Анатолий Ильинский

Лодка

Все наши мысли и мечты

где-то наверно материализуются.

Маленькое предисловие. Эту книгу написал мой отец еще в далеком 2000 (если не ошибаюсь) году. Поэтому многие понятия, возможно, уже устарели. Но, на мой взгляд, книга от этого хуже не стала… Простите за ошибки — у меня нет времени, пока что, толково отредактировать текст. По всем вопросам отвечу.

Дочь Ильинская К.А.

1.

Попадание!.. Новейший звёздный крейсер Метрополии "Дофин", не меняя направления движения, начал разворачиваться кормой вперёд, попутно разбрасывая искрящиеся обломки носовой части корпуса.

В боевой рубке первый помощник, выпутываясь из водопада свисающих проводов вырванных с мясом приборов, помог Локу подняться на ноги, и, почему-то задорно улыбаясь, перекрывая крики копошащихся на полу людей, а также жуткий скрежет и визг корпусной брони, проорал ему прямо в лицо:

— Вот… Твою мать… И сходил за…

Короткий тикет ревуна, с одновременным проблеском сигнального света и ответный залп главного калибра "Дофина", мягко, будто ватой придушил все звуки. Помощник, как рыба на берегу, схватил несколько раз ртом воздух:

— …озьмите моё драгоценное чадо до базы дозаправки, — передразнивая адмирала, отца тринадцатилетнего гардемарина, брызгал розовой слюной первый. — Вот и до…

— Тихо, чёрт возьми! — властный голос командира, голос хозяина корабельной жизни моментально отрезвляюще подействовал на людей — крики тут же стихли, — Выровнять корабль. Новый курс: чистый ноль. Убрать здесь всё.

— …падание в носовую несущую подсисте… — треск и скрип громкой связи заглушил доклад о повреждениях — …аклинило башню номер один. Пожар ликвидирован сразу.

— Курсовой двадцать — сорок пять: два фрегата типа "Зомби", дистанция…

— Средний и вспомогательный калибр на них, — отреагировал командир, — огонь без команды, как только смогут дотянуться.

— Есть!!! "Лири" в накрытии. Попадания не зафиксированы.

— На кормовых углах ещё две цели, опознаватель: "чужой", класс целей пока не определился.

— Это ловушка, — заголосили, не пришедшие ещё в себя от аффекта взрыва, офицеры на мостике, — но кто знал, что этот чёртов "Лири" только сыр в мышеловке, а не поединщик.

— Зато как красиво начиналось: новейший против новейшего!

— А чем не поединщик, накрыл нас первым же залпом. Да он и один…

За метровой толщиной особой прочности бронированного стекла иллюминатора левого борта, почему-то не закрытого по боевой тревоге бронешторой, мгновенно заполнив весь объём звёздного неба, раскрывались бутоны разрывов невиданной красоты и окраски. Крейсер довольно ощутимо качнуло.

— Близкий недолёт, — доложили с вахты.

Оглушённый грянувшей на него лавиной событий и впечатлений, гардемарин вцепился в край, так называемого, "планшета командира", а проще — "ПК", похожего на бильярдный стол основания, над которым парила в воздухе полупрозрачная голограмма звёздной местности. Между сине-жёлтыми шарами планет, оставляя за собой инверсный след ярко-голубого, ломаного пунктира пройденного курса, двигалась зелёная горошина "Дофина". Там, где крайние пунктиры начали уже плавно растворяться, обозначая, таким образом, границу зоны захвата системы обнаружения, мерцали две красные точки ещё неклассифицированных, но судя по окрасу, врагов. Слева от зелёной горошины параллельным курсом, ползла красная дробина "Лири", таща за собой всего лишь три короткие, розовые черты. И красная, и зелёная должны были скоро подойти к опушке астероидного поля. Причём всё это время, красная как бы отжимала туда своего оппонента. Теперь ещё два этих фрегата…

— Ну, всё, сейчас возьмёт поправку на наш новый курс, и нам…

— Конечно, наш "Дофин" как всегда один, а против нас их уже…

— Хватит!!! Прекратить панику!..

Ревун, проблеск и, останавливающая дыхание, мягкая тишина от орудий "Дофина".

— Расплакались истерички, — командор с явным усилием восстановил дыхание.

— Прямо по курсу строем пеленга крейсер типа "Хински" при трёх корветах.

— Курсовой двести восемьдесят три, триста шесть — ещё группа целей, все опознаватели — "чужой".

— Да тут, похоже, всё крейсерское соединение адмирала Каранча, кроме его любимых "Журса" и "Нурса".

— Не волнуйтесь, будут вам и "Журса", и "Нурса".

— Зафиксировано попадание в "Лири", — победно загалдели с вахты — "Лири" рыскнул в сторону, "Лири" поехал в циркуляцию со снижением, "Лири" теряет ход.

— Ну вот, а вы боялись. Не всё так плохо. Курс на сближение с "Лири".

— Что-то он долго не отвечает, вроде сейчас его ход, — второй помощник гипнотизировал таймер, весь, сморщившись в ожидании близких разрывов.

— Ну что ж, ход потерян, — второй победно выпрямился, показывая зажатый в руке кларевый хронометр.

Умные приборы уже обработали и выдали на перезарядившиеся пушки данные о цели.

Ревун, проблеск и орудийные ускорители мгновенно разогнав сгустки энергии, швырнули их в чёрную бездну космоса, остановив своей убийственной работой на это мгновение, дыхание у людей. И только где-то там, далеко-далеко в бездонной пустоте на расстоянии указанном этими приборами, пронзив всё на своём пути, энергия искусственных шаровых молний освободится, раскрывшись прекрасными, всепоглощающими бутонами разрывов.

— Не пора ли выбираться из этого мешка? Ведь, кроме явного численного превосходства, в астероидном поле наверняка засада, а мы и так почти блокированы.

— Давайте в последний раз врежем этому мерзавцу, и в гиперпространство, а? Командир?

— Чёткая фиксация попаданий в корму "Лири", — уже спокойно, как положено, без эмоций, продекламировала вахта. — Скайдеры отмечают пожары на крейсере. "Лири" потерял ход, движется по инерции. На скайдерах неясное высвечивание зон поражения…

— Ну-ка, отойди сынок, — командир отодвинул Лока в сторону, — дедушке посмотреть на карту надо.

Гардемарин перешёл на другую сторону ПК и взглянул на командора сквозь парящие в пространстве шары планет. Внезапно, как будто изображение на экране монитора, а не реальность, командир перестал быть объёмным и пространство вокруг него тоже, и вся эта лишённая третьего измерения панорама двинулась на юношу. В попытке закричать он попятился назад, но запнулся и плюхнулся спиной прямо в кресло.

— Почему я не могу дышать? Что, очередной залп? Тогда почему не было ревуна и проблеска? — Все эти, никчёмные теперь, вопросы стучали в голове рвущегося на свободу из кресла Лока, а зажатое между двух стёкол, неумолимо надвигающееся пространство вдруг стало ярко красным и брызнуло в него мириадами осколков…

.

…Лок проснулся от собственного крика. Приходя в себя, он сидел на ложе и обливался потом.

Опять этот проклятый сон. Вестник неприятностей. Теперь не отвертеться, отворяй ворота… Всё! Можно ставить тысячу, против одного, что вползёт огромная гадость. Ни разу, эта, с позволения сказать, "грёза", не подводила. Но, хватит! Осталось чуть больше двух часов, официально отпущенных на отдых, которые необходимо реализовать. Надо как-то расслабиться…

Сейчас постепенно успокаиваясь, он закрыл глаза и вновь улёгся. Уже через несколько минут прекрасное, чистое забвение, абсолютно лишённое каких-либо сновидений, понёсло Лока в царство отдыха и покоя. Пусть впереди катастрофа, перелом в судьбе и даже обрыв в никуда, но всё это потом, после пробуждения, а сейчас: спать, спать, спать…

С эффектом ледяной воды на тело в знойный пляжный полдень, рассыпался чистейшими серебряными колокольчиками зуммер внутренней связи. Пытаясь разомкнуть объятья сна, Лок Крейц, не открывая глаз, протянул руку. Нащупав широкую ребристую клавишу переговорника, он выдавил из себя первую фразу, попутно прочищая горло:

— Здесь командир…Кхэ-км…

Эта первая фраза получилась хриплой и неразборчивой, но на том конце связи вахтенный офицер, заполнивший экран, видимо, и не ожидавший услышать другого ответа из капитанской каюты, доложил:

— Полчаса до выхода из гиперпространства. Вы просили разбудить.

— Как дела?

— Всё в норме.

— Так… Всех офицеров через двадцать минут в кают-компанию…Кхм-м… Всё.

— Принято.

Вновь прекрасная мелодия серебряных колокольчиков — конец связи. Командир откинулся на подушку и закрыл глаза. Сознание категорически отказывалось покидать зону отдыха. Виртуозно выставляя наиубедительнейшие, непоколебимые доводы в пользу "продолжения банкета" или, хотя бы, полежать три минутки, незаметно ослабляя волю, тащило и тащило Лока обратно. Причём, имея огромный опыт, а также великолепно ориентируясь во всех мельчайших штрихах и слабостях характера своего подопечного, вечный оппонент правильного "Я" командора, использовал не только методы убеждения.

Крейц встал и пошёл в душ. Вода сверкала, стекая по гладкой коже бурными потоками, смывая всё плохое как в физическом, так и в духовном аспекте, доставляя истинное наслаждение. Но в какой-то момент он сообразил, что всё это происходит слишком комфортно. И вставание, и тугие струи воды, не причиняли никакой физической боли жаждущему отдыха телу, а наихитрейшее сознание всё ещё продолжало уговаривать полежать.

"Всё ясно. Я снова уснул! И я вижу сон, как поднялся, и пошёл в душ" — решил Крейц. Видение, после такого вывода, сразу начало давать сбои: он продолжал стоять голым под душем, но уже в кают-компании, среди своих офицеров, а струи воды разбиваясь о его тело, брызгали на их идеально отглаженную форму. Сам же Лок был совершенно спокоен, и плевать хотел на всякую субординацию.

Командир вновь мобилизовал волю, и начал всплывать. Моментально исчезла "картинка с выставки", и, по стону каждой клеточки своего тела, стало ясно, что в этот раз всё по настоящему, и он не был ни в какой двусмысленной ситуации, а просто лежит с закрытыми глазами, в наполненной реальными звуками, каюте. Но коварное сознание после провала мистификации, хотя и отступило, но сдаваться не собиралось. Учитывая, что любые резкие меры испортят отношения с организмом и нужен плавный выход из сна, а так же нельзя пускать мысли на самотёк, чтобы не спровоцировать повтора, он начал думать о том, что командир это должность, а командор это звание. И что командир — царь, и бог, и воинский начальник на корабле. Но унижать подчинённых, появляясь голым перед ними, да ещё стоя под душем… Стоп, стоп, стоп…

Что звание командора получают, становясь командиром корабля, хоть суперлинкора, хоть занюханного сторожевика. Но, что самое главное: звание командор можно иметь, и сразу после лейтенанта, и после адмирала — лишь бы нашёлся корабль, которым доверили бы командовать. И можно всю свою жизнь быть лишь командором только потому, что следующее звание должно соответствовать должности. А должность, обязательно, либо при штабе, либо "командир соединения кораблей", и именно того класса, и тех, в составе которых, есть бывший твой корабль. Вот тут-то можно снова оказаться лейтенантом. Но, чтобы пройти всю иерархическую лестницу от начала до конца, вовсе не обязательно в какой-то момент становиться командором, так как это звание стоит очень отдельно от всего вертикального ряда обычных званий.

Лок наконец разомкнул веки, плавно, но стремительно покидая царство Морфея. Глаза привычно пробежали по панели приборов дублирующих такие же в центральном посту — привычка, вошедшая в кровь, мозг, в самое естество.

— Гелла!

— Да, командор, — певучим, женским, но ненавязчивым голосом откликнулся бытовой компьютер, — С пробуждением, командор. Температура вашего тела…

— Короче!

— Та диагностика здоровья, которую я успела снять и обработать за время вашего сна, показывае…

— Ещё короче!

— Отклонения незначительны, сэр. Но Ваша нервная систем…

— Душ, бриться, обычную сбрую, завтрак.

— Но, Вы вновь кричали сегодня во сне…

— Да, и на всякий случай парадку со всеми побрякушками запрограммируй и держи наготове. Чует моё сердце рандеву с начальством, — Лок весь скривился, представив такую встречу. Уж что-что, а начальство он "любил" всеми фибрами души!

Командир поднялся и, сняв всё с себя, бросил в клапан приёмника утилизатора на стене. Гелла продолжала ещё что-то там наивно лопотать про продолжительный отдых, когда Крейц уже шагнул в проём бесшумно отъехавшей в сторону, закамуфлированной под одну из стен, двери, прямо в настоящие, тугие, шумные струи воды.

Через пятнадцать минут он весь свежий и помолодевший, чисто выбритый, дожёвывал свой завтрак, запивая его ароматным кофе. Теперь, когда Гелле, приказано было заткнуться, ни что кроме утробного гула двигателей и лёгкой дрожи корпуса корабля, не нарушало медленного течения мысли командира.

Всё та же, всегда одинаковая, каюта, каюта космической субмарины. Субмарины, упорно несущей сквозь пространство и время свой уникальный признак, своё клеймо, доставшееся от земного (точнее морского) прообраза — тесноту. Хотя он где-то читал о том, что позднее на прообразах этот недостаток был побеждён. Но для лодок, навечно остался нарицательным, то ли в силу замкнутости пространства, то ли в сравнении с другими классами кораблей.

Три на три метра слегка подсвеченного пространства, до предела заполненные ложем, столиком и креслом, дававшие в свободное время Крейцу приют, конечно, не шли ни в какое сравнение с командирскими салонами на линкорах и крейсерах, да что говорить, фрегатам и корветам ему тоже оставалось только завидовать. А живой звёздный простор из иллюминаторов флота открытого космоса против жалкого, психологического муляжа оного, на пластинах мониторов по бортам…

Эти мониторы были прикреплены на стенках и закамуфлированы под иллюминаторы, демонстрировавших никогда не существовавшее звёздное небо, с единственной обманной целью — создать у экипажа впечатление того, что и с субмарины можно видеть свободный космос. Таким образом, предполагалось решить проблему замкнутости пространства. Матросы же решили эту проблему по своему, тут же перевесив одну из пластин на дверь своего гальюна, что вызвало обвал юмора с последующей эпидемией острот по этому поводу. А также мозговую бурю у первого помощника, Стеккита Битси — сухаря, зануды, буквоеда, знавшего наизусть все сноски и примечания в нескончаемых формулярах и инструкциях, педанта до мозга костей, но ни как не дурака. Тогда происходящую в нём ожесточённую борьбу между "положено" и "не положено" мягко разрешил, только что узнавший об инциденте, командир, предложивший всё-таки оставить экипажу "отдушину".

Как им потом досталось за эту "отдушину" при адмиральской проверке… Но пластина, несмотря ни на что, всё равно навсегда осталась в гальюне, как и карьера самого командора Лока Крейца. Надо сказать, что безжалостное время в связи с этим сохранило в истории лишь имя адмирала Лоурэла, поднявшего весь тот грандиозный скандал, и потому ставшего притчей во языцех. Для всего флота адмирал и "окно в космос" через гальюн, прошли сквозь поколения космонавтов, сделавшись нескончаемым источником для всевозможных баек и анекдотов… Кстати насчёт времени… Пора, брат, пора.

Подходя к кают-компании, Крейц услышал как, судя по голосу, Стеккит Бицси уже кому-то, за что-то негромко выговаривал. Лок, не замедляя шага, повернул за угол переборки и "явился аки Христос народу", с последним ударом стенного хронометра. Увлекая за собой остальных офицеров, навстречу поднялся первый помощник, и, набрав воздуха, уже было открыл рот, но останавливающий разбег командир прервал его взмахом руки. Жест, обозначавший одновременно: отставить доклад, вольно, садитесь.

Так и не успевший начать рапорт, помощник и в этой ситуации остался верен себе — не дал даром пропасть уже запасённому воздуху:

— Приступим?

— Не тратя времени впустую, — буркнул командор, и они синхронно начали снимать с шеи цепочки с электронными ключами.

Проделывая манипуляции с ключом, Лок быстро, но внимательно осмотрел рассаживавшихся офицеров, пытаясь определить, кто же был жертвою Бицси. Впрочем, с точки зрения устава придраться было не к чему: у всех без исключения чёрную с золотыми нашивками идеально отглаженную форму подчёркивали искрящиеся белизной рубашки с выпущенными манжетами — всё просто, и одновременно строго. Хотя вся эта благородная аккуратность была заслугой "Гелл", "Доков" и прочих обслуживающих бытовых каютных "Марин". Даже механик, никогда не покидавший свой пост, спавший и евший только в кресле за распредпультом, а потому не доступный для своего компьютерного опекуна, и плевать хотевший на всё, что не касалось его епархии, в которую он не позволял совать нос никому, любое замечание в адрес его хозяйства, воспринимавший, как личное оскорбление, вечно перепачканный, носящий ту же робу, что и его подчинённые, сегодня обернулся прекрасным лебедем — без сомнения мерзкая примета, может быть, ещё хуже, его, командирской… Ага! Второй помощник не брит.

Да, его, командира, "левая рука", весельчак и балагур, красавец и спортсмен, душа любой компании, был не брит!

Лок, вставив ключ, злорадно-победно посмотрел на своего любимца, который тоже ненавидел бриться, как и он сам.

"Ну что? Получил своё от старшего?" — одними глазами спросил второго командор, — "То-то! Будешь знать!"

Тот в ответ скорчил ехидную гримасу: "- Ладно!.. Ладно!.."

— Итак, на счёт "три", — первый, положив левую руку на индинтификатор, правой готовился повернуть уже пискнувший в приёмнике ключ.

— Угу, — отозвался стоящий в зеркальной позе с другой стороны сейфа командир, — четыре!

Раздался тройной гонговый удар, и дверца на мгновение распахнулась, "выплюнув" запечатанный конверт, затем, мягко чмокнув, она закрылась, и заиграл туш.

— Ух-ты!!! — Среди офицеров пробежал ропот удивления, — не электронный, бумажный приказ, значит особой секретности.

— А раз вы все такие проницательные, попрошу внимания, — командир, громко шурша от непривычного действа над бумагой, наконец, распечатал конверт.

— Слушать сюда, — он развернул упрямый лист, — читаю:

— Борт К-117, "Касатка". Время: 14–00 — 14–05 (короткий взгляд на стенной хронометр — вписались). Так… Ага. Открыто следовать произвольным режимом к мобильной базе "Медуза", для получения инструкций. Ориентировочное время прибытия: не позднее… Угу, понятно… Координаты базы… Шлюз номер… При входе на базу данный приказ используется как пропуск. Всё.

— Штурман… — командир не глядя, протянул бумагу, — возьмите в оборот, — вновь короткий взгляд на хронометр, — а сейчас по местам, через шесть минут выход из гиперпространства.

Покидая кают-компанию, Лок услышал едва различимый шёпот второго помощника у себя над самым ухом:

— Зря спектакль разыгрывал. Даже механик прочувствовал, что ты "Дофина" опять видел. Похоже потому и он сам сегодня, гад, тоже весь из себя…

2.

Центральный пост — мозг корабля. Сюда стекается вся информация. Здесь принимаются решения. А самая центральная фигура, центрального поста — командир (как впрочем, и на всём корабле). Так вот…

Самая центральная фигура корабля восседала в своём центральном кресле в самом центре центрального поста и задумчиво наблюдала за действиями своих подчинённых.

Говорят, что человек может бесконечно долго созерцать три вещи: огонь, воду и как другие работают. Чтобы проверить это, командиру не хватало только одной мелочи, этой самой бесконечности. Но проверять он ничего не собирался. Тем более что за годы, проведённые с этими людьми в замкнутых коробках постов, Лок заранее знал кто, что, и на какой минуте произнесёт и даже то, что при этом подумает.

Сейчас, после благополучного выхода из гиперпространства, он ждал рекомендаций штурмана, Дэда Шмана, который должен был в ближайшее мгновение, резко повернувшись на каблуках, доложить каркающим голосом не менее двух вариантов следования до "Медузы". Хотя вариант должен был бы быть рекомендован только один, но в силу своего вечно сомневающегося характера, Дэд предпочитал выдавать ещё и альтернативу.

Отмеренные Крейцем мгновения плавно ушли в историю, и тут же реверс штурмана поменялся на аверс, резанув по ушам:

— Разрешите? — И получив одобрительный взгляд командира, продолжил:

— Чтобы в означенное время быть, согласно приказа, в точке рандеву, предлагаю два, на ваш выбор, маршрута следования.

— Первый: курсом сорок два, тринадцать через астероидное поле, напрямую. Предполагаемая экономия времени два часа, даже на экономичном ходу. — Штурман подошёл к "ПК" и, поколдовав над пультом управления, зажёг на карте предполагаемый курс.

— Второй: в обход астероидного поля. Вариант безопасный, как по проспекту, но на последнем отрезке пути придётся форсировать двигатели, чтобы не опоздать.

Лок посмотрел на шефпилота Мача Хонни, который, услышав слова об астероидном поле, сделал стойку, наподобие охотничьей собаки при виде дичи. Первый же помощник напротив не одобряюще покачал головой, глядя в пустоту.

— Вот чёрт, — подумал командир, — они тоже знают всё наперёд. Ну-ну… Я ведь ещё ничего не решил, — он перевёл взгляд на бортинженера.

— После капремонта и корпус, и двигатели находятся в прекрасном состоянии, — немедленно откликнулся тот, — но двигатели не помешало бы проверить ещё раз на форсированных режимах.

Взгляд на приборы, на "ПК", на короткий коридор спин склонившихся на боевых постах вдоль обоих бортов, на хронометр. От своих дисплеев заинтересованный неожиданно долгой паузой коротко глянул второй помощник.

— Давно мы не бродили по проспектам, а? Представьте: "По главной улице с оркестром". Соблюдая все правила движения, да ещё бы и лоцмана в придачу. Ну, прямо сказка, — командир мечтательно откинулся в кресле, заложив руки за голову. — Пусть мех покувыркается на последнем отрезке, а то вырядился, понимаешь… — рассуждал Лок, глядя в потолок, — да и на такие, особой секретности мероприятия, я думаю, торопиться не стоит, — он с хрустом потянулся. — Начальство, видимо считая себя провидцами, тоже знает, что мы как мальчишки начнём выпендриваться по первому варианту, на астероидном поле. Логично? — Напевно мурлыкая, Крейц весь расслабился в кресле, продолжая излагать ход своих мыслей вслух, — мм-да… А посему-у…

— Капитан второго ранга Рик Тильс!!! — Клацнул вдруг железом Лок, в голосе которого от мечтательности и мурлыкания не осталось и следа, — ведите корабль по варианту номер два.

При этом лицо первого помощника заметно просветлело, а шефпилот, лишённый таким образом возможности лишний раз поразить всех своим искусством пилотирования, моментально стал похож на воздушный шарик, из которого разом выпустили воздух.

— Есть! Принято, — откликнулся второй помощник, и тут же увесистыми золотыми слитками посыпал команды, причём таким тоном, что вряд ли сейчас нашёлся бы хоть один смельчак, способный ослушаться его, даже если бы Рик повёл корабль прямо на солнце.

Всё пришло в несуетливое движение. Приказы, и рекомендации накладывались на доклады, и те и другие тут же дублировались, создавая ту прекрасную музыку, которая ласкает слух любому командиру.

"Касатка" описывая плавную восходящую дугу, стала огибать астероидное поле.

— Мистер Битси! Будьте готовы высказать свои соображения о цели предстоящего нам задания.

— Есть сэр!

Изящный корпус звёздной субмарины пронзал пространство, тускло проблёскивая в лучах солнц недалёкого созвездия Варная, на самом краю обжитой галактики. Дальше за пограничной областью погасших звёзд простиралась неисследованная Вселенная. Куда уходили одна за другой прекрасно снаряжённые международные экспедиции — на превосходных боевых кораблях. Экспедиции хуже снаряжённые, первопроходцев и разведчиков — на разных кораблях. Плохо снаряжённые экспедиции, искателей приключений и авантюристов — на собственных, или не собственных яхтах. И, наконец, совершенно не снаряжённые экспедиции, людей вне закона, просто людей и не людей, людей случайно или умышленно покидавших цивилизацию — на чём попало. Но их всех, в конце концов, объединяло одно — то, что обратно, никто и никогда оттуда не возвращался. Можно было бы даже уже на границе смело разворачивать плакат: "Оставь надежду всяк сюда входящий". И название подобрали очень подходящее — "Серные долины", что соответствовало действительности в прямом и переносном смысле. Но такова природа человеческая: вновь и вновь несмотря ни на что, находились отчаянные, которые считали, что уж они-то точно вернутся. И конечно, как и их предшественники, навсегда пропадали без вести.

Во всех других направлениях Вселенной человечество с переменным успехом, но продвигалось. Здесь же, создавалось впечатление, что оно упёрлось в какую-то невидимую стену, не имеющую не то, что бреши, но даже ни малейшей щёлочки, либо трещинки. За всё время ни одной зацепки, ни одного даже лёгкого намёка, который хотя бы слегка приоткрыл завесу тьмы. Тайна, глухая тайна, непроницаемой пеленой висела над неизведанными мирами. Но, природа не терпит пустоты. Там, где не может пробиться росток информации без подпитки фактов, буйно расцветают, заполняя собой всё свободное пространство, сорняки вымыслов и самых невообразимых сплетен. Вот уж где, действительно, простор для любой, даже самой уродливой фантазии.

"К-117" прошла поворотный маяк и легла на прямой курс.

— Следующий поворот через двенадцать минут, — доложил штурман.

Второй помощник принял доклад и очень выразительно посмотрел на командира, показывая глазами, в сторону вот уже минут пять изнывающего от переполняющей его информации, Стеккита Битси. Командор и сам видел, что первый помощник давно созрел для аналитического доклада, собственно, ради осмысления которого он и был оставлен не у дел. Другими словами, как любил повторять Тильс, комментируя те или иные действия командира: "Знать надо своих людей". Рик был единственным человеком на корабле, кто мог позволить себе такую вольность, как комментировать действия командира, правда, не всегда это сходило ему с рук, но то было уже издержки характера.

При последних словах штурмана о повороте, сухая и длинная фигура первого помощника, резко перестала производить нервные манипуляции возле демонстрационного планшета (точь в точь как "ПК", только меньшего в размерах и не стоящего стационарно, а пристёгивающегося к борту). Повернув к Локу худое лицо, он вопросительно взглянул своими колючими глазами.

— В десять минут уложитесь? — Командир подпёр подбородок кулаком, жест означавший: "я весь внимание".

— Вполне, — помощник преобразился в одно мгновение. Теперь, казалось нервозность и суетливость невозможны в этом человеке как костёр в водопаде. Возле висящих над "ДП" созвездий стоял уже не капитан первого ранга, а академический профессор, привычным жестом сдвигания бровей приводя расслабившуюся аудиторию в готовность внимать ему, аки мессии.

— Кх-мм… — сурово и весьма многозначительно прокашлялся в кулак оратор, призывая аудиторию ко вниманию.

Следующий жест был настолько навязчивоявный, что второй помощник посмотрел на камандора, как бы предлагая:

— Пари, что он сейчас постучит по кафедре указкой, призывая к тишине, или что-то в этом роде, заменяющее этот жест.

— Принимаю, — криво ухмыльнулся командир.

Выстраивая в уме самую тяжёлую, для всех и всегда, первую фразу, Битси не глядя, нащупал лазерную указку и уже занёс с ней руку, чтобы постучать по краю "ДП", как вдруг, не поворачиваясь и не разгибаясь от своих электронных планшеток, штурман, строго по инструкции, объявил:

— Одиннадцать минут до поворота, — рука с указкой, что и требовалось доказать, опустилась — "знать надо своих людей!"

— Штурман, возобновите отсчёт лишь за две минуты до поворота! Простите, мистер Битси, — голос командора был ровен и спокоен.

Тильс быстро посмотрел на хронометр, на спину штурмана, на командора и сломал бровь:

— Признаю себя ослом. Да, знать надо своих людей! Но, ведь чуть-чуть раньше, или чуть-чуть позже, и…

— Чуть-чуть не считается, — отвернулся Лок, — не надо стараться быть умнее командира, — а вслух скомандовал:

— Капитан второго ранга Тильс, предоставьте экипажу возможность узнать аналитический прогноз на своё ближайшее будущее из первых уст.

Второй помощник покорно кивнул и включил общую трансляцию:

— Прошу вас.

— Благодарю. — Битси поправил на кителе невидимую складку, — итак… Зачем мы здесь, на самом краю Вселенной?..

— Сразу после последнего военного конфликта, миры распались как бы на три лагеря. Как вам известно, подстрекаемые недругами из Лиги, так называемых, Свободных Планет, а в настоящий момент трансформировавшуюся в Лигу Свободных Галактик (сокращённо ЛСГ). И противостоящую нам до сих пор, как вероятный противник, наши братья по Земле и их потомки, осваивавшие вновь открытые планеты, спровоцировали вооружённый конфликт. Одурманенные сказками о псевдонезависимости, они выступили за отделение от нашей Метрополии, используя вместо логических аргументов и попыток договориться на правовой основе, милитаристическую истерию, которая долгое время в тайне подпитывалась за нашей спиной финансовой и военной помощью, завистниками из ЛСГ.

— Да скажите проще, что борьба колоний за свою независимость, как чёрт знает когда, Америка на далёкой праматери Земле, отделялась от Англии. Ведь, на сколько я помню, история развивается по спирали. Не так ли? — подал голос, не терпевший политику в любом её проявлении командир боевого отделения, главный оружейник, Сиз Раш.

— Я полагаю, в данном случае ваша аналогия неуместна… — Битси очень подчеркнул слово "ваша". А ледяной тон первого офицера мог поставить на место кого угодно, только видимо не его вечного оппонента.

— Ну, началось, — сразу заскучал второй помощник, — хватит вам, время же идёт.

— Уместна, уместна, — понесло Сиза, теперь он был в том состоянии, когда ему было всё равно кто перед ним — он начал борьбу за правду. — А вещи надо называть своими именами.

— Удивительно, что людям с такой низкой лояльностью не только есть место на борту боевого корабля, но ещё и доверяется наиответственнейший руководящий пост, — назвал вещи своими именами первый помощник. — А храбрый вы потому, что наш командир ценит вас как специалиста, и каждый раз рискуя своей головой, отстаивает вашу очень ненадёжную кандидатуру.

Оружейник побледнел, затем покраснел, потом пошёл пятнами и, ворча что-то себе под нос, уткнулся в пульт.

— Всё? Тогда я продолжаю, — профессор, отчитав выскочку-студента, вернулся к лекции. — После окончания последнего вооружённого конфликта, в котором, правда на завершающем этапе, принимала участие и наша "Касатка", все цивилизованные миры распались как бы на три лагеря: Метрополия — мать всех цивилизаций, великая честь, защищать которую выпала нам с вами.

При этих словах первого, Раш криво ухмыльнулся, но не издал ни звука.

— Противостоящий нам блок во главе с ЛСГ. И так называемые "Неприсоединившиеся". Это все остальные, в том числе и разумные существа не являющиеся людьми.

— Они потому и не присоединяются, что понять наш человеческий идиотизм не могут, — довольно громко пробурчал кто-то.

— Кхе-кхе, — наконец выразил своё отношение к комментариям командир.

— Итак. В своих рассуждениях я шёл следующим путём, — подвёл черту Битси.

— Совсем недавно наша старушка лодка вместо того, чтобы попасть на слом, попала в капремонт. Причём в соседнем доке ремонтировалась однотипная нам "К-113". Всего же лодок серии "К" было построено в конце войны семь (по странному стечению обстоятельств, все семь командиров этих лодок попали в опалу). А перед этим в новостях прошла короткая информация о Зерондине, где мы, снимая напряжённость в регионе, сокращаем своё военное присутствие. Там, как известно, занимали позиции три наши лодки: "К-115", "К-112" и "К-114", той же серии "К", как и мы, грешные.

— Конечно, — склонясь ко второму помощнику, тихо прошептал бортинженер, — развалюхи убрали, а "Мурену" воткнули. Она одна десяти таких "К" ашек стоит.

— Тогда я предположил, — оратор, продемонстрировав на "ДП" шар планеты Зерондины и прилегающий к нему район, вновь вернулся к повествованию, — что видимо, реставрируется вся серия. Реставрируется для передачи её какой-нибудь системе, желающей сбросить своих угнетателей, и взять правильный курс на сближение с Метрополией, проникшей уже во все уголки Вселенной и повсюду имеющей друзей. Тем более что всем нам хорошо известная "Медуза", такая же древняя, как и мы, несёт семь доков и предназначена для скрытного обслуживания исключительно нашей, крейсерской серии. Осталось только найти такую систему, которую можно прикрыть от посягательств извне семью лодками. Это было совсем просто, — и без того туманная, обозначенная одному ему понятными вешками, речь Битси даже при всём желании, видимо уже не успевала за бьющими ключом мыслями докладчика.

— Если хотя бы на мгновение предположить, что когда-нибудь из Серных долин кто-то вдруг почему-то вернётся, и неважно с какими новостями, то этот захолустный, забытый богом пограничный район, приобретёт стратегически важное, бесценное, я бы сказал, значение. Взгляните на карту. Единственная обжитая система, так сказать форпост, перед прыжком в "никуда" это система Варная. Остальное пространство вокруг занимают области с повышенной навигационной опасностью, — красный луч лазерной указки заскользил по голограмме.

Бортинженер вновь наклонился к Тильсу:

— Вот бы где нашему шефпилоту порезвиться.

— Система Варная это признанная всеми гарантийнонейтральная зона. Да и она слишком велика для семи лодок. Тут скорее понадобился бы Тринадцатый флот. А других освоенных систем, как видите, близко нет, — карта действительно демонстрировала сплошную черноту непроходимых районов космоса вокруг единственной системы, в которой, если судить по цветным шарам планет, присутствовала жизнь.

— Правда вот тут болтается брошенная Лигой космическая станция, — луч лазерной указки упёрся в немедленно ставшую увеличиваться точку, — на которой обитает собирающийся там со всей вселенной сброд. Но это тоже не решение проблемы. Мы, конечно, могли бы по примеру ЛСГ поставить здесь сеть научно-исследовательских станций, но так было бы не в стиле Метрополии, да и дорого. Тем более, неизвестные явления, убившие предыдущий экипаж станции (и теперь регулярно её вычищающие), не располагает, видимо наше отечество к риску своими людьми.

Тогда можно было бы послать экспедицию найти подходящую необитаемую, непригодную для жизни планету, или хотя бы астероид в этом районе, что бы в дальнейшем установить там базу. Но это, опять же привлечёт внимание и толкнёт к ответным мерам. Возможные варианты предполагаемых решений можно было бы перечислять очень долго, однако мы ограничены во времени. Решение это должно быть очень смелым и очень простым, — Битси окинул всех победным взглядом. — Может, кто желает высказать это решение? Нет?

— То есть очень наглым и очень дешёвым, — задумчиво буркнул бортинженер, внимательно изучая карту.

— А решение действительно простое, — Битси не дождался ответа, — зачем нам вся система? Достаточно контроля над одной из планет этой системы и необязательно ключевой. Над какой именно? — Первый помощник поднял вверх длинный указательный палец. — Три пригодных для жизни планеты представляют собой единый монолит в плане политического управления, что и позволяет варнаевцам безраздельно господствовать в своей системе. Да ещё эти так называемые "международные патрули безопасности". Туда, как говорится: "только сунься", и даже с Тринадцатым флотом. Следовательно, система Варная для нас закрыта наглухо, и о ней можно тут же забыть навсегда. Всё это было изначально очевидным, и потому не стоило нашего драгоценного внимания. Казалось бы тупик? Нет!

— Здесь, — указка красным лучом перечеркнула всю голограмму звёздной карты, и вонзилась в её нижнюю часть, — в "мягком подбрюшье титана" я нашёл то, что видимо, углядели и в главном штабе Военно-Космических Сил, — Битси выдержал блестящую паузу, одновременно увеличивая район на карте.

— Салента!!! — Первым определил упавшим голосом штурман. И вслед за ним по всей лодке как эхо пронеслось — Салента? Салента! Салента…

3.

Механик, по прозвищу "Выхлоп", ввалился в сонный полумрак центрального поста лодки, стоящей уже в доке "Медузы". Вытерев грязные руки о брюхо своего, такого же грязного и замасленного комбинезона, он осмотрелся и, видимо, не найдя того, кого искал, подошёл ко второму помощнику. Став над Тильсом в угрожающей позе, он несколько раз качнулся с пяток на носки и, набрав воздуха, прогремел заковыристую, нецензурную фразу, которую можно было бы квалифицировать, скорее всего, как вопрос.

Рик некоторое время молчал, напряжённо шевеля губами, пытаясь уловить в сказанном главное. Однако вскоре запутался и попросил механика не горячиться и говорить только самую суть. В ответ на это услышал такой выброс из цитатника ругательств народов Вселенной, приправленных в придачу ещё и чисто профессиональными терминами, что, открыв в восторге рот, только и смог по окончании монолога, восхищённо выдохнуть:

— Во даёт!

Рика было трудно упрекнуть в незнании "обратной стороны" родного языка, но та золотоносная жила, которую разрабатывал мех, могла повергнуть в шок любого заслуженного лингвиста. Не зря сам адмирал Рафаил испытывал к Выхлопу душевную слабость и при любом возможном случае посещал "Касатку". Объяснял он это тем, что, слыша нетрадиционное название деталей, узлов, и агрегатов отдыхает душой, вспоминая своё детство, проведённое на судне ловцов метеоритов, где он был юнгой. Ходили слухи о том, что даже "чёрные ящики" с записями из машинного отделения лодки после обработки попадают прямым ходом в руки Рафаила, отрывки из которых он потом цитирует в критические минуты своей жизни.

Однако вопрос, какой бы он ни был, требует ответа. Рик повернулся в сторону второго прохода и громко крикнул:

— Элия!

Вскоре оттуда появился жующий бортинженер и недовольно спросил:

— Чего орёшь, связь трудно, что ли включить?

— Твой кадр? — Тильс кивнул на Выхлопа, — вот и изложи мне краткие тезисы выступления своего подчинённого, а то я что-то затрудняюсь. В экстремальной ситуации я его понял бы в лёт. А вот так без адреналина в крови не воспринимаю… Да, и попроси его говорить помедленней, я хочу записать пару выражений этого офицера — где-нибудь блесну.

— Это вначале непонятно, а потом только успевай, мысли материализовывай, — успокоил бортинженер, и, повернувшись, спросил у Выхлопа, — так в чём проблема мех? И почему вопрос не ко мне? Меня как инстанцию уже игнорируешь, что ли?

Все, что было сказано в дальнейшем, не посвящённое во все таинства диалектики ухо могло бы воспринимать только по восклицаниям второго помощника:

— Ага… Понял… Вот где он, оказывается, видел обнажённую субординацию…Ага… Слушаюсь! Есть! Стремительно докладываю. После форсажного броска, кстати, благодарность вам за его великолепное обеспечение, в условное время вышли в контрольную точку, благополучно задоковались, и командир с первым помощником убыли на "Медузу" для получения дальнейших инструкций… Нет, вовсе не туда, а к начальству… А-а, вв-о, куда все наши благодарности… У-у, и с нами всеми, значит, вместе… Ну — не-ет, в интеграторе этого приёмник не позволит… А первый помощник-то здесь причём? Он всего-навсего всё это только предположил, а как на самом деле будет, одному начальству известно. Ну — нет. Нет. Не надо из Битси делать пророка. Да, я догадываюсь, с каким словом у вас ассоциируется слово "оракул". Да… А вот этой процедуры, конечно генератор не выдержал бы… Ух! Не знал, что у антигравитатора такие широкие возможности. Так значит это теоретически выполнимо? Ну, надо же! И даже с этой стороны? Какие уникальные познания, во всех без исключения, областях… Почему вас не дождались? Не в курсе ваших душевных тревог видимо были…Ага, понял… Ну да: как форсаж, так Мех, а как… Ну напрасно вы так, уж совсем… Нет… Нет, эти вещи даже биологически не совместимы… Да?.. Под анастезией?.. А вот это конечно решение! Ну, надо же!.. У вас оказывается и это возможно?.. Во-о как…

Судя по крещендо тона, Выхлоп приближался к апогею своего выступления. Заостряя особое внимание слушателей на аналитических способностях Битси, он, изящно отсклонял руководителей всех рангов и мастей, попутно вскрыв на деепричастных оборотах несколько отдельных недостатков, присущих всем штабистам, и легко играя глаголами, вплотную подошёл к взносу каждого члена экипажа в общее дело. Тут в сердцах плюнув, механик, так же резко, как и появился, выкатился из центрального поста, успев, однако жестоко напророчествовать всем от порога, опираясь на теорию Дарвина.

Несколько мгновений стояла гробовая тишина, казалось, даже приборы перестали жужжать, переваривая услышанное.

— Чего хотел-то? — Первым очнулся Тильс. Он повернулся к бортинженеру, — я не понял, чего он приходил-то?

Бортинженер, повинуясь, зову, посмотрел на Рика совершенно отсутствующим взглядом, продолжая всё ещё осмыслять сказанное предыдущим оратором. Затем открыл и снова закрыл рот. Но вот взор Элии прояснился:

— А!.. Короче… Он со своими людьми вылизывает, вылизывает всё это дерьмо. Вечно один, как Сизиф, тащит на себе лодку. И вдруг приходит "дядя", и всё разом возьми и отдай ему. А на него, стало быть, механика, и его людей — плевать. Он возмущён!!! И по этому поводу хотел бы говорить с командиром. А Салента это там, или что другое, ему по колено… Ну, вы сами слышали…

Теперь присутствующие заговорили все разом, обсуждая недавнее явление.

— Об чём лай? — только что вошедший в центральный пост Раш был воплощением страдания.

— Выхлоп приходил, — объяснил Тильс.

— А-а, — главный оружейник брезгливо высыпал кучу информационных дисков себе на пульт, — так это здесь ор стоял? Даже мои в боевом, забеспокоились: "Откуда крик? Похоже "Медузе" конец, экипаж удирает, а мы у неё в доке как в кармане утопающего, и ничего не знаем — спасайся, кто может".

Второй помощник подошёл к Сизу и зачерпнул несколько дисков:

— "Великая и неделимая", — он бросил диск обратно на пульт, — "Метрополия, как оплот мира", "Земля — родоначальник всех цивилизаций", "Демократия — основа государственности Метрополии", "Вселенная и Метрополия", "Великая конституция Метрополии — мать всех конституций", "Земля — колыбель Вселенной" и так далее и тому подобное, и другое, — пакетики дисков в ярких упаковках вернулись на своё место, Тильс отряхнул руки. — М-да! Велик и мудр всё-таки наш командир.

Рик уселся в кресло и, подперев щёку рукой, принял излюбленную позу командора. Затем, с великолепным артистизмом имитируя оного, продекламировал:

— Да, уровень лояльности, как правильно подметил старший офицер, у наших командиров катастрофически того… И дисципли-ина-а… А посему…

Идеально выдержав паузу, второй помощник, вдруг рявкнул, как совсем недавно командор, — капитан-лейтенант Раш!!!

— Я! — Тильс сам же изобразил униженную фигуру оружейника.

— Прочитаете во всех отсеках, без исключения, лекции на тему: "Метрополия — безопасность всей Вселенной". В каждом отсеке отдельно. На подготовку — десять часов. Первая лекция для офицеров в кают-компании после ужина. Там мы её вам и… фьють, — Тильс, уже от себя, продемонстрировал неприличный жест, — и отрецензируем.

— Ах, оставьте… — обиделся, под общий хохот Сиз.

— Сам хорош, — второй помощник ослабил галстук, — тоже мне пацифист-правдолюб нашёлся. Слушай из-за тебя теперь всё это… — Тильс кивнул на кучу дисков. — К тебе бы надо было ещё и Выхлопа пристегнуть в помощь, лекции читать. Да нельзя!

— Почему?

— Некому будет билеты на него распространять — все бы за места дрались.

Отпустив немного, таким образом, нервы, Рик посерьёзнел. В который уже раз он подошёл к карте и вновь стал гипнотизировать планету Саленту.

— А помните, как нам здесь досталось? — ни к кому конкретно не обращаясь, задумчиво спросил он. Затем, сняв китель и бросив его в кресло, засунул руки в карманы брюк, — едва уползли тогда. Богом проклятое место! Действительно: "нагло и дёшево". Вне зоны интересов варнайвцев. Вне зоны интересов Лиги. Вне зоны интересов вообще кого-либо. И какая прекрасная "крысиная нора". Все караванные пути вокруг под контролем, и до любой интересующей точки рукой подать — как паук в центре паутины. А самое главное ни один дурак сюда добровольно не полезет. Лоции весьма категоричны: "Район не изучен. Все карты весьма приблизительны. Навигационная обстановка очень изменчива, и чрезвычайно опасна, изобилует крайне агрессивными, неизученными явлениями. Рекомендовано держаться от сего района подальше". Всего четыре фразы. Четыре слова про любовь. Как в песне:

Четыре слова про любовь,

Четыре слова про любовь,

Четыре слова про любовь-

И я умру

Четыре слова про любовь,

Четыре слова про любовь:

"Я не люблю тебя!"

"Тебя я не люблю!"

Задумчиво мурлыча себе под нос эту песенку, Тильс сделал полный круг по рубке, с разных точек разглядывая голограмму с Салентой в центре:

— Уж, точно, что "не люблю". Никак не пойму, каким образом они собираются нас эвакуировать после передачи "Касатки" салентийцам? Тем более, что последние ещё и не думали начинать борьбу за свою независимость, на сколько я знаю. Всё-таки семь экипажей. Ну, "Медуза" при лодках останется, это ясно — бесплатное приложение. Рейдер, что стоит сейчас в охранении, не в счёт — сделает своё дело и слиняет в автономный поход, уже сказано. Он здесь, чтобы глаза замазать, да и семь экипажей на борт… Почти пятьсот человек, — Рик не вынимая рук из карманов, одновременно пожал плечами и замотал головой, — не представляю!

— Ну не начинай всё сначала! — Раш оторвался от своих дисков, — один багавкнул, а семьдесят мусолят. Куда на лодке не ткнись, везде одно и то же пережёвывают. Как начальство сгинуло на "Медузу", так третий час одни "ахи" да "охи". Даже до Выхлопа достучались! Хоть в центральном посту дайте покоя.

— В огне брода нет, — парировал Тильс, — центральный пост самое беспокойное и беспокоящее место. Ты ошибся дверью.

Раш не успел ничего ответить, с вахты доложили:

— Командир, первый помощник, и трое гостей на верхней палубе… с кем-то…

— Что значит: "с кем-то"? Точнее, — второй помощник уже производил обратные манипуляции с кителем.

— Лучше отсканируйте сами, сэр. Они уже все в воздушном шлюзе, сэр. А мы люди простые, всех этих тонкостей с говорящими мартышками не понимаем.

— Я думаю, не стоит беспокоиться со сканированием, — с боку подошёл бортинженер, — судя по темпу перемещения, мы сейчас всё увидим живьём.

— Похоже, — Тильс повернулся к нему от видео. Затем обратно в монитор связи:

— Посерьёзней на вахте!

— Простите, сэр.

— Ну вот, — успокоил всех бортинженер, — скоро всё узнаем. — И обращаясь уже только ко второму помощнику, — конец твоим страданиями и разочарованиям, и сразу наступает хорошая погода.

4.

Вереница из пяти человек, возглавляемая командором, прошествовала по центральному посту, причём ведущий был явно далеко не в лучшем настроении. Вновь жестом руки отменив рапорт, только на этот раз ставшего на пути второго помощника. Он, не замедляя шага, на ходу же включил "панель секретов". Затем, набрав код, командир с первым помощником синхронно вонзили в неё свои персональные электронные ключи. Раздался тройной гонговый удар…

Второй раз в течение всего лишь нескольких часов проделывать одну и ту же операцию после года забвения, наверно скучно. А манипуляция секретами, решающими твою судьбу, пусть и щекочет нервы, но, похоже, не добавляет хорошего настроения никому.

Тем не менее, игнорируя все настроения, "панель секретов" раскрылась другой панелью и замигала в ожидании.

Приход хозяина вдохнул жизнь в корабль, охваченный стояночной мертвью. Полупустая рубка сразу наполнилась звуками и движением. Тусклый раньше свет, совершенно ни кем не контролируемо вдруг ярко высветил даже самые тёмные закоулки, где двигались, общались и действовали члены экипажа. Всё наполнилось движением. Дремавшая до этого лодка, мгновенно ожила. Очень быстро, по причине и без причины все потянулись в центральный пост, стараясь задержаться там, под тем или иным предлогом. Давящее приближение таинственного грядущего властно завладело людьми.

Командир, садясь в своё кресло, встретился взглядом с шедшим за ним первым помощником и повёл рукой, приглашая того к действию. В конце движения рука проехалась по тем, над кем должно было свершиться действо. А именно — на трёх гостях. Один из которых был офицер секретной адмиральской связи, двое других его вооружённые до зубов телохранители. Битси остановился и, повернувшись, стал одним боком к командиру, другим к офицеру:

— Прошу Вас, — указал он последнему на закрытый непропроницаемой плёнкой, находящийся среди других, в "панели секретов" прибор.

Офицер, не задерживаясь, прошагал в указанном направлении, причём его солдаты, развернувшись, как-то очень ненавязчиво заполнили проходы на подходах к панели. После умелых и решительных действий прибор был освобождён от плёнки, и в него вложили квадратный бумажный конверт. Секретчик быстро пробежал пальцами по небольшой вертикальной клавиатуре, набирая шифрованный код. В конце процедуры, задержав руку над клавишей ввода, он оглянулся на командора. Тот в свою очередь посмотрел на хронометр и кивнул головой. Секретчик вдавил ввод. Вся рубка расцветилась огнями как Новогодняя ёлка, заиграл гимн, все встали. Брызгая в разные стороны разноцветными искрами, публично сгорел пакет с суперсекретным приказом. Под всеобщие набирающие силу аплодисменты офицер, подобно факиру, произведшему сложнейший фокус, очень серьёзно и сосредоточенно раскланялся. Затем, всё так же, не промолвив ни слова, он отдал честь, и торжественно удалился в сопровождении своих солдат.

Тильс встал за спиной первого помощника и тихо спросил:

— Когда проявится текст?

Не поворачивая головы, очень неохотно, через длинную паузу Битси процедил:

— На две минуты, через полчаса после погружения.

— Час от часу не легче, — прошептал, неизвестно откуда возникший рядом, штурман. — За полчаса, знаешь, сколько можно отмахать, даже в погружённом состоянии?

— Ты-то чего волнуешься? Направление движения известно: Салента. Нет? — Оружейник, двигаясь боком, подошёл к группе, все еще продолжая аплодировать.

Первый помощник, по прежнему, не поворачиваясь, сокрушённо качая головой, едва слышно сообщил самому себе:

— Как права поговорка: "что знают двое — знает и…..оружейник".

Аплодисменты смолкли, все в ожидании повернулись к командиру, на лицах был написан вопрос.

Командор, уже готовый сесть, в последний момент, почувствовав на себе взгляды, оглянулся. Затем, так и не сев, разогнулся от кресла, вышел на площадку трансляции, и ещё раз удостоверившись, что виден отовсюду, разъяснил положение:

— Мы идём к Саленте. Командует всем мероприятием адмирал Люкс.

— Ну, всё! Влипли!!! — оценили это положение присутствующие.

— Я понимаю, — спокойно продолжал Крейц, — что сногсшибающий поток информации, который захлестнул вас в последние часы после года монотонного, однообразного патрулирования, мог бы выбить из кресла любого. Я знаю, что все мы смертельно устали, и что нам сейчас вместо всего этого положен отдых. Но я надеюсь, вы не на грани нервного срыва? А то великий психиатр и доктор человеческих душ старший офицер Битси прекрасно знает свои обязанности, и тот час пропишет рецепт от вашей ипохондрии.

— Уж он пр-ропишет, так пропишет! Мало не покажется! — заулыбались вокруг.

— Кстати мистер Битси практически во всём, что так совсем недавно всем нам наобещал, как всегда оказался абсолютно прав. Действительно, остальные шесть лодок серии "К" отстаиваются рядом с нами в доках "Медузы". И только сверхповышенная секретность и полная искусственная изоляция не позволяла вам знать об этом. Мы же с первым помощником имели счастье только что встретиться со старыми боевыми товарищами. Вам, судя по всему, предстоит подобное.

Ропот удовольствия пробежал по рубке. Лишь первый помощник как-то очень нехорошо замотал головой. Однако, напоровшись на мимолётный, но жёсткий взгляд командира, сразу же заулыбался.

— Старина Люкс через два часа даёт сводный праздничный банкет для всех семи экипажей лодок, о чём и просил известить вас. По-видимому, там все ваши сомнения и будут рассеяны или хотя бы объяснены. А посему…

— Связист! — командор поискал глазами главного офицера связи "Касатки"

— Я! — Толстый человек, с обвисшими щеками отдуваясь, вышагнул откуда-то сзади.

— Все кристаллы, кроме кристаллов международной и всеобщей связи, а так же все-все секреты, включая таблицы кодовых сигналов, сдать под отчёт и роспись лично адмиралу Люксу

— Есть!

— Мистер Битси.

— Я!

— Займитесь срочно дозаправкой, примите на борт полный боекомплект, а так же… — командир вдруг как-то разом заскучал и потому досказывал приказ, уже глядя в сторону, ворчливым голосом, — что я вам объясняю. В общем, подготовка к походу по режиму четыре икса.

Однако Лок тут же справился с секундной слабостью и закончил речь, вновь чеканя фразы, — через час доложить о готовности. Через час сорок пять — весь экипаж на верхней палубе, кроме обычной стояночной вахты. Форма одежды — парадная, при всех орденах и регалиях. Вопросы?

— Просьба! — Оружейник поднял руку.

— Прошу.

— Позвольте добровольцем на стояночную вахту.

Командор посмотрел на первого помощника, затем на Раша и сломал бровь.

— У меня там, на банкете, всё равно никого знакомых нет, — заторопился объяснить Сиз, — потом не люблю я, когда много народа, да и к лекции готовиться надо.

— Не возражаю, — Крейц вновь посмотрел на помощника, — к стати… по поводу банкета, первую лекцию я думаю, стоит перенести на завтра, а?

Битси кивнул:

— Конечно. Такая серьёзная тема и вдруг после банкета… Это не серьёзно.

— Вам отсрочка, — командир посмотрел на Сиза, и, повернувшись к остальным, — всё? Вперёд!

Однако уже колыхнувшийся разойтись народ, вдруг снова замер. Командор приготовившийся сесть в кресло спиной услышал это. Замерев в нелепой последней позе уже садящегося, но ещё не повернувшегося для этого задом к месту приземления человека, он тихо пробормотал:

— Вот чёрт!

— Вот чёрт!!! — Снова уже довольно громко ругнулся командир, затем не меняя позиции, резко кивнул головой, — совсем забыл!

И уже в сторону одними губами заругался скороговоркой:

— Забыть успел, про коврик-то ходячий. Про подстилку интеллектуальную. Спокойно Лок, — уговаривал между тем он сам себя, — кошмар ещё не кончился — всё только начинается. — Крейц кряхтя, разогнулся, и ни на кого не глядя, последовал назад на то место, которое только что покинул.

Снова выйдя в центр, всё так же, не поднимая головы и ни куда конкретно не смотря, он показал рукой в направлении коллективного созерцания, и подобно конферансье громко объявил:

— Я хотел бы, с вашего разрешения, представить вам нового члена нашего экипажа. Перед этим он был занят и не смог представиться сразу, — проходил по прибытии карантинную проверку у нашего эскулапа, на предмет здоровья, прививок и паразитов. Но вот судя по тому, что он выпущен врачом к нам, с паразитами у него всё в порядке.

Присутствующие, уступая любопытству новизны, но, не забывая при этом изображать полнейшее равнодушие, стали активно изучать новый объект, как будто бы хотели обнаружить на нём тех самых паразитов, с которыми у нового члена экипажа было "всё в порядке".

У первого прохода стоял, спокойно и открыто улыбаясь навстречу взглядам, двухметровый гигант, покрытый вместо одежды с головы до ног ослепительно белой, прямой, длинной и очень толстой шерстью. Даже на лице длина меха не была короче, и если бы волосы над носом, ртом и глазами не подстригались, лицо скрывалось бы, словно как под паранджей. Длинные, прямые нити шерсти свисали по всему телу, наподобие бахромы, а сам новый член экипажа был точь-в-точь как активный участник карнавала, слишком увлёкшийся праздником, в хмельном угаре не успевший переодеться и потому попавший явно не туда. Настолько контрастировала окружавшая его строгая рабочая обстановка с праздничнобелым искрящимся, брызжущим и переливающимся на свету всеми цветами радуги естественным покрытием пришельца.

— Рад представить вам будущего командующего, будущего флота, будущей Свободной Республики Саленты адмирала Кливмела Снаудера. Так примерно это звучит на нашем языке. Хотя утверждать не решаюсь. Во всяком случае, я всё это так услышал и запомнил. Если что-то не правильно поправьте меня мистер Снаудер. Или как вас там?

— Конечно, на нашем наречии всё это звучит несколько иначе, — белый гигант совершенно свободно и правильно выговаривал все слова приятным баритоном, — но для простоты общения с вашим народом я отвечаю и на это обращение.

— Вот и прекрасно! Второй помощник!

— Я!

— Займитесь адмиралом. Устройте его. Проведите по кораблю, ознакомьте со всем. Короче, по полной программе. Действуйте! — И обращаясь ко всем остальным, — действуйте, действуйте. Время давно пошло. Всё!

Командир очень решительно направился к своему креслу. Окружающие, не торопясь уходить, с сомнением, наблюдая за ним, перетаптывались в проходах.

— Спорим, что сейчас что-нибудь случится, и ему опять не дадут сесть, — тихо проговорил Тильс бортинженеру, выражая общее сомнение.

— Двадцатку против твоей десятки, что командор сломает хребет неудачам.

— Ставлю тридцать против второго помощника, — подключился штурман.

Остальные наблюдающие, пожирая глазами Крейца, в эти краткие мгновения подхода последнего к креслу тоже спешно делали ставки.

— Адмирал Люкс на связи, — рявкнула общая трансляция, заставив всех вздрогнуть, — командиров просят ответить.

Лок, как спортсмен на очередном подходе к снаряду, словно при повторе, вновь завис над креслом. Тишина всеобщего напряжения сгустилась из молока в сметану, и казалось начала материализовываться. Толстый связист смахнул со лба короткими пальцами нервный пот, и капли громко шлёпнулись на жёсткий синтетический ворс покрытия пола. Глаза наблюдавших скрестились в молчаливой борьбе на фигуре командира, внутри которого, судя по всему, тоже происходила невидимая схватка. Доли секунд ощутимо стали растягиваться в минуты.

Но вот командор, с явным усилием преодолев невидимую преграду, впечатал свой зад в кресло:

— Чёрт с ней с субординацией. Будем ломать хребет неудачам! Адмирала на общую трансляцию.

Зрители одновременно выдохнули с двумя совершенно противоположными чувствами. Зашуршали купюры. Над пластиной связи высветилась полупрозрачная почти круглая фигура адмирала Люкса. Там, где радиус выпирающего вперёд адмиральского живота имел крайнюю точку над полом, с кителя отвесно вниз, ёлочными игрушками свисали многочисленные награды. Изображение излучало коварство. Даже на нечётком изображении голограммы было видно, как под огненно рыжими с сединками бровями быстро бегают маленькие, хитренькие, остренькие глазки.

— Надо на досуге перечитать устав, — посетовало изображение окружающим, — столько новшеств и поправок туда внесли…

Адмирал сокрушённо махнул рукой:

— Все семь командиров, как один, сидят, а адмирал, как один, стоит. Значит по новому уставу так и положено, логично? Ну не могут же все семь одновременно не помнить субординацию. Хотя устав в этом месте всегда не был конкретен, ведь связь остаётся только связью, а не живым контактом. Тем более что вы у себя дома. И вдруг к вам врывается фантом старика склеротика… Понимаю… Ну да ладно. Сидите! Сидите! Я сам хотел предложить вам сесть, настолько сногсшибающие у меня новости. Но вас никогда с ног не сшибёшь, вы заранее ко всему готовы.

— Опять же, к делу! Я тут хотел по доброте душевной подсластить вам пилюльку банкетом, как вы уже наверно сами догадались. Да вот свободолюбивый народ Саленты, не смог более терпеть, видимо, гнёта своих угнетателей, и час назад поднял вооружённое восстание. Вы должны по возможности быстрее заканчивать подготовку к выходу, и немедленно сниматься на Саленту. Всё что вам нужно знать, все подробности и инструкции в ваших секретных приказах, с которыми вы сможете ознакомиться через полчаса после погружения. За сим прощаюсь с вами. И да поможет вам Бог! Удачи и вам, капитаны!!!

5.

— Осторожно не зацепитесь! Теперь конечно, не то, что давеча, но всё равно, рисковать не следует. Я имею в виду, что на корабле сейчас, при единой гравитации, конечно шарашиться с испугу не стоит, — прокладывая новому члену экипажа тропу по джунглям лодки, сквозь предстартовую суету и лабиринтам коммуникаций, у Тильса в открывшемся вдруг словесном поносе не закрывался рот

— А раньше, при локальной-то, сиречь индивидуальной… Голову!!! М-мать вашу! Головой не ударьтесь, или как она у вас там называется… Велика фигура, да ду-у… Думать! Думать надо всегда, даже когда движетесь. Вот видите, чуть головкой не ударились! Высшему офицерскому составу надо беречь свою головку, или что там у вас… Так о чём я. А… Так вот, — привычно уклоняясь от изгиба колена трубопроводов, Рик успевал чисто механически, коротко принимать доклады и отдавать приказания в неразбериху сборов. А так же на ходу включать и выключать какие-то приборы.

— Входишь, бывало, при локальной-то гравитации, в отсек, и чувствуешь, как волосы на голове шевелиться начинают. Откуда-нибудь с потолка чья-нибудь ряха, в инверсном виде, на уровне, твоей вывески лица, с обаянием "Весёлого Роджера", в улыбке скалится. А представляешь, куда, ежели плюнуть, полетит. Ведь если, к примеру; штурман сидит на потолке вниз головой, а под девяносто градусов к нему, на стене, расположился оружейник, и курит, не много, ни мало — сигару. И дальше под разными углами, как поперёк разрезанный апельсин дольками, в центр головами сходятся головы членов экипажа. С кого пот льётся, с кого перхоть сыплется, у кого-то ключ монтажный упал, а кто-то неосторожное движение сделал, и попал в чужую область локальной гравитации, а если оная вообще отключилась, а?

— Почему вы все так старательно копируете своего командира? Стараетесь даже в жестах подражать ему, не говоря уже о его выражениях, которые тут же тиражируются, не успев отзвучать?

— Принцип муравьиной колонии. Ах да! Что такое муравьи? Так? Это такие насеком… Да ладно… Это вы про голову свою обиделись? Только обижаться не надо, я вас умоляю. В общем, боевой корабль это единый организм. А управляет этим организмом командир. По этому поводу и песня. Дальше разжёвывать или… У-у! Все салентийцы такие понятливые, или только адмиралы?

— А почему при входе на корабль вахтенный отдавая рапорт начал, обращение со слова "товарищ", а другой этого не сделал, лишь в конце каждой фразы добавлял: "сэр"?

— Ну, это просто. История этого "товарищ — сэр" началась вместе с покорением космоса. У двух наций первопроходцев были разные традиции… Ну это долго рассказывать. Короче, если обращаетесь к вышестоящему по званию, то "товарищ". А если не называете звание, а по должности либо ещё как, или вообще в режиме "диалог", то в конце каждой фразы извольте добавлять "сэр". Офицеры же между собой вообще общаются без церемоний. Всё сами увидите! Ну, мы пришли. Начнём экскурсию. А насчёт подражания. Если бы вы с нами смогли бы находиться подольше, то я гарантирую, что и вы стали бы таким же. Тут уже через месяц можно перестать в слух общаться — чужие мысли как на ладони, а если и разговаривают, то все одинаково — в одном стиле. Такова уж человеческая натура. Или вы не…

— Итак, первый отсек. Он же боевой, он же носовой, он же хозяйство главного оружейника корабля. Вы можете наблюдать здесь основное оружие лодки, блойдерные аппараты, десять крышек казённой части которых смотрят на вас, занимая всю противоположную стену отсека. А это сами блойдеры, — Тильс хлопнул рукой по зеркальной поверхности одного из трёхметровых цилиндров лежащих в подающих желобах против каждого аппарата.

— Принцип действия очень прост. Этот цилиндр всего-навсего контейнер с сухим спецвеществом, а сам аппарат упрощённо можно назвать концентратором. Блойдер помещают в аппарат, там происходит его (блойдера) сгорание, и мгновенное излучение. С противоположной стороны аппарата, сиречь снаружи вырывается очень кратковременный, невидимый концентрированный луч, толщиной примерно с руку. На своём пути этот луч легко пронзая любую материю, выбивает в структуре молекул электроны, что в свою очередь ведёт к цепной реакции, а короче, к прозаическому ядерному взрыву. Так сказать: ядерный взрыв в собственном соку. Но палка о двух концах. Спецконтейнер тоже получает облучение, правда минимальное, но достаточное, что бы через семнадцать секунд вместе с целью ка-ак… Поэтому сразу после излучения пустой блойдер отстреливают через этот же аппарат.

— Калибр блойдера 500мм. Всего аппаратов на лодке семнадцать. Да, да. Не удивляйтесь теперь число "17" будет вас преследовать повсеместно. Десять аппаратов в носовой части и семь в кормовой. И ровно через семнадцать секунд после излучения произойдёт взрыв. А до этого ни кто не знает: "попали, не попали, шарахнет, не шарахнет".

Тильс повернулся, и двинулся в обратном направлении, увлекая за собой адмирала:

— Второй отсек весь отведён под боекомплект. Два первых и два последних отсека лодки это почти зеркальное отражение друг друга. Только в кормовых ещё присутствуют выводы двигательного отсека, зато здесь полное царство оружейников. И господствует здесь капитан-лейтенант Сиз Раш, а суетящиеся возле блойдеров люди это его подчинённые. Спрашивается: "Зачем рядом с блойдерами суетятся люди? Ведь кругом автоматика при поддержке роботов". Так? Отвечаю: "Надо!!!"

— Людей, как оказалось, могут заменить только люди, — Рик перешагнул комингс следующего отсека. — Всё остальное в помощь нам дано. Да! На верхней палубе на убирающихся внутрь корпуса подъёмниках четыре тяжёлых орудия и четыре спаренных бластерных автомата. Вот кажется и всё. Вопросы по оружейной палате есть? Ну и ладненько. Тогда рад представить вам генераторный отсек. А эти кантановые монстры, что стоят здесь на пути и мешают нам пройти, и есть сами генераторы погружения. Причём это только их основания, а сами они выведены наружу корабля, и где делают своё чёрное дело.

Итак. Однажды учёные на нашу с вами голову, или что там у в… А ладно! Так вот учёные определили, что пустота космоса ни есть пустота, а как бы сборище кипящих микрочастиц. Тогда эти же учёные придумали и генераторы. Когда они (эти генераторы) взвоют, нечеловеческим голосом, и потащат нас в вышеупомянутый кипящий котёл подкосмоса, и вам захочется, что бы всё это происходило не с вами, знайте, что мы все поехали в преисподнюю, то есть началось погружение. Но об этом подробней вы узнаете в самом недалёком будущем, и, я надеюсь, от самого бортинженера, если захотите, конечно. Он всем этим будет заправлять, когда начнётся. Групп генераторов с энергоблоками три: носовые, самые мощные — центральные, и кормовые. Как скорлупа защищает яйцо, они укутают лодку как бы полем, позволив ей проваливаться в подкосмос. Не в другое измерение, не в гипер, а именно в подкосмос. То есть мы тут же, но этажом ниже. И с этого момента, если хоть один генератор замолчит, либо в генераторном поле появится брешь, или неоднородность, вся эта чуждая нам, инородная стихия обрушит на нас свою чудовищную природу. Поэтому рядом с основными, отсек с резервными генераторами, которые если что, не дай бог случится, подменят основные автоматически. Ну, уж если замолчат и запасные, то останется только молиться. Через семнадцать секунд, (чувствуете, опять семнадцать, ровно столько обнуляется генераторное поле) с лодкой станет такое… Авангардистам-сюреалистам в кошмарном сне, не приснится. Я видел лодки после подкосмосного кошмара, их неприкрытые места закрутило в такое… Это что-то…

— Кроме того, чем глубже, тем сильнее воздействие подкосмоса на поле, а поле соответственно, на так сказать, сверхпрочный корпус лодки. Верфь гарантирует погружение до 150…

Тильс продолжая объяснять вновь занырял по отсеку, ловко преодолевая хитросплетения трубопроводов и каких-то кожухов, уворачиваясь от снующих всюду матросов. Адмирал едва успевал за ним, сосредоточив всё своё внимание на том, что бы ни отстать. И поэтому когда второй помощник, остановившись перед очередным отсеком, спросил его, улыбаясь, всё ли ему понятно, он уверенно кивнул, — вопросов нет!

— Вот и чудненько!!! — Хитро блеснул глазами Рик, — это отсек резервных генераторов, дальше после отсека энергоблока, идёт спецпереборка, отделяющая от последних, жилблок: душевые, удобства и матросские кубрики. Как видите, генераторы со всеми своими системами обеспечения занимают, чуть ли не пол лодки.

Они, наконец, вышли из генераторных переплетений в какой-то шестигранный коридор с самой невообразимой конфигурацией дверей на стенах, потолке и полу.

— Эти странные двери разной конфигурации по бокам прохода не что иное, как люки и лючки для ЗИПов, — пояснил Тильс. — Тут хранятся запасные части и принадлежности, а лючки и люки соответствуют их контурам — и не болтаются, и удобно хранить, и не перепутаешь. Всё продумано!

Отек энергоблока заставил остановиться их на входе.

— Эффектно, не правда ли? — Тильс восхищённо оглядел отсек, — правда, что ни чего лишнего? Победа разума над асимметрией. А главное всё на автоматике, но как всегда присутствует и дубляж на ручное управление. Так на всякий случай. Правда, автоматика ещё ни разу не сбоила. Но…

Налюбовавшись победой разума над асимметрией, они прошли следующий шестигранник коридора, и второй помощник остановился перед входом в шлюз, которым заканчивался коридор. — Это, как вы понимаете, не единственная дорога. Под нами целый этаж магистралей. Но выйдем в люди.

— Здесь располагаются матросы, — разгоняясь на прямой коридора, корабельный гид махнул руками в обе стороны, — жилые отсеки. Сразу за ними спортзал, он же матросская столовая, он же бассейн, он же лазарет по боевому расписанию, он же и прочая, и прочая, и прочая…

— Слева санчасть, справа реанимационный центр, — Тильс со всего разгона налетел на внезапно появившегося из боковой двери небольшого человека. Одетый во всё белое, тот нёс в руках целую кипу каких-то блестящих медицинских свёртков. Упаковки праздничным фейерверком брызнули во все стороны. А второй помощник, гася инерцию и стараясь не упасть, вцепился доктору обоими руками выше локтей, произведя с последним вальсовое па.

— Велика фигура, да ду… — злобно прошипел ошеломлённый случившимся, принуждённо вальсирующий белый эскулап.

— Думать!!! — Закончил вместо него, естественный цветовой аналог доктора в звании адмирала, обращаясь ко второму помощнику, — думать надо даже когда движетесь! Ну вот, чуть головкой не ударились, или что там у вас вместо неё!

— Признаю свою ошибку, лежачего не бьют, — ответил Рик, и вдруг очень серьёзно добавил, — официально прошу у вас у всех прощения, — потом, всплеснув руками, провозгласил полным трагизма голосом, — ну, не мой день сегодня, не мой!!! Прошу вас, продолжим товарищ адмирал.

Уже удаляясь по коридору, ему в спину с пола прохрипело пожелание:

— Чтоб ты всегда был здоров, и не таскался мимо медблока.

— Дальше мы можем наблюдать офицерские каюты, — Тильс уже не торопился. — А это каюта капитана. Так сказать, мрачный закуток, где рождаются и вызревают коварные планы, и судьбоносные решения. Это лестница в центральный пост, он сейчас как раз над нами. Здесь кают-компания офицерского состава, рядом с ней офицерский камбуз. Конечно, пищу можно получать и из автомата. Но человека может заменить только… Короче, как пишут в инструкциях: "смотри выше". Вновь лестница в центральный пост. Дальше опять офицерские каюты. Давайте всё-таки поторопимся, а то выход "по готовности", а наши готовятся быстро. Мне же вас ещё устроить надо. Сюда, пожалуйста, — Рик вновь начал разбег, — там дальше за офицерскими, опять жилые отсеки, удобства, душевые, спецпереборка, энергоблок. Вновь запасные генераторы, генераторы погружения, всё в обратной последовательности, а затем царство механик… — он сбавил ход и даже подождал адмирала перед люком, ведущим из коридора офицерских кают в матросские жилые помещения, — осторожней здесь. Нет, чувствую, что сейчас отчалим. Ладно, дальше как-нибудь в другой раз вас свожу. А вот и ваша каюта. Она, конечно, не ваша, а Выхлопа, простите, главного механика. Но он всё равно здесь никогда не живёт.

— А где он живёт?

— Да там, у двери на коврике, — привычно отмахнулся Тильс, но тут же спохватившись, почему-то зло пояснил, — на рабочем месте он живёт. Щ-щас мы устроим ему небольшой Sheer Heart Attack, что дословно будет переводиться, как "внезапная атака на сердце".

— Или как неожиданный сердечный приступ.

— Ого! Да вы полиглот. Ну, неважно. Короче — стресс, — и вновь Рик почему-то разозлился, — будет знать, как из своего панциря вылезать.

Он подошёл к стене и включил переговорник. На пластине появилось изображение возбуждённого механика, одновременно давящего сразу всеми пальцами на кнопки распредпульта, и при этом выговаривающего кому-то, за что-то, как всегда на своём специфическом языке. Второй помощник, сделав умильное лицо, елейноласковым голосом запросил Меха:

— Товарищ старший лейтенант, не могли бы вы снять личный код со своей каюты, на предмет передачи её во временное пользование товарищу адмиралу.

Тильс повернулся и указал рукой на адмирала. Тот, в свою очередь, слегка поклонился, представляясь. Выхлоп некоторое время непонимающе моргал в экран, переводя взгляд внезапно оторванного от дела человека с одного новоявленного персонажа на другой. Потом, видимо, с ним начался этот самый Sheer Heart Attack, или что-то близкое к этому. Лицо Меха пошло квадратными пятнами, глаза стали плавно вылезать из орбит, ещё до извержения словесной лавины пытаясь ими испепелить оппонента. Механик рывками набирал уже и без того заправленный в лёгкие воздух. Мысли и эмоции его не могли одновременно проскочить воронку рта, и застряли где-то в несущей. Казалось — ещё мгновение и он сорвётся с места и полетит подобно шару братьев Монгольфье. Но грянул залп.

— Ну вот, — обрадованно сообщил адмиралу Тильс, увернув громкость до отказа, — разродился, наконец! А то я думал его и в правду сейчас удар хватит. Поэтическая натура. Всё так тонко, по-особому чувствует!

Теперь адмирал растерянно переводил взгляд с пластины переговорника, где беззвучно бесновался Мех, на второго помощника и обратно, точь-в-точь, как только что, это делал Выхлоп, — а-а?..

— Поясняю. Ну-у, механик хотел сказать, что он в данный момент очень и очень занят. В противном случае не преминул бы лично сорваться с места и распахнуть двери своей каюты перед вами. — Рик отключил переговорник, — ишь как адреналин-то погнал.

— Прошу вас, — Тильс подошёл к двери, — вот ваше временное убежище. — Руку, лапу, или что там у вас. Во-о, вспомнил, как это называется. В общем, конечность вашу приложите вот сюда, к этому окошечку и голос подайте.

— Всё, идентификация произведена. Теперь для вас такой ритуал вхождения в свою каюту будет. Руку на окошко, и вякнуть что-нибудь. Только тогда вас пустят, если своим признают. А чужих, ни-ни, никого. Сейчас я вас вашей компьютерной няньке представлю.

— А почему идентификация происходила без какого-либо вмешательства хозяина каюты? Ведь на сколько я понял, это его каюта, и опознать она должна была его, а не меня. Так?

Рик грустно улыбнулся:

— Ну, в общем, я…

Он не успел закончить, лодка наполнилась отдалённым гулом двигателей. Пол мелко задрожал и мягко качнулся вбок.

— Ну вот, поехали, — от прежнего, дурачащегося Тильса разом не осталось и следа. Теперь перед адмиралом стоял сразу постаревший и бесконечно уставший второй помощник командира. — Всё. Шутки кончились. Началась работа.

6.

"Касатка" плавно вытягивалась из дока. Почти одновременно с ней, из напоминающего детскую игрушку юлу, корпуса "Медузы" выходили в разные стороны остальные шесть представителей славной, но опальной серии "К". В какой-то момент база с выходящими из неё кораблями стала похожа на штурвал старинной каравеллы. Заострённые румпели-лодки всё удлинялись и удлинялись. В тот момент, когда они, удлиняясь, отделились совсем, "Медуза" стала похожа на рухнувший с большой высоты штурвал каравеллы, от которого при ударе разом отлетели ручки-румпеля. Вновь почти одновременно все лодки и сама "Медуза" вдруг засветились по краям всего своего абриса холодным зеленоватым пламенем. Это пламя стало от краёв сжиматься к центру кораблей, съедая их изображения. И вот уже первая не яркая вспышка возвестила о том, что погружение завершено. Корабль просто исчез. Затем как лопающиеся мыльные пузырьки, пропали и остальные. Последней полыхнула "Медуза". И не осталось никого. Лишь вдалеке светясь неяркой звёздочкой, уходил вечный скиталец-одиночка, рейдер, унося в своём чреве людей, наблюдавших всю эту редкую, даже для них, картину погружения. А с ними вместе и толстого, хитрого, рыжего адмирала.

В центральном посту "Касатки" Тильс повернулся к своему белокурому подопечному и сочувственно спросил:

— Страшно?

Салентийский адмирал, вцепившись в поручни — не оторвать, в ответ лишь коротко кивнул. Но затем, сделав над собой нечеловеческое усилие, сглотнул и хрипло произнёс:

— Я хочу, чтобы всё это было не со мной.

Вокруг грустно с пониманием заулыбались.

— А блондинчик-то, кажется ничего…

— Второму, тоже понравился. А уж он умеет объездить человека на всех режимах.

— Что да, то да. Только он, похоже, не человек?

Мерзкий скрежет заглушил все звуки. Борта продольно заходили волнами, будто это одеяло, а не сверхпрочный материал корпуса. Заниженный вой генераторов повысился в тоне, скрежет корпуса перешёл в быстрое уханье.

— Успокойтесь, так всегда вначале бывает. — Рик даже зевнул, пытаясь подбодрить адмирала, — сейчас всё стабилизируется. А если совсем плохо будет, смотрите на командира. Очень помогает. Я лично всегда так делаю.

Генераторы всё поднимали и поднимали тон, но, вскоре выйдя на режимную мощность, последний раз истошно взвыв, загудели ровно и умиротворённо. Однако корпус продолжал волноваться, вселяя холодный мрак ужаса в сердца даже самых смелых. Настолько реально было представлено воздействие невидимого на видимое.

— Тридцать, — объявил бортинженер, — погружение продолжается.

— Не бойтесь, бывало и похуже, — Тильс ещё раз сладко, заразительно зевнул, — "старушка" выдержит. Если конечно не развалится… Корабль, рассчитан примерно на семьсот таких свистоплясок.

— А потом?

— Ну, когда-то всему приходит конец.

— Сколько ещё до семисот?

— Уже за тысячу.

— Значит, каждый раз может быть последним?

— Он всегда может быть последним!

Корпус постепенно затих и теперь лишь мелко дрожал. Генераторы тоже вели себя достойно.

— Сорок.

— Так держать.

— Есть, так держать.

— Мы же после капремонта. Да и лодка у нас всегда молодцом была. Ещё сколько надо, столько и продюжит. Вы лучше послушайте звуки космоса. Сейчас всё на режим выйдет, и такое услышится!

— Звуки космоса, я не ослышался?

— Угу, не ослышались. Это там, — Тильс указал вверх, — ничего не слышно. А у нас в подкосмосе, такое творится, пальчики оближешь. Вы просто слушайте. Ибо как сказано в писании: "имеющий уши да услышит". Вы имеете уши? Тогда плюньте на все эти дурацкие законы, которые в угоду своему тщеславию, выдумывают уроды с учёными званиями, возомнившие себя богами, и слушайте, слушайте, слушайте…

Второй помощник, который хотя и говорил всё это негромко, обращаясь конкретно к адмиралу, вдруг почувствовав неладное, оглянулся. Вокруг него, замерев на своих боевых постах, вытянув шеи, в самых невообразимых позах старательно вслушивались, призванные слушать, члены экипажа. Причём ожидание этого чуда было настолько непосредственным, детским, заразительным, что, поддаваясь коллективному гипнозу, Рик и сам, затаив дыхание, повернул ухо к борту и весь подался вперёд.

За бортом, перекрывая тихое, нервное гудение генераторов действительно играл разноголосый подкосмический оркестр. Причём, то огромное количество негромких, обволакивающих генераторный кокон с лодкой в центре, звуков, напоминало скорее музыку, чем какофонию.

— Наслаждайтесь, — продолжал вещать Тильс, — ибо сейчас, наверняка включат U-двигатели.

— Не отнимайте хлеб у Сьюу, — голос командира резко вернул всех в реальность, — что, подкосмос ни разу не слышали, что ли? Ещё наслушаетесь!

— Слышу, слышу глас божий!!! — Коротко рассмеялся Тильс, и тут же пояснил, — Сьюу наш акустик, это единственный не человек на борту… Был. Я вас с ним потом познакомлю, вам это должно быть интересно. Его выгородка с системами обнаружения (а сокращённо — СОНАР) сразу за рубкой, вон в том проходе…

— Шесть целей, лодки однотипные нам, — тут же озвучил себя СОНАР, — на разных глубинах быстро выходят из радиуса досягаемости систем обнаружения. Седьмая цель, самая крупная, "Медуза", погружаясь, ложится, видимо на исполнительный курс. У всех опознаватель "свой". Курс "Медузы"…

— Данные курса передай штурману. Спасибо Сьюу.

В центральный пост вошёл первый помощник и (обращаясь к командиру) коротко доложил:

— С формальностями покончено, адмирал Люкс шлёт вам персональный привет.

Командор при словах о персональном привете обменялся с Битси быстрыми взглядами. Но вслух Крейц сказал ему:

— Давайте упадём на двести, для начала, а то в тот раз мне что-то не понравилось, — командир подпирал подбородок в любимой позе, в любимом кресле. — U-двигатели — средний вперёд.

— Есть, на двести… Есть, средний…

— Только пусть сначала по отсекам осмотрятся, а уж потом на двести…

Командир переждал команды и доклады подчинённых при отработке своего приказания и посмотрел на штурмана.

— Рекомендуемый курс: пятнадцать, двести восемь, — не заставил себя ждать тот. — Второй курс: двадцать семь, триста. Оба идентичны по сложности. Первый выводит на опушку астероидного поля, — Дэд Шман уже демонстрировал на ПК оба курса. — Второй выводит в неисследованный район перед самыми воротами на Саленту. Хотя, как я понял из лоции, здесь все районы не исследованы, никто сюда похоже и не совался, — штурман, а за ним и все остальные вопросительно посмотрели на адмирала, ожидая опровержения либо подтверждения сказанного.

— Это не совсем так, — Кливмел Снаудер уже окончательно пришёл в себя, — несколько раз были исследователи, но они почему-то либо бесследно пропадают, либо их корабли выносит неизвестно откуда, совершенно лишённые экипажей. Поэтому суда остерегаются заходить в наш район. Последний раз к нам ворвались крейсер и два фрегата. Но этот район сам по себе их не интересовал. Они в нём что-то искали. Искали они очень упорно. Всё время меняли курс и скорость. То сходились, то расходились. При этом они разбрасывали во все стороны какие-то зелёные брызги…

— Глубинные бомбы… Они преследовали лодку…

— Наверно. Но что-то произошло. Было ужасное светопреставление…. Мы потом долго на своих старботах собирали всякую всячину, что осталась от них. Но опять ни одного трупа… Хотя, один фрегат удалось впоследствии отремонтировать, и он положил основу нашим ВКС. Мы называем это явление — Онти. Оно довольно частый гость в этих местах. Его можно вызвать, если потревожить окружающую обстановку. Сначала начинается свечение, потом если не закрыть глаза, кажется, начинаешь видеть саму суть предметов. Так рассказывают… А потом трах-тарарах и…

— И прошли отметку пятьдесят, — бесстрастно вписался в рассказ бортинженер, — все системы в норме. — И уже обращаясь к своим подчиненным, добавил, — дополнительную подкачку на центральный генератор!

— А лодка? Что случилась с той лодкой?

— Никто не знает.

— И много у вас таких явлений?

— Постоянных, типа Онти, всего пять. Но они предсказуемы, потому не очень опасны. И если быть благоразумным, то…

Командир повернулся к салентийцу вместе с креслом, — где у вас самые безопасные подходы, по которым можно проскочить во внешний космос?

— Конечно, совсем безопасного здесь ничего нет. А вот относительно безопасными можно считать наверно, "ворота". Так мы называем четыре огромных астероида… А больше я думаю…

— Мы тоже их так называем. Ну что ж "ворота", так ворота, — Крейц развернулся обратно, — штурман, когда мы там будем при среднем ходе?

— Примерно через три часа.

— Принято. Действуйте.

— В отсеках всё в порядке, лодка готова.

— Ну, так поехали! Начинайте погружение!!!

— Пятьдесят… Шестьдесят… Семьдесят…

Мягкий гул U-двигателей уже давно заглушал всё. Пружинящие движения лодки, казалось, вливают ловкость и в тела её обитателей.

— Восемьдесят… Девяносто…

Появилась дрожь корпуса, и она быстро прогрессировала.

— Прошли стометровую отметку. Сто десять… Сто двадцать… Сто тридцать… Сто сорок…

Корпус вновь начал очень видимо трястись, причём тряска медленно, но усиливалась. Теперь это была не просто входная болтанка, как вначале, а чувствовалось упорное, напряжённое сопротивление корпуса, не желавшего уступать ни одного кубика своего объёма.

— Сто пятьдесят, — сообщил вновь притихшему экипажу бортинженер. Хотя создавалось такое впечатление, что и без всяких приборов каждый мог точно сказать цифру погружения.

— Сто шестьдесят… Сто семьдесят… — голос бортинженера докладывающего о каждом новом прибавившемся десятке был совершенно бесстрастен, — сто восемьдесят. Сто девяносто…

Элия оторвался от приборов и посмотрел на командира в ожидании команды.

— Продолжайте погружение.

— Двести, — короткий пробег взгляда по приборам, на перешедшую в волны тряску бортов, — двести десять.

Салентиец ища поддержки, взглянул на Тильса и вдруг увидел, что и тот теперь одной рукой держится за поручень, причём эта рука побелела от крепости хватки, а на лице второго помощника бисером блестел пот. Он уже не шутил. Зато командир, как ни в чём небывало, полировал ногти на руке, так, как будто это было самым важным сейчас занятием.

— Двести двадцать.

Волна бортов усилилась. Корпус довольно громко начал жаловаться на свою судьбу.

— Двести тридцать. Все системы пока в норме.

К лязгу и треску добавился какой-то едва различимый во всеобщей какофонии гул.

— Вот! Что это! — Крейц оторвался, наконец, от своих ногтей.

— Двести сорок.

— Я спрашиваю, что это за звук! Осмотреться по отсекам! Искать источник гула.

— Двести пятьдесят.

Едва различимый гул исчез.

— Назад!

— Двести сорок.

— Так держать.

— Есть так держать.

Грохот корпуса казалось, подавлял все звуки, но это только казалось. Люди, уже забыв о том, в каком положении они находятся, искали источник постороннего шума, который не мог принести ничего, кроме неприятностей, а то и… В таком деле мелочей не должно быть, как любил говаривать Битси.

Раскачка корпуса, тем не менее, продолжалась своим чередом. К остальным звукам незаметно добавились удары, которые всё ощутимей, постепенно стали нарастать.

Гул возник снова. Бортинженер, прислушиваясь, покрутил головой в разные стороны. Затем посмотрел на пластину переговорника и вдавил широкую клавишу. На пластине появилось изображение встревоженного лица Выхлопа.

— Проверьте дезинтегратор, который нам заменили в доке, — Элия быстро пробежал глазами по приборам.

— Уже проверяем.

— Сам проверь!!!

Механик без разговоров сорвался с места, даже не отключив связь. Было видно, как в перспективе отсека он раздвинул своих вечно перепачканных ребят и, выдернув за торчащие ноги из щели агрегатов одного из ремонтников, заполз туда сам.

Командир посмотрел на потолок, на переборки и заключил:

— Молодец всё-таки наша "старушка", должна и может! Наверх! Хватит на сегодня. Будем идти на тридцати.

— Есть, на тридцать. Идём вверх. Двести тридцать…Двести двадцать… Двести десять…

На ста пятидесяти тряска почти затихла. На ста, всем уже стало скучно. Системы функционировали нормально. Вновь посыпались шутки. Миновав лёгкий стресс, люди теперь стремились как-то компенсировать его. Поэтому когда пластину переговорника Элии заполнил Выхлоп и сообщил о том, что он нашёл и устранил причину. Затем, тут же не замедлив, выразил своё личное отношение ко всему новому, модернизированному и улучшенному, центральный пост грохнул хохотом. За общим смехом, однако, никто не заметил, как механик продолжая ругаться, нашёл глазами командира и сделал ему какой-то знак…

7.

Командир шёл к Выхлопу. Предчувствие чего-то гадкого не покидало его. Механик, всегда так ревностно оберегавший своё хозяйство от постороннего вторжения, как хищник свой ареал, вдруг сам пригласил командира в гости. Да ещё тайно. Но рассуждать на эту тему Локу совершенно не хотелось, тем более что надо было торопиться. А ещё также потому, что с самого пробуждения какая-то неуловимая мысль не давала ему покоя, и чертовски хотелось её выловить. Мысль же (а может ощущение или предчувствие), была настолько призрачна и одновременно навязчива, что командир не мог никак ни уловить, ни отделаться от неё, и из-за этого начал тихо впадать в раздражение.

Крейц миновал шлюз и вступил в царство машин и механизмов. Тут же сработала память мускулов, или рефлекс, и правая рука сама схватилась за поручень справа, как только в нос ударила волна специфического местного запаха. Запаха казалинового масла, аркидного лака, сульмовой изоляции, хинола, и всё круто замешено на озоне. Этот сногсшибающий запаховый коктейль с непривычки действительно мог уложить кого угодно. Поэтому, только дождавшись пока организм, адаптируется, командир нетвёрдым шагом продолжил движение.

Спина механика как всегда возвышалась над центральным распредпультом, а сам механик как всегда критиковал кого-то из своей обслуги, с применением нестандартных выражений. Вокруг же механика бесплотными тенями сновали обитатели двигательного отсека. Выхлоп поднялся, даже не оглянувшись, ровно за три шага оставшихся командиру до распредпульта, успев, однако, распорядиться в вечную суету отсека:

— Гаш, закончи доводку.

Развернувшись к командору и став по стойке "смирно", он хотел уже начать рапорт, но был остановлен словами:

— Не надо Фалк, я всё вижу сам. Так что случилось? Пожалуйста, только саму суть. Через пятнадцать минут я должен быть в рубке на прочтении приказа.

— Вы будете там раньше. Прошу сюда, — механик подвёл Крейца к дезинтегратору, — посмотрите! Вот настоящая причина посторонних шумов, — Выхлоп стал разворачивать промасленную тряпицу.

— Но ведь ты доложил бортинженеру, что ослабло крепление.

— Сейчас вы всё поймёте сами, — он, наконец, развернул тряпицу, — это ситиновые трубки. Только заполнены они не корием, а полоном, поэтому на экстремальных режимах и гул. Но самое интересное внутри этой трубки… — механик совершенно не умел подать сенсацию.

— Ну, ну, договаривай.

— Там кристалл связи. Я на анализаторе просветил.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да, да. И через сорок два ка-ак… Пошлют импульс и от лодки даже воспоминаний не останется. Полон как детонатор. А так всё чинно и благородно, не придерёшься. Полон, якобы, для ускорения процесса. Улучшенная планировка. Всё во благо. Дитя научно-технического прогресса, внедрённое в жизнь. Только у него, гада, двойное свойство. А кристалл дистанционника я случайно обнаружил, думал песчинка. Ан, нет!

— Что нам ещё в доке меняли?

— Уже в тихую проверяем всё… Хотя это как иголку в стоге сена искать. Куда угодно можно засунуть. А при хорошей фантазии… Тут вся лодка сплошная бомба.

— Ладно, ты ничего не меняй, пусть всё остается, как было, а сам ищи, ищи дальше, но молча!

— Да мы в полном понимании, сэр.

— Вот и хорошо, считай, что это официальный приказ, на повторную проверку нового оборудования, в связи с имевшим место случаем возникновения гула… Ну а дальше Битси отредактирует если понадобится. Тоже всё во благо сделаем. А ты хоть через себя всё пропусти, но чтоб у всех этих "сюрпризов" ядовитые зубы повырывал.

— Есть, сэр!

— А я с остальными службами на эту тему скрытно провентилирую, чтоб без паники, лишней огласки и подрыва веры в великую Метрополию, чтоб её… Особенно с оружейником. Всё! Пошёл приказ читать. Спасибо Фалк! Любишь ты меня порадовать!

В центральном посту Рик снова взялся объяснять салентийскому адмиралу устройства лодки:

— У нас есть некоторое время до прочтения приказа, так давайте, используем его с умом. То есть я, для очистки совести, хочу довести дело до конца, — Тильс развернулся вместе с креслом и, откинувшись на спинку, показал ногой:

Вот там, за тем проходом перед центральным постом находится святая святых — узел связи. Сначала про принцип действия современной связи. Когда открыли планету Z700, ни кто и не думал что эта дикая пустыня может стать плацдармом для прорыва в науке. А всему виною кристалл живущий там. Если этот кристалл разбить, а затем взять один из осколков и постучать по нему или… Ну, в общем, воздействовать с целью возникновения в последнем колебаний. То и остальные осколки, из которых раньше состоял монолит кристалла, начнут производить точно такие же колебания, не зависимо от расстояния, на котором они все друг от друга находятся. А дальше всё просто: дроби кристаллы в пыль, ставь на эти песчинки усилители и проблема связи решена раз и навсегда. И ни какого тебе радиоперехвата, пеленговки, или помех из-за дальности.

— Всё понятно! Хочу спросить, про приказ, которого вы все так ждёте.

— А! Ну, тут всё очень просто. В ближайшее время должен проявиться текст приказа. Всего на две минуты. Потому, что приказ суперсекретный. Содержание же высветится между вон тех двух палочек. Но что самое интересное, так это то, что этот текст, нельзя отснять, либо сфотографировать ни какой аппаратурой. Его можно увидеть только своими собственными, человеческими глазами. То есть он совершенно не материальный. И потому не может быть предъявлен как вещественное доказательство, в случае чего… А значит, как правило, такими приказами втравливают в какую-нибудь очень скверную историю, из которой потом не так-то просто выскользнуть.

— Чему же тогда вы аплодировали, когда вам приказ ставили?

— Очень уж процедура праздничнотаинственная. Да и сам момент больно настраивает, а вдруг всё-таки что-то очень хорошее прикажут. А ладно… Пойдёмте, я вас пока лучше с Сьюу познакомлю.

Тильс пропустив вперёд адмирала, как всегда начал объяснять на ходу:

— Сьюу у нас из хондов. Это такой народец, что живёт на планете Зуру. Они конечно с виду такие необычные. Но мы наверно все друг для друга необычные. Тем не менее, видит и слышит он в таких диапазонах, что если бы мы видели и слышали так, как он, то от переизбытка информации, наверно бы с ума съехали.

— Кстати, всё хочу спросить, что это за труба блестящая с потолка торчит? — Адмирал остановился.

— А это самая большая достопримечательность лодки — перископ. Дорогая игрушка! Чуть меньше чем вся лодка стоит.

— И для чего…

— Он позволяет подсматривать отсюда, туда, — Рик показал глазами наверх, — что там у них в космосе делается. У нас-то в подкосмосе всё слышно, да ничего не видно. А у них наоборот. Вот и приходится складывать половинки.

— Неужели ничего не видно?

— Нам — да. Может кому другому — так всё. Правда, иногда бывают исключения, но очень редко. Я несколько раз сам наблюдал — впечатления потрясающие. Я тащился.

— Что делал?

— Наслаждался незабываемым зрелищем. Только это зрелище поймать надо. Однако, я думаю, с теми прибабахами, что обитают в вашем районе, мы насмотримся всякого, более впечатляющего, ещё тошнить будет.

— А сейчас можно взглянуть на космос?

— Нет, надо подняться на перископную глубину.

— И сколько…

— Перископная глубина около двадцати… Я потом дам вам посмотреть в него, когда на боевое дежурство станем.

— А его оттуда сверху заметно?

— Чисто визуально, — вокруг него демаскирующее зелёное свечение… Ну, пойдёмте…

Они прошли центральный пост, и скрылись в тени арки, где тут же упёрлись в толстенную, но прозрачную дверь. За дверью клубился толи дым, толи туман. Но это было неважно потому, что за его клубами всё равно ничего не было видно.

— Сизарий, — кивнул сквозь стекло на газ Тильс, — раз понюхал, и всю жизнь мёртвый… Но, хонды живут только в нём.

Рик повернулся к стеклу и осторожно постучал по нему подушечками пальцев. Затем, не повышая голоса, и не меняя интонации, сказал:

— Сьюу покажись… В принципе, об этом, лучше было бы просить, зарывшись под подушку и накрывшись одеялом.

— Почему?

— Во-первых: зрелище не для слабонервных! Сейчас… Сейчас…

Адмирал давно уже ощущавший на себе чей-то пронизывающий взгляд, вдруг с ужасом увидел, как он (взгляд) стал материализовываться. Вначале из глубины клубов газа, за толщиной бронестекла появились несколько светящихся точек, которые подобно невидимым гвоздям мягко, но, не давая опомниться, распяли волю. Затем возникшие рядом с огнями точек два расплывчатых круга, казалось, просто поглотили, и просветили его всего насквозь, вывернув на изнанку всё, не пропустив ни одного самого тёмного уголка подсознания. Последним проблеском этого, ещё не покорившегося сознания салентиец, попытался выйти из-под телепатического удара примитивным, но очень действенным приёмом во все времена и народы — бегством. Однако тело предательски обмякло и не двинулось с места, подчинившись уже чужой, не его воле. Теперь адмирал мог только, будто сквозь вату слабо фиксировать события, которые происходили как бы не с ним. К пяти уже проявившимся глазам, добавились сразу семь. Но эти уже, что называется, "не лезли в душу", а лишь проверили рефлексы, заставив на некоторое время пульсировать всё тело. Наконец, очень медленно стали проступать очертания и самого существа, управляющего этими не дюжими способностями. На салентийца выдвигалась из клубящейся завесы мохнатая, шипастая куча. Затем куча ассимилировалась в огромного паука-монстра. Он был выше человеческого роста, и весь усеян асимметричными шипами, похожими на антенны. Больше всего поражало обилие глаз, которые располагались в самых неожиданных местах. И эти глаза как прожекторы просвечивали каждую клеточку тела салентийца. Причём разные группы глаз смотрели по-особому, видимо, выполняя только свои, сугубо специфические функции. На адмирала почему-то разам нахлынули воспоминания, но в таком стремительном темпе, что он ни как не мог ухватиться, хотя бы за одно из них… И вдруг всё разом кончилось.

— …вторых: он всё равно всё везде слышит и видит, — донеслось до медленно приходящего в себя Кливмела Снаудера, голос второго помощника. Адмирал осмотрелся, пытаясь осмыслить происходящее, но понял только то, что весь этот ужас занял всего мгновение. — От Сьюу тайн на корабле нет. Жаль только, что он никогда и ничего не рассказывает. Ну, где же ты Сьюу? — Рик вновь подушечками пальцев мягко постучал по стеклу, за которым, как и раньше не было ничего, кроме клубящегося сизого газа, — стесняется, наверно. Он у нас очень стеснительный. И почти официально является на корабле кем-то вроде исповедника душ. Как поп, или капеллан, или что там у них… Я ничего не смыслю в религии, хотя иногда кажется, что понимаю её, но по-своему.

— Скажите, а этот Сьюу, он, что похож на паука?

За спиной в рубке приятно заиграла музыка.

— Ну вот, — искренне огорчился Тильс, — Надо идти, сейчас приказ… — посмотрев, наконец, на адмирала, что бы ответить на вопрос, Рик споткнулся на полуслове. Однако мгновенно отанализировав обстановку, грохнул кулаком по стеклу, — Опять твои дурацкие штучки, Сьюу! Ну, погоди, доиграешься! Я тебе сейчас рок или металл на всю трансляцию забабашу. Сразу в теннисный мячик свернешься!!!

За стеклом произошло невидимое движение, и раздался жалобный писк. Потом из сизых клубов к стеклу протянулась ужасная, шипастая паучья лапа, поросшая редкими, но длинными, стоячими волосами и униженно поцарапала отливающими синью когтями по стеклу.

— То-то! — Рик повернулся к адмиралу, — Сьюу просит у вас прощения. Он всех так проверяет на прочность. Поверьте, этот парень, — Тильс кивнул на стеклянную дверь, — очень даже неплохой, только к нему надо, как и ко всем нам, привыкнуть.

— Принято, — салентиец потряс головой, пытаясь прогнать остатки видений, из растревоженного сознания. И уже обращаясь к страшной лапе, спросил:

— Надеюсь, мы с вами ещё побеседуем?

— Конечно. Когда захотите, — ответил приятный, неторопливый, бархатистый голос, который не мог иметь ничего общего со страшным монстром. Однако Кливмел решил больше уже ни чему не удивляться на этом корабле. Повернувшись к Тильсу, заботливо поддерживающего его, он для проверки своей догадки, спросил:

— Что он сейчас сказал?

— Мне ничего. Он может вообще со всеми одновременно мысленно разговаривать. Потом если видеозапись смотреть очень на дурдом смахивает. Кажется, что каждый тихо сам с собою… Не волнуйтесь, это в первый раз, когда с ним в контакт вступаешь, такой эффект. А потом сами сможете ему свою волю навязывать. Слабо им всем против хома сапиенса. Ах да… Ну, всё равно, я думаю, вы с ним быстро общий язык найдёте.

Психологически опустошённый адмирал при поддержке второго помощника, наконец, вышел в свет, где уже во всю происходило действо.

— Мистер Битси прошу вас, огласите приказ, — как всегда спокойный голос командира, лишённый каких либо эмоций прозвучал из развёрнутого спинкой навстречу вновь прибывшим, кресла.

Первый помощник повернулся к открывающейся под звуки фанфар панели "секретов", попутно устанавливая взглядом тишину, и торжественно прочитал засветившиеся бледно-голубым светом буквы приказа:

— Борт К-117, "Касатка".

Приказываю, занять позицию в зоне ограниченную координатами… Штурман, примите координаты… Так… В означенной зоне лодка должна атаковать на поражение любое космическое транспортное средство, любой национальной принадлежности, до полного уничтожения, без предупреждения и не обнаруживая себя.

Дозаправка и полное обслуживание по режиму N1 будет осуществляться с мобильной базы "Медуза". Её координаты… Штурман… Все находящиеся на борту К-117 на время выполнения особо секретной миссии лишаются гражданских прав Метрополии, и становятся подданными Свободной Республики Саленты (СРС). Документы, подтверждающие подданство и все соответствующие инструкции (личные в том числе) имеются у представителя СРС находящегося непосредственно на "Касатке".

Флаг и опознавательные знаки Метрополии на борту К-117 с этого момента не действителены.

Текст приказа дважды предупреждающе мигнул, затем медленно растаял. Но об этом почему-то уже ни кто не пожалел. Так же как и ни кто не обозначил своего отношения к происходящему. Спокойно продолжали жужжать приборы, не ведая человеческих эмоций. Панель "секретов" закрылась. Теперь каждый прятал друг от друга глаза, как будто был виноватым, в чём-то и перед кем-то. Битси подошёл к ПК и стал что-то там рассеяно разглядывать. Немая сцена, образовавшаяся от эффекта прочтения дальнейшей судьбы, явно затягивалась.

Командир встал и одёрнул китель:

— Капитан-лейтенант Раш!

— Я!!!

— Отставить лекцию!

— Есть, сэр!!! — Оружейник с видимым облегчением швырнул в клапан утилизатора информационные диски.

— А вы товарищ адмирал, пожалуйста, за ужином дайте информацию на тему: "Всё о Саленте". Нам, коренным салентийцам, хотелось бы хоть что-то знать о родной планете.

— Конечно, сэр.

— Принято, — командир быстро вышел.

8.

Офицерская кают-компания, когда туда зашёл адмирал, перед ужином, была пустынна. Если, конечно, не считать пристроившегося в углу бортинженера со стаканом вина в руке. Элия с синхронностью часового механизма вставлял в нишу автомата питания руку со стаканом и интонациями заправского пирата кричал:

— Рому!!! Рому, мой мальчик!!! Рому!!!

Затем опрокидывал содержимое стакана себе в рот, и всё повторялось сначала.

Наконец автомат отказал ему в порции, аргументировав это превышением алкогольной нормы. И с бесчувственностью робота выдержал сначала поток угроз в свой адрес, а потом просьб. Устав от бесполезного лобового штурма, бортинженер огляделся, ища обходной манёвр.

— О!!! — Его мутный взгляд упёрся в Снаудера, — ко мне, Мухтар! Слушай, возьми мне выпить, — Элия протянул пустой стакан. — Тебе-то эта железяка, даст.

— А собакам не дают, — адмирал, усаживаясь за стол, обдул шерсть на плече, проигнорировав стакан.

— Ну да. Они сами достают, — бортинженер пьяно кивнул головой, — слушай ты, друг человека, достань для меня. Ну, как салентиец салентийца прошу…

— Во! Элия пьяный, конец света! — В кают-компанию ввалились толстый связист с оружейником и штурманом, — на лодке чёрт знает что творится, а он напиться вздумал!

— Точно, не лодка, а сумашедший дом.

— Ага!

Оружейник, усаживаясь за стол, продолжал рассказывать взахлёб:

— Мои со связистами, и всякими рулевыми, сигнальщиками из центрального поста, напялили на себя темно-серые меховушки, мехом наружу, типа, они салентийцы и давай по отсекам в таком виде шляться — благо командир с первым помощником в каюте заперся. Животы повыставляли и кричат: — "Мы хавы, хавы. Пусть барлахи работают! Круче нас на Саленте никого нет!" — А тут от Выхлопа вся его шпана, в белых меховушках вылетает, кто с чем, и орут: — "Мы барлахи, этих недоносков кормим, а они над нами же ещё и глумятся! Бей хавов! Революция! Гаси эксплуататоров! Свободу барлахам!" — Потом давай хавов гонять. А в это время от центрального поста демонстрация. Вся служба энергетика, но в бело-серой шерсти, под интеллигентную прослойку косят. Про свободу, что-то поют и плакат тащат: "За Свободную Республику Саленты без насилия и мракобесия!". Ну, тут барлахи с хавами объединились и как во все времена и истории на интеллигенцию навалились. Те отбиваться, и кричат: "Опомнитесь! Нельзя начинать святое дело с мордобоя!". А объединённая команда их мутузит да приговаривает: "Не дадим на народном гневе карьеру делать!" Тут энергетик появился, давай орать, что бы прекратили немедленно. Но народ уже разошёлся не на шутку, и в ответ: — "Долой персональные привилегии! Равноправие свободной Саленте!" Такое началось… Куча-мала. И вся эта куча вкатывается в спортзал, шерсть летит клочьями. Уже всерьёз драка пошла. Тут второй помощник появился и, недолго думая, врубил режим "бассейн". Все разом в воде поплыли. Ну, понятное дело, сразу и очухались. Ра-аз, и как будто ничего и не было. Расползлись кто куда: тишина, покой, чистота, ни одной шерстинки не видать. Все такие повеселевшие, друг другу улыбаются. Только очередь в медблок. Но там их всех быстро поправили, ни одного синяка.

Битси от командира вышел ничего понять не может. Перед тем как к командиру идти, экипаж на грани взрыва был. Он даже хотел упреждающие меры принять, да командир срочно вызвал. Ну, вот выходит, сам мрачнее тучи, а вокруг него как солнышко взошло — все улыбаются да подхохатывают, впечатлениями делятся. Он ко второму помощнику, мол, в чём дело? А тот уже в сухое переоделся, только волосы влажные и докладывает, что согласно, его же (первого помощника), рекомендациям в целях разрядки напряжённости спланировано и проведёно кратковременное костюмированное шоу на тему: "Свобода Саленты. Как она достается". И всё это силами местной самодеятельности, исключительно за счёт личной инициативы экипажа, при полной свободе фантазии. Первый, конечно, возмутился, почему без него и командира всё это. Ну, а у Рика на всё ответ есть. Мол, хотели успеть до вхождения в зону ограниченную координатами… и т. д. Сейчас Битси видеозапись "праздника" просматривает.

— Поведайте нам, наконец, кто такие эти хавы, барлахи и прочие наши салентийские родственники?

— Хавы, это отселекционированная порода. Первые хавы в отличие от искристо-белых барлахов были темно-серыми, поэтому на фоне снега и льда быстро обнаруживались и становились лёгкой добычей хищников. Тогда из жалости, о них стали заботиться. Для них добывали из сострадания пищу, старались сделать так, что бы они одни не выходили из ледяных пещер — наших жилищ. Берегли их и ухаживали за ними как за малыми детьми. Ну, а дальше они…

— Вы начните всё-таки с планеты, — в кают-компанию неслышно вошёл доктор, под руку ведя помятого энергетика, — а этот дурашка отказывается от лечения.

— Не, не надо я, пожалуй, лучше пойду просто полежу, — мягко высвободился тот и тут же вышел.

— Пожалуйста. Планета представляет собой шар…

— Иди ты!!! Во, феномен! — искренне восхитился пьяный бортинженер, — у всех чёрт знает что, и сбоку бантик. А у них шар! — Он протянул над столом руку вверх ладонью с растопыренными пальцами и качнул ею, как бы пытаясь взвесить этот самый шар. Кстати о шарах… Надо проверить шаровые опоры…

— …покрытый сверху тридцатью тысячами метров льда. У вашей Земли, я знаю, есть газовый панцирь, а у нас ледяной.

— Кстати о газах — где механик? — Элия повернулся к стене и стал, не глядя шарить по ней рукой, пытаясь нащупать клавишу включения переговорника.

— Ну, зачем он тебе сейчас понадобился? Не мешай слушать, — оружейник поморщился.

— Я должен отдать ему кое-какие распоряжения.

— … этот лёд настолько кристально чист и прозрачен, что может дать фору многим атмосферам…

— Ха!!! Да у нас в компрессоре их двенадцать тысяч, этих атмосфер. А толку — никакого. Ни кто там жить не хочет! — вновь встрял бортинженер.

— В нижней части ледяного панциря, где он касается грунта, огромные проталины и кипит жизнь. Текут реки, шумят леса…

— Ага! Ага! А так же нет никаких бомбёжек, много хлеба с маслом и юные лыжницы, по-прежнему катаются с гор…

— Элия! Угомонись!

— Конечно, конечно. Так как у вас там… Извините… У нас там, насчёт лыжниц? Без бомбежей, на постном масле?

— Планета имеет четыре малых солнца и пять спутников. Поэтому, так называемых ночей, у нас не бывает.

— Бедолаги!!! Ну да! Ведь не с кем ночь провести. Так как и самой ночи-то нет, — у бортмеханика на глазах заблестели пьяные слёзы, и полным неподдельного трагизма голосом он провозгласил почти рыдая:

— Они же там повымирают скоро!!! Срочно спасательный десант, из нержавеющих мужских особей, способных размножаться при свете!!! А что? Вон Гаш у Выхлопа! Может, всё, что шевелится, включая трубопроводы. И по лохматости ни одному салентийцу не уступит. Правда, не белый — черный. Зато новую породу выведет — "суперхамы"…

— Заткнешься ты когда-нибудь? — оружейник попытался воздействовать параллельно словам ещё и испепеляющим взглядом.

— Ну, ты-то точно в эту команду не попадёшь. Потому как, только и можешь, что глазки строить!

— Прекратите немедленно!!! — Мнение окружающих было почти единодушно, и сказано хором.

— Чего он… — Элия не закончив, махнул рукой и снова отвернулся к переговорнику.

— Простите его адмирал. Он потом, когда протрезвеет, очень жалеть будет и переживать, так как пьёт исключительно редко.

В кают-компанию вошли сразу оба помощника и шефпилот. Они одновременно потянули носом в сторону уже разносившего блюда кока.

— Командир к ужину не выйдет, просил начинать без него, — Битси уселся на своё место и в прекрасном настроении потёр руки. — Хочу в присутствии всех офицеров, объявить благодарность второму помощнику… Сидите…Сидите… Я буду ходатайствовать перед руководством о присвоении вам внеочередного звания. Думаю, командир меня поддержит.

— Ещё бы!!! — Бортинженер оторвался от переговорника, — одной левой бунт задавить! — Элия рукой сдавил горло воображаемому противнику, скривив от усилия лицо, — за это можно и награду было бы дать!

— Бунт? — Битси внимательно обозрел профиль Элии, и понимающе кивнул, — а вот пьянство унижает офицера.

— Напротив!!! Это реальность унижает. А опьянение даёт хоть какую-то иллюзию достоинства, — бортинженера качнуло в кресле и он локтем, наконец, попал в клавишу переговорника, тот пискнул, переключив внимание абонента с первого помощника на себя, — механика мне, Железная голова!

На экране возникло изображение механика.

— Фалк! — бортинженер, увидев своего подчиненного, мгновенно прикинулся трезвым. И они быстро затараторили на техническом, одним им понятном языке.

— Во нализался, — оружейник решил безнаказанно отыграться, — в нужную клавишу попасть не может. Через автомат входит. Хорошо хоть на командира не налетел.

На входе в кают-компанию возникли две фигуры в матросских робах, одна из фигур постучала костяшками пальцев о край проёма, — разрешите войти.

— Входите. В чём дело?

Фигуры перешагнули через комингс и остановились перед уже накрытым столом.

— Мы матросская делегация.

— И?..

— Команда делегировала нас выразить всеобщую благодарность второму помощнику, за прекрасно организованный и реализованный праздник. А так же за всё то, что он для нас сделал. Так редко выпадает весёлая минутка. Команда передаёт вам, что любит вас и очень ценит.

— Служу салентийскому народу, — Тильс всё-таки устало поднялся и в шутливом приветствии согнул руку в локте, одновременно притопнув ногой.

Матросы у двери ответили тем же.

— Ну ладно, ладно. Если это всё, идите. А то я сейчас разрыдаюсь от избытка чувств, — Рик сделал отпускающий жест рукой, но тут же спохватился, вспомнив о субординации, — извините товарищ капитан первого ранга…

— Ничего, ничего… — Битси весь светился от удовольствия. И повернувшись к матросам, — идите.

Те одновременно щёлкнули каблуками по стойке "смирно" и строго по уставу повернувшись через плечо, вышли.

— Чёрт!!! Ещё немного и я во всё это поверю, — Тильс сел на место.

Когда делегация скрылась, Битси дал волю переполнявшим его эмоциям, вложив все впечатления в одну единственную фразу:

— Вот, чего можно достичь, если строго по уставу нести службу и выполнять все рекомендации руководства!!!

— Это вы про награды или про матросскую любовь, — попытался уточнить доктор.

— Про всё!!! — Отрезал старший офицер.

— Интересно только, откуда матросы такие подробности о Саленте узнали?

— Точно! Ведь даже нам ещё толком ничего не известно, а они уже…

— Я водил адмирала к Сьюу.

Все сочувствующе посмотрели на салентийца.

— Ну, вы хотя бы его как-то к этому подготовили бы, что ли…

— Адмирал процедуру знакомства перенёс весьма достойно, — в безапелляционной фразе Рика клацнула аксиома.

Вновь все понимающе закивали.

— Хоть к доктору не угодил от такого знакомства — уже хорошо.

— Вы этому Сьюу в следующий раз, если опять без смазки в мызги к вам полезет, товарищ адмирал, какую-нибудь установку по круче залепите, он сра-азу стихнет.

— Точно! Типа я… Типа лю… Типа…блю, и всё такое… — бортинженер, отключив переговорник, вновь расслабился, поворачиваясь вместе с креслом назад к столу.

Тут же с тарелкой дымящейся янтарной жидкости подскочил кок, и неуловимо быстро сервировал стол перед ним.

— А компот!!! — Взревел Элия, но, увидев перед тарелкой стопку водки, сразу обмяк, — ну вот, другой лай!!! А Железную башку сегодня же прикажу перевести на энергосберегающий режим, пусть с аккумуляторов пососёт. Может тогда доедет, рыло самообучающееся, как оно живётся, если строго по инструкции.

— Нам в последствии надо будет с вами побеседовать, — Битси оторвался от тарелки.

— Всенепременно, — заверил его бортинженер, — и за чашкой водки я поведаю вам свои душевные волнения и вы, аки пастырь поведёте меня по правильной, но тернистой дороге инструкций и формуляров, мощеной параграфами, в царствие всепоглощающей казённой любви и наград.

Второй помощник незаметно придавил руку первого, останавливая того.

— Хочу сегодня выпить за Рика Тильса, — Элия поднялся плеская стопкой, — за человека дня!

Сказав это, бортинженер почему-то разом погрустнел:

— Когда я буду старым, одиноким пенсионером, и буду доживать свой век, сидя на какой-нибудь пустынной, всеми забытой космической станции, и наверняка, начну спиваться от одиночества. И всё что у меня останется, это мои воспоминания!!! И тогда я буду молить бога, чтобы ко мне заглянул Рик. Пусть не надолго, пусть всего на час. Но я очень хочу чтобы перед моей смертью я смог обнять моего боевого товарища, который всегда был всем… Всем тем… Всем нам… — Элия вытер мокрые глаза, и усилием воли подавив рыдания, повернулся ко второму помощнику, — за капитана второго ранга Рика Тильса! За ту огромную удачу, которая выпала нам, что мы имеем честь, служить с этим человеком!

Офицеры молча поднялись и разом сдвинули бокалы с вином:

— Виват Тильсу!!!

— Спасибо друзья! — Рик кивая, с каждым чокнулся отдельно, — я, весьма тронут вашим вниманием. Но согласитесь, два признания в один день это уже слишком… Могут появиться завистники. Однако как обычно говорят в таких случаях на флоте: "Мне было совсем не трудно служить с вами".

— Виват!

— Виват!

— Виват!

Последним сел бортинженер. Выпив водки, он принялся за борщ, громко хрустя многослойными тостами.

Какое-то время стояла тишина, прерываемая лишь стуканьем приборов о тарелки. Все сосредоточенно ели. Вокруг сновал кок, часто нагибаясь к офицерам, шёпотом предлагая блюда, и принимая заказы.

— А всё-таки интересно, перед каким из руководств вы собираетесь ходатайствовать за товарища капитана второго ранга, а? — Нарушил, наконец, тишину штурман.

— Господа офицеры, прошу вас, не стоит драматизировать. В приказе же сказано, что всё это лишь на время миссии… Задание у нас такое, служба у нас такая.

— Ну да! Быть проституткой почётно!

— У нас любой труд в почёте!

— А кстати, как быть с присягой? От первой нас освободили сегодняшним приказом, вторую мы вроде ещё не давали…

— Господа! Господа! Товарищи офицеры!!! — Битси всё ещё пытался уговорить, — что вы как маленькие? Должны сами понимать и своих подчинённых настраивать соответственно…

— Да мы теперь что-то вроде пиратов!

— Угу, никто ничем не связан, капитаном будет сильнейший.

— Рик, — ища поддержки, первый помощник повернулся ко второму, — ну хоть ты им скажи! Так настроение портить не хочется!

На мгновение все замерли в ожидании ответа. Тильс оторвался от тарелки, оглядел присутствующих и сказал:

— А какое ко всему этому отношение у командира?

Взгляды разом переключились на первого помощника.

— Ну-у…

— Контакт!!! Пеленг двадцать три, семьдесят. Глубина около трёхсот. Неопознанная цель, — голос Сьюу даже по всеобщей трансляции не утратил бархатистости. — Идёт на погружение. Цель не идентифицируется. Ответ на запрос "свой" отсутствует. Скорость цели около пятидесяти, продолжает быстро погружаться…

И уже совершенно другим, задумчивым голосом, как бы размышляя в слух, добавил:

— Что-то огромное, не похожее ни на что… Я бы даже сказал, что это… Что-то… Что-то…

Послышался то ли хрип, то ли шорох. Офицеры замерли, боясь даже дышать. Потом Сьюу почему-то отчаянно взвизгнул:

— Я даже не чувствую Это!!!

Бортинженер мгновенно покрылся потом. И судя по тому, как он трезвел прямо на глазах, было похоже, что алкоголь покидает его организм именно этим путём. Лица присутствующих окаменели от напряжения. Все дружно посмотрели на хронометр.

— Около сорока минут до входа в зону… — выразил общую мысль штурман.

— Боевая тревога, — почему-то шёпотом сообщил Битси.

И тут же троекратно коротко по нервам квакнул алярм. Когда затих последний квак, в кают-компании не было уже никого, только в тарелках раскачивалась дымящаяся жидкость супов.

9.

В центральном посту командир вопросительно посмотрел на стоящего рядом первого помощника.

— Кх-м, — оттянул тот время на ответ, — в соответствии с приказом мы не должны ничего предпринимать вне зоны ограниченной координатами… — Битси перевёл взгляд на ПК, — примерно через полчаса мы будем там, и тогда уж… Штурман?

— Так точно, если не менять курс и скорость через двадцать пять — тридцать минут мы будем там. Но цель ведь тоже идёт в зону.

— По традиции флота Метрополии, "атака — частное дело командира", не так ли? — замурлыкал командир, заложив руки за голову и вытянувшись в кресле, — возражения есть?

Битси немного подумал, просчитывая в уме различные варианты. Командир, улыбаясь, терпеливо ждал.

— Я думаю, в данном случае, вы будете правы, какое не приняли бы решение.

— Благодарю, — Крейц повернулся вместе с креслом, — А посему… Сьюу — дистанция до цели?

— Дистанция до цели около пятидесяти, и она увеличивается. Цель всё время меняет курс, скорость и глубину. Но основное направление она действительно выдерживает на…

— Сьюу, что там впереди? Что за цель?

— Я не чувствую ничего. Как только я пытаюсь "войти", так меня сразу же наполняет ужас, ужас, ужас…

— Ну и не пытайся, подойдём поближе, сами увидим. Береги себя. И это приказ! Лучше расскажи поподробней о своих ощущениях, только всё, включая зуд под брюшком.

— Слушаюсь мой повелитель. Дело в том, что цель сама находится в режиме активного поиска. Она всё время меняет галсы и чем-то прощупывает вокруг себя пространство, причём радиус захвата у неё в несколько раз больше нашего. И принцип действия СОНАРа мне не известен и не понятен. Единственное, что я чувствую доподлинно, так это… Как только она разворачивается в нашу сторону, мне становится очень не по себе.

— Она засекла нас или нет?

— Трудно сказать однозначно, но судя по не изменившейся манере поведения, похоже, что — нет.

— Наконец-то появился достойный противник, — командир повеселел, — давайте тихо-тихо подкрадёмся сзади и рассмотрим его поближе. Штурман карту!

— Есть — карту!

Над ПК тут же высветилась голограмма, пестреющая всеми цветами радуги.

— Рекомендую подрезать ей курс вот тут, за этими астероидами. Правда, вокруг них опасные ходайтные поля, но они же нас и закроют от цели, когда подойдём.

— Ну и на сколько близко мы сможем подкрасться.

— Цель должна будет пройти возле астероидов ориентировочно на расстоянии дести — двенадцати.

— Блойдеры бьют на семнадцать (опять семнадцать), — шёпотом разъяснил салентийцу Тильс

— А орудия?

— Смотря какие? Наш главный калибр, покрывает три блойдерных расстояния. Но для этого нужно всплывать. Они работают только там, — Рик показал пальцем вверх. — В подкосмосе же, а так же из него и обратно, в чистом виде — только блойдеры.

— То есть в подкосмосе орудия не стреляют, да?

— Да. Они работают только там, наверху. И сюда достать не могут. Ну, разве, что на малой глубине. Так, десять — пятнадцать.

— …а вот другой вариант он, как бы это помягче сказать… — замялся штурман.

— Ну?

— Более рискованный, что ли.

— Ну что ты сегодня всё тянешь и тянешь, жуёшь да жуёшь?

— Это, — штурман указал на голограмме очень похожую на мазок широкой кисти сиреневую полосу, обрамлённую россыпью астероидов, — приборы фиксируют весьма активное течение.

— Значит, если проверить прочность корпуса, то можно бесплатно прокатиться на алгоидном течении?

— Да! Если наша старушка не рассыплется в прах, то мы вырвемся из объятий течения вот здесь, — Дэд указал на изгиб "мазка", и спрячемся, ну скажем, где-то здесь, — вновь росчерк лазерной указки, — и "зверь" должен выскочить прямо на "номера", сиречь на нас, где-то здесь. И это будет уже глубоко в зоне.

— Хорошо! Ещё и на двигателях сэкономим. Только пока не понятно, кто тут зверь, а кто охотник. — Командир поёрзал в кресле, как бы не решаясь задать нетактичный вопрос, но всё-таки посмотрел на Элию.

— Не знаю, — пожал плечами тот, — хватит, поди, нашей лодке, как девчонке по течениям прыгать, уж какой годок…

— Я спрашиваю: "Выдержат корпус и генераторы, или — нет?"

— А зачем спрашивать, вы сами всё прекрасно видели совсем недавно.

— Он что, пил сегодня, что ли? — командир сдвинул брови и повернулся к Битси.

— Я как раз собирался с ним…

— Прошу простить товарищ командор, — бортинженер не дал договорить старшему офицеру, — я хотел сказать, что…

— Что-то я вас не узнаю, товарищ капитан первого ранга, — Крейц недовольно покачал головой, изучая Битси, — как прикажете понимать этот ваш либерализм (если не сказать большего) во время выполнения боевого задания?

Стэккит Битси стал весь пунцовый, но гордо поднятую голову не опустил.

— Я хотел сказать… — Элия вновь попытался встрять.

— Отставить посторонние разговоры во время боевой тревоги!!! — Вдруг рявкнул первый помощник, и уже спокойнее, — вы свой шанс уже использовали. А если вам ещё раз захочется разглагольствовать на мостике, будете отстранены от службы и подвергнетесь взысканию в соответствии с пятым пунктом третьего параграфа корабельного устава. Я думаю, что устав вы явно подзабыли, но наши беседы с вами, судя по всему, впереди. И это в лучшем случае…

— Цель вышла из радиуса досягаемости систем, — бархатистый голос перенаправил мысли в другую сторону.

— Но, ты-то её ещё ведёшь, я надеюсь?

— А, может она меня?

— Ты когда-нибудь будешь говорить всё до конца, и только суть? — Командир улыбнулся, — а то смотри, я тебя ка-ак пятым пунктом третьего параграфа…

— Хоть узнаю, о чём там… Цель вновь ложится на другой галс. Контакт неустойчивый. Но общее направление движения прежнее.

— Ну и ладно! Вот что штурман! Я думаю, мы скомбинируем ваши рекомендации — подрежем к астероидам, там спрячемся и отсканируем цель, пропустив её мимо себя. Затем вернёмся назад, нырнём в течение, проанализируем информацию и, вынырнув, станем на "номера". Обсчитайте всё это по времени, — командир повернулся к Битси, — а?

— Неплохо!!! — Немного подумав, ответил первый помощник. И ещё раз всё проанализировав, — очень неплохо!

— Запас времени даже на среднем ходу будет составлять почти пятьдесят минут, — штурман закончил расчёты.

— Шикарно! И всё это если цель не изменит направления движения. А если изменит?..

— Не должна! Посмотрите на навигационную карту, — Дэд повёл лазерной указкой, — деваться ей некуда.

— Всё!!! Принято! Действуйте…

Подкосмический крейсер плавно заскользил вправо, ложась на новый курс. В рубке текла рутинная работа.

— Цель входит в правую циркуляцию. Цель ложится на параллельный галс.

— Этого ещё не хватало!

— Цель разворачивается на нас!!!

— Обратно!!! — Зарычал командир, — лодку на прежний курс!!!

— Есть — на прежний курс.

— Цель продолжает идти на нас.

— Лодка на прежнем курсе.

— Цель рыскнула в сторону… Цель пошла по широкой спирали…

— Потеряла?..

— Цель вновь разворачивается на нас. Дистанция быстро сокращается.

— Блойдерная атака!

— Ничего себе шпарит! — Опять шёпотом изумился Тильс, наша старушка в подкосмосе только двадцать может выдавить, а эта тварь, на пятидесяти, такие виражи закладывает!

— Носовые аппараты — товсь!

— Есть — товсь!

— Дистанция: сорок… Тридцать пять… Замедляется… Остановилась…

— Она нас потеряла?

— Аппараты к выстрелу готовы.

— Уверенно сказать не могу, но пока кажется, что нет. Тридцать… Пеленг уходит вверх… Я теряю… Теряю…

— Ты чего?.. — Насторожился командир, — доктора сюда!

— Цель в радиусе действия аппаратуры, чётко фиксируется на экране, — Битси повернулся к командору, — ничего он не может потерять.

— Не надо никакого доктора… — Сьюу хрипел, — цель вновь удаляется. Я кажется, понял! Я понял!!! Это никако… — голос СОНАРа перешёл на свист.

— Сьюу, да что с тобой? — Крейц уже встревожился не на шутку.

В рубку вошёл белый эскулап и, улыбаясь, спросил:

— Ну, кто из вас больной?

— Доктор! Быстро помогите Сьюу!!! — Второй помощник почти кричал.

Головы повернулись к Рику. Перед вторым помощником на пластине переговорника в клубах газа корчился Сьюу. Правые ноги его подломились, но он судорожно дёргая всеми остальными лапами, пытался подняться. Хотя и было видно, что это ему уже не под силу. Исповедник корабельных душ прямо на глазах стал уменьшаться, превращаясь в маленького паучка.

— Цель выходит из зоны контакта, — механический, не живой голос, дублирующей электронной системы обнаружения заполнил образовавшуюся брешь, бесстрастно констатировав факт.

— Плевать мне на все цели разом, — вдруг прорычал командир, — ну док, если мы потеряем Сьюу, я тебя лично, через блойдерный аппарат вышвырну!!!

— Уже! Уже давно работает наш док, — Тильс повернулся от пластины.

Теперь перед всеми на экранах, изображение показывало робота, очень смахивающего на Сьюу, через стекло выгородки руководимого доктором. Робот весь в клубах газа укутывал прозрачным реанимационным коконом паука, успевая другими лапами что-то вводить ему сразу с трёх сторон в трясущееся тельце.

— Лежать на курсе, — командир уже взял себя в руки, — ничего не предпринимать и не менять.

— Есть — лежать на курсе, есть — не менять.

— Контакт потерян.

— И чёрт с ним! Тревогу не отменять. Усилить слежение. Если всё из-за этой… — Крейц ткнул пальцем в голограмму, где только что фиксировалась цель, — клянусь, всё равно где, но найду и разнесу на кусочки!!!

Немного помолчав, командир уже спокойно развернулся ко второму помощнику:

— А ты чего вдруг на Сьюу полюбоваться решил, всё равно же там из-за этого газа никогда ни черта не видно?

— Да я подумал: "А вдруг…"

— Вовремя подумал, — и вдавив клавишу под пластиной, — док, как там дела?

— Прошу вас не мешать, — отозвалась белая спина с экрана, — иначе я рискую вылететь через блойдерную трубу в подкосмос.

— Что, настолько плохо?

— Не пойму пока, но вроде бы сейчас всё должно стабилизироваться, или…

— Понял! — теперь дав отбой связи, командор развернулся к первому помощнику, — мысли есть?

— И мыслей полна голова, и все про загробный мир, — грустно вместо того продекламировал Тильс.

— Мне нужно всё ещё раз обдумать и проанализировать. Прошу дать мне на это десять… — первый помощник кончиками пальцев трогал виски.

— Семь минут!

— Есть — семь минут, — Битси быстро вышел.

— СОНАР, что там у тебя?

— Всё чисто, — бесстрастный механический голос был само равнодушие, — в радиусе досягаемости приборов, цели не фиксируются.

— Чёрт!!! Без Сьюу мы глухи и слепы! Ну что может эта железяка? Только факты констатировать! — командир явно начал впадать в раздражение.

— Может, какой самородок в экипаже найдётся, хоть на время заменить Сьюу? — Подал предложение второй помощник.

— Конечно! А с остальных членов экипажа соберём по глазу и уху, что бы хотя б половину Сьюиных возможностей покрыть? Ладно! — командир сделал над собой усилие, пытаясь успокоиться. — Послушаем лучше сейчас нашего аналитика, тогда и решим.

Крейц зарылся в кресле, и казалось, совсем ушёл в себя. Напряжение не ослабевало. Так прошло несколько минут. Командор вдруг шевельнулся, быстро осмотрелся, и позвал:

— Связист!

— Я! — из прохода появился толстяк.

— Связь с другими лодками есть?

— Кроме внутренней связи, вообще нет ничего. Согласно приказа все кристаллы связи сданы лично адмиралу Люксу. Даже кристаллы международной связи были изъяты в последний момент. Мы не можем ничего ни принять, ни передать.

— А каким же образом нас собираются выводить из игры? — Наивно спросил оружейник.

Командир лишь нехорошо улыбнулся в его сторону, а, обращаясь к связисту, сказал:

— Так вы у нас в этом рейсе почти пассажир. Но есть, есть кажется у меня для связи работка, — Крейцу, похоже, в голову пришла идея. — Сейчас — свободны, а позже, побеседуем. Всё-таки люблю полную ясность!

Незаметно вошёл Битси и задумчиво встал у ПК. Остальные присутствующие, стараясь не мешать, даже не смотрели в его сторону. Настолько значительные слова ожидали услышать от него. Видимо, с момента ухода первого помощника уже прошло семь минут, судя по тому, что его пунктуальная худощавая фигура зашевелилась, привлекая к себе внимание. И тут же раздалось обычное вступление:

— Кх-мм…

— Да, да, да — Крейц моментально вынырнул из задумчивости, — прошу вас. Мы все вас очень внимательно слушаем.

— Я буду, краток, — Битси вышел на середину, — и не стану утомлять вас своими логическими упражнениями. Вас ведь интересует только два вопроса: "Что это была за цель? Такая огромная, манёвренная, сверхскоростная, не боящаяся большой глубины. Так? И, что случилось с Сьюу?"

— Начнём с самого главного, — Битси повернулся к командиру, — предполагаю, что цель, это неизвестное науке живое существо. Обладающее некими феноменальными, что-то возможно рядом с телепатическими, способностями, но конкретно — не они. Я затрудняюсь дать им, этим способностям, характеристику. Хотя, скорее всего здесь присутствует, просто какая-нибудь сверхчувствительность. Не берусь дать определение, но надеюсь, вы меня поняли… Живущее в подкосмосе и подобно нашей лодке имеющее возможность иногда выходить наверх. Это хищник, скорее всего, который питается, видимо, любой формой жизни. Отсюда и пропавшие, затем вновь появляющиеся корабли (я посмотрел статистику) и, разумеется, совершенно без экипажей. Отсюда и всякие загадочные, непредсказуемые явления вокруг Саленты, отсюда и давний случай с нашей лодкой, и сегодняшний со Сьюу. Я думаю, что сегодня Сьюу, пожертвовав собой, просто всех нас прикрыл. А иначе сейчас бы все мы переваривались в брюхе (или что там у него?) монстра. Лодку потом через некоторое время нашли бы совершенно без экипажа… И к бесчисленным мифам о Саленте, прибавился бы ещё один.

— Оно, что сначала глотает, а потом вы…, вы…, выплёвывает их что ли? Я имею ввиду корабли.

— У меня не было времени на детальный анализ этого.

— Всё равно — браво помощник! Как всегда немного сбивчиво, но суть потрясающая, — командир вновь повеселел, — да с такими талантами, как на борту "Касатки"… Знать надо своих людей!

— А может это просто какой-нибудь корабль инопланетян, обладающих телепатическими способностями? Или новейшая лодка Лиги, несущая суперсистемы обнаружения? — с хрупкой надеждой спросил второй помощник?

— Может, — очень грустно согласился первый.

— Другими словами, нас послали буквально на съедение, — прозрел оружейник. — Вот уж действительно: "нагло и дёшево". Одним выстрелом — две цели! Ай, да Метрополия — родная мать народов всей вселенной!

— Отбой боевой тревоге!!! — Командир поднялся почти весёлый, — бортинженер!

— Я!

— Откройте доступ в спасательную капсулу. Нам с первым помощником необходимо пошептаться без прослушки и свидетелей.

— Есть — открыть доступ!

— Капитан второго ранга Рик Тильс!

— Я!

— Примите командование.

— Есть!

Когда первый помощник с командиром исчезли в проёме, Кливмел Снаудер тронул за плечо Тильса, — а что Битси ясновидящий?

— Есть немного! — Тильс откинулся в кресле, — чуть позже я вам всё объясню. А сейчас извините… Штурман!

— Я!

— Карту подкосмической навигации района патрулирования!

— Пожалуйста, сэр! — Произнёс очень серьёзно штурман и, набрав на ПК код, повесил над ним голограмму, — район, ограниченный координатами, согласно приказа.

— А что это вокруг планет и астероидов как плотные разноцветные туманы?.. И вот тут просто в пространстве висят? — заинтересовался адмирал. — Я ещё в тот раз хотел спросить.

— Это, как возле материков мели и отмели, течения и банки, так и здесь гравитационные, радиационные, магнитные и прочие поля, поэтому у каждого поля свой цвет. Одни притягивают, другие отталкивают, третьи растворяют, их все конечно, лучше вообще обходить — охотно объяснил штурман, — у каждого поля свои причуды, но все одинаково опасны.

— Ну и в каком месте ты будешь рекомендовать командиру патрулировать? — Рик внимательно изучал район.

— Можно занять "мёртвую" позицию возле "ворот", подобно дворовому псу, прилепившись к какому-либо астероиду (благо их здесь хватает), как к будке, Абсолютно безопасный вариант. Вылез, куснул, и обратно в подмышку, ну прям как блоха.

— А второй, значит, ожидать всех в этой огромной "гостиной" после ворот, болтаясь в барражной зоне. Барражировать, значит туда-сюда, иногда проверяя вот эти два "чёрных хода", — Тильс указал на проходы в астероидных полях. — Так?

— Так!

— Значит, в любом случае курс минут сорок можно ещё не менять, так?

— Так! Тем более сам командир об этом распорядился.

— Да что вы тут комедию разыгрываете!!! — Вдруг прорвало оружейника, — нам сейчас успеть бы завещания написать, а они перед адмиралом понтуются! Комедианты дешёвые! Хотя конечно, какой он к чёрту адмирал?

— Ну, если командир приказал, тогда конечно, — второй помощник и ухом не повёл на истерику Раша, а медленно попятился назад, и не глядя сел в своё кресло.

— Мы же сейчас в таком гиблом положении, что танкер "Кима" мне детской шалостью кажется! Мы никогда, никогда ещё так не влипали!

— Да! Чудесное было дельце, — пояснил салентийцу всё так же спокойно Тильс, — командир разворотил "Киме" борт и через дыру влез прямо в танк. А дальше в брюхе "Кимы", как бесплатное приложение, на секретную базу Лиги. Ох, и натерпелись же мы тогда страху!!!

— Кончай здесь байки травить, — взвился оружейник, — думаешь, если тебе матросы задницу лизнули, и алкаш, ради пайки выпивки тост поднял, так ты уже и святым стал?

— Нет, не думаю, — Рик не торопясь, встал и, не глядя на брызгающего слюной Раша, пошёл через пост. — Прекрати истерику!

— Да пошёл ты!!! Паучка они бедненького пожалели! Плевал я на ваше насеком… -

Оплеуха второго помощника швырнула оружейника на пол. Разбрызгивая мелкие капли крови, он, опершись на руки, помотал головой.

— Так, кажется, наш доктор рекомендует выводить из состояния аффекта? — Тильс не утратил хладнокровия.

— Ух, ты гад! — прямо с пола Раш прыгнул на своего вразумителя, но бортинженер сбоку слегка изменил его траекторию подножкой и лёгким толчком.

Сиз, врезался головой в основание ПК, обмяк и сполз на пол. Через какое-то время он медленно с трудом поднялся на подламывающихся руках и, пошатываясь, двинулся к выходу из поста, на груди его белой рубашки ярко алели капли крови.

— Если вас через пять минут не будет на вашем боевом посту, я данной мне командиром властью, прикажу вас арестовать, как дезертира, — Тильс вновь вернулся в своё кресло, и казалось, совершенно потерял интерес к происходящему.

— А ведь за рукоприкладство, можно и под трибунал загреметь, — тихо напомнил кто-то, но второй помощник и бровью не повёл.

10.

— Вы мне обещали рассказать про Битси, — адмирал легко тронул Тильса за плечо, — я понимаю, что сейчас возможно не время, но у нас есть ещё четыре с половиной минуты, до решения судьбы Сиза Раша. А возможно и вашей.

— Хорошо, — Рик шевельнулся в кресле, — что бы вы хотели услышать?

— Я хотел бы услышать о том, что такой выдающийся аналитик, как Стеккит Битси делает на борту этой лодки? Почему он не сидит где-нибудь в штабе? Пусть он путано выражает свои мысли, но ведь это от недостатка времени. Я думаю, что в тиши кабинета он не торопясь, составил бы прекрасный отчёт.

— Всё так, — Второй помощник грустно улыбнулся, — всё так и было. Сразу после войны… Простите, после вооружённого конфликта, Битси забрали с лодки ни много ни мало — в Адмиралтейство. Дали сразу отдел, звание капитана первого ранга, минуя промежуточное, он попутно читал лекции в академии… И прочая, и прочая, и прочая…

— И что же случилось?

— С Битси ничего не случилось. Случилось с "Касаткой". Был назначен новый первый помощник. Мне о нём даже вспоминать противно.

— А разве не вы заняли это место.

— Нет. У меня к тому времени под командованием была уже своя лодка.

— Вот так?

— Да. Я был командором. После "Кимы" все получили награды, и пошли на повышения. Ах! Прекрасная была операция. Сплошная импровизация. Под самый занавес конфликта. Дала Метрополии серьёзные козыри при подписание мирного соглашения. Ещё бы! Угробить флагмана в святая святых Лиги. На самой неприступной базе флота. Правда, залезть туда было не самым трудным. Самым трудным было выбраться… Простите, я кажется, отвлёкся? И так о чём я?

— Что же случилось с "Касаткой" и как Битси вновь стал первым помощником?

— Да, прозаическая история. При прохождения астероидного поля командир во время манёвра приказал с "полного вперёд" на "полный назад", а тот первый помощник вместо того, что бы дублировать команду спрашивает: "Зачем?". Тут из-за пыли астероид так важно выворачивается и прямо на лодку нацеливается. Командир опять своё орёт. А помощник ему: "Не успеем" (я сам потом видеозапись просматривал). Ну, ребята командирскую команду и без помощника конечно, на этот раз выполнили — жить-то хочется. Астероид все защитные поля своротил и так, нехотя, на носу станцию системы обнаружения срезал. Вот по этому у нас сейчас не стандартный силуэт. Станцию потом конечно новую установили, лучше прежней, как в сказке. Кстати, защиту тоже.

— А что с тем помощником стало?

— Командир от Выхлопа призвал Гаша с его другом, таким же "гориллой" и, не отрываясь от маневра, приказал первого помощника вышвырнуть через воздушный шлюз в открытый космос.

— И что?

— Те проделали это с наслаждением. Он же, этот помощник, всех достал тут.

— А кто он был, тот помощник?

— Племянник адмирала Люкса.

В центральный пост вошёл оружейник. Уже в совершенно чистой, ослепительно-белой, без единого пятнышка рубашке. Все невольно посмотрели на хронометр — до контрольного срока оставалось чуть меньше пол минуты. Раш прошёл в центр поста, встал на то место, где совсем недавно стоял Битси и, чеканя каждое слово, произнёс:

— Господа офицеры, я приношу вам свои искренние извинения за моё недавнее недостойное офицера и человека поведение. Прошу не давать этому делу ход и как-то избежать огласки. А так же умоляю вас, вытрите из вашей памяти этот проклятый инцидент. Предайте мой нервный срыв забвению и пусть всё останется как и было!

Тильс не шевельнулся в своём кресле. Его взгляд упёрся в бортинженера. Тот повернулся на этот взгляд, подумал, пожал плечами и кивнул. Взгляд переместился на штурмана. Тот скорчил недовольную гримасу, но тоже кивнул. Шефпилот просто равнодушно отвернулся. Стоящий в проёме прохода связист поднял вверх большой палец…

— Займите ваше место.

— Огромное спасибо, — выдохнул оружейник.

— Не надо ничего этого, — Рик посмотрел, наконец, на Сиза, — если забыли, значит забыли. Всё, инцидент исчерпан, больше к нему не возвращаемся! Связист!

— Я!

— Посмотрите, нельзя ли что-то сделать с видеозаписью этого эпизода?

— Уже делается.

— Ну и хорошо. Всё, конец.

— Так всё-таки про Битси… — после короткой паузы, опять взялся за своё салентиец.

— Что, про Битси?.. А… Ну, командир после всех этих разбирательств в трибунале и др. Ну, когда пурга кончилась…

— А что такое пурга?

— Стыдно снежному человеку такие вопросы задавать… Да ладно… Короче, когда командира оправдали, он через дорогу в это самое Адмиралтейство и зашёл, к своему бывшему первому помощнику. Уж я не знаю, о чём они там говорили, только примерно через месяц Битси, как ни в чём не бывало, заявился в старом качестве на лодку и тут же на сходнях отчитал вахтенного матроса. Не представляю, что он предпринял, каким образом был отпущен из Адмиралтейства и академии и почему опять вернулся? Но знаю точно: уж если Битси чего-то захотел, он этого добьётся. Потом, после каждого похода наш первый помощник за труд садится. Говорит, будто лодка даёт ему такой материал, что про кабинет и слышать не хочет. По его работам не одно поколение космонавтов воспитано. Вся стратегия флота на базе его теорий. А он на лодочке катается. Но этот поход на "Касатке" он официально признал последним. Теперь, если вернёмся, конечно, ему сразу чин адмирала, а то и выше, и вновь в структуру и на кафедру… Он вообще-то уже давно должен был бы там сидеть. Хотя мы вообще-то все, после года автономности, должны сейчас в другом месте сидеть. Так ведь нет, вляпались по самые уши… А Люкс не зря их с командиром так долго на "Медузе" мурыжил, видимо Битси, увезти хотел, да почему-то не уговорил. Целый рейдер, с Люксом в придачу, за нашим дорогим Битси прислали. На какой огромный риск пошли, всю операцию под угрозу поставили, лишь бы такой умище заполучить. А вы говорите…

— Вы уверены?

— А вы не поняли? Или вы думали, что рейдер гнали, чёрт знает откуда, для того, что бы адмирал Люкс устроил нам прощальный банкет?

— М-да… — Салентиец в задумчивости прошёлся по центральному посту, но быстро вернулся назад, — а ваша лодка куда девалась?

— Да вот точно так же кто-то, где-то от кого-то освободился, я свою старушку лодку им и передал, для защиты от внешних агрессоров.

— А новую?

— Началось сокращение вооружений. Новейший корабль, который ждал меня на верфи, был продан прямо со стапелей каким-то очередным друзьям Метрополии. А остальные порезали…

— Извините Рик, но если вы называете "старушкой" ту лодку, которую получили новой, после службы на "Касатке", кем же надо считать эту?

— Вообще-то возраст лодки зависит от количества погружений, я кажется, вам объяснял это, нет? Ну а потом, лодки типа "Касатка" по международному признанию, имеют самую удачную конструкцию этого класса кораблей. Она вечная!

— Ну а потом?

— Суп с котом.

— Нет, я о другом. Как же тогда вы-то здесь оказались?

— А вот так! — Тильсу явно надоели вопросы адмирала.

— Извините за назойливость Рик.

— Да нет, просто не хочу про всё это… Потом когда-нибудь, когда настроение будет…

В центральный пост вошёл командир с первым помощником. Второй помощник поднялся навстречу:

— За время…

— Не надо Рик. Есть что-нибудь о Сьюу?

— Я не счёл нужным отвлекать доктора. Если будут новости, я думаю, он сразу сообщит. Знает, ведь как мы все их ждём.

— Молодец, — командир уселся в кресло, и уже обращаясь к компьютеру, спросил:

— Ну, Железная башка, расскажи нам про то, что горизонт чист.

— В радиусе действия приборов цели не фиксируются.

— А за радиусом?

— Вопрос не корректен, вы долж…

— Отставить! Кому я должен — всем прощаю.

— Ну-с! Господа-товарищи! Как дальше жить думаем? А Тильс?

— Вопрос не корректен, — подражая голосу компьютера, ответил Рик, — вы должны…

— Я же объяснил, что всем прощаю. Смотри выше… Откуда кровь?

— У меня из носа, — поднялся оружейник, — видимо давление… А доктор сейчас занят.

— А почему одна щека горит, а другая белая? Что за сюрреализм на лодке?

— Так я только половину таблетки выпил.

— Действительно странная штука это давление… И уж больно по голове бьёт. Но об этом потом… Что?.. Что?..

Командир, пугая остальных, вскочил и забегал по рубке. Его лицо просветлело, — да не надо, не надо, не напрягайся Сьюу… Да. Мы уже всё знаем. Да. Битси его вычислил. Да не волнуйся так, ты же ещё очень слаб. Нет, я не доктор, но я же чувствую…

Было очень похоже, что Крейц разговаривает по невидимому телефону. Вокруг поднялся радостный говор.

— Сьюу оклемался, — расплылся в улыбке штурман, — и, слава богу.

— Нет! И даже не думай! Пока док не разрешит… На-адо же, он сам доктор! А против пятого пункта третьего параграфа — слабо! Вот то-то. Будешь отдыхать — я сказал!!! Всё! Конец!

Командир повернулся к Тильсу, — ожил, мать его…

— А ты сам-то, как реально себе это представляешь, — Сьюу на отдыхе? — Второй помощник оторвался от монитора.

— Так! — Крейц крутанулся на каблуках к Битси, — мой дорогой человек, нужна информация! На тридцать шесть часов освобождаю вас от всего на свете. Можете спать, пить, плавать в бассейне, заниматься, чем сочтёте нужным… На тридцать шесть часов всё, что мы можем вам предоставить, всё будет по первому же требованию вам предоставлено. Любой член экипажа в вашем распоряжении. С этой минуты и на весь срок боевая тревога и другая суета лодки не должны вас касаться…

— Я всё понял! Но тридцать шесть часов это слишком мно…

— А вот торопиться не надо!!! Нам нужна наиболее полная информация! Мы как-нибудь продержимся. Тем более теперь с нами Сьюу. Нужен ваш подробный анализ этой твари. Сейчас только она главная угроза. А потом после вашего сообщения, я, как мы перед этим с вами и договорились, сделаю заявление экипажу.

— Принято, — Битси посмотрел на адмирала, — для начала я хотел бы плотно побеседовать с вами.

— Конечно, конечно. Я не возражаю.

— Уж вы, пожалуйста, не возражайте, — подсказал Рик с боку.

Чрез час опустошённый вопросами Битси, салентиец зашёл в кают-компанию подкрепиться, где застал одиноко и задумчиво ужинающего командира.

— Приятного аппетита, — адмирал тяжело вздохнул, усаживаясь рядом за стол.

— Спасибо, — командир коротко глянул на адмирала, — что, всё из вас вытащил мой помощник? Или что-то забыл?

— Всё! Включая даже то, что видел во сне мой прапрадедушка.

— Тогда я спокоен.

Материализовавшийся из воздуха кок поставил перед адмиралом блюдо, и так же бесследно исчез. Приступая к еде, Кливмел решил воспользоваться неожиданным рандеву с командиром для своего сбора информации, но командир, как будто почувствовав это, спросил первым:

— Вы, хотите у меня что-то узнать?

— Да. Я хотел узнать у вас про вашего второго помощника. Почему он остался без своего корабля?

— Потому, что он прирождённый командир корабля.

— Я не понимаю.

— Неудивительно. Для этого нужно быть гражданином Метрополии.

— Простите командор?..

— Давайте я вам расскажу случай с Тильсом, которому я был свидетель. Только вы меня простите сразу, рассказчик из меня ну никакой… Так вот… Сразу после окончания конфликта, когда все опять задружились, были совместные учения с Лигой. Там всякие представители, атташе и прочие… А показательные стрельбы боевыми суперновейшими блойдерами из подкосмоса по надкосмическим целям должен был провести Тильс, как самый молодой и один из лучших снайперов этого дела. Да-а… И собрались у него в центральном посту лодки все звёзды. Знаменитые командоры, адмиралы навороченные, и наши, и ихние… А от Лиги среди прочих командоров был, — живая легенда подкосмоса всех времён и народов — Аризона Сёч. В общем, полный бант крестов… Ну, потолкались в посту, осмотрели новейшую лодку, да и подались… Мол, чего мы в подкосмосе не видали, через стереосвязь полное впечатление, да и место только занимать — командира смущать…. Но трое представителей, как и положено добровольно, всё же осталось. Сёч, ещё один ихний, весь седой атташе, и для равновесия — наш адмирал. Пошли, благословясь… Да… Наш адмирал пакет вскрыл, пластиковую карточку с координатами зоны боевых стрельб собственноручно в компьютер ввёл, ну а дальше дело техники…

Прыжок чрез гиперпространство, выход уже в зоне и переход в подкосмос сразу из гипера — особый шик лодочников. Всё как по маслу. Тильс в своём деле виртуоз, да и экипаж у него воспитан, дай бог каждому… Короче, когда он всё это перекрывая нормативы, да ещё за пределами технических возможностей проделал, Сёч своего восторга скрывать не стал. Цель тоже сразу запеленговали… А в нашем деле главное не выстрелить, а к цели подойти. Ведь она в космосе несётся на такой скорости, что и приборами не всегда засечь и просчитать можно, а уж перехватить… И в тот миг, когда она мимо проскакивает блойдерный луч всадить в нужный момент, не раньше не позже, это знаете ли, чутьё о-ох какое надо. Дело решают доли долей секунды. Хотя, конечно, можно всё это доверить автоматике — не промахнёшься. Да только на то они и показательные… стрельбы-то… Да… Вот выходит Тильс на перехват, занимает выгодную позицию, сам с перископом весь слился, уже команда "товсь" прошла, палец на кнопке, и вдруг… Что такое?.. Даёт отбой. В штабе — замешательство, потом крик, в пункте связи — крик, в центральном посту лодки наш адмирал тоже в крик. А тем временем цель мимо — шмыг, да только её и видели… Позор на всю Вселенную. Адмирал наш разгорячился, и отстраняет Рика от командования лодкой. Причём слушать Тильса ни кто не желает. И уже вроде намереваются тут же, не отходя от кассы с него погоны сорвать, только санкции дожидаются…. Как вдруг в игру вступает Сёч, и тихо так просит, что бы ему продемонстрировали замедленную запись с проскочившей мимо целью. Да… Посмотрел он, посмотрел запись пока шум стоял, да как с козыря шандарахнет. С каких это (спрашивает прямо в экран) пор, Метрополия для боевых блойдерных стрельб, использует в качестве мишеней Тайские пассажирские лайнеры с живыми людьми на борту… И только всё это сказал, как мимо ещё одна цель — шух-х. Ну, наши, когда очухались, моментально это дело пробили и выяснили, что введённые собственноручно адмиралом координаты ошибочны. Соответственно лодка выскочила не в зону боевых стрельб, где её ждала учебная цель, а к перекрёстку международных караванных путей…

Ну, наши, понятно, давай трубить про происки врагов желающих развалить неокрепший ещё союз Метрополии и Лиги. В общем: настоящему джентльмену всегда есть что сказать.

— А что же с Тильсом?

— С Тильсом? Его простили.

— За что?!!

— За всё. И даже за то, что Аризона Сёч, снял с себя высшую награду Лиги — рубиновую звезду, и тут же в рубке приколол её на грудь Рика. А атташе, когда вернулся, от имени своего правительства официально переслал ему ихнюю уже, высшую награду и благодарственный адрес от Тайского королевства.

— Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему у ваших помощников явно завышенные для этой лодки звания. А адмирала наказали, я надеюсь?..

— Вы так ничего и не поняли, — командир поднялся, — лучше пойдёмте в рубку, посмотрим, как там дела.

Не успев войти в рубку, они были едва не сбиты с ног бортинженером, быстро пятившимся задом. Однако командир, выставив вперёд руку, остановил его манёвр. Элия же от этого прикосновения вскрикнул и довольно далеко отпрыгнул в сторону.

— Ты чего? — улыбнулся Крейц.

— А-ааа… Ы-ыыы… — Бортинженер был чем-то настолько сильно потрясён, что никак не мог найти слов для выражения своих чувств и потому, страшно гримасничая, только водил во все стороны руками, пытаясь донести до собеседника суть происходящего.

— Ты не пей больше, — командор сочувственно покачал головой, — вот уж действительно: редко, да метко.

— Какой: "Редко — метко!" — наконец выдохнул тот, — устроил в посту, чёрт знает что, ещё и придирается. Нормальные люди в своей нормальности уже сомневаться начали.

— Это ты про кого?

— Про меня, — Элия неумело перекрестился, с силой зажмурил глаза, повернул голову, и медленно снова приоткрыв их, посмотрел через плечо, — не, не исчезает, зараза. Я и раньше-то вроде никогда не злоупотреблял, а теперь, клянусь — ни-ни, то есть вообще.

— Иди к доктору, выпей антиалкогольные таблетки, сразу головушка просветлеет, — командор почему-то развеселился ещё больше.

— Слушаюсь!!! — Облегчённо проорал бортинженер и, раздвинув командира с адмиралом, вылетел из рубки.

— Чудак, — Крейц повернулся и, пройдя к своему креслу, уселся в него.

Салентиец же, заняв свою любимую позицию возле второго помощника, огляделся. Всё было как всегда, все те же люди занимали свои места по расписанию. Но в этот раз они почему-то слишком часто от них отвлекались, оглядываясь и кого-то пристально изучая. Кливмел Снаудер проследил за общим направлением взглядов и увидел новый совершенно незнакомый персонаж в центральном посту. Это был коренастый мужчина средних лет, одетый в синий расшитый золотом бархатный камзол. У мужчины не было одной ноги, и потому он опирался на костыль. На голове у него была надета треуголка, а на плече сидел попугай и чистил пёрышки. Даже ничего не понимающий в этом человек, сразу признал бы в нём моряка. Не существующий ветер теребил моряку волосы и относил сизый табачный дым из трубки за плечо, совершенно не давая запаха. Более того, при ближайшем рассмотрении оказывалось, что новый персонаж ещё и прозрачен. Моряк же игнорируя всех, пристально смотрел куда-то в даль.

Адмирал, не отрывая взгляда от одноногого, нащупал плечо Тильса и слегка встряхнул его, — Тильс, кто это?

— Вы меня спрашиваете? — Рик продолжал что-то набивать на клавиатуре, — кто у нас абориген и знает оперативную обстановку вокруг своей планеты как оставшиеся три пальца?

— У нас от рождения по три пальца. Причём здесь обстановка? Откуда мне знать, кто у вас на лодке живёт? Я ведь уже ни чему не удивляюсь.

— Вот и не удивляйтесь. Это привидение не местное. Поверьте мне на слово.

— То есть вы кроме пауков ничего такого больше не держите? — Облегчённо вздохнул салентиец.

— Нет. Успокойтесь. Ну, привидение и привидение. Оно же вас не трогает.

— Да, да. А?..

— Мой адмирал, учитесь размышлять логически, не поддаваясь эмоциям. Обратите внимание, ваш просвечивающий пират кроме вас уже ни кого не занимает. Впрочем, я кажется, ошибаюсь…

В центральный пост вернулся взъерошенный бортинженер. В одной руке он держал горсть таблеток, в другой стакан с водой.

— Щ-Щ-Щас я тебя!!! — провозгласил он, глядя на моряка, и выпил залпом половину горсти, — а?

Элия постоял немного, не спуская взгляда с одноногого, прислушиваясь к чему-то внутри себя, но видимо так и не дождавшись ожидаемого эффекта, решительно допил оставшиеся таблетки, — вот дрянь-то, хуже водки.

Он вновь замер в ожидающей позе.

— Хватит придуриваться, — командир даже не повернулся, — займите ваше место.

— Слушаюсь, — недовольно пробурчал бортинженер и, продолжая что-то негромко ворчать, направился к своему креслу. Причём по пути он нарочно подвернул и прошёл сквозь капитана. Только после этого, удовлетворённо хмыкнув, Элия уселся за своим пультом, тут же полностью отключившись от одноногой фигуры.

11.

Плавно и размеренно течёт корабельная жизнь. Что бы ни происходило, должно происходить в ритме вахты, иначе это уже боевая тревога или ЧП. И это извечный парадокс кораблей. Они ненавидят однообразные, рутинные будни, но без этого рутинного однообразия не смогут выжить…

В центральный пост задумчиво вошёл Битси, пройдя мимо пустых кресел, остановился перед Тильсом:

— Где народ?

— А люди в поле…

— То есть?..

— Кроме вахты все отдыхают. Я лишних отпустил.

— А командир?

— У себя в каюте. Должен спать. Соединить?

— Не надо. А адмирал?

— Пошёл мне и себе за кофе, что бы не будить кока.

— А салентиец, почему не спит?

— Да кто его знает?.. Может, он не спит, не спит, а потом как на полгода в спячку впадёт… И всё ему по барабану… Сам-то чего, не спишь?

— Да, да… — Битси рассеяно огляделся и чисто механически спросил, продолжая думать о чём-то другом, — почему посторонние в рубке?

— Это ты о Сильвере?

— Не знаю о Сильвере или нет, я об этом одноногом.

— Ну, значит о Сильвере… Он на правах лоцмана. Помните, командир мечтал… По проспекту… С лоцманом…

— А! Да, да… Только проследи, что бы поменьше курил… А то натрясёт тут пепла… Потрясающий у него башмак, одна пряжка чего стоит… Погоди… Погоди… Пряжка, — Битси стремительно вышел.

— Ещё одно привидение, не много ли…

— Вы это о ком? — Адмирал нёс две большие прозрачных кружки с кофе.

— О Битси… Будет теперь бродить бесплотным духом пока чего-нибудь не выродит.

— Ваш кофе, — салентиец усаживаясь в соседнее кресло, протянул Тильсу кружку.

— Спасибо, — Рик с наслаждением отхлебнул дымящегося напитка, — всё-таки люблю я "собаку".

— Собаку?

— Так раньше называли в морском флоте вахту с ноля до четырёх часов.

— А-а… А я думал это у вас такое животное…

— И животное тоже. Не забивайте себе голову обиходом — обнесёт.

— Что сделает?…

— А ладно… Лучше расскажите про себя. У вас семья есть? Или там, на Саленте к этому другой подход?

— Да нет, почти такой же. Есть специфические отличия, но принцип тот же. А семья конечно есть.

— Как ячейка общества?

— Что?

— А ладно… Детей конечно двое.

— Почему?

— Не знаю почему, но в любящих семьях всегда по двое детей. А вы, судя по всему, любите и любим. Нет?

— Да.

— Ну а сейчас вы мне, конечно же, покажете фотографию своего семейства, я заплачу от умиления, мы с вами начнём уважать друг друга и уйдём отсюда уважаемыми людьми.

— Послушайте, Рик, вам не скучно жить?

— Давно уже. Иначе что бы я делал в подкосмическом флоте, да ещё на опальной лодке…

— Я слышал вы и сами не особенно в фаворе.

— Это кто вам… А впрочем, какая разница.

— А почему вы одноногого называете Сильвером.

— Я полчаса вспоминал как его зовут. У-у… Это классический боевик из моего детства. Время если будет, у нас в компьютерной библиотеке посмотрите. А фотографию всё-таки покажите.

— Непременно хотите уйти отсюда уважаемым человеком?

— А как же?..

— Тогда, смотрите, — салентиец подал тонкий пластиковый прямоугольник.

Рик посмотрел на пластинку и при помощи кнопки быстро пролистал движущиеся и говорящие изображения на ней. Не досмотрев до конца, он, зевнув, собирался уже вернуть пластинку, как вдруг чем-то заинтересовался. Просмотрев сюжет, открутил его назад и вновь внимательно просмотрел. Адмирал тем временем разглядывал Сильвера. Тот, наконец, перестал гипнотизировать невидимый горизонт и огляделся по сторонам. Видимо результатами осмотра он остался недоволен, так как покачал головой и длинно сплюнул перед собою. Попугай на его плече, похоже, полностью разделял мнение своего хозяина, так как начал быстро-быстро перетаптываться лапами на плече моряка и повторять в такт перетаптыванию:

— Карр-рамба! Карр-рамба! Карр-рамба…

— Чего он там раскаркался, — Тильс оторвался от просмотра.

Моряк повернулся к Рику, и, выпустив изо рта клуб дыма, сказал:

— Сынок! Занга голодна. Я советовал бы тебе сменить галс и держаться открытого моря, подальше от рифов… — сказав это, Сильвер растаял.

— А мне кто-нибудь кофе принесёт? — В рубку, зевая, вошёл штурман.

Следом за ним точно так же зевая, появился шефпилот и, пройдя к своему креслу, согнал оттуда вахтенного пилота, приговаривая:

— Давай мальчик, притащи нам со штурманом по кружке и вали отдыхать, всё равно мне не спится… — Мач натянул себе на голову шлем несущий спереди шоры экранов.

— Дэд, — второй помощник, не выпуская из руки пластинку с изображениями, другой успевал отхлёбывать кофе, — если по второму варианту, ну то есть ждать в центре "гостиной", то какой рекомендуемый курс?

— Не понял. О чём ты? Извини, я ещё не проснулся.

— Сорок секунд хватит?

— На что?

— Слушай, иди лучше спи. Не раздражай меня своей тупостью.

— Тридцать четыре, ноль восемь.

— Так-то лучше! Новый курс: тридцать четыре ноль восемь!

— Есть — тридцать четыре, ноль восемь, — шефпилот весело завалил штурвал управления.

Пол центрального поста поехал в сторону и вниз.

— Чёрт бы вас всех не проснувшихся побрал, — Тильс облился расплескавшимся на манёвре кофе, и теперь рукой с зажатой пластиной пытался стряхнуть его со штанин. — Мач! Ну мы же не по боевой тревоге идём! Мог бы как-то и помягче что ли… Или автомату скомандовать…

Толстый связист Коффи Аншер, похоже, категорически и целиком разделял центральную линию в умозаключениях предыдущего оратора (а возможно не только он один). Судя по тому, с какой решительностью и энергией в этот поздний час выскочил из своего отделения, с недопаянной платой в одной руке и дымящимся припоем жала-универсала в другой.

— Мач, твою мать… — дальше шла обезжиренная, но искренняя пародия на лексикон Выхлопа с уклоном специальных терминов в область связи.

Однако источник грязного, нелитературного вдохновения, проистекавший из недр душевного состояния связиста, как, оказалось, был не единичным явлением. Один за другим стали зажигаться экраны переговорников, и потоки ругательств, брызжущие оттуда, сливаясь в единую могучую, выходящую из берегов грязную стихию широким захлёстывающим потоком понеслись прямо к своему первоисточнику. Замкнув тем самым круговорот всего проистекающего в природе. Последним зажглось изображение механика. Перед лицом профессора слова, все остальные практиканты как-то разом увяли, своим молчанием расчищая дорогу мастеру. Выхлоп оглядел в наступившей тишине рубку и, найдя взглядом Мача Хонни, почему-то поманил его пальцем. Шефпилот уже убравший с глаз шоры экранов, подался к пластине…

Против ожидания Фалк был по спартански лаконичен. Но та гениальность, с которой он смог буквально в двух фразах донести саму суть происходящего, а так же дать дружеское напутствие Мачу, похоже, удовлетворила амбиции всех — экраны переговорников с кивающими в знак согласия головами стали гаснуть.

— Да что такого я сделал-то? — шефпилот, наконец, пришёл в себя, — чего все всполошились? Манёвр — как манёвр. Выполнен безукоризненно. Лежим на нужном курсе. Ни одного лишнего движения…

— А… — Тильс безнадёжно махнул рукой, — горбатого могила… Тебе же говорили: "иди в истребители".

— Кто приказал делать коордонат? — В рубку вошёл командир, — что мина по курсу болталась, что ли? Или крупный метеорит неожиданно появился? — Лок зевнул.

— Нет, не мина, и не метеорит — Мач, — Рик попытался встать, но остановленный взмахом руки командира, вновь сел.

— А что он вообще тут делает?

— Не спит.

— Я спрашиваю: "какого чёрта…"

— Виноват, сэр…

— Разумеется — виноват. Зачем допустил Мача до штурвала, когда все спать легли? Знать надо своих людей!!!

Командир уселся в своё кресло. За его спиной неслышно возник кок с веерами кружек кофе в каждом кулаке. Он быстро раздал кофе, начиная с командира, но перед шефпилотом поставил самую большую.

— Мне не надо, — буркнул тот, — и так уже проснулся.

— Это со снотворным, — кок уже собирал пустые кружки, — рядовой состав настаивает.

Все вокруг заулыбались

— Да пошли в… — начал Мач, но тут же осекся, глянув на командира, — а-а… — Хонни взял кружку, залпом опорожнил её и тут же вернул коку, — передай составу — задание выполнено успешно, все улыбаются…

— Шутка, — бросил кок через плечо, — а может пожелание… Думать надо, когда мастерство показывать…

— И этот учит…

— Рик, ты зачем курс сменил? — Крейц рассматривал ПК

— Сильвер рекомендовал.

— Под Гамлета, что ли работаешь? — Лок искренне удивился, — тень отца ему глаза на правду открыла…

— Он сказал, что какая-то Занга сегодня голодная, и потому надо держаться открытого пространства, подальше от астероидных полей. А ему лучше знать — он же здесь живёт. Да и ты сам лоцмана хотел… Вот теперь и применяйся согласно своим пожеланиям.

— Кто бы со стороны послушал, всех бы в дурдом упёк.

— Знать надо своих людей!..

— Ладно, доверимся твоей интуиции… Пойду, попробую ещё раз уснуть. Надеюсь, мы больше ни на какого Мача не налетим?..

— Чего он-то на меня?.. — Хонни после ухода командира был уже серьёзно расстроен.

— Думать надо! Всё детство в одном месте играет. Ты же знаешь, как трудно командиру заснуть…. Да и дело не только в нём.

Вдруг, словно иллюстрация к теме о привидениях в центральный пост снова вошёл Битси. Казалось, всех объял мистический ужас, так как эти Все во все глаза уставились на него. Было почему-то очень, похоже, что первый помощник не идет, а плывёт над полом. Не замечая никого Стеккит беззвучно шевеля губами, подошёл к ПК и стал что-то пристально там изучать. Рик потряс головой, отгоняя наваждение, и тихо позвал:

— Бортинженер, что у нас с искусственной гравитацией?

— Вот с гравитацией у нас как раз всё в порядке… — склонился, аки змий, сзади над креслом второго помощника неизвестно откуда взявшийся бортинженер.

— А с чем не в порядке? — Тильс задрал голову к Элии.

Тот округлил глаза и, скорчив очень выразительную гримасу, замогильным голосом негромко провыл:

— В такую лунную ночь как эта…

— Какую из лун ты имеешь ввиду?

— Крайнюю, — махнул рукой в неопределённость тот.

— Они все крайние, — профессионально уточнил штурман, — так какая из них твоя?

— Нет в вас поэзии, — разогнулся от кресла бортинженер, — потому, что вы не то, что звезду, луну выбрать не можете… Во! А где?..

Вновь все уставились на то место, где только что был Битси.

— Дематериализовался, — выразил общее мнение Дэд Шман.

Откуда-то раздались звуки музыки. Затем в рубку ввалился абсолютно счастливый толстяк связист, и, показывая себе за спину большим пальцем, закричал:

— Слышите! Слышите! У нас всё получилось! Теперь связь есть! Представляете, взяли кристаллы от детонаторов, установили их в моё личное изобретение и, пожалуйста…. Через их пусковое дистанционное устройство вышли на передающее, а через него на универсальное многокристальное, ну а уж через него куда угодно… А вот сейчас активизируем кристаллы на других лодках серии "К" и будет у нас с ними прямая, даже наипрямейшая связь, если конечно они тоже до всего этого допёрли… Пойду наладку доводить. У-ух!!! — Связист скрылся в своём проходе.

— Вы что-нибудь поняли? — Салентиец повернулся к Тильсу.

— Основное, кажется, да.

— Не поделитесь?

— Не хочу забегать вперёд. На сколько я понял, когда каждый из специалистов выполнит свою работу, командир сам донесёт экипажу всё, что нужно, через своё заявление. У него все нити.

— А вы?

— Что, я?

— Вы-то уже в курсе?

— В курсе чего?

— Ну ладно, не хотите отвечать — не надо…

— Кливмел, лучше расскажите мне, что это за прекрасное создание рядом с вашей женой, или как у вас это называется?..

— Женой, женой… — Салентиец взял из рук Тильса пластину и запустил на ней изображение, — это, как вы называете "сестра" моей жены, причём младшая.

— Я потому только о ней спрашиваю, что уверен, вы знаете, какие слова я скажу, разглядывая вашу семью. Более того, всё это я просто обязан вам сказать, что бы укрепить наши отношения. Я очень честно вам хочу сказать, что у вас действительно прекрасная, нежно любящая друг друга семья. Но всё это так банально…

— Вы циник, Тильс.

— Я реалист.

— Это вы хотите, что бы о вас так думали…

— Давайте оставим это… Расскажите мне лучше про эту чудесную девушку.

— Хорошо.

— Как её зовут?

— Лисси.

— Волшебное имя!!!

— А вам она понравилась? Почему?

— Если знаешь "почему", то это уже корысть.

— Пожалуй!.. — наконец согласился салентиец, — это действительно необыкновенная девушка. Она одна из лидеров повстанческого движения. Вы не глядите на её кажущуюся хрупкость, мягкость и женственность, она всё это использует как камуфляж. Про её физическую выучку досье рассказывает очень долго. Дерзкая до наглости, великолепная актриса, мужчин использует как инструменты… Авантюристка высшей степени. И при всём при этом чрезвычайно удачлива… Выполнение самых безнадёжных и невыполнимых операций для неё нормальная жизнь… Сама планирует, сама реализует.

— Я её почти люблю! А вы-то как живёте со своей женой?

— Она прямая противоположность сестре.

— А-а. Если выкарабкаемся из всего этого… Обещайте познакомить.

— С женой? — Кливмел не удержался от маленькой мести.

— С сестрой жены!

— Непременно. Но у вас с ней ничего не может получиться.

— Вот как? Почему?

— Вы очень похожи. И оба лидеры. Кто-то из вас должен будет принести себя в жертву. А для вас обоих это не приемлемо.

— Неправда. Мы будем редко видеться, в силу наших профессий. И потому мои редкие возвращения после долгих походов будут для нас счастьем. А потом опять работа. И лишь когда под старость мы оба угомонимся, будут возможны проблемы, о которых вы изволили упомянуть. Но к тому времени, я думаю, у нас уже всё стабилизируется.

— Господи, Рик, — не выдержал бортинженер, — вы же ещё даже не знакомы. Не беги впереди корабля! А то уже влюбился, женился, развёлся, снова полюбил, и они умерли в один день.

— Покажи же нам, наконец, свою суженую, — штурман заинтересованно оторвался от своих расчетов.

— К чёрту, — Тильс ревниво попытался перехватить руку салентийца, вставляющего пластину в приёмник компьютера.

— Моя фотография, что хочу — то и делаю, — шутливо увернулся тот, — смотрите, вот она его…

На всех экранах рубки появилось изображение искристо-белой салентийской девушки. Даже по земным меркам она была чудо, как хороша. Длинные прямые, белоснежные, переливающиеся волосы ниспадали брызжущим водопадом с её прелестной головки на плечи. Огромные чёрные глаза, казалось, поглощали смотревшего в них, всего целиком, без остатка. Прямая же белая шерсть на лице, не только не портила её, по предвзятому человеческому отношению к этому, а напротив подчёркивала ту яркую индивидуальность красоты, которая, несомненно, была уникальна. То есть эту шерсть уже ни кто как шерсть-то и не воспринимал. Яркие и сочные от природы губы контрастировали вместе с омутами глаз на белом лице и явно не нуждались в косметике. Фигура же была совершенна, и это уже могло констатироваться по любым меркам. Но в то же время создавалось впечатление какой-то хрупкости, несмотря на явную спортивность. Глядя на неё мужчины, невольно задерживали дыхание и втягивали животы, пытаясь найти земной аналог. Скорее всего, салентийка походила на лыжницу, с чертовски сексапильным телом, затянутой в гладкий, мехом наружу комбинезон. А та врождённая грация, которая чувствовалась у неё во всём облике, завораживала и звала, мешая здраво рассуждать…

— Рик! И ты посмел всё это время скрывать от нас свою красавицу жену, — восхищённо выдохнул отличный семьянин Элия Кунц. — Ты ревнивый деспот! Когда вернёмся, приходите к нам на пирог, будем дружить семьями.

— А ещё говорят, будто на лодке секретов друг от друга нет.

— А я всегда говорил, что Тильс, человек отчаянной смелости — оставить такую супругу одну дома.

— Точно! А там какой-нибудь хав уже кругами вокруг неё нарезает, тёмно-серым мехом трясёт.

— Да! Есть за что сражаться!

— Ребята, если у них все подруги такие, я думаю, может нам обратно из салентийцев бриться, и резона нет!

— А вам, простите, нам, только одна жена полагается или сколько вытянешь?

Вместо ответа адмирал запустил показ изображения. Салентийка глядя в экран, рассмеялась изумительным, чистейшим смехом, и начала что-то говорить, с неподражаемой грацией двигаясь между прозрачными кристаллами льда. Было очевидным, что она в совершенстве владеет своей осиной талией и длиннющими ногами. Присутствующие стали очень сильно похожи на крыс идущих за волшебной дудочкой. Пожирая изображение глазами, они глупо улыбались и кивали девушке в ответ головами, как будто понимали, о чём с ними говорят. Хотя для них сейчас это было не важно. Красавица же остановилась, и снова мелодично рассмеявшись, подала руку в самую камеру, куда-то зовя своим воркующим голосом. Офицеры разом вскинули руки навстречу, очень напомнив сим движением нацистское приветствие. Однако в этот момент девушка игриво отдёрнула свою, и ещё веселей расхохоталась…

— Гы — гы — гы, — дружно ответил центральный пост.

— Хватит!!! — Тильс катапультировал пластину из приёмника компьютера и непререкаемым жестом сунул её себе в карман, — по местам!!!

12.

— А вы умеете играть в теннис? — Тильс с адмиралом выспавшись после вахты, занимались дозаправкой организма в кают-компании.

— Нет, — адмирал оторвался от тарелки, — но я всему быстро учусь.

— Я заметил, — Рик повернулся к пластине переговорника и, выбирая нужную кнопку, добавил, — или пойдём, поплаваем?

— Плавать я умею, а вот про теннис только читал. Там вроде нужна специальная, белая форма?

— С вашей универсальной формой, это не проблема, — на экране возник доктор, Тильс повернулся к нему, — салют, док!

— Сам салют, — доктор явно был не в лучшем настроении.

— Как Сьюу?

— Пошёл… На поправку… В общем, хорошо. Вот часа через четыре процедуры закончатся, и можно кокон уже будет снять… Наверное… А пока и думайте через раз, что бы не мешать ему. И вообще достали вы меня все. Отвлекаете только своими идиотскими вопросами. Я сейчас автоответчик включу, — экран погас.

— Вот и ладно, — Рик повеселел и переключил переговорник, — эй ты, Железная башка, можно сейчас в теннис поиграть?

— Вчетвером, вдвоём или персональную?

— Вдвоём.

— Через семь минут заканчивается режим "бассейн" и начинаются соревнования по мини-футболу… Да. Две сферы резервирую для вас под теннис.

— Принято.

— А вахта? — Адмирал допивал кофе, — я не совсем понимаю про вахту…

— Мы с командиром, когда Битси вне игры, всегда делим сутки пополам — двенадцать часов я, двенадцать он. Не по четыре, как положено, а сразу всё оптом. Так нам с ним удобней. Отстоял вахту, и спи, сколько захочешь. Командир тоже любит поспать.

— А вот командир, он, почему попал в опалу? Ведь на сколько я понял, он герой Метрополии?

— Героев Метрополия предпочитает иметь мёртвых, а наш почему-то ни как не хочет умирать.

— Не понял?

— Если живого героя раскрутить, с ним же потом сладу не будет. А вдруг он захочет правду искать, или скажет где-нибудь, что-нибудь не то? А то и (страшно даже подумать) про самое правительство не как положено, обмолвится. Это при раскрученном-то авторитете, когда миллионные толпы ему в рот смотрят. А если, не дай бог, сам, куда их всех повести захочет?.. — Тильс гримасничая, многозначительно поднял указательный палец вверх, — у-у!!!

— И?..

— И живыми героями у нас бывают либо марионетки, либо лояльные до фанатизма дураки.

— Нет, я снова про командира…

— Пойдёмте лучше в теннис играть. У меня всего два часа до вахты осталось, и мне хочется размяться перед двенадцатичасовым сидением.

— Рик, кстати, вы не возражаете против моего присутствия в вашей вахте, а то я и так всё время при вас?..

— Нет, — второй помощник поднялся, — ну пошли?

— Пошли.

Через несколько минут оба белые они входили в спортзал с ракетками в руках. Спортзал уже был сухой, но от пола и стен ещё несло сыростью, хотя влагосборники трудились во всю силу. Всё свободное пространство зала заполняли прозрачные сферы, в которых находились люди. Люди, которые весьма интенсивно проделывали самые невообразимые движения. Было очень похоже на то, что они попались в паучью сеть, и теперь пытаются любой ценой оттуда вырваться, запутываясь ещё больше.

— Братва от Выхлопа с энергослужбой как всегда в мини-футбол отношения выясняют, — Тильс кивнул на беснующихся в шарах членов экипажа. — Правда, исход известен заранее.

— Да? И кто победит?

— Это не важно.

— Почему?

— Потому, что в конце всё равно подерутся.

— Да-а?

— Угу. Подерутся, потом часов десять будут друг на друга дуться, обсасывая подробности у себя в отсеках. Потом начнут закидывать удочки, да подначивать недавних противников за прошлую игру. Потом будут спорить до хрипоты, а разрешится всё новой игрой. И круг замкнётся. Снова игра, снова драка, снова дружба навеки, и поэтому поводу товарищеский матч, для ещё более углублённого сердечного отношения между командами, и снова драка в конце… Футбольную тактику и стратегию вырабатывают прямо как полководцы. И ведь переживают всё так сильно, что даже когда гайки крутят только и разговоров, что о прошлой и будущей встрече. Зато как они выступают на флотских чемпионатах — бессменные чемпионы! Зайдите к ним в отсеки: они все пьют-то только из своих чемпионских кубков, так ведь у каждого ещё и не по одному. А как дерутся на стороне, во всяких забегаловках и кабаках!.. Против, так сказать, внешних врагов. Такой класс показывают! Все пальчики переломают…

— А нельзя это как-то…

— Пресечь? Можно. Но, как оказалось — себе дороже. Командир в конце всех экспериментов над этим, решил, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало…

В этот момент к ним подъехали две мигающие прозрачные сферы, и компьютер пригласил занять в них места.

— Начнём? — Тильс коленкой пинал сетку ракетки, — правила знаете?

— Да. Но вот только ведь это теннис на траве, а-а где же эта самая трава?

— Чёрт! Вы же не знаете устройство всего этого, извините, я об этом совсем забыл. Ну, слушайте… Вы входите в этот шар и оказываетесь на теннисном корте, либо на футбольном поле, на дне океана, в желудке ириса, где угодно, всё зависит от вашего желания. А дальше Железная башка создаёт у вас полную иллюзию того места, куда вы хотели бы попасть вплоть до мельчайших запахов и муравьёв в траве. Вы носитесь по полю, прыгаете, падаете, весь в поту, под ногами скользит трава (далась же мне эта трава), болельщики ревут, а оказывается, что вы просто дёргаетесь внутри прозрачного шара. Играть можете против живых игроков, либо против Железной башки, всё зависит от личного темперамента…

— Всё понял, пошли…

Через час, вышагнув из сферы, адмирал к своему полнейшему удивлению попал, судя по всему на завершающий этап состязаний между ярыми футболистами. Вокруг него в полнейшей тишине, нарушаемой лишь звуками ударов, шарканьем подошв и тяжёлым дыханием, яростно и очень сосредоточенно дрались матросы, освобождённые из прозрачных шаров. Маятник Виктории ещё не качнулся ни в чью сторону, но сражение уже приобрело характер натянутой струны. Ещё чуть-чуть и слабейший должен был бы выявиться, однако грянул гонг и компьютер с механическим безразличием сообщил о конце развлечения. Тут же погас свет, и адмирал почувствовал, что вокруг него происходит какое-то тайное движение. Через мгновение свет зажёгся снова, однако в зале уже ни кого не было. Исчезли и сферы. Откуда-то сбоку вышагнул Тильс и, вытирая полотенцем пот, сообщил:

— Ну, вот поели, теперь можно и поспать.

— Что? — Кливмел не смог скрыть растерянности.

— Я говорю, что пора замкнуть вечный треугольник.

— Какой?

— Столовая, спортзал, работа.

— Это ваш треугольник?

— Тут в город одна дорога!

— Что? В какой город? — Салентиец пребывал уже в полнейшей растерянности.

— А ладно… Я говорю: в душ, переодеваться и на вахту.

— А в город?..

— Это присказка у меня такая, про город…

— А-а! А куда делись бойцы?

— Железная башка развёл… У него в этом деле большой опыт. Вот только вчера он чего-то осечку дал. А? Железная башка? Почему мне за тебя отдуваться пришлось?

— Была не стандартная ситуация, — механический голос в ответе не выказал обиды, — не предусмотренная инструкциями.

— Когда же ты сам-то думать начнёшь?

— Разве моё решение о пассивном поведении в этой ситуации не является доказательством моего мышления?

— У-у… — Тильс вдруг стал очень серьёзен, — пожалуй ты прав. Ты меня извини за фамильярность.

— Недоверие людей к искусственному интеллекту, это крест который несут все обслуживающие людей же, устройства.

— Как он ненавязчиво перехватил инициативу, а? — Рик повернулся к адмиралу, — ладно, пойдёмте отсюда. А с тобой мы ещё подискутируем.

— Буду рад.

В спортзал уже входила следующая смена спортсменов, неся различные спортивные снаряды.

— Тильс! Тебя первый помощник хочет видеть. Командир сказал, что бы ты как освободишься, отправлялся к Битси и не торопился бы там. А он сам, сколько надо на вахте будет…

— Принято.

Салентиец, оставшись без Тильса, почувствовал пресловутый "треугольник" на своей шкуре. Из спортзала после душа, он прошёл в центральный пост. Но там все работали — очень сосредоточенно, и очень кропотливо — несли службу. И Кливмел понял, что без Тильса не вписывается в сию обстановку. По крайней мере, на данный момент. Спустившись в кают-компанию, он не обнаружил там никого. Однако, взяв стакан сока, решил ни куда больше пока не ходить. Хотя бы просто потому, что идти было некуда, а возвращаться в каюту или в спортзал не хотелось. Можно было бы конечно пойти познакомиться со связистом и его царством, или, например, набиться в гости к Выхлопу (салентиец даже улыбнулся от этой мысли), но для этого необходимо иметь соответствующее настроение. Однако, этого самого настроения, как раз и не было. Можно было бы ещё сходить в библиотеку и просмотреть всё, что касается Метрополии и её союзников. Их быт и нравы. Но и это не хотелось. А заставлять себя делать что-то против своей воли — только время терять (он знал это по опыту). И потому усевшись поудобней в кресло, он решил немного поскучать, а заодно, расслабившись, дать мозгу самому спокойно разложить обилие поступившей информации по полочкам.

— Скучаете? — Худой нервный энергетик, с кустистыми бровями неслышно войдя, присел за стол, — а я понервничал, так теперь есть хочу постоянно — реакция организма.

Кок видимо знавший привычки и вкусы всех, уже подавал ему какое-то блюдо:

— Как вы любите: холодненькое.

— Спасибо Патч. Один запах с ума свести может, — энергетик давясь, начал быстро есть.

В кают-компанию степенно вошёл бортинженер, осмотрелся, и не торопясь, сел напротив энергетика:

— Приятного аппетита.

— У-у, ы-ы, — вежливо закивал с набитым ртом тот.

— Если бы я был Тильсом, то сказал бы про тебя Рот Рифли, что воспитанность тебя просто распирает, — изучая круглые от еды щёки своего подчинённого Элия не глядя, протянул руку куда-то в пустоту и тут же вернул её, но уже со стаканом сока.

— Эггуу-а, инмнгга арнн-льзя…

— Да почему же нельзя, всё можно. Сделал дело — жуй смело. Ты сделал дело? То, о чём командир просил?

Вместо ответа энергетик с трудом впихнул в рот новую порцию и, продолжая что-то мычать, показал локтём на переговорник.

Бортинженер повернулся к стене и включил его. На экране команда энергетика, словно врачи в операционной, дружно копошилась над одним из агрегатов посреди систем и трубопроводов. Старший по команде оторвался от изучения схемы, повернулся к экрану, вскочил и начал доклад.

— Не надо, — Элия сделал однотипный командирскому жест рукой, — через сколько закончите?

— Минут через двадцать.

— Принято, — экран погас.

— Нгаго ещё нгубвввунку пллнггэнить…

— Ну, дык в чём дело? Надо — так проверяй

— Угу. Хгасс.

— Да, и косынку проверь, капает с неё. Видимо течь где-то.

Энергетик с сожалением засунул последний кусок себе в рот и, пытаясь прожевать всё это на ходу, роняя крошки, метнулся к выходу. Бортинженер проводил его долгим задумчивым взглядом и, прихлёбывая сок, опустив голову, погрузился в свои, судя по всему, тяжёлые мысли. Кливмел же сидел ни как не реагируя на Элию. Так они молча сидели некоторое время. Однако великий мыслитель, вскоре очнувшись, посмотрел на салентийца. Какая-то идея вернула его в реальность, и он, всё так же не торопясь, встал:

— Господин адмирал, приношу вам свои извинения за недавнюю пьяную выходку. Я вёл себя безобразно. Меня это очень угнетает. И поэтому я хочу как-то загладить свою вину. Если такая форма извинений, по каким-то причинам не удовлетворяет вас, я, это сделаю официально и публично, в присутствии всех офицеров.

— Полноте. Я уже всё забыл.

— Просто я сам знаю, на сколько противным бываю пьяный, и поэтому вообще не пью. А тут всё так разом навалилось…

— Перестаньте. Забудьте как кошмарный сон.

— У нас на корабле это дело очень даже не поощряется, хотя официального запрета нет. Даже, более того, в рацион входит спиртное. А в ограниченных количествах, вообще рекомендуется. Хотя конечно можно и напиться, было бы желание. Если понадобится, доктор может в одну минуту вернуть в нормальное состояние. Медицина сейчас всесильна. Кстати, хотите, подобный случай вам расскажу? В виде компенсации?

— Любопытно.

— Есть у меня в службе энергетика электрик с древнейшей (как он сам об этом говорил) фамилией — Сидоров. Так вот этого электрика ни кто и ни когда не видел трезвым. Где он брал и когда успевал нализаться не могли засечь ни следящие камеры, ни следящие командиры. Надо сказать этот Сидоров в своём деле виртуоз от бога, поэтому в любом состоянии работу свою делал, что называется, левой ногой. Тут придираться к нему было бы грешно. Однако, хотя и командир при виде Сидорова всегда просто отворачивался или потолок начинал изучать, да и другие офицеры, его (Сидорова) состояния старались не замечать, но порядок, есть порядок, а первый помощник за порядок всегда готов голову сложить. Опять же, и электрика голыми руками было не взять. Запаха от него никакого, а алкоголь в крови он объяснял феноменальной врождённой способностью. Битси, даже приз предложил, тому, кто сможет раскрыть сию тайну. Охотников до приза было много, а вечно пьяный Сидоров один. Только приз так и оставался у первого помощника, а Сидоров так и оставался вечно пьяный. Терпение Битси подходило к концу, он командиру уже и так всю плешь проел этим электриком. Короче, кризис назревал. Так вот. Однажды за ужином, когда первый, опять начал нудить про то, что спишет Сидорова с лодки, Тильс возьми и предложи пари на целую тысячу!!! Говорит, что ставлю тыщ-щу, на то, что, минуя капитализм, из феодализма сразу в социализм этого несчастного электрика выведу. Ну, понятно, все заинтересовались, и требуют объяснений. А он поясняет, мол, не будет искать, где тот пьёт, где берёт, а просто за две недели обязуется сделать из Сидорова трезвенника. Все давай потешаться, а он взял и ставку удвоил, да ещё и говорит, что Сидоров сам к Битси на коленках приползёт. Ну, тут уж всех, как прорвало. Тильс град колкостей переждал спокойно, а потом спрашивает, про пари. Мол — слабо? Толпа, как хором ахнет, и посыпались купюры… Но условились, чтобы без привлечения Сьюу и прочей чертовщины. Только чисто научным способом и без снадобий. Всё. Ударили по рукам.

Проходит неделя — что такое? Сидоров место себе не находит, от каждого угла шарашится, бродит как лунатик, сам с собою разговаривает, и даже вроде как трезвый. Народ в полнейшем недоумении. Вторая неделя начинается. Бедный электрик пятый угол продолжает искать, не пьёт, не ест и тает прямо на глазах. А извёлся-то, даже не вооружённым глазом видно. И уже не "вроде", а точно трезвый ходит. Ну, вот срок к концу катится. На лодке чёрт знает что творится. Народ всё своё жалование аж на год вперёд уже проставил. Энергетики с двигателистами даже в футбол играть перестали. О чём бы на корабле не говорили, всё равно на Сидорова съезжают. Тильс молчит. И Битси молчит. И понятно — рад бы всё это пресечь, да сам кашу заварил…

И вот, как в романе, в самый последний день срока, в центральном посту слышат плач. Все повскакивали, смотрят: электрик на четвереньках ползёт, рыдает навзрыд и прямиком к первому помощнику. Прости, — кричит, — меня Христа ради. И отпусти мою душу на покаяние. Не буду больше пить никогда, только отстань от меня, Сатана.

И на пол ниц — бух! Битси сам в полнейшем шоке. А электрик ноги ему обхватил и ещё громче завывает, мол, изыди вездесущий. Народу в рубку набилось… Тут Тильс влетел и сразу доктора вызвал. Доктор примчался, Сидорову в лёт укол успокоительный вколол, и в лазарет забрал. Командир появился. И так, сквозь зубы, глухим рычанием, обоих помощников к себе для беседы пригласил. Закатал он им там, видимо, по самые уши… Долго потом на лодке никому никакие пари заключать не хотелось. Но со временем все оттаяли и всё по новой…

— А как ему удалось Сидорова-то?..

— Тильс сам не рассказывал, да доктор проговорился. Оказывается, когда Сидорову док на зуб пломбу ставил, Рик в состав пломбы микрочип с датчиком подмешал. Только, значит, электрик выпить нацелится, датчик на спирт срабатывает и запускает чип с записью голоса Битси. Вот в голове у Сидорова первый помощник, Сидорова же, и склонять начинает. И критикует его, пока концентрация запаха не упадёт. Электрик опять, то-олько рот откроет, что бы приложиться, а Битси уже тут как тут. И так по кругу…

— Где же он всё-таки спиртное брал?

— Не известно.

— А как реализовывал?

— Так у него в комбинезоне мягкая ёмкость была, а в уголок воротника трубочка выведена. Вот он поработает немного и как шпион, кончик воротника закусит, пососёт, снова поработает, снова пососёт. Вся жизнь — сплошной кайф. И до того ловко он всё это проделывал, что ни кто заметить не смог…

— А потом? Что с ним в лазарете произошло?

— Пломбу эту, пока он спал, удалили. Новую, нормальную, поставили. Оба помощника перед ним извиняться приходили — шутка ли сказать: у человека чуть крыша не съехала.

Но Сидоров им не поверил:

— Врёте, — говорит, — я Битси не только слышал, но и видел. Даже разговаривал с ним!

И сколько они ему про пломбу и датчик с чипом не объясняли, он только хитро похохатывал.

Кстати, он так до сих пор и не пьёт! Говорит, что и без всяких датчиков, даже только он о выпивке подумает, как ему первый помощник мерещиться начинает. Условный рефлекс видимо выработался.

13.

Второй помощник вошёл в кают-компанию и прямо у входа рухнул в кресло:

— Кок! Чего-нибудь выпить поскорее, покрепче и побольше… Он из меня все жилы вытянул, этот Битси. Представляете? Нет, это надо видеть… Внимание! Театр одного актёра!

Тильс короткой подхалимской перебежкой плюхнулся в кресло за столом, опустил глаза долу и с невинностью сложил ручки на коленях, изображая своё вхождение к Стеккиту. Затем, бесподобно подражая первому помощнику, сдвинул нахмуренные брови к переносице и грозным голосом Битси-следователя вопросил:

— Подозреваемый, что вы чувствовали, когда цель шла на сближение с нами?!!

— А-а, у-у, ы-ы, — тут же преобразившись, он изобразил напуганного и раздавленного самого себя.

— Ты, что глухонемой?!!

— Да!

— Так, что вы чувствовали?!!

— Да то же, что и вы, сэр.

— Я спрашиваю, — Битси-Тильс в негодовании грозно хлопнул по столу ладонью, — какие ощущения вы испытывали, когда цель развернулась на нас? Колись, гад!

Тильс испуганно втянул голову в плечи:

— Ощущение, что вот он пришёл, а мы не ждали…

— Конкретней!!!

— Куда уж конкретней, сплошная диарея.

— А кроме диареи, о чём вы думали?!!

— Как бы успеть первому до гальюна добежать, а то ещё мгновение и не пробьёшься!

Рик встряхнул волосами, становясь самим собой, под заливистый хохот зрителей.

— Ваш напиток, сэр, — рядом с ним возник кок.

— Благодарю, — Тильс крякнув, залпом выпил стакан с тёмно-синей жидкостью, — стеклоочиститель, что ли?

Затем немного посидел, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и уничтожающим взглядом посмотрел на всё ещё стоящего рядом кока. Тот в свою очередь закатил глаза к потолку.

— Чего ты мне подсунул?

— Сок грейсина, сэр.

— А я что просил?

— Побольше, покрепче и абсолютно безалкогольно, сэр. Масса витаминов, сэр.

— А, ладно! Может ты и прав. Тем более пора командира менять, заждался наверно…

— А почему "подозреваемый"? — Кливмел тоже поднялся уходить.

— Да это, что называется: "примечания автора". То есть художественный вымысел.

— Я всегда считал, что примечания автора это…

— Господи, Клив, только второго "Битси" нам и не доставало. Пойдёмте лучше.

В центральном посту командир первым делом спросил у второго помощника:

— Всё из тебя вытащил Битси, или ты опять вздумал с ним кружить, а?

— Всё, всё как на духу, сэр. А почему опять?

— Любишь ты про всякие праздники души очки втирать, нет?

— Нет!

— Тогда принимай вахту. Мы болтаемся здесь, — командир, не глядя, ткнул большим пальцем через плечо в сторону ПК, — тут и продолжай болтаться. Оба "чёрных хода" как ты их называешь, я завалил СБРМами, кстати, и ворота и все интересные места тоже. Всё на ПК сам увидишь. Так что тебе осталось только сидеть и следить за поплавком. Если вопросов нет, я пошёл.

— Иди.

— Чем, чем он всё это завалил? — поинтересовался Кливмел, как только командир скрылся в проходе.

— Самодвижущимися буями разведчиками-минами. Отсюда абривиатура — СБРМ. Слушайте адмирал, замрите ненадолго, я сейчас…

Теперь Кливмел давно занявший своё место терпеливо ждал, когда Тильс закончит знакомство с оперативной обстановкой. Вот, наконец, Рик расслабленно откинулся в своём кресле и, протянув руку, подал, возвращая пластину, — спасибо! Извините, что задержал…

— Копию себе сняли?

— Разумеется, — Тильс, уже что-то набивал на клавиатуре, — скажите, а для чего салентийцы выходят в космос?

— Как и везде, ловим метеориты, обыскиваем астероиды, добычу волокём домой.

— И как часто экипажи ваших сейнеров пропадают без вести?

— Господи, Рик, только второго "Битси" мне и не доставало.

— Ну, хорошо, хорошо, мстительный вы наш…

Одновременно над всеми постами зажглись экраны переговорников, и на них появился доктор:

— Всё! Получите вашего любимца. Теперь если не умрёт от вашего же чрезмерного расположения к нему, сможет довольно долго плести свою паутину. А я умываю руки, — доктор исчез с экранов, и они погасли.

Зато находящиеся в рубке разом начали с кем-то бурный диалог, смеясь и кивая в ответ невидимому собеседнику. Глядя на них, салентиец вспомнил слова Тильса о сумасшедшем доме, но решил ни как не реагировать на происходящее вокруг, то есть абсолютно.

— Их можно понять, — думал он, пытаясь оставаться спокойным среди окружающего его дурдома, — я сам на этой лодке нахожусь всего — ничего, а уже чувствую, что с психикой происходят глобальные и явно не нормальные изменения. А они каждый раз не меньше года. Да ещё одни и те же лица, в одном и том же, как говорит Тильс, треугольнике…

— И в вечном напряжении, — спокойный, бархатистый голос Сьюу незаметно подкравшись, совершенно не напугав, мягко вплёлся в рассуждения адмирала. — В напряжении оттого, что если хоть один из них совершит малейшую, даже не ошибку, а оплошность — погибнуть могут все. Ответственность, стимулированная инстинктом самосохранения. Это вы имели в виду?

Перед глазами Кливмела появился паук в клубах газа. Теперь это уже был не маленький паучок, которого он видел на экране в последний раз, а почти достигший своего прежнего размера монстр. Но улыбающийся монстр (если конечно, можно представить себе улыбающегося паука).

— А ваша масса всегда зависит от состояния вашего здоровья? — Без перехода спросил салентиец.

— Как и любого другого живого существа…

— Ну, хватит, хватит, — голос доктора ворвался из реальной жизни, словно сквозняк в открываемую дверь, срывая и комкая все видения. — Повеселились, и хватит. Он ещё очень слаб! Вот суток через трое, если за это время на этой лодке ни чего не случится, уже сможете допекать его своими личными проблемами, а пока…

Всё исчезло. Люди в рубке ещё по инерции продолжая улыбаться, начали крутить головами, ища кого-то. Но сказка кончилась. И вахтенные стали очень похожи на детей, которых отправили спать в самый разгар новогоднего празднества.

Адмирал и сам вдруг почувствовал щемящую грусть, как будто бы только что лишился чего-то очень ему дорогого.

— М-да, — протянул Тильс, — что бы мы без Сьюу делали? Пока он в коконе лежал, доктора команда извела. Ведь чего только не творили. При мне от энергетика трое пришли и любую донорскую помощь предлагают. Доктор ещё спокойно спрашивает: — "Как они себе это представляют?" Затем от Выхлопа заявились — просят, что бы их сиделками к Сьюу определили. Доктор уже напрягся так, и спрашивает: — "Это в газе-то? А потом вас самих значит, откачивать?" А тут от оружейника делегация, спрашивают: "Чем они могут помочь?"

Ну, здесь док совсем взбесился, но тихо так, с внутренним надрывом говорит, что самая большая и лучшая помощь экипажа заключается в том, что бы не мешать ему, доктору.

Вошёл связист и погрузился в кресло напротив Тильса:

— Вырезку про Саленту из последнего обзора событий по международной трансляции смотреть будешь?

— Любопытно.

— Только для тебя.

— Только?

— Командир приказал до Битси ничего в общую трансляцию не запускать. Но ты должен быть в курсе.

— А остальным вахтенным приказать, что бы отвернулись что ли?

— Я за что купил…, а там хоть не кукарекай.

— А почему только вырезку? И про что эта вырезка?

— Про Саленту разумеется. Так будешь смотреть или я пошёл?

— Давай, давай, пошёл.

Связист сунул в щель приёмника пластину. На экране зажглось знакомое всей вселенной лицо дикторши из международных новостей и сообщило:

— На планете Салента, — тут же появилась карта звёздного неба и приблизила район с планетой в центре, — продолжаются вооружённые столкновения между правительственными войсками и повстанцами. Верховный правитель Саленты, — камера, продолжая приближаться, проткнула ледяной панцирь бело-голубого шара планеты, и как бы упав на шпиль крыши огромного здания, показала одну из его комнат. В ней о чём-то очень горячо говорил тёмно серый лохматый абориген, — призвал на помощь корабли Лиги для поддержания порядка и законного правительства. Однако лидер революционного комитета Шурш Снаудер, — на экране возник ослепительно белый очень спокойный и очень волевой салентиец, — обратился к международной общественности с просьбой о невмешательстве во внутренние дела уже существующей Республики: — "Революция, — сказал он в своём обращении, — это воля преобладающего неимущего большинства, а значит — народа. И если вы хотите задушить революцию, то значит — хотите задушить и сам народ. Тогда о каких правах личности и демократии может быть вообще речь? Поэтому раз уж всем вам так дороги права и свободы, позвольте самому народу в своём доме решать свою судьбу".

Последний оплот правительственных войск порт Лакри, — на экране возник космопорт. Тёмно-серые и серые вооружённые салентицы бежали по нему во всех направлениях, — обороняется из последних сил. Власти надеются продержаться до подхода новейшего крейсера Лиги "Аугусто", — во всей красе предстал корабль ЛСГ, несущий как награды своё вооружение, — который, не смотря на запретные рекомендации международного комитета и резкого протеста Метрополии, был сегодня отправлен с миротворческой миссией в этот горячий район. Президент Лиги в своём заявлении объяснил это так: "Мы хотим лишь остановить кровопролитие, а заодно убедиться, что это действительно народная революция, а не очередное захватническое распространение Метрополии к пределам вселенной".

Однако все эти подозрения, последствие инерции отработанной схемы противостояния Метрополия — Лига, и, скорее всего, беспочвенны, — на экране снова царствовала дикторша:

— Хотя и, как стало известно из неофициальных источников, незадолго до освещённых здесь событий родной брат лидера повстанцев Кливмел Снаудер, — пошли кадры с салентийским адмиралом разговаривающего с людьми в форме, — побывал на одной из баз ВКС Метрополии. Где имел несколько встреч с одним из высших государственных чиновников. Но речь там, скорее всего, шла о покупке устаревших типов кораблей.

Тем более что район Саленты печально известен, как чрезвычайно страшное место для космонавтов. Сама по себе уже, ужасная навигация, — вновь появившаяся карта демонстрировала публике глубины космоса, — здесь изобилует массой смертельно опасных, неизученных явлений. Поэтому корабли избегают заходить в этот, стоящий на отшибе, район. Салента, как считают специалисты, бесперспективное, удалённое от цивилизации направление, потому, что дальше за ней ничего нет. То есть дальше находятся лишь, так называемые, "Серные долины", из которых, как известно, ни кто и никогда не возвращается.

А сейчас к событиям в…

— Дальше из другой оперы, — связист выщелкнул пластину и спрятал её себе в карман.

— Да, дела. И когда нам ждать этого "Аугусто"?

— Штурман сосчитал… Как раз к обеду, после твоей вахты. Так, что советую пообедать заранее. Всё, я пошёл спать.

Толстяк выбрался из кресла, и, отдуваясь, заковылял к проходу.

— Послушай, Коффи…

— Не хочу ни чего слушать. Командир запретил мне отвечать на какие-либо вопросы всем, кроме Битси, — связист даже не оглянулся.

— Интересненькое дело получается, — Тильс задумчиво рассматривал карту.

— А бои ещё идут, — адмирал тяжело вздохнул.

Рик моментально оторвался от ПК, — вы о чём?

— Они там сражаются, а я тут в дурдоме парюсь. Всякие комедии с сумасшедшими актёрами наблюдаю.

— У-у. Вон мы куда хватили. Да ты знаешь, что поливать направо, налево из бластера и дурак может. Для этого героизма никакого не надо. Сплошной оттяг в своё удовольствие. А ты вот здесь среди всего этого замедленного кошмара разум свой сохранить попробуй! Да ещё не просто нормальным выкарабкаться надо, а все козни предупредить, всех передумать, всех переиграть. И ни кого не подвести… Мне даже скучно об этом говорить и объяснять…

— Пожалуй.

— Брательник то у вас, прекрасный руководитель: всех на свои места определил. Кадры решают всё. Всё продумано, и запасные и подстраховочные варианты есть. Я за вашу революцию не сомневаюсь. Да здравствует Шурш! За Шуршем пойдём в огонь. Завоюем будущее нашим, простите — вашим детям.

— А может, всё-таки — нашим.

— Что вы имеете ввиду?

— Я подумал, что во флоте Метрополии вам всё равно ни чего уже не светит. Что этот поход у вас, по всей видимости, последний. Метрополии вы уже не нужны. Что вас ждёт? Отставка? А вам так нравятся салентийки… Короче: "Лучше править в аду, чем прислуживать на небесах".

— А присяга?

Вместо ответа адмирал набил на клавиатуре какой-то код, и перед Тильсом на экране высветилась развёртка его собственного паспорта. Где чёрным по белому было написано, что он Рик Тильс является гражданином Свободной Республики Саленты.

— Нет ещё никакой Свободной Республики Саленты.

— Вопрос нескольких часов, а может уже даже минут.

— Вас не признает международный комитет.

— Это с моим-то братом?

— Да вы что, меня вербуете?

— Конечно.

— Рекламная пауза.

— Что?

— Прошу тайм-аут.

— Пожалуйста. Только вы сами подумайте о том, что я вам предлагаю. Тем более что мне грех было бы упустить такую ситуацию, в которую вас загнало ваше же собственное правительство.

— А, что вы мне собственно предлагаете?

Прежде чем Кливмел успел ответить, в рубке неожиданно появилось новое действующее лицо. В том же месте, что и в прошлый раз, перед ними вдруг возник Сильвер. Ветер по-прежнему шевелил его волосы, выбившиеся из-под треуголки, а на плече по-прежнему сидел попугай. Моряк по-прежнему смотрел в даль. Но в этот раз он уже не был столь популярен, как в прошлый. Даже адмирал, лишь коротко взглянув на него, продолжил свою мысль:

— Всё будет, я думаю, как вы сами недавно мечтали. Вы будете командовать лодкой. На берегу вас будет ждать любимая жена. Командование вас будет очень ценить…

— Это вы мне как командующий всеми ВКС гарантируете?

— А может вы им, сами и будете…

— Не слишком ли много будет?

— Не понял?

— Это каламбур. Вы в каждом предложении использовали слово "будет". А предложений было пять. Поэтому я и спрашиваю: "не много ли слова "будет"".

В рубку вошёл кок с кружками кофе в руках. Раздав их желающим, он приблизился к Сильверу и протянул одну из кружек ему. Сильвер, продолжая изучение горизонта не глядя, попытался взять кружку, но его призрачная рука лишь прошла навылет сквозь кофе.

— Три тысячи чертей, что ты мне такое суёшь?

— Кофе с ромом, сэр, — кок был невозмутим.

— Твоя голова недорого стоит, потому, что в ней никогда не было мозгов.

— Простите, сэр, могу я вам всё-таки чем-нибудь помочь?

— Ты — нет!

Кок подобно старинному, очень чопорному дворецкому с большим достоинством поклонился и повернулся уходить. Но в последний момент он всё же остановился:

— Сэр! Я все-таки оставлю вам ваш кофе с ромом. Ветер свежеет, и вам просто необходимо будет согреться.

С этими словами он поставил перед моряком кружку и вышел.

— Клянусь норд-остом, а про крепчающий ветер он прав! Сынок! — Сильвер повернулся к Тильсу, — что-то мне не нравятся вот те тучки.

Моряк указал рукой на видимые только ему одному тучки. Адмирал, наблюдавший всю эту сцену, весьма выразительно посмотрел на второго помощника, но Рик, вскочив с кресла, уже внимательно изучал указанную сторону, весь, обратившись в слух.

— Идёт шторм. Для вашей галоши это страшно конечно, лишь на половину, но когда смерч скользит по воде, его боятся даже рыбы. — Одноногий раскурил трубку и несколько раз глубоко затянулся. Затем раскрыв подзорную трубу вновь стал изучать невидимый горизонт, попыхивая трубкой. Тильс терпеливо ждал, пытаясь тоже что-то рассмотреть в призрачной дали. Присутствующие не решались даже пошевелиться, ожидая дальнейших рекомендаций.

— Всё правильно, — наконец оторвался одноногий от трубы, — если прямо сейчас взять покруче к ветру, то можно успеть укрыться в какой-нибудь ближайшей бухточке.

Моряк медленно растаял, но присутствующие ещё долго слышали крики его попугая:

— Пиастры!!! Пиастры!!! Пиастры!!!

Тильс кинулся к ПК и начал там что-то лихорадочно изучать.

— А что такое пиастры?

— Монеты такие.

— Причём здесь деньги?

— Так в книге попугай предупреждал пиратов об опасности, когда стоял на часах, — Рик что-то лихорадочно соображал.

— А что пираты настолько ленивы?..

— Новый курс! Сто тридцать шесть, двести девятнадцать.

— Есть — сто тридцать шесть, двести девятнадцать!

— Полный — вперёд! Самый полный!

— Есть самый полный.

Тильс прыгнул к экрану переговорника и соединился с механиком:

— Родной, подержи самый полный хотя бы полчаса. Сможешь?

— Куда такая спешка? — Выхлоп хлопал спросонья глазами.

— А я думал, что ты никогда не спишь.

— Так в чём дело?

— Дело жизни и смерти.

— Так бы и сказал…

Экран погас. Тильс быстро огляделся.

— Лодка на курсе, — доложила вахта.

— Принято.

Гул U-двигателей стал плавно повышаться в тоне. Рик следил за индикаторами движения. Они мягко ползли в красный сектор. Зажёгся экран переговорника, на нём недовольное всклокоченное со сна лицо командира, найдя взглядом второго помощника, пробурчало:

— Какого чёрта, Рик?

— Шторм идёт, нужно успеть укрыться в бухте.

— Я что, всё ещё сплю?

— Если это сон, то скорее разбудите нас сэр.

— Иду будить, — переговорник отключился.

14.

Командир недовольно плюхнулся в своё кресло.

— Сэр?.. — Тильс развернулся к нему.

— Нет… Командуй, командуй… Твоя вахта — твои проблемы. А я посижу, понаблюдаю, — не только уже интонации голоса выдавали раздражение Крейца.

Его взгляд нервно перебегал с прибора на прибор, а поджатые губы говорили о крайнем неудовольствии. Но командор молчал. Истошно завывали U-двигатели, "Касатка" пронзала подкосмос, сжигая ресурсы. Даже неискушённому стороннему наблюдателю было ясно, что лодка идёт на пределе своих возможностей. Командор же, по мере продвижения в анализе обстановки, старался изо всех сил побороть своё настроение.

Теперь взгляд Лока перемещался всё медленней и медленней, зато губы всё сильнее и сильнее кривились в язвительной усмешке. Однако он не сделал помощнику ни единого замечания. Лишь чего-то, выжидая, поглядывал на хронометр, а гамма чувств в его и без того ехидной гримасе становилась всё более и более изощрённой. Несколько раз он даже порывался что-то сказать, но в последний момент останавливался.

— И долго вы собираетесь лодку насиловать, — ввалившийся в центральный пост бортинженер был просто взбешён, — как твоя вахта Рик, так начинаются чудеса.

— Это только присказка, — Тильс был не возмутим, — сказка будет впереди.

— Да ты…

— Что-то вы в последнее время вроде как стали забываться, — взвинченный, ледяной тон командира моментально охладил пыл Элии. А весь накопленный для Тильса сарказм, прорвав плотину и обрушившись в эту фразу, сделал её убийственным коктейлем со льдом.

Бортинженер, как будто налетев на невидимую стену, остановился. Затем пожевал губами, ещё раз подумал, и, наконец, произнёс:

— Простите, сэр.

— И всё?

— Рик, прошу прощения.

— Вот, так.

Разрядившись одним импульсом на бортинженере, командор уже совершенно спокойным голосом запросил себе кофе. Кок, казалось только, и ждал этого, так как выскочил, словно чёртик из коробочки едва затихло эхо. Однако подаваемая им кружка так и не дошла до своего адресата. Издав звук лопающейся струны, она распалась вертикально на две половинки, которые разъехались в разные стороны, повиснув в метре, друг от друга. Причём чёрная жидкость не пролилась, а продолжала двигаться вместе с половинкой кружки, так, будто это был разрез учебного пособия.

— Я что, только пол кружки просил? — Командор с интересом наблюдал за движением располовиненого сосуда, — или уподобился оружейнику, который по пол таблетки пьёт?

В следующее мгновение всё вернулось на свои места. Кок стоял, держа полную и целую кружку в которой легко покачивался в такт неиствующим U-двигателям кофе.

— Да-а, знать надо своих людей, — покосившись на второго помощника Лок платком вытер пот со лба, ухмыльнулся и протянул руку за напитком, но так и застыл с протянутой рукой. Вокруг всё исчезло. Всё, кроме абсолютно голых людей. Лишь обнажённые люди продолжали двигаться на своих местах в черноте полнейшей пустоты. Кто сидел, кто стоял, кто передвигался по прозрачным отсекам, но все вместе они перемещались со ставшим вдруг невидимым кораблём и обстановкой. Крейц скосил глаза и увидел как под ногами у кока ели, спали, и работали члены экипажа, а дальше за ними шевелились неровные куски мелких астероидов, укутанные одеялами подкосмических полей.

— Рик ты видишь то же что и я?

— Надеюсь — нет.

— Ущипни меня.

— Кто кого пришёл будить?

— Кстати откуда у тебя шрам на спине? Рик?

— Жаль, что мы нашу королеву с принцессой покатать не взяли, — Тильс осторожно оглядывался, боясь сделать какое-нибудь неверное движение. — Смешно смотрятся ребята Раша. Они, что блойдер вручную куда-то подают?

— Женщина на корабле к несчастью…

— Стыдно сознаваться, но боюсь пошевелиться, вдруг провалюсь туда, — второй помощник кивнул вниз, где сейчас под ними величаво проплывала одна из лун.

Крейц невольно залюбовался этим зрелищем, но тотчас же оглянулся, заметив сбоку какое-то движение.

— У энергетика народ запсиховал, — прокомментировал Тильс взгляд командира, тоже оглянувшись.

— Спокойно, чёрт возьми!!! — Прогремел Лок по общей трансляции, — это всего лишь галлюцинации… Чего задёргались, ведь пока ещё ни кто, ни куда не выпал? Мы на полном ходу уходим от эпицентра этого непонятного явления. Оно даже не коснулось нас, а так… Тем более что оно бушует наверху, а у нас в подкосмосе… — жуткий вой, сровни волчьему пению в лунную ночь заглушил все звуки, но чувствовалось, что в данной опере он лишь на уровне массовки. — … сейчас укроемся в астероидном поясе — там оно вообще бессильно.

Непоколебимая уверенность в голосе командира как всегда сделала своё дело. Зарождающийся психоз прекратился.

— А пока, — Рик помахал экипажу других отсеков рукой, — наслаждайтесь уникальным зрелищем.

Стоящие, сидящие, лежащие группы замахали ему в ответ.

Вдруг, будто кто включил свет. Вновь всё вернулось на свои привычные места. Появившиеся из ниоткуда, теперь до боли родные стены, резко ограничили видимость. Люди ещё не веря, ощупывали близлежащие предметы и одежду, как всё вокруг стало растягиваться в горизонтальной плоскости. Аналогично отражению кривых зеркал.

— Тильс, что это? — хлопая безобразноужасным ртом, прокричал не выдержавший новой выходки реальности адмирал?

— Вы у меня спрашиваете?.. Кто из нас в этиу-ух меу-устах… — всё опять резко прекратилось — …живёт?

— Мех, прибавь газу, — Лок воспользовавшись паузой, соединился по переговорнику с Фалком, — жми на всю, я отвечаю…

— Погружение на сотню, — проорал Рик, что-то переключая, — быстро, быстро! Надо поглубже зарыться, пока глубина позволяет.

Жуткий, но очень далёкий вой возник снова, и теперь уже не смолкал. По центральному посту шёл совершенно независимо от остальных частей тела бюст бортинженера, и, двигаясь по воздуху, отдавал распоряжения сопутствующие отработке приказания на погружение.

— Хорошо, что ребята всё на ощупь знают, — голова второго помощника, словно футбольный мяч совершенно отдельно от туловища пролетела над Крейцем и каплей стала стекать в автономно плавающий среди других различных предметов и образцов организмов, белый воротничок рубашки.

— Шестьдесят…

Чья-то повышенной волосатости промасленная рука, обрезанная по локоть, перед самым носом адмирала закручивала ключом гайку. Рядом проплыло колено системы охлаждения в продольном сечении с пузырящейся жидкостью внутри. Всё свободное пространство теперь было заполнено хаотично движущимися вещами и представляло собой самую невообразимую коллекцию получивших автономию предметов.

— Семьдесят…

Нарезанный длинными полосами, словно лапша, на разных уровнях по рубке прошёл кок. Тяговая лопасть, рубя воздух острыми краями, величаво проехала насквозь всё, что плавало вокруг, и вдруг став мягкой, словно жевательная резинка, облепила летающие отдельно кремальеры люка.

— Восемьдесят…

Вой постепенно затих. Лапша выровнялась в одной плоскости, рука с ключом исчезла, но вместо неё появились брюки, заканчивающиеся манжетами рубашки. Фрагмент увеличенного до молекулярного уровня чипа с бегающими в нём светящимися электронами распался на атомы и существенно замусорил и без того уже загаженную панораму.

— Девяносто…

Лапша слилась, образовав нормальную фигуру кока. Окружающие тоже довольно быстро разобрали свои недостающие компоненты. Всё начало нормализовываться.

— Сто…

— Продолжать до ста двадцати. — Рик. повернулся к командиру, — теперь только изображение восстановить осталось.

Действительно, на ста двадцати чудеса поутихли. Лишь иногда проскакивали необычности, но после виденного, на них уже ни кто не обращал внимания.

Ошеломлённый экипаж начал приходить в себя.

— Если это был всего лишь безобидный край явления, не берусь даже представить, что творится в эпицентре, — Тильс откинувшись, расслабленно лежал в кресле.

— Теперь я, кажется, понимаю, почему у них в "гостиной" всегда так чисто от астероидов и прочего мусора, — глаза штурмана всё ещё испуганно бегали, — и кто там подметает.

— А ты — то, как здесь оказался?

— Стреляли…

— А я теперь понимаю, почему моряки перед штормом всё намертво крепят…

— Средний ход, — Рик с усилием собрался в кресле, — подходим к опушке пояса.

Зажёгся экран переговорника с механиком в центре:

— Когда перекур?

— Скоро Фалк, скоро. Потерпи ещё чуть-чуть, — второй помощник с жалостью смотрел на вымотанного до предела механика, — ну как там у тебя?

— После такого броска U-двигателям необходим отдых. — Выхлоп безнадёжно и устало махнул рукой, — а так же восстановить ресурс, произвести техническое обслуживание, ремонт…

— Сколько?

— Часа четыре, не меньше.

— Подожди Фалк, сейчас укроемся получше, и получишь свои часы. Людей в помощь дать?

Вместо ответа механик лишь снова махнул рукой и отключился.

— Любишь кататься, а имей сто рублей, — печально прокомментировал Рик.

— Рубли это что, топливо такое, что ли? — Кливмел остался верен себе.

— Вроде того…

— Так его на долго не хватит, — Крейц покачал головой, — ведь он действительно на себе лодку тащит.

— Кто? — Обернулся оружейник, — Выхлоп или U-двигатель?

— Рик, а не пора лишних с поля, — командир очень выразительно посмотрел на Сиза. — Кризис, вроде миновал.

— Одну минуту, сэр, — Тильс внимательно разглядывал ПК, — мы не должны забывать о Занге.

— О ком?.. Ах, да! Что вы предлагаете?

— В связи с её высокой быстроходностью, предлагаю на время стоянки ввести режим готовности номер один… Курок должен быть взведён.

— Принято.

— Элия, начинайте подъём на двадцать, только помедленней, — Рик недоверчиво рассматривал теперь уже единую фигуру бортинженера.

— Есть, сэр, — откликнулся тот, однако, перехватив взгляд помощника, тут же в полголоса добавил, — ну чего уставился? На себя бы посмотрел…

— Штурман?..

— Вот сюда, — Дэд показал на ПК место предполагаемой стоянки.

— И?.. — подсказал командир вместо помощника, не дождавшись альтернативы.

— "И" не будет! Только сюда! — отрезал штурман очень внимательно продолжая изучать район.

Все удивлённо посмотрели на Дэда, обернувшись от своих постов. Тот, почувствовав на себе общий взгляд, очень смутился:

— Просто больше здесь некуда, везде подвижные слои и малая глубина, — заоправдывался он, — а тут и глубина до сорока, и относительная стабильность.

По рубке пронёсся всеобщий вздох облегчения:

— Знать надо своих людей.

— Ну, Мач, настал твой звёздный час! Начнёшь работать, как только бортинженер произнесёт магическое слово "двадцать", это будет для тебя сигнал к действию.

— Тоже мне "звёздный час", — пробурчал шефпилот, с видимым удовольствием кладя руки на штурвал, — это на среднем-то ходу…

— И не раньше! — резко дополнил помощника командир.

— Что не раньше?

— Не раньше, чем бортинженер скажет: "Двадцать".

— Слушаюсь, сэр!

— Вот, так.

Бортинженер уже начал обратный отсчёт. Лодка почти успокоилась. Рубка наполнилась привычной музыкой команд, пения приборов и мелодичной россыпью сигнализации с ввода постов.

— С ума можно сойти, — наконец сделал свою оценку всему происшедшему адмирал.

— А вам разве не приходилось с этим сталкиваться? — Крейц развернул на него своё кресло.

— Ходили разные легенды, даже не легенды, а скорее бред сумасшедших… Но у нас ведь ни когда не было лоцмана…

— Да вы успокойтесь, вон Рик говорит, что всё уже позади, если конечно Занга в гости не пожалует.

— Конечно, конечно. Но я наверно должен выпить.

— Кок! Лекарство адмиралу!

— Скажите командор, а в вашу вахту Сильвер не приходит?

— Нет. Он почему-то только Тильсу эксклюзивные интервью даёт.

Рядом возник кок.

— Спасибо Патч, — Кливмел подобно как совсем недавно Тильс, крякнул и залпом осушил полный стакан, тут же протянув оный обратно.

Кок не глядя, взял его, внимательно изучая что-то на полу.

— В чём дело Патч? — Лок не скрывал сарказма, — только не говори, что в покрытии появились паразиты.

— Кружка… Я оставлял кофе с ромом. Его ни кто не трогал?

— Да как-то не до этого было.

— И покрытие на полу сухое.

— А кружка пустая? Ну, так кому оставлял, тот и выдул.

— Я оставлял Сильверу.

— Вот он и выпил. Иди отсюда, без тебя в мызгах бардак. В следующий раз рому побольше ему плесни. Давай, беги быстрей, а то Элия уже до сорока дошёл. А после двадцати врятли пройти сможешь.

Командир был прав. Как только Элия объявил ключевое число, Мач заложил такой вираж, что те, кто всё ещё был на ногах, об этом сильно пожалели. Однако предусмотрительных, но не достаточно сноровистых, штурмана и оружейника, тоже выбросило из кресел. Командир готов уже был отчитать Хонни, но в этот момент того, неожиданно похвалил Тильс:

— Молодец! Если бы не ты, мы бы сейчас в синку вляпались. За астероидом её как раз не видно было, — пояснил он Крейцу.

— Всё равно мог бы и помягче, — пробурчал недовольно тот.

Теперь лодку нещадно кидало во все стороны. Каждый держался, за что мог, и все на чём свет стоит, проклинали Мача. Так продолжалось минут пять.

— Малый ход, — голос Тильса прозвучал для присутствующих сладкой музыкой. А через минуту, — самый малый.

С пола вставали менее ловкие члены экипажа.

— Ваш тренинг плох, — очень серьёзно заявил им Крейц, — чтоб в ближайшее время из спортзала не вылезали.

Штурман же вылез из разноцветных шаров ПК и покрыл Мача матом.

— Надо не забыть пристяжные ремни приказать к креслам приделать, — командир с трудом отлепил и стряхнул со своих ног оружейника, — а ты иди ещё полтаблетки прими.

— Стоп машина, — Тильс повернулся к Локу, — слезай, приехали.

Тот не торопясь, включил переговорник и когда на нём появился механик, лишь вопросительно посмотрел на него. Фалк опустил глаза на руки, которые вытирал тряпкой и долго что-то прикидывал. Командир ждал.

— Потекли системы охлаждения, вышел из строя центральный пульт… Да зачем тебе всё это. В срок уложимся. Всё отремонтируем. Ты же меня знаешь, моё слово твёрже гороха. Вот только ребята сильно вымотались.

— Помощь нужна?

— Да какая помощь, о чём ты говоришь?..

— Во время стоянки возможны неожиданные манёвры. На что можно рассчитывать?

— Учтём твою просьбу. Только на самый малый ход.

— Может всплыть, что бы тебе легче работать было?

— Не надо. У тебя всё? — Фалк наконец оторвал взгляд от рук и посмотрел на командира, — а то время уже пошло.

— Бог в помощь.

— Уж он поможет, на… — экран погас на середине длинной заковыристой фразы.

— У боцмана был матерщинник попугай, — очень грустно начал рассказывать ни кому конкретно Тильс, — решил его боцман наказать за это. Завязал в мешок, и ну по палубе пинать. Потом выпустил. Тот из мешка вылез — еле на ногах стоит, огляделся мутными глазами, и говорит боцману: "Ни х… себе штормяга был!!!" Так и здесь.

По рубке долго метался нервный смех. Затем все замолчали. Было тихо, если не считать вечного гула генераторов погружения, да где-то очень далеко скребущий нервы противный протяжный вой.

— А, что это за перестук костяных кастаньет? — Сиз прислушиваясь, поворачивал голову к борту под разными углами, — такой дробный, что хочется чечётку бить.

— Не костяных, а каменных.

— Откуда мне знать какие они, я только костяные и слышал.

— Судя по звуку это очень, крупные кастаньеты, — поддержал разговор штурман.

— Да нет, разные.

— Это астероиды друг о друга стучат! — наложил своё заключительное резюме бортинженер.

Тильс с Локом быстро переглянулись и Тильс, резко развернувшись к пульту, стал что-то вызывать.

— Ну, хоть ты не тяни, — командир весь подался вперёд.

— Сейчас, сейчас. Всё! Похоже, конец СБРМам

— Не может быть! Хоть один, да должен был уцелеть!

— Даже не один, а целых пять, — второй помощник закончил опрос, и высветил на ПК зону, которая ещё находилась под контролем СБРМов.

— Чёрт!!! Только возле ворот и остались, — командор от досады закусил губу, — до чего ж они не надёжны и уязвимы, мать их…

— Зато мы теперь знаем, где здесь самое безопасное место, — штурман вертелся возле ПК.

— А я ведь их все стравил, ни одного не оставил, — Крейц откинулся в кресле, — боже, как я устал.

— Ничего, — Тильс закончил расклад на ПК, — можно один оставить на воротах, а по два раскидать на проходы.

— Что бы опять потерять?

— Есть альтернатива?

— А вот не надо наступать на горло песне, — Лок вновь оживился, — по два. Ты хочешь сказать, на начало и конец каждого прохода. Хотя кто знает, где у них начало… А на ворота и одного хватит, всё равно мы на них всё время посматриваем, так?

— Да.

— Молодец! То есть: пусть они там болтаются, сколько протянут, а к тому времени, либо ишак заговорит, либо падишах подохнет. Принято. Как только вся эта свистопляска утихнет, стазу разведёшь их.

— Слушаюсь. Знать бы только когда она утихнет.

Офицеры затихли, сами, пытаясь определить, когда же наступит, сей момент.

— А кто это так красиво поёт? — Сиз продолжал прислушиваться к какофониям стихий.

— Это Онти о себе заявляет, — пояснил адмирал, — оно и так на любое возмущение откликается, а при такой буре совсем наверно с ума съехало.

— Да там, похоже, целый букет всякой дряни, — оружейник поднял палец, — вот опять.

— Тогда и про СБРМы нечего удивляться.

— Остались от козликов рожки да ножки.

— Интересно, как там остальные наши серии "К"?

— Да уж, очень хотелось бы знать, как там наши остальные лодки.

— Точно! А то может мы последние на всю Вселенную.

— Связист, — командир решил пойти навстречу пожеланиям коллектива, — как там связь с лодками?

— Нет связи, не смог выйти с ними на эту связь. Они видимо ещё ни о чём не догадались, а может, те уже обо всём догадались… В общем, контакт не получился…

— О чём не догадались? — насторожился оружейник.

— Тебе же сказали, — повернулся к нему бортинженер, — "ни о чём".

— Ну, за "Камбалу" я, к примеру, совершенно спокоен. Там Минарс заправляет. Вот уж у кого выдержки и терпения на десятерых хватит. Никогда, никуда не спешит. Наверно сразу по входе в свою зону, залёг где-то, и теперь лежит, кино смотрит.

— А "Кальмар", там вообщ…

Необычайной чистоты и красоты пение обволокло лодку. Это была постепенно усиливающаяся песня без слов. В сопровождении дробного каменного перестука на фоне, которого оно происходило, это пение могло бы конкурировать с любым современным шлягером. Мелодия неслась ни грустная, ни весёлая, ни быстрая, ни медленная. Наверно даже специалисту здесь было бы весьма затруднительно идентифицировать мажор это или минор, а тем более определить пол поющего.

— Интересно, — Крейц подпирал рукой щёку, — если Элия здесь, кто же ещё умудрился так нализаться.

— Да это всё явно забортного происхождения, — возмутился тот.

— Я давно к ней прислушиваюсь, — пояснил удивлённым офицерам оружейник, — она сначала совсем тихой была, эта чудесная мелодия, а вот теперь всё сильней и сильней.

— Час от часу не легче, — штурман закатил глаза, — что за беспокойные соседи.

— Это мерзкие сирены заманивают своим сладкоголосым пением доверчивого космического странника.

— Адмирал, что это?

— Я не знаю, что это. Но, судя по красоте, опасным быть не может.

— Заблуждение. Самые опасные — всегда самые красивые. И наоборот. Это камуфляж

такой…

Всё кончилось, резко и неожиданно. Пение оборвалось, вой смолк, перестук постепенно затих.

— Всё, что ли? — Лок зевнул, — кина не будет.

— И, слава Богу.

— А посему… Остальные, пошли спать, — командир поднялся, — давай, давай, шевелись. Нечего тут торчать. Завтра трудный денёк предстоит, чувствую…

— Занга на пределе досягаемости, — бархатистый голос Сьюу прозвучал как пожелание спокойной ночи. — курсовой: сорок.

— Чёрт, чёрт, чёрт!!! — Крейц садясь в злобе, ударил обоими кулаками по подлокотникам, — боевая тревога!!! Блойдерная атака! Носовые к выстрелу! Малый — впер…

— Стрелять нельзя, — сбоку подсказал Тильс, — вокруг нас сплошная стена астероидов. — И уже тише добавил, — двигаться тоже не желательно.

Командир заложил такой нецензурный оборот речи по этому поводу, что ему сейчас мог бы позавидовать даже Выхлоп. Но, всё же быстро взяв себя в руки, приказал:

— Отставить атаку, отставить тревогу. Тишина на лодке!!! Всех касается! Попытаемся отсидеться, впрочем, нам больше ни чего и не осталось… Сьюу?..

— Дистанция до цели около сотни. Перемещается медленно. Идёт вдоль пояса астероидов на глубине в сорок — шестьдесят…

— Идёт на нас?

— Не уверен, я ещё действительно очень слаб. Я её просто чувствую, и она совсем не агрессивна сейчас.

— А как же ты пеленг так точно определил?

— С пеленгом проще… Извините… Изменила курс. Разгоняется. Идёт на нас.

Взгляд на ПК, на приборы, на Тильса. Второй помощник в ответ лишь беспомощно развёл руками. За бортом вновь из ниоткуда возникла чудесная мелодия. Голос продолжал выводить сложнейшую партию, вселяя необъяснимое спокойствие, даже в этом безнадёжном положении.

— Забеспокоилась. Зарыскала. Меняет курс. Уходит в сторону "ворот", напрямую, через "гостиную".

— Туда ей и дорога.

— Контакт потерян.

— Вот и славно, трам-пам-пам, — пропел Крейц.

Ещё какое-то время все сидели, не шевелясь, боясь спугнуть удачу. Пение продолжалось, но так тихо и ненавязчиво, что вскоре его вообще перестали замечать.

Затем командир, сладко зевнув, категорически заявил:

— Всё, всё. Давайте все шевелитесь в сторону коек. Мне завтра вы все свежайшие нужны, а не ваша допинговая замена.

Лок, выпроводив остальных, сам, однако ни куда не пошёл, а, удобно устроившись на своём месте о чём-то глубоко задумался. Вскоре он постепенно перешёл из состояния задумчивости в состояние полнейшего сна. Дальше вахта Тильса начала проистекать совершенно медленно и плавно, как глубоководный поток. Один лишь раз, прервав спокойствие, через переговорник ворвался Выхлоп, и то только для того, что бы доложить, что всё исправлено, и лодка может снова принять участие в забеге, после которого, видимо, ему механику делать на этой лодке будет уже точно совершенно нечего. Вздрогнув от этого заявления, уже дремлющий корабль снова стал постепенно погружаться в сон. Следуя примеру командира, члены экипажа один за другим уносились в царство Морфея. Шефпилот обвис на "рогах" штурвала. Мягко ткнувшись в пульт лицом, ушли в мир грёз сразу трое вахтенных. Хлебавший до этого кофе адмирал, сейчас выронил кружку, и она покатилась, разбрызгивая бодрящий напиток по ворсовому покрытию пола. Тильс изо всех сил боровшийся со сном дотянулся до панели и что-то переключил на ней, затем попытался подняться, но подкосившиеся ноги бросили его обратно в кресло, и голова безвольно мотнулась по подголовнику. Уже спали свободные от вахты. Спали подвахтенные. В нарушение всех инструкций, дрыхла основная вахта, со вторым помощником во главе. Даже "ни когда не спящий" механик сейчас выводил носом трели на своём распредпульте. Рядом с ним прямо на рабочих местах в самых невообразимых позах храпели, сопели, пыхтели бесконечно преданные ему вечноперепачканные подчинённые. Люди энергетика и в этом новомодном деле тоже не стали отставать от своих заклятых друзей. Обняв блойдер правой рукой и откинувшись головой на торец следующего в канале подачи, тихо посвистывая носом Раш, так же окружённый своим расслабившимся контингентом. Спал кок и первый помощник, спал адмирал и штурман, спал врач и бортинженер, спал Сьюу и энергетик. Полным составом отключились связисты. Даже генераторщики не устояли против всеобщего соблазна…

Не спал лишь электронный мозг, продолжая за спящих контролировать системы корабля, и видимо тихо удивляясь невиданному, уникальному явлению на лодке — тотальной спячке. Индикация его центральной панели лениво помигивала разноцветными огнями. Самообучающаяся система, применяясь к обстоятельствам, совершенствовала себя. Привычно текла размеренность электронного мышления. Вдруг, судя по резко возросшей скорости мигания сигнальных ламп, компьютер активизировался. Какое-то время его системы интенсивно работали, принимая информацию. Вскоре он пришёл к выводу, что теперь на корабле нет ни одного активного живого мыслящего существа. Оставшись полным неконтролируемым хозяином на "Касатке" искусственный интеллект, начал самостоятельный анализ, опрашивая все другие электронные устройства и вводя централизованный контроль над ними. По всей лодке стояло щёлканье, это шло механическое переключение агрегатов с ручного режима на автоматический. Электроны забегали ещё быстрее, принимая доклады о готовности с периферии. Не прошло и минуты, как компьютер уже безраздельно властвовал на корабле. Сейчас сконцентрировав управление в одних своих руках, и обработав информацию, следовало впервые принять судьбоносное решение без человеческого участия, и подсказок из вне. Только он компьютер и накопленный самообучением опыт. И это было, похоже, сложнее всего. Ответственность, заложенная программистами в самые основы искусственного мышления, сейчас, являлась единственной преградой отделяющей компьютер от действия. Индикация совершенно взбесилась, "железные мозги" заканчивали работу по принятию этого решения.

И вот лодка без всякого вмешательства людей, мягко качнувшись, стала плавно разворачиваться, постепенно набирая ход…

15.

Что-то пыталось пробиться сквозь вату небытия, и своей навязчивостью мешало наслаждаться забвением. Более того, это что-то стало истончать мягкое покрывало сна, укутывающее второго помощника. Преодолевая невидимую тяжесть, он ждал включения сознания, всё более чувствуя потребность придти в себя. Когда этот этап, хотя и медленно, но всё-таки начал происходить, он решил дерзнуть и открыть глаза. Но веки, казалось, налились свинцом и не желали подчиняться. Тогда Тильс попытался пошевелиться и тут же застонал от боли пронзившей весь организм. Готовясь ко второй попытке, он решил любой ценой увидеть мир и, сконцентрировав всю волю и силы начал действовать. Однако новая серия болевых спазмов откликнувшихся на его попытку существенно подрезала шансы. Самое страшное было то, что в голове не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни ощущений, ни даже ассоциаций — ни чего, что обычно сопутствует переходу из сна в реальность. Действовал один лишь инстинкт, который изо всех сил тащил и тащил его из этой сладостной дрёмы, дававшей телу покой и умиротворение. Где-то далеко-далеко под несколькими слоями бесчувственности шевельнулось тепло, и очень тяжело, неравномерными толчками стало пробивать себе дорогу к сознанию. Теперь к нему частично стали возвращаться ощущения. Первое, что он почувствовал это то, что кто-то стоял над ним и производил какие-то манипуляции.

— Всё. Осталось только ждать, — механическим голосом сообщил кому-то этот кто-то, и Рик тот час узнал голос доктора-робота, — я ввёл ему максимальную дозу.

— И что? — голос командира был непривычно хриплый, — он теперь либо туда, либо сюда, так?

— Да. Он ведь сопротивляться вздумал, вот больше всех и получил.

Тильса снова подхватил властный и манящий поток, которому не возможно было воспротивиться, однако именно это, вдруг слабо, но разозлило его. В ответ, вложив всё в один рывок, он приоткрыл глаза. Сильнейшая боль казалось, свернула в рог, но одновременно вызвала лишь новый ещё более мощный порыв злобы. Теперь уже сознательно используя эту образовавшуюся взаимосвязь Рик начал процесс прозрения.

— Вот он, кажется, приоткрывает глаза.

— Нужно что бы он открыл глаза и ответил на любой вопрос, как после анестезии, тогда можно будет уверенно сказать, что он выживет. Потом дадим ему нормально поспать, и всё. Дальше дело природы. А сейчас его нельзя даже шевелить.

— Рик! Рик! Ты меня слышишь? Отвечай, чёрт тебя подери! — Лок уже кричал, — Рик! Не закрывать глаза!!!

Но Рику стало всё равно. Вложив все имеющиеся силы в этот последний рывок, он, таким образом, использовал свой единственный шанс. Огромная усталость, навалившись, разом расплющила волю.

— Не закрывать глаза!!! Эй! Кто-нибудь! Боевая тревога!!!

Где-то вдалеке троекратно ударил по чьим-то нервам алярм. В меркнущее подсознание пробилось чувство долга, организовав всплеск. Но всплеск, тут же рассыпавшись, погас.

— Рик!!! Ну, гад, ты у меня попляшешь!

Звонкая пощёчина не причинила ни малейшей боли, лишь наполовину убавила и без того гаснущую слышимость в левом ухе, компенсировав её начавшимся звоном.

— Вколи ему сверх дозы, ты, Железная Башка.

— Нельзя, от передозировки он умрёт.

— Давай коли, он и так умрёт. Коли тройную, это приказ!!! Или ты хочешь из изотопной печи со мной доспорить?

Робот приставил к руке Тильса один из своих многочисленных манипуляторов и трижды "пшикнул" впрыскивателем.

— Повторить!!!

— Конечно, теперь ему терять всё равно уже нечего.

— Ты у меня договоришь!

В этот раз робот проделал всё без комментариев, лишь по завершению действия не выдержав, сказал:

— Прошу зафиксировать, что это ваше и только ваше решение…

— Заткнись!!!

— Ты чего орёшь? — Тильс глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Фу-у!!! Как ты себя чувствуешь? — Лок тревожно смотрел на своего помощника.

— Нормально. Только спать очень хочется, и всё болит.

— Сейчас пройдёт! А ты отдыхай, отдыхай.

— Угу. Как на лодке?..

— Всё в порядке.

— Разбуди меня за пять минут до следующей боевой тревоги, — Рик медленно закрыл и снова открыл глаза. — Потом расскажешь, что тут без меня было, ладно?

— Ладно. Ты спи, спи. Сейчас тебе это уже не только можно, но и нужно.

— Угу… — Тильс плавно сомкнул веки.

— Поразительно, — робот-доктор водил над вторым помощником своими манипуляторами, — действительно все процессы нормализовались. Но это же парадокс.

— Знать надо своих людей! — Лок расслабленно повалился в кресло, — давай беги, остальных откачивай.

— Там уже работают мои дублёры, центральный компьютер распорядился расконсервировать дублей.

— Надо же, всё предусмотрел. Так и в правду скоро человек не нужен будет.

— Я же был персонально направлен сюда на самый тяжёлый случай, так как я лучший и всегда ассистирую эскулапу.

— Если ты лучший, представляю, что сейчас твои дубли там творят.

— Они используют общую базу данных, если перевести на человеческий язык: "они пользуются общим опытом"…

Это были последние слова, которые уже сквозь дрёму разобрал Тильс. Робот ещё что-то бубнил, командир отдавал кому-то распоряжения, жёстко докладывал главный компьютор. Потом в писк и жужжание приборов вплелись уже нормальные человеческие голоса, кто-то живой прошёл мимо Рика и грязно выругался, доставив этим засыпающему помощнику несказанную радость. На этом месте успокоенный Рик стал проваливаться в сон, кожей продолжая ощущать жизнь и движение вокруг него…

Он стоял, а точнее висел в черноте космоса, как совсем недавно, когда стал невидимым корабль. Но теперь ни что не беспокоило его и не тревожило. Тильс был абсолютно один в ледяной пустоте, ему совершенно легко и свободно дышалось, не было ни тепло ни холодно. Всё жизнеобеспеченье вокруг было крайне комфортно, хотя он и находился в открытом космосе. Оставалось только наслаждаться зрелищем и невесомостью. Чему он и отдался с полнейшим удовольствием, каждой клеточкой тела впитывая в себя окружающую панораму. Но в какой-то момент почувствовав чьё-то присутствие, он быстро огляделся, однако не нашёл ни кого. И, тем не менее, чувство, что его кто-то очень внимательно изучает, не покидало. Тильс попытался начать движение, но остался висеть на том же самом месте, что и был.

— Неужели всё начинается с начала. Не может быть, ведь со мной уже всё в порядке, — мысли лихорадочно бились, старательно пытаясь обойти углы действительности. И тут раздались голоса. Два невидимых собеседника продолжали вести, по всей вероятности недавно прерванный разговор:

— Да отпусти ты его, — молодой задорный голос явно сочувствовал Рику, и потому давал надежду, — хватит с него. Он прошёл первый круг, и мы должны его вознаградить, а ты всё что-то сомневаешься и сомневаешься, в чём дело?

— Дело в размере вознаграждения, — отвечавший владел очень волевым и опытным голосом, возражать которому, почему-то не хотелось.

Наступила тишина. Затем старший спросил уже у объекта своего изучения:

— Ну, Рик, что ты думаешь о смерти?

— Жизнь обманула смерть. Смерть это избавление.

— Так в чём же дело?

— Мертвому, конечно, оно спокойней. Но уж больно скучно.

— Что ж дадим ему возможность ещё порезвиться?

— Давно пора, — молодой голос своими интонациями уже выражал нетерпение, — не забывай, нас ждут.

— Что ж Рик, владей, да не злоупотребляй. Даю тебе полное…

Дальше Тильс ничего не расслышал, потому, что с коротким шипением зажёгся ослепительный свет и пронзил его всего насквозь. Но самое странное было то, что этот свет частью прилипал к телу и покрывал его как бы мягким стеклом, а другой частью проникал в кровь, растворяясь там, как солнечные лучи, давая тепло и силу. Сила начала распирать его изнутри так, как будто бы он вылезал из самого себя, свечение стало нестерпимым…

…Рик открыл глаза. Он лежал в собственной каюте, смотрел в знакомый до боли потолок. Лодка тихо вибрировала, идя на экономичном ходу, имея погружение в тридцать — сорок… Всё это он отметил совершенно автоматически, благодаря привычке, выработанной за многие годы проведённых на лодках.

Дверь без стука отъехала в сторону, и в каюту ввалились офицеры, сразу же заполнив весь её объём. Возглавлял группу командир, за ним первый помощник, доктор, а на заднем плане маячили адмирал, бортинженер, и остальные.

— Тесно-то как у тебя, — первый помощник сел на край ложа, — достал этот квартирный вопрос…

— Держи, — командир протянул апельсин и занял кресло, — свежий, автомат только что слепил. Доктор говорит, что тебе сейчас витамины нужны…

— Покой ему нужен, — доктор уже держал Тильса за запястье, по старинке считая пульс.

— Покой нам только снится, — сообщил адмирал и почему-то расхохотался. Затем, смутившись, пояснил, — каламбур…

Эскулап уже настраивал портативную аппаратуру, цепляя многочисленные датчики на расслабленное тело Тильса.

— Доктор, почему мне было плохо, я ведь спал, а спать это хорошо? — Наивно и очень по детски спросил Тильс.

— Человеческий организм устроен как качели: если было хорошо, то очень скоро обязательно будет плохо, а если было плохо, то будет…

— Ещё хуже! — Элия как всегда не задержался с пессимистическим прогнозом.

— А что, солнечные лучи растворяются в теле человека?

— Воздействуют!!! — Вместо доктора категорично влез опять бортинженер, — но растворяться… Это, по моему, уже извращение.

— Точка зрения с высоты интеллекта машин и механизмов, — доктор, не отрываясь от работы, безнадёжно махнул в его сторону рукой.

— Я рад вам сообщить товарищ капитан второго ранга, — в корне прерывая зарождающийся спор, официальным тоном вставая, объявил Битси, — что в свете последних событий, учитывая ваше регулярное только положительное отношение к служебным обязанностям, и за неоднократный, так сказать: "повседневный подвиг". Вы, как я уже доводил до вашего сведения ранее, будете представлены к внеочередному званию. Командир только что подписал все бумаги. Но я уверен, что до конца операции вы ещё неоднократно проявите себя. Хочу поставить Рика Тильса ещё раз другим членам экипажа в пример. Я горжусь, что именно на нашей лодке был воспитан такой офицер, который не может позволить себе даже умереть, не выполнив всех пунктов должностной инструкции. Лежите, лежите…

— Служу трудовой Саленте! — Рик лёжа согнул руку в локте, и топнул по ложу ногой, повторяя изобретённое им самим же в прошлый раз для матросов приветствие.

Офицеры вокруг Битси ответили тем же. Первый помощник, оглянувшись, немного подумал и, на всякий случай, улыбаясь, тоже повторил этот жест:

— Будет жаль адмирал, — прокомментировал он происходящее, — если в ваших зарождающихся ВКС не будет места для этого пусть и стихийного, но весьма нестандартного приветствия.

— Порядок, — доктор улыбался, сворачивая свою аппаратуру. — Так, тихо, не дёргаться, — в его руках блеснул впрыскиватель, — сейчас, минут через двадцать вы заснёте ещё на пять — шесть часов, это витаминный сон, очень мягкий и очень целебный. Потом сразу же прошу на тесты. Если всё в порядке, завтра уже на вахту. Выпустите меня, а то не продыхнуть здесь с вами…

Его место как патрон в обойме тут же занял штурман, сразу затараторивший:

— Давай быстрей выходи на вахту, а то Сильвер уже дважды заходил, а тебя нет. Во-от. Постоит значит, посмотрит, что тебя нет, ром выхлестает (кстати, до сих пор не пойму как он это делает, но кружка всегда после него пустая), да и подастся солнцем палимый…

Тильс улыбнулся, и, подражая самому же штурману, слабо спросил:

— Какое из солнц ты имеешь ввиду?

— Крайнее… Дык вот…Сколько ни молчим ему, так ни разу ни чего нам не сказал. Только попугай его всё время ругается.

— Спасибо друзья, — Рик счастливо улыбался, прижимая к груди апельсин.

— Ну, всё, — командор поднялся, — пошли по местам. Иначе Рик сейчас пустит скупую мужскую слезу и потеряет весь авторитет, а зачем мне второй помощник без авторитета?

Все зашевелились уходить. Крейц же задержавшись в дверях, скомандовал Рику:

— Сейчас спать, затем к доктору, и если он даст "добро", то через восемнадцать часов от сего времени, прошу на вахту. А на все твои вопросы ответит твой же подопечный. Всё!

— Принято.

Тильс поднялся и начал раздеваться, неверными движениями засовывая снятую одежду в клапан утилизатора. Облокотившись на косяки, в каюту всунул голову адмирал:

— Как вы нас всех напугали… Хотите я с вами на тесты схожу? Посижу, поболею за вас.

— Доктор не допустит. Он у нас сторонник чистых экспериментов.

— Хорошо. Можно я по-прежнему с вами на вахте буду?

— Угу, — Тильс развернулся идти в душ.

Через десять часов второй помощник уже входил в кают-компанию. Кок накрыв на стол ждал его:

— Проголодались, небось, чай без малого, почти семьдесят часиков проспали? В сумме, конечно.

— Сколько???

— Вот и я говорю, что никакие уколы живую, здоровую пищу не заменят…

Прошло некоторое время, и в кают-компанию вошёл адмирал, тут же уселся напротив, наблюдая, как Рик ест.

— Вы не молчите только, — второй помощник, уже утолив первый голод, сделав над собой усилие, на мгновение оторвался от еды, — рассказывайте.

— Да рассказывать собственно нечего… Всё можно объяснить одной фразой командира. Он потом сказал, что лодка попала из пламени в холод…

— Может — "из огня, да в полымя".

— Возможно. Я этого всё равно не понимаю. Голову всё время обносит…

— Хорошая память у вас. И тем не менее?..

— Ах, да! Так вот. Когда мы на полном ходу ушли от эпицентра то, судя по всему, попали прямо в логово к хищнику, которого боится даже Занга. Помните тихую бухточку, неизвестно откуда взявшуюся среди перестука камней. Пока завывало явление, и астероиды бились один об другой, она сидела тихо. Зато, как только всё кончилось, эта тварь усыпила всех нас. Но вы в последний момент переключили управление на компьютер, он и вытащил нас оттуда, когда проанализировал ситуацию, не дожидаясь полного расклада от докторов и персональных нянек. Ему, как он потом докладывал, показалось подозрительным, что все на корабле спят, а такого не было ни разу — всё равно всегда на борту кто-то бодрствовал. И потом он связал ваш последний разговор с ним после тенниса и то, что вы, переключив управление, полностью доверились одному ему… Короче, я от рассуждения людей-то на этой лодке с ума съезжаю, а от зигзагов электронной мысли Железной башки мне и вовсе плохо. Нет, что бы, по-простому сказать, что раз весь экипаж почему-то оптом засыпает в одном месте, то его надо срочно перенести в другое, где он проснётся.

— А дальше?

— Доктор говорит, что ещё бы немного и у всех нас начались бы необратимые процессы. Те, кто и так спал, во время всеобщего усыпления, вообще легко отделались. А кто дёргаться решил, как вы, например…

— Кто?

— Механик…

— Он жив???

— Все живы.

— Фу-у…

— Фалк покрепче вас оказался. Правда, в отличие от вас, двигателисты к нему вообще ни кого не подпустили. А без медицины, сами выходили. Нетрадиционными методами, как выразился доктор. Но механик тоже, очень тяжёлый был.

— А остальные?

— Сейчас со всеми всё в порядке.

— Однако и местечко тут у вас, сплошной зверинец…

— Ваш командир того же мнения.

— Однако прошло столько времени, я имею ввиду, что я проспал доклад Битси…

— А! Ну, здесь всё просто: ожидание праздника, всегда лучше самого праздника. Так, кажется, вы говорите. Я понял лично так, что эта тварь питается тем, что приносят метеориты и астероиды. Другими словами пользуется свалкой со всей вселенной, которая почему-то обосновалась здесь у нас. Но самое главное, это то, как она ест. Вокруг этой твари всё время как бы поле, и всё что попадает в это поле исчезает, растворяется, съедается… Не знаю как выразить. Потом посмотрите видеозапись, там Битси буквально в нескольких заумных фразах, но так доходчиво объяснил. В общем, так: ей не приходится обсасывать каждый камушек в отдельности, а достаточно продефилировать мимо них, и всё полезное, что попадёт в зону действия поля (включая и нас) в нём же и растворится, дав энергию великой Занге. А ненужное останется не тронутым.

— Гениально. Вот откуда нетронутые корабли и абсолютно без экипажей. Ай да Битси!

— Это ещё не всё. Он даже примерно вычислил природу и структуру этого поля, а бортинженер со связистом собрали и уже запустили в действие на базе генераторов погружения какое-то устройство, которое, как бы вплетает в поля генераторов погружения свой спектр, призванный гасить поле Занги. Не очень путано?

— Нормально. Значит, ни какая Занга нам теперь не страшна?

— Ну, это громко сказано. Ещё не пробовали. Да и командир как-то не торопится пробовать. Хотя теоретически всё логично.

— И правильно делает, что не торопится.

— Но самое необычное произошло сразу после доклада Битси.

— Люкс пришёл?

— Пришёл… Но не Люкс.

— А кто?

— Приказ. Вдруг открылась панель секретов и трах-тара-рах! Приказ, и в очень категоричной форме! С подтверждением.

— Да-а? Что миссия завершена?

— Битси срочно отзывают.

— Давно пора… Упаси господи если чего с ним случится. И когда рандеву с рейдером?

— Уже было… Пока вы спали.

— Чёрт!!! Битси без меня проводили, значит…

— Вы спали, командир приказал не будить.

— Не представляю, как мы будем без Битси. И как он ушёл?

— Заартачился сильно. Да только через панель секретов связь-то, односторонняя… Кричи, не кричи… Но как только первый помощник заявил, что до конца операции ни куда с лодки не двинется, тут и подтверждение приказа заиграло… Как буд-то, подслушали…

— А то нет?..

— Что вы хотите сказать?

— Ничего. Вы меня прямо убиваете своей наивностью. Как вам ещё переговоры доверили вести?.. Но продолжайте, прошу вас…

— А собственно всё! За воротами нас уже ждал рейдер. Мы не всплывали. За Битси с крейсера скрытно прислали персональную капсулу, а с ней кристалл международной связи…

— Теперь хоть сигнал "SOS" подать можем.

— Да. И отдельный кристалл, для связи с лодками.

— Что ж они так кристаллами-то швыряются?

— Капитан первого ранга уходил так торжественно. С каждым простился персонально — всю лодку обошёл. Весь при параде, орденах и регалиях… Такой суровый был… А когда в капсуле уже отстыковывался и честь кораблю отдавал, то заплакал. Стоит такой непоколебимый, честь отдаёт, а по щеке слеза течёт. Весь экипаж провожал… Извините.

— Да, ладно… И сколько же лодок осталось боеспособными? — Тильс, что бы не расчувствоваться, резко поменял тему.

— Три.

— Какие?

— "Катран", "Кальмар" и наша "Касатка".

— А остальные?

— Вы меня просто убиваете своей наивностью — без вести пропали.

— А где же "Аугусто"? Он-то, что тоже, уже был?

— Тоже… Пропал… Лига вся всколыхнулась, теперь посылает на поиски целый отряд.

— Самое интересное проспал…

— В составе отряда: крейсер "принц Ути", большой противолодочный корабль "Дженибэл", два фрегата типа "Колибри", три корвета…

— Барахло. Всё из прошлого века. Старьё. Обожглись на сверхновом. Теперь боятся рисковать. И наши молодцы. Битси и раньше-то цены не было, а сейчас над ним вообще трястись будут. Его выводы с его теперешней информацией… Ой! Представить трудно. И когда мы их ожидаем, всех этих неандертальцев?

— Простите, кого?

— Отряд этот сводный?..

— Штурман так нелогично выразился по этому поводу. Он сказал, что на днях или раньше.

— Понятно: вот-вот и взойдёт…

— Что взойдёт?

— Штурман хотел сказать, что отряд будет с минуты на минуту…

— Ну, здесь он просчитался, ведь прошло уже несколько часов.

— Да ну вас ей богу, адмирал…

16.

Боевая тревога троекратно взорвала корабль изнутри. Но так уж она устроена эта боевая тревога, что даже если её включать через каждые десять минут, привыкнуть к ней невозможно. Маленький шок психике человека будет всегда давать этот троекратный дребезжащий алярм. Вот и сейчас, ударив по нервам, разбросал людей по боевым постам словно мячики.

— Что ты там услышал Сьюу? — Лок сидел в своём кресле, как всегда подпирая кулаком подбородок.

— Салентийское корыто. Еле тащится. Я даже слышу, как вовсю травит система охлаждения реактора.

— Боже, он на реакторном ходу?..

— Где они взяли сей реликт?

— Музеи мира дадут неплохие деньги за такое ископаемое, да ещё на собственном ходу…

— Сейчас посмотрим на это чудо… — Крейц не торопясь, встал, — поднять перископ!

— У нас только один такой корабль, — пояснил адмирал, — "Гекльбери Финн". Он обслуживает местные пассажирские линии. Но так далеко он ни когда не забирался…

— У вас что, очень почитают Марка Твена?

— А кто это?

— Почему корабль "Гекельбери Финн" называется?

— Не знаю. Его таким нашли. А у нас есть поверье, что если изменить кораблю имя, то он обязательно погибнет.

— У нас тоже.

— Посмотри и ты, — командир откачнулся от перископа, уступая место второму помощнику.

— Типичный двухреакторник, нам такие на картинках показывали, когда я был ещё гардемарином, — Тильс всей своей массой уже вращал рукояти. — Что ищет он в краю далёком, что кинул он в краю родном?…

— Войти в его систему! Связист! — Лок тут же повернулся к адмиралу, — полюбоваться на колёсный пароход не желаете?

— На что?

— Как только вы сказали название, сей галоши, я почему-то представил себе колёсный пароход.

— А что это?

— Потом у Тильса спросите…

Рик освободив перископ, быстро сел в своё кресло, а адмирал, ловя цель, потянул рукояти на себя:

— Куда его черти понесли? Ведь этот "Финн" дальше первой луны никогда никуда не ходил. Хорошо, что сейчас тишина.

— Он развалится, как только выйдет за ворота, даже если каким-то чудом до них доберётся, — второй помощник уже что-то интенсивно опрашивал со своего пульта, — тогда эта самая тишина для него станет вечной.

— В музее его место, а не на внутренних линиях, — категорично определил Элия, разглядывая на мониторе изображение с перископа.

— Однако наша святая обязанность сейчас же начать атаку до полного уничтожения, и, не обнаруживая себя. Согласно приказа, — Рик вылрямился от своего пульта и посмотрел на командира. — Хотя он и сам рассыплется без всякой атаки, стоит только чихнуть рядом.

— Атака — частное дело командира, не правда ли, господин Всезнайка. Это же подсадная утка, даже в Адмиралтействе видно.

— Разумеется. Но я только что опросил СБРМы, там тишина, — Рик откинулся в кресле.

— По международным новостям сообщили, что последний оплот правительства порт Лакри пал тридцать часов назад. Но все приспешники верховного правителя, с ним самим во главе смогли спастись, уведя буквально из-под носа повстанцев практически весь флот Саленты.

— Наши лодки их не встречали, я уже связывался с ними. Тогда вопрос: "где они прячутся всё это время?" Штурман?

— Где-то здесь, — штурман развёл в разные стороны руки, пытаясь объять на карте необъятный астероидный пояс.

— Конкретней! И учитывая их ход с "Гекельбери Финном"

— Они сейчас должны идти вдоль пояса астероидов, — Дэд Шман как всегда колдовал над ПК, — либо красться у нас за спиной. В том и другом случае, если мы шарахнем по этой консервной банке, сразу же откликнется Онти, и в свете его светопреставления им будет, уже гораздо проще проскочить.

— Логично! Связист, ну что там у тебя?

— Сейчас, сейчас… Больно уж старая у них компьютерная система…

Командор отстранил адмирала от перископа, и сам погрузил верхнюю часть лица в мягкую гофрированную бленду оптики.

— Может лечь в поисковую спираль? — подал голос штурман.

— Сьюу?..

— Горизонт чист… Кроме этой цели, разумеется…

— Есть вход в систему!

На экранах тут же зажглись виды с многих внутренних камер "Гекльбери Финна". На них везде, куда не кинь взгляд, сидели, лежали, ходили по заполненным до отказа помещениям серые, бело-серые и белоснежные салентийцы, целыми семьями.

— Эти-то куда, с голой ж…?

— Похоже, не всем ваша революция по карману, — командир ещё держался за рукояти перископа. — Однако я не вижу ни одного приличного хава. Значит штурман прав: они крадутся где-то у нас за спиной… А посему… Раш! Подготовить имитатор!

— Есть — подготовить имитатор.

— Адмирал, а ваших ВКС кроме обсосонного Зангой фрегата ещё что-нибудь есть, что у всех нормальных людей называется боевыми кораблями?

— Два сторожевика, но они просто вооружённые крупные траулеры.

— Тоже из объедков?

— Разумеется.

— А лодки?

— Теперь — есть. У Республики. А у правителя — нет.

— Что если они продираются сквозь астероидное поле напрямую? — Элия неуверенно высказал своё предположение, — ведь тогда нам их вообще не вычислить.

— Имитатор готов.

— Имитатор в первый аппарат!

— Есть — имитатор в первый аппарат.

— Сьюу?

— Ничего. Чисто. Я бы сразу сообщил.

— Связист, вы сможете разом на время блокировать компьютерную систему "Гекльбери Финна"?

— Можно и временно. Можно и навсегда.

— Нет, не навсегда. Мне жаль этих бедняг. Без автоматики они врятли смогут вернуться. Нужно что бы, как только шарахнет блойдер, этот смешной пароходик прощально пискнул, и до времени считался бы мёртвым. Особое внимание обратите на то, что бы система жизнеобеспечения реактора всё это время работала стабильно, без перебоев. А ещё лучше, если бы вы её им поднастроили, наверняка там у них с ней чёрти-что…

— Понял. Принято. Их система в наших руках, а значит и управление всем кораблём тоже. Попробуем всё сделать для них абсолютно безболезненно и ненавязчиво. А связь на время заморозим, или прикончим — как прикажете. Не сомневайтесь…

— Нужно имитировать реальную гибель этого корыта, не причиняя ему вреда. Оставь им только малую тягу и рулевое — пусть тащатся куда хотят.

— Сделаем.

— Принято. Раш!

— Я!

— Имитатор нашей лодки поставь на полный ход. И пусть погромче шумит, что бы даже на этом огрызке-фрейгате поняли: мы гордо уходим после удачной атаки.

— Принято!

— Штурман!

— Рекомендуемый курс имитатора: тридцать, двадцать девять или…

— Без "или"!

— Есть! Наш же курс, сразу после атаки: триста двадцать три, сто девятнадцать или… Простите… Расстрелять же рекомендую вот этот астероид, — лазерная указка упёрлась в похожий на человеческое сердце обломок мёртвой планеты, неторопливо скользящий по увеличенному району карты.

— Так, — командир подошёл поближе к ПК.

— Он через семь с половиной минут должен будет пройти за кормой этой лоханки, — Дэд

отметил лучом указки горошину "Гекельгери Финна".

— А взрывом лоханку не повредит?

— Не должно.

— Принято! Начинаем манёвр. Мач сегодня тебя ни кто ругать не будет… Новый курс: тридцать, двадцать девять.

— Есть — тридцать, двадцать девять.

— Аппараты пятнадцатый и семнадцатый — товсь!

— Есть — товсь.

— Лодка на курсе.

— Матч! По моей команде на курс: триста двадцать три, сто девятнадцать.

— Есть по команде…

— Что он делает? — Снаудер наклонился к самому уху Тильса.

— С кормовых аппаратов разнесёт астероид, за спиной этой развалины имитируя атаку на неё с последующей гибелью доисторического корыта, — Рик кивнул в сторону горошины ползущей по ПК. — Из носового выпустит имитатор нашей скорлупки, а сам рыскнет в сторонку и посмотрит, чем всё это кончится.

— А чем всё это кончится?

— Ваши хитрецы решат, что облапошили Лока как пацана. И он гордый выполненным заданием, уходит с места атаки на полном ходу, что бы не быть пойманным в курятнике.

— А скайдеры, они же увидят "Финна" на скайдерах?

— Предполагаю, что наши спецы всё обтяпают как надо, да и должно отреагировать это ваше Онти или ещё что. А уж там врятли кто-то, что-то увидит…

— Малый — вперёд! — Крейц весь слился с перископом, — управление стрельбой — ручное. Залп двумя… с интервалом в четверть секунды… Отстрел контейнеров затяжной!

— Есть — отстрел затяжной.

Командор продолжал вести цель, медленно проворачивая рукояти. Вокруг затаили дыхание. Вот большой палец Лока осторожно и очень нежно лёг на кнопку. Напряжение в рубке стало звенящим.

— Пли!!!

Раздалось двойное лёгкое шипение:

— …пятнадцатый — излучение есть, сгорание полное!

— …семнадцатый — излучение есть, сгорание полное!

— Принято! Средний — вперёд.

На десятой секунде негромко прозвучали два хлопка, и из кормовых доложили:

— Контейнеры отстреляны!

— Кормовым — отбой. Первый аппарат — товсь! Убрать перископ!

Сейчас все, застыв, смотрели на хронометр: секунда… секунда… секунда…

Наверху почти дуплетом лопнул двойной взрыв, и тут же связист включил свою аппаратуру. Коротко пискнув, отключилась центральная система управления на "Гекльбери Финне" перейдя под контроль "Касатки".

— Первый — пли!!!

— Имитатор — вышел!

— Мач!!!

"Касатка" в излюбленной манере шефпилота ложилась на рекомендованный штурманом курс. Но в этот раз все остались на ногах, ни кто также не вылетел из кресла — тренинг был хорош. Командир одобрительно кивнул и тут же распорядился:

— Малый ход! Сьюу теперь только на тебя уповаем…

— А отчего ваш командир такой кровожадный? — вновь тихо спросил у Тильса адмирал.

— С чего вы взяли?

— Ну, как? Вон, какую охоту на хавов организовал.

— А-а. Ненавидит власть имущих.

— Связист, как там, на лоханке, все живы? — Лок уже спокойно усаживался в кресло.

— Всё в порядке, пока…

— Почему, пока?

— Паника страшная. Как бы глупостей не натворили…

— Простите Коффи, — адмирал поднял два пальца, привлекая к себе внимание, — а нельзя ли мне прямо сейчас перед ними выступить, через их систему?

Связист посмотрел сначала на командира и только когда тот кивнул, немного подумав, ответил:

— Можно.

— Надеюсь, это ни кого не демаскирует?

— Да не волнуйтесь, сейчас сделаем, — Аншер немного повозился над своим пультом и скоро пригласил, — говорите, вы в прямой трансляции.

— Сограждане!!! — Без обычного стеснения и подготовки вдруг рявкнул в микрофон Кливмел, но тут же выругавшись, перешёл на родной язык, однако ораторская манера от этого у него не стала менее агрессивной. После нескольких фраз он уже стоял над микрофоном, потрясая своими трёхпалыми лапами с выпущенными когтями, и срываясь на звериный рёв, видимо убеждал своих земляков не паниковать.

— Во, какого фюрера на груди пригрели, — Тильс одновременно восхищённо и удивлённо ухмылялся, — если уж он их сейчас не успокоит, их успокоит только смерть.

Адмирал несколько раз со свистом рассёк когтями воздух и, перейдя на шепот, заговорил почти ласково, но от этой ласковости у присутствующих почему-то по спине побежали мурашки. Оратор, между тем плавно наращивая звук, мягко по кошачьи напрягся, и под белой шерстью заходили, заиграли готовые к атаке мускулы, не давая слушателям даже тени сомнения в сказанных им словах (если конечно они не хотят тут же, на месте быть разорванными на кусочки). Пассажиры с "Гекльбери Финна" слушали, открыв рты и боясь пошевелиться. По всему кораблю от страха тихо подвывали дети и салентийки. В какой-то момент Кливмел, видимо для пущей наглядности, провёл по экрану с перепуганными насмерть земляками когтём, делая и без того весьма убедительную речь, особенно доходчивой. Затем, растягивая слова, срываясь на шипящих, хищно напрягся, и очень медленно распрямляясь в сторону сканера, завёл короткую, однако очень выразительную "песню смерти" (и это почему-то поняли даже без перевода все окружающие). Было ясно, что страшный в своём совершенстве зверь вышел на охоту. Зверь, противостоять по силе, ловкости, хитрости которому, не может ни кто, а потому осталось только молиться, что бы он выбрал сегодня не вас.

Тем не менее, выступление адмирала вопреки всеобщему ожиданию было недолгим. Ещё разок, нагнав страху на аудиторию своей дикой то ли угрозой то ли пожеланием, он почти тихо, но очень жутко то ли прорычал, то ли перекусил кому-то кость:

…хрр-раббит!!!

В наступившей затем тишине, многократно очень быстро закрестился штурман, сплёвывая через левое плечо. Бортинженер, вытирая платком пот, не сводил выпученных глаз с адмирала. Вцепившийся раньше в шефпилота связист, теперь удивлённо рассматривал в руках фрагменты рукава Мача, который всё равно ничего не почувствовал. Раш, совершенно белый, чисто автоматически пытался включить что-то на своём пульте, но ему мешал ботинок, неизвестно откуда взявшийся в руке.

— Да-а, впечатляет, — через очень длинную паузу подал голос командир, и сломал бровь, — я думаю, что панике на пароходике теперь полный пи… — …простите, конец. Коффи! Коффи!!! Да очнись ты!!!

— А…

— Отключи трансляцию на "Гекльбери".

— А-а… У-у… Ага, сейчас.

— Коффи, ваш тренинг плох, — нервно расхохотался Тильс, — что бы от Выхлопа не вылезали.

— Нет Рик, не женись — опасно для жизни.

— А что это: "храббит"?

— Ну, что-то… — салентиец уже вновь стал прежним, — …вроде вашего: "да здравствует Салента!", а так же: "до свидания", "здравствуйте". В общем, это и приветствие и прощание…

— Ловко! О, сколько нам открытий чудных…

— Адмирал нам всем, я думаю, очень бы хотелось узнать, на что вы их только что благословили?

— Я вкратце им объяснил в качестве кого их сейчас используют, и настоятельно рекомендовал не корчить из себя принцев в изгнании, а возвращаться домой. По-моему, они всё поняли правильно.

В этот момент где-то наверху очень сильно заскрипело и через мгновение ударило раскатом.

— Обленилось ваше Онти, — штурман поднял глаза к потолку, — сколько времени прошло, а оно только сейчас изволило…

— А вот мне нравится Онти, — перебил его Тильс.

— Чем?

— Как в детской загадке: Отгадай загадку, разреши вопрос, стреляю в пятку — попадаю в нос. В одном отсеке пукнешь, — а в каком нюхать будут, ни кто не знает. Вот и сейчас, стреляли в гостиной, а шарахнуло в астероидном кольце.

— Стоп машина! Погружение на пятьдесят!

— Есть — стоп!

— Есть — на пятьдесят!

— Тишина на лодке! Сейчас всё узнаем. А то может зря, спектакль разыгрывали!

— "Гекльбери Финн" полностью остановился, но все его системы функционируют. По-моему, они теперь функционируют даже гораздо лучше, чем до встречи с нами — голос Сьюу как всегда был мягким и бархатистым.

Коффи довольно улыбаясь, поклонился, и на лодку неуверенно вползла тишина. Лишь приглушённо попискивали приборы.

— Я что, должен повторять дважды? — в голосе командора проскочило раздражение, — создайте же, наконец, идеальные условия для Сьюу. Коффи, а для нас убогих, включи усилитель…

Писк приборов разом обрезало. Всё. Казалось, что смолкли даже вечные труженики — генераторы погружения. Теперь лодка превратилась в корпус акустической гитары, внутри которой заиграла музыка космоса.

На фоне треска всё ещё не успокоившегося Онти и каменного перестука сталкиваемых им лбами астероидов, ритмично "гукали" проносящиеся метеориты. Тяжёлым церковным органом, вели свою мелодию на басах, плавно скользя, солнечные лучи, давая сложнейшие пассажи, проходя сквозь переборы арфы планетных полей. Звоном обламывающихся весенних сосулек играла близлежащая луна. Уверенно держали свою тему, каждая в своём регистре (в зависимости от размеров), гравитации небесных тел. Скребли металлическими щётками по бумажному листу подкосмические течения, просыпавшейся мелочью из кармана разбиваясь о встреченные на пути инородные предметы…

А всё вместе это создавало непередаваемую и неповторимую музыку космической симфонии, которую нельзя было не охватить и не объять простому смертному (из-за узости диапазона восприятия), но которую можно было заворожено слушать бесконечно, растворяясь в ней самому.

— А мы не уснём как в тот раз?.. — тихо спросил оружейник, и очарование, сражённое бытиём, тут же исчезло.

Командир гневно глянул на Раша, резкие слова готовы были уже слететь с его губ, но голос Сьюу заставил всё забыть:

— Контакт! Они идут. Курсовой сорок, восемьдесят восемь, группа целей.

— Под перископ!

— Есть — всплыть на перископную глубину.

— Точно штурман подметил: они крались у нас за спиной, — в командире уже играл азарт боя, — ну что адмирал, а этим вы не хотите сказать, что бы они тоже возвращались домой?

— Головным — фрегат, по краям эскорта — два крупных траулера, внутри — сборная команда из транспортных средств всех классов, количеством в восемь единиц.

— Принято, — командир уже отстёгивал ручки перископа.

— Позвольте мне посмотреть, — адмирал встал, — я бы смог сразу узнать яхту правителя, если конечно она там есть.

— Смотрите… Связист, попробуйте войти теперь и в их систему!

— "Гекельбери Финн" ложится на обратный курс, — мягко встрял Сьюу.

— Давно пора…

— Вход в систему невозможен.

— В чём дело?

— На всех без исключения целях стоят наши же новейшие системы, и они для нас не доступны.

— Во как!!! Наши же, это значит, системы, которые использует ВКС Метрополии? Я правильно понял? — Тильс в недоумении смотрел на связиста.

— Да!

Второй помощник перевёл взгляд на командира. Однако тот ни как не отреагировал на сенсацию.

Кливмел же облапив перископ, поводил нижней шарнирной частью влево, вправо, вверх и вниз:

— Да, вот она, — он, наконец, прекратив манипуляции, замер в одной точке, — их величество "Коррозия", в самом центре эскорта.

— Уверен, что правителя на ней нет, — не отрываясь от своего боевого поста, проговорил Тильс.

— Но сейчас здесь весь флот Саленты, уж я то знаю каждый корабль в лицо.

— Значит, у правителя есть корыто, про которое не знает ни кто, — Тильс был непреклонен, — это же классика, адмирал.

— Позже разберёмся, — командир, отстранив Снаудера, сам уже одевался головой в гофру бленды, проворачивая рукояти, — такой прекрасный случай покончить со всеми хавами, раз и навсегда. А? Вот они… Все яйца в одной кошелке, осталось только как в кегельбане, попасть в центральную кеглю… В чём дело, адмирал?!! — Лок оторвался от перископа, что-то почувствовав.

— Не знаю, — салентиец смотрел в пустоту, — имеем ли мы на это право. Ведь не все же они как их правитель. Большинство из них совершенно не виноваты, что родились не с этим цветом шерсти…

— Мало того, что я должен разгребать тут за вас всё это дерьмо, так ещё при этом мне придётся утирать вам интеллигентные сопли? Так, что ли? Кстати откуда они у вас, у барлаха-то?

— Нет, нет, всё в порядке. Я знаю, что приказ есть приказ…

— Да причём здесь приказ?..

— Товарищ командор!!! — Рядом с командиром вдруг выросла двухметровая гора мускулов и белой шерсти, — делайте своё дело, а мне барлаху, оставьте сомнения и метания совести.

— Так-то лучше, сэр. Убрать перископ! — командир и салентиец не отрываясь, смотрели теперь друг другу в глаза, — блойдерная атака! Носовые к выстрелу… Средний — вперёд. Курс двадцать один, сорок семь. Наведение автоматическое! Захватить все отмеченные мной цели, — Лок продолжая отдавать приказания, говорил прямо в лицо Кливмелу, — интервал в пол секунды…

— Цели захвачены.

— Целей одиннадцать, а носовых аппаратов только десять, — адмирал не отрывался от командора, — один может остаться неохваченным.

— Есть красотки чьи бока, не охвачены пока… — Крейц переждал разноголосицу сопутствующую отработке его приказаний, — … огонь или отбой по команде адмирала!!!

— Так что же будет с одиннадцатой целью? Она уйдёт?

— Перестаньте адмирал! Что останется от маленькой яхты, когда она окажется в эпицентре разрывов?

— Лодка к стрельбе готова!

— Принято, — командор приглашающе улыбнулся салентйцу, и всё так же, не отрывая от него взгляда пятясь, сел в своё кресло.

— Не хотите, что бы я остался чистеньким, да?

— Одна из причин, по которой я и ненавижу каких бы то ни было власть имущих..

— Пятнадцать секунд до выхода целей из зоны поражения.

— Подключить резервную видеозапись! — Крейц широко улыбался Снаудеру.

— Теперь я точно знаю, почему вы в вечной опале, — салентиец нагнулся над командиром, оперевшись на подлокотники его кресла, — я лично вас вообще бы в порошок стёр!

— Десять… девять… восемь…

— Отойдите милейший, от вас псиной несёт!

— Семь…

— Пли!!! — Снаудер разогнулся от командора и под аккомпанемент сгорающих блойдеров прошёл на своё место.

17.

Когда отгремели разрывы, командир обозрел космическую панораму через перископ и сообщил, что свершилась высшая справедливость — с кровопийцами хавами покончено. Однако ни кто по этому поводу не выказал особого восторга. Напротив, барометр человеческих отношений явно показывал надвигающуюся бурю. Но пока все молчали.

— Штурман?

— Слушаю, — мало того, что в этот раз Дэд не ответил на мысленный вопрос командира, но даже в голосе его вдруг прозвучало полнейшее равнодушие.

Командир очень внимательно посмотрел на Шмана и спокойно уточнил:

— Я хотел бы услышать ваши рекомендации по поиску предполагаемой яхты правителя.

— А что, вы уже вновь взяли на себя командование этой лодкой? — штурман, бросая вызов, стоял с гордо поднятой головой.

— Вот как значит? — Лок поднялся и оглядел рубку, — кто ещё так считает?

Командор слишком долго прослужил с этими людьми и собственно этот вопрос был риторическим. Если уж Дэд Шман стал так дерзок, то… Теперь он по очереди смотрел на своих офицеров, и их поведение говорило об отношении к происходящему красноречивее любых слов:

Тильс спокойно и равнодушно выдержал взгляд командира ни чем, не выдав своих чувств, и это было хуже всего, так как он, Тильс, задавал основное направление морального состояния всего экипажа. Теперь можно было гарантировать, что и весь рядовой состав будет вот так же угрюмо и равнодушно молчать, взирая на него, командира. Если бы Рик хотя бы выказал своё отношение к происходящему, у Крейца появился бы шанс. Можно было бы всё объяснить, доказать свою правоту. Сейчас же этот шанс отсутствовал. А самому начинать этот диспут было бессмысленно.

Бортинженер, как и второй помощник, тоже был само равнодушие, и тоже молчал, не отводя в сторону глаз.

Оружейник уткнулся в пульт, стараясь не встречаться с Локом взглядом. И это человек, который был обязан ему буквально всем…

Шефпилоту было откровенно всё равно, его интересовал только высший пилотаж.

Связист, стоя в дверях, и глядя в пол, неодобрительно качал головой, раздувая свои толстые щёки.

Энергетик лишь коротко взглянул на командора, но и этого было достаточно, что бы понять его отношение.

И так — ни кого. Полное осуждение. Один против всех. Можно конечно было проявить твердость и заставить подчиняться, но что-то подсказывало — не обострять. Первый раз он был не вместе с ними. Чертовски не хватало Битси…

— Хорошо! Хоть отосплюсь, — Крейц развернулся к салентийцу, — командуйте адмирал!!!

Адмирал сначала долго смотрел в след ушедшему командиру, но его вернул в реальность голос Тильса:

— Нечего смотреть! Сказал: "А", говори и "Б". Займите командирское кресло!

Кливмел хотел что-то сказать, но, интуитивно догадавшись, что любое оправдание будет расцениваться как слабость, нерешительно подошёл к креслу.

— Какие будут распоряжения? — с голоса бортинженера казалось, капает ехидство.

Почему-то именно это вернуло Снайдеру уверенность, и он уже решительно уселся в кресло командира. Тут же чисто автоматически попытался подпереть щёку кулаком, как это всегда делал командор, но, заметив что, Тильс закатывает глаза, тут же отказался от этой заманчивой позы.

— Штурман, всё же хотелось бы услышать от вас рекомендации, так как теперь просто необходимо довести до конца начатое дело.

— Мне нечего вам рекомендовать, я жду ваших приказов, — Дэд был непримирим.

— Тогда, курс на "ворота". Пойдём на среднем ходу. Это приказ!

— Хрр-раббит! — тихо добавил за адмирала кто-то.

Салентиец поднялся, подошёл к ПК и стал внимательно изучать район.

— В каком месте мы расстреляли астероид?

— Здесь, — штурман, не глядя, зажёг на ПК точку.

— Откуда вышел конвой?

— Ориентировочно вот отсюда, — Дэд снова высветил место на карте, — упреждая ваши дальнейшие вопросы, показываю сразу: — вот так мы шли, вот отсюда стреляли, вот сюда подвернули.

— Спасибо, — глаза адмирала загорелись азартом, — мне всё ясно. Рик, мы можем как-то послушать, не крадётся, кто у нас за спиной?

— Песня с бородой, — штурман откачнулся от ПК, — да Сьюу почувствовал бы это уже за сотню… бы…

— И другого Сьюу?

Офицеры переглянулись. Тильс как всегда заговорил первым:

— Вы хотите сказать, что конвой находясь за этой маленькой луной, физически ни как не мог засечь взрыв. Они его могли только услышать. Что тоже не возможно, так как тут перед ними такая завеса из всякой дряни болтается… Значит, им передал о взрыве тот, кто услышал взрыв, а услышать могли только из подкосмоса… Я правильно вас понял, сэр?

Адмирал ни как не отреагировал на вопрос. Стоя в стороне от ПК, что бы не мешать смотреть, он что- то обдумывал.

— Ха! Может не надо драматизировать, как говаривал Битси. Может просто они вышли по своим СБРМам? — Дэд всё ещё сохранял позу.

— Кончай выпендриваться, — Тильс отмахнулся от штурмана, — думать начинай, а не героя ломать…

— А я и думаю, — обиделся штурман.

— Не тем местом думаешь! От наших-то СБРМов ни хрена не осталось, а здесь в чистом поле… Такая буря была…

— Чёрт!!! — Дэд моментально стал серьёзен, глаза его уже внимательно обшаривали район астероидного пояса в поисках решения, дух анархии вытеснил профессионализм.

— Так, — Тильс вернулся к карте, — следовательно, этот чёртов правитель, перестраховался. Тройной пирог. Когда мы его немножко нагрели, он выпустил на всякий случай конвой. Тут настала наша очередь лопухнуться. И мы, пока амбиционизировали между собой, разумеется, клюнули как щенки… Ой, ребята… У меня у одного холодно спине?

— Ну не тяни, — Раш привстал на своём месте.

— Что, "не тяни", — взорвался вместо Тильса штурман, — сейчас эта лодка должна идти прямо за нами и держать свой ствол у нашего затылка. Э-эх!!! Как пацаны… Вот они амбиции-то…

— Кто-то очень хорошо знал характер Крейца, — Рик говорил медленно, растягивая слова, — этот кто-то всё так ловко просчитал… До последней запятой. Даже ненависть к власть имущим. Даже психологический климат на борту.

— А Сьюу? — не сдавался Раш, — он же должен был…

— Слушай командира, — полным трагизма голосом сказал штурман, — он же говорил, о том, что кому должен — всем прощает.

— Я не понял?..

— Что уж тут непонятного…

— И тем не менее?

— За нами идёт одна из пропавших без вести "К" ашек (или из не пропавших). А на ней возможно Люкс (либо кто-то другой) вместе с правителем надрывают животики, разглядывая наши вытянувшиеся рожи, через наши же сканеры (как мы совсем недавно рассматривали "Гекельбери"), — штурман стал обречённо спокоен, — хотя врятли, я надеюсь. Так вот. На той лодке сидит такой же, но только предатель-паучёк, и нежно глушит нашего. Тем более что наш ещё слабенький. А весь экипаж лодки-оборотня дружно выполняет сверхсекретную спецмиссию (в такую обёртку сейчас принято заворачивать элементарное предательство).

— Мы так влипли??? Мне страшно.

— Мне тоже.

— Спокойно!!! — Тильс выпрямился возле ПК и задрав вверх голову стал смотреть подбоченясь в потолок, — ещё ни чего не случилось… Может это всё бред нашего больного воображения…

— Угу… Угу… Угу… — Элия поджав губы, саркастически закивал ему головой, — у вашего здешнего резидента нет второго передатчика!!!

— Как? Что? Ты чего гонишь?..

— С тебя пример беру… Присказка теперь у меня такая.

— Адмирал!!! Надо звать командира! — Тильс повернулся к салентийцу. Но в том месте, где тот стоял раньше, не было уже никого. — А где?..

— Со страху сбежал наверно, он ведь первый до всего доехал…

— Не надо усугублять, — бортинженер тоже всё ещё толи надеялся, толи сомневался. Если бы нас хотели ликвидировать свои, то они просто бы заминировали лодку…

— А она и так была заминирована, — в дверях стоял командир, а сразу за его плечом возвышался адмирал. — Мы с Битси приняли решение всё вам объяснить в моём заявлении, когда все нити будут в наших руках… Но видите, как вышло… Сейчас нет на объяснения времени…

— По местам! — скомандовал Тильс и первым направился к своему боевому посту.

— Я уже знаю всё, — командир привычно занял место в центре рубки, — адмирал просветил. Хочу сразу и навсегда прекратить бардак на этом корабле. А посему… Признаю себя самовлюблённым, упрямым, легкопросчитываемым ослом…

— Не надо слов командор, — Тильс выразил общее мнение офицеров, — кто старое помянет…

Командор подошёл к карте и быстро осмотрел её. Потом привычно сел в своё кресло, подперев кулаком щёку, в излюбленной позе:

— Сьюу?

— То о чём вы подозреваете, конечно, очень занятно, но…

— Железная башка?

— Горизонт чист.

— Если мы выбросим за корму буй, что бы засечь их, они сразу же нас расстреляют, — с боку подсказал Тильс, — да и буи вы все стравили…

— Разумеется. Если мы начнём сейчас готовить кормовые аппараты к выстрелу, они успеют влепить нам по полной программе как минимум трижды… Если мы начнём какой либо манёвр, то… Если мы даже паучка в реанимацию закатаем, то… Как говорят во флоте: "если мы даже моргнём…" Мы живы только потому, что им с нами по пути. Сейчас мы для них как бы бьём тропу среди всяких Занг и прочих Онти. Ну-ка угадайте: — чей это такой осторожный почерк?

— Минарс, сука, на "Камбале", кто же ещё.

— С каких это пор пропавшая без вести камбала помыкает благородной касаткой? Очень повезло, что наш адмирал лёг именно на этот курс. Тильс, ну где же твой приятель? Как он нам сейчас нужен. Или идеальный вариант был бы, если бы сейчас мимо прошла Занга: и антигенератор опробовали бы, и от "хвоста" навсегда избавились. Но как её позвать? Ведь не любит она в "гостиную" из астероидного пояса вылезать. Можно было бы расстрелять встречный астероид, метеорит, что бы он рванул у нас за спиной… Но, как только мы взведём курок… Думай Лок, думай… Старею что ли? Так лопухнуться! Пора в кабинет Адмиралтейства… Связь! Я должен оповестить другие лодки о том, что атаковал салентийский конвой… Так. Сейчас… Сейчас… Сейчас…

Никто не мешал монологу командира. Все знали эту его склонность думать в слух в особо критические минуты. Однако и подсказывать не возбранялось.

— Рик, а чего всегда боялся Минарс?

— Неожиданности.

— Всё, о чём я только что излагал, он знает, и потому давно уже просчитал. И вариант с Зангой наверняка тоже… Подслушивать, правда, нас они сейчас уже не могут и это единственный пока плюс. "Жучков" больше на нашей лодке нет — отвечаю. Но, похоже, это только ускорило приближение конца нашего путешествия. Штурман, сколько нас ещё не тронут?

— Минут двадцать.

— Рик, сколько надо ближайшему нашему СБРМу, что бы добраться сюда?

— Минут сорок, не меньше. Я задействовал этот вариант. И четыре из них уже мчатся к нам на всех парах.

— Молодец! — Крейц повернулся к связисту, — Коффи!!! Связь с другими нашими лодками есть?

— Все внешние виды связи блокированы из вне. По кристаллам, забивая всё, идёт фоновая вибрация.

— Отлично! Значит и центральная станция у них! Нам осталось только положить короля на доску.

— На кого положить?.. Короля, на кого положить? — Кливмел как всегда тихо попросил у Тильса комментарий.

— Это из шахмат, — Рик недовольно отмахнулся, — командир намекает, что можно сдаваться.

— А может действительно, мы всё это надумали, может, ни чего такого нет?

— Что адмирал, хотите проверить? — второй помощник даже повернулся от приборов.

— Нет, не хочу.

— Правильно. Лишних двадцать минут прожить это тоже неплохо. Столько всего интересного можно увидеть.

— А ведёт он нас только своим паучком, так? — Крейц наклонился вперёд.

— Не так, — подал голос бортинженер, — им при ремонте единственным из всей серии, экспериментальную суперстанцию обнаружения поставили, мне ихний помощник, когда мы с ним в кабаке надирались, хвастался. Они теперь в три раза дальше любого видят, и подавляют соответственно. Поэтому мы их и не видим. Так, что им паучок теперь без надобности. Разве что нашему на психику давить. Зря только Сьюу позорите. Хотя…

— Ты, почему раньше молчал?

— А меня ни кто и не спрашивал, — уже в сторону буркнул Элия.

Сбоку крадучись к командирскому креслу подошёл Раш и присев на корточки, начал заговорщицким голосом тихо и быстро что-то объяснять Крейцу. Тот слушал очень напряжённо и внимательно, затем, заметно повеселев, спросил:

— За десять минут сделаешь?

Оружейник почесал нос, что-то прикинул, и кивнул в знак согласия.

— Начинай. А я сейчас твою идею обнародую, и заручусь технической поддержкой. Элия!

Нужно частично отключить гравитацию по пути доставки блойдеров и зарядов в шлюз. Согласуй это с Рашем.

Оружейник с бортинженером посмотрели друг на друга и одновременно кивнули. Оба развернулись каждый к своему пульту, и уже оттуда зачастили скороговоркой распоряжений. Командир же встав, как всегда в центр рубки, заявил:

— Слушать сюда… Просто, как и всё гениальное… Мы сейчас забьём воздушный шлюз выпотрошенными блойдерами и орудийными снарядами вперемешку. Вся смесь в нескольких контейнерах. А капсулу спасения одними орудийными зарядами. Таким образом, превратим капсулу в брандер. На все заряды в шлюзе Раш установит взрыватели. Затем Мач провернёт лодку вокруг своей оси, а мы в этот момент выбросим всё это из шлюза так, что бы разлетелось веером. Подкосмос свернёт нашу посылочку в бараний рог, сработают детонаторы… Это отвлечёт на время противника. Или хотя бы повергнет в замешательство… Попробуем оправдать надежды Минарса и сделаем вид что опять вляпались во что-то… Потешим его самолюбие. Ослабим хотя бы их внимание, играя на эффекте "сюрприза", и тогда запустим наш брандер, управлять им будем дистанционно… Рик, где, по-твоему, за нами идёт Минарс?

— Известно, как учили: ниже и левее нас.

— Скорее всего…

— Тыщ-щу ставлю, что там…

— Дистанция до цели не превышает двадцати, то есть на пределе блойдерного удара. Мы идём на среднем ходу, цель будет иметь по отношению к капсуле, встречное движение. Брандер покроет это расстояние где-то за минуты две с половиной — три… Когда освободим шлюз, курс лодки менять нельзя. То есть: всё останется, как было. Пусть Минарс думает, что мы ни о чём не догадываемся. А заодно и погордится своей предусмотрительностью: как-никак, мы опять в какое-то явление въехали, а он свою лодку, поберёг.

— А капсулу он не засечёт?

— Конечно, засечёт. Но здесь у меня две, правда, очень слабенькие надежды.

— Какие?

— Первая и самая главная: это то, что Минарс хотя и очень качественно думает, но уж больно медленно.

— А вторая?

— Это то, что всё человечество очень любопытно. То есть: хотя наша связь и блокирована, но сразу после выброса из шлюза мы начнём срочно вызывать свои лодки. Должен он захотеть узнать, что же у нас случилось и разблокировать связь. Вот тут и можно будет потянуть время…

— А если он шарахнет, как мы недавно, сразу по двум целям. Нет целей — нет проблем.

— Знать надо своих людей. Если это Минарс, то он сначала захочет всё выяснить. Я его по училищу помню. Пока до сути не докопается — с места не двинется.

— А не подслушивает ли он нас сейчас?

— Уже нет. Все "жучки" сняты, это я вам ещё раз могу гарантировать. Наверно по этому они и решили форсировать события… Но я повторяюсь, а это плохая…

— Командир, у нас всё готово, — Раш откачнулся от пульта.

— Молодцы! На три минуты раньше срока. Сейчас мы их используем… Отрежесируем спектакль. Коффи!

— Я!

— Ты начнёшь. Когда скажу, будешь вызывать лодки так, как будто хочешь расколоть кристалл.

— Принято.

— Мач!

— Я!

— По моему сигналу провернёшь лодку.

— Есть.

— Элия, за тобой выброс из шлюза, и отстыковка капсулы. Выброс одновременно с манёвром Мача.

— Есть.

— Ты Коффи, в момент выброса и забортных взрывов замрёшь. А потом всё опять, но с большей силой.

— Принято.

— Если мы не ошиблись и с "Камбалы" связь деблокируют, то всё должно быть чётко. Что бы рожи у всех были как после банкета. Скучать откровенно, но не переигрывать — мы только что после атаки и чего-то там за бортом… Обычный сеанс связи: кто-то пел, Кливмел молчал, Элия ногой качал… Потом Мач, ты встаёшь, зеваешь, ставишь лодку на автоматику и двигаешь якобы в гальюн. А сам к выносному пульту управления капсулой. Коффи, то, как он уходит и как ставит лодку на автоматику, должен видеть последний двигателист в последнем ряду на тех лодках. И учти Мач: как только они засекут капсулу, двигать её будешь таким образом, будто нам её взрывом сорвало, и она не управляема, но идёт с самопроизвольно включившимися двигателями. Ну а дальше…..и да поможет нам бог! Примитивно очень, конечно… Всё шито белыми нитками, но, похоже, что это единственный шанс. Коффи ты можешь начинать прямо сейчас.

— Есть!

Командир занял своё место. Осмотрелся. Затем, как совсем недавно взглянул в глаза каждому офицеру. Потом, расслабляясь, потряс кистями опущенных рук.

— А нельзя просто выпустить часть топлива, — адмирал прошелестел в воздухе бахромой своей лапы, — оно создаст заградительное облако.

— Всё наше топливо помещается в трёх спичечных коробках, — вместо командира донёс до салентийца информацию Рик, — мы ходим на рирендии.

— Все готовы? Ну, тогда… С богом, потихонечку, начнём…

— На счёт "три", — предложил Тильс.

— Угу, — командир привычно посмотрел на хронометр, засекая время начала действия, — четыре!

Мач с Элией как будто в синхронном плавании произвели каждый своё па, и Элия заявил:

— Наша песенка спета, — но, споткнувшись о недоумённый взгляд Тильса, тут же пояснил:

— Я хотел сказать, что свой кусок мы сыграли и теперь двадцать два такта сплошная пауза…

Сзади за бортом рвануло, лодку довольно ощутимо затрясло, и тут же накрыло серией взрывов.

— Пошла капсула!!! — Лок кусал губу.

Толчок, и бортинженер доложил:

— Капсула отстыкована!

— Быстро твои такты скачут.

Уже дальше за кормой раздалась короткая дробь взрывов и несколько отдельных шипящих всплесков.

— Раш виртуоз в своём деле, — пояснил Тильс салентийцу, — теперь эта бодяга надолго. Будем идти в сплошном фейерверке.

Подыгрывая "Касатке" вокруг корабля что-то взвыло и, откликаясь на этот вой, генераторы на мгновение сели в тоне, вызвав испарину на лоб экипажа. Снизу лодки ударил недалёкий взрыв, перешедший в шип. И вновь нагнетая ужас, пронёсся жутчайший вой. Генераторы в этот раз смолкли совсем. Дёрнув корпус, тут же сработали резервные. Но вой уже кончился и основные генераторы, заняв своё место, отстранили дублёров.

— Что это за собаку Баскервилей мы тут разбудили? — Тильс озирался по сторонам.

— Вот уж кто переигрывает, так переигрывает, — Раш испуганно нащупывал что-то на своём многострадальном пульте.

— А ведь мы это уже слышали, когда уходили от явления! Но там она видимо, просто сопутствовала этому явлению.

— Теперь мы сами — явление.

Командир в ожидании смотрел на Коффи. Тот поднял на него глаза и медленно отрицательно покачал головой:

— Не реагируют. Фон продолжается.

— Усиль давление.

— Передатчик уже на полной мощности плюс деферинциал. Блокада продолжается.

— Добавь ещё.

— Нельзя. Кристалл может вообще рассыпаться.

— Да и чёрт с ним.

Где-то уже далеко за кормой с треском разрываемой материи прокатился раскат. И тут же откликнулся забортный голос, вновь просадив генераторы.

— По-моему, сейчас будет не до спектакля, — живыми бы от этого волчары забортного выскочить, — Тильс испуганно озирался по сторонам.

— Мач! Отставить гальюн. Начинай работать капсулой прямо отсюда.

— Есть!

— Элия, давай потихонечку подъём на самую минимальную…

— Есть — на самую минимальную.

— А волченька-то не смолкает уже, психовать начал по настоящему, — голос штурмана дрожал.

— Вот это и значит: "из огня да в полымя", — Рик, как всегда успокоился при чужом проявлении слабости, и даже подмигнул салентийцу.

— Помни Мач: левее и ниже. Всё, можешь не маскироваться, руби напрямую. Жми, гаси этих гадов…

Лодку как-то странно закачало и несколько раз дёрнуло.

— Полный ход!!!

Негромкий, протяжный и невыразимо тоскливый вой пронёсся над "Касаткой". Всё вокруг наполнилось им, но откуда он шёл, определить было невозможно. Начавшись с непонятного стона, этот звук постепенно перешёл в глухой рёв и опять сник до щемящего сердце стенания.

— Помните? — Элия вдруг подхватил конандойловскую линию, начатую Тильсом, — Помните? "Ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно…"

И, словно в ответ на его слова, где-то вдали, на мрачных просторах подкосмоса, возник тот странный звук, который так поразил всех всего несколько мгновений назад. Но в этот раз сначала донеслось глухое ворчание, а потом рёв, мало-помалу перешедший в тоскливый рокот. Эти дикие, грозные звуки повторялись, нарастая раз, за разом заполняя собой всё пространство.

— Наверх!!! Экстренно… — Лок оттолкнул замеревшего вдруг бортинженера и сам за него выпалил разом все команды.

Но Элия тотчас очнувшись от мгновенного оцепенения, уже сам что-то переключал и отдавал приказы.

— Быстрее!!!

Вой медленно стал повышаться в тоне и одновременно нарастать. По мере его нарастания начала падать мощность генераторов погружения.

— Что такое? — Элия оторопело смотрел на приборы, — генераторы работают на полную мощность, дополнительный ресурс берут даже, а лодка падает. Разрешите задействовать дополнительные…

— Врубай дополнительные!!! — Командир захлёбывался криком, — весь ресурс на генераторы!!! Всё на генераторы!!!

— Ход потерян, — ворвался в рубку через переговорник механик, — U-двигатели заглохли.

Но Крейц пропустил его доклад мимо ушей.

— Боже! — выдохнул Тильс, — мы не просто падаем, мы ещё и падаем стоя вертикально. Посмотрите на глубиномеры — у них разные показания.

— А почему мы этого не чувствуем? — тихо поинтересовался салентиец.

— Наша гравитация всё ещё работает.

И тотчас всё поплыло в пространстве рубки, моментально потеряв сой вес. Замигал свет, заголосили на все лады приборы, лишившись питания.

— Мач!!! Рви капсулу!!! — Крейц пытался удержаться за спинку своего кресла.

— Контакт! — прошептал шефпилот, не отрываясь от штурвала дистанционного управления. — Я засёк цель! Ещё двадцать секунд…

Генераторы разом смолкли. По всей рубке гасли боевые посты. Мач вдавил кнопку — взрывая импровизированный брандер. Вой, набравший уже победную силу, холодя кровь, торжественно поднимавшийся всё выше и выше, вдруг икнул. Сразу же взревев, дёрнулись генераторы, зажглось освещение, включились приборы, с воздуха попадали члены экипажа.

— Всё на генераторы!!! Всё!!!

Визг генераторов стал нестерпим. Появилась волна бортов, но в этот раз она не напугала ни кого.

— Выход из подкосмоса, — доложил спокойно бортинженер.

— Быстрее, — стонал командир, — сейчас она после капсулы взбесится и тогда нас уже ни что не спасёт…

Подтверждая его слова, сбитый взрывом капсулы на грозно клокочущий рокот, вой, всё ещё захлёбываясь, теперь остервенело навёрстывал упущенное. Генераторы, истерично взвизгнув, резко упали в тоне, а затем смолкли насовсем. Все приготовились к удару подкосмоса. В воображении уже каждый был раздавлен, разорван, вывернут наизнанку. Кто с силой закрыл глаза, кто обхватил голову руками, а кто просто втянул оную в плечи. Раш залез под свой пульт и закрылся креслом. В наступившей повсеместно тишине было слышно, как штурман читает молитву, прося простить всех их грешных, и принять оптом в своё царствие за все те муки, которые довелось им пережить в составе экипажа на борту проклятого корабля в этом недобром мире.

18.

— Слезай — приехали! — Элия совершенно будничным голосом как ключом распахнул ворота реальности, — вы чего?

— Ничего, — Тильс приоткрыл один глаз и теперь жадно осматривался им, но второй открывать не торопился. Наконец обозрев всю обстановку и приборы, облегчённо вздохнув открыл второй.

Со всех сторон зашевелились остальные. Раш вылез из под пульта и нервно хихикнул. Поднялся гул голосов.

— Мы на поверхности, — пояснил Элия, — всё позади. А вы что подумали?

Действительно, всё было позади. Жуткий вой исчез. Боевые посты весело перемигивались огоньками сигналов. Ровно светило освещение. Но теперь настораживала непривычная для корабля тишина.

— По отсекам осмотреться, доложить состояние, — голос командира как всегда придал уверенность.

Обратный доклад был неутешителен:

— Энергии — нет, ресурсов — нет, топлива — нет, повреждений — нет. Ход — потерян, мы не можем даже сдвинуться с места.

— Связи тоже нет, — дополнил картину Коффи, — кристалл рассыпался — восстановлению не подлежит.

— А международный?

— Он цел, но блокирован.

— Значит "Камбала" цела. Вот уж не надеялся, — командир включил внешнюю обзорную панораму на верхних экранах. — Элия! Давай разберись с неисправностями и через пятнадцать минут прошу с подробным докладом.

— Уже бегу, только неисправностей-то нет, сэр. Но я вас понял, — бортинженер бесцеремонно зацепил энергетика за рукав и поволок его куда-то за собой.

— Рик, иди сюда, — командир ворочал шарнир перископа, — посмотри.

— Угу, красота, — Тильс влип в бленду, — мы думаем об одном и том же?

— Да, — Лок снова взялся за рукояти, — Коффи, проверьте ещё раз блокировку связи.

— Дай адмиралу посмотреть, — нагнулся к командору Рик, — а то через обзорники нет такой чёткой картинки.

— Хорошо.

— Адмирал, — второй помощник поманил Кливмела рукой, — не желаете ли взглянуть, врятли вам ещё где-то придётся такое увидеть.

Теперь настало время влипнуть в бленду перископа салентийцу. Холодная красота открытого космоса в этот раз обрадовала его как никогда. Какое-то время Кливмел просто любовался бездонной пустотой. Но вот постепенно привыкая к видам пространства, он начал понимать, что пустота вроде как вовсе не совсем пустота. Сзади лодки, туда, куда был обращён перископ, творилось что-то непонятное. В ледяной синеве, на сколько хватало глаз, вдруг возникали и тут же пропадали невообразимой раскраски кляксы. Они перетекали одна в другую и снова вновь рассоединялись, приобретая совершенно иной вид, цвет и оттенок. При этом по всей поверхности жгущих пестротой клякс моментально вспыхивали, дробились и гасли ярчайшие звёздочки проблесков.

— Вы когда-нибудь закусывали неразбавленный ром, клюквой с сахаром? — тронул адмирала за плечо Тильс, — я имею ввиду эти кляксы.

— Нет. Я даже не понимаю, о чём вы говорите.

— Я говорю об этом зрелище, которое вы сейчас наблюдаете.

— А что это можно выпить и закусить? И что я собственно, сейчас наблюдаю?

— Пляску разъярённой собаки Баскервилей.

— Что??? — Кливмел на миг оторвался от перископа.

— Да ладно…

— Смотрите… смотрите… — Снаудер провернул перископ, — что это?

Командир оттолкнул адмирала от рукояток, и сам занял его место. Тильс же стал быстро увеличивать изображение на одном из обзорных экранов. Прямо из ниоткуда, из ничего стала выползать жуткая, уродливая, не поддающаяся осмыслению, но всё же форма чего-то. Это что-то было явно не живое, перекрученное, расплющенное, порванное, скомканное, растянутое и пережёванное, но пока ещё единое целое.

— "Камбала" — выдохнул Дэд.

— Больше некому, — поражённый зрелищем, тихо поддержал его шефпилот..

— Ну, наконец-то название лодки будет соответствовать содержанию, — Тильс не скрывал злорадства, — не приемлю предателей. Надо же: что бы выслужиться — своих гробить.

— Допустим, угробили не они нас, а мы их…

— Хватит, — командир даже не оторвался от наблюдения, — может это ещё и не "Камбала".

— Посмотрите вот сюда, — Рик заморозил изображение на пластине обзорника и быстро стал его увеличивать, — характерной особенностью "К-113" был метеорит размером с кулак, намертво застрявший в букве "К", так? Теперь взгляните на это.

На экране увеличенное и остановленное изображение транслировало тусклый блеск явно инородного тела в некогда правильных очертаниях какой-то буквы.

— Да, есть сходство, — командир защёлкнул рукояти, и почему-то грустно приказал, — Рик, пошли манипулятор, пусть вырежет эту часть для экспертизы.

Но посылать манипулятор не пришлось. Всего через мгновение всё это сюрреалистическое творение подкосмоса просто рассыпалось в Ничто, не оставив после себя даже космического мусора. Люди, шокированные увиденным, некоторое время молчали. Потом второй помощник вдруг злобно уселся в кресло:

— "Собака Баскервилей", "Сильвер", "Онти", "Сирены", "Шторм", "Занга" — и это только то, что мы уже частично испытали на себе и каким-то невообразимым чудом остались живы. А ведь мы всего лишь слегка попробовали сиё блюдо, мы только немного рассмотрели вершину айсберга…

— Красиво ты всё это обозвал: "Сирены", "Шторм"… Вот под такими именами и проведёшь их всех, когда будешь составлять рапорт, — командир уже сидел в излюбленной позе.

— Я?

— Ну не Битси же…

— Спасибо…

Тильс хотел сказать ещё что-то, но в это время в рубку вошёл бортинженер, и не на кого не глядя, прошагал к своему месту. Офицеры притихли. Теперь всё зависело только от Элии. А он лишь нервно переключал что-то на своём пульте. Наконец закончив все свои телодвижения, и, усевшись в кресло, молча развернулся вместе с ним к командиру. Некоторое время бортинженер смотрел на командора, что-то соображая, затем залпом выпалил:

— В принципе, всё исправно, но не на чем ехать.

— То есть?

— Дровишек нет. Это не собака Баскервилей, а скорее Дракула. Высосала весь наш семилетний запас энергии через генераторы и другие потребители…

— Что ж она нас то не тронула?

— Да кто её знает… Может невкусные, а может через пять минут в засушенных мумий превратимся. Но знаю точно, что баки — пусты, сборники — пусты, аккумуляторы — пусты, альтернативные источники — тоже… Всё это, — Элия кивнул на работающие пульты боевых постов, — и гравитация с системами жизнеобеспечения тянут сейчас на одном единственном айнорном аккумуляторе. Давно хотел его выбросить как устаревший и маломощный, да руки всё не доходили, — бортинженер устало упёрся локтями в колени, — и вот те на… Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Представляешь — он этой грызле не по зубам оказался… Природа электричества понимаешь другая — не понравилась…

— Сколько?

— Часа три. Шутка ли, вся лодка на одном аккумуляторе. Если отключим всё кроме жизнеобеспечения, то вдвое больше.

— Отключай.

— Подождите, — Раш вновь подкрался сбоку к креслу командира, — можно использовать содержимое орудийных снарядов, если конечно правильно отрегулируем дозировку…

— Точно!!! — Элия соскочил и забегал по рубке, — твои снаряды конечно не рирендий, слабо им против трёх спичечных коробков, да даже против одной спичечной головки, но всё равно… Да ещё и блойдеры попробуем выпотрошить! С паршивой овцы, хоть шерсти клок.

— Кто это паршивая овца?.. — Тут же обиделся оружейник.

— Кончай, — бортинженер бесцеремонно увлёк Раша к своему пульту, — пошли гигаватты считать. Так сколько у тебя в боекомплекте осталось?.. Ой, простите, — он развернулся к командиру, — разрешите, сэр?

— Действуйте.

— Никогда не слышал, — Кливмел потянул Тильса за рукав, — чтобы двигатели снарядами кормили…

— А-а… — Рик как всегда отмахнулся от него, — а может для двигателей это деликатесом окажется, потом без этого жить не смогут.

— Нас сносит к астероидному поясу, — доложил штурман.

Взгляд на ПК, на штурмана.

— Часа четыре будем до него дрейфовать, не меньше, — тут же закончил свою мысль тот.

— Сьюу?

— Горизонт чист. Но я, пользуясь предоставленным мне словом, тоже хочу признать себя самовлюблённым, упрямым, легкопросчитываемым ослом.

— Хватит на сегодня прозрений, — Командир поморщился как от зубной боли.

— А что такое осёл? Я у вас ещё в тот раз хотел спросить, — салентиец опять потрепал Тильса за рукав.

— Вы мне так рукав оторвёте. Осёл это такое длинноухое млекопитающее. Очень умное, и очень упрямое, и потому — вечно страдающее за своё упрямство.

— А кого оно млеком питает?

— Своих детёнышей.

— Не понятно. Про млеко…

— Ах, оставьте адмирал… Кончится заваруха, сходите в библиотеку, там Железная башка устроит вам рассказ с показом… А сейчас…

— А она вообще когда-нибудь кончится?

— Возможно, очень даже скоро… вместе с аккумулятором…

— Рик, а что мы наш компьютер всё: Железная башка, да Железная башка, — командир весело смотрел на Тильса. — Он нам жизнь не раз спасал, мыслит не хуже чем… Короче: полноправный член команды. Давайте придумаем ему достойное имя… Поставь это на всеобщее обсуждение.

— Понял. Предлагаю с этой минуты величать его мистер Железная Башка, — Рик подмигнул экрану, ты как?

Но компьютер ответить не успел, со всех сторон посыпались варианты его будущих имён. В бурное обсуждение включились все не занятые делом члены экипажа. Экраны перговорников работали в полную мощность, не в силу вместить всех желающих. Люди моментально забыли, в каком гиблом положении они сейчас находятся. Вера в высокий профессионализм офицеров и вечное везение лодки отгоняла грустные мысли. Каждый, перебивая другого, придумывал что-то покруче (как ему самому, разумеется, казалось), и хохотал вместе со всеми. У пластин экранов бились, отталкивая друг друга и крича, матросы, стараясь донести своё мнение.

Тильс осторожно посмотрел на командира, одними глазами спрашивая:

— Не пора ли прекратить этот ажиотаж?

— Пусть ещё порезвятся, — улыбнулся в ответ тот.

— Служба энергетика постановила присвоить компьютеру имя товарищ Шрайбикус, — в образовавшуюся вдруг паузу сообщили с экрана переговорника.

— Это потому, что у вас в бестолковке сплошной шрайбикус, предел фантазии, — осадили их вечные оппоненты, и крик начался с новой силой, перейдя уже на конкретные личности, и их персональные достоинства.

Человеческая стихия бушевала ещё какое-то время, грозя как всегда разрешиться традиционным путём. Поймав этот переломный момент, взял слово второй помощник. Но в этот раз ему пришлось довольно долго утихомиривать дискутирующие стороны. Наконец шум начал стихать. Тильс перекрикивая особо ярых поборников флотских имён и традиций, провозгласил:

— Давайте же не будем наступать на горло песне, может у Железной башки уже давно запасёно имя для самого себя?!! Давайте дадим ему слово!!!

После такого предложения затихли все. В трансляции что-то заскрипело.

— Стесняется, — пояснил Тильс, — так редко мы к нему по человечески-то… Всё: "подай", да "прими"… Ну… Родно-ой… Мы дождёмся когда-нибудь?

— Я хочу, что бы меня называли просто, — прохрипела трансляция, — господин Архимед.

— Скромнее надо быть, — выразил общее мнение опешивший на мгновение второй помощник, — а ты в курсе, чем он кончил?

— И тем не менее…

— Продано!!! — Тильс ударил ладонью по подлокотнику кресла, — отныне тот, кто посмеет назвать господина Архимеда каким-либо другим именем, подлежит административному взысканию!!!

— Аминь! — наложил свою резолюцию командир.

Экраны стали гаснуть, но человеческие страсти, чувствовалось, ещё не улеглись до конца.

— А?.. — Кливмел вновь тронул Рика за рукав.

— Архимед это гений древности, и всё это командир устроил, что бы снять нервное напряжение.

— Понял. Вот только непонятно: если осёл такой умный, почему же он такой упрямый?

— Конфликт мыслящего начала с инстинктами.

В рубку вернулись бортинженер с Рашем и заняли свои места. Элия быстро защёлкал на своём пульте переключателями. А Раш спросил:

— Что это за глобальный вопрос здесь у вас решался, быть или не быть?

— Всё готово, — бортинженер повернулся от пульта, — можно начинать.

Командир как всегда пробежался взглядом по приборам, по людям и, задержавшись на хронометре, скомандовал:

— Начинайте.

— Запуск!!! — Элия нажал кнопку и, продолжая её удерживать, несколько раз кивнул командиру, — сейчас… сейчас…

Лодка наполнилась утробным ворчанием, свет тут же ярко осветил рубку.

— Вот и славно, трам-пам-пам…

Стрелки на приборах ожили и поползли вверх, но быстро замерли. Однако чувствовалось, что "Касатка" набирает ход. Взгляд на бортинженера.

— Только малый ход, — и словно оправдываясь, вдруг добавил, — больше из этих "дров" тепла не выдавить, они ведь рассчитаны на взрыв, а тлеют плохо. У Выхлопа и так все с ног уже падают, а тут схему ещё переделывать пришлось. На пять часов малого хода хватит. Заодно и аккумуляторы подзарядить успеем — живём! Пока…

Взгляд на штурмана.

— До "Медузы", даже по прямой — все шесть.

— Если она, конечно там, где ей положено быть…

— Но тогда можно выйти к "воротам", это всего сорок минут.

— Угу, и потом всю оставшуюся не долгую жизнь ждать кого-нибудь или чего-нибудь… Отставить "ворота", — Командир перевёл взгляд на адмирала.

Салентиец засуетился под этим взглядом, но ничего не сказал. Лок поморщился и озвучил свой вопрос:

— Готов ли порт Лакри принять нас?

Офицеры переглянулись. Кливмел поднялся во весь свой огромный рост, и прошёлся по рубке, кивая головой в такт каждому своему шагу, затем резко остановился перед командиром:

— Свободная Республика Саленты всегда рада своим героям…

— Да я не про это.

— Порт Лакри — выполнен по последнему слову техники и находится на поверхности ледяного щита, непосредственно на самой вершине планеты, граница космоса и льда…

— Это и в лоции есть.

— Главное, что там есть связь. Если нет горючего — достанем. Там мы дома. А дома… Хо-хо, — адмирал поднял лапы вверх коснувшись потолка и издал жуткий рык.

— Хрр-раббит, — дружно кивнули ему в ответ присутствующие.

— Курс на Саленту!!!

— Есть — курс на Саленту!

— Пять часов на малом ходу, — подсказал штурман.

Вновь взгляд на бортинженера.

— Пять часов хода плюс посадка… — Элия всей пятернёй залез себе в волосы, подсчитывая, — должно хватить, если конечно без сюрпризов…

Командир на это лишь криво ухмыльнулся.

Вошёл с протянутой рукой Коффи и двинулся к командору. По его огромным, круглым щекам текли слёзы.

— Что? Что случилось? — не на шутку встревожился тот.

— Ка-аак щенка, ка-аак щенка, — два ручья из глаз связиста на подбородке сливались в одну речку, протянутая рука тряслась.

— Доктора!!!

Коффи завывая, стал садиться на пол. Прибежал доктор и при помощи добровольных помощников увёл рыдающего толстяка к себе. Заместитель связиста, долговязый старшина, наконец, объяснил ситуацию:

— Оба камушка оказались псевдокристаллами, правда, классно сработанные. Как настоящие, но рассчитаны не более чем на два сеанса связи. А товарищ старший лейтенант столько с ними возился, так на них полагался, даже в своём профессионализме засомневался, всех нас замордовал. Всё время повторял, что из-за нашего с ним неумения все погибнут. А сейчас, наконец, нас послушался, и кристалл этот в анализатор сунул, что бы нам нос утереть, так он выразился. Так и анализатор-то только с пятого раза определил. И вот… Как бы того… За крышу его беспокоимся. Уж больно всё близко к сердцу принимает…

— Идите спокойно работайте, всё с вашим командиром будет в порядке.

— Ну, гады!!! — Тильс зло сощурил глаза, — нет предела человеческой подлости.

— Пойду чего-нибудь перекушу, — командир поднялся, — Рик если что случится, не буди — всё под твою ответственность.

— Принято.

— Вот и ладно, трам-пам-пам…

Крейц ещё не дошёл до выхода, когда второй помощник с явным сожалением сообщил ему:

— Группа целей, как раз возле "ворот", судя по миганию на скайдерах, выходят из гиперпространства.

— Кончится это когда-нибудь? — Лок заломив руки, вернулся, и просто рухнул в своё кресло, — ну давай рассказывай, про то, как космические корабли бороздят просторы Большого театра… — Крейцу всё же удалось пересилить раздражение, — показывай.

— Вот, — Тильс увеличил "картинку" на экране скайдера, — извольте видеть, все семь штук.

— Конечно же, сводный отряд Лиги пожаловал, судя по эффекту присутствия?

— Конечно.

— Не раньше, не позже. Это обойдётся папаше Дорсету в лишних пятьсот долларов, так кажется говаривал классик, — командир закусил губу, — Рик, представляешь, что если бы сейчас с нами всё в порядке было. Мы бы тихонечко к ним подкрались, и только они в наш священный и родной салентийский территориальный космос, как мы бы ра-аз…

— И что бы мы?.. — Кливмел вытянулся, выглядывая из-за второго помощника.

— Всплыли бы перед самым их носом, высветили бы салентийский флаг, а вы бы предстали перед ними в прямой трансляции на международной волне (что бы вся Вселенная смотрела), и потребовали бы не нарушать суверенитет Свободной Республики… И они, конечно же, позорно бежали бы, поджав хвосты. А Салента доказав, что она может постоять за себя, стала бы диктовать свои условия международному сообществу… Элия!

— Да, мой повелитель?

— Мы хоть погрузиться-то можем?

— Только в позиции номер тридцать пять…

— Пошляк!

— Командир, о чём вы говорите? Спасибо, что хоть так-то тащимся. Тут уж не до излишеств, — бортинженер задумчиво обозрел показания приборов.

— Стрелять нечем, связи — нет, "спасибо" — за то, что еле тащимся. Чем тут вообще можно ещё командовать? — Лок уже явно хандрил, — всё, я пошёл. Распоряжения я тебе уже все отдал, так что Рик, крутись тут сам.

— Принято. Мач, лежать на курсе. Все, кроме вахты — отбой.

Как только командир покинул центральный пост, прямо из воздуха возник Сильвер, но, повисев всего мгновение, растаял. Тильс даже не заметил его, он в это время что-то интенсивно переключал на своём боевом посту, затем откинулся в кресле и расслабился.

— Толково, — одобрил все его действия бортинженер, — один хрен, больше мы ничего не можем им противопоставить.

— Он про что?

— Про СБРМы, — второй помощник следил на экране за целями, — и прошу вас оставить в покое мой рукав.

— А?..

— Я установил за "воротами" все пять СБРМов в линию. Если Лига вторгнется в ваш территориальный космос, то они сначала их предупредят об этом, и попросят удалиться.

— А если они не удалятся?

— То мне их и так уже жаль… А если они ещё и к чёрту в зубы и к волку в пасть полезут…

— Куда?

— В "гостиную"

— То что?

— СБРМы их ещё раз предупредят и взведут курки…

— А потом?

— Лига конечно расстреляет СБРМы, те, разумеется, взорвутся. И тогда… Прости их грешных…

— Что?

— У вас осталось ещё масса совершенно неизученных явлений.

— И они что, будут их изучать?

— Да ещё как! Не захотят, да придётся, — вдруг весело влез в разговор бортинженер.

— А если не расстреляют, а, к примеру, обойдут?

— И СБРМы их тоже — обойдут.

— А цели сейчас нас видят?

— Разумеется.

— Рик, мы можем умереть?

— А как же!

19.

"Касатка" не торопясь и не теряя достоинства, уходила в сторону бело-голубой планеты. Далеко за её кормой разворачивался сводный отряд Лиги. Но лодка, казалось, не обращала на него ни какого внимания. Подобно, знающей себе цену девушке, цокающей каблучками мимо группы подвыпивших хулиганов.

— Рик, почему они не стреляют, они же ещё могут дотянуться до нас?

— Да, ещё семь минут они смогут нас достать, так Раш?

— Ну, "Принц Ути" — да. А "Дженибел" если поднимет эскадрильи, то своими штурмовиками и истребителями и под юбкой у жены нас достанет.

— Чего это вас всех вдруг на пошлость потянуло?

— От безысходности! Даже командир ушёл! Признал матовое положение.

— Всё в порядке, — Тильс покачивался в кресле из стороны в сторону, — мы в своём пространстве, должны же они чтить всякие там конвенции и международное право.

— Да мы же на правах пиратов — наёмники, люди вне закона. Нас должен уничтожить без предупреждения каждый законопослушный гражданин.

— Что ты предлагаешь?

— Ничего!

— Ну и прекрасно. Сочувствуя вашей с бортинженером сексуальной озабоченности, могу лишь добавить, что если изнасилование неизбежно, расслабьтесь и попробуйте получить от него удовольствие. Мы под флагом Республики… — Рик повернулся к салентийцу, — кстати, какой он у вас?

Адмирал недоумевающе посмотрел на второго помощника и пожал плечами.

— Ну, вот видишь Раш, значит, любой подойдёт. Высветим первый, какой в голову взбредёт. И вот так несуразно, установим высшую флотскую реликвию Саленты.

— Если они захотят на неё смотреть. Автоответчик-то у нас от Метрополии.

— Давно уже нет. Командир сразу после прочтения приказа приказал их все заблокировать. И вообще Раш, кончай панику разводить. Ковыляем себе потихонечку, ни кого не трогаем, починяем примус…

— Что делаем? — Кливмел как всегда отреагировал моментально.

— Примус починяем!!! Адмирал вы меня уморите своими вопросами. Чёрт!!! Да отстаньте вы от моего рукава.

Возле командирского кресла в своём излюбленном месте снова появился одноногий моряк с попугаем на плече. На этот раз он не курил, а жевал табак, длинно сплёвывая жёлтую слюну с таким расчётом, что бы призрачный ветер, относил призрачный плевок, за призрачный борт.

— Кок, — Тильс нажал клавишу переговорника, — рому капитану Сильверу, и кофе остальным.

— Вот тоже, — Раш показал на моряка, — подвёл нас под "Сирен", да ещё наше вино после всего этого спокойно похлёбывает, и доволен. С процента у этих сладкоголосых что ли работает?

— Раш, — в голосе Тильса клацнула угроза, — а ну пошёл с мостика… отдыхать.

— Есть, сэр! — Сиз быстро поднялся, и вышел, успев, однако пробурчать на ходу, — мираж ему ближе человека. Местечко себе, там, что ли бронируешь?

Вошёл кок, и быстро обойдя всех, раздал кружки. Сильвер как всегда смотрел в даль невидимого горизонта. И несуществующий ветер, как всегда теребил его выбившиеся из под треуголки пряди волос. На плече, как всегда сидел попугай и чистил пёрышки.

— Кто-то боялся Флинта, кто-то боялся Пью, а его, — Рик кивнул на одноногого, — боялся сам Флинт!!! И не трогайте мой рукав!!!

— Я и не трогаю уже. А кто такой Флинт, и почему обязательно надо кого-то бояться?

— Лично я считаю, что вся человеческая жизнь это борьба со страхом. Как только человек преодолевает свой страх, он умирает. Или нет, не умирает, а освобождается, и в этом высшая справедливость.

— Сынок, — хриплый голос моряка катапультировал второго помощника из кресла — Рик уже стоял рядом с Сильвером, — возьми на три румба правее, здесь сильное прибрежное течение.

Одноногий облизнул указательный палец и поднял его вверх, затем довольно кивнул:

— Ветер слабеет, но я думаю, до того как ляжет мёртвый штиль, ты должен успеть…

Моряк начал медленно таять. Штурман лихорадочно что-то отмечал на карте. Тильс быстро повернулся к Мачу.

— Уже, уже, — Мач на удивление плавно завершал манёвр.

Тильс вернулся на своё место и включил трансляцию с СБРМов. Эскадра Лиги всё ещё нерешительно "топталась" в "воротах".

— Куда-то он нас не туда повёл, совсем в другую сторону — штурман всё ещё колдовал над ПК, — Рик если…

— Ничего не хочу знать! Лежать на рекомендованном курсе!

— Если мы разойдёмся с Салентой, нам конец. Ты отдаёшь себе отчёт в т…

— Прекратить! Вся ответственность на мне! Или тебе мало острых ощущений и ты хочешь попробовать до кучи ещё и мёртвый штиль?

— Ты идёшь ва-банк, — штурман очень подчеркнул слово "ты", — а если проиграем, то мы все.

— Только проиграть боитесь. А если выиграете, то вроде как так и должно? Да?

— Извини Рик, это просто нервы. Торжественно обещаю, что больше не буду капать.

— Лучше взгляни сюда, — Тильс показывал на приборы, — смотри, как мы быстро поехали.

— Интересно — на ПК этого течения нет, но я его сейчас просчитаю и нанесу, — Дэд оценивая обстановку, стал что-то ускоренно вводить с клавиатуры в компьютер, часто сверяясь с показаниями приборов и ПК.

— Такими темпами, — подал голос Элия, — скоро и дровишки не нужны будут.

— Проснулся? — Шман быстро глянул на бортинженера.

— Я и не спал. Думал о человеческой глупости.

— У-у, это длинная песня, — Штурман говорил, не отрываясь от расчетов. — Можно всю жизнь об этом думать, а потом окажется, что упустил самый главный аспект.

— Какой?

— Себя в центре этой проблемы!

— Но я как раз осмыслял в центре проблемы тебя.

— Рик, немного не совпадает, но кто может знать, куда нас вынесет? А так в принципе, направление правильное. Признаю себя… ну, в общем, ты сам знаешь!

— Вот под этим "сам знаешь" мы и подразумевали, то о чём я думал, — Элия весь светился от удовольствия. — Что и требовалось доказать!!! Сам сознался!!!

— Зашевелились, — Рик смотрел на экраны, где демонстрировалась эскадра, уже начавшая своё плавное движение в глубь территориального космоса Республики.

— Не хочешь отвести СБРМы подальше, что бы потом претензий не было, — штурман задумчиво смотрел на ПК.

— Уже отвёл! А претензии будут в любом случае.

— Где они? — Дэд увеличивал карту, — а, вот, вижу. Ничего себе, хорошо ты их отодвинул. Чуть не в центр "гостиной". Зачем так далеко?

— Хочу пронаблюдать, как мёртвый штиль будет ложиться. Госс-споди!!!

— Что!

— Чего это они? — Рик показывал на экран.

Как испуганные бледные льдинки мальков разбегаются в разные стороны, когда на них упадёт тень человека, так же рассыпались сейчас корабли Лиги — кто куда, спешно удирая.

— Смотрите, — почти прошептал Тильс, показывая на мелкие астероиды за спиной эскадры.

— Что ты там увиде…

Второй помощник резко увеличил изображение, и теперь присутствующие сами смогли видеть как, от "ворот" по "гостиной" будто работая гигантским, невидимым пылесосом уничтожая весь космический мусор, движется прозрачная линия. И там где она проходила, словно под незримым прессом весь этот имевший смелость отделиться от астероидного пояса вселенский хлам, сначала дробясь, рассыпался на мельчайшие кусочки, а затем таил будто снег под солнцем, прямо на глазах. Шокированные новым зрелищем, офицеры смотрели, как эфирная волна приближается к кораблям Лиги. Вот, за кормой "Принца Ути" одновременно брызнули, разлетевшись разноцветными искрами, корпуса двух фрегатов, и тут же истаяли подобно, как только что истаяли осколки небесных тел. Хр-рясь, и волна расправилась с оставшейся эскадрой. Теперь подминая под себя всякие остальные издержки звёздной жизни, невидимый каток шёл прямо на камеры СБРМов. Ближе, ближе, ближе… Вот уже хрустнувший невдалеке, вечный бродяга — метеорит, достал, стрельнув своей крошкой один из СБРМов и тот чёрным бельмом пустого экрана, вырвал целый кусок из ещё живой, движущейся картины. Но не долго быть ему в единственном числе — один за другим, коротко пискнув, погасли и остальные. Затем пластины автоматически заполнила обзорная панорама.

— Рик я полный идиот, — штурмана мелко трясло, — Сильверу памятник нужно воздвигнуть на одной из створок "ворот"

— А то…

— Мраки…

— За "штиль" не скажу, а всё остальное правильно. Действительно "лёг", действительно "мёртвый", — Элия взял кружку и захлёбываясь, огромными глотками стал пить кофе.

— Кто-то весьма тщательно следит здесь за порядком.

— Да! В этом доме надо вести себя очень пристойно.

— Точно. Не шуметь, приходить и уходить когда попросят и главное не бросать бумажки…

— А нас-то, нас… — Мач переводил перепуганные глаза, со штурмана, на второго помощника и обратно.

— Во, даже Мача пробило, — Элия закашлялся, распылив перед собой чёрную жидкость напитка, — а я думал, тебя не чем не прошибёшь.

— Успокойся Мач, — Тильс уже смотрел на ПК, — нас не должно…

— Я тоже так думаю, — штурмана всё ещё колотило, — и нечего пялиться на ПК. Не должно — и всё!

Потом долго стояла тишина. Все прислушивались и осматривались, ожидая признаков приближения мёртвого штиля. Однако космическое течение сносило лодку всё дальше и дальше от "гостиной". Пропорционально увеличивающемуся расстоянию, увеличивалась и их уверенность в вечном везении "Касатки".

— А Сильвер ничего не говорил тебе про рифы в конце течения? — Дэд, не успокоился, и продолжать изучать ПК, — твой дружок в излюбленной манере, как всегда, не договаривает! Может надо удвоить ему порцию рома?

Тильс подошёл к ПК и тоже стал, что-то считать. Потом они со штурманом пустились в долгий профессиональный спор, оперируя цифрами и специфическими терминами. Наконец придя к единому мнению, Тильс распорядился:

— Мач, надо выбираться из этого течения, а то от нас действительно, скоро останутся рожки, да ножки. Тебе придётся здорово поработать! Разворачивай лодку и держи на луну номер три. Во что бы то ни стало, держи на неё, пока не выскочим!

— Тоже мне работа, — шефпилот презрительно ухмыльнулся, — что мышей, мы лавливали, бывало и ершей!

Однако выяснилось, что Мач бахвалился зря. Буквально через несколько минут, весь в поту, он уже ворочал штурвалом как плугом, пытаясь удержать, переставшую вдруг повиноваться "Касатку" в заданном направлении. Но, не смотря на виртуозность врожденного таланта, ему ни как не удавалось вырвать лодку из власти потока.

— Если Мач не сможет — никто не сможет, — почему-то пояснил адмиралу бортинженер, — он у нас бессменный чемпион-гонщик.

— Ну да! Ещё, какой гонщик! — Дэд поддержал Элию, — всякую фигню гнать любит!

— Нет, — шефпилот отказавшись от борьбы, бросил штурвал, — так не выскочить! Мы на много продвинулись?

Штурман отрицательно покачал головой. Салентиец испуганно посмотрел на второго помощника.

— Только не за рукав, — сквозь зубы прошипел тот.

— Нужны импульсы ускорения, — Мач повернулся к Элии, — сможешь дать?

Бортинженер задумался, пощёлкал переключателями на своём пульте. Соединился с механиком, переговорил с ним, и, наконец, кивнул:

— Непродолжительные. По десять — пятнадцать секунд!

— Сойдёт! Готовься!

— Готов! Сейчас, поднакопим…

Мач дал лодке успокоиться и влиться в поток, позволив течению разогнать корабль. Дождавшись, что бы скорости потока и "Касатки" уравнялись, шефпилот скомандовал бортинженеру:

— Поехали!

— Пошло ускорение, — откликнулся тот, и всех мягко вдавило в кресла.

Когда ускорение достигло половины своего предела, продолжая наращиваться, главный рулевой плавно повёл штурвалом, положив лодку в пологую дугу.

— Молодец, — штурман стоял над ПК, опираясь на разведенные, словно сошки у пулемёта, руки — две трети за один раз покрыли!

— А кто сомневался? — Элия торжественно осмотрел окружающих, — я же гово…

— Правда, нас снова относит в центр потока, — Дэд повернулся к бортинженеру, — нельзя ли ускорить процесс накопления?

— Смотри лучше в карту, и не суйся в апельсины!

На третьей попытке лодка вырвалась из течения, и какое-то время гасила боковое смещение. Затем, величественно развернувшись, стала ложиться на исполнительный курс.

Через час на корабле уже прозябала безмятежность. Шефпилот откровенно спал, доверя управление автоматике. Бортинженер грезил прямо на своём пульте. Однако каждые десять минут он поднимал голову, быстро просматривал приборы, крыл последними словами снарядное топливо Раша, и вновь засыпал. Полуприкрыв веки, откинулся в своём кресле Тильс. Рядом читал что-то с экрана адмирал. При очередном всплеске нецензурщины со стороны Элии, второй помощник резко открыл глаза и, встряхнув головой, сладко потянулся:

— А ведь задремал! Адмирал, может кофейку?

— Можно, — Кливмел оторвался от чтения, и погасил свой экран, — пойду, принесу.

— Зачем? Не надо. Сейчас лучше господина Архимеда напряжём.

— Не стоит. Да и размяться не помешает.

— Тогда — конечно.

Через пять минут они уже с удовольствием глотали горячую горечь, ведя неторопливую беседу.

— Рик, скажите, почему на этом корабле героические поступки и решения происходят так буднично?

— Потому, что все профи высшей пробы.

— Объясните.

— Сейчас попробую. Давайте представим, что вам начальство поручило заткнуть пробкой бутылку. Вы берёте справочник по бутылкам. Находите на вашу бутылку нужный стандарт. Бежите к начальству, показывая по этому справочнику, расхождение диаметра горлышка выданной вам бутылки, и положенного по теории значения. Затем научно доказав невозможность решения поставленной задачи из-за чьей-то халатности, всё же обнадёживаете руководителей, что вы попробуете сделать невозможное. И вот вы опять у начальства, но уже с умной литературой, где подробно описано, как, какие и из чего делают пробки. Вы все вместе долго обсуждаете и спорите, что же вам из всего существующего больше подходит, и даже пытаетесь изобрести что-то новое. А ваше руководство, принимая во всём этом живейшее участие, и уже насквозь проникшись сложностью и глобальностью задачи, естественно держит в курсе своё руководство, и вас уже знают наверху вплоть до…

Вам выделяют средства, материалы, дают помощников. Вы сами уже становитесь заметной фигурой… Ладно…. В конце концов, приходит тот праздничный день, когда в присутствии всех, и почётных гостей, разумеется, тоже, вы торжественно подносите на блюдечке с голубой каёмочкой своему непосредственному начальнику созданную муками и страданиями всего коллектива пробку. И тот, под салют и овации, герметично затыкает бутылку пробкой. Вечный праздник продолжается. Все вокруг уважаемые люди. Делятся награды, чины, звания и др. Занавес.

— Я так понимаю это как раз не ваш вариант?

— А можно просто взять подогнать пробку и заткнуть ею бутылку. Правда тогда ни кто, ни чего делить не будет. Праздник и вселенская слава отменяются. Сделал — и сделал, подумаешь: ерунда, какая. Что такого? В конце концов, это ваша обязанность. Вот если бы не выполнили, то тогда всё опять закрутилось бы по первому варианту. А так: нет проблемы — нет наград. Немного утрировано, конечно… Всё понятно?

— Вполне.

— Так что всё зависит от упаковки. Правда, здесь, у нас несколько не так. Здесь на кону каждый день стоит всегда одна и та же ставка — жизнь. И потому в награду мы получаем только её. Оттого всё буднично и серо. Конечно при определённом артистизме, можно было бы каждый этот день из себя героев ломать. Только кому это надо? На нашей лодке предпочитают не слыть, а быть.

— И, тем не менее, вдруг начальник всё же сам, в наущение другим, вставит пробку, а вас сократит за профнепригодность?

— Вот уж вряд ли. Начальство обожает курировать понятные им в общих чертах и пестрящие непонятными, научными словами проблемы.

— Скажите Рик, а что за сон мучает командира, и почему этот сон на "Касатке" считают плохой приметой.

— Вон вы о чём? А я думаю: что вас всё время гложет? Ну, слушайте… Только заранее предупреждаю: сам факт — ничто по сравнению с обросшей его легендой. Как если бы побрить сибирского кота…

— Кого?

— А ладно!.. Давным-давно, в далёкой галактике бушевали звёздные войны… — Рик, уже войдя в роль рассказчика и принявший соответствующую позу, вдруг заскучал, и совершенно другим, нудным голосом продолжил:

— Во время одного из последних вооружённых конфликтов к папе-адмиралу приехал на каникулы сын-гардемарин. Погостил, полазил по блойдерным катерам — папа у него командовал соединением блойдерных катеров. Гардемарина даже дважды на боевое задание пустили — дерзость молодости. Отпуск кончился, надо в училище возвращаться, а тут как раз оказия — новейший крейсер "Дофин" после удачного рейда с ценнейшей добычей в брюхе на станцию дозаправки торопится. Да заскочил на огонёк, истраченный боекомплект пополнить. Адмирал с командором старые друзья. Сразу после дозаправки и гиперперехода, крейсер должен встретить эскорт. Всё отлично. Взялся подбросить сынка.

Крейсер совершает прыжок, но вместо эскорта после гипера на пего выскакивает "Лири", тоже новейший, но только играющий за другую команду. Расчет верный: "Дофин" не ныряет сразу же обратно в гипер, а ввязывается в дуэль. Однако вместо честного поединка его ждёт засада всего крейсерского соединения адмирала Каранча. Только у "Дофина" всё пока идёт хорошо. Он ловко маневрирует, наносит "Лири" значительные повреждения и уже готовится, прорвав блокаду улизнуть в гиперпространство, как вдруг попадет в накрытие. Однако прямых попаданий нет, а только роковой казус — в боевой рубке по тревоге не закрыли всего одну бронештору. Всего одну… Потом во всех уставах и наставлениях будут приводить этот пример. Как одна маленькая халатность… Много так же слухов было про диверсию. В общем — вы понимаете…

— И что же?

— Близким разрывом всех кто был в рубке через это окно — в кашу. В живых остаётся только гардемарин. Его вместе с креслом в боевой командный пункт забросило, двери ударной волной за ним захлопнуло, и заплавило так, что только на базе вырезали. Чудо. Теперь представьте себе корабль без командного пункта. Всё равно, что человек без головы. На крейсере паника. Ни кто не знает что делать. В центральный пост не попасть, да и уже незачем. Второй командный пункт на корме тоже разрушен. Противник моментом просёк ситуацию и даже огонь прекратил. Всей толпой к "Дофину" кинулись, и уже готовятся швартовы на него заводить, что бы к себе тащить, абордажные ракеты с присосками, полны народа. Всё готово. Но мальчик-то уже принял командование кораблём. Каранча дырки под награды на кителе сверлит. Вдруг смотрят: что такое? С "Дофина" блойдерные контейнеры отстреливают, а блойдер тем хорош, что пока не рванёт, ни кто не знает, кого он выбрал. Не скажу, какие у них в тот момент были рожи, но когда парализованный, обезглавленный крейсер неожиданно, весьма управляемо и ловко развернулся, да ещё тут же наградил "Журсу" полновесным бортовым залпом, эти рожи должны были бы вытянуться. А дальше как в сказке с хорошим концом — пришёл лесник и выгнал всех.

— Рик у меня и так языковые трудности, а вы ещё…

— Эскорт прибыл!

— И что?

— После такой славной охоты не осталось ни Ка, ни маленького лягушонка.

— Рик…

— Крейсерское соединение адмирала Каранча перестало существовать, и он сам тоже. Запоздавший эскорт оказался усиленным, да и противник к тому времени был очень занят, и прошляпил его появление…

— А кого выбрали блойдеры?

— "Нурсу". Это были два любимых крейсера адмирала Каранча: "Журса" и "Нурса". Однотипные два брата близнеца. Абсолютно одинаковые, и всегда вместе. Поэтому трудно было догадаться: на каком из них в данный момент держит флаг адмирал, так как он держал флаг сразу на обоих. И погибли вместе: "Нурсу" разорвали в молекулы блойдеры, а "Журсу" буквально за считанные минуты заколотил насмерть снарядами "Дофин", и потом сцепился с остальными. Они к тому моменту уже пришли в себя от неожиданности.

— А "Дофин"?

— Ему конечно сильно досталось. Настолько сильно, что его даже не стали восстанавливать. Потому, что восстанавливать в сущности, уже просто было нечего. "Дофин" так никогда и не состарился. Его поставили на вечный прикол и сделали из него памятник. Потрясающее зрелище, скажу я вам. Расстрелянный — живого места нет, искорёженный, но непобеждённый крейсер. Такие дырищи в корпусе, броня вывернута, весь избитый, оплавленный — он стрелял в упор и в него стреляли в упор. Когда от него отвязались, переключившись на эскорт, он был практически мёртв: у него осталось лишь два орудия вспомогательного калибра, и те уже без снарядов. Непонятно почему, но стоишь, смотришь, а изнутри гордость за державу распирает, аж слеза пробирает. И сам памятник выполнен гениально. Забитый насмерть крейсер, а изнутри корпуса боевой командный пункт просвечивает, и в нём фигура гардемарина командующего этой обречённой громадиной. С какой бы стороны не смотрел — всё равно фигуру в боевой рубке видно…

— А что с гардемарином дальше было?

— Про самого молодого командора тут же сняли фильм и раздули огромную агитационно-патриотическую компанию. Только гардемарин-командир всё время сторонился камер и публики. Хотя она, публика, его боготворила и носила на руках.

Всех оставшихся в живых с "Дофина" без исключения наградили специально выпущенными только для них орденами. А малышу кинули ещё и высшую степень…

Кстати, в Адмиралтействе потом все его командирские действия подвергли тщательнейшему анализу и признали, что хотя иногда они (эти действия) и были совершенно безрассудными, но без сомненья, единственно правильными в той ситуации.

— Большой экипаж был на "Дофине"?

— Около семисот человек.

— А сколько осталось?

— Ровно столько, сколько выпустили орденов. А орденов выпустили всего тридцать три. И это вместе с гардемарином. Сказать имя гардемарина?

— Не надо. Его звали Лок Крейц.

20.

На подходе к Саленте командир приказал всем принять "человеческий облик", и сделать у доктора прививки на предмет адаптации и др. А через полчаса уже проводил инспекцию людям и кораблю. Пройдя весь корабль из конца в конец, и оставшись довольным, он, наконец, сел в своё кресло и приняв излюбленную позу, теперь лишь изредка поглядывая на приборы. Вокруг него происходило то, что и вчера, и позавчера и год назад: профи делали своё дело — стояли вахту. Наконец выйдя из задумчивости, Лок поднял глаза на второго помощника:

— После того как задокуемся и выполним все формальности, можешь считать себя в увольнительной на семьдесят два часа. Я всю рутину беру на себя. Меня на Саленте всё равно никто не ждёт.

— Спасибо, сэр, — Тильс не смог скрыть радости.

— Ох уж эти влюблённые, — не поворачивая головы, пробурчал, ухмыляясь Элия.

— Я думал, что уже никогда и ничему не удивлюсь на этой лодке, но… — адмирал беспомощно смотрел на офицеров, — скажите мне, пожалуйста, кто может ждать Рика на планете, которую он ещё даже и не видел живьём?

— Два старбота встречным курсом, — бархатистый голос Сьюу не докладывал, а доносил до сознания, — цели резко идут на сближение.

— Поднять флаг Саленты! — Лок не изменил позы.

— Позвольте мне, — адмирал, опережая возможные вопросы, бросился к компьютеру и быстро что-то вызвал на экран, немного полюбовался, наклоняя голову под разными углами, — можете высвечивать.

Вахтенный сигнальщик тут же передал ночное творение салентийца на усилители верхней палубы "Касатки".

— Ну и что, — бортинженер разглядывал дебют флага ВКС Свободной Республики, — что это за народное творчество?

— Бело-голубое поле это, я надеюсь понятно всем?

— Ну, да, это бело-голубая планета.

— Маленькая фигура касатки в центре, это символ ума, ловкости, силы, невидимости и тд. Млекопитающее не знающее себе равных, и которое не может жить без двух стихий. Одновременно это название первого корабля, основы основ наших ВКС.

— А одноногий-то тут зачем?

— Опасность, предвидение и недоговорённость.

— А почему они перекрещиваются, касатка и одноногий??

— Потому, — не выдержал штурман и пояснил вместо адмирала, — что моряк стоит, а касатка плывёт. Они вечно пересекаются. Тут такой во всём мощный тройной, если не более смысл… Браво адмирал!

— А я, — вставил оружейник своё понимание, — сначала подумал, что касатка, этому в треуголке, ногу оттяпала.

— И так тоже неплохо…

— Что там на старботах? — Лок прервал обсуждение.

— Пристроились по бокам. Толи конвоируют, толи почётный эскорт.

— Мне сейчас совсем другое интересно: на старботах-то так же хорошо в этом флаге разобрались, как мы сейчас, или наш адмирал и им должен всё сначала объяснять?

— Насчёт понимания — не уверен, а вот входные огни включили, — Тильс вращал рукояти перископа.

— Мы с братом договорились, — адмирал почему-то очень волновался, — если всё будет в порядке, я высвечу бело-голубой флаг с произвольным рисунком. Главное, что бы фон был бело-голубой…

— Что, и тогда, нас не тронут?

— Да! Если только над доком будет гореть два синих, два красных, два жёлтых и два чёрных, с белым ободком, как при затмении солнца. И все эти огни должны быть в форме ромба.

— Понял, ищу, — Рик медленно проворачивал шарнир.

— Штурман сколько, до посадки?

— Восемь минут, если конечно не будем за…

— Не будем! Заходить на орбиту не будем. Ресурс не позволяет. Бортинженер?

— Так точно — не позволяет. Дай бог, на посадку бы хватило.

— Рик, ты видишь порт?

— Угу.

— Какой из доков наш? Только не говори, что крайний.

— Но он действительно, крайний. Над крайним правым доком горит ромб и именно с теми огнями.

— Всё, теперь и я вижу — к нему сейчас включили световую дорожку.

— Старботы отвалили.

— Мач, тебе вверяем самое дорогое…

— Не волнуйтесь командор. Я посажу вас, как ящик с яйцами.

— Давай, родной!

— Командир, уже не надо! Они подхватили, и ведут нас.

— А зелёный, — у адмирала от волнения дрожал голос, — зелёный, в центре ромба вы видите?

— Нет! Нет зелёного в центре.

Салентиец поражённый этим известием сел. Все быстро переглянулись.

— Что адмирал, если в центре нет зелёного, то не всё в порядке в королевстве Датском?

— Где не в порядке??? — Салентиец тут же оставил свои переживания.

— Есть зелёный!!! И как раз в центре!

— По рубке пронёсся вздох облегчения.

— Всё, — констатировал Крейц, — конец рабочего дня. Так: парадную белую форму, сверху универсальные, мягкие скафандры, а через десять минут построение на верхней палубе. И что бы при всех орденах и регалиях были!

— Есть, сэр!!!

Лодка медленно втягивалась в док, плывя в центре гигантской, высвеченной лазерным эффектом, голограммы флага — пересекающихся Сильвера и касатку, на бело-голубом фоне. Чёрный от вечных перегрузок и космических скитаний корпус корабля почти не давал бликов, и потому казался среди весёлых разноцветных сигнальных огней дока, посланцем тьмы. На верхней палубе с обеих сторон от рубки стояла прерванная короткой волной в центре, белая шеренга личного состава. Пиком же этой короткой волны, над рубкой возвышалась двухметровая фигура адмирала.

"Касатка" прошла ворота дока, и они с шипением закрылись. Тут же взвыли насосы, нагнетая воздух в замкнутое теперь пространство. Всё пришло в движение. Портовые механизмы приступили к стыковочным работам. Под потолком бокса вспыхнул огромный экран и на нём всё также двигался в праздничных огнях, чёрный силуэт лодки. Изображение стало быстро увеличиваться, и вот уже ненадолго задерживаясь на каждом космонавте отдельно, побежало вдоль белого строя скафандров. Однако в этот момент всё затянуло туманом испарений. Сквозь это молоко кто-то под шлемами скафандров произнёс:

— Из всех прелестей похода, я наслаждаюсь всегда лишь этим моментом.

Туман, однако, начал рассеиваться. Тотчас коротко взвыла сирена, возвещая о том, что в доке выровнено давление и задействованы системы жизнеобеспечения. Клубы пара стали уходить вниз, опадая на конструкции. В лицо ударил яркий свет. Когда глаза пришельцев с чёрного корабля адаптировались, они увидели белоснежную, лохматую волнующуюся и что-то кричащую толпу. Толпа размахивала чем-то наподобие факелов, а их движение вперёд удерживало оцепление из таких же белых, но очень рослых, легковооружённых аборигенов. На стыковочном пирсе стояла группа из трёх десятков салентийцев с музыкальными инструментами, и исполняли весьма торжественную мелодию. Перед оркестром разместилась небольшая группа, во главе с огромным барлахом.

— Шурш Снаудер, — узнал в нём заочного знакомого, бортинженер.

— Ух, ты! — восхитился оркестром Тильс, — не какая-нибудь запись по трансляции — живая музыка!

— Адмирал, а что это за факелы у них в руках?

— Когда салентиец приходит к другому салентийцу, он дарит ему самое дорогое, среди всеобщего льда — огонь.

— Понятно, хорошо, что здесь живые существа, а не растения выращивают, а то удобрениями бы закидали.

— Можно снять скафандры, — Кливмел повернулся к командиру.

— Док?

— Да-да, — заторопился тот, — небольшие отличия, конечно, есть, но только в лучшую сторону. Считайте, что как на целебном курорте.

— Скафандры долой!

Экипаж отработанным движением прикоснулся правой рукой к коробочке на поясе, и скафандры исчезли, осталась только белая в золоте форма и головокружение от свежего воздуха. Однако адаптационные прививки быстро стабилизировали состояние.

— Адмирал, — командир осматривал встречающих, — я не представлял, что нас будут так торжественно встречать. Вы хоть вкратце сообщите мне порядок ритуала.

— Да я сам-то… Определённого порядка ещё, разумеется, не было… Но я, предусматривая такую возможность, тут на досуге начал уже работать над будущим уставом…

— Короче Склифосовский, — прошипел Тильс, — видишь, как оркестр надрывается.

— Хорошо, — Кливмел очень волновался, — командир пойдёт со мной докладывать, а вы помощник, выведете экипаж и построите его перед лодкой на пирсе. Нет… Наоборот…

— Да успокойтесь, — Рик был уже задорно весел, будем импровизировать. Начну я, а там как получится…

— Ты не очень-то резвись, — одёрнул его Лок, — там уже полно всякой международной прессы, судя по их цвету одежды.

— А какой у них цвет? — Кливмел резко повернулся.

— Они в кричаще красном, — объяснил Тильс, — что бы все издалека их видели и по возможности не трогали.

Корабль дёрнуло на стыковке. Рядом с группой руководства, суетилась ярко красная толпа репортёров. В воздухе плавали теле и видеокамеры. Клубы тумана исчезли совсем, и вдруг в другом углу дока открылся "Гекельбери Финн".

— Фу!!! - Крейц облегчённо вздохнул, — жив наш крестник-то… Кстати, проверьте — у всех переводчики в ухо вставлены?

Ещё один стыковочный толчок и на корабль подали сходни.

— С права по одному на пирс, марш!!! — Рявкнул второй помощник.

Белая шеренга заструилась змеёй через сходни на широкую площадку дока перед лодкой.

— Ну, я пошёл вас встречать, — Рик как от комара отмахнулся от висящей над ним телекамеры, и тут же спустившись с рубки, пристроился за последним бегущим матросом.

— Ой, не опозориться бы перед всей Вселенной, — страдал Кливмел.

Однако всё катилось как по рельсам. Когда командир с салентийцем сошли со сходен, второй помощник, пройдя вдоль замершего строя экипажа им навстречу, чётко отдал рапорт командиру. Тот, в свою очередь, отпустив Тильса, проделал тоже самое адмиралу. И уже вдвоём они направились к главе правительства. Оркестр надрывался, стрекотали репортеры, комментируя увиденное. На огромном экране увеличенные камерами, двигался Кливмел, а на три шага сзади и правей его, Крейц. И как только адмирал, остановившись перед главой Республики, вздёрнул руку, отдавая честь, оркестр смолк. Доклад Снаудера громыхал в доке многократно усиленный репродуктами и эхом. Затем, когда почти всё кончалось, и Шурш Снаудер уже пожимал руку командиру, случилось непредсказуемое.

От правительственной группы отделилась изящная, редкой красоты салентийка, и грациозно двинулась все, более ускоряя шаг, в сторону фронта застывшего в строю личного состава "Касатки". Все телекамеры моментально отреагировали, переключившись только на неё, взяв в прицел своих объективов.

— Лисси! Ты куда? — президент удивлённо следил за ней, всё ещё треся руку Крейца.

Но девушка, не замечая ничего, и никого уже бежала к шеренге космонавтов с "Касатки".

— Она у нас такая импульсивная, — извиняющимся тоном сообщил Шурш и, наконец, отпустил руку командора.

Стоящий перед строем второй помощник нерешительно качнулся несколько раз корпусом, не сходя с места, вперёд и назад, пытаясь преодолеть неуверенность и чувство долга. Затем, неотвратимо приняв решение, стащил с себя форменную фуражку и бросился на встречу девушке.

— Вольно! — несколько запоздало громыхнула команда командира.

Однако ни кто не шевельнулся, продолжая следить за двумя главными объектами сего действия. Девушка и помощник бежали навстречу друг другу так, будто они были одни во всём пространстве и времени. Как будто они бежали бы к друг другу по песку пустынного пляжа. Общество застыло в напряжённом ожидании. Но это, ни каким образом не касалось двоих существ из разных миров, сближавшихся как разнополюсные магниты. И вот, наконец, встретившись, они закружились в объятии. Портовый док как стадион, взорвался восторженным рёвом. Над счастливой парой повисли камеры, их окружило плотное красное кольцо тараторящих журналистов. Все кричали, задавали какие-то дурацкие вопросы, а на огромном экране всё кружились и кружились счастливые лица двоих.

— Как это символично… — прорвавшись на мгновение через общий шум голос комментатора, донёс чрезвычайно важную в данный момент информацию до всей Вселенной…

Дальше всё закрутилось как в калейдоскопе. Пресс-конференция сменялась банкетом. Банкет сменялся экскурсиями по планете и на луны и вновь весёлым застольем. Экипаж "Касатки" буквально рвали на части. Салентийцы в очередь приглашали людей на всевозможные мероприятия. И где бы ни появлялись матросы и офицеры с лодки, всюду их славили и вручали факелы. Они были везде самыми желанными гостями. Особенно трогательный характер носила встреча с пассажирами и экипажем "Гекельбери Финна". И те, и другие рассказывали друг другу недостающие детали событий происходивших в самом недалёком прошлом и при этом хохотали до упаду. Теперь, когда над головой не висела неотвратимость судьбы, всё казалось таким лёгким и смешным…

Окутанный тайной секретности их поход вызывал жутчайший интерес публики. Однако экипаж молчал, зная цену выпущенному слову. Рассказывая только о том, что и так уже стало предметом гласности и обсуждения. И тем самым ещё больше разжигая интерес прессы и общественности…

Праздник продолжался. Дикая и прекрасная природа Саленты, повергла людей буквально в шок. Совершенно прозрачный, не имеющий аналогов, лёд планеты, бесконечные переходы и залы в нём, вызывали, у них дикий восторг. А при смене солнц и лун когда преломление света сопровождалось ещё и непередаваемой музыкой этого льда, они как загипнотизированные стояли, любуясь природным представлением. И тут же лифты, падая в кажущейся пустоте, уносили их на материковую поверхность планеты, где действительно шумели леса и журчали реки. И откуда можно было видеть, если поднять вверх голову, и забыть что над тобой всё-таки лёд, как высоко в небе идут по "воздуху", аки ангелы, белые пушистые аборигены, отбрасывая сказочно длинные тени. Многие чудеса открылись людям… Но больше всего им нравились сами жители этой экзотической планеты, их быт и нравы, обычаи и искусство…

Однако был среди экипажа человек, которого не коснулось вся эта шумиха и круговерть "весёлой карусели". Когда закончились его официальные семьдесят два часа, он выклянчил себе ещё столько же. Но при следующей попытке, получил только двадцать четыре. И вот, наконец, сказка кончилась…

В президентском дворце, играла музыка. В залах было полно народу. Официальный прощальный приём начался. В тронную залу полную гостей, под руку с Лисси вошёл Тильс.

— А вот и наши молодожёны! — Шурш с командиром прервав разговор, развернулись навстречу.

— Совсем от счастья голову потеряли, помощник, — командир был притворно строг.

— Не сердитесь на него командор, — к беседующим с бокалом в руке подошёл адмирал, — рядом с Лисси можно что угодно потерять, не то, что такую мелочь, как голова.

Все рассмеялись, глядя на девушку, но она, совершенно не обращая ни на кого внимания, лишь крепче обхватила руку Тильса, двумя своими, и склонила прекрасную головку ему на плечо.

— Что же вы, союз заключили, а свадьбу зажимаете?

— Ой, позвольте мне хоть Рика спасти, — Кливмел взял второго помощника под руку, чуть ли не силой отрывая его от Лисси, — а то вы их вместе быстро заклюёте. Зато по одиночке они себя в обиду не дадут.

— Вот уж конечно, — командир тут же встал между Тильсом и Лисси, которые заволновались так, как будто одного из них должны были прямо сейчас, казнить на глазах у другого. — Миледи осчастливьте старика — подарите мне один танец.

— Я быстро, — увлекаемый адмиралом второй помощник, продвигаясь спиной вперёд, выпрыгнул из-за плеча Кливмела.

Салентиец провёл Рика в какой-то боковой коридор, потом ещё в один, и, наконец, они оказались в небольшой, но очень уютной комнате.

Адмирал по-хозяйски прошёл к бару, наполнил два стакана ярко зелёной жидкостью, и, отдав один стакан помощнику, уселся рядом с ним в кресло.

— Кливмел, мне плохо без Лисси. Поэтому если у вас есть ко мне разговор — разговаривайте быстрей.

— Успокойтесь! Выпейте, и всё пройдёт.

— А если я не хочу, что бы это проходило?

— Тогда всё равно, выпейте.

Рик отпил из стакана с таким видом, как будто сделал одолжение. Однако тут же отхлебнул ещё и ещё, а затем просто опрокинул стакан себе в рот:

— Всё, я могу идти?

— А вам не интересно, что произошло здесь за время вашего отсутствия?

— "Гостиная" стала зоной безопасного судоходства? Занга вышла замуж? Случилось что-то невероятное. Да плевать я хотел…

— Ну, предположить то вы хоть в состоянии?

— Хорошо, попробую. Правительство Метрополии признало свои ошибки и подало в отставку?

— Почти. Открылась "панель секретов" и выдала кристалл связи.

— Чудеса, — Тильс был весьма саркастичен.

— Так и командир выразился, и даже таким же тоном

— Вот уж удивительно…

— А разве нет?

— Наверняка, как только кристалл задействовали кто-то из верхнего руководства извиняться пришёл, да?

— Да! Как только этот кристалл задействовали, тотчас на связь вышел какой-то шибко большой начальник. Весь в золоте и наградах. И ваш экипаж его, похоже, сильно уважает, а командор так тот вообще… даже сразу встал.

— Ну и что же сообщило большое начальство?

— Я так понял, что у вас дома что-то вроде небольшого путча произошло. Может я конечно и не прав и это как-то по-другому теперь называется, но всё верхнее руководство флота у вас точно сменилось.

— Имя- то есть у этого начальника?

— Рифли.

— Рифли? О! Да он в Адмиралтействе был второй человек. А сейчас видимо стал первым, раз даже командир поднялся, и экипаж вдруг сразу его зауважал. Ну, нет, это не путч, это всего лишь кадровые перестановки. Одна группировка подмяла под себя другую.

— Так вот этот самый Рифли, сначала долго извинялся за стиль руководства прежнего кабинета. Потом всех хвалил за преданность и верность долгу, обещал наградить и отметить. Вашего командора представили к адмиралу, и забирают в Адмиралтейство. Рифли сказал, что теперь, когда основная загадка Салентийского явления разгадана, герои могут возвращаться домой, где их ждёт благодарная отчизна. Либо остаться инструкторами на Саленте. Тогда всем — контракт, и год — за три. Так сказать: — пребывание в горячих точках.

— Мягко стелит, как бы того… Но извините, продолжайте, пожалуйста.

— Ага! Я вас заинтересовал?

— Нет, скорее натолкнули на мысль.

— О вас, у них с командиром был отдельный разговор.

— Почему именно обо мне?

— Потому, что вас теперь с Лисси знают все, да и командир предположил, что вы захотите остаться здесь, на Саленте.

— И что же? — Тильс даже поднялся.

— Да успокойтесь вы! Всё разрешилось как нельзя лучше.

— Для кого?

— Для всех! Кстати, Битси выполнил своё обещание: вы теперь капитан первого ранга. Поздравляю!

— Ну не тяните же адмирал!

— Ах, да! У вас теперь два пути…

— Пан или пропал?

— ???

— Простите, что перебил. Продолжайте, очень вас прошу. Только не тяните! Лишь самую суть!

— А суть в том, что вас оставляют на Саленте в качестве советника по Военно-Космическим Силам. С очень широкими полномочиями.

— Или?

— Вы возвращаетесь в Метрополию, и вам под командование поступает лодка, правда она ещё на стапелях… "Семирамида", кажется…

— Сбылась мечта идиота! "Семирамида" это же… Короче — круче только крутые яйца.

— Что?

— А ладно… А экипаж?

— Сначала выбор!!! Ваш выбор!!!

— Я должен посоветоваться… Подумать…

— Вот если бы явились из увольнительной вовремя, то есть, через сто девяносто шесть часов, как положено, а не вызовом спецпатруля, то и думали бы себе… А так извольте немедленно, сиречь — NOW!!!

— Правильно! Нечего думать! Я, конечно же, выбираю Лисси… У-у-у — Тильс в надежде поправиться замотал головой, — советника! Советником я выбираю!

— Я не сомневался.

— И я не сомневалась, — портеры раздвинулись, и оттуда по-кошачьи выпрыгнула Лисси, тут же попав в объятья Рика.

— Меня уже тошнит от их сюсюканья и поцелуйчиков, — командор вошёл следом. — Даже танец до конца не дотанцевали.

Влюбленные, воссоединившись вновь, обнялись и сели на диванчик, заняв круговую оборону, быстро посматривая по сторонам в ожидании агрессии.

— Слушать сюда! — Лок посуровел, — все инструкции и бумаги получишь у меня через семь часов на борту К-117. Экипаж "Касатки" в исключительно добровольном порядке пожелал подписать контракты на службу Свободной Республике Саленты в качестве инструкторов, советников и прочая… и прочая…

— Сэр, извините, что спрашиваю, но разве не вам вначале предложили "Семирамиду"?

— Стар я уже, по Вселенной мотаться, хоть бы даже на пяти "Семирамидах" сразу. Захотелось кабинетной тиши. Да и экипажу Салента, почему-то жутко понравилась — в полном составе решили пока не расставаться с кораблём. Сейчас сюда направляется научно-исследовательское судно "Джордано Бруно" для детального изучения сего района, с членами семей личного состава "Касатки" на борту. Удивительно гуманная акция для нашей Метрополии. Ведь не просто предложили экипажу остаться, а всей Вселенной продемонстрировали, что заложники им не нужны — семьи везут.

— А почему все были так уверены, что я останусь?

— Знать надо своих людей!

— И всё же?

— Если бы ты даже согласился на новую лодку, всё равно бы потащил за собой старый экипаж, не так ли?

— Так!

— Ну, так об чём лай?.. Короче: через семь часов будешь принимать у меня лодку. И в этот раз, попробуй только опоздай!!! — Лок подставил к носу Рика кулак.

— Слушаюсь, товарищ адмирал!!! — Тильс вскочил и встал по стойке "смирно".

— Рано ещё! Адмиралом буду, как только в кабинете осяду. Сейчас там, все мои бумаги шерстят. Волокита не на один день. Адмиральское звание всё-таки!

— Только мне не понятно: если я капитан первого ранга, причём тут лодка.

— Где угодно ты капитан первого ранга, а как только ступил на "Касатку", то сразу становишься командором и все твои инструкторы туда же…

— Что, тоже командорами становятся?

— По своим местам стоят! Будете обучать салентийцев таинству подкосмического бытия и не только…

— А советником-то я при ком буду?

— Не задавайте глупых вопросов! При ком были — при том и остались.

— Хрр-раббит! — Тильс вскинул руку и притопнул ногой.

— Ну, вот и всё! Через семь часов прошу на лодку, а сейчас отдыхайте! — Крейц уже двинувшись из комнаты, вдруг остановился, — да, ты же не в курсе, что две наши лодки нашлись?

— Конечно без экипажей?

— Конечно! И с пустой энергосистемой, разумеется. Только выпрыгнуть из подкосмоса и успели… За это хоть спасибо.

21.

"Касатка", "Катран" и "Кальмар" зажав крейсер Метрополии в клещах охранения, неподвижно висели в синеве нейтрального космоса. Крейц и Тильс прощались. Они стояли перед шлюзовой камерой и ждали прибытия старбота с крейсера. Крейсер доставил к "воротам" (дальше, корабли открытого космоса пока заходить не решались), секретное военное оборудование и суперсовременную технику, так необходимую неокрепшим пока ещё, ВКС Саленты. Тут же, в открытом космосе груз был свален на салентийские челноки, которые привычно утащили всё это на одну из лун, где после полновесных поставок от Метрополии, теперь располагались базы и производство Саленты. Караваны транспортов приходили, разгружались у ворот, уходили, не задерживаясь, и им уже не удивлялись. А вот крейсер был гостем редким. Грозный боевой корабль прибыл за адмиралом Локом Крейцем.

Сейчас совершенно свеженького и абсолютно новенького адмирала Метрополии снимет с "Касатки" старбот, доставит на борт крейсера, и дальше почти через всю Вселенную, понесёт оного в Адмиралтейство. Всё уже было сказано, показано, проверено и перепроверено. Уже бывший командор слёзно простился и с лодкой, и с экипажем, и с загадочной бело-голубой планетой. Теперь была та самая тягостная минута, когда чувств много, а слов уже нет. И в тайне хочется, что бы быстрее всё закончилось. А в голове сверлит мысль о том, что не спросил и не сказал о чём-то самом главном. О чём ни как не можешь вспомнить.

— Метрополия что-то расщедрилась. Караван за караваном к Саленте гонит. Теперь вот ещё и крейсер.

— Крейсер сейчас мне по адмиральскому чину положен. Где ты видел, чтобы адмиралы на транспортах таскались?

— Тогда почему не линкор, а всего лишь крейсер?

— Для конспирации.

— А-а… Транспорты с грузами всё идут и идут…

— Материальная помощь развивающимся планетам, называется. Теперь Шурш на халяву, всю планету заводами покроет.

— Не покроет. Он объявил, что на любимой Саленте будет минимальное производство, и только конкретно необходимое для самой планеты. А весь экономический потенциал он выносит на всякие луны и прочие небесные тела, благо их здесь хватает с избытком.

— Молодец. За экологию борется. За будущее планеты.

— Базы и верфи вы с ним прикинули?

— Да прикинули, прикинули… Ты же сам при этом был. Хватит по двадцать раз об одном и том же. Если не о чём говорить — лучше молчи.

— Ох, и трудно тебе в этом гадюшнике придётся, — Рик покачал головой, глядя на пуговицу Крейца.

— Ты про Адмиралтейство? Прорвёмся! Я там у них, ещё не прибыв, уже считаюсь главным экспертом по салентийской аномалии. Как будто такой эксперт вообще может быть. Не считая Создателя, конечно.

— А Битси?

— Битси на главном направлении. Его мелочи, вроде Саленты, теперь вообще не интересуют. Он такими масштабами ворочает, что имеет полномочия, являться к Величеству, когда сочтёт нужным. Вот так-то…

Разговор, несмотря на старания Рика как спичка: вспыхнув, прогорел и затух. Пауза стала затягиваться. Крейц о чём-то крепко задумался. Но затем, отвечая своим мыслям, улыбнулся и спросил:

— Интересно, подобрал Кливмел достойную кандидатуру на должность командира нашей с тобой лодки? Ты-то, как я понимаю, последний раз командором идёшь?

— Да. Первый и последний раз командором "Касатки". А кандидатуру он ещё подбирает. Говорит, что ему надо такого, что бы тебя и меня совмещал в одном лице.

— Ну-ну…

— Чёрт! Не долго же я лодкой прокомандовал.

— Умеет Метрополия решать проблемы, не нарушая устава. А в уставе говорится, что командир соединения кораблей должен быть бывший командор, чей корабль входит в это соединение. Вот они тебя на один поход командором, для исполнения формальностей, перестраховки и отправляют. Одним выстрелом двух котят.

— Может зайцев?

— Какая разница?

По корпусу лодки пробежал долгожданный лёгкий скрежет и короткий удар. Клацнул стыковочный узел. Зашипели уравнители давлений.

— Карета подана.

Пока механизмы отрабатывали необходимую последовательность стыковки. Оба командира лодки, бывший и настоящий, вновь молчали.

— Жаль, что "Медуза" пропала без вести, — в который уже раз посетовал Тильс, — с ней всё было бы на много проще.

— Ты построже будь с этими медвежатами! Пусть понюхают флотскую дисциплину.

— Да вроде, они сами по себе, толковые ребята!

С шипением раскрылись створки дверей, и началась суматоха разгрузки. Взявшиеся вдруг из ниоткуда роботы-пауки, под присмотром старшины, лихо управлялись с грузом, дробно стуча подошвами лап по полу. Чтобы не мешать им, только что прибывший пилот старбота, отвёл в сторонку Лока с Тильсом, и, передав Рику секретный контейнер, сразу же стал активно разговаривать:

— Последнее время по всем каналам только и крутят про вашу Саленту. Бр-р-р. Такие ужасы передают. Особенно, эта наша лодка, "Камбала". Вылезает, такая, из подкосмоса… Кошмар. Ребят на ней жалко. Мерзкая у них смерть… Когда кадры с ваших мониторов показывают, так хоть и на диване с пивом, в абсолютной безопасности сидишь, и то… А если как вы, в живую наблюдать — увольте. А про эскадру Лиги… Там вообще… Как паровым катком по ней кто невидимый проехался… Слов нет. Так про эскадру: и в замедленной, и с анализом специалистов. Волосы дыбом… А три наши лодки, так и сгинули… Неужели тут действительно такие мраки творятся?

— И не только…

— Как здесь вообще можно находиться. Того и гляди — раз и…

— А что ещё вещают?

— Про Саленту?

— Да.

— Планету саму. Очень всем нравится. Если бы не страх вокруг неё, то великолепный курорт можно было бы организовать. Лодки наши показывают, "Катран" и "Кальмар", без экипажей и энергии. Вообще: можно тушить свет. Не тронутые, болтаются такие, две сиротки во мраке ночи. И всюду мистика, мистика, мистика… Особенно с Тильсом. Там вообще… Колдовство какое-то. Повторяют бесконечно, как они с женой кружатся. А потом вдруг объясняют, что они вовсе не муж и жена были, а друг друга перед этим и рассмотреть-то толком не имели возможности и вдруг такая любовь. На расстоянии… Мраки опять же. У нас на крейсере все поголовно считают её ведьмой. Все переругались. Охрипли спорить. Такие ставки проставлены… Рик, скажите мне откровенно…

— Ведьма, ведьма!!! — Лок опередил с ответом Тильса, — я с ней на прощальном приёме танец танцевал, так не заметил, как один остался. Только что кружил её, и раз — уже один, как дурак.

— Вот и я говорю… А то как бы они друг друга узнали, кабы не колдовство? Вы ведь с ней первый раз виделись?

— Первый. А как будто, всю жизнь знал.

— Вот!!!

— А сейчас, без неё вообще не могу жить. Полчаса не вижусь — с ума сходить начинаю.

— Вот!!! Как же вы тогда в поход уходите?

— Чувство долго сильнее любых чар.

— Вот как, стало быть. Запомню! Значит, если какая-нибудь салентийка мне на шею бросится — я про свой старбот думать буду, что бы как с вами, не случилось.

В этот момент к ним подошёл старшина и доложил о том, что всё готово, и можно отправляться.

Пилот старбота с явным сожалением и сочувствием попрощался с Риком, затем, обращаясь уже к Крейцу, сказал:

— Я жду вас в моём челноке, не задерживайтесь, пожалуйста.

— Хорошо.

Тильс и Крейц оставшись вдвоём, крепко обнялись на прощание, и Лок резко развернувшись, быстро скрылся за сейчас же захлопнувшимися створками дверей.

Рик медленно побрёл в центральный пост. Внутри была щемящая пустота. Однако рубка как всегда отодвинула все чувства на задний план. Он прошёл сквозь сильно разбавленный белыми мохнатыми фигурами, короткий коридор спин и, заглядывая через снежную бахрому плечей, удостоверился в правильности работы боевых постов. Затем вернулся в командирское кресло и, приняв позу Крейца, коротко бросил:

— Командиров лодок — на связь!

— Есть, сэр, — Коффи расплылся в улыбке.

Экраны сейчас же оккупировали два салентийца. Судя по окраске, один был барлах, другой же — породистый хав. Оба стояли. Оба смотрели на Рика в ожидании приказов. Тильс встал:

— Как дела?

— Лодка "Катран" готова к выполнению любого задания, — доложил первым барлах.

Из-за его плеча выглянул Сиз Раш, и утвердительно кивнул головой, подтверждая сообщение.

— Лодка "Кальмар" к работе готова. Все системы в норме, экипаж здоров, — хав тут же отодвинулся, что бы было видно Элию Кунца, своей догадливостью вызвав довольную ухмылку Тильса.

Элия же не глядя в экран, недовольно пожевал губами, и наконец, сделав одолжение, сложил в колечко большой и указательный пальцы, и всё также, не поворачивая головы, продемонстрировал их Рику.

— Командоры, слушать сюда, — бывший второй помощник, а ныне советник, попеременно изучал лица своих салентийских командиров. — Учёба закончилась. Сегодня ваш первый боевой выход. У вас на борту смешанные экипажи, для вашего же спокойствия. Но это только в этот раз. В следующий, лодки пойдут чисто в составе своих экипажей, без "гувернанток". Поэтому возьмите в этом походе всё, что можно от приданных вам на сегодня профи. С вами опытные специалисты, но это только для подстраховки. Командиры вы, и только вы. Помните: лодка лишь инструмент в ваших руках, а экипаж — ваши ловкие лап… руки. Повторяю: "Всё в ваших руках, командоры". Вам даны неограниченные права, но и ответственность на вас лежит страшная…

Помните всегда о тех, кто ждёт вашего возращения и возращения вверивших сейчас вам свои жизни. А посему…

Не имеете права не выполнить боевого задания. Не имеете права не вернуться. И эти две самые главные вещи прошу запомнить и нести как флаг.

В заключение, хочу поздравить вас и ваши экипажи, с этим первым разом. Он запомнится вам на всю жизнь. Я гарантирую.

— Мы готовы прыгнуть хоть в ад, — за всех ответил барлах-командор.

— А вот зарываться не надо, — недовольно пробурчал Рик, — лихость свою оставьте пехоте. А здесь извольте в основном на три "О" налегать: осмотрительность, осторожность обдуманность.

— Прошу простить, сэр.

— Не прощаю. Слишком игривы вы для командира. Не ошибся ли Кливмел Снаудер с вашей кандидатурой?

— Сэр!!!

— Ладно! Видно будет, — и вдруг улыбнувшись, добавил, — скоро всё станет на свои места. Космос всё рассудит. И всех рассудит. Вопросы есть?

— Нет, сэр.

— И это радует. Погружение по моей команде. Боевой приказ распечатаете, как только пройдёте отметку "пятьдесят". И сразу же идите на позиции. Все остальные инструкции в ваших конвертах. Good luck the captains! Удачи капитаны!

— Не сомневайтесь, сэр!

— Будет исполнено, сэр!

Тильс посмотрел на Дэда Шмана, который, перехватив его взгляд, тут же кивнул на обзорный экран, где крейсер, шевельнувшись, плавно начинал разбег. Рик включил переговорник и соединился с механиком.

— Как дела?

— Мы готовы прыгнуть хоть в "Серные долины", — передразнивая командора-барлаха, отчеканил тот в ответ.

— А лодка?

— Да куда она денется? Если не насиловать, всю оставшуюся короткую жизнь служить будет. Системы — в норме. Двигатели — в норме. Люди — в норме. Ресурс — полон. Что ещё нужно механику, что бы встретить старость?

— Принято, — Рик погасил экран.

Три лодки продолжали висеть, дожидаясь вхождения крейсера в гиперпространство. Вот, наконец, короткий проблеск возвестил о том, что крейсер уже там.

— Пора и нам, только в другую сторону, — Тильс повернулся к капитанам, — начинаем!

Среди неясных созвездий, лун и солнц, в бездонной пустоте чёрного космоса, вокруг корпусов звёздных субмарин, заиграло зелёное свечение. Холодное изумрудное пламя стало съедать абрисы лодок, сужая своё кольцо к центру. И вот уже первая вспышка полыхнула над "Касаткой", поглотив её. Ещё две вспышки — и не осталось никого.

Равнодушный космос, холодно моргал, звёздами глаз. За границей погасших солнц открывался простор — простиралась неисследованная часть Вселенной, прозванная людьми "Серные долины". Куда уходили одна за другой прекрасно снаряжённые международные экспедиции — на превосходных боевых кораблях. Экспедиции хуже снаряжённые, первопроходцев и разведчиков — на разных кораблях. Плохо снаряжённые экспедиции, искателей приключений и авантюристов — на собственных, или не собственных яхтах. И, наконец, совершенно не снаряжённые экспедиции, людей вне закона, просто людей и не людей, людей случайно или умышленно покидавших цивилизацию — на чём попало. Их всех, в конце концов, объединяло одно — то, что обратно, никто и никогда, оттуда не возвращался.

Но кто-то ведь, должен был когда-то вернуться…

Content

Анатолий Ильинский
Лодка