Владимир Венгловский

Рыцари Пятого королевства

Семнадцать лет – славный возраст, чтобы стать рыцарем после выпускного экзамена. Или умереть. Завтра нам всем предстоит последнее испытание. Всем наивным, гордым, вспыльчивым, храбрым и самоуверенным юнцам, захотевшим получить права рыцарей Пятого королевства.

Я вглядываюсь в лица друзей и недругов (а как же без них-то), стоящих в строю слева и справа от меня в главном зале Академии. Всех, как один, с нетерпением ожидающих, когда назовут их имена. Будущие рыцари… Молодые глупцы, не видевшие настоящей крови и сражений. А я видел… Как умирал мой отец, пронзенный стрелой гоблина. Как истекал кровью старший брат, сдерживая толпу врагов на главной лестнице.

Мы отстояли замок, но с тех пор я стал старшим в роду.

– Милброк из Босторского леса! – объявил герольд.

Милброк – крупный увалень с круглыми красными щеками вышел из строя и, переваливаясь словно гусь, пошел к нашему Наставнику. Сколько кружек эля мы выпили с тобой, Милброк? Увижу ли я тебя еще после экзамена?

Подвигов и прекрасных боев во славу идеалов не существует. Их нет и никогда не было. Есть только крики побежденных и победителей, звон мечей и стекающие по ступеням каменной лестницы потоки крови.

Только ярость и звон мечей.

И смерть врага, если ты более искусный в битве, чем он.

Я выучился и готов стать рыцарем. Чтобы сражаться с гоблинами и показать им, как может драться последний в роду Лардов. И мне плевать на давно объявленное перемирие. Долгие годы спокойствия, когда оружие позволено держать только рыцарям, закончившим Академию.

– Лард из Большой Долины!

Это меня. Гладкие плиты пола гремят под моими ногами.

– Вы достойно прошли годы непрерывных занятий, Лард. Вы были изолированы от всего мира, чтобы стать идеальным и бесстрашным воином. И теперь вас ожидает последний экзамен, после которого вы получите право называться рыцарем. Вы готовы?

Голос Наставника строг и торжественен.

– Да!

– Тяните ваш билет.

Я без волнения, ну разве что совсем чуть-чуть, взял первый попавшийся запечатанный конверт.

– Вы свободны, Лард. Экзамен для вас начнется завтра с утра. Готовьтесь. Желаю удачи!

Я развернулся и последовал в свою комнату.

В длинном коридоре мне навстречу шел Конрад Болотный, прозванный мною Лягушем из-за больших выпученных глаз и среды обитания. А так же из-за того, что мне он не нравился. И это чувство было взаимным и острым. Он не сворачивал. Я тоже. Мы столкнулись плечами посреди коридора.

– Ну что, Кабанчик, вскрыл свой конверт? – ехидно улыбаясь, спросил Лягуш.

С каким наслаждением я вызвал бы его на дуэль и проткнул мечом. Но – нельзя. Дуэли запрещены. Я не хочу, чтобы меня выгнали из Академии. Разрешаются лишь бои в спортзале затупленными мечами.

– А ты уже свой посмотрел? Надеюсь, что тебе досталось какое-нибудь вонючее болото. Хотя, я ошибся – болотом тебя не испугаешь. Оно для тебя, как дом родной.

Достал я тебя, Лягуш, ой, как достал. Как ты в лице сразу изменился, неужели я угадал?

За что я его так не люблю? Сказать по правде – не знаю. Глупо, наверное. Мелочные враги. Мелкие обиды. Глупо… Но ничего не поделаешь. Мириться первым я не собираюсь.

Возле дверей в мою комнату уже стоял, лениво облокотившись на стену, Милброк.

– Ну что, – поинтересовался он, – какой билет достался?

– Значит так, – сказал я. – Каждый вскрывает конверт у себя и готовится. Чтобы не отвлекаться. Потом встречаемся и делимся впечатлениями.

– Ну, ладно, – пробурчал Милброк и вразвалочку утопал по коридору.

Я заперся в комнате. Пальцы, вскрывающие конверт, слегка дрожали. Ч-ч-черт. Неужели волнуюсь? Билет номер семнадцать: «Необходимо освободить принцессу, томящуюся в черной башне посреди Черного леса». М-да… Классика жанра испытаний, так сказать. И охота злодеям этих принцесс воровать?

Далее шли карта с указанными координатами башни и портрет… Ого! Какая красивая девушка. «Портрет неизвестной принцессы». Как это неизвестной? Кто-то же принцессу рисовал? Рисовал. Явно с натуры. Тут и дата стоит – буквально месяц назад художник в краску кисти макал. А вот и его автограф. Наверное, писал портрет еще до того, как принцессу похитили.

У принцессы умные голубые глаза. Немного вздернутый нос, хотя ее это совсем не портит. Черные кудрявые волосы, заплетенные в косу. Господи, ну откуда же у нее такой взгляд! Не бывает у принцесс таких умных и пронзительных глаз. Им же на роду написано быть глупыми и позволять себя похищать. Как же тебя угораздило-то?

И тут я понял, что ее спасу. Во что бы то ни стало спасу. Дело даже не в экзамене. А в чем? Неужели ты влюбился, как желторотый юнец? И в кого? В портрет, черт возьми, неизвестной принцессы.

Нет, не влюбился. Больно надо.

– Красивая, хозяин, да? – запрыгнул мне на плечо со стола Остроух.

– Кыш! – сказал я. – Не твоего ума дела.

Сколько я ни просил фамильного домового не называть меня хозяином – не помогает. Да, пускай, если ему так нравится.

Я аккуратно положил портрет на стол. Развернул карту и показал Остроуху.

– Ну-ка, Ух, давай выдай мне все, что сможешь раздобыть про эту башню, – сказал я, доставая зеркальный планшет.

Ух закатил круглые глаза – подключался к ВПД – Всемирной Паутине Домовых. Огромный, все-таки, был прорыв в технологии, когда мы обнаружили, что вот эти почти всегда невидимые чудики, шатающиеся по нашим домам, безмерно накапливают любую информацию. Мало того – они еще и связаны друг с другом магически, всегда могут обмениваться информацией. Это ж кладезь знаний.

– А где «пожалуйста», – съехидничал Ух.

– Лишу сладкого, – пригрозил я.

– Ладно, ладно, уговорил. Вот тебе твоя башня.

Домовой напрягся, его круглое мохнатое тело раздулось. Глаза, кажется, стали еще более выпученными. Ух впал в транс. Далее с ним можно общаться только через планшет. В зеркале планшета возникло объемное изображение высокой башни, сделанной из черного камня. Так, высота, диаметр… О! План башни… Кем и когда построена, кто жил. Это лишнее, не надо… Так… Сейчас, возможно, занята гоблинами. Гоблины – это очень хорошо. Ну, просто замечательно! Моя рука потянулась к бастарду, висящему на стене. Не понял, у меня что – условный рефлекс на слово «гоблин»? Так, все, забыли. Идем дальше. Хотя… Вернемся-ка мы к плану.

Я нажал пальцем на маленькое свернувшееся изображение чертежа. Затем на картинку, схематически изображающую лупоглазого домового с пером в руках. Остроух очнулся, достал откуда-то гусиное перо, склянку с чернилами, развернул чистый лист бумаги. Окунул перо в чернильницу.

– Хозяин, чернила закончились, – сообщил он.

– Одни растраты с тобой, – проворчал я, доставая из запасов нераспечатанную банку чернил.

Фирменные, сделанные на заказ, с гербом моего рода на склянке – бегущим здоровенным кабаном и перекрещенными мечами. Других мой домовой не признавал. Остроух затрясся и быстро-быстро начал наносить чертеж на лист. Через минуту он подал мне высыхающий план черной башни. Прямо в одежде я бухнулся на кровать и начал изучать чертеж. Нет, все-таки, вначале привстал и поставил портрет принцессы так, чтобы мне было хорошо его видно.

Я изучал чертеж и продумывал план действий целый час. Затем вскочил, потянулся. Затекшие мышцы требовали напряжения.

Я с шумом ворвался в комнату Милброка.

– Сдавайся, гоблин!

Мил едва не свалился со стула вместе со своим планшетом. Его пугливый домовой, не фамильный, как у меня, а купленный на распродаже в магазине, тут же стал невидимым.

– Тьфу ты, черт! Как ты меня напугал! – возмутился Милброк.

Я заглянул другу через плечо. На планшете были запущены «Рыцари и горгульи» – новая популярная игра. Мил весело тыкал пальцем в планшет, разя наповал бравым воином очередного каменного зубастого монстра.

– Десятый уровень уже, – сказал будущий рыцарь, – не мешай.

И от усердия закусил губу.

– Это так мой друг готовится к экзамену? – закричал я. – Защищайся!

Мил увернулся от воображаемого выпада. Он мог быть очень ловким, мой упитанный друг, когда это было необходимо.

– Чего к ним готовиться? Мне всего лишь мост троллей достался. А тебе что?

– А ну бегом в спортзал! – вместо ответа воскликнул я. – Я из тебя сделаю подушку для булавок. Лучше я, чем завтрашние противные зеленые тролли.

И потащил толстяка за собой.

Бам, бам, бам – удары затупленных тяжелых бастардов эхом отражались от стен спортзала. Мы фехтовали в доспехах, полностью закрывающих все тело. Конечно, смотреть через узкие прорези в забралах было неудобно, но зато безопасно.

Мил рубанул сплеча, я принял удар клинком. На мгновение длинные мечи замерли. Мил вытянул руки, целясь острием мне в голову. Клинки скользнули друг по другу, и я успел поднять рукоять, отбивая лезвие гардой.

– Ха! – Милброк движением кистей рук высвободил бастард и, рискуя и открываясь, провел колющий выпад в мой живот.

Нет уж, это тебе не быстрая легкая шпага. Я отбил его меч в сторону, сделал шаг вперед и толкнул Мила плечом. Мой друг с грохотом повалился на пол, выпуская из рук меч.

– Так нечестно! – завопил он.

– Проклятый гоблин, бой не бывает нечестным!

Я протянул руку, помог Милу подняться, и вот уже мне пришлось отступать под его бурным натиском.

– Бом-м-м! – у меня загудело в ушах после того, как его бастард плашмя угодил по моему шлему.

Как-то незаметно для себя, я оказался сидящим на полу. Милброк приставил острие меча (тупое, конечно) к моему горлу.

– Сдавайся, зеленокожий тролль!

– Все, все, сдаюсь, – выдохнул я, сбрасывая надоевший шлем и вытирая пот со лба. – Пошли отдыхать. Перед экзаменом надо выспаться.

Некоторое время мы молча стояли перед большим окном, сквозь которое было видно небо с легкими облаками, розоватыми в лучах заходящего солнца.

– Как думаешь, завтра будет все по-настоящему? – тихо спросил Мил.

– Так говорят, – ответил я.

– Тогда береги себя, Лард.

– И ты себя, Мил.

Милброк развернулся и ушел к себе.

Моя комната была погружена во мрак. Остроух со светящимися глазами сидел на столе и разглядывал портрет неизвестной принцессы. Я зажег газовую лампу, вытащил из-под кровати большой сундук. Скрипнула старыми петлями крышка. Со дна сундука я достал покоящийся в ножнах отцовский меч.

«Завтра все будет по-настоящему».

Горящий огонек отразился в отполированной стали клинка. Удобная рукоять, предназначенная для хвата как одной рукой, так и двумя, полукруглая небольшая гарда и острое лезвие с двусторонней заточкой. Сжал в ладони, поднял. Идеальная балансировка.

Взмах рукой, меч со свистом рассекает воздух. Полукруговой удар с возвратом, разрубающий надвое воображаемого противника – х-ха!

– Хозяин, осторо… – воскликнул Остроух и исчез, когда клинок прошел сквозь то место, где он сидел.

– …жнее! – закончил Ух, проявляясь. – Хозяин, ты тут всю мебель перебьешь.

Одним движением я вернул меч в ножны. Это грозное боевое оружие отца испило кровь не одного гоблина. Быстрое, не то, что наши полуторные тяжелые бастарды. Оно создано не для эффектного фехтования в спортивных залах, а для реального боя, где есть только ты и твой противник. И где нет места вычурным приемам.

Болью пронзили воспоминания.

…Потоки крови на лестнице. Отцовский слуга в заляпанных красными пятнами доспехах подбирает с пола меч, пригибает правую ногу в колене и протягивает оружие маленькому шестилетнему мальчику с заплаканными глазами.

– Мама, мама, почему я должен куда-то уезжать? Я не хочу ни в какую Академию!

– Сынок, так надо, понимаешь, – мама нагибается и обнимает мальчика ласковыми руками…

Я помотал головой, прогоняя видение. Мне нельзя вспоминать, я должен выспаться.

…На подушке, что впитала столько слез маленького ребенка. В первые годы я беззвучно плакал по ночам, когда в голове пульсировала лишь одна мысль – отомстить.

С тех пор прошло много лет.

Я сунул портрет принцессы под подушку и заставил себя уснуть. Спал я без сновидений до самого утра.

Утро встретило меня фанфарами. Трубные звуки, сопровождаемые барабанным боем, заставляли сердце колотиться быстрее.

Умывшись и наскоро позавтракав, я облачился в кольчугу со стальными наплечниками, почти не сковывающую движения. Надел легкий шлем без забрала. Проверил, насколько свободно выходит из ножен меч. Портрет принцессы был надежно спрятан в суме на поясе.

«До свидания, хозяин, – сказал Остроух. – Возвращайся скорее».

Я обернулся и улыбнулся моему домовому. Затем закрыл дверь.

В центре двора Академии были установлены большие ворота-порталы, вспыхивающие пурпурным светом. Ученики Академии по одному входили в них и исчезали, переносясь к месту своего экзамена. Наконец подошла моя очередь. Надеюсь, никто не видел, как я зажмурился перед открытой пастью портала. На мгновение меня охватило чувство полета, а затем нахлынули запах хвои и птичий щебет.

Черный лес ронял в высохшую подстилку сосновые иголки и медленно плывущие в густом солнечном воздухе дубовые листья. Каплями утренней росы сверкали натянутые между деревьев паучьи сети. Где-то в вышине шелестел теплый ветер. Вспорхнула на ветку малиновка, удивленно уставилась на меня, склонив голову на бок, что-то пискнула и унеслась дальше по своим птичьим делам.

Сквозь просвет виднелся шпиль черной башни. Но я не пошел к ней. Нет! Я хитрый. Я вчера тщательно изучил план и обнаружил, что в башню ведет небольшой подземный ход. Скорее всего, он был выкопан для того, чтобы выбраться в случае нападения противника. Как бы то ни было, я решил им воспользоваться и попасть в башню, минуя главные ворота. Я не питал надежды, что подземный ход не охраняется, раз уж он всем известен, но вдруг его стерегут не так тщательно, как основную дверь? Лишь бы выход не был просто завален.

Стараясь не шуметь, я сверился с компасом и пошел искать вход в подземелье. Ага – вот высокая сосна, а вот и большой камень – ориентиры на карте. Если мы сейчас вот сюда про-ле-зем… Тьфу! Земля посыпалась прямо в рот. И правильно – не разевай, когда не надо.

Проход был очень узким и низким. Идти приходилось согнувшись, иногда задевая макушкой потолок. Хорошо, что на голове шлем. Ох и испачкаюсь же я. Вскоре подземный ход закончился деревянной круглой дверцей в потолке. Я слегка приподнял ее и осмотрелся.

Гоблины! Кажется, трое. Один стоял прямо возле люка спиной ко мне.

Наконец-то! Ура! Я отомщу за смерть отца и брата! Я припомню гоблинам тот бой!

Дверца слегка скрипнула, когда я вернул ее на место.

Я достал меч и отложил в сторону ножны, чтобы не мешали. Сжал двумя руками рукоять. Несколько раз глубоко вздохнул. Надо, обязательно надо успокоиться. Значит так, выскакиваю и убиваю в спину переднего гоблина. Затем действую по обстоятельствам. В спину? Ну да, это тебе не показательный бой в спортзале. Здесь, либо ты их, либо они тебя, и все средства для этого хороши. Но… Никаких но! Действуй!

Но ведь я никого никогда не убивал… Я… Похоже, что я уже разговариваю сам с собой.

Вперед!

Я резко отбросил деревянную дверцу над головой и выпрыгнул в полутемную комнату. Передо мной была мускулистая зеленая спина гоблина. Я замахнулся мечом…

… И не смог ударить.

Почему? Трус! Я отступил на шаг назад.

Он же почти как человек. Отличается только цветом кожи.

Их трое! Схватились за мечи.

Мой передний развернулся. Я увидел удивленные и немного испуганные глаза. А затем блеснувшую сталь клинка. Рефлекторно, одним заученным движением я отбил атаку и продолжил движение своего меча. Острие вошло гоблину в глаз, пробило насквозь голову и вышло с другой стороны. Почти без сопротивления. Легко и просто. Отточенная сталь…

Ой, мамочки! Что же я делаю?

Ногой я оттолкнул мертвого гоблина, вытаскивая меч, и отпрянул назад, увернувшись от удара кривого клинка второго зеленокожего. Острие рассекло воздух перед моим лицом, и я сильно ударил в ответ. Голова гоблина отделилась от тела и с гулким стуком ударилась о стену. Вверх брызнул фонтан крови.

Последний гоблин с криком кинулся на меня, пытаясь нанести колющий удар. Оставляя кровавые брызги в воздухе, я ударил сверху, отражая выпад и сбивая его меч вниз. Затем поднял свое оружие, рассекая острием грудь противника. Гоблин с криком рухнул вниз, заливая кровью пол из глубокой раны, проходящей через живот и грудь. Зеленокожий хрипел и колотил руками о доски пола.

«Убей… убей… – доносились сквозь хрипы его слова. – Больно».

Я попятился и зажался в угол.

Казалось, что на шум сбегутся гоблины со всей башни. Но я не смог добить своего врага.

У гоблина начались судороги. Через минуту все было кончено. Наступила тишина.

Они почти как люди. Даже черты лица ничем не отличаются. Лишь ходят, как полураздетые дикари. Жители природы…

Я впервые убил живое существо.

Меня вырвало, едва не вывернув наизнанку. Господи, я уже не хотел никакой мести, я почему-то хотел умереть. Или расплакаться в подушку, как тот маленький шестилетний мальчишка. Я достал портрет принцессы. На бумаге остались красные отпечатки пальцев. Только ради тебя, принцесса. Только ради тебя.

Я огляделся по сторонам. Видимо, сейчас это была дежурная комната охраны. В центре стоял стол с разбросанными игральными картами, рядом несколько грубых стульев. Я сверился с планом. Если покинуть эту комнату, то по винтовой лестнице можно забраться на вершину башни, где заперта принцесса. Стараясь не ступать в кровь, я прошел к дверям и выглянул.

Никого.

Осторожно, прислушиваясь к шорохам, я начал подниматься наверх. Тишину нарушали лишь поскрипывающие ступени, да грохот моего сердца.

Ступени…

…Бежит по ступеням красная кровь. Лежит лицом вверх пронзенный стрелами мертвый отец. Еще стонет старший брат. Смотрит на меня яростный зеленокожий, сжимающий в руках меч. И рядом – куча мертвых гоблинов. Они сами пришли в наш замок! Кто их звал?

А кто звал тебя в их башню?

Но ведь я должен спасти принцессу.

А ты знаешь, зачем они приходили в твой замок?

Тьфу! Нельзя разговаривать самому с собой. Можно задать слишком много вопросов и не найти на них ответы.

Вот и верх башни, комната с крепкой дверью. Наверное, здесь томится принцесса. Я нерешительно остановился и сделал самое глупое, что только можно сделать в этой ситуации – постучал. Мне никто не ответил. Тогда я потянул дверь. К моему удивлению она оказалась незапертой, и перед взором открылась небольшая наполненная солнечными лучами комната. Возле окна за письменным столом сидел гоблин. Он отложил белое перо и поднялся со стула.

– Как ты быстро появился, – сказал гоблин. – Я едва успел поставить последнюю точку в завещании. Но не думай, что я сдамся легко.

Гоблин поднял лежащий на втором стуле меч и замер в боевой стойке.

– Я к твоим услугам.

– Ты кто, собственно? – удивился я. – А где принцесса?

– Думаю, что я твой враг. Во всяком случае, ты так считаешь.

– Почему?

– Я до сих пор помню обвиняющий взгляд маленького мальчика. А ведь мог тогда тебя убить.

– Так это ты?! – захлебнулся яростью я. – Это ты убил моего отца и брата? Зачем?

– Так ли ты хочешь услышать ответ?

Но я уже напал. Гоблин парировал рубящий удар и полоснул лезвием по моему предплечью. Кольчуга выдержала, рука ответила тупой болью. Я провел ответный выпад. Мой враг ловко увернулся, клинок скользнул возле его лица, я по инерции сделал шаг, подавшись вперед. И вдруг понял, что полностью открылся в этот момент и что кольчуга не спасет от прямого удара.

«Острие меча разрывает металлические кольца, проходит между ребер, разрезая кожу и мышцы грудной клетки, насквозь пробивает легкие…»

Но гоблин не ударил. Он отскочил в сторону и замер с поднятым мечом.

Почему?

– Почему? – спросил я у него.

Гоблин грустно улыбнулся.

– Слишком много вопросов, но которые долго давать ответы. А у нас с тобой мало времени.

Я едва не пропустил его выпад – хитрый, направленный в лицо, а затем изменившийся на удар в живот. Я отбил в сторону вражеский клинок и ударил в ответ.

Ударил изо всех сил в оставшуюся без защиты грудь гоблина.

Мой противник упал, опрокидывая стулья. Он попытался подняться, уцепившись рукой за стол, но это были тщетные попытки.

Я подошел к поверженному гоблину, мимоходом отшвырнув ногой его оружие, и обеими руками направил меч острием в его грудь. Гоблин лежал, сжав губы. Его лицо стремительно белело.

– Чего ты ждешь? – простонал он. – Делай, что собирался.

– Почему ты убил моих родных, но не забрал мою жизнь? – закричал я. – Зачем? Зачем вы ворвались тогда в мой замок?

Гоблин не ответил, лишь устало закрыл глаза. Он лежал, полностью беззащитный. Капля крови скатилась по лезвию моего меча и упала на грудь гоблина, смешавшись с его такой же красной кровью.

Я отбросил свой меч. Он упал на лестницу, и еще некоторое время было слышно, как он, звеня, скатывается по ступеням вниз. Я поднял стул и сел, обхватив голову руками. На душе было пусто и противно.

Когда я опустил руки и открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на своей кровати. Рядом сидел Наставник.

– Вот ты и закончил свой последний экзамен, рыцарь Пятого королевства, – произнес он. – Поздравляю.

Я поднялся с кровати и сел, непонимающе уставившись на Наставника. Возле планшета на столе сидел притихший Остроух. Мои доспехи и меч лежали нетронутыми.

– Это все… неправда? – неуверенно спросил я.

– Ну, почему же неправда. Для тебя – это была реальность. Почти… Ты был в виртуальном мире, созданном специально для тебя из кусков твоих мыслей и воспоминаний. Словно побывал в этой вашей игре с воображаемыми рыцарями и горгульями, – Наставник кивнул на лежащий планшет.

– А гоблин? Кто он? Я так и не узнал, почему они тогда ворвались в мой дом.

– Ты ведь не убил его, не правда ли? Жалость не позволила тебе нанести последний удар. Значит, ты сможешь услышать ответ.

– Я плохой рыцарь, – прошептал я. – Наставник, я не хочу больше брать меч в руки. Я не смогу больше убивать.

– Плохой рыцарь… – усмехнулся Наставник. – Так слушай, плохой рыцарь, и пусть это навсегда останется в твоей голове. Мы, называй нас Наставниками или как тебе угодно, мне все равно, уже около века проводим коррекцию психики всех разумных существ в нашем мире. Ты не задумывался, почему все живое с уважением относится к себе подобным? Почему хищники убивают добычу только для еды, но щадят в схватках своих противников. И почему разумные существа порой ведут себя хуже зверей? Нет, Создатель не мог наделить нас такими чувствами. Мы сами скатились в хаос ярости и жестокости.

Наставник погладил по голове моего домового. Остроух зажмурился и даже замурлыкал от удовольствия.

– Знаешь ли ты, – обернулся ко мне Наставник, – что вот эти малыши не только все запоминают и обмениваются информацией? Если они как следует постараются, то могут рассчитать наше вероятное будущее.

– Нет, не знал, – с удивлением посмотрел я на Остроуха.

– Могут-могут… И когда мы заглянули в это самое будущее, то оно нам не понравилось… Очень не понравилось. В будущем были одни лишь войны и кровь.

Поэтому мы начали изменять всех нас, отучать от мыслей об убийствах. Нам нужно было забыть про жестокость и злобу, про войны и глупые кровавые дуэли, и поверь мне, задача была совсем не из легких. Изменять психологию толпы очень тяжело. Изменять без того, что мы называем волшебством и магией. Без прямого вмешательства в мозги людей. Надо было показать, что в смерти на поле боя, даже геройской, нет ничего красивого, а победа над противником – лишь кровь и бессмысленность. Показать, порой даже так жестко, как сегодня тебе. Заставить понять, что жестокость не должна быть свойственна любому разумному существу, а поединки лучше проводить в спортзале тупым оружием.

Я не могу тебе рассказать, как мы добивались таких результатов. Порой наши методы нельзя было назвать гуманными. Иногда легче всего было просто устранить честолюбивого бунтовщика или убрать воинственного монарха, чтобы не дать разгореться войне.

Наставник поднялся и подошел к окну.

– Можешь презирать меня за это, – сказал он. – Да, мои руки в крови, и это моя ноша, с которой мне придется жить. Зато, посмотри, каким стал наш мир. А ты хочешь увидеть, что могло бы быть, продолжи мы развиваться в том же направлении? – Наставник резко обернулся ко мне и указал на планшет. – Смотри!

Я поднял планшет и едва не выронил его из рук. Там, в глубинах зеркальной поверхности, сменяли одна другую подвижные картинки.

…Сходились в бою две армии. В их руках было неизвестное мне оружие, извергавшие огонь и смерть, словно маленькие ручные пушки. Тысячами гибли солдаты, устилая поле сражения мертвыми окровавленными телами.

…Летела стальная птица, у нее из брюха высыпались черные цилиндры, превращая землю внизу в огненный ад.

…Бежали и умирали мирные люди от белого дыма, ползущего по городу. Мужчины, женщины, старики, дети – дым не щадил никого, и улицы города наполнялись задыхающимися и умирающими людьми.

…Посреди города вспухал огромным огненным грибом взрыв. Сгорали дома и люди. Невидимая рука разрушала, сминала здания, превращая в руины цветущий город.

Меня едва не стошнило, как тогда, когда я стоял возле павших от моей руки гоблинов.

Которых никогда не было…

– Таким мог бы вскоре стать наш мир, не начни мы его менять, – произнес Наставник.

– Последние вспышки агрессии наблюдаются все реже и реже, – продолжил он. – Хотя, чего уж проще – ответить злом на зло, местью на месть. Убили твоего сына – убей сына врага, его самого и всю его семью. Ведь это так легко. Но труднее всего – остановиться первому и прекратить череду убийств. Тогда, десять лет назад, твой отец и старший брат провели рейд к гоблинам, в результате которого погиб сын вождя зеленокожих. И гоблины пришли мстить… Но ты остался жив. Вождь гоблинов пощадил тебя. Первый маленький шаг на пути к примирению. И тогда твоя мать отдала тебя к нам, потому что так надо было поступить. «Академия рыцарства Пятого королевства», как красиво звучит название… На самом деле, можешь называть это психиатрической лечебницей для людей с нарушенной войной психикой. Здесь учились все, кто не смог бы в реальной жизни противостоять свой ярости и агрессии. Все, в ком клокотало чувство мести. Выпусти вас в мир, и он снова захлебнулся бы в крови и жестокости. И вы бы убивали с чувством праведного подвига в душе. Сегодня ты смог понять, что убийства не имеют ничего общего с подвигом.

Я молчал.

– Добро пожаловать в новый мир, юный рыцарь Пятого королевства, – произнес Наставник.

И улыбнулся.

В моей голове крутился назойливый вопрос.

– А Мил… Милброк тоже, да? Он никогда не рассказывал…

– Да, его семья вела непримиримую борьбу с троллями. Кровавую борьбу. Он, как и ты, – тоже последний в роду.

– Он жив? – быстро спросил я.

– Жив, жив, – рассмеялся Наставник. – Сейчас в своем воображении сидит с троллем и пьет пиво. Вскоре пойду его появление в новый мир принимать. Только, боюсь, голова у него будет болеть по-настоящему после такого количества выпитого.

– А принцесса? – спросил я.

– Какая принцесса?

– Та, чей портрет вы мне дали на экзамен.

– Не знаю, – искренне ответил Наставник. – Я взял копию первого попавшегося портрета художника Борхата, что из Первого королевства. Просто красивая девушка.

И Наставник направился к двери.

– Наставник, а экзамен все прошли? А если кто-то не смог отказаться от мести?

Наставник на миг остановился.

– Тогда эти люди навсегда остаются в виртуальном мире. У нас нет другого выхода. Они обречены на вечную войну сами с собой.

– Кто? – быстро спросил я. – Кто остался?

– Конрад Болотный, – ответил Наставник.

Мое сердце сжало отчаянье.

– Его род, как и твой, воевал с гоблинами. И Конрад не смог остановиться.

– Как его можно спасти, скажите?

– Боюсь, что уже никак, – покачал головой Наставник.

– Но вдруг у кого-то получится его переубедить? Я хочу отправиться в его экзамен и вытащить… Я очень хочу его вернуть.

– Да? – Наставник вернулся, сел на стул и пристально посмотрел на меня.

Мне показалось, что в его взгляде промелькнуло уважение.

– Ну что ж, это твое право. Я могу тебе помочь. Идем со мной.

Я последовал за Наставником. Конрад, мой враг и мой друг, я вытащу тебя из твоего собственного кошмара. А иначе как же я еще скрещу с тобой мечи в спортзале?

А потом я обязательно разыщу художника в Первом королевстве и узнаю, кто эта девушка, чей портрет я буду носить с собой все время, пока ее не найду.

Content

Владимир Венгловский
Рыцари Пятого королевства