Питер Джеймс

Миллиардер

Посвящается Алексу, Дебби и Кэти

Хочу поблагодарить за неоценимую помощь мою жену Джорджину, Алекса Хита, Гэри Монникендама, Лина Коулмана, Джеки Эдвардс, Сью Анселль, Рене-Джин Уилкин, Пола Лонгмора и Джесси (за то, что сгрыз не всю рукопись)

Как приятно иметь деньги!

Артур Хью Клаф (1819–1861)

Предисловие

Говорят, выбрать удачный момент — залог успеха. Важно оказаться в нужное время в нужном месте. Во всяком случае, у меня есть хорошие основания в это верить. Со своей женой Ларой я познакомился во Франции, во время поездки на фуникулере. Если бы один из нас сел в другую кабинку — а они ходили с интервалом в полминуты, — мы бы, возможно, так никогда и не встретились.

Часто думал: а вдруг причина, по которой «Миллиардер» и два моих предыдущих романа, «Шпионский тайник» и «Ангел атомной бомбы», выпущенные в начале восьмидесятых, не произвели фурора, — именно неудачный момент? Есть всего два возможных объяснения — либо так и обстоит дело, либо эти книги не совсем… как бы поделикатнее выразиться… Увы, подозревал, что второй вариант ближе к правде. Вот почему эти романы не переиздавались тридцать лет. Но от моих замечательных читателей приходило много писем с жалобами — цены на оригинальные издания на eBay подскочили настолько, что книги стали просто безобразно дорогими. В конце концов уступил и согласился, чтобы в свет вышли новые издания.

Но для начала позвольте сказать несколько слов в свою защиту. Прежде всего — об удачных моментах. Сколько себя помню, больше всего на свете мечтал стать писателем. В возрасте восьми лет начал записывать свои мысли в красную тетрадь, которую держал возле кровати. Недавно наткнулся на эту тетрадь на дне старого чемодана и обнаружил множество глубокомысленных перлов вроде: «Жизнь — как миска с заварным кремом. Звучит хорошо и сладко, но главное — в него не упасть». Спрятал тетрадь обратно на дно чемодана — там ей и место!

В юности написал три романа, один из которых, по моему убеждению, обречен был стать новой британской классикой. Все три пылятся в том же чемодане — где и останутся, пока их не съедят мыши. Однако благодаря «новой классике» обзавелся литературным агентом в Нью-Йорке, когда мне было всего двадцать лет. Для меня это было огромным событием. Подумать только — кто-то в издательском мире поверил в меня!

Потом лет десять писал сценарии и занимался продюсированием фильмов и телепрограмм. Например, комедия «Шпанская мушка» с Тэрри Томасом и Лесли Филипсом в главных ролях — моих рук дело. Именно про этот фильм известный кинокритик Барри Норман сказал в своей программе на Би-би-си: «Наверное, самая несмешная британская комедия за всю историю нашего кино и, без сомнения, худший британский фильм, снятый после Второй мировой войны». Услышав этот нелестный отзыв, моя тогдашняя жена спросила: «Когда же ты наконец напишешь этот свой роман, о котором все время твердишь?»

На той же неделе в газете «Таймс» опубликовали статью, в которой говорилось, что на книжном рынке не хватает шпионских триллеров. Решил испытать свои силы. Так появился «Шпионский тайник». К моему величайшему удивлению, книгу согласилось напечатать крупное британское издательство WH Allen. Но еще больше удивился, когда оказалось, что книга совсем не продается! Контракт был на две книги, поэтому написал второй шпионский триллер, «Ангел атомной бомбы». И снова такие же низкие продажи!

В издательстве поспешили заверить, что проблема не в отсутствии у меня литературных способностей. Нет, все дело в неудачном моменте. Виноват Михаил Горбачев со своими перестройкой и гласностью. Советский Союз вот-вот должен был распасться, и до падения Берлинской стены оставалось всего несколько лет. Заканчивалась эра, когда русских принято было считать плохими парнями, поэтому шпионские триллеры больше никого не интересовали. По крайней мере, так мне объяснили сотрудники издательства.

Нужно было искать другую нишу. Что-то, что соответствовало бы духу восьмидесятых и могло привлечь внимание более широкого круга читателей. Рассудил, что самая подходящая тема — деньги. Тогда все были буквально одержимы деньгами. Наступила эра богачей, «порше» и шампанского рекой. Эпоха потребления, достигшего небывалых масштабов. Фразу, наиболее точно выражающую тогдашние настроения, произнес герой фильма «Уолл-стрит» Гордон Гекко в исполнении Майкла Дугласа: «Алчность — это хорошо». Так и родился мой третий роман, «Миллиардер», — история о жадности, амбициях, деньгах и успехе, приправленная изрядной долей секса и шпионских страстей. Возможно, к тому времени, когда роман увидел свет, люди уже пресытились книгами и фильмами на тему денег и алчности. А может — подозреваю, это предположение гораздо ближе к правде, — на этой книге я просто совершенствовался, оттачивал мастерство. Поэтому, дорогие читатели, прошу принять во внимание это обстоятельство и проявить снисхождение!

В качестве постскриптума хочу упомянуть о смягчающих — хотя бы отчасти — обстоятельствах. В 2014 году был переиздан роман «Шпионский тайник». Никак не ожидал, что книга займет четвертое место в списке бестселлеров, по версии газеты «Санди таймс». И уж совсем не рассчитывал на то, что в мае 2015 года роман выйдет на первое место в России!

Вот видите: главное — выбрать удачный момент!

Питер Джеймс Сассекс

Глава 1

Из всех автомобилистов, ехавших в восточном направлении по шоссе M4 неподалеку от лондонского аэропорта Хитроу, двое вели машину особенно неаккуратно. Один потому, что вообще был неважным водителем. Второй же обычно водил хорошо, но сейчас его отвлекала молодая блондинка на соседнем сиденье, пытавшаяся стянуть с него брюки.

Жаркий летний день в начале июня, времени — пять минут второго. Оба водителя опаздывали. Первый спешил в офис в лондонском Сити. Второй должен был убрать одного не очень важного человека.

— Шевелись, придурок! С дороги! — Бенхакер со всей силы давил на центр руля, сигналя зазевавшемуся водителю. — Уснул ты там, что ли?

Он посигналил еще пару раз — долго, по нескольку секунд подряд. При этом так нажимал на руль, что узкий металлический ободок впивался в ладонь.

— Ах ты, свинья! — наконец сделал вывод Бенхакер.

Включил фары, выключил и опять включил. Впрочем, при ярком солнечном свете эти манипуляции остались почти незамеченными. Впереди стоящий «порше» цвета металлик отразил только слабые отблески. Бенхакер сердито щелкнул кнопкой, выключая свет фар.

— Козел! — проорал он в лобовое стекло, хотя прекрасно понимал, что толку от его воплей никакого. Снова принялся жать на выключатель, но тут кнопка отвалилась и осталась у него в руке. Бенхакер попытался вставить ее на место, но уронил, и сейчас она болталась где-то под ногами. Бенхакер поглядел на часы — пять минут второго. Он опаздывал больше чем на полчаса, а ведь еще даже мимо аэропорта Хитроу не проехал. Мало того — изволь вдобавок ползти за этим недоумком на «порше», который тащится по скоростной полосе, будто черепаха. Бенхакер снова принялся сигналить, на этот раз еще громче и продолжительнее. Теперь он был абсолютно убежден: водитель «порше» преградил ему путь чисто из вредности. От ярости Бенхакер задышал коротко и отрывисто. Покосился на красную полоску на спидометре между сорока и сорока пятью милями в час. Подумал: а может, нарушить правила и обогнать несносного типа справа? Вдруг не остановят? Однако эту идею Бенхакер отмел. Не стоит рисковать, на этом шоссе полицейские на каждом шагу.

Красная краска на «вольво» Бенхакера давно пожухла, да и обивка в салоне истерлась. Однако оба этих факта только лишний раз подтверждали правдивость сотрудников компании, утверждавших, что их продукция служит покупателю долгие годы. К примеру, пробег этого автомобиля составлял сто тридцать семь тысяч миль. С тех пор как машину забрали из автосалона в Кардиффе, она успела сменить шесть владельцев. Но для Бенхакера не имели значения ни внешний вид, ни выносливость, ни история «вольво». Он приобрел этот автомобиль просто потому, что ничего другого себе позволить не мог. Каждый раз, когда видел молодого человека своего возраста, разъезжающего на роскошной машине, буквально сгорал от зависти. Водителя «порше» Бенхакеру было не видно, но он почему-то сразу решил, что это именно молодой мужчина. А еще решил, что ненавидит этого типа больше всех людей, каких ему доводилось встречать. Бенхакер пока не знал, что через каких-то несколько секунд у него появятся гораздо более веские причины испытывать к мужчине на «порше» неприязнь и его ненависти предстоит усилиться раза в два.

— Ну ты, чмо!.. — рявкнул Бенхакер и в очередной раз надавил на сигнал с твердым намерением не отпускать, пока «порше» не сдвинется с места.

Алекс Рок крепко вцепился в компактное рулевое колесо с тремя спицами. В охлажденном до комфортной температуры воздухе в салоне «Порше-911 Турбо» витали изысканные запахи новенькой кожи и дорогой туалетной воды. Четыре динамика «Блаупункт» выдавали в отличном качестве кристально чистую, объемно звучащую версию песни Элтона Джона — той самой, в которой певец прочувствованно прощался с дорогой из желтого кирпича.

— Прекрати! — возмутился Рок, изо всех сил стараясь увернуться. Оторвав правую руку от руля, застегнул ширинку, но не успел снова взяться за руль, как молния опять оказалась расстегнутой. Вдобавок в левое ухо нырнул язык.

— Твой дружок хочет выйти, — промурлыкала Аманда.

— Ты мне машину вести не даешь!

— А ты притормози.

— Мне надо в офис. Эй!..

В расстегнутые брюки нырнули очень холодные пальцы. Алекс Рок рассеянно скользнул взглядом по какому-то препятствию, видневшемуся на полосе впереди. Мигал оранжевый огонек, предупреждающий водителей, чтобы объезжали преграду. А еще сквозь музыку пробивался какой-то упорный, настойчивый звук. Тут на колени к нему обрушился водопад светлых, мелированных в дорогом салоне волос.

— Ну, хватит уже!

Алекс Рок попытался отодвинуть Аманду локтем. А между тем звук не смолкал. Алекс Рок взглянул на спидометр:

— Что за…

Сорок миль в час. И это на скоростной полосе! Тут Рок почувствовал резкую, острую боль.

— А-а! Ты что там делаешь? — завопил он. — Больно, между прочим!

Рок посмотрел в зеркало заднего вида и увидел прямо за собой мигающий фарами старый «вольво». Рок нажал на педаль газа, и «порше» рванул вперед, перестраиваясь в среднюю полосу.

— Аманда, я очень тебя прошу, сядь прямо. Сейчас мимо нас люди поедут.

— Идиот! — закричал Бенхакер, когда «порше» вдруг проехал вперед и, будто дразня его, перестроился в среднюю полосу. Сразу понятно — нарочно издевается. — Ты что вытворяешь? — заорал он и, переключившись на третью передачу, вдавил педаль газа в пол. Ровные пощелкивания двигателя сменились натужным ревом. Сначала догнать «порше» не получалось, но потом соперник вдруг сбавил скорость. Наконец они поравнялись. Воспользовавшись этим обстоятельством, Бенхакер выставил вперед левую руку, с удовольствием показывая придурку неприличный жест. Однако тот, увы, демонстрации не замечал. Взгляд у водителя был какой-то застывший.

— За дорогой следи, кретин! — рявкнул Бенхакер. А потом заметил девушку с пышными светлыми волосами, которая только что полулежала, положив голову на колени водителю, а теперь выпрямилась и с улыбкой что-то сказала.

Бенхакер замер, не в силах отвести взгляд от лица молодой женщины. Его собственное лицо между тем исказила гримаса гнева. Если бы взглядом можно было испепелять в буквальном смысле слова, от парочки в «порше» осталась бы горстка пепла. Ведь именно этой девушке Бенхакер собирался сделать предложение в минувшие выходные. Субботу и воскресенье они планировали провести за городом. Сегодня был понедельник. Но в прошедший четверг она позвонила и сказала, что поездку придется отложить. Ее неожиданно позвали на международную конференцию архитекторов в Колони. Бенхакер ни разу не бывал на архитектурных конференциях, однако подозревал, что вряд ли в их программу входят мероприятия подобные тому, что он сейчас наблюдал.

Бенхакер застыл, как громом пораженный. Одними губами произнес:

— Сука.

Голос отказывался слушаться. А девушка его даже не заметила. Тут «порше» снова прибавил скорости. Бенхакер опять посмотрел на дорогу. Меньше чем в пятидесяти футах от «вольво» дорогу преградил грузовик с полным кузовом гудрона. Дорожные работы. Сзади на кузове мигала большая стрелка, указывавшая налево. Когда несешься со скоростью семьдесят миль в час, пятьдесят футов — это совсем близко.

Бенхакер поспешно надавил на тормоз и застыл. «Вольво» занесло вправо, и машина врезалась в центральный разделительный барьер. Левым передним крылом автомобиль ударился о кузов грузовика. Бенхакер чувствовал себя так, будто угодил в парк аттракционов, на какие-то особо экстремальные американские горки. Вот заднюю часть подбросило вверх, и машина начала переворачиваться. Бенхакеру казалось, что происходит это очень плавно, неспешно, будто в кино при замедленной съемке. Первой мыслью Бенхакера было — все, конец. Потом события снова ускорились. Крыша врезалась в асфальт, и лобовое стекло взорвалось колючим дождем осколков, обсыпавшим Бенхакера с ног до головы. Затем машина перевернулась еще раз. Мимо неслись грузовики и легковые машины. Кто-то тормозил, кто-то сигналил. На секунду стало тихо, а потом последовал мощный удар. Все четыре дверцы распахнулись, и внутрь автомобиля ворвался ветер. Машину опять подбросило. Бенхакер уже не понимал, куда его несет. Такое чувство, будто вниз, вниз… Наконец машина остановилась, а самого его швырнуло вперед, да так, что от столкновения треснул руль. Головой Бенхакер пробил то, что осталось по краю лобового стекла.

Он висел вниз головой, навалившись на рулевую колонку. Перед собой Бенхакер видел несколько дюймов мокрой, раскисшей земли и уходящий вниз травянистый склон. Он отдавал себе отчет, что каким-то чудом выжил. Однако боль была ужасная. Даже не одна, а много разных болей, и все они усиливались. Бенхакер опять запаниковал. Он снова был уверен, что умрет. Чувствовал, как жизнь утекает, будто песок сквозь пальцы, и молча злился на себя. Потом загрустил, но вскоре его снова захлестнула злость, и так по кругу. Бенхакер не хотел умирать. Только не так — в одиночестве, в разбитом «вольво», застрявшем колесом в канаве. Не говоря уже о том, что Аманда и этот придурок на «порше» где-то поблизости. Аманда ведь даже не подозревает, что он здесь. Впрочем, если бы и знала, ей до него все равно нет дела. Бенхакер почувствовал, что отключается. Попытался сопротивляться, но тщетно. Вскоре он потерял сознание.

Возможно, Бенхакеру стало бы гораздо легче, узнай он, что всего через несколько недель высшее начальство отдаст распоряжение выследить и убрать водителя «порше».

Глава 2

Канонерская лодка мчалась вперед, рассекая темные, будто чернила, воды Ормузского пролива, расположенного в устье Персидского залива. Стоял почти полный штиль, если не считать легкого, едва заметного волнения. Шторм, бушевавший без передышки почти два дня, к вечеру наконец улегся.

Командир канонерки Назир Хуз стоял на капитанском мостике рядом с рулевым и смотрел на часы. Половина второго ночи. В пять утра начнет светать, а к шести море заискрится кобальтовой синью. Но сейчас, в темноте, вода казалась чернее нефти — той, что перевозили в супертанкерах. Тех самых супертанкерах, которые им поручено охранять. В среднем через Ормузский пролив проходили три судна в час — и так круглые сутки, семь дней в неделю без перерывов. А покинув пролив, танкеры поворачивали направо, в западном направлении. Тут Назир Хуз заметил, как приближается какое-то небольшое судно — в ночной тьме на расстоянии примерно пяти миль виднелись огни. Судно находилось позади и двигалось под углом относительно их.

Оператор радара поднял взгляд от экрана.

— Вижу объект в трех милях от нас. По правому борту. Медленно продвигается в нашу сторону.

Хуз кивнул. Должно быть, одномачтовая рыбацкая лодка. Ночью в море таких кишит видимо-невидимо. Обычно эти суденышки плохо освещены и ходят как попало. Прищурившись, Хуз выглянул в иллюминатор.

— В скольких милях, Хамуд? В трех?

— Да.

— Ничего не видно. Наверное, опять рыбаки. Но на всякий случай лучше проверить. — Хуз развернулся и приказал: — Рулевой, поворот тридцать градусов по правому борту.

— Есть тридцать градусов по правому борту, сэр, — прозвучало в ответ.

Маневренный корабль с легкостью изменил курс. Хуз выждал несколько секунд, потом распорядился:

— Так держать.

— Есть, сэр. Курс ноль пять градусов.

Взяв бинокль ночного видения, Хуз вышел на палубу. Посмотрел вперед, но ничего не смог разглядеть. Лицо обдувал теплый, легкий ветерок. Подождав пять минут, Хуз снова поднес к глазам бинокль. На этот раз он сумел различить дау — парусную арабскую лодку. Судно, замеченное им прямо по курсу на расстоянии двух миль, было крупным. Причем огни на нем не горели. На всякий случай Хуз отдал приказ, чтобы приготовились стрелять. Когда замечаешь что-то подозрительное во время ночной вахты, лучше не рисковать. Всего на канонерке было четыре орудия — спаренная пулеметная установка MG и двадцатимиллиметровые пушки на носу и корме.

— Малый вперед, — распорядился Хуз. А еще через восемь минут велел включить прожекторы. Яркие лучи восьми галогеновых прожекторов тут же выхватили из тьмы пятьсот ярдов поверхности моря. Несколько секунд спустя темная корма дау вплыла в центр, точно часть реквизита в зловещей пантомиме. Пулеметы на носу развернулись и нацелились на лодку. Снизив скорость до пяти узлов, канонерка начала осторожно огибать дау по широкой дуге.

Хуз включил громкоговоритель:

— Флот султаната Оман. Поднимитесь на палубу и назовите себя.

Слова, сопровождаемые обычными в таких случаях потрескиваниями, разнеслись над водой. Но на дау никакого движения заметно не было. Когда подплыли поближе, стало видно, что парус изорван в лохмотья, а сломанная мачта накренилась под таким углом, что, похоже, вот-вот готова была обвалиться. Создавалось впечатление, будто на борту никого нет. Однако, когда приблизились к корме, заметили на задней палубе две сидящие фигуры.

— Флот султаната Оман. Вы вошли в территориальные воды Омана. Все, кто находится в трюме, должны немедленно подняться на палубу и назвать себя, — повторил Хуз.

И снова ответом ему было молчание. Тогда Хуз велел рулевому подвести канонерку вплотную к борту дау, чтобы на лодку могли перебраться шесть матросов и главный корабельный старшина. Двое остались, чтобы пришвартовать канонерку к дау, а остальные пятеро спустились в трюм, держа наготове револьверы «уэбли». Через несколько минут старшина поднялся обратно на палубу и доложил Хузу, стоявшему рядом с одним из орудий:

— Два тела в трюме, сэр, и два на палубе. Все мертвы. На них форма израильского флота, сэр.

— Что?..

— Все четверо израильские моряки, сэр.

Израильские моряки? По коже у Хуза пробежал неприятный холодок. Как моряки израильского флота могли оказаться на рыбацкой лодке посреди Персидского залива? Нет, что-то здесь было не так. Ситуация складывалась на редкость неприятная. Нападения пиратов здесь случались нередко. Хузу не раз приходилось натыкаться на суда, вся команда которых была перебита. Но это было совсем другое дело. Перепрыгнув на борт дау, Хуз сам лично внимательно осмотрел все четыре тела. Потом обошел палубу и заглянул в грязную каюту. Никаких признаков атаки, только на четырех тарелках красовались недоеденные остатки ужина — на редкость неаппетитного засохшего рагу.

— Отравились, что ли? — предположил Хуз.

— Возможно, — кивнул унтер-офицер. — Похоже на то. Я, конечно, не эксперт в таких делах, но смерть, по всей видимости, наступила вчера.

— Где зарегистрировано судно? — спросил Хуз.

— В каюте обнаружены свидетельство о пригодности к плаванию и лицензия на рыбную ловлю. Оба документа выданы в Умм-аль-Амнахе.

— В Умм-аль-Амнахе? Так далеко? — удивился Хуз. — Как же их тогда сюда занесло?

— Наверное, в шторм попали.

— Умм-аль-Амнах… — задумчиво повторил Хуз. — Обыскать лодку сверху донизу. Ни одного угла не пропускать.

— Есть, сэр.

Хуз принялся медленно, размеренными шагами прохаживаться по палубе. Сказать, что ситуация его смущала, — значит не сказать ничего. Умм-аль-Амнах был провинцией в одном из эмиратов Омана. Хотя до создания единого государства он много лет был независимым эмиратом. В Умм-аль-Амнахе правил эксцентричный деспот, шейх Хийяд бин-Баккра аль-Квоззохок, который находился в состоянии постоянного конфликта с правительством ОАЭ еще с момента образования государства в 1971 году. Квоззохок придерживался точки зрения, что Объединенные Арабские Эмираты были сформированы лишь для того, чтобы отодвинуть Умм-аль-Амнах в тень и предать забвению. Терпеть такое пренебрежение он был не согласен. Крошечная провинция площадью всего пятьсот квадратных миль и с населением семнадцать тысяч человек была решительно настроена против Великобритании, США и Израиля, но, кажется, поддерживала Ливию. Правительству ОАЭ Умм-аль-Амнах доставлял немало обременительных хлопот. Когда после бескровного военного переворота 1975 года Квоззохок объявил о создании независимого Умм-аль-Амнаха, Эмираты не стали чинить препятствий и даже испытали некоторое облегчение.

У западного же мира независимость Умм-аль-Амнаха, напротив, восторгов не вызвала. Более половины импортируемой нефти доставляли на Запад через Персидский залив и Ормузский пролив. Учитывая, что одну часть залива контролировали нестабильный Иран и занятый русскими Афганистан, хотелось бы, чтобы другая часть была настроена более дружелюбно. С Оманом, территория которого располагалась на одном из берегов узкого Ормузского пролива, проблем в этом смысле не возникало. Султанат открыто демонстрировал Западу свою поддержку, позволяя размещать в стране и британские, и американские военные базы. ОАЭ, территориальные воды которых тянулись до Ормузского пролива, тоже придерживались прозападной позиции, пусть и не так явно. Однако сорок миль побережья в пределах ОАЭ принадлежали Умм-аль-Амнаху.

Назир Хуз прекрасно знал: если Ормузский пролив будет блокирован, путь для поставки половины импортной нефти окажется отрезан. Вот почему Запад активно оказывает Оману помощь, в обмен на которую султанат взял на себя обязательство охранять пролив. За восемь лет патрулирования на канонерской лодке у Хуза развилось профессиональное чутье. Одно дело дружественные танкеры, дау местных рыбаков и советские подлодки, время от времени всплывающие на поверхность для пополнения запасов воздуха. Но в этой лодке явно было что-то подозрительное. От одних судов пахло нормально, от других исходила нестерпимая вонь. Хуз стоял на борту рыбацкой дау, вышедшей в море не меньше нескольких дней назад. Поэтому сейчас тут должно нести гниющей рыбой так, что на лодке невозможно было бы находиться. Однако рыбного запаха не чувствовалось вовсе.

— Командир, командир, сюда! — крикнул кто-то с кормы. Хуз поспешил в ту сторону. Унтер-офицер стоял возле открытого рыбного люка.

— Смотрите, — сказал он, светя вниз фонарем.

Хуз заглянул в люк, и по спине побежали мурашки. Луч выхватывал из темноты один овальный металлический предмет за другим. Рыбный трюм оказался доверху забит минами.

* * *

Три часа спустя канонерка пришвартовалась на военно-морской базе на Козьем острове. Американские специалисты по обезвреживанию бомб вскрывали первую мину. На некотором расстоянии от них Хуз нервно мерил шагами причал. Уже рассветало, однако усталости он не ощущал. Вот из люка вылез один из американцев и, сойдя на причал, направился к нему. Американец вынул из кармана пачку «Честерфилда» и достал одну сигарету.

— Да уж, неприятная находка, командир.

Хуз кивнул. Американец затянулся и выпустил изо рта облачко дыма, которое тут же отнесло ветром.

— Между прочим, это не обычные мины, командир. В первый раз такие вижу. Слышал, конечно, достаточно, но до сих пор сталкиваться не приходилось.

Американец сделал еще одну глубокую затяжку, а потом уставился на залив, напряженно поджав губы.

— И что же это за мины?

— Думаете, обыкновенные, времен Второй мировой войны? Из тех, которыми торгует какой-нибудь дилер средней руки? Нет, у вас там ядерные мины. Да-да, начиненные ураном. В первый раз увидеть довелось. — Выдержав долгую паузу, американец продолжил: — Какой-то новый образец, командир. Должно быть, русские изготовили. Одна такая может разнести целый супертанкер, причем останутся только кусочки меньше спичечной головки.

Хуз поднял голову и посмотрел в небо. День обещал быть погожим и жарким. Потом поглядел через пролив в сторону Ирана. Над тем берегом как раз показался алый край восходящего солнца. Но Хузу было не до красот природы — его мучили дурные предчувствия. Похоже, через тридцать лет худшие страхи западного мира начинали оправдываться.

Одним из первых, кто узнал о находке за пределами Умм-аль-Амнаха, был израильский генерал Иссер Аарон Эфраим, глава МОССАДа, секретной службы внешней разведки. Когда зазвонил один из двух телефонов, стоящих возле его кровати в тель-авивской квартире, Эфраим поспешно сел и схватил трубку. Ответил тихо, чтобы не разбудить спавшую рядом жену. Звонил Хаим Вейсман, глава Управления военной разведки Израиля. Вейсман вкратце рассказал, что произошло.

— Тебе об этом что-нибудь известно, Иссер?

— Нет, Хаим. — Эфраим задумался. — Впрочем, на прошлой неделе в Хайфе пропали четыре моряка. Кажется, в понедельник. А еще исчезло патрульное судно. Пока ни обломков, ни тел погибших не обнаружено.

— Премьер-министр с ума сходит. Только подумай, в какую галошу сядет правительство, если эта история станет достоянием гласности.

— Могу себе представить. Но поверь, Хаим, я ошарашен не меньше тебя. Не понимаю, как такое могло случиться. И много народу в курсе?

— Пока — командир канонерки, американские военные с базы в Омане и мы с тобой. Сейчас проверяют, есть ли другие дау, которые возят через пролив мины. Если да, придется останавливать все судоходство. Но если окажется, что это просто недоразумение, панику сеять ни к чему. Если моряки с танкеров прознают, что на пути их могут поджидать ядерные мины, побросают свои суда и разбегутся.

— Ничего себе недоразумение — четыре трупа и пятнадцать ядерных мин, — ответил Эфраим.

— Согласен. Думаю, нужно заняться этим делом не откладывая. Встретимся у меня в кабинете ровно в восемь.

— Хорошо. В восемь, — повторил Эфраим.

Положил трубку, сел на постели в жаркой темной комнате и глубоко задумался. Эфраим ощущал неприятную тошноту. Потом его прошиб пот, на смену которому пришел озноб. Никогда еще генерал не оказывался в настолько рискованной ситуации. Всю жизнь он ходил по лезвию бритвы. Бывало, неприятности сами его находили, а случалось, что Эфраим специально искал их. Всякий раз ему удавалось если не одержать победу над обстоятельствами, то, по крайней мере, выйти из положения с наименьшими потерями. Однако теперь, сидя посреди ночи в своей темной спальне, генерал чуял что-то недоброе, но не мог распознать, что именно. В конце концов усталость взяла свое, и Эфраим забылся сном.

Глава 3

С того момента, как «вольво» Бенхакера вылетел в канаву возле шоссе, и до того, как приехала скорая помощь, прошло всего полчаса. За это время полицейские успели перекрыть движение, расставить возле места аварии предупреждающие знаки, убрать с проезжей части осколки стекла и обломки металла, снова открыть движение и спасти, казалось бы, уже не подававшего признаков жизни Бенхакера.

— Этому уже ничем не поможешь.

Но констебль Харрис бросил на врача скорой помощи исполненный отчаяния взгляд. Это была уже вторая крупная авария за сегодняшний день, на место которой его вызвали.

— Нет, у него есть пульс!

Врач взял Бенхакера за запястье и через несколько секунд кивнул. Команда сразу засуетилась. Пока искалеченного Бенхакера вытаскивали из искалеченного «вольво», сердце у жертвы аварии останавливалось дважды, и оба раза его удалось запустить снова.

— Не понимаю, какой смысл возиться, — сказал Джим Коннелли, водитель «скорой». — До больницы все равно не довезем.

Остальные были с ним полностью согласны. Похоже, у пострадавшего в аварии трещина в черепе, а также сломаны бедренная кость и ребра. Не говоря уже о разорванной селезенке, позвоночнике, который наверняка поврежден, обширной потере крови от внутреннего кровотечения, пробитом легком и многочисленных порезах. И это лишь то, что удалось обнаружить при беглом осмотре. Однако сдаваться работники скорой не собирались — бывало, и не таких вытаскивали. Не сказать, чтобы подобных головокружительных успехов у них на счету было много, однако достаточно, чтобы был смысл постараться как следует. Вдруг жертву аварии все же удастся спасти? Наконец Бенхакера погрузили в машину, подключили к всевозможным капельницам и аппарату искусственной вентиляции легких и, принимаясь делать непрямой массаж сердца каждый раз, когда пульс снова начинал пропадать, повезли пострадавшего в больницу в Уэст-Миддлсекс, хотя особого оптимизма по поводу его судьбы не испытывали.

Три года назад Алекс Рок тоже был совершенно раздавлен, пусть и в фигуральном смысле. Тогда вся жизнь его также полетела под откос. И хотя раны Алекса не требовали хирургического вмешательства, шрамы после них остались глубже, чем от самого острого скальпеля. Первым ударом стал уход жены. Женщина, с которой Рок прожил в браке около двух лет, обвинила его в том, что работу свою он любит больше, чем ее. Нельзя сказать, чтобы жена была совсем не права. А всего через несколько недель после этого прискорбного события произошло еще одно. Брокерская фирма, на которую Рок в поте лица трудился пять лет, приказала долго жить, не успел он стать самым молодым партнером в истории компании.

А поскольку партнеры несли личную ответственность за долги фирмы, Рок потерял все, что имел. Дом в Паддингтон-Мьюз, машину и все сбережения, не говоря уже о членстве на Лондонской фондовой бирже. Причем последнее в ближайшее время восстановлению не подлежало — если вообще подлежало.

Так в двадцать семь, после десяти лет учебы, приобретения опыта и упорного труда, Рок лишился работы, семьи, дома, денег и даже перспектив. Пока Аманда застегивала молнию у него на брюках, Рок вспоминал это тяжелое время, глубокое отчаяние, превратности и удары судьбы. Тут Аманда подняла голову и улыбнулась. Рок улыбнулся в ответ. Похоже, теперь, три года спустя, все начинало налаживаться.

Аманда подалась вперед и поцеловала его. Рок ответил на поцелуй, глядя одновременно и на ее нос, и на дорогу впереди. Автомобиль, так долго тащившийся за ним по пятам, пропал из вида. Рок принялся рассеянно гадать, куда мог подеваться тот «вольво». Кажется, свернуть по пути было негде. Но потом Рок выкинул «вольво» из головы. Нашлись дела поинтереснее. Рок засунул руку под юбку Аманды. Пальцы нырнули в шелковые трусики. Аманда резко втянула в себя воздух и провела языком по его носу.

Рок снова почувствовал возбуждение. Давненько этого не случалось с ним так часто. А уж когда в последний раз ощущал желание практически круглосуточно, и припомнить не мог. Да, из-за свалившихся проблем совсем выбыл из игры. Рок твердо решил: больше у него таких тяжелых времен не будет. Хватит, с бедностью покончено. Теперь ему не придется мириться с лишениями, которые он был вынужден терпеть последние три года.

Ощущая на ухе горячее дыхание Аманды, Рок заметил патрульную полицейскую машину, мчащуюся в западном направлении. Мелькает синяя мигалка, все фары включены. Через несколько секунд следом пронеслась «скорая помощь» с воющей сиреной. Наверное, авария случилась, подумал Рок.

Когда Рок остановил «порше» в Найтсбридже возле ограждения, Аманда открыла дверцу с пассажирской стороны. Рок посмотрел на нее:

— Надеюсь, не сочтешь за наглость, если приглашу тебя сегодня вечером куда-нибудь выпить?

Аманда широко улыбнулась.

— Ну, не знаю… — протянула она. — Мама всегда предупреждала, чтобы не связывалась с незнакомцами.

Аманда достала с заднего сиденья сумку «Энни», в которой лежали ее вещи.

— Может, отправить тебе по почте приглашение по всей форме?

— Может быть! — Аманда снова заулыбалась, послала Року воздушный поцелуй и, захлопнув дверцу, принялась переходить забитую машинами дорогу с непринужденностью, на какую способны только девушки, осознающие свою привлекательность.

Рок посмотрел ей вслед. Вот Аманда добралась до безопасного островка посреди дороги, где движение было запрещено. Обернулась, увидела, что Рок еще не уехал, и наградила его еще одной улыбкой.

Рок продолжил путь. Он был в задумчивом настроении, поэтому ехал не спеша. Обогнув угол Гайд-парка, направился вниз по Конститьюшен-Хилл, потом по Пэлл-Мэлл, вдоль набережной и в сторону Сити. Доехав до конца Лоуэр-Тэмс-стрит, срезал дорогу через Марк-Лейн и Фэнчерч-стрит, затем свернул налево, на Минсинг-Лейн. В первый раз за два года на этой улице обнаружилось свободное парковочное место, да еще и прямо напротив входа в дом под номером 88. Да, подумал Рок, жизнь определенно ему улыбается.

Охранник у двери был одет в форму, которая сделала бы честь военному высокого ранга. Удивительно, как он вообще умудрялся сохранять равновесие под тяжестью нескольких ярдов галунов и тесьмы, а также несчетного числа блестящих медных пуговиц. Судя по всему, силы охраннику не занимать.

— Добрый день, сержант, — поздоровался Рок со старшим сержантом в отставке Орасом Бантремом, охранником и по совместительству кем-то вроде завхоза. В этом же здании ему была отведена квартира, так что жил Бантрем там же, где и работал.

— Добрый день, сэр. Хорошая сегодня погода, — ответил он, а потом, по своей давней привычке, приложил к ноздре палец и шумно вдохнул: — Хотя пахнет дождем.

— Будем надеяться, что ваш прогноз не оправдается, — пошутил Рок, торопливо направляясь внутрь здания.

На своем опыте он убедился, что лучше не ввязываться в дискуссии с сержантом о погоде, иначе можно проторчать на крыльце полдня. Рок прошел мимо скромной таблички в форме золотого слитка. На ней маленькими буквами было выгравировано название — «Глобалэкс лимитед». Пройдя через вертящиеся двери, Рок зашагал по выложенному белым мрамором коридору мимо стойки ресепшен. Секретарша, женщина чуть за сорок по имени миссис Дил, уже была на своем месте. При виде Рока приветливо улыбнулась, одновременно прилагая титанические усилия, чтобы совладать с коммутатором. Видно, звонков сегодня было много.

Зайдя в один из четырех лифтов, Рок поднялся на четвертый этаж и ступил на застеленный ковролином пол коридора. На противоположной стене висела еще одна табличка, и снова в форме слитка. «Отдел металлов». Рок бросил взгляд на часы. Всего два. Отлично.

Дойдя до конца коридора, он повернул налево и вошел в нужный офис. Помещение было просторное. В центре стоял большой овальный стол, за которым расположились двадцать человек. Перед каждым красовались два телефона, селектор, компьютерный терминал и плоская рабочая поверхность с коммутатором. Количество телефонных линий исчислялось целой сотней.

«Глобалэкс лимитед» являлась одной из самых крупных брокерских фирм в Великобритании. Кроме того, у компании были также филиалы в Цюрихе, Гонконге, Токио, Чикаго и Нью-Йорке. Товарные брокеры «Глобалэкс лимитед» специализировались на самых разных сегментах рынка. От продуктов питания, таких как соевые бобы, зерно, ячмень, сахар, какао, кофе и замороженная свиная грудинка, до материалов — фанеры, резины, хлопка, шерсти. Кроме того, занимались металлами, как обычными, олово, медь, свинец, цинк, так и драгоценными, серебром и золотом.

Все перечисленные товары представляют собой просто сырье. Поначалу мировые товарные рынки занимались только тем, что продавали и покупали это самое сырье по оптовым ценам. Однако со временем возникли фьючерсные рынки. Цены на сырье могли значительно колебаться в зависимости от спроса и предложения, курса валют и даже времени года. Поэтому для покупателей, приобретавших сырье для производства своего продукта, важно было подготовиться к тому, что цена значительно вырастет. Для продавцов сырья же, наоборот, важно было подготовиться к тому, что цена упадет. Из этих двух противоположных потребностей родилась следующая практика: договариваясь о покупке товара, назначали конкретную дату — обычно месяца через три. Обговаривали и цену. Если даже товар к тому времени подорожает, продавцу придется отдать его за ту сумму, о которой условились заранее. Благодаря таким отложенным приобретениям покупатель оказывался защищен от повышения цен, однако, если стоимость товара, наоборот, падала, для него сделка становилась невыгодной. У продавцов же была возможность защититься от падения цен — сумма обговаривалась заранее, поэтому, даже если к тому времени, когда товар пора было доставлять покупателю, цены падали, заранее обговоренные условия пересмотру не подлежали.

Разумеется, производители и потребители сырья составляли значительную часть клиентуры «Глобалэкс лимитед». Однако были также инвесторы, вкладывающие свои деньги во фьючерсы. Товар как таковой их не интересовал. Для них все сделки происходят только на бумаге. Как правило, такие клиенты успевают продать товар задолго до наступления даты, когда его должны доставить. Впрочем, ничего удивительного — вряд ли кому-то захочется, чтобы домой к нему привезли двадцать тысяч тонн соевых бобов.

Привлекательность этого рынка как для организаций, так и для частных лиц объясняется тем, что за достаточно короткое время можно рассчитывать на приличную прибыль. Гораздо большую, чем обычно получают на фондовых рынках. Обусловлено это двумя причинами. Первая — значительные колебания цен на сырье. Вторая — она же определяющая — финансовые обязательства. Приобретая товар, покупатель должен заплатить задаток, чаще всего в размере десяти процентов от полной стоимости. Если же покупатель по каким-либо причинам откажется от доставки и продаст товар до того, как его привезут, или в тот же самый день, уплату остатка цены с него не требуют. Таким образом, он может поставить на кон сумму в десять раз большую, чем та, которой он фактически располагает. Если товар возрастет в цене на десять процентов, ваше состояние удвоится. Однако не менее велик риск лишиться всего. В случае падения цены на те же десять процентов придется возвращать огромные долги. Каждый день множество людей обогащается таким способом, но не меньше и тех, кто становится банкротами.

В офисе Рока, кроме него, работали еще двадцать человек. Большинство из них, как и он, занимали должности менеджеров по работе с клиентами. Обязанности их состояли в том, чтобы действовать от имени клиентов «Глобалэкс», исполняя таким образом функцию делопроизводителей. Менеджеры покупали и продавали согласно инструкциям клиентов, но также давали рекомендации и держали клиентов в курсе последних событий, которые могли оказать влияние на нужный сегмент рынка. Девушек среди сотрудников было шесть, две из них японки. Во главе овального стола сидела делопроизводитель по учетным и заявочным документам — женщина с ярко-рыжими волосами, с сильным акцентом кокни выкрикивающая вопросы клиентов, а потом повторяющая ответы менеджеров в телефонную трубку, которую она при каждом звонке хватала, точно кинжал.

Сейчас офис напоминал шумный улей. Такой бурной активности Року не приходилось видеть давно. Обычно после обеденного перерыва настроение у сотрудников было вялое. Да и торговля в последнее время шла не особо энергично. А в середине дня и вовсе можно было уснуть от скуки. Но только не сегодня. Все рабочие места, кроме того, что принадлежало Року, были заняты. Брокеры с сосредоточенным, деловитым видом прижимали телефонные трубки к обоим ушам, беспрерывно отвечали на звонки и лихорадочно записывали инструкции и распоряжения.

Появление Рока заметил только Лестер Бэрроу, тучный коротышка хорошо за пятьдесят. Для такой напряженной, нервной работы возраст весьма и весьма солидный. Несмотря на то что за последние три года Бэрроу пережил два сердечных приступа и оба едва не стоили ему жизни, он продолжал сохранять все те же оптимизм и жизнерадостность. Взглянув на Рока, Бэрроу прокомментировал:

— А вот и наша ранняя пташка.

Рок ответил напряженной, неискренней улыбкой.

— Что, самых толстых червячков искал? — продолжил птичью тему Бэрроу. Его бодрый голос с легкостью перекрывал царивший в офисе гул.

— Все утро проторчал у дантиста, — соврал Рок.

Еще много лет назад он усвоил эту уловку. Когда приходится выдумывать оправдание, дави на жалость. Впрочем, тут на сочувствие рассчитывать не приходится. Вряд ли кому-то из сотрудников «Глобалэкс лимитед» известно значение слова «жалость». Ведь оно не оказывает ни малейшего влияния на индекс Доу-Джонса. Впрочем, при такой работе на расширение общего кругозора просто не остается времени. Несмотря на аврал, атмосфера в офисе невольно наводила на мысли о затишье перед бурей. Впрочем, ничего удивительного — к этому времени торговые сессии во многих частях света успевают закрыться и все ждут, когда откроются нью-йоркские рынки.

Коммуникации играют очень важную роль в работе брокера. В лондонском офисе «Глобалэкс» больше сотни тысяч фунтов в месяц уходило только на оплату счетов за электричество и телефон. Содержание многочисленных телефонных, телексных и компьютерных линий связи обходилось недешево. Зато была возможность напрямую связаться с офисами в Цюрихе, Гонконге, Токио, Чикаго и Нью-Йорке, а также с самыми важными клиентами по всему миру. Прогресс не стоял на месте, средства связи, позволяющие не отстать от конкурентов и оставаться в игре, обходились все дороже и дороже, однако это были необходимые расходы.

Чтобы у менеджеров был стимул стараться как следует, в год им платили достаточно скромную фиксированную сумму десять тысяч фунтов, большую же часть заработка составляли проценты от суммы сделок. Случалось, в удачный год менеджеры зарабатывали по два-три базовых оклада.

Все товары продавались партиями, и для каждого продукта был определен минимальный размер этой самой партии. Для золота это сто унций. При цене четыреста девяносто восемь долларов за унцию стоимость одной партии, таким образом, составляет сорок девять тысяч восемьсот долларов. Вознаграждение за посредничество составляло двадцать пять долларов за сто унций, из которых лично менеджеру доставалось шесть долларов двадцать пять центов. Потребовалось бы очень много унций, чтобы оплатить телефонные счета и счета по картам «Американ экспресс», которыми пользовались сотрудники. Однако при цене восемьсот тридцать три доллара за тонну меди, семь тысяч восемьсот пятьдесят шесть за тонну олова, четыреста четыре за свинец, пятьсот двадцать шесть за цинк, шестьсот пятьдесят три за алюминий, две тысячи восемьсот восемьдесят за никель, сто девяносто семь за унцию платины, четыре доллара двадцать три цента за унцию серебра и четыреста девяносто восемь долларов за унцию золота не нужно было требовать слишком большой процент со сделок, чтобы зарабатывать как минимум сотни тысяч. Гэри Сливиц, сидевший рядом с Роком, называл сотни тысяч «длинными», миллионы «большими», а миллиарды «широкими».

— Что?

Рок был не уверен, к кому обращается Бэрроу — к нему или к человеку, с которым разговаривает по телефону, прижимая трубку к левому уху. Будто прочитав мысли Рока, Бэрроу отвел руку с трубкой немного в сторону.

— Говорю, был у дантиста.

— Ну и как, удалось ему что-нибудь продать?

Кто-то, может быть, решил бы, что Бэрроу шутит. Но Рок был уверен, что тот задает вопрос совершенно серьезно. Бэрроу, как и большинство здешних сотрудников, буквально жил работой. Возникало чувство, что, будь их воля, они бы даже питались металлами. Все, находившееся за вертящимися дверями дома номер 88 на Минсинг-Лейн, а также за пределами расположенной напротив Лондонской биржи металлов, существовало лишь для того, чтобы продавать и покупать товар при посредничестве «Глобалэкс». Причем в идеале клиенты должны пользоваться услугами не кого иного, как Лестера Бэрроу. Тут перед Бэрроу загорелся огонек, сообщающий, что звонят из Нью-Йорка. Он мгновенно нажал на кнопку и схватился за второй телефон. Потом, умудряясь одной рукой удерживать трубки около обоих ушей, второй принялся что-то торопливо строчить.

Рок занял свое место рядом с Гэри Сливицем, который жал на кнопки с таким азартом, будто играл в компьютерную игру. С другой стороны сидел вечно мрачный Генри Мозер и демонстрировал трюк, требующий незаурядной ловкости и умения, — одновременно делал карандашом записи и ковырял другим его концом в ухе.

— Что у вас тут происходит, Генри? — спросил Рок.

Мозер вытащил карандаш из уха и повернулся к нему:

— Неужели не слышал? Ты что, все утро в бункере просидел?

— Нет, к дантисту ходил.

Для убедительности Рок картинно поморщился.

Между тем лампочки на его коммутаторе мелькали как бешеные.

— Что ты сказал?

— Извини. Сделали заморозку, нормально говорить не могу.

— Какую еще заморозку? — прокричал Сливиц, перекрывая шумный гул. — Ты к дантисту ходил или на Северный полюс ездил?

Рок решил больше не объяснять, почему заявился в офис только в два часа дня. Он и без того был не слишком популярным сотрудником. Для большинства брокеров, занимающихся металлами, последние два года были крайне неудачными, однако Року посчастливилось. Исключительно благодаря везению ему попались чрезвычайно выгодные клиенты. Одним из них был Саад аль-Рахир, скучающий тридцатисемилетний богач из Кувейта. На бирже он играл примерно в той же манере, в какой другие играют в рулетку. Для аль-Рахира ничего не стоило из чистой прихоти приобрести сразу триста-четыреста тысяч фунтов любого металла, название которого придет ему в голову первым. Был еще иранец Луис Хилджи, большой гурман и знаток вин, который каждый день что-то покупал и продавал. Такая возможность появилась у него благодаря многим сотням миллионов, которые стараниями его покойного отца не достались аятолле. Еще одним клиентом мечты оказался принц Абр Кви Миссх, известный плейбой и по совместительству сын шейха Квоззохока, эмира Амнаха — крошечного нефтяного государства, добившегося независимости от ОАЭ. Повезло и с бароном Гарри Мелликом, сыном дровосека, иммигрировавшего в Канаду из Венгрии в 1938 году. Отец Гарри весьма преуспел, что позволило ему приобрести в Юконе склад лесоматериалов, площадь которого составляла тысячу акров. Инвестиция сама по себе была неплохая. Однако потом ему и вовсе улыбнулась удача. Джозеф Згдвимеллик не пожалел, что позволил сотрудникам компании «Рио Тинто Цинк» заняться разведочным бурением на своем участке. Оказалось, склад расположен прямо посреди третьего по величине месторождения урана из всех, что когда-либо удавалось обнаружить. А когда старик скончался, его сын Гарри решил, что более короткая фамилия и титул в придачу как нельзя лучше подойдут наследнику состояния, исчисляющегося полутора миллиардами канадских долларов. Был и другой хороший клиент — Джоэл Саймс, сотрудник инвестиционной трастовой компании. Ему было доверено около ста шестидесяти миллионов фунтов, которые он неизменно вкладывал в металлы и получал хорошие проценты — не без помощи Алекса Рока. Немало способствовал карьерным успехам менеджера и Данстан Нгван, нигериец, обеспечивший себе безбедное существование благодаря простой схеме. Покупал лекарственные препараты, у которых истек срок годности, и продавал в больницы в странах третьего мира. Инвестиции Нгвана обычно составляли около миллиона фунтов в месяц — и он был клиентом Алекса Рока!

Со всеми этими людьми Рока поначалу свела самая обыкновенная удача. Новых клиентов среди брокеров распределяли согласно четкому расписанию, и так уж получилось, что все шесть человек обратились в «Глобалэкс» как раз тогда, когда подходила очередь Рока. Однако на самом деле свою роль тут сыграли весьма щедрые подарки, которые Рок преподносил секретарю. Но заполучить клиентов — не такая уж и проблема. Гораздо труднее их удерживать, и тут уж приходится рассчитывать только на себя. Преуспеть Року помогло не блестящее чутье на деньги — вообще-то его показатели были лишь чуть-чуть выше средних по фирме. Но шестерых его клиентов, кроме богатства, объединял один общий интерес — секс. И тут Рок мог оказать им неоценимую помощь, сведя с кем надо. Саад аль-Рахир питал слабость к семнадцатилетним школьницам. Луис Хилджи отдавал предпочтение чернокожим мужчинам и женщинам-азиаткам. Принцу Абр Кви Миссху нравились блондинки, и хотя качество — то есть внешность — для него имело значение, важнее было все-таки количество. Во время поездок в Лондон — к счастью для Алекса, нечастых — принц требовал предоставить ему не меньше десяти девушек одновременно. Абр Кви Миссх даже придумал игру — своеобразную версию жмурок.

С завязанными глазами его заводили в комнату, полную обнаженных блондинок. Цель игры состояла в том, чтобы на ощупь поймать одну из них. В качестве приза принц предавался с ней страсти незамедлительно, не сходя с места. Потом нужно было угадать имя девушки. Если принц ошибался, его выводили из комнаты, и игра начиналась сначала. Так продолжалось до тех пор, пока принц не угадает наконец имя девушки — или не свалится от усталости. Что касается троих остальных, то барон Гарри Меллик питал нездоровое пристрастие к латексу, Джоэл Саймс обожал, когда его бьют, а Данстан Нгван был непривередлив и особых предпочтений не имел.

Эту маленькую, но пеструю группу Рок прозвал своей «высшей лигой». Была еще сотня менее значительных клиентов, которых Рок для удобства записал в порядке убывания. Замыкал список Сидни Чилтерли, суммы на счете которого обычно превышали семь тысяч долларов — установленный компанией обязательный минимум — не более чем на один доллар.

За последние два года другие брокеры «Глобалэкс» помимо годовой зарплаты в десять тысяч фунтов зарабатывали не более двенадцати тысяч фунтов комиссии. Рок же благодаря «высшей лиге» обогащался на сто пять тысяч фунтов. Конечно, приходилось вычитать из этой суммы налоги, а также траты на оплату труда девушек и молодых людей легкого поведения. К сожалению, расходы такого рода «Глобалэкс» своим сотрудникам не компенсировал. И все равно Року за два года удалось скопить пятьдесят три тысячи фунтов. Благодаря удачным инвестициям он приумножил свои накопления до девяноста тысяч фунтов, которые внес в качестве первых взносов за квартиру на Рэдклифф-сквер в Лондоне и коттедж в деревне Клейтон в Сассексе.

В то время как остальные ездили на служебных автомобилях и добросовестно трудились пять дней в неделю, Рок гордо рассекал на «порше» за тридцать две тысячи фунтов и два дня в неделю проводил на поле для гольфа.

Может быть, Алекс Рок и ходил в любимчиках у совета директоров, но среди коллег, которые ради карьерных успехов лучшего друга не пожалели бы, он популярностью не пользовался. Впрочем, и не мудрено.

Взглянув на мигающие лампочки на коммутаторе, Рок поднял глаза на монитор «Рейтер». С помощью этой штуки можно было узнать цену на любой металл в любой стране, а также курсы всех существующих валют, рыночную стоимость акций, новости со всего мира и прочую важную информацию. Достаточно было просто ввести правильный код и нажать на нужную кнопку. Кроме того, благодаря системе «Рейтер монитор» можно было узнать, как обстоят дела у всех, кто ею пользуется, — а это сотни банков, маклеров по торговле благородными металлами и брокерских фирм. Рок ткнул в кнопку, собираясь посмотреть цены на металлы.

— Черт возьми! Золото подорожало на девять долларов, — удивился он. — Теперь больше пятисот! Что случилось? Москва напала на Вашингтон?

— Не угадал, однако новости все равно неплохие, — ответил Сливиц, на секунду отвлекаясь от разговора по двум телефонам. — Помнишь, как в восемьдесят первом году Израиль взорвал иракский ядерный реактор «Осирак»?

— Помню.

— Так вот — они взяли да снова его подорвали.

— Ничего себе! — Золото подорожало еще на доллар прямо на глазах у Рока. — Когда?

— Часа три назад. За это время ты, парень, упустил клиентов тридцать пять, не меньше. Мозес тебя искал. А когда не нашел, жутко взбесился.

Мозес Ронделл был непосредственным начальником Рока. Отношения между ними и в лучшие времена складывались достаточно напряженные. Не последнюю роль тут сыграло то обстоятельство, что Рок как-то высказывался о жесткости начальника в довольно нелестных выражениях, а тот случайно услышал.

— Хватит болтать. Берись-ка ты лучше за работу, — посоветовал Мозер. — А то покупать будет нечего, все расхватают.

Рок ввел код мировых новостей на терминале «Рейтер». Напечатанные на экране зеленые буквы складывались в весьма любопытные предложения, из которых Рок узнал, при каких обстоятельствах произошла атака на «Осирак», по какой причине премьер-министр Израиля отдал приказ снова напасть на реактор и с какой возмущенной речью выступил по этому поводу иракский министр иностранных дел. Оказалось, уже почти восстановленный реактор снова был полностью разрушен.

Затем Рок нажал на кнопку с подписью «Тор 2». Это была единственная кнопка, лампочка возле которой не мелькала. С ее помощью можно было быстро и напрямую позвонить на домашний номер барона Меллика в Торонто. Офиса у барона вообще не было — предпочитал работать в своем огромном пентхаусе, где с высоты мог любоваться четырьмя пересечениями крупных шоссе на окраине Торонто. Пятидесятисемиэтажный многоквартирный жилой комплекс, на вершине которого располагался пентхаус, возвела принадлежащая Меллику строительная компания. Долго подбирать предметы обстановки для роскошных апартаментов Меллик не стал — просто отправился в мебельный отдел «Даунтон Итонс», крупнейшего торгового комплекса в Торонто, и заказал целый этаж вместе с люстрами и светильниками. Причем ценники снимать не велел и приказал расставить все точно так, как стояло в мебельном магазине. Такие уж у него были представления о развлечениях и забавах.

Разница во времени между Торонто и Лондоном составляла пять часов. Значит, сейчас в Торонто только половина десятого утра, а Меллик любит поспать подольше. Значит, новостей, наверное, еще не слышал. Во всяком случае, Рок очень на это надеялся. Увы, Меллик уже был в курсе дела.

— Ты куда пропал? Лично ракеты в Израиль доставлял?

— Извините, Гарри.

— «Извините» — и все? Знаешь, сколько я денег потерял, пока ты с какой-то девкой трахался?

— Успокойтесь, Гарри, потеряли вы не слишком много. И вообще, ни с какой девкой я не трахался. С утра пришлось срочно ехать к дантисту. — Рок выдержал паузу. — К тому же золото подорожало всего на десять баксов…

Из трубки донесся какой-то шум. Року, обладавшему тонким слухом, оставалось только предположить, что венгерский барон бьется головой о стену пентхауса.

— Вот что я тебе скажу, приятель, — наконец произнес барон. — Если на все деньги, которые я из-за тебя сегодня упустил, заказать шлюх, можно будет трахаться всю жизнь двадцать четыре часа в сутки, и то всех не охватишь.

— Не все потеряно, Гарри. Покупайте прямо сейчас, и…

— Прямо сейчас? Ты правда туго соображаешь или прикидываешься? Поздно покупать — цена вот-вот начнет падать.

— Нет, ничего подобного. Она еще поднимется, как минимум до пятнадцати или шестнадцати долларов. А в случае, если Ирак предпримет ответные меры, цена и вовсе взлетит до небес. Возможно, нападение на ядерный реактор станет началом серьезного военного конфликта. Тогда к концу недели цена превысит отметку в тысячу.

— Какая цена на золото, срок доставки которого — сентябрь?

— Если оплата по сделке будет проводиться незамедлительно, тогда пятьсот девять долларов. А если в сентябре, то на шесть долларов дороже — пятьсот пятнадцать.

— Секундочку! Когда рынки закрывались в пятницу, золото стоило четыреста девяносто восемь баксов. Ты сказал, что золото подскочило на десять баксов. Откуда же тогда взялись пятьсот девять долларов? Должно быть пятьсот восемь!

— Пока мы с вами разговаривали, цена поднялась еще на один бакс.

Повисла пауза. Потом барон так громко вздохнул, что в трубке зашумело.

— Значит, что ты думаешь? На сколько еще поднимется цена? Долларов на двенадцать? На пятнадцать?

— Полагаю, пятнадцать — это самое меньшее. Скорее всего, золото будет стоить еще дороже. Если, конечно, больше ничего экстраординарного не случится.

— Ладно. Раз так, купи мне тонну со сроком оплаты в сентябре.

Рок мысленно присвистнул. Целая тонна! Тридцать две тысячи унций. Триста двадцать контрактов. «Глобалэкс» берет комиссию двадцать пять центов с каждой унции золота, а лично Року достанется десять процентов от этой суммы. Он потянулся за калькулятором и принялся считать. Рок только что обогатился на четыреста сорок четыре фунта.

— Да смотри не зевай, как с утра. Продай вовремя, а то без штанов меня оставишь.

— Можете на меня положиться, Гарри.

— На кого? На тебя? Не смеши.

И Меллик бросил трубку. Рок на некоторое время задумался. Тридцать две тысячи унций золота — это очень много. Средний дневной товарный оборот золота в Лондоне обычно составляет всего около сотни тысяч унций.

Рок нажал на кнопку и позвонил в нью-йоркский офис «Глобалэкс». Трубку взяли сразу же.

— Стив Рауш, «Глобалэкс».

— Какая цена на золото, если доставка в сентябре?

— Привет, Алекс. Как поживаешь?

— Кручусь как белка в колесе.

— Слыхал анекдот про иностранца в Нью-Йорке, который решил снять проститутку?

— «Ты трахаться собираешься или на спицах вязать»?

— Значит, слыхал.

— А ты слышал про то, как три старика жен обсуждали?

— Одного вкус подвел, другого память?

— Да, он самый.

На этом запас свежих анекдотов закончился, и Алекс со Стивом перешли к делу.

— Цена — пятьсот четырнадцать — пятьсот шестнадцать долларов.

— Купи для меня триста двадцать унций.

— Ух ты! Кто это у нас такой богатый?

— Не твое дело. Но учти: клиент и впрямь серьезный, и он уже мной недоволен, так что будь осторожен. Сработаешь как следует — в долгу не останусь.

— Договорились, Алекс. Считай, что дело в шляпе.

— Вот и молодец.

Рок повесил трубку и перезвонил барону Меллику. Подтвердил, что распоряжение клиента выполнено, и настоятельно посоветовал не откладывая перевести миллион шестьсот тысяч долларов со счета в «Глобалэкс» — то есть внести задаток в размере десяти процентов от полной стоимости приобретаемого золота. Меллик что-то буркнул и бросил трубку.

Рок на секунду задумался о том, до чего легко живется богачам. Вот уж действительно — деньги идут к деньгам. Барону и пальцем шевелить не приходится. Достаточно сделать один звонок и отдать соответствующие распоряжения. Например, если захочешь купить тридцать две тысячи унций по цене пятьсот пятнадцать долларов каждая. Тонна золота на сумму шестнадцать миллионов. Если цена поднимется еще на пятнадцать долларов, прибыль составит четыреста восемьдесят тысяч долларов, а барону не понадобится добавлять ни цента к тем деньгам, которые уже лежат на его счете в «Глобалэкс» и приносят владельцу хороший процент. Задолго до даты доставки золота в сентябре цены на золото пройдут пик и снова начнут снижаться. А Рок, конечно, позаботится о том, чтобы выбрать нужный момент для продажи золота и обеспечить клиенту солидную прибыль.

Рок, конечно, мог понять возмущение барона. Менеджер, отсутствующий в офисе в момент кризиса, производит не слишком благоприятное впечатление. Рок понимал, что ему давно уже следовало нанять ассистента, однако предпочитал выполнять всю работу самостоятельно. Как и многие коллеги, Рок старался держать имена своих клиентов в строгом секрете. Он принялся деловито щелкать кнопками калькулятора. Если бы золото удалось приобрести в первые минуты после атаки на «Осирак», когда цена была меньше на восемь, девять или даже десять долларов, удалось бы заработать лишние четверть миллиона.

Особенность золота как товара в том, что в момент любого кризиса оно практически всегда дорожает. Золото всегда остается привлекательным объектом для инвестирования, потому что за любой бумажной валютой мира непременно стоят золотые резервы. К бумаге многие относятся без особого доверия, металл же — совсем другое дело. Буквально за один день купюры могут превратиться в бесполезные бумажки. Подобные случаи происходили нередко. Самый недавний пример — Вьетнам, валюта которого обесценилась почти на сто процентов. А если деньги практически бесполезны в своей стране, то нечего и рассчитывать, что в банках других государств отношение к ним будет иным. Нет смысла быть миллионером, если на твое состояние все равно ничего нельзя приобрести. Однако золото не обесценится никогда, ни при каких обстоятельствах. Всегда найдутся желающие принять его в качестве платы за продукты, вещи, крышу над головой или услуги. Можно сказать, что золото является универсальным расчетным средством во всем мире.

Теоретически, если Соединенные Штаты по каким-либо причинам прекратят существование как государство или будут захвачены Советским Союзом, могучий доллар сразу превратится в груду бесполезных бумажек. Даже если говорить о самых богатых американцах, единственными, кто сможет купить хоть что-то за пределами своей страны, будут те, у кого есть золото — своеобразная универсальная валюта. Золото принимают все и везде. Так было еще задолго до того, как придумали бумажные деньги, чтобы, рассчитываясь за товары и услуги, не таскать туда-сюда тяжелый металл. Как только ситуация в мире осложняется, все хотят покупать только золото.

Удивительно, но факт: на самом деле золота в мире очень мало. Если сложить в одну груду весь когда-либо добытый драгоценный металл, по размерам она не превысит небольшой дом. Однако кажется, будто золота гораздо больше. Такое впечатление создается из-за многочисленных изделий, покрытых позолотой. Вдобавок всего из одной унции золота можно изготовить проволоку длиной в пятьдесят миль.

Но, несмотря на малое количество и редкость золота, его обороты на мировых рынках весьма велики. На бумаге этот металл всего за какой-то год успевает сменить владельцев несчетное количество раз. В периоды международной напряженности все начинают делать запасы, а спекулянты перестают продавать. Таким образом возникает дефицит. А учитывая, что число покупателей сразу резко возрастает, цена, соответственно, тоже начинает расти.

Кроме барона, Року пришлось пообщаться еще с пятью недовольными членами «высшей лиги». Излишне говорить, что и эти беседы получились не слишком приятными. Вдобавок пришлось выслушивать оскорбления от тридцати менее значительных клиентов. У многих из них были дискреционные счета. То есть Алексу была выдана доверенность, по которой он мог распоряжаться деньгами клиента, продавая и покупая по своему усмотрению. Обычно клиенты этого типа в дела не вмешивались. Но только не сегодня.

Больше всего Року досталось от самого мелкого клиента, Сидни Чилтерли. Тот позвонил и велел купить одну унцию золота, как только она достигнет цены в пятьсот семнадцать долларов, а когда стоимость достигнет пятисот двадцати долларов, сразу продать. Таким образом Чилтерли планировал получить огромную прибыль в размере целых трех долларов — вернее, после всех вычетов, двух долларов семидесяти пяти центов. Рока же ожидала солидная комиссия в размере трех центов. Чилтерли так ему надоел, что Рок нарочно не стал напоминать ему, что по правилам минимальная сумма сделки должна составлять не менее десяти долларов, а значит, вместо прибыли в два с лишним доллара Чилтерли заработает только убыток в размере семи с лишним долларов. До покупки золота на счете у него было ровно семь тысяч долларов два цента. Теперь осталось шесть тысяч девятьсот девяносто четыре доллара семьдесят пять центов. До минимальной суммы, которая всегда должна быть на счете клиента «Глобалэкс», не хватало пяти долларов двадцати пяти центов. Рок уже предвкушал, как в следующий раз объявит Чилтерли, что его распоряжения не могут быть исполнены, пока не будут внесены эти самые пять баксов. Чилтерли предложили воспользоваться услугами «Глобалэкс» исключительно из-за неудачной, плохо продуманной инициативы по увеличению числа мелких клиентов.

На некоторое время лампочки на коммутаторе вспыхивать перестали. Рок открыл справочник «Желтые страницы» и принялся задумчиво перелистывать. Потом набрал номер флориста из фирмы «Интерфлора».

— Отправьте букет свежих цветов за десять фунтов по адресу: фирма «Гарбутт, Гарбутт и Гарбутт», Найтсбридж, Ханс-Кресент, 292, А, Аманде Лоуэлл. И приложите записку: «Уже соскучился. Может, поужинаем вместе?»

Сделав заказ, Рок повесил трубку. Сливиц покосился на него:

— Еще одна довольная клиентка?

— У тебя их должно быть больше, чем у меня. Сливиц, ты уже давно всех затрахал.

Прежде чем Сливиц успел дать достойный ответ, у него зазвонил телефон. Бросив сердитый взгляд на Рока, Сливиц взял трубку.

— Да, подходящее же ты выбрал утро, чтобы прогулять работу, — сказал Генри Мозер.

— Увы, — произнес Рок, — правительство Израиля забыло поделиться со мной своими планами.

Глава 4

Рок не мог не отметить, что после второй атаки на «Осирак» атмосфера в офисе царила своеобразная. Менеджеры радовались, и все по разным причинам. Евреи были довольны тем, что Израиль укрепляет свои позиции. Представителей других национальностей приводила в восторг ситуация на рынке. Для них плохие новости были хорошими. Любая плохая новость означает изменение цен, а значит, клиенты велят продавать или покупать. Можно рассчитывать на хорошую комиссию. Таким образом, по-настоящему плохая новость для брокера — это отсутствие новостей.

Единственным человеком, не разделявшим всеобщего бодрого настроения, был Клайв Кеттл. Впрочем, Кеттл вообще не умел веселиться. Похоже, никто его этому не научил. С восьми лет Кеттл являлся в школу, сжимая в руках свежий номер газеты «Файнэншл таймс», черный портфель и аккуратно засунутый в чехол зонт. В то время как другие ребята читали книги Энид Блайтон или комиксы про летчика Бигглза, Кеттл корпел над «Уолл-стрит джорнал». Одноклассники в свободное время играли в спортивные игры, гуляли в парках, ходили в кино, озорничали и проказничали. Кеттл же полдетства провел общаясь с банковскими менеджерами и решая, как бы повыгоднее вложить свои карманные деньги. Теперь Кеттлу стукнуло двадцать семь, и всю жизнь у него была только одна мечта — достигнуть карьерных высот. Но, увы, пока он никаких успехов не добился. Главная проблема состояла в том, что Кеттл настолько ответственно подходил к принятию решения, что вообще был не способен ничего решить. Когда металл начинал прирастать в цене, покупать Кеттл остерегался: вдруг опять упадет? Если же цена, наоборот, падала, Кеттл, в отличие от остальных, не продавал: ведь она может вырасти снова! Почти все клиенты, обратившиеся к нему за пять лет работы, давно уже сменили менеджера. Поначалу им восхищались, считая юным талантом, вундеркиндом. Однако все пять лет работы в «Глобалэкс» Кеттл устойчиво демонстрировал показатели на двадцать процентов ниже средних. Увы, со временем клиенты только тверже убеждались, что Кеттл — не гений, а полный идиот.

Между тем он положил трубку на рычаг и, ни к кому конкретно не обращаясь, громко объявил:

— Не пойму, по какому поводу столько радости. Между прочим, из-за этого инцидента может разразиться третья мировая война.

— Чем скорее, тем лучше, — отмахнулся Сливиц. — Сегодня накупил кучу золота для своих клиентов, а если и впрямь начнется военный конфликт, цена взлетит до заоблачных высот. — Но тут Сливиц приуныл. — Впрочем, на такую удачу, к сожалению, рассчитывать не приходится, — мрачно прибавил он.

— Золото подорожало еще на два доллара! — крикнул кто-то с дальнего края стола.

Рок занервничал. Теперь золото стоило пятьсот двадцать два доллара. Цена устойчиво поднималась. Рок решил отказаться от своего первоначального плана начать продавать, как только цена достигнет пятисот двадцати трех долларов, то есть возрастет на двадцать пять долларов. Рок рассудил, что в сложившейся ситуации разумнее будет не спешить, а подождать еще немного. Отчаянно хотелось закурить, но Рок завязал еще два месяца назад и после стольких затраченных трудов срываться не собирался. Подумал: может, все-таки не следует затягивать с продажей?

Но нельзя сбрасывать со счетов, что сегодня утром клиенты по его вине упустили шанс заработать достаточно крупную прибыль. Меньшее, что Рок теперь может сделать, чтобы снова заслужить их расположение, — компенсировать эти потери. Тут зазвонил телефон.

— Рок, — как обычно, произнес он, снимая трубку.

Сначала раздавалось только потрескивание, потом послышался тихий голос принца Абр Кви Миссха из Умм-аль-Амнаха:

— Ну что, Алекс, как обстоят дела?

Звонок принца порадовал Рока. Наконец-то появилось перед кем выслужиться.

— Цена на золото все еще повышается. Только что подскочила на два доллара. Предполагаю, скоро достигнет пика. Если, конечно, не последует возмездия со стороны Ирака. Какие будут указания?

— Решайте сами, Алекс.

Рок выругался про себя. Совсем не такого ответа он ждал.

— Я бы подождал еще немного, но слишком затягивать не следует.

— Дождитесь, пока цена вырастет еще на пять долларов, а потом продавайте, — ответил принц.

— Хорошо, но… возможно, она до такой степени не поднимется.

— Что ж, рискнем.

— Как скажете.

Рок повесил трубку и облегченно вздохнул. Ну, хоть тут обошлось без ругани и оскорблений. Между тем замигала лампочка возле кнопки «Тор 2».

— Здравствуйте, Гарри, — поприветствовал Рок барона Меллика. — Как дела, чем занимаетесь?

— Волосы на себе рву. Из-за тебя двести пятьдесят тысяч баксов профукал.

— Вообще-то я уже восполнил вашу потерю. Золото взлетело до пятисот двадцати двух баксов, а мы с вами до сих пор в игре.

— Да уж, ничего не скажешь, облагодетельствовал. Вместо двадцати четырех долларов прибыли с унции всего тринадцать.

— Гарри, если бы утром я вас не подвел, продал бы ваше золото, когда оно еще стоило пятьсот десять долларов. Причем сэкономил бы кучу нервов. А теперь приходится сидеть и дрожать — вдруг начнет дешеветь?

— Да, умеешь зубы заговаривать.

— Такая уж у меня работа. Думаю, сейчас самое время продавать.

— Ну уж нет, погоди еще немного. Думаю, цена поднимется до пятисот тридцати или даже выше, а я в дураках оставаться не собираюсь. Если завтра прочту в журналах, что золото взлетело до пятисот пятидесяти, а ты сдрейфил и продал мою тонну за пятьсот тридцать один, не завидую тебе, парень.

— Не знал, что в ваших любимых порножурналах печатают цены на золото.

— Короче, ты меня понял, Алекс, — отрезал барон и повесил трубку.

Заметив, что ему звонят по внутренней линии компании, Рок взял трубку и сразу узнал голос сэра Монти Эллека, председателя правления «Глобалэкс».

— Алекс, немедленно зайди ко мне в кабинет, — коротко распорядился он.

— Хорошо, сэр.

Рок записал кое-какие инструкции у себя в блокноте и вручил его Боудикке — так он прозвал делопроизводительницу по учетным и заявочным документам, в честь легендарной рыжеволосой воительницы. Та бросила презрительный взгляд на его небрежные каракули и с сильным ист-эндским акцентом посоветовала:

— Я бы на твоем месте хоть несколько уроков чистописания взяла. Ничего, не разоришься — с твоими-то бешеными заработками.

— Отличная мысль! Давай брать уроки вместе — я буду учиться писать, а ты говорить. Может, в колледж поступим?

Когда Алекс повернулся к Боудикке спиной и направился к двери, в шею ему ударился свернутый в комок лист бумаги. Оставалось надеяться, что это не его инструкции.

Сэр Монти Эллек был не просто председателем компании «Глобалэкс» — здесь он заправлял всем. Эллек исполнял обязанности управляющего директора, возглавляя совет, который собирался раз в год и заседал около часа. Из одиннадцати других директоров только двое разбирались в бизнесе компании с практической стороны. Эллек отобрал в совет именно этих людей из-за их высокого положения. Одни получили его по праву рождения, другие добились благодаря заслугам. В любом случае и те и другие вращались в кругах богатых и знаменитых, а значит, свободно могли находить и рекомендовать новых выгодных клиентов. В совет директоров входил один герцог, два графа, четыре рыцаря, три возглавляющих международные компании мультимиллионера, выбившиеся из самых низов, а также государственный секретарь торговли и промышленности Великобритании. Все получали солидное вознаграждение за каждого нового клиента, которого находили для компании, а также часть процента со всех сделок, осуществлявшихся от имени этих клиентов. Что касается последнего пункта, тут Эллек их бессовестно обманывал, но так ловко, что все эти важные персоны даже об этом не догадывались.

Сэр Монти сделал большую карьеру. Его дед, Барух Эллекштейн, перебрался в Англию из Литвы и зарабатывал на жизнь тем, что продавал с тачки чугун на Лиденхолл-стрит. Дом номер 88 на Минсинг-Лейн располагался всего в паре сотен ярдов от этого места, но в фигуральном смысле расстояние было пройдено огромное. Отец Эллека сообразил, что есть гораздо более легкие способы заработать на металле, чем таскать по улицам тяжеленные тачки, и основал компанию «Глобалэкс». Он же переиначил фамилию семейства на английский манер. С этого и началось обогащение и процветание Эллеков. Семнадцать лет назад, вставляя в розетку купленный для жены миксер «Кенвуд», Джозеф Эллек случайно получил сильный разряд тока. Когда пятнадцать минут спустя на кухню вошла миссис Эллек, ни ее супруг, ни миксер не подавали признаков жизни. Миссис Эллек не знала, что провода в их доме изготовила фирма, приобретающая медную проволоку через «Глобалэкс». Впрочем, ее бы это вряд ли утешило.

Компанию возглавил Монти Эллек, единственный сын Джозефа, и сразу взялся за дело с огромным энтузиазмом и пылом. В течение последующих десяти лет открыл филиалы «Глобалэкс» по всему миру. Благодаря ему один из премьер-министров Великобритании заработал прибыль в размере пятисот тысяч фунтов менее чем за полгода. За эти выдающиеся заслуги Эллек был произведен в рыцари. Женат он был на страдающей избыточным весом женщине, проводившей дни в неге и праздности то в одной из многочисленных резиденций Эллека, то в другой. Выбор был большой — Сент-Джонс-Вуд, Глостершир, Гштаад, Сардиния, Майами. Сын четы Эллек, также отличавшийся чрезмерной тучностью, страдал врожденным дефектом умственного развития, результатом которого были его отчаянные попытки основать кибуц — еврейскую сельскохозяйственную коммуну — в совершенно не подходящем для этого по климату месте, на Шетландских островах. Еще у Эллеков были две, мягко говоря, пухленькие дочки, чья главная и единственная амбиция, видимо, состояла в том, чтобы обогнать по весу мать.

Именно Эллек придумал для компании рекламный слоган: «Пока вы спите, «Глобалэкс» не дремлет». Особенно Эллек любил похвастаться перед потенциальными клиентами, рассказывая, что у компании есть офисы во всех часовых поясах: «Даже ночью где-то в другой части света «Глобалэкс» заботится о вашем благосостоянии».

Сэр Монти Эллек не только удивительно талантлив во всем, что касается зарабатывания денег, размышлял Рок, поднимаясь на шестой этаж дома номер 88 на Минсинг-Лейн. В том, что касается умения их тратить, ему тоже нет равных. Разница между четвертым этажом, где работал Рок, и шестым, где располагался кабинет Эллека, была примерно такая же, как между бизнес- и эконом-классом самолета. Нет, никаких броских, кричащих деталей не было. Все было выдержано с большим вкусом, однако сразу чувствовалось, как атмосфера неуловимым образом меняется. Взять хотя бы пушистое ковровое покрытие на полу и дубовые панели на стенах, не говоря уже о картинах. Необязательно было разбираться в искусстве, достаточно было просто прочесть скромные подписи — Гейнсборо, Тициан, Рейнольдс, Клод, Констебл, Вермеер, Халс. Причем все эти полотна великих художников были представлены в оригинале.

От всего вокруг буквально веяло богатством. Каждый раз, шагая по этому коридору, Рок ощущал благоговение, зависть и отчаянное желание самому добиться того же. Если посчитать стоимость всех предметов обстановки, находящихся только здесь, получится сумма, которой большинство не видело за всю жизнь. Даже делая каждую неделю ставки в букмекерской конторе и неизменно выигрывая, столько не заработаешь.

Сам кабинет Эллека напоминал будуар дорогой куртизанки — скорее всего, потому, что декором занималась его жена. Здесь причудливо сочетались стили эпохи Людовика XIV, Людовика XVI, Роберта Адама и Томаса Чиппендейла. Нашлось место и для современного стиля, и для мебели из «Хэрродс». Фризы были позолоченные, а стены радовали глаз сочетанием лимонно-желтого и пастельно-розового. Напольное покрытие вишневого цвета сверху было застелено персидскими коврами.

Рока встретила секретарша, услугами которой Эллек пользовался уже семнадцать лет. Мисс Джейн Уэллс работала еще на отца Монти Эллека. Проведя Рока внутрь, секретарша скромно удалилась, закрыв за собой дверь.

Эллек сидел за стоявшим посреди комнаты резным столом из красного дерева, больше напоминающим туалетный столик. А стул с высоченной спинкой с легкостью можно было принять за украденный у вождя африканского племени трон. Сиденье было таким высоким и мягким, что даже после того, как Эллек распорядился подпилить у стула ножки, его короткие ноги все равно не доставали до пола. Высоким ростом председатель правления «Глобалэкс», мягко говоря, не отличался, да и голос имел тонкий. Когда он говорил, лицо у него подергивалось и от волнения, и от нервного тика, поэтому выражение этого лица разгадать было всегда трудно. Эллек почти полностью облысел, зато брови его отличались густотой и кустистостью. Когда Эллек хмурился — а делал он это примерно каждые пять секунд, — они принимали и вовсе экзотическую форму.

— Здравствуй, Алекс. Садись.

Эллек сделал приглашающий жест ручкой с пухлыми пальцами. Рок посмотрел по сторонам, обратив внимание на парные розовые кушетки Викторианской эпохи, темно-зеленый честерфилдский диван и маленькое ярко-зеленое кресло возле окна. Что и говорить, посидеть здесь было на чем, но все эти предметы мебели были расположены далеко от стола. После недолгих колебаний Рок опустился в ярко-зеленое кресло.

Формальностей Эллек не любил, поэтому сразу перешел к делу:

— Из-за нападения Израиля на «Осирак» цены на многие металлы подскочили.

Рок кивнул:

— Да. Особенно на золото, сэр Монти.

— А еще на серебро, цинк, свинец и медь.

Далее председатель правления по памяти назвал цены на все названные им металлы. Року оставалось только согласно кивать.

— Наверное, рад, что рынок наконец оживился? — спросил Эллек.

— Пока трудно загадывать, сколько это продлится.

— До сих пор ездишь на этом своем «порше»?

В голосе Эллека звучало явное неодобрение. Вообще-то Алексу полагался служебный автомобиль, но председатель наотрез отказывался приобретать для сотрудников иномарки. Если хотят иностранную машину, пусть покупают за свои деньги.

— Да, сэр Монти.

— Может, лучше выберешь что-нибудь британское? Сам знаешь, платить тогда будет компания.

— Спасибо за предложение, сэр Монти, но в ближайшее время обзаводиться британским автомобилем не планирую.

Пожав плечами, Эллек взглянул на часы:

— Двадцать минут пятого. Ровно в четыре тридцать, и ни минутой позже, начинай продавать золото. И чтобы к пяти часам ничего не осталось! У тебя много обеспеченных и влиятельных клиентов. Нельзя, чтобы они остались… недовольны.

— Думаю, цена поднимется еще на несколько долларов, — с некоторой обидой и вызовом возразил Рок.

Брови Эллека тут же высоко взлетели, будто два гигантских мохнатых мотылька. Он причмокнул губами со звуком, весьма напоминающим чавканье, когда идешь по вязкой грязи в резиновых сапогах.

— А если не поднимется? Готов взять на себя ответственность за убытки?

— Разумеется, нет, сэр.

— Много денег сегодня заработал для клиентов?

Рок кивнул.

— Надо думать, покупал, когда цена была четыреста девяносто восемь? — уточнил Эллек.

Некоторое время Рок молча смотрел на начальника. Как лучше ответить, он не знал и решил сказать правду — вернее, почти правду.

— Нет, сэр Монти. Дождался, пока цена не вырастет до пятисот девяти.

— Почему? — вежливым, даже слишком вежливым тоном уточнил Эллек.

— Хотел убедиться, что тенденция к росту достаточно устойчивая.

— Понимаю, — все с той же чрезмерной вежливостью ответил Эллек. — Когда Израиль разбомбил «Осирак» в 1981 году, пресса назвала этот единичный акт агрессии самым масштабным со времен атаки японцев на Пёрл-Харбор. Сегодня Израиль снова напал на «Осирак» — то есть нынешний акт агрессии, видимо, второй по масштабности после Пёрл-Харбора. Весь мир спешит покупать, покупать и покупать, и только Алекс Рок сидит и чего-то ждет.

— Мне показалось, так будет благоразумнее.

На сей раз брови Эллека опустились почти к самому носу. Теперь он оставил вежливый тон.

— Из-за тебя шесть наших самых крупных клиентов потеряли по десять долларов с унции. И это ты называешь благоразумием? А после этого еще имеешь наглость не соглашаться с моим решением и давать советы? Возвращайся в офис, Алекс Рок, и начинай продавать в половине пятого, как я тебе велел. Если в пять часов продано будет не все, считай, что оставшееся золото переходит в твою личную собственность. Тебе за него и платить, ясно?

— Совершенно ясно, — кивнул Рок.

Эллек опустил голову и принялся перебирать бумаги у себя на столе. Потом два раза кивнул и махнул рукой, давая Року понять, что тот может идти. Направляясь к лифту, Рок кипел от гнева, хотя, учитывая обстоятельства, понимал, что легко отделался. Он был абсолютно уверен, что золото подрастет еще как минимум на несколько долларов. Интересно, почему Эллек убежден в обратном? А главное, зачем такие точности — продавать ровно в половине пятого? Способностями предсказателя Эллек не обладает, а значит, ему что-то известно, но что? Теперь Рок будет следить за динамикой еще с большим интересом, чем раньше.

Ровно в четыре тридцать сердце Дэниела Бенхакера остановилось. Хирург, стоявший у стола в операционной номер один больницы в Уэст-Миддлсекс, сделал инъекцию адреналина. После этого сердце забилось снова, но хватило его всего на тридцать секунд. Хирург, Харви Джонстон-Кейнс, покачал головой и взглянул на висевшие на стене часы. Сегодня вечером они с женой собирались в театр на пьесу Алана Эйкборна. На этот спектакль супруги Джонстон-Кейнс пытались попасть уже дважды, и оба раза Харви пришлось отменить поход в театр из-за срочных операций. Жена, естественно, и без того на него злилась, а теперь дело явно шло к тому, что и эту попытку вырваться на культурное мероприятие ждет судьба предыдущих. Если пациент скончается прямо сейчас, этим он сильно облегчит Харви жизнь. И вообще, учитывая, в каком он состоянии, пятичасовая операция рискует оказаться временем, затраченным впустую. Парень потерял слишком много крови, сил бороться у него просто нет. Харви едва подавил соблазн стянуть перчатки и объявить: «Мы его потеряли». Однако так поступить не позволяла совесть. Вместо этого Харви коротко бросил:

— Кальций!

Сделал еще одну инъекцию. Через полминуты сердце Бенхакера снова размеренно и ритмично билось.

К пяти часам если у кого-то из клиентов Алекса Рока и осталось золото, то лишь в тайнике под кроватью или в виде вставных зубов. В «Глобалэкс» же у них ничего не осталось. Некоторые, особенно Джоэл Саймс, отнеслись к идее безо всякого восторга. Барон и вовсе рвал и метал.

— Хочешь поскорее отделаться и смыться домой пораньше! — орал он в трубку. — Что, с утра натрахаться не успел?

— Не расстраивайтесь, Гарри. Поговорил с коллегами из отдела потребительских товаров. Вместо золота для вас купят отличный латекс.

К семнадцати пятнадцати цена на золото не менялась уже на протяжении часа и десяти минут. В семнадцать двадцать пять упала на один доллар. В семнадцать тридцать пять — еще на два. Рок сидел, не отводя глаз от монитора «Рейтер». Лондонский рынок закрылся, но при желании за динамикой можно было следить весь вечер и всю ночь. В Нью-Йорке было на пять часов меньше, чем в Лондоне, поэтому торги были еще в самом разгаре. Когда закроется Нью-Йоркская фондовая биржа, можно наблюдать за ситуацией в Чикаго — там на час меньше. А потом настанет утро в Гонконге. В общем, не успеешь оглянуться, как снова заработает биржа в Лондоне.

Но Рок, разумеется, всю ночь здесь сидеть не собирался. Офис он покинул в половине восьмого вечера. Когда он вставал из-за стола, цена на золото упала уже на двенадцать долларов.

Шел дождь. Рок вырулил с парковки и покатил по Минсинг-Лейн. Ехал он медленно: надо было о многом подумать. Сегодня Эллек дал ему не просто совет, а приказ. Причем был на сто процентов уверен, что поступать следует именно так. Эллек по происхождению еврей и активно помогает деньгами Израилю. Может, в благодарность кто-то отплатил Монти услугой на услугу? Вполне возможно. Однако ситуация озадачивала. Если Эллек и вправду получил инсайдерскую информацию, то ему было заранее известно о готовящейся атаке. Это объясняло, откуда он знал, когда покупать. Но оставался вопрос: как Эллек узнал, когда продавать? На каком основании он решил, что цена на золото будет падать? А она по непонятной причине падала, причем сильно. Обычно цена понижается, когда много продают. Однако даже того немалого количества золота, которое сбыл Рок, не хватило бы, чтобы так обрушить цену. Конечно, кроме Рока, были и другие продавцы… И все же как Эллек мог предвидеть развитие ситуации? Что это было — интуиция? Результат многолетнего опыта? Незаурядная проницательность? Или нечто совсем другое? Как бы там ни было, в одном Рок был уверен: сэру Монти Эллеку помогло что-то еще, кроме чутья.

Рок включил стереосистему и поставил старый альбом Элтона Джона. Слушая эту музыку, всегда вспоминал семидесятые. Сразу нахлынуло ностальгическое настроение. Даже стало немного грустно. Рок погрузился в воспоминания о своем двадцать первом дне рождения. Сколько же всего произошло за эти десять лет! Рок женился на Полине, похоронил обоих родителей, едва не пошел по миру, развелся с Полиной. Каждый раз, когда Рок думал о родителях, его охватывала глубокая печаль. Отец, Антон, всю жизнь страдал от двух, как он считал, изъянов. Первый — непроизносимая польская фамилия, которую сын сократил до Рок. Второй — бедность. В 1938 году отец бежал из Польши в Англию, спасаясь от гитлеровских войск. Там познакомился с медсестрой, матерью Алекса. Поженились они в 1940 году. Крепким здоровьем мать не отличалась. Десять лет и бессчетное количество выкидышей спустя у пары наконец появился единственный ребенок. Когда Алексу было пятнадцать, у матери обнаружили редкое заболевание почек. Чтобы спасти бедную женщину, требовалось срочно подключить ее к аппарату «Искусственная почка». У больницы в южном Лондоне — а именно в этом районе проживало семейство — денег на подобную аппаратуру не было. У Антона же они отсутствовали тем более. Алекс, хотя в то время и готовился к экзаменам, по утрам перед школой начал разносить газеты. Потом устроился в ночную смену на фабрику по производству глюкозы, где трудился после уроков шесть дней в неделю. Отец, работавший портным, тоже крутился как белка в колесе и шил круглыми сутками. Однако незадолго после того, как они совместными усилиями скопили пятнадцать процентов от задатка, который требовалось внести за аппарат, мать Алекса скончалась. Спустя четыре года отец, которому к тому времени исполнилось шестьдесят два, перенес несколько инфарктов подряд. Врачи сказали Алексу, что артерии отца находятся в плачевном состоянии. Антону требовалась серьезная операция, в ходе которой поврежденные артерии должны быть заменены здоровыми, взятыми из ног. Если все пройдет успешно, отец сможет вернуться к нормальной жизни. Если же нет, то больше нескольких месяцев не проживет. Очереди на операцию были огромные, поэтому в государственных клиниках пациентам старше шестидесяти ее не делали. Оставался единственный выход — обратиться в частную клинику. Но там с больных требовали семь тысяч фунтов.

У Рока и его отца столько денег не было. Отец сдавал и помещения в своей мастерской, и комнаты в квартире, где они жили, однако ощутимого дохода это не приносило. Рок, к тому моменту трудившийся курьером на Лондонской фондовой бирже, устроился еще на вечернюю работу, на этот раз на завод, изготавливавший бутылки. На неделе работал в ночную смену, в выходные брал две смены подряд. Но прежде чем удалось скопить первые пятьсот фунтов, у отца случился еще один инфаркт, через три дня после которого он умер.

Рок помнил, какую печаль и горечь ощущал, когда гроб отца медленно опускали в землю. Он потерял единственных двух человек, которых любил, остался сиротой и лишился родных только потому, что не было денег на лечение. И тогда Рок дал себе клятву. Никогда и ни при каких обстоятельствах он больше не окажется в такой ситуации. Он всегда будет в состоянии спасти тех, кого любит.

Рок чувствовал, что, решив стать брокером, поступил верно. Но чтобы добиться успеха в этом деле, действовать надо очень осмотрительно. Начал Алекс с того, что сократил непроизносимую польскую фамилию. Конечно, жаль было рвать последнюю оставшуюся связь с прошлым, но одновременно Рок почувствовал себя так, будто сбросил обременительное ярмо. К его удивлению, коллеги перестали звать его «этот поляк». Теперь он стал для них просто Алексом Роком. Конечно, это еще не победа, но уже первый шаг в нужном направлении.

От воспоминаний Рока отвлекли мысли о сегодняшнем аврале. Он попытался отмахнуться от них, но безуспешно. Размышления о рабочих делах никогда не оставляли его надолго — однако такая же проблема была у всех коллег. Впрочем, трудно отвлечься и расслабиться, когда резкие колебания на рынке могут произойти в любое время дня и ночи. Большинство брокеров меняли профессию, не достигнув и сорока. Иначе рисковали очутиться в реанимации с сердечным приступом. Просто так, под настроение прогулять несколько рабочих часов было в «Глобалэкс» поступком неслыханным. Нужно все время держать руку на пульсе. Рок же рискнул и проиграл. С другой стороны, рассудил он, Аманда — девушка особенная. Ради нее стоило получить нагоняй и от начальства, и от клиентов. Вместе они провели чудесные выходные. Ездили в Беркшир, в гости к его друзьям. В первый раз с тех пор, как они начали встречаться, Аманда два дня подряд не упоминала имени, которое Рок уже слышать не мог, — Бенхакер.

Он совершенно искренне не понимал, что Аманда вообще нашла в этом типе. Одно только рябое лицо чего стоит… Рок, правда, ни разу не встречал Бенхакера и даже фотографии не видел, но почему-то всегда представлял бывшего бойфренда Аманды с рябым лицом.

— Мерзкий типчик, — так говорил о Бенхакере Рок.

— Ты просто ревнуешь, — поддразнивала Аманда.

— Да еще вдобавок коммунист, — не сдавался Рок.

— Он, конечно, левых взглядов, но коммунизмом вроде не интересуется.

— Эти страховые оценщики вообще неприятный народец.

— Подозреваю, он от брокеров тоже не в восторге. Ну, хватит, Алекс, сколько можно об одном и том же? И вообще, Дэнни тебе не соперник. Вовсе ни к чему точить на него зуб. Мы с ним встречались целых полтора года, а он даже не пытался меня удержать. Так что никаких поводов злиться у тебя нет. Пусть лучше Дэнни злится. А уж в этом, поверь на слово, он мастер.

— Бенхакер знает, что ты ушла именно ко мне?

— Нет. И я очень постараюсь, чтобы не узнал.

— Почему?

— Он вообще-то довольно странный. Есть в нем какая-то… даже не знаю, как описать… агрессивность, что ли?

— Приятно слышать.

— Но ты не волнуйся, он тебе ничего не сделает, — улыбнулась Аманда.

— Я и не волнуюсь, — ответил Рок.

Стоя на светофоре около Вестминстерского моста, Рок вспоминал этот разговор. Слева в блестящем спортивном автомобиле «мазда» сидел молодой мужчина примерно его возраста. Одет броско, кричаще. Судя по количеству дорогих аксессуаров, украшавших и водителя, и машину, чрезвычайно горд и собой, и своим автомобилем. Краем глаза Рок наблюдал, как владелец «мазды» разглядывает и его, и «порше», стараясь не показывать, что ему завидно. Справа от Рока красовался огромный белый «роллс-ройс» с затемненными стеклами и телевизионной антенной на крыше. Рок сразу подумал об Эллеке и огромной империи, которой тот владеет. Сейчас Року тридцать один, а значит, самое позднее через десять лет надо будет менять род занятий, и тогда — прощайте, солидные комиссии. Большинство других брокеров вздыхали с облегчением, когда появлялась возможность перейти на более спокойную работу, где зарплата и стабильнее, и выше. Но у Рока была другая ситуация. Столько, сколько он получал сейчас благодаря богатым клиентам, Рок не заработает нигде.

Он задумался. В последнее время подобные мысли посещали его все чаще и чаще. Все эти три года Року везло. Смог внести солидные первые взносы и за квартиру на Рэдклифф-сквер, и за коттедж в Клейтоне, и за «порше». Однако все эти три удовольствия обходились весьма недешево. Платить по двум закладным и вносить деньги за «порше», не говоря уже об алиментах Полине! Рок не мог позволить себе потерять ни пенни от своего среднего заработка. Но просто перебиваться кое-как он не хотел. Рок мечтал стать богатым, как Эллек. Конечно, он понимал, что между ним и председателем правления компании лежит пропасть, глубокая и широкая. Так что, если Рок и впрямь хочет оказаться по другую ее сторону, следует поторопиться.

* * *

Сегодня они с Амандой ужинали в ресторане «Гренуй», где истратили сорок пять фунтов на бутылку «Пуже» 1957 года. Пахло от вина как от чая, какой получается, когда несколько раз используешь одну и ту же заварку. Вкус тоже был какой-то затхлый. Однако и Рок, и Аманда заявили, что ничего изысканнее не пробовали, и изрядно поднабрались.

Из ресторана поехали в ночной клуб «Трамп». Там Рок заказал бутылку «Крюг» и два стакана свежевыжатого апельсинового сока. Они расположились в дальнем углу и, откинувшись на спинку кожаного дивана, лениво следили за дикими плясками других гостей заведения. Обстановка зала впечатляла — роскошная мебель, люстры, мягкое освещение.

Рок обнял Аманду за плечи и поцеловал.

— Ну как, довольна? — спросил он.

— Да, — ответила Аманда. — А ты?

— Очень.

— Просто очень или очень-очень?

— Что? Не слышу!

Из-за грохота музыки разговаривать здесь было трудно, даже сидя бок о бок. Приходилось кричать.

— Я спросила: просто очень или очень-очень?

— Очень-очень, конечно.

Тут Аманда повернулась к нему:

— Алекс, о чем ты мечтаешь?

— В смысле, кроме тебя?

Аманда улыбнулась и с довольным видом кивнула.

— Дай угадаю. Наверное, хочешь стать миллионером?

Некоторое время Алекс задумчиво молчал.

— Нет, — наконец ответил он. — Миллионером быть не хочу. Лучше стану миллиардером.

Тут призадумалась Аманда.

— Надо же, как странно, — произнесла она. — А меня деньги совсем не интересуют.

— Это потому, что они у тебя есть.

Аманда затушила сигарету «Джон Плейер спешал».

— Может, домой поедем?..

В четыре часа ночи Рок проснулся от резкого, пронзительного звука. Приоткрыл глаза, потом снова закрыл. Будильник буквально надрывался. Вдобавок одновременно звонили в дверь. Морщась, Рок вытянул руку, собираясь выключить будильник, но задел стоявший рядом на тумбочке стакан с водой. В результате тот упал на ковер.

— Вот черт!

Потом Рок сшиб масло, которым они с Амандой пользовались, и оно конечно же тоже пролилось.

— Ну что за дерьмо!..

Следующей упала так и не потушенная свеча. Руку Алекса обожгло горячим воском. Он упорно продолжал нащупывать часы и только через некоторое время сообразил, что у него нет будильника, да и в дверь никто не звонит. Однако противный звук не стихал. Наконец пальцы наткнулись на пластиковый предмет, который полетел с тумбочки вместе со всем остальным. И стало тихо.

— Телефон! — сообразил Алекс и поспешил поднять аппарат, хотя скользкими от масла пальцами это было сделать сложно. — Алло, — невнятно пробормотал он в трубку.

— Здорово, Рокки! Как жизнь? — бодро прогрохотал на другом конце провода густой бас.

— Это кто? — спросил Рок, хотя прекрасно узнал звонившего. Просто не мог приветствовать его с тем же энтузиазмом.

— Как это — кто? Тео! Привет из Нью-Йорка! Со мной тут сейчас одна красотка, которая очень хочет с тобой познакомиться! Погоди, уже передаю трубку…

На другом конце провода раздался очень пьяный женский голос с сильным калифорнийским акцентом:

— Привет, Рокки, как дела?

— Отлично, лучше не бывает, — простонал Рок.

— Тео мне про тебя столько рассказывал! Такое чувство, будто со старым другом говорю.

— Вот и сделай одолжение по старой дружбе — дай поспать.

— Хорошо-хорошо. Очень приятно было с тобой пообщаться. Судя по голосу, ты красавчик. Скажу Тео, чтобы в следующий раз обязательно привез тебя. Ну, спокойной ночи!

— Спокойной ночи…

— А вот и я! — снова радостно загремел в трубке голос с итальянским акцентом.

— Значит, ты сейчас в Нью-Йорке? — пробормотал Рок. Тео Барбьеро-Руш, товарный брокер, был самым крупным итальянским клиентом «Глобалэкс» — причем не только по богатству, но и по телосложению. Вес его давно уже перевалил за сто двадцать килограммов. Тео использовал «Глобалэкс» для проворачивания многочисленных сделок, которые скрывал от итальянской налоговой службы.

— В четверг в Сандауне бега. Участвует моя лошадка. Подумал — дай-ка съезжу посмотрю.

— А заодно решил разбудить меня посреди ночи. Ах ты, макаронник жирный! Знаешь, сколько сейчас времени в Лондоне?

— Сколько — чего? Извини, плохо слышно.

Тут рядом с Роком заворочалась Аманда и что-то пробормотала во сне.

— Ладно, проехали, — вздохнул Рок. — Наверное, все выходные там проведешь? И подружку свою с собой захватишь?

— Обязательно! И мужа ее прихватим за компанию! — захохотал итальянец.

— Спасибо, что не забываешь, толстяк. Приедешь в Англию — дай знать.

— Договорились, Рокки. Кстати, забыл спросить: у тебя-то какие планы на вечер? С девчонками, наверное, тусишь?

— Уже потусил. У нас вечер давно закончился.

— Ну ладно, чао, Рокки.

— Пока, толстяк.

Рок попытался положить трубку, но в темноте промазал, и она со стуком упала на пол. А когда Рок попытался поднять ее, следом за трубкой с тумбочки свалился и аппарат.

— Кто звонил? — сонным голосом уточнила Аманда.

— Да так, итальянский клиент. Уже пятнадцать лет по всему миру путешествует, а в часовых поясах все никак не разберется.

Аманда тут же заснула снова. Рок же лежал рядом, страдая от мучительной головной боли. Вставать и идти в ванную, где в шкафчике с лекарствами лежал парацетамол, было неохота, но, похоже, все-таки придется. Теперь у Рока сна не было ни в одном глазу. Он снова подумал об Эллеке и сегодняшних событиях. Вспомнил роскошно обставленный кабинет, мысленно подсчитал богатства, которыми владеет Монти и его семья, а потом сравнил их со своими, гораздо более скромными. В Лондоне Эллеки живут в районе Маленькая Венеция, в Сент-Джонс-Вуд, и любуются видом на канал. А неподалеку от города Страуд в Глостершире им принадлежит обширное поместье — не меньше двух тысяч акров земли. На вилле на Коста-Смеральда, в квартире в Майами и шале в Гштааде постоянно проживает прислуга. И это только частная собственность Эллеков. Есть еще принадлежащие компании квартиры — тоже роскошно обставленные и тоже с прислугой. Всего их четыре — на Парк-авеню в Нью-Йорке, в Чикаго, в Гонконге и в Цюрихе. Не говоря уже о яхте длиной сто тридцать футов, которая тоже содержится за счет «Глобалэкс». Однако доступ ко всем этим приятным мелочам имеет только один сотрудник — сэр Монти Эллек. И транспортных средств у него столько, что не сосчитать. Двухмоторный самолет «мицубиси-солитер», вертолет «элвстрем», бронзовый «роллс-ройс-сильвер-спирит», бордовый «Мерседес 500 SEL» и целый автопарк других машин, предназначенных для разных целей. На одних Эллек ездил по проселочным дорогам своей усадьбы, на других ловко парковался возле магазина «Хэрродс».

Должно быть, состояние Монти Эллека составляет двести миллионов фунтов, не меньше, рассудил Рок. Он же за прошедший год заработал чуть больше пятидесяти тысяч, причем исключительно благодаря блестящему списку клиентов. Если Рок потеряет кого-то из них, доходы снизятся, причем очень заметно. А в случае, если Рок будет продолжать в том же духе или даже улучшит показатели, к сорока годам он, возможно, сумеет накопить, за вычетом налогов, тысяч двести. Да и то если будет экономить и инвестировать свои средства крайне осторожно. А значит, Року в лучшем случае светит обзавестись одной десятой частью богатства Эллека. Перед тем как Рок забылся беспокойным сном, последней мыслью его была такая: если он хочет стать таким же богатым, как Эллек, необходимо тоже найти способ добывать инсайдерскую информацию. А узнав, на какой товар взлетит цена, потихоньку, никому ничего не говоря, приобрести его и таким образом приумножать свое богатство.

Глава 5

Покрытая вмятинками поверхность мяча для гольфа «Данлоп DDH», лежащего на позолоченной метке, поблескивала на солнце. Маленькими черными буквами на метке и на мяче были выведены инициалы «Т. Б.-Р.». Безупречно отполированная графитовая клюшка для гольфа «Пинг» неуверенно замерла примерно в трех дюймах от земли, прямо за мячом. Потом медленно поднялась и снова опустилась. Затем игрок не спеша, плавно отвел ее назад. Описав красивую дугу, клюшка устремилась вверх, пока не оказалась в идеальном положении. Она указывала точно на желтый флаг на расстоянии четыреста пятидесяти ярдов от метки.

— Кофе, — произнес Тео.

Клюшка между тем устремилась обратно вниз, повторяя тот же путь, который только что проделала, и быстро набирая скорость. Тео слегка повернул ее и нацелился на мяч. Это был классический замах — все по учебнику. В двух футах от мяча клюшка почти незаметно ушла вправо и правым краем ударила по левой нижней части мяча. В результате тот отлетел на три фута шесть дюймов под углом девяносто градусов от того места, где стояла треснувшая от удара метка. Клюшка же продолжила полет и, зарывшись в траву, словно лопата, выкопала кусок дерна размером около фута.

Тучный итальянский мультимиллионер от злости затрубил, будто слон, которого ужалила в интимное место оса.

В ярости Тео еще сильнее разворотил ни в чем не повинный дерн. Посмотрел по сторонам. Другие гольфисты глядели на него с каменными лицами. Тео знал, о чем думают эти игроки, и полагал, что они совершенно правы. Своей очереди бедняги дождутся не скоро — после такого разгрома поле еще надо будет привести в порядок.

— Что ж, не повезло. Бывает, — прокомментировал Рок, пытаясь скрыть усмешку. На кону было сто фунтов, поэтому проигравшему на искреннее сочувствие от победителя рассчитывать не приходилось. Мяч Рока лежал в двухстах десяти футах от метки, в самом центре фервея. Стоя перед первой лункой гольф-клуба «Дайк», можно было насладиться красотами Брайтона и Хова, а также разглядеть высокие трубы электростанции в Шорем-Харборе и море, над которым висела легкая дымка.

— Значит, думаешь, что кофе? — уточнил Рок.

— Уверен, — ответил Тео, доставая из своей сумки для гольфа от Гуччи клюшку номер три и направляясь к мячу. Подался вперед, чтобы разглядеть его из-за огромного живота, отвел клюшку назад и энергично размахнулся. Мяч остался там же, где и был, зато дерн отлетел ярдов на двадцать, не меньше. Тео замахнулся снова. На этот раз вместе с травой и землей мяч пролетел по прямой футов девять по направлению к флажку. Итальянец хрюкнул и, размахивая клюшкой номер три, точно томагавком, устремился вперед, таща за собой тележку, точно мать упирающегося ребенка.

Рок и Тео вместе подошли к мячу. Итальянец сгреб его в кулак.

— Ладно, пошли.

Сунул мяч в карман, и оба зашагали по фервею к мячу Алекса.

— Почему ты так уверен насчет кофе? — поинтересовался Рок.

Итальянец остановился и, прежде чем ответить, запихнул клюшку обратно в сумку. Некоторое время Рок разглядывал массивную фигуру Тео, приобретшую такие внушительные пропорции благодаря легендарному деловому чутью. Он не только смог заранее предсказать десять самых значительных взлетов цен за десять лет. В опубликованных им статьях на эту тему Тео в девяти случаях из десяти смог назвать точные даты, когда цены начнут расти и когда перестанут. Книга Тео «Замороженная свиная грудинка и я», конечно, не потеснила с первых мест в рейтингах международные бестселлеры, но большинство товарных брокеров из разных стран могли с ходу припомнить около полудюжины цитат из этого труда.

— Бразилия поставляет примерно одну треть всего кофе в мире. За прошлый год — два с половиной миллиона фунтов.

Дошли до мяча Рока. Тот взял его, и два брокера продолжили путь.

— Урожай созревает в июле. Для кофе опасность представляют две вещи — болезнь, которая называется кофейная ржавчина, и ранние заморозки. Даже если в Бразилии соберут полноценный урожай, недостаток кофе будет ощущаться весь год. Причины — возросший спрос, а также кофейная ржавчина, разгулявшаяся во многих крупных странах-экспортерах — особенно в Колумбии, Мексике, Сальвадоре и Эквадоре. Короче говоря, цены будут расти.

Итальянец ненадолго остановился, закатал брючину и почесал ногу. Между тем они дошли до второй лунки.

— У меня в Милане очень навороченная компьютерная система. Распорядился, чтобы прочесали всю историю метеонаблюдений в Бразилии для этого времени года за пятьдесят пять лет. Так вот, сейчас погода такая же, как в 1976 году, а тогда ранние заморозки в июне погубили весь урожай. Давай, ты первый, — прибавил Тео, махнув рукой.

Рок взял клюшку и наклонился, ставя свой мяч на метку. Потом отошел на порядочное расстояние, несколько раз взмахнул клюшкой, сделал пробный замах и остался доволен результатом. Рок шагнул вперед, тщательно прицелился, ориентируясь по флажку, за которым фервей уходил круто вниз и скрывался из вида. Потом привел клюшку в нужное положение, замахнулся, изготовился и нанес по мячу поистине безупречный удар. Попал точно туда, куда нужно. Мяч решительно устремился к цели — сначала летел по воздуху, потом катился по траве, сначала сто ярдов вверх, потом тридцать ярдов вниз. Когда, забрав чуть-чуть влево, он скрылся из вида, Рок, все еще державший в руках клюшку, испытывал глубокое удовлетворение и торжество.

— Вот это удар! — воскликнул Тео всего лишь с легкой горечью в голосе. Достал свою клюшку из сумки и окинул взглядом фервей. Справа виднелась рощица. Тео без всякого энтузиазма покосился на нее.

— И много тут деревьев?

— Довольно много, так что постарайся, чтобы мяч не залетел туда. Старайся бить левее.

— Ладно, — неуверенно произнес итальянец. Снова бросил взгляд на деревья, воткнул метку в землю и положил на нее мяч. Отошел и начал готовиться к удару. Чтобы мяч точно не оказался среди деревьев, развернулся под углом сорок пять градусов от них. Расшвыривая шестидюймовые клочки дерна во все стороны, сделал три пробных замаха. Потом очень медленно замахнулся, но перестарался и завел клюшку слишком далеко назад, сам едва не потеряв равновесие. Потом, утробно фыркнув, вложил в удар всю силу и резко мотнулся вперед всем телом. Клюшка с огромной скоростью ста миль в час пронеслась в шести дюймах над мячом и ткнулась в траву. Тео шумно выдохнул и предпринял вторую попытку. И снова вся сила удара досталась дерну. Рок страдальчески поморщился, радуясь, что они ушли от первой лунки, где народу было намного больше. Если Пол Лонгмор, хозяин клуба, узнает, какого «умелого» игрока привел в качестве гостя один из членов «Дайк», выгонит Рока с позором.

Между тем итальянец успокоился и приготовился к следующей попытке. На этот раз по мячу Тео попал. Вместе с остатками расколовшейся от удара метки мяч взлетел вверх.

— Есть! — воскликнул Рок.

Оба наблюдали, как мяч набирает высоту, — Рок с плохо скрываемым весельем, итальянец, наоборот, с унынием. Мяч резко ушел вправо и начал падать так же стремительно, как и взлетел, а потом приземлился прямиком посреди рощицы. Оба стояли и молча глядели на деревья, среди которых мяч скрылся из вида. Через некоторое время он с громким треском отскочил от ствола дерева и с гораздо более тихим звуком упал в низкую густую поросль.

— Мамма мия!

Тео глубоко вздохнул, взял другой мяч и снова прицелился. Но и этот мяч повторил судьбу собрата, улетев в те же деревья. По предположению Рока, приземлился он где-то дюймах в шести от первого мяча.

— Пошли, — пробурчал итальянец, сердито запихивая клюшку обратно в сумку.

Рок отвернулся, чтобы Тео не увидел его торжествующей улыбки, и оба зашагали по фервею.

— Они точно будут? Ну, заморозки, — уточнил Рок.

— А как же иначе? При таких погодных условиях без заморозков не обойдется. Я бы тебе советовал прикупить немного кофе для себя. Он взлетит… как вы там выражаетесь?.. до облачных высот.

— До заоблачных, Тео, — поправил Рок.

— Вот именно.

Три часа спустя обогатившийся на сотню фунтов Рок расположился на водительском сиденье «порше». Мрачный Тео же старательно впихивал свой немаленький живот на заднее.

— Дурацкая игра этот твой гольф, — уже в десятый раз повторял он. Да и что еще можно было сказать при таких результатах: всего два пара, один игл,[1] три раза по девять лунок, в двенадцать так и не попал, да еще вдобавок потерял шестнадцать мячей.

— Ничего, Тео, завтра отыграешься.

— Ясное дело, — безо всякой уверенности в голосе отозвался Тео.

«Порше» резко рванул с места. Итальянца всей массой вжало в сиденье. Тео принялся нервно нащупывать ремень безопасности.

— Это машина или самолет?

Рок улыбнулся. Они слетели вниз по крутому склону холма, потом Рок переключился на вторую передачу и сбавил скорость. А доехав до крутого левого поворота, надавил на газ. Секунду было тихо, а потом двигатель в полной мере продемонстрировал, на что способен. Сцепление тоже не подвело, и машину совсем не занесло, когда они преодолевали поворот на скорости восьмидесяти миль в час. У итальянца даже глаза выпучились. Однако едущая впереди машина ползла, будто улитка, и Року пришлось сбавить скорость и тащиться следом до поворота, который, впрочем, в любом случае был непросматривающимся, так что слишком разгоняться здесь было опасно.

— Ну и что за девицу ты мне на этот раз подыскал? — спросил заметно оживившийся итальянец. Автомобильные трюки Рока ему явно удовольствия не доставили.

— Будь спокоен, Тео, она моя старая знакомая. Ох и горячая штучка!

— Хорошенькая?

— Красавица! Все, как ты любишь, — рост метр семьдесят, блондинка, длинные волосы, голубые глаза, пухлые губы…

— А зовут как?

— Мэри. Да, кстати — и чувство юмора у нее отменное.

— Вот такой спорт я люблю! Это тебе не гольф, приятель!

— Начинай разогреваться, толстяк.

На самом деле ростом девушка была чуть ниже метра шестидесяти. Брюнетка, волосы подстрижены коротко, глаза карие. Звали ее Дейрдре. Если она и обладала чувством юмора, то очень хорошо его скрывала. А своего «кавалера» на эти выходные и вовсе разглядывала с самым унылым видом. У девушки на лбу было написано: при виде мужчины, которого ей предстоит ублажать две ночи, Дейрдре решила, что двести пятьдесят фунтов — слишком маленькая плата за такой тяжкий труд.

— Ты же говорил — блондинка, — понизив голос, с упреком произнес Тео, когда они направлялись в гостиную коттеджа Рока.

— Наверное, волосы покрасила, — прошептал Алекс в ответ.

— А глаза? Тоже скажешь — покрасила?

— Будешь придираться — трахай себя сам.

— А почему бы и нет? Все лучше… — не смутился итальянец.

— Да брось, Тео. Посмотри, какая симпатичная, — соврал Рок сквозь стиснутые зубы. Решил, что в понедельник, как только вернется в Лондон, первым делом подаст в суд на знакомую владелицу агентства эскорт-услуг.

— Вечно ты мне одних уродин подсовываешь.

— Заткнись, услышит.

— Скажи ей, чтобы по саду погуляла. Хоть одно полезное дело сделает — всех ворон распугает почище любого пугала.

— Говорю же — заткнись. Что будешь пить?

— Виски.

— А ты, Дейрдре? — повернулся к девушке Рок.

— Пиво, — ответила она.

Рок отправился на кухню. Там деловито рылась в шкафчике Аманда.

— Алекс, ты тут когда-нибудь готовил?

— Кажется, один раз яйцо варил.

— В чем — в пепельнице или в пустой бутылке? Тут больше не в чем.

— В пупке у Тео.

Аманда улыбнулась:

— Где ж ты ему такую красавицу откопал?

— По-моему, Дейрдре от него тоже не в восторге.

— Неужели никого получше не нашлось?

— На итальянцев весом больше центнера очередь не стоит. Приходится брать что есть.

— А по-моему, она профессионалка — если понимаешь, о чем я.

Року не хотелось признаваться, что Аманда угадала.

— Ну что ты такое говоришь? Дейрдре — знакомая старого друга. Вообще-то собирался свести Тео с другой девушкой, и вот та настоящая красотка, но, к сожалению, в последний момент все сорвалось. Пришлось искать замену.

— Да уж, повезло Тео.

Коттедж Рока располагался в деревушке Клейтон в нескольких милях от Брайтона. Этот дом был указан еще в книге Страшного суда — средневековой поземельной переписи. Крошечное здание простояло семь веков, не сокрушенное никакими превратностями судьбы, но теперь ему, похоже, грозила серьезная опасность.

Через каменную стену толщиной восемнадцать дюймов доносились поистине экзотические звуки. Казалось, сначала Тео надувал огромный шар, а потом кто-то засунул ему в задницу раскаленную кочергу. А каждые семь секунд кровать сотрясалась так, будто в спальне стоял батут, на котором кувыркается рыцарь в доспехах и при полном вооружении. Во всяком случае, такое сравнение посчитали уместным Рок и Аманда. В маленьком коттедже все ходило ходуном, книги и посуда так и соскакивали с полок. Затем тишину мирной деревушки в Сассексе нарушила серия пронзительных воплей, на какие итальянец был большой мастер. Через несколько минут все стихло. Это был уже третий раз. После второго прошло полчаса, первый состоялся за час до этого.

— Похоже, наш толстяк преодолел свое предубеждение насчет брюнеток, — прокомментировал Рок.

— Я заметила, — отозвалась Аманда.

Рок обнял ее и прижал к себе.

— Тебя что, это все заводит? — спросила Аманда.

— Есть немного. А тебя?

— Нет, при таком грохоте не могу. И вообще, я устала.

— Что-то случилось? Ты весь вечер какая-то унылая.

— Нет, все нормально.

— Да брось, я же вижу — ты сегодня грустная. Расстроилась из-за этой девицы?

— Нет.

— Может, тебе Тео не нравится?

— Нет. Нравится.

— Тогда по какому поводу огорчаешься?

Повисла долгая пауза. Наконец Аманда нехотя произнесла:

— Из-за Дэнни.

— Какого Дэнни? Бенхакера?

— Да.

— Этот подонок что, названивал тебе?

— Нет. Утром мне позвонили из больницы в Уэст-Миддлсекс. Дэнни попал в аварию. На машине разбился. Еще в понедельник. Днем ездила его навещать. Представляешь, три дня был в коме, только вчера очнулся. Сейчас в реанимации лежит.

— А что за авария?

— Подробностей не знаю. Сказали, Дэнни вылетел с дороги на M4.

— Мы тоже там в понедельник ехали.

— Алекс, на Дэнни смотреть страшно… весь израненный… — Аманда заплакала, и Рок прижал ее к себе. — Извини. Не хотела портить наши выходные.

— Ничего удивительного, что ты переживаешь за Бенхакера. Это совершенно естественно. Мне тоже его жаль.

Алекс наклонился и поцеловал Аманду в лоб. Между тем из гостевой спальни начал доноситься зловещий лязг.

— Знаешь, — немножко повеселела Аманда, — из твоих друзей мне больше нравится канадец, который обожает латекс. По крайней мере, шума от него гораздо меньше!

Глава 6

Где-то глубоко во мраке песчаной бури, через которую он, образно выражаясь, пробирался уже сорок лет, скрывались воспоминания о том дне, когда в его жизни произошел переломный момент. Иногда, на кушетке у психотерапевта, он отваживался краем глаза заглянуть в эту воронку, в самый эпицентр шторма, но смелости не хватало, и всякий раз он был вынужден отпрянуть.

Генерал Иссер Аарон Эфраим, глава МОССАДа, секретной службы внешней разведки, надеялся, что с годами все пройдет. Но ему уже исполнилось шестьдесят четыре, а чувство, охватывавшее при тех далеких воспоминаниях, оставалось все таким же острым. И чувство это было ненависть, пылавшая в груди Эфраима с точно такой же неослабевающей силой, как и в тот жаркий, засушливый день, когда они с отцом ездили на рынок в Шедему. А когда вернулись к своему крестьянскому дому, обнаружили тела жестоко убитых родных. Мать, два брата, три сестры, дедушка и бабушка — все пали жертвами сирийской операции возмездия.

Еще сильнее ненависть разгорелась два месяца спустя, когда в Тель-Авиве Эфраим смотрел на отца, стоявшего на эшафоте с петлей на шее. И в чем же заключалось его преступление? Украл автомат на британском блокпосту и открыл огонь по сирийскому военному грузовику. При британском правлении подобные противоправные деяния карались смертной казнью через повешение. Именно так и поступили с отцом Эфраима.

Большую часть Второй мировой войны Эфраим был занят тем, что убивал англичан. Сначала в составе подпольной организации, ставшей известной как «банда Штерна», потом в «Иргун», возглавляемой будущим премьер-министром Израиля Менахемом Бегином. В 1944 году, во время миссии в Германии, целью которой было освобождение израильских военнопленных, Эфраим был схвачен немцами и заключен в Аушвиц. После капитуляции Германии Бегин отправил Эфраима в Рим в составе группы с особым заданием. Приказано было внедриться в Ватикан и разоблачить служителей церкви, наладивших прибыльный бизнес с полного одобрения папы — за деньги помогали нацистским офицерам бежать и подыскивали для них надежные укрытия.

Когда в 1948 году было основано Государство Израиль, Эфраима призвали на службу в МОССАД и отправили в Сирию. По легенде, он был успешным бизнесменом, сорящим деньгами направо и налево. Позже Эфраим женился на дочери сирийского министра технологий и приобрел большое влияние, став экономическим советником сирийского парламента.

Шел седьмой год пребывания Эфраима в Сирии. Пока жена ходила по магазинам, сотрудники сирийской разведки проникли в дом с крыши, выломав дверь чердака. Эфраима застигли сидящим на корточках возле радиопередатчика и передающим еженедельную оперативную сводку в Тель-Авив.

Эфраим хотел умереть, но на такое милосердие рассчитывать не приходилось. Десяток тюремных офицеров насиловал беременную жену Эфраима перед запертой дверью его камеры и продолжал долгое время после того, как и она, и ребенок были уже мертвы. Так начались четыре страшных года, навсегда наложившие на Эфраима свой тяжелый отпечаток. Молодой надзиратель, с усмешкой мочившийся на еду заключенного, прежде чем пропихнуть тарелку между прутьями. Пытки, во время которых истязатели одно за другим вырывали у Эфраима имена израильских агентов. Потом их всех арестовали и замучили до смерти у него на глазах. Единственным, что поддерживало Эфраима и давало ему силу, была ненависть ко всему арабскому народу. Ненависть такая сильная, что только благодаря ей он и выжил.

В 1958 году Эфраима и других израильских заключенных неожиданно обменяли на восемьдесят пленных сирийцев, и он вернулся на родину. После долгого периода реабилитации Эфраиму поручили бумажную работу в тель-авивской штаб-квартире МОССАДа.

В свои обязанности он погрузился с головой. Повышение не заставило себя ждать. Он стремительно поднимался по карьерной лестнице, пока наконец год назад не был назначен на высшую руководящую должность.

Эфраим женился на израильтянке, девушке по имени Мойя. У них родилось четверо детей, два сына и две дочери. Старший избрал военное поприще и уже дослужился до капитана, второй сын начал многообещающую политическую карьеру, а старшая дочь была помолвлена с сыном главного раввина, который и сам пошел по стопам отца, причем, несмотря на молодость, подавал большие надежды. Крепкая, дружная семья, респектабельное положение, многочисленные успехи и достижения — казалось, все это должно было возвести надежную стену, отгораживающую Эфраима от прошлой жизни. Однако, как бы ни наслаждался Эфраим простыми семейными радостями в редкие свободные минуты, стена, скрывающая прошлое, была не толще листа бумаги.

Глава МОССАДа медленно слез с лежавшего на животе молодого араба и осторожно, почти ласково провел пальцем по его позвоночнику.

— Жаль, — проговорил он странным, лишенным эмоций тоном, — что нам не представилось случая провести вместе больше времени… узнать друг друга лучше… А ведь могли бы стать хорошими друзьями.

Генерал Эфраим натянул брюки и прикрыл молодого человека простыней. В комнате было тихо, если не считать едва слышных звуков, доносившихся от работающего кондиционера и видеокамеры «Сони», чей двадцативосьмимиллиметровый объектив выглядывал сквозь узкую щель в потолке. В этой зловещей тишине Эфраим мерил шагами комнату с не менее зловещей улыбкой на лице. Все клокочущие внутри бурные чувства, которые временами почти брали над ним верх, сейчас утихли. Эфраим был совершенно спокоен. Приблизился к двери, остановился перед ней и присел на ступеньку. Вдруг он ощутил сильную, почти болезненную слабость. Опустил голову, закрыл лицо руками и разрыдался — сначала тихо, потом громче, отчаяннее, почти до истерики. Десять минут спустя в той же позе Эфраим заснул.

А когда проснулся, не знал, долго ли спал. Так с ним бывало всякий раз, когда он приходил сюда, не в силах удержаться. Хотя сам не понимал, что его так манит. Просыпаясь, Эфраим всегда чувствовал одно и то же — страх. Окидывал взглядом комнату, но за то время, пока он спал, ничего здесь не происходило. Камера и кондиционер продолжали тихо работать. Эфраим встал и вышел за дверь.

В конце коридора находился лифт с широкими массивными дверями, но Эфраим поднялся по высокой лестнице с каменными ступенями. Потом прошел по другому коридору и оказался в приемной, где было немного светлее. Из кабинета вышел мужчина с крайне неприятным выражением лица, которое было для него настолько привычным, что казалось, успело к нему прирасти. Что-то среднее между отвращением и скукой. Генерал достал из кармана толстую пачку банкнот и отдал этому человеку. В глаза ему при этом не смотрел. Генерал вообще старался лишний раз не встречаться с ним взглядом. Мужчина едва заметно кивнул и нажал на кнопку, открывавшую электронный замок на двери, ведущей на улицу.

Генерал вышел, захлопнув за собой дверь, и остановился на крыльце, наслаждаясь полуденным тель-авивским зноем и вдыхая горячий воздух, будто ныряльщик, поднявшийся с глубин океана. Эфраим посмотрел на небо, на жаркое солнце, на несущиеся по дороге машины, на пешеходов, на здания напротив. На все это он глядел не отрываясь, с жадностью, будто давно не был в этом городе.

На втором этаже здания на противоположной стороне улицы скрывавшаяся за жалюзи двухсотмиллиметровая линза видеокамеры была направлена прямо на генерала. Пленка исправно записывала все, что нужно. Глядя в видоискатель, оператор старался, чтобы в кадр одновременно попало самое важное — то есть глава МОССАДа и маленькая табличка, прикрепленная к стене в нескольких дюймах слева от него. Это было здание Хадар Дафма, и за дверью, из которой только что вышел генерал, располагался морг.

Эфраим доехал до дому на такси. В квартире никого не было. Жена и младшая дочь обычно уезжали на весь июнь в дом под Хайфой, а Эфраим присоединялся к ним на выходных. Приняв ванну, он лег в кровать и проспал до трех часов дня. А когда проснулся, был совершенно спокоен. Ненависть, достигшая такой степени, что грозила разорвать его изнутри, на время отступила. Эфраим знал, что через пару недель она вернется и снова начнет возрастать. Но на ближайшее время ему удалось ее усмирить.

Эфраим снова отправился на службу. На столе в его кабинете лежал запечатанный конверт с пометкой «Срочно». Генерал распечатал его и достал расшифрованный отчет. Быстро прочел, потом бросил на столешницу из красного дерева и, опершись о нее левой рукой, правой принялся ритмично бить по бумаге кулаком. Врагов у Израиля хватало, а в такие моменты Эфраиму казалось, что все обстоятельства складываются исключительно против их страны.

До Шестидневной войны 1967 года Израиль был крошечным государством — по площади меньше Уэльса. В результате этой войны территория Израиля удвоилась. Но Эфраим понимал, что эти земли так же быстро могут быть отняты и тогда страна вернется к тому, с чего начала. Жалкие семь тысяч девятьсот квадратных миль, единственный настоящий дом для пятнадцати миллионов иудеев мира. Нельзя исключать, что когда-нибудь он им понадобится как пристанище и убежище.

Обязанности Эфраима состояли в том, чтобы следить за деятельностью других государств, которые могут навредить Израилю — либо с помощью пропаганды, либо силовыми методами. В одних случаях Эфраим сам предпринимал соответствующие контрмеры, в других давал рекомендации премьер-министру, как следует поступить.

Разведчики были глазами и ушами Эфраима. Так же как его самого забросили в Сирию тридцать лет назад, теперь он посылал своих людей в страны, со стороны которых Израилю могла грозить опасность или где можно было добыть ценные сведения. Эфраим выбирал молодых, умных, честолюбивых, преданных делу агентов, на которых можно положиться. Все население Израиля составляло лишь три с половиной миллиона человек, поэтому выбор был невелик. Да и бюджет МОССАДу был выделен крошечный. Поэтому задача на плечи Эфраима была возложена очень ответственная, и бесполезного балласта он в своей команде не терпел. В некоторые страны он отправлял только самых лучших агентов. Особенно Эфраима интересовала Великобритания — и в силу статуса этого государства, и потому, что процент арабского населения там был достаточно велик. Не говоря уже о международных связях. На одного из своих людей в Англии Эфраим возлагал особенно большие надежды. Он сам заметил этого агента и разглядел его исключительный талант. Это был настоящий хамелеон, способный сориентироваться в любой обстановке и сойти за своего где угодно. Кроме того, агент отличался одновременно и целеустремленностью, и беспощадностью.

Однако за последние несколько лет этот человек разочаровал Эфраима. Преданность Израилю оставила его, сменившись бесконечными жалобами и недовольством. К необходимым мерам безопасности относился небрежно, в работе был ленив. Он оказался плохим агентом, а Эфраим считал, что, когда дело касается разведки, не может быть ничего опаснее плохого агента.

В расшифрованном отчете сообщалось, что в настоящее время его агент находится в отделении реанимации и интенсивной терапии в больнице за пределами Лондона и попал он туда в результате автокатастрофы. Описание обстоятельств аварии озадачивало. Как можно ни с того ни с сего врезаться в грузовик для дорожных работ — посреди дня, при ясной погоде? Должно быть, уснул за рулем. Или, еще хуже, находился под воздействием наркотиков. В его случае возможны оба варианта. У Эфраима на примете был один способный парень, которого он охотно отправил бы в Англию на место Бенхакера, но пока сделать это не позволял бюджет. Тем не менее Эфраим планировал произвести замену, как только представится возможность. Он улыбнулся. Надо думать, скоро подвернется подходящий случай. Бенхакера можно будет отозвать из Лондона под благовидным предлогом — будто бы есть основания подозревать, что он раскрыт. Тем более что при работе агента поводов более чем достаточно. Пусть только Бенхакера выпишут из больницы, и Эфраим сразу поручит ему какое-нибудь задание, во время выполнения которого его якобы «раскроют». Потом Бенхакера отправят из Англии в какую-нибудь малозначительную страну. Эфраим улыбнулся. Вот бы все решения давались так же легко…

Глава 7

Одна обнаженная блондинка взяла его за щиколотки и медленно провела языком по пяткам. От щекотки он задергался и захихикал, пытаясь высвободить руки, которые удивительно крепко держала вторая блондинка, расположившаяся в изголовье кровати. Третья же задрала его джеллабу,[2] влезла на него сверху и ловко оседлала.

Десять минут спустя он, совершенно утомленный, лежал, раскинувшись на кровати, и едва переводил дух. Блондинка наклонилась вперед и сняла с его глаз повязку.

— Джуди! — слабо улыбнулся он.

Две другие между тем принялись обтирать его горячими полотенцами.

— Абби, свози нас сегодня куда-нибудь, — предложила одна из блондинок. Все они были англичанками.

— Да, давай поедем на пляж в Куомма, — оживилась другая.

— Вообще-то сегодня я собирался остаться дома и поработать, — возразил принц Абр Кви Миссх, тридцатиоднолетний сын и наследник шейха Квоззохока, великого эмира Умм-аль-Амнаха.

Принц был высокий мужчина с красивым, пусть и несколько слабовольным лицом. Главным его интересом был поиск подходящих светловолосых англичанок. Сначала отбирали кандидаток, потом за немалое вознаграждение предлагали им некоторое время погостить во дворце в Танквите, столице Умм-аль-Амнаха. Абр Кви Миссх вообще был человеком азартным. На втором месте в списке его любимых развлечений стояла игра на бирже, благо Умм-аль-Амнах каждый день получал от торговли нефтью прибыль в размере девяти миллионов долларов.

Особенность закрытого пляжного клуба в Куомма заключалась в том, что все здесь было устроено практически в западном стиле. Миссх распорядился выстроить это заведение главным образом для того, чтобы производить впечатление на гостей, а заодно облегчить их набитые долларами карманы. Здесь работало единственное в стране казино. Клуб представлял собой роскошный оазис с затемненными стеклами, окруженный зелеными деревьями и белым песком сверкающей гавани Персидского залива. Миссх побывал во многих клубах сети «Плейбой», и эти визиты произвели на него неизгладимое впечатление. Вдохновленный идеей, Миссх распорядился, чтобы по залу ходили блондинки, одетые в верблюжьи бикини, с верблюжьими ушами и хвостами.

Пляжный клуб располагался на полпути между столицей Умм-аль-Амнаха Танквитом и Аль-Суттохом, главным портовым городом. Танквит и Аль-Суттох связывала идеально гладкая четырехполосная скоростная трасса, единственная в стране. По ней можно перемещаться только между аэропортом, морским портом и столицей, заглянув по пути в пляжный клуб. Все на этом маршруте смотрится современно и безупречно. Шейх Квоззохок хотел произвести впечатление на гостей страны, и, поскольку там, где шоссе обрывалось, можно было проехать только на верблюдах, а иностранцы на такое решались крайне редко, обычно ему это удавалось.

Численность населения в Умм-аль-Амнахе составляла семнадцать тысяч человек, менее полутора тысяч из которых умели читать и писать. Десять лет Квоззохок тратил множество ресурсов на то, чтобы модернизировать страну. Добивался того, чтобы граждане бросили свои каменные дома, шатры и хижины, где жили поколениями, и перебрались в большой город, Танквит. Делалось это не ради их благополучия, а опять же для того, чтобы создать благоприятное впечатление у гостей из-за рубежа. Пусть увидят, насколько современен и прогрессивен Умм-аль-Амнах. Тогда можно будет рассчитывать на приток инвестиций. К тому же, возможно, в стране захотят работать иностранные компании. Квоззохок понимал, что на одной нефти далеко не уедешь, и поэтому хотел сделать Умм-аль-Амнах индустриальной державой задолго до того, как здешние месторождения истощатся. Двадцать лет назад экспортная выручка составляла сто восемьдесят тысяч долларов. Основными статьями дохода была торговля сушеной рыбой, финиками и жемчугом. За последние же пять лет выручка редко бывала меньше трех с половиной миллиардов долларов, из которых только тысяч восемьсот были заработаны не за счет нефти. Экспорт рыбы и фиников вырос в четыре раза, а добычу жемчуга Квоззохок вычеркнул из списка основных статей дохода, сочтя экономически нецелесообразной. По подсчетам Квоззохока, экспортная выручка от других товаров помимо нефти должна превысить пять миллионов долларов — то есть возрасти более чем в шесть раз. Добиться этого удастся благодаря экспорту товаров, произведенных компаниями, которые Квоззохок убедил построить фабрики в Умм-аль-Амнахе. Теперь в стране производили автомобильные аккумуляторы для Австралии, любительские видеокамеры, керамические цветочные горшки, ковры, электрические лампочки, пылесосы, морозильные камеры для холодильников, походные газовые горелки, оральные контрацептивы и множество других полезных вещей.

Для того чтобы эти компании выстроили свои заводы именно в Умм-аль-Амнахе, Квоззохок на выгодных условиях предоставлял им лицензии на добычу нефти, а также обеспечил благоприятный климат для нефтяной торговли и взял на себя обязательство регулярно поставлять сырье отличного качества. Желая показать иностранным инвесторам, что Умм-аль-Амнах — не какая-нибудь отсталая страна, где нет ничего, кроме бедуинов и верблюжьего дерьма, Квоззохок потратил огромные деньги на постройку Танквита, города со всеми самыми современными удобствами. Не хватало только улиц, мощенных золотом. Впрочем, все тротуары были выложены мрамором и мозаикой, а над ними вздымались леса небоскребов из стекла и стали, причем каждое здание отличалось уникальной архитектурой. Самые низкие состояли из пятидесяти-шестидесяти этажей, самые высокие — из восьмидесяти-девяноста. Во всех, за исключением офисных зданий и королевского дворца, занят был только первый этаж.

К сожалению, шейх Квоззохок не подумал о том, что кочевники-бедуины, для которых, собственно, и возводились эти великолепные строения, отнесутся к идее без всякого энтузиазма. Верблюда не впихнешь в лифт, а козам и овцам жизнь в многоэтажном доме не слишком по вкусу. Многие пробовали приспособиться к столичной жизни, но уже через несколько дней не выдерживали и возвращались к песчаным дюнам, в свои родные общины.

Квоззохок отреагировал так же, как и всегда в случаях, когда его осмеливались ослушаться. Не важно, один человек провинился перед эмиром или множество, он всякий раз впадал в ярость, и суровая расправа не заставляла себя ждать. Способ наказания применялся всегда один и тот же — лишить население доступа к воде. Когда речь шла о жителях пустынь и гор, Квоззохок приказывал армии залить бетоном все колодцы в окрестностях. Эффект был поистине сокрушительный. От жажды умирала не только виновная в неповиновении община, но и все вокруг. Пустыня отличалась не слишком благоприятным климатом, и часто к одному колодцу ехали за сотни миль. Оставалось либо перебираться на новое место, либо погибнуть. Наказывать таким образом горожан было еще проще — достаточно просто перекрыть водоснабжение. Бывало, вся столица сидела без воды по нескольку дней подряд.

Неудивительно, что как правитель Квоззохок у населения популярностью не пользовался. Крайняя нетерпимость по отношению к подданным, а также явные капиталистические замашки раздражали и возмущали многих жителей страны. Квоззохок нарушал все мусульманские традиции. В стране постепенно поднималась волна недовольства, готовая вот-вот достигнуть пика и перехлестнуть через край. Квоззохок же пребывал в неведении, поскольку редко покидал пределы дворца. Вдобавок он был слишком занят тем, чтобы привлекать новые иностранные компании в Умм-аль-Амнах. В свободное же от государственных дел время Квоззохок любил забавляться со всевозможными техническими приспособлениями, которые просто обожал. Он был человек пожилой и принадлежал к семнадцатому поколению правящей династии, однако, в отличие от предшественников, терпеть не мог пустыню и жару. Королевский дворец располагался в девяностосемиэтажном небоскребе из затемненного стекла и стали с бронзовым покрытием, величественно возвышавшемся в центре Танквита. Из своего кабинета, располагавшегося в пентхаусе, Квоззохок мог в ясные дни окинуть взглядом практически все свои владения. А солнечных дней в году в Умм-аль-Амнахе было в среднем целых триста тридцать восемь. Однако Квоззохок этой возможностью не пользовался и крайне редко распоряжался открыть ставни.

Если бы он смотрел в окно почаще или, еще лучше, прогулялся по улицам, то сам заметил бы тревожные признаки, о которых сын, принц Абр Кви Миссх, каждый день рассказывал за ужином. Однако Квоззохок предпочитал оставаться во дворце, внимательно изучая труды Джона Кеннета Гэлбрейта и других видных экономистов, специализирующихся на теме индустриальных обществ. Такой образ жизни и вел Квоззохок — то мечтал наладить в стране такое высокотехнологичное производство, что японцы от зависти начнут разбивать калькуляторы о собственные головы, то приказывал залить бетоном очередной колодец, сокращая таким образом и без того уже поредевшее население Умм-аль-Амнаха.

Принц Миссх и три блондинки покинули пляжный клуб в Куомма в пять часов утра и направились на затененную пальмами парковку, где их ждала сверкающая белая копия довоенной модели «мерседеса». Но когда подошли к машине, две девушки испуганно вскрикнули, а Миссх прирос к месту. Шины были порезаны в клочья, а весь автомобиль изнутри и снаружи оказался перемазан экскрементами.

На несколько минут Миссх застыл, точно статуя. На глаза навернулись слезы. Потом он медленно обошел машину кругом. Притихшие, оробевшие девушки молча стояли в стороне. Затем принц резко развернулся на каблуках ботинок от «Морески» и стремительно зашагал обратно к зданию клуба. Подойдя к стойке ресепшен, набрал номер тайной полиции и распорядился, чтобы прислали машину. А пока дожидался ее прибытия, погрузился в глубокие раздумья. Ситуация складывалась на редкость неблагоприятная. Необходимо было что-то предпринять, и как можно быстрее.

Возвращаясь во дворец в бронированном «линкольне» и ужиная с отцом, принц хранил молчание. После трапезы поднялся в свои покои, занимавшие этажи с шестидесятого по семьдесят пятый. Всю ночь он провел без сна, занятый важными размышлениями. Только дурак не заметил бы, что революции осталось ждать совсем недолго. Миссх вспомнил вечер в 1979 году, когда они с отцом ездили в Иран и встречались с шахом, одним из лучших друзей Квоззохока, которым он искренне восхищался. Шах упоминал о беспорядках в стране, отец же только отмахнулся и сказал, что не следует тревожиться по пустякам. Шах был свергнут с престола, но даже этот случай ничему не научил Квоззохока. Прав был тот человек, который сказал, что история ничему не учит и люди наступают на одни и те же грабли, подумал Миссх.

Иран во многие сотни раз больше Умм-аль-Амнаха, однако и политическая ситуация, и народ были во многом сходны. Признаки недовольства в обоих государствах тоже не слишком отличались. Чтобы урегулировать ситуацию, необходима помощь, причем очень серьезная и как можно быстрее. Но принц не знал, к кому обратиться. Армия Умм-аль-Амнаха достаточно сильна, но мала. Благодаря щедрой плате многие военные сохраняют верность правящей династии, однако, если дойдет до дела, найдется немало тех, кто откажется воевать против своих соотечественников — так же как многие тайком не исполняли приказания по уничтожению колодцев. Сейчас очень пригодилась бы помощь Запада, рассудил Миссх, но на нее рассчитывать не приходится. Когда Квоззохок объявил о независимости Умм-аль-Амнаха и отделился от Эмиратов, западный мир неодобрительно отнесся к этому решению.

Тогда Квоззохока поддерживали ливийцы и русские. По этой причине прозападно настроенные Арабские Эмираты решительно отреклись от Умм-аль-Амнаха. С тех пор отношения между двумя государствами и в лучшие-то времена были напряженными. Не редкостью были стычки в приграничных районах. Инициатором чаще всего выступал Квоззохок, мгновенно реагировавший на малейшие нарушения государственных границ Умм-аль-Амнаха. Запад и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь Квоззохоку, иначе есть риск настроить против себя ОАЭ, с которыми налажены важные экономические связи.

С Ливией и Россией отношения тоже успели испортить, когда избавлялись от влияния этих стран. Оба правительства остались недовольны тем, как повел себя Квоззохок после того, как они помогли Умм-аль-Амнаху добиться независимости. После такой неблагодарности вряд ли они согласятся еще раз помочь Квоззохоку — а если и согласятся, то лишь при условии, что тот отныне будет полностью им подчиняться.

Принц жалел, что нельзя обсудить ситуацию с отцом, отлично понимал, что эмир ничего не захочет слушать. Квоззохок просто не поверит, что его подданным, тому самому народу, которым его семья правила на протяжении более тысячи лет, может прийти в голову идея поднять восстание. А если рассказать отцу про неприятный инцидент с «мерседесом», он просто прикажет залить бетоном еще пару колодцев, что, естественно, только усилит недовольство населения и сделает обстановку еще более взрывоопасной.

На рассвете Миссх наконец принял решение. Сейчас им нужна армия наемников. Единственное, что интересует профессионалов, для которых война лишь способ заработка, — деньги, и только деньги. На них не повлияют ни политические, ни религиозные соображения. Однако Миссху раньше с наемниками дела иметь не приходилось, а значит, надо обратиться за советом к тому, кто разбирается в таких вещах. Спросить, какой численности должна быть армия и как проводить отбор. А лучше всего, если этот человек согласится сам все устроить. У Миссха был один знакомый, который, возможно, сумеет помочь. Через него правящая семья приобрела большую часть вооружений за последние восемь лет. Этот ушлый тип мог достать все, что угодно. Канонерками, танками и самолетами торговал, будто продуктами на рынке. Миссх поднял трубку и набрал номер телефона в Афинах. После трех гудков с того конца провода послышалось «алло».

— Джимми Кулундис? — уточнил Миссх.

— Слушаю, — ответил греческий торговец оружием.

— Это Абби Миссх. Есть одно важное дело…

Глава 8

Белый мяч для гольфа красиво взлетел над аккуратно подстриженным фервеем. Казалось, он взмыл высоко над горными пиками, окружавшими поле, принадлежавшее курорту Кран-Монтана в Швейцарских Альпах. Мужчина, стоявший возле одиннадцатой лунки с деревянной лакированной клюшкой номер три в руках и следивший за полетом мяча, отличался маленьким ростом и полной фигурой. Одет он был в ярко-красную футболку от «Лакост», зеленые брюки в шотландскую клетку, белые спортивные туфли и желтую кепку с козырьком. Вдобавок игрок был увешан массивными, вульгарными цепями. Когда мяч приземлился, на секунду его заслонило облачко дыма от сигары «Боливар», жалкий остаток которой мужчина сжимал в пожелтевших от табака зубах.

Мяч подпрыгнул на траве и покатился к флажку, но потом остановился — как показалось игроку с того места, где он стоял, всего в нескольких дюймах от лунки. Джимми Кулундис, греческий мультимиллионер, заработавший состояние на торговле оружием, усмехнулся, вынул сигару изо рта и смачно сплюнул. Его спутник, высокий мужчина с правильным, но каким-то немужественным лицом, нахмурившись посмотрел на мяч, потом с неодобрением бросил взгляд на плевок. На этом человеке была кремовая шелковая рубашка, галстук с узором «пейсли», желтый кашемировый кардиган и безупречно подогнанные по фигуре бежевые брюки. Слегка смущенный поведением грека, он посмотрел туда, где в сопровождении мальчиков, подносящих клюшки, дожидались своей очереди марокканский посол в Швейцарии, французский министр иностранных дел, французский атташе по торговле и бывший премьер-министр Франции Кув де Мюрвиль. На лицах у всех присутствующих читалось глубокое отвращение.

Клод Луи Сантене Жарр ду Шарневро Дюкар де Лусель, пятнадцатый виконт Лассер, как и подобает истинному аристократу, наградил Кулундиса вежливой улыбкой, которая, однако, ясно демонстрировала: ни манеру игры, ни плевок виконт не одобряет. Тем не менее приходилось нехотя признать, что удар весьма недурен.

— Неплохо, а? — с торжествующим видом поинтересовался грек и принялся ковырять пальцем в ухе.

Между тем пришла очередь виконта. Взяв деревянную клюшку номер четыре, он с силой размахнулся. Мяч взлетел высоко и приземлился точнехонько между корнями сосны примерно в восьмидесяти ярдах справа от поля. Виконт убрал клюшку в сумку, и оба мужчины вместе со своими тележками зашагали к мячу. За них данную обязанность могли исполнить сотрудники гольф-клуба, однако этим двоим нужно было поговорить без посторонних ушей. Здесь, в Кран-Монтана, месте проведения одного из самых престижных гольф-турниров Европы, они встречались летом примерно раз в месяц, чтобы обсудить дела.

Ни тот ни другой ничем не выделялись среди других богатых отдыхающих, имеющих возможность помахать клюшкой на самом эксклюзивном поле в мире. И во внешности, и в уровне мастерства этих двоих не было ничего примечательного. У грека гандикап был девять, у виконта — двенадцать. Однако трудно было найти двоих людей, столь отличающихся происхождением. Грек был представителем двенадцатого поколения семейства рыбаков, зарабатывавших на жизнь ловлей лобстеров. Кулундис появился на свет в одноэтажном домике без водопровода и электричества. Маленький виконт де Лассер рос в фамильном замке — массивном строении из серого и белого камня. Владения аристократического семейства простирались на семьдесят тысяч акров, на которых располагалось озеро размером двести акров и пятьдесят пять акров виноградников класса сэнкьем крю. Многие считали Шато Лассер самым красивым замком в регионе Медок. Однако кларет Лассеров был признан одним из худших во Франции. Шестьдесят лет назад дед нынешнего виконта заметил, что все меньше и меньше французов покупают его вино, и сроком на сто лет предоставил предприятие в полное распоряжение одного английского импортера. Тот смекнул, что дворянская фамилия, почтенный возраст виноградников и низкая цена заставят английских рестораторов расхватать товар, как горячие пирожки.

Грек же, как и многие сыновья рыбаков, решил заняться бизнесом, связанным с морем. В то время как его соотечественник Ставрос Ниархос выбрал в качестве специализации танкеры, Джимми Кулундис занялся перевозкой огнестрельного оружия. Поначалу работал только с местными и дальше Турции свои лодки не отправлял, но потом перешел на международный уровень. В первое время нелегально поставлял только оружие и амуницию, потом постепенно дорос до танков и реактивных самолетов. Клиентами в основном являлись террористические организации и партизанские отряды, которые по тем или иным причинам не имели возможности вооружаться в открытую. Кулундис поставлял оружие Ирландской республиканской армии, ввозил канонерки в Израиль и уран в Ливию.

Всего через пять лет Кулундис стал не только поставщиком, но и торговцем. К тридцати трем годам успел полностью снабдить вооружением армии девяти африканских, трех арабских и шести южноамериканских стран. Едва ли в мире остался хоть один террорист, ни разу не пользовавшийся оружием, полученным от Джимми Кулундиса.

С самого начала Кулундис прилагал огромные усилия, чтобы никто не узнал о его нелегальном способе заработка. Грек предпочитал прятаться за респектабельным фасадом, однако сейчас этот фасад готов был вот-вот обвалиться. Кулундиса знали как человека добросовестного и на протяжении двадцати лет считали одним из ведущих торговцев огнестрельным оружием в мире. Правительства многих стран ему доверяли. Однако слухи о темной стороне бизнеса Кулундиса всплывали то тут, то там. Например, в колонках британской «Санди таймс» и американской «Вашингтон пост» подробно описывались многочисленные скелеты, вытащенные из его потайных шкафов. Поэтому к тому моменту, как Кулундису исполнилось пятьдесят три, многие уважаемые клиенты внесли его имя в черный список. Конечно, прожить можно было и за счет клиентов сомнительной репутации, однако оружейная империя, выстроенная Кулундисом, лишилась серьезной поддержки и опасно зашаталась.

Подойдя к лунке и увидев, что его мяч лежит всего в шести дюймах от лунки, грек удовлетворенно улыбнулся. Потом с довольным видом наблюдал, как виконту только с третьей попытки удалось выбить мяч, угодивший между корней сосны. Следующим ударом виконт отправил его обратно на поле. Мяч упал примерно в восьми футах от флажка. Виконт подошел к Кулундису:

— Твоя взяла.

Грек усмехнулся и вытащил изо рта сигару.

— Я тебя обошел на два очка! — объявил он.

— Хороший ты игрок, Джимми, — сказал виконт. — У меня против тебя никаких шансов.

— Ну, хоть какая-то прибыль от общения с тобой. Бизнес-то доходов не приносит.

— Если даже при тех ценах, по которым продаю тебе товар, не можешь получить прибыль, — улыбнулся виконт, — значит, это дело вообще не для тебя.

Грек пожал плечами и остановился около двенадцатой лунки. С завистью покосился на виконта, занимавшего пост исполнительного директора «Лассер мондиаль», одной из самых крупных частных компаний в мире. Везет же некоторым, особенно Клоду Лассеру, думал Кулундис.

Не пришлось пробиваться наверх и создавать свое дело с нуля. По ночам, в темноте плавать по морю на тщательно замаскированных судах, в страхе ожидая, когда твою лодку ярко осветит луч прожектора. Тогда, конечно, по ней откроют огонь и будут стрелять, пока не уйдет на дно. Лассеру же вообще ничего делать не пришлось, все само в руки упало. С тех пор как четвертый виконт гарантировал семейству полную неприкосновенность во время революции, снабжая оружием новую власть, империя Лассеров стабильно процветала. Сегодня ее щупальца опутали весь мир. Причем все, чем занималась эта аристократическая семья, так или иначе имело отношение к массовым убийствам. Заводы «Лассер аэроспасьяль» производили военные реактивные вертолеты и истребители-бомбардировщики ближнего радиуса действия. «Лассер наутик» — канонерки и подводные лодки. «Лассер индустриэль» — широкий ассортимент пистолетов, пулеметов, минометов и артиллерийских орудий, а также пуль, снарядов, гранат, наземных и морских мин. Не говоря уже о том, что французское правительство заключило с компанией контракт на производство ядерного оружия.

Империя Лассеров приносила огромный доход, однако виконт был не из тех, чьи богатства лежат в сундуках без дела. Виконт предпочитал, чтобы деньги работали, и старался всячески приумножить свое немалое состояние. Одним из лучших способов добиться этой цели Лассер считал выгодные операции на товарном рынке. Обычно он прибегал к помощи фирмы, к которой относился с большим уважением. Виконт высоко ценил профессионализм начальника этой компании и его подчиненных. Звали начальника Монти Эллек, а компания носила название «Глобалэкс». Правда, находилась фирма в Лондоне. Виконт предпочел бы что-нибудь поближе, но результаты стоили того и с лихвой компенсировали мелкие неудобства.

— Знаешь, кто мне вчера звонил? — спросил Кулундис и, наклонившись, воткнул метку в траву. Потом положил на нее мяч «Титлеист» и с кряхтеньем выпрямился. — Сам принц Абр Кви Миссх из Умм-аль-Амнаха, ни больше ни меньше.

Виконт застыл и побелел как мел. Повернулся к Кулундису:

— Из Умм-аль-Амнаха?

Кулундис кивнул. Отступил на шаг и после пробного замаха ударил клюшкой по мячу, но неудачно. Мяч пролетел короткое расстояние, а потом отклонился влево и приземлился в зоне вне игры.

— Зачем он звонил? Спрашивал про мины? Отвечай, Джимми. Принц спрашивал про мины?

— Нет. Расслабься, Клод. Миссх звонил совсем по другому поводу.

Следующий удар виконта был идеален. Опершись на клюшку, Лассер уточнил:

— Тогда чего он хотел?

— Боится, что назревает заварушка. Желает, чтобы их династия осталась у власти.

— Какая заварушка? Военный переворот?

Лассер побледнел еще сильнее.

— Похоже на то.

— Но для нас это катастрофа!

— Значит, нужно постараться не допустить революции.

— Каким образом?

— Завтра лечу в Умм-аль-Амнах на выходные.

— Это, конечно, дело вкуса, но я бы выбрал другое местечко для отдыха.

Кулундис покачал головой:

— Ну, не скажи. Таких цыпочек, как у принца, во всем мире не сыскать. Прямо цветник!

— Тут такое творится, а принц только о сексе и думает!

— Между прочим, я к нему как раз по делу и еду. Будем решать, как предотвратить переворот.

— Смотри не забудь…

Глава 9

В понедельник утром Рок приехал на работу поздно, едва живой от усталости. К восьми часам пришлось везти Тео в аэропорт Хитроу, а потом еще часа два стоять в пробке на Хаммерсмитском мосту, и все из-за застрявшей фуры, перегородившей дорогу. Выходные прошли однообразно — играли в гольф, пили и до поздней ночи обсуждали цены на кофе, а потом Рок лежал в кровати без сна, тщетно стараясь не обращать внимания на звуки, до рассвета доносившиеся из спальни итальянца, где толстяк развлекался в обществе миниатюрной Дейрдре.

Поставив портфель под стол, Рок кивнул соседям — Генри Мозеру и Гэри Сливицу. Те были очень заняты: за выходные стоимость цинка упала на двадцать фунтов, и теперь, чтобы компенсировать клиентам потери, нужно было покупать быстро прирастающее в цене серебро. Игнорируя мигающие лампочки на собственном коммутаторе, Рок сразу отправился на верхний этаж, в отдел потребительских товаров.

Судя по тому, что сотрудники сидели развалившись на стульях и вяло переговаривались, аврала у них пока не намечалось. Рок опустился на пустой стул рядом со своим знакомым, младшим сыном графа Джеймсом Райсом.

— Доброе утро, Джимбо, — сказал Алекс.

— Здорово, Рокки, — откликнулся Райс. — Как же тебя занесло на наш этаж? Опять металлы взлетели?

Он посмеялся над собственным каламбуром.

— Джимбо, возьмешь нового клиента?

— А вот это предложение мне по душе, Рокки! Если хочешь знать мое мнение, клиентам лучше всего сразу обращаться к нам. Кому нужны все эти металлы? Продукты хотя бы съесть можно.

Несмотря на легкомысленно-шутливую манеру общения, Райс был самым успешным брокером в отделе потребительских товаров «Глобалэкс». Он являлся единственным сотрудником компании, который по размеру комиссионных вполне мог тягаться с Роком. Видимо, по этой причине он был также единственным человеком в «Глобалэкс», который общался с Алексом приветливо.

— Что думаешь насчет кофе, Джимбо?

Райс поглядел на него:

— Предлагаешь выпить чашечку?

Рок улыбнулся:

— Нет, я про рынок кофе.

Райс пожал плечами:

— Сейчас советовал бы покупать сахар. Цена сто шестьдесят фунтов, а к концу недели поднимется до ста восьмидесяти.

Рок покачал головой:

— А я вот слышал, что намечается дефицит кофе. Слышал про такую болезнь — кофейная ржавчина?

Райс сразу напрягся.

— И откуда же у тебя такие сведения?

— От знающего человека.

— Познакомишь? Этот твой знающий человек дело говорит. В Южной Америке с кофе прямо беда. В ближайшие несколько недель кофейная ржавчина сильно скажется на урожае. Но пока эпидемию старательно замалчивают. Вот только проблема в том, что цены на кофе уже очень высоки, причем не снижались на протяжении последних двух лет. Такая дороговизна сильно бьет по карманам потребителей. В результате спрос упал и продолжает падать. Полагаю, в ближайшее время цена значительно снизится. Эпидемия, конечно, сдержит падение, но ненамного.

— По-моему, ты несешь полную чушь, причем делаешь это нарочно.

Райс улыбнулся, но промолчал.

— Вижу, что угадал, — продолжил Рок. — Собираешься сообщить новость только избранным клиентам, а дядю Рокки в курс дела вводить не хочешь, а то как бы все не узнали, где сейчас можно поживиться.

— Назовешь свой источник — расскажу больше.

— Ну ты шантажист! — Рок встал. — Ладно, потом поговорим.

Он направился к выходу.

— Эй, Рокки! — окликнул Райс. — Только наличными! Чеки не принимаются.

— Расслабься, у меня «Америкэн экспресс».

— Подходяще.

В половине первого у Рока была назначена встреча с персональным банковским менеджером. Встретиться договорились не в банке, а в ресторане клуба «Холлс Уэлл». Где-то между четвертым бокалом «Шато Палмер» 1962 года и третьим глотком коньяка «Хайн» 1947-го менеджер согласился дать Александру Року в кредит сто десять тысяч фунтов на три месяца под процент пятнадцать с четвертью. В качестве залога Рок предложил коттедж в графстве Клейтон, ту долю квартиры на Рэдклифф-сквер, которая не принадлежала строительной компании «Брэдфорд и Бингли», «порше» стоимостью тридцать две тысячи фунтов и акции на десять тысяч фунтов — «Грейт юниверсал сторс», «Валор», «Бритиш нэшнл ойл компани», «Форин энд колониал инвестмент траст», «Мосс, Брос энд Конранс» вместе с формами передаточного распоряжения. Все это банк имел право удержать до уплаты долга. Таким образом, Рок поставил на кон все свое имущество, за исключением разве что двух зубных коронок из белого золота, часов «Пиаже» стоимостью триста фунтов, пяти пар ботинок «Гуччи», костюмов, пиджаков и брюк от Луи Феро и Ив Сен-Лорана, нескольких десятков рубашек от «Тернбулл и Ассер», двадцати шести пар носков от «Генри Бертон оф Глазго», а также разнообразной мебели и мелочей разной степени ценности.

В половине четвертого Рок, слегка покачиваясь, снова зашел в отдел потребительских товаров. Опустился на стул рядом с Джеймсом Райсом и, не удержавшись, икнул, распространяя по офису запах дорогого алкоголя.

— Решил с кофе перейти на выпивку? — пошутил Райс.

Рок посмотрел на него, но обнаружил, что едва может сфокусировать взгляд. Откинулся на спинку стула и напряженно прищурился.

— Какие новости насчет кофе?

Райс постучал по кнопкам и поглядел на экран:

— На сентябрь — тысяча двадцать два. Сегодня цена упала на пятнадцать фунтов.

— Значит, самое время покупать?

— По крайней мере, еще с утра кофе обошелся бы дороже.

— Больше пока дешеветь не будет?

— Тебе виднее, Рокки. Ты ведь у нас эксперт.

— Райс, я серьезно. Хватит сыпать остротами. У меня для тебя хороший клиент, порядочный и добросовестный. А если тебе мое предложение неинтересно, скажи сразу, и этот человек обратится к кому-нибудь другому.

— Хороший, говоришь? Насколько хороший?

— Пьет очень много кофе.

— Сколько?

— Ему нужно двести лотов с доставкой через три месяца.

Райс поджал губы. Двести лотов — это тысяча тонн. По нынешней цене — миллион двадцать два фунта. Заключить такую сделку в обстановке полного затишья — большая удача. Комиссия — по десять фунтов с каждого лота. Значит, две тысячи пойдут компании, а двести фунтов достанется лично Райсу.

— Будет сделано, — кивнул он. — С превеликим удовольствием. Завтра нужно внести сто две тысячи двести фунтов, а в сентябре остальное, то есть… дай подсчитать… девятьсот девятнадцать тысяч восемьсот.

— Договорились, — кивнул Рок.

Райс принялся заполнять бланк для приема заказа.

— Кто клиент? — уточнил он.

— Я.

Продажу своей души банку «Мидлэнд» Рок отпраздновал с Амандой в ресторане «Ле Капо» неподалеку от Уэст-Халкин-стрит. Аманда напомнила, что они познакомились ровно два с половиной месяца назад. Произошло это в пасхальную субботу, на бегах в Коудрей-Парк в Сассексе. Получая выигрыш, Аманда затеяла шумный скандал. Возмущало ее то, что, правильно поставив на лошадь, которая действительно пришла первой, она получила всего девяносто семь пенсов, хотя при ставке пятьдесят пенсов выигрыш должны были выплатить десять к одному. Рок стоял в очереди к соседнему окну, собираясь получить свои выигранные пять фунтов. Он попытался объяснить, каким образом на бегах рассчитывают суммы выигрыша. В конце подробной и содержательной лекции Аманда только с досадой взглянула на него:

— Когда проигрываешь, обидно, а когда выигрываешь, все тебе мало.

— Точнее и не скажешь, — согласился Рок.

— Если вы такой умный, тогда зачем играете?

— Не играть еще обиднее, чем играть и проигрывать.

Аманда нахмурилась. Рок в первый раз обратил внимание на ее изящный прямой носик, красиво очерченные, хоть и сердито поджатые губки, голубые глаза, в которых так и посверкивали задорные искорки, и светло-русые волосы с мелированными прядями. В сапогах на каблуках рост у нее был около метра семидесяти. Одета Аманда была в вельветовые брюки от Филлипа Сальве и блузку от «Жус». На шее — шелковый шарф от Корнелии Джеймс. Сунув руки в карманы, Аманда стояла и молча смотрела на него. Давненько Рок не встречал таких красавиц и теперь, глядя на нее, наслаждался. Лицо живое, подвижное, кожа нежная, несколько едва заметных веснушек и, если не считать едва заметно подкрашенных ресниц, никакого макияжа. Рок невольно подумал о своем распавшемся браке и сногсшибательной жене — которая, впрочем, становилась сногсшибательной только после часа кропотливого труда у туалетного столика. Перед тем как лечь спать, начинался обязательный ритуал снятия макияжа. На ужин в ресторан Рок отправлялся с ослепительной красавицей, чарующей соблазнительницей, от которой невозможно отвести взгляд. Девушка, излучающая такую неотразимую сексуальность и притягательность, без проблем завоевала бы первый приз на любом конкурсе красоты. Но увы, такой она была только во время выходов в свет. А ведь Рока гораздо больше интересовала сексуальность в постели. Каждый вечер Полина по двадцать пять минут проводила в ванной, тщательно смывая толстые слои косметики. Спать в макияже вредно, от этого портится цвет лица. В результате вместо обольстительницы, которую Рок так неудержимо желал за столиком в ресторане, в кровать ложилась невзрачная и неинтересная особа, у которой вдобавок после всех процедур лицо становилось цвета сырой индейки.

Но Аманда — совсем другое дело. Стоя возле касс тотализатора и видя ее в сереньком свете пасмурного апрельского дня, Рок понимал: эта девушка одинаково хорошо выглядит и только встав с постели, и приведя себя в порядок для выхода в свет.

— Значит, вы завзятый игрок? — спросила Аманда.

Хмуриться она перестала и уже повернулась, собираясь уйти. Рок хотел остановить ее, задержать, но не знал как. Надо дать такой ответ, после которого девушке захочется продолжить разговор.

— Хотите, заключим пари?

— А вы часто выигрываете?

Року нравился ее голос. Сразу понятно, что перед тобой интеллигентная, образованная девушка, вдобавок начисто лишенная высокомерия — характерных снобистских интонаций совсем не слышно.

— Во всяком случае, стараюсь.

— Ну и как, получается?

Аманда в первый раз улыбнулась.

— Решать вам, — ответил Рок. — Спорим на пять фунтов, что вы откажетесь поужинать со мной сегодня вечером.

Аманда, до сих пор стоявшая чуть боком, повернулась к Року и с почти застенчивой улыбкой едва заметно покраснела.

— Так нечестно, — возразила она. — Я сегодня занята.

— Значит, не принимаете условия пари?

— Конечно. Я же все равно не смогу выиграть!

— Почему же? Отмените то, что у вас намечено на сегодняшний вечер, и выигрыш в кармане!

Аманда покачала головой.

— Увы, не могу, — ответила она.

— А как насчет завтра?

Она окинула его внимательным взглядом с головы до ног и наконец кивнула:

— Хорошо.

— Может, вместе позавтракаем?

— Давайте лучше пообедаем, — улыбнулась Аманда.

— Предлагаю компромисс — бранч, то есть поздний завтрак.

— Только больше никаких пари.

— Не беспокойтесь, в казино вас не поведу.

— Приятно слышать.

Рок уныло ковырялся вилкой в тарелке с морепродуктами, жалея, что не заказал закуску полегче — скажем, овощной салат. Да и с основным блюдом погорячился: выбрал турнедо с соусом из шампанского, сливок и грибов, хотя сам с гораздо большим удовольствием поужинал бы без всяких затей, обыкновенной камбалой на гриле. Сегодня Року трудно было расслабиться и получать удовольствие от вечера. А жаль, ведь сегодня Аманда превзошла саму себя и выглядела просто восхитительно. Впрочем, два больших бокала ледяного коктейля водка-мартини и терпкое вино «Сансер» несколько улучшили дело. К тому же за вечером последует весьма приятная ночь, полная эротических наслаждений. Аманда всегда полна идей, а в шкафу у нее найдется немало игрушек и флакончиков, как приобретенных в специализированных магазинах, так и приспособленных для нужных целей ею лично. Можно быть уверенным, что в постели с Амандой ночь пролетит незаметно.

С одной стороны, Року хотелось перегнуться через стол и вполголоса рассказать, что он сегодня предпринял. Но с другой, ему было прекрасно известно, что Аманда не любит азартных игр. Поэтому Рок счел за лучшее помалкивать. Однако думать о сегодняшней сделке не переставал. Снова и снова производил в уме подсчеты. За сто две тысячи фунтов Рок приобрел тысячу тонн кофейных зерен по цене тысяча двадцать два фунта за тонну. Вся покупка тянула на миллион двадцать два фунта.

Товарный рынок уникален тем, что, делая покупку, инвестор откладывает доставку на длительное время. Для кофе этот срок обычно составляет от трех месяцев до полугода. Причем полную стоимость требуется уплатить только в день доставки. Сейчас от Рока требуется только задаток — как обычно, в размере десяти процентов. Это называется «покупка с маржей». Никто не мешает инвестору в любое удобное время продать еще не доставленный кофе. Если это произойдет, когда цена поднимется, инвестор не просто останется в плюсе, а изрядно обогатится. То есть, если цена на кофе Рока поднимется до двух тысяч фунтов за тонну, продажа принесет ему солидную прибыль почти в два миллиона фунтов.

Но если цена, наоборот, упадет до пятисот фунтов за тонну, для Рока кофе по-прежнему будет стоить миллион двадцать два фунта, хотя продать свое приобретение он сможет только за пятьсот тысяч фунтов. В этом случае потери составят более полумиллиона фунтов. В качестве задатка Рок заплатит сто две тысячи фунтов. В случае падения цены придется дополнительно внести еще четыреста тысяч… Но у него просто нет таких денег.

Официант спросил Рока, можно ли убирать со стола, и унес тарелку с почти нетронутыми морепродуктами. Может быть, сэр желает чего-нибудь другого? Например, салат? Рок покачал головой. Единственное, чего ему хотелось, — посидеть спокойно и еще раз все обдумать и подсчитать. Впрочем, сегодня он этим занимался весь день.

Тео полагает, что цена на кофе поднимется до двух с половиной тысяч фунтов за тонну. Тогда тысяча тонн будет стоить два с половиной миллиона. Рок вернет банку сто две тысячи фунтов плюс проценты. Останется два миллиона четыреста тысяч фунтов, с которых, правда, придется уплатить налоги. Но даже после этого Рок останется миллионером. Он улыбнулся — теперь начало положено. Берегись, Монти Эллек.

Между тем в плетеной корзине принесли «Шато Лассер» 1961 года. Рок прочел этикетку, понюхал пробку, покачал бокалом так, чтобы несколько миллилитров вина совершили внутри четыре оборота. Потом посмотрел вино на свет, поднес бокал к носу, поморщился, отпил маленький глоток, подержал во рту, чуть разомкнул губы, чтобы впустить воздух, и только тогда проглотил. Официант выжидательно застыл, держа бутылку над бокалом Аманды.

— Отдает пробкой, — вынес вердикт Рок.

— Прошу прощения, сэр?

— Вино никуда не годится. Отдает пробкой.

Официант растерянно вскинул брови, не зная, что сказать и как поступить. Наконец кивнул:

— Да, сэр, — и ушел вместе с бутылкой.

— В первый раз вижу, чтобы кто-то вот так отказывался от вина, — сказала Аманда.

— Это не вино, а помои.

— Что с тобой сегодня? — спросила Аманда. — Ты какой-то раздражительный.

— Тут любой из себя выйдет. Делаешь заказ за бешеные деньги, а тебе приносят испорченное вино. Я этот сорт хорошо знаю, только сегодня за обедом пил. Год, правда, не самый удачный, но вкус был намного приятнее. Хочется угостить тебя хорошим вином, а не каким-нибудь мерзким пойлом.

— Наконец-то хоть что-то привлекло твое внимание, а то весь вечер сидишь мрачный и задумчивый. На меня ни разу не взглянул.

— Почему же? Очень даже хорошо тебя разглядел. Выглядишь потрясающе! — честно ответил Рок.

— Ты мне этот комплимент уже в третий раз говоришь. Спасибо, конечно. Приятно слышать. Очень польщена. Ты и сам сегодня настоящий денди — изысканный, элегантный стиль. Есть идея — давай откроем клуб обмена комплиментами, только для нас двоих. Ты это искусство освоил в совершенстве, да и я такими темпами скоро тебя догоню.

Рок улыбнулся:

— Извини, Аманда. День был тяжелый. Но, кажется, постепенно начинаю расслабляться. — Он помолчал. — А у тебя на работе как дела?

— Полный цейтнот. С «Гарбутт, Гарбутт и Гарбутт» заключил контракт какой-то полоумный шейх. Слышал про такую маленькую арабскую страну — Умм-аль-Амнах? Так вот, этот шейх хочет построить корты для игры в сквош, на которых могли бы одновременно играть все мужчины, женщины и дети страны, представляешь? Нам поручено построить семидесятипятиэтажный спортивный комплекс со стенами из тонированного стекла!

Официант вернулся с недовольным лицом и новой бутылкой в руках. На этот раз обошелся без плетеной корзины, а горлышко сжимал в кулаке так, будто собирался огреть бутылкой привередливого гостя. Печать вокруг верхней части горлышка срезал с небрежностью раввина, делающего уже десятое обрезание за утро. Штопор официант вонзил в пробку, будто гарпун, и принялся орудовать им, точно разводным ключом. Затем, с выражением триумфа на лице и изяществом водопроводчика, прочищающего вантузом засорившийся унитаз, выдернул пробку из горлышка. Однако победный блеск во взгляде погас так же быстро, как и появился. Официант вытащил только одну треть пробки. Большая часть оставалась на том же месте, где пребывала с тех пор, как бутылку закупорили в начале шестидесятых годов — ах, эти славные времена, когда над «Битлз» насмехались из-за длинных волос, а мини-юбки еще не придумали!

Взгляд Аманды можно было описать только одним словом — предгрозовой. Затишье перед бурей. Рок в первый раз видел, чтобы она так смотрела, и на всякий случай решил поскорее разрядить обстановку.

— Как Бенхакер? Поправляется? — спросил он. Не потому, что Рока и впрямь интересовало состояние здоровья Бенхакера. Просто больше ничего в голову не пришло.

— Алекс, почему ты все время зовешь его Бенхакером? У него, между прочим, имя есть — Дэнни.

Официант между тем зажал бутылку между ног и низко склонился над ней. Поза получилась настолько живописная, что на него принялись с любопытством оборачиваться люди за соседними столиками. Бормоча что-то неразборчивое, официант осторожно ввинчивал штопор обратно в пробку.

— Нет, это слишком фамильярно. Я твоего бывшего ни разу не встречал. Не могу же я звать незнакомого человека просто Дэнни.

— Если ты у нас такой чопорный, говори уж сразу «мистер Бенхакер».

— Аманда, не валяй дурака. И вообще, раз Дэнни тебе так дорог, можешь возвращаться к нему.

На глаза Аманде навернулись слезы. Она медленно покачала головой.

— Я люблю тебя, — произнесла она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — А к нему никаких чувств не испытываю. Просто мы с ним долго были вместе, больше полутора лет. И вообще, увидеть человека на больничной койке, в таком состоянии… Неужели не понимаешь, что я сейчас чувствую?

Рок кивнул.

— Извини. Ладно, если тебе это так неприятно, постараюсь больше на него не нападать.

Вдруг раздался пронзительный вопль. Официант умудрился защемить палец между стеклом горлышка бутылки и штопором. Затем события развивались стремительно. Официант резко выдернул пробку, и струя выдержанного кларета буквально выстрелила из бутылки, щедро окатив немецких кинопродюсеров, расположившихся за соседним столиком. Судя по выражению лица, к инциденту они отнеслись без всякого чувства юмора.

— Может, лучше ограничимся белым вином? — предложила Аманда.

Глава 10

Генерал Иссер Эфраим, глава МОССАДа, и дома, и на работе находился под усиленной охраной. Однако в других местах привык полагаться только на собственную сообразительность и ловкость. Эфраим часто путешествовал и во время поездок пускал в ход все уловки: переодевания, фальшивые имена, спонтанные изменения в маршруте, лишние крюки, чтобы сбить с толку слежку…

В середине июня, во вторник утром, когда после ночного перелета из Тель-Авива его самолет приземлился в Афинах, Эфраим, едва успев высадиться, приобрел билет на рейс Сингапурских авиалиний. На пути с Дальнего Востока в Лондон этот реактивный лайнер совершил последнюю посадку, чтобы дозаправиться и взять на борт греческих пассажиров. По документам Эфраим летел в Лондон по работе, будучи специалистом по проектированию систем кондиционирования.

Шагая через толпу в терминале лондонского аэропорта Хитроу, Эфраим из-за чуть затемненных стекол очков окидывал всех вокруг быстрым, оценивающим взглядом. Черты лица, рост, фигура. Вдруг среди встречающих он узнает человека, который может представлять угрозу? Однако генерал не заметил никого, кто мог бы покуситься на его жизнь. Не замедляя шаг, он вышел из терминала, сел в такси и назвал адрес больницы в Уэст-Миддл-секс.

* * *

Двадцать минут спустя Эфраим сидел в просторной палате, куда перевели Бенхакера. Агент МОССАДа был в сознании и с унылым видом сидел на кровати, опершись спиной о подушку. Со всех сторон его окружали медицинские приборы, от которых тянулись многочисленные провода. Соседями Бенхакера были девяностолетний седой старик, сосредоточенно копавшийся в картонной коробке, полной использованных автобусных билетов, и что-то бормотавший себе под нос, и пациент примерно того же возраста, который, как определил опытным взглядом Эфраим, уже несколько часов как умер. Больные на кроватях у противоположной стены, по мнению Эфраима, тоже находились не в лучшей форме, а значит, никак не могли оказаться агентами, ведущими за Бенхакером слежку.

— Ну, как ты, Дэнни? — спросил Эфраим.

— Понятия не имею. Спросите врачей, им виднее. — Бенхакер взглянул на генерала и быстро отвел взгляд.

Эфраим внимательно оглядел своего агента с ног до головы. Учитывая, какой путь ради Бенхакера проделал генерал, следовало ожидать гораздо более теплого приема. Нелюбезные манеры Бенхакера заставили Эфраима еще больше утвердиться в своих намерениях. Как только агента выпишут, он сразу же покинет Англию.

— Медсестра сказала, что ты быстро идешь на поправку.

— Зачем вы приехали, генерал? Попрощаться?

— Почему попрощаться?

— Да бросьте, генерал. Говорят, я и недели не протяну.

Эфраим удивленно вскинул брови:

— А медсестра сказала, что с завтрашнего дня тебя будут заново учить ходить.

Бенхакер бросил на генерала жалобный взгляд слабовольного человека и пафосным тоном попросил не пытаться его ободрить.

— Даже если не умру от повреждений внутренних органов, останусь калекой на всю жизнь.

Эфраим внимательно посмотрел ему в глаза, затем покачал головой:

— Значит, этим ты занимаешься целыми днями, Дэнни? Лежишь и упиваешься жалостью к себе?

— Что тут еще делать?

Генерал подался вперед:

— Работать, Дэнни, работать. Ты агент одной из лучших разведок мира. Вступая в наши ряды, ты взял на себя обязательство усердно трудиться на благо Израиля двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Сколько времени ты провел в этой больнице, Дэнни? Восемь дней. Больше недели. А знаешь, кто еще здесь лежит? В других палатах, в других отделениях?

Бенхакер молча покачал головой.

— Парламентский заместитель министра обороны, два сирийских министра и ирландец, работающий на Организацию освобождения Палестины. Всех за последние несколько недель подобрали на том же шоссе, что и тебя. Я здесь только полчаса и уже все это выяснил. Ты же провел в больнице восемь дней, и что можешь предъявить? Ничего.

— Вы, в отличие от меня, не прикованы к постели, — буркнул Бенхакер.

— Знаешь, кому известно все, что происходит в медицинском учреждении? Медсестрам. Они всегда в курсе дела. Причем готовы поделиться сплетнями с любым больным, которому сочувствуют. Еще бы — лежит бедняга, скучает, надо его развлечь. А тебя, мой друг, жалеет вся больница. Достаточно только задать пару вопросов, и тебе сами все расскажут. А ты, надо думать, за все восемь дней ни разу не попытался завести разговор с медсестрами?

Не дожидаясь ответа, Эфраим встал и продолжил:

— Хочешь и дальше оставаться на службе, советую оторвать задницу от кровати, и побыстрее.

Широким шагом Эфраим покинул палату, потом отделение. Спустился по лестнице и вышел на улицу, где его ждало такси. Улыбаясь своим мыслям, Эфраим сел в машину. Стратегия сработала. Пять минут назад Бенхакер был вялым, унылым овощем. Теперь же Эфраиму удалось как следует разозлить его и раззадорить. Назло Эфраиму Бенхакер захочет как можно быстрее продемонстрировать, что тот рано списал своего агента со счетов. А для этого Бенхакер должен поскорее поправиться и выписаться из больницы. Улыбка Эфраима стала еще шире. Чем скорее это произойдет, тем раньше Бенхакера отзовут из Англии.

Эфраим заселился в номер отеля «Интерконтиненталь» на Олд-Парк-Лейн, оставил там сумку, спустился в фойе и, найдя платный телефон-автомат, набрал номер посольства Израиля. Договорился встретиться с руководителем британских агентов МОССАДа во второй половине дня. Затем попросил портье вызвать такси до Патни. Сел в машину, но, не успели отъехать, сказал водителю, что передумал, и велел ехать в Сити, на Минсинг-Лейн, дом номер 88. На двенадцать тридцать у него был назначен обед с сэром Монти Эллеком.

Откинувшись на спинку сиденья, Эфраим открыл окно, чтобы впустить в машину свежий воздух. На работе сейчас сплошной стресс, нужно хоть немного расслабиться. Эфраим подумал о ядерных минах, которые обнаружили в рыбацкой лодке в Персидском заливе. К счастью, оманцы сделали все возможное, чтобы замолчать инцидент, и это им удалось. Конечно, разведки США и других стран слышали о произошедшем. Ходили слухи, что в деле каким-то образом замешан Израиль. Эфраим знал, что все эти разговоры — полная чушь, однако убедить в этом начальство оказалось непросто. Премьер-министр устроил Эфраиму крайне неприятный допрос, причем, несмотря на все старания генерала, он, похоже, по-прежнему сомневался в непричастности к данному делу Израиля в целом и Эфраима лично. Еще больше дополнительной работы пришлось проделать после второй атаки на «Осирак» — нужно было проследить за реакцией на этот обстрел в разных странах мира.

Эфраим уже достиг того возраста, когда многие государственные мужи уходили на покой. Но чем прикажете заниматься на пенсии? Чем-нибудь мирным, вроде садоводства? Только не в Израиле. Для мирных занятий нужна стабильная обстановка. Какой смысл разбивать сады на земле, которую вот-вот могут отнять?

Эфраим вышел из лифта на восьмом этаже здания на Минсинг-Лейн. Его сразу провели в кабинет председателя правления, исполнительного директора и фактически единоличного владельца «Глобалэкс». Маленький литовец и здоровенный израильтянин по-дружески обнялись.

— Ты, смотрю, все так же бодр и свеж, Исси! — воскликнул Эллек.

— А ты так и излучаешь успешность, Монти.

— Присаживайся, не стесняйся. — Эллек усадил Эфраима в украшенное резьбой кресло и направился к шкафу, где держал алкоголь. — Что будем пить? Твой любимый виски «Чивас» со льдом?

— Только смотри, много не наливай.

— Так рад тебя видеть, что не могу удержаться.

Дружба их началась давно — летом 1944 года в Германии, в концентрационном лагере Аушвиц. Нацистский солдат смеялся над Эллеком, называя жирной еврейской свиньей и тыча ему в живот штыком. Тогда они рыли общую могилу для нескольких сотен своих собратьев по несчастью, к которым, возможно, присоединятся сами, когда работа будет закончена. В остальном место было безлюдное. Вокруг, кроме них, никого. Эллек отвечал солдату оскорблением на оскорбление, и тот приходил все в большую ярость. Эфраим понимал, что солдат в любой момент готов спустить курок. Как к нему подкрадываются, нацист так и не услышал. Еще бы, уж у Эфраима выучка была получше. Прежде чем нацист успел заметить его тень, Эфраим нанес молниеносный удар, разрывающий трахею.

Эфраим с Эллеком бросились бежать и укрылись в лесу. Оба понимали, что далеко уйти все равно не успеют, поэтому стали искать надежное укрытие. Под корнями массивного старого дуба заметили углубление, немного разрыв которое оба смогли протиснуться внутрь. Следующие пять месяцев Эфраим и Эллек прятались, забившись в эту нору и слушая, как переговариваются проходящие мимо солдаты. Иногда шаги раздавались прямо у них над головами. По ночам выходили искать пропитание, подбирая все, от ягод до мертвых животных — правда, мясо приходилось есть сырым. Даже будь у них спички, костер Эфраим и Эллек развести не решились бы. К счастью, неподалеку от их убежища протекал ручей, поэтому с водой проблем не было. Только через два месяца после капитуляции Германии беглецы осмелились покинуть лес, да и то лишь потому, что Эллек заболел двусторонней пневмонией, и ночью Эфраим отправился на ближайшую ферму просить помощи. Там ему сказали, что война уже два месяца как закончилась.

Только когда порции камбалы на гриле были наполовину съедены, Эфраим и Эллек перешли к разговору о делах. Они сидели за угловым столиком ресторана «Ле Пульбо». Эллек взял бокал «Монраше» семьдесят первого года, отпил большой глоток, а потом сразу отправил в рот кусочек камбалы. Сделал еще один глоток, позволяя королю белых бургундских вин и принцу рыбьего царства встретиться на высшем уровне. Надув толстые сальные щеки, Эллек проглотил все разом.

— Ну, как все прошло? — наконец спросил Эфраим.

Эллек напряженно огляделся по сторонам, потом подался вперед.

— Исси, я твой должник. Спасибо огромное! — Монти покачал головой. — А главное — как все вовремя! — Он вскинул бокал. — Хороший ты парень, Исси. Да что там хороший — отличный.

Эфраим улыбнулся:

— Благодари не меня, а свою предприимчивость, Монти. В какой бы дыре ни оказался, отовсюду сумеешь выбраться на вершину.

— Не без помощи верных друзей. — Эллек улыбнулся в ответ. — А ты, Исси, последовал моему совету? Заработал на этом деле как следует?

Эфраим покачал головой:

— Сам знаешь, меня набивание кошелька не интересует. Атаку на «Осирак» поддержал только для того, чтобы оказать тебе услугу. Ну и, что уж греха таить, обещанное тобой для моей страны в случае успеха тоже сыграло не последнюю роль. Я все это затеял не для того, чтобы обогатиться, и лично для себя ни гроша не возьму. А вот Израилю, и моей организации в частности, срочно нужны деньги. Сколько мы заработаем на осиракском рейде?

— Кто еще в курсе дела?

— Что за вопрос? Монти, за кого ты меня принимаешь? Сам подумай, что начнется, если наш парламент, кнессет, узнает, почему я на самом деле рекомендовал разбомбить иракскую атомную станцию! Они-то думают, что цель атаки — защита национальной безопасности! Якобы иракцы использовали станцию, чтобы производить плутоний для ядерных бомб. А представь, если станет известно, что атака была нужна для того, чтобы рынок потом несколько часов лихорадило и цена на золото подскочила. И как прикажешь оправдываться перед кнессетом? Сказать, что помогал другу-бизнесмену, у которого дела в последнее время идут совсем плохо? Представь, что на это ответят наши депутаты! Ну уж нет, вовсе не собираюсь болтать об этом деле направо и налево. Монти, я помог тебе по двум причинам. Во-первых, когда мы с тобой прятались в той лесной норе, еще в первые дни дали друг другу обещание. Помнишь какое? Если нам удастся выбраться оттуда и уцелеть, а потом, пусть даже через много лет, у кого-то из нас будут неприятности, и понадобится помощь, второй сделает все, чтобы выручить друга. Итак, Монти, я исполнил клятву, и, должен сказать, нелегко мне это далось.

Эллек задумчиво кивнул:

— Понимаю.

— А во-вторых, — продолжил Эфраим, — ты обещал отдать десять процентов прибыли организациям, которые я назову. Вот список.

Эфраим достал из кармана конверт и протянул Монти через стол. Эллек с растерянным видом уставился на него:

— Извини, Исси, есть одна проблема. Все шло четко по плану, кроме двух моментов, про которые заранее не подумал. Во-первых, чтобы никто не догадался, что дело нечисто, пришлось покупать золото самому. Знаешь, как бывает с большими начальниками — привыкаешь сидеть в кабинете и отдавать распоряжения и в результате теряешь сноровку? Давненько не приходилось самому заключать сделок. Совсем забыл, как трудно купить сразу много золота, не привлекая к своим действиям излишнего внимания. В результате приобрел гораздо меньше, чем хотелось бы. Во-вторых, короткими внезапными рейдами уже никого не удивишь. Все к ним привыкли. Я-то надеялся, что золото подорожает на пятьдесят долларов или даже на семьдесят пять — если не больше. Скажем, долларов сто за унцию… — Эллек покачал головой, откусил еще кусочек камбалы и снова запил вином. — Но — увы. Цена выросла всего на двадцать четыре доллара, и не больше. Если бы купил столько золота, сколько собирался… А ведь я сумел бы это сделать, отложи ты атаку на месяц, как я, между прочим, просил! Тогда успел бы подготовиться наилучшим образом, пусть даже повышение цены составило лишь двадцать четыре доллара.

— Но… — перебил Эфраим, — ты ведь сказал, что время было самое подходящее и вообще все прошло как по маслу.

— Я имел в виду, что ты вовремя поставил меня в известность об атаке. Благодаря твоей оперативности знал, когда продавать, и наших клиентов правильно проконсультировали. Все остались довольны. Но что касается прибылей компании, Исси… К сожалению, они слишком малы.

— Но что-то же вы заработали!

— Да, нам, конечно, удалось решить много проблем, однако ситуация остается напряженной…

— И какую же сумму ты сможешь пожертвовать организациям из моего списка? — спросил Эфраим, терзаемый дурными предчувствиями.

Эллек долго смотрел на него, не произнося ни слова, потом смущенно опустил взгляд и, уставившись в пол, тихо произнес:

— Исси, ты меня знаешь. Я бы с радостью, но тут такое дело…

В отель «Интерконтиненталь» глава МОССАДа вернулся, кипя от ярости. Приглашение Эллека вместе поужинать отклонил, тем самым оборвав самую долгую и близкую дружбу, какая была у него за всю жизнь. Во всяком случае, Эллек может по-прежнему считать его своим другом, но для Эфраима все кончено.

Не в силах успокоиться после предательства Монти, глава МОССАДа был застигнут врасплох, когда клерк на ресепшен вместе с ключом от номера протянул ему какой-то пакет размером десять на восемь дюймов. Имени отправителя на толстом желтом конверте указано не было — только номер комнаты в отеле. Эфраим стал припоминать, говорил ли кому-нибудь, где остановился. Нет, не говорил. Даже Монти. У Эфраима была привычка останавливаться в отеле только на одну ночь и никогда не повторяться, каждый раз отправляясь в другую гостиницу.

— Вы уверены, что это мне? — уточнил Эфраим.

— Доставили полчаса назад, сэр.

— Кто?

— Курьер на мотоцикле. Только не спрашивайте, из какой службы. Их сейчас столько, что все не упомнишь.

Эфраим кивнул, взял конверт и направился к стойке с кассой.

— Пожалуйста, подготовьте счет. Возникло срочное дело, и мне нужно уехать как можно скорее.

Эфраим отправил портье в номер за своей сумкой. Раз ужин с Монти отменяется, причин задерживаться в Лондоне нет. Осталось только побеседовать с руководителем британских агентов. И можно вылететь в Париж сегодня вечером, а не завтра утром, как он ранее планировал.

Однако пакет очень смущал Эфраима. Может, его отправили для предыдущего постояльца, не зная, что тот уже выехал? Нет, это вряд ли. Больше всего в этой ситуации Эфраиму не нравились два обстоятельства. Во-первых, он даже не догадывался, что может быть в конверте. Во-вторых, получалось, что, несмотря на все предпринятые предосторожности, кто-то знал, где он. Сев в такси, Эфраим принялся рассматривать и ощупывать конверт.

В конце концов заключив, что взрывчатых веществ внутри, во всяком случае, нет, Эфраим осторожно открыл конверт ручкой на случай, если изнутри он отравлен. Там лежала видеокассета, на которую была прилеплена наклейка. «Забавы в морге. В главной роли — И. Эфраим».

Потрясенный Эфраим застыл, уставившись на наклейку. Потом нервно усмехнулся, но скоро усмешка сменилась гримасой испуга, и Эфраима пробила дрожь. К кассете был приклеен еще один конверт. Глава МОССАДа оторвал его, открыл и достал записку, в которой говорилось: «В полдень в субботу приходи в бар отеля «Л’Эрмитаж» в Ла-Буле. Это в Бретани. Ты должен быть один. Если кто-то придет вместе с тобой, или будет следовать за тобой, или ты не явишься на встречу, копии этой записи будут доставлены во все информационные агентства мира в понедельник утром, ровно в девять».

Записка была набрана на электрической пишущей машинке с пластиковой лентой. Бумага стандартная — тонкая, белая, формата А4. Такие листы можно приобрести в магазинах канцтоваров по всему миру. Эфраим еще раз пристально рассмотрел и конверт, и записку, и кассету, ища хоть какие-то зацепки, но не обнаружил ни одной. Дрожь усилилась, голову будто сдавило горячим обручем. Эфраим торопливо открыл боковое окно и, перед тем как его вырвало, успел как раз вовремя высунуть голову из движущегося такси.

Глава 11

Джимми Кулундис, греческий торговец оружием международного уровня, лежал, раскинувшись в огромной ванне, встроенной в пол его просторной ванной комнаты, и наслаждался ленивой негой. Здесь было собрано самое лучшее и роскошное из того, что вообще можно купить за деньги. Ванна со встроенным контролем температуры, позволяющим выбирать ту, в которой купающемуся комфортнее всего, позолоченные краны, дорогое мыло, климат-контроль, стены, выложенные мрамором, зеркала из затемненного стекла… Примерно так же была обставлена ванная комната в его доме в Женеве, подумал Кулундис. И на вилле в Греции. И в квартире в Париже.

Гостевые покои Кулундису отвели в части дворца, находившейся в распоряжении принца Абр Кви Миссха, — то есть на шестьдесят шестом этаже дворца в Танквите, столице Умм-аль-Амнаха. Был вечер пятницы. Принадлежавший Кулундису частный самолет DC-8 приземлился в аэропорту менее часа назад. Намылив отвисший живот, торговец оружием напрягся и, подняв над водой свой массивный таз, принялся намыливать любимые части тела, по поводу которых испытывал особую гордость. Вымыв все как подобает, тяжело плюхнулся обратно в воду. Потом правой рукой поднял свой член так, чтобы головка торчала над поверхностью, точно перископ у подводной лодки. Забавляясь таким образом, Кулундис повернул свой «перископ» сначала вправо, потом влево, затем придумал новую игру — выгнул его вперед, насколько это было возможно в нынешнем вялом состоянии, и тихонько затарахтел, подражая пулемету.

И вдруг Кулундис заметил, что в ванной он не один. К нему кто-то зашел. Торопливо вскинув голову, грек увидел блондинку в белом платье из такой тонкой ткани, что оно казалось прозрачным. Разрез спускался от пупка до пола. Девушка улыбалась. В глазах блестели веселые искорки. Похоже, водные игры Кулундиса ее немало позабавили.

— Абби сказал, тебе надо потереть спинку.

Девушка наклонилась вперед, и подол разошелся, открывая во всей красе чуть загорелые бедра. Кулундис выпучил глаза. То ли у принца Абр Кви Миссха своеобразные представления о том, как должна выглядеть форма горничной, то ли Умм-аль-Амнах страдает от острого дефицита женского нижнего белья. Встретившись с Кулундисом взглядом, девушка посмотрела ниже. Грек тоже опустил взгляд и сделался красным как помидор. Теперь его член задорно торчал, возвышаясь над поверхностью воды на несколько дюймов, и поддерживать его рукой не было ни малейшей необходимости.

Час спустя Кулундис и принц Миссх вышли из скоростного лифта на девяносто пятом этаже дворца эмира. Именно здесь находился пиршественный зал шейха Хийяда бин Баккра аль-Квоззохока, тридцать седьмого эмира Умм-аль-Амнаха, отца принца. Из дорогой футболки, в которой Абр Кви Миссх встречал гостя, принц успел переодеться в кобальтово-синюю джеллабу и традиционный головной убор. Как требовали дворцовые правила, принц явился в покои эмира босым. Кулундис же был одет в кремовый шелковый костюм от Нины Риччи, ярко-желтую шелковую рубашку и атласный галстук в зеленую и оранжевую полоску. Вняв настоятельному совету Миссха, Кулундис тоже пришел на ужин босиком, отчего чувствовал себя весьма некомфортно, хотя именно так и пробегал все детство.

Выйдя из лифта, они очутились в небольшом мраморном холле, в центре которого возвышалась арка. По обе стороны от нее дежурили вооруженные стражники, одетые в джеллабы. Через арку принц и Кулундис вошли в просторную переднюю без окон. В комнате царил полумрак. Единственными источниками света были несколько свечей. На стенах висели гобелены, сюжеты которых при таком освещении очень трудно было разглядеть. Пол застилал великолепный персидский ковер. Не успели они войти внутрь, как тут же подошел слуга с подносом, на котором стояли две чашки с густым кофе. Кулундис с разочарованным видом нахмурился. Он бы предпочел алкоголь. Однако, вспомнив блондинку в ванной, торговец оружием сразу приободрился. Комнату заполнял сладковатый запах жарящегося мяса. Пока пили кофе, Миссх рассказывал Кулундису об истории и художественных достоинствах гобеленов. Из вежливости Кулундис время от времени утвердительно хмыкал, гадая, можно ли тут закурить. Глядя через полумрак на прекрасные произведения искусства, над которыми многие годы работали искуснейшие ткачихи, Кулундис подумал лишь, что эти штуки не отличишь друг от друга. Посмотришь на одну — считай, что видел все.

Тут под сводами арки, ведущей в пиршественный зал, показался еще один слуга и, остановившись точно в центре, низко поклонился.

— Пойдем, — сказал Миссх. — Отец готов с нами отужинать.

И они вошли в гораздо более просторное, пусть и столь же скудно освещенное помещение.

— Почему тут нет окон? — шепотом спросил Кулундис.

— Отец не любит, когда что-то отвлекает его от вкусной трапезы и приятной компании. Как ты, наверное, успел заметить, в остальных покоях дворца окон много.

Пол в одной части комнаты был мраморный, ничем не покрытый. С другой стороны был постлан толстый ковер, усеянный подушками, среди которых Кулундис разглядел болезненно худого, дряхлого старика. Из-под халата выглядывали длинные, костлявые руки и ноги.

Миссх приблизился к отцу и отвесил поклон, после чего они обнялись. Затем Миссх отошел в сторону и дал знак Кулундису, чтобы шагнул вперед.

— Отец, помнишь господина Кулундиса?

Крайне смущенный Кулундис застыл на месте. Как следует себя вести сейчас, принц не объяснил. Эмир раскинул тонкие руки в стороны. Грек неловко наклонился и после кратких, сдержанных объятий снова выпрямился. Взмахом руки эмир велел гостю занять почетное место по правую руку от себя. Принц же расположился по левую.

— Для меня большая честь снова быть приглашенным во дворец, ваше величество, — начал Кулундис. — Прекрасно выглядите.

Эмир милостиво кивнул, однако продолжал смотреть прямо перед собой. Скоро Кулундис понял почему. Слуги принесли угощение. Восемь человек втащили в пиршественный зал тяжелый котел фута четыре диаметром, но при этом всего два с половиной фута высотой. Над краем возвышалась верхушка горы риса, на которой были разложены куски баранины. Венчали композицию четыре овечьих головы, изо ртов которых торчали языки. Следом вошли еще двое слуг, несущие огромный кувшин, над которым поднимался пар. Оказалось, внутри была подливка, в которой плавали потроха. Этой смесью слуги облили всю пирамиду.

Эмир потянулся к котлу, взял один из языков и, развернувшись вправо, протянул Кулундису. Торговец оружием принял угощение, вежливо кивнул, некоторое время смотрел на язык и наконец нехотя откусил крошечный кусочек. Грек вообще-то любил сытно поесть, но были два кушанья, которые он терпеть не мог. Первое — абрикосы, второе — увы, языки.

Кулундис глядел на эмира. Тот отрезал несколько полосок баранины от лопатки, скатал шарик из риса, обернул этот шарик мясом и отправил в рот. Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, Кулундис поднес руку к губам, будто тоже наслаждаясь угощением, а сам между тем другой рукой сунул недоеденный язык в карман пиджака. Медленно пережевывая мясо и рис, эмир взглянул на гостя своего сына. Кулундис сделал вид, будто жует. Похоже, эмир решил, что гостю блюдо пришлось по душе, и остался доволен.

Чудной старикашка, подумал Кулундис. Сын — высокий, видный мужчина, а отец ростом самое большее метр шестьдесят, тощ как щепка, с костлявым, каким-то птичьим лицом. Первое, что притягивает взгляд, — крупный крючковатый нос. Глаза, формой напоминающие два полумесяца, каждые несколько секунд нервно бегали, будто высматривали притаившегося в зале лазутчика, потом замирали, и тяжелые веки эмира опускались, но он тут же снова открывал глаза. Пожалуй, веки были единственным, что досталось принцу от отца. Оба моргали медленно, вальяжно. При этом у сына вид был горделивый, а отец его становился удивительно похож на ворона, только что поймавшего жирного червяка. Еще большее сходство с птицей Квоззохоку придавали худые руки и ноги, толщиной ненамного шире вороньей лапы. Ни эмир, ни принц не произносили ни слова. Лишь молча отрезали полоски мяса и заворачивали в них рис. Кулундис принялся оглядываться в поисках ножа. Заметив, что гость «доел» язык, эмир потянулся за вторым и с любезным кивком вручил гостю. Снова Кулундису пришлось притворяться, что он уплетает угощение за обе щеки, и прятать в кармане уже второй язык. Со следующими двумя торговец оружием поступил так же. Когда языки наконец закончились, облегченно вздохнул. Оставалось только надеяться, что жирное пятно на светлом кармане не слишком бросается в глаза. Должно быть, теперь Кулундис наконец сможет отведать баранины. Грек заметил, что эмир терпеливо наблюдает за ним, ожидая, когда гость прожует последний кусок. Кулундис повторил до этого с успехом прошедшую пантомиму, потом облизнул губы. Тогда эмир хлопнул в ладоши. Поспешившие на призыв слуги подняли котел и унесли. Кулундис был весьма разочарован.

Наконец эмир заговорил:

— Кажется, я с тобой раньше встречался, только не помню где.

— Совершенно верно, ваше величество. В семьдесят пятом году я приезжал в Умм-аль-Амнах. Тогда ваша страна добивалась независимости от ОАЭ, и ваш генерал Мамуд Хайясса обратился ко мне по поводу поставок вооружения. Я приехал для переговоров, тогда меня вам и представили.

Эмир со скучающим видом кивнул. Слуги внесли чаши для омовения рук, чистые полотенца, а также благовония, которые нужно было побрызгать на руки. Затем подали чай. Эмир не выказывал ни малейшего желания продолжать беседу, поэтому все трое сидели в неловком молчании. Через несколько минут Квоззохок все же повернулся к Кулундису:

— Ты, если не ошибаюсь, из Греции?

— Да, ваше величество.

— Ни разу не бывал в этой стране.

— Если когда-нибудь соберетесь, милости просим, — ответил Кулундис.

— Нет, не соберусь, — самым категоричным тоном отрезал эмир.

Повернулся к сыну и выразительно кивнул. Видимо, это был сигнал, означающий, что принцу и гостю пора откланяться. Миссх встал и подал Кулундису знак, чтобы грек тоже поднимался. Торговец оружием не заставил просить себя дважды.

Ни Миссх, ни Кулундис не произносили ни слова, пока не поднялись на лифте в покои принца.

— Отец в последнее время неразговорчив, — наконец проговорил Миссх.

— Что верно, то верно, — согласился Кулундис.

— Все придумывает новые проекты модернизации. Здания, дороги, производство… Но совсем забывает, что в стране есть еще и население, у которого есть свои нужды.

Миссх достал из бара два бокала для бренди, протянул один гостю и наполнил на четверть. Потом налил бренди себе и достал сигары «Упман корона». Принц и Кулундис удобно расположились на двух массивных белых диванах с бархатной обивкой.

— Значит, эмир не замечает, что зреет недовольство?

— Думает, любую смуту можно подавить на корню, пригрозив лишить население воды. Этой угрозой пользовался еще его отец, а до него — дед. Единственные новшества двадцатого века, которые его интересуют, — железобетон и тонированное стекло. Отец не понимает, что изменились не только способы строительства, но и потребности подданных. Саудовская Аравия разбогатела на нефти, и эмир полагает, что может взять с них пример и сделать свое королевство таким же процветающим, однако даже не знает, что для этого необходимо. Надеется превратить Умм-аль-Амнах в величайшую индустриальную державу на Ближнем Востоке. И это притом, что тысячу пятьсот квадратных миль нашей земли занимает пустыня, а семнадцать тысяч человек населения — кочевники, живущие племенами. Конечно, среди жителей Умм-аль-Амнаха, пожалуй, наберется тысяча одобряющих взятый эмиром курс, но еще шестнадцать тысяч решительно против. Для них важнее всего традиционный уклад и религия. Отец построил школы, нанял преподавателей, начал обучать и просвещать. Но как поступают люди, завершив образование? Идут работать на заводы? Есть, правда, и такие, но их очень немного. Остальные покидают города. Появились организации, борющиеся за сохранение прежних порядков. Есть два сильных лидера. Сейчас их поддерживают не меньше пяти тысяч человек — а может, уже все десять. Эти лидеры провозглашают, что подданные не обязаны подчиняться власти Квоззохока.

— Какова численность вашей армии?

— Полторы тысячи человек.

— И сколько из них останутся преданы правящему режиму?

— Не знаю. Не могу сказать. У многих из них есть родственники, которые умерли или вынуждены были перебираться на новое место из-за карательных мер, предпринятых моим отцом. У меня есть хорошие друзья среди военных, и они говорят, что недовольство велико.

— Как скоро бунтовщики перейдут от слов к действию?

— Каждый день до меня доходят слухи о новых заговорах. Про инцидент с машиной уже рассказывал. Думаю, до бунта недолго. В распоряжении двух религиозных лидеров, аль-Хасса и Абдулы бин-Какохха, хорошо вооруженные, пусть и маленькие, армии. Не знаю, кто поставляет им оружие. Возможно, американцы.

— А вы к ним за помощью обратиться не можете?

— Нет. С радостью бы это сделал, но Америка откажется. Они же не хотят испортить отношения с Эмиратами.

— Наверное, русские согласятся помочь. Да и ливийцы тоже.

— Пожалуй, вы правы — и русские, и Каддафи не откажутся. Но условия, которые они нам предложат, меня не устраивают. Хочу наладить отношения с Западом. Думаю, Умм-аль-Амнаху это пойдет на пользу. Тогда мы, возможно, сумеем снова войти в состав Арабских Эмиратов. Однако, если сговориться с русскими или ливийцами, на это рассчитывать не придется.

— Но политики других стран уже и так убеждены, что эти две страны вас поддерживают. Об этом постоянно в газетах пишут.

— Разумеется. Советский Союз и Ливия конечно же и не думают это отрицать. Хотят продемонстрировать, что имеют еще большее влияние в регионе Персидского залива, — ответил Миссх.

Кулундис затянулся сигарой, вдохнул дым, а потом выдул густую струю в потолок. Покрутил бокал с бренди и отпил большой глоток.

— Значит, остается только одно решение проблемы — армия, состоящая из наемников? Будете платить им из своего кармана. Таких профессиональных военных не волнует ни политическая, ни религиозная, ни идеологическая сторона вопроса — лишь бы только плата была достаточной.

Миссх медленно и немного печально кивнул.

— Друг мой, — произнес Кулундис. — Могу достать любое огнестрельное оружие, какое только пожелаешь, а к нему столько пуль, что на много лет хватит. Если хочешь, завтра же вам доставят двести тысяч автоматов. Могу обеспечить вас пушками, минометами, танками, боевой авиацией. Нет проблем. За месяц и ядерное оружие раздобуду. В общем, вооружитесь до зубов. Но если в стране тридцать тысяч недовольных, вам это не поможет. Чтобы сдерживать их, понадобится верная армия такого же размера или больше. Я, конечно, могу подыскать для тебя надежных, проверенных людей, но больше четырехсот не наберу. Максимум — пятьсот. Страна у вас, конечно, маленькая, но уж больно рассредоточено по территории население — за всеми не уследишь. Тут несколько сотен человек не управятся.

Миссх кивнул:

— Понимаю. Потому отец и рассчитывал загнать кочевников в города — так за ними легче уследить.

— Даже если ему это и удастся, сговариваться и вынашивать замыслы свержения эмира ваши подданные не перестанут. Могу с ходу назвать десяток стран, где правители относились к народному недовольству так же пренебрежительно, как и твой отец. Редко кто из них остается у власти по сей день. И ваш Умм-аль-Амнах ждет такая же судьба, Абби. Катитесь вниз по наклонной.

— Может, все-таки можно что-то сделать?

Кулундис еще раз смачно затянулся и отпил глоток бренди. Встал с дивана, подошел к боковому столику, взял из миски горсть орехов и, жуя на ходу, направился к окну. Окинул взглядом вечерние огни Танквита. Потом покосился на карман пиджака. Выйдя на несколько минут в туалет, торговец оружием уже успел смыть языки в унитаз. Пятно, к счастью, было почти незаметным. Глядя в окно, грек в стекле видел отражение по-прежнему сидящего на диване Миссха.

— Если хочешь, чтобы династия осталась у власти, Абби, от твоего отца придется избавиться.

В комнате стало тихо.

— Нет, это невозможно. Я люблю отца и даже помыслить не могу о том, что ты предлагаешь.

Кулундис развернулся к нему:

— Конечно, любишь. Все любят отцов. Но если власть в стране будет захвачена другими людьми — а произойти это может в самое ближайшее время, — новое правительство будет говорить народу то, что он хочет услышать. Пообещают изменить все, чем люди недовольны, и покончить с практикой заливания колодцев бетоном. Тогда и тебе, и твоему отцу конец. Поэтому надо отстранить Квоззохока от власти. Это в его же интересах. Бразды правления примешь в свои руки ты. Выбери надежных политиков, на которых можешь положиться, и собери из них правительство. Позаботься о том, чтобы у тебя были свои люди во всех основных областях — военной, промышленной… А тылы прикроешь армией наемников, которую я тебе подгоню. Взойдешь на престол, первым делом всенародно объявишь: «Закончились времена моего отца. Теперь у вас новый руководитель — идущий в ногу со временем, понимающий ваши потребности, любящий своих подданных и заботящийся о них. Так давайте все вместе трудиться на благо нашей страны!» Посмотрим, что будет. Конечно, все равно найдутся несколько желающих затеять заварушку, но мы их быстро выявим и устраним.

Миссх устремил на Кулундиса пристальный взгляд:

— Джимми, ты должен понять одну вещь. Эти люди — мои подданные. Наша семья правила ими на протяжении тридцати семи поколений. Конечно, бывало всякое, и многие мои предки действовали весьма жестко, если не сказать жестоко… Но я не хочу кровопролития. Не хочу, чтобы гибли люди. Если можно будет этого не допустить, нужно сделать все возможное, чтобы свести потери к минимуму. Уяснил?

— Тебе, Абби, тоже не мешало бы кое-что уяснить. Спустись с облаков, и хватит болтать чушь.

— Ты хочешь заключить сделку или нет?

— Если нет шансов на успех, никаких сделок не заключаю. Значит, желаешь, чтобы я направил пятьсот человек наемников в страну, которой правит твой отец? Тогда до свидания. Все, возвращаюсь домой. Не собираюсь посылать ценных профессионалов на бойню. Хочешь, ищи людей сам. А я хорошие кадры терять не намерен.

Повисла долгая пауза. Миссх встал и некоторое время ходил из угла в угол.

— Джимми, неужели не понимаешь? У меня на отца рука не поднимется.

— Это и не обязательно. Уговори его отречься, и дело с концом.

— Как?

— Объясни ситуацию.

— Думаешь, он меня послушает?

— Это уж твое дело.

— А если не получится?

— Тогда придется убрать Квоззохока.

— По-твоему, я должен прийти к отцу и заявить: «Не отречешься — прикончу»?

Посмотрев принцу в глаза, Кулундис кивнул.

— Ничего не поделаешь, Абби.

Миссх подошел к Кулундису и тоже уставился в окно. Некоторое время оба хранили молчание. Наконец принц заговорил:

— Пожалуй, у меня хватит смелости просить его отречься. Но если отец откажется, не знаю, что предпринять. В любом случае не смогу причинить ему вред.

— Решай сам, Абби. Хочешь, могу поговорить с эмиром вместе с тобой. Если, конечно, думаешь, что это поможет. Но если эмир останется на троне, оружие я тебе, так и быть, продам, но людей моих не получишь.

Миссх кивнул и взглянул на часы. Было уже десять.

— Отец каждый день работает допоздна у себя в кабинете. Он там один, так что никто не помешает. Сейчас самое подходящее время завести с ним разговор на эту тему. Жди здесь.

Кулундис кивнул.

— Хочешь, пришлю кого-нибудь, чтобы пока составили тебе компанию?

— Нет, — усмехнулся торговец оружием. — Я и так скучать не буду. Чтобы показать, как верю в твои силы, прямо сейчас займусь составлением планов. Если события будут развиваться быстро, надо многое обдумать.

Выходя из лифта в тускло освещенный свечами коридор, ведущий к покоям отца, Миссх сильно сомневался в успехе затеи. Он почистил зубы и побрызгался стойким одеколоном, надеясь отбить запах бренди и сигар. Отец ненавидел алкоголь и табак. Пройдя по коридору, принц постучал в массивные двойные двери, инкрустированные драгоценными камнями. За ними скрывались, пожалуй, самые причудливые покои во всем дворце. Отец крикнул: «Входите!» — и Миссх перешагнул порог зала.

Помещение занимало половину этажа. Одну стену восьмидесяти футов длиной занимали книжные шкафы, плотно заставленные томами полки которых поднимались от пола до потолка. Две других стены были стеклянными и представляли собой окна, сквозь которые можно было окинуть взглядом всю столицу с высоты птичьего полета. Четвертая же стена была увешана огромными увеличенными фотографиями буровых вышек и заводов Умм-аль-Амнаха. Пол был выложен коричневым мрамором и устлан алыми коврами. Потолок, покрытый стукко, высшим сортом штукатурки, украшали фрески.

По всему залу красовались разделенные по группам технические изобретения. Чего здесь только не было! В офисной секции были выставлены компьютер, телекс и монитор с телетекстом. В секции развлечений почетное место занимали телевизор и всевозможные игровые автоматы. Садоводческая секция могла похвастаться газонокосилкой с дистанционным управлением и автоматической поливочной системой. Здесь даже был установлен тренажер для пилотов. Еще в распоряжении Квоззохока находился робот, поднимавший с пола упавшие листы бумаги, и аппарат, по команде открывавший и закрывавший шторы.

Эмир сидел за черным лакированным столом в центре комнаты. При виде вошедшего сына лишь коротко, отрывисто кивнул и тут же снова уставился на бумаги, которыми была завалена вся столешница. За десять лет Миссх успел привыкнуть к отцовским причудам, однако каждый раз не уставал удивляться поразительным контрастам: эмир, одетый в джеллабу и босой, почти целые дни проводит в этом зале, то забавляясь со своими игрушками, то читая глянцевые брошюры, то заключая многомиллионные сделки с международными компаниями, решившими строить свои заводы в Умм-аль-Амнахе.

Стол являлся единственной вещью в эмирских покоях, которая была старше Квоззохока. Восьми футов шириной, этот предмет мебели был инкрустирован белым камнем и украшен золотыми рельефами. Стол стоял еще в старом дворце, который находился в четырех милях от Танквита, возле дороги, ведущей в Суттох. Перебравшись в новый дворец, старую резиденцию эмир продал гостиничной сети «Хайятт». Теперь в здании располагался роскошный отель «Амнах Хайятт».

Эмир снова поднял голову и дал сыну знак садиться в кресло такой оригинальной конструкции, будто его доставили прямиком с Марса.

— Нечасто ты заглядываешь ко мне в покои, сын мой, — произнес Квоззохок.

— Да, отец. К сожалению, оба мы очень заняты, у каждого свои дела.

Старик покачал головой. Миссх занервничал, жалея, что не остался стоять. Сиденье кресла располагалось так низко, что на отца приходилось смотреть поверх стола.

— Странный он человек, этот гость, которого ты сегодня привел на ужин.

— Что же в нем странного, отец?

— Говорит, мы раньше встречались, но я его не помню. В первый раз вижу этого грека.

— Отец, господин Кулундис был очень любезен. Хотел помочь вам вспомнить. Вы не просто встречались. Этот человек поставлял Умм-аль-Амнаху вооружение и солдат, когда вы боролись за независимость от Эмиратов.

— Неужели?

— Да, отец.

Старик с сомнением покачал головой:

— Я обратился к этому человеку? Не может быть.

— И все же именно он обеспечивал нас вооружением.

— Ну и глуп же я тогда был! Нанять такого сомнительного типа…

— Отец, господин Кулундис всегда ведет дела честно. Чем он вам не угодил?

— Этот господин Кулундис нанес нам оскорбление, сын мой. Притом очень серьезное и в высшей степени возмутительное. Никогда еще меня так не оскорбляли!

— О чем вы, отец? Чем господин Кулундис мог оскорбить вас… то есть нас?

— Ты, должно быть, не заметил. Он присутствовал на ужине в качестве почетного гостя. Как подобает по традиции, я угостил его лучшим мясом. Однако вместо того, чтобы есть, он запихивал куски в карман!

В отличие от эмира принцу Миссху приходилось бывать за пределами Умм-аль-Амнаха. В десять лет его отправили в школу-пансион в Англии, сначала в подготовительную, потом в Хэрроу. Затем Миссх поступил в Кембридж. Поэтому ко многим древним обычаям он относился гораздо проще, чем консервативно настроенный отец. Поведение Кулундиса, до глубины души возмутившее эмира, принца только позабавило. Однако Миссх понимал, что отец не просто рассержен, а прямо-таки разгневан.

— Господин Кулундис принадлежит к другой культуре, отец. Возможно, в Греции язык есть запрещено — так же как у нас свинину. Просто господин Кулундис не стал нам об этом говорить, чтобы не ставить хозяев в неудобное положение.

Эмир внимательно поглядел на Миссха:

— Ты еще совсем молод, сын. Тебе многому нужно научиться, но, боюсь, у меня осталось совсем мало времени, чтобы передать опыт. — Квоззохок покачал головой. — Я тревожусь за тебя, сын мой. Ты так наивен и совсем не знаешь жизни… Как же мне обучить тебя, как направить на верный путь? Что будет с Умм-аль-Амнахом после моей смерти? Ты ведь на троне и пяти минут не продержишься…

Несколько минут Миссх пораженно смотрел на эмира.

— Отец, неужели вы совсем не понимаете, что сейчас происходит за пределами дворца?

— Напротив — прекрасно понимаю, сын мой. Нефть поможет нам стать самой прогрессивной индустриальной нацией в мире.

— Неужели вы правда так думаете?

— А ты что же, считаешь по-другому? Уверяю тебя, скоро мы добьемся этой цели. Ни у кого нет столько современного оборудования, как у нас. Посмотри по сторонам. Вот они, все самые новые изобретения. Взгляни на эти образцы! А в шкафу стоят книги, в которых описаны все новшества в области промышленности, сельского хозяйства, медицины… Всеми плодами прогресса либо уже пользуются в Умм-аль-Амнахе, либо вот-вот начнут!

— Но людей все это не интересует, отец. Вернее, большинство людей. Отец, они плетут заговоры против вас! Со дня на день разразится восстание.

— Не говори глупостей, сын. Заграничное образование отравило твой ум. Так и знал, что не следовало посылать тебя в Англию. Однако правители Саудовской Аравии отправляют принцев учиться за рубеж, и так же поступают в Омане. Конечно же и мне нельзя было отставать.

Миссх осторожно рассказал отцу о том, что сделали с его машиной на парковке пляжного клуба в Куомма.

— И поделом, — отмахнулся эмир. — Этот твой пляжный клуб — настоящая обитель разврата. Наследнику престола нечего делать в подобных местах, и такого же мнения придерживаются наши подданные. Видимо, они просто решили преподать тебе урок.

— Отец, если думаете, будто дело только в этом, вы безумец! Нужно срочно что-то предпринять, иначе все во дворце будут убиты — вы, я, все ваши жены и верные слуги! Народ Умм-аль-Амнаха взбунтуется так же, как жители Ирана и многих других стран. У нас сейчас такая же ситуация.

— И что ты предлагаешь? — сердито осведомился эмир.

— Отец, я не предлагаю, а предупреждаю. Вы должны сделать все точно так, как я говорю!

Эмир удивленно взглянул на сына.

— Слушаю, сын мой, — с неприкрытым презрением промолвил он.

— Отрекитесь от престола и передайте власть мне. Тогда господин Кулундис пришлет нам оружие и наемников, и мы сможем одолеть бунтовщиков.

— Из нас двоих безумец не я, а ты, — отрезал эмир.

— Но, отец, как же вы не понимаете? Не могу же я сидеть сложа руки, пока меня не казнят из-за вашего глупого упрямства!

— Если впрямь опасаешься, что тебя может постигнуть подобная участь, садись в самолет и отправляйся куда-нибудь подальше. Не смею задерживать.

— Но, отец, Умм-аль-Амнах — мой дом. Не собираюсь уезжать.

— А я не собираюсь отрекаться от престола.

— Увы, вам придется это сделать.

— И как же ты меня заставишь?

— Сначала буду просить и умолять, но, если вы и тогда не согласитесь, буду вынужден прибегнуть к силе.

Эмир выдвинул центральный ящик стола. Правда, сделал он это не так быстро, как рассчитывал. Ящик застрял, и пришлось повозиться. Порывшись в груде бумаг, ручек, линеек, ластиков и мотков скотча, Квоззохок наконец нашел то, что искал, — револьвер «браунинг». Это было массивное, тяжелое оружие, изготовленное еще во времена Первой мировой войны. Даже Лоуренс Аравийский отказался бы от него, как от безнадежно устаревшего. Покачнувшись, дрожащий от ярости эмир встал и выставил револьвер перед собой.

— Что ты сказал, сын мой? Значит, в случае отказа прибегнешь к силе?..

Квоззохок навел дуло на Миссха. Оружие тряслось в нетвердой руке. Миссх торопливо поднял руки:

— Осторожно, отец, револьвер может быть заряжен.

Раздался оглушительный хлопок, и пуля пробила стекло.

Вздрогнув от неожиданности, испуганный эмир отшвырнул револьвер на пол, но при этом умудрился еще раз случайно спустить курок. Вторая пуля попала стрелку в ногу. Взвыв от боли, эмир снова схватил пистолет, на этот раз всадив пулю в стол. Миссх поспешно нырнул вниз и распростерся на полу. Пуля отскочила от металлического подноса для документов и рикошетом отлетела эмиру в живот. Квоззохока отбросило назад, и он упал на спину. Миссх поспешил к отцу и, выхватив револьвер из его руки, отбросил в сторону от греха подальше. Отец раскинулся на полу, белый как мел. Из ран в животе и в ноге текла кровь. Тут в покои ворвались два стражника. Миссх позвонил дворцовому врачу и велел явиться как можно скорее, перед этим вызвав скорую помощь. Потом рядом с охранниками опустился на колени перед лежащим отцом. Те поглядели сначала на раненого, потом на принца. Во взглядах их читалось подозрение. И тут Миссха охватил страх. Значит, эти люди думают, будто принц стрелял в эмира. Если Квоззохок теперь умрет, Миссха могут приговорить к казни через расстрел. Принц энергично замотал головой. Между тем в покои вбежал Али аль-Шаммхам, полный, низкорослый врач, уже много лет лечивший эмира и его семью. В руках у него был черный портфель.

— Что случилось? Что случилось? — выкрикивал аль-Шаммхам своим пронзительным, тонким голосом.

Потом упал перед эмиром на колени. Между тем дыхание Квоззохока становилось все более слабым и натужным, и моргал он все реже и реже.

— Сын мой… — прохрипел старик. — Позовите моего сына.

— Я здесь, отец!

— Ты прав, — произнес Квоззохок. — Я слишком стар, чтобы править страной. Пришло время отойти в сторону. Сегодня. Сейчас. Моя старческая немощь представляет угрозу и для тебя, и для Умм-аль-Амнаха. Отныне ты новый эмир… — С трудом приподняв веки, эмир обвел взглядом склонившихся над ним людей. — Вы все будете свидетелями. Провозглашаю принца Абр Кви Миссха эмиром Умм-аль-Амнаха. — Он медленно кивнул. — А теперь везите меня в больницу.

Миссх отвернулся. По щекам его текли слезы. Врач сделал старику укол морфина, затем принялся останавливать кровотечение. Миссх взял голову отца и положил к себе на колени. Пока доктор оказывал помощь раненому эмиру, принц горько, безутешно рыдал.

Глава 12

Испуганно притихшая Аманда изо всех сил вцепилась в сиденье. Дворники скребли по стеклу, за которым, точно картинки в игровом автомате, проносились красные, белые и оранжевые огни. Однако Аманда, увы, находилась не в казино, а на пассажирском сиденье «порше» Алекса Рока и ни слова не могла выговорить от страха.

Пока они пробирались через Баттерси, Уондсворт и шоссе А3, Рок целый час на чем свет стоит ругал пятничные пробки. Потом выехали на М25, оттуда на М23, несясь при этом со скоростью от ста пятнадцати до ста пятидесяти миль в час. Оставалось только удивляться, как их не остановила полиция. Впрочем, Аманда была бы очень рада, если бы их задержали. Может, хоть это заставило бы Алекса сбавить наконец скорость.

В конце шоссе, где было две весьма загруженных полосы, Рок каким-то образом умудрился создать свою собственную, третью, и упрямо оставался там, мигая фарами и сигналя другим участникам движения. Время от времени пристраивался за какой-нибудь легковой машиной или грузовиком. Обзывал тех, кто отказывался его пропускать, последними словами. Аманда наблюдала за его напряженным лицом, обратила внимание на прищуренный взгляд. Рок всю неделю был на взводе. Его явно что-то беспокоило, но, когда Аманда принималась задавать вопросы, Алекс лишь отмахивался.

Она снова ездила в больницу навещать Бенхакера, но Року не сказала. Бенхакер теперь выглядел гораздо лучше, но тоже пребывал в раздраженном настроении. И тоже отказался объяснять почему. Врачи сказали, что повреждения у Дэнни не такие серьезные, как они поначалу опасались, и со временем он полностью оправится. Аманда думала, что уж эта-то новость его точно развеселит, но Дэнни лишь продолжил обрушивать на нее потоки желчи. Пробовала расспросить об аварии, но Дэнни заявил, что вообще этот день не помнит.

«Порше» резко затормозил. Машину занесло на мокром асфальте. По телу Аманды пробежала дрожь.

— Ой, мы же сейчас в кого-нибудь врежемся! — вскрикнула она.

Однако «порше» замер в полудюйме от заднего откидного борта «ренджровера», выполнявшего правый поворот. Аманда посмотрела на Рока:

— Алекс, ты что, убить меня задумал? Ради бога, притормози. Мы ведь никуда не спешим.

— Я нормально еду, — огрызнулся он в ответ.

— Нет, гонишь, как маньяк.

— Не нравится — вылезай, иди пешком.

— Отличная мысль. Пожалуй, так и сделаю! — воскликнула Аманда. Рок снова нажал на газ. — Останови машину.

Рок подъехал к тротуару. Аманда вылезла из «порше», захлопнула дверцу и зашагала прочь под проливным дождем. Рок переключил передачу, вдавил педаль газа в пол и рванул дальше.

Мили через две он почувствовал раскаяние и сбавил скорость. Мало того что теперь по его милости Аманда вымокнет до нитки. На этой темной дороге с ней может случиться все что угодно. Рок взглянул в зеркало заднего вида. Дорога была забита машинами. Зато по встречной полосе почти никто не ехал. Рок снова с силой нажал на газ, вывернул руль вправо, потом секунды на полторы надавил на тормоз. В результате машина развернулась в противоположную сторону. Убрав ногу с тормоза, Рок включил вторую передачу и опять надавил на газ.

Проехав чуть больше двух миль, он наконец заметил насквозь промокшую девушку, упрямо шагавшую вперед вдоль дороги. Алекс перестроился на нужную полосу и, подъехав к обочине, остановился. Перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверцу. Даже не оглянувшись, Аманда продолжила путь. Тогда Алекс проехал вперед, еще раз затормозил и распахнул дверцу во всю ширь. Аманда снова не остановилась. Рок вылез из «порше» и побежал за ней.

— Аманда! — окликнул он. — Не валяй дурака, садись в машину!

Она обернулась, бросила:

— Отвяжись!

И пошла дальше. Но Рок не сдавался.

— Хватит показывать характер! Ты же вся вымокла, воспаление легких подхватишь!

Аманда упрямо не сбавляла темп. Вдруг позади них раздался оглушительный звук удара и пронзительный визг тормозов. Потом послышался зловещий грохот, будто по дороге покатились металлические бочки. Рок и Аманда одновременно обернулись. Перекувырнувшись, «порше» слетел под откос и, пробив изгородь, покатился вниз по склону. Исполнив еще три кувырка, упал посреди поля днищем вверх. Чуть дальше того места, где припарковался Рок, медленно затормозил тягач с полуприцепом.

— Господи! — только и смогла вскрикнуть Аманда. — Господи, Алекс…

Рок и вовсе лишился дара речи. Просто стоял и молча глядел на свой автомобиль.

Два часа спустя они с Амандой сидели лицом друг к другу в горячей воде, которой сразу по приезде наполнили крошечную узкую ванну в клейтонском коттедже.

— Говорят, беды ходят косяками. Неприятности всегда случаются по три подряд, — сказала Аманда.

Рок усмехнулся:

— Приятно слышать. Значит, первая неприятность — наша ссора…

Аманда кивнула.

— Вторая — разбитая машина…

Аманда кивнула еще раз.

— Получается, надо ждать еще одной неприятности.

— Надеюсь, наша полоса невезения уже закончилась, — ответила Аманда. — Но по примете неприятностей должно быть три.

— Отлично. — Рок поднял голову и посмотрел на потолок. — Наверное, пока будем спать, крыша провалится.

Подняв из-под воды ноги, Аманда обвила ими Алекса.

— Тогда, чтобы не обвалить крышу, любовью сегодня будем заниматься очень, очень нежно, — произнесла она.

Рок проснулся на рассвете от крика, поднятого в саду воробьями. Должно быть, птицы не поделили особенно жирного червяка и, чтобы разрешить спор, затеяли драку. Вздрогнув, Алекс в очередной раз вспомнил, как «порше» летел вниз, кувыркаясь на склоне, а части машины разлетались в разные стороны, точно конфетти. В темноте, да еще и в дождь, трудно было оценить, насколько велик ущерб, но грузовик ехал со скоростью не меньше пятидесяти миль в час. Если что-то в «порше» и уцелело, то очень немногое. Мало того что Рок остался без машины. Теперь вдобавок придется несколько месяцев трясти страховую компанию, чтобы те соизволили выплатить законно причитающиеся деньги, на которые можно будет купить новый автомобиль. Не может же Рок в сложившихся обстоятельствах явиться к своему банковскому менеджеру и попросить кредит на машину. Он и так уже заложил все, что только можно. Вдобавок, как сразу заметили приехавшие на место происшествия полицейские, Рок припарковался в неположенном месте, чем и спровоцировал аварийную ситуацию. Оставалось надеяться, что его хотя бы не потащат в суд.

Был и еще один повод для волнений — обстановка на рынке кофе. В понедельник Рок заплатил по тысяче сорок два фунта за тонну. Сегодня была суббота, и за неделю кофе подешевел на восемнадцать фунтов. Впрочем, вчера в газете «Файнэншл таймс» предсказывали, что за следующие две недели цена еще немного понизится, но начнет расти в начале июля и к концу лета достигнет тысячи двухсот фунтов за тонну. Конечно, заоблачным взлетом, о котором рассуждал Тео, это не назовешь, но, по крайней мере, цена движется в нужном направлении.

Затем Рок подумал о клиентах. От Абр Кви Миссха уже две недели ничего не было слышно. Для принца такое поведение было совершенно нетипичным. Обычно Рок получал от него инструкции по два-три раза на дню. А сейчас — всего два распоряжения покупать и одно — продавать. И это за целых две недели. Вдруг Миссх остался недоволен тем, что в день атаки на «Осирак» Рок купил золото слишком поздно? В таком случае Алекс очень надеялся, что принц скоро приедет в Лондон. Тогда можно будет искупить свою вину и снова заслужить его благоволение. Рок как раз нашел блондинок-тройняшек, которые были не против групповухи. Миссх будет в полном восторге!

Барон, любитель латекса, менеджера менять не собирался, хотя до сих пор частенько припоминал Року «Осирак». Он приедет через десять дней, и Алекс по поводу предстоящей встречи ни малейшей радости не испытывал. Придется снова тащиться в специализированный магазинчик на Квинстаун-Роуд и покупать барону резиновый костюм и белье. Со своими барон никогда не путешествовал — боялся неудобных вопросов на таможне. К тому же предпочитал каждый раз надевать новый костюм, пахнущий свежим латексом. Рок написал записку, чтобы не забыть в понедельник позвонить в магазин и спросить, есть ли в продаже размер барона. А заодно заказать двух его любимых проституток.

Зато Саад аль-Рахир из Кувейта проявлял большую активность, тем самым обеспечив Рока солидными комиссионными. Луис Хилджи, любитель хорошо поесть, влюбился и теперь объезжал все французские рестораны со звездами Мишлен в компании рыжеволосой пианистки. Джоэла Саймса отвлекли королевские скачки в Аскоте — если не считать двух дней, когда он вдруг взялся скупать платину, решив, что это очень выгодное вложение. На этих сделках Рок тоже заработал очень недурно. А вот с Данстаном Нгваном ситуация складывалась совсем не так радужно. Все, что Рок посоветовал ему в течение недели, оказалось чередой ошибок. Алекс настоятельно рекомендовал Нгвану приобретать никель, стоивший две тысячи шестьсот двадцать пять фунтов за тонну. Клиент согласился, однако сутки спустя никель подешевел до двух тысяч ста четырех фунтов. Поскорее избавившись от никеля, Рок купил для Нгвана медь. Через три часа она подешевела на пятнадцать фунтов. Ничего не говоря клиенту, Рок поскорее «скинул» медь и инвестировал средства в золото на Нью-Йоркской фондовой бирже. Но уже через несколько часов пришлось продавать его на Гонконгской бирже. К восьми тридцати утра, когда на работу начали приходить первые брокеры, Рок снова предпринял попытки сделать выгодное вложение в Лондоне. Однако ему упорно не везло, и единственное, чего добился Рок к концу недели, — лишил Нгвана полумиллиона кровных. Клиент, конечно, воспринял новость без энтузиазма. Рок понимал: нужно что-то предпринять, и как можно скорее, иначе в его «высшей лиге» станет одним игроком меньше. А этот игрок, Нгван, приносил лично Року около пяти тысяч пятисот фунтов в год.

Между тем в саду червяк наконец сдался на милость победителя, самого крупного из собравшихся воробьев. Но того, видно, в детстве не учили, что надо делиться. Во всяком случае, счастливый триумфатор поспешил улететь вместе с добычей под возмущенные вопли товарищей, которые, впрочем, скоро тоже разлетелись. В маленьком саду за окном спальни Рока снова стало тихо, и он забылся тревожным сном.

Во второй раз проснулся, когда на подушку рядом с его головой шлепнулась аккуратная стопка газет — «Файнэншл таймс», «Таймс», «Мейл». Открыв глаза, Рок увидел, что комнату заливает яркий солнечный свет, а стоявшая возле кровати Аманда уже полностью одета.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе… Который час?

— Пятнадцать минут одиннадцатого. Только что выходила прогуляться, заодно газеты принесла. Завтракать будешь?

Рок зевнул. До чего же странно — в половине пятого утра проснулся совершенно бодрый, а теперь чувствовал себя разбитым, будто вовсе не спал.

— Не отказался бы от чашечки кофе.

Аманда наклонилась к нему и поцеловала.

— Кто у нас такой сонный? — промурлыкала она.

— Я…

Аманда вышла из спальни. Опираясь о спинку кровати, Рок сел в постели и принялся перебирать газеты. Первой взял «Мейл», решив начать с чего-нибудь полегче, не слишком серьезного. Заголовок сразу привлек его внимание, однако Року пришлось перечитать его двенадцать раз. Первые четыре — чтобы убедиться, что правильно прочел. Вторые — чтобы убедиться, что правильно понял. Третьи — в надежде, что все-таки он сделал и то и другое неправильно. По коже побежали мурашки. Чтобы убедиться, что репортер «Дейли мейл» не запустил очередную утку, Рок потянулся за «Таймс». Заголовок статьи на эту тему красовался вторым на первой полосе. Заглянул в «Файнэншл таймс». И сюда эта новость попала. «Неожиданная новость обвалила цены на кофе». В «Таймс» подошли к вопросу с другой стороны — «Кофе окажется под запретом во всем мире?». В «Дейли мейл» статью назвали «Кофе — медленный убийца».

Рок принялся торопливо читать. Во всех газетах писали одно и то же. Всемирная организация здравоохранения обнаружила связь между пристрастием к кофе и несколькими видами рака, особенно груди, желудка и кишечника. Эксперименты и исследования показали, что риск возрастает прямо пропорционально количеству напитка, которое вы в среднем выпиваете. При этом особой разницы между свежемолотым и растворимым кофе обнаружено не было. То же самое касалось обычного кофе и кофе без кофеина. ВОЗ объявляла, что шестьдесят пять процентов разновидностей рака можно предотвратить, если полностью отказаться от употребления кофе. В связи с этим организация настоятельно призывает правительства всех стран мира запретить выращивание, производство и продажу кофе и содержащих его продуктов.

В спальню вошла Аманда с кофейными чашками.

— Вижу, в газеты еще не заглядывала, — произнес Рок.

— Нет, — удивленно покачала головой Аманда.

— Вчера ты оказалась права, — продолжил он. — Насчет бед, которые ходят косяками. А вот и третья неприятность.

Глава 13

Девушка тщательно прицелилась, потом медленно соединила две половинки пластикового пистолета. Один за другим из дула стремительно вылетели восемь мячей для пинг-понга, с силой ударились и отскочили от обнаженных ягодиц виконта Клода Луи Сантене Жарр ду Шарневро Дюкар де Луселя де Лассера. Он лежал в углу комнаты, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту. Сдвинуться с места не мог, оставалось только слабо ерзать по полу. Девушка взяла второй пистолет и снова выстрелила. Виконт задрожал от возбуждения. Заметив это, девушка поняла, что он готов, и подала сигнал своей подруге. Вместе они схватили его за руки и за ноги, грубо протащили по полу и швырнули лицом вниз на кровать.

— Сейчас взвоешь, козел вонючий! — свирепо пригрозила первая девушка.

— И учти: заметим, что у тебя встал, оторвем! — пообещала вторая.

Четырьмя веревками они связали виконта еще крепче — так, что он совсем не мог пошевельнуться. Одеты обе девушки были весьма нестандартно. Обе в одном белье и кожаных ботфортах. При этом и на бюстгальтере, и на трусиках в самых интересных местах были сделаны широкие вырезы. Одна из девушек схватила кожаную девятихвостую плеть и, размахнувшись, с громким хлопком обрушила на ягодицы виконта. Тот заскулил так громко, что было слышно даже сквозь кляп. Вторая приблизилась к Лассеру спереди и два раза наотмашь ударила по лицу. Между тем первая продолжала порку, и вскоре на коже виконта вздулись красные полосы. Лассер все сильнее дрожал от нарастающего возбуждения, а девушки продолжали делать свое дело. Одна лупила плетью по заднице, вторая отвешивала пощечину за пощечиной.

Через час виконт, облаченный в элегантный костюм в клетку «принц Уэльский» и обутый в ботинки от Чарльза Джордана, с красным узорчатым галстуком на шее, расплатился с обеими девушками, не поскупившись на щедрые чаевые. Затем, слегка раскорячившись, неуклюжей походкой вышел из квартиры и, спустившись по лестнице, шагнул за порог дома. В Лиможе сегодня стояла жара. Виконт взглянул на часы — десять минут шестого. Следует поспешить. Открыв дверцу красного «мазерати-кьялами», медленно, осторожно опустился на кожаное сиденье. Задница буквально огнем горела. Да, перестарались девушки, подумал виконт. В следующий раз надо будет сказать, чтобы поумерили пыл. Боль, конечно, заводит, но не до такой же степени. Во всем хороша мера. Лассер завел машину и резко рванул с места, оставив после себя следы резины на асфальте и голубое облачко выхлопных газов. Виконт направился к шоссе № 21 и выехал из города. Как обычно, мчался быстро, то и дело мигая фарами и пронзительно сигналя едущим впереди более осторожным водителям. По пути Лассеру пришло в голову несколько важных мыслей. Надо постараться не забыть и обсудить их все во время сегодняшней встречи.

Виконт был высокий мужчина с красивым лицом, пусть даже красота эта была скорее не мужественной, а женственной. В светлых волосах кое-где виднелись серебристые пряди. Густые брови, ясные голубые глаза, длинный прямой нос и розовые губы бантиком, которым позавидовала бы любая девушка. И цвет, и гладкость кожи свидетельствовали об отменном здоровье и солидном благосостоянии виконта. Такой изысканной ухоженностью могут похвастаться только потомственные аристократы. Она сразу отличает их от выскочек первого поколения. Виконт был женат три раза и приходился отцом семи детям, однако все они жили с матерями, поэтому теперь, после очередного развода он от души наслаждался жизнью, снова превратившись в беззаботного холостяка. На тех, кто плохо его знал, Лассер производил впечатление человека мягкого. Никогда не повышал голоса, движения всегда сдержанны и грациозны. С кем бы ни разговаривал виконт, каждое слово собеседника ловил с таким вниманием, будто ничего интереснее ему слышать не приходилось. Этому приему он научился, подражая манерам членов британской королевской семьи. На первый взгляд казалось, что виконт — образец хорошего воспитания и достойный пример для всех аристократов.

Через два часа, отъехав далеко от Лиможа и миновав Перигё, Лассер добрался до шоссе H89, ведущего в Бордо. Снизив скорость, свернул на узкую прямую дорогу, обрамленную двумя рядами деревьев. Виконт включил первую передачу и сильнее нажал на педаль газа. Машина рванула вперед. На скорости пятьдесят две мили в час переключился на вторую, разогнавшись на ровном асфальте до восьмидесяти — на третью. Достигнув отметки в сто двадцать миль — то есть двести километров — в час, виконт начал сбавлять скорость. Ему всегда доставляло удовольствие разгоняться до двухсот километров в час на прямых участках дороги.

Лассер проехал еще несколько сот ярдов. Теперь вместо деревьев вдоль дороги тянулась массивная стена более двадцати футов высотой. Сверху она была утыкана битым стеклом. Еще одним средством защиты от нежеланных гостей служили кольца колючей проволоки. Стена протянулась на две мили. Это расстояние виконт проехал, не сбавляя скорости. Затем «мазерати» замедлил ход. Свернув вправо, Лассер два раза громко посигналил и остановился перед широкими воротами из кованого железа. Прямо за ними стоял домик из бежевого камня — что-то вроде сторожки. Занавески на окне чуть раздвинулись, и обитатель сторожки выглянул посмотреть, кто приехал. Через несколько секунд ворота, открывавшиеся дистанционно, распахнулись. Из домика выбежал коренастый мужчина хорошо за пятьдесят и остановился у края подъездной дорожки.

Виконт вернулся домой. Он въехал в ворота.

— Приветствую, месье виконт, — поздоровался привратник, Анри Тафле.

Лассер кивнул:

— Здравствуйте, Тафле. Как дела?

— Спасибо, месье виконт, не жалуюсь.

Лассер наградил привратника елейной улыбкой, которую приберегал для трех случаев: когда его представляли главам государств; когда, обсуждая условия сделки, предлагал компромисс; и наконец, когда приветствовал своих «подданных». Проехав еще триста ярдов, виконт свернул, и за вторым поворотом показался величественный замок Лассеров.

Один взгляд на этот дворец сразу навевал мысли о сказочных королях и принцессах. Хотя Лассер бывал здесь регулярно, каждый раз, глядя на свои владения, испытывал глубокое удовлетворение. Был у столь эффектного жилища и еще один плюс. При виде замка любая девушка отбрасывала в сторону все сомнения и решала: как бы она ни относилась к самому виконту и как бы ни развивались их отношения далее, прежде чем вернуться домой, она просто обязана отдаться хозяину в этих великолепных покоях.

Замок внушал благоговение всем без исключения. Сразу охватить взглядом все стены, башни и зубцы было невозможно. А как завораживали мерцающий белый камень и мрамор… Вокруг замка был вырыт глубокий ров. За ним располагалось большое озеро, а спереди красовался настоящий подъемный мост с опускной решеткой.

Даже по французским масштабам владения у виконта были обширные. Ему принадлежало более семнадцати тысяч акров земли. Из них всего пятьдесят пять были отведены под виноградники — те самые, из урожая которых изготавливали тридцать восемь тысяч бутылок в год самого невкусного кларета Франции. Остальное место занимали живописные парки, охотничьи угодья, деревня, носившая название Лассер, большое фермерское хозяйство, где разводили свиней и овец, а также конюшни и конезавод.

В двухстах метрах от дальнего берега озера, на приличном расстоянии от дворца и парка, размещалась восьмисотметровая посадочная полоса с прожекторами по обе стороны. Именно сюда через тридцать пять минут предстояло сесть двухмоторному самолету «мицубиси-солитер», на котором на высоте девятнадцати тысяч футов летели сэр Монти Эллек и его пилот.

В этот же замок направлялся и Джимми Кулундис. В этот момент он спускался по трапу своего частного самолета DC-8 в аэропорту Бордо. Воздушное судно Кулундиса было слишком крупным, чтобы посадить его прямо перед замком, поэтому пришлось лететь в Бордо. Кулундис зашел в терминал, намереваясь быстрее покончить с таможенными формальностями и продолжить путь на «ситроен-палас» с шофером — машине, которую прислал за ним виконт.

Между тем Лассер поприветствовал свою нынешнюю сожительницу Николь Варасе, чмокнув девушку в обе щеки. Одетая в одну комбинацию, она сидела за туалетным столиком в его огромной спальне и накладывала макияж. Длинные темные волосы спадали на белоснежные плечи. Виконт запустил руки ей в бюстгальтер и принялся ласкать грудь.

— Cheri,[3] этот гость, которого ты ждешь… англичанин… кто он такой?

— Очень важный человек. Поэтому сегодня пусти в ход все свое обаяние.

Виконт шепнул что-то ей на ушко, и Николь игриво захихикала.

Лассер переоделся к ужину, старательно отворачиваясь от Николь, чтобы не увидела его ягодиц. Виконт уже облачился в темно-зеленый смокинг, а она все красилась.

— Мне еще нужно на пару минут зайти в кабинет, — сказал Лассер. — Будешь готова, спускайся в холл. Встретимся внизу.

— Я быстро, — пообещала Николь.

— Да, не копайся. Хотелось бы, чтобы ты встретила гостей, как только они войдут.

— Две минуты, — проговорила она, отбрасывая волосы за спину.

Виконт зашагал по застланному ковровой дорожкой длинному коридору. Через равные промежутки на стенах висели бра. Проходя мимо них и глядя на свою тень, Лассер с сожалением думал, что над его замком и землями, увы, тоже нависла тень и имя ей Франсуа Миттеран. Президент рассудил, что у виконта слишком много денег и земель, а значит, с этим надо что-то делать. Ничего против Лассера лично Миттеран не имел — впрочем, они даже знакомы друг с другом не были. К тому же от президентских инициатив страдал не один Лассер, а все дворяне и нувориши, обладавшие хоть сколько-нибудь крупным богатством. Будучи избран на пост главы государства, Миттеран тут же принялся исполнять обещание, данное во время предвыборной кампании, — как следует потрясти толстосумов. За дело он взялся рьяно — даже слишком рьяно, по мнению Лассера. Спускаясь по широкой лестнице, виконт размышлял о том, как срочно ему нужны деньги. Земельный налог при Миттеране стал просто непосильным. Раньше имение даже приносило небольшую прибыль. Доходов от фермерства и виноделия хватало на содержание конюшни, парка и самого замка. Конечно, Лассер являлся владельцем целой группы компаний, настоящей военной империи, и мог бы продать кое-какие акции, однако, учитывая огромные налоги, сейчас это было делать крайне невыгодно. К тому же на продаже долей долго не продержишься, через несколько лет они просто закончатся. А виконт был деловым человеком и стремился приумножить свое состояние, а не сократить его. Что ему необходимо, так это дополнительный источник дохода, и достаточно крупный. Причем источник этот должен быть такого рода, чтобы Миттеран и налоговики не могли наложить на него лапу. И похоже, Лассер нашел как раз то, что нужно. Оставалось надеяться, что сегодняшняя встреча пройдет успешно. При благоприятном обороте дела виконт вполне может стать самым богатым человеком во Франции.

Глава 14

— Вижу полосу, сэр Монти! — прокричал личный пилот Эллека, подполковник Королевских военно-воздушных сил в отставке Хопкинс.

Эллек поднял голову от отчета «Де Бирс», который внимательно читал, удобно расположившись в кресле в центре салона. Посмотреть в иллюминатор он не мог. Вернее, для этого пришлось бы наклоняться и тянуться, а Эллеку не хотелось лишний раз напрягаться. Монти предчувствовал, что предстоящие переговоры окажутся весьма долгими и утомительными, а значит, нужно набраться сил.

— Отлично, — произнес он, решив положиться на опыт своего пилота. У Хопкинса достаточно квалификации, чтобы приземлиться на полосу, а не на крышу замка хозяина.

Эллек предпочитал путешествовать в одиночестве. Он любил свою жену Лору, однако ее присутствие всегда ограничивало, напоминало о солидном возрасте, а порой мешало сосредоточиться на деле. К тому же, отправляясь куда-нибудь без супруги, Эллек воспринимал поездку как увлекательное приключение. В причины, по которым у него возникает подобное ощущение, Монти особо не вникал. Возможно, дело просто в том, что без жены вполне можно с удовольствием сбегать налево. Увы, такая возможность представлялась все реже и реже.

Затем Эллек обратился мыслями к виконту де Лассеру. Интересно, зачем один из старейших и самых выгодных клиентов «Глобалэкс» пригласил его на ужин?

Самолет пошел на посадку, и Эллек окинул взглядом свой костюм, проверяя, все ли в порядке. На лакированных кожаных ботинках по-прежнему ни пятнышка, брюки совсем не измялись. Эллек затянул галстук-бабочку. Оделся он еще перед вылетом, в лондонском офисе. Расстояние от Лондона до имения де Лассера составляло четыреста миль. На этом самолете, летевшем со скоростью трехсот пятнадцати узлов, Эллек добрался до места назначения меньше чем за полтора часа — и это притом, что пришлось приземлиться в Гавре, чтобы пройти таможню.

Во время полета наконец-то представилась возможность спокойно посидеть и подумать. Давненько у Эллека не выдавалось такого беспокойного понедельника — ни минутки свободной. Весь мир поспешно избавлялся от кофе. К полудню на рынке кофе произошел полный обвал цен. В пятницу, когда закрывались торги, кофе стоил тысячу четыре фунта за тонну. А сегодня его раздавали практически бесплатно — чуть больше пятисот фунтов за тонну, но даже по такой смехотворной цене желающих приобрести данный товар находилось крайне мало.

Эллек мысленно произвел кое-какие подсчеты. Клиентура «Глобалэкс» потеряла миллионы фунтов, а значит, теперь у них останется меньше средств для инвестиций. Следовательно, сделок тоже будет меньше, что, разумеется, отразится на комиссионных не в лучшую сторону. Ситуация на рынке кофе породила нервозную обстановку и на других рынках — сахара, какао и многих других продовольственных товаров, цена на которые достаточно резко снизилась. Правда, в результате немного оживился рынок металлов — некоторые инвесторы рассудили, что здесь обстановка более стабильная. Однако большинство клиентов, наоборот, распродавали все, что есть, лишь бы погасить убытки от кофейного фиаско.

Эллек подумал о тех, кто пострадает больше других, — частных лицах и мелких инвесторах. В понедельник утром на момент открытия торгов цена составляла всего четыреста фунтов. Упала с пятницы на целых шестьсот четыре фунта! Потом, правда, немного поднялась и стабилизировалась на уровне пятисот. А ведь раньше цена на кофе долгое время колебалась в районе тысячи фунтов. Тех, кто купил его за эти деньги, ждут неприятные новости. Теперь, когда цена снизилась сразу наполовину, придется платить по тысяче фунтов за кофе, продать который удастся всего за пятьсот. Убытки весьма значительные. Как и другие фирмы, «Глобалэкс» не собиралась становиться жертвой столь плачевной ситуации. Когда цена на товар значительно понижалась, от инвесторов начинали требовать дополнительного обеспечения — то есть внесения денежных средств. Называлась такая практика маржин-колл.

Утром Эллек первым делом проверил состояние счетов клиентов «Глобалэкс». К его удивлению, обнаружилось, что Алекс Рок приобрел более тысячи тонн кофе. Что и говорить, инвестиция немалая — вложил более ста тысяч фунтов. Эллек не одобрял, когда сотрудники играли на бирже — особенно если для этого они прибегали к услугам своих же коллег. Если хотят делать инвестиции, пусть обращаются в другую фирму. Впрочем, правило было неписаным и за соблюдением его никто не следил. Молодые люди возраста Рока редко имели возможность инвестировать такую значительную сумму. Видимо, Алекс решил сыграть по-крупному. Однако цифры оптимизма не внушали. Произведя подсчеты, Эллек сделал вывод, что Рок играет с огнем.

Позвонив в бухгалтерию, уже через тридцать секунд Эллек выяснил, клиентом какого банка является Рок. Две минуты спустя он уже беседовал по телефону с одним из директоров, которого застал в офисе банка на Кэннон-стрит. Директор перезвонил через восемь минут и сообщил, что Рок заложил все имущество, чтобы взять в кредит сто две тысячи фунтов. Эллек поблагодарил за труды, заверил директора, что он его должник, и повесил трубку. Получается, теперь принадлежащий Року кофе стоит всего пятьсот тысяч фунтов, однако заплатить за него придется миллион сорок два фунта. А скоро от него вдобавок потребуют внести дополнительное обеспечение в размере четырехсот тысяч фунтов. И это еще в лучшем случае — если цена на кофе больше падать не будет.

Эллек зажал пальцами нос и надул щеки. В полете у него всегда закладывало уши. Между тем самолет постепенно снижался. Эллек проверил — к моменту закрытия торгов цена на кофе успела упасть до четырехсот двадцати фунтов за тонну. А значит, с Рока потребуют не четыреста тысяч фунтов, а все четыреста восемьдесят. Для человека, у которого заложено все имущество, сумма немалая. Да и вообще, деньги большие. Эллек улыбнулся.

С утра все умные мальчики спешили как можно скорее закрыть позиции. Не в последнюю очередь по этой причине цена так быстро обрушилась до четырехсот двадцати фунтов. Однако Эллеку по опыту было известно, что ситуация изменится. В течение ближайших нескольких дней Всемирная организация здравоохранения выступит с более подробным заявлением и все разъяснит. По телевизору будут выступать врачи с аргументами за и против отмены кофе. Постепенно широкая общественность придет к определенному выводу: кофе вреден, как мы и опасались; кофе не настолько вреден, как мы боялись; или — кофе еще вреднее, чем мы думали. В любом случае цена будет меняться, и меняться весьма значительно. За одну ночь кофе превратился в самый ненадежный товар мира. Из-за него многие лишились целого состояния. Но Эллек понимал, что у тех, у кого остались средства, чтобы поучаствовать в игре, напротив, появился шанс неплохо заработать на всей этой суматохе.

Разузнав подробности о финансовых делах Рока, Эллек вызвал к себе в кабинет достопочтенного сэра Джеймса Райса.

— Полагаю, Алекс Рок уже говорил с вами по поводу своего кофе?

Райс замолк в нерешительности, гадая, не с подвохом ли вопрос.

— О чем вы, сэр Монти?

— Не валяйте дурака, Джеймс. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. В прошлый понедельник Рок обратился к вам в качестве клиента и купил кофе на сумму в миллион фунтов. Вы ведь наверняка уже прочли неприятные вещи, которые пишут об этом замечательном напитке в сегодняшних газетах?

Райс почувствовал себя дураком. Конечно, они с Роком были приятелями, но не настолько близкими, чтобы, защищая Алекса, навлекать на себя гнев начальства.

— Рок обеспокоен, сэр Монти. Я бы даже сказал, очень обеспокоен.

— И что же он собирается предпринять?

— Закрыть позицию.

— Как и все остальные игроки на рынке?

Райс покачал головой:

— Нет, сэр. Большинство инвесторов сдались и решили выждать. После одиннадцати часов желающих купить кофе не найти, даже по самой маленькой цене. Для продажи время крайне неблагоприятное. Те, кому это удалось, или взяли деньги, или приобрели другие товары. Конечно, многие успели совершить продажу в начале дня, однако при этом обвалили цену настолько, что даже самые обеспеченные инвесторы, вложившиеся в кофе, занервничали.

— Значит, Рок пока от своей тысячи тонн избавляться не намерен?

— Да, сэр. Вероятно, хочет подождать день или два. Именно такой совет я ему дал. Сами знаете, как обычно бывает с этими медицинскими сенсациями. Доктора меняют мнение на противоположное по нескольку раз за год. Раньше говорили, что холестерин вреден, потом обнаружили, что недостаток холестерина опаснее избытка. Не берусь предсказывать, что с кофе получится то же самое, но кто знает?

Эллек согласно кивнул.

— Значит, сегодня Рока известят о том, что необходимо дополнительное обеспечение?

— Разумеется. Как и всех остальных клиентов, — подтвердил Райс.

— Он что-нибудь говорил по этому поводу?

— Э-э… мы планируем связаться с ним примерно через час, сэр Монти.

— Я знаю, что вы ему еще не звонили. Но Рок наверняка понимает, что дело к тому идет. И что же, ни словом не обмолвился про дополнительное обеспечение? Совсем ничего не сказал?

— Ну… — Райс снова замялся. — Рок хочет встретиться. Завтра, в обеденный перерыв.

— Если попросит пойти на уступку, что вы ответите?

— Правила есть правила. Я ведь не могу делать исключение ради него, правда, сэр Монти?

— Я очень доволен вашей работой, Джеймс. В нашей компании вас ждет хорошее будущее. Возможно, даже блестящее.

— Благодарю, сэр Монти.

— Угостил бы вас чашечкой… э-э… кофе, но полагаю, вы на него сегодня уже смотреть не можете.

Райс улыбнулся. Эллек встал:

— Спасибо, что зашли, Джеймс. Кстати… если Алекс Рок все же захочет обсудить проблему дополнительного обеспечения, буду очень признателен, если поставите меня в известность.

— Думаете, захочет, сэр?

— Четыреста восемьдесят тысяч фунтов — большие деньги, — ответил Эллек.

— Хорошо, сэр Монти, я вам сразу сообщу.

— Спасибо, Джеймс.

Между тем шасси коснулось посадочной полосы. Самолет подпрыгнул, потом покатил ровно. Салон заполнял шум двигателей. Эллек снова улыбнулся. Ничего для этого не предприняв, он теперь надежно держал Рока за одно место, и, кажется, именно сейчас такой человек может ему очень пригодиться.

«Ситроен-палас» выехал с территории аэропорта Бордо и устремился по дороге на Либурн. Хотя был ясный летний вечер и, несмотря на постепенно сгущающиеся сумерки, окончательно еще не стемнело, вести машину шоферу мешала плохая видимость. И все из-за густых облаков дыма с заднего сиденья — пассажир с наслаждением курил одну сигару «Упман корона» за другой.

Шофер включил кондиционер на полную мощность, потом несколько раз открыл и снова закрыл окна. Однако потный толстяк на заднем сиденье таких тонких намеков не улавливал. Впрочем, Джимми Кулундис был слишком занят размышлениями. Сидел с закрытыми глазами, зажав в зубах сигару и попыхивая ею через равные интервалы примерно в восемь секунд.

Настроение у Кулундиса было прекрасное. Даже те немногие, кто близко знал этого человека, не могли определить, в хорошем он расположении духа или в плохом. Вне зависимости от настроения Кулундис всегда оставался бодр и жизнерадостен. Дела в Умм-аль-Амнахе удалось завершить гораздо быстрее, чем он предполагал. Поэтому в воскресенье он успел слетать во Францию, чтобы посмотреть, как его лошадь, Быстрая Ракета, выигрывает скачки «Триумфальной арки» на ипподроме Лоншамп, а потом еще вернулся в Афины, чтобы провести уютный семейный вечер дома, в обществе жены и троих детей.

Кулундис вел двойную жизнь, и это ему удавалось — а главное, очень нравилось. Он по-прежнему был женат на Ариане, дочери рыбака из его родной деревни. В детстве особо не общались — когда она была ребенком, Кулундис уже достиг подросткового возраста. Однако, приехав как-то раз в деревню навестить пожилых родителей, сразу обратил на Ариану внимание. Вскоре сыграли свадьбу. Ариана была женщина симпатичная и очень домашняя. Радости роскошного, гламурного образа жизни ее не привлекали, хотя, когда в гости приезжали друзья или деловые партнеры мужа, принимала их всегда радушно. Ариана не хотела жить в огромном особняке, поэтому в качестве семейного гнезда Кулундис приобрел скромный домик, который все же оснастил всеми существующими удобствами и даже излишествами. Окна выходили на ту самую рыбацкую деревню, откуда они оба были родом.

Пока Кулундис путешествовал по всему миру, занимаясь делами и развлекаясь, Ариана предпочитала оставаться в Греции с детьми. Хотя вместе супруги проводили меньше одного вечера в неделю, даже после семнадцати лет брака Кулундис радовался этим встречам и ждал их с нетерпением. Из всей своей недвижимости только это скромное жилище он называл домом.

«Ситроен» засигналил и резко вильнул в сторону, объезжая трактор, откуда ни возьмись выкатившийся с проселочной дороги на главную. Видимо, водитель трактора искренне полагал, что в данной ситуации имеет преимущество.

— Имбецил, — пробормотал окутанный клубами дыма шофер.

Хорошее слово, подумал Кулундис. Как раз подходит для описания Абр Кви Миссха. Впрочем, теперь он уже не принц, а тридцать восьмой эмир Умм-аль-Амнаха. Да и его отца, ныне отошедшего на покой тридцать седьмого эмира, тоже вполне можно так назвать. Оба дураки, рассудил Кулундис. Каждый на свой лад. Но у старика хотя бы характер есть. А вот сын — жалкий слабак. Кулундис улыбнулся. После того как в пятницу вечером Миссх явился в гостевые покои и сообщил новости, торговец оружием всю ночь не спал — раздавал указания по телефону. Кулундис не только располагал доступом ко всем видам вооружения, но и имел возможность привлечь самых лучших наемников в мире. Ему ничего не стоило за пару часов собрать армию, состоящую из рано вышедших в отставку английских и американских офицеров высокого ранга, вплоть до генералов, разочаровавшихся бойцов Особой воздушной службы Великобритании и свежеобученных рядовых. Но в базе у Кулундиса значились не только военные, но и стратеги, военные планировщики, экономисты, политики. Короче говоря, в его распоряжении был самый разный персонал, за солидное вознаграждение готовый отправиться в любую страну воевать, поддерживать порядок и управлять — по желанию клиентов Джимми Кулундиса.

Воспользовавшись тем, что телефонные счета будет оплачивать Миссх, Кулундис договорился со всеми, с кем нужно. Теперь в Умм-аль-Амнах отправится целая армия. Кто, кроме Джимми Кулундиса, поддержит маленькое государство, друзей у которого нет? Кулундис снова улыбнулся. Надо думать, в такой ситуации эмир Абр Кви Миссх на многое пойдет, чтобы не лишиться его поддержки.

Глава 15

Кулундис и Эллек прибыли в Шато Лассер, и оба были официально представлены сначала мадемуазель Николь Варасе, нынешней подруге виконта, затем друг другу, поскольку раньше этим достойным господам встречаться не приходилось. Затем был подан аперитив — коктейль из шампанского «Боллинджер» и малинового ликера «Крем де Фламбуаз». По итогам первой четверти часа, проведенной в замке, гости успели прийти к выводу, что мадемуазель Варасе совершенно очаровательна. Друг на друга они, кажется, особого впечатления не произвели. А поданный напиток, как оказалось, прямо-таки валит с ног.

Редко кто может похвастаться портретом предка кисти Буше, Фрагонара или Винтерхальтера. Виконт де Лассер же с гордостью продемонстрировал работы всех трех мастеров. Еще более примечательным было то обстоятельство, что в великолепной столовой эти картины казались неприметными безделушками вроде фарфоровых уток.

Это величественное помещение достигало ста двадцати пяти футов в длину. Одну стену заполняли арки, в которых располагались раздвижные двери, украшенные витражами. Через них можно было попасть на балкон с видом на озеро в семьдесят два акра. Другую стену занимал мраморный камин двенадцати футов высотой и четырнадцати шириной. Хотя была середина лета, в камине горел огонь и весело потрескивали дрова. Дым развеивал дувший с озера прохладный ветерок. Освещали столовую только свечи в массивной хрустальной люстре над столом.

Стол с инкрустациями, изготовленный из розового дерева, в случае надобности можно было разложить до длины девяноста футов и свободно рассадить за ним семьдесят пять человек. Но сегодня вечером в этом не было необходимости, поэтому столешница имела круглую форму и была как раз такого размера, чтобы четыре человека могли комфортно поужинать, не задевая друг друга локтями. Кулундис и мадемуазель Варасе расположились по обе стороны от виконта. Между ними сел Эллек. Чем больше коктейля он выпивал, тем настойчивее пялился на мадемуазель Варасе. Девушка была одета в платье из мерцающего синего материала, полностью оставлявшее открытыми плечи. Декольте было настолько глубоким, что доходило почти до сосков. Загорелые руки и грудь, прекрасное лицо и чувственные губы просто сводили Эллека с ума. А если учесть, что красавица поглядывала на него не просто с вежливым интересом…

На закуску подали пресноводных раков с «Кортон-Шарлемань» шестьдесят девятого года. Потом принесли паштет с трюфелями с «О-Брион» шестьдесят второго года. Затем — каре ягненка на гриле с пряными травами и «Латур» сорок седьмого года. И наконец, десерт — малиновый торт со взбитыми сливками с «Шато д’Икем» пятьдесят девятого года.

Отпив глоток французского белого десертного вина «Сотерн», Эллек почувствовал, как к его ширинке скользнула женская рука и, нащупав пуговицы, расстегнула их. Хватая ртом воздух, словно рыба, потрясенный Эллек уставился на мадемуазель Варасе. В правой руке она держала бокал. Встретившись глазами с Монти, едва заметно приподняла его, выпила глоток и поставила на стол. Затем пальцы проникли под резинку семейных трусов «Маркс и Спенсер» и принялись играть с единственными предметами, которыми Эллек глубоко дорожил, — разумеется, кроме того, что лежало в банковском сейфе в Швейцарии. Ерзая на стуле, Монти ощущал нечто среднее между беспокойством, смущением и чувственным наслаждением. Покосился на виконта, однако тот был занят разговором с Кулундисом и, кажется, ничего не заметил — как, впрочем, и грек. Эллек принялся лихорадочно размышлять, как бы позавуалированнее намекнуть мадемуазель Варасе, чтобы девушка поумерила пыл, однако на ум ничего не шло. Между тем умелые пальцы продолжали ласкать его под столом.

Тут виконт повернул голову и обратился к Эллеку:

— Полагаю, Монти, пора перейти к делу. Вы оба проделали долгий путь, однако Джимми известно, зачем я его позвал, а тебе — нет.

А ласки между тем все продолжались. Эллек искоса бросил умоляющий взгляд на мадемуазель Варасе, но та и бровью не повела. Впрочем, девушка вообще сидела за столом с самым невинным видом. Глядя на нее, никто бы не догадался, что она занята чем-то особенным. Виконт взглянул на нее:

— Дорогая, тебе, я думаю, наши скучные деловые разговоры не интересны. Не желаешь пока пройти в гостиную? Мы скоро к тебе присоединимся.

— Oui, mon cheri,[4] — самым прелестным и непринужденным тоном отозвалась девушка и, поднявшись из-за стола, направилась к двери.

Виконт вставать не стал, поэтому оба гостя тоже остались сидеть.

Только когда мадемуазель Варасе была уже в дверях, Эллек сообразил, что пальцы, забавлявшиеся с его самыми ценными частями тела, никуда не делись. На секунду Эллек застыл. Потом попытался сообразить, сколько сегодня выпил. Неужели он настолько пьян? Затем покосился на сидевшего справа грека. Не поворачивая головы, Кулундис улыбнулся и многозначительно подмигнул.

Вошел дворецкий с кофе и покрытой слоем пыли бутылкой коньяка «Хайн». Воспользовавшись тем, что виконт на некоторое время отвернулся, Эллек под столом попытался отпихнуть руку Кулундиса, но грек оказался неожиданно силен. Кулундис наклонился к Эллеку и тихо произнес:

— Расслабься. Тебе ведь приятно, правда?

— Убери лапы, — прошипел Эллек.

— Ты прелесть. Встретимся позже, договорились? Наедине…

От такого предложения Эллек лишился дара речи, а подобное с ним случалось нечасто. Лассер дождался, когда дворецкий поставит перед гостями чашки, нальет кофе, затем разольет коньяк по старинным бокалам, преподнесенным одному из предков виконта в качестве свадебного подарка от самого Людовика XIV. Слуга скромно удалился. Кулундис продолжил лапать Эллека, хотя после того, как тот узнал, кому принадлежат пальцы под столом, ласки уже не встречали такого отклика.

— Монти, — произнес Лассер, — много лет я лично и принадлежащая мне группа компаний «Лассер» являемся твоими клиентами. За это время мы с тобой неоднократно встречались и перекидывались шутками насчет «большого куша», так?

Эллек молча кивнул.

— Только не подумай, что я жалуюсь. Ты всегда очень толково распоряжался моими средствами. С тобой мы неоднократно превосходили средние показатели рынка. Но тот самый «большой куш» так и не сорвали.

Тут вернулся дворецкий с коробкой сигар «Боливар». Кулундис взял одну, Эллек последовал его примеру. После гостей за сигарой потянулся хозяин. Воспользовавшись тем, что виконт снова отвлекся, Эллек пронзил Кулундиса испепеляющим взглядом. Тот ответил воздушным поцелуем. Когда дворецкий удалился, все трое по очереди воспользовались прикуривателем для сигар.

Лассер сказал:

— Мне надоело сидеть и ждать. Если большой куш все не идет, пора брать дело в свои руки.

Эллек бросил на Кулундиса еще один исполненный гнева взгляд. Однако греческий торговец оружием продолжал сидеть с видом невинного младенца.

Монти вопросительно взглянул на Лассера, стараясь принять настолько заинтересованный вид, насколько это вообще возможно при данных обстоятельствах.

— Чуть больше двух недель назад, когда произошла атака на «Осирак», ты был убежден, что мы наконец дождались шанса выиграть по-крупному, — проговорил Лассер. — Но предупредил ты меня слишком поздно, и времени было мало. К тому же установил лимит на максимальное количество золота, которое можешь для меня приобрести. Обратиться к кому-то другому я не успевал. И что в итоге? Мы заработали небольшую прибыль. Конечно, сто тысяч долларов за один день — весьма неплохой доход. Но обещанным «большим кушем» такой результат все же не назовешь. Нет, это совсем не то, чего я ждал целых десять лет. Учитывая, сколько у меня имущества — акции группы компаний «Лассер», этот замок, земля, — вполне могу взять в банке пятьдесят миллионов фунтов. Вложившись в золото, даже при вычете десяти процентов, могу приобрести на эту сумму два с половиной миллиона унций. И если в результате какого-нибудь инцидента цена на золото подскочит, скажем, до пятидесяти, сотни или даже выше — вот тогда прибыль будет достойной. Даже при относительно небольшом росте — скажем, пятьдесят долларов за унцию — прибыль составит сто двадцать пять миллионов фунтов. Вот это я называю «большим кушем». Согласен, Монти?

Эллек кивнул. Сосредоточиться на разговоре становилось все труднее и труднее.

— Даже мой до отвращения богатый друг Джимми Кулундис, вне всякого сомнения, согласится, что речь идет о весьма впечатляющих размерах прибыли. Не правда ли, Джимми?

— Да, куш немаленький, Клод, — усмехнулся Кулундис и, вытащив наконец руку из штанов Эллека, принялся яростно чесать за левым ухом.

Эллек, не теряя ни секунды, запустил собственные руки под стол и торопливо застегнул ширинку, пока Кулундис снова не принялся за дело.

— И как же ты собираешься срубить этот самый большой куш? — спросил торговец оружием.

— Среди прочих есть две ситуации, при которых цена на золото может сильно возрасти, — сказал Лассер. — Дефицит и угроза войны. Верно, Монти?

Эллек кивнул:

— Если в общих чертах, да. В случае начала военных действий — или просто угрозы войны — бумажные деньги могут потерять всякую ценность. Подобное происходило неоднократно, самый недавний пример — Вьетнам. Как только китайцы национализировали вьетнамские банки, валюта сразу превратилась в не имеющие ни малейшей ценности бумажки. Как только политическая обстановка становится нестабильной, люди начинают относиться к банкнотам с недоверием. Если в стране, захваченной врагом, придется подаваться в бега, вряд ли кто-то предоставит вам ночлег или продаст пищу за ничего не стоящие сто франков. А попробуйте предложить немного золота — и разговор сразу пойдет совсем другой. Золото — самый ценный металл в мире и потому самый популярный. Благодаря высокой стоимости можно спокойно носить в кармане количество достаточное, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь на весьма длительное время.

Лассер согласно кивнул. Кулундис задумчиво пускал в потолок толстые кольца дыма. Потом склонился над бокалом и понюхал коньяк.

— Сколько же надо скупить, чтобы на рынке возник дефицит золота? — поинтересовался он.

— В среднем в год добывают полторы тысячи тонн золота. Из них тысячу двести используют для изготовления ювелирных украшений, электроники, зубоврачебной техники, элементов декора, монет, в том числе памятных, сувенирных, а также наградных знаков. Остальные триста тонн попадают в банки, достаются Международному валютному фонду или оказываются в руках частных спекулянтов. Эти триста тонн имеют рыночную стоимость примерно в четыре миллиона восемьсот долларов.

— Только что произвел подсчеты, — перебил Лассер. — Если купить золота на миллиард долларов, станешь владельцем четверти того количества, которое добывается ежегодно. У моего друга есть пятьдесят миллионов фунтов — а это сто миллионов долларов. Получается, вместе мы можем купить почти половину золота, которое в этом году поступит на рынок?

Эллек покачал головой:

— Нет. Вы не единственные, кто занимается подобными делами. Желающих много. Поэтому умножайте стоимость золота на десять — до сорока восьми тысяч миллионов. Сюда добавьте остальную часть добычи золота — оно ведь тоже поступает на рынок, прежде чем его продадут. Еще сто девяносто два миллиарда. И эту сумму тоже умножайте на десять. Получается восемнадцать миллиардов долларов. Сюда добавьте остальное, уже добытое золото — тонн тридцать. Стоимость его сорок восемь миллиардов долларов. То есть ваши жалкие два миллиарда долларов ситуации на рынке не изменят. Только без обид, но от суровых фактов никуда не денешься.

Лассер и Кулундис кивнули. Они все понимали. Богатство вообще вещь относительная. Можно чувствовать себя крупной рыбой в маленьком пруду, а потом очутиться в океане и понять, что для настоящих китов ты всего лишь мелкий планктон, едва ли достойный внимания.

— Монти, — спросил Кулундис, — почему же ты тогда сказал виконту, что он может инвестировать в золото не больше миллиона долларов? Я про заварушку с «Осираком». Ты ведь знал про нее заранее.

Эллек смущенно заерзал на стуле.

— На самом деле причины две, и одна связана с другой. Понимаете, когда располагаешь инсайдерской информацией, нужно соблюдать крайнюю осторожность. Не хотел, чтобы кто-нибудь догадался, в чем дело. Поэтому все закупки для себя делал тихо, через нескольких надежных людей. Пришлось ограничиться малым количеством, чтобы не навлекать подозрений. Конечно, свою роль тут сыграло время. О готовящейся атаке узнал всего за неделю. Получи я эти сведения раньше, мог бы купить гораздо больше. Но следовало действовать осмотрительно. Обычно сам я сделки не заключаю, но в тот раз не хотел привлекать своих брокеров. Кто знает, вдруг кто-нибудь разоблачил бы меня? Правда, ближе к вечеру дал одному из сотрудников… э-э… очень конкретные инструкции насчет продажи золота. Но при этом постарался создать впечатление, что мои предчувствия — просто результат богатого опыта старого стреляного воробья. Кулундис кивнул, не выказывая никакого восхищения предусмотрительностью Эллека. Поморщившись, он отвернулся от грека.

— Итак, Монти, — произнес Лассер, — будь у тебя больше времени, купить удалось бы более значительное количество?

— Разумеется.

Лассер задумчиво кивнул и снова раскурил потухшую сигару.

— Значит, создать дефицит на рынке золота не получится, верно?

— Твоим скакунам придется выиграть очень много забегов, чтобы удалось собрать столько денег, Клод.

— Получается, надо создать угрозу войны?

Брови Эллека взлетели так высоко, что почти заползли на лысину. Затем он нахмурился. Сначала посмотрел на Кулундиса, потом перевел взгляд обратно на Лассера.

— Вроде того, — кивнул он и, показывая, что шутит, усмехнулся. Затянувшись сигарой, откинулся на спинку стула.

— Значит, так и поступим, — проговорил Лассер.

Эллек резко подался вперед и хотел было опереться о подлокотник, однако запоздало обнаружил, что подлокотников на стуле нет. Едва не упал, но, к счастью, вовремя успел ухватиться за сиденье. Правда, в попытках сохранить равновесие уронил сигару. Наклонился, чтобы поднять, и вскрикнул от боли. По ошибке умудрился зажать между пальцами зажженную часть. Только потом Эллек потрясенно уставился на хозяина.

— Видишь ли, Монти, — начал растолковывать Лассер, — от «Осирака» пользы оказалось мало. Ажиотаж на рынке слишком быстро закончился. Ну прилетели, ну разбомбили атомную станцию, ну улетели — и все! Несколько дней шума в СМИ, а потом все и думать про этот инцидент забыли. Люди привыкли к подобным атакам. Эта, конечно, была довольно крупной, но все же… А кого на самом деле волнует ситуация в Ираке? Большинству людей из других стран до нее дела нет. Тут нужно что-то, что привлечет внимание всех и каждого. Угроза мировой стабильности. Тогда цены на золото уж точно взлетят. Правильно я рассуждаю, Монти?

Слушая виконта, Эллек почувствовал, как по спине бегут мурашки. Ну и вечерок — за́мок, будто из сказки, проклятый грек со своими приставаниями, серьезность, с которой виконт обсуждает самые дикие вещи… Всю жизнь Эллек стремился оказаться на самом верху, среди людей, занимающихся по-настоящему серьезными делами. Сегодня он попал как раз в такой круг и тут же пожалел, что не имеет дело с кем-нибудь попроще.

— И как же ты собираешься дестабилизировать ситуацию в мире, Клод?

Лассер взял бокал с коньяком. Некоторое время смотрел на золотистую жидкость, потом поднес бокал к губам и отпил маленький глоток. Пару секунд подержал коньяк во рту, затем проглотил. Наконец повернулся к Эллеку.

— Мы уже взялись за это дело, — сказал он.

Молчание за столом длилось почти минуту. Виконт поднес бокал к носу, медленно и глубоко вдыхая пары коньяка. Кулундис разглядывал свою сигару, на кончике которой уже было около полудюйма пепла. Затем принялся с таким же интересом изучать другой край, который только что вынул изо рта. Далее окинул взглядом всю сигару целиком. Эллек же сначала задумчиво смотрел в окно, потом положил свою сигару в пепельницу и принялся катать ее там пальцами. Не было никаких сомнений, что виконт говорит совершенно серьезно. При том равнодушии, с каким он относится к окружающим, не оставалось сомнений, что ему хватит черствости и беспощадности осуществить затею. Судя по короткому знакомству с Джимми Кулундисом и тому, что об этом человеке частенько писали в прессе, эти двое друг друга стоят. Эллек попытался обдумать сложившееся положение, но все время отвлекался.

— В каком смысле — взялись за дело? — спросил он.

— Как думаешь, какой товар сейчас представляет наибольшее значение в мировой экономике? — уточнил Лассер.

— Нефть, — ответил Эллек.

Лассер кивнул.

— Если у западного мира появятся основания опасаться, что он может лишиться половины поставок нефти, что, по-твоему, произойдет?

— Запад постарается предпринять меры, чтобы предотвратить подобное развитие событий.

Лассер снова кивнул:

— Совершенно верно.

— Но для этого придется атаковать шесть разных стран одновременно, — возразил Эллек.

Лассер покачал головой:

— А вот и ошибаешься, Монти. Есть способ гораздо проще. Сейчас более половины импортной нефти доставляют на Запад в танкерах через Персидский залив. Есть там один узкий участок — всего двадцать семь миль шириной. Называется Ормузский пролив. Если его блокировать, никто не сможет ни войти в залив, ни выйти из него.

— Уверен, теоретически ты прав, — ответил Эллек. — Но на практике… Если кто-то блокирует пролив, возникшее препятствие устранят в течение ближайших нескольких часов. И вообще, как ты собираешься перегородить двадцать семь миль водной поверхности? Несколько сотен ярдов — может быть. Но это же совсем другое дело.

Лассер снова покачал головой:

— Монти, ты невнимательно слушал. Я говорил всего лишь о том, чтобы создать такую угрозу.

— Не вижу разницы. Чтобы угроза звучала убедительно, надо иметь возможность привести ее в исполнение.

— Правильно.

— Тогда как же вы собираетесь провернуть такое дело?

Лассер поглядел на Кулундиса. Торговец оружием затянулся сигарой, надул щеки, потом выдохнул облачко дыма. Наконец заговорил:

— Ядерное оружие — это не только мощные бомбы, способные поражать наземные цели. Недавно появилось новое изобретение — ядерные мины. Ни одна из существующих обычных мин не может потопить крупный нефтяной танкер. Дыру, может, и пробьют, но полностью не разрушат. Зато одна небольшая ядерная мина — скажем, двадцать килотонн — оставит от супертанкера лишь крошечные кусочки металла. Вдобавок взрыв разрушит любое судно в радиусе трех миль от эпицентра и создаст волну, которая опрокинет судно какого угодно размера в радиусе десяти миль. Через Ормузский пролив за час проходит восемь танкеров — четыре в Персидский залив и столько же из него. Дистанция между судами — не меньше четырех миль со всех сторон. Добавьте сюда еще зазор в две мили. Всего получается десять миль. В любое время дня и ночи в зоне поражения двадцатикилотонной ядерной мины будет находиться как минимум четыре танкера.

Кулундис сунул сигару обратно в рот и со смаком затянулся.

— Значит, для того, чтобы блокировать Ормузский пролив, — продолжил Эллек, — всего-то и нужно забежать в ближайший супермаркет, прикупить ядерных мин, а потом объявить на весь мир, что собираешься пустить их поплавать там, где проходят все танкеры?

— Ну, насчет супермаркета — это ты загнул, — отозвался грек. — Но если есть человек, у которого имеется к ним доступ…

— И что же это за человек?

— Насколько знаю, их всего трое — генеральный секретарь компартии Советского Союза, президент Соединенных Штатов и ваш покорный слуга.

— Значит, если понадобятся мины, обращаться к тебе?

Кулундис причмокнул губами:

— Без проблем. Только скажи, сколько нужно, и вышли чек.

Эллек уставился сначала на столешницу, потом на стеклянную дверь, за которой уже успело стемнеть. Небо было темно-синим, воздух — теплым и приятным.

— Ну хорошо, это все понятно — мины, Ормузский пролив… Но каким конкретно образом вы собираетесь создать обстановку международной напряженности?

— Думаю, при твоей работе очень важно следить за новостями, угадал?

Эллек кивнул. Грек продолжил:

— Помнишь, несколько лет назад на Среднем Востоке вышел небольшой конфликт? В ОАЭ? Один из эмиратов, Умм-аль-Амнах, отделился и стал независимым государством. Весь мир говорил, что за этим делом стоит Ливия — разумеется, при поддержке Советского Союза. Так вот, на самом деле ливийцы тут ни при чем. Уж я-то знаю. Это ведь я отправлял людей и оружие в Умм-аль-Амнах. Никакие ливийцы, как, впрочем, и представители других государств, в конфликте участия не принимали. Дело было сугубо внутреннее. Как только в Умм-аль-Амнахе обнаружили нефть, старый эмир Квоззохок сразу рассорился с правительством ОАЭ. Они и раньше-то не слишком ладили, вот эмир и решил, что не потерпит, чтобы Эмираты извлекали из добытой в его владениях нефти выгоду. Переворот, конечно, оказался для ОАЭ неприятной новостью, и в результате от Квоззохока отвернулись правительства всех западных стран — еще бы, кому захочется ссориться с Эмиратами? Если выбирать между ними и Умм-аль-Амнахом, у последнего никаких шансов. Ливия и Советский Союз пробовали наладить отношения, но с ними Квоззохок дружить не захотел. Ничего удивительного, что на Западе Ливию сочли имеющей к перевороту прямое отношение. Я стараюсь быть очень осторожным и не хочу, чтобы кто-то напал на мой след. Поэтому все контракты с наемниками, а также все закупки оружия и амуниции были от имени компании «Еврокорпс». Ее легко отследить — сначала выйдете на лихтенштейнский холдинг, потом на панамскую компанию с номинальными директорами и всего одной акцией, которая принадлежит «Сахд-ас-Сах», ливийской компании, занимающейся торговлей оружием. Прямо сейчас в Умм-аль-Амнах прибывают солдаты, оружие и амуниция. У них там опять возникла небольшая проблема. Так что, если кто-то захочет узнать, кто помогает эмиру, ответ прост: Ливия.

Кулундис улыбнулся.

— Но на самом деле этим занимаешься ты, — уточнил Эллек.

— Разумеется. — Грек заулыбался еще шире.

— Значит, по твоей милости Ливию все считают кем-то вроде покровителя Умм-аль-Амнаха? Вне зависимости от того, что по этому поводу думает эмир?

— В общих чертах, да. Ливия своего участия отрицать не собирается. Для них это хорошая реклама. Несчастный маленький Умм-аль-Амнах, который эксплуатируют все, кому не лень… Все это отлично вписывается в продвигаемую Каддафи исламскую революцию.

Эллек задумчиво кивнул:

— Понимаю. От имени Умм-аль-Амнаха поступит угроза заминировать пролив — а поддерживать ее будут якобы Ливия и Советский Союз?

— Нет, — покачал головой Кулундис. — Мы придумали кое-что получше. Месяц назад произошел инцидент, который удалось полностью замолчать. В Ормузском проливе оманский патруль наткнулся на дау, рыбацкую лодку, дрейфовавшую с мертвой командой на борту. В трюме нашли двадцатикилотонные ядерные мины. На всех установлены таймеры. Через шесть часов после того, как мины оказались в воде, они бы автоматически активировались. Мины современные и устроены так, что никакой сапер не смог бы их обезвредить. На них установлены специальные детонаторы. Приближение корабля на расстояние менее сотни ярдов от мины привело бы ее в действие. Если бы одна из таких штук угодила в воду, не представляю, как бы ее потом вылавливали.

— Чьи это были мины и как они попали на борт рыбацкой лодки?

— Для всех, кто заинтересуется, мины были изготовлены русскими. Согласно регистрационному сертификату лодки, порт приписки — Аль-Суттох. Главный порт Умм-аль-Амнаха.

— И кто же за этим стоял? — спросил Эллек.

— Западный мир думает, что ливийцы, — усмехнулся Кулундис.

— Но какая Ливии польза от блокады Персидского залива?

— С политической точки зрения вопрос сложный. Трудно сказать. Однако с экономической все предельно ясно. Главные порты Ливии находятся на Средиземном море. Таким образом, Ливия — единственная крупная арабская страна, добывающая нефть, которая может свободно обойтись — и обходится — без Персидского залива. Если он будет блокирован на длительное время, Ливия окажется в завидном положении и сможет требовать за свою нефть любые деньги, какие пожелает.

— Да, причина весомая, — согласился Эллек.

Кулундис кивнул.

— Но ты намекаешь, что мины в трюме рыбацкой лодки принадлежат не Ливии?

— Правильно, Монти. И изготовили их вовсе не в Советском Союзе — хотя мины очень постарались выдать за советские. На самом деле сделали их во Франции, на заводе нашего друга Лассера. А я распорядился, чтобы их вывезли в пролив на этой рыбацкой лодке.

Эллек на некоторое время задумался.

— Что же ты проявил такую небрежность? Позволил представителям Омана обнаружить лодку.

— Наоборот, — медленно возразил Кулундис, — именно так и было задумано.

— Серьезно?

— Да. Не забывай, Монти, нам нужна не сама блокада, а только угроза блокады. Ты сам сказал, что нет смысла угрожать, если за твоими словами ничего не стоит. Вот что я тебе скажу. Оман занимает территорию по одну сторону Ормузского пролива и находится у самого входа в Персидский залив, поэтому со стратегической точки зрения это одна из самых важных стран в мире. Оман поддерживает дружеские отношения с Западом, однако Советский Союз всячески старается изменить ситуацию при помощи антиправительственной пропаганды среди населения. В Омане вообще полно разведчиков — не только из-за географического положения, но и по причине стратегической важности этого региона для Америки и НАТО. Нигде столько шпионов не найдете, как в песчаных дюнах и каменных пещерах Омана. Про обнаруженные на борту дау ядерные мины тут же стало известно всем разведывательным службам мира. В газетах об этом, конечно, не писали. Решено было замолчать данную историю. Однако все правительства мира прекрасно знают, что за груз был спрятан в трюме. Как туда попали мины и зачем, государственным мужам остается только гадать. Но про находку известно всем. Как считаешь, какова будет их реакция на то, что в Ормузском проливе плавает еще тридцать таких дау, на борту которых в общей сложности четыреста мин?

Эллек медленно кивнул:

— Вот именно. Все отнесутся к этой новости очень серьезно.

Эллек раскурил сигару:

— Но, наверное, их все-таки можно как-то нейтрализовать?

— Нет. Если подойти близко, они взорвутся.

— А можно взорвать их дистанционно?

Грек покачал головой:

— Представь четыреста мин, и все находятся в пределах нескольких квадратных миль. Если взорвется одна, может возникнуть эффект домино. Представляешь, что тогда будет? Персидский залив не очень глубок, поэтому мощный взрыв вполне может изменить донный рельеф и сделать это место непроходимым для кораблей на многие месяцы, если не годы. Про цунами молчу.

— Но должен же быть какой-то способ обезвредить эти мины, — возразил Эллек. — Допустим, вашему блефу не поверят, и вам действительно придется направить все четыреста мин в Персидский залив. А когда достигнете желаемого, что будете делать с минами? Неужели просто бросите? Тогда вместе с другими прибрежными государствами пострадает и Умм-аль-Амнах.

— Да, есть один способ. Как уже объяснял, мины детонируют только в том случае, если проведут шесть часов в воде. Обезвредить их можно только при помощи закодированного радиосигнала. На восьми минах, которые нашли в рыбацкой лодке, такой системы установлено не было. Мы не хотели, чтобы про нее кто-то узнал. Думаю, понимаешь почему.

— Естественно, — кивнул Эллек и глубоко задумался. Потом спросил: — А что сказал про ядерные мины в лодке эмир Умм-аль-Амнаха, Квоззохок?

— Он про них не узнал. Оман счел за лучшее помалкивать и продолжать следить за Умм-аль-Амнахом. Вдруг удастся что-то обнаружить? А шпионов в Омане у этого маленького государства нет. Впрочем, у них вообще нет шпионов, — ответил Лассер. — А теперь мы подбираемся к самому важному моменту. Наша цель — поднять цену на золото, а для этого нужен крупный международный конфликт, желательно длящийся несколько дней и постепенно усиливающийся. Ты, наверное, не в курсе, Монти, но шейх Квоззохок недавно отрекся от престола, и новым эмиром стал его сын, Абр Кви Миссх.

— Очень интересно, — произнес Эллек. — Он один из самых крупных частных клиентов моей компании.

— Правда? — удивился Лассер. — Вот это совпадение! Скажу честно: не знали. Так вот, сейчас положение нового эмира очень шаткое. Во всем, что касается вопросов охраны и безопасности как Миссха лично, так и всего государства, он полностью зависит от Джимми Кулундиса. Эмир готов последовать любому совету Кулундиса. Впрочем, у него просто нет другого выбора. — Лассер повернулся к торговцу оружием: — Я все правильно изложил?

— Да. Я его крепко прихватил за одно место.

Эллек покосился на Кулундиса. Да, это он умеет. Не позавидуешь новому эмиру.

— Предлагаю следующее, — объявил Лассер. — За Умм-аль-Амнахом внимательно следят представители многих разведок. Любые сведения будут незамедлительно переданы правительствам по всему миру. Мы собираемся пустить слух, что Умм-аль-Амнах при поддержке Ливии готовится заминировать Персидский залив, а потом объявить, что уберет мины, только если Израиль откажется от всех территорий, которые приобрел по итогам Шестидневной войны 1967 года.

Эллек нахмурился. Он очень много помогал Израилю, направив сотни тысяч фунтов в одни только благотворительные фонды. Хотя втайне Монти признавался себе, что двигало им не столько желание поддержать Израиль, сколько стремление произвести хорошее впечатление на клиентов, а заодно обзавестись новыми.

— Надеемся, что Израиль сразу объявит войну Ливии и Умм-аль-Амнаху, — продолжил Лассер. — Очень скоро полмира будет поддерживать или одну сторону, или другую, а остальные полмира будут стараться их разнять. Чем бы ни закончилось дело, на некоторое время цена на золото уж точно взлетит.

— Израиль и в прошлом неоднократно критиковали за то, что слишком торопится нанести удар. Бегин подтолкнул Израиль к первой атаке на «Осирак» только потому, что хотел получить больше голосов на предстоящих выборах. Второй рейд, вероятно, был спланирован по той же причине, ведь произошел он всего за два дня до выборов. Если бы не это обстоятельство, неизвестно, атаковали бы «Осирак» или нет. Как же вы можете быть уверены, что в этот раз нападение наверняка состоится? — спросил Эллек.

Лассер встал со стула, вышел из столовой и через некоторое время вернулся с видеокассетой в руке. Виконт положил ее на стол перед Монти.

— Тут записано небольшое любительское кино. Если хочешь, после ужина можем посмотреть. Мои люди засняли израильского генерала Иссера Эфраима, возглавляющего МОССАД, за очень необычным занятием. Он один из самых влиятельных людей Израиля. К его советам в военных делах почти всегда прислушиваются. Верно, Джимми?

Кулундис кивнул:

— У этого Эфраима больше влияния, чем у израильского министра обороны. Что ни скажет — все будет сделано.

Лассер продолжил:

— Камера была спрятана в тель-авивском морге. У генерала Иссера Эфраима есть интересное хобби: регулярно занимается любовью с мертвыми парнями.

Повисла долгая пауза. Нарушил ее председатель совета директоров компании «Глобалэкс», подавившийся коньяком.

— Иссер Эфраим?.. — переспросил Эллек.

— Да, — подтвердил Лассер. — Ну так что, будешь смотреть кино?

— Нет, — помотал головой Эллек. — Этот человек мой друг, близкий и давний. Поверить не могу…

— На видеозаписи все очень хорошо видно. Смотритель морга сказал, что Иссер ходит к ним уже десять лет. Интересуют его только молодые парни, притом исключительно арабы. Смотрителю платят хорошие деньги за то, чтобы звонил и сообщал всякий раз, когда привезут кого-нибудь подходящего.

— Что, если этот человек лжет? — произнес Эллек.

— Мы отправили Эфраиму копию записи и назначили встречу в отеле «Л’Эрмитаж», это в Ла-Буле. Генерал не знает, кто мы, и очень постараемся, чтобы не узнал. С такими людьми, как Эфраим, надо держать ухо востро. МОССАД известен своей оперативностью. Мы же не хотим, чтобы среди ночи нам нанесли визит люди Эфраима. Мой курьер докладывает, что глава МОССАДа даже не пытался отпираться. Бедняга готов на что угодно, лишь бы его омерзительные извращения не стали достоянием гласности. Карьера Эфраима будет погублена, это уж наверняка. В лучшем случае запрут в психушку, в худшем — упрячут за решетку на долгие, долгие годы.

Эллек покачал головой:

— Но… Эфраим мой друг. Очень хороший друг.

— Как я вижу, большинство твоих друзей — люди влиятельные, — заметил Лассер. — Что и говорить, кандидатов в приятели отбираешь придирчиво.

— Это что за намеки, Клод? — покраснел Эллек.

— Сам понимаешь, к чему я клоню. Хватит изображать оскорбленную добродетель. Вы с Джимми оба поднялись из самых низов. Сумели переломить судьбу, добиться успеха. Однако вряд ли вам обоим это удалось бы, води вы дружбу только с теми людьми, с которыми приятно общаться. Человек честолюбивый не может себе позволить заводить друзей не «по расчету». Нет, в вашем кругу общения остались только те, кто может быть полезен.

— Много на себя берешь. Не слишком ли самоуверенно с твоей стороны судить, как я выбираю друзей? — произнес Эллек, однако сам слышал, что голос звучит как у обиженного ребенка.

— Может, и самоуверенно. Однако согласись, что я прав.

— А у тебя самого разве не так?

— Конечно, так… Вернее, было бы так, будь у меня друзья. Но, видишь ли, дружба в обычном понимании меня не особо интересует. Я человек дела, поэтому мне нужны прежде всего подчиненные и коллеги. Разумеется, между коллегами могут быть приятельские отношения — например, как у меня с тобой и Джимми. Но не будь у нас общих дел, разве мы общались бы? Очень сомневаюсь. И вас с Эфраимом тоже связывает деловое партнерство, верно? Иначе откуда ты заранее узнал про «Осирак»? А если бы Эфраим ничем не мог тебе помочь, ваша дружба быстро сошла бы на нет.

— Во время войны он спас мне жизнь. В Аушвице.

— С тех пор много воды утекло, Монти. Одно из двух: или ты уже отблагодарил его сполна и вы квиты, или ты вообще этого делать не собираешься.

Эллек густо покраснел. Действительно, он так и не отплатил Эфраиму услугой за услугу. Виконт попал в точку: если Монти до сих пор ничего не сделал для друга, то уже и не станет. Более того — в благодарность за то, что Эфраим предупредил его насчет «Осирака», Эллек фактически ограбил его. На самом деле прибыль от атаки оказалась настолько велика, что Монти мог совершенно свободно вручить другу чек на полмиллиона долларов. Однако не в характере Эллека было расставаться с деньгами без крайней необходимости. В ответ на выпад Лассера оставалось только промолчать.

Виконт налил себе еще коньяка, потом передал бутылку Кулундису.

— Давайте подведем итог, — сменил тему Эллек. — Значит, вы собираетесь представить дело так, будто Умм-аль-Амнах при поддержке Ливии намерен заминировать Персидский залив и выставить условие: пусть Израиль отдаст Синай и другие оккупированные территории.

Лассер и Кулундис кивнули.

— Потом шантажом вынудите генерала Эфраима убедить правительство Израиля в необходимости военной операции против Ливии и Умм-аль-Амнаха. А операция эта, в свою очередь, приведет к крупному и очень острому международному конфликту.

Лассер и Кулундис опять кивнули.

— И делаете вы все это для того, чтобы поднять цену на золото, которого вы к тому времени постараетесь накупить побольше?

Снова кивнули.

— А моя роль, надо полагать, состоит в том, чтобы заниматься сначала покупкой, а потом продажей вашего золота?

— Так и знал, что ты согласишься, Монти, — произнес Лассер.

Поднявшись в отведенную ему спальню, Эллек прежде всего надежно запер дверь. Через некоторое время после того, как он улегся в кровать и выключил свет, кто-то тихонько постучал в дверь. Гадая, что за ночной гость к нему пожаловал, Николь или Кулундис, Монти не мог решить, открывать или нет. Не хотелось бы упускать шанс провести ночь с молоденькой французской красоткой. Однако снова отбиваться от навязчивых приставаний греческого торговца не хотелось еще больше. Между тем в дверь постучали опять. Нет, определенно стучит женщина — так мягко, деликатно… И вообще, Эллек по натуре был человеком рисковым и азартным, поэтому не смог удержаться. Подойдя к двери, громко прошептал:

— Кто там?

Ответом был лишь стук. Боясь, как бы не услышал хозяин замка, спальня которого находилась дальше по коридору, Эллек торопливо открыл дверь. Две крепких руки тут же сгребли его в объятия и затащили внутрь.

— Привет, красавчик. Так и знал, что будешь меня ждать.

Эллек вырывался изо всех сил, однако Кулундис упорно тащил его к огромной кровати.

Глава 16

Утром того понедельника, когда встретились Эллек, Лассер и Кулундис, генерал Эфраим долго сидел у себя за столом, через затемненные стекла глядя в окно на едущие по дороге машины. Рядом лежали три стопки — одна с меморандумами, другая с письмами, а третья с запечатанными депешами. Но все они оставались нетронутыми. Эфраим выдвинул ящик стола, достал жвачку и, развернув, сунул за щеку.

Снова и снова он во всех подробностях вспоминал разговор с французом, с которым встречался в баре отеля «Л’Эрмитаж» в Ла-Буле. Отель был крупный. Прямо перед ним раскинулся пляж, ведь находилась гостиница на юго-западном берегу живописной бухты. Был отлив, и незнакомец предложил прогуляться по песочку. Воняло гниющей рыбой и сырыми водорослями. Эфраим и француз переступали через пустые раковины и время от времени попадавшиеся панцири крабов, а незнакомец между тем диктовал свои условия. Этот человек Эфраиму не понравился с первого взгляда — эти модные брюки пастельного оттенка, расстегнутый пиджак из тонкой ткани… А за последующий час глава МОССАДа проникся к нему еще большей антипатией.

— Вы должны будете вернуться в Израиль и ждать, пока вам не доложат, что в Умм-аль-Амнах доставили ядерные мины. Далее вам сообщат, что Ливия и Умм-аль-Амнах намерены воспользоваться ими, чтобы шантажировать Израиль, требуя освободить оккупированные территории. Далее появятся основания подозревать, что на этом Ливия не остановится — еще бы, такой рычаг воздействия надо использовать на всю катушку! — говорил француз, представившийся Арно Ботэ. — Учитывая все эти обстоятельства, правительство Израиля со всей серьезностью отнесется к вашим рекомендациям незамедлительно нанести по Ливии военный удар. Ведь нельзя допустить, чтобы мины оказались в заливе. Представьте, что тогда начнется! А виноватым окажется Израиль. Но, к счастью, ваша замечательная разведывательная служба узнает о минах за несколько дней до того, как их на дау доставят в Ормузский пролив. А значит, надо спешить!

— У вас действительно есть ядерные мины? — уточнил Эфраим.

— Разумеется. Наши люди все подготовили.

— И кто же такие эти ваши люди?

— Наша организация называется «Палачи Мухаммеда». Нас финансирует Организация освобождения Палестины.

— В первый раз слышу, — ответил Эфраим.

— Ничего, скоро услышите. Весь мир услышит.

День был пасмурный, но довольно жаркий. В школах наступили летние каникулы, поэтому народу на пляже было много. Эфраим посмотрел вперед и окинул взглядом мили мокрого песка там, где вода отступила на время отлива. Потом повернулся влево, туда, где выстроились ряды отелей с белыми стенами и многоквартирных домов, большинство из которых облупились и нуждались в покраске. Затем посмотрел направо, где плескались волны. Однако вдалеке море было спокойным. Где-то там, за горизонтом, на расстоянии двух с половиной тысяч миль, находится Америка. «До чего странно, — подумал Эфраим. — Шагаю по огромному открытому пространству, а чувствую себя так, будто меня заперли в тесном чулане».

Как только француз ушел, Эфраим сразу направился к машине, сел за руль и поехал в Париж. К его радости, Хаим Вейц, глава агентов МОССАДа во Франции, оказался дома. В полночь Эфраим уже знал, что организации под названием «Палачи Мухаммеда» не существует, а настоящее имя Арно Ботэ — Жан-Люк Ментон. Проживает этот человек в городе Сен-Назер, в многоквартирном доме возле базы субмарин, когда-то построенной немцами. Эти сведения Эфраим смог получить благодаря своей предусмотрительности. Глупо было бы отправляться в Ла-Буле, не позаботившись о надежном прикрытии.

Эфраим так глубоко задумался, что даже не заметил, как в кабинет вошла секретарша, поставила на стол чашку с кофе и удалилась. Самая главная задача — найти людей, которые за этим стоят, и сровнять их с землей. Шкафы в кабинете Эфраима были битком набиты досье на всевозможные террористические организации, однако в эти папки он даже заглядывать не стал — и так помнил все, что в них написано. Принялся перебирать в уме все террористические группировки, одну за другой. Как привыкли действовать, каких людей используют. Однако задача была трудной: многие вели себя совершенно непредсказуемо и часто меняли свои привычки. Вся надежда на то, что Ментон выведет на своих нанимателей. Во Франции за этим человеком была установлена круглосуточная слежка. В девять часов утра по местному времени — то есть по израильскому времени через полтора часа — будут предприняты меры, чтобы узнать все, что только можно, и про самого Ментона, и про тех, кто прибег к его услугам.

Эфраим задумчиво, сосредоточенно жевал жвачку. Потом достал изо рта, отпил глоток кофе и снова сунул за щеку. По словам Ментона, в пятницу ядерные мины начнут прибывать в Умм-аль-Амнах. К середине следующей недели все они будут доставлены. Тогда Эфраиму и нужно будет отчитаться по этой проблеме, а также дать рекомендации. Если он исполнит все, как велено, военное вторжение в Умм-аль-Амнах и Ливию состоится примерно недели через две.

Конечно, возможность вторгнуться в Ливию по многим причинам представлялась соблазнительной. Это государство много лет осложняло Израилю жизнь. По мнению Эфраима, без вмешательства Ливии у страны было бы больше надежды на мирную жизнь и благополучные перспективы. Умм-аль-Амнах до сих пор особых поводов для беспокойства не давал. Глава МОССАДа считал это крошечное государство слишком маленьким и недостаточно развитым, чтобы оно могло представлять какую-то опасность. Конечно, Умм-аль-Амнах имеет связи с Ливией и Советским Союзом, однако эта страна находится далеко от Израиля, а значит, едва ли представляет угрозу. К сожалению, ресурсы Израиля ограниченны — а значит, ограниченны они и у МОССАДа. Эфраим рад был бы направить агентов во все страны мира, однако при нынешнем скромном бюджете это невозможно. Да и людей не хватает.

За прошедшие двенадцать часов Эфраим приказал двенадцати своим лучшим агентам бросить все остальные дела и отправляться в Умм-аль-Амнах. Однако проникнуть туда будет сложно. Страна слишком мала. Про туристическую индустрию в Умм-аль-Амнахе пока что и не слышали. Впрочем, потенциальным туристам там предложить все равно было нечего. Одни небоскребы, заводы и пустыня. Неудивительно, что на глянцевых страницах путеводителей Томаса Кука Умм-аль-Амнах не упоминается. Так что въехать в Умм-аль-Амнах в шляпе, цветастой рубахе и шортах, с висящим на шее фотоаппаратом «Инстаматик» не получится. Деловые поездки требуют получения рабочих виз, которые выдают безо всяких проблем, однако из-за сложной бюрократической системы, установленной отцом эмира Миссха, оформляют их больше двух месяцев. Оставались только самые трудные варианты: водным путем, на парашюте или через пустыню, на верблюдах или пешком.

В ближайшие три дня к населению Умм-аль-Амнаха, на данный момент насчитывающему семнадцать тысяч триста двадцать восемь человек, прибавится еще двенадцать: пять бедуинов, два рыбака, три моряка, а также дальнобойщик с напарником, доставляющие запчасти для станков на завод по производству холодильников.

Желая убедиться, что угрозы разоблачения — не блеф, Эфраим отправился в отдел радиоперехвата и электронной разведки и просмотрел первую минуту записи. Досматривать «фильм» не было смысла, все и так было понятно. Эфраим стер запись и промотал кассету, чтобы удостовериться, что ничего не сохранилось. Только тогда Эфраим передал кассету сотрудникам отдела и распорядился осмотреть ее самым тщательным образом: вдруг обнаружится какая-нибудь зацепка? Впрочем, на это Эфраим особо не рассчитывал, и оказался прав.

Глава 17

Такси ехало по Стрэнду. Рок расположился на заднем сиденье, довольный собой и совершенно счастливый. Настроение было просто прекрасным. Несколько омрачала эйфорию единственная мысль, что через полчаса приятное состояние опьянения начнет сходить на нет, а еще часа через два Рока настигнут все прелести похмелья — головная боль, воспаленные глаза и глубокая депрессия. Но сейчас он от души наслаждался тем, что находился под изрядным градусом.

Его спутник, достопочтенный сэр Джеймс Райс, кажется, уже начал трезветь. В этот жаркий июньский день он и без того ощущал вялость и ползал, будто сонная муха. Не хватало еще нарезаться, как Алекс Рок. Сначала отправились в бар «Ланганс Брассери», где Рок одним махом опрокинул четыре бокала коктейля «Водка с мартини». Потом перешли в ресторан, где к закускам заказали на двоих полбутылки белого вина, из которых два бокала выпил Рок. К главному блюду подали красное вино — и снова Алекс значительно опередил Райса. А уж когда принесли кофе с бренди, Рок еще больше закрепил преимущество.

— Как Лавиния? — спросил Рок, вдруг сообразив, что весь обед они говорили только о делах.

— Спасибо, хорошо, — уже в шестой раз терпеливо ответил Райс. С тревогой глянул на часы. Офис они покинули в двенадцать тридцать. Сейчас было четверть пятого.

— А дети как?

— Тоже нормально. Так быстро растут! А ты когда планируешь наследниками обзаводиться?

Рок пожал плечами:

— Не знаю. Вообще не уверен, хочу ли снова жениться. И так уже отстегиваю алименты бывшей жене — целых сорок фунтов в неделю! Вот стерва… Ну найду себе вторую жену, а потом опять разведусь. Еще не хватало, чтобы на двоих раскошеливаться пришлось.

Райс сочувственно покивал.

— До сих пор встречаешься с той девушкой? Ну, с которой ты меня знакомил, когда на выходных вместе тусовались. Как ее зовут?

— Ты про Дениз?

Райс кивнул.

Стоило подумать о ней, и у Рока шевельнулось чувство вины. Больше года они встречались не реже раза в неделю и частенько проводили вместе все выходные. Дениз была приятная, веселая девушка, и Року нравилось бывать в ее мило обставленной, уютной квартирке возле Мэрилебон-Хай-стрит. После развода она стала для него практически вторым домом. Рок воспринимал эту квартиру как своего рода тихую гавань, убежище. С Дениз он чувствовал себя легко и непринужденно, к тому же она была достаточно хорошенькой, чтобы не стыдно было показаться с ней на людях. И все же, встретив Аманду, Рок начисто забыл о Дениз — даже ничего ей не сказал. Сквозь алкогольный дурман Рок с трудом припомнил, что в последний раз они виделись месяца полтора назад. Ощущая острый стыд, Рок вспомнил, что Дениз дважды звонила ему на работу — в первый раз через десять дней после того, как он познакомился с Амандой, во второй — недели через две. Оба раза Рок был очень занят и попросил секретаршу передать, что перезвонит позже. Однако так и не собрался.

— Нет, с ней больше не встречаюсь, — наконец ответил Алекс на вопрос Райса.

— А жаль. Милая девушка. И по-моему, вы подходили друг другу.

— Давай я сам решу, с кем встречаться, а с кем нет. И вообще, Джимбо, Дениз на мой вкус скучновата. Огонька не хватает. А я люблю трудные задачи… Вот с моей новой подружкой не соскучишься!

— В смысле — трудные задачи? Она тебя терпеть не может, а ты ее завоевываешь?

Рок усмехнулся:

— Сам понимаешь, о чем я.

— И кто она такая, эта твоя новая подружка? Чем занимается?

— Архитектор.

— Мой тебе совет: эту не бросай, держись за нее. Учитывая, как идут дела, поддержка тебе сейчас ох как понадобится.

Райс ударил по больному. Даже несмотря на алкогольную анестезию, Рок изменился в лице. Райс пожалел о своей неосмотрительности. И кто его за язык тянул?

— Извини, Рокки. Не хотел тебя обидеть, — произнес Райс и вздохнул.

Водитель такси принялся сердито сигналить экскурсионному автобусу, который, по его мнению, слишком медленно вез туристов по улице Олдвич.

— Чертовы туристы! — возмущался он. — Чертовы автобусы! Только работу у нас отбирают!

Возможно, в другой день его усилия вовлечь двух пассажиров в обсуждение этой интереснейшей темы увенчались бы успехом, однако Рок с Райсом даже сочувственно кивать не стали. Соскучившийся водитель решил испробовать другой подход, чтобы все-таки завести разговор:

— Куда, вы сказали? Минсинг-Лейн, восемьдесят восемь?

— Да, — кивнул Райс и, подавшись вперед, задвинул перегородку, отделяющую пассажирские места от водительского.

Развалившись на сиденье, Рок затянулся сигаретой. Беседа с Райсом хороших новостей не принесла, а восемьдесят фунтов — слишком большая сумма, чтобы выбрасывать ее на неприятную встречу. Даже если представить дело так, будто обедал с клиентом, фирма компенсирует лишь сорок фунтов. Эллек придерживался мнения, что двадцати фунтов на человека более чем достаточно, чтобы как следует поесть и выпить.

Рок нарочно выбрал ресторан «Ланганс» в Мейфэре — не хотел беседовать с Райсом в обстановке Сити. Среди этих надежно обеспеченных снобов Райс чувствовал себя как рыба в воде — в отличие от Рока. И вообще, для его цели хорошо бы, чтобы Райс расслабился, — а значит, следует увезти его подальше от офиса. Однако стратегия не сработала. Рок сидел и вспоминал разговор, состоявшийся, когда подали стейки.

— Джимбо… насчет кофе… Ты предлагал выждать денька два, чтобы ситуация на рынке стабилизировалась. Ну и как теперь обстоят дела?

— Похоже, ситуация и впрямь стабилизировалась. Вчера цена упала до трехсот семидесяти восьми фунтов за тонну, сегодня с утра поднялась до четырехсот шестидесяти, потом опять понизилась. Сейчас — четыреста двадцать один фунт.

— А как ситуация будет развиваться потом? Если мой источник прав и импорт из Бразилии сильно сократится, поднимется ли цена?

Райс с заговорщицким видом подался вперед:

— Единственное, что спровоцировало обвал рынка, — непроверенная информация, предположения. Пока все ждут, когда дело прояснится — так вреден все-таки кофе или нет? Новость, попавшая во все газеты на прошлой неделе, — не более чем слух. Какая-то лаборантка слила информацию. Причем, заметь, работала эта лаборантка на компанию, которая готовится выпустить какой-то совершенно новый растворимый кофе. Они якобы придумали новый способ сохранять вкус молотого кофе и надеются, что их продукт вытеснит с рынка кофе зерновой. Новинку начнут продавать со следующего года. Так вот, эту девушку уволили из компании. Лаборантка утверждает, будто причина в конфликте с руководством. Она, мол, выступала против того, чтобы менеджеры замалчивали всю опасность кофе, который, оказывается, является канцерогеном. Вот девушка и дала интервью журналистам. А Всемирная организация здравоохранения заявляет, что в публикациях исказили их слова. На самом деле они сказали, что между развитием раковых опухолей и кофе может быть связь, но пока это не доказано. Сейчас они проводят дополнительные исследования и говорят, что окончательный результат получат не раньше чем через год. Но через несколько недель будут официально объявлены предварительные результаты. Надо же прояснить ситуацию, а то народ интересуется, можно пить кофе или нет.

— И какими же, по-твоему, будут эти результаты? Может, у тебя какие-нибудь источники есть?

Райс самодовольно улыбнулся и кивнул, но тут же пожалел об этом. Видимо, алкоголь оказал свое воздействие и на него, заставив утратить бдительность.

— Извини, Рокки, пока сказать не могу. Не знаю.

— Но, наверное, догадываешься?

Райс снова не удержался от соблазна блеснуть осведомленностью.

— Возможно, — уклончиво ответил он.

— Ну и?..

Райс принялся сосредоточенно срезать жир с куска ромштекса, потом нанизал на вилку кусочек мяса, обмакнул в горчицу и задумчиво поднес ко рту. Затем отложил вилку и все-таки ответил:

— Похоже, специалисты ВОЗ не ошиблись: кофе и впрямь вызывает рак.

— И что же будет с рынком, когда они объявят эту замечательную новость?

— Рухнет еще ниже. Совсем обвалится. Конечно, многое зависит от того, как общественность воспримет эту новость, как отреагируют министерства здравоохранения по всему миру и как сильно упадет спрос. Трудно судить, но ситуация в любом случае неблагоприятная.

— Значит, от кофе надо избавляться, и побыстрее?

— Ну, пока это еще не точно. Я бы советовал не торопиться и еще немного подождать. Кстати, Рокки. Извини, но дополнительное обеспечение придется внести.

— Ничего, — с трудом справляясь с заплетающимся языком, выговорил Рок. — В этом деле так… то победишь, то проиграешь… Ничего не поделаешь — риск.

Достопочтенный сэр Джеймс Райс отправил вилку в рот и принялся пережевывать кусок мяса зубами, увенчанными дорогими коронками, в то время как его аристократическая слюна размягчала пищу для не менее аристократического желудка.

Райс взглянул на Рока и медленно кивнул.

— Знаешь, Джимбо, я, пожалуй, все-таки буду продавать. Как думаешь… — Рок запнулся и глубоко задумался. Сейчас ему срочно нужны четыреста восемьдесят тысяч фунтов. Единственный шанс — вложиться в какой-нибудь товар с неустойчивой, подвижной ценой. На данный момент самая подвижная цена — на кофе. Рок был слишком пьян, чтобы произвести в уме точные подсчеты.

— Как думаешь, сколько надо продать, чтобы заработать четыреста восемьдесят тысяч фунтов?

— Много, старик. И вообще, сам ведь знаешь: пока не внесешь дополнительное обеспечение, никаких сделок от твоего имени заключать не могу.

В первый раз с того момента, как они сели за этот стол, их взгляды встретились.

— Знаю, — кивнул Рок.

Райс опустил взгляд, взял бокал с вином и одним махом опрокинул до дна. Затем принялся орудовать ножом так, будто вместе со стейком хотел распилить тарелку. Не отводя глаз от мяса, прибавил:

— Алекс, из-за этой истории многие остались с голым задом.

Рок обратил внимание, что Райс в кои-то веки обратился к нему по имени, а не по прозвищу.

— Знаешь, сколько народу разорится? Я сейчас не только про частных лиц говорю, но и про целые компании. Не удивлюсь, если несколько брокерских фирм прикажут долго жить. Уже десять лет в этой сфере работаю, но такого коллапса не припомню. Вот почему Эллек требует, чтобы долгов никому не прощали. Сейчас «Глобалэкс» не может себе позволить идти на уступки. Нет дополнительного обеспечения — нет обслуживания. Эллек приказал предоставить ему список всех клиентов, у которых имеется в наличии более или менее значительное количество кофе. Так что прости, приятель, ничем не могу помочь. Деньги есть?

Они снова посмотрели друг на друга.

— Дашь время, наскребу, — ответил Рок.

— Сколько тебе надо?

— Лет сорок, не меньше.

Райс усмехнулся:

— Как будешь выкручиваться?

— Знаешь, что надо делать? Продать кофе и надеяться, что рынок кофе обвалится. Тогда проблема решена.

— А если не обвалится?

— В этом случае надо, чтобы цена взлетела повыше.

— Пока трудно строить прогнозы.

— Джимбо, не могу же я сидеть сложа руки. Нужны четыреста тысяч восемьсот фунтов, но у меня таких денег и близко нет. Моя единственная надежда — оставаться в игре.

— Слышал монолог Филдса?[5] Рассказывал, как приехал в какой-то захолустный городок, сел играть с местными в покер и просадил все деньги. Его спрашивают, почему он продолжает играть, хотя ежу понятно, что эти ребята — шулера. А он пьяным голосом отвечает: «Все равно тут больше заняться нечем». Четыреста восемьдесят тысяч фунтов — деньги немалые, Алекс, но, если останешься в игре, можешь потерять еще больше.

— А что мне еще остается, Джимбо? Только рисковать.

Глава 18

Рок вернулся в свой отдел. Не успел сесть за стол, как из Торонто позвонил барон Меллик.

— Алекс, что это за фигня с кофе?

— В смысле?

— Меня тут до трусов раздели!

— С чего вам вдруг вообще пришло в голову вкладываться в кофе? — спросил Рок, чувствуя себя бесстыжим лицемером.

— Один знающий человек сказал, что цена подскочит.

— Впредь вам урок — не слушать кого попало.

Этот совет барон проигнорировал.

— Раз такой умный, почему, черт возьми, не остановил?

— Вы не спрашивали моего мнения. И вообще, моя специализация — металлы. Нужны рекомендации по кофе, обращайтесь в другой отдел.

— В вашей компании ты единственный, кто хоть в чем-то разбирается. Остальные полные тупицы, — отрезал барон.

Это был один из тех крайне редких случаев, когда Рок остался совершенно равнодушен к столь лестной оценке.

— Сколько потеряли? — спросил он.

— Пока непонятно, но очень много — это точно. Пару миллионов, не меньше. Как считаешь, что теперь будет с этим распроклятым кофе?

— С моей стороны было бы непрофессионально делиться с клиентом своей точкой зрения по этому вопросу.

— Ну, как профессионал ты себя никогда не вел, нечего и начинать. Говори.

— Продавайте, Гарри, продавайте. Цена упадет еще ниже.

— На сколько?

— Не знаю. Двадцать пять, пятьдесят, сто… Может быть, больше.

— Ну смотри, Алекс. Ошибешься — пеняй на себя.

— Секундочку! Погодите! Я ведь только что сказал, что не являюсь экспертом в этой сфере… Если…

Рок осекся — барон уже повесил трубку. Последовав его примеру, Алекс откинулся на спинку стула. Голова уже начинала болеть, да и настроение сильно испортилось. За обедом Райс его ужасно взбесил — держался до омерзения самодовольно, а потом вдобавок не захотел по-дружески выручить. Что бы Джимбо там ни твердил насчет правил и начальства, при желании он мог бы провернуть это дело и без дополнительного обеспечения. Дискреционных счетов у него много, и, даже если бы дело раскрылось, особых неприятностей у Райса не было бы. В конце концов, по сравнению с суммами, которыми ежедневно ворочает достопочтенный сэр Джеймс, дополнительное обеспечение от Рока — капля в море, которой никто не заметит. Конечно, отчасти Рок мог понять нежелание Райса утруждаться ради него — понять, но не одобрить. Было много вещей, которые Рок понимал, но не одобрял — главным образом потому, что они создавали ему неудобства. Однако ничего не поделаешь. Райс наотрез отказался идти ему навстречу. Потянувшись к телефону, Рок набрал миланский номер Тео Барбьеро-Руша. После того как несколько лет назад Тео едва не похитили по дороге в офис, работал он дома.

— Барбьеро-Руш, — загремел в трубке зычный голос итальянца.

— Тео, это Рокки.

— Ах ты, чертяка, — приветствовал Алекса Тео. — Между прочим, я на тебя очень зол.

— Почему?

— Эта проклятая девица, которую ты мне подыскал… Как там ее зовут? Еще имя такое дурацкое… Дредур? Дурдре?

— Дейрдре.

— Да, она самая. Так вот, твоя так называемая знакомая наградила меня подарочком.

— В смысле?

— В том самом. Триппер от нее подхватил! — Повисла пауза. — И ничего смешного!

— Я и не смеюсь.

— Как же! Я ведь слышу, как ты в трубку хрюкаешь.

— Ничего подобного. Должно быть, помехи на линии.

— Ах, помехи? Я тебе такие помехи покажу — сразу охота ржать отпадет! Знаешь, сколько у меня девчонок на примете? Целая толпа, хоть в очередь выстраивай! И что же им теперь сказать? Извините, девочки, ничего не получится. Ездил в Англию и заразился триппером от местной шлюхи!

— Необязательно сразу в койку прыгать. Девушки любят, когда за ними ухаживают. Своди в театр, в оперу, в хороший ресторан — а потом подвези до дому, и все. Это называется романтика. Попробуй, вдруг понравится?

— Ну ты пройдоха, — хмыкнул итальянец. — Говори, зачем звонишь. В Англии поболтать не с кем? Все клиенты с венерическими болячками слегли?

— Очень смешно. А теперь заткнись хоть на секунду, слова вставить не даешь. Прости, что так получилось. Попринимай таблетки, и будешь как новенький. Между прочим, у меня сейчас тоже проблем хватает, и все из-за твоего замечательного совета.

— Ты о чем?

Рок украдкой посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Однако волновался зря. И Мозер, и Сливиц во весь голос орали в трубку — судя по громкости, общались с безнадежно глухими клиентами, живущими на другом краю света.

— О кофе.

Итальянец глухо застонал. Звук напоминал урчание расстроенного желудка.

— И ты туда же! Что, совсем плохо дело?

— Совсем.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. В жизни так — то черная полоса, то белая. У меня триппер, у тебя кофе…

— Готов поменяться.

— Что, до такой степени хреново?

— Как по-твоему, что теперь будет?

— Говорят, у ВОЗ полно доказательств вреда от употребления кофе. Когда их обнародуют, цена упадет еще ниже, причем намного.

— И когда же их собираются обнародовать?

— Через пару дней. Самое позднее — через неделю-две.

— Насколько понизится цена?

— Пятьдесят, сто, сто пятьдесят — зависит от обстоятельств.

— Значит, советуешь продавать без покрытия?

— Не просто советую, а настоятельно рекомендую. Продавай, и побыстрее.

— Сколько сейчас стоит кофе?

— Четыреста двадцать семь фунтов стерлингов. Срок доставки в сентябре. Долларовую цену назвать?

— Необязательно. Ладно, Тео. Будь другом, продай для меня кофе… Сейчас скажу сколько. — Рок произвел кое-какие подсчеты на калькуляторе. — Двенадцать тысяч тонн, — наконец прибавил он.

— Издеваешься, что ли? — удивился Тео. — Две тысячи сбыть проблема, а ты говоришь — двенадцать! — Помолчав, продолжил: — Ладно, Рокки, я тебе перезвоню. Надо поболтать кое с кем из Ассоциации производителей. Хотят поддержать рынок кофе. Мне там один человек очень обязан…

И с этими словами Тео положил трубку. А через пять минут перезвонил, как и обещал.

— Все тип-топ, Рокки. Двенадцать тонн пристроим. Завтра. Извини, но страховой депозит придется внести тебе. Сам не потяну.

— Не вопрос, Тео, — соврал Рок.

— Пятьсот двенадцать тысяч фунтов. Договорились?

— Конечно. Дождусь от тебя подтверждения и первым делом позвоню в свой банк, пусть отправят телеграфный перевод.

— Вот и отлично. Подтверждение получишь завтра же.

— А ты сразу получишь свой депозит. Не забывай таблетки пить, толстяк.

— Чао.

— Чао.

Рок положил трубку и вздохнул. Теперь у него наконец-то появился шанс. Однако нужно убедить Тео, что пятьсот двенадцать тысяч фунтов вот-вот поступят. Стало быть, итальянец полагает, что цена на кофе упадет уже на этой неделе. Главное — продержаться до тех пор, и тогда проблема решена. Придется проявить немалую изобретательность и всячески выкручиваться. Впрочем, качество коммуникаций в Италии, мягко говоря, неважное. Телексы часто не доходят, да и с телеграфными переводами ситуация не лучше. Оставалось надеяться, что Тео не станет отменять продажу, не дождавшись денег. Счастливое разрешение трудной задачи полностью зависело от хороших отношений с Тео и плохих итальянских коммуникаций.

Сходив за кофе, Рок вернулся за рабочий стол.

— Что-то долгий у тебя обеденный перерыв получился. Никак десять блюд заказал? — съязвил Мозер, наклонившись к нему.

— Нет, по магазинам ходил, освежитель воздуха искал. У тебя изо рта так воняет, что рядом сидеть невозможно.

Мозер покачал головой:

— Вот что я тебе скажу, Алекс. Со свежим дыханием у меня, может, и проблемы, зато с карьерой полный порядок — чего о тебе не скажешь.

— Отвяжись, Генри.

Этот милый разговор прервал клерк, положивший на стол Року телекс. Стоило взглянуть на лист бумаги, и тревога нахлынула с новой силой. Это было подтверждение от Тео. Теперь двенадцать тысяч тонн кофе должны быть проданы по цене четыреста двадцать семь фунтов за лот в сентябре. Пять миллионов сто двадцать четыре тысячи фунтов. Если цена на кофе и впрямь понизится не меньше чем на пятьдесят фунтов, как предсказывал Тео, все будет в порядке. А если упадет еще ниже, Рок и вовсе окажется в выигрыше. Но в случае роста цены долги только возрастут. Придется объявить себя банкротом. Рок перечитал подтверждение, но оптимизма от этого не прибавилось.

Глава 19

Жан-Люк Ментон вздрогнул и проснулся весь в поту. Звук, разбудивший его, напоминал хрип собаки. Вот только собаки у Жан-Люка не было. Постепенно просыпаясь, он, еще не успев открыть глаза, сообразил, что эти чарующие звуки издает его девушка Валери, у которой была привычка спать на животе, уткнувшись лицом в подушку. И как она только не задыхалась — загадка. Вытащив руку из-под одеяла, Жан-Люк потянулся за электронным будильником «Касио».

— Вот дерьмо, — пробормотал он. Поставил часы обратно, взял с тумбочки пачку «Галуаз», вытряхнул сигарету и, зажав между зубами, поднес к ней зажигалку. Глубоко затянулся. Потом, все еще с сигаретой во рту, встал с кровати и принялся торопливо одеваться.

Между тем полузадушенный хрип наконец затих. Вместо него раздался низкий голос Валери:

— Который час?

— Половина одиннадцатого.

Вбежав в ванную, Жан-Люк положил сигарету в мыльницу, вместо полноценного умывания пару раз плеснул в лицо холодной водой, торопливо вытерся и снова сунул в рот «Галуаз». Натянул пиджак, взял с комода жвачку и, невнятно попрощавшись с Валери, выбежал из квартиры.

Ментону было хорошо известно, что виконт не любит, когда его заставляют ждать, а он и так уже опоздал к назначенному времени на час. Не говоря о том, что еще полчаса уйдет на дорогу. Спускаясь по лестнице, Жан-Люк вспоминал разговор с израильским генералом Эфраимом на пляже в Ла-Буле. Вне всякого сомнения, виконт де Лассер потребует рассказать о встрече во всех подробностях, ничего не упуская.

Квартира у Ментона была маленькая и находилась в новом доме рядом с немецкой базой субмарин, построенной еще во времена оккупации. Выйдя на улицу, он сел в свой зеленый «альфа-ромео альфасуд» и завел двигатель. Включил первую передачу и рванул с места. Почти сразу же сзади что-то больно ткнулось в шею.

— Поворачивай направо, — велел человек с автоматическим пистолетом «вальтер», как оказалось, дожидавшийся прихода Жан-Люка на заднем сиденье.

На встречу с виконтом Ментон опоздал на два часа. Об утреннем инциденте счел за лучшее не упоминать. Побоялся.

Наконец на столе у генерала Иссера Эфраима резко зазвонил телефон. Глава МОССАДа сразу схватил трубку. Звонил Хаим Вейц из Франции. Вынув изо рта жвачку, Эфраим положил ее в пепельницу.

— Есть новости насчет Жан-Люка Ментона, — сообщил Вейц.

Бенхакер изнемогал от желания потрахаться. Это чувство неустанно преследовало его уже целую неделю. Чего только он ни делал, лишь бы не думать о сексе, однако все усилия оказались тщетны. Читая газеты, поймал себя на том, что испытывает возбуждение даже от совершенно неэротичных заметок об изнасилованиях и разводах из-за супружеской измены. По очереди брался за три книги, однако во всех романах герои, будто сговорившись, прыгали в койку уже на первых страницах. С телевизором и радио вышла та же история. В конце концов Бенхакер сдался. Единственное, что оставалось в этой плачевной ситуации, — любоваться хорошенькими медсестричками.

Как ни стыдно было в этом признаваться, но за неделю его требования к девушкам самым драматичным образом снизились. В пятницу Бенхакер решил, что ему нравятся только двое, остальные же страшнее смертного греха. К субботе Бенхакер включил в список еще двух, а в воскресенье находил привлекательными уже шесть медсестер. А во вторник утром даже пожилая уборщица начала казаться весьма интересной женщиной.

Бенхакер попытался сообразить, сколько времени уже провел в больнице. Похоже, около трех недель, но хотелось подсчитать точнее. День аварии начисто выпал из памяти. Единственное, что удавалось припомнить, — на те выходные Бенхакер поехал к другу, работавшему в Бристольском университете. Почти все время они играли в шахматы. Именно поэтому Бенхакер задержался и решил уехать не в воскресенье, как собирался, а в понедельник утром — хотел закончить партию. Однако самого отъезда не помнил. Тем не менее, думая о том злополучном понедельнике, Бенхакер испытывал какое-то смутное, неприятное чувство. Случилось что-то, связанное с Амандой. Почему-то Бенхакер был на нее обижен. Его не оставляло ощущение, будто авария произошла по ее вине. Но каким образом? Увы, вспомнить не удавалось.

— Доброе утро, мистер Бенхакер.

При звуке женского голоса он сразу представил себе обнаженную Аманду. Вот она сверху, а светлые волосы, будто шелковый занавес, спадают до сосков… Ах, эти длинные, стройные ноги, эти бедра и золотистый треугольник между ними…

— Пора вас осмотреть. Проверим, как идут дела.

Когда с Бенхакера сдернули одеяло, он сразу спустился с небес на землю. Перед его кроватью стоял хирург в сопровождении дежурной сестры Макдональд. Оба едва удерживались от улыбки, глядя на его руку, сжимавшую задорно торчащий из ширинки пижамных штанов член.

Примерно в пятницу Бенхакер решил, что сестра Макдональд — сногсшибательная красавица. Все это время он всячески с ней заигрывал, стараясь привлечь ее внимание. Вчера, когда она сменилась с дежурства, Бенхакер был уверен, что достиг успеха и теперь его ждет если не приятная встреча в темном углу больницы, то, по крайней мере, свидание после выписки, завершиться которому предстоит в его уютной квартире в районе Эрлс-Корт. Однако, глядя снизу вверх на выражение лица сестры Макдональд, Бенхакер вынужден был признать, что горько заблуждался насчет ее чувств. Надежды рассеялись, точно разлетающиеся капельки от освежителя для туалета. Увы, у сестры Макдональд на лбу было написано, что отныне она считает больного мерзким извращенцем.

Хирург осмотрел швы, затем кивнул. Сестра укрыла Бенхакера с таким отвращением, будто захлопывала крышку помойного ведра, полного старых банок из-под рыбных консервов.

— Идете на поправку, — бодро проговорил хирург. — Думаю, через несколько дней можно выписывать.

Врач и сестра Макдональд повернулись, собираясь уходить, но тут хирург наклонился к больному и заговорщицки шепнул на ухо:

— Старик, зачем прямо в палате-то? Сам видишь, как неудобно получилось. Приспичило — иди в туалет и там отрывайся.

Затем они с сестрой Макдональд удалились. На то, чтобы лицо Бенхакера приобрело нормальный оттенок вместо пронзительно-алого, ушло несколько минут. Бенхакер сел и, с мрачным видом окинув взглядом палату, принялся ковырять между зубами ногтем мизинца. Тут в палату зашел пожилой санитар и сразу направился к его кровати.

— Вы мистер Бенхакер?

Тот кивнул.

— Вам звонят. Зайдите в кабинет медсестры.

— Спасибо.

Бенхакер последовал за санитаром в крошечный закуток, куда помещались только стол и стул. Именно отсюда сестры правили своими владениями. Закрыв за собой дверь, Бенхакер взял трубку.

— Алло.

Судя по треску и фонящему звуку, звонили издалека.

— Дэнни?

Бенхакер узнал голос генерала Эфраима. После визита начальника он был на него очень зол. С тех пор настроение у Бенхакера не улучшилось, и ответил он подобающе мрачным тоном:

— Да.

— Как самочувствие?

— Более или менее.

— Разговаривал со старшим регистратором твоей больницы. Он утверждает, что ты уже поправился.

— Ему-то откуда знать?

— Как — откуда? От лечащего врача. У меня для тебя важное дело, так что выписывайся поскорее из больницы. На службу явишься завтра, в девять утра.

— Не уверен, что меня так скоро отпустят.

— В британских больницах это не проблема.

— А как же мои травмы?

— Ты уже в норме.

— Можно подумать, вы врач! А сами за две тысячи миль находитесь…

— Поговорим завтра в девять.

Стало тихо. Глава МОССАДа положил трубку. Бенхакер поплелся обратно в палату. Шрам на ноге дергало со страшной силой, а грудь сдавливало от боли, стоило лишь глубже вздохнуть. Бенхакер был зол, очень зол, однако понимал: может возмущаться и негодовать сколько угодно, однако ослушаться генерала он не посмеет.

* * *

В начале третьего такси остановилось перед зданием, где жил Бенхакер, зажатым между другими такими же домом в Эрлс-Корт с облупившимся фасадом. Шел дождь, поэтому он поспешил забежать в темный подъезд. От ковровой дорожки, как всегда, пахло сыростью. Вдобавок его с порога встретил знакомый запах карри. Кто из соседей является любителем этой приправы, Бенхакер не знал, однако, судя по тому, что «аромат» не успевал выветриваться и стоял в доме круглогодично, оставалось предположить: либо кто-то открыл подпольный ресторан, либо несчастные страдают тяжелой формой зависимости и едят с карри все подряд.

Но еще более омерзительная вонь ударила в нос Бенхакеру на верхнем, четвертом этаже, где он, собственно, и проживал. Чем ближе он подходил к двери квартиры, тем больше она усиливалась. Повернув ключ в замке, Бенхакер вошел и сразу понял, чем это так несет, — гниющим мясом. Зайдя на кухню и открыв холодильник, едва сумел подавить тошноту. Пока он лежал в больнице, проклятый агрегат сломался. Причем, судя по состоянию, в котором находились четыре стейка и две пинты молока, произошло это давно.

Зимой Бенхакер был на вечеринке, и одна из присутствующих женщин утверждала, будто владеет искусством хиромантии. Бенхакер позволил ей взглянуть на линии своей руки. Хиромантка предсказала, что его ждет множество невзгод. То, что она увидела на ладони у Бенхакера, так ее расстроило, что бедняжка прослезилась, тем самым изрядно подпортив ему настроение. Когда в канун Нового года Бенхакер споткнулся и разбил зеркало в спальне, поневоле задумался. Примета хуже не придумаешь. Неужели эта чокнутая хиромантка не просто так болтала про невзгоды?

Каждый раз, возвращаясь домой, Бенхакер первым делом обходил и тщательно осматривал все комнаты в квартире. При этом не важно было, отсутствовал он полчаса, несколько дней или, как сейчас, несколько недель. За время пребывания в больнице Бенхакер успел забыть, как уныло выглядит его жилище при дневном свете, особенно в пасмурный день. Денег хватило только на самые необходимые предметы обстановки, многие из которых пришлось покупать в магазине подержанных вещей. Единственными предметами роскоши являлись цветной телевизор «Сони» с диагональю двадцать один дюйм и видеомагнитофон JVC — Бенхакер был заядлым киноманом и в таком удовольствии отказать себе не смог. Правда, имелись в хозяйстве еще несколько дорогих предметов — автоматический пистолет «Вальтер ПП» и самая совершенная в мире электронная аппаратура для разведки и наблюдения на сумму в общей сложности тридцать тысяч фунтов. И то и другое по-прежнему лежало на своем месте, в тайнике за спинкой кровати.

С тумбочки Бенхакер взял рамку с увеличенной фотографией Аманды. Вот она на какой-то стройке, стоит в каске рядом с горой щебенки и задорно улыбается. Бенхакер вынул снимок из рамки и взял двумя руками, собираясь разорвать пополам, но потом передумал и просто сунул в ящик тумбочки. Бенхакер опустился на кровать, которую так и оставил незастланной, уезжая в субботу утром в Бристоль. Его охватили грусть и уныние. Бенхакер снова принялся вспоминать счастливые месяцы, проведенные с Амандой, однако тут же постарался выкинуть эти мысли из головы: воспоминания оказались слишком болезненными.

Познакомились, когда многоэтажное офисное здание в Кэмден-Таун практически полностью выгорело в результате пожара. По легенде Бенхакер работал страховым оценщиком в «Эйзенбар-Голдшмидт», крупной израильской компании, специализирующейся на перестраховании. На место пожара его якобы прислали оценить ущерб. На самом же деле его отправили в этот небоскреб потому, что на одном из многочисленных этажей располагалась крупная израильская импортно-экспортная компания.

МОССАД желал разобраться, не является ли поджог делом рук арабской стороны и частью плана по саботажу работы израильских фирм. При этом МОССАД хотел получить отчет от собственного сотрудника, которому можно доверять. К британской полиции там особого доверия не испытывали — как, впрочем, и к любой организации, которая открыто не объявляла себя произраильской и не демонстрировала свою поддержку на деле.

Аманда же прибыла на место пожара в составе команды архитекторов и дизайнеров, которых наняли для работ по восстановлению здания. Приблизившись к тумбочке, Бенхакер снова достал фотографию, посмотрел на нее и убрал обратно. Полтора года все у них шло прекрасно, а потом пламя страсти погасло так же быстро, как и разгорелось.

Во время последних двух свиданий Аманда слушала Бенхакера вполуха и совсем не интересовалась его делами. А потом, когда на выходные собирались съездить в Шотландию, позвонила в четверг и сказала, что поездку придется отменить: ее отправляют на конференцию архитекторов в Колонь. Тут Бенхакер порывисто вскочил с кровати, быстрыми шагами приблизился к окну и, распахнув его во всю ширь, полной грудью вдохнул свежий воздух. Затем, опершись руками о подоконник, уставился во двор, на стоявшие возле входа в подвал мусорные баки. Теперь Бенхакер вспомнил, что произошло в день аварии. Вспомнил, как на трассе увидел Аманду в «порше» с незнакомым мужчиной. На конференцию в Колонь она уехала, как же! По работе!..

Бенхакер долго простоял у окна, глядя на моросящий дождь. Попытался припомнить другие подробности аварии, но на ум больше ничего не шло.

Бенхакер понимал, что денег у него кот наплакал. Служи он и в самом деле страховым оценщиком в «Эйзенбар-Голдшмидт», получал бы вполне приличную зарплату и ездил бы на нормальной машине. Но — увы! Жалованье агентам МОССАДа платили из скудного бюджета министерства обороны Израиля. Поэтому денег МОССАДу вечно не хватало, а больше всего страдали сотрудники. Бенхакер неоднократно подумывал о том, чтобы уйти в отставку, но чувство долга, глубоко укоренившееся желание помочь Израилю преодолеть все трудности и выстоять, а также уверенность, что без него, Бенхакера, с этой задачей никто лучше не справится, всякий раз удерживали его на службе.

Он часто спрашивал Аманду, не смущает ли ее его бедность, ведь он не может ни прокатить ее на шикарной машине, ни сводить в дорогой ресторан. Но Аманда всякий раз отвечала, что деньги для нее не имеют значения. Однако Бенхакер замечал, что Аманду привлекает мир богатых и знаменитых. А увидев ее в том «порше», понял, что в конце концов она все-таки не устояла и поддалась соблазну. Аманда навещала его в больнице два раза. В первый сидела рядом с кроватью, держа за руку и еле сдерживая слезы. Во второй принесла коробку конфет, забыв, что шоколад Бенхакер не ест, и пробыла в палате минут пять, не больше. Внутренний голос настойчиво твердил: «Забудь эту девушку». И Бенхакер пытался, честно пытался. Но успеха пока не добился.

Глава 20

Получив телекс от Тео Барбьеро-Руша, Рок долго сидел за столом и просто смотрел на него. Остатки послеобеденного опьянения уже успели выветриться, и Алекс едва удерживался от желания сбегать за бутылкой чего-нибудь крепкого и напиться снова. Ситуация с кофе складывалась такая, что думать о ней, не находясь под воздействием алкогольного дурмана, не хотелось. Рок испытывал потребность забыться, и желательно на долгое время. Надеялся, что работа его отвлечет, но, нехотя позвонив двум клиентам, развеяться так и не сумел. Посмотрел на часы — без пяти пять. Несколько коллег уже стали собираться домой. Тут кто-то позвонил Року по внутренней линии. Он взял трубку.

— Мистер Рок?

Алекс сразу узнал голос секретарши сэра Монти Эллека.

— Да?

— Сэр Монти просит зайти к нему в кабинет.

Рок занервничал. Он конечно же догадывался, о чем хочет поговорить начальник. О сущем пустяке — нескольких сотнях тысяч фунтов, которые Рок должен был прибавить к задатку, но так и не прибавил. Року не хотелось попадаться Эллеку на глаза, пока не раздобудет денег, но понимал, что избегать начальника не получится. Разве что взять больничный?.. Но Рок прекрасно знал, что в сложившихся обстоятельствах не может себе этого позволить. Нужно следить за динамикой цены на кофе двадцать четыре часа в сутки, пока она не упадет до достаточно низкой отметки, чтобы Рок смог наконец вздохнуть свободно. Нельзя было упускать момент. Рок велел Тео снова покупать кофе, если цена станет ниже трехсот двадцати семи фунтов, а похоже было, что станет, и намного. Если ситуация будет развиваться именно таким образом, Рок сразу свяжется с Тео и велит подождать еще некоторое время. Нехотя он поднялся из-за стола и направился в кабинет Эллека.

Больше всего Рока удивило то, с какой доброжелательностью и радушием тот встретил подчиненного. Раньше за сэром Монти такой сердечности не водилось. Специально вышел из-за стола, чтобы поприветствовать Рока крепким рукопожатием, потом усадил в розовое кресло и спросил, чего Алекс желает выпить. Затем налил в два стакана виски и, разбавив водой «Малверн», один вручил Року, второй взял себе. Расположившись рядышком, в лимонно-желтом кресле, Эллек самым дружеским тоном поинтересовался:

— Как поживаешь, Алекс?

— Спасибо, сэр Монти, хорошо.

— Вот и прекрасно. А работа как идет? Тоже хорошо?

— Нормально. Как обычно.

— Слышал, тебе на выходных машину разбили. Надеюсь, никто не пострадал?

— Нет, сэр. Она стояла у края дороги, и в нее врезался грузовик. Внутри никого не было.

— Как неприятно! Сильно пострадала машина?

— Не то слово. Восстановлению не подлежит.

— Да, не повезло. Напомни, что за марка. Какая-то дорогая… Кажется, «порше»?

Рок кивнул.

— Но страховку тебе ведь выплатят?

— Да, сэр. Правда, через несколько месяцев, не раньше. Сами знаете, как они там работают.

— Это уж точно. С этими страховщиками никакого терпения не хватит, совершенно несносные люди! Что думаешь делать? Новую покупать?

— Сначала дождусь, когда выплатят страховку. Не хочется брать кредит. Проценты слишком высокие.

— Что правда, то правда. Совсем о людях не думают! И все-таки, Алекс — с непривычки, наверное, тяжело без машины?

— Да нет. А если соберусь за город, можно напрокат взять.

Эллек отпил глоток виски, потом протянул Року коробку сигар «Ромео и Джульетта». Когда оба закурили, сэр Монти продолжил:

— Напрокат брать — тоже дорогое удовольствие. Знаешь, что я думаю, Алекс? Купи-ка ты себе лучше еще один «порше». За счет компании. Завтра зайдешь в бухгалтерию. Я их с утра предупрежу. Потом отдашь деньги, которые получишь по страховке, и будем считать, что мы квиты.

Рок порадовался, что у кресла высокие подлокотники, иначе от удивления непременно свалился бы. Менее полугода назад Эллек буквально вышвырнул Рока из этого же самого кабинета, когда у того хватило наглости просить компенсировать покупку предыдущего «порше». «Грязные нацистские игрушки! — бушевал Эллек. — Наша фирма никогда иномарок не оплачивала и оплачивать не будет! Только через мой труп!» Однако сейчас начальник сидел перед Роком живой и здоровый и как ни в чем не бывало предлагал купить новый «порше» за счет фирмы.

— Спасибо, сэр. Очень щедро с вашей стороны… очень великодушно… — Рок невольно оживился, однако счел нужным прибавить: — Только… это очень дорогая машина, сэр. Вам известно, сколько она стоит?

— Извини, не слежу за ценами на автомобили. Так сколько?

— Та, в которую врезался грузовик, стоила тридцать две тысячи фунтов. Правда, там уцелело радио, можно установить его в новой машине и немного сэкономить на этом…

Услышав сумму, Эллек заметно побледнел.

— Я, конечно, знал, что машина у тебя дорогая, но не думал, что до такой степени. Но не волнуйся, Алекс, для компании «Глобалэкс» даже такие расходы — не проблема. Завтра же отправляйся выбирать автомобиль.

— Спасибо большое, сэр! Не представляете, как я вам благодарен.

— Пустяки, Алекс. Давай еще виски подолью.

Эллек направился к шкафчику и, вернувшись, плеснул Року в стакан почти полграфина «Чивас Ригал».

— Пойми правильно, Алекс: без лишней надобности стараюсь не вмешиваться в дела подчиненных. То, как вы распоряжаетесь собственными деньгами, меня не касается. Конечно, в компании действует правило, согласно которому сотрудники не должны выступать в качестве клиентов «Глобалэкс», но… — Эллек придвинул хрустальный графин поближе к Року, — на нарушения такого рода у нас всегда смотрели сквозь пальцы. Однако из-за переполоха на рынке кофе пришлось проверить, не возникнут ли у нас проблемы в связи с таким резким падением цен. Невольно обратил внимание на то, что ты, оказывается, приобрел тысячу тонн кофе — то есть двести лотов — по цене тысяча двадцать два фунта за тонну и внес задаток в размере десяти процентов. Как тебе наверняка известно, теперь цена повысилась до четырехсот двадцати фунтов с лишним за тонну. В таких случаях мы требуем от клиентов дополнительного обеспечения. Значит, сверх уже внесенных тобой ста двух тысяч фунтов придется доплатить еще четыреста тысяч фунтов. Если правильно понимаю, ты велел Джеймсу Райсу продать кофе как можно быстрее, но, поскольку покупателей при нынешней обстановке негусто, вряд ли цена сильно поднимется. А значит, денег, вырученных при продаже, тебе хватит только на то, чтобы внести недостающую сумму задатка. Все правильно?

Эллек бросил на Рока вопросительный взгляд. Тот сначала поглядел начальнику в глаза, потом отпил большой глоток виски. Это ему было необходимо для храбрости. Однако важно не переусердствовать. Рок и без того совсем растерялся, а на пьяную голову разобраться, к чему клонит Эллек, будет еще сложнее. Обрезав ногтем большого пальца запечатанный край сигары, Рок медленно кивнул:

— Да, сэр.

— Но если ты ввязался в такое дело, деньги у тебя, надо думать, есть?

Рок достал золотую зажигалку «Данхилл» и принялся не спеша раскуривать сигару. Вкус у дыма был просто волшебный — насыщенный, сладкий и удивительным образом успокаивающий. Рок поглубже затянулся, потом с силой выдохнул дым. Повернулся и мельком взглянул в лицо Эллеку, потом снова опустил взгляд и уставился на его безупречно начищенные ботинки. Сэр Монти носил «Маноло Бланик» из крокодиловой кожи.

— Нет, сэр Монти. Денег нет.

— Значит, и пятьсот двенадцать тысяч фунтов другу в Милан тоже отправить не можешь?

По спине у Рока пробежал холодок. Теперь, когда Эллек перечислил все суммы, которые ему следовало уплатить, они начали казаться еще более огромными. Рок ощутил бессильную досаду, переходящую в отчаяние. Заставил себя снова встретиться с Эллеком взглядом.

— Нет, сэр.

— Ну, до дому хотя бы доехать сможешь? Сорок пенсов на метро найдутся? — пошутил Эллек. В его голосе снова зазвучала теплота. Рок невольно улыбнулся, и Эллек улыбнулся в ответ.

— Как-нибудь наскребу, — сказал Рок.

— Уже неплохо, — отозвался сэр Монти.

Рок снова взял виски, собираясь отпить еще глоток, но, к своему удивлению, обнаружил, что стакан пуст.

— Еще капельку? — предложил Эллек.

— Ну, разве что только капельку… — согласился Рок и сам услышал, как невнятно звучит его речь. Нет, для такого важного разговора надо оставаться трезвым. Рок изо всех сил пытался сохранить ясную голову.

Налив еще немного, Эллек продолжил:

— Алекс, мне нравится думать, что в «Глобалэкс» мы все — большая семья. А если кто-то из родных попал в беду и у меня есть возможность помочь ему, не в моих правилах оставаться в стороне. — Помолчав, Эллек поднял стакан. — Твое здоровье.

Когда они выпили еще виски, Эллек произнес:

— Вижу, у тебя неприятности, и серьезные. Суммы твоих долгов даже обеспеченного человека впечатлят: в общей сложности почти миллион фунтов! Многие мечтают стать миллионерами. Даже сейчас, при нынешнем уровне инфляции, заработать миллион — значит перейти на совершенно новую ступень, добиться особого статуса. Тем более в таком молодом возрасте — всего тридцать один год! Однако ты, мой друг, миллион не заработал, а задолжал. Ты должен больше, чем большинство людей за всю жизнь зарабатывает. Вообще-то ты парень способный. Все при тебе — энтузиазм, молодость, способности. Не знаю — возможно, у тебя также имеются в наличии богатые родственники. А если нет, то понадобится очень много тяжелой работы, не говоря уже об удаче, чтобы вернуть хотя бы часть долгов. Ты повесил себе на шею тяжелое ярмо, Рок. Возможно, придется тащить его до конца жизни. Другие будут зарабатывать деньги на то, чтобы жить в свое удовольствие, а тебе придется отдавать все до последнего гроша в счет долгов.

Эллек выдержал паузу. Рок молча смотрел на начальника, затем медленно кивнул.

— Разумеется, — продолжил сэр Монти, — ты вполне можешь объявить себя банкротом. В этом случае все твое имущество пойдет на компенсацию долгов, однако сверх того с тебя не потребуют ни пенни. Таким образом от одной проблемы ты избавишься. Однако банкротство неизбежно ударит по твоей карьере. Ты много лет учился профессии брокера, набирался опыта. Причем справляешься хорошо, на деньги у тебя — в большинстве случаев — нюх. Если же дело завершится твоим банкротством — увы. Как ни жаль, придется уволить тебя из компании. Боюсь, даже если при банкротстве ты будешь освобожден от долговых обязательств, найти новую работу в нашей сфере будет весьма и весьма нелегко.

— Понимаю, сэр Монти, — кивнул Рок.

Он неустанно думал про Тео и ситуацию с кофе. Именно «благодаря» совету итальянца Алекс угодил в такой переплет. Теперь он продал двенадцать тысяч тонн, и снова по рекомендации Тео Барбьеро-Руша. Что, если он снова ошибается? О последствиях не хотелось даже думать. Несмотря на приятное тепло, распространившееся по всему телу под воздействием виски, Рок ощутил, как по коже пробежала холодная дрожь.

Тут в дверь постучали, и вошла секретарша Эллека.

— Будете подписывать документы, сэр Монти?

— Не сейчас, Джейн. Там, кажется, ничего срочного. Завтра разберусь.

— Хорошо. Вам что-нибудь нужно?

— Нет. Можете идти, Джейн.

— Спасибо, сэр Монти. До свидания.

— До свидания, Джейн.

Дождавшись, пока за секретаршей закроется дверь, Эллек повернулся к Року:

— Алекс, будь у компании «Глобалэкс» свободный миллион фунтов, с радостью распорядился бы, чтобы рассчитались с твоими долгами.

Рок подался вперед. В первый раз с тех пор, как он явился в кабинет начальника, тот солгал.

— Но, к сожалению, миллиона у нас нет.

Теперь Рок сидел на самом краешке стула. Эллек только что соврал во второй раз.

— Однако из надежного источника мне известна информация, которая может помочь заработать очень крупную сумму — если, конечно, с толком ею распорядиться. Не только закроешь долги, но и заработаешь вполне приличную прибыль.

Вытянувшись в струнку, Рок отпил еще глоток виски. Хотел поставить стакан на стол, но промахнулся. Стакан упал, и все содержимое вылилось прямо на ворсистый ковер. Однако Эллек как будто не заметил этого маленького происшествия.

— Полагаю, мое предложение представляет для тебя интерес?

— Разумеется, сэр Монти.

— Так я и думал. Тогда слушай дальше. Слышал про государство под названием Умм-аль-Амнах?

— Конечно, сэр Монти.

— Ах да, у тебя же там клиент, да еще какой! Сам принц Абр Кви Миссх, верно?

— Да.

— Его отец недавно отрекся от престола, и сын стал правителем всего Умм-аль-Амнаха.

— Совершенно верно, сэр. Принц сменил на троне Квоззохока. Но пока нам от этого никакой выгоды. Миссх слишком поглощен государственными делами, чтобы заниматься инвестициями. Конечно, у принца есть дискреционный счет, которым я могу распоряжаться по своему усмотрению, однако там всего пять миллионов фунтов. Для Миссха это пустяковая сумма. Если же речь идет о более крупных сделках, он предпочитает распоряжаться сам.

— Та информация, о которой пойдет речь, имеет отношение не к Миссху напрямую, а к его стране. Если в двух словах, двое моих хороших знакомых втайне поставляют новому эмиру оружие и наемников, чтобы помочь ему удержаться на престоле. Народ Умм-аль-Амнаха вот-вот готов совершить государственный переворот и скинуть династию с трона. Но есть кое-что, о чем Миссх не знает. Одновременно эти люди отправляют ядерные мины в Аль-Суттох, главный порт Умм-аль-Амнаха. Один из упомянутых господ недавно приобрел маленький флот нефтяных танкеров. Так вот, в назначенный день, до которого осталось чуть больше недели, один из танкеров будет взорван. Останутся мелкие кусочки металла. Команду заранее потихоньку эвакуируют на вертолете, так что жертв не будет. После взрыва от имени эмира Умм-аль-Амнаха будет сделано заявление, что Ормузский пролив заминирован. Израиль должен возвратить занятые в результате Шестидневной войны территории и освободить из тюрем всех арабских заключенных. Только в случае выполнения этих условий мины будут обезврежены. В результате ни одно судно не сможет ни войти в Персидский залив, ни выйти из него. Таким образом, возникнет прямая угроза нефтеторговле. — Для наглядности Эллек ударил себя ребром ладони по руке, будто каратист. — Инцидентов такого рода не случалось со времен Суэцкого кризиса, — почти жизнерадостно прибавил Эллек. Поднялся и снова наполнил виски стакан Рока.

Тот кивнул:

— Хитрый план. От крошечной неразвитой страны вроде Умм-аль-Амнаха ничего подобного не ожидают.

— Именно, — кивнул Эллек. — Тем сильнее будет потрясение. А уж если дать понять, что в деле замешана Ливия… Всем прекрасно известно, что без одобрения Советского Союза эта страна пальцем не пошевельнет. — Откинувшись на спинку кресла, Эллек отпил глоток виски. — Ты умный парень, Алекс. Как думаешь, что за всем этим последует?

— В политическом смысле — судить не берусь, но цена на золото уж точно взлетит, и сильно.

— Молодец, — кивнул Эллек. — Угадал.

— Значит, Миссх про ядерные мины не знает?

— Даже не догадывается. И не узнает. А если все же каким-то образом разведает, придется ему помалкивать. Из-за конфликта с Арабскими Эмиратами ни одна западная страна не согласится поддержать эмира Умм-аль-Амнаха. Советский Союз, Ливия и другие страны из противоположного лагеря были бы не прочь, но и Миссх, и его отец по натуре скорее прозападники. Советский Союз и Ливия, конечно, поддержали Умм-аль-Амнах, когда тот обрел независимость, но с тех пор контакты с этими странами эмиры налаживать не желают. Должно быть, надеются в один прекрасный день примириться с Западом. Хотя Советский Союз при каждом удобном случае подчеркивает, какая прочная связь между Умм-аль-Амнахом и Ливией.

Рок кивнул.

— Значит, желаете, чтобы я начал покупать для своих клиентов золото, и как можно больше?

— Нет, — покачал головой Эллек. — Как раз этого делать нельзя категорически. Золото сейчас на спаде — стоит всего четыреста девяносто четыре доллара за унцию. Нужно, чтобы цена оставалась как можно ниже. Те, кто затевает весь этот конфликт, обладают достаточными средствами, чтобы приобрести золота на миллиард фунтов.

Рок присвистнул.

— Если купить все это количество одновременно, цена взлетит долларов на десять, а то и на двадцать. Но это не в наших интересах. Наоборот, нам следует вести себя как можно тише и незаметнее. На следующей неделе ты должен купить золота на эту сумму, но при этом постарайся как можно больше «размазать» это дело, если понимаешь, о чем я. Покупай в разных странах. Не бери у одного дилера больше двух слитков. А главное — не начинай раньше утра понедельника. До тех пор собираюсь прикупить несколько унций для себя. В обмен за ценную услугу — и молчание! — тебе будет выплачена комиссия в размере пяти сотых процента от суммы всего купленного золота и такой же процент от суммы всего проданного. Таким образом, комиссия твоя составит пятьсот тысяч фунтов. Когда начнешь продавать, золото, будем надеяться, поднимется от четырехсот двадцати до шестисот — может, даже выше. Таким образом, прибавь к миллиарду тридцать процентов. Получится миллиард триста пятьдесят миллионов. Пять сотых процента от этих денег — шестьсот семьдесят пять тысяч фунтов. Итого получается миллион сто семьдесят пять тысяч фунтов. Достаточно, чтобы рассчитаться с долгами, плюс еще сто тысяч сверху. Как по-твоему, хорошая сделка?

Рок кивнул. Еще какая! Впрочем, сейчас он готов был согласиться на что угодно.

— Название синдиката, от имени которого заключается сделка, — «Златовласка», — произнес Эллек. — Счет для них в «Глобалэкс» уже открыт.

— У кого-то есть чувство юмора, — отметил Рок.

Эллек поднял стакан:

— Твое здоровье.

Рок тоже взял свой стакан:

— За «Златовласку». Только без трех медведей. Нам бы, наоборот, пригодились три быка.[6]

— Прекрасный тост! За «Златовласку» и трех быков! — провозгласил сэр Монти Эллек.

Когда Рок вышел из лифта в холл дома номер 88 на Минсинг-Лейн, было ровно семь. Он чувствовал, насколько пьян, однако помнил, что ровно в шесть обещал заехать за Амандой в офис и отправиться на выставку в галерее «Мэйор» на Корк-стрит. Мимо проехало свободное такси. Рок взмахнул рукой. Машина остановилась, и Алекс, покачиваясь, направился к ней. Оперся рукой о капот, потом наклонился к окну:

— Мне в эт-ту… как ее… рядом с «Хэрродс»…

— Отвали, приятель. Пьяных не вожу.

Такси умчалось прочь, окутав Рока выхлопными газами.

— Козел! — прокричал Алекс. Нет, надо сосредоточиться, и как можно быстрее. Рок опустился на крыльцо офисного здания. Сразу нахлынуло какое-то неприятное ощущение — то ли тошнота, то ли усталость. Голова кружилась. Казалось, Рок вот-вот вырубится прямо здесь. Он прищурился, чтобы машины не мельтешили перед глазами. К счастью, раздваиваться они сразу перестали. Несмотря на столь плачевное состояние, настроение у Рока было просто отличное. Сначала он безнадежно тонул, но потом оттолкнулся от дна и теперь медленно, но верно поднимается к поверхности. Но, кроме радости, Рок ощущал еще что-то… Зарождалась какая-то идея. В таком состоянии он, конечно, обдумать подробности не мог, но нутром чувствовал, что идея очень и очень хорошая. Нужно поскорее протрезветь, и тогда появится возможность пораскинуть мозгами как следует.

— Добрый вечер, сэр.

Рок поднял голову и увидел старшего сержанта в отставке Ораса Бантрема, кроме прочих обязанностей исполнявшего роль ночного сторожа.

— Д-добрый…

— Если собираетесь сидеть здесь весь вечер, советую взять в руки банджо и выставить коробку для сбора денег.

— А что, хорошая идея…

— Полагаю, вам нужно как следует выспаться, — мягко посоветовал Бантрем. — Сейчас вызову такси.

— Спасибо, сержант.

— Не стоит благодарности, мистер Рок.

— Кажется, слишком много выпил.

— Иногда это даже полезно.

— Согласен…

Глава 21

Офис «Эйзенбар-Голдшмидт» располагался в доме номер 124 на Лоуэр-Тэмс-стрит, примерно в сорока ярдах от дома номер 88 на Минсинг-Лейн. Здание проектировал сам Роберт Адам. За безупречно отполированными, пусть и пуленепробиваемыми стеклами скрывались кабинеты, в которых сотрудники занимались своими прямыми обязанностями — перестраховкой. Сейчас речь шла о четырехстах миллионах, полагавшихся компаниям, офисы которых располагались в выгоревшем небоскребе Ллойдс. Да и вообще, работы хватало: ограбления, аварии, несчастные случаи во время катания на лыжах, сгоревшие склады, затонувшие катера, авиакатастрофы, деревенские ярмарки, сорвавшиеся из-за дождя, хирурги, во время операции вырезавшие не тот орган, и многое, многое другое.

Офис ничем особо не отличался от других городских контор. Правда, поскольку здание было историческим, большинство помещений украшала стильная антикварная мебель, среди которой попадались и оригиналы, и талантливые подделки. По стенам в скромных рамах были развешаны викторианские гравюры, перемежавшиеся фотографиями самолета «Конкорд», супертанкера, нескольких фабрик, двух небоскребов и футбольного клуба «Манчестер Юнайтед». К перестраховке всех этих проектов приложили руку сотрудники «Эйзенбар-Голдшмидт».

Офисы компании были открыты во многих мировых столицах. Контрольный пакет акций принадлежал израильскому правительству — впрочем, этот факт старались без лишней надобности не обнародовать. Лондонский офис, как и все остальные, использовался агентами МОССАДа в качестве надежной явки. Впрочем, большинство сотрудников об этом даже не подозревали.

В среду, ровно в девять часов утра, Бенхакер спустился в подвал со звуконепроницаемыми стенами. Сразу же зазвонил телефон. Прямая линия со штаб-квартирой МОССАДа в Тель-Авиве. Бенхакер взял трубку.

— Доброе утро, — произнес голос Эфраима.

— Доброе, — ответил Бенхакер.

— Ну как, жив-здоров? Руки-ноги на месте?

— На месте.

— Вот и отлично. Слышал про французскую компанию под названием «Лассер индустриэль»?

— Крупные производители оружия? Они еще самолеты выпускают.

— Совершенно верно. Председатель правления — виконт де Лассер.

— Слышал.

— А про Джимми Кулундиса слышать приходилось? Греческого торговца оружием?

— Это который поставлял египтянам противотанковые орудия во время Шестидневной войны?

— И все остальное тоже.

— Говорят, если США и Советский Союз все-таки сцепятся в военном конфликте, оружие и амуницию будут брать только у него.

— Все верно, — ответил Эфраим.

— Как-то раз следил за этим типом, когда он приезжал в Англию. Подозревали, что для встречи с иорданским принцем Хассаном. Он тогда как раз прибыл с официальным визитом. Но оказалось, что встреча у Кулундиса была назначена не с ним, а с Джимми Манчемом, бывшим президентом республики Сейшельские Острова. Вскоре после этого, в 1981 году, на Сейшелах произошла неудачная попытка государственного переворота. Помните бешеного Майка Хоара?

— Разумеется. Так вот, Кулундис и Лассер — хорошие друзья. Вне всякого сомнения, часть своего товара грек закупает у виконта. В понедельник вечером они вместе ужинали в замке Лассера в Бордо. Кроме того, к ним присоединился один еврейский джентльмен, сэр Монти Эллек. Он председатель правления и топ-менеджер крупной частной компании «Глобалэкс». Это брокерская фирма, располагается в лондонском Сити. Есть филиалы в нескольких городах мира. Очень нужно узнать, с какой целью они встречались и какая между ними связь.

— Лассер и Кулундис — клиенты «Глобалэкс»?

— Это тебе и предстоит выяснить — кроме всего прочего, разумеется. В брокерских фирмах не принято раззванивать направо и налево о делах клиентов. Однако необходимо выяснить, пользуются эти двое услугами компании или нет. Больше всего интересует связь Кулундиса и Лассера с маленьким независимым государством, отделившимся от ОАЭ, — Умм-аль-Амнахом. Достоверно известно, что в прошлом Кулундис возил туда оружие. Кроме того, служба по наблюдению за аэропортами ЦРУ/МИ-6 сообщила, что в воскресенье Кулундис прибыл в аэропорт Орли на своем частном самолете DC-8, причем прилетел прямиком из Танквита — там находится единственный аэропорт в Умм-аль-Амнахе.

— Англичане не любят распространяться о денежных делах, — произнес Бенхакер. — Нелегко будет добыть информацию.

— «Глобалэкс» — еврейская фирма. Председатель, сэр Монти Эллек, является убежденным сионистом и пожертвовал Израилю в общей сложности миллионы фунтов. Запомни это.

— Да, может пригодиться. Когда желаете получить информацию?

— В пятницу.

— Что? Но сегодня среда!

— Знаю. Времени очень мало. Делай что хочешь, но сведения раздобудь. В любом случае тебе гарантирована наша полная поддержка. Понял?

— Понял.

— Ладно, позвонишь в пятницу вечером. Буду у себя в кабинете до восьми часов по лондонскому времени.

— Хорошо, сэр. До свидания.

Бенхакер положил трубку и опустился в кресло. Глянул на часы. Среда, пять минут десятого. Бенхакер по внутренней связи позвонил в исследовательский отдел и попросил собрать как можно больше информации о компании «Глобалэкс», после чего незамедлительно доставить ему. Затем откинулся на спинку кресла и задумался. Значит, еврейская компания… Учитывая, что он сам еврей, возможно, с ним будут более откровенны, чем с другими посторонними. Впрочем, Бенхакеру уже приходилось иметь дело с британскими финансовыми организациями. Со временем, после примерно сотни застолий, удавалось вытянуть нужные сведения практически у кого угодно — кроме евреев. Многие из них вообще не пили, а те, кто не отказывался от алкоголя, употребляли весьма умеренно. Когда речь шла о клиентах, к вопросам конфиденциальности они подходили гораздо серьезнее и ответственнее, чем их британские коллеги. Но если даже в «Глобалэкс» отыщутся любители выпить и поболтать, на получение информации уйдет слишком много времени. А Бенхакеру ясно сказали, что надо поспешить.

Стало быть, единственный законный способ выполнить задание — прибегнуть к приманке. Единственная приманка, которая шла на ум, — деньги. Правда, если речь идет о крупной брокерской компании, потребуется очень большая сумма, чтобы кто-то из сотрудников согласился с ним побеседовать. И еще большая, чтобы они сами начали предлагать свои услуги. Однако обещание хорошо заплатить поможет Бенхакеру проникнуть в логово льва, не вызывая подозрений.

Доставили отчет, и Бенхакер первым делом изучил финансовые дела компании. Средний оборот в неделю составлял чуть больше семидесяти пяти миллионов фунтов. Бенхакер быстро произвел в уме подсчеты. Получается, доход у компании около пятидесяти тысяч фунтов в неделю. Да, чтобы произвести впечатление на этих ребят, надо постараться. Бенхакер отыскал номер компании в телефонной книге, снял трубку и набрал нужные цифры.

— Доброе утро. Компания «Глобалэкс», — ответил бодрый голос.

— Доброе утро. Мы бы хотели открыть счет в вашей компании.

— Во что собираетесь инвестировать средства? В металлы или в потребительские товары?

Бенхакер растерянно запнулся. Он вообще не знал, о каких именно потребительских товарах речь.

— Э-э… В металлы, — наконец решился он.

— Подождите секундочку, сейчас соединю вас с отделом металлов.

После двух гудков к телефону подошла другая женщина:

— «Глобалэкс», отдел металлов.

— Доброе утро. Наша компания желает открыть счет.

— Желаете прийти в офис сами или предпочитаете, чтобы наш сотрудник приехал к вам?

— Хотелось бы зайти самому.

— Хорошо, сэр. На какое время вас записать?

— Желательно на сегодняшнее утро. Это возможно?

— Думаю, что да. Сейчас проверю. — Повисла короткая пауза. — В одиннадцать часов вас устроит?

— Отлично. Спасибо.

— Пожалуйста, назовите имя.

— Дэвид Бернштейн из «Эйзенбар-Голдшмидт».

— Хорошо, мистер Бернштейн. Ждем вас в одиннадцать часов.

Бенхакер положил трубку и окинул взглядом свою поношенную одежду. Рубашка с открытым воротом, брюки и кремовые парусиновые туфли на шнуровке. Нет, инвестиционные менеджеры — а именно такой статус избрал для себя Бенхакер — одеваются совсем по-другому. Он позвонил Гэри Волендему, настоящему инвестиционному менеджеру компании «Эйзенбар-Голдшмидт», и попросил спуститься.

Час с четвертью спустя он был с ног до головы одет в ассортимент «Остин Рид» — легкий синий двубортный костюм, будто нарочно по нему сшитый, белая рубашка, консервативный галстук, синий в белый горошек, плюс черные лоферы, вдобавок украшенные золотыми цепочками. Из офиса Бенхакер выходил, чувствуя себя представителем нью-йоркской золотой молодежи.

Первые несколько минут, шагая по улице, Бенхакер смотрелся более чем странно — громко шаркал, загребал ногами. Делал он это нарочно, чтобы к тому моменту, когда он доберется до офиса «Глобалэкс», по обуви не было видно, что ее только что купили. К двери здания на Минсинг-Лейн приблизился ровно в одиннадцать часов.

— Доброе утро, сэр. Чем могу помочь?

Дорогу Бенхакеру преградила внушительная фигура старшего сержанта Бантрема при всех регалиях.

— Мне назначена встреча в отделе металлов. Ровно в одиннадцать, — ответил Бенхакер.

Бантрем внимательно оглядел Бенхакера с ног до головы. Остановил взгляд на обуви. «Вряд ли выгодный клиент, — пришел к выводу Бантрем. — Если даже на средство для чистки обуви не хватает».

— Проходите, сэр. — Сержант шагнул в сторону, освобождая путь. — Хороший денек сегодня. Только к вечеру, наверное, дождь польет.

— Наверное, — согласился Бенхакер.

— Ресепшен прямо, сэр.

— Спасибо, — ответил Бенхакер и вошел в здание.

Глава 22

— Получилось, получилось, получилось! — радостно завопил на весь отдел Гэри Сливиц.

— Заткнись, ради бога, — простонал Рок. — И так от жуткого похмелья мучаюсь, а тут еще ты орешь каждые пять минут: «Получилось, получилось!» Сил больше нет.

— В этот раз и правда получилось! Смотри, смотри!

Радостный Сливиц сунул Року под нос кубик Рубика.

Одна сторона была полностью белой, вторая зеленой. Сливиц повернул кубик, с гордостью демонстрируя желтую и оранжевую стороны. Но тут заметил, что на синюю сторону затесался один красный квадратик.

— Вот дерьмо, — удрученно вздохнул он.

— Что, работы мало? Совсем заняться нечем? — спросил Рок.

— А сам-то попробовать не хочешь? Наверное, не собирал никогда.

— Сливиц, ты безнадежно отстал от моды. Кубики Рубика — давно уже прошлый век.

— Гляди, сейчас соберу! Всего-то и нужно, что…

Сливиц накинулся на кубик с новой энергией, однако тот не выдержал натиска. Раздался громкий щелчок, и маленькие разноцветные кубики разлетелись по всему столу и полу.

— Вот черт! — заорал во все горло Сливиц. — Ну что за невезуха?

Тут Року позвонили по внутренней линии.

— Да?

Звонила секретарша с ресепшен:

— Пришел клиент, которому назначено на одиннадцать. Сказать, что вы сейчас спуститесь?

— Да.

— Четвертый кабинет свободен.

— Хорошо. Уже иду. — Рок встал. — Еще один крупный клиент, — с довольным видом сообщил он ползавшему под столом и собиравшему части кубика Сливицу.

— Как же, крупный! Держу пари, какая-нибудь одноногая чокнутая старуха выиграла пятьсот фунтов в лотерею и теперь хочет, чтобы ты сделал из нее миллионершу.

— Ну что ты, Сливиц! На твоих клиенток даже не посягаю.

Рок вышел из офиса. Новых клиентов между брокерами распределяли по очереди — если, конечно, он или она не хотели обратиться к кому-то конкретному. Рок постарался, чтобы чаша весов как можно чаще склонялась в его пользу. За каждого хорошего клиента дарил секретарше какую-нибудь безделушку из ювелирных магазинов «Аспрей» и «Джеррард». Если она и присылала к Року одноногих старух, то исключительно очень, очень богатых.

Приклеив на лицо профессиональную улыбку, Рок вышел из лифта и направился к ресепшен. Окинул взглядом Бенхакера. Рябое лицо, редкие темные волосы, нарядный синий костюм, плечи которого густо усыпаны перхотью, слишком яркий галстук и потертые лоферы. Над правым глазом шрам. Должно быть, из тех, что считают себя юными гениями, а сами в компании никаким влиянием не пользуются — даже в туалет без разрешения сходить не могут.

— Доброе утро, мистер Бернштейн. Меня зовут Алекс Рок.

— Здравствуйте, мистер Рок.

— Сюда, пожалуйста.

Рок привел клиента в маленький, но удобный кабинет с видом на Минсинг-Лейн. Благодаря вертикальным жалюзи яркое июньское солнце в окна не светило, а кондиционер спасал от жары. Несмотря на похмелье и усталость, настроение у Рока было превосходное. Сегодня в девять утра он звонил в автосалон «Мотортьюн». Оказалось, у них есть почти такой же «Порше-911 Турбо», как тот, который он покупал до этого. Повезло — машина поступила в свободную продажу из-за отмененного заказа. В кошельке лежал чек, выписанный «Глобалэкс», и Рок собирался забрать машину в обеденный перерыв. Сегодня встал пораньше и прежде, чем выйти из дому, позвонил в Милан Тео и в Умм-аль-Амнах эмиру Миссху, а также еще нескольким членам «высшей лиги».

Кабинет нарочно был обставлен так, чтобы клиенты чувствовали себя непринужденно. С одной стороны пара двухместных честерфилдских диванов, повернутых один к другому, чтобы можно было беседовать с комфортом. С другой — стол из красного дерева и две пары кресел в стиле эпохи королевы Анны. Идея была в том, чтобы обсуждать дела за столом, а потом перебраться на диваны и скрепить сделку чем-нибудь крепким.

Рок и клиент сели за стол.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Наша компания хочет расширить инвестиционный портфель в Англии. До сих пор у нас были только акции, дающие высокие дивиденды. Но теперь решили, что пришло время для игры посерьезнее. Нам нужна надежная фирма, которой можно доверять. У вас еврейская компания, и у нас тоже. Нас интересуют металлы, и «Глобалэкс» как раз специализируется на этой сфере. Поэтому выбрали вас.

Рок кивнул.

— Для начала вы должны предоставить исчерпывающие сведения о вашей компании. Видите ли, наша компания очень придирчиво относится к таким вещам. Хотя уверен, что у вас все в порядке, — произнес Бенхакер, выдавив кислую улыбку.

— Надеюсь, останетесь довольны, — продолжил Рок. — Можно спросить, о какой сумме инвестиций идет речь?

— Пока — около сорока миллионов фунтов стерлингов. Этого ведь достаточно, чтобы открыть счет?

— Да, — после небольшой паузы произнес Рок. — Вполне достаточно.

Обычно на этом этапе в голове у него включался калькулятор, подсчитывающий, на какие проценты можно рассчитывать при таком размере счета. Однако этот тип, Бернштейн, определенно настораживал. Рок привык общаться с клиентами, легко и непринужденно распоряжающимися суммами длиной с телефонный номер, поэтому давно научился определять, когда человек действительно настроен серьезно, а когда просто вешает менеджеру лапшу на уши. Поэтому Рок был на сто процентов убежден, что сидящий перед ним человек из последней категории. Тратить на него время было неохота, но ничего не поделаешь, придется выслушать даже такого липового клиента.

— Во-первых, мы бы хотели изучить вашу клиентскую базу.

— Боюсь, это невозможно. Информацию о клиентах в нашей компании не разглашают.

Бенхакер внимательно разглядывал сидящего напротив Рока. Одет он был в двубортный блейзер от «Ланвин», рубашку в синюю полоску с белым воротником, простой синий шелковый галстук, элегантные серые брюки и начищенные до блеска черные лоферы с красно-зеленой полоской, фирменным знаком Гуччи. Бенхакер не слишком разбирался в модной обуви, однако был уверен, что это отнюдь не одна из многочисленных подделок под известный бренд. Выбирая вещи в магазине «Остин Рид», Бенхакер хотел выглядеть именно так — чтобы сразу было видно, что перед тобой богатый, успешный человек. Он внимательно разглядывал лицо Рока, смазливое и немного мальчишеское. Это впечатление усиливала довольно длинная стрижка — такие обычно носят школьники. Черные волосы постоянно спадали ему на лоб. Голубые глаза, живой, подвижный взгляд, короткий, прямой нос и чуть высокомерный рот. Блейзер был идеально подогнан по фигуре, воротник рубашки не слишком просторный и не слишком тесный, галстук завязан безупречным узлом. Короче говоря, выглядел Рок как и подобает успешному молодому человеку. Он воплощал в себе все, что Бенхакер ненавидел, о чем мечтал и чего никак не мог достичь. Еще больше выводило из себя то обстоятельство, что Рок его, похоже, раскусил. Да, задача предстояла нелегкая. Выдержав долгую паузу, Бенхакер проговорил:

— Боюсь, если вы рассчитываете на сотрудничество с нашей фирмой, мистер Рок, придется предоставить нам список клиентов. Такова политика нашей компании — осторожность прежде всего. Если среди ваших клиентов есть, к примеру, арабы, мы очень хорошо подумаем, прежде чем с вами связываться.

Рок подумал о сорока миллионах фунтов и крошечной, но все-таки существующей вероятности, что Бернштейн не обманщик. От такого шанса отказываться не следовало. И все-таки предчувствия подсказывали Року, что от этого человека жди неприятностей. Наконец Рок решил, что врать нет смысла. Лучше сразу раскрыть все карты. Если эта тема в любом случае всплывет, так всем будет удобнее.

— Боюсь, мистер Бернштейн, у нас довольно много клиентов-арабов. Причем на счетах у некоторых из них лежат гораздо более крупные суммы, чем та, которую назвали вы. Поэтому, если вас это обстоятельство смущает, не смею задерживать.

Раздосадованный Бенхакер чувствовал себя полным идиотом. Он всегда считал себя хорошим агентом и готовился к заданиям с предельной тщательностью. Сегодня же из-за спешки подготовка заняла меньше часа. Бенхакер рассудил, что сорок миллионов фунтов — сумма настолько внушительная, что, стоит только попросить, его удостоит личной аудиенции сам сэр Монти Эллек. Теперь же оказалось, что Бенхакер не смог произвести впечатление даже на рядового сотрудника. Эфраим слишком торопит своего агента, а Бенхакер терпеть не мог спешки, предпочитая работать в своем темпе, безо всяких ограничений. По-хорошему следовало бы собрать досье на всех брокеров компании, проследить за ними, узнать их характеры и привычки, а потом выбрать самого подходящего — что в этом случае означает самого слабохарактерного. Потом остается два варианта — либо напоить, либо прибегнуть к шантажу. А с этим типом ничего не получится — это было понятно сразу. Бенхакера угораздило насторожить брокера, и теперь усыпить его бдительность будет очень непросто.

— У вашей фирмы настолько блестящая репутация, — ответил Бенхакер, — что мы, пожалуй, готовы закрыть глаза на это обстоятельство.

— Понимаю.

— Еще одна маленькая просьба. Мистер Рок, не могли бы вы устроить для меня небольшую экскурсию по офису? Буду очень признателен.

— Разумеется. Но экскурсия и правда получится небольшая. На двенадцать тридцать у меня назначена очень важная встреча.

— Понимаю, — кивнул Бенхакер.

Тот, на встречу с кем так торопился Рок, как раз проходил проверку перед продажей в автосалоне.

Рок поводил Бенхакера по кабинетам, показал компьютерный зал, коммутатор, благодаря которому по любому из трехсот десяти телефонов в офисе можно было напрямую связаться с филиалами компании по всему миру. Этот коммутатор имел такое большое значение для «Глобалэкс», что при нем состояли целых два специально нанятых для этой цели телефонных инженера. Наконец Рок привел Бенхакера в отдел металлов и показал свое место между Сливицем и Мозером. Продемонстрировал и монитор «Рейтер», с помощью которого можно было узнать цену на любые товары или акции — достаточно было одного нажатия на кнопку. Но Бенхакер не обратил внимания на все эти чудеса. Внимание его привлек совсем другой предмет — на столе в рамке стояла фотография Аманды.

Мгновенно побледневший Бенхакер не мог отвести от нее глаз. Присмотрелся внимательнее. Вдруг обознался? Но нет, девушкой на снимке точно была Аманда. Тут же обнаружилась еще одна улика: среди лежащих на столе конвертов с письмами, открытых и запечатанных, Бенхакер заметил ключи, прикрепленные к брелку «порше». Бенхакер застыл, точно прирос к месту. Рок продолжал что-то говорить, но он не слушал. Ощущение было такое, будто сердце не просто разбилось, а разлетелось на мелкие осколки. Бенхакеру сразу стало не до поручения Эфраима.

— Советую посетить Лондонскую биржу металлов. Получите представление о том, как работает этот бизнес. Если хотите, могу вас сопровождать.

— Спасибо, — покорно ответил Бенхакер и последовал за Роком.

Выйдя на улицу и перейдя через дорогу, они вошли в знаменитое здание Плантейшн-Хаус. Несколько минут они стояли перед звуконепроницаемым стеклом и наблюдали за работой биржи. Помещение было круглым. Вдоль стен располагались маленькие отсеки, в каждом из которых на столе стояли телефоны. Почти во всех сидели сотрудники биржи, прижимавшие к ушам сразу две трубки, и говоря, и слушая одновременно. При этом они еще умудрялись передавать по цепочке новости, которые выкрикивали два молодых человека. В центре стоял круглый диван из красной кожи, на котором сидела группа, состоящая из мужчин и женщин, большинство из которых были не старше тридцати. Вдруг прозвучал звонок, все встали, и места их заняла другая группа.

— На каждый металл отведено пять минут. Всего торговых сессий две — первая с одиннадцати сорока пяти утра до половины второго ночи, следующая с трех двадцати пяти ночи до пяти утра. Только что торговали медью, теперь — оловом, — объяснял Рок.

Сотрудники биржи, за редким исключением, показались Бенхакеру удивительно молодыми. Этим наблюдением он поделился с Роком.

— Это очень трудная работа — сплошные стрессы, — ответил Рок. — Профессиональное выгорание наступает очень быстро. И вообще, чтобы угнаться за здешними бешеными темпами, надо быть или молодым, или исключительно способным. Я и сам некоторое время тут работал. До сих пор время от времени балуюсь, но, если бы по-прежнему занимался этим постоянно, точно не дожил бы до сорока.

Клерк, небрежно жующий жвачку, нес листок бумаги в один из отсеков. К спине было прикреплено «объявление», о котором он, видимо, даже не подозревал, должно быть искренне недоумевая, почему у остальных присутствующих такое веселое настроение. На листе было написано всего одно слово — «дурак».

— Но ведь вечером ваш офис закрывается, — проговорил Бенхакер.

— В Лондоне — да. Но у нас есть филиалы во всех часовых поясах. Поэтому имеем возможность продавать и покупать для наших клиентов весь день без перерыва. У наших конкурентов есть слоган: «Двадцать четыре карата двадцать четыре часа в сутки». А мы придумали кое-что получше. Наш слоган звучит так: «Пока вы спите, «Глобалэкс» не дремлет».

— Тот, что про караты, мне понравился больше, — возразил Бенхакер.

— Может, он и впрямь эффектнее, — оскорбился за «Глобалэкс» Рок. — Но мы недавно сменили рекламное агентство. Может, там придумают что-нибудь получше.

— Даже не сомневаюсь, мистер Рок.

Вернувшись в офис ровно в двенадцать пятнадцать, Рок сразу позвонил в «Эйзенбар-Голдшмидт».

— Доброе утро, — поприветствовал он оператора коммутатора. — Скажите, пожалуйста, у вас работает инвестиционный менеджер по имени Дэвид Бернштейн? Да? Такой высокий блондин? Нет? Наоборот, маленький брюнет? Спасибо. Нет, передавать ничего не надо. Я, похоже, ошибся. Простите за беспокойство.

Рок не знал, что операторы коммутатора в «Эйзенбар-Голдшмидт», как, впрочем, и другие сотрудники компании, весьма преуспели в искусстве вранья. Рок положил трубку. Выходит, Бернштейн не самозванец. Он покачал головой. Нет, все-таки что-то в этом человеке ему упорно не нравилось. Подозрительный тип. С другой стороны, если он действительно тот, за кого себя выдает, какое это имеет значение? Значит, теперь у Рока просто будет на одного выгодного клиента больше. Позвонив Бантрему, попросил поймать такси и, не дожидаясь лифта, вприпрыжку сбежал вниз по лестнице.

Расположившись на заднем сиденье подъехавшей машины, Рок сразу выкинул из головы все мысли о Бернштейне и вместо этого принялся размышлять о новеньком «порше». Сегодня вечером Рок собирался прокатить на нем Аманду. При одной мысли о своей девушке он почувствовал, что начинает возбуждаться. Жаркие летние дни всегда на него так действовали. В это время секса хотелось больше всего. Сегодня Рок ждал свидания с особенным нетерпением.

Попрощавшись с Роком, Бенхакер возвращался на Лоуэр-Тэмс-стрит. Ощущение было такое, будто с размаху огрели кувалдой. Ненависть, которую он испытывал к Року, была настолько сильна, что Бенхакер даже удивился. Такого бессильного гнева он не испытывал даже тогда, когда мать и две сестры погибли от рук арабских террористов, взорвавших бомбу на овощном рынке в Иерусалиме. Бенхакер буквально трясся от ярости. Он сгорал от желания поехать домой, взять пистолет «вальтер» и прострелить Року башку. Сколько лет он учился сдерживать эмоции, чтобы не позволять чувствам становиться препятствием на пути к цели. Но увы — сейчас эти тренировки совсем не помогали. Бенхакер никак не мог успокоиться, представляя, как избивает до полусмерти Аманду и вышибает мозги Року.

Вернувшись в офис «Эйзенбар-Голдшмидт», Бенхакер сразу схватился за кнопочный телефон и принялся набирать домашний номер Аманды. Но тут же остановился, сообразив, что она сейчас на работе, и вместо этого позвонил в офис.

— «Гарбутт и Гарбутт», — отозвалась секретарша на ресепшен.

— Соедините с… — начал было Бенхакер, но потом умолк и, удрученно покачав головой, повесил трубку.

Какой смысл с ней разговаривать? Бенхакер стал рассеянно ковырять некрасивый прыщ, вскочивший прямо над воротником. Потом откинулся на спинку кресла и принялся размышлять о сегодняшней встрече с Роком. Увы, единственное, что удалось выяснить, — кто увел у него Аманду, но вряд ли эти сведения заинтересуют Эфраима. И вообще, Рок поглядывал на него с большим подозрением и конфиденциальной информацией о клиентах делиться явно не станет. Как бы Бенхакер ни злился на Эфраима после визита в больницу и особенно после телефонного звонка, ссориться с главой МОССАДа ни к чему. Бенхакер прекрасно знал, что при желании Эфраим может сильно испортить своему агенту жизнь. А может, наоборот, улучшить. Впрочем, вряд ли требуемую информацию будет так уж сложно добыть. В конце концов, речь идет о частной компании, а не о британской службе безопасности МИ-5.

Рок сказал, что офисы «Глобалэкс» круглосуточно не работают. К восьми тридцати весь персонал расходится, а в половине десятого заканчивают работу уборщицы. Возможно, стоявший у двери швейцар живет и ночует в здании фирмы, но, даже если и так, Бенхакера это обстоятельство не слишком смущало. Забыв про свои многочисленные недомогания после аварии, Бенхакер принялся обдумывать план действий.

Сегодня среда, а значит, у него есть два дня — вернее, вечера. Времени терять нельзя. Бенхакер решил не откладывать и наведаться в здание «Глобалэкс» сегодня же. Мысленно составил в уме список предметов, которые необходимо захватить для такой ответственной миссии. В первый раз за долгое время Бенхакер приободрился и ощутил приятный прилив адреналина. Помнится, Эфраим сказал: «Делай что хочешь, но сведения раздобудь. В любом случае тебе гарантирована наша полная поддержка». Эти слова подействовали на Бенхакера как наркотик. Будто кокаина нанюхался. Бенхакер сразу почувствовал себя просто прекрасно. Давно командование не давало ему карт-бланш. Даже слишком давно.

Глава 23

Стоя над Роком, Аманда осторожно открыла банку с кукурузным маслом «Мазола», затем перевернула. Содержимое окатило Рока с ног до головы и, пролившись на полиэтилен, на котором он лежал, стекло на кровать, а оттуда — на ворсистый ковер.

— Осторожно! Всю комнату зальешь!

Аманда бросила ему на живот кожаное кольцо с заклепками около дюйма диаметром.

— Надень, — распорядилась она.

— Это еще что? Спасательный круг? Как раз вовремя, а то сейчас в масле утону.

— Нет, дурачок. Это сейчас самая модная штучка.

— Ну и зачем она нужна, эта твоя модная штучка? В качестве презерватива не подойдет: посередине дыра.

— Подружка из Америки недавно прислала. Неужели раньше таких не видел?

— Объясни толком, что это такое. — Рок принялся разглядывать подарок от подруги Аманды. Больше всего он был похож на крошечный собачий ошейник. — Обруч для мышей?

— Нет, — улыбнулась Аманда. — Специально для тебя заказала самый маленький размер.

— Ну и зачем он мне нужен, этот маленький размер?

— Дорогой, для брокера ты иногда очень туго соображаешь. Ну, догадайся сам, на что надевается эта вещь.

— Значит, я должен это надеть? — спросил потрясенный Рок.

— Ну конечно!

— Зачем?

— Чтобы поддерживать определенную часть тебя в нужном положении столько времени, сколько понадобится.

— Это что, намек? Неужели я такой хреновый любовник, что без подпорки не обойдусь?

Аманда страстно поцеловала его в губы.

— Ты прекрасный любовник. — Она принялась медленно натирать его маслом. — Просто замечательный. Я всего лишь подумала: почему бы интереса ради не попробовать что-нибудь новенькое?

Рок нехотя надел эту штуку. Два часа спустя, когда Аманда наконец разрешила ее снять, он мгновенно погрузился в крепкий, здоровый сон. Будильник зазвонил в половине седьмого утра. Рок вздрогнул и проснулся. Ему снилось, что он тонет в масле. Лежа в кровати, он, как всегда по утрам, принялся вспоминать события вчерашнего дня и строить планы на день сегодняшний. Эта привычка появилась у него еще в детстве.

Рок вспомнил, как позавчера вечером они с Амандой поругались. Не успел он кое-как выкарабкаться из такси на Корк-стрит перед галереей «Мэйор» — сразу же упал навзничь на глазах у всех ста двадцати гостей, пришедших на выставку работ Энди Уорхола, после чего виски сразу запросился наружу. Впрочем, это еще было не самое худшее. Потом Рок, пошатываясь, зашел в здание галереи и, поймав за шиворот самого Энди Уорхола, пять минут объяснял художнику, почему его эффектное появление — гораздо более яркая форма самовыражения, чем все творчество Уорхола, вместе взятое. Следующие полчаса Рок слонялся среди гостей, стараясь загнать кого-нибудь в угол, после чего сразу принимался петь дифирамбы поэтической красе кожицы помидора и нарезанной кубиками моркови. Потом устал и полчасика вздремнул в женском туалете.

Около полуночи сногсшибательный эффект от виски «Чивас Ригал» начал понемногу выветриваться, а к рассвету Рок совсем протрезвел. Прежде чем отправиться на работу, сделал несколько очень важных звонков — в Милан, Танквит, Торонто, Лагос и Кувейт. В офис приехал около девяти часов, беспрестанно зевающий и с раскалывающейся от боли головой. Однако первым делом проверил цену на золото. Лондонская биржа еще не открылась, но за ночь стоимость унции на Гонконгской бирже успела подняться с четырехсот девяноста четырех долларов до пятисот двадцати одного. Значит, такой же будет цена в Лондоне на момент открытия биржи. Рок улыбнулся. Когда во второй половине дня торги закончились, цена на золото выросла еще на восемь долларов, достигнув пятисот двадцати девяти.

Вытащив руку из-под одеяла, Рок потянулся за платком и принялся стирать с себя масло. Потом взял телефонную трубку и набрал номер «Глобалэкс», чтобы узнать ситуацию на момент закрытия гонконгских торгов. Запись на автоответчике сообщила, что золото сейчас стоит пятьсот тридцать восемь долларов. Рок встал с кровати и побрел в ванную по расстеленному на полу полиэтилену.

Движение в Лондоне сегодня было затрудненное, поэтому на многоуровневую парковку возле Лоуэр-Тэмс-стрит Рок на своем новеньком «порше» прибыл в пять минут десятого, то есть на двадцать пять минут позже, чем обычно. Выключив двигатель, он некоторое время посидел в машине, наслаждаясь запахом новенькой кожи и моторного масла. Потом вылез и с приятным хлопком закрыл дверцу, подумав при этом, что «порше» все-таки совершенно особенная машина. Даже дверцу захлопывать — уже удовольствие!

Перейдя Лоуэр-Тэмс-стрит, Рок направился в сторону Минсинг-Лейн. Хорошее настроение сразу сменилось тревогой: перед зданием «Глобалэкс» стояли сразу несколько полицейских машин с включенными мигалками, а рядом с ними — скорая помощь. Часть тротуара была огорожена. Подойдя ближе, Рок увидел, что путь к крыльцу тоже преграждает белая лента. Он сразу направился к констеблю:

— Что случилось, офицер?

Полицейский наградил его подозрительным взглядом. И было от чего: с какой стати этот тип решил к нему подлизаться, называя офицером, когда дураку понятно, что перед ним всего лишь констебль?

— Вы здесь работаете?

— Да.

Констебль поднял ленту и жестом указал на дверь:

— Проходите.

Рок поднырнул под ограждение.

— И все-таки что произошло?

— Убийство.

— Убийство?..

Рок поспешил в здание фирмы. Раньше ему приходилось слышать выражение «место преступления кишело полицейскими», однако в первый раз пришлось убедиться, что выражение это очень точное. Сотрудники полиции были везде — посыпали все вокруг каким-то порошком, искали следы, осматривали, опрашивали. Пока Рок ждал лифт, по лестнице спустился менеджер отдела металлов Тони Цукерман в сопровождении незнакомого мужчины — должно быть, детектива.

— Тони, говорят, кого-то убили! — окликнул его Рок.

— Старшего сержанта Бантрема. Ночью в здание пробрались грабители. Перевернули все вверх дном. Должно быть, Бантрем услышал шум, выбежал из своей комнаты и попытался их задержать. Вот бедолага…

— Как его убили?

— Детектив сказал: шею сломали. Причем сразу видно, что работали профессионалы. Видно, полные отморозки.

Рок вышел из лифта на четвертом этаже. Секретарша мисс Хейман сидела за стойкой белая как простыня.

— Доброе утро, — поздоровался Рок.

— Доброе утро, Алекс.

— Ничего себе денек начинается, — прокомментировал Рок.

Мисс Хейман разразилась слезами:

— Бедный старик! Неужели обязательно было его убивать? Могли бы просто связать и заткнуть рот!

Рок молча кивнул:

— Да… Ужасно, конечно. И ради чего? Чем этим грабителям удалось поживиться — десятью фунтами из кошелька Бантрема?

— Пожалуй, других ценностей в офисе не было.

— Как эти идиоты представляют себе работу брокерской фирмы? — возмутился Рок. — Думают, у нас тут в каждом кабинете золотые слитки валяются?

— Наверное, — произнесла мисс Хейман.

Сердито тряхнув головой, Рок направился в свой отдел, однако, переступив порог, вздрогнул: ящики всех шкафов были выдвинуты, а бумаги раскиданы по всему полу. Сливиц, Мозер, Прест, Боудикка и другие коллеги уже начали понемногу наводить порядок. В кои-то веки менеджеры не пытались поддеть друг дружку и не упражнялись в остроумии.

В одиннадцать часов Эллек вызвал Рока к себе в кабинет. Идя по коридору, он сразу обратил внимание, что секретарша сэра Монти не сидит, как обычно, за столом, а роется в картотечном шкафу. Однако, заметив Рока, незамедлительно доложила Эллеку о его прибытии.

— Доброе утро, сэр Монти, — поздоровался Рок.

— Доброе утро, Алекс.

— Жаль Бантрема, — произнес Рок.

— Да, да, — кивнул Эллек. — Всем его жаль. А теперь перейдем к делу. Хочу обсудить ситуацию на рынке золота. Сейчас цена составляет пятьсот сорок девять долларов. Подскочила на пятьдесят один доллар за неполных два дня! Рост прямо-таки небывалый! Должно быть, кто-то очень активно покупает, причем этот кто-то находится за пределами Англии. Все стараются выяснить кто, но пока безуспешно. Все это очень сильно влияет на мировой рынок: началась паническая закупка.

Рок даже слегка опешил от того, как равнодушно Эллек отнесся к случившемуся со старшим сержантом Бантремом, однако промолчал.

— Значит, ваш синдикат тут ни при чем? — уточнил он.

— Нет… Разве что эти двое затеяли какую-то свою игру, о которой не ставят в известность меня. Не понимаю, что происходит. Подозрительно все это.

— Как по-вашему, сэр, может быть, воспользоваться ситуацией и начать покупать золото для синдиката сейчас, а не в понедельник?

Эллек покачал головой:

— Не нужно. Думаю, золото перестанут скупать уже завтра. Нет никаких причин, чтобы возросший спрос сохранялся дольше. Может, до тебя доходили какие-нибудь слухи? Случается, подчиненные узнают новости раньше начальства.

— Нет, ничего не слышал.

— Не знаю, что и думать. Пятьсот сорок девять — это слишком много. Прежде чем начнем скупать золото, надо дождаться, когда упадет цена. Золото должно стоить от пятисот до пятисот десяти долларов, не больше. Ничего не покупай, пока цена не снизится до пятисот десяти.

— Даже если в понедельник она останется такой же высокой?

— Даже тогда. Если планы изменятся, дам знать, но пока ничего не предпринимай, понял?

— Да, сэр Монти.

— Вот и хорошо.

Рок вернулся в свой отдел. За те пять минут, что он провел в кабинете Эллека, цена подскочила еще на четыре доллара, а к обеденному перерыву достигла пятисот шестидесяти. В три часа дня цена на золото была установлена на уровне пятисот шестидесяти восьми долларов за унцию.

Однако, несмотря на все полномочия и влияние крупнейших торговцев благородными металлами в мире, включая компанию Ротшильдов, через час цена повысилась еще на пять долларов.

А между тем в фирме «Глобалэкс» убийство сержанта и ограбление уже успели стать историей. Началась золотая лихорадка, и единственное, что имело значение, — какую цену люди готовы заплатить за эти вытянутые, узкие, тускло-желтые металлические слитки. Металл, ставший причиной стольких войн, благодаря которому одни зарабатывали, другие теряли состояния и из которого изготовлены пломбы, поставленные в бесчисленное множество зубов.

В пятницу, к девяти часам утра, цена взлетела выше отметки в пятьсот девяносто долларов и вскоре начала уверенно подбираться к шестистам. За первый час торгов в Лондоне достигла отметки в шестьсот четыре доллара, потом упала до пятисот девяноста восьми. В пятницу в полдень золото стоило шестьсот девять долларов, а к двум часам дня цена подскочила до шестисот двенадцати. В три часа дня в пятницу ее зафиксировали на уровне шестисот шестнадцати, а к моменту закрытия Лондонской биржи золото торговалось в районе шестисот двадцати одного доллара. А к утру понедельника цена и вовсе достигла отметки в шестьсот пятьдесят долларов.

Мозер и Сливиц затеяли бурный спор о том, как долго продлится бум. Рок внимательно слушал.

— Пока золото будут продолжать покупать, цена неизбежно будет расти. Думаю, поднимется еще на сто долларов. А может, и на все сто пятьдесят.

— Мозер, ты дурак. Помнишь, что случилось в прошлом году, когда цена дошла до семисот? Все накупят золота, а когда цена достигнет этого уровня, все сразу начнут продавать. В результате предложение золота на рынке будет такое, что к концу недели его даже даром отдать будет трудно. Совсем как с кофе.

— Хватит молоть чушь, Гэри! И вообще, при чем тут кофе? Скажешь, ВОЗ обнаружит, что из-за золотых пломб у людей языки отваливаются?

— Раз так, прежде чем попрошу девушку сделать минет, сначала поинтересуюсь, нет ли у нее золотых пломб.

— Ну ты пошляк, Сливиц. Слушать противно.

— А мне противно сидеть рядом с тобой. Воняет так, что задохнуться можно. А как изо рта несет… Я бы на твоем месте к врачу сходил.

Рок встал из-за стола и закрыл портфель.

— Ладно, хорошего вечера. И приятных выходных.

— Куда спешишь? — осведомился Сливиц. — Костюм пора в прокат возвращать? Или «порше»?

— Нет. Просто хочу перед уходом забежать в туалет, пока вы двое совсем унитаз не засорили.

Глава 24

В пятницу, около пяти часов вечера по местному времени, оператор коммутатора «Глобалэкс» соединил секретаршу виконта Клода де Лассера с секретаршей сэра Монти Эллека. Как всегда, француженка говорила по-английски, а англичанка — по-французски, но обе все поняли, и скоро их начальники уже беседовали друг с другом.

— Привет, Монти. Как поживаешь?

— Спасибо, Клод, не жалуюсь. Кстати, еще раз хочу поблагодарить за отличный ужин в понедельник.

— Приятно слышать. Домой долетел благополучно?

— Да, а главное — быстро. В воздухе, слава богу, пробок пока нет. По какому поводу звонишь? Чем обязан честью?

— Я тут разговаривал с Джимми. Это он попросил тебе набрать. Как там дела с нашим золотом? Наверное, уже много скупил?

Повисла пауза. Эллек принялся копаться в коробке с кубинскими сигарами.

— Э-э… да… конечно… Извини, можешь подождать секундочку?

— Хорошо.

Эллек положил трубку на стол, обрезал край сигары и, зажав ее между зубами, потянулся за золотой зажигалкой «Дюпон». Не спеша раскуривая сигару, лихорадочно обдумывал, что сказать виконту. Наконец снова взял трубку.

— Клод, ты еще здесь?

— Да. Как ты и сказал, жду.

— Извини, но придется подождать еще немного. Нужно узнать, сколько золота уже куплено…

— Ты что, еще ничего не купил?

Лассер, похоже, был неприятно удивлен.

— Нет-нет… конечно же купил! Просто этим делом не лично я занимаюсь, а персонал. Мы ведь не хотим привлечь внимание к тому, что делаем, правильно?

— Но мы договаривались.

— Просто не уверен, сколько… В общем, когда на бирже зарабатывают быки, с закупками надо быть осторожными. Я, правда, думаю, что это надолго не затянется…

— При чем тут коровы?

— Не коровы, а быки. Это такое выражение… Быками у нас называют тех, кто играет на повышение.

— Ясно.

— Но я предполагаю, что стоимость может упасть так же быстро, как поднялась. Не хотим же мы накупить золота по завышенной цене.

— Понимаю, — без особого энтузиазма отозвался виконт. — Значит, рынок стал расти не из-за нас?

— Господи, Клод! Нет, конечно. Даже если бы скупили для вас все золото сразу, цена бы поднялась не больше чем на десять долларов. Нет, тут нужно побольше металла.

— А если цена так и не упадет? Придется приобретать золото за бешеные деньги?

— Если цена и дальше будет повышаться, то да. А если укрепится на нынешнем уровне, на наш план это никак не повлияет. Когда начнется конфликт, ей по-прежнему будет куда расти. Но я считаю, что цена обязательно упадет. Сначала все покупали, потом начнут продавать. Вот увидишь, Клод, в начале недели ситуация изменится.

— У нас не так много времени. Только до следующей пятницы. Точно успеешь?

— Клод, я тебе не ясновидящий. Придется дождаться, когда станет понятно, куда ветер дует, и действовать по обстоятельствам.

— Почему же ты не стал скупать золото, когда цена только начала расти и была еще невысокой?

— Во-первых, вы с Кулундисом сами велели мне быть предельно осторожным. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь пронюхал, в чем дело. А значит, покупать надо понемножку и в разных местах. Чуть-чуть в Токио, чуть-чуть в Торонто, чуть-чуть в Амстердаме. Обращаться к разным дилерам. Приобретать то крюгерранды — золотые монеты ЮАР, то слитки. Тут одно, там другое. Открыть банковские счета в Швейцарии, Лихтенштейне и, может быть, где-нибудь еще. По меркам рынка золота миллиард — это не очень много, но трудно потратить такую сумму быстро, чтобы этого никто не заметил.

— Понимаю.

— Во-вторых, никто не мог предсказать, что цена так подскочит. Это произошло неожиданно, причем совершенно непонятно, с чего вдруг.

— Только предупреждаю, Монти, — произнес виконт. — Мой друг Джимми подозревает, что за этим стоишь ты, а он не любит, когда партнеры проворачивают у него за спиной темные делишки.

— Ты на что намекаешь?

Голос Эллека сразу взлетел на несколько октав.

— Джимми Кулундис думает, что ты имеешь прямое отношение к нынешнему подъему рынка. Он будет очень недоволен, когда узнает, что ты не воспользовался моментом, когда золото еще можно было купить дешевле.

— Передай этому греческому педику: пусть держит свои дурацкие подозрения при себе. Единственное, что ему остается, — спокойно сидеть на жирной заднице и ждать результатов.

— Я тебя просто предупреждаю. По-дружески, — ответил Лассер.

Тут Эллек заметил, что тон француза вдруг сделался ледяным.

— О чем?

— О том, что следует вести себя осмотрительно, — проговорил Лассер. — Вот и все. Я-то разбираюсь и в финансовых, и в биржевых делах, а вот Джимми Кулундис — парень простой и необразованный, поэтому на вопросы смотрит по-другому. Требует, чтобы его вознаграждали за труды, и побыстрее. Хотя, конечно, понимает, что причина не только в тебе, а в обстоятельствах. Нельзя покупать золото прямо сейчас, вдруг завтра цена упадет? Однако Кулундис — человек весьма влиятельный и, более того, беспощадный. Поэтому как друг должен тебя предупредить. Если Кулундис заподозрит, что его собираются отыметь — в плохом смысле слова, — он будет мстить, и мстить жестоко.

— Клод, я тебя правильно понимаю?..

— Думаю, что да, мой друг. Приятных выходных.

И виконт повесил трубку. Эллек некоторое время сидел и смотрел на собственную трубку, из которой доносились гудки, и только после этого положил ее на рычаг. Потом нажал на кнопку, и монитор «Рейтер» показал, что цена на золото поднялась еще на четыре доллара. Возможно, в ближайшие пару дней инвесторы наконец возьмутся за ум. Во всяком случае, Эллек очень на это надеялся. С тех пор как они с Эфраимом прятались в лесу возле Аушвица, сэр Монти успел забыть, каково это — бояться расправы. Но теперь, увы, пришлось вспомнить.

Глава 25

Бенхакер взглянул на часы. Без двух минут пять. Он устало потер глаза и отложил в сторону недавно проявленные микрофильмы. В среду ночью он сделал в офисе «Глобалэкс» около ста снимков.

Бенхакер остался недоволен тем, что выполнить работу аккуратно не удалось и пришлось убрать охранника. Однако угрызения совести его не мучили. В конце концов, что еще оставалось делать? Этот тип подкрался к Бенхакеру сзади, пока тот сидел за компьютером, собираясь распечатать список счетов. Завязалась драка, в ходе которой старший сержант дал понять, что узнал Бенхакера. «Я тебя запомнил, ты сегодня приходил к мистеру Року», — сказал он.

Бенхакер набрал номер Эфраима в Тель-Авиве. Трубку взяли еще на половине первого гудка.

— Алло.

— Это Марвин.

Именно таким кодовым именем должен был каждый раз представляться Бенхакер.

— Здравствуй, Марвин.

— Кое-что удалось узнать, но не все. Лассер действительно пользуется услугами «Глобалэкс», причем сразу в двух качествах — и частного, и корпоративного клиента. В общей сложности на счетах у него около двадцати пяти миллионов фунтов стерлингов, которые вложены в самые разнообразные активы. В основном это потребительские товары, но есть и металлы. — Бенхакер был горд собой — он наконец разобрался, что такое «потребительские товары», и мог свободно употреблять это выражение. Оставалось надеяться, что Эфраим будет должным образом впечатлен. Выдержав эффектную паузу, он продолжил: — О чем шел разговор за ужином в замке у Лассера, выяснить не удалось, однако полагаю, что дело имеет какое-то отношение к синдикату, в который входят сам Лассер, Джимми Кулундис и сэр Монти Эллек. Называется этот синдикат «Златовласка».

— «Златовласка»? Кажется, есть такая детская сказка — «Златовласка и три медведя»?

— Да. Видимо, название было придумано шутки ради. Синдикат намерен приобрести золото на сумму миллиард фунтов, причем сделать это они хотят по возможности незаметно. Сотруднику «Глобалэкс» велено покупать металл в малых количествах, не более нескольких слитков за один раз, причем на разных рынках, пользуясь услугами разных дилеров, банков и брокерских фирм. — Бенхакер снова выдержал паузу. — Пока это все, сэр.

Некоторое время на том конце провода было тихо. Наконец Эфраим произнес:

— Молодец, Марвин, отлично поработал. Удалось выяснить имя сотрудника, которому поручено скупать золото для синдиката?

— Да. Алекс Рок.

Эфраим снова надолго умолк.

— Не спускай глаз ни с Рока, ни с Эллека, — наконец распорядился глава МОССАДа. — Это понятно?

— Да, сэр, — отозвался Бенхакер.

— Вот и хорошо, — ответил Эфраим. — Удастся еще что-нибудь выяснить — сразу сообщай. И помни: надо торопиться.

— Понимаю, сэр. До свидания.

Бенхакер повесил трубку и откинулся на спинку стула. Снова потер глаза, потянулся и опять замер в расслабленной позе. Велев «не спускать глаз» с Рока и Эллека, Эфраим, конечно, имел в виду, что за обоими нужно установить круглосуточную слежку. Для этих целей в распоряжении Бенхакера было три команды агентов. Он решил, что отправит их всех следить за Эллеком, Роком же займется сам.

Когда Бенхакер поднялся из подвала, в здании «Эйзенбар-Голдшмидт» никого не было, кроме уборщицы-итальянки, ходившей по кабинетам с пылесосом. Бенхакер вышел за дверь. Вечер был теплый, почти жаркий. Работники Сити возвращались домой с работы. Бенхакер с завистью глядел на пробку на Лоуэр-Тэмс-стрит. Везет же кому-то, едут в свои роскошные коттеджи и особняки наслаждаться выходными, которые проведут в компании жен, девушек, любовниц, любовников… Какая разница, кого? Главное, что в компании. В такой вечер особенно приятно сидеть на веранде при свечах с красивой девушкой, попивая вино или «Пиммс».

Потом Бенхакер принялся вспоминать детство и гораздо более знойные летние вечера в Израиле. Сразу захотелось бросить все и ехать домой. Лондон, конечно, замечательный город. Несмотря на все плохое, что происходило в Англии, столица продолжала сохранять гордость и достоинство. Однако с тех пор, как Бенхакер спустился по трапу самолета в аэропорту Хитроу, прошло пять лет, и тем не менее все здешние двери по-прежнему оставались для него закрытыми. Но почти два года назад с появлением Аманды двери эти вдруг распахнулись во всю ширь. У Бенхакера появилась партнерша, спутница, женщина, с которой можно поделиться — не всем, конечно, но хотя бы чем-то. Теперь же он снова остался один. И как теперь прикажете знакомиться? Ждать, когда в «Эйзенбар-Голдшмидт» устроится незамужняя, одинокая секретарша? Или надеяться, что встреча произойдет сама собой — как с Амандой в сгоревшем небоскребе? Но пока Бенхакер не встретил никого, с кем бы у него возникли взаимные чувства.

Идя по улице, он решил поднять настроение удовольствием, которое позволял себе очень редко: зашел в паб и заказал пинту горького пива. Опершись о стойку, Бенхакер поглядел по сторонам. Обратил внимание на барменшу. Около сорока, выглядит неплохо, но совсем не о такой женщине он мечтал. Среди посетителей же с большим перевесом преобладали мужчины, в основном одетые в слишком теплые для такой погоды костюмы.

Пинту свою Бенхакер смаковал медленно и, слегка захмелев, покинул паб. Дойдя до станции метро «Кэннон-стрит», спустился по ступенькам, купил билет и остановился на платформе. Напротив него висела реклама. На картинке была изображена длинная, стройная нога, весьма соблазнительно обтянутая чулком «Притти Полли». «Девушки для разборчивых господ», — гласил слоган. Скорей уж наоборот, для неразборчивых, подумал Бенхакер.

Сунув руки в карманы, он принялся вглядываться в темноту туннеля. Поезда было не видно. Рядом стояла молодая полная негритянка с пакетом в руке и двое пьяных футбольных фанатов в футболках, ожесточенно споривших, кто из игроков в команде лучше. Скорее бы обратно в Израиль, в свой кибуц, где живут многочисленные родные и близкие! Бенхакер устал от шпионской жизни, из-за которой приходилось от столького отказываться! Конечно, кто-то должен исполнять и эту работу, но кто сказал, что этим кем-то обязательно должен быть именно Бенхакер? Вынужденный покинуть Израиль из-за ответственного задания, он соскучился по всему — ветрам, зною, палящему солнцу, пышным зеленым полям, запаху фруктов. Вот бы возделывать землю, трудиться на полях, а не торчать на вонючей, плохо убранной платформе!

Наконец подъехал поезд. Двери открылись. Бенхакер зашел внутрь и сел. Двери закрылись снова. Он окинул взглядом вагон. Всего здесь ехало десять пассажиров. Они сидели молча, уставившись прямо перед собой. Вид у всех был то ли усталый, то ли скучающий. Бенхакер поглядел на них свысока. Еще бы, он важный, большой человек, а они никто. Ему поручали убивать людей ради своей страны. А что могли поручить этим людям? По дороге с работы купить на ужин курицу в магазине «Колонел Сандерс»?

Тут Бенхакер вдруг смутился, и на него нахлынуло чувство вины. Всего два дня назад он убил человека и с тех пор совсем об этом не думал. А когда убивал, даже ощутил некоторое удовлетворение. Когда же он, Бенхакер, успел превратиться в человека, которому ничего не стоит расправиться с кем угодно, а потом преспокойно выкинуть мысли об этом инциденте из головы? Возможно, при его роде занятий это нормальное явление, а может, дело в том, что за пять лет службы в Англии Бенхакер утратил важную часть себя. Он воровато огляделся по сторонам, проверяя, не пялится ли на него кто-то. Убедившись, что нет, закрыл глаза и, едва шевеля губами, начал произносить молитву, которую завершил просьбой: «Боже, наставь меня на верный путь. Аминь». Потом открыл глаза. Бенхакер сразу развеселился, приободрился и осмелел. Как удачно он спихнул всю ответственность на Бога! Теперь, когда попросил Бога направлять его, в случае чего всю вину тоже можно свалить на него.

Бенхакер вышел на станции «Эрлс-Корт». Ему предстояло много работы, поэтому решил пройтись, чтобы голова прояснилась. Сегодня вечером надо расслабиться, отдохнуть. Бенхакер стал решать, чем лучше заняться — почитать книгу или посмотреть фильм. Но возвращаться в свою одинокую квартиру не хотелось. Не было настроения. От чего бы Бенхакер сейчас не отказался, так это от хорошего секса. Но где прикажете искать шлюху в Эрлс-Корт? А знакомых шлюх у Бенхакера было всего две. Обе официально являлись сотрудницами израильского посольства и время от времени привлекались к делу, когда нужно было кого-то шантажировать. Но дело шло к тому, что этих дам вот-вот должны были отправить в отставку. Одной стукнуло тридцать шесть, другой тридцать девять. У первой было трое детей, у второй пятеро. Поэтому выдать их за юных наивных горничных, которых предполагаемая жертва шантажа якобы соблазняет и совращает, становилось все труднее.

Но домой идти все равно не хотелось, поэтому Бенхакер рассудил: почему бы не взяться за работу? От станции «Эрлс-Корт» направился в сторону Рэдклифф-сквер. Вернувшись в офис «Эйзенбар-Голдшмидт», переоделся в повседневную одежду и, рассудив, что выглядит достаточно неприметно, отправился искать дом Рока. Когда проник в здание «Глобалэкс», сфотографировал адреса всех сотрудников и сразу обратил внимание на то, что они с Роком не только работают примерно в сорока ярдах друг от друга, но и живут совсем рядом.

Бенхакер окинул взглядом площадь, высматривая «порше», но машины было нигде не видно. Потом, не останавливаясь, прошел мимо нужного дома номер 34. Обогнул здание. Летом в восемь вечера еще светло — во всяком случае, достаточно светло, чтобы узнать знакомое лицо. Бенхакер рассудил, что человек такого склада, как Рок, в пятницу вечером либо где-нибудь веселится, либо уезжает на выходные. Поэтому он почти не сомневался, что не застанет хозяина дома. К тому же Бенхакеру понадобится всего несколько минут.

Он нажал на кнопку звонка и стал ждать. Через несколько минут позвонил еще раз. Варианта два — или никого нет дома, или сломался звонок. С помощью пластиковой карты в кармане Бенхакер с легкостью открыл дверь подъезда и зашел внутрь. Подъезд этот был самый обычный и ничем не отличался от других — светлый линолеум, на полу валяются рекламные листовки. Служба доставки пиццы, предложение вступить в ряды какой-то секты… Вперемешку с рекламой лежали письма для жильцов. Бенхакер принялся читать имена адресатов. Один конверт для мисс А. Муссабакиас, два для Ф. А. Уотлинга (на конверте указано «франко-перевозчик») и еще один для леди Ровены Мелчент-Хенти. Наличие среди жильцов титулованной особы определенно добавляло дому статуса, отметил Бенхакер. Конечно, он про эту даму слышал в первый раз, но в его собственном доме даже захудалых аристократов не водилось. Разве что любитель карри, которого Бенхакеру все никак не удавалось повстречать, окажется графом. Нет, это вряд ли.

Если у Рока в квартире и были ценности, то охранял он их плохо. Замок на его двери мог бы взломать даже трехлетний ребенок. Бенхакер тихо прикрыл ее за собой и внимательно осмотрелся. Сразу от двери начиналась просторная гостиная, она же столовая. На полу мохнатый белый ковер. Между повернутыми друг к другу белыми велюровыми диванами стоял столик из мрамора, на вид очень тяжелый. Возле окна еще один столик, тоже с мраморной столешницей и черными лакированными ножками, и стул в том же стиле. Обеденный стол изготовлен из затемненного стекла, вокруг восемь стульев с гнутыми ножками, обтянутых белым велюром. Единственными цветными предметами в интерьере были несколько ярких полотен кубистов — судя по виду, оригиналы. По коридору Бенхакер прошел в просторную спальню. Кровать была низкой и очень широкой. Чего только не было встроено в изголовье и стоявшие по бокам одинаковые тумбочки — стереодинамики, лампочки, целые ряды кнопок… Последние, скорее всего, представляли собой что-то вроде пульта для телевизионного экрана, размещенного в изножье кровати. Постель оставили незастланной, белье валялось скомканным. Сбоку с нее свешивался даже меховой коврик. Похоже, тут кто-то хорошо покувыркался, и Бенхакер даже догадывался, кто именно. Стоило увидеть на одной из тумбочек фотографию Аманды, как внутри снова все оборвалось. Затем Бенхакер заметил на полу у стены большой рулон полиэтилена. Принялся гадать, зачем он мог понадобиться Року в спальне, но в голову ничего не пришло. Затем приблизился к телефону, достал из кармана жучок, и вдруг в замке звякнул ключ. От двери донеслись голоса.

— Ну и грязные же у тебя фантазии, Аманда!

— Только не делай вид, будто они тебе не нравятся.

— Не знаю, хватит ли терпения дойти до спальни…

Бенхакер застыл и мысленно принялся ругать себя за то, что не заблокировал дверной замок. Лихорадочно огляделся по сторонам, ища, куда бы скрыться. Кинулся к окну, но приоткрывалось оно только сверху, и то ненамного. Остекление было двойное. А между тем Рок и Аманда все ближе подходили к спальне. Другого выхода не оставалось, и Бенхакер вынужден был искать укрытия там, где ему раньше прятаться не приходилось, — юркнул в шкаф. Он слышал, как Рок и Аманда зашли в комнату. Потом скрипнули пружины кровати.

— Алекс! Дай туфли снять!

— Не надо. Оставь, так даже лучше.

— Ну, тогда хотя бы жакет… ой… ну и как я его теперь сниму?.. ай, какие у тебя холодные руки… о-о, Алекс… о-ох… хорошо…

Бенхакеру ничего не оставалось, кроме как молча слушать, трясясь с ног до головы от страха быть обнаруженным и бешеной ярости. Вот раздался протяжный, нарастающий скрип. Это дверца шкафа, которую он, видимо, в спешке недостаточно плотно закрыл за собой, начала приоткрываться. Испуганно вздрогнув, Бенхакер протянул к ней руку и медленно закрыл — на этот раз как следует, убедившись, что щелкнул магнитный замок. Между тем, торча в душном шкафу, Бенхакер все сильнее мучился от жары. Вдобавок ботинки, на которых он вынужден был сидеть, оказались на редкость жесткими. Кроме того, куда ни поверни голову, в лицо лезли свисавшие с вешалок многочисленные костюмы и галстуки. Между тем кровать скрипела все громче и ритм быстро нарастал. Аманда стонала и вскрикивала в голос. При этих звуках Бенхакера начали одолевать два прямо противоположных желания. С одной стороны, хотелось выскочить из шкафа, схватить Рока за одну руку, а Аманду за другую и стукнуть их башками друг о друга так, чтобы искры полетели. С другой — тихо свернуться в уголке и умереть. Одновременно Бенхакер надеялся, что после таких бурных забав любовники вряд ли со всех ног кинутся развешивать одежду в шкафу.

Прошел час. Уже пятнадцать минут в спальне было тихо. Молчание нарушил вопрос Аманды:

— Значит, завтра в Швейцарию летишь? Отложить нельзя?

— К сожалению, нет. Самому неохота, но придется.

— Такие хорошие выходные пропадают… А без тебя — никакого удовольствия.

— Мне, знаешь ли, тоже не улыбается провести половину выходных в дороге.

— До Швейцарии лететь всего час.

— Прибавь сюда дорогу до Хитроу. А пока дождешься посадки на самолет, еще время уйдет… Не говоря уже о том, что от аэропорта до Вербье добираться полтора часа. И вообще, я, к твоему сведению, тоже не развлекаться еду. Да и чем можно заняться в Вербье в это время года? Я не любитель горных походов.

— Если летишь по работе, почему нельзя отправиться туда на неделе?

— Обычно так и делаю, но у нас сейчас аврал. В рабочее время нельзя покидать офис даже на пару часов. Послушай, у меня созрел отличный план! Вот как мы поступим. Вылечу в Швейцарию первым же рейсом — то есть в девять утра. В Женеве самолет приземлится в десять пятнадцать. Если повезет, до Вербье доберусь к двенадцати. Подпишу все, что нужно, и сразу помчусь обратно в аэропорт. Сяду на ближайший рейс и к вечеру буду в Лондоне. Выберем какой-нибудь хороший ресторан и отправимся поужинать. Что скажешь?

— Ну… — с сомнением протянула Аманда. — В теории звучит неплохо, только…

Час они обсуждали планы на завтра, потом еще час занимались любовью. Бенхакер, неудобно скрючившись, страдал от невыносимой жары и духоты. Половину мышц свело судорогой. Другая половина так и рвалась в бой, и сдержать ее было не так-то просто. Должно быть, было уже около двух ночи. Наконец стало совсем тихо. Для верности выждав час, Бенхакер осторожно приоткрыл дверцу. Магнитный замок оглушительно щелкнул в тишине, и Бенхакер застыл. Несколько минут напряженно прислушивался, но, похоже, звук никого не потревожил.

Бенхакер вылез из шкафа и на секунду замер, решая, не попытаться ли перед уходом все же поставить на телефон жучок. Однако решил не рисковать и тихонько выскользнул из квартиры.

Глава 26

Поговорив с Бенхакером в пятницу вечером, генерал Эфраим поднялся из-за стола и принялся безостановочно мерить шагами кабинет. Так он ходил из угла в угол полчаса. Затем снова сел, выдвинул ящик стола и достал электронную игру — шахматы. Нарочно выбрал самый сложный уровень, но уже через семь минут одержал победу. Выключив игру, Эфраим убрал ее обратно в ящик. Жаль, что нельзя с такой же легкостью выиграть другую партию, в которую он оказался втянут против своей воли.

На этой неделе Эфраиму пришлось тайком, избегая всякой публичности, отправить сто израильских моряков в Умм-аль-Амнах. Их должны были доставить на грузовом самолете, в контейнере. Однако цели этого распоряжения Эфраим понять не мог. С чего вдруг им понадобились моряки? Если бы велели прислать солдат, тогда понятно — военный переворот и все в таком духе. Но моряки?.. Эфраим вспомнил разговор с Ботэ на пляже в Ла-Буле. Потом подумал об ужине в замке Лассера, на который в качестве гостей прибыли Эллек и Кулундис. Причем последний уже поставлял Умм-аль-Амнаху оружие и, вполне возможно, наемников.

Эфраим до сих пор не оправился от удара в спину, нанесенного Эллеком после атаки на «Осирак». Бывший друг самым бесстыдным образом ограбил его, и, похоже, на этом сэр Монти останавливаться не намерен. Судя по всему, в сговор с Лассером и Кулундисом он вступил, рассчитывая в результате извлечь неплохую выгоду. Но какую именно? Что за интерес может представлять такое крошечное государство, как Умм-аль-Амнах? Да, выход к Персидскому заливу у них есть, но длина побережья невелика. Имеется связь с Ливией, но в этом нет ничего необычного. Ливии случалось принимать участие в делах многих стран, как с одобрения их лидеров, так и без оного. Затем Эфраим вспомнил отчет о рыбацкой лодке, зарегистрированной в Умм-аль-Амнахе. Эта дау дрейфовала по Персидскому заливу с ядерными минами в трюме. Эфраим невольно вздрогнул. Что, если тут есть какая-то связь? Неужели его заставят отдать морякам приказ совершить террористический акт или что-то в этом роде?

Эфраим встал и выглянул в окно. Уже стемнело. Мимо, сверкая огнями фар, проносились машины. Следовало бы позвонить премьер-министру и обсудить этот вопрос с ним. В конце концов, Эфраим сам виноват, что угодил в такую ситуацию. Отвратительные, нездоровые пристрастия сыграли с ним злую шутку. Но за все надо платить. И вообще, нельзя ставить под угрозу Израиль лишь ради того, чтобы защитить собственную репутацию. В любом случае карьера Эфраима почти закончена. Еще год или два, и его отправили бы в отставку. Неисполненных амбиций у Эфраима не осталось, он устал карабкаться по карьерной лестнице и готов был отойти в сторону. После стольких лет на ответственной, тяжелой государственной службе любой начнет предвкушать долгий заслуженный отдых.

Эфраим попытался представить, как премьер-министр отреагирует на скандальное признание, но потерпел неудачу. Глава МОССАДа понятия не имел, чего ожидать. И вдруг сердце пронзил страх. Что, если премьер-министр решит пойти ва-банк и не поддаваться на провокации шантажистов, а те, как и обещали, разошлют видео по информационным агентствам? Эфраим передернулся. Каково придется его жене и детям? Их репутация тоже будет запятнана, да так, что всю жизнь не отмоешься. Сейчас его сыновей ждет блестящая карьера, но о высоких должностях придется забыть, когда станет известно, чем их отец регулярно занимался в морге. Сыновья некрофила. Эфраим ощутил холодную дрожь. Теперь перед мальчиками закроются все двери. А ведь старший, Ами, уже дослужился до капитана. Натан выучился на юриста, сдав с отличием все экзамены, и теперь работает в самой престижной фирме Израиля. А дочь Илана, помолвленная с сыном главного раввина? Разве после такого тот возьмет ее замуж?

Сколько волнений и огорчений приходится переживать родителям, тревожащимся за детей! Но Эфраим и Мойя не знали, что это такое. Их отпрыски были не только благополучны и здоровы, но также талантливы и успешны. Им с Мойей оставалось только радоваться новым достижениям сыновей и дочерей и дожидаться внуков. Эфраим отвернулся от окна. Нет, даже ради своей страны он не мог так поступить с женой и детьми. Позорное разоблачение их просто уничтожит. В бессильном гневе Эфраим сжал руки в кулаки. Несомненно, в такой ужасной ситуации он оказался исключительно из-за жадности Эллека — человека, которого спас в Аушвице. Прошло сорок лет, и вот как он отплатил своему спасителю.

Эфраим подошел к столу, остановился и набрал номер фирмы «Эйзенбар-Голдшмидт» в Лондоне. Разумеется, ввиду важности этого канала связи для МОССАДа на телефоне дежурили круглосуточно. Девушка, которая взяла трубку, сообщила, что Бенхакер ушел больше часа назад. Эфраим попытался дозвониться к нему домой, но к телефону никто не подходил. Затем глава МОССАДа набрал номер Хаима Вейца в Париже. Когда тот взял трубку, почувствовал некоторое облегчение — правда, разбавленное многими другими чувствами.

— Добрый вечер, Монклэр! — поздоровался Эфраим, используя позывной Вейца.

— Добрый вечер, — ответил тот.

— У меня к тебе просьба. Расплатись, пожалуйста, с виконтом Клодом де Лассером.

На том конце провода Вейц удивленно примолк. Наконец уточнил:

— Когда?

— При первой возможности. Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо, постараюсь.

— Вот и отлично. Держи меня в курсе дела.

И Эфраим повесил трубку. Он только что отдал приказ убрать виконта де Лассера. Далее Эфраим позвонил в Афины и отдал тамошнему главе агентов аналогичное распоряжение, касающееся Джимми Кулундиса. Потом еще раз попытался дозвониться до Бенхакера, и опять безрезультатно. Тогда набрал домой, предупредил Мойю, что вернется поздно, и снова засел за шахматы. Решил набирать Бенхакеру каждые полчаса, пока не дозвонится. Если придется, готов был просидеть в офисе всю ночь.

В половине четвертого к телефону наконец подошли.

— Алло, — едва переводя дух, выговорил запыхавшийся Бенхакер.

— Ты что, бежал?

— Ну да. Телефон услышал еще с лестницы, вот и припустил со всех ног.

— Мне надо сказать тебе кое-что важное. Это касается твоих друзей, Эллека и Рока. Думаю, тебе не стоит с ними больше общаться. Эти двое — плохая компания.

— Хорошо, сэр, — ответил Бенхакер. — Я понял.

— Вот и молодец. Потом позвонишь, расскажешь, как дела.

Положив трубку, Эфраим убрал электронную игру обратно в ящик, надел пиджак и отправился домой отдыхать.

Бенхакер долго не мог заснуть. Все сидел и раздумывал над словами генерала Эфраима. Глава МОССАДа приказал убить Рока и Эллека. Если Бенхакер исполнит это распоряжение, то вскоре после этого лондонский климат станет для него вреден. Можно не сомневаться: полиция сразу обнаружит связь между убийствами Рока и Эллека и гибелью охранника, а также проникновением в здание фирмы неизвестного. Такие уж люди эти полицейские — убийства нескольких человек всегда кажутся им особенно подозрительными. Значит, Бенхакера отзовут из Лондона, а может, вообще из Англии. Такая перспектива не могла не радовать. Вот только… Когда соперник будет устранен, возможно, у Бенхакера появится шанс снова заслужить благосклонность Аманды. Чувства к ней нисколько не угасли. Даже наоборот, после ночи в шкафу запылали еще ярче. Бенхакер улыбнулся. Он придумал, как выдать по крайней мере одно из убийств за несчастный случай. Потянувшись к телефону, набрал номер в Женеве. Собственно, почему Бенхакер должен делать всю работу сам? Чем он хуже Эфраима?..

Глава 27

Взяв напрокат автомобиль «фольксваген-гольф», Рок выехал из Женевы и, следуя указателям, направился в сторону Монтрё и туннеля Большой Сен-Бернар. Был красивый летний день, и от жары над водой Женевского озера висела легкая дымка. Рок невольно оглянулся, чтобы еще раз полюбоваться этим живописным видом.

Дул легкий ветерок, благодаря которому жара становилась скорее приятной, чем изнуряющей. Рок находился в прекрасном настроении. Он чувствовал себя свободным и в кои-то веки ни о чем не беспокоился. До чего же хорошо ненадолго сбежать от повседневных забот и хлопот! Рок, конечно, любил Аманду, но приятно иногда несколько часов побыть одному.

Рок взглянул на спидометр. Семьдесят пять миль в час. Сзади на не слишком большом, но и не слишком маленьком расстоянии ехал бежевый «ренджровер». Рок уже некоторое время назад заметил эту машину в зеркале заднего вида. Вместе они проехали уже несколько километров. Можно было подумать, будто водитель этого автомобиля следит за ним. Неужели Рока угораздило привлечь внимание дорожной полиции? Однако он сомневался, что здешние полицейские имеют возможность разъезжать на «ренджроверах». Потом машина наконец приотстала, и Рок выбросил мысли о ней из головы, сосредоточившись на более важных проблемах. Проехав Лозанну, затем Монтрё, он спустился с гор в долину реки Роны. Дорога здесь имела три полосы. Около Мартиньи Рок повернул направо и снова начал взбираться вверх, направляясь к Вербье.

Билет на самолет и взятая напрокат машина были оплачены со средств на счете «Глобалэкс» в «Томас Кук». Хотя путешествие это Рок, строго говоря, совершал не ради фирмы, а по делам синдиката Эллека. Ему было поручено открыть счет в банке «Кредит Свисс» и подписать бумаги относительно учреждения швейцарской компании — акционерного общества «Три медведя». Среди номинальных директоров был юрист, друг Тео Барбьеро-Руша, ради встречи с Роком любезно согласившийся пожертвовать частью драгоценных выходных. Однако у Алекса имелась также своя причина быть заинтересованным в этой поездке. Он собирался учредить еще одну компанию, акционерное общество «Роксолид инвестментс», которое тоже будет пользоваться услугами «Кредит Свисс».

Въехав в центр Вербье, Рок размышлял о том, как непривычно выглядит лыжный курорт посреди лета. Снега нигде не видно, если не считать ледника Монфор и вершины горы Мон-Жель. И машин, и людей на улицах было много. Попадалось немало туристов с рюкзаками, в прочной походной обуви и высоких носках. Року не хватало более элегантной атмосферы зимнего сезона, когда с выпадением первого снега начинали съезжаться богатые отдыхающие. Казалось, город лишь терпел все эти толпы любителей походов, дожидаясь зимы, когда контингент изменится и сюда потянутся птицы совсем другого полета.

Месье Жан-Луи Венсон, адвокат, жил в шале неподалеку от подъемника в деревне Савольер. Во всяком случае, именно так объяснил Року Тео. Заметив указатель на Савольер, Рок свернул влево, обогнул небольшой островок безопасности на пересечении дорог и начал подниматься вверх по холму. Справа располагались нарядные магазинчики, слева — католическая церковь современной постройки. Шпиль напоминал обрезанный бумеранг. Рок ехал дальше, читая названия всех встречавшихся на пути шале, пока наконец не добрался до Россиньоля.

Швейцарского адвоката Рок представлял себе совсем по-другому, поэтому удивился, когда навстречу ему вышел мужчина ростом метр девяносто, одетый в розовую футболку поло от «Лакост», белые спортивные шорты и теннисные туфли «Адидас». Жан-Луи Венсон держался вежливо, корректно и очень официально. Одна минута ушла на введение в курс дела, пять — на объяснение содержания документов, семь — на указывание мест, где Рок должен расписаться, и еще одна — на инструкции, как в случае необходимости связаться с адвокатом. Еще через полминуты Венсон взял теннисную ракетку и мячи и сдержанно попрощался с Роком. Ни выпить, ни перекусить не предлагал. Разговоров на темы, не относящиеся к делу, не заводил.

Спустившись по ступенькам крыльца и направляясь к машине, Рок увидел, что швейцарский адвокат, несущийся вперед бодрой рысцой, уже на полпути к деревне. Где еще можно учредить две компании и открыть два банковских счета, уложившись ровно в четырнадцать минут? — подумал Рок. С одной стороны, обидно проделать столь долгий путь ради такой мелочи, но, с другой, Рок и до этого знал, что швейцарцы не любят ходить вокруг да около, предпочитая сразу брать быка за рога.

Рок приблизился к дверце машины и не успел открыть ее, как услышал рев мотора. Обернувшись, увидел, что бежевый «ренджровер» летит прямо на него. Повинуясь чистому инстинкту, Рок чудом успел отскочить в сторону. Какую-то долю секунды спустя дверца машины оказалась снесена с петель. Потрясенно застыв, Рок уставился на нее.

— Осторожней, псих! — проорал он.

«Ренджровер» между тем сбавил скорость, но вместо того, чтобы сдать назад, начал разворачиваться. Рок разглядел, что внутри сидели двое мужчин. Стоя около «гольфа», он ждал, что они будут делать дальше. Водитель включил первую передачу, и автомобиль начал подниматься обратно вверх по холму. Вдруг, к своему ужасу, Рок понял, что «ренджровер» вовсе не собирается тормозить, а наоборот, только сильнее разгоняется. Рок спасся чудом. От страха он умудрился лихо заскочить на капот «фольксвагена», хотя в спокойном состоянии вряд ли сумел бы повторить такой трюк. Причем совершить спасительный прыжок он успел буквально за долю секунды до того, как «ренджровер» на полной скорости врезался в машину.

При ударе Рока отбросило в высокую траву у обочины. Не успел опомниться, как, к его испугу, «ренджровер» остановился, и оттуда вылез один из мужчин. Рок поднялся на четвереньки, затем вскочил и со всех ног кинулся прочь, вниз по холму. Оглянулся через плечо. Пройдя несколько ярдов, мужчина остановился. А «ренджровер» между тем снова разворачивался. Рок заметил серый «Рено-30», только что припарковавшийся возле супермаркета. Водитель, не выключая двигатель, торопливо забежал в магазин. «ренджровер» остановился, и мужчина, который вышел, снова забрался в машину. Рок запрыгнул на водительское сиденье «рено», включил автоматическую коробку передач и вдавил педаль газа в пол. Машина, будто лошадь, чуть привстала на дыбы, из-под колес во все стороны полетел гравий. Наконец колеса сцепились с полотном дороги, и «рено» рванул вперед. Водитель «ренджровера» крутанул руль, обгоняя Рока и пытаясь преградить ему путь. Но Алекс съехал на траву и проскочил вперед. В зеркале заднего вида заметил, что водитель «ренджровера» снова включил сигнал заднего хода и начал разворачиваться.

Примерно через четверть мили Рок доехал до перекрестка. Слева, на дороге, которая, как предполагал Алекс, вела к центру города, путь преграждал асфальтоукладчик. Стрелка на большом желтом знаке указывала в сторону, откуда Рок только что приехал. А если повернуть вправо, поднимешься выше в горы. Он принялся лихорадочно соображать, кто эти люди в «ренджровере» и что им нужно. Возможно, Рока по ошибке приняли за кого-то другого? Вдруг Рок сообразил, что этот же самый «ренджровер» ехал за ним от Женевы к Монтрё. Но ведь он давно уже отстал. Только сейчас Рок понял, что за ним, похоже, следовали от самого аэропорта. Но кто знал, что в субботу Алекс летит в Женеву? Он крепко призадумался. Получалось, что в курсе были только Эллек и Тео. Итальянец, скорее всего, ни при чем. Значит, этих типов подослал сэр Монти. Выходит, Эллек задумал убрать Рока, как только тот выполнит свою задачу. Но, с другой стороны, разве Алекс сделал все, что от него требовал председатель совета директоров? Он ведь еще не успел купить ни унции золота. Если бы Эллек и впрямь намеревался воспользоваться его услугами, а затем избавиться от опасного свидетеля, чтобы тот не болтал лишнего, наверняка дождался бы, когда Рок выполнит возложенное на него поручение до конца. В зеркале заднего вида Алекс заметил, как на вершине холма показались его преследователи.

Рок снова резко рванул с места, свернул направо и пронесся мимо кафе. Там на солнечной террасе в свое удовольствие нежились отдыхающие. Мужчины без рубашек и женщины в одних бюстгальтерах или даже купальниках натерлись кремами и лосьонами, чтобы как следует загореть, ведь в местном климате шанс обзавестись бронзовым загаром выпадал нечасто. Рок добрался до следующего перекрестка. Можно было или ехать прямо, к лесу, или налево. В любом случае дальше шоссе заканчивалось и начиналась проселочная дорога. Плутать по лесу Року не улыбалось, поэтому он резко свернул налево. Из-под колес сразу полетела дорожная пыль и камешки.

Дорога оказалась не намного шире машины. За кафе она круто шла вверх, потом заворачивала вправо, огибая край горы. Рок переключил передачу и устремился вверх. Стрелка тахометра приближалась к красной зоне. Двигатель натужно выл, колеса время от времени оказывались на обочине. На секунду Рок отвел взгляд от узкой дороги, чтобы посмотреть на индикатор уровня топлива. К его ужасу, бензин уже почти закончился. В зеркало Рок увидел, что «ренджровер» уже направляется в сторону кафе. Увы, у преследователей были перед ним неоспоримые преимущества, в число которых наверняка входил полный бак бензина.

Преодолевая еще один поворот, Рок всерьез опасался, что машина может сорваться. Заднее колесо едва не свешивалось через край. Впереди показалось спускавшееся с горы семейство из шести человек в полной походной экипировке. Рок поспешно притормозил. Члены семьи кинулись врассыпную, яростно жестикулируя и что-то сердито крича. Рок снова прибавил газу и уже на следующем повороте наткнулся еще на одну семью. Дальше ехал между деревьями, а потом добрался до самого узкого и крутого поворота из всех. Благополучно миновав его, продолжил путь. Справа был почти вертикальный обрыв. Рок почти не сомневался, что сейчас машина рухнет с высоты нескольких тысяч футов и приземлится прямо на крыши Вербье. Сосредоточившись на дороге, он решал, не присоединиться ли к следующим туристам, которых встретит. С другой стороны, вряд ли его преследователей это смутит. Особенно если они вооружены. Похоже, эти люди полны решимости с ним разделаться.

Дорога между тем становилась все хуже и хуже. Машина так подпрыгивала на ухабах, что оставалось только молиться, чтобы она удержалась на дороге. К счастью, автомобиль оказался надежным. К тому же, будучи французского производства, он был приспособлен для езды по таким дорогам. Но, даже несмотря на эти обстоятельства, Рок изо всех сил вцепился в руль, казалось готовый вот-вот вырваться из рук. Вскоре Рок оказался на прямом участке дороги, круто уходящем вверх. Стрелка тахометра зашла в красную зону. Рок включил вторую передачу и вжал педаль акселератора до упора. Спидометр достиг отметки в шестьдесят миль. Раздался страшный звук, похожий на хлопок. Машина резко подпрыгнула, перелетев через корень дерева, и оказалась у самого края дороги.

Колесо зависло над обрывом. Рок был почти уверен, что теперь машина точно сорвется, однако продолжал решительно давить на газ и выворачивать руль. Каким-то чудом удалось снова выехать на середину дороги. Вдруг из-за поворота, сигналя, показался грузовик, ехавший удивительно быстро, учитывая его размер и особенности горной дороги. К счастью, в этом месте дорога расширялась на несколько ярдов, и Року кое-как удалось протиснуться мимо, ползя по самому краю и стараясь не сорваться. Алекс удовлетворенно улыбнулся. Теперь этот грузовик надежно преградит «ренджроверу» дорогу. Однако сзади донеслись сердитые гудки, затем металлический скрежет. Вскоре после этого Рок заметил своих преследователей. «Ренджровер» стремительно нагонял «рено». Их разделяла всего сотня ярдов. Дорога между тем пошла такая ухабистая, что пришлось сбавить скорость до двадцати пяти миль в час. И все равно машина пробиралась вперед с трудом, кое-как. Не оставалось сомнений, что при такой езде что-нибудь вот-вот выйдет из строя.

Рок снова повернул, но на этот раз передние колеса не сцепились с дорогой, и машина начала отползать назад. Рок надавил на педаль тормоза и проехал несколько ярдов задним ходом. Потом, дрожа всем телом, попытался преодолеть коварный поворот еще раз. По обе стороны дороги рос густой лес, и ухабов с рытвинами на пути встречалось все больше. Перед следующим поворотом пришлось притормозить, и опять в зеркале заднего вида показался угрожающий «ренджровер». А машина между тем взбрыкнула, точно норовистый конь. Рок невольно выпустил руль. Его подбросило над сиденьем, и Алекс ударился головой о крышу. Потом его швырнуло вперед, и на этот раз Рок приложился о лобовое стекло.

Каким-то чудом ему удалось преодолеть и этот поворот. Дальше дорога оказалась лучше, появилась возможность прибавить скорости и оторваться дальше от преследователей. Когда добрались до нового поворота, Рок включил вторую передачу, потом, в последний момент, резко затормозил, переключил передачу обратно, вывернул руль и со всей силы дернул за ручной тормоз. Снова надавив на газ, Рок отпустил тормоз. Машина стремительно преодолела поворот, а «ренджровер» отстал еще больше. Но потом дорога снова стала неровной, и Року пришлось сбавить скорость. Сзади послышался звук удара, и «рено» завилял то влево, то вправо. Руль перестал слушаться, и Рок в испуге понял, что «ренджровер» толкает его сзади. Оба автомобиля приближались к еще одному повороту, и слева между деревьями Рок разглядел отвесный обрыв, до которого оставалась всего какая-то сотня ярдов. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе его столкнут вниз. Рок принялся отчаянно давить на газ. Бешено подскакивая, ему все же удалось оторваться от «ренджровера» и преодолеть поворот.

Впереди виднелись закрытые ворота. Рок, не сбавляя скорости, нацелился прямо по центру. Раздался громкий треск, по лобовому стеклу хлестнула колючая проволока, и вот Рок наконец очутился на ровной, плавно изгибающейся дорожке. Он заехал на вершину горы. Здесь, судя по всему, располагался то ли санаторий, то ли спа-салон. Перед зданием было припарковано не меньше пятнадцати автомобилей. Одна пара сидела в «мерседесе», за обе щеки уплетая сэндвичи. Заметив Рока, весело ему помахали. Рок подумал, не остановиться ли. Можно позвать на помощь. Но «ренджровер» преследовал «рено» буквально по пятам, поэтому пришлось отказаться от этой идеи. Рок принялся спускаться с горы. Сначала прибавил скорости, потом пришлось затормозить. Под колесами теперь лежала щебенка, поэтому следовало соблюдать осторожность, чтобы не соскользнуть с обрыва — а именно это чуть не произошло. И тут «ренджровер» подтолкнул на несколько футов вперед «рено». Потом он собрался ударить машину Рока еще раз, но теперь тому удалось увеличить расстояние между собой и преследователями.

Рок понимал, что бензин скоро закончится. Доехав до вторых закрытых ворот, снова протаранил их. Миновав еще один поворот, Рок увидел на расстоянии двухсот ярдов массивный грузовик, поднимавшийся в гору. Единственное, что сейчас волновало Рока, — как отделаться от «ренджровера». Останавливаться он не собирался — это было слишком опасно. Рок должен был как-нибудь протиснуться мимо грузовика, а если не получится, тут уж ничего не поделаешь. Водитель этой машины принялся мигать фарами и сердито сигналить. Но Рок продолжал ехать вперед, соображая, с какой стороны у него больше шансов. Справа обрыв, слева кусты и горный склон. Наконец выбрал левую сторону. Сначала показалось, что места вполне достаточно и грузовик удастся благополучно обогнуть по склону, но затем «рено» соскользнул вниз и ударился о грузовик. Полетели стекла, послышался оглушительный скрежет… Но наконец грузовик остался позади. Перед Роком была свободная дорога.

Сквозь шум грузовика он услышал, как взвизгнули на щебенке шины, потом раздался мощный удар, за которым последовали еще какие-то удаляющиеся звуки, сопровождавшиеся треском веток деревьев. Рок остановился. Через разбитое боковое стекло он разглядел внизу, на расстоянии двух тысяч футов, что-то бежевое. Выскочив из «рено», подбежал к краю дороги. «Ренджровер» летел вниз по крутому склону, переворачиваясь и подпрыгивая, точно акробат на батуте. Затем машина врезалась в каменный карниз и подлетела вверх. Две дверцы, капот и багажник открылись одновременно, и автомобиль продолжил падение, а вскоре совсем скрылся из вида.

Рок забрался обратно в «рено». Что и говорить, поездка в Швейцарию оказалась не слишком приятной. Больше всего ему сейчас хотелось вернуться домой, и как можно скорее. Рок продолжил спуск с горы и скоро въехал в небольшую деревеньку под названием Рид. Алекс принялся гадать, можно ли найти здесь полицейского. С другой стороны, французским он владел крайне слабо, а объяснить, почему угнал чужую машину и изъездил на ней всю гору, играя в догонялки с другим водителем, даже на родном языке было бы затруднительно. Рок поглядел на часы «Пиаже». Ближайший самолет до Лондона вылетает в половине четвертого. Если поторопиться, можно успеть.

Проезжая мимо автомастерской, Рок подумал, не остановиться ли, но потом решил ехать дальше. Уж слишком приметные на автомобиле вмятины. Рок выехал из деревни Рид. Встретившиеся на пути дети что-то кричали и показывали пальцами на измятый бок машины. Рок рассудил, что от этого транспортного средства лучше избавиться, и поскорее. Добравшись до Мартиньи, при первой же возможности припарковал машину и бросил, а сам взял такси до аэропорта в Женеве.

Только когда «Каравелла» благополучно взлетела, Рок начал понемногу расслабляться. Он все еще дрожал — то ли от страха, то ли от гнева. Заказав у стюардессы «Кровавую Мэри», откинулся на спинку кресла и принялся размышлять о случившемся.

Конечно, возможно было, что Рока приняли за кого-то другого, однако этот вариант он сразу отмел. О том, что Рок летит в Вербье, знали четыре человека: Эллек, Тео, Аманда и адвокат. Аманду можно исключить. Остаются трое. Что, если Тео вместе с адвокатом таким образом решили нажиться за его счет — обманом заставили подписать какие-то левые бумаги, а потом просто убрать? В принципе случается и такое, но трудно поверить, чтобы достаточно добродушный толстяк Тео мог хладнокровно подослать к кому-то наемных убийц. Среди троих «подозреваемых» был только один человек, способный на подобную беспощадность, — Эллек. И все-таки непонятно, зачем сэру Монти избавляться от Рока сейчас? Золото он покупать еще не начал, а одни подписи на документах явно того не стоят. Если только Эллек не разработал какой-то особо хитрый, многоходовой план, в чем Рок сомневался. Тогда он подумал о синдикате «Златовласка». Про своих партнеров Эллек рассказывал мало, но, по мнению Рока, для организации, способной создать угрозу международного конфликта, прикончить одного ничем особо не примечательного брокера — все равно что муху прибить.

Между тем стюардесса принесла «Кровавую Мэри». Рок поставил бокал на столик, медленно помешал, потом отпил большой глоток. Нет, что-то Эллек про свой синдикат определенно недоговаривает, решил он. Тут могут быть три причины: либо сэр Монти скрывает это что-то, либо просто забыл упомянуть, либо он и сам не в курсе дела.

До этого покушений на Рока не совершали. Ощущение оказалось не из приятных. И чутье, и сюжеты многочисленных книг и фильмов подсказывали одно и то же: если одна попытка сорвалась, за ней обязательно последует вторая. Двое в «ренджровере» почти наверняка разбились. Новость об их гибели дойдет до того, кто отдал распоряжение избавиться от Рока, не раньше чем через несколько часов. Значит, все это время его «недоброжелатель» будет считать, что убийцы выполнили задачу, и Рок мертв. Значит, до завтра следующего покушения можно точно не опасаться. И эту передышку Рок использует для того, чтобы вытрясти из маленькой, но жирной туши Эллека правду.

Глава 28

По всей Европе понедельник выдался по-летнему солнечным и знойным. И в замке Лассер, и на окружающих его землях работы было невпроворот. Это обстоятельство вместе с охватившей всех на жаре сонной вялостью помогло двоим мужчинам, скрывавшимся в тени густой листвы на краю леса, остаться незамеченными и спокойно завершить свою собственную работу. Возле обоих стояли большие катушки, на которые были намотаны провода. К ним через равные интервалы в двадцать футов были прикреплены патроны для электрических лампочек. По краю леса, имеющего форму буквы L, тянулся один провод длиной шестьсот ярдов, почти касавшийся корней деревьев. Заканчивался он там, где буква L загибалась под прямым углом. Размотав провода, двое мужчин вставили во все патроны по лампочке в сто пятьдесят ватт. Затем то же самое повторили со вторым проводом, который натянули напротив, в двадцати футах от первого. Концы обоих проводов присоединили к распределителю, а тот в свою очередь при помощи силового кабеля, тянущегося через территорию поместья, подключили к главной системе электроснабжения замка Лассер. Со всеми этими делами они разобрались к семи часам вечера.

Тем временем в Швейцарии, на расстоянии почти полутора тысяч миль от замка Лассер, виконт и Джимми Кулундис ждали своей очереди возле восемнадцатого грина в гольф-клубе в Кран-Монтана. Вид у виконта был крайне мрачный. На одиннадцатом грине он потерпел поражение и теперь безнадежно отставал. Оставалось надеяться только на то, что удастся сравнять счет. Четыре игрока перед ними отнеслись к игре настолько серьезно, что придирчиво осматривали каждую травинку. Лассеру не терпелось закончить игру. Лететь до дома было далеко, и, в отличие от греческого торговца оружием, личного пилота у него не было.

— Слушай, Клод, — произнес Кулундис, — этому типу, Эллеку, точно можно доверять?

— Думаешь, я доверил бы собственные пятьсот миллионов франков человеку, которому не доверяю? Эллек свое дело знает. Он один из лучших. Да что там, самый лучший. — С заговорщицким видом Лассер наклонился к Кулундису. — Из надежных источников знаю, что даже английская королевская семья доверила ему распоряжаться своими инвестиционными портфелями.

— Ну и что?

— А то, Джимми, что, если на Эллека полагаются даже монархи, мы уж точно можем быть спокойны.

Кулундис хмыкнул:

— А что происходит с ценой на золото? Эллек сказал, что сегодня она будет падать, но вместо этого уже к полудню выросла до шестисот пятидесяти долларов. А в пятницу, когда закрылся рынок металлов, золото стоило шестьсот двадцать пять долларов. Как-то не похоже, что она собирается понижаться.

Лассер кивнул.

— Нет, ты только посмотри на этих типов! — с раздражением произнес он.

Четверо игроков наконец установили метки, но затем принялись тщательно протирать мячи, одновременно о чем-то споря. Лассер повернулся к Кулундису:

— Эллек заверил, что в любом случае будет покупать сегодня.

— Чего же он раньше ждал? Если бы побеспокоился на прошлой неделе, приобрел бы золото всего за четыреста девяносто четыре доллара! Представляешь, сколько денег потеряли? С Умм-аль-Амнахом тогда могли бы вообще не связываться. Слишком много возни с этим делом.

— Знай мы заранее, как сложится ситуация на рынке, сейчас играли бы золотыми мячами.

— Нет, Клод, не нравится мне все это. Уверен, нынешний рост — дело рук Эллека. Сам подумай: разве не подозрительно? Если не считать атаку на «Осирак», цена на золото полтора года с места не двигалась. А стоило обсудить с ним наш план, сразу подскочила! Согласись, странно.

— И что же ты предлагаешь, Джимми? Все отменить?

— Вот именно, и побыстрее, пока нас не нагрели.

— Нет, ты только посмотри! — с досадой воскликнул Лассер. — Десять сантиметров! Как тут можно промахнуться? Вот увидишь — обращусь в правление клуба и добьюсь, чтобы этого типа исключили!

— Клод, ты хоть слышишь, что я говорю?

— Конечно, слышу. А что тогда делать с сотней израильских моряков, которые сейчас прячутся в доках Аль-Суттоха?

— Плевать на моряков! Пусть утопят или обратно отправят — какая разница?

— Большая, Джимми. Очень большая. Мне нужны эти деньги. Мы все тщательно продумали, и события пока развиваются по плану. С какой стати отступать?

— План заключался в том, чтобы поднять цену на золото и хорошо заработать. Но кто-то… или что-то… уже завысило цену, а нам с тобой от этого никакой выгоды. Зато твой дружок Эллек наверняка деньги лопатой загребает!

— По-моему, у тебя к Монти личная неприязнь. Интересно, почему?

Кулундис сердито зыркнул на Лассера. Виконт продолжил:

— Значит, цена на золото взлетела на сто пятьдесят шесть долларов. А когда Умм-аль-Амнах пригрозит заблокировать Персидский залив, разве она не поднимется еще выше? На этой неделе разразилась настоящая золотая лихорадка. Боже мой, Джимми, ты, кажется, совсем не соображаешь. Знаешь, что начнется, когда Израиль затеет военную операцию? Золото будет стоить даже не одну, а две тысячи!

Наконец четверо игроков покинули грин. Кулундис достал клюшку и склонился над мячом.

— Твоими бы устами, — произнес он и ударил по мячу. Тот упал меньше чем в шести дюймах от лунки. — Неплохо, а?

— Неплохо, — нехотя согласился Лассер.

Виконт взялся за собственную клюшку и размахнулся. Не долетев до грина, мяч угодил в яму с песком. Кулундис чуть насмешливо спросил:

— Будешь выбивать из ямы? Или и так уже все понятно?

Лассер покачал головой:

— Ладно, твоя взяла.

Сходив за мячами, оба направились к зданию клуба.

— Хорошо ты сегодня играл, — заметил Лассер. — Можно даже сказать, блестяще.

Грек пожал плечами и сплюнул на траву на глазах у секретариата клуба и десяти других членов. Увидев, какими укоризненными взглядами их наградили от девятнадцатой лунки, Лассер страдальчески поморщился.

— Я победитель, значит, сегодня мне угощать, — сказал грек.

Лассер поглядел на часы «Тиссо»:

— Буду только «Перрье» и кофе.

— Может, завтра домой отправишься? Поужинаем вместе, а утром улетим?

— Нет, завтра в девять надо быть в Лиможе, а вставать в пять утра не собираюсь. Тебе хорошо говорить, у тебя личный пилот. Можешь всю дорогу спать. А мне приходится самому вести самолет.

— Бедняга, — посочувствовал Кулундис. — Вот что значит нищета и лишения. Древний род, семнадцать поколений — и до чего докатились? У потомка, кроме убогих виноградников, ни шиша нет! Даже в гольф играть не умеет.

Лассер усмехнулся:

— Ничего, в следующем месяце отыграюсь. Готовь деньги.

— Что, будешь брать уроки игры в гольф?

— Нет, наоборот — преподавать. Тебе.

В десять часов виконт Лассер, сидя в кабине пилота в своем самолете «пайпер навахо», увидел огни Бержерака и начал готовиться к снижению. Ночь была ясная, и всю дорогу от аэропорта Сьон на приборы Лассер почти не смотрел — этот маршрут он мог бы проделать с закрытыми глазами. Где-то впереди, в десяти милях от Бержерака, располагается посадочная полоса. Чтобы не промахнуться в темноте, Лассер наклонился вперед и нажал на кнопку в верхней части панели. Через какую-то секунду полосу осветили огоньки. Лассер улыбнулся: новая радиоуправляемая система работала отлично.

Ветра сегодня вечером не было, поэтому снижаться можно было спокойно. Лассер уже различал окна замка. Снизился до тысячи футов, потом до девятисот. Проверил воздушную скорость, еще чуть-чуть опустил закрылки, поправил курс. Почему-то сегодня ему казалось, что полоса находится чуть дальше от замка, чем обычно. Видимо, сказывается усталость. Виконт нажал на кнопку и благополучно выпустил шасси, о чем свидетельствовали три зеленых огонька на приборной панели.

Лассер выровнял самолет строго по центру полосы. Еще немного опустил дроссель. Потом опустил закрылки. Посадка шла благополучно. Альтиметр показывал двести, сто пятьдесят, сто. Лассер был уже почти над полосой. Приподняв нос самолета, Лассер еще немного опустил закрылки и начал снижаться быстрее. Все шло гладко, и он был совершенно доволен. Альтиметр показывал пятьдесят. И тут Лассер понял — нет, что-то не так. Что это за большие темные тени справа? «Нет, не может быть…» — только и успел подумать он. Правое крыло «пайпера» врезалось прямо в сосны и отвалилось на полпути до земли. Самолет правой стороной рухнул на траву. Оттуда, где раньше было крыло, хлестало топливо. На скорости восьмидесяти миль в час «пайпер», кувыркаясь, налетел на рощицу из шести деревьев. Прогремел взрыв. Весь лес вокруг сразу вспыхнул. Где-то среди жадных языков пламени, все еще пристегнутый к креслу, остался семнадцатый виконт де Лассер.

Глава 29

Примерно в то же время, когда лес на землях замка Лассер охватило пламя, самолет Джимми Кулундиса совершил посадку в аэропорту Афин, а еще полчаса спустя он уже приземлился на лугу перед собственным домом. Вокруг возвышались холмы, вдалеке виднелась рыбацкая деревня, где он родился и рос. Дети уже легли, но жена Ариана, конечно, еще не спала и встретила супруга вкусно приготовленным ужином. Налила ему бокал вина и села рядом за стол, но Кулундис в тот вечер был неразговорчив.

— Как поиграли? — спросила Ариана.

— Хорошо. Я выиграл.

Ариана улыбнулась. С Лассером она была знакома — виконту приходилось гостить в их доме. Подумать только, какие у ее мужа важные друзья! Ариана все никак не могла привыкнуть, что и рабочее и свободное время супруг регулярно проводит в обществе богатых, а иногда и знаменитых. А Лассер вдобавок принадлежал к аристократическому семейству! Кто такие виконты, Ариана толком не знала, но, когда один из них пожаловал к ним в дом, это произвело на нее сильнейшее впечатление. А теперь Ариана была еще больше восхищена тем, что муж, когда-то простой греческий рыбак, сумел обыграть виконта в гольф.

Кулундис умолк и принялся сосредоточенно жевать салат, время от времени отпивая глоток холодного вина.

— Устал, наверное? — спросила Ариана.

— Да нет, не очень. Просто задумался над одной проблемой. По работе. Не забивай себе голову.

Кулундис ободряюще улыбнулся. Остаток ужина Ариана просидела рядом в молчании.

Кулундис и впрямь размышлял о событиях последних нескольких недель. Что-то во всей ситуации настораживало, но торговец оружием никак не мог понять, что именно. В одном он был уверен: Эллек их дурит, а если удастся вывести мерзавца на чистую воду, он горько об этом пожалеет.

Он снова принялся перебирать в уме этапы операции. Пока все шло как по маслу. Сто израильских моряков смогли въехать в страну незамеченными. Эфраим предупредил этих людей, что речь идет о секретной миссии, поэтому они должны исполнять только его приказы или распоряжения Хамида Ассана, правой руки Кулундиса в Умм-аль-Амнахе. Кулундис отправил туда именно Ассана по многим причинам, и в частности потому, что рассудил: арабу легче будет завоевать уважение и наладить отношения с людьми эмира. Ядерные мины тоже на месте. Можно хоть завтра грузить их на дау. А к Персидскому заливу сейчас плывет «СС Арктик Сандэнс», внутри резервуара которого находится ядерный заряд в двадцать килотонн. В четверг ночью, когда судно подойдет к Ормузскому проливу, команда будет эвакуирована на вертолете. А в пятницу утром, когда танкер мирно и чинно войдет в пролив на виду у береговой охраны Омана, заряд будет детонирован. До этого судном будет управлять автопилот, настроенный таким образом, чтобы танкер не подплывал к другим судам ближе чем на десять миль. А после взрыва от него останутся только мелкие кусочки металла и осколки стекла.

Через десять минут кнессет разошлет послания главам государств всех стран мира, и в послании этом будет сказано, что Израиль вторгся в Умм-аль-Амнах и заминировал Ормузский пролив. Обнаружить мины трудно, а обезвредить невозможно. Однако об их количестве не будет сказано ни слова. Далее будет объявлено, что только Израилю известно местонахождение мин, а также то, с помощью каких сигналов их можно обезвредить. Таким образом, Ормузский пролив останется небезопасным для судоходства до тех пор, пока новые границы Израиля не будут должным образом согласованы с Сирией, Иорданией и Египтом. Заключенный договор должен быть ратифицирован подписями правительств всех крупнейших государств мира. В качестве дополнительной гарантии его соблюдения все доходы от экспорта нефти на протяжении десяти лет будут выплачиваться арабским странам через Израиль. Кулундис почесал пальцем в ухе. После этого синдикату от генерала Эфраима будет больше ничего не нужно. Вот переполох поднимется в кнессете, когда премьер-министр обо всем узнает! Еще бы — без его ведома глава МОССАДа захватил другую страну, да еще и блокировал Персидский залив! Правительство Израиля со стыда сгорит. Да и опровержения рассылать замучается. К тому же у других государств по-прежнему останутся сомнения — ведь присутствие израильских моряков в Умм-аль-Амнахе будет налицо. Возможно, Лассер и прав, подумал Кулундис. Сколько бы сейчас ни стоило золото, после такого цена не может не взлететь.

При мысли об эмире Миссхе Кулундис улыбнулся. Бывший принц у него в руках. Вот обозлится, когда все решат, что, раз он остался на троне после вторжения Израиля, значит, новый эмир с ними заодно! От него отвернутся все — и арабские страны, и западные. Миссх — всего лишь жалкий слабак, и больше ничего, подумал Кулундис. Старик Квоззохок был гораздо лучшим правителем. Тиран, конечно, зато при характере. Будь на престоле старик, ни за что не позволил бы Кулундису распоряжаться в Умм-аль-Амнахе, будто у себя дома, — и правильно сделал бы.

Осушив бокал, Кулундис улыбнулся жене и встал из-за стола.

* * *

В четыре часа утра на тумбочке у кровати зазвонил телефон. Кулундис проснулся мгновенно и сразу насторожился: от таких ранних звонков добра не жди.

— Кулундис, — сказал он в трубку.

— Джимми, это Хамид Ассан. Прости, что разбудил.

— Ничего страшного, — отмахнулся Кулундис. — Что там у тебя? Выкладывай.

— Нас всех выдворили из Умм-аль-Амнаха.

— Что?! — Кулундис так и подскочил на кровати. — Повтори!

— Согнали всех, до последнего солдата, отобрали оружие и посадили в самолет. А я обязан покинуть пределы Умм-аль-Амнаха в течение часа.

— Это что за гребаная хрень?! Мы с Миссхом так не договаривались! Что он там себе думает?

— А я, собственно, звоню по его распоряжению. Эмир велел передать, что твои услуги ему больше не требуются. Не нуждается он больше и в помощи твоих наемников. А еще просил узнать: куда ты хочешь, чтобы их доставили?

Лишившийся дара речи от такой наглости Кулундис почти минуту сидел в кровати, не в силах произнести ни слова, а когда наконец вновь обрел способность говорить, выпалил:

— Где Миссх? Позови его к телефону сейчас же!

— Не могу. Я в танквитской тюрьме.

— Диктуй номер. Разберусь, перезвоню.

— Погоди, сейчас спрошу.

Через некоторое время Ассан продиктовал:

— 448, код Танквита 62, код Умм-аль-Амнаха 010971.

— Надо срочно поговорить с Миссхом. А потом сразу перезвоню, — пообещал Кулундис и повесил трубку.

На протяжении всего разговора мирно спящая жена даже не шевельнулась. Ариана привыкла, что мужу частенько звонят в любое время дня и ночи.

Кулундис уже набирал номер Миссха, который новый эмир давал только ограниченному кругу особо приближенных, когда раздался звонок в дверь. Озадаченный Кулундис замер с трубкой в руке. Через несколько минут в дверь позвонили снова, причем звонок был долгий и очень решительный. Кто бы это мог быть? Кулундис покосился на золотые часы «Картье» — всего пять минут пятого. У ворот дежурит ночная охрана, которая никого бы не впустила без разрешения хозяина, тем более в такой час. С Кулундисом связались бы по внутренней связи и уточнили, пропускать гостя или нет. Но неизвестный сразу позвонил во входную дверь… Кулундис был совершенно сбит с толку: сначала звонок от Хамида, а теперь еще и это! Вдобавок ни свет ни заря! Может, охраннику срочно надо что-то сообщить, а со связью неполадки?

Кулундис вылез из-под одеяла, натянул халат с узором в огурец, который купил в «Хэрродс», и подошел к окну спальни. Вид, как всегда, был просто великолепный. Кулундису никогда не надоедало им любоваться — маленькая рыбацкая деревушка, где прошло его детство, маленькие белые домики, и среди них — тот, где он жил. Алое солнце поднималось над горизонтом, на небе ни облачка — значит, день будет погожий. Раздавался равномерный шум дизельного двигателя глубоководного траулера, возвращавшегося с ночной ловли. Несколько маленьких лодочек тоже направлялись в сторону каменного мола. Пахло свежестью и утренней росой.

Между тем в дверь позвонили в третий раз. Шлепая босыми ногами по полу, Кулундис спустился на первый этаж.

— Иду, иду, — проворчал он.

Чуть-чуть приоткрыл дверь и выглянул в узкую щелочку. На крыльце стоял низкорослый мужчина в темном дождевике. Незнакомец приветливо улыбнулся.

— Доброе утро, мистер Кулундис, — вежливо поздоровался он.

— Э-э… доброе… — пробормотал растерянный Кулундис.

Тут этот человек схватился за ручку двери и, рванув на себя, распахнул во всю ширь. Только тогда опешивший Кулундис заметил в его руке автоматический пистолет «вальтер» с глушителем. Впервые в жизни Кулундиса обдало волной такого холодного, ледяного страха, который, более того, заставил его обделаться прямо себе на ноги. Вряд ли Кулундис обрадовался бы, узнав, что и пистолет, и глушитель, и пули были поставлены им лично для агентов МОССАДа под командованием генерала Иссера Эфраима.

Мужчина выпустил Кулундису в грудь четыре пули. Две из них насквозь пробили сердце. Как и вся продукция, которой торговал Джимми Кулундис, глушитель сработал отменно. Никакого шума, никакого переполоха.

Агент МОССАДа закрыл за собой дверь, вышел за ворота и, пройдя мимо охранника со сломанной шеей, сел в машину и уехал. Семья Кулундиса спокойно спала еще три часа.

Глава 30

Во вторник вечером, в пять пятнадцать, Рок выезжал с многоуровневой парковки на Лоуэр-Тэмс-стрит. Кивнув смотрителю, притормозил, дожидаясь возможности встроиться в ряд едущих по улице машин. Даже если бы Рок смотрел по сторонам внимательнее, вряд ли заметил бы притаившегося в тени на уровень выше человека с секундомером, глядевшего на его машину с большим интересом.

Наконец Рок выехал с парковки. Чувствовал он себя неважно — последние три ночи почти не спал. Аманда сказала, что он, должно быть, переутомился — нельзя так много работать. Року не терпелось рассказать ей, что случилось в Швейцарии, но он не хотел пугать Аманду.

Рок неотступно размышлял, кто мог на него покушаться, но до сих пор терялся в догадках. Когда золото достигло отметки в семьсот долларов, Эллек вызвал его к себе в кабинет. Рок внимательно следил за лицом начальника. Сэр Монти был взвинчен и напряжен, как струна, однако ничто ни в словах его, ни в манере не выдавало того, что в выходные этот человек отдал приказ убить стоящего перед ним подчиненного.

Что, если Рока просто угораздило нарваться на неуравновешенного придурка? Скажем, Рок не заметил, как подрезал его где-нибудь неподалеку от аэропорта, а этот тип взбеленился и погнался за обидчиком? Року приходилось слышать о множестве подобных случаев. Но чтобы погоня продолжалась по труднопроходимой местности несколько часов?.. Не говоря уже о том, что водитель был в машине не один и спутник наверняка бы не допустил, чтобы тот так отклонился от намеченного пути. Однако такой вариант тоже исключать нельзя было, и Рока это несколько обнадеживало.

Два дня упорно размышлял: какие у него могут быть враги? Конечно, некоторые знакомые и многие коллеги завидовали его успешности, но не настолько же, чтобы убивать! Должно быть, это покушение как-то связано с синдикатом Эллека. Нет, наверняка это они. И если попытались один раз, неудача их не остановит. Рок подумывал, не обратиться ли в полицию. Но потом рассудил, что там его и слушать не станут. И вообще, то, что происходит в Швейцарии, британскую полицию в любом случае не волнует.

Рок не сводил глаз с зеркал, проверяя, не едет ли за ним какая-нибудь машина. Конечно, смахивает на паранойю, но в его ситуации это совершенно нормальное поведение любого здравомыслящего человека. Рок решил, что сегодня будет ночевать не у себя, а у Аманды. Все равно в собственной квартире он заснуть не сможет — будет прислушиваться к каждому шороху и, конечно, так и не отдохнет.

Денек вообще-то выдался не из легких. Все утро цена на золото росла и наконец достигла семисот долларов. Эллек сказал, что, по его мнению, скоро она все равно начнет падать, и велел Року подождать до двух часов дня. Но в два золото стоило уже семьсот двенадцать долларов, и Эллек сильно занервничал. Остаток рабочего дня Рок занимался тем, что по инструкции Эллека покупал два миллиона пятьсот тысяч унций золота через «Джонсон Мэтти» в Лондоне, «Мокатта», «Ротшильд» и ряд биржевых брокерских компаний по всей Европе, «Глобалэкс», «Златовласка лимитед» и четыре компании, которые Рок учредил, действуя от имени и по поручению синдиката. Никто не заметил, что все это золото покупает один человек.

Когда закрывался рынок в Лондоне, цена упала до семисот семи долларов.

Эллек звонил Року каждые полчаса, спрашивая, как идут дела. Алексу приятно было слышать, что начальник нервничает. Рок вспомнил, как всего пару недель назад рискнул высказать свое профессиональное мнение о том, что будет происходить с ценой на золото, и начальник не пожелал ничего слушать. Однако сам распорядился золотом синдиката ничуть не лучше, подумал Рок. Эта мысль его изрядно повеселила. Может, и с покушением тоже все обойдется.

Давненько у Монти Эллека не выдавалось такого нервного дня. Из головы не шли угрозы виконта де Лассера, а судя по тому, как продвигались дела, самое время шить погребальный саван. Эллек не подумал о том, что, связываясь с теми, для кого убрать человека раз плюнуть, он и сам рискует оказаться жертвой, и это ощущение ему совсем не понравилось. Вдобавок сэр Монти злился на себя за то, что упустил шанс заработать на подорожании золота. Ведь в распоряжении у него было несколько дней! Эллек нарочно велел Року не покупать пока золото для синдиката, потому что сначала собирался инвестировать несколько миллионов фунтов, приобретя немножко для себя. Пусть и ему от действий синдиката перепадет выгода. Но потом золото начало расти само по себе, без помощи «Златовласки». Слухи ходили разные, поэтому Эллек решил дождаться, пока цена не понизится. Однако упала она только во вторник днем, в четыре пятнадцать, когда весь принадлежащий Лассеру и Кулундису миллиард фунтов был потрачен.

В конце концов Эллек решил не покупать ничего для себя. Рост был высок — по его мнению, даже слишком высок. И хотя после новостей, которые утром придут из Умм-аль-Амнаха и Израиля, цена, вероятно, повысится еще больше, Эллек был достаточно опытным игроком, чтобы понимать, когда лучше воздержаться от ставок.

Прибыли от комиссий будет вполне достаточно. Нет вовсе никакой необходимости рисковать. Эллек улыбнулся. Пусть Лассер и Кулундис ставят на кон целое состояние — оба могут себе это позволить.

Когда без пятнадцати пять Рок позвонил и сообщил, что миллиард потрачен, Эллек набрал секретарше в приемную и попросил соединить его с виконтом де Лассером.

Две минуты спустя секретарша перезвонила и сказала:

— Не могу дозвониться, сэр Монти. Все линии заняты.

— Попробуй еще раз, Джейн.

— Хорошо, сэр Монти.

Тут Эллека снова охватил гнев — то же самое он чувствовал, когда виконт посмел почти в открытую угрожать ему, только на этот раз злоба была гораздо более сильной. Сэр Монти подумал об элегантном, но слабохарактерном французском аристократе и жирном, потном греческом извращенце. Эллек усмехнулся при мысли, что благодаря его бездействию эти двое потеряли кучу денег. Он никому не позволит осыпать себя угрозами. Эллек — король, восседающий в своем кабинете в доме номер 88 на Минсинг-Лейн, будто на троне. Когда дело касается денег, несчастные, дерзнувшие с ним тягаться, заранее обречены на неудачу. Эллек побеждает всегда. В битве за прибыль деньгами он распоряжался так же искусно, как командир солдатами. Не зря список клиентов компании почти полностью совпадает со списками самых богатых, влиятельных и знаменитых. В своей сфере Эллек лучший, причем не только в Англии, но и в мире. Эллек никого не боится и готов потягаться с кем угодно — если, конечно, оружием в борьбе являются деньги.

От этих приятных размышлений его отвлекла секретарша, как всегда в пять часов вошедшая в кабинет с вечерней газетой «Нью стэндард». Эллек проглядел заголовки и сразу обратил внимание на самый броский — «Кровавая расправа над продавцом смерти». Стоило взглянуть на фотографию, и сэра Монти будто между ног пнули. На него смотрело перекошенное лицо Джимми Кулундиса.

«Рано утром в собственном доме в пригороде Афин был застрелен обладатель миллиардного состояния, международный торговец оружием Константинос Кулундис, более известный под прозвищем Джимми. Личный охранник Кулундиса был также обнаружен мертвым возле ворот резиденции. Следователь полиции Афин заявил, что у Кулундиса были весьма обширные связи — как в преступном мире, так и в высших политических кругах. Известно, что убитый поставлял вооружение самому широкому кругу клиентов — от ультраправых правительств до террористических организаций левого толка».

Напечатанная убористым шрифтом колонка в десять строк завершалась словами:

«Вполне ожидаемо, что человек, зарабатывающий на кровопролитии и насилии, в один прекрасный день сам станет жертвой жестокой расправы. Для Джимми Кулундиса этот день наступил сегодня на рассвете, прекрасным солнечным греческим утром.

У торговца оружием осталась жена и трое детей».

Эллек откинулся на спинку кресла и глубоко задумался. Вскоре опять позвонила секретарша. Голос у Джейн был какой-то странный.

— Сэр Монти, только что позвонила личный секретарь виконта де Лассера. Желает с вами поговорить. Соединять?

— Э-э… а сам виконт?

— Полагаю, будет лучше, если все вопросы вы обсудите с ней.

— Соединяй.

Раздался щелчок, и в трубке послышался голос с сильным французским акцентом:

— Алло. Сэр Монти Эллек?

— Да. Слушаю.

— Вынуждена сообщить плохие новости. Вчера вечером виконт де Лассер разбился на своем частном самолете.

— Насмерть?..

— К сожалению, да, сэр. Он… — Тут секретарша умолкла, не в силах произнести больше ни слова, и разрыдалась. Однако вскоре взяла себя в руки и произнесла: — Извините, больше говорить не могу. Прошу прощения. — И повесила трубку.

Эллек растерянно уставился на телефон, затем принялся яростно выковыривать грязь из-под ногтей. Гибель Лассера и Кулундиса не укладывалась в голове. Десять минут Эллек сидел, глядя прямо перед собой, и пытался понять, что это значит для него.

То золото на сумму миллиард фунтов, которое сегодня купил по его приказу Рок… Задаток должен выплачивать не синдикат «Златовласка», а компания «Глобалэкс». Они с Лассером и Кулундисом договорились, что каждый день по мере приобретения золота эти двое будут переводить деньги на счет в банк, услугами которого он пользуется. Поскольку до сегодняшнего дня Эллек золото не приобретал, необходимости в этом не было. Собственно, за этим сэр Монти и звонил Лассеру — просил немедленно внести сто миллионов фунтов на оплату задатка. Договоренность между ними была исключительно устная, безо всяких документов. А теперь компания «Глобалэкс» купила золота на сумму миллиард фунтов, вдобавок сделала это, когда цена достигла пика. Учитывая, что сегодня, когда закрылся рынок, каждая унция уже подешевела на пять долларов, а всего унций было приобретено восемьсот сорок тысяч, два миллиона фунтов уже потеряно.

Но эти мысли тут же сменились другими, ничуть не более приятными. По спине пробежала холодная дрожь. Что, если убийство Кулундиса и авиакатастрофа Лассера связаны между собой? Чтобы и то и другое случилось практически в один день?.. Вряд ли это просто совпадение, рассудил Эллек. Но почему их убрали? Кто-то хочет уничтожить синдикат? Или причиной послужили какие-то другие сделки, к которым Эллек не имеет отношения? Все внутри похолодело. Сэр Монти вспомнил о недавнем вторжении в офис и убийстве старшего сержанта. Эллеку вдруг ужасно не захотелось оставаться в здании одному, поэтому он нажал на кнопку и позвонил секретарше:

— Джейн, вы не могли бы сегодня немного задержаться? Нужно… э-э… написать… несколько важных писем.

— Если можно, не больше чем на полчаса, сэр Монти. У нас с мужем зарезервирован столик в ресторане, поэтому обязательно надо успеть на поезд в восемнадцать десять.

— Хорошо, хорошо. Пожалуйста, вызовите ко мне в кабинет Рока. Немедленно.

Теперь, когда и Лассер, и Кулундис убиты, Эллек понятия не имел, будет план приведен в исполнение или нет. Может, они уже все подготовили, а может, их для того и убрали, чтобы сорвать диверсию. В любом случае рисковать было нельзя. Золото на миллиард фунтов — дело серьезное. Даже самый богатый и влиятельный человек не скажет, что это жалкая мелочь.

Эллек произвел в уме кое-какие подсчеты. Можно воспользоваться краткосрочными вкладами на общую сумму сорок миллионов фунтов. Счета эти были открыты специально, чтобы не отрывать от дела особо выгодных клиентов из-за пустяков вроде необходимости внести задаток. Для них сотрудники «Глобалэкс» улаживали эту маленькую формальность сами. Есть еще годичный вклад — пятьдесят миллионов фунтов. Плюс акции и инвестиционные товары. Если продать здание «Глобалэкс», можно выручить еще около трех миллионов. Всего получалось примерно сто сорок миллионов фунтов. Если золото упадет в цене процентов на двадцать, выложить придется двести миллионов фунтов, а таких денег у Эллека не было. У сэра Монти даже ноги затряслись. Оставалось только ругать себя: как он вообще мог проявить такую неосторожность и допустить подобное? Раньше Эллек никогда не брался за дела, в случае провала грозившие компании и ему лично полным разорением. Однако теперь именно это и произошло. Тут позвонила секретарша. Эллек взял трубку:

— Да?

— Мистер Рок ушел двадцать пять минут назад, сэр Монти.

— Вот черт! Попробуйте дозвониться ему домой.

— Уже звонила, сэр Монти. Никто не подходит.

— Набирайте каждые пять минут. Не знаете, где он может быть?

— Нет, сэр Монти, а спросить не у кого — все разошлись.

— Тогда попытайтесь дозвониться к нему домой.

Эллек положил трубку. Больше всего сейчас хотелось закрыть все позиции и избавиться от этого распроклятого золота. Конечно, два миллиона пропали, но, учитывая обстоятельства, это сущие пустяки. Рисковать нельзя. После того как два главных заговорщика были убиты, план вряд ли будет приведен в исполнение. Надо как можно скорее связаться с Роком, потому что только он знал, где куплено золото. Почти весь день Рок приобретал понемножку по всему миру, использовал швейцарскую компанию и номерные счета в банках.

— Угораздило же так влипнуть, — произнес вслух Эллек.

Глава 31

Давненько Бенхакеру не устраивали такой выволочки, как в понедельник днем. Генерал Эфраим позвонил своему агенту в офис «Эйзенбар-Голдшмидт». Было уже утро среды, а внутри до сих пор все кипело от нанесенной обиды. Каких только оскорблений Бенхакер не наслушался в свой адрес!

Швейцария и в лучшие времена не особо горела желанием сотрудничать с МОССАДом. Израиль уже много лет пытался завязать дружеские отношения с этой страной, и наконец усилия начали понемногу приносить плоды. Но тут…

— Совсем не соображаешь? Мало того, что спихнул свое задание на других! Нет, обязательно надо было убирать Рока в Швейцарии! Лучше места не нашел? — орал Эфраим.

Бенхакер и сам понимал, что серьезно проштрафился. Попытался оправдаться — сказал, что не хотел привлекать к происходящему лишнее внимание Скотленд-Ярда. А когда за одну неделю убивают трех человек, работающих в одной компании, любому полицейскому это покажется подозрительным. Еще больше Эфраим рассвирепел от того, что звонил агенту еще в пятницу, причем дал понять, что дело срочное. А теперь уже понедельник, но задание по-прежнему не выполнено! Единственный результат работы Бенхакера: погибли два лучших агента в Швейцарии, а швейцарское правительство теперь рвет, мечет и категорически не желает иметь никаких дел с МОССАДом. Сильнее всего Бенхакера задела угроза отстранить его от работы и поручить задание другому агенту.

— Сегодня еще только понедельник, генерал, — вяло отбивался Бенхакер. — Гарантирую, к вечеру среды разберусь с обоими.

— Уж постарайся. Это в твоих же интересах, — ответил Эфраим.

На выходных Бенхакеру просто не повезло. Собирался разделаться с Эллеком, пока Рок в Швейцарии, но оказалось, что сэр Монти уплыл куда-то на яхте с друзьями — куда, выяснить не удалось — и вернется только в понедельник утром.

Вечер и ночь воскресенья Бенхакер провел, наблюдая за лондонским домом Эллека на Бишоп-авеню в Хэмпстеде. Однако сэр Монти остался на яхте ночевать и в понедельник велел личному водителю ехать сразу в офис. Уже наступило утро среды. Единственная причина, по которой Бенхакер еще не устранил Эллека, заключалась в том, что сначала он хотел спланировать убийство Рока, а потом ликвидировать обоих одного за другим, с минимальным промежутком. С Роком нужно разобраться около пяти часов вечера. Потом Эллек отправится на прием в Катлерс-Холл, по окончании которого за ним заедет шофер, чтобы отвезти домой. Бенхакер уже выбрал надежное укрытие в кусте рододендрона. Именно там, возле самого крыльца, он и будет поджидать Эллека, держа наготове «вальтер» с глушителем.

Ровно без пяти девять стоявший на углу улицы Бенхакер заметил «порше» Рока цвета темно-серый металлик. Машина въехала на многоуровневую парковку на Лоуэр-Тэмс-стрит. Бенхакер улыбнулся. Через несколько минут Рок вышел, покачивая аккуратным портфелем и перебросив через локоть другой руки плащ. Бенхакер поглядел на небо. День был довольно пасмурный. Возможно, Рок правильно сделал и к вечеру действительно пойдет дождь.

На всякий случай Бенхакер выждал десять минут. Вдруг Рок забыл что-нибудь в машине и сейчас вернется? Затем взбежал по пожарной лестнице бетонного здания парковки. «Порше» стоял там же, где и вчера. Бенхакер с удовлетворением заметил, что все места поблизости заняты. Отлично — значит, никто не помешает.

Бенхакер опустился на корточки между «порше» и соседним автомобилем, синим «фордом-кортина». Открыв объемистый портфель, достал тонкий металлический цилиндр с крепящими пластинами с двух сторон, миниатюрное сверло, отвертку и два винта. Затем лег на спину и заполз под «порше», прямо под сиденье водителя.

Полчаса спустя взрывное устройство было установлено точно там, где нужно. Бенхакер сдвинулся в другое место и принялся подключать дистанционный взрыватель к электрической системе автомобиля. Как только будет включено зажигание, начнется обратный отсчет. Многие сотрудники фирмы «Эйзенбар-Голдшмидт» тоже пользовались этой парковкой, держали здесь и служебные автомобили. Если Бенхакер взорвет «порше» прямо здесь, спасибо ему не скажут. Вчера от того момента, когда Рок завел двигатель, и до того, как выехал с парковки, прошло сорок пять секунд — Бенхакер засекал. Но вместе с тем не хотелось, чтобы он успел уехать далеко. Бенхакер желал бы видеть взрыв своими глазами и удостовериться, что Рок убит, чтобы потом с чистой совестью доложить об успехе Эфраиму. Вчера в одно время с автомобилем Рока ни одна машина парковку не покидала. Однако и это нужно на всякий случай предусмотреть. В конце концов Бенхакер решил установить таймер на две минуты, еще раз все проверил и выполз из-под «порше». Было без пятнадцати десять. Бенхакер решил не сводить с автомобиля глаз. Всякое случается. Вдруг именно сегодня кто-то попытается угнать его? Или сам Рок уйдет с работы пораньше? Нет, это шоу Бенхакер пропускать был не намерен. Найдя на лестнице укромное место, откуда все было прекрасно видно и слышно, Бенхакер набрался терпения и приготовился провести на посту весь день.

* * *

Как только Эллек пришел в офис, сразу вызвал Рока к себе в кабинет. Сэр Монти всю ночь не сомкнул глаз. Его подчиненный тоже, но по другой причине.

— Где тебя, черт возьми, носило? — почти прокричал Эллек. — До утра дозвониться не мог! Ты что, вообще дома не ночуешь?

— Не знал, что сотрудникам «Глобалэкс» разрешается ночевать только у себя дома.

— У девушки был?

— Да хоть у юноши. Это моя личная жизнь, вас она не касается.

Сегодня Рок был в воинственном настроении и не собирался позволять Эллеку лезть не в свое дело.

— На будущее — когда в следующий раз кто-нибудь пригласит в гости с ночевкой, оставляй номер телефона, по которому с тобой можно связаться. Биржи по всему миру работают круглые сутки, поэтому сотрудники должны отвечать на звонки в любое время дня и ночи. Не устраивает такой график, ищи другую работу. Понял?

Рок не ответил. С одной стороны, возразить Эллеку было что, но, с другой, он слишком устал, чтобы затевать перепалки. Некоторое время Рок просто молча смотрел на Эллека, потом спросил:

— Торговец оружием, которого вчера застрелили… Кулундис… это тот самый Кулундис, который состоит в вашем синдикате?

— Да. Мало того — другой мой партнер, виконт де Лассер, разбился на частном самолете, и тоже вчера. Вернее, позавчера вечером, и все же… Оба погибли. С кого теперь требовать задаток за все это золото? Значит, платить придется компании «Глобалэкс». Видел, что случилось с золотом за ночь? — Находившийся на грани истерики Эллек почти кричал.

— Видел. Подешевело на тридцать долларов.

— Потеряли двадцать пять миллионов фунтов! — взвился Эллек. — Двадцать пять миллионов!

— Хотите закрыть позицию? Вернее, все позиции?

— Этого я хотел вчера вечером, когда цена успела упасть всего на пять долларов! Убытки составили бы только два миллиона! Это, согласись, еще терпимо. Но двадцать пять!.. И вообще, почему цена вдруг понизилась на целых тридцать долларов? Это что, реакция рынка на резкий, стремительный подъем? Или кто-то начал активно продавать? Вот что нужно выяснить. Состоится теперь диверсия или нет, понятия не имею. Если да, цена на золото, разумеется, вырастет снова. А если нет, то, наоборот, упадет еще ниже. Она сейчас и так завышенная. Ладно, иди в свой отдел, а мне надо кое-кому позвонить. И будь готов продавать, как только велю. А главное — не смей покидать офис, не предупредив меня.

— Полагаю, сэр Монти, наша прежняя договоренность насчет размера комиссии в силе?

— Что?! — Казалось, Эллека вот-вот хватит удар. — О таком размере комиссии мы договаривались, когда речь шла о прибыльной сделке! Теперь ситуация изменилась! Какие там прибыли, только бы по миру не пойти! А у тебя хватает наглости требовать огромную комиссию?

— А что такого, сэр Монти? Это не моя проблема, а проблема «Глобалэкс» — то есть ваша. Не могу позволить себе беспокоиться из-за чужих финансовых затруднений, у меня и своих хватает. Помните, в какую передрягу я угодил с кофе? Нужно как-то достать почти миллион фунтов — четыреста восемьдесят тысяч для вас, еще пятьсот двенадцать — для Тео Барбьеро-Руша.

— Ну и что? Задаток ты должен был внести еще в прошлый понедельник, но мы тебя не торопим.

— Это хорошо. Только мы с вами договаривались…

— Чего ты добиваешься — комиссии? Или чтобы фирма приказала долго жить?

— Компании «Глобалэкс» желаю всяческого процветания, а от комиссии не отказался бы.

— Боюсь, Алекс, обстоятельства изменились, так что никакой комиссии ты не получишь.

— В таком случае, сэр, пока у вас еще остались деньги, советую записаться на уроки игры на гитаре.

— На какой еще гитаре? Что за чушь?

— Ну, или на другом музыкальном инструменте. Так вам будут больше подавать на улицах, а дело к тому идет. Если, конечно, не выплатите комиссию в полном размере сегодня же. И за покупку, и за продажу. Иначе и пальцем не пошевельну. Ни единой унции не продам, пока комиссия не будет перечислена на мой счет в банке. Если цена на золото и дальше будет вести себя в том же духе, к тому времени, когда выясните, у каких тридцати семи компаний, банков и брокеров я приобрел золото, будет уже поздно.

— Убирайся из моего кабинета! — завопил Эллек.

Рок послушно «убрался» и, пылая от ярости, направился в свой отдел. Он понимал, что угрожать можно сколько угодно, но финансовый крах «Глобалэкс» невыгоден ему так же, как и Эллеку. Если «Глобалэкс» обанкротится и выяснится что он, Алекс Рок, должен компании денег, можно не сомневаться, что кредиторы потребуют с него все до последнего пенни. Рок уже потерял все, когда фирма, где он работал раньше, разорилась. Поэтому он не собирался допускать, чтобы подобное повторилось еще раз.

К полудню цена на золото упала до шестисот тридцати пяти долларов. То есть со вчерашнего вечера понизилась более чем на семьдесят долларов. Рынок запаниковал, все стремились поскорее закрыть свои позиции. К половине первого золото подешевело еще на тридцать долларов. Тут позвонил Эллек:

— Только что перевел на твой банковский счет девятьсот девяносто две тысячи фунтов. Можешь сам позвонить в банк и проверить. А теперь, будь добр, закрой наши позиции.

Все это он произнес кротко, будто ягненок.

— Спасибо, — ответил Рок. Набрав номер своего банка и удостоверившись, что нужная сумма поступила на счет, наконец позволил себе вздохнуть с облегчением. Но тут же снова посерьезнел. Кто-то убивает членов синдиката, а стать самым богатым покойником на кладбище — утешение маленькое.

Двадцать минут спустя Рок позвонил Эллеку:

— Сейчас золото никто покупать не хочет, сэр Монти. Самая большая цена, какую предлагают за пять слитков… — Рок выдержал паузу, — пятьсот девяносто четыре доллара.

Повисла долгая пауза.

— Слишком мало, — резко произнес Эллек. — Пока ничего не предпринимай. Придется ждать, пока цена подрастет.

Как ни странно, Року стало почти жаль этого проходимца.

К половине пятого золото стоило уже пятьсот семьдесят восемь долларов. Подешевело на сто двадцать девять долларов. В истории рынка металла это был значительный спад цены за один день. Атмосфера в «Глобалэкс» царила похоронная. Брокеры лихорадочно пытались продать золото, которое всего несколько дней назад настойчиво советовали клиентам приобрести. Рок был единственным, кто сидел за своим столом спокойно и совсем не суетился.

В пятнадцать минут шестого секретарша позвонила Року с ресепшен и сказала, что на улице его ждет Аманда. Рок выругался. Он совсем забыл, что сегодня вечером они ужинают у друзей, живущих неподалеку от Севеноукса. Как и требовал Эллек, Рок сначала позвонил ему. Трубку взяла секретарша.

— Сэр Монти уже ушел, мистер Рок. Сказал, что ему нездоровится.

— Ах, как я ему сочувствую, — ответил Рок.

Захлопнул портфель, взял плащ и направился к лифту.

Ни к чему заставлять Аманду ждать.

Днем шел сильный дождь, зато к вечеру прояснилось. Солнце быстро высушило лужи, и теперь от асфальта поднимался только легкий пар. Вдруг Бенхакер заметил Рока.

К его ужасу, рядом с брокером шла Аманда. Они остановились на тротуаре, потом перешли через дорогу и вошли на первый уровень парковки. Вот начали подниматься по лестнице… Бенхакеру было очень хорошо слышно их шаги. На секунду он застыл, потом нырнул дальше в тень. Вдруг перепутают этаж? Судя по тому, что за день ту же ошибку совершили человек двадцать, сделать это ничего не стоит. Вот Рок и Аманда остановились на втором уровне. Рок что-то сказал, и Аманда засмеялась. Между тем у Бенхакера в душе разыгралась настоящая буря. Он ведь не думал, что Аманда будет сопровождать Рока!

— Давай я поведу, — предложила между тем она.

— Ладно. Только давай сначала с парковки выедем.

— Алекс Рок, по-твоему, ездить задом — такая премудрость, что мне она не под силу? — возмутилась Аманда.

— Ну хорошо, хорошо. Так и быть, садись за руль. А я буду стоять рядом и подсказывать.

— Спасибо.

Дверца открылась и снова захлопнулась. Потом Аманда попыталась тронуться с места, но с первого раза у нее это не получилось. Но Бенхакер знал, что достаточно и этого — теперь машина взлетит на воздух меньше чем через две минуты. Аманда снова попробовала завести автомобиль.

— Нажми на газ! Два раза! — прокричал в окно машины Рок.

Наконец двигатель заработал в полную силу. Бенхакер услышал, как Аманда переключает передачу. Стоя в тени, он дрожал и обливался потом. Голова шла кругом. Нет, только не это, только не Аманда! Нужно что-то делать! Бенхакер принялся лихорадочно нашаривать под пиджаком «вальтер»…. Сбежал вниз по ступенькам… Аманда уже сдала назад, а Рок энергично жестикулировал.

— Чуть-чуть вправо, — закашлявшись, выговорил он — случайно вдохнул выхлопных газов.

И тут краем глаза заметил мужчину, бегущего к ним с пистолетом в вытянутой руке. Рок бросился на пол. Однако на него Бенхакер не обратил ни малейшего внимания. Вместо этого распахнул дверцу машины со стороны водителя.

— Вылезай, вылезай! — закричал он.

— Дэнни! — Аманда испуганно вскрикнула и уставилась на дуло пистолета.

Бенхакер схватил ее за руку и, выдернув из машины, швырнул на пол. Рок начал было вставать.

— Алекс, не двигайся! У него пистолет! — предостерегла Аманда.

Бенхакер запрыгнул на водительское сиденье, включил первую передачу и вдавил педаль газа в пол. Он не знал, куда едет. Единственное, что понимал Бенхакер, — надо увести машину как можно дальше от Аманды. Бенхакер никогда раньше не водил «порше», тем более с турбодвигателем. Машина оказалась настолько мощной, что его это застало врасплох. Бенхакер не справился с управлением и задел две припаркованные машины, потом врезался в боковую стену спуска. Бенхакер принялся изо всех сил выкручивать руль, но тут колеса сцепились со стеной, и машина поехала по ней вверх, после чего упала на бок, перевернулась на крышу и в таком положении покатилась вниз по спуску на следующий уровень, где врезалась в припаркованный «роллс-ройс». Бенхакер лихорадочно пытался сообразить, как выбраться из машины. Принялся на ощупь искать дверную ручку, но никак не мог найти. Наконец ему удалось за нее схватиться. Однако стоило ее дернуть, как пришло в движение боковое зеркало. Ручка оказалась не та! Перебирая в уме самые крепкие ругательства, Бенхакер продолжил поиски и, нащупав нужную ручку, потянул за нее. Ничего не случилось. Он навалился на дверцу и попробовал ее толкнуть. Безрезультатно. Потом предпринял еще одну отчаянную попытку открыть дверцу.

Рок между тем поднялся на ноги.

— Не вставай! — крикнул он Аманде.

Побежал за «порше», но тут автомобиль перевернулся на бок, потом на крышу и заскользил вниз по рампе. Машина врезалась в «роллс-ройс» и замерла, покачиваясь. Мужчина внутри лихорадочно пытался из нее выбраться. Вдруг «порше» подскочил вверх на несколько футов, а когда упал, машину охватили языки белого пламени. Дверцу с водительской стороны вышибло. Отлетев в сторону, она ударилась о машину, припаркованную слева. А потом весь «порше» превратился в огненный шар. Аманда закричала от страха. Рок опустился на колени и перегнулся через парапет. Его рвало прямо на Лоуэр-Тэмс-стрит.

Глава 32

Впервые за много дней Эфраим наконец позволил себе расслабиться. И Лассер, и Кулундис убиты. Как обстоят дела с Эллеком и Роком, генерал не знал — Бенхакер еще не докладывал. В любом случае эти двое не слишком беспокоили Эфраима. Выдвинув нижний ящик стола, он вынул белый конверт и достал оттуда письмо с инструкциями от шантажистов. Эфраим уже отправил зашифрованное послание Иосифу Брилю, командиру ста моряков, посланных в Умм-аль-Амнах. Генерал приказывал немедленно возвращаться. Эфраим взял листок с текстом, который должен был разослать лидерам крупнейших стран мира сегодня утром, и поднес к краю зажигалку. Затем принялся растирать пальцами почерневшие куски, пока от них не остался лишь мелкий пепел.

Тут на столе зазвонил желтый телефон. По этой линии можно было напрямую связаться с самыми влиятельными членами кнессета и высшим военным командованием. Очень немногие звонили Эфраиму по желтому телефону и пользовались им только в чрезвычайных обстоятельствах.

— Эфраим, — произнес в трубку он.

— Доброе утро, генерал, — как всегда, мрачным тоном ответил Ицхак Мехне, командир военно-морского флота.

— Здравствуй, Ицхак, — недовольно отозвался Эфраим. — Как дела?

— Бывали и получше, — последовал напряженный ответ.

— В чем проблема?

— Собственно, пока ни в чем, но на всякий случай решил поставить вас в известность. В Ормузском проливе только что случилось одно… происшествие.

Хорошего настроения как не бывало. Глава МОССАДа сразу насторожился.

— Продолжай, — велел Эфраим.

— Только что взорвался нефтяной танкер. Плыл забрать груз, но в четырех милях от Козьего острова взорвался. Разлетелся на мелкие кусочки. Взрыв был очень мощный. Никто раньше таких не видел.

— Пустые нефтяные танкеры часто взрываются, Ицхак. Газ накапливается, а команда его не выкачивает. Потом короткое замыкание, и готово дело! Ни к чему раздувать из мухи слона.

Эфраим сидел за столом, обливаясь потом. Ладонь стала такой влажной, что трубка едва не выскальзывала.

— Насчет пустых танкеров согласен, Иссер. Но этот взрыв был очень мощный.

— На что ты намекаешь?

— Вся береговая охрана в один голос твердит, что раньше таких не видела.

— Они вообще когда-нибудь видели, как взрывается танкер?

— Вроде бы нет.

— Тогда из-за чего такой шум?

— Иссер, говорят, что танкер подорвался на мине.

— Глупости.

— Помнишь ту дау с четырьмя израильскими моряками на борту? Ту, что дрейфовала в проливе несколько недель назад? В трюме было пятнадцать ядерных мин. А теперь в том же Ормузском проливе взлетает на воздух танкер. У многих появились подозрения. Иссер, зачем ты отправил моряков в Умм-аль-Амнах? Что они там делают?

— Ничего. Уже возвращаются домой. Да брось, Ицхак. Неужели думаешь, будто они заминировали пролив?

— Зная тебя, старый черт, уже ничему не удивлюсь.

— Могу заверить, что к взрыву танкера не имею ни малейшего отношения. Понял?

— Понял, понял. Просто решил поставить тебя в известность. На всякий случай. Ладно, до встречи.

— До встречи. Пока.

Эфраим положил трубку. За время этого короткого разговора он успел весь взмокнуть. Позвонил в Хайфу. Моряки еще не прибыли. Затем сразу же зазвонил зеленый, «международный» телефон. Элли Кац, глава лондонских агентов, сообщил, что Бенхакера сейчас соскребают со стен многоуровневой парковки на Лоуэр-Тэмс-стрит. Новость о потере Бенхакера отнюдь не улучшила настроение Эфраима. Он подумал об Эллеке, которого хорошо знал, и о брокере по фамилии Рок, которого не знал совсем. Эфраим по-прежнему был зол на Эллека, но, как профессионал, понимал, что отдать другому агенту приказ убрать его — решение запоздалое и в нынешних обстоятельствах ничем не оправданное. И Рока это тоже касалось. Эфраим, конечно, мог бы распорядиться, чтобы с Эллеком расправились, но он был человеком добросовестным, поэтому старался не смешивать службу и личные дела. Когда-нибудь, поклялся себе Эфраим, они с Эллеком сойдутся лицом к лицу, и тогда он рассчитается с бывшим другом за все. Именно так, а не тайком, исподтишка Эфраим хотел бы отомстить ему. Но сейчас еще не время. Безо всякого энтузиазма поблагодарив Каца за звонок, Эфраим положил трубку. Похоже, сегодня у него неудачный день — во всяком случае, утро не задалось с самого начала.

Полчаса спустя оказалось, что предчувствия его не обманули. Желтый телефон зазвонил снова. Премьер-министр вызывал главу МОССАДа в Иерусалим. Срочно.

Когда Иссер Эфраим покинул кабинет премьер-министра, выяснилось, что охранник у дверей здания кнессета удивительно хорошо информирован.

— Доброго дня, господин Эфраим, — просто сказал он.

Впервые за много лет Эфраиму при выходе из дверей кнессета не отдали честь. И в первый раз его не ждала машина с шофером. Собственно, ему не предоставили даже автомобиля без шофера. За пятнадцать лет Эфраим успел так привыкнуть к этой привилегии, что воспринимал ее как должное. Для него сесть в автомобиль и сказать водителю, куда нужно ехать, было таким же привычным делом, как надеть ботинки перед выходом из дому. Но теперь шофера отослали прочь.

Чувствуя себя униженным, Эфраим свернул направо и зашагал по улице в поисках такси, водитель которого согласится проехать двадцать миль до Тель-Авива. Во время длившейся полтора часа встречи премьер-министр лишил Эфраима должности и звания, причем решение это вступало в силу незамедлительно. Загранпаспорт был аннулирован. Вдобавок теперь Эфраим предстанет перед военным закрытым трибуналом — как выразился премьер-министр, за «изменнические действия с целью опорочить Государство Израиль».

Эфраим брел по тротуару, размышляя о тяжелом разговоре с премьер-министром. Эти полтора часа оказались самыми неприятными в его жизни, включая даже пребывание в концлагере. Вооруженные силы США в Омане зафиксировали облако радиоактивных веществ, отнесенное ветром от места взрыва танкера. Либо на борту танкера находилось ядерное оружие, либо в Ормузском проливе он натолкнулся на мину. В пользу второго варианта свидетельствовало то, что экипаж американского сторожевого корабля, приплывшего на выручку каботажному судну, у которого закончилось топливо, обнаружил на борту сто израильских моряков и огромный запас ядерных мин.

Как же так получилось, Эфраим ответить премьер-министру не смог. Он и сам пребывал в полном недоумении. Оставалось только теряться в догадках.

Глава 33

Два человека, которые могли бы помочь бывшему главе МОССАДа разрешить эту загадку, сейчас пребывали в прекрасном настроении. Одним из них был шейх Абр Кви Миссх, вторым — Алекс Рок. Находясь на расстоянии трех с половиной тысяч миль друг от друга, они одновременно положили телефонные трубки и принялись подсчитывать каждый свои прибыли.

Шейх Миссх смотрел в окно на шестьдесят шестом этаже дворца в Танквите и улыбался. За прошедшую неделю он приобрел золота на общую сумму чуть меньше чем два миллиарда долларов плюс задаток, и все это по цене меньше чем пятьсот пятьдесят долларов за унцию. А какую-то часть золота удалось даже купить дешевле чем по пятьсот долларов за унцию. Металл для шейха небольшими партиями в разных местах приобретал Тео Барбьеро-Руш. Идея принадлежала Року, он же и руководил процессом покупки. Вдобавок, пользуясь своей репутацией влиятельного человека, Тео распустил слух, что намечается крупный арабо-израильский конфликт. Миссх полностью использовал все резервы своей страны, чтобы скупить золото перед самым быстрым и значительным подъемом цены за всю историю. Когда стоимость золота достигла семисот десяти долларов, Рок посоветовал Миссху продавать. Так он и сделал. Для этого эмир обратился к другому брокеру в Дубаи, которого, опять же, рекомендовал Рок. Дело получилось выгодное. По подсчетам выходило, что Миссх получил около шести миллиардов долларов прибыли. За неделю неплохо, рассудил он.

Но дело было не только в деньгах. Гораздо важнее для Миссха было другое. Он сумел предотвратить сокрушительный удар по политическому имиджу Умм-аль-Амнаха. Миссху было известно о планах Джимми Кулундиса. Тот собирался наводнить Персидский залив рыбацкими лодками с израильскими моряками на борту и ядерными минами в качестве груза, причем использовались бы только дау, зарегистрированные в Умм-аль-Амнахе. Таким образом, государство не только оказалось бы втянуто в крупный международный конфликт между Израилем и всеми остальными странами мира — Умм-аль-Амнах объявили бы виновником этого конфликта. Страна на долгие годы оказалась бы в международной изоляции, не имея шансов ни с кем заключить партнерство, а ведь без поддержки маленькому государству просто не выжить. Но благодаря своевременному предупреждению Рока эмиру Миссху удалось расстроить планы Кулундиса самым действенным образом. Он выдворил из страны всех наемников, арестовал сто израильских моряков и выпустил их в Персидский залив вместе с грузом мин, причем единственными документами, которые находились на судне, были израильские паспорта. Миссх улыбнулся. Что и говорить, кому-то будет преподан полезный урок.

Рок же в это время сидел за столом в отделе металлов и едва скрывал радость. Но поубавить восторги нужно было — нельзя, чтобы о его делах узнали Мозер, Сливиц и другие коллеги, те еще любители подглядывать и подслушивать.

Конечно, придется делить комиссию с Тео, однако, по подсчетам Рока, он заработал не меньше трехсот восьмидесяти тысяч фунтов. Наконец-то он выбрался из финансовой дыры и заработал при этом неплохие деньги! Между тем на коммутаторе загорелся огонек. Рок взял трубку и нажал на кнопку. В трубке раздался голос канадского барона Меллика, любителя латекса:

— Привет, Рокки. Что на тебя сегодня нашло?

— В каком смысле? — забеспокоился Рок.

— В кои-то веки все сделал правильно.

— Не заслужили вы такой любезности. — На Рока нахлынула волна облегчения. — Надеюсь, все исполнили, как надо?

— Когда я что-то исполнял не как надо?

— Только когда в вашем резиновом костюме дыра.

По совету Рока Миссх вложил все деньги до последнего гроша в золото, когда цена еще была низкой. Рок знал, что после стремительного подъема она опять упадет — во-первых, потому, что Миссх будет продавать, а во-вторых, потому, что Кулундис и Лассер так и не приведут свой план в действие. Поэтому Рок посоветовал барону продать все золото, как только его начнет продавать Миссх. В результате Меллик совершил продажу, когда золото стоило семьсот двенадцать долларов за унцию. Теперь же цена опустилась до пятисот пятидесяти восьми долларов. Конечно, по богатству барон значительно уступал эмиру Умм-аль-Амнаха и все же благодаря своевременно предпринятым действиям сумел заработать прибыль в размере около ста двадцати миллионов долларов. Комиссию Рок разделил с брокером в Цюрихе, который был своим человеком. Благодаря этой сделке Року удалось заработать пятьсот тысяч фунтов, притом не облагаемых налогом. Деньги лежали на номерном счете в швейцарском банке, который любезно открыл для Рока месье Жан-Луи Венсон, адвокат из Вербье.

— Иди ты знаешь куда, Рокки? А я пока отправлюсь тратить свои денежки.

— Значит, самое время вкладывать деньги в резину?

— Вот именно. И поспеши.

Барон повесил трубку.

— Что это ты все о резине да о резине? — поинтересовался Сливиц. — Шину у велосипеда спустило?

— Не твое дело. И вообще, я бы на твоем месте уши прочистил, и как следует.

Рок набрал номер Аманды.

— Привет, милая, — поздоровался он. — Сегодня хочу устроить для тебя особенный вечер. Поужинаем в любом ресторане мира по твоему выбору. Что? В смысле — не голодна? Как это — плотно пообедала? Да, мне тоже очень жаль Бенхакера. Я ведь уже говорил. Просто решил поднять тебе настроение. Ну конечно. Ладно, давай я сам выберу. Какую кухню больше любишь — итальянскую или французскую? Хорошо, договорились!

Рок повесил трубку и набрал номер международной справочной службы.

— Здравствуйте, — сказал он. — Дайте, пожалуйста, номер французского ресторана «Тур д’Аржан».

Полминуты спустя Рок поблагодарил оператора и повесил трубку. Нажал на кнопку монитора «Рейтер». Цена на золото составляла пятьсот пятьдесят три доллара. Эллек до сих пор не дал распоряжения продавать, а это значило, что дела у председателя правления «Глобалэкс» идут неважно — еще бы, бедняга терпит убытки.

— Такова жизнь, Монти. Кому-то везет, кому-то нет, — с самодовольным видом произнес вслух Рок. — Кто-то теряет пятьсот миллионов фунтов, а кто-то приобретает. И этот кто-то — я. Сэру Монти следовало бы помнить старинную народную мудрость: «Поднимаясь наверх, по пути никого не обижай и относись ко всем по-доброму. Иначе кто тебе поможет, когда будешь скатываться обратно вниз?»

— Сам с собой разговариваешь? — поинтересовался Сливиц.

— Что ж поделаешь, если других подходящих собеседников нет.

— Это ты точно подметил, Рок. Кому охота с тобой болтать?

— Знаешь, что я хочу сегодня сделать?

— Где уж мне?

— Сегодня в обеденный перерыв поведу тебя в ресторан и накормлю до отвала. Что скажешь?

— Рок, идешь на рекорд! Две умные мысли за один день!

— Это еще что! Готовься, Сливиц, скоро услышишь третью.

В половине четвертого два очень пьяных брокера, покачиваясь, вышли из лифта на четвертом этаже дома номер 88 на Минсинг-Лейн. Один по-прежнему пребывал в состоянии эйфории, второй, несмотря на алкогольное опьянение, был весьма обеспокоен новостями, которые узнал от коллеги за обедом. И беспокойство его объяснялось просто: у Сливица была жена, трое детей и большой кредит за дом. Учитывая все эти обстоятельства, весьма неприятно услышать, что фирма, которой отдал одиннадцать лет усердной работы, не говоря уже о десяти процентах пенсионных отчислений, вот-вот обанкротится.

Рок ушел из офиса пораньше. А на следующий день явился на работу только к одиннадцати: паром из Парижа задержали. К тому времени новость уже успела облететь весь «Глобалэкс». Поскольку телефонные операторы компании значительную часть дня проводили болтая с коллегами почти по всему миру, к моменту закрытия биржи в пятницу все, кто имел какое-то отношение к этому бизнесу, знали, что у «Глобалэкс» проблемы.

Сначала сэру Монти Эллеку позвонили из Чикаго, чтобы спросить, не врут ли слухи, потом последовали аналогичные звонки от партнеров из Токио, Сиднея, Цюриха, Панамы, Лихтенштейна, с острова Гернси, из Вены, Берна, Рима и четырнадцати других городов. Тогда сэр Монти рассудил, что пришло время обратиться к своему весьма благожелательно настроенному банковскому менеджеру. Единственная проблема заключалась в том, что сэр Монти понятия не имел, что именно говорить. Впрочем, об этом он беспокоился совершенно напрасно. Отныне банковский менеджер вел себя так, будто сэр Монти страдает тяжелой формой проказы.

* * *

Рок направился в свой отдел. На работу явился не выспавшись и с похмелья. Впрочем, похмелье — обычное состояние для человека, который накануне слишком плотно поужинал и, похоже, объелся. Видимо, исключительно поэтому пришлось целых три раза сидеть в обнимку с унитазом на мраморном полу ванной в номере отеля «Крийон» в Париже. Лестер Бэрроу не провозгласил с обычной язвительностью: «А вот и наша ранняя пташка!» Да и Мозер со Сливицем на этот раз колкостей не отпускали. И вообще, атмосфера в офисе была чуть-чуть повеселее, чем в фойе крематория. Року почти сразу же позвонили по внутренней связи.

— Мистер Рок, мистер Барбьеро-Руш звонил вам уже четыре раза.

— Спасибо. Сейчас перезвоню.

— Подождите секундочку… да, он опять пытается дозвониться. Соединять?

— Да. Спасибо.

Обычно голос у итальянца звучал бодро и весело, однако сегодня он, как и сотрудники «Глобалэкс», был чем-то недоволен, и недоволен очень сильно.

— Эй, умник! Ты, кажется, что-то говорил про войну на Среднем Востоке. Ну и где она?

— Про какую еще войну, толстяк?

— Да, вот именно — про какую?

— Нет там никакой войны. Ничего не поделаешь, в нашем бизнесе так — то выигрываешь, то проигрываешь.

— Как это — нет войны? Знаешь, сколько я по твоей милости денег профукал?

— Сколько?

— Много, Рокки. Очень много.

— Напомни, какую комиссию ты заработал благодаря мне, когда покупал золото для Миссха?

— Полмиллиона баксов. А знаешь, какие убытки я потерпел из-за этой несостоявшейся войны на Среднем Востоке?

— Мне-то откуда знать, толстяк?

— Миллионы потерял! Миллионы, понял?

Давненько Тео так не бесился, подумал Рок.

— Тогда будем считать, что мы квиты. Ты меня подставил с кофе, а я тебя — с золотом.

— Ах ты, засранец! Значит, счеты свести захотел? Едва с голым задом не оставил! Ну, спасибо!

— Не люблю, когда мне дают вредные советы, толстяк. Уж не знаю, чем я тебе не угодил, но из-за твоих ценных рекомендаций так вляпался, что потом еле выкрутился.

— Ты из какой глуши звонишь?

— В смысле?

— Неужели сегодняшних газет не читал?

— Нет.

— Значит, новости про кофе не слышал?

— Нет. Что за новости?

— Про скандал в ВОЗ. Неужто правда не в курсе? Все эти разговоры про то, что кофе якобы вызывает рак, — чистой воды вранье. Мошенничество. Арестовали трех директоров. Представляешь, нарочно сговорились, чтобы понизить цену на кофе! Сначала продали без покрытия на сумму в миллиарды, потом распустили слух! А теперь цена опять растет, Рокки. Да еще как! Говорил же: кофейная ржавчина большую часть урожая погубит, а остальное из-за ранних заморозков пострадает! Вот как у нас получается — ты меня с войной на Среднем Востоке нагрел, а я тебе миллионы принес.

Рок побелел как простыня.

— Тео, свинья ты жирная! Я ведь свою позицию закрыл! По твоему совету, между прочим! Забыл?

— Что?..

— Я весь свой кофе продал! Без покрытия! И задаток заплатил! Все двенадцать тысяч тонн сбыл! Ну и по сколько сейчас кофе?

— По четыреста сорок восемь фунтов. И цена быстро растет. А ты за сколько продал?

— За четыреста двадцать семь фунтов.

— Да, не завидую…

На том конце провода стало тихо. Потом деловито защелкали кнопки калькулятора. Року же прибегать к помощи счетных устройств не требовалось. Он и так знал, какие убытки потерпел. Мог назвать всю сумму до последнего пенни. Рок потерял ровно полмиллиона — то есть те же деньги, что заработал на сделке с Миссхом.

— Шевелись, толстяк! Отмени продажу, и поскорее!

— Не могу, лимит не позволяет. Так что в ближайшие пять дней ничего не получится. Может, удастся провернуть дело, когда цена будет около пятисот сорока фунтов, да и то лишь потому, что обратиться собираюсь к одному своему должнику. Согласится оказать услугу — считай, что тебе повезло.

Рок произвел в уме подсчеты. Получалось, что в таком случае вся прибыль, которую он заработал на золоте, будет перекрыта убытками от кофе! До последнего пенни.

— Дерьмо! — закричал Рок, стуча кулаком по столу. — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

— Это что, товар, в который теперь будешь деньги вкладывать?

— Да-да, вот именно! — ответил Рок и швырнул трубку на рычаг с такой силой, что едва не сломал телефонный аппарат. Потом сел за стол и уставился на мигающие огоньки на коммутаторе. Хотя Милан находится на расстоянии тысячи миль от Лондона, Рок поклясться был готов, что Тео сейчас хохочет так, что жирные бока вот-вот лопнут. И все же, с улыбкой подумал Рок, случалось ему попадать в переделки и похуже. Учитывая все обстоятельства, можно сказать, что для него дело разрешилось вполне благополучно.

Глава 34

В восемь часов утра в четверг, через шесть дней после того, как Рок разговаривал по телефону с Тео Барбьеро-Рушем, председатель правления компании «Глобалэкс» подъехал к главному входу дома номер 88 на Минсинг-Лейн. Этим летом Англия буквально задыхалась от жары, однако с утра еще можно было насладиться приятной прохладой. Хотя на ясном небе не было ни единого облачка, солнце еще не начало припекать в полную силу. В такое утро у любого поднимется настроение. А у председателя правления «Глобалэкс» оно и вовсе было прекрасным.

На лифте он поднялся на шестой этаж и направился к себе в кабинет. Уборщицы уже успели взяться за работу. Когда председатель проходил мимо, они улыбались ему. Хотя кондиционер уже включили, он открыл окно и вдохнул полную грудь воздуха лондонского Сити, который казался ему упоительно прохладным и освежающим.

Председатель снял пиджак от Луи Феро и повесил на спинку внушительного кожаного кресла. Потом встал, опершись рукой о массивную столешницу из темно-коричневого стекла, и окинул взглядом кабинет. Он был рад, что все тут переделал по своему вкусу. Ему нравились кремовые стены, мебель из светлого дерева и толстый ковер от Дэвида Хикса с коричневыми и бежевыми геометрическими узорами. Новая мебель тоже радовала глаз — два белых велюровых честерфилдских дивана и журнальный столик из затемненного стекла. Еще в кабинете теперь можно было слушать музыку безупречного качества благодаря аудиосистеме Pioneer. Еще одним удачным приобретением был видеомагнитофон JVC.

На стене висели две картины Роя Лихтенштейна с летящим Суперменом. Рядом с ними красовались спокойно стоящие на месте лошади кисти Стаббса. Председатель улыбнулся, ослабил узел галстука от Теда Лапидуса и начал просматривать высокую пачку бумаг, стараясь запомнить имена всех клиентов, а также какие суммы и в какой товар конкретно они инвестировали.

Обязанности были для него в новинку, поэтому предстояло много учиться и набираться опыта. Председатель предвидел, что для этих целей ему еще долго придется являться в офис к восьми утра. Однако председателя это обстоятельство не смущало. В первый раз в жизни он был так безоблачно счастлив.

Без пятнадцати девять пришла секретарша.

— Доброе утро, — приветствовала начальника она.

— Доброе утро, — ответил председатель. — Меня кто-нибудь спрашивал? Я ведь вчера ушел пораньше.

— Да, звонил сэр Монти Эллек. Ему нужно забрать несколько папок. Собирался зайти вчера, но я сказала, что сначала должна спросить разрешения у вас.

— Что за папки?

— Говорит, там его личные бумаги. Сэр Монти уезжает из Англии во Францию. Решил уйти на покой и перед отъездом хочет разобраться с делами.

— Скажите, пусть заходит в любое время, — милостиво кивнул председатель.

— Хорошо. Желаете кофе?

— Лучше стакан «Перрье».

— Сейчас принесу. У вас есть для меня какие-нибудь записи?

— Да. Вот они.

Председатель протянул ей две кассеты, лежавшие на диктофоне «Грюндиг», затем снова принялся перебирать бумаги.

В десять часов секретарша позвонила и сообщила:

— На линии шейх Абр Кви Миссх, сэр.

— Спасибо, — ответил председатель. — Соединяйте.

Через секунду он уже беседовал с эмиром Умм-аль-Амнаха. Правителю этой страны председатель правления «Глобалэкс» оказывал особое уважение. Впрочем, разве можно вести себя по-другому с владельцем компании, в которой работаешь? — подумал председатель, сунув руку в карман пиджака и рассеянно играя с брелком ключей от «порше».

Сноски

1

Пар — количество ударов, которые гольфист должен совершить на одной лунке или на всем поле при удачной игре. Игл — количество ударов на одной лунке на два удара ниже, чем пар.

2

Джеллаба — традиционная берберская одежда, представляющая собой длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат с пышными рукавами, распространенная среди мужчин и женщин арабо-язычных стран Средиземного моря.

3

Милый, дорогой (фр.).

4

Да, мой дорогой (фр.).

5

Филдс Уильям Клод — американский комик (1880–1946).

6

Быки и медведи — общепринятые в биржевых кругах названия участников рынка. Быки играют на повышение, медведи — на понижение.

Content

Питер Джеймс
Миллиардер

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Сноски