Татьяна Булатова

Айлурофилия, или Все кошки делают это

Все слова, заканчивающие на «-филия», звучат сначала как диагноз, а потом как приговор. Понятно, раз пишут про любовь, то точно не к детям. На этот раз к кошкам. Читаю: «Айлурофилия – патологическая привязанность к кошкам у одиноких людей, обычно женщин. Некоторые пациенты содержат до пятнадцати-двадцати и более кошек в своем скромном обычно доме, тратят на них подчас последние деньги, живут в антисанитарных условиях, причиняя немало проблем и своим соседям…» Облегченно выдыхаю: «Не про меня» – и смело смотрю в глаза коллеге-всезнайке, лихорадочно соображая, как же по-научному называется любовь к бессистемным знаниям, способным сразить нормального человека наповал.

Я – нормальный человек. У меня один кот, один муж, один ребенок и отсутствие антисанитарных условий. Из перечисленных в определении симптомов присутствуют только «скромный обычный дом» и проблемы с «соседями» в лице всех тех, кто уничижительно называет нашего младшенького «КАКАЯ ГАДОСТЬ!».

При этом «КАКАЯ ГАДОСТЬ!» на них не обижается и намеренно идет к тому, кто делит всех кошачьих на два типа: «НАСТОЯЩИЕ» и «НЕ ПОЙМИ ЧТО». К этому разделению на белую и черную кость мы как хозяева донского сфинкса по имени Аватар давно привыкли и даже научились спокойно реагировать на реакцию ярых противников многообразия природных форм, единодушно отнеся их к лагерю «традиционалистов».

– Скажи своей матери, что кот должен быть пушистым! – вскочил с дивана свекор, как только услышал радостное сообщение моей дочери о том, что в нашей семье планируется пополнение.

– Совершенно необязательно, – осадила деда восьмилетняя Туся, настроенная решительно: сфинксы всегда завораживали ее своим инопланетным видом.

– Обязательно! – возразил тот и заметался по комнате в поисках аргументов.

– Вот посмотри, – она показала ему очередную порцию фотографий и, пока дед их рассматривал с выражением откровенной брезгливости, внимательно за ним наблюдала: – Не нравятся?

– Нет, – мой свекор был честным человеком и не любил компромиссов. – Заведете – больше не приду.

«Ну и не приходи!» – сказала бы я, оказавшись на месте дочери, но мудрая Туся поступила иначе. Она укоризненно посмотрела на деда и изрекла:

– Никогда не думала, дедуля, что такая мелочь может разлучить нас.

Услышав это, «дедуля» практически сдался. Но последнюю точку в процессе полной и безоговорочной капитуляции привелось поставить все-таки не моей дочери. Это сделал Аватар, как обезьяна, вскарабкавшийся по штанине к свекру на колени.

– Макака! – в изумлении прошелестел Тусин дедуля и осторожно потрогал котенка. Ощущение было странным. Кожа у маленького Аватара была горячей и гладкой, но рука почему-то не скользила, отчего образовывались потешные складочки и котенок то в одном, то в другом месте оказывался словно заплиссированным.

– Погладь еще, – шепотом скомандовала Туся и, довольная, уселась рядом: – Нравится?

– Нет, – неуверенно ответил свекор и уставился на свернувшееся на коленях необычное создание.

– Тогда давай, – вздохнула моя дочь и потянулась за котенком.

– Подожди, – шикнул на нее дед и, не разжимая коленей, отодвинулся. – Не видишь, спит.

– Вижу, – подтвердила Туся и придвинулась к деду, чтобы рассказать душещипательную историю из жизни прежних хозяев Аватара, расстававшихся с ним со слезами на глазах.

– Нашли о чем плакать… – пробурчал свекор и очень осторожно погладил котенка по треугольной голове с непропорционально большими ушами. Аватар даже не пошевелился.

– Я бы тоже плакала… – посочувствовала бывшим владельцам Туся. – Смотри, какой он хорошенький. Хорошенький ведь?

После этих слов котенок громко заурчал, а свекор молча отодвинулся от моей дочери еще на пару сантиметров в сторону.

– Урод, – в его голосе уверенности оставалось все меньше и меньше. – Не кошка, а летучая мышь.

– Никакая это не летучая мышь. – Тусино терпение закончилось. – Вадим Юрьевич вообще говорит, что сфинксы – высшая ступень кошачьей эволюции.

Последняя фраза выбила моего свекра из колеи. Сначала он с недоумением посмотрел на Аватара, потом на собственную внучку, хотел было спросить, кто такой Вадим Юрьевич, но раздумал и наконец-то решился взять котенка, далекого от совершенства, в руки:

– Господи! Как же ты жить-то будешь, чудо-юдо? – поинтересовался свекор и поднял кошака в воздух.

Аватар, не сопротивляясь, уставился прямо в глаза стоявшему перед ним существу, а потом добродушно зевнул, обнажив нежно-розовое небо. И человеческое сердце дрогнуло: свекор прижал кошака к груди и взволнованно заходил с ним по комнате.

– Отдай, – ревниво потребовала Туся, не отставая от деда ни на шаг.

– Щас, – пообещал тот внучке и умчался в другую сторону.

– Отдай…

– На, – с неохотой отцепил от себя Аватара свекор и протянул его Тусе, тут же чмокнувшей котенка в нос. – Глисты будут! – в сердцах посулил дедуля и, насупившись, отправился к дверям, возле которых, обуваясь, назидательно произнес: – Ты, давай того… С ним поаккуратнее… Не ровен час наступишь и лапку ему сломаешь. Или позвоночник… В общем, скажи матери, мы с баушкой, – так он называет свою жену, – если че, возьмем его к себе. Пусть подрастет, а потом заберете. Все-тки не игрушка. И имя надо сменить.

– Не надо, – буркнула Туся и закрыла за дедом дверь.

После ее рассказа мне стало ясно, что полку прибыло: на мониторе у свекра появилась папка с фотографиями под названием «Сфинксы», ветеринар Вадим Юрьевич был причислен Тусиным дедушкой к лику святых, иначе зачем бы он цитировал его знаменитую «высшую ступень кошачьей эволюции» к месту и ни к месту, а я оказалась переведена в лагерь безнадежно больных. И вообще, изучив в Интернете все форумы по поводу сфинксов, свекор начал смотреть на меня с искренней жалостью.

– Так и спит с тобой? – вроде бы невзначай интересовался он и отводил глаза в сторону.

– Так и спит, – ни о чем не подозревая, подтверждала я, отчасти гордясь своей избранностью.

– А с Тусей, значит, не спит?

– Не спит.

– Слава богу! – с облегчением выдыхал свекор и вновь приступал к допросу: – А с папкой? (Это он так о моем муже.)

– Редко.

– Ну, это понятно… – со знанием дела соглашался он, – все-тки ему сорок пять. Определенный износ организма имеется, вот Аватар его и лечит. Ты присмотрись, куда он ложится – на грудь? На живот? На ноги?

– На голову… – ворчу я, наконец-то догадавшись, куда клонит мой горячо любимый свекор.

– На голову – это плохо! – Тот, похоже, не понимает моей иронии и продолжает рассуждать серьезно: – Ты ему давление измеряла?

– Кому? – прикидываюсь я дурочкой, чем привожу свекра в бешенство.

– Ну не мне же! – возмущается он и мысленно, я уверена, проклинает меня за мою глупость.

– А у вас, кстати, какое? – доброжелательно интересуюсь я, и свекор взрывается:

– Сфинксы – это особая порода. Ты вот почитай! Где он ляжет, там аномальная зона. Эти кошки – экстрасенсы. Сразу же определяют больной орган и лечат его вибрацией. Научный факт!

В это время «научный факт» прыгает с подоконника и, смерив меня взглядом, как барин служанку, направляется прямиком к гостю и садится возле его ног. Свекру становится неловко, он делает шаг в сторону в расчете на то, что Аватар останется сидеть на своем месте, но не тут-то было. Кот грациозно выгибает спину и, потянувшись, снова оказывается у ног свекра.

– Жрать хочешь? – наклоняется к нему свекор, усыпляя мою бдительность. – На, баушка тебе прислала, – свекор ведет кота к его миске, но Аватар игнорирует присланное лакомство и не отрываясь смотрит на своего поклонника. – Гипнотизируешь? – свекор, видимо, пытается договориться с нашим домашним «экстрасенсом», но тот неподкупен и упрямо следует за ним по пятам.

Специалист по сфинксам заметно нервничает, но уйти не решается и нехотя присаживается на диван в надежде на то, что «высшая ступень кошачьей эволюции» вспомнит о своих низменных инстинктах и вернется к миске с едой. Но у Аватара на сей счет другие планы: он прыгает к свекру на колени и, громко затарахтев, удобно устраивается.

– Вообще-то, – смущается Тусин дедушка, – у меня простатит…

Это признание дается ему нелегко, он краснеет, а я, чтобы поддержать, со знанием дела уточняю:

– В стадии обострения?

Тот молча кивает мне, но Аватара не сбрасывает, видимо в ожидании чуда.

– А вам не кажется, что в таком случае он лежит не на том месте, – подшучиваю я и вижу, что настроение моего свекра заметно улучшается.

– Значит, не все так плохо, – радуется он и спешит сделать мне приятное: – Поэтому ты особо-то не расстраивайся. Ну, лежит и лежит, не факт ведь, что лечит, – свекор быстро меняет концепцию. – Может, греется… А может так, ласкается или просто… Я, между прочим, на баушке проверял. Не помогает!

– Мне тоже не помогает, – жалуюсь ему я. – Например, нога болит. Уложишь на нее Аватара, он пять минут посидит, пока держишь, а потом – на свое любимое место, на подушку, рядом с головой…

– Так у тебя все болезни от головы, – молниеносно реагирует свекор. – Не зря, значит, пишут… – Он перекладывает Аватара на кожаный диван: – Иди, Иван Иваныч, лечи мамку…

«Мамка», как вы понимаете, это я. Причем и для Туси, и для Аватара. Но если моя дочь хоть как-то соблюдает субординацию и, во всяком случае, не врывается ко мне в комнату, когда я сплю, то Аватар на внутрисемейные правила чихать хотел.

– Он сам определит, кто из нас главный… – самоуверенно заявляет муж, наблюдая за тем, как кот требовательно скребет лапой мое одеяло. – Но точно не ты!

– И не ты! – огрызаюсь я и наконец-то впускаю Аватара в свое пространство, спим мы рядом, непременно касаясь друг друга, как мать и дитя. Порой я даже слышу, как кот сопит.

– А чего ты так реагируешь?! – возмущается супруг и снисходительно вещает: – Кошки – это такие существа, которые выбирают себе хозяина и служат только ему. Как правило, это тот, кто его кормит.

– То есть ты?

– Может быть… – это «может быть» муж произносит с такой уверенностью, что дальнейшие вопросы просто оказываются бессмысленными. – Ты его служанка. Туся – игрушка.

– Все ясно, – отмахиваюсь я и устраиваюсь поудобнее, не забыв заглянуть под одеяло: кот смотрит на меня строго, я явно его задерживаю. – Спокойной ночи, – желаю я главному человеку в нашей семье и проваливаюсь в сон под мерное урчание Аватара.

Просыпаюсь уже под утро и то потому, что рядом кто-то разговаривает. «Наверное, что-то снится», – думаю я и прислушиваюсь в надежде услышать что-нибудь интересное.

«Какая же ты сволочь! – говорит супруг, и у меня екает сердце. – Не можешь подождать? Сидишь и пялишься? А то, что человек отдыхает, тебя не волнует? Что ему вставать скоро, тоже? Главное – пожрать, других дел нет!»

Не выдержав, я поворачиваюсь на другой бок и обнаруживаю урчащего Аватара сидящим на широкой груди бесцеремонно разбуженного хозяина.

– Сбрось его, – советую я мужу. – Еще час до будильника.

Супруг стряхивает кота, Аватар с достоинством делает круг по нашей кровати и возвращается обратно.

– Вот гад! – рычит тот, кто вчера именовал себя Главным, и, прижав к себе кота, поднимается с постели. – Спи! – приказывает мне супруг и тащится в кухню, не переставая разговаривать с кошкой: – Сейчас папа тебя покормит…

И ведь, правда, покормит, знаю я и по звукам, до меня доносящимся, легко представляю картину сегодняшнего раннего утра, как две капли воды похожего на вчерашнее и позавчерашнее, и так – уже на протяжении шести лет.

И хотя все это время мы по привычке продолжаем считать себя хозяевами донского сфинкса по имени Аватар, фелинологи[1] безошибочно определят, кто в нашем доме ГЛАВНЫЙ, потому что им доподлинно известно, какой властью над человеческими сердцами обладают именно эти хвостатые инопланетяне, патологическая привязанность к которым называется дурацким словом айлурофилия, признаки которой как пить дать есть в каждой второй семье. Ну в моей-то – точно!

Примечания

1

Фелинология от лат. felinus – кошачий и греч. logos – слово, учение – раздел зоологии, изучающий домашних кошек (анатомию и физиологию) и их породы, а также вопросы селекции, особенности их разведения и содержания.

Content

Татьяна Булатова
Айлурофилия, или Все кошки делают это

Примечания