Кирилл

Unknown

Тара Сивек

Серия «Единожды солгав#3»

Пусть ему будет стыдно

Переведено для группы https://vk.com/beautiful_disaster_club

группой Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Переводчик Костина Светлана

Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Аннотация:

Для Лорелей Уорнер, будучи совершенством не все так совершенно, как хотелось бы. Она сделала то, что хотели ее родители, люди суровых моральных устоев: стала юристом, вышла замуж за своего бойфренда по университету. Но поскольку ее муж сбежал с другим мужчиной, а ее карьера стала безостановочным обыденным скучным шоу, Лорелей присоединилась к своим лучшим подругам в агентстве "Единожды солгав", чтобы ощутить вкус приключений.

Обычная рутинная повестка в суд оказывается убийством, и Лорелей понимает — раскрытие убийства — это именно то, что ей нужно, чтобы повысить свой престиж... до тех пор, пока частный детектив Даллас Осборн не принимается за дело. Даллас всегда вызывает раздражение у Лорелей. Для нее вполне достаточно, в виде отягчающего наказания, что он напыщенный осел, но он также слишком хорош собой.

Если она хочет поймать убийцу, Лорелей необходимо не реагировать и игнорировать своих родителей... не говоря уже о законе. Ей необходимо партнерство с Далласом, работая ближе (гораздо ближе) к сексуальному следователю, даже чем она могла себе предположить.

Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+

Посвящается каждой женщине, которая когда-либо была влюблена.

Неважно с наручниками или выпивая коктейль,

ты тоже найдешь своего Прекрасного принца

и совсем чуть-чуть дашь ему под зад для ускорения.

Глава 1.

— Ваша честь, мой клиент хотел бы…

Жжжжжжжжжж.

Вибрация моего мобильного заставляет телефон двигаться по деревянному столу прямо передо мной. Я на мгновение делаю паузы, чтобы взглянуть на экран и вижу, что названивает Пейдж. Она же знает, что я в суде, кроме того она прекрасно знает, что меня не стоит беспокоить, когда я в суде, даже если кто-то умирает. Из-за всего, что произошло за последнее время (наркобарон пытался убить Кеннеди, мафия сидела на хвосте у Пейдж) мое сердце замирает.

А адвокат противоположной стороны занят формулировкой вопроса суду, судья тем временем смотрит совершенно в другую сторону, поэтому я быстро хватаю телефон, согнувшись над столом и подношу его к уху.

— Пейдж, что случилось? С Кеннеди все в порядке? — шепотом спрашиваю я, насколько могу.

Я слышу хихиканье на другом конце провода и визг.

— Пейдж! — снова шепчутся я, поглядывая на судью Робертсон, который до сих пор занимается с защитой.

Еще один взрыв хохота слышится в телефоне, затем, наконец, Пейдж произносит:

— Мэтт, серьезно, щекотно!

Боже мой.

— Пейдж, я вешаю трубку. Я в суде.

— Лорелей! О, боже, прости! Я совершенно забыла. Я звоню, чтобы напомнить тебе, что следует забрать повестку и доставить ее Ричарду Ковингтону.

— Адвокат, мы вам не мешаем?

Я поднимаю голову, и рывком убираю телефон от уха, видя взгляд судьи Робертсон, направленный через весь зал прямо на меня.

— Простите, ваша честь. С моей мамой произошла неприятность, — лгу я. Быстро завершив вызов, положив телефон на стол.

Я начинаю понимать свою ошибку, как только его раздраженное выражение лица, становится обеспокоенным.

— Если вам необходим перерыв, адвокат, скажите.

Как это у меня совершенно выскочило из головы, что судья Робертсон неплохо знает моих родителей? Мой отец играет с судьей Робертсон в гольф раз в неделю. Я никогда не совершала подобных ошибок раньше. Никогда. Единственное объяснение моей безответственности — приходится перелопачивать множество дел и мозг одновременно вынужден работать в ста разных направлениях.

— Хорошо, ваша честь. Мы можем продолжить.

Пока защита продолжает выставлять свои аргументы, я записываю, обратите внимание, в верхней части своего желтого блокнота — забрать повестку из суда, и сказать отцу, что когда судья Робертсон спросит, как поживает моя мать, ему следует придерживаться моей лжи.

Вероятность, что такое может произойти — ноль. Мой отец — судья Верховного Суда Индианы, а моя мать преподает расширенный курс уголовного права в Нотр-Дам. У них нет терпимости к фривольности, и они никогда не поймут, если я скажу, что прервала заседание суда, чтобы поболтать с одной из своих подруг.

Жжжжжжжж.

Звук моего сотового телефона, снова подпрыгивающего по столу, выводит меня из угнетающих мыслей.

«Клянусь Богом, я убью Пейдж».

Я быстро накрываю телефон рукой, пытаясь успокоить, нервно бросаю взгляд на судью Робертсон, не слышал ли он. К счастью, он призвал защиту подойти к нему и занят оживленной беседой.

— Пейдж, я клянусь, лучше, чтобы кто-то умер, — я с извиняющейся улыбкой смотрю на своего клиента.

— Да! Да! О, Боже! О, Мэтт! Сильнее!

Мои глаза расширяются от ужаса, и я быстро отключаюсь.

«Она что на самом деле позвонила мне, занимаясь при этом сексом?»

В этот раз я быстро засовываю свой сотовый в сумку, стоящую на полу. Не удивительно, что я так была смущена. Поскольку у меня есть две подруги, которые влюбились прямо на моих глазах, особенно если учесть, что мы зареклись больше не связываться с мужчинами, по крайней мере, остальную часть нашей жизни.

Мои родители еще не знают, что я совладелица агентства, которое мы создали все вместе… агентство по расследованию «Единожды солгав». Впервые в своей жизни я на самом деле сама увлеклась чем-то. Я откладываю сообщать им эту новость уже месяцами. Мой идиотский брак с Дугом сошел на нет, и я ощущала себя полностью потерянной. Постоянно возникло такое чувство, будто я барахтаюсь изо дня в день, пытаясь понять, что мне дальше делать со своей жизнью, что может мне доставить удовольствие. Даг, конечно же нашел свое счастье с другим мужчиной.

Возможно из-за этого я медлила сообщать родителям. Как только они узнают, чем я занимаюсь в свободное время, агентство «Единожды солгав» перестанет быть моим собственным делом. Выбор, который я сделала, работая просто так, они раскритикуют и разобьют в пух и прах.

Остаток предварительного слушания проходит как по маслу. Судья Робертсон постановляет — нет оснований для претензии к моему клиенту и, к счастью, нам не нужно будет идти с этим делом в суд.

Выскочив из зала суда, я вытаскиваю свой сотовый телефон из сумочки, и набираю Пейдж.

Она отвечает на первый же звонок.

— Пожалуйста, не убивай меня. Прости, что позвонила, когда ты была в суде. Клянусь, это больше не повторится.

Я вздыхаю, неся тяжелый кожаный портфель и толкая двойные двери главного выхода из здания суда, выходя на солнце.

— Я бы предпочла, чтобы ты извинилась за звонок, когда ты с Мэттом занималась сексом, — невозмутимо поясняю я.

Пейдж от шока вздыхает, а потом начинает смеяться.

— Боже мой! Я случайно нажала на твой номер!

Она продолжает смеяться, и я слышу, как Мэтт начинает смеяться вместе с ней.

— Скажи Мэтту, что он должен мне бутылку отбеливателя, чтобы я смогла прочистить свои уши.

Пейдж и Мэтт познакомились месяц назад, когда представился очередной случай нашему агентству «Единожды солгав» — поймать очередного изменщика жены. Но Пейдж быстро поняла, что муж оказался как не мошенником, по крайней мере, он не обманывал свою жену, а все как раз наоборот, его бывшая пыталась присвоить компанию его отца в момент бракоразводного процесса.

На самом деле, я рада за них. Несмотря на то, что я сама завязала с любовью, совершенно не означает, что я не могу порадоваться, когда мои самые лучшие подруги нашли ее снова.

— Я забрала повестку для Ричарда Ковингтона у секретаря суда и направляюсь прямо к нему, — говорю я ей, нажимая на сигнализацию своего Мерседеса, опуская сумку на пассажирское сиденье рядом с водительским креслом.

Мы до этого нанимали другую юридическую фирму для доставки повестки Ричарду. Поскольку я единственная, кто имеет отношение к суду, мне и поручена эта миссия, если можно так выразиться.

— Ладно, удачи тебе. Я видела его фотографии в Forbes, он слишком горячий парень, как ад. Не стань жертвой его внешности и обаяния, — поддразнивает меня Пэйдж.

Как будто это может случить. Прежде всего, Ричард Ковингтон формально еще женат. И не то, чтобы я уж так хотела встать под десятифутовую жердь. Я вышла замуж за обманщика, который как оказалось предпочитал мужчин. И я не собираюсь падать на самого настоящего обманщика в середине кровавого бракоразводного процесса, представляющего из себя настоящее побоище. Его бывшая пытается наложить лапу на все, что есть у мистера Блуждающие глазки Денежного мешка.

Сейчас однозначно нет такого мужчины, который бы представлял для меня такую ценность и ради которого я готова была бы пожертвовать своей независимостью.

— Уверена, я смогу ему противостоять, Пейдж, — говорю я, закатив глаза, и начиная выруливать с парковки. — Повестка в суд, уведомляет, чтобы он предоставил все свои записи об использовании Интернета. Такие люди, как он слишком самоуверены, чтобы удалять свои истории из Интернета.

— Спорим, у него имеются слишком извращенные фетиши. О, я хотела бы побыть мухой на стене, когда юристы по разводу начнут рыться в его компьютере, — со вздохом отвечает она.

— Правда, Пейдж? Только что ты мне говорила, что он дьявольски неотразим, и мне стоит внимательней к нему приглядеться. Приятно узнать, что ты теперь на моей стороне, — отвечаю я.

— Эй, фетиши с причудами могут быть смешными, если только он не превращается в скабрезного животного.

Я стараюсь не слова не проронить из-за нарисованного ей образа.

— Это отвратительно.

— Чем черт не шутит. Может он просто веселиться, а может он предпочитает садомазо или секс втроем. Он достаточно горяч, чтобы иметь какую-нибудь из этих склонностей, — со смехом говорит Пейдж.

— Я кладу трубку, Пейдж. Этот разговор прямиком сходит на нет.

— Могу я помочь тебе познакомиться с кем-то, чтобы ты была так же счастлива, как я? — спрашивает она.

— Я вполне счастлива сама по себе. Я говорила тебе уже.

— И это помогает тебе засыпать по ночам, Лорелей. Когда-нибудь ты встретишь мужчину, который изменит все, — предупреждает она.

Я вздыхаю и мне хотелось бы, чтобы она увидела, как я отрицательно качаю головой на ее слова.

— Я уже встретила однажды мужчина, который именно это и осуществил. В данный момент он жениться на официанте из моего любимого итальянского ресторана.

Даже если бы я хотела рискнуть еще раз, не думаю, что на это у меня будет время. Количество дел на фирме достигает невероятных размеров, я пытаюсь взять на себя как можно больше и в нашем агентстве «Единожды солгав», чтобы у Кеннеди и Пейдж осталось побольше свободного времени, которое они могли бы провести с мужчинами своей мечты.

— Я не теряю веру в тебя, Лорелей. У меня есть надежда. Позвони мне, когда закончишь с повесткой. У Мэтта совещание, и Кеннеди упоминала что-то об обсуждении новых дел за бокальчиком коктейля.

Я завершаю вызов, обещая перезвонить, и бросаю мобильник на пассажирское сиденье. Я могла бы воспользоваться нашем девичником, поскольку ужинаю с родителями в ближайшие выходные, и мне нужен совет от моих подруг, стоит ли сообщать родителям про «Единожды солгав».

К счастью, все, что мне необходимо сделать, чтобы вручить повестку Ричарду Ковингтону — это постучаться в его дверь, он должен устно подтвердить свою личность, и вручить ему повестку. И все. И могу спокойно отправиться на встречу с Кеннеди и Пейдж, все это займет у меня меньше часа.

Глава 2

Через двадцать минут я въезжаю в Breakwater Village, охраняемый закрытый коттеджный комплекс в городе Грейнджер, где живет Ричард Ковингтон. После того, как я сообщаю о себе охраннику у ворот, он записывает номер моей машины и машет рукой, чтобы я проезжала.

В результате карьеры моих родителей я выросла в доме, который некоторые способны назвать особняком, расположенном среди самых богатых семей штата Индиана. Каждые выходные мы посещали что-нибудь одно: или загородные клубы или такие же роскошные дома этих же семей. И за свою юридическую карьеру, я привыкла вращаться среди богатых людей, устраивающих вечеринки в своих огромных домах. Но даже я пребываю немного в шоке, пока еду по дороге к дому Ричарда Ковингтона.

Дом передо мной выглядит как красивое английское поместье, расположенное в зеленой местности, окруженный большим количеством деревьев, с профессионально выполненным ландшафтным дизайном кустарников и цветников. Хотя дом большой, но он не загораживает вид на озеро и пристань для лодок позади себя. Я выбираюсь из машины и поправляю костюм Шанель, смотрюсь на свое отражение в окне автомобиля в порядке ли мои каштановые волосы длинной до плеч.

Моя мама была бы в восторге, если бы узнала, что прямо сейчас я иду к входной двери Ричарда Ковингтона. Она пыталась заручиться участием Ричарда в одном из своих благотворительных мероприятий на протяжении уже нескольких лет. Согласно статье журнала Forbes, на которую ссылалась Пейдж, он — самый богатый человеком в штате Индиана. Его состояние сейчас исчисляется в миллиарды, а началось все, когда он учился на последнем курсе в медицинской школе, и изобрел медицинский прибор.

Сжимая повестку в руке, я звоню в дверь и жду.

Потом еще жду чуть-чуть.

Поскольку я припарковалась за новым кадиллаком, предполагаю, что кто-то же должен быть дома.

Я снова звоню в дверь и, жду еще несколько минут, но все бестолку, я решаю постучать, но дверь тут же немного открывается, как только я дотрагиваюсь до нее.

Нервно оглянувшись, я аккуратно просовываю голову в открывшейся дверной проем.

— Мистер Ковингтон?

Тишина, только тикают часы в прихожей. Что-то здесь не так, говорит мне моя интуиция, предлагая убраться подальше и приехать в другой раз. К сожалению, мой голос разума напоминает мне, что мне следует взять себя в руки, потому что именно это я хотела сделать со своей жизнью. Не доставлять повестки, а работать частным детективом… испытывая захватывающие, более сильные эмоции, которые могут сделать меня счастливой.

Решив прислушаться к своему голосу разума, собственно так я всегда и поступаю, я осторожно вхожу в дом и снова кричу:

— Мистер Ковингтон? Здравствуйте! Кто-нибудь есть дома?

Я оглядываюсь по сторонам и спокойно прослушиваюсь к звукам. Хотя в таком большом доме, кто-нибудь может управлять самосвалом в восточном крыле, а я его даже не услышу.

Должно быть, у него имеется обслуживающий персонал в таком огромном доме. Трудно поверить, что даже если нет самого хозяина, кто-то же еще должен присутствовать и услышать звонок. Даже в доме моих родителей всегда присутствует экономка миссис Купер.

— Эй? — я пробую крикнуть по громче.

Голос эхом отражается от массивного потолка фойе.

Я, наконец, решаю сдаться и прийти в другой день. Несмотря на то, что дверь была открыта, мне не кажется очень хорошей идеей вламываться в чужой дом без приглашения. Особенно, если учесть, что я нахожусь здесь исключительно, чтобы передать ему повестку суда, скорее всего он будет раздражен. Плюс, тишина этого пустого дома начинает меня слегка нервировать.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти за дверь, но громкий истеричный вой кошки нарушает тишину. Я подскакиваю и ору от неожиданности, стукнувшись спиной об открытую дверь, белый перс несется ко мне, шипя и завывая. Мои глаза расширяются от шока, когда я вижу, что он оставляет за собой кровавый след.

С трудом сглотнув, я прослеживаю откуда появился это кровавый след — из соседней комнаты слева. Даже не задумываясь, я направляюсь туда, каблуки громко цокают по полу. Я делаю шаг в комнату, пол из дерева сменяется ковром, и каблуки проваливаются в густой ворс.

Это библиотека, все стены заставлены полками с книгами. Убранство помещения я даже толком и не разглядела, потому что мое внимание привлекает другое — совершенно не сочетающееся с этим безупречным домом. Скользя взглядом по красным отпечаткам лап животного, я подхожу к телу, лежащему в середине комнаты. Телу, распластанному на ковре, с пулевым отверстием во лбу, широко открытыми, безжизненными глазами, с лужей крови, под головой, которая впитывается в ковер.

Со свистом я выдыхаю, когда понимаю, что передо мной находится никто иной, как Ричард Ковингтон.

— Еще раз, Лорелей. Скажи мне точно, что ты увидела, когда вошла в библиотеку.

Брат Кеннеди Тед прибыл сюда первым, как только я позвонила в полицию, и он уже полчаса расспрашивает меня. Я столько раз все объяснила ему в деталях, что мне кажется, будто мой мозг сейчас взорвется. Пока судебно-медицинский эксперт и несколько детективов занимаются своими делами, Тед тянет меня на кухню от этого хаоса, чтобы побольше донять своими вопросами.

— Вот, выпей это, — говорит Кеннеди, протягивая мне стакан с янтарной жидкостью.

Я не задумываясь залпом проглатываю, алкоголь проделывает свой огненный путь по моему горлу и желудку, кажется сжигая все. Я кашляю и брызгаю слюной, с грохотом ставлю стакан на столешницу перед собой.

— Где ты это взяла? — спрашивает Тед.

Кеннеди пожимает плечами и садится на один из барных стульев рядом со мной.

— В баре в гостиной.

— Черт, Кеннеди! Это место преступления. Ты не должна тут следить в поисках бухла, — ругается Тед.

— Послушай, заткнись, дурак. Лорелей впервые увидела труп. Женщине нужно чем-то снять напряжение.

Хотя мне казалось, что я в порядке, но сейчас по крайней мере я не чувствую жуткого холода и внутренней трясучки, как только обнаружила Ричарда, застреленного в библиотеке. То, что дала мне Кеннеди похоже на бензин, мне кажется я изнутри воспламенюсь, но по крайней мере я больше не чувствую озноба.

Тед вздыхает и осуждающе качает головой на сестру. И прежде чем он собирается ее отругать, мы слышим приглушенный разговор, доносящийся из фойе. Обернувшись на стуле, я понимаю, что прошло всего лишь десять секунд, как Кеннеди дала мне эту гремучую смесь, поэтому моя кровь итак разгоряченная, а от вида мужчины, который идет в сторону кухни, просто закипает.

— Привет, Даллас. Спасибо, что пришел, — говорит Тед Далласу, обмениваясь с ним рукопожатием.

— Без проблем. Я услышал об этом по полицейской волне и решил заскочить.

Даллас отворачивается от Теда и ухмыляется.

— Ты уверен, что не Адвокатша застрелила его?

— О, очень по-взрослому, — выстреливаю я в ответ, и сразу же ругаю себя, что поддалась на его уловку.

Ни для кого не секрет, что Даллас Осборн и я совсем не ладим друг с другом. Он владеет своим собственным частным детективным агентством «Детектив Осборн» в Грейнджере, и «Единожды солгав» имеет с ним партнерские отношения, каждый раз, когда нам нужна его поддержка. Мы знаем друг друга около трех месяцев… три долгих месяца ненавидим друг друга.

Пару недель назад он помог Пейдж поймать одного из самых известных боссов мафии в штате Индиана. Конечно, можно решить, что поскольку он помог моей лучшей подруге и регулярно выручает нашу компанию, я буду признательна ему. Ну, это не так.

Я возможно могла бы быть с ним милой, если бы он не был таким неандертальцем и высокомерным придурком. Также не помогает в решении этого вопроса тот факт, что он слишком хорош и прекрасно знает об этом — более шести футов чистых мышц и мускулов, с татуировками, покрывающими сверху донизу его сильные накаченные руки, с короткими, взъерошенными темными волосами и светло-серыми глазами.

— Почему он здесь? — спрашиваю я Теда с раздражением.

— ОН здесь, потому что его попросили, — самодовольно отвечает Даллас за Теда.

Игнорируя его ответ, я смотрю прямо на Теда, ожидая, что он скажет.

— В последнее время очень сильно сократили бюджет, и численность в полицейском участке уменьшилась. Я попросил Далласа, чтобы он пришел и взглянул, мог бы он взяться за это дело на данный момент, — объясняет Тед.

Я тут же встаю в стойку от возмущения.

— Простите? Я единственная, кто доставил повестку из суда и нашла тело. Если кто и собирается заниматься этим делом, то я.

Кеннеди гладит меня по спине в знак солидарности, и я гневно кидаю взгляд на Далласа, отказываясь отступать.

— Лорелей, я хотел бы отдать вам это дело, девочки, но у меня связаны руки. Вы не имеете никакого опыта в подобного рода вещах, — сообщает мне Тед.

— Ох, а мистер Пещерный человек имеет?

Я все еще по-прежнему смотрю на Далласа, поэтому вижу, как его глаза поблескивают, когда он снова самодовольно улыбается мне.

«Тупой мужчина и улыбка у него тупая».

— Ну, Адвокатша, я был офицером полиции до того дня, когда мне пришлось уйти в отставку из-за травмы колена. Департамент нанял меня, чтобы разобраться с этим делом из-за моих бесценных знаний, которых тебе явно не хватает.

Я стискиваю зубы и сжимаю руки в кулаки, останавливая себя, чтобы не стереть его самодовольную улыбку с его слишком красивого лица.

Я хочу получить это дело и хочу выяснить, кто убил Ричарда Ковингтона, чтобы доказать себе, что я точно могу быть очень хороша в расследовании. Тот факт, что Даллас, вот так просто может прийти и забрать его, можно сказать, прямо у меня из рук, не доставляет мне радости.

— Если ты хочешь, ты могла бы мне помочь. Мне всегда необходим кто-то, чтобы принести кофе или напечатать мои заметки, — говорит Даллас.

Только через мой труп.

— Хватит, Даллас, достаточно. Ты мне нравишься, но это не остановит меня, чтобы надрать тебе задницу, — предупреждает его Кеннеди, приходя ко мне на защиту.

Что есть такое в этом мужчине, что завязывает меня просто в узел? И я становлюсь слишком уж возбужденной.

— Прости, Кеннеди. Она слишком легко на все поддается, — со смехом говорит Даллас.

Да, точно. Он полный придурок.

— Даллас, если ты последуешь за мной в департамент, я сделаю копию заявления Лорелей для тебя, а также дам копию заключения медэксперта, — говорит ему Тед, направляясь из кухни.

— Я догоню тебя через пару минут. Быстро сейчас осмотрю место преступления, — отвечает Даллас.

Тед кивает.

— Не торопись. Дамы, я поговорю с вами позже. Лорелей, если ты вспомнишь что-нибудь еще, можешь позвонить мне или сообщить Далласу.

Да, конечно, разве похоже, что это когда-нибудь случиться?

— У тебя есть мой номер. Не стесняйся звони мне в любое время. Я, наверное, смогу принять твой звонок, хотя и буду занят решением этого дела.

Даллас салютует Кеннеди перед тем как выйти из комнаты. Я в ужасе на саму себя, потому что пялюсь на его крепкую задницу, пока он не исчезает из виду.

— Хорошо, теперь, когда они ушли, вот что ты должна сделать, — говорит Кеннеди, напугав меня. — Ты займешься этим долбанным делом и покажешь Далласу Осборну, куда он может засунуть свою проклятую дерзость.

Я вздыхаю и отрицательно качаю головой.

— Ты слышала своего брата? Я не могу заниматься этим делом, потому что я не из полицейского управления.

— С каких пор я должна слушаться своего брата? Черт с ним и с этим чертовым Далласом. Серьезно, тебе следует повнимательней присмотреться к этому гребанному Далласу. Этот мужчина превосходен, хорош. И он смотрит на тебя такими глазами, словно представляет обнаженной.

Я закатываю глаза и саркастически хмыкаю.

— Ты с ума сошла. Он меня терпеть не может и, конечно, же это чувство взаимно.

Она приподнимает одну бровь.

— Правда? Поэтому ты пялилась на его задницу, когда он выходил отсюда.

Я чувствую, как мои щеки начинают краснеть от смущения и быстро отвожу взгляд.

Кеннеди хватает меня за руку, потянув со стула.

— Пошли, Пейдж еще ждет нас в баре. Нам нужно выпить коктейли и придумать план игры.

Я позволяя Кеннеди тащить меня к двери, стараясь удерживать взгляд прямо перед собой, когда мы проходим мимо места преступления. Не потому, что я не хочу еще раз увидеть мертвое тело, а скорее из-за того, что Даллас в настоящий момент наклонился над ним, выставив свою задницу вверх, словно пытаясь подразнить меня.

И вдруг идея выпить коктейль мне кажется просто отличной.

Глава 3

— Итак, что это за план игры, о котором ты говорила? — спрашиваю я Кеннеди, глотнув белого вина.

Я жду, пока она опорожняет свой бокал с разливным пивом, вытирая тыльной стороной ладони рот, поставив пустой бокал на стол с глухим стуком.

— Первая часть плана — тебе нужно перестать заказывать это девчачье дерьмо каждый раз, когда мы приходим в бар, от этого на твоем фоне мы выглядим плохо.

Пейдж смеется, и я с возмущением смотрю на нее.

— Какая связь между тем, что я пью, и что вы плохо выглядите на моем фоне?

Кеннеди облокачивается на стол и наклоняется ко мне.

— Если ты хочешь чего-то добиться в этом бизнесе, и заставить Далласа воспринимать тебя всерьез, ты должна перестать вести себя так… занудно.

Я хочу возмутиться на ее комментарий, но Пейдж накрывает мою руку своей.

— Мне кажется, Кеннеди пытается сказать, что ты должна использовать шанс и немного расслабиться.

Кеннеди пожимает плечами и подает сигнал бармену для следующего раунда.

— Точно, Пейдж все правильно сказала. Знаю, что ты хочешь вырваться из-под влияния своих родителей, но у тебя ничего не получится, если будешь продолжать делать все именно так, как они хотят. Выпей пиво, ругайся, как матрос, и ради Бога, прекрати, бл*дь, пользоваться этим антисептическим гелем для рук.

Я замираю с бокалом в руке.

— Я меня меньше всего волнует принимает ли меня Даллас Осборн всерьез. И на самом деле, Кеннеди, ты даже не можешь представляешь себе сколько микробов находится на этом столе?

Кеннеди закатывает глаза, прежде чем резко со стуком опустить голову на стол.

— В том то и дело, что Даллас уже занимается этим расследованием, — заявляет Пейдж. — Если ты хочешь в этом участвовать, тебе необходимо влезть ему в голову. Думать, как он, понять, что он может предпринять, чтобы ты смогла быть на один шаг впереди него.

Все свою жизнь я была достаточно осторожной, конечно же я не знаю, как вести подобное расследование, но я готова попробовать. Я постараюсь сделать все, чтобы раскрыть это дело, даже если мне придется перейти на темную сторону и влезть в упрямый отвратительный мозг Далласа. Существует единственная проблема, если я возьмусь за это судебное дело, нам за него не заплатят. Если я буду заниматься им, вместо других наших дел, поступления денег в наше агентство будет маленьким.

Кеннеди поднимает голову со стола.

— Забудь про пиво и ругаться матом. Первая часть этого плана будет лакомый кусочек пирога конкретно для тебя — расследование. Найди все, что сможешь, все, что касается жизни Ричарда Ковингтона. И не только обычные вещи, с кем дружил, и кто был на него зол. И не только кого он трахал еще в школе, и какие его самые любимые продукты. Нарой все, что сможешь найти, а потом уже начинай задавать вопросы.

— Ты забываешь тот факт, что нам не заплатят за это? И если Тед или Даллас узнают, чем я занимаюсь, то я могу попасть в серьезные неприятности.

Не то чтобы я переживаю, что думает Даллас, но я не хочу подставлять себя в самом начале.

— Тед слишком занят, чтобы беспокоиться о том, чем ты занимаешься. И заметь, если ты уйдешь от своей роли положительного адвоката, это отвлечет Далласа от его игры, сбив с толку. Ты сможешь закончить бой победой, пока он будет сидеть, сжимая свой член в руке.

Я морщусь, мне не нравится образ, который тут же возник у меня в голове.

— Тогда ты сможешь провести с ним переговоры, если раскроешь это уголовное преступление, по поводу получения гонорара, — добавляет Кеннеди.

У нее это так просто, словно я собираюсь оплатить счет за электричество в следующем месяце, полагаясь на мою способность распутать это дело вместо Далласа.

— Теперь, когда мы все уладили, можем перейти к более жизненно важным вопросам? — спрашивает Кеннеди. — Гриффин хочет увезти меня через пару недель на уикенд. И у меня есть такое смутное подозрение, что он собирается сделать мне предложение.

Пейдж оглушающе кричит и начинает подпрыгивать вверх-вниз на своем стуле.

Меня вместе с Кеннеди передергивает от крика, она, наконец, успокаивается.

— Боже мой! Ты серьезно? Нам срочно нужно пройтись по магазинам! — восклицает Пейдж.

— Почему-то я так и думала, что ты это скажешь? — жалобно спрашивает Кеннеди.

Пейдж выуживает свой мобильный из сумки и начинает рыться в Интернете.

— Нам необходимо купить тебе сексуальное нижнее белье. Думаю, что у Виктории Сикрет есть распродажа. Что ты скажешь по поводу автозагара?

Глаза Кеннеди расширяются от ужаса.

— Ничего кардинального, просто распыляется из баллончика. Нам необходимо покрасить твои корни. Что ты думаешь насчет платья или юбки? Мне кажется юбка с туфлями от Gucci из змеиной кожи, — Пейдж по-прежнему игнорирует выражение ужаса и полнейшего отвращения на лице Кеннеди, пока продолжает свои поиски в Интернете.

— Если она заставит меня пойти по магазинам, ты пойдешь со мной, — даже не спрашивает, а утверждает Кеннеди.

Несколько часов спустя я лежу на диване, свернувшись калачиком, с огнем, пылающем в камине, файл по этому уголовному делу и ноутбук лежат на подлокотнике кресла рядом со мной.

Я всегда любила свой дом. Мои родители воротили от него нос, как только я его купила, чем еще больше убедили меня, что это идеальное место. Он относится к недвижимости на небольшом Cape Cod среди семей среднего класса.

Окончив юридический факультет, предполагалось, что я должна занять соответствующую позицию в фирме своего отца в Индианаполисе и жить рядом с ними. После самостоятельной жизни в течение нескольких лет в Гарварде, имея возможность дышать без их постоянного вмешательства в мою личную жизнь, я поняла, что как только получу диплом, домой не вернусь. За все время это единственный мой бунт, который я осмелилась совершить по отношению к своим родителям. Но к полному ужасу мамы и отца, я ко всему прочему приняла предложение от фирмы в Саут-Бенд, которая находилась в полутора часах езды от их дома.

К сожалению, я нахожусь не так уж и далеко, чтобы избежать их суда и воздействия, которое они продолжают оказывать на мою жизнь.

Я хочу, чтобы они наконец поняли, что я вполне самостоятельный человек и собираюсь делать то, что доставляет мне удовольствие, а не то, что должно выглядеть приемлемым со стороны. Идея взяться за дело об убийстве, на самом деле захватывает и пугает.

Устроившись поудобнее на диване, я начинаю искать в Интернете дополнительные сведения о Ричарде. Мне необходимо выяснить об этом мужчине намного больше, нежели я уже читала в журналах. Не только нужно глубже узнать самого Ричарда, как человека, но также и всех людей, которые были связаны с ним. Из того, что я читала ранее, знаю, что он был женат на Стефани, женщине моложе его на тридцать лет (смех, да и только). Супруга — особенно так быстро ставшая бывшей — всегда первый подозреваемый.

Вспоминая слова Кеннеди, у меня действительно нет другого выхода, как только влезть в голову Далласа. Что бы сделал Даллас в этом случае? Он бы, наверное, сделал что-то незаконное, типа порылся бы в конфиденциальных закрытых документах суда или же ворвался бы в дом экс-жены.

На такие крайности я точно не готова. Я умная и находчивая, и у меня куча юридических возможностей. Я смогу это сделать, не опускаясь до его уровня. Таким образом вернув своего внутреннего ЛИДЕРА, я открываю свой доступ на сайт по судебным делам, вбиваю имя Стефани, пытаясь выяснить имела ли она когда-либо проблемы с законом, и не подавал ли Ричард на нее иски.

Звонок сотового телефона, лежащего на подушке под моей правой рукой, отвлекает мое внимание от экрана. Взглянув на дисплей — номер неизвестный. Но я должна на него ответить, поскольку этот звонок может быть от одного из моих клиентов, использующих другой номер, я подношу телефон к уху.

— Лорелей Уорнер.

На другом конце кто-то хмыкает, прежде чем сказать:

— Вау, ты даже отвечаешь на звонок с пафосом.

Стиснув зубы, я делаю глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Что ты хочешь, Даллас, и как ты узнал мой номер?

— Аууу, только не играй передо мной Адвокатшу. Ты же ждала мой звонок, — говорит он явно с сексуальным подтекстом.

Нет. Ничего нет в Далласе Осборне сексуального.

— Извини, что беспокою тебя. Уверен, что ты конечно же очень занята в понедельник вечером, сидя дома и размышляя насколько ты ненавидишь весь мужской род, — добавляет он со смехом.

— Я вешаю трубку.

Убираю трубку от уха, я слышу его крик и медленно возвращаю ее к уху.

— Послушай, ты мне не нравишься, и я тебе тоже. Мы можем объявить перемирие на какое-то время? — со вздохом спрашивает Даллас.

Ожидая продолжения, я молчу.

— Я сижу над записями Теда твоих показаний и не могу прочитать ни слова из-за его почерка, он пишет, как курица лапой. Мне просто нужно узнать, ты заметила или нет, что входная дверь была повреждена, когда вошла в дом Ричарда Кавингтона? — поясняет он.

Он хочет, чтобы я помогла ему с этим делом, которое должно было быть моим. Этот придурок действительно думает, что я буду ему помогать?

— Ты абсолютно прав. Наверное, в данном конкретном случае будет лучше, если мы оставим наши разногласия. Ведь первоначальная цель — выяснить, кто убийца.

Я слышу вздох облегчения Далласа на противоположном конце трубки.

— Точно. Хорошо, что ты главная персона в этом деле, Лорелей.

Услышав свое имя, я замолкаю. Он никогда не называл меня по имени раньше, всегда по-другому и с оскорблениями. Я игнорирую какую-то чувство, появляющееся у меня в сердце, и вспоминаю слова Кеннеди: «отвлечь его от игры, сбив с толку».

— Ох, я определенно главная персонала, Даллас, — ласково говорю я ему. — Бери ручку и записывай.

Я слышу, как шуршит бумага.

— Готов, давай.

Следуя указаниям Кеннеди, я отбрасываю свой осторожный и интеллигентный нрав.

— Я не собираюсь подтирать твою задницу по поводу этого уголовного дела, Даллас Осборн. Когда я выясню, кто убил Ричарда Ковингтона, а я это выясню, я поставлю большую жирную точку и буду смеяться, пока ты будешь занят, сидя дома в понедельник вечером, сжимая свой член в руке.

Я отключаюсь, бросив телефон на журнальный столик, и улыбаюсь про себя.

А думать и говорить, как Даллас может оказаться самым лучшим советом, который мне когда-либо давала Кеннеди.

Глава 4

— Не знаю почему, но я даже не удивлена от того, что вы принесли с собой инструменты для взлома, — говорю я Кеннеди, наблюдая, как она присела перед дверью Ричарда Ковингтона, пытаясь открыть замок.

Прошла неделя с тех пор как я была в этом доме, где и обнаружила Ричарда, застреленного на полу библиотеки. Я вела всего лишь два уголовных дела, а оставшееся свободное время тратила, пытаясь отыскать как можно больше информации о Ричарде и Стефане. Наверное, мне ни в коем случае не стоило говорить Кеннеди, что я бы очень хотела, хотя бы на час попасть в дом к Ричарду, возможно попытаться найти что-нибудь, что могло бы помочь расследованию. Час спустя она постучалась в мою дверь и приказала надеть что-нибудь черное и захватить с собой фонарик.

— Я не могу поверить, что мы это делаем. Вы же знаете, что меня лишат лицензии, правда ведь? — жалуюсь я Кеннеди, поворачиваясь к ней спиной и осматривая темный газон. Если бы я не участвовала во всем этом, то могла бы просто сослаться на незнание, если нас поймают.

— Мне казалось, ты собиралась оставить свою работу. Так кого волнует, если тебя уволят? — шепчет мне Пейдж, светя фонариком в сторону Кеннеди.

— Есть большая разница между увольнением и лишением лицензии, Пейдж. Если нас поймают, я потеряю свою лицензию и не смогу больше заниматься юридической практикой.

Мне на самом деле следует больше быть обеспокоенной последствиями. Я не должна здесь находиться, пока мои лучшие подруги взламывают место преступления. По крайней мере, одна проблема будет наконец-то решена… мои родители узнают, чем я занимаюсь в свободное время, когда им придется вытаскивать меня из тюрьмы.

— Первое правило, Лорелей, если ты собираешься быть в этом бизнесе: всегда носи с собой скрепку или гаечный ключ с вращением в заднем кармане и перестань быть такой сладкой задницей, — объясняет Кеннеди, аккуратно вставляя инструмент в замок с точностью хирурга, проводящего операцию на открытом сердце.

— Я думала, что первое правило было побороться с этим мужчиной? — со смехом спрашивает Пейдж.

— Какого черта мы будем делать, если сработает сигнализация? — шепчу я, нервно оглядываясь вокруг.

— Сигнализация не сработает, потому что Тед сказал мне, что они отключили ее на пару дней, чтобы детективы могли свободно приходить и уходить, когда им вздумается, — отвечает Кеннеди, пристально глядя на дверь, продолжая возиться с замком.

Спустя несколько секунд я слышу громкий щелчок.

— Готово! — восклицает Кеннеди.

Она достает еще один инструмент из своего заднего кармана, на этот раз швейцарский армейский нож, и разрезает им полицейскую ленту, протянутую через дверь. Поднимается во весь рост и толкает дверь, и мы заходим в темный дом.

— Я заменю ее, когда мы будем уходить. Держите фонарики вниз. Мы же не хотим, чтобы проезжающие автомобили увидел прыгающий свет в окне, — предупреждает нас Кеннеди.

Мы тут же опускает фонарики на пол.

— Ты уверена, что охранник у ворот никому ничего не скажет? — нервно спрашиваю я ее, пока мы стоим в фойе.

— Однозначно. Я ходила в школу с этим парнем, и пару месяцев назад его бывшая жена попросила спросить его при встрече, как он себя чувствовал, надевая ее нижнее белье и шпильки. Я сказала ему, что отправлю уйму писем по емайл всем, кого он знает, — отвечает Кеннеди.

— Боже мой, этот парень прыгал вокруг нее на кухне в чулках в сетку и туфлях на шпильке? — в шоке спрашивает Пэйдж, я закрываю за нами дверь.

Кеннеди кивает, светя своим фонариком слева направо.

— Именно он. Его жена пришла домой как-то пораньше с работы и увидела, как он танцует заключительную часть танца из «Грязных танцев».

Пейдж и я стоим позади Кеннеди, пока она осматривается и решает в каком направлении лучше двигаться.

— Это место действительно жуткое. Тут кто-то умер, — тихо жалостно говорит Пейдж, пока мы медленно шаг за шагом через фойе направляемся в библиотеку.

Хотя темно и Кеннеди идет впереди нас, но я вижу, как она закатывает глаза.

— Перестань быть таким ребенком. Тела же здесь уже нет.

— Ты не хочешь признаться, что тебя это пугает хоть чуть-чуть? Ты вошла в дом, где находилось его тело. Это просто ужасно, — говорит Пейдж с содроганием, пока мы останавливаемся рядом с кровавым пятном на кремовом ковре.

Кеннеди игнорирует ее жалобы и направляется к гигантскому дубовому столу в дальнем конце комнаты.

— Я начну с этой комнаты. Лорелей, ты проверь первый этаж. У это парня дом с размером небольшой страны. Он мог бы расположить десять фирм в таком большом доме, но вместо этого, он сделал библиотеку на первом этаже. Очевидно, что он немного странноват. Пейдж, тебе нужно осмотреть все комнаты наверху и постараться найти картотеку или какое-то место, где Ричард мог хранить документы. В этом доме он явно ощущал себя в полной безопасности… подруги, ищите все, что сможете найти.

— Черт побери, почему я должна бродить наверху одна?

Пейдж стоит в дверях, скрестив руки на груди.

— Нечего бояться. Это всего лишь пустой дом. Соберись и приступай к работе, — командует Кеннеди. — Может быть, если повезет, ты сможешь покапаться в гардеробе бывшей. Она давно съехала, но я слышала, как в день убийства офицеры сказали, что она кое-что оставила из вещей.

Даже от слабого света наших фонарей, я вижу, как глаза Пейдж загораются от волнения.

— Если понадоблюсь, я буду наверху.

Она поворачивается и просто выбегает из комнаты, спустя несколько секунд я слышу стук ее каблуков по лестнице.

В течение следующих двадцати минут, я осматриваю первый этаж, передвигаясь из комнаты в комнату, не обнаружив ничего интересного. Я возвращаюсь в библиотеку и застаю Кеннеди, читающую содержимое папок, которые она вытащила из стола.

— Мне даже не верится, что Пейдж была так напугана, придя в этот дом, — со смехом говорит мне Кеннеди, как только видит меня. — Она крупнейшая кокетка… СУКИН ГРЕБАННЫЙ СЫН, КАКОГО ЧЕРТА ЭТО БЫЛО?

Кеннеди чуть ли не визжит совершенно не характерным для нее девчачьим голосом. И я вижу, как она вскакивает на кресло, начиная водить фонариком туда-сюда под столом.

— Что-то дотронулось до моей ноги! Что-то коснулось моей ноги! — кричит она.

Направляя свой фонарик под стол, я медленно обхожу вокруг него, пока не останавливаюсь рядом с креслом Кеннеди.

— Я ничего не вижу. Ты уверена, что не задела ногой об стол? — спрашиваю я, присев на корточки, чтобы получше рассмотреть под столом.

— Я не задевала ногой об этот чертов стол! Что-то дотронулось до моей лодыжки, — с раздражением утверждает она.

Я стараюсь скрыть свой смех от того насколько испугана и зла Кеннеди.

— Что ты недавно сказала Пейдж? — спрашиваю ее я, продолжая свой путь вокруг массивного стола. — Перестань быть таким ребенком?

Я не могу уже сдерживаться и фыркаю от смеха.

— Не заставляй меня сходить с этого кресла и надирать тебе задницу, Лорелей.

Я снова смеюсь и качаю головой.

— Здесь никого нет. Думаю, ты просто… БОЖЕ ЖЕ МОЙ, ЧТО ЭТО?!

Звук напоминает помесь гремучей змеи и причитания умирающего доходяги из-под стола. Я спешно отскакиваю, спотыкаюсь и падаю на задницу. Фонарик выпадает из рук, катится по полу, луч мигает из стороны в сторону по всей комнате, как вспышка света.

— Я говорила тебе! Говорила, что кто-то коснулся меня! — победно кричит Кеннеди.

Я продолжаю на заднице отползать как можно дальше назад, подальше от стола.

— Перестань так радоваться, а вдруг тот, кто под столом пытается нас убить!

Вдруг комната наполняется ярким светом, я морщусь, моргая.

— Выключи свет! А если кто-то увидит? — кричит Кеннеди Пейдж, стоящей в дверях.

Закатив глаза, Пейдж шагает по комнате, опускается на четвереньки и наполовину исчезает под столом. Шипение и стоны становятся громче, когда Пейдж вдруг вытаскивает белый сердитый шар, похожий на кошку.

— Правда? Я слышала даже наверху, как ты кричала. Соседи, наверное, услышали уже тебя. Свет — это наименьшая твоя проблема, — говорит Пейдж, поднимаясь с кошкой, крепко ухватив ее за загривок.

Поднявшись на ноги, я подхожу к ней.

— Ой, бедняжка. Ты одна в этом доме всю неделю. У нее все еще засохшая кровь на лапах.

Кошка отвечает на мое беспокойство шипением с такой силой, что даже плюется.

— Пока вы, две идиотки пребывали в ужасе от кошки, я нашла кое-какие интересные письма в комнате Ричарда, — говорит нам Пейдж, протягивая мне кошку и нагибаясь, чтобы забрать с пола бумаги.

Кошка смотрит на меня большими, грустными глазами и я чувствую своеобразную связь с ней, она начинает низко урчать и снова шипит.

Кеннеди слезает со стула и поворачивается, показывая рукой на кошку.

Подняв руки вверх, качает отрицательно головой.

— О нет. Даже не думай об этом. Эта кошка засранка.

Кошка шипит и пытается вырваться из моих рук к Кеннеди. Я крепче держу ее, пытаясь удержать ее, чтобы она не бросилась царапать лицо Кеннеди.

— Не называй ее так, — шепчу я. — Скорее всего, она пребывает в шоке, что убийство ее хозяина произошло прямо у нее на глазах.

Я удерживаю ее одной рукой, второй пытаясь успокоить, почесав за ушами.

Кеннеди делает шаг вперед и внимательно смотрит на кошку.

— Сейчас уже не такая крутая, да?

Кошка опять шипит, и я отворачиваюсь от Кеннеди, так по крайней мере ее никто не будет дразнить.

— Так какие письма ты нашла в комнате Ричарда? — спрашиваю я Пейдж.

Она протягивает бумажки, Кеннеди просматривает их.

— Ну и ну. Похоже адвокат Ричарда пытался его шантажировать, — говорит Кеннеди с улыбкой. — Месяц назад он послал Ричарду электронное письмо, сообщив, что если Ричард не заплатит ему четверть миллиона долларов, он расскажет все, что знает.

— А не сказано, что он имеет ввиду? — спрашиваю я.

Кеннеди листает страницы.

— Неа. Здесь повторяется одно и тоже, но Ричард в основном говорит ему отвалить.

Кеннеди протягивает мне письма, и когда я вижу имя и адрес электронной почты в верхнем углу страницы, мой рот раскрывается.

— О, Боже мой. Я знаю этого парня. Я училась с ним в юридической школе.

Майлс Харпер. Он был в выпускном классе, и мы пересекались пару раз с ним на занятиях. Он был идиотом тогда, и несколько раз я видела его на общественных мероприятиях, уже когда учились на юрфаке, могу сказать одно — он не изменился.

— Ну, значит, заставить его рассказать тебе все — это просто твоя удача, — говорит мне Пейдж с улыбкой.

— Пейдж, почему на тебе блестящие серебряные туфли? — вдруг спрашивает Кеннеди.

Я смотрю на ноги Пейдж и, конечно же, черные сапоги, в которых она пришла, сейчас заменены на четырехдюймовые шпильки, покрытые кристаллами.

— Ты правда думаешь, что я найдя гардероб бывшей жены миллиардера не примерила бы шпильки? Я не могу поверить, что она оставила их.

Пейдж выставляет свою ногу и свет просто переливается и искрится от ее туфель.

— Верни, — предупреждает Кеннеди.

Пейдж переминается с ноги на ногу на шпильках.

— Но ей они даже не нужны! И у нее шесть пар просто потрясающей обуви здесь. Они из летней коллекции Даниэля Мичетти 2010 году. Это кристаллы Сваровски!

— Ты что, говоришь по-русски? — жалуется Кеннеди. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Кошка шипит на Кеннеди.

— О, заткнись чертовая кошка. Верни обратно обувь и валим отсюда.

Кеннеди хватает мой фонарик с пола и смотрит на Пейдж, когда та выходит из комнаты, чтобы вернуть обратно обувь. Кеннеди останавливается в дверном проеме и оглядывается на меня, вопросительно приподнимая бровь.

Я делаю вид, что не понимаю ее вопроса, и продолжаю гладить кошку по голове. Наконец, она всплескивает руками.

— Ах, ты должно быть шутишь?

Я выхожу из себя.

— Я не могу оставить ее здесь. Она грязная, голодная и совершенно одна.

Кеннеди качает головой и вздыхает.

— Хорошо. Но если эта тварь сделает что-то мне, поскольку так смотрит на меня, по дороге домой, я открою дверь и вытолкаю вас обоих на полосу встречного движения.

Глава 5

Прошло несколько дней как мы вернулись домой, после обыска в доме Ричарда, я кормила Снежок тунцом из банки и пыталась помыть ее в ванне. До сих пор царапины, покрывают мои руки, и мокрая кошка не выходила из-под моей кровати целый день. Даже высохнув, она часто скрывается от меня под кроватью, шипя и даже рыча всю ночь, вернее сказать каждую ночь.

Теперь мне кажется, что имя Снежок не очень ей подходит.

Между расследованием по делу Ричарда Ковингтона и попытками уговорить кошку вылезти из-под моей кровати, при этом не получив новые царапины, я просматривала альбом выпускников с Майлсом Харпером. Оказывается, он работает в одной из фирм моего отца. Поскольку я буду ужинать с родителями в эти выходные, решила подождать, по расспрашивать их, перед тем, как говорить с ним.

В то же время, я пришла к выводу, что можно также поговорить и с другими подозреваемыми. По большей части, Ричард Ковингтон вел довольно обычную жизнь. Он вырос в обеспеченной семье, относящейся к высшему классу, у него не было ни братьев, ни сестер, и уже не было родственников. Он отправился в школу, чтобы стать врачом, изобрел новый тип катетера для сердца и заработал на этом миллиарды. Несколько лет назад встретил свою будущую жену, произнося речь в своей альма-матер. Она была студенткой, конечно же. Зачем пятидесяти пятилетнему миллиардеру жениться на ком-то своего возраста?

Согласно проведенному расследованию, он был честным, кроме того меценат, жертвующий средства во многие благотворительные фонды. Единственным его недостатком было пристрастие к порно, так говорилось на странице Facebook его бывшей жены. Большинство ее сообщений было именно об этом, с тех пор как они разошлись: «Я боролась с этим так долго, но пришло, наконец, время поговорить начистоту. Ричард и я разошлись из-за его пристрастия к порно».

Я так рада, что не сторонница Facebook. Считаю ужасным, трясти своим грязном бельем на весь мир. От ее заявления у меня только усиливаются подозрения на ее счет.

Поскольку я не хочу открывать свое настоящее имя, чтобы никто не знал, чем я занимаюсь, я использую фальшивое имя, чтобы задавать вопросы. Мне кажется, что его бывшая может быть неплохим началом.

— Здравствуйте, миссис Ковингтон, я Лори Вагнер. Мы говорили по телефону?

Стефани Ковингтон стоит в дверях своей квартиры с чашкой чая в руке и смотрит на меня с замешательством несколько минут.

— Да, верно. Вы репортер, — говорит она, кивая и открывая дверь шире. — Проходите, я только что сделала чай taheebo. Мой травник сказал, что у меня вяло работает печень. Не хотите чашечку? У вас печень работает не вяло?

Я понятия не имею, как реагировать на ее предложение, поэтому просто улыбаюсь и вежливо отказываюсь, входя в дверь.

Стефани Ковингтон выглядит совсем не так, как я представляла, учитывая, что она на тридцать лет моложе своего супруга. Ну, у нее глубокомысленный вид, какой рисуют на картине, тютелька в тютельку. Выглядит она на двадцать пять и обладает яркой внешностью супермодели с длинными светлыми волосами и грудью, которой хочется как-то помочь, чтобы она окончательно не вывалилась из облегающего красного платья.

Если честно я представляла, что она будет вести себя как элитная золото искательница. Но когда мы говорили по телефону, Стефани сказала, что будет очень счастлива ответить на некоторые мои вопросы и была со мной вежлива.

— Вы должны извинить меня за беспорядок. Просто я была слишком подавлена, как только услышала о смерти Ричарда, что даже забыла вызвать горничную, — объясняет Стефани.

Я осматриваюсь кругом и удивляюсь про себя, что эта женщина называет «беспорядком». С моей точки зрения, комната выглядит довольно-таки безупречно.

— Я очень сожалею о вашей потере, миссис Ковингтон. Как я сказала по телефону, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Она садится на диванчик в гостиной и жестом приглашает меня последовать за ней, напротив.

— Пожалуйста, зовите меня Стефани, — она тянется вперед и достает салфетку из коробки, аккуратно промокая под глазами. — Это все-таки такое потрясение. У нас были разногласия и развод шел не очень гладко, но он все же был моим мужем, и я любила его, когда мы поженились.

Я мягко улыбаюсь и даю ей время успокоиться.

— Если вы не возражаете, то приступим. Итак, Стефани, почему вы и мистер Ковингтон развелись?

Если уйти от порно зависимости.

Она вздыхает и скрещивает руки на коленях.

— Это очень старая и уже всем известная история. Через несколько лет после женитьбы, он решил поменять меня на более молодую модель. Я поймала его трахающего секретаршу на его столе. Я хотела сделать ему сюрприз по поводу ужина, когда он сказал, что останется работать допоздна.

Несмотря на то, что я сочувствую Стефани, она делает своим признанием себя главной подозреваемой.

Как будто читая мои мысли, она продолжает:

— Я знаю, что вы думаете. Я знаю, что все думают, что я убила его в порыве ревности. Но у меня с Ричардом начались проблемы гораздо раньше, чем я поймала его на обмане. Мягко говоря, Ричард любил порнографические фильмы. И я имею ввиду не несколько просмотров. Я имею в виду, он смотрел их все время. Утром, днем и ночью. Он даже смотрел их в офисе. Я умоляла его, пытаясь помочь, но он только отшучивался. Я сказала, что оставлю его, если он не остановится и… я направляюсь к нему в офис и застаю с другой женщиной. Люди думают, что это я убила его, потому что он пытался меня обмануть во время развода. Но Ричард был мне нужен живым, нежели мертвым.

Я смотрю на нее с замешательством.

— Извините, я не совсем понимаю.

— Мой уже покойный бывший муж не верил в страхование жизни. Ему было пятьдесят пять лет, и он отказывался ходить к врачам даже на осмотр. И теперь, когда его больше нет, совет директоров возьмет контроль над акциями его компании, потому что он не верил в страхование своей жизни, но сделал все, чтобы защитить единственное, что он когда-либо любил — свою компанию, — говорит она с горечью.

Ну, в этом что-то есть.

— Вы знаете, кто мог бы иметь зуб на вашего мужа? Деловой партнер или друг, которого он возможно обидел?

— Я говорила все это детективу, который приходил вчера. Даллас, кажется, да он так сказал, что его зовут. Он был так хорош… он вывел меня в бар, — говорит Стефани шмыгая носом.

О, я уверена, что Даллас был очень хорош, чтобы помочь тебе забыться и залезть в твои трусики.

— Сейчас я вспомнила, что забыла ему сообщить вчера вечером, следует также обратить внимание на его давнего делового партнера Эндрю Джеймсона, — говорит Стефани, закинув ногу на ногу и откинувшись на диванчик.

Ну хоть что-то хорошее мне перепало от Далласа: он был так занят, покупая ей алкоголь и прикладывая усилия, чтобы она «забылась», что я теперь знаю то, чего не знает он.

— Я не знаю всего, что произошло между ними, но они расстались не друзьями, Эндрю решил покинуть компанию. Вы напишите все это в статье? Я не хотела бы, чтобы Эндрю узнал, что я указываю на него пальцем.

Упс, статья!

— Хм, нет, не беспокойтесь об этом. Я позабочусь о том, чтобы сохранить ваше имя чистым, — лгу я.

Стефани с облегчением смотрит на меня и продолжает:

— Я много раз слышала, как Ричард по телефону спорил с Эндрю, предлагая ему довольно крупные суммы денег, но Эндрю видно этого было недостаточно. Их споры были просто ужасными. Они подорвали мне чакры, и я с трудом вернула себе жизненные силы. Моему травнику приходилось очищать мне ауру три раза в неделю, просто чтобы я мог заснуть.

Боже мой.

Я не хочу показаться грубой, но мне срочно нужно выбираться отсюда и как-то добраться до дома Эндрю Джеймсона перед Далласом. Или прежде чем Стефани захочет очистить мои чакры.

— Стефани, я ценю, что вы нашли время поговорить со мной сегодня. У меня назначена еще встреча. Если у меня еще возникнут вопросы, вы не могли бы поговорить со мной по телефону? — спрашиваю я, вставая с дивана.

Она провожает меня до двери.

— Конечно. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь найти убийцу Ричарда и привлечь его к ответственности. Надеюсь я вас не обижу, если скажу, но мне кажется, что вокруг вас, Лори, очень серая аура. Обычно это означает, что вы чем-то обеспокоены или у вас есть хорошо скрываемые секреты. Люди с серыми аурами обычно пытаются найти баланс.

Она на полном серьезе? Или это шутка?

— Я думаю мой травник однозначно вам что-то посоветует. Хотя лучшее лекарство от серой ауры — любовь. Вам необходимо немного любви в вашей жизни, Лори.

Я благодарю ее, пытаясь не рассмеяться, пока она не закрывает за мной дверь, и задаюсь вопросом, какого цвета аура у нее. Есть же цвет ауры у психически невменяемых?

Спускаясь по лестнице, вижу черный Мустанг 1965 года выпуска, припаркованный в нескольких футах от моей машины. Я мгновенно наполняюсь тоской, как только вижу его. Я всегда хотела такую машину, когда была еще подростком, но мой отец решил, что она непрактична. В школе была девушка, которая мне нравилась, и у нее была такая машина. Девушка была беззаботной и веселой, и я хотела быть похожей на нее.

Я останавливаюсь и охаю, как только вижу, кто выходит из машины. Он, конечно, же имеет машину мой мечты.

— Что ж приятно вас здесь увидеть, Адвакатша, — с ухмылкой говорит Даллас, спереди огибая автомобиль и подходя ко мне. — Ты веселишься, болтая с теми, кого я уже допросил?

Скрестив руки на груди, я смотрю на него.

— Допросил? Это так теперь называется в наши дни? Ты вернулся сегодня, чтобы извиниться перед вдовой за то, что напоил ее и воспользовался ее состоянием?

Даллас наклоняется ко мне. Я чувствую его дыхание у себя на лице и вижу даже крошечные крапинки синевы в его серых глазах. У меня учащается пульс, когда он наклоняется еще ближе и его щека трется о мою, и я задаюсь вопросом — он собирается мне что-то по секрету сказать на ушко. От него пахнет мылом, чуть-чуть одеколоном, и я чувствую, что у меня тепло разливается по телу.

— Осторожнее, Адвокатша, — его губы дотрагиваются до моего уха, когда он тихо говорит. — Звучит так, словно ты ревнуешь.

Я выдыхаю, сдерживая себя, несмотря на его близость и мысленно отметив, что он не поправил меня, когда я обвинила его, что он воспользовался Стефани. Делаю шаг назад, чтобы собраться с мыслями, и смотрю на него. Тепло, которое я почувствовала несколько минут назад, просто растворилось в воздухе, стоило мне только увидеть самоуверенную улыбку у него на лице, и ловлю себя на мысли, что он, скорее всего переспал с ней, чтобы получить ответы на свои вопросы.

— Ты бредишь.

— А ты не способна справиться с этим. Возвращайся в зал суда, и перестань строить из себя кого-то еще, — говорит он.

Я так устала от людей, которые знают гораздо лучше меня, что я могу, а чего не могу. Все смотрящие на меня видят всего лишь деловой костюм и мозги, а не ту, кто может раскрыть убийство и дать самоуверенному Далласу Осборну пинок под зад.

— Ты понятия не имеешь, на что я способна, идиот.

Пулей пронесшись мимо него, я сажусь в машину и захлопываю дверцу. И позволяю себе взять минутку слабости, наблюдая, как Даллас уже не смотрит в мою сторону и звонит в дверь. У меня трясутся руки, я сглатываю застрявший комок в горле. Всю свою жизнь кто-то пытался сказать мне, что я должна делать, я так устала от этого. Сначала мои родители, сейчас Даллас. Мне надоело быть женщиной, которая делает то, что ей говорят. И самое главное, что теперь мне не придется беспокоиться о Теде, которого Даллас явно поставит в известность, что я выдавала себя за репортера, чтобы подобраться к подозреваемой.

Вытащив мобильник из сумочки, я звоню своей секретарше юридической фирмы.

— Кэндис, ты мне нужна, найти дело, которое было около десяти лет назад по Bay Corporation. Мне нужен адрес одного из верхушки управления, подаваший групповой иск. Его зовут Эндрю Джеймсон.

Я жду на линии, пока Кэндис ищет архивы на компьютере, стараясь не думать, что я явно совершаю незаконные действия в данный момент, которые могут поставить под угрозу все, над чем я работала в течение семнадцати лет. Я однозначно перешла грань.

Кэндис сообщает, что перезвонит, поскольку ей требуется больше времени, чтобы найти этот файл.

Мой следующий звонок — Пейдж. Сейчас ее помощь мне очень важна.

— Я приеду. Мне нужно одолжить у тебя одежду.

Я игнорирую ее восторженный визг и напоминаю себе, что делаю это исключительно для своего имиджа, как частного детектива.

Надеюсь, я не пожалею об этом.

Глава 6

— Ты можешь не дергаться? Я не могу сделать подводку на правом глазу, если ты шевелишься, — сетует Пейдж, проходясь черным карандашом для глаз.

— Неужели все это так необходимо? Я всего лишь хотела одолжить джинсы и футболку, — говорю я.

Пейдж игнорирует мои стенания и заканчивает подводить глаза, делает шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой.

— Даллас будет есть из твоих рук, когда увидит тебя такой.

Я закатываю глаза и встаю с края кровати, направляясь к зеркалу в полный рост, которое висит за дверью.

— Он что, лошадь? Я не хочу, чтобы Даллас ел из моих рук. Меня меньше всего беспокоит этот придурок.

— Да, удачи тебе с этим. Я думала то же самое про Мэтта, до того, как встретилась с ним, — отвечает Пейдж с улыбкой.

Я останавливаюсь перед зеркалом и у меня отпадает челюсть.

— Хорошо, ты можешь меня не благодарить. Одного твоего взгляда будет вполне достаточно. Тебе стоит отправиться на ужин с родителями именно в таком виде. Возможно, тогда они наконец-то будут воспринимать тебя всерьез, и поймут, что ты не хочешь быть юристом.

Я не могу произнести ни звука. Я похожа на Кеннеди… могу избить незнакомца на улице и даже не беспокоиться об этом. Я с Пэйдж примерно одного роста, ее джинсы седьмого размера сидят на мне как влитые. Она дала мне высокие по колено черные сапоги от Гуччи с серебряными пряжками по бокам, обтягивающую футболка с V-образным вырезом и черную кожаную куртку.

Мои прямые каштановые волосы завиты в мягкие волны, обрамляя лицо, и карие глаза стали более выразительными, за счет макияжа, который она сделала.

Самое удивительное, я не чувствую, что это образ мне не подходит, наоборот, я чувствую себя более уверенно и сексуально, словно весь мир лежит у моих ног. И весь мир, я имею в виду и своих родителей тоже.

— Представляешь, если я приду так на ужин? У них будет инфаркт, — шепчу я ей.

— Сейчас тебе осталось сделать всего лишь несколько татуировок и пирсинг в нос, — подшучивает Пейдж.

Я краснею от ее слов. Несколько недель назад, когда у меня был очередной момент жалости и презрения к себе, я сделала татуировку. Я никому не говорила об этом, даже своим лучшим подругам. Я возвращалась домой из суда, полностью вымотанная, испытывая разочарование и обиду, после телефонного звонка отца, когда он снова меня спросил, что я делаю настолько неправильно, что фирма снова не объявила меня своим партнером.

Пережидая красный свет светофора, мне бросилась в глаза красная неоновая вывеска салона тату. Как только загорелся зеленый свет, я нажал на газ, пересекла три полосы движения и вошла внутрь помещения.

Теперь настала очередь Пейдж смотреть на меня во все глаза, открыв рот.

— О, Боже мой. Лорелей Уорнер сделала татуировку?

Громко звонит мой мобильный на столике Пейдж, и я спешу к нему, спасаясь бегством от объяснений. Кэндис сообщает мне адрес Эндрю Джеймсона.

— Мне нужно идти. У меня теперь имеется адрес, который мне был нужен, — говорю я Пейдж, засовывая телефон в сумку. И прежде чем я выхожу за дверь, быстро обнимаю ее.

— Спасибо тебе, — негромко говорю я.

— Немного макияжа и другая одежда. Это конечно же не означает, что ты уже выиграла дело, но стопроцентно приобрела больше самоуверенности. Ты выглядишь такой сексуальной. И если увидишь Далласа, скажи ему, чтобы отвалил, — говорит она со смехом.

Даллас вызывает во мне чувство непригодности и никчемности, также как и мои родители. Мне наплевать в конце концов насколько он заставляет трепетать мои внутренности… я готова с ним вообще никогда не встречаться, хотя увижусь с ним походе довольно-таки скоро.

Пэйдж останавливает меня, как только я хватаюсь за ручку входной двери.

— Ох, и Лорелей, ты расскажешь мне про эту татуировку, когда все закончится.

Дважды проверив адрес, который мне отправила Кэндис по смс и проверив свой GPS-навигатор, я осматриваю дом, напротив которого припарковалась.

Это не может быть правдой. Эндрю Джеймсон был генеральным директором компании Ричарда. Этот дом, если его вообще можно так назвать, с заколоченными окнами, газоном, который не косили годами, брезентом, закрывающим дыры в крыше. Я достаю из бардачка шокер, проверяю полностью ли он заряжен.

Выхожу из машины и нервно оглядываюсь по сторонам. Мне следовало взять другой автомобиль, прежде чем приехать сюда. Мерседес выглядит здесь как бельно на глазу, но я пытаюсь успокоить себя, что все будет хорошо и застану его на прежнем месте, когда вернусь.

Я поднимаюсь по покосившимся ступенькам крыльца, забываю о своей машине, надеясь, что сама буду в полном порядке, когда выйду из этого дома.

Постучав, быстро прячу шокер в карман. Это не лучший квартал, но Эндрю почему-то живет здесь, и если мне требуется, чтобы он ответил на мои вопросы, мне не хотелось бы обижать его, показывая, что я настолько беспокоюсь его местом жительства, что прихватила с собой оружие самообороны.

Дверь распахивается и мужчина в рваных джинсах, заляпанной толстовке появляется передо мной, с сальными немытыми волосами и растительностью на лице, словно только что спустился с гор. Он совершенно не похож на бывшего генерального директора многомиллиардной компании.

— Эндрю Джеймсон?

Мужчина хрюкает и подносит банку пива ко рту, делая большой глоток прежде, чем отрыгнуть.

— Кого это волнует?

Я прочищаю горло и напоминаю себе, что на мне соответствующая одежда, и я должна докопаться до сути этого уголовного дела, поэтому распрямляю плечи и делаю глубокий вдох.

— Меня зовут Лори Вагнер. Я пишу статью о недавно скончавшимся Ричарде Ковингтоне. Вы были друзьями и работали вместе с ним. Не найдется ли у вас несколько минут, чтобы ответить на мои вопросы?

Эендрю сжимает пустую банку пива и кидает ее куда-то позади себя.

— Мы никогда не были друзьями. И, насколько я могу судить, этот засранец получил по заслугам. Я был с ним с самого первого дня. Я помогал ему создавать его компанию и этот чертовый катетер для сердца, и после того, как он женился на этой шлюхе, он вдруг решает, что больше во мне не нуждается. С каждой идеей, приходившей мне в голову, пока я работал на него, Ричард получал прибыль. Тогда я зарабатывал хорошие деньги и ему было хорошо со мной. Тридцать лет своей жизни и все самые лучшие идеи я отдал ему, а какую благодарность получил? Двадцать тысяч долларов выходного пособия. Я сказал, что он может засунуть эти деньги себе в жопу.

Ну, неудивительно, что он живет в такой хибаре, и его внешний вид говорит, словно он не мылся месяцами. Достаточно ли у него злости на Ричарда Ковингтона, чтобы совершить убийство?

— Как вы думаете, а кто мог его убить? — как бы невзначай спрашиваю я. Уверена, это будет не так легко, заставить этого парня публично признаться, но никогда не знаешь.

— Я его не убивал, если вы об этом. Я ненавидел этот лживый мешок дерьма, но я не убийца. Ричард хотел меня, потому что я знал все его маленькие секреты. Вы хотите знать, кто убил Ричарда Ковингтона? Спросите его…

Раздаются выстрелы. Я чувствую боль на щеке, как будто кто-то резанул ножом и вижу, как глаза Эндрю удивленно расширяются. Срабатывает мой инстинкт самосохранения, и я сразу же толкаю Эндрю назад в дом и падаю с ним на пол в дверном проеме, оказавшись на нем сверху. Слышится больше выстрелов, которые проходятся по окнам. Осколки стекла и кусочки древесины обрушиваются на нас. Я скатываюсь с него, низко прижавшись к полу и ползу в глубь дома. Оглянувшись, вижу что Эндрю все еще лежит в дверях.

— Эндрю! Давай! — кричу я, спрятавшись за диван и прижавшись к нему спиной. Я на автомате лезу в карман куртки за мобильным, но я оставила его в машине.

Звуки стрельбы прекращаются, кажется, что прошла целая вечность. Я чуть-чуть выглядываю из-за дивана — Эндрю по-прежнему лежит на том же месте и не двигается. Я чувствую что-то липкое и влажное у себя на груди, опускаю взгляд, белая футболка, которую дала мне Пейдж, вся в крови. Поскольку я точно знаю, что это не моя кровь, я вылезаю и ползу к Эндрю. Сглатывая накатывающую тошноту, я на карачках ближе придвигаюсь к нему, почти не дышу, опять звучат выстрелы.

У меня звенит в ушах, сердце громко колотиться. Осколки стекла врезаются мне в ладони и колени, но я не чувствую боли. Все мое внимание сосредоточено на мужчине, лежащем на спине и уставившемся в потолок.

Пожалуйста, только не снова. Я не в состоянии пережить два трупа за такой короткий срок.

Я вижу несколько пулевых отверстий у него в груди. Его толстовка теперь не только запятнана пивом и едой, но и кровью, которая сочиться из его груди и распространяется по ткани, превращаясь в один гигантский кровавый круг.

Дрожащей рукой, я пытаюсь на шее отыскать вену, чтобы послушать пульс, тишина.

Осознав, что я дотрагиваюсь до трупа, резко отдергиваю руку и пячусь на корточках назад, пока плечом не ударяюсь о стену. Подтянув колени к груди и обхватив их руками, я заторможено смотрю на человека, с которым разговаривала всего лишь несколько минут назад.

Кто-то застрелил его, и кто-то стрелял в меня. Эндрю собирался сообщить мне что-то важное и за это его убили. Кто-то следил за мной и не хотел, чтобы он мне что-то сообщал.

Это совсем плохо. Это совсем не хорошо.

Глава 7

— Лорелей. Давай, очнись, детка. Посмотри на меня.

Я слышу голос, но видно мне он мерещится. Этот голос никогда не обращался ко мне так, никогда не называл меня «деткой».

Я чувствую теплые руки на своем лице, и мою голову поворачивают, чтобы я больше не видела мертвое тело Эндрю Джеймсона. Я вижу перед собой мускулистую грудь в обтягивающей синей футболке. Мои глаза медленно движутся вверх — Даллас смотрит на меня озабочено, большим пальцем руки вытирая что-то у меня на щеке.

— Господи, ты в крови. Дыши, Лорелей.

По его приказу я прерывисто вздыхаю, и вдруг у меня появляются слезы. Я быстро моргаю, не разрешая им пролиться. Не знаю, что здесь делает Даллас, или почему он так добр ко мне, но я совершенно не собираюсь перед ним показывать свою слабость, это даст ему только еще больше шансов поиздеваться надо мной.

Оглядевшись вокруг, я ловлю себя на мысли, что уже стемнело. Солнце садилось, когда я подъехала к дому Эндрю, должно быть я просидела здесь может быть час или меньше. Помню, как сидела у стены, боясь выйти наружу, а вдруг стрелок был все еще там.

И вдруг меня накрывает произошедшее. Я разговариваю с Эндрю, он готов мне сообщить свое предположение, кто мог бы убить Ричарда, а потом раздаются выстрелы. Я даже тогда не испугалась, должно быть действовала на чистом адреналине. Но сейчас весь воздух выходит у меня из легких. Все произошло слишком быстро, и я начинаю задыхаться от паники.

Даллас поворачивает мое лицо к нему и ближе наклоняется ко мне, смотря мне прямо в глаза.

— Не смотри туда. Просто смотри на меня. Все нормально. Делай вдох медленно.

Вдох медленно. Вдох и выдох. Не думай, что появился еще один труп в нескольких шагах от меня, или что у Далласа самые потрясающие серые глаза, которые я когда-либо видела, которые сейчас смотрят на меня с нежностью, а не с раздражением.

Даллас убирает руку с моей щеки, и я тут же скучаю по его теплым пальцам. Он берет мои руки и осматривает их.

— Черт побери. Твои ладони напичканы осколками, — ругается он, аккуратно начиная вытаскивать осколки.

Я перевожу взгляд на свои руки, он прав. Не мигая и до конца плохо соображая разглядываю свои ладони, покрытые кровью и крошечными осколками стекла, становится вдруг адски больно.

Он отпускает мою руку и лезет в карман за платком, прижимает к моей щеке. Я вздрагиваю, когда он касается моей кожи и чувствую боль.

— Все в порядке… небольшая царапина. Должно быть пуля тебя задела, — спокойно произносит он.

Его взгляд наполнен нежностью, и совершенно не похож на тон голоса. Он сжимает зубы так, что желваки начинают двигаться на скулах. Скорее всего он сердится на меня, из-за того, что я пришла сюда наперекор ему, и теперь главный подозреваемый мертв.

Я хочу как-то оправдаться, но не могу сказать ни слова. А что если это моя вина? Возможно кто-то увидел меня, как я выходила из дома Стефани и последовал за мной. Что если именно я являюсь причиной того, что Эндрю Джеймсон мертв?

Раздавшийся вдалеке звук сирен заставляет Далласа посмотреть в открытую дверь, а затем перевести взгляд на меня.

— Давай, быстрее.

Он хватает меня за руки и поднимает на ноги.

— Копы будут здесь через десять минут. Нужно сматываться отсюда, — говорит он, потянув меня за собой к двери.

— Что? О чем ты говоришь? Я не могу уйти, — остановившись, как вкопанная, наконец, мой голос вернулся. — Я же видела, как застрелили этого мужчину, которого я расспрашивала по поводу убийства. Мне необходимо все рассказать полиции.

Даллас с раздражением фыркает, сильнее сжимая мою руку и пытаясь утянуть меня к двери. Хотя я и немного смущена его заботой, которая прямо скажем привлекла мое внимание, но прямо сейчас его больше всего беспокоит вытянуть меня отсюда. Несмотря на все наши предыдущие размолвки с того момента, как мы встретились, сейчас ему хочется просто вытолкать меня за дверь, прежде чем кто-нибудь меня увидит.

— Ты хочешь забрать всю славу себе. Мне не хотелось бы тебя разочаровывать, но я первая узнала об Эндрю Джеймсоне, не ты. И кто прибыл сюда первым, явно не ты, что ты на это скажешь? — отвечаю я ему.

Сирены приближаются, Даллас опять смотрит на дверь.

— Вытащи свою голову из задницы на пару секунд и подумай, что ты говоришь, — раздраженно говорит Даллас, по-прежнему держа меня за руку. — Ты прибыла сюда, чтобы допросить по поводу убийства. Ты и близко не должна находится ни с каким расследованием убийства.

Его слова что-то переключают в моей голове и желание бороться с ним пропадет. Он прав. Что я скажу полиции, когда они приедут? Что я проходила мимо дома человека, который работал с Ричардом Ковингтоном и это простое совпадение, что он был убит на моих глазах?

— Нужно убираться отсюда.

Я испуганно смотрю на Далласа. Почему он помогает мне? Мне казалось, ему бы понравилось, если бы меня бросили в тюрьму за то, что я вмешалась не в свое дело.

— Почему ты это делаешь? — шепчу я.

— У нас нет на это времени. Садись в машину и уезжай. Сейчас же.

Он тянет меня за собой и выходит на улицу. Он все время загораживает своей спиной от меня Эндрю, лежащего на полу.

Когда мы оказываемся на крыльце, он наконец отпускает мою руку, и я в трансе спускаюсь вниз по ступенькам, двигаясь к своей машине. Сирены уже в нескольких кварталах, и я понимаю, что стоит поспешить. Я бегу, доставая из кармана ключи и морщась от боли в ладонях. Сажусь в машину и включаю передачу, удаляясь от дома Эндрю Джеймсона и Далласа, посматривая в зеркало заднего вида, машины с сине-красными мигалками, паркуются на мое место.

Спустя несколько часов раздается звонок в дверь, я все это время просидела на диване, уставившись прямо перед собой, как только вернулась домой. Мне следовало принять душ. Но по крайней мере, я смыла кровь с рук и переодела футболку.

Взяв себя в руки, я подхожу к двери и смотрю в глазок и даже не удивляюсь, увидев Далласа на крыльце, засунув руки в карманы.

Я открываю дверь, он заходит, не дожидаясь приглашения. Я закрываю дверь, он вышагивает взад-вперед по гостиной.

— О чем, черт возьми, ты думала? — наконец говорит он, остановившись и уперев руки в бока.

Похоже, мы опять возвращаемся к тому же. Он видно хочет мне сказать какая я идиотка и совершенно не гожусь для такой работы. Но он находится в моем доме и будь я проклята, если позволю ему выливать на меня это дерьмо.

Встав точно в такую же позу, уперев руки в бока, я восклицаю:

— Я устала от людей, недооценивающих меня. Возможно, у меня немного опыта, но я хорошо знаю свое дело. Я смогу раскрыть это дело об убийстве!

Моя грудь вздымается от эмоций, и хотя, с одной стороны, я чувствую себя намного лучше, что высказала ему все, но с другой, это прожигает дыру у меня в груди, потому что я понятия не имею, что заставило меня говорить Далласу о своей неуверенности. Не знаю, но меня почему-то волнует, что он обо мне подумает.

«Лорелей. Давай, очнись, детка. Посмотри на меня».

Его слова эхом звучат у меня в голове. Он был так нежен со мной, был таким милым, словно мое подсознание точно знало, что под всем этим самодовольством скрывается отличный парень, который беспокоится обо мне, и не хочет, чтобы я влипла в неприятности.

Он все еще не сказал ни единого слова после моих слов, и от этого я начинаю чувствовать себя неуютно.

— Что, нечего сказать? Кончились оскорбления и советы, что я все испортила? — спрашиваю я с сарказмом, стараясь не чувствовать себя букашкой под микроскопом, пока он внимательно смотрит на меня. Уверена, он просто тянет время, пытаясь придумать, как бы меня еще унизить.

Не говоря ни слова, он приближается ко мне. Я вздрагиваю, когда он берет меня за запястье и поворачивает руку, проведя по ладони.

— Ты вытащила не все стекла, — угрюмо говорит он.

Я делаю вид, будто его присутствие рядом со мной не оказывает на меня никакого эффекта, поэтому просто пялюсь в его макушку, пока он вытаскивает крошечные осколки.

— А что с полицией? — спрашиваю я его.

Даллас опускает мою руку и берет другую, внимательно разглядывая каждый дюйм кожи.

— Я сказал им, что получил зацепку и попал в засаду. Я сказал, что все произошло так быстро, что не успел даже вытащить свое оружие.

Мне хочется поблагодарить его, что он вытащил меня оттуда и ничего не сказал полиции, но до сих пор понятия не имею, почему он это сделал. Зачем он это сделал?

— Ты думаешь, они поверили?

Он опускает мою руку и смотрит на меня. Я обнимаю себя руками, как только он перестает дотрагиваться до моих рук, чувствуя холод.

— Конечно, они проглотили это. Они снимали отпечатки пальцев, пока я там находился. Скажи мне, пожалуйста, ты ничего не трогала, когда вошла в дом? Дверь, дверную ручку или что-нибудь еще?

Я отрицательно качаю головой. Нет. Единственное чего касались мои руки был пол и шея Эндрю. Надеюсь, они не будут снимать отпечатки с его тела.

— Тогда мы в порядке. Они не найдут твоих отпечатков, а соседи в том районе ненавидят копов. Когда они будут двигаться от двери к двери расспрашивая соседей, никто не скажет, что видел.

Даллас обходит меня и идет к двери.

— Зачем ты это делаешь? Почему ты помогаешь мне?

Он останавливается, открыв дверь, но не оборачивается.

— Может, мне просто нравится сама мысль, что ты передо мной в долгу, Адвокатша. Уверен, что это когда-нибудь пригодится.

Он врет. Его слова звучат не самонадеянно, как обычно, и он не поднимает на меня глаз.

— Сделай мне одолжение. Начни усовершенствовать свои навыки детектива. Я не хочу снова спасать твою задницу в ближайшее время.

Глава 8

— Нет. Однозначно нет.

Я убираю файлы в свою сумку, держа за длинные ручки, и направляюсь к двери детективного агентства «Единожды солгав».

Кеннеди хватает меня за руку и поворачивает назад к себе лицом.

— Лорелей, хватит. Я знаю, что парень действует тебе на нервы, но ему нужна помощь. Возможно, если ты поможешь ему, он перестанет быть таким козлом.

На самом деле я даже не могу поверить, что хотя бы задумываюсь над такой перспективой. После того, как Даллас ушел из моего дома той ночью, я решила, что между нами что-то поменялось. Я не рассчитывала на дружбу или что-то типа того, но хотя бы на элементарную вежливость. На следующий день я позвонила Стефани Ковингтон, чтобы побольше расспросить об Эндрю Джеймсоне, и после прекращения разговора, получила смс-ку от Далласа, которая гласила: «Прекрати допрашивать моих подозреваемых. Разве ты не усвоила урок, чуть не получив пулю в лоб?»

Вот вам и вся сущность его вежливости.

— Даллас Осборн никогда не перестанет быть задницей, — говорю я ей, взглянув на часы.

— Это правда. Но он хотя бы симпатичная задница, — шутит она.

Я во все глаза смотрю на нее.

— Давай, Лорелей. Несмотря на то, что он придурок, но большую часть времени помогает нам здесь. Мы обязаны ему за то, что он помог в прошлом месяце Пейдж поймать Винни Демарко.

Меня расстраивает тот факт, что на самом деле это права. Даллас действительно несколько раз помогал Кеннеди с разными делами, и он помог, когда Пейдж оказалась в безвыходном положении, с крупнейшей криминальной семьей в штате. Но это совершенно не означает, что я должна бросить свою работу, только лишь потому, что ему вдруг понадобился адвокат, который может помочь.

— Скажи мне еще раз, по поводу чего выдвинуто обвинение.

Кеннеди хлопает меня по плечу кулаком, и у меня вырывается стон.

— Совсем не значит, что я согласилась.

— Уже что-то. Ты согласишься. Этот идиот не оплатил штраф за превышение скорости, поэтому был получен ордер на его арест. Он разозлился на офицера, который выписывал ему штраф, и парень испытал настоящий кайф, получив ордер на его арест, еще до того, как об этом узнал Тэд. Бог его знает, что Даллас наговорил парню. К счастью, Тед сумел уговорить этого идиота не бросать Далласа в тюрьму. Но на нем по-прежнему висит неуплата долга. Если делу дадут ход, он лишится лицензии.

Я ничего не могу поделать, просто начинаю смеяться.

— Ты должно быть шутишь.

— Я могу сказать по блеску твоих глаз, что ты возьмешься за это дело.

О, я определенно не могу дождаться этого.

Идя по проходу небольшого зала судебных заседаний, я вижу Далласа, одиноко сидящего за столом в первом ряду и нервно постукивающего пальцами по деревянному верху. Судья входит в зал из своего кабинета и садится в тот момент, как только я проскальзываю на стул рядом с Далласом. Он с удивлением поворачивает ко мне голову.

— Какого хрена ты…

Я прерываю его.

— Закрой свой рот и опусти голову, и ничего не говори, пока я тебе не скажу.

— Всем встать!

Я сразу встаю, Даллас мешкается, чтобы подняться, видно до сих пор пребывая в шоке от моего появления.

— Председательствующий — почетный судья Андерсон.

Даллас наклоняется к моему уху и с раздражением шепчет:

— Когда я сказал Теду, что мне нужен адвокат, я имел в виду хороший адвокат.

На этот раз я даже не обращаю внимания на его слова. У него горит земля под ногами, и я ему просто необходима. И поверьте, я уже все обдумала по дороге сюда, по поводу его оплаты.

— Садитесь, — объявляет судья Андерсон. — Дело №479862, государство против Далласа Осборн. Присутствуют все стороны?

— Да, Ваша честь, — отвечаю я.

Пока судья делает пометки на судебных документах, лежащих перед ним, я открываю файл, полученный от помощника судьи Андерсона.

— Это серьезно? Семьдесят пять долларов и двадцать пять центов? — рычу шепотом Далласу, как только вижу перед собой квитанцию, которую он получил восемь месяцев назад.

— Некоторые из нас занимаются важным делом и иногда приходится спешить, чтобы поймать плохих людей, — шепчет он саркастически.

Мне приходится сдерживаться, чтобы не встать и вальсирующей походкой не удалится из зала суда, и пусть сажают его в тюрьму.

— Адвокат, что ваш клиент отвечает на обвинение? — спрашивает судья Андерсон.

Даллас начинает говорить, и я вцепляюсь ему в руку, заставляя его заткнуться.

Я поднимаюсь.

— Не виновен, Ваша честь.

Судья Андерсон смотрит на меня поверх очков.

— Адвокат, вы понимаете, что ваш клиент ехал пятьдесят миль в час при ограничении скорости, и ни разу не появился в суде, когда его вызывали, верно?

— Я должен был просто засадить себя под замок, — бормочет про себя Даллас.

Я пинаю его по щиколодки под столом, и обращаюсь к судье.

— Да, Ваша Честь. Я прекрасно понимаю обвинения против моего клиента. Но суд видно не знает, что мой клиент тесно сотрудничает с полицией Саут-Бенд, помогая в расследовании. Он также владеет частным детективным агентством. Один, если не оба вида деятельности, требуют поспешить на место преступления, чтобы получить доказательства или посадить убийц, похитителей, или других крайне нежелательных лиц в нашей стране за решетку. Если я не ошибаюсь, Ваша честь, вы сами рекомендовали Осборну взяться за расследование некоторых ваших коллег и других сотрудников в администрации, поскольку вы верите, что мой клиент сделает все, чтобы восторжествовала справедливость. Я понимаю это, хотя его деятельность не оправдывает неуплату штрафов, Ваша честь. Мой клиент очень серьезно воспринимает обвинение и с удовольствием заплатит штраф сегодня же, чтобы избежать тюрьмы.

Судья Андерсон постукивает ручкой по блокноту в течение нескольких долгих минут, прежде чем он, наконец, говорит:

— Адвокат, подойдите, пожалуйста ко мне.

— Вот сукин сын. Спасибо, — сердито шепчет мне Даллас.

Я игнорирую его выпад, выхожу из-за стола и иду к судье. Несколько минут мы дискуссируем с судьей Андерсон и наконец приходим к соглашению. Он пишет что-то на бумаге, лежащие перед ним, подписывает, и протягивает своего помощнику, сидящему рядом.

Я возвращаюсь обратно к столу и закрываю блокнот, совершенно не обращая внимания на умоляющий взгляд Далласа, который замечаю краем глаза.

— Мистер Осборн, пожалуйста, встаньте. В деле государство против Далласа Осборна, вы признаны невиновным. Вы можете оплатить свой штраф в кассе на выходе. Дело закрыто.

Опустив блокнот с ручкой в сумку, я разворачиваюсь и начинаю двигаться по проходу на выход.

— Лорелей, погоди!

Я перестаю улыбаться и поворачиваюсь к Далласу.

Он стоит на том же месте, за столом, и смотрит несколько долгих минут на меня, хотя вокруг уже начинают появляться другие люди для слушания очередного дела.

Для него реально трудно поблагодарить меня?

— Я просто… ну…

Закатив глаза, я разворачиваюсь, чтобы продолжить свой путь, но он вдруг останавливает меня, схватив за руку.

— Послушай, я просто… что за наряд?

Он кивает на мою черную юбку-карандаш от Армани и белую блузку на пуговицах.

— Ты серьезно? Я только что спасла тебя от тюрьмы, а ты спрашиваешь меня об одежде?

Он проводит рукой по волосам и пожимает плечами.

— Я подумал, что этим сексуальным нарядом ты решила начать все с чистого листа, пытаясь вырваться из скучной юридический плесени.

Клянусь Богом выпады этого мужчины просто убивают меня.

— Скучный адвокат только что спас твой зад, — напоминаю я ему.

Он смеется и качает головой.

— Ты же знаешь, что можешь сказать слово «задница» вслух. Как ты мне сказала уже? Что я буду сидеть, зажав свой член в руке?

У меня тут же розовеют щеки от смущения. Я до сих пор не в состоянии поверить, что действительно так ему сказала.

— А что ты сказал офицеру, который выписывал тебе штраф, что он так разозлился? — спрашиваю я, уводя разговор подальше от его половых органов.

Даллас смеется, уголки его губ приподнимаются вверх, демонстрируя ямочки.

— Он маячил передо мной своей задницей, прогуливаясь взад и вперед между машинами, когда проверял меня по базе. Может я сказал ему, а может и нет, чтобы он завязывал с булочками, возможно тогда бы двигался быстрее.

Я неодобрительно качаю головой.

— Эй, ты не имеешь меня права винить за честность, — говорит он.

— Несмотря на захватывающее действие, у меня назначена встреча через пять минут. Да, и не волнуйся насчет благодарности и оплаты за потраченное мной время. Я уже решила, как ты мне вернешь долг.

И на этот раз я окончательно разворачиваюсь и быстро иду прочь, прежде чем он способен меня догнать.

— Что это значит? — кричит он мне вслед.

Не оборачиваясь, я поднимаю руку и машу ему.

— Скоро созвонимся, мистер Осборн.

Я выхожу из зала и слышу, как Даллас зовет меня, но я полностью игнорирую его, продолжая идти.

Я договорилась с судьей, что Даллас отработает двадцать часов общественных работ, посетив местные школы и прочитав лекцию детям о вреде превышения скорости. Думаю, этот лакомый кусочек я попридержу на время у себя. Поскольку планирую получить от Далласа отплату, заставив его работать со мной над расследованием убийства…

Глава 9

— Привет, дорогая! Как работа?

Я вздыхаю в трубку.

— Даг, пожалуйста, не называй меня «дорогая». Это неудобно.

Мой бывший муж фыркает, и я могу сказать, что он дуется.

— Ах, Лорелей, не будь такой. Я звоню, чтобы удостовериться, что ты придешь на свадьбу через пару недель. Ты придешь, ведь, да? Мы не получили от тебя подтверждение.

Если вы спросите Дага, он вам скажет, что наш развод был на сто процентов обоюдным. И почему-то он предполагает, что мы по-прежнему останемся лучшими друзьями, хотя не упомянул, что был геем, когда женился на мне. Я пыталась обижаться на него, но мне с трудом это удавалось, поскольку он действительно замечательный друг.

— И ты должна знать, что будет совершенно нормально, если ты придешь одна. У Гари есть двоюродный брат, который просто умирает, как хочет познакомиться с тобой, — добавляет Даг.

Превосходно. Мои бывший муж-гей пытается меня сосватать. Есть ли что-нибудь еще более унизительное?

— Конечно, я приду на свадьбу, если ты посадишь меня за стол с одиноким кузеном, оденусь во все белое, чтобы полностью переключить все внимание на себя, — говорю я ему.

— Ну, сейчас ты просто жестока. Я поставлю в приглашении плюс один на всякий случай. Мы поговорим позднее. Чмоки!

Я отключаюсь и бросаю с силой свой сотовый на стол.

— Знаешь, в данном случае, будет вполне нормально назвать его ублюдком, — говорит Кеннеди, подходя к моему столу и забирая файл с делом.

— Я не могу назвать так Дага. Он лучше.

Пэйдж входит в помещение со стаканчиками кофе в руках.

— Кто лучше?

Кеннеди берет стакан из картонной подставки.

— Даг. Он позвонил поговорить насчет свадьбы.

Пейдж закатывает глаза и ставит подставку на мой стол.

— К черту его. Он мудак.

— Видишь? Я же тебе говорила, — улыбается Кеннеди. — Давай, скажи это. «Даг мудак».

Схватив свой стаканчик с кофе, я открываю крышку и дую.

— Даг — не… мудак. Он счастлив. Он женится. Я не могу злиться на него.

— Бл*дь, ты не можешь! — восклицает Кеннеди. — Он женился на тебе, когда знал, что гей. Мудак. Ты поймала его трахающимся с мужчиной в вашей гостиной. Мудак. Он все-таки пригласил тебя на свою свадьбу. Огромный мудак.

Я делаю глоток кофе.

— Мы можем поговорить на другую тему? Я не хочу думать о свадьбе, пока не возникнет такой необходимости.

Кеннеди упирается бедром о край моего стола.

— Хорошо. Давай поговорим о твоем словарном запасе. Скажи «трахаться».

Я смотрю на нее с раздражением.

— Я чувствую, что пуританка Лорелей просто умирает, желая вырваться из своей скорлупы и прокричать что-нибудь матом. Как ты собираешься работать бок о бок с Далласом Осборн и не назвать его долбоебом хоть раз? — спрашивает Кеннеди.

Я рассказала девчонкам про свой план, который придумала после суда. Они сказали, что он гениальный, и Кеннеди последние несколько дней пытается меня подготовить к предстоящей работе, превращая мой рот в какую-то сточную канаву.

— Мне кажется, что не возникнет такой ситуации, клянусь. Мне все это не нужно, — говорю я ей.

Кеннеди пожимает плечами.

— Эй, я просто приглядываю за тобой. Я не хочу, чтобы в один прекрасный день ты выплеснула все свое дерьмо, заорав что-то совсем постыдное, типа: «Ты кусок дерьма, х*р еб*нутый!»

Игнорируя ее, я смотрю на Пейдж.

— Ты отправила переписку Далласа?

Она улыбается и занимает свое место за столом напротив меня.

— О, уверена, что да. И я убрала половину информации, как ты и предлагала, и написала, что если он хочет получить остальное, то должен связаться с тобой.

Я попросила Пейдж отправить переписку по е-майлу Ричарда Ковингтона, которую обнаружили у него дома, Далласу. Минус несколько существенных деталей типа, от кого и когда были отправлены письма.

— Я также вычеркнула каждое четвертое слово, просто связанное с ним, — отвечает Пейдж со смехом.

— Он будет в бешенстве, — с улыбкой говорит Кеннеди.

У меня звонит телефон, кинув взгляд на дисплей — Даллас.

— Ну вот, легок на помине. Довольно-таки быстро.

Откашливаясь, я беру трубку и лучшим своим профессиональным голосом говорю:

— Лорелей Уорнер, чем могу вам помочь?

— Где остальная информация в этих письмах? — без предисловий спрашивает Даллас.

— И тебе доброе утро, мистер Осборн. Какие письма вы имеете в виду? — мило интересуюсь я.

Пейдж и Кеннеди прикрывают рот руками, пытаясь подавить смех.

— Завязывай. Ясно. Это мое наказание из-за штрафа. Хорошо. Я оставлю тебя в покое, и ты и дальше можешь играться в детектива. Я больше не слова не скажу об отсутствии у тебя опыта. Дай мне остальную информацию об этой переписке.

Я беру ручку и постукиваю по столу. Его идея, не вставлять мне палки в колеса на самом деле имеет определенный смысл, но это не совсем то, чего мне хотелось бы. Я хочу заставить его съесть свои слова, поскольку могу сделать эту работу сама.

— Ты избежал тридцать дней тюрьмы и не потерял лицензию, только благодаря мне, — напоминаю я ему.

— Да, и должен заплатить штраф в две тысячи долларов, — жалуется он.

Я скрежещу зубами.

— Предполагалось первоначально, что это будет четыре тысячи. Мне нужно немного больше, чем просто подставлять другую щеку, пока я «играюсь в детектива».

Я слышу рычание в трубку.

— Хорошо. Чего ты хочешь?

Кеннеди судорожно начинает махать руками.

— Не мог бы ты минуточку подождать, пожалуйста? — я нажимаю на удержание звонка.

— Что? — шепотом спрашиваю я ее.

— Скажи ему, что он мудак, и ты заслужила немного уважения! — кричит Кеннеди.

Отрицательно качая головой на нее, я снимаю кнопку удержания и подношу телефон к уху.

— Прости. На чем я остановилась? Ах, да. Я решила, что ты и я начнем работать вместе, чтобы разобраться с этим делом, и как только я выясню, кто убийца, ты сможешь просто отдать мне свой гонорар, который тебе выплатит полиция, — сообщаю я ему.

На противоположном конце провода раздается лающий смех.

— Когда ад скорее замерзнет.

Я улыбаюсь про себя.

— Тогда тебе лучше утеплится. Мы собираемся в эти выходные за остальной информацией по переписке. Хорошего дня!

Завершив вызов, не дав сказать ему ни слова, я несколько минут сижу, пялясь в свой телефон.

— Думаю, все-таки ты должна была назвать его мудаком, но ты молодец, — говорит мне Кеннеди.

— Когда ты собираешься встретиться с ним? Мне нужно подобрать тебе платье, — взволнованно спрашивает Пэйдж.

— У меня обед в доме моих родителей в пятницу вечером, поэтому это будет после, — напомню я им.

Устанавливается молчание на несколько минут. Они понимают, что я планирую рассказывать родителям о своей работе в агентстве, а также о том, что не уверена стоит ли мне и дальше заниматься юридической практикой.

— Мне кажется, тебе стоит позволить Пэйдж приглядеть тебе платье, — сообщает мне Кеннеди.

Пейдж вскакивает со стула и практически накидывается на нас.

— Нам нужно найти что-то очень сексуальное и крутое для Лорелей, а также себе обновить наряды для романтической помолвки, которая у тебя будет в выходные с Гриффином!

Кеннеди начинает стонать.

— Неужели мне придется для этого что-то покупать?

Я складываю свои вещи в сумку.

— Помнишь, ты сказала мне, что будешь у меня в долгу, если я стану адвокатом Далласа? Ты пойдешь по магазинам с Пейдж покупать мне платье и при этом не произнесешь ни единого слова. Мы подберем тебе платье на свое усмотрение, и ты не будешь жаловаться.

— Оооо, ты будешь нашей личной Барби, — со смехом произносит Пэйдж.

— Ты не можешь так меня называть.

Мы выходим из офиса, я игнорирую Пейдж и Кеннеди, которые препираются всю дорогу. Может быть несколько часов шоппинга помогут мне выбросить из головы предстоящие выходные, в которые я собираюсь сбросить бомбу на своих родителей и попробовать начать сотрудничать вместе с Далласом. Оба события могут быть взрывоопасными.

Глава 10

Мои родители живут в округе Гамильтон. Это примерно в часе-полтора езды от моего дома, поэтому у меня имеется достаточно времени, чтобы продумать свою речь. И достаточно времени, чтобы переосмыслить наряд, который заставила меня купить Пейдж в нашем походе по магазинам.

Я заворачиваю к их роскошному кирпичному дому, делаю глубокий вдох, прежде чем выйти из машины, потому что серьезно подумываю уехать обратно в ближайший магазин «Neiman Marcus», чтобы купить себе строгий костюм. Я не могу сказать, что мне не нравится моя одежда, просто я никогда не одевала что-то подобное для ужина со своими родителями. Моя мать, несомненно, будет в платье и жемчугах, а отец оденет один из своих обычных черных костюмов.

Оглядывая себя с ног до головы, я понимаю, что одета превосходно: пара черные леггинсов с коричневыми, по колено высокими сапогами, бронзово-черная рубашка с длинным рукавом в полоску и черный нескончаемый платок. Как только Пейдж выбрала этот наряд я поняла, что должна его купить. Для кого-то он может показаться повседневной одеждой, но моя повседневная одежда мне не нравилась, и носила я ее без удовольствия. Мои родители наверняка возненавидят мой новый наряд.

На секунду закрыв глаза, я вспоминаю, почему я хочу стать частным детективом. Я вспоминаю, какой счастливой была и как обрадовалась впервые в своей жизни, просыпаясь по утрам, и ожидая, что преподнесет мне этот день, однозначно что-то захватывающее. Я еще и еще раз вспоминаю эти моменты, прокручивая в голове, пока иду к входной двери.

Урчание автомобиля позади меня заставляет остановится. Я поворачиваюсь, вижу знакомый черный мустанг, припарковавшийся за моей машиной и страх разливается у меня внизу живота.

Я с ужасом наблюдаю, как Даллас выходит из машины и идет ко мне. Даже в момент моего самого жуткого отчаяния я не нуждаюсь в нем, хотя он и окидывает меня с ног до головы заинтересованным взглядом. У меня возникает противоестественное желание поправить мои волнистые локоны, которые тщательно уложила Пейдж, дабы успокоиться, что они по-прежнему завиты и выглядят хорошо.

— Ты не закончила начатое, — говорит он с однобокой улыбкой.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, собираясь стукнуть в входную дверь, не подслушивают ли мои родители за ней. Если мне действительно повезет, они не услышат, что я подъехала и скорее всего понятия не имеют, что я уже здесь.

— Прости, мне показалось, что ты сказала, что с сегодняшнего дня мы работаем вместе, — говорит он небрежно, засовывая руки в передние карманы джинс. — Я заехал к тебе, чтобы провести маленькое совещание, но увидел, как ты ушла, и решил последовать за тобой. Полагаю, ты просто забыла упомянуть, что собираешься встретиться с Майлсом Харпером сегодня.

Боже мой, пусть это не происходит именно сейчас. Не самое подходящее время видеть его таким напыщенным и самоуверенным…

— Наблюдая за твоим шокированным выражением лица, удивлен, что ты не подумала, что я смогу узнать о Майлсе. Хорошо проделанная работа стереть его имя в электронных письмах, но мне удалось выяснить его имя.

Возможно, если я быстро запрыгну в свою машину и скажу родителям, что у меня спустило колесо, и я не смогу приехать на ужин, все обойдется.

— Мне не хотелось тратить свое время на поиски его адрес. Я подумал, что ты и так его уже знаешь, решил последовать за тобой, — Даллас оценивающе разглядывает дом моих родителей, восхищенно присвистывая. — Неудивительно, что ты юрист. Должно быть очень хорошая зарплата.

Превосходно. Теперь он думает, что единственная причина, из-за которой я стала юристом — хорошая зарплата. Интересно удивится ли он, если узнает, что меня специально растили для этой работы, манипулировали, подпитывая мое постоянное многолетнее чувство вины?

Постой, о чем я вообще говорю? Он ничему не удивиться, поскольку ему стоит уехать отсюда сию же минуту. Мне необходимо увезти его отсюда как можно скорее, прежде чем мои родители увидят его.

— Этот дом не принадлежит Харперу, здесь живут мои родители! Я приехала, чтобы поужинать с ними, а не встречаться у тебя за спиной с Майлсом, — говорю я ему, вскидывая руки с раздражением.

Я умалчиваю о том, что собираюсь после ужина с родителями, отправиться к Майлсу, поскольку прибываю в ярости от его наглости.

— Лорелей, что ты делаешь у порога? Миссис Купер подала уже главное блюдо.

Я застываю от голоса своей матери.

— И я бы хотела быть в курсе, что ты придешь не одна, — жалуется она.

Я поворачиваюсь к открытой дери и вижу, как моя мать уходит, видно нажаловаться отцу, чтобы поскорее поставили дополнительные предметы, несмотря на то, что она никогда за всю свою жизнь ни разу не накрывала стол.

— Ну так, дорогая, что на ужин? — с улыбкой спрашивает Даллас, проходя мимо меня прямиком в дом.

— Итак, мистер Осборн, как вы познакомились с Лорелей?

Я замираю на полпути с вилкой ко рту и всячески стараюсь не показать своих опасений. Это совсем не то, о чем я хотела бы поговорить. У меня должен был быть тихий, спокойный вечер с родителями, а после ужина я бы спокойно сообщила им, что мои планы на будущее изменились.

Теперь я застряла здесь за столом с Далласом.

— Ну, сэр, мы работаем…

Моя вилка с грохотом опускается на тарелку, и я быстро прерываю его:

— На самом деле, пап, ничего особенного. Мы встретились в суде.

Даллас вопросительно смотрит на меня, и я пытаюсь показать ему глазами, чтобы он молчал и ничего не говорил.

— Лорелей, убери локти со стола, пожалуйста, — выговаривает мне отец.

Я убираю локти и сжимаю вместе руки.

— Итак, вы тоже адвокат? — продолжает отец.

Я наблюдаю, как он разглядывает татуировки на руках Далласа, выглядывающие из-за рукава футболки. Скорее всего, отец осуждает его, и от этого мои перья, как у петуха, поднимаются в боевую стойку.

— Э, нет. Я не юрист. У меня своя частная сыскная фирма, в последнее время я тесно сотрудничаю с полицией Саут-Бенд, — сообщает ему Даллас.

Он приподнимает руки, отчего рукава футболки задираются еще выше и скрещивает их перед собой. Это похоже, словно он дает отцу шанс спросить о татуировках.

— Лорелей, твои волосы выглядят ужасно. Ты проходишь через какой-то особенный период? — спрашивает меня мама, чтобы сменить тему.

Я сжимаю зубы и беру вилку.

— Нет, я хотела попробовать что-то новое.

Пять минут я нахожусь в этом доме, а уже чувствую себя ужасно, моя решимость исчезает с каждой секундой.

Отец нажимает на нож, углубляя его немного больше.

— Я играл в гольф со Стивом Бердик недавно. Он сказал, что ты переносила с ним встречу три раза за последние две недели. Это не очень профессионально, Лорелей. Как ты планируешь стать партнером при подобном поведении?

Стив Бердик партнер в моей фирме, и я точно знаю, почему он хочет встретиться со мной. Я понимаю, что он собирается предложить мне позицию партнера, а сейчас я не совсем уверена, что смогу ему отказать. Чем дольше я буду откладывать этот разговор, тем больше я буду узнавать о работе частного детектива, думаю, решение придет само собой.

— Прости, но я просто была очень занята. Я позвоню ему в понедельник утром, — отвечаю я отцу.

Мои глаза встречаются с Далласом через стол. Он распрямляет руки и теперь упирается кулаками в стол, сжимая и разжимая их, будто на что-то злится. Он смотрит на меня нахмурившись.

Я перевожу взгляд на отца, как только он снова начинает говорить:

— Да, постарайся так и сделать. Мне неудобно сталкиваться с коллегами и пытаться оправдываться за тебя.

Я чувствую, как у меня лицо начинает краснеть от смущения. Итак не очень хорошо, что я каждый раз страдаю от такого рода бесед с родителями, но сейчас все в миллион раз еще хуже, потому что Даллас стал свидетелем моего унижения.

— Мистер Уорнер, я уверен, что вы прекрасно знаете, что ваша дочь изумительна в своей работе. Я видел ее в действии, — сообщает ему Даллас.

Отец вытирает уголок рта салфеткой и кладет ее аккуратно на стол. Я смотрю заинтересовано, как Даллас поглащает еду, не обращая внимания, что отец наблюдает за ним.

— Да, мы знаем, что она на правильном пути. Пока она не совершит глупых ошибок, ее будущее будет прекрасным.

Даллас фыркает и качает головой.

— Простите, вы хотите что-то сказать? — интересуется мой отец.

Любой другой человек бы перед моим отцом спасовал, но не Даллас. Он наоборот расправляет плечи, становясь выше, еле заметно ухмыляется моей матери, поставив оба локтя на стол.

— О, существует множество вещей, о которых я хотел бы сказать, но скорее всего они не подходят для разговора за обедом. Ваша дочь не совершает глупых ошибок. Скорее всего, она даже слишком идеальна. Она умная и очень трудолюбивая. Как родитель, вы должны гордиться ею.

Я не могу скрыть шока от слов Далласа. Он реально за меня заступился? И почему от его слов, я так счастлива и в то же время и зла? Я должна сама постоять за себя. Но как и в любой другой раз, когда я вместе с родителями, все что я говорю не воспринимается ими всерьез.

— Конечно, мы гордимся. Но мы хотим быть уверенны, что она сделает правильный выбор в жизни. Нас беспокоит, как она одевается и с каким принебрежением относится к работе, словно она попала под чье-то влияние, — отвечает отец, многозначительно глядя на татуировки Далласа.

Даллас смотрит на него, и у отца не хватает ума отвести взгляд. К сожалению, мама вдруг решает, что пора присоединиться к беседе.

— Ты разговаривала с Дагом в последнее время? Как он?

Мне не следует удивляться, что она поднимает вопрос о Даге. Так происходит каждый раз за обедом. Но делать это перед Далласом — низко, даже для нее. Не каждый день я привожу мужчину на ужин. Очевидно, они думают, что мы встречаемся, несмотря на то, что это так далеко от истины. На самом деле, наверное, нет ничего плохого, спрашивать дочь о ее бывшем перед другим мужчиной. Теперь у Далласа появится еще одна возможность, добавить еще один пункт в свой длинный список моих недостатков.

— Он в порядке, мама. Как и его планы поторопить событие «Великое Событие», грядущее в следующем месяце, — говорю я в надежде, что она поймет намек и сменит тему.

Но она не понимает.

— Я не понимаю, почему вы не смогли во всем разобраться? Вы были так счастливы и у вас было все чудесно. У меня с твоим отцом тоже были разногласия, но нам всегда удавалось их разрешить.

Она поднимает на меня глаза, словно я виновата в том, что слишком плохо старалась уладить «наши разногласия». Я слышала эти слова столько раз, что уже выучила их наизусть.

— Каким образом ты предлагаешь мне уладить такое маленькое разногласие, как то, что он гей? Обратиться к консультанту брака? Присоединиться к его паре?

Даллас фыркает, и мне кажется поначалу, что он смеется надо мной. Когда я поднимаю на него глаза, то вижу в них поощрение.

— Пожалуйста без сарказма, Лорелей, — взывает отец. — Ты просто недостаточно времени уделяла ему. Жена всегда должна ставить на первое место мужа.

Даллас с сочувствием смотрит на меня и в очередной раз пытается прийти мне на помощь.

— Если вы спросите меня, то Даг облажался по полной. Любой мужчина был бы счастлив иметь Лорелей в женах.

Я сглатываю ком в горле, уставившись на него через стол. Он подмигивает и улыбается мне.

Отец, конечно же, не может оставить в покое такое высказывание. Ему обязательно стоит добавить свои две копейки.

— Ну, мы не спрашиваем вас, молодой человек. Такой как вы не поймете всю важность человека, обладающего определенным положением в обществе. Репутация Лорелей должна быть незапятнаной, и она должна об этом не забывать. Даг был хорош для нее. У него достойная работа в суде, и ему бы никогда и в голову не пришло прийти на ужин в джинсах и футболке.

С меня хватит.

Бросив салфетку, я резко вскакиваю, стул со скрежетом отодвигается по деревянному полу столовой. Одно дело оскорблять меня, но совсем другое — Далласа. Они даже не знают его. Я тоже недостаточно хорошо его знаю, вернее почти совсем не знаю, но это к делу не относится. Он заступался за меня, теперь моя очередь.

— Лорелей, сядь. Мы не закончили ужин, — с раздражением говорит отец.

— Я закончила, потеряла весь аппетит.

Я вижу, как Даллас смотрит на меня, по-доброму и обнадеживающе. Я практически чувствую его силу, обволакивающую меня.

Перевожу взгляд на отца.

— Я недостаточно хороший юрист, потому что не слишком упорно работаю, как вы хотели бы, и я не была хорошей женой, потому что слишком много работала. Для вас все, что я делаю недостаточно хорошо. Поверьте мне, невозможно забыть ту ответственность, которую вы на меня навязали. Вы каждый день напоминаете мне, что я не оправдала ваших ожиданий. Я пришла сегодня сюда, одевшись совершенно по-другому, а не как обычно в идеальный костюм, а вы сразу же предположили, что я перешла на темную сторону. Вы можете ругать меня сколько хотите, но не смейте на него смотреть свысока, — выстрелила я, указывая на Даллас. — Вы считаете это его негативное влияние? Почему? Потому что он не вписывается в вашу идеальную форму и у него есть татуировки? Знаете, что? У меня тоже есть чертовая татуировка, и я ненавижу чертовых адвокатов.

Мать начинает надрывно вздыхать, но я игнорирую ее, поскольку вошла в раж.

— Я переносила встречи со Стивом, потому что совладелица частного детективного агентства, и мне нравится этим заниматься. Я не хочу потратить свою жизнь на костюмы-тройки, целовать чью-то задницу, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Первое, что я сделаю в понедельник утром, зайду в офис Стива и скажу, что он может засунуть свое партнерство себе в задницу.

И на этих словах, я вылетаю из дома, хлопнув дверью, поскольку знаю, что мой отец ненавидит, когда хлопают дверью.

Глава 11

Возвращаясь к своей машине, мне с трудом верится, что я смогла это все сказать. Я действительно высказала все своему отцу? Жаль Кеннеди не видела. Мне кажется, она бы гордилась мной.

Я слышу, как открывается дверь позади, и надеюсь, что мама идет ко мне, чтобы высказать насколько мое поведение было ужасным во время ужина. Но вместо мамы я вижу Далласа, спускающегося по ступенькам, мое сердце начинает бешено колотится. У меня единственная мысль, он направляется ко мне, чтобы посмеяться над моей семьей и мной.

— Послушай, я сейчас не в настроении…

Мои слова тонут в его поцелуе, он берет в ладони мое лицо и накрывает мои губы своими. Природа наделила Далласа Осборна недюжинной силой. Он жесткий в своей грубости, и полон высокомерия. Его поцелуй полностью соответствует его существу — грубый и всепоглощающий.

Он лучшее, что мне доводилось когда-либо испытывать.

Его язык тут же раздвигает мои губы, удерживая меня на капоте моего же автомобиля. Я стону ему в рот, хватаясь за его волосы, притягивая еще ближе к себе и погружая язык еще глубже. Одной рукой он удерживает мое лицо, другой — проходится по моему телу, поглаживая ягодицы, притягивая к себе ближе.

Я целовалась с многими мужчинами в своей жизни. Все было очень похоже, вернее вариации одного и того же — вежливые, нежные поцелуи, заставляющие меня желать большего. Поцелуй Далласа совсем другой, он не боится меня сломать, словно я хрустальная. Он целует меня так, словно хочет сломать и его совершенно не волнует оставит ли он несколько шрамов на мне или нет. Мои губы уже разграблены в результате нападения и это самое сладкая боль, которую я никогда еще не испытывала.

Его рука мертвой хваткой сжимается вокруг моей талии, мои ноги отрываются от земли, он поднимает меня на один уровень с собой, его язык ведет свое завоевание. Я обхватываю его ногой за бедро, притягивая к себе еще ближе, чтобы почувствовать эрекцию напротив себя. Я обхватываю его за шею, приближая к себе, теперь чувствуя каждый дюйм его твердого тела, и он заставляет меня захотеть большего. Я никогда не испытывала такого огня и страсти, эта гремучая смесь. Меня даже не волнует, что мы находимся напротив дома моих родителей, и я опираюсь на капот своей машины. Я хочу почувствовать его обнаженное тело напротив своего, и хочу почувствовать, как он движется внутри меня.

Он вдруг останавливается. У меня сердце готово выскочить из груди. По крайней мере, я не одинока в этом, с прижавшейся грудью, я чувствую, как сильно бьется его сердце.

Наконец, когда я в состоянии вздохнуть, спрашиваю:

— Что это было?

Даллас еще сильнее прижимает меня.

— У тебя правда есть татуировка?

Прости, что? Он налетел на меня, как шторм и целуется так, я никогда такого не испытывала, а первый вопрос, который он спрашивает касается моей татуировки?

— Ты издеваешься надо мной? — возмущенно спрашиваю я.

— Типа того. На самом деле нет. Но сначала ответить на мой вопрос, я не знаю, что за черт это было, но жаль, что этого не произошло раньше, — признается он.

— Ты меня терпеть не можешь. Ты как только меня видишь, тут же подтруниваешь каждый раз. И ты думаешь, что я поверю, что ты хотел меня поцеловать уже давно?

У меня такое чувство, словно я вошла в сумеречную зону.

Он всего лишь пожимает плечами.

— Что я могу сказать? Ты сводишь меня с ума по какой-то неведомой мне причине, и это возбуждает. Я хотел поцеловать тебя с тех самых пор, как ты назвала меня надутым ослом.

Для меня, если честно, это шокирующее откровение. Мне всегда казалось, что только маленькие мальчишки способны издеваться над девочками на детской площадке, на то они и маленькие, но оказывается это также можно отнести и ко взрослым мужчинам.

— И для записи, как ты все честно высказала этим идиотам, это самая горячая вещь, которую я видел. А как ты сказала слово «задница», — добавляет он с улыбкой.

Я со смущением отворачиваюсь.

— Мне кажется, я немного перегнула палку. Мои родители, наверное, теперь никогда не будут разговаривать со мной.

Он пожимает плечами.

— Да, х*й с ними. Они того не стоят. Если они не видят насколько ты великолепна, они не заслуживают быть в твоей жизни.

Его слова для меня немного шокирующие. Мне кажется, мою боль он воспринимает, так же как и я.

Я отталкиваюсь от него и соскальзываю с машины. Мне нужно немного от него отодвинуться, чтобы начать трезво мыслить, слишком многое сейчас происходит. Я выплеснула на родителей, все что копилось за столько лет, а Даллас говорит, что я удивительная. Честно, я не знаю, что и думать.

— Прости меня, но я не верю в то, что ты сейчас говоришь. Ты использовал любую возможность, чтобы показать мне, что я ни на что не гожусь. Ты издевался надо мной всеми известными способами, и мне остается задаваться вопросом — действительно ли я совершаю ошибку.

Он хватает меня за руки и притягивает к себе, подавшись вперед, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Давай выясним кое-что прямо здесь. Да, признаю, большую часть времени я — мудак. Но я никогда не недооценивал тебя. Я ждал месяцами, чтобы встретиться с тобой, колючей злючкой, но был уверен, что настоящая ты спрятана где-то глубоко внутри.

— Правда? Так ты глядишь скажешь мне, что на прошлой неделе в доме Стефани Ковингтона я была на высоте и мне стоит вернуться в зал судебных заседаний? Жестоко, но из лучших побуждений?

Слова, произнесенные мной, сами собой выскользнули, и мне хочется забрать их обратно. А действительно ли я хочу, чтобы он знал все, что говорил мне каждый день с тех пор?

Он вздыхает и притягивает меня к себе. В тепле его объятий мне так хорошо, что мгновенно обхватываю его руками за талию, хотя и нахожусь в замешательстве от происходящего.

— Почему ты все подвергаешь сомнению? Ты сказала родителям, что они могут засунуть себе в задницу их желания, а теперь мы начинаем ненавидеть друг друга. Перебор. Нам стоит отпраздновать это знаменательное событие, предпочтительно в голом виде, — говорит Даллас с усмешкой, крепче сжимая меня в своих объятиях.

— Мне настолько нравиться быть в твоих объятьях и одновременно ненавидеть тебя, но думаю, нам лучше уехать отсюда. Мои родители окончательно сойдут с ума, если увидят, что мы тут вытворяем. Мне кажется, я достаточно уже напортачила за сегодняшний вечер.

Даллас вздыхает.

— Скорее всего ты права. Сорвав с тебя одежду и трахаясь на капоте твоего автомобиля, вероятно, доведет их до ручки.

От одних его слов, я еще больше возбуждаюсь. Никогда не могла предположить, что мне кто-то когда-то скажет такое, и я буду впитывать его слова, чуть ли не затаив дыхание. Любой другой мужчина, произнеся подобное, уже получил бы пощечину от меня. Но Даллас…, мне очень хочется ответить согласием на его предложение.

— Ну, я солгала тебе, сказав, что без тебя не буду заниматься расследованием. У меня имеется личное дело Майлса Харпера в машине. Я договорилась встретиться с ним у него в офисе после ужина.

Поскольку он был честен со мной, я посчитала, что с моей стороны, будет правильным, тоже раскрыть свои планы.

Он усмехается и отходит на шаг назад, переплетя мои пальцы со своими.

— Да, я уже понял. Вот почему я последовал за тобой. Ужин с твоими родителями был просто дополнительным бонусом.

Мы обходим мой автомобиль, и он открывает мне дверь со стороны водителя.

— Мы действительно на это способны? Работать вместе, не убив друг друга? — спрашиваю я, проскальзывая на сиденье, Даллас наклоняется вперед, удерживая открытую дверь.

— Я не собираюсь выпускать тебя из виду, это уж точно.

Я фыркаю, не отводя от него глаз.

— Не смотри на меня так. Знаю, ты точно способны справиться с этим делом сама, но это для моего спокойствия, хорошо? Я не хочу приехать к сцене, как в доме Джеймсона.

Его слова действуют на меня успокаивающе, я удивлена тому, что на самом деле, верю ему. И честно говоря, мне приятно иметь кого-то с опытом рядом с собой.

И кого-то, кто так хорошо целуется.

— Я последую за тобой в офис Харпера. Он ждет тебя?

Я завожу двигатель и киваю.

— Да. Я позвонила его секретарю. Он задержится в офисе из-за поздней встречи, поэтому согласился со мной встретиться.

Даллас наклоняется и прижимает свои губы к моим. Я сразу поддаюсь его поцелую, его язык медленно кружит вокруг моего. Он слишком быстро отстраняется, оставляя поцелуй на моей щеке, прежде чем закрыть дверцу. В зеркало заднего вида я наблюдаю, как он идет к своей машине.

Итак, я работаю с Далласом Осборном, не прибегая к шантажу и не принуждая, и он снова меня поцеловал, словно это была самая естественная вещь в мире. Похоже все становится более интересным и захватывающим… или очень запутанным.

Глава 12

— Неужто это сама Лорелей Уорнер. Когда секретарь сообщила мне, что ты просила о встрече, я почти не мог в это поверить.

По дороге к кабинету Майлса, Даллас давал мне советы. Говорить приветливо, но не слишком, и не показывать, что мы знаем о его переписке с Ричардом. Вместе с Кеннеди и Пейдж, я сталкивалась с теми, кто действует не совсем законно, и кто знает все тонкости закона, но действует опять же не совсем законно, также как и Майлс Харпер. Он окончил Гарвард, и я разузнала, что в ближайшее время он решил баллотироваться на Верховного судью штата Индиана, как ему удалось так быстро сделать карьеру?

Очевидно, тот кто продвигает его потеряет достаточно, если вдруг станет известно, что он шантажировал одного из самых богатых людей в штате. Или, если он убил его.

— Майлс, я так рада тебя видеть.

Я приклеиваю улыбку на лицо, когда он выходит из-за стола и пожимает мне руки, потянувшись, чтобы поцеловать в щеку. Мои родители, конечно же, обожают Майлса, несколько раз мы встречались все вместе, и я каким-то образом мирилась с ним. Он гордится своим социальным статусом и богатством, и при каждом удобном случае старается это показать, со стороны это выглядит тошнотворно.

— Должен сказать, Лорелей, мне нравится твой новый стиль, — говорит он, оглядывая меня сверху-донизу. Когда Даллас вначале вечера смотрел на меня, это вызывало дрожь у меня во всем теле. Когда также смотрит Майлс, мне хочется побыстрее вернуться домой и принять душ.

— Привет, меня зовут Даллас Осборн. Я работаю с Лорелей.

Даллас просовывает руку между мной и Майлсом, и я про себя благодарю его за поддержку. Майлс трясет руку Далласа.

— Я подумал, что возможно моя секретарь ошиблась, сказав, что Лорелей Уорнер просит о встрече, как частный детектив, я чуть не умер от смеха. Так это правда, ты отказалась от своей юридической карьеры взамен чего-то несущественного? Чем ты конкретно занимаешься? Гоняешься за матерыми преступниками?

Майлс явно смеется надо мной, у меня начинает кровь закипать.

— На самом деле, именно этим она и занимается. Если вы не возражаете, хотел бы пояснить — мы расследуем смерть Ричарда Ковингтона. Мы знаем, что вы работали на него, поэтому хотели бы задать вам пару вопросов.

Майлс небрежно опускается на край своего стола.

— Правда? Слухи верны. Лорелей Уорнер благословенная, со своей безупречной карьерой адвоката, сказала прощай юриспруденции и последовала за мечтой всей своей жизни? Притворившись, что она крутая среди отбросов общества? — говорит Майлс со смехом. — Наверное, для твоих родителей это был знаменательный день.

Как только он сказал о мои родителях, все чувства и так обостренные от прошедшего разговора, обострились еще больше, я до сих пор не отошла. Я бы совершенно спокойно врезала бы сейчас по самодовольной роже Майлса.

— Кстати о родителях, как дела у твоего отца? Ему светит долгосрочное освобождение в ближайшее время?

Знаю, что не должна опускаться до его уровня, но не могу не позлорадствовать. Три года назад отец Майлса, президент Банка штата Индиана, был осужден за растрату. Майлс с трудом снял пятно с фамилии и еще больше стал усердно трудиться, чтобы вскарабкаться по социальной лестнице вверх. Я поняла, что мой вопрос попал прямо в цель, как только увяла его улыбка, и ее место заняла с трудом скрываемая ярость. Хорошо. Это именно то, что мне нужно. Разозлившийся человек имеет больше шансов оступиться.

— Задавай свои вопросы. У меня много работы, — сказал Майлс, сквозь стиснутые зубы.

— Сколько лет вы работали с Ричардом Ковингтоном? — спрашивает Даллас.

Майлс переводит свой сердитый взгляд на Далласа.

— Я являлся частью его команды на протяжении пятнадцати лет… но здесь срабатывает сохранение адвокатской тайны, — говорит Майлс, сложив руки на груди.

Кажется, Майлс немного подзабыл основы юрисдикции.

— Очевидно же, что мы не просим тебя раскрыть юридические тайны мистера Ковингтона. Но, я уверена, что ты конечно же знаешь, что смерть клиента перечеркивает право «сохранения адвокатской тайны», если необходима информация для раскрытия преступления.

Майлз смотрит на меня и вздыхает.

— Что именно ты хочешь знать?

— Нам интересно, говорил ли мистер Ковингтон что-нибудь, что у него имеются враги. Может быть, кто-то в деловом мире, кто имел на него зуб, или как-то шантажировал его.

Даллас кашляет в кулак, и я понимаю, что таким образом, он намекает мне остановиться. Я понимаю, что мне не стоило этого говорить, но ничего не могла с собой поделать. Мне не нравится, что Майлс сидит перед нами с таким видом, будто он лучший из всех. Он относится к тем типам, которые думают, что они умнее среднестатистического человека и ему все может сойти с рук.

Майлс прищуривается, глядя на меня, и я просто вижу, как вращаются колесики у него в голове. Он задается вопросом, что мне известно.

— Естественно, за все эти годы Ричард нажил много врагов. Человек с таким богатством, не может пройти по жизни, никого не унизив, — объявляет Майлс.

— Есть кто-то, кто угрожал ему или, возможно, он чувствовал последнее время себя как-то некомфортно? — интересуется Даллас.

Майлс смеется и качает головой.

— Ричард заставлял каждого чувствовать себя некомфортно. С годами он стал подозрительным. Все хотели получить его деньги, каждый завидовал ему и каждый хотел причинить ему вред, так он все время думал. С Ричардом это был бесконечный цикл.

— У тебя были с ним проблемы? — задаю я вопрос.

Майлс смотрит на меня.

— Я работал на него в течение пятнадцати лет. Конечно, у нас были проблемы. Но я профессионал. У меня нет ничего личного к нему, только бизнес.

Точно. Пока ты не решил, что имеешь недостаточно денег и не попытался шантажировать своего самого богатого клиента.

— Да, иногда трудно отделить одно от другого. Особенно, если чувствуешь, что тебя недооценивают. Насколько я слышала, мистер Ковингтон был очень скуп, несмотря на свои деньги. Ты никогда не чувствовал, что тебе недостаточно компенсируют, разгребание его возникающих проблем?

Майлс поднимается и в упор смотрит на меня.

— На что ты намекаешь, Лорелей?

Он стоит всего в нескольких дюймах от меня, и я вижу, как подрагивают его ноздри. Вместо того, чтобы доказать свою невиновность, он сразу же встал в оборону от моих вопросов.

— Она ни на что не намекает. Мы просто пытаемся докопаться до сути, — спокойно говорит Даллас.

Майлс продолжает пялиться на меня и не отступает ни на шаг.

Он пытается запугать меня, стоя так близко, но это не работает. Я не отступлю.

— Должно быть очень трудно работать на человека, имеющего такое состояние, который запросто выбрасывает миллионы на благотворительность, на новую жену, а ты столько времени был с ним и вытаскивал из довольно опасных ситуаций. Это почти как плевок в лицо. Уверена, ты заслужил большее за все эти неприятности.

Воцаряется тишина в комнате на несколько минут, а затем Майлс отступает на шаг назад.

— Думаю, мы закончили.

Он обходит стол и начинает перебирать бумаги.

— Лорелей, департамент полиции Саут-Бенд должен быть рад, что ты работаешь на них по этому делу. Я обязательно передам шефу Гудсону, что ты работаешь на него, когда встречусь в эти выходные выпить. И мистер Осборн, просто замечательно, что вы согласились работать вместе с Лорелей по этому делу. Ваше начальство непременно должно быть осведомлено о вашей хорошей работе.

Даллас хватает меня за руку, начиная тянуть на выход, пока Майлс садится за свой стол и берет в руки телефон.

— Если вы вспомните что-то важное по этому делу, пожалуйста, позвоните мне, — говорит ему Даллас, направляясь к двери.

— Непременно, — отвечает Майлс с тошнотворной улыбкой, набирая номер на телефоне.

Я вместе с Далласом захожу в лифт и в полной тишине спускаюсь на первый этаж. Мы быстро идем к нашим машинам, припаркованным рядом в гараже.

— Прости, я не должна была отталкивать его и говорить такое. Я совершила ошибку и теперь мы оба пострадаем, когда он поговорит в шефом полиции, — с сожалением говорю я.

Даллас забирает ключи у меня из рук и нажимает на кнопку разблокировки машины, открывая для меня дверцу.

— Ты не облажалась. Он провоцировал тебя, и ты ответила. Я сделал бы то же самое.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, ты как раз этого бы и не сделал. Ты бы не зацикливался сразу на этих дурацких письмах. Я позволила своим эмоциям взять над собой верх.

— Я был готов врезать этому самоуверенному ублюдку в лицо. Поверь, когда я говорю тебе, что сделал бы то же самое, это значит, что точно бы сделал. Он уяснил, что мы что-то знаем и подозреваем его. Вот почему он решил разыграть карту «полиции». Он думает, что тем самым напугал нас, и мы оставим все как есть.

Прислонившись к открытой двери, я наблюдаю за ним.

— С моей стороны совсем неправильно думать, что он на самом деле убил Ричарда и Эндрю, чтобы провести остаток жизни в тюрьме?

Даллас смеется.

— Я думаю так же. В нем есть что-то такое, что мне очень не нравится. Он слишком уверен в себе. Похоже, у него даже не было мысли как-то оправдаться, когда ты включила дурочку, обвиняя его.

Он упирается руками в дверцу автомобиля, зажав меня словно в клетку.

— Я могу сказать, что мне понравилось наблюдать, как ты поджаривала его задницу.

Я широко раскрытыми глазами смотрю на него, сердце бьется с такой скоростью, что мне кажется, что он слышит его стук. Сегодня утром я ненавидела Далласа, представляя всевозможные виды его смерти, которые хотела бы над ним осуществить. Сейчас, после поцелуя с ним, я в состоянии думать лишь о его губах.

Он начинает наклоняться ко мне, и я тут же чувствую бабочек в животе и возбуждение, готовая целоваться с ним снова, но еще более страстно.

Раздается звук закрываемой двери машины с дальней стороны гаража. Даллас качает головой и отходит, момент упущен.

— Я лучше поеду. Уже поздно и мне необходимо проверить и сделать кое-какие заметки по Майлсу.

Пытаясь скрыть свое разочарование, я быстро отворачиваюсь.

— Я тоже поеду. У меня раннее судебное заседание.

Почему мы чувствуем себя сейчас неловко? Возможно, нам легче ненавидеть друг друга?

— Я подъеду к тебе в офис после ланча, и мы пройдемся по нашим записям, — говорит Даллас, когда я бросаю свою сумку в машину.

— Ты уверен, что по-прежнему хочешь работать со мной? Если Майлс осуществит свою угрозу, тебя могут уволить?

Даллас отрицательно качает головой.

— Он не будет ничего делать. У него рыльце в пушку, и он прекрасно знает об этом. Даже если он не убивал Ричарда, он все равно пытался его шантажировать. И мы оба это знаем, его могут лишить лицензии, если это всплывет. Я встречусь с тобой завтра, и мы поговорим обо всем и посмотрим, что упустили. Ты так легко от меня не отделаешься.

Он закрывает мою дверцу машины, и я наблюдаю, как он идет к своей. Я до сих пор не верю, что Майлс не обратится в полицию и не расскажет им, что я наделала, но сейчас мне остается всего лишь поверить Далласу на слово, и лелеять себя надеждой, что я не погубила обе наши карьеры.

Глава 13

Верный своему слову Даллас появился в моем офисе на следующий день. Я уже почти потеряла надежду, что он объявится, поскольку от него не было вестей весь день. Я позвонила Пейдж, чтобы позаимствовать у нее другую одежду, при этом чувствуя себя полной идиоткой. Но короткая черно-белая в клетку юбка и с длинными рукавами черный свитер, спадающий на одно плечо, напоминали мне немного свободную школьную форму. По словам Пейдж, в этом и было все дело. Ей казалось, что Даллас не сможет сосредоточиться ни на чем, как только на поцелуе, когда увидел меня в таком наряде. Очевидно, она ошиблась. Мы сидели уже два часа и корпели над нашими конспектами, а он едва взглянул на меня.

Я чувствовала себя полной идиоткой. Скорее всего он сожалел о произошедшем у входной двери моих родителей. Он знал, что целоваться со мной была плохая идея по многим причинам, и совсем не последней — имеется убийство, которое было в приоритете прямо сейчас.

С каких это пор я превратилась в жалкую женщину, которая одевается, чтобы произвести впечатление на мужчину и озадачивается мыслью, понравится ли она?

Очевидно с тех пор, как я поцеловалась с мужчиной, которого зовут Даллас Осборн.

— Итак мы установили, что у Майлса есть алиби на утро, когда был убит Ричард, но это не значит, что он не мог иметь к этому отношение, — вещает Даллас по другую сторону стола, отгоняя мои мысли.

Я вижу, как он просматривает мои записи и что-то добавляет к себе. Ранее я произвела пару звонков и узнала, что Майлс был в суде в то утро, когда Ричард был убит.

Поднявшись со своего места, я завожу руки за голову и потягиваюсь, закрыв глаза и постанывая. Мы сидим уже довольно-таки долго, и у меня задеревенело все тело, как доска.

— Он мог бы нанять кого-то, чтобы убить Ричарда. Ты можешь получить доступ к его банковским счетам, чтобы проверить не было ли каких крупных сделок?

Даллас молчит. Я открываю глаза, положив руки на подлокотники, и вижу, что он пялится на мой живот, не моргая. Проследив за его взглядом, понимаю, что свитер задрался вверх, оголив кожу. Я быстро тяну его вниз, переведя взгляд в сторону.

— Хочешь кофе? Я думаю, мне стоит выпить кофе, — я встаю и направляюсь на кухню, находящуюся в глубине офиса.

Я оглядываюсь через плечо, забирая стеклянную колбу из кофе машины, Даллас тут же отводит взгляд от моих ног, что-то бормоча себе под нос, начиная потирать лицо.

Какого черта я делаю? Кого волнует, что целоваться с ним была самая захватывающая вещь, произошедшая со мной за все тридцать с лишним лет? Какая разница, если он сожалеет об этом и хочет оставить все как есть? Я взрослая женщина, в конце концов. Мне не нужен никто, кто мог бы сделать меня счастливой. Моя жизнь наконец-то идет так, как я хочу. Мне не нужны проблемы в виде Далласа Осборна. Можно списать вчерашний поцелуй на обострение чувств после злополучного ужина с родителями.

С твердой решимостью делая вид, что вчера ничего не случилось, я заправляю кофе машину и возвращаюсь к столу. Я не в состоянии сесть назад в свое неудобное кресло, поэтому беру файл, лежащий рядом с Далласом и направляюсь за рабочий стол Кеннеди, усаживаясь на него, положа ногу на ногу.

— А что насчет Эндрю Джеймсона, в день, когда его убили? Мы проверили алиби Стефани и Майлса? — спрашиваю я, листая открытый файл и просматривая заметки.

— Черт побери, я не могу этого вынести, — вдруг бормочет Даллас.

Я в замешательстве поднимаю глаза от файла, он вскакивает со стула и начинает расхаживать взад-вперед передо мной.

— Если ты устал, мы можем остановиться и продолжить утром.

Даллас с издевкой смеется и начинает проводить руками по волосам.

— Это не поможет. Я передумал. Скорее всего не очень хорошая идея работать нам вместе.

Я бросаю файл на рабочий стол.

— О, ты должно быть издеваешься надо мной! Я знаю, что с тобой сегодня. Мне кажется, ты просто пожалел вчера меня и решил поцеловать. Приятно осознавать, что ты решил, что я не достойна работать с тобой, при твоей удивительной способности раскрытия преступлений.

Он наконец-то перестает ходить и поворачивается ко мне.

— Ты закончила с этим дерьмом? Я даже не минуты не сомневаюсь, что ты в состоянии раскрыть это дело без меня. Я уже говорил тебе об этом.

— Да, конечно, я была полной идиоткой поверив тебе, но не прошло и двадцати четырех часов, а ты уже идешь на попятную, — сердито отвечаю я ему. — Убирайся из моего офиса и перестань морочить мне голову!

Даллас вскидывает руки, но уходить явно не собирается.

— Мне казалось, что я действительно смогу это сделать — забыть о случившемся и оставаться профессионалом. В данном случае — это большое ох*ительная проблема, и я не хочу вставать у нее на пути! — кричит он.

Видишь, я оказалась права. Он жалеет, что поцеловал меня. Вот и отлично.

— Отлично, тогда мы заключим ох*ительное соглашение! — в ответ кричу я.

И открываю рот, чтобы выплеснуть на него все обиды, но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он оказывается прямо передо мной, беря мои лицо в ладони и притягивая к своим губам.

Писк удивления вырывается у меня, Даллас скользит своим языком между моими губами, и я даже не вспоминаю, что мы только что орали друг на друга. Как и вчера, его поцелуй жесткий и мощный, крадет мое дыхание. Я обвиваю его за плечи, и оборачиваю ноги вокруг его бедер. Его язык скользит мне в рот, он наклоняется вперед, прижимаясь всем телом, мне ничего не остается, как только сзади упереться на руки.

Он прекращает поцелуй, и у меня вырывается протестующий стон.

— Просто, чтобы ты знала, мы не будем заключать ох*ительное соглашение. Я не жалею, что вчера поцеловал тебя. Мне показалось, что нам стоит оставаться профессионалами и сохранять хоть какое-то расстояние между нами, пока мы работаем над этим делом, — объясняет он.

Его рука опускается мне на ногу, скользит вверх к бедру, исчезая под моей юбкой.

Я опускаю глаза вниз, а потом поднимаю на него.

— Это не поможет сохранить расстояние между нами.

Его ладонь продолжает скользить вверх у меня по бедру, и он проводит подушечками пальцев по кружевам моих трусиков. У меня вырывается еще один стон, и тело дергается, как только он проводит своими пальцами вверх-вниз по резинке.

— Это все твоя вина. Тебя и твоих губ. И мне очень-очень нравится твоя юбка, — признается он тихо.

Он наклоняется и прочерчивает губами дорожку из поцелуев у меня по шее, пока его пальцы отодвигают ткань трусиков в сторону. Я запрокидываю голову назад, предоставляя ему лучший доступ к своей шеи, а его пальцы уже начинают скользить по моим влажным складкам. От напряжения у меня начинают болеть ноги, поскольку я с такой силой сжала их вокруг его бедер, но меня мало это заботит. Я хочу, чтобы он продолжал, поэтому словно застыла на одном месте.

Его губы скользят по моей коже, его пальцы отправляют в сумасшедшее безумие, и я не в состоянии ни о чем думать — мне насколько хорошо. Его губы передвигаются на мои, язык погружается в рот, пальцы двигаются внутри.

Упираясь одной рукой об стол, другой — ухватив его за затылок и притягивая к себе. Его губы и язык двигаются в такт с его пальцами между моих ног: толчок, скольжение и круговые движения. Все мое тело двигается ему в такт, я не могу вздохнуть, чувствуя приближающийся оргазм, поскольку превратилась в безмозглый клубок страсти, даже понятия не имею о том, что говорю или стону, пока он толкается все глубже и глубже, подводя меня все ближе и ближе к краю своими умелыми пальцами. Он несколько раз кружит большим пальцем, и я слышу совершенно неразборчивые слова, слетающее с моих губ, взрываясь от оргазма. Я с такой силой тяну Далласа за волосы, что боюсь вырвать несколько прядей.

— Черт, о, черт, черт побери! — кричу я, испытывая самый лучший оргазм в своей жизни.

Даллас ухмыляется и опускается на мои губы. Он нежно целует, пока я медленно возвращаюсь на землю, безвольно опустив свои ноги на пол.

Он вытаскивает пальцы, но поцелуй продолжается еще несколько минут, пока я, наконец, не отодвигаюсь от него сама.

— Все хорошо, мы сможем работать вместе, несмотря на то, что происходит между нами, — говорит Даллас.

Я молчу, он наклоняется и снова целует меня. Вероятно, с самого начала он был прав, говоря, что это плохая идея, но сейчас я не собираюсь с ним спорить.

Глава 14

— Я не могу в нем дышать, — жалуюсь я, одергивая спереди свое платье.

Пейдж вздыхает и убирает мои руки, чтобы я не тянула за подол.

— Кончай тянуть. Ты выглядишь сексуальной. Дыхание в этом платье — роскошь.

Глядя на себя в зеркало, я на самом деле соглашаюсь с Пейдж. Платье захватывает дух, в прямом смысле, которое она выбрала для меня на свадьбу Дага. Оно настолько облегающее, что дышать в нем можно только маленькими короткими вдохами. Платье без бретелек с глубоким декольте. Еще одна причина, почему мне не следует усиленно дышать — моя грудь практически не вываливается при каждом глубоком вдохе в этой вещи. Кремовое с черным кружевом сверху, прекрасно подчеркивающее мое тело. Юбка заканчивается практически в нескольких сантиметрах снизу от моей задницы, поэтому могут возникнуть проблемы — сидеть в нем так же как и закинуть ногу на ногу, практически невозможно.

— Кеннеди, что ты думаешь? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней. Она на животе развалилась на моем диване, свесив вниз руки.

— Это разве платье?

Пейдж закатывает глаза и хватается за баллончик спрея для волос, разбрызгивая. Она уложила волны, но потом опять собрала мои волосы в низкий, свободный пучок.

— Не нужно ее спрашивать, что она думает. Поскольку она считает, что джинсы с футболкой прекрасный наряд, который подходит для предложения.

Кеннеди поднимается на колени.

— Это удобно. Если я надену что-то шикарное, Гриффин поймет, что я в курсе, что он собирается мне сделать предложение. А так он не узнает, что я уже обо всем знаю.

— Я даже не зацикливаюсь на том, что ты только что сказала, — ворчит Пэйдж. — Итак, как ты себе это представляешь? Возможно, он положит кольцо в десерт? Или выложит слова из лепестков роз «Ты выйдешь за меня?» на кровати?

Кеннеди морщится и отрицательно качает головой.

— О, черт, нет. Ему лучше не делать такого, если он хочет, чтобы с ним ничего не случилось.

— Кеннеди, это твоя жизнь с мужчиной твоей мечты. Твоим лучшим другом. Мужчиной, за которого ты собираешься выйти замуж, без лжи, обмана и не за мешок с дерьмом, за которого ты уже выходила замуж. Это предложение должно запомниться на всю жизнь и стать ужасно романтичным, — говорит Пейдж.

— Нет, оно должно быть немногословным и по существу. Я хочу, чтобы оно было именно таким, типа свернуться калачиком на диване, посмотреть игру Нотр-Дама и приподнести мне кольцо на тарелке с сальсой и чипсами. (Сальса — традиционная овощная закуска мексиканской кухни, состоящая из мелко нарезанных овощей в различных сочетаниях, прим. пер.).

Настала очередь Пейдж поморщиться.

— Я иногда просто тебя не понимаю, — она еще раз брызгает спреем мне на волосы и в последний раз окидывает взглядом. — Если честно, я настоящий гений. Тебе стоило пригласить Далласа, как плюс один.

Направившись к гардеробу, я дотрагиваюсь до четырех дюймовых черных кружевных туфель от Кристиана Лубутена.

— Приглашение Далласа на свадьбу моего бывшего мужа-гея, не стоит главным пунктом в моем списке.

Пэйдж плюхается на диван рядом с Кеннеди.

— Сколько раз ты целовалась с ним?

Я смеюсь, чувствуя дискомфорт.

— Хм, не знаю, перестала считать.

Семь. Семь раз я имела удовольствие целоваться с Далласом. Семь умопомрачительных раз и, хотя трудно в это поверить, каждый раз становился все лучше и лучше. Все дни, на прошлой недели, мы проводили вместе, сверяя наши пометки. Ну, понятное дело, что не каждую секунду тратили на заметки. Много времени было потрачено на поцелуи, вкус, осязание, мы фактически прошли все стадии, кроме секса. Но обсуждать в данный момент, что с нами происходит, что он хотел поцеловать меня впервые увидев, и настроил себя, что первого поцелуя никогда не будет, или случившееся совершенно немыслимое, что в один прекрасный день мы стали ненавидеть друг друга, а теперь не можем удержать свои руки вдали друг от друга.

— Ты не умеешь лгать, Лорелей. Во всяком случае, я точно уверена, что он бы согласился, если бы ты попросила его пойти на свадьбу Дага, — говорит Пейдж. — Особенно после того, как он сделал тебе оргазм на рабочем столе Кеннеди.

Кеннеди тут же поднимается с дивана и с ужасом смотрит на меня.

— ЧТО? Я конечно тронута, что это произошло на моем рабочем столе! Но Господи Иисусе, мне стоит, наверное, как следует мыть теперь свои руки!

Мне действительно нужно перестать откровенничать с Пейдж, она не в состоянии держать язык за зубами.

Игнорируя Кеннеди, я в упор смотрю на Пейдж.

— Я не хотела бы ставить его в такое положение. Достаточно того, что он был свидетелем на ужине с моими родителями, и не думаю, что он созрел уже для гей-свадьбы.

Пейдж вздыхает.

— Расскажи мне про первый поцелуй. Он ведь такой, как в кино.

— Постой, а почему я не слышала об этом? Я уже и так поняла, что вы двое не можете удержать свои руки друг от друга подальше каждый раз, когда видела вас вместе в офисе, а теперь благодаря вам я готова выжжеть эти слова на своем столе. Было что-то необычное перед первым поцелуем? — спрашивает Кеннеди.

— Боже, Кеннеди! Он крался за ней, словно тигр за своей добычей. Не проронил ни слова, просто распластал ее на ее же собственной машине, — взахлеб объясняет Пейдж.

— Он однозначно не распластывал меня на моей собственной машине.

Пейдж поднимает брови.

— Это больше походило на оказание поддержки. Но очень горячей поддержки.

— Отлично. Я знала, что тебе уже давно пора было вытащить свою голову из задницы и заняться размножением, как кролики, — говорит Кеннеди с улыбкой.

— Но траханье нам не светит!

Кеннеди смотрит на меня в шоке.

— Что значит нет» траханье вам не светит»? Я видела с каким выражением он смотрел на твою задницу. Почему нет траханья?

Я пожимаю плечами и подхожу к трюмо, чтобы положить блеск для губ.

— Не то чтобы я не хочу, чтобы это случилось, но просто… этого нет. Я не знаю. Мы доходим до определенной точки, и он тут же всегда отступает. Поскольку он бесконечно где-то мотается, кто знает, возможно, он передумал насчет меня.

Кеннеди фыркает.

— Полное дерьмо. Я видела, как он смотрит на тебя, с желанием — бросить тебя на офисный пол, и оттрахать так, чтобы тебе еще больше этого захотелось.

— Возможно, он ждет, когда ты сама сделаешь первый шаг. Я имею в виду, он поцеловал тебя первым, а теперь ждет поощрения с твой стороны, для второго шага, — добавляет Пейдж.

Первый шаг? Я даже не знаю, как начала встречаться с кем-то, похожим на Далласа. Я не привыкла к такому мужчине, который полностью берет инициативу в свои руки.

— Мне кажется, тебе стоит напиться. Алкоголь творит чудеса с храбростью, — говорит Кеннеди с поклоном.

— Я не пью, ты же знаешь.

— Ты не носила ничего кроме костюмов и не ругалась, как водитель грузовика, теперь жарко целуешься, и имеешь шары, как у мужика, занимаясь делом об убийстве. Уверена, ты уже вышла из своей зоны комфорта, Лорелей. Поэтому сможешь добавить и еще один пункт в этот список, — говорит Пейдж со смехом.

Она права. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Но сейчас не совсем уверена, готова ли я все спустить на тормоза и не контролировать.

— Сколь бы не было весело говорить про траханье и выпивку, что на самом деле происходит в деле об убийстве? — интересуется Кеннеди.

— Полная путаница. Я уверена, что его бывшая жена что-то скрывает, но Даллас со мной не согласен. Она никогда не попадала ни в какие неприятности раньше, никогда не совершала ничего сомнительного, вызывая у кого-то подозрение, но я ей не доверяю.

Пейдж смеется и наклоняется вперед.

— Хм, возможно из-за того, что ты предполагаешь, будто Даллас спал с ней?

Я возмущенно фыркаю.

— Нет! Ничего похожего на это.

Хотя на самом деле очень много.

— Ты сама интересовалась у него, спал ли он с ней? Хотя не думаю, что Даллас на такое способен, — добавляет Кеннеди.

Конечно же, я его не спрашивала, потому что он тут же бы понял, что я ревную. Я не ревную его к Стефани Ковингтон. Хотя она моложе меня на десять лет и обладает телом порнозвезды.

— Это не имеет значения. Он не хочет расспрашивать ее снова. Последнее время мы все делаем вместе, поэтому расспросить ее более конкретно я предполагаю в одиночку.

Из-за того, что он отличный профессионал, совершенно не значит, что тебе следовать полностью его инструкциям. Если ты чувствуешь что-то не так, тебе стоит прислушаться к себе. Или, по крайней мере, выдвинуть аргументы. Я слышала, ты обладаешь кое-какими навыками в этом, — с сарказмом говорит Кеннеди.

Я качаю головой.

— Хорошо. Я повторюсь, Даллас убежден, что виновен Майлс. Я признаюсь, парень темная лошадка, но я не могу его представить хладнокровным убийцей. Кроме того, у него есть алиби на то время, когда был убит Ричард, — отвечаю я им.

— Не отступай. Ты прошла долгий путь, Салага, но тебе есть чему поучиться, — говорит Кеннеди голосом из сериала «Кунг-фу».

Именно в этот момент Снежок запрыгивает на диван и начинает шипеть.

— О Боже, ты это серьезно? Отвяжись от меня! — кричит на него Кеннеди.

Кошка еще сильнее начинает шипеть, вставая на задние лапы, и злобно царапая передними руку Кеннеди.

— Вау! Какая же ты сука!

Подбежав к дивану, я забираю Снежок и уношу в коридор, она убегает, шипя и рыча.

— Нет правда, скажите какие такие проблемы существуют у этой кошки? — жалуется Кеннеди, рассматривая царапины на руке.

— Все кошки чувствуют, когда люди их ненавидят, — отвечает ей Пейдж.

— Конечно я ее ненавижу! Эта сука накинулась на меня. Она хуже, чем мой отец, — утверждает Кеннеди.

— Хорошо, мне кажется я готова появиться на свадьбе, на которой мой бывший муж собирается женится на мужчине своей мечты, — говорю я им медленно осматривая себя со всех сторон.

Слышится свист и хлопанье в ладоши Пейдж и Кеннеди.

— Если бы я была лесбиянкой, я бы трахнула тебя. Это я так, — говорит Кеннеди, — к слову.

— Повеселись на свадьбе, напейся, а потом займись сексом с Далласом, — со смехом напутствует меня Пейдж.

Я отрицательно качаю головой, забирая черный клатч с комода, и направляюсь к двери, хотя предпочла бы остаться дома и работать по делу, но мне нужно покончить с этим. Пришло время распрощаться с одной главой из моей жизни.

Глава 15

— Дорогая, ты выглядишь сногсшибательно, — говорит мне Даг, удерживая за руки и целуя в щеку.

Я улыбаюсь, оглядывая его с ног до головы, он в черном костюме от Армани.

— И ты выглядишь очень даже ничего себе. Я так рада за тебя, Даг.

И я ловлю себя на мысли, что это правда. Хотя предполагала, что должна злиться на его свадьбу, но почему-то не злюсь. Поскольку он гей, и это даже не обсуждается, нам не суждено быть семьей. Никто из нас по-настоящему не был счастлив, пока мы были вместе. Мы глубоко внутри себя старались не скрыть нашу настоящую сущность. Сейчас, оглядываясь назад, имея рядом другого мужчину, я понимаю, что расторгнуть наш брак было самым правильным решением для нас обоих.

— Я так рад, что ты смогла прийти, Лорелей, особенно после всего, что произошло между нами. Это очень много значит для меня.

Мне есть что сказать ему в ответ. Я не хочу ни о чем сожалеть. Сегодня его день, и он должен получать удовольствие. Мимо проходит официант с подносом, заполненным бокалами с шампанским, и я быстро хватаю два бокала, передаю один Дагу.

— Сейчас не самое подходящее время для сантиментов. Выпьем, чтобы ты был счастлив.

Мы чокаемся. Даг делает глоток, я же за три глотка опустошаю свой бокал. Поставив на поднос другого официанта, я останавливаю его за руку и беру другой бокал, тут же выпиваю.

У Дага открывается рот от удивления.

— Лорелей Уорнер, ты собираешься сегодня напиться? — спрашивает он со смехом.

Я киваю головой в знак согласия.

— Я подумываю об этом. Кузен Гарри не оставляет меня в покое весь вечер. Я говорила тебе не сажать его рядом со мной?

Даг смеется и выглядит виноватым.

— Прости, дорогая. Гарри был почему-то уверен, что ты и Нейлс поладите.

— После пяти минут знакомства со мной, он предложил пройтись к его машине и выкурить травку. Потом он сказал, что я напоминаю ему его мать и тут же спросил, где бы мы могли поласкаться.

Именно Нейлс причина, почему я безудержно хлебаю шампанское и уже выпила три бокала. Стойте, пять.

Даг снова смеется и похлопывает меня по руке.

— Мне очень жаль. Если ты почувствуешь себя от этого лучше, мать у Нейлса просто потрясающая.

— Большое спасибо, но от этого я не чувствую себя лучше. Тебе повезло, что свадьба проходит в баре, — ругаюсь я.

— Со временем ты привыкнешь. Как твое новое дело, над которым ты работаешь? Я кипел от ревности, когда услышал, что ты решила изменить свою жизнь. Так интересно!

Его слова заставляет меня почувствовать себя намного лучше, особенно от Дага. Это действительно правда, мои родители обожали его, и свою роль зятя он сыграл на все сто, кроме того он всегда поддерживал меня и был хорошим другом.

— Тяжело, но здорово. Не знаю насколько мы продвинулись в успехе, но надеюсь, что будем и дальше набирать обороты, — говорю я ему.

— Геи никогда не умели хранить секреты, поэтому уверен, что Ричард сказал кому-то что-то, что однозначно поможет тебе, — говорит Даг, приветствуя очередного гостя.

— Постой, постой, что? Ричард был геем?

Даг поворачивается ко мне.

— Ну, это на уровне слухов, но по крайней мере, я слышал это от нескольких человек. Я сам всегда сомневался в нем. По мнению некоторых, он был самым гомофобным мужчиной, которого им доводилось видеть. Но он всегда против этого слишком рьяно протестовал…, — Даг замолкает.

— Поскольку ты общаешься в этой сфере, ты ничего такого не слышал о Майлсе Харпере, что он тоже гей? Ты помнишь его, правда ведь? Он учился вместе с нами в университете и проходил практику в фирме моего отца?

Это слишком длинный выстрел, но кто его знает? Я готова попробовать все в этот момент. Может этим и пытался шантажировать Майлс Ричарда, что тот был геем? Возможно, они оба были любовниками когда-то. Возможно, Майлс в ярости убил Ричарда, потому что Ричард бросил его?

— Да, я его помню. Если бы это было правдой. Он просто великолепен. Я ничего не слышал, но могу поспрашивать для тебя, — говорит он.

— Я никогда в своей жизни не видела таких великолепных цветочных композиций. Я всегда подозревала, что Даг на многое способен.

Я резко поворачиваю голову на голос своей матери.

— Мама, что ты здесь делаешь? — перевожу взгляд на Дага. — Что она здесь делает?

Если принять во внимание, насколько непреклонной она была в своих высказываниях — мне с Дагом следовало бы больше работать над нашими отношениями, и учитывая, что она фактически меня не слушала, когда я пыталась ей объяснить, что Даг — гей, видеть ее на его свадьбе, вводит меня просто в ступор.

— Даг меня пригласил. Должна сказать, не знала, что ожидать от этой свадьбы. Но я прекрасно провожу время.

— Где папа? Он с тобой? — спрашиваю я.

Не могу сказать, что я особенно хочу его видеть, но он мог бы пролить свет, почему вдруг моя мать решила прийти на гей-свадьбу.

— Твой отец дома… как ты там выразилась? «Засунь себе в задницу». На самом деле, он переехал в гостевой домик после твоего визита, — сообщает она мне.

Я молчу полностью ошеломленная, до конца не понимая, то ли шампанское, то ли ее слова, но у меня кружится голова.

— Дыши, Лорелей, — со смехом говорит мне Даг. — Твоя мама позвонила мне на прошлой неделе и пожаловалась на очень неприятный разговор, произошедший за ужином. Я кое-что посоветовал ей, но я не ожидал, что она воспримет мои слова как руководство к действию.

Мама улыбается и обхватывает меня обеими руками.

— Лорелей, я бы хотела извиниться за свое поведение. Когда ты ушла, только тогда я поняла, что ты рискнула сделать то, что я всегда хотела — быть самой собой. Я завидую тебе. Я сказала твоему отцу, что он может засунуть себе в задницу свое мнение на этот счет и выгнала его из дома.

— Боже мой! — в шоке восклицаю я.

— Знаешь, я никогда не испытывала оргазм с твоим отцом? И я записалась на уроки танцев у шеста. Ты должна пойти со мной.

— Мама! — растерянно вскрикиваю я, оглядываясь, не слышит ли кто.

Даг слишком занят, находя это все веселым.

Я не в состоянии произнести не слова. Отвернувшись от нее как в тумане, я делаю сигнал бармену.

— Бурбон, чистый. И постоянно наполняйте бокал.

Я тихо посмеиваюсь про себя, когда водитель такси спрашивает меня, куда меня отвезти. А куда меня на самом деле отвезти? Лицо горит. Я говорю ему подождать пару минут и достаю телефон из сумочки.

С одной попытки я не попадаю по кнопкам, и по-прежнему продолжаю хихикать, но уже в голос, пока наконец набираю правильный номер.

Пэйдж тут же отвечает.

— Ты хорошо провела время?

Я фыркаю и ужасно громко икаю.

— Я ФЕЙЕРИЧЕСКИ провела время! Моя мать никогда не испытывала оргазм!

Я так громко смеюсь и так сильно, что у меня начинаются колики в животе.

— О, Боже мой. Ты напилась! Почему я пропустила этот момент? — спрашивает меня Пэйдж.

— Я чувствую себя очень странно. Мне все кажется смешным. Я хочу прямо сию же минуту заняться сексом с Далласом.

Таксист смотрит на меня в зеркало заднего вида, я машу ему рукой.

— Тащи свою задницу к нему домой, PRONTO! Теперь это твой шанс. Помнишь, что сказала Кеннеди: алкоголь творит чудеса с храбростью.

Точно. Алкоголь прибавляет храбрости. Я словно парю в космосе или вошла в пике. Эх, не важно.

Пейдж посылает мне поцелуи по телефону, и я кладу трубку, бросив его назад в клатч.

— Отвезите меня к дому Далласа! — возбужденно говорю я водителю.

Он закидывает руку на спинку сиденья и оборачивается.

— А где живет этот Даллас?

Я не знаю. ГДЕ живет Даллас?

Я опять начинаю копаться в клатче, пытаясь отыскать телефон, чтобы набрать его номер.

— Почему ты мне звонишь? Я думал ты на свадьбе? — спрашивает Даллас. Я слышу, как он улыбается и чувствую тепло, разливающееся по телу, но у меня так смазаны все ощущения, что возможно это результат бурбона.

— Где ты живешь?

Он смеется.

— Хм, на Хайленд-Стрит, а зачем?

— Водитель, отвезите меня на Хайленд-Стрит!

Таксист качает головой и выруливает на дорогу.

— Лорелей, ты пьяная звонишь мне? — удивленно спрашивает Даллас.

— Я не могу не подтвердить, не опровергнуть это заявление, Ваша честь, — отвечаю я ему, растворяясь в очередном приступе смеха. — Мама купила оргазма. А мой отец никогда не доводил ее до танца на шесте.

Смех Далласа хриплый.

— Вау. Должно быть свадьба удалась! Через сколько ты приедешь?

— Я не знаю. Но тебе стоит быть без штанов к моему приезду.

Я отключаюсь и откидываюсь на подголовник на спинке сиденья.

Возможно, я задремала, потому что через несколько секунд слышу приглушенный голос Далласа:

— Все в порядке, я возьму ее. Сдачу не надо.

Задняя дверца открывается, и Далласа ныряет ко мне в машину, вытягивая наружу. Мои ноги отказываются меня держать, я теряю опору, и он обхватывает меня руками, притягивая к себе. От него так хорошо пахнет, и он такой теплый. Я прижимаюсь лицом к его груди и глубоко вздыхаю.

Он захлопывает дверь, и такси уезжает.

— Ты нюхаешь меня?

Я поднимаю взгляд к его глазам, он улыбается.

— Так вкусно пахнешь.

Он смеется, поддерживая и осторожно ведя к входной двери в дом. У меня возникает вопрос в затуманенном алкоголем мозгу — не разозлила ли я его, что приехала к нему пьяной, без приглашения, да еще и принюхиваюсь к нему.

Он забирает клатч у меня из рук, кинув его на диван, и рассматривает меня с ног до головы, восхищенно свистит.

— Господи, ты выглядишь потрясающе. Это платье… трахни меня, вот, что это за платье, — говорит он.

У меня душа поет от его слов и разливается жар удовольствия по телу.

— Почему ты до сих пор в штанах? — шепотом спрашиваю я, подойдя к нему поближе и положив руки на широкую грудь.

Он смеется в ответ, скользнув подушечками пальцев по моей груди. У меня мурашки бегут по коже, я закрываю глаза.

И тут же понимаю, что не стоило мне этого делать. Комната начинает вращаться, и сводит желудок. Его губы опускаются мне на шею, я распахиваю глаза, заставляя тошноту отступить.

Он проходится дорожкой из поцелуев по моей шеи, языком кружит за ухом. Я разрываюсь между своим огромным желанием и попыткой хоть чуть-чуть протрезветь. Я не совсем уверена, что перевесит в данный момент.

Даллас отстраняется и смотрит мне в глаза. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на нем, но почему вижу его трехглавого.

— Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоит, не срывать с тебя это платье? — шепчет он.

— У платья сбоку имеется молния… ее не сложно расстегнуть, — отвечаю я ему.

Он хихикает и берет мое лицо в ладони.

— Я бы предпочел, чтобы ты была немного более трезвой, когда я возьму тебя в первый раз.

Я хочу ему ответить, что это самая крутая вещь, которую я от него слышала. И еще хочу сказать, что никогда в жизни так сильно не желала кого-то, как его. И так много всего хочу сказать, столько мыслей крутится у меня в голове, умоляя их озвучить.

Но вместо этого, я глажу его по щеке.

— Мне кажется, меня сейчас вырвет.

Он отступает на шаг назад. Я закрываю рот рукой и стремглав несусь в ванную.

Того, кто говорил, что напиться — это хорошая идея, стоит расстрелять.

Глава 16

Переворачиваюсь со вздохом на другой бок, прижимаясь к чему-то теплому в своей постели. Скольжу рукой по гладкой коже и сквозь сон задаюсь вопросом — неужели Кеннеди побрила налысо Снежка, пока я не видела. Медленно открываю глаза, мой взгляд упирается в подушку, и Даллас улыбается мне.

— СВЯТОЕ ДЕРЬМО!

Отодвинувшись от него подальше, к противоположному краю кровати я сажусь, от резкого движения моя голова готова взорваться. Прищурившись, пытаясь унять боль, я вижу его обнаженный торс. Быстро осматриваю себя, на мне надета футболка.

— Где мое платье?

Даллас указывает в угол комнаты на платье, висящее на спинке стула, туфли стоят рядом на полу.

Боже мой. Мы занимались сексом? Но почему я ничего не помню? И почему мне кажется, будто кто-то ударил меня по голове?

Потираю рукой лоб.

— На тумбочке рядом с тобой стоит стакан воды и аспирин, — как бы между прочим говорит он, меняя положение, приподнимаясь, чтобы опереться на спинку кровати.

Я слышу, что он говорит, но мой мозг отказывается понимать. Единственное, что я в состоянии делать — просто пялиться на его обнаженную грудь и татуировки на руках. Но к сожалению, мое второе я заставляет меня начать двигаться. Я отрываю взгляд от Далласа и перевожу на стакан с водой.

Опустив пустой стакан на тумбочку, я замечаю насколько пристально он наблюдает за мной. Понятное дело, сейчас я, однозначно, выгляжу просто «супер». Я столько выпила вчера, от локон не осталось и следа, плюс размазанный макияж. Скорее всего я похожа на клоуна из цирка.

— Я… Мы не…, — пытаюсь я что-то промямлить.

Он смеется и отрицательно качает головой.

— Нет. У нас не было секса. Я приготовлю нам завтрак. Думаю, найду лишнюю зубную щетку и полотенцы в ванной, если ты хочешь принять душ.

Он сползает с кровати, и я сморю ему в спину, пока он натягивает джинсы на свои черные трусы. Слава Богу, у нас не было секса прошлой ночью. Секс я бы хотела запомнить.

— Ты снял с меня одежду?

Если он видел меня голой, пока я была в отключке, я почувствую себя оскорбленной.

— Не волнуйся, я не смотрел. Я сначала одел свою футболку на тебя, и ты сама сняла свое платье. Я уложил тебя сюда, а сам собирался спать на диване, но учитывая то количество алкоголя, которое ты выпила и то, что тебя вырвало в туалете, я решил остаться рядом, чтобы точно знать, что за ночь ты не умрешь, — со смехом говорит он, выходя из комнаты.

Боже, беру все свои слова обратно. Я бы скорее предпочла, чтобы он увидел меня голой, нежели все то, через что ему пришлось со мной пройти этой ночью. Не знаю, стоит ли мне его благодарить, что он так хорошо позаботился обо мне или же стоит разозлиться. Но мне приятно узнать, что он проявлял ко мне заботу. Да, храбрость подвела меня по пути к нему.

Вытащив себя из постели, я направляюсь в ванную, принимаю горячий душ, смываю вчерашний макияж, а вместе с ним и пьяное унижение. Даллас оставил на кровати свою футболку и боксеры. Я поглядываю на свое платье, висящее на стуле, может мне стоит одеться и выскользнуть из его дома, оставить все как есть.

Запах бекона и яиц проникает в комнату, в животе урчит. С моей стороны было бы невежливо просто взять и уйти, когда он готовит мне завтрак. И мне кажется, что я испытываю настоящую благодарность за то, что вчера вечером он не воспользовался моим пьяным состоянием.

Быстро облачившись в футболку и боксеры, пока не передумала, я расчесываю пальцами влажные волосы и иду на кухню. Я замираю в дверях, наблюдая за его спиной с двигающимися мышцами, пока он помешивает еду и вытаскивает тарелки из шкафа.

Мне так хочется подойти к нему и провести подушечками пальцем по бугрящимся мышцам обнаженной спины, почувствовать их.

Я прочищаю горло, чтобы не напугать его. Он оборачивается, застыв с лопаточкой в руке, и молча несколько минут смотрит на меня. Я нервно начинаю теребить низ его футболки. Она выглядит на мне такой огромной, но у меня возникает запоздалая мысль — на мне нет лифчика, он не предусматривался для платья.

— На тебе отлично смотрится моя одежда, — тихо говорит он, опуская лопатку на столешницу и подходя ко мне.

— Послушай, я сожалею о прошлой ночи. Мне не следовало к тебе приезжать. Я вообще не пью, и однозначно не напиваюсь.

Даллас запускает пальцы в мои волосы.

— Что ты хочешь, Лорелей? — негромко спрашивает он.

Я с трудом сглатываю и смотрю ему в глаза, которые глядят на меня с мольбой, сообщая нечто, что может изменить все. Согласна, при сегодняшнем ярком дневном свете, без алкогольного тумана, затемняющего мой мозг и сердце, хочу намного больше от него, отбросив всю осторожность в сторону и совершенно не беспокоясь о последствиях. Сделав глубокий вдох, я падаю в омут с головой:

— Тебя. Я просто хочу тебя.

Улыбка озаряет его лицо, и он пожимает плечами.

— Ты уже итак получила всего меня. Если хочешь большего, просто возьми.

Пейдж оказалась права. Он хочет, чтобы следующий шаг сделала я. Мои движения становятся быстрыми, прежде чем я успею передумать, стягиваю через голову его футболку. Бросив ее на пол кухни, я гляжу ему в глаза, которые становятся темными, пока он окидывает взглядом мое тело. Подцепив его боксеры, я спускаю их вниз и переступаю, как только они оказываются на полу.

— Бл*дь, ты такая красивая, — стонет он.

Я делаю шаг в его сторону и опускаю руки ему на грудь. Он с шумом вдыхает и прикрывает глаза.

— Значит ли это, что ты не собираешься сначала завтракать?

Я провожу рукой по его накаченному, сильному торсу, запуская пальцы под пояс его джинсов. Я с силой цепляюсь за них и притягиваю его к себе.

— К черту завтрак, — отвечаю я ему с улыбкой.

Его губы тут же оказываются на моих. Я обхватываю его широкие плечи, он приподнимает меня за задницу, я оборачиваю ноги вокруг его бедер. Его язык кружит вокруг моего, он усаживает меня на кухонный стол.

Я пытаюсь снять его джинсы, он помогает мне, а также боксеры, падают вниз к ногам. Пока он занят своим раздеванием, я обхватываю его напряженную эрекцию и медленно вожу по всей длине вверх-вниз.

Стон вместе с рыком врывается мне в рот, когда он углубляет поцелуй. Я с силой хватаюсь за его волосы, он скользит вверх по внутренней стороне моих бедер. Я еще сильнее напрягаю ноги, чтобы приблизиться к нему, но как только его пальцы дотрагиваются до моей киски, я замираю. Как только он запускает свои пальцы, я отстраняюсь, у меня вырывается стон.

— Господи, я всегда знал, что ты безумно потрясающая, — бормочет он, прислонившись ко мне лбом.

Я оставляю в покое его член и хватаюсь за плечи, чтобы сохранить равновесие. Он подхватывает меня за задницу и тянет ближе к краю стола, погружая в меня два пальца. Я вскрикиваю, но он заглушает своим ртом мой вскрик. Его движения внутри меня такие же, как и поцелуи — восхитительное сочетание грубости и нежности. Он точно знает, словно инстинктивно, как и где прикоснуться, именно этого мне и не хватало всю мою сознательную жизнь. Я хочу принять от него все — всю смесь боли и удовольствия.

Он кружит по клитору, пока его пальцы двигаются внутри меня. Я толкаюсь к нему навстречу, пока он подводит меня все ближе и ближе к краю. Его рот оставляет мои губы, и творит дорожку из поцелуев на щеке, двигаясь в сторону шеи. Также, как и раньше очерчивает языком круги у меня за ухом. Его пальцы начинают сильнее и быстрее двигаться внутри, и я с силой впиваюсь ногтями ему в плечи, испытывая потрясающий оргазм.

Я хныкаю и стону, прижимаясь сильнее к Далласу, пока он продолжает управлять моим наслаждением.

Я не хочу, чтобы это кончалось. Я хочу еще, мне нужно большее. Мне нужно все, что он в состоянии дать.

Ухватившись за его задницу, я еще ближе притягиваю его к себе.

— Я хочу большего, большего от тебя, — выдыхаю я ему в губы.

— Презервативы в спальне, — шепчет он.

Обхватив его стоящий член и притягивая его задницу рукой к себе.

— Я на таблетках. Нахрен презервативы.

Даллас стонет мне в рот, упираясь головкой пениса в меня.

— Господи Иисусе, женщина. Ты вгонишь меня в гроб.

Я улыбаюсь, довольная как кошка, почувствовав его головку внутри себя.

— Заткнись и оттрахай меня.

Ему не нужно вторичное приглашение, он тут же двигает бедрами и с силой врезается в меня.

Ножки кухонного стола со скрежетом двигаются по полу. Я заключаю его в капкан своих ног и рук, пока он трахает меня. При каждом резком движении его бедер, чувствую возрастающий оргазм. Мне нравится, как его руки грубо сжимают мою задницу, завтра от этого появятся синяки. Но мне также нравится и его нежность, легкие прикусывания у меня на шеи. Мне нравится, как наши тела идеально подходят друг другу, сливаясь в одно.

Меня накрывает очередной оргазм, я прижимаюсь еще ближе к Далласу, который кончает за мной, выкрикивая мое имя. Мы вцепились в друг друга, пытаясь отдышаться, и мне приходит в голову, что мне очень многое нравится в нем. И все те изменения, которые я совершила за последнее время в своей жизни мне тоже нравятся, единственное, что я никогда не могла предположить, что смогу снова влюбиться.

Глава 17

Спустя несколько часов, я лежу на животе в постели Далласа, подложив руки под голову, после очередного раунда потрясающего секса. Я чувствую, как его пальцы слегка касаются, очерчивая слова моей татуировки на ребрах.

— Я беру свои слова обратно. Ты сказала «трахни» это звучало довольно горячо, но увидев татуировку у тебя на коже, это кажется еще жарче. Что заставило тебя ее сделать?

Я поворачиваю голову на подушке лицом к нему.

— Ты же встречался с моими родителями. Мне кажется это довольно очевидно, почему я сделала такую татуировку.

Он кивает и читает вслух:

— Я никогда не сдамся. Я никогда не буду оглядываться назад. Я буду жить своей жизнью.

Эти слова вызывают улыбку у меня на лице. Вопреки тому, что я сказала своим родителям, я так и не сказала Стиву Бердику засунуть его партнерство себе в задницу. Я сказала, что беру отпуск. Он не испытал радости по поводу моего решения, но меня это совершенно не волновало. Я хотела все свои силы бросить на расследование этого дела, но при моей нагрузке в суде, я явно не могла этого сделать.

— Я как-то услышала песню по радио, и мне просто понравились эти слова, — объясняю я ему.

Он целует мою татуировку.

— Это слишком хорошие слова, и они очень подходят тебе.

Раздается звонок моего сотового на тумбочке, и я тянусь к нему, чтобы взять. Заметив, что это Даг, глуповато посматриваю на Далласа и быстро отвечаю:

— Привет, как дела? Разве ты не должен наслаждаться своим медовым месяцем?

— Прямо сейчас мы следует в аэропорт, но мне необходимо было позвонить тебе, — отвечает Даг. — Помнишь, я сказал, что поспрашиваю про Майлса, на самом деле ли он «Друг Дороти»? (фильм «Друг Дороти» 1994, драма, США, прим. пер.)

Я смеюсь и отрицательно качаю головой.

— Конечно. Но ты же знаешь, что это может подождать и до следующей недели, верно?

— Умоляю тебя! Сплетни должны быстро придаваться гласности! — говорит мне Даг. — Кажется, нашего выпускника застукали с парнем. Один из друзей Гэри из ресторана работал свободным официантом в прошлом году. Он случайно зашел в туалет и обнаружил Майлса, стоящим на коленях, перед каким-то официантом.

Сказать, что я пребываю в шоке, это значит ничего не сказать. Майлс реально гей?

Я благодарю Дага, желая ему успешного медового месяца, и кладу трубку. Слезаю с постели Далласа, натягиваю платье и рассказываю о телефонном звонке и о том, что Даг сказал мне накануне вечером о Ричарде.

— Нам следует еще раз поговорить со Стефани. Спросить ее прямо в лоб, знала ли она, что ее муж гей? Это однозначно любую женщину приведет в ярость, — со смешком говорит мне Даллас.

Я обуваю туфли и сердито смотрю на него.

— Ты действительно только что сказал это?

Он перестает смеяться и смотрит на меня с замешательством несколько секунд, улыбка исчезает с его лица.

— Ой, бл*дь. Прости! Я не специально, просто так получилось. К тебе это не относится. Но к ней «да».

Его извинения никак не отражаются на мне, я по-прежнему раздражаюсь.

Он вскакивает с кровати, натягивая быстро джинсы.

— Мне хочется снова встретиться со Стефани и посмотреть на ее реакцию, когда мы сообщим ей эту новость.

Теперь я начинаю ревновать. Я ненавижу это чувство! Вот почему я не хочу ни с кем связываться.

— Конечно, ты хочешь с ней встретиться. Возможно ты хочешь, чтобы я оставила вас двоих, чтобы ты мог еще раз отвести ее выпить? — с сарказмом интересуюсь я.

Он застегивает джинсы и обходит вокруг кровати.

— Я не спал со Стефани.

— Я этого и не говорила, — резко выдыхаю я, застегивая свое платье.

Он помогает мне застегнуть молнию.

— Тебе и не нужно, все написано у тебя на лице.

— Это меня не касается, даже если ты и спал, — говорю я, закатывая глаза.

Он обхватывает мое лицо руками, поворачивая к себе.

— Важно только то, что произошло здесь.

Его слова заставляют меня растаять, я готова в эту секунду снять свое платье, вернуться с ним в постель, и полностью забыть, что существует другой мир. Но я не могу этого сделать. Мне нужно оставаться сильной и не попадаться под влияние, такого мужчины, как Даллас. Он обладает харизматичной силой, которой я не могу противостоять. Я уже и так доверила ему свою жизнь, но я не готова доверить ему свое сердце.

— Мне нужно вернуться домой, чтобы покормить кошку. Мы можем поговорить об этом позже? — говорю я ему, отстраняясь от его руки.

— Когда у тебя появилась кошка? — спрашивает он, следуя за мной к двери.

— Скорее всего, мне не следует отвечать на твой вопрос. Возможно, а может нет, я совершила, что-то незаконное, чтобы она оказалась у меня, — признаюсь я.

Он смеется и открывает для меня дверь.

— С нами же все хорошо, верно?

Я улыбаюсь ему.

— Да, мы в порядке. Я позвоню тебе позже, и мы можем поехать поговорить со Стефани.

Даллас целует меня напоследок, прежде чем я ухожу. Направляясь в сторону такси от его подъезда, я задаюсь вопросом, возможно я совершила ошибку, заставив Далласа работать со мной. Я должна была настоять на своем и все сделать сама. Мне нравится моя независимость. Мне нравится приходить и уходить, когда вздумается. Я, наконец-то, выбралась из-под власти своих родителей и не хочу попасть под очередное бдительное око кого-то другого.

Но Даллас совершенно не похож на моих родителей, и все, что связано с ним, для меня сейчас намного хуже. Если то, что сейчас существует между нами не получится, я не выживу и не смогу сказать вот так просто, что я ухожу. Мне необходимо очистить свою голову от всех мыслей и подумать. Несколько недель назад я не могла его даже терпеть, теперь я начинаю ревновать, и не хочу находиться вдалеке от него. И с чего я решила, что он не применяет все средства на мне, исключительно, чтобы продвигалось его расследование?

Быстро переодевшись, я прихожу в офис, чтобы сделать пару звонков. Во-первых, я звоню некоторым коллегам из моей юридической фирмы, которые знакомы с Майлсом. Я как бы между прочим интересуюсь у них, слышали ли они, что он может быть геем? Большинство из них впадают в шок от моего вопроса и категорически отрицают подобное. Однако кое-кто из них говорит, что это было бы вполне возможно. Я обзваниваю ближайших знакомых Стефани. Я не хочу никого называть, опасаясь, что они передадут наш разговор ей. Я звоню тем, кто бывал с ней на благотворительных мероприятиях и выбираю несколько совершенно случайных людей, например, стилиста, которая укладывала ее волосы, и женщину, которая как правило убирала ее дом. Никто из них не слышал, чтобы Стефани говорила что-то подобное, что Ричард быть геем. Они, однако, в мельчайших подробностях рассказывают мне о порно зависимости Ричарда, в чем и обвиняла его Стефани.

Наступает вечер, когда я заканчиваю свои звонки и печатаю заметки. Я просматриваю не отвеченные вызовы и вижу пропущенных пять от Далласа. Со вздохом убираю телефон в сумку, я не собираюсь ему перезванивать.

Подъезжая к своему дому, звоню маме, поинтересоваться, как дела. После вчерашнего вечера, вернее свадьбы Дага, она звонила мне не менее десяти раз, сообщая каким образом она желает изменить свою жизнь.

— Я ношу джинсы и футболку, Лорелей. Разве это не восхитительно? — спрашивает она, как только я выруливаю на шоссе.

Я смеюсь и качаю головой.

— Это потрясающе. Как папа?

— Не знаю и мне плевать. Он попытался извиниться, но когда я спросила его за что, он понятия не имел за что, даже не знаю, что и ответить. Поэтому я захлопнула дверь перед его носом. Думаю, мне стоит завести любовника. Неужели люди до сих пор в наши дни так и называют любовника… любовником? — спрашивает она.

Я, действительно, не сплю и действительно разговариваю с мамой на такие темы прямо сейчас?

— Мама, мне кажется тебе нужно поговорить с папой, прежде чем совершишь что-то слишком опрометчивое.

Она полностью игнорирует мои слова.

— Как там Даллас? Ты передала ему, что я извиняюсь за свою грубость на ужине?

Последний раз, когда она звонила мне, я как раз находилась обнаженной в постели с Далласом. У меня тут же возникает картинка, как его губы опускаются мне на шею, руки, обхватывают меня за бедра.

Я покачиваю головой, пытаясь очистить свои мысли.

— Да, передала ему. Все хорошо.

— Он хороший молодой человек. И очень красивый. Ты непременно должна переспать с ним.

Я начинаю давиться смехом от ее слов.

— Не смейся, я на полном серьезе. Жаль, что я не переспала с большим количеством мужчин, прежде чем вышла замуж за твоего отца, — говорит она мне.

— Мама, я кладу трубку, уже подъехала к дому. Позвоню тебе завтра, — говорю я, останавливаясь у подъезда и выключая двигатель.

— Не звони до середины дня. Я буду в тату салоне.

У меня выпадают ключи на тротуар, пока я выхожу из машины.

— Что?! Мам, ты серьезно?

— Мне понравилось, как тату на Далласе. И у тебя тоже есть одна. Я тоже хочу сделать себе что-нибудь интересное, — говорит она.

— Боже, — бормочу я, подбирая ключи с тротуара и начиная идти в сторону главного входа. — Это перебор для меня. Я позвоню тебе завтра утром.

— Хорошо, милая. Пожелай мне удачи!

Я отключаюсь, покачивая головой. Открываю входную дверь, повернувшись в пол оборота, начинаю закрывать за собой дверь, что-то очень сильное врезается мне в плечо, толкая меня внутрь.

Ключи, сумочка и телефон вылетают из рук, падая на пол, на меня обрушивается удар, причем достаточно сильный, заставляя потерять равновесие, я падаю на пол. Воздух выбивается из легких, я хриплю, пытаясь сделать хотя бы вдох. Как только шок проходит, я пытаюсь выбраться из-под человека с черной лыжной маской на лице, прижимающего меня к полу в темноте подъезда. Я начинаю извиваться, меня охватывает страх и паника, пока я пытаюсь выбраться из захвата нападающего. Я завороженно наблюдаю за кулаком, прежде чем в состоянии отвести голову в сторону, опускающейся на мою щеку.

Несколько секунд у меня перед глазами мигают звезды, и в голове проносятся все стойки, которым научила меня Кеннеди на уроках самообороны. Я поднимаю локоть, соединяя его с лицом нападавшего, и слышу потрясенный вздох от боли. Используя эту возможностью, я приподнимаю бедра, спихивая его с себя. Как только освободилась от веса его тела, перекатываюсь на живот, собираясь подняться на ноги. Но видно я рано решила подняться, рука мертвой хваткой сжимается вокруг моей щиколотки и дергает вниз, заставляя опять упасть на пол. Приземлившись на спину, тут же выгибаюсь, моя нога соединяется с подбородком нападающего, он падает на спину, ударившись головой.

Елозя на заднице, я хватаю свою сумку и достаю шокер. Нажав кнопку, слышу потрескивание электрошокера, свет от которого немного освещает подъезд.

Фигура в маске замирает на несколько секунд, словно обдумывая свой следующий шаг. Прежде чем я готова совершить следующий выпад, человек вскакивает на ноги и вылетает за дверь.

Трясущимися руками, я хватаюсь за телефон, валяющийся на полу и набираю номер.

Глава 18

Один из офицеров приносит мне лед, завернутый в полотенце из кухни.

Тед вздыхает и встает со своего места рядом со мной на диване. Я смотрю на него, прижимая полотенце со льдом к щеке.

— Итак, по-прежнему это было случайным ограблением? Уверена, что ничего не упустила?

Ой, у меня много всего имеется для рассказа, но я не хочу, чтобы ты посадил меня в тюрьму за это.

Я понимаю, что раскрой я свою информацию полиции, что расследование сдвинулось с мертвой точки, но если я так поступлю, я поставлю под удар нас двоих — Далласа и себя. Он ведь рисковал, разрешая мне помогать ему с этим делом. Хотя сердце и голова болят от борьбы, я не собираюсь доставлять ему неприятности.

— Уверена. Я слышала, что за последнее время среди соседей было несколько взломов квартир. Уверена, что это было из этой серии. К сожалению, для нападавшего, твоя сестра обучила меня замечательным приемам самозащиты, — говорю я ему.

— И слава Богу. Может ты уедешь на ночь к кому-нибудь сегодня, или хочешь остаться здесь? Нет ничего постыдного в том, если ты переночуешь у кого-то еще, пока мы не сможем найти этого парня, — говорит Тед.

— Я не собираюсь уходить из своего дома. Я останусь здесь, — категорически заявляю я.

Кроме того, учитывая ситуацию, только один из двух мог это совершить. Я совершила слишком много телефонных звонков сегодня, выспрашивая о Стефани и Майлсе. Мне кажется, кто-то из них узнал об этом.

Тед вздыхает, запихивая свой маленький блокнот во внутренний карман пиджака.

— Хорошо. Но я распоряжусь, чтобы патрульная машина дежурила снаружи всю ночь.

Прежде чем я произношу хоть слово, слышу голос Далласа с порога.

— В этом нет необходимости. Я останусь с ней сегодня.

Он появляется у меня в доме, такой большой и сильный, и весь адреналин пробегает у меня по телу, атакуя с такой силой, что слышится даже свист. Мне хочется только одного —подбежать к нему и почувствовать его руки, обернутые вокруг меня.

Тед переводит взгляд с него на меня.

— Лорелей, ты согласна?

Я подношу руку со льдом к своей щеке и киваю. Глаза Далласа сужаются, когда он замечает синяк, который скорее всего постепенно образуется у меня на щеке. Щека очень сильно горит и болит, и выглядит, наверное, совсем некрасиво.

— Хорошо, мы закончили здесь. Если ты что-нибудь вспомнишь, позвони мне. Хорошо бы, чтобы завтра ты заскочила в участок, поставить свою подпись под протоколом, — добавляет Тед.

Даллас не отрываясь смотрит на меня, Тед уходя хлопает его по спине. Другой офицер следует по пятам за Тэдом, закрыв за собой дверь.

Я слышу, как тикают часы, висящие на стене, у меня над головой. В тишине комнаты с Далласом, стоящем далеко от меня и выглядевшим, словно он готов сокрушить стену, я проигрываю битву, пытаясь казаться сильной. У меня наворачиваются слезы, я отворачиваюсь от Далласа, слезы стекают по щекам.

Он тут же оказывается рядом со мной на диване, обнимая меня своим сильными руками и притягивая ближе к себе. Я утыкаюсь в его грудь и начинаю плакать. Он беспрерывно гладит меня по голове. Наплакавшись, я отстраняюсь от него, вытираю слезы и морщусь, дотронувшись до синяка на щеке. Даллас нежно прижимает полотенце со льдом к моей щеке.

— Я убью того, кто это сделал, — бормочет он, убрав прядь волос с моего лица.

— Я знаю, кто это.

Он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Это ведь никак не связано с тем, из-за чего весь день, ты не отвечала на мои звонки?

Я вздыхаю, забирая у него полотенце.

— Прости. Мне стоило тебе перезвонить. Просто... Не знаю, что с этим делать.

Он смотрит на меня в замешательстве.

— Что ты имеешь ввиду, что с этим делать?

— Ну, ты и я, то, что между нами. Я наконец освободилась от опеки своих родителей и делаю то, что хочется мне самой. Я пошла на свадьбу моего бывшего мужа. Я не совсем понимаю, что делать и как разобраться со всем этим, и с тем, что происходит между нами.

Даллас сползает с дивана и опускается на колени передо мной, опершись руками мне на ноги.

— Ты не должна разбираться с тем, что связано с нами. Я не знаю, как это назвать, но не собираюсь оставлять все просто так.

Слезы снова текут у меня по щекам, на этот раз слишком сильно, я даже не пытаюсь их смахивать. Даллас аккуратно стирает их с моего лица.

— Есть еще ушибы, кроме синяка на лице? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами и несколько раз глубоко вдыхаю.

— Плечо и бедро, видно я ударилась, когда он повалил меня на пол, но так будет скорее всего синяк.

Нескрываемая ярость отображается у него на лице, как только я не задумываясь упоминаю об этом, я тут же стараюсь его успокоить.

— Не волнуйся, мне удалось произвести несколько хороших ударов. Он получил локтем в глаз и ногой в подбородок.

И именно в этот момент Снежок со всех ног несется в комнату, направляясь прямиком к Далласу. Я съеживаюсь, представляя, как она начнет шипеть, но она обнюхивает его джинсы, а потом садится рядом с ним.

Он наклоняется и чешет ее за ушами, она начинает урчать и трется мордой о его руку.

— Ты издеваешься? Я спасла тебя от одиночества, а ты только и делала, что шипела на меня, как только я привезла к себе домой. Ты такая сучка, — говорю я ей с раздражением. Конечно же, она тут же оборачивается и шипит на меня, прежде чем продолжить тереться о Далласа.

Я не виню ее. Если бы у меня так все не болело, я бы тоже терлась о Далласа.

Даллас смеется и поднимает ее на руки, рассматривая на вытянутых руках перед собой.

— Где я мог видеть эту кошку? — спрашивает он.

Я тут же стираю раздраженную ухмылку с лица и начинаю разглядывать цветочки на своем полотенце, лежащем у меня на коленях.

— Бог ты мой. Ты забрала эту кошку из дома Ковингтона? Господи, вы что, девчонки, залезли к нему в дом и рылись в его почте, не так ли? — спрашивает он.

— Ну, в то время ты вел себя как полный придурок. И мне необходимо было совершить что-то такое, чтобы взять над тобой верх. И кроме всего прочего, это была идея Кеннеди, — запинаясь отвечаю я.

Он качает головой и чуть-чуть улыбается.

— Приятно осознать, что я был полностью неправ по поводу тебя — у тебя имеются яйца. И кстати, они есть и у твоей кошки.

Он поворачивает ко мне Снежка, и она естественно шипит на меня. Я имею в виду, он шипит на меня.

— Возможно именно из-за этого он тебя и не любит. Ты все время называешь его «она». Я бы тоже злился, — со смехом говорит он.

Кот направляется бегом в другую комнату, а мы смотрим ему в след.

— Итак, дай угадаю? Стефани или Майлс? — спрашивает он, мягко проводя подушечками пальцев по синяку на моей щеке.

Я вздыхаю.

— Даже если они оба подозреваемых в данный момент, потому что я обзвонила сегодня почти всех, с кем они знакомы, больше похоже, что это Майлс. Хотя нападавший был в маске, но это явно была не Стефани. Она не кажется человеком, который может… а скорее всего не может… напасть на кого-то. Плюс, я не почувствовала огромных сисек, прижимающихся ко мне, когда он придавил меня к полу.

Даллас хихикает.

— А у Стефани огромные сиськи?

Я с сарказмом замечаю, убирая его руку со своего лица:

— О, можно подумать, ты не заметил.

Он поднимается на ноги и поднимает меня с дивана, потянув за руки.

— Детка, я не смотрел ни на чьи буфера с тех пор, как ты меня впервые оскорбила.

Когда он произнес эти слова, я понимаю, что однозначно верю ему. Обхватив его за торс, прислоняю голову к его груди.

— Давай-ка, уложим тебя в кровать. Завтра у нас будет много работы.

Он ведет меня по коридору в мою спальню, и вдруг меня словно осеняет — так я могу запросто влюбиться в Далласа Осборна.

Глава 19

Даллас не хотел оставлять меня одну этим утром, но сообщил, что у него назначена встреча, которая не займет много времени, и я пообещала, что немедленно позвоню, если замечу кого-то подозрительного.

Он знает, что я могу о себе позаботиться сама, но всегда приятно иметь кого-то, кто беспокоиться о тебе. Из телефонного звонка от моей мамы, я узнаю, что она не сделала татуировку. По крайней мере, мне не придется беспокоиться об этом в данную минуту.

Я не хотела вчера доставлять Кеннеди дополнительных неприятностей, из-за того, что произошло. Она была с Гриффином, и вполне возможно он сделал ей предложение. Как только я сажусь в машину, направляясь в полицейский участок, чтобы подписать рапорт, смотрю на часы, предполагая, что она скорее всего сейчас дома.

— Какого черта ты не позвонила мне вчера? — тут же говорит она.

— Ну, и тебе доброе утро, — со смехом отвечаю я.

— Серьезно, Лорелей. Кто-то вломился в твой дом. И чью задницу мне нужно надрать? — спрашивает она.

— Ты будешь рада узнать, что я отлично постояла за себя, — говорю я ей.

— Ты вырвала ему глаз и ударила лбом? — спрашивает она взволнованно.

Я смеюсь над ее возбуждением.

— Нет. Я дала локтем в глаз и ногой по лицу.

Кеннеди вздыхает.

— Я сейчас расплачусь от счастья.

— Хватит обо мне, как у тебя все прошло с Гриффином? Он сделал предложение? — спрашиваю я.

В ее голосе не слышится смеха, а наоборот, мне кажется, что у нее действительно выступили слезы на глазах.

— Да, сделал. Это было так романтично. Был счет один к десяти, Нотр-Дам имели мяч. Он принес мне сыр, возможно чеддер, и Принглс, кольцо было на дне.

Только Кеннеди может решить, что это романтично.

Я поздравляю ее и говорю, что рассказывая Пейдж, как Гриффин делал ей предложение, она должна немного присочинить по поводу цветов и струнного квартета, иначе Пейдж будет рыдать от горя.

Остановившись у полицейского участка, я не могу сдержать улыбку, расплывающуюся у меня на губах, входя через главные двери. Несмотря на то, что произошло вчера вечером, все закончилось довольно таки не плохо. Мы приближаемся к завершению этого дела.

Я машу рукой приветствуя пару офицеров, направляясь к стойке регистрации, чтобы встретиться с Тэдом. Я отправляла сюда достаточное количество отчетов из нашего агентства «Единожды солгав», а также общалась с полицейскими по своим служебным юридическим делам, поэтому здесь я знакома со многими и со многим.

— Привет, Лорелей. Тед говорил, что ты приедешь подписать рапорт.

Я улыбаюсь одному из младших офицеров, останавливаясь у стойки.

— Он у себя?

Тот кивает и указывает в сторону коридора позади.

— Да, в своем кабинете. Можешь пройти к нему.

Я благодарю и иду вглубь коридора. Подойдя к двери, слышу, как Тед с кем-то разговаривает. Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Если он занят, я вернусь в холл и подожду, пока он не закончит. Я начинаю разворачиваться, но второй голос заставляет меня остановиться на половине шага.

— Клянусь… уверен, что ничего не испортил, — говорит Даллас.

Мое сердцебиение ускоряется. Я понимаю, что не слишком красиво стоять под дверью и мне стоит уйти, но что-то удерживает меня на месте.

— Мне все это не нравится, Даллас. Некоторые желают поджарить мою задницу, поторапливая с раскрытием дела, — говорит Тед.

— Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе. Очевидно, она даже не предполагает, какого черта делает. Посмотри, что случилось прошлой ночью? — говорит ему Даллас.

Что это значит? Кто-то напал на меня, а я отбилась.

— Она и близко не должна подходить к этому расследованию, — отвечает Тед.

— Знаю, она и не подходит. Ну, не совсем. Я просто позволил ей думать, что действительно она принимает участие в расследовании. Почему ты думаешь, я столько времени провожу с ней вместе? Я не хочу облажаться также, как и ты, — говорит Даллас.

Я задыхаюсь, рука летит вверх, прикрывая мой рот.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и раскроешь преступление. Просто сделай это. Чем быстрее ты найдешь убийцу Ричарда Ковингтона, тем быстрее ты перестанешь быть нянькой для лучшей подруги моей сестры.

Оба мужчины смеются, я зажмуриваюсь, чтобы сдержать слезы горечи. Они переходят к спорту и погоде. Я поворачиваюсь и выбегаю из коридора.

Полицейский за стойкой несколько раз окликает меня, пока я проношусь мимо него. Сердито смахнув слезы, я прихожу в себя и поворачиваюсь к нему лицом.

— Мы только что получили сообщение по поводу дела мистера Ковингтона. Я не имею права показывать это гражданским, но слышал, что вы работаете с Осборном. Не хотите взглянуть, прежде чем я передам ему? — спрашивает он.

Успокаивая свою израненную гордость, я возвращаюсь к стойке и беру отчет. Быстро пробегая по страницам, останавливаю взгляд на фразе, что обнаружены определенные следы частиц на одежде Ричарда. У меня в прямом смысле отпадает челюсть, когда я вижу присутствие одного необычного элемента. Я благодарю офицера, передаю ему обратно бумаги и быстро выхожу из полицейского участка, пока Далласа с Тедом меня не обнаружили.

Сев в машину, выруливаю со стоянки и вжимаю газ в пол. Далласу не придется оставаться моей нянькой. Я только что раскрыла это дело, а он может поцеловать меня в задницу, когда узнает, что я все сделаю сама.

Остановившись на дороге у дома Стефани Ковингтон, я несколько раз глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться, и нажимаю на звонок входной двери.

Дверь моментально открывается и у меня отвисает челюсть от шока. Передо мной не Стефани, а мужеподобная женщина, которая на несколько дюймов выше меня, с короткими, светлыми волосами, достаточно накаченная, бодибилдеры пускали бы слюни. У меня пропадает дар речи, поскольку у нее синяк под глазом и разбита губа.

— Вот дерьмо, — бормочет она.

Прежде чем я успеваю среагировать, она хватает меня за руку и тянет в дом, дверь позади захлопывается.

Она тащит меня в гостиную и толкает на диван.

— Ты! Ты напала на меня вчера. Кто ты такая? — спрашиваю я, поднимаясь с дивана.

Она не выпускает меня из вида, и толкает в грудь опять, и я оказываюсь на диване.

— Сядь и заткнись. Мне нужно подумать, — сердито говорит она.

— Нужно подумать? Да пошла ты! Ты покрываещь Стефани? Она наняла тебя, чтобы ты ворвалась ко мне домой, потому что она убила своего мужа и знает, что я подозреваю ее? — выпаливаю я в ответ.

— Дорогая, твой чай стынет.

Стефани появляется в комнате, останавливается как вкопанная, когда видит меня.

— О, Боже.

Поднявшись опять с дивана, я зло смотрю на сумасшедшую, мужеподобную женщину, занимающуюся рукоприкладством, прежде чем она опять готова толкнуть меня на диван.

— Мэл, что ты сделала? — спрашивает Стефани, обращаясь к женщине, которая пялится на меня.

— Она напала на меня вчера вечером в моем доме. А ты убила своего бывшего мужа, поэтому вы обе отправитесь в тюрьму, — отвечаю я ей.

— Что?! Я не убивала Ричарда! О чем ты говоришь? Мэл, что она имеет ввиду? — спрашивает Стефани, обращаясь к этой Мел.

— Ой, не строй из себя дурочку, Стефани. Медицинская экспертиза обнаружили следы коры тахибо на рубашке Ричарда в день, когда было совершено убийство. Если я правильно помню, ты пьешь чай тахибо, не так ли?

Стефани опускает взгляд на чашку в руке и быстро ставит ее на столик. Она нервно переводит взгляд с меня на Мэл.

— Мэл, только не говори, что ты…? — шепчет Стефани.

Мэл вздыхает и подходит к Стефани, положив руки ей на плечи.

— Детка, я должна была что-то сделать. Он собирался закрыть мой бизнес и рассказать всем о нас. Я не могла позволить этому случиться.

Какого черта сейчас происходит?

Я смотрю на странное признание, пока эти двое обнимаются. Стефани отстраняется первой и поворачивается ко мне.

— Лори, это мой травник… возлюбленная, Мелинда. Она действительно не хотела этого. Мы же можем просто притвориться, что ничего не случилось? Я имею в виду, ты ведь репортер. Можно же сказать, без комментарий или что-то в этом духе, не так ли? — просит она.

— Я не журналист и меня зовут не Лори Вагнер. А Лорелей Уорнер, и я частный детектив. Меня наняли, чтобы раскрыть убийство Ричарда, — объясняю я.

Ну, формально моя задача состояла доставить ему повестку из суда по поводу их развода. Ей совершенно не стоит знать, что я совместно действовала с мужчиной, который предполагала был влюблен и ценил меня, но оказывается дело касалось раскрыть убийство Ричарда, и ничего больше. Это такие глупые мелкие детали, именно в тот момент, когда я стою перед убийцей и ее сообщницей.

— Что? Ты лгала мне? Как ты СМЕЛА! — кричит Стефани. — Я не могу поверить. Я попросила Мэл собрать для тебя травы, которые помогут заработать твою астрологическую карту. Твой третий дом в Нептуне, означает, что твой рациональный ум будет пытаться обмануть тебя же в твоем стремлении к истине, уводя от твоего сердца.

Я понятия не имею, о чем она болтает. Игнорируя ее лепет, я достаю из заднего кармана мобильник, чтобы вызвать полицию. Как только я вытаскиваю его, Мелинда выбивает телефон у меня из рук.

— Какого черта ты делаешь? — кричу я ей, наклоняясь, чтобы поднять его.

И в этот момент слышу щелчок, напоминающий щелчок, когда пуля попадает в барабан пистолета. Я замираю, потом медленно поднимаю голову, Мелинда целится мне в голову.

— Мелинда! Убери это! Ты знаешь, насколько я ненавижу оружие. Оно полностью разрушает мою ауру. У меня уже начинается головная боль, — жалуется Стефани.

— Да, послушай, Стефани. Может ты опустишь пистолет, и мы поговорим? — спрашиваю я, стараясь не психовать, поскольку заряженный пистолет, направлен прямо на меня.

— О чем тут говорить? Я люблю Стефани, а она любит меня, — говорит Мелинда, пожимая плечами. — Ее полное ничтожество, бывший муж узнал о нас и пообещал рассказать всем. Неважно, что он женился на ней для того, чтобы никто не узнал, что он гей и что у него роман с одним чуваком, его секретарем. Он сказал, что если я не уберусь из города, он уничтожит мой бизнес. Я не хотела, портить репутацию Стефани, а без моего бизнеса у нас бы не было денег. Так что я пришла к нему и избавила мир от этого мудака.

Теперь мне понятен гнев Стефани, когда она увидела Ричарда, занимающимся сексом со своим секретарем. Я вдруг почувствовала всю ее боль.

Стефани обнимает свою подругу за талию.

— Мелинда, я не могу поверить, что ты это сделала.

Мелинда смотрит на нее и кивает.

— Я могу также сообщить тебе, что это я убила Эндрю Джеймсона. Ричард сказал, перед тем, как я застрелила его, что Эндрю тоже знает о нас все. Он признался ему, когда они еще были друзьями, до того, как Ричард его уволил. Я приглядывала за ним несколько дней, но похоже он был слишком занят выпивкой, нежели чем-то другим. Но потом ты появилась у него на пороге, и я поняла, что он расскажет, — зло говорит Мелинда, указывая головой в мою сторону. — Ты, наверное, теперь ненавидишь меня, да?

Стефани отрицательно качает головой, и судорожно обнимает Мелинду.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть! Это самая романтическая вещь, которую кто-либо делал ради меня.

С пистолетом, все еще направленным на меня, Мелинда обхватывает одной рукой за талию Стефани, оставляя страстный поцелуй у нее на губах.

— Если ты знала о Ричарде, какой смысл всем говорить, что у него была порно зависимость? Не легче ли было просто сказать, что он гей? — спрашиваю я Стефани.

Она отстраняется от Мелинды и пожимает плечами.

— Я боялась. Мне казалось, если узнают о нем, то всего лишь вопрос времени — узнать и о нас. Я не готова к тому, чтобы мир узнал о нашей любви. Ричард не страдал порно зависимостью. Я говорила так, чтобы люди не смогли докопаться до правды.

Передняя дверь с треском распахивается, и Даллас появляется с пистолетом в руке.

— Брось оружие! СЕЙЧАС ЖЕ!

Глава 20

Насколько я рада что кто-то решил помочь мне в этой ситуации, настолько меня бесит, что в дверях появился именно Даллас.

Мелани направляет на него пистолет.

— Я не опущу пистолет. Ты брось.

Даллас осторожно делает несколько маленьких шагов в глубь дома, посматривая на меня.

— Ты в порядке, детка?

Я закатываю глаза и с сарказмом говорю:

— Не называй меня «детка». И вообще отвали от меня.

На его лице отражается удивление, смешанное с шоком, но все равно, я отворачиваюсь. Мелинда упирается пистолетом мне в ребра, и я вздрагиваю от боли.

— Брось пистолет, или я выстрелю в нее, — говорит Мелинда Далласу.

Он поднимает свободную руку в воздух, и медленно наклоняется к полу, положив пистолет рядом со своими ногами.

— Теперь у меня нет пушки, и тебе не следует никого убивать.

— Если у тебя есть настроение застрелить его, я не против, — говорю я Мелинде, кивая в сторону Далласа.

— Лорелей? Какого хрена? — в замешательстве спрашивает Даллас, выпрямляясь во весь рост.

— Я не вчера родилась. Оттолкни свою оружие от себя, — говорит ему Мелинда.

Даллас фыркает и носком ботинка бьет по пистолету, который скользит по полу через всю комнату.

— Теперь давайте немного поболтаем и посмотрим, что можно сделать в этой ситуации, — говорит Мелинда.

— О, это звучит прекрасно. Мне кажется, ему первому стоит начать болтать. Пусть он нам расскажет, насколько он лживый мешок дерьма, — говорю я с досадой, глядя на Далласа.

— Что с тобой бл*дь происходит? — в ответ выстреливает Даллас.

— Со мной происходит? Смешно это слышать от тебя. Хммм, дай-ка подумать. — Я постукиваю пальцами по своему подбородку, делая вид, что глубоко задумалась и нахожусь в раздумье. — Не знаю, но ты переспал со мной только лишь для того, чтобы взять ситуацию под контроль и убедиться, что я ничего не напортачу… я ничего не забыла? О, точно! И еще, чем быстрее ты сможешь распутать это дело, тем быстрее ты перестанешь быть моей «нянькой».

Даллас прикрывает глаза, и его лицо меняет выражение.

Мелинда свистит.

— Вау, это выглядит очень подло, чувак.

Даллас вздыхает и, наконец, открывает глаза, полностью игнорируя Мелинду, глядя на меня.

— Ты подслушала мой разговор с Тедом.

Я закатываю глаза.

— Даже не думай отрицать свои слова, поскольку я стояла прямо под дверью.

Я не собираюсь демонстрировать ему боль, которую он причинил своими словами.

— Я и не отрицаю. Я действительно так и сказал, — признается Даллас.

Если бы он пытался все отрицать, мое сердце не испытывало бы такой боли. Слыша его признание, мое бедное сердце разбивается на миллион осколков.

— Аура в этой комнате никогда не восстановится. Я собираюсь уйти от сюда, — со вздохом и горечью говорит вдруг Стефани. — По крайней мере, ваша аура не серая, Лорелей. Она имеет розоватый оттенок, а это значит, что вы влюблены. Поздравляю!

У меня расширяются глаза от удивления, и я быстро бросаю взгляд на Далласа, надеясь, что он не слышал ее последнюю фразу. Он смотрит на меня, улыбаясь во все лицо.

— Ты влюблена в меня? — спрашивает он.

— О, ради Бога! Она понятия не имеет, о чем говорит. Ты можешь прямиком отправиться в ад! — кричу я ему.

— Я изучала ауры в течение многих лет. Я точно знаю, о чем говорю, — добавляет Стефани.

Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

— Лорелей, на самом деле, я не имел в виду то, что сказал Теду, клянусь, — признается Даллас.

— Ты думаешь, я поверю тебе? — взрываюсь я.

— Да, я сказал такое! Но после того, что произошло между нами, я думал, бд*дь, что ты веришь, что я влюблен в тебя, Лорелей, и что я никогда не пойду на это, — утверждает он.

У меня в прямом смысле падает челюсть вниз от его слов, но это ничего не меняет.

— Майлс пришел в департамент полиции и сказал пару фраз о нашей совместной работе. Тэд заверил его, что все под контролем, но он боялся, что парень хочет поговорить с кем-то еще. Я прикрывал тебя, имею ввиду то, что сказал ему. Он подозревает, что мы чего-то не договариваем, но пока у него нет фактов на руках, он ничего не может сделать.

Я отрицательно качаю головой и отворачиваюсь.

А может он действительно говорит правду? Не знаю, чему и верить.

— Эээээ, привет? Мы можем наконец вернуться к обсуждению более важного вопроса? У меня все-таки в руках пистолет! — встревает Мелинда.

— Дорогая, опусти пистолет. Думаю, нам стоит упаковать вещи и сбежать отсюда, — говорит ей Стефани.

Мелинда секунду смотрит на Стефани, а затем переводит взгляд на меня. Она с силой отпихивает меня, я спотыкаясь, падаю в руки Далласа, приземлившись на колени перед ним, пока она подбегает к Стефани, заключая ее в объятия.

Благодаря удерживающим рукам Далласа, я возвращаю себя вертикальное положение, наблюдая как Стефани и Мелинда стоят обнявшись.

— Что ты имеешь ввиду? Мы можем поехать туда, куда захотим? — взволнованно спрашивает Мелинда Стефани.

— Мать твою, мы что наблюдаем порно? — бубнит рядом со мной Даллас, наблюдая за двумя женщинами, как они целуются.

У меня вырывается смех, но потом спохватившись, я вспоминаю, что до сих пор злюсь на него. Черт!

— Ты поняла, о чем я говорил? Я люблю тебя, Лорелей. Думай своим сердцем, а не головой. Ты прекрасно знаешь, что я лгал, говоря Теду все эти слова, — шепчет мне Даллас. — Ты необходима мне, чтобы разрулить это дело. Ты однозначно совершенно не нуждаешься во мне в виде няньки. Ты запросто избила вчера до смерти напавшего, и ты все сделала сама. Я черт побери так горжусь тобой.

Я прикусываю губу и отказываюсь смотреть ему в глаза. Знаю, стоит мне только взглянуть на него, считай я пропала.

— Положи пистолет, и мы уйдем прямо сейчас, — говорит Стефани Мелинде.

Всего несколько шагов отделяют меня и Далласа от его пистолета, лежащего на полу. Краем глаза я вижу, как он крошечными шажками продвигается в его сторону.

Мелинда вдруг переводит взгляд на него, и улыбка тут же спадает с ее лица.

— Ты крадешься к оружию? — спрашивает она.

Даллас всего лишь пожимает плечами.

И вдруг все происходит очень быстро. Мелинда поднимает пистолет, Даллас молниеносно пригибается к полу в направлении своего оружия, а я бросаюсь к Далласу, звучит, словно гром, выстрел в тишине комнаты.

Я наваливаюсь на него согнувшегося всем телом, мы оба валимся на пол, только я нахожусь сверху. Почему-то боль простреливает мое тело, наверное, я задела больное место, оставшееся от вчерашнего мордобоя с Мелиндой.

Даллас обхватывает меня руками и переворачивает меня на спину, прикрывая сверху собой, и вдруг крики полицейских наполняют помещение, ворвавщихся в дом.

Даллас поднимает голову, и мы видим, что Мелинда со Стефани, лежат на полу в наручниках.

— Вы в порядке? — спрашивает Тед, подлетая к нам с пистолетом в руке, в происходящем полном хаосе.

— Да, все хорошо. Лорелей только что спасла мою задницу. Уверен, это доказывает, что она любит меня, — говорит Даллас, улыбаясь мне.

Я стараюсь улыбнуться ему в ответ, но чувствую себя немного опьяненной. Должно быть, я слишком сильно упала на Далласа. Комната начинает вращаться, я моргаю несколько раз, чтобы прийти в чувство.

Даллас немного отстраняется от меня, и я замечаю кровавое пятно у него на плече.

— О Боже, у тебя кровь. В тебя стреляли, — бормочу я.

Он в замешательстве окидывает себя взглядом, а потом переводит взгляд на меня.

— Это не моя кровь, — шепчет он.

Я вижу, как он быстро приподнимается и его глаза расширяются от ужаса.

— Тед! Быстро вызови скорую!

Даллас прижимает руку к моему плечу, и я ору от боли.

— Ой! Не так сильно, — жалуюсь я, закрыв глаза.

— Нет, нет, нет. Лорелей, открой глаза, детка. Останься со мной.

У меня словно дежа вю. Почему он раньше мне не говорил таких слов? На меня накатывает такое веселье, что я начинаю смеяться. У меня такое чувство, словно я опять напилась. Но я точно знаю, что не пила ни грамма.

— Я здесь, и никуда не собираюсь, — смеюсь я. — Я так устала. И у меня болит плечо.

Я закрываю глаза и слышу вокруг себя какое-то движение и шорохи. Крики людей, кто-то стучит мне по лбу, Даллас что-то шепчет мне на ухо.

— Давай, открой глаза и скажи мне, что я напыщенный мудак. Скажи мне, что я упрямый болван. Мне не важно, что ты скажешь, только поговори со мной. Скорая уже в пути.

Я до конца не осознаю, зачем едет скорая, но от слов Далласа я опять начинаю смеяться.

— Ты такой глупый. Я люблю тебя. И ты не настолько уж напыщенный мудак, — говорю я ему.

Я с трудом разлепляю глаза и смотрю на него, у него на лице появляется улыбка с оттенком грусти.

Пусть ему будет стыдно за мое признание в любви, что ему от этого грустно.

Глава 21

— Просыпайся, соня.

Голос врывается в мой сон, и я хмурюсь от досады. Мне снится самый удивительный сон. Я раскрыла дело об убийстве, и Даллас сказал, что любит меня.

— Не буди ее. Она придет в ярость, когда узнает, что госпиталь выбросил ее туфли от Джимми Чу, поскольку они были в крови.

Я кряхчу и пытаюсь перевернуться на другой бог, чтобы опять погрузиться в сон, но не могу двигаться и что-то щекочет мне в носу, а руки, словно опутаны веревкой.

— Я уже поняла, что на госпиталь ты уже излила достаточно своей ярости. Не могу поверить, что ты обвинила санитара, что он пустое место, из-за того, что не знает, что такое стоящая обувь, хотя и совершенно убитая.

Мне хочется рассмеяться над этим разговором, но чувствую, что будет очень больно смеяться.

— Он сказал мне, что туфли были совершенно некрасивые и все в крови. Ему повезло, что я не дала ему под зад. Джимми Чу не может быть не красивым, в любом своем проявлении.

Я прихожу к мнению, что пора прекратить этот разговор, поэтому медленно моргаю, открываю глаза и вздрагиваю от яркого света. Повернув голову в сторону, вижу Кеннеди и Пейдж, сидящих на стульях рядом с моей кроватью. Что они делают в моей комнате? И почему в моей спальне такой яркий свет?

— Где я?

Мой голос слышится каким-то хриплым и тихим, я откашливаюсь, пытаясь прочистить горло.

Пейдж тут же вскакивает со стула и бросается к моей кровати.

— Я знала, что разговоры про обувь заставят тебя проснуться. Как ты себя чувствуешь?

Я вдыхаю, опираюсь на руки, пытаясь подтолкнуть себя вверх, и взвизгиваю от боли, как только прикладываю силу на левую руку.

Кеннеди поднимается и спешит ко мне, нежно толкает меня обратно в лежачее положение.

— Нет, не поднимайся, так сказал врач. Тебе больно?

Закрыв глаза и пытаясь поудобнее устроиться на кровати, я пытаюсь прочувствовать все свое тело. У меня болит все, каждая мышца, особенно левое плечо, словно его пропустили через мясорубку.

— Плечо. Что не так с моим плечом?

Я опускаю глаза, заметив толстый бинт вокруг плеча и поперек грудной клетки. Дальше я замечаю капельницу, установленную к руке.

— Подруга, тебя ранили. Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего? — спрашивает Кеннеди, хватая стакан воды с трубочкой и поднося к моим губам.

Ранили? Она, должно быть, шутит.

Я делаю несколько длинных глотков через соломинку, прохладная вода мгновенно успокаивает першение у меня в горле.

Оглянувшись, понимаю, что Далласа здесь нет. Я помню его слова, и то, что Тед говорил в полицейском управлении ему. Помню, как мое сердце разбилось на миллион мелких осколков.

— Помню, как видела двух целующихся женщин, — бормочу я, опуская голову обратно на подушку.

— Странно, — со смехом отвечает Кеннеди. — Что-то мне подсказывает, что Стефани Ковингтон и Мелинда Банкс, были вместе, и ты наблюдала за отношениями девушка-девушка.

Пейдж хлопает ее по руке.

— Ты помнишь, как пошла к Стефани, чтобы обвинить ее в убийстве Ричарда?

Я хмурюсь, стараясь что-либо вспомнить, возникает смутные воспоминания, как я стою в гостиной Стефани, спорю с Далласом… и пистолет, направленный в его сторону.

Воспоминания пролистываются с такой скоростью, словно кто-то листает страницы книги, потом вспышка.

— Я действительно загородила Далласа от выстрела? — спрашиваю я.

— Да, накрыла собой. Ты спасла мою задницу.

Переведя глаза к двери, я вижу изможденного и измученного Далласа с двумя стаканчиками кофе.

Кеннеди и Пейдж забирают у него стаканчики.

— Мы оставим вас одних. Я позову медсестру, чтобы она вколола тебе обезболивающее, — говорит Пейдж, прежде чем покинуть палату.

Даллас засовывает руки в карманы и смотрит на меня. Я вспоминаю, как сказала ему, что люблю, после того, как меня подстрелили. Он что испугался? Я сама не могу поверить, что такое могла сказать. Я смутно вспоминаю, что вроде бы он тоже мне говорил, что любит меня, но сейчас мне кажется, что это были мои галлюцинации или нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, приближаясь к кровати.

— Словно меня застрелили, — отвечаю я.

Он усмехается, пододвигая пустой стул поближе к кровати. Я наблюдаю, как он упирается руками в кровать. Мне хочется, чтобы он дотронулся до меня. Меня смущает, что вчера мы признавались в любви друг другу, а потом случился полный хаос, но мне холодно в этой яркой палате одной. Он так близко сидит ко мне, и так далеко.

— Ты помнишь, что случилось? — спрашивает он после нескольких минут молчания.

Я пожимаю плечами, но это движение причиняет мне боль. Я стараюсь не показывать, что мне больно, но это бесполезно. Даллас тут же протягивает руку и убирает волосы у меня со лба. Чувствуя его теплое прикосновение к моей коже, боль уходит.

— Я помню все какими-то отрывками. Немного рассказали Пейдж и Кеннеди, — отвечаю я, прижимаясь к его ладони и вздыхая.

— Ты прочитала отчет судмед экспертов в полицейском участке и сразу же сложила два плюс два — следы частиц тахебо на одежде Ричарда. Я бы никогда не додумался, — признается он. — Мелинда, травник Стефани, боялась, что Ричард всем расскажет о них, поэтому убила его.

— А разве у Ричарда и Майлса не было отношений? Это оказалось не правдой? — спрашиваю я.

— Всего лишь слухами. Предполагается, что Стефани ничего не знала о плане Мелинды, но в этом еще стоит разобраться следствию.

Я киваю, тяжелая тишина зависает в комнате.

Даллас откашливается, прикусив губу, видно нервничая.

— Знаю, что вчера уже говорил об этом, но хочу, чтобы ты точно уснила. Я очень сожалею о том, что ты услышала в полицейском участке. Клянусь, ложь все до единого слова. Ты лучше справилась с этой чертовой задачей, чем я. У тебя имеется интуиция, которой научить нельзя. Единственная причина, из-за которой ты не должна работать одна, поскольку одна только мысль убивает меня напрочь, чтобы не повторилось такое с тобой никогда, — признается Даллас. — Когда ты разгромила меня в пух и прах в доме Стефани, а потом повалила на пол, ты просто ох*ительно восхитительная.

Я вспоминаю, как пристально смотрела на пистолет, направленный Мелиндой в сторону Далласа, и даже не осмысливала, что делала.

— Я поняла, что она сейчас выстрелит в тебя. И единственное, о чем подумала, что нужно тебя спасти, — говорю я ему.

— Господи, когда ты сказала, что у меня кровь на плече, а я опустил глаза и увидел пулевое отверстие у тебя в плече, я не мог дышать.

Он убирает руку с моего лица и проводит по своим волосам. Его короткие волосы торчат и находятся в таком беспорядке, видно, он неоднократно тормошил их за последнее время.

— Ты закрыла глаза и единственное, что мне оставалось делать — прикрыть рукой пулевое ранение, чтобы как-то остановиться кровь… я чувствовал себя полностью беспомощным. Пообещай мне, что ты больше никогда не бросишься под пули. Мое сердце это просто не выдержит.

Говоря о его сердце…

— Ты правда сказал, что любишь меня, или нет? — шепотом спрашиваю я.

Он улыбается, схватив меня за свободную руку, и подносит к губам, закрывает глаза и медленно целуя.

Прижимает мою руку к своей щеке и открывает глаза, улыбаясь.

— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

Я улыбаюсь ему в ответ и инстинктивно понимаю, что он говорит правду. Он говорит мне чистую правду — и о разговоре с Тедом, и о своем отношении ко мне.

— А ты на полном серьезе говорила, что любишь меня, или это было связано с потерей крови?

Сомнение в его голосе меня удивляет. Даллас всегда казался таким сильным, уверенным в собственной правоте, но увидев его сейчас уязвимым, заставляет мое сердце трепыхаться.

— Не волнуйся, потеря крови придала мне мужество, чтобы сказать эти слова вслух, — говорю я ему с улыбкой.

Он встает со стула и наклоняется, прижимаясь губами к моим.

— Ты сделала это, детка. Ты раскрыла убийство, — довольно говорит он, отстраняясь.

Я раскрыла дело, не так ли? И меня это так радует, первый раз в жизни я приняла правильное решение. Я рискнула, и это окупилось сполна. Конечно, я получила пулю, но нашла убийцу Ричарда и влюбилась.

— Ой, твоя мать ранее приходила сюда. Она еще раз извинилась, что вела себя на ужине, как последняя сука. Что с ней происходит? Она кажется мне совершенно другим человеком. Меня это немного пугает, — говорит Даллас.

Медсестра заходит в палату и втыкает иглу капельницу мне в вену, говоря, что боль поутихнет, и если мне что-нибудь понадобиться, я тут же могу обратиться к ней.

— Моя мать переживает определенный период, — отвечаю я ему с улыбкой, когда медсестра выходит из комнаты, вспоминая почему-то слова матери, когда она выражалась о моих волосах.

— Мне кажется, что у нее этот период будет затяжным. Она поинтересовалась, имеются ли у меня такие же милые друзья, как я, — со смехом говорит Даллас, покачивая головой.

Я чувствую, как лекарство начинает действовать, вызывая приятное чувство заторможенности, голова тяжелеет, глаза начинают слипаться.

— Спи, детка. Я буду здесь, когда ты проснешься. Я люблю тебя, — слышу шепот Далласа из полудремы.

Я не могу открыть глаза, чувствую его губы у себя на щеке, и проваливаюсь от обезболивающего средства в сон, откуда-то издалека слышится приглушенный голос Далласа:

— Не сердись, но теперь я никогда не спущу с тебя глаз.

Пусть ему будет стыдно, если он думает, что я сержусь.

Эпилог

Прошло три месяца. . .

— Можете вы, идиоты, заткнуться хоть на минуту? Я хочу сказать речь, — громко вещает Кеннеди на всю комнату.

Все замолкают и смотрят на нее. Она поднимает бокал, и мы все также поднимаем бокалы. Как обычно, здесь в офисе частного агентства «Единожды солгав» собрались все наши друзья и родственники, чтобы отметить окончание еще одного дела.

Стефани и Мелинда были арестованы за убийство Ричарда Ковингтона, но Мелинда тут же во всем призналась. Она подтвердила тот факт, что Стефани ничего не знала о ее планах, следовательно, была совершенно невиновна. Полиции потребовалось несколько дней, чтобы проверить ее заявление, Стефани была освобождена.

Мелинда все еще находится в тюрьме, ожидая суда, и я слышала, что Стефани не планирует ее навещать. Она говорит что-то про желто-коричневые цвета, связанные с тюрьмой, в третьей звезде от Юпитера, в энергетическом поле Мелинды. Так как истории убийства Ричарда полностью освещается прессой, Стефани ничего не оставалось, как перестать прятать в шкафу «свои скелеты». К сожалению, Мелинде придется долго ждать и скорее всего зря, благодарности от Стефани за снятие с нее обвинений. Стефани сейчас встречается с диетологом из своего тренажерного зала по имени Венди.

Совет директоров компании Ричарда был впечатлен быстротой раскрытия дела, департамент полиции получил благодарность, и заплатил мне и Далласу поровну.

Я рассматриваю собравшихся, замечаю обручальное кольцо, сверкающее на пальце Кеннеди, Гриффин обнимает ее за плечи. Пейдж и Мэтт тоже стоят обнявшись. Братья Кеннеди, Тед и Бобби, сидят за моим и столом Пейдж, положив на него ноги. Отец Кеннеди, Бадди, и ее дядя Уолли в кой веке не грызутся друг с другом, а мирно сидят в углу, мать Пейдж держится за руки отца Мэтта, сидя на стульях у входной двери.

Моя мама в джинсах и толстовки Гарварда, сидит на столе Кеннеди, выпивая уже третий бокал шампанского и немного посмеиваясь.

Я сижу на коленях у Далласа в его крепких объятиях, и испытываю такую радость, потому что меня окружают люди, которых я очень люблю, и я очень счастлива.

— Поздравляю Лорелей, даже не нужны доказательства, поскольку она оказалась самой крутой из всех нас! — с улыбкой объявляет Кеннеди.

Все смеются и поднимают бокалы с шампанским.

— Кто бы мог подумать, что почти год назад, когда я начала преподавать уроки самообороны этим двух легковесам, мы станем лучшими подругами и откроем ох*ительное частное агентство? — говорит Кеннеди.

— Эй, кого ты называешь легковесы? — кричит Пэйдж. — Я вскрыла преступную группировку, а Лорелей получила пулю. Тебя преследовала лающая собака и сумасшедший, верящий в пришельцев.

Все снова смеются, Даллас еще ближе прижимает меня к себе. Я опускаю голову ему на грудь и улыбаюсь.

— Заткнись! — отвечает Кеннеди Пейдж. — Я хочу сказать, рада, что встретила вас обоих. И «Единожды солгав» самое лучшее частное детективное агентство.

Все чокаются и пригубляют шампанское. Начинаются разговоры, кто-то смеется.

— Как твое плечо? — спрашивает Даллас.

Я поворачиваюсь к нему лицом, уютно устроившись у него на коленях.

— Хорошо. Сейчас уже не болит.

Пуля прошла навылет и, к счастью, не задела артерию. После операции, я провела три дня в больнице, Даллас все время сидел рядом. Он также водил меня на все сеансы физиотерапии, и сдержал свое обещание, которое прошептал мне в больнице, ни на секунды не выпускать меня из вида. Мое плечо пока еще доставляет мне неприятности, но все терпимо. Доктор сказал, что все будет хорошо и оно станет, как новенькое, причем в кратчайшие сроки.

— Отлично. Завтра мы едем на стрельбище. Ты научишься стрелять из пистолета, — говорит он.

Он говорит мне об этом, как только я вышла из больницы. Я уволилась из юридической фирмы и теперь работаю детективом. Даллас отдает себе отчет, что не в состоянии все время охранять и оберегать меня всюду, поэтому он будет чувствовать себя намного лучше, так он мне все говорит, если будет точно уверен, что я смогу себя защитить любым способом.

Я еще не сообщила ему, что стреляю лучше скорее всего, чем он. Мой отец неоднократный чемпион в стрельбе по тарелочкам. И каждые выходные он брал меня с собой почти всю мою сознательную жизнь. Вспомнив об отце, я чувствую грусть. Я не разговаривала с ним с того самого ужина. Он прислал мне цветы в больницу, и мама говорит, что когда сталкивается с ним, он всегда спрашивает обо мне. Знаю, он разочарован моим выбором, но надеюсь, что со временем он поймет меня. Хотя,… кто его знает… мама стала совершенно другой, как только выгнала моего отца.

— Лорелей, мне кажется, я, наконец-то, придумала, какую хочу сделать себе татуировку, — говорит она, подойдя к нам.

Я чувствую, как грудь Далласа начинается вздыматься от хохота, толкаю его локтем в бок.

Она протягивает мне бумажку.

— Мне понравилась твоя идея, слова из песни, но для себя ничего не могла найти подходящего. Потом я увидела клевую эту маленькую вывеску и подумала, вот это было прекрасно. Не уверена, относится ли она как-то ко мне, но мне плевать, я хочу ее.

Опустив взгляд на бумагу, я начинаю так хохотать, что у меня болят ребра, и слезы льются из глаз. Кеннеди с Пейдж подходят к нам, я молча протягиваю им листок бумаги.

— Новая татуировка моей мамы, что вы думаете? — спрашиваю я через смех.

— О, Боже мой. Это бл*ть эпично! Думаю, нам всем стоит сделать такую татуировку на заднице, — смеется Кеннеди, протягивая бумагу Пэйдж.

Она читает и тоже начинает хихикать.

— О, это превосходно. Миссис Уорнер, вы просто гений. Мы точно пойдем вместе с вами.

Даллас протягивает руку к листку бумаги, и Пейдж передает его. Он читает его вслух:

— Обманешь меня раз — позор тебе. Обманешь меня дважды. . . Я черт побери, даже не могу представить, что будет.

Мы все взрываемся смехом.

— Думаю, это нужно сделать нашей новой вывеской. Нам следует поменять вывеску на фронтальной части здания, — говорит Кеннеди.

— Когда-то нас обманули, и мы были дурочками, но теперь уже никогда, — объявляет Пэйдж.

— Теперь вам не стыдно вспоминать, что создавая этот бизнес, вы сомневались в нем? — спрашивает Кеннеди, покачав головой.

Пейдж кивает.

— Мне стыдно, поскольку я до конца не верила, что мы сможет это сделать.

Они обе улыбаются, глядя на меня.

— И стыдно за всех чертовых «они», которые испортили нам жизнь!

Мы втроем веселимся и чокаемся бокалами.

Когда-то все трое мы были обмануты мужчинами, но теперь мне кажется, что должны быть благодарны им за это. Без этих коварных мужчин, бывших в нашей жизни, мы никогда бы не создали наше успешное агентство «Единожды солгав», не изменили бы так свою жизнь… и не были бы так счастливы, найдя новую любовь.

Content

Кирилл Unknown