Кэтрин Гарбера

Такой желанный… враг

Глава 1

Алан Маккинней выглядел как голливудская звезда. Его умопомрачительное мускулистое тело, стильно подстриженные темные волосы и внимательные серебристые глаза заставляли женщин забыть обо всем. Но Джесси Чендлер знала, что все это — маскировка, за которой скрывается сам дьявол.

Он всегда был плохим парнем. Он появлялся в последний момент и все портил. Зная все это, Джесси не могла понять, зачем он назначил ей встречу в баре «Литтл» в районе Вильшир Лос-Анджелеса. Видимо, это напрямую связано с событиями последнего месяца.

Три недели назад он и его кровожадные кузены из «Плейтон геймс» завладели компанией ее семьи «Инфинити геймс», закончив своими действиями длительную войну.

Джесси только что вернулась с совещания, на котором внесла предложение по сохранению своего рабочего места. Самым унизительным в этом процессе было то, что теперь ей предстояло отчитываться перед Аланом. Она была чертовски хорошим директором по маркетингу, но вместо того, чтобы качественно исполнять свою роль, она была вынуждена приезжать в Лос-Анджелес из Малибу, чтобы доказывать кузенам Монтроуз, что не зря получает свою зарплату.

Алан сел напротив Джесси, слегка задев своими длинными ногами ее колени. Он вел себя так, словно владеет всем миром. Что-то в его высокомерии заставляло Джесси мечтать о том, что однажды она врежет ему в нос.

Было пять часов вечера, в бар заходило все больше клерков, мечтающих отдохнуть после трудового дня. Джесси здесь никто не знал, и она могла бы позволить себе расслабиться на пару минут, если бы не Алан.

— Ты здесь для того, чтобы демонстрировать свое превосходство? — спросила она наконец. Таким она видела сидящего перед ней мужчину с самой первой их встречи. — Похоже, это семейная черта Монтроузов — Маккиннеев.

Ее отец маниакально избегал каких бы то ни было контактов с внуками Томаса Монтроуза из-за давних противоречий между их семействами. Джесси об этом прекрасно помнила, но у нее не осталось выбора, когда ее лучшая подруга Пэтти влюбилась и вышла замуж за лучшего друга Алана.

— Не совсем. Я хочу сделать тебе выгодное предложение, — сказал он, жестом подзывая официантку.

— Спасибо, но твоя помощь мне не нужна, — ответила Джесси.

Пожалуй, она окажется без работы быстрее, если он встанет на ее сторону.

Алан пробежал пальцами по шикарным волосам и посмотрел на нее так, что она невольно приосанилась.

— Тебе нравится бесить меня.

— Пожалуй, — сказала Джесси. Ей нравилось постоянно сражаться с ним и вести счет, кто выиграл на этот раз.

— Почему? — спросил Алан, вынимая свой айфон и кладя его перед собой. Он бросил беглый взгляд на экран, а затем снова посмотрел на Джесси.

— Одна из причин — это то, что ты позволяешь себе смотреть на айфон во время разговора, — ответила она. Ее раздражала подобная манера поведения у всех, но, когда это делал Алан, она была готова стукнуть его. — Более того, мне нравится, когда из-за идеального фасада появляется настоящий Алан.

Официантка принесла заказанный напиток. Алан наклонился вперед, опираясь на локти. Девушка была тонкой и хорошенькой. Алан улыбнулся ей. В ответ официантка вспыхнула, а Джесси театрально закатила глаза.

— Что я тебе сделал, что ты так враждебна? — спросил Алан, обращаясь к Джесси.

— Тебе это важно?

— Я устал от наших постоянных споров. Более того, на это есть еще одна причина.

— Какая причина?

— Я хотел бы выкупить тебя. Твой пакет акций в «Инфинити геймс» стоит бешеных денег. Мы оба знаем, что ты не хочешь работать на меня и моего кузена Келла. Я делаю тебе хорошее предложение.

Джесси была поражена. Он правда считает, что семейное наследство ничего для нее не значит? Когда она вспомнила, как много времени ее дед и ее отец проводили на работе, не имея возможности побыть с семьей… Черт, она не продается! Тем более наследнику Монтроузов.

— Никогда в жизни. Лучше я их отдам кому-нибудь, чем продам тебе.

Алан пожал плечами:

— Я просто подумал, что это будет удобнее для нас всех. Похоже, ты не очень заинтересована в работе на компанию, образовавшуюся в процессе слияния.

— Я не продаюсь, — повторила Джесси. Вдруг он все еще не понял твердости ее намерения. — Я собираюсь продолжать свою работу и заставить вас взять слова обратно.

— Какие слова?

— Что мы с Эммой не подходим для работы. Не отрицай, что вы так считаете.

Джесси и ее старшая сестра должны были проявить себя, чтобы сохранить работу. Конечно, они являлись держателями акций, поэтому имели право голоса в руководстве компании, но их работа заключалась не в этом. Их младшая сестра Кэрри уже прыгала через скакалку по команде кузенов Монтроуз. Более того, успела влюбиться в одного из них.

Деклан Монтроуз и Кэрри обручились, хотя три месяца он собирался организовать слияние двух компаний и уволить сестер Чендлер. Но Кэрри пошла другим путем, открыв правду: Деклан — отец ее полуторагодовалого сына в результате их кратковременной интрижки. Это стало открытием для обеих сторон. В конце концов все закончилось тем, что Дек полюбил Кэрри, и та сохранила работу в объединенной компании «Плейтон инфинити геймс».

— Я и не собирался это отрицать. Ситуация с тобой и Эммой другая, нежели с Кэрри. Когда она пришла к нам с Деком и поделилась мыслями о том, как сохранить рабочие места, она внимательно выслушала и наши идеи.

Его слова больно ранили. Джесси должна была принять суровую правду. Кэрри всегда была самой гибкой из сестер, а Джесси славилась своим вспыльчивым и неуживчивым характером. Но это не значило, что она лишена чувств. Просто она хотела продолжать семейное дело так, как его видели ее предки. В конце концов, Грегори Чендлер являлся пионером в индустрии компьютерных игр, начинавшим еще в конце семидесятых.

— У меня есть пара интересных идей, над которыми я работаю.

— Расскажи мне, — попросил Алан, снова бросая взгляд на айфон.

— Зачем?

— Чтобы понять, насколько ты серьезно настроена сохранить свое рабочее место. Только не говори больше о том, чтобы поставить в супермаркетах ростовые куклы героев «Плейтон инфинити геймс». Ты — глава отдела маркетинга, и мы ждем от тебя более разумных предложений.

— Дело не… — начала она, но в глубине души она понимала, что собирается соврать. Она отчаянно не хотела, чтобы проект «Плейтон инфинити геймс» оказался успешным, поэтому выдала это предложение. — Ладно, это было глупостью.

— Какие еще у тебя есть мысли? Ты слишком умна для того, чтобы размениваться по мелочам, — сказал он, пронизывая Джесси внимательным взглядом.

— Это что, комплимент?

— Не делай вид, что сильно удивлена. Ты прекрасно справляешься с работой — мы оба это знаем. Поговори со мной, Джесс.

Она колебалась. Она действительно была хороша. Просто отчаянно не хотела оказаться в позиции проигравшего.

— Я не… А что ты сможешь сделать?

— Понять, стоит ли тратить время на то, чтобы помогать тебе.

— Зачем тебе это надо?

— Наши лучшие друзья поженились. Мы — крестные их дочки. Я не могу позволить Келлу просто уволить тебя, не оказав тебе поддержки, — сказал Алан. — Пэтти и Джон никогда мне этого не простят.

— Тогда зачем ты предложил мне выкупить мою долю?

— Это решит проблему кардинально.

— Ты прав, — кивнула Джесси. — Но этого не случится. — Она потерла шею. Ей не нравилась идея слияния компаний, но еще меньше ей нравилось быть уволенной. — Я — единственная, кого не прельщает твой банковский счет.

Алан пропустил ее комментарий мимо ушей.

— Тебе не понравилось, что я прислал частный самолет за тобой и Пэтти в тот первый раз? — спросил он, откидываясь назад и снова глядя на айфон.

Джесси сделала глоток джина с тоником.

— Именно. У меня создалось впечатление, что ты перестарался. Ты предложил нам слетать в Париж на личном самолете… какая показуха!

— Возможно, я просто хотел, чтобы Пэтти навсегда запомнила, как ей делают предложение. Мы оба знаем, что Джон не зарабатывает так много, как я. Я просто хотел помочь другу.

— Я знаю. Это было романтично. И хочу признать, что веду себя не совсем этично… Я могла бы быть более дружелюбной.

— Как в те выходные, — напомнил он, наклоняясь так близко, что Джесси почувствовала запах его одеколона.

Она закрыла глаза и призналась себе, что, если бы она не считала Алана врагом, он мог показаться ей привлекательным. Он был единственным человеком, с которым Джесси ссорилась, а на следующий день разговаривала, будто ничего не случилось. Он знал, что ей нравится выигрывать, и позволял ей это делать. Честно говоря, он привлекал ее не меньше, чем раздражал.

— Но все в прошлом. Давайте вместе работать. Я считаю, что вы с Эммой можете внести весомый вклад в развитие новой компании.

— Можем? Черт, звучит обнадеживающе, — сказала Джесси, делая очередной глоток.

— Не мешай мне делать попытки.

— Ладно. У меня есть связи в киноиндустрии. В следующем сезоне выйдет три блокбастера, которые неплохо соотносятся с типом игр, которые мы делаем. У нас достаточно времени для создания новых качественных игр с соответствующими персонажами. — Учитывая то, что новая компания будет производить не только игры для «Плейстейшн», но также приложения для смартфонов и планшетов, это было отличной идеей. «Инфинити геймс» не достигала подобного масштаба, но после слияния все было возможно.

— Отличная идея. У меня тоже есть связи в киноиндустрии на случай, если ты согласишься ими воспользоваться, — предложил Алан.

— Правда?

— Да, — сказал он. — Я заинтересован в том, чтобы помочь тебе.

— Да неужели?

— Я исполнительный директор, Джесс. Меня интересует все, что может принести прибыль.

— Даже не сомневаюсь.

Джесс разрывало на части. С одной стороны, она хотела принять помощь, но перед ней сидел Алан Маккинней, которому она не доверяла. И дело было не только в его деньгах, но и в том, что нанятый ею частный детектив не смог ничего обнаружить о нем. Точнее, ничего, что могло очернить его безупречный имидж.

По словам частного детектива, Алан был… абсолютно чист. Очевидно, он что-то прячет. Не может Алан Маккинней оказаться хорошим парнем.

Может, Джесси стоит попросить Орли, частного детектива, снова начать копать, учитывая последние события: слияние компаний и отношения Кэрри и Дека.

— Конечно, приму твою помощь с удовольствием, — наконец произнесла она.

— Слышу сарказм в твоем голосе, — прокомментировал Алан, снова бросая взгляд на айфон.

— На большее я не способна.

— Прошу извинить меня. Мне настойчиво звонят с незнакомого номера, — сказал Алан, вставая.

Он ответил на звонок. На мгновение его рот исказила гримаса боли, и он упал обратно на стул.

— Боже, только не это… — прошептал он.

— Что случилось? — спросила Джесси. Она уже схватила сумочку от Кейт Спейд и решила уйти, но Алан задержал ее, схватив за руку.

Она покачала головой, но не стала сопротивляться. Алан отвернулся.

— Как это произошло? — спросил он глухим от боли голосом.

Джесси молча смотрела на него, пытаясь понять, что его так расстроило.

— А ребенок?

Через мгновение он сказал:

— Хорошо. Я прилечу в пятницу. — Затем повесил трубку и повернулся к Джесси. — Джон и Пэтти погибли.

Джесси отчаянно хотелось верить в то, что он соврал. Но, глядя в его бледное лицо, она поняла: Алан говорит правду. Она вытащила из сумки телефон, на экране которого тоже высветился незнакомый номер.

— Я не хочу это слышать. Ты уверен?

Алан посмотрел на нее взглядом, полным отчаяния и боли.

— Боже, нет! — закричала Джесси, согнувшись от боли.

Нет. Нет. Нет.

Алан не мог прийти в себя. Он уже потерял родителей в раннем детстве. И это было одной из причин, почему он так сблизился с Джоном, который… это так нечестно. Так нечестно, что умер совсем молодой человек, который так любил жизнь.

Руки Джесси тряслись. Он посмотрел на нее и понял, что ее состояние отражает то, что происходит у нее внутри. А она всегда производила впечатление сдержанной, практичной женщины.

Он встал, подошел к ней и обнял за плечи, притягивая к себе. Она попыталась противостоять ему какие-то доли секунды, а потом упала лицом ему на грудь и залилась слезами.

Она плакала молча, но большего и не стоило ожидать от всегда сдержанной Джесс. Сфокусировавшись на ее боли и ее слезах, Алан попытался скрыть свои собственные чувства. Как он будет теперь жить в мире, из которого ушел его лучший друг? Джон был лучшей частью этого мира. Он всегда напоминал Алану, как хороша жизнь. А теперь…

— Как? — спросила Джесси, отталкивая его и хватая со стола салфетку, чтобы вытереть глаза и высморкать нос.

Ее лицо стало красным от слез, ей сложно было говорить: голос срывался. Слезы были так непривычны, так неожиданно смотрелись на ее надменном лице. Она совсем не походила на современную деловую женщину: черная юбка, зеленый пиджак облегающего покроя, весь в металлических клепках, и темный топ, слегка приоткрывающий ее высокую грудь и маленькую татуировку на шее.

Алан не смог сразу ответить. Он не умел говорить сквозь горе. Но когда он посмотрел в теплые карие глаза Джесси — их он заметил в первую же их встречу, — он понял, что должен себя пересилить.

— Автокатастрофа, — сказал он.

— Джон прекрасный водитель, Пэтти… О нет. Что с Ханой?

— С Ханой все нормально. Они ехали без нее. Водитель со встречки влетел им в лоб, когда они ехали с собрания членов правления.

Алан был контактом Джона, с которым следовало связаться в случае чрезвычайной ситуации.

— Нам стоит уйти отсюда.

Джесси кивнула. Ей не стоило сейчас садиться за руль, поэтому Алан повел ее к своему «ягуару».

Она села на пассажирское сиденье и закрыла лицо руками. Ее плечи тряслись.

Никогда в жизни Алан не чувствовал себя таким беспомощным, и ему от этого было очень плохо. Он стоял около машины, подставив лицо лучам заходящего солнца. Он чувствовал, как на глаза накатываются слезы, и все еще пытался остановить их. Наконец он взял себя в руки и сел в машину.

Джесси сидела рядом с ним, глядя куда-то вдаль своими чудесными глазами, в которых плескалась боль. Впервые он увидел женщину под ее тщательным камуфляжем. Женщину, которая нуждалась в нем.

— Что теперь будет с Ханой? У мамы Пэтти болезнь Альцгеймера, а других близких родственников у нее нет.

— Я не знаю, — пробормотал Алан. — У Джона есть какие-то дальние родственники. Пара кузенов. Мы все разузнаем.

— Вместе, — сказала она, посмотрев ему в глаза. — О боже. Не могу поверить, что только что это произнесла.

— Я тоже. Но другого выхода у нас нет. — Алан взял Джесси за руку. — Давай позвоним их адвокату и узнаем их последнюю волю.

Они так и держались за руки, пока дожидались соединения.

— Это снова Алан Маккинней. Мы только что обсуждали Джона Маккоя. Можно я переключу на громкую связь? Я с Джесси Чендлер. Она — тоже крестная Ханы. Говорите.

— Это Реджи Блит, мисс Чендлер. Я адвокат семьи Маккой. Я пока точно не знаю, что именно произошло. Джон и Пэтти ехали с совещания, когда случилась автокатастрофа. Мисс Хана была дома с няней Эмили Дачемп. Эмили согласилась остаться с ребенком на ночь. Завтра утром за Ханой приедет социальная служба.

— Пэтти бы не вынесла этого. Есть ли возможность не увозить Хану из дома?

— Дело в том, что вы, являясь ее крестными, имеете некоторые права. Но вам придется приехать за ней быстрее, чем социальная служба.

Социальная служба. Алан был уверен: Джон никогда бы этого не допустил. И в этом нет необходимости. Ведь у Джона есть кузены и двоюродная тетя по линии отца.

— По-моему, у Джона неподалеку живет кузен.

— Не думаю, что это стоит обсуждать по телефону. Как быстро вы можете приехать в Северную Каролину?

— Вылетим первым же рейсом.

— Отлично, — произнес Рэджи. — Я буду завтра весь день в офисе. Пожалуйста, позвоните, как только вместе приедете.

— О, мы ведь не вместе, — произнесла Джесси.

— Правда? Вы вместе позвонили и, учитывая условия завещания… забудьте. Мы разберемся, когда вы приедете.

— Почему вы решили, что мы — пара? — спросил Алан.

— Джон и Пэтти хотели, чтобы вы вместе взяли опеку над Ханой, если что-то произойдет с ними.

— Мы попробуем что-то решить. Составим расписание.

— С точки зрения суда, ребенок будет нуждаться в прочной семье. Но повторюсь: давайте все обсудим после вашего приезда.

Когда Алан положил трубку, он отпустил руку Джесси, которая смотрела на него сумасшедшими глазами.

— Мы все время ссоримся.

— Да, — сказал он, пытаясь сосредоточиться. Слишком много навалилось на него одновременно.

Погиб его лучший друг. И Алан, убежденный холостяк, должен быть назначен опекуном младенца вместе с единственной женщиной на земле, которая невероятно раздражает его. Он снова посмотрел на Джесси. Она так же убита горем, как он сам. Но они сделают все, что в их силах, чтобы справиться с ситуацией. Не важно, что они были врагами, с этого момента они навсегда связаны Ханой.

— Ты и я… — начала Джесси.

— И ребенок. Теперь нас трое.

Глава 2

Алан отвез Джесси домой в Эко-Парк. Она вы глядела такой потерянной, что он не знал, как ей помочь.

Она не повернулась к нему и не попрощалась, да он этого и не ждал. Он знал, что она скоро придет в себя, хотя так и не мог понять до конца, смогут ли они когда-нибудь стать прежними.

Движение было затруднено, и Алан потратил сорок минут, чтобы доехать в свою квартиру в Беверли-Хиллз. Этот пентхаус он купил, когда компания «Плейтон» сделала из него миллионера. Джон помогал ему с ремонтом, отделкой патио и строительством барбекю-зоны. Въезжая на парковку, он вспомнил последний приезд своего друга в Калифорнию.

Слезы подкатили к горлу. Алану стало одиноко и холодно. Неожиданно он понял, что ушел единственный человек на свете, который был ему дорог. Он очень любил своих родителей. Их семья была очень крепкой — их было всего трое. Дедушка Алана отрекся от своей дочери, которая отказалась выходить замуж за богатого наследника, которого он подобрал для нее, рассчитывая вложить деньги от выгодного союза в борьбу с кланом Чендлеров. И только после смерти дедушки Келл пришел к нему и пригласил стать частью команды «Плейтона».

Его мама вышла замуж по большой любви, и они вели размеренную жизнь в Темекула-Вэллей — спокойном городе в двух часах езды от Лос-Анджелеса.

Алан услышал стук в окно своего «ягуара», поднял глаза и увидел своего дворецкого — Майкла Фоукса. Бывший боксер, пятидесяти семи лет, стал его надежным слугой с того дня, когда он заключил свой первый контракт на несколько миллионов долларов для «Плейтона».

— Все в порядке, сэр?

Алан вытащил ключ и вышел из машины:

— Да, Фоукс. Но я узнал, что Джон Маккой погиб в автокатастрофе. Завтра я улетаю в Аутер-Бэнкс организовывать похороны и решать вопрос с его дочкой.

— Примите мои соболезнования, сэр. Мистер Маккой был прекрасным человеком.

— Все так считали, — сказал Алан.

— Хотите, чтобы я вас сопровождал? — спросил Фоукс.

— Да. Пожалуйста, свяжись с Хаттерасом и забронируй там номер. Мы остановимся в этом мотеле, который принадлежит… принадлежал Джону и Пэтти, — поправился он. — Дай мне минуту.

Джесси будет непросто забронировать билет на Северную Каролину в этот час. Тем более они летят в небольшой городок. Сначала он решил не предлагать ей для путешествия свой частный самолет, но потом подумал, что стоит хотя бы попробовать. Сейчас она — единственный человек, который может разделить его горе, и они нуждаются друг в друге, как бы сильно она его ни раздражала.

— Пожалуйста, закажи все и на мисс Чендлер, — попросил Алан.

— Правда? — В голосе Фоукса прозвучало удивление.

Джесси успела уже досадить и его дворецкому.

— Да. Я был с ней, когда мы узнали о трагедии. Она так же подавлена горем, как и я.

Алан достал айфон и напечатал сообщение: «Я лечу в Северную Каролину утром. Полетишь со мной?»

Ответ пришел сразу: «Большое спасибо. Полечу. Может, полетим сегодня? Я уже созвонилась с похоронным агентством, которое начнет работу утром. Если полетим сегодня, можно обговорить все с ними лично».

«Я думал о том, чтобы полететь завтра, но в этом случае мы потеряем три часа. Лучше вылететь сегодня».

«Согласна».

«Будешь готова через два часа?»

«Конечно. До встречи».

— Ясно, сэр. Я все сделаю, — сказал Фоукс, узнав о последних изменениях в расписании. — Когда уезжаем?

— Через два часа, — ответил Алан.

Он оставил своего дворецкого — и личного помощника по совместительству, — зашел в квартиру и налил себе скотч. Затем набрал номер кузенов. Но поговорить с ними не успел, потому что раздался стук в дверь.

— Входите, — произнес он.

В комнату вошли Келл и Дек. Они были мрачнее тучи. И внезапно Алан понял, что Джон был другом и его кузенов тоже.

— Мы приехали сразу, как только узнали, — сказал Дек.

— Спасибо. Я улетаю сегодня же. Не думаю, что меня не будет больше недели. Джесси летит со мной, Келл. Думаю, нам надо обсудить ее отсутствие на работе. — Как бы сильно она его ни раздражала, он обязан помочь ей в этой ситуации.

— Обсудим дела позже. Когда состоятся похороны?

— Пока не знаю. Буду разговаривать с похоронным агентством, как только прилечу в Северную Каролину. У Джона никого не осталось, кроме кузенов, и то отдаленных. И я пока не знаю, предпринимали они что-нибудь или нет. Возможно, мне придется все организовывать самому. И для Пэтти тоже. Хотя этим уже начала заниматься Джесси.

— Мы вылетим по твоему первому же зову, — пообещал Дек. — Мы можем чем-нибудь тебе помочь?

Впервые ему нечего было сказать.

— Я справлюсь, — наконец произнес Алан.

— Даже не сомневаемся, но Джон был и нашим другом тоже, — подчеркнул Дек.

Влюбленность сильно изменила кузена Алана, который всегда казался равнодушным.

— Я не знаю, что делать, кроме как организовывать и планировать, — признался Алан.

— Это все, что ты можешь сделать, — сказал Келл.

Когда братья ушли, Алан прилег на огромную темно-коричневую софу, которая совсем не вписывалась в роскошный декор его фешенебельного пентхауса. Но у этой софы был символический смысл: они купили ее для их первой совместной с Джоном квартиры в студенческие времена.

Алан с силой прижал ладони к глазам и держал их до тех пор, пока перед глазами не замаячили звезды. Но слезы так и не появились.

— Еще скотч, сэр?

Алан открыл глаза и посмотрел на дворецкого. Фоукс стоял со стаканом в руке.

— Нет. Я собираюсь собрать чемодан и направиться в аэропорт.

— Да, сэр. Я уже все зарезервировал. Еще я узнал прогноз погоды… Может кое-что случиться.

— Что именно?

— Тропический шторм над Атлантическим побережьем. Пока синоптики считают, что он обойдет Северную Каролину. Буду отслеживать ситуацию.

— Спасибо, Фоукс.

Алан постарался сосредоточиться на настоящем. Он умел справляться со всем, и со смертью лучшего друга он тоже справится.

* * *

Джесси промолчала, когда Алан предложил ей лететь в Аутер-Бэнкс на его частном самолете. Невозможно было думать ни о чем, кроме предстоящих похорон. Джесси положила телефон на тумбочку в холле и посмотрела на фотографию Пэтти на стене.

У Джесси заболело сердце. Она уже скучала по Пэтти. По их долгим разговорам. По возможности набрать ее номер и поговорить с ней. Этого уже никогда не случится.

Джесси села на пол, обхватила себя руками и попыталась представить себе, что новости оказались неправдой. Она не мыслила жизни без Пэтти. Конечно, у нее есть сестры, но никто не знал ее так хорошо, как Пэтти. Они вместе попадали во все неприятности с семи лет. Что будет с ней теперь?

Услышав стук в дверь, она вскочила и поспешила вытереть глаза рукавом.

«Спокойно, Джесс. Никто не любит плакс».

— Иду! — крикнула она, мельком взглянув на себя в зеркало и попытавшись стереть густые следы черной туши.

— Мы приехали, как только узнали, — сказала Эмми.

Обе ее сестры стояли на пороге. Со своими детьми. Трехлетний Сэм держал маму за руку, а почти двухгодовалый Диджей спокойно спал на руках Кэрри.

— Я не думала, что вы приедете так быстро, — прошептала Джесси.

— Дек узнал от Алана. — Кэрри обняла сестру одной рукой.

Джесси обвила руками сестру и племянника и тесно прижала их к себе. Эмма захлопнула дверь и присоединилась к ним.

Джесси снова почувствовала, как к горлу подступили слезы, но постаралась побороть их. Хотя она не стеснялась плакать в присутствии сестер, сейчас не время расслабляться. Слезы не вернут им Пэтти и Джона.

— Чем мы можем помочь? — просила Эмма.

— Я не знаю. Похоронами я займусь, а вот Хана…

— Что с ней?

— Мы с Аланом ее крестные. Я согласилась, потому что Пэтти попросила меня об этом. Но я не знаю, как обращаться с детьми. Я просто… — Джесси не смогла закончить фразу. Она не могла признаться сестрам, что во второй раз в жизни она не знала, что ей делать.

Эмма обняла сестру, и на мгновение Джесси почувствовала себя так, словно ей вновь семь и старшая сестра может решить все ее проблемы. Но через некоторое время она сделала шаг назад и сказала:

— Я в порядке.

Кэрри посмотрела на нее скептически, но промолчала. Эмма смотрела на нее до тех пор, пока Джесси не развернулась и не пошла в спальню. За ее спиной послышались шаги. Хоть бы это была Кэрри. Младшая сестра не станет ее тормошить и оставит Джесси в покое. Но Эм… Она видела, как разбилось сердце Эм, когда она потеряла своего молодого мужа. И Эмма сделает все, чтобы обнажить ее чувства.

— Какой чемодан ты берешь с собой? — спросила Кэрри, входя в комнату без Диджея.

Джесси издала вздох, нечто среднее между облегчением и разочарованием. Она бы справилась с вмешательством Эммы. Возможно, ей было бы проще противиться, чем сносить любезность Кэрри.

— Я не знаю, как долго нас не будет. Мне нужно оставить указания для моей ассистентки Марселлы. Я все еще не готова терять работу.

— Даже у Келла есть сердце. Он даст тебе необходимое время. Я поговорю с ним.

Джесси кивнула сестре, она все равно не могла думать о работе.

— Я сложу чемодан, — сказала Кэрри. — Иди звони Марселле. Подготовь все к отъезду.

— Спасибо, Кэрри.

Ее хорошенькая блондинка сестра выглядела так, будто вот-вот заплачет. На минуту, взглянув на ее длинную юбку, застегнутую на все пуговицы рубашку и высокий хвост, Джесси позавидовала ей. В жизни Кэрри случались трудные времена. Ей пришлось самой рожать ребенка после того, как его отец исчез из их жизни. Но она нашла в себе силы все преодолеть. Силы, которые так нужны Джесси теперь.

Работа не сможет стать для нее единственным спасением, как она стала для Эммы, когда умер ее муж. А личная жизнь… Без Пэтти она просто не знала, как жить дальше.

Джесси вышла из спальни, не говоря больше ни слова, прошла, не останавливаясь, гостиную, где Эм играла с Сэм и Диджеем, и направилась в свой кабинет.

Кабинет был оборудован самой современной мебелью в светлых тонах. Джесси села на стул и открыла свой ноутбук.

Когда загрузилась электронная почта, она увидела в ящике входящих письмо от Пэтти. Она не получила его раньше, потому что отключила получение почты с телефона, работая в офисе «Плейтона» днем. Изменив настройки, она снова начала плакать.

Джесси снова бросила взгляд на экран ноутбука и дрожащими пальцами открыла сообщение от Пэтти. Последнее сообщение:

«Не могу дождаться, когда через две недели мы встретимся. Вот последняя фотография Ханы. У нее режутся зубы! И ты, дорогая крестная, должна купить ей первую пару обуви, по словам моей тетушки Берты. Надеюсь, у тебя все хорошо. Я знаю, что с работой у тебя все наладится.

Всего хорошего,

Пэтти».

Фотография маленькой Ханы с кулачком во рту и широко распахнутыми глазами Пэтти наконец загрузилась. Сердце Джесси чуть ни разорвалось на части: ее дорогая подруга никогда не увидит первый зуб своей дочки.

Дверь была закрыта, и никто не смог увидеть, как Джесси уронила голову на руки и разрыдалась.

Как только самолет взлетел, Джесси вставила наушники и отвернулась к иллюминатору. Сказать, что она не была похожа на себя, значило не сказать ничего. Это была лишь тень Джесси. Алан заметил, как она пару раз смахнула слезы.

Он знал: это не его дело. Ему следовало предоставить Джесси возможность отдаться своему горю. Он прекрасно понимал, что она чувствует. И он отчаянно желал, чтобы она снова начала раздражать его и он забыл о том, почему они вместе.

Он не мог больше думать о том, почему он, никому не нужный холостяк, все еще жив, а человек, которому было ради кого жить, — мертв. Бог свидетель, Алан не был религиозен. И то, что произошло, только утвердило его в мысли, что высшей справедливости не существует. Ведь умер Джон, который так любил жизнь.

Алан осмотрел салон. Он купил этот самолет, когда «Плейтон» подписал первый миллиардный контракт, и ни разу об этом не пожалел. Если он что и ценил в этой жизни, так это комфорт. На светлых кожаных сиденьях можно было вытянуться во всю длину и поспать. Он так и сделал, задев, опрокидывая спинку, дорогущую сумку Джесси.

Она посмотрела на него, слегка изогнув брови, и подвинула сумку, не вынимая наушников. Затем снова откинулась назад, и прядь ее коротких волос упала ей на глаза. Однажды он дотронулся до ее волос. Он запустил в них пальцы, чтобы поцеловать ее на свадьбе Джона и Пэтти, за балюстрадой, когда их никто не видел.

Как все остальное между ними, поцелуй должен был стать лишь частью игры. Алан хотел шокировать Джесси, но эффект получился совершенно неожиданным. Между ними пробежал такой разряд электричества, который не мог получиться при обычном поцелуе.

Он снова пнул ее сумку, и Джесси наконец вынула наушники.

— В чем дело? — спросила она.

— Никак не могу устроиться, — ответил он.

Она посмотрела на шесть пустых сидений перед ними.

— Правда? Похоже, ты можешь вытянуться, не беспокоя меня при этом. Поэтому спрашиваю снова: в чем дело?

— Может, мне хочется побеспокоить тебя.

— Даже не сомневаюсь. Что, Алан, наконец, обнаружил, что не все можешь купить на свои деньги? — спросила Джесси.

— И что именно? — парировал он. В его опыте еще не было случая, когда ему не хватало денег. Хотя деньги не вернут ему Джона. Против смерти нет средств. Но этот урок он усвоил еще в раннем возрасте, когда его мама стала жертвой ошибки хирурга.

— Спокойствие, — ответила Джесси, поворачивая сиденье лицом к нему и наклоняясь вперед так, чтобы ее блузка приоткрыла для взгляда Алана большую часть ключиц.

Она сказала что-то еще, но, глядя на ее тело, он перестал слышать. Хотя Джесси снова была одета в своем неповторимом странном стиле, она выглядела удивительно женственно. И он снова вспомнил, как трепетало ее тело в его объятиях на свадьбе Джона и Пэтти.

«Черт, парень. Она из вражеского лагеря. И только совместное горе делает ее неотразимой».

— Я соглашусь с тобой. Хотя и считаю, что в целом моему спокойствию способствует то, что все остальное я купить могу.

— Моему тоже, — призналась она.

— И что бы ты купила сейчас? — спросил он. Алан уже решил, что купит «Харлей-Дэвидсон», о котором они с Джоном мечтали с того момента, когда им обоим исполнилось по тридцать пять. Теперь Алан не станет ждать. Жизнь слишком коротка.

— Ничего. Обычно я трачу деньги на путешествия. С Пэтти… — Джесси снова отвернула кресло.

— Если не будешь о ней говорить, тебе не станет от этого легче дышать, — тихо сказал Алан.

Джесси пожала плечами:

— Ты прав. Возможно, завтра я смогу говорить, думать рационально, но сегодня… я не могу.

— Почему?

Она снова повернулась и посмотрела на него, как на идиота.

— Ты серьезно?

— Я не хочу сидеть в тишине ближайшие часы. Я все время думаю о Джоне и Пэтти и о моей последней встрече с ними.

— Я тоже, — призналась Джесси. — Не могу думать ни о чем другом. Я помню, как мы с тобой ссорились, а Пэтти попросила меня помириться с тобой.

Джесси замолчала и снова отвернулась, чтобы смахнуть слезы.

— Джон мне сказал то же самое. Он даже заявил, что ты не так уж плоха.

— Мне он нравился. Он заслужил Пэтти, он ее любил.

— Кажется, да. — Джон так много говорил о ней, что Алан был в этом уверен. Хотя сам он никогда не влюблялся и не верил в существование этого чувства для него самого.

— Кажется? Ты не веришь, что он любил ее? — спросила Джесси.

— Уверен, что он думал, что любил. Но я не совсем верю в любовь. Думаю, скорее мы называем любовью наше желание избежать одиночества.

— Даже ты не можешь быть настолько циничным.

Алан пожал плечами. Он не понимал любви между мужчиной и женщиной. Его личный опыт в этом отношении оставлял желать много лучшего.

Особенно после того, как он стал богатым. Женщины влюблялись в него с первой секунды их знакомства. А как неоднократно упоминала Джесси, он вовсе не был очаровательным. Поэтому он им не доверял. Как можно верить в любовь, если люди, прикрываясь этим чувством, совершают нелицеприятные поступки?

— Но ты ведь все время с кем-то встречаешься, — сказала она. — Зачем это делать, если ты не веришь в любовь и в то, что где-то бродит твоя половинка?

— Ради секса, — просто ответил он.

— Как банально. И очень по-мужски.

— А у тебя очень женская позиция? Это правда, мне нравится секс. И партнерские отношения. Мне нравится, когда рядом со мной красивая женщина, но любовь… никогда не вписывалась в мою картину мира.

— Может, потому, что ты слишком любишь себя, — предположила Джесси.

— Я не совсем бесчувствен. — Алан вспомнил о своих отношениях с Джоном и кузенами. За них он всегда был готов сражаться. — А как же ты? Что-то ты не похожа на романтическую барышню.

— Я не такая, — согласилась Джесси. — Но в любовь я верю. Мне уж причиняли боль.

— И кто разбил твое сердце? — спросил Алан.

Впервые за пять лет знакомства она поделилась с ним чем-то личным. Внезапно Алан понял, что не может контролировать волны эмоций, накрывающие его с головой при взгляде на Джесси. Кто обидел ее и почему это так важно для него?

— Один придурок, — ответила она.

Алан чуть не улыбнулся, потому что ее реплика с трудом вписывалась в понятие разбитого сердца.

— Расскажи мне о нем.

— Не твое дело, Алан. Просто поверь мне. Если ты перестанешь швырять деньгами и покупать на них самых красивых женщин, ты обретешь любовь.

Что-то он сомневался.

— Думаешь? С тобой это так случилось?

— Нет. Я была слишком молода и приняла страсть за любовь. Доволен?

— Не совсем, — сказал он. — Если ты не любила, почему ты считаешь, что любовь существует?

— Джон и Пэтти. Я никогда не видела более счастливых людей. И как бы мне ни было горько это признавать, твой кузен Дек и моя сестра.

— Мне тошно смотреть на их постоянные объятия и поцелуи.

И вдруг в голове Алана что-то щелкнуло, и он понял, что в словах Джесси есть доля истины. Джон был одним из немногих, кто был ему дорог. Они сошлись задолго до того, как Алан стал мультимиллиардером. Он не хотел этого признавать, но какая-то часть него знала, что Джесси права.

Глава 3

Джесси отвернулась, и Алан больше не беспокоил ее. Джесси не очень хотелось разговаривать о любви с Аланом. Она включила плеер, из которого полилась музыка «Эн Синк» — группы, которую они с Пэтти были готовы слушать бесконечно, когда были подростками. Ей стало почти комфортно, но потом началась песня «Прощай», и к горлу Джесси снова подкатил комок слез. Она решила переключить внимание на Алана.

Он беспокойно ходил по салону и разговаривал по телефону. Ей показалось, что он говорит что-то о Джеке Уайте. Она тоже пыталась организовать встречу со знаменитым голливудским продюсером, чтобы обсудить возможность превращения героев новых блокбастеров в игровых персонажей. Если сделка состоится, ее точно оставят в «Плейтон инфинити».

Алан поймал ее взгляд.

— Я позвоню тебе, когда мы приземлимся, — сказал он и убрал айфон.

— Мы теперь в одной команде, — напомнила Джесси. — Ты не должен скрывать от меня свои дела.

— Ты пока на испытательном сроке. Не уверен, что ты его пройдешь.

— Правда? Зато я уверена. Ты когда-нибудь видел, чтобы я проигрывала?

Алан повернулся в кресле лицом к Джесси:

— Без борьбы — нет.

Она улыбнулась. Как в старые добрые времена. Они снова спорили, но создавалось впечатление, что они просто играют старые роли. Черт, она — точно. Она хотела казаться «нормальной», хотя внутри ее рушился мир.

— Это так.

— За всеми последними событиями мы забыли обсудить мое предложение выкупить тебя. Оно все еще в силе.

— Я думала, ты все уже понял. Мой ответ все еще «нет». Жаль, если ты решил, что я боюсь трудностей.

— Ладно, ладно. Так что ты собираешься делать для того, чтобы убедить совет директоров не увольнять тебя?

Кроме идеи сотрудничества с Джеком Уайтом, других козырей у нее не было. Все планы были довольно размыты. Не то чтобы эта работа была пределом ее мечтаний. В последнее время она сильно уставала и начала задумываться над тем, любила ли она вообще компьютерные игры. Наверное, в компании что-то ее привлекало, но на данный момент она не могла понять, что именно. А после того, как началась история с Монтроузами, она шла на работу без энтузиазма.

— Сейчас я работаю над продвижением игры Кэрри, предложенной для периода праздников. В ближайшие две недели моя команда должна сделать из нее хит сезона.

Ее сестра и команда разработчиков выдвинули идею игрового приложения, в котором пользователи наряжают виртуальный дом и рождественское дерево. Затем направляют снимки в игровой центр, пытаясь заработать наивысший балл. Этот проект стоил компании копейки. Именно подобная тактика позволила Кэрри сохранить рабочее место. Конечно, существовали похожие игровые приложения, хотя «Инфинити геймс» впервые разработала подобный проект.

— Это все прекрасно, но не поможет тебе сохранить работу, — сказал Алан.

Хотелось бы Джесси взмахнуть волшебной палочкой и получить помощь в этой ситуации. Ей нужна была революционная идея для того, чтобы произвести впечатление на совет директоров, учитывая то, как сильно Келл, Дек и Алан ненавидели ее деда за то, что он сделал со стариком Томасом Монтроузом.

— Я не проиграю. Я могу работать двадцать четыре часа в сутки, когда мы вернемся. Я буду бороться.

Алан усмехнулся:

— Вот именно этого я и ждал от тебя. Рад слышать.

— Серьезно?

— Да, — ответил он. — Обожаю наши стычки.

— Это все, что привлекает тебя в наших встречах? — спросила Джесси, вспоминая их поцелуй. Было что-то странное в поцелуе с врагом, от которого закружилась голова.

— Ты говоришь о свадьбе Пэтти и Джона?

— Да. Не помню, чтобы мы воевали в ту ночь.

— Воевали. Но потом отвлеклись, — сказал он.

— А потом на горизонте появилась красавица. — Она вспомнила, как из гостиничного номера Алана вышла другая подружка невесты, Камилла Боллс.

Он покачал головой:

— С тобой никто не сравнится.

— Я видела себя в зеркало. Далеко не классическая красавица, — призналась Джесси.

И точно не его тип. Но это ее не волновало. Правда не волновало. Она выбрала себе имидж уже давно, и сделала это совершенно сознательно. Многие люди, глядя на ее ультрасовременный образ, считали ее сложной штучкой. Именно этого она и добивалась, делая пирсинг в носу и татуировку на шее. Тем более что она была небольшой и легко скрывалась воротником большинства блуз.

— Нет… но есть что-то в тебе, что заставляет смотреть не отводя глаз.

— Видимо, у тебя стальные нервы, потому что у тебя это прекрасно получается.

Он слегка наклонился вперед, положив руки на колени, и посмотрел на нее открытым, честным взглядом.

— Просто потому, что я не дурак. Я не хочу намекать тебе, что между нами что-то есть. Иначе ты воспользуешься этим в своих собственных целях.

Джесси пожала плечами. Было бы приятно думать, что она имеет какую-то власть над ним.

— Хорошо, что я уже давно не верю в сказки.

— Иногда я не знаю, чего хочу: сразиться с тобой в армрестлинг или поцеловать тебя.

— Поцеловать? В прошлый раз это ни к чему не привело.

— Я колебался из-за трудностей в делах. Но теперь все определено и ничего не мешает мне взять то, что я хочу.

— Кроме меня, — тихо сказала она.

Джесси внимательно следила за реакцией Алана. Очевидно, он принял ее вызов. Внезапно она забыла обо всем, что случилось сегодня.

— Кроме тебя, — кивнул он. — Но у меня такое впечатление, что ты хочешь понять, был ли тот поцелуй случайностью.

— А у меня такое впечатление, что ты — одно сплошное эго, — парировала Джесси в надежде на то, что Алан не заметит того, что она заинтригована. Она никогда не признается, что он появлялся не в одном ее смелом сне.

Ей очень не хотелось чувствовать физическое влечение к Алану Маккиннею. Но отрицать того, что думала о нем слишком часто в последние полтора года, она не могла. Она думала о нем гораздо чаще, чем того хотела.

В ее мыслях он всегда был без рубашки, и это дико возбуждало. Но это был ее секрет.

Она была такой упрямой… и в то же время очаровательной. Что с ним происходит? Неужели он настолько соскучился от жизни, что его привлекают лишь ссоры с этой женщиной? Он мог и дальше это отрицать, но это было правдой. Что-то в Джесси заводило его.

Они были в самолете одни. Фоукс прошел в кабину и выполнял функцию второго пилота.

Алану всегда казалось, что у Джесси нет сердца. Похоже, она была сделана из стали, и только иногда показывала другую сторону своего характера. Даже когда она наняла частного детектива для того, чтобы он проверил Джона перед его женитьбой на Пэтти, она сделала это из-за того, что любила Пэтти.

— Думаю, я смогу убедить тебя в том, что на первом месте секс, а не любовь, — сказал он.

Ему срочно надо было поменять тему разговора. Сойти с зыбкой почвы, на которой они оказались.

— Стараясь быть очаровательным и сексуальным изо всех сил, — отозвалась Джесси с улыбкой.

— Все еще пытаешься сражаться с моим эго? — Алан положил руку на сердце. — Думаешь, сможешь меня смутить?

— Нет. Я же знаю, что я — тот еще фрукт.

Джесси рассмеялась, но смех показался ему натянутым. Возможно, из-за того, что она почувствовала что-то к нему в ту ночь или из-за смерти Джона и Пэтти. Алан не знал точно, да и это было ему все равно. То, что он думал о Джесси, снова спорил с ней, помогало ему немного забыть о причине их перелета.

— Ну ты и зануда, — усмехнулась она. — Посмотрим, что ты собираешься делать, большой мальчик. Соблазнить меня?

— Скорее бросить тебе вызов, — ответил он.

— И какой?

Джесси показалась Алану заинтригованной. Видимо, ей, как и ему, необходимо было отвлечься. Они постоянно заключали пари. Если бы она не была… Джесси, она бы вполне могла ему понравиться. Но перед ним сидела Джесси. Одна из Чендлеров. Странная женщина с сомнительной семейной генетикой.

— Пари, проигрывать которое ты не захочешь.

— Я вся внимание.

— Спорим, что я сильно привлекаю тебя и ты не сможешь себя контролировать. Мы попробуем испытать друг друга, — сказал он.

Алан шел на продуманный риск. Он был уверен, что железная леди не устоит перед его сексуальной харизмой. Хотя было в ней что-то такое, против чего стандартные методы могли оказаться бессильны.

— Я уверена, что смогу, — отозвалась Джесси. — И что я получу?

Алан на мгновение задумался, откинувшись на спинку кресла.

— Если ты устоишь, я помогу тебе сохранить рабочее место в новой компании «Плейтон инфинити геймс», — наконец произнес он.

В глазах Джесси вспыхнул озорной огонек, и она слегка прикусила нижнюю губу. Он не понял, что именно заставило ее так отреагировать. Он разберется в этом в следующий раз.

— А если выиграешь ты? — спросила она.

— Ты позволишь мне выкупить тебя. И ты уйдешь из корпорации игр обеспеченной навсегда.

— Если ты согласишься помочь мне, могу я быть уверена, что ты точно сделаешь это? Потому что я не уверена, что Келлу понравится тот факт, что из-за проигрыша пари ты должен оставить меня на работе.

— Поверь мне, Джесс. Я не проиграю. Но если так случится, я предоставлю тебе для работы широкий список моих партнеров. Уверен, что этот список поможет тебе разрулить даже самые сложные дилеммы.

— А почему нельзя сделать этого без спора?

— Мы же враги, забыла? С нашей первой встречи ты знала, что я — Монтроуз, а я знал, что ты — одна из сестер Чендлер.

— Это так. Призраки семьи всегда будут преследовать нас. Несмотря на то что у Кэрри и Дека сын и они собираются пожениться. Споры между нашими семьями все еще не разрешены до конца.

— Сложно поменять все в одно мгновение, — сказал Алан. — По рукам?

Она откинулась назад, скрестив руки и ноги. На ней были массивные ботинки на высоком каблуке, которые показались бы нелепыми на любой другой женщине, но не на Джесси. Довершали образ темные кожаные брюки и свободная черная блузка.

— Все, что я должна доказать, — это то, что на тебя поцелуй произвел больший эффект, чем на меня.

— Именно. Не забывай, что в определенных кругах я известен как…

— Мужчина с большим ртом и огромным эго?

— Ты переходишь все границы, Чендлер.

— Только если соглашаясь на твое предложение. И, учитывая тот факт, что ты вынуждаешь меня пойти на спор, должна предупредить: я настроена на победу.

— Это должно было случиться. — Алан наклонился вперед, опираясь на ручки ее кресла. — Хватит подкалывать меня. Принимай решение.

— Я подкалываю тебя? — спросила она, подвигаясь чуть ближе и рассматривая его губы.

— Именно, — сказал он, пытаясь проигнорировать дрожь во всем теле. Ведь он всегда контролирует ситуацию.

— Ладно. Тогда я принимаю твое предложение. Готовься к проигрышу, Маккинней.

Джесси молча убрала ноутбук, наклонилась вперед и прижалась губами к его губам. Все, о чем она мечтала, — это о том, чтобы победить и сохранить работу. Но когда их губы соприкоснулись, все изменилось в одно мгновение.

Было легко убеждать себя в том, что то, что случилось между ними на свадьбе, ничего не значило. Гораздо сложнее было сделать это сейчас, когда волна жара снова окатила ее с головы до ног.

Его губы были одновременно сильными и нежными. Он позволил ей взять инициативу на себя, и она повела себя даже агрессивно, начав раздвигать его губы языком. Он пах мятой и свежестью. Она слегка отодвинулась, но почувствовала, как его ладонь легла ей на затылок и удерживает ее.

Джесси приоткрыла губы, и его язык проник в нее. Она с трудом подавила стон наслаждения. Ей предстояло сделать немало усилий над собой, ведь борьба шла за победу. Но внезапно ей показалось невероятной глупостью то, что первый мужчина, которого она целовала за долгое время, просто играет с ней.

Она закрыла глаза и позволила себе раствориться в объятиях мужчины, который заставлял ее забыть, что она Чендлер, но вспомнить, что она — женщина.

Его губы были невероятно теплыми, и все, чего она хотела, — это раствориться навсегда в их поцелуе. Джесси попыталась прильнуть к нему ближе, но Алан отстранился, и она сразу вспомнила о споре.

Джесси попыталась вспомнить, как сильно ее раздражает Алан. Попыталась забыть, что он часто приходит в ее сны без рубашки, и сейчас больше всего ей хочется увидеть его обнаженный мускулистый торс.

Она стремительно теряла себя и проигрывала в споре. И тут она почувствовала, как он слегка прикоснулся к ее шее, отчего вдоль позвоночника Джесси побежали мурашки, растворяясь электрическими разрядами по всему телу. Черт. Черт. Каждый ее нерв пульсировал в такт учащенному сердцебиению.

Джесси коснулась его затылка, пробежала рукой по короткому ежику темных волос. Затем снова властно проникла языком в его рот, чтобы напомнить, что она стала инициатором объятий и поцелуя.

Но он снова ответил, и она опять потерялась. Забыла о спорах и пари, о такой нужной ей победе. Теперь она целовала его, потому что его вкус был невероятен. Она никогда его не забудет — это она могла сказать наверняка. А это был всего лишь глубокий поцелуй. Пока. Она застыла, вдыхая умопомрачительный запах его лосьона после бритья.

Все мечты и тайные желания, которые она старательно прятала глубоко в себе, вырвались наружу, и впервые в жизни Джесси почувствовала себя так, словно твердо знает, чего хочет. Мужчину, который рождал в ней такую страсть, что ради этого она была готова покинуть мир компьютерных игр навсегда. От него ее отделял один шаг. Она могла сдаться и стать по-настоящему взрослой.

Она сдастся. Она покажет Алану свою уязвимость, свою женскую суть.

Джесси посасывала его нижнюю губу, слегка прикусывая ее. Она исследовала языком каждый уголок его чувственного рта. Она даже не представляла себе, что способна на подобное. Но когда его пальцы погрузились в ее волосы, из ее горла вырвался глухой стон.

Алан слегка отстранился. Джесси открыла глаза и встретилась с его пронизывающим взглядом. Он мог продолжать притворяться, что они — всего лишь заклятые враги, но искры в его глазах говорили об обратном.

Бесполезно отрицать очевидное. Он безумно ее привлекает. И хотя она рассчитывала, что очередной поцелуй на мгновение поможет ей забыть об одиночестве в душе, это не сработало. Ей отчаянно захотелось свернуться калачиком в его объятиях.

Если бы речь шла не о пари и Джесси была другого склада — женщиной эмоциональной и чувствительной, — она позволила бы прикоснуться щекой к его плечу и забыть про страх и одиночество.

— Итак… — сказал он. — Это превзошло все мои ожидания.

— Мои тоже, — кивнула она. — Похоже, мы недооценили, насколько привлекаем друг друга.

— Я-то — точно. Особенно сегодня. Мне… мне дико понравилось целоваться с тобой, Джесси.

— Мне тоже, Алан. Похоже, я не могу больше считать тебя заклятым врагом.

— Это хорошо. И что теперь с этим делать? Это из-за потрясения? Мы бросились в объятия друг друга, потому что наши друзья погибли?

Джесси повела плечами. Часть ее хотела ответить «да», переложить ответственность за то, что между ними происходит, на случившуюся трагедию. Но другая часть считала это ложью. А она не любила врать даже самой себе.

— Я не знаю, — призналась Джесси.

— Я тоже. Я всегда мог… Забудь. Вопрос в том, что теперь нам делать.

У Джесси не было ответа. И не было решения. Он удивил ее, она открыла для себя совершенно нового Алана Маккиннея. Если бы у него было огромное эго, он обязательно воспользовался бы ситуацией. Но Алан просто сидел напротив и смотрел на нее изумленными глазами.

Глава 4

Джесси и Алан сошли с трапа в знойную влажную ночь Мантео в Северной Каролине. Здесь все не похоже на Лос-Анджелес, где раскуплен каждый метр земли. Аутер-Бэнкс представляет собой длинную песчаную полосу вдоль берега Атлантического океана, вдоль которой изредка появляются небольшие деревни. Когда порыв ветра прилепил блузку к груди Джесси, Алан невольно отметил про себя ее совершенную форму. Кто бы мог подумать, что она может быть роковой женщиной, даже не задумываясь об этом? Алан сделал вид, что поправляет лямку сумки, чтобы отвлечься от великолепного вида.

Но отвлечься от Джесси было нереально. Запах ее духов танцевал с ветром, вовлекая и его обоняние в процесс соблазнения.

— Спасибо, что позволил мне лететь с тобой, — сказала она немного высокомерно, подчеркивая, что между ними все в очередной раз кончено.

— Пожалуйста. Я наслаждался полетом.

— Я остановлюсь в мотеле, принадлежавшем Пэтти и Джону, — заявила она.

— Фоукс уже все для нас уладил. Работники мотеля уже отменили предыдущую бронь. Когда я говорил с портье, тот подтвердил, что в мотеле осталось всего несколько пар, которые уже сегодня уедут.

— По крайней мере, об этом не надо беспокоиться. Я готова к встрече с адвокатом, чтобы узнать, как нам надо поступить. Мама Пэтти не сможет нам помочь. Она больна.

Алан знал, что мама Пэтти, Амалия Пирсон, находится на последней стадии болезни Альцгеймера. Джон просил его не распространяться об этом. И теперь Алан видел, как заботливо Джесси относилась и относится к своей подруге. Плечи Джесси задрожали. Страшно подумать, что мать может быть не в состоянии оплакать собственное дитя.

— Как только мы утром встретимся с адвокатом, нам станут известны детали, — сказал Алан.

Хотя многого он от этой встречи не ждал. Он и без этого мог сказать, каково было последнее пожелание Джона. Друг всегда с легкостью делился с ним своими мечтами и устремлениями.

— Я так и не поняла, почему они хотели жить именно здесь, — пробормотала Джесси, окидывая взглядом небольшой аэропорт. — Конечно, иногда приятно убежать от сумасшедшего ритма Лос-Анджелеса, но навсегда… я бы так не смогла. Поездка на Хаттерас займет у нас больше часа.

— Знаю. Кстати, у меня почти сел телефон. Боюсь, Келл устроит мне головомойку, если я не отзвонюсь.

Джесси вытащила айфон и посмотрела на экран.

— У меня еще есть зарядка. Хочешь позвонить с моего?

Он посмотрел на нее. Это был очень щедрый жест перемирия. Она никогда не предлагала ему ничего подобного. Алан решил подумать об этом позже.

— У меня его телефон в списке контактов. Обозначен как Дарт Лезет-во-все, — сказала Джесси, протягивая ему аппарат.

Алан отвернулся, чтобы Джесси не увидела его улыбку. Он не мог дождаться, когда расскажет о забавной клички Келла Деку.

— Только не говори ему. Он терпеть не может «Звездные войны».

— Терпеть не может «Звездные войны»? Еще одно подтверждение того, что твой кузен — не киборг из компьютерных игр. Тебя оставить, чтобы ты поговорил?

— Да, пожалуйста.

— Пойду выясню у Фоукса насчет машины.

— Отлично. А ты будешь звонить сестрам? — спросил Алан.

— У них у обеих маленькие дети, и, скорее всего, они уже спят. Ты уверен, что Келл все еще не спит в четыре тридцать утра?

— Уверен. Он спит всего лишь по четыре часа. К тому же он ждет моего звонка.

— Конечно. Чего еще можно ожидать от высокоорганизованного киборга, словно пришедшего к нам из будущего, — бросила Джесси, удаляясь.

Алан смотрел ей вслед, как уже делал много раз до этого. Но словно впервые он заметил, как грациозно она двигается. Плавные движения ее бедер в обтягивающих кожаных брюках, походка женщины на высоком каблуке, пусть и в нелепых ботинках. У нее, оказывается, длиннющие ноги! И как соблазнительно облегает свободная блузка ее бедра!

Она привлекала его как женщина, и, несмотря на хаос, творившийся в его душе, желание стало целительным бальзом. Это напоминало Алану, что он все еще жив.

Его кузен поднял трубку после третьего гудка:

— Монтроуз слушает.

— Это Алан.

— Что это за номер, с которого ты звонишь? Он у меня записан на чье-то еще имя.

— Это номер Джесси. Мой айфон почти разрядился, а ее все еще работает. Я хотел убедиться, что не пропустил слишком много со вчерашнего вечера.

— Не беспокойся. Я выслал тебе письмо на электронную почту с детальной информацией. Сможешь прочитать? — спросил Келл.

Алан понимал, что со связью здесь могут быть проблемы. А Келла раздражало все, что могло помешать их бизнесу.

— Я не знаю. Уверен, что в мотеле Джона есть беспроводной Интернет, так что проблем быть не должно. Сегодня утром я буду заниматься организацией похорон и встречаться с адвокатом, но постараюсь ответить тебе уже днем.

— На это я и надеялся. Там немного дел. Мне нужно, чтобы ты просмотрел предложение, которое предоставила нам Эмма. Еще я говорил с Деком. Если Джесси не предложит нам что-то сенсационное, нам придется предложить ей покинуть компанию. Мне нужно твое решение по этому поводу уже сегодня.

— Может, дашь мне фору? Я держу все под контролем, но сейчас нам приходится справляться с потерей лучших друзей, — сказал Алан.

На другом конце провода повисло молчание. Наверное, он слишком надавил.

— Ты прав. Я дам вам обоим пару дней. Как справляешься?

— Спасибо. Ты меня знаешь.

— Именно поэтому и спрашиваю. Вы с Джоном были как братья.

— Мне тяжело, Келл. Но я не хочу об этом говорить.

— Зато честно. Я всегда готов прийти на помощь, если она тебе понадобится.

Алан и сам это знал. Каким бы жестким он ни казался на работе, как ожесточенно бы он ни сражался с Чендлерами, Келл был очень предан членам своей семьи.

— Я позвоню, когда будут известны другие детали. Я собираюсь поставить телефон на зарядку, так что пока буду доступен по этому номеру.

Алан отключился и задумался над позицией своего старшего кузена. Келл был намерен выгнать Джесси, и Алан не мог ничего предпринять, чтобы спасти ее. И какая-то часть его была этому рада, потому что она могла стать долгосрочным осложнением его жизни. Хотя это произойдет в любом случае, потому что теперь они связаны, возможно, навсегда.

Фоукс арендовал для них новый полноприводный «лендровер». Он был просторным и комфортабельным, вполне подходящим для диких просторов Северной Каролины.

Фоукс уложил их чемоданы в багажник и открыл заднюю дверцу для Джесси. Она задумалась на мгновение, подставляя лицо теплому соленому бризу. Солнце уже вставало, и на минуту этот вид заворожил ее. В Лос-Анджелесе она, напротив, каждый день наблюдала заходящее за океан солнце.

— Спасибо, — сказала она наконец, залезая в автомобиль.

— Пожалуйста, мисс Джесси.

— Можешь звать меня просто Джесси.

— Очень хорошо, — ответил Фоукс.

Алан промолчал, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье, что вполне устроило Джесси. Она снова вставила в уши наушники от плеера и погрузилась в свой собственный мир. Ей очень нравилось, что общество снисходительно относилось к подобному поведению. И хотя, с ее личной точки зрения, это было слегка грубо, в данных обстоятельствах она могла позволить себе остаться в одиночестве.

Она не хотела ни с кем общаться. Здесь смерть Пэтти казалась более реальной.

Джесси снова задумалась над тем, почему Пэтти предпочла жить здесь, на этом клочке дикой природы. Конечно, здесь красиво. Особенно сейчас, когда солнце встает над водой. Когда они проезжали по мосту Орегон-Инлет, Алан попытался привлечь ее внимание. Джесси вынула наушники:

— Да?

— Словно мы приехали на край света, правда? — спросил он.

Джесси кивнула, слегка смутившись от того, что они думали об одном и том же. Неужели он тоже задумался над тем, что, если бы Пэтти и Джон не переехали сюда, они были бы живы?

— Думаю, поэтому Пэтти сюда и переехала, — не решилась Джесси озвучивать свои невеселые мысли.

— Согласен. Здесь забываешь о крысиных бегах. Особенно сейчас, в межсезонье. Фоукс сказал, служащий аэропорта упомянул, что приближающийся тропический шторм уже достиг статуса урагана и идет в направлении Хаттераса, где расположен мотель.

— Не может быть…

— Да, мэм… Джесси, — поправился Фоукс. — Я не думал, что нам придется об этом беспокоиться, но, учитывая состояние дорог, я решил упомянуть слова служащего. Купаться точно не придется.

— Согласен, — кивнул Алан. — Фоукс, отслеживай прогноз, пока мы будем заниматься организацией похорон. На крайний случай нужно подготовить ходы к отступлению.

— Я всегда к этому готова, — сказала Джесси.

— И ты права, — согласился Алан. — Я тоже так поступаю. Но иметь запасной выход из сложной ситуации в обществе и страховаться в случае противостояния матери-природе — две разные вещи.

Джесси кивнула и снова вставила в уши наушники. Она слушала последнюю композицию Пинк, в очередной раз удивляясь, как точно певица передает в своих композициях эмоции людей.

Где-то через двадцать минут она увидела предупреждающий знак на дороге и вынула наушники, наблюдая, как Фоукс замедляет автомобиль и, наконец, останавливается.

— Это…

— Думаю, да, — тихо произнес Алан, открывая дверцу.

Джесси осталась сидеть на месте, глядя через окно на груду металла и битого стекла — того, что осталось от компактной машины Пэтти.

Ее сердце бешено заколотилось, ей показалось, что она услышала крики ужаса. Она выбралась из машины и перешла на другую сторону дороги.

О боже. Вот оно. Она своими глазами увидела, как погибли Пэтти и Джон. Живое воображение подсказало ей мельчайшие подробности.

Автокатастрофа. Эти слова не значили ничего, пока они не прибыли на место происшествия.

Глядя на груду металла, Джесси словно со стороны услышала глухие рыдания, с трудом осознавая, что рыдает она сама. Она отвернулась, не желая показывать это Алану и даже Фоуксу. Но внезапно почувствовала, как на ее плечо легла рука.

Она повернулась и, не поднимая глаз, обвила руками Алана за талию, упала головой на его грудь и разревелась в голос. Он крепко прижал ее к себе, позволяя выплеснуть эмоции, которые она долгое время пыталась спрятать. Пыталась сделать вид, что ничего не произошло. Но правда обрушилась на нее лавиной. А Джесси Чендлер не привыкла бегать от правды. И в этот момент она поняла, что исчез последний лучик надежды, надежды на то, что произошла чудовищная ошибка. Что Пэтти и Джон все еще живы.

Никто не выжил. Она знала это и наконец приняла жуткую правду. И боль от потери лучшей подруги была такой свежей, новой и острой, что ей стало тяжело дышать. Алан гладил ее по спине руками, которые тоже дрожали. Наконец Джесси подняла голову и увидела, как по его щекам тоже текут слезы. Джесси снова уткнулась ему в грудь, прижимаясь так тесно, насколько у нее хватало сил.

Он всегда был для нее врагом. И даже полет на самолете и их поцелуй ничего не изменили в ее отношении. Но теперь это случилось. В тот момент, когда она оказалась в объятиях единственного человека на земле, который разделял ее горе, она перестала видеть в нем соперника.

Каким-то образом в последние двадцать четыре часа он стал для нее просто Аланом. Ее Аланом.

Он никогда не чувствовал подобного и, честно говоря, никогда этого не хотел. Потеря Джона заставила Алана многое пересмотреть в своей жизни. И главное, о чем он себя спрашивал, держа Джесси в объятиях, — почему ему пришлось потерять друга, чтобы наконец услышать его.

Джон с самого начала убеждал его, что втайне они с Джесси наблюдают друг за другом, и теперь, чувствуя горячие струи слез на своих щеках, Алан должен был признаться, что его друг в очередной раз оказался прав.

Он почувствовал, как на его плечо легла тяжелая рука. К ним присоединился Фоукс. И так они, которые плохо уживались друг с другом, соединились вместе в одной скорби. Алан хотел бы знать наверняка, насколько то, что он чувствовал, связано с горем и невыносимостью одиночества. С желанием того, чтобы опустевшее место в его душе было занято чем-то… точнее, кем-то. Он не хотел оставаться один и не хотел забывать о том, как дорог ему был Джон. И нравилось ему это или нет, сейчас ему могла помочь только Джесси. Именно она была готова быть рядом с ним.

— Я не думала, что будет так больно, — прошептала она.

Фоукс отошел, оставляя их наедине. Теплый атлантический бриз подул так сильно, что на мгновение Алану захотелось, чтобы он унес их подальше от этого места.

Алан отвернулся и вытер слезы, прежде чем посмотреть на Джесси.

— Я видела, что ты плачешь, — сказала она тихо и нежно, глядя на него с невероятной теплотой.

Ее темные волосы, нелепо подстриженные в стиле панк, развевались на ветру. По щекам пролегли дорожки расплывшейся туши.

— А я видел, что ты плакала, — попытался разрядить обстановку Алан.

— Похоже, мы плакали вместе. А знаешь что?

— Что? — спросил он, не уверенный, что хочет сейчас разговаривать, боясь раскиснуть еще сильнее.

— Я была бы не прочь проиграть тебе, если бы это вернуло Пэтти и Джона.

Алан всегда уважал Джесси за честность. Она говорила правду даже в те моменты, когда ей было выгоднее соврать. Сначала он считал, что прямота — одна из напускных сторон ее странного имиджа, но потом он понял, что она просто бесстрашна и открыта.

Впервые он увидел уязвимость женщины, которую всегда считал готовой на все. Но сейчас он не хотел об этом думать. Он предпочел бы увидеть в ней врага, жесткого и неумолимого. Но, видимо, Джесси уже никогда не станет в его глазах прежней.

— Я тоже, — признался он.

— Что же тут произошло? Я знаю, что в них врезались и машина Пэтти въехала в дерево. Но почему водитель ехал по подобной дороге с такой бешеной скоростью?

— Потому что он идиот. — Внутри Алана все кипело от ярости. Но это сейчас им явно не поможет. — Надеюсь, я никогда не встречусь с этим парнем.

— Я тоже. Не думаю, что будет возможно посмотреть в глаза человека, виновного в том, что… Это уже слишком, да?

— Знаю, — ответил он, когда Джесси посмотрела на него. Ему показалось будто она видит его насквозь.

Боже, как Алану это не нравилось! Он совсем не хотел, чтобы Джесси увидела его настоящего.

Она начала смеяться, а Алан посмотрел на нее с настороженностью.

Она покачала головой:

— Прости. Я просто подумала, что мы наконец во всем соглашаемся друг с другом. Пэтти бы сейчас сказала мне: «Ну, я же тебе говорила!» — если бы была жива.

— И Джон тоже, — признался Алан.

Он не смог бы сосчитать, сколько раз его друг просил его присмотреться к Джесси. Перестать ссориться с лучшей подругой Пэтти и позволить ей войти в узкий круг его доверия.

— Почему мы не сделали этого раньше? — спросила она. — Почему не послушали их до их смерти? Они были нашими лучшими друзьями. Они просто хотели, чтобы мы перестали ссориться, но мы настаивали на том, что мы — заклятые враги.

— Мы стали врагами, потому что у нас много схожего и мы выросли в ненависти к семьям друг друга. Мы оба любим выигрывать и терпеть не можем, когда другие замечают наши слабости, — отозвался он.

Джесси скрестила руки на груди, затем вздохнула и опустила их, глядя на Алана.

— Не хочу этого признавать, но в твоих словах есть истина.

Алан почувствовал, как внутри его лопнула какая-то туго натянутая струна.

— Я был прав? — спросил он. Он был уверен, что на эти слова Джесси Чендлер никогда не ответит положительно.

— Не зазнавайся уж слишком, — сказала она, обхватывая себя за талию и направляясь обратно к машине. — Я почти уверена, что больше подобной слабости я не проявлю.

Впервые с того момента, когда он узнал о гибели друга, Алан что-то почувствовал. Он очень хотел надеяться, что это было лишь сексуальное влечение, потому что он страстно желал Джесси. Или это общее горе, объединившее их. Но правду было признать куда труднее.

Она нравилась ему. Ему нравилось быть с ней. И честно говоря, он был не против того, чтобы появившееся чувство разрасталось все больше и больше.

Глава 5

Джесси сидела рядом с Аланом в адвокатской конторе, пытаясь побороть очередной шок. Реджи Блит оказался высоким стройным чернокожим за пятьдесят лет. Его висков слегка коснулась седина, а его серьезный взгляд говорил о том, что большую часть времени он проводит на работе в ущерб семье. Джесси понравился его офис, в котором ощущалась атмосфера старых добрых времен, царивших на юге Америки. Его стены украшали черно-белые фотографии из первых голливудских фильмов.

Джесси чувствовала себя очень неуверенно. Она не знала, как пережить эту встречу и как вести себя с Аланом. Наверное, с первым справиться было легче.

Реджи прочитал завещание Пэтти и Джона и ознакомил их с условиями воспитания Ханы. Джесси все смотрела на Алана, вспоминая момент, когда они остановились на месте катастрофы и плакали в объятиях друг друга. Он просто предложил ей утешение, что было так человечно, что представления Джесси об Алане перевернулись с ног на голову.

Более того, этот момент перевернул и ее представления о себе самой.

— Я не понимаю. Это вообще законно? — спросил Алан.

— Это очень необычно — просить о совместном опекунстве людей, которые даже не женаты, но это не противоречит закону, — сказал Реджи.

— Почему они так поступили? — спросила Джесси. До нее постепенно доходила новость: Пэтти и Джон просили их с Аланом о совместном опекунстве, хотя они знали, что те даже не нравятся друг ругу.

— Подозреваю, что они не собирались умирать в раннем возрасте, — мрачно заметил Реджи. — В то же время они предусмотрели такую возможность. Они хотели бы, чтобы у Ханы были и приемная мать, и приемный отец.

— Понятно. А где Хана сейчас? — спросил Алан.

— Ее уже забрали органы опеки. Мы не смогли больше задерживать няню. Но Хану отдадут вам, как только наша встреча подойдет к концу, — произнес Реджи, глядя на часы.

— И это все? Мы сможем взять ее в Лос-Анджелес? — спросила Джесси.

— Нет. Предстоит суд, на котором вам придется доказывать, что вы способны на совместное опекунство. И только потом вам разрешат покинуть Калифорнию. Пэтти и Джон уже оплатили мои услуги на этот случай. Если только вы не откажетесь от моих услуг и не обратитесь к своему адвокату.

— А если кто-то из нас не согласится быть опекуном? — спросил Алан.

— А это может случиться? — спросил Реджи, глядя сначала на Алана, а потом на Джесси.

Алан ничего не сказал. Джесси была в панике. Она не знала ничего о том, как растить детей. Для себя она уже давно решила, что не хочет заводить ребенка. Но это была последняя просьба Пэтти, и она не могла подвести лучшую подругу.

— Можем мы обсудить кое-что наедине? — спросила Джесси.

— Конечно. Можете остаться в моем офисе, — кивнул адвокат.

Когда дверь за ним закрылась, она повернулась к Алану.

Он стоял у окна. За его спиной светило яркое солнце, поэтому Джесси было непросто прочитать выражение его лица. Сейчас он не был похож на того Алана, который был терпелив и нежен. Он больше походил на Алана, который привык к тому, что весь мир вращается вокруг него и его желаний.

И Джесси это не понравилось. Какой же он на самом деле? Она хотела, чтобы он был… кем-то, кем она его даже не представляла. Может быть, просто дать ему немного времени? Они опять в одной ситуации. Алан так же шокирован тем, что им придется вместе растить маленькую девочку, как и она.

Станет ли он на ее сторону и поможет, или ей придется справляться со всем одной?

— Ты не хочешь быть опекуном? — глухо спросила она.

— Конечно хочу. Речь идет о дочери Джона, а он был мне ближе родного брата. Я только озвучил вариант на случай, если ты боялась об этом спросить, — сказал он.

— Ты ведь не серьезно? Я ничего не стесняюсь. Ты это знаешь. Тогда зачем весь этот спектакль?

Алан подошел к ней вплотную. И Джесси увидела на его лице совсем новое, открытое выражение. Он не пытался очаровывать ее, не пытался запудрить ей мозги.

— Я никогда не избегаю обязательств, — ответил он. — Джон и Пэтти имели свои причины для того, чтобы назначить опекунами нас обоих. Я не знаю почему, но уже начинаю догадываться. Я только не в курсе, догадываешься ли ты.

— Догадываюсь, — призналась она. — Но правда ли это?

— Мы этого не узнаем, пока не получим Хану и не вернемся на Западное побережье.

— Я согласна. У меня нет права говорить «нет», — сказала Джесси.

— У меня тоже.

Атмосфера в комнате сгущалась. И Джесси это не нравилось. Ей нужно было время, чтобы осознать тот факт, что с Аланом они теперь связаны на всю жизнь.

— И что мы теперь будем делать? — спросила она. — С практической точки зрения. Я живу в Малибу.

— А я в Беверли-Хиллз.

— Ну, мы сможем передавать ее друг другу на работе, — предложила Джесси. — Я не очень знакома с корпоративной политикой «Плейтон геймс», но в «Инфинити геймс» у нас есть ясли, где за Ханой будут присматривать в рабочие часы. А ночи мы можем поделить поровну.

— Мне нравится твой план, но у нас должен быть запасной план на случай, если это не сработает, — сказал Алан.

Она посмотрела на него с недовольством:

— Я не собираюсь уступать свое рабочее место, если ты об этом. Я уже говорила тебе, что у меня есть новые идеи.

— Я просто говорю о запасных вариантах. Я всегда все предусматриваю.

Джесси покачала головой. У нее еще столько всего, о чем надо подумать. Хана, ее будущее, необходимость видеть Алана каждый день. Это все огромная ответственность. Но она справится.

— Значит, решено, — подвела итог Джесси.

— Да. Пойду позову Реджи.

Она откинулась на спинку удобного кожаного кресла и попыталась расслабиться. Но это ей не удалось. Пэтти удивила ее. Джесси провела руками по коротким волосам, понимая, что начинает привыкать к тому, что ее лучшей подруги уже нет. Хотя легче ей от этого не становилось. Просто плакать больше не хотелось.

Она никогда не привыкнет к тому, что не может контролировать слезы. Иногда она плакала от злости. Но ту скорбь, которую она испытывала сейчас, видимо, нельзя было выплеснуть иначе.

Хлопнула дверь, и на пороге появились Алан и Реджи. Алан был немного выше адвоката, поэтому слегка склонял голову, когда разговаривал с ним. Они уже смотрелись так, словно знакомы долгие годы. Так типично для Алана.

— Алан сообщил мне отличную новость: вы готовы к совместному опекунству. Вы даже не представляете, как рады были бы Пэтти и Джон. Они были абсолютно уверены в том, что в случае их смерти опекунство должно достаться их лучшим друзьям, — сказал Реджи.

— Мы действительно считаем себя обязанными исполнить их последнюю волю.

— Отлично. Мне нужно, чтобы вы подписали некоторые документы. И потом мы поедем к Хане. Государственные служащие собираются поговорить с вами обоими и задать кое-какие вопросы, чтобы отдать вам ее на время. Мне уже позвонил судья и назначил дату слушания.

— Как вы думаете, на сколько затянется процесс? — спросил Алан. — Мне… нам обоим следует вернуться в Лос-Анджелес как можно скорее.

— Не думаю, что это надолго. Возможно, на неделю или на десять дней.

По мнению Джесси, неделю было слишком долго. Черт, даже перелет с Аланом ей показался длиной в жизнь. Конечно, она понимала, что спешить здесь нельзя.

Но жить на Хаттерасе с мужчиной, который оказался ее ахиллесовой пятой, не очень-то ей нравится. И еще надо думать о будущем. Когда она была одна, потеря работы в «Плейтон инфинити геймс» не была для нее настолько критична. Но теперь она будет примером для Ханы…

Черт, Джесси придется многое поменять в своей жизни, пересмотреть приоритеты, потому что теперь она не одна, а с Ханой.

А это значило — ей придется научиться уживаться с Аланом Маккиннеем, который нравился ей все больше. И в первую очередь не оказаться в его постели.

Когда Реджи подвез их к дому, где временно находилась Хана, Джесси обрадовалась, что они сразу приехали на Хаттерас. Снаружи дом выглядел симпатично, но внутри ребенка окружали совершенно чужие люди.

— Привет, я Ди. А это мой муж Майк. Мы — владельцы небольшого ресторана на Хаттерас, и мы хорошо знали Пэтти и Джона.

— Это Алан Маккинней и Джесси Чендлер, будущие опекуны Ханы, — представил их Реджи.

— Я схожу за ней, — сказала Ди, а Майк провел их в гостиную.

Джесси была слишком взволнована, чтобы вникать в разговор. Ее всю трясло, потому что она совершенно не знала, как обращаться с детьми. Она никогда не держала на руках своих племянников, потому что боялась уронить их или что-нибудь им сломать. И Хану она держала всего пять минут за всю ее жизнь.

— А вот и она, — проворковала Ди, возвращаясь с заспанной Ханой.

Джесси подошла и протянула руки, а Ди передала ей ребенка. Ей стало страшно, но лишь на мгновение, пока на нее не посмотрели глаза Пэтти.

«Ведь это дочь моей лучшей подруги», — подумала Джесси. Она прижала ее к себе и с ужасом поняла, что сейчас заплачет. Она попыталась отвернуться, но тут подошел Алан. Он не сказал ни слова. Он просто обнял ее и посмотрел через плечо Джесси на ребенка.

И снова Джесси почувствовала спокойствие. Она не одна. Что бы ни было между ними раньше, теперь это уже не имеет значения.

— Похоже, инстинкты не обманули Пэтти и Джона, — произнес Реджи, — вы будете замечательными опекунами маленькой девочки.

— Сделаем все возможное, — сказал Алан, глядя Джесси прямо в глаза.

Словно давал обещание ей.

И Джесси вдруг почувствовала уверенность в том, что вместе они обязательно справятся. Только неизвестно, как ее сестры и его кузены отреагируют на эту новость.

Она представила себе многозначительный взгляд Дарта Лезет-во-все, когда он узнает, что еще один из его братьев тесно связан с одной из Чендлеров.

— Мы справимся, — кивнула Джесси.

— Справимся, — подтвердил Алан. — Мы умеем справляться с теми обязательствами, которые берем на себя.

Алан плеснул себе немного скотча и вытянулся на шезлонге, глядя, как солнце заходит над Памлико-Саунд. Сегодня он давал слишком много обещаний, о выполнении которых теперь следовало подумать. Но сейчас, сидя на террасе старого дома Джона, он чувствовал, как его покидает бешеный ритм жизни мегаполиса. Океан был невероятно спокоен, и было так хорошо сидеть здесь и не думать о последних трагических двадцати четырех часах. Сегодняшний день казался бесконечным, и Алан был готов к его завершению.

Они закончили с организацией похорон. В конечном итоге было решено провести одну церемонию на двоих. Джесси проявила свои лучшие менеджерские качества.

Увидев эту ее сторону, Алан понял, почему она считается таким эффективным работником. Он видел отчеты собеседований с работниками «Инфинити геймс», которые в один голос говорили о том, что ее действия всегда приносили успех.

Алан потер шею. Еще ненависть Келла… Неужели он так сильно ненавидит представителей семейства Чендлер? Вначале и сам Алан испытывал не меньше злости, чем его старший кузен, но теперь он посмотрел на них другими глазами. Особенно на Джесси. Они такие же люди, как и Монтроузы.

Люди, уставшие от долгой борьбы.

Джесси предложила искупать Хану после ужина, и он позволил ей сделать это. Алан знал, что Джесси очень устала, пожалуй, ему стоило повести себя более по-джентльменски, но он пока не был готов заниматься ребенком.

Алан решил отправить сообщение своему кузену Деку, который недавно стал отцом. Правда, Дек познакомился со своим малышом, когда тот уже успел немного подрасти, но для Алана подобная ситуация как раз была как нельзя кстати. Ему нужна информация, и очень быстро. Так он привык решать все вопросы.

Хана успела расплакаться и срыгнуть ему на рубашку. Ему не удалось поменять ей подгузник. Надо срочно что-то делать. Он не мог проиграть. Не сейчас.

Айфон Алана уже зарядился. И он написал сообщение: «Срочно помоги. Что делать с ребенком?»

Мобильник сразу завибрировал.

— Маккинней слушает.

— Какая прелесть. Великий Алан Маккинней не знает, что делать, — усмехнулся Дек.

— Сомневаюсь, что ты сразу сообразил, что делать с Диджеем.

— Ты прав. Не сразу. Попросить совет у Кэрри?

— Нет! Только посмей! Я просто хочу знать, как ты справился с Диджеем при первой встрече.

— Я боялся ему что-нибудь сломать. Поэтому держался от него на некотором расстоянии. Но потом я потихоньку начал проводить с ним все больше времени и понял две вещи: не важно, что ты говоришь, если говоришь спокойным голосом, и никто не умеет обращаться с детьми. Даже Кэрри, хотя она будет это отрицать.

— Ну уж спасибо. Хана совсем малышка, Дек. Я ничего не знаю о маленьких девочках. Ведь мы были все мальчиками…

Дек рассмеялся:

— Зато ты легко находишь общий язык с женщинами.

— Это совсем другое. Я не могу быть с ней очаровательным и делать то, чего от меня ожидают женщины. Я должен быть…

— Самим собой, — закончил Дек. — С Диджеем это работает. Я не могу позволить себе быть ненастоящим. С детьми это не проходит. Хана — ребенок, для нее жизнь так же нова, как для тебя ситуация с ней. Ты это скоро поймешь.

— Очень на это надеюсь. Я уже загрузил пару книг о детях в свою электронную книгу. Но хотел поговорить с кем-то, кто уже через это прошел.

— Это все, на что я способен, в остальном надо спрашивать Кэрри, — сказал Дек.

— Лучше не надо. Она расскажет своей сестре.

— Как вообще ситуация?

Алан не знал, что ответить кузену. Правда состояла в том, что сейчас Джесси раздражала его больше, чем два дня назад. Она словно приворожила его. Он не переставая думал о ее нежной коже и о головокружительном запахе ее духов.

Наконец он произнес:

— Хорошо. Мы оба очень стараемся. Похороны состоятся через четыре дня. Вы прилетите? Я вышлю за вами самолет.

— Да. Спасибо. Уверен, Кэрри и Эмма захотят присутствовать. Келл не хочет лететь с ними. Более того, он сказал, что, скорее всего, не полетит.

— Я волнуюсь за него. Он слишком сильно ненавидит Чендлеров, — покачал головой Алан.

— Я тоже. Но мы ничего не можем поделать. Не хочешь сходить на футбольный матч со мной на следующей неделе? Кэрри не может: она работает.

Алан улыбнулся. Они сошлись с Деком после того, как он вернулся из Австралии и обзавелся семьей.

— С удовольствием. До скорого, дружище.

— До скорого, — отозвался Дек, вешая трубку.

Алан пробежался по строчкам первой же книжки, которую он загрузил, и наконец начал расслабляться. Через некоторое время он плеснул себе еще скотча и пошел искать Джесси.

Он все еще не был уверен, что их план по раздельно-совместному воспитанию ребенка сработает. И хотя Хана была совсем маленькой, пожалуй, две головы все же лучше, чем одна.

Алан задумался. Может, предложить, чтобы он съехались? Для Ханы это будет менее травматично, да и им самим так будет легче. Но он не знал, хватит ли ему самообладания для того, чтобы находиться с Джесси в одном доме. Мысли о том, что она будет спать в гостиной, будили в нем ряд эмоций, которые он испытывать не хотел.

Внезапно он услышал тихое пение. Подойдя ближе, он понял, что Джесси поет песню Пинк Хане, одевая ее.

«Ну, это, конечно, не Брамс», — подумал он, останавливаясь у двери в детскую. Но похоже, Хане это нравилось. Она хлопала в ладоши и смотрела на Джесси.

Закончив песню, Джесси сказала:

— Это песня Пинк. Мы с твоей мамой были на ее концерте восемь раз. У нас были такие же короткие волосы, как у Пинк. И твоя мама…

Внезапно голос Джесси оборвался, она наклонилась к Хане, взяла ее на руки и прислонилась щекой к ее затылку. Алан попятился назад. В этот момент он должен был оставить их наедине друг с другом.

И он понял, что она пела именно ту песню, которую должна была услышать Хана. Это было общее воспоминание, которое объединяло Пэтти и Джесси. Именно из-за этого их друзья назначили опекунами их. Потому что они не позволят дочери погибших друзей забыть своих настоящих родителей.

Но этот же момент в очередной раз доказал, что Алан не сможет жить вместе с Джесси. Чем чаще он будет видеть в ней настоящую женщину, а не панкующую своевольную девицу, тем сложнее ему будет наблюдать за тем, как Келл ее увольняет.

А он знал: его кузен непременно это сделает. Более того, он воспользуется данной ситуацией, чтобы завершить начатое. А если Алан будет участвовать в этом — увольнять женщину, которая ему нравится, которую он уважает и о которой он даже начинает заботиться, — он потеряет уважение к самому себе.

Глава 6

Джесси считала, что они прекрасно справляются с Ханой, до того момента, как они не начали смотреть телевизор, а Хана вдруг не расплакалась. Джесси попыталась утешить малышку, но ничего не помогло. Раньше помогало пение, но в присутствии Алана петь она не собиралась.

— Твоя очередь, — сказала она, взяв Хану на руки и отдавая ее Алану.

— С удовольствием. Сходи приготовь себе что-нибудь выпить.

Хотя Джесси собиралась сделать именно это, теперь она передумала. Она не хотела ничего менять в их отношениях. Сейчас так просто поддаться романтическому настроению и, возможно… а она уже дала себе слово, что то, что случилось в самолете, больше не повторится.

Поцелуй был ошибкой, а теперь, когда они остались одни (Фоукс все время находился в гостевой части дома), ей приходилось держать под контролем свои сексуальные фантазии.

Джесси поговорила с Реджи и выяснила, что матери Пэтти, находящейся в доме престарелых, сообщили о смерти дочери. Но Джесси считала, что должна поехать туда сама и лично поговорить с Амалией.

Алан ходил по комнате взад и вперед с маленькой Ханой на руках. У малышки была во рту соска, и она уже почти заснула. Джесси сказала себе, что Алану просто повезло, но в глубине души она уже ревновала его к тому, что самой ей никак не удавалось заставить Хану спать.

— Пойду положу ее, — сказал Алан тихо-тихо.

Она кивнула.

Как только Алан вышел из комнаты, Джесси вытянула ноги, обхватила себя за локти и уставилась в потолок. Они находились в жилой части мотеля, которую Пэтти и Джон отстроили для себя. Места было немного — в квартире Джесси в Малибу было гораздо просторнее. Но здесь было очень уютно. В каждом предмете чувствовались любовь и безупречный вкус Пэтти. Джесси скучала по своей подруге все больше.

Она потерла лоб, задумавшись над тем, что сегодня вечером стоит сесть за разработку достойного маркетингового плана. Она уже получила письмо от Келла, в котором он сообщал, что ее сроки на предоставление плана не изменились.

Джесси это расстроило. Хотя на этот раз, несмотря на неумение проигрывать, Джесси почти уже была готова отступить. Даже Алан, который ненавидит ее не так сильно, сомневается в том, что она сможет продержаться до конца испытательного срока. Тогда стоит ли игра свеч?

Сейчас ее гораздо сильнее беспокоило другое: смогут ли они втроем с Аланом и Ханой находиться на одной территории? Внезапно в голове Джесси появились планы на будущее, о которых она раньше и не мечтала. Она почувствовала себя маленькой девочкой. Маленькой девочкой, какой она была до того момента, когда реальность показала ей, что идеальные семьи бывают только в мыльных операх.

И ее это вполне устраивало. Она называла себя реалисткой, но сейчас часть ее устремилась к домашнему комфорту и мыслям о собственной семье.

Возможно, все это спровоцировала смерть Пэтти. Черт, дом и семья никогда не вписывались в мечты Джесси. Она никогда не хотела, чтобы муж указывал ей, что она должна делать, как их отец всегда доминировал в их семье, унижая мать. Джесси никогда не хотела, чтобы ее дети были рождены для того, чтобы удержать рядом с собой мужчину.

Джесси выпрямилась, положила локти на колени. Ей придется бороться за работу в «Плейтон инфинити геймс». И она вырастит Хану сильной, но открытой для любви. Видимо, поэтому Пэтти назначила опекуншей ее. Алан должен обеспечить Хану материально. Но мужчина-отец никогда не поймет некоторые аспекты воспитания девочки.

— Уверена, что не хочешь выпить? Я собираюсь, — сказал Алан, появляясь в дверях. Он переоделся, надев спортивные шорты и свободную футболку.

Джесси молча уставилась на его грудь. Он был стройным и в меру мускулистым, не похожим на безумного культуриста. Черт, он снова напомнил ей о том, как он хорош. И как сильно она его хочет.

Но придется игнорировать свои инстинкты…

— Хочешь выпить? — повторил он.

— Да, пожалуй, — ответила она наконец и поняла, что выдала себя, откровенно рассматривая его. — Принесешь?

— Об этом я и говорил, — сказал Алан.

— Я не думала, что ты справляешься без своего дворецкого. И поскольку Фоукс сейчас в гостевой части…

— Думаю, без труда смогу принести нам пиво. Потом я собираюсь посмотреть баскетбольную игру. Присоединишься?

— Да. Но я еще хотела поработать. Ты обещал мне дать несколько контактов, — напомнила Джесси.

— Но наш спор закончился ничьей.

— Да. Только вот Келл не желает отодвигать сроки, поэтому я воспользуюсь помощью.

— Я отправлю тебе информацию по электронке. Но я бы предпочел посмотреть с тобой игру.

— Почему? — спросил он.

— Я знаю, ты в это не веришь, но я собираюсь сохранить работу.

— Уверен, ты справишься. Я уже видел тебя в деле. Но сегодняшний вечер я бы хотел провести с человеком, который так же, как и я, чувствует пустоту и одиночество, сидя в этой комнате.

Джесси проглотила противный комок, удивленная тем, что он заговорил о том, чего они старательно старались избегать.

— У меня идея, — сказал Алан, возвращаясь в комнату с двумя бокалами пива.

— Насчет чего?

— Насчет того, как нам развеяться.

— Нам надо развеяться?

— Мне да, Джесси. Я уже на грани нервного срыва, и это мне не нравится.

— Что не нравится? — спросила она в манере, которая толкала его к тому, чтобы открыть душу и перестать наконец притворяться, что она его не привлекает.

Не важно, что случилось в последние два дня. Она уже все для себя решила и со всем хорошо справляется. И Алану было ужасно интересно, как у нее это получается. Может, внешне он и походил на парня, которому все по плечу, но внутри… он распадался на кусочки.

Алан всегда считал, что эмоции делают из мужчины слюнтяя, и теперь он понял, как часто за свою жизнь ему приходилось прятать чувства глубоко, чтобы не свернуть с намеченного пути. Но сидеть в гостиной Джона, когда за стеной спит его ребенок, вместе с Джесси, которая так неожиданно вошла в его жизнь…

— Эмоции, — признался он. — Мне надо от них отвлечься.

— А баскетбол тебе не поможет?

— Не сейчас, когда ты выглядишь так сексуально.

— Я — сексуально? — спросила Джесси. — Я в блузке, застегнутой наглухо, и в джинсовой юбке. Совсем не похожа на роковую женщину.

— Именно так. Но весь вечер я сидел и думал о том, как мы целовались в самолете. О нашем споре, который перерос в нечто совершенно иное.

Внезапно он посмотрел на Джесси и увидел в ее взгляде заинтересованность и уязвимость. Именно так ощущал себя и он сам.

— И что ты предлагаешь?

— Я вижу два пути развития событий.

— Два? — спросила она.

Алан сел рядом с ней на диван совсем близко, и Джесси не отодвинулась. Скорее, даже чуть наклонилась в его сторону.

Он кивнул и сделал большой глоток пива.

— Мы можем продолжать игнорировать это и надеяться, что все рассосется само собой. Но, честно говоря, я не привык игнорировать красивых женщин.

— Не ври мне, — сказала она.

— Я не вру.

— Правда? Я знаю, что я не красива, — заявила Джесси. — Я хорошенькая и сексуальная, но вовсе не красивая.

— По этому поводу наши мнения расходятся, — предложил Алан.

Он не знал, какое значение она вкладывает в понятие «красота», но для него она была воплощением женственности. Джесси была достаточно сильной, чтобы знать себе цену, целенаправленной, чтобы получать то, чего хотела, и умной, чтобы признать то, что она нуждается в ком-то рядом. Совсем недавно он был ей нужен, и это пробудило что-то в глубине Алана, что он не мог держать под контролем.

— Что ты говорил?

— Мы можем продолжать игнорировать притяжение друг к другу или отдаться ему и посмотреть, куда оно нас заведет.

— Пытаешься шокировать меня?

— Нет. Я говорю вещи, на которые у тебя есть реакция. Точнее, проверяю, отреагируешь ты или нет. Но если серьезно, все — наш личный выбор.

— Похоже, игнорирование не срабатывает, — призналась Джесси. — Сейчас ты — единственный, кто может подставить мне плечо. И я тоже никак не могу перестать думать о поцелуе.

— И что именно ты о нем думаешь? — спросил Алан.

Джесси склонила голову набок и сделала медленный глоток.

— Уверен, что хочешь услышать честный ответ?

— Да. Только честный.

— Мне нравилось больше, когда мы были врагами, Алан. Я не хочу думать о тебе как о парне, который сильно возбуждает меня.

Ее слова прозвучали провокационно, и Алан почувствовал, как наливается жаром низ его живота. Он сразу же захотел взять ее за руку и потащить в спальню. Но это было физическое, а не эмоциональное желание. Он отчаянно старался разделить эти две составляющие притяжения.

— Ты просил честности. Я шокировала тебя?

— Немного, просто ты застала меня врасплох. Хотя ты всегда отличалась прямотой.

— Это правда. Плюс я хотела увидеть, возбужден ли ты так же сильно, как и я.

— Стоп. Мы не можем сохранять рациональность, говоря о подобных вещах.

— И почему?

— Не толкай меня к обрыву, Джесси. Иначе я покажу тебе, что такое настоящее возбуждение.

— Я бы не отказалась, — сказала она.

— Почему?

— Тогда никто из нас не будет нести ответственность за то, что произойдет. Лишь наши гормоны.

— Но никто из нас в это не поверит, — отозвался он, завороженно глядя на то, как она делает очередной глоток.

Джесси наклонилась вперед, чтобы поставить бокал на кофейный столик.

— Я готова, Алан. Но не могу этого сделать. Эмма убьет меня, если я свяжусь с тобой. Для нее это сродни предательству «Инфинити геймс».

— Это никак не связано с нашими семьями.

— Мы можем сколько угодно убеждать себя в этом, но мы оба знаем, что это отразится на отношениях с родственниками. Эмма уже давно ведет борьбу, а тут Дек и Кэрри… ей становится все труднее и труднее.

Алан прекрасно ее понимал. С Келлом было трудно. Он все еще ненавидел Чендлеров. А Алан пытался сохранить нейтралитет, пока Дек стремился помирить кузенов с сестрами Чендлер.

— Мы все еще находимся на перекрестке, — сказал он.

Алан всегда прекрасно понимал людей, но с Джесси этот трюк не проходил. Он все еще считал, что им стоило смириться с притяжением. Но тогда он смешает профессиональное и личное, сделает то, чего раньше никогда не делал. Еще это значило, что он обнажит перед Джесси свою личную жизнь.

— Я согласна игнорировать притяжение до тех пор, пока мы не уедем из Северной Каролины. Но не могу ничего пообещать. Я не справляюсь со смертью Пэтти так, как мне бы этого хотелось. У меня не получается относиться к ней по-философски.

— Со мной происходит то же самое, — признался Алан, все еще пытаясь подобрать слова, нужные им обоим.

Он положил руку на спинку дивана и дотронулся до нежной шеи Джесси. Она вздрогнула и пролила пиво на Алана. Ее глаза были на мокром месте, и не трудно было понять, что воспоминания о Пэтти отдаются глухой болью в ее сердце.

— Прости, — сказала Джесси.

— Этого недостаточно.

— Нет? Это всего лишь капля пива.

Алан вопросительно изогнул брови. Джесси провела рукой по его брюкам, куда капнул темный напиток.

— И что мне с этим делать? — спросила она.

— Вытереть, — ответил Алан.

Она наклонилась вперед, скрестив руки на груди.

— Ты удивляешь меня, Алан. Ты же знаешь, что я не привыкла подчиняться распоряжениям мужчин.

Ему не следовало удивляться. Джесси доставляла ему неудобства с самой первой их встречи. Она была совсем не похожа на тех женщин, с которыми обычно ему приходилось встречаться. Ее не впечатляли его деньги. Он мог бы списать все на вражду их семей, но это было бы неправдой.

— Ты не знаешь многого обо мне, — произнес он наконец. — И многого еще ты не видела. И я считаю, что ты подчиняешься приказам, когда тебе это выгодно.

— Может быть. Это зависит от мужчины, — кивнула она, с удивлением наблюдая, как взгляд Алана становится все более серьезным.

— Я — правильный мужчина, — сказал он. — И я жду.

Джесси не хотела этого признавать, но она была заинтригована. Алан флиртовал, делал именно то, о чем она мечтала долгое время. Джесси была так смела в жизни, что большинство мужчин ожидали от нее агрессивной роли в сексуальных играх, но в спальне она хотела стать иной.

Она раздумывала над тем, может ли она себе это позволить — полностью передать инициативу в руки мужчины. Не факт, что это нужно было сделать с Аланом. Но, в конце концов, одним из любимых выражений Джесси было: «Никогда не говори никогда».

— Даже не знаю. Я склоняюсь к тому, чтобы дать тебе полотенце и позволить самому вытереть брюки.

Он пожал плечами. Раньше бы она сказала, что перед ней сидит мужчина, который привык подчинять себе женщин не только в офисе, но и в сексе. Но в последние дни ее мнение об Алане изменилось. Джесси было легче причислять Алана к категории негодяев. Жизнь казалась проще с подобными убеждениями. Он мог бы просто не нравиться ей, и жизнь вошла бы в старое русло.

Но теперь… он казался таким человечным и настоящим.

Она застонала.

— Что? — спросил Алан. — Чего ты боишься?

— Не тебя. Я не хочу, чтобы между нами существовала неловкость.

— А когда было по-другому? — хмыкнул Алекс. — Послушай, нас тянет друг к другу, нравится нам это или нет. Так что мы можем позволить этому чувству контролировать нас или…

— Мы можем взять контроль над ним, — закончила Джесси, откинулась на подушки и посмотрела на него.

Внимательно, медленно скользила взглядом по его ногам, потом по груди и, наконец, остановилась на лице.

Он был привлекателен, но не красив в классическом понимании этого слова. Было что-то магическое в изгибе его губ, глядя на которые Джесси могла думать только об их поцелуе.

Алан сидел перед ней, высокомерный самец. И вдруг сделал жест, который поставил плюс в его пользу: он протянул к ней руку. Затем заколебался на мгновение и пересел к ней ближе.

И если их последний поцелуй был исследовательским и со вкусом новизны, этот не оставил у Джесси никаких сомнений: Алан хочет ее. И что бы она ни думала по этому поводу, закончится у них все постелью. Постелью с Аланом Маккиннеем. Черт, почему он? Почему он — тот мужчина, который заставляет ее чувствовать подобное?

И тут она утратила способность думать. Его язык проник глубоко в ее рот, но это не принесло никакого облегчения. Она хотела почувствовать его каждой клеточкой своего тела. Джесси задрожала от нетерпения. Она хотела получить от него то, что он предлагал. Он привлекал ее слишком сильно. Джесси не могла больше врать самой себе. Она не успокоится, пока не переспит с ним.

Она наклонилась к Алану, но он остановил ее жестом руки:

— Нет. Это был лишь пробник. Я показал тебе, что могу предложить. Давай не будем останавливаться на полпути. Если ты согласна, возьми меня за руку.

Джесси не совсем поняла, что он ей предлагает. Но в тот момент ее сердце билось так часто и каждый нерв ее тела просил большего. Если один поцелуй сотворил с ней подобное, она не представляла, что будет дальше.

Уже прошло столько времени с момента, когда у нее был хороший секс. Теперь благодаря Алану все могло измениться.

Она подняла руку и удивилась, какой крошечной она казалось в его ладони. У него были аккуратные ногти квадратной формы, длинные пальцы и теплые ладони. Его пожатие было нежным и одновременно властным.

Она впилась поцелуем в его нижнюю губу, прижимаясь к Алану так, чтобы не осталось и дюйма пространства между ними. Он прикоснулся указательным пальцем к ее подбородку и пробежал пальцем по шее, исследуя тату. Маленький ворон напоминал о том, что она хладнокровна и не позволяет эмоциям одерживать над ней верх. Похоже, впервые с возраста восемнадцати лет, когда она ее сделала, предупреждение не сработало.

Глава 7

Джесси чувствовала себя малышкой в его руках. Он коснулся ее спины, заставив повернуться. Джесси приподняла голову, теперь он впился в ее нижнюю губу.

Алан посадил Джесси на колени, взял ее руки и сомкнул их за ее спиной.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Мы не можем оба быть главными, — сказал он.

— Почему нет?

— Потому что я этого не люблю, — произнес Алан.

Затем свободной рукой снова пробежал по ее шее. Ему нравилось трогать ее. Ее кожа была нежной и пахла, как свежие южные персики.

— Со мной это не работает, — отозвалась Джесси. — Я хочу прикасаться к тебе. Не желаю быть полностью в твоем подчинении.

— Уже, — заявил он уверенно.

Джесси не пыталась освободить руки. Она сидела и ждала, что он предпримет в следующий момент.

Алан дотянулся до золотистого шнура, подвязывающего шторы, и связал им руки Джесси. Затем начал медленно расстегивать пуговицы на ее блузке.

Она смотрела на него взглядом, значения которого Алан понять не мог. Но ее дыхание, очевидно, становилось учащеннее, а соски проступили через ткань блузки. Когда обнажились ее ключицы, Алан задержал вздох и остановился, чтобы восхититься ею.

Она была изящной, но не худощавой, с полной грудью. Как раз его формат. На ней был обычный хлопковый бюстгальтер, который очень удивил Алана. Он ожидал увидеть корсет, который ассоциировался у него с панк-стилем. Похоже, Джесси настоящая далека от тщательно созданного ею образа.

Он пробежал пальцами по части ее груди, выглядывающей из бюстгальтера.

— Тебе это нравится?

Она вздрогнула, отчего ее грудь заманчиво колыхнулась. Алан скользнул руками под ткань, нащупывая ее соски.

— Все необычно. Я чувствую сладкую муку, видя, как ты реагируешь на мое тело.

— И что именно ты видишь?

— Что тебе нравится трогать меня, — ответила она. — Еще тебе нравится просто смотреть на меня. Когда тебе кажется, что я отвожу взгляд, твои зрачки сужаются и ты пялишься на мою грудь. О чем ты думаешь?

— Я пытаюсь представить, как ты выглядишь обнаженной.

— Почему бы это не проверить?

— Я собираюсь, но всему свое время, — сказал Алан.

Лаская ее осиную талию, он провел пальцами по ее пупку. Джесси вздрогнула. Ей нравились прикосновения Алана не меньше, чем ему нравилось ее трогать.

Он расстегнул ее бюстгальтер и медленно опустил лямки, наблюдая, как сползает хлопковая ткань. Ее соски были нежно-розового цвета, ее груди с легкостью опустились в его ладони. Алан потер соски до тех пор, пока они не затвердели. Затем наклонился и медленно прошелся по ним языком.

Джесси прижалась к нему бедрами, чувствуя его возбуждение, и сдвинула его ноги, занимая более удобное положение.

— Развяжи меня, — сказала она.

— Тебе неудобно?

— Нет, но моя рубашка расстегнута…

— Я развяжу тебя, если ты настаиваешь, но мне сейчас все нравится, и я чувствую, что тебе тоже.

Алан наклонился над ее грудью и взял в рот сосок. Он сосал его и щекотал языком, затем слегка прикусил.

— Мне все нравится! — повторил он.

— Я все еще не решила, нравишься ты мне или нет, — ответила Джесси.

Алан молча улыбнулся. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. Но это балансирование на краю заставляло его чувствовать себя… живым. И он знал, что будет тянуть до последнего.

Он обмакнул палец в свое пиво и стал ласкать ее сосок, затем медленно облизал его и вернулся к ее губам с мучительно-затяжным поцелуем. Солоноватый вкус пива и аромат Джесси довели его до предела.

Алан приготовился сдаться, подчиниться желанию, раздев ее и обнажившись сам. Уже пришло время. Поэтому он завел свои руки ей за спину, развязал ее и посадил на диван рядом с собой.

Джесси никогда не чувствовала себя настолько возбужденной, как в этот момент. И это ей не нравилось. Она бы предпочла быстрый секс.

Проблема заключалась в том, что он играл с ней. Играл продуманно. Ее тело было настолько разогрето, а Алан сидел рядом с ней с холодным выражением на лице. Повторялась история с их поцелуем в самолете. Тест на проверку, кто дольше останется безучастным.

И Джесси проигрывала. Хотя… не совсем.

— Я не уверена, что повела себя мудро, когда пошла на спор с тобой.

Алан внимательно посмотрел на нее, и Джесси вздрогнула, понимая, что он вовсе не безучастен, как могло показаться.

— Никакой спор не глупый, если не предусматривает воздержания.

— Это твой девиз?

— Нет. Это был девиз моего дедушки. Но должен признать, старый негодник был прав.

— Каким он был? — спросила Джесси, чтобы немного отвлечься.

Она ничего не знала о Томасе Монтроузе. В отличие от Алана и его кузенов ее сестры и она никогда не были нацелены на ненависть к Монтроузам. Более того, портрет старого Томаса висел в холле «Инфинити геймс» всегда, сколько она себя помнила.

— Он был озлобленным и думал только о мести. И мы считали, что это — единственная перспектива для мужчины.

— И для тебя? — спросила Джесси.

Пока они говорили, она почти забыла, что ее рубашка расстегнута и грудь обнажена. Между ними происходил совершенно обычный разговор.

— Нет, для Келла. Я не думаю, что он когда-нибудь найдет в себе силы признать Кэрри как члена семьи. И он мечтает о том, чтобы выгнать вас с Эммой.

— А как же ты? — спросила она.

— Я бы предпочел тебя выкупить. Но думать об этом в данный момент мне сложно, — признался он.

Джесси стало немного легче дышать после его откровения.

— Мне тоже. Но похоже, я уже к этому привыкаю.

— Правда?

— Теперь, когда я поняла, что тебя это тоже отвлекает, — улыбнулась Джесси.

— Ты все еще готова идти на попятную?

— Ни за что. Мне просто интересно, я тебя на самом деле привлекаю или ты просто со мной играешь.

Алан встал, взял ее за запястье и поднес ее руку к своему животу.

— А ты как думаешь?

Джесси провела рукой по его эрекции, мечтая о том, когда она, наконец, увидит Алана обнаженным. Очертив контур указательным пальцем, она услышала, как у Алана перехватило дыхание.

Она взялась за ремень его шорт и слегка потянула их вниз. Но потом остановилась.

— И чего ты ждешь? — спросил он.

— Я думала, тебе нравится не торопиться.

— Я не тороплюсь, — ответил он.

Все тело Джесси изнывало, и она наконец поняла, что игры давно закончились. И хотя она еще не была до конца уверена в том, что Алан ей нравится, она не собиралась убегать от него.

Их жизни переплелись, и отрицать очевидное было бесполезно.

— Ты играешь не по правилам, — сказала она.

— С тобой им сложно следовать, — парировал он, беря ее на руки и направляясь в сторону спальни.

Джесси обняла его за шею и улыбнулась. За левым ухом Алана она увидела небольшое родимое пятно, которое не замечала раньше. Она провела по нему пальцем и задрожала, когда он посмотрел на нее сверкающими серебристыми глазами. Невероятно сексуальным взглядом.

Очевидно, Алан не был настроен играть, и Джесси была этому рада. Она никогда не любила играть в спальне. Она пыталась разделять секс и эмоции, потому что рано научилась тому, что так поступают мужчины.

— Мне нравится чувствовать твои руки на моем теле, — сказал он.

— Отлично, потому что я собираюсь исследовать его все.

Алан поставил ее на ноги перед кроватью, положил «радионяню» на тумбочку и ногой захлопнул дверь. Он продолжал держать руки на ее талии, и так они стояли некоторое время. Похоже, это было затишье перед бурей. Момент, когда они ждали, кто сорвется первым.

Алан поднял руку, и Джесси опять почувствовала прикосновение к своей тату. Он снова и снова поглаживал ворона, а она чувствовала, как разбегаются дорожки мурашек от того места, где он ее касается. Она смотрела, как внимательно он наблюдает за ее реакцией.

Она видела доказательство того, как сильно возбуждает его, в сузившихся зрачках его выразительных глаз, чувствовала в страстности его поцелуя.

Алан целовал ее уверенно и сильно, словно вкладывая всего себя в этот поцелуй. Эта ласка совсем не была похожа на соблазняющее движение губ в первый раз. Теперь он словно хотел поставить на ней свою метку, пытался соединить их тела в одно. И Джесси мечтала именно об этом.

Ей было достаточно физического контакта с ним. Она понимала, что поступает глупо и что последствия могут быть плачевные. Но ей было на это наплевать.

Джесси хотела его и собиралась его получить. Она позволяла его языку проникать все глубже. Алан держал ее за талию, не подпуская к себе близко, не позволяя касаться грудью его груди. Только его эрекция соединяла в тот момент их тела.

Другой рукой он трогал ее шею, спускаясь ниже по ребрам до пупка. Пару лет назад Джесси его проколола, но потом дырка заросла. А сейчас ей отчаянно захотелось, чтобы в нем вновь оказалось украшение. Его прикосновения были такими опытными и такими горячими, что Джесси решилась посмотреть на него.

Его глаза были полуприкрыты. Он слегка подтолкнул ее назад, чтобы она присела на край кровати. Он улыбнулся и спустил рубашку с ее плеч. Джесси скинула бюстгальтер и потянулась к его шортам. Она не хотела одна оставаться обнаженной. Она чувствовала себя при этом слишком уязвимой. Если бы это был другой мужчина, она бы опрокинула его на кровать и перехватила контроль. Но с Аланом все по-другому — и так было всегда.

Джесси наконец призналась самой себе, что чувствовала к нему влечение с самой первой их встречи.

Алан схватил ее руки и отодвинул их от своих шорт.

— Не сейчас.

— Нет, сейчас, — сказала она.

— Нет. Положи руки на кровать, — велел он.

Его голос прозвучал жестко и властно. Джесси почти подчинилась, но потом спохватилась:

— Ты уже не главный.

— А я думаю, что главный, — ответил Алан, присаживаясь и снова заводя ей руки за спину.

Он оказался совсем близко от ее груди, и Джесси немного подалась вперед и выгнулась. Он начал нежно целовать белую грудь, проводя языком по соскам.

Джесси вся дрожала, слегка извиваясь, чтобы как-то облегчить томительную боль между ног. Она раздвинула бедра, и Алан сел между ними. Он полностью завладел ее телом. Он держал ее руки за спиной, заставляя ее приоткрыть бедра, и продолжал ласкать ее грудь.

И хотя Джесси совершенно утратила лидирующую позицию, его ускоренное дыхание и то, как он держал ее, говорило ей о том, что Алан тоже на грани срыва. И внезапно ее тело, которое она никогда не считала идеальным, показалось ей удивительно привлекательным, даже красивым. Ее охватила гордость.

Она слегка подвинулась вперед и потерлась щекой об его ежик на макушке, пока он сосал ее сосок. Джесси вытянула ноги и затем слегка продвинула бедра вперед, чтобы почувствовать его возбуждение.

Алан отпрянул. Все еще удерживая ее запястья за спиной одной рукой, он задрал ей юбку на талии и замер. Наверное, он не ожидал увидеть, что на Джесси чулки.

— Подразнишь меня? — спросил он.

— Как? — отозвалась Джесси.

— Снимай все.

— А что снимешь ты?

— Ничего.

— Это нечестно.

— Секс не подразумевает честности. В нем можно делать все, что возбуждает. И мне кажется, ты сильно заведешься, если полностью разденешься, пока я одет.

Он был прав, но она не собиралась признавать это. Ее немного пугало, как здорово он предугадывает ее желания.

— Я сделаю это, если ты снимешь рубашку.

— Согласен, — сказал он, быстро скидывая одежду через голову и перебираясь в кресло около кровати.

У него была мускулистая грудь с чуть заметными темными волосами. Джесси очень понравилось то, что она увидела, и на мгновение она просто позволила себе насладиться его видом.

Медленно, глядя ему в глаза, она расстегнула молнию юбки и дернула ее вниз.

— Ты этого хотел? — Юбка скользнула вниз по бедрам, но Джесси не позволила ей соскочить полностью. Она медленно повела бедрами, чтобы закончить процесс.

— Подними юбку, — скомандовал Алан, не отвечая на ее вопрос.

Она отвернулась и наклонилась за юбкой, глядя через плечо на его реакцию. Его глаза сузились, когда она коснулась одежды и, медленно подняв ее, бросила рядом с бюстгальтером и рубашкой на кровать.

Джесси дрожала. Она медленно сняла трусики и снова наклонилась, чтобы скинуть их через ботинки. И вдруг он оказался сзади нее, обхватив за талию. Джесси почувствовала его жаркое возбуждение.

Она оперлась рукой о кровать, а он терся об нее, такой огромный и жаркий. Джесси не могла дождаться, когда он наконец войдет в нее. Она еще никогда в жизни так не ждала секса. Джесси была абсолютно готова. «И мне это нравится», — подумала она. Она не хотела больше контролировать свои эмоции, она хотела все отпустить и наслаждаться, даже если это делало ее уязвимой.

Он наклонился над ней и зашептал ей в ухо грязные сексуальные слова, чтобы возбудить ее еще сильнее. Алан говорил о том, что он собирается с ней сделать и как глубоко хочет в нее войти. Джесси отвела бедра назад, готовясь принять его, и уже почувствовала в себе конец его плоти.

— Черт, дай мне секунду, — сказал он.

Он отвернулся. Раздался щелчок — Алан открыл набор для бритья, стоявший на прикроватной тумбочке. Джесси бросила взгляд через плечо и увидела у него в руках пачку презервативов. Она забеспокоится о том, что он планировал этот секс, но это случится позже.

Алан снова подошел к ней сзади, обнял ее за талию и поцеловал в шею. Затем спустился губами по позвоночнику и обнял ее за грудь, слегка надавливая на соски. Наконец он устроился между ее ног, одной рукой спускаясь к клитору. Его пальцы слегка нажали, и Джесси задрожала под его прикосновением. Затем он отвел руку, заставив ее громко застонать.

И снова он был готов войти в нее. Он дразнил ее самым концом члена, а она наслаждалась его отрывистыми прикосновениями, но желание было сильнее ее. Она изогнулась, приглашая его проникнуть, но он снова отодвинулся, затем наклонился к ее уху и прошептал:

— Хочешь меня?

— Да, — прошептала она, ненавидя свой срывающийся хриплый голос. — Черт, Алан. Ты нужен мне. Хватит играть.

— Но ожидание — лучшая часть процесса, — произнес он, снова прислоняясь к ней.

— Нет. Отдаваться — лучшая часть, — возразила она.

Она услышала его стон, и он вошел в ее тело одним долгим мощным движением. По телу Джесси пронеслись первые волны надвигающегося оргазма. Алан замер и начал целовать ее шею и гладить кожу.

Это было слишком. Она хотела, чтобы он двигался в ней, доводя ее до самого края. Ей не нравилось это ожидание, от которого мурашки бегали по всему телу.

— Хватит ждать. Возьми меня.

— Рано. — Слово прозвучало так, словно он произнес его через стиснутые зубы.

Она сжалась вокруг него и снова услышала стон Алана. И он наконец начал двигаться. Его бедра работали с такой силой, что с каждым разом он заходил все глубже. Пока не достиг заветной точки.

Джесси прогнулась назад, чтобы с каждым новым ударом он заходил так же далеко, потому что почувствовала приближающийся ураган оргазма. Алан горячо дышал ей в шею и двигался все быстрее и быстрее, пока Джесси не почувствовала цунами оргазма. Алан выкрикнул ее имя и вошел в нее последние три раза, упав головой ей на плечи.

Он поцеловал ее. Так нежно и чувственно, что у Джесси заныло сердце. Предполагалось, что он — высокомерный плейбой. Он не должен был целовать ее таким образом. Он не должен был быть нежным. Он должен был вести себя как… как Алан.

Джесси замотала головой и притворилась, что привыкла к оргазмам такой силы. Но она знала, что на этот раз все было по-другому. Она хотела повести себя как мужчина. Выдать саркастический комментарий, хотя в тот момент она понимала, что между ними произошло нечто невероятное. То, что навсегда изменит их обоих.

И ей это ужасно не нравилось. Почему Алан, которого она всегда считала воплощением дьявола, довел ее до такого состояния?

Алан вышел из нее, прерывая ее раздумья. Джесси встала и посмотрела на него. Они были так близки, но они все же были врагами. Ничего не изменилось.

И в то же время изменилось все.

Алан шепотом выругался и притянул ее к себе, положив ее голову себе на плечо.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Прячусь, — ответил он.

— От чего?

— От тебя. Ты смотришь на меня так, словно я не оправдал твои ожидания.

Его слова пролились бальзамом на ее душу. Джесси отказывалась поверить в то, что он нащупал ее слабое место. Она не могла не признать: она не сможет больше сражаться с ним и притворяться, что ненавидит его.

Алан Маккинней больше не был для нее врагом. Он был мужчиной. Мужчиной, которого она находила чертовски привлекательным.

Глава 8

Детский плач заставил Джесси подскочить от неожиданности. Она лежала в постели в объятиях Алана. Мгновение она не могла понять, где находится, но инстинкт заставил ее тут же вскочить, схватить первый попавшийся под руку предмет одежды — им оказалась рубашка Алана — и побежать по направлению к детской.

Алан поспешил за ней.

Когда они забежали в детскую, в полутемном помещении Хана лежала на спине и заливалась плачем. Они одновременно потянулись за ребенком, но Алан позволил Джесси взять ее на руки первой.

Она прижала малышку к себе и беспомощно посмотрела на Алана:

— Как ты думаешь, чего ей не хватает?

— Думаю, она хочет есть. Я пойду подогрею смесь, а ты пока поменяй подгузник, — сказал Алан.

Он вышел прежде, чем она успела ответить. Джесси положила Хану на пеленальный стол и сменила подгузник. Как так получилось, что он знает о детях больше, чем она сама?

Она знала, что он не ездил к их друзьям после того, как родилась Хана. Они оба прилетели в Северную Каролину в день рождения Ханы. Джесси прекрасно помнила, как они смотрели друг на друга в холле гостиницы, пока ждали новостей о Хане. Они почти обнялись, но рядом стоял Джон, и им стало неудобно.

В тот момент, объединенные общей радостью, они почти примирились. А потом они держали маленькую Хану. И поздравляли своих друзей…

Хана все еще плакала, и Джесси наклонилась к ребенку. Она замурлыкала мелодию, которую слышала в мобиле над кроваткой малышки, на ходу придумывая слова.

— Перестань плакать, малышка Хана. Скоро Алан принесет бутылочку, и ты заснешь.

— А вот и я, — произнес Алан, заходя в комнату. — Я проверил температуру, капнув на запястье. Теперь я уверен, что все нормально.

— Огромное спасибо, — кивнула Джесси. — Я даже не задумалась, что смесь может быть слишком горячей.

Он пожал плечами:

— Хочешь, я покормлю?

— Можешь покормить, — сказала она.

Алан подошел и протянул бутылочку Хане. Стоя рядом с Джесси, он наблюдал, как малышка жадно глотает молоко. Она приподняла ладошки и взяла Алана за палец.

Они оба внимательно смотрели на Хану, и на Джесси с новой силой обрушилась тяжесть потери.

— Вот так они стояли и смотрели на нее, — пробормотала она.

— Я думал о том же, — кивнул Алан. — Это несправедливо. Мы здесь, а их нет.

Джесси была согласна. Она не хотела умирать, но было непонятно, почему погибли Пэтти и Джон, когда у них было столько всего впереди. Джесси дотронулась до щеки Ханы. Ее глаза уже были закрыты, пока она продолжала сосать.

— Она такая милая, — нежно произнесла Джесси. — Я всегда буду защищать ее.

— Я тоже, — пообещал Алан.

— Ты говоришь серьезно.

— Конечно. Я дал слово, что буду заботиться о ней.

— Иногда девочкам нужны вещи, которых мужчины понять не могут, — прокомментировала Джесси.

Он посмотрел на нее, и Джесси слишком поздно поняла, что раскрыла перед ним то, что раскрывать было нельзя.

— Поэтому ты такая колкая?

Джесси слегка улыбнулась:

— Нет, я не такая. Я просто понимаю, что я в этом мире одна, никто не защитит меня. А я хочу, чтобы маленькая Хана знала: я всегда встану на ее сторону, что бы ни случилось.

— А от чего защищаешься ты?

— От всего. Еще я большая спорщица, как ты заметил.

— Как твой отец?

— И мой дед. Они оба считали, что знают, как именно должны себя вести женщины семейства Чендлер.

— Заниматься семейным бизнесом и уничтожать мужчин клана Монтроуз? — предположил Алан.

Джесси задумалась над тем, присутствовала ли эта мотивация в желании ее деда сделать из нее самостоятельную женщину. Но, честно говоря, в ее семье особенно не задумывались над судьбой Томаса Монтроуза и его наследников.

— Мы не говорили много о твоей семье.

— Мой дед всегда был для вас бандюгой, так ведь?

Джесси никогда не задумывалась о том, почему Томас Монтроуз был изгнан из компании, которую учредил вместе с ее дедом. Правда была в том, что Грегори Чендлер всегда заботился только о собственной персоне. И эту же черту передал своему сыну — отцу девочек.

— Дед действительно не умел ладить с людьми, — сказала Джесси. — Обо мне тоже это можно сказать.

— Нет. — Алан положил спящую Хану в колыбель.

Джесси подошла к нему, и они оба, затаив дыхание, смотрели, не проснется ли снова малышка.

Она не проснулась.

Алан посмотрел на Джесси и улыбнулся. Джесси улыбнулась ему в ответ.

Они пережили полуночный кризис. Они пошли обратно в спальню, но Алан задержал Джесси за локоть.

— Ты не похожа на деда, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— По рассказам очевидцев, он был жестоким человеком, которого интересовал только он сам. Он относился к людям, работавшим на него, как к машинам по заработку денег для него. Ты не такая, Джесс. Ты думаешь о людях вокруг тебя — я видел, как страстно ты защищаешь их.

— Да, ты видел. Я поражена, что Джон сумел простить меня. Но у меня были лучшие намерения, когда я нанимала частного детектива для того, чтобы покопаться в его прошлом. Джесси пыталась игнорировать то, что Алан назвал ее дружеским прозвищем, которое использовали только самые близкие ей люди. Возможно, это ничего не значило. Возможно, оно просто сорвалось у него с языка.

— Джон сказал, что он не мог поступить иначе, потому что ты заботилась о Пэтти, пока она не нашла его. И еще он сказал, что не заслужил бы ее, если бы не был честен.

— Он был необычайным человеком. Пэтти была счастлива с ним. — Джесси почувствовала, как у нее к горлу снова подкатывает комок, и отвернулась.

Но Алан заметил это, притянул ее к себе и сжал в объятиях. И впервые с момента их знакомства она почувствовала, как расслабилась в его объятиях и из ее сердца ушла боль.

Алан держал бутылку в одной руке, а другой обнимал Джесси. Как бы он ни старался, ему не удавалось держать ее на расстоянии. Каждый раз создавалась ситуация, в которой он снова видел в ней слабую женщину, а не врага и не внучку мужчины, который разрушил жизнь его деда. Только девочку с израненной душой.

Это было очень опасно. Одно дело — секс, другое — эмоции… Он не должен чувствовать себя обязанным заботиться о ней. Тогда он стразу потеряет контроль над ситуацией. А этого Алан не мог себе позволить.

Не только из-за ситуации с Келлом, но и из-за Ханы. Им придется встречаться на всех важных событиях в жизни девочки. А это будет сложно. Еще сложнее, чем тогда, когда их лучшие друзья поженились, а они терпеть не могли друг друга. Он знал все это, но ему ужасно нравился запах ее духов и то, как она сворачивалась клубком у него на груди. И все чаще он забывал, что рядом Джесси Чендлер. И он хотел отодвинуться и уйти от нее, но не мог.

И Алан этого не делал. Вместо этого он уронил бутылку на пол, обнял Джесси обеими руками и приподнял ее голову, чтобы она посмотрела на него. В ее глазах он увидел тот же вопрос, что эхом отзывался в нем. Это было ошибкой. Они оба это знали. Но остановиться не могли.

Алан закрыл глаза и попытался вспомнить все причины того, почему ему надо отпустить ее. Но Джесси сразу дала ему повод, чтобы все эти причины забыть: она провела губами по его губам.

— Спасибо за твою человечность, — сказала она нежно.

— Пожалуйста, — ответил он.

Ее серые глаза были затуманены, и на мгновение он пожелал стать другим мужчиной. Тем, кто сможет разрешить эту сложную ситуацию.

Алан теснее прижал к себе Джесс.

— Я всегда такой.

Она покачала головой и положила руку ему на плечо, стоя на цыпочках и глядя ему прямо в глаза. Он понимал: она ждет от него чего-то — вероятно, ответы на свои вопросы, — но он сам их не знал.

Она открыла рот, и он приложил палец к ее губам:

— Не надо. Мы все равно ничего не изменим.

Джесси кивнула, взяла его за руку и повела по направлению к своей комнате. Алан пошел за ней, понимая, что поступает неправильно. Она была взволнованна, эмоциональна, и он бы соврал, если бы сказал, что не чувствует того же. Что-то происходило у него внутри. Возможно, из-за гибели лучшего друга. А возможно…

Какая разница? Алан не собирался отказываться от Джесси, а об остальном он подумает позже. Она выглядела умопомрачительно сексуально со своей короткой стрижкой в его огромной рубашке, чуть прикрывающей ее бедра.

— Черт, женщина. Ты такая сексуальная, — пробормотал он, проводя пальцем по краю рубашки.

— На мне нет ни кружев, ни шелка.

— Видимо, частично из-за этого ты кажешься мне такой горячей, — признался он. — На тебе моя рубашка.

— Это ничего не меняет, — сказала Джесси.

Это меняло все. И она об этом знала. Но все же отправляла ему посыл, которым сообщала, что все происходящее между ними связано со смертью их друзей и завтра они вернутся к тому, что было между ними раньше.

Алан просто кивнул, поднял ее, понес в спальню и бросил на кровать. Джесси вопросительно посмотрела на него:

— Это было не нежно.

— Я не нежный и не романтичный. И ты это знаешь.

Алан убеждал себя в том, что она понимает, какой он. Он хотел, чтобы она понимала его позицию. Глубоко в душе он не был ни чувствительным, ни изысканным. И дело не в том, что он сказочно богат и может позволить купить себе все. Джесси должна осознать, что невозможно стать джентльменом, если тебя растят в ненависти. Ему пришлось побороться за все, что он имеет теперь. И Алан сомневался, что когда-нибудь изменится.

Даже для Джесси Чендлер, с ее горячими поцелуями с привкусом остроты, нежными бледными бедрами и сильными руками. Он понимал, что она использует его, потому что ему было проще лгать самому себе и притворяться кем-то другим.

Джесси понимала, что она поступает неправильно, так, как другие на ее месте не поступили бы. Но сейчас такое поведение заставляло ее чувствовать себя живой и отвлечься от того, что ее дико пугало.

Например, от того, каким нежным становится Алан, когда держит на руках Хану.

Джесси пыталась выкинуть этот образ из головы. Она снова хотела секса на скорую руку, но он стоял возле ее кровати и снимал шорты. И последнее, о чем она могла в этот момент думать, — это о спешке.

Ей не удалось рассмотреть его внимательно во время их первого секса, и теперь, когда Алан начал двигаться к ней по кровати, она протянула руку и коснулась его бедер.

Она пробежала пальцем по его мускулам, пытаясь не смотреть на его мужское естество. Но все-таки не выдержала, и у нее перехватило дыхание от его размера. Дрожь сексуального желания пробежала по ней с головы до ног, возбуждая каждый нерв ее тела.

Она вытянула руку и притянула его к себе.

Джесси провела пальцами по волоскам на его груди. Его руки искали подол ее рубашки. Наконец он сдернул ее через голову, отбросил в сторону и посмотрел на Джесси, потом наклонился вперед и начал гладить ее по груди, по талии, по бедрам.

На этот раз они были оба обнажены, и, как бы Джесси ни хотелось это отрицать, это было так, словно они оба ждали этого всю жизнь. Их тела словно были созданы друг для друга, как частички одного пазла.

Он положил ногу между ее бедер. Почувствовав, как его член трется о самый центр ее женского естества, Джесси задрожала. Она откинула голову назад, и они начали целоваться. Его поцелуи были долгими и упоительными, и она больше не могла думать ни о чем, кроме того, где его губы окажутся в следующий раз.

Джесси гладила Алана по спине. Она была широкой и гладкой, и, когда она положила руки ему на бедра и притянула его к себе, он простонал ее имя и задрожал. Джесси почувствовала, как набирает силу ее женская власть над ним. Она воспользовалась моментом для того, чтобы повалить его на спину и сесть сверху.

Он положил руки ей на грудь, а она подвинулась, готовясь впустить его в себя. И внезапно ощущение его обнаженности заставило Джесси задуматься о том, что она готова к незащищенному сексу с ним.

Она выругалась.

— Что не так? А, презерватив.

— У меня нет.

— У меня есть. Но я не хочу вылезать из кровати, — сказал он.

Она это понимала. Но последние часы, проведенные с ним, и осознание того, что она не хочет иметь от него ребенка, сделали Джесси предельно осторожной.

— Тебе придется это сделать.

Он вздохнул и вылез из-под нее. Вернулся Алан через пару секунд уже с надетым презервативом. Он ничего не сказал, просто запустил руки в ее волосы и страстно поцеловал, не оставляя Джесси сомнений в том, что он все еще так же возбужден.

Она положила руки ему на плечи. Его глаза были закрыты, голова слегка откинута назад. Джесси наклонилась вперед, прислоняясь лицом к его лицу и позволяя Алану проникать языком все глубже.

Его руки ласкали ее спину. Алан пытался ускорить темп и побыстрее довести их до оргазма. Он оторвался от ее губ, наклонился и поймал ее сосок, слегка покусывая его, потом схватил ее за бедра, проникая в самую глубь ее тела, и простонал ее имя.

Спустя мгновение она упала на его грудь.

Джесси все еще хотела сделать вид, что ничего не изменилось. Но, лежа в его руках и чувствуя нежные прикосновения его пальцев, она поняла, что изменилось все. Она уже не была уверена, что бегство от чувств станет решением, потому что Алан прорвался в самые потайные уголки ее души.

Глава 9

Алан проснулся, когда лучи яркого солнца заполняли пустую спальню. Он прекрасно помнил, где он находится и то, что ночь он провел в объятиях Джесси, но сейчас ее нигде не было. Как и Ханы, что он обнаружил, надев шорты и пройдя в детскую.

На кухне сидел Фоукс и разгадывал новый сканворд на своем планшете.

— Доброе утро, сэр. Будете завтракать? — спросил дворецкий. — Мисс Джесси оставила для вас записку. Она на холодильнике.

— Попью кофе, — сказал Алан, делая жест Фоуксу оставаться на месте. Он сам налил себе кофе, которое всегда пил без молока. — Мне надо поехать в офис Джона, а еще поговорить с представителем похоронного агентства, чтобы проверить, все ли готово к субботе.

— Автомобиль уже ждет вас. Мисс Джесси попросила забрать ее в доме престарелых Хаттерас в полдень. Это не помешает вашим планам? — спросил Фоукс.

Алан покачал головой. Теперь понятно, где Джесси. Она отправилась показывать Хану бабушке.

— Я приму душ, а потом мы выезжаем.

— Хорошо, сэр.

Алан взял записку, свою кружку и пошел в спальню. Сел на край кровати и начал читать:

«Алан, я повезла Хану повидать Амалию. Я не уверена, узнает она нас или нет. Но я хотела съездить и попытаться объяснить ей, что Пэтти погибла. Я надеюсь, ты не против, что я попросила Фоукса отвезти нас туда и забрать оттуда. Он просто сидел и ждал, когда ты проснешься».

Письмо было подписано прописной буквой Д.

Как Алан и ожидал, о прошлой ночи не было упомянуто. «Мы очень похожи с Джесси», — подумал Алан, собираясь в душ помыться и побриться. Они оба игнорировали то, что считали проявлением слабости, как, например, эмоции.

Он проверил почту и увидел, что Джесси разослала предварительный план рекламы. Алан остановился на одном из сообщений, в котором цитировалась переписка между Джесси и Келлом, где говорилось о трех пресс-конференциях через скайп с продюсерской компанией Голливуда, которая собиралась выпустить фильмы по одной очень модной сейчас трилогии. Более того, Джесси запланировала встречу с Джеком Уайтом, одним из лучших продюсеров.

Алан восхитился ее работой, удивляясь тому, когда она нашла на это время. Пока он спал? Его немного смутило, что она видела его в таком расслабленном состоянии.

Он попытался избавиться от беспокойных мыслей и почитать сообщения, которые Келл разослал им с Деком.

«Если она реализует все, что запланировала, нам придется пересмотреть наше решение о ее увольнении. Держи меня в курсе, Алан. Я должен знать обо всем происходящем».

Очевидно, Келлу все это не нравилось. Но он был честным человеком, и, если Джесси соблюдет все условия, Келлу придется признать проигрыш. Алан ответил своим кузенам и сел за анализ плана Джесси. Совершенно очевидно, она все детально продумала. Более того, создалось впечатление, что она его ловко усовершенствовала.

Предложение, которое она выдала несколько дней назад, не было столь интересно и не было новаторским. Алан бы солгал, сказав, что Джесси его не впечатлила. Что заставило ее передумать?

Но сейчас у него не было времени раздумывать над этим. Вместо этого он направился в офис Джона, где собирался пересмотреть его личные вещи. Джон и Пэтти оставили свою карьеру с блестящим будущим для того, чтобы открыть этот мотель. Пэтти была высокопрофессиональным дизайнером по интерьеру, а Джон — отлично оплачиваемым корпоративным юристом.

Когда Алан подъехал к офису и начал сортировать коробки, в которых содержалась работа и жизнь Джона, он наконец понял, почему Джон оставил все это.

Если бы его друг не уехал из Лос-Анджелеса и не женился на Пэтти, содержимое этих коробок стало бы единственным, что бы он оставил после себя. Вещи, свидетельствующие о долгих часах, проведенных в работе на кого-то. Жизнь, прожитая на чужих условиях.

По большей части там содержались записи дел его клиентов. Описание их привычек, замечания об их требованиях к работе.

Алан покачал головой. Удивительно, но смерть друга заставляла его пересмотреть взгляд на собственную жизнь и выбор. Но между ними была одна глобальная разница. Дело в Пэтти. Джон нашел свою половинку, женщину, которая разделяла его взгляды на будущее и на жизнь. Алан не нашел свою любовь и сомневался, что это вообще реально.

Ему нравилось быть эгоистом, нравилось ни перед кем не отвечать за то, что происходит в его жизни. И он не хотел терять все это.

Алан потер шею. Он только что получил сообщение от Фоукса, в котором тот говорил, что собирается поехать за Джесси с Ханой. Внезапно Алану расхотелось возиться с бумагами. Ему захотелось увидеть Джесси и посмотреть, изменилась ли она со вчерашней ночи.

Что-то в ее записке и утренних сообщениях было необычно, но Алан пока не понимал, что именно. Он сказал себе, что важно это выяснить, потому что он дает советы Келлу и это значимо для «Плейтон геймс», но в глубине души он понимал: есть и другие причины.

Он соскучился по Джесси. Ему жутко не понравилось, что он проснулся в одиночестве, и ему следовало узнать, пытается ли она сбежать от него. Кому-то это могло показаться трусостью, но Алану казалось, что это — лишь тщательно обдуманная стратегия Джесси.

Почему она так поступила? Одну вещь Алан знал наверняка: если это был расчетливый шаг, она достигла своей цели. Он не мог перестать думать о ней все утро.

Джесси была на нервах все утро.

Здание, в котором жила Амалия, выглядел издалека как очередной мотель. Но как только она вошла внутрь, запах антисептика убедил ее в том, что она в больнице.

— Здравствуйте, — приветствовала ее дежурная медсестра.

Джесси бережно поставила переноску с Ханой, чтобы пожать руку сестре.

— Здравствуйте. Меня зовут Джесси Чендлер. Пэтти Маккой была моей лучшей подругой, и я приехала с ее дочерью Ханой повидать Амалию Пирсон.

— Садитесь. Я позову Софию, сиделку миссис Пирсон.

Джесси присела, и через несколько минут к ней подошла миловидная женщина в цветастом платье.

— Привет. Я София. Если я правильно поняла, вы приехали к миссис Пирсон.

— Да. Могу я ее повидать?

— Давайте зайдем в мою комнату. Я должна кое-что рассказать вам. Кто эта малышка?

— Это Хана, внучка Амалии, — ответила Джесси.

Они прошли в комнату сиделки.

Джесси сказала:

— Не хочу создавать проблем, но я хотела бы поговорить с Амалией лично и убедиться в том, что она понимает, что Пэтти больше нет.

— Мы уже известили миссис Пирсон о смерти дочери.

— Понимаю, но я хочу поговорить с ней.

— У нее сегодня хороший день, думаю, мы сможем вам помочь. Самое важное — не волновать ее. Я дам вам брошюру, которую изучают все посетители перед встречей.

Джесси прочитала брошюру, ощущая тяжесть на сердце. Ей стало ужасно грустно оттого, что женщина, которая любила ее как собственную дочь, оказалась заперта в нереальном мире.

— Хорошо, теперь вы готовы. Она помнит вас и с нетерпением ждет встречи, — сказала София.

— Отлично, — кивнула Джесси, направляясь на веранду, где миссис Пирсон сидела в ротанговом кресле.

— Джесси! Как я рада видеть тебя! — воскликнула Амалия, поднимаясь, чтобы обнять Джесси. — Посмотрите на ребеночка. Она твоя?

— Нет, это дочка Пэтти, — ответила Джесси, пытаясь не выдать свое волнение дрожью в голосе.

София стояла и смотрела на них, отчего вся ситуация казалась еще более нереальной.

— Могу я подержать твою малышку? — спросила Амалия.

София кивнула, и Джесси передала девочку бабушке. Ее очень удивило, как нежно Амалия прижала малышку к себе.

Джесси взяла айфон и быстро сделала снимок, зная, что однажды Хана захочет увидеть свою бабушку.

Амалия подняла на нее глаза:

— Пэтти — лучший ребенок. Она никогда не плачет.

Джесси удивленно посмотрела на Амалию, но тут же вспомнила, что в буклете не рекомендуется спорить с больными.

— Пэтти была чудесным ребенком. Это ее дочь, Хана. Она иногда капризничает, но все равно она — прекрасный ребенок.

— Хана? Моей лучшей подругой была Анна. Я ее давно не видела, — отозвалась Амалия.

— Такое случается, когда мы взрослеем, — сказала Джесси. — Ты же знаешь, что Пэтти была моей лучшей подругой, да?

— Да, конечно. Пэтти счастливица, что она нашла тебя. Я помню, как ты впервые пришла в наш дом. Ты тогда подралась.

Джесси кивнула. Она была тогда очень расстроена. Она защищала Кэрри от мальчишек, которые дергали ее за золотистые кудряшки. Джесси порвала блузку и знала, что ей здорово влетит, если она в таком виде вернется домой. Поэтому Пэтти привела ее к себе.

— Вы были очень добры ко мне, миссис Пирсон. Вы зашили мою блузку и пообещали, что никому не расскажите о драке.

— Я заметила, что тебе нужна была любовь.

Джесси тяжело сглотнула. Она должна была принять себя как личность и перестать наконец быть средней девочкой Чендлеров. И мама Пэтти в этом ей помогла.

— Пэтти слишком много сегодня спит. Она не заснет вечером, — сказала Амалия.

— Это хорошо, что Хана много спит, Амалия. Я уверена, что ночью она заснет.

— Нет, не заснет, — заявила Амалия. — Дерек сильно разозлится, если девочка будет плакать ночью. Он должен высыпаться. — И она стала трясти малышку.

София моментально подошла к ней, а Джесси сорвалась с места и взяла Хану на руки, потому что та уже начинала плакать. София попыталась успокоить Амалию, которую сильно взволновал детский плач. Джесси прислонила малышку к плечу и погладила ее по спинке.

— Все в порядке, Амалия, — уговаривала ее няня. — Мисс Чендлер, почему бы вам не выйти? Попросите, чтобы вас отвели к дежурному доктору.

Сердце Джесси разрывалось при виде женщины, которая когда-то заботилась о ней, а теперь перестала быть собой.

Хана все еще плакала, и Джесси пришлось достать соску и дать ей. Как только соска оказалась во рту Ханы, та успокоилась.

— Я бы хотела показать Хану доктору. Амалия сильно трясла ее, — сказала Джесси.

— Я отведу вас к нему. Вы в порядке?

— Да. Но я так и не сказала ей, что Пэтти погибла. Мне кажется, она этого не понимает.

— Мы сказали ей об этом. И будем напоминать по мере необходимости.

Джесси поняла, что не может больше ничего сделать. То, что она увидела миссис Пирсон в таком виде, заставило ее по-новому посмотреть на тот факт, что ее собственная мать быстро сгорела от рака. Она не мучилась долго.

— Здравствуйте, я доктор Голд, — произнес дежурный врач, входя в кабинет. — Слышал про ваше небольшое приключение.

— Хану трясли, и я хотела убедиться, что все нормально.

— Я могу проверить. Положите ее на кровать.

Он осмотрел Хану, делая комментарии своим действиям. Затем снова взглянул на Джесси:

— С ней все в порядке.

— Спасибо, доктор.

Джесси уже отправила Фоуксу сообщение с просьбой заехать за ними. Но когда они вышли на улицу, его еще не было. Джесси стояла с малышкой на руках, подставив лицо солнцу.

Пять минут спустя подъехала машина, но за рулем оказался не Фоукс, а Алан. Он вышел, поднимая солнечные очки.

— Все в порядке?

— Да. Но кое-что произошло, и нам пришлось уйти, — сказала Джесси.

— Что произошло? — спросил Алан, открывая заднюю дверцу и протягивая руки, чтобы взять Хану.

Джесси передала ему ребенка и заметила, что он поцеловал ее в лоб, прежде чем опустить в детское кресло и подложить ей под щеку плюшевую лягушку.

— Что случилось, Джесси? — повторил Алан, закрывая дверцу.

Джесси поняла, что внимательно разглядывает его, и мысленно дала сама себе пощечину.

— Амалия решила, что ребенок слишком много спит, и начала трясти ее, чтобы разбудить. Потом она сильно разволновалась, я взяла у нее девочку, и Хана начала плакать. Мне пришлось уйти, чтобы ею занялась медсестра.

— Она трясла Хану? — спросил Алан.

— Да, но доктор уже осмотрел ее и сказал, что все в порядке. Также перед уходом мне сообщили, что Амалии вкололи успокоительное и она заснула.

Алан открыл перед Джесси дверцу, и она устроилась на пассажирском сиденье. Он обошел машину, сел за руль и включил зажигание.

— Наверное, тяжело видеть, во что превратилась мать Пэтти.

— Да, тяжело. Но я не могла поступить иначе, потому что мы теперь — семья Ханы.

— Мы станем для нее хорошей семьей. Вместе мы сделаем все, чтобы она росла счастливой.

Он сделает из них команду, семью. Джесси не знала, что ответить. Она просто молча сидела, пока Алан ехал по однополосной дороге в сторону мотеля. Она не знала, как относиться к тому, что теперь они навсегда связаны с Аланом Маккиннеем. И к ее удивлению, ее не очень волновал этот факт.

Пока Джесси укладывала Хану, Алан решил выпить холодного чая, который приготовил Фоукс, и прочитать очередную главу книги, посвященной уходу за детьми.

— Что читаешь? — спросила Джесси, садясь рядом с ним на огромные деревянные качели.

— А, так… — сказал он. — Я видел твой план относительно переговоров с Джеком Уайтом.

— Я знаю, он слишком смелый, но это в моем стиле. Он был очень даже счастлив, когда я назначала встречу, взывая к его чувству порядочности.

— Как тебе это удалось?

— Я просто напомнила ему, что когда-то он снимал маленькие бюджетные фильмы и ему нужна была поддержка влиятельной компании. Ее обеспечил ему мой дедушка, который вложил немало денег в его так называемый «Проект № 17».

— Я этого не знал, — покачал головой Алан. — Монтроузы посвятили немало времени изучению финансовых операций бизнеса Грегори Чендлера, но ничего об этом не знали. А это была ключевая информация, которую они не получили.

— «Проект № 17» стал его первым блокбастером, потом появились «Звездные ковбои»… Так что я напомнила ему о том, что пришло время отдавать долги, и он назначил встречу.

— У тебя получилось. Мне нравится, что ты не сомневалась. И мне ужасно любопытно, — сказал Алан.

Он посмотрел на Джесси. На ней были белые шорты до середины бедра и топ. Еще она надела джинсовую куртку, чтобы согреться на прохладном соленом ветру. Теперь она совсем не была похожа на панк-девочку. Всего лишь одна из отдыхающих на побережье.

Он почувствовал: в Джесси что-то изменилось. Только Алан никак не мог понять, что именно и могло ли это обстоятельство ему помочь. Интуиция подсказывала ему, что они все еще враги и навсегда ими останутся. Или это уже в прошлом? Могла ли прошлая ночь все изменить?

Он проснулся совсем другим, но потом обнаружил, что она ушла… Черт, он был расстроен тем, что не увидел ее в кровати рядом с собой.

— Что?

— Две вещи, — сказал он.

Джесси приподняла брови и посмотрела на него так, словно ее это не интересовало.

— Что изменило твое отношение к «Плейтон инфинити геймс»? Не отрицай, что-то изменилось. На прошлой неделе ты не собиралась использовать личные контакты. Почему сейчас все поменялось?

— Из-за Ханы. Я стану для нее примером. А для детей гораздо важнее слова, а не действия. Поэтому если я буду говорить ей, что всегда надо стараться в полную силу, а она узнает, что когда-то меня уволили… Ну, я не хочу, чтобы это случилось.

— Как она об этом узнает? Ей всего три месяца!

— Ты об этом расскажешь. О чем еще ты хотел спросить?

— Я пока не готов менять тему разговора.

— Очень плохо. У тебя есть другие вопросы или нет?

— Есть. Почему ты не разбудила меня сегодня утром?

— Ты не похож на парня, который нуждается в том, чтобы ему докучали. А я этого и не умею.

— Врушка, — ухмыльнулся Алан. Он слышал браваду и вызов в ее голосе.

— Почему ты пришел ко мне прошлой ночью? И не говори, что дело только в физическом притяжении.

Алан знал: он может разыграть партию двумя способами. Первый — действовать, как она, а второй — стать честным.

Он взял Джесси за руку:

— Потому что не мог ничего с собой поделать. Я не знаю, что в тебе такого, Джесси Чендлер, но ты всегда заставляешь меня вести себя, как… Скажем так: ты заставляешь меня забыть, какой я на самом деле.

— Правда? Я тебе не верю, — отозвалась Джесси. — Мне кажется, я просто притягиваю тебя, и ты наблюдаешь, что будет дальше.

— Я не настолько предсказуем, — помотал головой Алан. — Большую часть времени я просто не готов отступать, хотя я и понимаю, что это — проявление слабости. А как ты сказала раньше, действия говорят громче, чем слова.

— Я никогда не видела твои слабости, — призналась она мягко, из ее голоса уже исчезали бравада и вызов.

Но все еще не ушли полностью. Алан осознал, что все понял насчет Джесси еще в первую их встречу. Просто не замечал этого раньше. Она всегда стояла на краю, готовясь в нужный момент спрыгнуть. И теперь он должен решить, позволит он ей сделать это или сумеет ее остановить.

Глава 10

Кэрри, Дек и Эмма — все, кроме Келла, приехали на похороны. Было очень тяжело, и Джесси радовалась тому, что ее сестры оказались рядом. Но они не могли остаться надолго и улетели в тот же день.

Она надеялась, что Реджи быстро уладит дело с опекунством, но судья не торопился. К тому же на Атлантическом побережье бушевал шторм. Сначала предсказали, что он пройдет через Флориду в Мексиканский залив, но потом оказалось, что он охватит все Атлантическое побережье.

Сосредоточившись на подготовке к встрече с ураганом, Джесси отвлеклась от мыслей об Алане. А это было невероятно трудно. Более того, каждый день, ложась спать, она предвкушала утренний кофе с Аланом, пока Фоукс разгадывает кроссворд, а малышка пьет смесь.

Алан был очень молчаливым до того момента, пока не выпивал кофе. Это странно, ведь в остальное время он болтал без умолку. Фоукс начал очень заботливо относиться к ней. Наверное, это случилось во время похорон, когда она обняла Алана за плечи, чтобы он не разрыдался. Она не любила вспоминать тот момент, но он казался таким человечным и уязвимым.

Время шло, и они словно существовали в некотором вакууме, ожидая решения суда по поводу опекунства над Ханой и разбираясь в деловых вопросах, оставшихся после гибели Пэтти и Джона. Наступала осень. Джесси сама себя удивила, купив маленький костюм на Хеллоуин для Ханы.

Они стали подобием семьи, о чем она одновременно мечтала и чего боялась. Между ними существовало напряжение, которое невозможно было объяснить. И как ни приятно ей было сидеть на кухне утром, днем обязательно происходило что-то, что напоминало о жесткой борьбе между их двумя семьями.

Похоже, Джесси не успевала вернуться в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с Джеком Уайтом, а Келл не хотел переносить сроки. Целый день она обдумывала, не вернуться ли ей домой и не перестать ли бороться за опекунство над Ханой, но тогда все вообще теряло смысл. Ведь жертву она приносила ради Ханы.

В четверг утром Алан и Джесси сидели на кухне с Ханой и Фоуксом, когда Алан спросил:

— Почему ты смотришь на меня?

— Я все еще удивляюсь тому, что ты можешь молчать дольше минуты, — ответила Джесси.

Он приподнял брови, но промолчал. Просто сделал еще один глоток кофе и снова обратился к планшету. Джесси не знала, что именно он читает, но предполагала, что финансовую газету. Но тут Хана стукнула по бутылке, и смесь фонтаном брызнула по комнате. Джесси схватила полотенце и, наклонившись, чтобы вытереть ее, увидела, что именно Алан читает.

— Ты предатель! — сказала она.

— Почему?

— «Ребенок 911»! Ты эту книгу читал каждое утро? Теперь понятно, откуда ты знаешь об уходе за Ханой больше меня.

— Я отнесу мисс Хану в ее комнату. — Фоукс взял малышку на руки.

— Зачем? — спросил Алан.

— Она не должна слышать, как вы двое ругаетесь.

— Мы собираемся ругаться? — спросил Алан, когда они остались наедине.

— Я бы не хотела, но зачем ты сделал это за моей спиной? Я не могла понять, откуда ты все знаешь, и считала, что у тебя инстинкты развиты лучше, чем у меня. Тебе так важно быть лучше меня?

— Я не люблю проигрывать, — пожал плечами Алан, закрывая планшет.

Затем он встал и поднес чашку к кофемашине.

— Я думала, что-то изменилось в наших отношениях, но ты продолжаешь вести себя по-прежнему.

Алан посмотрел в чашку прежде, чем поставить ее на стол.

— Я изменился. Я загрузил книгу, потому что не знал о детях ровным счетом ничего. Я панически боялся сделать что-то не так. Невозможно было смоделировать ситуацию, в которой бы я чувствовал себя настолько беспомощным.

— Почему ты ничего не сказал? Я бы тоже почитала про уход за детьми. Ведь я должна быть мамой!

— Джесс, ты прекрасно справляешься с Ханой. Даже если ты делаешь что-то не так, ты тут же исправляешься, словно ничего не случилось.

— И все же ты должен был сказать.

— Если бы я предложил тебе прочитать книгу, ты бы вспылила и попросила меня не указывать, что тебе делать.

— Это так. Но я считала, у тебя сверхспособности во всем, что касается ухода за детьми. Теперь я даже рада, что это не так. Я начинала думать, что ты на самом деле — супермен, каковым себя считаешь.

— А теперь ты видишь прорехи в моем вооружении? Я подозревал, что ты ищешь их с момента нашей первой встречи.

— Только иногда, — сказала она.

Алан откинул голову назад и захохотал:

— Ты настоящая заноза. И ты это знаешь, правда?

— Стараюсь изо всех сил.

Джесси было невероятно сложно соблюдать с ним дистанцию в последнюю неделю, но она старалась, потому что Алан нравился ей слишком сильно. И физическая связь между ними могла привести к тому, что она бы влюбилась в него.

А это был самый ужасный кошмар в ее жизни. Она не думала, что может отдать сердце и счастье мужчине, подобному Алану.

— Я пойду к Фоуксу и Хане.

И она вышла из комнаты не оглядываясь.

Обычно Алан не задумывался о чувствах. И ничего нового не должно было произойти с его момента прибытия на Хаттерас. Эмоции доставляли Алану неудобство, вызывали стресс. Чем больше он заботился о Хане и Джесси, чем больше начинал беспокоиться. В последние дни он пару раз пытался склонить Джесси к сексу, но она отказывалась, и, честно говоря, он считал, что она права.

Им следовало поскорее вернуться в Лос-Анджелес, где ему удастся дистанцироваться от Джесс. Алан сделал все возможное, чтобы найти пути подходы к судье, ведущему процесс по опекунству. Но они находились в Северной Каролине, и связи Алана здесь не помогли. Несмотря на то что Пэтти и Джон назначили их опекунами ребенка в своем завещании, им не могли просто передать Хану без сложной документации и проверок. Реджи делал все возможное, чтобы ускорить процесс, но Алан уже не мог больше оставаться в Северной Каролине.

Он хотел возвращения к нормальной жизни. Алан никогда бы не признался в этом, но ему начинала нравиться рутина повседневной жизни с Джесси. Хана оказалась просто прелестью, и Алан был готов признать, что любит ее как свою собственную дочь. Но все, что касалось Джесси, казалось ему сюрреалистичным.

Она сильно изменилась, сменила панк-гардероб на обычные повседневные джинсы и блузки. Похоже, раньше странную одежду она надевала исключительно для него.

И это его бесило, создавало проблемы. Джесси была для него искрой, воспламеняющей пламя, и она становилась ему все ближе.

— Алан, тебе лучше зайти сюда, — позвала она из гостиной.

Джесси сидела на полу и играла с Ханой. Фоукс сидел в одном из кресел. Оба смотрели телевизор.

— Что происходит?

— Штормовое предупреждение. Ураган направляется прямо к нам.

— Отлично. Позвоню судье и посмотрю, сможет ли это ускорить процесс передачи опекунства, — кивнул Алан.

— Давайте переключим на прогноз погоды, чтобы понять степень опасности. Порой эти ураганы ведут себя непредсказуемо, — сказала Джесси.

— Даже если мы услышим совершенно противоположное мнение, нам придется хорошенько подготовиться. Мы же оба хотим вернуться домой, правда, Джесси?

Она кивнула, но на ее лице промелькнуло такое выражение, словно она не так уж и хотела этого. Алан засомневался. У Джесси своя жизнь, вчера она призналась, что и Хане будет проще, когда они вернутся к привычному распорядку.

Алан пошел в свою комнату, чтобы позвонить. Он сел на край кровати и задумался над тем, сможет ли он убедить Джесси продать мотель. Пожалуй, управлять им из другого конца страны будет непросто.

— Реджи Блит. — Адвокат ответил на звонок после второго гудка.

— Реджи, это Алан Маккинней. Мы только что прослушали предупреждение об урагане. Скажи, это не поможет ускорить решение судьи?

— Я тоже думал об этом и уже послал своего секретаря с просьбой закрыть дело завтра. Вам с Джесси придется уезжать, если начнется эвакуация.

— Правда?

— Да. Во время урагана приезжие не могут оставаться на Хаттерасе. Это не законно. Возможно, погода играет за нас.

— Очень надеюсь. Мы ждем правильного решения, но уже очень хотим домой. Хане пора начать привыкать к новому окружению.

— Согласен. Как только что-то станет известно, я сразу позвоню вам, — пообещал Реджи.

— И еще, — добавил Алан. — Говорили ли Джон и Пэтти что-нибудь о мотеле? Надо ли его сохранять до момента, когда Хана достигнет совершеннолетия? Или мы с Джесси можем продать его и положить деньги на ее счет?

— Я попытаюсь найти письменное решение. Но я знаю: Джон надеялся, что вы сохраните его.

— Это понятно. Но ни я, ни Джесси ничего не знаем об управлении мотелями. Я просто пытаюсь сделать то, что было бы логично, — сказал Алан. — Я хотел бы выполнить последнюю волю Джона, но…

— Я посмотрю, что можно сделать. Возможно, я найду управляющего, который будет получать процент от прибыли до того момента, как Хане исполнится двадцать один год.

— Это может сработать. Дайте мне знать, если я смогу чем-то помочь.

— Хорошо.

Алан закончил звонок, а потом набрал номер Келла.

— Как дела, Алан?

— Похоже, ураган двигается прямо на нас, — сказал он.

Его кузен усмехнулся:

— Похоже, Джесси вообще не собирается возвращаться в Лос-Анджелес.

— На самом деле это может ускорить наш отъезд. Мы используем это как аргумент, чтобы убедить судью принять наконец решение. Я просто хотел держать тебя в курсе.

— Спасибо, — сказал Келл.

— Почему ты так сильно ненавидишь Джесси? — спросил Алан. Джесси могла очень раздражать, и все же повода для открытой ненависти не было.

— Потому что она — Чендлер. И я не знаю ее лично, — ответил Келл.

— Она — прекрасная женщина, Келл. Талантливая и любящая свое дело…

— Не говори мне, что влюбился в нее. Ты ненавидишь ее. Говоришь, что она — настоящая заноза.

— Да? Я так говорю? — Алан наконец признался себе, что его «ненависть» к Джесси — лишь средство самозащиты, потому что иначе он давно мог начать уважать ее и даже в нее влюбиться.

— Да. Не смей бросать меня, — заявил Келл. — Дек уже прожужжал мне все уши тем, как замечательны эти сестры Чендлер.

— Я не брошу тебя. Я все еще истинный Монтроуз.

— Рад слышать, — сказал Келл и закончил разговор.

Джесси позвонила местному плотнику, чтобы он подготовил мотель к урагану. Его имя значилось в записной книжке Пэтти.

— Я приеду, как только станет точно известно, что ураган направляется сюда. Я хорошо знаю здание, потому что моя семья владела мотелем, прежде чем Маккои выкупили его.

— А вы не задумывались над тем, чтобы стать здесь управляющим? — спросила Джесси.

— Возможно. У меня теперь есть небольшой бизнес, и сперва я должен посоветоваться с женой. Она сердится, когда я принимаю решения без ее участия.

Джесси улыбнулась:

— Вы давно женаты?

— Двадцать лет. А такое впечатление, что мы только что вернулись из свадебного путешествия.

Джесси снова улыбнулась. Счастливые пары заставляли ее смотреть на жизнь с большим оптимизмом. И впервые в жизни любовь и жизнь вместе не показались Джесси абстрактными понятиями. Ведь теперь у нее есть Хана и… Алан.

Да, он никогда не упоминал о том, что они будут ходить на свидания, когда вернутся в Калифорнию, но что-то изменилось в их отношениях.

Она вспомнила утро на кухне, когда Алан признался в том, что у него есть слабости, которые он не хочет ей показывать. Все это воспылало огнем надежды в ее сердце. Джесси так и не поняла, когда идея влюбленности в Алана перестала казаться ей безумной и стала желанной.

Ей нравилось, что ее сердце начинало бешено биться каждый раз, когда он входил в комнату или начинал дразнить ее. Конечно, она была настороже и держала его на расстоянии вытянутой руки, но в глубине души она надеялась, что они… что именно?

Джесси не могла в этом признаться даже самой себе, боясь правды.

Она влюблялась в Алана.

Хана закряхтела во сне, и Джесси улыбнулась малышке, подняла ее на руки и поднесла поближе, чтобы почувствовать неповторимый запах детской кожи.

— Ты правильно сделала, Пэтти, — сказала она вслух.

Она не брала Хану на руки и не разговаривала с Пэтти о ребенке, пока та была жива. Джесси всегда жила по своим собственным правилам, но теперь она понимала, что была парализована ложью и страхами.

Внезапно вся ее самоуверенность куда-то улетучилась. Джесси поняла, что всю свою жизнь вела себя трусливо. Оказавшись рядом с Ханой, она поняла, как сильно заблуждалась, живя в одиночестве. Вместо того чтобы смотреть в глаза своим страхам, сражаться с ними, Джесси говорила себе, что она просто не такая, как все.

Она снова так поступила сегодня утром. Вся ее душа стремилась навстречу Алану, но она убежала от него.

Хана спала, а Джесси просто сидела на крыльце и держала малышку. Но потом она вспомнила, что у нее много работы.

Она уложила Хану, и ее взгляд задержался на фотографии Пэтти и Джона, которую Алан повесил над колыбелью два дня назад. Он сделал это, чтобы девочка не забывала лица своих родителей.

Это было очень мило и сентиментально, но потом он все испортил, сказав Джесси что-то колкое. Но теперь, вспоминая об этом, она осознала, что Алан так же убегал от эмоций, как и она.

Возможно, это означает, что он тоже начинал влюбляться в нее.

Джесси села в кресло-качалку. Что ей делать? Продолжать бегать от чувств или стать женщиной, которой она всегда мечтала стать, и посмотреть страхам в лицо?

Больше всего она боялась Алана. Она спорила с ним, подначивала его с самого момента их первой встречи, чтобы не влюбиться в него. Но это ей не удалось. Она всегда с нетерпением ждала следующей встречи с ним.

Она вскочила с кресла, уверенная в том, что бегать от своих чувств больше не собирается.

Войдя в его комнату, она поняла, что он разговаривает по телефону.

Джесси не хотела подслушивать, но последнее, что она расслышала, были его слова о том, что он — истинный Монтроуз.

Отрицать очевидное не имело смысла. Алан напомнил ей о том, что она и так прекрасно знала.

Как бы он ни вел себя и что бы ей ни говорил, он все еще оставался ее врагом.

Глава 11

Джесси повернулась, чтобы уйти, но потом вспомнила данное себе обещание. Она больше не убегает.

Она решительно вернулась в комнату и обнаружила Алана, все еще сидящего на краю кровати с задумчивым видом.

— Итак, ты все еще истинный Монтроуз?

— Это для тебя не новость, — сказал он, бросая телефон возле себя. — И почему ты подслушивала?

— Прости. Так получилось. Я думала, мы изменились, изменилось наше отношение друг к другу… по крайней мере, с моей стороны. Я больше не смотрю на тебя как на одного из мерзких Монтроузов. — Джесси уперла руки в бока и посмотрела на него в упор.

— Ты права. Мы изменились. Но в конце дня мы все равно становимся деловыми противниками, хотя, наверное, это неправильное слово. Ничто не встанет на свои места само. Я знаю, ты стремишься доказать Келлу, что ты достойна, но он пока в этом не убежден. Нет финансовых доказательств.

— Я тебя не понимаю. Потенциально финансы все равно не появятся в этом квартале, и даже в следующем. Я что, зря стараюсь? Тогда разбирайтесь сами.

— Я не об этом. Потенциальная прибыль удовлетворяет требованиям испытательного срока, — сказал Алан. — Почему ты так сердишься?

— Ты потрясаешь меня. Я только что размышляла о жизни и о себе и пришла к некоторым выводам, которые непросто было сделать. Я думала, ты и я… мы вместе… Ладно, забудь. Я говорю как глупая девчонка.

— Закончи свою мысль. Мне нравится, когда ты говоришь честно.

— Мне тоже в тебе это нравится, но ты нечасто меня радуешь.

Он пробежался руками по волосам:

— Что ты хочешь услышать? Я рано узнал, что те, к кому ты привязываешься, обретают над тобой власть.

— У меня есть власть над тобой? — Джесси ощутила прилив адреналина, задавая вопрос, мучивший ее с момента их поцелуя в самолете. Возможность быть абсолютно честной с Аланом очень волновала ее, но, с другой стороны, это могло спровоцировать боль.

— Ты это сама знаешь, — сказал Алан. — Всю неделю я пытался затащить тебя в постель, но ты все время меня прогоняла. Почему? Я что, имею над тобой власть?

— Да, имеешь, — тихо отозвалась Джесси. — И дело не только в сексе. Ты вошел во все сферы моей жизни. Я, правда, надеюсь, что не создала дня себя нереальный образ Алана, потому что ты стал очень дорог мне.

Алан смотрел на нее в немом изумлении. Она увидела страх в его глазах. Или, по крайней мере, то, что ей показалось страхом. Джесси искренне надеялась, что это не жалость.

«Пожалуйста, только не жалость».

Он отвернулся от нее и подошел к окну, выходившему в прекрасный сад.

— Я не знаю, что сказать, — сказал он по прошествии нескольких минут.

— Ничего сложного, — тихо заметила Джесси. — Если ты честен по отношению к самому себе, ты точно знаешь, что сказать. И если у тебя хватит смелости, ты это сделаешь.

В ее словах был вызов, и Джесси понимала это. Она не могла измениться за пару дней. И если он окажется мужчиной, которому хватит смелости остаться рядом с ней, ему придется быть честным, какой была и она.

— Я… ты хочешь от меня того, что я не давал никому. Даже друзьям и родителям, — произнес Алан, все еще не глядя на нее.

Джесси внезапно поняла, что он никогда не скажет слов, которые она так отчаянно хочет от него услышать. Она задумалась над тем, почувствует ли она себя по-другому, если он все-таки произнесет эти слова.

Вероятно, нет.

Сердце Джесси бешено забилось, когда она подошла к Алану, обняла его и положила голову ему на грудь. Сначала он заметно напрягся, но потом обнял ее в ответ. Он ничего не сказал, и она тоже молчала.

Наконец Алан зашевелился в ее объятиях и сделал шаг назад. Внутри Джесси что-то оборвалось. Она ошиблась: Алан не был тем, кого она себе нафантазировала. Она попыталась дать ему шанс, влюбилась в него, но, видимо, ей стоило снова бежать от эмоций не оглядываясь.

— У нас много дел, — сказал он.

— Конечно, — ответила она, тяжело вздохнув. — Я позвонила плотнику, чтобы он пришел и подготовил мотель к надвигающемуся урагану. Он ждет, когда прогноз погоды выдаст окончательное предупреждение. Еще он готов взять на себя обязанности управляющего.

Алан кивнул.

Джесси отвернулась и пошла к дверям, все еще надеясь, что он окликнет ее, но этого не случилось.

Алан почти пожалел о том, какой он человек. Он хотел бы быть мужчиной, способным побежать за Джесси и вернуть ее. Но он не мог стать другим. Он видел, как его отец был счастлив с одной женщиной, и эта преданность убила его. Его отец не смог жить без мамы. Черт, раньше он не задумывался над тем, как сильно его родители любили друг друга.

Он знал, что многие женщины считают это романтичным и милым, но сам он видел обратную сторону медали. Его отец ходил по дому, как раненый зверь, не находя себе места, когда его мама уезжала в командировки. У отца тоже была карьера, но он сходил с ума от скуки, когда мама уезжала из города, и вел себя как сумасшедший, когда она наконец приезжала. И Алан поклялся, что никогда не впадет в подобную зависимость от другого человека.

И еще он поклялся, что не позволит ни одной женщине контролировать его. А Джесси уже начинала заставлять его чувствовать потерю контроля. Он не хотел, чтобы их отношения заходили дальше.

Алан потер шею. Слишком многое занимало его мозг. Приближающийся ураган. Поиски управляющего для мотеля. Воспитание малышки Ханы. Ситуация с Джесси.

Он никак не мог перестать думать о ней и уже начал считать, что становится похожим на своего отца. Он наслаждался ее компанией. Каждое утро он соскакивал с кровати с неимоверной легкостью, потому что его ждал завтрак на кухне, где за столиком с ним будет сидеть Джесси.

Поэтому главной его задачей сейчас стал отъезд на Хаттерас и попытка помешать Джесси пройти испытательный срок. Он должен помочь ей проиграть. Алан понимал, что не сможет видеть ее каждый день на работе, не сможет смешивать деловое отношение с личным. Он всегда знал: личные отношения — не для него, но до настоящего момента не понимал, почему именно.

Ему не нравилось, что он становился уязвимым, когда кто-то прорывался сквозь его тщательно выстроенную оборону. Никому не позволено это делать, даже Джесси. Она заставляла его чувствовать свою слабость и неуверенность, потому что стала ему нужна, а это недопустимо.

Алан не собирался ее принуждать к чему-то, заставлять менять мнение. Он просто ждал, когда она остынет. Наверняка это скоро произойдет.

Но тут вставал еще один вопрос. Ему стоило решить, собирается ли он брать на себя опекунство над Ханой. Может, ему стоит отказаться, хотя, очевидно, Джону бы это не понравилось.

Более того, если бы Джон оказался сейчас рядом, он ударил бы его по плечу и посоветовал перестать вести себя как придурок.

Алан остановился перед зеркалом и посмотрел на себя. Он совсем не был похож на отца, но это не остановило его от того, чтобы пойти по его следам, позволив страсти взять верх над разумом. Его дедушка тоже был одержим, но другим — бизнесом. Алан не хотел, чтобы это наследие влияло на его жизнь.

Может ли он стать другим? Не таким, как они? Похоже, одержимость — их семейная черта. Но Алан прекрасно справлялся, борясь с этим свойством до тех пор, пока не появилась Джесси.

Она угрожала ему. Угрожала его здравому смыслу, самоконтролю и вере в себя. А теперь она хотела, чтобы он… чего именно она хотела? Он восхищался ей и завидовал тому, что она могла высказаться открыто, подойти к нему и спросить, что он чувствует.

У него для этого не хватило смелости. Потому что он все еще пытался отрицать тот факт, что Джесси стала слишком много для него значить.

Наверное, это делало его трусом. Конечно, он здорово разозлился бы, если кто-нибудь сказал ему об этом, но он действительно вел себя как трус.

Выйдя во двор, он увидел, как Джесси разговаривает с плотником.

На ней были туфли на очень высоком каблуке, облегающие джинсы и белый топ с черным поясом. Она снова вернулась к забавному гардеробу панк-девочки. Алан глубоко вздохнул.

Перед ним снова та Джесси, с которой он умел справляться. Он мог заключать с ней пари, спорить с ней и даже затащить в постель. Перед ним стояла совершенно самодостаточная женщина, и это радовало Алана, как никогда.

Хотя в глубине души он грустил, понимая, что упустил свой шанс. Он не смог бы стать с ней счастливым. Только не с Джесси Чендлер. Но не из-за ее фамилии, а из-за того, что она все время спорила с ним, бросала ему вызов, ей всегда было недостаточно того, что они имели. Она никогда не приняла бы лишь часть его, а больше он не мог дать ей.

Джесси заслуживала любовь и счастье. Алан знал, что он для этой роли не подходил.

Штормовое предупреждение уже стало реальной угрозой. Джеймс посоветовал им предпринять предупреждающие меры — например, собрать все вещи в саду. И поскольку у Джесси был выбор: занять себя чем-то или продолжать страдать по Алану, она выбрала первое. Джесси прикрепила «радионяню» к поясу и принялась за работу. Она уносила из сада горшки и стулья, убирала сухие ветки деревьев.

Джесси начинала понимать, почему ее подруге нравился физический труд после долгих восемнадцатичасовых рабочих дней. Джесси порадовалась тому, что Пэтти решила продать свой бизнес по дизайну интерьеров и приехать сюда, в Аутер-Бэнкс. Вероятно, последние два года стали самыми счастливыми в жизни ее подруги.

— Нужна помощь? — спросил Алан, подходя к ней сзади.

— Нет.

— Джесси…

— Я злюсь на тебя. Я не собираюсь притворяться, что все в порядке и ничего не случилось. Ты можешь пойти поговорить с Джеймсом. Он объяснит тебе, как ты можешь помочь. — Ей даже нравилось быть честной. Словно за долгое время что-то внутри ее высвобождалось на волю.

— Нет.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я сказал. Ты изменила правила игры в одно мгновение. Это нечестно. Так же как сегодня утром ты ушла из кухни, не закончив разговор, — напомнил он ей. — Я пытаюсь понять тебя, Джесси. Но я парень. А это все эмоции. Я не собираюсь притворяться, что умею хорошо с ними справляться. Да, у меня они тоже есть, но я не собираюсь о них рассказывать.

Джесси выпрямилась и посмотрела на Алана. Он был в солнцезащитных очках, и она не могла понять, насколько искренне он говорит. Но слова показались ей невероятно значимыми. Она действительно радикально поменяла линию поведения и ждала от него того же самого. Она пыталась вынудить Алана следовать за ней. Ее действия были нацелены на то, чтобы ощутить свободу и превосходство, вернуться в привычную безопасность.

— Я просто не знаю, что с тобой делать.

— Я тоже, — признался Алан. — Видимо, впервые мы чувствуем одно и то же.

— Мы всегда чувствовали одно и то же, пока воевали. И мне это долгое время нравилось. Но теперь мне нужно нечто большее. И это меня пугает, потому что ты — это все еще ты.

— Да, это я. Но открою тебе маленький секрет… Ты тоже пугаешь меня. Я не понимаю, как я дошел до этого, — сказал Алан. — Мне это не нравится. Я готов сделать все, чтобы понять, как вернуться к себе прежнему и снова почувствовать комфорт. И это не из-за того, что мне плевать.

Она взяла его за руку и отвела его на задний двор, где плотник не мог их увидеть.

— Я хочу знать две вещи. Первое — когда ты чувствуешь себя со мной комфортно. Второе — насколько сильно я тебе не безразлична.

— Прямо здесь и сейчас, — сказал он, обнимая ее и целуя.

Они так давно не целовались и не обнимались! Одностороннее объятие на втором этаже не считается. Джесси показалось, что в этом объятии она услышала все те слова, которые Алан не решился произнести вслух. И этого было достаточно.

— Прошу прощения… — кашлянув, произнес Джеймс. — Не хотел вас прерывать.

Алан медленно ослабил объятия и повернулся к плотнику. Это был загорелый мужчина с лучистыми морщинами у глаз и уголков губ. Он был одет в поношенные джинсы и рабочую рубашку и выглядел так, словно был абсолютно доволен своей жизнью.

— Да? — спросил Алан.

— Только что я услышал последнее сообщение прогноза погоды. Ураган направляется прямо на нас. Он будет здесь меньше чем через четыре часа. Я поеду заберу ставни, скоро вернусь. Вы должны готовиться к отъезду.

— Не уверен, что мы сможем, — ответил Алан. — Мы ждем звонка от нашего адвоката.

— Я подготовлю Хану, — сказала Джесси. — Потом мы позвоним Реджи. Еще я почитала кое-что по поводу подготовки к урагану и купила воду и продукты в супермаркете. Что-то еще, Джеймс?

— Наполните ванные водой на случай, если что-то случится с водоснабжением. Отнесите радиоприемник, фонари и свечи в одну комнату, предпочтительно без окон.

— Хорошо, — кивнул Алан. — Вам нужна моя помощь?

— Да, — ответил Джеймс. — Нам надо будет обезопасить двор и заколотить окна.

Джесси наблюдала за Аланом, мысленно улыбаясь. Не важно, что мощный ураган — официально его уже назвали «Пандора» — направлялся к ним. Конечно, она боялась. Но рядом с ней Алан, и она знала, что он не станет просто сидеть сложа руки. Им предстояло еще многое выяснить и обсудить. Но впервые в жизни Джесси не чувствовала себя одинокой.

Она собрала все вещи, которые перечислил Джеймс, прихватив также недельный запас подгузников, и сложила все в небольшом кабинете в задней части дома. Комната была уставлена шкафами, окон в ней не было.

Она также принесла туда подушки, одеяла и корзину, которую нашла в шкафу Пэтти. Она будет служить колыбелью Ханы. Потом набрала номер адвоката.

— Реджи Блит слушает.

— Это Джесси Чендлер. Я надеялась узнать, что вы получили положительный ответ от судьи. Нам сказали, что мы должны покинуть остров.

— Как я уже объяснял Алану, уехать с Ханой вы не можете. Вы не имеете на это права, пока не получены документы. Самое дальнее место, куда вы ее можете вывезти, — отель на материке. Это вас устроит? Можете временно передать ее приемной семье. Или, если хотите, остаться с ней. Я пришлю вам извещение от судьи, чтобы полиция вас не выгоняла. Боюсь, сейчас, когда идет подготовка к урагану, все офисы закрыты.

— Нам стоит бояться? Лучше уехать на материк? — спросила Джесси. — Я не знаю, чего ожидать.

— Я бы остался. Ваш мотель пережил немало осенних штормовых предупреждений. Все будет в порядке, если вы будете соблюдать осторожность. У вас есть запасы питья и еды?

— Думаю, да. — Интересно, хватит ли им припасенной ею еды? — И нам помогает местный плотник.

— Очень хорошо. Я позвоню, как только появится информация от судьи.

Джесси снова занялась подготовкой к урагану, пытаясь заглушить эмоции, бушующие в ее душе, среди которых самым мощным штормовым предупреждением было нарастающее чувство к Алану.

Джесси была напугана. Она понимала, что, если на этот раз ее риск не оправдается, она никогда уже не сможет полюбить.

Глава 12

Алан отослал Фоукса на материк. Мотель был полностью безопасен, а Джесси и Алан были готовы ко всему. Теперь оставалось только ждать.

Реджи наконец убедил судью подписать бумаги по передаче опекунства, но уезжать с Хаттераса было уже поздно. Начался дождь, и дорогу уже размыло.

Они сидели в кабинете и слушали радио, электричество пришлось выключить. Сначала Алан притворялся, что читает что-то на планшете, но звук завывающего ветра и ужасающий скрип веток деревьев отвлекли его.

Джесси сидела на полу рядом со спящей Ханой.

— Мне это не нравится, — сказала она. — Все эти зловещие звуки… А в комнате темно и мрачно. Отвлеки меня, Алан.

— Как, например?

— Расскажи мне о себе что-то, чего никто не знает.

— А потом ты, согласна?

— Конечно. Сойдет все, что отвлекает от звуков шторма.

Алан поднялся с дивана и сел рядом с ней.

— Что ты хочешь знать?

— Расскажи мне о своем первом поцелуе. Вероятно, он запомнился тебе навсегда.

Он покачал головой:

— Это было неловко. Один из тех моментов в средней школе, когда считаешь, что все уже знаешь. Это случилось на тринадцатилетии Эмми Коллинз. Была вечеринка. Ее родители оставили нас одних в огромном трехэтажном доме. Джоз стоял у дверей, пока мы играли в бутылочку. Мне досталось целовать именинницу.

Джесси улыбнулась:

— Мой первый поцелуй похож на твой. На вечеринке в честь дня рождения. Куча подростков вокруг. Пэтти нравился парень из нашего класса, но он не собирался проявлять инициативы. Поэтому я организовала игру с намерением заставить его поцеловать Пэтти. Но вместо этого мне самой пришлось целовать Бобби. Было неплохо. Мне даже понравилось. Мы лишь слегка соприкоснулись губами. Так забавно вспоминать тот возраст. Я чувствовала себя ужасно взрослой. Но после поцелуя я поняла, что готова ждать еще долго до следующего раза. Мне было страшно так близко подпускать мальчика.

— Могу себе представить. У парней в этом возрасте бешено играют гормоны, — сказал Алан. Сам он сильно приободрился после поцелуя с Эмми и вознамерился получить второй поцелуй, что и случилось. Но, глядя на Джесси и мирно спящую Хану, он чувствовал нечто совершенно иное. — Я не собираюсь играть в крутого папашу, когда Хана вырастет, но я знаю парней и буду следить, чтобы никто и близко к ней не подошел.

Джесси рассмеялась:

— Хорошо. Ты будешь ее защищать, а я научу ее, как защищаться самой, на случай если кто-то все-таки прорвет нашу оборону.

— Договорились, — кивнул Алан.

— Мы что, согласны друг с другом? — спросила Джесси с усмешкой.

— Вроде того… Я собирался спросить тебя про тату. Когда и зачем ты ее сделала?

Алану нравилась интимность обстановки, спровоцированная ураганом, нравился теплый приглушенный свет. Словно они втроем остались одни в этом мире. И это его вполне устраивало.

— Я сделала ее, когда мне было восемнадцать. Мои родители не позволили бы мне этого. Но на второй день своего пребывания в университете штата Техас я это сделала. Я хотела как-то запечатлеть тот факт, что теперь являюсь самостоятельной девушкой, летящей навстречу счастливому будущему.

— Почему именно здесь? — спросил он, прикасаясь к ее ключице. Ему нравилось трогать ее, а тату послужила хорошим поводом.

— Я хотела видеть ее каждый раз, смотрясь в зеркало, и вспоминать данное самой себе слово.

— Какое слово?

— Это уже новый вопрос. Моя очередь спрашивать.

— Скажу тебе все, что тебя интересует, — сказал Алан. — Только ответь, какое слово ты дала самой себе.

— Пообещала, что никто никогда не заставит меня изменить самой себе.

— И ты следуешь этому завету.

— Не всегда это легко. Например, ты этому мешаешь, — тихо заметила она.

— Отлично, потому что ты всегда сбиваешь меня с толку. И как только я обнаруживаю, что знаю, как с тобой справляться, что-то в тебе меняется.

— Ты просто пытаешься сказать, что у тебя не получается манипулировать мной, — сказала она.

— Очень может быть. Но похоже, мне и не особо нравится манипулировать тобой, — ответил Алан. — Какой вопрос задашь ты?

Она посмотрела на Хану и приблизилась к нему.

— А ты ответишь правдиво?

— Да.

— У меня такой вопрос, Алан Маккинней: как долго ты собираешься притворяться, что весь твой мир не перевернулся с ног на голову за последние две недели?

Это был прямой вопрос, который не оставлял ни единого сомнения в ее намерениях относительно него.

Алан положил руки ей на бедра и притянул к себе, но Джесси остановила его, положив руки ему на грудь:

— Не увиливай. Я жду ответа.

Но у него не было ответа. Ему действительно была небезразлична эта сложная женщина, которая заставляла его испытывать чувства, которые он не хотел испытывать. Но он не собирался позволять ей думать, что она одерживает верх.

Что-то с грохотом обрушилось в доме, и они автоматически отпрянули друг от друга.

— Что это было? — спросила Джесси, беря Хану на руки.

— Пойду проверю, — сказал Алан.

Все окна были закрыты ставнями, но осталось заклеенное прозрачным скотчем стекло около входной двери. Плотник объяснил, что скотч не даст ему разбиться вдребезги.

Когда Алан подошел к двери и посмотрел в окно, он увидел огромную ветку дерева на крыльце.

— Все в порядке? — спросила Джесси, выходя в коридор с Ханой на руках.

— Да, — ответил он. Внезапно его намерение демонстрировать Джесси равнодушие исчезло со скоростью бушующего за окном ветра. Смерть их лучших друзей показала, как коротка человеческая жизнь.

Алан подошел к Джесси, обнял ее за плечи и повел в гостиную. Там он собрал подушки, сложил их в углу подальше от окна и велел Джесси сесть там. Затем устроился рядом, обнял ее за талию и прижал их с Ханой к груди.

— Я не позволю вам испытывать боль. Я буду защищать тебя и ребенка, — пообещал он. И повторил эту клятву про себя, зная, что никогда уже не станет прежним.

— Я боюсь, — сказала Джесси. — Я не знаю, как справиться с этим ураганом. Это куда хуже, чем землетрясение.

— Ты говоришь как истинная калифорнийка. Я чувствую то же самое. Готов вместо этого переживать по землетрясению в день.

Шторм нарастал, и Алан все крепче прижимал к себе Джесси и Хану. Вдруг он услышал, как она что-то бормочет.

— Что ты говоришь? — спросил он.

— Я молюсь, — призналась Джесси, глядя ему в глаза. — Хотя не могу назвать себя верующей. Но если что-то и может меня заставить поверить в существование высшей силы, то лишь этот шторм.

— Мне он тоже помог пересмотреть приоритеты. Семья не имела для меня значения…

— Но ты так предан своим кузенам…

— Это правда. Между нами крепкая связь. Мы всегда были объединены общей целью. И что бы ты ни думала, в нашей семье было немало проблем, — сказал Алан. Он не хотел быть связан с кузенами чем-то другим, кроме как бизнесом. Они разделяли жесткие взгляды и цели своего деда. — Я всегда любил деньги и дорогие игрушки для взрослых. Но ты и Хана заставили меня понять, что я могу наслаждаться совсем другим.

— Когда сталкиваешься со смертью, многое приходится поменять во взгляде на жизнь, — пробормотала Джесси.

— Ты права, — кивнул Алан.

Джесси снова начала молиться, а он держал ее и Хану в объятиях, глядя на двух женщин, которые за короткое время стали настолько ему дороги. Он не знал, ураган ли стал тому причиной, или это чувство останется с ним, когда они вернутся в Калифорнию. Но ему оно очень нравилось. Снаружи разгорался ураган, а в душе Алана наконец воцарилось спокойствие.

— Ты притих, — сказала Джесси.

— Я думаю, — отозвался он.

— О чем?

— О многом.

— О многом… что ты имеешь в виду? О чем-то неприятном? Я вижу, что ты не хочешь об этом говорить.

— Тогда зачем ты об этом спрашиваешь?

— Потому что я люблю доставать тебя.

— У тебя это отлично получается.

— Спасибо.

Он прижал ее к себе и нежно поцеловал в шею.

— Продолжай в том же духе, и мне придется тебя наказать.

— И как же это? — спросила она насмешливо.

— Как-нибудь грязно.

— Мне нравится, когда ты ведешь себя грязно, — улыбнулась Джесси.

— Мне тоже, — сказал Алан.

Он наклонился к ней и начал шептать, что именно он собирается с ней сделать. В деталях. Джесси это очень заинтересовало, судя по тому, как задрожало ее тело в его руках. Алан осознал, что она подходит ему, как никто другой в мире.

Джесси так же сексуальна и чувственна, как он сам. Она так же предана семье и своей компании, как Алан. Она тщательно скрывает ото всех свои эмоции, но в то же время очень уязвима. Он словно обрел свою половинку.

Казалось, ветер стих. Было около полуночи, и они решили лечь спать прямо в кабинете. Радио все еще работало. Время от времени с улицы до них доносился грохот. Джесси так перенервничала, что чувствовала себя совершенно вымотанной эмоционально.

Но в то же время она осознала, что ураган странным образом навел порядок в ее мыслях. Джесси поняла главное: надо перестать бояться жизни и просто начать жить.

Ей следовало стать более открытой по отношению к людям, которые близки ей.

Алан прошелся по дому, чтобы проверить, все ли нормально, а Джесси уложила Хану.

— Джесси, пойди сюда, — позвал он ее.

Джесси прошла по коридору и обнаружила Алана, стоящего возле входной двери. Он обнял ее и указал на окно, из которого открывался вид на последствия разбушевавшейся стихии.

— Смотри. Это напоминает мне о том, что, как бы сильно я ни старался, всегда найдется что-то, что я не смогу контролировать.

— А я чувствую себя совсем маленькой. И как ты смог убедиться, я начинаю верить в Бога.

— Заключила с ним сделку? — спросил Алан.

— Да.

— Я тоже, — в очередной раз удивил ее он.

— И о чем ты просил?

— Я сказал Богу, что, если он позволит выбраться из этой переделки, я… я перестану убегать от жизни и постараюсь стать счастливым.

Глаза Джесси сузились.

— Не могу в это поверить.

— Ты осуждаешь мое решение? — спросил Алан.

— Словно ты попросил денег, уже имея их, — ответила она. — Ты не пытаешься бегать от жизни. Ты стоишь на месте и манипулируешь своим окружением.

Алан слегка склонил голову и изучающе посмотрел на Джесси.

— Ты права. Но в душе я все время убегаю. Ты сама об этом говорила.

— Мне не следовало Тебя осуждать. Просто ты всегда кажешься таким смелым и сильным, и мне сложно поверить в то, что ты способен бегать от проблем, — сказала Джесси.

— А мне ты такой кажешься, — прокомментировал он.

— Я пообещала Богу, что, если все будет в порядке, я стану другой.

— Другой?

— Да. Буду внимательнее к своим сестрам, к тебе и твоим кузенам. Я перестану бояться за Хану и стесняться своей любви к ней. Хотя я и буду всегда немного волноваться за нее.

Алан ничего не сказал. Он просто притянул ее ближе, а Джесси ответила ему крепким объятием. Затем она приподняла лицо, чтобы посмотреть ему в глаза, и увидела в них такое выражение, от которого к горлу у нее подкатил комок.

Он говорил, что не умеет выражать эмоций, но сейчас его взгляд был честным и открытым, и в нем читалась настоящая любовь.

— Алан…

Он нежно поцеловал ее. Она уже поняла, что он не любит говорить о своих чувствах, но ей было достаточно того, что она увидела в его глазах. И теперь Джесси уже не боялась, что Алан не сможет дать ей то, чего она от него ждет.

Он ласкал ее тело не из желания соблазнить ее, но от переизбытка чувств. И это порождало такое же страстное желание в ней. В первый раз с того момента, как они стали любовниками, он не играл роль соблазнителя. И это завело ее еще больше, чем все остальное.

Одежда Джесси в мгновение ока оказалась на полу.

— Обними меня ногами за талию, — попросил он.

Она выполнила его просьбу, и мир закружился вокруг них с бешеной скоростью, когда он прислонил ее спиной к стене. Его язык все глубже проникал в ее рот. Она тесно прижалась к Алану, обнимая его за плечи.

Он проложил дорожку из поцелуев по ее шее, как всегда остановившись на тату. Он облизал ее, затем поцеловал.

Страсть накрыла Джесси с головой. С каждым движением она чувствовала приближение оргазма. Но это было не чисто физическое ощущение. Он словно все глубже проникал в ее душу.

Когда он поднял голову, она посмотрела в его потемневшие глаза и увидела в его зрачках отражение собственной страсти.

Оргазм заставил все ее тело сотрясаться. А Алан задвигался еще интенсивнее, унося ее все выше и выше. Внутри Джесси словно взорвался фейерверк, разнося искры по всему ее телу.

Она даже не задумалась о том, что они забыли о презервативе. Это было бы неправильно в момент, когда их души соединились.

И Джесси знала: она никогда об этом не пожалеет. Потому что впервые в жизни она нашла мужчину, на которого могла положиться. И она была счастлива, что им стал Алан Маккинней.

Глава 13

На следующий день ветер окончательно утих. Джесси была рада вырваться из дома и ненадолго остаться одной. Никто из них так и не заговорил о том, что случилось между ними в коридоре. Они вернулись в гостиную и заснули в объятиях друг друга рядом с Ханой.

Теперь ураган закончился, и все должно было поменяться. Они собирались покинуть Хаттерас. Фоукс вернулся на остров и помогал им собраться.

Вокруг царил хаос. Было трудно поверить, что вскоре все обретет прежний вид.

Ураган оказался устрашающим. Единственное, что помогло ей пережить его, — это забота Алана, и Джесси боялась, что попала в настоящую зависимость от него.

Зазвонил телефон. Видимо, связь уже наладилась.

— Джесс! Слава богу! Все нормально? — спросила Кэрри, когда Джесси ответила. — Я звонила тебе каждые полчаса.

Она могла себе представить, как их младшая сестра тщательно следит за стрелкой часов, чтобы не пропустить время звонка.

— Все нормально. Алан разгребает последствия, но, как мне кажется, мы отделались легким испугом.

— Как это было? — спросила Кэрри.

— Ужасающе. И громко. Я бы не хотела снова столкнуться с подобным. Сейчас мы даже не можем выехать на главную дорогу.

— Но вы ведь скоро вернетесь, да?

— Конечно. Ты это о чем?

— Не знаю. Вдруг ты решила, что с тебя хватит бешеного ритма мегаполиса, и ты захотела перемен.

— Нет. Моя жизнь там. И я делаю все возможное, чтобы пройти испытательный срок. Я почти уверена, что с этим справлюсь, — сказала Джесси. Ей удалось перенести встречу с Джеком Уайтом, и теперь она была уверена, что очень выгодный договор позволит ей сохранить место в компании.

— Эмма сказала, что подписывают твое увольнение. Это связано с тем, что вчера прошел последний срок.

— Ты о чем? Вчера был ураган, все было закрыто. Черт, стихийное бедствие вырубило все Атлантическое побережье.

— Я знаю. Поверь мне, я считаю это нелепым и уже высказала свое возражение. Если Келл не отступится, я вынесу вопрос на обсуждение совета директоров.

— Даже не сомневаюсь, что ты это сделаешь. Я разберусь. Поверь, я скоро вернусь.

— Отлично. Я по тебе скучаю. И очень хочу познакомиться с маленькой Ханой. Она такая милашка, — проворковала Кэрри. — Ты привыкаешь к роли мамы?

— Нет, — честно ответила Джесси. — Я люблю ее и делаю все, что в моих силах, но для меня все это кажется неестественным. Я постоянно боюсь, что сделаю что-то не так.

— Все родители чувствуют себя одинаково, — засмеялась Кэрри.

— Только не Эмма.

— Эмма — робот. Она — идеальная старшая сестра, она рождена для того, чтобы мы чувствовали себя несовершенными, — заметила Кэрри.

— Это точно, — согласилась Джесси, глядя на себя в зеркало. На ней были идеально сидящие дизайнерские джинсы с рваными коленями и шелковая блузка, завязанная на правом бедре.

Она не очень напоминала маму. Но, в конце концов, мамами не рождаются.

— Спасибо, что позвонила, Кэрри.

— Я люблю тебя, Джесси. Я скучаю по тебе и очень беспокоюсь.

— Ураган закончился. Думаю, Джон принимал во внимание, что нечто подобное может случиться в любой момент.

— Я беспокоюсь не об этом. Последнее время ты не была похожа сама на себя.

Джесси понимала, что имеет в виду ее сестра. Это лишь подтверждало ее недавнее открытие: как бы сильно она ни старалась, люди вокруг понимали, что происходит у нее внутри.

— Последнее время жизнь не была легкой.

— Согласна, — сказала Кэрри. — Не честно, что дедуля передал нам злую карму и мы теперь все за это расплачиваемся.

— Не честно. Но нас предупреждали, что жизнь не всегда бывает честной.

— А должна бы, — продолжала настаивать Кэрри. — Мы будем стараться изо всех сил. Я собираюсь бастовать в офисе Келла до тех пор, пока он не согласится сохранить за тобой рабочее место.

— Спасибо, сестренка, но не стоит. У меня уже запланирована встреча, которая заставит его поменять свое отношение. Мне забавно слышать, что крупнейший голливудский продюсер согласился перенести встречу из-за капризов матушки-природы, а исполнительный продюсер компании компьютерных игр на это не пошел.

— Келл ненавидит нас, — сказала Кэрри. — Хотя он не так уж и плох. С Диджеем он мил.

— Наверное, он тайно настраивает его против нас.

— Это не так. Джесс, мне пора. У меня встреча через пять минут. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — ответила Джесси, отсоединяясь.

Она не могла поверить, что Келл все еще упорствует. Неужели он настолько сильно ненавидит ее? Они ведь почти не знакомы. Это из-за ее фамилии?

Правда, Джесси не слишком сильно беспокоилась. Она смогла победить Джека Уайта, кроме того, теперь на ее стороне Алан. Он должен иметь влияние на кузена. Она ждала от него поддержки и помощи.

Джесси была уверена, что увидела любовь в его глазах, а любящий человек никогда не обидит своего партнера.

Партнера… Слово прозвучало даже более устрашающе, чем слово «любовь». Неужели они теперь партнеры с Аланом? Или она снова себя обманывает? Все эти сомнения заставляли Джесси чувствовать себя маленькой и неуверенной в себе. А она не могла себе это позволить.

Она должна была верить в Алана и себя.

Алан никогда не видел столько поломанных и упавших деревьев и столько воды. Впервые в жизни он созерцал подобные разрушения. Он вырос там, где горели торфяники, но это было совершенно иным. Но им улыбнулась удача: мотель выстоял.

Он бродил по двору и оценивал масштабы разрушений. Он был счастлив, что все осталось в прошлом и пришло время возвращаться в Калифорнию. Честно говоря, он был готов расстаться с Джесси.

Прошлая ночь была очень напряженной. Он никогда не чувствовал себя настолько живым. Но пришло утро, яркое солнце осветило голубое море, и он почувствовал себя истощенным, слишком уязвимым.

Он посмотрел на Хану, которая размахивала ручками и ножками, сидя в коляске. Похоже, у нее сегодня прекрасное настроение. Алан не мог не признаться себе, что малышка приносит ему радость.

Но в то же время он боялся того, что его слишком заботит ее состояние и безопасность. Если что-то пойдет не так между ним и Джесси, кому-то из них достанутся полные права на ребенка. Видимо, ей. И это стало бы идеальным выходом. Легким путем скрыться от эмоций, которые он испытывал к обеим девочкам. Они делали его слабым.

Никто из тех, кто был ему дорог, не задерживался на этом свете. Его мама ушла, отец последовал за ней, покончив жизнь самоубийством. Дедушку он почти не знал. Он был близок с кузенами, но у них своя собственная жизнь. И лучше ему с ними не сближаться, пока очередное разочарование не вторглось в его жизнь.

И еще Джон. Джон стал последним ударом. Именно он знал Алана лучше всех. Именно ему доверял Алан. Но и он ушел.

Почему должно быть иначе с малышкой? Или с Джесси? Они попытались наладить отношения, но в глубине оба знали, что слишком разные.

Прошлой ночью, когда за окнами бушевал ураган и казалось, что в мире остались лишь они втроем, ему показалось таким естественным то, что он позволил себе расслабиться и снова заняться любовью с Джесси. По-настоящему заняться любовью. А сегодня все это казалось… глупым.

Он поступил как мужчина, который не умеет контролировать собственные чувства. И это было ошибкой. Ему нужен жесткий план для того, чтобы исправить ситуацию. Ему придется действовать очень осторожно, иначе ему придется стерпеть упреки и оскорбления от Джесси. Более того, он даже верил в то, что заслужил это.

Не то чтобы он мечтал о наказании, но все же…

— Похоже, мотель неплохо перенес ураган, — произнес Джеймс, подходя к нему.

Плотник заехал проверить, насколько хорошо территория мотеля сохранилась после разгула стихии.

— Похоже на то. Здание очень прочное.

— Да. Джон тщательно подготовил все к переезду Пэтти. Он пытался обезопасить ее жизнь, — сказал Джеймс.

— В жизни нет гарантий.

— И это правда. Я бы хотел поговорить с вами кое о чем, о чем говорил со мной Джон.

— Слушаю.

— Вы все еще ищете управляющего для мотеля?

— Да. Я попросил Реджи Блита, адвоката Маккоев, помочь мне в этом.

— Я поговорил с женой. Мы готовы рассмотреть ваше предложение, — сообщил Джеймс.

Алану нравилась идея передать бразды правления Джеймсу и его жене до момента совершеннолетия Ханы.

— Я позвоню Реджи. Он составит контракт.

— Мне это подходит, — сказал плотник.

— Алан! — позвала Джесси. В ее голосе звучало беспокойство. — Мы можем поговорить?

— Идите, — кивнул Джеймс. — Я пока сниму ставни.

— Спасибо.

Алан подошел к дому и заметил, что маленькая Хана замахала ручками при его приближении.

— В чем дело?

— Твой кузен все еще собирается уволить меня, потому что вчера закончился мой испытательный срок.

— Я не говорил с ним, — нахмурился Алан. — Все утро телефон не работал. У тебя есть связь?

— Да. Мне уже звонила Кэрри. Ты ничего не знал?

— Нет, — ответил Алан.

Он злился на ситуацию до тех пор, пока не понял, что в случае, если он примет сторону Келла, Джесси сама отвернется от него. Он останется один, но, возможно, это и к лучшему. Он не видел для них развития отношений иначе как в качестве совместных опекунов.

Он не был готов посвятить всю свою жизнь Джесси и не думал, что сможет чувствовать себя таким незащищенным и уязвимым, каким чувствовал себя с ней.

Джон так старался защитить свою жену, но не смог сделать это.

Судьба всегда оставляет последнее слово за собой.

— Давай зайдем в дом и поговорим там, — сказал Алан, забирая Хану у Джесси.

Несколько минут она просто смотрела ему вслед, пыталась не думать о том, как сильно влюбилась в него. В нем было все, что она искала в мужчине, но никогда себе в этом не признавалась.

В холле Алан снова передал Хану Джесси и пошел в кухню, чтобы помыть руки и налить себе чай.

Джесси стояла и ждала, когда он наконец позвонит Келлу. Но вскоре стало очевидно, что делать этого он не собирается.

— Ты не собираешься звонить своему кузену и ругаться с ним по поводу того, что тот не передумал меня увольнять? — спросила Джесси, когда Алан отправился за второй кружкой чая.

— Нет. Послушай, Джесси, я понимаю твою позицию, но у Келла тоже есть точка зрения. В бизнесе есть сроки, которые нельзя срывать. Именно благодаря этому успешные компании сохраняют успешность.

— Я не говорю, что согласна со срывом сроков, но ведь был ураган. Думаю, даже Келл Монтроуз должен признать, что это — форс-мажор.

— Но Келл этого не признает.

— А ты, Алан? Ты признаешь?

— Что признаю?

— Встань на мою сторону. Поддержи меня. Мне это действительно нужно, — настаивала Джесси.

Она подошла к холодильнику, чтобы достать бутылочку с молоком. Подогрев ее, она протянула ее малышке, ожидая ответа от Алана.

Алан стоял, наблюдая за ней.

— Ты хорошая мама, — сказал он.

— Спасибо, Алан. Мне надо было это услышать. Я учусь, но я не вполне довольна собой. Но сейчас я не готова говорить о материнстве. Я пытаюсь понять, на чьей ты стороне. Я думала, после вчерашнего шторма…

Алан провел руками по лицу и повернулся к ней спиной. Затем положил ладони на стол и наклонился вперед.

Джесси не могла понять его реакции. Разве она многого просила?

— Я просто хочу знать, на чьей ты стороне, — снова спросила она. — Ты не со мной, да?

— Я просто хочу сказать, что с точки зрения правил Келл прав.

— Мы говорим не о Келле. Мы говорим обо мне и о тебе. И если ты чувствуешь то же, что и я, ответ прост. Ты должен хотеть, чтобы мне было хорошо. Даже если я считаю, что ты ведешь себя как мерзавец, ты мне все еще не безразличен. Я буду защищать тебя.

— Мне приятно это слышать. Ты никогда не была на моей стороне.

— Я не могла даже представить, что ты будешь к этому апеллировать. Последние недели стали такими сложными. Они полностью изменили мою жизнь, заставили меня на все посмотреть по-новому. Я считала, что прошлой ночью мы откровенно поговорили друг с другом, а теперь ты ведешь себя так, словно это не изменило нас, — сказала Джесси. Ей пришлось посадить Хану в детский стул, потому что она почти не чувствовала пол под ногами.

Алан повернулся к ней, но быстро отвел глаза:

— Успокойся.

— Не смей мне этого говорить. Я спокойна и жду от тебя ответов.

— Не знаю, что тебе сказать. Мы провели вместе сложное время, и теперь все это кажется нереальным. Мы оба знаем, что в Калифорнии нас ждут совершенно разные жизни. И что бы я ни думал, что бы ты ни думала, мы слишком разные. Я всегда буду помнить эти дни, но они ничего не значат для нашей реальной жизни. Как бы я ни притворялся, что все по-другому.

— Притворялся? — повторила она. Слова слетели с ее губ, и ей пришлось потрясти головой, чтобы прийти в себя. — Прошлой ночью мне показалась, что я увидела настоящего мужчину. Мужчину без широких жестов и завышенного самомнения. Прошлой ночью я увидела мужчину, который ценит не деньги, а людей, которые находятся рядом с ним.

— В этом есть частица правды, — признал он. — Я лю… вы мне не безразличны. Все это из-за того, что мы многое пережили вместе. Но это не реально. Я не могу больше притворяться, так же как и ты.

— Прошлой ночью никто не притворялся. Я — нет, — сказала она.

— Прошлой ночью мы считали, что скоро умрем. А сегодня…

— Сегодня ты показал мне настоящего Алана. Ты — трус. Я никогда не думала, что ты настолько труслив. Как бы мы ни ссорились, я всегда втайне уважала тебя. То, как ты заботился о Джоне и о своих кузенах, заставляло меня думать о тебе как о достойном человеке. О человеке, который, возможно, заслуживает моего восхищения и даже любви. Но теперь я вижу, что ты — жалкое ничтожество.

— Это все? — спросил Алан, скрещивая руки на груди.

— Да, все. Я забираю Хану домой, как только смогу уехать с острова. Мы составим расписание посещений через адвокатов.

В глубине души Джесси все еще надеялась, что Алан остановит ее. Но он этого не сделал. Он только кивнул в знак согласия.

— Это имеет смысл. Я собираюсь остаться здесь, чтобы решить вопросы со страховой компанией. К счастью, большого ущерба ураган не нанес. Я позвоню тебе, когда вернусь в Калифорнию. Если ты не возражаешь, я найму Джеймса и его жену в качестве управляющих.

Взяв на руки Хану, Джесси вышла из кухни, навсегда оставив за дверью свое разбитое сердце.

Глава 14

Вернувшись в Калифорнию, Джесси ничего не успевала, даже поспать. Она с трудом выкроила время для того, чтобы встретиться со своими сестрами, да и то лишь потому, что ей понадобилась помощь.

— Может кто-нибудь сегодня посидеть с Ханой?

— Конечно, — сказала Кэрри. — Зачем?

— У меня встреча с Джеком Уайтом. И хотя кузены Монтроуз ведут себя так, словно я не справилась со взятыми на себя обязательствами, я собираюсь выполнить обещанное.

— Я пойду с тобой, — вызвалась Эмма.

— Зачем?

— Потому что тебе нужен тот, кто разбирается в финансах. Иначе Келл не пойдет тебе навстречу.

— Спасибо. — Джесси хотела только одного: доказать себе и высокомерным наследникам Монтроуз, что она не из трусливых.

— И все же… Что случилось в Северной Каролине? — спросила Кэрри.

— Нечего рассказывать. Мы организовали похороны, я навестила маму Пэтти. Потом случился ураган. Я не была готова к подобным испытаниям.

— А Алан? Что-нибудь между вами произошло?

— Нет, — ответила Джесси.

— Лгунья, — сказала Эмма. — Ты выглядишь так, как выглядела Кэрри, когда делала вид, что им с Диджеем наплевать на Дека. Нас не обманешь. Что на самом деле случилось между вами?

Джесси посмотрела на старшую сестру и вдруг снова почувствовала себя второклассницей.

— Я влюбилась в него, а он — нет. Я убита и теперь пытаюсь выкарабкаться.

— О, милая… — прошептала Кэрри.

Эмма села рядом с сестрой и обняла ее за плечи.

— Любовь зла.

— Да.

Муж Эммы погиб в автокатастрофе. Он был гонщиком «Формулы-1». Эмма была в то время беременна.

— Тебе было больнее, — вздохнула Джесси. — Я веду себя как ребенок.

— Всем больно. Когда ты влюбляешься, а он уходит из твоей жизни, не важно, каким образом, это всегда больно. Нужно учиться жить дальше.

— Как, Эмми? Я еще никогда не чувствовала подобного к мужчине.

— Каждый проходит это по-своему. У меня на тумбочке лежал органайзер Хелио, и каждый раз, перечитывая его, я напоминала себе о том, что его уже нет.

Джесси крепко обняла сестру. Эмма всегда казалась такой сильной, что сейчас сложно было поверить в ее уязвимость.

— Почему ты подпустила его так близко? — спросила Кэрри.

— Я не хотела. Можно было бы обвинить в этом Хану, но дело только во мне. Слияние компаний заставило меня понять, что жизнь меняется, меняются и мои приоритеты. Честно говоря, я не собиралась влюбляться в Алана. Он, конечно, красавец, но он мерзавец.

— Тебе лучше знать, — сказала Кэрри. — Со мной он всегда был мил.

Эмма бросила сердитый взгляд на Кэрри.

— Но я ненавижу его за то, что он сделал с тобой, Джесс.

— Спасибо, девочки, — поблагодарила сестер Джесси, улыбаясь им.

В углу комнаты Сэм что-то тихо говорил своим двоюродным сестре и брату. Джесси вспомнила о том, что всего два года назад они были втроем: три сестры Чендлер. Теперь подрастает новое поколение. Джесси не нужно другого доказательства того, что жизнь продолжается.

— Пожалуйста. А что мы сделали? — спросила Кэрри с улыбкой.

У младшей сестры было такое доброе и открытое сердце, что Джесси она порой казалась слабой. Но это было далеко не так. За последние недели Джесси поняла, что сила человека кроется в его способности любить.

— Вы напомнили мне, что я не одна. И что вы всегда будете рядом со мной.

— Конечно, это так, — отозвалась Эмма. — Мы сестры. А кровь — это не вода.

— И мы преданнее мужчин, — заявила Джесси.

— Ты — исключение, которое лишь подтверждает правило, — сказала Эмма Кэрри.

— Я не хочу, чтобы было так. Я хочу, чтобы вы обе нашли мужчин, которые бы любили вас так сильно, как Дек любит меня, — ответила Кэрри.

Алан не стал поддерживать разговор кузенов об очередном баскетбольном мачте. Его жизнь опустела с тех пор, как из нее ушла Джесси. И это лишь его вина. Он позволил ей уйти, даже сам подтолкнул ее к этому, считая, что так будет лучше для всех.

Но он ошибся.

Каждое утро Алан просыпался в одиночестве с неимоверной болью в сердце. Он хотел избавиться от мыслей о Джесси.

Он скучал по ней. Он не хотел этого, но это было так. И сегодня он пришел в офис только потому, что это был шанс встретиться с ней.

— Алан?

— А?

— Прекрати, — велел ему Келл. — Я не знаю, что случилось с тобой в Северной Каролине, но с тех пор, как ты вернулся, ты ведешь себя очень странно. А ты нужен мне бодрым. Джесси что-то задумала. Она не говорила ничего конкретного, назначая эту встречу. Но настаивала на том, чтобы пришли мы все.

— Она очень злилась последний раз, когда мы говорили с ней. Я не уверен, что она захочет увидеть здесь меня, — сказал Алан. Ему казалось, что с момента урагана прошел не месяц. Словно пролетела целая жизнь и началась новая. Новая, в которой Джесси не была его врагом. А была его… кем? Сегодня он собирался это выяснить. — Уверен, она собирается доказать, что мы не правы. Она — настоящий боец, а мы загнали ее в угол. Она будет драться.

— Думаешь? — спросил Дек.

— Уверен, — кивнул Алан. — Я вел себя как дурак.

— Возможно, — кивнул Дек. — В моем доме твое имя запрещено произносить.

— Кэрри ненавидит меня? — спросил Алан. Она была самой милой из трех сестер, и Алану казалось маловероятным, что кто-то может ей не нравиться.

— Она на это не способна. Но она ужасно злится на тебя. И жалеет.

Прекрасно. Похоже, сестры Джесси в курсе. В курсе того, что он отверг ее любовь.

— Что за черт? Что между вами произошло? — спросил Келл.

— Мы сблизились.

— Сблизились? Ты влюбился в нее?

— Очевидно, да, — ответил Алан. — Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Я повел себя как истинный Монтроуз.

Какой ценой? Он просто использовал имя Келла и семейную ненависть для того, чтобы держать ее на расстоянии. Он повел себя ужасно глупо. Он мечтал о Джесси с их самой первой встречи.

— Спасибо за преданность, — ухмыльнулся Келл. — Я знаю, что создаю много трудностей.

— Создаешь. Но дело не в тебе. Я не способен разделить свою жизнь с женщиной. Даже такой, как Джесси.

— Не уверен. Просто наши отцы не были для нас примером того, как любить женщину и быть счастливым в браке, — сказал Дек.

В дверь постучали.

— Давайте продолжим разговор позже, — предложил Келл.

Открылась дверь, и вошла Джесси. Алан с трудом ее узнал. Ее привычно взъерошенные волосы были убраны в гладкую деловую прическу. Строгий серокремовый костюм смотрелся на ней так, словно из Джесси ушла вся радость и свет. Она была правильно накрашена: никаких стрелок и ярко-розовой помады. Она подчинилась правилам.

И это сделал с ней он. Он убил в ней дух свободы.

Внезапно все его страхи улетучились. Алан уже не чувствовал себя трусом. Он больше не убегал от того, чего хотел. Он был готов заявить всему миру, как она ему нужна. Он попытался поймать ее взгляд, но она отказывалась смотреть на него.

Алан вдруг испугался, что понял свою ошибку слишком поздно. Что он никогда не сможет завоевать ее любовь вновь. Но, закончив презентацию, Джесси мельком взглянула на него. И этого оказалось достаточно для того, чтобы Алан понял: она все еще влюблена. Джесси не ветрена и не способна разлюбить так быстро.

— Нам надо посовещаться. Мы вскоре свяжемся с тобой, — сказал Келл.

— Я понимаю, — кивнула Джесси, вставая и выходя из кабинета.

Алан потянулся к папке, которую она оставила, и принялся изучать цифры. Она предоставила очень заманчивое предложение. Джесси сделала больше, чем он мог от нее ожидать. Он снова восхитился тем, как она талантлива. Она была сильной и умной, и еще сексуальной. И он мог еще назвать миллион других вещей, которые его в ней восхищали. Он так сильно полюбил ее, что ему сложно было подобрать слова. И он сказал лишь:

— Это превосходит все наши ожидания.

— Знаю. Думаю, мы предложим ей место в новой компании, — произнес Келл.

— Хм… вы не сделаете мне одолжение? — спросил Алан. — Похоже, без вашей помощи у меня уйдут месяцы на то, чтобы вернуть ее.

— Просто скажи, что нужно сделать, — отозвался Дек.

— У меня вообще не будет невестки не из Чендлеров? — нахмурился Келл, но в его глазах плясали искорки смеха.

— Не будет, — нетерпеливо произнес Алан. — Можете сказать ей, что в семь вечера вы объявите ей свое решение и что она должна прийти сюда.

— Хорошо, — ответил Дек, поднимаясь.

Джесси не понимала, зачем ей возвращаться в офис компании в семь вечера, но, поскольку у Монтроузов были все козыри, она решила играть по их правилам.

Ей было больно видеть сегодня Алана. Казалось, она уже избавилась от лишних эмоций, но это только казалось.

Любовь поглотила ее целиком. Она очень надеялась, что сумеет сохранить работу, где они будут встречаться. Она ужасно сердилась на себя за то, что проявляла такую слабость, но ничего не могла поделать. Ей нравился Алан Маккинней, и она хотела видеть его каждый день, пусть хотя бы на работе.

Кэрри согласилась посидеть с Ханой. Джесси припарковала свой БМВ и на секунду задумалась. Ей было невыносимо тяжело находиться с Аланом в одной комнате и не смотреть на него. И она была счастлива, что ей удалось бросить на него хотя бы один беглый взгляд в конце встречи.

Джесси все еще злилась на него. Она не представляла, как пройдет их встреча на следующей неделе. Может, попросить Эмму передать ему малышку?

Сестра сделает это для нее. Эмма очень помогала ей с тех пор, как она вернулась в Калифорнию. Но пора перестать злоупотреблять помощью. Она сама справится со своими чувствами.

Джесси вышла из машины и вошла в здание, ожидая увидеть там охранника. Но вместо него у входа ее ждал Алан.

Он зачесал волосы назад и надел темно-синий костюм с узким серым галстуком. Но у него были ужасно уставшие глаза.

Впервые с момента их знакомства он долго смотрел на нее, прежде чем начать говорить.

— Видимо, вы решили меня уволить, раз ты здесь, — прокомментировала Джесси.

— Не пытайся делать выводы.

— Поверь мне, это больше не мой конек.

Алан тихо выругался.

— Ты можешь довериться мне?

Джесси молча смотрела на него, затем сделала глубокий вздох и произнесла:

— Хочешь правду?

— Как всегда.

Она кивнула:

— Я доверяла тебе. Я доверяла, а ты разбил мое сердце.

— Боже, Джесси. Это неправда. Я никогда не хотел разбивать твоего сердца.

Джесси ничего не ответила.

— Прости меня. Я бы никогда не позволил тебе уехать из Северной Каролины, но мне было страшно. Ты была права, говоря, что те две недели изменили нас обоих. Но я оказался к этому не готов. Я все еще переживал смерть лучшего друга и то, что женщина, которую я всегда ненавидел, оказалась моей судьбой.

Джесси слушала его, надеясь на то, что он говорит искренне. Внезапно внутри ее забрезжила искра надежды.

Алан подошел к Джесси и стал перед ней на одно колено.

— Умоляю тебя, прости меня и дай мне еще один шанс.

В голове Джесси вихрем пронеслись тысячи воспоминаний. Она увидела их первую встречу, свадьбу Пэтти и Джона, ураган… С самой первой встречи было понятно: они созданы друг для друга, но им пришлось пережить смерть друзей, чтобы это понять.

— Я скучала по тебе. Я ужасно привыкла к нашему утреннему кофе и к тому, что в любой момент дня могу поговорить с тобой.

— Прости, что я не сказал тебе этого раньше. Но я не мог признаться, что так сильно ошибался.

— Но ты сделал мне больно, Алан. А я не из тех, кто наслаждается эмоциональной болью.

— Я больше этого не сделаю. Я люблю тебя, Джесс. Я считал, что если не скажу тебе эти слова, то останусь неуязвимым, но это не так.

Джесси обвила его руками за шею и поцеловала.

— Я дам тебе второй шанс, но если ты опять…

— Никогда! — воскликнул Алан, целуя ее в ответ и пробегая пальцами по ее волосам. — Пообещаешь мне кое-что?

— Может быть. Зависит от того, что ты попросишь.

— Я хочу, чтобы ты оставалась самой собой. Никаких больше костюмов, ладно?

Джесси рассмеялась:

— Ладно.

— Я хочу кое-что тебе показать. — Алан поднялся и повел Джесси за собой.

Поднявшись на лифте, они зашли в кабинет, где их ждали его кузены и ее сестры. У Кэрри на руках была Хана. Они держали плакат с надписью «Поздравляем».

— Добро пожаловать в «Плейтон инфинити геймс», — торжественно произнес Келл. — Ты смогла нас удивить.

— Спасибо. Это было непросто.

— С нами всегда так, — кивнул Келл.

Все начали поздравлять ее, и Джесси вдруг почувствовала себя так, словно ждала этого момента всю жизнь. Алан взял Хану из рук Кэрри.

Теперь все они были рядом с ней — мужчина, на которого она могла положиться, сестры, которых она любила, и малышка, которая связала их с Аланом.

— И еще одно, — сказал Алан.

— Еще? — удивленно спросила Джесси.

Он достал из кармана небольшую коробочку и протянул ей:

— Ты выйдешь за меня замуж?

Она посмотрела на него. Черт, он снова удивил ее, и, судя по улыбке на его лице, именно на это он и рассчитывал.

— Да, я выйду за тебя замуж, — ответила Джесси.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кэтрин Гарбера
Такой желанный… враг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14