Майкл Бонд

Медвежонок Паддингтон спешит на помощь

Michael Bond

PADDINGTON HELPS OUT

Text copyright © Michael Bond 1960

Illustrations copyright © Peggy Fortnum and William Collins Sons and Co. Ltd. 1960

All rights reserved

© А. Глебовская, перевод, 2015

© К. Сиверцева, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Глава первая

Пикник на реке

Паддингтон сел в кроватке, выражение у него на мордочке было озадаченное. Все важные события (особенно завтрак) происходили в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад строго по расписанию, а тут случилось что-то необычное. И от этого он проснулся гораздо раньше, чем всегда.

Он тщательно оглядел свою комнату: вроде бы всё в ней было на своих местах.

Фотография тёти Люси, сделанная незадолго до того, как она переселилась в дом для престарелых медведей в Лиме, стояла на столике у кровати вместе с банкой его любимого мармелада и ещё несколькими ценными вещами.

Его старая шляпа и тёплое пальтишко висели на вешалке, а перуанские сентаво лежали под подушкой.

А самое главное, когда он приподнял простыню и заглянул под кровать, выяснилось, что его кожаный чемоданчик с потайным отделением, в котором хранились его дневник и несколько очень важных документов, тоже стоит на своём месте.

Паддингтон облегчённо вздохнул. Надо сказать, хотя он и прожил у Браунов уже больше года, он так до конца и не привык к тому, что у него есть собственная комната, и вообще он был из тех медведей, которые во всём предпочитают полную ясность.

Он рассеянно окунул лапу в банку с мармеладом, собираясь полакомиться и спать дальше, но тут вдруг насторожил уши и прислушался.

Из сада раздавались голоса – самые разные голоса. Несколько раз хлопнула дверь, потом издали долетело отчётливое позвякивание тарелок, а после этого мистер Браун выкрикнул какое-то распоряжение.

Паддингтон выбрался из кроватки и торопливо подошёл к окну. Явно намечалось что-то интересное, и не в его правилах было такое упускать. Он выглянул наружу и едва не шлёпнулся на пол от изумления. А потом как следует подышал на стекло и протёр лапой – чтобы убедиться, что всё это не сон.

Внизу, на лужайке, собралась вся семья Браун – мистер и миссис Браун, Джонатан и Джуди; посередине стояла большая плетёная корзина. Более того, пока Паддингтон таращился, из кухни появилась экономка Браунов миссис Бёрд с большим блюдом, на котором горой лежали бутерброды.

Паддингтон спрыгнул с подоконника и помчался вниз. Происходило что-то загадочное, нужно было срочно разобраться.

– Явился, не запылился! – произнесли все хором, когда он вышел через кухонную дверь.

Они как раз надевали крышку на корзину.

– Этот медведь булку с мармеладом за милю чует, – проворчала миссис Бёрд.

– Ну вот, – протянула Джуди, грозя ему пальцем. – А мы хотели устроить тебе сюрприз. И специально встали пораньше.

Паддингтон переводил глаза с одного на другого и удивлялся всё сильнее.

– Да не переживай, Паддингтон, – рассмеялась миссис Браун. – Пугаться нечего. Просто мы решили устроить пикник на реке.

– И у нас будет соревнование! – объявил Джонатан, размахивая рыболовной сетью. – Папа пообещал выдать приз тому, кто первым поймает рыбу!

Глаза у Паддингтона округлялись всё сильнее.

– Пикник? – повторил он. – Я никогда ещё не был на пикнике на реке.

– Вот и хорошо, – заявил мистер Браун, подкручивая усы. – Сегодня и побываешь. Давай-ка ступай поскорее завтракать. День прекрасный, не стоит попусту терять время.

Долго упрашивать Паддингтона не пришлось: Брауны начали складывать в машину всё, что может понадобиться для пикника, а он помчался обратно в дом, где его уже ждал завтрак. Паддингтон очень любил всё новое, и ему не терпелось отправиться в поездку. Помимо прочего, жить у Браунов ему нравилось ещё и потому, что здесь постоянно случались какие-то сюрпризы.

– Надеюсь, я никогда не перепробую всё на свете, миссис Бёрд, – сказал Паддингтон, когда экономка вошла в столовую проверить, доел ли он поджаренную булку с мармеладом. – Потому что ведь тогда не останется никаких сюрпризов!

– Гм, – строго отозвалась миссис Бёрд, выпроваживая его из комнаты. – Будет тебе сюрприз, если ты до отъезда не смоешь с усов остатки яичницы с ветчиной. Никогда раньше не встречала такого мишку-замарашку.

Паддингтон напустил на себя обиженный вид и повернулся, чтобы идти в ванную.

– Я просто хотел как побыстрее, миссис Бёрд, – объяснил он.

Тем не менее он всё-таки сбегал наверх и умылся. А ещё, прежде чем отправиться в поездку, нужно было сделать несколько очень важных вещей. Во-первых, уложить чемодан, а во-вторых, посмотреть в географический атлас. Паддингтон очень любил географию, а мысль о пикнике на реке очень его заинтересовала. Их явно ждало приключение.

* * *

– Не знаю, чем это объяснить, – произнесла миссис Бёрд, раз в сороковой поправляя свою шляпку, – но когда это семейство уезжает из дома, припасов оно берёт столько, что хватило бы на целый полк.

Машина, катившая в направлении реки, действительно была набита до отказа. Кроме Браунов, миссис Бёрд и Паддингтона, в неё были затиснуты корзина, проигрыватель, стопка пластинок, несколько пакетов и рыболовных сетей – не говоря уже о зонтиках от солнца, палатке и груде подушек.

Миссис Браун ёрзала и в душе поддерживала миссис Бёрд. В спину ей впился Паддингтонов кожаный чемодан, а старая шляпа, которую медвежонок надел для защиты от солнечного удара и ни за что не соглашался снять, щекотала ей щёку.

– Нам ещё далеко? – спросила она.

Паддингтон, сидевший с ней рядом на переднем сиденье, сверился с картой.

– Кажется, следующий поворот направо, – сообщил он, прослеживая лапой путь.

– Хорошо бы, – вздохнула миссис Браун.

Один раз они уже свернули не туда – Паддингтон запутался в карте, потому что к ней прилипла сухая апельсиновая корочка.

– Ну вот, взяли и свернули направо по апельсиновой корке, – ворчал мистер Браун. – Понятное дело, полицейскому это не понравилось[1].

Паддингтон чувствовал свою вину и, чтобы поправить дело, высунул голову в окно и принюхался.

– Кажется, мы уже близко, мистер Браун! – подбодрил он спутников. – Я чувствую какой-то необычный запах!

– Это газовая котельная, – огорчил его мистер Браун, глядя туда, куда Паддингтон указывал лапой. – А река с этой стороны!

Тут они свернули за угол, и прямо перед ними заблестела широкая полоса воды.

Когда они вылезли из машины, глаза у Паддингтона так и вспыхнули, и пока остальные разгружали припасы, он стоял у самой кромки воды и осматривался. Вокруг было очень интересно.

Прибрежная дорожка была запружена людьми, повсюду мелькали лодки. Вёсельные лодки, байдарки, маленькие катера, небольшие яхты – их белые паруса наполнял ветер. Подошёл пароходик, набитый пассажирами, по воде побежала большая волна, на которой закачались все мелкие судёнышки. Пассажиры пароходика радовались и веселились; несколько человек указали на Паддингтона и помахали ему рукой. Паддингтон приподнял в ответ шляпу, а потом обернулся к своим спутникам.

– Кажется, мне уже нравится на реке! – сообщил он.

– Очень хотелось бы на это надеяться, – с некоторым сомнением произнесла миссис Браун. – Мы ради тебя всё это и затеяли.

Она посмотрела на строй лодок, привязанных на лодочной стоянке. Накануне мысль мистера Брауна съездить на реку и устроить пикник показалась ей просто замечательной. Но вот они приехали сюда, и её стало одолевать какое-то очень неприятное чувство; более того, она знала, что то же чувство одолевает и миссис Бёрд. Лодочки, если поглядеть вблизи, казались совсем маленькими.

– А ты уверен, что плавать на них не опасно, Генри? – спросила миссис Браун, с тревогой глядя на мужа.

– Опасно? – повторил мистер Браун, подводя их к стоянке. – Да совсем не опасно, Мэри. Ты, главное, доверься мне.

– Ты, Паддингтон, будешь отвечать за канаты и прочий такелаж, – распорядился он. – В смысле сядешь на руль.

– Спасибо большое, мистер Браун, – поблагодарил Паддингтон, чувствуя себя очень важной персоной. С радостным блеском в глазах он забрался в лодку и старательно ощупал всё лапами.

– Начальник лодочной станции очень занят, – сказал мистер Браун, помогая забраться остальным. – Я сказал, что мы сами отчалим.

– Паддингтон! – воскликнула миссис Браун, подбирая со дна лодки лучшую панаму миссис Бёрд. – Следи, что ты делаешь с этой сетью. Так ты кому-нибудь голову оторвёшь.

– Простите, миссис Браун, – извинился Паддингтон. – Это я её просто проверял.

– Ну ладно, – провозгласил мистер Браун, усаживаясь на скамейку и решительно поднимая вёсла. – Двинулись. Берись за кормило, Паддингтон.

– Что мне делать, мистер Браун? – не понял медвежонок.

– Тяни за верёвки! – завопил мистер Браун. – Давай! Левую лапу вниз!

– О господи, – испуганно произнесла миссис Бёрд, цепляясь одной рукой за борт лодки, а другой придерживая свой зонтик. Краем глаза она успела заметить, что многие уже таращатся в их сторону.

А Паддингтон на корме изо всех сил дёрнул за две верёвки, привязанные к рулю. Дело в том, что он не совсем понял, какое именно «лево» имеет в виду мистер Браун: своё или его, Паддингтоново, – вот и решил на всякий случай потянуть за обе. Все терпеливо ждали; мистер Браун налегал на вёсла.

– Знаешь что, Генри, – сказала миссис Браун через некоторое время, – всё пошло бы лучше, если бы ты сначала отвязал лодку.

– Что? – вскричал мистер Браун. Он вытер пот со лба и свирепо зыркнул через плечо. – Её так никто и не отвязал?

– Я сейчас отвяжу, мистер Браун! – объявил Паддингтон с важным видом, перевешиваясь через борт. – Я ведь отвечаю за все канаты.

Брауны терпеливо ждали, пока Паддингтон изучал верёвку. С узлами он обращался не слишком ловко – это непросто, если у тебя лапы, – но в конце концов сообщил, что всё готово.

– Отлично! – воскликнул мистер Браун, снова берясь за вёсла. – Двинулись! Отчаливай, Паддингтон. А вы все держитесь!

– Что мне делать, мистер Браун? – уточнил Паддингтон, не расслышавший сквозь плеск воды.

Оказалось, что пикник – штука куда более сложная, чем он думал поначалу. Столько было верёвок, за которые нужно тянуть, – он уже запутался. Сперва мистер Браун велел ему отвязать верёвку. Теперь приказал всем держаться.

Паддингтон закрыл глаза и обеими лапами крепко вцепился в верёвку.

Что произошло дальше, он так и не понял. Только что он стоял в лодке – и вот уже больше не стоит.

– Генри! – так и ахнула миссис Браун, услышав громкий плеск. – Да что же ты творишь? Паддингтон упал в воду!

– Медведь за бортом! – завопил Джонатан, а лодка так и рванулась от берега.

– Держись, Паддингтон! – закричала Джуди. – Мы сейчас!

– Но я же и так держался! – напомнил Паддингтон, всплывая и отфыркиваясь. – Потому и упал в воду.

Миссис Браун пыталась подгребать своим зонтиком.

– Быстрее давай, Генри! – кричала она.

– Паддингтон наверняка не умеет плавать, – предположила Джуди.

– Что ты говоришь? – не расслышал Паддингтон.

– Она говорит, что ты не умеешь плавать! – прокричал мистер Браун.

Услышав эти слова, Паддингтон отчаянно замахал лапами, забулькал и пошёл ко дну.

– Ну вот, Генри! – воскликнула миссис Браун. – Полюбуйся, что ты наделал! Пока ты не встрял, он прекрасно плавал!

– Нет, вы только послушайте! – возмутился мистер Браун, бросив на жену выразительный взгляд.

– Всё в порядке! – обнадёжил их Джонатан. – Кто-то бросил ему спасательный круг!

Когда Брауны подвели лодку обратно к причалу, Паддингтона уже спасли; он лежал на спине, окружённый большой толпой. Все таращились на него и высказывали разные предположения, а начальник лодочной станции поднимал и опускал его лапу, делая искусственное дыхание.

– Слава богу, наш мишутка цел! – с облегчением воскликнула миссис Браун.

– А с чего бы ему не быть целым? – удивился начальник станции. – Да хоть бы он на дно улёгся, там воды-то – ему до усов еле-еле. Всей глубины дюймов девять. Хотя теперь, наверное, и меньше: половину воды он выхлебал. Придумал тоже – идти ко дну с открытым ртом.

Джуди наклонилась над Паддингтоном.

– По-моему, он пытается что-то сказать, – заметила она.

– Гррр, – сказал Паддингтон, садясь.

– А ну-ка, приятель косолапый, полежи маленько, – сказал начальник станции, укладывая Паддингтона обратно.

– Гррр, – повторил Паддингтон. – ШЛЯПУСМЫЛО.

– ШЛЯПУС-МЫЛО? – повторил начальник, глядя на Паддингтона с ещё большим интересом. – Он что, медведь-иностранец? У нас тут в это время много всяких из‑за границы, – пояснил он, поворачиваясь к Браунам.

– Я из Дремучего Перу, – пробулькал Паддингтон, наконец отдышавшись. – Но живу я в Лондоне, в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад, и похоже, с меня шляпу смыло.

– Господи! – огорчилась миссис Браун, стискивая локоть мужа. – Ты слышал, Генри? С Паддингтона смыло шляпу!

Брауны горестно переглянулись. Они часто ворчали по поводу Паддингтоновой шляпы – конечно, когда он не слышал, – потому что шляпа была очень уж старая. На улице на эту шляпу часто показывали пальцем, и Браунов это смущало. Тем не менее они были решительно не в состоянии представить себе Паддингтона без шляпы.

– Когда я упал в воду, она была на мне, – заявил Паддингтон, ощупывая макушку. – А теперь её там нет.

– Ещё бы! – сказал Джонатан. – Шляпа-то была вся в дырках. Наверняка утонула.

– Утонула? – в полном отчаянии вскричал Паддингтон, а потом подбежал к краю причала и уставился в мутную воду. – Нет, она не могла утонуть!

– Он с ней не расстаётся, – объяснила миссис Браун начальнику лодочной станции. – С тех самых пор, как мы с ним познакомились. Это подарок его дяди из Перу.

– Дремучего Перу! – уточнил Паддингтон.

– Дремучего Перу, – повторил начальник станции, на которого это явно произвело впечатление.

Он повернулся к Паддингтону и подёргал себя за вихор на лбу.

– Так вам нужна Спасательная Служба Темзы, сэр.

– Не нужна, – твёрдо ответил Паддингтон. – Мне нужна моя шляпа.

– Он имеет в виду людей, которые дежурят на реке на такие вот случаи, – объяснила миссис Браун. – Возможно, они её уже нашли.

– Тут всё дело в течении, сэр, – продолжал начальник станции. – Как отвалишь от берега, оно там очень сильное; возможно, её отнесло к плотине.

Он указал на ряд построек дальше по течению реки.

– Отнесло к плотине? – медленно повторил Паддингтон.

Начальник станции кивнул:

– Ну, если не затянуло в водоворот.

Паддингтон наградил его очень суровым взглядом.

– Мою шляпу? – уточнил он, явно не веря собственным ушам. – Мою шляпу затянуло в водоворот?

– Идём, – торопливо проговорил мистер Браун. – Если поторопимся, мы, может, её ещё догоним.

Паддингтон поспешно зашагал по тропинке вдоль берега, а следом за ним – мистер и миссис Браун, Джонатан и Джуди, начальник лодочной станции и толпа зевак; мордочка медвежонка была сурова, и за ним тянулся мокрый след.

Наконец они дошли до плотины, но новости успели их опередить: несколько дяденек в островерхих касках внимательно вглядывались в воду.

– Как я понял, вы потеряли ценную шлюпку, которая ходит на пару, – обратился смотритель шлюза к мистеру Брауну.

– Мы потеряли ценную шляпу, которая прибыла из Перу, – уточнил мистер Браун.

– А принадлежит она этому юному джентльмену-медведю, Фред, – добавил, подходя, начальник лодочной станции. – Это фамильная драгоценность.

– Фамильная драгоценность? – повторил смотритель шлюза, глянул на Паддингтона и почесал в затылке. – Первый раз слышу, чтобы шляпа была фамильной драгоценностью. Особенно медвежьей фамильной драгоценностью.

– У меня шляпа очень драгоценная, – стоял на своём Паддингтон. – Это крайне редкая шляпа, а ещё там внутри кусок булки с мармеладом. Я его припрятал на всякий пожарный случай.

– Кусок булки с мармеладом? – уточнил смотритель, который удивлялся всё сильнее. – Погоди-ка, а не та ли это штуковина, которую мы только что выловили из воды? Такая развалюха, вроде… вроде…

Он попытался подобрать подходящее слово.

– Судя по вашему описанию, это она и есть, – сказала миссис Бёрд.

– Герберт! – окликнул смотритель мальчишку, который стоял поблизости и с открытым ртом наблюдал за происходящим. – Посмотри, может, эта, как-её-там, ещё валяется в сарае.

– Надо думать, она действительно фамильная, – продолжал он, обернувшись к Браунам. – Похоже, её не раз передавали из рук в руки. Ну, или из лап в лапы.

Все напряжённо дожидались; Герберт скрылся в сарайчике на краю шлюза, а через несколько минут вернулся с ведром.

– Мы её сюда положили, – извиняющимся тоном пояснил смотритель, – потому как раньше ничего подобного не видели. Собирались отправить в музей.

Паддингтон заглянул в ведро.

– Это не «как-её-там», – сообщил он благодарным тоном. – Это моя шляпа.

Все облегчённо выдохнули.

– Слава богу! – выразила общие чувства миссис Бёрд.

– Кстати, внутри там рыба, – добавил смотритель шлюза.

– Что? – воскликнул Паддингтон. – Рыба? В моей шляпе?

– Она самая, – подтвердил смотритель. – Похоже, позарилась на твою булку с мармеладом. И заплыла в одну из дыр.

– Вот это да! – восхищённо воскликнул Джонатан, когда все Брауны столпились вокруг ведра. – И правда рыба!

– А значит, приз за первую пойманную рыбу достанется Паддингтону, – сказала Джуди. – Поздравляю!

– Ну, если у вас тут ещё и соревнование, принесу-ка я стеклянную банку, чтобы посадить туда ваш улов, – предложил смотритель.

– Полагаю, – добавил он, не без сомнения глядя на шляпу, – вы и дальше собираетесь её носить?

Паддингтон пронзил его суровым взглядом; смотритель попятился и тут же отбыл на поиски банки.

– Вот, держите, – сказал он, вернувшись. – С наилучшими пожеланиями от Спасательной Службы Темзы.

– Большое спасибо, – ответил Паддингтон, протягивая смотрителю лапу.

– Не за что, – сказал тот, стоя на краю шлюза и маша им на прощание. – Приятно было помочь. В конце концов, не каждый день вытаскиваешь из-под плотины медвежью фамильную драгоценность. Сегодняшний случай я запомню надолго.

– И я тоже, – сказал мистер Браун через некоторое время, опустив вёсла, чтобы лодка немного подрейфовала вниз по течению. – Может, это был не самый спокойный наш пикник на реке, но самый лучший – это точно!

Брауны удобно расположились в лодке, слушая проигрыватель и глядя на серебристую воду; все они дружно согласились с мистером Брауном.

А прежде всех согласился Паддингтон, который крепко держал шляпу одной лапой, запустив другую в банку со своим любимым мармеладом. После того как ему вернули его фамильную драгоценность и жизнь снова вошла в нормальное русло, он тоже решил, что давно у него не было такого замечательного дня.

Глава вторая

Паддингтон на аукционе

Однажды утром Паддингтон, как обычно, забежал к своему другу мистеру Круберу на «послезавтрак» – точнее, на чашку какао со свежей булочкой. Вы, конечно, помните, что у мистера Крубера была антикварная лавка, которая находилась совсем недалеко от дома Браунов. Паддингтон очень любил беседовать с мистером Крубером, а ещё больше – помогать в лавке.

Вокруг рынка Портобелло было много разных магазинов и магазинчиков, но все они не шли ни в какое сравнение с лавкой мистера Крубера. Она напоминала пещеру Аладдина. На стенах висели старинные мечи и доспехи, прямо на полу стояли блестящие медные котлы и кувшины, а вдоль стен громоздились картины, мебель и посуда – чего только не продавалось у мистера Крубера, и часто люди специально приезжали издалека посоветоваться с ним насчёт всяких древних диковин.

А ещё в лавке мистера Крубера имелась задняя комната, где грудами лежали старые книги – их Паддингтон брал почитать, когда у него возникали трудности. Паддингтон считал, что это очень удобно, потому что в местной библиотеке не было специального отдела для медведей, а библиотекари всегда подозрительно косились на него, когда он заглядывал в окна.

Паддингтон сидел в шезлонге, жевал булочку, прихлёбывал какао и наблюдал за прохожими. Вдруг он обратил внимание, что витрина лавки сегодня почти пуста.

– Ах да, – сказал мистер Крубер, перехватив его взгляд, – вчера выдался горячий денёк, мистер Браун. Приехала большая компания американцев, и они скупили почти весь товар… Строго говоря, я так хорошо поторговал, что, пожалуй, придётся сегодня пойти на аукцион и купить что-нибудь новенькое…

– На аукцион? – заинтересовался Паддингтон. – А что это такое?

Мистер Крубер попытался было объяснить.

– Видите ли, мистер Браун, это такое место, где продают разные разности, а достаются они тому, кто назначит самую высокую цену… Впрочем, описать это очень трудно, легче показать.

Он кашлянул и протёр очки.

– Э‑э… вы чем-нибудь заняты сегодня днём, мистер Браун? Если нет, я мог бы вам предложить сходить со мной. Увидите своими глазами.

– Да, конечно, ура! – закричал Паддингтон, разом оживившись. – Пойду, с огромным удовольствием!

Ведь хотя они и виделись почти каждое утро, днём мистер Крубер обычно бывал занят в лавке, и им очень редко удавалось сходить куда-нибудь вместе.

Тут в лавку вошёл покупатель, и Паддингтон, пообещав вернуться после обеда, попрощался и побежал домой.

За обедом он всё рассказал миссис Бёрд.

– Гм, – сказала она сумрачно. – Не завидую тому аукционисту, который попытается что-нибудь продать нашему мишутке! Прогорит, как пить дать!

– Но я не собираюсь ничего покупать, – возразил Паддингтон, протягивая лапу за второй порцией медовой коврижки. – Я просто хочу посмотреть.

Однако миссис Бёрд заметила, что медвежонок всё-таки прихватил с собой старый чемодан, в котором хранил все свои сбережения.

– Не волнуйтесь, миссис Бёрд, – успокоил её Паддингтон и помахал на прощание лапой. – Это так, на всякий пожарный случай.

– Надеюсь, он не притащит домой мебельный гарнитур, – проворчала миссис Бёрд, запирая дверь, – а если притащит, придётся поставить его в саду.

И вот наконец-то Паддингтон попал в аукционный зал. Мистер Крубер надел по такому случаю самый лучший костюм. Стоило им только войти, как они очутились в центре внимания.

Мистер Крубер купил два каталога и протолкался поближе к помосту, чтобы Паддингтону было лучше видно. По дороге он представлял медвежонка своим знакомым, называя его «мистер Паддингтон Браун, мой юный друг, медведь из Дремучего Перу, который интересуется старинными вещами».

Паддингтону то и дело пожимали лапу и шёпотом говорили: «Очень приятно познакомиться».

Паддингтон совсем не так представлял себе аукцион. Зал оказался похожим на большой антикварный магазин, набитый посудой и серебром. В центре тесной кучей стояли люди, не сводя глаз с возвышения, на котором какой-то дяденька размахивал молотком.

– Это аукционист, – указал на него мистер Крубер. – На него и надо смотреть. Он тут самый главный.

Паддингтон вежливо приподнял шляпу, приветствуя аукциониста, потом уселся на чемодан и принялся осматриваться.

Уже через минуту он понял, что аукцион – место замечательное. Какие приветливые тут оказались люди! Представьте, едва он устроился, как дяденька на другом конце зала помахал ему рукой.

Паддингтон встал, приподнял шляпу и весело замахал в ответ. Но едва он сел, дяденька снова принялся махать. Паддингтон, медведь вежливый, встал и махнул ещё раз.

Тогда, к его огромному удивлению, дяденька перестал махать и уставился на него во все глаза. Паддингтон ответил суровым взглядом, потом уселся поудобнее и повернулся к аукционисту, который опять что-то делал с молотком.

– Раз… два… – выкрикнул аукционист, ударяя по столу, – три… Продано! Продано джентльмену-медведю в шляпе за два фунта десять шиллингов.

– Вот так так! – растерянно протянул мистер Крубер. – Боюсь, мистер Браун, вы случайно купили набор плотницких инструментов.

– Что?! – От удивления Паддингтон чуть не свалился с чемодана. – Я купил набор плотницких инструментов?

– Побыстрее, – строго сказал аукционист. – Вы всех задерживаете. Платите в кассу.

– Набор инструментов! – Паддингтон вскочил и негодующе замахал обеими лапами. – Но я ведь не произнёс ни единого слова!

Мистер Крубер ужасно смутился.

– Боюсь, это я во всём виноват, мистер Браун, – сказал он. – Надо было вам заранее объяснить, что такое аукцион. Так что уж придётся мне в наказание заплатить за эти инструменты. Видите ли, – продолжал он, вернувшись от кассы, – на аукционе надо вести себя очень осторожно.

И мистер Крубер принялся объяснять, что, после того как аукционист выставляет вещь на продажу, начинается торг и достаётся вещь тому, кто предложит самую высокую цену.

– Стоит вам, мистер Браун, кивнуть или хотя бы почесать нос, – говорил он, – и аукционист сразу же принимает это за знак, что вы хотите что-то купить. Наверное, когда вы приподняли шляпу, он решил, что вы тоже торгуетесь.

Паддингтон не совсем понял, что мистер Крубер имел в виду, но, дождавшись, когда аукционист отвернулся, быстренько кивнул, после чего сидел уже не шевелясь и наблюдал происходящее.

Он скоро пожалел, что пошёл с мистером Крубером, хотя, конечно же, не стал говорить об этом вслух. В зале было жарко, тесно, ему ужасно хотелось снять шляпу. Кроме того, твёрдая чемоданная ручка очень мешала сидеть.

Паддингтон закрыл глаза и начал дремать, но тут мистер Крубер потянул его за лапу и ткнул в каталог.

– Смотрите-ка, мистер Браун, сейчас будут продавать очень занятную вещицу. Пистолет, с какими в старину ходили разбойники. Они как раз теперь в моде. Пожалуй, я попробую его купить.

Паддингтон проснулся и выжидательно уставился на аукциониста. Тот поднял пистолет повыше, чтобы все видели.

– Лот тридцать четвёртый! – крикнул он. – Пистолет старинной работы!

– Четыре фунта! – раздалось из задних рядов.

– Четыре фунта десять шиллингов! – крикнул мистер Крубер, взмахнув каталогом.

– Пять фунтов!

– Ай-ай, – мистер Крубер торопливо подсчитал что-то на полях каталога, – пять фунтов десять шиллингов!

– Шесть фунтов! – не сдавались сзади.

Паддингтон взобрался на чемодан и отыскал глазами их соперника.

– Это тот самый дяденька, из‑за которого я купил инструмент! – прошептал он, хватая мистера Крубера за локоть.

– Ну уж ему-то мы ни за что не уступим, – пообещал мистер Крубер. – Шесть фунтов десять шиллингов!

– Семь фунтов! – вне себя закричал Паддингтон.

– Кхм, – деликатно кашлянул мистер Крубер, боясь обидеть медвежонка. – Думаю, мистер Браун, нам с вами не стоит торговаться друг с другом.

– Семь фунтов. Кто больше? – прокричал аукционист. Вид у него был очень довольный.

Ответа не последовало, и он поднял молоток.

– Раз… два… три… Продано! – Молоток с громким стуком опустился на стол. – Продано джентльмену-медведю в первом ряду за семь фунтов.

Мистер Крубер потихоньку ощупал бумажник. Поход с Паддингтоном на аукцион оказался дорогим удовольствием.

– Простите меня, мистер Крубер, – виновато сказал медвежонок, когда деньги были заплачены. – Я так разгорячился!

– Ничего, ничего, – успокоил его мистер Крубер. – Всё равно получилось недорого, а мне уж очень не хотелось упустить этот пистолет. Я завтра же выставлю его в витрине.

– Я лучше не буду больше торговаться, – понуро сказал Паддингтон. – У медведей это плохо получается.

– Ну что вы, – успокоил его мистер Крубер. – Для первого раза очень даже недурно.

И всё же Паддингтон решил пока не открывать рта и следить за мистером Крубером. Аукцион ведь не рынок, тут тебе никто не даст потрогать и пощупать, прежде чем начнёшь торговаться.

Мистер Крубер отметил в каталоге, какие именно вещи его интересуют, дал Паддингтону карандаш и попросил записывать, что куплено и за какую цену.

Список становился всё длиннее и длиннее, так что под конец у медвежонка даже голова пошла кругом от пометок и вычислений, и он страшно обрадовался, когда мистер Крубер заявил, что на сегодня, пожалуй, хватит.

– Мы с вами на славу поработали, мистер Браун, – сказал он, просмотрев записи. – Прямо не знаю, как благодарить вас за помощь. Один я ни за что не справился бы.

– Рад был вам помочь, мистер Крубер, – сказал Паддингтон, явно думая о другом. – Скажите, пожалуйста, а что такое менажница?

– Менажница? – переспросил мистер Крубер. – Ну, это такая вазочка, в которую кладут варенье или мармелад.

У Паддингтона заблестели глаза, и он полез открывать чемодан.

– Знаете, мистер Крубер, я, пожалуй, попробую её купить, – сказал он, заглядывая в потайной кармашек, чтобы выяснить, сколько у него денег. – Она следующая по каталогу. Мне как раз нужна вазочка для мармелада.

Мистер Крубер посмотрел на него с некоторым беспокойством.

– Я бы на вашем месте не стал этого делать, мистер Браун, – сказал он. – Не исключено, что это антикварная вещь. А в таком случае она может стоить очень дорого…

Но он не успел сообщить Паддингтону, сколько именно она может стоить, потому что тут аукционист постучал по столу, требуя тишины.

– Лот девяносто девятый! – возгласил он, поднимая к свету блестящий серебряный предмет. – Старинная менажница! Чистое серебро, крайне необычная форма!

– Шесть пенсов! – тут же выкрикнул Паддингтон.

В зале разом наступила тишина.

– Шесть пенсов? – растерянно повторил аукционист в надежде, что он ослышался. – Я правильно понял? Шесть пенсов?

– Ага! – выпалил Паддингтон, размахивая каталогом. – Мне эта вазочка очень нужна. Я буду держать в ней мармелад, а то миссис Бёрд постоянно ворчит, что от моих банок все скатерти липкие.

– От ваших банок все скатерти липкие? – повторил аукционист, вытирая ладонью лоб.

«Ну и денёк выдался», – подумал он. Всё идёт кувырком. За некоторые предметы дали куда больше, чем он ожидал. Другие, как эта менажница, уходили почти даром. Он уже давно подозревал, что виноват во всём странный медведь в первом ряду. У него был очень пристальный взгляд, и аукционист изо всех сил старался пореже встречаться с ним глазами.

– Ну-ну, – проговорил аукционист, нервно хихикая, – полагаю, все по достоинству оценили эту шутку. Давайте вернёмся к работе. Итак, сколько вы предлагаете за эту прелестную вещицу?

– Девять пенсов, – послышался голос из задних рядов, почти заглушённый взрывами хохота.

– Десять, – твёрдо сказал Паддингтон.

Хохот смолк, и наступила тишина.

– А этот медведь, скажу я вам, кой-чего соображает, – прошептали за спиной у медвежонка.

– Он небось просто подсадная утка, – зашептали в ответ. – Помните, сколько всего он уже накупил?

– Его ведь сам мистер Крубер привёл, – продолжал первый голос. – Да ещё сказал, что он интересуется старинными вещами. Я бы на вашем месте не стал с ним тягаться.

Аукционист передёрнул плечами и ещё раз взглянул на вещицу в своей руке.

– Десять пенсов. Кто больше? – выкрикнул он.

Повисла долгая пауза. Аукционист поднял молоток.

– Раз… – он в надежде огляделся, – два… – В зале тишина. – Три… Продано!

Он с ожесточением хлопнул молотком по столу.

– Продано джентльмену-медведю в первом ряду за десять пенсов!

– Спасибо большое, – сказал Паддингтон и почти бегом бросился к кассе. – Только ничего, если я заплачу полупенсовиками? Я откладывал их на всякий пожарный случай.

– Полупенсовиками? – повторил аукционист и вытер лоб носовым платком в горошек. – Вот уж никогда бы не подумал, – пробормотал он, обращаясь к своему помощнику. – Я, должно быть, старею. В мои-то годы так попасться на удочку, и кому? Медведю!

– Очень выгодная покупка, – одобрительно проговорил мистер Крубер, когда они выбрались из зала. Он всё ещё вертел в руках серебряную вазочку. – По моим соображениям, её настоящая цена никак не меньше пяти фунтов.

– Пять фунтов? – Паддингтон вытаращил глаза. – Пять фунтов за вазочку для мармелада?

– Возможно, и больше, – сказал мистер Крубер. – Если хотите, мистер Браун, я завтра же выставлю её в своей витрине.

Паддингтон, казалось, решал какой-то очень трудный вопрос.

– Знаете что, мистер Крубер, – проговорил он наконец. – Я хотел бы подарить её вам. Мне почему-то кажется, что, если бы я не пошёл на аукцион, вы не стали бы покупать плотницкие инструменты.

Было заметно, что мистера Крубера очень тронуло это предложение.

– Благодарю вас, мистер Браун, – сказал он. – Право же, я вам очень признателен. Но я знаю, как вы любите мармелад. А у меня и так был очень удачный день… И кроме того, – добавил он, – стоило заплатить за эти инструменты, только чтобы увидеть выражение лица аукциониста, когда вы предложили ему шесть пенсов за менажницу!

Мистер Крубер усмехнулся.

– Сразу видно, что он никогда раньше не имел дела с медведями, – закончил он.

* * *

– Я не устану повторять, – заметила вечером миссис Браун, – что у этого медведя просто талант покупать вещи за бесценок!

Брауны только что уселись за поздний ужин. Серебряная менажница стояла посреди стола, на самом почётном месте. Паддингтон провозился целый вечер и начистил её до такого блеска, что теперь в серебряных боках отражались его нос и ушки, а миссис Бёрд специально открыла по такому случаю банку его любимого мармелада.

На мордочке Паддингтона, вернее, на той её части, которая виднелась из-под слоя крошек и мармелада, сияло невыразимое блаженство.

– Я считаю, что десерт из менажницы гораздо вкуснее, – объявил он, и все дружно закивали.

– Тем более если она сто́ит всего десять пенсов, – добавил Паддингтон и окунул в мармелад лапу.

Глава третья

Паддингтон и «Сделай сам»

В этот вечер Паддингтон допоздна сидел в кроватке и возился со своим дневником. Вы помните, что мистер Крубер подарил ему толстую тетрадь в кожаном переплёте, куда он старательно записывал все свои приключения и вклеивал разные интересные картинки. Сегодня к ним прибавилась расписка с аукциона в том, что с Паддингтона получено десять пенсов.

Когда медвежонок наконец-то заснул, ему приснилось, что он снова попал на аукцион. Он стоял посреди зала, махал лапами и скупал всё, что продавалось. Гора покупок росла и росла, и наконец он зарылся в них по самую макушку, а какой-то острый угол пребольно впился ему в бок.

Проснувшись, Паддингтон с облегчением обнаружил, что по-прежнему лежит в своей кроватке, а удары аукционного молотка не что иное, как стук в дверь.

Паддингтон сел и протёр глаза. И тут выяснилось, что в постели под самым его боком каким-то образом очутилась тарелка с мармеладом.

– Паддингтон! – В комнату быстрыми шагами вошла миссис Браун с завтраком на подносе. – Что стряслось? Что тут стучало и пищало всю ночь?

– Это, наверное, мебель скрипела, миссис Браун, – пояснил Паддингтон и натянул одеяло по самые уши, чтобы прикрыть мармеладные пятна.

– Мебель? – удивилась миссис Браун, ставя поднос у кровати. – Какая мебель?

– Которую я купил во сне, – растолковал Паддингтон.

Миссис Браун вздохнула. Ей не всегда удавалось понять, что Паддингтон имеет в виду.

– Я принесла тебе завтрак, – сказала она, – потому что мы с миссис Бёрд сейчас уходим. Надо отвести Джонатана и Джуди к зубному врачу. – После паузы она добавила: – Мы почему-то решили, что ты предпочтёшь остаться дома, но если хочешь, пойдём с нами.

– Ой, нет, – поспешно отказался Паддингтон. – Спасибо большое, но я, пожалуй, лучше побуду один. Мне что-то не хочется никуда идти.

– Там от мистера Крубера принесли какой-то ящик, – продолжала миссис Браун. – Наверное, это инструменты, которые ты вчера купил. Я велела поставить их в сарай.

– Спасибо, миссис Браун, – сказал Паддингтон, которому очень хотелось, чтобы она поскорее ушла: под одеялом было страшно жарко, а тарелка с мармеладом снова впилась в бок.

С порога миссис Браун обернулась:

– Мы постараемся побыстрее управиться. Ты не соскучишься, правда?

– Мне, кажется, будет чем заняться, – туманно ответил Паддингтон.

Миссис Браун помедлила. Ей хотелось бы задать Паддингтону ещё несколько вопросов. В глазах у медвежонка она подметила отсутствующее выражение, которое не сулило ничего хорошего. Но они опаздывали к врачу, а беседы с Паддингтоном, особенно поутру, как правило, затягивались надолго.

Миссис Браун передала их разговор миссис Бёрд, и та решила на всякий случай сбегать наверх и проверить, что там творится. Впрочем, вернулась она вполне успокоенная и сообщила, что Паддингтон сидит в кровати, ест яйцо и читает каталог.

– Ну и ладно, – облегчённо вздохнула миссис Браун. – От таких занятий особого вреда не будет.

В последнее время Паддингтон стал собирать каталоги – стоило в газете появиться рекламе очередного каталога, он тут же его выписывал. Не проходило и дня, чтобы почтальон не приносил хотя бы один пакет, адресованный «П. Брауну, эсквайру».

Среди каталогов попадались очень интересные, с целой кучей рисунков и фотографий. А самое главное, их ведь присылали бесплатно, и даже за марку, как правило, платила миссис Бёрд!

Паддингтон складывал свои приобретения в шкаф у кровати. Больше всего он любил каталоги туристических компаний, где было много цветных фотографий разных городов и стран. Попадались и каталоги со всякими съедобными вещами, два-три пришли из больших лондонских универмагов.

А сейчас Паддингтон открыл свой любимый каталог, с верстаком на обложке. Назывался он «Сделай сам». Медвежонок так увлёкся рисунками и инструкциями, что по ошибке насыпал в чай соли и перца, а на варёное яйцо – сахарного песку. Впрочем, получилось довольно вкусно, хотя и непривычно, так что он не слишком огорчился. Паддингтон жевал булочку с мармеладом и, не отрываясь, читал.

Больше всего его заинтересовал раздел «ВОСХИТИТЕ РОДНЫХ, УДИВИТЕ ДРУЗЕЙ». Там рассказывалось, как сделать подставку для газет и журналов.

«Лист фанеры, гвозди и кухонный стол – вот и всё, что вам потребуется», – говорилось в описании.

Паддингтон сомневался, что миссис Бёрд позволит ему занять кухонный стол, зато накануне вечером мистер Браун довольно опрометчиво позволил ему взять лист фанеры, который стоял в сарае, и старые гвозди из консервной банки. А поскольку мистер Браун вечно ворчал, что не может найти газету, Паддингтон не сомневался, что подставка придётся очень кстати.

Он тщательно рассмотрел все рисунки и схемы и несколько раз перечитал инструкцию. Там, правда, не уточнялось, может ли медведь сделать это сам, но зато говорилось, что с работой справится любой, у кого есть набор инструментов.

Решение было принято. Паддингтон завернул остатки завтрака в носовой платок, на случай, если во время работы проголодается. Потом заложил нужную страницу апельсиновой коркой и побежал в ванную, чтобы быстренько умыться.

Паддингтон был медведь практичный и не любил тратить время попусту. Стоит ли умываться, если снова собираешься запачкаться? Он пару раз провёл по носу губкой и отправился в сад.

Ящик с инструментами стоял посреди сарая, и некоторое время Паддингтон внимательно разглядывал, что там внутри. Для маленького медвежонка инструменты были великоваты, но это его ничуть не огорчило. В наборе оказались молоток, уровень, три стамески, пила-ножовка и ещё какие-то непонятные штуки, которые, однако, выглядели весьма заманчиво. Паддингтон немало попыхтел, выволакивая тяжёлый ящик в сад. Ещё сложнее оказалось управиться с листом фанеры, который всё время норовил улететь, потому что дул сильный ветер. Паддингтон поймал удравший лист только в дальнем конце сада, привязал на верёвочку и потащил обратно.

И тут он услышал знакомый голос, окликавший его по имени. Медвежонок обернулся и увидел, что через забор на него смотрит мистер Карри.

– Что это ты там такое делаешь, медведь? – спросил он ворчливо.

– Сделай сам, – ответствовал Паддингтон, высовываясь из‑за фанерного листа.

– Что? – так и подскочил мистер Карри. – Вот я тебе покажу, как грубить!

– Я не грублю, – Паддингтон от испуга чуть не выронил фанеру, – что вы, мистер Карри, я совсем не имел в виду, чтобы ВЫ сделали что-то сами. Это Я хочу сделать сам. Подставку для газет мистеру Брауну.

– Подставку для газет? – переспросил мистер Карри.

– Ну да. – Паддингтон напустил на себя важный вид и принялся рассказывать про свои инструменты.

Выражение лица мистера Карри постепенно менялось. Среди соседей он слыл страшным скрягой, потому что вечно высматривал, как бы заполучить что-то даром. А ещё он очень любил делать всё своими руками, чтобы подешевле. Поэтому он с нескрываемой завистью посмотрел на ящик с инструментами.

– Ну-ну, – буркнул он, дослушав медвежонка. – А где же ты, медведь, собираешься делать свою подставку? Прямо на траве?

– Пока не знаю, – неуверенно сказал Паддингтон. – В инструкции написано, что нужен кухонный стол, но у миссис Бёрд он занят.

– Ну-ну, – повторил мистер Карри. – Пожалуй, можешь воспользоваться моим столом. А за это я позволю тебе сделать ещё одну подставку. Для меня.

– Большое спасибо, мистер Карри, – поблагодарил Паддингтон, хотя эта мысль показалась ему не совсем удачной, и он поглядел на соседа с некоторым сомнением. – Спасибо, вы меня очень выручили.

– Я сейчас ухожу по делам, – объявил мистер Карри, – надеюсь, к моему приходу всё будет готово. Только смотри, – предупредил он, помогая Паддингтону перетащить фанеру через забор, – не смей мусорить. И не смей царапать мебель.

Чем больше мистер Карри говорил, тем больше у Паддингтона вытягивалась мордочка. Наконец, к великому облегчению медвежонка, дверь за соседом закрылась.

Паддингтон принялся за работу и очень скоро позабыл про все «не смей», потому что дела у него было хоть отбавляй. Прежде всего он взял карандаш и линейку и тщательно наметил на фанере контуры будущей подставки. Потом втащил лист на стол и принялся распиливать.

Паддингтон впервые держал в лапах ножовку, хотя раньше часто видел, как мистер Браун пилит дрова для камина. Со стороны это выглядело очень просто, но на деле оказалось совсем не так. Во-первых, лист фанеры был больше стола. Паддингтону пришлось сесть на него верхом иначе было не дотянуться – и несколько раз он чуть не кувырнулся вниз, придвинувшись слишком близко к краю. Потом выяснилось, что ножовка слишком велика, и пришлось держать её обеими лапами, а это было страшно неудобно. А хуже всего, что поначалу пила шла легко, точно нож сквозь масло, но чем дальше она входила в лист, тем становилось труднее и труднее.

Передохнув, Паддингтон решил сделать встречный запил с другой стороны. Но и на том конце повторилась та же история – вначале пилилось куда легче, чем потом. Однако, когда Паддингтон закончил и слез со стола, он с радостью убедился, что оба запила встретились как раз в центре, разделив фанеру на две ровные половинки.

Паддингтон протянул лапу за куском фанеры, и тут-то на него обрушился первый удар.

Раздался громкий треск. Медвежонок едва успел отскочить, как стол мистера Карри развалился пополам и рухнул на пол.

Паддингтон довольно долго сидел на кухонном полу, на мордочке у него было написано отчаяние, и он пытался придумать, для чего мистеру Карри могут пригодиться два маленьких двуногих стола вместо одного четырёхногого.

Он с надеждой перелистал каталог, но про починку столов, которые по нечаянности распилили пополам, там не говорилось ни слова. Дяденьки на всех картинках выглядели довольными и счастливыми, столы у них были целёхоньки, а вокруг царила чистота. Вместе с тем даже Паддингтон не мог не признать, что учинил на кухне мистера Карри порядочный разгром.

Он попробовал было подпереть половинки стола старыми картонными коробками, но посередине всё равно остался приличный зазор. Даже при задёрнутых занавесках и погашенном свете сразу было видно, что что-то не так.

Однако Паддингтон был не из таких медведей, кто легко падает духом. Он вдруг вспомнил, что в ящике с инструментами лежит целый тюбик клея. Если склеить половинки стола, а потом ещё и сколотить для верности, мистер Карри, может быть, ничего и не заметит. Паддингтон усердно взялся за дело и остался вполне доволен результатом. Правда, стол получился немного кособоким и довольно неустойчивым, зато у него опять было четыре ноги. Паддингтон посыпал щель мукой и отошёл на несколько шагов, чтобы полюбоваться своим произведением.

Оглядев стол со всех сторон, медвежонок решил, что для полного совершенства надо бы отпилить кусочек левой ножки. Что он и сделал. Но тут стол накренился на левую сторону, и пришлось отпиливать и правую ножку. После этого выяснилось, что стол опять заваливается вправо.

Паддингтон тяжело вздохнул. Плотничать оказалось не так-то просто. Похоже, дяденька из каталога не сталкивался с такими трудностями. Паддингтон поднялся с пола, и тут на него обрушился второй удар.

Когда он начинал отпиливать ножки, стол мистера Карри был почти с него ростом. Теперь же он стал ему по пояс. Честно говоря, Паддингтон ещё в жизни не видел такого низенького столика и от изумления вытаращил глаза.

Присев на кучку деревяшек, он снова открыл каталог.

– Восхитите родных, удивите друзей! – проговорил он горько, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Насчёт того, что мистер Карри удивится при виде своего стола, у него не было никаких сомнений, но чтобы восхитить кого-нибудь подставкой для газет, её ведь ещё надо было сделать!

* * *

Миссис Браун тревожно поглядела на часы.

– Хотела бы я знать, куда запропастился наш мишутка, – сказала она. – Время садиться за стол, а чтобы Паддингтон опоздал к обеду – такого ещё не бывало!

– Наверное, он очень занят, – предположил Джонатан. – Я только что смотрел в сарае, его ящик с инструментами куда-то исчез.

– И папин лист фанеры тоже, – добавила Джуди.

– Да что вы говорите? – забеспокоилась миссис Браун. – Как бы он опять где-нибудь не застрял, как в прошлый раз. Вы же знаете, на что этот мишка способен.

– Насчёт застрять, я не знаю, – вмешалась миссис Бёрд, которая вошла в комнату с большим подносом, – а вот мистер Карри, похоже, решил разломать свой дом. В жизни не слыхала такого шума. Там всё утро что-то пилят и колотят. Только сейчас перестали.

Джонатан и Джуди переглянулись. Да, миссис Бёрд не ошиблась, у мистера Карри и вправду стоял страшный грохот.

– А может… – начала было Джуди.

Джонатан тоже открыл было рот, но сказать ничего не успел, потому что дверь распахнулась и вошел Паддингтон, волоча за собой что-то большое и тяжёлое.

У всех на языке был один и тот же вопрос. Задала его миссис Бёрд:

– Ну, что ты на сей раз натворил?

– Что я натворил?! – оскорблённо воскликнул Паддингтон. – Я не натворил, a сотворил. Я сотворил мистеру Брауну подставку для газет.

– Подставку для газет? – повторила миссис Браун. – Вот замечательно!

– Это сюрприз, – скромно сказал Паддингтон, отходя в сторону. – Я всё сделал своими лапами.

– Вот это да! Просто красота! – воскликнул Джонатан, когда все обступили Паддингтонову поделку. – И ты всё это сделал сам?

– Осторожнее, – предупредил Паддингтон. – Я её только что покрыл лаком, она ещё не высохла. У меня до сих пор все лапы липкие.

– Очень здравая мысль, – одобрительно проговорила миссис Бёрд. – Кое-кому – не будем уточнять кому – давно бы пора подыскать место для своих газет. Может, хоть теперь они перестанут теряться.

– Но ты сделал целых две подставки, – заметила Джуди. – А для кого вторая?

На мордочке у Паддингтона появилось виноватое выражение.

– На самом деле, для мистера Карри, – пояснил он. – Только я, пожалуй, лучше положу её ему на крыльцо, когда уже стемнеет… так, на всякий случай.

Миссис Бёрд подозрительно взглянула на медвежонка. Она своими ушами слышала грохот из соседнего дома и не могла отделаться от неприятной мысли, что это Паддингтоновых лап дело.

– На всякий случай? – повторила она. – Это ещё почему?

Но прежде чем Паддингтон успел объяснить почему, миссис Браун подошла к окну и удивлённо воскликнула:

– А вон и сам мистер Карри! Только что с ним такое творится? Он бегает по саду и размахивает кухонным столом. – Она вгляделась внимательнее. – А стол какой-то безногий. Вот чудеса!

– Ух ты! – вскричал Джонатан. – Глядите, стол-то пополам развалился!

Зрелище действительно было редкостное: мистер Карри плясал вокруг прудика, размахивая в воздухе двумя половинками стола.

– Медведь!!! – вопил он. – Только попадись мне, медведь!

– Мамочки! – сокрушённо вздохнул Паддингтон, поймав на себе строгие взгляды. – Я, похоже, снова попал в переделку!

– Ну, если хотите знать моё мнение, – подвела итог миссис Бёрд, выслушав горестный рассказ медвежонка, – я считаю, что тебе лучше всего подарить мистеру Карри свои инструменты. Тогда он, может быть, и забудет про стол. А если не забудет, пошли его сюда, я с ним сама поговорю.

Миссис Бёрд очень сурово относилась к людям, которые любят поживиться за чужой счёт, и в стычках с мистером Карри всегда принимала сторону Паддингтона.

– Как бы то ни было, – закончила она тоном, не допускающим возражений, – мистер Карри ещё не повод, чтобы есть холодный обед, так что живо за стол!

Остальным нечего было на это возразить, и они послушно расселись по своим местам.

Паддингтон ничего не имел против такого поворота событий. Инструментами своими он был сыт по горло. Ещё бы, орудовать пилой так трудно, особенно если ты маленький медвежонок и тебе надо распилить кухонный стол.

Он страшно проголодался после целого утра тяжёлой работы и, чтобы не обидеть миссис Бёрд, съел свою порцию до самого последнего кусочка.

Глава четвёртая

Паддингтон идёт в кино

– Мне очень жаль, – сказала кассирша кинотеатра «Подиум Супер», – но тебе на это нельзя. Это фильм категории «А»[2].

– Что-что, простите? – переспросил озадаченный Паддингтон.

– «А», – сказала кассирша.

– А‑а? – повторил Паддингтон, совсем уже ничего не понимая. – Но ведь я так и сказал.

– Не «а‑а», а «А», – нетерпеливо возразила кассирша. – Это значит, что медведи до шестнадцати лет без сопровождения взрослых не допускаются.

– До шестнадцати? – воскликнул Паддингтон, едва веря своим ушам. – До шестнадцати… Но мне всего два года. Значит, надо ждать ещё целых четырнадцать лет. А может, я тогда уже и не захочу в кино!

– Тем не менее таковы правила. – Кассирша была неумолима. Она не без отвращения посмотрела сверху вниз на Паддингтонову шляпу. Там и тут на неё налипли речные водоросли и в нагретом воздухе кинотеатра они пахли вовсю. – Проходи, пожалуйста, – поторопила она. – Ты задерживаешь очередь. И не вздумай возвращаться в длинных брюках. Знаю я все эти штучки.

Обескураженный Паддингтон медленно двигался по фойе кинотеатра к выходу. Здесь было тепло и уютно, а особенно нравился Паддингтону пушистый ковёр, в котором утопали его лапы. Он с сожалением посмотрел на конфетный прилавок и наконец вышел на улицу, смерив суровым взглядом швейцара, который распахнул перед ним дверь.

Паддингтон никогда прежде не бывал в кино. Собственно говоря, он не очень ясно представлял себе, что это такое. Но он обожал всё новое и вот уже несколько недель откладывал сколько мог из денег на булочки (то есть из полутора шиллингов в неделю, которые выдавал ему мистер Браун), на случай, если объявят действительно хорошую программу.

Деньги свои Паддингтон любил тратить с толком и поэтому внимательнейшим образом изучал все афиши «Подиума». И вот наконец на этой неделе объявили «Удлинённую суперкинопрограмму» – два полнометражных фильма, хроника и мультфильм. И это ещё не всё, возвещала афиша, потому что гвоздь сегодняшнего вечера – мистер Реджинальд Клоув, который в перерывах будет играть на электрооргане.

Паддингтон ещё некоторое время слонялся возле кинотеатра, дыша на оконные стёкла, пока не заметил, что ближайший полисмен подозрительно на него поглядывает. Тогда медвежонок отправился домой в мрачнейшем расположении духа, а карман ему жгли с таким трудом сэкономленные шиллинг и девять пенсов.

– Ты что, действительно ни разу не был в кино, Паддингтон? – спросил мистер Браун за чаем.

– Ни разу, – твёрдо ответил Паддингтон, намазывая маслом сдобную лепёшку. – И мне туда нельзя ещё четырнадцать лет без сопровождения.

Мистер Браун посмотрел на жену.

– А ведь давненько мы не были все вместе в кино, а, Мэри? – сказал он. – Не так уж сейчас поздно. Может, сходим?

– Ой, здорово, пап! Пошли! – закричали Джонатан и Джуди.

– А программа интересная, Паддингтон? – спросила миссис Браун.

– Очень интересная, миссис Браун, – заверил её Паддингтон. – Там будет фильм про ковбоев, и ещё мультфильм, и ещё фильм разряда «что-что, простите»…

– Какой фильм? – переспросил мистер Браун.

– Разряда «что-что, простите», – терпеливо повторил Паддингтон. – Это значит, что медведям до шестнадцати без сопровождения взрослых туда нельзя.

– А, так ты хочешь сказать: фильм разряда «А», – догадался Джонатан.

– Ну да, – согласился Паддингтон, – я так и сказал.

Брауны переглянулись. Растолковать что-либо Паддингтону бывало порой нелегко.

– И ещё, – продолжал меж тем Паддингтон, – там один человек будет играть на электрооргане. Он гвоздь программы. Так что, по-моему, мистер Браун, выйдет совсем недорого за всё.

– Значит, так тому и быть, – решил мистер Браун, взглянув на часы. – Пропускать такое нельзя.

Немедленно поднялась страшная суматоха. Паддингтона миссис Бёрд послала наверх смыть с мордочки крошки и масло, а все остальные разбежались по своим комнатам переодеваться.

Входя через полчаса в кинотеатр «Подиум» в окружении всего семейства, Паддингтон напустил на себя важный вид. Он поздоровался со швейцаром, приподняв шляпу, и немедленно повёл мистера Брауна прямо к кассе.

– Теперь я в сопровождении, – сообщил он кассирше.

– Извините, что? – переспросила та, обращаясь к мистеру Брауну.

Она потянула носом и посмотрела на него как-то странно. Она могла бы поклясться, что в фойе опять запахло рыбой.

– Простите, что вы сказали? – повторила она.

– Ничего-ничего, – поспешно ответил мистер Браун. – Э‑э… Три взрослых и три детских в первый ряд балкона, пожалуйста.

– Скорее, папа, – позвал Джонатан. – Сейчас сеанс начнётся.

Кассирша так и осталась в недоумении, а мистер Браун подхватил бесконечную ленту билетов и вместе с семьёй направился к лестнице, ведущей на балкон[3]. Они всё поднимались и поднимались, и скоро Паддингтон потерял счёт ступенькам. Их было так много, что он, пожалуй, предпочёл бы сидеть внизу. А войдя вслед за Браунами в бельэтаж, он вдобавок обнаружил, что там совершенно темно.

– Сюда, пожалуйста, – сказала служительница, проводив их к первому ряду и высветив фонариком свободные места[4]. Вам повезло: как раз шесть мест подряд.

– Спасибо большое, – тихонько повторяла миссис Браун, осторожно пробираясь вдоль ряда. – Извините, пожалуйста. Прошу прощения. Большое вам спасибо.

Она добралась до своего места и, удостоверившись, что все здесь, уселась поудобнее.

– Действительно повезло, – шепнул мистер Браун. – Шесть мест рядом.

– Семь, – поправила миссис Браун. – Между нашими местами одно свободное.

– И в самом деле, – прошептал мистер Браун, шаря в темноте. – Ведь девушка сказала, что их только шесть. А где же Паддингтон? – спросил он вдруг, оглядываясь.

– Паддингтон? – воскликнула миссис Браун. – А разве он не с тобой, Генри?

– Нет, – ответил мистер Браун, – я думал, он с тобой.

– Ну вот, опять, – простонала Джуди. – Паддингтона мармеладом не корми, дай потеряться!

– Да где же он может быть? – бормотал мистер Браун, чиркая спичками и заглядывая под стулья.

– Я тут, мистер Браун, – раздался голос Паддингтона из другого конца ряда. – Я сюда забрался по ошибке.

– Тс-с! – противно цыкнули из заднего ряда.

– Здесь темно, и я ничего не вижу! – восклицал Паддингтон, пробираясь вдоль ряда.

– Ну как, дорогой, всё в порядке? – спросила миссис Браун, когда Паддингтон устроился на соседнем сиденье.

– По-моему, да, – ответил медвежонок, уставясь в экран.

– Эй, – раздался всё тот же противный голос сзади, – сняли бы вы вашу ляпу!

– Мою «ляпу»? Снять мою «ляпу»?

– Точно, – подтвердили сзади. – Эту вашу тяп-да‑ляпу.

– Мне кажется, Паддингтон, он имеет в виду твою шляпу, – пояснила миссис Браун. – Наверное, она заслоняет экран.

Паддингтон задумался. Не очень-то ему хотелось снимать шляпу в такой темноте – а вдруг потеряется.

– Я её надену задом наперёд, – великодушно предложил он. – Тогда вы сможете смотреть через дырку.

Позаботившись таким образом о ком-то в заднем ряду, Паддингтон целиком переключился на экран. Там явно происходило нечто интересное: какие-то люди носились туда-сюда, музыка звучала всё громче, но Паддингтон никак не мог понять, о чём идёт речь. Так продолжалось несколько минут, и вдруг музыка кончилась и в зале зажёгся свет.

– У‑у, – разочарованно протянул Паддингтон, – по-моему, ничего особенного.

– Да нет, Паддингтон, так и должно быть, – объяснила ему Джуди. – Это из фильма, который пойдёт на следующей неделе. Просто рекламный ролик.

Но Паддингтоново ухо к объяснениям было глухо – медвежонок облизывался, уставясь на экран.

– Ну конечно же, – вздохнул мистер Браун, проследив направление его взгляда. – Как нарочно, реклама мороженого. Будто знали, что мы придём. – Он пошарил в кармане. – Джонатан, купи-ка шесть стаканчиков мороженого и чего-нибудь вроде пастилы, пока фильм не начался.

– А вообще-то, мне здесь нравится, – объявил Паддингтон минуты через две, когда мистер Браун подал ему сласти.

Тут перед началом ковбойского фильма свет опять погас, Паддингтон погрузил ложечку в мороженое и вперился в экран.

Вестерн[5] понравился Паддингтону куда больше рекламного ролика, и вскоре сюжет совершенно захватил его. Не отрывая глаз от экрана, он взобрался лапами на сиденье, а передними опёрся о барьер балкона. Время от времени он машинально опускал ложку в стаканчик, и кусочки мороженого то и дело падали с неё, так и не попав в рот, что вообще случалось с медвежонком крайне редко.

Поначалу ничего нельзя было понять: все палили друг в дружку, и Паддингтон даже испугался, а вдруг всех перестреляют и фильму придёт конец. Всякий раз, когда на экране возникал злодей в чёрной шляпе и чёрной маске, Паддингтон улюлюкал, а когда появлялся герой на белом коне, он принимался хлопать и размахивать шляпой, чем немало смущал миссис Браун. Она вздохнула с облегчением, когда герой наконец исчез в лучах заходящего солнца и картина кончилась.

– Превосходно, – сказала миссис Бёрд, к великому удивлению Браунов, не предполагавших, что ей могут нравиться вестерны. – Тебе понравилось, Паддингтон?

Паддингтон с жаром закивал:

– Да, очень-очень, спасибо, миссис Бёрд… Только вот пастила куда-то подевалась.

– Ну ничего, Паддингтон, – сказал мистер Браун после безуспешных поисков. – Я тебе ещё куплю пастилы. Но потом. А сначала мы послушаем орган.

Он решительно уселся на место и наклонился к Паддингтону.

– Смотри внимательно, – предупредил он. – Сейчас увидишь, как он появится из-под пола.

– Из-под пола, мистер Браун? – воскликнул Паддингтон. – По-моему, я никогда ещё не видел, чтобы орган появлялся из-под пола.

– Похоже, и не увидишь, – проговорила миссис Бёрд. – Смотри. – И она указала на экран, где возникла надпись, сообщающая, что у мистера Реджинальда Клоува недомогание.

– Что?! – воскликнул Паддингтон, когда до него дошло. – У мистера Клоува недомогание?

– Это значит, что он нездоров, – пояснила миссис Браун. – Так что играть он не будет.

– Какая жалость, – вздохнул мистер Браун. – Я так давно не слышал органа. Очень уж хотелось послушать.

Пока все остальные смотрели очередную рекламу, Паддингтон, откинувшись в кресле, слушал мистера Брауна, который рассказывал, на что это похоже, когда орган появляется из-под пола. Мистер Браун любил орган и мог говорить о нём очень долго.

– Генри, – сказала миссис Браун, когда он закончил свои объяснения, – а где же Паддингтон?

– Паддингтон? – повторил мистер Браун. – Только не говори мне, что он опять исчез. Он же был здесь минуту назад.

– Надеюсь, он ушёл ненадолго, – сказала миссис Браун. – Если он пропустит начало фильма, нам всем потом покоя не будет.

Но Паддингтон был уже далеко. Он поспешно миновал проход и выскочил за дверь с надписью «Выход». И на мордочке у него было столь знакомое членам семейства Браун выражение решимости.

* * *

Не один Паддингтон был в эту минуту преисполнен решимости. Пока он спускался по лестнице, ведущей с балкона, в одном конце кинотеатра, в другом по лестнице, ведущей в аппаратную, поднимался сам администратор «Подиума».

Что-то странное творилось в кинотеатре, и он намеревался выяснить, что именно. Он всегда гордился порядком, царившим в «Подиуме», но сегодня с самого начала всё пошло вкривь и вкось. Сперва кассирша, вполне здравомыслящая особа, стала вдруг жаловаться, что в фойе пахнет рыбой, а у неё под окошком таинственные голоса сообщают, что они «в сопровождении». Потом Реджинальд Клоув прищемил себе руку дверью и заявил, что играть на органе сегодня не сможет. Невозможно якобы нажимать на клавиши и переворачивать ноты одной рукой. И, будто этого мало, до администратора дошли слухи о каких-то «безобразиях» в бельэтаже. Обычно в бельэтаже «безобразий» не бывает. Внизу, где места подешевле, – случается, но в бельэтаже – никогда!

Поступили жалобы на медвежье улюлюканье, раздававшееся из переднего ряда во время ковбойского фильма.

А ещё, проходя через партер, он заметил кляксы мороженого на шляпах у зрителей, чьи места находились под балконом. Окончательно выведенный из себя, он ворвался в аппаратную, размахивая листком бумаги.

– Покажите это на экране, – велел он. – Немедленно!

– Господи помилуй! – воскликнула миссис Браун минуту спустя. – Да что такое случилось?

Мистер Браун поправил очки и взглянул на экран. Он прочёл:

ВЛАДЕЛЬЦА ЮНОГО МЕДВЕДЯ В БЕЛЬЭТАЖЕ УБЕДИТЕЛЬНО ПРОСЯТ НЕМЕДЛЕННО ЗАЙТИ В КАБИНЕТ АДМИНИСТРАЦИИ

– Не знаю, в чём тут дело, Мэри, – сказал он, собираясь встать. – Пойду выясню.

– Владелец, как бы не так! – фыркнула миссис Бёрд. – Как будто можно владеть Паддингтоном!

– По-моему, как раз наоборот, – начал мистер Браун. – Это Паддингтон нами владеет. – При этих словах странное выражение появилось у него на лице.

– Так как же, Генри, – миссис Браун требовательно смотрела на мужа, – ведь надо пойти туда и что-то сделать.

– Я… Мне не встать! – воскликнул мистер Браун, ощупывая сиденье. – Кажется, я к чему-то приклеился… Пастила! – с горечью сказал он. – Это Паддингтонова пастила. Теперь понятно, зачем меня ждёт администрация.

* * *

Не подозревая об этом переполохе, Паддингтон тем временем вошёл в партер. Увидев в проходе продавщицу мороженого, он подошёл, взобрался на сиденье и деликатно потрогал её за плечо.

– Прошу прощения, – сказал он. – Вы не скажете, где человек с недомоганием?

– С недомоганием? – переспросила девушка.

– Ну да. Тот, который должен был появиться из-под пола, – терпеливо пояснил Паддингтон.

– А, так вы про органиста, – догадалась продавщица. – Мистер Реджинальд Клоув, он вон за той дверью. Видите, маленькая дверка под самой сценой.

Не успела она объяснить, что посторонним заходить туда строго воспрещается, как Паддингтона уже и след простыл.

Мистер Реджинальд Клоув был немало удивлён, когда дверь отворилась и вошёл Паддингтон. Кто-то должен был прийти к нему, но он никак не ожидал, что придёт медведь.

– Вы из «Скорой помощи»? – спросил он, с сомнением разглядывая Паддингтона.

– Нет, что вы, – ответил Паддингтон, вежливо приподнимая шляпу. – Я из тридцать второго дома по улице Виндзорский Сад. Я насчёт органа.

– Насчёт органа? – нервно переспросил мистер Клоув, слегка отступая.

– Ну да, – сказал Паддингтон. – Я хотел посмотреть, как он появится из-под пола.

Лицо мистера Клоува прояснилось.

– Только и всего? – спросил он.

– Всего! – с обидой повторил Паддингтон. – Но это же очень важно – и мистеру Брауну так хотелось послушать!

– М‑да, – сказал мистер Клоув, рассеянно перебирая ноты здоровой рукой. – Мне очень жаль, я бы с радостью, но… видишь ли, я повредил руку, а ноты переворачивать некому, так что… – И тут его взгляд остановился на Паддингтоне. – А ты, медведь, любишь музыку? – спросил он вдруг.

– Ну ещё бы! – с жаром воскликнул Паддингтон. – Только играть я не умею, разве что на расчёске, и то не очень хорошо, потому что она за усы цепляется.

– А переворачивать мне ноты ты сможешь? – спросил мистер Клоув.

– Ну вообще-то, – сказал Паддингтон, с сомнением разглядывая свои лапы, – нам, медведям, это не очень-то с руки, но, если вы мне будете говорить, когда надо, я могу попробовать.

Мистер Клоув принял решение.

– Ты мне подходишь, – кратко сказал он. – Пошли.

* * *

– «Безобразия», как же! – сердито восклицала миссис Бёрд, отмахиваясь от администратора сумочкой. – Никакие это не безобразия. Просто ему здесь понравилось.

– Ваш медведь улюлюкал, да ещё в бельэтаже! – настаивал администратор. – И к тому же заляпал пастилой одно из лучших мест.

– Незачем тогда её продавать, – парировала миссис Бёрд. – Тут уж вы сами виноваты.

– Вы мне вот что скажите: где он сейчас? – требовал администратор. – Пора начинать следующую картину. Мы и так уже на пять минут опоздали. Где ваш медведь?

Брауны тревожно переглянулись. Они-то знали, что Паддингтон может быть где угодно. Однако ответить никто не успел, потому что в эту минуту со сцены донёсся смутный рокот; он всё нарастал, переходя в мощные аккорды, от которых задрожали стены. Публика разразилась аплодисментами.

– Не может быть! – воскликнул администратор. – Ведь это Реджинальд Клоув играет «Правь, Британия»![6] Одной рукой!!!

И они увидели, что свет в зале погас, а на сцене в розовом луче прожектора возник орган.

– Господи помилуй! – вскричала миссис Бёрд, вцепившись в сиденье. – Да вот же этот медведь, только что это он там делает?

Когда Паддингтон въехал на сцену на органе, выглядел он как триумфатор. Он хотел было помахать лапой Браунам, но дело, порученное ему мистером Клоувом, не позволяло отвлекаться. Был, правда, неприятный момент, когда от волнения медвежонок перевернул сразу две страницы, и мистер Клоув вдруг с удивлением обнаружил, что вместо «Правь, Британия» играет мелодию из «Гондольеров», но он тут же поправился, и в общем ликовании никто ничего не заметил.

Публика хлопала после каждой вещи, но вот наконец, к великому огорчению Паддингтона, мистер Клоув нажал какую-то кнопку, и орган начал плавно опускаться. Но прежде чем он окончательно скрылся из виду и замерли последние ноты, раздался взрыв аплодисментов, а кое-кто даже закричал «бис!».

А потом все говорили, что, как ни хороша была последняя картина, настоящим гвоздём вечера был всё-таки орган. Даже администратор «Подиума», казалось, был доволен и лично сводил Браунов за кулисы.

– Думаю, немногим медведям довелось прокатиться на органе, – задумчиво сказал Паддингтон по дороге домой. – Да ещё выехать на нём из-под пола.

– А я думаю, – сказал мистер Браун, – что немногим людям довелось приклеиться к стулу, на котором медведь оставил пастилу. – И он сурово поглядел на Паддингтона.

Но глаза у медвежонка были прикрыты не потому, что он засыпал на ходу, он просто представлял себе, как перед сном возьмёт в лапы свой дневник. Ему очень понравилось кино, и надо было хорошенько обдумать, как бы получше описать все события этого вечера.

Глава пятая

Чудо-юдо в кухне

– Два дня! – в ужасе вскричала миссис Браун, глядя на доктора Мак-Эндрю круглыми глазами. – Вы серьёзно хотите сказать, что нам придётся целых два дня лежать в постели?

– Угм, – подтвердил доктор Мак-Эндрю со своим шотландским акцентом. – Инач’ я за последствия н’ ручаюсь. Вы подцеп’ли на редк’сть противный вирус.

– Но миссис Бёрд нет дома, она только завтра вернётся, – простонала миссис Браун. – Джонатана с Джуди тоже нет. Остаётся… остаётся один только Паддингтон.

– Два дня, – повторил доктор Мак-Эндрю, защёлкивая замок на портфеле. – Ни секундочкой менш’. Нич’го, дом за эт’ время не рухнет. Одно я вам скажу точно, – добавил он с порога, лукаво глядя на мистера и миссис Браун. – С гол’ду вы не умрёте. Этот ваш мишк’ – б’льшой любитель покуш’ть.

Он притворил дверь и отправился вниз сообщать новости Паддингтону.

– Ой, господи, – простонал мистер Браун, – мне, кажется, уже хуже!

* * *

Паддингтон сразу понял, какая на него ложится ответственность. Он внимательно выслушал всё, что сказал доктор Мак-Эндрю, и тщательно записал его указания. Проводив доктора до дверей и попрощавшись, он поспешил на кухню за своей хозяйственной сумкой на колёсиках.

Обычно походы на рынок затягивались у Паддингтона надолго. Он любил остановиться и поболтать с лавочниками, которые давно знали его в лицо. Паддингтон слыл разборчивым покупателем, и продать ему что-либо считалось особой честью. Но на сей раз он едва-едва успел забежать за своей утренней порцией булочек.

Час был ранний, и мистер Крубер ещё не открывал лавку, поэтому Паддингтон завернул его булочку в бумажку, написал сверху, что не сможет сегодня прийти на «послезавтрак», и сунул пакетик в почтовый ящик.

Быстренько купив всё, что надо, медвежонок забежал в аптеку за лекарством, которое прописал доктор Мак-Эндрю, и покатил сумку к дому номер тридцать два.

Ему не так уж часто разрешали помочь по хозяйству, а о том, чтобы самому готовить обед, и речи быть не могло, так что ему не терпелось поскорее взяться за дело. Кроме того, совсем недавно миссис Бёрд купила отличную чёрную волосяную щётку, и Паддингтону ужасно хотелось проверить, хорошо ли она сметает пыль.

– В старом переднике миссис Бёрд Паддингтон выглядит прямо как заправская хозяйка, – заметила миссис Браун. Она сидела в постели с чашкой в руках. – И как мило с его стороны сварить нам кофе!

– Очень мило, – согласился мистер Браун. – Если бы ещё не эта булка с мармеладом…

– Да, ломти немного толстоваты, – не могла не признать миссис Браун. – Паддингтон сказал, это аварийный завтрак. Хотела бы я знать, что он имел в виду! Будем надеяться, что всё в порядке.

– Честно говоря, мне это не нравится, – проворчал мистер Браун. – В доме всё утро на удивление тихо – такое впечатление, что наш косолапый друг опять что-то учинил. – Он принюхался. – И потом, откуда-то пахнет палёным волосом…

– Ну, булку всё равно придётся съесть, – оборвала его миссис Браун. – Паддингтон поделился с нами своим любимым мармеладом, это нельзя не оценить. Не вздумай оставить что-то на тарелке, потом греха не оберёшься!

– Но здесь целых шесть кусков! – запротестовал мистер Браун. – Да и вообще, я не очень-то люблю мармелад.

А кроме того, уже почти двенадцать, потом и обедать не захочется![7]

Он красноречиво посмотрел на окно, а потом снова на тарелку.

– Нет, Генри, – остановила мужа миссис Браун, угадав, о чём он думает. – Птичек кормить ты не будешь. Вряд ли они станут есть мармелад. И потом, – добавила она, – Паддингтон предупредил, что обед запоздает, так что лучше оставить булку про запас.

Миссис Браун тоскливо посмотрела на дверь:

– Хотела бы я знать, что там внизу творится. Неизвестность хуже всего. Когда Паддингтон прибегал к нам, у него вся мордочка была в муке.

– Если хочешь услышать моё мнение, – изрёк мистер Браун, – чем меньше ты будешь об этом знать, тем лучше. Спокойнее будет.

Он задумчиво глотнул из чашки и тут же подскочил как ошпаренный.

– Генри! – укорила его миссис Браун. – Осторожнее! Не пролей кофе на одеяло!

– Кофе?! – взревел мистер Браун. – Ты хочешь сказать, вот это – кофе?!

– Я ничего не хочу сказать, – успокоила его миссис Браун. – Так сказал Паддингтон. – Она отпила из своей чашки и скривилась. – Действительно, очень странный вкус.

– Странный! – взорвался мистер Браун. – Да просто отвратительный! – Он всмотрелся в чашку, потом осторожно поковырял в ней ложкой. – И ещё какие-то зелёные ошмётки плавают.

– Съешь булочки с мармеладом, – предложила миссис Браун. – Отобьёт неприятный вкус.

Мистер Браун бросил на жену тоскливый взгляд.

– Два дня! – проговорил он, обречённо откидываясь на подушки. – Целых два дня!..

* * *

А внизу планы Паддингтона приходили всё в больший и больший беспорядок. То же самое можно было сказать о кухне, прихожей, столовой и лестнице.

Началось всё с того, что он приподнял уголок ковра, чтобы вымести оттуда сор, и обнаружил на полу старые газеты. Если бы он не уселся их читать, ему не пришлось бы так спешить с уборкой. И тогда он был бы осторожнее, когда чистил щётку миссис Бёрд над газовой горелкой.

А если бы он не подпалил щётку миссис Бёрд, он был бы внимательнее, когда варил кофе.

Паддингтон очень сконфузился из‑за кофе и страшно ругал себя за то, что не попробовал его, прежде чем отнести наверх. Одно его утешало – для себя он сварил какао.

Кроме того, ему постоянно не хватало кастрюль. Обед он готовил впервые и, конечно же, хотел, чтобы получилось как можно лучше. Он от корки до корки пролистал поваренную книгу миссис Бёрд, составил роскошное меню и аккуратно написал его красным карандашом на отдельном листке.

В одну кастрюлю он положил мясо, в другую – картофель, в третью – горошек, в четвёртую – брюссельскую капусту, ещё штуки три понадобилось по ходу дела, так что для большого капустного кочна остался только электрический чайник. Увы, Паддингтон так спешил с кофе, что напрочь забыл вытащить кочан обратно.

Потом начались неприятности с клёцками[8].

Хотя Паддингтон очень любил тушёное мясо с клёцками, он уже стал подумывать, что лучше было бы приготовить что-нибудь другое. Всё шло наперекосяк, и главное, он никак не мог понять почему! Он внимательно прочитал рецепт в книге и делал всё в точности так, как написано: взял две трети муки и одну треть жира, долил молока и только после этого стал замешивать тесто. Но вместо аккуратных шариков, нарисованных на картинке, у него получилась какая-то тягучая жижа. Он добавил ещё муки и жира, но тогда вышел вязкий ком, который так и лип ко всему на свете. Пришлось снова добавлять молока, потом опять муки и жира, и скоро на столе выросла огромная белая гора.

Короче говоря, день выдался неудачный. С такими мыслями Паддингтон вытер лапы о передник и, не найдя ни одной достаточно вместительной миски, сложил тесто в свою шляпу.

Тесто оказалось ужасно тяжёлым, так что он едва сумел дотащить его до газовой плиты. Опускать клёцки в кастрюлю с мясом было очень трудно, потому что они прилипали то к одной, то к другой лапе. Паддингтон никогда бы с ними не сладил, не догадайся он сесть на край раковины и пустить в ход ручку от швабры.

Поваренная книга миссис Бёрд Паддингтону совсем не понравилась. Все рецепты в ней оказались неправильными. Мало того что клёцки никак не хотели вылепляться, так ещё на картинке они были совсем крошечными! Паддингтон к таким не привык. Миссис Бёрд всегда делала клёцки что надо – больше двух даже ему было не съесть.

Отлепив от лап остатки теста, Паддингтон плотно закрыл кастрюлю крышкой и слез с раковины. Вся мордочка у него была мокрой от пара; он устало сел на пол, отдуваясь и вытирая лоб старым кухонным полотенцем.

Немного отдышавшись, он принялся выскребать тесто из шляпы и вылизывать ложку, но вдруг почувствовал, что за спиною что-то шевелится. Паддингтон скосил глаза и увидел, как по полу ползёт какая-то непонятная тень… Он затаил дыхание и прислушался. Было тихо, но в этой тишине сзади, с едва уловимым шорохом, надвигалось Оно… Шлёп… шлёп… шлёп… – слышалось всё ближе, и у бедного медвежонка вся шерсть встала дыбом. Он набрался храбрости, чтобы оглянуться, но тут с плиты раздалось громкое «БР‑Р-Р‑ЯК!». Паддингтон не стал выяснять, в чём дело, нахлобучил шляпу до самого носа и пулей вылетел вон.

Как раз в ту минуту, когда он добежал до прихожей, в дверь громко постучали. Паддингтон услышал через замочную скважину знакомый голос мистера Крубера и почувствовал, что у него гора с плеч свалилась.

– Я получил вашу записку, мистер Браун, что вы не придёте на «послезавтрак», вот и решил заглянуть к вам на всякий случай. Может быть, я могу вам помочь…

Тут Паддингтон открыл дверь. Мистер Крубер увидел его и лишился дара речи.

– Мистер Браун, да вы сегодня точь-в‑точь белый медведь! – воскликнул он наконец. – Что-нибудь случилось?

– Ничего особенного, – успокоил его Паддингтон, возбуждённо размахивая лапами. – Это просто мука миссис Бёрд. Я, к сожалению, не могу снять шляпу, потому что она прилипла к голове, но всё равно я вам ужасно рад, потому что у нас в кухне завелось какое-то чудо-юдо.

– Чудо-юдо? – повторил мистер Крубер. – Какое чудо-юдо?

– Не знаю, – сознался Паддингтон, пытаясь обеими лапами стянуть с головы шляпу. – Просто чудо-юдо. С тенью и очень страшным голосом.

Мистер Крубер нервно озирался в поисках какого-нибудь оружия.

– Сейчас разберёмся, – сказал он храбро, снимая со стены сковородку.

Паддингтон повёл его на кухню, но возле самых дверей остановился.

– Прошу вас, мистер Крубер, – вежливо пригласил он.

– Э‑э… спасибо, мистер Браун, – не совсем уверенно отозвался мистер Крубер.

Держа сковородку наперевес, он рывком распахнул дверь.

– Эй, ты! Выходи! – крикнул он. – Ну, где же оно?

– По-моему, это не оно, мистер Крубер, – сказал Паддингтон, выглядывая у него из‑за спины. – По-моему, это она.

– Ну и ну! – ахнул мистер Крубер. – Чем вы здесь занимались?

Мука тонким ровным слоем покрывала пол, лежала на стульях, в раковине, на столе – словом, повсюду. Но это было ещё полбеды. Сильнее всего мистера Крубера поразил огромный белый ком, свисавший с плиты.

Он осторожно приблизился к непонятному предмету и потыкал его ручкой от сковородки. Раздался громкий шмяк, и белый ком обвалился на пол. Мистер Крубер едва успел отскочить.

– Ну и ну! – воскликнул он ещё раз. – Похоже, мистер Браун, это всего-навсего клёцка. Только уж очень большая, я таких ещё не видел. Она вылезла из кастрюли и сбросила на пол крышку. Естественно, вы напугались.

Мистер Крубер вытер пот со лба и распахнул окно – в кухне было очень жарко.

– Как же это она получилась такой огромной? – поинтересовался он.

– Сам не знаю, мистер Крубер, – честно признался Паддингтон. – Поначалу она была гораздо меньше. Наверное, во всём виновата кастрюля.

– По всей видимости, – согласился с ним мистер Крубер. – На вашем месте, мистер Браун, я погасил бы газ, а то эта штуковина загорится и натворит новых бед. Лучше уж больше не давать ей воли!

Он замялся.

– Да, и потом… Если вы ничего не имеете против, я бы вам немножко помог, – продолжал он, стараясь не обидеть медвежонка. – Две руки – хорошо, а четыре – лучше.

– Особенно если у тебя не две руки, а две лапы, – вздохнул Паддингтон, глядя на мистера Крубера с благодарностью.

Мистер Крубер потянул носом.

– А пахнет, надо сказать, очень вкусно. Если мы быстренько сделаем новые клёцки, тушёное мясо как раз поспеет.

Передавая Паддингтону жир и муку, мистер Крубер объяснил, что клёцки всегда увеличиваются в размере, когда тушатся, поэтому даже для самой большой клёцки нужен совсем маленький кусочек теста.

– Теперь понятно, почему она у вас вышла такой огромной, мистер Браун, – проговорил он, запихивая Паддингтонову клёцку в мусорное ведро. – Вы туда всыпали почти целый пакет муки!

– Два пакета, – печально уточнил Паддингтон. – Прямо не знаю, что теперь скажет миссис Бёрд…

– А мы ей купим новую муку, – нашёл выход мистер Крубер, с трудом выволакивая ведро в сад. – Тогда она, может быть, и не заметит…

* * *

– Странное дело, – проговорил мистер Браун, глядя в окно спальни. – В саду только что мелькнуло что-то большое и белое. Вон там, за клумбой с настурциями.

– Не говори глупостей, Генри, – не поверила миссис Браун. – Тебе показалось.

– Вовсе не показалось. – Мистер Браун протёр очки и поглядел ещё раз. – Там действительно было что-то белое, огромное и ужасное. Вон и мистер Карри заметил, стоит и таращится через забор. Паддингтон, ты, случайно, не знаешь, что это такое?

– Большое и белое? – с деланым равнодушием переспросил Паддингтон, подходя к окну. – Снеговик, наверное.

– В разгар лета? – усомнился мистер Браун.

– Да хватит тебе глазеть в окно, Генри, – укоризненно сказала миссис Браун. – Подойди-ка лучше сюда и выбери, что будешь есть на обед. Паддингтон написал такое красивое меню!

Мистер Браун взял у жены большой лист бумаги. Чем дальше он читал, тем больше оживлялся.

Вот что там было:

МИНЮ

СУП

РЫБА

АМЛЕТ

ВИЧИНА

МЯСО ТУШОНОЕ С КЛЁТСКАМИ

КАРТОШКА

КАПУСТЫ БРУСЕЛЬСКАЯ

И АБЫКНАВЕННАЯ

ГАРОШИК, СОВУС

МАРМЕЛАД

СЕРОП

КОФЕ

– Как замечательно! – воскликнул мистер Браун, дочитав до конца. – И как здорово придумано – прикрепить на полях кусочки овощей для наглядности.

Я никогда такого раньше не видел.

– На самом деле это случайно получилось, – признался Паддингтон. – У меня, наверное, были не совсем чистые лапы.

– А‑а‑а… – Мистер Браун задумчиво погладил усы. – Ну что ж… Мне, пожалуй, суп и рыбу.

– К сожалению, они уже кончились, – поспешно сказал Паддингтон, вспомнив, как однажды они ходили обедать в ресторан и пришли к самому концу дня.

– Кончились? – удивился мистер Браун. – Но как же так, ведь никто ещё ничего не заказывал!

Миссис Браун потянула его за рукав.

– Мне кажется, Генри, мы должны заказать мясо с клёцками, – шепнула она. – Видишь, они подчёркнуты…

– Что-что, Мэри? – Мистер Браун иногда очень долго соображал, что к чему. – А! Ах да… э‑э… Паддингтон, кажется, я передумал. Пожалуй, мне больше хочется тушёного мяса.

– Вот и хорошо, – сказал Паддингтон. – Оно уже стоит на подносе прямо за дверью.

– Ого! – подивился мистер Браун, когда медвежонок, пыхтя, втащил в комнату одну за другой две тарелки с целыми горами еды. – Вот уж чего не ждал, того не ждал!

– Паддингтон, неужели ты сам всё это приготовил? – изумилась миссис Браун.

– Ну… почти всё, – честно сознался Паддингтон. – У меня с клёцками вышла небольшая неприятность, поэтому мистер Крубер помог мне сделать их заново.

– А тебе самому-то хватит? – с тревогой спросила миссис Браун.

– Ещё бы! – откликнулся Паддингтон, пытаясь не думать о том, что творится в кухне. – Там хватит на целую неделю!

– Ну, тебя нельзя не поздравить с успехом, – произнёс мистер Браун. – Получилось очень вкусно. Далеко не каждый медведь сумел бы приготовить такой обед. Хоть королеву приглашай к столу!

Паддингтон так и сиял. Теперь, когда его усилия оценили по достоинству, его не страшила даже предстоящая уборка.

– А знаешь, Генри, – проговорила миссис Браун, когда Паддингтон убежал вниз, чтобы рассказать обо всём мистеру Круберу, – как всё-таки хорошо, что в доме есть мишутка, который всегда выручит в трудную минуту.

Мистер Браун откинулся назад и посмотрел на полную до краёв тарелку.

– В одном доктор Мак-Эндрю, безусловно, прав, – сказал он. – Пока Паддингтон в доме за главного, мы не умрём с голоду!

Глава шестая

Большая стирка

Зелёная входная дверь дома номер тридцать два по улице Виндзорский Сад медленно приоткрылась, и в щёлку высунулись два чёрных уха. Они покрутились в разные стороны и исчезли так же внезапно, как и появились.

Через несколько секунд громкое «бух-бабах-бряк» нарушило утреннюю тишину – это Паддингтон волок вниз по ступеням садовую тачку мистера Брауна. Управившись с нею, он ещё раз оглядел пустую улицу, рысью умчался в дом и вернулся с целой охапкой грязного белья.

Это повторялось не раз и не два, и разноцветная куча в тачке всё росла и росла.

Здесь были платья, рубашки, простыни, наволочки, полотенца, скатерти, а кроме того, полдесятка поношенных свитеров мистера Карри; всё это аккуратно легло в тачку.

Паддингтон очень боялся, что его кто-нибудь заметит. Браунам и мистеру Карри могло ведь и не понравиться, что их бельё везут в прачечную на садовой тачке. Но никакого другого выхода он не видел, а отступать перед мелкими трудностями было не в его правилах.

Всё утро прошло у Паддингтона в больших и малых хлопотах. Миссис Бёрд обещала вернуться к обеду, и к её возвращению надлежало навести полный порядок. Паддингтон битый час бродил по дому с тем, что осталось от чёрной щётки, и стирал отовсюду пыль и муку, которую просыпал накануне, когда готовил обед.

Когда дело дошло до каминной полки в столовой, Паддингтон внезапно обнаружил на ней несколько монет и записку от миссис Бёрд. У миссис Бёрд была привычка оставлять записки – кому что нужно сделать. Эта начиналась словами «ОТДАТЬ БЕЛЬЁ В СТИРКУ», которые были подчёркнуты жирной чертой.

В записке говорилось, что утром должен заехать фургон из прачечной и забрать грязное бельё, а в самом низу стояла приписка, что мистер Карри просит заодно отдать в стирку и его вещи.

Паддингтон со всех лап бросился собирать бельё. Но пока он выяснял, кому что надо постирать, пока бегал к мистеру Карри за его свитерами, прошло довольно много времени. Потом он сел составлять список и так увлёкся, что не услышал стука в дверь, а когда выскочил на улицу, фургон уже заворачивал за угол. Паддингтон долго бежал следом, крича и размахивая лапами, но водитель то ли не заметил его, то ли просто не захотел замечать.

И вот, когда Паддингтон уныло сидел в прихожей на куче грязного белья и придумывал, что сказать миссис Бёрд, у него вдруг возникла замечательная мысль: пойти в прачечную самообслуживания![9]

Мистер Крубер не раз рассказывал про такую прачечную. Он ходил туда каждую среду – по средам прачечная была открыта допоздна.

– Отличная вещь, мистер Браун, – говорил он. – Просто кладёшь всё бельё в машину, а потом сидишь и смотришь, как оно стирается. Бывает, встретишь интересных людей, так ещё и побеседуешь между делом. А если нет настроения беседовать, можно просто смотреть, как оно там крутится и крутится.

По словам мистера Крубера выходило, что прачечная – место очень занятное, и Паддингтону давно хотелось это проверить. Но тут возникали разные сложности: например, как дотащить бельё. За неделю у Браунов успевало накопиться куда больше грязной одежды, чем он мог запихать в свою сумку на колёсиках, а путь до прачечной был неблизкий, да ещё всё время в горку.

Словом, без тачки мистера Брауна явно было не обойтись. Однако и с ней возникли неожиданные осложнения: во-первых, Паддингтон едва мог дотянуться до ручек, во-вторых, тачка, нагруженная до отказа, оказалась куда тяжелее, чем он думал. А кроме того, за горой тряпок ничего не было видно: ни справа, ни слева, ни уж тем более впереди, и приходилось толкать наугад.

На всякий случай Паддингтон привязал старый носовой платок к палке от швабры и прикрепил палку к тачке, чтобы его видели издалека и уступали дорогу. Он знал, что так делают водители тяжёлых грузовиков, и решил действовать по всем правилам.

Паддингтон, пыхтя, катил тачку по улице, а прохожие недоуменно останавливались и смотрели ему вслед. Иногда колесо тачки застревало в водостоке, но всякий раз кто-нибудь приходил на помощь, а когда Паддингтону понадобилось перейти улицу, полицейский специально остановил движение.

Паддингтон сказал большое-большое спасибо и приподнял шляпу, обращаясь к ждущим машинам и автобусам. Они дружно загудели в ответ.

День выдался жаркий, поэтому время от времени Паддингтону приходилось останавливаться и вытирать лоб наволочкой. Он облегчённо вздохнул, когда наконец завернул за угол и увидел вывеску «Прачечная самообслуживания».

Паддингтон присел на край тротуара, чтобы как следует отдышаться, а когда встал, с удивлением обнаружил, что поверх белья лежит ржавое велосипедное колесо.

– Кто-то, наверное, решил, что ты медведь-старьёвщик, – пояснила толстая добродушная тётенька, заведующая прачечной, которая вышла узнать, что происходит.

– Медведь-старьёвщик? – возмущённо воскликнул Паддингтон. Так его ещё никогда не оскорбляли! – Никакой я не медведь-старьёвщик. Я медведь-стиральщик!

Тётенька выслушала рассказ медвежонка и немедленно кликнула свою помощницу, чтобы помочь втащить тачку по ступеням.

– Ты что, стираешь для всей улицы? – поинтересовалась она, глядя на гору грязного белья.

– Нет, только для миссис Бёрд, – пояснил Паддингтон, неопределённо махнув лапой в сторону Виндзорского Сада.

– Для миссис Бёрд? – Тётенька недоуменно покосилась на свитер мистера Карри и старые носки мистера Брауна, которые лежали на самом верху, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но перехватила суровый взгляд Паддингтона и промолчала.

– Тебе понадобится не меньше четырёх машин, – продолжала она деловым тоном, возвращаясь на своё место за стойкой. – Хорошо, что сегодня народу немного. Я устрою тебя в самом конце, где ты никому не помешаешь, – одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая и четырнадцатая машины. – Она внимательно посмотрела на медвежонка. – Ты знаешь, как с ними обращаться?

– Кажется, да, – ответил Паддингтон, пытаясь припомнить всё, что слышал от мистера Крубера.

– Ну, если что будет непонятно, там на стенке висит инструкция. – Тётенька подала Паддингтону восемь маленьких тюбиков. – Вот тебе стиральный порошок, по два тюбика на каждую машину. Его надо подсыпать в специальное отверстие на крышке всякий раз, как загорится красная лампочка. Одиннадцать шиллингов четыре пенса, пожалуйста.

Паддингтон отсчитал деньги, поблагодарил тётеньку и покатил тачку в дальний конец прачечной.

Стараясь пореже наезжать на чужие ноги, он успевал-таки поглядывать по сторонам. Всё было в точности так, как описывал мистер Крубер. У стен гудели белые блестящие стиральные машины, а посередине тянулись два ряда стульев. В машинах были специальные окошечки, и Паддингтон успел разглядеть, как там, в мыльном водовороте, крутится бельё.

Всё это ужасно понравилось медвежонку, и ему не терпелось поскорее самому приняться за стирку.

Прежде всего он вскарабкался на стул и прочитал инструкцию. Потом вывалил содержимое тачки на пол и рассортировал на четыре кучки. Свитера мистера Карри попали в одну машину, а вещи Браунов – в три других.

Впрочем, очень скоро Паддингтон начал жалеть, что поблизости нет мистера Крубера, который дал бы ему мудрый совет. Во-первых, на передней панели машины оказалась какая-то непонятная ручка с надписями «ГОРЯЧАЯ ВОДА» и «ТЁПЛАЯ ВОДА». Паддингтон понятия не имел, что это значит, но, поразмыслив, выбрал горячую, решив, что так надёжнее.

Потом возникла проблема с порошком. Уследить за четырьмя машинами сразу было очень трудно, тем более что всякий раз приходилось влезать на стул. Едва Паддингтон успевал заправить одну, красный огонёк вспыхивал на другой, и первые десять минут он только и делал, что метался между четырьмя отверстиями, непрерывно подсыпая в них порошок. Не обошлось и без неприятностей: он случайно сыпанул порошка в десятую машину, и пена полезла через край, но старушка, которая там стирала, совсем не рассердилась и объяснила, что уже всыпала два полных тюбика. Паддингтон несказанно обрадовался, когда наконец-то все красные лампочки погасли и он смог сесть на стул и передохнуть.

Медленное кружение белья действовало убаюкивающе, а всё утро прошло в тяжких трудах, поэтому Паддингтон и сам не заметил, как уснул. Вдруг кто-то потряс его за плечо.

Рядом стояла толстая тётенька-заведующая.

– Что у тебя в четырнадцатой машине? – тревожно спросила она.

– В четырнадцатой? – Паддингтон развернул свой список. – Свитера, кажется.

Толстая тётенька в ужасе воздела руки.

– Элси, поди-ка сюда! – кликнула она свою помощницу. – Ты знаешь, что натворил этот мишка? Он по ошибке сунул свои свитера в четырнадцатую.

– Совсем не по ошибке, а вовсе даже специально, – возмутился Паддингтон. – И потом, – он с тревогой поглядел тётеньке в лицо, – это не мои свитера. Это свитера мистера Карри.

– Раз так, – сказала тётенька, поспешно выключая машину, – надеюсь, он худой, как спичка, и длинный, как палка.

– Мм… – Паддингтон огорчался всё сильнее и сильнее. – Нет, к сожалению, мистер Карри совсем маленького роста.

– Жаль, – сочувственно проговорила тётенька. – Потому что свитера у него теперь длинные и узкие. Ты их выстирал в горячей воде, а с шерстяными вещами этого ни в коем случае нельзя делать. Это же в инструкции написано.

Паддингтон сокрушённо наблюдал, как тётенька вытаскивает из машины мокрую груду шерсти.

– Что скажет мистер Карри! – вздохнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, и снова опустился на стул.

Надо сказать, что насчёт свитеров совесть у него была не совсем чиста с самого начала. После истории с кухонным столом Паддингтон побаивался встречаться с мистером Карри лицом к лицу, поэтому улучил момент, когда того не было поблизости, и украдкой проскользнул в кухню. Свитера лежали возле раковины, но определить, надо или не надо их стирать, было совершенно невозможно. У Паддингтона ещё тогда появилось нехорошее чувство, что скорее всего не надо, а теперь оно переросло в уверенность.

Беда никогда не приходит одна – Паддингтон это уже не раз замечал. Так вышло и на сей раз.

Из одной машины вдруг донеслось непонятное жужжание. Паддингтон удивлённо вытаращил глаза. Раздалось несколько громких щелчков, бельё закрутилось, точно подхваченное вихрем, и вдруг совсем пропало. Осталась лишь зияющая дыра.

Медвежонок подскочил от испуга и уставился на то место, где секунду назад стирались его простыни и скатерти. Случилось что-то очень странное, в чём надо было немедленно разобраться. Недолго думая, Паддингтон повернул ручку и открыл дверцу машины…

Дальше всё произошло так быстро, что он и ахнуть не успел. Из открытой дверцы вылетела струя горячей мыльной воды, которая едва не смыла прочь его драгоценную шляпу. Паддингтон опрокинулся на спину, и в ту же секунду на него плюхнулся целый ворох мокрого белья.

Паддингтон неподвижно лежал в мыльной луже, а кругом кричали, вопили и ахали на разные лады. Несчастный мишка закрыл глаза, зажал уши и приготовился к самому худшему…

– В нашей прачечной, похоже, что-то стряслось, – рассказывала миссис Бёрд. – Когда я проезжала мимо, там стояла целая толпа, из дверей хлестала вода и повсюду летала мыльная пена.

– В прачечной самообслуживания? – уточнила миссис Браун, заметно встревожившись.

– В ней самой, – подтвердила миссис Бёрд. – Да, а у мистера Карри ограбили дом. Вор забрался на кухню прямо среди бела дня и утащил свитера, которые мистер Карри хотел отдать заштопать.

Миссис Бёрд только что вернулась после своей отлучки и спешила поделиться с Браунами последними новостями.

– Если б я только знала, что здесь творится! – причитала она. – Да у меня б и минутки покоя не было! Подумать только, вы оба больны, а ни Джонатана, ни Джуди нет дома!

Ужаснувшись, она всплеснула руками.

– Всё обошлось, – утешил её мистер Браун, садясь в постели. – Паддингтон прекрасно справился с хозяйством.

– М‑да-а… – протянула миссис Бёрд. – Оно и видно…

Она уже заметила следы поспешной уборки и нашла огрызок своей чёрной щётки, предусмотрительно спрятанный за вешалку в прихожей.

– А вы разве не видели Паддингтона? – удивилась миссис Браун. – Он куда-то выходил, но сказал, что очень быстро вернётся.

– Не видела, – покачала головой миссис Бёрд. – И вообще, это отдельный разговор. Здесь, куда ни глянь, всюду следы садовой тачки. У сарая, в кухне, у входной двери…

– Следы тачки? – Мистер Браун не поверил своим ушам. – Но мы уже второй день не встаём с постели!

– Именно это я и имею в виду, – хмуро отозвалась миссис Бёрд.

* * *

Пока Брауны ломали себе голову над новой загадкой, Паддингтону тоже приходилось довольно туго.

– Но я ведь только приоткрыл дверцу, чтобы посмотреть, куда девалось бельё! – объяснял он.

Он сидел на стойке, завёрнутый в одеяло, а вокруг полным ходом шла уборка.

– Да никуда оно не девалось, – втолковывала ему толстая тётенька. – Тебе только так показалось, потому что оно стало крутиться очень-очень быстро… – Она попыталась найти подходящее слово. – Ну… это такой феномен, понимаешь?

– Фе‑но‑мен? – протянул Паддингтон. – Но в инструкции ничего не говорится ни про какой феномен.

Тётенька тяжело вздохнула. Ей ещё никогда не приходилось объяснять медведю принцип действия такой сложной штуки, как стиральная машина.

– Вся прачечная в мыльной пене! На полу хоть плавай! В жизни не видела такого разгрома! – сокрушалась она.

– Ой, мамочки, – грустно сказал Паддингтон. – Опять я попал в переделку.

Он покосился на груду недостиранного белья. Страшно подумать, что теперь скажет миссис Бёрд. А мистер Карри?..

– Вот что, – решила тётенька, поймав несчастный взгляд медвежонка, – давай-ка выстираем всё заново. Тем более что ты у нас впервые, а я сегодня не очень занята… Я не потерплю, чтобы клиент вышел отсюда недовольным. – Она заговорщицки подмигнула. – А потом положим твоё бельё в сушилку, и, может быть, я даже успею его выгладить – у меня там в задней комнате есть утюг. В конце концов, не каждый день доводится обслуживать медведя!

* * *

Миссис Бёрд придирчиво осмотрела стопку свежевыглаженного белья и повернулась к мистеру и миссис Браун, которые впервые после болезни спустились вниз.

– Ну, скажу я вам, – проговорила она одобрительно, – вот уж чего не ждала, того не ждала. Мне и самой так не выстирать.

– Значит, всё в порядке, миссис Бёрд? – робко уточнил Паддингтон. – А то в мою стиральную машину случайно попал феномен…

– Феномен? – удивилась миссис Браун. – Разве может быть феномен в стиральной машине?

– В моей был, – настаивал Паддингтон. – От этого феномена вся вода наружу выплеснулась…

– Боюсь, ты ошибаешься, дорогой, – покачала головой миссис Браун. – «Феномен» значит какое-то странное явление.

– Кстати, о странных явлениях, – миссис Бёрд пристально посмотрела на медвежонка, – только что зашёл мистер Карри и принёс тебе ириску. Он очень доволен своими свитерами. Не знаю, что уж ты там с ними сделал, только раньше они были ему велики, а теперь как раз впору.

– Может быть, – задумчиво протянул мистер Браун, – в этой стиральной машине и правда был какой-нибудь феномен…

Паддингтон, страшно довольный, отправился к себе в комнату. Как здорово, что всё так хорошо обернулось! Закрывая за собой дверь, он успел расслышать, как миссис Бёрд говорила:

– Считайте, что нам крупно повезло. Представляете, целых два дня вести хозяйство в таком большом доме, да ещё вдобавок перестирать всё бельё! Что и говорить, этот мишка старой закалки!

Паддингтон долго ломал голову, что бы это могло значить, и в конце концов решил всё-таки спросить у мистера Крубера.

Узнав, что так говорят про тех, на кого всегда можно положиться, Паддингтон просто засиял. Миссис Бёрд очень редко кого-нибудь хвалила.

– Тем дороже её похвала, мистер Браун, – заметил мистер Крубер, – тем дороже похвала…

Глава седьмая

Паддингтон в ресторане

– Я считаю, – сказал мистер Браун, – что по этому поводу мы должны сходить в ресторан. Кто «за», поднимите руки!

Мнения разделились. Джонатан и Джуди сразу же подняли целых четыре руки. Миссис Браун с сомнением покачала головой, а миссис Бёрд только ниже склонилась над вязанием.

– Стоит ли, Генри? – спросила миссис Браун. – Ты же прекрасно знаешь, что с Паддингтоном лучше не ходить в такие места. Обязательно что-нибудь приключится.

– Но сегодня его день рождения, – стоял на своём мистер Браун.

– А кроме того, ещё и юбилей, – напомнила Джуди.

Брауны держали военный совет, как отпраздновать летний день рождения Паддингтона. Дело в том, что медведю полагалось два дня рождения в году – один на Рождество, другой в середине лета. Кроме того, прошло чуть больше года с тех пор, как Паддингтон поселился в их доме, – вот они и решили отметить обе торжественные даты разом.

Мистер Браун выложил свой главный козырь:

– Сегодня ведь совершенно особый день. Не найди мы его тогда на Паддингтонском вокзале, мы бы так никогда и не познакомились. И кто знает, что бы сейчас было с несчастным мишуткой!

Все примолкли, поражённые ужасной мыслью, что могли никогда не познакомиться с Паддингтоном.

– Сказать по правде, – вступила в разговор миссис Бёрд, – я просто не представляю, как бы мы без него жили.

Эти слова и решили всё дело.

– Ну, вот и отлично, – подвёл итог мистер Браун. – Я сейчас же звоню в «Порчестер» и заказываю столик на вечер.

– Нет, Генри, только не в «Порчестер»! – воспротивилась миссис Браун. – Это слишком дорого!

Мистер Браун беспечно махнул рукой.

– Только лучший ресторан достоин такого медведя, – изрёк он. – Давайте пригласим мистера Крубера и устроим настоящий пир! Кстати, – спохватился он, – а сам Паддингтон-то где? Я его уже сто лет не видел!

– Он только что заглядывал в почтовый ящик, – сообщила миссис Бёрд. – Наверное, караулит почтальона.

Паддингтон очень любил дни рождения. Вообще-то, он довольно редко получал что-либо по почте – только каталоги да порой письма от тёти Люси, – но сегодня каминная полка уже ломилась от открыток, а они всё приходили и приходили. Здесь были поздравления от каждого из Браунов, от мистера Крубера и даже почти от всех соседей. Мистер Карри и тот прислал старенькую открытку. Миссис Бёрд вспомнила, что это та самая, что Паддингтон послал ему на прошлый день рождения, но благоразумно промолчала.

А ещё ему надарили кучу подарков. Паддингтон очень любил подарки, особенно такие, которые приходится долго развязывать и разворачивать, прежде чем доберёшься до сути. Словом, он и так прекрасно проводил время и очень удивился, когда узнал, что, кроме всего прочего, они ещё и в ресторан пойдут!

– Только учти, – предупредила миссис Браун, – тебе придётся принять ванну.

– Ванну! – вскричал Паддингтон. – В день рождения!

Это же надо так испортить праздник!

– Ничего не поделаешь. – Миссис Браун была неумолима. – Мы идём в очень известный ресторан, куда ходят только очень приличные люди. Ну, и приличные медведи.

Паддингтон пытался протестовать, но ему вручили кусок мыла, чистое полотенце и отправили наверх, наказав не возвращаться, не намывшись до блеска.

Суматоха в доме всё нарастала и достигла своего пика, когда появился мистер Крубер, смущённо оправляя вечерний костюм, который не надевал уже много лет.

– Я тоже ещё ни разу не был в «Порчестере», мистер Браун, – шепнул он в прихожей, – так что мы с вами в одинаковом положении. Приятное разнообразие, после какао и булочек!

И вот наконец они отправились в путь. Паддингтон очень любил смотреть из автомобиля на огни Лондона – они уже зажигались, несмотря на летнюю пору.

Вскарабкавшись по широким ступеням ресторана, Паддингтон вслед за мистером Брауном вошёл в огромную дверь и приветливо махнул лапой швейцару, который распахнул её настежь.

В гардеробе они задержались, снимая пальто. Вдалеке играла музыка. Паддингтон с интересом осматривался: с потолка свисали тяжёлые люстры, а вокруг без устали сновали официанты.

– Смотрите, вот метрдотель[10]. – Мистер Браун кивнул на важного представительного господина, который спешил им навстречу. – Я заказывал столик возле оркестра, – обратился он к нему. – На имя Браун.

Метрдотель уставился на Паддингтона.

– А этот юный джен… медведь с вами? – спросил он, глядя в пол.

– С нами?! – воскликнул мистер Браун. – Скорее наоборот, это мы с ним.

У него сегодня день рождения.

– А‑а… – с неудовольствием протянул метрдотель. – В таком случае, боюсь, мы не можем вас впустить.

– Что? – воскликнул Паддингтон, покрывая общий вопль негодования. – Но я специально за обедом не брал добавки!

– Дело в том, что на этом джентльмене нет вечернего костюма, – пояснил метрдотель. – А в «Порчестер» положено приходить в вечернем туалете.

Паддингтон с трудом поверил своим ушам и смерил метрдотеля суровым взглядом.

– Но у медведей не бывает вечерних костюмов, – запротестовала Джуди, пожимая медвежонку лапу. – У них бывает только вечерняя шубка, а Паддингтон специально принял ванну!

Метрдотель с сомнением оглядел необычного клиента. Паддингтон ответил ему своим специальным суровым взглядом – одним из тех, которым научила его тётя Люси, а они, как правило, действовали безотказно. Метрдотель прочистил горло.

– Гм… – сказал он. – Ну что ж, пожалуй… По такому случаю можно сделать исключение.

Он повернулся и повёл их по оживлённому залу, мимо белоснежных скатертей и сверкающего серебра, прямо к оркестру, где стоял большой круглый стол. Паддингтон шёл за ним по пятам, и к концу пути загривок бедного метрдотеля совсем побагровел.

Когда Брауны расселись, официант раздал им красивые папки, где лежали меню. Паддингтон схватил свою обеими лапами и уставился в неё с изумлением.

– Ну, Паддингтон, с чего ты начнёшь? – спросил мистер Браун. – С супа? С закуски?

Паддингтон смотрел в меню с возмущённым видом. Оно, по его мнению, никуда не годилось.

– Не знаю, мистер Браун, – сказал он. – В моей карточке полно ошибок, и я ничего не могу прочитать.

– Ошибок?! – Метрдотель вздёрнул одну бровь чуть ли не до корней волос и строго глянул на медвежонка. – В меню «Порчестера» не может быть ни единой ошибки!

– Это не ошибки, Паддингтон, – шепнула Джуди, заглядывая ему через плечо. – Просто это по-французски[11].

– По-французски? – изумился Паддингтон. – Ничего себе, а почему?

Мистер Браун торопливо пробежал глазами названия блюд.

– Э‑э… найдётся у вас какое-нибудь лакомство для медведя-именинника? – спросил он.

– Лакомство для медведя? – высокомерно повторил метрдотель. – В «Порчестере», смею вас уверить, найдётся всё, что угодно!

– В таком случае, – сказал Паддингтон, заметно оживившись, – дайте мне, пожалуйста, кусок булки с мармеладом!

Он уже успел осмотреться и пришёл к выводу, что в таком солидном месте должна быть отменно вкусная булка с мармеладом, и ему не терпелось её отведать.

– Простите, сэр, – пробормотал метрдотель, – как вы сказали? Кусок булки с мармеладом?

– Да, пожалуйста, – подтвердил Паддингтон. – И ещё со сливочным соусом[12].

– На ужин?..

– Да, – твёрдо ответил Паддингтон. – Я очень люблю мармелад, а вы сказали, что у вас есть всё, что угодно!

Метрдотель сглотнул комок в горле.

За долгие годы работы в «Порчестере» ему ещё ни разу не приходилось подавать булку с мармеладом, тем более медведю. Он знаком подозвал официанта.

– Кусок булки с мармеладом джентльмену-медведю, – сказал он. – Со сливочным соусом.

– Кусок булки с мармеладом джентльмену-медведю. Со сливочным соусом, – повторил официант и, точно во сне, направился в сторону кухни.

Брауны слышали, как та же фраза прозвучала ещё несколько раз, прежде чем дверь закрылась. Они смущённо поглядывали вокруг, пока другой официант записывал их заказы.

На кухне вдруг поднялась страшная суматоха. Оттуда долетали взволнованные голоса, а один раз дверь даже отворилась, из неё вышел повар в белом колпаке и уставился в их сторону.

– Холодные закуски, сэр. Не желаете попробовать, пока не подали горячее? – проговорил ещё один официант, подкатывая к их столу тележку, уставленную всевозможными лакомствами.

– Холодные закуски – это всякие салаты, – объяснил Паддингтону мистер Браун.

Медвежонок облизнулся.

– Ух ты, сколько всего! – воскликнул он, глядя на тележку. – Спасибо, я с удовольствием попробую.

– О господи! – вздохнула миссис Браун, когда Паддингтон преспокойно взялся за ложку. – Что ты, милый, нельзя есть прямо с тележки.

Паддингтон разочарованно наблюдал, как официант раскладывает закуски.

А он-то думал, что уж сейчас поест вволю! Впрочем, когда на его тарелке выросла целая гора овощей, солений и салатов, увенчанная очень аппетитными серебристыми луковками, он снова повеселел. В конце концов, он бы вряд ли осилил целую тележку.

Остальным мистер Браун заказал суп и рыбу, а мистеру Круберу – особый омлет. Паддингтон уселся поудобнее, предвкушая великое удовольствие.

– Что ты будешь пить, Паддингтон? – спросил мистер Браун.

– Вот у меня тут вода в чашке, – показал Паддингтон.

– Я думаю, мистер Браун, эта вода не для питья, – тактично вмешался мистер Крубер. – Она для того, чтобы окунать лапы, если они вдруг запачкаются.

– Окунать лапы? – вознегодовал Паддингтон. – Но я сегодня уже принимал ванну!

– Ладно, бог с ней, – торопливо замял разговор мистер Браун. – Я сейчас попрошу официанта принести лимонад или что-нибудь в этом роде.

Паддингтон совсем растерялся. Обедать в ресторане оказалось не так-то просто, а тут ещё официанты то и дело сновали туда-сюда и сбивали с толку. Чтобы отвлечься, он опустил нос в тарелку.

– Просто великолепно! – сказал мистер Крубер, доев суп. – Посмотрим, хорош ли омлет. – Он поглядел через стол на медвежонка. – А как вам понравились салаты, мистер Браун?

– Очень понравились, мистер Крубер, – объявил Паддингтон, озадаченно глядя в тарелку. – Только у меня одна луковка потерялась.

– Что потерялось? – не расслышал мистер Браун.

Да и мудрено было расслышать, потому что оркестр заглушал все слова. До сих пор он играл приятную, тихую мелодию, но внезапно разразился страшной какофонией. Судя по всему, виноват в этом был один из саксофонистов, сидевший в первом ряду. Он ожесточённо тряс свой саксофон, пытался в него дуть, но звук получался ужасный. Дирижёр смотрел на беднягу убийственным взглядом.

– У меня луковка потерялась! – повторил Паддингтон. – Их было шесть, а потом я хотел наколоть одну на вилку, и вдруг она куда-то пропала. Осталось всего пять.

Миссис Браун чуть не сгорела со стыда, когда Паддингтон слез со стула и на четвереньках отправился на поиски.

– Хоть бы она недалеко закатилась, – сказала она.

Все посетители глядели в их сторону, посмеивались и только что не показывали пальцами.

– Ого, глядите! – вдруг воскликнул Джонатан, указывая в оркестр. – Вон она, луковка-то!

Брауны обернулись к музыкантам. Саксофонист о чём-то спорил с дирижёром.

– Ну как я могу нормально играть, – горячился он, – если в моём инструменте застряла луковица? И я, между прочим, даже знаю, откуда она взялась!

Дирижёр следом за ним перевёл взгляд на столик Браунов, которые поспешно отвели глаза.

– Только не вздумайте говорить Паддингтону, – предупредила миссис Браун, – а то он пойдёт требовать её обратно!

– Ладно, пустяки, – замял разговор мистер Крубер. – Ага, кажется, несут мой омлет!

Со стороны кухни появился официант с серебряной тарелочкой на подносе. Он поставил маленькую спиртовку возле столика Браунов. Мистер Крубер заказал омлет, который по-французски называется «фламбе», то есть «пылающий», а его положено поджигать, прежде чем подать на стол.

– Я уже и не помню, когда пробовал его в последний раз, – сказал мистер Крубер. – Отменное блюдо!

– Выглядит очень соблазнительно, – согласился мистер Браун, задумчиво покручивая усы. – Надо было и мне такой заказать…

– Паддингтон, вылезай! – окликнул он медвежонка, когда омлет вспыхнул. – Вылезай, смотри, как горит омлет мистера Крубера!

– Что?! – воскликнул Паддингтон, высовывая голову из-под стола. – Омлет мистера Крубера горит?

Он уставился на официанта, который нёс на подносе пылающий омлет.

– Ничего, мистер Крубер, не бойтесь! – закричал он. – Я сейчас!

Прежде чем Брауны успели что-либо предпринять, он схватил свою чашку и плеснул на поднос воды. Раздалось громкое шипение, и на глазах остолбеневшего официанта изысканное блюдо дряблой массой осело на тарелку.

За соседними столиками зааплодировали.

– Прекрасно придумано, – сказал кто-то. – Я ещё не видел, чтобы клоун сидел прямо в зале, вместе со всеми!

А громче всех смеялся симпатичный старичок, который ужинал совсем один за соседним столиком. Он уже давно неотрывно следил за Паддингтоном, и при каждой его выходке принимался постукивать ладонью о колено.

– Ого! – вдруг сказал Джонатан. – Похоже, сейчас что-то будет!

К их столику направлялась очень внушительная процессия, возглавляемая метрдотелем. Она остановилась в нескольких шагах, и метрдотель указал на Паддингтона.

– Вот этот, – сказал он. – С чёрным носом.

Самый внушительный дяденька выступил вперёд.

– Я директор, – объявил он. – К сожалению, я вынужден просить вас покинуть ресторан. У нас не принято обливать официантов водой, швырять луковицы в оркестр и заказывать булку с мармеладом. Вы создадите «Порчестеру» дурную славу.

Мистер и миссис Браун переглянулись.

– Я в жизни не слышала ничего подобного! – возмутилась миссис Бёрд. – Если нашему мишке велят уйти, мы все уйдём вместе с ним.

– Верно! Верно! – поддержал мистер Крубер.

– А если вы уйдёте, то и я уйду, – раздался голос из‑за соседнего столика.

Все обернулись. Симпатичный старичок, который внимательно следил за всеми событиями, поманил к себе директора.

– Могу я узнать, за что вы выгоняете этого мишку? – спросил он.

Директор совсем расстроился, потому что старичок был одним из его лучших клиентов, и он вовсе не хотел ему прекословить.

– Он причиняет беспокойство другим посетителям, – объяснил он.

– Вздор! – отрубил старичок. – Я один из других посетителей, и мне он не причинил никакого беспокойства. Напротив, я давно уже так не смеялся. Это лучшее, что я видел в вашем ресторане за много-много лет.

Он нагнулся к Паддингтону.

– Позволь пожать твою лапу, мишутка. Уже давно пора встряхнуть это скучное заведение.

– Спасибо, – пробормотал Паддингтон, несколько опасливо протягивая старичку лапу. Он так и не понял, что к чему.

Старичок одним взмахом руки спровадил внушительную процессию и обернулся к мистеру Брауну.

– Разрешите представиться. Сэр Хантли Мартин, мармеладный король. Вот уже пятьдесят лет, как я делаю мармелад, – продолжал он, – и тридцать из них хожу в этот ресторан. Ещё ни разу никто не попросил булки с мармеладом. Представляете, какая радость для старика? Прямо греет душу!

Паддингтона эти слова очень впечатлили.

– Вот, наверное, здорово быть мармеладным королём! – вздохнул он с завистью.

– Вы позволите мне к вам присоединиться? – продолжал сэр Хантли. – Чего-чего я в жизни не перевидал, но на медвежий день рождения попадаю впервые!

Вмешательство сэра Хантли волшебным образом повлияло на директора: он торопливо переговорил с метрдотелем, и скоро от кухни потянулась ещё одна процессия, во главе которой несли новый омлет для мистера Крубера.

Даже метрдотель позволил себе улыбнуться, подарил Паддингтону специальное меню с автографом и пообещал, что отныне у них всегда будет отдельная мармеладная стойка.

Словом, к концу вечера все так развеселились, что даже не хотелось уходить. Паддингтон перепробовал столько отменно вкусных блюд, что с трудом встал со стула. Напоследок он бросил тоскливый взгляд на недоеденное мороженое, но тут же вспомнил, что всё хорошо в меру. Он остался очень доволен обслуживанием и (хотя и не без долгих размышлений) положил под тарелку пенни для официанта.

Сэр Хантли Мартин тоже, казалось, огорчился, что время пролетело так быстро.

– Великолепный вечер, – басил он, направляясь к выходу, – просто великолепный! Я был бы чрезвычайно рад, если бы вы оказали мне честь и посетили мою фабрику.

– Я окажу, – торопливо согласился Паддингтон. – С огромным удовольствием!

Выходя, он махнул на прощание лапой сидящим за соседними столиками. Они захлопали в ладоши, а оркестр грянул «С днём рождения!».

Меньше всех удивилась миссис Бёрд, которая успела заметить, как сэр Хантли сунул что-то в руку дирижёра.

Пока они ужинали, совсем стемнело, и теперь Лондон сиял разноцветными огнями. У дверей они попрощались с сэром Хантли, и по случаю праздника мистер Браун прокатил их вокруг площади Пикадилли[13], чтобы показать Паддингтону, как сменяют друг друга светящиеся надписи.

Паддингтон прижался носом к стеклу и заворожённо смотрел на букеты красных, зелёных и синих огней, вспыхивающих в чёрном небе.

– Ты доволен, мишка-медведь? – спросила миссис Браун, когда они сделали второй круг.

– Оч-чень, миссис Браун! – отозвался Паддингтон.

Праздник ему ужасно понравился. Он уже предвкушал, как станет описывать его в письме к тёте Люси.

Он помахал на прощание прохожим, приподнял шляпу, приветствуя полицейского, который сделал им знак не задерживать движение, и уселся поудобнее, радуясь, что едет домой со всеми своими друзьями.

– Знаете, – проговорил он сонно, провожая глазами гаснущие вдали огни, – я хотел бы, чтобы юбилей бывал каждый год!

– Тут мы все с вами согласны, мистер Браун, – отозвался с заднего сиденья мистер Крубер, – абсолютно с вами согласны!

Сноски

1

Ещё бы! Вы ведь помните, что в Англии машины ездят по левой, а не по правой стороне дороги? Соответственно, поворот направо, с пересечением встречной полосы, более опасный. Особенно опасный, если поворачивать не по знаку, а по апельсиновой корке.

2

В Англии разные типы фильмов называются разными буквами. «А» значит, что на эту программу дети допускаются только вместе с родителями.

3

По нашим понятиям, куда лучше смотреть фильм из партера, чем с балкона. А в Англии, наоборот, именно на балконе (который иногда называют бельэтажем) находятся самые удобные – и дорогие – места.

4

В английских кинотеатрах фильмы зачастую идут один за другим, без перерыва, и зрители могут входить в зал в любой момент. А чтобы им было удобнее отыскивать свои места в темноте, у входа дежурят служительницы со специальными фонариками.

5

Теперь и у нас часто употребляют слово «вестерн», но далеко не все знают, что образовано оно от английского «вест» – запад; настоящий вестерн – это фильм о жизни на Диком американском Западе, где смелые ковбои только и делают, что стреляют в коварных злодеев, и наоборот!

6

«Правь, Британия» – это английский национальный гимн (который, если помните, Паддингтон когда-то играл на ксилофоне). Его слова и мелодию знают абсолютно все, включая и самых маленьких медведей.

7

Ещё бы, ведь в Англии обедают гораздо раньше, чем у нас, – в двенадцать или в половине первого. Обед (или ланч) обычно состоит из плотного мясного блюда, чая, кофе и чего-нибудь сладенького. Около пяти часов англичане пьют чай, а вечером, когда собирается вся семья, сытно и основательно ужинают.

8

Представьте себе пельмени без мяса, и вы поймёте, что такое английские клёцки. Они подаются к тушёной говядине вместе со множеством разных овощей. Англичане любят, чтобы каждый овощ был сварен отдельно и лежал на тарелке отдельной горкой, так что неудивительно, что бедняге Паддингтону не хватило кастрюль!

9

У нас таких прачечных мало, а в Англии они – обычное дело. В каждой стоит десятка два стиральных машин, которыми можно пользоваться за умеренную плату. Это куда дешевле, чем отдавать бельё в обыкновенную прачечную, и куда удобнее, чем затевать стирку дома!

10

На случай, если вы не знаете, метрдотель – это самый главный официант, который встречает гостей, усаживает за столики и следит, чтобы они были всем довольны.

11

В этом нет ничего странного. Ведь «Порчестер», как вы помните, очень дорогой ресторан, а в таких принято писать названия блюд по-французски – это считается признаком хорошего тона.

12

Сливочным соусом мы бы назвали сладковатую молочную подливку, которую в Англии подают почти к любому десерту: пудингу, фруктовому желе, печёным яблокам и… конечно же, к булке с мармеладом!

13

Пикадилли – это небольшая, но очень знаменитая лондонская площадь, в центре которой стоит на высоком постаменте скульптура крылатого Эроса. По вечерам вокруг всей площади вспыхивают огромные рекламные табло, и она превращается в настоящее море красок.

Content

Майкл Бонд
Медвежонок Паддингтон спешит на помощь

Глава первая Пикник на реке

Глава вторая Паддингтон на аукционе

Глава третья Паддингтон и «Сделай сам»

Глава четвёртая Паддингтон идёт в кино

Глава пятая Чудо-юдо в кухне

Глава шестая Большая стирка

Глава седьмая Паддингтон в ресторане

Сноски