажал на кнопку.

— Шерон, я, кажется, предупреждал, чтобы меня не прерывали во время завтрака.

— Мне жаль, Матт.

В металлическом голосе, доносившемся из динамика, не слышалось никакой жалости.

— Пришел Сет Борден. Он хочет вас видеть. Я решила, что это вас заинтересует.

Я откинулся на спинку кресла и нахмурился. Почтенная диккенсовская мисс Хевишэм, решившая отправиться в Лас-Вегас, выглядела правдоподобнее, чем посещение Сета Бордена. По моему мнению, он был последним жителем Розикра, которому могли понадобиться услуги адвоката.

— Приведите его ко мне. — Я завернул оставшуюся половину сэндвича и сунул в ящик с делами, смахнул со стола крошки. Как раз вовремя — в проеме двери появился посетитель. Он выглядел неловким.

Сет был старше резьбы на моем столе, и это было видно. Низенький и скукожившийся — редактора приложения «Отдых» газеты «Санди» назвали бы его «эльфом», — на его крючковатом носу едва держались очки в золотой оправе. Белая рубашка и мятые серые брюки в полоску под заляпанным жиром кожаным передником, лицо, руки и всклоченные волосы не отличались чистотой. Ладони его были покрыты мозолями и имели коричневатый цвет из-за кислот и химических препаратов, которые он использовал в работе. В адвокатской конторе Борден казался неуместным, как, впрочем, и везде, кроме своей мастерской на Большой улице, где всегда царил невероятный беспорядок.

Я выбрался из кресла и пожал ему руку. Она была горячей и липкой.

— Привет, Сет. Садитесь.

Указал ему на кресло, предназначенное клиентам. Он покачал головой.

— Не могу засиживаться. У меня намазаны клеем два куска дерева. Я пришел нанять вас, если вы не против.

Он извлек из кармана передника бумагу и протянул ее мне.

Это было предписание явиться через две недели в суд, чтобы ответить на обвинение в нарушении умственных способностей. В документе было напечатано имя истца — миссис Бартон, его дочь. Я вернул повестку Сету и спросил:

— Как это случилось?

— Ее заставил муж, — ответил он. — Когда я отказался продать свой магазин и мастерскую агентству недвижимости, которым он владеет, мерзавец отправился к адвокату, и они сочинили, что я впал в маразм и меня надо поместить под опеку. Джун всегда делала то, что требовал Скотт, и подписала эту жалобу. Как только они избавятся от меня, мастерская перейдет к ним, и они смогут делать с ней все, что заблагорассудится.

Он выглядел скорее печальным, чем рассерженным, что было для него характерным. Люди вроде Сета Бордена идут по жизни, не думая, что их могут ранить. И им часто достается. Известный сценарий. Магазин Сета рядом с окружающими его небоскребами выглядел крохотулей, но занимал обширную площадь в деловом квартале и стоил несколько сотен тысяч долларов, которые мог заполучить владелец этого участка. Хорошо зная зятя Сета Скотта Бартона, я не удивился тому, что произошло.

Он был не первым. Двадцать лет назад сестра Сета Беделия Борден и ее компаньон, используя завещание отца, пытались заполучить часть магазина и мастерской, чтобы затем продать ее предпринимателю, скупавшему весь квартал под строительство крупного магазина. Постоянные угрозы Беделии потрясли брата и его жену Рут. Он слег с сердечным приступом, а Рут так и не смогли спасти. Беделия, быть может, и победила бы, но возобновление астмы, которой она страдала с детства, заставило ее отказаться от своего проекта и уехать туда, где климат был суше. Больше никто никогда не слышал о ней, и все думали, что она умерла где-то на западном побережье.

Сейчас земля стоила в десять раз больше того, что предлагали тогда.

— Есть ли причины сомневаться в вашем душевном здоровье? — спросил я.

Он пожал плечами. Этот жест не мог повысить доверие адвоката к клиенту.

— Я кое-что забываю. Но такое ведь случается с любым. Но я плачу по счетам, веду дела в магазине и не храню носки в холодильнике, как делал мой дядюшка перед смертью. А вы считаете меня сумасшедшим?

Взгляд за стеклами очков был проницательным.

— Я не психиатр, но думаю, сумею вам помочь. Но, прежде всего, надо обговорить гонорар.

Я не успел договорить, как старик сунул руку в карман передника и извлек горсть мятых и грязных бумажек, которые положил на мой стол. Я пересчитал их. Здесь было две тысячи триста долларов в купюрах по двадцать и пятьдесят долларов.

— Я отложил их, чтобы купить новый грузовичок. Если понадоблюсь, ищите меня в магазине. — Он тут же ушел, поскольку помнил о клее.

Мистер и миссис Бартон жили на шоссе 22 к северу от города в одном из небольших домиков, которые выстроились в ровную цепочку на чистой лужайке, где перед каждым домом стояла большая машина. Я остановил свой японский джип позади синей «севиллы» и начал истекать потом, как только вышел из салона с кондиционером. Конец августа — плохое время для толстяков.

Джун открыла дверь после второго звонка. Это была маленькая соблазнительная женщина лет тридцати, но она слишком походила на свою тетушку Беделию, чтобы по-настоящему нравиться мне. Когда я был ребенком, то сталкивался пару раз со старой ведьмой и возвращался домой, испытывая невероятный страх.

— Да?

У нее был тихий, почти неразличимый голос.

— Я пришел повидаться с мистером Скоттом, — объявил я. — В конторе мне сказали, что он возвращается обедать домой. Я хотел позвонить, но вашего номера нет в справочнике. Меня зовут Матт Лайзендер. Ваш муж должен помнить обо мне.

Он очень хорошо меня помнил. Джун исчезла всего на три секунды, а Скотт уже несся, как ураган, сжав кулаки. Он буквально прижался своим огромным подбородком к моему лицу. В его облике все было огромным, но я все же весил килограммов на сорок больше, хотя бороться с ним не собирался, ведь он весь состоял из мышц. На нем всегда были синие, блестящие костюмы, придававшие ему вид рыцаря в латах. Я уже заметил это в суде, когда убедил судью приговорить фирму «Скотт Девелопмент» к штрафу в пятьдесят тысяч долларов за использование ненормативных материалов в своих конструкциях. Дело до сих пор ждало решения апелляционного суда.

— Какого черта вам надо? — зарычал он.

— Успокойтесь. Этот визит не будет вам стоить ни цента — вращать нож в ране одно из моих любимых занятий. — Я представляю Сета Бордена. Предлагаю поговорить.

Воинственное выражение лица сменилось неуверенностью. Наконец, он сдвинулся в сторону, пропуская меня.

Гостиная была ниже уровня дома, отделана профессиональным дизайнером и, как я подозревал, покрыта звукоизоляционными панелями. Я тут же без приглашения уселся в кресло из мятой светло-коричневой кожи и поставил ноги на свой чемоданчик, который обошелся мне в кругленькую сумму. Скотт выбрал кресло рядом с женой напротив меня, но не выглядел расслабленным. Он присел на краешек, словно собирался вот-вот броситься в атаку. В его присутствии Джун выглядела испуганной барсучихой. Она не унаследовала боевых качеств своей тетки. Я без предисловий перешел к делу.

— Миссис Бартон, почему вы считаете, что ваш отец впал в маразм?

Ее муж хотел ответить за нее, но я поднял руку, и он придержал язык.

— У него бывают… эээ, выпадения памяти, — с колебанием начала она. — Я приглашаю его на обед, а он не приходит. Когда я звоню и спрашиваю почему, он говорит, что его не приглашали.

— Сколько раз такое случалось?

— Не знаю. Три, может быть, четыре раза. За последние два месяца.

— Это не признак умственного расстройства. Я тоже забываю о множестве приглашений, обычно потому, что слишком воспитан, чтобы признаться в нежелании отвечать на них.

— Но это не все! На прошлой неделе я отправилась за покупками, а папа столкнулся со мной на улице, но даже не поздоровался. Мне пришлось окликать его дважды, пока он не обернулся и не узнал меня. Собственную дочь!

— Быть может, его занимали какие-то мысли.

— Что может занимать его, кроме работы? — усмехнулся Скотт.

Я словно не заметил его замечания.

— Позвольте мне, миссис Бартон, задать вам один вопрос. Волновались ли вы по поводу душевного здоровья отца до того, как рассказали об этих происшествиях своему мужу?

— Не отвечай! — воскликнул Скотт, вскакивая. Его бычья морда побагровела. — Можете вылететь отсюда ногами или головой вперед. Как вам больше нравится, Лайзендер? Не желаю слушать подобных инсинуаций в собственном доме.

— Придется выслушать их в суде.

Я встал и заглянул ему в глаза.

— Будем играть начистоту. Все, что у вас есть — два инцидента, когда старик проявил рассеянность. Любой первокурсник смешает вас с грязью в мгновение ока. Таким образом, ваши слова против слов Бордена. Его осмотрят мой психиатр и государственный, они обнаружат то, что должны обнаружить, и их свидетельства аннулируют друг друга. Единственное, что вы получите, так это счет на оплату вашего адвоката. Хотите продолжать?

Лицо Скотта стало еще упрямее, но плечи чуть-чуть опустились.

— Ничего бы не случилось, согласись старый упрямец на продажу.

Его распирал гнев, но не против меня.

— Он сказал, сколько я предлагаю за его кучу кирпичей?

Я признался, что нет. Скотт назвал цифру. Мое удивление, по-видимому, отразилось на лице.

— Видите! — несказанно обрадовался моей реакции Скотт. — Откажетесь ли вы от возможности покончить с делами и забыть о любых заботах до конца дней? А Борден без колебаний отказался. Разве это не признак, что он впал в маразм? Если нет, скажите, что это?

Я с достоинством поднял чемоданчик. Первый долг адвоката — постараться избавить клиента от судебного процесса. Я сделал все, что мог.

— Не говорите в день вынесения приговора, что я вас не предупреждал.

Миссис Бартон проводила меня до двери. По лицу было видно, что она нервничает. Она шепнула мне на ухо.

— Скотт сказал правду. Он не сделал бы такого предложения, если бы речь шла не о моем отце. Я знаю, что вы думаете обо мне. Уверена, что в городе подумают точно так же, когда дело получит огласку. Но это заблуждение. Я только хочу добиться наилучшего решения для папы, поместить его в такое место, где он сам себе не причинит вреда. Я волнуюсь, зная, что он работает со своими инструментами и всякими препаратами. Вы ведь можете это понять?

Я ушел, чтобы не выдать себя.

Вернувшись в контору, я попросил Шерон соединить меня с Фредом Петрилло. Фред был помощником секретаря Федерального Регистрационного бюро и задолжал мне одну услугу.

— Петрилло у аппарата, — в его голосе слышался явный пуэрто-риканский акцент.

— Фред, говорит Матт Лайзендер. Можете ли мне отыскать имена компаньонов Скотта Бартона в «Скотт Девелопмент»?

— Я не знал, что у него есть компаньоны.

— Полчаса назад я тоже. Но тип, который отбивается от уплаты штрафа в пятьдесят тысяч долларов, не может, не моргнув глазом, сделать такое предложение, о котором он мне только что объявил. За ним кто-то стоит.

— Сейчас займусь. Через час устроит?

— Отлично.

Я повесил трубку и понесся в магазин Сета Бордена.

Хозяин был в заднем помещении, восстанавливая старый секретер, который, судя по его виду, не стоил таких забот. Пол вокруг был усыпан стружками, в которых валялись инструменты. Голая лампочка на проводе болталась над его головой, гоняя по пустым стенам причудливые тени. Стены были не такими старыми, как казалось. Двадцать лет назад Сет превратился в каменщика и переделал дом сверху донизу. Но почему-то все, чего он касался, тут же покрывалось природной патиной, за тайну которой любой художник, занимающийся подделкой картин, заплатил бы очень дорого.

Поздоровавшись, я спросил Сета про последние случаи выпадения памяти. Он нахмурился, не сводя взгляда с кромки ящика, который обрабатывал наждачной шкуркой.

— Я уже говорил, что кое-что забываю. А Джун не заметил, столкнувшись с ней, из-за очков для близорукости. Иногда я забываю снять их. Полагаю, такое случается иногда и с нашим президентом.

— Простите, но почему вы отказались от предложения Скотта?

— Не хочу продавать. Я уже сказал вам.

Он возобновил полировку дерева.

— Большие деньги. С ними вы можете купить целую сеть магазинов, и у вас еще останется на кругосветное путешествие.

— Мне нравится здесь.

— Малоубедительный довод. Мы живем в обществе, где прежде всего ценятся деньги. В суде это произведет плохое впечатление, если дадите только такой ответ, когда вас спросят о причине отказа.

Он задвинул ящик и выпрямился.

— Этот магазин построил мой отец. Я работал здесь шестьдесят лет. Еще есть вещи, которые нельзя купить за деньги.

— Вот как?

— Истинная правда.

В этот раз я не стал настаивать. Все врут своему адвокату.

— Вы согласитесь на осмотр психиатром? — спросил я. — Судья потребует это. У меня есть друг, с которым я уже работал. Доктор Каспер Файф. Хороший специалист.

— Делайте, как хотите.

Он сменил рабочие очки на защитные и включил электродиск. Шум выгнал меня из помещения.

Фред Петрилло был доволен собой, когда разговаривал по телефону.

— Два года назад контроль над «Скотт Девелопмент» перешел к «Глобал Антерпрайз».

Я буквально бросил трубку. Даже не помню, поблагодарил ли собеседника. Я был в шоке. «Глобал Антерпрайз» был полуофициальным филиалом некой организации, название которой из пяти букв начинается с М и о которой мы даже не должны говорить. Значит, организация собиралась заняться легальным бизнесом, но из-за огромного количества вице-президентов, сменявших друг друга в багажниках лимузинов вблизи аэропортов, было ясно, что ее методы не изменились со времен сухого закона. Я запомнил информацию на случай, если она понадобится мне позже. Но не думал, что этот момент наступит так быстро.

Через пару дней Шерон впустила в мой кабинет Каспера Файфа. На его губах играла убийственная усмешка. Я сложил картонную коробку для пиццы, сунул ее в мусорную корзину и пожал руку Каспера. Шерон бросила на меня черный взгляд и хлопнула дверью сильнее, чем требовалось. Она была яростной поклонницей физической формы.

— Вы совсем не похудели, — сообщил Каспер, усаживаясь в кресло.

— Я как Наполеон. Толстею, когда сижу в седле. Вы с чем?

— Вам вряд ли понравится.

Редкие волосы, длинная фигура. Психиатр носил очки в роговой оправе и выдвигал вперед челюсть, которая должна была привлекать партнеров, когда он занимался боксом в лицее.

— Мое мнение: Сет Борден не совсем уравновешен.

— Мы все немного сумасшедшие.

— Я серьезно, Матт. Вы знаете, что в работе я не терплю шуток.

Мое сердце забилось чаще.

— Сообщите детали.

— Это не старческий маразм. Он испытал травму в жизни, и это навсегда нарушило его равновесие. Будь у меня год или два, я бы обнаружил причину, но это вам не поможет.

— Насколько он чокнутый?

— Психиатры не допускают подобного выражения, — неодобрительно ответил он. — Но у него достаточно странностей, чтобы у адвоката Скотта появилось множество аргументов. И сердце у него не в порядке, если судить по цвету лица, но это не относится к делу. То, что я могу сказать, может сослужить плохую службу вашему делу.

Я в расстройстве откинулся на спинку кресла.

— Ну что ж, в таком случае у меня лишь один выход.

И сообщил врачу то, что узнал о «Скотт Девелопмент».

— Думаете, это может повлиять на решение судьи?

— Не знаю. Речь идет о простом слушании, а председательствует Мортон. Он чувствительный человек. Нет ничего невозможного в том, что мысль о заговоре мафии, собирающейся укорениться в Розикре, не склонит его на нашу сторону. Можно попытаться.

— Удачи.

Каспер порекомендовал мне психиатра, который сможет опровергнуть заключение государственного психиатра, и мы расстались. После его ухода я перезвонил Фреду Петрилло в Вашингтон, чтобы тот переслал мне документы, подтверждающие мои разоблачения. Газеты просто сбесятся.

Слушания прошли, как я и предполагал. Адвокат Скотта набирал очки в момент показаний своего психиатра, основанных на трех беседах с Сетом Борденом, но мне удалось кое-что опровергнуть, хотя мой эксперт не встречался с обвиняемым. Я представил бухгалтерские книги Сета, доказывая, что тот может вести свои дела. Это не особо впечатлило судью Мортона. На этой стадии я надеялся предъявить свидетелей с хорошей репутацией, которые могли поклясться, что старик находился в полном рассудке, но оказалось, что у него нет близких друзей. Когда человек Скотта закончил говорить, я вывел тяжелую артиллерию.

Новость, что некая криминальная организация имеет виды на Розикр, всколыхнула атмосферу. Публика стала живо переговариваться, Скотт вскочил и обложил меня бранью. Перед моим носом сверкнула вспышка. Молоток Мортона сломался, когда он обрушил его на стол. Я завершил представление фактов. Слушания были перенесены на вторую половину дня.

Когда они возобновились, Сета в зале не оказалось. Безупречно чистый и одетый в старый костюм с потрепанными лацканами старик удалился после утреннего заседания, бормоча что-то о неоконченной работе. Я послал Джонни, одного из любимых посыльных, в магазин, чтобы узнать, что задержало моего клиента. Парнишка вернулся минут через двадцать. Он был невероятно бледен. Он прошептал мне на ухо несколько слов.

Я встал. Ледяной взгляд Мортона пронзил меня до мозга костей.

— Ваша честь, я только что узнал, что мой клиент Сет Борден умер.

Джун издала вопль и разревелась. Скотт неловко обнял ее за плечи. В зале послышался рокот.

— Его обнаружили лежащим на полу магазина, — продолжил я. — Там сейчас находится врач. Похоже, у Бордена случился сердечный приступ, вызванный, быть может, напряжением от утренних допросов.

Судья Мортон закрыл заседание.

Общественная реакция была крайне враждебной, когда Джун получила мастерскую после одобрения завещания судом. Поскольку вскрытие показало, что старик умер естественной смертью и «Глобал Антерпрайз» не совершила никаких криминальных действий, закон оказался бессилен. Не теряя ни минуты, Джун продала магазин.

В день, назначенный для сноса здания, Шерон переключила меня на Скотта Бартона. У того был расстроенный голос. «Адвокат, жду вас на месте!» И тут же повесил трубку.

Место было на углу моей улицы. Я увидел Скотта в синем блестящем костюме с каской на голове, который стоял вне барьера, устроенного, чтобы не подпускать зевак. У него было бледное, перекошенное лицо. Он схватил меня за руку и потащил на другую сторону, позади каркаса мастерской Сета.

Бригада разборщиков отложила в сторону все, что стоило спасти, потом принялась рушить здание отбойными молотками и кирками. Меня тащили через груды кирпичей и бетонные плиты, мимо рабочих, которые перестали работать, и дотащили до зияющей дыры в южной стене. Скотт отпустил меня, вырвал из рук рабочего фонарь и включил его. Яркий белый луч пронзил мрак внутри дыры.

Я не могу сказать, что меня по-настоящему удивило. Травма в прошлом Сета, реставрация магазина, отказ продавать, поскольку он понимал, что за продажей последует разрушение дома. Все это было мозаикой, с которой я часто играл. Я ничего не сказал, поскольку это ничего не меняло. И все, что я заработал, были последующие неприятности с полицией.

Экспертиза зубов через пару дней подтвердила то, в чем никто не сомневался с самого начала, — скелет, лежавший в глубине дыры, принадлежал Беделии Борден, жадной до денег сестре Сета, умершей двадцать лет назад.

Content

Истлмен Лорин Умственное расстройство

Лорин Истлмен Умственное расстройство