Гловацкий Януш

В защиту Полония

Януш Гловацкий В защиту Полония

Фельетон

Перевод с польского К. Старосельской

Недавно я анализировал на страницах еженедельника «Культура» пьесу «Макбет» английского писателя Уильяма Шекспира и пришел к заключению, что крайний пессимизм способного, впрочем, автора вступает в противоречие с интересами внутренней и внешней политики Англии на исходе XVI века. Сегодня мне хочется поразмыслить над образом героя другой пьесы того же Шекспира под названием «Гамлет». Мог ли рекламируемый писателем персонаж стать примером для лояльной к власти, а следовательно, самой ценной части британского рыцарства? Выходили ли лорды из театра, преисполнившись уважения к королеве Елизавете, горя желанием броситься в бой? И допустимо ли изображать Полония, действующего министра, самозабвенного труженика и высокого профессионала, полуинтеллигентом, размазней и королевским наушником?

В «Гамлете» налицо свойственное молодым поэтам смещение акцентов: героем избран не безраздельно преданный королю советник, консультант, член верховного совета, а нелояльный и, соответственно, неинтересный с этической точки зрения принц. Пьеса (и это тоже типично для неопытных авторов) перегружена противоречиями. Шекспир не пожелал занять объективную позицию по отношению как к тому, что видел при дворе, так и к собственным героям. Что ж, это право каждого литератора, и не всегда в нем можно отказать. Немало пришлось потрудиться доверенным королевским экспертам в беседах с писателями, да и на совете вельмож не раз ставился этот вопрос, пока, наконец, не удалось уговорить «упрямца Уильяма», как называла его королева, перенести место действия в Данию, а время сдвинуть на несколько лет назад. Благодаря этому пьеса избавилась от балласта непродуманных и не отвечающих требованиям момента скрытых намеков и приобрела универсальность — если не считать ложных пессимистических обобщений.

Существует мнение, будто Полоний не слишком умен и недостаточно образован. Не станем рассуждать о том, кто был нужнее королю Клавдию для исполнения деликатных поручений: преданный полуинтеллигент или рефлектирующий наследник престола, исходящий из неверных предпосылок. Нет сомнений, что Полоний симулирует глупость, подобно тому, как Гамлет симулирует безумие. Полоний знает, что не должен быть чересчур умен, знает, сколь полезны его косноязычие и слава глупца, понимает, чего от него ждут. Они с Гамлетом оба притворяются — только с разной целью. Этические нормы соблюдает лишь Полоний: он трудится на благо власти, то есть с бóльшим жаром, а стало быть, все делает лучше. Он заметил, что в безумии Гамлета есть последовательность, а вот Гамлет в игре Полония не разобрался. Ликвидировав королевского советника, он говорит: «Прощай, глупец». Но можно ли назвать глупцом человека, который никому не доверяет, приказывает следить за собственным сыном, подслушивает даже королеву, справедливо полагая, что чувство к сыну может поколебать ее лояльность, наконец в блестяще задуманной провокации использует собственную дочь?

Гамлету смешно, что Полоний перед ним заискивает, он видит в царедворце шута. Однако тому плевать на мнение принца и его окружения, для него весомо лишь официальное мнение. Полонию известно, что излишне любознательный и уязвленный наследник трона уже скинут со счетов. Гамлет восстановил против себя Клавдия, стало быть, он уже мертв, а покойников надлежит уважать — этого требует средиземноморская культура, к которой причастен искушенный советник. Но меч еще не опустился, а посему, пока Клавдий не разделался с племянником, не стоит того пугать, тем более что общественное мнение, как ни крути, на стороне принца. Странно, но факт. С этим общественным мнением ничего нельзя знать наперед.

Полонию не повезло с критиками. Будь он гомосексуалистом или нечистокровным датчанином, неминуемо стал бы любимцем эссеистов елизаветинской эпохи, обожавших всяческие извращения. С Офелией в этом смысле все в порядке: она безумна и, значит, трагична. Полоний — добросовестный преданный служака, такие герои в те времена у критиков, увы, не пользовались популярностью. Заслуживают ли внимания обыкновенные люди, которых видишь изо дня в день? А был ли умный и ретивый Полоний честен с самим собой? Догадывался ли, что Клавдий — преступник? Если да, то тем похвальнее его поведение: он ничем себя не выдал, не дал королю оснований для беспокойства. Между тем положение Дании не ахти какое, по стране шныряют норвежские солдаты. Полоний, видя, что Клавдий способен разумно договориться с норвежцами, считал, что в интересах государства нужно поддерживать короля.

Трагический ли герой Полоний? Как знать, не посещал ли его по ночам дьявол? И что это за тень отца? Что это за призрак, откуда взялся, кто наслал его на принца? Уж не пришел ли он прямиком из норвежского, идеологически чуждого лагеря, чтобы спровоцировать раскол при дворе? У Полония был выбор. Не подумывал ли он об ином пути: воспользовавшись слабостью, которую принц питает к его дочке, сговориться с Гамлетом и убрать Клавдия? Ведь тогда он мог бы беспрепятственно править страной, прикрываясь именем недоучки из Виттенберга. Полоний любит дочку и мечтает о полной власти, однако доверие Клавдия и интересы Дании ему дороже. Был еще один выход: на время затаиться, переждать. Он знает, чем рискует холоп, когда паны дерутся, но не в состоянии оставаться в стороне. Возможно, он бы просто не вынес изоляции, не сумел жить, сознавая, что никто к нему не обратится за советом. И Полоний профессионально подготавливает отъезд Гамлета, но, к сожалению, погибает бессмысленной, дурацкой смертью. Хотя… погибает на посту, до последней минуты напрягая слух, погибает от удара, предназначенного хозяину. Он просчитался, недооценил опасность, грозящую со стороны позера и ловкача, якобы разочаровавшегося в жизни. Эту ошибку, увы, уже нельзя было исправить.

Впрочем, его смерть не столь уж и бессмысленна. Это сигнал тревоги для Клавдия: дело плохо. И дядя мгновенно организует для племянника приглашение в Англию. Но что-то неладно в датском королевстве, а Полония нет. Два отменных специалиста, Розенкранц и Гильденстерн, нейтрализованы. Единственной их виной была лояльность к законной власти; принадлежа к поколению Гамлета, они сделали иной, чем он, более правильный выбор. Пожертвовав дружбой, пошли на добровольное сотрудничество с королем. И погибли при исполнении. Предъявил ли кто-либо когда-либо счет за их безвинную смерть Гамлету или, что было бы справедливее, писателю Шекспиру?

У короля Клавдия были — это видно из того, как он поступил с братом и с Гамлетом, — все задатки энергичного правителя. Начал он нехорошо, но ведь чувствовал же потребность в искуплении грехов, даже молиться пробовал. По сути, Клавдий был неплохим человеком. Он мог бы с помощью Полония возвращать людям веру в подлинные ценности, убедительно подкрепляя ее инструментами власти, и в Дании, без сомнения, настали бы лучшие времена. К сожалению, при нем не осталось никого, кроме полудилетанта Лаэрта. И тогда его прикончил наследник престола — прикончил во имя ложно понимаемой морали, искаженной эротическими комплексами, основываясь на информации, исходящей от призрака, весьма, как я уже говорил, подозрительного. И потому, когда не стало Полония, Розенкранца, Гильденстерна и других преданных адептов власти, на датский трон уселся иноземец.

Content

Гловацкий Януш В защиту Полония

Януш Гловацкий В защиту Полония