Софи Джордан

Одна ночь с тобой

…Тебя жаждет душа моя,

По Тебе томится плоть моя

В земле пустой, иссохшей и безводной…

Псалтырь 62: 1

Выражаем особую благодарность литературному агентству «Andrew Nurnberg Literary Agency» за помощь в приобретении прав на публикацию этой книги

Переведено по изданию: Jordan S. One Night with You: A Novel / Sophie Jordan. – New York: Avon; Reissue edition, 2007.© Sharie Kohler, 2008

© Jim Griffin, обложка, 2016

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Глава 1

Леди Гутри стояла у окна своей спальни, глядя на одинокий экипаж, с грохотом катившийся по темной пустынной улице. Словно огромное неуклюжее животное, он упрямо полз сквозь ночной туман неизвестно куда, но ей все равно отчаянно хотелось оказаться в его спасительной глубине, отгородившись от мира.

Ночной ветер прощальным жестом взмахнул занавесками на окне кареты. Джейн прижала ладонь к холодному стеклу, провожая взглядом экипаж, который свернул за угол и скрылся из виду. Глухой стук копыт растаял вдали, и у нее защемило сердце.

Она надавила сильнее, словно надеясь разбить стекло, вырваться наружу и убежать куда глаза глядят – лишь бы подальше от Десмонда, Хлорис и трех своих капризных племянниц, получавших нескрываемое удовольствие оттого, что они могли безнаказанно третировать ее.

С губ Джейн сорвался робкий смех, разорвавший тишину. Безрассудные, несбыточные мечты. После года траура она оставалась на прежнем месте – бесправная служанка благородного происхождения в доме, где некогда чувствовала себя полноправной хозяйкой.

У нее за спиной с негромким скрипом отворилась дверь. Джейн отпрянула от окна и резко обернулась, боясь, что накликала беду, заставив материализоваться своих мучителей, которые явились, чтобы разрушить ее планы на сегодняшнюю ночь и вновь вернуть ее туда, где ей самое место – в клетку. У нее на горле бешено пульсировала жилка, и рука Джейн непроизвольно взлетела к шее, словно стремясь сдержать предательское биение.

Но вместо ненавистных родственников в комнату вошла Анна. Ничем не примечательное лицо женщины средних лет расплылось в широкой улыбке. Джейн уронила руку и глубоко вздохнула, слушая, как стихает шум в ушах.

– Мистер Биллингз уехал в клуб, а миссис Биллингз удалилась в свои покои на ночь. – Анна помолчала, ее большая грудь бурно вздымалась от возбуждения. – Значит, можете идти и вы.

Джейн кивнула. Теперь, после ухода Десмонда, они более не находились под одной крышей, и от осознания этого сердце в груди у Джейн умеряло свой бешеный бег. Это означало, что она не столкнется с деверем в коридоре, не ощутит на себе его похотливый, вызывающий взгляд и угрозу, исходившую от него, стоило ему оказаться поблизости.

Более ничто ее не задерживало. Ничто не мешало Джейн провести вечер вне стен опостылевшего дома и полной грудью вдохнуть воздух свободы. Сегодняшняя ночь принадлежала ей, и только ей. В отличие от оставшейся жизни.

У Джейн закололо под ложечкой, и она прижала руку к животу.

– Святые угодники! – выдохнула она. – Можно подумать, что я никогда не бывала на балах.

– Конечно бывали. Просто это было давно, – заметила Анна, и уголки ее губ уныло опустились.

Джейн повернулась к большому зеркалу в подвижной раме[1], чтобы в последний раз взглянуть на свое отражение. Бледно-голубое платье обычно покоилось в глубине ее шифоньера, надежно скрытое траурными нарядами. Джейн уже давно перестала носить что-либо еще, кроме постылого черного крепа или параматты[2].

– Как приятно снова видеть вас нарядной! – Анна задумчиво потерла подбородок. – Но чего-то явно недостает.

В ответ Джейн вопросительно выгнула бровь.

Анна откинула крышку небольшой лакированной шкатулки, стоявшей на туалетном столике. Там лежало всего несколько безделушек. Супруг Джейн никогда не был щедр на подарки. По крайней мере, для нее.

У Джейн имелась одна-единственная достойная упоминания драгоценность. И сейчас именно ее Анна извлекла из черного бархатного мешочка, и камни засверкали, словно подсвеченные изнутри.

– Вот, возьмите.

Джейн бережно провела кончиками пальцев по колье, улыбаясь при воспоминании о бабушке, от которой оно ей досталось, и лаская блестящие алмазы. Странно, но ей показалось, что они светятся гораздо ярче, чем сохранила ее память. Ярко-желтые бриллианты были теплыми на ощупь и действовали удивительно возбуждающе. Не подвластные времени грани соблазнительно посверкивали лучиками у нее на ладони, а золотая цепочка подмигивала на свету. В детстве Джейн верила, что любая женщина, надевшая бриллианты, превращается в красавицу.

– Очень хорошо. – Повернувшись кругом, она приподняла волосы, гладкие и шелковистые после того, как их вымыла и расчесала Анна.

Служанка уложила тяжелую копну так, чтобы она водопадом ниспадала на спину, и зафиксировала двумя агатовыми заколками. Обычно жесткие, как лошадиная грива, и стянутые в тугой узел на затылке, сейчас собственные волосы казались Джейн чужими.

– Ну вот, готово. – Анна отступила, чтобы полюбоваться на дело рук своих. – Теперь вы больше не похожи на огородное пугало.

Джейн рассматривала свое отражение в зеркале, поглаживая тяжелые бриллианты, облегающие шею. Вот кончики ее пальцев скользнули с колье к голубому рукаву платья, и она бережно пощупала атлас.

– По крайней мере на одну ночь.

– Вы снова будете одеваться в нарядные платья, – уверенно заявила Анна, и ее глаза гневно сверкнули из-под густых седых бровей.

Джейн заставила себя кивнуть. Но тут перед ее внутренним взором промелькнуло зловеще ухмыляющееся лицо Десмонда, и у нее душа ушла в пятки. Если ее деверю удастся добиться своего, она больше никогда не будет наряжаться, никогда не вернется в высшее общество.

Тяжкий вздох вырвался из ее груди. После смерти Маркуса прошел уже год четыре месяца и десять дней, но Десмонд все с тем же упорством ограждал Джейн от высшего света, заставляя ходить на цыпочках вокруг его капризных, избалованных дочерей и обжигая ее тем, что она привыкла называть взглядом.

Этот взгляд напоминал Джейн о горилле, которую она однажды видела в зверинце. Огромная тварь раскачивалась за решеткой клетки, в ее глазах были голод и непредсказуемость. Ей явно хотелось вырваться на волю и разорвать Джейн на куски.

В мрачные воспоминания ворвался голос Анны.

– Идемте. Ваши подруги уже заждались, а впереди у вас – целая ночь отдыха и танцев.

Танцы. Джейн спросила себя, не разучилась ли она танцевать. При жизни Маркуса она редко доставляла себе такое удовольствие, проводя бóльшую часть времени у стены бального зала в обществе овдовевших старух, вынужденных довольствоваться обществом друг друга, и матрон, предпочитавших компанию себе подобных мужьям, присутствие которых им приходилось терпеть дома.

Отогнав безрадостное напоминание о том, что вдовий статус не слишком изменил ее положение в обществе, Джейн направилась к двери, намереваясь, пусть даже таким пустяком, нарушить планы своих невыносимых родственников. И доказать, хотя бы самой себе, что она не пленница чьей-то злой воли и имеет право распоряжаться собственной жизнью.

– Постарайтесь хорошенько отдохнуть и повеселиться. Забудьте об этих маленьких чудовищах, обитающих в соседних комнатах. – Анна поправила накидку Джейн и ласково обняла хозяйку за плечи. – Вы заслужили капельку счастья.

Счастье. Джейн покатала это слово на языке, словно пробуя его на вкус. Она уже давно перестала надеяться на что-либо столь эфемерное и неуловимое, как счастье. Сегодня вечером она готова была довольствоваться свободой.

В доме царила мертвая тишина, когда Джейн вслед за Анной спускалась по лестнице для слуг. Ноги леди Гутри быстро переступали по скрипучим ступенькам.

– Я оставлю дверь незапертой. Вот, не забудьте надеть. – Анна сунула ей в руки черное домино[3], когда они подошли к задней двери.

Повинуясь внезапному порыву, Джейн обняла свою старую няню.

– Спасибо тебе, – прошептала леди Гутри, спрашивая себя, как бы она выжила в этих стенах, не имея ни одного друга.

Анна не давала ей сойти с ума в те ужасные дни, когда рухнул ее брак. В то время Джейн было всего девятнадцать лет, и лондонский свет, а также роль леди Гутри были для нее в новинку. Она оказалась совершенно не подготовлена к той жизни, с которой познакомил ее муж. Мир великолепного, блистательного лицемерия валил с ног любого, кто не умел или отказывался играть по общим правилам. Маркус стал первым, кто преподал ей этот урок.

Анна ласково потрепала Джейн за подбородок, заставляя отвлечься от тягостных мыслей.

– Не хмурьте брови. Я ожидаю рассказа о том, как вы веселились и танцевали со всеми джентльменами, какие только были в зале.

Прежде чем Джейн успела ответить, что флирт – последнее, о чем она мечтает (особенно если учесть то, что она попросту не знает, как нужно флиртовать), и что сегодня вечером она совершенно свободна, Анна вытолкнула госпожу наружу, в ночную прохладу.

Чувствуя себя птенцом, выпавшим из гнезда, Джейн растерянно заморгала, всматриваясь в густой туман, и неуверенно застыла на заднем крыльце, глядя вниз, на истертые каменные ступеньки, и размышляя, а не вернуться ли ей назад, в безопасность и уют своей спальни.

Где ты и останешься прозябать до конца дней своих.

Но эта горькая мысль промелькнула и исчезла, когда женщина поспешила к расположенному по соседству массивному каменному особняку. Не желая, чтобы ее увидели в столь поздний час, Джейн надвинула капюшон пониже, плотнее закуталась в накидку, пряча лицо от мягкого света уличных газовых фонарей, и взбежала по каменным ступеням дома своей подруги.

Передняя дверь распахнулась едва ли не прежде, чем Джейн подняла руку, чтобы постучать. На пороге стояла герцогиня Шиллингтон, озаряемая светом канделябров, льющимся из огромного фойе.

– Я боялась, что ты передумаешь, – произнесла Люси.

За спиной герцогини переминался с ноги на ногу ее дворецкий, явно раздосадованный и уязвленный тем, что хозяйка узурпировала его прямые обязанности.

А еще чуть дальше стояла герцогиня Дерринг, опираясь на мраморную балюстраду и улыбаясь своей загадочной улыбкой.

Расправив плечи, Джейн солгала:

– Я и не думала ни о чем подобном.

Люси кивком пригласила ее войти, на ходу сняв с Джейн накидку. Дворецкий предпочел исчезнуть, вне всякого сомнения, догадавшись, что здесь происходит нечто такое, чему ему вовсе необязательно быть свидетелем.

Прижав палец к нижней губе, хозяйка дома с воинственным видом рассматривала платье Джейн, и в серо-голубых глазах Люси вспыхивали искорки. Обернувшись к герцогине Дерринг, она с тяжеловесным сарказмом поинтересовалась:

– Что скажешь, Астрид?

Астрид в ответ пожала узкими плечиками.

– Она похожа на матрону, которая собирается выйти в свет.

– Ты читаешь мои мысли. – Люси в упор взглянула на Джейн. – Ты не можешь пойти с нами в таком виде.

– Но ты лишь сказала, чтобы я не надевала черное, – раздраженно ответила Джейн.

– Там, куда мы отправимся сегодня, ты должна выглядеть… – Люси наморщила носик, – соответственно.

Соответственно. У Джейн зародилось подозрение, что ее подруга хотела употребить другое слово. Подхватив юбку своего бледно-голубого платья, она спросила:

– Почему ты считаешь мой наряд неподходящим?

– Он не… – Люси оборвала себя на полуслове, вздохнула и с мольбой посмотрела на Астрид.

Та устремила взгляд темных глаз на Джейн.

– Ты недостаточно risqué[4].

– И что же, по-вашему, я должна была надеть? – спросила Джейн, тряхнув головой. – Впрочем, это не имеет значения. Я не могу рисковать. Бриони очень чутко спит. Я удивлена, что не разбудила ее, когда проходила мимо ее спальни.

– Сильный удар дубинкой по голове – и со сном не будет никаких проблем, – не моргнув глазом предложила Астрид, лицо которой оставалось столь же невозмутимым, как и прежде.

Люси метнула в нее предостерегающий взгляд и уперла руки в бока. При этом ее накидка, подбитая мехом горностая, распахнулась, и Джейн ахнула при виде ярко-алого декольтированного платья, откровенно облегавшего изгибы и выпуклости фигуры.

Потеряв дар речи, она ткнула пальцем в наряд Люси, после чего взглянула на Астрид. В ответ та, пожав плечами, распахнула собственную накидку, под которой обнаружилось столь же откровенное полупрозрачное платье абрикосового цвета.

– Насколько я понимаю, шеф-повар хозяйки готовит превосходный паштет из лангуста, – вот и все объяснение, до которого снизошла Астрид.

Угощение. Как обычно, Астрид интересовалась исключительно едой.

– Не волнуйся, – сказала Люси, стараясь успокоить Джейн. – У меня есть именно то, что тебе нужно.

Джейн переводила взгляд с одной женщины, облаченной в вызывающий наряд, на другую, чувствуя, как ее охватывают дурные предчувствия.

– Что же это за бал-маскарад, хотела бы я знать?

Люси и Астрид обменялись взглядами, и ее тревога лишь усилилась.

– Кто хозяйка вечера? – Джейн уставилась на подруг, требуя, чтобы кто-нибудь из них ей ответил.

Неудивительно, что первой заговорила Астрид. Она была начисто лишена способности увиливать от ответа или кривить душой.

– Мадам Флер, – сообщила Астрид.

– Мадам Флер? – Это имя было хорошо знакомо Джейн. Вся Британия знала эту куртизанку. – Но почему мы должны идти к ней на бал? Он же непременно будет… – Она умолкла, не в силах подобрать подходящее слово.

Скандальным. Возмутительным. Греховным. Но мысль об этом почему-то подействовала на нее возбуждающе. «Благоразумная Джейн никогда не пошла бы на этот бал», – прошептал в ее голове коварный тоненький голосок.

– Насколько мне известно, другого маскарада сегодня вечером не будет, – пояснила Люси, – только у мадам Флер. Кроме того, меня всегда занимали эти ее легендарные костюмированные балы. Это будет нечто новенькое.

– Да, Бертрам был у нее частым гостем, – добавила Астрид, презрительно скривив губы. – Почему бы не взглянуть, где он проматывал мое приданое?

Джейн не сомневалась, что благоверный ее подруги, так же как и ее собственный муж, был постоянным клиентом мадам Флер. То обстоятельство, что мужья были им неверны – причем оставались отпетыми донжуанами как до, так и после принесения брачных обетов – сблизило женщин.

– А что, если нас узнают? Последнее, что мне нужно, – это еще один скандал, связанный с моим именем.

– Причиной скандала была вовсе не ты, – пробормотала Астрид.

– Но тем не менее позор обрушился именно на мою голову.

Взмахнув домино из алого атласа, Люси заговорила настойчиво и убедительно:

– Нас никто не узнает. Мы будем тремя женщинами в масках среди множества остальных. – Схватив Джейн за руку, она потянула ее вверх по ступенькам, застеленным ковром. – Когда неделю назад мы обсуждали это приключение, ты была готова принять в нем участие.

– Это было до того, как я узнала, куда именно мы направляемся, – проворчала Джейн.

– Любое приключение таит в себе неизбежный риск. – Люси вновь окинула подругу беглым взглядом, вталкивая ее в свою роскошную спальню. – Итак, ты не сможешь смешаться с толпой в таком скромном наряде.

Джейн закусила нижнюю губу и смягчилась.

– Я не хочу привлекать к себе ненужное внимание.

– Нельзя ли побыстрее? – вмешалась в разговор Астрид. – Уже почти полночь. Съедят все самое вкусное.

Взяв Джейн под руку, Люси потащила ее в свою гардеробную.

– Вот увидишь, это будет замечательное приключение. И кто знает, быть может, какой-нибудь обаятельный джентльмен подхватит тебя на руки и увезет как можно дальше от твоих отвратительных родственников.

При одной только мысли об этом Джейн охватила паника, и ее сердце затрепетало. Она больше не хотела выходить замуж. Одного раза оказалось вполне достаточно. Джейн была не из тех, кого интересует случайный флирт. Особенно с мужчинами того рода, что посещают балы куртизанок.

Откровенно говоря, она не понимала вдов, которые заводили любовников. Брачное ложе никогда не приводило ее в восторг. Что же касается любви… В общем, ей не повезло и здесь.

Глава 2

Сет Рутледж, граф Сент-Клер, неподвижно стоял у стены переполненного бального зала, соединив руки за спиной. Его ноздри подрагивали от удушливого запаха духов, и ему отчаянно хотелось вновь вдохнуть свежий аромат моря и ветра. Он смотрел, как к нему приближается мадам Флер, вызывающе покачивая бедрами, что живо напомнило Сету катящиеся волны. Приветливая улыбка на ее губах под полумаской, украшенной павлиньими перьями, увяла, когда она увидела его лицо.

Мадам Флер резко остановилась посреди бального зала, и уголки ее губ печально опустились. Сету было слишком хорошо знакомо озадаченное выражение, появившееся у нее на лице, быстро сменившееся смущением и жалостью.

Он едва не зарычал от гнева. Будь оно все проклято! Как же он ненавидел такие взгляды!

На мгновение Сет пожалел о том, что не надел маску, но потом отогнал эту трусливую мысль, запретив себе даже думать об этом, чтобы не выказать слабость. Надменно вздернув подбородок, он повернулся к свету.

Мадам Флер опомнилась, вновь изобразила улыбку и остановилась перед Сетом, окутав его удушливым ароматом гардении, роз и еще доброй дюжины цветов. Ее собственный запах, резкий, словно вонь от сгоревшего пороха, ударил ему в нос. Тем не менее Сет был рад ее видеть. Продажные женщины не имеют права никого осуждать.

Флер прижалась к нему всем телом, позволяя заглянуть в низкий вырез ее корсажа из жесткой парчи, под которым ничего не было.

– Ты так долго отсутствовал, ma cherie[5]. Почему ты не пришел ко мне раньше? – проворковала Флер с акцентом, который явно не был французским.

Сет не знал, откуда она родом, но предполагал, что откуда-то из Семи Циферблатов[6].

– Я прибыл в Город[7] только вчера.

Сет покинул фамильное поместье, смирившись с неизбежным. Ему было двадцать восемь лет. Долг перед Джулианной обязывал его жениться и произвести на свет наследника. Его сестре нужна семья. Нужен еще кто-нибудь, кроме него самого.

По злой иронии судьбы ни пираты, ни война, ни эпидемия чумы и других болезней в дальних странах не смогли погубить Сета, но, вернувшись домой, он узнал, что его брат умер. Причем смерть произошла от малярии, ни больше ни меньше. Наверняка их отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал о том, какую дьявольскую шутку сыграла с ним судьба.

Ни для кого не было секретом, что отец Сета купил сыну патент в надежде, что больше никогда его не увидит. Но провидение распорядилось по-своему, и Альберт скончался первым, предоставив брату право жениться и исправить содеянное.

Следовало предпринять меры предосторожности, чтобы его кузен не прибрал к рукам имение Сент-Клер. Или его сестру. Если с Сетом что-нибудь случится, об этом позаботится его супруга. Она же защитит его сестру от негодяев вроде Гарольда. И от тьмы. Рот Сета внезапно наполнился горечью. Он сам защитит Джулианну от вечной тьмы, что поглотила ее. Тьмы, которую породил он сам. Он был в вечном долгу перед ней.

Сету нужна женщина, ничуть не похожая на ту, которой он позволил покорить свое сердце много лет назад. Женщина, которой, следует надеяться, его собственная внешность не будет внушать отвращение. Если такая женщина вообще существует.

Отогнав тягостные мысли, Сет сунул палец в ложбинку между пышных грудей Флер.

– М-м, мне нравится твое свирепое лицо, – промурлыкала она. Следует признать, это получилось вполне убедительно. – Мой личный пират. – И она провела длинным ногтем по уродливому белому шраму, который пересекал лицо Сета, врезаясь в верхнюю губу.

Непривычный к такой ласке, Рутледж инстинктивно отпрянул, про себя изумляясь тому, что Флер сочла его похожим на пирата, в то время как именно тот, кому это определение подошло бы как нельзя лучше, едва не рассек его голову пополам. Если бы удар пришелся немного левее, португальский работорговец оставил бы Сета без глаза.

Флер выразительно приподняла брови.

– Я знаю, как отпраздновать твое возвращение. У меня есть одна штучка… То, что я имею в виду, может занять несколько часов. Или дней. Или недель…

– Боюсь, что не смогу застрять в Городе надолго. Сделаю свое дело и отчалю.

Дело. Подходящее слово для задачи, решить которую ему предстояло.

– Чтобы прозябать в глуши? – Флер презрительно фыркнула. – Хочешь сказать, что ты забыл старых друзей? – Ее глаза лукаво блеснули.

Флер была на пять лет старше Сета, но прекрасно сохранилась. Правда, у ее волос червонного золота был неестественный оттенок, но кожа на лице и теле куртизанки оставалась такой же упругой и гладкой, как и в день их первой встречи.

– Я уверена, что смогу назвать убедительную причину, по которой тебе следует задержаться.

Сет встретил ее многообещающий взгляд. В глазах женщины горело желание, против которого он в молодости не мог устоять. И он, и Альберт – оба.

Но сейчас в душе у Сета ничего не шелохнулось.

– Много воды утекло, ma cherie, – продолжала Флер. – Ты стал настоящим мужчиной. – Взгляд ее прикрытых тяжелыми веками глаз не отпускал его, суля жаркое наслаждение.

– Я страшен как смертный грех, и ты прекрасно об этом знаешь.

Если бы Флер не зарабатывала себе на жизнь тем, что потакала мужскому самолюбию, то отреагировала бы на его внешность точно так же, как и остальные женщины: постаралась бы держаться от Сета подальше, учитывая его уродство и манеры.

Но ее пухлая, обильно украшенная драгоценными камнями ручка скользнула по его телу, опровергая слова Сета.

– В таком случае чего же мы ждем? – осведомился он.

Сета потянуло к ней. Ему хотелось испытать хоть какие-то чувства. Пусть ему были не по душе сантименты, но постель совсем другое дело. Особенно если он разделит ее с женщиной, которая не станет закрывать глаза, когда он склонится над ней.

Ночь с Флер может заставить его забыть обо всем. Пробудит в нем чувства, пусть даже ненадолго.

Сет обвел взглядом многочисленные альковы, окружавшие бальный зал. Из-за алых камчатных портьер долетали стоны и крики, вплетаясь в музыку оркестра. Сет сомневался, что во всем особняке найдется хотя бы одна незанятая комната. Даже танцующие пары, казалось, развратничали, а не вальсировали. Подобное распутство внушало ему отвращение, странным образом напоминая чувства, которые он испытывал после боя, стоя на палубе корабля и оглядывая следы кровавого сражения.

– Ma cherie, дай мне одну минутку.

Флер жадно пожирала его глазами.

Сет улыбнулся. Шрам на его верхней губе дрогнул и натянулся. Сет торопливо стер улыбку с лица. Схватив пальцы Флер, он поднес их к губам, ища на ее лице следы отвращения.

Куртизанка охотно подалась к нему.

– Буду ждать с нетерпением, – пробормотал Сет, злясь на себя за равнодушие в голосе.

Вот стоит женщина, которая явно хочет близости с ним. Почему же он не испытывает волнения или желания? Чего угодно. Почему он вообще ничего не чувствует?

– Ты помнишь Лавандовую гостиную? Она предназначена для моих личных гостей. – Флер медленно провела языком по напомаженным губам. – Вскоре я присоединюсь к тебе. Несколько вопросов требуют моего личного внимания, прежде чем у нас с тобой начнется долгий отдых. – И она окинула его пылким взглядом подведенных сурьмой глаз.

Сет поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Все что угодно, лишь бы не возвращаться в гнетущую тишину своего городского особняка, не всматриваться в темноту и не думать о вечной ночи, принявшей в объятия его сестру, о тьме, которую он сам навлек на нее в дни беспечной молодости. Но таков уж крест, один из многих, который достался ему, и он будет его нести. Женитьба – самое малое, что он может сделать для Джулианны.

Сет поднес руку к лицу, чтобы погладить длинный шрам, рассекающий его верхнюю губу, и кончиками пальцев коснулся уродливой борозды. Пожалуй, самое большое несчастье заключалось в том, что вместо него умер его брат.

Глава 3

Золотистое платье самым возмутительным образом отличалось от того скромного наряда, в котором Джейн поначалу собиралась появиться на маскараде. Она поправила корсаж, стараясь подтянуть его повыше. Ее лицо горело от взглядов мужчин, беззастенчиво изучавших ее. Впрочем, не только ее, но и всех женщин в комнате. Мужчины вились вокруг дам и присматривались к ним, словно стервятники, выбирающие самый лакомый кусочек.

Джентльмены в маскарадных костюмах – купидоны, цезари, пираты – подкарауливали свою добычу на каждом шагу. Они разглядывали женщин столь бесцеремонно, словно имели на это право, словно представительницы слабого пола пришли сюда только для того, чтобы доставить им удовольствие, позволить трогать и ласкать их по первому же слову. Впрочем, не исключено, что так оно и было. Ни одна из присутствующих здесь дам не выглядела целомудренной.

Желтые бриллианты согревали грудь Джейн своим теплом. Она то и дело поглаживала камни, ища у них успокоения – единственная роскошь, единственная драгоценность, которую ей позволили иметь. Бриллианты не давали иссякнуть ее мужеству в присутствии многочисленных хищников. Уже в который раз Джейн спросила себя, а не совершила ли она ошибку, придя сюда.

– Попробуй, – предложила Астрид, протягивая ей пирожок с лобстером. – Они бесподобны.

Отрицательно качнув головой, Джейн вновь поправила свой наряд.

– Это платье мне малó, – прошипела она.

– Оно тебе идет, – безапелляционно провозгласила Астрид, с наслаждением поедая пирожок и не обращая внимания на восхищенные взгляды, которыми ее одаривали со всех сторон.

Светлая кожа и волосы цвета меда, подчеркнутые абрикосовым платьем, делали ее похожей на налитый солнцем персик. В ней никак нельзя было заподозрить холодную, надменную герцогиню, какой знал ее высший свет и которой поначалу сочла ее и Джейн.

Астрид предложила ей еще один пирожок.

– А как насчет этого? – Окинув его пристальным взглядом и откусив, она добавила: – Похоже, он нафарширован шпинатом. Кажется, еще и артишоками… м-м… или нет, пожалуй, трюфелями…

Джейн повысила голос, чтобы подруга расслышала ее сквозь шум:

– Нет, благодарю.

В толпе танцующих какая-то женщина, не стесняясь, завизжала от восторга. Джейн подняла голову и увидела, как какой-то джентльмен взвалил даму на плечо и понес ее в один из занавешенных альковов, окружавших бальный зал.

– Астрид, – произнесла Джейн, с беспокойством оглядывая огромное помещение и стараясь не обращать внимания на мужчину, стоявшего в двух ярдах от нее и облизывавшего губы, словно она была аппетитным десертом, который он намеревался попробовать. – Где Люси?

– Там. – Астрид кивнула на танцующих, ненадолго оторвавшись от тарелки с угощением.

Обернувшись, Джейн тут же отыскала взглядом Люси, кружившуюся неподалеку в объятиях пузатого викинга. Леди Гутри нахмурилась, глядя, как тот прижимает ее подругу к себе, гладя ее по спине. Его рука все ближе подбиралась к ягодицам партнерши. Демонстрируя поразительную выдержку, Люси перехватила его кисть и вернула ее на место.

Джейн покачала головой. Она представляла себе нечто совершенно иное, когда подруги предложили ей отправиться на бал-маскарад. Все еще недовольно хмурясь, она отвернулась и в дальнем конце зала заметила мужчину, который кормил какую-то женщину крошками пирожного со своей тарелки, глубоко засовывая при этом ей в рот свой палец.

Чувствуя, как жаркий румянец заливает ее лицо и шею (у нее загорелись даже кончики ушей), Джейн смотрела, как женщина облизывает палец мужчины, словно мятный леденец на палочке. С трудом оторвав от нее взгляд, леди Гутри пробормотала:

– Давайте уйдем отсюда. Это совсем не то, чего я ожидала…

– Я предупреждала Люси, что ты испугаешься.

Испугаешься. Жаркий румянец показался Джейн обжигающе невыносимым при мысли о том, что подруги обсуждали ее возможное нежелание оказаться в выгребной яме и сочли его недостатком, объяснив отсутствием мужества. Джейн-серая-мышка – так всегда называла ее сестра.

Леди Гутри инстинктивно придвинулась поближе к Астрид, когда мимо них прошествовал мужчина в тоге. Воспользовавшись случаем, он погладил обнаженное предплечье Джейн своими толстыми, как сосиски, пальцами. Содрогнувшись от омерзения, она плотнее прижала локоть к себе.

– Это не имеет никакого отношения к страху. Во мне говорит лишь здравый смысл.

– М-м, – пробормотала в ответ Астрид, и Джейн не могла бы с уверенностью утверждать, что таким образом ее подруга не выразила одобрение пирожному, которое только что проглотила.

Джейн уперла руку в бок и с вызовом уставилась на Астрид.

– Разве здешняя атмосфера тебя не… обескураживает? Хотя бы немного.

– Обескураживает? – Астрид склонила голову к плечу, словно в глубокой задумчивости. Ее темные глаза обвели взглядом переполненный бальный зал, прежде чем снова посмотреть на Джейн. – А разве не проще было бы сказать, что тебе страшно?

– Не придирайся к словам, – коротко бросила Джейн в ответ, в очередной раз высматривая в толпе соломенную шевелюру Люси, поскольку была уверена, что разговор с той не вызовет у нее такого раздражения.

Взгляд леди Гутри скользил по лицам, ни на ком не задерживаясь. И вдруг она увидела… нечто невозможное: повернутое в профиль лицо мужчины… призрака.

Сердце Джейн сбилось с ритма, а потом его обожгло невыносимой болью. Знакомая прядь каштановых волос, падающая на высокий лоб… В следующий миг танцующие пары загородили это видение. Ахнув от неожиданности, Джейн вытянула шею и подалась в сторону, пытаясь вновь увидеть его. Но он уже исчез. В голове у нее, словно дыхание легкого ветерка, еле слышным шепотом прошелестело его имя.

Тряхнув головой, Джейн отогнала от себя непрошеные воспоминания и вновь принялась высматривать Люси. Наконец она увидела свою подругу. Викинг погладил Люси по шее, захватил пальцами прядь, упавшую ей на плечо, и поднес ее к носу.

Джейн почувствовала угрызения совести, сознавая, что сегодняшняя эскапада была предпринята для ее же блага, чтобы она могла сделать хотя бы глоток свободы. А теперь этот наглец самым бессовестным образом щупал ее подругу, и той приходилось это терпеть.

– Святые угодники! – вырвалось у Джейн. – Нет уж, хорошего понемножку. Мы уходим.

Обернувшись, она с решительным стуком поставила бокал с пуншем на ближайший столик. Встав на цыпочки, Джейн вытянула шею, пытаясь привлечь внимание Люси.

– Привет, крошки!

Джейн резко обернулась, и ее сердце замерло, а кровь застыла в жилах. Рот у нее приоткрылся от неожиданности, когда она увидела перед собой знакомые черты – тонкие губы на лице, обрюзгшем и пресыщенном жизнью, полной излишеств.

Астрид поперхнулась вином и потянулась к Джейн, чтобы взять ее за руку.

Неужели это она своими неосторожными мыслями заставила этого дьявола воплотиться перед ними?

– С тобой все в порядке, милашка? – поинтересовался Десмонд, хлопая Астрид по спине.

Уехал в клуб, как же. Негодяй! Впрочем, иного Джейн от деверя и не ожидала: он был ничуть не лучше своего братца.

Кивнув, Астрид прижала ладонь тыльной стороной ко рту, а пальцами другой руки судорожно стиснула запястье Джейн. Глаза герцогини в прорези маски, широко открытые и испуганные, встретились с взглядом подруги.

Джейн же попыталась справиться с паникой, которая грозила захлестнуть ее.

Очень медленно леди Гутри сделала шаг назад, потом еще один. Астрид, словно угадав ее намерения, отпустила ее руку.

– Куда это ты собралась, моя дорогая? – Десмонд схватил Джейн за руку прежде, чем женщина растворилась в толпе. – Есть в тебе что-то чертовски знакомое… – Большим пальцем он принялся рисовать круги на ее запястье. – Мы случайно не встречались раньше?

– Нет! – хрипло выдохнула Джейн, чувствуя, как бьется о ребра ее сердце.

Тонкие губы Десмонда растянулись в плотоядной улыбке.

– В таком случае, должно быть, мое сердце распознало свою половинку.

Рот Джейн наполнился горечью.

– П-простите, но я уже собиралась уходить, – пролепетала она, с облегчением услышав, что ее голос изменился до неузнаваемости.

– Ты не можешь уйти, не потанцевав со мной, – произнес Десмонд, прижимая ее к своему боку.

Джейн уже открыла было рот, чтобы возразить, но тут же вновь закрыла его, боясь, что деверь узнает ее по голосу. Напряженная и молчаливая, она позволила Десмонду увлечь ее в круг танцующих. При этом Джейн съежилась, словно хотела стать маленькой и незаметной.

Сквозь кружившиеся в танце фигуры она увидела растерянный, полный ужаса взгляд Астрид. Вскоре к ней присоединилась Люси, и подруги вдвоем стали наблюдать за Джейн и Десмондом с таким видом, словно посетили выставку уродцев на ярмарке.

Рука Десмонда скользнула ниже, и он прижал Джейн к себе. Желудок женщины рванулся к горлу, когда деверь потерся щекой о ее щеку, влажно дыша ей в ухо теплом несвежего, гнилостного дыхания.

– Ты уверена, что мы не встречались раньше? – спросил он.

«Неужели он догадался? И теперь просто играет со мной?»

Джейн попыталась проглотить комок, стоявший у нее в горле. Ее сердце неистово билось, словно испуганная птичка в клетке, рвущаяся на свободу.

Вновь раздался голос Джейн, сдавленный, хриплый и, слава богу, по-прежнему неузнаваемый.

– На маскараде все равны: никто никого не знает.

– Ага, ты намерена меня помучить! – обиженным тоном произнес Десмонд, чем живо напомнил Джейн свою дочь Далию: та разговаривала именно так, когда не получала желаемого.

– Знаешь, я почему-то уверен, что все равно тебя узнáю. – Он еще крепче прижал партнершу к себе, норовя сделать так, чтобы она коснулась его паха, и терся своими худыми, как спички, ногами о ее колени.

Джейн страдальчески зажмурилась, моля небо о том, чтобы танец поскорее закончился.

При мысли о злой шутке, которую сыграла с ней судьба, рот Джейн опять наполнился горечью. Вот уже больше года ей удавалось избегать лап Десмонда; при этом она понимала, что он рассматривает ее в качестве своеобразного трофея – ему хотелось уложить в постель жену своего покойного брата. И Джейн все-таки оказалась в его объятиях, но не дома, а на балу у куртизанки.

С ловкостью, удивительной для человека, который бóльшую часть времени проводил за игрой в карты и за выпивкой, Десмонд увлек Джейн из бального зала в узкую галерею. Ее ноги скользили на гладких мраморных плитах пола, и она не могла обрести опору, чтобы остановиться, а он тащил ее все дальше. Джейн попыталась разомкнуть пальцы Десмонда, сжимавшие ее запястье, но они крепко обвили его, словно плеть ползучего винограда.

В голосе женщины прорезалось негодование.

– Что вы себе…

Десмонд прижал ее к стене, упершись в живот Джейн отвисшим брюхом и просунув костлявое колено сквозь ворох юбок между ее ног. Десмонд провел пальцами по губам Джейн. В нос ей ударил запах рыбы и лука. Содрогнувшись, женщина вспомнила о его привычке есть руками.

А прикосновения Десмонда тем временем становились все более настойчивыми. Он крепко сжал ее губы, не давая зашипеть от боли.

– Довольно. Больше никаких целомудренных протестов. Сюда приходят женщины определенного типа. Я не сделаю ничего такого, чего бы с тобой уже не проделывали раньше. – Его губы сложились в некое подобие улыбки. – Вот только, скорее всего, у меня это получится куда лучше.

Десмонд схватил Джейн за запястья и, подняв ее руки у нее над головой, прижался к ней бедрами.

Яростно пытаясь освободиться, Джейн презрительно бросила:

– Почему бы вам не отпустить меня и не найти кого-нибудь еще, кто оценил бы ваши усилия?

Его лицо исказилось.

– Какая ты разговорчивая! Пожалуй, я найду твоим губам лучшее применение.

Десмонд с такой силой сжал ее запястья, что они онемели, лишившись притока крови. Джейн жалобно застонала, когда он впился в ее губы. Ее охватила паника, которая грозила захлестнуть ее с головой. Поняв, что протестами она ничего не добьется, Джейн решила применить другую тактику, сколь бы отвратительной она ей ни казалась.

Давая Десмонду понять, что он покорил ее, она ответила на его поцелуй, содрогнувшись от омерзения, когда пахнущий рыбой язык проник ей в рот. Спустя мгновение Джейн вырвалась и жеманно пробормотала:

– Неужели ты хочешь, чтобы мы с тобой занялись любовью прямо здесь, в коридоре?

Удовлетворенно улыбнувшись, Десмонд вновь потянул ее за собой.

– Я знаю одно уютное местечко…

– Почему бы тебе не принести нам выпить? – спросила Джейн. – Заодно захвати ломтик сыра и что-нибудь из фруктов.

Он остановился, глядя на нее своими маленькими глазками, в которых горела похоть.

– Знаешь, – она с трудом заставила себя произнести слова, которые казались ей чудовищными, – любовные игры пробуждают во мне зверский аппетит. – Понизив голос и постаравшись придать ему соблазнительную хрипотцу, Джейн продолжала искушать деверя: – И ничто так не ослабляет мой протест, как алкоголь.

Десмонд впился взглядом в ее губы и после долгого молчания выпалил:

– Ромовый пунш подойдет?

– Да, – ответила Джейн и торопливо кивнула, радуясь тому, что сумела уговорить его уйти. – Я подожду тебя здесь.

Благосклонно опустив голову и окинув женщину напоследок еще одним долгим похотливым взглядом, он развернулся на каблуках.

Джейн уже собиралась броситься прочь, когда ее деверь вдруг вновь обернулся к ней.

– Никуда не уходи, – предостерег ее Десмонд. – Я найду тебя, даже если ты улизнешь обратно в бальный зал.

И только после этого он ушел, затерявшись в толпе гуляк, запрудивших дальний конец коридора.

В распоряжении Джейн оставалось всего несколько минут – ничтожно мало, чтобы тщательно спланировать побег. Последние слова Десмонда еще звучали у нее в ушах, а она уже стремглав, как будто земля горела у нее под ногами, бросилась в ближайшую комнату, рассчитывая отыскать там дверь, которая ведет на террасу.

Вбежав в комнату, Джейн захлопнула за собой дверь и привалилась к ней, часто и глубоко дыша, чтобы унять бешено бьющееся сердце. Ощущение крепкого дерева за спиной – долгожданная преграда между ней и Десмондом, а также остальными гуляками – внушало ей некоторую надежду, но женщина понимала, что не может терять ни секунды.

Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы ее глаза привыкли к темноте. И тогда перед Джейн предстала весьма соблазнительная картина.

В камине потрескивал огонь, бросая игривые тени на темно-фиолетовые обои. Повсюду, на шезлонгах и кушетках, были разбросаны подушечки. Огромная овечья шкура, словно приглашая, простерлась на полу у камина. Великолепные ткани переливались манящими искрами в отблесках пламени, и краски казались намного ярче и живее, чем в ее собственном доме. Дом. На протяжении тех лет, что Джейн провела в особняке Гутри, она так и не стала там своей, не ощутила, что ее место действительно здесь, не почувствовала, что ей позволено оставить в этом доме свой след.

Отогнав от себя ненужные в данный момент мысли, Джейн перевела взгляд на дальнюю стену – и сердце у нее упало. Двери на террасу там не было. Темная ночь заглядывала в единственное большое окно. Бросившись к нему, женщина принялась возиться с защелкой, но та не поддавалась. Негромко вскрикнув от отчаяния, Джейн ударила обеими ладонями по стеклу и надавила на толстую оконную раму, словно желая усилием воли заставить ночь раскрыть ей свои объятия.

– Проклятье!

Закусив губы, Джейн лихорадочно обдумывала свое положение. Если она выйдет из комнаты, то рискует столкнуться с Десмондом. Однако оставаться тут и ждать, пока ее найдут, она тоже не могла. И вдруг ее взгляд остановился на оловянной фигурке обнаженной леди Годивы[8], восседавшей на жеребце с неимоверно большим половым органом. Джейн вновь посмотрела на окно.

Жаркий румянец обжигал ей щеки, когда она схватила фигурку, стоявшую на небольшом полированном столике. Решительно фыркнув, женщина поудобнее перехватила оловянную статуэтку, чувствуя в ладони обнадеживающую тяжесть металла. Отведя руку назад, Джейн со свистом втянула воздух в легкие, решив разбить стекло и тем самым проложить себе путь к свободе.

Но ее остановил чей-то голос. Он долетел до ее слуха и, словно сдобренный специями ром, огненной струей ворвался в желудок и улегся там, свернувшись клубочком.

– Кстати, мне совершенно случайно стало известно, что в этой комнате имеется превосходная дверь.

Глава 4

Резко развернувшись, леди Гутри выпустила фигурку из пальцев, и та с глухим стуком упала на пол у ее ног. Одновременно с этим у Джейн как будто оборвалось сердце, уйдя в пятки, когда она испуганно уставилась на темную фигуру мужчины, разделившего с ней это убежище.

Джейн уже открыла было рот, намереваясь сообщить незнакомцу о том, что именно она думает о господах, прячущихся в темноте и тайком подкрадывающихся к порядочным женщинам, чтобы напугать их.

Но слова замерли у нее на губах, когда мужчина поднялся с кресла, стоявшего в углу, выпрямился во весь свой внушительный рост и шагнул к ней из темноты. Взгляд ее прищуренных глаз впился в его лицо.

Это было лицо призрака.

Рука Джейн непроизвольно взлетела ко рту, но заглушить испуганный крик ей не удалось. Нервы женщины зазвенели, как натянутые струны арфы, когда она стала всматриваться в него. Нет, это был не призрак. Это был человек из плоти и крови.

На нем не было ни маски, ни маскарадного костюма. Белый шрам, резко выделявшийся на загорелой коже, уродовал левую сторону его лица, рассекая верхнюю губу пополам.

Даже обезображенное, это было лицо, которое Джейн никогда не сможет забыть.

Губы женщины зашевелились, но с них не сорвалось ни звука. Джейн с ужасом смотрела, как мужчина медленным, размеренным шагом приближается к ней. Чья-то невидимая рука стиснула ее сердце при виде лица, которое когда-то казалось ей слишком красивым, чтобы принадлежать простому смертному, лица из волшебного мира стихов, мечтаний и надежд. Лица, которое ее память упрямо продолжала хранить. Забыв обо всем, Джейн во все глаза уставилась на его новое лицо – покрытое шрамами, угловатое, неулыбчивое. По ее телу пробежала дрожь.

У нее в ушах вновь еле слышным шепотом прошелестело его имя. Имя, которое она не произносила вслух вот уже много лет. Имя, которое настойчиво преследовало ее каждый день. Сет.

Наклонившись, он поднял с пола оброненную ею фигурку и, не говоря ни слова, поставил обратно на столик, не сводя с Джейн пристального взгляда. Обжигающий взор его глубоко посаженных глаз поразил женщину в самое сердце. Раньше он никогда не смотрел на нее так.

А потом она поняла, что Сет не узнал ее – ведь она была в маске, – и тяжесть в ее груди растаяла, сменившись неимоверным облегчением. Рука Джейн рванулась к маске, и женщина вздохнула, ощутив под пальцами черный атлас, обтягивающий жесткую парчу. Ее вторая кожа по-прежнему оставалась на месте.

Склонив голову к плечу, Сет ткнул пальцем себе за спину и повторил:

– Здесь имеется превосходная дверь.

Джейн сумела коротко кивнуть ему в ответ, пожирая его глазами. Сет был выше, чем она его помнила. Его лицо покрывал ровный темный загар, а волосы выгорели на солнце. В уголках губ и глаз затаилась горечь, которой не было раньше. Тем не менее Джейн узнала бы эти блестящие карие глаза из тысячи – они до сих пор каждую ночь являлись ей во сне.

Широкоплечий и тонкий в талии, Сет казался настоящим гигантом на фоне изящной мебели и держался прямо и уверенно, словно стоял, уперев ноги в палубу, за штурвалом своего корабля. Его темный сюртук и брюки резко контрастировали с нежно-фиолетовыми тонами, коими изобиловала комната, что лишь подчеркивало его мужественность.

Джейн полагала, что забыла его – за столько-то лет. Она не следила за перипетиями Кантонской войны[9]. И не ожидала, что испытает при виде Сета такое сильное потрясение.

– Вы умеете разговаривать? – осведомился он бархатным баритоном, и его голос был гораздо более глубоким, чем она помнила.

Джейн кивнула и прошептала:

– Да.

Пока она разглядывала его, в груди у нее оживали прежние полузабытые чувства.

Пусть ее сестра отвергла Сета – по крайней мере, в качестве законного супруга, – зато Джейн мечтала о нем. Каждой жилкой своего тела, всеми фибрами души она желала его. Сколько Джейн себя помнила, каждый день, глядя на Сета, она молилась о том, чтобы он испытал к ней те же чувства, что и к ее сестре. Ради его любви Джейн готова была пожертвовать расположением своих близких, вызвать их гнев, рискнуть чем угодно. Вот только Сет видел одну Маделин и любил лишь ее. И никого больше. Включая Джейн.

Так было тогда, и уж наверняка ничего не изменилось теперь.

Джейн прижала ладонь к щеке, чувствуя, как горит ее лицо, и убеждая себя в том, что необходимо придерживаться суровой действительности, а не предаваться несбыточным мечтам. Эти мечты грозили вновь закружить ее в вихре иллюзий и оторвать от земли, но один лишь вид Сета стал божественным нектаром для ее истосковавшейся души.

– Да? – глубоким эхом откликнулся он, и его голос вновь прохладным бархатом коснулся ее пылающей кожи. – То есть вы просто не хотите со мной разговаривать? – Сет изучал ее лицо. – Женщина, которая не хочет поговорить? Это очень необычно.

Когда он шагнул к ней, оказавшись настолько близко, что запах его тела ударил Джейн в ноздри, у нее перехватило дыхание. От Сета пахло кожей и каким-то неизвестным ей одеколоном, терпким и возбуждающим, почему-то напомнившим ей аромат мускатного ореха. Она крепко зажмурилась.

Перед ее глазами поплыли видения: юность, проведенная в обществе Сета. Вот они катаются на лошадях, плавают, собирают яблоки осенью. Он был ее единственной отрадой в жизни. Светом в окошке. Куда бóльшим, чем родители, которые гораздо сильнее любили ее сестру и ежедневно неустанно напоминали об этом.

В памяти Джейн всплыли воспоминания о том дне, когда все изменилось, – свежие, яркие, как будто все случилось только вчера. С тех пор ей долгие годы не давал покоя вопрос: а могла ли она сделать хоть что-нибудь, чтобы не допустить того, что произошло?

Тогда они втроем шли по саду, петляя меж цветущих яблонь. В белой кипени лепестков деловито жужжали пчелы. В воздухе пахло весной.

Маделин обычно не сопровождала их во время этих веселых вылазок, предпочитая оставаться дома, но в тот день почему-то решила к ним присоединиться. Сет и Маделин приотстали. Джейн оглянулась, и ее сердце замерло. Сет ловко карабкался на яблоню с дурацкой улыбкой на лице, а ее младшая сестра смотрела на него снизу и хихикала.

Он спрыгнул с ветки на землю, тяжело приземлившись. В его руке был цветок яблони. Очень бережно Сет воткнул хрупкий венчик в волосы Маделин над ухом. В глазах юноши светились нежность, любовь и желание. И все это предназначалось одной Маделин.

И тогда в Джейн что-то умерло; пламя в ее душе затрещало искрами и погасло после одного-единственного взгляда – взгляда, который она однажды надеялась увидеть в глазах Сета, устремленных на нее; взгляда, который он подарил другой – ее сестре…

Дрожь пробежала по телу Джейн, и, тряхнув головой, женщина постаралась спрятать нежеланные воспоминания в самый дальний уголок своей души. Открыв глаза, она увидела, что Сет в упор смотрит на нее.

– Куда вы собрались? – негромко поинтересовался он, по-прежнему не сводя с нее вопросительного взгляда.

Джейн сделала глубокий вдох и опустила голову, боясь, что он прочтет ее мысли и проследит темные тропы, по которым прихотливо блуждает ее память. А он вдруг взял ее за подбородок и единственным обжигающим прикосновением вновь заставил взглянуть ему в глаза.

Не в силах противиться, Джейн с готовностью повиновалась. Ей хотелось ощутить прикосновение не только его пальцев. Она жаждала изведать то, чего была лишена все эти годы, то, что никогда ей не принадлежало.

В глазах Сета вспыхнуло удивление. Он обвел взглядом ее лицо, всматриваясь в каждую его черточку, и вопросительно приподнял густые, вразлет, черные брови. Пальцы, которые прикоснулись к подбородку Джейн, скользнули выше и бережно погладили ее скулы. Женщина судорожно вздохнула.

Сет сглотнул, и жилы на его шее вздулись, а кадык дернулся вверх-вниз.

Встрепенувшись, Джейн опомнилась и отпрянула, чтобы не наделать еще бóльших глупостей. Она боялась забыться. Тем более в обществе мужчины, который не пожелает иметь с ней ничего общего, если узнает, кто она такая.

Отчаянно стремясь оказаться как можно дальше от Сета, от его прикосновений и жара его тела, Джейн попятилась, пока не почувствовала, как холод стекла проникает сквозь ткань ее платья. Вот только Сет последовал за ней, загоняя ее в угол. У него на скулах, перекатываясь, вздулись желваки. В глазах зажглось желание. Сет провел пальцами по ее щеке, зажигая в крови у Джейн такое пламя, что из ее груди сквозь стиснутые зубы со свистом вырвался воздух.

Шершавые мозоли на руке Сета царапали ее кожу. Он не сводил с Джейн пристального взгляда, и зрачки его глаз горели манящим огнем.

– Вы женщина из плоти и крови? Или колдунья?

От его обжигающего взгляда у Джейн перехватило дыхание, особенно если учесть то, что в ее последних воспоминаниях о нем такого взгляда не было и в помине. Собственно говоря, в конце концов Сет почти не обращал на нее внимания. В конце концов она перестала для него существовать.

– Почему вы так на меня смотрите? – Его хриплый голос царапнул женщину по нервам.

Джейн почувствовала, как в ее груди зарождается истерика, грозящая вот-вот вырваться наружу.

«Потому что я любила тебя! Раньше. Когда мы были знакомы. Когда ты знал меня…»

Она не могла бы сказать, что стало последней каплей – то ли жар его взгляда, то ли прикосновение, после которого она ожила спустя долгие годы мертвого оцепенения.

Она не знала, но выяснить это не осмеливалась.

А почему, собственно, нет? Ты уже давно не девственница. Почему бы тебе не испробовать то, что обещает его обжигающий взгляд? То, чего у тебя никогда не было. Разве не станет это тем самым опьяняющим глотком свободы?

Взгляд Джейн упал на губы Сета, полные и чувственные, несмотря на шрам. Она подалась вперед, коснувшись грудью его груди и представляя себе, как ласкает языком этот уголок его губ. Внезапно ей стало жарко.

Сет не знал, кто скрывается под атласной тканью – что за ней прячется она, Джейн. Она сполна могла воспользоваться своей анонимностью – и прийти к нему в объятия.

Всего лишь один поцелуй. Один-единственный раз, и тогда она поймет, чего лишилась еще девчонкой. И позже, уже став женщиной. Женой Маркуса.

Жгучее, желанное предвкушение пронзило Джейн, но вслед за ним пришло совсем иное чувство – холодный скользкий страх. Страх того, что ее тайна откроется, страх выйти за привычные рамки хотя бы на мгновение и совершить смелый поступок. Страх сделать давние и потаенные мечты реальностью.

Проглотив комок в горле, Джейн мысленно встряхнулась и позволила страху победить.

Расправив плечи, она подавила озноб, который был вызван прикосновением холодного стекла к ее обнаженной спине, и заставила себя воспротивиться темному притяжению взгляда Сета.

Самым строгим тоном, на какой она в тот момент была способна, Джейн произнесла:

– Отойдите в сторону, сэр.

Глава 5

Сет пристально рассматривал женщину, оказавшуюся в ловушке между его грудью и окном. Она повелительным тоном потребовала у него отойти в сторону. Но он не мог заставить себя отступить – слишком уж соблазнительным оказалось прикосновение ее мягкого тела.

Он с неподдельным интересом наблюдал за ней с той самой минуты, как она ворвалась в комнату. Да и разве могло быть иначе? Даже если бы его внимание не привлекло ее странное поведение, ее внешность попросту не могла остаться незамеченной.

И сейчас Сет вновь окинул ее взглядом с головы до ног – высокую, стройную, с роскошной фигурой. Черт возьми, эта женщина обладала изгибами и выпуклостями во всех нужных местах.

Он вдруг почувствовал, как в нем просыпается желание.

В полумраке комнаты ее темные волосы сияли, словно ночное море, а глаза, цвет которых невозможно было угадать под черным домино, вглядывались в него с жадной настойчивостью, которую Сет ощущал и в своей крови.

Он хотел эту женщину. Причем очень сильно. Еще более поразительным было то, что Сет был уверен: она тоже его хочет. Несмотря на его шрам и все остальное. А это достаточно веская причина, дабы не выпускать ее из своих объятий.

Сет вновь окинул незнакомку взглядом, и она напомнила ему лучик золотистого солнечного света, неизвестно как очутившийся в его объятиях.

– Аврора, – пробормотал он.

Женщина растерянно взмахнула длинными ресницами.

– Меня зовут иначе…

– Да? И как же вас зовут?

Ее плотно сжатые губы превратились в тонкую полоску.

– В таком случае я буду называть вас Авророй, – произнес Сет. – Это имя вам идет.

Сама богиня утренней зари не смогла бы поразить и прельстить его сильнее.

Женщина уставилась на него с наивной серьезностью. Ему не доводилось видеть более печальных глаз, глаз, которые взывали к нему и которые, казалось… нуждались в нем. Вопреки собственной воле Сет вдруг почувствовал, что тонет в них.

Разгоряченный чем-то неуловимым, что присутствовало в облике этой женщины, Сет обхватил ее лицо ладонями и склонил голову, готовясь предъявить права на ее губы и узнать, такие ли они сладкие на вкус, как рисует его воображение.

Но в грудь ему уперлись маленькие ручки. Сет замер, когда его губы и губы прекрасной незнакомки едва не соприкоснулись.

– Не надо! – взмолилась женщина, и их дыхание смешалось, окатив Сета жаркой волной и воспламенив кровь в его жилах. – Пожалуйста…

Отступив на шаг, он пригладил волосы, не понимая, что огорчило его сильнее – безотчетная тяга к незнакомой женщине, которую он впервые встретил несколько минут назад, или тот факт, что он убедил себя, будто она тоже хочет его и может забыть о его изуродованном лице.

Сет жестом предложил ей уходить.

Опустив голову, незнакомка скользнула мимо, и в лицо ему ударил аромат яблок. Яблоки. На Сета обрушились воспоминания. Сладкие и приятные. Воспоминания о том, что было до несчастного случая с Джулианной. До того, что произошло у него с Маделин. Эта женщина пахла его домом.

В душе Сета вдруг проснулось и окрепло желание остановить ее, схватить, завладеть ею.

Женщина уже была на середине комнаты, когда дверь неожиданно распахнулась и внутрь вальяжной походкой вошел какой-то мужчина с бокалом в руке.

– А, вот ты где, крошка! Я принес тебе пунш.

Незнакомка замерла.

А в груди у Сета вдруг зашевелилось что-то темное, какое-то не понятное ему чувство собственника, когда он смотрел, как этот хлыщ приближается к ней.

Женщина попятилась и натолкнулась на грудь Сета. Его руки сомкнулись, и он ощутил тепло ее обнаженных предплечий. Она оглянулась, и на ее лице отразилось удивление, словно с появлением другого мужчины она забыла о его присутствии.

Сет тем временем разглядывал незваного гостя. Что-то в его облике показалось ему смутно знакомым.

Мужчина ответил ему столь же откровенным взглядом.

– Рутледж? Бог ты мой, это действительно вы?

Сет кивнул в знак приветствия, и в его памяти наконец всплыло имя мужчины.

– Биллингз.

– Слышал, вы унаследовали титул. Но не подозревал, что вы в Городе. – Биллингз подошел ближе и вгляделся в лицо Сета. – Ага, вы были на войне в Кантоне, верно? Не повезло, чего уж там. Вы всегда пользовались успехом у дам.

– Это была война с работорговцами, – ответил Сет, давая понять, что точность определения имеет для него значение.

Приобрести шрам, пытаясь остановить незаконную работорговлю, было куда почетнее, нежели получить увечье, стремясь поработить целую нацию и приучить ее к опиуму.

Биллингз коротко кивнул.

– Полагаю, в таком случае я должен вас поздравить… лорд Сент-Клер.

– Поздравить меня? Со смертью моего брата? – презрительно бросил Сет, внезапно вспомнив, каким подонком был этот Биллингз.

Он учился с Альбертом в одной школе и отличался угрюмым, ворчливым нравом – постоянно жаловался на то, что был вторым сыном виконта.

Не замечая, что только что нанес собеседнику оскорбление, Биллингз продолжал:

– Я и сам не так давно потерял старшего брата.

– Весьма сожалею.

Сет опустил взгляд на женщину, которую сжимал в объятиях. Внезапно она напряглась и оцепенела.

– Мне повезло далеко не так, как вам, – продолжал Биллингз. – Мой брат оставил наследника. Хорошо хоть, что всего одного. Пожалуй, у меня еще есть надежда.

Сет с отвращением смотрел на человека, стоявшего перед ним. Высшее общество изобиловало такими вот пронырами, при виде которых он жалел о том, что не может вернуться на войну.

Биллингз опустил взгляд на бокал с выпивкой, который по-прежнему держал в руке. Словно вдруг вспомнив о том, для чего он сюда пожаловал, он вскинул глаза на Аврору.

– Прошу прощения, Рутледж, я не собираюсь задерживать вас своей пустой болтовней. Особенно когда в наличии имеются куда более приятные развлечения. – Биллингз облизнул губы. – Сейчас я заберу эту маленькую потаскушку и оставлю вас. Мы найдем себе другую комнату.

Джейн отшатнулась, не замечая того, что наступила Сету на ногу.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Сет лишь крепче обхватил ее обеими руками и заявил:

– Боюсь, ничего не получится. Эта леди занята.

– Эй, послушайте, Рутледж! – сердито воскликнул Биллингз и смешно выпятил грудь. – Я нашел ее первым.

Сет выразительно приподнял бровь.

– И потеряли ее.

Биллингз со злостью опустил бокал на крышку столика.

– Ладно. Здесь полно других женщин. Незачем разыгрывать из себя собственника.

С этими словами он посмотрел на Джейн и похотливо ухмыльнулся.

Сет лениво погладил внутреннюю часть ее предплечья, и женщина вздрогнула.

Трясясь от ярости, Биллингз выпалил:

– Так и быть, наслаждайтесь, Рутледж! А я сделаю второй заход после того, как вы закончите.

Джейн испуганно съежилась в объятиях Сета. Он глухо зарычал.

– Я так не думаю, – процедил Сет сквозь зубы, удивляясь яростному и совершенно неожиданному желанию защитить эту женщину, что вдруг охватило его.

Гневно раздувая ноздри, Биллингз выскочил из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась. Джейн и Сет вновь остались одни.

– Полагаю, именно этот человек стал причиной того, что вы намеревались сбежать через окно?

Джейн резко развернулась, и ее глаза гневно блеснули.

– Я не куртизанка!

– А я этого и не говорил, – парировал Сет.

Она недовольно поджала губы.

– Но я здесь. – Она обвела комнату широким взмахом руки. – И вы наверняка подумали обо мне именно так.

– А разве для вас имеет значение, что я подумал?

Джейн несколько мгновений молча смотрела на него, после чего с ее губ сорвался нервный смешок. Это было настолько неожиданно, что Сет почувствовал, как в животе у него распрямилась огненная спираль. Безумие чистой воды. Он же ждет Флер, которая должна вот-вот к нему присоединиться, но при этом обдумывает, как бы соблазнить дразнящее и мучительно манящее создание, стоявшее перед ним.

– Разумеется, не имеет. – Джейн вздернула подбородок еще выше.

Она осторожно отступила на шаг, чем живо напомнила Сету экзотическую птичку, готовую улететь при первых же признаках опасности. Он почувствовал, что еще миг – и он больше никогда ее не увидит. По какой-то непонятной причине мысль об этом показалась ему невыносимой. Шагнув вперед, Сет провел костяшками пальцев по ее щеке. Глаза женщины расширились, но она не отпрянула.

Глядя ей прямо в глаза, чтобы не пропустить выражение отвращения, если оно в них появится, Сет скользнул пальцами по ее шее и ниже, дотронувшись до тоненькой ключицы. Наклонив голову, он коснулся губами теплой кожи на горле незнакомки, пощекотав кончиком языка бешено пульсирующую жилку.

Дыхание женщины стало хриплым. Сет откинул голову, чтобы еще раз взглянуть на ее лицо, частично скрытое маской. На нем не было и следа отвращения. В животе у Сета стало горячо, когда он заметил, что незнакомка пожирает его глазами, глядя на него так, словно видит не шрам, а самую сущность незнакомого ей мужчины до мозга костей. Что за глупости лезут ему в голову? Его здесь никто не знает. Все члены его семьи, кроме Джулианны, были мертвы. На свете не осталось ни одной живой души, с кем можно было бы поговорить, поделиться сокровенными мыслями. Но, с другой стороны, никто никогда не удостаивался этой чести… И вдруг перед мысленным взором Сета на мгновение встало полузабытое лицо – веснушчатая девчонка с поцарапанными коленками и буйной гривой растрепанных волос, которые не могла удержать ни одна заколка. Когда-то они были друзьями, поверяли друг другу свои тайны. Сердце у Сета защемило. С той поры много воды утекло. Все изменилось.

Тем не менее Сету вдруг показалось, что между ним и этой женщиной, этой незнакомкой с большими глазами, которые так странно смотрели на него, существует необъяснимая связь. Она казалась… знакомой. Напоминала ему о доме.

– Почему вы смотрите на меня так, словно давно и хорошо знаете? – требовательно спросил Сет. – Или мы с вами действительно знакомы?

Женщина растерянно заморгала огромными глазищами.

– Нет. Разумеется, нет.

«Да и вообще, – спросил себя Сет, – какое мне дело до того, знает она меня или нет? Если даже мы и встречались, это было давно. Теперь это не имеет никакого значения». Сейчас надо думать о другом. Сету хотелось снять с нее это непристойное платье, а затем погрузиться в ее сладкое тело, чтобы погасить жгучее желание, которое она в нем пробудила. Отведав же ее женских штучек, он убедится в том, что она ничем не отличается от других представительниц слабого пола.

Незнакомка содрогнулась всем телом, словно приходя в себя после долгого и приятного волшебного забытья.

Шестым чувством ощутив, что настал момент, когда она повернется и уйдет, Сет схватил ее за руку и вновь притянул к себе. Глаза незнакомки распахнулись, когда она оказалась тесно прижатой к нему всем телом.

– Вам необязательно уходить, – пробормотал Сет, а потом, совершенно неожиданно для себя, добавил: – Останьтесь, пожалуйста.

Глядя на это создание, пробудившее в нем желание, он чувствовал себя так, словно потерял опору под ногами и повис на краю пропасти, гадая, сорвется в бездну или нет.

– Я не могу, – ответила женщина охрипшим голосом, и его звук горячей волной прокатился по телу Сета.

Он вновь сделал предложение. И вновь получил отказ. Очевидно, некоторые уроки никогда не усваиваются.

Тем не менее он не мог отпустить ее. По крайней мере, пока не узнает, почему в ее глазах таится печаль и почему она так странно смотрит на него. Сет лишь крепче стиснул незнакомку в объятиях. Никто, кроме нее, не видел в нем ничего особенного, даже когда глядел на него.

А вот эта женщина смотрела на него так, словно что-то о нем знала, словно он не был для нее первым встречным. Нелепость, разумеется, но Сет намеревался разгадать ее тайну и узнать о ней как можно больше, прежде чем забыть навсегда.

И начнет он с того, что посмотрит, как она выглядит без платья.

– Послушайте, это же маскарад. Место, где можно позволить себе забыться. – Сет осторожно поймал незнакомку за руку, и их пальцы переплелись. – Можно делать, что хочешь, быть тем, кем хочешь.

Женщина упрямо покачала головой.

– Тогда для чего вы здесь? – спросил Сет. – Для чего вы надели маску и пришли сюда сегодня вечером?

– Я не могу… – начала было Джейн, но он заставил ее умолкнуть, прижав палец к ее губам.

Мягкие, нежные, они разомкнулись, и Сет сунул палец глубже, поглаживая влажное тепло ее рта и подушечкой большого пальца лаская язык.

Глаза Джейн расширились.

Не в силах остановиться, Сет поднял другую руку, чтобы снять черную маску, закрывавшую верхнюю часть ее лица. В мгновение ока женщина превратилась в дикую кошку и стала отчаянно вырываться из его объятий.

Сет приподнял ее и прижал к себе, закрыв ее рот поцелуем. Тело незнакомки застыло в его объятиях, а ее мягкие губы превратились в мрамор. Сет ослабил хватку, ожидая ее реакции.

Напряжение отпустило незнакомку, ее губы снова стали мягкими, а рот с нежным, еле слышным вздохом приоткрылся. Она забросила руки Сету на шею, приподнялась на цыпочках и прижалась к нему всем телом, которое вдруг стало податливым.

Со стоном наслаждения впившись в ее губы, Сет снова оторвал женщину от пола, целуя с жадностью человека, умиравшего от жажды в пустыне и вдруг припавшего к живительному источнику. Он глотал ее слабые протестующие возгласы, словно они были каплями сладчайшего нектара.

Вот ее туфелька скользнула по его лодыжке, обтянутой кожей сапога, и Сет застонал, жалея, что они оба еще не разулись, не сбросили с себя одежду и не сплелись в объятиях на постели. Его вдруг охватило неудержимое, отчаянное желание раздеть эту женщину. Увидеть ее без этого вызывающего платья, без черной маски. Увидеть ее лицо и страсть, отразившуюся на нем.

Сета не покидало чувство, будто он давно и хорошо знаком с этой леди. Он понимал, что все это лишь безумная игра его воображения, ведь он не знает, не может знать ее. Ни ее имени, ни ее лица. Тем не менее он хотел эту женщину, свою Аврору.

Ошеломленный этими мыслями, Сет откинулся назад, чтобы опять взглянуть на нее. Их носы почти соприкасались, дыхание смешивалось. Воздух между ними сгустился и едва не искрил, когда Сет заглянул в глаза женщины, в которых было такое же изумление, как и в его собственных. В них горело желание, столь же страстное, как и у него, пламя, которое он намеревался разжигать до тех пор, пока оно не поглотит их обоих.

Глава 6

Сет вновь завладел ее губами, не в силах противиться желанию обладать этой женщиной, которое бурлило в нем с яростью огненной бури. Ей удалось пробудить в нем нечто такое, что мрачным пламенем вспыхнуло у него в крови, и он не мог погасить этот пожар.

Перебирая руками ее роскошные волосы, Сет заставил женщину запрокинуть голову, чтобы ему было удобнее. Он забыл о том, что страсть – и безрассудство – не для него. Забыл о том, что женщины почти ничего для него не значат. Забыл о том, что он заслуживает лишь одиночества.

Сладостно застонав, незнакомка обеими руками вцепилась в отвороты его сюртука и притянула Сета к себе. Зарычав, он уронил руку на ее ягодицы и с силой привлек к себе, вжимаясь в ее мягкий живот и наслаждаясь тем, что туман, долгие годы застилавший ему глаза, начинает рассеиваться.

И вдруг позади него щелкнула, открываясь, дверь.

Сет с трудом оторвался от губ незнакомки, когда в комнату вошла Флер.

– Сет… – Куртизанка окинула оценивающим взглядом женщину, которую он сжимал в объятиях. – А я и не подозревала о том, что сегодня вечером тебя интересует menage a trois[10].

Недовольно хмурясь, Сет разжал руки, выпуская Джейн из своих объятий, и ощутил, как в груди у него поселилась острая боль, когда она отошла на несколько шагов.

– Ты заблуждаешься, – ответил он Флер.

Перебирая бахрому, которой был украшен вырез ее корсажа, куртизанка насмешливо улыбнулась.

– Едва ли. – Она со вздохом уронила руку вдоль тела. – Что ж, мне остается лишь винить себя за то, что я оставила такой лакомый кусочек, как ты, в одиночестве. Ты хочешь, чтобы я ушла, mon cher?

– Нет! – быстро произнесла Джейн и, стараясь не смотреть Сету в глаза, направилась к двери. – Уйду я.

Он глядел на нее, сжав кулаки, и в душе у него боролись смешанные чувства. Сет не хотел, чтобы она уходила. Его охватило пьянящее возбуждение, когда он прикоснулся к ее губам, почувствовал ее запах, ощутил ее податливое тело в своих руках.

Совершенно очевидно – она прекрасно знала о том, что он ее хочет.

Но столь же очевидным было и то, что это не имело для нее никакого значения.

Сет не мог удержать ее, разве что связав по рукам и ногам и взвалив на плечо. Прекрасная незнакомка пробудила в нем чувства: голод, желание… их было слишком много. Связи же с такими женщинами, как Флер, всегда были предсказуемыми, безопасными и… вполне удовлетворительными.

Не проронив на прощание ни слова, его ангел выскользнул из комнаты и растаял, словно струйка дыма от погасшего костра.

Сет же уставился на дверь, чувствуя, как его охватывает холодное сожаление.

Ему отчаянно хотелось броситься за ней. Вот только у него не было привычки преследовать женщин. Одного раза было вполне достаточно – достаточно для того, чтобы понять: ни одна женщина не стоит того, чтобы потерять из-за нее голову. Или сердце.

Секунды падали в вечность, и Аврора ускользала от него все дальше. Его тоска и желание усиливались, превращаясь в тупую боль, пока он смотрел на опустевший дверной проем. С каждой минутой Сет все больше боялся, что никогда ее не увидит. Он не сможет этого пережить.

– Что-то мне подсказывает, что тебя больше не интересует мое общество, – проговорила Флер.

– Прошу прощения… – отсутствующим голосом откликнулся Сет, быстрыми шагами направляясь к двери.

– Разумеется, моя любовь, мое самолюбие не пострадает, – произнесла Флер. – Эта женщина интересна. Она не из тех, кто обычно приходит на мои празднества.

Интересна. Да, это как раз о ней. Но она была не только интересна. Перед внутренним взором Сета вдруг появились ее глаза с длинными пушистыми ресницами. А ведь он так и не разглядел, какого они цвета. Но почему-то ему казалось, что эти глаза многое хотели ему сказать. Вот только он никак не мог понять, что именно.

Выругавшись, Сет ускорил шаг. Если он упустит эту женщину, то уже никогда не разгадает ее тайну. И не погасит огонь, который она зажгла в его крови.

В одном можно было не сомневаться: он хотел ее. И внезапно Сет понял, что одного раза ему будет мало.

Джейн пробиралась сквозь толпу, локтями расталкивая тех, кто не желал посторониться. Отчаяние заставило ее позабыть о хороших манерах. Пока она отсутствовала, прибыли новые гости, и теперь в зале яблоку негде было упасть. Оркестр заиграл громче, явно для того, чтобы заглушить гул голосов.

Пытаясь успокоить бешеный стук сердца, Джейн вдруг заметила своих подруг, когда толпа на мгновение расступилась перед ней. Подбежав к ним, она выдохнула:

– Уходим отсюда! Немедленно!

– Где ты была? – Астрид окинула Джейн быстрым, но проницательным взглядом, а потом посмотрела на толпу поверх ее плеча. – И где Десмонд?

– Он обидел тебя? – Люси схватила Джейн за дрожащую руку, вглядываясь в ее лицо серо-голубыми глазами. – Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

«Привидение? Пожалуй, так оно и было», – сказала себе Джейн.

– Мы должны уйти. Сейчас же.

Дрожь пробежала по телу леди Гутри, когда она оглянулась, втайне ожидая увидеть перед собой Сета, желающего продолжить с того места, на котором они остановились. Эта перспектива и будоражила ее, и приводила в ужас.

«Он поцеловал меня! Сет поцеловал меня! А я поцеловала его в ответ…»

Невероятно. После стольких лет исполнилось ее самое сокровенное желание. Ну, по крайней мере, частично. Но Джейн хотела большего, чем просто поцелуй. Она хотела любви, семьи, детей. Она хотела стереть из памяти и из сердца Сета образ своей сестры.

– Бедняжка, ты вся дрожишь. – Люси принялась растирать озябшую руку подруги своими теплыми ладонями. – Разумеется, мы уходим.

Джейн облегченно вздохнула.

– Спасибо.

– Сейчас должны подать десерт, – проворчала Астрид.

– Ты сможешь наесться до отвала, когда мы приедем ко мне домой, – ответила ей Люси. – Сегодня днем наш повар приготовил тарталетки с черной смородиной. Можешь даже взять их с собой, если захочешь.

– Ну ладно, – уступила Астрид. Она воздела руки над головой, показывая, что сдается. – Будь по-вашему. Увезите меня отсюда и кормите, пока я не лопну.

Когда они уже направлялись к двери, она вновь устремила взгляд прищуренных глаз на Джейн.

– Быть может, тогда ты соизволишь поделиться с нами пикантными подробностями того, где ты была… и с кем. Не думаю, что причиной этого очаровательного румянца стал Десмонд.

Пробираясь сквозь толпу вслед за Люси и Астрид, Джейн решала, рассказывать им о случившемся или нет. Случайная встреча с Сетом казалась ей слишком интимной, чтобы делиться ее подробностями даже с самыми близкими подругами.

У входа в бальный зал Джейн остановилась. И вдруг кожа у нее на голове зачесалась, а по телу прокатилась волна жара. Джейн нисколько не сомневалась в том, что сейчас он смотрит на нее.

Она медленно обернулась, и ее глаза тотчас же отыскали Сета в толпе. Именно он и был источником жара, к которому ее влекло, словно бабочку на огонь.

Сет смотрел на нее открыто, без стеснения. Его темные глаза хищника пожирали ее, заставляя чувствовать себя так, будто он объявил на нее охоту.

– Что это за зловещий тип? – поинтересовалась остановившаяся рядом с Джейн Люси.

Пойманная в тенета взгляда, который устремил на нее Сет, Джейн легонько качнула головой.

– Кое-кто… – Она помолчала, облизнув губы. – Кого я знала прежде.

– Надо же! – с изумлением воскликнула Люси. – Знаешь, судя по его виду, он хочет возобновить знакомство.

– Нет, – шепотом отозвалась Джейн, наконец-то освобождаясь от магии этого взгляда и поспешно отворачиваясь, – не хочет.

Чувствуя обжигающий взгляд Сета даже сквозь ткань платья, она поспешно вышла из зала… подальше от него, убеждая себя в том, что сказала Люси правду.

Ей нужно уйти отсюда. И как можно быстрее.

Потому что Сет Рутледж, новый граф Сент-Клер, никогда не захочет иметь с ней ничего общего.

Глава 7

Сет стоял у окна своей спальни и смотрел на темный сад внизу. Мысли его были заняты женщиной, которую он сжимал в объятиях всего час назад. Ему казалось, что он до сих пор чувствует исходивший от нее запах – запах яблок. Ветерок шелестел кронами деревьев, и это был единственный звук, нарушавший тишину, не считая его собственного негромкого дыхания.

– Лейтенант, – подал голос неслышно подошедший к нему Найтли. – Я не ждал вас так рано.

Сет мрачно улыбнулся. Он тоже не рассчитывал вернуться домой в столь ранний час, да еще и не получив удовлетворения. Он расстался с Флер практически без объяснений. Собственно, ему нечего было ей сказать. Ни ей, ни самому себе. Хотя это и не имело значения, если уж на то пошло.

Да и что он мог сказать Флер? Что несколько мгновений, проведенных наедине с женщиной, лица и имени которой он так и не узнал, лишили его интереса ко всем остальным представительницам слабого пола? Что прекрасная незнакомка зажгла в нем искру и вернула к жизни нечто такое, что он считал давно забытым и умершим?

– Что-то случилось? – спросил Найтли.

Сет проглотил комок, внезапно подступивший к горлу. Не оборачиваясь, чтобы бывший гардемарин не увидел его лица, он поинтересовался:

– Скучаешь по морю?

Найтли понял его с полуслова.

– Нет, сэр. Я не хотел идти во флот, но в семнадцать лет у меня не было иного выбора. Я просто рад тому, что вернулся живым.

Сет вспомнил своего отца и офицерский чин, который тот купил для него, даже не поинтересовавшись его мнением. Отец всего лишь поступил так, как счел нужным. В двадцать лет Сета вышвырнули за порог как никому не нужного сына, не имеющего надежды не то чтобы вернуться, но и хотя бы просто остаться в живых. Впрочем, за то, что он сделал с Джулианной, иного он и не заслужил.

– Для меня это было… удобно, – пробормотал Сет и кивнул.

Это и впрямь оказалось удобно. Незамысловато. И даже безопасно, как ни странно; в некотором смысле, разумеется. Флот стал для Сета отдушиной, прибежищем, благодаря которому можно было избежать мук выбора, да и всего прочего, за исключением строгой субординации. А еще войны. И крови.

Несмотря ни на что, Сет скучал по тем временам. Странно, но прошлое он с чистой душой предпочел бы настоящему. Здесь перед ним вновь встала необходимость выбора, к которой прилагалась свобода принимать решения и действовать по собственному усмотрению. Когда Сет в последний раз располагал подобной свободой, он совершил страшную ошибку.

Но больше он не намерен ошибаться. Не намерен рисковать и ставить на карту все ради кого-либо или чего-либо.

На пороге столовой Джейн приостановилась. Она-то рассчитывала, что в столь ранний час эта комната окажется в ее полном распоряжении. Однако за столом восседала Хлорис, и даже тусклый утренний свет был бессилен смягчить ее грубые, резкие черты. Благодаря носу-картофелине, широким плоским щекам и лбу, имевшему тенденцию собираться в складки, ее лицо, к несчастью, напоминало мордочку одного из многочисленных мопсов – любимчиков ее величества королевы.

Несколько часов, остававшихся в ту ночь до рассвета, Джейн провела без сна, вглядываясь в темноту. Она была не в силах отделаться от назойливых мыслей, теснившихся у нее в голове в гнетущей тишине спальни. Джейн то и дело прикасалась пальцами к губам, все еще сладко саднившим после поцелуя Сета.

Когда же занялась заря, заливая комнату неясной, бесплотной дымкой, Джейн наконец признала неприглядную правду: она повела себя как последняя дура, отказав себе в удовольствии испытать страсть в объятиях Сета. Одна-единственная ночь могла бы помочь ей пережить долгие годы одиночества, ожидавшие ее впереди. Эта ночь стала бы для нее чем-то гораздо бóльшим, нежели все то, что она испытала до сих пор.

Хлорис подняла голову, и ее блеклые голубые глаза взглянули на Джейн из-под нахмуренных бровей.

– Что-то ты неважно выглядишь. Ты часом не заболела?

Нотки беспокойства в ее голосе не остались незамеченными Джейн, и она прекрасно знала его причину. Если она занеможет, Хлорис придется самой заниматься собственными дочерьми. Или же поручить это одной из горничных – после чего та непременно потребует расчета.

– Со мной все в порядке, – заверила Джейн невестку, хотя и не была до конца уверена в том, что здорова.

Минувшая ночь до сих пор была жива в ее памяти, и при мысли о ней у Джейн начинало холодеть в животе. Вспоминая Сета таким, каким она видела его в последний раз, когда он смотрел на нее так, словно хотел овладеть ею прямо там, у всех на виду, Джейн чувствовала, как ее сердце начинает учащенно биться. Нет! Тряхнув головой, она постаралась прогнать от себя этот образ. Она должна забыть Сета. Забыть его поцелуй. Утро, проведенное с девочками за спряжением французских глаголов, поможет ей справиться с этой нелегкой задачей.

Грубые черты Хлорис смягчились, а складки на лбу разгладились.

– Вот и замечательно. На сегодня я запланировала поход по магазинам. Я видела одну шляпку в витрине…

Она жужжала, словно муха, бьющаяся о стекло, пока Джейн намазывала гренок своим любимым яблочным джемом. Насыщенный аромат яблок ласкал ее обоняние, напоминая об осени дома. Что, в свою очередь, тут же навело Джейн на мысль о Сете. Проклятье! Неужели она не сможет забыть о нем?

Недовольно поморщившись, Джейн откусила кусочек хрустящего гренка и стала рассеянно жевать.

– Я пообещала девочкам, что сегодня ты отвезешь их в парк.

Как только до Джейн дошел смысл сказанного, вкус гренка обернулся горькой полынью. Она с возмущением уставилась на невестку.

– Ты пообещала, что с ними поеду я?

– Они уже давно докучают мне просьбами взять их с собой…

– В таком случае ты и должна отвести их в парк, – сказала Джейн. – Девочки получат гораздо больше удовольствия, если их будешь сопровождать ты.

По крайней мере, это было правдой. Утро, проведенное с матерью, надолго успокоит непослушных девчонок. Особенно если учесть то, что их плохое поведение было попыткой привлечь к себе внимание родителей, которые постоянно были заняты своими делами.

– Я? – Хлорис удивленно взглянула на нее. – К сожалению, я не смогу. У меня другие планы. Ты должна сделать мне одолжение, Джейн. Я пообещала, и девочки будут огорчены.

– Еще бы, – пробормотала Джейн.

У Хлорис всегда были другие планы. А на долю Джейн неизменно выпадало смягчать горечь этих самых разочарований.

– Неужели ты не хочешь прокатиться по парку? – спросила Хлорис.

Прокатиться по парку. Удовольствие, которого Джейн была лишена с тех пор, как умер Маркус, и Хлорис прекрасно об этом знала. Джейн с шумом втянула воздух через ноздри, сдерживаясь из последних сил. Как бы ни соблазняла ее прогулка по парку, но перспектива терпеть выходки Далии, Бриони и Айрис – которым еще предстояло научиться вести себя подобающим образом на публике – не могла не вызывать у нее содрогания. Однако если девочкам пообещали прогулку в парке, они не оставят ее в покое до тех пор, пока не добьются своего.

– Хорошо, – сдалась Джейн.

Послышался неприятный царапающий звук – это Хлорис принялась записывать что-то на листе плотной бумаги, лежавшем справа от нее. Джейн снова взялась за свой гренок. Спустя несколько мгновений Хлорис подняла голову.

– Я тут поразмыслила на досуге над твоей просьбой о том, чтобы тебе позволили снять траур…

Джейн замерла с полным ртом. На самом деле это была не просьба, а заявление о намерениях, и адресовано оно было Десмонду.

– Действительно? – осведомилась Джейн, глядя, как ее невестка внимательно изучает лист бумаги, держа его в руке – несомненно, это было меню на ужин.

Хлорис взяла на себя задачу составлять список блюд вскоре после того, как поселилась в особняке; это была единственная обязанность по дому, которая вызвала у нее интерес. Поглядывая на невестку, Джейн злилась на нее за то, что она с таким высокомерным и самодовольным видом восседает в кресле, которое некогда принадлежало ей, и с подчеркнутой сосредоточенностью занимается исполнением того, что некогда было ее прерогативой.

– Быть может, сегодняшняя прогулка в парке поможет… – Хлорис склонила голову к плечу, словно подбирая нужные слова, – облегчить твое возвращение в общество. Разумеется, в этом нет ничего бестактного и вызывающего. Прогулку по парку вместе с племянницами никто не сочтет дурным тоном.

Облизнув губы, Джейн решила развить успех.

– А немного погодя я могла бы выпить чаю с подругами.

Приподняв брови, она с надеждой затаила дыхание, думая о том, как славно было бы не пробираться украдкой к двери Люси, жившей по соседству.

– Чай? – с недоумением переспросила Хлорис, хлопая ресницами. – О, я полагаю, что это уже чересчур. Не следует создавать впечатление, будто тебе не терпится расстаться с трауром.

– Пятнадцать месяцев – достаточный срок для любой вдовы, чтобы…

Хлорис выставила перед собой ладонь.

– Мы должны уважать пожелания Десмонда.

С преувеличенной серьезностью, под которой таилась ядовитая насмешка, она взглянула на Джейн.

– Ты же не думаешь, что он даст тебе дурной совет, не правда ли? Десмонд очень умен, моя дорогая. К тому же мужчины гораздо лучше разбираются в таких вопросах.

На мгновение Джейн задумалась, а не отплатить ли Хлорис той же монетой, рассказав ей о том, как развлекался ее супруг прошлой ночью. Но ведь при этом ей не удастся обойти молчанием и собственное поведение. Поэтому инстинкт самосохранения заставил Джейн промолчать. До тех пор пока ее пасынок не станет совершеннолетним и не прогонит Десмонда, ей придется держать язык за зубами.

Изобразив улыбку, которая была такой же хрупкой, как стекло, Джейн ответила:

– Очень хорошо. – Отложив в сторону салфетку, она поднялась из-за стола. – Пойду приготовлю девочек и переоденусь сама.

– Переоденешься? – эхом откликнулась Хлорис, расширенными от деланого изумления глазами окидывая платье из черного бомбазина, надетое на Джейн. – Для чего? На тебе вполне приличная одежда.

– Я хочу надеть что-нибудь другое. Быть может, серое платье? Если я собираюсь закончить траур, то серый для этого вполне подходит…

– Прогулка в парке уже сама по себе должна стать для тебя праздником, – провозгласила Хлорис, испытующе глядя на невестку. – Только не говори мне, что ты мечтаешь походить на одну из тех вдов, которые выказывают покойному супругу минимум уважения. – Переключив внимание на тарелку, Хлорис принялась гонять по ней ломтик копченого лосося. – Я бы сказала, что ты многим обязана Маркусу. В конце концов, в ваш брак ты не принесла ничего, кроме жалкого приданого. Твой отец – баронет, не пользующийся влиянием. Если бы твоя сестра не вышла замуж за герцога Элдермонта, Маркус ни за что не обратил бы на тебя внимания. И не забывай, что ты даже не сподобилась благословить ваш союз наследником.

Краска стыда и унижения залила лицо и шею Джейн. Неспособность зачать ребенка была лишь одной из проблем ее замужества, но именно в этом она винила себя больше всего. Поскольку от первого брака у Маркуса остался сын, вина явно лежала не на нем. Прошло совсем немного времени после венчания, а за ее спиной уже начали перешептываться и обмениваться многозначительными взглядами.

– Женщина, которая не способна подарить супругу детей, не может считаться полноценной. – Хлорис выпятила и без того внушительную грудь, раздувшись от самодовольства – ведь у нее дети были.

Она наконец поймала ускользающий ломтик лосося и с силой проткнула его вилкой.

– Неблагодарное создание! Как ты могла даже помыслить о том, чтобы с таким пренебрежением сбросить вдовий траур?!

Джейн так сильно сжала кулаки, что у нее побелели костяшки пальцев. На языке у нее вертелись тысячи гневных отповедей. Щеки вспыхнули жарким огнем при воспоминании о бесчисленных оскорблениях, которым подвергал ее Маркус. Да, она изгнала его из своей спальни, но это случилось через год после свадьбы, после того как она застала мужа в своей постели с одной из горничных с верхнего этажа. Память об этом унижении была еще слишком свежа и причиняла нестерпимую боль, словно собака, кусающая за пятки, убежать от которой Джейн не могла.

Одно дело – знать, что твой муж заводит интрижки по всему Лондону, и совсем другое – получить веское тому доказательство. Джейн никогда не забудет презрения, написанного на лице у Маркуса, и его злобного хохота, когда она потребовала перестать выставлять ее на посмешище.

Изгнание из спальни вызвало у Маркуса лишь громкий смех. Его слова горькой насмешкой до сих пор звучали у Джейн в ушах: «Я не стану скучать по твоему фригидному телу. Что ты можешь мне дать? Сын у меня уже есть. А теперь появились и женщины, которые согреют мою постель гораздо лучше, чем ты».

Постаравшись прогнать воспоминания о том ужасном дне, Джейн поднялась из-за стола. Холодно роняя слова, она процедила:

– Никто не может обвинить меня в поспешности или неуважении.

Широкими шагами выйдя из столовой, она приостановилась на пороге, распорядившись, чтобы Барклай велел подавать к подъезду экипаж.

Оказавшись в своей крохотной спальне, в которую ее изгнали после того, как Десмонд и Хлорис заняли хозяйские покои, Джейн с наслаждением сорвала с себя черный бомбазин. Распахнув створки платяного шкафа, она отодвинула в сторону мрачные черные наряды и извлекла на свет дневной платье из серой саржи. Резкими движениями Джейн принялась его надевать. Ее уже тошнило от черного цвета, и она пообещала себе, что больше никогда не натянет траурную одежду, что бы при этом ни говорили Десмонд и Хлорис.

Неблагодарное создание!

Сердито фыркнув, Джейн поправила платье и повернулась к зеркалу.

Только не говори мне, что мечтаешь походить на одну из тех вдов, которые выказывают покойному супругу минимум уважения.

Расчесав и уложив волосы, Джейн нахмурилась, разглядывая серую саржу. В общем, она выглядела немногим лучше черного бомбазина. Не такая строгая, но все равно ужасная. Вздохнув, Джейн отвернулась от зеркала и вышла из комнаты, утешаясь хотя бы такой маленькой победой, первым шагом на пути к себе прежней… пусть даже совсем крошечным шагом.

Она решительно прошла по коридору, намереваясь разбудить девочек, но тут же замедлила шаг, заметив Хлорис, выходящую из спальни. На голове у нее была несуразная конструкция из перьев и лент, которая в сочетании с нахмуренной физиономией выглядела попросту нелепо.

– Я вижу, ты пренебрегла моими пожеланиями, – бросила Хлорис.

В ответ Джейн лишь воинственно вздернула подбородок.

– Мне придется обсудить эту тему с Десмондом, когда он вернется из клуба, – пригрозила Хлорис, и одно из перьев, нависавшее над самым ее носом, смешно задрожало.

Губы Джейн сложились в язвительную улыбку.

– Вне всякого сомнения, тебе придется подождать. Очевидно, это случится еще нескоро. Говоришь, Десмонд сейчас в своем клубе?

Она прикусила язык, чтобы не сказать больше. Например, о том, что он ищет случайные связи на стороне.

– Да, – презрительно скривилась Хлорис. – В клубах джентльмены заводят полезные знакомства. А Десмонд – ловкий, удачливый коммерсант. В следующем году он надеется получить политическое назначение.

– В самом деле? – с подчеркнутой небрежностью отозвалась Джейн, постаравшись не поморщиться при мысли о том, что Десмонд может обрести влияние. Подойдя к двери в комнату Бриони, она взялась за дверную ручку. – Я разбужу девочек и отвезу их на прогулку.

И постараюсь получить при этом удовольствие.

Коротко кивнув невестке на прощание, Джейн приказала себе забыть, хотя бы ненадолго, о том, что впереди ее ждет бесконечная череда унылых, однообразных будней, которая может прерваться лишь тогда, когда Мэттью достигнет совершеннолетия. Леди Гутри попыталась представить, что она не превратилась в служанку, которой помыкают, и которую унижают родственники, и которой нечего ждать от жизни и не на что надеяться.

Глава 8

– Разве это не мило? – пробормотал Сет, стараясь, чтобы в его голосе прозвучали жизнерадостные нотки.

Он посмотрел на сестру, сидевшую рядом с ним. В платье из желтого муслина с цветочным узором и шляпке в тон Джулианна походила на солнечный лучик – единственный проблеск света в унылый, пасмурный день.

Обнаружив, что он стал предметом пристального внимания, Сет уже жалел, что согласился сопровождать сестру во время прогулки по Роттен-роу[11], а не занялся чем-нибудь более полезным. Слухи уже поползли по городу. Широко открытые глаза на лицах, исполненных деланого воодушевления, головы, склоненные друг к другу в оживленных пересудах. Сет старательно избегал выделять кого-либо взглядом, чтобы никому не пришло в голову затеять с ним беседу. Хоть Рутледж и дал себе слово, что сегодня же начнет искать себе супругу, он вовсе не горел желанием вступать в пустопорожние разговоры, особенно когда все встречные разглядывали его изуродованное лицо так, словно он был любопытным экземпляром насекомого, помещенным под микроскоп.

Сет неловко поерзал на сиденье, отводя взгляд от розовощекой матроны, которая толкнула локтем сидевшую рядом с ней девицу и пухлым, украшенным драгоценными камнями пальцем указала в его сторону. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы угадать, о чем они разговаривают. Сет Рутледж, второй сын графа, офицер, сущее ничтожество… стал важной персоной. Теперь он был заветным призом для мамаш из высшего общества.

Перед его внутренним взором вдруг ярким пламенем вспыхнул образ его золотой Авроры. Сет вспоминал ее всю ночь напролет. Невзирая на все свои клятвы сохранять равнодушие, ломал голову над тем, что же на него нашло, почему он позволил ей уйти. С того момента, когда женщина в последний раз пробуждала чувства в его душе, прошли долгие годы. А он отпустил ее…

Ему следовало броситься следом, познакомиться с ней, овладеть ею и, не исключено, даже сделать ее своей содержанкой. Сет по-прежнему ощущал на губах привкус ее поцелуя, пьянящий и странно нежный, совершенно безыскусный и какой-то по-детски трогательный, абсолютно не свойственный куртизанкам и опытным дамам, что посещали сборища у Флер.

– «Мило» не подходит для описания того, что я чувствую, Сет. – Голос Джулианны вывел его из задумчивости. – У меня просто нет слов, чтобы выразить, как я благодарна тебе за то, что ты взял меня с собой в Лондон.

Сет покосился на сестру. Она смотрела прямо перед собой. Глаза ее были пусты. Как всегда. А вот улыбка сверкала ярче солнечных зайчиков на волнах Средиземного моря. В это самое мгновение Сет вдруг понял, что его усилия не были напрасными. Подумаешь, прогулка в экипаже или скорая женитьба! Для своей сестры он сделает все что угодно, чего бы ему это ни стоило. Он чувствовал себя в неоплатном долгу перед Джулианной.

– Не за что. Я бы скучал без тебя. И разве я смогу выбрать невесту без твоей помощи?

– Ох, Сет!

Джулианна нахмурилась. Ее глаза смотрели куда-то поверх его плеча. Именно это отсутствующее выражение ее лица и доставляло Сету невыносимую боль, как будто резало ножом по сердцу всякий раз, когда он видел его. Хотя с того трагического дня минуло много лет, рана в его душе по-прежнему кровоточила. Сет просто не мог относиться к тому, что тогда произошло, как к несчастному случаю. Ему этого не позволяла совесть. И слова отца.

– Только ты сам можешь решить, на ком тебе жениться, – сказала Джулианна. – Ищи ответ в своем сердце, а не в моем.

Сет поморщился. Какая сентиментальность! Его сестра была и осталась невинной и наивной. Окружающий мир и, в частности, высшее общество не оказали на нее порочного действия, не запятнали ее душу. Это была одна из причин, по которым он любил Джулианну. И Сет намеревался любой ценой уберечь в ней эту святую невинность. Его женитьба станет первым шагом на пути к этому.

– Мой выбор в равной мере важен для нас обоих.

Джулианна сухо рассмеялась, словно древняя, многоопытная старуха.

– Не понимаю почему. В конце концов, женишься ведь ты, а не я.

Сет открыл было рот, чтобы ответить, но тут же передумал. Нет смысла объяснять ей, что это она подтолкнула его к такому решению. Джулианна просто не поймет его. Впрочем, довольно и того, что он это понимал.

Вернувшись из-за границы, Сет узнал, что Альберт умер, и это было очень плохо уже само по себе. Но при воспоминании о том, что его сестра осталась одна, причем была совершенно беззащитна перед их кузеном Гарольдом, который не давал ей покоя, у Сета до сих пор кровь стыла в жилах. Он просто обязан был жениться. Жениться на той, кто станет ухаживать за Джулианной в том случае, если с ним что-нибудь случится. На той, кого он сможет уважать, кому решится доверить жизнь и благополучие своей сестры. Наверняка найдется женщина, которая выйдет за него замуж, соблазнившись его посулами. Это будет брак, основанный на уважении. На чувстве долга. Брак, лишенный любви.

Однажды Сет уже любил. И этого оказалось вполне достаточно. Он больше не сваляет дурака. Больше никогда не позволит себе нуждаться в женщине. Брак, в основе которого лежит не любовь, а уважение – кроме этого, ему ничего не нужно. Но Сет опасался, что добиться желаемого будет весьма нелегко.

– Мне остается лишь надеяться, что тебе повезет и ты женишься на той, кого полюбишь. – Джулианна помолчала и тихонько вздохнула. – Я помню, каким ты был, когда влюбился…

– Не надо, – перебил ее Сет, крепче сжимая вожжи.

– Эта рана все еще саднит, верно? А я надеялась, что ты сумел забыть и простить…

– Сумел. Но это не значит, что я вновь позволю нелепым сантиментам взять надо мной верх. Это хорошо для… – Сет вдруг оборвал себя на полуслове, разглядев в приближавшемся экипаже смутно знакомое лицо.

– Сет, что случилось?

– Это же… – Его голос сорвался.

Он пристально вглядывался в лицо женщины, пробудившей не самые приятные воспоминания, таившиеся в выжженных уголках его души.

– Что там такое? – не унималась Джулианна.

Джейн. Она, конечно, изменилась за эти годы, но Сет сразу узнал ее, потому что эти глаза, постоянно меняющие цвет и выражение, он распознал бы с любого расстояния среди тысяч других. Ее каштановые волосы и кремовая кожа тоже остались прежними. А вот черты лица стали более угловатыми, и благодаря этому она живо напомнила ему Маделин. Теперь у Джейн было тело взрослой женщины. Полные груди распирали ткань строгого платья с воротником под горло, не столько скрывавшего, сколько выставлявшего на всеобщее обозрение достоинства ее фигуры. У Сета вспотели и зачесались ладони.

В его памяти Джейн осталась прежней – неуправляемой, непослушной девчонкой, чей смех при любых обстоятельствах вызывал у него улыбку.

– Сет? – упавшим голосом позвала его сестра, и в ее тоне проскользнули горестные нотки.

– Это Джейн Спенсер, – медленно растягивая слова, ответил он, и его взгляд метнулся к трем девочкам, сидевшим вместе с ней в переполненном экипаже.

Это ее дочери? Мысль о том, что у Джейн есть дети и, следовательно, супруг – мужчина, которому дозволено руками и губами ласкать эти роскошные груди в любое время дня и ночи, – тяжелым камнем легла ему на сердце.

Но при ближайшем рассмотрении Сет решил, что старшая девочка выглядит слишком взрослой, чтобы быть ее дочерью. Джейн была на два года младше его, значит, сейчас ей двадцать шесть. А девчонке рядом с ней на вид было не меньше тринадцати. Да и две другие выглядели не намного младше.

– Джейн?! – с радостным удивлением воскликнула Джулианна, напомнив Сету о том, что она всегда привечала старшую сестру Маделин и ходила за ними следом, когда Сет и Джейн бродили по окрестностям.

Славные добрые деньки… До несчастного случая.

– Да, – ответил он.

– Я слышала, что она вышла замуж. Полагаю, сейчас она леди Гутри.

Леди Гутри. Сет поморщился, чувствуя, как у него на сердце вновь шевельнулся тяжелый камень. Рутледж смотрел на замужнюю даму, которая некогда была спутницей его детских игр. Джейн Спенсер, или как там ее теперь величали, превратилась в лакомый кусочек. Не писаная красавица, но чувственная женщина, один вид которой заставлял мужчин думать о постели… И надо же, какому-то ублюдку повезло настолько, что он вкусил ее первым.

И вдруг воспоминания о ней – о полной жизни девчонке – обрели новые тона. Тона, о которых Сет раньше даже не догадывался. Перспектива избавить Джейн от старушечьего платья и дать волю рукам, исследуя выпуклости и изгибы ее тела, узнать, какова она на вкус, понять, не приняла ли та детская живость, что была ей свойственна, иные формы – вдруг поманила его, соблазняя и причиняя сладкие муки.

– Пожалуйста, давай поздороваемся с ней, Сет!

– Не думаю, что…

Но было уже слишком поздно – Джейн заметила их.

Ее глаза широко распахнулись, а на щеках выступил жаркий румянец – она, без сомнения, вспомнила, как печально закончились отношения между ними.

Под взглядом Сета Джейн занервничала и что-то сказала кучеру, изящным жестом показав, что он должен развернуть экипаж.

«Неужели вид моего изуродованного лица вызывает в ней такое отвращение?»

Оттого, что Джейн пыталась избежать встречи с ним, Сета охватила досада. Он щелкнул вожжами, и их фаэтон покатил быстрее, не давая возможности кучеру Джейн развернуть экипаж.

– Миледи, – чопорным кивком поприветствовал Джейн Сет, и его голос ледяным холодом прокатился в промозглом воздухе.

Она коротко кивнула в ответ.

– Лорд Сент-Клер, леди Джулианна, – произнесла леди Гутри негромко и словно бы испуганно.

Очевидно, Джейн уже знала о том, что он вернулся и унаследовал титул. Так же, как для ее отца и сестры, титулы и чины значили для нее все. Губы Сета искривились в презрительной усмешке, отчего его шрам натянулся, причиняя боль.

Ладонь Джейн метнулась к руке младшей девочки, нетерпеливо ерзавшей на сиденье рядом с ней. Указав на каждую из них, женщина сказала:

– Позвольте представить вам моих племянниц: мисс Далия Биллингз, мисс Айрис Биллингз и мисс Бриони Биллингз.

Сет кивнул в ответ, едва удостоив девочек взглядом и почти не слушая сестру, которая рассыпалась в изысканных комплиментах. Он же сосредоточил внимание на Джейн.

– Весьма польщена, милорд! – резким, визгливым голоском произнесла старшая девочка, отвлекая Сета от созерцания Джейн.

Сама же она разглядывала его с беспримерной наглостью, словно дебютантка, которая ищет мужа.

Тут же забыв о присутствии девочки, Сет вновь перевел взгляд на Джейн и обнаружил, что она смотрит на Джулианну с сожалением. Он давно привык к жалости, с которой люди взирали на его сестру. За время его отсутствия ничего не изменилось. И очередной взгляд лишь усугублял его чувство вины перед ней. Но во взгляде Джейн было кое-что еще. Нечто большее. Нечто искреннее. Нечто такое, чему Сет не мог позволить себе поверить.

– Сколько лет прошло, Джулианна, – вывел Сета из задумчивости голос Джейн, куда более глубокий, нежели он помнил, и теплый, как ласковое солнце.

Неужели ее уста всегда были такими манящими? А нижняя губа походила на сочную мякоть манго? Сейчас ему ничего так не хотелось, как ее отведать.

– Знаешь, если бы я встретила тебя на улице, то, наверное, не узнала бы. Ты превратилась в прелестную женщину.

Джулианна просияла, и ее глаза, казалось, заискрились.

– В самом деле?

– Да, – подтвердила Джейн. – Я помню, как часто ты жаловалась на морковный цвет своих волос, а теперь они приобрели оттенок червонного золота.

Джулианна ахнула.

– Правда? Мне об этом никто не говорил. – Она порывисто повернулась к брату. – Ты тоже так думаешь, Сет?

При виде восторга на лице сестры у него перехватило дыхание. Как мало, оказывается, надо, чтобы вызвать у нее улыбку, а ведь ему даже не пришло в голову вслух высказать то, что он тоже заметил. Очередной признак того, что Джулианне нужны женское внимание и поддержка.

– Да, я тоже так думаю.

– Ох, Джейн, – радостно защебетала Джулианна, – я так скучала по тебе все эти годы! Теперь, когда наши пути пересеклись, я надеюсь, что мы сблизимся.

Джейн метнула испуганный взгляд в Сета, и ее голос дрогнул и зазвенел, как натянутая струна, когда она ответила:

– Я бы тоже этого хотела.

Сет сглотнул неожиданно подступившую к горлу горечь. Раньше Джейн и его сестра были очень дружны – почти так же, как он сам и Джейн. Это продолжалось до тех пор, пока его отец не стал держать Джулианну взаперти, обращаясь с ней как с калекой.

– Быть может, ты придешь к нам на чай? – предложила Джулианна.

Джейн в упор взглянула на Сета. Ее соблазнительные губы приоткрылись, но она промолчала.

– Да, – подхватил он, сам не понимая, что заставило его поддержать приглашение Джулианны. – Действительно, приходи.

Сет смог оставить прошлое позади, но это вовсе не означало, что он горел желанием возобновить дружбу, которой лучше оставаться лишь в воспоминаниях. Особенно когда другом является замужняя дама, губы которой неудержимо влекут его к себе, и он мечтает, как коснется их своими губами, а потом…

Стиснув зубы, Сет напомнил себе о том, что его желания не имеют никакого значения. Он должен позаботиться о счастье сестры. У нее и так слишком мало радостей в жизни. И если общество Джейн доставит Джулианне удовольствие, что ж, так тому и быть. Он не станет отказывать ей в такой малости, в сущности, совершенно безобидной.

– Это очень мило с вашей стороны. Но, боюсь, Джейн не сможет принять ваше приглашение, – со злорадным наслаждением произнесла старшая девочка, та самая, что обладала нахальным взглядом. – Она носит траур, и папа говорит, что ей не следует делать визиты.

– Ох, Джейн, – пробормотала Джулианна. – Я ничего не знала. Мне ужасно жаль!

Сет окинул Джейн внимательным взглядом, про себя отметив, что ее щеки и шея покраснели. Хоть он и приказал себе угомониться, но тут же принялся оценивать ее в свете вновь открывшихся обстоятельств – в качестве свободной женщины, вдовы. Сет считал, что вдовы всегда готовы к флирту. Но только не в этом случае. И не имеет значения то, что один вид Джейн возбуждал его, заставляя страстно мечтать о том, как он снимет с нее это чопорное, наглухо застегнутое платье, чтобы узнать, как далеко распространился румянец…

– Благодарю за напоминание, – сказала Джейн, окинув племянницу многообещающим взглядом прищуренных глаз. – Но с тех пор, как скончался мой супруг, минул целый год. Я уже вполне готова вернуться в свет.

Девочка вызывающе поджала губы, так что они превратились в тонкую полоску.

– Вот как, – с надеждой произнесла Джулианна. – Значит, мы договорились: ты придешь к нам на чай на этой неделе, и это не будет нарушением приличий.

– С удовольствием, – ответила Джейн.

Племянницы, сидевшие рядом с ней, готовы были испепелить ее взглядами.

– А как же мы? А наши уроки? – пропищала младшая, Бриони, ноздри которой раздувались от негодования.

Сету пришлось изменить первоначальное мнение об этих девочках, наряженных в украшенные кружевами и лентами платьица. Пусть ему нечасто приходилось иметь дело с детьми, но эта стайка подрастающих представительниц прекрасного пола напомнила ему банду пиратов, с которыми его однажды свела судьба.

– Один день вы прекрасно обойдетесь и без меня. – Джейн окинула девочек повелительным взглядом, словно бросая им вызов.

А потом подняла глаза и встретилась взглядом с Сетом. Ее пухлые губы сложились в натянутую улыбку, и она, задрав очаровательный носик, высокомерно уставилась на него.

Сет в свою очередь пристально и жадно оглядел ее с головы до ног, такую холодную и равнодушно-вежливую; она была словно мраморная статуя, не имеющая ничего общего с тем образом, который сохранила его память. В Джейн не осталось и следа от той полной жизни, неуправляемой девчонки, которая купалась вместе с ним в озере, лазила по деревьям в его фамильном саду и собирала веточки остролиста.

Нет, та девчонка ушла, осталась в прошлом. Если вообще когда-либо существовала.

Глава 9

Осторожно сжимая в пальцах хрупкую чашечку веджвудского фарфора[12], Джейн изо всех сил пыталась поддерживать беседу с оживленно болтавшей Джулианной.

Ограничиваясь восклицаниями и немногословными комментариями в нужных местах, она силилась понять, почему рискнула навлечь на себя гнев родственников ради того, чтобы сейчас сидеть в гостиной городского особняка лорда Сент-Клера.

Если Десмонд или Хлорис вернутся домой и обнаружат, что девочками вместо их невестки занимается Анна, им будет что сказать ей по этому поводу. Крепко стиснув пальцами подлокотник своего кресла, Джейн постаралась выбросить мысли об этом из головы.

Услышав звук открывающейся двери, она быстро подняла глаза. В комнату вошла горничная, держа в руках поднос с печеньем. Ребекка, компаньонка Джулианны, поднялась на ноги, чтобы взять у нее угощение.

Джейн со вздохом откинулась на спинку кресла, испытывая странную смесь облегчения и разочарования. Она все-таки получила ответ, который искала. Причем такой, которого старалась избежать. Легонько качнув головой, Джейн сделала глоток горячего чая. Нужно смотреть правде в глаза: она сидела в гостиной городского особняка графа Сент-Клера только ради того, чтобы вновь увидеть Сета. Джейн умирала от желания увидеть его. Пусть мельком. Пусть даже он взглянет на нее так, как смотрел в парке – так же холодно. Как на пустое место.

Она все равно хотела увидеть его. Ей запомнилось, каким она увидела его у мадам Флер. Глаза Сета сверкали, горя желанием – желанием обладать ею. Джейн опять тряхнула головой. Только не ею. У него никогда не возникнет желания обладать ею.

– Я так рада, что ты смогла прийти к нам сегодня. – Джулианна подалась вперед, и ее голос смягчился, когда она добавила: – Я уважаю твое стремление должным образом оплакать память своего супруга. Ты очень его любила?

Джейн едва не подавилась печеньем. Ей даже пришлось прополоскать горло большим глотком чая.

– Этот союз устроили мои родители. Лорд Гутри и я… мы не были близки.

– Вот как!

Джулианна откинулась на спинку кресла; она явно была удивлена. Джейн ощутила ее разочарование так же остро, как если бы сама его испытала. Почему-то она чувствовала себя так, словно подвела или предала Джулианну. Еще девчонками они мечтали о том, как выйдут замуж за доблестных рыцарей и будут счастливо жить в замках по соседству.

Разумеется, Джейн не признавалась Джулианне в том, что именно ее брат был героем ее детских грез. Она никому не говорила об этом, храня тайну в своем сердце.

Джейн поспешила сменить тему и вежливо осведомилась:

– Вы уже давно в Городе?

– Почти две недели. – Джулианна вздохнула, выдавая огорчение. – Я давно мечтала приехать в Лондон. Помнишь, как мы представляли, что у нас с тобой будет общий сезон[13]?

Уголки губ Джейн дрогнули в улыбке.

– Помню. А еще мы собирались надеть платья из белого шармеза[14] и отправиться в них к «Олмаксу»[15], – негромко ответила она.

Ни у одной из них не было сезона. Родители Джейн устроили ее замужество безо всякого сезона, воспользовавшись связями нового супруга Маделин, престарелого герцога Элдермонта.

– Да! – Джулианна расхохоталась, а потом устало вздохнула, признавая поражение. – Что ж, я, по крайней мере, наконец-то попала в Лондон. За это надо благодарить Сета. Альберт никогда бы не привез меня сюда. – Ее личико омрачилось. – Но все вышло совсем не так, как я себе представляла. Не то чтобы я не испытывала благодарности к Сету… Я счастлива оттого, что он вернулся. Он единственный, кто принимал мои желания в расчет. Но…

– Но? – спросила Джейн, ожидая продолжения.

– Он буквально душит меня, – призналась Джулианна. – Настаивает на том, что кататься я должна только в парках. Сет не позволяет мне принимать приглашения. – Она сердито скрестила руки на груди, чем напомнила Джейн обиженного ребенка. – Ради чего тогда он вез меня сюда? С таким же успехом я могла бы оставаться в нашем имении.

– Не расстраивайся. – Компаньонка Джулианны на миг оторвалась от вязанья. – Дай своему брату время. Вскоре он поймет, что ты способна постоять за себя и можешь обойтись без его опеки.

Джулианна ответила ей ласковой улыбкой.

– Ребекка – неисправимая оптимистка.

Джейн присела рядом с Джулианной.

– Я уверена, что твой брат станет брать тебя с собой повсюду, как только сезон будет в полном разгаре.

Губы Джулианны сложились в горькую неуверенную улыбку.

– Сет беспокоится о том, как меня примут.

Джейн кивнула, представляя себе прием, который устроит Джулианне высшее общество. Чрезмерно озабоченное собственными активами – внутренними и внешними, – оно отнесется к ней как к бракованному товару.

– Я сказала ему, что меня это совершенно не волнует. – Джулианна с воинственным видом задрала подбородок. – Я не настолько глупа и понимаю, что многие не захотят водить со мной знакомство. Несмотря на то что я являюсь наследницей состояния, я слепа. – Помолчав, девушка облизнула губы. – Тем не менее я хочу получить шанс и воспользоваться им.

Искренность Джулианны тронула Джейн.

– Если кто-то и способен заставить человека раскрыть душу и проявить свои лучшие качества, так это ты.

Ребекка согласно кивнула.

– Наверняка найдется джентльмен, достаточно храбрый для того, чтобы пригласить меня на танец. – Джулианна наклонила голову, подставляя лицо теплым солнечным лучам, проникавшим в гостиную сквозь открытые двери террасы. – Разумеется, мужчина, который захочет потанцевать со мной, должен быть оригиналом…

– Вовсе необязательно, – возразила Джейн. – Ты обаятельна. И красива. А эти качества, насколько мне известно, как раз и привлекают джентльменов.

– Да уж.

Уголки губ Джулианны дрогнули, совсем как у ее старшего брата. Сходство было настолько поразительным, что Джейн ощутила болезненный укол в сердце. Нет, она должна расстаться со своей досадной влюбленностью. Как и с остальными своими детскими мечтами. Причем это следовало сделать еще много лет назад.

– Но оказывается, зрение является еще одним достоинством, которое предпочитают джентльмены.

– Я уже говорила тебе, – вставила Ребекка, не прерывая своего занятия, причем спицы в ее руках мелькали с удивительной быстротой. – Какой-нибудь чурбан с соломой в волосах непременно устремится к тебе, как пчела на мед.

И Джейн, и Джулианна звонко расхохотались.

– И я буду рада его вниманию, – ответила Джулианна, успокоившись. – Слепота научила меня ценить внутренний свет человека. – Она глубоко вздохнула. – Теперь мне остается лишь уговорить Сета отпустить меня на какой-нибудь званый вечер, чтобы я могла наткнуться на джентльмена, обладающего этим внутренним светом.

Джейн задумчиво взглянула на Джулианну. Ее поражала решимость этой девушки устроить свою судьбу и получить удовольствие от жизни, несмотря на чудовищные тяготы. Глядя на нее, Джейн лишь укрепилась в желании отвоевать кусочек счастья и для себя.

– Сегодня вечером Сет отправляется в Воксхолл[16], – поведала ей Джулианна, и в ее голосе прозвучали горестные нотки. – Разумеется, он уверяет, что я не могу к нему присоединиться, потому что это будет неприлично. – Она скорчила недовольную гримасу, показывая, что об этом думает.

– Воксхолл? – пробормотала Джейн, думая о недавно открытом театре на свежем воздухе.

Это было превосходное место для тайных встреч предосудительного толка.

Быть может, Сет потому и намеревался отправиться в Воксхолл без сестры, чтобы на досуге устроить тайное свидание. Можно не сомневаться, что и к мадам Флер он приходил с той же целью. Не исключено, что после ухода Джейн он все-таки получил то, что искал. Воксхолл с его тускло освещенными тропинками служил идеальным местом для подобного времяпрепровождения. Даже приходя туда в большой компании, в сопровождении дуэний, неусыпно приглядывавших за своими подопечными, дамы ухитрялись затеряться на полутемных дорожках вместе со своими молодыми кавалерами.

Больше не в силах сдерживаться, Джейн полюбопытствовала:

– Это будет первый визит твоего брата в Воксхолл после того, как вы приехали в Лондон?

– Полагаю, что да. Вчера он случайно встретился со старым знакомым, который и пригласил его туда. Как мне представляется, у мистера Манчестера есть сестра, с которой Сет хотел бы повидаться.

– Сестра? – эхом откликнулась Джейн, машинально отламывая крошечные кусочки печенья и отправляя их во внезапно пересохший рот.

– Да, – горестно вздохнула Джулианна. – Поскольку в этом сезоне Сет твердо вознамерился найти себе супругу, он пытается обзавестись нужными знакомствами. – Уголки ее губ дрогнули. – Счастливчик!

Джейн очень осторожно опустила блюдце обратно на поднос и проглотила остатки печенья. Она пыталась придумать подходящий ответ на только что услышанные новости, но не могла подобрать нужных слов. Сет приехал в Лондон, чтобы сочетаться браком. Чему тут удивляться? Женитьба – вполне естественный выбор для любого состоятельного джентльмена.

Молчание затягивалось, и Ребекка оторвалась от своего вязанья и с любопытством взглянула на гостью, выразительно приподняв брови.

Надо было как можно скорее заполнить неловкую паузу, и Джейн предприняла отчаянную попытку заговорить.

– Я… – Ее голос дрогнул и сорвался. Откашлявшись, она продолжила: – Думаю, Сет без труда найдет себе достойную пару. Самая большая трудность, которая его ожидает, – это выбор среди множества дебютанток, выходящих в свет в этом сезоне.

Не говоря уже о тех, что не сумели выйти замуж в сезоне прошлом. Или позапрошлом. А также о вдовах, которыми изобиловал Лондон и которые стремились заполучить себе нового мужа. Сердце у Джейн упало. Святые угодники, такого соперничества ей не выдержать!

Соперничества? Эта мысль ударила ее, словно обухом по голове. Джейн не собиралась искать себе нового супруга. Особенно если учесть то, что родственники держали ее взаперти, не выпуская из дому под предлогом траура, и с превеликим удовольствием использовали в качестве бесплатной рабочей силы. Кроме того, ей следует думать о Мэттью. Кто-то ведь должен ожидать его здесь, чтобы он мог приезжать в Лондон на каникулы.

– Боюсь, Сет чрезвычайно разборчив, – проворчала Джулианна. – У него неоправданно большие запросы.

– В самом деле?

Джулианна умолкла, задумчиво покусывая нижнюю губу. Наконец девушка призналась:

– Он рассчитывает, что мы с его женой понравимся друг другу.

– Вот как. – Джейн растерянно заморгала. – Что ж, твой брат очень внимателен и заботлив, раз…

– Нет, ты не понимаешь. Это главное и чуть ли не единственное его требование. Сет хочет жениться на леди, которой понравлюсь я.

Ошеломленная гостья молча уставилась на Джулианну. Джейн была в смятении, не зная, что сказать. То, что мужчина хочет лишь того, чтобы его избранница полюбила его сестру, действительно было очень необычно.

Словно прочитав ее мысли, Джулианна пояснила:

– Я понимаю, все это звучит странно, но когда мой брат вернулся домой, он узнал, что Альберт умер, а наш кузен прилагает максимум усилий, чтобы Сета официально признали мертвым. Мы ведь даже не знали о том, что его перевели служить в Китай. Я полагала, что он все еще сражается с пиратами и работорговцами у побережья Африки.

– Расскажи леди Гутри обо всем! Расскажи, каким подлецом оказался Гарольд! – воскликнула со своего места Ребекка, заработав вязальными спицами с неожиданной яростью, словно шарф, над которым она трудилась, и был этим ненавистным Гарольдом.

Джулианна пригладила ладонью волосы, уложенные в элегантную прическу, и лишь легкое дрожание ее пальцев выдавало, каких усилий стоили ей следующие слова.

– Гарольд подал прошение о том, чтобы меня изолировали от общества.

– Изолировали от общества?! Он хотел отправить тебя в психиатрическую лечебницу?! – воскликнула Джейн вне себя от гнева.

Джулианна кивнула, заправив выбившуюся прядь за ухо.

– Но ведь слепота не является психическим расстройством! – Мысль о несправедливости, которой могла подвергнуться Джулианна, заставила Джейн сжать кулаки. Тем более что совершить подлость намеревался не кто иной, как член ее семьи.

Джулианна с деланым равнодушием повела плечиком.

– Гарольд хотел, чтобы я ему не мешала. И он, скорее всего, преуспел бы в своих планах, если бы Сет не вернулся вовремя.

– Мерзавец!

– Теперь ты понимаешь, почему мой брат решительно настроен жениться на женщине, которая сможет меня полюбить?

Джейн нахмурилась и покачала головой.

– Не вижу связи…

– Он должен быть уверен в том, что его жена будет ухаживать за мной и защищать меня, если с ним что-нибудь случится.

Джейн медленно кивнула, соглашаясь. Сет не имел желания жениться, но собирался вступить в брак исключительно ради сестры. Несомненно, опыт общения с семьей Джейн навсегда отбил у него тягу к семейной жизни. Джейн никогда не забудет его лицо, полное любви и решимости, в тот день, когда Сет ворвался в их столовую, выкрикивая имя Маделин и расшвыривая в стороны лакеев, пытавшихся остановить его. Он был уверен, что ее сестру держат взаперти, что некая сила – а вовсе не ее собственное непостоянство – помешала их назначенной встрече.

Он ошибался. Никто не заставлял Маделин отказываться от него, кроме ее желания выйти замуж за человека с громким титулом, богатого и влиятельного – короче говоря, отнюдь не за второго графского сына, которому предстояло служить на флоте. Домик на берегу и ничтожное жалованье лейтенанта едва ли могли побудить Маделин пойти против воли отца и сбежать с Сетом под венец.

Джейн и представить себе не могла, что тот непреклонный мужчина, которого она встретила в парке, вновь попадется на эту удочку. Под его холодным взглядом, дополненным немногословной ледяной вежливостью, у нее кровь стыла в жилах. Нежные чувства были навсегда потеряны для него.

Неожиданно бронзовые часы на каминной полке разразились нежным колокольным звоном. Джейн встала.

– Я вынуждена вас оставить.

Вне всякого сомнения, Анне уже понадобилась передышка после общения с девочками.

Джулианна торопливо схватила тросточку с серебряным набалдашником, прислоненную к креслу рядом с ней.

– Я так рада, что ты пришла к нам сегодня! Должно быть, само провидение послало нам встречу в парке.

– Пожалуй, – с улыбкой ответила Джейн, испытывая острое разочарование оттого, что ей не довелось повидаться с Сетом.

Джулианна шагнула вперед, легонько постукивая тросточкой по полу перед собой. Эта комната явно была ей незнакома.

– Позволь проводить тебя.

Джейн взяла девушку под локоть. Ребекка убрала вязанье в корзинку и последовала за ними. Но едва они успели перешагнуть порог и выйти в коридор, как в воздухе раскатисто прозвучал баритон.

– Добрый день, леди!

Знакомый голос обдал Джейн ласковым теплом, словно она сделала глоток хорошего бренди, и внутри у нее стало горячо.

– Сет! – радостно воскликнула Джулианна.

Джейн застыла, встретив взгляд его темных глаз и надеясь, что выглядит куда более собранной и спокойной, нежели чувствует себя на самом деле. Она хотела увидеть его, но сейчас, глядя на мужчину с холодным взглядом, застывшего в чопорной неподвижности, вдруг ощутила, как больно заныло у нее сердце.

Ей хотелось, чтобы он смотрел на нее иначе, чтобы в его глазах светилось хоть какое-то чувство. Хотелось, чтобы в угловатых чертах его лица промелькнула хотя бы тень эмоций. Эмоций, напомнивших бы ей о мальчишке, который (Джейн была в этом совершенно уверена) по-прежнему живет в нем. Она не сомневалась, что та страсть, которая некогда подвигла Сета ворваться в столовую ее родителей, подогреваемая любовью к женщине, пренебрегшей им, все еще тлеет в его душе под этой неприветливой оболочкой.

Джейн невыносимо было думать о том, что в нем более не осталось и следа от прежнего пылкого юноши. Что ее семья погубила его.

На лице Сета ничего не отражалось.

Мальчишка, полюбить которого ей было так легко, исчез. Прожитые годы унесли его с собой. Сет посмотрел на Джейн холодным, невыразительным взглядом, а потом легонько коснулся ее руки и поклонился.

Наверное, глупо было надеяться, что она прочтет что-нибудь в его глазах, когда он взглянет на нее.

Глава 10

Сет не мог оторвать взгляд от Джейн. Она была одета в очередное унылое серое платье, еще более ужасное, чем предыдущее. Тем не менее при виде нее, как и в парке, его охватила неудержимая радость.

Он не знал, что удерживает его на месте, в то время как по правилам этикета ему следовало извиниться и ретироваться к себе в кабинет, а впредь стараться избегать ее, как он обещал себе в том случае, если она решит составить компанию его сестре.

– Джейн заглянула ко мне на чай, – пришла на помощь брату Джулианна.

Склонившись над рукой гостьи, Сет постарался придать своему лицу безразличное выражение, чтобы она не дай бог не заподозрила его истинных чувств, когда он поднимет на нее глаза.

– Да. Понятно.

Совершенно очевидно, что он ничего к ней не испытывал. Никаких нежных чувств, во всяком случае. Та симпатия, которую он испытывал к Джейн в детстве, умерла давным-давно, в тот самый день, когда ее семья вышвырнула его из своего дома, будто шелудивого щенка.

– Лорд Сент-Клер. – Джейн наклонила голову в знак приветствия в чопорной, исполненной достоинства манере.

Ее голос обдал Сета холодом, когда она вырвала у него свою ладонь. Перед ним стояла безукоризненная матрона из высшего общества. Она ничуть не походила на ту восторженную девчонку, что когда-то с душераздирающими воплями подпрыгивала у него на плечах, – худую как спичка девчонку, которой Сет позволял топить его в озере просто потому, что это доставляло ей такое удовольствие. Он впился взглядом в ее лицо, ища черты той девочки, и был странным образом разочарован, не найдя их. Джейн повзрослела и превратилась в лакомый кусочек, но огонь в ее душе погас.

– Леди Гутри, рад видеть вас вновь, – вежливо отозвался Сет. – Надеюсь, визит оказался приятным? – Вопрос прозвучал довольно невинно, но даже он сам уловил в своем голосе напряжение, щедро приправленное подозрением и желанием убедиться в том, что Джейн не было скучно с Джулианной. И что она не обращалась с его сестрой как с неполноценным существом, подобно многим дамам из высшего общества.

– Что касается меня, я прекрасно провела время, – заговорила Джулианна. – Джейн меня просто очаровала. Мы с ней больше не должны прерывать общение.

Сет вопросительно выгнул бровь и окинул Джейн изучающим взглядом, задержавшись на упругой выпуклости ее груди, вздымавшейся и опадавшей в такт ровному дыханию. Почувствовав возбуждение, он отвел глаза. Глядя поверх головы Джейн, Сет глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и вновь дал себе клятву избегать ее общества.

– Разумеется, не должны, – согласился он с сестрой, но безразличие в его голосе говорило само за себя, когда он украдкой покосился в сторону коридора, намереваясь улизнуть при первой же возможности.

Улыбка на губах Джейн задрожала и растаяла при виде столь явного равнодушия.

А сестра Сета продолжала щебетать легко и непринужденно, что являло собой разительный контраст с напряжением, разлитым в воздухе.

– Должна сказать тебе, Сет, что Джейн пришла в негодование, когда узнала, что ты не берешь меня с собой в Воксхолл сегодня вечером.

Джейн ахнула, чувствуя, как краска смущения заливает ее лицо.

– Вот как?

Нахальная девчонка! Сет вперил в Джейн выразительный взгляд, от которого моряки бегали по вантам, как ужаленные.

Но Джейн лишь еще выше вздернула подбородок. Да, она на самом деле превратилась в светскую даму – высокомерную и скорую на осуждение, торопится сунуть свой нос в дела, которые никоим образом ее не касаются.

– Я от всей души надеюсь, что в данную минуту мой брат не испепеляет тебя сердитым взглядом, Джейн, – раздражающе жизнерадостным тоном продолжала Джулианна. – Не позволяй ему запугать тебя.

– Не вижу причин, по которым наша светская жизнь должна занимать леди Гутри, – вставил Сет обманчиво мягким тоном, если учесть раздражение, которое его охватило.

Джейн гневно уставилась на него своими яркими глазами. Если бы у нее предательски не задрожали губы, Сет решил бы, что она пропустила его колкость мимо ушей.

Он, не дрогнув, встретил ее взгляд, стараясь не сосредотачиваться на губах Джейн, особенно на нижней, что так соблазнительно подрагивала. Пусть ее семейка вышвырнула его за порог, как бездомного щенка, но щенок вырос в бойцовского пса. И он заставит ее признать это, даст ей понять, что подобные вещи более ничего для него не значат и он не станет принимать их близко к сердцу. Он больше никому не позволит обрести власть над ним.

– Сет, будь повежливее! – взмолилась Джулианна, глядя в его сторону.

– Уже поздно, – пробормотала Джейн и посмотрела на лестницу за его спиной, словно помышляя об отступлении.

– Позвольте мне проводить вас, – услышал Сет собственный голос, прежде чем успел сообразить, для чего ему это понадобилось. Обращаясь к сестре, он добавил: – Почему бы тебе не привести себя в порядок, Джулианна? Тогда я мог бы отвезти вас с Ребеккой отведать мороженого.

– Ой!

Лицо Джулианны озарилось восторгом. Повернувшись к Джейн, она торопливо попрощалась с ней, взяв с нее обещание снова их навестить.

Сет смотрел, как поспешно удаляются прочь Ребекка с Джулианной, и у него заболела шея от напряжения, поскольку он прекрасно сознавал, что пообещал сестре отвезти ее в кафе только потому, что хотел остаться с Джейн наедине.

Нахмурившись, он взял гостью под руку и повел ее по длинному коридору. Подметки его сапог звонко цокали по начищенному паркету.

– Значит, вы намерены вновь нанести нам визит? – спросил Сет.

Остановившись посреди коридора, Джейн подняла на него завораживающие глазищи.

– Именно так я и сказала.

– Простите меня, – пробормотал Сет. – Мне трудно в это поверить.

– Почему? – поинтересовалась Джейн, и в ее глазах зажегся вызов.

– Светские дамы производят на меня впечатление весьма занятых особ.

Во всяком случае, слишком занятых собой, чтобы водить дружбу с его сестрой.

– У меня всегда найдется время для Джулианны, – заверила его Джейн и, смягчившись, добавила: – Я не похожа на большинство светских дам.

– Вот как? В каком смысле, позвольте уточнить?

Покачав головой, она пробормотала:

– Не обращайте внимания.

– Что?

Джейн поджала губы, так что они превратились в тонкую линию, и решительно тряхнула головой.

– Не припомню, чтобы раньше ты была такой немногословной, Джейн, – сказал Сет.

Ее глаза расширились от изумления, и он понял, что стало тому причиной: впервые за много лет он назвал ее по имени. Ему было приятно произнести ее имя вслух, приятно услышать его звучание. Черт бы его подрал!

– Люди меняются, – заметила Джейн.

– Несомненно, – согласился с ней Сет, поймав себя на том, что не может оторвать глаз от ее спелых губ. От нее. Почему-то ему казалось, что только сейчас он впервые увидел ее.

Глаза Джейн, не карие и не зеленые, а какого-то необычного смешанного оттенка, напомнили ему о горной долине, которую он однажды видел в окрестностях Макао. Сет вспомнил солнечные лучи, купающиеся в прозрачных струях водопада, буйство коричневых и ярко-зеленых тонов вокруг и ощущение мира и покоя, переполнявшее его тогда.

Не думая о том, что делает, Сет провел большим пальцем по губам Джейн, ощущая их мягкость и спрашивая себя, а всегда ли они были такими шелковистыми на ощупь. Его удивляло то, что ему не приходило в голову узнать это раньше… и вдруг захотелось узнать сейчас.

Палец Сета скользнул ниже, по ее подбородку и шее, остановившись на бешено бьющейся жилке у ключицы, и стал лениво повторять рисунок прозрачных тоненьких голубоватых вен.

– Что ты делаешь? – прошептала Джейн, медленно-медленно пятясь, пока стена, в которую она уперлась спиной, не остановила ее отступления.

Сет последовал за гостьей, сокращая дистанцию между ними, и, тесно прижавшись к ней всем телом, уперся руками в панели по обеим сторонам ее головы.

Нежная плоть Джейн прильнула к твердым очертаниям его тела, обволакивая его и тая, словно лава, сползающая в море. Сет едва сдержался, чтобы не застонать от сладостного ощущения. Он мечтал погрузиться в ее податливый жар целиком.

Опустив голову, Сет прижался губами к шее Джейн, к тому самому месту, где под кожей у ключицы проступил слабый рисунок тоненьких голубых вен. Его толкало на это чувство, которое он и сам не смог бы объяснить, безумие, стряхнуть которое он не мог. Джейн достаточно было сказать одно лишь слово, и он овладел бы ею прямо здесь. Позабыв о приличиях и о слугах, затаившихся по углам, Сет задрал бы ее юбки и положил конец этой сладкой пытке.

По телу Джейн пробежала дрожь, когда Сет прикоснулся губами к ее теплой коже, наслаждаясь сладостью ее плоти и лаская ее языком.

На мгновение оторвавшись от ее кожи, он поднял голову и встретил изумленный взгляд. В душе у него царило ошеломление. Сет вновь посмотреть на рот Джейн, на эти пухлые, сочные губы.

Мир перестал для него существовать.

Джейн покачала головой, чувствуя, как загрубевшие пальцы Сета ласково касаются ее кожи, влажной и прохладной в тех местах, где он целовал ее. Женщину вновь закружил вихрь эмоций, как давеча ночью, когда он ворвался в ее мир и потряс его до основания своей близостью, самим фактом своего существования.

Или он поступает так с каждой женщиной, которая встречается ему на пути, подавляя ее своим магнетизмом до такой степени, что она способна думать лишь о нем одном? Руки Сета касались ее тела, губы ласкали ее кожу. Интересно, остальные женщины так же легко становились его жертвами? Совершали такие же глупости, полагая, что уж они-то – единственные и неповторимые?

Неожиданно Джейн захлестнула ревность. Она даже не осознавала, к кому именно она ревнует – к Авроре или к себе самой. И то и другое было бы абсурдом.

Горькое чувство обиды и стыда вскипело у Джейн в груди и подступило к горлу, грозя ее задушить.

– Я… я должна идти, – выдавила она из себя, выскальзывая из объятий Сета и нетвердой походкой направляясь к двери.

Он схватил ее за запястье, стиснув его, словно клещами. Во взгляде Сета вспыхнула уже привычная настойчивость.

– К чему эта холодность, Джейн? Когда-то мы были друзьями, помнишь?

Друзьями… Неужели он так и не понял, что она хотела большего? Что он сам был для нее чем-то гораздо бóльшим, нежели просто другом. Строго говоря, он был для нее всем. Руки Джейн невольно сжались в кулачки. Черт бы побрал его за то, что он ничего не видел, не понимал… и не отвечал ей взаимностью!

Сет крепче стиснул ее руку и притянул Джейн ближе к себе. Слишком близко. А потом уставился на нее гипнотизирующим взглядом, и его бархатные карие глаза согрели ей кровь.

– Ты все забыла? – требовательно осведомился он.

Джейн охватило безумное желание расхохотаться. Забыла? Она? Проглотив комок, стоявший в горле, Джейн ответила, радуясь тому, что сохраняет остатки самообладания:

– Разумеется, нет.

– Это хорошо. – Сет ослабил хватку и подушечкой большого пальца принялся чертить круги на внутренней стороне ее запястья. – Потому что я думал о тебе.

Ее глаза непроизвольно расширились, а в груди расцвела предательская надежда.

– Правда?

Сет лениво улыбнулся, и у Джейн засосало под ложечкой.

– Нам было весело вместе. Когда я вспоминал о доме, первым лицом, которое появлялось перед моим мысленным взором, было твое.

Его улыбка увяла, словно ее задуло дыхание суровой действительности.

Джейн пробормотала что-то невнятное. Она была растеряна и не верила своим ушам, поэтому не решилась сформулировать ответ. Она даже не надеялась, что когда-нибудь станет предметом его раздумий. Маделин – да. Она, Джейн? Нет.

– А ты изменилась, – продолжал Сет. – Ты уже не та маленькая девочка, образ которой все эти годы хранила моя память.

Он медленно окинул Джейн взглядом. Круговые движения его пальца у нее на запястье посылали волны соблазнительного жара по всему ее телу.

– Ты тоже стал другим, – ответила Джейн. – То время, когда мы вместе купались в озере, давно миновало.

Огонь в глазах Сета разгорелся еще жарче.

– Очень жаль.

На щеках Джейн расцвел румянец. Все эти унылые годы, проведенные вместе с Маркусом, она часто думала о Сете. Спрашивала себя, где он, чем занимается и думает ли о ней хотя бы иногда. Джейн вспоминала веселые, беззаботные деньки до несчастного случая с Джулианной. До того, как Сет спрыгнул с яблони и на его лице была написана любовь к Маделин.

Джейн представляла себе будущее, как они встретятся вновь, воображала реакцию Сета. Она была разной – от сдержанного энтузиазма до вежливого равнодушия. Но в ее грезах он никогда не смотрел на нее так, как сейчас, с огнем, горящим в глазах. Огнем, который зажгла она. «С тем огнем, – напомнил ей безжалостный голосок в подсознании, – с которым Сет смотрел на Аврору».

Окончательно смутившись, Джейн высвободила свое запястье. На сей раз Сет не стал останавливать ее, когда она попыталась его обойти.

– Я обязательно навещу Джулианну еще раз, – пообещала Джейн.

Сет уставился на нее долгим взглядом. В его глазах все еще полыхало пламя. Кончиками пальцев опущенной руки он медленно выбивал барабанную дробь по бедру, словно продолжая в забывчивости ласкать ее.

– Джулианна будет вам признательна, – проговорил Сет наконец, и на его скулах заиграли желваки, давая понять, что деланая небрежность, с которой он ответил, далась ему нелегко.

Джейн отвела глаза, глядя на кутикулы своих аккуратно подстриженных ногтей.

Кивнув в знак согласия, она пробормотала:

– Вы действительно заботитесь о своей сестре.

«Пожалуй, даже чересчур», – добавила она про себя. Не давая себе возможности передумать, Джейн поспешно продолжила:

– Насколько я понимаю, вы ищете супругу.

– В самом деле? – Сет опять подошел к ней вплотную, и Джейн показалось, будто к ней приблизилась стена, излучающая манящее тепло. – Что именно рассказала вам моя сестра?

Джейн мысленно перебрала все то, что узнала от Джулианны, вспоминая, как безвольно поникли у девушки плечи, когда она призналась в том, что ее брат намерен жениться… и в чем заключается его единственное требование к супруге.

– Джулианна сказала, что вы женитесь только ради нее. Чтобы обеспечить ей уход и защиту. – Увидев, что Сет хмурится, Джейн заколебалась. – Разумеется, это очень благородно с вашей стороны, но подобная жертва тяжким грузом ляжет на вашу сестру.

Сет отступил на шаг, скрестив руки на груди, и тепло исчезло из его глаз, когда он презрительно выплюнул:

– Вы ничего не понимаете в том, о чем говорите!

– Неужели? Значит, сегодня вечером вы не едете в Воксхолл, чтобы присмотреть себе потенциальную невесту?

– У Джулианны чересчур длинный язык.

– Ваша сестра не желает быть единственной причиной вашего брака. Это несправедливо – взваливать на нее подобную ношу…

– Вы позволяете себе слишком много, – заявил Сет, – исходя из неверного предположения, будто ваше мнение для меня имеет какое-либо значение.

Уязвленная, Джейн проглотила комок, неожиданно подступивший к горлу.

– Быть может, мои слова и впрямь показались вам неуместными, но я думаю лишь о вашей сестре.

«А не о себе. Не о той боли, которая поселилась в моем сердце, когда я узнала, что ты женишься».

– Вы говорили, что вам пора, миледи, – положил конец дискуссии Сет, холодный и непроницаемый, не человек, а скала, и близость, возникшая между ними всего несколько минут тому назад, растаяла без следа. – Не смею вас больше задерживать. – И он отвесил ей короткий поклон.

Джейн посмотрела, как он, расправив плечи, уходит от нее прочь, и сама направилась к холлу. Откуда-то сбоку вынырнул лакей с ее накидкой, шляпкой и ридикюлем. Взяв у него свои вещи, Джейн заставила себя неторопливо выйти наружу.

Глубоко вдохнув прохладный воздух, она несколько раз крепко зажмурилась, смаргивая влагу, навернувшуюся ей на глаза. Джейн напомнила себе, что вот уже много лет благополучно живет и здравствует без Сета и его любви. И ничего, пока что не умерла. Так что его холодность не имеет ровным счетом никакого значения. Она не станет возвращаться в детство, как не станет горевать о том, чего никогда не было и не будет.

А когда до ее слуха дойдут известия о том, что граф Сент-Клер женился, она ничего не почувствует, не испытает вновь болезненный укол в области сердца, как случилось тогда, в саду, когда она поняла, что Сет никогда ее не полюбит.

И только оказавшись в безопасности экипажа, Джейн дала волю слезам.

Глава 11

Входя в городской особняк Гутри, Джейн внутренне подобралась, готовясь к худшему. Затаив дыхание, она остановилась в фойе и прислушалась, склонив голову к плечу. Благословенная тишина. Не обрушиваются стены. Не мечутся перепуганные слуги. Не раздаются пронзительные вопли девчонок.

Джейн медленно выдохнула, чувствуя, как постепенно исчезает напряжение. Можно не сомневаться, ей придется выслушать немало нелестных замечаний относительно того, что она оставила племянниц на Анну, а сама осмелилась принять участие в светских развлечениях, некогда занимавших ее с утра до вечера, но Джейн была рада хотя бы крошечной передышке и не жалела о времени, проведенном в обществе Сета. Каким бы невозможным ни выглядел сейчас их флирт, она навсегда сохранит в памяти знаки его внимания, прикосновения его губ к ее шее и жгучий взгляд, воспламенивший ее кровь.

Кто-то откашлялся позади нее, и напряжение мгновенно вернулось, болезненной молнией пронзив ее плечи.

Обернувшись, Джейн увидела, что перед ней стоит дворецкий. Часовой с каменным лицом, Барклай, по своему обыкновению, надел на лицо маску равнодушной вежливости. Глядя сквозь нее, он невыразительно проговорил:

– Мистер Биллингз ожидает вас в своем кабинете, миледи.

Джейн принялась стягивать с рук перчатки, негодуя на себя за то, что у нее задрожали пальцы при одном упоминании о Десмонде.

В своем кабинете. Даже дворецкий почитал Десмонда лордом и господином, забыв о том, что Джейн по-прежнему оставалась виконтессой. Забыв о том, что виконтом был все-таки Мэттью. Вдова, лишенная полагающегося ей по закону наследства, и мальчишка, обретающийся где-то на другом конце страны, не вызывали у него почтения.

Джейн судорожно теребила в руках перчатки, отчаянно стараясь придумать повод, чтобы хотя бы отложить встречу, если не отменить ее вообще.

Словно прочтя ее мысли, Барклай добавил:

– Мистер Биллингз распорядился провести вас к нему немедленно. Лично.

Джейн уронила перчатки на столик в фойе и разгладила юбки вспотевшими ладонями.

– Миссис Биллингз дома?

– Нет, миледи.

Джейн медленно втянула воздух через ноздри. Памятуя о последнем столкновении с Десмондом, она вовсе не горела желанием встречаться с ним наедине. Пусть он даже не подозревал о том, что женщиной, которую он преследовал у мадам Флер, была она, но она-то знала об этом. И при воспоминании о той встрече по коже Джейн до сих пор пробегали мурашки.

– Не могли бы вы послать за Анной?

– Мистер Биллингз отправил ее с каким-то поручением, миледи.

Прищурившись, Джейн окинула дворецкого взглядом. С поручением, как же! С каких это пор Десмонд стал давать Анне поручения? Этот негодяй явно хотел остаться с ней наедине.

Расправив плечи, Джейн решительно направилась к Десмонду в кабинет, прилагая усилия, чтобы ничем не выдать своей слабости. Посреди бела дня, когда в доме полно слуг, он будет вынужден держать себя в руках.

Остановившись перед высокими двойными дверями, Джейн дважды коротко постучала и стала ждать приглашения войти, стараясь не суетиться и не нервничать.

– Войдите.

Глубоко вздохнув, она вошла в комнату, и в ноздри ей ударил запах кожи и сигар – запах, который по-прежнему ассоциировался у нее с Маркусом даже спустя год с лишним после его смерти.

Десмонд вольготно раскинулся в кресле ее покойного супруга, водрузив ноги на стол красного дерева и зажав в зубах одну из сигар своего брата, привезенную из дальних стран.

– Джейн, дорогая моя, а я уже начал беспокоиться.

Держа спину прямо, Джейн опустилась на стул по другую сторону стола, нисколько не обманываясь деланой заботливостью деверя.

– Перед отъездом я сообщила о том, куда направляюсь.

– Да-да, ты ездила к леди Джулианне. Она ведь слепа, не так ли? – Десмонд стряхнул пепел в пепельницу из слоновой кости. – Как это любезно с твоей стороны! – Глазки у него забегали, и в них появилось лукавое выражение, когда он вновь поднес сигару к губам. – Говорят, ее брат подыскивает себе супругу, – посасывая кончик сигары, сказал Десмонд.

Джейн постаралась ничем не выдать своего удивления. Похоже, намерения Сета уже стали всеобщим достоянием.

– Мне об этом ничего неизвестно, – солгала она, сплетая пальцы на коленях.

– Ага. – Десмонд со стуком опустил ноги на пол, пристально разглядывая ее серое платье с таким видом, словно не спеша раздевал ее до нитки. – Хлорис считает, что с твоей стороны предосудительно вернуться в общество так скоро после смерти Маркуса, и я вынужден с ней согласиться.

– Прошло уже больше года. Этого вполне достаточно, чтобы…

– Напротив. Учитывая шокирующие обстоятельства смерти Маркуса…

– Ты имеешь в виду то, что он умер в постели любовницы? – Джейн воинственно задрала подбородок, не видя смысла изъясняться намеками. – На мой взгляд, в этом нет ничего шокирующего.

Особенно учитывая то, что бóльшую часть своего времени Маркус проводил в постелях других женщин.

Десмонд обошел письменный стол, с сожалением качая головой.

– Пожалуй, что нет. Но, к несчастью, разразился скандал. И твое намерение присоединиться к обществу, когда о нем еще не забыли, приводит Хлорис в отчаяние. А когда Хлорис несчастлива… – Он оборвал себя на полуслове и вновь покачал головой. – Скажем так, несчастная Хлорис является настоящим испытанием для любого из нас.

– В таком случае, возможно, будет лучше, если я уеду отсюда, – предположила Джейн, изо всех сил стараясь, чтобы надежда в ее голосе не прозвучала чересчур явно.

Она не настояла на своем отъезде сразу же после смерти Маркуса, полагая, что Мэттью нуждается хотя бы в одном дружелюбно настроенном человеке, который станет своеобразным буфером между ним и Десмондом. Но теперь Джейн дошла до той точки, когда инстинкт самосохранения требовал, чтобы она подумала о себе.

– Возможно, – согласился Десмонд, лениво разглядывая ее.

– Я могла бы удалиться в свой вдовий дом[17], – заметила Джейн. – Многие ожидали, что после смерти Маркуса я поступлю именно так.

– Но Джейн, дорогая… – Десмонд прищелкнул языком и провел костяшками пальцев по ее щеке. – Мне нравится иметь тебя в своем распоряжении.

Она поморщилась и отстранилась, избегая его прикосновения.

Он недовольно нахмурился.

– Неужели мои ласки тебе неприятны? Я бы сказал, что в твоем положении не следует быть столь щепетильной.

– В моем положении?

– Ты не располагаешь средствами. И, поскольку твоя семья не выказывает желания забрать тебя к себе, получается, что ты целиком и полностью находишься в моей власти. Даже одежда, которую ты носишь, принадлежит мне.

– Нет! – возразила Джейн, и краска гнева залила ее лицо. – Она тебе не принадлежит.

Десмонд скривился, а потом фыркнул, поправив свой кружевной шейный платок.

– Ну да, ну да. Она принадлежит одиннадцатилетнему мальчишке, имуществом которого, к счастью, распоряжаюсь я.

– Ты получаешь извращенное удовольствие оттого, что я всегда у тебя под рукой, – тоном обвинителя заявила Джейн, – и используешь меня в качестве служанки.

– Ох, Джейн! – Десмонд окинул ее таким выразительным взглядом, что женщина почувствовала себя испачканной и ей захотелось немедленно принять ванну. – Я хочу, чтобы ты оказалась не только под моей рукой…

Дрожа от негодования, Джейн вскочила на ноги, готовая выбежать из комнаты.

– Ты мне отвратителен!

Десмонд схватил ее за руки.

– Джейн, – пробормотал он, вглядываясь в ее лицо с такой настойчивостью, словно искал место для вторжения. – Ты же знаешь, что я схожу по тебе с ума. Я возжелал тебя с тех самых пор, как Маркус женился на тебе.

– Отпусти меня, иначе я позову на помощь.

Он отпустил ее руки, обиженно оттопырив нижнюю губу, чем живо напомнил ей своих дочерей – те поступали точно так же, когда не получали желаемого.

Джейн сделала несколько шагов назад, чтобы между ней и Десмондом оказалось как можно большее расстояние.

– Если тебя заботит счастье твоей жены, позволь уверить тебя, что, домогаясь меня, ты не завоюешь ее расположения.

– Я могу дать тебе то, что ты хочешь, Джейн. У тебя снова будет свой дом, красивые платья, свобода, которой ты так жаждешь…

– В качестве твоей любовницы? – Она презрительно фыркнула. – Это похоже на смертный приговор.

– Никто ничего не узнает. Мы будем осторожны и предусмотрительны. – Десмонд помолчал, а потом ткнул в нее пальцем. – Сколько еще ты сможешь влачить существование бедной родственницы, похожей на огородное пугало?

Джейн покачала головой, не веря своим ушам.

– И ты надеешься, что несколько красивых платьев убедят меня в том, что я должна стать твоей наложницей?

– Ну что ж, посмотрим, как скоро ты передумаешь. – Десмонд гнусно оскалился. – Ты все равно будешь моей.

Собрав остатки достоинства, Джейн демонстративно повернулась к дверям.

– Ах да, чуть не забыл, – произнес Десмонд.

Джейн оглянулась на деверя, и от его непривычно-пугающего дружелюбного тона по ее спине скользнул холодок.

– Я взял на себя смелость избавить твой гардероб от разноцветных платьев. Кроме того, я изъял твои драгоценности, поскольку, пока ты носишь траур, они тебе не понадобятся.

Страх холодным комком свернулся у Джейн в животе. Обнаружил ли Десмонд в ее вещах бриллиантовое колье? Она спрятала его, но кто знает, насколько тщательно он обыскал ее спальню?

– Надеюсь, у тебя нет возражений.

Деверь смотрел на Джейн с нескрываемой насмешкой, явно давая понять, что на самом деле ее возражения его совершенно не интересуют. В груди у женщины пробудилась к жизни и начала закипать глухая черная злоба.

Джейн с решительным видом поджала губы. Что ж, она непременно что-нибудь придумает. Она не позволит помыкать ею, загонять ее в угол и ограничивать ее свободу, словно она была существом низшего порядка.

– Добрый день, мистер Найтли.

Грегори быстро обернулся и увидел леди Джулианну, с безмятежным видом сидевшую на скамье под большим дубом.

– Леди Джулианна, – поприветствовал он ее и отвесил изысканный поклон сестре своего нанимателя, с опозданием сообразив, что она не может этого видеть. Еще через мгновение, припомнив, что она обратилась к нему по имени, Грегори поинтересовался:

– Откуда вы узнали, что это я?

– По запаху.

– По запаху? – удивленно переспросил он, подходя к девушке по садовой дорожке и чувствуя, как его губы складываются в улыбку. – Мне что же, нужно срочно принять ванну?

– Нет, что вы! От вас пахнет лимоном, причем почти всегда.

– В этом виновата привычка, которой я обзавелся на борту корабля. Лимонные леденцы помогают не заболеть цингой.

– Вы были на Востоке вместе с Сетом?

– Гардемарином я побывал с лейтенантом повсюду: в Индии, на побережье Африки, в Китае…

Джулианна подалась вперед, и ткань ее корсажа обтянула ее упругие груди. Для такого маленького роста у нее была на удивление пышная грудь. «Как раз такая, которая идеально ляжет в мою ладонь». Грегори поморщился – момент для подобных размышлений был крайне неподходящим – и потер шею. Будучи мужчиной, он не мог не оценить по достоинству этого зрелища, пусть даже и приказывал себе не обращать на сестру Сета внимания и сохранять отстраненный вид. Красота леди Джулианны поразила Грегори, как только он с ней познакомился.

– О войне много писали в газетах, – заметила девушка. – Грязное дело, судя по всему. И к тому же чрезвычайно непопулярное.

– Разумеется. Но при этом какой англичанин захочет остаться без чая? – пробормотал Грегори.

Война была никому не нужна, но все рассчитывали, что их не лишат любимого напитка, импорт которого оказался бы под угрозой, не вступи Англия в войну с Китаем.

– На что это было похоже? – продолжала расспрашивать Джулианна. – Сет редко об этом рассказывает.

– И правильно делает. Война – неподходящая тема для разговора с дамами. Особенно с вами.

– Особенно со мной? – переспросила Джулианна с деланой обидой, изящным, стремительным движением поднимаясь на ноги. Она уставилась в сторону Грегори, и ее взгляд пришелся как раз в область его шейного платка. – Только не говорите, что вы такой же, как мой брат, и считаете меня совершенно беспомощной, неспособной даже вытереть себе нос. – Ее маленькие ручки сжались в кулачки. – Если так, то, боюсь, я закричу.

Грегори растерянно заморгал. Он никак не ожидал, что в этой милой леди кроется такой огонь и в ее душе кипят нешуточные страсти.

Джулианна и впрямь была очень красива и при этом удивительно откровенна, и общение с ней казалось Грегори глотком свежего воздуха. Она ничуть не походила на прочих дам, которые никогда не скажут, что у них на уме, поскольку слишком заняты, говоря то, что полагается, а не то, что им хочется. Не будь Джулианна сестрой Рутледжа, Грегори предпочел бы узнать ее получше.

Губы девушки сложились в горькую усмешку.

– Судя по вашему молчанию, я, кажется, вас шокировала. Ребекка часто упрекает меня в том, что я чересчур откровенна. Вы ведь по-прежнему здесь, не так ли? Еще не спрятались за ближайшей изгородью?

– Вовсе нет, – с некоторым смущением ответил Грегори.

Джулианна рассмеялась, и ее смех показался ему чересчур звонким для столь крошечного и хрупкого создания.

– Превосходно, мистер Найтли. Не согласитесь ли вы сопровождать меня и Ребекку на прогулке в парке сегодня после полудня? Думаю, ваше общество будет мне приятно.

– Не уверен, что это хорошая идея, миледи.

Джулианна нахмурилась.

– Почему же?

Грегори покачал головой, удивляясь ее недогадливости.

– Я наемный работник вашего брата.

– Но это вовсе не означает, что мы с вами не можем быть друзьями. А я обнаружила, что мне их катастрофически не хватает. И мой отец, и Альберт не позволяли мне и шагу ступить за пределы имения. А теперь и Сет, как выясняется, ведет себя ничем не лучше их.

– Ваш брат привез вас в Лондон, – напомнил Грегори. – Вскоре у вас появятся куда более достойные друзья, нежели я.

Странно, но это обстоятельство почему-то вызывало у него внутренний протест.

Джулианна недовольно нахмурилась и решительно тряхнула головой.

– Нет. Я хочу вас.

От такого заявления кровь вскипела у Грегори в жилах. Он понимал, что Джулианна не имеет в виду буквально того, что сказала, но, услышав такие слова, слетающие с ее прелестных губ, он вдруг испытал возбуждение. И осознал, как давно у него не было женщины.

Подобная реакция на сестру Рутледжа, того самого человека, который не раз спасал ему жизнь, заставила Грегори устыдиться. Он яростно тряхнул головой, заставляя себя оторвать взгляд от этих пухлых губ и соблазнительной выпуклости груди под корсажем. Это оказалось невозможным. Похоть одолевала его, словно он был моряком, зашедшим в порт после долгого плавания.

Не говоря ни слова, Грегори развернулся и направился прочь со двора, не заботясь о том, что ведет себя грубо, и стремясь оказаться от леди Джулианны как можно дальше. Немедленно.

– Мистер Найтли, – окликнула она его, но он не остановился, пока не обогнул живую изгородь из боярышника, сосредоточенно вслушиваясь в шорох собственных шагов, заглушающий интригующие нотки в ее милом голосе.

Грегори в очередной раз дал зарок больше никогда не оставаться наедине со столь соблазнительной девушкой и уж тем более не позволять ей втянуть его в разговор.

– Мистер Найтли, куда же вы уходите?

«Подальше от вас, леди Джулианна. Как можно дальше».

Джейн мерила шагами спальню, и ярость грозила задушить ее при каждом взгляде на платяной шкаф, в котором теперь не осталось ни одного платья из тех, что она носила до смерти Маркуса и собиралась надеть вновь. Совсем скоро.

Унижение горькой волной нахлынуло на нее при мысли о том, что Десмонд приказал кому-то из слуг рыться в ее вещах. Когда Джейн была совсем еще девчонкой, родители не удостаивали ее особого внимания, а чаще всего попросту не замечали. Всю свою энергию они вложили в Маделин – красавицу-дочь, которая сделает блестящую партию и вытащит семейство Спенсеров из паутины забвения.

Да, Джейн пренебрегали, в чем не было никакого сомнения, но зато она была вольна делать все, что пожелает. И то, что теперь у нее оказалось куда меньше свободы, чем в детстве и юности, угнетало ее сильнее всего.

Джейн превратилась в пленницу в собственном доме. Дальше так продолжаться не могло. Она стала ломать голову над тем, как освободиться от удушающего ярма, что набросил на нее Десмонд. Спустя несколько мгновений Джейн вздохнула, перестала метаться по комнате и обессиленно повалилась на маленькую скамеечку, стоявшую в изножье ее кровати.

Дверь отворилась, и в спальню ворвалась Анна.

– Что этот негодяй с вами сделал? – вскричала она. – Я сразу поняла, что он задумал какое-то непотребство, когда отправил меня через весь город на рынок Лиденхолл за устрицами. А ведь мы покупаем устриц у торговца рыбой, который приносит их к нашему порогу!

Джейн покачала головой.

– Я должна уехать отсюда, Анна.

– Знаю, родная моя, знаю. – Пышнотелая служанка уселась на диван рядом с хозяйкой. Обняв Джейн мягкой рукой за плечи, она прижала ее к себе, а потом принялась поглаживать по руке. Ласковые ритмичные движения действовали успокаивающе. – Я пыталась помешать этой неряхе войти сюда, но тут был сам мистер Биллингз, и я ничего не могла…

– Неряхе?

– Да. – Анна растерянно заморгала. – Я думала, вы знаете, что мистер Биллингз поручил Берте…

– Рыться в моих вещах? – закончила вместо нее Джейн, вскакивая со скамейки. – Должно быть, она получила истинное наслаждение!

Маленькая гадина открыто злорадствовала из-за того, что Джейн помимо ее воли низвели до роли гувернантки.

Взгляд леди Гутри вновь устремился к платяному шкафу, и ее затошнило при мысли о том, что Берта, любимая служанка Маркуса, копалась в ее вещах. Джейн вдруг вспомнила день, когда застала Берту за примеркой одного из своих платьев перед зеркалом-псише. Горничная вертелась перед ним, как обезьяна. Впрочем, Джейн не надеялась на то, что Берту уволят, ведь та отрабатывала свое жалованье в постели Маркуса.

– Если я задержусь здесь еще хотя бы на мгновение, то сойду с ума, – произнесла Джейн.

Анна отодвинулась, чтобы взглянуть на нее.

– Что вы задумали?

Джейн решительно задрала подбородок.

– Я не бессловесное существо. – В крови у нее бурлило негодование, обжигая ее уязвленное самолюбие. – Пусть они отняли у меня одежду и драгоценности, но я не пленница. И не ребенок, которого нужно водить за ручку. Анна, сегодня вечером я отправляюсь на прогулку.

– Они могут помешать вам взять экипаж, – возразила служанка.

Джейн вновь принялась мерить шагами спальню.

– Отсутствие экипажа не остановило меня в прошлый раз. У меня есть друзья. Люси может одолжить мне карету. – Она опустила взгляд на свое платье. – И наряд, более подходящий для того места, куда я направлюсь.

– И что же это за место?

Джейн понадобилось всего мгновение, чтобы ответить, и она вдруг поняла, что решение пришло к ней уже давно и лишь таилось до поры в глубине ее подсознания. Она намеревалась поступить так с самого начала.

– Воксхолл, – ответила Джейн.

Глава 12

Воксхолл изобиловал посетителями, голоса которых сливались в неумолчный глухой гул, громкостью соперничавший с оркестром. Даже стоя снаружи, Сет задыхался. Ему не хватало воздуха. Воздуха и пространства.

Он почти мгновенно решил, что Фиона Манчестер не годится ему в жены. Она не могла заставить себя взглянуть ему в лицо. Что тут скажешь, вполне обычная реакция, особенно у женщин. Ему бы уже пора к ней привыкнуть и не ждать чего-либо иного. Можно, разумеется, обозвать его дураком, но Сету нужна жена, которая, по крайней мере, могла бы выносить его изуродованную внешность.

Когда он заговорил с Фионой, она лишь мгновение смотрела ему в глаза, после чего ее взгляд скользнул по его шраму и переместился куда-то в сторону, словно испуганная птичка.

Было, впрочем, и еще кое-что. Фиона выглядела так, словно при неосторожном обращении могла сломаться. Она напомнила Сету хрупкую хрустальную статуэтку, с которой следует вести себя чрезвычайно осторожно. Словом, это была совсем не та женщина, которую он желал бы видеть в своей постели.

Перед внутренним взором Сета встал образ высокой крепкой девушки в золотистом платье. Вот с ней он мог не бояться, что причинит ей боль. «И с Джейн тоже», – ненавязчиво подсказал ему внутренний голос. Роскошное тело, распиравшее в нужных местах невзрачное платье, было словно создано для ласк возлюбленного.

Ладони у Сета зачесались, и он сжал их в кулаки, мысленно обозвав себя идиотом. Джейн была не из тех, с кем можно затеять мимолетную интрижку. Иначе он не отстал бы от нее сегодня днем, ведь он сгорал от неукротимого, яростного, словно прилив, желания овладеть ею. Вот такую, как она, можно смело брать в жены. Увы, она не для него. Он, конечно, мог оставить прошлое позади, но еще не окончательно сошел с ума, чтобы вновь попытаться стать членом клана Спенсеров, пусть даже с помощью женитьбы на старшей дочери.

А вот на Фионе Манчестер он вполне мог жениться. Их брак будет основан на вежливости – что ему и было нужно.

Но главный вопрос, напомнил себе Сет, заключался в том, сможет ли он доверить Фионе заботу о Джулианне. Только это сейчас и имело значение. Ему следовало сосредоточиться на этом, а не на собственных желаниях.

– Лорд Сент-Клер, неужели вам скучно? – осведомилась Фиона Манчестер, игриво коснувшись его руки своим веером.

Вне всякого сомнения, это был заранее отрепетированный жест. То, что она заставила себя флиртовать с ним, несмотря на явное отвращение, которое к нему испытывала, свидетельствовало о том, что перед ним честолюбивая карьеристка, каковую он угадал в ней с первого взгляда.

Сет уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут же замер при виде другой женщины, спрашивая себя, действительно ли видит ее или же она просто стала продолжением тех сладких сновидений, что преследовали его последнее время. Одетая в знакомое платье из золотистой ткани, она пробиралась сквозь толпу, ловко увертываясь от рук, которые жадно тянули к ней мужчины, чтобы увлечь в свой круг.

Аврора двигалась неуверенно, часто останавливаясь и вытягивая шею, словно высматривала кого-то. Она снова надела черное домино, и при виде нее у Сета перехватило дыхание, как и в прошлый раз. Золотистые бриллианты у нее на шее тепло мерцали в свете ламп и фонариков.

Сет тряхнул головой, говоря себе, что она не может быть настоящей. Не может находиться здесь.

Тем не менее он вдруг поймал себя на том, что идет к ней, покинув своих собеседников и заставив ошеломленную мисс Манчестер умолкнуть на полуслове. Сет целеустремленно направлялся к загадочной незнакомке. Кровь бурлила у него в жилах, отбивая барабанную дробь в ушах, заглушавшую грохот оркестра. Пока Сет пробивался сквозь толпу, другие мужчины тоже останавливались, чтобы полюбоваться одинокой прелестницей, и тогда он наконец убедился в том, что она не видение, а настоящая женщина. Женщина из плоти и крови. Его Аврора, вырвавшаяся на свободу, чтобы беспрепятственно царить в ночи. Сет говорил себе, что это безумие – так увлечься женщиной, лица которой он даже не видел и имени которой не знал, но при этом он не останавливаясь двигался к ней, словно дикая кошка в джунглях, выслеживающая свою добычу.

Теперь она от него не убежит. Теперь он не сваляет дурака, позволив ей ускользнуть от него. Только не ей, женщине, от одного вида которой кровь начинала играть у него в жилах. Она смотрела на него без страха, без отвращения во взоре. С неуловимым, доселе не ведомым Сету выражением, которое было сродни восхищению. «Вот она, – подумал он, – женщина, которую я смогу взять… и, быть может, даже удержать».

Всеми фибрами души впитывая ее облик, Сет поклялся, что поверит всему, что прочтет в ее глазах. Пусть даже только на сегодняшнюю ночь. Всего на одну ночь он позволит себе поверить, что заслуживает того, что обещали ему ее блестящие глаза, опушенные густыми ресницами, и, дьявол его забери, ее тело.

Джейн ощутила присутствие Сета раньше, чем увидела его. Спину ей обдала волна жара, и волосы у нее на затылке зашевелились от знакомого предвкушения. Тихонько ахнув, она отняла руку от каменной балюстрады, на которую опиралась, и резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Сетом. Он был один, его спутников нигде не было видно. Как и леди, которую, как предполагалось, он должен был оценить в качестве будущей супруги.

А Джейн уже представляла себе, что найдет его запутавшимся в сетях другой женщины. Несмотря на то что она вновь намеренно надела золотистое платье и черное домино, леди Гутри опасалась, что Сет будет настолько очарован своей будущей невестой, что не обратит на нее внимания. У Джейн едва не закружилась голова от облегчения, когда она увидела, что он не сводит глаз с ее лица, глядя на нее с прямодушной откровенностью.

Джейн открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, поразить его остроумным приветствием, изречь какое-нибудь саркастическое замечание, коих она вдоволь наслушалась за те годы, что подпирала стены бальных залов, глядя на дебютанток.

Но прежде чем Джейн успела вымолвить хоть слово, Сет схватил ее за запястье и потащил за собой, уводя прочь со двора на одну из многочисленных полутемных извилистых тропинок. Он старательно избегал ярко освещенной центральной аллеи, по которой прогуливались парочки и группы гостей, и выбирал дорожки потемнее, на которых рассталась со своим целомудрием не одна горничная и замужняя дама.

Тем не менее Джейн обнаружила, что по-прежнему не может произнести ни слова, и ей оставалось лишь молча следовать за Сетом, стараясь не отстать и молясь про себя, чтобы отчаянно бьющееся сердце не выскочило у нее из груди. Она пришла сюда, чтобы доказать самой себе, что никто не может помыкать ею и что, похитив ее платья и драгоценности, невозможно с такой же легкостью подчинить себе ее душу и разум. А еще, если уж быть честной до конца, она пришла в Воксхолл потому, что хотела дать своему иссушенному, исстрадавшемуся сердцу вволю испить того, в чем ему так долго было отказано. Чтобы закончить то, что началось сегодня в городском особняке Сета.

Они обогнули один поворот, затем другой; заросли, казалось, уже готовы были сомкнуться вокруг них. Но Сет шел дальше, и его широкие шаги были такими уверенными, что Джейн не сомневалась: он знает, куда идет. Его пальцы соскользнули с ее запястья к ладошке и переплелись с ее пальчиками. От столь интимного движения сердце Джейн забилось еще быстрее, и она вспомнила, как в былые времена с тоской смотрела на его руки, глядя, как он держит бледную ладошку ее сестры в своей, когда они шли впереди нее. Как же Джейн хотелось почувствовать, как ее пальцы сплетаются с его, пройтись по фамильному саду бок о бок с ним! В груди у Джейн вдруг стало тесно при воспоминании о том, как Сет и Маделин держались за руки.

Сет свернул с тропинки и углубился в заросли. Джейн споткнулась о корень. Сет подхватил ее, не давая упасть, и на мгновение прижал к своей широкой груди, и женщине показалось, будто она слышит, как бьется его сердце, столь же возбужденное, как и ее собственное. Свободной рукой она ухватилась за его бицепс, чувствуя, как заиграли у нее под пальцами его мускулы.

Одним резким, неожиданным движением Сет развернул Джейн к себе лицом и прижал ее спиной к дереву, словно к широкой стене, царапая нежную ткань ее золотистого платья.

– Теперь я вас не отпущу. – Его полный решимости голос прорезал тишину.

– А я этого и не хочу, – ответила Джейн.

Она сказала правду, но это уже не имело значения. Потому что она все равно уйдет, чего бы ей это ни стоило. Эта ночь принадлежала ей. А потом она оставит своего мужчину и удалится.

Джейн едва различала в темноте его силуэт, словно скала возвышавшийся над ней. Откуда-то издалека доносился смех, и звучали слабые аплодисменты.

Словно прочтя ее мысли, Сет невнятно пообещал:

– Здесь нас никто не увидит.

Он погладил Джейн по щеке, а потом мозолистой подушечкой большого пальца коснулся линии ее сомкнутых губ.

Джейн открыла рот, но не издала ни звука. Она даже не представляла, что полагается говорить в таких случаях. Застенчивый или жеманный ответ казался ей неуместным. Вместо этого она укусила Сета за палец, а потом лизнула то место, куда вонзились ее зубы.

Сет застонал.

– Я все время думал о тебе.

– Я тоже, – выдохнула Джейн, а потом залилась краской стыда. – Я имею в виду, – запинаясь, пробормотала она, – что ты… Я тоже думала о тебе.

Причем почти всю жизнь.

– На этот раз ты от меня не убежишь, – заявил Сет, упираясь руками в ствол дерева по обеим сторонам от ее головы, словно запирая ее в клетку, как уже случилось сегодня днем.

Сердце Джейн сбилось с ритма. «Я не хочу убегать от тебя. И никогда этого не хотела. Ты был тем, к кому я хотела убежать».

Словно услышав ее слова, Сет откликнулся на зов ее изможденной, страдающей от жажды души. Он прижался к Джейн всем телом, так что она ощутила каждый его выступ и впадинку.

А потом Сет принялся целовать ее.

Глаза Джейн медленно закрылись, и она едва не лишилась чувств от полноты ощущений. Какое блаженство! Сет… Тот самый герой, что приходил к ней в несбыточных мечтах. Будучи девчонкой, Джейн убеждала себя в том, что, если очень сильно захотеть и усердно молиться, он полюбит ее. Однажды это непременно случится. Должно случиться. Восемь лет минуло с той поры, как ее сердце рассталось с этой глупой верой. С той поры, как Сет исчез. С той поры, как она вышла замуж за Маркуса. С той поры, как она забыла, что это значит – мечтать.

Но сегодня, похоже, ее мечты наконец станут реальностью. Сегодня Сет будет принадлежать ей. Или, точнее, Авроре. По крайней мере, на одну ночь. Этого будет достаточно. И она успокоится.

Коснувшись языком ее языка, Сет запустил руки в ее волосы, и заколки градом посыпались на землю. Вместе с ними улетучились последние доводы разума – если они вообще оставались к тому времени. Язык пламени разгорался внизу ее живота, набирая силу, пока Джейн не почувствовала, что изнемогает от желания. Руки Сета скользнули ниже и легли на ее ягодицы, лаская их сквозь ткань платья.

Джейн застонала, не размыкая губ, в которые он впился поцелуем. Юбки мешали ей испытать долгожданное наслаждение.

Она прижалась к Сету всем телом и обвила руками его шею, удивляясь сладкой боли, пульсировавшей в ее естестве. Она никогда не испытывала ничего подобного, даже в самом начале замужества, когда Маркус еще не избегал ее постели. Но эти ночи, какими бы скоротечными они ни были, оставляли у нее лишь чувство… легкого удовлетворения. Еще никогда Джейн не испытывала столь жгучей страсти. Никогда не горела в огне желания.

Ее пальцы перебирали волосы Сета, наслаждаясь их шелковистой мягкостью и возможностью трогать каштановые кудри, которые в ее детских воспоминаниях шевелил и ерошил летний ветерок.

Вот руки Сета отпустили ее ягодицы, и Джейн отшатнулась, готовая растаять и стечь по стволу дерева на землю. Но ни он, ни она по-прежнему не размыкали губ, впитывая друг друга, пробуя на вкус и насыщаясь, и его ладони скользнули выше, к ее корсажу. Джейн сдавленно ахнула, когда Сет накрыл ее грудь ладонями прямо поверх ткани. Зарычав, он оторвался от губ Джейн и принялся целовать ее шею, одновременно стаскивая с нее платье, покусывая и разрывая завязки. Она услышала треск рвущейся материи, но ей было уже все равно. Джейн жаждала ощутить прикосновение его рук, прильнуть к нему обнаженной кожей.

Она откинула голову, упираясь затылком в ствол дерева, и в горле у нее родился крик, когда Сет накрыл ладонями ее груди – бережно, словно священнодействуя, пожалуй, даже слишком бережно, учитывая то, что тело ее напряглось, как струна, и жаждало немедленного удовлетворения. Голова Джейн моталась из стороны в сторону, с губ сорвалась хриплая мольба:

– Пожалуйста!

Прикосновения Сета стали грубее, и мозоли на его ладонях царапали ее нежную кожу. Джейн казалось, что она больше не выдержит и вот-вот воспарит над землей. Она выгнула спину и закрыла глаза, чувствуя, как по ее телу растекаются волны сладкой боли.

Дыхание Сета обжигало ей шею. Открыв глаза, Джейн увидела его силуэт и огненный взгляд, устремленный на нее сверху вниз, словно подсвеченный изнутри. Сет присел на корточки у ее ног. Она почувствовала, как его руки приподнимают подол ее платья, касаются ее щиколоток и перемещаются на икры. Ладони Сета скользили все выше…

Наконец он встал, дразнящими прикосновениями поглаживая внутреннюю сторону ее бедер.

– Вот так, – пробормотал Сет, и его пальцы скользнули еще выше, лаская Джейн с мучительной медлительностью и сводя ее с ума.

Она готова была расплакаться оттого, что желание вскипало в ней, грозя выплеснуться наружу. А Сет все поглаживал и поглаживал большим пальцем ее нежное тело, пока у нее не подкосились ноги.

И едва Джейн успела хоть немного прийти в себя после сумасшедшей атаки на ее чувства, как Сет подхватил ее на руки.

В темноте его горящий взгляд отыскал ее глаза. Сет на мгновение замер. Его плечи напряглись под ее ладонями, и лишь бугры мускулов выдавали, чего стоит ему эта каменная неподвижность.

– Прошу тебя…

У Джейн перехватило дыхание, она уже не узнавала своего голоса. Казалось, он принадлежит не ей, а какому-то разнузданному существу, рожденному в ночи там, где прячутся мечты. Она, прежняя, перестала существовать.

А потом Сет заполнил ее ощущением, которое было больше жизни – такой, какой Джейн ее сознавала.

Сет застонал. Этот сладкий звук, вырвавшийся из его тела, заставил Джейн задрожать.

Невероятные ощущения сводили ее с ума. Она извивалась от сладкой муки, в отчаянии ища что-то, а что – и сама не знала, что-то такое, что казалось ей близким и далеким одновременно.

Сет прикусил ее мочку, сначала бережно, а потом сильнее, отчего по телу Джейн пробежала дрожь желания.

Боль, появившаяся еще тогда, когда их губы соприкоснулись, усилилась, и нервы Джейн зазвенели, как натянутые струны. Казалось, еще миг – и они лопнут, порвутся с жалобным звоном, разрывая ее на куски, пока – наконец – она не взлетела в самую высь и не рассыпалась изнутри огненными брызгами, дрожа, как цветок яблони, подхваченный теплым весенним ветерком.

Но вот Джейн обмякла в руках Сета, прижавшись щекой к его широкому плечу. В следующий миг волна облегчения накрыла и его.

Джейн застыла между небом и землей еще на несколько мгновений, распятая между ним и деревом, пока под шуршание одежды Сет не отступил на шаг. Грудь Джейн бурно вздымалась и опадала. Тем не менее женщина боялась пошевелиться, опасаясь, что ее ноги не выдержат и подогнутся, что вот сейчас она откроет глаза и окажется, что она лежит в собственной постели. Одна. Как прежде.

Под одежду Джейн пробрался прохладный ночной воздух. Он скользнул по ее спине и заставил женщину прийти в себя. Уже не чувствуя себя обнаженной и беззащитной, Джейн собиралась шагнуть в сторону, но колени подогнулись, а ноги задрожали, отказываясь держать ее. Решив, что осесть неопрятным мешком на землю – не самый лучший выход из ситуации, она вновь оперлась спиной о ствол, давая себе возможность окончательно взять себя в руки.

– Аврора, – прошептал Сет, и его пальцы вновь погладили ее по щеке, царапая кожу.

Вот они поддели жесткий край ее домино, и Джейн отпрянула, чувствуя, как болезненно шевельнулось сердце у нее в груди. Несмотря на темноту, ее рука метнулась вверх, проверяя, на месте ли маска.

– Тебе не кажется, что сейчас самое время показать мне свое лицо? – прошептал Сет, и его охрипший голос окатил ее с головы до ног. – А потом мы, может быть, познакомимся.

В шутливых нотках его голоса сквозили решимость и напряжение, которых Джейн не могла не заметить. Сет только что одарил ее своей любовью. В парке. Под деревом. Он наверняка захочет увидеть ее лицо и узнать, как ее зовут. Этого требовало простое любопытство. Дьявол, какая-то часть ее хотела того же – хотела увидеть выражение его лица, когда он поймет, что перед ним она, Джейн. Однако другая часть ее сознания – благоразумная, непреклонная, голос логики – подсказывала, что его реакция будет такой, какую она не желала бы увидеть.

– Может быть, – ответила Джейн, понимая, что это невозможно, и чувствуя, как учащенно забилось ее сердце.

Надеясь, что Сет примет ее уклончивый ответ за игривость, она провела ладонью по его руке и отодвинула ее от своей маски.

Его глаза горели в темноте, как угли, и бархатный голос вновь накрыл ее с головой.

– Идем. Давай закончим этот вечер где-нибудь в другом месте.

Придерживая Джейн под локоть, он повел ее обратно к тускло освещенной тропинке. Прикосновение его пальцев обжигало ее плоть, оставляя клеймо, которое она будет носить на себе вечно. И Джейн не хотела от него избавляться.

Невероятно, но слова Сета вновь воспламенили ее кровь. Джейн отчаянно хотела пойти вместе с ним, чтобы вновь испытать его чувственный, бурный натиск в каком-нибудь уединенном и более комфортном местечке, где у них будет вдоволь времени, чтобы насладиться вниманием друг друга, и где он сможет опять разжечь ее вновь обретенную страсть. Но этого не могло случиться. В груди у Джейн вдруг стало тесно, а ее глаза защипало от слез. Больше она от него ничего не получит. Одна украденная ночь в темном парке… Ей не следует ожидать большего. Она не может рисковать.

Джейн позволила Сету вывести ее из тени на свет, одновременно отчаянно ломая голову над тем, как ускользнуть от него, прежде чем он поймет, что под маской скрывается его старая знакомая.

– Идем, – прошептал Сет ей на ушко, положив руку на ее ягодицы и направляя в сторону гуляющих.

Сквозь толпу пробиралась труппа бродячих актеров, двигаясь в их сторону. Возглавляли процессию двое жонглеров, подбрасывавших в воздух горящие факелы. Вокруг них кружились танцоры в ярких одеждах. Шумная, оживленная толпа стала гуще: зрители толкались изо всех сил, стараясь встать так, чтобы было лучше видно. Сет взял Джейн за руку. Но она знала: достаточно будет одного неожиданного рывка, чтобы освободиться.

Прижавшись к Сету всем телом, она впилась в его губы обжигающим прощальным поцелуем. На мгновение мир вокруг них перестал существовать, шум стих, толпа исчезла. Джейн чувствовала лишь прикосновение его губ – жадных и ласковых, берущих и дающих. Но прежде чем окончательно потерять голову, раствориться в нем и в этом поцелуе, женщина отстранилась от Сета. Разомкнув губы, она взглянула ему прямо в глаза и прошептала:

– Спасибо тебе.

– За что?

В полумраке его глаза горели, как угли.

– За эту ночь.

Судорожно вздохнув, Джейн вырвала у него руку и нырнула в толпу.

– Аврора! – окликнул он ее, и его голос, страшный в гневе, заглушил людской гомон.

Она же отчаянно рвалась в самую гущу столпотворения, расталкивая людей и слыша, как Сет вновь повторяет имя, которое она успела полюбить. И возненавидеть.

Удаляясь от него все дальше и дальше, Джейн запретила себе оглядываться, чтобы не видеть, последовал ли он за ней. Она боялась, что решимость оставит ее и она бросится назад, в его объятия.

Но вот крики Сета остались позади, смешавшись с шумом Воксхолла – восклицаниями смеющейся толпы, возгласами актеров, неумолчным грохотом оркестра.

Джейн быстро шла вперед по широкой дорожке, до отказа заполненной гостями, спешащими на праздник или уже покидающими его, пока ей не стало казаться, что ее легкие вот-вот взорвутся. Чужие лица расплывались у нее перед глазами. Вот в лицо Джейн ударил ветер, и ее щекам, по которым текли слезы, стало холодно, но она по-прежнему не останавливалась. Приподняв юбки одной рукой, Джейн отчаянно расталкивала тех, кто оказывался у нее на пути, даже не думая извиняться и стараясь не обращать внимания на ноющую боль в груди.

Ее сердце все сильней сжимала чья-то невидимая рука. Джейн прижала ладонь к груди, не сомневаясь в том, что всему виной отнюдь не ее быстрый шаг, почти бег, а твердая уверенность в том, что ей больше никогда не провести ночь с Сетом.

Глава 13

Сет едва удержался, чтобы не опрокинуть на землю парочку денди, которые, неуверенно покачиваясь на ногах, загораживали ему проход. Он застыл, привстав на цыпочки и стараясь не потерять Аврору в толпе. Вот на мгновение стена людей расступилась, и Сет устремился вперед, окидывая взглядом встречные лица и надеясь увидеть золотистое платье и темно-каштановые волосы, струящиеся по ветру, словно полковое знамя. Но все было тщетно. Она исчезла, словно растворившись в воздухе.

Он сердито выругался, чем привлек к себе любопытные взгляды. Взъерошив волосы, Сет вдруг понял, что в нем крепнет убеждение: он больше никогда не увидит Аврору вновь и она не хочет, чтобы он ее отыскал. И поцелуй, и ее загадочные слова были прощальными.

По какой-то только ей одной известной причине Аврора сама нашла его нынче вечером. Но этим же вечером все и закончилось. Сет знал, что больше никогда не увидит ее. Точно так же, как и понимал, что не сможет забыть ее, что будет пристально вглядываться в каждую женщину, встретившуюся ему на пути, ища глазами каштановый бархат волос, нежную шею и бугорки грудей, выпирающие из корсажа… и надеясь вопреки всему, что это его Аврора.

Джейн сделала глубокий вдох, пытаясь унять сотрясавшую ее дрожь, но все было напрасно. Вытянув перед собой руки, она убедилась, что они дрожат, как осенние листья на ветру.

– Итак, что случилось? – требовательно спросила Люси.

– Ничего, – солгала Джейн.

Люси нахмурилась.

– Так ты видела его или нет?

– Ты говоришь о лорде Сент-Клере? – с деланой небрежностью переспросила Джейн, не зная, что сказать, и не представляя, как отреагирует подруга, если она расскажет ей все.

– Разумеется. Кого же еще? Разве не с ним ты собиралась повидаться?

Джейн коротко кивнула, закусив губу. Люси ничего не сказала, когда Джейн попросила ее во второй раз одолжить ей золотистое платье и позволить воспользоваться ее каретой и кучером. Не последовало никаких вопросов. Никакого осуждения. Люси спокойно приняла случившееся, и теперь Джейн понимала, что ее подруга заслуживает хотя бы некоторых объяснений.

– Да, я нашла его, – призналась леди Гутри, и ее щеки запылали при воспоминании о том, что было дальше.

– И?..

Вместо ответа Джейн принялась сосредоточенно стягивать с себя платье, пытаясь дотянуться до пуговиц на спине.

– Подожди, дай я тебе помогу. – Люси отвела в сторону ее дрожащие руки. – Полагаю, ты с ним разговаривала, – пустила она пробный шар, принимаясь за крошечные, обтянутые атласом пуговицы. – Что ты ему сказала? Ты призналась ему, кто ты… – И вдруг Люси ахнула от неожиданности. – Святые угодники! У тебя порван рукав и недостает нескольких пуговиц!

Лицо Джейн запылало еще жарче, когда она вспомнила треск рвущейся ткани. И остальное, что за этим последовало.

– Джейн? – требовательно произнесла Люси.

Леди Гутри расправила плечи и встретила взгляд подруги в зеркале.

– Я… – начала было Джейн и умолкла, услышав собственный невнятный голос.

Глаза Люси округлились от изумления.

– Не может быть!

Предательский румянец жег лицо Джейн.

– Или все-таки может?

Джейн резко кивнула – это было все, на что она была сейчас способна.

– А он знает, что это была ты?

– Нет. – Джейн рассмеялась горьким, безрадостным смехом. – Я ужасная трусиха, правда? – Она яростно тряхнула головой. – Я просто не смогла ему открыться. Он бы никогда… – Голос у нее сорвался, и Джейн посмотрела на Люси, взглядом умоляя ее понять, что она не жалкое, никчемное создание, которое так отчаянно жаждало заручиться симпатией непостоянного мужчины, что ради этого оказалось готово на все, даже на постыдное тайное свидание. Все было совсем не так. Это же Сет! Только он мог заставить Джейн забыть о благоразумии и отбросить осторожность и моральные принципы.

Люси негромко вздохнула, потирая лоб.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Джейн уже собиралась заверить ее, что никакая опасность ей не грозит, но слова замерли у нее на губах, когда она сообразила, что подобные утверждения неуместны. И боль в груди лишь подтвердила ее правоту. Но Джейн по-прежнему ни о чем не жалела. Она никогда не станет грустить о нем. Слишком большая часть ее жизни прошла в тоске, надеждах и мечтах о сегодняшней ночи. О Сете.

Хотя, пожалуй, следует признать, что она желала большего. Ухаживаний. Любви. Замужества. Детей. Но она удовлетворится тем, что получила, – воспоминаниями о парке в объятиях ночи. Этого будет довольно. Она смирится с тем, что есть.

– Я знала, что делаю, Люси, – произнесла Джейн.

Кивнув, ее подруга принялась расстегивать оставшиеся пуговицы.

– Очень на это надеюсь, Джейн. Ты хороший человек. И заслуживаешь куда большего, чем получила от жизни.

– Как и ты.

Люси улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

– Когда-то у меня было все, о чем можно мечтать. И этого было достаточно…

Она умолкла, и в ее глазах появилось отсутствующее выражение. У Джейн защемило сердце, потому что она совершенно точно знала, куда унеслась мыслями ее подруга, знала, о ком тоскуют ее сердце, разум и душа.

– Я познала радость, которой мне хватит на всю жизнь, – прошептала Люси, смаргивая слезы, и вновь принялась расстегивать пуговицы на платье Джейн.

Покончив с этим, она помогла подруге освободиться от платья.

К горлу Джейн подступил комок, когда она вспомнила дочь Люси, милую, очаровательную девчушку, которая так любила беззаботно щебетать и смеяться… любила жизнь. Джейн была знакома с Люси всего полгода, когда мужа и дочь подруги унесла лихорадка – примерно в то же самое время, когда начал разваливаться брак самой Джейн.

Люси подняла голову, и ее серо-голубые глаза влажно блеснули.

– Каждый день я говорю себе, что увижу их вновь. Если я перестану в это верить, то не смогу жить дальше.

Джейн с подавленным видом кивнула. Она сама познала боль и пустоту, но все это было ничто по сравнению с утратой, которая выпала на долю Люси. Сет никогда не принадлежал Джейн, поэтому она не могла его потерять. И он, по крайней мере, не умер. В конце концов, он продолжал жить и дышать одним с ней воздухом, пусть даже и вдали от нее.

– Скажу лишь, что тревожусь за тебя, Джейн. Ты не принадлежишь к числу тех легкомысленных девиц, которые беззаботно пускаются во все тяжкие. Тебе не удастся ограничиться легкой интрижкой.

Джейн схватила свое черное платье со стула, на котором его оставила. Она говорила себе, что Люси ошибается. Много лет назад она, Джейн, действительно была влюблена в Сета, но это было так давно. А сегодняшний вечер стал всего лишь глотком свободы, попыткой пережить наяву свои детские мечты.

– Это было только один раз, Люси. А один раз не считается. Это не роман с продолжением.

– Ну да, ну да. – По губам подруги скользнула насмешливая улыбка. – Ты меня успокоила.

Джейн вздохнула, натягивая траурное платье.

– Ты говоришь как заботливая мамочка. Как наседка, окруженная цыплятами.

И тут же внутренне сжалась, сожалея о необдуманных словах.

Люси побледнела.

– Люси, я не имела в виду…

– Знаю. – Она взмахнула рукой, жестом показывая Джейн, чтобы та повернулась, и ловкими движениями быстро застегнула ей платье на спине. – Ты взрослая женщина, Джейн. Иногда я забываю, что не всем нужны мои советы. Я уверена, ты знаешь, что делаешь.

– Да, знаю. – Голос Джейн прозвучал довольно убедительно.

– Вот что я тебе скажу. Ты должна дать Сету понять, что именно с тобой он встречался сегодня ночью. Если ты испытываешь к нему такие сильные чувства, быть может, у вас есть будущее…

– Нет, – перебила ее Джейн. – Сет всегда будет видеть во мне лишь сестру женщины, разбившей ему сердце.

– М-да, – только и сказала в ответ Люси.

Отвернувшись, Джейн взглянула на сброшенное платье, золотистым блеском напомнившее ей о том, что случилось с ней сегодня. Глядя на него, она вдруг поняла, что оно больше никогда ей не понадобится, и ее сердце сжалось от печали и тоски.

Сет ворвался в комнату, отшвырнул в сторону сюртук и сорвал с шеи платок. Он до сих пор ощущал ее запах, который дурманил его и сладкой болью отзывался в сердце. Сет с разбегу остановился посреди комнаты и оглядел помещение дикими глазами, сам не зная, что он ищет. Аврора не могла прятаться в углу его комнаты, но он все равно еще раз обвел спальню взглядом, словно непокорный зефир, летящий над волнами.

– Лейтенант, – поприветствовал его Найтли, выходя из соседней комнаты. – Вы сегодня рано. Что, леди не оправдала ваших ожиданий?

Сет уставился на камердинера, думая о том, что Аврора превзошла все его ожидания, и спрашивая себя, откуда Найтли о ней узнал. Хотя, с другой стороны, вряд ли осталось что-то такое, чего бы бывший гардемарин не знал о нем. Они столько времени служили вместе и изучили друг друга так хорошо, как это вообще возможно для двух неприкаянных душ.

Сет обращался с Найтли совсем не так, как другие офицеры, которые словно бы оказывали ему великую честь, заставляя до блеска чистить свои сапоги. И хотя Сет ничего не требовал взамен, Найтли неизменно опекал его, научив парочке совсем не джентльменских приемов рукопашной схватки. Эти уроки несколько раз спасли Сету жизнь.

Рутледж во все глаза смотрел на Найтли, а потом покачал головой.

– Откуда ты знаешь…

– О сестре полковника Манчестера? – подсказал ему Найтли. – Она действительно настолько красива, как о ней говорят?

– А, мисс Манчестер… – пробормотал Сет.

Ну разумеется.

Он совсем забыл о мисс Манчестер. Забыл вообще обо всем, за исключением тех ощущений, которые испытал, сжимая Аврору в своих объятиях… вкус ее губ и тела, прижавшегося к нему. Она целовала его так, как ни одна женщина до нее, словно его губы казались ей невероятно сладкими и она не могла ими насытиться.

– Да, – ответил Найтли, как-то странно глядя на Сета. – Мисс Манчестер.

– Мисс Манчестер не оправдала моих ожиданий.

Да и как могло быть иначе, если в двадцати ярдах от нее обнаружилась леди в черной маске?

По какой-то причине в этот миг мысли Сета обратились к Джейн. Он вспомнил сладостный вкус ее кожи у себя на губах, который ощутил, когда целовал ее в шею. Да, разумеется, она не была дикой тигрицей, как Аврора, но то, как пульсировала жилка на ее шее под его губами – мягкой, как крылья мотылька, – пробуждало в нем желание совсем иного рода, но оттого не менее пьянящее.

Постаравшись избавиться от непрошеных мыслей и спрашивая себя, уж не спятил ли он окончательно, если по-прежнему думает о Джейн даже после того, как полностью удовлетворил свою страсть с Авророй, Сет поклялся выбросить леди Гутри из головы и сосредоточиться на том, чтобы вновь отыскать очаровательную соблазнительницу в черном домино.

Аврора уже однажды пришла к нему. Ему оставалось надеяться, что она проделает это еще раз. После сегодняшней ночи Сет понял, что ему не удастся вытеснить ее из своего сердца, не говоря уже о мыслях.

– Что ж, в таком случае вы должны продолжить поиски.

Сет стремительно обернулся к Найтли.

– Продолжить поиски? – эхом отозвался он, вновь спрашивая себя, каким образом Найтли умудряется читать его мысли.

– Поиски своей будущей супруги.

– Ах да!

Сообразив, что Найтли все еще продолжает обсуждать мисс Манчестер, Сет опустился в кресло и принялся стягивать с себя сапоги.

– Прошу прощения, но вы кажетесь мне сегодня рассеянным, – произнес бывший гардемарин.

Стащив с ноги сапог, Сет откинулся на спинку и пристально уставился на Найтли.

– Я кое-кого встретил.

– В самом деле? И кто же она?

Сета вновь подхватил и понес, кружа голову, исходивший от нее аромат яблок. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул его, стараясь спрятать поглубже и сберечь этот запах в памяти.

– Не знаю. Она не назвала своего имени.

«Она всего лишь отдала мне свое тело».

Найтли выразительно приподнял брови.

Сет окинул комнату задумчивым взглядом, легонько постукивая кулаком по подлокотнику кресла.

– Я найду ее.

Найтли наклонился, чтобы поднять его сапоги.

– Обычно человека удается найти, если он сам этого желает.

– Я должен увидеть ее снова.

– Быть может, вам стоит сосредоточиться на поисках невесты, которая понравится вам хотя бы вполовину так же сильно, как эта таинственная незнакомка? Или вы уже передумали насчет женитьбы?

Слова Найтли заставили Сета погрузиться в размышления, и он вдруг пожалел о том, что не может отказаться от этой идеи с бракосочетанием. Но он действительно не мог этого сделать. Достаточно было лишь вспомнить о своем кузене и о той опасности, которую тот представлял для Джулианны. Сет обязан был жениться и, для полноты картины, зачать наследника или двух, чтобы Гарольд знал свое место.

– Я найду себе невесту, – пообещал он, мысленно поклявшись, что не перестанет искать Аврору.

Вспоминая о том, как она в экстазе прижималась к нему и какие чувства он при этом испытывал, Сет понял, что ему уже никогда не освободиться от ее чар. Заслуживает он этого или нет, эта женщина будет принадлежать ему.

Расставшись с Люси, Джейн на цыпочках поднялась по лестнице черного хода своего дома, затаив дыхание, пока не оказалась у двери в свою спальню. Положив руку на защелку, она облегченно вздохнула, чувствуя, как уходит охватившее ее напряжение, толкнула дверь и вошла в комнату. На туалетном столике неярко горела лампа, отчего по стенам плясали тени.

– Припозднилась, моя дорогая?

Джейн резко обернулась, и сердце у нее оборвалось.

– Д-десмонд…

– А ведь я предупреждал тебя, Джейн. – Он медленно надвигался на нее, и каждый его шаг болезненно, как удар ножа, отзывался в ее сердце. – Где ты была? – Он ударил себя ладонью по бедру. – Скрылась под покровом ночи…

– Я б-была у леди Шиллингтон.

Это была не совсем ложь.

– Гм. – Десмонд остановился перед невесткой и заговорил, понизив голос: – Хлорис очень недовольна. Ей пришлось принять снотворное, чтобы успокоить нервы. Она моментально заснула.

Джейн изо всех сил сдерживалась, чтобы не отпрянуть, когда он провел пальцем по ее ключице над жестким краем корсажа.

– Теперь ее и пушкой не разбудишь.

Джейн окинула беглым взглядом свою скудно обставленную спальню.

– В таком случае нам, быть может, лучше подождать до утра, чтобы обсудить эту тему?

Развернувшись, она подошла к двери и вновь взялась за защелку, намереваясь выпроводить деверя из комнаты. Но Десмонд схватил ее за запястье и сжал его так крепко, что у Джейн едва не захрустели кости.

– Хлорис полагает, что мы должны отправить тебя куда-нибудь.

Джейн с вызовом вскинула подбородок, стараясь не морщиться от боли, которую причиняла ей его хватка.

– Так почему же ты этого не сделаешь?

– Я знаю, что тебе бы очень этого хотелось! – прорычал Десмонд. – Но я уже говорил тебе, что выйти отсюда ты сможешь только при одном условии.

– Я никогда не соглашусь на твое гнусное предложение!

Маленькие глазки Десмонда на длинном испитом лице вспыхнули злобой.

– Обдумывая твое вызывающее поведение сегодня вечером и пытаясь найти для тебя подходящее наказание, я понял, что потеря платьев и драгоценностей для тебя – детские шалости. – Он помолчал, раздевая Джейн взглядом. – А ведь ты не ребенок, Джейн.

Волосы у нее на затылке зашевелились, когда деверь подошел к ней вплотную. Джейн затаила дыхание, ожидая, что он выскажется до конца.

– Твоя горничная… – произнес Десмонд. – Она прислуживает тебе уже много лет, не так ли?

Джейн вдруг ощутила стеснение в груди, и ей стало трудно дышать.

– Анна? – настороженно отозвалась она.

– Как давно ты держишь при себе эту старую курицу? – Десмонд, не мигая, уставился на нее в ожидании ответа.

Джейн с неохотой ответила:

– Она была моей няней.

– Ага. – Десмонд кивнул, и на его тонких губах заиграла странная улыбка.

– В чем дело? – требовательно спросила Джейн.

– Стыд и позор, только и всего.

– Стыд и позор? – эхом откликнулась она.

– Да. Боюсь, ты будешь по ней скучать, – с деланым сочувствием протянул Десмонд.

– Что ты имеешь в виду?

– Я рассчитал Анну. Собственно говоря, это произошло всего несколько минут назад.

– Рассчитал?

– Ты хорошо меня слышала, Джейн. Обычно ты не настолько тупа и все схватываешь на лету.

– Где Анна? – требовательно спросила Джейн, чувствуя, как ее охватывает ярость.

– Я уже сказал тебе, что я ее уволил и сейчас она собирает вещи.

– У тебя нет такого права! – вскричала Джейн, вырывая у Десмонда свою руку и распахивая дверь, чтобы отправиться на поиски Анны.

Он вновь поймал ее за руку и рывком развернул к себе, а потом прижал к двери с такой силой, что у нее лязгнули зубы.

– У меня есть на это полное право! – прошипел Десмонд, отбросив притворное благодушие. – Пока Мэттью не достигнет совершеннолетия, принимать решения относительно этой семьи буду я. А ты также являешься ее членом. Я ведь предупреждал, чтобы ты мне не перечила.

Холодное отчаяние вползло в сердце Джейн. Она попыталась вырвать свою руку из хватки деверя.

– Прошу тебя, Десмонд! Анна… – Джейн захлебнулась слезами, и ее слова прозвучали жалобно и невнятно.

«Анна для меня все! Кроме нее, у меня никого нет. Она единственная, кто всегда любил меня…»

– Что ж, быть может, я еще передумаю. – Десмонд пожал плечами, и его голос хлестнул Джейн по нервам. Он напоминал ей змею, скользящую в густой траве. – Но многое зависит и от тебя. От твоего поведения.

– Ты не можешь отказать Анне от места! Куда она пойдет?

– У меня нет привычки следить за тем, куда уходят слуги, которые мне больше не нужны.

– Ты не можешь так поступить! – прошипела Джейн, сжав руки в кулаки. – Я не сделала ничего такого, что могло бы оправдать…

– Десмонд! – раздался в коридоре резкий, скрипучий голос Хлорис. Очевидно, снотворное оказалось не таким уж сильным. – Ты уже закончил с Джейн?

Ты уже закончил с Джейн? Как будто она была непослушным ребенком, которого требовалось выбранить и наказать.

– Да, Хлорис. На сегодня все. – Метнув в Джейн многообещающий взгляд, Десмонд отпустил ее руку и выскользнул из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Джейн обессиленно привалилась спиной к двери, радуясь этой, пусть и ненадежной, защите.

– Полагаю, она принесла свои извинения, – долетел до нее из-за двери голос Хлорис. – Я даже не стану строить догадки относительно того, где она была. И чем занималась.

Джейн закусила губу, чтобы сдержать уже готовый сорваться с ее языка язвительный ответ. Обернувшись, она схватила стоявший у письменного стола стул и подперла им дверь. Жалкое препятствие, но оно тем не менее вселило в нее некоторую уверенность.

Джейн принялась мерить свою маленькую комнатку шагами, ходя взад и вперед и горюя об Анне. Ей не хватало присутствия и заботы старой няни, неизменной и надежной, как смена приливов и отливов. Сердце беспомощно трепыхалось у Джейн в груди, словно бабочка, накрытая сачком, ища выход из отчаянного положения.

Беспокойство об Анне захлестнуло леди Гутри. Куда пойдет ее старая няня посреди ночи, не имея ни родных, ни друзей? Джейн покачала головой, а потом глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. В конце концов, Анна не тепличный цветок. С ней все будет в порядке. Она непременно даст о себе знать. Из горла Джейн вырывались обжигающие всхлипы, но она сдержалась.

– Будь ты проклят, Десмонд! – крикнула женщина, но ее голос прозвучал жалобно и плаксиво, и она повалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Ее рука машинально скользнула по постели, чтобы взять край чистой простыни и утереть слезы, как вдруг ее пальцы наткнулись на что-то жесткое и шуршащее. Джейн села на кровати и откинула подушку, под которой обнаружился сложенный вчетверо лист пергаментной бумаги. Удивленно хмурясь, женщина жадно схватила маленький квадрат и развернула его, чувствуя, как в груди у нее разгорается надежда.

У Джейн вырвался протяжный вздох, когда она пробежала глазами оставленную Анной записку. От облегчения у нее закружилась голова, и она прижала бумагу к груди. Анна ушла к Люси. Очевидно, Джейн разминулась с ней всего на несколько минут. Старая няня была в безопасности. Этого было довольно. Только это сейчас и имело значение.

Зарывшись лицом в подушку, Джейн дала волю слезам, сама не понимая, из-за чего плачет. Из-за того, что у нее отняли Анну и теперь она осталась совсем одна? Или из-за Сета? Сегодняшняя ночь оказалась поистине замечательной, куда лучше и ярче тех видений и надежд, что преследовали Джейн долгие годы… после чего жизнь ее вдруг разом потускнела.

Глава 14

Джейн еще несколько мгновений смотрела на письмо, смаргивая слезы, после чего вновь сложила его и сунула обратно в конверт. Она упрямо отказывалась признавать поражение и потому тщательно разгладила измятые края конверта, делая вид, будто не замечает жестоких, холодных глаз, глядевших на нее с другой стороны стола, и притворяясь, что не слышит внутреннего голоса, нашептывавшего ей, что она должна принять приглашение и бежать отсюда. Хотя бы на несколько часов.

Это было уже третье письмо от Джулианны за последние две недели, написанное, правда, рукой Ребекки. Сестра Сета вновь приглашала Джейн составить ей компанию. Сегодня, например, во время прогулки в парке.

Подобная перспектива и искушала, и пугала. Страх победил, как и в случае с предыдущими письмами Джулианны. Именно возможность встречи с Сетом и заставила Джейн отклонить приглашения подруги детства. После той памятной ночи в Воксхолле минуло уже несколько недель, но у леди Гутри по-прежнему не хватало духу вновь взглянуть Сету в лицо. Не так скоро. А быть может, вообще никогда.

– От кого письмо? – пожелала узнать Хлорис.

– Леди Джулианна приглашает меня присоединиться к ней на прогулке в парке.

Джейн не видела причин утаивать правду от невестки. Тем более что она не собиралась принимать приглашение Джулианны. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

– Опять? – недовольно проворчала Хлорис, помешивая чай. Ложечка в ее руках уныло звякала о стенки чашки. – Неужели ей больше нечем заняться, кроме как досаждать тебе? Хотя… – Губы Хлорис сложились в некое подобие улыбки, и она ответила сама себе: – Скорее всего, действительно нечем. Бедняжка!

Джейн отодвинула от себя тарелку, почти не притронувшись к еде. В последнее время, после расставания с Анной, ее мучили проблемы с желудком, а общество Хлорис не способствовало появлению аппетита. Поднявшись, Джейн уронила салфетку на стол. Даже утренние занятия с племянницами казались ей привлекательнее неспешного завтрака с невесткой.

– Я пообещала Бриони взять ее с собой за покупками, – провозгласила Хлорис. – Если помнишь, на следующей неделе у нее день рождения.

Джейн помнила об этом. Вот уже несколько месяцев, совершенно забросив уроки, девочка прилежно трудилась над составлением списка подарков, которые желала бы получить.

– Полагаю, Далия и Айрис тоже могут поехать с нами. Впрочем, Айрис имеет возмутительную привычку ерзать и капризничать… – Хлорис наморщила нос, выражая тем самым неудовольствие. – Нам понадобятся по крайней мере три служанки, чтобы нести покупки. И еще один лакей. – Хлорис вытерла губы с брезгливой тщательностью, и при виде этого Джейн едва не стошнило от отвращения. – Позаботься об этом, хорошо?

Джейн заколебалась, чувствуя прилив необычайной смелости. В конце концов, что она потеряет, если попробует самоутвердиться? Десмонд уже постарался лишить ее всего, что имело для нее значение.

– Поскольку ты намерена взять девочек с собой на Бонд-стрит, я использую свободное утро по собственному усмотрению.

– Что?

– Мне нужен отдых.

– Отдых? – эхом откликнулась Хлорис.

Джейн повернулась, чтобы уйти.

Хлорис окликнула ее:

– В последнее время ты стала невыносимо своевольной, Джейн.

Своевольной. Джейн покатала это слово на языке и решила, что ей нравится, как оно звучит.

Оглянувшись, она прочла на лице Хлорис досаду и беспомощность.

– Чем скорее ты вспомнишь свое место в этом доме, тем лучше. – В голосе Хлорис явственно послышалось беспокойство, которое она была не в силах скрыть под пустыми угрозами.

Свое место. Эти слова звонким эхом отдавались у Джейн в ушах, настоятельно требуя опровержения. Преувеличенно небрежным тоном она осведомилась:

– Лучше для кого?

Хлорис не выдержала и отвела глаза, пропустив вопрос мимо ушей. Когда она ставила чашку на стол, ее рука дрожала.

– Сегодня утром ты свободна, – заявила она, словно делая Джейн одолжение. – Но после обеда будь готова заняться девочками. Я уверена, что поход по магазинам утомит их.

Поддавшись тому же необъяснимому порыву, который в последнее время требовал от нее вести себя смело и даже вызывающе, Джейн задержалась на пороге, задумчиво барабаня пальцами по бедру.

– Думаю, что мне уже давно пора возобновить переписку с Мэттью, – небрежно растягивая слова, произнесла она. – Я непременно напишу ему о том, что ты прекрасно устроилась в Лондоне и наслаждаешься пребыванием в его доме и замечательными магазинами на Бонд-стрит.

Лицо Хлорис налилось краской.

Вполне удовлетворенная достигнутым эффектом, Джейн повернулась и вышла из комнаты.

«Своевольная», – повторяла она про себя, поднимаясь по лестнице, и на мгновение даже задумалась, а не надеть ли ей маску и не попробовать ли вновь отыскать Сета. Но потом, немного поразмыслив, отрицательно покачала головой. Нет, это будет уже нечто большее, чем своеволие. Это будет безрассудство, и даже глупость. Как бы ей этого ни хотелось, она больше никогда не сможет стать Авророй. Рано или поздно Сет обнаружит, что под черным домино скрывается она, Джейн.

По телу женщины пробежала дрожь.

Впрочем, разве не этого она хотела?

Неделей позже Джейн обнаружила, что застыла на пороге гостиной и не может ступить ни шагу. С трудом проглотив комок во внезапно пересохшем горле, она все-таки вошла в комнату, не зная, огорчаться ей или радоваться тому, что Хлорис и Десмонда нет дома и они не могут запретить ей покидать классную комнату, чтобы принять посетителей.

Нельзя сказать, что Джейн с большим удовольствием преподавала девочкам географию. Взгляд женщины то и дело устремлялся к окну, выходившему в сад. Ей хотелось подставить лицо лучам солнца, которое было здесь редким гостем. Как всегда, мысли Джейн были заняты Сетом и той единственной ночью, когда они были близки, и она пыталась приучить себя к тому, что с ней уже никогда не приключится ничего более волнующего и замечательного.

И вот сейчас он стоял перед ней – такой же зловеще привлекательный, каким она его помнила, даже со своим жутким шрамом и глазами, которые холодно смотрели на нее. Сет не подозревал о близости, существовавшей между ними.

Джулианна сидела на диване, а ее брат стоял рядом, угрожающе возвышаясь над ней. Обратив лицо в сторону Джейн, Джулианна произнесла:

– Прости, что мы явились без предупреждения. Из твоих писем я поняла, что ты занята.

– Примите наши извинения за то, что мы прервали ваши занятия, но моя сестра скучает без вашего общества, – сказал Сет, растягивая слова.

В его голосе прозвучало обвинение, и оно было вполне заслуженным. Джейн вспыхнула от стыда, вспомнив свое обещание нанести Джулианне визит.

Леди Гутри выдавила улыбку, надеясь, что та задержится на ее лице, пока она опускается в кресло.

– Как мило с твоей стороны навестить меня, Джулианна! Я всегда тебе рада. – Джейн подняла глаза на Сета. – Не соблаговолите ли присесть, милорд?

Несколько мгновений он в упор смотрел на нее гневным взглядом. Но потом, коротко кивнув, опустился на диван рядом с сестрой.

– Сегодня у Ребекки выходной, и я убедила Сета привезти меня сюда, – жизнерадостно сообщила Джулианна.

– Вынудила привезти – так будет точнее, – поправил сестру Сет, и его губы сложились в некое подобие улыбки.

– Пусть будет по-твоему, – беззаботно согласилась Джулианна, сопроводив свои слова небрежным взмахом руки. – Все равно ты бездельничал. Вот уже несколько недель ты не находишь себе места, слоняешься по дому и злишься неизвестно на что.

Джейн вопросительно выгнула бровь. С чего бы это Сету злиться и не находить себе места? Наверное, их встреча в Воксхолле здесь ни при чем? Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да, яростные крики Сета до сих пор звучали у нее в ушах, но Джейн объясняла их уязвленной мужской гордостью и тем, что сбежала от него, а не чувством невосполнимой потери, которое могло у него возникнуть.

– Для чего-то мы ведь приехали в Лондон, – продолжала тем временем щебетать Джулианна. – Может, стоит где-нибудь побывать, а не сидеть все время дома? Получить удовольствие от столичного сезона. Развлечься, повеселиться.

Лицо Сета приняло замкнутое выражение, он плотно сжал губы. По какой-то причине Джейн вдруг испытала необъяснимое желание встать на его защиту.

– Я уверена, что твой брат, пребывая за границей, не испытывал недостатка в развлечениях и потому сейчас нуждается в покое.

В глазах Сета вспыхнуло удивление, и Джейн поспешно отвела взгляд, сожалея о своем порыве и надеясь, что он не догадается о том, что она по уши влюблена в него.

– Очень может быть, – милостиво согласилась Джулианна. – Однако пока мой брат где-то там играл в войну, у меня было столько покоя, что его хватит на целую жизнь.

– Но разве я не уступил и не привез тебя сюда? – осведомился Сет, откидываясь назад и кладя руку на спинку дивана.

– Да, и это весьма любопытно. – Насмешливая улыбка приподняла уголки губ Джулианны. – Ты отверг остальные мои просьбы вывезти меня в свет. Я подозреваю, что ты хотел увидеть леди Джейн.

Жаркий румянец вспыхнул на щеках у леди Гутри.

Сет долгим взглядом окинул хозяйку, прежде чем проворчать:

– Может быть.

Джейн поспешно отвела глаза. Надеясь увести разговор в сторону от столь щекотливой темы, она указала на поднос, который оставил для них слуга.

– Хотите чаю с лимонным печеньем?

– Да, это было бы очень кстати, – ответила Джулианна.

Джейн налила ей чаю и поднялась, чтобы передать чашку и блюдце прямо ей в руки.

– Надеюсь, он еще горячий. Лорд Сент-Клер?

Обернувшись, Джейн взглянула на Сета, и у нее перехватило дыхание, когда она поняла, что он беззастенчиво разглядывает ее. Взгляд его путешествовал по ее телу с неторопливостью, от которой ее лицо запылало еще жарче.

– Лорд Сент-Клер? – повторила Джейн, и на этот раз ее голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Сет вскинул на нее глаза.

– Хотите чаю?

– Да. Благодарю вас, – пробормотал он, принимая у нее чашку.

В его глазах светилась насмешка. Вот негодяй! Наверняка он не посмел бы столь плотоядно разглядывать ее, будь его сестра зрячей. Джейн вновь опустилась на свое место, испытывая беспричинную злость. Неужели Сет так быстро забыл свою полуночную возлюбленную, что готов беззастенчиво пялиться на другую женщину? Совершенно очевидно, он ничуть не тосковал по своей Авроре. Скорее всего, он просто выбросил ее из головы.

Сет поднял свою чашку, насмешливо салютуя ею, а хозяйка вновь уселась в кресло.

В этот момент Джейн вдруг остро пожалела о том, что не может открыть ему правду – сказать, что она и есть его Аврора. Хотя бы только для того, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его физиономии. Он-то полагал, что знает ее как свои пять пальцев. Считал ее всего лишь очередным представителем клана Спенсеров, слепленным из того же теста, что и Маделин. Джейн была для Сета матроной, над которой можно безнаказанно насмехаться, которую можно презирать. Обыкновенным ничтожеством, которое Джулианна упорно зазывает к ним в гости и которое доставляет ему некоторое неудобство тем, что дружит с его сестрой.

Если так, то Джейн может признаться ему кое в чем еще. А именно: что она пренебрегла условностями ради своего удовольствия. И источником этого удовольствия стал он.

Сет испытывал странное удовлетворение, глядя, как хозяйка дома, негодуя, выпрямилась в кресле и ее лицо залило жарким румянцем.

Вот уже несколько недель ему приходилось терпеть обиженно надутые губы и многозначительные вздохи Джулианны. Оказывается, его сестра была глубоко привязана к леди Гутри. Подруга детства, надо же! Сет пытался втолковать ей, что теперь Джейн превратилась в светскую даму, которая слишком занята, чтобы возобновлять прерванную детскую дружбу.

Он-то думал, что она искренне тревожится за его сестру. Джейн пообещала заглянуть к ним еще раз, и он ей поверил. Поверил, что она не причинит Джулианне зла, не сделает ей больно. Но Джейн обманула его. Она не сдержала слова, и Сет лишний раз убедился в том, что в ее присутствии должен держать ушки на макушке и не тешить себя иллюзиями, что она, может быть, не такая, как вся ее семейка. Что она лучше их.

Тем не менее он уступил настойчивым просьбам сестры и позволил ей нанести визит Джейн. Более того, сам вызвался сопровождать Джулианну. Хоть убей, Сет не понимал, для чего ему это понадобилось.

– Позвольте полюбопытствовать, чем же вы были так заняты, что не смогли принять ни одного приглашения моей сестры? – осведомился он у леди Гутри, и даже ему самому его голос показался недовольным, брюзгливым.

– Сет! – с упреком произнесла Джулианна.

– Все в порядке, – сказала Джейн.

Ее самоуверенность еще сильнее взбесила Сета. Скрестив руки на груди, он гневно уставился на Джейн. Это не ее забота – успокаивать его сестру. Леди Гутри уже продемонстрировала, что ей нет никакого дела до Джулианны, на протяжении последних недель напрочь забыв о ее существовании.

Джейн молча вытерпела его обвиняющий взгляд, и выражение ее лица было холодным как лед. Немного помолчав, она облизнула губы и сказала:

– Я должна была найти время для визита. Прими мои извинения, Джулианна.

Сет молча разглядывал леди Гутри, отметив про себя, как подрагивает ее нижняя губа – единственный намек на эмоции, которые она сейчас испытывала. Несколько раз на протяжении своей бурной карьеры, глядя с палубы корабля на притихшую морскую гладь, он вспоминал девчонку-сорванца, с которой носился по окрестностям. Сет спрашивал себя, что же с ней сталось. И наконец получил ответ на свой вопрос: Джейн превратилась в олицетворение добродетели. В накрахмаленную, скучную особу во вдовьем одеянии. Жаль, очень жаль.

Тем не менее Сет не мог отвести взгляд от этих губ, полных и мягко очерченных, обещавших наслаждение даже тогда, когда все остальное скрывалось под неуверенностью в себе. Только это и осталось в Джейн от той девчонки, образ которой сохранила его память. Девчонки, вынужден был признаться он самому себе, выросшей и превратившейся в женщину, лед которой ему хотелось растопить жаром своих поцелуев и прикосновений… Сету не терпелось избавить Джейн от этих черных тряпок и уложить ее на постель…

От этих мыслей, что так некстати пришли ему в голову, он вдруг ощутил неудобство и потому потянулся за печеньем. Сунув кусочек в рот, Сет заставил себя сосредоточиться на мыслях о поисках невесты. На девицах, подобных Фионе Манчестер. На возможных кандидатках в супруги, которые не смогут разбудить в нем страсть. На дамах, гостиные которых он будет посещать.

В этот момент в комнату легким шагом вошел Биллингз, словно циркуль переставляя тощие кривые ноги.

– Рутледж! – воскликнул он и одернул на своем внушительном животе темно-фиолетовый жилет, стремясь придать себя важный и значимый вид.

– Биллингз, – отозвался гость, наклонив голову и вспоминая о том, как этот ублюдок пытался похитить у него Аврору.

– Какая неожиданность! Что вы здесь делаете?

Джейн поднялась.

– Лорд Сент-Клер и леди Джулианна оказались настолько добры, что нанесли мне визит. Если помнишь, мы выросли вместе.

– Ах да! – пробормотал Десмонд, окинув Джулианну взглядом, прежде чем вновь устремить взор на Сета.

В комнате воцарилось неловкое молчание.

Джейн негромко откашлялась и показала на поднос с чаем.

– Не хочешь освежиться, Десмонд?

Кивнув в знак согласия, Биллингз плюхнулся на стул рядом с Джейн, и его взгляд опять скользнул по Джулианне, неприлично долго задержавшись на вырезе ее платья. Руки Сета невольно сжались в кулаки.

Биллингз подался вперед, чтобы выбрать себе печенье.

– Вы должны простить мою невестку. – Стул протестующе заскрипел, когда он откинулся на спинку, целиком затолкав печенье в рот.

Джейн напряженно застыла на месте, сложив руки на коленях и продолжая упрямо смотреть перед собой.

Покосившись на нее, Биллингз самодовольно улыбнулся, обнажив неровные зубы.

– Боюсь, наша Джейн проявила недопустимую небрежность. Разве она не говорила вам, что до сих пор носит траур? – Он положил руку на спинку стула невестки, едва не касаясь пальцами ее плеча. – Она не принимает посетителей.

– Простите нас, – пробормотала Джулианна.

Ее щеки порозовели, а замешательство стало еще более явным, когда она попыталась найти руку Сета. Очевидно, девушка намеревалась немедленно встать и уйти.

Глаза Биллингза злорадно блеснули. Сет стиснул зубы. Ублюдок наслаждался их замешательством.

– Ничего страшного, – небрежно заверил гостью Биллингз, незаметно поглаживая плечо Джейн сквозь жесткую ткань платья.

Его пальцы двигались взад и вперед, взад и вперед, похожие на белых ночных бабочек на черном фоне платья.

Сет наблюдал за происходящим, чувствуя, как у него возникает неприятное, сосущее чувство в животе. При виде склоненной головы Джейн его внезапно посетило озарение. Он понял, что Биллингз дергает за ниточки, управляя ею, как марионеткой. Сета вдруг охватила ярость. Куда подевалась ее гордость? Почему она позволяет этому напыщенному павлину говорить вместо себя? Неужели она лишилась права голоса и остатков самостоятельности?

– Быть может, где-то через год Джейн сможет вернуться в общество, – протянул Биллингз задумчиво, и от этого замечания стиснутые зубы Сета заломило еще сильнее.

Десмонд выразительно приподнял брови, в упор глядя на него и предлагая возмутиться.

Биллингз явно полагал, что их гость намерен залезть к его невестке под юбку и потому его следует поставить на место, словно чрезмерно пылкого школяра. Сет вновь окинул Джейн взглядом и тут же ощутил прилив желания, которое не отпускало его с тех самых пор, как он увидел ее в парке.

Он не мог отрицать, что в ней было нечто возбуждающее. Эти глаза, неожиданно менявшие цвет, эти густые каштановые волосы… Намек на прежнюю девочку, которую он помнил. Сет наконец вынужден был признаться самому себе в том, что леди Гутри задела в его душе какие-то давно забытые струны.

Джейн повела плечом, стряхнув руку Биллингза.

– Ты ошибаешься, Десмонд. Я вполне готова принимать гостей.

Биллингз побагровел. Его взгляд метнулся к Сету, после чего вновь вернулся к Джейн.

– Наверное, ты просто упустил из виду, что после смерти моего мужа прошло уже больше года, – добавила она.

– Да, пожалуй, – процедил Десмонд сквозь зубы. – Я действительно это упустил.

Сет с трудом сдержал улыбку, весьма довольный тем, что деверь, оказывается, еще не окончательно подчинил Джейн своей воле.

Она заметила его взгляд, и знакомые искорки в ее глазах напомнили ему ту Джейн, которую он знал раньше. Ту самую Джейн, с которой (Сет наконец признался в этом самому себе) он с удовольствием познакомился бы поближе.

Поднявшись на ноги, Сет взял Джулианну под локоть. Коротко кивнув, он попрощался с хозяевами, задержав взгляд на Джейн дольше, чем того требовали приличия, после чего отвернулся и повел сестру к выходу, обещая себе, что непременно избавится от растущего влечения к Джейн и заставит себя забыть о ней, занявшись поисками подходящей супруги. Той женщины, одно присутствие которой не будет кружить ему голову и превращать его в комок нервов. Если же ему повезет, он найдет Аврору и убедит ее стать его любовницей. Вот ей он позволит завязать его в морской узел… и тогда забудет о Джейн.

Глава 15

Негромкий гул голосов, перемежаемый редкими взрывами смеха, достиг слуха Джейн, едва она ступила в огромное, похожее на пещеру фойе в особняке Люси. Лакей принял у гостьи накидку и провел леди Гутри в музыкальный салон.

Джейн опоздала, дожидаясь, пока Десмонд и Хлорис уедут, прежде чем самой отправиться в гости. Что ж, подобное поведение можно счесть трусостью, но к чему было устраивать очередную сцену? В конце концов, она все равно добилась того, чего хотела. Ей предстояло провести приятный вечер в кругу друзей. Хорошая компания, смех, веселье, развлечения. Хотя, разумеется, все это – не ахти какой глоток свободы, гораздо менее смелый, нежели ее прежняя эскапада.

Гул голосов стих, пока Джейн шагала по коридору, стены которого были увешаны портретами. Итальянская певица, знаменитая своим контральто, которую Люси наняла на сегодняшний вечер, затянула песню.

Войдя через высокие двойные двери, Джейн на мгновение замешкалась, окидывая взглядом ряды обитых бархатом стульев, на которых восседали две дюжины гостей.

Астрид сидела впереди, рядом с Люси. Место возле нее пустовало. Без сомнения, оно предназначалось для Джейн. Перспектива пробираться туда на глазах у собравшихся, да еще и в разгар выступления, не прельщала леди Гутри, и потому она направилась от дверей к дивану в задней части комнаты, который придвинули к стене, освобождая место для танцев.

Опустившись на диван, Джейн с удовлетворенным вздохом смежила веки, наслаждаясь сочными аккордами. Слова, полные неизбывной печали и страсти, медленно кружились в воздухе, словно дым от уютного костерка. Джейн пожалела, что недостаточно хорошо знает итальянский, чтобы уловить смысл. Очевидно, это была баллада о трагической, безответной любви, как нельзя лучше соответствующая ее унылому настроению.

Итальянка пела страстно, вкладывая в песню всю свою душу. Ее роскошное тело подалось вперед, руки в отчаянной мольбе взметнулись ладонями кверху, а на лице сменяли друг друга чувства, задевая сердечные струны слушателей. Получалось очень трогательно. Настолько, что Джейн заметила, как ей на глаза наворачиваются слезы.

Боясь расплакаться прямо посреди выступления и привлечь к себе ненужное внимание, она выскользнула из комнаты, решив, что ее нынешнее расположение духа не слишком подходит для сегодняшнего концерта.

Берущий за душу, потрясающий своей трагичностью голос неотступно преследовал Джейн, и она ускорила шаг, свернув в коридор, ведущий на галерею. Ее туфельки быстро и бесшумно ступали по ковровой дорожке. Настенные светильники тускло освещали путь. Тело Джейн отбрасывало длинную тень, зыбкую и пугающую, словно она принадлежала кому-то еще – другой женщине, тоже убегающей от воспоминаний о ночи, пережить которую снова ей было уже не суждено.

Коридор выходил в галерею – просторную комнату с мозаичным полом. Джейн всегда казалось, что она совершает святотатство, ступая по столь прелестному, полному жизни изображению Мадонны с младенцем.

Покойный супруг Люси исколесил континент вдоль и поперек, собрав в результате коллекцию произведений искусства, которая вызывала зависть у работников лондонских музеев. Джейн замедлила шаг, неспешно скользя среди многочисленных экспонатов и внимательно разглядывая шедевры, как делала всякий раз, когда бывала здесь, и про себя радуясь тому, что голос певицы наконец стал тише, превратившись в едва слышное журчание, от которого у нее хотя бы не перехватывало дыхание.

Леди Гутри остановилась перед белым мраморным бюстом Антероса, бога-мстителя безответной любви, и мысли ее вновь устремились к Сету.

Какой же она была дурой, полагая, что одного раза ей будет достаточно! Что она сможет забыть Сета и жить дальше, отведя душу в одной-единственной встрече с ним, к тому же краткой и быстротечной.

Джейн хотела большего. Она хотела его. И не один раз, а снова и снова. Вздохнув, женщина потерла пальцами лоб. Ее сердце оказалось жадным хищником – ему всегда хотелось большего, чем оно могло получить.

– Не любите оперу? – неожиданно прозвучал у нее за спиной чей-то голос.

Джейн резко обернулась, бедром задев постамент, на котором стоял бюст. Тот покачнулся, и сердце у нее оборвалось. Вытянув руки, женщина уже собиралась подхватить его, но Антерос передумал падать, и ее паника понемногу улеглась.

Негромко посмеиваясь, Сет подошел к Джейн легкой неторопливой походкой. В каждом его движении ощущалась скрытая сила, словно у дикой кошки, обитающей в джунглях.

– Хорошо, что все обошлось, – произнес он.

Джейн молча кивнула в ответ и убрала руки от пьедестала, после чего отступила от бюста на несколько шагов, стараясь оказаться подальше от экспонатов, поскольку не доверяла своим чувствам, когда поблизости находился Сет, неизбежно привлекавший к себе ее внимание.

– Не следует подкрадываться к людям со спины, особенно когда они этого не ожидают, – сказала она.

Сет ухмыльнулся и скрестил руки на груди, отчего сюртук натянулся и едва не затрещал у него на плечах.

Джейн нахмурилась, сообразив, что дело нечисто.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Меня пригласили.

– Кто? – требовательно спросила Джейн, будучи не в состоянии поверить в то, что Люси пригласила Сета, не сказав об этом ей.

Его улыбка стала шире.

– Леди Шиллингтон, разумеется.

Значит, все-таки Люси? И она забыла упомянуть об этом? В душу Джейн закралось подозрение.

А Сет между тем продолжал:

– Я подумал, что моей сестре понравится небольшой музыкальный вечер, такой как этот.

– Ваша сестра тоже здесь?

– Ну да. Разве это не вы настаивали на том, чтобы я позволил Джулианне чаще бывать в обществе?

Джейн растерялась.

– Да… Но я не думала, что мое мнение кому-то интересно.

Вместо ответа Сет обвел галерею взглядом, не задержавшись надолго ни на одном экспонате.

– Впечатляющая коллекция.

Джейн молча кивнула.

– Полагаю, этого вполне достаточно, чтобы отвлечь кого-нибудь от предлагаемых увеселений. – Взгляд Сета остановился на ней. – Поспешность, с которой вы покинули зал, наводит на мысль о том, что вы испытываете отвращение к опере, леди Джейн.

– Ничуть.

– Гм.

Он подошел еще ближе. Подметки его сапог звонко цокали по мозаичному полу.

Джейн обогнула статую Афродиты. Сет последовал за ней, соединив руки за спиной, словно не спеша прогуливался по парку.

– А как же Биллингз? – с деланым сочувствием поинтересовался он. – Разве у него не возникло желания побывать здесь сегодня?

– У моего деверя и его жены другие планы.

Тем более что Люси не пригласила бы их даже под страхом смерти.

– И они не возражали против того, чтобы вы присутствовали на этом вечере? – продолжал допытываться Сет, насмешливо поглядывая на Джейн. – Похоже, Биллингз твердо решил заставить вас соблюдать траур.

Джейн сделала глубокий вдох.

– А я твердо намерена жить так, как мне заблагорассудится. Я не юная дебютантка, которую нужно повсюду водить за руку. Моя семья не руководит моими поступками. Я свободная женщина и могу приходить и уходить когда угодно. И вести себя, как мне вздумается.

– Вот как! – протянул Сет и остановился прямо перед ней.

Джейн пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть в его блестящие расплавленным золотом карие глаза.

– В самом деле? – Его голос проник ей в душу, словно глоток подогретого рома со специями, и огненным цветком расцвел в животе. – Вы и в самом деле вольны поступать так, как вам того хочется?

На мгновение Джейн вновь захлестнуло воспоминание об их тайном свидании. По коже женщины пробежали мурашки, и она опять перенеслась в залитый лунным светом парк и услышала, как Сет выдохнул ей на ушко: «Аврора!»

В горле у нее внезапно пересохло, и она смогла лишь кивнуть в ответ.

– Это и в самом деле так? – осведомился Сет негромко и насмешливо, надвигаясь на нее и заставляя отступать к занавешенной гобеленами стене.

Жесткая ткань царапнула спину Джейн.

Даже не оглядываясь, леди Гутри знала, что изображено на гобелене. Там Зевс тайно обнимал Леду[18]. Джейн казалось, что она видит, как лебедь, спустившийся с небес, овладевает женщиной, на лице которой отображается странная смесь восторга и ужаса.

У Джейн сладко засосало под ложечкой, когда Сет упер руки в стену по обеим сторонам от ее лица. Оказавшись в западне между его телом и гобеленом, женщина смело встретила взгляд его темных глаз, пытаясь угадать, о чем он думает, и ощущая себя в некотором роде жертвой – подобно Леде.

В зале контральто взяло очередную октаву и стало громче, проникнув на галерею и эхом раскатившись в тяжелой тишине, воцарившейся здесь.

Джейн поддалась соблазну и подняла руки, поправляя узел шейного платка Сета.

– Я уже не юная девица, недавно покинувшая интернат, – прошептала она, с наслаждением выговаривая слова. Джейн казалась себе смелой и раскованной, решив, что капелька лукавства не повредит. – Я делаю многое из того, что не должна…

– Вы? – эхом откликнулся Сет.

– Вы мне не верите? – с видом оскорбленной добродетели осведомилась Джейн, представляя, какой была бы его реакция, узнай он о том, что она и есть та самая женщина, с которой он занимался любовью под деревом в Воксхолле.

– Нет, не верю, – подтвердил Сет. – Для этого вы слишком чопорны и благонравны.

С решительным видом облизнув губы, Джейн приказала:

– Закройте глаза.

Он, не мигая, в упор смотрел на нее сверху вниз, и его губы кривились в насмешливой улыбке.

– Закройте глаза, – повторила Джейн, решив во что бы то ни стало стереть насмешку с его лица.

После недолгого колебания Сет повиновался.

Джейн сомкнула свои пальцы у него на запястье и отвела его руки в стороны. Вознамерившись продемонстрировать Сету, что может вести себя – и действительно ведет себя – так, как ей заблагорассудится, леди Гутри поднесла его ладонь к своим губам.

И принялась покрывать его кисть легкими, невесомыми поцелуями. Рука Сета задрожала мелкой дрожью, и Джейн улыбнулась. Она вновь поцеловала его ладонь, после чего провела язычком по теплой, слегка солоноватой коже.

Откинув голову, Джейн подула на влажное место, которого только что касалась. Глядя на закрытые глаза Сета, она взяла его палец и принялась посасывать его, легонько покусывая загрубевшую подушечку.

С шумом выдохнув, Сет распахнул глаза и вперил в Джейн огненный взгляд, пронзивший ее до самых пяток. Испытывая глубочайшее удовлетворение, она медленно вынула его палец изо рта, словно это был сладкий леденец на палочке.

И обольстительно улыбнулась.

– Вот видите.

Выпустив его запястье, Джейн попыталась было обойти Сета, но он вновь вытянул руки, заключая ее в объятия, похожие на стальные клещи.

– Вы играете в опасные игры, – медленно проговорил он, наклонившись к Джейн так близко, что она увидела собственное отражение в золотисто-коричневой радужной оболочке его глаз.

На скулах Сета заиграли желваки.

– Теперь моя очередь. Закройте глаза.

Чтобы этот зверь, которого она сама выпустила из клетки, сотворил нечто недопустимое? Ни за что. Джейн покачала головой.

– Надо играть честно, – упрекнул ее Сет.

Она неохотно смежила веки. На Джейн обрушилась темнота, а все чувства обострились – она ждала, что он станет делать дальше.

Ей не пришлось ждать долго.

Сквозняк ласково коснулся ее ног – Сет приподнял ее юбки. Джейн ахнула и схватила его за запястья.

– Уберите руки, – велел он, и в его негромком голосе отчетливо прозвучали властные нотки.

Сама не зная почему, Джейн повиновалась, разжав пальцы и отпустив его запястья. В конце концов, она уже позволила этому мужчине сделать гораздо больше. Пусть даже была тогда под личиной Авроры.

А руки Сета тем временем скользнули вверх по ее ногам, миновали чулки и подвязки и коснулись обнаженных бедер. Плоть Джейн затрепетала от его прикосновения, но женщина стояла, не шевелясь и не открывая глаз. Мысленно она олицетворяла себя с Ледой, приоткрытые губы которой ярко-малиновым рубцом выделялись на смертельно бледном лице, когда лебедь-возлюбленный обрушился на нее с небес.

Джейн тихонько ахнула, ощутив прикосновение его большого пальца.

– Вот так, – прошептал Сет ей на ухо. – Как вам это нравится?

Хриплое дыхание Сета обжигало ей ухо. Джейн выгнулась дугой и впилась пальцами ему в плечи.

– Господи, держу пари, что и на вкус ты такая же сладкая!

Держу пари, что и на вкус ты такая же сладкая…

Ее глаза моментально распахнулись.

Негодяй! Распутник!

Неужели все женщины для него одинаковы? И годятся лишь на то, чтобы завалить их в постель, а потом выбросить за ненадобностью?

Неужели он потчует всех одними и теми же страстными признаниями?

В душе Джейн вдруг проснулась мрачная, темная ярость. Приглушенно вскрикнув, она рывком опустила юбки и оттолкнула Сета.

Он едва не упал и с трудом выпрямился. Его глаза горели желанием, которое, как она теперь понимала, он наверняка удовлетворял с другими женщинами с отвратительной регулярностью.

Заметив выражение ее лица, Сет озадаченно нахмурился.

– Джейн, что…

Негодование огненной змеей рванулось наружу, и леди Гутри с размаху припечатала ладонь к его щеке.

Он с недоумением потрогал кончиками пальцев ярко-белый отпечаток, мгновенно проступивший на его загорелой коже.

– Простите меня, – сказал Сет, и пламя в его глазах неожиданно потухло и умерло, вновь скрывшись под золотисто-коричневой непроницаемой завесой. – Я совершил ошибку, решив, будто мои ухаживания доставляют вам удовольствие.

– Да, вы ошиблись, – солгала Джейн, и при мысли о том, что она едва не позволила лишнее мужчине, который явно менял женщин, как использованные носовые платки, жаркий румянец залил ей лицо и шею.

– Этого больше не повторится, – пообещал Сет, отступая на несколько шагов, чтобы оказаться на почтительном расстоянии от Джейн.

Да, не повторится!

Потому что она больше не позволит одурачить себя настолько, чтобы остаться с ним наедине.

– Полагаю, концерт уже закончился. Я больше не слышу пения, – пролепетала Джейн, обходя Сета по широкой дуге и направляясь к выходу.

– Я тоже, – протянул он так тихо, что она едва его расслышала.

Джейн приостановилась.

– Будет лучше, если вы задержитесь здесь ненадолго. Ни к чему, чтобы нас видели вместе.

Сет чопорно кивнул.

– Разумеется.

Наклонив голову в ответ, Джейн развернулась и ушла, даже не оглянувшись на мужчину, истинную цену которому она только что узнала. Сет больше не был тем мальчишкой, которого она любила в юности. И чем скорее она смирится с этим, тем лучше будет для нее.

Сет смотрел ей вслед, так до конца и не осознав, что же только что произошло между ними, и лишь понимая, что зашел слишком далеко в играх с чопорной леди.

В паху у него нарастала тупая боль. Возбуждение не исчезало, требуя физической близости с Джейн. Щека горела. Правда, на этот раз – от хлесткой пощечины.

– Будь оно все проклято!

Качая головой, Сет вновь провел пальцами по саднящему отпечатку ее ладони на его лице. Ему следовало бы быть умнее. Что на него нашло? Зачем он задрал ей юбки, словно какой-нибудь уличной девке? Разумеется, Джейн возмутилась против столь бесцеремонного обращения.

Его мысли устремились к Авроре. Джейн не была ни такой же порывистой, ни такой же страстной, как эта таинственная незнакомка. На мгновение Сет забылся, поддался чувствам, что охватили его в Воксхолле, когда он вознамерился овладеть женщиной, которая горячила ему кровь.

Он не мог разобраться в себе. Его воображением владели две женщины. И он жаждал их обеих. Прошло много лет с тех пор, как он испытывал нечто подобное хотя бы к одной представительнице слабого пола. А теперь его тянет сразу к двум. Он что, сошел с ума?

Отняв руку от лица, Сет поклялся, что оставит Джейн в покое. Ему следует незамедлительно приступить к поискам подходящей невесты… и посещать все костюмированные балы, на которые он сможет получить доступ, в надежде вновь встретить свою Аврору – женщину, которую не пугают его низменные страсти.

Глава 16

Джейн с трудом разлепила веки, превратившиеся в узенькие щелочки. Утреннее солнце ужалило ее в глаза, и она поспешно прикрыла их тыльной стороной ладони, отгораживаясь от столь бесцеремонного вторжения.

Слишком поздно. Искусственная темнота не помогла ей обрести безопасное и благословенное убежище, которого она так искала. На Джейн непрерывными волнами накатывала тошнота, заставившая ее встать и начать двигаться. Спрыгнув с кровати, Джейн метнулась к умывальнику. Ухватившись обеими руками за его края, она опустошила в него содержимое желудка. Дрожа всем телом, Джейн пережидала приступы сухой рвоты. По ее лицу ручьем текли слезы.

Вот уже несколько дней желудок не давал Джейн покоя. Все началось утром после музыкального вечера у Люси.

– Вот уже третий день подряд вас выворачивает наизнанку, – разорвал утреннюю тишину неприятный голос за ее спиной.

Это была Берта, которую определил ей в горничные Десмонд.

Джейн испуганно вздрогнула и выпрямилась. Она даже не слышала, как служанка вошла в комнату. Впрочем, Берта вела себя как обычно. С тех самых пор, как Джейн переступила порог особняка Гутри, служанка неизменно держалась поближе к ней, дышала ей в спину, злорадствовала и посмеивалась, давая Джейн понять, что хорошо знает Маркуса. И (что было еще хуже) Маркус тоже знает ее.

Утерев губы тыльной стороной ладони, Джейн хмуро уставилась на шпионку, которую навязал ей Десмонд. Леди Гутри хотелось крикнуть, чтобы Берта убиралась отсюда, из этой комнаты, из этого дома и из ее жизни – раз и навсегда. Джейн намеревалась рассчитать ее, еще когда Маркус был жив, но он не позволил ей этого сделать, заявив, что Берта удовлетворяет его потребности. Причем таким способом, который недоступен ей, Джейн.

– Оставь меня, – нетвердым голосом распорядилась леди Гутри, и не думая соблюдать хотя бы видимость приличий с женщиной, которая так долго смеялась над ней за ее спиной. – Я могу одеться сама.

– Как прикажете. – Берта кивнула и направилась к двери. Положив руку на защелку, она остановилась. – Вы уверены, что не хотите, чтобы я послала за доктором?

– В этом нет необходимости.

– Быть может, пригласить Кук? – В глазах Берты заплясали веселые искорки – горничная обожала черный юмор. – Она просто волшебница в том, что касается приготовления домашних снадобий, особенно для таких недугов, как ваш.

По спине Джейн пробежал холодок. Она с усилием оттолкнулась от умывальника.

– Что ты имеешь в виду, Берта?

Служанка ответила с невинным видом:

– Только то, что вы ждете ребенка.

Желудок у Джейн опять взбунтовался. Казалось, он упал куда-то вниз, прежде чем стремительно рвануться к горлу. Положив руку на живот, леди Гутри выдавила из себя:

– Этого не может быть. Ты ошибаешься.

Берта склонила голову к плечу.

– Только не в этом случае. В нашей семье было тринадцать детей, и потому я с закрытыми глазами могу определить, когда женщина беременна. – Она окинула Джейн выразительным взглядом темных глаз. – Я сразу заподозрила неладное и расспросила прачку. У вас большая задержка.

От осознания того, что именно Берта узнала нечто столь интимное, нечто такое, о чем она должна была догадаться сама, у Джейн загорелись щеки.

– Ты ошибаешься, – повторила леди Гутри, продолжая все отрицать.

Между тем ее разум производил судорожные подсчеты, и внезапно невозможное оказалось возможным.

Берта пожала плечами.

– Что ж, поживем – увидим.

Голова у Джейн пошла кругом, желудок опять взбунтовался, и она снова бросилась к умывальнику, когда Берта вышла из комнаты. Вот только желудок был уже пуст. Спустя несколько мгновений Джейн подняла голову, тяжело дыша. После сухой рвоты ее горло и желудок жгло, как огнем.

Ноги отказывались держать ее. Джейн мешком осела на пол, и подол ночной рубашки лег вокруг нее, напоминая лужицу молочного цвета. Обхватив колени руками, женщина стала раскачиваться взад и вперед, дрожа как осиновый лист.

Ребенок. Она носит под сердцем ребенка. Ребенка Сета. В душе у Джейн схлестнулись ужас и восторг, образуя чудовищную взрывоопасную смесь. Ребенок. Которого можно любить. И который будет любить ее в ответ.

Долгие годы Джейн мечтала о младенце, считая себя бесплодной. Она крепче прижала колени к груди, чувствуя, как ее охватывает восторг, но вскоре опомнилась. Она ведь не была замужней дамой, готовящейся явить миру свое дитя. Как только о ее беременности станет известно, она погибнет. И какая жизнь ожидает ее малыша?

Берта уже все знала. И прачка тоже. Нет сомнения, что слуги под лестницей вовсю сплетничали о ней. Вскоре обо всем узнают и Десмонд с Хлорис.

Эти отчаянные, гнетущие мысли заставили Джейн подняться на ноги. Она торопливо оделась и наспех стянула волосы в узел на затылке. Нужно действовать быстро.

Каким бы глупым и неуместным это ни казалось, перед ее внутренним взором появилось лицо одного мужчины. Сет не должен был стать человеком, к которому потянулась ее исстрадавшаяся душа, но тем не менее это случилось. Он жил в ее памяти. В ее сердце. Качая головой, Джейн обозвала себя дурой.

Она могла обратиться только по одному адресу. И надеяться, что, посоветовавшись с подругами, найдет решение.

Сердце замерло у Джейн в груди, когда она представила себе, как рассказывает Сету правду. О том, что она и есть Аврора. О том, что она носит его ребенка. Глаза Джейн защипало от жгучей влаги. Это невозможно! Она никогда не отважится на такой шаг.

– Ты сама понимаешь, что должна обо всем ему рассказать.

Джейн с тоской взглянула в серо-голубые глаза Люси. Сидевшая рядом с ней Астрид кивнула, нехотя, едва заметно, но тем не менее решительно.

– Нет, – ответила Джейн, и ее голос дрожащей нотой оборвался в воздухе.

Одна только мысль о том, чтобы предстать перед Сетом, повергала ее в ужас. Вскочив с дивана, на который она обессиленно рухнула совсем недавно, Джейн принялась расхаживать по комнате.

– Почему я должна это сделать? – не останавливаясь, бросила она.

– Потому что он отец твоего ребенка, – со свойственной ей невозмутимостью ответила Астрид, перекладывая с подноса еще одно пирожное на свою и так переполненную тарелку. – И несет за это ответственность, Джейн. Ты не можешь отвечать за это одна.

– В самом деле? – сердито осведомилась Джейн. Ее голос был хрупким, как стекло. – Как же он может нести ответственность, если понятия не имел о том, что это со мной он…

Оборвав себя на полуслове, она подошла к окну. Обхватив себя руками, Джейн стала смотреть на улицу. На площадь опускалась темнота. К этому времени Десмонд уже должен был все узнать. И Хлорис тоже. Берта об этом позаботится. Если Джейн вернется домой, ей придется предстать перед ними – перспектива ничуть не более приятная, нежели встреча с глазу на глаз с Сетом.

Облизнув губы, Джейн заговорила, стараясь, чтобы ее голос не выдал ее внутренней дрожи.

– Почему Сет должен нести за это ответственность, – произнесла она, – если я намеренно соблазнила его? Если я прекрасно понимала, что он не пожелает видеться со мной, узнав, что это была я? – Она яростно тряхнула головой. – Это несправедливо по отношению к нему.

– А оставлять ребенка без отца – это, по-твоему, справедливо? – спросила Люси. – Или ты собираешься лишить его обоих родителей? Лишить его достойной жизни, в которой нет места насмешкам и презрению?

Джейн судорожно вздохнула и крепко зажмурилась: слова Люси причинили ей физическую боль. Можно было не сомневаться, что ее подруга на первое место поставит интересы ребенка. Она была прирожденной матерью.

– Ты не можешь полагаться ни на Десмонда, ни на своих родителей. – Голос Астрид, как всегда холодный и спокойный, прозвучал у Джейн за спиной и вдохнул в нее мужество. – Ты не должна отчаиваться и обвинять себя в том, что воспользуешься единственной возможностью, оставшейся в твоем распоряжении.

Джейн открыла глаза и увидела, как на площади няня в сумерках толкает перед собой коляску с младенцем. Ветер ласково перебирал кружева, обрамлявшие поднятый верх коляски. Джейн вновь смежила веки: поселившаяся в ее груди боль вдруг показалась ей невыносимой.

Люси тихонько вздохнула у нее за спиной, и Джейн поняла, что не слышала, как та подошла к ней вплотную. Рука подруги легла ей на плечо, легкая, невесомая, как крыло бабочки.

– Мы с Астрид поможем тебе, что бы ты ни решила.

Обернувшись, Джейн жалко улыбнулась им обеим. В уголках ее губ поселились боль и горечь.

– Знаю. Мне невероятно повезло, что у меня есть вы.

В комнату вошла Анна, держа в руках поднос, на котором лежали сэндвичи с огурцом.

– Я подумала, что вам не помешает подкрепиться.

Метнув многозначительный взгляд в Астрид, Анна переложила ей на тарелку три крошечных сэндвича, прежде чем опустить поднос на буфет.

– Ты можешь переселиться ко мне, – предложила Астрид, обращаясь к Джейн и раскладывая еду у себя на тарелке в стратегическом порядке.

Джейн улыбнулась, признавая исключительную щедрость этого предложения. Поскольку герцог Дерринг вынужден был срочно покинуть страну после обвинений в подделке финансовых документов, Астрид едва ли располагала средствами, необходимыми для того, чтобы содержать себя и немногочисленных оставшихся слуг.

Леди Гутри сделала глубокий вдох, словно набираясь решимости.

– Разумеется, ты можешь остановиться и у меня, – произнесла Люси. – Если только ты действительно этого хочешь. – Взгляд ее, однако, давал понять, что она не думает, что Джейн примет такое решение.

Хочешь. Чего сейчас Джейн хотела более всего, так это повернуть время вспять.

Перед ее внутренним взором вновь промелькнули воспоминания о той ночи. Полуночный парк, жаркие прикосновения любимого, его горячие губы… Неужели она действительно хочет, чтобы той ночи не было? Смогла бы она отказаться от нее, если бы это было возможно?

Потирая виски, Джейн приказала своей голове перестать болеть, а себе – принять наконец нужное решение.

Она обвела взглядом трех женщин, которые с надеждой смотрели на нее, ожидая, что вот сейчас она скажет и сделает то, что нужно. Джейн и представить себе не могла, что один раз может привести к зачатию ребенка. Особенно трудно ей было поверить в это после того, как она долгие годы считала себя бесплодной. К ее горлу подступил болезненный комок.

– Если хотите знать, Маркус перестал приходить ко мне в спальню после первого же года замужества, заявив, что это бесполезно. Что я бесплодна.

– Чертов засранец! – проворчала Анна.

– Скорее всего, во всем был виноват он сам, – заметила Астрид.

Джейн покачала головой.

– Его первая жена зачала во время их медового месяца.

– Я хорошо знала его первую жену, – фыркнула Астрид, поднося ко рту сэндвич. – Ее плодовитость имеет самое прямое отношение к одному солдату, который отбыл в Индию. – И она выразительно приподняла брови.

Люси с понимающим видом кивнула.

Джейн ахнула. До сих пор она ни о чем не подозревала. Но в таком случае отсутствие у Маркуса других детей от первого брака становилось вполне объяснимым.

Тем не менее сейчас это уже не имело никакого значения.

На мгновение Джейн задумалась, а не воспользоваться ли ей великодушным предложением подруг и не поселиться ли либо у Люси, либо у Астрид. Но это была лишь минутная слабость. Она не может поступить столь эгоистично. Астрид едва-едва сводила концы с концами. Как, впрочем, и Люси. Кроме того, Джейн не могла вовлечь подруг в скандал. Люси пользовалась непререкаемым авторитетом у матрон из высшего света, и Джейн не могла запятнать ее безупречную репутацию.

Подруги смотрели на нее и ждали. Джейн вполне могла представить себе, что они видят. Бледное лицо. Глаза загнанного животного, глядящие в никуда. Глаза, ищущие ответа. Чего угодно, что позволит ей избежать того (Джейн в глубине души прекрасно это осознавала), что она обязана сделать.

Сет поднял голову, когда в кабинет к нему вошел дворецкий, за которым следовала Джейн. Граф Рутледж откинулся на спинку стула и постарался скрыть удивление. Он не думал, что когда-либо увидит ее вновь. Только не после того, что произошло на музыкальном вечере у герцогини Шиллингтон, когда его опрометчивое ухаживание было столь безжалостно отвергнуто.

Он кивком отпустил дворецкого, и они с леди Гутри остались одни, молча глядя друг на друга. При виде Джейн Сета охватили дурные предчувствия. Ему вдруг стало не по себе, когда он понял, что рад ее видеть.

Как могло случиться, что его сердце похитила Маделин, если все свое свободное время он проводил с Джейн? Они вместе катались верхом, плавали, удили рыбу, странствовали по окрестностям. Тем не менее он выбрал Маделин, позволив ее красоте и смелому взгляду сплести вокруг него отравленную паутину очарования. «Пожалуй, всему виной были моя юность и неопытность», – решил Сет. На краткий миг он позволил себе помечтать о том, что было бы, если бы он влюбился в Джейн. Неужели она тоже предала бы его? Оставались бы они вместе до сих пор или избавились бы от предрассудков в отношении любви и брака?

На мгновение Сет прикрыл глаза, отгоняя от себя эти бессмысленные, ненужные вопросы. Не в человеческих силах изменить прошлое.

– Леди Джейн, – поприветствовал он гостью, поднимаясь на ноги и старательно заглушая внутренний голос, который кричал о том, что он должен бежать отсюда куда глаза глядят – как можно дальше от нее. Взмахом руки Сет предложил ей присаживаться в кресло по другую сторону письменного стола. – Какая приятная неожиданность!

Джейн опустилась в глубокое кресло, которое своей ярко-голубой обивкой резко контрастировало с ее черным старушечьим одеянием.

– Боюсь, вы разминулись с моей сестрой, – невозмутимо продолжал Сет. – Они с Ребеккой только что уехали…

– Собственно, я пришла к вам, милорд, – долетел до него голос Джейн, мягкий и шелестящий, словно дуновение летнего ветерка, совершенно не похожий на ледяной и чопорный тон, которым она разговаривала с ним до сих пор.

– Ко мне? – Сет удивленно приподнял бровь. Он-то был уверен, что после памятного для них обоих вечера Джейн больше никогда не глянет на него – не говоря уже о том, чтобы потребовать приватной аудиенции. – Чем же я могу вам помочь?

Облизнув губы, леди Гутри окинула взглядом комнату, стараясь не смотреть на него. А Сет поймал себя на том, что восхищается формой ее носа и испытывает желание бережно провести по нему пальцем, а затем коснуться матовой мягкости щеки…

Столь неуместный порыв ошеломил графа Рутледжа, и он заставил себя собраться. Он уже касался этой особы, и этого оказалось более чем достаточно…

– Я не была честна с вами до конца, – изрекла Джейн, уклоняясь от прямого ответа и пряча ладони в пышных складках юбки.

– Вот как? – По спине Сета пробежал холодок.

– Да, это так.

По-прежнему избегая его взгляда, Джейн кивнула, глядя на свою юбку, словно зачарованная чернотой ткани.

– Джейн? – вновь подал голос Сет, нарушая неловкое молчание.

– Господи! – в отчаянии всхлипнула она. – Нет, я не могу.

И, вскочив с кресла, леди Гутри устремилась к двери.

В мгновение ока Сет оказался на ногах и бросился за ней. Не успела Джейн сделать и двух шагов, как он схватил ее за плечи и рывком развернул лицом к себе.

Она подняла на него изумленный взгляд, и Сет как будто перенесся на много лет назад, в жаркий полдень. Забор с разбитой в щепы верхней планкой. Вокруг них колышется сочная, густая трава. Они стоят на коленях перед неподвижным телом его сестры. Исполненный ужаса взгляд Джейн поразил его тогда в самое сердце… совсем как сейчас.

– Что случилось? – требовательно спросил Сет, объятый страхом, которого не испытывал уже давно. И не думал, что когда-либо испытает вновь.

Глаза Джейн увлажнились, превратившись в блестящие лужицы слез.

Преодолевая ее сопротивление, Сет притянул ее к себе.

С губ женщины сорвался странный негромкий звук. Нет, это был не крик. Скорее стон.

– Ш-ш, – попытался успокоить ее Сет, наклоняясь над ней и вдыхая ее запах, точнее окунаясь в него. Яблоки. Свежесть сада. Привкус осени в воздухе. Запах дома. Запах Джейн. Запах…

Сет отстранился, и сердце замерло у него в груди, когда он вгляделся в ее лицо.

И Аврора, и Джейн пахли совершенно одинаково. Он уже забыл, когда в последний раз испытывал такое потрясение. И желание, доселе не знакомое ему. Неужели?..

Джейн смотрела на него, и страх в ее глазах уступил место ужасу.

– Аврора, – прошептал Сет, не будучи уверен в том, что не бредит, но, глядя в широко распахнутые глаза Джейн, вдруг почувствовал, как на него снизошло холодное в своей безжалостности озарение. И тогда он понял, что не ошибся.

Кровь отхлынула от лица Джейн.

Словно ужаленный, Сет уронил руки, и к его горлу подступила тошнота.

Джейн попятилась от него и наткнулась на приставной столик. Ваза упала на пол и разбилась, и звук ее падения смешался с барабанной дробью, раздававшейся у Сета в ушах.

Его руки сжались в кулаки. Сета вдруг охватило безумное желание что-нибудь сломать или разбить вдребезги. Теперь он все понял, и это осознание было горьким, как пороховой дым. Женщина, мысли о которой он не мог выбросить из головы, та самая, которую он жадно высматривал в толпе в Воксхолле и мечты о которой преследовали его наяву… Все это время она была рядом, под самым его носом. Чопорная, благонравная вдова, которую он желал, леди, влечению к которой противился изо всех сил, приказывая себе держаться от нее подальше. Потому что, дескать, она совсем не такая. Сет тряхнул головой, отгоняя от себя жестокую реальность и горькую правду.

– Должно быть, ты славно посмеялась надо мной, – выдавил он из себя.

– Нет. – Джейн яростно затрясла головой, и костяшки ее пальцев, сжимавших край стола, по которому все еще, капая на ковер, текла вода, побелели от напряжения. – Все было совсем не так…

– Вот, значит, как ты развлекаешься?! – выплюнул Сет. – Прячешься под маской и затаскиваешь в постель тех, кто тебе нравится? И сколько же их было?

В глазах леди Гутри вспыхнул огонь, словно в зеленой тине заблистали золотистые искорки. Джейн решительно рассекла рукой воздух.

– Ни одного!

– Ах, ну да, еще бы! – фыркнул Сет, растерянно приглаживая волосы. – Только я вдохновил тебя задрать юбки выше головы.

Ее щеки залились румянцем гнева, прогоняя смертельную бледность.

– Замолчи! – коротко бросила Джейн, и ее губы задрожали.

– Зачем ты пришла сюда? – сердито поинтересовался Сет и порывисто шагнул к ней. – Чтобы позлорадствовать?

Он окинул ее взглядом с головы до ног, не замечая уродливого вдовьего наряда и видя лишь теплую плоть, которая с такой готовностью приняла его в себя, окутала его сладостью и утолила жажду, стирая воспоминания обо всех женщинах, которых он знал прежде. Эти воспоминания вновь воспламенили Сета желанием. Будучи не в силах сдерживаться, он притянул Джейн к себе. Он-то полагал, что больше никогда не увидит ее снова, а сейчас она опять стояла перед ним. Аврора. Джейн. В душе Сета сплелись в причудливый клубок гнев и желание, отравляя его кровь сладким ядом.

– Все это время я полагал, что ты стала другой, что ты изменилась.

Сет запустил пальцы в волосы Джейн, и шпильки, будто горох, посыпались вниз, отскакивая от его рук.

– Пожалуйста… – прошептала женщина, когда волосы роскошной мантией окутали ее плечи.

– Такая холодная, такая благоразумная, как будто по твоим жилам струится лед, а не кровь! – прорычал Сет ей прямо в дрожащие губы. – Ты должна была предупредить меня о том, что хотела только этого!

И он грубо впился в губы Джейн поцелуем, заглушая ее крик и безжалостно сминая жалкое сопротивление. Подхватив женщину за талию, он одним движением усадил ее на мокрый столик и прижался к ней.

Сет терзал губы Джейн, словно наказывая ее. И она сдалась, подчинилась… Она не издала ни звука, принимая его поцелуй, терпеливо снося грубое вторжение его твердых губ и языка и покорно подставляя ему свои мягкие уста.

Нет, она не сопротивлялась, но и не отвечала на его поцелуй. Не расцвела в его объятиях, как это случилось в Воксхолле. Или на музыкальном вечере… до того, как она отвесила ему пощечину.

Внезапно Сета охватило отвращение. Выругавшись, он отпустил Джейн. Его грудь бурно вздымалась, он жадно хватал воздух открытым ртом, но все-таки требовательно спросил:

– Так зачем же ты сюда пожаловала?

Джейн в ответ лишь молча взглянула на него. В ее глазах, ярких, огромных, блестящих, четко выделявшихся на побледневшем лице, застыла боль испуганного раненого ребенка. Эти глаза были прекрасны. Будь оно все проклято, даже сейчас эта женщина сводила его с ума!

Во рту у Сета появился горький привкус. Он отступил на шаг и отвернулся, будучи не в силах более выносить это душераздирающее зрелище. Ему надо было оказаться от Джейн как можно дальше.

Когда между ними вновь был его письменный стол, Сет прорычал:

– Скажи что-нибудь, черт тебя побери!

– У м-меня не б-было выбора.

И только тогда он расслышал в голосе Джейн, в произнесенных шепотом словах нечто такое, что заставило его резко обернуться к ней и взглянуть ей в глаза. Сет почувствовал, как у него в груди замирает от ужаса сердце.

Джейн встретила его взгляд, и он прочел в ее глазах боль и страдание. Еще до того, как она произнесла роковые слова, Сет уже знал, что они навсегда изменят его жизнь.

– Я беременна.

Глава 17

Джейн одернула юбки и слезла со стола, тут же пожалев об этом, поскольку колени у нее подогнулись и она едва успела ухватиться за край столешницы, чтобы не грохнуться на ковер и не разлететься на куски, подобно вазе.

Сет не пошевелился. Он просто стоял и смотрел на нее. Нет, не на нее, а сквозь нее. Шрам белым извилистым зигзагом выделялся на его лице. У Джейн вдруг свело судорогой желудок, и она испугалась, что ее стошнит прямо на роскошный персидский ковер. Она прижала ладонь к животу, словно надеясь таким образом унять рвотные позывы.

Золотисто-шоколадный взор Сета потемнел, и янтарные искорки в его зрачках погасли, когда он проследил за движением ее руки. Но вот каменное выражение его лица дало трещину и наружу прорвались дотоле сдерживаемые чувства. Ярость. Изумление. Сет покачал головой, и с его губ сорвался горький смешок.

– Нет, это просто невероятно!

В его смехе слышалась издевка. Словно остро отточенное бритвенное лезвие, этот смех резанул Джейн по сердцу, и оно едва не захлебнулось кровью. Уронив руку, она расправила плечи и выпрямилась.

– Я пришла, потому что решила, что ты имеешь право об этом знать…

Сет засмеялся громче, и боль в ее сердце усилилась.

– Для тебя очень важно, чтобы все было как положено, не так ли?

На щеках у Джейн расцвел жаркий румянец.

– Ты пришла, чтобы сообщить мне об этом. И ничего не требуешь взамен.

Она опустила голову, с внезапно пробудившимся интересом разглядывая сложный узор на ковре.

– Не знаю, – наконец выдавила из себя Джейн и крепко зажмурилась; ей стало стыдно за столь уклончивый ответ.

– Ты отыскала меня в Воксхолле, – продолжал Сет, прищурившись. – Для чего? Или ты все продумала с самого начала? – Его взгляд вновь скользнул по ее животу. – Да и мой ли это ребенок?

Джейн с такой силой сжала кулаки, что ногти впились в ее нежные ладони.

– Что ж, полагаю, я заслужила этот вопрос. – Облизнув пересохшие губы, она спросила у себя, выдержит ли когда-нибудь такой позор снова. – Да, он твой. Веришь ты мне или нет.

Сет долго смотрел на нее, с болезненной настойчивостью вглядываясь в ее лицо, словно надеялся проникнуть сквозь кожу и увидеть, что у нее внутри.

– И теперь ты, без сомнения, рассчитываешь, что я сделаю тебе предложение? – произнес он спокойным голосом, который пугал сильнее крика.

Стоя перед Сетом и сгорая от унижения, Джейн искренне сожалела, что вообще пришла сюда. Вынести такой позор было невозможно.

Резко развернувшись на каблуках, она направилась к двери.

– Мне не следовало приходить. Не понимаю, чего я надеялась этим добиться…

Руки Сета упали ей на плечи, разворачивая ее лицом к нему.

– Не понимаешь? – Его пальцы сжались, прожигая ее плоть даже сквозь ткань. – Ты прекрасно знаешь, чего хотела от меня, когда вошла сюда.

Джейн забилась в его руках, злясь на Сета, потому что сознавала, что он прав.

– Отпусти меня!

– В чем дело, Джейн? Разве так следует разговаривать со своим будущим мужем?

Она застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась боль. Джейн была уверена, что ослышалась.

– Разве не этого ты хотела? Или у тебя не хватает духу признаться в этом даже самой себе? – Сет вдруг крепко прижал ее к своему телу. – Какая злая ирония, правда? А ведь когда-то я был недостаточно хорош, чтобы жениться на одной из Спенсеров.

Они замерли, слившись воедино, и Джейн уже не могла бы сказать, где начиналась она и заканчивался он. Сет приложил руку к ее щеке, и тепло его большой ладони, шероховатое прикосновение огрубевших подушечек его пальцев пронзили ее насквозь. Нет, она должна немедленно отстраниться, иначе замурлычет, как сытая кошка.

– Так все-таки для чего?

В напряженном голосе Сета Джейн вдруг почудилось страдание, и этого она уже не могла вынести. Она ведь не собиралась причинять ему боль. Она ведь рассчитывала лишь заполучить капельку заслуженного счастья.

– Скажи мне правду.

Джейн с трудом проглотила комок в горле.

– Я… я хотела, чтобы мы были вместе. Ради тех чувств, что когда-то испытывала к тебе.

Ну вот. Она призналась ему во всем. Быть может, это была не вся правда. Почти вся…

– Если ты испытывала ко мне какие-то чувства, то выбрала очень странный способ их продемонстрировать. – Сет крепко взял Джейн за подбородок. – Скорее всего, ты увидела перед собой жирного голубя, готового к тому, чтобы его ощипали. Удобный предлог, чтобы удрать от Биллингза и той пародии на жизнь, которую он заставлял тебя вести. Ты была согласна на все что угодно, лишь бы вырваться на волю, даже приковать себя ко мне узами брака. – И он с силой оттолкнул ее от себя.

Джейн покачнулась и едва не упала, машинально прижав руку к щеке – его прикосновение все еще жгло ее, как огнем. Слова Сета больно ужалили ее. А ведь он даже не представлял, чего ей стоило признаться в том, что она отправилась в Воксхолл потому, что когда-то любила его. Пусть даже теперь это казалось фантазией, несбыточной детской мечтой.

Рот Джейн наполнился горечью. Она так ничему и не научилась. В семнадцать лет, еще будучи девчонкой, она не представляла, что такое любовь. Но и теперь, став взрослой женщиной, знала о ней еще меньше.

Собрав остатки растоптанной гордости, Джейн развернулась к двери.

– Можешь думать, что хочешь.

Она не останется здесь больше ни на миг, больше не будет пытаться убедить его в том, что это ее глупое сердце, а вовсе не коварный план, привело ее в его объятия в Воксхолле.

– Куда ты идешь?

– Домой, – ответила Джейн, выскакивая из кабинета с такой поспешностью, словно за ней гнался сам дьявол.

Хотя не исключено, что так оно и было.

– Значит, ты врываешься сюда, объявляешь о том, что носишь моего ребенка, а потом собираешься уйти как ни в чем не бывало. – Резкий, отрывистый голос Сета последовал за ней в фойе вместе со стуком его каблуков.

– Я должна была сказать тебе правду, – бросила Джейн, не оглядываясь, и судорожно вздохнула от облегчения, заметив, что поблизости нет ни лакеев, ни дворецкого.

И без лишних свидетелей сцена была довольно неприятной.

– А ну-ка, посмотри мне в глаза и скажи, что ты не рассчитывала увидеть, как я упаду перед тобой на колено.

Джейн повернулась к Сету, чувствуя, как ее охватывает какое-то странное, противоестественное спокойствие.

Она долгим взглядом посмотрела в его каменное лицо, стараясь запомнить каждую его черточку. На мгновение Джейн задержала взгляд на глубоком шраме, рассекающем висок и щеку Сета. Этот шрам был отчетливым. Мрачным. И бледным, словно кровь на только что выпавшем снегу.

Джейн вдруг представила, как Сет опускается перед ней на колено на мраморном полу, предлагая руку и сердце. Картинка расплывалась по краям, и рассмотреть ее во всех подробностях не удавалось. Маркус не выказал ей подобного уважения. Их союз устроил в собственном кабинете ее отец, причем в отсутствие Джейн. С самого начала это был исключительно брак по расчету. И союз с Сетом, вдруг осознала Джейн, вряд ли будет лучше. Рожденный необходимостью, он станет таким же холодным. И пустым. Теперь она понимала это совершенно отчетливо.

Спокойствие грозило покинуть Джейн, и она знала, что должна уйти отсюда немедленно, пока остатки самообладания не позволяют ей развалиться на куски прямо у ног Сета. Немного погодя, когда она останется одна, без него, туман рассеется, а ее разум обретет былую ясность. Вот тогда нынешнее положение предстанет перед ней в истинном свете – и она найдет решение, которое позволит ей жить дальше.

– Я ничего от тебя не жду, Сет. Ровным счетом ничего.

Ожидания и надежды – удел других. Молоденьких девчонок с невинной, чистой душой. Когда-то и она была такой. Ей не следовало приходить сюда. Не следовало отнимать у Сета возможность отыскать такую девушку для себя.

Впрочем, и он перестал быть наивным мальчишкой много лет назад.

И тогда, чтобы не поддаться соблазну и не убедить себя в том, что они с Сетом, быть может, все-таки достойны друг друга, Джейн вышла через переднюю дверь, дрожа от страха, что вот сейчас он остановит ее, и горько сожалея, что он не сделал этого.

Сет смотрел ей вслед, на ее прямую спину, машинально отметив, что, когда Джейн садилась в экипаж, из-под черной юбки соблазнительно выглянула ее нежная лодыжка.

Какую игру затеяла эта женщина? Не могла же она всерьез решить, что между ними все кончено, и потому преспокойно ушла с высоко поднятой головой.

Сет стоял, в бессильной злобе сжимая и разжимая кулаки. Указательный палец на его правой руке чесался и подергивался. Сет испытывал безумное желание сбежать по ступенькам и подхватить Джейн на руки. Для чего, он и сам не знал: то ли чтобы прижать ее к груди, то ли чтобы вытрясти из нее душу. Но Сет остался стоять на месте. Эта женщина слишком сильно нравилась ему, и он рисковал потерять из-за нее голову. А заодно и сердце, которое он поклялся не отдавать больше никому.

Застыв, словно статуя, и широко расставив ноги, как если бы под ним раскачивалась палуба корабля, Сет смотрел, как удаляется ее экипаж, подпрыгивая и кренясь на неровностях булыжной мостовой.

– Сет? – Сзади к нему неслышно подошла Джулианна.

Он резко обернулся, чтобы по привычке заслонить ее своим телом от прохладного вечернего воздуха. Взяв сестру под локоть, Сет захлопнул входную дверь и повел Джулианну к себе в кабинет.

– Мне показалось, что я слышала голос Джейн.

У него засосало под ложечкой, когда он уловил в ее голосе нотки радостной надежды.

Джулианне нравилась Джейн. И от этого никуда не денешься.

– Да, она была здесь. Но уже ушла.

У сестры Сета вытянулось лицо.

– Вот как? Понимаю.

Джулианна опустилась на диван, и ее рука принялась шарить по подлокотнику, словно в поисках надежной опоры.

– Значит, она не захотела со мной повидаться.

– Нам с Джейн нужно было обсудить кое-какие дела.

Девушка удивленно нахмурилась, и между ее бровей образовалась вертикальная складочка.

– Какие у вас могут быть дела? Мне казалось, что ты ее недолюбливаешь.

Перед внутренним взором Сета вдруг поплыли воспоминания о податливом жаре Джейн, связывающем его по рукам и ногам, и он ощутил физическую боль, которая преследовала его вот уже много ночей подряд. И то, что отныне он знал, кто скрывается под личиной Авроры, ничего не меняло.

На протяжении нескольких последних недель страсть, которую он испытывал к двум разным женщинам, сбивала Сета с толку и не давала ему покоя. Он стремился обладать ими обеими. И то, что это оказалась одна и та же женщина, в некотором смысле все упрощало.

Закрыв глаза, Сет представил, будто вдыхает запах Джейн – аромат яблок и деревенского воздуха. Нет, его чувства к ней были куда сложнее, нежели простая симпатия или неприязнь.

– Джулианна, – начал он, осторожно подбирая слова, но уже зная ответ еще до того, как вопрос был задан. – Тебе нравится Джейн?

– Разумеется, – ответила его сестра.

Покачав головой, Сет глубоко вздохнул и с силой провел рукой по лицу.

– Полагаю, этого достаточно, – еле слышно проговорил он.

Джейн утверждала, что носит под сердцем его ребенка. Он не может рисковать, усомнившись в ее словах. Не станет рисковать тем, что его ребенок может вырасти без отца. Его собственный ребенок. Подобная перспектива значила для Сета куда больше, чем он мог себе представить. Шанс стать отцом – таким, какого у него самого никогда не было, – и сделать что-нибудь по-настоящему доброе и полезное породил у него в груди странное, непривычное щемящее ощущение… Оно было намного сильнее той ярости, которую Сет испытал, глядя на незадачливую особу, обманувшую его.

– Как бы ты отнеслась к тому, – начал Сет и замолчал, собираясь с духом, потому что знал: как только он произнесет следующие слова, обратного пути уже не будет, – если бы я женился на Джейн?

– На Джейн?! – воскликнула Джулианна, восторженно подпрыгивая на краешке дивана.

Щеки у нее заалели, а лицо обрело одухотворенное выражение, и благодаря этому она живо напомнила брату ту девочку, которой была до несчастного случая. Счастливую и беззаботную. Девочку, перед которой был открыт весь мир.

– Ты хочешь жениться на Джейн?

Хочешь. Сет хорошенько обдумал это слово. То, что он хотел Джейн, не имело к его решению никакого отношения. Им двигало исключительно чувство долга, инфернальное чувство вины и ответственности, ни на миг не перестававшее грызть его изнутри и требовавшее, чтобы он исправил содеянное.

Не проходило ни дня, чтобы Сет не ощущал под собой живую тяжесть лошади, напрягшейся перед прыжком через забор. Не забудет он и того, как руки Джулианны соскользнули с его пояса и она рухнула на утрамбованную землю.

Сет больше не мог жить одними сожалениями.

– Ты уже сделал ей предложение? Она приняла его? – Джулианна вновь подалась вперед, рискуя вот-вот свалиться с дивана.

Глядя в оживленное лицо сестры, Сет почувствовал, как слабеет невидимый обруч, стискивавший ему грудь. Графа Рутледжа утешала мысль о том, что своей женитьбой он, по крайней мере, доставит удовольствие сестре.

– Еще нет.

– Но ты намерен предложить Джейн руку и сердце?

Сет потер подбородок.

– Да.

Ему придется попросту смириться с тем, что он женится на женщине, которая пробуждает в нем такие чувства, какие он поклялся никогда не испытывать по отношению к жене. Ну и что, что Джейн сводит его с ума? Он способен противиться этому влечению. А свою похоть он сможет удовлетворять с другими женщинами. Женщинами, которые не представляли угрозы для защитных бастионов, что Сет возвел вокруг своего сердца.

Глава 18

К тому времени, как Джейн вернулась домой, за окнами уже сгустились сумерки. Она вошла через черный ход и поспешила к себе в комнату. Тишина казалась оглушительной, обволакивая ее, словно густой туман. Слуги куда-то исчезли, и в доме было темно и тихо, как в могиле. Это была странная тишина. «Затишье перед бурей», – подумала Джейн, ныряя к себе в комнату и с облегчением принимая даже ту жалкую защиту, что она ей сулила… пока ее взгляд не наткнулся на непрошеных гостей: Далию, Айрис и Бриони.

Бриони сидела за письменным столом Джейн. Похоже, она рылась в выдвинутом ящике и теперь читала вслух старую корреспонденцию своей тети. Когда Джейн вошла в комнату, девочка подняла голову.

– А кто такая эта Джулианна? – осведомилась Бриони, протягивая ей одно из многочисленных писем сестры Сета.

Джейн быстро подошла к племяннице и выхватила письмо у нее из рук.

– Это нужно положить на место.

Сунув письмо обратно в ящик, Джейн гневно воззрилась на девочек.

– Где ты была весь день? Ты совсем забыла о наших уроках. – Далия уперла руки в свои худенькие бока, с вызовом глядя на тетю.

– Отец в ярости, – ехидно заметила Айрис.

Она улеглась на кровать, даже не разувшись, и теперь болтала ногами в воздухе. В ее детском голоске прозвучала фальшивая тревога.

Джейн обвела девочек пристальным взглядом, стараясь понять, известно ли им, почему их отец гневается.

– В самом деле? – с деланой небрежностью осведомилась женщина.

– В самом деле. Ты, должно быть, сделала нечто ужасное. Мама плачет. Родители весь день не обращают на нас внимания.

– Тебе интересно, что еще у нас новенького? – пропела Айрис, спрыгивая с кровати. На девочке было платье, украшенное ворохом розовых кружевных оборок. – Мама и папа сидят в гостиной. – В ее глазах блеснуло злорадство. – Думаю, они будут рады узнать, что ты вернулась домой.

Джейн с тяжелым сердцем смотрела, как ее племянница вприпрыжку выбежала из комнаты. Женщина сознавала, что не сможет остановить Айрис и покинуть этот дом, прежде чем та оповестит Десмонда и Хлорис о ее появлении.

Внутренний голос надрывался, советуя Джейн бежать куда глаза глядят, но она расправила плечи и, сложив руки на животе, заставила себя отправиться вслед за Айрис.

В гостиную Джейн вошла через несколько мгновений после девочки, чувствуя себя так, как, должно быть, чувствует себя приговоренный к смерти через повешение, приближаясь к петле. В открытые на террасу двери задувал прохладный вечерний ветерок, охлаждая разгоряченное лицо леди Гутри.

Глаза у нее защипало, словно в них насыпали песка, и Джейн заморгала часто-часто, с ужасом осознавая, что вот-вот расплачется. Но совсем не потому, что ей предстоял неприятный разговор с Десмондом. Нет, слезы у нее на глазах выступили оттого, что Джейн вспомнила, как сегодня смотрел на нее Сет. Она уже видела этот взгляд, много лет тому назад, когда полудюжина лакеев выпроваживала его из дома Спенсеров, а Маделин преспокойно наблюдала за этим с застывшей улыбкой.

«Скажи ему, Мэдди! Скажи ему, что ты выйдешь за меня замуж!»

Этот хриплый крик до сих пор терзал душу Джейн. Тогда она могла лишь молча наблюдать за происходящим, чувствуя, как разрывается от сострадания ее сердце. Джейн не хотела причинять Сету боль. Ни тогда, ни теперь. Она желала, чтобы он был счастлив – пусть даже это означало его женитьбу на Маделин. Выражение лица Сета, когда он понял, что Маделин предала его, навсегда останется у Джейн в памяти. Оно неотступно преследовало ее, не давая покоя, и вот она увидела его вновь. Сегодня. Только теперь причиной его появления стала она.

Мысль о том, что Сет будет думать о ней плохо, уверенный, будто она поймала его в ловушку, будто она такая же обманщица и карьеристка, как и ее сестра, была невыносимой.

– Видите? Вот она, собственной персоной! – вскричала Айрис, тыча пальцем в Джейн с таким видом, словно лично оббегала весь город и наконец поймала и доставила преступницу пред очи своих родителей.

Десмонд резко обернулся в ее сторону.

– Оставь нас, Айрис.

– Но, папа…

– Немедленно! – рявкнул он.

От испуга Джейн подпрыгнула на месте, еще крепче стиснув руки. Айрис развернулась и с плачем выбежала из комнаты.

Десмонд обнажил кривые зубы в зловещей ухмылке.

– Итак, маленькая потаскушка вернулась…

Джейн поморщилась. Берта не теряла времени даром и уже поделилась своими подозрениями с хозяевами.

– Присаживайся. – Десмонд махнул рукой, указывая на диван, на котором уже сидела Хлорис. – Нам нужно многое обсудить.

Джейн с опаской покосилась на диван. Ей вовсе не хотелось располагаться рядом с невесткой.

– Перестань, Джейн. Не упрямься. Ты ведь у нас по натуре искательница приключений. – Десмонд окинул ее пылающим взором. – Если бы я только знал!.. – пробормотал он.

От столь явного намека на щеках Джейн вспыхнул жаркий румянец.

Хлорис же застыла в напряжении, и грубые черты ее лица стали еще тяжеловеснее.

– Это правда? – требовательным тоном осведомилась она. – Ты беременна?

– Полагаю, что да.

Десмонд выругался и, резко развернувшись, выскочил на террасу.

– Что ж, – вновь начала Хлорис неестественно спокойным голосом, – не вижу ничего удивительного в том, что ты навлекла на наши головы очередной скандал.

– Я никогда не навлекала скандалов на эту семью, – возразила Джейн, не собираясь молча терпеть наговоры.

Это Маркус не пропускал ни одной юбки. До самого конца… Рот Джейн наполнился горечью.

Хлорис неприятно улыбнулась.

– Да, если бы ты была Маркусу хорошей женой, ему не пришлось бы искать утешения на стороне.

В комнату с террасы быстрым шагом вошел Десмонд.

– Кто? – требовательно спросил он, и его голос царапнул воздух, словно ржавый клинок.

Хлорис со вздохом принялась разглаживать воображаемые складки на юбке.

– Какое теперь это имеет значение, Десмонд? Полагаю, что нас куда сильнее должен занимать другой вопрос: что делать дальше?

Десмонд в бешенстве окинул Джейн пылающим взором, и та заподозрила, что он не расслышал ни слова из умиротворяющей речи своей супруги.

– Кто? – вновь выплюнул Десмонд.

– Думаю, что мы должны отправить Джейн в деревню. – Хлорис многозначительно уставилась на мужа, и морщинки у нее на лбу собрались в многочисленные складки. – Никто ничего не заподозрит. В конце концов, она до сих пор пребывает в трауре.

– А что будет, когда родится ребенок? – отреагировал наконец Десмонд, обращаясь к жене, но по-прежнему не глядя на нее.

Джейн переводила взгляд с Десмонда на Хлорис и обратно, ошеломленная тем, что они обсуждают ее собственную судьбу и судьбу ее еще не рожденного ребенка так, словно ее не было в комнате, словно она не имела ни своего мнения, ни права голоса.

– Тогда мы сможем отдать ребенка в приют. И никто ничего не узнает.

Холодок пробежал у Джейн по спине, и она вздрогнула. Приподнявшись, она мертвой хваткой вцепилась в подлокотник дивана.

– Нет! – решительно заявила Джейн. – Я не позволю отобрать у меня ребенка!

В груди у нее вспыхнула жаркая ярость, прогоняя холод и обдавая женщину живительным теплом. У Джейн, собственно, не было времени, чтобы задуматься о том, какие чувства она испытывает к этому ребенку. И только сейчас Джейн начала свыкаться с существующим положением вещей. До сих пор она об этом просто не думала, пока не возникла реальная угроза потерять его. Это был ее ребенок. Ее и Сета. И никто не посмеет отнять у нее этого малыша. Во всяком случае, пока она жива.

– Не позволишь? – эхом откликнулась Хлорис, и грубые черты ее лица застыли в немом изумлении.

Она перевела взгляд на мужа, словно ища у него подтверждения того, что Джейн действительно отказывается отдавать им своего ребенка.

– Кто его отец? – крикнул Десмонд, и его лицо побагровело, когда он приблизился к Джейн. – Кто? – Он схватил ее за руки. – Ты скажешь мне, как его зовут! – И он с силой встряхнул свою невестку, словно рассчитывал вытрясти из нее правду.

– Отпусти меня, – процедила Джейн сквозь зубы.

Но Десмонд лишь усилил хватку, причиняя ей невыносимую боль.

– Ты все равно скажешь мне, как его зовут!

Боль от его прикосновения вдохнула в Джейн новые силы, влила жидкий огонь в исстрадавшуюся, иссохшую душу, наполняя ее отвагой и решимостью. Приблизив свое лицо вплотную к его лицу, женщина прошипела:

– Ни за что!

Зрачки у Десмонда расширились, и он уставился на нее с такой безумной злобой, что Джейн уже решила, что сейчас он ее ударит. От страха у женщины перехватило дыхание, но она лишь еще выше вскинула подбородок. С бессловесным подчинением было покончено.

– Отпустите ее.

Взгляд Джейн метнулся к двери, и она негромко ахнула при виде Сета, стоявшего на пороге. Сердце замерло у нее в груди, и ей вдруг стало нечем дышать.

Огромный и сердитый, он, казалось, заполнил собой всю комнату, лишив остальных воли и присутствия духа. Десмонд отпустил Джейн, и она, покачнувшись, отступила на шаг и упала на диван, неловко подогнув ноги, которые отказывались ее держать. Сет смотрел на нее, стиснув зубы, на его щеках играли желваки. По выражению его лица нельзя было угадать, о чем он думает, и лишь жуткий шрам на щеке привлекал к себе внимание. Еще никогда он не выглядел таким свирепым и грозным. И таким красивым.

– Если уж вам так хочется знать, – медленно роняя слова, процедил Сет, неторопливо стягивая перчатки и засовывая их в карманы сюртука, – я с радостью скажу, кто отец ребенка.

Джейн покачала головой и тихонько вздохнула.

– Граф Сент-Клер, – в ту же секунду торжественно подхватил Барклай, выныривая из-за спины Сета. На лице дворецкого читались одновременно досада и безмерная усталость, когда он попытался протиснуться мимо него в гостиную. – Прошу прощения, мистер Биллингз. Граф настоял на том, что сам доложит о себе.

Не сводя взбешенного взгляда с Сета, Десмонд обронил, обращаясь к дворецкому:

– Оставьте нас.

Барклай послушно удалился. Дверь закрылась, и щелчок дверного замка показался неуместно громким в мертвой тишине, воцарившейся в комнате. Никто не издал ни звука.

Десмонд и Сет в молчании смотрели друг на друга. На виске у Сета, в такт гулкому биению сердца Джейн, пульсировала жилка.

На кончике языка у леди Гутри вертелись готовые сорваться сердитые слова: «Что ты здесь делаешь? Зачем ты пришел сюда?»

Но она не издала ни звука, а лишь молча смотрела и ждала, слушая стук собственного сердца. На шее у нее забилась жилка, и Джейн машинально коснулась ее рукой, словно рассчитывая унять лихорадочный трепет.

Первой опомнилась и заговорила Хлорис. Откашлявшись, она произнесла с деланым воодушевлением:

– Лорд Сент-Клер, как мило с вашей стороны, что вы почтили нас своим визитом.

Взгляд Сета переместился на Джейн. Дыхание замерло у нее в груди, и она обнаружила, что не в силах пошевелиться.

– Я пришел, чтобы забрать Джейн.

Забрать Джейн. Леди Гутри моментально ощетинилась. Она не вещь, чтобы ее забирали. Подбородок Джейн помимо ее воли опять взлетел вверх. Это не осталось незамеченным. Глаза Сета потемнели, и в их зрачках вспыхнули огненные искорки. Уголки его губ дрогнули и приподнялись в пародии на насмешливую улыбку.

– Разве не так, Джейн?

Хлорис избавила невестку от необходимости отвечать.

– Вот как? – Зачерпнув горстью муслин своих юбок, Хлорис встала, одновременно схватив Джейн за руку. Ледяные пальцы невестки сомкнулись у Джейн на запястье, отрывая ее от Десмонда. – Мы оставляем вас одних, джентльмены. Идем, Джейн.

Леди Гутри вырвала руку. Она останется здесь.

– Джейн…

Голос Сета, глубокий и сильный, задел какие-то струны в ее душе. Словно повинуясь невидимому притяжению, она подошла к нему и остановилась рядом с ним, шестым чувством угадав, что должна поступить именно так. Джейн надоело убегать. От него. От себя.

Что бы ни произошло, их судьбы неразрывно связаны. Так случилось еще до той ночи в парке. Теперь Джейн понимала это. И была с этим согласна. Сет никогда не покидал ее. Все это время он жил в ее сердце. В ее душе.

Джейн замерла рядом с ним. Она опустила руки вдоль тела и прижала их к бедрам, пытаясь унять дрожь. Сет положил ладонь ей на ягодицы, и женщина вздрогнула от неожиданности. Невесомое прикосновение обожгло ее даже сквозь плотную ткань, напомнив о том огне, что таился в его ласке.

– Значит, это он! – Голос Десмонда, хриплый и сдавленный, словно ему не хватало воздуха, ворвался в мысли Джейн. Судя по его побагровевшей физиономии, ему не хватало не только воздуха. Изо рта Десмонда нескончаемым потоком полились оскорбления. – Значит, это он залез к тебе под юбку!

Хлорис испуганно вскрикнула, прижав пальцы ко рту.

А Сет в ответ лишь плотнее сжал губы. На его скулах заиграли желваки, и жуткий шрам ожил и задвигался, словно змея, извивающаяся на его лице. Выражение глаз Сета изменилось, в них проглянула бездонная тьма разверстой могилы.

– Осторожнее, Биллингз, – проговорил Сет, и его слова обрушились, как камни, в тяжелом молчании, воцарившемся в гостиной. – Есть два выхода: простой и сложный. Но в любом случае Джейн уйдет со мной.

Кровь так сильно шумела у Джейн в ушах, что она не сомневалась в том, что и остальные слышат это.

– Черта с два! – рявкнул Биллингз, ткнув в ее сторону тощим пальцем, и скомандовал, словно его невестка была собачкой, обученной выполнять команды. – Джейн, ко мне!

Ее вдруг захлестнула черная, слепая ярость. Всю жизнь она повиновалась чужим желаниям и требованиям. И что получила взамен? Родителей, которым не было до нее никакого дела? Неверного супруга? Родственников, помыкавших ею? Джейн покачала головой. Все, хватит.

Леди Гутри глубоко дышала через нос. Ночь с Сетом стала тем единственным излишеством, которое она себе позволила. Но она не испытывала ни малейшего раскаяния. И пусть разум подсказывал Джейн, что она должна сгорать со стыда, ее сердце восставало против этого.

Она больше не станет вести себя так, как требуют от нее другие, и учитывать собственные желания в последнюю очередь. Если бы она думала о себе, то, пожалуй, еще много лет назад призналась бы Сету в своих чувствах – до того как Маделин вонзила в него коготки. До того как он уплыл на войну. До того как она, Джейн, вышла замуж за Маркуса и мечты о любви и счастье умерли в ее душе.

Тряхнув головой, леди Гутри постаралась отогнать от себя мысли о том, «а что было бы, если…». Это был верный путь к безумию.

Чувствуя неодолимое желание обрести независимость и наконец начать жить самостоятельно, Джейн отступила от Сета и приблизилась к Десмонду.

Скрестив руки на груди движением, ничуть не подобающим женщине, она заявила:

– Не дождешься.

Десмонд шагнул к ней, но Джейн не попятилась в испуге, даже когда он остановился перед ней, вперив в нее немигающий взгляд остекленевших глаз.

– Джейн, – негромко произнес он, и в его голосе отчетливо прозвучала ласковая угроза. – Не делай того, о чем потом будешь сожалеть. Скажи ему, – ненавидящий взгляд Десмонда метнулся к Сету, – скажи Сент-Клеру, что никуда с ним не пойдешь.

– Я буду сожалеть лишь о том, что не ушла отсюда раньше.

В глазах Десмонда вспыхнула дикая ярость, и он схватил Джейн за руку. Ей было очень больно, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Вы слышали, что сказала леди Гутри, – раздался рядом с ней обманчиво спокойный голос Сета. – Отпустите ее.

Хлорис, должно быть, первой поняла, что ее муж вот-вот утратит над собой контроль.

– Ради всего святого, Десмонд, отпусти ее! – прошипела она.

Десмонд яростно затряс головой.

– Советую вам прислушаться к своей супруге, – резко бросил Сет, и жесткие нотки в его голосе царапнули по натянутым нервам Джейн.

Он встал рядом с ней, напряженный, как струна.

Десмонд, словно не слыша, лишь сильнее стиснул запястье Джейн, и его пальцы больно впились ей в плоть.

– Потаскуха! – прошипел он. – Это тебе не…

Сет выбросил руку вперед, и его кулак с размаху врезался в подбородок Десмонда. Тощие ноги Биллингза подогнулись, и он рухнул на ковер. Его голова со стуком ударилась об пол.

Зажав нос, он выпученными глазами уставился на Сета и Джейн. Сквозь пальцы Десмонда уже проступила кровь. Хлорис завизжала и упала на колени рядом с поверженным супругом.

– Все кончено, – процедил Сет. – Ты меня понял, Биллингз?

Десмонд лишь молча кивнул в ответ, и изумленное выражение его лица заставило Джейн усомниться в том, что он действительно отдает себе отчет в происходящем.

Хлорис с усилием подняла мужа на ноги. Со злобой глядя на Сета, она выпалила:

– Вы животное! Забирайте эту женщину. Забирайте и уходите. Скатертью дорога. – Окинув Джейн ненавидящим взглядом, она повела Десмонда прочь из гостиной.

Не обращая внимания на патетическое выступление Хлорис, Сет не спеша опустился в кресло с бархатной обивкой и, барабаня пальцами по подлокотнику, стал наблюдать за неуклюжим отступлением хозяев дома.

Джейн спрятала дрожащие руки в складках юбки. Разыгравшаяся на ее глазах сцена доставила ей гораздо больше удовольствия, чем она готова была признать.

– Славная семейка, – обронил Сет.

– Это не моя семья, – поспешно заметила Джейн и покраснела, сообразив, что ее родные едва ли выглядят лучше.

– Пожалуй, я бы тоже не спешил признавать их своими родственниками.

Расправив плечи, Джейн сверху вниз взглянула на Сета. Он как ни в чем не бывало вольготно раскинулся в кресле, закинув одну ногу в сапоге на другую, и его поза странным образом противоречила напряженности, исходившей от него.

– Зачем ты пришел?

– Разве ты не слышала, что я сказал? По-моему, я выразился вполне определенно. – Взгляд Сета потеплел, когда он поднял глаза на Джейн, и в его зрачках вновь вспыхнули янтарные искорки. – Я пришел за тобой.

– Да, я это слышала, – быстро ответила Джейн, чувствуя, как волна жара заливает ее лицо вплоть до кончиков ушей. – Я… я…

– Ты ворвалась ко мне в дом, – перебил ее Сет, выпрямляясь во весь свой впечатляющий рост и медленно надвигаясь на нее, – и заявила, что носишь под сердцем моего ребенка. – Он остановился перед Джейн, заслонив весь мир своими широкими плечами и грудью. – И ты действительно думала, что больше не увидишь меня?

– Я думала только о том, как признаться тебе в своем… состоянии.

Сет стал перекатываться с пятки на носок, глядя на нее прищуренными глазами.

– Ты должна была знать, что все кончится именно так.

Джейн покачала головой, не будучи уверенной в том, чем, по ее мнению, все должно было закончиться, когда она скажет ему правду, и имеет ли это какое-либо значение теперь.

– Но тогда, – продолжал Сет, вглядываясь в ее лицо с настойчивостью, от которой у Джейн по коже побежали мурашки, – я не мог утверждать, будто знаю тебя. – Он сделал еще один шаг, и их дыхание смешалось. – Или знаю?

– Когда-то знал, – прошептала Джейн, опуская голову под его пристальным взглядом, который пронзил бы ее насквозь, до самых пяток, если бы она не отвела глаз.

Потому что Сет увидел бы то, что таится в самых потаенных уголках ее души и сердца, увидел бы глубокое сожаление, пожирающее ее изнутри; потому что тогда, много лет назад, она не осмелилась признаться ему в своих чувствах и воспользоваться своим шансом.

Джейн смотрела на его губы, на его лицо, мечты о которых не давали ей спать по ночам. От нестерпимого желания погладить шрам, пересекавший верхнюю губу Сета, у нее зачесались кончики пальцев.

Неудержимое желание признаться ему в том, что она почти не изменилась (по крайней мере в том, что касалось этого дурацкого наваждения – любви к нему), ожило у нее в груди.

– Да, – задумчиво протянул Сет и медленно провел пальцем по ее щеке.

Джейн закрыла глаза, испытывая от его прикосновения сладостную муку. Сет дотронулся пальцем до ее нижней губы, и огрубевшая подушечка его большого пальца воспламенила ее чувствительную кожу.

– Но ты уже не та девочка, верно? – С этими словами он уронил руку и шагнул назад, причем так резко и неожиданно, что Джейн вздрогнула, как от удара.

– А ты больше не тот мальчик! – выпалила она, чувствуя, как горят ее губы после его ласки.

Угрюмое выражение на лице Сета разозлило ее. Тот мальчик, которого она знала, никогда не играл с женщинами. Соблазнив одну, тут же, без перерыва и остановки, не начинал преследовать другую, не давая себе возможности хотя бы перевести дыхание. И не имеет значения, что в обоих случаях это была она. Как бы то ни было, Сет вел себя словно распутник, неспособный на глубокие чувства ни к одной из женщин. Джейн с горечью осознала: он был мужчиной, который ничем не отличался от ее покойного супруга. Сет был не способен любить… по крайней мере, не способен любить ее.

Но быть может, все дело в том, что и она перестала существовать? Такая, какой он ее знал. Какой она была когда-то. Их беззаботная юность осталась где-то далеко-далеко. Кроме одного-единственного дня. Воспоминание о нем преследовало Джейн, словно навязчивая, но несбыточная мечта. Сначала тот день ничем не отличался от остальных. Это было еще до того, как Сет влюбился в Маделин.

Они купались в озере, радуясь редкому гостю – солнышку, плескались и боролись в воде. А потом случилось это. Словно в темном небе блеснула молния. Мгновение обрушилось на них, и оба замерли, осознав то, чего не было между ними раньше.

Джейн до сих пор помнила капли воды на лице у Сета, его стройное обнаженное тело. Под его кожей перекатывались канаты мускулов. Мокрые волосы блестели в солнечных лучах. Джейн так хотелось их взъерошить! И тогда Сет посмотрел на нее. Посмотрел по-особому.

Они коснулись друг друга и застыли. Каждая жилка в теле Джейн кричала о том, что он должен обнять ее и все закончить… точнее, начать. Но вместо этого Сет вдруг отплыл подальше, сделав несколько гребков, и стал плескать в нее водой, словно ничего не случилось.

Память о том дне никогда не угасала в сердце Джейн. За эти годы она много раз вспоминала его, спрашивая себя, а что бы сделал Сет, если бы она тогда потянулась к нему. Отдал бы он тогда свою любовь Маделин под яблоней, роняющей лепестки цветов? Или же Джейн сумела бы покорить его сердце?

– Да, – отрывисто согласился Сет. – Я уже не мальчик. Мы оба стали другими.

Джейн неловко кивнула, а потом отвернулась и подошла к окну. Он последовал за ней, и жар, исходящий от его крупного, сильного тела, обжигал ей спину. Джейн стала выводить пальцем круги на стекле, притворяясь, будто не замечает его присутствия.

Да, тот Сет, вместе с которым она росла, относился к ней с братской любовью и симпатией, поверял ей свои тайны и мечты. Суровый мужчина, стоявший сейчас рядом с ней, никогда не сделает ничего подобного. И ей следует запомнить это.

– Похоже, нам предстоит познакомиться заново.

От звуков его низкого, рокочущего голоса по спине Джейн пробежала дрожь.

– Я получу специальное разрешение[19]. Не думаю, что ты захочешь устраивать пышное свадебное торжество…

– Почему ты это делаешь? – требовательно спросила Джейн, но так тихо, что сама едва расслышала свой голос. – Не могу представить себе, чтобы ты действительно хотел обвенчаться…

До нее донесся его вздох.

– Ты носишь под сердцем моего ребенка. Моего наследника.

У Джейн засосало под ложечкой. Она должна быть благодарна Сету за то, что он повинуется голосу чести, но вместо этого на нее нахлынула тоска. Они поженятся только ради ребенка. Ее лицо исказилось болезненной гримасой. Любовь не имеет к этому никакого отношения. И никогда не будет иметь.

Повернувшись, Джейн оказалась с Сетом лицом к лицу, и ее сердце сжалось при виде мрачной решимости в его взгляде. В худшем случае ей предстоит жить с его безмолвным проклятием. В лучшем – с равнодушием.

– Мы обвенчаемся ради ребенка, – покорно согласилась она. Рука Джейн скользнула к животу, к жизни, спрятанной у нее внутри. – Другой причины я назвать не могу.

– Предупреждаю тебя, Джейн, это будет брак по расчету. Не пытайся превратить его в нечто большее. Не требуй от меня любви.

Не требуй от меня любви. Она машинально кивнула в знак согласия.

– Я прошу лишь об одном, – добавил Сет, помолчав.

Джейн выдавила улыбку, искренне надеясь, что ее лицо не расколется от усилия.

– Разумеется.

– Позаботься о моей сестре, если со мной что-нибудь случится.

Сет впился в нее взглядом, устремленным в самую душу.

– Дай мне слово, и я поверю тебе. – Он взглянул куда-то поверх плеча Джейн. – По крайней мере, я буду знать, что не подвел Джулианну хотя бы в этом.

– Разумеется, – ответила Джейн. – Ты мог бы и не спрашивать меня об этом.

Сет вновь посмотрел ей в глаза.

– Ты будешь носить мое имя. – Он наклонил голову, не отводя взгляда, и прядь золотисто-каштановых волос упала ему на лоб. Джейн пришлось сделать над собой усилие, чтобы не потянуться и не поправить ее. – Не проси о большем.

Женщина поморщилась, с трудом выдерживая его взгляд под ударом слов, которые больно ранили ей сердце.

– Я понимаю.

Сет долго смотрел на нее, прежде чем кивнуть. Очевидно, он был удовлетворен ее ответом.

– Не думаю, что с твоей стороны будет разумно переехать ко мне до венчания. – Его губы скривились в презрительной улыбке. – Но и здесь ты оставаться не можешь. Твои родители в Городе?

Джейн не могла припомнить, когда в последний раз видела своих родителей. Они постоянно проживали в одной из многочисленных городских резиденций герцога Элдермонта. Слишком занятые тем, чтобы истратить содержание, которое назначил им супруг Маделин, они вряд ли с восторгом воспримут вторжение младшей дочери в их жизнь.

– Я поеду с тобой, – заявила Джейн.

Заметив ее упрямо вздернутый подбородок, Сет, похоже, собирался возразить, но потом кивнул.

– Очень хорошо. Я подожду, пока ты соберешь вещи.

– Я быстро.

Торопливо поднимаясь по лестнице, Джейн никого не встретила. Оказавшись в своей комнате, она стала быстро складывать свои вещи в саквояж, убедившись при этом в том, что складывать-то особо и нечего. Целых шесть лет как будто канули в Лету, не оставив и следа. Мысли Джейн путались, когда она в последний раз окинула комнату взглядом, надеясь ощутить хоть что-то, хоть какой-то намек на чувства к тому времени, которое она провела здесь. Но в сердце у нее не шелохнулось ничего, кроме глубокого сожаления о годах, впустую потраченных на одиночество.

Стремясь поскорее уйти отсюда, Джейн поспешила вниз. К Сету.

Какое бы будущее ни ждало ее впереди, оно будет лучше того, что она оставляла за спиной. Пожалуй, Сет пробуждал в ней чувства, слишком похожие на те, которыми она воспылала к нему еще девчонкой, но которые не могла испытывать теперь, заключая брак с мужчиной, поклявшимся не иметь с ней ничего общего и даже никогда к ней не прикасаться.

Но она смирится с этим. Со временем. Она должна это сделать. Она больше не была наивной девчонкой. Сет никогда не полюбит ее. Джейн не смела даже мечтать об этом.

– Готова? – спросил у нее Сет, поджидавший у подножия лестницы.

Его лицо было выразительным, как у каменной статуи, губы крепко сжаты. Ни следа веселости или улыбки – живое воплощение сурового воина.

– Да, – прошептала Джейн в ответ.

Спускаясь по ступеням к ожидавшему их экипажу, она оглянулась на погруженный в темноту дом, задаваясь вопросом: покидая эти стены, оставит ли она позади и одиночество?

– Джейн…

Она обернулась. Сет протягивал ей руку. Она оперлась на нее, и сердце предательски замерло у нее в груди, когда его теплая ладонь приняла в себя ее кисть и сомкнулась вокруг.

Когда Джейн оказалась внутри кареты, ее пальчики выскользнули из руки Сета, и она остро ощутила утрату волшебного тепла, испытывая облегчение, к которому примешивалось сожаление. Откинувшись на мягкие подушки, женщина услышала, как щелкнула, закрываясь, дверца, и этот звук эхом отразился у нее в ушах, словно лязг огромных чугунных ворот.

Джейн выглянула в окно. Вот они тронулись с места, и она не могла не спросить себя, что же приготовило ей будущее в качестве супруги Сета – пытку или спасение.

Глава 19

В груди у Сета стало тесно, когда он смотрел на то, как его сестра обнимает новобрачную, целуя щеки Джейн с куда большей радостью, чем проявил он сам, когда их объявили мужем и женой.

Сет сподобился лишь на целомудренное лобзание, не отважившись на большее. Он ведь сам установил правила для их союза. И теперь, в первый же день их брака, не пойдет на попятный и не выкажет своей слабости. Джейн не получит власти над ним. Он не позволит ей поработить его из-за того, что его по-прежнему тянет к ней.

Джейн встретила взгляд мужа, посмотрев на него поверх плеча Джулианны, и быстро отвела глаза, заставляя Сета спрашивать себя, а что же такое она увидела, когда взглянула на него. Обманутого и пойманного в ловушку супруга? Как он ни пытался разжечь в себе прежнее озлобление и даже ненависть, у него ничего не получалось. Особенно если Джейн поступила так ради того, чтобы сбежать от Биллингза. Сет был рад тому, что забрал ее от этого ублюдка.

Их венчание никак нельзя было назвать пышным. Обычная церемония в гостиной для самых близких. Никаких цветов. Никаких свечей. Никаких скамей, полных друзей и родственников.

Сет вновь окинул Джейн взглядом. Стоило ей войти в комнату, как он внутренне содрогнулся от отвращения – она по-прежнему была в черном, и он вдруг ощутил какое-то иррациональное раздражение оттого, что сочетается браком с женщиной, которая носит траур по другому мужчине. Сет негромко выругался себе под нос, проклиная себя за то, что не додумался купить Джейн новое платье вместо этого черного старушечьего одеяния. За то, что вообще думал не о ней, а лишь о том, что с ним поступили несправедливо, вынудив сочетаться браком с женщиной, которую он не выбирал.

Подавив вздох, Сет стал принимать поздравления от преподобного[20] и его супруги, искоса поглядывая на Джейн, которая болтала с Джулианной. Утреннее солнце заглядывало в гостиную сквозь открытые на террасу двери, отчего уложенные в шиньон каштановые волосы новобрачной отливали червонным золотом.

Сестра Сета выглядела оживленной и даже счастливой, и он почувствовал, что ему стало легче дышать. Что ж, по крайней мере, он добился того, чего хотел. Уж во всяком случае, Джулианну он вполне мог доверить своей жене, несмотря на то что Джейн была одной из клана Спенсеров. Вспомнив о ее родственниках, Сет окинул гостиную взглядом, словно ожидая, что они вот-вот здесь появятся откуда ни возьмись.

Обе герцогини, Шиллингтон и Дерринг, пристально наблюдали за ним. Вот леди Дерринг окинула графа Рутледжа откровенным и прямым, как у мужчины, взглядом темных очей, резко контрастировавших с ее светлыми волосами. Сету показалось, что в ее глазах сквозит угроза.

Леди Шиллингтон вела себя более сдержанно и лишь изредка искоса и с подозрением поглядывала на него.

Сет подошел к супруге и негромко осведомился:

– А почему здесь нет никого из твоих родственников?

Джейн глубоко вздохнула, отчего ее грудь приподнялась вместе с корсажем, привлекая внимание Сета, и он недовольно нахмурился. Рутледж не хотел замечать, насколько она красива, не хотел вспоминать о том, как удобно ложились ее груди ему в ладони, какими они были на вкус и на ощупь и какие чувства он при этом испытывал. Ему же будет лучше, если он не позволит себе вновь поддаться ее колдовскому очарованию.

Джейн со слабой улыбкой ответила:

– Я их не приглашала.

Сет долго смотрел на нее, прежде чем произнес:

– Надеюсь, ты поступила так не ради меня.

Ее слабая улыбка тут же увяла.

– Таково было мое желание, – спокойно отозвалась Джейн.

Он ощутил легкое жжение в груди. Наверное, это было облегчение. Какими бы резонами Джейн ни руководствовалась, она не заставила его терпеть присутствие людей, унизивших его много лет назад. И вдруг Сет с изумлением понял, что более не включает Джейн в их число. К добру или к худу, но она перестала быть одной из них. Она перестала быть членом клана Спенсеров. Отныне она принадлежала ему, Сету. Подобно летней зарнице, в нем совершенно неожиданно проснулось чувство собственника. Джейн принадлежала ему. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь вызовет у него подобные чувства?

Не давая своей ледяной сдержанности окончательно растаять, Сет отвернулся и обратился к застывшему в ожидании дворецкому:

– Мы можем перейти в столовую?

– Да, милорд. Завтрак уже подан.

– Очень хорошо.

Предложив руку супруге, Сет постарался не встречаться с ней взглядом, противясь притяжению, таившемуся в бездонных глубинах ее переменчивых зрачков, и напоминая себе о том, что он не выбирал эту женщину, пусть даже при виде нее его сердце начинало биться чаще, а кровь быстрее бежала по жилам.

Пальчики Джейн, словно упавшие осенние листья, невесомо легли ему на локоть. Молодожены возглавили коротенькую торжественную процессию, пригласив гостей в столовую на свадебный завтрак, на котором настояла Джулианна. Хотя Сет не видел никакого смысла притворяться, будто они с Джейн заключили счастливый брачный союз, которому предшествовали ухаживание и сватовство, он сдался. В конце концов, свадебный завтрак – сущий пустяк, особенно если это доставит удовольствие его сестре.

Джулианна и герцогиня Шиллингтон изо всех сил поддерживали за столом оживленный разговор, стараясь, чтобы не возникало неловких пауз. И это было нелегкой задачей, учитывая то, что новобрачные упорно хранили угрюмое молчание.

Излучавшая холодное достоинство герцогиня Дерринг принялась за угощение, поглощая его с таким завидным аппетитом, какого Сет еще не встречал у женщин. Это был единственный намек на нечто человеческое в этой холодной, высокомерной даме. Время от времени она, правда, приостанавливалась, чтобы вперить в Сета загадочный взгляд своих темных глаз. Впрочем, он встречал его, не дрогнув.

– За лорда и леди Сент-Клер! – внезапно провозгласила герцогиня Дерринг, не спуская с Сета требовательного взора и поднимая свой бокал. – Да будет известно его милости, что в лице супруги он обрел настоящее сокровище.

– Астрид! – прошептала Джейн, откладывая в сторону столовые приборы и судорожно стискивая руки на коленях.

Герцогиня Шиллингтон с готовностью подхватила тост.

Несколько мгновений Сет сидел совершенно неподвижно, а затем вдруг откинул голову и разразился хриплым смехом. Стиснув руками подлокотники кресла, он оглядел своих гостей.

Его преподобие с супругой обменялись тревожными взглядами. Они явно не знали, стоит ли присоединяться к этому тосту.

Щеки Джейн порозовели.

Ее подруги подняли свои бокалы, испепеляя Сета взглядами и готовясь вырвать ему сердце, если только он не поддержит их. Он принялся лениво водить пальцем по кромке бокала. Джейн, как завороженная, следила за движением его руки, и ее глаза затуманились.

Наконец, пожав плечами, Сет поднял свой бокал, показывая, что присоединяется к тосту.

Щеки Джейн запылали еще жарче. Она по-прежнему прятала руки под столом, даже не думая браться за свой бокал, когда муж отсалютовал ей.

Завтрак уже приближался к концу, когда рядом с Сетом, словно по мановению волшебной палочки, возник Найтли.

– Все готово. Вам лучше выехать прямо сейчас, если хотите добраться до места еще до полуночи.

– Спасибо, Найтли. – Сет поднялся на ноги. – Прошу простить нас. Мы с Джейн должны поспешить.

Джейн бросила острый взгляд сначала на Найтли, а потом на супруга.

– Куда мы едем?

– Это сюрприз! – просияла Джулианна, откладывая салфетку в сторону. – Хоть я и приложила к нему руку. – Она лукаво улыбнулась, и на ее нежных персиковых щечках заиграли ямочки. – Когда вернешься, скажешь мне «спасибо».

Сет покачал головой, изумляясь наивности сестры. Похоже, она считала медовый месяц чем-то желанным для них. Словно его женитьба на Джейн стала счастливым окончанием долгого романа.

Даже когда Сет напомнил Джулианне о том, что Джейн уже была замужем, поэтому никак не может предвкушать медовый месяц с нетерпением и волнением юной новобрачной, его слова не произвели на сестру никакого впечатления. Чтобы не расстраивать ее, он не стал спорить.

– Идем, Джейн, – сказал Сет, протягивая супруге руку. – Нам пора уезжать.

Глядя, как она облизывает губы, он почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Но мои вещи… – неуверенно произнесла Джейн.

– Они уже собраны и уложены в экипаж.

– Понятно. – Расправив плечи, Джейн коротко кивнула, напомнив Сету моряка, приготовившегося к бою с пиратским кораблем.

Хотя на ее лице по-прежнему было написано тревожное ожидание, Джейн приняла его руку, и Сет ощутил тепло и мягкость ее ладони. «Какая у нее маленькая кисть», – вдруг подумал он. Рука Джейн странным образом контрастировала с ее крепким телосложением.

Гости последовали за новобрачными в фойе, и их каблуки звонко застучали по паркетному полу. Сет терпеливо ждал, пока Джейн с ними попрощается.

– Передай Анне, пусть не беспокоится, – попросила она Люси, метнув в супруга быстрый взгляд и набрасывая на плечи накидку. – Скажи ей, что со мной все в порядке.

– Разумеется, – заверила ее леди Шиллингтон, вперив в Сета долгий взгляд серо-голубых глаз, в глубине которых он безошибочно прочел предостережение. – Желаю вам приятно провести время. Когда вернешься, Джейн, непременно дай мне знать. Я должна из первых уст услышать подробности столь загадочного медового месяца.

Кивнув, Джейн позволила Сету вывести ее из дома и усадить в карету.

Устроившись поудобнее на мягком, обитом бархатом сиденье, она принялась расправлять свои черные старушечьи юбки, повторив прежний вопрос:

– Куда мы едем?

Прежде чем ответить, Сет подождал, пока она закончит возиться со своими юбками и поднимет на него глаза.

– Джулианна не хотела бы, чтобы я испортил сюрприз. По ее словам, если ты будешь знать обо всем заранее, вся романтика пропадет.

– Не издевайся надо мной! – прошептала Джейн, и в ее блестящих глазах отразилась такая боль, что Сет почувствовал себя полным идиотом. Покачав головой, она отвернулась к окну. – Давай перестанем играть в шарады, хорошо? Твоей сестры здесь нет. А ты уже предупредил меня насчет природы нашего брака и наших будущих отношений. Так что на романтику я не рассчитываю.

Сет искоса взглянул на ее профиль, отметив про себя решительно сжатые губы.

– Это тебя расстроило, Джейн? – Не успел вопрос сорваться с его губ, как он уже пожалел о нем.

Не имело значения, расстроена она или нет. Их союз был браком по расчету. Не более того. Сет не мог допустить, чтобы он перерос в нечто большее.

– Ничуть, – коротко и сухо ответила Джейн, и ему показалось, что ее слова падают в тишину между ними, звеня, словно кусочки льда. – Я знаю, что ты мне не веришь, но я не собиралась заманивать тебя в ловушку. – Она упрямо вздернула свой маленький круглый подбородок. – Я не хотела, чтобы ты узнал, что Аврора… это я. И не собиралась осложнять тебе жизнь.

Осложнять тебе жизнь. Эта фраза как-то не вязалась с обликом и поведением Джейн. Сет сомневался, что сумеет передать словами чувства, которые испытывал к ней, но она умудрилась сделать куда больше, чем осложнить ему жизнь.

– Мы не подходим друг другу, – продолжала Джейн. – Абсолютно. Я знаю, что ты приехал в Лондон для того, чтобы найти себе молодую жену. И что ты ни за что не выбрал бы меня. – Она вновь посмотрела в окно, задумчиво поглаживая пальцами нижнюю губу. – Что ж, мне очень жаль, что так вышло. Я прошу прощения за то, что лишила тебя выбора.

Джейн еще не успела договорить, а перед внутренним взором Сета уже встали ее глаза, горящие, словно угли, в прорезях маски-домино. Его тело мгновенно отреагировало на это воспоминание, и Сет неловко заерзал на сиденье. Нет, он выбрал именно ее. Просто в то время еще не знал, что это она.

А если уж быть до конца честным с собой, то он выбрал не только Аврору, но и Джейн. Он ведь не зря последовал за ней в галерею леди Шиллингтон, не обращая внимания на то, что их в любую минуту мог кто-нибудь увидеть. Если бы их застали вдвоем, он и тогда поступил бы по чести и женился бы на Джейн…

– Я бы не сказал, что у меня не было выбора. К тому же у меня нет привычки тащить к себе в постель незнакомых женщин в масках. Мне следовало бы проявить благоразумие. Так что ответственность за случившееся мы с тобой делим пополам.

Почему он вдруг ощутил необходимость рассеять ее заблуждения, Сет и сам не знал.

Джейн посмотрела на него. Ее пальцы замерли у подбородка, а в глазах затеплилась надежда. Надежда, которую он не мог позволить ей вынашивать.

– Я знаю, в чем заключается мой долг, – отрывисто добавил Сет, глядя, как тает в глазах Джейн надежда, словно утренний туман над водами Индийского океана. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать достойным, справедливым мужем и хорошим отцом. Этого будет довольно. Причем для нас обоих.

Собственные слова похоронным звоном раздались у него в ушах. Проклятье! Кого он пытается убедить? Себя? Или ее?

Мысленно выругавшись, Сет отвернулся, невидящим взором глядя в окно и запрещая собственному сердцу хотя бы немного смягчиться. Только не ради Джейн. Только не ради женщины, которая поступила с ним подло, несправедливо. Сет набрал полную грудь воздуха, укрепляясь в своей решимости.

И тут до его слуха долетел голос Джейн, негромкий и печальный, словно шелест облетающих осенних листьев.

– Ты уже предложил мне больше, чем я когда-либо имела. Мой последний брак научил меня не ждать от жизни ничего хорошего. Так что я была бы полной дурой, если бы стала надеяться на что-то теперь.

Сет взглянул на Джейн. Холодное выражение ее лица придавало вес ее словам. Она примет то немногое, что он готов ей предложить.

А он постарается убедить себя в том, что больше ему ничего от нее не нужно.

Глава 20

Соленый ветер швырнул Джейн в лицо пряди волос, когда она вышла из кареты и ее взору предстал особняк в стиле Тюдоров[21]. Его окружали аккуратно подстриженные живые изгороди из тиса, пышные и яркие, словно зеленый бархат, резко контрастировавшие со светлым кайенским камнем[22], из которого были сложены стены. Вдалеке надрывно кричали чайки. По лазурному небу скользили пушистые, как клочья овечьей шерсти, облака.

– Это он? – Взгляд Джейн устремился на Сета, и в ее сердце затеплилась надежда. – Тот самый коттедж?

– Да, – ответил он и взял ее под локоть.

Джейн восторженно ахнула. До несчастного случая с Джулианной семья Сета проводила здесь две недели каждое лето. Джейн окинула внимательным взглядом внушительный особняк, размерами превосходивший дом ее детства. «Ничего себе коттедж!» – мысленно подивилась она. Какое смешное определение. Когда-то ей ужасно хотелось присоединиться летом к Сету и его родным, увидеть океан и поплавать в волнах вместе с Джулианной и ее братом вместо того, чтобы прозябать дома с родителями.

Запрокинув лицо к небу, Джейн жадно вдохнула морской воздух.

– Океан далеко?

– Нет, – ответил Сет, помогая ей подняться по ступенькам. Передняя дверь отворилась, и оттуда вышла пожилая супружеская чета. – Мистер и миссис Лоури, – приветствовал их Сет. – Разрешите представить вам мою жену, леди Сент-Клер.

Их изборожденные морщинами лица расплылись в улыбках, и мужчина отвесил им поклон, а женщина присела в реверансе.

– Добро пожаловать, миледи! – хором воскликнули слуги.

– Благодарю вас! Рада с вами познакомиться.

– Наши поздравления по случаю вашего бракосочетания, милорд, – продолжала миссис Лоури, с плохо скрытым восхищением разглядывая одетую в черное Джейн, когда они вошли в вымощенный каменными плитами холл.

– Благодарю вас, миссис Лоури.

– Не хотите ли отдохнуть с дороги в гостиной? Подать вам туда напитки и легкие закуски?

Сет метнул в Джейн проницательный взгляд.

– Подозреваю, что сначала нам захочется побывать на берегу.

Джейн молча кивнула в знак согласия. Ей не терпелось своими глазами увидеть океан. Через столько лет она наконец оказалась в этом коттедже. С Сетом. Со своим мужем. Последняя мысль вызвала неприятную тяжесть у нее в груди. Разумеется, Джейн мечтала о том, чтобы выйти замуж за Сета и проводить здесь каждое лето. Со своими детьми. У нее под грудью поселилась ноющая боль. В мечтах, однако, присутствовала и радостная вера в то, что Сет непременно полюбит ее и выберет себе в жены. В ее мечтах он не был загнан в угол и вынужден жениться на ней.

– Разумеется. К вашему возвращению все будет готово.

Сет повел Джейн через комнату, стены которой были обшиты дорогими деревянными панелями. Обогнув огромный письменный стол красного дерева, новоиспеченные супруги через открытые стеклянные двери вышли наружу в прелестный сад.

Повсюду в изобилии и беспорядке росли розы, ирисы и лаванда, живописно смешиваясь с разноцветными кустарниками.

Молодожены зашагали вдоль наружной стены открытой беседки, увитой диким виноградом. Сквозь прорехи в листве у них над головами пробивались солнечные лучи, и рассеянные тени падали на их лица.

Когда беседка и ухоженная лужайка остались позади, Сет и Джейн свернули на тропинку, усыпанную дробленым ракушечником. Джейн с готовностью подставила лицо налетевшему морскому ветерку, чувствуя на губах привкус соли. Пока они спускались по крутому склону на пляж, над их головами кружили крупные, упитанные чайки.

– Трудно представить себе более подходящее место для медового месяца, – прошептала Джейн, когда каменистая тропинка сменилась золотистым песком.

Сет окинул ее взглядом и стал смотреть вперед.

– Это была идея Джулианны.

От этих жестоких слов на сердце у Джейн вновь появилась тяжесть. Но когда впереди показались воды океана цвета индиго, она ускорила шаг. Обогнав Сета, Джейн замерла у линии прибоя, чтобы снять туфельки и чулки.

Муж с любопытством наблюдал за ней.

– Что ты делаешь?

– Я всю жизнь хотела ощутить морской песок между пальцев.

Отшвырнув чулки в сторону, Джейн выпрямилась и стала смотреть прямо перед собой, уперев руки в бока и намереваясь не позволить суровому, неулыбчивому мужчине испортить ей радость первого свидания с океаном. Поверхность его была спокойна, и на воде гуляла лишь легкая рябь.

– Всю жизнь? – эхом откликнулся Сет. – Твой муж никогда не брал тебя с собой за границу? У вас что же, не было экстравагантного медового месяца на континенте?

У Джейн с Маркусом вообще не было медового месяца. Они поженились весной, и он не пожелал пропустить увеселительные мероприятия лондонского сезона. Глядя в бесконечную голубую даль, Джейн спрашивала себя, а стоит ли рассказывать Сету о том, что Маркус предпочитал разглядывать бедра дам, только что прибывших в столицу, а не праздновать медовый месяц со своей юной новобрачной.

Приподняв юбки, она бросилась навстречу волнам, набегавшим на золотистый песок, как будто старалась убежать от неприятных воспоминаний.

Ахнув, Джейн счастливо засмеялась, когда океан ласково коснулся ее босых ног.

– Ой, как холодно!

– Ты снова похожа на девчонку, – пробормотал Сет, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило ее оглянуться.

От его пристального взгляда у Джейн перехватило дыхание. Зардевшись, как маков цвет, она отвернулась, глядя на море и стараясь унять громко бившееся сердце.

Чтобы разрядить напряженную атмосферу, Джейн поинтересовалась:

– Ты скучаешь по ним? По океану? По дому?

Ответом ей было молчание. В воздухе раздавались лишь пронзительные крики чаек да негромкий шелест волн. На мгновение Джейн показалось, что Сет промолчит, и она сказала себе, что не стоит ожидать от него дружеской болтовни. Он привез ее сюда, чтобы сделать приятное Джулианне, а не потому, что хотел провести с ней время. Не потому, что хотел устроить ей настоящий медовый месяц. Руки, которыми Джейн поддерживала юбки, стали влажными.

– Я скучал по своей семье. По сестре. И по брату, – наконец отозвался Сет внезапно охрипшим голосом, подрагивавшим от сдерживаемых эмоций. – О том, что Альберт умер, я узнал только по возвращении, когда обнаружил, что мой кузен вознамерился прибрать к рукам наше имение.

– Ходили слухи, что ты погиб.

– Эти слухи распространял мой кузен, – буркнул Сет.

– Как бы там ни было, я была рада узнать, что они оказались ложными.

– А ты часто вспоминала обо мне? – вдруг с любопытством спросил он.

«Гораздо чаще, чем полагается замужней женщине. Гораздо чаще, чем ты думаешь».

Намеренно уходя от ответа, Джейн проговорила:

– Наверное, ты испытал шок, когда вернулся и узнал, что Альберт мертв.

Сет фыркнул.

– Шокировало ли меня то, что я вернулся живым и здоровым после нескольких лет войны, а мой брат скончался в собственной постели? – Он рассмеялся хриплым горьким смехом, который неприятно отозвался у Джейн в ушах. – Да, это можно назвать шоком.

Она кивнула, глядя прямо перед собой и боясь оглянуться на мужа, боясь, что он вдруг замолчит, осознав, что все-таки разговаривает с ней. Как когда-то, когда они еще были друзьями. Несмотря на то что тема оказалась болезненной, Джейн не хотела, чтобы ее супруг умолк и замкнулся в себе, как уже случилось, когда он вспомнил о природе их брака.

– Я получил известие о смерти отца, – продолжал Сет. – Но я потерял его еще до того, как уехал на войну.

У Джейн засосало под ложечкой. Она хорошо помнила тот день, когда он навлек на себя проклятие своего отца.

Они ведь много раз прыгали на лошадях через ту ограду. Не было ровным счетом никаких причин полагать, будто и в этот раз кто-либо из них не возьмет это препятствие. И у Сета не было никаких оснований винить себя в том, что Джулианна упала. Но он винил. Уж это-то Джейн знала совершенно точно, стоя вместе с ним у дверей спальни Джулианны и крепко держа его за руку в ожидании, пока доктор не закончит осмотр. Когда граф вышел из комнаты и ударил Сета, у нее оборвалось сердце.

– Твой отец любил тебя, – прошептала Джейн, не будучи уверенной в том, что говорит.

– Да, любил, – голос Сета разорвал тишину. – Раньше. До того как я погубил Джулианну.

Проглотив комок, стоявший в горле, Джейн скрестила руки на груди и повернулась к мужу.

– Ему нужно было кого-нибудь обвинить.

– Он винил меня, потому что это был мой грех, – резко бросил Сет, а потом, покачав головой, с силой провел рукой по лицу. – Не обращай внимания. Я привез тебя сюда не для того, чтобы обсуждать подобные вещи. Мой отец мертв. А любил он меня или нет – это не тот вопрос, который я себе задаю.

Когда Сет отнял руку от лица, в глазах у него появилось знакомое упрямое выражение.

– Полагаю, ты захочешь отдохнуть у себя в комнате до ужина.

– Разумеется, – отвечала Джейн, хотя не чувствовала ни малейшей усталости.

Присев на корточки, Сет подобрал с земли ее туфли и чулки. Прежде чем Джейн успела сообразить, что он намерен делать, он уже отряхивал песок с ее ступни, и каждое прикосновение мужа жаркой волной растекалось по ее ногам. Ей стало жарко.

К горлу Джейн снова подступил комок, когда руки Сета нырнули под подол ее платья и сомкнулись на лодыжке. От его теплого прикосновения к ее влажной коже у Джейн перехватило дыхание.

Сет надел на нее чулок и стал подтягивать его выше, к подвязке. Его касания обжигали Джейн, оставляя огненный след на ее коже, когда он кончиками пальцев пробегал по внутренней стороне ее бедра. Она задыхалась, комок в горле превратился в болезненную язву, когда Сет взялся за второй чулок.

К тому времени, как он закончил надевать на нее туфли, Джейн, дрожа, кусала губы, чтобы не закричать. Поднявшись на ноги, Сет взглянул на жену, и в его глазах она прочла: он прекрасно знает о том, какое действие на нее оказывает.

Не говоря ни слова, он взял Джейн под руку и повел обратно к дому.

Голова новобрачной шла кругом, мысли путались, устремляясь к наступающей ночи. Придет он к ней в спальню или нет?

При мысли об этом жилка у нее на шее затрепетала. Джейн стала молиться о том, чтобы это случилось. Ее плоть жаждала вновь соединиться с Сетом, чтобы хотя бы ее тело смогло испытать то, в чем было отказано сердцу…

Услышав негромкий стук в дверь, Грегори вскочил с кровати. Поспешно набросив халат, он отворил дверь, уже зная, кто окажется по другую сторону. Но даже несмотря на это, он не колебался ни секунды. Он бы не остановился, даже если бы от этого зависела его жизнь. Грегори распахнул дверь, и сердце замерло у него в груди.

– Джулианна, – охрипшим голосом поприветствовал он девушку, глядя на нее во все глаза.

При виде ее запрокинутого личика, полного ожидания и надежды, такого чистого, такого невинного, у него защемило сердце. Грегори судорожно прижал руки к бокам, чтобы не потянуться к ней и не стиснуть ее в объятиях.

После того как Сет отправился в медовый месяц, а Ребекка уехала погостить к родственникам, Грегори оказался в роли компаньона Джулианны, что стало для него одновременно наслаждением и пыткой. Он уже почти жалел, что не предложил Сету сопровождать его. А вот Джулианна, романтичная душа, обеими руками ухватилась за свою идею, настояв на том, что Сет во время медового месяца вполне может обойтись без камердинера.

Будучи джентльменом, не владеющим ни состоянием, ни собственностью, Грегори не мог надеяться на то, что когда-либо станет супругом Джулианны; тем не менее мысли об этом неотступно преследовали его. Он смел надеяться и мечтать. Грегори представлял себя и Джулианну вместе, мужем и женой. Ему до боли хотелось прогнать тень одиночества с ее лица.

Но он должен был положить конец их отношениям, зная, что ее брат никогда этого не одобрит. Собственно говоря, Сет наверняка сочтет такое поведение предательством с его стороны, но у Грегори просто не хватало духу покончить с этим раз и навсегда.

– Я могу войти, Грегори? – поинтересовалась Джулианна.

Вопрос был простым – и таким же простым должен был быть его ответ. Тем не менее слова замерли у него на губах. Грегори проглотил комок, стоявший в горле. Несмотря на то, что нашептывало ему желание, бурлившее в крови, он нашел в себе силы проговорить:

– Нет.

Личико Джулианны вытянулось.

– Нет? – переспросила она, плотнее запахивая пеньюар и отступая на шаг. – Понимаю. – Она тряхнула головой, и грива золотисто-рыжих волос рассыпалась у нее по плечам. – А я-то думала, что нравлюсь тебе, Грегори. Я думала, что…

Он поймал ее за запястье.

– Нет, вы не понимаете. То чувство, которое я к вам испытываю, нельзя низвести до слова «нравиться». Именно потому, что вы мне небезразличны, я и говорю вам… – Застонав от бессилия, Грегори оборвал себя на полуслове, и тоненькая ниточка самообладания лопнула, когда он рывком притянул девушку к себе и принялся жадно целовать ее.

Джулианна обвила руками его шею, а потом бережно взъерошила волосы у него на затылке. Застонав, она прижалась к Грегори всем телом, и он содрогнулся в ответ. Но за миг до того, как он потерял над собой контроль и забыл обо всем на свете, бывший гардемарин разжал ее руки и попятился, отступив на несколько шагов.

– Уходите! – выдохнул он. – Уходите и больше никогда сюда не возвращайтесь.

На глазах Джулианны заблестели слезы.

– Почему ты меня прогоняешь? – Она порывисто шагнула к Грегори, но он бережно взял ее за руки и остановил.

– Не говорите глупостей, леди Джулианна. Из этого ничего не выйдет. Дочь графа не может встречаться с камердинером.

– Мне нет до этого никакого дела.

– А должно быть. Женщина вашего круга и положения… – Грегори умолк и покачал головой. – Как бы то ни было, мне есть дело до нас обоих, и потому лучше прекратить все это прямо сейчас. – В его голосе прозвучала нежность. Не в силах удержаться, чтобы не коснуться ее еще раз, он провел пальцем по ее припухшим от поцелуя губам. – Этого не будет никогда, Джулианна.

Выражение ее лица изменилось, и мягкие черты обрели доселе не свойственную им твердость.

– Это мы еще посмотрим! – выпалила девушка, развернулась и быстро пошла прочь по коридору, пальцами одной руки едва касаясь стены и печатая шаг с военной четкостью.

Это мы еще посмотрим!

Грегори не на шутку встревожился, боясь, что Джулианна не откажется от своей затеи и начнет его преследовать. Но в то же время в самых потаенных уголках его сердца жили мечты о несбыточном, о невозможном, и Грегори отчаянно надеялся, что Джулианна не отступится и сломит-таки его сопротивление, что чувства, которые она к нему испытывала, не были первым опытом в любви чрезмерно опекаемой, беспомощной девушки, что это было искреннее и глубокое чувство, способное преодолеть здравый смысл и осуждение общества.

Тогда, пожалуй, и он сможет нарушить собственные принципы и провести остаток жизни с женщиной, которую полюбил отчаянно и безнадежно.

Глава 21

Минуло три ночи, а Сет так и не пришел. Джейн целыми днями скучала в одиночестве, и лишь иногда компанию ей составляла миссис Лоури. Сет же занимался делами поместья. Похоже, «коттедж» требовал заботливого к себе отношения. Из бесед же с миссис Лоури Джейн поняла, что Альберт фактически забросил это место и его куда сильнее заботило имение и доход, который приносили многочисленные арендаторы. «Пожалуй, у Сета появилась веская причина пренебречь моим обществом», – решила его жена.

Тем не менее ночи она проводила без сна, напряженно вглядываясь в темноту в ожидании и тревоге. Ее тело жаждало его прикосновений. Джейн отчаянно хотела услышать шаги Сета в соседней комнате и молилась о том, чтобы он пересек порог и они зазвучали в ее спальне.

В глазах экономки Джейн читала жалость и изо всех сил притворялась, будто пренебрежение мужа ее ничуть не заботит. В конце концов, он ведь предупредил ее обо всем заранее. Сет сам говорил, что они заключили брак по расчету. Так что ей не следует надеяться на большее. Но Джейн ничего не могла с собой поделать. В ее сердце поселились тоска и томление.

Мало-помалу ее дни обрели некий устоявшийся распорядок. По утрам Джейн мучила тошнота, и она еще долго чувствовала себя слабой, как новорожденный котенок. В эти моменты она даже радовалась тому, что Сет оставил ее в покое. Если бы он вдруг случайно увидел ее в таком состоянии, то она сгорела бы от стыда.

К полудню Джейн обычно становилось лучше, и она спускалась в столовую на обед. Находясь в гордом одиночестве, в обществе одного лишь лакея, бесшумно прислуживавшего ей, она нехотя ковырялась в поданных блюдах, стараясь прогнать чувство горького разочарования, которое вроде бы и не должна была испытывать. Особенно учитывая тонкости брака, который они с Сетом заключили. К тому же одиночество и пустое, холодное супружеское ложе были ей не в новинку.

Прогулки по берегу стали для Джейн единственным утешением. Быстрым шагом она расхаживала взад и вперед по узкой прибрежной полоске золотистого песка, словно пытаясь забыться и оставить позади сосущее ощущение пустоты. Но в конце концов Джейн возвращалась в дом и переодевалась к ужину. Тягостная, утомительная трапеза, во время которой напротив нее сидел Сет, холодный и отчужденный.

После их приезда сюда что-то случилось. В нем произошла какая-то перемена, столь же явственная, как и соль в ветерке, ласкавшем лицо Джейн. Говорил Сет мало и почти не смотрел на нее. Мужчина, за которого она вышла замуж, превратился в ледяную безжалостную статую.

Сидя за туалетным столиком после очередного безрадостного ужина, Джейн расчесывала свои волосы до тех пор, пока они не стали потрескивать и сверкать в свете лампы. Взгляд женщины переместился на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Джейн знала, что эта дверь не заперта, потому что еще днем попробовала открыть ее, когда была уверена, что не рискует столкнуться с Сетом. Из чистого любопытства Джейн вошла к нему в спальню, провела пальцами по парчовому стеганому одеялу на кровати и вдохнула запах мужа, зарывшись лицом в его домашний халат.

Поднявшись со стула, Джейн подошла к двери. Сердце судорожно затрепыхалось у нее в груди, когда она посмотрела на узенькую полоску света под ней.

Когда-то Сет испытывал желание обладать ею. Быть может, это повторится еще раз.

Не обращая внимания на внутренний голос, который упрямо нашептывал ей: «Тогда он не знал, что это была ты», Джейн набрала полную грудь воздуха и дважды коротко постучала.

До ее слуха донесся приглушенный голос Сета, разрешающий ей войти, и Джейн расправила плечи и скользнула в комнату.

– Прошу прощения за вторжение, – начала она, глядя, как ее муж стремительным плавным движением поднимается с кровати.

Под тонким батистом его сорочки, словно вода под ветром, перекатывались мускулы. Сет двигался легко и бесшумно, словно болотная рысь. Быстрый и целеустремленный.

Во рту у Джейн пересохло, и теперь, представ перед ним, она вдруг почувствовала неуверенность.

– Джейн, – произнес Сет, и его глубокий голос бархатной тканью прокатился по ее натянутым нервам.

Женщина продолжала хранить молчание, и он осведомился:

– Тебе что-нибудь нужно?

Неужели это необходимо объяснять? Джейн стояла посреди его спальни в одной ночной сорочке, дрожа как осиновый лист. Ее лицо залилось жарким румянцем.

– Я подумала, что буду нужна тебе сегодня ночью.

Буду нужна тебе? Джейн внутренне сгорала и корчилась от стыда. Она походила на носовой платок, которым можно воспользоваться, а потом выбросить за ненадобностью.

– Я… я хотела сказать, что подумала… быть может, тебе будет приятно мое общество.

Слова, вырвавшиеся у нее от отчаяния, повисли между ними, словно легкая дымка.

Скрестив руки на груди, Сет окинул жену угрюмым взглядом с головы до кончиков пальцев, выглядывавших из-под длинной ночной сорочки. На его скулах заиграли желваки. Неровный шрам отчетливо выделялся на его загорелом лице, не оставляя сомнений в том, что Сет прекрасно уловил смысл, который она вложила в свои слова.

– Тебе известны принципы, которыми я руководствовался, когда выбирал себе супругу.

Подобно песку, оседающему на дно реки, сердце Джейн упало. Она внутренне сжалась, уже зная, что он скажет дальше и что ей не понравится услышанное, и понимая, что она выставила себя на посмешище, придя сюда и ожидая большего, в то время как муж недвусмысленно предостерег ее от ошибки.

– Действительно. – Ноги отказывались ее держать. – Тебе была нужна жена, которая сможет позаботиться о твоей сестре. Ах да, и еще подарит тебе наследника.

Карие глаза Сета тускло блеснули в полумраке комнаты, и он коротко кивнул.

– Все остальное излишне.

Излишне.

В сердце Джейн проник ледяной холод.

Вместо того чтобы бежать без оглядки, как подсказывал ей здравый смысл – и гордость, – женщина принялась теребить пояс, которым была перехвачена ее ночная сорочка.

Взгляд Сета упал на легкую, невесомую тесемку, которая не давала распахнуться ее пеньюару. Вдруг воздух заискрился от напряжения, да так, что волосы на затылке у Джейн зашевелились.

Вот рука Сета поднялась с томительной медлительностью, словно во сне, и Джейн почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Он шагнул к ней. Глядя на него широко открытыми немигающими глазами, женщина увидела, как пальцы Сета развязали тесьму на ее пеньюаре и одним плавным движением сбросили его с ее плеч. Одежда с еле слышным шорохом упала на ковер, образовав блестящее пятно возле ее обнаженных ног.

Пальцы Сета скользнули по тончайшему батисту ночной сорочки, нырнув во впадинку между грудей Джейн. Его глаза потемнели, движения стали смелее.

Дыхание Джейн стало хриплым и прерывистым – это был единственный звук, нарушавший тишину. Вот ладонь Сета, крупная и обжигавшая ее даже сквозь ткань сорочки, скользнула по ребрам, перемещаясь выше, пока не накрыла грудь, а потом приподняла ее.

Его учащенное, хриплое дыхание смешалось с вздохами Джейн. Женщина закусила губу, чтобы не закричать от наслаждения.

Палец Сета ускорил круговые движения. Его прикосновения становились все увереннее, пока сладкая боль не заставила Джейн громко всхлипнуть.

Вдруг, словно этот звук пробудил Сета от колдовских чар, он заморгал и уронил руку. Прочистив горло, он провел дрожащей ладонью по волосам.

Подняв на жену сверкающий взгляд, Сет приказал хриплым голосом:

– Черт возьми, Джейн, уходи!

Растерянная и озадаченная, она покачала головой.

– Я не понимаю…

– Уходи! – закричал он.

Судорожно вздохнув, Джейн подхватила с пола пеньюар и, стараясь сохранять достоинство, накинула его на себя.

В один миг она вновь превратилась в девятнадцатилетнюю женщину, только что заставшую Маркуса в постели с Бертой. В тот миг Джейн поняла, что не нужна ему.

И вот теперь, всего через каких-то несколько дней после того, как она второй раз вступила в брак, очередной супруг прогонял ее из своей постели. От жгучего унижения на глаза Джейн навернулись слезы.

– Понимаю.

И она действительно все поняла. Абсолютно все. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не выцарапать Сету глаза и не причинить ему такую же боль, какую он только что причинил ей, женщина резко развернулась, чтобы уйти.

– Джейн, подожди. – Муж взял ее за руку своей твердой, как гранит, ладонью и развернул лицом к себе.

Но прежде чем он успел сказать хоть что-либо, слова бурным потоком хлынули из ее уст:

– Не думаю, что ты намерен быть монахом.

Сет нахмурился, по-прежнему не говоря ни слова.

Джейн презрительно фыркнула и попыталась вырвать у него свою руку.

– Я знаю о супружеской верности все, что нужно. Уверена, что ты не будешь страдать от одиночества.

Его карие глаза смягчились.

– Вот, значит, в чем дело.

– Нет, – отрезала Джейн, презирая его в этот момент.

Ей не нужна его жалость. Желание причинить боль и отомстить зажгло костер в ее груди, толкая на решительные действия. Уже не отдавая себе отчета в том, что говорит, она выпалила:

– Мы можем и не делить постель, но не рассчитывай, что я стану вести монашеский образ жизни. Я уже прошла по этому пути и не намерена ступать на него вновь.

– Смотри под ноги, милая женушка! – прорычал Сет, и ласковое слово прозвучало в его устах как оскорбление, когда он притянул Джейн к себе. – Ни один мужчина не получит того, что принадлежит мне. – Несмотря на обманчивую мягкость его голоса, эти слова набатом прозвучали у нее в ушах.

– Принадлежит тебе? – Джейн забилась в его объятиях и засмеялась, уже не владея собой. – Для этого необходимо нечто большее, нежели обеты, данные в присутствии священника.

Сет приблизил лицо к ее лицу, так что Джейн смогла разглядеть даже оранжевые искорки, вспыхнувшие в его глазах.

– Не зли меня, – предупредил он.

– А то что?

Их хриплое дыхание смешалось. Взгляд Сета упал на ее губы, и на мгновение Джейн показалось, что сейчас он поцелует ее, и она мысленно взмолилась, чтобы он это сделал. Но вместо этого он с проклятиями отшвырнул ее от себя.

– Нет, ты только взгляни на нас! – Сет безжалостно рассмеялся. – Прошло всего несколько дней после свадьбы, а мы уже готовы вцепиться друг другу в глотки.

Да, это так. А почему? Из-за нее. Потому что она захотела большего. Захотела его. Неужели она способна закатить истерику только потому, что муж не желает видеть ее в своей постели?

Устыдившись, Джейн разжала пальцы Сета, которыми он стиснул ее запястье.

– Мы больше не будем ссориться.

– Не будем? – недоверчиво переспросил Сет, выгнув бровь.

– Теперь я все поняла. Я думала, что и раньше понимала, но ошибалась.

Несмотря на это заявление, Джейн лелеяла надежду, что их брак по расчету перерастет в нечто большее. Например, в брак в его истинном значении.

Сет смотрел на нее и ждал, и лишь на скулах у него играли желваки.

Облизнув губы, Джейн произнесла:

– Ты выбрал не ту сестру…

– Не впутывай в это Маделин.

Сердце Джейн сжалось от боли.

– Ты все еще любишь ее? – спросила женщина, сознавая, что в ней говорит ревность и что она ведет себя глупо, но уже не в силах остановиться.

Она должна знать, испытывает ли Сет к Маделин прежние чувства. Если ее младшая сестра всегда будет стоять между ними, лучше ей узнать об этом сейчас.

– Маделин не имеет к нам никакого отношения.

Это был не совсем тот ответ, которого добивалась Джейн.

– Она имеет к нам самое прямое отношение, – возразила женщина. – Ты наказываешь меня из-за нее…

– Это неправда.

– Неужели? – Джейн склонила голову к плечу. – Если бы Авророй оказалась другая женщина, не я, разве ты спал бы один сегодня ночью?

Она ждала ответа, затаив дыхание.

Сет молча смотрел на нее, и по его глазам ничего нельзя было прочесть. У него на шее забилась жилка – единственный признак того, что Джейн все-таки удалось задеть его за живое.

Молчание давило, становилось оглушительным, и это было ужасно. Значит, она оказалась права. Все дело в ней самой. Джейн больше не могла стоять перед мужем, предлагая себя, в то время как он с презрением отвергал ее дар, ее жертву. С трудом проглотив комок, стоявший в горле, она собрала остатки самолюбия и с вызовом вскинула подбородок.

– Прости за то, что потревожила тебя.

Больше этого не повторится.

– Джейн! – окликнул ее Сет, но она уже скрылась.

Даже зная, что он никогда не переступит порог ее спальни, она заперла за собой дверь и обессилено прижалась к ней спиной. Грудь женщины высоко вздымалась, словно Джейн пробежала марафонскую дистанцию.

Сет постучал, и дерево за ее спиной призывно задрожало.

– Джейн, давай поговорим…

– Мы уже обо всем поговорили. Спокойной ночи, Сет.

Джейн затаила дыхание, ожидая, не добавит ли он еще чего-нибудь, и не зная, действительно ли ей этого хочется. Она сознавала, что хочет услышать то, чего он ей никогда не скажет.

Спрятав лицо в ладонях, Джейн попыталась усилием воли унять боль, подавить рыдание и приказать себе забыть о том, что когда-то любила Сета. И любит его по-прежнему.

Слезы душили ее, грозя прорваться наружу. И вдруг на нее снизошло озарение.

Она никогда не переставала любить Сета. Даже спустя столько лет.

Обратный путь в Лондон показался бы мучительным, даже если бы не было напряжения, которое ощущалось в тесном замкнутом пространстве кареты. Джейн не отрываясь смотрела в окно на проносящийся мимо пейзаж, уверенная в том, что больше никогда не сможет взглянуть Сету в глаза. Во всяком случае, без того, чтобы пережить заново стыд и унижение, которые она испытала, когда он отверг ее.

От толчков и качки ее тошнота, которая была вполне терпимой в коттедже, усилилась. Рвотные позывы, все чаще подступавшие к горлу, вскоре вытеснили из головы Джейн мысли о Сете. Уже через час пути женщина обессиленно привалилась к стенке кареты, то погружаясь в беспокойный и липкий сон, то снова приходя в себя.

– С тобой все в порядке? – не выдержав, поинтересовался Сет, и его рука легла ей на плечо.

Джейн жалобно вскрикнула, словно его жест лишь усилил ее страдания.

– Все хорошо, – пробормотала она, не открывая глаз и сосредоточившись на том, чтобы ее не стошнило прямо на пол экипажа. – Просто я устала.

В конце концов Джейн погрузилась в тяжелое забытье. Придя в себя, она обнаружила, что ее вытаскивают из кареты и несут на руках по ступеням городского особняка Сент-Клеров.

Джейн обессиленно прижалась щекой к груди Сета. Стук его сердца барабанным боем отдавался у нее в ушах, ее голова перекатывалась в такт его шагам. Джейн приподняла голову, чтобы освободиться от его уютной близости, убеждая себя в том, что он не нуждается в ней, но мускулистые руки Сета по-прежнему крепко держали ее, а широкая грудь обеспечивала надежную защиту. Наконец Джейн сдалась, отказавшись от дальнейшей борьбы и говоря себе, что не испытывает ни малейшего удовольствия оттого, что он несет ее.

Сет опустил ее на покрывало широкой кровати в комнате, которую Джейн занимала до венчания. Наслаждаясь тем, что тряска в карете осталась позади, женщина повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза, проваливаясь в пуховую мягкость матраса и испытывая такое блаженство, что даже и не подумала протестовать, когда муж снял с нее туфли и чулки.

Подложив ладонь под щеку, Джейн судорожно вздохнула, когда теплые пальцы Сета стали массировать ее стопы, отчего приток крови к ним усилился.

– М-м, – простонала она, переворачиваясь на спину.

Джейн не решалась открыть глаза, боясь обнаружить, что ее супруг ушел, а эти приятные ощущения всего лишь сладкий сон.

Сет сильными и нежными круговыми движениями растирал ей пятки. Но вот его руки скользнули выше, и замечательные подушечки его больших пальцев принялись поглаживать ее икры, пока Джейн не ощутила себя бестелесным созданием, тенью себя прежней.

Ее колени раздвинулись, и она застонала, когда Сет невесомыми движениями коснулся внутренней, чувствительной стороны ее подрагивающих от нетерпения бедер. Ее руки, словно сами собой, вытянулись вдоль тела, комкая покрывало, а с губ срывались негромкие восклицания, выражающие восторг.

Наконец Джейн открыла глаза, позволив себе взглянуть на Сета.

Он стоял, склонившись над ней, гладя ее бедра и так яростно пожирая ее глазами, что женщину обдало жаром. Ее тело столь бурно отреагировало на его присутствие, что внизу живота у Джейн разгорелась пульсирующая жаркая боль, настойчивая, упорная. Женщина закусила губу, отчаянно желая унять ее и мечтая, чтобы Сет потушил этот пожар, как может только он.

– Джейн! – ворвался в ее сладкие грезы чей-то голос.

Сет, словно обжегшись, торопливо отдернул руки и отступил на шаг.

В комнату ворвалась Анна. На ее добродушном, покрытом морщинами лице было написано беспокойство.

– Я слышала, что вас внесли в дом на руках. Вам нездоровится? – Пожилая женщина метнула в Сета обвиняющий взгляд.

Джейн поправила юбки и села.

– Со мной все в порядке. Просто я устала с дороги.

– Гм. – Анна искоса поглядывала на Сета.

Вдруг сообразив, что перед ней стоит ее старая няня, Джейн растерянно заморгала и воскликнула:

– Анна! Что ты здесь делаешь?

Служанка кивнула на Сета, сложив руки на своем внушительном животе.

Взгляд Джейн метнулся к мужу. Тот лишь коротко кивнул в знак согласия.

Анна пояснила:

– Прежде чем отправиться в свой коттедж, его милость нанял меня.

Джейн в упор взглянула на Сета.

– Это правда?

Он в ответ небрежно повел плечами.

– Какие пустяки! Это было нетрудно.

С чего бы ему проявлять великодушие и заботу… о ней, своей жене? Причем еще до того, как они покинули столицу. До той ужасной ночи, когда Джейн предложила ему себя и была отвергнута.

– А вы и впрямь выглядите изможденной и осунувшейся, – заметила Анна и погладила Джейн по щеке мозолистой, огрубевшей ладонью. – Вы, наверное, плохо себя чувствуете, бедняжка?

– С вашего позволения, я вас оставлю, – произнес Сет. Глядя на Анну, он распорядился: – Постарайтесь, чтобы моя жена отдохнула и поела.

– Непременно, милорд. – Анна присела в неуклюжем реверансе, глядя, как он быстрыми шагами выходит из комнаты. Как только дверь за Сетом захлопнулась, служанка резко развернулась к своей подопечной. – Ну, выкладывайте. Что он с вами сделал?

– Ничего. Пожалуй, это погода так на меня подействовала, – сказала Джейн. – Я просто устала с дороги.

– Это все ребенок, – со знанием дела заявила Анна, решительно кивая головой. – Ваша матушка чувствовала себя разбитой, когда носила вашу сестру и вас – особенно вас.

Джейн положила руку на живот.

– Разбитой? – эхом откликнулась она, молясь про себя, чтобы то же самое не случилось и с ней.

Ей очень не хотелось, чтобы Сет считал ее больной и слабой. Он и так был о ней невысокого мнения. Джейн отдала бы все что угодно, лишь бы он не решил, что мать его будущего наследника слишком хрупка и не приспособлена к тяготам материнства.

– А теперь прилягте, – произнесла Анна. – Я распоряжусь, чтобы вам подали чай.

– Нет! – воспротивилась Джейн, и ее голос окреп. – Я не желаю, чтобы Сет думал, будто мне требуется особый уход.

Анна окинула ее понимающим взглядом, а потом присела на краешек кровати. Ложе прогнулось под тяжестью служанки, и Джейн пришлось подвинуться, чтобы не скатиться на край.

– Похоже, вас очень беспокоит то, что думает о вас супруг.

Чувствуя, что ее щеки заливает жарким румянцем, Джейн накрыла живот ладонью и стала бережно поглаживать его.

– Совершенно очевидно, что я не могу устоять перед его обаянием. Сет – привлекательный мужчина.

– Ну что ж, значит, так тому и быть. – Анна фыркнула, насупив седые брови. – Он всего лишь… привлекательный.

– Разумеется, – сказала Джейн, прекрасно понимая, что обманывает в первую очередь саму себя.

Склонившись над ней, Анна принялась вынимать шпильки из ее волос, высвобождая и расправляя тяжелую гриву.

– Отдыхайте. Со всеми этими приятными хлопотами… – Старая няня поцокала языком и неодобрительно покачала седой головой. – Сначала поспешное замужество…

– Я уже венчалась однажды в церкви, – перебила ее Джейн. – И, как оказалось, это ничего не значит.

– А потом этот злополучный медовый месяц. Вам нельзя путешествовать в таком состоянии, – словно не слыша ее, продолжала Анна. – Вы нуждаетесь в покое и тишине. Дайте отдых голове и телу.

Решительно кивнув, служанка поднялась. Но Джейн схватила ее за руку.

– Анна…

Она заколебалась, вглядываясь в морщинистое лицо няни. Ей очень нужно было получить одобрение пожилой женщины, которая практически заменила ей мать.

– Я тебя разочаровала? – Джейн крепче прижала ладонь к животу, словно защищая своего еще не рожденного ребенка.

На лице Анны отразились ужас и удивление.

– Вы? Да никогда! – Вновь подойдя к кровати, она погладила сморщенной ладонью Джейн по голове. – Вы хорошая девочка. К несчастью, с вами дурно обошлись те самые люди, которым Господь завещал любить и заботиться о вас, но тут уж ничего не поделаешь. Скоро у вас появится ребенок, которого вы сможете любить. И который будет любить вас в ответ. – Уголки губ у Анны дрогнули, в глазах заплясали смешинки. – А недавно мужчина, которого вы всегда любили, стал вашим мужем. И вы это заслужили.

Джейн яростно затрясла головой. Она не находила в своем нынешнем положении ничего смешного.

Анна же тем временем продолжала:

– Вы можете обманывать себя, но я-то вас знаю. Вы никогда не переставали любить его.

Джейн изо всех сил старалась сдержать непрошеные слезы. Она жалела, что не может опровергнуть слова своей старой няни.

Проведя тыльной стороной ладони по глазам, Джейн попыталась взять себя в руки. Быть может, она и вправду любит Сета, но не станет терзаться пустыми надеждами на то, что он когда-нибудь ответит ей взаимностью.

Тем временем Сет укрылся в уединении собственной спальни. Ему еще предстояло поздороваться с сестрой, но не раньше, чем он придет в себя. Не раньше, чем он обуздает свое вожделение.

Расхаживая по комнате, Сет обеими руками взъерошил свои волосы, обругав себя последними словами, когда заметил, что его пальцы дрожат.

Черт бы ее побрал! А заодно и его. Он не мог даже прикоснуться к ней, чтобы не начать ее ласкать. Ну и как прикажете не давать воли рукам?

Он сам установил правила их брака. И теперь не мог просто взять и отказаться от них, не потеряв лица. Не выставив себя на посмешище, оказавшись слабаком и рохлей, то есть именно тем, кем поклялся больше никогда не быть. Однажды он уже потерял голову. И больше никогда не позволит женщине обрести над ним власть.

Хотя чего ему беспокоиться? Даже если он потерпит неудачу и падет жертвой чар Джейн, она уже не даст ему второго шанса. Особенно после того, как он оттолкнул ее от себя. Сет видел в ту ночь выражение ее глаз. В них были отчаяние и опустошенность. И еще глубокая обида. Он даже ощутил ее отзвуки в собственном сердце, причем настолько отчетливо, что едва не сдался. Сет уже готов был уступить и заключить Джейн в объятия, а потом и насладиться ее телом, о чем все время мечтал.

Но теперь она избегала смотреть на него. А когда это все-таки случалось, ее взгляд скользил по нему, не задерживаясь, как по пустому месту или по известной субстанции, которую хочется поскорее соскрести с подошвы.

Сет вздохнул. Что ж, по крайней мере, теперь Джейн больше не придет к нему в спальню посреди ночи в одном пеньюаре, который скорее подчеркивал, нежели скрывал изгибы и выпуклости ее фигуры.

Нет, еще раз он этого не переживет. Просто не сможет пережить. Он и так едва сдержался, глядя на то, как Джейн уходит. А ведь ему до дрожи хотелось раздеть ее донага и зарыться в ее податливую мягкость, воссоединиться с телом, навязчивые мысли о котором не давали ему спать по ночам.

Эх, если бы женщина, желание обладать которой сводило его с ума, не была бы Джейн – не была бы его женой!

Если бы он не чувствовал, как слабеет его решимость и самообладание всякий раз, когда он смотрит на нее!

Глава 22

Джейн разгладила складки своей широкой плиссированной юбки. Желто-синий канифас[23] представлялся ей невиданной роскошью, и его созерцание доставляло женщине неземное наслаждение. Ей больше не придется носить уродливые черные одеяния. Джейн готова была расплакаться от облегчения и восторга.

На то, чтобы полностью обновить свой гардероб, ей понадобилось меньше недели. Маленькая француженка, которую прислал Сет, не теряла времени даром и с военной точностью раздавала приказы налево и направо. Даже Анна выполняла ее команды беспрекословно. В мгновение ока белошвейка избавилась от старой одежды Джейн, коротко распорядившись: «Сжечь это немедленно!» – после чего сняла с нее мерку для бальных, дневных и вечерних платьев, костюмов для верховой езды, ночных сорочек и прозрачного нижнего белья, вид которого заставил Джейн стыдливо покраснеть. Француженка не упустила ровным счетом ничего, включая наряды для «интересного» положения.

Поправив белые манжеты своего нового платья, Джейн постучала в дверь кабинета Сета, спеша увидеть его реакцию на ее обновку и показать, что ей вполне по плечу роль графини – пусть даже только формальная.

Они не виделись с тех пор, как он опустил ее на кровать в спальне, предоставив заботам Анны. И неожиданная просьба зайти к нему сегодня изрядно заинтриговала Джейн и даже повергла ее в смятение.

Из-за двери донесся голос Сета, приглашающий ее войти.

Расправив плечи, Джейн надела на лицо маску безразличия и постаралась не обращать внимания на то, как быстрее заструилась по ее жилам кровь при одной только мысли о том, что вот сейчас она увидит его.

Сет сидел за столом, заваленным письмами, документами и бухгалтерскими книгами. Пряди золотисто-каштановых волос ниспадали ему на лоб. Как всегда, у Джейн зачесались кончики пальцев от желания прикоснуться к этим волосам, зарыться в эту обласканную жарким солнцем шевелюру и убрать со лба мужа непослушные кудри.

– Джейн, – произнес Сет, окидывая ее взглядом с головы до ног.

Он поднялся и тряхнул головой, откидывая волосы назад.

Рука Джейн взлетела к пылающей щеке, и женщина вдруг сообразила, что, несмотря на новое платье, выглядит далеко не лучшим образом. С каждым днем ее тошнило все сильнее. Ее желудок превратился в непокорного зверя, диктовавшего ей свою волю. При каждом новом запахе, приятном или не очень, Джейн приходилось зажимать нос, и она боялась лишний раз сделать вдох, чтобы ее не стошнило.

Сет жестом предложил супруге присаживаться напротив него.

Она повиновалась и только тогда заметила, что они в комнате не одни. Джейн тут же узнала гостя – это был мистер Янгер, поверенный семейства Гутри. Во рту у нее появился горький привкус, и она поприветствовала его коротким холодным кивком. Мистер Янгер всегда обращался с Джейн как с непроходимой тупицей. К счастью, после похорон Маркуса она его не видела.

Худой как щепка человечек поднялся и поклонился.

– Леди Гут… – начал было он и тут же поправил себя: – Леди Сент-Клер.

– Мистер Янгер. – Джейн ответила ему сдержанной улыбкой и опустилась в кресло рядом с ним. – Рада видеть вас вновь, – солгала она.

– Джейн, у мистера Янгера есть для тебя новости, – сообщил Сет.

– В самом деле? – Она взглянула на поверенного.

– Да. Пожалуй, я должен извиниться перед вами, миледи.

Испытывая любопытство, Джейн склонила голову к плечу.

– За что?

Кадык мистера Янгера судорожно задергался.

– Очевидно, мне следовало внимательнее следить за тем, как ваш деверь распоряжается вашей частью вдовьего наследства…

– Моего вдовьего наследства? – перебила его Джейн. – Но Маркус не оставил мне никакого наследства.

Мистер Янгер просунул палец под свой накрахмаленный воротничок и потянул его, словно тот его душил.

– Собственно говоря, покойный лорд Гутри все-таки кое-что вам оставил.

Маркус оставил ей наследство? Обдумав слова стряпчего, Джейн пришла к выводу, что это вполне возможно. Во всяком случае, так поступало большинство джентльменов, а Маркус все-таки оставался джентльменом до мозга костей, несмотря на супружескую неверность.

– Мистер Биллингз уверил нас, что вы настолько огорчены внезапной кончиной лорда Гутри, что не в состоянии заниматься своими делами. – Оставив в покое воротничок, поверенный пожал узенькими плечами, и на его впалых щеках проступил нездоровый румянец. – Учитывая обстоятельства смерти вашего покойного супруга, я счел это вполне вероятным.

– Разве вы не могли сами спросить меня об этом? – вырвалось у Джейн.

Она судорожно стиснула подлокотники кресла.

Простой вопрос заставил мистера Янгера покраснеть еще сильнее.

– Я счел вполне вероятным, что вы не обладаете складом ума, необходимым для того, чтобы наблюдать за процессуальными действиями, кои обычно составляют прерогативу мужчин. Мы с мистером Биллингзом решили, что он больше подходит для того, чтобы управлять вашими делами.

Поверенный перевел взгляд на Сета, словно ища у него поддержки.

И вдруг все встало на свои места. Десмонд прилагал столь отчаянные усилия, чтобы удержать Джейн в повиновении, потому что хотел сохранить контроль над ее частью наследства. Щеки женщины запылали, и ее охватило негодование, заставив обратить свой гнев на злополучного стряпчего.

– Итак, в чем же заключалась истинная причина того, что вы приняли такое решение, мистер Янгер? В том, что я была убита горем? Или же я просто показалась вам слишком бестолковой, чтобы разобраться в собственных делах?

Джейн стиснула складки юбки, чтобы не наброситься с кулаками на нахального, самодовольного щеголя.

Оставленное Маркусом наследство все бы изменило, дало бы ей средства, необходимые для того, чтобы обрести независимость. Пожалуй, тогда бы она не отправилась на бал-маскарад мадам Флер. И, быть может, не стала бы соблазнять Сета в Воксхолле. И не вышла бы замуж – уже во второй раз – за мужчину, которому не было до нее никакого дела.

И сейчас не носила бы под сердцем его ребенка. Джейн накрыла ладонью живот, и ее гнев вдруг рассеялся, как утренний туман. Она взяла себя в руки.

Мистер Янгер склонил голову, демонстрируя раскаяние и сожаление.

– Примите мои искренние извинения, миледи. Я поступил неразумно.

В разговор вмешался Сет:

– Я бы хотел, чтобы средства моей супруги были возвращены ей немедленно.

– Именно поэтому я и позволил себе побеспокоить вас, милорд, – опустив глаза в пол, пролепетал стряпчий. – Узнав о замужестве леди Гутри, я приступил к выполнению этой задачи. Но… – Он вновь потянул себя за воротничок.

– Выкладывайте, Янгер, – требовательно произнес Сет.

– От них ничего не осталось, – выдавил из себя поверенный. – Мистер Биллингз израсходовал все деньги до последнего пенни.

– Израсходовал все деньги до последнего пенни? – эхом откликнулся Сет, удивленно нахмурив брови.

Джейн покачала головой и горько рассмеялась:

– Ну разумеется!

Какая горькая ирония! Десмонд убедил поверенных в том, что она совершенно не в состоянии заниматься своими делами, после чего преспокойно принялся тратить ее деньги.

– Милорд, мы составили неверное мнение о мистере Биллингзе. Он оказался настоящим мошенником, – поспешил заявить мистер Янгер. – Я нанес ему визит, и он уверил меня в том, что наследство вашей супруги было истрачено на ее содержание.

– Ну еще бы! – пылко вскричала Джейн, вспоминая о том, что ей пришлось пережить после смерти Маркуса.

Она была лишена возможности совершать покупки и путешествовать, как подобает даме из высшего общества.

А Янгер тем временем продолжал, и его гнусавый голос действовал Джейн на нервы.

– Поскольку доказать или опровергнуть это утверждение не представляется возможным…

– То и исправить ничего нельзя, – закончил вместо него Сет, и его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Джейн смотрела, как ее муж встает из-за стола, выпрямляясь во весь свой внушительный рост.

Поверенный съежился в кресле, и кожаная обивка жалобно скрипнула.

– Можете быть свободны, Янгер, – произнес Сет. – Благодарю вас. Всегда полезно знать в лицо человека, которому я ни при каких обстоятельствах не доверю свои дела. Не сомневайтесь, я постараюсь, чтобы об этом узнал весь город.

У мистера Янгера отвисла челюсть, а глаза вылезли из орбит. Подавшись вперед, он с мольбой вскинул руки.

– Л-лорд Сент-Клер, вы же не станете рассказывать…

– О вашей некомпетентности? Отчего же? Как раз стану, непременно. Всего доброго, сэр. Полагаю, вы сможете найти выход самостоятельно.

Побледнев как смерть, мистер Янгер неохотно кивнул, затем встал со своего места и покинул комнату.

Джейн еще несколько мгновений смотрела поверенному вслед, а потом покачала головой и пробормотала:

– Мне очень жаль, Сет. Очевидно, я могла бы прийти в этот дом не с пустыми руками.

– Я не рассчитывал на материальную выгоду, когда женился на тебе.

– Тем не менее все, что оставил мне Маркус, должно было перейти мужчине, за которого я вышла замуж…

– Не извиняйся. Твоя часть наследства осталась бы при тебе, и ты смогла бы поступить с ней по своему усмотрению. Я бы не взял оттуда ни пенни.

Джейн взглянула на его решительное лицо.

– Ты отдал бы мне мое наследство?

– Твой покойный супруг оставил наследство тебе, а не мне. – Сет присел на край стола и скрестил руки на груди. От этого движения сюртук на его плечах натянулся и едва не затрещал по швам, и Джейн пришлось сделать над собой усилие, чтобы перевести взгляд на его лицо. – Деньги не имеют никакого отношения к тому, почему мы с тобой поженились. – Он смотрел на нее в упор, не отводя золотисто-карих глаз. – И эта причина тебе известна.

Джейн не смогла бы оторвать от него взгляд, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она забыла, что нужно дышать, глядя в эти карие озерца теплого света, в глаза, которые гипнотизировали ее, которые брали ее за душу и не отпускали.

И эта причина тебе известна. Это правда. Джейн провела рукой по животу, где рос их ребенок, все время напоминая о себе. Она знала, почему Сет женился на ней. Его подвигло на это чувство долга. Долга перед своей сестрой. И перед еще не рожденным младенцем.

Она же руководствовалась мотивами, которые не имели никакого отношения к долгу, зато вдохновлялись надеждой. Мечтами о любви, с которыми ее глупое сердце отказывалось расставаться.

Но вот Сет моргнул, и словно тень упала на его лицо. Неожиданно он отвернулся и направился обратно к столу.

– Меня ждет работа.

Джейн вскочила, как ужаленная.

– Разумеется, – пробормотала она, идя к двери и ругая себя последними словами за то, что позволила себе надеяться, будто чувства Сета к ней изменятся и он сможет полюбить женщину, на которой ни за что бы не женился, будь на то его воля.

Пустой желудок сводило судорогой. Джейн вцепилась в края умывальника с такой силой, что ее пальцы побелели и потеряли чувствительность. Но вот после еще нескольких рвотных позывов ее желудок наконец успокоился и она позволила себе надеяться, что худшее уже позади. Господь свидетель, ее чуть не вывернуло наизнанку.

Перед глазами Джейн все плыло, и в комнате после резких звуков воцарилась странная, настораживающая тишина. Оттолкнувшись дрожащими руками от умывальника, женщина выпрямилась. У нее подгибались колени, а по щекам текли холодные слезы. Джейн неуверенно смахнула их тыльной стороной ладони. В окно вползали тусклые закатные сумерки. Неужели из-за приступов тошноты она не заметила, как прошел день?

Джейн было трудно стоять, и она, согнувшись в три погибели, потащилась обратно к кровати, обеими руками подобрав подол ночной сорочки, чтобы не споткнуться. Но на полпути ноги отказались ее держать, и она все-таки свалилась на пол. Судорожно вздохнув, женщина подтянула ноги к груди и замерла, лежа на боку. «Оно и к лучшему», – подумала Джейн, глядя на тазик. Нельзя далеко отходить от него.

Дрожа как осиновый лист, она обняла себя обеими руками. Озноб сотрясал все ее тело, отчего Джейн чувствовала себя слабой и беспомощной. На мгновение ее желудок успокоился, тошнота и головокружение отступили. Но едва в душе Джейн зародилась робкая надежда на то, что худшее уже позади, как она поняла, что все только начинается. Сегодняшний день превратился для нее в сплошную пытку.

Уже не в первый раз женщина с отчаянием и страхом думала о том, что с ней что-то не в порядке – с ней и с ее ребенком. Хотя Анна уверяла, что подобные вещи в ее состоянии – явление обычное и даже нормальное, Джейн не могла отделаться от глубоко укоренившегося беспокойства.

Ее рука медленно легла на живот, и Джейн вновь ощутила прилив гордости за эту жизнь, что стала плодом их страсти – ее и Сета. Наконец-то она сделала хоть что-то хорошее – дала начало чему-то нежному и невинному. И из их союза обязательно родится любовь. Так или иначе, но родится.

Джейн вдруг охватила яростная решимость. С ним не случится ничего плохого, с этим человечком, которого она уже полюбила. И который будет беззаветно любить ее, чего она так и не дождалась от своих родителей. И от Сета.

Женщина свернулась клубочком, еще крепче обнимая себя обеими руками. «Господи, прошу тебя, пожалуйста, сделай так, чтобы он вырос здоровым и сильным!» Она снова и снова повторяла эту мольбу, как заклинание, и слова отдавались у нее в ушах грохотом бурной горной реки.

Вдруг отворилась дверь. Джейн испытала невероятное облегчение. Наверняка это вернулась Анна, которая уходила, чтобы приготовить для нее мятный чай. Няня уверяла Джейн, что травяной напиток успокоит ее взбунтовавшийся желудок.

– Анна, – прошептала она пересохшими губами.

Ее язык царапал нёбо, во рту было сухо, как в пустыне.

Еще через мгновение чьи-то теплые и сильные руки приподняли ее.

– Сет! – в смятении пробормотала Джейн, мгновенно узнав его прикосновение, его запах и исходящее от него живительное тепло.

Проклятье! Неужели она никогда не научится относиться к нему равнодушно? Или хотя бы сдержанно…

Супруг подхватил ее на руки и бережно уложил на кровать.

– Нет! – запротестовала Джейн, ослабевшей рукой показывая на пол. – Тазик, – выдавила она из себя.

– Сейчас принесу.

Джейн готова была провалиться сквозь землю от стыда. Сет в роли горничной – такого унижения она еще не испытывала. Мысль о том, что он видит ее в столь жалком состоянии, была невыносима Джейн. Хуже, чем сейчас, ей еще не было.

– Уходи! – прохрипела она, крепко зажмурившись.

– Ш-ш, тише, – прошептал Сет, кладя ей на лоб – совсем как Анна! – прохладное влажное полотенце.

С благодарным вздохом Джейн подставила лицо этой благословенной прохладе. Ее сердцу совершенно ни к чему учащенно биться. Это совсем не означает, что она небезразлична Сету. Это не означает, что ее мужу есть до нее дело. Просто он настоящий мужчина. А настоящий мужчина всегда склонится над раненым животным, чтобы помочь ему. И, уж конечно, его жена не станет исключением из этого правила.

Даже если эта жена ему не мила и не желанна.

В груди у Сета разрасталось беспокойство, пока он вытирал пот со лба Джейн. Она выглядела так, словно вот-вот умрет. Ему было хорошо знакомо это зрелище. Посеревшие губы. Остекленевшие от боли глаза. Он часто видел лик смерти у бесстрашных мужчин, погибших в самом расцвете сил, еще мгновение назад полных жизни, а потом лежащих на палубе кучей изуродованных останков, и громкий свист боцманской дудки становился для них прощальным салютом, когда их зашитые в грубую мешковину тела скользили за борт, в водную могилу.

– Как давно это началось? – требовательно спросил Сет, отгоняя от себя образы смерти и возвращаясь к насущным проблемам – к Джейн.

Почему до сих пор никто не позвал его? Он решил, что супруга намеренно избегает его, что она предпочла отступить, нежели встретиться с ним лицом к лицу. Как, собственно, поступил и он. Сету даже в голову не могло прийти, что Джейн больна. И лишь проходя мимо ее двери, он случайно услышал, как ее тошнит. Иначе Сет ни за что не вошел бы в ее комнату, ведь он вознамерился любой ценой избежать искушения, которое олицетворяла собой эта женщина.

– Вот уже… некоторое время, – хриплым шепотом ответила Джейн. – Анна говорит, что это пройдет.

– Разве это нормально? – продолжал спрашивать Сет, остро ощущая свою неосведомленность.

При необходимости он мог зашить рану или извлечь пулю, но сейчас…

В последний раз он чувствовал себя таким же беспомощным, когда смотрел на Джулианну, сломанной куклой неподвижно лежавшую на траве среди колокольчиков. Сет решил тогда, что она мертва. Решил, что погубил ее собственными руками.

– Если верить Анне, чем хуже я себя чувствую, тем здоровее будет малыш. – По губам Джейн скользнула неуверенная улыбка, словно она и сама не до конца верила этому предсказанию.

Взгляд Сета метнулся к ее животу, словно силясь рассмотреть ребенка внутри него. Своего ребенка. Их с Джейн малыша. До сих пор это представлялось Сету чем-то нереальным, и вдруг он отчетливо вообразил их дитя. Маленькую девочку с блестящими каштановыми волосиками и глазами, как у Джейн. У Сета сжалось сердце.

– Пожалуй, следует послать за доктором. На всякий случай, – сказал он, и желание защитить жену овладело им с неожиданной силой.

Сет понял, что теперь с каждым часом оно будет становиться все сильнее, особенно в присутствии Джейн.

– Милорд, что вы здесь делаете? – Голос Анны ворвался в мысли Сета и заставил его вскочить на ноги.

– Ухаживаю за своей женой, – ответил он.

Анна, державшая в руках поднос с горячим чаем, с опаской покосилась на хозяина, опуская свою ношу на столик возле кровати.

– За своей женой, говорите? – фыркнула служанка, складывая руки на своем большом животе. – Никогда бы не подумала, судя по тому вниманию, что вы ей оказываете.

– Анна! – с упреком проговорила Джейн, на щеках которой жаркий румянец сменил мертвенную бледность.

Сет недовольно нахмурился.

– Я сейчас же пошлю за доктором.

Анна снова фыркнула.

– Что может знать мужчина о женских делах?

– В этом нет необходимости, – вмешалась Джейн, и в ее слабом голосе неожиданно прозвучала решимость. – С Анной я чувствую себя в полной безопасности.

– Очень может быть, – произнес Сет. – Но я останусь. И если сочту, что тебе становится хуже, немедленно велю пригласить доктора.

Анна начала протестовать. Хозяин вопросительно взглянул на нее, выгнув бровь. Служанка моментально умолкла и кивнула на чай, стоявший на прикроватном столике.

– Проследите, чтобы миледи выпила его.

Сет устроился рядом с Джейн, вытянув длинные ноги. Положив ее голову себе на грудь, он поднес к губам супруги чашку с чаем.

– Я пока что еще не калека, – сказала Джейн, глядя на него с усталым изумлением.

– Тише, – ответил Сет ворчливым голосом. – Пей.

Она сделала маленький глоточек, сонно глядя на него.

– Спасибо, – пробормотала Джейн, чувствуя, как у нее слипаются веки.

– Вы можете быть свободны, Анна.

Сет даже не повернул голову в сторону служанки, когда та уходила. Он пристально вглядывался в лицо Джейн, заснувшей в его объятиях, и мягкие изгибы ее тела, прильнувшего к нему, мучительно напомнили ему о том, от чего он отказывается, проводя ночь за ночью в гордом одиночестве в своей постели.

Крепко зажмурившись, Сет попытался отогнать воспоминания о том, что он почувствовал, когда был окутан ее волшебным жаром.

Несмотря на все его усилия, эти образы не давали ему уснуть до самого утра.

Глава 23

– Доброе утро, – произнесла Джейн, входя в столовую и направляясь к буфету.

– Джейн! – Личико Джулианны просветлело, когда она повернулась в ее сторону. – Как хорошо, что ты снова с нами! Сет был вне себя от беспокойства.

Джейн оглянулась на мужа. Ее лицо залила краска стыда при воспоминании о событиях вчерашнего дня, о том, как она забылась сном и проснулась в его объятиях.

Опустив газету, Сет с непроницаемым выражением лица смотрел на то, как его супруга кладет себе на тарелку гренок, не рискуя предлагать своему желудку обычное угощение из яиц и копченой рыбы.

– Доброе утро, Джейн. – Сет наклонил голову, и от звука собственного имени, произнесенного его низким и глубоким голосом, у женщины по коже пробежали мурашки.

Скользнув на стул напротив Джулианны, Джейн развернула салфетку и пробормотала:

– Мне уже гораздо лучше. Проснувшись сегодня утром, я поняла, что голодна.

Ее взгляд вновь устремился на Сета. Джейн спросила себя, а объяснил ли он сестре причины ее недомогания или, если уж на то пошло, причины их скоропалительного брака?

– В таком случае, Джейн, не хочешь ли ты прокатиться по парку? – поинтересовалась Джулианна и осторожно потянулась за чашкой чая. Обхватив ее обеими руками, девушка поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток. – Признаюсь, что была бы рада твоему обществу. Сестра Ребекки живет в Эппингеме. И поскольку мы находимся совсем недалеко, то я настояла на том, чтобы моя компаньонка погостила там несколько дней.

Ее брат сердито фыркнул, прежде чем с хрустом разгрызть гренок.

– Сет недоволен тем, что я так поступила, – громким театральным шепотом сообщила Джулианна.

– Мне кажется, что даже самая трудолюбивая компаньонка заслуживает нескольких дней отдыха, – высказалась Джейн.

Сет выразительно приподнял бровь.

– Верно. Только, пожалуй, не в этом случае. Джулианна находится в доме, который ей совершенно незнаком, и помощь ей требуется больше, чем обычно.

– Да, – вынуждена была согласиться с ним Джейн.

Она с беспокойством взглянула на Джулианну, но та лишь небрежно отмахнулась.

– Вздор.

– Тогда почему ты похитила у меня Найтли, заявив, что тебе необходимо его присутствие?

Сет вновь раскрыл газету, не обратив внимания на предательский румянец, проступивший на лице Джулианны. А вот от Джейн это не укрылось. Она заметила краску смущения и спросила себя, с чего бы Джулианне стыдиться при упоминании имени мистера Найтли?

– Думаю, Джейн еще слишком рано выезжать на прогулку, – произнес Сет.

Супруга тут же вперила в него гневный взгляд. Но каким бы возмутительным ни казалось ей то, что муж присвоил себе право решать за нее, она была вынуждена с ним согласиться. При одной только мысли о том, что ей придется трястись в карете по извилистым аллеям, Джейн вновь замутило.

– Полагаю, что тебе опять нужно будет взять с собой Найтли, Джулианна. Сегодня утром я встречаюсь со своим поверенным.

– Разумеется, я не желаю, чтобы Джейн стало хуже. – Джулианна откашлялась, осторожно водя тоненьким пальчиком по краю своей чайной чашки. – Если ты уверен, что Грег… что мистер Найтли тебе не понадобится, я воспользуюсь твоим советом.

Оговорка сестры заставила Сета поднять голову, и он пристально взглянул на нее. На мгновение в его глазах промелькнула настороженность. Сомнение. Неуверенность. И что-то еще. Но вот он тряхнул головой, и это ощущение исчезло. Сет вновь уткнулся в газету.

Джейн медленно жевала гренок, не сводя глаз с Джулианны.

– Прошу прощения, дамы, но я вынужден вас покинуть. – Сет поднялся на ноги. – У меня назначена встреча. Джулианна, я пришлю к тебе Найтли.

Девушка спрятала довольную улыбку за салфеткой.

– Благодарю.

Сет повернулся к жене. На мгновение его глаза потемнели, и в них опять промелькнуло нечто неуловимое.

– Джейн. – Он коротко и сдержанно кивнул ей на прощание.

У женщины упало сердце. Она смотрела мужу вслед, рассеянно помешивая чай. Его широкоплечая фигура скрылась из виду.

– Джейн!

Звук собственного имени вернул ее к действительности, и она переключила внимание на золовку.

– Ты уже знакома с мистером Найтли? – Джулианна умолкла, явно подбирая слова и преодолевая смущение.

– Да, – ответила Джейн.

– Что ты о нем думаешь?

Джейн, помолчав, ответила:

– По-моему, он настоящий джентльмен.

Впрочем, она знала его слишком плохо, чтобы судить о его характере, и потому добавила:

– Хотя у меня не было возможности познакомиться с ним поближе.

– А у меня была, – призналась Джулианна и подалась вперед.

На лице у нее появилось восторженное выражение, и она живо напомнила Джейн ту девчонку, какой была когда-то она сама – полную радостных надежд и предвкушений, наивно глядящую в будущее широко раскрытыми глазами.

– Он замечательный! Очень умный и очаровательный. Ох, Джейн! – Джулианна словно в молитве сложила руки перед собой. – Он слушает и слышит меня. Еще ни один джентльмен не слушал меня, как он. Мистер Найтли обращается со мной так, словно я самая обычная женщина, а не инвалид. Я не видела такого даже от членов своей семьи.

– Похоже, ты очень привязана к нему, – заметила Джейн, которую изрядно встревожили нежные чувства, которые Джулианна испытывала к камердинеру Сета.

– Джейн… – Лицо Джулианны залилось краской смущения.

– Да, что случилось?

– Мистер Найтли… он… красив?

Джейн удивленно взглянула на нее.

Уловив ее растерянность, Джулианна торопливо добавила:

– Не то чтобы это много для меня значило. Это не изменит моих чувств к нему. Мне просто любопытно, и я хотела бы услышать твое мнение.

– Да, он привлекателен. Таковым его сочла бы любая женщина. Но, Джулианна… – Джейн покачала головой, собираясь с мыслями. – О каких чувствах ты говоришь?

– Я люблю Грегори. – Девушка вновь подалась вперед, положив ладони перед собой на скатерть. – Только ничего не говори Сету, Джейн. Он не поймет. Поклянись, что не скажешь. Дай мне слово.

Джейн окончательно растерялась, не представляя, как сможет утаить от Сета нечто подобное. Благополучие сестры означало для него так много. Он даже женился ради Джулианны! Как Джейн сможет промолчать о том, что узнала? И что сделает ее супруг, если ему станет известно, что она была посвящена в эту тайну?

– Джейн…

В ее мысли ворвался голос Джулианны, настойчивый и полный отчаяния.

– Пообещай, что ты ничего не скажешь моему брату.

Чувствуя себя так, словно собственными руками затягивает на шее петлю, Джейн со вздохом сдалась:

– Обещаю.

При виде женщины, раскинувшейся в шезлонге, Сет почувствовал, как у него во рту появился горький привкус. Солнечные лучи, льющиеся в окно, осыпали ее волосы сверкающей позолотой, на которую было больно смотреть.

Маделин. Когда-то от одного ее вида у Сета начинало учащенно биться сердце. Скрестив руки на груди, он смотрел на женщину, которая некогда олицетворяла собой все его мечты, и на него вдруг снизошла равнодушная отстраненность, пока он разглядывал безупречно одетую леди с аккуратной прической. Маделин небрежно вертела в руках хрустальную вазочку.

За эти годы Маделин сильно изменилась. Ее лицо вытянулось, щеки утратили прежнюю округлость, обретя взамен нежную угловатость. А вот худенькая девичья фигурка, напротив, округлилась в нужных местах. Талия перестала быть осиной. Груди, которые Маделин позволяла ему ласкать под лучами ласкового летнего солнца, налились силой и увеличились в объеме.

Впрочем, несмотря на эти перемены, она по-прежнему оставалась одной из самых красивых женщин, каких Сету доводилось встречать на своем веку. Но сейчас, глядя на нее, он не испытывал ничего. Ровным счетом ничего. За исключением горького сожаления о том, что мог потерять голову из-за этой пустышки в красивой обертке, и вновь обретенной решимости больше не повторять однажды сделанной ошибки из-за какой угодно красавицы.

– Ваша светлость, – учтиво произнес Сет, отвесив Маделин поклон.

Ее голова резко повернулась в его сторону.

– Сет, дорогой мой!

Маделин проворно поставила хрустальную вазочку обратно на стол и плавным, грациозным движением поднялась на ноги. Блестящие губы герцогини изогнулись в хищной улыбке.

– К чему формальности? В конце концов, мы теперь одна семья. – И она направилась к нему, соблазнительно покачивая бедрами.

Одна семья. При мысли об этом по спине Сета пробежал холодок.

Остановившись перед ним, Маделин положила руку на бедро, выставляя себя напоказ.

– Хоть меня и не пригласили на свадьбу. – Ее точеный, безукоризненной формы носик сморщился. – Видимо, это объясняется тем, что бракосочетание было несколько поспешным. – Маделин принялась перебирать кружева, которыми был оторочен низкий, весьма откровенный вырез ее платья, чем неизбежно привлекла внимание Сета. – Впрочем, Джейн едва ли могла рассчитывать на знаки внимания со стороны своих мужей.

Руки Сета непроизвольно сжались в кулаки; он даже не был уверен в том, кому именно было адресовано оскорбление – ему или его супруге. А еще напоминание о том, что Джейн уже была замужем, хоть и не стало для него откровением, вызвало странное стеснение у него в груди.

– Все объясняется целесообразностью, Мэдди.

Ее взгляд смягчился.

– Ты был единственным, кто так меня называл. – Ее пальцы бережно коснулись щеки Сета в том месте, где ее пересекал шрам. В глазах Маделин вспыхнули жаркие огоньки. – Ты кажешься мне таким большим и свирепым. И очень привлекательным, если хочешь знать. – Понизив голос, она ласково проворковала: – Мне очень жаль, Сет, что так вышло. У нас с тобой все могло получиться…

– Перестань, – презрительно бросил он. – Что было, то прошло.

И в следующий миг понял, что сказал правду.

Глядя на безжизненную красоту Маделин, настолько безупречную, что она могла бы соперничать со статуями, Сет вдруг с изумлением осознал, что когда-то испытывал к этой женщине вовсе не любовь, а всего лишь симпатию – а точнее, жажду обладания той, которая, как уверяли его окружающие, никогда не будет принадлежать ему. И теперь он никак не мог уразуметь, что же тогда нашел в Маделин, кроме смазливого личика.

Внезапно Сет испытал невероятное облегчение оттого, что не женился на ней. Теперь, повзрослев, он сумел разглядеть под потрясающей красотой мелкую, продажную душонку.

Вслед за этим озарением на него снизошло и другое. Оказывается, его отношения с Джейн были далеко не такими простыми. В детстве и юности они вместе играли, проказничали, разговаривали, смеялись и делились самым сокровенным. «Да, пожалуй, можно сказать, что мы с Джейн любили друг друга», – понял Сет. Вот только его влюбленность в Маделин положила этому конец. Неудивительно, что на протяжении последних лет Сет мысленно часто возвращался к Джейн. Их отношения были настоящими.

Улыбка Маделин увяла.

– Кажется, военная служба напрочь лишила тебя хороших манер. – В ее глазах блеснуло раздражение.

– Чего ты хочешь? – прямо спросил Сет, убирая ее руку от своего лица.

– Разве можно так со мной разговаривать? – Маделин, окруженная облаком дорогих духов, резко выпрямилась. – А я-то надеялась, что мы вновь станем друзьями.

– Мы никогда не были друзьями, Мэдди.

Эта женщина превратилась для него в навязчивую идею. Она никогда не была его другом. В отличие от Джейн.

– Разве? – хищно усмехнулась Маделин. – Помнится, ты умолял моего отца, чтобы он позволил тебе на мне жениться.

К горлу Сета подступила желчь.

– Это была юношеская блажь.

Маделин рассердилась, и ее губы сжались в тонкую линию.

– Я тебе не верю! – заявила она, тряхнув копной золотистых локонов. – Ты всегда любил меня. И любишь до сих пор.

Сет равнодушно пожал плечами.

– Мне все равно, во что ты веришь.

Румянец гнева нарушил безупречную красоту ее лица.

– Ты все еще хочешь меня, – продолжала настаивать Маделин, расправив плечи и выставив на его обозрение грудь, грозившую вот-вот вывалиться из глубокого выреза на платье.

Герцогиня стала приближаться к нему, словно кошка на охоте.

– Ты думаешь обо мне, когда спишь с моей сестрой? Полагаю, она не идет со мной ни в какое сравнение. – Маделин положила руки Сету на грудь и согнула пальцы, ставшие похожими на когти. – За эти годы я многому научилась. В том числе и тому, как доставить удовольствие мужчине. – Маделин медленно облизнула губы кончиком языка. – Или ты слишком горд, чтобы взять то, в чем тебе некогда было отказано?

Внезапно голос Джейн рассек воздух, словно ржавый клинок:

– Маделин!

Сет резко обернулся.

Его жена стояла на пороге, и ее щеки пылали жарким румянцем. Она смотрела на них, и даже с такого расстояния было видно, что глаза ее сверкают, словно изумрудный мох на болоте, освещенный солнечными лучами – как раз в тон платью из зеленого муслина, которое было на ней сейчас.

– Джейн! – захихикала Маделин, игриво ударяя Сета по руке. – Ты напугала нас. Тебе следовало бы постучать. Мы с Сетом как раз знакомились заново. – Она окинула его лукавым взглядом. – Прошло много лет. Нам столько нужно наверстать!

Джейн покраснела еще сильнее.

В душе у Сета вдруг вспыхнула ярость, а в жилах закипела кровь при мысли о том, что хотела внушить Маделин его жене. Чертова ведьма!

Он взглядом нашел глаза Джейн, стараясь дать ей понять, что ситуация на самом деле вовсе не такая, какой выглядит. Что он не желает иметь с Маделин ничего общего. Что он с куда большей охотой заключит в объятия ее, свою супругу, а потом отнесет ее в постель. А еще он вдруг осознал, что устал бороться со своими желаниями.

Облизнув губы, Джейн вошла в комнату и запечатлела прохладный поцелуй на щеке сестры. Это был настоящий подвиг, учитывая то, что она с удовольствием предпочла бы выцарапать Маделин глаза.

Вид сестры, которая ластилась к Сету, словно голодная кошка, породил в груди у Джейн бурю. Она вновь почувствовала себя девочкой, наблюдающей за ними в саду, когда они позабыли о ее присутствии, да и вообще обо всем на свете. Они видели лишь друг друга в метели снежно-белых яблоневых лепестков.

– Ты должна была предупредить о своем приезде, – сухо обронила Джейн. – Я тебя не ждала.

– Ко мне заглянул Десмонд. – Маделин с осуждением поджала губы. – Он вне себя от беспокойства из-за тебя. Бедняжка.

Сет громко фыркнул.

Маделин метнула в него далеко не ласковый взгляд.

– Десмонд опасается, что ты, очертя голову бросившись в этот брак, совершила большую ошибку.

– Единственная ошибка, которую я совершила, заключается в том, что я так долго оставалась под одной крышей с Десмондом, – огрызнулась Джейн.

– Ну же, перестань, дорогуша.

Маделин придвинулась поближе к сестре, и ее цепкие пальцы обвили ее локоть, словно дикий плющ. Джейн вздрогнула от отвращения и едва сдержалась, чтобы не стряхнуть ее руку.

– Тебе вовсе необязательно было выходить за него замуж. – Маделин устремила злобный взгляд на Сета. – Ты могла бы пожить у меня. Собственно говоря, двери моего дома и сейчас открыты для тебя.

От такой наглости Джейн едва не лишилась дара речи.

– Я ношу под сердцем его ребенка, – призналась она.

Сет возмущенно фыркнул.

– Очень мило, Маделин, что ты сделала это предложение только теперь. Где ты была, когда Джейн овдовела и попала в настоящее рабство?

– Ты преувеличиваешь… – попыталась возразить Маделин.

– Не намного, – прервала сестру Джейн, чувствуя, как на горле у нее вдруг забилась жилка. – Ты прекрасно знала, как обстоят мои дела, но ни разу не предложила мне свою помощь.

– Джейн! – Маделин очаровательно надула губки. – Знай я, что ты страдаешь, я непременно настояла бы на том, чтобы ты переселилась ко мне. – Она пожала сестре руку, и ее острые ноготки больно впились ей в кожу. – И я настаиваю на этом сейчас. Этот фарс с женитьбой не может продолжаться бесконечно. Или ты думаешь, что Сет любит тебя по-настоящему?

Ее взгляд был полон сожаления, она словно говорила: «Какая нелепость! Он неспособен на это, потому что до сих пор любит меня».

– Я останусь со своим мужем, – ответила Джейн, вырывая свою руку из пальцев сестры и говоря себе, что особого удовлетворения от данного заявления она не испытывает. Ведь мужем и женой они с Сетом были лишь формально. Вот только Маделин знать об этом совершенно необязательно.

– В самом деле? – Маделин презрительно скривилась, словно услышала нечто непристойное.

– В самом деле, – эхом откликнулся Сет, прижимая жену к себе.

Когда Джейн ощутила, как его широкая ладонь легла ей на талию, у нее перехватило дыхание.

– Я не могу с ней расстаться, – добавил Сет.

Маделин злобно зашипела:

– Только не пытайся уверить меня…

– Я уже сказал тебе, что мне нет дела до того, во что ты веришь, а во что – нет.

Словно для того, чтобы придать больший вес своим словам, Сет обнял Джейн и впился в ее губы жарким поцелуем.

На краткий миг Джейн замерла, а потом прижалась к мужу всем телом, тая в его объятиях. Ее рот приоткрылся, впуская его язык. Она как будто вновь оказалась в ночном парке.

Сет запустил пальцы ей в волосы, освобождая их из неволи заколок и продолжая терзать ее губы. Джейн же прильнула к нему, обеими руками вцепившись в рукава его сюртука, под которыми перекатывались стальные мускулы, и чувствуя, как огонь желания растекается по жилам. Внизу живота у нее стало горячо, и Джейн жалобно застонала, не размыкая губ.

Вот рука Сета скользнула по ее спине и опустилась ниже, сминая многочисленные складки юбок…

Громкий кашель нарушил эту интимную сцену, и Джейн наконец оторвалась от мужа. По-прежнему оставаясь в кольце его рук, она изумленно подняла на него глаза, чувствуя, как сладко болят ее губы.

– Видишь, Маделин, я не могу справиться с собой даже посреди бела дня, да еще в присутствии гостей, – произнес Сет. – Я просто жить не могу без своей ненаглядной женушки.

Джейн тряхнула головой и взглянула на сестру, лицо которой позеленело от злобы, а ноздри раздувались, как у норовистой лошади. Маделин вихрем вылетела из комнаты, едва не свалив вазу с приставного столика.

Спустя еще мгновение Джейн вдруг сообразила, что Сет продолжает обнимать ее.

– Теперь ты можешь отпустить меня.

Он послушно разжал объятия.

Джейн задержалась возле него еще на миг, глядя на носки своих атласных туфелек, выглядывавших из-под изумрудно-зеленого платья. Она чувствовала на себе взгляд мужа, прожигавший ее макушку.

– Для чего тебе понадобилось устраивать это представление?

Ответом ей было молчание, и Джейн запрокинула голову, взглянув Сету прямо в глаза.

– Чтобы заставить Маделин ревновать?

– Нет, конечно, – отмахнулся Сет.

Джейн нахмурилась. Ей было трудно поверить в его искренность. Она до сих пор не могла забыть тот день в саду, когда Сет попытался стать для Маделин рыцарем в сверкающих доспехах, восседающим на белом коне. В его глазах, устремленных на нее, светилась любовь, искренняя и глубокая.

– Тогда зачем? – продолжала допытываться Джейн, проводя кончиками пальцев по своим губам, припухшим после его яростного поцелуя. – Я бы все равно не бросила тебя, поскольку еще не растеряла честь и достоинство. К тому же я ношу под сердцем твоего ребенка. – Сделав глубокий вдох, Джейн словно ринулась в омут. – Ты ни разу не поцеловал меня после церемонии бракосочетания. Так почему тебе вздумалось сделать это сейчас?

Испытывая досаду, Сет пригладил волосы.

– Быть может, я опасался, что Маделин уговорит тебя уехать вместе с ней?

– Я бы не согласилась. Даже если бы она знала правду.

– А в чем заключается твоя правда, Джейн? – негромко поинтересовался Сет, подступая к ней вплотную.

Его огромная фигура нависла над ней, излучая тепло, которое странным образом согревало ее и лишало силы воли.

В чем заключается правда? Только не в этом поцелуе. Не в том, что Сет смотрит на нее с жадным огнем в глазах. Его поцелуй был лишь уловкой, призванной отомстить Маделин.

– Наш союз – это брак по расчету. Ты совершенно недвусмысленно дал мне это понять.

У Джейн вдруг защемило сердце. Чтобы муж не смог прочесть что-либо по ее лицу, она направилась к двери.

– Нам совершенно ни к чему было лезть из кожи вон, убеждая Маделин в том, что наш брак основан на большой и сильной любви, – бросила Джейн, оглянувшись на Сета. – Но с твоей стороны было очень мило сделать такую попытку. Должна признать, это было трогательно.

Наверное, он что-то ей ответил, пожалуй, даже произнес целую речь, но Джейн уже ничего не слышала. У нее в ушах шумела кровь, заглушая остальные звуки.

– Ты можешь больше не притворяться, – добавила Джейн, не обращая внимания на то, как вздулись и заиграли на скулах у Сета желваки – это свидетельствовало о том, что она в очередной раз задела его за живое.

Решимость укрепила ее сердце, и она быстрым шагом вышла из комнаты.

Глава 24

Сет нетвердой походкой вошел к себе в комнату, замер перед дверью в спальню Джейн и принял боевую стойку, словно столкнувшись с вооруженным противником.

Из-под двери пробивалась узенькая полоска света. Она мучительно манила его к себе. Тебе больше незачем притворяться. Слова Джейн насмешливым, издевательским эхом отдавались у него в ушах. Притворяться? В том поцелуе не было ни капли притворства. При воспоминании о том, как он впустил язык Джейн к себе в рот, как ласкал ее восхитительную плоть под зеленым атласным платьем, по его телу пробежала сладостная дрожь.

Сердито выругавшись, Сет стал срывать с себя одежду, разбрасывая ее по комнате и ни на миг не отрывая взгляда от двери. От резких движений у него закружилась голова, и он остановился, прижав ладонь к виску. Пожалуй, не следовало пить так много за ужином. И после него.

Вот только во время вечерней трапезы, когда его жена сидела рядом с ним и до него долетал ее волшебный, сладкий аромат, терзая и изводя его танталовыми муками, Сет вдруг ощутил неодолимую потребность выпить – нет, даже напиться, чтобы смыть следы ее присутствия со своего разума, души и тела. Каким же он был идиотом, когда решил, что бокал бренди поможет ему осуществить задуманное! И теперь, глядя на дверь, преграждавшую ему путь к собственной жене, той самой женщине, телом и душой которой он имеет полное право наслаждаться в любое время дня и ночи, Сет испытывал лишь горькое разочарование. Никто и ничто не поможет ему избавиться от ее притяжения. Во всяком случае, пока Джейн остается рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, но по-прежнему недосягаема.

Сет с силой тряхнул головой, отчего его повело в сторону и он едва не упал. Ухватившись за один из массивных прикроватных столбиков красного дерева, он все-таки устоял на ногах.

Вцепившись в столбик обеими руками, Сет смотрел на него так, словно силился мысленно снести барьер, воздвигнутый между ним и Джейн. Причем воздвигнутый им самим.

Он установил правила для их брака, считая себя очень умным и многоопытным. Но теперь, когда его губы все еще обжигал ее вкус, Сет понял, что оказался самым последним дураком на свете. Ну почему он отверг Джейн тогда, когда она пришла к нему во время их медового месяца? Почему не принял сладкий дар, который она столь щедро ему предложила?

Оттолкнувшись от столбика, Сет шагнул к двери, чувствуя, как гулко бьется его сердце.

Пришло время изменить правила.

* * *

Джейн расхаживала по комнате взад и вперед, прислушиваясь по своему обыкновению к звукам, долетавшим из-за двери в спальню Сета. Ужин превратился в пытку. Дав слово Джулианне, Джейн не могла сидеть со своим мужем за одним столом.

Джулианна же сияла. Ее любовь к Найтли висела в воздухе, невидимая, но осязаемая, словно густой туман. Сет просто обязан был ее ощутить. В конце концов правда выплывет наружу. И он никогда не простит Джейн за то, что та утаила от него нечто столь важное. Это будет еще один камень в ее огород. Один из многих…

Джейн вздрогнула, услышав неожиданный стук в дверь, соединявшую ее комнату со спальней Сета.

– Войдите! – крикнула женщина.

Она почувствовала, как жилка у нее на шее отбивает стаккато, когда увидела, что в комнату вошел ее муж, одетый в домашний халат.

– Сет! – выдохнула Джейн, спрашивая себя, уж не ее ли мысли заставили его появиться, словно по волшебству, на пороге ее комнаты, и неужели само провидение послало его ей, давая возможность признаться во всем, что ей известно о Джулианне и о мистере Найтли.

Но выражение лица Сета было мрачным, почти сердитым. Глаза напоминали расплавленный огонь, и намерения Джейн покаяться ему моментально растаяли, как утренняя дымка. Женщина, нервничая, переступила с ноги на ногу.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал Сет, останавливаясь перед ней.

Он медленно окинул супругу выразительным, оценивающим взглядом, от которого ей стало жарко, а кровь быстрее заструилась по жилам. Сет распространял вокруг себя легкий запах алкоголя, к которому примешивался его собственный мускусный аромат. Получившуюся смесь нельзя было назвать неприятной. Тем не менее запах спиртного живо напомнил Джейн об отце и о его отвратительных выходках. В душе у нее вновь подняли голову прежние, еще детские страхи, призывая ее бежать и прятаться.

– Ты пьян, – заявила Джейн мужу, дрожащими ноздрями втягивая воздух и отступая на несколько шагов.

– В стельку, – хрипло подтвердил Сет, наступая на нее. – Ты, моя дорогая, способна довести до белой горячки любого мужчину.

От возмущения Джейн замерла на месте.

– Я не сделала ничего такого, что…

– Одним своим существованием, – продолжал Сет, и в его глазах появилось такое выражение, что сердце замерло у Джейн в груди.

– Я… я не понимаю, – пролепетала она.

В глазах ее супруга горело буйное, неуправляемое, опасное пламя.

Джейн вновь попятилась, но вскоре уперлась в кровать – отступать дальше было некуда. Вскинув подбородок, она поставила руки на бедра и сделала глубокий вдох. Ей хотелось бы стать выше ростом и выглядеть увереннее, учитывая его совершенно непонятное настроение.

– Стоит тебе войти в комнату – и все, мне конец. – Слова Сета задели какую-то струнку в ее душе, и Джейн сначала бросило в жар, а потом – в холод.

– Прими мои извинения, – огрызнулась она. Растущее негодование искало и нашло выход. – Я понятия не имела о том, что мое присутствие доставляет тебе такое… неудобство.

Губы Сета дрогнули в некоем подобии улыбки.

– Ты о многом не имеешь понятия, в том числе и о неудобствах, которые мне доставляешь, – подхватил он свирепым, грубым тоном. В глазах у него заплясали огоньки, и он стал похож на разбойника. – Хотя как знать? Быть может, ты все прекрасно понимаешь, – произнес Сет, хватая супругу за запястье и крепко стискивая его своей огромной ручищей.

Джейн потеряла равновесие и покачнулась. Другой рукой ей пришлось упереться Сету в грудь, чтобы не упасть, и она ощутила под ладонью частое биение его сердца. Джейн тряхнула головой, отгоняя желание запустить руку под его халат и коснуться пальцами напряженных мышц. Она попыталась было отдернуть руку, но Сет оказался проворнее.

– Ты пьян! – прошипела Джейн.

– Еще бы, – согласился Сет и коротко кивнул, а потом направил ее руку вниз, к квадратам мышц на его животе. – А еще я испытываю огромное неудобство, – передразнивая ее, пробормотал он.

Джейн громко ахнула от неожиданности. Взгляд мужа обжигал ее, проникая ей в самую душу.

В теле Джейн жарким огнем начало разгораться желание.

– Видишь, что ты со мной делаешь? – спросил Сет и взялся за ее ладонь.

Его дыхание стало хриплым и прерывистым.

– Сет, – прошептала Джейн, вглядываясь в его лицо – в квадратную челюсть, жесткие линии и затененные впадины.

Вот ее взгляд уперся в его кадык, ходивший вверх-вниз. Казалось, Сет был удивлен.

Он взглянул на жену сверху вниз, и она заметила в его глазах огонь желания.

Ответное пламя вспыхнуло в крови и в душе Джейн, заполняя пустоту и заглушая тупую боль одиночества, которая жила в ней слишком долго.

Сет притянул жену к себе, заставляя ее приподняться на цыпочках, и заглушил ее крик поцелуем, долгим и страстным. Он словно пил из ее губ и никак не мог напиться, пока земля не ушла у женщины из-под ног. Его лобзание, прикосновение его мозолистых ладоней воспламенили ее, разожгли огонь ее страсти.

– Джейн! – хрипло выдохнул Сет, и осторожное прикосновение его губ поразительно контрастировало с его хриплым голосом. – Я пытался, Господь свидетель, пытался…

Она покачала головой, не понимая, откуда взялась эта боль в его голосе, и не улавливая смысла его слов. Джейн ощущала его вкус на своих губах, запах бренди и желания, тела и пряностей. Чувства отказывались ей повиноваться, и голова у нее пошла крýгом.

С таким же успехом Сет мог бы изъясняться по-гречески. Смысл его слов ускользал от нее. Был только он. И те восхитительные ощущения, которые он заставлял ее испытывать. Джейн не хотела ломать голову над тем, что привело его к ней. Она жаждала лишь одного – наслаждаться им бесконечно.

Она провела ладонями по его крепкой груди, скользя по теплой бархатистой коже, под которой вздувались канаты мышц и сухожилий. Еще будучи девочкой, Джейн частенько любовалась его телом, юным и гибким, только-только вступающим в пору возмужания. Фигура Сета восхищала ее уже тогда – когда Джейн еще и понятия не имела о том, что же вызывает жар в ее крови.

Невероятно, но сегодня он, кажется, принадлежал ей. По крайней мере, его тело.

Сет легонько прикусил ее нижнюю губу и пробормотал сквозь зубы:

– Мало ли что я говорил.

Его хриплый голос раздул огонь ее желания до ревущего пламени. Отстранившись, Сет провел руками по обнаженным предплечьям Джейн. Его прикосновения обжигали ее даже сквозь ткань сорочки.

– Я хочу тебя, – произнес он.

После этих слов Джейн испытала восторженное, искрящееся облегчение. Она уже думала, что никогда не услышит от своего супруга ничего подобного.

Его карие глаза жидким золотом горели в свете лампы, заглядывая ей в самое сердце.

– Скажи мне, что хочешь, чтобы я остался. Скажи мне… – пробормотал Сет.

– Я хочу, чтобы ты остался, – произнесла Джейн, одним торопливым шагом сокращая расстояние между ними. – Я хочу тебя. – Из ее груди вырвался протяжный всхлип. – Я всегда хотела тебя… – Голос у нее сорвался, и она отвернулась, пряча лицо, чтобы не расплакаться.

– Джейн! – простонал Сет, привлекая ее в свои объятия и покрывая ее лицо жгучими поцелуями, прежде чем надолго прильнуть к ее губам.

Одним движением он подхватил жену на руки и опустил ее на постель. Все еще стоя рядом с Джейн, Сет сбросил с себя халат и предстал перед ней таким, каким она его еще не видела. В Воксхолле было слишком темно, и к тому же оба они были одеты – по крайней мере полуодеты. Джейн с трудом различала в темноте лицо Сета. И вот он опустился на нее сверху, мускулистый и огромный, восхитительно придавив ее своим весом. Сегодня все произойдет при свете свечей…

По губам Джейн скользнула ленивая улыбка. Сет обнял ее за талию. Она ждала, что он уйдет. Маркус никогда не задерживался рядом с ней.

Глядя на балдахин у себя над головой, Джейн машинально гладила Сета по руке. Женщина получала истинное удовольствие, слушая его прерывистое дыхание. Она все-таки добилась этого – лишила его самообладания. Душу Джейн переполняло удовлетворение, и она плотнее прижалась к Сету, зарываясь в его объятия, и ее сердце затрепетало, когда он сомкнул их еще сильнее. Спустя некоторое время его дыхание успокоилось и мускулы на руках обмякли. Полагая, что он заснул, Джейн прошептала:

– Ты должен был стать моим первым мужчиной.

У нее вдруг защемило сердце.

Неожиданно грудь Сета приподнялась под ее рукой, и по спине Джейн пробежал восхитительный холодок, когда он громыхнул своим глубоким голосом:

– Я стану последним.

Она с улыбкой сомкнула веки и погрузилась в сон.

Глава 25

Сет открыл глаза и тут же зажмурился. В комнате царил полумрак. Шторы не были задернуты, и молочно-белый предутренний туман, обычный для Лондона, плотно закупорил оконные рамы.

Лежа на боку, Сет крепко прижимал к себе Джейн, словно боялся, что она вдруг исчезнет с первыми лучами солнца. Вдохнув едва уловимый аромат яблок, исходивший от нее, он провел рукой по гладкому атласу ее бедра, возбуждаясь от одного прикосновения к ее коже, теплой, как бархат, и мягкой, как шелк. Сет глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и отодвинулся от соблазнительных изгибов ее тела.

Встав, он набросил на себя халат и затянул пояс, глядя на Джейн в серых предрассветных сумерках. Его взгляд скользнул по ее стройным, точеным ногам, и Сет ощутил знакомое жжение в крови.

Ничего он так не хотел, как нырнуть обратно к ней в постель. Чтобы больше уже никогда не расставаться.

Джейн заставила его почувствовать…

Сет раздраженно потер заросший щетиной подбородок. Проклятье, она вновь заставила его чувствовать!

Осознание столь простого факта повергло Сета в смятение и вырвало его сердце из того мрачного и унылого убежища, где оно таилось до сих пор.

Он вдруг попятился, словно увидел перед собой свернувшуюся в кольцо и готовую к броску змею. В последний раз, когда Сет испытывал нечто подобное к женщине, она нанесла ему удар ножом в сердце, и оно истекло кровью.

За любовь нужно платить. Дорогой ценой. Теперь он это знал и больше не собирался попадаться в эту ловушку.

Сет снова окинул Джейн взглядом, пожирая глазами ее волосы цвета красного дерева, которые рассыпались по ее плечам, сверкавшим в лучах рассвета полированным мрамором. Нет, он более не намерен от нее отказываться. Он не такой дурак, чтобы предпринимать эту попытку или хотя бы рассчитывать на то, что у него это получится.

Но это вовсе не означает, что он размяк и превратился в глупого юнца, жаждущего любви.

Теперь он будет являться в спальню к Джейн, как только ему придет в голову такая блажь. Это вовсе не означает, что он в нее влюбился. Как не означает и того, что он вновь потерял самообладание.

Приняв решение, Сет развернулся и широкими шагами удалился к себе в комнату, наглухо запечатав собственное сердце.

Джейн проснулась с улыбкой на губах, чувствуя себя сытой и довольной. Безмятежная слабость, которой она до сих пор никогда не испытывала, охватила ее, не позволяя пошевелиться и делая ее тело тяжелым, как свинец.

На женщину нахлынули воспоминания о минувшей ночи. О Сете. И о ней самой. О том, как они до изнеможения занимались любовью, что она намеревалась повторить при первой же возможности.

Вот уже дважды Джейн засыпала в его объятиях. Ее улыбка стала шире. Женщина протянула руку, с удовольствием предвкушая, как коснется Сета, как почувствует тепло его присутствия… Но ее пальцы встретили лишь холод остывшей льняной простыни. Улыбка замерла у Джейн на губах. Женщина села и огляделась. Она была одна в смятой постели, испещренной солнечными пятнами.

Лоб Джейн прочертила морщинка. Сет исчез. Не сказав ни слова, даже не прикоснувшись к ней.

Она натянула покрывало до самого подбородка и свернулась клубочком, пытаясь представить, что это руки Сета, а не ее собственные, обнимают ее.

Джейн приостановилась на пороге столовой, глядя на Джулианну, которая в одиночестве сидела за обеденным столом и с несчастным выражением лица ковырялась в тарелке.

– Долго еще ты намерена там стоять? – осведомилась девушка, поднося ложку с кашей ко рту.

Джейн печально улыбнулась и вошла в столовую.

– Как ты узнала, что это я?

– Яблоки. От тебя всегда пахнет яблоками.

– Это мой любимый джем.

Джейн подошла к буфету и выбрала два гренка. Сев за стол напротив Джулианны, она принялась щедро намазывать их яблочным джемом, время от времени задумчиво поглядывая на Джулианну. Тайна отношений ее золовки и камердинера Сета тяжелым камнем лежала у Джейн на совести. Особенно после прошлой ночи. Сет сам пришел к ней. И ее сердце переполняла надежда, пусть даже она была тщетной. Джейн не желала иметь от мужа никаких секретов.

– Я вот что подумала, – начала она. – Почему бы тебе не попытаться объяснить своему брату, как ты относишься к мистеру Найтли?

Джейн впилась зубами в гренок, на мгновение прикрыв глаза и наслаждаясь сочным вкусом яблок.

– Ты думаешь, он станет меня слушать? – спросила Джулианна.

Джейн прожевала.

– Может быть, да. А может быть, и нет. Но попробовать стоит. Какой смысл держать все в тайне?

Джулианна осторожно поднесла чашку к губам.

– Полагаю, с моей стороны было нечестно просить тебя иметь секреты от Сета. Он ведь твой муж…

Джейн сделала глубокий вдох.

– Да, признаюсь тебе, это изрядно меня смущает. Но я не скажу ему ни слова. Это должна сделать ты. Если ваши с мистером Найтли чувства искренни, не представляю, почему твой брат станет возражать против вашего союза. Он любит тебя.

– А еще это улучшит ваши с Сетом отношения, – вставила Джулианна.

Джейн склонила голову к плечу, отказываясь ее понимать.

– Что ты имеешь в виду?

Джулианна опустила чашку на уровень груди и пояснила:

– Чтобы позволить мне выйти замуж, Сет должен увидеть во мне здоровую, обычную женщину, а не инвалида, заботе о котором он посвятил всю свою жизнь. А это будет совсем неплохо для тебя, верно? Мужчина, избавленный от чувства вины, обретет способность любить.

В груди у Джейн стало тесно. По ее коже пробежали мурашки. Женщина неловко заерзала на стуле.

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

Джулианна с громким стуком опустила чашку на стол.

– Знаешь ли, твое лицо до сих пор стоит у меня перед глазами. У тебя по-прежнему на лбу написаны все твои чувства? Я же знаю, что ты любила моего брата, Джейн. Об этом все знали. – По губам девушки скользнула кривая улыбка. – Все, кроме него.

– Это было давно. – Джейн принялась крутить в пальцах ложечку, не видя смысла отрицать очевидное. – Я была тогда совсем еще девчонкой. Что я могла знать о любви?

– Очевидно, больше, чем сейчас, если до тебя до сих пор не дошло, что ты все еще любишь его.

Ты все еще любишь его.

Да, это правда.

Плечи Джейн бессильно поникли, и она откинулась на спинку стула. Но ведь Сету не нужна ее любовь. И сам он никогда не полюбит ее в ответ. Самое большее, на что она может рассчитывать, – это повторение прошлой ночи.

Очевидно, у нее случилось помрачение рассудка. Все-таки она обладает чересчур живым воображением и глупым сердцем, вынашивающим бесплодные мечты. Если бы она хоть что-нибудь значила для Сета, разве не остался бы он с ней до утра вместо того, чтобы, как разбойник, ускользать посреди ночи – как, кстати, поступал и Маркус?

Совершенно очевидно, что Сет уже пожалел о своем поступке. При свете дня, в ясном уме, не отягощенном парами алкоголя, и твердой памяти он, без сомнения, уже корил себя за то, что нарушил им же самим установленные правила их брака.

– Не останавливайся на достигнутом, Джейн. – Джулианна подалась к невестке через стол, и на ее лице появилось искреннее, взволнованное выражение. – Ты получила еще один шанс. Вы оба его получили. Это не так уж часто встречается – брак с человеком, которого ты любишь… – Девушка оборвала себя на полуслове, и ее губы задрожали.

– Я знаю, Джулианна, – пробормотала Джейн, у которой защемило сердце при мысли о том, как должна тосковать бедняжка, полюбившая человека, на брак с которым она не могла рассчитывать. Эта тоска была хорошо знакома и ей самой.

Глаза Джулианны подозрительно заблестели, и она вскочила, едва не опрокинув стол, на котором обиженно зазвенели тарелки.

– Извини меня.

– Если тебе нужна моя…

– Я справлюсь сама, – оборвала невестку Джулианна, явно ожидавшая от нее предложения о помощи.

– Да, конечно, – пробормотала в ответ Джейн, растерянно глядя, как сестра Сета пробирается к выходу из комнаты.

Джейн закончила завтрак в одиночестве. Гренок почему-то обрел вкус дорожной пыли, несмотря на любимый яблочный джем. Джейн все-таки заставила себя прожевать, размышляя над тем, что сказала ей Джулианна. Быть может, нужно дать Сету возможность собственными глазами увидеть, что их брак способен стать чем-то бóльшим, нежели вынужденный союз? Что он может стать всем тем, что Сет когда-то мечтал обрести с Маделин. Если только он позволит себе полюбить свою жену. А ей позволит любить его…

Тряхнув головой, Джейн отодвинулась от стола, так и не приблизившись к ответу на вопрос, что для нее возможно, а что – нет. Она лишь знала, что не станет навязывать свою любовь человеку, которому не нужна. Джейн поняла это еще в семнадцать лет. Это был болезненный, но зато весьма ценный урок. Она никогда его не забудет.

Решив улизнуть из дома в надежде, что в голове у нее прояснится, Джейн поспешила вверх по лестнице и, сворачивая в коридор, ведущий к ее комнате, столкнулась с Сетом. Он едва успел подхватить ее, чтобы она не упала. По ее телу тут же пробежала горячая волна, и Джейн инстинктивно потянулась к мужу. Окружающий мир перестал для нее существовать. Она больше не стояла в коридоре. Для нее вновь наступила прошедшая ночь, и тело отреагировало соответственно. Джейн хотела опять ощутить прикосновение рук и губ своего супруга.

– Сет! – выдохнула она.

Он, словно обжегшись, торопливо отпустил ее, окинув взглядом с головы до ног, и в карих глубинах его глаз тут же вспыхнули золотистые огоньки.

– Джейн…

Она открыла рот, но слова не шли у нее с языка. Джейн пытливо вглядывалась в его лицо, ища ответы в жестких чертах его лица и суровой складке губ. Ответы на вопросы, которые она не могла заставить себя произнести вслух. «Значила ли для тебя что-нибудь прошлая ночь? Не сожалеешь ли ты о ней? Или это случилось всего лишь под воздействием бренди?»

– Я шла к себе в комнату. Чтобы переодеться. Я собиралась отправиться на прогулку.

Вспомнив о разговоре с Джулианной, Джейн сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она никогда не узнает, сможет ли их брак стать чем-то бóльшим, никогда не получит ответа на этот вопрос, если хотя бы не попытается исправить положение.

– Ты не хочешь ко мне присоединиться? – спросила Джейн.

– У меня назначена встреча.

– Вот как. – Она опустила глаза, разглядывая свои руки и чувствуя себя очень глупо.

– Джейн… – Сет взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. Их взгляды встретились, и он покачал головой, медленно, почти с сожалением. – Прошлая ночь была…

– Прошлая ночь осталась в прошлом! – выпалила Джейн.

У нее вдруг пропало желание слышать от него что-либо, хотя бы отдаленно напоминавшее сожаление.

Обойдя Сета, она уставилась прямо перед собой, старательно избегая его взгляда и радуясь тому, что он не стал уточнять свою мысль.

– Прошу прощения. Мне надо переодеться для прогулки.

Джейн внезапно проснулась посреди ночи. Растерянно моргая спросонья, она отметила про себя, что керосиновая лампа еще горит, а справа от нее валяется раскрытая книга, которую она читала. Проклятье, она опять заснула, не удосужившись задуть огонь! Взяв книгу, Джейн с треском захлопнула ее, а потом села на постели, протерла заспанные глаза и свесила ноги, намереваясь погасить свет.

На нее надвинулась огромная тень, и Джейн, вскрикнув, упала обратно на кровать, прижимая к груди томик, словно щит.

– Сет, – прошептала она, глядя на обнаженную фигуру, угрожающе нависшую над ней.

Ее тело мгновенно проснулось к жизни и запело. На бронзовой груди Сета заплясали тени, и от желания прикоснуться к нему у женщины зачесались ладони.

Джейн хотелось вновь испытать все то, что он проделывал с ней, все то, что она ему позволила. Желание нахлынуло на нее с такой силой, что у нее перехватило дыхание, а нервы зазвенели, как натянутые струны. Джейн судорожно сдвинула бедра, чувствуя, как внизу живота возникает тянущая сладкая боль, требующая, чтобы Сет унял ее.

– Прошлая ночь, – буркнул он, выдирая книгу из ее стиснутых пальцев, – повторится сегодня. – Его глаза блеснули под густыми бровями. – И сегодня, и завтра, и послезавтра…

При каждом его слове сердце Джейн радостно сжималось.

А его голос негромким рокотом разносился по комнате:

– Снова, снова и снова…

Рука Сета метнулась к подолу ее ночной сорочки, не оставляя сомнений в его намерениях, и он одним движением снял с Джейн через голову невесомое одеяние. Прохладный воздух зябкими касаниями пробежался по ее телу, но ей тут же стало жарко под его взглядом.

– Впредь ты будешь спать в моей постели.

Сет навалился на нее сверху, и его руки взяли ее в плен. Джейн слегка повернула голову. Вид его мощных мускулов по обеим сторонам от ее лица возбуждал ее.

Все-таки Сет оказался восприимчивым к ее обаянию и уязвимым перед ним.

И, что более важно, он перестал противиться влечению к ней.

Внезапно все невозможное стало возможным. Даже любовь.

Глава 26

Проснувшись, Джейн лениво потянулась, и на нее тут же нахлынули воспоминания о минувшей ночи, причем в восхитительных, мельчайших подробностях. Ее рука скользнула в ложбинку между грудей и опустилась ниже, подушечками пальцев накрыв пупок. Кожа Джейн по-прежнему трепетала и вибрировала от прикосновений Сета.

Перекатившись на бок, женщина уже ожидала увидеть, что Сет исчез. Как прежде. Внутренне приготовившись, она откинула со лба прядь волос – и увидела рядом с собой его огромное тело, полуприкрытое простыней. Сет!

Значит, он ее не оставил! Взгляд Джейн скользнул по квадратным мышцам на его животе, затем метнулся к лицу Сета, и она увидела, что он уже открыл глаза и, не мигая, смотрит на нее с пугающей пристальностью.

– Ты проснулся, – констатировала Джейн, чувствуя, как у нее на шее завибрировала предательская жилка.

Интересно, а наступит ли такой момент, когда Сет перестанет оказывать на нее столь потрясающее действие, превращая ее в трепещущий комок плоти, сгорающий от желания?

У него дернулся уголок рта, когда Сет сел на постели и потянулся к супруге с едва уловимой грацией болотной рыси.

– Совершенно верно.

– Ты еще здесь! – выдохнула Джейн, когда ее окутал его теплый мускусный запах.

Сет наклонил голову, и его уста остановились у ее губ.

– У тебя есть отвратительная привычка констатировать очевидное.

Он оперся на локти по обеим сторонам ее головы, пальцами легонько касаясь ее лба у линии волос.

Сердце Джейн болезненно сжалось. Она жалко улыбнулась, внезапно устыдившись. До сих пор они с Сетом занимались любовью в темноте или при свечах и никогда – при свете дня. Сейчас он мог увидеть ее совершенно отчетливо… и понять, что она не Маделин.

Джейн вдруг стало нечем дышать, и она отчаянно попыталась проглотить комок в горле. Ночная тьма всегда предлагала ей укрытие, придавая их интимной близости ощущение нереальности.

Сет накрыл ее губы своими. Его поцелуй был нежным и долгим, и Джейн растаяла и воспарила к небесам, влюбившись в него еще сильнее.

Ее супруг слегка отстранился и прошептал, едва касаясь ее губ своими:

– Теперь мы будем делать так всегда.

Глядя на него широко открытыми глазами, Джейн кивнула и выдохнула:

– Да!

От нежданной радости сердце замерло у нее в груди. Джейн поняла, что Сет, хоть и не обещал подарить ей свое сердце, все же сделал первый шаг ей навстречу. Это было уже что-то. Это было то самое начало, которое – половина дела. Быть может, из этого со временем вырастет любовь. И они станут друзьями, которыми были когда-то.

А дальше… последует еще один шаг.

Джейн торопливо направлялась в гостиную, где, по словам дворецкого, Джулианна вязала крючком. Женщина в отчаянии заламывала руки, пока они не потеряли чувствительность и не побелели. В ее груди зрела мрачная решимость. Джейн более не могла скрывать от Сета секрет Джулианны. Только не после минувшей ночи. Либо Джулианна обо всем расскажет ему сама, либо же это сделает она, Джейн.

Одна из высоких двойных дверей была полуоткрыта. Джейн толкнула ее ладонью, переступила порог и замерла как вкопанная. У нее отвисла челюсть. Мистер Найтли и Джулианна сплелись в страстных объятиях, сидя на диване. Лицо Джейн запылало, и она поспешно отступила, надеясь избавить присутствующих от неловкой сцены и дождаться, когда Джулианна останется одна. Женщина с большой осторожностью прикрыла створку дверей.

– Джейн? – послышался голос Сета.

Испуганно ахнув, она обернулась, и одна ее рука метнулась к горлу, а другая прижалась к закрытой двери за ее спиной.

Должно быть, охватившая Джейн паника не осталась незамеченной Сетом, потому что он положил руки ей на плечи и требовательно осведомился:

– Что случилось?

Она зажмурилась, ощутив тепло его прикосновения, соблазнительное и успокаивающее одновременно. Но затем, тряхнув головой, Джейн вновь подняла веки и увидела, что ее супруг с беспокойством смотрит на нее.

Женщина открыла рот, но не смогла произнести ни слова. А его взгляд вдруг устремился куда-то поверх ее плеча. Словно обретя способность видеть сквозь стены и рассмотрев там двух влюбленных, Сет прищурился, и заботу о ней сменили другие, более насущные тревоги.

Отпустив супругу, Сет потянулся к ручке двери. Когда он распахнул ее, Джейн замерла на месте. Покачав головой, она обернулась, надеясь, что Джулианна и мистер Найтли уже разомкнули объятия и не будут застигнуты…

Сет шумно выдохнул, и его горячее дыхание взъерошило ей волосы. Но Джейн показалось, будто ее обдало ледяным холодом.

Двое на диване по-прежнему наслаждались друг другом, оставаясь слепыми и глухими к окружающему миру, который уже готов был обрушиться на них. Заколки выпали из волос Джулианны, и мистер Найтли сполна воспользовался представившейся возможностью, запустив пальцы в ее огненную гриву.

Джейн закрыла глаза, и ее сердце преисполнилось сожаления, когда в воздухе прозвучало рычание Сета:

– Убери от нее свои грязные лапы!

Джулианна и Найтли отпрянули друг от друга, словно в них ударила молния. Пожалуй, такая же молния пронзила и Сета, когда он увидел, как его камердинер целует его сестру.

Оттолкнув Джейн плечом, Сет ворвался в комнату, сжимая кулаки. Он готов был разорвать Найтли на куски, но тут же опомнился (что стоило ему колоссальных усилий) и соединил руки за спиной.

Вспомнив о том, сколько всего им с Найтли довелось пережить, Сет почувствовал себя оскорбленным. Но, очевидно, негодяю показалось этого мало, раз он посмел распустить руки и злоупотребить его доверием. А ведь невинность Джулианны, не говоря уже о ее увечье, как раз и должна была оградить ее от его животных инстинктов.

Джулианна яростно тряхнула головой, и огненно-рыжая копна волос водопадом рассыпалась по ее плечам. Девушка являла собой олицетворение кающейся грешницы.

– С-сет, – начала Джулианна, и паника исказила ее черты. – Прошу тебя, не сердись. Все совсем не так, как ты думаешь. Я люблю Грегори.

Сет в бешенстве уставился на Найтли, убедив себя в том, что только сейчас разглядел его истинную сущность. А тот, надо отдать ему должное, держался стойко и, не дрогнув, встретил его яростный взгляд.

– Как далеко это зашло? – прорычал Сет, с шумом втягивая в себя воздух, чтобы успокоиться и охладить свой гнев и желание разорвать Найтли пополам. – Ты уже успел скомпрометировать ее?

– Сет! – вскричала Джулианна звенящим от негодования голосом.

Она заплела волосы в толстую косу и перебросила ее через плечо.

Найтли с достоинством расправил плечи.

– Я бы никогда не посмел опозорить леди Джулианну… или вас, если уж на то пошло.

– Не тебе рассуждать о чести! – вспылил Сет, которого привело в бешенство столь фривольное обращение с именем его сестры. – Учитывая то, что я видел собственными глазами, ты давно ее лишился.

– Я отношусь к вашей сестре с глубочайшим уважением, – невозмутимо ответил Найтли. Посмотрев на Джулианну, он добавил куда более мягким голосом: – Я люблю ее.

– Грегори! – ахнула Джулианна, ощупью отыскав его руку, и при виде восторженного выражения, появившегося у нее на лице, Сета едва не стошнило.

Найтли крепко взял девушку за руку.

– Джулианна, ступай к себе в комнату, – распорядился Сет, которому начинало казаться, будто тщательно выстроенный мир вокруг него рушится в преисподнюю.

В ответ Джулианна с вызовом вскинула подбородок.

– Я уже не ребенок, Сет.

– Сет, – подала голос и Джейн, по-прежнему стоявшая рядом с ним, но он взмахом руки велел ей замолчать.

Его вниманием завладела сестра, и Сет вознамерился рассеять чары, которыми, несомненно, ее окутал Найтли.

А тот тем временем положил ладонь Джулианны себе на сгиб локтя.

– Мои намерения честны и открыты. – Наклонив голову, Найтли добавил: – Я хочу жениться на леди Джулианне. С вашего благословения.

– Жениться на леди Джулианне? – Сет грубо расхохотался. – И как ты себе это представляешь? Ты ведь даже не сможешь обеспечить ей уход, в котором она нуждается. Или ты в состоянии нанять для нее компаньонку? А домоправительницу? А повара? Горничную? Как именно ты собираешься обеспечивать достаток, к которому она привыкла?

На лицо Найтли упала тень, и в его упрямом взгляде впервые промелькнуло сомнение.

На щеках Джулианны выступили яркие пятна.

– Я не настолько беспомощна! – воскликнула она.

– Ты не можешь на ней жениться, – словно не слыша слов сестры, поставил точку Сет. И подвел итог разговора: – Я никогда не дам вам своего благословения.

В глазах у Джулианны заблестели слезы.

– Сет, не делай этого, – прошептала она, и ее губы задрожали.

Он покачал головой, отказываясь внимать ее отчаянной мольбе. В упор глядя на Найтли, единственного, кто был виноват во всей этой грязной истории, на человека, который вложил в голову Джулианны эти дурацкие романтические бредни, Сет продолжал:

– Можешь считать, что ты уволен. Иди собирай вещи.

Он не позволит Найтли задержаться в его доме ни на мгновение дольше, дабы не усугублять страдания сестры.

– Сет! – снова подала голос Джейн, на этот раз куда более настойчиво.

Он резко обернулся к жене, и его гнев лишь усилился при виде разочарования, написанного у нее на лице, как будто это он каким-то образом не оправдал ее ожиданий.

– Видишь, Джейн, – вмешалась в диалог Джулианна, и ее голос прозвучал жестко и враждебно, чего раньше никогда не случалось. – Я же говорила тебе, что мой брат ничего не поймет.

Сет пристально уставился на Джейн, и на ее щеках заиграл предательский румянец. Что-то гадкое, черное шевельнулось вдруг в его душе.

– Так ты знала? – требовательно осведомился Сет, испытывая те же чувства, что и в тот день, когда ему стало известно, что она и есть Аврора.

В который раз его супруга утаила от него правду. Вот только сейчас ложь сопровождалась еще и предательством.

– Почему бы нам не присесть и не обсудить ситуацию спокойно? – предложила Джейн.

В ее глазах была мольба.

– Нет, Джейн. – Звук ее имени сорвался с губ Сета подобно камню – он был таким же тяжелым, неподъемным, как горечь, окутавшая его сердце. – Это семейное дело и тебя не касается.

Краска отхлынула от лица Джейн. Ее сердце болезненно сжалось. Рука Сета, безвольно повисшая вдоль тела, дернулась. Каким бы слабаком и глупцом он себя ни считал, ему вдруг захотелось сгладить обиду, нанесенную Джейн, и даже извиниться.

Но прежде чем он успел поддаться столь недостойному душевному порыву, его супруга судорожно кивнула и поспешно отступила. Развернувшись, она вышла из комнаты, с трудом переставляя ноги. Сет молча смотрел, как Джейн уходит, хотя в груди у него крепло желание остановить ее любой ценой.

– Я пойду укладывать вещи. – Голос Найтли вернул его к действительности.

– Грегори, нет! – вскричала Джулианна, и пальцы, которыми она вцепилась в его руку, побелели. – Я совершеннолетняя. Нам не нужно благословение Сета.

Слова сестры заставили Сета болезненно поморщиться. До сих пор он даже не представлял себе, насколько важно для него ее хорошее мнение, и оказался не готов к тому, что может его лишиться. В груди у Сета вдруг стало тесно, а сердце защемило еще сильнее, когда он сообразил, что Джулианна никогда не поймет, что таким образом он хотел лишь защитить ее.

Утрата любви последнего кровного родственника наполнила душу Сета бессильной злобой. Не проходило ни дня, чтобы он не винил себя в случившемся с сестрой, но он смог жить дальше, зная, что она не винит его ни в чем, что она любит и уважает его.

А теперь Найтли лишил его последнего утешения.

– Убирайся! – прорычал Сет, глядя на бывшего камердинера.

– Сет, остановись! – Джулианна неожиданно шагнула в его сторону, сжав кулачок, словно собиралась наброситься на него. – Я люблю Грегори.

– Что ты знаешь о любви? – поинтересовался Сет, стараясь говорить мягче, чтобы подсластить горькую пилюлю. – Ты живешь в тепличных условиях, тебе обеспечены уход и защита. Ты лишена мужского внимания.

Джулианна сделала глубокий вдох, отчего ее грудь поднялась.

– Я не из тех, кто настолько боится боли, что не видит того, что происходит у него под носом. – Перестав сдерживать дыхание, девушка шумно выдохнула. Слова потоком хлынули с ее губ. – Единственный слепец среди нас – это ты.

Найтли провел костяшками пальцев по раскрасневшейся щеке любимой, шепча что-то неразборчивое, чтобы успокоить ее. Джулианна ответила на его прикосновение и потянулась к нему, как цветок к солнцу.

Сет смотрел на них, испытывая сильнейшее отвращение. Этот ублюдок, оказывается, имеет над его сестрой такую власть, что способен утешить ее. Стиснув зубы при виде подобной фамильярности, Сет сделал вид, будто пропустил слова Джулианны мимо ушей и будто они не задели его за живое.

Найтли, прощаясь, запечатлел на лбу девушки поцелуй.

– Мне пора идти.

Джулианна всхлипнула.

Сет отвел глаза, сжав кулаки. Его бесило, что Найтли заставил его сестру пройти через это испытание, что он дал ей надежду на жизнь, в которой есть место ухаживаниям и браку.

Отстранив от себя Джулианну, Найтли с достойной подражания выдержкой, не оглядываясь, широкими решительными шагами вышел из комнаты. Джулианна нетвердой походкой подошла к дивану и упала на него. Ее плечи сотрясались от рыданий, и беззвучные всхлипы надрывали Сету душу. Подойдя к сестре, он осторожно опустил ладонь ей на плечо.

Девушка вздрогнула и отпрянула, словно обжегшись.

– Не смей! – крикнула она. – Не смей утешать меня, как будто это не ты являешься причиной моего несчастья.

– Джулианна…

– Нет, – гневно перебила она его, и звук ее голоса напомнил Сету треск ружейного выстрела. – Я никогда не винила тебя, Сет. – Джулианна подняла к нему лицо. Ее щеки были мокрыми и блестели от слез. – То, что произошло со мной, было несчастным случаем. Я никогда тебя не упрекала. Но сейчас, сегодня… Я ни за что тебя не прощу. Ты можешь бояться полюбить, но это не дает тебе права отнимать у меня шанс обрести любовь.

Джулианна закрыла лицо руками и заплакала навзрыд, отчего сердце Сета болезненно сжалось, как от удара клинком.

Не говоря ни слова, он тихонько выскользнул из гостиной и стал подниматься наверх, отказываясь обдумать слова сестры и боясь увидеть в них правду. Сейчас устами Джулианны говорила боль утраты. Но боль имеет свойство стихать. Вместе с воспоминаниями о Найтли. И время покажет, что он, Сет, был прав.

Сет был уже на полпути к своей комнате, когда звук собственного имени заставил его остановиться.

Обернувшись, он оказался лицом к лицу с Джейн, и ее вид никак не способствовал тому, чтобы смягчить горечь предательства, которое по-прежнему жгло ему сердце. Она ведь знала, насколько серьезно он воспринимал роль опекуна Джулианны. Знала, но ничего ему не сказала.

Джейн подошла к супругу, словно для молитвы сложив руки на груди. Облизнув губы, женщина глубоко вздохнула и затараторила, словно боясь, что ей не хватит мужества произнести все то, что она хотела сказать.

– Я знаю, что ты сердишься. Но если ты встанешь между Джулианной и мистером Найтли, ты будешь жалеть об этом всю жизнь.

Сет скрестил руки на груди.

– В самом деле?

– Да. – Джейн с вызовом вскинула свой маленький круглый подбородок. – Полагаю, твоя сестра искренне любит этого человека.

– Она понятия не имеет…

– Нет, это ты не имеешь понятия!.. – выпалила Джейн. – Не надо недооценивать Джулианну. У нее щедрое и любящее сердце.

– Вот это я как раз и не ставлю под сомнение, – раздраженно бросил Сет. – Но она не может взять на себя ответственность за свое замужество. Ты представляешь себе, каково это – иметь детей в ее состоянии? – Он покачал головой. – Да еще и состоя в браке с человеком, не имеющим никаких перспектив. Такая жизнь повлечет за собой куда бóльшие тяготы, чем способна вынести моя сестра.

– И какой же, по-твоему, образ жизни она должна вести? Сидеть взаперти и ждать, пока кто-нибудь не приготовит ей чай или не почитает книгу вслух? Маяться от безделья до конца дней своих?

– Да, – буркнул Сет. – Зато она будет в безопасности. Все остальное грозит большой бедой такой женщине, как она.

– Такой женщине, как она? – эхом откликнулась Джейн, и на ее лице отразились растерянность и отчаяние.

Сет с таким же отчаянием провел рукой по своим волосам.

– Неужели я один отдаю себе отчет в ограниченных способностях моей сестры?

– Ты единственный, кто хочет, чтобы они определяли ее жизнь. Джулианна не настолько беспомощна, как ты хотел бы о ней думать.

– А кто ты такая, чтобы вмешиваться? То, что я женился на тебе, вовсе не означает, будто ты получила право голоса во всем, что касается моей жизни. Перед тобой стоят две задачи: подарить мне наследника и позаботиться о моей сестре так, как это сделал бы я сам. – Сет окинул супругу испепеляющим взором. – И выполнить последнее ты оказалась не способна.

Джейн поморщилась и расправила плечи, отчего голубая ткань платья натянулась у нее на груди, отвлекая внимание Сета самым возмутительным образом, что служило веским доказательством той недопустимой слабости, которую он питал к своей супруге. А ведь в такие вот моменты, когда память о ее предательстве была еще слишком свежа, ему полагалось бы смотреть на Джейн совершенно равнодушно, ожесточив сердце против ее чар.

– Джулианна – моя подруга, и, хотя ты можешь со мной не согласиться, я принимаю ее интересы близко к сердцу, – заявила женщина.

Сет махнул рукой в сторону гостиной. Оттуда все еще доносился плач его сестры, от которого у него надрывалось сердце.

– Пожалуй, тебе стоит еще раз обдумать манеру, в которой ты обращаешься со своими подругами.

– Я не виновата в том, что Джулианна плачет! Ты бы лучше на себя посмотрел.

Взгляд Сета метнулся вниз и скользнул по ее животу, который был почти незаметен под платьем.

– Ты, конечно, носишь под сердцем моего ребенка, но это не дает тебе права читать мне нотации в том, что касается моей сестры.

– Ты прав. – Голос Джейн сочился презрением. Она коротко и сухо кивнула в знак согласия. – Мы с тобой всего лишь муж и жена. Не более того.

Не более того. Нет, проклятье, они становились друг для друга чем-то куда бóльшим. Намного бóльшим, чем ожидалось изначально. И куда бóльшим, чем Сет мог признать. Покачав головой, он повернулся, чтобы удалиться. Но голос Джейн вновь остановил его.

– Давай, иди, – с издевкой произнесла она. – У тебя это отлично получается – уходить. А еще ты умеешь жить прошлым.

Чувствуя, как у него от напряжения сводит плечи и шею, Сет обернулся.

– Поясни, что ты имеешь в виду.

Точеный носик Джейн взлетел кверху, и у Сета возникло впечатление, будто она смотрит на него сверху вниз.

– Если бы ты позволил сестре жить так, как ей хочется, то мог бы заодно начать и собственную жизнь. – Она окинула его яростным взглядом. – Вместо того чтобы жить прошлым и убиваться из-за женщины, которая никогда и никого не полюбит, кроме самой себя.

Сет схватил супругу за руки и легонько встряхнул ее.

Неужели она считает, что он до сих пор любит Маделин? Неужели Джейн настолько плохо его знает? Как подобные мысли могли вообще прийти ей в голову, в то время как он думает и мечтает только о ней одной?

– Я не убиваюсь из-за Маделин! – в бешенстве прорычал Сет. – Ты единственная женщина…

Он едва успел прикусить язык, чтобы не сказать нечто такое, о чем впоследствии ему придется по-настоящему пожалеть. Что-нибудь такое, что дает женщине полную власть над мужчиной.

– Что ты хотел сказать? – требовательно осведомилась Джейн.

Покачав головой, Сет отпустил ее и отступил на шаг. Бессильно уронив руки вдоль тела, он уставился на жену, позволяя молчанию говорить вместо него.

– Ты не любишь Маделин. – Джейн кивнула, словно только сейчас признав очевидное. – Ты просто не знаешь, что это такое. Ты не способен любить.

– Разумеется, ты права, – согласился Сет, спрашивая себя, почему слова его супруги причинили ему такую сильную боль. – Я предупреждал тебя об этом, когда женился на тебе.

– Да, предупреждал. – В глазах Джейн появилось отсутствующее выражение, и она снова кивнула. – Но это не помешало мне надеяться. Глупо, конечно. – Она подняла на Сета глаза, которые каким-то загадочным образом увлажнились. – Но теперь этого мало. Во всяком случае, для меня. Я больше не могу так жить.

– Как?

– С любовью к тебе, – быстро проговорила Джейн, и ее слова громким эхом разнеслись по пустому коридору.

Сет уставился на нее во все глаза.

Она слабо улыбнулась. Ласковой улыбкой, в которой не было веселья и которая лишь усугубила его растерянность.

Джейн его любит? В душе Сета схлестнулись паника и восторг. Но он решительно растоптал их, сказав себе, что не должен терять самообладание.

– Почему, как ты думаешь, я стала Авророй и последовала за тобой в Воксхолл? Потому что хотела быть с тобой. Только с тобой. Всегда и везде – с тобой. – Улыбка на губах Джейн растаяла, и ее сменила бесконечная печаль. – За все эти годы я никогда не переставала любить тебя. Но теперь я вижу, что ты даже отдаленно не похож на юношу, которого я полюбила.

Она уронила голову и жалобным тихим голоском, звуки которого проникли в самые сокровенные уголки его души (о которых он упорно старался забыть), добавила:

– Я оплакиваю его. Тот юноша не боялся подарить свое сердце.

Не боялся? Сет оцепенел. Он процедил сквозь зубы:

– Когда мы с тобой поженились, я сказал тебе, чтобы ты не рассчитывала на…

– Да-да. – Джейн подняла голову, и он увидел, что ее полные губы изогнулись в улыбке, которая не затронула ее глаз. – Я знаю. Ты был неизменно честен со мной. – Она сделала глубокий вдох. – Все это очень хорошо. Вот только я больше не могу так жить. А думала, что смогу. Я думала… – Голос у нее сорвался, и она вздохнула.

Джейн потерла лоб, и Сет внезапно заметил, что она выглядит очень усталой.

– Я о многом думала. Главным образом о том, что моя любовь вернет тебя к жизни. Но я ошибалась. Причем очень сильно. Ты не только не позволяешь себе любить – ты еще и запрещаешь любить всем, кто находится рядом с тобой. Например, своей сестре… или мне. Я больше не намерена строить свою жизнь в зависимости от чужих прихотей, Сет.

– Что ты говоришь, Джейн?

– По-моему, я выражаюсь вполне понятно. – Она, не дрогнув, встретила его взгляд. – Ты не можешь любить. И не позволишь мне любить тебя. – Женщина негромко рассмеялась. – Но тогда к чему это притворство?

Прежде чем Сет успел хоть что-нибудь ей ответить, к нему быстрыми шагами подошла Ребекка и взволнованно зачастила:

– Вам нужно срочно успокоить свою сестру, милорд. Леди Джулианна настаивает на том, что должна последовать за мистером Найтли, и требует, чтобы я уложила ее вещи.

Вздохнув, Сет кивнул, соглашаясь. Обернувшись к Джейн, он сказал:

– Мы закончим наш разговор, когда…

– Все уже закончено, Сет, – прошептала Джейн, и ее слова прозвучали как приговор, который вселил в него странное беспокойство и неудовлетворенность. – Иди. Делай то, что должен.

Она резко отвернулась и пошла прочь, и вскоре ее шаги стихли вдали, заглушаемые ковровой дорожкой.

В груди у Сета вдруг почему-то стало тесно. Он смотрел вслед Джейн, спрашивая себя, почему ему кажется, будто из его жизни только что ушло нечто очень важное и значимое.

Нечто такое, чего он может лишиться навсегда. И второго шанса у него уже не будет.

Глава 27

– Даже не знаю, что сказать… Просто не знаю, и все.

Джейн ободряюще похлопала Анну по руке, сидя напротив нее в экипаже. На нее снизошло какое-то сверхъестественное спокойствие, отчего отъезд из дома Сета прошел и вполовину не так тягостно, как она опасалась.

– Все, что ни делается, к лучшему.

– Да, но сбежать, даже не простившись…

– Пустяки, – ровным голосом ответила Джейн. – В высшем свете большинство супругов живут раздельно.

– Но ваш муж…

– Не станет возражать, – закончила Джейн вместо служанки, опершись рукой на сиденье, когда экипаж рывком тронулся с места.

Собственно говоря, она подозревала, что, узнав о ее отъезде, Сет вздохнет с облегчением. Выражение панического ужаса, проступившее на его лице, когда она призналась ему в том, что любит его, стало последней каплей, заставившей принять трудное решение.

– Этому человеку не понравится, что вы собрались и уехали, не сказав ему ни слова. Гордость заставит его броситься за вами в погоню.

– Что ж, очень может быть, – равнодушно согласилась Джейн. Она приняла решение и менять его не собиралась. – Но гордость не позволит мне оставаться рядом с ним.

На это способна лишь любовь. А вот любви-то ее муж как раз и не мог ей предложить.

Из всего, что Джейн наговорила Сету, она не отказалась бы ни от одного слова. Она действительно не могла и не хотела жить так, как прежде. Иначе непременно настанет день, когда она проснется и поймет, что ее любовь прошла, сменившись горечью и раздражением в адрес мужчины, который так и не смог полюбить ее в ответ. Поэтому отъезд стал для Джейн спасением и единственным выходом из положения.

Анна вздохнула и неодобрительно покачала головой.

– Ну и куда же мы едем в таком случае?

– В коттедж. Мистер и миссис Лоури с радостью примут нас. Там мы никому не будем мешать.

И в первую очередь – Сету. А он пусть и дальше разрушает мечты своей сестры о любви и счастье и сам живет, как хочет.

Без жены. Без любви.

– Что вы имеете в виду? Как это уехала? – Сет поднялся из-за пустого обеденного стола.

Его сестра еще не выходила из своей комнаты, отказываясь видеть его и разговаривать с ним, так что ее отсутствие за столом не стало чем-то из ряда вон выходящим. А вот Джейн он рассчитывал увидеть на привычном месте.

– Она уехала вчера, милорд.

– Почему мне об этом не доложили? – поинтересовался Сет, сердито швыряя на стол салфетку.

Незадачливый дворецкий взволнованно взглянул на застывшего рядом с ним лакея, ища у него поддержки.

– Мы полагали, что вы знаете об этом, милорд.

О том, что жена его бросила? Нет, об этом он как раз и не знал. И, судя по всему, узнал последним. Сет сжал кулаки. Впрочем, ему следовало бы об этом догадаться. Еще вчера, когда Джейн уходила от него по коридору, он понял, что что-то безвозвратно изменилось.

– Куда она уехала?

– Не могу сказать наверняка, милорд. Хотя, насколько мне помнится, в разговоре с вашей сестрой она упоминала о коттедже.

– Значит, моей сестре было известно о ее отъезде?

Да, похоже, он последним узнает обо всем, что происходит в его доме.

Кивнув самому себе, Сет вышел из столовой и стал подниматься по лестнице, намереваясь во что бы то ни стало отыскать блудную супругу и преподать ей хороший урок, чтобы она крепко-накрепко запомнила: она не смеет бросать его только потому, что ей, видите ли, не понравилось, как он обращается со своей сестрой. Он этого не потерпит. И обязательно вернет ее. В свою постель. И в свою жизнь. Пусть Джейн призналась ему в любви, но дальше они будут жить так, словно и не было этого глупого заявления.

И вдруг Сет замер как вкопанный, и его рука повисла в воздухе, так и не постучав в дверь Джулианны.

С силой проведя рукой по лицу, Сет выругался. Если он сломя голову бросится в погоню за Джейн, это даст ей понять, какой властью над ним она обладает. Надо признать, эта власть была чрезмерной. А ведь он поклялся, что больше никогда не допустит этого.

Ладно, отлично. Пусть сидит себе в коттедже. Он не помчится за ней сию же минуту, словно влюбленный юнец.

Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Джулианна. Ее лицо было бледным, невыразительным.

– Я услышала твои шаги.

Оставив дверь открытой, она развернулась и удалилась обратно вглубь комнаты.

Приободрившись оттого, что сестра по крайней мере разговаривает с ним, Сет последовал за ней, глядя, как Джулианна опускается в шезлонг у окна.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Презрительно фыркнув, Джулианна улыбнулась, но в ее улыбке не было веселья.

– Ты ждешь, что я расскажу тебе об этом? После того как ты пренебрег моими желаниями, сочтя их глупой прихотью? После того как ты оскорбил и унизил мужчину, за которого я собиралась выйти замуж, чтобы провести с ним остаток жизни?

– Все совсем не…

– Побереги слова. Свои оправдания можешь оставить при себе. Ты ведь пришел из-за Джейн, правда? Неужели ты только сейчас узнал о том, что она уехала?

– Да, – признался Сет. – Она разговаривала с тобой перед отъездом? Говорила тебе что-нибудь насчет того, будто направляется в коттедж?

– Да. Ей было жаль оставлять меня здесь. С тобой. Но я сказала ей, что ты не сможешь причинить мне более сильную боль после того, что уже сделал, а она должна позаботиться о себе.

– Тебя послушать, так я какое-то чудовище.

– В самом деле? – Джулианна задумчиво склонила голову к плечу. – Нет, ты не чудовище. Ты самый обычный человек. Не лишенный недостатков. Удивительно, что Джейн тебя полюбила.

При этих словах сестры Сет снова почувствовал тесноту в груди.

– Она сама сказала тебе об этом, не так ли?

– Ей не нужно было ничего мне говорить. Она и уехала-то из-за своей любви, разумеется. – Джулианна повернулась к окну, глядя в него так, словно действительно могла что-то увидеть. – Надеюсь, ты оставишь ее в покое.

– Не надейся, не оставлю. – Сет со свистом втянул в себя воздух. – Джейн – моя жена.

– Но ты же не любишь ее. И никогда не полюбишь. – Джулианна пожала плечами. – Так почему ты не хочешь, чтобы она жила отдельно?

Сет уже открыл было рот, чтобы это объяснить, но тут же закрыл его.

Так почему ты не хочешь, чтобы она жила отдельно?

В самом деле, почему? Сет крепко задумался, пытаясь сформулировать причину. Такую, которая устроила бы его. А не такую, которая разрушила бы его тщательно возведенные оборонительные бастионы.

Голос Джулианны, в котором явственно прозвучало злорадство, ворвался в мысли Сета:

– Так я и думала.

– Это неправильно, – заявил Сет и нахмурился. – Муж с женой должны жить под одной крышей. – Развернувшись на каблуках, он обронил, не оглядываясь: – Я привезу Джейн домой.

– Она не вернется, – бросила Джулианна. – И разве можно винить ее за это?

Сет пообещал себе, что его супруга непременно приедет обратно. Он не вернется без нее. Чего бы ему это ни стоило.

Джейн плотнее запахнулась в шаль, когда налетевший порыв холодного ветра едва не сорвал с нее теплую шениль[24]. Подняв глаза к небу, женщина увидела, что у нее над головой собираются тяжелые тучи. Надвигалась гроза.

Повернувшись, Джейн зашагала обратно по берегу, намереваясь вернуться в коттедж. Ее туфли проваливались при ходьбе в мягкий песок, а сама она испытывала разочарование оттого, что приближающаяся буря прервала ее послеобеденную прогулку.

Ветер все усиливался, вырывая из аккуратной прически Джейн пряди волос и швыряя их ей в лицо. Убирая очередной непокорный локон, она вдруг заметила вдалеке чью-то фигуру.

Джейн замедлила шаг, глядя на то, как силуэт обретает черты мужчины, кутающегося в темный плащ, полы которого треплет ветер.

– Нет! – прошептала она, и на сердце ей легла знакомая тяжесть, когда она разглядела лицо мужчины.

Совершенно по-детски Джейн посмотрела направо и налево, словно прикидывая, в какую сторону ей бежать, как будто здесь, на пустынной и узкой прибрежной полосе, можно было где-то укрыться.

Решив оставаться на месте, Джейн остановилась и больше не сделала ни шагу, пока мужчина не приблизился к ней и угрюмое выражение его лица не обрело пугающую ясность.

Наконец Сет подошел к ней вплотную. Джейн почувствовала, как онемели пальцы, которыми она сжимала концы шали.

Прежде чем она успела прикусить язык, с ее губ сорвалось:

– Уходи.

На скулах у Сета заиграли желваки. В ответ он произнес всего одну фразу, прозвучавшую жестко и безапелляционно:

– Ни за что.

– Зачем ты приехал? Ты мне не нужен. – Джейн взглянула в его темные глаза, казавшиеся в сумерках непроницаемыми. – Прошу тебя, давай обойдемся без ненужных сложностей…

– Боюсь, что для этого уже слишком поздно.

– Почему? Почему ты не можешь оставить меня в покое? – Джейн всхлипнула от отчаяния. – Ты хочешь наказать меня? Ты хочешь…

– Я хочу, – сказал Сет, повторяя ее собственные слова, – отвезти свою жену домой. Туда, где ей самое место.

Джейн покачала головой и поспешно отступила на шаг назад. А потом еще на один. Перспектива жить с Сетом под одной крышей до конца жизни, мирясь с его равнодушием, пока он будет наслаждаться ее телом, не давая ничего взамен, приводила женщину в ужас. Она будет медленно умирать. Это будет не жизнь, а существование.

– Нет.

Сет неотступно надвигался на нее, словно хищник, выследивший свою жертву.

– Да.

– Я не принадлежу тебе! – прошипела Джейн, продолжая пятиться от него.

Конечно, это было очень глупо. Она и сама это понимала. Но в ее стремлении бежать не было ничего осмысленного, рационального. Один только вид Сета стал бальзамом для ее исстрадавшейся души, ослабив ее решимость остаться свободной.

– Стой смирно! – процедил Сет сквозь стиснутые зубы, протягивая руку к своей супруге.

– Почему ты не хочешь оставить меня в покое?! – воскликнула Джейн, разжимая пальцы, чтобы стряхнуть его цепкую руку.

Ветер радостно подхватил голубую шениль и унес ее прочь.

Вдруг женщина споткнулась о кучу водорослей, вынесенных морем на берег, и неловко упала, подняв тучу песка.

– Джейн! – Сет упал на колени рядом с ней. – Ты не ушиблась?

Она покачала головой, вглядываясь в его лицо.

– Почему? – прошептала Джейн.

Глядя ей прямо в глаза, он взял ее за плечи, и прикосновение его сильных рук внушило ей обманчивую надежду. Сет смотрел на нее с таким выражением, что сердце у нее замерло, как если бы она оказалась на краю бездонной пропасти.

Стоя перед Джейн на коленях, муж старательно закрывал ее от ветра, но она все равно почувствовала, как в сердце ей закрадывается ледяная дрожь.

– Ты победила, Джейн, – провозгласил он. – Я сдаюсь. Я не могу отпустить тебя, потому что ты единственная причина, ради которой стоит жить. Причина, ради которой я и появился на свет.

Она уронила голову и судорожно вздохнула. Джейн уже не надеялась когда-либо услышать от него такие слова и сейчас не верила своим ушам, не верила, что это прозвучало на самом деле.

Твердые пальцы взяли ее за подбородок и заставили поднять голову.

– Прости меня за то, что не сказал этого раньше. Я был полным идиотом. Во всем.

– Что ты говоришь?

Сет убрал с ее лица пряди волос, выбившиеся из прически.

– Если тебя не будет рядом, я перестану существовать. Джейн, ты была моим первым другом, единственным и настоящим. Какая-то часть меня всегда это знала. Должно быть, я сошел с ума, когда решил, что люблю твою сестру. Но даже тогда, когда я был слишком молод и глуп, чтобы понимать что-либо, я любил тебя. И продолжаю любить.

И продолжаю любить.

– Я была слишком скрытной, – призналась Джейн. – В тот день, когда отец вышвырнул тебя вон, мне нужно было признаться тебе в своих чувствах. Я не хотела, чтобы ты женился на Маделин.

Сет обхватил ее лицо ладонями и большим пальцем бережно смахнул слезинку с ее щеки.

– Спасибо тебе, Джейн. Спасибо за то, что ты спасла меня для себя.

И тогда она обхватила его обеими руками за шею и спрятала лицо на его широкой горячей груди.

– Я всегда любила тебя.

Под ее щекой грудь Сета мерно вздымалась и опадала в такт дыханию.

– И я буду любить тебя, пока живу на этом свете, – произнес он.

– Никогда не думала, что услышу от тебя такие слова, – призналась Джейн.

В ответ Сет лишь крепче прижал ее к себе.

– Приготовься к тому, что будешь слышать их каждый день всю нашу с тобой оставшуюся жизнь.

Эпилог

Джейн подставила лицо ласковому прохладному ветру, нежась под лучами весеннего солнышка.

– Мамочка, ну идем же скорее! – воскликнула дочурка и настойчиво потянула ее за руку.

Они не спеша прогуливались между двумя рядами симметрично высаженных яблоневых деревьев. Впереди на траве было расстелено одеяло, на котором стояло несколько корзинок. Там был накрыт настоящий пиршественный стол, так что места, куда можно было бы присесть, почти не осталось. Очевидно, Сет уже успел разложить принесенное для ленча угощение. Джейн окинула взглядом стену высокой колышущейся травы, поудобнее усадив младшего сына себе на колени. Джеймсу был всего год, но он уже вовсю вертелся и ерзал, требуя, чтобы его опустили на землю.

– Тетя Джулианна, дядя Грегори, поспешите! – окликнула Оливия приотставших членов их компании.

Джейн покрепче прижала к груди вырывающегося малыша и напомнила дочери:

– Твоя тетя пока что не может быстро ходить, Оливия.

Джейн с улыбкой оглянулась на золовку, которая, переваливаясь, словно утка, старалась не слишком отставать от них. Даже опираясь на руку мужа, Джулианна выглядела усталой. Она на ходу поддерживала рукой свой большой живот.

Отвернувшись, Джейн громко ахнула, когда на нее обрушился водопад лепестков яблони.

– Идет цветочный дождь, мамочка! – восторженно завизжала Оливия, пытаясь крохотными ручонками поймать нежные белые лепестки.

На ее маленьком личике была написана отчаянная решимость.

Джейн подняла голову, уже зная, кого там увидит. Сидя высоко на дереве, Сет улыбнулся ей и тряхнул ветку. При виде жизнерадостного выражения его лица – как в юности, когда он был совсем еще мальчишкой и она влюбилась в него, – у Джейн перехватило дыхание.

– Слезай немедленно, пока ты не свернул себе шею, – произнесла она с упреком.

Ловкий, как обезьяна, Сет спустился на нижнюю ветку и повис на руках, а потом спрыгнул, приземлившись на обе ноги. Оливия захлопала в ладоши и с радостным визгом бросилась к отцу на шею, едва не опрокинув его с разбегу.

Сет прижал дочь к груди, влюбленными глазами глядя на Джейн, после чего отвесил ей поклон. Шагнув к жене, он воткнул ей в волосы цветок яблони.

Сердце замерло у нее в груди, а на глаза навернулись слезы. Этот простой жест и выражение его глаз напомнили ей давно ушедшие времена. Вот только сегодня влюбленными глазами Сет смотрел на нее, а не на ее сестру. А лепестки, кружащиеся в воздухе, уже не навевали горьких воспоминаний.

Сет указал на угощение, ожидающее их, и опустил Оливию на расстеленное одеяло.

– Проголодались? – спросил он.

Джейн кивнула, усадила Джеймса рядом с сестрой и улыбнулась, когда малыш сунул пальчик в пирожное с заварным кремом.

Оказавшись лицом к лицу с Сетом, она позволила ему привлечь ее в объятия.

– Умираю от голода, – пробормотала Джейн и лукаво улыбнулась, видя, как потемнели его глаза, а в зрачках вспыхнули знакомые золотистые искорки.

– Тогда давай я накормлю тебя.

Вокруг них кружились яблоневые лепестки, словно мотыльки на ветру, когда Сет наклонился и крепко поцеловал жену в губы.

Закрыв глаза, Джейн молча наслаждалась волшебными мгновениями, которые оказались намного лучше самых ярких фантазий и чудес, о которых она когда-то мечтала.

Примечания

1

Такие зеркала назывались «псише» – старинное зеркало в раме с особыми стержнями, благодаря чему его можно было устанавливать в наклонном положении. Прямоугольная или овальная деревянная рама зеркала-псише крепилась на столике, сундуке или же на основании миниатюрного бюро с помощью двух стержней с шарнирами, позволявших регулировать его наклон. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)

2

Параматта – легкая полушерстяная ткань.

3

Домино – здесь: полумаска.

4

Risqué – здесь: пикантный, рискованный (фр.).

5

Ma cherie – мой дорогой (фр.).

6

Семь Циферблатов (англ. Seven Dials) – небольшой, но широко известный перекресток семи дорог в Ковент-гардене. В центре круглой площади неправильной формы стоит колонна с шестью циферблатами, каждый из которых смотрит на свою улицу. Седьмой переулок добавили уже после сооружения колонны. В начале восемнадцатого века на каждой улице, выходящей на площадь, располагался пивной бар. Вскоре этот район приобрел дурную славу самых бедных и опасных трущоб Лондона, став именем нарицательным.

7

Город (англ. Town) – именно так, с большой буквы, именовали Лондон в те времена.

8

Годива (англ. Godiva, от латинизированного др. – англ. Godgyfu, Godgifu – «подаренная Богом»; 980—1067) – англо-саксонская графиня, жена эрла Мерсии Леофрика, которая, согласно легенде, проехала обнаженной по улицам города Ковентри ради того, чтобы ее муж снизил непомерные налоги для своих подданных.

9

Кантонская, или Первая опиумная война (1840–1842) – война Великобритании против Китайской империи. Целью английских войск была защита торговых интересов Великобритании в Китае и расширение рынка сбыта, в первую очередь, опиума (отсюда и название), которому препятствовала императорская политика запрета морской торговли. По существовавшим в то время нормам, зарубежным торговцам был доступен лишь один-единственный китайский порт – Кантон (ныне Гуанчжоу).

10

Menage a trois – любовь втроем (фр.).

11

Роттен-роу (искаженное «route du roi» – королевская дорога) – аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке длиной около полутора километров.

12

История веджвудского фарфора началась в 1759 г., когда потомственный английский керамист Джозайя Веджвуд открыл собственную фабрику. В 1760-х гг. Веджвуд начал работать вместе с Томасом Уилдоном, лучшим английским керамистом того времени. Вскоре появилось одно из главных его изобретений – изысканный кремовый фаянс, покрытый тончайшей глазурью. Такая посуда удостоилась титула «королевской». А вскоре родилось, пожалуй, и главное творение Веджвуда – яшмовый фарфор (джаспер), соединивший в себе прозрачность и «воздушность» с удивительной прочностью. Посуду из джаспера чаще всего окрашивали в бледно-голубой, светло-зеленый, сиреневый и черный цвета. Как правило, ее декорировали белыми рисунками и рельефами в классическом стиле.

13

Лондонские сезоны – Большой сезон совпадал со временем работы парламента (с ноября по июнь, когда в городе собирались парламентарии со своими семьями, которых надо было развлекать), а Малый, соответственно, длился с сентября по ноябрь (подготовка к сессиям парламента).

14

Шармез – тонкий атлас.

15

«Олмакс» – популярный лондонский клуб для встреч и приемов. Существовал с 1765 по 1871 гг. и стал первым заведением, обеспечившим равный доступ мужчин и женщин.

16

Воксхолл-Гарденз – сад в Лондоне, одно из главных мест общественного отдыха и развлечений с середины XVII в. до середины XIX в. Был расположен в Кеннигтоне на южном берегу Темзы, который до самого конца существования сада находился вне зоны застройки столицы. Воксхолл-Гарденз до 1785 г. был также известен как Нью Спринг-Гарденз и занимал часть местности, сейчас являющейся небольшим публичным парком под названием Спринг-Гарденз.

17

Вдовий дом – отдельный дом (иногда находящийся на территории поместья), куда удаляется вдова после смерти своего супруга в случае женитьбы старшего сына.

18

Леда – в греч. миф. супруга спартанского царя Тиндарея. Однажды, прельстившись красотой Леды, Зевс предстал перед ней в образе лебедя, и плодом их любовного союза стали бессмертный Полидевк и Прекрасная Елена.

19

Специальное разрешение – разрешение на венчание без церковного оглашения имен брачующихся в неустановленное время или в неустановленном месте, выдаваемое архиепископом Кентерберийским.

20

Преподобный – титул священника (его преподобие).

21

Эпоха Тюдоров (1485–1625) – период политического спокойствия и экономического процветания в Англии. Раньше дома строились, как крепости, способные выдержать долгую осаду – грубые и прочные, с окнами-бойницами. В эпоху же Тюдоров началось «художественное» строительство. Появились заостренные арки, сводчатые перекрытия, контрфорсы, большие окна и шпили. Были построены первые многоэтажные здания, комнаты в которых выполняли разные функции. Стал использоваться местный материал, причем наибольшее распространение получил известняк. В стены начали встраивать камины, что дало возможность обогревать любую из комнат даже в многоэтажном доме.

22

Кайенский камень – добывается в Нормандии. Широко применялся в английской средневековой архитектуре.

23

Канифас – полосатая бумажная ткань. (Примеч. ред.)

24

Шениль – тяжелая, напоминающая бархат хлопковая ткань с двусторонним ворсом.

Content

Софи Джордан
Одна ночь с тобой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания