Майкл Бонд

Медвежонок Паддингтон не сдаётся

Michael Bond

PADDINGTON MARCHES ON

Text copyright © Michael Bond 1964

Illustrations copyright © Peggy Fortnum and William Collins Sons and Co. Ltd. 1964

All rights reserved

© А. Глебовская, перевод, 2015

© К. Сиверцева, перевод, 2015

© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Глава первая

Медвежья услуга

Паддингтон стоял на крыльце дома номер тридцать два и вдыхал утренний воздух. Нос медвежонка едва высовывался в узкую щель между капюшоном пальто и ярким шарфом, туго завязанным вокруг шеи, а на мордочке под внезапно побелевшими усами застыло выражение удивления и восторга.

За ночь погода резко переменилась. Вчера ещё день был по-весеннему мягкий, не скажешь, что начало января, а сегодня всё, как белым одеялом, оказалось покрыто густым слоем снега, доходившего до самого края Паддингтоновых резиновых сапог. Ничто не тревожило тишину зимнего утра. Лишь из кухни доносилось звяканье ложек и тарелок – миссис Браун с миссис Бёрд мыли посуду после завтрака. Паддингтон словно остался один в целом мире, разве что цепочка следов напоминала о раннем визите почтальона, а на ступеньке торчали из-под снега горлышки молочных бутылок[1].

Снег Паддингтону нравился, но сейчас, глядя вокруг, он готов был согласиться с миссис Бёрд, которая всегда говорила, что хорошего должно быть понемножку. С тех пор как медвежонок поселился у Браунов, «морозцем прихватывало» (как это называла экономка Браунов) несколько раз, но ни разу не был снег таким белым, глубоким и мягким.

Паддингтон не такой медведь, чтобы упускать удачный случай. Поэтому он прикрыл за собой дверь и поспешил в сад посмотреть, чем там можно заняться.

Ему не терпелось поиграть в снежки, а заодно испытать новые резиновые сапоги, рождественский подарок миссис Браун, которые с тех самых пор стояли у него в спальне, дожидаясь как раз такого денёчка.

Добравшись до капустной грядки, Паддингтон принялся сгребать снег лапами и лепить кругленькие твёрдые снежки. Поначалу он целил в шесты, между которыми обычно натягивали бельевые верёвки, но, когда пара снежков покрупнее чуть не угодила в стёкла теплицы, Паддингтон сообразил, что лепить снеговика куда интереснее, и постепенно на улице Виндзорский Сад снова воцарилось спокойствие.

Паддингтон уже заканчивал отделку головы, используя для этого лимонадные пробки, как вдруг со стуком распахнулось чьё-то окно.

– Бедведь, – громко сказал кто-то. – Это ты, Бедведь?

Паддингтон подпрыгнул от неожиданности, поднял голову и из-под капюшона увидел, что это сосед Браунов, мистер Карри, высунулся из окна своей спальни. На нём был халат, надетый поверх пижамы, а лицо скрывал внушительных размеров носовой платок.

– Я уже перестал кидать снежки, мистер Карри, – поспешно объяснил Паддингтон. – Я теперь снеговика делаю.

Мистер Карри отнял от лица платок, и, к удивлению Паддингтона, вид у него оказался непривычно дружелюбный.

– Да уж ладно, бедведь, ничего не имею против, – спокойно сказал он. – А вот скажи-ка, хочешь оказать бде услугу и заработать шесть пенсов себе на булочку? У бедя совершенно заложен дос, – продолжал мистер Карри.

Паддингтон подошёл к самому забору и даже взобрался на ящик, чтобы лучше слышать.

– У вас заложен дос, мистер Карри? – в недоумении повторил медвежонок.

Ему никогда ещё не приходилось слышать, чтобы люди закладывали свой дос, и теперь он смотрел вверх с явным интересом.

Мистер Карри набрал воздуха.

– Не дос. – Он сглотнул и сделал усилие. – Днос. И вдобавок у бедя всё замёрзло.

Тревога Паддингтона всё росла, а тут он и вовсе чуть не свалился с ящика.

– У вас всё замёрзло! – воскликнул он. – Я сейчас же попрошу миссис Бёрд послать за доктором Мак-Эндрю.

Мистер Карри фыркнул.

– Бедведь, бде не нужен доктор, – сердито сказал он. – Бде нужен водопроводчик. Это не у бедя всё замёрзло. Всё замёрзло в водопроводе. Не хватит воды даже грелку налить.

И возле Паддингтона плюхнулось что-то маленькое, но тяжёлое, завёрнутое в бумагу. Слегка разочарованный, медвежонок поднял свёрток.

– Это ключ от парадной двери, – объяснил мистер Карри. – Ты отнесёшь его мистеру Джеймсу, слесарю. Скажи ему, чтобы немедленно шёл сюда. Я буду в постели – пусть войдёт сам. И скажи, чтоб не слишком шумел, – может быть, я засну. И не вздумай по пути заходить в кондитерскую, а то не получишь свои шесть пенсов.

Сказав это, мистер Карри трубно высморкался и захлопнул окно.

Среди соседей мистер Карри славился скупостью. Он имел привычку посылать людей с поручениями, обещая заплатить, но, когда приходило время расчёта, как сквозь землю проваливался. У Паддингтона возникло скверное предчувствие, что так будет и на этот раз. Он постоял ещё минутку под окном и наконец неохотно затрусил к дому мистера Джеймса.

– Карри? – повторил мистер Джеймс. Он стоял на пороге и сверху вниз глядел на Паддингтона. – Карри, говорите?

– Да, мистер Джеймс, – сказал Паддингтон, вежливо приподнимая капюшон. – У него всё замёрзло, ему даже грелку не налить.

– Плохо дело, – сказал слесарь, без особого, впрочем, сочувствия. – Мне сегодня не до этого, как его, мистера Карри, у самого в доме такая же точно история. И вообще, знаю я его «одолжения». Он мне ещё за прошлый раз не заплатил, а тому уж полгода. Так ему и передайте – пока своими глазами не увижу денег, ничего делать не стану. Да и тогда ещё десять раз подумаю.

Выслушав мистера Джеймса, Паддингтон совсем приуныл. Сколько он помнил, деньги у мистера Карри обычно были мятые и замусоленные, как будто их долго хранили под замко́м. Если мистер Джеймс их увидит, ему уж точно не захочется работать за такие деньги.

Слесарь заметил выражение мордочки Паддингтона и немного смягчился:

– Знаете что? Постойте-ка тут минутку. Раз уж вы сюда пришли, да ещё по снегу, я погляжу, чем смогу помочь.

Мистер Джеймс исчез и через минуту вернулся с большим пакетом из плотной бумаги.

– Я одолжу мистеру Карри мою паяльную лампу, – пояснил он. – А ещё там руководство по водопроводному делу. Если застрянет, пускай почитает инструкцию.

– Паяльную лампу! – воскликнул Паддингтон, широко раскрыв глаза. – Боюсь, это не то, что ему нужно.

– Хотите – берите, не хотите – как хотите, – сказал мистер Джеймс. – Мне всё равно. Но мой вам совет, медведь, берите. Погода-то лучше не становится, только хуже.

На этом мистер Джеймс попрощался и решительно захлопнул дверь, оставив Паддингтона на крыльце с озабоченным выражением на мордочке и пакетом в лапах. Мистер Карри и здоровый не отличался покладистым характером, а теперь, когда он так простудился, разбудить его только затем, чтобы вручить паяльную лампу и руководство, – об этом страшно было и подумать.

От таких мыслей мордочка у Паддингтона совсем вытянулась, но, когда он отправился в обратный путь, нос его так присыпало снегом, что встречные ничего не заметили.

* * *

Миссис Браун была занята по хозяйству; вдруг за кухонным окном торопливо прошагала знакомая фигурка. Миссис Браун вздохнула:

– Боюсь, теперь по всему дому будут отпечатки лап.

– Если такая погода удержится, придётся этому медведю не только вытирать лапы, но и бросить кой-какие привычки и ухватки, – добавила миссис Бёрд, оказавшаяся рядом.

Миссис Бёрд была неумолима, когда дело касалось грязи на полу, особенно если «медведь снегу натаскал на лапах». Когда Паддингтон скрылся в гараже мистера Брауна, на лице её появилось неодобрение.

– Должно быть, кто-то из соседей попросил его помочь, – предположила миссис Браун, когда Паддингтон появился снова, пряча под пальто какие-то инструменты. – Вроде бы у мистера Карри не в порядке водопровод.

– Будем надеяться, что всё остальное у него в порядке, – проворчала миссис Бёрд. – Не нравится мне эта беготня туда-сюда с утра пораньше.

Всякий раз, как Паддингтон брался кому-то помочь, она не знала ни минуты покоя, а сегодня медвежонок уже раз пять прошёл мимо кухонного окна, причём пальтишко его подозрительно оттопыривалось, и, кажется, из-под него торчали концы водопроводных труб. Сразу вслед за её словами из ванной мистера Карри раздался стук молотка. Эхо отдавалось по всему дому. Сперва один удар, потом ещё, затем целая серия ударов, переходящая в непрерывный грохот, который всё нарастал, потом оглушительный треск – и в тишине шипение паяльной лампы.

– С ума сойти! – сказала миссис Браун. – Если даже здесь так слышно, каково же должно быть в доме!

– Тут важно не что сейчас слышно, – мрачно ответила миссис Бёрд, – а что потом будет видно.

С этими словами она отошла от окна и принялась хлопотать у плиты. Она всегда считала, что каждый должен заниматься своим делом, и, что там ни вытворяй водопроводчик мистера Карри, уж её-то это никак не касается. Возможно, она посмотрела бы на это иначе, задержись она у окна чуть подольше. Потому что как раз в эту минуту окошко ванной комнаты в доме мистера Карри распахнулось и показалась знакомая шляпа и столь же знакомый нос. Паддингтон высунулся из окна и задумчиво посмотрел вниз. Судя по всему, он пришёл к тому же выводу, что и миссис Бёрд, – каждый должен заниматься своим делом.

По натуре Паддингтон был оптимистом, но теперь, оглядев с подоконника ванную комнату мистера Карри, он не мог не признать, что опять влип в историю. Не считая паяльной лампы мистера Джеймса, на полу валялись вперемешку инструменты из гаража мистера Брауна, обрезки труб разной длины, кусочки застывшей канифоли, несколько кастрюль и даже садовый шланг, который Паддингтон приволок на всякий случай.

Но не столько беспорядок угнетал Паддингтона, сколько вода. Она была теперь повсюду, и, учитывая, что в водопроводе «всё замёрзло», неясно было, откуда её столько взялось. На полу стояли лужи, сухо было только в углу под раковиной. Там протекала труба, и Паддингтон сразу же подставил под неё собственный сапог в надежде набрать воды для грелки мистера Карри.

Нужно было как можно скорее налить грелку, пока мистер Карри не вздумал сам подняться с постели. Он и так уже несколько раз принимался возиться у себя в спальне и дважды громко поинтересовался, что происходит в доме. Паддингтон оба раза пробурчал что-то, как водопроводчик, занятый делом, но, судя по всему, усыпить подозрения мистера Карри ему не удалось.

Паддингтон попытался было согнать всю воду на полу в одно место, но вода по большей части попадала к нему на мех, и скоро он вымок по самые уши.

Тогда медвежонок отжал воду с лап в собственный резиновый сапог, тяжко вздохнул и опять обратился к руководству, данному мистером Джеймсом. Книга называлась «Спутник водопроводчика», написал её некий Берт Стилсон. Паддингтон быстро убедился, что для тех, кто решил провести у себя водопровод, руководство просто цены не имело, но вот тем, у кого водопровод уже имеется, но замёрз, толку от него было маловато.

Похоже, мистеру Стилсону необычайно везло с погодой: почти на всех фотографиях, изображающих его за работой, за окнами светило солнце. Замёрзшим трубам посвящалась всего одна глава, на фотографии мистер Стилсон заботливо укутывал трубы полотенцами, предварительно смочив их горячей водой. Горячей воды у Паддингтона не было, поэтому он схватил единственное полотенце мистера Карри и поднёс его к паяльной лампе, чтоб хоть немного нагреть. Но когда на полотенце стали проступать бурые пятна и запахло палёным, от этой идеи пришлось отказаться.

На другой фотографии мистер Стилсон с сосредоточенным видом водил пламенем паяльной лампы вдоль трубы, прогревая её. Этот способ показался Паддингтону более подходящим. Правда, как только лёд в трубе начал таять, возле шва открылась течь. Паддингтон заткнул её лапой и кинулся дочитывать главу. Но по части текущих труб помощи от мистера Стилсона было не больше, чем по части замёрзших. Если в свинцовой трубе течь, говорил он, надо просто стукнуть по ней молотком, и щель сомкнётся. Но стоило Паддингтону стукнуть молотком в одном месте, как труба тотчас же расходилась в другом, и в конце концов вся она оказалась в дырках, а Паддингтон совсем сбился с лап.

Какое-то время в тишине ванной комнаты слышалось лишь шипение паяльной лампы и мерное «кап-кап-кап». Паддингтон сидел, глубоко задумавшись, и листал руководство. Он перевернул последнюю страницу, и вдруг его мордочка озарилась надеждой.

В конце последней главы мистер Стилсон поместил схему под названием «Откуда ждать неприятностей». Паддингтон торопливо разложил её на табуретке и погрузился в изучение.

Мистер Стилсон утверждал, что, имея дело с водопроводом, неприятностей можно ждать отовсюду, но если есть место, доставляющее больше неприятностей, чем весь водопровод, вместе взятый, то это изгибы труб, которые он называл «колена». Под схемой он разъяснял, что в коленах, имеющих форму буквы П, всегда скапливается вода, и поэтому, стоит наступить холодам, они замерзают первыми.

Паддингтон оглядел ванную мистера Карри и поразился, сколько там было всевозможных колен в форме буквы П. В сущности, куда ни глянь, везде торчало какое-нибудь колено. Держа в одной лапе книгу мистера Стилсона, а в другую взяв паяльную лампу, Паддингтон влез под раковину, где труба, ведущая к холодному крану, как раз образовывала здоровое колено в форме буквы П.

Он поводил лампой вдоль трубы, стараясь держаться подальше от пламени, чтобы не подпалить усы, и обрадовался, услышав внутри тихое потрескивание. Треск перешёл в звонкие щелчки, подмоченная репутация мистера Стилсона мгновенно высохла, и тут в раковине над головой Паддингтона забулькало и полилась вода.

Паддингтон поднялся с пола и на всякий случай ещё раз провёл лампой вдоль трубы. А потом застыл на месте, как застыла недавно вода в трубах мистера Карри. Всё произошло буквально в мгновение ока: только что он стоял возле раковины с лампой в лапе – и тут что-то зашипело, хлопнуло, и прямо на глазах у Паддингтона колено в форме буквы П исчезло. Он едва успел заметить лужицу расплавленного свинца на полу, как струя холодной воды чуть не сшибла его с лап.

Паддингтон проявил большое присутствие духа. Он живо спихнул горячие клочья трубы в ванну и под свистящее бульканье воды снова схватился за мистера Стилсона. Должно же где-то быть сказано, что делать в случае аварии!

Секунду спустя он уже скатился по лестнице, выскочил из дома и в спешке захлопнул дверь. Одновременно с хлопком двери распахнулось окно, и где-то над головой раздался голос мистера Карри.

– Бедведь! – вопил он. – В чём дело, бедведь?

Паддингтон в панике оглядывал заснеженный сад.

– Мне нужна скорей затычка! – крикнул он.

– Что?! – вскричал мистер Карри, приставив к уху ладонь, чтобы убедиться, что не ослышался. – Ты посмел назвать меня «старая затычка»? Да я на тебя миссис Бёрд пожалуюсь!

– Я не про вас сказал «затычка», – оправдывался Паддингтон. – Мне нужна пробка, чтоб заткнуть…

– Заткнуть! – вскипел мистер Карри. – Ну нет, заткнуть меня не выйдет. Что тут происходит? Где мистер Джеймс?

– У вас текут колена, мистер Карри! – прокричал в отчаянии Паддингтон.

– Как полено?! – задохнулся от ярости мистер Карри. – Ты сказал, что я туп как полено?!

Он набрал было воздуха, чтобы высказать всё, что думает о медведях вообще и о Паддингтоне в частности, но тут вдруг лицо его перекосилось, и, к величайшему изумлению Паддингтона, он заплясал на месте, размахивая руками.

– Откуда здесь столько воды, медведь? – завопил он. – Я же стою в ледяной воде! Откуда течёт вода?

Но все вопросы мистера Карри остались без ответа: хлопнула дверь, положив конец разговору, только теперь это была дверь дома под номером тридцать два. Паддингтон и так уже чувствовал, что достаточно потрудился на сегодня, а вид мистера Карри его окончательно в этом убедил.

* * *

Столовая дрожала от стука молотков. Мистер Браун поднял глаза от утренней газеты.

– Скорей бы уж они кончили, – сказал он. – Ведь который день это тянется. И что они там делают с таким шумом?

– Уж не знаю, – ответила миссис Браун, наливая ему кофе. – Это мистер Карри вызвал строителей. Кажется, по поводу ванной комнаты. Он так странно ведёт себя всю неделю. Вчера специально зашёл отдать Паддингтону шесть пенсов и каждое утро посылает ему булочку прямо из кондитерской.

– Мистер Карри дал Паддингтону шесть пенсов? – Мистер Браун даже газету опустил.

– Насколько я знаю, у него случилась авария во время холодов, – вступила в разговор миссис Бёрд. – Теперь он, можно сказать, получил новёхонькую ванную за счёт страховой компании.

– Да уж конечно не за свой счёт. Кто-кто, а мистер Карри умеет всё получать задаром, – заметил мистер Браун. – А вот если я попробую чего-нибудь добиться от страховой компании, так непременно выяснится, что мне это не положено. Найдётся в самом низу сноска или приложение мелким шрифтом.

– Сноска или приложение? Да нет, – проговорила миссис Бёрд. – Тут скорей дело в несносном лапоприложении. Мистер Карри это назвал «медвежья услуга».

– Медвежья услуга? – повторил мистер Браун. – Никогда не слыхал о такой статье в прейскуранте.

– Она очень редко встречается, – значительно произнесла миссис Бёрд. – Просто крайне редко. В сущности, так редко, что, я думаю, больше мы о ней не услышим. Как думаешь, Паддингтон?

Брауны оглянулись на Паддингтона. Но медвежонок совсем скрылся за банкой своего любимого мармелада и в ответ только громче захрустел поджаренным хлебом. Как и всегда, глухота на Паддингтона напала чрезвычайно кстати. Но что-то говорило Браунам, что миссис Бёрд права и что все ванные комнаты в округе надолго застрахованы от медвежьих услуг.

Глава вторая

Небывалая церемония

Однажды утром, едва Брауны уселись завтракать, раздался громкий стук в дверь, и миссис Бёрд побежала отворять.

– Я побоялся бросать их в ящик, – пояснил почтальон, протягивая два больших белоснежных конверта, – вдруг, чего доброго, затеряются. Один из них этому вашему мишке.

Дело в том, что однажды почтальон неудачно бросил в ящик открытку от тёти Люси и она застряла между досками, после чего Паддингтон несколько дней кряду караулил его возле щели для писем и провожал очень суровым взглядом.

Миссис Бёрд поблагодарила почтальона за его хлопоты и поспешила обратно в столовую. Когда Паддингтон увидел конверт со своим именем, он чуть не уронил мармелад в чашку с чаем. Хотя он частенько получал открытки из Перу и по меньшей мере раз в неделю какой-нибудь каталог, таких писем ему ещё никогда не приходило!

– Ну-ка, дай лучше я. – Мистер Браун поспешил вооружиться ножом и прийти на помощь. – Жалко будет заляпать мармеладом такой конверт!

– Спасибо, мистер Браун, – обрадовался Паддингтон. – Лапами конверты очень трудно открывать.

Когда мистер Браун извлёк из конверта листок плотной бумаги с золотым обрезом и поднял его, чтобы все видели, по комнате пронёсся вздох удивления.

– Что бы это могло быть? – недоумевала миссис Браун. – Выглядит ужасно солидно!

Мистер Браун поправил очки и прочёл:

«Сэр Хантли Мартин просит мистера Паддингтона Брауна принять участие в торжествах, которые состоятся в понедельник, 20 февраля, в два часа дня. В программе: экскурсия по фабрике, торжественная церемония, праздничное чаепитие».

– Сэр Хантли Мартин, – повторила миссис Бёрд. – Это ведь тот милый старичок, которого мы встретили в «Порчестере», – помните, когда Паддингтон уронил луковицу в оркестр?

– Он самый, – кивнула Джуди. – Мармеладный король. Он тогда ещё сказал, что хотел бы пригласить Паддингтона на фабрику, но ведь это было давным‑давно!

– Видите, не забыл. Как мило с его стороны! – проговорила миссис Браун, вскрывая второй конверт.

– Паддингтон на мармеладной фабрике! Вот потеха! – хихикнул Джонатан. – Это всё равно что возить уголь в Ньюкасл![2] Интересно, а что за церемония такая?

– Поглядим, – ответила миссис Браун, поднимая повыше второй листок бумаги. – На церемонию пойдёт не только Паддингтон. Мы все приглашены, только немного попозже.

– Гм… – Миссис Бёрд придирчиво оглядела медвежонка. – До торжеств осталось меньше недели. Одному моему знакомому медведю придётся основательно помыться и почиститься.

– А может, это липкая церемония? – с надеждой спросил Паддингтон.

Миссис Бёрд принялась убирать со стола.

– Пусть липкая, – сказала она строго, – но в таком виде ты у меня и шагу не ступишь за порог, а уж на церемонию и подавно. Прежде тебя надо отмыть, да и пропылесосить не мешало бы.

Паддингтон вздохнул. Он любил ходить в гости, но связанная с этим возня отравляла всё удовольствие.

Впрочем, после этого разговора он, вопреки обыкновению, несколько раз без всяких уговоров залезал в ванну, и в результате мех его стал блестящим и шелковистым. К понедельнику даже орлиный взор миссис Бёрд не сумел выявить никаких огрехов в его внешности.

Чтобы порадовать Паддингтона, было решено: пусть отправляется на фабрику самостоятельно. Наконец торжественный момент настал: приехало специально заказанное такси, и медвежонок забрался на заднее сиденье вместе с чемоданом, пригласительным билетом и большим термосом какао.

Он ещё ни разу не ездил так далеко без взрослых и, помахав на прощание лапой, сперва сверился с картой, а потом прижался носом к окну, за которым стремительно проплывали улицы Лондона.

Паддингтон думал, что до фабрики рукой подать – всего-то три-четыре сантиметра на карте, – однако оказалось, что путь им предстоит неблизкий. Но вот вместо серых многоэтажных зданий вокруг замелькали уютные домики, красные лондонские автобусы стали попадаться реже, в конце концов такси повернуло за угол и остановилось на неприметной улочке возле ряда высоких строений.

– Приехали, приятель, – сказал шофёр. – Ближе к воротам мне не подобраться, уж прости – видал, чего там понаворочено! Вон они, ворота, чуть подальше. Не промахнёшься. Держи нос по ветру – и вперёд.

Шофёр замолчал и с некоторой тревогой взглянул на медвежонка, который, выпрыгнув на тротуар, вдруг завертелся волчком, оступился и бухнулся в придорожную канаву.

– Эй! – крикнул шофёр. – Всё в порядке?

– Кажется, – пропыхтел Паддингтон, ощупав себя на всякий случай. – Я попытался держать нос по ветру, а нос куда-то убежал…

– Ну, для этого первым делом надо узнать, откуда ветер дует, – справедливо рассудил шофёр, поставил медвежонка на ноги и принялся отряхивать. – Ну и перемазался же ты, друг мой косолапый!

Паддингтон огорчённо окинул себя взглядом. Его мех, который только что блестел, как новенькая щётка, покрылся толстым слоем грязи, а на пальто появилось несколько безобразных масляных пятен. Но самое ужасное было не это: хотя в одной лапе он по-прежнему крепко сжимал свой чемодан, в другой ничего не было!

– Кажется, я потерял свой пригласительный билет, – сказал он в отчаянии.

Шофёр уже снова забрался в машину.

– Не везёт тебе сегодня, приятель, – посочувствовал он. – Я бы на твоём месте отправился не мешкая туда, куда ты идёшь, а то ещё какая напасть приключится.

Паддингтон поблагодарил шофёра за совет и зашагал в сторону большущего здания, на котором сверкала разноцветными огнями огромная мармеладная банка. По дороге он то и дело принюхивался к ветру. В воздухе отчётливо пахло мармеладом и двумя-тремя сортами джема. Медвежонок зашагал быстрее и через минуту поравнялся с маленькой будочкой у ворот, в которой стоял вахтёр в форменной одежде.

Вахтёр смерил Паддингтона взглядом.

– Сейчас медведей на работу не берём, – сказал он недружелюбно. – Попробуй зайти на фабрику мороженого, вон там, подальше.

– Я пришёл не на работу! – возмутился Паддингтон, пронзив вахтёра суровым взглядом. – Я пришёл к сэру Хантли Мартину.

– А, ну-ну, – хохотнул вахтёр. – А кто ты такой, скажи на милость? Князь Старый Сапог?

– Князь Старый Сапог? – повторил Паддингтон. – Я не князь! Я Паддингтон Браун.

– Жаль, жаль, – глумливо посочувствовал вахтёр. – А то поговорка «из грязи в князи» – это как раз про тебя. Ты в зеркало-то давно последний раз гляделся? Ну что, съел?

– Я пока ещё ничего не съел, – удивлённо сказал Паддингтон. – Я даже ничего не принёс, только какао. Я думал, меня здесь покормят.

– Думал, думал, – не унимался вахтёр. – Много вас здесь таких шляется. А у нас сегодня очень важная церемония. Открывают новый цех, и всяких проходимцев велено гнать в шею. Ещё не хватало, чтобы в такой день вокруг фабрики шатались безработные медведи! Впрочем, если ты ищешь работу, я могу позвать мастера, – смягчился он и поднял телефонную трубку. – Только вот не знаю, что он про это подумает. Правда, нам требуются рабочие руки, вон объявление висит. Так ведь то руки, а не лапы…

Слушая эту речь, Паддингтон всё больше вешал нос.

– Но я пришёл не на работу! – закричал он, как только удалось вставить словечко. – Сэр Хантли Мартин пригласил меня на церемонию!

– Ну да? – издевательски спросил вахтёр. – Что ты ещё скажешь? Конечно, что потерял пригласительный билет?

– Да, да! – выпалил Паддингтон. – Я, когда выходил из такси, не туда повернул нос, и мой билет утонул в канаве.

Вахтёр совсем рассердился:

– Вот что, другим лапшу вешай на уши. Знаю я вашего брата. Бесплатно напиться чая – вот что у тебя на уме. Ну так учти, приятель: если ты и попадёшь на фабрику, то только через проходную, как и все рабочие.

Тут из главного здания быстрым шагом вышел какой-то человек.

– А вот и мастер идёт, – сказал вахтёр. – С ним шутить не советую. Он тебя живо выведет на чистую воду.

– Фред, тут пришёл безработный медведь, – доложил он, когда мастер подошёл к воротам. – У нас не найдётся для него местечка?

Мастер смерил Паддингтона взглядом.

– Я говорил на Бирже труда, что нам не хватает рабочих, – хмыкнул он, – но у них, похоже, дела идут ещё хуже, чем у нас! Ты в мармеладе разбираешься? – довольно дружелюбно спросил он у медвежонка.

– Ещё бы! – не задумываясь, ответил Паддингтон. – Дома я его ем каждый день. Миссис Бёрд всегда ворчит из‑за липких банок.

– Даже не знаю, что тебе предложить, – задумался мастер, когда Паддингтон бросил на него просительный взгляд. – Ну а сам-то ты чем хотел бы заняться?

Паддингтон поразмыслил.

– Я бы сначала хотел посмотреть цех, где нарезают корочки, – заявил он. – Это, наверное, ужасно интересно!

– Цех, где нарезают корочки? – переспросил мастер, искоса взглянув на вахтёра. – Что-то я не припомню такого цеха. Но если хочешь, я могу для начала поставить тебя мыть бочки. Там как раз сегодня никто не работает. Я отведу тебя на склад, где хранятся бочки из-под апельсинов, – объяснял он, пока они шли по центральной фабричной площади, на которой стояли несколько рядов стульев и помост, украшенный цветами. – Отсылать их обратно в Марокко полагается отмытыми дочиста. Между прочим, ты найдёшь там вдоволь присохших корочек, если уж они так тебя интересуют.

Войдя на склад на заднем дворе фабрики, Паддингтон, который расслышал, что «отсылать их обратно – морока», понял, что мастер сказал правду. Неотосланных бочек скопилось видимо-невидимо. Были тут большие бочки и маленькие, бочки справа и слева, бочки впереди и даже сверху – такими высокими кучами они были навалены. Паддингтон попробовал было их сосчитать, но очень скоро у него голова пошла кругом.

– Ты не должен мыть их все, – успокоил его мастер. – Сколько сделаешь, столько и ладно. За большую бочку мы платим три пенса, за маленькую два, так что чем больше успеешь, тем больше получишь. Это называется «сдельная работа».

– Три пенса? – Паддингтон едва поверил своим ушам.

Однажды мистер Браун попросил его отмыть бак для воды. Паддингтон провозился почти целое воскресенье, но, по крайней мере, мистер Браун дал ему лишние шесть пенсов на карманные расходы.

– А можно, я лучше поработаю пробовальщиком мармелада? – спросил он.

– Губа не дура! – рассмеялся мастер. – Нет, такую работу ещё надо заслужить. Начинать всегда лучше с самых низов.

Прежде чем уйти, мастер указал в дальний угол двора:

– Вон там возьмёшь щётку в ведре, резиновый шланг и пустишь воду. Только не вздумай обливать прохожих. Мы ждём знаменитую кинозвезду, которая должна оставить отпечаток ноги в мемориальном цементе возле нового цеха[3], и если я увижу, что ты слоняешься без дела, сразу отправлю обратно на Биржу труда!

Паддингтон проводил мастера долгим взглядом. Да, у него и раньше бывали дни, когда вдруг ни с того ни с сего одна за другой начинали валиться неприятности, но ещё ни разу они не сваливались в таком огромном количестве. И, что самое обидное, Паддингтон чувствовал, что обвал ещё в самом разгаре.

Он глубоко вздохнул, обвёл взглядом груды бочек, и на его мордочке появилось задумчивое выражение. Он вдруг сообразил, что, когда приедут Брауны, всё выяснится само собой. Паддингтон был не из тех медведей, которым свойственно упускать счастливую возможность, когда она так и плывёт в лапы: а часто ли выпадает случай поиграть со шлангом, да ещё получить за это деньги – пусть даже всего три пенса за здоровенную бочку?

Через несколько минут к отдалённому рокоту фабричных машин прибавилось мерное шипение водной струи, а потом ещё и грохот перекатывающихся бочек – Паддингтон взялся за дело.

В течение следующего часа мастер несколько раз просовывал голову в ворота склада и наблюдал, как он трудится, а под конец даже кликнул вахтёра.

– Славный нам попался парнишка, – одобрительно сказал он. – Не то что все эти бездельники, которые ошивались тут в последнее время!

– Хм, – мрачно заметил вахтёр, – боюсь, в конце рабочего дня его самого придётся мыть из шланга. – Тут он указал в сторону площади, где вот-вот должна была начаться церемония и уже собралась порядочная толпа: – Только бы он не попался на глаза этой компании. Сэр Хантли сейчас будет говорить речь, и вряд ли он обрадуется, если увидит это косолапое чучело, обвешанное мокрыми корками!

Последнюю фразу вахтёр произнёс довольно громко, нарочно обернувшись в сторону склада, но Паддингтон был слишком занят и ничего не услышал. Неожиданно оказалось, что работать на мармеладной фабрике очень здорово. Он уже вымыл и сложил в сторонке почти все маленькие бочки и теперь, очень довольный, сидел на чемодане и высчитывал свой заработок на клочке мармеладной этикетки.

Когда мастер и сторож удалились, Паддингтон налил себе из термоса какао, не спеша выпил и задумчиво поглядел на здоровенный штабель больших бочек, который возвышался в дальнем конце двора.

С маленькими бочками всё было довольно просто: если не считать некоторых особенно противных корочек, которые приходилось отскабливать, достаточно было залезть внутрь и побрызгать водой на стенки. С большими всё обстояло куда труднее.

Во-первых, они были слишком велики. Во-вторых, он не нашёл ни лесенки, ни подставочки – словом, ничего, чтобы забраться наверх.

Паддингтон отложил шланг, выбрал доску подлиннее и просунул между двумя бочками в самом основании штабеля. Утром всё случилось так быстро, что он не успел ничего толком сообразить, однако твёрдо запомнил слова мастера: на мармеладной фабрике всегда лучше начинать с самых низов.

Паддингтон посильнее надавил на доску, и тут сверху донеслось какое-то громыхание. Паддингтон не особенно любил грозу, поэтому встревоженно посмотрел на небо и решил поторапливаться. Гром гремел почти над самой головой, а ему хотелось успеть как можно больше, прежде чем хлынет дождь.

Медвежонок и не подозревал, что не его одного встревожила внезапная перемена погоды. Сам сэр Хантли Мартин, который стоял на помосте и произносил речь, обеспокоенно поглядел на небо. День для февраля был довольно тёплый, да и вообще грозы зимой бывают крайне редко, но громыхание ему совсем не понравилось.

– Только этого нам и не хватало! – буркнул он в микрофон.

Надо сказать, что вид у сэра Хантли Мартина был довольно несчастный. Неприятности начались ещё утром: знаменитая кинозвезда, которая должна была открывать новый цех, заболела и не смогла приехать. Гроза могла окончательно испортить церемонию.

Несколько раз он открывал рот, чтобы продолжить речь, но каждый раз его прерывали раскаты грома. Даже зрители заволновались, а миссис Бёрд, которая сидела в первом ряду, на всякий случай вытащила зонтик.

– Хотела бы я знать, куда запропастился Паддингтон, – проворчала она. – Говорила я ему, чтобы взял плащик!

– Думаю, он под крышей. Застрял на каком-нибудь мармеладном складе, – отозвался мистер Браун.

– Если он не поторопится, то пропустит церемонию, – заметила миссис Браун. – И очень огорчится!

Мистер Браун снова устремил взгляд на помост.

– Если сейчас хлынет дождь, то никакой церемонии вообще не будет, – заметил он.

– Вот это да! – внезапно закричал Джонатан, указывая в сторону склада. – Смотрите!

– Силы небесные! – ахнул сэр Хантли, посмотрев в ту же сторону. – Это вовсе не гром! Это бочки!

Зрители застыли в изумлении. Несколько бочек уже катились, подпрыгивая, по площади, а когда сэр Хантли заговорил, ещё несколько штук сорвались с верхушки штабеля и с громким треском посыпались вниз.

– Берегитесь! – заорал мастер. – Сейчас весь штабель рухнет!

Не успел он договорить, как грохот превратился в рёв, гора бочек разом обрушилась, и на глазах у остолбеневших гостей через ворота на площадь хлынул деревянный водопад. Впрочем, почти все бочки остановились на приличном расстоянии, лишь немногие подкатились прямо к ногам зрителей, а одна, точно живая, всё подскакивала и подскакивала и наконец с громким треском врезалась в помост.

– Батюшки! – вскричала миссис Бёрд, когда из-под обломков показались знакомая шляпа и знакомые уши. – Это Паддингтон!!!

– Это же медведь, которого я утром принял на работу! – удивился мастер.

– На работу? – не поверил своим ушам сэр Хантли. – Но он же мой гость! Слава богу, мишутка цел, – продолжал он, спрыгивая с помоста. – Я не знаю, дорогой, в чём дело, но, если бы с тобой что-то случилось на моей фабрике, я бы никогда себе этого не простил!

– Ты молодчина, что не растерялся и прыгнул в бочку, – похвалила миссис Бёрд. – А то ещё неизвестно, чем бы всё это кончилось!

– Я с самого начала был в бочке, миссис Бёрд, – признался Паддингтон. – Я услышал грохот и забрался в бочку, чтобы меня не убило громом.

– Но что, скажи на милость, всё это значит? – поинтересовался сэр Хантли.

– Наверное, мне не надо было начинать с низов, – грустно сказал Паддингтон, вставая и отряхиваясь.

У него было ощущение, что он разом прокатился на карусели, колесе смеха и американских горках. Даже стоять было как-то неловко, точно с каждым шагом лапы всё глубже и глубже увязали в земле.

– Осторожнее! – закричала вдруг миссис Бёрд, – Не испорти мемориальный цемент!

– Мемориальный цемент? – ошарашенно повторил Паддингтон и уставился на свои задние лапы.

Сэр Хантли Мартин стремительно шагнул вперёд и осторожно снял медвежонка с квадратика сырого цемента.

– Дамы и господа! – возвестил он, жестом требуя тишины. – Полагаю, что торжественный момент настал: разрешите здание нового цеха считать открытым.

Грянули аплодисменты, а сэр Хантли добавил:

– В конце концов, что особенного в том, что новый цех открывает кинозвезда? Таких цехов на свете полным-полно. А многие ли могут похвастаться отпечатком настоящей медвежьей лапы?

Когда стихли аплодисменты, Паддингтон ещё раз осмотрел цементный квадратик.

– Я вам могу сколько хотите отпечатков наделать, сэр Хантли, – предложил он. – У медведей это очень хорошо получается.

– Э‑э… спасибо, дорогой, – тактично отказался сэр Хантли. – Думаю, пока хватит. Всё хорошо в меру. А мы, кстати говоря, не в меру задержались, – добавил он, взглянув на часы. – Чай давно ждёт. По такому случаю мы сделали специальный Директорский Мармелад.

– Директорский Мармелад? – облизнулся Паддингтон. – Я такого ещё никогда не пробовал!

– В нём больше корочек, чем в обычном, – доверительно сообщил сэр Хантли и повёл медвежонка к главному зданию. – Я бы очень хотел узнать, как он тебе понравится.

Пробираясь между обломками изувеченных бочек, миссис Бёрд многозначительно посмотрела на остальных.

– Я знала, что медведи всегда падают на все четыре лапы, – проговорила она, – но надо быть таким медведем, как Паддингтон, чтобы упасть точнёхонько на квадратик мемориального цемента!

– Да ещё попробовать в награду Директорский Мармелад, – напомнила Джуди. – Не забывайте об этом!

Глава третья

Как Паддингтон вылетел в трубу

Паддингтон стоял посреди столовой и удивлённо озирался.

Ещё рано утром, когда миссис Бёрд принесла ему завтрак в постель, он заподозрил, что в доме происходит что-то необыкновенное. Завтрак в постель в будний день мог означать только одно: миссис Бёрд нужно, чтобы он не путался под ногами. Снизу с самого рассвета долетали какие-то скрипы и шорохи, и он был готов увидеть почти что угодно – но только не то, что увидел.

Дом Браунов, как правило, содержался в безукоризненной чистоте, но сегодня столовая выглядела так, словно по ней только что пронёсся ураган. Вся мебель была сдвинута в один угол. Тут же стоял ковёр, скатанный в трубочку. С окон исчезли занавески, а со стен – картины. Камин не топился, и, если бы не электрический обогреватель,[4] было бы совсем холодно.

– У нас сегодня генеральная уборка, – сообщила миссис Бёрд.

– Гениальная уборка? – удивился Паддингтон. – А куда убирают гения?

– Гений тут ни при чём, – рассмеялась миссис Браун. – «Генеральная» – значит во всём доме, сверху донизу. На очереди твоя комната.

И больше мы откладывать не можем!

– Кстати, о делах, которые больше нельзя откладывать, – заметила миссис Бёрд, направляясь к дверям, – если мы сейчас же не пойдём и не купим эти занавески, вся семья останется без ужина.

– Как вы думаете, взять его с собой? – спросила миссис Браун, выходя следом за миссис Бёрд в прихожую. Паддингтон остался в столовой, чтобы без помех разобраться, что к чему. – Ему всегда удаётся купить хорошую вещь по дешёвке.

– Нет, – твёрдо ответила миссис Бёрд, – ни в коем случае. Весенняя распродажа – не время, чтобы водить медведей по магазинам. Обязательно что-нибудь стрясётся. Лучше уж мы заплатим подороже, а он пускай остаётся и присматривает за домом.

С этими словами миссис Бёрд поспешила наверх. Миссис Браун проводила её взглядом, полным сомнения. Безусловно, в одном миссис Бёрд была права: походы с Паддингтоном в магазин частенько оканчивались неприятностями, но мысль о том, что он останется один в доме, где в разгаре генеральная уборка, вызывала куда более серьёзные опасения.

– Ну и денёк сегодня, – вздохнула миссис Браун, когда сверху донёсся стук молотка. – Строители чинят крышу, Генри собрался чистить трубу, да ещё и генеральная уборка… Ох, добром это не кончится!

– Наверняка, – подтвердила миссис Бёрд, спускаясь с лестницы и надевая шляпку. – Только не переживайте заранее, этим делу не поможешь. Да, а где этот медведь? Я ещё не дала ему указания.

– Тут я, миссис Бёрд, – откликнулся Паддингтон, выскакивая в прихожую.

Миссис Бёрд покосилась на него с подозрением. Что-то очень уж ярко блестели у него глаза. Впрочем, к счастью для Паддингтона, она была слишком занята и не стала его расспрашивать.

– Сосиски и салат на подносе, – сказала она. – Пудинг с патокой на плите – только смотри не подпали усы, когда будешь зажигать газ. И следи, чтобы он не подгорел. Я не хочу, чтобы к нашему приходу весь дом пропах дымом.

– Хорошо, миссис Бёрд. А можно, я пока тоже немного поубираюсь? – с надеждой спросил Паддингтон, провожая их к дверям. – Я ещё никогда не делал гениальной уборки!

Миссис Браун переглянулась с миссис Бёрд и ответила:

– Можешь, если хочешь, вытереть пыль. Только не перетруждайся. И не таскай ничего тяжёлого, а то надорвёшься. Боюсь, пару дней нам придётся есть на кухне, пока мистер Браун не сподобится прочистить дымоход. А это ещё неизвестно когда будет.

Миссис Браун последний раз поглядела на Паддингтона и захлопнула дверь.

– Надеюсь, всё будет нормально, – сказала она.

– Похоже, опять медвежья голова покоя лапам не даёт, – отозвалась миссис Бёрд. – Впрочем, если он найдёт себе дело, может, всё ещё и обойдётся.

Миссис Браун вздохнула. По счастью, с каждым шагом они удалялись всё дальше и дальше от дома. Если бы миссис Браун хоть одним глазком увидела, что там творится, она бы ещё сильнее пожалела, что оставила мишку без присмотра.

Паддингтон запер входную дверь и побежал обратно в столовую. Глаза его всё так же блестели. Он обдумывал Идею, на которую его натолкнула большая и страшно заманчивая коробка с ярлычком «Баркридж», стоявшая возле камина.

В последние дни в доме Браунов всё чаще и чаще звучало слово «дымоход». А началось всё с того, что однажды утром миссис Бёрд открыла дверь в столовую и чуть не задохнулась в дыму.

Потом мистер Браун долго не отходил от телефона и в конце концов объявил, что все трубочисты в округе очень заняты и записываться к ним надо за много недель вперёд.

Паддингтон тогда не принял участия в суматохе. Ему было непонятно, почему из‑за какого-то дыма подняли такой шум. Он даже попробовал заглянуть в трубу, но ничего не увидел. А когда как-то за завтраком мистер Браун обронил, что собирается сам прочистить дымоход, Паддингтон не обратил на это особого внимания.

Но вот мистер Браун сообщил, что намерен приступить к делу, а в доме появилась загадочного вида коробка, и тут Паддингтон заметно оживился.

Снаружи коробка была хоть куда. Одна этикетка чего стоила: ряд ярких картинок под заголовком «ДЕЛАЙ КАК МЫ», а внизу надпись крупными буквами: «ТРУБОЧИСТ. ЛУЧШИЙ В БРИТАНИИ НАБОР ДЛЯ ПРОЧИСТКИ ДЫМОХОДОВ».

А ещё ниже мелким шрифтом было напечатано, что с помощью этой штуки даже десятилетний ребёнок способен прочистить самый запущенный дымоход. В доказательство на первой картинке был нарисован малыш, который насаживал трубки одну на другую, собираясь помочь папе.

Сначала Паддингтону было совестно открывать коробку без разрешения, но скоро он так увлёкся, что забыл про всё на свете и лишь время от времени машинально окунал лапу в мармелад.

Правда, в инструкции ничего не говорилось про медведей, но всё выглядело настолько просто и понятно, что Паддингтон удивился, зачем люди вообще приглашают трубочистов.

На одной картинке был даже нарисован мешок с надписью «ЗОЛА», а рядом кучка серебряных монет. Подпись гласила: «ВЫ МОЖЕТЕ ЗАРАБОТАТЬ, ПРОДАВ ЗОЛУ СОСЕДЯМ НА УДОБРЕНИЕ!»

Паддингтон сомневался, что мистер Карри станет платить деньги за чужую золу, зато он лишний раз понял, что набор «Трубочист» – вещь на редкость полезная.

В коробке оказалась большая круглая щётка и несколько трубок с металлическими наконечниками – их надо было привинчивать одну к другой и засовывать в дымоход. Внизу, под трубками, лежал мешок для золы и кусок полотна с дырками для рук, которым полагалось накрывать камин, чтобы сажа не летела в комнату.

Прежде всего Паддингтон попробовал просунуть лапы в эти дырки. Потом прикрепил щётку к одной из трубок и весело запрыгал по комнате, тыча в разные щёлочки и уголочки.

Но когда дело дошло до дымохода, мордочка его стала задумчивой: да, щётка скользила на удивление легко, но всё равно в камине сразу же выросла целая гора золы.

Паддингтон пересыпал золу в мешок и прикрепил вторую трубку. Ему всё-таки было немножко совестно. Впрочем, хотя миссис Браун и не упоминала про чистку дымоходов, он решил, что это занятие можно с некоторой натяжкой назвать вытиранием пыли.

Дом номер тридцать два был довольно высок, так что неиспользованных трубок рядом с медвежонком становилось всё меньше и меньше, а золы в камине всё больше и больше.

Несколько раз ему приходилось прерываться и выгребать золу, чтобы освободить место для лап. Мешок и несколько картонок из-под продуктов уже были полнёхоньки. Паддингтон почти потерял надежду добраться до конца, как вдруг, без всякого предупреждения, щётка выскочила наружу, а сам он чуть не плюхнулся в камин.

Несколько минут он сидел на куче золы, вытирая лоб краешком полотна, а потом, захватив сверху бинокль, побежал на улицу.

Судя по инструкции на крышке коробки, самым захватывающим в чистке дымохода был как раз тот момент, когда щётка появляется из колпака на трубе, поэтому ему не терпелось увидеть это собственными глазами.

Он тщательно настроил бинокль, вскарабкался по лесенке, которую мистер Бригс, строитель, оставил у стены, и с довольным видом оглядел крышу. Щётка торчала из трубы в точности так, как было показано на картинке.

Несколько минут Паддингтон упивался этим зрелищем, потом слез на землю и зашагал в дом с видом медведя, честно выполнившего свою работу. Он на славу потрудился и был абсолютно уверен, что Брауны ужасно обрадуются, когда вернутся и увидят, что он не сидел сложа лапы.

Вытаскивать щётку оказалось гораздо легче, чем пихать вверх, и не прошло и пяти минут, как Паддингтон нащупал под полотном последнюю трубку.

Но когда он выпростал лапы из полотна и увидел конец трубки, он не на шутку перепугался и даже протёр глаза, на случай если в них попала зола. Это явно была самая последняя трубка, потому что Паддингтон внимательно сосчитал их ещё в самом начале, но щётки на ней не было и в помине!

Медвежонок с надеждой заглянул в дымоход, а потом, совсем расстроившись, уселся прямо в камин и снова уткнулся в инструкцию на коробке.

Тут ему пришло в голову снять крышку, и он неожиданно увидел на дне коробки большой красный ярлык, которого поначалу не заметил. У Паддингтона даже глаза вылезли на лоб, потому что там было написано:

ВНИМАНИЕ!

БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ, ВЫТАСКИВАЯ

ЩЁТКУ ИЗ ДЫМОХОДА. СЛЕДИТЕ, ЧТОБЫ ОНА НЕ СОРВАЛАСЬ С РЕЗЬБЫ!

– Моя щётка сорвалась с резьбы?! – горестно воскликнул Паддингтон, обращаясь в пустоту, и ещё раз поглядел на трубку в одной лапе и крышку от коробки в другой.

Мало того что они засунули это важное предупреждение в самый низ, – единственный совет на случай, если щётка всё-таки сорвётся, гласил:

ОБРАТИТЕСЬ В МАГАЗИН,

В КОТОРОМ ПРИОБРЕЛИ НАБОР.

Обескураженный медвежонок так и остался сидеть в камине. Он прекрасно понимал, что вряд ли весь «Баркридж» кинется на выручку, если прийти и объяснить, что щётка мистера Брауна сорвалась с резьбы, да и сам мистер Браун вряд ли обрадуется, когда узнает, что произошло.

Поразмыслив, Паддингтон придумал только один способ загладить вину – навести в комнате хотя бы относительный порядок. Кто знает, может, за этим занятием и возникнет какая-нибудь Идея.

Если утром столовая выглядела так, будто по ней пронёсся ураган, теперь можно было подумать, что следом за ним опустился густой смог[5]. Полотно не очень помогло – вся комната была присыпана тонким слоем золы, и, оглядевшись, Паддингтон не мог не признать, что давно уже окружающее не представало ему в таком чёрном цвете.

* * *

Мистер Браун вытащил голову из дымохода и тоскливо поглядел на своё семейство.

– Ничего не понимаю, – пожаловался он. – Вот уже третий раз зажигаю камин, а он всё гаснет.

Миссис Браун взяла газету и принялась отмахиваться от дыма.

– Смотри, опять зола из трубы просыпалась, – сказала она. – Вся комната чёрная. Наверняка в дымоходе пробка. Говорила я тебе, что пора его чистить.

– Когда, скажи на милость, я должен был его чистить? – рассердился мистер Браун. – Инструменты прислали только сегодня утром.

Все понуро стояли возле камина и глядели на кучку обгорелых спичек.

– Кстати, – продолжал мистер Браун, – эти инструменты я намерен немедленно отослать обратно в «Баркридж». Они безобразно грязные, а щётки вообще нет на месте. Как прикажете чистить дымоход без щётки?

– Может быть, её Паддингтон взял? – предположила миссис Браун. – Он опять куда-то запропастился.

– Паддингтон? – проворчал мистер Браун. – На что ему щётка?

– Трудно сказать, – хмуро пожала плечами миссис Бёрд.

Ей вовсе не понравились следы торопливой уборки, которые она обнаружила в столовой, а тем более отпечатки перемазанных золою лап по всему дому, но, заметив выражение лица мистера Брауна, она решила оставить свои мысли при себе.

– Он даже не притронулся к пудингу, – добавила миссис Браун, – а это уж совсем на него непохоже.

– Паддингтон, пудингтон – вам только и заботы, – проворчал мистер Браун. – А меня куда больше волнует камин.

Миссис Браун открыла стеклянную дверь и выглянула в сад.

– Вон мистер Бригс идёт, – сказала она. – Может быть, он сумеет помочь?

Услышав зов, мистер Бригс, строитель, вошёл в столовую и с видом знатока приложил ухо к дымоходу.

– Галки! – объявил он, послушав. – Галки свили гнездо в вашей трубе. Даже слышно, как они кашляют.

– Кашляют? – удивилась миссис Бёрд. – Первый раз слышу, что галки кашляют.

– Вы бы тоже кашляли, мадам, если бы под вашим гнездом развели огонь, – здраво рассудил мистер Бригс. – Впрочем, не тревожьтесь. – Он открыл набор мистера Брауна. – Я их мигом оттуда выселю.

Мистер Бригс одну за другой проталкивал трубки в дымоход, а Брауны стояли рядом и смотрели.

– Как он кстати пришёлся, – заметил мистер Бригс, кивая на «Трубочиста». – Иначе мы бы невесть сколько провозились.

Его лицо становилось всё краснее и краснее, потому что трубки пропихивались всё хуже, но вот он поднажал, в трубе раздался хруст, и в камин плюхнулось что-то тяжёлое.

– Во! – гордо сказал мистер Бригс. – Что я вам говорил!

Мистер Браун поправил очки и пригляделся к чёрному круглому предмету.

– Что-то непохоже на птичье гнездо, – заметил он. – По-моему, это щётка для чистки дымоходов – из моего набора!

Мистер Бригс почесал в затылке.

– А ведь и правда, – согласился он. – Точно щётка.

Ещё сильнее он удивился, когда взял щётку в руки и рассмотрел поближе.

– Футляр на ней, что ли? – недоумевал он.

– Это не футляр! – догадалась миссис Браун. – Это Паддингтонова шляпа!

– Батюшки! Она самая! – воскликнул мистер Браун. – Но как она попала в трубу, да ещё вместе с моей щёткой?

– Ой!.. – миссис Бёрд указала в окно. – Смотрите!

Все повернулись в ту сторону.

– Ничего не вижу, – сказал мистер Браун.

Миссис Браун встревоженно взглянула на миссис Бёрд:

– Что-нибудь случилось? Вы так побледнели!

– Мне показалось, что мимо окна прошёл колпак с нашей трубы, – прошептала миссис Бёрд, протягивая руку за нюхательной солью.

Брауны переглянулись. Миссис Бёрд была самым здравомыслящим человеком в семействе. Кому-кому, а ей вряд ли могло что-то привидеться.

– Может, вы присядете? – Мистер Браун пододвинул к ней стул. – Вы, наверное, слишком переволновались.

– Не бойтесь, миссис Бёрд! – раздался вдруг от двери хорошо знакомый, хотя и несколько приглушённый голосок. – Это я.

Теперь настал черёд остальных удивляться и таращить глаза. В столовую вошёл чёрный-пречёрный медведь. Вместо привычной шляпы на голове у Паддингтона красовалась половинка колпака с печной трубы. Она закрывала уши и налезала на глаза, словно цилиндр, купленный на вырост.

– Понимаете, он отвалился, когда мистер Бригс выпихнул меня из дымохода, – пояснил Паддингтон, когда восстановилась тишина.

– Но зачем, скажи на милость, ты вообще полез на крышу? – спросил мистер Браун.

– Я чистил дымоход, – грустно пояснил Паддингтон, – а щётка случайно сорвалась с резьбы, и я пытался её вытащить.

– Паддингтон? – повторил мистер Бригс, стаскивая с него колпак. – Вы говорите, это Паддингтон? Чучело чумазое, вот что это такое. Ну и перепачкался ты, приятель!

Паддингтон сел на пол, потирая уши. Вид у него был ужасно оскорблённый. Мало того что щётка застряла в трубе, но чтобы потом тебя ещё выпихнули в колпак и обозвали птичьим гнездом – это уж слишком!

– Вот что, – строго обратилась к нему миссис Бёрд, – ну-ка марш в ванную. Второго такого грязного медведя на пятьдесят миль в округе не сыщешь!

Мистер Бригс вдруг усмехнулся.

– Может, оно и так, – проговорил он, пытаясь разрядить обстановку. – Но только и второй такой чистой трубы на пятьдесят миль в округе не сыщешь!

Паддингтон с благодарностью посмотрел на мистера Бригса и поспешил убраться из комнаты, чтобы избежать новых вопросов.

Первый раз в жизни он был абсолютно согласен с миссис Бёрд: нет ничего лучше куска мыла и горячей ванны.

А кроме того, миссис Браун ненароком напомнила ему про пудинг с патокой. Паддингтон очень любил пудинг с патокой и тут же поставил его разогреваться, чтобы съесть, как только вылезет из ванны.

Глава четвёртая

Поездка-загадка

Однажды утром, когда они сидели, потягивая какао, на диванчике из конского волоса, мистер Крубер выглянул в окно и сказал:

– Слава богу, погода вроде бы меняется. Давно пора!

Паддингтон, окутанный клубами душистого пара из чашки, кивнул, не отрываясь от дела – он честно делил на две кучки свежие утренние булочки. Хотя он и любил зиму, весна обещала ещё больше интересных занятий и замечательных приключений. Кроме того, в снегопад или гололедицу не так-то легко было добраться до улицы Портобелло, и он частенько пропускал «послезавтраки» у мистера Крубера.

Паддингтон очень любил бывать в антикварной лавке своего друга, где повсюду громоздились шкафы с книгами, сверкала начищенная медь и латунь, но в последние дни стояли такие холода, что ему редко удавалось высунуть нос из дому. Если в этом и было что-либо хорошее, так только одно: у него скопилось довольно много неистраченных «булочных» денег.

– Неплохо было бы сегодня куда-нибудь выбраться, – продолжал мистер Крубер. – Когда потеплеет, понаедут туристы и у меня дел будет невпроворот, а мы с вами уже сто лет нигде не бывали.

Паддингтон тут же смахнул с мордочки остатки какао.

– Конечно, мистер Крубер! – закричал он. – Ура!

Мистер Крубер задумался.

– Я обратил внимание, что на рынке только что открыли новое бюро путешествий. Там предлагают всякие автобусные экскурсии, в том числе очень любопытную Поездку-загадку за семь с половиной шиллингов.

– Поездку за кадку? – тут же загорелся Паддингтон. – Никогда не пробовал… А за какую кадку?

– Поездку-загадку, – отчётливо произнёс мистер Крубер. – В том-то и дело, что вам не говорят заранее, куда вы едете. Это загадка. Но там написано, что завершается поездка осмотром известной лондонской достопримечательности.

– Здорово, – не совсем уверенным тоном проговорил медвежонок. – Только вот у меня нет семи с половиной шиллингов. Разве что они позволят заплатить булочками.

Мистер Крубер тактично кашлянул.

– Ну, думаю, до этого не дойдёт, – проговорил он и поспешно продолжил, чтобы не ставить медвежонка в неловкое положение: – Видите ли, мистер Браун, вы уже столько лет исправно угощаете меня булочками, и мне хотелось бы хоть как-то вас отблагодарить. Мне доставит огромное удовольствие, если вы позволите мне вас пригласить…

– Ой, конечно, мистер Крубер, – не раздумывая, согласился Паддингтон. – Спасибо большое!

Мистер Крубер встал и подошёл к кассе.

– Значит, решено! – заключил он, вручая медвежонку фунтовую банкноту. – Откладывать незачем, так что, если у вас нет других планов, отправимся прямо сегодня, после обеда. Будьте любезны, купите по дороге домой два билета.

Паддингтон ещё раз поблагодарил своего друга и, допив какао, отправился на рынок, в новое туристическое бюро, которое указал ему мистер Крубер.

На здании красовалась вывеска: «БЮРО ПУТЕШЕСТВИЙ. ПОЛ ПЛАТИ»; судя по всему, оно было местом весьма любопытным.

На тротуаре у входа стояла большая чёрная доска с надписью «ГОРЯЩИЕ ПУТЁВКИ НА СЕГОДНЯ», а ниже было приписано мелом: «Поездка-загадка. 7,5 шил.» Объявления в витрине оказались ещё интереснее. Одни зазывали в однодневные поездки к морю, другие – в автобусные путешествия по всей стране. А больше всего Паддингтона привлекло путешествие на Континент[6], называвшееся «9 за 9».

Это объявление сопровождалось фотографиями, поэтому Паддингтон разглядывал его довольно долго. Он так увлёкся, что даже не заметил, как в дверях бюро возникла расплывчатая фигура, и страшно удивился, когда с ним заговорили.

– Доброе утро, сэр, – поздоровался дяденька, радостно потирая руки. – Вас заинтересовал один из наших маршрутов?

– Да, – с достоинством отозвался медвежонок, входя вслед за дяденькой в бюро. – Мы поедем вдвоём.

– Вдвоём? – Заказ явно произвёл на дяденьку сильное впечатление, и он почтительно усадил Паддингтона в кожаное кресло рядом со столиком, заваленным брошюрами и буклетами. – Что же привлекло ваше внимание? Я особо рекомендовал бы путешествие на Континент. Девять стран за девять дней, – тут он смахнул с ручки кресла несуществующую пылинку, – и всё не выходя из автобуса. Обычная цена пятьдесят гиней, но, если вы платите за двоих, я согласен предоставить вам специальную медвежью скидку.

– Пятьдесят гиней! – в ужасе вскричал медвежонок. – Что вы!

Я просто хотел купить два билета по семь с половиной шиллингов на сегодняшнюю Поездку-загадку…

Дяденька наконец увидел Паддингтонову фунтовую бумажку, и улыбка, точно по волшебству, исчезла с его лица.

– Ну, так мы далеко не уедем! – разочарованно протянул он.

– А я с вами и не собирался никуда ехать, – честно ответил Паддингтон. – Я с мистером Крубером. Вернее, не он со мной, а я с ним. Он меня пригласил.

Дяденька тяжело вздохнул и ушёл за стойку.

– Вылезай-ка из кресла, – сказал он довольно грубо. – Оно совсем новое, и я не хочу, чтобы его в первый же день перепачкали!

– Вот. – Он взял у Паддингтона деньги и протянул ему два билета. – Автобус отходит ровно в два. А это пять шиллингов сдачи.

– Пять шиллингов? – от души удивился Паддингтон, глядя на две монетки по полкроны. – Боюсь, вы обсчитались.

– Как так обсчитался? – возмутился дяденька. – Два по семь с половиной получается пятнадцать шиллингов. Ты мне дал фунт. Значит, я должен тебе пять шиллингов.

– Но у вас снаружи написано, что надо платить только половину, – не сдавался Паддингтон.

– Половину? – опешил дяденька. – Где это ты такое увидел, друг мой косолапый?

Паддингтон выбежал из бюро и ткнул в «ПОЛ ПЛАТИ» над дверью.

– Вот! – объяснил он.

Дяденька изумлённо вытаращился сначала на вывеску, а потом на медвежонка.

– Эй, Пол! – крикнул он, просунув голову в дверь. – Тут пришёл медведь и дразнится.

– Это вовсе не значит «Плати половину», – объяснил он, поворачиваясь к медвежонку. – Просто хозяина бюро зовут Пол, а фамилия Плати.

И я бы на твоём месте не стал сейчас показываться ему на глаза. Пол у нас, знаешь, обидчивый.

Паддингтон смерил дяденьку долгим суровым взглядом и поспешил восвояси, время от времени тревожно оглядываясь через плечо на случай погони.

– Показала б я им «Девять за девять»! – возмутилась миссис Браун, когда Паддингтон поведал о своих утренних приключениях. – Просто разбойники какие-то! Пытаются отобрать у медведя его кровные деньги!

– Вот уж на этот счёт можно не беспокоиться, – отозвалась миссис Бёрд. – Хотела бы я посмотреть на человека, который сумеет отобрать у этого медведя его кровные деньги. Как раз это и называется «тяжким трудом зарабатывать на хлеб».

Паддингтон оскорблённо покосился на миссис Бёрд и побежал наверх собираться. Сборов оказалось столько, что он вскоре позабыл об утренней неприятности и в назначенный срок, прихорошившись и приодевшись, зашагал в сторону улицы Портобелло.

Паддингтон страшно любил куда-нибудь ездить, а с мистером Крубером особенно, поэтому он так и сиял, когда забрался в поджидавший автобус и удобно устроился на переднем сиденье рядом со своим другом.

Мистер Крубер захватил с собой несколько путеводителей и, пока они колесили по улицам Лондона, указывал медвежонку на все интересные здания и объяснял, чем они знамениты.

Время летело быстро, но, когда прошёл почти час, мистер Крубер, похоже, стал о чём-то догадываться. Он ещё раз поглядел на карту.

– Знаете что, мистер Браун, – сказал он, когда автобус повернул за угол и стал притормаживать. – Похоже, вас ждёт замечательный сюрприз. Если я не ошибаюсь, мы пойдём в очень интересное место.

Больше мистер Крубер ничего не успел объяснить, потому что водитель пригласил всех на выход, а потом подвёл к громадному зданию, стоявшему на оживлённой центральной улице.

Мистер Крубер задержался у входа, чтобы купить путеводитель, а Паддингтон терпеливо дожидался, с интересом поглядывая по сторонам.

Вдруг он заметил в дальнем углу вестибюля маленький киоск, и глаза его тут же вспыхнули: в киоске продавались цветные открытки и на некоторых из них были как раз те здания, мимо которых они проезжали.

Вот прекрасный случай отблагодарить мистера Крубера за такую замечательную поездку! Паддингтон знал, что друг его очень любит открытки.

Убедившись, что никто не подглядывает, Паддингтон вытащил из потайного кармашка несколько монет и побежал к киоску.

– Дайте мне, пожалуйста, две цветные открытки! – важно попросил он, стуча по стеклу. – Самые красивые!

Паддингтон был невелик ростом и привык к тому, что его не сразу замечают, но на сей раз это переходило всяческие границы: тётенька-киоскёрша с отсутствующим выражением лица глядела поверх его головы куда-то вдаль. Паддингтон с тревогой заметил, что их группа уже поднимается по лестнице, и попытался усовестить тётеньку особо суровым взглядом, но в кои-то веки это ничуточки не помогло.

– Я хотел купить открытки, – объяснил он мистеру Круберу, который подоспел на помощь. – Но она меня не слышит…

– Боюсь, что и не услышит, – огорчил его мистер Крубер. – Видите ли, мистер Браун, она из воска!

Паддингтон уставился на киоскёршу.

– Из воска? – возмущённо повторил он. – Первый раз вижу продавщицу из воска!

Мистер Крубер усмехнулся.

– Она здесь не одна такая, – сказал он. – Это Музей восковых фигур мадам Тюссо[7]. А киоск – просто шутка, они такие любят. Вон настоящий, с другой стороны.

Мистер Крубер повёл медвежонка в дальний конец вестибюля, продолжая рассказывать про музей.

– Прежде всего, тут собраны фигуры всяких знаменитых людей, – объяснял он, отдавая продавщице деньги за две открытки. – Но не только, есть ещё и такие вот фигуры-обманки! Некоторые выглядят совсем как живые, сразу и не отличишь. Вы не первый, кого обвели вокруг пальца, мистер Браун.

Паддингтон слушал в оба уха. Теперь, зная, в чём фокус, он обратил внимание, что вокруг довольно много до странности неподвижных фигур.

У входа, точно аршин проглотив, застыл полицейский, а на лестнице, вытянув руку, замер служитель в форменной куртке, как две капли воды похожий на статуи, которые они с мистером Крубером видели по дороге.

– Вот только день мы с вами, мистер Браун, выбрали неудачный, – посетовал мистер Крубер, прервав его размышления. – Сегодня тут перед нами чуть не половина Лондона!

Не успел Паддингтон кивнуть, как мистер Крубер внезапно исчез в толпе. А сзади, судя по всему, напирала вторая половина Лондона. Кроме того, Паддингтон только что сделал очень неприятное открытие: недоеденная шоколадка, которую он на всякий пожарный случай держал в лапе, совсем размякла от жары.

Хотя Паддингтону и случалось время от времени учинить в доме первостатейный разгром, в душе он был медведем чистоплотным и сразу же стал искать, куда бы засунуть раскисшую шоколадку, чтобы не слишком заляпать пол. В такой давке и думать нечего было о том, чтобы снять шляпу или открыть чемодан, и он совсем уж было отчаялся, как вдруг заприметил совсем рядом того самого воскового дяденьку в форменной куртке.

Недолго думая, Паддингтон всунул липкий комок в протянутую руку и завертел головой в поисках мистера Крубера. Но тут, покрывая гул толпы, над ним загремел грозный голос:

– Эй! Кто это тут безобразит?

Медвежонок обернулся, и у него душа ушла в пятки: дяденька ни с того ни с сего ожил и теперь высоко поднимал перемазанную шоколадом ладонь, чтобы все видели.

– Твоя работа, мишук? – спросил он, с подозрением глядя на медвежонка.

– Я думал, вы из воска, – обескураженно пояснил Паддингтон. Он отчаянно озирался в поисках помощи, но мистера Крубера нигде не было.

– Эй! – завопил служитель. – Вернись! Держите мишука!

Но Паддингтон уже мчался вниз по лестнице. Оборот дела совсем ему не нравился. Несколько дежурных уже глядели на него во все глаза, и, протискиваясь сквозь толпу поджидающих у входа посетителей, он лихорадочно высматривал, куда бы спрятаться.

Крепко вцепившись в ручку своего чемодана, он протопал через вестибюль и оказался возле ещё одной лестницы. Голос пострадавшего служителя звучал всё ближе и ближе, и Паддингтон даже не успел прочесть табличку над лестницей – да и в любом случае больше деваться было некуда.

Сбежав по ступенькам, медвежонок оказался в просторной комнате, очень похожей на подземелье. Здесь было куда темнее, чем в других залах, и всё же Паддингтон разобрал в полумраке, что перед ним открывается длинный, выложенный камнем коридор, в который выходят двери множества узких комнатушек и в каждой сидит по несколько фигур.

Голоса преследователей приближались с каждой секундой, и Паддингтону ничего не оставалось, кроме как перелезть через цепочку и застыть в подобающей позе в дальнем углу одной из комнатушек. Тут же в зал ввалилась целая толпа служителей, которые принялись обшаривать все закоулки.

Минута проходила за минутой, и Паддингтон уже пожалел, что не выбрал лежачую или хотя бы сидячую позу. Стоять на одной задней лапе, растопырив обе передние, оказалось не слишком-то приятно, тем более в душной комнатушке, где думать об удобствах было попросту некогда.

Наконец вопли и топот замерли в отдалении – преследователи умчались обратно наверх. Паддингтон облегчённо вздохнул, но не успел он шевельнуть лапой или даже моргнуть глазом, как наступившую было тишину снова нарушили чьи-то голоса. Они всё приближались и вскоре приблизились совсем.

– В каталоге сказано, это Чарли Пис,[8] – сообщил дяденька. – Но я никогда не думал, что он такой мохнатый…

– Если это Чарли Пис, – отозвалась его спутница, – то я – царица Савская[9]. И потом, где на нём номерок? У всех остальных есть номерки.

– Может, это его друг? – предположил детский голосок.

– Экая страхолюдина, – продолжала тётенька. – Они тут все один страшнее другого. Просто все до единого. Не смотри на него, Лил.

– Может, и страхолюдина, – вмешался дяденька, – зато совсем как живая. Представляешь, каково лепить усы из воска? Странно, что они не растаяли от жары.

Этого Паддингтон уже не вынес. Он открыл глаза и уставился на говоривших. А перед комнатушкой появлялись всё новые и новые зрители, пока наконец любопытная толпа не запрудила весь коридор. Просто удивительно, в какую можно влипнуть историю, попросту попытавшись избавиться от липкой шоколадки!

– Никакой я не Чарли Пис, – сообщил медвежонок, приподнимая шляпу. – Я Паддингтон Браун из Дремучего Перу.

Что тут началось! Если сравнить, то Паддингтоново удивление, когда дяденька на лестнице вдруг заговорил, казалось просто пустяком.

Увидев, что рты у зрителей открываются сами собой, Паддингтон тут же принял прежнюю позу, закрыл глаза и даже пару раз всхрапнул для верности, но, как вы понимаете, было уже слишком поздно. Те, кто стоял поближе, ахали и охали, а те, кто стоял подальше, нетерпеливо гомонили, пытаясь выяснить, что произошло.

В разгар этой суматохи к общему шуму вдруг прибавился топот тяжёлых сапог, и на плечо медвежонку легла тяжёлая рука.

– Ага, попался! – сказал торжествующий голос. – Если не ошибаюсь, ты тот самый мишук, который перепутал меня с мусорной корзиной.

Паддингтон открыл глаза и упёрся взглядом в тёмно-синюю форменную куртку.

– Я ведь не знал, что вы настоящий, – попытался он оправдаться. – Мне просто надо было куда-то выбросить шоколадку…

– Я тут уже пятьдесят лет работаю, можно сказать, с малолетства, – горько поведал служитель, поднимая ладонь для всеобщего обозрения. – И вот дожил – медведи в меня свой мусор складывают. Пойдём-ка, дружок, повидаем директора. Уж он тебе покажет, где раки зимуют.

– Покажет, где раки зимуют?! – вконец растерялся Паддингтон.

– Вот-вот, – поддакнул служитель и, отвечая на вопрос, долетевший из толпы, добавил: – Да никакой он не Чарли Пис, а только всё равно злодей злодеем.

Пока дяденька разглагольствовал, Паддингтон встал на четвереньки и поглубже нахлобучил шляпу. Через несколько минут по Музею мадам Тюссо снова разнеслись крики и вопли, но на сей раз они летели в сторону лестницы, по которой со всех лап взбежала маленькая мохнатая фигурка. Паддингтон любил, чтобы затраченные деньги окупали себя, но сегодня приключений и загадок ему хватило с лихвой, на все семь с половиной шиллингов.

* * *

– Слава богу, что мы так удачно столкнулись, – сказал мистер Крубер чуть позже, когда они пили чай в его лавке. – Я искал вас по всему музею, но мне и в голову не пришло заглянуть в Комнату ужасов[10].

Паддингтон принялся заново пересказывать всю историю, а мистер Крубер только посмеивался.

– То-то они удивились, когда вы сняли шляпу, мистер Браун! – веселился он. – Они, верно, решили, что вы один из ужасов!

Тут мистер Крубер кашлянул и поспешно переменил тему, чтобы медвежонок, чего доброго, не обиделся; но тот глядел в окно и пропустил шутку мимо ушей.

Дело в том, что мимо как раз проходил мальчишка-газетчик с целой кипой листков последних новостей. Поперёк листка было крупно-крупно напечатано: «НОВОСТИ ИЗ МУЗЕЯ ВОСКОВЫХ ФИГУР. ЕЩЁ ОДНА ЗАГАДКА?»

Газетчик шёл слишком далеко, и разобрать текст было невозможно, но в одном из заголовков явственно различалось слово «медведь».

– Ну и дела! – поразился мистер Крубер, поглядев в ту же сторону. – Давайте-ка, мистер Браун, поскорее купим такой листок. И лучше даже несколько. Один – для вашего дневника, остальные – раздарить на память. От желающих, я уверен, отбою не будет.

– Ведь в конце концов, – добавил он, когда медвежонок побежал к дверям, – одно дело – поехать за загадкой на автобусе, а совсем другое – устроить её самому, да ещё по возвращении прочитать о ней в газетах!

Глава пятая

Спасённый матч

– Это полностью противоречит всем правилам, – сказал директор школы Джонатана, обращаясь к небольшой группе, стоявшей в центре крикетного поля. – Этот медведь и учеником-то никогда не был, а выпускником и подавно.

Он с неприязнью посмотрел на край поля – там угнездился комок коричневого меха в странной и весьма неприглядной шляпе. Комок то и дело обмакивал лапу в какой-то глиняный бочонок.

– Но у выпускников не хватает одного игрока, – возразил учитель физкультуры. – А зрители уже нервничают. Если не начнём прямо сейчас, нам вообще не хватит времени провести матч.

– Ну ладно, давайте у него спросим, – без особого энтузиазма согласился директор. – А может, он и сам не захочет играть, – добавил он, явно приободрившись при этой мысли. – Вон как он там удобно устроился.

– Он захочет, – со знанием дела подтвердил Джонатан. – Старина Паддингтон очень любит пробовать всё новое, а в крикет он ещё никогда не играл[11].

– Пойдёмте поговорим, – заключил учитель физкультуры и первым зашагал через поле. – В конце концов, попытка не пытка.

Как ответственный за организацию благотворительного крикетного матча, средства от которого должны были пойти на строительство нового крикетного павильона, он очень переживал. Поначалу казалось, что всё пройдёт без сучка без задоринки. Команда бывших учеников, капитаном которой был мистер Браун, должна была сыграть против шестиклассников, а судьёй согласился выступить сам мистер Альф Дакем, знаменитый игрок из сборной Англии.

Глядя на огромную толпу, собравшуюся посмотреть матч, учитель заранее радовался тому, сколько денег удастся выручить. Но тут в самый последний момент выяснилось, что у выпускников не хватает одного игрока, и это стало жестоким ударом. Как утопающий за соломинку, он ухватился за предложение Джонатана взять в игру Паддингтона; впрочем, по мере приближения к боковой линии даже он начал испытывать некоторые сомнения.

Паддингтон ужасно удивился, когда увидел, что к его шезлонгу направляется такая важная депутация. Приезд в школу «Фэрроуфилд» заставил его не на шутку разволноваться, и он был очень рад возможности присесть и отдохнуть. В школе, которую когда-то закончил мистер Браун, Джонатан отучился всего один семестр, однако про медвежонка тут уже знали абсолютно все, и теперь лапы у него гудели от бесконечных пожатий и отпечатков в альбомах для автографов.

А кроме этого, ощущались последствия нескольких визитов в школьную продуктовую палатку, не говоря уж о двух порциях сдобного пудинга, которые он съел на обед.

– Как жизнь, медведь? – осведомился директор, брезгливо пожимая протянутую ему лапу.

– Очень хорошо, спасибо, – вежливо откликнулся Паддингтон, приподнимая другой лапой шляпу.

Директор не без сомнения обозрел медвежонка. День был жаркий, и невозможно было не заметить на шубке Паддингтона множество странных, липких на вид пятен, не говоря уж о россыпи крошек от пудинга. Директору всё это совсем не понравилось.

– Э‑э‑э… мы вот пришли спросить, не согласитесь ли вы выступить за выпускников, – сказал директор хмуро.

– Выступить за выпускников? – воскликнул Паддингтон, удивляясь всё сильнее.

– У них не хватает одного игрока, – пояснил Джонатан.

– Да, конечно, спасибо! – выпалил медвежонок. – Я с большим удовольствием. Я ещё никогда не играл в крикет.

– Эврика! – воскликнул учитель физкультуры, хлопая его по спине.

– Не ври-ка? – обиженно переспросил Паддингтон, чуть не полетев кубарем. – Я не вру. Я вообще никогда не вру.

– Да нет, ты не так понял, – торопливо вмешался Джонатан. Учитель же отскочил в сторону, явно смутившись. – Он не хотел сказать, что ты врёшь. Это такое греческое слово. Оно означает… э‑э‑э…

– Ну, Браун, – строго проговорил директор, – и что же оно означает?

– Э‑э‑э… оно означает «мы очень рады, что ты согласился», сэр[12], – тут же нашёлся Джонатан.

Из‑за спин донеслось покашливание мистера Альфа Дакема.

– Давайте тогда проведём жеребьёвку, определим, кто начнёт, – сказал он, доставая монетку из кармана. – Бросишь её, медведь?

– Большое спасибо, мистер Дакем, – обрадовался Паддингтон. – Это не так-то просто, если у тебя лапы, но я попробую.

Все отступили на шаг и стали смотреть; Паддингтон взял монетку, аккуратно положил на подушечку лапы и решительно подбросил.

– Отличный бросок, медведь, – похвалил Альф Дакем, нагибаясь и глядя на землю. – Чувствуется профессионализм. Осталось теперь её найти.

– Где-то же она должна быть, – сердито пропыхтел директор немного позже, вставая на четвереньки и начиная, вслед за остальными, ползать по траве.

– А, вот она! – воскликнул Паддингтон, когда поиски уже развернулись вовсю. – Она у меня. Случайно прилипла к лапе.

– Случайно прилипла к лапе, – повторил директор, отдуваясь. – Я правильно расслышал?

– Понимаете, лапа у меня была в мармеладе, – пустился в объяснения Паддингтон, держа лапу так, чтобы всем было видно. – Я забыл её вытереть после завтрака.

– Полагаю, – тактично сказал учитель, чтобы заглушить громкое фырканье директора, – нам пора пройти в павильон и начать игру. Правда, вот где мы возьмём для него подходящие наголенники – это отдельный вопрос, – добавил он, смерив Паддингтона взглядом.

Похоже, учитель физкультуры нервничал даже сильнее, чем несколько минут назад. Голову сверлила неотвязная мысль: если и может быть что-то хуже, чем команда выпускников всего из десяти человек, так это команда из десяти выпускников и одного необученного медведя.

* * *

Брауны хмуро сидели у границы поля. Дела у выпускников, выступавших против школьной команды, шли совсем неважно.

«Фэрроуфилд» начал игру и к середине дня объявил, что больше подавать не будет[13], набрав за два с небольшим часа сто пятьдесят очков. До конца матча оставалось меньше двадцати минут, а калитки всё продолжали падать, и некоторые зрители уже потянулись к выходу. Даже миссис Бёрд, которая плохо разбиралась в крикете, чувствовала, что дела идут скверно.

– Может, Паддингтон заработает им несколько очков, – проговорила она с надеждой, поднимая глаза от вязания.

– Куда там, им нужно двадцать с лишним! – огорчил её Джонатан. – Тем более он будет подавать последним. Нет, у выпускников никаких шансов.

И Паддингтон, и мистер Браун играли за команду выпускников, поэтому Джонатану трудно было решить, кому и когда аплодировать, однако и он не удержался и испустил стон, когда через несколько минут на поле прогремело очередное «ура!», за которым последовали дружные хлопки школьных болельщиков.

– Ого! Вот оно! – воскликнул он. – Папину калитку сбили. Теперь Паддингтонова очередь быть бэтсменом. Нужно заработать семнадцать очков, а осталось всего пятнадцать минут.

– Господи! – тревожно произнесла миссис Браун. – Главное, чтобы он сам не подвернулся под мячик. По-моему, он очень твёрдый.

– Не переживай, – мрачно успокоил её Джонатан. – Подавать будет Громила Ноулс, самый крутой боулер из всех шестых классов. Это вам не шуточки. Парень он противный, но по мячу лупит здорово. Паддингтон ничего даже заметить не успеет.

– Вон он, – указала миссис Браун – по ступеням павильона спустилась знакомая фигурка, вызвав очередной, совсем уж оглушительный взрыв аплодисментов.

– Мне кажется, зря он не снял эту свою шляпу, – заметила миссис Бёрд. – Как-то неуместно она выглядит на крикетном поле.

– Удачи, Паддингтон, – сказал мистер Браун, делая шаг медвежонку навстречу. – Запомни главное: следи за мячом, а потом, что бы ни случилось, не опускай биту. Не забудь как следует оглядеть поле. Заметь, куда капитан расставил игроков. Там один слева – полный неумёха, он уже устроил им два мёртвых мяча[14].

Судя по выражению на мордочке, Паддингтон от этих наставлений окончательно запутался, а при последних словах и вообще чуть не шлёпнулся на землю.

– Что? – воскликнул он, пытаясь отыскать мяч глазами. – Он устроил им два мёртвых мяча?

Мистер Браун собирался что-то сказать и даже открыл было рот, но потом передумал.

– Удачи! – крикнул он в спину медвежонку, который зашагал к калитке с очень решительным выражением на мордочке.

– Скажи, как будешь готов, медведь, – добродушно произнёс Альф Дакем, когда Паддингтон занял своё место перед калиткой.

– Я вроде бы уже готов, мистер Дакем, – без особой уверенности ответил Паддингтон, оглядывая поле.

Строго говоря, крикет Паддингтону не очень понравился. Он провёл на поле два с лишним часа и всё это время смотрел, как другая команда отбивает подачи, – а к нему мяч подлетел всего два раза. Первый раз он просвистел у медвежонка над головой, так что и рассмотреть-то было невозможно, а второй раз шлёпнулся ему прямо на колени, как раз когда он пробовал мармелад из новой банки.

Несмотря на возражения зрителей постарше – что это самый что ни на есть настоящий кот[15], – Альф Дикем отказался его засчитать, ведь пойман был мяч не руками и даже не лапами. Паддингтон страшно расстроился.

И вот теперь, когда он стоял у калитки, его начали посещать сомнения, причём очень серьёзные сомнения.

Отсюда всё казалось гораздо больше, чем из павильона. Вокруг было слишком много людей, готовых на него броситься, а взглянув в лицо Громиле Ноулсу, который стоял, покручивая мяч в руке, Паддингтон утратил последние остатки энтузиазма.

Медвежонок пригнулся и, когда знаменитый боулер-шестиклассник рванул по питчу в его сторону, засунул биту между наголенниками, чтобы там не осталось просвета, закрыл глаза и приготовился к худшему.

Громила Ноулс остановился на полдороге.

– Я не могу подавать, если он прячется за наголенниками, – заявил он сварливо. – Я бэтсмена-то не вижу, а уж калитку и подавно.

Альф Дакем жестом вернул боулера на место.

– Каждый играет по-своему, – проговорил он строго. – И юный медведь тоже имеет на это полное право.

Брауны не понимали, чем вызвана задержка, они сидели как на иголках и ожидали развития событий; боулер развернулся и снова помчался по питчу, всё ближе к медвежонку.

– Он, похоже, здорово разъярился, – заметил Джонатан. – Достукались.

– Не могу смотреть, – прошептала миссис Бёрд. – Сейчас наверняка случится что-то ужасное.

Едва миссис Бёрд закрыла глаза, раздался громкий хлопок мяча по дереву, а по стадиону пронёсся рёв изумления.

– Ничего себе! – крикнул кто-то у неё за спиной. – Медведь заработал шесть очков! Браво!

Все вскочили на ноги и провожали глазами мяч, взмывший над зрителями и улетевший на дальний конец поля. Такого никто не ждал; по непонятной причине даже игроки смотрели не в том направлении.

Паддингтон, который как раз поднялся с земли, судя по всему, удивился сильнее всех. У него было отчётливое ощущение, что его лягнула лошадь, а больше он просто ничего не понял. Впрочем, когда загремели аплодисменты, на мордочке у него появилось довольное выражение и он несколько раз приподнял шляпу.

– Он биту держит не за тот конец! – заорал Громила Ноулс, тыча пальцем в медвежонка. – Как определишь, куда отлетит мяч, если игрок неправильно держит биту? Он куда угодно может отлететь.

Альф Дакем почесал в затылке.

– Насколько мне известно, в правилах ничего не сказано о том, что мяч нужно обязательно отбивать плоским концом биты, – изрёк он. – Правда, должен сказать, раньше я с таким не сталкивался. Ладно, продолжаем игру.

Громила Ноулс бросил на Паддингтона испепеляющий взгляд, потом развернулся и побежал назад к питчу.

– Это не он попал по мячу! – ворчал он. – А я попал по его бите!

– Ещё две подачи в этом овере[16], – сказал Джонатан. – Интересно, выстоит ли Паддингтон… Ого! – воскликнул он, снова вскакивая на ноги, а на стадионе опять загремели аплодисменты. – Четыре очка! Молодчина, Паддингтон!

Даже миссис Бёрд заёрзала на стуле – так её поразила неожиданная перемена в ходе матча.

– Ещё-то раз у него вряд ли получится, – усомнилась она, а Громила Ноулс развернулся для последнего пробега в овере.

– А вот и получилось! – крикнул кто-то, перекрывая аплодисменты. – Ещё четыре очка! Четырнадцать за один овер! Браво, медведь! Лучший иннингс[17] за всю встречу!

– Времени осталось всего на два овера, – взволнованно проговорил Джонатан, взглянув на часы на павильоне. – Выпускникам нужно заработать ещё три очка. Посмотрим, как справится следующий бэтсмен, – если не перебросит мяч Паддингтону, у выпускников есть шансы.

– А я уверена, что Паддингтон поймал бы и ещё четыре мячика, – не совсем правильно выразилась миссис Бёрд. – Очень уж у него ловко получается.

– Следующий боулер – старина Паркинсон, – сказал Джонатан. – Уж этот-то ловкач. У него бы и Паддингтон не отбил все четыре.

Зрители немного успокоились и снова сели, а боулер сделал первую в этом овере подачу. Постепенно на стадионе установилось угрюмое молчание: товарищ Паддингтона по команде отчаянно махал битой, однако пропустил все четыре мяча.

– А я знала, что Паддингтон справится лучше, – высказалась миссис Браун.

– Вон, мяч у него! – взбудораженно воскликнул Джонатан. – Давай, Паддингтон, ходу!

Затаив дыхание, зрители следили, как две фигуры бегут между калитками. Паддингтону, похоже, сильно мешали наголенники, и он добрался только до середины питча, когда партнёр его был уже на месте. Собственно, проблемы с наголенниками начались у него с первой же минуты матча. Лапы у медведей короче человеческих ног, поэтому правильного размера так и не нашлось. В итоге учитель физкультуры просто обрезал старые наголенники, которые завалялись в павильоне. Но даже это не спасло ситуацию, и теперь, когда медвежонок пытался бежать, наголенники болтались и били его по коленям.

– Уфф! – выдохнул Джонатан, опускаясь на стул, когда Паддингтон в самый последний миг всё-таки дотрюхал до криза[18]. – Пронесло. Для победы нужно ещё два очка.

– Ах ты господи, я все петли спустила, – пожаловалась миссис Бёрд.

– Удачи, медведь, – прошептал Альф Дакем, когда Паддингтон занял свою позицию. – И поосторожнее там. Подаёт юный Паркинсон. Он, насколько мне известно, из Австралии и прыгучий, как кенгуру.

– Прыгучий, как кенгуру? – повторил Паддингтон, с интересом вглядываясь в боулера, который бежал ему навстречу по питчу. – Добрый день! – воскликнул он, воспитанно приподнимая шляпу. – А я Паддингтон Браун, и я из Дремучего Перу!

На стадионе воцарилось молчание; мяч вылетел из руки боулера – а потом по рядам зрителей пополз изумлённый ропот.

– Странное дело, – сказал Джонатан. – Что с ним такое случилось?

Все вытянули шею в попытке понять, что происходит на поле: сначала игроки принялись что-то искать в траве вокруг калитки, а потом к ним присоединился и Альф Дакем.

– Должен же он где-то быть, – сказал Альф Дакем. – Не может мяч взять и испариться. Ты не заметил, куда ты его отбил, медведь?

Паддингтон поднял лапу и ощупал затылок.

– Я не уверен, что это я его отбил, мистер Дакем, – сказал он нетвёрдым голосом. – Скорее, это он отбил мне голову. У меня теперь под шляпой шишка.

– Шишка под шляпой? – повторил Альф Дакем в неподдельной тревоге. – Так, дай-ка я взгляну.

Альф Дакем ощупал Паддингтонову шляпу, и на лице у него появилось очень странное выражение.

– Это не шишка! – объявил он, выпрастывая руку. – Это мяч!

– Мамочки! – изумился Паддингтон. – Он, видимо, случайно попал мне в шляпу, когда я её приподнял.

Альф Дакем перевёл дух.

– Овер окончен! – провозгласил он и жестом приказал игрокам поменяться сторонами.

– Ну вот! – жалобно протянул Джонатан. – От старины Паддингтона только такого и жди. Времени осталось только на один овер, а подавать опять будет Громила Ноулс.

– А ещё говорят, что крикет – скучная игра! – воскликнула миссис Бёрд.

– Скучная, когда Паддингтон не играет, – уточнил мистер Браун. – Им бы набрать ещё два очка.

Игра возобновилась, и мистер Браун приготовился было аплодировать. Но его руки медленно опустились, когда сперва один, а потом и второй мяч просвистел мимо партнёра Паддингтона, даже не коснувшись биты.

– Сейчас будут разыгрывать последний мяч, – простонал мистер Браун. – Хоть этот-то он должен отбить!

– Отбил! – закричал Джонатан, когда с поля донёсся громкий хлопок. – Давай, Паддингтон, ходу! Одно очко – ничья, два – вы победили!

К голосу Джонатана присоединились и другие, и через несколько мгновений на стадионе уже стоял громкий рёв. Паддингтон, стартовавший из центра питча, нёсся вперёд, не обращая на шум никакого внимания. Он смутно слышал, как выкрикивают его имя, видел, как мимо промчались несколько игроков его команды – в обратном направлении, но его это не смутило, потому что нужно было не просто удерживаться на лапах, но ещё и бежать, а наголенники сползали всё ниже и ниже. В какой-то момент он даже почувствовал, что его приподняли над землёй и направили в нужную сторону, в остальном же всё это напоминало кошмарный сон, в котором он вовсю перебирал лапами, но не двигался с места. Удивлению его не было предела, когда впереди наконец замаячила калитка и он в конце концов оказался с ней рядом, заработав ещё одно очко.

– Ну, – произнесла миссис Браун, – и что теперь? Паддингтон заработал одно очко, а его партнёр – три.

– Будет ничья, – сказал мистер Браун. – Паддингтоново очко обязательно засчитают.

Впрочем, оказалось, что у Альфа Дакема, окончательно вошедшего в азарт, другие соображения по этому поводу.

– Полагаю, – возгласил он, подняв руку и требуя тишины, – в свете всех привходящих обстоятельств справедливо будет присудить выпускникам полтора очка, а одновременно и победу в матче!

Ответом ему стала буря аплодисментов – аплодировали и зрители, и игроки; было замечено, что даже Громила Ноулс хлопает в ладоши вместе с остальными.

– Верно! Верно! – подхватил директор, выходя на поле. – Совершенно справедливое решение. Несколько нестандартное, не совсем в соответствии с правилами. Но справедливое – безусловно.

Директор «Фэрроуфилда» был очень доволен и самим собой, и неожиданным успехом сегодняшнего мероприятия. Под конец зрители пришли в такой ажиотаж, что пожертвования на строительство нового крикетного павильона так и текли; директор поспешил пожать медвежонку лапу.

– А скажите-ка, медведь, – проговорил он с надеждой, когда аплодисменты стихли, – вы не согласились бы сыграть за выпускников и на будущий год? Нам очень нужен новый бассейн.

Паддингтон немного постоял, вытирая лапой пот с мордочки и со всех сторон обдумывая это предложение. Определённые моменты игры ему очень понравились, но несколько раз мяч пролетал слишком уж близко от его усов, а было дело, что и вообще коснулся их, – и это оказалось очень и очень чувствительно.

В итоге выручил его Альф Дакем, приняв поистине мудрое решение.

– Послушай моего совета, медведь, – сказал он. – Из спорта лучше уходить на пике формы. В конце концов, не много на свете игроков, которые могут сказать, что заработали четырнадцать очков за один матч, тем более за один овер; пусть уж твой рекорд так и остаётся рекордом!

– А давайте, – придумал выход Паддингтон, – я приеду и в будущем году, только буду не боулером, а лимонадером!

– Лимонадером? – озадаченно переспросил директор.

– Он, видимо, имеет в виду того, кто разносит лимонад в перерывах, – сообразил Альф Дакем. – Это крайне важная должность. Я тебе больше скажу, – добавил он, ко всеобщему одобрению, пока они шагали обратно к павильону, – она настолько важная, что тебе стоило бы потренироваться прямо сейчас. Лично я считаю, что большой стакан лимонада, принесённого медведем, станет самой что ни на есть подходящей концовкой этого дня.

Глава шестая

День на пляже

Мистер Браун стоял в дверях дома номер тридцать два по улице Виндзорский Сад и щурился на яркое солнышко, выглядывавшее из‑за соседних крыш.

– Кто за поездку к морю – руки вверх! – крикнул он, оборачиваясь через плечо.

– Делать такие предложения – значит напрашиваться на неприятности, – укорила его миссис Браун, когда замерли вопли и взвизги, а три пары ног умчали своих владельцев наверх – собираться.

– Я заметил, что вы с миссис Бёрд рук не подняли, – обиженно проговорил мистер Браун. – Не понимаю почему.

– Знаю я твои поездки, Генри, – тяжело вздохнула миссис Браун. – Мне потом неделю не оправиться.

– А кое-кому, между прочим, приходится делать бутерброды на всю честную компанию, – с намёком добавила миссис Бёрд.

– Бутерброды? – повторил мистер Браун. – Какие ещё бутерброды? – Он залихватски взмахнул рукой. – Мы сегодня обедаем в ресторане! Кутить так кутить! Мы уже сто лет никуда не ездили.

– Гм… – Миссис Браун с сомнением покачала головой. – Ну что ж, мы тебя предупредили.

Может быть, она собиралась добавить и ещё что-нибудь, но тут новый взрыв топота возвестил о прибытии Джонатана, Джуди и Паддингтона, навьюченных пляжными принадлежностями. Больше всего вещей оказалось у медвежонка. Кроме чемодана и неизменной шляпы, при нём были соломенная панамка, надувной мяч, плавательный круг, ведёрко, лопатка, вертушка на длинной палке, бинокль и целый рулон карт.

Миссис Браун придирчиво осмотрела его багаж.

– У покорителей Эвереста и то было меньше поклажи, – вздохнула она.

– Просто они не брали с собой медведей, – пояснила миссис Бёрд. – И, кроме того, вряд ли оставляли по всей лестнице след прошлогоднего песка.

Паддингтон огорчённо поглядывал из кучи своих вещичек, выслушивая все эти колкости. Он твёрдо знал, что всегда лучше заранее приготовиться к любой неожиданности, а если судить по предыдущим поездкам, на пляже могло случиться всё, что угодно, – и обычно случалось.

– Ну, вперёд! – выручил его мистер Браун. – Надо трогаться, а то попадём в час пик и вообще никуда не доедем. Денёк на свежем воздухе всем нам пойдёт на пользу. Поможет тебе стряхнуть пыль с ушей, Паддингтон.

Паддингтон насторожил упомянутые уши.

– Пыль с моих ушей, мистер Браун? – растерянно повторил он и совсем уж с унылым видом поплёлся к машине.

Пока Джонатан, Джуди и мистер Браун заталкивали сумки в багажник, а миссис Браун и миссис Бёрд переодевались наверху, Паддингтон стоял на переднем сиденье и встревоженно разглядывал себя в зеркале заднего вида. На ушах оказалось несколько клочков ваты и старых пятен мармелада и какао, но, сколько он ни вглядывался, ему не удалось обнаружить ни пылинки.

Всю дорогу медвежонок вёл себя на удивление тихо, и когда машина, миновав вершину холма, зашуршала колёсами по длинному спуску, он ещё пребывал в глубокой задумчивости. Однако едва они подъехали ближе к пляжу, запах моря и вид многочисленных купальщиков, разгуливавших вдоль кромки воды, вытеснили из его головы все прочие мысли.

Паддингтон страшно любил поездки, особенно к морю, с мистером Брауном, поэтому, пока они колесили вдоль берега, подыскивая, где бы остановиться, он на радостях высунул голову в окно и вертел ею в разные стороны.

– Свистать всех наверх! – скомандовал мистер Браун, пристроив наконец автомобиль на свободном месте. – Разгружай!

Паддингтон сгрёб свои пожитки и выскочил на тротуар.

– Пойду поищу местечко на пляже, мистер Браун! – вызвался он.

На заднем сиденье миссис Браун и миссис Бёрд переглянулись.

– Одно точно, – заметила миссис Браун, помогая своей экономке вылезти из машины. – Хотя в экспедиции на Эверест и не было медведей, у них, по крайней мере, были шерпы, которые несли поклажу[19]! Вот, полюбуйтесь!

– Сейчас всё будет в порядке, – прокряхтел мистер Браун, погребённый под грудой сумок и авосек. – Где Паддингтон? Он сказал, что найдёт нам местечко.

– Вон он! – Джонатан указал на пляж, где уже стояли рядком шесть складных стульев. – Он разговаривает с дяденькой, который продаёт билеты.

– Ай-ай-ай! – встревожилась миссис Браун. – Он, похоже, чем-то расстроен. Интересно, что с ним могло случиться?

– Умеет же Паддингтон влипнуть в историю! – заметила Джуди. – Мы тут ещё и минуты не пробыли!

Брауны поспешили вниз по ступенькам, ведущим к пляжу, и вскоре до их слуха донёсся хорошо знакомый голосок.

– Три шиллинга! – горестно восклицал он. – Три шиллинга только за то, чтобы посидеть на стуле!

– Нет, приятель, – поправил дяденька с билетами. – Не только за то, чтобы посидеть на стуле. У тебя этих стульев шесть штук, по шесть пенсов за каждый. Шестью шесть получается тридцать шесть.

Паддингтон окончательно пал духом. Ему так повезло отыскать удобное местечко и целую груду стульев, но не успел он расставить их в ряд, не говоря уж о том, чтобы опробовать на прочность, как из будки неподалёку явился дяденька с большим рулоном билетов и принялся скандалить.

– Три шиллинга! – повторил медвежонок, опускаясь на ближайший стул.

– Знаю я вашего брата, – громко начал дяденька, адресуя свои наставления всем близлежащим купальщикам. – Наберёте себе стульев, а когда я подхожу, притворяетесь, что спите. Или заливаете, будто ваши билеты сдуло в воду. Убытку от вас компании – сотни фунтов…[20]

Он не договорил, потому что тут у самых его ног раздался придушенный писк.

– Эй! – Он нагнулся и уставился на брыкающуюся груду полосатой материи. – Что стряслось?

– Помогите! – завопил придушенный голос.

– Ах ты, недотёпа, – проговорил дяденька, выгребая медвежонка из-под развалин стула. – Ты, наверное, спинку не выпрямил до конца.

– Как это не выпрямил? – удивился Паддингтон, на всякий случай расправляя плечи.

– Ну так оно и есть, – подтвердил дяденька. – Надо оттянуть её назад, пока не щёлкнет. Понятное дело, ты свалился.

Паддингтон поглядел на дяденьку суровым взглядом, поднялся и раскрыл чемодан. Мало того что с него требовали шесть пенсов только за то, чтобы просто посидеть на стуле, так стул этот ещё и складывался сам собой и к нему не прилагалось никаких инструкций – это уж ни в какие ворота не лезло.

– Инструкции? – повторил дяденька, беря у медвежонка деньги и вручая тому шесть билетов. – Ишь чего придумал, инструкции к складным стульям! Больно ты много хочешь, за шесть-то пенсов.

– Надеюсь, всё у вас в порядке, – проговорил подоспевший мистер Браун, всовывая дяденьке в руку что-то круглое и блестящее.

– Конечно в порядке! – Дяденька ощупал монету, и выражение его лица мигом сменилось на благожелательное. – Так, можно сказать, небольшое недоразумение. Знаешь что, приятель? – продолжал он, оборачиваясь к медвежонку и почтительно прикладывая руку к козырьку. – Я и сам понимаю, что медведю твоих лет накладно бывает ездить к морю, да ещё с такой компанией. Но если хочешь подзаработать деньжат – мой тебе совет: гляди в оба и не пропусти Дэвида Друка.

– Какого Дэвида Друка? – удивился Паддингтон.

– А вот такого, – сказал дяденька, указывая на большой плакат, пришпиленный к стене. – Он один из этих, из газетчиков, и как раз сегодня приехал в Брайтси. Так вот, тому, кто первым предстанет перед ним и скажет: «Вы – Дэвид Друк!», он обещал пять фунтов награды. Только при этом обязательно надо держать в руках его газету. А то ничего не получишь.

С этими словами дяденька снова козырнул и заторопился в сторону ещё одной новоприбывшей компании, а Брауны принялись располагаться на отвоёванном Паддингтоном местечке.

Мистер Браун обернулся, чтобы поблагодарить медвежонка за стулья, но тот уже убежал к стене, которая огораживала пляж, и с задумчивым выражением разглядывал висевший на ней плакат.

Сверху на плакате красовались огромные красные буквы: «НЕ УПУСТИ СВОЙ ШАНС». Чуть ниже помещалась фотография дяденьки в фетровой шляпе и сообщение, что Дэвид Друк, известный журналист из газеты «Дейли глоб»[21] сегодня находится в Брайтси.

А ниже совсем мелким шрифтом излагалось то, о чём уже говорил дяденька-билетёр. Паддингтон потратил довольно много времени, прежде чем добрался до конца, поскольку самые интересные места он на всякий случай перечитывал по два раза.

Но как ни прочитай, получалось одно и то же: Дэвид Друк с радостью выдаст пять фунтов любому, кто предстанет перед ним, и более того: если к концу дня у него останется хоть одна невыданная пятёрка, его отдых на море будет безнадёжно испорчен!

– Ого! – не поверил своим глазам мистер Браун. – Паддингтон сегодня так и сорит деньгами! Посмотрите, купил себе газету…

– Не дай бог, ему попадётся кто-нибудь, похожий на этого Друка, – мрачно заметила миссис Бёрд. – Я уже предвижу, что добром дело не кончится…

Мистер Браун натянул купальный костюм.

– Эй, Паддингтон! – окликнул он. – Пошли купаться!

Паддингтон бросил последний взгляд на портрет Дэвида Друка и медленно вернулся к своим. Он с самого утра предвкушал, как поплещется в водичке, но теперь ему что-то совсем расхотелось. Он, конечно, любил купаться в море, но не настолько, чтобы ради этого упустить Дэвида Друка и свои пять фунтов!

– А может, он тоже купается? – предположила миссис Бёрд.

Паддингтона эта мысль окрылила. Он вытащил свой бинокль и принялся разглядывать головы, торчавшие из воды. Среди них не оказалось ни одной в фетровой шляпе, и тем не менее Паддингтон натянул плавательный круг и побежал к морю, в одной лапе крепко сжимая чемодан, а в другой – газету.

Миссис Бёрд вздохнула. Паддингтон, правда, был слишком далеко, чтобы в подробностях разглядеть выражение его мордочки, но то немногое, что она успела заметить, ей совсем не понравилось. Даже со своего места она видела, какие суровые взгляды бросает медвежонок на окружающих.

– И почему мы не можем отдохнуть спокойно, как любая нормальная семья? – пожаловалась она.

– По крайней мере, пока он занят, он ничего не натворит, – отозвалась миссис Браун. – И он всё время на виду, что уже немало.

– Ну, это ненадолго, – мрачно предрекла миссис Бёрд, глядя, как медвежонок шлёпает по мелководью в сторону пирса. – До конца дня ещё ух как далеко. Вот попомните мои слова…

А Паддингтон, и не подозревавший, как за него тревожатся, уходил всё дальше и дальше, время от времени останавливаясь, чтобы сравнить фотографию в газете с лицом кого-либо из окружающих.

На пляже становилось всё многолюднее. Медвежонку попадались толстые дяденьки в шортах, худые дяденьки в купальных костюмах, дяденьки всех видов и размеров. Они были в панамках, в кепках, в цветных бумажных колпаках, один даже нацепил цилиндр, но на всём пляже не нашлось ни одного, который хоть отдалённо напоминал бы Дэвида Друка.

Во время третьего прохода Паддингтон остановился возле пирса, утёр лоб и ещё раз посмотрел на плакат. Удивительное дело, но с каждым разом выражение лица Дэвида Друка становилось всё менее располагающим. Поначалу это была обычная приветливая физиономия, а теперь на ней явственно проступила довольно ехидная ухмылка, которая медвежонку совсем не понравилась.

Вздохнув, он выбрал уголочек поукромней, сел, прислонившись спиной к горке складных стульев, и решил хорошенько обдумать своё положение. Надо сказать, что в общем и целом оно его совсем не радовало. Если бы ему удалось найти продавца, у которого он купил газету, он, скорее всего, потребовал бы свои деньги назад. Но с каждой минутой народу на пляже всё прибывало и шансов отыскать провинившегося газетчика, не говоря уж о Дэвиде Друке, становилось всё меньше и меньше…

Паддингтон задумался, и глаза его сами собой закрылись. Несколько раз он пытался открыть их лапой, но вскоре обильный завтрак, несколько порций мороженого и прогулки по горячему песку под горячим солнышком, не говоря уж о мерном шорохе волн, набегавших на берег, сделали своё дело, и к оживлённому пляжному гулу прибавилось негромкое посапывание.

* * *

Миссис Браун облегчённо вздохнула.

– Слава богу! – проговорила она, заметив мохнатую фигурку, которая спешила к ним по набережной. – А я уж испугалась, не случилось ли с ним чего!

Мистер Браун снял сумки с последнего свободного стула за их столиком.

– Давно пора, – проворчал он. – Я сейчас умру с голоду!

Чтобы избежать толкотни, Брауны договорились встретиться к обеду на террасе большой приморской гостиницы, и в назначенный час все оказались в сборе – за исключением Паддингтона. А хотя Паддингтон и имел привычку исчезать в самые неподходящие моменты, это очень редко касалось завтраков, обедов и ужинов; однако минуты шли, за соседними столиками уже почти не оставалось свободных мест, и Брауны беспокоились всё сильнее и сильнее.

– Где, скажи на милость, ты был? – спросила миссис Браун, когда медвежонок подошёл ближе.

Паддингтон с отрешённым видом приподнял шляпу.

– Я смотрел сон, миссис Браун, – туманно пояснил он.

– Сон? – поразилась миссис Бёрд. – Я думала, ты дома выспался.

– Это был специальный пляжный сон, – пояснил медвежонок, слегка обидевшись. – Совсем не такой, как дома.

– Ну уж я себе представляю, – вставила Джуди, – если ты из‑за него даже к обеду опоздал!

Мистер Браун вручил Паддингтону длиннющее меню.

– Мы заказали тебе суп для начала, – сообщил он. – Выбирай, что ты будешь есть потом…

Брауны глядели на своего мишутку с некоторой тревогой. Он действительно вёл себя в высшей степени странно. Едва усевшись, он тут же вскочил и в страшном возбуждении уставился на кого-то в бинокль.

– Что случилось? – удивился мистер Браун.

Паддингтон подкрутил винтик, чтобы лучше видеть.

– По-моему, это Дэвид Друк, – объявил он, указывая за соседний столик.

– Дэвид Друк? – повторила миссис Браун. – Вряд ли. Смотри, у него же борода!

– А у Друка её и в помине нету, – подтвердил Джонатан. – Я сам видел на всех плакатах.

Паддингтон принял и вовсе загадочный вид.

– Как раз об этом и был мой сон, – пояснил он. – Только, кажется, мне это вовсе и не приснилось. Пойду предстану перед ним!

– О господи! – Миссис Браун встревоженно проводила его глазами. – А может, не стоит?

Но было слишком поздно – Паддингтон уже стоял за спиной ничего не подозревавшего бородача и похлопывал его по плечу.

– Дайте мне, пожалуйста, пять фунтов, мистер Друк, – попросил он, поднимая повыше «Дейли глоб».

Бородач застыл, не донеся до рта ложку с супом.

– Спасибо, не надо, – проговорил он, увидев газету. – У меня уже есть.

– Я не медведь-газетчик, – терпеливо разъяснил Паддингтон. – Вы – Дэвид Друк из «Дейли глоб», и я пришёл предстать перед вами.

– Предстать передо мной? – совсем растерявшись, повторил дяденька. – Но я никакой не Друк. Я и не слыхивал о таком.

Паддингтон набрал побольше воздуха и бросил на бородача самый суровый взгляд, на какой только был способен.

– Если вы не дадите мне пять фунтов, – заявил он запальчиво, – я позову полицейского!

Бородач ответил почти столь же суровым взглядом.

– Ты позовёшь полицейского? – вскричал он. – Нет, медведь, это я позову полицейского, если ты сию же минуту не исчезнешь с глаз моих!

Паддингтон был медведь честный и не любил нечестности в других, поэтому несколько секунд он стоял как вкопанный, не веря своим глазам, а ушам и подавно. И вдруг, прямо на виду у Браунов и всех прочих посетителей ресторана, он протянул лапу, ухватил дяденьку за бороду и как следует дёрнул.

Зрители были ошарашены таким поворотом событий, а дяденька с бородой и вовсе обалдел. Он схватился рукой за подбородок и вскочил, огласив террасу гневным воплем.

У Паддингтона рот открылся сам собой, и он уставился на свои лапы, в которых ничего не было.

– Извините, пожалуйста! – воскликнул он, вежливо приподнимая шляпу. – Я, похоже, обознался…

– Обознался? – взревел бородач, тыча салфеткой в брюки, залитые супом. – Где директор? Подать сюда директора! Я требую объяснений!

– У меня есть объяснение, – несчастным голосом проговорил медвежонок, – только, боюсь, не очень хорошее…

– Полундра! – простонал Джонатан, увидев, что к месту происшествия поспешно направляется директор в чёрном костюме, а за ним стайкой бегут официанты. – Опять как всегда…

– За всю мою жизнь, – отчеканила миссис Бёрд, – я ещё ни разу не встречала медведя с таким даром встревать в истории. И что теперь делать прикажете?

* * *

Мистер Браун откинулся в кресле директора гостиницы и удивлённо уставился на медвежонка.

– Так, значит, – уточнил он, – ты действительно видел за стульями человека, который нацеплял фальшивую бороду?

– Их было два, – поправил медвежонок. – Я сначала подумал, что мне это снится, но потом они ушли, и я понял, что это был никакой не сон…

– Всё равно не понимаю, почему ты решил, что этот человек за стульями и есть Дэвид Друк, – недоумевала миссис Браун.

– Я, кажется, догадался, в чём дело, – вмешался полицейский. – Он просто перепутал имена.

– Видите ли, похоже, ваш мишка столкнулся с Пляжником Чарли и его дружком, – пояснил второй полицейский. – Они всегда говорят один другому «друг». Насмотрелись небось ковбойских фильмов…

– Пляжник Чарли! – ахнула миссис Бёрд. – Ну и ну!

– Воришки на доверии, – пояснил первый полицейский. – Летом они по большей части ошиваются на пляжах южного побережья. Мы уже давно за ними охотимся, но всякий раз им удаётся улизнуть. Дело в том, что они очень хитро меняют внешность. А теперь благодаря вашему мишке у нас есть довольно чёткое представление, кого искать. Полагаю, ему причитается небольшое вознаграждение.

Брауны переглянулись. После скандала в ресторане кабинет директора показался им на редкость тихим и спокойным. Даже бородатый дяденька, когда немного пришёл в себя, с большим почтением выслушал Паддингтонов рассказ.

– За кого только меня в жизни не принимали, – восклицал он, – но только не за Дэвида Друка и уж тем более не за Пляжника Чарли!

– С Паддингтона станется обнаружить бороду прямо за соседним столиком! – вставил Джонатан.

Директор кашлянул.

– Ну, это как раз неудивительно, – заметил он. – В Брайтси сейчас проходит конгресс фокусников, и многие участники остановились в нашей гостинице. Так что бород здесь хватает.

– Ну и ну! – ахнула миссис Бёрд, выглянув через окошечко в зал. – И правда ведь! Вы только поглядите!

Остальные посмотрели в ту же сторону. Действительно, куда ни глянь, всюду маячили бороды. Длинные бороды, куцые бороды, аккуратно подстриженные бородки и косматые бородищи.

– Никогда в жизни не видел столько бород разом, – признался мистер Браун. – Надо думать, именно поэтому Пляжнику Чарли и пришло в голову тоже обзавестись бородой…

– Верно, сэр, – подтвердил полицейский. – Ещё хорошо, что наш косолапый приятель не взялся дёргать за все бороды подряд. Вот тогда был бы скандал так скандал!

– Надеюсь, вы удостоите меня чести пообедать в вашем обществе, – проговорил, обращаясь к Браунам, бородач, когда полицейские собрались уходить. – Видите ли, – тут он повернулся к медвежонку, – я и сам фокусник. Великий Умберто. Если изволите, за обедом я с удовольствием покажу вам парочку фокусов…

– Спасибо большое, мистер Умберто! – тут же согласился медвежонок, и директор побежал приготовить им столик. – Это будет очень здорово!

Паддингтон решил, что, несмотря ни на что, поездка к морю все-таки удалась. Хотя он и не сумел предстать перед Дэвидом Друком и заработать пять фунтов, но ведь не каждый же день выпадает счастье пообедать с настоящим фокусником!

– Гм… – проговорила миссис Бёрд, шагая к террасе. – Готова поспорить, что Паддингтон сейчас покажет нам фокус «исчезновение обеда» похлеще любого Великого Умберто.

Медвежонок, расслышав эти слова, кивнул в знак согласия. Обычное обеденное время давно прошло, а работа сыщика – тем более на пляже – оказалась крайне изнурительным занятием.

– По-моему, у меня ни одной пылинки на ушах не осталось, мистер Браун! – объявил он и, когда все согласно закивали, с аппетитом приступил к честно заслуженному обеду.

Глава седьмая

Неожиданное торжество

По пути со второго на первый этаж дома номер тридцать два по улице Виндзорский Сад Паддингтон приостановился на ступеньках лестницы и понюхал утренний воздух. Спустя несколько минут, внимательно изучив через перила висевший на стене отрывной календарь, он отправился дальше с очень озадаченным выражением на мордочке.

В доме всё утро происходило что-то невероятно таинственное, и он никак не мог понять, что именно. Вот разве что миссис Бёрд в кои-то веки запуталась и оторвала от календаря лишний листок, но это на неё непохоже; или, может быть, это он проспал два или три дня кряду – а это ещё более сомнительно. Но если нет, тогда получается, что сегодня должен быть четверг, а выглядит всё так, будто сегодня воскресенье.

Во-первых, со стороны кухни доносился явственный запах свежеиспечённых булочек, и хотя миссис Бёрд и случалось иногда испечь что-нибудь на неделе, как правило, свежей выпечкой она всё же баловала их только по воскресеньям, да и вообще никогда не пекла булочки так рано утром.

Мистер Браун тоже вёл себя как-то странно. Мистер Браун работал в лондонском Сити, и распорядок у него по утрам был очень строгий. Завтрак подавали ровно в половине девятого, а перед завтраком, даже в самый проливной дождь и в самый жаркий зной, мистер Браун обязательно выходил в сад и осматривал свои клумбы.

В это же утро Паддингтон чуть не шлёпнулся на пол от удивления, когда раздвинул занавески в своей комнате и, выглянув в окно, увидел мистера Брауна в затрапезной рабочей одежде – он катил тачку по садовой дорожке.

– А я уж гадаю, скоро ли ты заявишься, – приветствовала его миссис Бёрд, когда он просунул голову в кухонную дверь, пытаясь разобраться, что там происходит. – От этого медведя ничего не утаишь!

Заглянуть в кухню Паддингтон так и не успел – миссис Бёрд захлопнула дверь и принялась накрывать ему стол для завтрака.

– Только не ешь слишком много, – предупредила она. – У нас сегодня торжественный обед, еды там хватит на целый полк медведей!

– Торжественный обед? – воскликнул Паддингтон, удивившись ещё сильнее.

Паддингтон очень любил всякие праздники. С тех пор как он поселился у Браунов, они не раз уже праздновали Рождество и дни рождения, но такие вот неурочные торжества случались очень редко.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – загадочно ответила миссис Бёрд, когда Паддингтон спросил, по какому случаю торжество. – Торжество – и всё тут. И не вздумай перемазаться яичницей с ног до головы, ты должен выглядеть прилично. Мы пригласили мистера Крубера, и мистера Карри, и ещё целую кучу народу.

Паддингтон утащил тарелку яичницы с беконом в столовую и уселся там за стол с очень задумчивым выражением на мордочке. Чем больше он размышлял обо всех сегодняшних происшествиях, тем более таинственными они ему казались. А самым удивительным было то, что приглашение получил даже ближайший сосед Браунов, – из этого Паддингтон сделал вывод, что случай и правда особо торжественный. Надо сказать, мистер Карри довольно часто появлялся у Браунов на всяких праздниках, но обычно не потому, что его звали, а потому, что у него хватало нахальства явиться без всякого приглашения.

От Джонатана и Джуди тоже не удалось ничего добиться. Пока Паддингтон завтракал, они пришли в столовую пожелать ему доброго утра, но стоило ему спросить, что же такое в доме происходит, как оба исчезли.

– Сегодня у нас особое торжество, – пояснила, выходя, Джуди и ободряюще пожала ему лапу. – В твою честь. Не волнуйся, очень скоро ты всё узнаешь.

Даже мистер Крубер поспешил сменить тему, когда за «послезавтраком» медвежонок задал ему тот же вопрос.

– Насколько мне известно, вам готовят сюрприз, мистер Браун, – отговорился он. – А что же это за сюрприз, если всё заранее известно?

И, не дав медвежонку времени задать новый вопрос, мистер Крубер поспешно разломил булочку и протянул одну половинку Паддингтону, а сам скрылся в тёмной кладовке где-то за прилавком своего магазинчика, чтобы сварить им утреннее какао.

Вернувшись, он принес поднос с чашками, а ещё – очень толстую книгу.

– Полагаю, мистер Браун, сегодня днём нас ждут всевозможные игры и развлечения, – сказал он, протягивая книгу. – Мне кажется, вам было бы полезно просмотреть это сочинение. Это сборник всяких фокусов и праздничных забав.

Паддингтон поблагодарил мистера Крубера и, допив какао, торопливо зашагал в сторону улицы Виндзорский Сад. Миссис Бёрд предупредила, что в связи с предстоящим торжеством придётся переделать множество дел, и он не хотел опаздывать. А кроме того, на вид книжка мистера Крубера была ужасно интересной, и он решил, что перед обедом должен успеть освоить несколько фокусов.

Впрочем, когда он наконец добрался до дому, фокусы и забавы начисто вылетели у него из головы.

Пока он пил какао с мистером Крубером, все остальные трудились не покладая рук, и столовая полностью преобразилась. Обеденный стол раздвинули и покрыли белоснежной скатертью, но её почти не было видно под всевозможными угощениями.

У Паддингтона чуть глаза не вылезли на лоб, с таким восторгом он таращился на бесконечные вазочки и тарелочки с вареньем, фруктами, конфетами, на горы бутербродов и пирожных, не говоря уж о пирамидах из печенья и о морях джема и мармелада. А в центре стола, на самом почётном месте, стоял большой кремовый торт. Сверху на нём были выведены какие-то иностранные слова, вот только прочитать их Паддингтон не успел, потому что появилась миссис Бёрд и уволокла его в ванную.

– Ты должен будешь стоять у входной двери и встречать гостей, – предупредила она. – На празднике можешь хоть с ног до головы вымазаться мармеладом, но перед праздником изволь быть чистым.

Этим Паддингтону и пришлось удовольствоваться. Впрочем, чем меньше времени оставалось до праздника, тем сильнее становилось его нетерпение. Брауны пригласили не только мистера Крубера и мистера Карри, но и многих торговцев с рынка Портобелло. Пусть Паддингтон и любил поторговаться, на рынке он пользовался всеобщей любовью, поэтому гостей собралось очень много, к началу торжества в столовой яблоку было негде упасть.

Когда гости наконец расселись вокруг стола, мистер Браун потребовал тишины.

– Как вы все знаете, – начал он, – сегодняшнее торжество устроено ради Паддингтона. Несколько позже я собираюсь сделать важное заявление, но сначала Паддингтон продемонстрирует вам исключительную ловкость лап и покажет несколько фокусов, которые разучил специально для такого случая.

Все захлопали, а Паддингтон вышел на коврик у камина и ещё раз сверился с книжкой про фокусы, которую подарил ему мистер Крубер. Была в ней одна глава, которая ему особенно понравилась. Называлась глава «Сто различных способов разорвать бумагу», и Паддингтону не терпелось попробовать хотя бы несколько из них.

– Люблю фокусы, в которых бумагу рвут, – заявил мистер Карри, когда Паддингтон объяснил, что собирается делать. – Надеюсь, у тебя они не какие-нибудь там пустяковые, медведь.

– Первый уж точно не пустяковый, – подтвердил Паддингтон. – Называется «Таинственное исчезновение фунтовой купюры».

– Да что ты говоришь! – воскликнул мистер Браун, которому явно стало не по себе. – А обязательно, чтобы это была фунтовая купюра? Может, и просто бумажка сойдёт?

Паддингтон снова уставился в книжку.

– Там ничего не сказано про «просто бумажку», – сказал он с сомнением. – Но наверное, мне хватит и десяти шиллингов.

– Я, к сожалению, оставил бумажник в другом костюме, – поспешно сообщил ему мистер Браун.

– А у меня одни монеты, – подхватил, поняв его намёк, мистер Крубер. Остальные друзья Паддингтона с рынка Портобелло тоже поспешно застегнули карманы на все пуговицы.

Все взоры обратились к мистеру Карри.

– Вы же сказали, что любите, когда бумагу рвут, – напомнил ему мистер Браун. – И, кроме того, у Паддингтона сегодня праздник.

Мистер Карри запыхтел, вытащил из внутреннего кармана бумажник с надёжной застёжкой и нехотя раскрыл его.

– Надеюсь, ты, медведь, знаешь, что делаешь, – проворчал он, подавая Паддингтону купюру в десять шиллингов.

– Полундра! Я всё понял! – шепнул Джонатан, когда Паддингтон взял купюру в обе лапы, ещё раз сверился с книгой, сложил пополам и разорвал.

Брауны в тревоге наблюдали, как медвежонок сложил и разорвал купюру ещё раз, и теперь обрывки полетели по всей комнате. Физиономия мистера Карри становилась всё мрачнее и мрачнее.

Сделав небольшую паузу, Паддингтон снова заглянул в книгу, и тут настроение его явно переменилось. Только что он выглядел очень довольным, а тут усы вдруг совсем обвисли, и выражение мордочки стало ужасно озабоченным.

– Ну и что теперь, медведь? – осведомился мистер Карри, когда Паддингтон подошёл к нему вплотную и стал пристально разглядывать его ухо.

– Боюсь, у меня фокус не совсем получился, мистер Карри, – удручённо сообщил медвежонок.

– Что?! – завопил мистер Карри, вскакивая на ноги. – Как это так, фокус не совсем получился?

– Мне полагалось бы вытащить купюру у вас из уха, – пояснил Паддингтон, и вид у него стал совсем несчастный.

– Ты проверь, может, она в другом ухе, – подбодрила его миссис Браун.

– Вряд ли, – покачал головой Паддингтон. – Я, видимо, случайно перевернул сразу две страницы и перепутал два фокуса. То, что я вам показал, называется «Вырезаем салфеточку».

– «Вырезаем салфеточку», – повторил мистер Карри негодующим голосом, когда Паддингтон развернул остатки его купюры и поднял на всеобщее обозрение. – Чтобы из моих десяти шиллингов медведи салфетки вырезали!..

– Ничего страшного, – успокоила его миссис Бёрд, нагибаясь и собирая обрывки. – Вы их склейте, может, в банке вам ещё обменяют на новую.

– Очень красиво получилось, – добавила Джуди.

Мистер Карри несколько раз фыркнул и отправил в рот очередное пирожное.

– Хватит с меня на сегодня фокусов с бумагой, – рассудил он.

Мистер Крубер деликатно кашлянул.

– Может, попробуете что-нибудь из другой главы, мистер Браун? – предложил он. – Там, в самом конце, есть очень интересные фокусы.

– Большое спасибо, мистер Крубер, – поблагодарил Паддингтон.

Не один мистер Карри был сыт по горло фокусами с бумагой. Рвать бумагу, особенно сложенные во много раз купюры, оказалось делом нелёгким, у него даже заныли передние лапы.

– Вот замечательный фокус! – возгласил он после паузы. – Называется «Снимаем с гостя жилет, не снимая пиджака».

– Судя по названию, это длинная история, – с сомнением проговорила миссис Браун. – Может, там есть что-нибудь покороче?

– Чушь! – отрезал мистер Карри, высовываясь из‑за тарелки с бутербродами. – Это отличный фокус.

Я его когда-то давно видел в цирке.

И с удовольствием посмотрю ещё раз.

Мистер Браун и мистер Крубер переглянулись.

– Тогда, боюсь, придётся снимать ваш жилет, – предупредил мистер Браун. – Больше ни на ком нет жилетов.

У мистера Карри отвалилась челюсть.

– Что?! – взревел он. – Если вы думаете, что я позволю вашему медведю снять с меня жилет, вы…

Больше мистер Карри ничего не успел сказать, потому что голос его потонул в громком протестующем гуле.

– Вы же сказали, что с удовольствием посмо́трите ещё раз, – напомнил торговец уценённой бакалеей. – Вот, у вас появилась прекрасная возможность.

Мистер Карри неуклюже поднялся со своего стула, встал на колени на коврик у камина и поднял руки над головой, а Паддингтон крепко ухватил его обеими лапами за шею.

– Ты, кажется, собирался снимать с меня жилет, медведь, – прохрипел мистер Карри, – а не душить воротником.

– Как бы то ни было, полдела сделано, – заметил мистер Браун, когда Паддингтон стащил жилет до подбородка и натянул мистеру Карри на голову. – А что дальше?

Паддингтон запустил лапу мистеру Карри в рукав и принялся шарить там.

– Я и сам толком не знаю, мистер Браун, – сознался он, пыхтя. – Я этот фокус первый раз делаю, а книгу мне отсюда не видно.

– О господи! – вздохнула миссис Браун, потому что раздался треск рвущейся ткани и Паддингтон вытащил из рукава мистера Карри какой-то клок. – Похоже на кусок подкладки.

– Что?! – завопил мистер Карри, пытаясь разглядеть, что происходит. – Вы сказали, подкладки?

Мистер Браун взял книжку про фокусы и поправил очки.

– Давай-ка я тебе помогу, Паддингтон, – предложил он.

Через минуту он положил книжку обратно на ковер и тоже опустился на колени.

– Ты всё делаешь правильно, – подтвердил он, в свою очередь принимаясь шарить у мистера Карри в рукаве. – Там именно так и сказано – протащить жилет через рукав, правда, не сказано, как именно. Очень странно.

Мистер Крубер тоже опустился на ковер.

– Может, лучше наденем его обратно? – предложил он.

– Главное, сделайте что-нибудь поскорее, – посоветовала миссис Браун, потому что мистер Карри опять захрипел.

Мистер Крубер ещё раз внимательно прочёл инструкцию.

– Вот незадача! – воскликнул он. – Боюсь огорчить вас, мистер Браун, но тут, похоже, не хватает страницы.

Услышав это, мистер Карри выкатил глаза и издал громкое бульканье.

– Да что это такое! – рявкнул он, вскакивая на ноги. – Это просто неслыханно!

– Вот это вы зря сделали, – проговорил мистер Крубер с укором. – Вы свой пиджак порвали.

Мистер Карри, пританцовывая от ярости, разглядывал остатки своего парадного одеяния.

– Я порвал свой пиджак?! – взревел он. – Ну ничего себе! А чем этот ваш медведь всё время занимался, хотел бы я знать?

– Искал потерявшуюся страницу, мистер Карри, – объяснил Паддингтон. – Я, наверное, её вчера случайно использовал, когда учился делать фокусы с бумагой.

Мистер Браун поднял руку, призывая всех к молчанию. Физиономия мистера Карри несколько раз меняла цвет: с красного на багровый, а теперь обратно на красный, только куда ярче прежнего, и было видно, что пора положить конец всей этой истории.

– Я не сомневаюсь, что миссис Бёрд потом починит ваш пиджак, – сказал он. – А сейчас, полагаю, пора перейти к тому, ради чего мы и собрались.

– Верно! Верно! – поддержали его.

Мистер Браун повернулся к Паддингтону.

– Знаешь, сколько времени ты уже живёшь в нашем доме? – спросил он.

– Нет, мистер Браун, – ответил Паддингтон, ужасно удивлённый этим вопросом. – Мне вообще кажется, что я жил тут всегда.

– Почти три года, – ответил сам себе мистер Браун. – А это не так мало, особенно если учесть, что сперва ты просто зашёл на чашку чая. Так вот, – продолжал он, когда стих громкий смех, – у нас для тебя сюрприз. На днях мы получили телеграмму из дома для престарелых медведей в Лиме. Дело в том, что очень скоро тётя Люси будет праздновать свой сотый день рождения, и директор дома считает, что на торжестве по этому поводу должны присутствовать все её родственники.

– Ничего себе, сто лет! – удивился Джонатан. – Вот это возраст!

– У медведей годы по-другому считают, – напомнила миссис Бёрд.

– Начнём с того, что у них по два дня рождения в году, – добавила Джуди.

– Как бы то ни было, Паддингтон, – продолжал мистер Браун, – неважно, сколько именно ей исполняется, главное, что она уже в очень преклонном возрасте и празднует очень почтенный юбилей. Вот мы и подумали: не захочешь ли ты на него съездить?

– Речь! – выкрикнул кто-то из дальнего конца комнаты.

Паддингтон замялся.

– А мне опять придётся плыть через океан в спасательной шлюпке и питаться мармеладом, как по дороге сюда? – спросил он.

– Нет, – успокоил его среди всеобщего смеха мистер Браун. – Я специально сходил в большую пароходную компанию, и они пообещали дать тебе отдельную каюту по специальным медвежьим расценкам, а в придачу стюарда[22], который понимает в медведях и будет за тобой присматривать.

Паддингтон сел на стул и крепко задумался. Всё это случилось так неожиданно, что мысли у него совсем закрутились и запутались и он даже не знал, что сказать и кого первым благодарить.

– А ничего и не надо говорить, – выручила его миссис Бёрд. – Лучше съешь вместо этого кусок торта. Я его специально испекла.

– На нём написано: «Bon voyage»[23], – пояснила Джуди. – Это значит: все мы желаем тебе счастливого пути.

– А ну-ка, – предложил торговец уценённой бакалеей, когда Паддингтон принялся разрезать торт, – крикнем-ка в его честь троекратное «ура!».

Следующие несколько минут, пока Паддингтон раздавал всем тарелочки с тортом, в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад дрожали все потолки и стены, причём было замечено, что даже мистер Карри кричит ничуть не тише других.

– Скучновато без тебя будет, медведь, – проговорил он хмуро, когда, выходя через некоторое время на улицу, задержался у дверей, чтобы пожать Паддингтону лапу. – И кто же, интересно, будет исполнять мои поручения?

– О господи, – вздохнула миссис Браун, когда гости понемногу разошлись и остался один только мистер Крубер. – Как вдруг тоскливо сделалось. Надеюсь, мы правильно поступили.

– Зато никаких больше мармеладных пятен на стенах, – попробовал пошутить мистер Браун, но шутка никого не развеселила. Паддингтон убежал к себе, а остальные уныло поплелись в гостиную.

– Я пятна не стану смывать, – решительно заявила миссис Бёрд. – Никогда, ни за что на свете.

– Я думаю, вы приняли абсолютно правильное решение, – рассудительно произнёс мистер Крубер. – В конце концов, тётя Люси ведь вырастила и воспитала Паддингтона, и если бы она не отправила его в Англию, мы бы никогда с ним не познакомились.

– Я знаю, о чём ты думаешь, Мэри, – сказал мистер Браун, беря жену за руку. – Но если Паддингтон решит остаться в Перу, мы не имеем права его отговаривать.

Брауны примолкли. Когда из Перу пришла телеграмма, мысль отправить Паддингтона на родину на день рождения тёти Люси показалась просто великолепной, но теперь, когда всё уже было решено, им вдруг сделалось невероятно грустно.

За годы, проведённые в их доме, Паддингтон стал неотъемлемой частью семьи, и представить жизнь без него было почти невозможно. При мысли, что они, чего доброго, никогда больше его не увидят, Брауны всё ниже и ниже опускали головы.

Но вдруг тишину нарушил знакомый топоток лап по лестнице, а потом бухнула, открываясь, дверь гостиной и вошёл Паддингтон, волоча свой кожаный чемодан.

– Я уже собрался, – доложил он, – только мочалку не упаковал, на случай, если решу принять ванну перед дорогой.

– Уже собрался? – не поверила миссис Бёрд. – Погоди, а все остальные твои вещи…

– Для них целый контейнер понадобится, – добавила Джуди.

Паддингтон страшно удивился.

– Я собираюсь взять только самые важные вещи, – пояснил он. – А остальные, если можно, оставлю здесь, для сохранности.

Брауны и мистер Крубер переглянулись.

– Паддингтон, – заговорила наконец миссис Браун, – подойди сюда и сядь. Может, ты и не очень складную речь произнёс на своём торжестве, но сейчас сказал именно то, чего мы все от тебя и ждали. Ты, наверное, и сам не понимаешь, что значат для нас твои слова.

– Для меня они значат только одно, – заявила миссис Бёрд. – Я могу со спокойной совестью смыть со стен все мармеладные пятна. Ведь нам же, в конце концов, понадобится место для новых, когда Паддингтон вернётся. Это самое главное.

Все с энтузиазмом поддержали миссис Бёрд, причём громче всех звучал голос самого медвежонка.

А потом он уселся в своё кресло, и на мордочке у него появилось очень довольное выражение. Да, будет ужасно здорово снова увидеть тётю Люси, и всё-таки он уже думал о том, как замечательно будет вернуться потом сюда. А ещё у него не было никаких сомнений, что по дороге в Перу и обратно он соберёт целую коллекцию самых необычайных пятен.

Сноски

1

Вот вам и ещё одна нерушимая традиция: каждое утро к каждому английскому дому подъезжает молочный фургон, забирает пустые бутылки и заменяет их полными.

2

«Возить уголь в Ньюкасл» – примерно то же самое, что «ездить в Тулу со своим самоваром», то есть привозить с собою то, чего вокруг и так очень много. В Ньюкасле издавна добывали уголь – ну а в Туле, как известно, делали самовары!

3

Такая традиция и у нас существует – скажем, когда какая-нибудь знаменитость кладёт кирпич в фундамент здания. Ну а англичанам больше нравится, когда это делает кино– или поп-звезда: ведь потом можно написать в газете, что ваш цех открыл сам… – и все сразу поймут, что и вы не лыком шиты!

4

В английских домах, как правило, нет центрального отопления. В морозное утро первое дело – затопить камин, а чаще – просто нажать на кнопку, потому что, хотя и теперь камины есть в каждом английском доме, они всё больше газовые или электрические. Вот уж, что называется, и традицию соблюсти, и заботу отвести!

5

Смог – это смесь дыма, копоти и тумана, которая долгие годы была для Лондона настоящим бедствием: мало того что под завесой смога ничего не видно, но даже и дышится с трудом. Избавились лондонцы от этой напасти, только когда из города были изгнаны все фабрики с дымными трубами и запрещено печное отопление.

6

Континентом (с большой буквы!) англичане называют Европу. «Товары с Континента», «поехать на Континент» – такие фразы часто слышны в английской речи. Хотя теперь Англия и соединена с материком подземным туннелем, её жители никогда не забывают о том, что они островитяне!

7

Музей восковых фигур появился в Лондоне в восемнадцатом веке и носит имя своей основательницы – Анны-Марии Тюссо. Сначала он находился на Бейкер-стрит, а потом переехал на Мэрилебон-роуд. Эта забавная и поучительная экспозиция пользуется колоссальным успехом, тем более что в том же здании находится ещё одна достопримечательность – лондонский Планетарий.

8

За такое сравнение не грех и обидеться. Чарли Пис – один из самых печально знаменитых английских преступников девятнадцатого века. На его совести и грабежи, и подлоги, и убийства, а поймать с поличным его не могли очень долго, несмотря на особую примету – отсутствие пальца на левой руке. Кстати, Пис отлично играл на скрипке и был талантливым изобретателем – изобрёл, например, очень удобный набор воровских инструментов. Родился этот неправильный гений в 1832 году, а закончил свою жизнь в 1879‑м, на виселице.

9

Царицей Савской тётенька быть ну никак не могла. Царица Савская – из Библии и жила очень давно, во времена царя Соломона.

10

Комната ужасов – пожалуй, самая широко известная часть Музея мадам Тюссо. Это подземелье, в котором собраны изображения самых крупных преступников в мировой истории, а также представлены самые распространённые виды казни. Для пущего устрашения там всегда царит полумрак, так что принять медведя за злодея совсем нетрудно!

11

Спорим, вы тоже никогда не играли в крикет. Неудивительно – игра это чисто английская и, надо сказать, довольно странная. В центре поросшего травой поля находится прямоугольная земляная площадка (питч), а на ней стоят сложенные из палок воротца, или калитки. Играют две команды по одиннадцать игроков. Подающий игрок (боулер) бьёт по маленькому мячу битой, а принимающий (бэтсмен) отбивает удар. По ходу каждая из двух команд зарабатывает очки таким сложным образом, что сразу и не разберёшься, но набрать, разумеется, должна больше другой. Трудно винить Паддингтона, что он не всё понял, – правила у крикета очень сложные, а некоторые из них и вообще устанавливают перед каждым матчем!

12

В данном случае «эврика», похоже, именно это и означает. А вообще с греческого это переводится: «Я нашёл». Так воскликнул Архимед, открыв свой знаменитый закон.

13

В крикете такое возможно. Если капитан команды считает, что команда набрала достаточно очков и всё равно победит, он заявляет, что больше они подавать не будут.

14

Мёртвым мячом называется такое положение в игре, когда игрокам больше не разрешается предпринимать никаких действий. Но откуда медведю такое знать – а если не знаешь, звучит довольно страшно.

15

Мало медведя на поле, ещё кота не хватало. Но здесь это слово значит совсем другое. «Кот» – это поимка мяча игроком.

16

Овером называется серия из шести подач.

17

Иннингс – это серия подач, сделанных или отбитых одним игроком. Здесь кричащий хочет сказать, что Паддингтон по эффективности переиграл всех остальных в этом матче.

18

Криз – это белая черта, за которую нужно унести мяч, чтобы заработать очко.

19

Шерпы – название народа, который живёт в Восточном Непале, в том числе и в районе горы Эверест. Основное занятие шерпов – помогать альпинистам: альпинисты покоряют вершины, а шерпы тащат следом все тяжёлые вещи!

20

Недаром говорят, что Англия – страна частной собственности. Компания, в которой служит Паддингтонов собеседник, по всей видимости, взяла на откуп пляж в Брайтси. Она занимается его благоустройством, следит за чистотой, поставляет всё необходимое для купальщиков – ну и конечно, требует за это деньги.

21

«Дейли глоб» можно приблизительно перевести как «Мир за один день». Это довольно известная английская газета, которая освещает вопросы мировой политики. Но как видите, несмотря на известность, и она тоже нуждается в рекламе.

22

Стюардом на корабле называют человека, который обслуживает пассажиров: приносит им еду, застилает постель, убирает каюту, оттирает пятна мармелада от стен… Разумеется, оттирать пятна приходится только тем стюардам, которые обслуживают медведей, но вообще стюард должен уметь всё.

23

По-французски «Бон вуаяж!» означает «Счастливого пути!»

Content

Майкл Бонд
Медвежонок Паддингтон не сдаётся

Глава первая Медвежья услуга

Глава вторая Небывалая церемония

Глава третья Как Паддингтон вылетел в трубу

Глава четвёртая Поездка-загадка

Глава пятая Спасённый матч

Глава шестая День на пляже

Глава седьмая Неожиданное торжество

Сноски