Майкл Бонд

Медвежонок Паддингтон. Новые приключения

Michael Bond

MORE ABOUT PADDINGTON

Text copyright © Michael Bond 1959

Illustrations copyright © Peggy Fortnum and НarperCollins Publishers Ltd. 1959

All rights reserved

© А. Глебовская, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Глава первая

Семейный портрет

В доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад стояла непривычная тишина. Выдался тёплый летний денёк, и все Брауны сидели на веранде, греясь на солнышке. Все, кроме Паддингтона, который таинственным образом испарился сразу после обеда.

Тихо шуршали страницы толстой книги, которую листал мистер Браун, постукивали спицы в руках у миссис Браун, позвякивали чашки – миссис Бёрд готовила чай.

Джонатан и Джуди склонились над головоломкой и молчали, как мышки.

Первым тишину нарушил мистер Браун.

– Вот забавно, – сказал он, выпустив из трубки клуб дыма, – я уже раз десять пролистал энциклопедию и не нашёл ни слова о таких медведях, как Паддингтон.

– Ну ещё бы, – с готовностью поддакнула миссис Бёрд. – Такие медведи, как Паддингтон, – большая редкость. И слава богу, скажу я вам. Тут и на одного-то мармелада не напасёшься!

Миссис Бёрд частенько ворчала, что Паддингтон ест слишком много мармелада. Однако все знали, что в нужный момент у неё всегда найдётся баночка, припрятанная «про запас».

– Не понимаю, Генри, что это тебе вздумалось искать Паддингтона в энциклопедии? – удивилась миссис Браун, откладывая вязанье.

Мистер Браун задумчиво покрутил усы.

– Так просто, – ответил он уклончиво. – Мне вдруг стало интересно, только и всего.

Мистер Браун очень серьёзно и ответственно относился к тому, что в доме живёт медведь – да ещё такой медведь, как Паддингтон.

– Я вот что хотел сказать. – Мистер Браун захлопнул книгу. – Если он останется у нас навсегда…

– Если? – тревожным хором отозвались остальные, а громче всех – миссис Бёрд.

– Господи, Генри, что тебе взбрело в голову? – воскликнула миссис Браун. – Если Паддингтон останется у нас навсегда! Конечно, он останется навсегда.

– Раз уж он останется у нас навсегда, – поспешно поправился мистер Браун, – я считаю, что нужно кое-что предпринять по этому поводу. Прежде всего – отремонтировать свободную комнату и переселить его туда.

Идея эта вызвала всеобщее одобрение. Когда Паддингтон появился в семье Браун, его поместили в комнате для гостей. Он был вежливым медведем и никогда не жаловался, хотя, если приезжали знакомые, приходилось комнату освобождать. Однако все уже давно чувствовали, что ему пора выделить собственный уголок.

– А во-вторых, – продолжал мистер Браун, – мне пришло в голову, что неплохо бы нам всем сфотографироваться. В доме должен быть семейный портрет.

– Сфотографироваться? – переспросила миссис Бёрд. – Надо же, как кстати вы об этом заговорили!

– Кстати? – удивился мистер Браун. – Почему?

Миссис Бёрд склонилась над чайником.

– Узнаете в своё время, – проговорила она загадочно, и, сколько Брауны ни бились, больше из неё ничего не удалось вытянуть.

По счастью, миссис Бёрд не успели замучить вопросами, потому что в этот самый момент из столовой донёсся грохот и в дверях появился Паддингтон. Он тащил громадную картонную коробку, поверх которой лежали какие-то непонятные металлические трубки.

При виде этой штуковины все изумлённо охнули. Но ещё сильнее поразил их вид самого Паддингтона.

Мех медвежонка был непривычно мягким и отливал золотом. Уши, вернее, та их часть, которая торчала из-под старой шляпы, блестели даже ярче, чем кончик носа. А что касается лап и усов – их просто надо было видеть.

Все застыли от удивления. Миссис Браун даже спустила несколько петель.

– Батюшки! – ахнул мистер Браун, едва не плеснув чая на энциклопедию. – Что случилось? Где ты был?

– Я был в ванне, – оскорблённо ответствовал Паддингтон.

– В ванне? – медленно повторила Джуди. – Ты был в ванне? Тебя же никто не заставлял!

– Вот это да! – закричал Джонатан. – Срочно вывешивайте флаги!

– Ты здоров? – тревожно осведомился мистер Браун. – Э‑э… у тебя ничего не болит?

Заметив, какой вокруг него подняли шум, Паддингтон принял ещё более обиженный вид. Нет, не то чтобы он уж совсем никогда не мылся. На самом деле мордочку и лапки он мыл почти каждое утро. Но вот на ванну у него был свой, особый взгляд. Ведь в ванну приходилось залезать целиком, а потом ждать невесть сколько, пока высохнешь.

– Я просто хотел красиво выглядеть на фотографии, – объяснил он решительно.

– На фотографии?! – эхом откликнулись остальные. Откуда только этот мишка про всё узнаёт?

– Вот именно, – подтвердил Паддингтон и с невероятно важным видом принялся распутывать верёвочку на коробке. – Я купил фотоаппарат.

Воцарилось молчание. Брауны созерцали заднюю половину Паддингтона, склонённую над коробкой.

– Фотоаппарат? – выговорила наконец миссис Браун. – Но ведь они, кажется, очень дорогие!

– Этот не очень, – успокоил её Паддингтон, пыхтя от усердия.

Наконец он распрямился, держа в лапах огромный фотоаппарат, – такого огромного Брауны в жизни не видели.

– Я купил его на рынке на распродаже. Всего за три шиллинга и шесть пенсов!

– Три шиллинга и шесть пенсов! – повторил мистер Браун, которого явно впечатлила эта сумма. Он повернулся к остальным. – Надо сказать, по части выгодных покупок с этим медведем трудно тягаться.

– Ого! – восхитился Джонатан. – Глядите, там и чёрная накидка есть, и вообще всё как полагается!

– А что это за длинная штуковина? – поинтересовалась Джуди.

– Это штатив, – гордо пояснил Паддингтон. Он сел на пол и принялся старательно его раскладывать. – На нём укрепляют фотоаппарат, чтобы он стоял неподвижно.

Мистер Браун взял аппарат в руки и стал разглядывать. Когда он его перевернул, на пол выпали несколько ржавых винтиков и погнутых гвоздей.

– Он не очень новый, – заметил мистер Браун опрометчиво. – Похоже, одно время его использовали вместо коробки для инструментов.

Паддингтон поправил съехавшую шляпу и кинул на мистера Брауна суровый взгляд.

– Это очень редкий фотоаппарат, – заявил он. – Так сказал продавец в комиссионном магазине.

– По-моему, отличная штука! – воскликнул Джонатан. – Чур, меня первым фотографировать!

– У меня только одна пластинка, – покачал головой Паддингтон. – Запасные очень дорого стоят, а у меня кончились деньги… Так что я буду фотографировать всех сразу.

– Какой он большой и сложный, особенно для маленького медвежонка, – заметила миссис Браун, когда Паддингтон привинтил аппарат к штативу и поднял на нужную высоту. – Ты уверен, что справишься?

– Попробую, – глухим голосом отозвался Паддингтон из-под чёрной накидки. – Мистер Крубер дал мне книжку про фотографию, и я уже потренировался под одеялом.

– Ну, в таком случае, – мистер Браун решил взять руководство на себя, – давайте-ка выйдем на лужайку и сфотографируемся, пока ещё светло.

Паддингтон возился со штативом, устанавливая его в нужном положении, а мистер Браун тем временем вывел семейство в сад. Через несколько минут медвежонок объявил, что всё готово, и принялся рассаживать всех по своему усмотрению, то и дело отбегая к фотоаппарату, чтобы поглядеть в объектив.

Поскольку аппарат был поднят не очень высоко, мистеру Брауну пришлось скрючиться за спинами Джонатана и Джуди, между миссис Браун и миссис Бёрд.

Надо сказать, то, что Паддингтон увидел в объектив, ему не очень понравилось, хотя он и не подал виду. Мистера Брауна он ещё мог узнать по усам, но различить всех остальных ему никак не удавалось. Можно было подумать, что они сидят в тумане. Паддингтону это показалось подозрительным, потому что, когда он вылез из-под накидки, снаружи ярко светило солнышко.

Паддингтон сел на траву и открыл свою книжку с инструкцией. Брауны терпеливо ждали. Довольно скоро медвежонок нашёл очень интересную главу под названием «ФОКУС». Там говорилось, что для получения яркой, чёткой фотографии надо поставить фотоаппарат на нужном расстоянии и как следует навести на резкость. Рядом был нарисован человек, измеряющий расстояние верёвочкой.

Чтение заняло довольно много времени, потому что Паддингтон вообще читал не очень быстро, а тут ему ещё попалось несколько схем.

– Надеюсь, это ненадолго, – вздохнул мистер Браун. – У меня, кажется, затекла нога.

– Не вздумай шевелиться, – предупредила миссис Браун. – Паддингтон рассердится. Он так старательно нас усаживал, и правда получилось очень мило.

– Хорошо тебе говорить, – проворчал мистер Браун. – Ты-то сидишь.

– Тсс! – прошептала миссис Браун. – Кажется, всё готово. Паддингтон для чего-то взял верёвочку.

– Это ещё зачем? – встревожился мистер Браун.

– Я буду вас измерять, – объявил Паддингтон, делая на конце петлю.

– Только, пожалуйста, не так! – воспротивился мистер Браун, сообразив, что к чему. – Очень тебя прошу, привяжи тот конец к фотоаппарату, а не этот к моему уху!

Тут Паддингтон дёрнул за верёвочку, и конец фразы перешёл в хриплое бульканье.

Паддингтон искренне удивился и с большим интересом осмотрел петлю на ухе мистера Брауна.

– Я, кажется, по ошибке завязал не такой узел, вот она и затянулась, – объявил он в конце концов.

Узлы Паддингтону вообще не особенно удавались – его лапы были очень плохо для этого приспособлены.

– Генри, прекрати немедленно! – сурово обратилась к мужу миссис Браун. – Можно подумать, тебе и правда больно!

Мистер Браун отчаянно тёр ухо, которое стало густо-малиновым.

– Тебе-то что, это же не твоё ухо, – прохныкал он. – А мне больно, да ещё как!

– Интересно, куда это он? – поинтересовалась миссис Бёрд, когда Паддингтон спешно направился к дому.

– Наверное, измерять верёвочку, – предположил Джонатан.

– Ну всё! – не утерпел мистер Браун. – Я встаю.

– Генри, не смей! А то я очень-очень рассержусь, – пригрозила миссис Браун.

– Всё равно уже поздно, – простонал мистер Браун. – Нога совсем онемела.

К счастью для мистера Брауна, в этот момент Паддингтон вернулся. Он долго смотрел на солнце и на застывших в ожидании Браунов, сверялся с инструкцией, а потом заявил:

– Боюсь, вам придётся пересесть вон туда. Солнце сдвинулось.

– Неудивительно, – буркнул мистер Браун, опускаясь на траву и растирая ногу. – Если так пойдёт и дальше, оно сядет прежде, чем мы закончим!

– Я никогда не думала, что фотография – это так сложно, – изрекла миссис Бёрд.

– Я вот чего не понимаю, – прошептала Джуди, – зачем Паддингтон принимал ванну, если он собирается фотографировать, а не фотографироваться?

– Это вопрос, – согласился мистер Браун. – Паддингтон, а как же ты сам попадёшь на фотографию?

Паддингтон посмотрел на него задумчивым взглядом. Об этом он действительно ещё не подумал. Впрочем, он решил отложить эту загвоздку на потом – пока у него хватало и других сложностей.

– Я нажму на кнопку, – придумал он, поразмыслив, – и побегу к вам.

– Не выйдет, – огорчил его мистер Браун. – Даже медведи не умеют бегать так быстро.

– Генри, я уверена, что Паддингтону виднее, – прошептала миссис Браун. – А если нет, всё равно молчи. Если он узнает, что зря принимал ванну, греха не оберёшься!

– Какая огромная чёрная тряпка, – заметила миссис Бёрд, которая не сводила глаз с фотоаппарата. – Я совсем не вижу Паддингтона.

– Это потому, что он слишком маленький, – пояснил Джонатан. – Смотрите, ему даже пришлось опустить штатив.

Когда Паддингтон вылез на свет, Брауны сидели неподвижно и напряжённо улыбались. Медвежонок ещё что-то покрутил возле объектива, объявил, что сию минуту вставит пластинку, и снова исчез под чёрным капюшоном.

Вдруг, ко всеобщему изумлению, аппарат и штатив угрожающе закачались.

– Ай-ай-ай! – воскликнула миссис Бёрд. – Что там происходит?

– Берегитесь! – закричал мистер Браун. – Он идёт прямо на нас!

Брауны вскочили и попятились, ошалело глядя на фотоаппарат, который двигался в их сторону. Аппарат подошёл совсем близко, но внезапно свернул влево и побрёл к розовому кусту.

– Надеюсь, всё в порядке, – не на шутку встревожилась миссис Браун.

– Может, ему помочь? – спросила миссис Бёрд, услышав из недр фотоаппарата придушенный крик.

Никто не успел ответить, потому что фотоаппарат отскочил от куста и заметался по лужайке. Он дважды обогнул прудик в центре сада, несколько раз подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и с размаху плюхнулся в любимую клумбу мистера Брауна.

– Ай! – завопил мистер Браун, кидаясь на выручку. – Мои петунии!

– Да что там твои петунии, Генри! – перебила миссис Браун. – Паддингтон-то цел?

– А, всё ясно, – объявил мистер Браун, нагнувшись и подняв накидку. – У него голова застряла внутри.

– Осторожнее, папа, – предупредил Джонатан, когда мистер Браун начал вытаскивать Паддингтона за задние лапы. – Может, ему усы прищемило затвором.

Мистер Браун перестал тянуть, подобрался на четвереньках к объективу и посмотрел внутрь.

– Ничего не видно, – пожаловался он. – Там совсем темно.

Он постучал по аппарату, и оттуда донёсся ещё один приглушённый крик.

– Сливочное масло! – сообразила миссис Бёрд и понеслась на кухню. – Масло – первое средство, если кто-то застрял!

Миссис Бёрд возлагала на масло большие надежды. Дело в том, что Паддингтону уже случалось застревать, и всякий раз именно масло спасало положение.

Джонатан держал с одной стороны, мистер Браун тянул с другой, и всё-таки прошло немало времени, прежде чем из глубин фотоаппарата показалась голова Паддингтона. Он сел на траву, потирая уши. Вид у него был ужасно несчастный. Всё произошло совсем не так, как он предполагал.

– Вот что, – объявил мистер Браун, когда наконец-то восстановился порядок. – Давайте-ка ещё раз сядем, как прежде, и привяжем к затвору верёвочку. Тогда Паддингтон сможет дёрнуть её прямо отсюда. Это куда безопаснее.

Все согласились, что это прекрасная мысль. Мистер Браун рассадил их на прежние места, а Паддингтон заново навёл фотоаппарат и вставил пластинку, стараясь держаться на почтительном расстоянии от затвора. Правда, произошла небольшая заминка, потому что он слишком сильно дёрнул за верёвочку и штатив свалился, но вот настал долгожданный миг. Фотоаппарат щёлкнул, и все облегчённо вздохнули.

Чуть погодя миссис Бёрд, Брауны и Паддингтон вошли всей компанией в маленький фотомагазин и очень удивили продавца.

– Это действительно редкий фотоаппарат, – проговорил он, с интересом рассматривая Паддингтоново приобретение. – Чрезвычайно редкий. Я такие видел только на картинках. Его… э‑э… наверное, держали в холодильнике? Там внутри всё в сливочном масле.

– Просто я попал в переделку, когда вставлял пластинку, – объяснил Паддингтон.

– Мы бы хотели поскорее узнать, как получилась фотография, – поспешно сменил тему мистер Браун. – Вы можете проявить пластинку в нашем присутствии?

Продавец ответил, что с превеликим удовольствием. После всего, что он услышал и узнал, ему и самому не терпелось взглянуть на фотографию, и он умчался в лабораторию, оставив Браунов дожидаться прямо в магазине. Ещё бы, ведь ему впервые в жизни довелось обслуживать медведя.

Вскоре продавец возвратился; на лице его застыло озадаченное выражение.

– Вы говорите, снимок сделан сегодня? – спросил он, поглядывая на яркое солнце.

– Угу, – подтвердил Паддингтон, глядя на продавца с подозрением.

– Видите ли, сэр… – продавец поднёс пластинку к свету, чтобы Паддингтону было лучше видно, – негатив хороший, чёткий, всех вас можно узнать, но у меня такое впечатление, что снимали в густом тумане. И потом, эти светлые пятна – похоже на лунные блики. Совершенно непонятно, откуда они взялись!

Паддингтон взял у продавца пластинку и внимательно рассмотрел.

– Это, наверное, случилось, когда я зажигал фонарик под одеялом, – рассудил он в конце концов.

– Я считаю, что для первого раза снимок просто замечательный, – замяла вопрос миссис Бёрд. – Будьте добры, напечатайте шесть карточек размером девять на двенадцать. Одну мы пошлём в Перу тёте Люси. Это родственница Паддингтона, она живёт в Лиме, в доме для престарелых медведей, – пояснила она продавцу.

– Да что вы говорите? – поразился продавец. – Ну и ну! Мои фотографии ещё никогда не посылали за океан, а тем более в дом для престарелых медведей в Перу!

На минутку он задумался.

– Знаете что, – обратился он к Паддингтону, – не могли бы вы одолжить мне этот фотоаппарат на недельку? Я бы выставил его в витрине, а за это напечатал бы бесплатно эту фотографию и снял вас всех по отдельности. Идёт?

– Я так и знал, – рассуждал мистер Браун по дороге домой, – что, если Паддингтон начнёт нас фотографировать, случится что-нибудь невероятное. Ну когда бы ещё нас стали снимать за просто так?

– Медведям всегда везёт, – изрекла миссис Бёрд, поглядев на Паддингтона.

Но медвежонок не слушал. Он думал про свой фотоаппарат.

Рано утром на следующий день он побежал в магазин, и у него даже дух захватило от радости, когда он увидел, что фотоаппарат уже красуется в витрине на самом видном месте.

Внизу была пришпилена табличка:

КРАЙНЕ РЕДКИЙ ФОТОАППАРАТ

СТАРИННОЙ КОНСТРУКЦИИ.

Принадлежит мистеру Паддингтону Брауну, юному медведю, проживающему по соседству

Но ещё сильнее он обрадовался, когда увидел рядом другую табличку:

ОБРАЗЕЦ ЕГО РАБОТЫ

а чуть пониже саму фотографию.

Она получилась не очень чёткой, у края остались отпечатки лап, и всё-таки кое-кто из соседей зашёл поздравить медвежонка с успехом, а узнать Браунов на фотографии смогли почти все. Словом, Паддингтон окончательно убедился, что не зря потратил целых три шиллинга шесть пенсов.

Глава вторая

Ремонт на скорую лапу

Паддингтон сокрушённо вздохнул и натянул шляпу на самые уши, чтобы ничего не слышать. В доме стоял такой шум и гам, что он никак не мог сосредоточиться на своём дневнике.

Всё дело было в том, что взрослые Брауны и миссис Бёрд совершенно неожиданно получили приглашение на свадьбу. По счастью, Джонатан и Джуди тоже ушли в гости, а то бы и вовсе вышла полная неразбериха. Про Паддингтона в приглашении ничего не говорилось, но он не слишком огорчился. Он не находил ничего хорошего в свадьбах – за исключением, конечно, вкусного пирога, но кусок пирога ему пообещали и так.

Медвежонок не мог дождаться, чтобы все наконец собрались и уехали. Ему очень хотелось остаться одному, и на то были особые причины.

Паддингтон ещё раз вздохнул, аккуратно вытер перо об лапу и той же лапой промокнул чернильные пятна, которые непонятным образом очутились на столе. Это оказалось вполне своевременно, потому что в ту же секунду дверь распахнулась и в комнату влетела миссис Браун.

– А, вот ты где! – Она остановилась как вкопанная и уставилась на своего любимца. – Разве можно ходить дома в шляпе? И почему у тебя язык весь синий?

Паддингтон высунул язык как можно дальше.

– Действительно, синий, – согласился он, заинтересованно скашивая глаза. – У меня, наверное, на языке синяк!

– Погоди, будет тебе синяк и на другом месте, если ты не ликвидируешь этот разгром, – пригрозила миссис Бёрд, тоже входя в комнату. – Только полюбуйся! Чернила. Клей. Бумажки. Мои любимые ножницы. Вся салфетка заляпана мармеладом, и вообще бог знает что.

Паддингтон осмотрелся. И правда разгром.

– Я уже почти закончил, – утешил он миссис Бёрд. – Осталось кое-что подчеркнуть. Я пишу воспоминания.

Паддингтон очень серьёзно относился к своему дневнику и мог часами вклеивать туда картинки и описывать свои приключения. С тех пор как он поселился у Браунов, столько всего произошло, что он исписал уже больше половины тетради.

– Ну, смотри, чтоб к нашему возвращению был порядок, – наказала миссис Браун, – а то не получишь пирога. Веди себя как следует. И не забудь сказать булочнику, когда он придёт, чтобы оставил две буханки.

Она махнула рукой, и обе сели в машину.

– Похоже, наш мишка не станет сидеть сложа лапы, – заметила миссис Бёрд. – Очень уж ему не терпелось нас выпроводить.

– Ну, не знаю, не знаю, – отозвалась миссис Браун. – Что он успеет натворить? Мы скоро вернёмся.

– Гм… – мрачно ответила миссис Бёрд. – Может, и не успеет. Только он всё утро торчал в коридоре наверху, и мне это совсем не нравится.

Мистер Браун, который, как и Паддингтон, не очень любил свадьбы и был бы не прочь спокойно посидеть дома, оглянулся через плечо.

– Может, и мне остаться? – предложил он. – Я бы продолжил ремонт в его комнате.

– Не дури, Генри, – твёрдо сказала миссис Браун. – Ты поедешь с нами, и это моё последнее слово. С Паддингтоном ничего не случится. Он вполне самостоятельный медведь. Ну а что касается ремонта… Ты уже две недели палец о палец не ударил, так что один день роли не играет.

Комната для Паддингтона стала в семье больным вопросом. Прошло уже больше десяти дней с тех пор, как мистер Браун предложил сделать в ней ремонт. Он ободрал старые обои, вытащил гвозди, снял люстру, полки, крючки и вообще всё, что было сломано или сломалось под его руками. Кроме того, он купил яркие цветастые обои, краску и мел. На этом всё застопорилось.

Миссис Бёрд сидела сзади и делала вид, что ничего не слышит. На самом деле её внезапно осенила одна идея, и она молилась про себя, чтобы та же самая идея не осенила и Паддингтона. Она, как никто другой, умела угадывать ход мыслей медвежонка и теперь опасалась самого худшего. Знала бы она, что самое худшее уже началось! Паддингтон старательно зачеркнул в своём дневнике «В скучнаю минутку» и теперь вписывал крупными буквами роковое

Я АТРИМАНТИРУЮ СВАЮ КОМНАТУ!!!

Эта великолепная мысль пришла ему в голову ещё утром, когда он писал «В скучнаю минутку». Паддингтон уже давно заметил, что самые блистательные Идеи появляются у него именно в скучную минутку.

Все его пожитки давно были уложены в ожидании торжественного переезда, и ему ужасно надоело ждать. Чтобы достать нужную вещь, всякий раз приходилось распутывать длиннющую верёвку и разворачивать целый ворох обёрточной бумаги.

Подчеркнув каждое слово красным карандашом, Паддингтон привёл комнату в приличный вид, тщательно спрятал дневник в чемодан и побежал наверх. Он уже несколько раз предлагал мистеру Брауну помочь с ремонтом, но тот неизменно отказывался и вообще не подпускал медвежонка к дверям на расстояние вытянутой лапы. Паддингтон никак не мог понять почему. Он считал, что прекрасно справится.

Его будущая комната когда-то была кладовкой, но вот уже много лет ею никто не пользовался. Войдя, Паддингтон обнаружил столько интересного, что у него даже дух захватило.

Он тщательно закрыл дверь и потянул носом. В комнате восхитительно пахло краской. Кроме того, там оказались стремянка, дощатый рабочий стол, кисти, рулоны обоев и огромное ведро мелового раствора для побелки потолка.

Все звуки очень занятно отскакивали от голых стен, и Паддингтон довольно долго сидел на полу, помешивая раствор и наслаждаясь непривычным звучанием своего голоса.

Вокруг было столько потрясающе интересных вещей, что непонятно, за что хвататься. В конце концов медвежонок решил сперва что-нибудь покрасить. Он взял лучшую кисть мистера Брауна, обмакнул в краску и стал думать, с чего бы начать.

Начал он с оконной рамы. Впрочем, через несколько минут ему стало казаться, что, пожалуй, стоило бы начать с чего-нибудь другого. Кисть была для него слишком велика, а когда он попробовал обмакнуть в банку лапу, краска почему-то забрызгала всё стекло и в комнате стало довольно сумрачно.

– Видимо, – рассудил Паддингтон, помахивая кистью и обращаясь к пустой комнате, – лучше всё-таки начать с потолка. Тогда я смогу заклеить обоями все пятна на стенах.

Однако белить оказалось ничуть не легче, чем красить. Медвежонок влез на самый верх стремянки, но, даже стоя на цыпочках, с трудом дотягивался до потолка. Втащить ведро наверх ему было не под силу, поэтому, чтобы обмакнуть кисть, всякий раз приходилось спускаться на пол. В довершение всего, лазая с мокрой кистью по стремянке, он весь перемазался мелом.

В общем, через некоторое время Паддингтон пожалел, что не продлил свою «скучнаю минутку». Всё опять получалось наперекосяк. Он опасался, что, когда миссис Бёрд увидит его работу, ему здорово попадёт.

И тут Паддингтону пришла в голову гениальная идея. Он был не из тех медведей, что отступают перед трудностями. По соседству как раз недавно начали строить дом. В один прекрасный день Паддингтон увидел его из окна спальни и с тех пор проводил кучу времени на стройке, разговаривая с рабочими и наблюдая, как они с помощью верёвки и блока поднимают на верхний этаж инструменты и цемент. Однажды мистер Бригс, старший мастер, даже прокатил его в ведре и разрешил положить несколько кирпичей.

Брауны жили в старом доме, и посередине потолка остался от былых времён толстый крюк, на котором когда-то висела тяжёлая люстра. А в углу лежал небольшой моток верёвки…

Паддингтон усердно взялся за дело. Прежде всего он привязал один конец верёвки к ведру. Потом влез на стремянку и пропустил второй конец через крюк. Потом спустился на пол и стал тянуть. Но даже и теперь ведро поднималось с трудом. Оно было полнёхонько, и каждые несколько минут приходилось делать передышку и для надёжности привязывать верёвку к ступеньке стремянки.

Когда Паддингтон отвязал верёвку для последнего рывка, случилось непредвиденное. Он закрыл глаза и приготовился дёрнуть, как вдруг обнаружил, что висит в воздухе. Ощущение было захватывающее. Он подрыгал лапой, но пола под ней не оказалось. Тогда он приоткрыл один глаз и от удивления чуть не выпустил верёвку: мимо него, опускаясь вниз, плыло ведро.

Дальше всё произошло очень быстро. Паддингтон и ахнуть не успел, как стукнулся головой о потолок, а ведро с лязгом ударилось об пол.

Несколько секунд Паддингтон беспомощно болтался в воздухе и дрыгал лапами. Потом снизу послышалось бульканье. Поглядев туда, он с ужасом обнаружил, что ведро опрокинулось и раствор вытекает на пол. Верёвка заскользила, пустое ведро взмыло к потолку, а Паддингтон с плеском шлёпнулся в белую лужу.

Но и этим дело не кончилось. Пытаясь устоять на скользком полу, медвежонок выпустил верёвку, и ведро спланировало вниз, накрыв его с головой.

Несколько минут Паддингтон лежал на спине и пыхтел, пытаясь сообразить, что же на него свалилось. Наконец он сел, снял ведро с головы, но тут же в ужасе нахлобучил его обратно. На полу плескалось белое море, из опрокинутых банок с краской текли зелёные и коричневые ручейки, а в дальнем углу плавала кепка мистера Брауна. Заметив её, Паддингтон порадовался, что оставил свою шляпу внизу.

Одно было ясно: предстоит очень долгое объяснение. И будет оно нелёгким, потому что медвежонок даже самому себе не мог объяснить, что же сделал не так.

Идея наклеить обои пришла ему чуть позже, когда он сидел на перевёрнутом ведре, соображая, что к чему. Паддингтон был по натуре оптимистом и любил во всём видеть светлые стороны. Если он постарается и как следует наклеит обои, всё остальное могут и не заметить.

Что касается обоев, Паддингтон верил в свои силы. Он не раз тайком подсматривал в щёлочку за мистером Брауном, и ему казалось, что это совсем не трудно. Надо только помазать обратную сторону какой-то липкой жидкостью, а потом прижать готовую полоску к стене. Поднять её до потолка тоже было несложно, даже для медведя: полоска складывалась пополам, в середину засовывалась швабра, а потом шваброй же можно было разгладить все морщинки.

От таких мыслей у Паддингтона сразу же поднялось настроение. Он нашёл целое ведро клейстера, поставил его на стол и принялся разматывать первый рулон. Поначалу дело шло туго, приходилось ползти по столу и пихать рулон передними лапами, свободный же конец снова скручивался в трубочку и полз следом. И всё-таки после долгих мучений Паддингтону удалось полностью намазать одну полоску.

Он слез со стола, стараясь не наступать на мел, который слипся в безобразные комья, и поднял обои на швабре. Полоска оказалась очень длинной, куда длиннее, чем он думал, и, махая шваброй над головой, Паддингтон умудрился завернуться в клейкую бумагу. Побарахтавшись, он высвободился и побрёл к стене. Потом отступил на шаг и полюбовался результатом. Местами обои порвались, часть клейстера попала на наружную сторону, но в целом вышло не так уж плохо. Паддингтон намазал следующий кусок, потом ещё один, бегая от стены к столу со всех лап: ему очень хотелось закончить прежде, чем Брауны вернутся.

Кое-где остались зазоры, кое-где куски налезали друг на друга, повсюду пестрели пятна клейстера и мела. Ни один кусок не наклеился совсем уж ровно, но, когда Паддингтон склонил голову набок и прищурился, общее впечатление оказалось неплохим, и он остался очень доволен собой.

И только в последний раз оглядывая плоды своих трудов, он вдруг заметил: что-то не так. Окно было на месте, камин тоже. А вот дверь куда-то пропала. Паддингтон перестал щуриться, и глаза его округлились. Он точно знал, что двери не могло не быть, потому что сам в неё входил. Медвежонок ошарашенно осмотрел все четыре стены. Видно, правда, было плохо, потому что краска на стёклах подсохла и загустела – но не настолько же плохо, чтобы не заметить двери!..

* * *

– Ничего не понимаю, – проговорил мистер Браун, входя в столовую. – Я обыскал весь дом, но Паддингтона нигде нет. Надо мне было всё-таки остаться с ним.

– Господи, надеюсь, с ним ничего не случилось, – забеспокоилась миссис Браун. – Он ведь всегда оставляет записку, если куда-нибудь уходит.

– В его комнате пусто, – сообщила Джуди.

– Мистер Крубер его тоже не видел, – прибавил Джонатан. – Я заходил на рынок, он говорит, что утром они с Паддингтоном пили какао, а потом тот исчез.

– А вы не видели Паддингтона? – спросила миссис Браун у миссис Бёрд, которая принесла на подносе ужин.

– Не видела и не хочу, – ворчливо отозвалась миссис Бёрд. – Водопроводные трубы опять не в порядке, так что мне не до пропавших медведей. Наверное, воздушная пробка. В них всё время что-то стучит.

Мистер Браун прислушался.

– Действительно стучит, – согласился он. – Только… очень уж неравномерно. – Он вышел в прихожую. – Словно кто колотит в пол…

– Послушайте-ка… – насторожился Джонатан. – Вот это да! Это ведь SOS!

Брауны переглянулись, а потом воскликнули в один голос:

– Паддингтон!

– Господи помилуй, – причитала миссис Бёрд, врываясь в заклеенную обоями дверь, – да тут никак было землетрясение. А вон там какое-то привидение, вернее, медведение. – Она указала на белую фигурку, которая вскочила им навстречу с ведра.

– Я не мог найти дверь, – жалобно начал Паддингтон. – Я, кажется, случайно заклеил её обоями. Она там была, когда я входил. Я точно помню. Тогда я стал стучать шваброй в пол…

– Ну и разгром! – восхищённо сказал Джонатан.

– Ты… кажется… заклеил… её… обоями… – повторил мистер Браун.

По временам он очень туго соображал.

– Ну да, – подтвердил Паддингтон. – Я хотел устроить сюрприз. – Он повёл лапой. – Тут, правда, не совсем чисто, но это потому, что ещё не высохло.

Смысл этих слов наконец-то начал доходить до мистера Брауна, но тут на помощь Паддингтону пришла миссис Бёрд.

– Ладно, что уж теперь разбираться, – решила она. – Что сделано, то сделано. И всё к лучшему, скажу я вам. Может быть, хоть теперь вам станет ясно, что ремонт должен делать человек понимающий…

С этими словами она взяла Паддингтона за лапу и повела к двери.

– А одному моему знакомому медведю я рекомендую поскорее принять ванну, пока клейстер и мел не присохли окончательно.

Мистер Браун поглядел вслед Паддингтону и миссис Бёрд; потом на двойную цепочку белых следов: ног и лап.

– Ох уж эти медведи!.. – проговорил он горько.

После ванны Паддингтон укрылся у себя в комнате и до самой последней минуты не выходил к ужину. Он опасался, что на него сердятся. Однако, как ни удивительно, за весь вечер никто ни разу не упомянул о ремонте.

А перед сном, когда он сидел в кровати и пил какао, стали происходить ещё более удивительные вещи: он получил в подарок сразу несколько шестипенсовиков. Причём все из разных рук. Паддингтон так и не понял, за что, но спрашивать не стал, чтобы вдруг не передумали.

Объяснила ему всё Джуди, когда пришла пожелать спокойной ночи.

– Я думаю так: мама и миссис Бёрд подарили тебе по монетке потому, что им надоел папин ремонт. Папочка вечно берётся за дело и не доводит до конца. Ну а папа и сам-то не очень хотел с ним дальше возиться, поэтому тоже подарил тебе монетку. А теперь пригласят настоящего маляра, так что все довольны!

Паддингтон задумчиво отхлебнул какао.

– А как ты думаешь, если я отремонтирую ещё одну комнату, мне снова дадут полтора шиллинга? – спросил он.

– Нет, не дадут, – строго сказала Джуди. – Выброси это из головы. И вообще, я бы на твоём месте ещё долго-долго не поминала слово «ремонт».

– Ну хорошо, – сонно согласился Паддингтон и потянулся. – У меня просто выдалась скучная минутка…

Глава третья

Знаменитый сыщик

Наконец-то ремонт закончился. Все, даже сам Паддингтон, в один голос заявили, что такая замечательная комната есть далеко не у всякого медведя. Двери и оконные рамы сверкали ослепительной белизной – хоть глядись в них, яркие обои радовали глаз, а довершала картину новая мебель.

– По такому случаю и потратиться не грех! – объявил мистер Браун.

Он купил медвежонку новую кроватку, нарочно выбрав самую низкую, пружинный матрас и шкафчик для всякой всячины.

Миссис Браун решила не отставать от мужа и приобрела великолепный пушистый ковёр. Паддингтон очень гордился своим ковром и аккуратно прикрыл те места, где приходилось ходить, старыми газетами, чтобы ненароком не запачкать.

Миссис Бёрд внесла свою лепту – пёстренькие занавески. Паддингтону они страшно понравились. Впервые ложась спать в своей новой комнате, он никак не мог решить, что лучше: задёрнуть занавески и любоваться ими или не задёргивать и смотреть в окно. Он раз десять вылезал из-под одеяла и наконец придумал: одну занавеску задёрнул, а другую – нет, чтобы уж наверняка ничего не упустить.

И тут Паддингтон обнаружил очень странную вещь. Дело в том, что он никогда не ложился спать, не включив маленькую лампочку-ночник, стоявшую у кровати, – так, на всякий пожарный случай. А в этот раз он довольно долго щёлкал выключателем, любуясь на свои занавески, и вдруг заметил ЭТО. Всякий раз, как загоралась лампочка, снаружи, за окном, вспыхивал ответный огонёк! Паддингтон сел в постели, протёр глаза и уставился в ночной мрак.

Может, почудилось? Чтобы удостовериться, он послал в темноту более сложный сигнал – две короткие вспышки и несколько длинных. Что бы вы думали? Таинственный огонёк продолжал мигать в такт его ночнику!

Паддингтон вскочил, подбежал к окну и стал всматриваться в темноту. Видно ничего не было. Проверив, что окно крепко закрыто, медвежонок задёрнул обе занавески, прыгнул в постель и натянул одеяло до самого носа. Происходило что-то очень таинственное, и он решил принять все меры предосторожности.

Утром, за завтраком, ему в лапы попал первый ключ к разгадке тайны.

– Украли мою тыкву-рекордсменку! – пожаловался мистер Браун. – Похоже, ночью кто-то побывал в огороде.

Вот уже несколько недель мистер Браун холил и лелеял громадную тыкву, которая предназначалась для садоводческой выставки. Он прилежно поливал её два раза в день, а каждый вечер, перед сном, тщательно измерял сантиметром.

Миссис Браун и миссис Бёрд переглянулись.

– Не убивайся так, Генри, – сказала миссис Браун. – Там есть и другие, ничем не хуже.

– Буду убиваться, – буркнул мистер Браун. – Остальные гораздо хуже, да и к выставке не поспеют.

– Спорим, её кто-нибудь из участников выставки стащил! – выдвинул предположение Джонатан. – Побоялся, что ты выиграешь. Тыква-то была – о‑го-го!

– Весьма возможно, – охотно согласился мистер Браун, польщённый таким предположением. – Пожалуй, стоит дать объявление и пообещать награду тому, кто её вернёт.

Миссис Бёрд поспешно подлила ему чая. Им с миссис Браун, похоже, хотелось поскорее замять разговор. Но Паддингтон при слове «награда» навострил ушки. Дожевав булочку с мармеладом, он извинился и побежал наверх, даже не выпив третьей чашки чая.

Чуть позже, помогая миссис Бёрд мыть посуду, миссис Браун вдруг заметила в саду что-то непонятное.

– Глядите! – От неожиданности она чуть не выронила тарелку. – Вон там, за капустной грядкой! Что бы это могло быть?

Миссис Бёрд выглянула в окно и тоже заметила какой-то коричневый клубок, копошившийся между грядками. Присмотревшись, она облегчённо вздохнула:

– Да это же Паддингтон! Я его шляпу хоть где узнаю!

– Паддингтон? – повторила миссис Браун. – Но с какой это стати он ползает по грядкам на четвереньках?

– Наверное, потерял что-нибудь, – решила миссис Бёрд. – Видите, у него лупа мистера Брауна.

Миссис Браун вздохнула:

– Ну ладно, рано или поздно мы всё равно узнаем, что у него на уме.

Не подозревая, какой интерес вызывают его действия, Паддингтон уселся под малиновым кустом и открыл свой блокнотик на страничке «КОСВИНЫЕ УЛИКИ».

Дело в том, что совсем недавно мистер Крубер дал Паддингтону почитать детективный роман, и с тех пор медвежонок твёрдо решил стать сыщиком. Таинственная история с ночными сигналами и исчезновением тыквы пришлась как раз кстати – появился материал для расследования.

Впрочем, начало следствия не слишком обнадёживало: Паддингтон нашёл на грядке кое-какие следы, но все они вели к дому. В большой круглой вмятине, оставшейся от тыквы, лежали только два дохлых жука и пакетик из-под семян.

Всё же Паддингтон аккуратно записал все детали в блокнотик и нарисовал план сада, поставив жирный крест на том месте, где раньше находилась тыква, а потом поднялся к себе в комнату и погрузился в размышления. Посмотрев в окно, он добавил к плану ещё и новый дом, который строили прямо за садом. Сомнений не было – таинственные сигналы исходили именно оттуда. Некоторое время он разглядывал стройплощадку в бинокль, но никого, кроме строителей, не увидел.

Если бы через некоторое время кому-нибудь вздумалось понаблюдать за домом Браунов, он заметил бы мохнатую медвежью фигурку, которая выскользнула из дверей и исчезла в направлении рынка. Всё шло точно по плану: никто не видел, как Паддингтон ушёл, никто не видел, как он вернулся, таща огромную коробку. Глаза медвежонка возбуждённо блестели; он поднялся к себе в спальню и тщательно запер дверь. Он вообще любил открывать коробки, а в этой лежало настоящее сокровище.

Паддингтон довольно долго не мог сладить с верёвочкой, потому что лапы его дрожали от возбуждения, но вот наконец из-под слоя обёрточной бумаги показалась ярко раскрашенная крышка с надписью:

НАБОР «ЗНАМЕНИТЫЙ СЫЩИК»

Вот уже несколько дней – с тех пор, как эта замечательная вещь впервые появилась в витрине, – Паддингтон вёл тяжёлую борьбу с самим собой. Нелегко решиться потратить разом шесть шиллингов, особенно когда получаешь всего полтора в неделю на карманные расходы, но, высыпав содержимое коробки на пол, Паддингтон перестал жалеть о потраченных деньгах. Перед ним оказались длинная чёрная борода, тёмные очки, полицейский свисток, бутылочки с надписями «Осторожно! Химический раствор» (их он поскорее сунул обратно в коробку), блокнот, чтобы снимать отпечатки пальцев, баночка симпатических чернил[1] – которыми сколько ни пиши, ничего не видно – и длинная инструкция.

Набор оказался что надо. Паддингтон написал на крышке своё имя симпатическими чернилами и ничего не увидел. Потом оставил в блокноте отпечаток лапы и несколько раз свистнул под одеялом в свисток. Стоило бы, правда, делать всё в обратном порядке, потому что отпечатки лап остались и на простыне, а это грозило объяснением с миссис Бёрд.

Больше всего ему понравилась борода. К ней были приделаны два крючка, чтобы цеплять к ушам, и, случайно увидев себя в зеркале, Паддингтон даже подпрыгнул от неожиданности. Неизменная чёрная шляпа и старый плащ Джонатана, который миссис Браун собиралась отдать старьёвщику, делали его почти неузнаваемым. Паддингтон долго вертелся перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, а потом решил спуститься вниз и выяснить, что подумают другие. Идти оказалось не так-то легко – плащ был велик и путался под ногами. Кроме того, борода, похоже, не была рассчитана на медвежьи уши, и её приходилось придерживать лапой. По лестнице Паддингтон спускался задом, держась свободной лапой за перила. Он так сосредоточился на том, чтобы не упасть, что чуть не сбил с ног поднимавшуюся навстречу миссис Бёрд.

– Ой, Паддингтон! – выговорила миссис Бёрд, оправившись от неожиданности. – А я тебя ищу. Ты не мог бы сходить на рынок и купить полфунта масла?

– Я не Паддингтон, – отозвался из-под бороды придушенный голос. – Я Шерлок Холмс, знаменитый сыщик!

– Да-да, конечно, милый, – не стала спорить миссис Бёрд, – только не забудь, пожалуйста, про масло, а то нечего будет подать к обеду.

Она повернулась и пошла обратно на кухню. Хлопнула дверь, и до Паддингтона долетел гул голосов.

Он огорчённо дёрнул себя за бороду.

– Хватило бы на тридцать шесть булочек! – сказал он горько, думая о потраченных деньгах. Он едва удержался, чтобы не побежать в магазин и не потребовать назад деньги. Всё-таки тридцать шесть булочек – это тридцать шесть булочек, и в чём только он себе не отказывал, чтобы скопить столько денег!

Но, выйдя из дому, Паддингтон передумал. Правда, миссис Бёрд ему обмануть не удалось, но, может быть, повезёт с мистером Бригсом, старшим мастером со стройки? Паддингтон решил, что попытка не пытка.

А вдруг удастся обнаружить новые улики?

По пути к стройплощадке настроение медвежонка всё улучшалось и улучшалось. Уголком глаза он видел, что прохожие таращатся на него в изумлении. А когда он бросал поверх очков проницательные взгляды, некоторые даже переходили на другую сторону улицы.

Он довольно долго крался вдоль стены недостроенного дома и наконец услышал голоса. Они долетали из открытого окна на втором этаже, и Паддингтон сразу же узнал бас мистера Бригса. У стены стояла лесенка. Медвежонок вскарабкался на ступеньку, находившуюся на уровне подоконника, и осторожно заглянул в комнату.

Строители сидели вокруг газовой плитки, на которой закипала вода. Паддингтон бросил суровый взгляд на мистера Бригса, который держал в руке чайник, поправил бороду и длинно, раскатисто свистнул в полицейский свисток.

Раздался звон бьющейся посуды. Мистер Бригс вскочил как ужаленный и вытянул дрожащую руку в сторону окна.

– Мать честная! – завопил он. – Привидение!

Остальные повернулись на его крик и моментально разинули рты. Паддингтон насладился видом четырёх побелевших физиономий, а потом, цепляясь всеми четырьмя лапами, соскользнул вниз и спрятался за штабелем кирпичей. Сверху до него долетали перепуганные голоса.

– Как в воду канул, – сказал один из строителей. – Сразу видать, нечистая сила.

– Мать честная! – повторил мистер Бригс, вытирая лоб носовым платком в горошек. – Не приведи господи ещё раз такое увидеть! Экая пакость! Башка, что твоя тыква!

Паддингтон, притаившийся за кирпичами, с трудом поверил своим ушам. Кто бы мог подумать, что мистер Бригс и его друзья причастны к преступлению! Но не мог же он ослышаться, мистер Бригс действительно сказал «твоя тыква»!

Паддингтон снял очки, отцепил бороду, уселся под штабелем кирпичей и принялся записывать новые факты симпатическими чернилами. Потом он медленно и задумчиво побрёл в сторону продуктового магазина.

Расследование началось очень удачно, и Паддингтон решил ещё раз наведаться на стройплощадку, когда стемнеет.

* * *

Настала ночь. Все Брауны давным‑давно разошлись по своим комнатам.

– Знаешь, – сказала миссис Браун, когда часы пробили двенадцать, – у меня какое-то странное предчувствие. Будто наш мишка опять что-то затевает.

– Чего же тут странного? – сонно отозвался мистер Браун. – Он вечно что-то затевает. И что на этот раз?

– В том-то и дело, что не знаю. Всё утро он бродил по дому, нацепив фальшивую бороду. Напугал бедную миссис Бёрд до полусмерти. А ещё он весь вечер что-то писал в своём блокноте, и ты представляешь…

– Не представляю. – Мистер Браун подавил зевок. – Так что же?

– Когда я заглянула ему через плечо, на бумаге ничего не было!

– Ну, медведь он и есть медведь, – философски изрёк мистер Браун и потянулся к выключателю. – Вот странно, – сказал он вдруг, – я, кажется, слышал полицейский свисток!

– Глупости, Генри, – отозвалась миссис Браун. – Тебе приснилось.

Мистер Браун пожал плечами и погасил свет. Он готов был поклясться, что действительно слышал свисток, но слишком устал, чтобы спорить, поэтому просто повернулся на другой бок и закрыл глаза. Ему и в голову не пришло, что это опять были проделки их неугомонного мишутки!

С тех пор как Паддингтон под покровом темноты выбрался из дому и кружным путём отправился на стройплощадку, приключения на него так и сыпались. Их было даже чересчур много, и он уже почти пожалел, что решил стать сыщиком. Поэтому он страшно обрадовался, когда в ответ на долгую пронзительную трель его свистка из темноты примчалась длинная чёрная машина, из которой выскочили двое полицейских в форме.

– Эт-то ещё что такое? – удивился первый полицейский, строго глядя на медвежонка. – Что здесь происходит?

Паддингтон победоносно махнул лапой в сторону недостроенного дома.

– Я поймал грабителя! – возвестил он гордо.

– Поймал кого? – Второй полицейский недоверчиво вгляделся в медвежонка.

За годы службы ему многое довелось перевидать, но чтобы глухой ночью поступил вызов от медведя! Да ещё от какого медведя – с длинной чёрной бородой, в синем пальтишке! Это не лезло ни в какие ворота.

– Я поймал грабителя, – повторил Паддингтон. – Это он, наверное, украл тыкву мистера Брауна!

– Тыкву мистера Брауна? – растерянно переспросил первый полицейский.

– Угу, – подтвердил Паддингтон, направляясь к секретному лазу. – А теперь у него ещё и вся моя булка с мармеладом. Я захватил её на случай, если проголодаюсь, пока его караулю.

– А, ну конечно… – понимающе кивнул второй полицейский. – Булка с мармеладом. – Он переглянулся с коллегой и постучал пальцем по лбу. – Ну а где же теперь этот твой грабитель – уплетает мармелад?

– Наверное, – сказал Паддингтон. – Я закрыл его в комнате и подпёр дверь дощечкой, чтобы ему было не выйти. Понимаете, у меня борода случайно прилипла к мармеладу, я зажёг фонарик, чтобы её отлепить, и тут-то всё и случилось!

– Что случилось? – хором выкрикнули полицейские.

Несмотря на все старания, они никак не могли взять в толк, что к чему.

– Я заметил, что за окном кто-то тоже мигает фонариком, – терпеливо пояснил Паддингтон. – Потом я услышал шаги на лестнице и притаился. – Он подошёл к дверям на верхней площадке. – Вот он где!

Полицейские не успели задать больше ни одного вопроса, потому что из‑за двери раздался громкий стук и вопль:

– ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!

– Чтоб я провалился! – вскричал первый полицейский. – Там и правда кто-то есть! – Он посмотрел на медвежонка куда более уважительно. – Вы могли бы его описать, сэр?

– Ростом метра три, – не задумываясь, ответил Паддингтон, – и сердитый-пресердитый. Особенно с тех пор, как понял, что ему не выбраться.

– Гм… – протянул второй полицейский. – Ну ладно, сейчас разберёмся. Отойди-ка в сторону.

Он отшвырнул доску, распахнул дверь и осветил комнату фонариком.

Все прижались к стене и приготовились к самому худшему. Каково же было их удивление, когда из комнаты вышел… третий полицейский!

– Заперли! – проговорил он горестно. – Я иду мимо, вижу свет в пустом доме, хочу разобраться… и что же? Меня взяли и заперли! И кто? Медведь! – Он указал на Паддингтона. – Вот этот, если не ошибаюсь!

Паддингтон вдруг почувствовал себя очень-очень маленьким. Все трое полицейских не сводили с него глаз, и от волнения у него даже борода свалилась с уха.

– Так-так… – сказал наконец первый полицейский. – А скажи-ка мне, друг мой косолапый, что это ты делал в пустом доме среди ночи? Да ещё в таком наряде? Придётся, пожалуй, отвезти тебя в участок и допросить.

– Не так-то просто всё объяснить, – грустно отозвался Паддингтон. – Понимаете, это довольно длинная история… Ну… У мистера Брауна была тыква… Такая большая, специально для выставки…

Полицейские так ничего и не поняли. И не только они. Когда Паддингтона доставили из участка под родную крышу, мистер Браун ещё долго не мог разобраться, что к чему.

– Чепуха какая-то! Почему из‑за того, что у меня пропала тыква, Паддингтон попал под арест? – восклицал он сотый раз кряду.

– Вовсе не под арест, – поправляла миссис Браун. – Просто его задержали, чтобы допросить. И вообще, он всего лишь старался отыскать твою тыкву: ты должен быть ему благодарен.

Она вздохнула. Рано или поздно всё равно придётся открыть правду… Паддингтону она уже сказала.

– На самом деле это я во всём виновата, – проговорила она. – Понимаешь, я… я случайно срезала твою тыкву…

– ТЫ? – подскочил мистер Браун. – Ты срезала мою рекордсменку?

– Я не думала, что это и есть рекордсменка, – оправдывалась миссис Браун. – Ты ведь так любишь тыквенные оладьи! Мы съели её вчера за ужином…

Оставшись один у себя в комнате, Паддингтон залез в постель. Он был страшно горд собой. Будет что рассказать утром мистеру Круберу! Например, о том, что, когда инспектор в полицейском участке услышал всю историю от начала до конца, он похвалил его за храбрость и приказал немедленно освободить!

– Такие медведи, как вы, мистер Браун, – просто находка для полиции, – сказал он на прощание и подарил Паддингтону настоящий свисток! Даже полицейский, которого заперли, перестал обижаться и заявил, что на службе ещё и не такое бывает.

А главное, Паддингтон наконец-то раскрыл тайну непонятных вспышек. На самом деле никого в саду не было, просто его собственный ночник отражался в оконном стекле. Паддингтон специально встал в полный рост на кровати и увидел себя, точно в зеркале.

Конечно, ему очень жалко было тыкву. А награду – тем более. Зато он был ужасно рад, что мистер Бригс оказался не преступником, а честным и славным человеком, как он всегда и думал. И кстати, мистер Бригс пообещал ещё раз прокатить его в ведре. Жалко было бы упустить такую возможность.

Глава четвёртая

День Гая Фокса

Вскоре после того, как Паддингтон не поймал грабителя, погода изменилась. Подул холодный ветер. Деревья облетели, дни становились всё короче и короче. Джонатан и Джуди уехали в школу, и Паддингтон остался в одиночестве.

Но вот однажды, в самом конце октября, почтальон принёс ему письмо. Оно было адресовано «мистеру Паддингтону Брауну в собственные лапы» и помечено «Сверхсрочно!!!». Паддингтон узнал почерк Джонатана и страшно обрадовался – он ведь редко получал письма, разве что открытки от тёти Люси из Перу.

Письмо оказалось загадочным и непонятным. Джонатан просил, чтобы к его приезду – через несколько дней – Паддингтон сгрёб в кучу все сухие листья в саду. Паддингтон изрядно поломал голову над этой таинственной просьбой, но так ничего и не придумал и решил спросить своего друга мистера Крубера. Мистер Крубер знал почти всё на свете, а если чего и не знал, всегда мог найти в своей антикварной лавке книгу, в которой бы про это было написано. По утрам, за чашкой какао, они частенько болтали о разных разностях, и мистер Крубер с большой охотой объяснял Паддингтону всё, что тому было непонятно.

– Одна голова хорошо, а две лучше, мистер Браун, – говаривал он. – И надо сказать, с тех пор, как вы появились в наших краях, моей голове скучать не приходится!

Сразу после завтрака Паддингтон натянул пальтишко, обмотал шею шарфом, записал под диктовку миссис Бёрд, что надо купить, и покатил свою сумку на колёсиках в сторону рынка Портобелло.

Паддингтон любил ходить по магазинам. Он пользовался особым уважением у торговцев, хотя и тратил деньги с большой осмотрительностью. Прежде чем купить что-нибудь, он обходил все лотки и тщательно сравнивал цены. Миссис Бёрд утверждала, что с его появлением расходы на питание сократились вполовину.

Похолодало не на шутку, и, когда Паддингтон прижался носом к витрине газетного киоска, стекло немедленно запотело. Продавец с намёком выглянул в дверь, и Паддингтон, медведь по натуре вежливый, принялся вытирать стекло лапой. Когда оно снова стало прозрачным, он вдруг заметил, что с тех пор, как он в последний раз проходил мимо витрины, в ней многое изменилось.

На месте леденцов, карамелек и шоколадок теперь красовалось обтрёпанное соломенное чучело, сидящее на кучке поленьев. В руке у чучела была табличка с надписью:

Покуда жив я буду,

Вовеки не забуду

О пятом ноября!

А внизу значилось, ещё крупнее:

В ПРОДАЖЕ ВСЁ ДЛЯ ФЕЙЕРВЕРКА!!!

Паддингтон внимательно изучил эту надпись и со всех лап бросился к мистеру Круберу, задержавшись только возле булочной, чтобы забрать обычную утреннюю порцию булочек.

Холодная погода заставила мистера Крубера перебраться из шезлонга на диванчик в комнате позади лавки. Тут было тепло, уютно и полно книг, но Паддингтону всё равно больше нравилось снаружи. Из ветхого диванчика торчал конский волос и очень больно кололся. Правда, на сей раз Паддингтон почти не обратил на это внимания и, честно поделив булочки пополам, принялся рассказывать мистеру Круберу о событиях этого утра.

– Пятое ноября? – повторил мистер Крубер, передавая Паддингтону дымящуюся кружку, до краёв налитую какао. – Да ведь это же день Гая Фокса!

Увидев, что Паддингтон по-прежнему ничего не понимает, мистер Крубер виновато улыбнулся и протёр очки, запотевшие от какао.

– Я всё забываю, мистер Браун, что вы приехали из Дремучего Перу. А там, наверное, и не слышали про Гая Фокса[2].

Паддингтон для верности смахнул с мордочки остатки какао и помотал головой.

– Да… – продолжал мистер Крубер. – Ну а фейерверк, полагаю, вы всё-таки видели. Я помню, что в те далёкие времена, когда я бывал в Южной Америке, их всегда устраивали по праздникам.

Паддингтон кивнул. Теперь-то он вспомнил, что однажды они с тётей Люси ходили смотреть фейерверк. Правда, он был ещё совсем маленьким, но ему ужасно понравилось.

– А в Англии фейерверк бывает всего раз в год, – сказал мистер Крубер. – И всегда пятого ноября.

И он рассказал Паддингтону, как много-много лет назад Гай Фокс хотел взорвать здание парламента, как в последний момент заговор был раскрыт, и в память об этом с тех самых пор в этот день жгут костры, пускают ракеты и хлопают хлопушки.

Мистер Крубер рассказывал очень увлекательно, и, когда он закончил, Паддингтон сказал большое спасибо.

Мистер Крубер вздохнул и грустно прибавил:

– Давненько не устраивал я своего фейерверка, мистер Браун. Уж и не помню, сколько лет!

– Знаете что? – оживился Паддингтон. – У нас, кажется, в этом году будет фейерверк. Вы обязательно должны на него прийти!

Увидев, как обрадовался мистер Крубер приглашению, Паддингтон поспешил откланяться: он хотел поскорее покончить с покупками, вернуться к газетному киоску и узнать про фейерверк побольше.

Продавец встретил его не очень любезно.

– Ракеты и хлопушки? – хмыкнул он из‑за прилавка. – Медведям, не достигшим совершеннолетия, не продаём!

Паддингтон ответил ему суровым взглядом.

– В Дремучем Перу, – сказал он, припомнив слова мистера Крубера, – мы каждый праздник устраиваем фейерверк.

– Так то в Дремучем Перу, – отозвался продавец, – а здесь у нас совсем другие порядки. Ну, так и быть. Чего ты хочешь – хлопушку, шутиху?

– Лучше что-нибудь, что можно держать в лапе, – сказал Паддингтон.

Продавец поразмыслил.

– Ладно, – решил он наконец, – вот тебе пакет самых лучших бенгальских огней. Но если подпалишь себе усы, не хнычь. Деньги всё равно не верну.

Паддингтон пообещал быть очень-очень осторожным и вприпрыжку помчался домой. На углу своей улицы он столкнулся с мальчишкой, который катил детскую колясочку.

Мальчишка протянул ему фуражку, в которой лежали мелкие монетки, и вежливо приподнял шляпу.

– Пенни Гаю Фоксу, сэр.

– Спасибо, – сказал Паддингтон и взял из фуражки пенни. – Вот спасибо!

И он пошёл было дальше.

– Эй! – окликнул его мальчишка. – Ты что, с луны свалился? Это ты мне должен дать пенни, а не я тебе!

Паддингтон не поверил своим ушам.

– Я должен дать тебе пенни?! – переспросил он ошарашенно. – Тебе?

– Ну, точнее, моему Гаю, – объяснил мальчишка. – Я ведь так и сказал – пенни Гаю Фоксу!

Паддингтон заглянул в колясочку и увидел там чучело в старом пиджаке и в маске. Совсем как то, что сидело в витрине газетного киоска!

Паддингтон так удивился, что без лишних слов открыл чемодан и бросил пенни в протянутую фуражку.

– Если тебе не нравится давать пенни Гаю Фоксу, возьми да сделай своего, – посоветовал мальчишка на прощание. – Старые штаны, рубаха, пучок соломы, и вся недолга!

Паддингтон погрузился в задумчивость и за обедом чуть было не забыл попросить добавки.

– Если у него снова появилась Идея, дело плохо, – сказала миссис Браун, когда Паддингтон, извинившись, вылез из‑за стола и отправился в сад. – Чтобы Паддингтон забыл попросить вторую порцию! Да ещё когда на обед тушёное мясо с его любимыми клёцками! Немыслимо!

– Боюсь, и правда Идея, – мрачно подтвердила миссис Бёрд. – Все признаки налицо.

– Ну ничего, может, подышит свежим воздухом да и забудет, – с надеждой сказала миссис Браун, глядя в окно. – Я очень рада, что он взялся сгребать листья. Хоть приведёт сад в божеский вид.

– На дворе-то ноябрь, – заметила миссис Бёрд. – Гай Фокс…

– Ой! – так и села миссис Браун. – Ой, не к добру это всё!

Паддингтон целый час усердно орудовал граблями и метлой. В саду у Браунов росло довольно много деревьев, и вскоре посреди капустной грядки высилась гора листьев почти в два медвежьих роста. Паддингтон присел на ближайшую клумбу отдохнуть и тут заметил, что из‑за забора за ним кто-то наблюдает.

Это был сосед Браунов, мистер Карри. Мистер Карри терпеть не мог медведей и всегда ябедничал, если Паддингтон делал что-нибудь не так. Да и вообще, он слыл в округе жадиной и занудой, поэтому Брауны старались поменьше иметь с ним дело.

– Что это ты там делаешь, медведь? – проворчал мистер Карри. – Надеюсь, не собираешься поджигать эти листья?

– Нет-нет, – успокоил его Паддингтон. – Они для Гая Фокса.

– Хлопушки-вертушки! – фыркнул мистер Карри. – Безобразие! Дым, грохот, вонь!

А Паддингтон как раз собирался зажечь на пробу один бенгальский огонь, но тут торопливо спрятал всю пачку за спину.

– A у вас будет фейерверк, мистер Карри? – спросил он вежливо.

– Фейерверк? – Мистер Карри с неприязнью посмотрел на медвежонка. – Да на какие деньги? Глупая забава! И учти, если хоть одна ракета попадёт ко мне в сад, я вызову полицию!

Паддингтон порадовался, что не зажёг свой бенгальский огонь.

– Впрочем, – тут глаза у мистера Карри коварно заблестели, и он стал воровато озираться – не слышит ли кто, – если кто-нибудь пригласит меня к себе на фейерверк, это совсем другое дело. Ты понял, медведь?

Он поманил Паддингтона к забору и принялся шептать ему что-то на ухо. Мордочка у медвежонка всё вытягивалась и вытягивалась, и даже ушки горестно обвисли.

– Какой позор! – возмутилась миссис Бёрд, узнав, что мистер Карри напросился на фейерверк. – Как не стыдно пугать бедного мишутку разговорами о полиции и прочим вздором! И всё только ради того, чтобы самому не тратиться на хлопушки! Попробовал бы он со мной так поговорить, уж я бы ему ответила!

– Бедный наш мишка! – посочувствовала миссис Браун. – Он так огорчился! А где он теперь?

– Не знаю, – покачала головой миссис Бёрд. – Он сказал, что ему нужна солома, и отправился её искать. Всё хлопочет о костре.

И она продолжала честить мистера Карри:

– Как подумаешь, что бедный медведь просто с лап сбивается, исполняя его дурацкие поручения, – и всё потому, что сам он из лентяев лентяй!

– Он действительно любит поживиться за чужой счёт, – согласилась миссис Браун. – Да чего там за примером далеко ходить: сегодня он принёс свой костюм и оставил на крыльце, чтобы его забрали в стирку вместе с нашими вещами.

– Вот как? – хмыкнула миссис Бёрд. – Ну, как всегда… – Она решительным шагом направилась к входной двери и крикнула оттуда: – Вы сказали, на крыльце?

– Да, в самом углу! – откликнулась миссис Браун.

– Нету тут ничего! Кто-то его уже забрал!

– Вот странно! – подивилась миссис Браун. – Я не слышала, чтобы стучали в дверь. И из прачечной ещё не приходили. Ничего не понимаю.

– Стащили, и ладно. Так ему и надо, – вынесла приговор миссис Бёрд. – В другой раз не сунется.

Миссис Бёрд только с виду казалась строгой, а сердце у неё было очень доброе. Но с теми, кто пытался поживиться за чужой счёт – особенно за счёт её ненаглядного мишутки, – она бывала сурова и непреклонна.

– Ну ладно, – сказала миссис Браун. – Рано или поздно всё и так выяснится. Не забыть бы спросить у Паддингтона, когда он вернётся, не попадался ли ему этот несчастный костюм.

Однако Паддингтон не вернулся до самого вечера, и к тому времени миссис Браун напрочь забыла о пропаже. Уже стемнело, когда он вошёл в сад через боковую калитку. Он подкатил свою сумку на колёсиках к сараю; пыхтя, сгрузил увесистый предмет и затолкал в самый угол, за косилку. Ещё у него была картонная коробочка с надписью «ДЛЯ ГАЙЯ ФОКСА». В ней что-то бренчало.

Паддингтон захлопнул дверь, сунул коробочку на самое дно сумки, прикрыл для верности шляпой и кружным путём пробрался к входной двери. Вечер прошёл не зря. Он на славу потрудился, а результаты превзошли все ожидания, и Паддингтон долго ещё не ложился спать, потому что писал Джонатану подробное письмо.

* * *

Прошло несколько дней. Наступил долгожданный вечер.

– О‑го-го! – воскликнул Джонатан. – Ну ты даёшь, Паддингтон! Вот это да!

Он уставился на коробку, до краёв набитую хлопушками, петардами, ракетами и прочими потешными приспособлениями.

– Ай да Паддингтон! – восхищённо подхватила Джуди. – И где ты всё это взял? Милостыньку просил?

Паддингтон небрежно махнул лапой, и они с Джонатаном обменялись понимающими взглядами. Но Джуди так ничего и не узнала, потому что в комнату вошёл мистер Браун. На нём было тёплое пальто и резиновые сапоги, в руке – зажжённая свеча.

– Ну как, вы готовы? – окликнул он детей. – Мистер Крубер уже здесь, а миссис Бёрд расставляет стулья на веранде.

Мистеру Брауну, видимо, и самому не терпелось запустить парочку ракет, и он с завистью поглядел на картонную коробку.

– Вот что, – объявил он, когда все расселись и воцарилась тишина. – Поскольку для Паддингтона это первое в его жизни пятое ноября, пусть он и начнёт фейерверк.

– Правильно! Правильно! – поддержал мистер Крубер. – Ну-с, что вы выберете, мистер Браун?

Паддингтон задумчиво поглядел на коробку. Она была полнёхонька, так что даже глаза разбегались.

– Что-нибудь такое, что можно держать в лапе, – решил он наконец. – Пожалуй, бенгальский огонь.

– Тоска смертная эти бенгальские огни, – высказался мистер Карри, который сидел в самом удобном кресле и за обе щеки уписывал булку с мармеладом.

– Как Паддингтон хочет, так и будет, – отрезала миссис Бёрд, смерив мистера Карри ледяным взглядом.

Мистер Браун осторожно, чтобы не закапать стеарином шёрстку, передал Паддингтону свечу, и, когда бенгальский огонь, потрещав, ожил, все дружно захлопали в ладоши. Паддингтон покрутил его над головой и вызвал новый взрыв аплодисментов, начертив в воздухе

ПАДИНКТУН

– Красота! – воскликнул мистер Крубер.

– Кто же так пишет «Паддингтон»? – буркнул мистер Карри с набитым ртом.

– Я пишу! – отозвался Паддингтон и кинул на мистера Карри суровый-пресуровый взгляд, но, к сожалению, в темноте никто его не оценил.

– Может, зажжём костёр? – поспешно сменил тему мистер Браун. – Сразу всё станет видно!

Он чиркнул спичкой, и сухие листья весело затрещали.

– Так-то лучше, – сказал мистер Карри, потирая руки. – На этой вашей веранде страшный сквозняк. Дайте-ка мне парочку хлопушек, если больше не осталось булки с мармеладом.

Он выразительно поглядел на миссис Бёрд.

– Больше не осталось, – отрезала та. – Вы только что съели последний кусок. Вот жадина-то, прости господи, – продолжала она, когда мистер Карри отошёл и стал рыться в Паддингтоновой коробке. – А сам хоть бы свечечку принёс!

– У него просто талант портить людям настроение, – согласилась миссис Браун. – Все так ждали этого вечера! Я уже подумываю…

Что подумывала миссис Браун, навсегда осталось загадкой, потому что со стороны сарая вдруг раздался восторженный вопль Джонатана:

– Вот это да! Паддингтон, что ж ты молчишь?

– О чём? – поинтересовался мистер Браун, разрываясь между мечущей искры вертушкой и таинственным предметом, который Джонатан выволок из сарая.

– Глядите, Гай! – взвизгнула Джуди.

– Да ещё какой! – возгласил Джонатан. – Прямо как настоящий! Твоя работа, Паддингтон?

– Э‑э… – замялся Паддингтон. – Моя… то есть… не совсем…

На его мордочке появилось озабоченное выражение.

Среди всех хлопот он совершенно позабыл про Гая, с которым собирал деньги на хлопушки. На самом деле он не особенно хотел показывать его остальным – во избежание лишних вопросов.

– Что это там у вас? Гай? – вклинился в разговор мистер Карри. – Так кидайте его в костёр!

Он разогнал дым и присмотрелся. Что-то в этом Гае было очень-очень знакомое…

– Нет, нет, – решительно запротестовал Паддингтон, – не надо! Этого Гая нельзя в костёр!

– Много ты понимаешь, медведь! – фыркнул мистер Карри. – Не знаешь – молчи. Гая полагается жечь.

С этими словами он отпихнул всех остальных, подцепил Гая граблями и кинул в огонь.

– Вот так! – Он удовлетворённо потёр руки. – Вот теперь костёр так костёр! Всё как полагается.

Мистер Браун протёр очки и вгляделся в пламя. Костюм Гая, как он с облегчением отметил, был не из его гардероба. И всё же что-то тут было не так…

– Очень… очень нарядный Гай, правда? – заметил он.

Мистер Карри вздрогнул и шагнул поближе. Костёр разгорелся, ярко освещая всё вокруг. Брюки весело трещали, да и пиджак уже начал заниматься. Мистер Карри выпучил глаза и ткнул дрожащим пальцем в пламя.

– Это мой костюм! – взревел он. – Мой!!! Я же просил отдать его в чистку!

– Что?! – подскочил мистер Браун.

Все взоры обратились на Паддингтона. А он удивился чуть ли не сильнее всех. Он понятия не имел, чей это костюм.

– Я нашёл его на крыльце, – объяснил он. – Я подумал, что он годится только на тряпки…

– На тряпки?! – Мистер Карри чуть не лопнул от бешенства. – На тряпки? Мой лучший костюм! Да я… да я… – Он так разозлился, что не мог выговорить ни слова.

Зато миссис Бёрд могла!

– Во-первых, – сказала она, – вовсе это не ваш лучший костюм. Вы его только на моей памяти раз шесть отдавали в чистку. Потом, Паддингтон не знал, что это ваш костюм. И вообще, – закончила она с некоторым злорадством, – разве не вы настаивали, что Гая надо сжечь?

Мистер Браун изо всех сил крепился, чтобы не расхохотаться, а тут ещё поймал взгляд мистера Крубера, который зажимал рот платком.

– Вы! Вы! – поддакивал мистер Крубер, давясь от смеха. – Вы бросили его в костёр! Паддингтон ведь просил этого не делать!

Несколько секунд мистер Карри свирепо вращал глазами. Но он прекрасно понимал, что игра проиграна, и, пронзив на прощание всю компанию гневным взглядом, хлопнул дверью.

– Ну и ну! – усмехнулся мистер Крубер. – Надо сказать, мистер Браун, что в вашем обществе скучать не приходится! – Он пошарил под стулом и вытащил картонную коробку. – Ну, давайте-ка продолжим. Я тут припас кое-что на случай, если не хватит…

– Какое совпадение, – сказал мистер Браун и тоже полез под стул. – И я кое-что припас!

Фейерверк получился отменный – так в один голос заявили потом все соседи. Многие специально вышли посмотреть, и даже мистер Карри, по словам очевидцев, несколько раз высовывал нос из‑за занавески.

И когда Паддингтон поднял усталой лапой последний бенгальский огонь и начертил в воздухе

КАНЕЦ,

все согласились, что никогда ещё не видели такого замечательного костра – и такого нарядного Гая.

Глава пятая

Белый медведь

К ночи, когда костёр догорел, похолодало ещё сильнее. Перед сном Паддингтон приоткрыл окно и высунулся наружу, в надежде увидеть ещё чей-нибудь фейерверк. На него пахнуло жгучим ночным ветром, и он поскорее задёрнул занавески, прыгнул в постель и натянул одеяло по самые уши.

Утром он проснулся раньше обычного, потому что страшно замёрз. С кончиками усов творилось что-то странное: они затвердели и не сгибались. Паддингтон прислушался, убедился, что внизу, как всегда, готовят завтрак, надел своё синее пальтишко и отправился в ванную.

В ванной его ждали новые поразительные открытия: во-первых, мочалка, которую он накануне повесил на край раковины, стала твёрдой, как камень, а когда он попытался её разогнуть, она громко хрустнула. Во-вторых, хотя он честно открыл кран, вода так и не пошла. Паддингтон тут же решил, что не судьба ему сегодня умываться, и вернулся в свою комнату.

Но на этом странные вещи не прекратились. Когда он отдёрнул занавески и выглянул в сад, выяснилось, что окно покрыто густыми белыми узорами – совсем как в ванной. Паддингтон подышал на стекло и потёр его лапой. Проделав в узорах дырочку, он чуть не свалился на пол от удивления.

От вчерашнего фейерверка не осталось и следа. Вокруг было белым-бело. Мало того, с неба густо валили пушистые белые хлопья!

Медвежонок помчался вниз сообщать потрясающие новости остальным. Брауны уже сидели за завтраком. Паддингтон ворвался в столовую и возбуждённо замахал лапами.

– Что случилось? – испугался мистер Браун, оторвавшись от газеты. – Что там такое?

– Смотрите! – выпалил Паддингтон. – Вата! С неба падает!

Джуди закинула голову и расхохоталась.

– Да это просто снег, глупышка. Так бывает каждый год[3].

– Снег? – озадаченно повторил Паддингтон. – А что такое снег?

– Ещё одна напасть, вот что это такое, – сварливо отозвался мистер Браун.

У него было прескверное настроение. Никто не ждал, что погода переменится так резко, и на втором этаже замёрзли все водопроводные трубы. А хуже всего, что виноватым оказался он, потому что накануне позабыл включить водогрей.

– Снег? – сказала Джуди. – Ну, это… это такой замёрзший дождь. Только мягкий.

– В снежки можно поиграть! – причмокнул Джонатан. – Мы тебя научим после завтрака. А заодно и дорожки почистим.

Паддингтон уселся за стол и принялся разворачивать салфетку, не в силах отвести глаз от запорошённого сада.

– Паддингтон, – подозрительно сказала миссис Браун, – скажи мне честно: ты умывался прямо в пальто?

– Я не мылся, не купался, так грязнулей и остался, – хмуро продекламировала миссис Бёрд, подавая медвежонку дымящуюся плошку с кашей.

Но Паддингтон пропустил всё это мимо ушей, потому что мысли его были заняты снегом. Ему пришло в голову, что, если положить всё сразу на одну тарелку, завтрак кончится гораздо быстрее. Он потянулся за яичницей и мармеладом, но перехватил строгий взгляд миссис Бёрд и поспешно сделал вид, что просто дирижирует оркестром, который играл по радио.

– Если ты собираешься пойти погулять после завтрака, – сказала Паддингтону миссис Браун, – то почисти сначала дорожки мистера Карри, а потом уж наши. С соседями лучше не ссориться. Мы-то знаем, что ты не нарочно взял его костюм, но лучше лишний раз показать, что мы не хотели его обидеть.

– Хорошая мысль! – воскликнул Джонатан. – Мы тебе поможем. А когда сгребём снег в кучу, слепим снеговика. Идёт?

Паддингтон задумался. Всякий раз, как он брался делать что-нибудь для мистера Карри, выходили одни неприятности.

– Только не вздумайте играть в снежки, – предупредила миссис Бёрд. – Мистер Карри всегда спит с открытым окном, даже зимой. Если вы его разбудите, греха не оберёшься.

Все трое пообещали вести себя тихо, наскоро позавтракали, оделись потеплее и побежали в сад.

Снег произвёл на Паддингтона огромное впечатление. Он оказался куда глубже, чем можно было подумать, зато не таким уж холодным – если не стоять долго на одном месте. Вся троица дружно взялась за лопаты и мётлы, и перед домом мистера Карри закипела работа.

Джонатан и Джуди разметали дорожку перед крыльцом. Паддингтон, вооружившись ведёрком и совком, взялся расчищать проход в саду.

Он наполнял ведёрко снегом и тащил через забор в то место, где они собирались лепить снеговика. Работа оказалась не из лёгких – снег доходил Паддингтону до самого пальто, и едва он успевал расчистить кусочек, как его тут же заметало снова.

Паддингтону казалось, что он трудится уже много часов, поэтому он поставил ведёрко вверх дном и присел отдохнуть. Но не тут-то было! Что-то крепкое стукнуло его по затылку, едва не сбив наземь драгоценную шляпу.

– Ура! Попал! – захохотал Джонатан. – Давай, Паддингтон, лепи снежки! Вызываю тебя на бой!

Паддингтон вскочил с ведёрка и первым делом укрылся за сараем мистера Карри. Потом, убедившись, что миссис Бёрд не видит, он набрал снега и слепил большой крепкий снежок. Размахнулся, закрыл глаза и бросил.

– Мазила! – закричал Джонатан. – Не попал, не попал! Ну ничего, научишься.

Паддингтон стоял за сараем, чесал в затылке и задумчиво смотрел на свою лапу. Снежок куда-то улетел, но он понятия не имел – куда. Так ничего и не поняв, он решил попробовать снова. Если осторожно подкрасться с другой стороны, можно застать Джонатана врасплох и сравнять счёт…

Паддингтон на цыпочках крался вдоль задней стены, держа снежок наготове, как вдруг заметил, что дверь чёрного хода слегка приоткрыта. На коврике за порогом уже намело небольшой сугроб. Паддингтон подумал да и захлопнул её. Щёлкнул замок, медвежонок для верности подёргал ручку. Нет, заперто надёжно. Чего ж хорошего, если всю кухню завалит снегом! Паддингтон порадовался, что сделал мистеру Карри ещё одно доброе дело.

Как же он удивился, когда, заглянув за угол, увидел перед домом самого мистера Карри! На нём были только пижама да халат, и он весь дрожал от холода и злости. Увидев Паддингтона, он бросил разговаривать с Джонатаном и Джуди и повернулся к нему.

– А, вот ты где, медведь! Это ты кидаешься снежками?

– Снежками? – переспросил Паддингтон, поспешно пряча лапу за спину. – Какими снежками, мистер Карри?

– Снежными! – фыркнул мистер Карри. – Ко мне в окно сию минуту влетел снежок и плюхнулся прямо в кровать. А там была грелка[4], и вышла лужа. Если ты, медведь, сделал это нарочно…

– Нет-нет, что вы, мистер Карри, – честно ответил Паддингтон. – Я никогда бы не сделал этого нарочно. У меня бы просто не получилось. Лапами снежки знаете как трудно кидать – особенно такие большие!

– Какие большие? – с подозрением осведомился мистер Карри.

– Ну… как тот, который попал вам в кровать, – объяснил Паддингтон, окончательно сбившись.

Ему очень хотелось, чтобы мистер Карри поскорее ушёл, потому что лапа, в которой был снежок, совсем замёрзла.

– Брр, – сказал мистер Карри. – Ну ладно, я не собираюсь весь день стоять в снегу и обсуждать медвежьи проказы. Я спустился, чтобы выставить вас вон. Однако, – он одобрительно оглядел расчищенные дорожки, – надо сказать, что я приятно удивлён. Продолжайте в том же духе, – он зашагал к дверям, – и, может быть, я даже дам вам пенни. Один на всех, – добавил он на случай, если его неправильно поняли.

– Пенни! – фыркнул ему в спину Джонатан. – Жадина-говядина!

– Да ладно тебе, – сказала Джуди. – Зато мы сделали доброе дело. Это даже мистеру Карри на некоторое время заткнёт рот.

Паддингтон вздохнул.

– Боюсь, что ненадолго, – сказал он, тревожно прислушиваясь. – Вот… Вот уже и всё…

Как раз в этот момент из‑за угла донёсся гневный вопль мистера Карри, который лупил кулаком в дверь.

– Что там такое? – поразилась Джуди. – С какой стати он стучится в собственный дом?

– Я хотел сделать ещё одно доброе дело, – с виноватым видом пояснил Паддингтон, – и захлопнул входную дверь. Думаю, теперь ему никак не попасть обратно…

– Ой, Паддингтон, – вскрикнула Джуди, – что ты наделал!

– Кто запер мою дверь?! – орал мистер Карри, приплясывая у крыльца. – Как я теперь попаду домой? Медведь!!! Где ты, медведь?

Мистер Карри свирепо озирался, но вокруг не было ни души. Будь он не так зол, он заметил бы на снегу три цепочки следов, указывавшие путь отступления неразлучной троицы.

Немного дальше цепочки разделились: следы ног обрывались возле дома Браунов, а следы лап уходили в сторону рынка.

Паддингтон решил, что общение с мистером Карри слишком затянулось. Кроме того, часы уже показывали почти половину одиннадцатого, и мистер Крубер ждал его на «послезавтрак».

* * *

– Наш мистер Карри, похоже, совсем из ума выжил, – заметила немного позже миссис Браун. – Утром он расхаживал по саду в халате и пижаме – это в такую-то погоду, – а потом пустился бегать кругами и всё грозил кому-то кулаком.

– Мм… А я незадолго до того видела, как Паддингтон играл в снежки у него в саду, – с намёком отозвалась миссис Бёрд.

– О господи! – Миссис Браун выглянула в окно. Небо расчистилось, и на его ярко-голубом фоне деревья, согнувшиеся под тяжестью снеговых шуб, выглядели совсем как на рождественской открытке. – Тишь-то какая! Того и гляди что-нибудь приключится!

Миссис Бёрд тоже подошла к окну.

– Экий симпатяга у них снеговик получился! Маленький, а прямо как живой.

– А что там у него на голове? Никак Паддингтонова шляпа? – удивилась миссис Браун.

Тут дверь отворилась, и вошли Джонатан с Джуди.

– А мы как раз хвалим вашего снеговика, – сказала их мама.

– Это не снеговик, – с таинственным видом поправил Джонатан. – Это белый медведь. Сюрприз для папы. Ага, а вон и его машина!

– Похоже, его ждёт ещё один сюрприз, – сказала миссис Бёрд. – Мистер Карри караулит у забора!

– Полундра! – воскликнул Джонатан. – Всё пропало!

– Вечно этот мистер Карри всё испортит, – проворчала Джуди. – Отпустил бы он папу поскорее!

– Почему, доченька? – не поняла миссис Браун. – Какая разница?

– Какая разница?! – вскричал Джонатан. – Преогромнейшая!

Миссис Браун не стала допытываться. Она слишком хорошо знала, что рано или поздно всё выяснится само собой.

Пока мистер Браун отделался от мистера Карри и поставил машину в гараж, прошло довольно много времени. Наконец он вошёл в дом, и сразу стало ясно, что он здорово не в духе.

– Опять этот мистер Карри рассказывает всякую чушь про нашего мишку! Его счастье, что сегодня утром там не было меня, – я бы ему не снежок, а целый сугроб под одеяло засунул. – Он огляделся. – А кстати, где Паддингтон?

Паддингтон обычно помогал мистеру Брауну ставить машину в гараж, показывал лапами, куда ехать. Пропускать любимое развлечение было не в его привычках.

– Я его давным‑давно не видела, – ответила миссис Браун и посмотрела на Джонатана и Джуди. – А вы?

– Разве он не выскочил на тебя, папа? – спросил Джонатан.

– Выскочил на меня? – озадаченно повторил мистер Браун. – Нет… Я, по крайней мере, не заметил. А что, он собирался?

– Но ты ведь видел белого медведя? – спросила Джуди. – Там, у гаража…

– Белого медведя? – Мистер Браун наконец начал соображать, что к чему. – Господи, вы… вы хотите сказать… это – Паддингтон?

– Слыханное ли дело! – так и ахнула миссис Бёрд. – Значит, всё это время он стоит там в снегу? Ох, горюшко мне с этим медведем!

– Это он не сам придумал, – сознался Джонатан. – То есть не он один…

– Он, наверное, услышал голос мистера Карри и перепугался, – сказала Джуди.

– Немедленно тащите его домой! – распорядилась миссис Бёрд. – Тут и простуду схватить недолго! Пожалуй, придётся уложить его в постель без ужина!

Вы не думайте, миссис Бёрд вовсе не собиралась наказывать Паддингтона, просто очень испугалась за него, и едва он появился в комнате, она первая бросилась навстречу, принялась растирать ему лапы и щупать нос.

– О господи! Да он как ледышка!

Паддингтон стучал зубами.

– Мне не очень понравилось быть белым медведем, – сказал он слабым голоском.

– Ещё бы! – воскликнула миссис Бёрд и обернулась к остальным. – Мишутку надо немедленно уложить в постель с грелкой и напоить горячим бульоном. А я сию минуту вызову врача.

Она усадила Паддингтона перед камином и побежала за градусником.

Паддингтон свернулся в кресле мистера Брауна и закрыл глаза. С ним творилось что-то непонятное. Такого ещё никогда не было. То он дрожал, словно сидел в сугробе, то горел огнём.

Он плохо помнил, долго ли просидел в кресле, только разобрал, будто сквозь сон, что миссис Браун пихает ему в рот какую-то холодную трубку и не велит её кусать[5]. Остальное он видел смутно, как в тумане. А вокруг суетились, наполняли грелки, подогревали бульон и приводили в порядок его комнату.

Через несколько минут всё было готово, и Паддингтона уложили в постель. Он сказал большое-большое спасибо, вяло махнул лапой и закрыл глаза.

– Ему совсем плохо, – шепнула миссис Бёрд. – Он даже не притронулся к бульону!

– А ведь это я виноват, – тяжело вздохнул Джонатан, когда они с Джуди спускались вниз. – Это я всё придумал. Если чего случится, я никогда себе не прощу!

– Ничего подобного, мы вместе придумали, – попыталась утешить его Джуди.

Тут в дверь позвонили.

– Ну, вот и доктор приехал, сейчас всё выяснится.

Доктор Мак-Эндрю[6] довольно долго пробыл у Паддингтона, а когда вышел, лицо у него было очень серьёзное.

– Ну что, доктор? – кинулась к нему миссис Браун. – Он тяжело болен?

– Угм, – ответил доктор Мак-Эндрю с шотландским акцентом. – Лучш’ уж вам сразу сказать. Ваш мишк’ очень болен. Наверн’, играл в снегу, а к хол’ду он непривычен. Я дал ему лекарство – пока помож’т, а утром я первым дел’м к вам.

– Но он ведь поправится, доктор? – спросила Джуди.

Доктор Мак-Эндрю качнул головой.

– Пока трудн’ сказать, – ответил он. – Пока очень трудн’ сказать…

Он попрощался и уехал.

Грустно прошёл этот вечер в семействе Браун. Когда все уже ложились спать, миссис Бёрд тихонько перенесла свои вещи в комнату медвежонка, чтобы в случае чего быть поближе.

Ночью никто не мог заснуть. То Джуди, то Джонатан, то их родители постоянно заглядывали в комнату больного узнать, как дела. Немыслимо было даже подумать, что с Паддингтоном случится что-то страшное. Но всякий раз миссис Бёрд только качала головой и ниже склонялась над шитьём, так что никому не удавалось разглядеть её лицо.

На следующее утро весть о болезни Паддингтона облетела всю округу, и после обеда к дому один за другим потянулись встревоженные соседи.

Первым появился мистер Крубер.

– А я всё гадал, что же могло случиться с молодым мистером Брауном, – проговорил он сокрушённо. – Я ждал его на «послезавтрак», целый час подогревал какао…

Мистер Крубер ушёл, но ненадолго. Он вернулся с гроздью винограда, корзиной фруктов и букетом цветов. Всё это прислали торговцы с рынка Портобелло.

– Фрукты не ахти какие, сейчас ведь не сезон, – сказал он, точно оправдываясь, – но мы сделали всё, что могли.

У дверей он помедлил.

– Я уверен, что он поправится, миссис Браун. Все так этого хотят, что он не может не поправиться.

Мистер Крубер откланялся и пошёл в сторону парка. Ему почему-то не хотелось возвращаться в лавку.

Днём пожаловал даже мистер Карри. Он принёс яблоко и банку мясного пюре – очень полезного для больных, по его словам.

Все подарки миссис Бёрд аккуратно складывала возле кровати Паддингтона – на случай, если он проснётся и захочет есть.

Доктор Мак-Эндрю стал в семье частым гостем, но, как он ни старался, в течение двух дней никаких перемен не произошло.

– Время покажет, – вот и всё, что он говорил.

Наконец на третий день, за завтраком, дверь распахнулась, и в столовую влетела миссис Бёрд.

– Идите скорее! – крикнула она. – Паддингтон…

Все вскочили из‑за стола и замерли.

– Ему… ему не хуже? – прошептала миссис Браун.

– Боже сохрани, нет! – Миссис Бёрд принялась обмахиваться утренней газетой. – Я как раз хотела вам сказать: ему гораздо лучше. Он сидит в постели и просит булки с мармеладом!

– Булки с мармеладом?! – воскликнула миссис Браун. – Какое счастье! – Она не знала, смеяться ей или плакать. – Вот уж никогда бы не подумала, что буду так рада услышать слово «мармелад»!

И тут раздался громкий звон колокольчика, который мистер Браун поставил у постели медвежонка на всякий пожарный случай.

– О боже! – побледнела миссис Бёрд. – Боюсь, мы рано обрадовались…

Всё семейство взлетело на второй этаж и ворвалось в комнату больного. Он лежал, задрав лапы кверху, и глядел в потолок.

– Паддингтон! – прошептала миссис Браун, едва дыша. – Паддингтон, что с тобой?

Ответа все ждали как приговора.

– Мне, кажется, опять хуже, – слабым голосом отозвался медвежонок. – И чтобы это прошло, боюсь, мне придётся съесть два куска булки с мармеладом!

Все дружно и облегчённо вздохнули. Хотя Паддингтон ещё и не совсем поправился, было видно, что самое страшное уже позади.

Глава шестая

Накануне Рождества

– Наверное, грех так говорить про Рождество, – вздохнула миссис Бёрд, – но поскорее бы уж оно кончилось!

В канун Рождества дел у миссис Бёрд всегда бывало по горло. Пудинги, пирожки и сладкие булочки отнимали кучу времени, и она с утра до ночи не отходила от плиты. В этом году дело осложнялось ещё и тем, что по дому целыми днями бродил выздоравливающий медведь. Паддингтон в особенности заинтересовался булочками и то и дело открывал духовку, чтобы посмотреть, как они там пекутся[7].

Для Браунов наступили тяжёлые дни. Пока Паддингтон лежал в постели, им приходилось достаточно несладко, так как на простыне у него постоянно оказывались виноградные косточки. Но настоящие муки начались, когда врач позволил медвежонку встать. Паддингтон абсолютно не умел слоняться без дела, и всё семейство выбивалось из сил, придумывая, чем бы его занять, чтобы уберечь от неприятностей. Со скуки медвежонок даже попытался что-то связать – что именно, никто так и не понял, – но умудрился до такой степени запутать и заляпать мармеладом всю пряжу, что её пришлось выбросить вон. Даже мусорщик не удержался от едких замечаний, когда увидел это «произведение» в помойном баке.

– Что-то Паддингтона совсем не слышно сегодня, – заметила миссис Браун. – Наверное, составляет список, кому что подарить на Рождество.

– Думаете, стоит брать его сейчас в магазин? – спросила миссис Бёрд. – Помните, чем это кончилось в прошлый раз?[8]

Миссис Браун вздохнула. Она прекрасно помнила, чем это кончилось в прошлый раз.

– Стоит не стоит, а придётся, – ответила она. – Я ему обещала. Он так этого ждёт!

Паддингтон очень любил ходить по магазинам. Больше всего ему нравилось разглядывать витрины, а с тех пор, как он прочитал в газете, что их специально украшают к Рождеству, он только об этом и думал. Кроме того, у него было одно важное дело. Он уже давно тайком откладывал деньги, чтобы купить всем своим друзьям рождественские подарки.

Подарок тёте Люси – красивую рамочку для своей фотографии и большую банку мёда – он отослал уже давно, потому что посылки за океан полагалось отправлять заранее.

У него завелось несколько списков с пометкой СИКРЕТ, которые хранились под замком в чемодане, и в последнее время он внимательно прислушивался ко всем домашним разговорам, стараясь выяснить, кому что нужно.

– Будь что будет, – решила миссис Браун. – Такое счастье, что он опять топает по дому! И потом, он так хорошо вёл себя все эти дни, что можно его и побаловать немножко. А кроме того, – продолжала она, – на этот раз я поведу его не в «Баркридж», а в «Крамболд и Фёрнз».

Миссис Бёрд отставила противень.

– А может, не надо? – спросила она. – Вы же знаете, какие у них порядки!

«Крамболд и Фёрнз» был почтенный, солидный магазин, где разговаривать полагалось шёпотом, а продавцы все до одного ходили в сюртуках. И покупатели там были важные и солидные.

– Да ведь Рождество же, – самоотверженно отозвалась миссис Браун. – Пусть мишутка порадуется!

Впрочем, когда после обеда Паддингтон и миссис Браун тронулись в путь, даже миссис Бёрд не могла не признать, что с таким медведем можно идти хоть куда. Синее пальтишко только что вернулось из чистки, и даже старая шляпа, которую Паддингтон всегда надевал, отправляясь за покупками, имела довольно приличный вид.

И всё же, когда Паддингтон, помахав лапой, скрылся за углом, миссис Бёрд втайне порадовалась, что остаётся дома.

Путешествие в магазин началось очень приятно. В автобусе Паддингтону досталось переднее сиденье. Он встал на задние лапы и нашёл дырочку, сквозь которую было видно кабину водителя. Время от времени он стучал по стеклу и махал лапой, но водитель был слишком занят и не обращал внимания – они почему-то очень долго ехали не останавливаясь.

Когда кондуктор увидел, чем Паддингтон занимается, он страшно рассердился.

– Эй, ты! – прикрикнул он. – А ну прекрати барабанить по стеклу! Вот такие медведи и создают автобусам дурную славу. Мы уже целых три остановки проскочили.

Впрочем, он оказался вполне славным человеком и, когда Паддингтон извинился, объяснил, что стук в стекло – это знак водителю ехать не останавливаясь. Он даже отдал медвежонку хвост билетного рулона, а потом, когда собрал плату за проезд, сел рядом и стал показывать разные интересные здания.

На прощание кондуктор подарил Паддингтону большой круглый леденец, который нашёл в своей кондукторской сумке. Паддингтону очень понравилось смотреть в окошко, и он не на шутку огорчился, когда пришло время прощаться и выходить.

У входа в магазин произошла небольшая заминка: Паддингтона уволокла дверь-вертушка. Его вины в этом не было, он просто шёл следом за миссис Браун, но как раз в этот момент из магазина выскочил какой-то очень важный дяденька с бородой. Он, видимо, страшно торопился и изо всех сил пихнул дверь. Она завертелась волчком, утащив с собой медвежонка. Он пробежал несколько кругов и с удивлением обнаружил, что снова очутился на улице.

Бородатый дяденька махал ему рукой из огромной машины. Он даже попытался что-то крикнуть, но тут машина тронулась, а Паддингтон наступил на что-то острое и завалился на спину.

Усевшись на тротуаре, он осмотрел свою лапу и с удивлением обнаружил, что в пятке торчит булавка для галстука. В том, что это именно булавка для галстука, не могло быть никаких сомнений, потому что у мистера Брауна была почти такая же, только без большой блестящей кругляшки. Паддингтон прицепил булавку для сохранности к своему пальто и тут вдруг заметил, что к нему обращаются.

– Вы не ушиблись, сэр?

Это был швейцар – очень солидный, в красивой форменной куртке со множеством бляшек.

– Кажется, нет, спасибо, – отозвался Паддингтон, вставая и отряхиваясь. – Только вот я потерял леденец…

– Леденец?! – воскликнул швейцар. – Какая неприятность!

Может, он и удивился, но не подал виду. Швейцары в «Крамболд и Фёрнз» люди воспитанные. Впрочем, про себя швейцар, конечно, недоумевал, что это за медведь такой. Увидев булавку с огромным бриллиантом, он решил, что имеет дело с очень важной персоной.

«Видимо, медведь из высшего общества, – подумал он, но тут заметил обтрёпанную шляпу и усомнился. – Нет, скорее, охотничий медведь, приехал на денёк из деревни. А может, медведь из общества, который знавал лучшие дни…»

Как бы то ни было, он властным взмахом руки задержал поток прохожих и тщательно осмотрел тротуар. А найдя леденец, провёл Паддингтона в дверь и передал миссис Браун, которая с тревогой ждала внутри, – и всё это с таким видом, будто помогать медведю высокого звания искать конфету для него самое обычное дело.

Паддингтон помахал на прощание лапой и огляделся. Внутри «Крамболд и Фёрнз» выглядел необычайно солидно. Куда бы они ни пошли, рослые дяденьки в сюртуках почтительно кланялись и желали им доброго утра. Когда они добрались до отдела «Товары для дома», лапа у Паддингтона совсем онемела от рукопожатий.

Поскольку у них обоих были секретные планы, миссис Браун поручила Паддингтона одному из продавцов и договорилась встретиться у входа через четверть часа.

Продавец заверил её, что всё будет в полном порядке.

– Покупателей-медведей я, правда, не припомню, – сказал он, узнав, что Паддингтон приехал из Дремучего Перу, – но нашими услугами пользуются многие знатные иностранцы. Некоторые только к нам и приходят за рождественскими подарками.

Он проводил глазами миссис Браун, обернулся к Паддингтону и смахнул с сюртука воображаемую пылинку.

Честно говоря, Паддингтон чувствовал себя довольно неловко в такой торжественной обстановке и, чтобы не опозорить миссис Браун, решил делать то же, что и продавец. Он провёл лапой по своему пальто. В воздухе закружилось небольшое облачко пыли и осело на сверкающий чистотой прилавок.

Перехватив изумлённый взгляд продавца, Паддингтон решил объяснить, в чём дело:

– Это, наверное, с тротуара. Я в дверях немножко закрутился.

Продавец вежливо кашлянул.

– Ах, какая неприятность! – Он выдавил кислую улыбку и решил сделать вид, что ничего не произошло. – Чем я могу вам помочь, сэр?

Прежде всего Паддингтон убедился, что миссис Браун ушла достаточно далеко, а потом объявил:

– Дайте мне, пожалуйшта, бельефую ферёфку.

– Что? – не понял продавец.

Паддингтон передвинул леденец за другую щёку.

– Бельефую ферёфку, – повторил он, с трудом ворочая языком. – Это для мишшиш Бёрд. Штарая на днях порвалашь.

У продавца пересохло во рту. Он не мог понять ни слова из того, что говорил этот необыкновенный медведь!

– Может быть, – предложил он (продавцы из «Крамболд и Фёрнз» не привыкли отступать перед трудностями), – вы, сэр, соблаговолите встать на прилавок?

Паддингтон вздохнул. Люди иной раз бывают так непонятливы! Вскарабкавшись наверх, он открыл чемодан и вытащил рекламное объявление, которое несколько дней тому назад вырезал из газеты.

– А‑а! – Продавец воспрял духом. – Вы имеете в виду нашу автоматическую бельевую верёвку! – Он потянулся к полке и снял с неё зелёную коробочку. – С позволения сказать, очень мудрый выбор, сэр. Как и подобает медведю с хорошим вкусом. Настоятельно рекомендую…

Продавец вытянул через специальное отверстие кончик верёвки и подал медвежонку.

– Нашей автоматической верёвкой пользуются в лучших домах Англии! – сообщил он.

Паддингтон согласно кивнул и спрыгнул на пол, не выпуская из лап конца верёвки.

– Разрешите вам показать, – продолжал продавец, перегнувшись через прилавок. – Принцип её действия очень прост: верёвка находится в этой коробке. По мере того как вы удаляетесь от коробки, она автоматически разматывается. А чтобы потом убрать её на место, достаточно повернуть вот эту ручку…

Его голос зазвучал озадаченно.

– Достаточно повернуть вот эту ручку, – повторил он и попытался снова.

Какая досада! Вместо того чтобы автоматически смотаться, верёвка продолжала неуклонно вылезать наружу.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал продавец, поднимая глаза от прилавка. – Похоже, что-то заело… – Он осёкся и испуганно захлопал глазами, потому что Паддингтон как сквозь землю провалился. – Коллега, – окликнул он продавца за соседним прилавком, – вы, случайно, не видели медведя юных лет с бельевой верёвкой в лапах?

– Вон туда пошёл, – кратко ответил второй продавец, указывая на секцию фарфора. – Ему, наверное, не выбраться из толпы.

– Ну и дела! – вздохнул продавец и, подхватив зелёную коробочку, начал проталкиваться сквозь толпу, следуя за бельевой верёвкой. – Ну и ну! Вот так история!

Строго говоря, беспокойство испытывал не он один. На другом конце верёвки Паддингтон тоже чувствовал себя не очень уютно. Как и всегда перед Рождеством, в магазине яблоку было негде упасть, и никого не интересовал крошечный медвежонок. Раза два ему приходилось заползать под стол, чтобы не попасть кому-нибудь под ноги.

Верёвка оказалась на диво добротной, ничего не скажешь, и Паддингтон не сомневался, что миссис Бёрд она очень понравится. И всё-таки он жалел, что не выбрал что-нибудь другое. Очень уж она была длинная и непослушная и постоянно обматывалась вокруг чужих ног.

Паддингтон шёл дальше и дальше, вокруг стола с чашками и блюдцами, мимо столба, под другой стол, а верёвка всё тянулась и тянулась. В этой части магазина было так людно, что ему с трудом удавалось пробиваться вперёд. Раза два он чуть не потерял шляпу.

И вот, когда он уже почти лишился надежды выбраться наружу, он вдруг заметил своего продавца. Тот вёл себя как-то странно: сидел на полу и, судя по всему, отламывал от стола ножку. Лицо его было пунцовым, волосы растрепались.

– А, вот вы где! – прохрипел он, заметив Паддингтона. – Известно ли вам, молодой че… медведь, что я бегал за вами по всему отделу? Надо же так запутать верёвку!

– Ой, мамочки! – Паддингтон грустно поглядел на петли и узлы. – И это всё я?.. Я, наверное, потерялся. Понимаете, медведям очень трудно пробираться в толпе. Я, кажется, по ошибке два раза обошёл вокруг одного стола…

– А куда вы девали ваш конец верёвки? – проорал продавец.

Он ужасно сердился. Под столом было тесно и жарко, прохожие то и дело пихали его ногами. А главное, он понимал, что выглядит крайне несолидно.

– Вот он, – сказал Паддингтон, пытаясь отыскать свой конец верёвки. – То есть… я его только что видел!

– Где? – завопил продавец.

Может быть, под столом было слишком шумно, но он по-прежнему не мог разобрать ни слова из того, что говорит этот окаянный медведь. Каждый раз, как тот открывал рот, раздавался непонятный хруст и воздух наполнялся сильным запахом мяты.

– Говорите громче! – прокричал продавец, прикладывая ладонь к уху. – Я ничего не слышу!

Паддингтон смущённо взглянул на него. Продавец явно сердился, и медвежонок уже жалел, что не оставил свой леденец лежать на тротуаре. Леденец, конечно, был отменно вкусный, но разговаривать мешал.

Медвежонок полез в карман за носовым платком, и тут-то всё и случилось.

Продавец подскочил, лицо его окаменело, а потом челюсть медленно начала отвисать.

– Извините, пожалуйста, – проговорил Паддингтон, трогая его за плечо, – кажется, я уронил свой леденец вам в ухо!

– Леденец? В моё ухо? – дрожащим от возмущения голосом переспросил продавец.

– Случайно, – пояснил Паддингтон. – Мне его подарил кондуктор в автобусе. Я его сосал-сосал, и он стал очень скользким…

Продавец выполз из-под стола, выпрямился во весь рост и с видом оскорблённого достоинства вытащил из уха липкий леденец. Секунду он держал его двумя пальцами, а потом с отвращением бросил на соседний прилавок. Мало того что ему пришлось ползать на четвереньках по всему отделу и распутывать верёвку, но получить ещё и леденец в ухо – такого в их магазине отродясь не бывало!

Он перевёл дух и вытянул дрожащую руку в сторону Паддингтона, но заговорить так и не успел: медвежонок опять исчез, и на сей раз вместе с верёвкой. Внезапно стол закачался, и продавец едва успел поставить его на место. Впрочем, несколько тарелочек и чашка свалились-таки на пол.

Продавец возвёл глаза к потолку и мысленно принёс торжественную клятву никогда больше не иметь дела с клиентами-медведями.

Похоже, у входа возникла ещё какая-то неразбериха. Он втайне догадывался почему, но решил оставить свои мысли при себе. Медведями он был сыт по горло.

* * *

Миссис Браун проталкивалась сквозь толпу, которая образовалась у входа в магазин.

– Извините, пожалуйста… – Она потянула швейцара за рукав. – Извините, пожалуйста, вы, случайно, не видели маленького медвежонка в синем пальто? Мы договорились встретиться у входа, но здесь столько народу, что он мог потеряться…

Швейцар вежливо приложил руку к фуражке.

– Это не тот ли юный джентльмен, мадам? – спросил он, указывая на просвет в толпе, где другой швейцар возился с дверью-вертушкой. – Если да, то он застрял! И крепко застрял! Ни туда и ни сюда. В самой, можно сказать, середине.

– О господи! – встревожилась миссис Браун. – Это действительно очень на него похоже…

Она встала на цыпочки, пытаясь заглянуть через плечо важного, рослого бородача. Бородач что-то ободряюще кричал и колотил по стеклу, за которым в ответ взметнулась хорошо знакомая лапа.

– Это и правда Паддингтон! – воскликнула миссис Браун. – Но как он туда попал?

– Хотел бы я знать, – отозвался швейцар. – Я слышал что-то про бельевую верёвку, которая намоталась на дверную ось…

В толпе послышались возбуждённые крики, и дверь снова закрутилась.

Все кинулись к Паддингтону, но первым подскочил важный дяденька с бородой. Он схватил медвежонка за лапу и давай дёргать её вверх-вниз!

– Спасибо тебе, мишка, – повторял он. – Очень, очень рад с тобой познакомиться!

– И я тоже, – озадаченно ответил Паддингтон.

– Ну и ну! – благоговейно протянул швейцар, поворачиваясь к миссис Браун. – Вот уж не думал, что он знаком с сэром Грешолмом Гибсом!

– И я не думала, – призналась миссис Браун. – А кто такой сэр Грешолм Гибс?

– Сэр Грешолм – очень известный миллионер, – таинственным полушёпотом сообщил швейцар. – Один из самых почтенных клиентов «Крамболд и Фёрнз».

Он растолкал толпу любопытных, давая проход Паддингтону и важному дяденьке.

– Вы, надо думать, миссис Браун, – сказал сэр Грешолм, поклонившись. – Последние несколько минут мне только про вас и рассказывали!

– Да ну? – недоверчиво переспросила миссис Браун.

– Ваш благородный медведь нашёл чрезвычайно ценную бриллиантовую булавку, которую я обронил сегодня утром, – пояснил сэр Грешолм. – И не только нашёл, но и сохранил в надёжном месте.

– Бриллиантовую булавку? – повторила миссис Браун, глядя на Паддингтона.

Она впервые слышала о бриллиантовой булавке.

– Я нашёл её, когда потерял леденец, – громким театральным шёпотом объяснил Паддингтон.

– Вот пример, достойный подражания, – обратился сэр Грешолм к публике, указывая на Паддингтона.

Паддингтон скромно махнул лапой, и два-три человека зааплодировали.

– Насколько я понял, мадам, – продолжал сэр Грешолм, повернувшись к миссис Браун, – вы собирались показать нашему юному другу рождественские украшения[9].

– Мне бы очень хотелось, – сказала миссис Браун. – Он их никогда ещё не видел. Он долго болел и сегодня в первый раз вышел из дому.

– В таком случае, – объявил сэр Грешолм, указывая на роскошную машину, которая ждала у входа, – мой автомобиль к вашим услугам!

– У‑у‑ух ты, – сказал Паддингтон. – Честное слово?

Глаза у него заблестели. Он ещё никогда не видел таких огромных машин и просто не верил своим ушам.

– Честное слово, – подтвердил сэр Грешолм, распахивая дверцу. – Ну, то есть, – добавил он, заметив на мордочке медвежонка озабоченное выражение, – если вы окажете мне такую честь…

– Да-да, – вежливо ответил Паддингтон. – Я с большим удовольствием окажу вам такую честь! Вот только я забыл свой леденец на одном из прилавков…

– Ай-ай-ай, – посочувствовал сэр Грешолм, подсаживая Паддингтона и миссис Браун в машину. – Я вижу только один способ исправить положение.

Он постучал тростью по стеклу, за которым сидел водитель.

– Поехали, Джеймс. Вперёд, до ближайшего кондитерского магазина.

– Где продают круглые леденцы, ладно, мистер Джеймс? – попросил Паддингтон.

– Да, обязательно, где продают леденцы, – подтвердил сэр Грешолм. – У нас там очень важное дело. – Он подмигнул миссис Браун и добавил: – Кажется, у нас получится очень приятная поездка.

– Я тоже так думаю, – согласился Паддингтон, глядя в окно на огни витрин.

Когда громадина автомобиль тронулся, Паддингтон встал на сиденье и помахал зрителям, которые наблюдали происходящее с открытыми ртами. Потом он устроился поудобнее, не выпуская из лапы длинную золотую кисть, которой было украшено сиденье.

Не каждый день выпадает медведю покататься по Лондону в таком великолепном автомобиле, и Паддингтон умел ценить своё счастье.

Глава седьмая

Рождество

Рождество всё не наступало и не наступало. Паддингтон даже устал ждать. Каждое утро он первым делом бежал вниз и зачёркивал клеточку в календаре, но чем больше он зачёркивал, тем дальше казалась заветная цифра двадцать пять.

Впрочем, скучать ему не приходилось. Во-первых, по утрам почтальон появлялся всё позже и позже и приносил целые охапки открыток, которые едва помещались в почтовый ящик. Частенько вместе с открытками приходили таинственного вида посылки – их миссис Бёрд поскорее припрятывала, не давая даже потрогать.

Как ни странно, очень многие открытки были адресованы лично Паддингтону. Он аккуратно записывал на отдельный листок имена всех, кто поздравил его с Рождеством, чтобы не забыть потом сказать спасибо.

– Вот видишь, хоть ты и совсем крошечный медведь, – говорила миссис Бёрд, помогая ему расставить открытки на каминной полке, – а какой оставил в округе заметный след!

Паддингтон несколько смутился, потому что миссис Бёрд только что натёрла пол в прихожей, и на всякий случай осмотрел свои лапы. Они оказались абсолютно чистыми.

Свои рождественские открытки Паддингтон делал сам. Некоторые он нарисовал и украсил веточками омелы и остролиста[10], другие склеил из картинок, вырезанных из старых журналов миссис Браун. Но на каждой открытке было написано «Желаю Вам весёлого Рождества и счастливого Нового года!», а внутри стояла подпись «Падинктун Браун» и отпечаток его собственной лапы, чтобы показать, что открытка подлинная.

Паддингтон долго не мог решить, как пишется «весёлого Рождества». Буквы никак не хотели вставать на свои места. Тогда миссис Бёрд специально проверила написание каждого слова по словарю.

– Рождественская открытка от медведя – большая редкость, – объяснила она. – И те, кому достанется такая диковинка, наверняка захотят сохранить её на память, так что нужно писать без ошибок.

Однажды вечером мистер Браун привёз на крыше автомобиля огромную пушистую ёлку. Она заняла почётное место у окна столовой, и Паддингтон с мистером Брауном провозились целый вечер, наряжая её разноцветными лампочками, дождиком и серпантином.

А ведь надо было ещё развесить бумажные гирлянды, ветки остролиста и пузатые фонарики из разноцветной фольги. Паддингтону это дело пришлось очень по душе. Он сумел убедить мистера Брауна, что медведи лучше других умеют вешать гирлянды, и вдвоём они разукрасили дом на славу. Паддингтон стоял на плечах у мистера Брауна, а тот подавал ему кнопки. В один прекрасный вечер всё это кончилось большой неприятностью: Паддингтон случайно наступил на кнопку, которую сам же положил мистеру Брауну на макушку. Когда миссис Бёрд примчалась разбираться, что за шум и почему погас свет, она обнаружила, что Паддингтон висит на люстре, а мистер Браун скачет по комнате, держась руками за затылок.

Впрочем, к тому времени почти все украшения уже были развешаны, и дом принял нарядный, праздничный вид. Буфет ломился от орехов, апельсинов, фиников и изюма (Паддингтону запретили к ним даже притрагиваться), а мистер Браун перестал курить трубку и наполнял воздух вкусным ароматом сигар.

Праздничная суматоха всё усиливалась и достигла предела за несколько дней до Рождества, когда из школы приехали Джонатан и Джуди.

Но все эти дни, полные забот и хлопот, ни в какое сравнение не шли с самим Рождеством!

Утром двадцать пятого декабря Брауны проснулись рано – гораздо раньше, чем собирались. Началось всё с того, что Паддингтон открыл глаза и обнаружил в ногах кровати наволочку от подушки, которой накануне и в помине не было. Он зажёг лампу и удивился ещё сильнее: из наволочки торчали очень заманчивые свёртки!

Паддингтон принялся разворачивать яркую блестящую обёртку. Несколько дней назад по совету миссис Бёрд он написал на бумажке, что хотел бы получить в подарок, и спрятал бумажку в дымоход[11]. И представляете, в наволочке оказалось всё, о чём он просил!

Прежде всего – большой химический набор от мистера Брауна. Целая коробка баночек, бутылочек и пробирок. Кроме того – крошечный ксилофон, подарок миссис Браун. У медвежонка даже дух захватило. Он очень любил музыку, особенно громкую, которой можно дирижировать, и всегда мечтал научиться на чём-нибудь играть.

В свёртке от миссис Бёрд оказался самый желанный подарок – клетчатая кепка, о которой он давно мечтал и даже подчеркнул её в своём списке толстой чертой. Паддингтон долго стоял на краю кровати, не в силах оторваться от своего изображения в зеркале.

Джонатан и Джуди подарили ему по книге о путешествиях. Паддингтон очень любил географию, поскольку и сам немало попутешествовал, поэтому карты и цветные фотографии привели его в полный восторг.

Шум в его комнате скоро разбудил Джонатана и Джуди, и в доме поднялся страшный тарарам. Куда ни глянь, всюду валялись верёвочки, тесёмочки и клочки бумаги.

– Я не меньше других горжусь тем, что я англичанин, – ворчал мистер Браун, – но всему есть свои пределы. Когда я слышу национальный гимн в шесть часов утра, да ещё на ксилофоне, да ещё в медвежьем исполнении…

Как всегда, наводить порядок пришлось миссис Бёрд.

– До обеда больше никаких подарков, – распорядилась она. Ей и самой досталось: она столкнулась с Паддингтоном на лестничной площадке, как раз когда он исследовал свой химический набор, и какая-то гадость просыпалась ей в туфлю.

– Ничего страшного, миссис Бёрд, – успокоил её Паддингтон, заглянув в инструкцию. – Это просто железные опилки. Они, кажется, неопасные…

– Даже если и так, – отрезала миссис Бёрд, – мне не до всяких глупостей: надо ещё приготовить праздничный обед, не говоря уж о твоём деньрожденном пироге!

Брауны уже давно решили, что медведю полагается два дня рождения в году – один летом, один на Рождество, и сегодня намечался большой праздник, на который пригласили мистера Крубера.

После завтрака вся семья отправилась в церковь, так что утро прошло незаметно. Вернувшись домой, Паддингтон стал думать, чем бы заняться дальше. Выбор был так велик, что он долго не мог ни на чём остановиться. Он немножко полистал новые книжки, потом смешал несколько пахучих жидкостей и устроил маленький взрыв.

Мистеру Брауну уже попало за его подарок – особенно когда Паддингтон добрался до главы «фейерверк в вашей комнате». Кроме того, он изготовил длиннющую резиновую змею, которая до смерти перепугала миссис Бёрд, когда они встретились на лестнице.

– Надо держать ухо востро, – предупредила миссис Бёрд, – а то мы просто не доживём до конца Рождества: отравимся или взлетим на воздух. В мой соус уже окунули лакмусовую бумажку.

Миссис Браун вздохнула.

– Слава богу, Рождество бывает только раз в году, – проговорила она, принимаясь чистить картошку.

– Оно ещё не кончилось, – хмуро отметила миссис Бёрд.

Тут, по счастью, появился мистер Крубер и отчасти восстановил порядок. К тому же пришла пора садиться за стол.

При виде накрытого стола у Паддингтона заблестели глаза. Он никак не мог согласиться с миссис Браун, которая сказала, что всё это слишком красиво, чтобы просто взять и съесть. Впрочем, к концу обеда, когда миссис Бёрд принесла рождественский пудинг, даже он жевал куда медленнее, чем вначале.

– Уф, – сказал мистер Крубер, откидываясь на спинку стула и разглядывая пустую тарелку, – должен сказать, что такого замечательного рождественского обеда я не ел уже много-много лет! Даже не знаю, как вас благодарить.

– Славный обед! Славный! – поддержал мистер Браун. – А ты что скажешь, Паддингтон?

– Ужасно вкусно, – отозвался Паддингтон, облизывая с мордочки крем. – Только в моём куске пудинга оказалась кость!

– Что?! – так и подскочила миссис Браун. – Кость? В пудинге? Не может быть!

– Может, – стоял на своём медвежонок. – Очень твёрдая, даже застряла в горле.

– О боже! – ахнула миссис Бёрд. – Это же шестипенсовик!

Я всегда кладу в пудинг монетку![12]

– Что? – Паддингтон чуть не свалился со стула. – Монетку? Монетку в пудинг?

– Скорее, – скомандовал мистер Браун, – переворачивайте его!

Паддингтон и ахнуть не успел, как мистер Браун и мистер Крубер подхватили его, перевернули вверх ногами и принялись трясти. Остальные стояли вокруг, не спуская глаз с пола.

– Пустое дело, – проговорил разгорячённый мистер Браун. – Она, наверное, уже в желудке.

Они с мистером Крубером положили Паддингтона в кресло, где он и лежал, отдуваясь.

– У меня есть магнит, – сказал Джонатан. – Можно попробовать привязать его на ниточку и засунуть Паддингтону в горло.

– Не стоит, сынок, – покачала головой миссис Браун. – Если он проглотит ещё и магнит, дело будет совсем плохо. – Она наклонилась к креслу. – Как ты себя чувствуешь, Паддингтон?

– Плохо, – обиженно отозвался Паддингтон.

– Ещё бы, бедняжка ты наш, – посочувствовала миссис Браун. – Иначе и быть не может. Остаётся одно – послать за доктором.

– Слава богу, я хоть её почистила, – вставила миссис Бёрд. – А то мало ли какие на ней были микробы!

– Но я ведь её не проглотил! – выдавил наконец Паддингтон. – Я только чуть не проглотил, а потом положил на тарелку. Я не понял, что это монетка, потому что она вся в пудинге.

Паддингтон ужасно страдал. Он только что съел преогромный и превкусный обед, а тут его вдруг ни с того ни с сего схватили и стали трясти, не дав даже объяснить, что к чему.

Остальные переглянулись и на цыпочках вышли, чтобы дать Паддингтону опомниться. Сказать им было нечего.

Впрочем, когда со стола было убрано, а миссис Бёрд сварила крепкий кофе, Паддингтон почти пришёл в себя. Вернувшись в столовую, Брауны обнаружили, что он сидит в кресле и уплетает финики. Не так-то легко было надолго вывести его из строя.

Выпив кофе, они сидели, в тепле и уюте, вокруг пылающего камина. Вдруг мистер Браун потёр руки и сказал:

– Не забывай, Паддингтон, сегодня ведь не только Рождество, но и твой день рождения. Что бы ты хотел сделать?

На мордочке Паддингтона появилось таинственное выражение.

– Я хотел бы устроить специальный сюрприз, – объявил он. – Но для этого вам всем придётся выйти в другую комнату.

– Паддингтон, а это обязательно? – жалобно спросила миссис Браун. – Там ведь холодно!

– Ничего, это ненадолго, – ответил Паддингтон. – Просто этот специальный сюрприз надо подготовить.

Он распахнул дверь. Брауны, миссис Бёрд и мистер Крубер послушно поплелись в соседнюю комнату.

– А теперь закройте глаза, – велел Паддингтон, когда все расселись. – Я вам скажу, когда будет готово.

Миссис Браун зябко поёжилась.

– Только поскорее, ладно? – крикнула она вслед.

Ответом ей был щелчок захлопнувшейся двери.

Несколько минут все сидели молча. Потом мистер Крубер прочистил горло.

– Может быть, юный мистер Браун забыл про нас? – предположил он.

– Не знаю, – сказала миссис Браун, – но моё терпение подходит к концу!

Она открыла глаза и воскликнула:

– Генри! Ты что, заснул?

– Хр‑р‑р‑р… что? – отозвался мистер Браун. После такого сытного обеда глаза у него слипались сами собой. – В чём дело? Я что-нибудь пропустил?

– Пока ничего, – ответила миссис Браун. – Я хотела, чтобы ты пошёл и посмотрел, что делает Паддингтон.

Мистер Браун вернулся через несколько минут и объявил, что Паддингтона нигде нет.

– Ну, где-то он должен быть, – рассудила миссис Браун. – Медведи не улетают в трубу.

– Ой! – Джонатану явно пришла в голову какая-то мысль. – А может, он решил поиграть в Деда Мороза? Он, когда вчера засовывал свою бумажку в камин, всё спрашивал, как же Дед Мороз попадает в дом. Я теперь понял, зачем он нас сюда выпроводил, – в этот камин можно пролезть по трубе со второго этажа, тем более что он не зажжён…

– Дед Мороз? – буркнул мистер Браун. – Вот я ему сейчас покажу Деда Мороза!

Он засунул голову в трубу и громко позвал медвежонка.

– Ничего не видно, – сообщил он, зажигая спичку.

В ту же секунду большой ком сажи свалился прямо ему на макушку.

– Генри, что ты делаешь! – возмутилась миссис Браун. – Посмотри, во что ты превратил свою рубашку! Нельзя же так кричать в трубу!

– Боюсь, юный мистер Браун мог застрять, – высказал предположение мистер Крубер. – Он так плотно пообедал… Я даже удивился, как в него столько помещается.

От таких слов все лица немедленно посерьёзнели.

– Господи, да ведь он там задохнётся! – вскричала миссис Бёрд и помчалась в прихожую за шваброй.

Все по очереди тыкали шваброй в трубу, но оттуда не доносилось ни звука.

В самый разгар суматохи в комнату вошёл Паддингтон. Он очень удивился, увидев, что мистер Браун засунул голову в дымоход.

– Теперь можете войти, – возвестил он. – Я завернул все свои подарки, и они висят на ёлке.

– Ты хочешь сказать, – мистер Браун рухнул в кресло и принялся вытирать лицо носовым платком, – что всё это время не выходил из столовой?

– Ну да, – с невинным видом подтвердил Паддингтон. – Надеюсь, вы тут не очень соскучились?

Миссис Браун строго взглянула на мужа.

– Ты, кажется, сказал, что смотрел повсюду.

– Но… но… мы ведь только что вышли из столовой, – растерянно забормотал мистер Браун. – Я никак не думал, что он там…

– Вот вам пример того, – поспешила вмешаться в разговор миссис Бёрд, – как легко очернить ни в чём не повинного медведя!

– Это меня очернили, – буркнул измазанный золой мистер Браун.

Паддингтон с большим интересом выслушал рассказ о переполохе.

– Я и не думал спускаться по трубе! – заявил он, скашивая глаза на камин.

– И теперь не думаешь, – строго добавил мистер Браун.

Впрочем, выражение его лица резко изменилось, когда они вошли в столовую и увидели Паддингтонов сюрприз.

На ёлке, на самых нижних ветках, висели шесть новых свёртков! Брауны без труда узнали бумагу, в которую утром заворачивали подарки медвежонку, но, конечно же, вежливо промолчали.

– К сожалению, мне не хватило денег на бумагу, – виновато сообщил Паддингтон, подводя их к ёлке. – Поэтому пришлось выгнать вас из комнаты и завернуть их в старую.

– Паддингтон, Паддингтон, – покачала головой миссис Браун. – Я очень на тебя сердита. Ты потратил все свои деньги нам на подарки!

– Там, вообще-то, ничего особенного, – сказал медвежонок и уселся в кресло, чтобы всех видеть, – но, надеюсь, вам понравится. Там написано, где чей.

– Ничего особенного? – воскликнул мистер Браун, разворачивая бумагу. – Подставка для трубки – это вовсе не «ничего особенного»!

И смотрите, к ней даже привязана пачка моего любимого табака!

– Ого! Альбом для марок! – закричал Джонатан. – Вот это да! В нём даже марки уже есть!

– Они перуанские, с открыток от тёти Люси, – пояснил Паддингтон. – Я их собирал специально для тебя.

– А у меня коробка с красками! – обрадовалась Джуди. – Как раз то, что мне хотелось! Большое спасибо, Паддингтон!

– Сегодня исполняются все желания, – заметила миссис Браун, доставая из свёртка бутылку своего любимого лавандового одеколона. – Как ты догадался, мишка-медведь? Он у меня как раз кончился.

– Ваш подарок чуть-чуть не того, миссис Бёрд, – предупредил Паддингтон. – Я там немножко запутался с узлами.

– Должно быть, что-то необыкновенное, – вставил мистер Браун. – Всё узлы, узлы…

– Потому что на самом деле это бельевая верёвка, – объяснил Паддингтон. – Я её спас, когда застрял в дверях в «Крамболд и Фёрнз».

– Выходит, у меня целых два подарка, – сказала миссис Бёрд, распутав последний узел и взявшись за целый ворох бумаги. – Что же это такое? Я прямо горю от нетерпения! Ах! – воскликнула она. – Смотрите, брошка! Брошка в виде медведя! Какое чудо!

Миссис Бёрд была очень тронута и тут же пустила брошку по рукам, чтобы все могли полюбоваться.

– Я спрячу её в надёжное место, – сказала она, – и буду надевать только в особо торжественных случаях, когда понадобится произвести впечатление.

– У меня что-то непонятное, – сознался мистер Крубер, когда все взоры обратились к нему. Он ощупал свёрток. – Какая странная форма… Да это… Чашка для какао! – Он расплылся в улыбке. – И смотрите-ка, на ней даже написано моё имя!

– Это для «послезавтраков», мистер Крубер, – пояснил Паддингтон. – Я заметил, что ваша старая вся в трещинах…

– Уверен, что какао из этой чашки будет гораздо вкуснее, – сказал мистер Крубер.

Он встал и прочистил горло.

– Я считаю, что мы все должны поблагодарить мистера Брауна за прекрасные подарки. Сразу видно, что он выбирал их с большим тщанием.

– Верно! Верно! – поддержал мистер Браун, набивая трубку.

Мистер Крубер пошарил под стулом.

– Кстати, мистер Браун, я ведь тоже приготовил вам небольшой подарочек.

Все обступили медвежонка, который от нетерпения никак не мог справиться с верёвочкой. Но вот наконец обёртка развернулась, и у всех вырвался вздох восхищения: в свёртке оказалась великолепная тетрадь в кожаном переплёте, на котором было вытиснено золотом «Паддингтон Браун».

Паддингтон даже не знал, что сказать, но мистер Крубер остановил его движением руки.

– Я знаю, что вы любите описывать свои приключения, мистер Браун, – сказал он. – А с вами они случаются так часто, что в старой тетрадке, наверное, уже совсем мало места…

– Почти не осталось, – кивнул Паддингтон. – А приключений всё больше и больше. Такой уж я медведь. Но сюда я буду записывать только самые интересные!

Поздно вечером Паддингтон, с трудом переступая со ступеньки на ступеньку, поднимался к себе в комнату. В его голову набилось столько приятных впечатлений, что он никак не мог в них разобраться – не говоря уж о том, чтобы подумать о чём-нибудь ещё. Он пытался сообразить, что же ему больше всего понравилось: подарки, обед, игры или чай со специальным мармеладным пирогом, который миссис Бёрд испекла в его честь. Паддингтон остановился на полпути и наконец решил, что больше всего ему понравилось самому дарить подарки.

– Паддингтон? Это ещё что такое?

Паддингтон вздрогнул и быстренько спрятал лапу за спину, потому что внизу появилась миссис Бёрд.

– Это просто остатки пудинга с монеткой, – пояснил он, виновато перегнувшись через перила. – Я решил на всякий случай взять его с собой, вдруг ночью проголодаюсь.

– Ну и ну! – всплеснула руками миссис Бёрд, обращаясь ко всем сразу. – Вы только полюбуйтесь на этого медведя! На голове – бумажный колпак, в который его целиком можно засунуть, в одной лапе тетрадка мистера Крубера, в другой – тарелка с пудингом!

– Я с удовольствием полюбуюсь на этого медведя, как бы он ни выглядел, – отозвалась миссис Браун. – Теперь уж и не представить, что бы мы без него делали!

Но Паддингтон этого не слышал. Он сидел в своей кроватке, открыв тетрадь на самой первой странице.

Через некоторое время там появилась очень важная надпись:

ПАДИНКТУН БРАУН

ВИНЗОРСКИЙ САД

ДОМ 32

ЛОНДОН

АНГЛИЯ

ИВРОПА

МИР

Потом он перевернул страничку и дописал крупными буквами:

МАИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Голова первая

Паддингтон задумчиво пососал перо, а потом аккуратно завинтил крышку чернильницы, чтобы она, чего доброго, не опрокинулась на одеяло. Ему ужасно хотелось спать. Правда, он почти ничего не написал, но разве это так уж важно? Ведь завтра обязательно будут новые приключения – хотя пока и не известно какие.

Паддингтон положил голову на подушку и натянул одеяло до самого носа. В кроватке было тепло и уютно, и, закрывая глаза, он удовлетворённо вздохнул. Всё-таки очень хорошо быть медведем. Особенно медведем по имени Паддингтон.

Сноски

1

Такими чернилами часто пользуются и сыщики, и преступники, когда им нужно что-то утаить. Чтобы прочесть, что вам написали, нужно подержать бумагу над свечкой или смочить специальным раствором, но прежде всего – догадаться это сделать!

2

У нас тоже не все слышали про Гая Фокса: он был одним из заговорщиков, которые решили взорвать здание парламента за то, что парламент (по их мнению) очень невежливо обходился с католиками. Было это давно, в 1605 году. Заговорщики вырыли длинный тоннель и притащили туда 36 бочек пороха, но один из них случайно проговорился: написал своему приятелю, члену парламента, чтобы 5 ноября тот не ходил на заседание. В результате главного заговорщика Гая Фокса арестовали прямо в тоннеле, парламент остался цел, а англичане так обрадовались, что до сих пор отмечают этот день: устраивают фейерверки и жгут чучело Гая на костре. И даже придумали специальный стишок, полностью он звучит так:

Покуда жив я буду,

Вовеки не забуду

О пятом ноября:

Как заговор был сорван,

Как порох не был взорван.

Мы помним – и не зря!

3

Снег в Лондоне выпадает нечасто и почти сразу же тает. Ни на лыжах, ни на коньках там не покатаешься – для этого надо ехать на север, в Шотландию. Английская зима – это дожди, сильные ветры и густой туман, и даже в январе температура редко опускается ниже нуля.

4

В английских спальнях по традиции нет никакого отопления. Англичане считают, что спать в холоде гораздо полезнее, однако в холодную погоду кладут под одеяло грелки, в основном электрические.

5

В Англии градусники не совсем такие, как у нас: их ставят не под мышку, а в рот.

6

По этой фамилии сразу видно, что доктор – шотландец. Фамилии у них всегда начинаются на «Мак», а «Эндрю» – самое распространённое в Шотландии имя.

7

Рождество, которое англичане отмечают двадцать пятого декабря, для них чуть ли не самый главный праздник в году (гораздо важнее Нового года!), поэтому и подготовка к нему начинается за много недель. Надо украсить дом, купить подарки, разослать всем друзьям и знакомым рождественские открытки и приготовить традиционное угощение: фаршированную индейку, рождественский пудинг (его, правда, обычно готовят за много месяцев и хранят в специальных, наглухо закрытых плошках, а перед Рождеством только украшают) и сладкие булочки в форме корзиночек, начинённые мелко нарубленными сухофруктами: этими булочками угощают всех, кто зайдёт в английский дом в канун Рождества.

8

См. историю в книге «Медвежонок по имени Паддингтон».

9

Огни Лондона – и в обычное время захватывающее зрелище, а перед Рождеством весь центр города одевается в праздничный наряд: через улицы тянутся гирлянды разноцветных лампочек, а большие магазины пытаются переплюнуть друг друга ярким и забавным убранством витрин.

10

Омелой и остролистом англичане по традиции украшают на Рождество свои дома. Остролист – это очень колючий кустарник с блестящими красными ягодами. Омела поскромнее, ягоды на ней белые, но, говорят, именно она и приносит счастье!

11

В Англии Дед Мороз спускается в дом по печной трубе. Поэтому, если вы хотите его о чём-нибудь попросить, надёжнее всего сунуть записку в дымоход.

12

Это тоже традиция: для того, кому достанется кусок пудинга с монеткой, год будет особенно счастливым.

Content

Майкл Бонд
Медвежонок Паддингтон. Новые приключения

Глава первая Семейный портрет

Глава вторая Ремонт на скорую лапу

Глава третья Знаменитый сыщик

Глава четвёртая День Гая Фокса

Глава пятая Белый медведь

Глава шестая Накануне Рождества

Глава седьмая Рождество

Сноски