Дана Хадсон

Двойное похищение

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

1

Таксист, молодой темнокожий парень, лихо свернул на Пятую Авеню. Сидевшая в салоне Софи Аддисон сразу занервничала. Она не любила проезжать мимо площади, где до 2001 года стояли башни торгового центра. Хотя после теракта прошло уже много лет, но ей до сих пор помнился тот ужас, что испытали они с матерью в те страшные дни. И хотя никто из их знакомых не погиб, Софи старательно избегала это ужасное место.

– А можно проехать по другой улице?

Таксист ее не понял.

– Почему по другой? Здесь же ближе. И машин меньше.

Софи тоже неоднократно замечала, что по этой улице люди стараются не ездить. Не желая показаться слишком сентиментальной, скованно попросила:

– Давайте свернем на параллельную улицу, хорошо?

Парень пожал плечами – ему-то что? И свернул на Седьмую авеню. Здесь движение было куда плотнее, и ползли они как улитки. Но тем не менее через двадцать минут Софи была на работе.

Ресторан «Огни Нью-Йорка» не имел звезд Michelin и в перечень модных не входил, но имел хорошую репутацию и его посещала достойная публика, главным образом клерки из окрестных офисов. Софи, как внештатная официантка, работала по утрам – с восьми до четырех. Вечером заработки были на порядок выше, поэтому по вечерам работали уже штатные официанты. Но и утром можно было неплохо заработать, особенно если учесть немаленькие чаевые. Конечно, они складывались в общий котел, но Софи из него перепадала вполне достаточная доля.

Она училась в медицинском колледже в Бруксе, надеясь со временем стать дипломированной медсестрой, как и ее мать. Мама осталась в Антанте, где работала в стоматологическом кабинете, помогая немолодой уже миссис Лейн, дантисту. Практика у них была небольшая, но устойчивая. Пациенты посещали миссис Лейн много лет, не желая менять проверенного дантиста на новомодные стоматологические клиники, да еще пара-тройка холостяков приходила к ней гораздо чаще, чем требовалось, в надежде соблазнить-таки мисс Кристин Аддисон прелестями стабильной семейной жизни. Но мама, раз обжегшись, не только вернула себе девичью фамилию, но и прониклась твердым убеждением, что мужчинам доверять ни в коем случае нельзя.

Когда Софи выросла достаточно, чтобы понимать, что к чему, Кристин, старательно выбирая выражения, рассказала ей, не называя имен, что бывший муж обманывал ее с другой женщиной. Она несколько лет терпела, но когда узнала, что любовница мужа ждет ребенка, просто ушла, оставив неверному мужу заверенное нотариусом согласие на развод. И ни о чем не жалеет.

С тех пор они об этом больше не говорили – Софи видела, какую боль доставляют матери воспоминания. Да и какая теперь разница? Ее отец наверняка женился на той женщине, и у него, вполне возможно, большая семья.

Иногда Софи задумывалась о том, каково это, быть членом большой дружной семьи, но не могла себе этого представить. Она всегда жила только с мамой. Кристин Аддисон была очень красивой женщиной, и с возрастом ее красота не поблекла, наоборот, стала ярче и совершеннее, и на нее всегда обращали внимание мужчины, но она не поддерживала отношения ни с кем. Возможно, не верила в чистоту их намерений, а может быть, до сих пор любила своего неверного мужа.

После окончания школы Софи решила попробовать пожить своей жизнью. И уехала в Нью-Йорк. Сняла комнату в недорогом пансионате, похожем на те, что в начале прошлого века описывал О’Генри, записалась в медицинский колледж, что в свое время окончила ее мать, и принялась искать работу.

Это было непростое дело, но Софи не чуралась любого заработка. Она работала уборщицей в небольшой частной парикмахерской, подрабатывала в клиринговой фирме, в общем, хваталась за любую работу, чтобы оплатить пансион и учебу, но все равно за два года смогла закончить лишь один курс. Конечно, если бы у нее были деньги, все было бы гораздо проще. Ей не раз предлагала помочь Кристин, но Софи решительно отказывалась, у матери заработок хотя и стабильный, но небольшой. К тому же она делала немаленькие взносы в Пенсионный фонд Антланты, стараясь к старости накопить пенсию побольше.

Когда полгода назад Софи подвернулась дневная работа в «Огнях Нью-Йорка», она сочла это редкостной удачей. Сначала Софи заменяла заболевшую официантку, а потом ей дали постоянное место, правда, без социального пакета, но Софи была рада и этому. Денег здесь она получала раза в три больше, чем на предыдущих местах работы. Она даже подумывала заплатить за весь второй курс сразу, что было гораздо дешевле, чем оплачивать сдачу отдельных предметов, но решила сначала сделать надежный запас на будущее. Жизнь непредсказуемая штука, всегда возникают какие-то непредвиденные траты.

Вот и сегодня в метрополитене, на котором она обычно ездила в Манхеттен из Бруклина, что-то случилось, и огромная толпа народа бросилась наверх в поисках наземного транспорта. Софи повезло, ей удалось поймать такси почти сразу. С ней село трое компаньонов, поэтому проезд вышел не таким дорогим, хотя таксист взял с них гораздо больше, чем обычно. Но это понятно, бизнес есть бизнес. Зато она успела точно к началу рабочего дня.

Мистер Бойс, старший официант, самолично метался по залу, стараясь привести его в порядок к открытию. Завидев Софи, кинулся к ней с паническим воплем:

– Наконец-то! Скоро открытие, а в зале настоящий свинюшник!

Софи оглянулась. В самом деле, вечерняя смена оставила зал неубранным. Везде валялся мусор, битая посуда и рваная бумага. Перевернутые стулья и столы тоже не украшали интерьер. Как такое могло произойти?

Подгоняя ее, Бойс торопливо объяснил:

– Вчера ресторан снимали ковбои из Невады. Официанты сбились с ног, пытаясь им угодить. Но, сама понимаешь, ковбои – это особая статья. Они вырвались из своих степей и теперь гуляют, пока не просадят все свои деньги. В общем, наш персонал так измучился, что был просто не в состоянии навести порядок, предоставив это нам. Дарсет не мог предполагать, что утром на метро будет авария и из нашей смены почти никто вовремя не приедет.

Мистер Дарсет служил старшим официантом вечерней смены и был придирчивым и строгим администратором. Поняв, что ночью здесь и впрямь творилось нечто несусветное, Софи порадовалась, что работает она в безопасной дневной смене, во время которой спиртное не подается.

Не переодеваясь, поскольку в футболке и джинсах убирать было куда сподручнее, чем в фирменном костюме, она принялась за дело. Убрав мусор, они с мистером Бойсом в скоростном темпе подняли мебель, протерли столы и поменяли скатерти, пока уборщики подметали и мыли затоптанные полы.

К восьми тридцати все было в более-менее относительном порядке, и Бойс, как обычно, открыл ресторан. Софи кинулась в подсобку переодеваться. Как хорошо, что по утрам немного посетителей! Главным образом это были работающие в соседних офисах холостяки, заскакивающие перехватить чашечку утреннего кофе и яичницу с беконом.

Пока она переодевалась, в гардеробную забежали еще две официантки.

– Ужас, что делается на улицах! – Мари, симпатичная кругленькая афроамериканка, была такой взмыленной, будто пробежала с полным подносом весь Уолл-стрит. – Метро стоит, везде пробки, проехать невозможно. Я бежала бегом от Медисон-сквер!

Софи с сочувствием покосилась на нее. Теперь понятно, почему та была такой запаренной. Пробежать почти десять километров – это надо быть настоящей спортсменкой. Их привычное метание по залу ни в какое сравнение не шло с этим марафонским забегом.

Заботливо посоветовала:

– Прими душ и передохни минут десять. Уверена, мы справимся.

Обмахиваясь рукой, та благодарно проговорила:

– Правда? Вот здорово! Спасибо! А то я просто не знаю, как появиться в таком виде в зале.

Расправив складки на синем форменном платье, Софи с привычной улыбкой вышла в зал. Там сидело пятеро нетерпеливо поглядывающих по сторонам посетителей. Софи с извинениями бросилась к ним. Она знала, что каждый из них старался сесть к своему официанту, но сегодня в зале была лишь она одна.

Приняв от всех клиентов стандартный заказ, побежала на кухню. Слава Богу, мистер Уилсон, шеф-повар утренней смены, уже приготовил кофе и даже выставил его на поднос. Схватив поднос и побросав на него заказанную выпечку, Софи рванула обратно. Едва раздала заказы, как в ресторан зашла новая партия посетителей.

Ей пришлось так метаться еще почти полчаса, пока к ней не присоединились остальные официанты. Решив дать себе немножко отдыха, она упала на стул возле смотрового окна в зал и вытянула гудящие ноги. Мимо прошел мистер Бойс, решительно не одобрявший подобный отдых при наплыве народу, и Софи вскочила, намереваясь пойти в зал, но он доброжелательно разрешил:

– Сиди, сиди, Софи. Ты заслужила отдых.

И Софи снова села, массажируя натруженные руки и думая, сможет ли пойти сегодня вечером на занятия после такого суматошного начала дня.

Наступило время ленча, и она подбежала к зеркалу, чтобы поправить макияж. Освежив помаду на губах, одернула платье и вышла в зал, ожидая увидеть постоянных клиентов. В самом деле, на третьем столике ее ряда сидело четверо мужчин в строгих деловых костюмах. Все они были среднего возраста, кроме одного, ради которого Софи и прихорашивалась. Он был сравнительно молод, лет тридцати, не более, с ранней сединой на висках, с несколько циничным взглядом и аристократическими манерами.

Он был очень красив настоящей мужской красотой, с чеканными, будто высеченными резцом скульптора, чертами лица, и смуглой кожей. Софи решила, что среди его предков наверняка были индейцы. Для европейца у него слишком резкие черты лица.

Улыбаясь уже не официальной, а искренней улыбкой, она подошла к столику. Мужчины беседовали на профессиональные темы и не обратили на нее никакого внимания. Для них ленч был всего лишь возможностью собраться за одним столом и обсудить возникшие на работе проблемы. Что для них обслуживающий персонал? Предмет интерьера, не более.

Негромко вздохнув, Софи отправилась выполнять заказ, не заметив, что тот самый мужчина, которому она так старалась приглянуться, проводил ее долгим оценивающим взглядом.

Мари прибежала к раздаче в одно время с Софи и выдохнула свое любимое словечко:

– Ужас! Я-то надеялась, что сегодня народу будет как всегда, а ты посмотри, что творится!

Оглядев полный зал, Софи примирительно заместила:

– Зато и заработок будет соответствующий. Мы должны быть довольны.

Но Мари не была довольной.

– Конечно, если бы я не чувствовала себя говяжьей отбивной, то была бы довольной. Но теперь у меня так гудят ноги, что я мечтаю только об одном – шлепнуться в кресло и задрать их повыше. Неужели ты не устала?

Софи тоже умаялась до чертиков. Но что делать? Смену-то все равно нужно доработать до конца. Получив заказ, она отнесла его все также негромко беседующим посетителям. Составляя тарелки перед интересовавшим ее мужчиной, с интересом рассматривала его скульптурное лицо и неловко замерла, когда он внезапно поднял взгляд и прямо посмотрел ей в глаза. У нее нервно вздрогнули руки, и она чуть не расплескала налитый до краев горячий кофе.

Быстро справившись с собой, смущенно улыбнулась и поспешила на призывный жест новых посетителей.

Стивен Клейтон проследил за официанткой нескромным изучающим взглядом и цинично констатировал, что девушка весьма хороша. Стройная, будто точеная, фигурка, с крепкими, красивой формы, небольшими грудками. Язвительно усмехнулся, недовольный возникшим сексуальным интересом. Разве для того он с таким трудом расстался с Люси, чтобы вновь влезать в безнадежные отношения? Гораздо проще забыть о существовании этого так называемого слабого пола. Только вот как при этом игнорировать позывы своей мужской сути?

У него что-то спросил мистер Брамсон, главный менеджер по сбыту, и, чтобы уяснить суть вопроса, Клейтону пришлось переспросить, обнаружив несвойственную ему рассеянность. Они проговорили о делах до конца ленча, и он то и дело ловил себя на изучении тонких щиколоток хорошенькой официантки. На ней почти не было макияжа, отчего она казалась юной невинной девушкой, что его изрядно смешило. Какие в подобных местах невинные девушки? Да и есть ли они в природе? В Нью-Йорке таких уж точно нет. У всех у них единственная цель в жизни – побольше захапать. Все его знакомые девицы, во всяком случае, хотели именно этого. Хотя и клялись ему в искренней бескорыстной любви. Но он давно понял, что в отношениях с противоположным полом нужно уметь слышать не то, что сказано, а то, что подразумевается.

К примеру, если твоя любовница говорит «я тебя люблю», это означает – «мне нужны деньги». А если «я без тебя жить не могу» – «я хочу за тебя замуж», исключительно для того, чтобы выжать еще больше денег. Во всяком случае, за последние пять лет он жил с четырьмя совершенно разными женщинами, но исход этих отношений был один – скандал. Хотя что может быть обыденнее, – пожили вместе и разбежались? Возможно, прав его отец, утверждающий, что женщин в собственный дом приводить нельзя, они начинают чувствовать себя в нем хозяйками и жутко оскорбляются, когда выясняется, что это не так.

Поев, они расплатились и гурьбой двинулись к выходу. Клейтон постарался переключиться на более насущные проблемы, слушая идущего рядом с ним Брамсона. Повернув к нему лицо и не глядя на дорогу, у выхода из зала налетел на торопившуюся на вызов официантку. Ему пришлось ухватить ее за плечи, чтобы не дать упасть. От этого телесного контакта кровь тотчас забурлила и понеслась по венам вскачь, а когда она подняла лицо и опалила его взглядом невозможно синих, даже не синих, а фиалковых, глаз, он с трудом сдержал страстное желание опустить голову и поцеловать ее на виду у всего зала. Но вот руки свои удержать не смог, и прижал ее к себе еще сильнее.

Она замерла, не зная, как себя вести, и сконфуженно пробормотала:

– Извините, сэр, я была неосторожна.

Голос у нее был мягкий и нежный, такой же, как и она сама. Чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается волна неистового желания, Стивен прохрипел, не узнавая свой голос:

– Это я виноват. Не смотрел, куда иду.

Она еще раз повторила:

– Извините, сэр. Мне надо идти.

Ему ужасно не хотелось выпускать ее из рук, но он сделал шаг назад, чувствуя себя при этом так, будто вынужден отдать что-то очень ценное, принадлежащее лично ему, и вытянул руки по швам. Быстро развернувшись, девушка быстрыми легкими шагами пошла к столику, с которого ей призывно махали клиенты, а невесть чем разозленный Стивен повернулся к лукаво усмехающемуся Максу Брамсону.

– Симпатичная штучка, доложу я вам. Между прочим, моя первая жена тоже была официанткой. К сожалению, стремление всем угодить так и осталось у нее в крови.

Клейтон знал, что первый брак Макса распался из-за постоянных измен жены, и усмотрел в его словах намек на непорядочность и этой девушки. Возможно, Брамсон что-то знает? Вопросительно приподняв бровь, посмотрел на заместителя, и тот сразу ответил, поняв невысказанный вопрос.

– Я ничего о ней не знаю, но ведь они все одним мирром мазаны. Разве не так?

С этим тезисом спорить было трудно, да Стивен и не собирался, поскольку считал его совершенно верным.

Вернувшись в офис, приказал своей секретарше миссис Макгри принести распечатанную электронную почту, и принялся скрупулезно отвечать на письма, диктуя ответы секретарше, но то и дело останавливаясь, чтобы откинуть лезущее в глаза видение, как он все-таки целует эту симпатичную официанточку.

Интересно, каковы ее губы на вкус? Когда он прижал ее к себе, то подспудно удивился отсутствию запаха. От нее ничем не пахло. Интересно, почему? Она совсем не пользуется духами? Но ведь шампуни или мыло тоже имеют запах. А от нее ничем не пахло. Или просто он не разобрал ее запах? Почему-то ему очень хотелось разрешить эту загадку.

После очередного намекающего покашливания миссис Макгри понял, что опять надолго замолчал, и постарался выбросить из головы все посторонние мысли.

После работы выехал из Уолл-стрит ровно в восемь часов, как делал это уже много лет подряд. Это было самое спокойное время, обычный рабочий день в деловом центре Нью-Йорка закончился пару часов назад, публика, приехавшая в Бродвейские театры, уже сидела в многочисленных залах, и дороги были если и не свободны, то вполне проезжаемы.

Подъехав к своему особняку в Ричмондтауне на Стейтен-айленде, Клейтон удовлетворенно улыбнулся. Стейтен-айленд совершенно не походил на район шумного и безалаберного Нью-Йорка. Старинные особняки с ухоженными парками сделали бы честь любой европейской столице. Безмятежность и тишина подчеркивались громким пением птиц.

Проехав еще немного, хотел повернуть машину к своему дому и зло присвистнул. Около особняка на стоянке для гостей была припаркована хорошо знакомый ему красный феррари. Люси!

Он громко выругался и даже стукнул кулаком по рулевому колесу. Опять она! Они расстались больше месяца назад, но она до сих пор достает его своими дурацкими требованиями. Как же ему отвязаться от бывшей любовницы?

Быстро заведя машину в подземный гараж, прошел в гостиную, на время отложив выяснение, какой идиот пропустил мисс Браун в его дом.

Люси привольно развалилась в кресле, просматривая иллюстрированный журнал, и по-хозяйски потягивала коктейль из высокого хрустального стакана.

– Что ты здесь делаешь, черт побери? – Клейтон и не думал скрывать своего недовольства.

Люси отложила журнал на журнальный столик и поднялась ему навстречу. В несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, попыталась поцеловать Стивена в губы, но он молниеносно увернулся.

Вытянув руку и не давая ей приблизиться к себе, машинально отметил ее красный, как у напившегося крови вампира, рот. По телу прополз неприятный озноб, и он резко повторил:

– Какого лешего тебе здесь нужно, Люси?

Она улыбнулась и соблазнительно провела язычком по верхней губе.

– Просто соскучилась. Разве это такая редкость? Ты же жутко сексапилен, Стив.

Клейтон не мог понять, что такого уж притягательного он находил в этой развязной девице. Но ведь находил же?

Будто услышав его мысли, Люси добавила:

– И ты тоже сходишь по мне с ума, я же вижу! Недаром ты сошелся со мной еще в то время, когда в твоем доме жила эта снулая рыба Кэтрин.

Это тоже было неприятной правдой. Стивен действительно спал с Люси, еще не порвав с Кэтрин. Конечно, это его вина, но ему так быстро надоедают женщины! Это его натура, а кто может поспорить с тем, что дано природой? Одно то, что с Люси он прожил почти полгода, делает его героем, хотя ее скандалов не вынес бы и святой. В постели ее темперамент восхитителен, но вот вне ее…

Люси приблизилась к нему поближе и пропела:

– Почему бы нам не вспомнить былое? Клянусь, я не буду больше с тобой спорить.

Стивен с натугой рассмеялся.

– Спорить? Ты наши кошмарные скандалы называешь таким нейтральным словом – спор? Да ты чуть не убила меня в последний раз! Нет уж, я с тобой никаких дел иметь не желаю. И вообще, скажи мне, каким образом ты умудрилась проскочить мимо охраны, которой приказано тебя ни под каким видом не пускать?

Люси лишь небрежно пожала плечами и скользким движением прижалась к Клейтону. Почувствовав ее руку на своем члене, Стив зарычал и с силой ее отпихнул.

– Хватит! Если ты считаешь меня сексуально озабоченным козлом, готовым выложить за твои продажные ласки миллионы, то ты просчиталась, красотка!

Покраснев, она завопила, больше не сдерживаясь:

– Ублюдок! Если ты не хочешь меня, то это значит только одно – у тебя появилась новая любовница! Ты же дня без секса прожить не в состоянии!

Клейтону и в самом деле было тяжело, но тем не менее он жил без женщин уже больше месяца, с тех самых пор, как решил расстаться с все более и более докучавшей ему Люси. Почему-то в голове возникли фиалковые глаза официантки из «Огней Нью-Йорка», и он ядовито процедил:

– Тебя мои дела не касаются!

Но у Люси на это было другое мнение.

– Меня касается все, что ты делаешь! Не думай, что ты сможешь спокойно жить с другой фифочкой! Я отравлю вам жизнь! Обещаю! А ты прекрасно знаешь, что я всегда держу свое слово!

В этом Клейтон за полгода сверхбурной совместной жизни убедился как нельзя лучше. Не желая больше препираться с наглой любовницей, хмуро пообещал:

– Не думай, что сможешь мне как-то повредить. Я велю своим адвокатам подать на тебя в суд жалобу на сексуальное преследование с требованием запретить тебе приближаться ко мне ближе чем на сто метров. И сама знаешь, какой штраф тебе грозит в случае ослушания.

Но Люси, как и большинство рыжеволосых особ, обладала максимумом взрывного темперамента при минимуме здравого смысла.

– Ха! Да плевать мне на постановления какого-то паршивого суда! Я буду делать то, что считаю нужным! Но если ты мне заплатишь…

Договорить он ей не дал.

– Ты получила уже вполне достаточно. И если будешь вымогать еще, угрожая мне при этом всякой ерундой, то узнаешь, что такое враждовать со Стивеном Клейтоном.

Хотя это было сказано внушительно и твердо, Люси не испугалась.

– Да весь Нью-Йорк на моей стороне! Стоит мне только рассказать, как ты со мной обращался, и в тебя будут кидать на улице камни!

Клейтон засмеялся неприятным скрипучим смехом.

– А не в тебя? Если я покажу запись нашей последней ссоры, то тебя вполне могут привлечь за покушение на убийство.

Люси приняла эту угрозу за откровенный блеф.

– Какая запись?! Неужели ты принимаешь меня за идиотку, которая верит чему попало?

Клейтон лениво напомнил:

– Ты не забыла, что в коридорах и вестибюле стоят камеры слежения? А последний скандал ты мне закатила как раз в вестибюле, потому что тебе показалось, что я приударил за одной дамочкой в ночном клубе. Запись твоего блистательного выступления у меня есть. И учти, если ты не оставишь меня в покое, я пущу ее в ход. И не думай, что после этого тебя кто-то пожалеет!

Сделав шаг в сторону, он нажал на кнопку вызова прислуги. Появившемуся дворецкому приказал:

– Выведите мисс Браун отсюда! И чтобы я ее в своем доме больше никогда не видел!

И вышел, предоставив Кэмблу самому справляться с разъяренной фурией. Раз допустил ее появление здесь, пускай сам с ней и разбирается.

Переодевшись, отправился в столовую. Обед был уже на столе, и Стивен неторопливо принялся за еду. Закончив обедать, позвонил. Кэмбл явился не сразу, а минут через пять. Его лицо украшала длинная царапина через всю щеку и подбитый глаз.

Клейтон не стал выказывать сочувствие пострадавшему слуге. Наоборот, с сарказмом выговорил:

– Боевые раны украшают настоящих мужчин, не так ли? Очень приятно, что теперь не я один знаком с буйным темпераментом мисс Браун и среди нас появились очередные жертвы ее невоздержанности.

Прижимая к царапине дезинфицирующую салфетку, Кэмбл запротестовал:

– Вы несправедливы ко мне, сэр! Я всегда относился к мисс Браун крайне настороженно, и пару раз даже намекал вам на подобный конец ваших взаимоотношений. Но вы на мои предупреждения не обратили никакого внимания. Впрочем, как всегда.

Клейтон должен быть признать свою предвзятость.

– Ладно, Кэмбл, будем считать, что я ошибся. Как всегда.

Дворецкий приподнял одну бровь, деликатно выражая свое несогласие.

– Ошиблись, сэр? Я бы сформулировал это по-другому: вы получили то, что заслужили.

Зная неприязнь Кэмбла к случайным связям, Стивен с некоторым раздражением пообещал:

– Могу вас заверить, что эта история меня кое-чему научила и впредь я буду осторожнее!

На это хвастливое заявление дворецкий вновь недоверчиво вздернул бровь и с каменным лицом поинтересовался:

– Вы закончили обедать, сэр? Можно убирать со стола?

Клейтон озвучил не сказанную Кэмблом пословицу:

– Понятно. Горбатого, как известно, могила исправит. Разве вы не это хотели сказать, Кэмбл?

На что тот с нескрываемой язвительностью ответил:

– Да что вы, разве я посмею, сэр! – и вышел, чтобы дать слугам распоряжение убирать со стола.

Перейдя из столовой на крытую веранду, Стивен сел лицом к парку, налил портвейна и, мрачно прищурясь, стал рассматривать ротонду из белого мрамора, украшенную плетистыми розами. В его голове впервые мелькнула странная мысль, – а как их выращивают? Трое садовников, ухаживающих за его парком, имели высшее образование и наверняка могли найти занятие попрестижнее, но вряд ли бы в другом месте получали столько же, сколько у него.

Сзади появился Кэмбл и несколько развязно заявил:

– Поскольку вы не спросили, кто пропустил мисс Браун, то вынужден вам доложить по собственной инициативе, чтобы не было ненужных недоразумений: это сделал новый охранник. Он был не в курсе ваших с ней специфических взаимоотношений, а мисс Браун может быть очень убедительной, когда захочет. Что прикажете с ним делать, сэр? Уволить?

Клейтон вспомнил счастливые глаза мальчишки, принятого им только на прошлой неделе. Тот был так доволен, что сразу же побежал делиться радостной новостью с матерью. Жаль было бы уволить его за допущенный промах.

Отпив еще один глоток, безучастно разрешил:

– Пусть остается. Но предупреди его – никого без моего разрешения не впускать! И если он еще раз проштрафится, выгоню без сожаления!

Кэмбл ушел, а Стивен закинул ноги на парапет и снова отпил портвейн. Европейский обычай пить портвейн после обеда привез еще его прадед, и с тех пор в их семье не нарушался. Хотя в какой семье? Его мать недолгое время была в связи с его отцом, известным красавчиком-плейбоем Робертом Клейтоном, от которой и появился на свет он, Стивен Клейтон. Отец его признал, но называл не иначе как «моя ошибка». Он не женился ни на матери Стивена, ни на ком-либо еще, и жениться не собирался, порхая от женщины к женщине, как мотылек от цветка к цветку, называя этот процесс «сбором нектара».

Мать Клейтона, Лаура Ричардсон, принадлежала к почтенной обеспеченной семье, и Стивен был благодарен ей за то, что вырос в нормальной семейной обстановке. Его отчим был богат и относился к нему по-доброму, две младшие единоутробные сестры его просто обожали, поэтому Стивен вполне мог сказать, – да, у него есть семья. И даже лучше, чем у многих.

Когда Стивен закончил университет, Роберт Клейтон открыл в банке для единственного сына счет на десять миллионов долларов и передал одну из своих компаний. А заодно и этот надоевший ему особняк. Перебравшись в Нью-Йорк из Сан-Антонио, где жили мать с мужем и дед с бабкой по материнской линии, Стивен занялся изучением дел в компании и ее реорганизацией. И даже его отец вынужден был признать, что средняя компания под началом сына за несколько лет выросла до крупной корпорации с миллиардным оборотом.

Но мать была недовольна – оторвавшись от семьи, сын выказывал замашки своего отца-плейбоя. То же небрежное отношение к женщинам и та же безответственность. Но сын с этим определением был категорически не согласен. Почему это он небрежен и безответственен? Наоборот, он никогда не дал ни одной женщине возможности забеременеть от него. И всегда достойно вознаграждал любовниц при расставании.

Клейтон никогда никого не обманывал, – после первого скандального разрыва, научившего его осторожности, он предлагал потенциальным подругам подписать составленное адвокатами соглашение, определяющее их отношения и сумму отступных при расставании. И сверх того что-либо требовать подругам воспрещалось. Ни одна его пассия от подписания этого соглашения не отказалась. Конечно, ведь вознаграждение было весьма достойным. Вряд ли кто-то из них мог получить подобную сумму другими путями.

И Люси тоже получила эту сумму, но сочла, что этого ей недостаточно. Но она от него все равно больше ничего не получит. Жалкая сумасбродка. Вспомнив боевые ранения Кэмбла, поморщился и набрал номер своего адвоката.

– Паркинсон! Подготовь-ка бумаги на мисс Браун. Почему-то у меня нехорошее предчувствие, что они нам понадобятся.

Адвокат промычал что-то неодобряющее, но пообещал:

– Хорошо. Возможно, это послужит для нее сдерживающим началом.

Для Люси в каких-то жалких бумажках никакого сдерживающего начала не было и быть не могло, но нужно же что-то делать, чтобы обезопасить себя от этой дикой кошки?

До конца вечера времени было еще много, и Стивен, привыкший ложиться поздно, не знал, чем заняться. Свое правило не работать дома он соблюдал свято, и теперь шатался по комнатам, ища себе занятие.

Включил телевизор и погулял по каналам, пытаясь отыскать что-то нестандартное, но кругом шли боевики с давно надоевшим мордобоем да сюсюкающая пошлятина с поцелуями и кувырканием под простынями.

С яростью выключив бесполезный экран, Стивен спустился в бассейн с тренажерным залом и до полуночи провел там, отжимаясь и плавая. Закончил вечер в сауне, потом принял освежающий душ и приготовился ко сну. Спать в одинокой пустой постели было не только непривычно, но и на редкость неприятно. Свирепо взбив подушки, будто в его проблемах была исключительно их вина, попробовал заснуть, и не смог.

Горячо пообещав себе, что завтра же примется за поиски новой подруги, только на сей раз будет умнее и поселит ее в симпатичной квартирке где-нибудь на Манхеттене, неподалеку от главного офиса компании, принялся дышать размеренно и спокойно и наконец заснул.

Поутру, выбираясь из тугого кокона, в который превратились простыни и одеяло, Стивен пытался обуздать возбужденное тело. Но получилось это у него только после холодного душа. За завтраком он вспомнил свой сон и с раздражением бросил на стол измятую салфетку. Ему снилась та официанточка из ресторана! И это благодаря ей он проснулся в таком дурном настроении, да еще с неуемным желанием женского тела.

Вожделение было настолько сильным, что аппетит пропал совершенно. Отодвинув полную тарелку, Стивен хмыкнул. Чем он так недоволен? Ему же нужна любовница? Вот он и получит эту сексапильную официанточку. Он всегда получает то, что хочет. Только на этот раз обязательно учтет неприятности, постигшие его с мисс Браун, и будет начеку. Хотя выбранная им на сей раз особа вряд ли обладает таким же необузданным темпераментом, что и огненная Люси, но от женщин всего можно ожидать.

В это время ни о чем не подозревающая Софи мирно завтракала в пансионе миссис Крепс, сидя в общей столовой на своем обычном месте. На этот раз кухарка приготовила довольно вкусную овсянку с кусочками банана, яблока и ананаса. Софи ела с удовольствием, а вот сидевший рядом с ней Грэг был крайне недоволен и сердито бурчал, что им вовсе не дают мяса. Софи мясо не любила, поэтому, не отвечая, лишь дернула плечом.

Позавтракав, накинула ветровку и отправилась в метро. На этот раз никаких ЧП не было, и она, всего каких-то полчаса простояв в вагоне стиснутой со всех сторон, выбралась на свежий воздух. От станции метро до ресторана было три остановки на автобусе, но Софи предпочитала пройти это расстояние пешком, хотя впереди предстоял долгий трудовой день. Но метаться по залу скучно и утомительно, а неспешно идти сквозь нескончаемое людское море сплошное удовольствие.

У служебного входа в ресторан в раскованной позе стоял высокий мужчина, но занятая своими мыслями Софи не обратила на него внимания. И только когда он перерезал ей путь и поздоровался, она подняла на него взгляд и вздрогнула. Это был тот самый красавец, которым она тайно любовалась все время своей работы.

– Здравствуйте, мисс… – он явно ждал продолжения, а Софи заполошно соображала, стоит ли ему отвечать.

Одно дело – думать о нем, и совсем другое – разговаривать, а тем паче знакомиться. Мать столько раз остерегала ее от богатых мужчин, считающих, что им все позволено, что Софи поневоле прониклась ее опасениями. Но и отталкивать этого потрясающего мужчину ей не хотелось. Что такого уж страшного будет, если они просто познакомятся? К тому же будет смешно, если она оттолкнет его и бросится в ресторан, как испуганный ребенок.

– София Аддисон.

Он расцвел, будто она оказалась по меньшей мере кинозвездой.

– Замечательно красивое имя! А я просто Стивен Клейтон.

Софи не думала, что Стивен Клейтон такое уж простое имя. К тому же он наверняка богат, а с такими мужчинами нужно держать ухо востро.

– Извините, мистер Клейтон, но я спешу на работу. Вы не могли бы меня пропустить?

Он не двинулся с места, ответив с прежней жизнерадостностью:

– Конечно, конечно! Но только после того, как вы пообещаете встретиться со мной этим вечером. Где и как, на ваше усмотрение.

Софи не понравился его развязный тон. Если она работает официанткой, это еще не значит, что она доступна. Давая ему это понять, сухо отказалась:

– Извините, мистер Клейтон, но мне некогда. По вечерам я учусь. И на свидания у меня просто нет времени. А сейчас пропустите меня, пожалуйста.

Он так удивился, будто он на его глазах превратилась в райскую птичку и улетела.

– Но неужели вы заняты всю неделю?

Софи заколебалась. Вечерами в субботу и воскресенье она была свободна. Но вот разумно ли будет соглашаться на встречу с этим лощеным господином? Как бы он ей ни нравился, это еще не повод для неразумных поступков.

Заметив ее колебание, он удвоил напор:

– Милая мисс Аддисон! Вы меня многому обяжете, если сходите со мной куда-нибудь! – И искушающее добавил: – Куда бы вы хотели пойти?

Усмехнувшись, Софи озвучила свою детскую мечту, на осуществление которой у нее не хватало времени:

– Мне ужасно хочется посмотреть аквапарк.

И снова он удивился, но тут же удовлетворенно согласился.

– Замечательно. Но для посещения аквапарка нужен целый день. Вечера мало.

Немного посомневавшись, Софи согласилась, решив попросить кого-нибудь из официанток подменить ее в субботу.

– Хорошо. Можно встретиться утром в субботу.

Стивен тут же уточнил:

– Часов в девять устроит?

Она снова заколебалась. Ей так хотелось выспаться. Он понял ее колебания.

– Понятно. Вы, как и я, ложитесь поздно, поэтому выходные – единственные дни, когда вы можете поспать подольше. Ну, хорошо. Давайте встретимся в одиннадцать. Только скажите ваш адрес, и я заеду за вами.

Софи не хотела давать ему свой адрес. Это было неразумно, и она предложила:

– Давайте встретимся у входа в аквапарк?

Стивен нахмурился.

– Вы будете трястись несколько часов в общественном транспорте, чтобы только не ехать со мной в моей машине? Ведь у вас нет своей машины?

– Нет. Она мне просто не нужна. Машины – это очень трудозатратное имущество.

Клейтон имел больше десятка машин и никогда их с этой точки зрения не рассматривал. Обиженно пожал плечами, стараясь, чтобы она почувствовала себя виноватой.

– Ну, если вы не хотите говорить мне свой адрес, видимо, принимая меня за маньяка, то давайте встретимся на нейтральной территории. Отсюда до моего дома и до аквапарка примерно одинаковое расстояние. Так, может, здесь?

Софи не поддалась на его попытку манипулирования.

– Мне гораздо удобнее выйти на станции метро у аквапарка. – И с нетерпением посмотрела на дверь ресторана.

Стивену пришлось с ней согласился. Вежливо попрощавшись, она хотела шмыгнуть внутрь, но он не дал, цепко ухватив за руку.

– Почему вы прощаетесь со мной, мисс Аддисон? Я еще приду сюда на ленч. Надеюсь, мы увидимся?

Его темные глаза прожигали ее насквозь, и она невольно поежилась. О чем он говорит? Можно подумать, речь идет не о банальном ленче, а о чем-то гораздо более интимном, так нежно звучит его голос. Не зная, что ему ответить, она смущенно пробормотала:

– Да, да, конечно! – и бросилась внутрь, в спасительную тишину ресторана.

Скептически посмотрев ей вслед, Клейтон пошел в свой офис, обдумывая по дороге, в какую же игру играет мисс София Аддисон. Маленькая невинная девочка? Похоже. Что ж, нужно признать, у нее эта роль получается весьма неплохо. Мысленно поаплодировав столь талантливой актрисе, постарался перевести мысли на работу. А то, думая об обещанных ему интимных удовольствиях, недолго стать посмешищем в глазах собственных подчиненных.

Во время ленча он рассматривал стройную фигуру Софи в упор, ничуть не стесняясь понимающих переглядок своих спутников. На ехидное замечание Брамсона:

– Вакантное место вашей любовницы, Клейтон, похоже, уже занято?

Он небрежно бросил:

– Что за зависть звучит в вашем голосе, Брамсон? Вы же женаты? Или не мечтать – вредно?

Тот пожал плечами и признал:

– Конечно, у вас, холостяков, есть некоторые преимущества перед нами. Но и у нас есть свои радости. И еще неизвестно, кто в этой гонке победитель.

Клейтон решил не допускать конфронтации.

– Согласен. Но только я до супружества еще не дозрел. Зачем ограничивать себя одним блюдом? Однообразие быстро приедается.

Макс Брамсон, женатый уже почти двадцать лет, нравоучительно заметил:

– Жены не продукт для употребления, Стивен. Они наше продолжение. Вот вам бывает скучно с самим собой? Вы самому себе приедаетесь?

Удивленный Клейтон отрицательно покачал головой.

– А ведь хорошая жена и самом деле наша вторая половина. А сам себе надоесть может только очень пустой человек.

Клейтон с этим не согласился, но и спорить не стал. Зачем? В этом деле общего мнения быть не может. Каждый живет так, как хочет. Или так, как складываются обстоятельства.

Когда Софи принесла им счет и склонилась над столом, подписывая чеки, Стивену вдруг нестерпимо захотелось погладить ее аккуратную, округлую попку, и он даже покраснел, не понимая, с чего это у него вдруг возникли столь вульгарные порывы. Но они возникли, и он взмолился, чтобы период ухаживания длился как можно меньше.

Проблема была в том, что сценарий соблазнения маленькой невинной девочки предполагал гораздо более длительное время, чем он мог себе позволить. У него уже был опыт действий по этому сценарию. Потом оказалось, что Мэдисон, которая разыграла этот спектакль, крутила любовь не с ним одним, а сразу с тремя кавалерами. А он не любил стоять в очереди и порвал с ней сразу. Поняв, чего она лишилась, Мэдди потом долго названивала ему с извинениями и фальшивыми клятвами в любви, но он не такой идиот, чтобы верить подобным шлюшкам. Теперь предстояло выяснить, из того же веселого водевиля София Аддисон, или у нее более развитая интуиция?

До субботы время тянулось так долго, что Клейтон пришел в совершенно неупотребительное состояние. Он рычал на всех, кто попадался на его дороге. Миссис Макгри старалась слиться со стеной при его приближении, и ходила возле него на цыпочках, как возле берлоги старого злого гризли. Чтобы держать при себе собственные руки, которые при каждой удобном случае пытались дотронуться до Софи без позволения хозяина, Клейтон в четверг и пятницу обедал со своей командой в другом ресторане.

Но вот наконец наступила долгожданная суббота. С утра светило яркое солнце, и день обещал быть на редкость приятным. Приехав к станции метро за пятнадцать минут до назначенного срока, Стивен обругал себя. Зачем он это сделал? От нетерпения? Но теперь ему придется торчать здесь как минимум полчаса, на его памяти ни одна из его девиц вовремя на свидания не приходила. Это же записано в правилах поведения каждой уважающей себя особы, чтоб кавалеры больше ценили.

Он вытянул ноги, закинул руки за голову и принялся вяло размышлять, какой же ему придется заплатить штраф за парковку в неположенном месте. Внезапно возле его головы послышался осторожный стук. Повернув голову, он увидел мисс Аддисон в прелестном синем сарафане с белыми маргаритками по подолу. Поскольку до летней жары было еще далеко, сверху было накинуто болеро синего цвета с рукавами три четверти.

Вспомнив, что всегда томился вопросом, какие у нее волосы, посмотрел на ее прическу и удовлетворенно улыбнулся. Мягкие серебристые волосы были заплетены во французскую косу, спускающуюся до пояса. Это особенно понравилось Стивену. Он всегда любил зарываться лицом в волосы своих подруг. Приятно, что Софи не станет исключением.

Открыв дверцу со стороны пассажира, Клейтон с улыбкой проговорил:

– Извините, что не встречаю вас как положено, Софи, но, честно говоря, не ожидал, что вы приедете с запасом. Девушки обычно опаздывают.

Устроившись на низком сиденье, Софи сухо сообщила:

– Не знаю, как себя ведут ваши девушки, а я никогда не опаздываю. Не терплю это свойство и в других людях.

Немало подивившись сухости ее тона, Клейтон еще раз извинился и погнал к аквапарку. Они подъехали как раз к представлению. Немного посмотрев на кувыркающихся через обручи дельфинов, Софи предложила сходить в океанариум.

– Мне очень жаль смотреть на этих умных животных. Вы знаете, что выступают только самки? Только они могут смириться с жизнью в неволе. А самцы, как правило, кончают жизнь самоубийством, разбивая себе головы о бетонные стены бассейнов.

Клейтону не хотелось думать о таких неприятных вещах в такой прекрасный и многообещающий день, и он промолчал, ведя Софи к огромному океанариуму. Размеры океанариума и в самом деле впечатляли. Они шли по длинному стеклянному коридору, а над головами, под ногами и по сторонам плыли разнообразные обитатели морских глубин.

Вот мимо них пронеслась белая акула весьма внушительных размеров, с силой махнув огромным хвостом. Софи испуганно вскрикнула и стыдливо засмеялась.

– Вспомнили триллер «Челюсти»? – Стивен успокаивающе пожал ей руку. – Не бойтесь, еще нигде подобные аквариумы не терпели бедствие.

Мимо них пробежала стайка возбужденных школьников с обеспокоенным их непослушанием учителем, и они снова остались одни. Где-то вдалеке виднелись люди, но они не обращали на них никакого внимания, и Клейтену жутко захотелось поцеловать Софи. Но повода не представлялось, и ему приходилось смирно идти все дальше и дальше.

Но вот коридор закончился, и они вышли на поверхность.

– Куда пойдем? – Стивен был сама предупредительность. – В террариум или посмотрим на экзотических рыб? Они здесь неподалеку в специальном аквариуме.

Но Софи отрицательно покачала головой.

– Мне очень неудобно, но я жутко хочу есть. Я по выходным завтракаю очень поздно, и сегодня еще не ела.

С притворным ужасом Стивен взмахнул руками.

– Какой кошмар! Да так вы можете запросто умереть от истощения! Но я этого не допущу! У нас есть два варианта – пойти в местное кафе, заполненное галдящей молодежью, или проехать в нормальный ресторан, где можно поесть спокойно.

Мимо с воплями пронеслась еще одна группа буйных подростков, и Софи поспешно согласилась:

– В ресторан, конечно. Мне встреченных нами сегодня тинейджеров вполне достаточно.

Обрадованный Клейтон быстро пошел вперед, показывая дорогу, а Софи поспешила за ним, стараясь не отставать. Остановившись у своей машины, он галантно распахнул перед ней дверцу и усадил в салон.

Тронув с места, сделал несколько запоздалый комплимент:

– Вы всегда хороши, мисс Аддисон, но в этом изящном наряде – вдвойне. Я грешным делом подумал, что вы придете в старых джинсах и какой-нибудь вытянутой футболке, ведь в них так удобно, и к тому же ходит большинство людей независимо от пола.

Софи с неловким вздохом призналась:

– Я же не северянка, мистер Клейтон. У нас на юге ценится женственность. Мне мама всегда говорила, что женщина должна быть женщиной, а не жалким подобием мужчины, а мужчина, в свою очередь, – мужчиной.

Горячо одобрив этот постулат, Стивен предложил:

– Мисс Аддисон, может быть, перейдем на «ты» и будем звать друг друга по именам? По сути, мы с вами знакомы уже полгода. Вполне достаточный срок, не находите?

Софи вопросительно взглянула на него. Неужто он запомнил ее появление в ресторане? Он же не обращал на нее никакого внимания?

Клейтону не с руки было говорить правду, и он немного покривил душой:

– Конечно, я сразу вас заметил. Не так часто в жизни встречаются столь красивые и хорошо воспитанные девушки, как вы.

Софи себя красавицей не считала, но эта похвала была ей приятна. И она легко согласилась:

– Хорошо, давайте, то есть давай, на ты.

2

Ресторан был небольшим, но модным, и все места в нем были заняты. Снисходительно улыбнувшись высказанному Софи сожалению о невозможности сюда попасть, Стивен о чем-то пошептался с метрдотелем и их незамедлительно провели в уютную нишу с маленьким столиком на двоих, отделенным от остального зала сливающейся со стеной ширмой. На столе уже стояли свечи и изящные фиолетовые фуксии.

Софи озабоченно сказала:

– Столик уже кому-то предназначен. Мы не попадем в неловкое положение, если нас попросят его освободить?

Клейтон внимательно посмотрел на нее. Она на самом деле этого опасается или просто продолжает играть выбранную ею роль?

Подыгрывая, признался:

– Это наш столик. Я заказал его еще пару дней назад.

Она удивилась.

– А если бы я предпочла кафе?

Он небрежно взмахнул рукой.

– Это не имеет значения. В шесть часов столик отдали бы любым желающим, только и всего.

– И пропал бы твой задаток?

Он твердо ответил:

– Это мелочи.

Воспитанная в жесткой экономии Софи уткнулась носом в тарелку, враз вспомнив предупреждение матери не связываться с богачами. Не понимая, чем он мог ее задеть, Стивен, стараясь отвлечь, принялся расспрашивать Софи о ее жизни, но она отвечала крайне односложно, и единственное, что он смог выяснить, что она живет в Бруксе в пансионате и что вход туда посторонним воспрещен.

У него даже мелькнула шальная мысль снять там же комнату, но он отбросил ее как доставлявшую слишком уж много неудобств. Наверняка там нет бассейна и тренажерного зала, не говоря уж о неприятной необходимости самому расправлять и заправлять постель.

Клейтон продолжал как ни в чем ни бывало рассказывать о своей работе, не называя, впрочем, ни своего положения в офисе, ни того, кем по сути является. Пара смешных случаев из жизни семьи и особенно младших сестер заставили Софи смеяться. А от того, что его семья жила близко от Антанты, в Сан-Антонио, она почувствовала себя его землячкой.

Узнав, что его родной отец хотя и не отказался от него, но никакого участия в его воспитании не принимал, она подумала о своем отце. Софи его и вовсе не знала, но она понимала, что это решение ее матери, а не его. Что было бы, если бы он знал, где его дочь и жена? Какие у них были бы отношения? Мама как-то проговорилась, что отец из вполне состоятельной семьи, тогда как она – нет. И женился он на ней вопреки советам родных. Для чего тогда он пошел наперекор семье, если постоянно изменял жене? Это казалось абсурдным, но теперь уже ничего нельзя было изменить, значит, и сожалеть об этом бессмысленно.

Подали десерт, и Софи, к своему удивлению, поняла, что ей ужасно не хочется расставаться со Стивеном. Он был таким милым и очаровательным, так легко угадывал все ее желания, что стал казаться ей почти родным человеком. Все опасения и предостережения матери забылись, и она без сомнений согласилась пойти с ним этим вечером в театр Варьете на Бродвее.

Но для этого им пришлось ехать переодеваться – его джинсы и рубашка и ее легкий сарафан не соответствовали статусу Бродвейского театра. Как не хотелось Софи показывать свое убогое жилье, но пришлось. Проплутав по Бруксу с полчаса, поскольку Софи обычно ездила на метро и наземные дороги знала плохо, они очутились возле потрепанного десятиэтажного здания, выстроенного во времена великой депрессии по программе Теодора Рузвельта, то есть без каких-либо архитектурных излишеств.

Клейтон, в свою очередь не желавший демонстрировать Софи свое жилище, правда, совсем по другой причине, нежели она, помчался домой, надеясь успеть за обговоренные с ней пару часов. Ему повезло – пробок на дорогах не было, и он, с помощью Кэмбла приготовившись за какие-то полчаса, в назначенное время был у дома Софи. Увидев из окна его машину, она тотчас вышла. При виде нее Клейтон довольно усмехнулся. Несмотря на убогую работу и явную нехватку денег, выглядела Софи прекрасно. Он констатировал: все-таки южанки всегда умели себя подать.

На ней было темно-синее с фиолетовым отливом, почти такого же цвета, как и ее глаза, платье из жатого шелка, до середины икры. Высокие каблуки таких же темно-синих туфель подчеркивали безупречность ее точеных лодыжек, а полностью закрытые плечи хотелось обнажить любому нормальному мужчине. В руках у нее была маленькая бисерная сумочка такого же цвета, что и платье, а волосы заколоты на затылке серебряной заколкой в строгий пучок.

Улыбнувшись Клейтону, Софи села в машину и спросила:

– Ты не очень торопился?

Осознав, что и в самом деле торопился как никогда в жизни, Стивен немного помедлил, удивляясь самому себе, и лишь потом ответил:

– Да нет. Просто дороги свободные.

Успокоившись, она принялась смотреть в окно, будто окружающий городской пейзаж был для нее в новинку. Внезапно он сообразил, она и впрямь видит это практически впервые. Ведь она постоянно ездит в подземке.

Подтверждая его мысли, она сказала:

– Как здорово все-таки жить в Нью-Йорке! Так красиво. А сейчас, когда зажигаются огни – вообще великолепно! Мне по вечерним улицам Нью-Йорка ездить еще не доводилось. Сверху, во всяком случае. А это вовсе не то, что под землей.

Клейтон постарался посмотреть на окружающее их электрическое зарево ее глазами и согласился:

– Да, впечатляет.

К театру они подъехали загодя и без проблем нашли место на подземной парковке. Получив в кассе заказанные им билеты, Стивен повел Софи знакомиться со зданием. Они прошли по всем трем этажам, задержавшись в буфете верхнего яруса. Съев третье из микроскопических пирожных, принесенных Стивеном к их столику, Софи простонала:

– Нет, так нельзя! Это так вкусно, что я непременно растолстею!

Она слизнула с верхней губы оставшуюся там капельку сливочного крема, и Клейтон чуть не застонал вслух, ему до дрожи захотелось сделать это самому. Эта странная реакция его насторожила, но он объяснил это себе тем, что у него давно не было женщин. А воздержание отнюдь не его конек. Он становился раздражительным и своенравным, и вся прислуга в его особняке с нетерпением ждала, когда же он обзаведется очередной подругой. Впрочем, об этом же мечтала и миссис Макгри. Но у секретарши надежд на приближающуюся спокойную жизнь было побольше, мистер Брамсон сообщил ей по секрету об ожидавшихся изменениях в личной жизни босса.

Зазвучала бравурная музыка, призывающая их на выступление, и они прошли в зал. К удивлению Софи, ожидавшую, что в зале будут стоять столики, как в обычном варьете, здесь, как в театре, выстроились ряды обитых бардовым бархатом кресел. Широко улыбаясь и раскланиваясь, под грохот аплодисментов на сцену вышел популярный конферансье, знакомый Софи по телевизионным передачам, и представление началось.

Софи понравилось, было шумно и весело, они со спутником много смеялись и, что было ей больше всего по сердцу, в самом начале представления Стивен завладел ее рукой и не отпускал до самого конца. От ладони, которую он то сжимал, то поглаживал, по ее телу расходились электрические импульсы, иногда даже не давая понять, о чем говорится на сцене. Судя по его рассеянному виду, он испытывал то же самое, что и она.

Софи немного опасалась, что после представления Стивен предложит ей нечто неприличное, и все очарование момента рассеется, но он, подвезя ее к подъезду пансиона, проводил до дверей, по-дружески чмокнул в щеку, и быстро уехал, даже не дождавшись ее благодарности. Ей стало немного обидно, но она лишь вздохнула, понимая, что такая неинтересная особа, как она, не могла надолго привлечь к себе внимание такого незаурядного человека, как Клейтон.

Уже ложась в постель, Софи озадаченно подумала, куда же он так спешил, и воображение услужливо подкинуло ей сцену – в его объятиях знойная красотка, переплетенные тела, страсть, секс. Это было на редкость неприятно, и Софи впервые в жизни испытала нечто похожее на ревность. Зарывшись лицом в подушку, она пыталась внушить себе, что ее это вовсе не касается, но на этот раз ее здравый смысл куда-то улетучился, позволяя воображению заменить неизвестную красотку на нее, Софи.

Интересно, каково это – лежать с ним рядом, чувствовать на себе его губы, целовать его самой? Ей двадцать лет, а она, по сути, еще даже и не целовалась с мужчинами. Те полудетские поцелуи, что время от времени срывали с ее губ знакомые мальчишки, в расчет не шли, то были просто шалости. А вот как она будет себя чувствовать, если ее будет целовать настоящий, зрелый мужчина? И не просто мужчина, а конкретно Стивен Клейтон?

Сон куда-то потерялся, и она, откинув одеяло, подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Сердце непривычно стучало в ушах, тело томилось в ожидании чего-то неизвестного, и Софи сердилась на Стивена за то, что он пробудил в ней незнакомую ей прежде чувственность.

Уснула она только под утро, и неистовый звон будильника дошел до ее сознания в самом центре томительного эротического видения. Посмотрев на часы, она вскрикнула от ужаса и, собираясь, принялась метаться по комнате. Через пять минут уже сидела внизу, среди заканчивающих завтрак постояльцев.

Обычно приветливый Грэг, ничего не ответив на ее вежливое приветствие, сморщил нос и отвернулся, будто боялся заразиться. Ничего не понимая, Софи принялась за еду. Она жила в этом пансионате два года, но все постояльцы знали друг друга куда дольше и чувствовали себя почти семьей. Внезапно она поняла, – да они знают о ее позднем возвращении на дорогой машине! И осуждают за это! Но какое они на это имеют право? Даже если бы у нее и были с кем-либо близкие отношения, им-то что за дело?

Вставая из-за стола, Грэг презрительно прошипел:

– Я думал, ты приличная девчонка, а ты такая же распущенная, как весь этот современный молодняк! Думаю, скоро будешь на содержании у кого-нибудь нувориша! – и ушел, гордо вздернув голову.

Аппетит тут же пропал, и Софи вышла из-за стола голодной. Под мерный стук колес подземки она злилась, обещая себе, что мерзкие слова Грэга никогда не сбудутся. Она никогда не пойдет на то, чтобы стать жалкой игрушкой богатого бизнесмена. Даже если то будет Стивен Клейтон.

После полубессонной ночи работать было очень тяжело. Но еще тяжелее было то, что Клейтон на ленч не пришел. Впрочем, его не было и в предыдущие перед свиданием дни, но тогда она знала, что они встретятся в субботу, а теперь никакой надежды на встречу не было, ведь он не предложил ей встретиться снова. Видимо, она его разочаровала.

Софи украдкой смахнула с глаз выступившие слезы. Конечно, ему с ней скучно. У нее нет ни образования, ни особой красоты, ни той сексапильной живости, что так привлекает мужчин.

Клейтона не было всю неделю, и Софи окончательно пала духом. Учеба шла как обычно, но не могла отвлечь ее от неприятных мыслей о собственной ущербности. Отношение соседей по пансионату тоже оставляло желать лучшего. Она даже решила съехать оттуда при первой же возможности. Позвонила матери, но ее нежный и ласковый голос не принес желанного покоя, и Софи с ужасом осознала, что влюбилась. Влюбилась в совершенно неподходящего человека.

Выходные прошли в упорных занятиях, в которых она, как алкоголик, топила свою боль. Но в понедельник перед рестораном ей дорогу вновь перегородил Стивен Клейтон. Он был откровенно зол, чем крайне удивил Софи.

– Наконец-то я тебя увидел! Мне пришлось срочно лететь по делам в Чикаго, и я даже слова тебе не успел сказать! Звонил тебе на работу, но мне заявили, что никого из персонала они к телефону не приглашают! – И сердито потребовал: – Скажи мне номер своего сотового телефона!

Она смущенно пролепетала, будто и впрямь была в чем-то виновата:

– У меня его нет.

Он не поверил.

– Как это нет? У всех есть, еще и не по одному, а у тебя нет? Разве такое бывает?

– Мне он был просто не нужен.

Клейтон возмущенно всплеснул руками.

– Машина тебе не нужна, сотовый – тоже! Из какого века ты выпала, моя милая?

Обидевшись на уничижительный тон, которым он разговаривал с ней, Софи молча пошла к дверям. Но Стивен перехватил ее и с силой прижал к себе. Посмотрев в ее обиженные глаза, наклонил голову и прижался губами к ее губам. И тут же задышал прерывисто и неглубоко, прижав ее к себе так, что она чувствовала все его напряженное тело.

Сзади раздалось ироничное покашливание, и мимо них проскользнули пришедшие на работу официантки. Опомнившись, Софи попыталась отодвинуться, но Стивен не позволил. И хотя от ее губ он оторвался, но из рук так и не выпустил. Уткнувшись лицом в ее волосы, постоял, выравнивая дыхание. Потом пробормотал, будто сам себе:

– И когда закончится эта пытка, Господи!

Софи не поняла его. О какой пытке идет речь?

Стивен обхватил ее подбородок двумя пальцами, и, подняв ей голову, заглянул в глаза. Очевидно, то, что он там увидел, ему понравилось, потому что морщины на его лбу разгладились, и он ей ласково усмехнулся.

– Встретимся сегодня после работы?

У Софи вечером были занятия, но она покорно сказала, не в силах ему отказать:

– Хорошо.

– Куда за тобой заехать? Я смогу закончить работу в восемь часов.

Сообразив, что несколько пар она все-таки успеет прослушать, Софи назвала адрес колледжа.

– Ладно. Мы еще встретимся за ленчем! – и он ушел, оставив ее в предчувствии неизбежных перемен.

До ленча время текло лениво и неспешно, возможно, из-за того, что посетителей на этот раз было немного, – начинался сезон отпусков, и окрестные фирмы одна за другой распускали сотрудников на летние каникулы.

Софи сразу почувствовала, что в зале появился Клейтон. На этот раз он был один. Мило улыбаясь и немного смущаясь, она подошла к нему, чтобы, как обычно, принять заказ. Но, не утерпев, спросила:

– Твои друзья в отпуске, Стивен?

Он рассеянно пошарил глазами по пустому столику, как будто не мог понять, о ком идет речь, и лишь потом сказал:

– Нет, я отправил их в другой ресторан. Мне хотелось поговорить с тобой без свидетелей. Но вначале – это тебе!

И он протянул ей яркую коробку, на которой было написано «сотовый телефон».

– Я не хочу больше воображать себе всякие гадости. Хочу просто позвонить тебе и договориться о встрече. А то от неизвестности вполне можно сойти с ума.

Поняв, что всю эту ужасную неделю он чувствовал то же самое, что и она, Софи с облегчением улыбнулась. Но, взяв коробку, все же сказала:

– Я возмещу тебе стоимость телефона.

Стивен вскинулся.

– О боже! Только не надо играть в независимость! Просто возьми его, и все. Номер я записал. И очень прошу тебя – носи его везде с собой. Чтобы я знал, где ты и что делаешь.

Почувствовав себя рыбкой на крючке опытного рыболова, Софи заколебалась, но Клейтон всунул ей в руки коробку и скомандовал:

– А сейчас быстро неси мне ленч! Гляди – вот тот сердитый тип смотрит на нас, не отрываясь, уже минут пять!

Обернувшись, Софи встретила сердитый взгляд мистера Бойса, и, испуганно пискнув, побежала в подсобку. Засунув телефон в свою сумочку, метнулась на кухню, взяла заказ Клейтона и быстро его принесла. За соседними столиками сидели голодные посетители, поэтому она бегала между столиками весь ленч, лишь с минуту постояв возле Стивена, выписывая ему чек.

После работы она открыла коробку и убедилась, что телефон был гораздо дороже, чем она могла себе позволить, с диктофоном, прекрасными фотоаппаратом и видеокамерой, с большим дисплеем, по которому, при желании, можно было смотреть телевизионные передачи.

Пожав плечами, она положила его в сумочку, и тотчас же раздался звонок. Стивен был опять недоволен:

– Ну, наконец-то ты соизволила включить телефон! Запиши в память номер моего телефона и звони, если нужно!

Софи подумала, бывает ли он когда-нибудь в нормальном расположении духа, но послушно нажала на нужные кнопки.

Стивен продолжил:

– Ну, хорошо, теперь я несколько успокоился. Помни, вечером я жду тебя на углу колледжа! Позвоню, как подъеду.

Решив, что он нервничает из-за неприятностей на работе, она искренне ему посочувствовала и отправилась в колледж. Сосредоточиться было неимоверно сложно, в голову постоянно лезли непрошенные мысли о предстоящем свидании. После восьми часов слушать преподавателя и вовсе стало невозможно. Софи сидела как на иголках, ожидая звонка Клейтона. Звук она отключила, поставив телефон на вибратор. Но вот он тихо загудел, давая ей знать о вызове. Шепнув в телефон:

– Спущусь через пятнадцать минут, – она отключила его и продолжила машинально записывать лекцию, не вникая в смысл произносимых преподавателем слов.

Когда через двадцать минут она влетела в машину к Стивену, тот был уже доведен до белого каления. Сорвав машину с места, рванул по Бруксу, не обращая внимания на возмущенные сигналы обгоняемых им водителей.

Подъехав к Восьмой авеню, сбавил скорость перед одиноко стоявшим небоскребом. Медленно объехав его, припарковался на внутренней стоянке для жильцов дома. Догадавшись, что это его дом, Софи нерешительно вышла из машины. Идти с ним в его квартиру означало лишь одно, а к этому она была вовсе не готова. Во всяком случае, так сразу.

Клейтон смотрел на нее с таким голодным выражением полуприкрытых веками глаз, что ей стало не по себе. Но, когда он решительно обнял ее за талию и повел внутрь, она не сопротивлялась. Одинокая безнадежная неделя отучила ее от возражений.

Едва заведя в большую, богато обставленную квартиру, Стивен прижал Софи к стене и принялся целовать, одновременно скидывая одежду с себя и раздевая ее.

Неизведанное еще ощущение от поцелуев мужчины в оголенную грудь заставило Софи вскрикнуть от удовольствия. Соски тотчас затвердели и выпятились вперед, словно торопясь узнать волшебство прикосновений его теплых губ и нежного языка. Но Стивен словно нарочно пропускал их, целуя каждый дюйм нежной груди, не замечая просительных стонов Софи. Наконец, когда кончик его языка пробежал сначала вокруг одного, а затем и другого соска, она вся содрогнулась от сильной непроизвольной реакции, между тем как руки Клейтона сдвинулись ниже, лаская ее талию и бедра.

Эти сильные руки чуть задержались на кружевах ее трусиков, в то время как нежный поцелуй в губы заставил Софи раствориться в море сладострастного наслаждения, и она не могла уже больше говорить, а лишь вскрикивала и стонала. Одна его рука нашла вдруг самый центр ее страсти и принялась мягко и нежно ласкать его, от чего она, вся содрогнувшись, выгнулась и приникла к нему. Ни в одной из прочитанных ею книг не говорилось о вспышке ощущений от прикосновений рук мужчины и о неудержимом экстазе под действием этих опытных рук.

Она никогда еще не испытывала столь интимной любовной ласки, и никогда не позволяла мужчине распоряжаться ее телом словно своей собственностью. Однако дрожь в руках и ногах и постепенно нараставшее наслаждение заставили ее желать продолжения этих ласк, ведущих к высшему блаженству, которое мог ей подарить Стивен.

Но вот он и сам что-то горячо зашептал и, подхватив ее на руки, быстрыми шагами понес в спальню. Прикосновение к спине прохладной простыни заставило ее немного протрезветь, но губы Стивена вновь опрокинули ее в сотканный из иллюзий нереальный чувственный мир.

Она пыталась сказать ему, что для него это все внове, но он не дал ей произнести ни слова. И, когда он, приподняв ей бедра, вонзился в нее в неистовом порыве, она не смогла сдержать стона. Удивившись, он, на минуту замерев, посмотрел на ее искаженное болью лицо и, прохрипев:

– Извини, я был слишком самоуверен! Но остановиться я не могу! – продолжил движение, стараясь действовать более мягко.

С вздохом облегчения упав рядом с ней, он хозяйским жестом подтянул ее поближе к себе и замолчал. Когда через несколько минут Софи подняла голову и посмотрела на него, он спал. Во сне его лицо было таким довольным, почти счастливым, что она завистливо вздохнула. Вот уж она-то никакого счастья не чувствовала. Наоборот, ее глодали досада и сокрушение. И продолжения этой ночи она никак не хотела.

Как она могла поступить так беспечно? Куда делись ее моральные правила и здравый смысл? Ей захотелось плакать, и она осторожно выбралась из-под тяжелой мужской руки. Хлюпая носом, нашла дверь в ванную и вымылась под душем, даже не пытаясь сделать вид, что все нормально, как она поступала при всех своих неудачах.

На этот раз ее проступок был куда серьезней любой предыдущей ошибки. Она все-таки умудрилась стать игрушкой богатого и нахрапистого господина. Ей не хотелось называть Стивена так, но это было правдой, хотя и неприятной. Оглянувшись по сторонам, отметила богатство обстановки и скривилась.

Сколько дурочек, подобных ей, он приводил сюда? Эта мысль оказалась настолько болезненной, что она быстро оделась и вышла из квартиры, бесшумно закрыв за собой дверь. Ей хотелось одного, оказаться далеко-далеко от места своего грехопадения.

На улице было так темно, что ей показалось, будто уже наступила глубокая ночь. Но нет, часы показывали всего одиннадцать часов. Просто во дворе этого огромного небоскреба почему-то не горели фонари. Обойдя дом, она оказалась на ярко освещенной улице, и с облегчением вздохнула. Поймать такси или поехать на метро? Она оглянулась по сторонам. Здесь она никогда не была, и где искать станцию подземки, не знала. Мимо проходили развеселые компании, которые приглашали ее присоединиться к ним, и она благоразумно поймала такси.

Внезапно подумав, что проснувшийся Клейтон вполне может отправиться за ней в пансион, назвала таксисту адрес Мари, у которой несколько раз была в гостях, надеясь, что та приютит ее на ночь.

Мари была уже в постели, но быстро отправила подругу в комнату для гостей. Признавшись, что Софи очень повезло, потому что обычно она спит не одна, спросила:

– Что случилось, милочка? На тебе лица нет!

Рассказывать ничего не хотелось, и Софи тихо попросила:

– Я ужасно устала. Может быть, поговорим завтра?

Мари ничего не оставалось, как согласиться. Переодевшись в ночнушку хозяйки, которую можно было опоясать вокруг нее дважды, Софи свернулась в клубочек и задумалась.

Как ей жить дальше? Нет сомнений, что сегодняшний вечер – ошибка. Ей не нужно было ехать со Стивеном к нему домой. Хотя он ее согласия и не спрашивал. Просто взял то, что хотел. И что самое обидное, она ведь знала, что все так и будет. Мама сколько раз остерегала ее от мужского коварства. Если бы можно было отговориться неведением, возможно, было бы легче. А теперь всю вину приходилось принимать на себя.

Которую ночь после знакомства с Клейтоном ее мучит бессонница? Она даже не могла сосчитать. Зачем только она его встретила! Прикрыв глаза, Софи попыталась дышать так, как советовалось во многих проштудированных ею рекомендациях по релаксации, но так и не смогла сосредоточиться и выбросить Стивена из головы. А при мысли, что он, возможно, ждет ее сейчас у ее пансиона, ей захотелось немедленно броситься туда. И только необходимость будить уставшую Мари, спавшую в соседней комнате, удержала ее от этого нелепого порыва.

Вряд ли Стивен заметил ее исчезновение. Наверняка он спокойно спит в своей уютной квартире. Если даже и проснется, то лишь рассердится на нее за глупый побег. Возможно, больше никогда и разговаривать с ней не будет.

Почему-то это так ее расстроило, что она вытащила платок и сердито высморкалась, пытаясь не заплакать. Но когда вспомнила, что Стивен не предохранялся, все-таки заплакала, напрасно пытаясь сообразить, чем грозит для нее это незапланированное соитие.

Она встала гораздо раньше хозяйки. Стараясь не шуметь, привела себя в порядок и ждала ее, стоя у окна. Вид из него был не очень, потому что видно было из него только стену соседнего дома. Серая стена с такими же безликими окнами не добавила Софи настроения, и она повернулась к пришедшей Мари с красными, как у кролика, глазами, и кривой улыбкой.

– Ужас! – Мари не смогла обойтись без своего любимого слова. – Ты похожа на привидение!

Софи покорно пожала плечами.

– Я себя и чувствую так же. Но ты не могла бы мне помочь? – и обрисовала возникшую у нее проблему.

Удивленная Мари посчитала и заверила, что ничего быть не должно.

– Особенно если ты выпьешь таблетку, которую я тебе дам.

Она принесла стакан с водой и таблетку, выпив которую, Софи почувствовала неприятное бурление в желудке. Но Мари сказала, что это просто из-за голода, и повела подругу завтракать. В самом деле, перекусив, Софи с радостью обнаружила, что вулкан в животе прекратился.

На работу они поехали на машине Мари. Высадив свою пассажирку возле ресторана, Мари повела машину на подземную стоянку для сотрудников «Огней Нью-Йорка», а Софи медленно пошла к служебному входу, и боясь и надеясь встретить там Клейтона.

Он и в самом деле был там, но не возмущенный, как она ожидала, а испуганный. Завидев ее, он быстрыми шагами оказался подле нее и сжал ее в объятиях.

– Где ты была? Я всю ночь проторчал возле твоего пансиона, ожидая тебя. Мегера внизу сказала мне, что ты еще не пришла, и я не знал, что и думать. Ты здорово на меня рассердилась? Но я все могу объяснить!

Софи не хотелось слушать его объяснения, она боялась им поверить и вновь уступить его настойчивости. Но он принял ее молчание за обвинение и принялся горячо оправдываться, что, как полагала Софи, было вовсе не в его привычках:

– Я был слишком настойчив, прости, но я так долго думал о тебе, что просто физически не смог сдержаться. Но неужели я так тебя напугал?

Он обеспокоенно заглядывал в ее лицо, и Софи вынуждена была сказать правду:

– Да нет. Просто я не ожидала, что будет так больно.

От этих слов он замер и, болезненно дернувшись, побледнел. Но, справившись с собой, горячо пообещал:

– В следующий раз будет гораздо лучше, клянусь тебе!

Софи замялась, не зная, как сказать ему, что следующего раза не будет. Но Стивен прочитал это по ее виноватому лицу.

– Только не говори мне, что это конец! Еще ничего и не начиналось! – И сердито добавил: – Ты сегодня же переедешь ко мне! И без возражений, пожалуйста!

У Софи не было сил спорить, и она решила отложить объяснение на потом.

– Извини, мне нужно идти! – это прозвучало достаточно твердо, и он нехотя отпустил ее. Но на прощанье пообещал:

– Я буду ждать тебя после работы!

Он не уточнил, после чьей работы будет ждать, и Софи решила, что он приедет к ней, как и вчера, после восьми. Чувствуя, что ей не выстоять против его самоуверенного напора, она принялась обдумывать пути отступления. Если она станет говорить ему, что он ей безразличен, это будет таким откровенным враньем, что он ей попросту не поверит.

Что же делать? Рассказала обо всем Мари, не скрывая своих сомнений, и та искренно подивилась ее нелепому отношению к жизни.

– Он тебе нравится? Ну и живи с ним, пока нравится. А разонравится, просто уйдешь, и все. Какая разница, богатый он или нет? Лишь бы относился к тебе хорошо да в постели удовлетворял. Это, знаешь ли, в наше время такая редкость!

Откровенный совет умудренной жизнью подружки несколько поколебал решимость Софи. В самом деле, что она теряет, отдаваясь Стивену по любви? А то, что они неминуемо расстанутся, еще не говорит о том, что им вообще не нужно встречаться. В современное распущенное время из-за измен распадается каждый второй брак, так не лучше ли честно жить с человеком, пока он тебе нравится, и уйти, когда станет неинтересен?

Хотя Софи и сильно сомневалась, что Клейтон когда-нибудь будет ей неинтересен, но мысль о том, что она, как и он, может в любой момент его оставить, вдруг принесла ее растревоженной душе странное умиротворение. По крайней мере, в этом отношении они будут совершенно равны.

Успокоившись, она принялась ждать Стивена на ленч, но он не пришел. Не вынеся разочарования, она пожаловалась Мари, но та в ответ только рассмеялась.

– Ну и дурочка же ты еще, мисс Невинность! Если мужик, не помня себя, так накидывается на девчонку, это значит одно, у него давно никого не было. И сейчас он наверняка боится встречаться с тобой. Ну, ты же понимаешь, почему? – тут за ее столиками устроились новые посетители, и Мари поспешила принять у них заказ, так и не объяснив Софи, с чего это вдруг Стивен боится с ней встретиться.

Рабочий день закончился, и Софи устало вышла из здания, обещая себе, что завтра, в субботу, она никуда не пойдет, и будет только спать, спать, спать…

Она не смотрела по сторонам, уверенная, что никто ее не встречает, поэтому нервно подпрыгнула, когда на ее локоть легла чья-то уверенная рука.

– Ты не туда идешь, Софи! – и Стивен властно повернул ее в другую сторону. – Я же предупредил, что буду встречать тебя после работы.

Уже садясь в машину, Софи спросила:

– Но ты же заканчиваешь работу в восемь? Неужели ты ушел с работы?

Он чуть пожал плечами. Говорить, что со своей работы может уйти в любое время, не стал. Это было явно преждевременно. Ничего не объясняя, предложил:

– Может быть, мы съездим поедим?

Но Софи, прикрывая ладонью рот, отказалась, позевывая:

– Нет, есть я не хочу. Я спать жутко хочу. Я сегодня даже на занятия не поеду, боюсь уснуть за кафедрой. Отвези меня домой, пожалуйста.

Кивнув головой, он тронул машину с места. Почувствовав себя в безопасности, Софи не смогла совладать с дремотой. Проспав всю дорогу, она не сразу поняла, куда он ее привез. Увидев все тот огромный элитный дом, хотела возмутиться, но охранник с таким интересом посмотрел на нее, что она не посмела привлекать к себе ненужное внимание.

Уже оказавшись в квартире, кисло поинтересовалась:

– Ты никогда не спрашиваешь у своих подруг, чего они хотят? Вот мне, например, необходимо переодеться.

В ответ Клейтон широко ухмыльнулся.

– Для этого тебе достаточно пройти в гардеробную комнату и взять то, во что ты хочешь переодеться. Все твои вещи – там.

От этого неожиданного заявления в голове Софи несколько прояснилось, и она прошла в гардеробную, желая выяснить, что же он имел в виду. К ее изумлению, по вешалкам были развешены ее немногочисленные наряды, а в высоком шкафу красного дерева на полках аккуратно лежала остальная одежда.

Она повернулась к вошедшему за ней следом Стивену.

– Ты привез сюда мои вещи? – ее голос звучал недоуменно, – но кто разрешил их тебе забрать?

Хмыкнув, Клейтон прижал ее к себе, давая почувствовать свое желание, и хрипловато признался:

– Да ничего сложного в этом не было. Едва я заявил, что ты прислала меня взять твои вещи и расплатиться, как та же мегера, что говорила мне, что ты еще не приехала, показала мне твою комнату и позволила их забрать.

Софи круглыми от изумления глазами окинула стройные ряды полок.

– А если бы ты был вором? Она тоже бы все это отдала?

Он хрипловато засмеялся.

– Милая, воры, как правило, не платят за то, чтобы забрать чужие вещи. Они, знаешь ли, берут их даром. К тому же, ты меня извини, но все это барахло стоит сущие гроши, и ни один уважающий себя домушник на них не позарится. Твоя бывшая квартировладелица это хорошо понимает. Но бери скорее, что хочешь, и переодевайся. У меня на этот вечер наполеоновские планы.

Софи не думала, что сможет участвовать в каких-либо планах. Ее покачивало от усталости, и даже близость Стивена не возбуждала ее, как обычно. К тому же предыдущая ночь принесла ей одни разочарования.

Сгорающий от нетерпения Клейтон еще раз поторопил ее, и она сердито попросила:

– Уйди, пожалуйста, ты меня смущаешь!

Впервые в жизни услышавший, что он смущает собственную любовницу, Стивен пожал плечами и вышел, а Софи принялась разбирать, что где лежит. Кроме ее вещей, здесь было полно новой одежды в фабричных упаковках. Посмотрев, она поняла, что вся она ее размера, и поежилась. Кто, интересно, выбирал этот сексапильный набор нижнего белья, состоящий из прозрачных трусиков, бюстье и кружевной маечки? Неужели сам Клейтон? Или он доверил это тонкое дело секретарше? И как она, Софи, будет с ним рассчитываться?

Внутренний голос насмешливо подсказал: натурой, и Софи залилась краской смущения и гнева. Переодевшись в удобный домашний костюм, она вышла из гардеробной, чтобы тут же оказаться в объятиях Стивена. Чуть отстранив от себя, он заглянул в ее лицо и отметил ее бледность и тени под глазами.

– Хорошо, что я заказал домой обед в китайском ресторане. Его только что принесли. Пошли в столовую.

Софи, считавшая, что поесть вполне можно и на кухне, пошла за ним в большую просторную комнату, посредине которой стоял внушительного вида стол, накрытый белоснежной скатертью с вышитыми на ней серебряными цветами. На столе стояли приборы из тонкого фарфора, несколько хрустальных бокалов разного размера и серебряные приборы.

Посредине этого великолепия пестрые пластиковые коробки из китайского ресторана выглядели чужеродно. Усадив Софи в удобное кресло, Стивен принялся раскрывать их, с некоторой долей ироничности приговаривая:

– Сегодня я буду ухаживать за тобой, но не думай, что это войдет у меня в привычку. Предпочитаю, чтобы ухаживали за мной.

Софи нахмурилась. Они еще ничего не решили, а он уже командует? А если она вообще не захочет здесь оставаться? Но тут же вздохнула, признавая неизбежное и отбрасывая фанфаронство. А куда ей идти? От ее пансиона Клейтон отказался, другого жилья у нее нет. К тому же ей и самой не хочется отсюда уходить. Одно то, что она будет жить здесь с ним, делало все ее возражения несущественными.

Положив ей на тарелку восхитительно пахнувшую свинину в кисло-сладком соусе, Стивен, прикрыв глаза, наблюдал, как она осторожно подцепляет вилкой кусочки и складывает их в рот, аккуратно облизывая розовые пухлые губы после каждого кусочка. Сам он есть не хотел, хотя и был терзаем жестоким голодом специфического свойства.

Клейтону было приятно смотреть на Софи, но тем не менее он понимал, что этого делать не стоит, ведь он уже обидел ее вчера, поторопившись и причинив боль. Для исправления вчерашней промашки сегодня была задумана широкая эротическая программа, и для ее исполнения ему нужно быть как можно дольше выдержанным и спокойным, но он вряд ли долго протянет, если будет так плотоядно на нее пялиться.

Внезапно она отложила кусочек сочного, залитого кремом десерта, и спросила:

– Среди твоих предков были индейцы? Скорее всего кто-то из племени чероки?

С трудом оторвавшись от своих соблазнительных мыслей, Стивен опроверг ее догадку:

– Среди моих предков есть только прадед с прабабкой из Лиссабона. Дед был младшим сыном какого-то португальского купца. От него у меня смуглая кожа и резкие черты лица. А ты решила, что это индейская кровь?

Покраснев, она уткнулась в тарелку. Она знала, что многие ее соотечественники до сих пор считали позором наличие в своих родословных индейцев. Впрочем, так же, как и афроамериканцев.

Заметив ее смущение, он постарался его рассеять:

– Мне, право, все равно, кто там у меня предки. Кстати, по-моему, один из моих прадедов был ирландцем, другой – итальянцем. Оба эти народа в свое время не считались достойным англичан или французов. Но о моей родословной спрашивать лучше у моей матери. Она знает гораздо больше. А что ты можешь сказать о себе?

Но Софи решительно отодвинула от себя чашечку с кофе, налитом ею Клейтоном, и сказала:

– Извини, но я жутко хочу спать. Если я не улягусь сейчас в постель, то просто усну за столом. Извини.

И она ушла в спальню, зевая и пошатываясь на ходу. И когда Стивен, убрав посуду, вошел за ней, она уже спала, натянув одеяло до подбородка и мирно посапывая.

Постояв над ней, он почувствовал такое разочарование, что несколько раз с силой стукнул кулаком о раскрытую ладонь. Почувствовав боль от ударов, выругался и вышел. Напряженное тело сводило болезненной судорогой, и он не знал, что ему делать. Будить Софи, чтобы удовлетворить свою похоть, было стыдно, он же не мальчишка с неконтролируемыми гормонами, а взрослый мужчина, черт побери!

Он впервые по-доброму вспомнил Люси. Вот уж кто был готов всегда и везде! Ее никогда не нужно было просить о таких вещах, скорее наоборот, это она без конца проявляла инициативу, заставляя его подчиняться своим желаниям, зачастую выбирая для этого самые неподходящие места.

Но все равно он не променяет Софи на десяток Люси. Одно то, что он вчера, потеряв голову, испытал небывалое наслаждение, практически блаженство, говорит о многом. Нужно просто немного потерпеть, только и всего. Уже утром он покажет ей все, на что способен.

Времени было еще шесть часов вечера, и он, закрыв дверь, отправился в свой особняк. А что еще ему оставалось делать? Если он останется здесь, он все равно не утерпит и разбудит Софи поцелуями. А она и в самом деле слишком измотана, чтобы по достоинству оценить его нетерпение.

Софи проснулась оттого, что жутко захотела пить. Но это было понятно, за ужином она съела слишком много острой пищи. Она побрела на кухню и открыла холодильник. Он был девственно чист, будто только что из магазина. Пожав плечами, налила воды из крана с питьевой водой и с удовольствием выпила.

Стивен наверняка спал, и она испугалась, что разбудит его, бродя по квартире. Но спать больше не хотелось, и она, потягиваясь, пошла знакомиться со своим новым обиталищем. Кухня была огромной, перегороженной пополам блестящей металлической стойкой. К ней примыкала столовая, в которой они сегодня обедали. Потом гостиная, еще одна комната, похожая на кабинет, две спальни, гардеробная. Потом шла еще одна большая комната, похоже, предназначенная для гостей.

Но Стивена нигде не было. Растерявшись, Софи снова обошла все комнаты, внимательно оглядываясь по сторонам, будто он играл с ней в прятки, но везде было пусто.

Что случилось? Неужели он решил покинуть ее в такую ночь? Но тут же скептический голосок поинтересовался: а в какую-такую ночь? Она примитивнейшим образом уснула, а что должен в таком случае делать неудовлетворенный мужчина? Это для нее эта ночь особенная, а для него наоборот. И не надо удивляться, если он утешается сейчас в объятиях более сексапильной подружки.

Осмотрев свою полупрозрачную ночную сорочку, найденную ей в гардеробной, Софи подумала, что надела ее совершенно напрасно, и тут же поразилась своей непоследовательности. Ведь еще утром она была уверена, что ей не нужно продолжать этот непристойный роман, а теперь жалеет, что ее любовник ходит неизвестно где.

Вспомнив о подаренном ей Стивеном телефоне, она вынула его из сумочки и оценивающе на него посмотрела. Позвонить или нет? А если он и в самом деле в чужой постели, то как по-идиотски будет она выглядеть, спрашивая, где он. К тому же в этом случае он вряд ли ответит на ее звонок.

Решив не звонить, она положила сотовый обратно и пошла к окну, дрожа и обхватив себя руками. Перед ней сиял яркими огнями весь Манхэттен. Разница с ее пансионом, из окна которого виднелся только краешек серого неба, и унылой квартирой Мари была потрясающей. Отсюда была видна даже Нью-Йоркская гавань с кусочком темного залива.

Зрелище было захватывающим, и она замерла, забыв дышать.

В это время утомленный Стивен, проплававший в своем бассейне несколько часов, вернулся в квартиру, не желая, чтобы Софи проснулась утром одна. Бесшумно раздевшись, он вошел в комнату, намереваясь присоединиться к ней в постели, и замер, увидев тонкий силуэт в непрерывно меняющихся огнях Манхэттена. Сквозь прозрачную рубашку четко проступала высокая грудь, и в серебристых распущенных волосах играли разноцветные зайчики от сверкающей напротив рекламы.

В два длинных шага Клейтон пересек комнату и оказался рядом с Софи. Почувствовав его присутствие, она резко обернулась, и он мягко обнял ее, тут же пожалев, что потратил столько времени и сил на усмирение плотских желаний. Вместо того, чтобы нарезать круги в бассейне, ему нужно было поспешить к ней. Но откуда ему было знать, что она не спит?

Подняв голову, Софи робко спросила, явно сомневаясь в своем праве задавать подобные вопросы:

– Где ты был?

Он ответил честно:

– В бассейне, – не уточняя, где находится этот самый бассейн.

Она то ли поразилась, то ли не поверила:

– Зачем?

– Если бы я остался, то спать бы тебе не пришлось. А ты была так измучена. Но теперь, как я понял, ты передохнула? Пойдем в постель?

Она смущенно кивнула, и Стивен, не теряя зря времени, подхватил ее на руки и отнес на кровать. Она обхватила его за шею, но на его сумбурные ласки не отвечала, и он понял, что она боится продолжения.

Оторвавшись от нее, он посмотрел ей в глаза.

– Мне очень жаль, что вчера я не смог сдержаться и сделать все как полагается. Но пойми, у меня так долго никого не было. И я тебя так хотел, что в глазах темнело. Но теперь я сделаю все, чтобы тебе со мной было хорошо. Просто доверься мне, ладно?

Софи снова молча кивнула, и он принялся ласкать ее со всем пылом нерастраченного желания. Это было чудесно, но когда он мягко развел ее ноги и лег сверху, она непроизвольно сжалась в ожидании вчерашней боли. Приподнявшись на локтях, Стивен посмотрел в ее напряженное лицо, и потемнел.

– Черт! Все идет не так, как надо. Не бойся, больно не будет. Просто говори мне, как тебе больше нравится, я сделаю все, как ты хочешь.

Но Софи не знала, как она хочет. Она безвольно лежала и ждала, когда все это кончится.

Содрогнувшись в последний раз, Стивен пробормотал что-то нечленораздельное и упал рядом с ней, рывком освободив ее от тяжести своего тела. Софи чуть слышно вздохнула, чувствуя его недовольство. Но недоволен он был не ей, а собой. Положив ее голову на свое плечо, он негромко попросил:

– Спи, милая! – и она вдруг безмятежно уснула, нежно улыбаясь и бесшумно дыша.

Стивену тоже хотелось спать, но уязвленная гордость бунтовала слишком сильно, чтобы спокойно заснуть. Все его женщины уверяли, что он великолепный любовник, но с Софи у него вышла осечка. Конечно, он впервые занимался любовью с девственницей, и явно поспешил. Теперь она боялась близости и мгновенно каменела, едва он переходил к решительным действиям.

Как теперь это исправлять? Опыта в делах подобного рода у него не было. Перебрав несколько вариантов, он решил остановиться на самом простом, – нежности. В тот первый раз, когда он должен был быть особенно ласков, он был слишком напорист и все испортил. Но самое противное, он не был уверен, что смог бы остановиться, даже если вовремя узнал бы о ее невинности.

Он неощутимо поцеловал ее в чистый высокий лоб. Он был совершенно прав, предчувствовав в ней нечто необычное. Ее неопытное тело разжигало его так, как не удавалось ни одной из весьма искушенных в любовных играх любовниц. Впервые в жизни его переполняла нежность. И удовлетворение. Прикрыв глаза и слушая легкое дыхание Софи, Клейтон лениво размышлял, что же ему делать дальше. Жить здесь, с Софи, забегая в особняк только изредка? Или все-таки увезти ее туда?

Вспомнив Люси и ее назойливость, решил остаться здесь. Хотя Софи и не похожа на его прежних пассий, но нельзя забывать, что все женщины по своей сути одинаковы. Он давно в этом убедился. И не стоит рисковать только потому, что одна из них не раскрыла перед ним своей истинной сущности. Всему свое время. К тому же он не хотел, чтобы у Люси появилась возможность выполнить свою угрозу. Об этом его убежище она не знает, и он постарается, чтоб она о нем и не узнала.

Еще раз посмотрев на Софи, припомнил соглашение, которое в начале каждой своей связи заключал со всеми своими любовницами, и решил, что в данной ситуации оно неуместно. Софи попросту может обидеться. А он не хотел ее обижать. Вполне достаточно после разрыва будет купить для нее эту квартиру, ну и открыть приличный счет в банке. Тогда все будут довольны.

Почему-то от этих размышлений ему стало очень не по себе, и он слегка поежился, укрываясь одеялом, решив, что попросту замерз. Но одеяло не помогло, и Стивен внезапно догадался, что в такое раздражение его привела мысль о возможном разрыве. Ему не хотелось даже думать о том, что Софи когда-нибудь не будет так доверчиво прижиматься к нему. Более того, пришедшая ему в голову препротивная мысль, что после их разрыва у нее вполне может появиться другой любовник, привела его в неистовство. Он чуть было не схватил ее и не прижал к себе, но, вовремя опомнившись, постарался напомнить себе, что ему слишком быстро надоедают женщины, чтобы планировать какие-то долгосрочные отношения. И в том, что они самое большее расстанутся через полгода, будет виноват только он, а уж никак не Софи.

3

Утром Стивен разбудил Софи требовательным поцелуем. Как и положено молодожену, день он начал с любви. Как ни странно, но именно так он себя и ощущал – молодоженом, впервые после шумной свадьбы оказавшимся наедине с любимой женой. Ощущение было непривычным, но очень приятным.

Софи немного смущалась, но не возражала. Потом, отдыхая на кровати в одиночестве, поскольку Софи поспешила скрыться в своей ванной, Стивен размягчено смотрел в потолок и думал, что в таком состоянии податлив как воск, и, будь Софи чуточку опытнее, могла бы выпросить у него все, что угодно.

Отвлекая его от мыслей, зазвонил телефон. Он расслабленно произнес «алло», и услышал голос давнего приятеля, Ричарда Мерса:

– Привет, Стив! Ты не забыл о нашей прогулке?

Клейтон озадаченно потер рукой лоб. Черт! Он действительно забыл об этом напрочь! Но это и не удивительно, учитывая последние события.

– Надеюсь, Люси не возражает?

Мерс был не в курсе перемен в жизни Стивена. Виделись они не часто, да Клейтон и не считал нужным посвящать своих приятелей в подробности своей личной жизни. Немного помедлив, ответил:

– Я больше не с Люси, Рик. У нас все кончено. Но я приду. И не один. Команда собирается та же?

Мерс коротко хохотнул.

– Кроме тебя, меня никто не предупреждал, что поменял подружку. Это только ты обновляешь свой плавсостав строго раз в полгода. Ну, к двенадцати ждем. От второго пирса Нью-Йоркской гавани, не забывай.

Клейтон взглянул на часы. Время подходило к десяти. Медлить не следовало. Он отправился в душ, радуясь, что в квартире несколько ванных комнат. Хотя стоит уговорить Софи принимать душ вместе. Ему захотелось немедля осуществить эту идею, но он решил не спешить. Не было времени, да и к столь нескромным ласкам неопытную подругу приучать следовало постепенно.

Выйдя из ванной, прошел на кухню, где уже хлопотала Софи. На столе стоял кофейник, высилась горка тостов и посредине, на керамической подставке, красовалась омлетница с пышным омлетом. Стивен оглянулся на дверь, будто там прятался повар.

– Откуда все это? Я не покупал никаких продуктов.

Положив себе порцию, Софи с аппетитом принялась за еду.

– Я сходила в магазинчик напротив, только и всего.

Он не поверил.

– Так быстро? А откуда посуда и приборы?

Тут уж удивилась она.

– Как откуда? Все это было на кухне. Неужели ты не знаешь, что есть на твоей собственной кухне?

Пришлось сказать часть правды:

– Я живу здесь недавно. Вернее, с позавчерашнего вечера. – И смущенно признался: – Мне хотелось, чтобы ты жила в достойных условиях.

Она с благодарностью закончила за него:

– То есть у тебя была небольшая холостяцкая квартира, а ты поменял ее на большую, потому что считал, что мне там будет неудобно?

Это почти соответствовало истине – в его особняке с кучей любопытной прислуги Софи точно было бы неудобно, и он кивнул.

Она просияла.

– Спасибо! Это так мило с твой стороны!

С его стороны это было что угодно, только не мило, поэтому Стивен поспешил перевести разговор на другое.

– Нам надо спешить. Я еще месяц назад договорился провести этот уик-энд с друзьями. Мы пойдем на яхте вдоль побережья. Нас ждут к двенадцати часам. Вернемся завтра к вечеру.

Софи поежилась. Ей не хотелось знакомиться с его друзьями. Во всяком случае, так быстро. Но, с другой стороны, если он желает познакомить ее с ними, она значит для него больше, чем однодневная подружка. Отказываться не стоило, и она смущенно спросила:

– А что мне с собой взять? У меня не такой уж большой выбор одежды.

Стивен поспешил ее успокоить:

– Это будет просто отдых, без всяких светских раутов и банкетов. Встречается группа старых друзей и расслабляется после тяжелой работы. Так что того, что есть в твоей гардеробной, тебе вполне хватит. Несколько купальников, парео, халат. Вот и все, пожалуй. Поедем в джинсах или, если хочешь, в шортах. Сегодня теплый день.

Быстро позавтракав, они принялись собираться. Как Клейтон и говорил, в своей гардеробной Софи нашла все, что было нужно, даже маленькие изящные сабо, идеально подходившие для подобной прогулки.

Ровно в двенадцать они прибыли на такси ко второму пирсу, на одном из причалов которого стояла большая бело-синяя яхта. На ее борту сверкала надпись «Морская волшебница».

Софи сморщила лоб.

– «Морская волшебница»? Что-то мне это напоминает.

Клейтон быстро уточнил.

– Не напрягайся. Хозяйка этой яхты, Энн Андерсон, большая поклонница Фенимора Купера, отсюда и название. Так назывался один из его романов. Но, чисто между нами, – он наклонился к ней ниже, чтобы никто не подслушал его крамольные слова, – она сама воображает себя морской волшебницей. Да ты сама это увидишь.

Заинтригованная Софи поднялась по мосткам и сразу попала в гущу приветствий. Для начала эта самая Энн Андерсон откровенно провозгласила, едва ее увидев:

– Ох, какой Стив молодец, что расстался со своей непредсказуемой Люси! Я никогда не знала, кинется ли она тебе на грудь с поцелуями или примется одаривать оплеухами. Мне нравятся более спокойные особы, которые не вспыхивают по каждому поводу, как спички.

Обнявший ее за плечи высокий мужчина в серых шортах и голым мускулистым торсом, представленный Софи как друг Энн Ричард Мерс, смеясь, добавил:

– Ее темперамент вполне соответствовал цвету ее волос. Но теперь Стивен поет серенады сереброволосой Селене, что гораздо приятнее.

Он низко поклонился Софи, заставив ту смущенно улыбнуться. Энн с силой ткнула друга локтем в бок, шутливо напомнив:

– Не забывайся! Ты здесь при мне!

На борту оказалось еще две пары близкого к Стивену возраста: невысокий плотный Чарльз со смуглой хохотушкой Кейт, и стройный белокурый Отис с меланхоличной высокой блондинкой Бренной. Отис с Бренной были так похожи, что поначалу Софи подумала, что это брат с сестрой, но Стивен быстро рассеял ее заблуждение.

– Да нет, они любовники, как и мы с тобой. Других пар на яхте нет. Здесь все ценят свободные отношения.

Софи вовсе не ценила подобные отношения, но не возразила. А что она могла сказать? Свой выбор она уже сделала. Она прекрасно понимала, что, если Клейтон и женится, то уж конечно не на ней, а на девушке из влиятельной семьи с солидным независимым состоянием.

Стивен провел ее в каюту, которая была негласно закреплена за ним еще лет пять назад, когда они только начинали проводить уик-энды вместе.

Каюта представляла собой небольшое квадратное помещение с тремя круглыми задраенными окошками, большой кроватью с бортиком, предохраняющем от падения во время качки, большим шкафом-купе, привинченным к полу столиком с двумя прикрепленными стульями, и узкой дверью в санузел.

Софи все это показалось роскошью, а Клейтон, потянувшись, дотронулся пальцами до невысокого потолка, и с легкой гримасой признал:

– Да уж, яхту надо бы поменять. Неудобная она и маленькая. В наши почтенные годы пора иметь настоящую океанскую яхту со всеми удобствами и с наемной командой. А то эти вахты, когда приходится по ночам пялиться в океан, меня уже изрядно утомляют.

Внезапно в Софи проснулся маленький насмешливый чертенок.

– Вот как? Ты чувствуешь себя уставшим старичком? Может быть, нам стоит установить для тебя щадящий график занятий любовью? Ведь это дело требует таких энергозатрат…

Продолжить Клейтон Софи не дал. Захлопнув дверь, подскочил к ней и, мягким толчком опрокинув ее на кровать, упал сверху. Под ними жалобно скрипнули пружины, и Софи с досадой на саму себя с горечью подумала, сколько же раз он проделывал тоже самое с другими своими женщинами?

– Я сейчас покажу тебе, какой я уставший старичок!

В две секунды Стивен сбросил с себя одежду, вытащил из кармана презерватив, разорвал упаковку и надел его. Освободив Софи от топика и коротких шортиков, принялся ласкать, быстро целуя в основание шеи. Его руки были повсюду, и скоро Софи расслабилась, позволяя водовороту страсти увлечь себя за собой.

Через полчаса она лежала, отдыхая, на постели, и еще мутными от страсти глазами следила за Стивеном, не закрывшем дверь санузла и без стеснения принимавшем душ прямо перед ней. Нахально подмигнув, он предложил:

– Не хочешь присоединиться? Сэкономим уйму воды.

Она лениво возразила:

– Вряд ли сэкономим. Скорее истратим вдвое больше.

Стивен хмыкнул, признавая в ее доводах зерно истины. Одевшись, мягко прикоснулся к ее губам и предложил:

– Освежись, и через пятнадцать минут поднимайся на палубу. Посмотришь, как мы будем выходить из гавани. Интересное зрелище, особенно в первый раз.

Чтобы привести себя в порядок, Софи понадобилось всего пять минут. Когда она с влажными после душа волосами вышла на палубу, паруса были уже подняты, и яхта плавно выходила из залива.

Софи стало немного обидно, что Стивен лишил ее такого потрясающего зрелища, но она честно призналась, что спровоцировала его на близость она сама. К тому же у нее крепла надежда, что она еще не раз вместе с Клейтоном побывает на яхте и еще сможет увидеть ее выход из гавани.

Через час все собрались за большим круглым столом посредине нижней палубы. Рулевое колесо было заклинено, включен автоштурман, поэтому на вахте никто не стоял. Софи, любовавшаяся морем на палубе, спустилась последней. Ее окинули любопытствующими взорами, и она почувствовала, как щеки неотвратимо заливает предательский румянец.

Клейтон утешающее пожал ей руку, усадил рядом с собой и налил тоник в стакан, о стеклянные края которого позвякивали голубоватые кусочки льда. Софи отпила прохладный напиток, но щеки ее от этого отнюдь не побледнели. Стивен выглядел спокойным и удовлетворенным, и остальные мужчины с пониманием прятали снисходительные усмешки. Софи снова подумала о том, что для всех них она лишь подруга Клейтона под невесть каким порядковым номером, и настроение у нее испортилось окончательно.

Стали обсуждать маршрут, апеллируя специфическими терминами, которых Софи никогда прежде не слыхала. Она сидела молча, пока мужчины не извинились перед спутницами и не ушли на верхнюю палубу.

Софи проводила их недоумевающими взглядами, и Энн поспешила объяснить:

– Они отправились перекинуться в преферанс. Они для этого раз в месяц и собираются. Играют на интерес, ради азарта, а мы тут так, для обслуги. Но расскажи нам, как Стивен с тобой познакомился? Я, честно говоря, не думала, что после Люси он отважится так скоро с кем-то сойтись. Она его достала до самых печенок. Темперамент плюс беспринципность – гремучая смесь. От нее всегда хотелось держаться подальше.

Софи не хотелось отвечать на личные вопросы, но и оставить вопрос без ответа или ответить дерзостью она не могла. Поэтому постаралась сказать как можно более обтекаемо:

– Мы познакомились случайно. Я подрабатываю официанткой в ресторане, а он пришел пообедать. Вот и все.

– Понятно, как Юлий Цезарь – «пришел, увидел, победил». Стандартно. Но ты в курсе, что он живет со всеми своими подругами ровно полгода, на большее его не хватает?

Софи побледнела, но храбро протянула:

– Что-то слышала об этом.

– А знаменитое соглашение ты уже подписала?

– Какое соглашение?

Женщины переглянулись.

– Странно. – Энн была всерьез озадачена. – Обычно Клейтон первым делом знакомит своих подруг с этим знаменитым соглашением и требует с них подпись и неукоснительное его исполнение.

Софи насторожилась.

– Он мне ничего об этом не говорил. А вы знаете, о чем в нем говорится?

Веселая Кейт небрежно махнула рукой, будто отметала несуществующие неприятности.

– Не бери в голову! Если тебе Стивен его не показал, то и не покажет.

– Или наоборот, выберет самый неподходящий момент и заставит подписать. Клейтон ведь железобетонный, он весь в своего папашу-плейбоя. – Бренна была настроена весьма скептически и не скрывала своей неприязни к Стивену. Можно было подумать, что за этой неприязнью скрывается нечто большее, чем простое неодобрение его образа жизни.

Софи не знала о папаше-плейбое, и женщины поспешили ее просветить, кто такой Стивен и откуда у него деньги.

– А что касается соглашения, то там все очень просто – во время связи со Стивеном его подруга делает все, что хочет он, зато после расставания она получает весьма солидную компенсацию за причиненные ей неудобства. И, надо сказать, еще никто эту петицию подписать не отказался.

Софи сердито подумала, что, похоже, она будет первой, кто это сделает. Если Клейтон вздумает предъявить ей для подписания эту гадость, она тут же уйдет, как бы он ей ни нравился. И больше он ее не увидит. Ее мысли больше походило на декларацию о намерениях, чем на настоящие планы, но Софи была слишком расстроена услышанным, чтобы здраво оценивать свои поступки.

Разговор перешел на другие темы, но Софи никак не могла отделаться от ощущения, что она для Клейтона что-то вроде забавной игрушки. Все его знакомые, как и он сам, относились к ней снисходительно, но ровней себе не считали. Она не понимала, почему, ведь никто из присутствующих здесь дам не являлся законной женой. И только к вечеру она поняла: все они считали ее временным явлением, очередной заменой резиновой куклы. Все пары вместе были довольно давно, и могли считаться стабильными, а Стивен менял своих подруг чаще, чем бритвенные принадлежности, и женщины считали, что и она из той же серии. Это было унизительно и обидно.

Ничем не обнаруживая своего огорчения, Софи делала вид, что наслаждается отдыхом, старательно имитируя радость. Она помогала Энн накрывать на стол, убирать со стола и даже заслужила от той искреннюю благодарность.

– Спасибо, Софи, ты просто молодец. Кейт и Бренна, конечно, славные девчонки, но заставить их хоть чуть-чуть поработать в уик-энд еще никому не удавалось.

– А где они работают?

Энн немного удивилась. Неужели Софи до сих пор работает?

– А ты работаешь?

– Ну да, и еще учусь в колледже на медсестру общего профиля.

– Странно. Обычно все подруги Стивена сидели дома и ждали его появления. Как одалиски в гареме. Но мы все работаем. У меня свой бизнес. Кейт – секретарша у Чарльза, а Бренна – владелица салона красоты. Так что сегодня у нас у всех приятный отдых. Надеюсь, и у тебя тоже.

Если оставить в стороне переживания, то отдых и впрямь был очень приятным, и Софи благодарно кивнула.

Мужчины играли в преферанс до темноты, вскрикивая и порой ругаясь. Но наконец Энн властно вмешалась и прекратила этот бесконечный турнир.

Уединившись с Софи, не остывший от напряжения Клейтон азартно пересказывал перипетии карточного сражения. Она молча, думая о своем, раздевалась перед ним в небольшом пространстве каюты. Но вдруг Стивен замолчал и принялся следить за ней уже заинтересованным взглядом.

Она же, думая о своем, машинально снимала предмет за предметом, когда руки Стивена остановили ее.

– А дальше я сам! – голос у него стал хрипловатым, будто он переел мороженого.

Послушно повернувшись к нему спиной, чтобы он мог расстегнуть застежку на бикини, Софи подняла распущенные волосы, чтобы он не запутался в них. Будто сейчас увидев, насколько она оголена, Стивен вдруг заворчал:

– Не смей больше сидеть в таком виде на палубе!

Софи не поняла, почему. На других женщинах купальники были ничуть не скромнее, чем на ней. К тому же это бикини было из числа тех, что он покупал для нее сам.

– Но ты же сам купил его для меня! И почему мне нельзя загорать, как всем остальным?

Этот нелепый приступ ревности застал Клейтона врасплох, и он сам не смог бы объяснить его причины. Его никогда прежде не волновало, в каком виде его подруги ходили по этой палубе, это же не престижный клуб или светская вечеринка, после которой посетители еще долго перемывают друг другу косточки. Не зная, что сказать, сердито заявил:

– Я ничего тебе сам не покупал. Будто я разбираюсь в женских шмотках! Все покупали мои секретарши, только и всего. Надеюсь, ты не ждешь, что я буду таскаться с тобой по бутикам? У меня каждая минута на счету.

Услышав подтверждение своим догадкам, Софи печально улыбнулась. Похоже, она вполне разобралась в его характере. И ничего хорошего ее любовь к этому черствому и эгоистичному типу принести не может.

Стараясь как-то смягчить свои неприветливые слова, Стивен снял с нее бикини и принялся горячо целовать, будто просил прощения. Но Софи была слишком неопытной, чтобы понимать, что недоволен он собой, а вовсе не ей, и принимала его страстные ласки с прежней скованностью.

Через час, держа в объятиях уснувшую девушку, и слушая ее мерное дыхание, Стивен признался себе, что ничего подобного в его жизни не было. Но вот хорошо это или плохо? Так ничего и не решив, заснул тоже.

Проснувшись утром от солнца, светившего прямо в глаза, протянул руку, желая обнять Софи, но подушка рядом оказалась пуста. Заполошно вскочив, бросился в санузел. Там тоже никого не было. Уже откровенно перепугавшись, натянул шорты, выскочил наверх и с облегчением перевел дух. За круглым столом в центре палубы сидела вся женская половина их временной команды и завтракала.

Энн повернулась к нему и с искренним изумлением воскликнула:

– Стив?! Ну и ну! С чего это ты поднялся ни свет ни заря? Никогда с тобой ничего подобного не случалось!

Признаться, что попросту не смог спать без Софи, он не мог и сердито пробурчал:

– Да вы своей болтовней и мертвого поднимете!

Женщины ему не поверили – шум гудящего в парусах ветра заглушал все посторонние звуки, – но допытываться до истины не стали, полагая, что знают ее и без объяснений.

Присоединившись к ним, Клейтон отметил, что его вчерашние предупреждения не прошли даром, вняв им, Софи закуталась в полупрозрачное парео, скрывавшее ее прелести. Настроение у него улучшилось, и он принялся болтать и смеяться вместе со всеми.

Около двенадцати на палубу поднялись остальные мужчины. Подкрепившись, снова засели за преферанс, но Стивен чувствовал, что такого удовлетворения, как прежде, игра ему уже не доставляет. Он куда с большим удовольствием уединился бы с Софи, и возместил то, в чем ему было отказано утром.

Но вот уик-энд подошел к концу, яхта причалила на том же втором пирсе, и Стивен поймал такси, чтобы ехать с Софи домой. Устроившись в салоне, чуть было по привычке не назвал свой настоящий адрес. Сбившись, пояснил немного удивленной Софи:

– Я же еще не привык к нашему новому месту жительства.

От слов «к нашему месту жительства» у Софи потеплело на сердце, и она благодарно улыбнулась Клейтону. Он зажмурился и принялся глубоко и размеренно дышать, настолько ему захотелось сжать ее в объятиях и целовать. Этого он себе позволить не мог, потому что прекрасно понимал, что остановиться не сможет. Конечно, таксисты ко всему привычные люди, но позорить Софи столь откровенным поведением просто непорядочно.

Едва дождавшись, когда они подъедут к дому, он отдал водителю деньги, за руку вытащил Софи из машины и повлек ее за собой. Когда она, задыхаясь, влетела за ним в квартиру, он швырнул на пол сумку с вещами и прижал девушку к стене. В голове у него шумело, тело сводило болезненной судорогой, и он вонзился в нее без предварительных ласк и поцелуев. Через несколько содроганий все закончилось, и он с облегчением вздохнул.

Придя в себя, смущенно оглянулся. Ну и ну! Такого с ним никогда не бывало. Так потерять над собой контроль, да это просто позор! И тут же стыдливо признался себе, что полученное удовольствие того стоит.

Заметив, что все еще держит Софи прижатой к стенке, отпустил ее и сделал шаг назад.

– Извини. Ты сильно сердишься?

Она с недоумением взглянула на него.

– Да нет, все в порядке. Не сказать, чтобы уж сильно приятно, но и неприятного ничего не было.

Он смущенно хмыкнул. Ну и комплимент его мужским возможностям! С сердитыми нотками в голосе, предназначенными исключительно самому себе, предложил:

– Пойдем в постель, и я все исправлю.

Но Софи заупрямилась.

– Нет, я сейчас приму ванну. Я чувствую себя ужасно грязной. А потом нужно поесть. Неужели ты не голоден? Эти два дня мы питались исключительно полуфабрикатами.

После ее слов Стивен тоже почувствовал голодные спазмы в желудке, и нехотя согласился:

– Ты права. Надо перекусить.

Софи ушла в ванную, а Клейтон позвонил в ближайший ресторан и заказал столик. Потом принял душ и принялся одеваться. Когда Софи вышла из ванной, он встретил ее, застегивая золотые запонки на рубашке.

– Одевайся скорей, мы едем в ресторан.

Софи не хотелось никуда ехать. Она устала и надеялась провести этот вечер в тишине их квартиры, заказав пиццу или что-нибудь из китайской кухни, и то, что Клейтон опять все решил за нее, ее не порадовало. Но она пошла переодеваться, убеждая себя, что провести вечер в хорошем ресторане в хорошей компании тоже очень приятно.

Она перебирала висевшие на вешалке вечерние платья, когда сзади нарисовался Стивен. Отодвинув ее в сторону, он быстро передвинул пару нарядов и протянул Софи ярко-синее длинное платье с обнаженной спиной.

– Одевай!

Его приказной тон ее изрядно задел, и ей очень захотелось повесить платье обратно, но, посмотрев в его стекленеющие глаза, глядящие на ее с нескрываемым похотливым выражением, решила не противоречить, а то останется голодной.

Быстро натянув платье, закрепила волосы на затылке заколкой и сумрачно признала, что платье и в самом деле ей очень идет. Но вот чем прикрыть шею? У нее нет никаких драгоценностей. Стивен провел горячими руками по ее оголенной спине и прошептал:

– Может быть, останемся?

Но Софи хотелось есть, а не кувыркаться в постели.

– Нет, я уже готова. Поехали.

Тяжко вздохнув, будто ему отказали в жизненно необходимом, Стивен распахнул верхнюю дверцу шкафа, за которой оказался бронированный сейф. Набрав код, открыл тяжелую дверцу и достал коробочку с ожерельем и серьгами.

Ожерелье вспыхивало голубым огнем аквамарина. Чмокнув ее в нос, Клейтон надел на нее ожерелье и вдел в мочки ушей серьги. Посмотрел на нее с одной стороны, потом с другой и озабоченно сказал:

– Что ж, аквамарины на тебе смотрятся неплохо, но твои глаза куда темней. Тебе нужен сапфир. Не волнуйся, я это учту.

Софи вовсе не волновалась по этому поводу. Куда больше ее волновало другое – сколько женщин носило эти украшения до нее? Это было неприятно, будто она надела чье-то нижнее белье, и она брезгливо поморщилась. Софи захотелось снять драгоценности, но Клейтон уже шагал к двери, подгоняя ее:

– Поспеши, Софи! Такси давно уже ждет нас внизу.

Ей пришлось торопливо накинуть на плечи кружевную шаль и спуститься вместе с ним на улицу.

Такси и в самом деле ждало их у подъезда. Едва они устроились на заднем сиденье, водитель резво рванул с места. К удивлению Софи, ресторан был совсем недалеко, всего-то в соседнем квартале. Когда они вышли и Стивен расплатился с таксистом, Софи спросила:

– А разве мы не могли бы дойти пешком? Погода прекрасная.

Клейтон возмущенно закатил глаза.

– Софи, ты о чем? Неужели бы ты шла бы по улице в таком платье да еще на высоченных каблуках?

Софи не видела ничего особенного в подобной прогулке, тем более каблуки в два дюйма высоченными назвать было уж никак нельзя. Но, слыша в голосе спутника настоящее негодование, промолчала.

Ресторан был уютным и хорошо обставленным. Софи он понравился, Клейтону – нет. Сначала он остался недоволен поданным им коктейлем. Потом их усадили за неудобный, по его мнению, столик, и он потребовал предоставить им другой. Потом официант недостаточно быстро принес им меню, потом были поданы суховатые закуски, и так далее и тому подобное.

Наконец не выдержавшая его брюзжания Софи спросила, почему у него такое плохое настроение.

– Почему плохое? У меня самое обычное настроение. – Стивен и в самом деле не понимал, чем она недовольна.

Софи испугалась.

– Неужели это и в самом деле твое нормальное настроение? Но как тогда с тобой можно жить? – у нее возникло нешуточное опасение, что все его подруги сбегали от него сами, не выдержав бесконечных придирок.

Клейтон открыл рот, чтобы высмеять ее смешные подозрения, и тут же снова его закрыл. Ему только сейчас пришло в голову, что он и впрямь ведет себя на редкость странно. Почему он всем недоволен? Что ему мешает наслаждаться жизнью?

Перехватил взгляд мужчины, направленный на оголенную спину Софи, и ему все стало ясно. Да это просто ревность! Примитивный первобытный страх самца потерять свою самку! На чисто животном уровне он ревнует ее ко всем возможным ухажерам, и элементарно не может расслабиться. Но ведь он сам выбрал для нее столь откровенное платье, так что и виноват только сам.

Сердито сжав зубы, попросил:

– Софи, накинь на плечи шаль! – в голове вихрем пронеслось: а ведь он хотел запретить Софи брать шаль с собой, потому что это немодно. Интересно, что бы он делал тогда? Снял бы смокинг и накинул ей на плечи?

Она с недоумением посмотрела на него.

– Зачем? В зале тепло.

Клейтон повторил сквозь зубы:

– Софи, будь добра, накинь эту чертову шаль!

Сердито пожав плечами, она закуталась и шаль и насмешливо спросила:

– Ну что, легче стало?

Как ни смешно, но ему и в самом деле стало легче, и он ответил ей с легкой лукавинкой:

– Конечно. Кстати, раньше я не понимал, для чего мусульмане прячут своих женщин за паранджой, но теперь признаю, что в этом есть определенный смысл.

Они поели, и Клейтон снисходительно признал, что готовят здесь неплохо. Звучала красивая музыка, Софи очень хотелось потанцевать, но он решительно отказался:

– В шали танцевать неудобно.

– Я и не собираюсь в ней танцевать. Я ее просто сниму.

Клейтон тут же взбунтовался:

– Ни за что! Не смей ее снимать!

Издерганная непонятной сменой его настроений Софи только молча пожала плечами.

– Тогда поедем домой?

Он согласился, и они пошли к выходу, столкнувшись в дверях с заходившей в вестибюль импозантной парой. Рыжеволосая красотка висела на немолодом толстом мужчине, визгливо хихикая. Едва взглянув на них, Клейтон заметался, но, поняв, что встречи избежать не удастся, бросил быстрый взгляд в сторону секьюрити, надеясь на их эффективное вмешательство, и замер.

Он ждал скандала, и не ошибся. Завидев их, Люси плотоядно усмехнулась, выпустила локоть своего кавалера и с горящими глазками двинулась к ним.

– Клейтон, какая встреча! Обхаживаешь очередную идиотку?! Или ты с ней уже спишь? Ты же все делаешь быстро! Или ты спал и с ней и со мной? Как это было у нас с тобой и моей предшественницей?

Софи бросила потрясенный взгляд в его сторону, и Стивен напрягся, не зная, как адекватно ответить на этот справедливый выпад. Рявкнул:

– Прекрати немедленно, Люси!

Но та и не думала останавливаться. Остановив свой взгляд на шее соперницы, масляно пропела:

– О, а вот и знакомое ожерелье! Конечно, зачем тратиться на новые драгоценности, когда их у тебя запас на все случаи жизни? Всем твоим пассиям хватит. Но, должна признаться, этот гарнитур мне нравился больше всех.

Софи поняла, что неприятное ощущение нечистоты, появившееся после того, как Стив застегнул на ее шее ожерелье, было оправдано. Она почувствовала себя испачканной. Ей отчаянно захотелось сорвать с себя ожерелье, но Стивен ее опередил. Быстро расстегнув застежку, протянул аквамарины Люси. Добавив туда же и серьги, прошипел:

– Возьмите это барахло, мисс Браун! И советую вам больше никогда ко мне не приближаться!

Он был так зол, что даже непробиваемая Люси поняла, что конфликт лучше прекратить. Но удержаться не смогла и сладко пообещала, быстро убрав драгоценности в сумочку:

– До встречи, милочка! Думаю, мы еще увидимся! Где тебя найти, я знаю. Обменяемся мнениями, каков Стивен в постели. Думаю, это чертовски интересная тема. Я тебе такое порасскажу!

Сообразивший наконец, что его спутница ведет вовсе не дружеский разговор, толстый мужчина твердо взял ее под руку и повел в зал, а Стивен с Софи вышли на улицу.

Клейтон поднял руку, ловя проезжающие мимо такси, но Софи решительно воспротивилась.

– Я хочу пройтись пешком. Мне нужно проветриться и подумать.

Впервые в жизни Стивен испугался до дрожи в коленях. О чем она собралась думать? Не о том ли, чтобы оставить его? Поспешно пообещал:

– Я куплю тебе другое колье. Теперь ты будешь надевать только новые украшения.

Софи саркастично покосилась на него.

– Меня вовсе не волнуют драгоценности. Я их носить не собираюсь. И ничего не потеряю от этого, между прочим. Я думаю о том, почему Люси так уверена, что мы встретимся? Она знает наш адрес? Или где я работаю? Честно говоря, мне вовсе не хочется скандалов на работе.

Стивен быстро сложил два плюс два.

– Вряд ли она знает мой новый адрес. Я его никому не говорил. Но вот твое место работы узнать не проблема. Я сам слышал, как ты говорила на яхте, где работаешь. Вряд ли Энн или Кейт будут скрывать это от Люси. Иногда они не прочь повеселиться за чужой счет.

Софи беспомощно посмотрела на Клейтона.

– И что мне теперь делать? Я не могу допустить скандалов на работе. Меня просто уволят после этого.

– А зачем тебе вообще работать? Вполне достаточно и того, что ты учишься.

– Сразу видно, что ты не знаешь, что это такое – зарабатывать деньги на жизнь. Я не богатая наследница, как ты, и за обучение плачу из тех денег, что зарабатываю. Мне повезло, я смогла попасть в «Огни Нью-Йорка». Это хорошая работа. С достойной оплатой.

Стивен хотел заметить, что быть его любовницей еще более хорошая работа с еще более достойной оплатой, но не решился. Вряд ли Софи понимает подобные шутки. И ответил просто:

– Теперь у тебя есть деньги на оплату любого учебного заведения Соединенных Штатов. Об этом не волнуйся.

Софи твердо заявила:

– Я не возьму твоих денег!

В ответ он только хмыкнул.

– Не позорь меня, пожалуйста! Ты что, хочешь окончательно испортить мой имидж? Представляешь, что будут говорить в деловых кругах, если узнают, что подруга Стивена Клейтона вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь, работая официанткой в ресторанчике? Они решат, что я на грани разорения! И доверие ко мне, как к деловому партнеру, упадет! А отсюда и до настоящего банкротства недалеко!

Софи растерялась. Ей казалось по меньшей мере преувеличением такая постановка вопроса, но что она знает об этих самых деловых кругах? Она попыталась несмело возражать, но Стив сердито рявкнул, не давая ей открыть рот:

– В общем, так: завтра же ты сообщаешь руководству ресторана, что уходишь. Я за этим лично прослежу. А я дам команду своему бухгалтеру открыть счет в банке на твое имя. И с вечернего отделения ты переводишься на дневное, чтобы я не ждал тебя по вечерам. А еще лучше, бросай учебу и живи так, как живут нормальные подруги состоятельных мужчин.

Софи возмутилась.

– То есть ничего не делай? Сиди дома и жди тебя?

Он задумчиво протянул:

– Почему ничего не делай? Салоны красоты, насколько я знаю, занимают очень много времени. Да еще тренажерные залы с индивидуальной программой…

Она сердито его прервала.

– То есть как все твои предыдущие подруги? Не выйдет! Никаких салонов красоты и тренажерных залов! Из ресторана я уйду, потому что не хочу разборок, которые наверняка устроит эта огнедышащая Люси, но и только!

Стивен довольно улыбнулся. Уже за одно это следовало быть благодарным мисс Браун, и он нисколько не жалел, что отдал ей аквамариновое ожерелье. Хотя стоило оно немало, но и помощь, невзначай оказанная ему Люси, была бесценна. Сколько бы ему еще пришлось уговаривать Софи оставить работу, а тут все произошло легко и быстро. И мысль сказать Софи, чтобы бросила учебу, была как никогда кстати, у нее осталось впечатление, что в этом споре победила она, хотя на самом деле она сделала все так, как хотел он. Да, искусство манипулирования другими людьми чрезвычайно полезная штука.

На следующий день он лично отвез Софи в ресторан и стоял рядом с ней, следя, как она пишет заявление об уходе. Симпатичная афроамериканка, вьющаяся вокруг них, оценивающе оглядела его со всех сторон, украдкой показала Софи большой палец, чем и насмешила и возвысила Стивена в своих глазах. Итак, одобрение от подруги Софи он получил. Теперь нужно пойти дальше.

Посадив Софи в такси, сам заплатил водителю и назвал адрес ее колледжа. Еще раз наказав ей перевестись на дневное отделение, пошел на работу, впервые в жизни понимая, что работать ему не хочется совершенно.

Ушел из офиса в четыре часа с одной целью, проверить, как Софи выполнила его наказ. В колледже секретарь с некоторым недоумением ответила, что мисс Аддисон написала сегодня заявление о переводе, но заниматься в первую смену она сможет не ранее, чем через месяц.

– Разница в программах, вы понимаете?

Это Клейтон понимал, но все равно был жутко недоволен. Ему хотелось, чтобы по вечерам Софи ждала его в их квартире. Может быть, даже с приготовленным ужином. Он убедился, что готовит она хорошо.

Ехать в пустую квартиру не хотелось, и он отправился в особняк, выяснить, что там без него происходит. Как всегда, язвительный Кэмбл ясно показал ему свое отношение к происходящему, встретив его с преувеличенной радостью.

– Какое счастье лицезреть вас снова, сэр! Мы, честно говоря, уже и забыли, как вы выглядите. Какие неотложные дела оторвали вас от собственного дома?

Странно конфузясь, Клейтон признался:

– Я живу в другом месте, Кэмбл. И не знаю, сколько времени я там пробуду.

Дворецкий с мефистофельской ухмылкой сделал прагматичное предложение:

– Так, может, уволить часть прислуги, сэр? Она вовсе ни к чему, если вас практически не будет дома. Повара-то уж точно нужно уволить. А то он у нас всю квалификацию потеряет.

Но Клейтон воспротивился.

– Нет, никого сокращать не будем. Вдруг я вернусь уже через месяц? – От этих слов у него болезненно сжалось сердце, но он упрямо продолжал: – Чтобы в особняке все было, как обычно. Не хочу ничего менять.

– Островок незыблемости и спокойствия в неспокойном мире, сэр? Понимаю.

Клейтон не мог объяснить и сам, почему пытается сохранить все, как есть, но чувствовал острую потребность в какой-то опоре. Ему хотелось посоветоваться с умным человеком о тех странных чувствах, что мучают его после сближения с Софи, но посвящать прислугу в свои сердечные дела было просто смехотворно. Тем более что Кэмбл относился к его похождениям с изрядным предубеждением.

Прошелся по этажам особняка. Везде было так же, как всегда. То есть чисто, пусто, и отчаянно скучно. Спустившись в цокольный этаж, сделал пару подходов к снарядам в тренажерном зале и несколько кругов в бассейне. Когда часы стали подходить к десяти, поехал за Софи в колледж.

Звонить ей не стал, желая знать, с кем она выйдет из здания. Зачем это ему было нужно, не стал признаваться и самому себе. Неужели хотел застать ее с кем-то другим? А для чего? Закатить скандал и расстаться? Осознав это странное желание, принялся анализировать свои порывы и пришел к выводу, что его пугают собственные необузданные желания, и подспудно он хочет от них освободиться. А для этого нужно порвать с Софи. Ее измена, реальная или воображаемая, будет для этого идеальным предлогом.

Представив ее неверность, Клейтон тут же почувствовал адскую боль в груди, и испугался. Нет, он не хочет расставаться с Софи. Но и сила собственных чувств его угнетала. Чтобы снизить накал непривычных и пугающих ощущений, буднично признал, что это оттого, что их связь длится какую-то неделю. Скорее всего, уже через месяц его жизнь войдет в обыденно спокойную стадию. А потом, как всегда, любовница и вовсе ему прискучит. Эта мысль его несколько успокоила, и он уже с привычной самоиронией стал наблюдать за входом.

Но когда Софи в полном одиночестве вышла из колледжа, вся его кровь ринулась сначала к сердцу, а потом к другому органу, пониже. Стиснув зубы, он застонал, пожирая ее глазами. Она рассеянно посмотрела по сторонам, такая красивая, изящная и нежная. Привлекая ее внимание, Стивен негромко посигналил, и Софи, радостно встрепенувшись, поспешила к нему.

Распахнув перед ней дверцы автомобиля, Клейтон подождал, когда она устроится, и осторожно выехал со стоянки.

– Как прошел день?

Софи виновато улыбнулась.

– Честно сказать, маялась от безделья. Не знала, чем заняться. Я привыкла работать, и то, что мне никуда не нужно было спешить, даже обескураживало. Будто я никому не нужна. Правда, поговорила с мамой. Пришлось сказать ей, что нашла другую работу. Хорошо, что ей некогда было вникать в мои слова. А то наверняка бы все поняла.

– А это страшно?

– Конечно. Я никогда не обманывала маму и ничего от нее не скрывала. И вот пришлось. В первый раз.

– А что, она бы не одобрила нашу связь?

– Естественно. Она против такого рода взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

– Похоже, твоя мать рьяная сторонница патриархальных взглядов.

В ответ Софи только скептически усмехнулась. Сторонница патриархальных взглядов вряд ли бы оставила обеспеченного мужа и отправилась в неизвестность с маленькой дочерью. Скорее всего, так бы и жила, страдая и мучаясь, не имея достаточно решимости, чтобы разорвать унизительный брак.

К дому они подъехали уже в двенадцатом часу ночи. На кухне в микроволновке их ждал куриный рулет с ветчиной и сыром, разогретый по команде таймера, и Софи с благодарностью произнесла:

– Ах, как здорово! Как раз то, что нужно перед сном, и сытно, и желудок не перегружает. Спасибо. Обо мне никто так не заботился, кроме мамы, разумеется.

Эта непритязательная похвала согрела сердце Стивена, и он польщено улыбнулся. Ему и самому было приятно заботиться о Софи. Он даже подумал принести ей завтра утром кофе в постель, но счел это слишком большой жертвой, поскольку был не готов отказаться ради этого от более приятных дел, которыми намеревался с ней заняться.

Близость с Софи, как Стивен многократно успел убедиться, была восхитительна. Вечером он не успокоился до тех пор, пока не услышал-таки ее удовлетворенный стон. Тихонько баюкая ее на своей груди, опять со страхом закоренелого холостяка подумал, что такое наслаждение может перейти в привычку, и тогда уже ни одна другая женщина не сможет заменить ему Софи Аддисон.

4

– Нет, ты не будешь работать в больнице святого Патрика! – Стивен был по-настоящему зол. – Подумай сама, какой там контингент! И эмигранты без визы на жительство, и разного рода неимущие, и больные СПИДом, в конце-то концов!

Софи тихонько вздохнула. Ну, как ей убедить этого отпетого эгоиста, что заботиться нужно не только о себе, или, в крайнем случае, о своих близких? И что она не для того окончила медицинский колледж и получила диплом медсестры широкого профиля, чтобы делать ему одному ежевечерний сексуальный массаж.

Но Стивен принципиально не хотел ее слушать. А Софи не желала идти на уступки, соглашаясь работать неполный рабочий день помощницей медсестры у домашнего доктора Клейтона. Видя ее решительность, Стивен соблазняюще спросил:

– Ты же хотела стать врачом? По-моему, педиатром? Разве не так?

Софи действительно хотела стать педиатром, но учеба в университете поставила бы ее в полнейшую зависимость от Клейтона. Где взять деньги, чтобы выплатить ему даже за колледж, если он не позволяет ей работать?

Склонив голову, она исподлобья посмотрела на Стивена. За прошедшие два года он почти не изменился. Разве стал еще красивее. От него веяло спокойствием и удовлетворенностью, которые приносит мужчинам удачный брак. Но дело-то было в том, что о браке между ними и речи не шло. Он ей и о любви ни разу не говорил. Даже банальности типа «ты мне нужна», не звучало. Поначалу это обижало Софи, но со временем она привыкла.

Зато страстные ночи внушали ей надежду на то, что он не будет с ней расставаться. Во всяком случае, пока. Его страсть нисколько не уменьшилась, а, похоже, только разгорелась. И, хотя порой он вел себя на редкость эгоистично, Софи с ним было хорошо. И в том, что она с отличием окончила колледж и получила направление в университет, была и его заслуга.

Но она предпочла не поступать в университет, а пойти работать. И вот против этого ее вполне естественного желания Стивен и выступал так энергично.

Поняв, что ни один из них не хочет уступать, Клейтон предложил передышку.

– Давай отложим этот разговор до сентября, хорошо? Тебе все равно нужно отдохнуть после экзаменов, да и мне не мешало бы встряхнуться. Как ты смотришь на путешествие на Багамы?

Софи и в самом деле устала от нервотрепки, сопровождавшей каждый экзамен.

– Да я бы не против, но в больнице святого Патрика меня ждать не будут.

Клейтон именно на это и рассчитывал, но пообещал, старясь, чтоб его голос не фальшивил:

– Не думаю, чтобы кто-то уж так стремился его занять. Но помогу тебе, если оно все-таки будет занято.

Каким образом он будет помогать, не уточнил, надеясь, что Софи не придет в голову потребовать от него точную формулировку этой самой помощи.

Но Софи не собиралась ограничиться такими аморфными обещаниями. Чуть сдвинув ровные брови, она положила руку ему на рукав, пытаясь выяснить подробности, и Стивен искренне обрадовался зазвонившему телефону, избавившему его от необходимости выдумывать то, чего никогда не будет. Взяв трубку, он властно кивнул Софии, прекращая докучливый разговор.

Звонил Ричард, и, по мере того, как он говорил, глаза Стивена становились все больше и больше. Когда он отключил телефон, заинтригованная Софи потребовала:

– Говори скорее, что случилось? Кто тебе звонил?

Откашлявшись, будто до сих пор не мог прийти в себя от изумления, Стивен пробурчал:

– Это Ричард. Они с Энн приглашают нас на свадьбу.

Софи тоже не сразу врубилась:

– На чью свадьбу?

С укором на нее посмотрев, Стивен уточнил:

– На собственную, естественно. Не на чужую же.

Смущенная своей недогадливостью Софи пробормотала:

– Ах да, ну, конечно. Но это так неожиданно. Они же не хотели жениться.

– Не хотели, но теперь решили, что их ребенок должен родиться в законном браке. В их семействе ублюдки не приветствуются.

Софи так же широко, как он до этого, распахнула глаза.

– Ублюдки?

– Ну да. В классическом значении этого слова – «незаконнорожденные дети». Ублюдки от слова «блуд». Знаешь такое?

Софи расстроилась. Конечно, она знала, что значит слово «блуд». Именно этим она и занималась со Стивеном вот уже два года.

До сих пор не пришедший в себя Клейтон не заметил ее помрачневшего лица.

– Свадьба состоится в этот четверг в «Универсалз».

Софи тихонько вздохнула. В этот элитный загородный клуб допускалась только верхушка общества. И она, Софи, в этот круг никак не вписывалась. Предчувствуя неудобство от изучающих взглядов и замешательство от полуприличного титула «подруга Клейна», попыталась отказаться:

– Может быть, ты сходишь один?

Он не понял:

– С чего бы это? Ты себя плохо чувствуешь? Но до четверга достаточно времени, чтобы поправиться.

Софи попыталась объяснить:

– Я буду себя неудобно чувствовать.

Стивен не счел убедительной такую смешную причину.

– Ну вот еще! Ты была на подобных мероприятиях сотни раз. Одним меньше, одним больше – какая разница?

На первый взгляд разницы и в самом деле не было. Но для Софи была. И весьма существенная. Она сама отчаянно хотела быть счастливой невестой. И чтобы рядом с ней стоял довольный Стивен. Но говорить об этом было совершенно немыслимо.

Клейтон решил, что понял, в чем дело.

– У тебя, наверное, закончились деньги и тебе просто не на что купить нормальное платье? Так бы сразу и сказала!

И он набрал номер своего бухгалтера. Дав указание перечислить на счет Софи приличную сумму, успокоено повернулся к ней.

– Ну вот, теперь все в порядке. – И снисходительно предложил: – Если хочешь, я помогу тебе выбрать подходящий наряд.

Софи онемела. Клейтон никогда не ходил с ней по магазинам, объясняя это тем, что терпеть не может пустой траты времени. И вдруг такой резкий поворот! И чем это вызвано? Недоумевая, она накинула легкую летнюю ветровку, поскольку на улице было немного ветрено, и вместе с ним вышла из квартиры.

Он повез ее на Пятую авеню, и они до позднего вечера бродили по модным магазинам, выбирая наряд к предстоящему торжеству и аксессуары к нему. Купили они и подарок. Зная любовь Энн к своей яхте, Стивен заказал для нее новые леера для «Морской волшебницы». Необычный, но нужный подарок, и Софи не сомневалась, что Энн будет очень довольна.

Приехав домой, она снова посмотрела на изящное, под цвет ее глаз, приталенное платье из тонкого невесомого шифона в несколько слоев, отчего она казалась окутанной в облако синеватого дыма. Сапфиры, так подходящие к этому платью, давно лежали в сейфе, и Софи с облегчением подумала, что, кроме нее, их никто не одевал.

Те драгоценности, которые переходили из поколения в поколение его предыдущих любовниц, куда-то незаметно исчезли, и Софи никогда не интересовалась, куда же они делись. Сам Стивен ей об этом тоже не говорил, не желая задевать болезненную тему.

В четверг с самого утра, как по заказу, стояла солнечная безветренная погода. В церкви святого Николаса, украшенной букетами белых хризантем, любимых цветов невесты, стоял гул множества голосов. Софи со Стивеном, сидевшие на третьем ряду у самой стены, разглядывали все прибывающую публику. Поморщившись, Клейтон заявил:

– Боже, какой фарс! Ни за что не поверю, что Рик хотел этого нелепого балагана! Это же просто спектакль, как на Бродвее!

Софи тихонько вздохнула. Все же какие они разные! А вот ей безумно нравится все, что происходит. И убранство церкви, и множество гостей, и хор мальчиков в золотистых ризах, выстроившийся на хорах. Если бы у нее была хотя бы малюсенькая надежда, что когда-нибудь и у нее со Стивеном будет что-либо подобное, насколько легче ей было бы жить!

Но вот зазвучал орган в сопровождении звонких мальчишеских голосов, и разговоры прекратились. К алтарю вышел напряженный жених с шафером, в роли которого вполне достойно выступал Отис, и повернулся к дверям в ожидании невесты.

Энн не заставила себя долго ждать. Ровно тогда, когда хор спел «пресветлая невеста», распахнулась дверь, и в церковь по ковровой дорожке вся в белом вошла Энн в сопровождении маленьких подружек невесты. Все родственницы на передней скамье, как по команде, вытащили белоснежные платочки и приложили их к глазам, заставив Стивена скептически фыркнуть. Но от язвительных комментариев он, к радости Софи, воздержался.

Невеста встала рядом с женихом и внушительный священнослужитель, облаченный в расшитый золотом стихарь, начал обряд. Он длился полчаса, но Софи показалось, что гораздо дольше. Может быть, потому, что она остро чувствовала недовольство Стивена. Она не могла разобрать, отчего, и посматривала на него с тревогой и беспокойством. Что его так гнетет? То, что из их проверенной команды ушел один холостяк? Но, по сути, в их жизни ничего не меняется, просто Ричард и Энн узаконили свои давние отношения, только и всего. Хотя, если учесть, что скоро появится ребенок, то понятно, что их милые уик-энды на «Морской волшебнице» придется отменить.

Хотя, вполне возможно, кто-то из оставшихся или купит, или зафрахтует подобную яхту, чтобы не отказываться от такого привычного и всеми любимого отдыха. Возможно, это будет даже и сам Клейтон.

Софи искоса взглянула на его смурное лицо. Да, он и впрямь не любит свадьбы. Хотя ему-то что до них? Он же жениться не собирается.

Неподалеку от них сидела новая подружка Отиса, такая же белокурая и флегматичная, как и Бренна. Вид у нее был таким же скучающим, что и у Стивена.

Наконец музыка смолкла, жених с невестой вышли через притвор, остальные потянулись к выходу через главный вход. Стивен, твердо сжимая руку Софи, чтобы не потерять ее в толкучке, уверенно прокладывал путь через толпу. Торжественный обед был назначен в главном зале «Универсалз» всего через пару часов, а им еще нужно было съездить домой переодеться.

Вернее, переодеваться собиралась только Софи, которая была в церкви в положенном для такого торжественного случая строгом закрытом платье. Стивен оглядел свой универсальный смокинг и рачительно смахнул легкую пушинку. Насколько приятнее быть мужчиной, чем женщиной. Ему и переодеваться не надо. Он провел рукой по подбородку. Сойдет. На банкете он ни с кем целоваться не собирается.

А вечером, для Софи, он побреется, чтобы не колоть ее нежную кожу. Он плотнее прижал к себе ее руку, будто боялся, что кто-то может вырвать ее и увести за собой. Страсть, которую он испытывал к ней, до сих пор не угасала, и отчасти он с этим смирился. Софи была скромна, хорошо воспитана, ни о чем его не просила. А от добра, как известно, добра не ищут. Хотя он и не до конца поверил в ее полнейший альтруизм, но все-таки признал, что она отнюдь не меркантильна.

Приехав домой, он предоставил Софи возможность без помех готовиться к торжеству, а сам отправился на кухню перехватить чашечку кофе. Чего ему всегда не хватало в этой квартире, так это прислуги, готовой по его указанию выполнить все его желания. Периодически он отдыхал от этой бытовой неустроенности в своем доме, говоря Софи, что задерживается на работе. Особенно часто это происходило во времена сдачи Софи экзаменов, потому что отвлекать ее от занятий своими смешными просьбами он не хотел, а делать что-то самому было элементарно лень.

Заправив кофеварку, он дождался порции крепкого черного кофе, и осторожно отпил глоточек. Сегодняшняя свадьба оставила в нем смутное ощущение вины, а он это чувство совершенно не терпел. Софи сидела в церкви с таким восторженным выражением лица, что он чувствовал себя жалким вором, лишившим ее этого чудесного для каждой женщины праздника. Но не мог же он жертвовать своей свободой только для того, чтобы ее лицо окрасилось улыбкой? Это была бы полнейшая чушь. Да и не просила она его на ней жениться.

Тут он отхлебнул еще глоток и чуть не подавился от пришедшего в голову озарения. Неужели Софи никогда не говорила о замужестве потому, что считала этот разговор безнадежным? Он смущенно хмыкнул. Это и в самом деле безнадежно. Он никогда не женится ни на Софи, ни на ком-либо другом. Просто потому, что знает: это кончится очень скоро. Недаром его отец никогда ни с одной женщиной не оставался достаточно долго для того, чтобы сказать «люблю». Просто они с отцом органически не способны на длительную привязанность, только и всего. Так уж они устроены, ничего не поделаешь. Это природа, с которой не поспоришь. И не надо обманывать ни себя, ни кого-либо еще. А то, что он с Софи побил все собственные рекорды по продолжительности, говорит только об одном, им хорошо вместе, и не только в постели. Но это не означает, что так будет всегда.

Клейтон еще не допил кофе, когда на кухню в шифоновом облаке вошла Софи. Она была так красива в своем изящном наряде, что он перевел взгляд на стену, чтобы не соблазниться и не опоздать на банкет. Все-таки, когда женятся твои лучшие друзья, на торжество следует приходить вовремя.

– Тебе налить кофе? Время еще есть.

– Нет, спасибо. Что-то не хочется.

Софи была непривычно печальна, и он заботливо спросил:

– Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь?

– Да нет, все в порядке. – Ее голос звучал слишком скучно для такого радостного дня. – Поехали?

Чуть нахмурившись, Клейтон поставил чашку в посудомоечную машину, и они спустились вниз на лифте. Как всегда, когда впереди их ждало застолье с алкоголем, он вызвал такси, чтобы не связываться с собственной машиной.

Приехали они тютелька в тютельку – «Универсалз» уже закрывал главные ворота. Проскочив едва ли не самым последним, таксист ловко завел машину в узкий парковочный карман и спросил:

– Хотите ли вы, чтобы я подождал вас, сэр?

Это было куда удобнее, нежели вызывать потом такси снова, и Клейтон удовлетворенно согласился. Обычно он предусматривал такие мелочи заранее, но сегодня был изрядно выбит из колеи и сам недоволен своей рассеянностью.

Выбравшись из такси, они смешались с многочисленными гостями и прошли в клуб. Софи была здесь впервые. Здесь и в самом деле было уютно, хотя огромные помещения позволяли собирать до тысячи гостей.

Стоявшие в глубине большого зала новобрачные принимали поздравления, и Стивен с Софи встали в длинную очередь. Поздравив молодых, Стивен провел спутницу в соседний зал, где от деликатесов ломились расставленные вдоль стен столы. Положив полные тарелки, они устроились возле огромного камина, украшенного изразцами в японском стиле, и принялись за еду. Мимо несколько раз проходили официанты, разносившие напитки, и каждый раз Клейтон брал себе бокал с шампанским.

Софи, не осилившая и один, с сомнением смотрела на Стивена, опрокидывавшего то ли пятый, то ли шестой бокал. Что это с ним? Такое впечатление, что он решил напиться. Хотя от шампанского особо и не опьянеешь, но все-таки его поведение было по меньшей мере странным.

Но вот в зале появилась группа представительных джентльменов во фраках, и взгляды всех присутствующих обратились к ним. Вошедшие выглядели, как выразился Стивен, «на миллион долларов». Когда удивленная Софи спросила, почему это, пояснил:

– Да потому, что это ДжиДжи, моя милая, со своей командой. Удивительно, что он соизволил приехать на столь незначительное по его меркам торжество.

– А что такого уж особенного в этом ДжиДжи?

Несколько опьяневший Клейтон скептически поднял брови.

– Ты что, в самом деле не знаешь, кто такой ДжиДжи? А если я скажу его полное имя – Джордан Джаром?

Софи все поняла.

– Это что, один из самых богатых людей Америки?

Стивен громко рассмеялся.

– Да уж, если даже ты про него слышала, значит, он и в самом деле незаурядная личность.

Джаром был уже достаточно близко, чтобы услышать громкий до неприличия смех. Обернувшись, он смерил неприязненным взглядом смельчака, позволившего в его присутствии подобную вольность, и перевел ленивый взгляд на его спутницу. И тут замер, будто увидел привидение.

От этого тяжелого взгляда Софи захотелось спрятаться под стол, как маленькой девочке. Но ДжиДжи, преодолев что-то в себе, отвернулся, и она смогла перевести дыхание.

Поздравив новобрачных, Джаром вышел, а Стивен предложил:

– Пойдем, потанцуем?

Софи согласилась, и они перешли в танцевальный зал, где звучала приятная мелодичная музыка. Они станцевали один танец, потом еще один. Тут неподалеку от них оказалась удрученная Кейт. На ней было узкое черное платье, в котором она была похожа на подгоревшую булочку.

Заметив их, она подбежала поближе и, запыхавшись, спросила:

– Вы не видели Чарльза?

Они его не встречали, и встревоженная Кейт попросила:

– Стивен, ты не мог бы пройти со мной в танце вокруг зала? Мне кажется, он где-то здесь.

Пожав плечами, Стивен вывел в круг Кейт, бросив извиняющийся взгляд на оставшуюся в одиночестве Софи. Но не успели они скрыться в толпе, как к ней подошел Джаром.

– Вы позволите? – и, не дожидаясь ее согласия, закружил в танце.

Встретившись в его оценивающим взглядом, Софи покраснела. Он танцевал с ней вполне прилично, не пытаясь прижимать к себе, но Софи все равно было отчаянно неудобно.

– Как вас зовут?

Не подчиниться его властному тону было невозможно, и Софи представилась:

– Я София Аддисон.

– Мисс или миссис?

– Мисс.

Он кивнул, будто исключительно этого и ожидал, и продолжил необычный допрос:

– Какого числа вы родились, мисс Аддисон?

Софи удивилась странному вопросу, но корректно ответила:

– Двадцать седьмого июня.

Его глаза полыхнули таким торжествующим огнем, что Софи сбилась с такта.

– Прекрасно, Софи. – Видно было, что ему хочется спросить что-то еще, но, поскольку музыка стихла и наступила тишина, подвел ее к тому же месту, откуда увел.

Там их уже ждал негодующий Клейтон. Выдвинувшись вперед, он обхватил Софи за плечи и по-хозяйски прижал к себе, ясно давая понять, кто есть кто.

ДжиДжи помрачнел, но сдержался и спросил:

– Кто это, Софи?

Клейтон опередил ее:

– Я Стивен Клейтон, близкий друг мисс Аддисон. – По тому, каким он тоном сказал «близкий», и дурак бы понял, насколько близкий.

Понятливо кивнув головой, Джордан Джаром отошел, а взволнованный и злой Клейтон повел Софи к выходу. Она ждала какой-нибудь неприятной сцены и ревнивых обвинений, но Стивен молча нашел их такси и кратко приказал заждавшемуся шоферу:

– Домой!

Через час они были дома. Клейтон был непривычно молчалив и чем-то обеспокоен, но, как Софи ни выспрашивала его о причине дурного настроения, ничего выяснить не смогла.

Через день он, придя с работы раньше обычного, сообщил ей, пряча глаза:

– Я уезжаю в командировку до субботы. А, возможно, придется остаться и на уик-энд. Думаю, что скучать ты не будешь.

Последняя фраза прозвучала у него со странным сарказмом, и Софи внимательно посмотрела на него. Что он имеет в виду? Но Стивен принялся собираться, и Софи бросилась ему помогать. Правда, выбранные им в дорогу вещи ее несколько озадачили, но, возможно, ему и в самом деле понадобится смокинг и крахмальная манишка?

На следующий день он уехал, все так же стыдливо поглядывая в сторону, а Софи решила съездить в больницу Святого Патрика и выяснить, что за место ей там предлагают и посмотреть, в каких условиях ей придется работать. Возможно, Клейтон и прав, пугая ее разными ужасами. Хотя, – она это чувствовала, – ей не стоит пренебрегать никакой работой. Стивен в последнее время разительно изменился, и она полагала, что наступило давно ожидаемое ею охлаждение.

У него, но не у нее. От одной мысли о грядущем расставании горло сжала чья-то безжалостная рука и к глазам подступили слезы. Но плакать она не будет. И отступные не возьмет. Она прожила с Клейтоном два чудесных года, и будет вспоминать это время с благодарностью, без слез и сожалений. В конце концов, она знала, на что шла.

В больнице она пробыла несколько часов. Старшая сестра соматического отделения попросила ее помочь в обследовании детей из монастырского приюта, и Софи охотно согласилась. Это оказалось вовсе не трудно, дети были спокойными и послушными. Ей даже показалось, что уж слишком спокойными и послушными. Но вторая медсестра, немолодая женщина по имени Алекс, на ее вопрос только пожала плечами.

– Что ты хочешь, Софи? Это же приютские дети. Они же прекрасно понимают, что живут в приюте из милости. И хотя к ним хорошо относятся и уход за ними хороший, это не то, что в полноценной семье. У них нет чувства защищенности, которое присуще детям, у которых есть родители.

Шел уже девятый час, когда удрученная Софи ехала домой на такси, изо всех сил сопереживая брошенным детям и чувствуя себя такой же незащищенной, как и они.

Проезжая по Уолл-стрит, заметила машину, очень похожую на автомобиль Клейтона. Взглянув на номер, напряглась и встревожилась, номер и в самом деле был Стивена. Выпрямившись и сжав руки в кулаки, попросила водителя:

– Вы не могли бы ехать вон за той синей машиной?

Развязный таксист с глумливой ухмылкой ей подмигнул:

– Да отчего же нельзя? Конечно, можно. И, как я понимаю, скрытно, чтоб водитель не заметил слежку? Но это будет стоить изрядно, – и он назвал дикую сумму, но Софи было уже все равно.

Сердце у нее билось где-то в самом горле, и она с трудом сглатывала постоянно копившуюся во рту слюну. Ее подташнивало от волнения, но она крепилась, решив во что бы то ни стало узнать правду.

Они проехали весь Манхеттен, потом свернули на Бруклинский мост и надежда, что Стивен едет домой, пропала. Когда они проскочили через Бруклин и въехали на мост Верразано-Нэрроуз, у Софи уже кружилась голова в предчувствии мрачных открытий. В районе Стейтен-Айленд они медленно проехали вдоль больших старых особняков, и затормозили неподалеку от высоких узорчатых ворот, которые, как по команде, открылись перед машиной Стивена.

Таксист, видя недоумение пассажирки, объяснил:

– Фотоэлемент, мисс. Пропускает только свои машины. Но что делать дальше? Пойдете выяснять отношения или домой отправитесь?

Выяснять отношения, да еще в незнакомом доме, Софи не хотела. Вдруг он приехал к любовнице? От этой мысли закололо в груди, и она растерла область сердца, надеясь утишить боль.

– А вы не могли бы узнать, чей это особняк? И кто здесь живет?

Водитель сделал жест, означающий «деньги», и она поспешно вложила в его руку десятидолларовую бумажку. Выйдя из машины, он остановил пробегавшего мимо мальчишку и, потрясывая возле его носом долларами, что-то спросил, тот быстро ответил, выхватил бумажку и пустился дальше по своим делам.

Вернувшийся в машину таксист доложил:

– Это особняк Стивена Клейтона. Но с кем он тут живет, парень не знает. Думаю, для этого вам настоящего детектива нужно нанимать.

Софи кивнула головой и попросила ехать в Манхеттэн. Всю дорогу она просидела, размышляя над тем, что видела. Она и не подозревала, что у Стивена был особняк в городе. Но это не говорит ни об его измене, ни о чем-либо оскорбительном. Наоборот, если он жил со всеми своими подругами именно там, то он проявил деликатность, на этот раз сняв квартиру.

Представив себе, как бы она жила в таком огромном особняке, наверняка полном любопытствующей прислуги, Софи передернулась. А если еще учесть, что в глазах всех его слуг она была бы просто очередной игрушкой хозяина, то Стивен поступил благородно, решив жить с ней в обычной квартире, где она чувствовала себя хозяйкой.

Почему Клейтон сказал, что уезжает в командировку, хотя просто ушел в свой особняк? Неужели у него появилась новая подруга и он живет с ней там? Вспомнив слова Люси о том, что та спала с ним еще тогда, когда он еще не расстался с предыдущей пассией, Софи вновь чуть не расплакалась. Неужели история повторяется?

Приехав домой, расплатилась с довольным таксистом и поднялась в свою квартиру. Чуть помедлив, позвонила консьержу.

– Скажите, пожалуйста, кто хозяин нашей квартиры?

Тот был изрядно удивлен столь странным вопросом. Софи вполне его понимала, обычно жильцы не задают подобные вопросы после двух лет проживания.

– Хозяин – акционерное общество «Элитное жилье», ну а снимает его мисс София Аддисон.

Услышав свое имя, Софи задохнулась, и едва смогла поблагодарить консьержа за информацию.

Итак, вопросов было море, и ни одного ответа. Решив обязательно поговорить со Стивеном, едва тот появится, Софи сходила в соседний дом, где в пристрое был открыт общественный бассейн, и плавала в нем до изнеможения. Она так устала, что у нее тряслись перетружденные ноги и руки, но зато уснула она быстро и спала без сновидений.

Утром у нее от вчерашнего сверхэнергичного плавания побаливало все тело, и пришлось почти час посвятить растяжкам и упражнениям. Наконец боль прошла, и она принялась гадать, чем бы ей заняться. Может быть, снова поехать в больницу Святого Патрика? Для нее там наверняка нашлось бы дело.

Прерывая ее размышления, зазвонил телефон. Сердце у нее перевернулось. Стивен! Стараясь говорить обычным тоном, подняла трубку и нейтрально проговорила:

– Слушаю.

Каково же было ее разочарование, когда это оказался вовсе не Клейтон. Женский голос приветливо представился:

– Привет, Софи, это Бренна.

Софи не видела Бренну уже несколько месяцев, с того самого момента, как та рассталась с Отисом. На душе стало еще хуже, чем было, и Софи ответила не так приветливо, как разговаривала обычно.

– Здравствуй Бренна. Как дела?

В ответ та только хмыкнула.

– Как сажа бела. Но это все ерунда. Где Стив?

Почему-то Софи очень не хотелось говорить с ней о Клейтоне, но она выдавила:

– В командировке.

Немного помолчав, Бренна бросила загадочную фразу:

– Что ж, этого и следовало ожидать. Знаешь, мне нужно тебе кое-что рассказать. Ты не могла бы подъехать к кондитерской Лютара? Я тебя буду ждать там через час. – И положила трубку, не дожидаясь согласия Софи.

Софи растерялась. Идти ужасно не хотелось. Для чего ее звала Бренна, как не сообщить какую-нибудь гадость про Клейтона? Но и прятать голову в песок, как страус, тоже не имело смысла. Если то, что скажет Бренна, окажется фатальным для их со Стивеном отношений, то она просто уйдет. Только и всего. Работа у нее уже есть, нужно только написать заявление. Она не пропадет. Но вот только как быть со своей несчастной любовью? Ее ведь невозможно сложить в чемодан за ненадобностью.

Переодевшись в светло-серые джинсы и блузку с короткими рукавами, она пошла пешком до кондитерской Лютара, расположенной на Шестой авеню. Идти было далеко, но быстрое движение изгоняло из ее бедной головы унылые мысли, поэтому, когда она зашла в кондитерскую и увидела сидящую за крайним столиком Бренну, смогла даже более-менее приветливо ей улыбнуться.

Состроив в ответ кривоватую гримасу, долженствующую означать улыбку, Бренна указала на стул напротив.

– Садись. Я заказала только кофе, но, если хочешь, закажи что-нибудь еще.

Софи еще ничего не ела, но ей кусок в горло не лез. Ограничившись, как и Бренна, порцией черного кофе, она сочувственно спросила:

– Как поживаешь?

Вопрос был не совсем корректен, Бренна выглядела ужасно, под глазами тени, нос заострился, и она была похожа на больного, с трудом поправляющегося после тяжелой болезни. И она вовсе не казалась флегматичной, как раньше. Наоборот, глаза у нее тяжело сверкали и у рта залегли глубокие ожесточенные складки.

– Да не очень. Я не думала, что буду так переживать из-за разрыва с Отисом. Но, видимо, пять лет совместной жизни не шутка.

– Но из-за чего вы разошлись? Мне казалось, вы так хорошо подходите друг другу.

– Да из-за моей глупости. Я разрешила Отису съездить без меня на неделю отдохнуть на Багамах. И ведь я прекрасно знала, что мужчин никуда нельзя отпускать одних, но решила, что пять лет достаточный срок для того, чтобы доверять, но ошиблась. Но это все ерунда. Как дела у тебя?

Софи устремила туманный взгляд в окно, будто на стекле было написано все ее будущее.

– Не знаю. Иногда мне кажется, что все хорошо, а иногда, что ужасно. Не знаю.

Они немного помолчали, медленно потягивая принесенное официанткой кофе. Бренна задумчиво сказала:

– Я думала, что Стив изменился, но нет, он все такой же. Для него женщины только предмет для удовлетворения собственной похоти.

Софи подняла на нее вопросительный взгляд, и Бренна смущенно призналась:

– Знаешь, когда Отис приехал с Багамских островов, он так изменился, что я сразу заподозрила его в измене и начала за ним следить. Не в смысле бегать за ним в парике и чужом прикиде, а прикрепила к его вещам жучки. Чтобы слушать его разговоры. Непорядочно, конечно, а что делать? Так я его и поймала. Сейчас даже и не знаю, стоило ли это делать, скорее всего, он бы перебесился и остался со мной. А я закатила ему скандал и выставила за дверь. Возможно, с моей стороны это была огромная глупость. Но дело не в этом, а в том, что эти жучки до сих пор сидят на его одежде. Ломаются они только после стирки. Во всяком случае, на смокинге жучок до сих пор активизируется при разговоре. Приемник стоит у меня и я периодически слышу, о чем он говорит.

У Софи от страха заломило виски, и она приложила к ним ставшие невозможно холодными пальцы. Кровь в жилах застыла, и даже биение сердца превратилось в тоненькую, едва слышимую, ниточку.

– В общем, у меня есть запись разговора Отиса со Стивом, сделанная на свадьбе Энн с Риком. Речь там идет о тебе. Не хочешь послушать?

Софи обессилено прикрыла глаза. Не было сомнений, что сейчас она услышит нечто, из-за чего ей придется от Стивена уходить. Стоит ли ей слушать эту запись? Не проще ли сделать вид, что ничего не случилось, и ждать его, как ни в чем не бывало? Ведь и Бренна только что призналась, что жалеет о разрыве с Отисом. Если бы она немного потерпела, то, возможно, ничего бы и не произошло.

А с другой стороны, для чего всю жизнь сидеть в зубопротезном кресле и ждать, когда тебе соизволят вырвать больной зуб? Не лучше ли вырвать его сразу и самой? Ожидание боли измучит больше, чем сама боль. К тому же стоит ли это притворство чувства внутреннего достоинства, которое она неминуемо при этом потеряет?

И Софи решительно ответила:

– Хочу!

Бренна одобрительно кивнула.

– Я тоже считаю, что лучше знать правду сразу, а не жалкими дозами, которые преподносят нам наши любовники. Раз – и готово. Неопределенность угнетает куда больше, чем полная ясность. – И протянула Софи небольшой диктофон.

Нажав на кнопку, Софи услышала сначала гомон множества голосов и поняла, что это записался шум свадьбы. Потом раздался голос Отиса и отвечающий ему Стивен. Поначалу мужчины говорили о совершенно безобидных вещах, и Софи соображала, когда же они встретились, ведь она постоянно была со Стивеном. Неужели за те краткие десять минут, что она уходила в дамскую комнату?

Но вот Отис сказал с какой-то мрачной усмешкой:

– Похоже, что на этой ты задержался куда дольше, чем на предыдущих. И что, слышен звон свадебных колоколов и топот маленьких ножек?

Отчего-то в его тоне Софи послышались нотки зависти, но ответ Стивена заставил ее тут же об этом забыть:

– Да с чего бы это? Я как раз раздумываю, как бы красиво разойтись. Так сказать, без ущерба для обоих сторон. Если честно, просто боюсь сказать Софи о разрыве. Она слишком ранимая.

Отис громко фыркнул.

– С каких это пор ты стал заботиться о нежной душевной конституции своих партнерш? И что, старая схема не действует? Приличный счет в банке и пара недешевых пустячков в придачу не утешает?

– Нет, – голос Стивена звучал с откровенной досадой. – Софи не из тех, чью боль можно утешить побрякушками.

Отис саркастично рассмеялся.

– Таких женщин нет, мой дорогой. Все дело в соответствующей цене. Если хочешь свободы, за нее надо хорошо заплатить, только и всего.

– Так же, как и ты?

– Я за свою свободу заплатил дороже, чем ты думаешь. – Отис говорил с явным недовольством.

– Я тоже считаю, что потерял ты куда больше, чем получил. Но, похоже, именно этого ты и хотел? – Мужчины явно говорили о чем-то известном только им.

Софи на мгновенье захотелось узнать, что же Отис отдал Бренне, чтобы считать себя свободным, но следующая фраза Стивена заставила ее обо всем забыть:

– Как там говорили древние? Чтобы увидеть, надо отойти подальше? Вот и мне надо пожить отдельно от Софи, чтобы решить, как быть дальше. Устрою-ка я себе небольшой отдых. Скажу ей, что уезжаю в командировку, а сам отправлюсь в свой особняк.

– Да, и с какой-нибудь симпатичной курочкой. И сразу поймешь, что все они одинаковы.

– Возможно, возможно. Но замолкни, сюда идет Софи.

Тут запись закончилась, и Софи отняла диктофон от уха. Бренна с усилием проговорила:

– Дальше ничего интересного не было. Кстати, Отис говорил, что слишком много заплатил мне за свою свободу, так это вранье. Я от него не взяла ни цента.

В голове Софи была такая холодная ясность, что она спокойно поправила:

– Он не о том говорил. Похоже, он тоже здорово жалеет о вашем разрыве. Может быть, тебе нужно с ним спокойно поговорить и все наладится?

Бренна лихорадочно потерла лоб.

– Нет. Самая сильная боль прошла и нужно потерпеть еще совсем немного, чтобы прийти в норму. Мой психоаналитик, кстати, говорит то же самое. А что касается возобновления отношений с Отисом, то как это ты себе представляешь? Ведь в любой совместной жизни главное – доверие. А знать, что Отис в любую минуту может клюнуть на проходившую мимо смазливую мордашку, что это за жизнь? Нет уж, лучше одной. По крайней мере, не надо будет никого ждать бессонными ночами.

В голосе Бренны прозвучало настоящее страдание, и Софи с понимаем взглянула на нее. По сути, они обе были в одинаковом положении. Только у Бренны разрыв был позади, а у нее – впереди.

– Что ты собираешься делать? – Бренна посмотрела на часы, явно куда-то собираясь.

– Еще не знаю, мне надо все обдумать.

– Да, конечно. Не стоит рубить с плеча. Хотя я думаю, что бороться за Стивена бесполезно. Он слишком безжалостный. Кровь не водица, как известно. Вспомни его папочку. Узнав, что близкая ему женщина ждет от него ребенка, он заявил, что это ошибка, и отчалил. Порой мне кажется, что и сыночек точно такой же.

Она приподнялась, собираясь прощаться, и Софи торопливо ее поблагодарила:

– Спасибо, что нашла для меня время, Бренна.

Та хмуро ответила:

– Да не за что. Я вот молю Бога, чтобы наша встреча не оказалась ошибкой. Пока! – И ушла, ссутулив плечи и повесив голову.

Софи посидела еще немного, стараясь беспристрастно обдумать свою дальнейшую жизнь. После услышанных откровений в душе царила такая решимость, что никаким сомнениям не было места.

Итак, что ей теперь делать? В животе негромко, но требовательно заурчало, и Софи с легкой насмешкой решила: первым делом она перекусит, – и сделала подзывающий жест пробегавшей мимо официантке. Та принесла меню, и Софи выбрала бифштекс с овощами и легкий салат-ассорти.

Перекусив, почувствовала в себе достаточно сил для дальнейших перемен. Вернувшись домой, вытащила свой чемодан и принялась методично складывать в него свои вещи. Все, купленное на деньги Стивена, оставляла на полках. Пусть ими пользуется следующая его подруга. А ей от него ничего не надо. И сообщать ей о разрыве, чего он так боится, ему не придется. Она просто уйдет отсюда, избавив его от необходимости говорить ей неприятные слова.

Сложив все, что она сочла нужным, в чемодан и небольшую сумку, пересчитала наличность. Немного, но на первое время хватит. Вынув банковскую карточку, на которую Стивен переводил ей деньги, – она саркастично усмехнулась и призналась, – заработанные ею энтузиазмом в постели, она оставила на его письменном столе.

Включив автоответчик, холодно произнесла:

– Я ухожу, Стивен! Надеюсь, ты будешь мне за это благодарен, ведь тебе не придется говорить со мной о разрыве, чего ты так боялся. Хотя я и не такая неврастеничка, как ты думаешь. Денег и драгоценных безделушек мне от тебя не надо. Будь счастлив, если сможешь. – При этих словах голос у нее предательски дрогнул, и она поспешно отключила автоответчик, боясь обнаружить свои истинные чувства.

Уложив вещи, хотела пройтись по комнатам, чтобы проверить, не забыла ли она чего, но ее отвлек зуммер домофона. Софи затрепетала. Неужели раньше времени вернулся Клейтон? Встречаться с ним сейчас ей вовсе не хотелось. Но тут же с облегчением улыбнулась своей нелепой панике. У Стивена есть свои ключи, и звонить по домофону он никогда не будет.

Нажав на кнопку, боязливо спросила:

– Кто там? – ей ни с кем не хотелось встречаться. Увидев, что она собрала вещи, нежданный гость наверняка начнет задавать ненужные вопросы. А что ей на них отвечать?

– Добрый день, Софи. Это Джордан Джаром. Надеюсь, вы меня помните?

Софи вздрогнула. Что здесь нужно этому мужчине, особенно когда Стивена нет дома?

– Конечно, помню. Здравствуйте, сэр.

Ее голос звучал так боязливо, что он счел необходимым ее успокоить:

– Не бойтесь меня, Софи, я не насильник. Но нам необходимо поговорить. Впустите меня? – После последовавшей заминки добавил: – Можете сказать консьержу, чтобы вызвал полицию через десять минут, если я не спущусь обратно.

Софи стало стыдно.

– Нет, нет, что вы! Захотите, пожалуйста! – и она нажала кнопку допуска.

Через пару минут прозвучал звонок в дверь, и она открыла ее. ДжиДжи стоял на пороге такой высокий, и от него исходила аура такой властности, что Софи без расспросов посторонилась, пропуская нежданного гостя в квартиру.

Чуть усмехнувшись, ДжиДжи константировал:

– Насколько я понимаю, Клейтона нет дома? У нас на юге дамы не открывают двери, если в доме есть мужчина.

В ответ Софи только молча кивнула. Гость бросил вокруг орлиный взор. Заметив приготовленные у входа чемодан и сумку, спросил с непонятной ей надеждой:

– Вы уезжаете или наоборот, только что откуда-то вернулись?

Скрывать свой уход не было смысла, и Софи спокойно сообщила:

– Я уезжаю. Вернее, переезжаю. В общежитие больницы Святого Патрика.

– Что, вы расстались с Клейтоном?

В ответ она снова кивнула, чувствуя, как горло перехватил болезненный спазм. Говорить об этом было слишком больно.

Джаром широко улыбнулся, не скрывая удовлетворения.

– Это многое облегчает. Но давайте я вам помогу. Я еду приблизительно в ту же сторону и могу вас подвезти.

Софи отрицательно покачала головой, не желая никуда с ним ехать. Это ему решительно не понравилось, и она почувствовала, как он просверлил ее властные взглядом.

– И как вы себе представляете свой переезд? Вам же не поднять эти тяжеленные сумки. Как вы с ними потащитесь?

Софи тоже не представляла гордого ДжиДжи с ее потрепанными вещами в руках. Не давая ей возможности возразить, он скомандовал:

– Идите проверьте, не забыли ли вы чего, и поедем. Вы же не хотите встретиться с бывшим любовником? – это прозвучало так негодующе, что она покраснела.

На нее навалилась такая апатия, что сил на сопротивление просто не осталось. Развернувшись, она отправилась по комнатам, оглядываясь по сторонам и заглядывая под мебель в поисках завалившихся заколок или другой подобной мелочи, не желая напоминать о себе Стивену даже в пустяках.

В это время Джаром быстро подошел к автоответчику и включил кнопку. Прослушав предыдущую запись, по-мефистофельски усмехнулся и продиктовал:

– Клейтон! Не ищи Софи, она со мной. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит. – И весомо закончил, как запечатал: – Джордан Джаром.

Когда через пару минут вернулась Софи, ДжиДжи стоял у окна и индифферентно разглядывал городской пейзаж. Повернувшись к ней, снисходительно заметил:

– Неплохой вид. Вы готовы?

– Да. – Голос прозвучал обреченно, и он счел своим долгом ее приободрить:

– Прекрасно. Вот увидите, Софи, жизнь у вас будет гораздо лучше, чем вы ее себе представляете.

Она аморфно пожала плечами, не веря в столь абсурдное заявление, но ДжиДжи, подхватив ее чемодан с сумкой, вышел в коридор и дождался, когда она закроет дверь в квартиру.

К удивлению Софи, считавшей его изнеженным сибаритом, он легко нес ее вещи, небрежно помахивая ими, будто не чувствуя их веса. Внизу, ободряюще улыбнувшись, посоветовал:

– Думаю, вам лучше оставить ключи консьержу. Он передаст их Клейтону, когда тот вернется.

Софи так и сделала, вежливо попрощавшись с недоумевающим мужчиной.

– Вы уезжаете, мисс? – в глазах консьержа светились одновременно и любопытство и сожаление.

– Да. Переезжаю. Но мистер Клейтон остается. Он скоро вернется. До свидания.

Он с пониманием склонил седую голову.

– До свидания, мисс. Желаю вам счастья.

Они вышли, и Джаром с легким неудовольствием заметил:

– Софи, вы очаровываете всех мужчин в радиусе пятидесяти миль.

Софи никогда никого не пыталась очаровывать, поэтому сочла эти слова не очень удачным комплиментом.

Они сели в ожидающий ДжиДжи черный Кадиллак с серебристой отделкой, и он что-то приказал водителю через переговорную трубку. Софи не поняла, что именно, но решила, что он произнес название больницы, куда ее нужно было подвезти.

Перегородка между салоном и водителем была поднята, и это несколько нервировало Софи. Но Джаром держался непринужденно, не пытаясь с ней заигрывать, и Софи немного расслабилась.

Открыв бар, хозяин плеснул в широкий бокал немного джина из высокой бутылки, разбавил его содовой из холодильника. Отпив глоток, спросил у своей гостьи:

– А вы что пьете, Софи?

У Софи от переживаний пересохло в горле и она попросила:

– Если можно, минеральной воды без газа.

Чуть пожав плечами, ДжиДжи вытащил из холодильника бутылку минералки и плеснул в высокий хрустальный стакан.

– Пожалуйста. Но вы действительно думает, что этого достаточно? Мне почему-то кажется, что сейчас вам больше бы помогла добрая порция виски.

Софи поспешно отказалась, боясь опьянеть, хотя в других условиях согласилась бы с ним:

– Нет, нет, воды вполне достаточно.

Он вложил ей в руку стакан с водой, и она благодарно отпила глоточек. У воды был какой-то сладковатый, незнакомый ей привкус, и Софи пожалела, что не прочитала название источника на бутылке. Впрочем, вкус был вполне приятным, и она выпила весь стакан.

Джаром принялся расспрашивать Софи о работе, и она с удовольствием рассказала о своей учебе в колледже. Казалось, ДжиДжи и в самом деле интересует ее жизнь, и она увлеклась, отвечая на его остроумные, хотя и не всегда доброжелательные замечания.

Посмотрев через некоторое время в окно, вдруг поняла, что они едут вовсе не в ту сторону, за окнами мелькали не кварталы Манхеттена и не Бронкс, где был расположен монастырь Святого Патрика. Она хотела сказать об этом Джарому, но вдруг закрыла глаза и уснула, навалившись на спинку кресла.

ДжиДжи довольно хмыкнул, проговорив:

– Наконец-то! – и заботливо укутал ее пледом из ангорского мохера.

Кадиллак быстро промчался через Бруклин и выехал в Куинс. Оказавшись на территории международного аэропорта Кеннеди, снизил скорость и въехал в грузовой отсек большого реактивного самолета. ДжиДжи устроил Софи в кресле рядом с собой и дал команду на взлет. Моторы взвыли, и самолет быстро покатился по взлетной полосе.

Через несколько минут набрав высоту, лайнер развернулся и взял курс на юг, на Джексонвилл, под которым у Джарома было огромное поместье.

5

Софи проснулась от ласкового шепота:

– Мисси Софи! Просыпайтесь!

Что это? Стивен решил пошутить и зовет ее таким смешным именем? Она слегка застонала и перевернулась на другой бок. Но голос не отставал, настойчиво призывая проснуться:

– Мисси! Просыпайтесь! Давно пора завтракать!

Софи неохотно открыла глаза и обомлела. Где это она? Вокруг элегантная обстановка дорогой спальни, три сводчатых окна выходят на закрытую террасу, узорные столбы которой сплошь увиты плетистыми розами, распространяющими вокруг необыкновенно тонкий аромат.

Возле ее кровати суетилась дородная негритянка в белом пышном чепце и белоснежном фартуке с оборками. Широко улыбаясь, демонстрируя все тридцать два зуба, она обрадовано воскликнула:

– Наконец-то вы проснулись, мисси! А то я боялась, что мне придется будить вас силой!

Софи измучено прикрыла глаза. В ее взбудораженном мозгу возникло то, что французы называют «дежа вю», или «уже было». Но она здесь никогда не была!

Постепенно она вспомнила последнее, что делала. Она ехала с мистером Джаромом в его машине, и они разговаривали. А потом она уснула. Причем как-то странно, неестественно крепко, и не слышала, как очутилась здесь. Значит, ДжиДжи дал ей снотворное в минеральной воде, чтобы похитить. Но зачем? Неужели она так ему приглянулась, что он решил сделать ее своей любовницей?

Но почему он прибег к таким гнусным методам? Неужели так сильно влюбился? Почему-то в это ей не верилось. К тому же в США существуют законы, и ответственность за похищение людей, как она знала, вовсе не ерунда, с которой можно не считаться.

Между тем негритянка вела себя вовсе не так, как обычно ведет себя платная прислуга. Она ушла в ванную комнату, откуда тотчас зашумела вода. Вернувшись в спальню, весело скомандовала, немало не сомневаясь в своем праве:

– Скорее в ванную! Потом – одеваться и за стол!

Ее голос больше походил на команды любящей матери, чем горничной. И, несмотря на то, что Софи была уже большой девочкой и не любила, когда ей что-либо указывали, она послушалась и улеглась в приготовленную огромную ванну с переливающимися жемчужно-розовыми пузырями. К ее удивлению, неугомонная негритянка принялась мыть ей голову, напевая при этом какой-то бойкий креольский мотивчик.

Вздохнув, Софи спросила:

– Как вас зовут?

Всплеснув руками так, что мыльные брызги полетели во все стороны, та чуть ли не прорыдала:

– Господи! Ты даже этого не помнишь?! Я Мэгги. Мэгги!

Софи вяло вздохнула. Боже мой, какая обидчивая эта Мэгги! Из-за того странного состояния, которое не полностью покинуло ее и сейчас, она ничего не помнила из того, что было накануне. Наверняка ей представили эту Мэгги, а она попросту забыла. Ну да ладно. Это неважно.

Гораздо важнее было другое, где этот нахальный ДжиДжи и как ей отсюда уехать? Не будут же ее держать здесь силой. Ей так захотелось обратно в Нью-Йорк, к Стивену, что подслушанный Бренной разговор показался совершенно несущественным. И зачем только она поехала с Джаромом? Наверняка вернувшийся Стивен рассеял бы все ее смешные опасения, и она была бы с ним счастлива, как прежде.

Выйдя из ванной, оглядела комнату, но своих вещей не увидела. Мэгги или делала вид, или действительно не знала, куда делись ее чемодан и сумка с документами. На вопрос «где мистер Джаром?» Софи получила крайне уклончивый ответ:

– Он скоро приедет, мисси. Как только уладит одно очень важное дело.

Итак, она и уйти отсюда не сможет. Не помчится же она в город в полупрозрачном пеньюаре, без денег и документов?

Усадив ее перед зеркалом, Мэгги сделала ей высокую прическу и удовлетворенно взглянула:

– Какая вы красивая, мисси! Я так рада!

В ее словах звучала подлинная материнская гордость, и Софи заподозрила, что Мэгги ею, Софи, восполняет отсутствие детей в своей жизни.

Сделав Софи прическу, Мэгги повела ее в столовую, показывая по пути особняк. Это был типичный дом богатого южанина. Такой, какими их показывали в исторических фильмах о жизни конфедератов. Скарлетт О’Хара вполне могла бы жить этом роскошном доме. Во всяком случае, Тару, родовое поместье Скарлетт, Софи представляла себе именно так.

Они проходили через многочисленные, с большим вкусом обставленные комнаты. Мебель там стояла от бледно-кремового до нежно-желтого и темно-золотого цветов. Светлые стены служили прекрасным фоном для многочисленных картин. Софи мимоходом осматривала их все, от потемневших от времени произведений эпохи возрождения до современных импрессионистских полотен.

В одной из комнат, мимо которых они проходили, стоял большой рояль с пюпитром, на котором лежали раскрытые ноты, будто ожидая, когда подойдет хозяйка и сыграет что-нибудь для своих гостей. Софи припомнила, как мама, прекрасная музыкантша, учила ее музыке, и пожалела, что совершенно не играла в Нью-Йорке. Ей даже захотелось сесть за инструмент и попробовать свои силы, но Мэгги настойчиво повлекла ее дальше, приговаривая, что завтрак простынет.

В столовой, вовсе не такой большой, как ожидала Софи, был уже сервирован стол на одну персону. Едва она устроилась в удобном замшевом кресле, в комнате тотчас появился большой важный негр с сервировочным столиком.

Расставив перед ней в строгом порядке тосты, несколько видов пудингов, омлет и фрукты, он исчез, вежливо поклонившись. Интересно, он и в самом деле ей радостно улыбался, или ей это только показалось? С чего это прислуге ДжиДжи радоваться ее появлению?

Перекусив, Софи вернулась в свои апартаменты, внимательно оглядывая все вокруг. Поместье казалось ей странно знакомым, будто она не раз здесь бывала. Но это только потому, что она и сама выросла в южном штате, где немало подобных поместий.

К ее удовольствию, в шкафу была развешена привезенная ею одежда, и еще множество новых, с необорванными этикетками вещей лежало на кровати. Софи поморщилась. И почему это мужчины так любят одевать своих любовниц? Ну ладно, она принимала наряды от Стивена, но от Джарома она не примет ни единой нитки. И вообще, закатит жуткий скандал, если тот вздумает держать ее здесь против воли.

Софи просмотрела вещи, но не нашла ничего похожего на джинсы или шорты. Где же они? Она точно помнила, что брала их с собой, собираясь уходить от Стивена. Увидев в углу комнаты свой чемодан, бросилась к нему и с облегчением достала обрезанные джинсы и короткий топик, как раз соответствовавшие стоящей за окнами жаре. Натянув их, заслужила сокрушенный взгляд Мэгги, и в ответ высокомерно вздернула подбородок. Она будет носить то, что считает нужным!

Выйдя на террасу через французское окно, Софи спустилась по лестнице к бассейну, разглядывая розы, растущие на вычурных шпалерах. Ей захотелось сорвать одну, поразительного нежно-розового цвета, висевшую почти над дорогой. Но она отказалась от этой мысли, заметив на одной из шпалер черный глазок камеры слежения.

Миновав ажурные чугунные ворота парка, пошла по тенистым аллеям, содержащимися в изумительном порядке. Вдоль аллей стояли скульптуры в античном стиле, с одной стороны из мрамора, с другой их точные подобия из кустов мармарилиса. Софи вспомнила, что такие же живые скульптуры она видела на открытках из Версаля, и поразилась мастерству и терпению местных садовников.

Услышав звонкое журчание воды, устремилась туда, и была поражена каскадом фонтанов, переливающихся из одного в другой. Его королевская пышность снова напомнила ей Версаль, что говорило об амбициозном вкусе его владельца.

В парке было разлито удивительное благолепие. Уходить не хотелось, и Софи присела на узорчатую каменную скамью подле первого фонтана. Мелодичные звуки падающей с высоты воды напоминали настоящую музыку. Разбиваясь о скульптуры, в воздух взмывало облако мельчайшей водяной пудры, в котором преломлялись солнечные лучи, образуя разноцветную радугу.

Сколько времени Софи просидела тут, любуясь фонтанами, она не знала, часов у нее не было. Вдруг вдали раздался зычный голос зовущей ее Мэдди:

– Мисси Софи! Пора обедать!

Софи немного удивилась, для обеда рановато, хотя для ленча уже поздно. Но, похоже, распорядок дня здесь вовсе не тот, к которому она привыкла, живя на Севере. С матерью они обедали тоже рано, рано и ужинали. И, только переехав в Нью-Йорк, она, по обычаю северян, привыкла и обедать, и ужинать поздно. Не дожидаясь, когда настойчивая Мэгги доберется до ее убежища, Софи встала и пошла ей навстречу.

Обед был еще обильнее, чем завтрак: закуски, потом еще несколько перемен блюд, каждое из которых было вкуснее предыдущего. Софи с ужасом подумала, еще несколько дней такой обильной пищи, и она просто не влезет ни в один из своих нарядов.

После обеда она принялась бесцельно бродить по дому, заглядывая во все комнаты подряд. На третьем этаже попыталась зайти в одну из комнат, но дверь была заперта. Пожав плечами, хотела пройти дальше, но тут из комнаты напротив выглянул темнокожий мужчина в строгом темном костюме. Оценивающе на нее посмотрел, и она ответила ему дерзким взглядом. Пусть не думают, что, если ее привезли сюда обманом, то она будет, как паинька, сидеть в своей комнате и ждать своего повелителя!

Мужчина поклонился и представился:

– Я Хьюго, здешний дворецкий. Я вижу, вам хочется зайти в кабинет. И хотя мистер ДжиДжи не терпит там посторонних, к вам, я думаю, это не относится. – И, достав из кармана, ключи, он отпер дверь.

Расправив плечи, будто собираясь с кем-то воевать, Софи медленно зашла в кабинет. На первый взгляд здесь ничего особенного не было, массивные книжные шкафы вдоль стен, заполненные большей частью энциклопедиями и справочниками, большой письменный стол у окна, на котором стоял компьютер последнего поколения, масса офисной техники на длинном приставном столе и дорогой письменный набор на маленьком журнальном столике.

Но Софи заинтересовала вовсе не обстановка кабинета. На стене напротив стола висел портрет юной женщины с маленькой девочкой на руках. Она подошла поближе и внезапно поняла, от кого сбежала ее мать, забирая с собой самое дорогое, что у нее было, – свою дочь. На портрете была изображена Кристин с ней самой на руках.

От сделанного открытия Софи слегка покачнуло, и она упала на кожаный диван, стоявший посредине кабинета. Надо немедленно предупредить об этом маму! Но вот только как это сделать?

Она бросилась к телефону, но вместо ожидаемого гудка ей ответил доброжелательный женский голос:

– Какой набрать для вас номер, мисс?

Итак, здесь был коммутатор! Неужели набрать телефонный номер самому для ее отца непомерный труд? Она в очередной раз пожалела, что сотовый остался в сумочке, которую ей так и не отдали, теперь понятно, почему. Отец решил добраться до Кристин прежде, чем она сможет ее предупредить! Но для чего? Чтобы помириться с ней или, наоборот, наказать за ослушание?

Софи знала, что ее нежная, ласковая мать в тех вопросах, которые считает жизненно важными, может быть тверда, как кремень. Нашел ли ее Джаром или еще нет? И если нашел, то что там сейчас происходит?

Мисс Кристин Аддисон пребывала в растерянности. Она не понимала, что происходит. Позавчера зазвонил ее стационарный телефон, – сотовый она не покупала принципиально, поскольку он очень вреден для здоровья, – и, когда она приветливо ответила стандартное «слушаю вас», вначале повисло странное молчание, потом приятный женский голос сообщил, что американская служба информации проводит опрос населения, и принялся задавать ей множество нудных вопросов.

Когда Кристин совсем уж хотела извиниться и положить трубку, ей сказали:

– Огромное спасибо, вы нам очень помогли! – и отключились.

Странно, но после этого заурядного звонка у Кристин долго не проходил неприятный осадок. Но самое худшее было впереди. Сегодня, как обычно, к восьми часам утра придя на работу, она обнаружила, что миссис Лейн продала свою практику. Новый стоматолог, крупный самоуверенный мужчина, объявил, что у него свой штат помощников, и в ее услугах он не нуждается.

Как такое могло произойти? Еще вчера они с миссис Лейн работали как обычно, и она записала на прием на следующие дни несколько человек. Она могла поклясться, что миссис Лейн и в мыслях не держала продавать практику, уж тем более не предупредив ее.

Но когда она позвонила домой бывшей работодательнице, та подтвердила крайне сконфуженным тоном:

– Конечно, это так неожиданно, но мне сделали предложение, от которого невозможно было отказаться. Но ты не волнуйся, я перевела на твое имя зарплату за два месяца, как и положено при сокращении. Так что ты сможешь отдохнуть перед тем, как начнешь работать снова.

Это было легко сказать, начать работать снова. Если оставить в стороне то, что за всю жизнь единственным местом работы Кристин была частная практика миссис Лейн, и она попросту забыла все, чему училась в колледже, где ей в Атланте найти более-менее приличное место? Хоть Атланта и большой город, но Кристин не думала, что немолодую уже женщину, – а сорок два далеко не молодость, – где-либо ждут с распростертыми объятиями.

Конечно, если постараться, работу найти можно, пусть и не по специальности, но вот будет ли она хотя бы наполовину так приятна, как работа у миссис Лейн?

Забрав из чужого теперь кабинета свои вещи, Кристин пришла домой. Чтобы взбодриться, приготовила чашечку крепкого черного кофе, и устроилась в небольшой гостиной у открытого окна. Было раннее утро, солнце еще не жарило, и она неспешно пила кофе, наслаждаясь легким ветерком. День обещал быть хорошим, и она раздумывала, чем бы ей заняться. Может быть, в самом деле отдохнуть?

Отпуска у нее, впрочем, так же, как и у миссис Лейн, не было лет восемь. А в тот единственный выходной, что полагался ей на неделе, она старалась переделать накопившиеся домашние дела. Она практически никогда не развлекалась, да и не умела это делать, поэтому неожиданное безделье восприняла как своего рода наказание. Конечно, если бы рядом была дочь, она сразу бы нашла матери занятие по душе.

Возможно, они бы даже съездили куда-нибудь, может быть даже на Ямайку, поваляться на белоснежных пляжах острова. Но Софи была далеко, и посвящать ее в свои неприятности Кристин не хотела. У дочери и у самой были проблемы, и, как подозревала Кристин, весьма сложные. Уж слишком деланно-спокойным голосом разговаривала с ней дочь последние два года. И не приезжала домой даже на каникулы, хотя прежде делала это постоянно.

Допив кофе, Кристин пошла на кухню ополоснуть чашку, но неожиданно прозвеневший звонок заставил ее подойти к двери. Ее небольшой домик стоял в ряду таких же стандартных и безликих коттеджей, и она была уверена, что кто-то из соседок, увидев ее в окне, пришел немножко поболтать. Вокруг жило немало домохозяек, для которых общение было единственной отдушиной в их скучной однообразной жизни.

Подумав, что и ей, вполне возможно, предстоит именно такая жизнь, беззаботно открыла дверь, и застыла, не веря своим глазам, – за порогом стоял Джордан. Он почти не изменился, только на висках среди темных волос ярко светилась седина.

Не спрашивая разрешения, он решительно отодвинул ее в сторону и плотно закрыл за собой дверь. Кристин почувствовала, как на спине между лопатками потекли холодные струйки пота. Когда-то, давным-давно, она много раз представляла эту встречу, но в последние годы, успокоившись и решив, что она в безопасности, старалась о нем не вспоминать.

Мрачно усмехнувшись, Джордан прошел в комнату, сел на диван и сказал:

– Не смотри на меня, как на свой сбывшийся худший кошмар, Кристи. Я пришел с миром.

Заметив, что все еще держит в руке чашечку из-под кофе, Кристин поставила ее на столик и тоже села на самый краешек удобного глубокого кресла напротив нежданного гостя, выпрямившись и напрягшись, будто готовясь сбежать в первый же подходящий момент.

Он молча разглядывал ее неожиданно мягким, чуть ли не ласкающим, взглядом. Ожидающая по меньшей мере жестоких упреков Кристин сидела неподвижно, с высоко поднятой головой. Никакой особой вины она за собой не чувствовала и оправдываться не собиралась.

– Ты стала еще красивей, чем я тебя помнил, Кристи. Но как ты могла так безжалостно меня бросить, да еще увезти с собой нашу дочь? – его голос дрожал от переполнявших его чувств.

Она удивилась. Безжалостно бросить? Она просто ушла, чтобы Джордан смог жить так, как ему хочется.

– Я не хотела тебе мешать.

– Мешать? Ты так воспринимала нашу совместную жизнь?

В его голосе звучали страдальческие ноты, и Кристин сердито покачала головой, не желая принимать на себя несуществующую вину.

– А как я еще должна была ее воспринимать? Ты женился на мне под влиянием минутной похоти и даже не счел нужным менять свой образ жизни. Тебе было все равно, что я чувствовала, когда ты демонстративно уходил к своим любовницам. А когда мне сказали, что ты отправился поддержать свою рожающую содержанку, я просто ушла. Не хотела больше унижаться. И мешать тебе жить так, как тебе хочется.

Он закрыл лицо руками, будто Кристин больно его оскорбила.

– Я женился на тебе не по минутной похоти, а по любви. Но ты была так холодна и равнодушна, что я был уверен, тебе все равно, где я и с кем. Ты же ни разу мне даже не улыбнулась. Я считал, что тебе нужно только положение, что давал тебе брак со мной, и деньги, что ты могла тратить, не задумываясь.

Подняв голову, он горячо потребовал:

– Но, если бы ты хоть словом, или жестом, намекнула, что тебе не все равно, я бы тотчас оставил всех своих любовниц и был верен только тебе!

Кристин легонько взмахнула изящной рукой, отметая его претензии.

– Какая ерунда! Да ни один бы любящий муж не стал бы подвергать свою жену таким унижениям, как ты! Вспомни, как я с Софи встретилась с тобой в Джексонвилле, когда ты выгуливал свою беременную любовницу!

На щеках у Джексона появились красные пятна.

– Прости. Но я так надеялся, что ты устроишь сцену после этой встречи, пусть даже пощечину мне влепишь, и у меня появится надежда на взаимность. Но ты вела себя так отстраненно, будто ничего особенного не произошло, и я уверился, что тебе совершенно все равно, где я, и с кем я, лишь бы не с тобой.

Кристин скованно призналась:

– Да я ночи потом не могла спать, чувствуя свою ущербность. Мне было ужасно больно. А в чем я тебя могла упрекать? Ты же всегда относился ко мне, как к недоразвитому ребенку. Все, что я пыталась тебе говорить, ты воспринимал с такой язвительностью, что я вообще старалась с тобой не разговаривать.

Он простонал:

– Бедная девочка! Что же ты чувствовала?! Но, может быть, тебя утешит то, что и мне было не легче? Я любил тебя, но считал, что моя любовь безответна. И вся моя грубость – это от безысходности. Хуже нет, когда твоя любовь безответна. После родов ты отказала мне в близости, и я принялся искать утешения у своих подруг. А что мне еще оставалось делать?

– Просто сказать мне о своей любви, только и всего.

Он мрачно расхохотался.

– Только и всего? А если бы ты приподняла свою прелестную бровь и сказала мне, что я тебе безразличен? В каком бы положении я оказался? Я так боялся услышать слово «нет», даже не боялся, а был уверен, что услышу именно его, что решил сохранить хотя бы свою гордость.

Кристин отвернулась к окну.

– Да уж, гордость мужчины-южанина – это нечто, не так ли? Она позволяет ему третировать жену и выставлять напоказ своих любовниц.

В ее голосе звучали такие боль и обида, не ушедшие с годами, что ему ужасно захотелось сесть с ней рядом и утешить хорошо известным ему способом. Но было еще слишком рано. Перед ним сидела оскорбленная им и страдающая женщина, не скрывающая больше от него своих чувств, и нужно было время, чтобы убедить ее в своей любви и преданности. А иначе для чего ему жить?

– Но ты увезла с собой и нашу дочь, лишив ее положенных ей по праву рождения привилегий.

Кристин разъяренно вскинулась.

– Привилегий? Каких привилегий? Знать, что ее отец пренебрегает ее матерью? Что слуги смеются им вслед? Знать, что ее содержат из милости? Нет уж! Деньги – это далеко не любовь и заменить доброго отношения не в силах. Она выросла доброй и отзывчивой девочкой, зная, что родная мать любит ее больше жизни. У нас с ней все хорошо!

У Кристин на глазах появились слезы, и Джаром внезапно гибким кошачьим движением опустился перед ней на колени. Взяв в свои руки ее безвольно лежавшие ладони, поднес к губам. Целуя, виновато бормотал:

– Прости, прости меня, моя милая! Клянусь, я все исправлю! Ты никогда больше не будешь чувствовать себя ненужной!

Кристина сердито отобрала от него свои ладони.

– Конечно, не буду! Мне гораздо лучше жить без тебя, чем с тобой. И не надо давать пустых обещаний. Ты столько лет прожил без меня, что совершенно спокойно проживешь еще столько же. Уверена, у тебя есть утешительницы.

Он посмотрел ей в глаза долгим завораживающим взором.

– Я никогда не давал тебе пустых обещаний. И никаких утешительниц у меня нет. После твоего побега я сразу принялся тебя искать, но ты как сквозь землю провалилась. Я прочесал все Штаты, но вас не было. И только сейчас, после случайной встречи с дочерью, я узнал, где ты и что с тобой было. Я никогда и не предполагал, что из тебя получится такая прекрасная конспираторша.

Кристин из этой речи запомнила только одно.

– Софи знает, кто ты?

– Думаю, что теперь знает. Она в нашем поместье под Джексонвиллем.

Кристин скептически поправила:

– В твоем поместье.

Он отрицательно покачал головой.

– В нашем. Мы не разведены, брачного контракта мы не составляли, поэтому у нас все имущество общее. Вы богатая женщина, миссис Джаром.

Кристин скептически посмотрела на его склоненную голову и заметила:

– Это неважно.

Он вздохнул.

– Да, теперь я понял, что для тебя это и в самом деле неважно.

Она уточнила:

– Мне всегда это было неважно. И замуж я за тебя вышла потому, что была очарована тобой, а вовсе не из-за твоего богатства.

Он сказал каким-то незнакомым низким голосом:

– Ты льешь бальзам на мои раны, милая! – и снова завладел ее ладонью, по очереди целуя ее пальцы.

Чувствуя, как по телу расплывается давно забытое возбуждение, Кристин проворчала, пытаясь отобрать руки:

– Я никакого бальзама ни на какие раны не лью! И все мои чувства давно умерли! – И, пытаясь прийти в ясный ум, саркастично спросила: – А как поживает твой сын? Ведь ушла я из-за него.

Он равнодушно пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, что нормально. Вскоре после твоего ухода я оставил его мать, и она вышла замуж. Особо я их жизнью не интересовался.

– Что ж, отступные, я думаю, были приличными.

Он безразлично подтвердил, всецело занятый ее пальцами:

– Ну да. Как обычно.

Понимая, что он провоцирует ее на гнев, и, как следствие, откровенность, она надменно заявила:

– Очень приятно, что ты так заботишься о своих любовницах. О жене ты так не беспокоился.

– О жене я думал, и, – он понизил голос, подчеркивая сказанное, – думаю круглые сутки. И докажу это.

Его руки поползли выше, зарываясь в так легко распахивающиеся под его целеустремленными руками полы халата, и Кристин заполошно подумала, что зря она не надела что-нибудь понадежнее. Но как она могла предполагать подобный визит?!

Она попыталась его остановить, но как-то нечаянно оказалась распростертой на диване, причем даже не поняла, как, ведь она только что чинно сидела в кресле. Она неуверенно запротестовала, но тяжело дышащий Джордан возмущенно заявил:

– Я не прошу от тебя ничего особенного! Просто выполнения супружеских обязанностей! Мы с тобой женаты, черт возьми! – и закрыл ей рот поцелуем.

Если честно, Кристин и не хотелось возражать. Почувствовав на себе его руки, она вдруг поняла, как стосковалась по ласкам этого мужчины. Ей хотелось большего, гораздо большего, и она положила руку ему на шею, позволяя делать с собой все, что он захочет.

Через некоторое время, тяжело дыша и трепетно, будто не веря себе, поглаживая ее грудь, Джаром признался:

– Это еще лучше, чем мне запомнилось! А я-то думал, что мне все показалось из-за долгого воздержания.

Кристин не смогла преодолеть любопытства:

– Неужели у тебя никого не было?

Он повинился:

– Были, я же нормальный мужчина, и должен хотя бы время от времени стряхивать напряжение. Но все они ничего для меня не значили. Лаская их, я представлял тебя. – Заметив, что она принахмурилась, горячо пообещал: – Но теперь у меня будешь только ты. Я клянусь, что никогда и не посмотрю ни на одну красотку.

Это прозвучало так пафосно, что Кристин невольно засмеялась. Прижав ее к себе еще плотнее, Джордан прошептал:

– Как мне не хватало твоего смеха! – и принялся целовать ее смеющийся рот.

Она с удивлением посмотрела на него. Раньше он никогда не позволял себе так истощаться. Но тут же в ужасе рванулась.

– Ты не предохранялся!

Он сильными руками уложил ее обратно.

– Ну и что? Если ты боишься, что я тебя чем-то заражу, то говорю тебе – нет. Я здоров. Во всех смыслах.

С удовлетворением отметив про себя, что он ничего не сказал про ее предполагаемые болезни, Кристин сердито заметила:

– Но ты ничего не сказал о возможной беременности!

Он хмыкнул, целуя ее грудь:

– Ты не хочешь ребенка?

– Мне уже поздно рожать детей!

Он лениво заинтересовался:

– А что тебе мешает?

– Возраст!

– Ерунда! Сорок два года – самый детородный возраст. И обещаю, у тебя будут лучшие врачи мира!

– Скажи уж правду – тебе просто нужен законный наследник!

Он учтиво согласился.

– Конечно. Но, уверен, будучи обремененной моими детьми, ты не сможешь сбежать от меня, как когда-то. И теперь их у тебя будет много. Для моей безопасности.

Кристин хотела сказать, что он всегда был эгоистичен и думал только о своем удовольствии, но тут его губы снова накрыли розовый бутон груди, и она застонала, неосознанно извиваясь под ним. От восхитительного водоворота, в который ее затащило, она смогла думать лишь об освобождении, которое пришло, как только она согласилась уехать с ним в поместье.

Софи рассеянно бродила по парку, думая о Стивене. Конечно, она сделала правильно, уйдя от него, но как же ей все-таки больно! Если бы у нее был телефон, она непременно позвонила бы ему. Хотя бы для того, чтобы просто услышать его звучный голос.

Прошло уже несколько дней, как она здесь обитает, а ни отца, ни мамы нет. Скорее всего, мать не захотела прощать отца. А вот она смогла бы простить Клейтона. Естественно, если бы он попросил прощения. А это вряд ли возможно. Он слишком гордый и своенравный, чтобы признавать свои ошибки. Да и какая ошибка в том, что он охладел к любовнице? Стивен и без того установил своеобразный рекорд, прожив два года с одной женщиной.

Солнце припекало, и Софи укрылась от него в круглой белой ротонде, по периметру которой были расставлены удобные кресла и низкие диванчики. Вольготно развалившись на одном из них, она усмехнулась своей наивности. Она-то, глупая, считала, что квартира Клейтона в Нью-Йорке – верх комфорта. Но что она видела в жизни?

Попыталась представить, как бы она жила, не увези ее Кристин отсюда в четыре года. Пусть даже отец не любил ее мать, и, вполне возможно, не обращал бы никакого внимания и на дочь, она все равно жила бы как принцесса. Прикрыв глаза, Софи представила себе эту картинку, и она ей решительно не понравилась.

За все нужно платить, и она заплатила бы за комфорт излишне плотной опекой и, возможно, чувством униженности. Даже представить себе невозможно, чтобы ее отпустили одну в большой город учиться. Да и зачем ей учиться? Скорей всего, отец подобрал бы ей жениха и выдал замуж, считаясь не с ее, а со своими интересами.

Интересно, а понравился ли бы ДжиДжи Стивен Клейтон? Почему-то Софи казалось, что нет. Оба они слишком независимы и самолюбивы, чтобы ужиться. Но что теперь об этом думать? Больше в ее жизни Клейтон не появится. Даже если бы и захотел, ему сюда не прорваться, кругом охрана. А ее даже за ворота поместья не пускают.

Да и где эти ворота? Вчера она шла почти четыре часа, но так и не заметила ничего похожего на ограду. Жутко устав, присела на скамью, и удивилась, увидев подъезжающий к ней автомобиль. Водитель, немолодой кряжистый мужчина сообщил, что его прислала бдительная Мэгги.

– А как она узнала, что я здесь? – Софи искренне недоумевала, не понимая, как можно было вычислить ее местонахождение.

– Камеры слежения, мэм. Они повсюду.

Впервые мысленно поблагодарив назойливую Мэгги за выручку, Софи с удовольствием поехала обратно на машине, жалея свои избитые ноги.

Ноги ныли и сегодня, и, чтобы было удобнее, Софи уложила их на круглую банкетку. Посмотрела на свои голые ноги и обнаженный живот, и усмехнулась. Для того, чтобы так одеться, ей пришлось выдержать целое сражение с Мэгги. Та никак не могла понять, как юная девушка может так одеваться, это же просто позор!

Пришлось показать ей фотографии, сделанные в Нью-Йорке. Но Мэгги так и не поверила, что такая одежда – это норма. Она осталась при убеждении, что большие города – рассадники порока. Что ж, в этом есть зерно истины. Во всяком случае, останься она здесь, вряд ли сошлась с кем-либо вроде Клейтона.

Софи блаженствовала, бездействуя. Прикрыв глаза, слушала переливчатую мелодию фонтанов. Иногда, при порыве ветра, до нее долетала водная пыль, приятно охлаждая лицо. День клонился к вечеру, и ее потянуло в дремоту. Софи начала клевать носом, когда приближающийся урчащий звук пронзил ее сознание.

Приподняв голову, посмотрела на чуть виднеющуюся сквозь каштаны дорогу. Нервы напряглись, и она, сбросив ноги с банкетки, вытянулась во весь рост, пытаясь определить, что за машина едет по дороге. А вдруг это Клейтон? И тут же рассмеялась, откуда ему знать, где она? Да если бы и знал, то не приехал бы. Он же ясно сказал Отису, как к ней относится.

Но любопытство пересилило, и Софи быстро пошла к парадному входу, куда и направлялась неизвестная машина. Ей оставалось метров двести, когда возле внушительного портика остановился запыленный лимузин. Из него вышел мистер Джаром, которого она даже мысленно с трудом называла отцом. Перейдя на другую сторону, открыл дверцу и помог выйти уставшей женщине в легком сарафане. Мама!

Софи хотела побежать, но тут мистер Джаром легко поднял жену на руки и занес в дом. Догонять их было смешно, и Софи уже не спеша вошла в прохладное здание.

В огромном вестибюле стояло несколько слуг, и чем-то недовольная Мэгги сердито смотрела вслед хозяевам. Когда Софи пошла наверх, строго спросила:

– Вы куда, мисси?

Удивленно оглянувшись, Софи ответила:

– К маме. У нас есть о чем поговорить.

Мэгги замахала руками, как лопастями мельницы и строго приказала:

– Не смейте! Мужчина не для того уносит на руках в спальню свою жену, чтобы вести светские разговоры!

Софи замерла, покраснев. Как все взрослые дети, она не представляла секса между родителями. Но, сообразив, чем занимаются ее помирившиеся родители, повернулась и пошла к себе, решив переодеться к ужину.

На этот раз, решив порадовать сверхзаботливую няньку, – а Мэгги и впрямь оказалась ее нянчившей с младенчества нянькой, – она натянула длинное платье с небольшим декольте и застегнула на шее нитку крупного жемчуга из большой коробки с драгоценностями, стоявшей в шкафу. И вспомнила их последний спор.

– Это все ваше, мисси. Это вам дарили еще бабушка с дедушкой до вашего исчезновения. Ну и отец, естественно. Думаю, что, если бы миссис Джаром захватила с собой свои и ваши драгоценности, вам бы жилось гораздо лучше. А еще лучше было бы, если б она жила здесь, как и полагается жене богатого джентльмена.

Лучше? Софи сердито заявила, что на месте матери тоже бы ушла, не желая терпеть измен мужа. И добавила про себя, что уже, по сути, и сделала, уйдя от Клейтона.

Но Мэгги все равно не одобряла поступок хозяйки.

– Но она же клялась ему у алтаря! В здравии и в болезни и так далее.

– Но ведь и он клялся ей в том же самом!

– Но ведь он же мужчина, мисси!

– Мэгги, по-твоему, получается, для женщин – одно, а для мужчин – другое? То есть женщина должна всё, а мужчина – ничего? Вообще-то это называется двойной моралью!

– А по-моему, вас просто неправильно воспитала ваша мать!

Рассердившись, Софи пригрозила:

– Не смей ни в чем обвинять мою мать! Или я скажу отцу, что не желаю иметь такую служанку! Я, кстати, и без прислуги прекрасно обхожусь!

Будто только сообразив, какое место она занимает в этом доме, Мэгги примолкла, сердито насупившись. И уже молча принялась выкладывать на диван приличные, по ее мнению, наряды. Но Софи демонстративно надела топ и шорты, вызвав у Мэгги гримасу, подобную тем, что бывают у людей с больными зубами.

Но теперь Софи решила сделать шаг к примирению и одеться так, как и подобает примерной дочери богатого южного джентльмена.

Мэгги оценила ее достойный вид и тотчас довольно заулыбалась, будто это было ее личным достижением.

Ужин начался позже минут на десять, а Джордан с Кристин так и не появились. Софи очень хотелось увидеть мать и поговорить, но не могла же она вломиться в спальню родителей?

После длинного неспешного ужина она пошла в кабинет отца и включила компьютер. У ее удивлению, оказалось, что можно беспрепятственно выйти в Интернет, что она и сделала. Она написала Мэри, своей подруге по работе в ресторане, подробное письмо о том, что с ней случилось, и принялась ждать ответ.

Его все не было, и она совсем было решилась послать сообщение и Клейтону, но воздержалась. Как отец смотрит на ее слишком свободные отношения со Стивеном, она уже знала. Конечно, это было бы ерундой, если бы Стивен ее любил, но он относился к ней с холодным безразличием. Просто использовал вместо резиной куклы. Даже хуже, – ушел, лишь только она ему надоела. Но, может быть, теперь, когда у нее поменялся социальный статус, Клейтон изменит о ней свое мнение?

И тут же язвительно расхохоталась. В своем ли она уме? Зачем ей человек, который будет терпеть ее только из-за ее положения в обществе, а сам погуливать налево? Да Стивен и не будет менять свои взгляды и терять свою свободу. А для нее столь неприличная с точки зрения этих чопорных южан связь больше невозможна. Да она и сама не хочет больше влезать в такие слишком уязвимые для женщины отношения.

Сообщения от Мэри все не было, и она решила немного поиграть. Скачала из Интернета последнюю логическую игрушку, в которую еще не играла, и не успокоилась, пока не прошла ее до конца.

Опомнившись, взглянула на часы. Первый час ночи! Ей стало стыдно. Она же давно должна быть в постели! Неужели Мэгги ждет ее до сих пор?

Прокравшись в свою спальню, убедилась, что там никого нет, и облегченно вздохнула. Как же ей надоела такая жизнь! И поспать-то дольше обычного не моги, и есть приходится строго по расписанию. И одеваться приходится так, как считает нужным какая-то там нянька. Да уж, не позавидуешь этим богатым. Так зависеть от обслуги!

Утром, как и все эти дни, она проснулась от бившего в глаза потока беспощадно яркого света. Приоткрыв один глаз, убедилась в правоте своей догадки – это Мэгги по-хозяйски распахнула тяжелые гардины.

– Мэгги, закрой! Я спать хочу!

Нянька с изрядной долей нахальства заявила:

– Вставайте, мисси! Нечего сидеть за этим бездушным ящиком по полуночи! Скоро завтрак!

Есть Софи совершенно не хотела. Она вообще по утрам старалась не есть. Но, понимая, что Мэгги все равно не отстанет, поплелась в ванную.

Приведя себя в порядок, в знак протеста снова натянула шорты и топ, и под негодующими взглядами Мэгги спустилась в столовую.

К ее удовольствию, на этот раз стол был не накрыт, и в буфете можно было взять все, что душа пожелает. Выбор здесь был не меньше, чем в ресторане «Огни Нью-Йорка». Ограничившись омлетом с зеленью и кофе, Софи вышла на террасу и призадумалась. Интересно, когда отец выпустит мать из постели? Она прекрасно знала, что мама любит вставать рано, почти на заре.

Но шел уже одиннадцатый час, когда из французского окна на террасе появилась несколько встрепанная Кристин. На ней были блузка без рукавов и легкие белые брюки, а не юбка, как, по мнению Мэгги, полагалось приличной леди.

Вышедшая следом за ней Мэгги не преминула язвительно заметить:

– Да уж, одеваться как, настоящая леди, вы никогда не научитесь!

Кристин неторопливо развернулась и спокойно объявила:

– Вы уволены, Мэгги! Извольте собрать свои вещи, и чтоб через час ноги вашей здесь больше не было!

Опешившая служанка строптиво возразила:

– Да у меня гораздо больше прав находиться здесь, чем у вас! Мои предки до седьмого колена работали в этом поместье! А вы отсюда удрали, и пяти лет не прожив! Вы здесь никто!

Зарвавшуюся служанку остановил сердитый голос мистера Джарома:

– Это кто здесь никто? Моя жена? Хозяйка этого поместья? Вы в своем уме, мисс Кросс?

Мэгги даже оглянулась, чтобы посмотреть, кто это такая, мисс Кросс. Поняв, что хозяин обращается к ней так, как никогда не обращался, испугалась, но продолжала храбриться, не веря, что ее и в самом деле могут выгнать, как приблудную собачонку.

– А вам, мистер Джоржан, надо беглую жену кнутом отстегать, чтоб неповадно было. А то какие нежности…

Закончить она не успела. Джаром взревел:

– А ну вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь больше не было! А то я и впрямь отстегаю кнутом, но только тебя! – И, обернувшись к дверям, из которых выглядывало несколько человек, приказал: – Немедленно собрать вещи мисс Кросс и выпроводить ее с моей земли! И за хамство без выходного пособия!

Хьюго вышел вперед и поклонился.

– Я прослежу, чтобы все было исполнено, мистер Джаром.

И, цепко взял за локоть обомлевшую служанку, повел к черному ходу, приговаривая с нескрываемой радостью:

– Ну, кончилось ваше властвование, мисс Кросс! Хватит из себя изображать хозяйку в чужом имении!

Джордан повернулся к жене, и взяв ее за руку, виновато повинился:

– Извини меня, дорогая! Мне нужно было уволить ее еще двадцать лет назад, когда ты впервые пожаловать мне на нее. Но тогда я и не думал, что она настолько плохо к тебе относится.

Миссис Джаром саркастично посмотрела на мужа.

– Плохо? Да она умышленно меня третировала! А за ней и все остальные слуги. И я уверена, тебе это нравилось.

Джордан отчаянно замотал головой.

– Нет. Просто я считал, что ты преувеличиваешь, дорогая. Но, конечно, своим попустительством давал ей право считать, что ей все дозволено. Но сейчас любой, кто выкажет тебе малейшее неуважение, будет уволен без промедления.

Софи недоумевала: надменный южанин, которого она видела в Нью-Йорке, исчез, уступив место счастливому любящему мужчине. Это было так неожиданно, что она молча щурилась, пытаясь осознать происшедшие с ними со всеми перемены.

Еще раз улыбнувшись жене, Джордан обратился к дочери.

– Надеюсь, малышка, ты не осуждаешь меня за похищение? Просто я не знал, как по-другому собрать всю мою семью вместе.

Софи немного задумалась.

– Да нет, в принципе. Это было даже своевременно.

Мистер Джаром кивнул.

– Я тоже так думаю. – И предложил свои локти жене и дочери. – Милые миссис и мисс Джаром! Позвольте предложить вам прогуляться по парку! Заодно и обговорить некоторые моменты нашей здесь жизни.

Софи было так странно слышать обращение «мисс Джаром», что она слегка поморщилась. «Мисс Аддисон» нравилось ей гораздо больше.

Взяв под руки мистера Джарома, дамы вместе с главой семейства двинулись по посыпанной золотистым речным песком дорожке вглубь парка. Дойдя до ротонды, устроились внутри на креслах, поставив их рядом друг с другом.

Устремив на дочь мягкий, но непреклонный взгляд, мистер Джаром предупредил:

– Боюсь, Софи, что буду вынужден запретить тебе работать медсестрой. Закончить университет и открыть частную практику, – это еще куда ни шло, но медсестра – это не то, что достойно девушки из приличной семьи.

Софи переглянулась с Кристин. Чуть приподняв плечи, мать дала знать, что спорить с ним в этом вопросе бесполезно. Да Софи и не хотела спорить. Теперь, когда ей не надо было ни кредит брать, ни работать, чтобы заплатить за учебу, она с удовольствием поступила бы в университет. И она обтекаемо спросила, чтобы не дать отцу уж слишком явно торжествовать:

– А в Джексонвилле есть приличные университеты с медицинским отделением?

Отец горделиво ответил:

– Там несколько прекрасных университетов и любой будет горд принять тебя в свои ряды. Заявление можно будет подать хоть завтра. Думаю, мы сможем съездить в город всей семьей. Вы наверняка захотите прикупить себе что-нибудь поновее.

Софи не хотела мотаться по Джексонвиллю с такой одиозной личностью, как мистер Джаром.

– А нельзя мне съездить туда одной? Побродить по городу, посмотреть.

Мистер Джаром отрицательно покачал головой.

– Увы, милая, в одиночку ты теперь никуда ездить не будешь. Только с охраной. – Заметив неприязненную мину, скорченную дочерью, с некоторой досадой заметил: – Что поделаешь, это плата за богатство. Ты и сама знаешь, что в Америке сотни случаев краж людей с целью выкупа. И я думаю, что официальная статистика далеко не отражает истинного положения вещей.

Мать поддержала отца:

– Да, Софи, надо быть благоразумной. Мы сейчас с тобой не никому не известные Аддисон, а богатые особы, нуждающиеся в охране.

Это прозвучало у нее саркастично, даже язвительно, и отец сердито нахмурился. Чтобы рассеять надвигающуюся грозу, Софи дипломатично спросила:

– А откуда эта фамилия – Аддисон?

Мать рассеяно произнесла, с улыбкой наблюдая за порхающей рядом с ней большой яркой бабочкой:

– Это девичья фамилия моей бабушки.

Отец звонко хлопнул себе по колену.

– Черт! Под какими только именами я тебя не искал! Но вот Аддисон – нет!

Софи удивилась:

– Ты нас искал?

– Конечно! Все это время!

Она недоуменно нахмурила брови.

– А мне казалось, что ты был рад, когда мама уехала!

У мистера Джарома болезненно искривился рот.

– Нет. Я не был рад. Более того, я ужасно страдал. Ведь я любил и твою мать, и тебя, моя дорогая.

Софи перевела вопросительный взгляд на мать, и та нехотя пояснила:

– Мы в свое время не поняли друг друга. И потеряли столько лет.

У Софи мелькнула мрачная мысль: а что, если и она тоже поспешила? Что, если Стивен говорил вовсе не то, что думал? Ведь с ним-то она не поговорила. Решив, что непременно исправит эту ошибку, спросила у отца:

– А где мой телефон?

Он нахмурился, вспоминая.

– Не знаю. Наверное, в твоей сумочке. Спроси у дворецкого. Хьюго все знает.

– Ладно. Пойду его поищу.

Отойдя на несколько метров от ротонды, Софи обернулась и увидела, что отец пересел к матери, обнял за плечи, и принялся в чем-то нежно убеждать. Решив, что он пытается наверстать упущенное за прошедшие годы, Софи ускорила шаг, чтоб не мешать.

Телефон и в самом деле был в сумочке, а сумочка лежала в комнате дворецкого. Хьюго с виноватым выражением лица признался:

– Извините, мисс, я просто забыл вам ее передать.

Софи ни на йоту не поверила в его забывчивость, но взяла сумочку и с достоинством поблагодарила дворецкого. Прибежав в свои комнаты, взглянула на дисплей. Он был весь забит неотвеченными вызовами от Стивена. Дрожащими руками Софи набрала его номер и принялась нетерпеливо считать гудки. Один-два-три. На четвертом раздался манерный женский голос:

– Алло! Кто это звонит? – Не дождавшись ответа, голос небрежно засмеялся и крикнул: – Стив! Иди сюда! Тут тебе звонит одна из твоих бывших!

Софи рывком выключила телефон и упала на кровать, обливаясь слезами. Какая же она дура! И почему она умудряется не видеть то, что давным-давно ясно всем вокруг: Стивен такой же плейбой, как и его отец. И любить просто-напросто не умеет.

6

Занятия в университете Джексонвилля закончились позднее обычного из-за затянувшегося семинара. Насидевшейся в душной аудитории Софи ужасно не хотелось возвращаться в поместье. Если бы она была обычной студенткой, зашла бы сейчас в бар и выпила чего-нибудь прохладительного, съела чизбургер, но ничего подобного позволить себе не могла. Хотя бы потому, что машина с охранниками уже стояла на своем привычном месте.

Сев за руль своей небольшой элегантной машины, Софи медленно поехала по набережной Сент-Джонса. Вдалеке виднелся небоскреб Банка Америки, одна из главных достопримечательностей Джексонвилля. Она с горечью подумала, что за полгода жизни в поместье отца так и не побывала ни в музеях города, ни в его знаменитой картинной галерее. Одну ее не отпускали, а ходить по музеям с охранниками ей казалось слишком большой глупостью.

Все прошедшее время Софи пыталась забыть Клейтона, и даже поменяла телефон, подаренный им когда-то, на другой. Просто для того, чтобы ничто не напоминало ей то счастливое, так быстро кончившееся время.

Софи не хотелось видеть любопытствующие лица и заводить новые знакомства. Может быть, когда-нибудь потом, но не теперь. К ее удовлетворению, отец тщательно охранял от посягательств свою частную жизнь и сведения о том, что он вернул в поместье жену и дочь, до сих пор в желтую прессу не просочились.

Она лениво раздумывала, не пренебречь ли ей указаниями Джордана, и не зайти ли в кафе, выпить холодного чаю. Внезапно перед ней резко затормозила длинная черная машина, и ей тоже пришлось с силой нажать на тормоза. От удара о руль у нее перехватило дыхание, но подушка безопасности не сработала, что уже было хорошо, ведь тогда бы ей без посторонней помощи из салона не выбраться.

Пока Софи пыталась вздохнуть, чтобы наладить дыхание, дверца с ее стороны с силой распахнулась, и ее сдернули с сиденья, как куль зерна.

Не успела она понять, что происходит, как оказалась в маленькой спортивной машинке, тут же рванувшей по узкой старой улице. Боже, да ее похитили! Софи попыталась выскочить из машины, но ее держали крепко, не давая даже приподняться.

Какой кошмар! Ее рот был крепко зажат чьей-то широкой ладонью, и она не могла даже пискнуть, но видела, как машина с охраной пытается выбраться из пробки, организованной все той же длинной черной машиной, и молила бога, чтобы им это удалось. Но, даже если им это и не удастся, есть же еще и полиция? Не будут же похитители удирать с ней по всему городу?

Они и в самом деле не стали этого делать. Водитель подогнал машину к подъезду угловой высотки, и державший ее похититель выпрыгнул почти на ходу. Машина помчалась дальше, отвлекая внимание на себя, тогда как они оказались в подъезде. Поднявшись на лифте на верхний этаж, а потом перейдя по металлической лестнице на крышу, Софи увидела вертолет, затаившийся на небольшой площадке.

Она задрожала. Неужели сейчас ее повезут на вертолете? Но ведь полеты частных вертолетов над городом запрещены? Но, когда ее протащили мимо вертолета, она увидела на его борту красный крест. У нее замерло сердце. Даже если на вертолет и обратят внимание, то его причастность к ее похищению выяснят не сразу.

Вертолет взмыл в небо тотчас после того, как ее, как куль с зерном, погрузили в салон. Софи старалась повернуться, чтобы разглядеть похитителя, но ее держали твердо, хотя никакой боли она и не испытывала. Через пятнадцать минут полета над городом они оказались на огороженном высоком заборе частном аэродроме, и ее, как неодушевленный предмет, перегрузили в небольшой реактивный самолет. И только когда он набрал высоту, ее похититель опустил руку, усадил ее в кресло и сел рядом.

Софи зло растирала затекшие руки, не глядя на мужчину и ожидая требования о выкупе. Ну, почему, почему она была так неосторожна? Не поверила предупреждениям отца? Не думала, что с ней может произойти такое? Ей было и стыдно, и страшно. Какой за нее потребуют выкуп?

Но мужчина положил руку ей на плечо и вкрадчиво спросил:

– Ты помнишь меня еще, Софи?

Она подняла голову и ахнула. Рядом с ней сидел Стивен Клейтон.

Вся боль прошлых месяцев и страх, который она пережила за последний час, бросились ей в голову. Размахнувшись, она с силой влепила ему в щеку свою ладонь. Дальше ей все запомнилось, как в замедленной съемке: у него резко дернулась голова, губы скривились в болезненно-мрачной ухмылке, но он не сделал ни малейшей попытки защитится. На щеке расплылось багровое пятно, но он, даже не потерев саднившую щеку, подначивающе разрешил:

– Ну, что ж, бей, если тебе так хочется!

Но Софи уже опомнилась и сказала подрагивающим голосом, хотя намеревалась ответить холодно и с достоинством:

– Не собираюсь! – и отвернулась к окну, стараясь спрятать слезы.

Клейтон с вызовом спросил:

– Ты так страдаешь из-за разлуки с Джаромом?!

Софи не поняла:

– При чем тут Джордан?

Схватив ее за руку, Стивен прошипел:

– Ты жила с ним полгода и говоришь, что он ни при чем?

Софи хотела было сказать, что она мисс Джаром и Джордан ее отец, но, вспомнив свои ревнивые мучения, лишь надменно усмехнулась.

– А ты что, это время жил монахом?

Сверкнул глазами, он заявил:

– Да, представь себе!

Эта наглая ложь возмутила Софи.

– Вот как! А кто тогда была та особа, что ответила мне по твоему телефону?

Он замер и недоверчиво посмотрел на нее.

– Когда это было?

– Через несколько дней после моего отъезда! Она позвала тебя и сказала, что тебе звонит кто-то из надоедливых бывших подруг! Естественно, я сразу же бросила трубку!

На его скулах появились темные пятна.

– Черт! Это было всего лишь раз! Да и то у меня с ней ничего не было!

Губы у Софи сами собой вытянулись пренебрежительной трубочкой.

– Ну, не стоит так нагло врать, мистер Клейтон!

– Клянусь тебе! – голос у него был измученным, и она пристальнее вгляделась в него, пытаясь выяснить степень его искренности.

У него были впалые щеки, темные круги под глазами и вообще вид был болезненным.

– Ты что, болен? – вырвалось у нее против воли. Какое ей до него дело!

– Ну, можно сказать и так. Я болен тобой!

Вспомнив его разговор с Отисом, Софи презрительно рассмеялась и отвернулась к окну.

Он схватил ее за руку и заставил посмотреть на себя.

– Почему ты мне не веришь? Я никогда тебя не обманывал!

Скривив губы в скептической ухмылке, она поинтересовалась:

– Да неужели? А почему тогда ты не говорил мне, что у тебя особняк в Нью-Йорке?

Он пренебрежительно передернул плечами.

– Ну не обманывал же! Ты никогда и не спрашивала, есть ли у меня еще какая-то недвижимость. У меня, кстати, есть дом на Багамах, вилла в Ницце и квартира в Лондоне. И приводить я Нью-Йоркский особняк я тебя не хотел. Слишком много неприятных воспоминаний.

– Типа Люси?

Он мрачно согласился:

– Ну да.

– Но это не объясняет того, что ты уехал якобы в командировку, тогда как просто готовился меня бросить.

– С чего ты взяла, что я хотел тебя бросить? – вопль Клейтона мог бы убедить в его искренности и Фому Неверующего.

– Я слышала это от тебя самого.

– Этого я никогда не говорил!

– Мне – нет. Но вот Отису – да.

Он замер и впился изучающим взглядом в ее лицо. Осторожно переспросил:

– Когда это было?

– На свадьбе Энн и Ричарда. Бренна поставила прослушку на смокинге Отиса и записала ваш разговор. И дала послушать его мне.

Стивен побледнел и лихорадочно облизал губы, не зная, что ответить.

Софи язвительно поинтересовалась:

– Что, нет слов? Или просто не помнишь, что тогда говорил?

Он тяжело сглотнул, отчего на горле дернулся кадык, и возразил:

– Я прекрасно все помню. Но пойми, Отис сделал ошибку, уйдя от Бренны, и переживал по этому поводу. Я его просто пожалел, сказав то, что он хотел услышать.

– Вот как? Ты просто пожалел друга, заявив, что хочешь меня бросить?

– Я не так говорил!

– Как бы ты не говорил, суть одна!

Он нервным жестом провел рукой по волосам.

– Хорошо, я скажу тебе правду. К сожалению, я тоже не сразу ее осознал. Ты помнишь, я сказал, что мне нужно немного отступить, чтобы решить, как жить дальше?

– Прекрасно помню. И то, как Отис советовал тебе сделать это с симпатичной курочкой. Чтобы понять, что я легко заменима.

– Никаких курочек у меня не было. – Софи иронично вздернула брови, и он поправился: – В то время. И я хотел решить, как мне жить дальше, продолжать жить с тобой в квартире или признаться во всем и переехать в особняк. Просто я привык жить с удобствами, бассейном, тренажерным залом, с обслуживающим персоналом.

– Понятно. А я мешала тебе жить красиво?

Он закричал в полном отчаянии:

– Нет. Просто я не сразу понял, что люблю тебя!

– Понятно. Стоило мне уйти, как ты понял, что любишь только меня, и тут же привел новую подружку, чтобы в этом убедиться.

Он подтвердил угасающим голосом:

– Как ни смешно, но все произошло именно так. Только я не собирался в этом убеждаться. Я надеялся на поговорку «клин клином вышибают». Но почти сразу понял, что это глупо. Но ты тоже виновата – для чего ты уехала с Джаромом? Надеялась на безбедную жизнь? Я для тебя был бедноват?

– Откуда ты узнал, что я уехала с Джаромом? Я тебе об этом не говорила.

Клейтон мрачно рассмеялся.

– Ты что, не в курсе, что он оставил мне сообщение на автоответчике, сразу за твоим? С требованием, чтобы я никогда тебя не искал?

Тут пришел черед удивляться Софи.

– Нет. Этого я не знала.

Почувствовав ее растерянность, Клейтон перешел в наступление:

– Когда ты с ним сговорилась? На свадьбе Энн и Ричарда? Только я отвернулся? Или еще раньше?

Возмущенная Софи, оставив без ответа его ревнивые вопросы, заявила:

– Какое право ты имел меня похищать? Джордан все равно меня найдет!

Для Клейтона это оказалось последней каплей. Зарычав, как раненый гризли, он схватил ее в объятия и принялся яростно целовать. Несмотря на то, что это было скорее наказание, чем ласка, Софи с готовностью приоткрыла рот, впуская внутрь его горячий язык.

Внезапно успокоившись, он принялся целовать ее уже нежно, все ближе и ближе приближаясь к груди. Софи так по нему стосковалась, что была не в состоянии возражать, и покорно принимала его ласки. Он воспаленным взглядом обвел небольшой салон самолета.

– Черт! Здесь нет даже дивана!

Эти слова привели Софи в чувство. Дернувшись, она освободилась из его цепких объятий. Раздался голос пилота, предупреждающий о посадке, и Клейтон вынужден был выпрямиться, опустив руки. Пристегнувшись сам и пристегнув Софи, он выглянул в окно, под крылом которого проносились бескрайние пастбища Оклахомы. Ковбои огромных стад задирали головы и провожали самолет обеспокоенными взглядами.

– Чье это ранчо? – Софи впечатлили огромные просторы непаханной земли.

– Чарльза. Он разрешил мне жить здесь столько, сколько будет нужно.

Приземлившись на длинной бетонной полосе, самолет аккуратно подъехал к пыльному рэндроверу с открытым верхом. За рулем сидел мужчина в клетчатой рубашке и стэтсоном на голове. Он был в пыли от пят до самой макушки.

Софи с нарочитым недовольством спросила у Клейтона:

– И что дальше? Ты считаешь, что мой наряд пригоден для путешествий по пыльной степи?

Он окинул взглядом ее легкую шелковую блузку и льняные брюки.

– Нет. Но выбора у тебя все равно нет. Так что садись и постарайся не дышать. Приедем на ранчо, и я подберу тебе что-нибудь более подходящее.

После пяти минут езды по пыльной дороге Софи стала такой грязной, что даже моргала с трудом. Приняв душ, она почувствовала себя немного лучше, но все равно ей казалось, что на зубах скрипит пыль.

Выйдя из ванной, прилегла на постель, решив немного отдохнуть, и незаметно заснула. Пришедший следом за ней Стивен долго смотрел на нее, потом убрал у нее с лица еще не просохшие волосы, вздохнул и вышел, не решившись разбудить.

На следующий день за завтраком, с трудом дождавшись, когда Софи допьет кофе, взял в свою руку ее тонкую ладонь и тихо сказал:

– Софи, я люблю тебя и прошу стать моей женой.

Она недоверчиво посмотрела на Клейтона.

– Что ты сказал?

Видимо, в ее голосе прозвучало такое изумление, что он посуровел и на скулах проступил темный румянец.

– Я сказал: я тебя люблю и прошу стать моей женой.

– И тебе все равно, что я полгода жила у ДжиДжи?

– Мне плевать на сотни ДжиДжи. Я хочу, чтобы ты была моей.

Софи раздумчиво заметила:

– Вот что делает конкуренция. Ты ведь не хотел жениться. Ни на мне, и ни на ком. Но стоило объявиться конкуренту, и вот результат. Для тебя катастрофический.

Стивен схватил ее за локти и зло встряхнул.

– У меня такое чувство, что ты меня просто-напросто не слышишь. Я тебя люблю!

Софи скептически приподняла ровную бровь.

– И когда ты это понял?

Прикрыв глаза, будто вспоминая, он с силой произнес:

– Наверное, сразу, когда увидел тебя в ресторане, такую тоненькую, сияющую от какого-то только тебе одной ведомого счастья, с такой прелестной улыбкой. Просто не мог признаться в этом даже самому себе. И боялся, что это просто мираж, наваждение, готовое исчезнуть в любое мгновенье. И ты в самом деле исчезла, пусть и по моей глупости. Я жутко злился, но понял, что жить без тебя не смогу. Хоть и пытался, не отрицаю. Но теперь я все понял и снова прошу тебя стать моей женой. Или ты предпочитаешь быть любовницей Джарома?

Софи с прищуром посмотрела на него. У Клейтона был такой измученный, даже затравленный вид, что она заколебалась. Может быть, все-таки сказать ему о ее истинных взаимоотношениях с ДжиДжи?

Прерывая ее сомнения, зазвонил сотовый, и Стивен резким движением вытащил его из кармана. Выслушав сообщение, свирепо бросил:

– Вот черт! Часть стада прорвала изгородь и ушла на пастбище соседей. Мне придется ехать на помощь – здесь слишком мало ковбоев, чтобы они смогли справиться в одиночку. – И сердито приказал: – Жди меня здесь! Я вернусь сразу, как закончим.

Он широкими шагами подошел к своему жеребцу, мирно ожидающему у коновязи, одним прыжком взлетел ему на спину и унесся в сторону пастбища.

Софи как зачарованная смотрела Стивену вслед. Ее заворожила его ловкость и сила, неощущаемые в комфортной городской жизни. Когда он скрылся из глаз, она прошептала:

– Как в крутом вестерне! Лихой ковбой мчится на выручку! Сплошная романтика. Но что же делать мне? – прекрасно понимая, что это кокетство чистой воды, и что в ее жизни все уже решено.

Загнав с помощью Тима на территорию ранчо последнего особо непокорного бычка, Клейтон рванул к дому. Почему-то на душе было гнусно почти так же, как в тот день, когда он обнаружил исчезновение Софи. Но отсюда-то куда ей деться? Не пойдет же она пешком, да и Кенни с Авророй, служанки на ранчо, не дадут ей уйти. Так почему же он так тревожится? Нет, надо сделать все, чтобы она согласилась на брак с ним и обвенчаться здесь же, в маленькой церквушке по соседству. Тогда его жизнь станет если не легче, то уже спокойнее – наверняка.

Он не то чтоб боялся ДжиДжи, но, как разумный человек, признавал имевшуюся опасность. Вероятность того, что Джордан захочет вернуть Софи, существовала, и пренебрегать ею не следовало.

Уже на подъезде к дому Клейтон услышал мерный гул большого самолета. У него обмерло сердце. Откуда здесь самолет? Неужели их выследил Джаром? Пришпорив коня, он галопом помчался на взлетную площадку. До нее оставалось треть мили, когда в воздух плавно взмыл длинный лайнер, и, сделав полкруга над домом, улетел на восток.

У Клейтона защипало глаза, и на сердце образовалась черная пустота. Итак, Софи не поверила ему. Он не смог убедить ее в искренности своих чувств. Она предпочла ему мешок с деньгами. Он бросил поводья, но Ренди по инерции продолжал бежать к взлетной полосе, все замедляя и замедляя шаг.

Наконец конь остановился и вопросительно зафыркал, требуя указаний. Клейтон автоматически потрепал жеребца по шее, успокаивая, и тоскливо думая, что напрасно отправил отсюда свою Сессну. По крайней мере, мог бы пуститься в погоню. Что было бы дальше неизвестно, но любое действие все же лучше этого безнадежного бездействия, на которое он обречен сейчас.

Внезапно из небольшой рощицы показалась девушка в легком светлом платье. Слезы мешали Стивену смотреть, и ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы неясный силуэт принял очертание Софи.

Слетев с коня, он бросился ей навстречу. Схватив, закружил вокруг себя, не обращая внимания на ее вопли:

– Отпусти! Ты мне все ребра переломаешь!

Наконец, поставив ее на землю, он принялся покрывать поцелуями ее лицо, несвязно приговаривая:

– Ты не уехала с ним! Ты осталась со мной!

Софи, задыхаясь от его требовательных объятий, попросила:

– Стивен! Успокойся! Пойдем в дом, нам нужно поговорить.

Но Клейтон решительно не хотел успокаиваться. Переход от безнадежности к радости был так силен, что внутри у него взрывались какие-то фонтанчики, требующие немедленного выхода. Усадив Софи на Ренди, он запрыгнул сзади и погнал жеребца к дому, продолжая целовать ее в шею.

У дома снял девушку с седла и, мимоходом закинув уздечку на коновязь, внес в дом. Не обращая внимания на робкие протесты, занес в спальню и принялся раздевать, продолжая целовать с все возрастающим напором.

Софи поняла, как истосковалась по его ласковым рукам. Сопротивляться не хотелось, хотя и нужно было бы сначала поговорить. Но она была не в состоянии возразить не слова, лихорадочно гладя его твердые мускулы и призывно изгибаясь.

И только потом, отдыхая в его объятиях и положив голову на его крепкую грудь, Софи вдруг выпалили:

– ДжиДжи мой отец. Я, как выяснилось, мисс Джаром.

Клейтон вздрогнул.

– Как это может быть? Ты никогда мне об этом не говорила.

– Потому что и сама не знала. Мама рассказывала мне, что давным-давно сбежала от мужа, но не говорила, кто был этот муж. А я не спрашивала. Не могла же я предполагать такое!

Стивен уныло засвистел похоронный мотив.

– Понятно. И что теперь мне делать? Вряд ли ДжиДжи позволит мне жениться на его единственной дочери.

Софи фыркнула.

– Ну, насчет единственной сильно сомневаюсь. У него есть внебрачные дети. К тому же в этом деле и я значу что-нибудь.

Приподнявшись на локте, Клейтон пытливо заглянул ей в лицо.

– Означает ли это, что ты принимаешь мое предложение?

– Ну, если тебя не смущает то, что ты станешь зятем самого мистера Джарома, то да.

Стив как-то смешно пошмыгал носом.

– Если честно, это меня не смущает, а пугает. Причем до полусмерти. Представляю, сколько всего мне придется выслушать. Надеюсь, теперь на юге не порют на конюшне провинившихся?

– Ничего об этом не слышала. Но, если ты боишься…

Он с силой прижал ее к себе.

– Ничего я не боюсь. Но твой отец наверняка велел тебе передать мне какие-то распоряжения?

– Естественно. Он был бы не ДжиДжи, если бы вел себя по-другому. Он предупредил, что ждет тебя для официального разговора. Ну, что будет, если мы не появимся, представляешь сам.

Клейтон дурашливо замычал.

– Да уж, представляю. А я-то надеялся на тихую быструю свадьбу в соседской церквушке. Не выйдет, как я понимаю.

Софи тихонько вздохнула, соглашаясь с ним.

– Мне тоже гораздо больше понравилась бы скромная свадьба. Но отец этого не позволит.

Рука Клейтона медленно поползла вниз.

– Ну, поскольку меня заставят до свадьбы поститься по меньшей мере месяца три, давай сделаем сейчас хотя бы небольшой запас?

Его руки так откровенно показывали, что это за запас, что Софи невольно засмеялась. Но не протестовала, поэтому из спальни они вышли только на следующее утро, да и то после нескольких настойчивых сообщений Кенни о том, что завтрак давно стынет на столе, и что на взлетной полосе стоит готовый к отлету прибывший ранним утром самолет.

Поцеловав Софи в последний раз, Клейтон встал с постели, чувствуя себя на удивление живым. Спросив у Софи, пойдет ли она в ванную, получил ответ – после тебя, и отправился приводить себя в порядок.

Приняв душ и побрившись, вернулся в спальню, и хотел было сказать Софи, что ванная свободна, но вовремя заметил, что она крепко спит. Присев на кровать, невесомо обвел чистые контуры ее лица, и счастливо вздохнул. Конечно, впереди еще много сложностей, и главная из них – объяснение с Джорданом, но все же они утрясли все свои недоразумения. А это главное.

Софи спала так сладко, что Стивену ужасно не хотелось ее будить. Решив, что за пару часов ничего страшного не случится, пошел в столовую. Окинув непритязательную деревенскую комнату придирчивым взглядом, кисло усмехнулся. Да уж, после родового особняка Джаромов Софи здесь наверняка все кажется слишком убогим.

Хотя она всю жизнь прожила небогато, если не сказать хуже. В самом деле, что заставило ее мать сбежать от такого мужа, украв, по сути, дочь? Хотя он и без того знал ответ, Джаром непременно отобрал бы Софи у непокорной жены.

Неспешно позавтракав простой деревенской пищей, главным ингредиентом которой было мясо, Клейтон пошел к самолету.

Реактивный лайнер с фирменными знаками Джарома на борту был из последней серии Боинга для внутренних авиалиний. Завидев Стива, ему навстречу спустился капитан в форменном кителе. Приложив руку к фуражке, представился:

– Том Харпер. Мистер Джаром прислал самолет за своей дочерью и мистером Клейтоном. Думаю, это вы и есть.

Коротко кивнув в ответ, Стивен подтвердил предположения капитана:

– Вы правы. Но мисс Джаром еще спит. Она несколько устала.

Харпер не смог сдержать понимающей гримасы. Не догадаться, отчего молодая здоровая женщина спит посреди белого дня, мог только невинный младенец. С укором посмотрев на Клейтона, заметил:

– Мистер Джаром ждет нас не позднее пяти часов дня, сэр.

Клейтон пожал плечами.

– Будить Софи я не буду. Пусть выспится.

Капитан учтиво посоветовал:

– Конечно. Пусть отдохнет. Не будите. – И с откровенным предупреждением посмотрел на собеседника.

Тот кивнул головой и пошел в дом, размышляя, выполнить или нет данный ему совет, или все таки разбудить Софи? Но не для того, чтобы ехать к ее отцу, а для других, куда более приятных дел?

Но сомневаться Стивену пришлось недолго, Софи уже сидела в столовой, свежая и опрятная, с влажными после душа кончиками волос. Перед ней суетились обе служанки, уговаривая съесть то одно, то другое.

Покачав головой, Клейтон подошел к столу.

– Вижу, ты уже готова.

В его голосе звучала то ли ревность, то ли сожаление, и Софи вопросительно приподняла бровь.

– Да, почти. Вещей, как ты понимаешь, мне складывать не нужно.

Сделав вид, что камешек в свой огород он не заметил, Стивен взял со стола бутылку минеральной воды и отпил прямо из горлышко, заслужив неодобрительный взгляд Кенни.

Поскольку у самого Клейтона своих вещей здесь тоже не было, они направились к самолету налегке. По дороге он набрал по сотовому номер Чарльза.

– Слушай, друг, я улетаю. Да, все в порядке, помирились. Правда, тут возникла еще кое-какая проблема, но, думаю, что она преодолима.

Под скромным определением «проблема» был явно зашифрован Джордан Джаром, и Софи иронично посмотрела на своего спутника. Вряд ли ее отца можно было квалифицировать столь однозначно. Но, с другой стороны, что ДжиДжи может возразить против кандидатуры Клейтона? Стефан богат, или, скорее, на фоне Джарома, состоятелен, не женат, и вообще не замечен ни в каких особо неприятных историях.

Будто прочитав ее мысли, Клейтон с неприязненной гримасой признал:

– По сравнением с Джаромом я напоминаю бедную церковную мышь. Насколько все было бы проще, если бы ты оставалась обычной мисс Аддисон!

Точно такая же мысль посетила и Софи. Но, не желая говорить о сложных отношениях между родителями, она тихо заметила:

– Отец, конечно, сильно недоволен твоим поведением, Стивен. Боюсь, тебе придется туго.

Клейтон хрипловато засмеялся.

– Туго? Да он меня как минимум четвертует. Единственное, что меня несколько успокаивает, что в результате всех пыток мне отдадут тебя. Это смягчает предстоящее мне испытание.

Софи, с трудом уговорившая донельзя сердитого отца не увозить ее с ранчо, считала точно так же, но ободряюще улыбнулась Стивену. К чему портить ему настроение еще больше?

В самолете ухоженная стюардесса тут же подала им прохладительные напитки. Сверкая белоснежной улыбкой, предложила:

– Может быть шампанское? Коньяк? Виски?

Клейтон отказался.

– Нет уж. Хочу иметь ясную голову. Чувствую, что впереди у меня крайне тяжелый день.

Софи с любопытством посмотрела на него.

– А что бы сделал, если бы вовремя узнал, что Джаром – мой отец?

Клейтон посмотрел в окно. За ним медленно и торжественно плыли сероватые облака. К сожалению, на них ничего не было написано, и он уныло повернулся к Софи, глядящей на него со всё той же чертовщинкой во взгляде.

– Понятия не имею. Возможно, как полагается, пришел бы к нему за разрешением ухаживать за тобой. А, может быть, так же украл. Надеюсь, ты не против?

– Не знаю. Поначалу, признаюсь, я жутко испугалась. Но потом, когда я увидела, что это ты, мое отношение изменилось. Сначала была досада, и потом…

Она запнулась, и Стивен ее поторопил:

– И что потом? Ты поняла, что тоже любишь меня?

– Я это поняла давным-давно. Как ты думаешь, почему я согласилась жить с тобой при моем пуританском воспитании?!

Его глаза засияли, и он медленно поднес к губам ее ладонь, обещая взглядом нечто гораздо большее, чем тривиальный поцелуй.

Она отняла у него свою ладонь и взмахом ресниц указала на суетящуюся в углу стюардессу.

– Не забывайся!

В ответ он только хмыкнул.

– На таком лайнере обязательно должна быть спальня. Пойдем туда? Нам же надо отдохнуть перед встречей с твоим отцом. Мне так точно.

– Вот и иди туда. Только один. Мне нужно сделать передышку в том, что ты называешь отдыхом. Кстати, мы уже подлетаем, так что советую собраться с мыслями, чтобы аргументировано объяснить ДжиДжи, с какой целью ты меня похитил.

Клейтон сердито пробурчал:

– Что я буду ему объяснять? Он что, не мужчина, и не понимает, чего я хочу?

Софи сердито погрозила ему пальцем, но сказать ничего не успела: стюардесса попросила их пристегнуть ремни.

Лайнер плавно пошел на посадку, и через несколько минут шасси мягко коснулись земли. Едва самолет остановился, как к входу подъехал трап и двери распахнулись.

Как и предполагал Клейтон, внизу их ждал лично мистер Джаром. На нем был легкий летний костюм, но у Стивена возникло паронормальное ощущение, что на ДжиДжи стальные латы, и сейчас ему предстоит по меньшей мере рыцарский поединок. Без улыбки поздоровавшись, Джаром проигнорировал протянутую Клейтоном раскрытую ладонь, и королевским взмахом руки указал на ожидающий их лимузин.

Под натянутое молчание все устроились в салоне, отгороженном от водителя звуконепроницаемой перегородкой.

У мистера Джарома был такой суровый вид, что Софи, задав пару вопросов о матери, замолчала и принялась смотреть в окно на парк, мимо которого они проезжали. Через десять минут лимузин остановился подле входа в дом, и Стивен машинально отметил, что весь его нью-йоркский особняк разместился бы в одном крыле этого скромного домика.

Пройдя под внушительным портиком, они оказались в вестибюле, по полу которого разбегались разноцветные зайчики, проникавшие в витраж над дверями.

Миссис Джаром ждала их внутри. Обняв дочь, испытывающе посмотрела на Клейтона, учтиво ей поклонившегося. Мистер Джаром, все так же хмурясь, кивком головы послал его вперед, на боковую лестницу, и Клейтон, ощущая непривычную стесненность в груди, взбежал по ней наверх.

Женщины остались внизу, обеспокоено глядя вслед мужчинам.

– Пойдем в гостиную? – мать оглянулась вокруг, будто боялась соглядатаев. Но вокруг никого не было.

– Лучше ко мне. Или к тебе.

– Конечно, лучше к тебе.

Софи кивнула головой. Мать делила апартаменты с отцом, потому что тот категорически был против раздельных спален. Возможно, наскучался за годы разлуки, а, возможно, просто хотел, чтобы жена была всегда под рукой.

Они пришли в комнаты Софи, и устроились в ее гостиной на широкой кушетке с большими мягкими подушками.

Положив руку на ладонь дочери, миссис Джаром с сочувствием спросила:

– Ты в самом деле любишь Стивена Клейтона, дорогая?

Софи не сочла возможным юлить:

– Конечно, мама. Должна признаться, что я прожила с ним два года. Это было очень хорошее время. Единственное, что меня смущало, что он ничего не говорил мне о своих чувствах. И его долгожданное признание в любви сделало меня по-настоящему счастливой.

Кристин с удовлетворением кивнула головой.

– Надеюсь, больше в вашей жизни испытаний не будет. Хотя отец, конечно, сейчас вытянет из него все жилы. Надеюсь, это пойдет Клейтону на пользу. Поступать так, как поступил он, увозя тебя неизвестно куда, верх глупости. Представляешь, как мы волновались! Джордан до сих пор вне себя от злости!

Софи позвонила в серебряный колокольчик. На вопросительный взгляд матери пояснила:

– Ужасно хочется чаю. От волнения, наверное. Утром я плотно позавтракала.

Получив заказ, молоденькая горничная умчалась, а Кристин с мягкой усмешкой заметила:

– К подобному образу жизни легко привыкнуть, не находишь?

Дочь обвела рассеянным взглядом богато обставленную комнату.

– Ну да.

– Ты не жалеешь о том, что выросла если не в бедности, то около того?

Софи с удивлением уставилась на мать.

– Конечно, нет, мама! С чего ты это взяла! Здесь же живешь как в тюрьме! И выйти можно только под охраной! Нет уж, такая жизнь не по мне! В Атланте было здорово! Я была как все, и у меня было множество друзей! А здесь я чувствую себя арестанткой.

– Вот и у меня такое же чувство. Но, боюсь, мне-то уже никуда отсюда не деться. Тебе легче – ты можешь отсюда уехать. С Клейтоном или без него, неважно.

Софи порывисто обняла мать.

– Мама, а что мешает это же сделать тебе? Отец же не может удерживать тебя здесь силой.

– Просто я люблю его, Софи. Надеюсь, что и он любит меня хотя бы вполовину того, что говорит. К тому же появилась и еще одна причина, почему я не могу отсюда уехать.

В глазах дочери появилось сначала удивление, потом понимание, и Кристин кивнула:

– Ну да. Через полгода у тебя появится брат или сестра. Если, конечно, все пойдет хорошо. Лет-то мне уже немало.

Софи яростно заявила:

– Почему что-то должно пойти не так? Здоровье у тебя хорошее, ты всегда вела здоровый образ жизни. А что касается твоего возраста, то в наше время женщины в этом возрасте рожают своего первого ребенка. И все бывает хорошо. Медицина, Слава Богу, не стоит на месте.

Кристин улыбнулась с некоторой долей самоиронии.

– Джордан говорит мне тоже самое. Но это не утешает, знаешь ли. Но надеюсь, что все и в самом деле будет хорошо. Но вот и наш чай.

Горничная, миленькая пухленькая мексиканка, внесла поднос с небольшим фарфоровым чайником с кипятком, чайничком для заварки, двумя чашками и большой тарелкой с соблазнительно пахнущей домашней выпечкой.

Составив все на чайном столике красного дерева, она сделала книксен и почтительно спросила:

– Не нужно ли еще чего-нибудь?

Софи сдержанно попросила:

– Сообщите нам, пожалуйста, когда из кабинета ДжиДжи выйдет мистер Клейтон.

Горничная кивнула головой, еще раз сделала книксен и поспешила выполнить поручение.

Налив чаю себе и матери, Софи подала Кристен чашку и принялась молча пить чай, внимательно прислушиваясь к звукам в коридоре. Внезапно хихикнув, спросила у Кристин:

– Мама, ты не знаешь, на нашей конюшне еще порют провинившихся?

– Как в начале прошлого века? Неужели ты думаешь, что твой отец распорядится высечь твоего жениха, своего будущего зятя? Не думаю, что Джордан на это пойдет. Хотя и считаю, что Клейтон вполне заслужил добротную порку.

Софи отрывисто вздохнула, но возразить не решилась. Она до сих пор помнила тот ужас, который испытала во время похищения. А что же в это время пережили ее родители? Тем более беременная мать? Хорошо, что все обошлось, но гнев ДжиДжи вполне оправдан.

Но время шло, а в доме не было слышно ни шороха. Софи вконец извелась.

– Боже мой! Что там отец делает со Стивеном? Может быть, мне стоит вмешаться?

Кристен отрицательно взмахнула рукой.

– И не вздумай! Эти южные джентльмены такие щепетильные! Если ты дашь понять, что они не хозяева в собственном доме, жди беды! Их хрупкое «эго» этого не выдержит!

Пожав плечами, Софи отвернулась. Да уж, хорошо, что Стивен не принадлежит к этим так называемым «южным джентльменам»!

Прошел еще час, и она, не выдержав, решительно встала и пошла к отцовскому кабинету. Кристин даже не пыталась ее отговорить. Но не успела Софи пересечь холл, чтобы подняться по лестнице в другое крыло здания, как ей навстречу спустилась запыхавшаяся горничная.

– Мисс! Сеньор вышел из кабинета! – от волнения она даже изъясняться стала по-испански. – Он идет сюда!

Вслед за ней широкими шагами по лестнице сбежал Клейтон. Не обращая внимания на горничную, он подхватил Софи и неистово завертел вокруг себя. У девушки закружилась голова, и она была вынуждена вцепиться в его плечи, закрыв глаза.

Быстро поцеловав Софи в губы, Стивен гордо заявил, не скрывая торжества:

– Ты теперь моя! Хотя, признаю, это было более чем трудно. У твоего отца тяжелый нрав, любовь моя.

Софи в ответ насмешливо переспросила:

– Тяжелый нрав? И ты не можешь подобрать для определения его характера слова поточнее?

Стивен коротко хохотнул.

– Могу. Но, поскольку мы теперь родственники, то не буду. Он мне почти отец, а отцов нужно уважать. Хотя про моего родного отца он, как выяснилось, знает множество пикантных подробностей, и сравнивает меня с ним. Честно говоря, мне стоило большого труда держать свои мысли при себе и не вступать с ним в пикировку. Но у меня была благородная цель, и ради нее я вытерпел все.

Софи прекрасно представляла, что мог в праведном раже наговорить Джордан, и успокаивающе поцеловала Стивена в щеку. Это произвело самый неожиданный эффект. Он выпустил ее из рук и сделала шаг назад. Сухо попросил:

– Дорогая, не делай этого до свадьбы! Хотя она и назначена на ноябрь, но до нее еще целый месяц. Не знаю, как я его переживу. Мне велено отправляться в Нью-Йорк и приехать сюда только за пару дней до торжества. Да и то остановиться в гостинице в Джексонвилле, а не здесь. В общем, сплошной экстрим, но зато я сегодня же могу подать объявления о помолвке во все газеты.

Софи пораженно спросила:

– Но как тебе удалось добиться всего месячного срока?

У Клейтона глаза загорелись хищным блеском.

– Просто я намекнул твоему отцу, что он вполне может стать дедом, гм, несколько раньше положенного срока, и попросил не затягивать помолвку.

Софи покраснела. Почему-то эта возможность не приходила ей в голову, но Стивен был прав, они и думали предохраняться. Решив оставить опасную тему в стороне, перевела разговор:

– Но неужели ты не будешь приезжать к нам хотя бы на выходные? Или не хочешь ссориться с отцом?

– Приеду, конечно. Но ты представляешь, какая это будет для меня мука? Нам же не разрешено встречаться наедине.

Софи стало смешно, в голосе Стивена и впрямь слышалось подлинное страдание. Тихо пообещала:

– Стивен, в парке столько укромных уголков, что всегда можно найти один, где нас никто не увидит.

Встрепенувшись, он быстро попросил:

– Может быть, ты покажешь мне парк прямо сейчас? Видит Бог, мне чрезвычайно нужна хотя бы краткая передышка. После обеда встречаются наши адвокаты и начинают обсуждать пункты брачного договора.

Софи удивилась.

– А нам нужен брачный договор?

Клейтон пренебрежительно передернул плечами.

– Это идея твоего отца, а не моя. Я вообще отказался от твоего приданого. Но мистер Джаром в свойственной ему высокомерной манере заявил, что приданое он дает тебе, а вовсе не мне. Так что составлять договор будут наши юристы, а подписывать – мы с тобой.

– Остается надеяться, что он будет достаточно к тебе лоялен.

Стивен проникновенно заглянул ей в глаза.

– Мне все равно. Главное, чтобы ты, наконец, была со мной. Знаешь, прожить два года в раю, а потом в одночасье его лишиться, это уж слишком. И я не знаю, как пережить этот месяц. Боюсь, что для меня он будет длиться дольше, чем столетие.

Софи тихо призналась:

– Для меня тоже.

Стивен сделал порывистый шаг к ней, намереваясь обнять, но тут горничная испуганно прошептала:

– Осторожнее! Сюда идет мистер Джаром!

Они замерли, и вовремя, – по лестнице спускался Джордан. Вид у него был сердитый и озабоченный.

– Ну, Софи, если ты и в самом деле решила выйти замуж за этого идиота…

Стивен перевел на нее умоляющий взгляд. Почувствовав его неуверенность, Софи широко улыбнулась и твердо заявила:

– Да, папа.

Скривив губы в неодобрительной усмешке, мистер Джаром согласился:

– Ладно. Но я настаиваю на полугодовой помолвке.

Содрогнувшись, Клейтон возопил:

– Но мы же договорились на месяце, сэр!

Джордан холодно возразил:

– Ни о чем мы не договорились. Это вы сказали, что свадьба будет через месяц, но я-то на это не соглашался. И по здравом размышлении мне не кажутся существенными приведенные вами доводы.

Софи решительно вмешалась:

– Папа, у меня такое чувство, что замуж выходишь ты, а не я. Я считаю, что свадьба должна быть через месяц.

Мистер Джаром хотел было возразить, но появившаяся в холле Кристин заметила не менее решительно:

– И я тоже считаю, что свадьба должна быть не позднее, чем через месяц. Неизвестно, что там может случиться через полгода.

Побледневший Джордан захлопотал вокруг жены:

– Конечно, конечно, если ты хочешь. Но я уверен, что и через полгода у нас все будет прекрасно.

Ничего не понявший из этой семейной перепалки Стивен тем не менее с облегчением вздохнул. Софи, взяв его под руку, проворковала:

– Папа, нас давно ждет обед. Надеюсь, ты не против?

Мистер Джаром, все еще похожий на нашкодившего щенка, быстро кивнул головой.

– Конечно. Пошли, дорогая? – И, обхватив жену за талию и крепко прижимая ее к себе, повел в столовую, будто опасаясь, что она исчезнет по дороге.

Поданные блюда были достойны высших похвал, но Клейтон даже не обратил внимания на то, что ел. Все его мысли были заняты только Софи, сидевшую с ним рядом. Порой он взглядывал и на мистера Джарома, трогательно ухаживающего за своей женой, и проклинал тот день, когда вздумал наврать Софи про несуществующую командировку.

Если бы в тот день дверь в квартиру мистеру Джарому открыл он, то они с Софи давно были бы женаты. Но, – признал он, решив быть честным с самим собой, – тогда он никогда бы не узнал, насколько нужна ему мисс Аддисон, или вернее, мисс Джаром. А вдруг он повторил бы свою ошибку позднее и с более фатальными последствиями? У него по спине пробежал холодок самого настоящего ужаса, и он решил, что все, что сделано, сделано к лучшему.

После обеда он надеялся прогуляться по парку вместе с Софи, но непреклонный мистер Джаред заявил, что юристы прибыли, и им нужно обсудить условия брачного договора. Как Клейтон ни утверждал, что вполне доверяет мнению компетентных юристов, будущий тесть заставил его принять участие в обсуждении. Команда юристов осталась и на ужин, поэтому Стивену даже пару слов не удалось сказать Софи наедине.

Спать его уложили в какой-то дальней комнате, из которой пробраться в покои Софи нечего было и думать. С утра он и мисс Джаром подписали подготовленный командой юристов брачный договор, и мистер Джаром с иезуитской усмешкой отправил будущего зятя в Нью-Йорк на своем самолете.

Сцепив зубы, Стивен на прощанье целомудренно чмокнул невесту в щечку, стараясь не обращать внимания на скептическую гримасу будущего тестя. Миссис Джаром пролила бальзам на его невидимые, но от этого не менее болезненные раны, пригласив в гости в ближайший уик-энд. Поспешно согласившись, Стивен бросил прощальный взгляд на Софи и улетел, напрасно убеждая себя, что месяц это не очень долго.

Время до свадьбы тянулось бесконечно. Прогулки по парку, обещанные ему Софи, на которые он так надеялся, проходили исключительно в присутствии специально приглашенных мистером Джаромом родственников. Милые, но надоедливые престарелые родственницы со стороны невесты, которых и сама Софи видела впервые в жизни, ни на минуту не выпускали их из виду, тем самым здорово отравляя существование влюбленных. Это было хуже самой изощренной пытки, и на последний уик-энд измученный неосуществимыми желаниями Стивен даже не поехал, отговорившись необходимостью привести в порядок дела перед медовым месяцем.

Свадьба, проходившая сначала в главном соборе Джексонвилла, а потом в поместье Джарома, была до неприличия пышной.

К неудовольствию Клейтона, на свадьбу прибыл и его отец с очередной подружкой, слишком молоденькой и глупенькой, чтобы можно было надеяться на исправление стареющего плейбоя. Отец немедля принялся строить куры миссис Джаром, чем довел ревнивого Джордана до зубовного скрежета, а его подруга вовсю кокетничала с любым, кто оказывался в пределах досягаемости.

Когда рассерженный мистер Джаром увел жену из огромного шатра, где проходил прием по случаю свадьбы, Стивен горько вздохнул:

– И когда же это только кончится?

Софи, с интересом наблюдавшая за попытками молоденькой пассии свекра обольстить одного из гостей, тихонько хихикнула:

– А зачем? Это так забавно!

Клейтон с возмущением посмотрел на новобрачную. Поняв, что она думает вовсе не о том, о чем он, взял ее под руку и повел прощаться с гостями. Сначала Софи не поняла, что он задумал, но, поняв, воспротивилась:

– Стивен, прекрати! Еще слишком рано! Это неприлично!

Он прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Плевать мне на приличия! Быстро бросай свой букет и пошли!

Его мать с отчимом, с кислым видом наблюдавшие за поползновениями Клейтона-старшего, первыми начали хлопать, прощаясь с молодыми. Бросок невесты послал букет точно в руки Клейтона-старшего, и молодожены, спасаясь от громкого хохота гостей, сбежали в дом.

Не дав переодеться, Стивен помог новобрачной забраться в лимузин, и уже через час привез ее на роскошную океанскую яхту «Кристин», принадлежавшей мистеру Джарому. Отдав распоряжение капитану, Клейтон на руках занес жену в уставленную цветами каюту и уложил на кровать. Не давая подняться, принялся целовать. Но, когда он хотел задрать на ней пышный подол, она возмутилась.

– Ну уж, нет! Я не позволю портить такое прелестное платье!

Изнемогающему от нетерпения Стивену пришлось долго мучиться с многочисленными застежками, изрыгая проклятия и угрожая порвать платье ко всем чертям. Но тем не менее оно было благополучно снято, и Клейтон смог наконец выполнить свои супружеские обязанности.

После, отдыхая от ослепительной вспышки желания, он признался:

– Знаешь, Софи, я, конечно, долго ждал, но ожидание того стоило. Наконец-то ты со мной. И, клянусь, я сделаю все, чтобы ты об этом никогда не пожалела.

Эпилог

Софи склонилась к двойной колыбельке, укрытой тонким кружевом. Один из близнецов плакал недовольным басом, и она намеревалась взять его на руки, чтобы успокоить. Внезапно подле нее очутился обеспокоенный Стивен и потребовал:

– Не поднимай его, дорогая, он тяжелый!

Вздрогнув от неожиданности, Софи повернулась к мужу.

– Откуда ты взялся? Еще мгновенье назад тебя здесь не было!

Клейтон пожал плечами.

– Неважно. – К его облегчению, к ним уже спешила Мэгги. – Главное, что ты не выполняешь рекомендации врача.

Проследив взглядом за нянькой, увезшей близнецов в дом, Софи с досадой поправила:

– Врач всего лишь рекомендовал мне соблюдать разумный образ жизни. И вовсе не приковывал меня к инвалидной коляске, как это намереваешься сделать ты.

Клейтон ласково чмокнул ее в нос.

– Ну, возможно, я несколько перестраховываюсь, но ты же понимаешь, что это для меня впервые. Вот когда это будет раз в десятый, тогда я, возможно, и попривыкну малость.

Софи передернулась. Хотя ее беременность и проходила довольно легко, но все-таки подобные подвиги ей столь часто совершать не хотелось. Из дома вышел довольный собой отец и, завидев их, быстро спросил:

– Где малыши?

Софи с догадливой улыбкой ответила:

– В доме. Их забрала Мэгги.

Кивнув головой, мистер Джаром отправился в детскую, а на веранду вышла немного раскрасневшаяся Кристин. Заметив чету Клейтонов, она покраснела еще больше, но мило их поприветствовала. Не дожидаясь расспросов, Софи сказала:

– Дети в доме. Папа пошел к ним.

Кивнув, Кристин присела рядом с дочерью в удобное кресло и спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Софи отмахнулась.

– Нормально. Насколько это возможно для женщины на шестом месяце беременности. А как ты?

Несмотря на то, что после родов прошло больше полугода, Кристин все еще выглядела несколько изнуренной.

– Нормально. – Она ответила тем же тоном, что и дочь. – Насколько это возможно для матери близнецов.

– Ну, у тебя же есть Мэгги. Надеюсь, она тебе больше не докучает?

Кристин покачала головой.

– Нет, больше вести себя так, как прежде, она не рискует. А нянька из нее великолепная. Совершенно неутомимая и терпеливая. Конечно, у нее есть помощницы, но главная в этом деле – она. Было бы нехорошо нарушать традиции – женщины из рода Кросс всегда воспитывали детей Джаромов. Мы с Джорданом не стали возражать, когда она пришла к нам с извинениями и просьбой позволить ей вернуться.

Из дома раздался призывающий жену голос мужа, и Кристин, еще раз улыбнувшись Софи, поспешила на зов. Оставшись в одиночестве, Стивен обнял жену и предложил:

– Может быть, мы последуем примеру старшего поколения?

Софи сделала вид, что не поняла.

– Какому примеру?

Рассмеявшись, Клейтон потянул жену в апартаменты, выделенные им в доме Джаромов раз и навсегда.

– А вот это я тебе сейчас продемонстрирую. На личном примере.

Content

Дана Хадсон
Двойное похищение

1

2

3

4

5

6

Эпилог