Денисов Аркадий Пантелеймонович

Перечнев Юрий Георгиевич

Русская береговая артиллерия

ОТ АВТОРОВ

В настоящем очерке авторы стремились осветить основные события из истории русской береговой артиллерии с 1382 года — года появления артиллерии в России — до первой мировой войны включительно. Раздел I «Русская береговая артиллерия периода феодализма (до 1861 года)» написан А.П. Денисовым, раздел II «Русская береговая артиллерия периода капитализма (1861–1917)» — Ю.Г. Перечневым.

Изучая историю русской береговой артиллерии, авторы не обнаружили никаких обобщенных материалов по этому вопросу. Разрозненные сведения об установлении отдельных орудий или сооружении артиллерийских батарей на русских морских побережьях рассеяны по летописям, архивам, отдельным статьям и заметкам. В связи с этим предлагаемый вниманию читателей очерк следует рассматривать как первую попытку частично заполнить пробел в отечественной литературе по истории русской береговой артиллерии.

Авторы приносят глубокую благодарность генерал-майорам артиллерии В.Л. Вильшанскому и Н.Ю. Денисевичу, преподавателям Высшего Краснознаменного училища береговой артиллерии Военно-Морского Флота капитану 2 ранга Я.П. Мятлину и подполковнику Г.К. Суханову за их ценные замечания и указания. Авторы с благодарностью примут отзывы, пожелания и замечания читателей по содержанию книги.

ЧАСТЬ I

РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ПЕРИОДА ФЕОДАЛИЗМА (до 1861 года)

Глава 1

РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В XIV–XVII

ПЕРВЫЕ СВЕДЕНИЯ О РУССКОЙ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ

Изучение истории возникновения и раннего периода развития русской береговой артиллерии (XIV–XVII века) затруднено исключительной скудностью источников и полным отсутствием каких-либо обобщенных данных. В литературе и архивах имеются лишь отрывочные данные о приморских крепостях того периода времени и их артиллерийском вооружении. Тем не менее анализ уже известных фактов и материалов позволяет с достоверностью установить время появления на Руси береговой артиллерии, ее дислокацию и способы ведения боевых действий, значимость в системе вооруженных сил Русского государства.

Первые сведения о появлении на Руси артиллерии относятся к 1382 году. Летописи сообщают, что в этом году русские применяли артиллерию для обороны Москвы[1] от нашествия полчищ Мамая. Если допустить, что для создания артиллерийских орудий и боеприпасов, а также для обучения первых артиллеристов искусству стрельбы требовалось длительное время, можно сделать вывод, что артиллерия на Руси появилась значительно раньше 1382 года.

Первые русские артиллерийские орудия, сведения о которых дошли до нашего времени, представляли собой железные кованые стволы, скрепленные с деревянной колодой. Длина стволов таких орудий достигала 50 калибров[2]. Механизмы наводки и прицельные приспособления отсутствовали, вследствие чего прицеливание осуществлялось непосредственным направлением ствола на цель, при этом путь снаряда считали прямолинейным. Для заряжания орудий имелись специальные приспособления — шуфла и прибойник[3]. Чтобы зарядить орудие, в канал ствола при помощи шуфлы насыпался порох. Затем он прибивался прибойником, после чего в канал ствола досылалась деревянная втулка, а за ней вкатывался снаряд. Воспламенение заряда производилось через запальный канал[4] раскаленным железным прутом[5]. Пороховой заряд воспламенялся и образовавшиеся газы выбрасывали снаряд из орудия. Были также орудия, заряжавшиеся с казенной части. Они имели отдельную приставную камору.

Порох готовили в виде порошка из измельченной серы, селитры и угля. В качестве снарядов применялись железные или каменные ядра. Для поражения живой силы противника стреляли осколками камней и кусками металла.

Вполне естественно, что первые орудия в силу низкого уровня техники того времени, а также из-за отсутствия боевого опыта использования артиллерии были несовершенны. Лафеты отсутствовали, орудия имели малую подвижность, требовалось много времени, чтобы установить их для стрельбы. Поэтому они почти не применялись в полевом бою и были весьма неудобны для установки на кораблях. И на Руси и в странах Западной Европы артиллерия в XIV веке применялась обычно для штурмов и обороны крепостей. Только после усовершенствования орудий, увеличения их подвижности артиллерия получила более широкое применение в военном деле.

В XIV веке на Руси уже существовали приморские крепости — Ладога, Орешек, Канцы и другие. Эти укрепленные центры оснащались артиллерией. Так, вслед за появлением первых орудий возникает крепостная артиллерия, в том числе и артиллерия приморских крепостей, которая конструктивно ничем не отличалась от остальной русской артиллерии, и ее можно рассматривать как береговую артиллерию. Основанием для этого служат, во-первых, признаки расположения ее (берег моря или озера, связанного с морем, или реки, впадающей в море) и, во-вторых, боевое предназначение (борьба с морскими силами противника)[6].

Однако с появлением в XV–XVI веках и позже более совершенных и подвижных орудий внимание к артиллерийскому вооружению крепостей не ослабевало. Новые образцы орудий, обладавшие большой разрушительной силой, стали вытеснять метательные машины. В связи с этим построенные ранее фортификационные сооружения подверглись реконструкции: высота стен уменьшилась, а толщина их увеличилась. Диаметр крепостных башен, выступавших теперь вперед, стал больше. Орудия устанавливались на башнях и на стенах. В дальнейшем вместо башен стали сооружать постройки пятиугольной формы, получившие название бастионов.

Великие московские князья, боровшиеся за создание и укрепление Русского централизованного государства, правильно оценивали роль артиллерии в обороне русских земель. При Иване III возникло пушечно-литейное производство. Орудия стали производить в большом количестве, появились бронзовые орудия. Переход от железных кованых орудий к орудиям литым явился шагом вперед в развитии артиллерийского дела. Литые орудия имели более высокие тактико-технические данные и были удобны при боевом использовании. Ф. Энгельс, подчеркивая значение перехода к литым орудиям, писал: «В течение XV столетия были сделаны значительные усовершенствования как в конструкции, так и в применении артиллерии. Пушки стали отливать из железа, меди или бронзы»[7].

При Иване IV материальная база русской артиллерии, в том числе береговой, получила дальнейшее развитие: улучшилось качество орудий, количество их достигло 2 тысяч. В XVII веке число пушек на Руси продолжало расти. Так, в донесениях воевод, составленных в середине XVII века, одновременно в 96 местах России насчитывается 2730 орудий; в это число не вошли орудия, находившиеся в Москве и некоторых других местностях[8].

Рассматривая деятельность Ивана IV в области строительства приморских крепостей, береговых батарей и артиллерии в целом, следует признать, что в период его княжения, а затем царствования оборонное строительство приобрело более широкий размах. Это объяснялось тем, что при Иване IV объединение русских земель было в основном завершено. Сложившееся Русское централизованное государство имело значительно больше возможностей для усиления обороны страны, чем отдельные княжества. Кроме того, для дальнейшего экономического и политического развития страны крайне важно было возвратить захваченные иноземцами старинные русские земли на побережье Балтийского моря и добиться свободного выхода к морю. Иван IV ясно понимал это. Как указывает К. Маркс: «Он был настойчив в своих попытках против Ливонии; их сознательной целью было дать России выход к Балтийскому морю и открыть пути сообщения с Европой. Вот причина, почему Петр I так им восхищался!»[9].

В XV и особенно XVI веке стали быстро развиваться горнорудное дело и ремесла по обработке металлов. К этому времени Россия уже накопила большой опыт по изготовлению орудий, и артиллерийское производство росло быстрыми темпами. Основными центрами изготовления орудий и боеприпасов являлись Москва, Тверь, Новгород, Псков, Устюг, Вологда и другие крупные города. Документы свидетельствуют, что в 1475 году в Москве было построено пушечно-литейное предприятие — «пушечная изба»[10], преобразованная впоследствии в «пушечный литейный двор». В конце XVII века Москва имела уже два «пушечных двора»[11]. В Москве и других городах находились также предприятия по производству пороха — «пороховые дворы».

В XV–XVI веках русские мастера добились больших успехов в области улучшения баллистических качеств орудий, повышения их скорострельности. Значительные результаты были достигнуты и в производстве боеприпасов. Уже тогда русские мастера умели хорошо отливать стволы орудий с цапфами, чугунные ядра, производить качественный порох, разрывные и зажигательные снаряды, деревянные лафеты для орудий. Артиллерийские орудия, изготовлявшиеся в России, по своей конструкции и тактико-техническим данным превосходили иностранные.

В конце XV века, в XVI и XVII веках в России производились пушки, гауфницы (гаубицы) и можоры (мортиры). Пушки того времени имели длинный ствол и, следовательно, настильную траекторию, что давало возможность эффективно обстреливать вертикальные цели (например, борт корабля). Гауфницы, обладавшие коротким стволом и навесной траекторией, позволяли вести огонь по закрытым целям и горизонтальным поверхностям (палуба корабля). Еще более короткий ствол (½-2 калибра) имели можоры. Средние дальности стрельбы различных артиллерийских орудий колебались в пределах 1000–500 метров. Береговая артиллерия имела пушки, гаубицы и мортиры различных калибров.

Орудия береговой артиллерии устанавливались:

— внутри каменных или деревянных двух— или трехэтажных башен приморских крепостей или прибрежных укреплений; эти орудия стреляли через амбразуры (Старая Ладога, Ивангород, Соловецкий монастырь, Архангельск, Астрахань);

— на открытых верхних площадках башен и на стенах крепостей (Старая Ладога, Ивангород, Астрахань, Кольский, Сумский и Кемский остроги);

— в открытых деревянных и земляных сооружениях прибрежных укреплений, обеспечивавших размещение артиллерии и укрытие личного состава от огня противника (батареи дельты Наровы, Березовского устья Северной Двины, дельты Дона, Таганрога).

Таким образом, русская береговая артиллерия была казематированной и открытой.

Русская артиллерия обслуживалась пушкарями, составляющими особую группу ратных людей, численность которой неуклонно возрастала. Подьячий Посольского приказа в середине XVII века Григорий Кошихин так писал о численности артиллеристов Москвы: «…А будет пушкарей и затинщиков (артиллеристов при орудиях малых калибров. — Авт.) и мастеровых всяких людей с 600 человек на Москве, кроме городовых»[12].

Пушкари приморских крепостей и прибрежных укреплений посменно несли службу у орудий, занимались боевой подготовкой, привлекались к приемке, установке и ремонту материальной части. Управление пушкарями сосредотачивалось в Пушечном (в дальнейшем Пушкарском) приказе[13], который ведал производством орудий и боеприпасов, а также организацией и комплектованием русской артиллерии.

Высокое искусство стрельбы русской артиллерии уходит в далекое прошлое. С самого начала боевого применения артиллерии против морского и наземного противника русские пушкари умело использовали свои орудия, в сражениях проявляли мужество, стойкость и воинскую доблесть. Артиллеристы Ладоги, Архангельска, Ивангорода и других приморских крепостей всегда вели меткий огонь по вражеским кораблям и наземным целям, решительно пресекали попытки иноземцев вторгнуться в пределы родной земли через морские побережья или дельты рек, впадающих в море, стойко обороняли базы, стоянки военного флота и торговые порты.

Вместе с ростом техники и накоплением боевого опыта совершенствовались и способы артиллерийской стрельбы. Во второй половине XV века была установлена зависимость дальности стрельбы от количества пороха, помещенного в орудие при заряжании, в связи с чем стали подбирать наивыгоднейший вес заряда и снаряда. В этом же веке установили, что дальность стрельбы зависит от длины орудия. Оказалось, что чем длиннее ствол орудия, тем дальше летит снаряд, тем выше его меткость. Вследствие этого артиллерийские орудия стали изготовлять с длинными стволами. Русская пищаль «Три аспида», изготовленная в XVI веке, имела ствол длиной в 104 калибра. В XV же веке обнаружена зависимость дальности стрельбы от угла возвышения орудия. В связи с этим стали развиваться способы навесной стрельбы.

В XV веке русские артиллеристы применяли следующие способы стрельбы: прицельный, навесный (из гаубиц и мортир), картечью (обломками камня, кусками железа, свинца)[14]. Все эти способы применялись полевой, крепостной (береговой) и корабельной артиллерией.

Количественный и качественный рост вооруженных сил Русского государства и, в частности, артиллерии, ее боевой опыт требовали теоретического обобщения и создания практического руководства. В 1621 году дьяк Онисим Михайлов написал большой труд, получивший название «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки»[15]. Труд состоит из введения и 663 указов или статей, в которых даны основные сведения по важнейшим вопросам военного дела. Особенно широко в «Уставе» рассмотрено артиллерийское дело. Автор не только привел разнообразные научные сведения по артиллерии, но и дал практические указания по ее боевому использованию. «Устав» существовал до XVIII века. Он заложил научные основы русского артиллерийского искусства и явился ценным практическим руководством для артиллеристов.

АРТИЛЛЕРИЙСКОЕ ВООРУЖЕНИЕ ПРИБРЕЖНЫХ УКРЕПЛЕНИЙ

Весьма скудные сведения о русской артиллерии приморских крепостей и прибрежных укреплений XIV–XVII веков представляют исключительно большой интерес. Анализ этих сведений позволяет сделать выводы о дислокации русской береговой артиллерии и ее роли в защите побережья, о конструктивном оформлении береговых батарей и способах ведения боевых действий.

При изучении истории русской артиллерии следует учитывать, что береговые орудия всегда устанавливались в фортификационных сооружениях, тесно связанных с техникой и тактикой береговой артиллерии. Эти сооружения возводились для определенных целей: защиты торговых портов, устьев рек, участков побережья от нападений вражеского флота. Поэтому развитие артиллерии, защищавшей побережье, следует рассматривать в неразрывной связи с развитием флота, его баз и прибрежных укреплений. В рассматриваемый период Россия имела такие сооружения на побережьях Балтийского, Белого, Каспийского, Азовского морей и Северного Ледовитого океана.

На Балтийском море и Ладожском озере приморские крепости и прибрежные укрепления располагались в Ладоге, на Орешке, в Канцах и в нижнем течении Наровы.

Ладожская каменная крепость, основанная Новгородом в 1114 году, находилась на мысу, образованном реками Волховом и Ладожкой. Такое расположение крепостных сооружений позволяло в случае необходимости обстреливать волховский фарватер. На стенах крепостных сооружений были установлены метательные машины, также предназначенные для обстрела речного фарватера. С появлением артиллерии эти сооружения подверглись значительной реконструкции с учетом сильного разрушительного действия нового оружия. Реконструированная Ладожская крепость имела пять башен, каждая «на три боя», т. е. в три этажа. На каждом этаже — от трех до семи бойниц для артиллерии и ручного огнестрельного оружия. Согласно описи 1628 года крепость имела на вооружении 27 орудий[16]. На ее гарнизон возлагалась не только защита крепости и фарватера реки Волхов, но и оборона побережья устья реки Лавы, впадавшей в Ладожское озеро западнее Волхова. Здесь была установлена артиллерия, и сюда посменно высылались стрельцы и пушкари ладожского гарнизона[17].

Прибрежные пункты Руси, в которых в XIV–XVII веках была установлена береговая артиллерия

В связи с включением Новгорода в состав Русского государства Ладога с 1476 года вошла в новую систему управления: вместо новгородского посадника сюда прибыл наместник от Москвы. И это понятно: в XV и XVI веках Ладога как военно-оборонительный пункт и экономический центр продолжала играть важную роль в жизни страны. Борис Годунов называл Ладогу оплотом государства.

Здесь на Ладоге, в те далекие времена не раз происходили жестокие схватки. В 1164 году в Ладожское озеро вошли 55 шведских судов, которые пытались атаковать крепость, но потерпели полную неудачу. Подобные попытки шведы повторяли в 1313, в 1338 годах и в более позднее время[18].

Чтобы преградить путь вражеским кораблям их Финского залива в Ладожское озеро, новгородцы в 1323 году заложили в истоках Невы, на острове Ореховом, деревянную крепость, получившую название Орешек, и вооружили ее метательными машинами. Прибрежные укрепления Орешка и Ладоги представляли глубокую оборону, рассчитанную на последовательное поражение наступающего флота противника. Выбор места постройки крепости оказался исключительно удачным. Крепость Орешек занимала командующее положение над речным фарватером Невы и прочно запирала путь вражеским кораблям в Ладожское озеро. В XIV веке вместо деревянных сооружений были построены каменные и установлено артиллерийское вооружение.

В течение веков шла упорная и ожесточенная борьба за Орешек между русскими и шведами, крепость неоднократно переходила из рук в руки. По Столбовскому миру 1617 года крепость отошла к шведам. 11 октября 1702 года[19] Орешек, переименованный в Нотебург, был штурмом взят русскими войсками. Среди трофеев находилась и старинная русская пушка, о которой Петр I в ведомости трофеев пометил: «Лита при деде Иване Васильевиче»[20].

Важную роль в обороне Русского государства играла и другая приморская крепость — Ивангород, расположенная в нижнем течении реки Наровы. Эта крепость, начатая постройкой в 1492 году, была вооружена сильной артиллерией, способной обстреливать речной фарватер и окружающую местность, включая Ливонскую крепость на противоположном берегу Наровы. Речной фас крепости имел наибольшую плотность артиллерийского огня.

Иван IV, готовясь к решительной борьбе за возвращение старинных русских земель на берегах Балтики, рассматривал Ивангород как стратегический пункт, как важную военно-морскую базу и торговый порт, основной опорный пункт Русского государства на Балтике. Артиллерийское вооружение крепости, постоянная готовность личного состава, как об этом свидетельствуют исторические документы, были предметом особых забот московского правительства. 17 ноября 1555 года в Ивангород прибыл воевода Михаил Годунов, которому Иван IV предписал «дела нашего беречи». В то время Ивангород располагал большим числом пушек, а личного состава не хватало, вместо 82 человек было только 46. Годунов донес об этом Ивану IV, в результате чего из Москвы в Новгород дьякам Федору Еремееву и Казарину Дубровскому направили грамоту о срочном доукомплектовании артиллеристов. Повидимому, указанные дьяки ведали этим делом.

Чтобы приблизить укрепления нижнего течения Наровы непосредственно к морю и создать более благоприятные условия базирования военных и торговых кораблей, Иван IV в 1557 году приказал соорудить в устье Наровы, там, где она впадает в Финский залив, новую приморскую крепость, которая должна была служить торговым портом и военно-морской базой[21]. О значении, придаваемом русским царем новой крепости, говорит тот факт, что для защиты строительства от вражеских нападений на границе с Ливонией находилась 40-тысячная русская армия[22]. Незадолго до Ливонской войны (1558–1583 годы) под руководством талантливых русских строителей Головина и Выродкова крепость была возведена. Она обладала сильной артиллерией[23].

Новая крепость представляла собой совокупность трех отдельных прибрежных укреплений[24], артиллерия которых имела огневое взаимодействие. Ввиду жестких сроков ее постройки возводились не каменные, а деревоземляные сооружения. Крепость являлась серьезной преградой для шведского флота в случае его движения вверх по Нарове. После обстрела береговыми батареями, расположенными у входа в Нарову, корабли противника в случае прорыва должны были вести тяжелый бой с мощной артиллерией Ивангорода. Такое глубокое расположение береговой артиллерии было совершенно новым явлением в строительстве береговых батарей и прибрежных укреплений. Эта идея не только зародилась в России, но и нашла здесь свое практическое применение.

В 1574 году шведские корабли подошли к Нарве, но не смогли преодолеть оборону устья Наровы.

На севере Русского государства издавна существовали укрепления Архангельска, Соловецкого монастыря, Сумского, Кемского и Пустозерского острогов. Главными опорными пунктами, имевшими наиболее сильную береговую артиллерию, были Соловецкая крепость и Архангельск.

По указанию московских властей в 1550 году[25] при слиянии рек Колы и Туломы был построен Кольский острог — деревянное укрепление с башнями по углам и артиллерийским вооружением. Целью постройки этого укрепления являлось пересечение плавания вражеских кораблей вверх по Коле и Туломе и оборона торгового порта Кола от морского противника.

Кольский острог много раз подвергался нападениям шведов, финнов и датчан. Так, в 1580 году на него напал многочисленный шведский флот с десантом на борту, но враг потерпел поражение. В 1590 году сильный отряд шведских военных кораблей вновь подошел к острогу, но и на этот раз был разбит.

Пустозерский острог находился в нижнем течении Печоры. Это был новый опорный пункт на севере России, который не позволял вражеским кораблям двигаться вверх по Печоре. Он был сооружен из дерева, с башнями по углам.

Строительство Архангельска и его прибрежных укреплений началось в 1584 году и проводилось под руководством воеводы Петра Нащокина[26]. На берегу Северной Двины было сооружено укрепление, представлявшее деревянный острог с артиллерией, сосредоточенной в основном на речном фасе. По данным описи 1623 года артиллерийское вооружение Архангельска состояло из 32 орудий[27]. Его гарнизон имел вначале 200 стрельцов. К 1647 году он уже состоял из двух голов[28], 10 сотников, 20 пятидесятников, 1000 стрельцов, 11 пушкарей и 20 затинщиков. О числе пушек, находившихся в Архангельске, дает представление «Двинская летопись», где указывается, что 15 сентября 1670 года, во время пожара «…многие пушки медные и железные, которые были по городу и острогу, в том пожаре растопилися»[29].

В целях дальнейшего усиления обороны побережья в 1674 году при воеводе Федоре Нарышкине были «построены на Двинском Березовском устье на караулах в трех местах деревянные раскаты»[30]. Материалом служили срубы, так как небольшое возвышение над водой побережья Березовского устья и частое изменение уровня воды в Северной Двине не позволяли установить здесь береговые орудия в земляных сооружениях.

Сооружение береговых укреплений в районе Архангельска еще раз свидетельствует о том, что в Русском государстве важные прибрежные пункты всегда защищались береговой артиллерией, что русские строители правильно учитывали конкретные условия и возводили фортификационные сооружения, сообразуясь с особенностями местности. В комплексе сооружений береговых укреплений Архангельска была заложена идея глубокой обороны. Противник, пытавшийся прорваться к Архангельску с моря, вначале должен был подвергнуться воздействию батарей Березовского устья, а в случае прорыва и приближения к городу на него обрушился бы мощный огонь береговой артиллерии крепости.

Важным опорным пунктом Руси на севере, имевшем сильную береговую артиллерию, была и приморская Соловецкая крепость, являвшаяся в XV–XVII веках крупным экономическим центром Северного Поморья и важным пунктом обороны юго-западного побережья Белого моря. В XVI веке по предписанию Москвы Соловецкий монастырь построил на острове Соловецкий сильную приморскую крепость (здесь же находились и монастырские здания) и основал два острога — Сумский и Кемский. Все эти укрепления имели артиллерию.

Сумский острог был построен в 1586 году в нижнем течении Сумы, на левом берегу реки. Он преграждал путь вражеским кораблям, шедшим с моря вверх по реке. Гарнизон острога в 1590, 1592, 1611, 1613 и 1615 годах успешно отражал нападения вражеских кораблей.

Другой острог — Кемский, — также вооруженный артиллерией, был построен на острове в нижнем течении реки Кемь. Острог препятствовал вторжению неприятельских судов в реку. Этот острог, подобно Сумскому, неоднократно вступал в вооруженную борьбу с иноземными захватчиками.

Сумский и Кемский остроги имели стены из деревянных срубов с башнями по углам. В башнях и на стенах находились орудия. Продовольствием, вооружением и боеприпасами гарнизоны острогов снабжал монастырь.

Сам Соловецкий монастырь вначале представлял группу небольших деревянных зданий. В 1558 году начинается строительство каменного монастырского здания, которое, хотя и не являлось фортификационной постройкой, могло быть использовано и для обороны. В период Ливонской войны, в 1571 году, к Соловецкому острову подошел отряд шведских кораблей с целью разорить монастырь и создать здесь свою военно-морскую базу. Однако нападение шведов было отбито. Вскоре после этого для усиления обороны Соловецких островов по распоряжению московского правительства сюда был прислан отряд стрельцов и пушкарей во главе с воеводой Озеровым. В это же время началась постройка деревянного острога, первого прибрежного укрепления на Соловецких островах[31]. Но уже в 1584 году московское правительство решило соорудить на островах приморскую крепость. В том же году вокруг монастырских строений начали сооружать каменную ограду с башнями. Это крупное строительство велось по плану и под руководством талантливого русского строителя уроженца селения Неноксы некоего Трифона[32]. Строительство продолжалось десять лет и закончилось в 1594 году.

О том, что московское правительство ясно понимало значение Соловецких островов и рассматривало их как важнейший форпост Русского государства на севере, видно из царской грамоты 1621 года, в которой говорилось: «А город Соловецкой место украйное и от наших городов удалено и без служилых людей в Соловецком монастыре быти не лзе…» Крепость являлась мощным опорным пунктом с сильным артиллерийским вооружением. Ее каменная ограда, построенная из гранитных глыб и булыжника, представляла продолговатый неправильный пятиугольник с пятью круглыми башнями по углам и тремя четырехугольными башнями на сторонах. Угловые башни 15-метровой высоты имели четыре этажа (три закрытых и один верхний). В башнях и на стенах размещались артиллерийские орудия. В 1578 году Иван IV, в дополнение к уже имеющейся артиллерии, приказал доставить в монастырь «4 огнестрельные медные пищали разной величины, да к ним ядер железных 400, ручниц 100, да пороху 115 пуд»[33], а в 1579 году — «4 пищали затинных, да пороху 10 пудов и 10 фунтов»[34]. В 1590 году Федор Иоаннович передал монастырю «две медных полуторных пищали, 4 бочки пороху весом 50 пудов и свинцу столько же, также 4 пищали затинных, а к ним пороху и свинцу по 12 пудов»[35]. В 1592 году на вооружении Соловецкой крепости имелось две двухаршинных пищали, четыре полуторных пищали и 16 пищалей затинных: всего 22 орудия. А уже к середине XVII века крепость имела 90 орудий. Основная часть артиллерии располагалась на главном фасе, обращенном к морю. Крепость неоднократно подвергалась нападениям врагов, но всегда попытки овладеть ею кончались провалом.

На Каспийском море Русское государство имело в XVII веке приморскую крепость Астрахань, расположенную при впадении реки Кутум в Волгу. Крепость преграждала вход вражеским кораблям из Каспийского моря в Волгу. Одновременно Астрахань являлась опорным пунктом страны в общей системе укреплений на южной границе.

Астраханская крепость была заложена в 1623 году. Она представляла собой каменную ограду с многоэтажными башнями. Один из ее фасов находился непосредственно на берегу Волги, и артиллерия держала под обстрелом речной фарватер. Другой фас граничил с рекой Кутум. В дальнейшем через полуостров, образованный Волгой и Кутумом, вдоль стен крепости прорыли канал, и крепость стала островной. Артиллерия размещалась на стенах и в башнях, имевших амбразуры. К началу XVII столетия крепость имела 198 орудий, из них 160 пушек и 38 мортир и гаубиц.

Русская береговая артиллерия Азовского моря берет свое начало в 1637 году, когда донские и запорожские казаки захватили у турок Азов — важный стратегический пункт в нижнем течении Дона. Азов был сильной приморской крепостью. Примыкая к самому берегу Дона, окруженный каменной стеной, он имел одиннадцать башен. Артиллерийское вооружение Азова состояло из 200 орудий[36].

Завладев Азовом, казаки обратились к московскому правительству с предложением принять крепость и направить в нее гарнизон. В то время Москва не могла пойти войной против Турции и не приняла предложение казаков. Более пяти лет казаки удерживали крепость и только в 1643 году оставили Азов, уничтожив перед уходом все сооружения.

Береговая артиллерия Азовского моря вновь возникает в период Азовских походов Петра I. В это же время появляется береговая артиллерия и в низовьях Днепра. Русское войско наступало на турок по двум направлениям: азовскому — главному, и к нижнему течению Днепра — вспомогательному, имевшему цель дезориентировать противника и оттянуть его силы. В 1695 году русские войска, руководимые Шереметевым, наступавшие на вспомогательном направлении, овладели турецкими крепостями Кизи-Кермень и Аслан-Кермень, находящимися в низовьях Днепра. Здесь была построена крепость, получившая название Тавань[37]. Крепость имела гарнизон и береговую артиллерию и не позволяла турецким кораблям входить в Днепр.

В период второго Азовского похода гарнизон и артиллерия Тавани были усилены. Летом 1696 года из Киева сюда на 88 стругах и 30 лодках прибыл отряд в 2500 человек и артиллерия. Неоднократные попытки турок овладеть крепостью, прорваться мимо нее вверх по Днепру не имели успеха.

При овладении Азовом береговая артиллерия сыграла важную роль. Как известно, основная причина неудачи первого Азовского похода заключалась в том, что турки имели возможность беспрепятственно доставлять морским путем снабжение гарнизону осажденного Азова. Во время второго похода вновь построенные корабли и береговая артиллерия оказали противнику решительное противодействие. Турки уже не имели прежнего преимущества. В письме патриарху Адриану от 4 июля 1696 года Петр I по этому поводу писал:

«Великороссийские и малороссийские конные и пешие наши войска, совокупясь вместе, обретаются в военном промысле под Азовом мая с последних чисел, и над неприятелем промысел чинится немедленной; город Азов осажден накрепко; въезду в него и выезду из него нет, да к нему же со всех сторон валят засыпной вал; а ниже Азова, на Дону реке, где неприятельские морские суды к Азову проходили, сделаны вновь земляные городы и одержаны людьми и пушками многими, и неприятельские водяной и сухой пути отняты»[38].

В устье Дона, на берегах судоходного рукава реки, русские построили два земляных форта с гарнизонами и береговой артиллерией. Эти укрепления не пускали суда противника в Дон. Кроме того, они обеспечивали стоянку своих кораблей от атак с моря. Наличие артиллерии на берегах судоходного рукава, поражающей корабли противника с обоих бортов, свидетельствовало о том, что русские осуществляли идею сосредоточенной стрельбы по морскому противнику. Это явилось новшеством. Целеустремленные и координированные действия армии, флота и береговой артиллерии привели к полной изоляции Азова и к последующей его капитуляции.

Говоря о роли береговой артиллерии в Азовских походах, следует признать, что удачный выбор мест для постройки фортов и батарей свидетельствует о правильном понимании русским командованием роли и возможностей береговой артиллерии и умении использовать ее против вражеских кораблей.

Учитывая стремление Турции отбросить русских от Азовского моря и предвидя упорную борьбу за выход к Черному морю, Петр I после овладения Азовом поставил перед правительством и вооруженными силами следующие задачи: укрепить Азов, обратив особое внимание на усиление береговой артиллерии, построить на побережье Азовского моря в районе Таганрогской бухты военно-морскую базу, защитив ее соответствующими сооружениями с суши, а с моря — береговыми батареями. В 1698 году у Азова, на берегах Дона, были возведены два форта — Алексеевский и Петровский — с сильной береговой артиллерией, а в районе Таганрогской бухты начали строить укрепленную военно-морскую базу с гарнизоном в 1000 человек. Строительство продолжалось и в 1699 году. Известия об этом просочились за границу. Так, шведский посол в России в своем донесении Карлу XII в ноябре 1699 года писал: «Между тем царь спешит приведением этой крепости (Азова. — Авт.) в сильное состояние, а около нее приказал соорудить несколько других, в Таганроге, который лежит недалеко оттуда, строят гавань, где его флот будет иметь верную и безопасную стоянку»[39].

В 1700 году Таганрог являлся главной военно-морской базой русского флота на Азовском море и сильной приморской крепостью, с хорошо развитой системой обороны с суши и мощной береговой артиллерией. Таганрогская гавань служила местом для стоянки флота. Вместе с береговыми батареями она представляла собой продолговатый прямоугольник, состоящий из молов — огромных рубленых ящиков, заполненных камнем. Батареи защищали гавань от морского противника. Число орудий на таганрогских молах к началу XVIII века достигало 103. Кроме пушек, установленных на молах, имелись сильные батареи на морском берегу около гавани, насчитывающие 145 орудий. Батареи молов и гавани взаимодействовали. В комплекс береговой артиллерии Таганрога входила батарея Черепашьего острова. Восемь орудий этого небольшого острова, расположенного поблизости от гавани, держали под обстрелом внешний рейд, подходы к гавани, с батареями которой они имели огневое взаимодействие. Всего береговая артиллерия Таганрога насчитывала 256 орудий для действий против морского противника. В крепости находилось большое количество боеприпасов и все необходимое для длительной обороны.

Оценивая Таганрог как военно-морскую базу и сильную приморскую крепость, следует отметить, что с точки зрения планировки, использования местности и наличия средств обороны с суши и с моря он являлся в то время одним из лучших опорных пунктов России на юге. Таганрог имел сильную защиту с суши и с моря; береговые батареи могли вести массированный огонь и взаимодействовать между собой. Расположение батарей на Черепашьем острове обеспечивало безопасность важнейших объектов и рейд от бомбардировки флотом противника. Эта идея была впервые в истории военно-морского искусства осуществлена русскими при сооружении Таганрогской крепости; впоследствии она получила широкое распространение как в России, так и в странах Западной Европы.

Таким образом, с выходом русских вооруженных сил к побережью Азовского моря был осуществлен ряд важнейших мероприятий по строительству военно-морских баз, организации обороны побережья, созданию береговых батарей.

Береговая артиллерия всегда являлась неотъемлемой, составной частью вооруженных сил Русского государства и развивалась вместе с ним. Появившаяся в XIV веке русская артиллерия, не имевшая тогда лафетов и обладавшая малой скорострельностью, нашла свое первое применение в сухопутных и приморских крепостях. По мере увеличения подвижности и скорострельности артиллерии она получает более широкое применение в армии и на флоте.

В длительной и ожесточенной борьбе русского народа за свою независимость, за возвращение старинных русских земель на берегах Черного и Балтийского морей береговая артиллерия сыграла большую роль. Она помогала защищать немногочисленные морские порты от покушений врагов Русского государства, стремившихся отбросить его от морских побережий.

Развитие русской береговой артиллерии было неразрывно связано со строительством приморских крепостей и прибрежных укреплений. Как только русские войска выходили к побережью, они сооружали здесь укрепления. Приморские крепости и береговые батареи строились в нижнем течении рек, в наиболее важных пунктах морского побережья (Нева, Волхов, Нарова, Печора, Кемь, Волга и другие), на стратегически важных островах. В некоторых случаях безопасность строительства обеспечивалась войсками, заранее развернутыми на угрожаемых направлениях. Неудовлетворительное состояние дорог и сухопутного транспорта того времени в значительной степени повышало роль морских и речных сообщений, по которым перевозилось большинство грузов как внутри страны, так и за границу. Эти же пути использовал и противник для переброски вооруженных сил на территорию Русского государства.

Русским приходилось строить приморские крепости и береговые батареи в самых разнообразных и сложных условиях. В каждом случае они учитывали характер и рельеф местности, конфигурацию береговой черты, географические условия. Укрепления возводились из камня, земли или дерева в зависимости от того, для какой цели создавался объект и сколько времени требовалось для его постройки.

Береговая артиллерия вела борьбу с морскими и сухопутными силами противника, обеспечивала базирование военных и торговых кораблей, взаимодействовала с сухопутными войсками при осаде приморских крепостей противника, вела борьбу с вражескими десантами. Гарнизоны этих укреплений сыграли большую роль в упрочении Русского государства, они всегда давали решительный отпор врагам, посягавшим на русскую землю.

Развитие русской береговой артиллерии шло самостоятельным путем. Русские впервые претворили в жизнь идею глубокого расположения батарей береговой артиллерии, разработали вопрос о сосредоточенной стрельбе, осуществили эффективное взаимодействие армии, флота и береговой артиллерии, добились наибольшей плотности огня.

Глава 2

РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА

РАЗВИТИЕ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ В НАЧАЛЕ СТОЛЕТИЯ

В конце XVII века Русское государство представляло собой обширную феодально-абсолютистскую монархию. Несмотря на некоторые сдвиги в развитии экономики, Россия все же по сравнению с наиболее развитыми странами Европы, имевшими капиталистическую промышленность, была отсталой. Дальнейшее развитие экономической жизни России тормозилось рядом причин и прежде всего ее оторванностью от Балтийского и Черного морей. По берегам этих морей исконные русские земли были захвачены Швецией и Турцией. Весь ход исторического развития поставил перед Россией важнейшую внешнеполитическую задачу — возвратить побережья Балтийского и Черного морей. Однако слабая экономическая база России не обеспечивала решение этой задачи. Вооруженные силы страны не могли получить все необходимое для ведения длительной войны с сильным противником. Слабость экономической базы, особенно металлургии, непосредственно отражалась и на состоянии материальной части артиллерии. Чтобы быстро заменить орудия устаревших образцов, ликвидировать многокалиберность и обеспечить изготовление достаточного числа орудий, нужно было иметь хорошо развитую металлургию.

В начале XVIII века в России была создана широкая металлургическая база. Производство артиллерийских орудий и боеприпасов резко увеличилось, артиллерия получила первоклассное по тому времени вооружение. Только в первой четверти XVIII века русские заводы изготовили 13 тысяч орудий, часть которых была установлена на береговых батареях.

Высоко оценивая роль артиллерии, Петр I изучил теорию и практику артиллерийского дела и получил свидетельство, утверждающее, что предъявитель сего «везде за исправного, осторожного, благоискусного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может»[40]. Будучи не только артиллеристом-практиком, но и конструктором, Петр I провел коренную реорганизацию артиллерийского дела и уделил большое внимание обороне побережья.

В годы Северной войны (1700–1721) Россия упорно боролась за возвращение старинных прибалтийских русских земель, отторгнутых некогда Швецией. Война началась неудачно для России. Высадив на территорию союзницы России Дании крупный десант, шведы заставили ее капитулировать. Затем они перебросили свою армию к осажденной русскими войсками Нарве. В ноябре 1700 года здесь произошло сражение, которое закончилось поражением русских.

Но эта неудача не ослабила вооруженные силы. Она помогла Петру I выяснить ряд серьезных недостатков в организации вооруженных сил и принять решительные меры к их устранению. При этом большое внимание было уделено совершенствованию артиллерийского оружия.

По указанию Петра I русская артиллерия была разделена на: большую (осадную), гарнизонную (крепостную, береговую), полевую и морскую (т. е. корабельную). Такая организация позволяла использовать артиллерию более эффективно. Характерно, что в Западной Европе подобная организация была введена только в середине XVIII века.

Пушкарский приказ, ведавший различными областями артиллерийского дела, был преобразован в «приказ артиллерии». На него возлагалось только производство орудий и боеприпасов. Это мероприятие позволило резко увеличить выпуск орудий, отличавшихся высокими тактико-техническими данными. В армии были учреждены должности начальников артиллерии. В Балтийском флоте такой начальник (цейхмейстер) ведал корабельной и береговой артиллерией района Котлин — Кроншлот. В «Регламенте о управлении адмиралтейства и верфи…» об обязанностях цейхмейстера говорилось: «Должен ведать в Кроншлоцком воинском гавани, о пушках, поставленных на оной, каких калибров оныя и сколько их? И обо всем, что к ним надлежит, чтоб содержали все в добром порядке и чистоте, как Регламент повелевает»[41].

Береговые батареи имели высокую степень боевой готовности: одна треть орудий всегда была заряжена. У пушек, в зависимости от обстановки, находилось необходимое количество людей, круглосуточно дежурили офицеры-артиллеристы, которым предписывалось «по вся утра осматривать все на батареях пушки, которые определены на всякий день заряжены быть, для обороны входу в пристань, дабы были всегда готовы к стрелянию. Також повинен и картузы, которые висят при пушках, и ящики пороховыя по всему гавану на всякий день осмотреть»[42].

Большое внимание уделялось подготовке артиллеристов. Так, в 1700 году при бомбардирской школе Преображенского полка была организована школа подготовки артиллерийских офицеров. Здесь преподавали математику, артиллерию, фортификацию и другие дисциплины[43]. В Навигацкой школе, основанной в 1701 году в Москве, одной из основных дисциплин являлась артиллерия. Питомцы этой школы, а позднее и Морской академии, учрежденной в 1715 году в Петербурге, назначались и на должности артиллеристов на боевые корабли и береговые батареи. Были случаи, когда слушатели Морской академии задолго до окончания учебы переводились в артиллерию. В определении Адмиралтейств-коллегии от 14 июля 1722 года, например, указывалось: «По требованию главной артиллерии, для определения к некоторым нужнейшим делам, геометрической и тригонометрической наук шесть школьников отослать в артиллерию из С.-Петербургской академии»[44]. Кроме указанных учебных заведений, подготовкой артиллеристов занимались и во флоте. Все это позволило подготовить для армии и флота необходимое количество опытных офицеров-артиллеристов.

В ходе учебы большое внимание уделялось боевому использованию оружия. Для практических стрельб выделялись специальные орудия однофунтового калибра[45]. Проводились также учебные стрельбы из орудий более крупных калибров. Стреляли, как правило, по мишеням, в качестве которых иногда использовались старые корабли. Так, 30 мая 1721 года береговая артиллерия Кроншлота вела практическую стрельбу с дистанции 340 метров по корпусу старого корабля «Гавриил», при этом первый же снаряд попал в цель[46]. Для каждого учащегося «Регламент» устанавливал определенное количество выстрелов. «Каждому пушкарю, — указывалось в «Регламенте», — надлежит для обучения стрелять из пушки три раза в год, а во всякой раз по пяти выстрелов каждому, разделяя времена порознь, дабы все пушкари могли обойтиться учением в год»[47]. За отличную стрельбу артиллеристы получали поощрения и награды.

Хорошо продуманная система обучения обеспечивала высокие показатели в боевой подготовке.

В начале XVIII века были приняты меры по устранению многокалиберности артиллерии, улучшению тактико-технических данных орудий. Пушечные заводы получили разработанные под руководством Петра I чертежи новых орудий с предписанием строго придерживаться их. Было установлено ограниченное число калибров, разработана весовая шкала, в основу которой был положен «российский артиллерийский фунт». Согласно шкале за единицу веса ядра принималось чугунное ядро диаметром в два дюйма. Артиллерийский фунт равнялся 1,2 торгового фунта. Вес разрывных снарядов измерялся в торговых фунтах. Благодаря проведению этих мероприятий в России раньше, чем в других странах, ликвидировали многокалиберность артиллерии, а ее производство поставили на научную основу.

Пушка малого калибра

Пушка крупного калибра

Орудия русской береговой артиллерии первой половины XVIII века

В первой половине XVIII века в России производились: 1-, 2-, 3-, 4-, 6-, 8-, 10-, 12-, 16-, 18-, 24-, 30– и 48-фунтовые пушки, 2-, 1– и ½-пудовые гаубицы; 9-, 5-, 3-, 2– и 1-пудовые мортиры. Специальных береговых орудий не было. Заводы улучшили производство лафетов. В частности, для береговой артиллерии изготовлялись деревянные лафеты с окованными железом колесами[48]. Для придания орудию угла возвышения служили клинья. В 1719 году в России был изготовлен первый железный лафет[49].

Новые артиллерийские орудия по своей конструкции и тактико-техническим данным значительно превосходили прежние образцы. Они с успехом выдержали боевую проверку в Северной войне.

В начале XVIII века в России значительно расширилось производство боеприпасов. В Петербурге и его окрестностях было построено три новых пороховых завода. Заряды стали помещать в картузы, что резко увеличило скорострельность орудий, была определена норма комплекта боеприпасов на орудие.

В качестве боеприпасов тогда применялись ядра, картечь, разрывные снаряды (бомбы, гранаты), зажигательные снаряды (с зажигательным составом и каленые ядра), а также книппели и цепные ядра.

Ядра. В береговой артиллерии они применялись для стрельбы по корпусу корабля. Изготовлялись ядра из чугуна и камня[50].

Картечь применялась для стрельбы по высаживающимся войскам. Картечные пули изготовлялись из свинца и чугуна[51]. Снаряд представлял собой мешок с картечными пулями, оплетенный веревкой, основанием служил деревянный поддон. В дальнейшем картечные пули стали помещать в оболочку из листового железа.

Разрывными снарядами обстреливали корабли. Проникнув внутрь корабли, разрывные снаряды наносили серьезные поражения личному составу, вызывали пожары. Разрывной снаряд представлял корпус сферической формы, с отверстием для воспламенительной трубки, изготовленной из твердых пород дерева. Внутри корпуса помещался дымный порох. Разрывные снаряды весом до одного пуда назывались гранатами, а весом свыше пуда — бомбами[52]. Во второй половине XVI века разрывными снарядами стреляли только из мортир и гаубиц. Из пушек такими снарядами не стреляли, — они не выдерживали давления пороховых газов и разрушались. В конце XVIII века научились изготовлять достаточно прочный чугун, и это позволило применять разрывные снаряды при стрельбе из длинноствольных орудий.

Ядро

Книпели

Цепные ядра

Разрывной снаряд

1 — разрывной заряд, 2 — трубка, 3 — пороховой состав трубки

Картечь

Снаряды русской береговой артиллерии в первой половине XVIII века

Внутри воспламенительной трубки высверливался цилиндрический канал, который заполнялся специальным пороховым составом. Время горения этого состава было несколько больше времени полета снаряда при максимальной дальности стрельбы. Это трубка являлась первой (правда, примитивной) дистанционной трубкой.

Зажигательные снаряды применялись для стрельбы по кораблям. Они делились на два вида: снаряды с горючим составом и каленые ядра. Основной частью первого вида снарядов являлась зажигательная смесь, помещенная в металлической оболочке (пустотелый корпус с отверстиями, каркас и т. п.). Зажигательная смесь приготовлялась из селитры, серы, смолы, пакли и шерсти[53]. Каленые ядра представляли собой обычные ядра, накалявшиеся в специальных печах до темно-красного каления. Такие ядра имели ударное и зажигательное действие.

Книпели и цепные ядра. При стрельбе по парусному кораблю очень важно было лишить его хода и управления и не дать возможности использовать бортовую артиллерию. Задача береговых артиллеристов состояла в том, чтобы удержать вражеский корабль в зоне обстрела, а это достигалось повреждением его парусного вооружения, для чего главным образом и предназначались книппели и цепные ядра.

Книпель — это два чугунных полушария или диска, соединенных железным стержнем. Цепное ядро представляло собой два связанных цепью ядра или чугунных полушария. Эти ядра с успехом применялись береговой и корабельной артиллерией при стрельбе по морскому противнику, находившемуся на небольшом расстоянии. Стрелять на большую дистанцию такими снарядами было нельзя из-за неправильного полета их, что сказывалось на меткости.

Русская береговая артиллерия первой половины XVIII века применяла прицельную и навесную стрельбу. Прицельная стрельба велась по борту и такелажу, навесная — по палубам кораблей, оба вида стрельбы — по наземным целям и по десанту.

Необходимо отметить, что береговые артиллеристы, умело размещая орудия на огневых позициях и правильно маневрируя траекториями, добились большого массирования огня. Массирование огня достигалось и другим способом: в зоне действия береговых батарей, по середине наиболее важных фарватеров, устанавливались ориентиры, по которым заблаговременно пристреливались орудия. Как только противник входил в этот район, батареи открывали огонь.

12 июня 1720 года, находясь на острове Котлин, Петр I дал береговым артиллеристам следующие указания: «Во всех тех случаях иметь добрый распорядок и заранее пушкарям о всем внушить и стрелять как возможно скоро, однакож с доброю прицелкою, дабы действительны были выстрелы, а не гром один. Для лучшей цели поставить бакан в середине фарватера, где все пушки в встречу лехче на оный заранее могли направлены быть, и когда поравняется неприятель с оным баканом, чтобы надежней починать стрелять»[54].

В странах Западной Европы заблаговременную пристрелку по ориентирам и массирование огня береговой артиллерии стаи применять только во второй половине XVIII века.

ОБОРОНА ДЕЛЬТЫ НЕВЫ И ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ ФИНСКОГО ЗАЛИВА

После поражения под Нарвой Петр I принял действенные меры по укреплению военного могущества страны, усилению обороны ее северо-западных границ, созданию кораблестроительных верфей на реках Свирь, Волхов и Сясь. Началось строительство Балтийского флота. Русская армия стала оснащаться новой артиллерией с высокими тактико-техническими данными.

Рост экономической мощи страны позволил в 1702 году начать новое наступление против Швеции. В 1702–1703 годах русские овладели всем течением Невы и продолжали развивать наступление. Учитывая, что шведы обладают крупными морскими силами, русское командование решило пресечь путь их флоту, организовать в восточной части Финского залива и в дельте Невы разветвленную и глубокую систему обороны. В соответствии с этим в 1703 году и в последующие годы был построен ряд укреплений и береговых батарей: Петропавловская крепость, батарея Васильевского острова, Кроншлот, Старая, Ивановская и Лесная батареи, береговые батареи Кронштадтских гаваней, батареи Толбухина № 1 и 2.

Петропавловская крепость была заложена 16 мая 1703 года на одном из небольших островов дельты Невы. Ввиду крайне сжатых сроков, определенных для постройки крепости, вначале возводились земляные укрепления. Артиллерия крепости имела задачу массированным огнем пресекать попытки шведского флота продвинуться вверх по Неве. В 1706 году началось строительство каменных бастионов с казематированными батареями. Оно окончательно завершилось в 1740 году. К этому времени Петропавловская крепость превратилась в сильный опорный пункт с долговременными сооружениями. Ее артиллерия насчитывала до 300 пушек различных калибров, большая часть которых находилась у речного фаса. Крепость имела ряд характерных особенностей; удачный выбор места, сосредоточение основной массы артиллерии у речного фаса, огневое взаимодействие с береговой батареей Васильевского острова, большую для того времени плотность артиллерии.

Береговая батарея Васильевского острова была построена в июне 1703 года на восточной оконечности острова[55]. Под ее обстрелом находился фарватер Малой Невы.

Кроншлот. Основав в 1703 году Петропавловскую крепость, Петр I одновременно приступил к строительству новой столицы — Санкт-Петербурга. Но дельта Невы была неудобна для стоянки и базирования глубокосидящих кораблей, поэтому возникла необходимость создать в восточной части Финского залива военно-морскую базу, способную вместить большой флот. Петр I решил построить такую базу в районе острова Котлин. Здесь произвели промер глубин, установили расположение фарватера и приняли решение построить береговые батареи, которые могли бы защитить будущую военно-морскую базу и закрыть движение шведского флота к Петербургу.

Но создание береговых батарей только на Котлине не обеспечивало надежной защиты фарватера, проходившего к югу от острова. Поэтому было решено возвести на мели, находящейся неподалеку от фарватера, искусственный форт на другой стороне фарватера, чтобы обстреливать корабли противника, если они появятся, с обеих сторон. Зимой 1703/04 года на льду, на том месте, где намечалось построить форт, собрали огромные рубленные ящики из бревен, заполнили их камнями и опустили на дно. Так началось строительство форта, представлявшего собой трехэтажную деревянную береговую батарею. К началу мая 1704 года строительство закончилось, и на новый форт была доставлена артиллерия (14 6-фунтовых пушек)[56]. Новому островному форту дали название «Кроншлот».

Оценивая Кроншлот как морской укрепленный пункт, следует иметь в виду, что, господствуя над фарватером, ведущим к новой столице России, он явился узлом обороны восточной части Финского залива. Представляя незначительную по размерам цель, Кроншлот, как показали дальнейшие события, оказался мало уязвим для корабельной артиллерии противника. Артиллерийское вооружение Кроншлота вскоре было доведено до 30 орудий.

Однако по замыслу Петра I Кроншлот должен был стать не только береговой батареей, но и мощным опорным пунктом, который бы мог обстреливать фарватер массированным огнем и надежно защищать рейд. Поэтому строительство Кроншлота рассматривалось как работа первой очереди, проводившаяся с таким расчетом, чтобы к началу навигации 1704 года прикрыть фарватер береговой артиллерией. В дальнейшем развернулись большие работы по расширению территории Кроншлота и созданию новых укреплений.

Вновь построенные батареи и сооружения стали называться Новым Кроншлотом. Постройка его потребовала огромных трудовых затрат, крупных материальных средств и длительного времени. Работы по строительству Нового Кроншлота были в основном завершены только в 1716 году. «Нового Кроншлота, — доносил Меньшиков Петру I, — срублено в длину 120 сажен, в вышину от воды на 5 футов»[57]. Большая часть орудий Нового Кроншлота была обращена на запад и на фарватер, т. е. на направления вероятного появления неприятельского флота.

Наряду с Новым Кроншлотом продолжал существовать и Старый Кроншлот, сооружения которого усилились, а число орудий увеличилось. Старый Кроншлот — небольшая деревянная башня — составлял теперь южную оконечность укреплений. Таким образом, коренная реконструкция Кроншлота резко увеличила боевые возможности береговой артиллерии в общей системе обороны Котлина и рейда.

Артиллерийское вооружение Кроншлота в 1717 году[58]

Орудий

Старый Кроншлот

Новый Кроншлот

48-фунтовых медных пушек

1

-

24-фунтовых медных пушек

2

-

2-фунтовых медных пушек

2

-

24-фунтовых чугунных пушек

7

66

18-фунтовых чугунных пушек

6

-

12-фунтовых чугунных пушек

2

10

10-фунтовых чугунных пушек

4

-

6-фунтовых чугунных пушек

6

-

3-фунтовых чугунных пушек

12

-

2-фунтовых медных пушек

2

-

3-пудовых медных мортир

3

-

1-пудовых чугунных мортир

4

-

Всего артиллерийских орудий

49

76

Численность артиллерийских орудий Кроншлота возросла с 14 в 1704 году до 125 в 1717 году. Эти данные свидетельствуют о том, что здесь находился сильный узел береговой артиллерии. Кроншлот имел большое значение как островной форт на важнейшем фарватере. Следует признать, что место для постройки форта было выбрано исключительно удачно: глубоководный фарватер в районе форта сильно суживался, и корабли противника, пытавшиеся прорваться к столице или в Кронштадт, должны были проходить перед самыми дулами орудий Кроншлота.

Строительство береговых батарей на специально созданном острове резко увеличивало возможности обороны побережья и явилось подлинным новаторством. Используя опыт сооружения Кроншлота, русские построили и другие островные форты. Идею создания опорных пунктов с искусственным основанием позднее позаимствовали у России страны Западной Европы.

Старую батарею построили летом 1704 года на берегу остров Котлина, расположенного против Кроншлота. Перед батареей стояли две задачи: защищать глубоководный фарватер, ведший к Петербургу, и восточную сторону Кроншлота. Старая батарея имела огневое взаимодействие с артиллерией Кроншлота и с Ивановской батареей. Осенью, после кампании 1704 года, батарею разоружили, а весной 1705 года, когда России стало известно, что шведы готовят наступление на Кроншлот и Котлин, — вновь вооружили, установив восемь орудий. Уже в июне она приняла участие в боях со шведским флотом.

Ивановская батарея находилась на мысе южного берега острова Котлин к северо-западу от Кроншлота, в непосредственной близости от фарватера, и имела задачи: воспретить поход вражеским кораблям к Кроншлоту, вести обстрел рейда, если на нем появится противник, совместно с Кроншлотом и Старой батареей защищать фарватер, не позволять вражеским бомбардирским кораблям вести обстрел Кроншлота и кораблей, стоящих на рейде. Батарея имела деревянные и земляные сооружения и несколько возвышалась над уровнем моря. Она могла вести огонь совместно с артиллерией Кроншлота, со Старой и Лесной батареями, расположенными на южном берегу Котлина. К 1 июня 1705 года на Ивановской батарее установили четыре 6-фунтовые пушки. Но это вооружение оказалось слабым и в дальнейшем было усилено. Чтобы предохранить батарею от наводнений, ее несколько подняли и одновременно установили единообразное вооружение — десять 24-фунтовых пушек.

Береговые батареи Кронштадтских гаваней. В 1713 году на Котлине были заложены Военная и Купеческая гавани. Но здесь не было подходящих естественных бухт для стоянки флота, поэтому пришлось из дерева и камней построить большие молы и установить на них береговые батареи. Выступающие части молов, расположенные с исходящих углах и на длинных сторонах в виде бастионов, создавали перекрестную оборону. Выходы из гавани защищались артиллерией. Число орудий на молах Кронштадтских гаваней с годами росло. Если в 1717 году там находилось 36 орудий, то спустя три года, как об этом писал шаутбенахт (контр-адмирал. — Авт.) Сиверс Петру I 6 мая 1720 года, на молах Военной гавани уже было 80 пушек, а на молах Купеческой — 41[59]. Эта артиллерия всегда находилась в поле зрения Петра I. 30 апреля 1720 года он предписывал Сиверсу: «В прибавке пушек на батареи, также в делании батарей не ослабевайте»[60].

Лесная батарея была сооружена в июне 1705 года на южном берегу Котлина, западнее Ивановской батареи. Вооружение ее состояло из шести 6-фунтовых пушек, двух мортир и одной гаубицы. Благодаря огневому взаимодействию этой батареи с Ивановской возможность прорыва шведского флота к Петербургу еще более уменьшалась. Предпринимая такую попытку, шведский флот неизбежно попадал в невыгодное положение. Удачное расположение русских батарей позволяло им вести сосредоточенный огонь по противнику с разных направлений. Лесная батарея дополняла и расширяла систему обороны района Котлин — Кроншлот.

Батареи полковника Толбухина № 1 и 2. Зимой 1704/05 года шведы усиленно готовились к нападению на Кроншлот и Котлин и к высадке здесь десанта. Учитывая это, русское командование в мае 1705 года направило в район вероятной высадки вражеских войск пехотный полк под командованием полковника Толбухина, перед которым поставило задачу отразить попытки врага. Когда полк прибыл в назначенный район, Толбухин приказал установить на выдающемся в море мысу западной оконечности южного берега Котлина три полковые 3-фунтовые пушки. Пушки были хорошо замаскированы.

Во время боев со шведскими кораблями в июне 1705 года стало ясно, что оборону западной оконечности Котлина необходимо усилить. В связи с этим русское командование направило Толбухину двенадцать 6-фунтовых пушек с комплектом боеприпасов (150 картечей и 300 ядер на орудие). Две пушки из числа присланных были установлены на уже имевшейся батарее, получившей название батарея Толбухина № 1, а остальные десять пушек расположили на Котлинской косе. Так родилась батарея Толбухина № 2.

Орудия обеих батарей были поставлены на специально сконструированные лафеты, похожие на сани, позволявшие быстро перемещать орудия и сосредоточивать максимальное количество стволов на угрожаемом направлении. Таким образом, батарея Толбухина № 2 могла всеми орудиями обстреливать оба фарватера — южный и северный. В конце июня 1705 года эта батарея получила дополнительно пять 6-фунтовых пушек. Теперь ее вооружение увеличилось до 15 орудий.

Батареи Толбухина рассматривались русским командованием как противодесантные. Об этом свидетельствует наличие в их районе значительного числа воинских частей, а также небольшой калибр самих орудий. Следует также отметить, что при сооружении батарей Толбухина впервые в истории была выдвинута и практически осуществлена идея создания передвижной береговой артиллерии.

БОИ АРТИЛЛЕРИИ КРОНШЛОТА И КОТЛИНА СО ШВЕДСКИМ ФЛОТОМ В 1704–1705 ГОДАХ

В боевой деятельности русской береговой артиллерии первой половины XVIII века наибольший интерес представляет оборона Кроншлота и Котлина в 1704–1705 годах.

После того как в 1703 году русские войска овладели всем течением Невы, ее дельтой, Карельским перешейком до реки Сестра и частью южного побережья Финского залива, шведская оборона была рассечена, и русские получили возможность развивать наступление вдоль берегов Финского залива. Это, а также наличие у русских таких важных пунктов, как Петербург, Котлин и Кроншлот, заставило шведское командование принять меры для восстановления сухопутной связи между Финляндией и южным берегом Финского залива. Противник решил овладеть Петербургом, Котлином и Кроншлотом. В июле 1704 года шведы совершили первую попытку захватить эти важнейшие пункты России. Морские подступы к Петербургу защищались тогда береговой артиллерией Кроншлота, Старой батареей и воинскими частями, размещенными на Котлине и имевшими основную задачу держать противодесантную оборону. Чтобы усилить район Котлин — Кроншлот, туда были направлены несколько кораблей Балтийского флота.

Войска противника, предназначенные для нападения на Петербург, состояли из отряда генерала Майделя, занявшего исходные позиции на Карельском перешейке у берегов реки Сестры, и отряда адмирала де Пруа, насчитывавшего 40 крупных кораблей и большое число мелких судов[61]. Нападение шведов на Петербург началось 12 июля 1704 года. Противник появился в районе Выборгской стороны, однако сильный огонь русской полевой и корабельной артиллерии и активные действия войск вынудили шведов отступить. Одновременно с отрядом Майделя начал действовать и шведский флот. Пятьдесят лодок с десантом на борту отошли от места стоянки шведский эскадры и направились к западной оконечности острова. Метким ружейным огнем русские войска заставили десантников удалиться. В течение двух дней шведская эскадра с большой дистанции обстреливала Кроншлот и Старую батарею. Не добившись ни одного попадания, шведы снялись с якоря и ушли в море.

Большой интерес представляют бои, развернувшиеся в кампанию 1705 года, в ходе которых береговая артиллерия сыграла весьма важную роль в обороне морских подступов к Петербургу. Зимой 1704/05 года шведы активно готовились к решительному наступлению на Петербург. Русское командование, зная о мероприятиях противника, приняло необходимые контрмеры: гарнизоны Петербурга, Котлина и Кроншлота были доведены до 13 тысяч человек. Увеличился корабельный состав Балтийского флота, он состоял из двенадцати 24-пушечных фрегатов и одиннадцати мелких кораблей. Артиллерийское вооружение Котлина и Кроншлота было следующим: Кроншлот — 30 орудий, Старая батарея — восемь орудий, Ивановская батарея — четыре орудия и батарея Толбухина № 1 — три орудия. Кроме того, уже в ходе боевых действий на Котлине были сооружены еще две береговые батареи (Лесная и Толбухина № 2), также принявшие участие в боях. В тылу, в дельте Невы, находилась Петропавловская крепость и батарея Васильевского острова. Береговая артиллерия, прикрывавшая Петербург, имела глубокое расположение, позволявшее наносить последовательные удары по кораблям противника и держать под обстрелом глубоководные фарватеры.

22 мая 1705 года русские корабли вышли из Петербурга и в тот же день прибыли к Кроншлоту. Главные силы эскадры сосредоточились на глубоководном фарватере между Котлином и Кроншлотом. В непосредственной близости от эскадры находились Старая и Ивановская батареи и Кроншлот. Эти батареи и артиллерия эскадры создавали большую плотность огня. Кроме того, к югу от Ивановской батареи была выставлена линия пловучих заграждений, на флангах которой находились брандеры. Неподалеку от Кроншлота стояли четыре галеры. На Котлине размещались войска, предназначенные для противодесантной обороны. Такое размещение сил и огневых средств создавало большие трудности для наступавшего противника.

Приход эскадры к Кроншлоту и меры, принятые русским командованием по организации эффективной обороны, оказались весьма своевременными. Уже на рассвете 4 июня шведская эскадра под командованием адмирала Анкерштерна стала на якорь в трех милях западнее Кроншлота. В ее состав входили: семь линейных кораблей с вооружением от 64 до 54 пушек, шесть 36– и 28-пушечных фрегатов, два бомбардирских корабля и пять мелких судов. Одновременно шведы начали наступление на Петербург с суши. Неподалеку от города появились войска генерала Майделя.

Утром 4 июня шесть шведских фрегатов приблизились к линии заграждения и пытались вести обстрел. Но русские корабли и Ивановская батарея встретили противника меткими залпами и заставили его отойти к месту стоянки своей эскадры. 5 июня шведы продолжали безрезультатную стрельбу по кораблям и береговым батареям в районе Кроншлота. Корабли отряда адмирала Шпара подвергли интенсивной бомбардировке западную оконечность Котлина. После обстрела шведский десант на 80 плоскодонных судах направился к берегу. На картечный огонь батареи Толбухина № 1 и меткая ружейная стрельба пехотного полка нанесли противнику большие потери и принудили его к паническому отступлению.

На следующий день шведский флот повторил бомбардировку Кроншлота, но не добился успеха. Береговые батареи вели ответный огонь на больших дистанциях, однако сумели добиться нескольких прямых попаданий во вражеские корабли.

7 и 9 июня противник не открывал огня. Шведское командование обсуждало план дальнейших действий. Тем временем русские приняли решение усилить береговую артиллерию орудиями крупного калибра.

10 июня отряд адмирала Шпара подошел к боновым заграждениям, сблизившись с русскими на дистанцию действительного артиллерийского огня, и начал обстреливать береговые батареи и корабли. Ивановская батарея открыла ответный огонь из орудий крупного калибра и заставила вражеские корабли отойти южнее и примкнуть к эскадре Анкерштерна, обстреливавшей Кроншлот и находившиеся возле него русские корабли. Ответная стрельба и на этот раз оказалась достаточно эффективной. Несмотря на то что шведы имели значительное превосходство в количестве и калибре орудий, попаданий в русские корабли и батареи было очень мало. Русская же артиллерия, особенно береговая, добилась многих попаданий. Командующий русской эскадрой вице-адмирал Крюйс говорил: «…нам часто и многожды было можно слышать, как ядра в корабли неприятельские щелкали». Между тем ветер стих, создалась благоприятная обстановка для действий гребных галер. По сигналу Крюйса они пошли в атаку на вражеские бомбардирские корабли, намереваясь взять их на абордаж. Чтобы спасти корабли, шведы с помощью шлюпок отбуксировали их к своим линейным кораблям.

Схема боев береговой артиллерии Котлина и Кроншлота со шведским флотом в июне-июле 1705 года

Попытки генерала Майделя атаковать Петербург с суши также не имели успеха.

Из сказанного видно, что бои русской береговой артиллерии и флота со шведской эскадрой велись с перерывами. При этом шведы отходили несколько западнее линии пловучих заграждений и становились на якорь у лесистого берега Котлина, за пределами огневой зоны русских батарей. Неосторожные и шаблонные действия шведов были учтены русским командованием. Скрытно от противника на опушке леса была построена новая береговая батарея, как раз в районе стоянки шведской эскадры. Батарея стала называться Лесной. 11 июня на нее доставили одну гаубицу, две мортиры и шесть 6-фунтовых пушек. К 14 июня эти орудия были установлены. Для отражения возможного десанта противника рядом с батареей в лесу расположился батальон пехоты.

15 июня, когда на шведских флагманских кораблях шло пиршество, «на литаврах и трубах довольно играли», Лесная батарея внезапно открыла по кораблям меткий огонь. Оба корабля получили тяжелые повреждения и были с трудом отбуксированы из зоны действия батареи. Этот урок надолго отбил у шведов охоту нападать на Котлин.

Сооружение Лесной батареи, взаимодействовавшей с Ивановской батареей, резко уменьшало возможности шведского флота. Он уже не мог подходить к линии пловучих заграждений и бомбардировать русские укрепления, не рискуя попасть под сосредоточенный огонь русских батарей и кораблей.

Учитывая, что шведы могут отказаться от дальнейших атак в районе Кроншлота и, вероятно, попытаются высадить десант в слабо укрепленной западной части Котлина, русское командование довело численность войск в этих пунктах до 2200 человек. Полковнику Толбухину, на которого возложили командование обороной западной части Котлина, была направлена артиллерия и личный состав для ее обслуживания. Как известно, Толбухин использовал это пополнение для сооружения батареи № 2, усиления батареи № 1 и возведения земляных укреплений для сухопутных частей.

Меры, принятые русским командованием, оказались вполне своевременными. 14 июля шведский флот, подойдя к Котлинской косе, открыл по ней сильный огонь, пытаясь уничтожить батарею Толбухина № 2 и нанести поражение сухопутным войскам. Но благодаря хорошей маскировке и расположению войск в низменных, укрытых местах обстрел успеха не имел. Вслед за артиллерийской подготовкой шведы пытались высадить на северный берег Котлинской косы десант численностью 1630 человек[62]. Встреченный сильным картечным огнем батареи № 2, массированным ружейным огнем и контратаками русских войск, шведский десант был разгромлен. Шведы потеряли убитыми и пленными около 1000 человек.

15 июля батареи Толбухина № 1 и 2 открыли сильный огонь по отдельным кораблям противника. Шведы, стремясь быстрее выйти из зоны действия береговых батарей, рубили якорные канаты. «…Наши люди, — писал об этом эпизоде командующий русской эскадрой Петру I, — зело вступя в задор и не ожидая стрелянья разжигательных ядер, почали бомбы метать. Единый неприятельский корабль не успел вскоре якорь поднять, мусил (спешил. — Авт.) веревку пересечь и такое наперед чинил вице-адмирал, наследовал адмирал, також и прочая вся неприятельская флотилия…»[63].

Так закончилась вторая и последняя попытка шведов овладеть Котлином и Кроншлотом и прорваться к Петербургу.

Анализ боевых действий береговой артиллерии Кроншлота и Котлина приводит к следующим выводам. Оборона Кроншлота и Котлина в 1704–1705 годах осуществлялась главным образом береговой артиллерией и кораблями, стоящими на рейде и использовавшимися как пловучие батареи. Боновые заграждения, поставленные перед Кроншлотом, преграждали фарватер, пресекали возможные действия вражеских брандеров. Русские береговые батареи всегда находились в готовности отразить атаки вражеских кораблей. Значительную роль в обороне сыграли также войска, прикрывавшие береговые батареи. Они осуществляли противодесантную оборону и решительно пресекли все попытки противника захватить огневые позиции русских батарей.

Береговые батареи восточной части Финского залива и дельты Невы были расположены с таким расчетом, чтобы закрыть фарватеры и последовательно поражать противника, прорывающегося к главному пункту — Петербургу. Боевой опыт береговой артиллерии показал, что орудия малых калибров с небольшой дальностью стрельбы пригодны главным образом для противодесантной обороны, а по кораблям противника следует применять орудия крупных калибров с максимальной дальностью стрельбы.

В 1705 году впервые в истории русские претворили в жизнь идею о подвижной береговой артиллерии.

Русская береговая артиллерия в боях за Петербург успешно вела массированный огонь, добиваясь этого умелым расположением батарей и их взаимодействием. Таким образом, плотность огня достигалась не сосредоточением орудий в одном месте, а маневрированием траекториями.

Русские береговые артиллеристы проявляли доблесть, мужество, воинское умение и наносили противнику большой урон. Осуществляя боевое взаимодействие разнородных сил и средств, русское командование добивалось победы над врагом. Шведы же, несмотря на превосходство в силах и средствах, не проявили должной настойчивости и решимости, стрельбы по береговым объектам проводили с больших дистанций, эффективного взаимодействия между сухопутными войсками и флотом, корабельной артиллерией и десантными войсками не организовали.

СТРОИТЕЛЬСТВО БЕРЕГОВЫХ БАТАРЕЙ БАЛТИЙСКОГО, БЕЛОГО И АЗОВСКОГО МОРЕЙ ПОСЛЕ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ

В 1721 году закончилась Северная война. По условиям мирного договора к России отошли устье Невы, Карельский перешеек, Эстляндия, Лифляндия и Моонзундские острова. Россия вышла к берегам Балтийского моря. Ход вооруженной борьбы и необходимость обороны побережья от вражеского вторжения с морского направления повлекли за собой широкое развитие береговой артиллерии. Именно на Балтике, где в силу обстоятельств было сосредоточено наибольшее количество батарей, русская береговая артиллерия накопила богатый боевой опыт.

В первой половине XVIII века строительство береговых батарей и прибрежных укреплений приняло в России широкие масштабы. В этот период береговые батареи имелись на Балтийском и Азовском морях, на Ладожском озере, на Севере и в нижнем течении Днепра. В бассейне Балтийского моря береговые батареи находились в Ладоге, в восточной части Финского залива, в дельте Невы, Выборге, Ревеле, Балтийском порту, Аренсбурге, Пернове, Динамюнде, Риге, Виндаве, Либаве и в других прибрежных пунктах. В нижнем течении Днепра батареи располагались в Тавани (до 1711 года), на Азовском море — в Азове и Таганроге (до 1711 года), на севере — в устье Северной Двины, в Архангельске, на Соловецких островах, в Кеми, и в устье Сумы. Сеть береговых батарей и прибрежных укреплений расширялась и оснащалась большим количеством орудий. Батареи размещались в устьях рек, на островах, в районах важных экономических и политических центров, в военно-морских базах, на важнейших участках побережья. Русская артиллерия была вооружена орудиями всех калибров. В тот период широкое развитие получили земляные и деревоземляные сооружения как наиболее дешевые и не требующие длительного времени для постройки. Батареи были открытые и казематированные.

Широкое развитие сети береговых укреплений и батарей было вызвано тем, что в первой четверти XVIII века Россия вела длительную вооруженную борьбу за побережье Балтийского моря, защищала военно-морские базы, торговые порты, важнейшие экономические и политические центры и устья рек. Береговая артиллерия во взаимодействии с сухопутными войсками и боевыми кораблями с успехом выполнила эту важную общегосударственную задачу. Ярким примером этого является оборона Петербурга в 1704–1705 годах.

Русское государство и после Северной войны продолжало строить береговые батареи и прибрежные укрепления на Балтийском и Белом морях. На вооружение их поступало большое количество орудий. Район Котлин — Кроншлот является наглядным примером быстрого развития береговой артиллерии. Если в 1704 году здесь было лишь 22 орудия, в 1705 году — 62, то в 1724 году — 359 орудий, в том числе медных пушек — 14, чугунных — 321, мортир медных — 10, чугунных — 9, других чугунных орудий — 5[64]. В «Записке о фортециях», написанной Петром I 16 декабря 1724 года, говорилось: «Кронштадт — фортеция зело великая, в которой с две тысячи пушек надобно». О Динамюнде, Архангельске, Ивангороде и других крепостях указывалось: «Сии исполнить, где недостает, артиллерию, сколько которая крепость требует».

Кроме укреплений на побережье Балтийского и Белого морей, было намечено создать береговые батареи и прибрежные укрепления на Каспийском море, в Баку, Дербенте и других пунктах. Адмиралтейств-коллегия оснащала береговую артиллерию новыми орудиями, систематически готовила кадры специалистов. Русские ученые двигали вперед артиллерийскую науку. В 1732 году вышли в свет два исследования академика Ивана Лейтмана, в которых впервые были разработаны теоретические основы нарезного огнестрельного оружия и разрешен вопрос о создании продолговатых снарядов.

Однако после смерти Петра I положение изменилось. Его преемники оказались ограниченными, бездарными людьми. А с приходом к власти в 1730 году Анны Иоанновны началось массовое проникновение в Россию немцев. С целью наживы они пробирались в различные отрасли государственного аппарата, занимали командные должности в армии и на флоте. Это подрывало могущество русских вооруженных сил, ослабляло их боеспособность, тормозило дальнейшее развитие. Замедлились темпы строительства береговых батарей, резко сократилось снабжение батарей орудиями и боеприпасами, ухудшилась боевая подготовка, уменьшилось количество личного состава. Так, 16 марта 1728 года Адмиралтейств-коллегия предписывала для обслуживания береговой артиллерии Кронштадта и Ревеля, насчитывавшей много сотен орудий, «определить как при Кронштадте, так и при Ревеле артиллерийских служителей 100 человек»[65].

Но несмотря на неблагоприятные условия, лучшие люди России двигали военную науку вперед. Большое значение придавали они и развитию береговой артиллерии. Великий русский ученый М.В. Ломоносов, в частности, помог создать высококачественный порох, что повысило огневую мощь артиллерии. Замечательные труды и исследования Ломоносова в области физики, химии и оптики, осуществленные в первой половине XVIII века, а также труды других русских ученых способствовали дальнейшему совершенствованию артиллерии.

***

В годы Северной войны русская береговая артиллерия играла важную роль в боевых действиях в прибрежных районах, она явилась основным средством обороны побережья. Береговая артиллерия использовалась против морского и сухопутного противника, при этом осуществлялось широкое взаимодействие как между самими батареями, так между ними и кораблями флота и артиллерией армии. Для усиления обороны баз применялись боновые заграждения. Опыт использования всех видов артиллерии и боновых заграждений для побережья подтвердил большую эффективность этого приема.

В период Северной войны получило дальнейшее развитие глубокое расположение береговых батарей. Типичным примером такого расположения явилась береговая артиллерия Финского залива и дельты Невы.

Впервые в истории русские поставили береговую артиллерию на искусственном острове — Кроншлоте. Создание таких батарей расширило возможности ведения сосредоточенного огня с нескольких направлений, оттеснило противника от военно-морских баз и других важных объектов за пределы дальности стрельбы, что в свою очередь привело к серьезной реконструкции приморских крепостей.

В русской береговой артиллерии впервые была введена заблаговременная пристрелка по ориентирам.

Впервые в истории в России была предпринята попытка создания подвижной береговой батареи.

Глава 3

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА И ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

РАЗВИТИЕ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА

Во второй половине XVIII столетия в недрах феодально-крепостнического строя России появляются элементы капитализма, быстро развивается мануфактурная промышленность и в том числе металлургия. Если в 1718 году выплавка чугуна составляла 6,5 млн. пудов, то в 1767 году она увеличилась до 9,5 млн. пудов[66]. Рост металлургии создавал базу для дальнейшего развития военной промышленности.

В этот период в России были достигнуты значительные успехи в развитии артиллерии. Талантливые русские изобретатели во главе с выдающимся организатором начальником артиллерии П.И. Шуваловым создали новые, более совершенные артиллерийские орудия и боеприпасы, а передовые военные деятели, такие, как П.А. Румянцев, А.В. Суворов и другие, показали замечательные образцы боевого использования артиллерии.

Из всех орудий, созданных в России во второй половине XVIII века, наибольший интерес представляет единорог[67], принятый на вооружение в 1758 году. До появления единорогов из пушек стреляли большими зарядами и только ядрами и картечью, а при стрельбе из гаубиц применяли малые заряды и все виды снарядов. Стремясь создать новое, более совершенное орудие, русские изобретатели К.В. Данилов и Мартынов удлинили ствол гаубицы до 10 калибров (раньше они имели длину 6–8 калибров, а пушки — 18–25)[68] и придали каморе коническую форму. В результате получилось орудие, представлявшее собой укороченную пушку или длинную гаубицу[69]. Она могла стрелять ядрами, разрывными снарядами, картечью и другими снарядами. В конической каморе снаряд плотно прилегал к стенкам канала и центрировался в нем, а при выстреле, пролетая сравнительно короткий канал орудия, не ударялся о стенки. В длинном же орудии (пушке), не имевшем такой каморы, снаряд лежал в канале ствола эксцентрично и в момент выстрела ударялся о его стенки в нескольких точках, что приводило к большому рассеиванию.

Важнейшими преимуществами единорога являлись: большая кучность боя, возможность вести стрельбу всеми видами снарядов, значительная дальность стрельбы, небольшой вес. По своим баллистическим качествам единороги превосходили все другие орудия тех же калибров и являлись лучшими в мире. Они применялись около 100 лет, до конца существования гладкоствольной артиллерии.

В зависимости от калибра, единороги делились на 2-пудовые, пудовые, ½-пудовые, ¼-пудовые, 10-фунтовые, 3-фунтовые. В крепостной (в том числе береговой) артиллерии были приняты 1-пудовые и ½-пудовые единороги[70]. Конструкцию единорогов западноевропейские государства заимствовали у России и ввели у себя под названием длинных гаубиц.

Специальных береговых орудий во второй половине XVIII века не было ни в России, ни в других странах. Некоторое отличие состояло в устройстве лафетов. Береговая артиллерия обычно оснащалась деревянным, окованным железом лафетом, который своими двумя катками опирался на поворотную платформу, представлявшую собой брусчатую деревянную раму. Чтобы облегчить надвигание лафета после отката и уменьшить сам откат, рама имела наклон вперед. Последняя часть платформы устанавливалась на вертикальном стержне, а задняя — на двух колесах. Орудие вместе с платформой вращалось вокруг стержня, а колеса катились по специальной дуге. В дальнейшем, чтобы уменьшить трение при вращении платформы, под ее передние углы подкладывали небольшие ядра. Таким образом, платформа в широких пределах обеспечивала сравнительно плавный поворот орудия в горизонтальном направлении, что являлось весьма важным при стрельбе по движущимся кораблям.

½-пудовый единорог

1-пудовый единорог

12-фунтовая пушка

24-фунтовая пушка

Пушки и единороги

Основные данные некоторых орудий береговой артиллерии[71]

Наименование орудий

Калибр (в дм)

Калибр (в мм)

Длина канала ствола (в калибр.)

Начальная скорость снаряда (в м/сек)

24-фунтовая пушка

5,97

151,6

21,0

592

18-фунтовая пушка

5,43

137,9

21,0

527

12-фунтовая пушка

4,76

120,9

22,0

498

1-пудовый единорог

7,69

195,3

10,5

393

5-пудовая мортира

13,15

334,0

3,1

166

2-пудовая мортира

9,69

245,1

3,1

214

Во второй половине XVIII века в России происходило дальнейшее усовершенствование артиллерийских боеприпасов: улучшилось качество пороха, свинцовая картечь была заменена чугунной, которая лучше рикошетировала и сильнее поражала цель, повысилось качество чугунных корпусов для разрывных снарядов. На вооружение были приняты новые, более совершенные осветительные снаряды.

Первые такие снаряды имели весьма примитивное устройство и представляли собой мешки, наполненные светящимся составом. Снаряд воспламенялся пороховыми газами при выстреле. Чтобы сделать осветительный снаряд более прочным, ему придали жесткую конструкцию. Новый снаряд представлял собой ядро зажигательного состава, усиленное полужестким каркасом, состоявшим из двух чашек, соединенных проволочной плетенкой. Для надежного воспламенения смеси на открытой средней части ядра делались углубления и заполнялись пороховым составом[72]. В качестве осветительного состава использовались различные смеси: селитры, серы, антимония и пороховой мякоти[73]. Вскоре для воспламенения заряда стали применять скорострельные трубки[74] и палительные свечи. Скорострельная трубка — это тростниковая трубочка, заполненная пороховой мякотью, имевшая по оси сквозное отверстие для быстрого сообщения огня заряду. К верхнему концу трубки прикреплялась деревянная чашечка, заполненная пороховой мякотью и закрытая снаружи бумагой[75]. Трубка вставлялась в запальный канал и воспламенялась фитилем или палительной свечой. Преимущество скорострельной трубки заключалось в том, что она ускоряла производство выстрела.

Палительная свеча состояла из картонной трубки около 30 сантиметров длиной, заполненной горючим составом, сгоравшим в течение пяти минут[76]. Ее преимущество состояло в том, что она меньше подвергалась затуханию.

Подводя общий итог состоянию материальной части артиллерии и боеприпасов за период второй половины XVIII века, следует признать, что в этой области Россия занимала ведущее место в Европе.

В русской береговой артиллерии второй половины XVIII века применялось два способа стрельбы: прицельная (для поражения бортов, рангоута и такелажа кораблей) и навесная (по корабельным палубам). Хотя на вооружении береговой артиллерии находились орудия тех же калибров, что и на кораблях, она могла вести меткий огонь на больших дистанциях, чем корабельная артиллерия. Это объяснялось тем, что береговые орудия устанавливались на неподвижных основаниях и не подвергались качке и перемещениям.

Дальнейшее совершенствование стрельбы происходило на основе широкого развития точных наук: математики, физики и химии. Особое место в этом деле занимала учрежденная в 1725 году Петербургская Академия наук. В 1735 году академик Л. Эйлер разработал метод вычисления таблиц стрельбы с учетом сопротивления воздуха, а другие ученые академии исследовали вопрос о движении снаряда в различных условиях сопротивления среды. Благодаря трудам передовых ученых Россия значительно опередила западноевропейские страны в развитии методов артиллерийской стрельбы.

Именно в этот период в России был издан ряд трудов по артиллерии. Так, в 1762 году вышел в свет курс артиллерийской стрельбы, написанный К.В. Даниловым под названием «Начальное значение теории и практики стрельбы». В 1777 году была издана книга И.А. Вельяшева-Волынцева «Артиллерийские предложения», представлявшая собой курс артиллерии. Эта книга в последней четверти XVIII века являлась основным руководством для подготовки артиллеристов. Талантливый ученый, соратник и ученик Ломоносова, профессор высшей математики и навигации Н.Г. Курганов в своей «Книге о науке военной», изданной в 1777 году, изложил взгляды представителей передовой русской военной мысли на роль береговой артиллерии в деле защиты родины. Он обобщил многовековой боевой опыт береговой артиллерии, особенно в период Северной и Семилетней войн, наметил новые пути в строительстве береговых батарей, прибрежных укреплений и в их боевом использовании, сформулировал основные требования к конструкции береговых орудий и показал, что они должны иметь защиту и от навесного огня корабельной артиллерии.

Касаясь вопроса защиты военно-морских баз береговой артиллерией, Курганов отмечал, что «надлежит строить батареи на выгоднейших местах, чтобы не допустить неприятеля так близко, чтобы он мог палить по кораблям, стоящим в гавани, или их бомбардировать; а ежели есть опасность неприятельского приближения с поля, то должно там строить высокие укрепления, которые могли бы их прикрывать»[77]. Курганов предлагал располагать береговые батареи с таким расчетом, чтобы корабли, находящиеся в базе, были защищены от бомбардировки с моря и с суши. Он указывал, что береговая артиллерия должна использоваться против вражеских кораблей, наземных целей и десантных войск.

Один из вариантов приморской крепости, приведенный Н.Г. Кургановым в «Книге о науке военной»

Обозначения: AA — внутренний рейд; BB — береговые батареи, защищающие вход на рейд; C — фарватер, ведущий на внутренний рейд; DD — склады боеприпасов для батарей приморского фронта; E — склады боеприпасов для батарей сухопутного фронта; FF — казармы.

В этом же труде была высказана получившая в дальнейшем широкое применение ценная идея о необходимости прикрывать фланги военно-морских баз береговыми батареями. Учитывая, что артиллерия того времени не могла быстро уничтожить корабль, Курганов предлагал в районе военно-морских баз, фарватеров и узкостей располагать береговые батареи в глубину, чтобы последовательно поражать прорывающиеся корабли противника.

Основываясь на анализе боевых действий береговой артиллерии при обороне побережья, Курганов неоднократно подчеркивал, что при строительстве военно-морских баз нельзя ограничиваться возведением сооружений и батарей в районе береговой черты или на островах перед входом в базу. Надо обращать внимание и на оборону базы с суши. Это одно из основных положений своей книги, впоследствии получившее всеобщее признание, Курганов изложил следующим образом: «Когда крепостцы таким образом построены, то недовольно, чтобы их батареи могли вредить суда, кои отважатся насильно пройти, но должно стараться иметь укрепления и с других сторон, дабы неприятель и с берега напасть не мог; ибо если на остров или где есть батарея или крепостца, учинит оныя укрепления или обороны бесполезными, каковых примеров много и в истории видно»[78].

«Книга о науке военной» явилась большим событием в русской и мировой военной литературе. Анализ этого труда показывает, что русской передовой военной мысли принадлежит первенство в решении многих проблем использования береговой артиллерии, в строительстве береговых батарей и приморских укреплений. Положения, выдвинутые Кургановым, были с успехом осуществлены в дальнейшем на практике.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ КИНБУРНА В 1787–1791 ГОДАХ

Большой интерес представляют боевые действия береговой артиллерии Кинбурна в период русско-турецкой войны 1787–1791 годов.

План турок сводился к следующему: блокировать Днепровско-Бугский лиман, перерезать морской путь, связывавший главную базу Черноморского флота Севастополь с центром русского кораблестроения на Черном море — Херсоном, овладеть крепостью Кинбурн, находившейся на Кинбурнской косе и прикрывавшей вход в Днепровско-Бугский лиман, высадить десанты в районе Кинбурна и южного побережья лимана и овладеть Крымом.

Ввиду того, что к началу войны турки занимали часть северного берега лимана с крепостью Очаков, большое значение приобрела Кинбурнская крепость, являвшаяся важнейшим пунктом всего Херсоно-Кинбурнского района. Оборона Кинбурна в 1787–1791 годах и действия береговой артиллерии связаны с именем великого русского полководца А.В. Суворова.

В начале августа 1787 года[79] Суворов был назначен командующим обороной Херсоно-Кинбурнского района. Прибыв в Херсон, Суворов обследовал побережье, установил наиболее уязвимые участки, на которые противник мог высадить десант, и организовал строительство прибрежных укреплений. В районе Днепровско-Бугского лимана и побережья Черного моря от Кинбурнской косы до Перекопа он приказал установить артиллерию. Особое внимание при этом обращалось на усиление Кинбурнской крепости. Большинство орудий было установлено в Кинбурне и шести прибрежных укреплениях, построенных между Кинбурном и Херсоном. Созданные укрепления представляли сильную оборону, рассчитанную на отражение вражеских десантов и на последовательное поражение флота противника в случае его прорыва к Херсону. В Кинбурне находились 19 медных и 300 чугунных орудий различных калибров (2– и 5-пудовые мортиры, 1-пудовые единороги, 24-, 18-, 12-, 10– и 6-фунтовые пушки). Гарнизон Кинбурна насчитывал 1500 человек.

Мероприятия Суворова по организации обороны Херсоно-Кинбурнского района оказались вполне своевременными, а его прогноз в отношении вероятного места высадки десанта — правильным. 14 сентября 1787 года крупное соединение турецкого флота подошло к Кинбурнской косе и открыло массированный огонь по крепости. Одновременно турки пытались высадить десант. Береговая артиллерия встретила турецкие корабли метким огнем и нанесла им серьезное поражение. В ходе ожесточенного боя был взорван 54-пушечный турецкий линейный корабль и поврежден фрегат. Артиллерийским огнем турки повредили казарменные помещения Кинбурна.

Попытка турок высадить десант была сорвана. А.В. Суворов в рапорте Г.А. Потемкину о результатах боя писал: «Во время на Кинбурнскую крепость жестокого бомбардирования взорвало один турецкий линейный корабль, который совсем погиб и ничто от него не спаслось, и один их фрегат изранен в корму, с носу и в такелаж. По сие время с нашей стороны рядовых убитых пять, тяжело раненых десять, крепость повреждения не имеет, токмо жилье много повреждено…»[80].

Несмотря на потери, турецкое командование не отказалось от намерения высадить десант. 1 октября крупные силы турецкого флота вновь появились у Кинбурнской косы и турки начали высадку на ее оконечности. Главные силы турок — 10 крупных кораблей — завязали бои с береговой артиллерией Кинбурна, пять кораблей заняли позицию для флангового обстрела пространства между пунктом высадки и Кинбурном и пять кораблей находились у места высадки, готовые вести продольный обстрел косы.

Зная, что противник выделил для десанта лучшие войска, Суворов решил истребить их, чтобы нанести врагу моральный удар, показать неуязвимость русского побережья. Суворов приказал не мешать высадке. Турецкие корабли, опасаясь береговой артиллерии, вели огонь по Кинбурну с предельных дистанций. Несмотря на большое расстояние, русские артиллеристы добились ряда попаданий во вражеские корабли. Огонь турок по крепости оказался неэффективным. Попадания были только в казарменные помещения, палатки и крепостные валы[81]. Десантные войска, численностью 5 тысяч человек при двух орудиях, высадились на побережье и стали приближаться к Кинбурну, одновременно роя траншеи, чтобы использовать их для обороны в случае контратак русских. Всего турки отрыли 15 траншей и подошли к крепости на близкое расстояние.

Прибрежные укрепления и приморские крепости Днепровско-Бугского лимана к сентябрю 1787 года

По приказу Суворова артиллерия Кинбурна открыла массированный огонь по наступавшему противнику. Одновременно русские войска начали контратаку, имея в боевых порядках полевую артиллерию. На Кинбурнской косе развернулись ожесточенные бои, в ходе которых русские войска оказались под сильным фланговым и продольным огнем турецких кораблей. В это время единственный русский военный корабль — галера «Десна», находившийся у Кинбурна, пошел в атаку на отряд турецких кораблей, обстреливавших косу с фланга и наносивших урон русским войскам. Артиллерия Кинбурна перенесла огонь на турецкие корабли и вскоре вместе с полевой артиллерией потопила два из них, а затем еще два, пришедшие на помощь отряду.

Суворов так характеризовал действия береговой и полевой артиллерии Кинбурна и галеры «Десна». «Галера «Десна» лейтенанта Ломбардта наступила на левое крыло неприятельского флота, сбила несколько судов с места; крепостная артиллерия исправностью капитана Крупенникова потопила у неприятеля два канонерных судна. В то время приближались к нам под самый берег две неприятельские большие шебеки, при начале их огня наша артиллерия одну потопила, другую спалила»[82].

В результате успешных действий береговой и полевой артиллерии Кинбурна и смелой атаки «Десны» фланговый огонь турецких кораблей был ослаблен, что в значительной мере способствовало успеху. Вскоре русские выбили турок из всех траншей и к утру 2 октября сбросили их в море.

Важную роль в этом сражении сыграла русская артиллерия, она нанесла серьезные потери вражескому десанту и потопила четыре корабля.

Бои при Кинбурне отличались упорством, активностью обороны, взаимодействием сухопутных войск с береговой, полевой и корабельной артиллерией. Полевая артиллерия Кинбурна, двигавшаяся в боевых порядках, имела главную цель уничтожить турецкий десант. Но вместе с тем она с успехом действовала и по морским целям. Боевые действия ярко показали, насколько возрастут возможности береговой артиллерии, если она станет подвижной, маневренной.

Чтобы еще больше усилить береговую артиллерию, Суворов приказал построить на оконечности Кинбурнской косы две батареи, что и было сделано. Здесь установили 19 орудий. Суворов назвал эти батареи блокфортом[83]. Грунт здесь был песчаный, поэтому батареи возводились из мешков с землей. В целях маскировки они окружались песчаным валом, благодаря чему сливались с окружающей местностью. Эти батареи усилили общую систему обороны Днепровско-Бугского лимана, держали под обстрелом фарватер, ведущий в лиман, а также ближайший район моря и могли держать противодесантную оборону. В начале июня строительство «блокфорта» было завершено. Вскоре батареи подверглись боевому испытанию.

17 июня 1788 года русские корабли, находившиеся в Днепровско-Бугском лимане, смело атаковали турецкий флот, стоявший на Очаковском рейде и имевший в своем составе 10 линейных кораблей, 6 фрегатов, 44 галеры и другие корабли. В результате боя турки потеряли два линейных корабля и отошли под прикрытие Очаковской крепости. Затем турецкое командование, опасаясь новых атак русских кораблей, решило покинуть Днепровско-Бугский лиман. В ночь на 18 июня флот противника стал двигаться к выходу из лимана, но внезапно подвергся сильному обстрелу с блокфорта. Метким огнем артиллеристы нанесли поражение многим кораблям, некоторые из них потеряли управление и приткнулись к мели, в результате чего походный порядок был дезорганизован и движение кораблей приостановилось. На рассвете русская гребная флотилия Днепровско-Бугского лимана, действуя совместно с артиллеристами блокфорта, продолжавшими вести меткий огонь, окружила вражеские корабли и атаковала их. В ожесточенном многочасовом бою противник потерпел сокрушительное поражение. Турки потеряли пять линейных кораблей, два фрегата, две шебеки, бомбардирский корабль, галеру и транспорт. Один 54-пушечный корабль был взят в плен.

Успех боя обеспечило тесное взаимодействие береговой и корабельной артиллерии, а также бдительность и боевая готовность личного состава. Артиллеристы блокфорта сумели при небольшом числе орудий нанести врагу тяжелый урон. Суворов высоко оценил действия артиллеристов. Представляя к награде наиболее отличившихся, Суворов в своем рапорте Потемкину писал: «Артиллерии господин майор Крупеников в рапорте своем свидетельствует отличные подвиги командира при блокфорте квартирмистра Ивана Полетаева и штык-юнкера Федора Рихтера, как и сержанта Василия Горина, фурьера Якова Мигая, капралов Агафона Мамонова, Ивана Белоусова с рядовыми в день победы с 17-го на 18-е. Отдавая сему справедливость и поднося при сем его, г. Крупенникова рапорт, приемлю смелость препоручить оных, как и его, г. Крупенникова, яко воздвигшего батарею и руководствовавшего оною, в высокую милость вашей светлости»[84].

В период всей осады Очакова (до декабря 1788 года) батареи блокфорта держали под обстрелом важный для турок морской путь сообщения, ведущий к Очакову.

Оценивая боевые действия русской береговой артиллерии Днепровско-Бугского лимана в 1788 году, следует отметить дальнейшее развитие глубокого расположения береговых батарей лимана, эффективное взаимодействие береговой и корабельной артиллерии. В этих боях проявилось блестящее руководство артиллерией и всеми русскими силами со стороны организатора обороны Херсоно-Кинбурнского района, великого русского полководца А.В. Суворова.

РАЗВИТИЕ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

В России в первой половине XIX века преобладало хозяйство дворян-помещиков. Процесс разложения феодально-крепостнического хозяйства, отчетливо проявлявшийся в России еще в XVIII веке, в первой половине XIX века протекал глубже и интенсивнее. Это подтверждалось дальнейшим развитием промышленности, расширением внутреннего рынка, внешней торговли и ростом наемного труда. Во второй четверти XIX века в различных отраслях промышленности внедряется паровой двигатель, строятся машиностроительные заводы, железные дороги. Капиталистические мануфактуры постепенно сменяются машинной промышленностью, основанной на наемном труде. Однако по сравнению с капиталистическими государствами Западной Европы, особенно Англией и Францией, Россия была отсталой страной как в технико-экономическом, так и социально-политическом отношениях. Причины отсталости России коренились в феодально-крепостническом характере ее хозяйственного строя, что тормозило промышленное развитие страны. Узость рынка также являлась причиной медленного развития Русского государства. Естественно, что и военная промышленность России развивалась медленно.

В первой половине XIX века на вооружении русской артиллерии находились пушки, единороги, мортиры, гаубицы и карронады. Эти орудия имели разные калибры: пушки — 36-, 30-, 24-, 18-, 12-, 6-, 3– и 1-фунтовые, единороги — 1-пудовые, а также ½— и ¼-пудовые, 10– и 3-фунтовые, мортиры — 5– и 2-пудовые и 6-фунтовые, гаубицы — 2-пудовые, пудовые и ½-пудовые, карронады — 68-, 42-, 36-, 24-, 18-, 12-, 8-, 6-фунтовые. Береговая артиллерия имела орудия всех указанных калибров, кроме ¼-пудовых, 10– и 3-фунтовых единорогов. Орудия полевой, осадной и корабельной артиллерии были бронзовые. Береговые же и вообще крепостные орудия, за исключением мортир, в целях экономии отливались из чугуна.

Карронада представляла собой гаубицу с легким стволом (длина канала семь калибров) и с небольшим пороховым зарядом. По сравнению с пушками того же калибра карронада обладала большой скорострельностью. В отличие от других орудий карронада не имела цапф, их заменяли проушиной, в которую вкладывался железный валек, соединявший тело орудия с лафетом. Стрельба из карронад наносила значительные повреждения корпусу деревянного корабля, поэтому они с успехом применялись в корабельной и береговой артиллерии. В конце XVIII века карронады были приняты на вооружение кораблей русского флота, а в начале XIX века — береговой артиллерии. Основным преимуществом карронад являлось то, что они имели большие калибры, высокую скорострельность и малый вес. Так как дальность их стрельбы была невелика, то в береговой артиллерии их использовали главным образом для обстрела узких фарватеров и защиты входов на внешние и внутренние рейды. В середине XIX века, когда появились бомбовые пушки и началось металлическое кораблестроение, карронады были сняты с вооружения.

36-фунтовая карронада (береговая установка)

В 1838 году на вооружение была принята 3-пудовая бомбовая пушка, сконструированная русскими изобретателями специально для береговой артиллерии. Она имела значительную для того времени дальность стрельбы (2000 метров) и предназначалась для стрельбы бомбами крупного калибра, обладавшими большой разрушительной силой.

В те же годы совершенствовались и орудийные лафеты. Деревянные лафеты не обладали большой прочностью, были громоздки, подвержены гниению, поэтому конструкторы артиллерийских установок стремились создать металлические лафеты. Правда, в русской артиллерии такой лафет был изготовлен еще в 1719 году, но в течение всего XVIII века железные лафеты не получили широкого распространения. В 1836 году полковник Венгловский создал железочугунный лафет для 24-фунтовой пушки[85]. В дальнейшем он же сконструировал цельножелезные лафеты для орудий разных калибров. Через десять лет лафет Венгловского был введен в береговой и крепостной артиллерии[86]. Его делали из кованого железа и устанавливали на поворотной раме. При горизонтальном наведении лафет и поворотная рама вращались вручную. Подъемный механизм для вертикальной наводки состоял из винта с рукояткой; винт находился под казенной частью орудия. Вращением рукоятки достигалось плавное изменение угла возвышения орудия. При выстреле лафет, установленный на специальных катках, откатывался по наклоненной вперед поворотной раме. Этот наклон обеспечивал самонакатывание лафета и ограничивал откат.

Береговое орудие, установленное в каземате на железном лафете Венгловского

Несмотря на то, что железные лафеты были более прочными, небольшими по размеру и более удобными, чем деревянные, внедрение их шло медленно. В течение всей первой половины XIX века и даже в период Крымской войны береговая артиллерия была в основном оснащена деревянными лафетами.

Важным усовершенствованием в артиллерийском деле явилось изобретение новых прицелов. В 1802 году в русской артиллерии был введен прицел Маркевича. Этот прицел имел подвижной диоптр и шкалу с мелкими делениями, что позволяло с большой точностью устанавливать угол прицеливания и плавно изменять его. В 1809 году штабс-капитан Кабанов предложил новый прицел, в котором также были предусмотрены шкала и диоптр; прицел подвешивался на шарнире. Имея в нижней части специальный груз, прицел всегда сохранял вертикальное положение[87], благодаря чему автоматически учитывалось влияние наклона оси цапф. В 1811 году этот прицел был принят на вооружение. Прицелы Маркевича и Кабанова, как более совершенные, улучшили наведение орудий и повысили меткость стрельбы. В 1839 году Бестужев сконструировал новый прицел со шкалой, разбитой в саженях.

Русская артиллерия первой половины XIX столетия применяла в основном те же виды боеприпасов, что и в XVIII веке (ядра, картечь, разрывные, зажигательные, осветительные снаряды, книпели и цепные ядра). Некоторому изменению подвергся картечный снаряд: его снабдили железным поддоном[88], благодаря чему дальность стрельбы несколько увеличилась и достигла 500–600 метров.

Новым явилось также введение в 1840 году картечной гранаты. Этот снаряд отличался от обыкновенной гранаты тем, что в его корпусе, кроме разрывного состава, помещались пули[89]. По существу картечная граната являлась первым осколочным снарядом с готовыми осколками. Представляет большой интерес то, что идея подобного снаряда была дана еще в XVII веке автором «Устава ратных и пушечных дел» Онисимом Михайловым. В статье 364 этого «Устава» говорилось, что снаряды начинялись порохом и «грановитым железным дробом», указывалось также соотношение пороха и железных осколков: «по горсти дроба на фунт пороха». В первой половине XIX века была введена гранатная картечь, каждая пуля которой представляла собой небольшую гранату с трубкой. Картечь обладала большим поражающим действием.

Береговая артиллерия применяла все виды боеприпасов, находившихся в то время в вооруженных силах России.

К первой половине XIX века относится и применение в русской артиллерии ударных скорострельных трубок, состоявших из пустотелого стержня птичьего пера, заполненного порохом и имевшего в своем верхнем конце лепешку ударного состава[90]. Перед выстрелом трубка вставлялась в запальный канал. Молоточек стреляющего приспособления ударял по лепешке, пороховой заряд трубки воспламенялся, и огонь передавался орудийному заряду. Е.Х. Вессель в своем труде «Артиллерия» так писал о введении скорострельных трубок в береговой артиллерии: «В нашей крепостной артиллерии для орудий, расположенных на приморских батареях, употребляются, по примеру морской артиллерии, скорострельные трубки, воспламеняющиеся от удара, дабы стреляющий, следя плывущий корабль глазом, мог выстрелить в то самое время, когда он подойдет под выстрел»[91]. Введение ударных скорострельных трубок ускорило производство выстрела и облегчило стрельбу по движущейся цели — кораблю.

Рассматривая состояние материальной части русской артиллерии в целом, следует отметить, что благодаря талантам и плодотворной деятельности русских ученых, конструкторов, изобретателей, значительному развитию русской науки и техники и были созданы новые образцы орудий с более высокими тактико-техническими данными, упрочены и облегчены орудийные лафеты, введены более совершенные прицелы, повышена меткость стрельбы, созданы специальные орудия береговой артиллерии.

Многие изобретения русских являлись подлинным новаторством в артиллерийском деле. Как уже упоминалось, русский артиллерист Кабанов впервые создал прицел, автоматически учитывающий влияние наклона оси цапф. Но крепостнический строй и экономическая отсталость, тормозившие развитие русской промышленности, сказывались и на развитии артиллерии. Новые образцы орудий поступали в недостаточном количестве, вследствие чего перевооружение артиллерии замедлялось. Даже в период Крымских войны в армии и на флоте было много орудий устаревших образцов. Например, в береговой артиллерии Севастополя в середине XIX века находились орудия более двадцати различных образцов. Естественно, что это затрудняло боевое использование артиллерии и снабжение ее боеприпасами.

24-фунтовая пушка (береговая установка)

Недостаточно развитая промышленная база, крепостнические отношения, бюрократизм и косность государственного аппарата царской России привели к тому, что в ряде случаев русские вооруженные силы оказывались неукомплектованными артиллерийским оружием и боеприпасами. В середине XIX века по всем крепостям России недоставало 25 процентов положенного запаса снарядов. Приведенная ниже таблица наглядно показывает степень неукомплектованности артиллерией важнейших приморских крепостей — Кронштадта и Севастополя — в середине XIX века.

Укомплектованность Кронштадта и Севастополя артиллерией[92]

Кронштадт

Севастополь

Положено

орудий

1 114

764

лафетов

1 114

764

Имелось

орудий

1 061

696

лафетов

840

638

Недоставало

орудий

количество

53

68

%

5

9

лафетов

количество

274

126

%

24

16

Год утверждения табелей

1834, 1836, 1840, 1844, 1847

Из таблицы видно, что даже при использовании артиллерийских орудий устаревших образцов береговая артиллерия Кронштадта и Севастополя не была полностью обеспечена полагавшимся по табелю вооружением.

Однако в развитии артиллерийской науки русская передовая мысль добилась больших успехов и значительно опередила западноевропейские государства. Эти успехи базировались на крупнейших достижениях русских ученых в области математики, химии, физики, механики и других наук. Труды выдающихся русских математиков Н.И. Лобачевского, В.Я. Буняковского, М.В. Остроградского, П.Л. Чебышева, В.А. Анкудовича и других способствовали появлению в России теории артиллерийской стрельбы. Буняковскому, например, принадлежит честь создания капитального курса по теории вероятностей, изданного в 1846 году под названием «Основания математической теории вероятностей». Несколько раньше, в 1845 году, вышел в свет труд Чебышева «Опыт элементарного исследования теории вероятностей». Популярность изложения Чебышевым сложных вопросов теории вероятностей позволила широко использовать ее для такой важной практической цели, как артиллерийская стрельба. Значительный вклад в теорию артиллерийской стрельбы внесли также труды знаменитого русского артиллериста Н.В. Маиевского.

В области развития внутренней и внешней баллистики русская передовая научная мысль также занимала ведущее место. В 1836 году вышел в свет первый курс внешней баллистики, разработанный Анкудовичем. Труд назывался «Теория баллистики, содержащая приложение математического анализа к определению различных обстоятельств, сопровождающих движение тяжелых тел, брошенных какою-нибудь силою». Создавая курс, Анкудович широко опирался на исследования русских ученых второй половины XVIII века и первой четверти XIX века. Он изложил параболическую теорию движения снаряда и разработал теорию движения в воздухе сферических невращающихся снарядов. Этот капитальный труд имел большое значение для развития артиллерийской стрельбы и теоретической подготовки русских артиллеристов.

Среди работ М.В. Остроградского особый интерес представляет опубликованный в 1841 году труд «О движении сферических тел в воздухе». В этой работе исследована и решена сложная задача внешней баллистики о движении вращающегося шарового снаряда.

Названые выше и многие другие труды и исследования русских ученых были переведены на иностранные языки и широко распространены за границей. Курс внешней баллистики Анкудовича был издан во многих странах и повсеместно являлся основой для различных трудов в этой области. Известный французский ученый специалист по вопросам баллистики Дидион использовал в своем курсе, вышедшем в свет в 1848 году, многие положения, разработанные Анкудовичем.

В 1843 году выдающийся русский артиллерист К.И. Константинов изобрел первый электробаллистический прибор. Это изобретение сыграло важную роль в развитии баллистики. С его помощью можно было определять скорость движения снаряда на различных участках траектории и углах возвышения, что в свою очередь дало возможность установить закон сопротивления воздуха движению снаряда и составить точные таблицы стрельбы.

Благодаря инициативе передовых русских артиллеристов с 1808 года стал издаваться «Артиллерийский журнал», сыгравший значительную роль в развитии русской военной мысли. В журнале помещались статьи по истории, технике, организации, стрельбе и тактике артиллерии. Видное место на его страницах занимали вопросы развития береговой артиллерии.

Большое значение для развития артиллерийского дела и подготовки артиллерийских кадров в России имело учреждение в 1820 году Петербургского артиллерийского училища. В состав училища входили юнкерские и офицерские классы, преобразованные затем в Михайловскую артиллерийскую академию, ставшую центром русской артиллерийской научной мысли и подготовки высококвалифицированных кадров. Видные деятели русской артиллерии, вышедшие из стен академии, много сделали для развития отечественной береговой артиллерии.

В России в тот период было открыто еще несколько артиллерийских учебных заведений, для которых требовались новые руководства и учебники. Такие труды были разработаны выдающимися русскими артиллеристами. Среди этих трудов особенно следует отметить двухтомное «Руководство к артиллерийскому искусству» А. Маркевича, изданное в 1820–1824 годах, «Записки об артиллерийском искусстве» и «Начальные основания артиллерийского искусства» Е.Х. Весселя, вышедшие в свет в 1830 и 1831 годах, «Практическая морская артиллерия» и «Наука морской артиллерии» А.В. Ильина, изданные в 1841 и 1846 годах, и другие. В этих трудах нашли отражение и вопросы развития береговой артиллерии. Так, Маркевич обстоятельно описал береговые лафеты, а Вессель — состояние материальной части береговой артиллерии и ее боевое использование.

СТРОИТЕЛЬСТВО В РОССИИ БЕРЕГОВЫХ БАТАРЕЙ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII И ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

После того как Россия утвердилась на Черном море и со всей остротой встал вопрос о защите побережья на нескольких театрах, береговая артиллерия получает все более широкое применение, ее стационарные или временные батареи возводятся в районах военно-морских баз, важных экономических и политических центрах, они являются основой обороны огромного побережья России. В рассматриваемый период береговые батареи находились: на Балтике на острове Котлин, в Кроншлоте, Выборге, Свеаборге, Гангуте, Нарве, Ревеле, Пернове, Аренсбурге и в других пунктах; на Черном море — в Севастополе, Балаклаве, Кинбурне, Одессе, устье Дуная, Измаиле, Керчи и в других местах; на Белом море — в Новодвинской крепости, в устье Северной Двины, на острове Мудьюг, Соловецких островах и в устье реки Сумы. Береговые батареи были также сооружены в Петропавловске-на-Камчатке, на Ионических островах, на некоторых островах Эгейского моря и на восточном побережье Адриатического моря, где действовали корабли русского флота.

Передовые русские военные деятели — А.В. Суворов, Ф.Ф. Ушаков, Д.Н. Сенявин, М.П. Лазарев и другие полководцы и флотоводцы, опираясь на инициативу, сметку, умение русских солдат, матросов, рабочих-строителей и инженеров, много сделали для усиления русской береговой артиллерии, расширения сети береговых батарей и прибрежных укреплений. Преодолевая косность и бюрократизм государственного аппарата царской России, они добились того, что Кронштадт, Севастополь и другие военно-морские базы и пункты побережья России были оснащены сильной береговой артиллерией. Известно, что первые береговые батареи Севастополя были сооружены в 1778 году по инициативе и по приказанию А.В. Суворова[93]. И в последующий период Суворов в течение длительного времени руководил сооружением севастопольских батарей и укреплений. Правящие же круги царской России всячески тормозили строительство прибрежных укреплений, сокращали или вообще прекращали отпуск средств. В 1793 году расходы по строительству прибрежных укреплений и береговых батарей Севастополя и Кинбурна были незаконно возложены на Суворова, руководившего строительством этих важнейших объектов[94]. Адмирал Муравьев предложил соорудить прибрежные укрепления в районе Петропавловска-на-Камчатке, установить здесь 300 орудий. Этот проект Николай I назвал «мечтой», а царские чиновники — «фантазией»[95]. Предложение адмирала отклонили и ограничились установкой незначительного числа орудий устаревших образцов на необорудованных позициях.

***

По сравнению с первой половиной XVIII века количество батарей и орудий береговой артиллерии значительно увеличилось. Это объяснялось тем, что Россия на широком фронте вышла к берегам Черного моря и приступила к организации обороны побережья на Тихом океане. Действия русских вооруженных сил на Средиземноморском театре также способствовали развитию артиллерии. По количеству береговых батарей и по масштабам их боевого применения Россия превосходила другие государства.

Русская береговая артиллерия вела борьбу с морскими силами противника, блокировала его приморские крепости, действовала против сухопутных войск, держала противодесантную оборону, вела бои в устьях рек. Береговая артиллерия являлась сильным препятствием для морских и сухопутных сил противника, стремившихся проникнуть в пределы России.

Боевой опыт убедительно показал, что на береговых батареях должны устанавливаться дальнобойные орудия с высокими тактико-техническими данными, стреляющие как разрывными, так и зажигательными снарядами.

Во второй половине XVIII и в первой половине XIX столетия дальнейшее развитие получило глубокое расположение береговой артиллерии и ее совместные действия с армией и флотом.

Русская артиллерия, в том числе береговая, занимала ведущее место и превосходила иностранную в области развития внутренней и внешней баллистики, в создании новых образцов орудий, боеприпасов, прицелов, а также в методах использования. Этому способствовал рост науки в России, особенно математики, физики и химии. Здесь наглядно проявился многогранный гений русского народа, плодотворная деятельность ученых, конструкторов, артиллеристов, военачальников и простых русских людей.

Русские береговые артиллеристы, сражаясь с врагом, проявили образцы храбрости, самоотверженности и высокой бдительности, продемонстрировали свое искусство метко поражать морские и наземные цели.

Глава 4

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В КРЫМСКОЙ ВОЙНЕ 1853–1856 ГОДОВ

ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ

Война 1853–1856 годов явилась следствием обострения экономических и политических противоречий между крупнейшими европейскими государствами — Англией, Францией и Россией — в так называемом «восточном вопросе». Наиболее острыми из этих противоречий были англо-русские.

Английский капитал, все более и более проникавший в экономику Турции, стремился обеспечить себе дальнейшее увеличение прибылей на Ближнем Востоке, чему препятствовало растущее влияние России среди народов ближневосточных стран, борьбе за независимость которых объективно способствовала политика русского царизма в этом районе. Чтобы избавиться от своего главного конкурента, английская буржуазия начала подготовку к войне против России. Ей удалось сколотить антирусскую коалицию, в которую, кроме Англии, вошли Франция, Турция, Сардиния.

Каждая из стран участниц коалиции преследовала свои цели. Англия стремилась свести на нет влияние России на Ближнем Востоке, добиться монопольного господства в этом районе и в бассейне Черного моря, Франция — укрепить свое влияние в Турции, а затем захватить Египет, Сирию, Палестину. Турция рассчитывала с помощью своих союзников отторгнуть от России Крым, Кавказ и остальное Черноморское побережье.

Одним из важнейших событий Крымской войны явилась оборона русскими моряками и солдатами главной базы Черноморского флота — Севастополя — в 1854–1855 годах. В ходе героической обороны береговая артиллерия сыграла большую роль в отражении превосходящих сил противника. Богатейший опыт, накопленный русскими артиллеристами в Крымской войне, дал много нового, поучительного и в значительной мере определил дальнейшее развитие береговой артиллерии не только в России, но и в других странах.

СОСТОЯНИЕ РУССКОЙ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ В СЕРЕДИНЕ XIX ВЕКА

Материальная часть. Дальнейшее развитие производства артиллерийских орудий и боеприпасов и накопление боевого опыта определило необходимость новых преобразований в русской артиллерии. Такие преобразования были произведены в 1838 году и известны под названием «Реформы 1838 года». Реформа преследовала цель устранить многокалиберность артиллерии, прекратить производство орудий устаревших образцов. Все артиллерийские системы, принятые в 1838 году и позже, были названы орудиями «новой конструкции» в отличие от существовавших ранее орудий «прежней конструкции». Новые орудия уже не имели дорогостоящих наружных украшений, калибры снарядов теперь измерялись с точностью до 1/100 дюйма, вместо принятых ранее тысячных долей[96].

Лафеты береговых орудий в середине XIX столетия в большинстве были деревянными, с отдельными металлическими деталями, хотя в 1846 году береговая и крепостная артиллерия получила железный лафет Венгловского[97], более прочный и удобный, чем все современные ему лафеты в России и в Западной Европе. Замена деревянных лафетов металлическими производилась крайне медленно, и в период Крымской войны большинство орудий береговой артиллерии имело деревянные лафеты устаревших образцов.

½-пудовый единорог

1-пудовый единорог

12-фунтовая пушка

24-фунтовая пушка

Орудия конструкции 1838 года

В середине XIX века в русской береговой артиллерии прицеливание производилось с помощью съемных деревянных прицелов[98]. Перед каждым выстрелом, во избежание поломки, прицелы приходилось снимать, что создавало неудобства и снижало скорострельность. Правда, в 1853 году русский артиллерист В.Ф. Петрушевский изобрел более совершенный прицел, привинчивавшийся к орудию[99], но этот прицел стал применяться в русской артиллерии только после окончания Крымской войны.

Несмотря на реформу 1838 года, полное перевооружение артиллерии к началу Крымской войны не было осуществлено. В приморских крепостях и прибрежных укреплениях попрежнему находилось большое число орудий устаревших образцов. Новые же артиллерийские системы поступали медленно и в недостаточном количестве. Военное министерство, в ведении которого находились приморские крепости, не принимало действенных мер для их реконструкции и перевооружения. Оно недооценивало роль береговой артиллерии при обороне военно-морских баз и побережья.

Из орудий, состоявших тогда на вооружении береговых батарей, особенного внимания заслуживает 3-пудовая бомбовая пушка — первое в России специальное береговое орудие[100].

Тактико-технические данные 3-пудовой бомбовой пушки 1838 года

Калибр

Длина канала ствола (в калибр.)

Начальная скорость (в м/сек)

Предельная дальность стрельбы (в м)

Предельный угол возвышения (в град.)

в дм

в мм

10,75

273

10

357

2 000

9

В 1834 году в Кронштадте были проведены с дистанции 1300 метров стрельбы по блокшиву из 1-пудового единорога, 36-фунтовой пушки и 3-пудовой бомбовой пушки. Блокшив свободно выдержал 48 попаданий из первых двух орудий, но после 20 попаданий из бомбовой пушки пошел ко дну[101]. Испытания показали, что 3-пудовая бомбовая пушка является эффективным средством борьбы с деревянными кораблями. В 1849 году конструкцию этой пушки несколько изменили: увеличили на два калибра длину канала ствола, отчего увеличились начальная скорость и дальность стрельбы.

3-пудовая бомбовая пушка образца 1838 г.

3-пудовая бомбовая пушка образца 1849 г.

3-пудовая бомбовая пушка

3-пудовая бомбовая пушка обладала мощным разрушительным действием и значительной для того времени дальнобойностью (2500 метров), имела настильную траекторию и достаточную прочность, была простой по конструкции и сравнительно дешевой в производстве. Военное ведомство решило вооружить береговую артиллерию Севастополя, Кронштадта, Ревеля, Свеаборга и других приморских крепостей такими пушками. Но это решение почти полностью осталось на бумаге. В Севастополе, например, в октябре 1854 года из 610 орудий береговой артиллерии бомбовых пушек было только 28[102].

Наряду с созданием и усовершенствованием 3-пудовой бомбовой пушки русские ученые артиллеристы в середине XIX века разработали проекты новых орудий с еще более высокими тактико-техническими данными, предназначенными для стрельбы по морскому противнику с больших дистанций. В 1854 году генерал Баумгарт сконструировал 60-фунтовую береговую пушку в двух вариантах (длина ствола 15 и 15,5 калибров). Однако испытания показали недостаточную прочность этих орудий, обнаружились и другие дефекты[103]. Тогда за проектирование такой же пушки взялся талантливый ученый-артиллерист Н.В. Маиевский.

3-пудовая бомбовая пушка образца 1849 года на железном береговом лафете

Его пушка, спроектированная на основе глубоких научных исследований и многочисленных опытов, представляла собой наиболее совершенное орудие последнего периода гладкоствольной артиллерии, превосходившее своими тактико-техническими данными береговые орудия стран Западной Европы. Орудие Маиевского отличалось большой прочностью (отлито из стали), имело большую начальную скорость и дальность полета снаряда, хорошую кучность стрельбы. Вначале 3-пудовая бомбовая пушка и 60-фунтовая пушка Маиевского устанавливались на деревянных лафетах, так как металлический лафет Венгловского не был рассчитан на эти орудия. В дальнейшем Андреев и другие русские конструкторы создали цельнометаллические лафеты для этих орудий. В 1857–1860 годах лафеты прошли испытания и были приняты на вооружение[104].

Во время испытания бомбовых пушек разных конструкций было установлено, что бомбовая пушка, изготовленная по английскому образцу, выдержала 400 выстрелов, пушка Баумгарта разорвалась после 780 выстрелов, а такая же пушка Маиевского оставалась целой и после 1000 выстрелов.

Пушка Маиевского получила название пушки образца 1857 года и в этом же году была принята на вооружение береговой артиллерии.

Основные данные 60-фунтовой пушки Маиевского

Калибр

Длина канала ствола (в калибр.)

Начальная скорость (в м/сек)

Предельная дальность стрельбы (в м)

Предельный угол возвышения (в град.)

в дм

в мм

7,7

196

15

427

4 300

22

В середине XIX века быстро двинулась вперед и ракетная техника. Наиболее глубокую и плодотворную работу в этой области провел замечательный русский изобретатель К.И. Константинов. Он впервые нашел условия устойчивого полета ракет, определил наиболее выгодное соотношение между общим весом ракеты и порохового заряда и установил причины, вызывающие рассеивание ракет. В 1855 году Константинов завершил свой капитальный труд «О боевых ракетах», в котором дал научные основы проектирования, производства и боевого применения ракетного оружия. По инициативе Константинова и других русских передовых деятелей ракетное оружие применялось при обороне побережья. В 1848 году в Кронштадте в нижнем этаже одного из фортов было установлено 22 ракетных устройства[105], которые намечалось использовать для залповой стрельбы по вражеским кораблям. В августе того же года состоялись первые опытные стрельбы. Максимальная дальность стрельбы ракетами достигала 2600 метров. Испытания прошли успешно и показали, что ракеты можно применять как боевое оружие против морского противника.

60-фунтовая береговая пушка Маиевского на железном береговом лафете Андреева

Необходимо отметить, что в «Руководстве для артиллерийской службы» 1853 года указывалось: «Ракеты с выгодой могут быть употреблены для вооружения береговых батарей, когда местность не дозволяет поставить значительное число артиллерии; в таких случаях всего удобнее помещать ракеты в нижних этажах батарей и действовать ими из длинных спускных труб, которые приставлять к амбразурам, расположенным по возможности ближе к поверхности воды»[106].

Рассматривая состояние материальной части русской береговой артиллерии в середине XIX века, нельзя не обратить внимания на первые в мире проекты железнодорожной артиллерии, разработанные в России в этот период. Появление таких проектов объяснялось тем, что в то время Россия должна была отражать нападения английских и французских кораблей на побережья Балтийского, Черного и Белого морей и Тихого океана.

Первый проект железнодорожной артиллерии разработал Н. Репин и в ноябре 1855 года представил его управляющему морским министерством. Репин предлагал не устанавливать уже имеющиеся орудия на платформах, а создать специальные артиллерийские системы. Особый интерес представляет то, что изобретатель правильно оценивал важнейшее преимущество железнодорожной артиллерии — ее подвижность — перед стационарными, неподвижными орудиями. Предвосхищая будущее, Репин предлагал заблаговременно проложить железнодорожные пути в районах вероятного применения подвижной артиллерии. Анализируя возможности боевого использования такой артиллерии, автор проекта отмечал, что данная артиллерия может быть использована не только на неподвижной огневой позиции, но и на ходу. Вполне естественно, что первый в истории проект Репина, не являвшегося к тому же военным специалистом, не решал многих технических вопросов и проблем боевого использования железнодорожной артиллерии. Но тот факт, что изобретатель предложил создать специальную железнодорожную артиллерию, правильно определил ее основное тактическое преимущество и указал некоторые пути использования, не может остаться незамеченным. Судьба проекта оказалась печальной. Бездарные царские чиновники сообщили Репину, что предложенные им проекты «…приняты к сведению, как не заключающие в себе ничего заслуживающего внимания»[107].

Большой интерес представляет также исследование инженер-полковника П. Лебедева на тему «Применение железных дорог к защите материка», вышедшее в свет в 1857 году. Это первый капитальный труд, в котором широко разрабатывались вопросы техники и тактики железнодорожной артиллерии, предназначенной для обороны побережья. Лебедев отмечал, что железнодорожная артиллерия явится важнейшим средством обороны, дополняющим, а в ряде случаев заменяющим стационарную береговую артиллерию. «…В борьбе материка с флотом она (железнодорожная артиллерия. — Авт.) может считаться лучшим средством помогать морским укреплениям, а за неимением таковых и заменять их»[108], — писал Лебедев.

Лебедев подчеркивал мысль, что береговая артиллерия, ранее обреченная на пассивное ожидание противника, с применением железнодорожной артиллерии приобретает подвижность и сохранит превосходство в меткости и дальности огня над корабельной артиллерией, позволит сократить число стационарных батарей и обеспечит сосредоточение огня в необходимом районе в нужный момент.

В своем труде Лебедев предложил конструкции двух вариантов платформ железнодорожной артиллерии: первый — для пушек, второй — для мортир. Платформы имели откидные борта и специальные устройства, обеспечивающие плавное горизонтальное наведение орудий в пределах значительного угла. Вертикальное наведение пушек должно было осуществляться подъемными винтами.

В книге «Применение железных дорог к защите материка» подробно рассматривалось и устройство железнодорожного пути. Автор считал, что путь должен представлять собой двухколейную железную дорогу. Первую колею следовало располагать ближе к побережью и пускать по ней поезда с железнодорожной артиллерией, которая могла бы вести стрельбу с хода или с неподвижных позиций. Со стороны, обращенной к морю, колея должна была защищаться насыпью. Вторая колея, расположенная на некотором расстоянии от первой, предназначалась главным образом для транспортировки боеприпасов, эвакуации раненых и т. д. На этой колее, по мысли Лебедева, могли помещаться мортиры, ведущие навесную стрельбу по палубам вражеских кораблей. Чтобы уменьшить вероятность попаданий в железнодорожные платформы, Лебедев рекомендовал ближайший к морю путь делать не прямолинейным, а с изгибами, а для укрытия паровозов и вагонов с боеприпасами строить специальные убежища.

Большое внимание в проекте было уделено организации связи. Лебедев подчеркивал, что быстрое сосредоточение железнодорожной артиллерии на угрожаемом направлении и ее успешное использование в значительной степени зависят от совершенства средств связи. Опираясь на новейшие достижения техники того времени, автор проекта утверждал, что основным средством связи для железнодорожной артиллерии должен являться электромагнитный телеграф. Лебедев предложил также построить высокие башни для командиров-артиллеристов и наблюдателей. Отсюда можно было следить за передвижением кораблей противника, управлять артиллерией и корректировать стрельбу.

Несмотря на актуальность и большую ценность, труд Лебедева, так же как и проект Репина, не получил признания. Министерства царской России и военные журналы того времени игнорировали замечательные проекты русских новаторов.

Несколько позднее, в 1860 году, оригинальный проект создания железнодорожной артиллерии представил поручик П. Фомин. Основная идея проекта заключалась в том, что на железнодорожных платформах должны были устанавливаться орудия крупного калибра. Для обороны побережья Черного и Балтийского морей Фомин предлагал сформировать 35 четырехорудийных железнодорожных батарей. Морской ученый комитет, рассматривавший этот проект, постановил сдать его в архив.

Итак, русские изобретатели не только первые в мире выдвинули идею создания железнодорожной артиллерии, но и разработали технические проекты такой артиллерии, а также методы ее использования. Однако косность и реакционность правящих кругов царской России, пренебрежительное отношение ко всему отечественному привели к тому, что замечательные изобретения не получили признания. В то же время иностранные фирмы воспользовались проектами Репина, Лебедева, Фомина и других русских изобретателей, не указав при этом их имен.

Подведем краткий итог. В середине XIX века благодаря деятельности передовых русских ученых, изобретателей и конструкторов в России были созданы лучшие в то время образцы орудий береговой артиллерии, выдвинуто много ценных идей использования артиллерийского оружия для защиты морских побережий, но царизм не давал возможности претворить в жизнь замечательные идеи русских изобретателей и вооружить береговую артиллерию новой техникой.

Методы стрельбы. К середине XIX века русские артиллеристы достигли значительных успехов в совершенствовании методов стрельбы. Этому способствовала широкая и плодотворная деятельность русских ученых в области внешней баллистики. Особенно большое значение имели труды А.И. Маркевича, В.А. Анкудовича, К.И. Константинова, М.В. Остроградского и Н.В. Маиевского.

В труде Маиевского «О применении теоретических вероятностей к стрельбе из артиллерийских орудий», опубликованном в 1853 году, исследовался вопрос о применении теории вероятностей к артиллерийской стрельбе. Ученый предложил способы определения параметров рассеивания снарядов, способы вычисления вероятностей попадания в цели различных размеров, что имело большое теоретическое и практическое значение.

В связи с широким развитием одной из важнейших для артиллерии наук — внешней баллистики в России раньше, чем в странах Западной Европы, началась разработка правил стрельбы. Хотя к началу Крымской войны правила стрельбы с учетом данных внешней баллистики еще не были полностью выработаны, важнейшие положения по наведению орудий уже имелись. В «Руководстве для артиллерийской службы», изданном в 1853 году, указывалось, что стрельба может быть настильной, навесной (для разрушения горизонтальных целей) и рикошетной. В соответствии с этими видами стрельбы и рассчитывались таблицы стрельбы береговой артиллерии. Обычно эти таблицы ничем не отличались от тех, что составлялись для батарей сухопутных крепостей, так как последние, как правило, имели на вооружении такие же орудия, как и береговые батареи. Стрельба по морским целям существенно не отличалась от стрельбы по наземным целям. При стрельбе по движущейся цели (кораблю) упреждение определялось на глаз. Независимо от характера цели в таблицах указывались дальность стрельбы, вес заряда, угол возвышения и время полета снаряда. Таблицы были составлены так, что для получения из них исходных установок для стрельбы необходимо было знать лишь ее дальность, которая определялась глазомерно.

Таблица стрельбы 3-пудовой бомбовой пушки 1849 года[109]

Прицельная стрельба бомбами

Дальности

При заряде в 16 фунтов

При заряде в 14 фунтов

При заряде в 12 фунтов

Возвышение

Время полета

Возвышение

Время полета

Возвышение

Время полета

По прицелу

По квадранту

По прицелу

По квадранту

По прицелу

По квадранту

саж.

линии

градусы и минуты

секунды

линии

градусы и минуты

секунды

линии

градусы и минуты

секунды

100

9,4

0³2′

0,6

10,9

0°2′

0,7

13,2

0°8′

0,7

150

15,1

0°22′

0,9

16,2

0°25′

1

19,2

0°33′

1,0

200

21,1

0°42′

1,2

23,4

0°48′

1,3

27,1

0°58′

1,4

250

27,9

1°3′

1,5

31,3

1°12′

1,7

35,8

1°24′

1,9

300

34,7

1°24′

1,8

39,6

1°36′

2,1

44,9

1°50′

2,4

350

43,0

1°46′

2,2

48,2

2°0′

2,5

54,7

2°17′

2,9

400

52,4

2°12′

2,6

57,7

2°26′

3,0

64,9

2°45′

3,4

450

70,9

3°2′

3,1

67,9

2°54′

3,5

75,4

3°14′

3,9

500

78,1

3°22′

3,6

78,8

3°24′

4,0

86,4

3°44′

4,5

550

86,4

3°44′

4,2

90,6

3°55′

4,5

98,9

4°17′

5,1

600

94,7

4°7′

4,8

102,3

4°27′

5,0

111,4

4°51′

5,7

650

105,3

4°35′

5,3

114,8

5°0′

5,6

124,7

5°26′

6,3

700

117,5

5°7′

5,8

127,7

5°34′

6,2

138,8

6°3′

6,9

750

131,9

5°40′

6,4

141,5

6°10′

6,9

158,2

6°54′

7,6

800

146,8

6°25′

7,0

159,0

6°57′

7,6

179,3

7°50′

8,3

850

165,9

7°15′

7,7

179,3

7°50′

8,3

198,6

8°40′

9,0

900

181,6

7°56′

8,4

200,5

8°45′

9,0

218,3

9°31′

9,8

950

200,4

9°2′

9,1

215,6

9°24′

9,8

-

-

-

1000

218,3

9°31′

9,9

230,7

10°3′

10,6

-

-

-

1050

230,7

10°3′

10,8

-

-

-

-

-

-

1100

250,6

10°55′

11,7

-

-

-

-

-

-

Полных правил пристрелки в середине XIX века еще не было, и русские артиллеристы вели в этом направлении большую работу. В «Руководстве для артиллерийской службы» 1853 года отмечалось, что «…при употреблении таблиц нередко случается, что показанные в них возвышения или заряды не дают тотчас же успешных результатов»[110] и что табличную высоту прицела следует изменять только после получения двух-трех наблюдений одинакового знака (недолеты или перелеты)[111].

В Кронштадтской береговой артиллерии впервые был разработан способ пристрелки одним орудием. По этому способу батарея открывала огонь только после попадания в цель пристрелочным орудием, которое после этого прекращало огонь. Оно вновь начинало стрелять только с новой установкой прицела[112].

Однако во время Крымской войны выяснилось, что таблицы стрельбы не обладали достаточной точностью. В связи с этим Маиевский в 1858 году провел опытные стрельбы с помощью электробаллистического прибора Константинова и определил скорости полета снаряда. По этим данным Маиевский вывел новое выражение величины сопротивления воздуха, на основе которого им были вычислены таблицы стрельбы.

Взгляды на использование береговой артиллерии. На береговую артиллерию в середине XIX века возлагались обычно следующие основные задачи: оборона военно-морских баз, рейдов, гаваней и устьев рек, обеспечение безопасного плавания своих кораблей в прибрежных районах, защита побережья[113]. При этом считалось, что основные военно-морские базы и важнейшие прибрежные объекты должны быть прикрыты береговой артиллерией, расположенной в долговременных сооружениях. Считалось также, что перед войной или в ходе ее на угрожаемых участках побережья могут быть установлены временные земляные береговые укрепления. Их батареи следовало сооружать с учетом рельефа местности, конфигурации береговой черты и требований маскировки. Цель таких береговых батарей — вести огонь по морским целям и десантным войскам.

Для увеличения сектора стрельбы «Руководство для артиллерийской службы» 1853 года предусматривало постройку временных береговых батарей в тех пунктах побережья, которые выдаются в море. Это позволяло вести огонь во фланг подходящим десантным судам противника.

Русские приморские крепости и прибрежные укрепления вооружались орудиями для стрельбы по морским целям и орудиями для ведения огня по сухопутному противнику. Этот факт свидетельствовал о том, что в России правильно учитывался многовековой боевой опыт береговой артиллерии, подтверждавший необходимость обороны военно-морских баз, приморских крепостей и прибрежных укреплений со стороны суши.

Крупным вкладом в русское военное искусство явилось использование береговой артиллерии в совокупности с минными заграждениями. Впервые минно-артиллерийские позиции, представлявшие собой минные заграждения, выставленные в районах расположения береговой артиллерии, были оборудованы в 1854–1855 годах в районах Кронштадта, Ревеля, Свеаборга, Динамюнде и в Керченском проливе. Минно-артиллерийские позиции значительно усилили оборону побережья и особенно военно-морских баз.

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ СЕВАСТОПОЛЯ

В 1834 году по настоянию главного командира Черноморского флота и портов адмирала М.П. Лазарева инженерный департамент составил генеральный план реконструкции оборонительных сооружений Севастополя, предусматривавший значительное усиление береговой артиллерии и укрепление Южной стороны города с сухопутного направления. Благодаря настойчивости и энергии Лазарева проект был утвержден, и вскоре началось его осуществление. Однако, вопреки требованию Лазарева, в целях экономии средств линия сухопутной обороны была намечена неподалеку от окраин Севастополя, что могло поставить город и порт под удар осадной артиллерии противника. Кроме того, Николай I и царские чиновники систематически урезывали средства на строительство севастопольских оборонительных сооружений, вследствие чего объем работ сокращался, а их темпы замедлялись. К концу 1852 года удалось реализовать только часть плана Лазарева по сооружению береговых батарей. На сухопутном же направлении имелось только старинное Северное укрепление и отдельные разрозненные, незаконченные сооружения на Южной стороне.

В конце 1852 года береговая артиллерия Севастополя состояла из восьми сильных береговых батарей. На Южной стороне находились батареи: № 10, Александровская, № 8 с бастионом, батареи № 7, Николаевская и Павловская. На Северной стороне — Константиновская, Михайловская и № 4. Батареи № 8 и 10 — земляные, а остальные — каменные, исключая Александровскую и № 4, которые были сооружены из камня и земли. Многоярусные казематированные каменные батареи имели на вооружении большое число орудий. Боеприпасы хранились в пороховых погребах, которыми на каменных батареях служили наиболее укрытые казематы, а на земляных — специально вырытые на некотором расстоянии от орудий и надежно защищенные ямы. При каждом орудии всегда находилось пять зарядов, помещенных в ящиках.

Хотя постройка каменных и земляных сооружений названных восьми батарей была закончена к концу 1852 года, оснащение их орудиями и боеприпасами шло медленно. Военное министерство не обеспечило своевременной доставки орудий и снарядов. Только к осени 1853 года батареи получили все необходимое. К этому же времени был расписан по батареям и личный состав (2708 человек).

Пи подходе к Севастопольской бухте вражеский флот прежде всего подвергся бы обстрелу с батарей № 10, Александровской и Константиновской. При попытке проникнуть вглубь бухты он вошел бы в зону батареи № 8, затем Николаевской, Михайловской и одновременно — Константиновской и Александровской. Если бы кораблям противника удалось проникнуть к входу в Южную бухту, то и там они оказались бы под огнем батарей № 4 и Павловской и части орудий Михайловской и Николаевской батарей. Но, несмотря на большое число береговых батарей и орудий на них (533 орудия), оборона Севастополя (морского направления) имела существенные недостатки. Внешний рейд обстреливался небольшим числом орудий, среди которых 3-пудовых бомбовых пушек было только четыре, Константиновская внешняя батарея, игравшая столь большую роль в системе обороны Севастополя, была открыта с тыла для действий корабельной артиллерии противника, условия местности полностью не использовались, — на выступающей в море части берега, находившейся между Карантинной и Стрелецкой бухтами и на мысе, расположенном северо-западнее Константиновской батареи, огневые позиции отсутствовали. Сооружение батарей на этих участках обеспечило бы эффективное поражение вражеского флота в случае его появления на рейде и прикрыло бы незащищенный тыл Константиновской батареи.

По распоряжению начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала В.А. Корнилова севернее Константиновской батареи в целях ее защиты с тыла и обстрела морского берега до устья реки Бельбек в январе-апреле 1854 года были построены еще две батареи — батарея Карташевского (по имени полковника гвардейской артиллерии Карташевского, руководившего постройкой) и башня Волохова (по имени отставного поручика Волохова, на средства которого была построена эта батарея). Кроме того, для усиления обороны внутреннего рейда восточнее Южной бухты и для обстрела некоторых участков побережья Севастопольской бухты в случае осады города противником были сооружены к январю 1854 года еще три земляные береговые батареи. Они получили названия Двенадцатиапостольская, Парижская и Святославская в часть кораблей, команды которых их сооружали.

Таким образом, уже после начала Крымской войны береговая артиллерия Севастополя была усилена пятью новыми батареями. Общее число береговых батарей Севастополя достигло тринадцати, а вооружение их — 610 орудий. Кроме того, корабли Черноморского флота, насчитывавшие около 2000 орудий, в период обороны города были расставлены в Севастопольской бухте с таким расчетом, чтобы иметь возможность взаимодействовать с береговой артиллерией.

Береговая артиллерия Севастополя

Наименование батареи

Пушек

Единорогов

Мортир

Карронад

Всего орудий

бомбовых 3-пудовых

36- и 30-фунтовых

24-фунтовых

18- и 12-фунтовых

пудовых

полупудовых

5- и 3-пудовых

6-фунтовых

68-фунтовых

36-, 18- и 12-фунтовых

Константиновская

-

-

50

-

34

4

6

2

-

1

97

Карташевского

-

1

-

-

3

1

-

-

-

-

5

Башня Волохова

-

8

-

-

-

-

-

-

-

2

10

Михайловская

8

16

12

-

28

13

-

-

-

-

77

Батарея № 4

-

16

14

4

9

3

-

-

-

-

46

Двенадцатиапостольская

-

18

-

-

-

-

-

-

-

2

20

Парижская

-

17

-

-

-

-

1

-

2

2

22

Святославская

-

14

-

-

3

-

-

-

-

-

17

Павловская

4

4

-

11

15

-

-

-

-

-

34

Николаевская

10

-

63

-

32

-

-

-

-

-

105

Батарея № 8 с бастионом батареи № 7

2

9

22

4

11

4

10

-

-

-

62

Александровская

2

11

16

4

19

-

4

-

-

-

56

Батарея № 10

2

29

-

-

12

9

7

-

-

-

59

Всего

28

143

177

23

166

34

28

2

2

7

610

Плотность береговой и корабельной артиллерии в районе Большой бухты и при входе в нее на отдельных участках достигала 300 орудий.

Часть орудий береговых батарей Севастополя предназначалась только для обстрела наземных целей. Решению этой задачи соответствовало и расположение выделенных для стрельбы по сухопутному противнику орудий на береговых батареях и укреплениях, предусмотренное при их сооружении, что свидетельствует о правильном учете русскими военными деятелями боевого опыта береговой артиллерии. Небезынтересно, что в этот период в странах Западной Европы таких задач перед береговой артиллерией не ставилось.

Береговые батареи Севастополя

Итак, все сказанное о береговой артиллерии Севастополя позволяет сделать следующие выводы:

— береговые батареи Севастополя были рассчитаны на последовательное поражение кораблей противника, прорывающихся на внутренний рейд; они могли вести сосредоточенный огонь, осуществлять тесное взаимодействие между собой и с флотом для чего корабли флота ставились на определенные позиции;

— насыщенность береговой и корабельной артиллерией на побережье Севастопольской бухты достигала небывалой в истории величины — до 300 орудий на отдельных участках; такой насыщенности не имела ни одна западноевропейская приморская крепость;

— массирование огня достигалось не только расположением большого числа орудий в многоэтажных казематированных батареях, но и маневрированием траекторий;

— при сооружении береговых батарей часть орудий на них была установлена с расчетом ведения огня по сухопутному противнику.

Кроме названных положительных сторон, организация береговой обороны Севастополя имела и ряд серьезных недостатков. К их числу относятся:

— слабая защита внешнего рейда; несмотря на большую насыщенность береговой артиллерией Севастопольской бухты, ее все же было недостаточно для ведения массированного огня по противнику, находящемуся на внешнем рейде;

— отсутствие береговых батарей на участке побережья между Стрелецкой и Карантинной бухтами, а также на мысе в районе Константиновской батареи;

— разнокалиберность и наличие устаревших образцов орудий на батареях; наиболее мощные и дальнобойные 3-пудовые бомбовые пушки составляли менее 5 % от общего числа стволов, на батареях в районе внешнего рейда находилось всего лишь четыре бомбовые пушки;

— отсутствие минных заграждений в районе базы, как это было сделано в Кронштадте, Свеаборге и Ревеле.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ СЕВАСТОПОЛЯ В 1854–1855 ГОДАХ

Крымская война началась в октябре 1853 года военными действиями на Дунае и на Кавказе, как война между Россией и Турцией. В ноябре 1853 года эскадра Черноморского флота под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова уничтожила на Синопском рейде сильную турецкую эскадру и разрушила береговые батареи Синопа. В апреле 1854 года в войну на стороне Турции вступили Англия и Франция. Союзники ввели свой флот в Балтийское, Черное и Белое моря, а в сентябре высадили крупный десант в районе Евпатории и двинулись к Севастополю, осадив его Южную сторону с суши. Одновременно флот противника стал осуществлять блокаду города с моря. Началась героическая оборона Севастополя, продолжавшаяся 349 дней.

У входа в Севастопольскую бухту русские затопили несколько старых кораблей и тем самым создали заграждение рейда, прикрываемое береговой и корабельной артиллерией. Это мероприятие усилило оборону Севастополя.

Благодаря героическому и неустанному труду севастопольского гарнизона, моряков Черноморского флота и жителей города, которыми руководили такие выдающиеся военачальники, как адмиралы В.А. Корнилов и П.С. Нахимов, оборона города с суши за короткий срок была значительно усилена. Ко времени выхода вражеских войск к Южной стороне береговая артиллерия имела 610 орудий, часть из них могла действовать по наземным целям. К началу октября на сухопутной линии обороны было установлено 341 орудие. Зона сплошного огня перед главной линией обороны достигала теперь глубины около 200 метров. Это было новым явлением в организации обороны крепостей.

Англо-французское командование не решилось штурмовать Севастополь без артиллерийской подготовки. Союзники начали строить осадные батареи. Однако огонь русской артиллерии вынудил их производить работы на значительно большем расстоянии от города, чем было намечено.

Стрельба русской береговой артиллерии по морскому противнику. В боевое соприкосновение с кораблями противника береговая артиллерия Севастополя вступила 14 июля 1854 года. До 5 октября обстрел вражеских кораблей проводился эпизодически, ввиду того что они редко приближались к городу. Огонь на предельных дистанциях (около 2000 метров) вели батареи № 8 и 10, Константиновская, Александровская, Карташевского и Волохова башня. Но даже и при этих условиях вражеские корабли стремились выйти из зоны огня. Удерживая английские и французские корабли на большой дистанции, береговые батареи мешали им производить разведку, обстреливать рейд и прибрежные объекты и нередко наносили им повреждения. Артиллеристы Севастополя показали хорошую боевую подготовку и высокое искусство.

Так, 14 июля 1854 года, когда три неприятельских корабля, преследуя небольшой русский корабль, вошли в зону действия батареи Карташевского и Волоховой башни, артиллеристы открыли по ним меткий огонь и достигли четырех попаданий в головной неприятельский корабль. Противник отказался от дальнейшего преследования и удалился в сторону реки Качи[114]. 29 сентября турецкий корвет вошел в сектор обстрела Волоховой башни и батареи Карташевского, которые быстро достигли попаданий. Под градом ядер турецкая команда оставила лишенный управления и дрейфовавший по ветру корабль. В это время английский военный пароход приблизился к турецкому корвету, чтобы взять его на буксир. Батареи № 8, 10 и Константиновская не замедлили открыть по нему меткий огонь. Английский пароход удалился. Полуразрушенный турецкий корвет был прибит волной к берегу[115].

Наибольший интерес с точки зрения использования береговой артиллерии представляет сражение 5 октября 1854 года. В 7 часов утра осадные батареи союзников начали бомбардировку Севастополя. Русская артиллерия открыла ответный огонь. Около 9 часов наблюдательные посты обнаружили главные силы вражеского флота, двигавшиеся к внешнему Севастопольскому рейду. У всех кораблей, даже у парусных, на 2/3 был снят рангоут, паруса не поднимались. Парусные корабли буксировались пароходами лагом (борт к борту). Личный состав русских береговых батарей находился в полной готовности и мог в любую минуту открыть огонь.

Вражеский флот занял позицию на внешнем рейде — от Херсонесской бухты до Волоховой башни. Его правый фланг составляли 14 французских и два турецких корабля, расположенных по дуге в средней дистанции 1600 метров от батареи № 10. Одиннадцать английских кораблей, составлявших левый фланг, сосредоточились главным образом против Константиновской батареи в средней дистанции 1200 метров. Против батарей Карташевского и Волоховой башни находился специальный отряд английских кораблей, имевший задачу подавить огонь этих батарей и действовать по Константиновской батарее с тыла и фланга. Таким образом, основные усилия неприятельского флота были направлены против фланговых батарей (№ 10 и Константиновской).

План атаки Севастополя со стороны моря предусматривал уничтожение или подавление массированным огнем на первом этапе боя батарей № 10 и Константиновской, а затем Александровской. Решив эту задачу, неприятельский флот должен был ворваться на внутренний рейд и, пользуясь численным превосходством в артиллерии, подавить отдельные русские береговые батареи, после чего открыть огонь по оборонительным сооружениям Севастополя с тыла, и этим помочь штурму города с суши, намеченного на этот же день.

Соотношение сил флота и береговых батарей было таково. Корабли правого фланга противника имели 746 орудий одного борта, которые стреляли преимущественно по батарее № 10 и частично по Александровской батарее. Франко-турецкой эскадре противостояли 33 орудия батареи № 10, 17 орудий Александровской батареи и 23 орудия закругленной части Константиновской батареи. Всего 73 орудия. Следовательно, на этом участке противник имел более чем десятикратное превосходство в артиллерии.

Пять английских кораблей, из числа находившихся на левом фланге, в строю одной кильватерной колонны располагались к западу от Константиновской батареи и вели по ней огонь из 259 орудий с начальной дистанции 1400 метров. Батарея могла отвечать только 18 орудиями, а батарея № 10 и Александровская — 36. Таким образом, англичане имели здесь почти пятикратный перевес, при этом батарея № 10 и Александровская стреляли в заведомо невыгодных условиях: с большой дистанции (1900 метров).

Четыре других английских корабля, вооруженные 169 орудиями одного борта, находились северо-западнее Константиновской батареи и обстреливали ее с дистанции 1000 метров, а сами подвергались обстрелу из 15 орудий Александровской, Константиновской и № 10 батарей. Здесь противник имел одиннадцатикратное превосходство, не говоря уже о том, что батареи № 10 и Александровская действовали с больших дистанций. Правда, в некоторые моменты сражения по английским кораблям стреляли отдельные орудия Волоховой башни и батареи Карташевского, но это не могло изменить соотношение сил.

Английский линейный корабль «Аретуза» (25 орудий одного борта) обстреливал батарею Карташевского, а линейный корабль «Альбион» (45 орудий борта) вступил в бой с башней Волохова.

Таким образом, флот противника действовал по пяти внешним батареям из 1244 орудий, а русские вели ответный огонь только из 152 орудий[116], часть которых стреляла почти с предельных дистанций.

Основные действия развернулись в районах батарей № 10 и Константиновской. В 12 час. 40 мин. батарея № 10, в зону которой вошел французский линейный корабль «Шарлеман» и другие, открыла по ним огонь. Несколько позже начали стрельбу Александровская батарея и батарея № 8 с бастионом батареи № 7, но их огонь по сравнению с огнем батареи № 10 из-за дальности расстояния был менее эффективен.

Главная тяжесть боя пала на батарею № 10, по которой сосредоточили основную массу огня французские и турецкие корабли. Артиллеристы батареи быстро пристрелялись и, достигнув попаданий, повели огонь с максимальной скорострельностью.

В 13 час. 10 мин. по сигналу с флагманского корабля французские и турецкие корабли открыли огонь по батареям № 8, 10 и Александровской из 746 орудий. Пороховой дым, которым окутались корабли, поднимался вверх и расползался по морю. Артиллеристы противника не могли наблюдать за падением снарядов и корректировать свою стрельбу. Артиллеристы же береговых батарей успели пристреляться, кроме того, корректировать стрельбу им несколько облегчали вспышки выстрелов корабельных орудий.

Схема сражения береговой артиллерии Севастополя с соединенным флотом 5 октября 1854 года

Французское командование, упустив время для пристрелки, допустило и другую ошибку. Вместо того, чтобы сосредоточить весь огонь по наиболее важному объекту — орудиям береговых батарей, — оно рассредоточило его. Орудия крупных калибров (бомбовые пушки), находившиеся на нижних деках (палубах), должны были разрушить подошву земляного бруствера батареи № 10, сбить орудия и лишить орудийную прислугу защиты; орудия среднего дека вели стрельбу непосредственно по орудиям батареи № 10 и, наконец, орудия верхнего дека — по району расположения батареи с целью уничтожить здесь все живое, а также пресечь помощь батарее извне. Однако противник, не зная точного расстояния до батареи № 10 и не пристрелявшись, посылал снаряды из орудий нижнего дека не в бруствер, а ниже, в скалистый берег, отражаясь от которого, они поднимали перед батареей фонтаны воды. Орудия средних деков стреляли с большим перелетом (после боя на территории батареи было найдено 2700 ядер и неразорвавшихся бомб и большое количество осколков). Пушки верхнего дека били слишком высоко, их снаряды ложились за батареями, где не было ни орудий, ни личного состава. Лишь отдельные ядра и бомбы падали в расположении батареи.

Личный состав батареи № 10 и остальных внешних батарей хорошо видел количественный перевес противника и грозившую опасность, но проявлял бесстрашие, воинскую доблесть и умение. Один из артиллеристов батареи № 10 так писал о действиях личного состава: «…Следовало защищать честь оружия, дух войска, честь и славу отечества. Нужны были неимоверные усилия… Прислуга для ускорения стрельбы порешила вовсе не прикрываться бруствером. Смутно сознавалось, что при такой громадной силе неприятеля бруствер был ничтожной защитой. Заряжать, прикрываясь им, было бы и бесполезно, и неудобно, и медленно, тогда как была необходимость стрелять как можно скорее, чтобы быстротой стрельбы вознаградить слишком малое число орудий. Сознавалось, что ежели надлежало погибнуть неминуемо, то следовало погибнуть достойно и мужественно, не рассчитывая ни на прикрытие, ни на соразмерность сил, а нанося врагу возможно большее поражение в высшей степени ускоренной пальбой из тех немногих орудий, которыми приходилось отбиваться от неприятеля»[117].

Французский линейный корабль «Шарлеман», имея тяжелые повреждения и значительные потери в личном составе, вскоре покинул район боя. Когда дым несколько рассеялся, корабль со сбитой грот-мачтой и другими повреждениями был обнаружен в Стрелецкой бухте. После двух выстрелов по нему из 5-пудовой мортиры с батареи № 10 французский корабль покинул и это убежище и совсем вышел из боя. В ходе сражения на многих кораблях противника занимались тушением пожаров и устранением повреждений. Строй и боевая организация неприятельского флота были нарушены, огонь становился менее эффективным, а потом совсем прекратился. Получив серьезные повреждения, французские и турецкие корабли в 18 часов покинули район боя.

Боевая деятельность береговой артиллерии в целом и, в частности батареи № 10, получила высокую оценку защитников Севастополя. Адмирал П.С. Нахимов, ставший после гибели вице-адмирала В.А. Корнилова[118] руководителем героической обороны, на следующий день прибыл на батарею и обратился к артиллеристам с такими словами: «Вы защищались как герои, — вами гордятся, вам завидует Севастополь. Благодарю вас. Если мы будем действовать таким образом, то непременно победим неприятеля. Благодарю вас, от всей души благодарю вас»[119]. Теплые, душевные слова прославленного адмирала, героя Синопа и любимца всех солдат и матросов вдохновили артиллеристов на новые воинские подвиги.

Расположенная на возвышенности Константиновская батарея представляла хорошую цель для двух групп английских кораблей, обстреливавших ее. Как только неприятельские суда входили в зону обстрела батареи или соседних с ней батарей Карташевского или Волоховой башни, артиллеристы немедленно производили пристрелку и, добившись попаданий, развивали максимальную скорострельность. Здесь так же, как и на левом фланге, пороховой дым постепенно закрывал корабли, и русские артиллеристы корректировали стрельбу по вспышкам неприятельских залпов или по самим кораблям, если они появлялись в разрывах дыма. Противнику тоже удалось добиться попаданий в Константиновскую батарею. Одна бомба попала во дворик батареи и взорвала там несколько ящиков с боеприпасами, другая — в верхнюю незащищенную платформу батареи. Личный состав, находившийся здесь, был выведен из строя, а орудия оказались поврежденными. Оставшись у единственного уцелевшего орудия, фельдфебель 3-й артиллерийской роты Григорий Брилевич геройски продолжал стрельбу, не обращая внимания на летящие кругом ядра и бомбы.

Командир английского линейного корабля «Агамемнон», решив, что Константиновская батарея после взрыва на дворике и повреждения верхней площадки выведена из строя, направил свой корабль к входу в бухту с тем, чтобы начать прорыв на внутренний рейд, подав тем самым пример остальным кораблям. Но, подвергшись сосредоточенному обстрелу с закругления Константиновской и Александровской батарей и батарей № 8 и 10, получил много попаданий и только бегством спасся от грозившей ему гибели. Бой в районе Константиновской батареи носил такой же характер, как и в районе батареи № 10: вражеские корабли, получив повреждения, или при возникновении пожаров, выходили из боя, устраняли последствия повреждений, а затем снова вступали в бой. Но огонь их становился все менее эффективным, и в 18 час. 11 мин. английские корабли вышли из зоны огня севастопольских береговых батарей, которые до последней возможности вели обстрел противника.

По официальным данным, на английских и французских кораблях было 520 убитых и раненых. Турецкие потери не сообщались. Однако учитывая, что в бою принимало участие 27 крупных военных кораблей, из которых 20 буксировались пароходами, и что все они получили повреждения, следует считать потери соединенного флота более значительными. Отдельные французские корабли противника пострадали изрядно. Так, например, французский флагманский линейный корабль «Париж» получил 153 попадания, линейный корабль «Наполеон» имел опасную подводную пробоину, на линейном кораблей «Шарлеман» 3-пудовая бомба пробила все палубы, разорвалась в машине и разрушила ее. Характеризуя состояние французской эскадры после боя, один из командиров французских кораблей говорил: «Еще одно такое сражение, и половина нашего Черноморского флота не будет годна ни к чему»[120].

Английские линейные корабли «Аретуза» и «Альбион», действовавшие против башни Волохова и батареи Карташевского, были настолько повреждены, что их пришлось отправить в Константинополь для капитального ремонта. «Альбион» получил 93 пробоины в надводной части борта и несколько — в подводной, потерял все мачты. Он с трудом держался на плаву. Линейный корабль «Агамемнон», повергшийся сосредоточенному обстрелу нескольких батарей, получил 240 попаданий и, по выражению корреспондента газеты «Обсерваторе Триестино», был «пробит ядрами, как решето». На флагманский линейный корабль «Британия» упало 70 ядер и бомб. На линейном корабле «Террибл» бомба, разорвавшаяся на верхней палубе уничтожила прислугу двух орудий, другая бомба разрушила три каюты в нижней палубе и зажгла бомбовый погреб, третья повредила обшивку, в результате чего корабль стал наполняться водой, четвертая разорвалась в борту в районе ватерлинии. Английские корабли так же, как и французские неоднократно попадали в свои же корабли[121].

Урон, понесенный русскими, виден из таблицы.

Потери и повреждения береговой артиллерии Севастополя[122]

Батарея

Потери в личном составе

Подбито орудий

убитых

раненых и контуженных

всего

№ 10

8

27

35

3

Александровская

3

22

25

3

Волохова башня

Нет

23

23

Нет

Батарея Карташевского

Нет

Нет

Нет

Нет

Константиновская

5

50

55

22

Всего

16

122

138

28

В течение всего дня 5 октября береговая артиллерия Севастополя сделала 16 тысяч выстрелов (по 105 выстрелов на каждое действующее орудие), в то время как корабли противника — 50 тысяч выстрелов (по 40 выстрелов на каждое действующее орудие)[123].

Таким образом, скорострельность береговых орудий превысила скорострельность корабельной артиллерии более чем в 2,5 раза, и это наглядно показало, что боевая подготовка русских артиллеристов была значительно выше, чем подготовка комендоров соединенного флота.

Сражение 5 октября показало также, что англо-французское командование не смогло координировать действия своих наземных сил и флота. Это было видно из того, что между началом обстрела Севастополя и первыми залпами кораблей прошло более шести часов. Проявляя робость и нерешительность, союзники, несмотря на подавляющее количественное превосходство в артиллерии, не решились вступить в бой на дистанциях, обеспечивающих высокий процент попаданий в береговые цели. В противоположность береговой артиллерии корабли соединенного флота, как правило, не применяли пристрелку, а сразу открывали огонь из всех орудий всего борта, из-за чего заволакивались дымом, и корректировать стрельбу было почти невозможно. Наконец, вместо того, чтобы сосредоточить удары по наиболее важным объектам — береговым орудиям, — огонь отдельных деков (палуб) линейных кораблей распылялся по разным целям. Стрельба соединенного флота по берегу оказалась неудовлетворительной; несмотря на большое количество действующих стволов и огромный расход боеприпасов, результат ее был ничтожен.

Неумелое тактическое руководство англо-французским флотом, нерешительность его командования и плохое использование своего оружия были подмечены Ф. Энгельсом. Характеризуя действия командующего английской эскадрой адмирала Дендаса, Ф. Энгельс указывал: «Адмирал Дендас, человек осторожный, дал приказ своим кораблям бросить якорь на расстоянии 1200 метров от фортов, — он, очевидно, сторонник системы стрельбы на дальние расстояния. Но уже давно установлен факт, что в сражении между кораблями и береговыми батареями корабли терпят поражение, если они не могут вступить в бой на расстоянии 200 ярдов и менее от батарей, так чтобы их огонь имел верность попадания и производил наибольший эффект. Ввиду этого Дендас вовлек свои корабли в ужасную переделку…»[124].

В противоположность англо-французскому командованию, вице-адмирал П.С. Нахимов в Синопском сражении, имея незначительное количественное превосходство в артиллерии над турецкой эскадрой и береговыми батареями, вел бой с дистанции 300 метров, что обеспечило высокий процент попаданий и поражение даже таких небольших целей, как береговые батареи. Русские корабли умело и с большим эффектом использовали свою артиллерию, они в определенной последовательности вели огонь по важнейшим объектам, добились большой скорострельности, значительно превышавшей скорострельность турецких кораблей и береговых батарей Синопа. Все это в сочетании с выдающимся тактическим мастерством Нахимова определило быстрый и сокрушительный разгром турецкой эскадры и береговой артиллерии Синопа.

Синопское сражение и бои береговой артиллерии Севастополя с соединенным флотом ярко показали превосходство русского военно-морского искусства над иностранным.

В жестоком сражении с многочисленной артиллерией вражеского флота 5 октября 1854 года береговая артиллерия Севастополя одержала победу, сохранила свою боеспособность, нанесла большие потери и повреждения противнику и на длительный срок вывела из строя значительную часть его флота. Личный состав береговой артиллерии вместе со всем гарнизоном Севастополя и моряками Черноморского флота, руководимый выдающимися русскими военными деятелями — адмиралами В.А. Корниловым и П.С. Нахимовым, проявил мужество, стойкость, героизм и умение владеть своим оружием.

После этого сражения и до конца войны стрельба береговой артиллерии Севастополя по морскому противнику проводилась эпизодически, так как английские и французские корабли ограничивались лишь ночными действиями, иногда они подходили к внешним береговым батареям, с предельной дистанции делали несколько залпов и удалялись. Так, в ночь на 3 апреля 1855 года военные паровые корабли противника вошли в зону действия внешних береговых батарей и обстреляли их, не причинив никакого ущерба. Береговые батареи добились прямого попадания в паровой корабль «Валорус», после чего вражеские корабли удалились[125].

Большой интерес представляет взаимодействие внешних береговых батарей с русскими пароходами. 24 ноября 1854 года русские пароходо-фрегаты «Владимир» (под командованием капитана 2 ранга Г.И. Бутакова) и «Херсонес» (под командованием капитан-лейтенанта И.Г. Руднева) вышли с Севастопольского рейда в море, атаковали стоявший у Песочной бухты неприятельских пароход, затем подошли к Стрелецкой бухте и обстреляли бомбами крупного калибра скопления французских войск на берегу и военные пароходы противника, стоявшие в бухте. Завязав бой на кормовых курсовых углах с вышедшими из Стрелецкой бухты пароходами противника, «Владимир» и «Херсонес» стали отходить к Севастополю, увлекая за собой вражеские корабли. Едва последние вошли в зону действия береговых батарей, они немедленно открыли по ним огонь. Получив попадания в корпус и рангоут, противник покинул рейд.

Стрельба по наземному противнику. Как уже отмечалось, некоторые береговые батареи Севастополя имели орудия, предназначенные для стрельбы по наземному противнику. Такие стрельбы до оставления русскими Южной стороны Севастополя вела батарея № 10. Впервые огонь по вражеской пехоте, появившейся в районе Херсонесских высот, она открыла из шести орудий левого фланга 25 сентября 1854 года. В результате стрельбы пехота была рассеяна.

5 октября 1854 года, в день общей бомбардировки Севастополя с суши и с моря, около 9 часов утра французская шестиорудийная Херсонесская батарея, находившаяся в 1300 метрах от батареи № 10, открыла стрельбу по бастиону № 6 оборонительной линии Севастополя. Артиллеристы левого фланга батареи немедленно открыли ответный огонь, быстро пристрелялись и вскоре сбили три орудия вражеской батареи. В дальнейшем стрельба по наземным целям стала повседневной боевой деятельностью батареи № 10. Артиллерийское вооружение левого фланга батареи продолжало увеличиваться. В январе 1855 года здесь уже было семь орудий[126], а в мае установили еще шесть орудий[127].

Боевая деятельность батареи № 10 по наземному противнику не ограничивалась стрельбой по скоплениям войск и контрбатарейной борьбой. Русские артиллеристы разрушали осадные укрепления французской армии за Карантинной бухтой. Кроме того, батарея № 10 держала фланговую оборону бастиона № 6 и смежных с ним батарей и этим помогала приморскому флангу войск срывать штурмы Севастополя[128].

Проявляя заботу о дальнейшем усилении береговой артиллерии Севастополя и стремясь к тому, чтобы она одновременно могла вести огонь не только по кораблям, но и по наземным целям, Нахимов в июне 1855 года приказал соорудить на берегу Севастопольской бухты между Константиновской батареей и батареей № 4 три новые батареи[129]. Первая из них, получившая название Нахимовской, находилась на мысе между Константиновской и Михайловской батареями и имела 30 орудий. Батарея могла стрелять по внутреннему рейду и по району Херсонеса, занятому французскими войсками. Между Михайловской батареей и батареей № 4 были возведены еще две батареи, получившие номера 28 и 31. Обе они имели 14 орудий и могли обстреливать внутренний рейд и наземные цели на противоположной стороне бухты.

28 августа 1855 года по приказу командования русские войска оставили Южную сторону и организованно с оружием в руках, перешли на Северную сторону. Все объекты, имевшие военное значение, и в том числе батареи № 8, 10, Павловская и Александровская, были взорваны. Героическая 349-дневная оборона Южной стороны закончилась.

Сразу же после перехода войск на Северную сторону русское командование приняло меры по усилению береговой артиллерии этого района. Около башни Волохова было возведено пять новых батарей на 50 орудий. Чтобы надежнее прикрыть вход на рейд, позади Константиновской батареи построили 20-орудийную батарею, которая могла обстреливать и Южную сторону. На побережье Севастопольской бухты для обстрела рейда и Южной стороны соорудили еще четыре береговые батареи на 40 орудий.

К концу 1855 года новые батареи были вооружены и приведены в боевую готовность. Вместе с другими батареями Северной стороны они вели обстрел наземных целей на Южной стороне. Общее число стволов русской артиллерии Северной стороны и Инкермана к концу 1855 года достигало семисот[130]. Ни один корабль противника до самого конца войны не смел войти в Севастопольскую бухту. Англо-французское командование ни на один день не смогло использовать Севастополь как военно-морскую базу. Войска противника, сосредоточенные на Южной стороне, постоянно находились под угрозой массированного артиллерийского огня мощной береговой артиллерии Северной стороны.

Из сказанного видно, что береговая артиллерия Севастополя с 29 августа 1855 года и до конца войны действовала почти исключительно по наземным целям.

***

В сражениях под Севастополем, Свеаборгом, Кронштадтом и Петропавловском-на-Камчатке в период Крымской войны 1853–1856 годов еще раз было доказано, что береговая артиллерия является важнейшим средством обороны побережья, что она должна решать следующие задачи: прикрывать военно-морские базы, устья рек и важнейшие пункты побережья страны.

Русская береговая артиллерия с успехом вела борьбу против морского и наземного противника, уничтожала скопления войск, вела контрбатарейную борьбу, разрушала осадные укрепления врага и обстреливала его тылы. Но в силу конструктивных особенностей береговых орудий действия против наземного противника велись в ограниченных масштабах. Только в Севастополе, после перехода русских войск на Северную сторону, береговая артиллерия в силу сложившейся обстановки перешла к более широким действиям против наземного противника.

Боевой опыт показал, что береговые орудия должны обеспечивать ведение огня на 360°, чтобы иметь возможность вести огонь по разнообразным морским и наземным целям. Одновременно выявились недостатки каменных, многоэтажных, казематированных батарей, представлявших собой большую, хорошо видимую цель и имевших узкий сектор обстрела. В дальнейшем, основываясь на опыте Крымской войны, перешли к строительству батарей с бронированными вращающимися башнями и открытых, хорошо замаскированных батарей. Боевая практика еще раз подтвердила, что на вооружении береговой артиллерии должны находиться самые дальнобойные и мощные орудия новейших образцов.

Опыт Крымской войны показал, что в связи с переходом к металлическому и броненосному кораблестроению надо создавать такие орудия, которые могли бы пробивать толстую броню и поражать наиболее важные механизмы корабля. Выявилась настоятельная необходимость иметь на береговых батареях или около них приборы, позволяющие измерять расстояние до цели (дальномеры), значительно сокращавшие время пристрелки и резко повышавшие эффективность стрельбы.

Боевые действия береговой артиллерии показали, что орудия должны быть сосредоточены главным образом на тех батареях, которые держат под обстрелом внешний рейд, так как береговая артиллерия уже достигла такой мощи, что оказалась способной уничтожать вражеские корабли до их прорыва на внутренний рейд.

Опыт Крымской войны показал также, что военно-морская база должна иметь подготовленную еще в мирное время систему обороны, причем оборонительные сооружения сухопутного фронта следует удалять от внутреннего рейда, порта и основных сооружений базы на дистанцию, исключающую их обстрел противником. При осаде военно-морской базы с суши надо выделять из состава флота маневренный отряд огневого содействия для поражения наземных целей. Отряд должен взаимодействовать с полевой и береговой артиллерией.

В ходе войны был выявлен наиболее целесообразный способ массирования огня — маневрирование траекториями. Ярко выявилась необходимость централизованного управления артиллерией приморского и сухопутного фронтов, что возможно только при наличии электролинейных средств связи и соответствующих приборов.

Несмотря на то что Россия имела более широкую и разветвленную сеть береговых батарей, чем в других странах, число их и особенно вооружение их оказалось недостаточным. Крымская война показала, что оборона побережья должна иметь в своем составе подвижную (железнодорожную) артиллерию, которую можно быстро сосредоточить на угрожаемом направлении.

Минно-артиллерийские позиции, впервые предложенные и осуществленные в России, целиком оправдали себя; они усиливали оборону баз и побережья, открывали новые пути для дальнейшего развития военно-морского искусства.

В годы Крымской войны русские береговые артиллеристы — солдаты, матросы и передовые офицеры — умело использовали свое оружие, в боях с врагом проявляли инициативу, изобретательность, мужество, храбрость и героизм. Это обеспечивало им победу.

ЧАСТЬ II

РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ПЕРИОДА КАПИТАЛИЗМА (1861–1917)

Глава 1

РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ

К концу 60-х годов XIX века в вооружении русской береговой артиллерии значительных изменений не произошло. Большинство батарей, установленных на побережье Черного и Балтийского морей и Тихого океана, имело те же орудия, что и во время Крымской войны. Перевооружение береговых батарей лучшими тогда 3-пудовыми бомбовыми и 60-фунтовыми пушками шло крайне медленно.

Экономическая отсталость России тяжело отражалась на состоянии вооруженных сил. Производственная база артиллерии — металлургическая промышленность — являлась самой отстающей отраслью экономики царской России. Несмотря на принятые меры, производство артиллерийских орудий и пороха в период Крымской войны почти не увеличилось. К 1 января 1856 года в приморских крепостях России не хватало 1902 орудий, 3181 лафета, 2 480 266 снарядов[131]. Не лучше обстояло дело и с порохом. Три пороховых завода — Охтенский, Шостенский и Казанский — зависели от сырья, поставлявшегося из-за границы. Так, например, важнейший продукт для производства пороха — серу — привозили из Италии, в то время как огромные отечественные ресурсы серы оставались неиспользованными. Пороховые заводы должны были производить ежегодно 108 тысяч пудов пороха, но фактически производили половину этого количества.

Артиллерийские орудия и снаряды изготовлялись на плохо оборудованных казенных заводах горного ведомства, главным образом на Урале. Многие трудоемкие работы выполнялись здесь вручную, брак достигал больших размеров. Характеризуя в 1862 году состояние артиллерийских заводов, военный министр был вынужден признать, что «…настоящее положение наших технических заведений нельзя признать удовлетворительным»[132]. В связи с тем, что артиллерийские заводы России выпускали мало продукции, часть заказов передавалась за границу, что значительно удорожало их стоимость.

Согласно послевоенным штатам береговой артиллерии полагалось иметь 12 образцов орудий. В действительности же к концу 60-х годов XIX века на вооружении находилось 26 образцов. В приморских крепостях попрежнему находились устаревшие орудия, которые давно были сняты с вооружения. Многокалиберность сильно затрудняла производство снарядов и снабжение ими береговой артиллерии.

Все орудия приморских крепостей были гладкоствольные и в основном чугунные. Наибольший калибр их достигал 10,75 дюйма, наибольшая длина канала ствола — 19,7 калибра. Действительный огонь береговая артиллерия могла вести на дистанцию 850–1000 метров. Небольшие дальности стрельбы объяснялись тем, что орудия имели непрочные деревянные лафеты, и нельзя было давать большие углы возвышения. Да к этому и не стремились, так как при больших дальностях резко ухудшалась меткость стрельбы. Начальные скорости снарядов у гладкоствольных пушек колебались в пределах 305–491 м/сек.

Опыт Крымской войны и последующее развитие военной техники требовали дальнейшего совершенствования артиллерии. Уже в 40-50-х годах XIX столетия во всех армиях мира были приняты на вооружение нарезные штуцеры. Меткость огня ручного оружия стала значительно лучше, чем артиллерийского. Штуцеры не уступали гладкоствольным орудиям и в дальности стрельбы. С появлением нарезного ручного оружия артиллерия уже не могла успешно бороться с пехотой. Необходимость дальнейшего совершенствования артиллерии вытекала также из того, что в Крымской войне на смену деревянным парусным судам пришли металлические паровые корабли. Броненосные корабли явились мощным средством войны на море. Гладкоствольная артиллерия оказалась неспособной вести борьбу с такими кораблями, ее снаряды не пробивали броню. К тому же паровые корабли обладали более высокими маневренными качествами, чем деревянные парусные.

Перед артиллеристами встала задача — увеличить дальность и кучность стрельбы, повысить могущество снаряда. Между тем опытные стрельбы из нарезных артиллерийских орудий, проводившиеся еще в первой половине XIX века, не дали положительных результатов. Первые нарезные орудия имели преимущество перед гладкоствольными только в кучности стрельбы. Производство же нарезных орудий было очень трудным делом, а процесс заряжания с дула — весьма сложным. Начальная скорость у нарезных орудий оказалась меньше, чем у гладкоствольных.

Следует сказать, что идея создания нарезных орудий не являлась тогда новой. Еще в XVI столетии русские мастера отлили железную пищаль калибром в 1,7 дюйма, имевшую нарезы в канале ствола. Следовательно, уже в те далекие времена русские артиллеристы стремились увеличить дальнобойность орудий, повысить кучность и меткость стрельбы. Однако сложный технический процесс изготовления нарезных орудий не позволил в XVI веке оснастить вооруженные силы такой артиллерией. Теоретически преимущество нарезного оружия перед гладкоствольным доказал профессор Петербургской Академии наук И.Г. Лейтман. В своих трудах «О том, как в стволе данной длины правильно нарезать определенной крутизны спиральные дорожки» (1728 год) и «Замечания и опыты о некоторых редких и любопытных случаях стрельбы из нарезного оружия» (1729 год) он высказал идеи, намного опередившие свое время.

Одновременно с испытанием нарезных орудий во второй половине XIX века разрабатывались способы повышения пробивной силы снарядов, увеличения дальности и кучности стрельбы гладкоствольной артиллерии. Бронебойность снаряда пытались повысить путем удлинения его корпуса, а дальность полета и кучность стрельбы — путем придания снаряду вращательного движения. Так появились сферические ядра со свинцовыми поясками генерала Огарева, продолговатые снаряды генерал-майора Саблина, цилиндро-конические — подполковника Глухова и продолговатые, спроектированные П.Л. Чебышевым на основе теоретических расчетов.

Снаряды генерала Огарева применялись для стрельбы из орудий с одним прямым нарезом в верхней части канала ствола. Поясок снаряда входил в нарез, отчего при выстреле снаряд получал строго определенное вращение. Но вес свинцового ободка, точнее — свинцовой оболочки, составлял половину веса всего снаряда. Хорошая кучность стрельбы такими снарядами достигалась только при начальных скоростях не более 400 м/сек, при больших скоростях свинцовые ободки срывались. Производство таких снарядов было технически сложным и дорогостоящим.

Первые образцы вращающихся снарядов. Со свинцовым пояском — левая фигура, с шипами — правая фигура

В это же время был предложен и второй образец вращающегося снаряда. Он представлял собой сплющенное ядро с двумя шипами, смещенными от центра. Сечение канала ствола соответствовало форме снаряда, только на боковых стенках имелось по одному нарезу. Снаряд получал вращение при движении шипов по нарезам.

В 70-х годах XIX века проводились опыты и над снарядами, имевшими форму диска. У этих снарядов ведущим устройством служила специальная свинцовая оболочка. Их предполагалось выстреливать из кривых, выгнутых дулом кверху стволов. Такое орудие спроектировал русский ученый-артиллерист Н.В. Маиевский. Пушка была отлита из бронзы и заряжалась с казны, снаряд весил 21,3 килограмма. Испытания, проведенные под руководством Маиевского показали, что дальность стрельбы оказалась втрое больше, но кучность была очень плохой.

Ни один из образцов вращающихся снарядов не получил применения ввиду сложности изготовления стволов и самих снарядов, а после появления нарезных орудий они вовсе утратили всякое практическое значение. Попытки применить продолговатые снаряды для стрельбы из гладкоствольных орудий также не имели успеха. Снаряд не летел головной частью вперед, а переворачивался (кувыркался), в результате чего сопротивление воздуха резко возрастало и терялись все преимущества продолговатой формы.

Но испытания продолговатых снарядов продолжались. Считали, что снаряд с заостренной головной частью преодолевает меньшее сопротивление воздуха, благодаря чему увеличивается дальность полета. Кроме того, в продолговатый снаряд помещалось больше взрывчатого вещества, чем в шарообразный. Это обстоятельство имело весьма важное значение для повышения пробивной способности снаряда.

Были и другие предложения, авторы которых считали, что снарядом сферической формы нельзя пробить броню, что ее надо постепенно расшатывать. Для этой цели стали создавать снаряды большого веса, а для повышения дальности стрельбы увеличивать количество пороха в зарядах.

В о время в ряде стран появляются громоздкие крупнокалиберные гладкоствольные орудия, вес которых достигал огромной величины. В США, например, в 1864 году была отлита «колумбиада» (орудие Бомфорда), имевшая такие данные: калибр 12 дюймов, вес бомбы 78 килограммов, заряд — 9 килограммов, общий вес орудия — 11,3 тонны. В 1881 году в США появляется орудие Родмана калибром 15 дюймов, с весом ядра 181 килограмм, весом заряда 27,2 килограмма, общим весом орудия 19 тонн[133]. При таких огромных размерах орудия имели ничтожную бронепробиваемость и малую дальность стрельбы — 3,8 километра.

Пределом совершенства гладкоствольных орудий в России являлась 10,75-дюймовая стальная пушка с длиной канала ствола в 14,7 калибра. Пять таких орудий были установлены в Кронштадте. Большая начальная скорость снаряда (470 м/сек), достигнутая за счет увеличения веса заряда, обеспечила высокую пробивную способность, кучность же оставалась небольшой. Однако, несмотря на значительные усовершенствования гладкоствольной артиллерии, дальность, кучность стрельбы и пробивная способность снарядов не отвечали возросшим требованиям. Баллистические свойства артиллерийских орудий удалось повысить только во второй половине XIX века.

Развитие артиллерии в России во второй половине XIX века неразрывно связано с крупнейшими достижениями во всех отраслях науки и техники и прежде всего в сталелитейном деле, а также в химии, физике, математике.

После реформы 1861 года развитие капитализма в России пошло быстрее, двинулась вперед металлургическая промышленность — важнейшая база артиллерийского вооружения. Производство чугуна с 1860 по 1890 год увеличилось почти втрое (с 20,5 млн. до 56,5 млн. пудов), железа и стали вчетверо (с 12,5 млн. до 52 млн. пудов), добыча угля возросла в 20 раз (с 18 млн. до 367 млн. пудов). Появились и новые предприятия по производству артиллерийского вооружения — Пермский, Обуховский и Путиловский заводы, выпуск артиллерийских орудий организуется на Князе-Михайловской фабрике. Большая реконструкция проводится и на других военных предприятиях: устанавливается новое оборудование, увеличивается производственная мощность, механизируются основные трудоемкие процессы.

Рост отечественной промышленности не замедлил сказаться и на развитии артиллерии. Если в 1862–1865 годах в среднем на заводах России изготовлялось 209 орудий, 85 лафетов, 131 зарядный ящик, то в 1867–1870 годах их выпускалось значительно больше: в среднем 662 орудия, 316 лафетов и 350 зарядных ящиков[134]. Крупные усовершенствования проводятся и на пороховых заводах. Создаются отечественные предприятия по производству серы, которых раньше в России не было.

Однако, несмотря на известный рост промышленности, Россия в экономическом отношении продолжала отставать от капиталистических стран Европы. Ее промышленность не могла полностью удовлетворить растущие потребности вооруженных сил. Вместо создания новых артиллерийских заводов царское правительство передавало большие заказы на изготовление артиллерийского оружия и боеприпасов иностранным фирмам. В частности, производство первых опытных образцов стальных нарезных орудий крупного калибра, разработанных русскими артиллеристами в начале 70-х годов XIX века, было передано немецкой фирме Круппа.

Чтобы надежно защищать морские границы России, протяженность которых велика, надо было возводить новые приморские крепости и оснащать их новейшим артиллерийским вооружением. Промышленность России справиться с этой задачей в короткий срок не могла. Так, в 1869 году в приморских крепостях предполагалось иметь 740 береговых пушек и 314 мортир. К 1871 году было изготовлено только 311 пушек и 181 мортира.

Отсталость промышленного развития России не сказалась на состоянии научной мысли страны. Как и прежде, она стояла на высоком уровне. Русские конструкторы создали во второй половине XIX века новейшие образцы нарезных артиллерийских орудий, в проектах которых были учтены последние достижения науки и техники. Нарезное оружие имело большие преимущества: правильный полет снаряда, большую кучность стрельбы. Многочисленные опыты убедили артиллеристов в том, что только совмещение продолговатого снаряда с нарезным орудием позволит еще больше увеличить дальность и кучность стрельбы, повысить пробивную способность. Но создание совершенных нарезных орудий требовало решить сложнейшую проблему — создать такой металл, который выдерживал бы огромное давление. В чугунных же и бронзовых нарезных орудиях, не отвечавших этим требованиям, приходилось уменьшать пороховой заряд, в результате чего уменьшалась начальная скорость снаряда и дальность стрельбы.

К 60-м годам XIX века было установлено, что наиболее прочным металлом является сталь, и уже в 1863 году в России появились первые проекты стальных нарезных орудий калибром в 11, 8 и 6 дюймов, заряжающихся с дула. Снаряды для таких орудий делались с выступами из цинка, соответствовавшими по своей форме нарезам в канале ствола. Процесс изготовления снарядов был очень трудоемкий и дорогостоящий, а на заряжание орудий требовалось много времени.

В 1864 году Н.В. Маиевский спроектировал 8-дюймовую береговую пушку с высокими баллистическими качествами, заряжавшуюся с казенной части. Эта пушка была отлита из стали на заводе Круппа. В специальном решении Артиллерийского комитета о ней отмечалось: «Орудие за № 110 — независимо от своего исторического значения для артиллерийского дела, независимо от своей замечательной прочности, независимо от того, что оно есть единственное в свете береговое нарезное орудие, превосходно выдержавшее слишком 700 выстрелов, имеет еще особенно местное значение для России, как представитель орудий, на которых основывается защита берегов государства. Орудие № 110 изготовлено не в России, но оно задумано в России, составляет результат долгих исследований, производившихся в России, есть представитель многих орудий, на которых основывается защита России, и поэтому наша артиллерия имеет полное основание гордиться им»[135].

Большой вклад в литейное дело внес видный русский инженер П.М. Обухов. В 1860 году по его проекту была отлита 12-фунтовая стальная пушка. Испытания убедительно показали превосходство стальных орудий над чугунными, медными и бронзовыми. Стальная пушка выдержала около 4000 боевых выстрелов и показала прекрасные баллистические качества[136].

Для производства стальных орудий в Петербурге в 1864 году был построен крупный завод (Обуховский). Деятельное участие в его строительстве принял инженер Обухов. Этот завод стал лучшим в Европе. Он сыграл весьма важную роль в оснащении береговой и корабельной артиллерии стальными орудиями. Техника производства на Обуховском заводе росла очень быстро. Уже в 1871 году, т. е. через семь лет со дня его открытия, начался выпуск орудий калибром в 11 и 12 дюймов. Здесь же проводились опыты над созданием орудий и более крупного калибра. Так, в 70-х годах завод изготовил огромное 12-дюймовое орудие, скрепленное кольцами. Орудие имело вес 39,7 тонны, его снаряд весил 336,2 килограмма, а заряд — 43,6 килограмма призматического пороха. В 1873 году на всемирной выставке это орудие оказалось самым большим по калибру. В 1883 году на Обуховском заводе был изготовлен первый опытный образец 16-дюймового орудия.

Обуховский завод являлся центром научной артиллерийской мысли. Здесь в 1874 году был изобретен способ вставки труб в канал ствола, известный под названием лейнерования, применяющийся и в настоящее время. Это исключительно важное изобретение было сделано А.А. Колокольцевым и другими инженерами завода. В тот же период начали строиться еще два новых крупных сталепушечных завода: в Петербурге — Путиловский и недалеко от Перми — Пермский. По производству стальных орудий Россия обогнала многие страны мира. Во Франции и Англии, например, оно возникло лишь в конце 70-х годов, в США только в 1887 году.

Орудия образца 1867 года. Первые стальные орудия по своей прочности были неодинаковыми. Одни выдерживали очень большое число выстрелов, а другие — той же конструкции и отлитые тем же способом — не выдерживали даже положенного числа выстрелов. Например, два стальных 8– и 9-дюймовых орудия имели сильную бронебойность: на дистанции 1280 метров они пробивали броню толщиной 9 дюймов. Но прочность их оказалась невысокой: 9-дюймовое орудие разорвалось на 66-м выстреле, а 8-дюймовое — на 106-м[137].

Ученые всего мира долго и безрезультатно работали над увеличением живучести стальных орудий. Но этого нельзя было добиться, не решив труднейшей технологической задачи — создания так называемой мелкозернистой стали, выдерживающей большие давления. Проблему эту решил русский металлург Д.К. Чернов, нашедший способ варить такую сталь. С этого времени во всем мире артиллерийские орудия стали отливать из мелкозернистой стали. Орудия, отлитые из нее, выдерживали большое число выстрелов.

Ценный вклад в дело изготовления орудий внесли Н.В. Маиевский и другой талантливый русский артиллерист А.В. Гадолин. Маиевский в 1856 году опубликовал большое исследование «О давлении пороховых газов на стенки орудий и применение результатов опытов по этому вопросу в Пруссии к определению толщины стен орудий». В этом исследовании он установил закон распределения пороховых газов в канале ствола орудия, опираясь на который предложил совершенно новый способ определения толщины стен орудийных стволов. Если раньше при определении этих данных руководствовались приблизительными подсчетами, то сейчас стало возможным устанавливать толщину стен орудий точно.

Гадолин в своих трудах «О сопротивлении стен орудий давлению пороховых газов» (1858 год) и «Теории орудий, скрепленных обручами» (1861 год) положил начало современной теории слоистых орудий. Эта теория показывает, что значительное увеличение толщины стенки орудия не приводит к повышению его прочности, так как наружные слои почти не участвуют в сопротивлении разрыву. Гадолин предложил изготовлять орудийные стволы не сплошными, а из нескольких труб, насаженных одна на другую. Такие стволы стали выдерживать высокие давления пороховых газов. Уже в 1865 году Обуховский завод освоил производство стальных орудий, скрепленных кольцами. Труды Гадолина не утратили своего значения по настоящее время.

Крупные успехи, достигнутые в выплавке высокосортной стали и проектировании артиллерийских орудий, позволили в 1867 году вооружить русскую береговую артиллерию новейшими орудиями, вошедшими в историю под названием орудия образца 1867 года. Все орудия этого образца проектировались на основе теоретических исследований Маиевского и скреплялись по схеме, предложенной Гадолиным. По своим баллистическим качествам русские береговые орудия образца 1867 года являлись в то время лучшими в мире. Так, снаряд 9-дюймовой пушки на расстоянии одного километра пробивал броню толщиной до 203 миллиметров. Это орудие выдерживало до 700 выстрелов, превзойдя по прочности все западноевропейские береговые орудия того времени. Многие государства Европы после испытания русского 9-дюймового орудия отказались от ранее введенных артиллерийских систем англичанина Армстронга и приняли на вооружение русский образец. Самым же сильным орудием береговой артиллерии являлась 11-дюймовая пушка — по бронепробиваемости она превосходила 12-дюймовую пушку системы Армстронга.

Наряду с высокими баллистическими данными орудия образца 1867 года имели и конструктивные преимущества: они заряжались с казенной части, что значительно увеличивало их скорострельность, повышало кучность боя (полет снаряда стал более правильным) и устраняло излишнюю потерю газов. Более того, заряжание с казны было простым, удобным и безопасным для личного состава. Навесной же огонь по палубам кораблей должны были вести 9-дюймовые, а позднее 11-дюймовые мортиры. Важно было и то, что для мортир и пушек применялись одни и те же снаряды.

Орудия образца 1867 года прошли серьезные испытания в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. 29 апреля 1877 года русские артиллеристы в районе города Браилова потопили турецкий броненосец «Люфти-Джелиль»[138]. Это был первый в истории случай, когда броненосный корабль оказался потопленным береговыми мортирами. В незащищенную броней палубу броненосца попало два снаряда, он взорвался и затонул, погибла почти вся его команда.

Тактико-технические данные орудий образца 1867 года

Наименование орудий

Калибр (в мм)

Длина ствола (в калибр.)

Начальная скорость (в м/сек)

Наибольшая дальность (в м)

Вес ствола (в кг)

Вес снаряда (в кг)

Длина снаряда (в калибр.)

11-дюймовая пушка

280

20

385

5 330

26 040

225,2

2¼

9-дюймовая пушка

229

20

385

5 330

14 905

122,9

2¼

8-дюймовая пушка

203

22

370

4 300

9 010

79,8

2

9-дюймовая мортира

229

12

280

6 470

5 735

122,9

2¼

Орудия образца 1867 года стреляли снарядами со свинцовой оболочкой, являвшейся ведущей частью снаряда. Нарезы в канале ствола имели постоянную крутизну с длиной хода до 60 калибров у пушек и до 40 — у мортир. Начальная скорость у этих орудий была несколько меньше, чем у гладкоствольных. Это объяснялось тем, что свинцовая оболочка не выдерживала больших давлений. Однако дальность стрельбы у нарезных орудий была больше: продолговатый снаряд при полете вращался вокруг своей оси и испытывал меньшее сопротивление воздуха.

Орудия образца 1877 года. Непрерывное совершенствование техники привело к дальнейшему изменению материальной части береговой артиллерии. В начале 80-х годов XIX века разрабатываются новые образцы орудий, значительно отличающиеся от орудий образца 1867 года. В основном конструктивные изменения шли по линии увеличения дальнобойности. С этой целью свинцовая оболочка на снарядах заменяется медными ведущими поясками, что позволило увеличить начальную скорость снаряда.

Одновременно разрабатывается новый, более качественный порох. Основной недостаток ранее применявшегося черного пороха заключался в том, что он быстро сгорал, и это приводило к высокому давлению пороховых газов сразу же после воспламенения заряда. Надо было замедлить процесс горения пороха, сделать его равномерным. Ученые предложили изменить форму зерен пороха, а пропорцию составных элементов оставить прежней. Появился так называемый призматический (медленно горящий) порох. Введение его позволило более рационально использовать действие газов. Опыты над призматическим порохом в России проводились в течение двух лет. Только в 1865 году после внедрения в производство пресса системы Вышнеградского на Охтенском заводе начинается изготовление этого вида пороха. Россия явилась первой страной, где призматический порох нашел применение в артиллерии. Позднее пресс Вышнеградского заимствовали многие заводы Европы.

Введение медных ведущих поясков на снарядах и нового призматического пороха способствовало дальнейшему развитию артиллерии. Береговые батареи стали оснащаться новыми образцами орудий, известных под названием орудия образца 1877 года.

Начальная скорость полета снарядов у этих орудий по сравнению с начальной скоростью полета снарядов у пушек предшествующих образов увеличилась на 75 м/сек (с 385 до 460 м/сек). Характерными особенностями орудий образца 1877 года являлись: цилиндропризматические и поршневые затворы с обтюратором, нарезы прогрессивной крутизны, снаряды с медными ведущими поясками. На части снарядов делалось два медных пояска: передний — ведущий и задний — центрирующий, на другой части — один медный ведущий поясок в задней части и центрирующее утолщение в передней[139]. У орудий образца 1877 года значительно возросла скорострельность: орудия крупного калибра делали до 30 выстрелов в час, орудия среднего калибра — до 420 и малого калибра — до 1500 выстрелов в час.

11-дюймовая береговая пушка образца 1877 года

Тактико-технические данные береговых орудий образца 1877 года

Наименование орудий

Калибр (в мм)

Длина ствола (в калибр.)

Начальная скорость (в м/сек)

Наибольшая дальность (в м)

Вес ствола (в кг)

Вес снаряда (в кг)

Длина снаряда (в калибр.)

11-дюймовая пушка

280

21

455

8 530

26 890

245,7

3¼

9-дюмовая пушка

229

21

455

7 470

15 235

122,9

3¼

11-дюймлвая мортира

280

12

335

8 530

10 320

245,7

3¼

9-дюймовая мортира

229

12

335

7 470

-

122,9

3¼

Орудия образца 1887 и 1895 годов. С 1880 года в русской артиллерии стали применять так называемый шоколадный порох. Состав его резко отличался от черного призматического пороха. Если последний содержал 75 % селитры, 15 % угля и 10 % серы, то в порохе новой марки количество серы было уменьшено до 4–2%, а угля увеличено до 21 %. Сила пороха в связи с увеличением количества угля в его составе значительно повысилась. Применение бурого призматического пороха позволило увеличить начальную скорость снарядов, не изменяя конструкции орудий.

По мере улучшения брони действительность стрельбы орудий образца 1877 года стала недостаточной. Чтобы увеличить бронебойную способность орудий, стали удлинять их стволы, отчего увеличивалась и начальная скорость полета снарядов. Так появились орудия образца 1887 года.

Длина канала ствола 9– и 11-дюймовых пушек этого образца увеличилась до 35 калибров, начальная скорость снарядов возросла до 600 м/сек, а вес снарядов — соответственно до 180 и 384 килограммов. Эти орудия с дистанции 1700 метров пробивали железные плиты в пределах 16,5–20,5 дюйма. Наибольшим орудием образца 1877 года была 13-дюймовая пушка, снаряд которой весил 686 килограммов, заряд — 146,9 килограмма, начальная скорость снаряда достигала 580 м/сек. Пушка была отлита на Обуховском заводе, где одновременно проводились опыты над 14- и 16-дюймовыми орудиями.

После 1887 года усовершенствование материальной части береговой артиллерии шло главным образом по пути увеличения начальных скоростей, для чего применялись новые, более эффективные марки пороха, и по пути улучшения конструкции снарядов. В конце 80-х годов XIX века выходит из употребления железная и сталежелезная броня. Корабли одеваются более прочной цементированной броней. Это потребовало от артиллеристов поиска новых путей для повышения пробивной силы снарядов. Увеличение калибра орудий ощутимых результатов не давало. Несмотря на усовершенствование дымного пороха, его баллистические качества оставались низкими. Причина этого крылась в том, что при сгорании дымного пороха в газы превращалось только 40 % его массы, остальные же продукты горения, состоявшие из твердых частиц, создавали облако дыма и частично оседали на стенке канала ствола в виде нагара. Требовалось более мощное взрывчатое вещество.

Новые мощные бездымные взрывчатые вещества — пироксилин и нитроглицерин — были открыты еще в первой половине XIX века. Но в течение длительного времени их не удавалось применить в артиллерии из-за чрезвычайно больших скоростей разложения. Бездымный порох, пригодный для артиллерии, создал великий русский ученый Д.И. Менделеев. В 1892 году он предложил высокосортный пироколлоидный порох. Большую помощь ученому оказал вице-адмирал С.О. Макаров, занимавший в то время должность главного инспектора морской артиллерии. 5 июня 1893 года была проведена первая в мире стрельба бездымным порохом. «Ни одна страна в мире, — писал по этому поводу Менделеев, — не решалась еще вводить пироксилиновый порох для стрельбы из орудий крупных калибров (например, в 9 и 12 дюймов) именно в силу того, что приходилось либо довольствоваться начальными скоростями, даваемыми бурым порохом, либо должно страшиться детонации, влекущей за собой разрыв пушек»[140].

Изобретение бездымного пироколлоидного пороха позволило увеличить мощь огня береговых орудий. При зарядах и давлениях в два-три раза меньших, чем при использовании дымного пороха, бездымный порох давал ту же начальную скорость, что и дымный. Но бездымный порох подчинялся иному закону распределения давления, чем дымный, поэтому применение его в орудиях прежних образцов оказалось мало эффективным. Кроме того, с увеличением силы отдачи прежние лафеты, не обладавшие достаточной прочностью, не выдерживали огромного давления. Надо было создать новые образцы орудий.

В 1892 году при Главном артиллерийском управлении была создана особая комиссия из представителей морского и сухопутного ведомств, которая пришла к выводу, что корабли и береговую артиллерию следует вооружить 10-дюймовыми орудиями. «Чтобы извлечь всю пользу из бездымного пороха и получить возможно большую начальную скорость, — писала комиссия, — длина пушки назначена в 45 калибров, так что возможно ожидать начальную скорость 2500 фут/сек (762,5 м/сек — Авт.) для снаряда 470 фунтов (192,7 килограмма — Авт.), т. е. снаряд будет в состоянии пробить у дула стальную плиту 22,9 дм толщиной»[141].

В 1895 году на вооружение береговых батарей были приняты новые орудия. По своим тактико-техническим данным они значительно превосходили орудия образца 1887 года. Например, дальнобойность 12-дюймового орудия образца 1877 составляла 8,3 километра. Дальнобойность такого же орудия образца 1895 года возросла до 13,9 километра, скорость стрельбы с шести до 15 выстрелов в час.

10-дюймовая пушка образца 1895 года

В конце XIX века скорострельность артиллерийских орудий возросла еще больше. В то время на вооружение русской береговой артиллерии поступили 6-дюймовые пушки Кане, скорострельность которых достигала пяти выстрелов в минуту. Секрет столь большой скорострельности крылся в применении поршневого затвора, для закрывания или открывания которого требовалось не более 15–20 секунд, тогда как у пушек с клиновыми затворами этот процесс занимал 40–60 секунд. Повышало скорострельность и применение унитарного патрона, прием заряжания которого был предложен известным русским изобретателем В.С. Барановским; специальный кран поднимал патроны на определенную высоту, что облегчало и ускоряло процесс заряжания. Механизмы наводки, позволявшие легко и быстро наводить орудие на цель в горизонтальной и вертикальной плоскостях, также повышали скорострельность.

В 90-х годах XIX века, в целях сохранения канала ствола орудий больших калибров от выгорания при стрельбе бездымным порохом, для учебных стрельб начали применять вставные стволы. В 11-дюймовые береговые пушки образцов 1867, 1877 и 1887 годов вставлялись 57-миллиметровые стволы.

Новые лафеты. Одновременно с введением новых образцов артиллерийских орудий во второй половине XIX века происходит замена деревянных лафетов железными.

Первые железные лафеты в России появились еще в XVIII веке, значительно раньше нарезных орудий. Однако в то время они не получили широкого распространения. Сдвиг наметился в 60-70-х годах XIX века. В 1862 году Артиллерийский комитет спроектировал лафеты из котельного железа для 3-пудовых бомбовых и 60-фунтовых пушек. Для установки орудий этого же калибра в казематах применялись железные лафеты системы Андреева. Новые лафеты позволяли увеличивать углы возвышения, отчего дальность стрельбы гладкоствольных орудий стала значительно больше. Несколько раньше, в 1846 году, для береговых гладкоствольных орудий калибром в 36, 30, 26, 24, 18 и 6 фунтов и 1 и ½-пудовых единорогов полковник Венгловский спроектировал лучший в то время железный лафет.

С появлением нарезной артиллерии отдельные механизмы лафета Венгловского были использованы для создания образцов новых лафетов. В 1865–1866 годах на вооружение береговой артиллерии вводятся скользящие лафеты полковника Горлова. После выстрела лафет скользил по деревянному настилу, откат тормозился и передняя часть лафета с помощью особых домкратов опускалась, а задняя понималась, отчего орудие накатывалось в исходное положение.

С переходом к нарезной артиллерии лафеты Венгловского и Горлова уже не удовлетворяли требованиям прочности, скорострельности и кучности стрельбы. Перед конструкторами встала задача создать новый тип лафетов, обеспечивающих быстрое и плавное изменение угла возвышения до 35 «!», наибольший сектор обстрела по горизонту и автоматическое самонакатывание.

Выдающимся изобретателем лафетов для береговой артиллерии был полковник С.С. Семенов. В 1867 году по его проекту были изготовлены металлические лафеты для 8– и 9-дюймовых пушек. Лафеты имели тормоз, ограничивающий откат, и другие приспособления, облегчавшие процесс заряжания. Лафеты, спроектированные Семеновым, в 70-х и 80-х годах известны под названием соответственно лафеты образца 1877 и 1878 годов. Он также сконструировал лафеты для 6– и 8-дюймовых мортир и железный скользящий лафет для 11-дюймовой пушки, заряжавшейся с дула. Но этот лафет не позволял легко и плавно поворачивать орудие для стрельбы по движущимся целям. В 1869 году Семенов разработал новую конструкцию лафета с железной поворотной рамой. Год спустя новый лафет прошел испытания, показав на них прекрасные тактико-технические данные. Лафет позволял производить плавную наводку по горизонту, обеспечивал самонакатывание орудия и торможение при откате с помощью компенсатора. Конструкция лафета, позволявшая переносить центр тяжести орудия на ось цапф, облегчала наводку в вертикальной плоскости.

Все лафеты Семенова позволяли вести стрельбу при больших углах возвышения. Отмечая заслуги изобретателя, Артиллерийский комитет писал, что заслуги Семенова «…делаются еще более, так сказать, рельефными, если обратить внимание на то обстоятельство, что, вырабатывая проекты своих лафетов, он не имел в иностранных артиллериях образцов подражания, так как наша береговая артиллерия постоянно почти была впереди иностранной»[142].

Учеником Семенова был другой талантливый изобретатель — Р.А. Дурляхов. Он сконструировал лафеты для 6-, 9-, 10– и 11-дюймовых пушек, 9– и 11-дюймовых мортир. Его лафеты для 9-дюймовых пушек обеспечивали угол возвышения в 40°, для 11-дюймовых пушек — 30°, а для 9-дюймовых мортир — 65°. Дурляхов разработал гидравлические тормоза постоянного и переменного действия, основанные на пробрызгивании жидкости через узкие отверстия. Введение гидравлических тормозов явилось крупным вкладом в техническое совершенствование артиллерии.

Следует сказать, что в полевой и частично береговой артиллерии до 80-х годов XIX века длину отката ограничивали железными или деревянными клиньями, использование которых создавало большие неудобства, так как орудия часто опрокидывались. Длина откатных клиньев достигала 3 метров, высота 60 сантиметров. Два таких клина весили 328 килограммов. Вначале откатные клинья заменялись двумя системами торможения — подушечной, при которой откат поглощался трением дубовых подушек, и гребенчатой или струнной. Обе системы строились по одному принципу: на поворотной раме находились особые зажимные приспособления; при откате они сильно нажимали на деревянные подушки или на особые доски (струны), укрепленные в раме, отчего на зажатых поверхностях развивались большие давления. Откатываясь, станок увлекал за собой подушки. Возникавшее при этом сильное трение ограничивало откат. Накат орудия достигался тем, что станок устанавливался на катки, а поворотная рама могла наклоняться вперед. В процессе наката зажимное приспособление отпускалось автоматически. Все эти устройства применялись до тех пор, пока не увеличилась начальная скорость снаряда. В новых условиях они оказались малоэффективными.

Р.А. Дурляхов первый практически решил сложнейшую техническую задачу — торможение отката с помощью гидравлических компрессоров. Он создал теорию лафетов — одну из важнейших отраслей артиллерийской науки. Ему же принадлежит изобретение оригинальных приборов к лафету 11-дюймовой пушки, при помощи которых энергия отдачи орудия использовалась для автоматического заряжания.

9-дюймовая береговая пушка на лафете Семенова

Крупными специалистами по проектированию лафетов во второй половине XIX века были также генерал-лейтенант М. Кокорин и А. Маркевич. Кокорин (1839–1907 гг.) сконструировал лафеты для 9– и 11-дюймовых мортир. Откат у этих лафетов ограничивался гидравлическим компрессором[143], а накат производился посредством наклона поворотной рамы вперед на 3–4°. Все 6-дюймовые пушки имели лафеты системы Маркевича. Лафеты орудий крупного калибра были оснащены подъемными кранами. Снаряды подкатывались к орудию в кокорах-тележках и снимались бомбоносами.

Кокор-тележка

Бомбонос

Приспособления для подачи снарядов к орудию

Совершенствование боеприпасов. Переход от гладкоствольной артиллерии к нарезной сопровождался большими изменениями и в конструкции боеприпасов. В период Крымской войны гладкоствольная артиллерия стреляла чугунными ядрами и бомбами шарообразной формы. Но они, как показали опыты, не пробивали броню. При стрельбе из 3-пудовой бомбовой пушки ядра обыкновенного чугуна при ударе о броню разбивались на мелкие осколки, ядра закаленного чугуна, попадая в железную плиту толщиною в 4–5 дюймов, пробивали ее только наполовину, железные же ядра сплющивались[144]. Кучность огня артиллерийских орудий, стрелявших снарядами шарообразной формы, была очень низкой.

С переходом к нарезной артиллерии появляются, как известно, снаряды продолговатой формы, обладавшие лучшими баллистическими качествами, чем шарообразные ядра и бомбы. Большую роль в усовершенствовании снарядов продолговатой формы сыграл труд Н.В. Маиевского «О влиянии вращательного движения на полет продолговатых снарядов в воздухе», опубликованный в «Артиллерийском журнале» № 3 за 1865 год.

Граната

Шрапнель

Бронебойный снаряд

Картечь

Снаряды к орудиям образца 1867 года

Основными видами снарядов для нарезных орудий образца 1867 года являлись гранаты, бомбы, картечь, картечные гранаты (шрапнель) и в береговой артиллерии — бронебойный снаряд. Вначале все снаряды изготовлялись из чугуна (бронебойные из закаленного чугуна). Картечь представляла собой сферические ядра весом около 1,2 килограмма каждое. В конце 70-х годов переходят к изготовлению снарядов из стали, что позволило уменьшить толщину стенок снарядов и увеличить количество взрывчатого вещества в них. Пробивная сила снарядов возросла. В 1877 году свинцовая оболочка была заменена двумя ведущими медными поясками. Это в свою очередь позволило увеличить начальную скорость снарядов вследствие возрастания прочности ведущих частей, повысить кучность стрельбы, так как снаряды теперь лучше центровались в канале ствола, и, наконец, увеличить разрушительную силу снарядов из-за уменьшения их мертвого груза на 2–3%.

Кольцевая граната

Шрапнель

Картечь

Фугасный снаряд

Бронебойный снаряд

Снаряды к орудиям образца 1877 года

Во второй половине XIX века улучшается качество взрывчатого вещества. Вместо пороха снаряды стали начиняться бризантными взрывчатыми веществами (пироксилин, мелинит, тротил), что значительно повысило их фугасное действие.

В 90-х годах XIX столетия появляется цементированная броня. Вновь встал вопрос об увеличении пробивной способности снаряда. Решение проблемы нашел талантливый русский ученый и флотоводец С.О. Макаров. Он предложил надевать на головную часть снарядов баллистический и бронебойный наконечники. Первый из них служил для придания снаряду обтекаемой формы. Изготовленный из стали или алюминия, он при соприкосновении с броней рассыпался. Бронебойный же наконечник, известный под названием «макаровского наконечника», изготовленный из закаленной стали, не отскакивал от брони. Он «прилипал» к ней, связывая место удара со снарядом, сделанным из твердой углеродистой стали. Этот снаряд и пробивал броню. Изобретение Макарова способствовало повышению эффективности огня корабельной и береговой артиллерии. «Макаровский наконечник» был принят на вооружение всеми странами.

Бронебойный снаряд с наконечником Макарова

К началу XX века русская береговая артиллерия имела следующие виды снарядов: из обыкновенного чугуна, стальные (начиненные пироксилином), сегментные и учебные (чугунные, начиненные песком). Снаряды из обыкновенного чугуна и стальные предназначались для стрельбы по морским целям, а сегментные — по морским и наземным.

Во второй половине XIX века вводится окраска артиллерийских снарядов с целью обозначения их рода, материала, из которого они изготовлены, и взрывчатого вещества, которым снаряжены.

ВЗГЛЯДЫ НА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ

Переход от гладкоствольных орудий к нарезным значительно расширил тактические возможности береговой артиллерии. Большая дальность и хорошая кучность стрельбы, возросшая разрушительная сила снарядов позволяли успешно бороться с морским противником. Новая техника в корне изменила основные принципы, которыми руководствовались при использовании береговой артиллерии.

Прежде всего серьезные изменения происходят в инженерном оборудовании батарей. Возросшее могущество артиллерийских снарядов заставило отказаться от дерева и камня, как основных средств защиты огневых позиций. Для строительства береговых батарей в 70-х годах XIX века начинают применять бетон. Артиллерийские орудия устанавливаются на бетонные основания, брустверы также делаются из бетона. Командные и наблюдательные пункты строят под землей и защищают надежными перекрытиями. В подземных помещениях и погребах с боеприпасами делаются железные или бронированные двери. Однако мощные укрытия для боеприпасов и людей (прислуга укрывалась в специальных подземных казематах) не решали главной задачи — орудия и личный состав во время боя не был защищен от артиллерийского огня противника.

На первых этапах развития нарезной артиллерии продолжали оставаться два типа береговых батарей: казематированные и барбетные (открытые). В дальнейшем строительство казематированных батарей было прекращено. Наряду с открытыми орудийными установками орудий среднего и малого калибров во второй половине XIX века появляются новые способы защиты орудий крупного калибра от пуль и осколков. Орудия устанавливаются на вращающихся броневых башнях или прикрываются щитами. Такие установки оказались наиболее приемлемыми, так как они надежно прикрывали орудия и прислугу и могли вести стрельбу по горизонту на 360°. Но башенные установки имели очень сложную конструкцию и дорого стоили. Стремление найти простое, дешевое и в то же время надежное средство защиты материальной части и людей привело русских артиллеристов к мысли создать такие орудия, которые после выстрела могли опускаться под землю, скрываться. Таких проектов в России было разработано два[145].

Один из них — проект генерала Паукера — предусматривал опускание орудия после выстрела в специальный колодец. После заряжания орудие посредством системы цепных блоков и противовесов из тяжелых гирь должно было подниматься на поверхность. На опытных стрельбах из установок системы Паукера выяснилось, что принять ее на вооружение не представлялось возможным: скорострельность орудия была очень мала, для обслуживания системы требовалось много личного состава, а изготовление ее стоило очень дорого.

Автор второго проекта капитан Борисов предлагал опускать орудие в укрытие и поднимать из него по наклонной плоскости. Устройство этой системы должно было быть более простым и дешевым, чем система Паукера. Но и ей были свойственны крупные недостатки. Скрывающиеся артиллерийские установки не получили распространения (опытные образцы их были установлены в Кронштадте для обороны подступов к Петербургу).

В конце XIX века большинство орудий русской береговой артиллерии имели небольшие броневые щиты для прикрытия личного состава спереди. В целях экономии боковые щитки на орудиях не устанавливали, тяжелое состояние государственного бюджета не позволяло сделать это. Однако и в тот период были реализованы оригинальные проекты. В 1863 году в Кронштадте 23 орудия Константиновской батареи были прикрыты брустверами из брони толщиной в 7–12 дюймов. «Эта броневая батарея, — указывалось в докладе военного министра, — представляет собой такое сооружение, какого еще не было ни в Европе, ни в Америке»[146].

В это же время здесь же начинается строительство батарей с пятью вращающимися башнями, каждая из двух орудий. В докладе военного министра по этому поводу говорилось, что «работы составляют замечательные образцы военных сооружений, вполне примененных к современному состоянию военной техники, подобных которым немного найдется в Западной Европе. Эти постройки представляют удачное решение некоторых трудных задач, вызываемых в настоящее время беспрерывным усовершенствованием нарезной артиллерии и броневого дела»[147].

Чтобы увеличить живучесть береговых батарей, орудия рассредоточивали по фронту и этим уменьшали эффективность артиллерийского огня противника. Мероприятия, проведенные в этой области в 70-х и 80-х годах XIX века, обусловили появление на береговых батареях новых средств связи. Основным средством связи становятся телефон и сигнальные электрические приборы.

Следует сказать, что с появлением нарезной артиллерии количество орудий в батареях сокращается вначале до восьми, а затем до пяти и четырех. Такое уменьшение объясняется тем, что для успешного решения боевых задач важно не количество орудий, а количество снарядов, выпущенных в единицу времени.

Во второй половине XIX века русское командование широко использовало береговую артиллерию в сочетании с минными заграждениями. Опыт Крымской войны нашел широкое применение в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Как известно, Россия не имела тогда флота на Черном море. Турецкий же флот насчитывал в своем составе 22 броненосных и свыше 82 паровых кораблей. В этих условиях русское командование использовало для прикрытия Одессы, Николаева, Севастополя и Керчи минные заграждения в сочетании с огнем береговых батарей.

В ходе войны в районе Одессы было установлено 13 береговых батарей, в Очакове — 7, Севастополе — 9. Особенно сильной в артиллерийском отношении была оборона Керчи, где насчитывалось 62 орудия. На морских подступах к этим пунктам было выставлено большое число мин. Для усиления обороны военно-морских баз русские использовали также пловучие артиллерийские батареи, созданные из деревянных и железных барж. Самостоятельно передвигаться такие батареи не могли, их устанавливали у входов в базы буксиры. Пловучие батареи входили в состав минно-артиллерийских позиций.

Несмотря на абсолютное превосходство в силах, турецкий флот на протяжении всей войны не смог осуществить нападение на русские приморские города и военно-морские базы. Минно-артиллерийские позиции оказались непреодолимым препятствием для вражеских кораблей.

Русское командование создало несколько минно-артиллерийских позиций на Дунае. Четыре батареи были установлены у города Рении и столько же у Браилова. Здесь же были выставлены и минные заграждения. Большую роль сыграли минно-артиллерийские позиции во время переправы русской армии через Дунай. Турецкие корабли неоднократно пытались нанести удар по русским войскам, но успеха не имели. Отражая нападение врага, береговые батареи Браилова 29 апреля 1877 года потопили турецкий броненосец «Люфти-Джелиль».

Русско-турецкая война 1877–1878 годов подтвердила важное значение минно-артиллерийских позиций в обороне побережья.

Русские артиллеристы, обобщив опыт использования минно-артиллерийских позиций в Крымской и русско-турецкой войнах, пришли к выводу, что «береговая артиллерия в связи с заграждениями является главным средством борьбы крепости против флота»[148], что «связь артиллерии с минными заграждениями так велика, что ни одна, ни другая в отдельности не могут оказать продолжительного сопротивления неприятельскому флоту»[149]. Русские артиллеристы предлагали выделять для совместного боя на минно-артиллерийской позиции боевые корабли, которым следовало постоянно находиться в подчинении командования базы. Такая организация обороны базы оказалась бы особенно эффективной в случае, если бы флот противника совершил нападение, когда своя эскадра будет действовать на других направлениях.

О том, какое серьезное внимание уделяли передовые русские офицеры организации боя на минно-артиллерийской позиции, свидетельствуют многочисленные исследования на эту тему, опубликованные в конце XIX века. Эти исследования положили начало теории боя на минно-артиллерийских позициях, которая была окончательно сформулирована перед первой мировой войной.

Во второй половине XIX века русская береговая артиллерия по роду решаемых ею тактических задач делилась на три группы: артиллерию дальнего боя, артиллерию ближнего боя и артиллерию внутреннего боя.

Артиллерия дальнего боя должна была вести борьбу с кораблями противника, пытающимися бомбардировать охраняемый объект, с блокирующими кораблями, а также отражать артиллерийские атаки, под которыми понимали попытку противника подавить огонь береговых батарей. Орудия этой группы предназначались для удержания кораблей противника за линией укреплений военно-морской базы или охраняемого участка побережья. Артиллерия дальнего боя вооружалась наиболее мощными и дальнобойными орудиями, которые устанавливались в местах, обеспечивавших наилучшие сектора обстрела и обзора моря. Считалось, что артиллерию дальнего боя следует устанавливать на далеко выдвинутых в море участках побережья.

Артиллерия ближнего боя имела задачу противодействовать прорыву неприятельских кораблей к защищаемому объекту. Орудия этой группы устанавливались в узкостях в местах возможной высадки десантов. Вооружалась эта артиллерия орудиями среднего калибра, имеющими большую скорострельность, и частично орудиями малого калибра, предназначавшимися для поражения открытых частей крупных кораблей, для уничтожения небольших судов и шлюпок с десантом.

Артиллерия внутреннего боя предназначалась для поражения кораблей, прорвавшихся на внутренний рейд. Чтобы эффективно использовать орудия этой группы, все защищаемое пространство делили на участки, каждый из которых охранялся определенной батареей или несколькими батареями.

Исходя из опыта обороны Севастополя в 1854–1855 годах, основным орудием береговой артиллерии в России считались орудия на круговых основаниях. Уже в 80-х годах испытываются первые такие орудия, а затем они принимаются на вооружение. Береговая артиллерия получила теперь возможность вести огонь по морским и по сухопутным целям. Это в свою очередь позволило возводить укрепления на сухопутном фронте на расстоянии от базы, равном дальности действительного огня береговой артиллерии, что обеспечивало содействие ее войскам при обороне при обороне базы с суши. В конце XIX века таким расстоянием считалось 10 верст (около 11 километров)[150].

Значительное улучшение баллистических свойств артиллерии обусловило появление во второй половине XIX века ряда приборов, предназначенных для улучшения методов наводки орудий в цель. В этот период русские артиллеристы создают дальномеры, оптические прицелы и другие приборы управления артиллерийским огнем. Необходимость замены механических прицелов оптическими была доказана русскими учеными Каминским и Петрушевским[151]. В 70-х годах XIX века Каминский создал оптический прицел для скорострельных полевых пушек системы Барановского. В 1879 году он предложил установить свои прицелы на береговые орудия, но бюрократы военного ведомства отклонили это предложение. Годом позже Петрушевский сконструировал оригинальный оптический прицел, позволявший вести прицельную стрельбу на большие расстояния. Несмотря на то, что прицел Петрушевского показал хорошие результаты, на вооружение его не приняли, и вплоть до первой мировой войны береговая артиллерия не имела оптических прицелов.

Первый внутрибазный дальномер был создан в России в 1856 году О.В. Струве. После испытания дальномера на береговых батареях Керчи начальник Одесского военного округа писал: «Этот инструмент может оказать значительные пособия при стрельбе с прибрежных батарей, особенно в настоящее время, при определении расстояния для стрельбы из нарезных орудий большого калибра, стреляющих на дальние расстояния»[152].

Наладить производство дальномеров Струве не удалось. Слабая оптическая промышленность России не могла в то время справиться с изготовлением необходимых деталей для этих приборов. Их производство не было освоено в России и в начале XX века.

Для измерения дистанции до цели во второй половине XIX века и в начале XX века на береговых батареях применялся горизонтально-базный дальномер Петрушевского, созданный в конце 60-х годов. Применение этого дальномера способствовало значительному повышению меткости стрельбы, обеспечило возможность сосредоточения огня нескольких батарей по одной цели и, наконец, позволило вести стрельбу залпами.

Принцип работы дальномера-индикатора Петрушевского

В то время залповая стрельба без дальномеров была исключительно трудным делом. Огонь из гладкоствольной артиллерии вели, как правило, поорудийно. Ответственность за стрельбу лежала на наводчике. Он сам выбирал дистанцию, вводил поправки и командовал о производстве выстрела[153]. Внедрение дальномера Петрушевского давало возможность сосредоточить управление огнем всех орудий батареи в руках командира батареи, который теперь стал не только общим руководителем боя, но и управляющим огнем. При сосредоточенной стрельбе нескольких батарей данные с дальномера-индикатора передавались одновременно на все батареи. Следует отметить, что во второй половине XIX века сосредоточенной стрельбе нескольких батарей по одной цели вообще уделялось большое внимание. Во время одной из учебных стрельб летом 1866 года в Кронштадте из 40 орудий фортов «Павел I» и «Александр I» было выпущено по щиту 120 снарядов с дистанции 1500 метров. В цель попало 54 снаряда (45 %); такой результат считался очень хорошим[154].

Дальномеры Петрушевского улучшали качество стрельбы береговой артиллерии, но они имели и ряд серьезных недостатков. Основной из них состоял в том, что результаты наблюдения с одного конца весьма длинной базы (800–1500 метров) передавались на другой конец при помощи переговорной трубы или оптического телеграфа, и это значительно увеличивало продолжительность измерений и снижало точность показаний. Чтобы устранить этот недостаток, Петрушевский сконструировал новый береговой дальномер, получивший название гальванический дальномер-индикатор. Передача наблюдений стала осуществляться автоматически посредством часовых механизмов и электричества.

Вертикально-базный дальномер Прищепенко

Кроме горизонтально-базных дальномеров Петрушевского, на береговых батареях применялись вертикально-базные дальномеры капитана Прищепенко, сконструированные в 1881 году. Их базой являлись высота стояния прибора над уровнем моря.

Успехи, достигнутые в теории артиллерийской стрельбы, и появление новых приборов, облегчающих наводку орудий, позволили видному русскому артиллеристу В.Н. Шкларевичу создать новые правила стрельбы для полевой и береговой артиллерии.

До этих правил руководства по артиллерийской стрельбе содержали лишь практические указания о способах наводки (прицеливания), выборе боеприпасов и т. д. Вопросы же непосредственной стрельбы в них почти не освещались, да этого и не требовалось: при стрельбе из гладкоствольных пушек отклонения снарядов от цели можно было достаточно точно определить на глаз, поэтому специальная пристрелка, предшествующая переходу к стрельбе на поражение, не применялась. Меткость достигалась исключительно практикой, на основе которой и вырабатывались определенные приемы стрельбы.

Большая дальность стрельбы нарезных орудий затрудняла глазомерное определение отклонения снарядов от цели. Вместе с тем более правильный полет снаряда вследствие уменьшения рассеивания позволял с достаточной точностью определять возможное изменение точки падения снаряда при изменении установок прицела. Все это и потребовало разработки новых способов стрельбы, основанных на научных расчетах с применением теории вероятностей и теории ошибок.

Первые правила стрельбы Шкларевич изложил в «Руководстве к стрельбе из артиллерийских орудий» (1874 год) и в «Кратком руководстве артиллерийской службы с полевыми орудиями образца 1877 г.» (1878 год). В этих трудах был обобщен богатейший опыт стрельбы русской артиллерии и приведены правила пристрелки по наблюдению знаков падений.

Заслуга Шкларевича состоит прежде всего в том, что он первый обосновал необходимость такого важного этапа стрельбы, как пристрелка. В «Руководстве к стрельбе из артиллерийских орудий» Шкларевич писал, что процесс стрельбы состоит: «1. В определении при помощи таблиц стрельбы заряда, установки прицела, установки дистанционной трубки и т. п. данных, соответственно цели производства стрельбы и обстоятельствами, при которых она производится. 2. В производстве заряжания орудия, прицеливании его и сообщении огня заряду. 3. В наблюдении результатов стрельбы. 4. В пристреливании, т. е. в корректировании заряда, установке прицела, установке дистанционной трубки и т. п. данных, соответственно наблюденным результатам стрельбы»[155].

Большое внимание Шкларевич уделял подготовке исходных данных для стрельбы. Он указывал, что дальность до цели и направление на нее надо определять с помощью дальномера, что угол возвышения, снятый с орудийных планшетов, следует устанавливать на квадранте, с помощью которого орудию придавать необходимое направление в вертикальной плоскости, что если цель видна, то в горизонтальной плоскости орудие наводит непосредственно наводчик, а если невидима — с помощью искусственной точки наводки. При стрельбе по кораблям Шкларевич рекомендовал учитывать, кроме деривации, два фактора — скорость движения цели и время полета снаряда. Для этого поправки по направлению к каждому выстрелу (или залпу) выбирались из заранее составленной таблицы, содержавшей следующие данные:

Дистанция стрельбы (в саж.)

Время полета снаряда (в сек.)

Перемещение средней точки падения, соответствующее передвижению целика на одну линию

Величина искомого отклонения целика

Например: 1200

9,4 (для 9-дюймовой пушки)

3,6 (выбирается из таблицы стрельбы) сажени

2×9,4/3,6=5 линий, где 2 — боковое перемещение цели в саженях за одну секунду

Соответствующая таблица составлялась также и для определения поправок на прицел. Шкларевич рассматривал три случая, которые могли возникнуть при пользовании данными таблицами: когда цель движется перпендикулярно плоскости стрельбы или близко к этому, — поправка на направление берется из таблицы без изменений, поправка на прицел не учитывается, так как дистанция до цели в небольшие промежутки времени почти не изменяется; когда цель движется под углом 45° к плоскости стрельбы или близко к этому, — поправка на целик, взятая из таблицы, и поправка на прицел уменьшаются на две трети; когда цель движется под углом, близким к направлению плоскости стрельбы, — поправка на целик, взятая из таблицы, изменяется на одну треть, поправка на прицел берется из таблицы без изменений.

Шкларевич разработал способы пристрелки по быстродвижущимся и по тихоходным целям. Он рекомендовал в тех случаях, когда цель быстро приближалась или удалялась, ставить перед ней неподвижную завесу из всех орудий батареи (стрельба залпами); при получении обратных знаков падений (перелетных при сближении, недолетных при удалении цели) высоту прицела изменять с таким расчетом, чтобы можно было вновь поставить завесу перед целью. «При таком способе стрельбы, — писал Шкларевич, — должны представляться моменты, в которых цель попадет на выстрелы»[156].

Если предполагалось, что цель в секторе стрельбы будет находиться недолго, то орудиям следовало давать разные углы возвышения и направления для обстрела определенной площади. При стрельбе по тихоходным целям Шкларевич предлагал первую вилку брать в 200 метров для средних дистанций и 400 метров — для больших. В дальнейшем вилку следовало делить пополам до получения узкой вилки, пределы которой предлагалось обеспечивать двумя наблюдениями. Окончательная установка прицела для стрельбы на поражение определялась при получении 50 % недолетов. Она проверялась сначала «малой группой» выстрелов, дающей не менее трех-четырех наблюдений, затем «большой группой» выстрелов, дающей шесть-восемь наблюдений, и только после этого можно было вести огонь на поражение.

С увеличением дальности стрельбы стало необходимым при расчете исходных установок прицела и целика учитывать метеорологические и баллистические условия. Над решением этой проблемы много лет работали русские артиллеристы А.В. Гадолин, Н.А. Забудский и Н.В. Маиевский. Гадолин в начале 90-х годов опубликовал исследование «О законе изменения ветра», в котором дал теоретические и практические основы учета ветра при подготовки исходных данных. В трудах Маиевского и Забудского были разработаны способы определения поправок на отступление плотности воздуха от нормальной, на отклонение начальной скорости от нормальной и т. д., т. е. иными словами, были разработаны способы определения так называемой поправки дня.

В этот же период в России были созданы различные приборы и составлены таблицы, облегчающие подготовку исходных данных для стрельбы и корректировки артиллерийского огня. Для определения дистанции до цели пользовались дальномером и графиком, включающим поправки к дальномерным расстояниям, или шворневым прибором, механически перерабатывавшим полярные координаты цели относительно точки стояния дальномера в полярные же координаты относительно точки стояния среднего орудия батареи. Для определения поправки на боковую составляющую, т. е. поправки на величину изменения направления полета снаряда за единицу времени, служил наблюдательный треугольник. Для подготовки исходных данных применялись также графические таблицы стрельбы, позволявшие, не вдаваясь в расчеты, быстро определять поправки на плотность воздуха, деривацию и ветер.

Наблюдательный треугольник

Значительный интерес представляет прибор, созданный в 1878 году известным изобретателем А.П. Давыдовым. Это был индикатор, при помощи которого можно было автоматически определять упреждение при движении цели по горизонту. Годом позже прибор испытали при стрельбе береговых батарей по движущейся морской цели. Испытания прошли успешно, однако прибор не был принят на вооружение. Он был внедрен на береговые батареи только в 1899 году при усовершенствовании капитаном Лауницем горизонтально-базного дальномера Петрушевского. Новый дальномер позволял определять не только дистанцию до цели, но и величину упреждения как по направлению, так и по дальности. Прибор Давыдова явился важнейшей составной частью дальномера Лауница.

Дальномер Лауница (один из приборов)

Важное значение для создания научно-обоснованных правил стрельбы имело практическое применение одной из отраслей математики — теории вероятностей — к артиллерийской стрельбе. Эта теория позволяла учитывать влияние различных случайностей на результаты стрельбы. Попытку применить теорию вероятностей в артиллерийской науке сделал еще в 1853 году Н.В. Маиевский в своем труде «О применении теоретических вероятностей к стрельбе из артиллерийских орудий». В конце XIX века были созданы правила стрельбы для береговой артиллерии с учетом теории вероятностей. Эти правила были обобщены и изложены в 1903 году А.А. Маниковским в работе «Стрельба из береговых орудий и разбор условий состязания берега с флотом». В этом труде Маниковский рекомендовал четыре способа стрельбы по морским целям: «при пособии дальномера», «при пособии шворневых приборов», «с пристрелочными орудиями» и «бесприборный».

Способ стрельбы «при пособии дальномера» предусматривал два вида стрельбы: «по времени» и «по дистанции». Сущность стрельбы «по времени» заключалась в том, что командир батареи сам рассчитывал исходные установки для залпа. Причем в основу расчетов ложилось необходимое время для подготовки исходных данных и производства залпа. Определенные установки прицела и целика сообщались на орудия. При подходе цели на избранную командиром батареи дистанцию (о чем сообщал дальномерщик) производился залп. Стрельба «по времени» давала удовлетворительные результаты на малых и средних дистанциях, когда время полета не превышало 30 секунд.

При стрельбе «по дистанции» дистанция залпа избиралась не командиром батареи, а соответствующими расчетами на дальномере. При наличии на батарее дальномера с упредительным механизмом (дальномер Лауница) определение исходных данных значительно упрощалось.

При стрельбе «по времени» и «по дистанции» при подготовке первого залпа учитывались поправки на метеорологические и баллистические условия стрельбы, а перед каждым последующим залпом вводились поправки на ход противника и пристрелочная поправка. Пристрелка велась по наблюдению знаков падений.

Стрельба «при пособии шворневых приборов» велась по невидимым целям. Дистанция и направление определялись дальномером. Эти данные посредством шворневых приборов переводились в батарейные, после чего в них вводились поправки на упреждение, метеорологические и баллистические.

Стрельба «с пристрелочными орудиями» преследовала цель — экономить боеприпасы орудий крупного калибра. Пристрелка велась орудиями малого калибра путем захвата цели в широкую вилку и «сужении ее до известного предела (в зависимости от характера движения цели) по общим правилам пристрелки»[157]. Попадание в цель или перемена знака на узком пределе служили сигналом к открытию огня из орудий крупного калибра. При этом установка прицела для последних определялась по специальной «таблице согласования», которая включала в себя поправки на несоответствие таблиц стрельбы «большого и малого калибра». При всех своих достоинствах этот способ имел и существенные недостатки. Главный из них заключался в том, что установка прицела для орудий крупного калибра определялась с некоторой ошибкой из-за большого различия калибров пристрелочных орудий и орудий главного калибра и сама организация стрельбы требовала большого искусства.

Если на батарее не было приборов управления артиллерийским огнем, применялся так называемый «бесприборный» способ, при котором все данные определялись на глаз. Затем одиночными выстрелами подыскивали такое возвышение для орудий, при котором снаряды ложились недалеко от цели. В зависимости от обстановки управляющий огнем мог отступить на некоторую величину в сторону движения цели и только после этого вести беглый огонь. «В обоих случаях, — писал Маниковский, можно рассчитывать, что цель, продолжая движение, попадает в сферу попаданий выпускаемых снарядов»[158].

Все эти способы стрельбы русские береговые артиллеристы применяли вплоть до первой мировой войны 1914–1918 годов.

***

Вторая половина XIX столетия явилась важным этапом в развитии русской береговой артиллерии. Изготовление стальных нарезных орудий, заряжающихся с казны, введение бездымных порохов, автоматизация и механизация артиллерийской техники — все это способствовало значительному совершенствованию артиллерии и повышению ее тактических свойств. За 40 лет (с 1860 по 1900 год) русская артиллерия сделала огромный шаг вперед и стала могучим средством войны. Большие и качественные изменения в артиллерии видны из приводимой ниже таблицы.

Сравнительные данные некоторых орудий русской береговой артиллерии, принятых на вооружение в XIX веке

Наименования орудий

Калибр (в дм)

Длина ствола (в калибр.)

Вес снаряда (в кг)

Начальная скорость (в м/сек)

Дальность стрельбы (в м)

Толщина пробиваемой у дула железной плиты (в дм)

3-пудовая бомбовая пушка образца 1849 года

10,75

12

79,0

357

2 500

3,0

11-дюймовая нарезная пушка образца 1867 года

11

20

225,2

385

5 330

14,0

11-дюймовая пушка образца 1877 года

11

21

245,7

455

8 530

16,5

11-дюймовая пушка образца 1887 года

11

35

344,0

600

9 100

24,5

10-дюймовая пушка образца 1895 года

10

45

200,0

762

12 000

30,5

Дальнобойность береговой артиллерии возросла с 2500 до 11 000 метров, а начальная скорость — с 357 до 762 м/сек, значительно увеличилось могущество снарядов, повысилась меткость и скорострельность орудий.

Во второй половине XIX века артиллерийское орудие превращается в сложную машину. Если в эпоху гладкоствольной артиллерии орудие состояло из ствола, лафета и простейших приспособлений, облегчавших заряжание, то к концу XIX века появляются приспособления для ограничения отката (компрессоры и накатники), механизмы, обеспечивающие плавную и быструю наводку (зубчатые передачи), различные приспособления для защиты личного состава и т. д. Впервые в России в береговой артиллерии появляются башенные установки, орудия с броневыми брустверами, проводятся опытные стрельбы из орудий, скрывающихся после выстрела, создаются пловучие батареи. Широкое развитие получают различные приборы, увеличивающие меткость стрельбы, — дальномеры, шворневые приборы, наблюдательные треугольники, таблицы, упрощающие подготовку исходных данных для стрельбы.

Русские ученые Д.К. Чернов и Д.И. Менделеев, артиллеристы Н.В. Маиевский, Н.А. Забудский, А.В. Гадолин и многие другие внесли большой вклад в развитие внешней и внутренней баллистики, разработали новые способы проектирования артиллерийских орудий, создали научно обоснованные правила стрельбы.

Глава 2

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ОБОРОНЕ ПОРТ-АРТУРА В 1904–1905 ГОДАХ

ПРИЧИНЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ГОТОВНОСТЬ К НЕЙ РОССИИ

В конце XIX века русский царизм втянул страну в тяжелую захватническую войну на Дальнем Востоке, в районах Маньчжурии и Корее. Здесь уже длительное время шла ожесточенная борьба между империалистами США, Англии, Германии и Японии. Империалисты этих стран стремились захватить источники сырья и рынки сбыта Китая и Кореи и укрепить свое положение в районе Тихого океана. Агрессивные устремления царской России на Дальнем Востоке сталкивались с интересами других империалистических стран и в первую очередь Японии. Противоречия между ними и привели к русско-японской войне 1904–1905 годов. По своему характеру эта война была захватнической, империалистической. В развязывании ее огромную роль сыграли империалисты США и Англии. Они рассчитывали на то, что воюющие государства ослабнут, после чего они сами беспрепятственно захватят Китай и Корею. Правительство США оказало финансовую помощь Японии, предоставив ей заем в размере 500 млн. рублей, а Англия построила для Японии большое число военных кораблей. Благодаря этой помощи японские империалисты в короткие сроки создали хорошо вооруженную армию и сильный военно-морской флот.

Экономически отсталая царская Россия оказалась не подготовленной к войне. В стране в этот период выплавлялось стали в 6,5 раза меньше, чем в США, и в 2 раза меньше, чем в Англии; угля добывалось в 18 раз меньше, чем в США, и в 15 раз меньше, чем в Англии. В техническом оснащении русская армия уступала японской, получившей все необходимое для ведения войны из США и Англии.

Русский царизм тормозил развитие науки, техники и военного дела. Однако царский генералитет считал, что русские вооруженные силы легко добьются победы над Японией. К 1904 году Россия имела на Дальнем Востоке небольшие вооруженные силы. Для переброски необходимых контингентов войск из центральной части России на Дальний Восток требовалось много времени, так как пропускная способность единственной железной дороги, связывавшей Европейскую часть России с Дальним Востоком, была чрезвычайно низкой. Это обстоятельство оказало впоследствии серьезное влияние на ход и исход войны.

Военно-морские базы Владивосток и Порт-Артур, которыми располагала на Дальнем Востоке Россия, имели береговую артиллерию. В остальных же районах побережья Тихого океана береговой артиллерии либо не было совсем, либо было очень мало. В ходе войны Владивосток не подвергался нападению со стороны японцев. Длительные и ожесточенные бои развернулись в районе Порт-Артура. Активное участие в них приняла русская береговая артиллерия.

СОСТОЯНИЕ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ ПОРТ-АРТУРСКОЙ КРЕПОСТИ К НАЧАЛУ ВОЙНЫ

Порт-Артур находится в южной оконечности Ляодунского полуострова. Россия арендовала эту базу у Китая на 25 лет в 1898 году и решила создать здесь военно-морскую базу для Тихоокеанской эскадры. В марте этого же года в районе Порт-Артура началось строительство береговых батарей. Предварительно предполагалось установить здесь 20 береговых орудий: восемь 9-дюймовых мортир, шесть 6-дюймовых и шесть 57-миллиметровых пушек. К сентябрю 1898 года эти орудия были установлены на Тигровом полуострове и на Золотой горе. Они составили основу артиллерийской обороны Порт-Артура со стороны моря.

В начале 1900 года был утвержден проект создания оборонительных сооружений, составленный комиссией, возглавляемой полковником К.И. Величко. Согласно проекту в течение десяти лет надо было установить на приморском и сухопутном рубежах обороны базы 552 орудия, из них 124 на 22 береговых батареях. Срок окончания работ (1909 год) не соответствовал ни военно-политической обстановке, сложившейся на Дальнем Востоке, ни той роли, которую отводило морское ведомство Порт-Артуру. Япония в то время, когда был принят проект, уже развернула свои вооруженные силы и в основном закончила подготовку к войне.

Еще при составлении проекта комиссия получила указания о том, чтобы гарнизон Порт-Артура не превышал 11 300 человек, а затраты на сооружение сухопутных и приморских укреплений не были больше 15 млн. рублей.

Составители проекта оказались в нелепом положении: с одной стороны от них требовали создать такие укрепления, которые могли бы обеспечить длительную и устойчивую оборону базы, а с другой — сумма, отпущенная для этой цели, оказывалась явно недостаточной. Это обстоятельство определило и недостатки проекта, которые сводились к следующему.

— В общую систему обороны не включались побережья бухт Голубиной, Тахе и горный массив Лаотешань, что позволило противнику в начале войны безнаказанно обстреливать Порт-Артур и его оборонительные сооружения со стороны моря.

— Передовые укрепления на сухопутном рубеже обороны строились на небольшом расстоянии от крепости, что давало противнику возможность при осаде Порт-Артура с суши обстреливать город и внутренний рейд. Важнейшие высоты оставались неукрепленными.

— На приморских батареях устанавливались орудия устаревших образцов, хотя русские артиллерийские заводы могли выпускать высококачественные пушки. Но их производственная мощность была очень низкой, и удовлетворить потребности береговой обороны заводы не могли. Слабое артиллерийское вооружение приморских батарей Порт-Артура ставило под угрозу воздействия со стороны неприятельского флота город, порт и корабли, находившиеся на внутреннем рейде. Флот противника, не встречая противодействия, мог обстреливать и береговые укрепления.

— В проекте не нашла отражения идея русских артиллеристов об установке батарей на закрытых позициях.

— При строительстве береговых сооружений исходили из того, что калибр осадной артиллерии противника не будет превышать 6 дюймов, артиллерия же японских кораблей в расчет не принималась. Ход войны наглядно показал ошибочность такого решения, ибо противник имел 11-дюймовую осадную артиллерию.

До начала русско-японской войны средства на строительство укреплений Порт-Артура поступали не регулярно. Это в конечном итоге привело к тому, что к 1904 году укрепления сухопутного рубежа обороны базы были готовы только на 30 %. Состояние береговой артиллерии Порт-Артура на 9 февраля 1904 года характеризуется приводимыми ниже двумя таблицами.

Количество береговых орудий и снарядов

Наименование орудий

Число орудий

Число снарядов

положено по табелю

имелось в Порт-Артуре

стояло на батареях

положено иметь

имелось

на одно орудие

на все орудия

на одно орудие

на все орудия

10-дюймовые пушки

10

5

5

250

1250

158

790

9-дюймовые пушки

12

12

12

250

3 000

241

2 889

6-дюймовые пушки Кане

20

20

15

300

6 000

247

4 951

6-дюймовые пушки в 190 пудов

4

12

12

250

3 000

583

7 005

Батарейные 4,2-дюймовые пушки

12

12

4

250

3 000

200

2 400

11-дюймовые мортиры

10

10

10

200

2 000

200

2 004

9-дюймовые мортиры

32

32

22

200

6 400

244

7 819

57-миллиметровые пушки

24

28

28

1 000

28 000

860

24 078

Всего

124

131

108

–

52 650

–

51 945

Распределение артиллерийского вооружения на побережье

Наименование батарей

Система орудий

Количество орудий

Характеристика батарей

№ 1

Батарейные 4,2-дюймовые пушки

4

Временная. Подлежала переделке в долговременную

№ 2

6-дюймовые пушки Кане

5

Долговременная

№ 3

57-миллиметровые пушки

4

Временные. Подлежали переделке в долговременные

№ 4

9-дюймовые мортиры

8

57-миллиметровые пушки

2

№ 5

9-дюймовые пушки

4

№ 6

9-дюймовые мортиры

–

К началу войны построены основания для орудий. Вооружена восемью мортирами в апреле 1904 года

№ 7

11-дюймовые мортиры

4

Долговременная

№ 8, 10, 11

–

–

Батареи не построены

№ 9

6-дюймовые пушки Кане

5

Долговременная

Артиллерийская

6-дюймовые пушки в 190 пудов

4

Временная. Подлежала разоружению

57-миллиметровые пушки

2

Тигрового хвоста

6-дюймсовые пушки в 190 пудов

4

Временная. Подлежала разоружению

№ 12

57-миллиметровые пушки

4

Временная. Подлежала переделке в долговременную

№ 13

11-дюймовые мортиры

6

Долговременная

57-миллиметровые пушки

2

№ 14

57-милиметровые пушки

4

Временная. Подлежала переделке в долговременную

Нижняя Золотой горы

9-дюймовые мортиры

2

Временная. Подлежала разоружению

№ 15

10-дюймовые пушки

5

Долговременная

57-миллиметровые пушки

2

№ 16

6-дюймовые пушки Кане

–

К началу войны построены основания для орудий. Вооружена пятью пушками в конце февраля 1904 года

№ 17

9-дюймовые пушки

8

Временные. Подлежали переделке в долговременные

57-миллимметровые пушки

2

№ 18

6-дюймовые пушки в 190 пудов

4

57-миллиметровые пушки

2

№ 19

6-дюймовые пушки Кане

5

Долговременная

№ 20

9-дюймовые мортиры

6

Временная. Подлежала переделке в долговременную

57-миллиметровые пушки

2

№ 21

9-дюймовые мортиры

6

Долговременная

57-миллиметровые пушки

2

№ 22

–

–

К началу войны построены основания для орудий. В апреле 1904 года было поставлено пять пушек Кане, снятых с батареи № 19

Примечание. 57-миллиметровые пушки на батареях № 4, Артиллерийская, № 13, 15, 17, 18, 20, 21 использовались как пристрелочные орудия.

Из последней таблицы видно, что к началу февраля было полностью закончено строительство только семи батарей. На временных же батареях орудия имели деревянные основания, помещений для личного состава не было. Земляные брустверы во время стрельбы осыпались, тучи пыли мешали вести наблюдение и прицельный огонь. На некоторых батареях к началу войны не было дальномеров; установка их производилась непосредственно в ходе войны.

Как оказал опыт боевых действий, береговых батарей на приморском фронте оказалось явно недостаточно. Их пришлось устанавливать в ходе войны. Только за первые пять месяцев боевых действий с кораблей эскадры было снято 171 орудие, из них около 50 были установлены на побережье.

Плохо были прикрыты в начале войны и фланги приморского рубежа обороны, на которых стояли в основном мортирные батареи. Правда, на левом фланге действовала батарея № 19, вооруженная 6-дюймовыми орудиями системы Кане, но пересеченная местность, неудовлетворительное устройство брустверов ограничивали сектор обстрела, позволяли вести огонь только вдоль берега бухты Тахе и обстреливать подход к внутреннему рейду Порт-Артура. Правый фланг приморского рубежа также имел слабое прикрытие. На горном массиве Лаотешаня не было установлено ни одного орудия. Меры по усилению приморских флангов пришлось принимать уже в ходе войны. В частности, была разоружена батарея № 19, и ее орудия установлены на батарее № 22, занимавшей выгодную позицию, прикрывавшую левый фланг. В ходе войны путем установки орудий на Лаотешане был прикрыт и правый фланг. Обстановка потребовала создания на Латешане сильной артиллерийской группы — не менее 20 орудий.

Основной силой на приморском фронте являлись береговые батареи, вооруженные новейшими артиллерийскими системами. Однако таких батарей было немного — всего четыре; три из них (батареи № 2, 9 и 19) имели 6-дюймовые пушки Кане и одна батарея (батарея № 15 — Электрический утес) — 10-дюймовые пушки.

К началу войны полностью закончилось строительство двух артиллерийских погребов, каждый из них должен был снабжать определенное число батарей[159]. Один погреб, расположенный около батареи № 17, обслуживал 11 батарей, остальные батареи — второй погреб, сооруженный на Тигровом полуострове. Погреба имели капитальную постройку и, кроме снарядов, вмещали около 10 тысяч пудов пороха. На складах Порт-Артура находился не полный боевой комплект снарядов и зарядов для береговой и полевой артиллерии. Естественно, что такой запас был явно недостаточным. Нельзя при этом не учитывать того обстоятельства, что если бы противник пересек морские сообщения и единственную железную дорогу между Владивостоком и Порт-Артуром, последний в силу географических особенностей района оказывался полностью изолированным.

Следует отметить и тот факт, что из-за преступной халатности военного ведомства береговая артиллерия Порт-Артура не имела бронебойных и фугасных снарядов, необходимых для стрельбы по броненосным кораблям противника. Батареи имели запас чугунных снарядов, но стрельба ими была неэффективной и даже опасной, так как в результате несоответствия между прочностью этих снарядов и их начальной скоростью некоторые из них после вылета из ствола тут же разрывались, поражая орудийную прислугу. В качестве выхода из создавшегося положения командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал С.О. Макаров уже в ходе войны распорядился о передаче значительного количества бронебойных и фугасных снарядов с кораблей порт-артурской эскадры на береговые батареи. Дальнейшие события показали, что успешные боевые действия береговой артиллерии стали возможны только благодаря именно этому мероприятию. Флот до конца обороны снабжал береговую артиллерию боеприпасами.

Не хватало также прожекторов. В начале войны береговая артиллерия имела всего лишь три прожектора; затем число их было доведено до шести. Три из них были установлены на правом фланге (высота Лаотешань — 90-сантиметровый, около маяка Лаотешань — 90-сантиметровый и на батарее № 4 — 90-сантиметровый), два в центре (на батарее № 9 — 40-сантиметровый, на батарее № 15 — 90-сантиметровый) и один на левом фланге (на батарее № 22 — 90-сантиметровый).

90-сантиметровые прожекторы могли светить на 5–6 километров, а 40-сантиметровые на 3 километра. Прожекторами управляли командиры близрасположенных батарей, при этом из-за отсутствия телефонной связи управление осуществлялось при помощи звонков. В темное время суток у прожекторов дежурили офицеры. Каждому прожектору был определен сектор освещения водного плеса. В этом секторе прожекторист вел луч с крайнего правого в крайнее левое положение, освещая близлежащее к себе водное пространство. Затем он придавал прожектору небольшой угол возвышения и освещал, но уже слева направо, следующую водную полосу и так до предела действия прожектора. Если один из прожекторов освещал цель, ее начинали освещать и другие прожекторы. Кроме того, прожектористы батарей № 9 и 15 ставили световую завесу перед входом в порт-артурскую гавань.

Схема расположения береговых батарей Порт-Артура к началу русско-японской войны 1904–1905 годов

Не хватало в Порт-Артуре и личного состава береговой артиллерии. К началу войны в крепости насчитывалось восемь рот (около двух батальонов) крепостной артиллерийской прислуги[160]. В среднем считалось, что на каждое орудие требовалось примерно двенадцать человек. Два батальона вполне могли удовлетворить потребности береговой артиллерии Порт-Артура. Однако при полном укомплектовании береговых батарей сухопутная артиллерия крепости осталась бы без прислуги. Только за несколько дней до войны был сформирован третий батальон, но и его оказалось недостаточно.

В связи с тем, что строительство большинства береговых батарей к началу войны закончено не было, личный состав не получил необходимой практики и ему пришлось доучиваться в ходе войны. Несмотря на это, артиллеристы успешно справлялись со своими обязанностями.

Телефонная сеть крепости работала плохо. Многие командиры батарей не имели прямой телефонной связи со своими наблюдательными постами и были вынуждены связываться с ними через промежуточные станции. Телефонная сеть береговой артиллерии использовалась также и для переговоров между сухопутными частями, и это еще больше затрудняло управление артиллерией крепости. По этой причине на вызов огня береговых батарей затрачивалось много времени. Серьезным недостатком было и то, что телефонная сеть имела исключительно воздушные линии, которые во время артиллерийских обстрелов часто выходили из строя.

Организация командования силами и боевыми средствами в порт-артурской крепости не отвечала опыту, накопленному в предшествовавших войнах, в частности опыту обороны Севастополя в 1854–1855 годах. Единого командования не было. Командующий эскадрой не имел никакого отношения к крепости, обеспечивавшей боевые действия кораблей. Создалось положение, когда флот и крепость оказались организованно несвязанными. Понимавший, какую опасность таит подобное положение, вице-адмирал С.О. Макаров в марте 1904 года настойчиво требовал передать командование крепостью командующему порт-артурской эскадрой. Однако эти требования встретили резкое противодействие со стороны военного ведомства и вопрос о едином командовании остался неразрешенным до конца войны.

ДЕЙСТВИЯ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ В ПЕРИОД ОБОРОНЫ ПОРТ-АРТУРА

Действия на морском направлении. Русско-японская война началась 9 февраля 1904 года внезапной атакой японской эскадрой русских кораблей, стоявших на внешнем рейде Порт-Артура. Таким путем японское командование хотело уничтожить или значительно ослабить русскую порт-артурскую эскадру и тем обеспечить себе беспрепятственную высадку десантных войск в Корее.

Охрана русских кораблей, стоявших на внешнем рейде, была организована плохо: подступы к рейду не были прикрыты заграждениями, разведка на морском театре почти не велась, отсутствовала связь кораблей с береговыми батареями, и командующий эскадрой в случае необходимости не мог быстро вызвать их огонь. Взаимодействие береговой артиллерии с кораблями флота организовано не было. Все это привело к тому, что в ночь на 9 февраля береговая артиллерия была приведена в боевую готовность только через полтора часа после вражеской атаки. В результате броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада» получили повреждения.

Внезапная ночная атака японских миноносцев показала, что надо выделять специальные силы для охраны рейда, в состав которых включать и береговую артиллерию; при этом связь последней с кораблями охраны рейда должна быть устойчивой и непрерывной.

Японское командование переоценило фактор внезапности и, несмотря на исключительно благоприятные условия, не смогло добиться большего успеха. Атака вражеских миноносцев была неорганизованной, противник не знал результатов ночного налета.

Утром 9 февраля командующий японским флотом адмирал Того решил нанести окончательный удар по русской эскадре и уничтожить ее. В этом бою с японской стороны участвовало шесть эскадренных броненосцев и десять крейсеров против пяти броненосцев и пяти крейсеров русской эскадры. Русские корабли вели бой под прикрытием огня десяти береговых батарей. Бой продолжался около 30 минут, в течение которых батареи израсходовали 151 снаряд.

Расход снарядов батареями Порт-Артура 9 февраля 1904 года

Номера батарей

Вооружение

Израсходовано снарядов

Дистанция стрельбы (в саж.)

калибр (в дм.)

количество орудий

2

6-дюймовая пушка Кане

5

24

3500–4500

4

9-дюймовые мортиры

8

6

–

5

9-дюймовые мортиры

4

9

–

7

11-дюймовые мортиры

4

1

–

9

6-дюймовые пушки Кане

5

25

3500–4500

13

11-дюймовые мортиры

6

16

3200–3500

15

10-дюймовые пушки

5

30

3800–5000

17

9-дюймовы пушки

8

12

–

18

6-дюймовые пушки в 190 пудов

4

8

–

Артиллерийская

6-дюймовые пушки в 190 пудов образца 1877 года

4

20

–

Как видно из таблицы, наибольшее число снарядов израсходовали батареи, вооруженные 6-дюймовыми пушками Кане, и 10-дюймовая батарея № 15. Орудия этих калибров, особенно 10-дюймовые, показали высокие боевые качества. Совершенно не пригодными для стрельбы по кораблям на большие дистанции оказались недальнобойные и нескорострельные 9-дюймовые пушки, 11– и 9-дюймовые мортиры.

Основную роль в бою с кораблями противника сыграли батареи № 2, 9, 15 и Артиллерийская. Даже японцы, всячески умалявшие успехи русского оружия и пытавшиеся скрыть свои потери, в официальном труде «Описание военных действий на море в 37–38 гг. Мейдзи» были вынуждены признать: «…Когда бой был в полном разгаре, выпущенный с батареи Ман-тоушан (№ 2 на Тигровом полуострове. — Авт.) снаряд попал в передний мостик «Фуджи», причем были убиты старший артиллерийский офицер и ранены состоявший в его распоряжении гардемарин, сигнальный кондуктор и два нижних чина. Этот снаряд, пронизав переднюю часть дымового кожуха, пробил дымовую трубку и, взорвавшись, разбил стоявшую у левого борта шлюпку, причем были ранены мичман и пять человек нижних чинов… Около 11 часов 25 минут (12 часов 20 минут) часть неприятельских батарей, пользуясь нашим невыгодным положением во время поворота, с близкой дистанции осыпала нас снарядами разных калибров»[161].

Орудийная прислуга береговых батарей действовала самоотверженно, со знанием дела. Особенно отличился состав батарей № 15 и 13. Невзирая на падающие поблизости снаряды и свистящие вокруг осколки, артиллеристы работали спокойно и уверенно. Канонир батареи № 13 Никифор Алехин, будучи ранен осколком снаряда в голову, отказался идти в лазарет и продолжал выполнять свои обязанности. Артиллерия кораблей и береговых батарей нанесла японским кораблям серьезные повреждения.

Несмотря на явное превосходство в силах, японское командование не смогло добиться успеха. Этот бой наглядно показал, что даже при невыгодном соотношении сил корабли, находящиеся под прикрытием береговых батарей, могут с успехом вести борьбу с более сильной эскадрой противника. После этого боя вражеский флот в течение двух недель не появлялся в районе Порт-Артура. Опасаясь ударов русской артиллерии, крупные японские корабли на протяжении всей войны не вели боевых действий в секторах обстрела береговых батарей.

В феврале-мае 1904 года японский флот, стремясь нейтрализовать деятельность русской эскадры, четыре раза бомбардировал Порт-Артур и трижды пытался закупорить выход из базы. Первая бомбардировка была проведена 25 февраля. Японские корабли (шесть эскадренных броненосцев и шесть броненосных крейсеров) заняли позиции между бухтами Тахе и Лунвантан. Этот район находился в мертвом пространстве береговых батарей левого фланга. Батарея № 15 сделала несколько выстрелов по японским кораблям, и они сразу же ушли за Плоский мыс. Выйдя из сектора обстрела, противник открыл артиллерийский огонь по кораблям, стоявшим на внутреннем рейде, и береговым батареям. Бомбардировка продолжалась около 30 минут и результатов противнику не дала. После этой бомбардировки защитники крепости установили на левом фланге батарею № 22 и минировали район, из которого японские корабли вели огонь.

Вторую бомбардировку противник предпринял 10 марта. На этот раз японские корабли (шесть эскадренных броненосцев и восемь легких крейсеров) вели перекидную стрельбу через возвышенность Лаотешаня, на которой не было русских береговых батарей, по правому флангу береговых укреплений Порт-Артура и по кораблям, стоявшим в гавани. Огонь корректировали крейсера, маневрировавшие перед входом в гавань. Противник выпустил 154 12-дюймовых снаряда.

Наиболее эффективный огонь по японским кораблям вела в этот день батарея № 15, добившаяся попаданий в два японских корабля. Один снаряд попал в крейсер «Тагасаго», пробил паропровод, что заставило крейсер уйти в море. На другом крейсере артиллеристы батареи сбили фок-мачту.

Несмотря на то, что бомбардировки противника оказались безуспешными, требовалось принять срочные меры по их предотвращению в будущем. По приказанию командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Макарова (он прибыл в Порт-Артур 8 марта 1904 года) на Лаотешане было сооружено несколько береговых батарей, а к югу от него — поставлено минное поле. Макаров организовал перекидную стрельбу броненосцев с внутреннего рейда через Лаотешань, разработал инструкцию и правила этой стрельбы. Для корректировки огня броненосцев, находившихся на внутреннем рейде, был создан специальный наблюдательный пост. С этого поста наблюдатель передавал по телефону на броненосец «Ретвизан» номер квадрата, в котором находился корабль противника; отсюда данные передавались на остальные корабли.

Мероприятия, проведенные адмиралом Макаровым, сыграли важную роль в отражении двух последующих попыток японских кораблей бомбардировать Порт-Артур. На этот раз корабли противника попали в зону огня Лаотешанской батареи и русских броненосцев, стрелявших с внутреннего рейда.

Наряду с бомбардировками японское командование предприняло ряд попыток закупорить вход в порт-артурскую гавань. 24 февраля пять пароходов (брандеров), груженных камнем, под прикрытием 12 миноносцев направились к Порт-Артуру. В 3 часа утра они были обнаружены прожектористами Тигрового полуострова и обстреляны батареями правого фланга и броненосцем «Ретвизан». Под градом снарядов пароходы сбились с курса и, не дойдя до намеченного района, потоплены. Был потоплен также один японский миноносец.

Учитывая, что противник может повторить попытки заграждения входа в гавань, русское командование установило дополнительные батареи на обоим берегам входа в гавань, затопило на внешнем рейде пароходы, поставило боновое заграждение, установило дежурство миноносцев и минных катеров с целью преградить противнику подходы к внутреннему рейду. Попытки японцев 27 марта и 3 мая закупорить вход в гавань оказались безуспешными. Совместным огнем береговых батарей и дозорных кораблей брандеры противника были потоплены, не доходя до цели. Из 16 брандеров, участвовавших в закупорочных действиях, батареи самостоятельно уничтожили три брандера, совместно с корабельной артиллерией — 11. Один брандер был взорван торпедой с миноносца и один подорвался на минном заграждении.

Как показал опыт, уничтожение брандеров — дело трудное. Надо в короткий срок либо потопить брандер, либо лишить его хода, чтобы он не дошел до намеченного района. Японцы, стремясь снизить эффективность стрельбы русской артиллерии, загружали брандеры камнем. Это вызывало большой расход боеприпасов. Так, например, во время стрельбы по брандерам 3 мая береговые батареи израсходовали 1936 снарядов, из них 297 9– и 10-дюймового, 545 6-дюймового и 1094 снаряда малого калибра. Стрельба по брандерам из орудий малого калибра вообще оказалась неэффективной, для этой цели требовались скорострельные пушки и снаряды большой разрушительной силы.

Большое значение для успешных действий береговой артиллерии Порт-Артура имело четкое взаимодействие между кораблями и береговой артиллерией. С эскадры по приказанию Макарова, на береговые батареи были направлены сигнальщики, которые поддерживали связь береговых батарей с кораблями и помогали артиллеристам опознавать японские корабли.

Для усиления обороны Порт-Артура с моря Макаров создал стройную организацию охраны внешнего рейда, в которую входили береговые батареи, канонерские лодки, дежурный крейсер, миноносцы, катера, минные и боновые заграждения. Ежедневно в дежурство на внешнем рейде вступали три миноносца, в помощь им выделялись две — три береговые батареи.

Специальной инструкцией определялся характер совместных действий кораблей и береговой артиллерии. Чтобы в темное время не принять свои корабли за вражеские, береговым батареям разрешалось вести огонь только по пространству, находящемуся за боновыми заграждениями. Кроме того, дежурные миноносцы должны носить гакобортный огонь и иметь одну из труб выкрашенной в белый цвет. В инструкции указывалось, что «главной задачей всех сил обороны, ночью — преградить путь прорывающимся неприятельским судам и уничтожить их возможно дальше и раньше достижения входа в гавань»[162].

Макаров наметил и другие мероприятия по усилению обороны морских подступов к Порт-Артуру, но трагическая гибель флотоводца 13 апреля 1904 года помешала претворить их в жизнь.

С мая 1904 года и до конца обороны Порт-Артура японский флот в основном занимался блокадой крепости, производил траление вблизи Порт-Артура, ставил минные заграждения. Боевая деятельность береговой артиллерии в этот период, особенно с августа 1904 года, достигла наивысшего напряжения. Некоторые батареи, прежде всего батареи, вооруженные 6-дюймовыми орудиями Кане, и 10-дюймовые орудия батареи № 15, почти ежедневно вели огонь как по морскому, так и по сухопутному противнику. Батарея № 9 в течение двух месяцев провела 20 морских и 11 сухопутных стрельб.

Береговая артиллерия препятствовала постановке вблизи от базы минных заграждений противником и тралению им оборонительных минных полей, прикрывала выход кораблей с внутреннего рейда и возвращение их, поддерживала артиллерийским огнем сторожевые суда, несущие службу на внешнем рейде.

В начале мая 1904 года японские войска под прикрытием своих кораблей высадились в 40 милях от Порт-Артура. Продвигаясь к крепости, японские войска 17 мая вышли в район Кинчжоуского перешейка между Кинчжоуским заливом и заливом Хунуэза и здесь закрепились. В период обороны этих позиций японское командование привлекло крупные силы флота и поставило перед ними задачу: не допустить выхода кораблей из Порт-Артура и не дать им возможности оказывать артиллерийскую поддержку своим войскам. Решая поставленную задачу, флот противника производил в темное время суток минные постановки в районе Порт-Артура. Приближаясь к побережью, японские корабли старались отвлечь внимание береговых батарей от минных заградителей.

Но русские артиллеристы разгадывали замыслы противника. Об этом свидетельствуют, например, такие факты. 20 мая в 1 час ночи отряд японских миноносцев подошел к побережью бухты Тахе и открыл огонь по береговым батареям. Одновременно японский заградитель начал ставить мины на внешнем рейде. Батареи левого фланга отогнали японские миноносцы. Одна из них — батарея № 22 — потопила минный заградитель и два миноносца[163]. Месяцем позже в ночь на 20 июня наблюдатели батареи № 16 обнаружили на внешнем рейде четыре минных заградителя и несколько миноносцев противника. Огонь по ним открыли батареи № 15, 16, 19 и 22 и дозорные корабли, находящиеся на внешнем рейде. Одновременно противник был атакован стоявшими в бухте Тахе миноносцами «Скорый» и «Стройный». Встретив организованное противодействие, японские корабли прекратили постановку мин и ушли в море, не досчитавшись одного минного заградителя, потопленного батареей № 22[164].

В июле и августе 1904 года японцы неоднократно пытались производить минные постановки. Почти каждую ночь их минные заградители появлялись в районе бухты Тахе. Противник стремился помешать русским кораблям обстреливать из этой бухты восточный фланг своей армии. Однако русские береговые батареи, взаимодействуя с кораблями, успешно боролись с минными заградителями противника.

Во время штурмов Порт-Артура японскими войсками корабли русской эскадры часто выходили в район бухт Тахе, Голубиная, Луиза и обстреливали оттуда японские войска и укрепления. Стрельба русских кораблей по сухопутным целям не раз срывала штурм крепости. Японские миноносцы систематически пытались атаковать русские корабли во время их выхода с внутреннего рейда и в момент развертывания на позициях. Береговая артиллерия в таких случаях прикрывала корабли, обеспечивала им безопасный выход и развертывание для боя. Так было и 26 июля. Крейсера «Баян», «Аскольд», «Паллада», «Новик» и канонерские лодки, вышедшие для обстрела японских позиций, были атакованы двумя японскими крейсерами и несколькими миноносцами и канонерскими лодками. Совместным огнем береговых батарей и кораблей атаки были успешно отбиты, причем канонерская лодка противника и крейсер «Итсукушима» получили повреждения[165].

Береговая артиллерия надежно прикрывала корабли во время траления подступов к внешнему рейду. 13 июля восемь японских миноносцев пытались атаковать тралящие корабли в районе бухты Тахе. Атаки миноносцев были отражены огнем кораблей и батарей № 22 и 9.

В этот период на береговую артиллерию возлагалась и защита оборонительных минных заграждений. После того как 15 мая 1904 года на русских минах подорвались броненосцы «Хацусе» и «Яшима», японцы стали уделять серьезное внимание тралению русских мин. но в зоне огня береговых батарей траление успеха не имело. Достаточно было сделать несколько выстрелов, как противник немедленно уходил.

Особенно часто береговые батареи вели огонь по японским миноносцам. Каждый день они виднелись на горизонте, а с наступлением сумерек пытались прорваться на внешний рейд, атаковать находившиеся там сторожевые корабли, обстрелять город и береговые батареи. Стрельба по миноносцам требовала большого количества снарядов. Только батарея № 2 произвела по миноносцам противника 43 стрельбы, израсходовав 418 снарядов. Стрельбы, как правило, производились на дистанции шести — семи миль. В течение всего периода обороны Порт-Артура ни одна атака японских миноносцев не имела успеха. Это объясняется высокой боевой готовностью береговых артиллеристов. Половина личного состава дежурных батарей круглосуточно находилась возле орудий в готовности немедленно открыть огонь по врагу.

Береговая артиллерия Порт-Артура сыграла весьма важную роль в обороне морских подступов к базе.

Действия на сухопутном направлении. Наряду с решением главной задачи — борьба с морским противником — береговая артиллерия привлекалась для участия в боевых действиях против японских войск, окружавших Порт-Артур. Береговые батареи с большим успехом вели контрбатарейную борьбу, наносили удары по скоплениям войск, оказывали поддержку полевой артиллерии. Широкое использование береговых батарей для стрельбы по наземным целям объяснялось тем, что на сухопутном участке крепости ощущался недостаток в артиллерии, особенно дальнобойной.

В первые дни осады к стрельбе по наземным целям привлекались лишь батареи, вооруженные мортирами. Такие батареи располагались на самых высоких горах в районе крепости Золотой, Суворовской, Крестовой и других, что позволяло вести стрельбу по прилегающим к Порт-Артуру высотам и лощинам. Но уже с сентября 1904 года, в период особенно ожесточенной борьбы на подступах к крепости, огонь по сухопутному противнику вели все береговые батареи.

После овладения передовыми русскими позициями на участке Дагушань — Сягушань японское командование приступило к выполнению своего первоначального плана — овладению Порт-Артуром методом ускоренной атаки. С 19 августа противник начал ожесточенную бомбардировку города. Если в первые дни обороны полевая артиллерия еще могла противодействовать осадной артиллерии врага, то уже в конце августа она нуждалась в систематической поддержке береговой и корабельной артиллерии.

Чтобы обеспечить успешную стрельбу по наземным целям, были созданы артиллерийские наблюдательные пункты. В каждом секторе наблюдение вели не менее трех таких пунктов, один из которых являлся центральным, а остальные были боковыми. Все пункты имели телефонную связь между собой, с батареями и начальником крепостной артиллерии. В случае повреждения связи данные передавались семафором или флагами. На каждом наблюдательном посту находились заранее ориентированные планшеты с картами. Точка, в которой находился наблюдательный пункт, обозначалась на планшете иголкой; на нее надевалась линейка с диоптрами. С помощью этой линейки на планшете прокладывалось направление на цель. Кроме того, на планшете были также нанесены точки стояния двух других сопряженных наблюдательных пунктов. Наблюдательный пункт, первый обнаруживший цель, сообщал о месте ее нахождения двум другим пунктам. Боковые пункты засекали направления на цель и передавали их на центральный пункт, где по трем направлениям определялись координаты цели. Отсюда данные передавались на батареи, имевшие аналогичные планшеты. Корректировка огня производилась наиболее подготовленными офицерами со специально оборудованных постов на Опасной горе, Скалистом кряже и в укреплении № 3.

Японское командование сосредоточило у Порт-Артура большое число осадных орудий, которые систематически обстреливали порт, город и береговые укрепления. Поэтому контрбатарейная борьба явилась одной из важнейших задач береговой артиллерии. В августе 1904 года береговая артиллерия Порт-Артура была разделена на две группы. В первую группу входили батареи левого фланга (от № 12 до № 22) и броненосцы «Ретвизан» и «Севастополь». Эта группа должна была вести борьбу с японской артиллерией, располагавшейся в северо-восточной части сухопутного фронта — от горы Дагушань до хребта Панлуншань. Вторая группа, включавшая в себя батареи Тигрового полуострова (от № 1 до № 11) и броненосцы «Пересвет», «Победа» и «Полтава», должна была подавлять осадную артиллерию противника в северо-западной части сухопутного фронта — от хребта Панлуншань до побережья бухты Голубиная. Каждая батарея имела свой определенный квадрат. О всех вновь появившихся батареях противника сообщалось специальными приказами, в которых указывались координаты целей и батареи, предназначенные для борьбы с ними. Командиры батарей вели систематическое наблюдение как за строящимися, так и за действующими осадными батареями противника.

Несмотря на значительное количественное превосходство противника в артиллерии, контрбатарейная борьба часто заканчивалась в пользу русских. Оценивая действия береговых батарей в период августовского штурма, начальник крепостной артиллерии Порт-Артура писал: «Стрельба наших береговых батарей заставляет неприятельские батареи, по которым они стреляют, или прекращать на время свою стрельбу или производить ее медленно. Наиболее донимают неприятеля наши батареи: Центральная, № 18 и № 22»[166]. Русским артиллеристам иногда удавалось не только приводить к молчанию отдельные батареи противника, но и выводить их из строя. Так, 30 августа 1904 года три батареи противника начали обстреливать город шрапнелью. По двум из них сосредоточили огонь три полевые батареи и три береговые (батареи № 16, 17 и 22). Батарея № 18 вступила в бой с третьей батареей противника. Выпустив 30 снарядов, артиллеристы этой батареи повредили два японских орудия и взорвали пороховой погреб.

Береговая артиллерия привлекалась также и к отражению штурмов противника, наносила удары по скоплениям войск. Так, утром 20 августа у деревни Шуйшин сосредоточилось значительное количество японских солдат и офицеров. Восемь береговых батарей метким огнем рассеяли скопление противника.

В период затишья, когда противник готовился к очередному штурму, мортирные батареи вели огонь по японским укреплениям и наносили противнику большой урон. 7 сентября мортирная батарея № 7 обстреляла гору Мертвая голова, разрушила там все блиндажи, разбила пять пулеметов, уничтожила много вражеских солдат. Со времени отражения второго штурма, т. е. с 19 сентября 1904 года, береговая артиллерия по нескольку раз в день стреляла по войскам противника. Береговая артиллерия участвовала в ожесточенной борьбе, развернувшейся за гору Высокая, где японцы понесли громадные потери (до 6 тысяч солдат и офицеров). Она обстреливала места скопления вражеских войск у гор Высокой, Длинной, Угловой и Седловой. Только одна батарея № 2 выпустила по штурмовавшим войскам противника 405 снарядов. Всего за время обороны Порт-Артура она израсходовала 1444 снаряда, из них 857 — по наземным целям и 587 — по морским.

Японское командование было вынуждено признать, что огонь русской полевой и береговой артиллерии причинял штурмующим войскам огромные потери. После неудачного штурма горы Высокой, в отражении которого участвовало пять батарей Тигрового полуострова и восемь сухопутных батарей, японцы писали, что «находясь под орудийным и ружейным огнем неприятеля с фронта и с флангов, осыпаемая градом бомбочек, колонна была почти целиком уничтожена»[167].

Роль береговых батарей особенно возросла после того, как 22 сентября противник занял гору Длинная, откуда мог корректировать огонь своей артиллерии по русским кораблям, стоявшим на внутреннем рейде. С этого времени контрбатарейная борьба стала особенно ожесточенной. Русские артиллеристы вели ее в исключительно тяжелых условиях. Острый недостаток снарядов вынудил командование установить строжайшую дисциплину огня. По осадной артиллерии противника разрешалось стрелять только в тех случаях, когда она вела огонь по городу и кораблям. Командующий артиллерией лично назначал число снарядов, время стрельбы, указывал цели. Делал он это не только с целью экономии снарядов, но и для того, чтобы пресечь попытки некоторых сухопутных начальников требовать огонь по второстепенным целям. В те дни, когда особенно остро ощущался недостаток боеприпасов, солдаты и офицеры крепости проявляли большую изобретательность и находчивость, чтобы обеспечить орудия снарядами.

В октябре 1904 года в мастерской порта ежедневно изготовлялось 20–30 6-дюймовых чугунных снарядов. Была организована отливка бронзовых фугасных гранат для 3-дюймовой полевой пушки и сконструирована дистанционная трубка для 6-дюймовой мортиры. В ноябре 1904 года русские артиллеристы использовали неразорвавшиеся 11-дюймовые японские снаряды, предварительно заменив у них взрыватели. Батарея № 13 выпустила около 200 таких снарядов.

Несмотря на решительные меры экономии снарядов, запасы их быстро иссякали. Сосредоточенная стрельба в октябре — ноябре 1904 года проводилась лишь в исключительных случаях по особо важным целям: по дальнобойным осадным батареям, обстреливавшим город и корабли, и по штурмующим войскам. Огонь русских береговых батарей по наземным целям отличался высокой точностью и причинял противнику большие потери в людях и технике. «…Иногда один удачно попавший снаряд, — писал один из участников обороны, — выводил из строя десятки людей, а на батареях производил большие разрушения»[168].

В исключительно сложных условиях береговая артиллерия успешно решала поставленные перед ней задачи. Ее удары по кораблям противника, отражение атак на сухопутном фронте, контрбатарейная борьба оказали существенное влияние на весь ход героической обороны Порт-Артура.

2 января 1905 года продажные царские генералы Стессель и Фок сдали Порт-Артур, не использовав всех возможностей обороны. В.И. Ленин, оценивая падение Порт-Артура и поражение русского царизма в борьбе с Японией, писал: «Не русский народ, а самодержавие пришло к позорному поражению. Русский народ выиграл от поражения самодержавия. Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма»[169].

Оборона Порт-Артура продолжалась 156 дней. Русские солдаты и матросы героически сражались против численно превосходящего противника.

Японская армия потеряла под Порт-Артуром около 110 тысяч солдат и офицеров и огромное количество техники. Кроме того, было уничтожено 19 кораблей противника, в том числе два броненосца и три крейсера, а 18 кораблей получили серьезные повреждения и надолго выбыли из строя. Длительная оборона крепости оказалась возможной лишь благодаря самоотверженности русских солдат и матросов. В обороне Порт-Артура русский народ показал себя таким же мужественным, каким «…он проявил себя на Малаховом кургане, на Багратионовых флешах Бородина, в десятках войн под знаменами Суворова, Кутузова, Ушакова, Нахимова»[170].

***

Русско-японская война оказала большое влияние на развитие всех видов оружия, в том числе и береговой артиллерии, опыт которой впоследствии был использован во всех странах.

Оборона Порт-Артура показала, что береговая артиллерия не должна отставать от своего главного противника — корабельной артиллерии, иначе противник будет безнаказанно обстреливать военно-морскую базу и ее укрепления.

Опыт русско-японской войны еще раз подтвердил, что постоянное боевое взаимодействие всех сил и средств при обороне военно-морской базы имеет большое значение для достижения успеха. Поэтому береговая артиллерия должна иметь стройную организацию и непременно включаться в общую систему обороны базы.

Оборона Порт-Артура дала сильный толчок дальнейшему усилению береговой артиллерии, повышению ее дальнобойности и скорострельности. Было ясно, что береговые орудия должны иметь фугасные снаряды большой разрушительной силы.

Важнейшее значение приобрела борьба за живучесть береговых батарей. Огневые позиции стали строиться из железобетона на закрытых позициях и тщательно маскироваться. Одновременно встал вопрос и о надежном укрытии артиллерийской прислуги. Несмотря на отдельные недостатки в маскировке и отсутствие на большинстве орудий броневых щитов, батареи Порт-Артура, показали исключительно большую живучесть. Неоднократными бомбардировками с моря и с суши противник не мог уничтожить ни одной береговой батареи[171]. Одновременно была выявлена нецелесообразность раздельного хранения снарядов, так как их приходилось подвозить на большие расстояния по плохим дорогам и чаще всего ночью. После войны боеприпасы стали хранить на береговых батареях, в глубоких погребах с надежными железобетонными перекрытиями.

В период русско-японской войны русские артиллеристы в широких масштабах умело использовали свое оружие и для стрельбы по сухопутному противнику. Они успешно боролись с японской осадной артиллерией и штурмующими войсками.

Созданные в Порт-Артуре правила и организация стрельбы по наземным целям явились большим вкладом в развитие русской береговой артиллерии. Совершенно новым мероприятием оказалось деление береговой и корабельной артиллерии на группы. Это позволило держать под контролем осадные батареи противника и другие важные цели, а в случае необходимости подавлять их сосредоточенным огнем береговой и корабельной артиллерии.

Глава 3

РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Война 1914–1918 годов была первой крупной войной эпохи империализма. Она знаменовала собой новый, машинный период в истории войн. Боевые действия проходили на громадных пространствах, использовалось большое количество разнообразного вооружения. Центр тяжести войны находился на сухопутном фронте. Одновременно развертывались боевые действия и на морских театрах, но они имели второстепенное значение.

В этой войне русская армия приняла на себя удар основных австро-германских войск, сосредоточенных на восточном фронте. Это дало возможность союзникам России — Англии и Франции — перестроить свою экономику на военный лад и создать необходимые резервы.

На Балтийском и Черноморском театрах русские вели борьбу с превосходящими силами противника, отвлекая их на себя. В ходе первой мировой войны германский флот потерял в территориальных водах России много военных кораблей и вспомогательных судов.

СОСТОЯНИЕ РУССКОЙ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ К НАЧАЛУ ВОЙНЫ

В начале ХХ века Россия сильно отставала в своем экономическом и политическом развитии от капиталистических стран Западной Европы. Правда, после отмены крепостного права русская промышленность значительно выросла, но она не удовлетворяла все возраставшие потребности страны. Особенно остро отставание чувствовалось в металлургии. По производству чугуна, стали, железа и угля Россия стояла далеко позади Англии, Америки и Германии.

Империалисты всех стран и особенно Германии и Англии долго готовились к войне. Они осуществляли бешеную гонку вооружений, создавали многомиллионные армии. В России же подготовка к войне шла медленно: низкий уровень промышленного развития не мог в достаточном количестве обеспечить вооруженные силы новейшей техникой.

Несмотря на то что после русско-японской войны в России были созданы новые образцы артиллерийских орудий, ее заводы не могли в короткий срок изготовить необходимое количество таких орудий и вооружить ими армию, флот и береговую артиллерию. Между тем опыт минувшей войны убедительно показал, что береговая артиллерия должна быть оснащена новейшими орудиями. Этого требовали также и успехи, достигнутые в развитии морской артиллерии. Калибры корабельных орудий увеличились до 15 дюймов (381 миллиметр), начальные скорости снарядов возросли до 950 м/сек, скорострельность орудий крупного калибра увеличилась до полутора — двух выстрелов в минуту. Снаряды стали начиняться большим количеством взрывчатого вещества, а их вес (15-дюймового снаряда) достиг 900 килограммов.

В этот период появились более совершенные приборы управления артиллерийским огнем, что намного увеличило действительность огня корабельной артиллерии. Новые приборы позволили автоматизировать связь постов управления артиллерийским огнем с орудиями. Крупным достижением явилось введение центральной наводки, при которой орудия наводились на цель из одного пункта. Значительно улучшились защитные средства кораблей. Их важнейшие жизненные части стали покрывать высококачественной броней, толщина которой на линейных кораблях достигала 380 миллиметров. Таким образом, главный противник береговой артиллерии — корабли достигли высокой ступени технического развития.

В то же время за истекшие девять лет после русско-японской войны вооружение русской береговой артиллерии почти не изменилось. Приморские крепости попрежнему имели устаревшие образцы орудий (1867, 1877 и 1887 годов) малого калибра с небольшой скорострельностью. Многие орудия были установлены на старых лафетах, не допускавших стрельбы на предельных дистанциях. Эти орудия по своим баллистическим качествам значительно уступали современной артиллерии. Снаряды старых береговых орудий имели небольшой вес и малое количество взрывчатого вещества. Разрушительное действие их было очень слабым.

В 90-х годах XIX века в береговых орудиях старых образцов стали применять бездымный порох. Это позволило значительно увеличить начальную скорость снарядов и дальность стрельбы. Однако в старой материальной части нельзя было полностью использовать высокие баллистические качества бездымного пороха.

Из таблицы на стр. 192 видно, что к современным орудиям береговой артиллерии относились 12-, 10-, 6-дюймовые (Кане) и 120-миллиметровые пушки. Большим достижением русской технической мысли в этот период являлись 12-люймовые пушки в 52 калибра длиной, серийное производство которых было налажено на Обуховском заводе в Петрограде. Основные преимущества этих пушек заключались в значительной дальности стрельбы (23 километра), в большой разрушительной силе снарядов (вес снаряда — 446,9 килограмма, вес разрывного заряда — 61,5 килограмма, начальная скорость 778 м/сек) и сравнительно большой скорострельности. К началу первой мировой войны Россия имела только две 12-дюймовые батареи, которые находились в восточной части Финского залива. Такие же батареи устанавливались на побережьях Черного моря и Тихого океана. Но работы велись очень медленно и к концу войны не были закончены.

Основным береговым орудием среднего калибра была 6-дюймовая (152-миллиметровая) пушка Кане с дальностью стрельбы 13,2 километра и скорострельностью до пяти выстрелов в минуту.

Тактико-технические данные орудий русской береговой артиллерии перед началом первой мировой войны

Наименование орудий

Длина орудия (в калибр.)

Вес системы (в т)

Вес снаряда (в кг)

Вес разрывного заряда (в кг)

Начальная скорость (в м/сек)

Дальность стрельбы (в км)

Скорострельность (в мин.)

13,5-дюймовая пушка

35

–

655,2

–

564,25

19,2

1/3

12-дюймовая (305-мм) пушка

52

–

446,9

61,5

777,8

22,8

1/3

11-дюймовая (280-мм) пушка образца 1887 года

35

81,9

344,4

8,6

626,3

12,4

1/3

10-дюймовая (254-мм) пушка образца 1895 года

45

49,3

225,5

18,8

777,8

20,5

½

9-дюймовая (229-мм) пушка образца 1877 года

22

–

131,04

–

457,5

10,67

1/3

9-дюймовая (229-мм) пушка образца 1867 года

20

32,7

108,6

8,2

460,6

10,2

1/3

6-дюймовая (152-мм) пушка Кане

45

19,6

41,4

2,9

777,8

13,2

5

6-дюймовая (152-мм) пушка в 190 пудов образца 1877 года

22

4,8

33,2

5,3

457,5

8,8

1

6-дюймовая (152-мм) пушка в 120 пудов образца 1877 года

21

3,1

33,2

5,3

417,2

8,3

1½

120-миллиметровая пушка* Обуховского завода (Виккерса)

50

11,1

22,9

2,1

930,3

13,9

3

4,2-дюймовая (107-мм) батарейная пушка образца 1877 года

20

1,2

15,6

1,6

411,8

5,3

1½

57-миллиметровая береговая пушка

48

1,7

2,9

0,31

652,7

5,9

20

11-дюймовая мортира образца 1877 года

10

26,2

293,2

59,5

305,0

8,7

1/3

9-дюймовая мортира образца 1877 года

10

15,2

137,4

17,6

320,3

7,7

1½

* К 1914 году имелась только одна батарея из 120-миллиметровых пушек (в Кронштадте). Но в ходе войны таких батарей на побережье Балтийского моря было построено много.

Из орудий новых образцов следует отметить 120-миллиметровую пушку Обуховского завода, не уступавшую по дальности пушке Кане и имевшую даже несколько большую начальную скорость полета снаряда.

Из орудий малого калибра к началу первой мировой войны в береговой артиллерии оставалась 57-миллиметровая пушка. Для борьбы с кораблями она не годилась, так как могла поражать цель главным образом шрапнелью. В ходе войны 57-миллиметровые пушки были сняты с вооружения береговой артиллерии.

Подвижной артиллерии в России в этот период времени не было. Опыт же предшествующих войн показал, что такая артиллерия необходима для обороны баз и побережья. Появившиеся позднее 76-миллиметровые пушки, установленные на железнодорожных платформах, предназначались для обороны Петрограда от авиации противника. К концу войны на железнодорожных лафетах-платформах (транспортерах) были установлены две артиллерийские системы 10-дюймового калибра. При стрельбе путь в районе огневых позиций укреплялся: под каждую шпалу подкладывали еще две, чтобы при выстреле путь не оседал. Стрелять с 10-дюймовых транспортеров можно было только вдоль пути. Орудия могли иметь угол возвышения не более 35° и поворот по горизонту в пределах 4°. Испытания, проведенные в июле — августе 1917 года, показали вполне удовлетворительные результаты. Однако серийное производство железнодорожных артиллерийских установок так и не было налажено.

Наличие устаревшей материальной части в русской береговой артиллерии объяснялось многими причинами. Главная из них заключалась в том, что отсталая экономика царской России не позволяла в короткий срок оснастить свою армию новыми орудиями. В тот период военные деятели многих стран, в том числе и Россия, считали, что береговая артиллерия даже при наличии устаревших орудий может успешно вести борьбу против кораблей. После русско-японской войны в правительственных кругах России сделали, например, такой вывод: «Артиллерийское вооружение крепостей, хотя и является устарелым, сравнительно с вооружением судов, как доказал опыт Артура, оно может успешно вести борьбу с атакующим крепость неприятельским флотом»[172].

Этот вывод в корне противоречил опыту русско-японской войны. Еще до начала ее во всех странах широко пропагандировалась идея о том, что борьба флота с береговыми батареями нецелесообразна. На береговую артиллерию обращали мало внимания и в силу этого к 1914 году в Германии, Франции, Англии и России на вооружении береговой артиллерии в основном находились орудия устаревших образцов. Положение в русской береговой артиллерии усугублялось еще и тем, что ею руководили мало компетентные люди. Береговая артиллерия входила в состав крепостной, подчиняясь непосредственно военному ведомству, представители которого не понимали ее задач. Этим вопросом больше занималось морское ведомство. Оно интересовалось техническим и тактическим совершенствованием береговой артиллерии, но в то же время формально не имело к ней никакого отношения. Такая организационная неразбериха отрицательно сказывалась на развитии береговой артиллерии.

Правила стрельбы русской береговой артиллерии перед первой мировой войной существенных изменений не претерпели. Практическая целесообразность их была проверена в русско-японской войне. Корабельная же артиллерия в этой войне располагала менее совершенными правилами стрельбы. Это объяснялось тем, что береговые артиллеристы имели ряд приборов, позволявших точно определять дистанции до цели и элементы упреждения (горизонтально-базисный дальномер Лауница). На кораблях же таких приборов не было. После русско-японской войны русский флот получил новые приборы управления артиллерийским огнем (автомат высоты прицела и другие), и это позволило создать новые правила стрельбы, основные положения которых были изложены в «Правилах артиллерийской стрельбы № 1» (1903 год), № 2 (1907 год) и № 3 (1913 год). Правила 1913 года предусматривали три способа пристрелки (уступом, очередными залпами и по измеренным отклонениям) и два способа поражения (струей и подвижной завесой). Скорострельные орудия, синхронные приборы управления огнем и новые правила стрельбы значительно увеличили действительность огня корабельной артиллерии.

Для нескорострельных орудий, какими было вооружено большинство береговых батарей перед войной 1914–1918 годов, такие методы стрельбы не годились. Введение новых методов стрельбы значительно тормозилось также наличием в береговой артиллерии устаревших прицельных приспособлений. Оптические прицелы береговая артиллерия получила только к началу войны. Поэтому русская береговая артиллерия стреляла уже известными способами: «при пособии дальномера» (по дистанции и по времени), «при пособии шворневых приборов» (по невидимой от орудий цели) и без приборов. Способ стрельбы с пристрелочными орудиями, как малоэффективный, был снят. Новые орудия на вооружение береговой артиллерии поступили уже в ходе войны. Только после этого в нее стали внедряться способы стрельбы, принятые корабельной артиллерией.

После русско-японской войны перед береговой артиллерией были поставлены более широкие задачи: защита побережья, баз, важных экономических и политических центров от воздействия морской артиллерии, борьба с вражескими десантами, участие в сухопутной обороне крепости[173].

Русская береговая артиллерия делилась на три категории — крупного, среднего и малого калибров. Орудия крупного калибра устанавливались в башнях на закрытых позициях и предназначались для боя с линейными кораблями в случае их попытки подвергнуть бомбардировке защищаемые объекты, для содействия своим кораблям в борьбе с морским противником в зоне досягаемости огня береговой артиллерии, для защиты минных заграждений. Орудия этой категории должны были иметь значительную дальность стрельбы, хорошую кучность боя и большую разрушительную силу снарядов.

Задача артиллерии среднего калибра состояла в отражении атак легких крейсеров, миноносцев, брандеров, подводных лодок при их попытках проникнуть на внутренний рейд, в защите рейдовых сооружений (бонов, минных заграждений и т. д.), в отражении вражеских десантов. Орудия этого калибра должны были вести огонь снарядами сильного фугасного действия, иметь максимальную скорострельность, вести стрельбу прямой наводкой, быть хорошо замаскированными с моря и воздуха, занимать небольшую площадь.

Орудия малого калибра предназначались для уничтожения малых кораблей и шлюпок с десантом. Чтобы повысить живучесть орудий, предлагалось прикрывать их броневыми куполами.

Состав артиллерии базы определялся с таким расчетом, «чтобы все водное пространство впереди крепости (все позиции флота) находились бы под действительным и по возможности перекрестным огнем береговых батарей, чтобы затруднить флоту маневрирование и ведение боя в наивыгоднейших для него условиях»[174]. Учитывалось также, что «эта цель будет достигнута, если число орудий будет такое, при котором в каждый определенный район маневрирования и стрельбы неприятельского флота можно направить огонь хотя бы одной береговой батареи не менее чем в два береговых орудия»[175].

По своим баллистическим качествам орудия береговой артиллерии разделялись на орудия с настильной траекторией (пушки) и с навесной траекторией (гаубицы, мортиры). После русско-японской войны в ряде стран появилось немало сторонников применения гаубиц, снаряды которых имели сильное фугасное действие (разрывной заряд составлял 25 % общего веса снаряда). Гаубичные батареи располагались за различными укрытиями, но для борьбы с кораблями противника они почти не использовались, так как имели небольшую дальность стрельбы при значительно большем времени полета.

В России гаубицы не получили распространения. Здесь основным орудием береговой артиллерии считалась пушка. Она имела много преимуществ перед мортирами и гаубицами: большую дальность стрельбы, кучность боя, высокую скорострельность. На средних и малых дистанциях пушки могли вести прицельный огонь по бортам кораблей, а на больших дистанциях — навесной огонь по палубам.

Русско-японская война внесла много нового в инженерное искусство, однако до 1910 года в береговой артиллерии никаких работ по переоборудованию огневых позиций не проводилось. Основным недостатком попрежнему являлась скученность орудий на позиции батареи. Орудия были установлены на открытых позициях в одном железобетонном массиве, что понижало живучесть. На многих батареях не было надежных укрытий и жилых помещений для личного состава. Слабые бетонные перекрытия не могли противостоять разрушительной силе снарядов корабельной артиллерии.

Опыт русско-японской войны показал, что орудия на батарее необходимо располагать так, чтобы снаряды крупного калибра не могли одновременно поражать два орудия. Считали, что батарея из пяти орудий среднего калибра с дальномерными и командными постами должна занимать по фронту 300 метров и в глубину до 100 метров. На батареях постройки 1904–1914 годов расстояния между орудиями достигали 40 метров.

В 1910 году по плану военно-инженерных работ на сооружение крепостей требовалось 485 млн. рублей, из которых 162 млн. отпускалось непосредственно на артиллерию. Но бюджет царской России, страдавший хроническим дефицитом, не позволял в течение двух-трех лет вложить указанные суммы в строительство крепостей. В связи с этим работы растягивались на 20 лет. За это время могли произойти большие изменения как в артиллерийском вооружении, так и в инженерном искусстве. Однако из-за отсутствия средств военное ведомство сделать ничего не могло.

В 1913 году в связи с угрозой новой войны была разработана «Большая программа» по усилению вооруженных сил; важное место в ней отводилось артиллерии. К началу войны Россия должна была иметь 4998 береговых и крепостных орудий. Но к февралю 1913 года находилось на вооружении и было заказано на заводах всего лишь 2813 орудий.

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ЧЕРНОМОРСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ РОССИИ

На Черном море царская Россия располагала значительно большими военно-морскими силами, чем Турция. Поэтому военное ведомство артиллерийской обороне побережья уделяло мало внимания. Оно считало, что турецкий флот не сможет активно действовать против русского Черноморского побережья. Такое решение было ошибочным, русский флот не мог одновременно защищать все побережье, имевшее большую протяженность. Кроме того, к началу войны соотношение военно-морских сил на Черном море резко изменилось в пользу Турции. Из Средиземного моря в Черное прибыли два немецких крейсера — «Гебен» и «Бреслау». Линейный крейсер «Гебен» имел на вооружении десять 280-миллиметровых орудий, а самый сильный русский эскадренный броненосец того времени — «Евстафий» — четыре 305-миллиметровых орудия. Главное преимущество немецких крейсеров заключалось в большой скорости хода.

К началу войны Россия имела на Черноморском театре четыре приморских крепости: Севастополь, Керчь, Очаков и Батум. В 1907 году военное ведомство приняло решение последние три разоружить. Частично это решение было выполнено, но в дальнейшем по настоянию военно-морского ведомства разоружение крепостей приостановили.

Артиллерийская оборона Керчи, Батума и Очакова со стороны моря была очень слабой, в нее входили нескорострельные и недальнобойные орудия. Керченский пролив, например, защищался всего лишь одной 9-дюймовой четырехорудийной батареей временной постройки и одной батареей из двух 6-дюймовых орудий в 190 пудов. Полуразоруженная Батумская крепость имела на приморском фронте две батареи (четыре 6-дюймовых орудия в 120 пудов и шесть 9-дюймовых мортир). Совершенно в неудовлетворительном состоянии была артиллерийская оборона Очакова и Одессы, где на вооружении состояли устаревшие 6-дюймовые пушки в 190 и 120 пудов.

В лучшем положении находилась главная база Черноморского флота — Севастополь. Здесь имелись современные 10-, 8– и 6-дюймовые орудия (Кане). Перед войной в Севастополе началась постройка 12-дюймовой батареи. Береговые батареи Севастополя были хорошо расположены. В других районах Черноморского побережья береговой артиллерии не было. Это ставило русский флот в тяжелое положение, так как он не имел обеспеченного базирования.

Боевые действия начались внезапным нападением германо-турецкого флота на Севастополь, Одессу, Феодосию и Новороссийск. Противник преследовал цель внезапным нападением ослабить русский флот. Особенно большое значение противник придавал удару по Севастополю, артиллерийский обстрел которого предполагалось вести на дистанции 75 кабельтовов, с одновременной постановкой минных заграждений.

На рассвете 29 октября 1914 года противник с большой дистанции безнаказанно обстрелял Одессу, Новороссийск и Феодосию. Правда, результаты обстрела оказались ничтожными, так как противник распылил свои силы. В тот же день линейный крейсер «Гебен» с дистанции 65 кабельтовов обстрелял Севастополь. Через несколько минут после начала обстрела береговые батареи открыли ответный огонь. После десятого залпа немецкий крейсер получил три попадания в районе кормовой трубы и повреждение котла. «Гебен» удалился, не выполнив поставленной задачи. Результаты могли оказаться гораздо большими, если бы стрельбу по нему вели крупнокалиберные батареи, управление которыми было бы централизовано, и если бы минное поле, на котором находился «Гебен», было бы взорвано (взрыв его должен был производиться с берегового поста).

В кампаниях 1914 и 1915 годов немецкое командование предприняло еще несколько попыток обстрелять слабо защищенные пункты русского побережья. 7 ноября 1914 года корабли противника в течение 40 минут с дистанции 11–14 кабельтовов обстреливали Поти. Береговых батарей в этом районе не было. Там же, где противник встречал сопротивление, он сразу же уходил. Так, 10 декабря 1914 года «Гебен» пытался обстрелять Батум. Но как только береговые батареи открыли огонь, он немедленно удалился. 6 февраля 1915 года к Батуму подошел крейсер «Бреслау». Эту попытку отразили четыре миноносца под прикрытием береговых батарей. Крейсер не сделал ни одного выстрела.

В ходе войны пришлось проделать большую работу по усилению артиллерийской обороны военно-морских баз и важнейших участков Черноморского побережья. Только за первые два года здесь было сооружено 33 береговые батареи (100 орудий) и выставлено 6352 мины. Кроме 6– и 10-дюймовых орудий и 107-миллиметровых пушек, береговые батареи вооружались 3-дюймовыми полевыми пушками[176]. Эти орудия были установлены на побережье Крыма, Кавказа, в северо-западной части Черного моря и предназначались для стрельбы по миноносцам, тральщикам и другим небронированным кораблям, для противодесантной обороны, а также для обороны минных заграждений.

Оборона баз и портов на Черном море состояла из береговых батарей, минных, сетевых и боновых заграждений. Минно-артиллерийские позиции находились в районе Одессы, Севастополя, Очакова и в других пунктах. При попытке обстрела Одессы 3 апреля 1915 года противник потерял на минном заграждении крейсер. После этого германо-турецкое командование не посылало свои силы в район Одессы.

Артиллерийская оборона Черноморского побережья продолжала совершенствоваться, и к середине 1917 года она состояла уже из 46 батарей, на которых были установлены следующие орудия:

10-дюймовых орудий 8

9-дюймовых орудий 20

8-дюймовых орудий 4

6-дюймовых орудий 52

120-миллиметровых орудий 2

4,2-дюймовых (батарейных пушек) 10

3-дюймовых орудий 50

57-миллиметровых орудий 8

В 1916 и 1917 годах германо-турецкий флот активных операций против русского побережья не предпринимал. Отдельные попытки обстрела русского побережья не оказывали никакого влияния на ход войны и, как правило, легко отражались береговыми батареями. В то же время русский флот успешно действовал против турецкого побережья, чем оказывал помощь своей армии.

БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ БАЛТИЙСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ РОССИИ

В основе плана военных действий русского командования на Балтийском театре лежала идея боя на минно-артиллерийских позициях. Такой план был разработан к июню 1912 года и известен под названием «План морских сил Балтийского моря на случай европейской войны». Он предусматривал защиту Финского залива от превосходящих сил противника силами флота, опирающегося на минно-артиллерийские позиции. С этой целью предполагалось создать центральную позицию на линии остров Нарген — Порккала-Удд, флангово-шхерную позицию между Порккала-Уддом и Твермине и тыловой рубеж в районе Кронштадта. Минно-артиллерийские позиции должны были ослабить наступающие силы противника и тем создать своему флоту необходимые условия для ведения боя с более сильным противником. Таким образом, накануне войны русское командование разработало план глубоко эшелонированной обороны Финского залива.

Согласно этому плану к концу 1917 года на важнейших участках побережья следовало установить береговые батареи. В Ревеле предполагалось создать главную базу Балтийского флота, которая по артиллерийскому оснащению должна была стать сильнейшей в мире.

Работы по оборудованию Балтийского театра начались в конце 1912 года — за два года до начала войны. Естественно, что за этот короткий срок не удалось выполнить намеченной программы. Поэтому к началу войны в важнейших базах флота оставались старые артиллерийские орудия и совсем не было новых орудий крупного калибра. К августу 1914 года Ревель защищался только двумя временными батареями (четыре 6-дюймовых и четыре 8-дюймовых орудий). Они, естественно, не могли успешно бороться с линейными кораблями противника. На островах Нарген и Макилуотто предполагалось установить две 14-дюймовые батареи. Но строительство их шло очень медленно и не было закончено даже к концу войны. Не удалось вооружить и Свеаборг, которому в «Плане морских сил Балтийского моря на случай европейской войны» уделялось особенное внимание. Здесь стояли давно устаревшие 11-дюймовые пушки и 11-дюймовые мортиры, не пригодные для стрельбы по бронированным кораблям на больших и средних дистанциях. Особенно плохими были мортиры, обладавшие малой дальностью стрельбы и небольшой скорострельностью. Правда, в Свеаборге были 6-дюймовые пушки, но они могли защищать базу только от нападения легких сил флота.

Артиллерийское вооружение флангово-шхерной позиции состояло из трех 6-дюймовых батарей (12 орудий). Здесь, как и в Ревеле, все береговые батареи были временными. Больше того, в ряде важнейших районов Балтийского театра береговых батарей вообще не было. Так, например, их не было на Моонзундских и Аландских островах, имевших большое значение для боевой деятельности флота. Моонзундские острова занимали чрезвычайно выгодное положение, непосредственно защищая входы в Рижский и Финский заливы. Базируясь на эти острова, корабли флота могли совершать набеговые действия на побережье противника. Важное значение имели и Аландские острова. Они контролировали вход в Финский залив с севера и в Ботнический — с юга.

К началу войны артиллерийская защита Балтийского театра как в количественном, так и в качественном отношении была неполноценной. Артиллерия западной части Балтийского театра к августу 1914 года состояла всего лишь из 19 батарей. Морское и военное ведомства долго не могли прийти к единому мнению о создании артиллерийской обороны на Балтике.

Вооружение береговых батарей Черноморского театра к 1917 году

Основу обороны восточной части Финского залива к началу войны составляли укрепления Кронштадта. Здесь на вооружении находились вполне современные артиллерийские орудия, часть которых была установлена в период с 1907 по 1912 годы. Кроме того, на побережье Финляндии был построен форт Ино, а на южном побережье Финского залива — форты Красная Горка и Серая Лошадь.

Эти форты имели мощные береговые орудия, прочные железобетонные перекрытия, удобные и надежные помещения для личного состава. В форту Красная Горка, например, располагалась батарея 305-миллиметровых, батарея 254-миллиметровых и батарея 152-миллиметровых орудий и большой запас снарядов. На форту находилась автономная силовая станция. Орудия фортов Ино и Красной Горки своим огнем перекрывали Финский залив. Они играли большую роль в обороне Кронштадта и Петрограда. Все эти пункты вместе с Кронштадтом представляли сильный тыловой укрепленный район на подступах к Петрограду со стороны моря.

Перед Балтийским флотом стояла задача защищать столицу России — Петроград со стороны моря. Русское командование считало, что немецкие военно-морские силы, имея большое численное превосходство, предпримут попытку вторгнуться на побережье Финского залива.

В первый же день войны русские корабли поставили минные заграждения в районе центральной минно-артиллерийской позиции. Здесь же находились главные силы Балтийского флота. Одновременно были приведены в боевую готовность береговые батареи, расположенные на флангах минно-артиллерийской позиции и районе шхер.

В августе 1914 года на побережье Финского залива начались крупные работы по усилению его артиллерийской обороны. Работы эти велись на протяжении всей войны силами и средствами морского ведомства, особенно заинтересованного в совершенствовании артиллерийской обороны побережья. Орудия устанавливались в наиболее важных пунктах побережья. Вновь построенные батареи укомплектовывались моряками Балтийского флота.

Береговая оборона Балтийского моря к октябрю 1914 года

Осенью 1914 года командование флотом решило провести активные боевые действия в западной части Балтийского моря. С этой целью были приняты меры по оборудованию новых пунктов базирования легких сил и подводных лодок в Моонзундском и Або-Аландском районах. Здесь началось строительство береговых батарей и минирование проходов к побережью, что способствовало созданию более глубокой обороны Финского залива. В этом же году установкой 6– и 8-дюймовых орудий была усилена береговая артиллерия главной базы Балтийского флота — Ревеля. К концу года артиллерийская оборона Финского залива состояла из 29 батарей со 106 орудиями.

В 1915 году русский Балтийский флот пополнился четырьмя линейными кораблями типа «Севастополь», тремя эскадренными миноносцами типа «Новик». Одновременно и немецкое командование сосредоточило в Балтийском море много боевых кораблей и вспомогательных судов в связи с тем, что в 1915 году восточный фронт стал главным фронтом первой мировой войны. Немецкие войска, имея значительное превосходство в силах, заняли часть Прибалтики, вышли к Рижскому заливу. Фланги русской и немецкой армий упирались в море. В связи с этим важное значение приобретали действия военно-морских сил. Все это заставило русское командование принять дополнительные меры по усилению обороны Балтийского побережья. Главное внимание при этом было уделено обороне Аландских и Моонзундских островов. На Аландских островах было установлено четыре береговые батареи (восемь 6-дюймовых, четыре 120-миллиметровых и четыре 75-миллиметровых орудий) и выставлено возле побережья около 105 мин. Артиллерийская оборона Моонзундских островов была доведена до пяти береговых батарей (четыре 10-дюймовых, двенадцать 6-дюймовых и четыре 75-миллиметровых орудий). Одна из них — 10-дюймовая — была сооружена на острове Моон, а в Моонзундском проливе выставлено около 2500 мин.

Береговая оборона Балтийского моря к октябрю 1915 года

В конце 1915 года артиллерийская оборона побережья Балтийского моря состояла из 45 батарей (176 орудий). В различных районах моря было выставлено около 10 тысяч мин.

В августе 1915 года немецкое командование, стремясь оказать содействие флангу своей армии, решило осуществить прорыв в Рижский залив, обстрелять приморские пункты и уничтожить русские корабли. В прорыве участвовали большие силы: семь эскадренных броненосцев, пять крейсеров, 24 эскадренных миноносца, 14 тральщиков и много вспомогательных судов. Кроме того, корабли противника имели оперативное прикрытие из состава сил Северного моря: восемь линейных кораблей, три линейных крейсера, четыре крейсера, 32 миноносца и 13 тральщиков. Эти силы значительно превосходили русский Балтийский флот.

8 августа 1915 года противник предпринял первую попытку прорыва в Рижский залив, но русские корабли сорвали эту попытку, не дав неприятельским кораблям протралить фарватеры. Второй прорыв был предпринят немцами 16 августа. На этот раз со стороны противника участвовали линейные корабли, имевшие сильную и дальнобойную артиллерию. Это дало ему возможность вести огонь вне пределов дальности стрельбы русских кораблей. 19 августа немецким кораблям удалось прорваться в Рижский залив. Однако потеряв на минном поле один эскадренный миноносец и не выполнив задачи, они 21 августа покинули Рижский залив. Этот прорыв наглядно показал, что на побережье острова Эзель должны быть сооружены береговые батареи, которые могли бы защищать минные заграждения Ирбенского пролива. Позднее такие батареи были установлены.

В 1916 году артиллерийская оборона Финского, Рижского и Ботнического заливов усиливается. Начинает создаваться передовая позиция на линии мыс Тахкона (остров Даго) — остров Эре (Аландские острова), где было выставлено свыше 4000 мин и сооружены две 305-миллиметровые батареи (одна на мысе Тахкона, вторая — на острове Эре). После создания этой минно-артиллерийской позиции морские сообщения русского флота из Финского залива в Рижский и Ботнический оказались надежно прикрытыми. Балтийский флот в случае прорыва немецких кораблей в Финский залив мог развертывать свои силы для боя с ними в этом районе.

Береговая оборона Балтийского моря к октябрю 1916 года

К осени 1916 года передовая позиция фактически превратилась в центр всей оборонительной системы, а центральная позиция стала тыловой. В связи с этим главные силы русского флота были выдвинуты из Гельсингфорса на запад — в гангутские шхеры, а в конце года было решено построить на полуострове Сырве (остров Эзель) 12-дюймовую батарею для прикрытия минных заграждений Ирбенского пролива. К этому времени значительно усиливается центральная минно-артиллерийская позиция. На острове Нарген (южный фланг позиции) устанавливается 12-дюймовая батарея, а на острове Макилуотто (северный фланг позиции) — 8-дюймовая батарея. Огонь этих батарей перекрывал Финский залив. Большие работы были проведены на Аландских и Моонзундских островах. Артиллерийская оборона здесь увеличилась вдвое.

К концу 1916 года на побережье Балтийского моря стояло 67 батарей (232 орудия). Более 25 тысяч мин прикрывали морские подступы к важнейшим участкам обороны. В этом году противник не предпринимал попыток прорвать глубоко эшелонированную оборону Балтийского моря. Единственная попытка, осуществленная им в ноябре, окончилась провалом: противник потерял на русских минах семь эскадренных миноносцев из одиннадцати.

К октябрю 1917 года план оборудования Балтийского театра береговой артиллерией выполнен не был, хотя система береговой обороны получила значительное развитие. На вооружении береговой артиллерии поступили новейшие образцы морских орудий: 12-, 10– и 9,2-дюймовые. Так, если к началу войны в западной части Финского залива не было ни одного орудия крупного калибра, то к октябрю 1917 года число таких орудий возросло до 63. Следовательно, береговая артиллерия росла численно и совершенствовалась качественно. Интересно отметить, что уже тогда, т. е. к осени 1917 года, когда авиация только стала развиваться, на береговых позициях было установлено 62 зенитных орудия.

Береговая оборона Балтийского моря к октябрю 1917 года

К осени 1917 года на побережье Финского залива находилось орудий крупного калибра — 67 (25 %), среднего — 145 (49 %), малого — 8 (4 %) и зенитных — 62 (22 %).

Состав береговой артиллерии побережья Балтийского моря в 1914–1917 годах[177]

Наименование орудий

1914 год

1915 год

1916 год

1917 год

12-дюймовые

–

–

4

18

11-дюймовые

22

28

28

28

10-дюймовые

–

20

21

21

9,2-дюймовые

–

8

10

14

8-дюймовые

13

8

8

8

6-дюймовые

28

40

73

81

130-миллиметровые

–

–

–

4

120-миллиметровые

12

16

35

38

75-миллиметровые

24

41

25

8

57-миллиметровые

7

15

15

–

Орудий противовоздушной обороны

–

–

13

62

Всего орудий

106

176

232

282

Всего батарей

29

45

67

83

Из них башенных

–

–

2

4

Приведенные в таблице данные свидетельствуют о значительной работе, проделанной по усилению береговой обороны Балтийского моря. Но работа эта не была завершена. На центральной позиции (на островах Нарген и Макилуотто) не было полностью закончено строительство двух башенных 14-дюймовых батарей. Флангово-шхерная позиция имела временные батареи. Между тем здесь базировались легкие силы флота. Чтобы усилить эту позицию, надо было установить несколько береговых батарей крупного калибра, что предполагалось сделать в конце 1917 года. Предполагалось также закончить строительство батарей на Аландских и Моонзундских островах. Хотя здесь и были установлены береговые батареи, но они имели большие недоделки: отсутствовали бетонные брустверы, погреба для боеприпасов, дальномеры.

В октябре 1917 года оборона побережья Балтийского моря состояла из нескольких минно-артиллерийских позиций: передовой, центральной, флангово-шхерной и позиции в районе Моонзундских и Аландских островов. Артиллерийское вооружение этих позиций приведено в таблице.

Артиллерийское вооружение русских минно-артиллерийских позиций в октябре 1917 года

Наименование орудий

Главная (Ревель-Порккала-Удд)

Флангово-шхерная

Або-Аландский укрепленный район

Моонзундский укрепленный район

Итого

12-дюймовые

6

–

4

8

18

11-дюймовые

28

–

–

–

28

10-дюймовые

16

–

–

5

21

9,2-дюймовые

8

6

–

–

14

8-дюймовые

4

4

–

–

8

6-дюймовые

16

4

35

26

81

130-миллиметровые

–

–

–

4

4

120-миллиметровые

15

–

15

8

38

75-миллиметровые

–

8

–

–

8

Орудий противовоздушной обороны

30

3

2

27

62

Всего орудий

123

25

56

78

282

Всего батарей

39

6

17

21

83

Из них башенных

4

–

–

–

4

В феврале 1917 года в России произошла буржуазно-демократическая революция. Русский рабочий класс и крестьянство, возглавляемые Коммунистической партией, навсегда покончили с самодержавием. В стране образовалось двоевластие: с одной стороны — диктатура буржуазии в лице Временного правительства и с другой — диктатура рабочего класса и крестьянства в лице Советов рабочих и солдатских депутатов. Временное правительство, выражая интересы буржуазии, стремилось к продолжению империалистической войны до победного конца. Коммунистическая партия решительно выступила против политики Временного правительства, требуя немедленного прекращения империалистической бойни. Она готовила рабочий класс к социалистической революции.

Основные районы обороны русских на Балтийском море в кампанию 1917 года

Стремясь задушить назревающую революцию, русская буржуазия становится на путь сговора с империалистами других стран. Одновременно она использует силы внутренней контрреволюции. В августе 1917 года возникает заговор. Контрреволюционные войска Корнилова пытаются захватить революционный Петроград. На борьбу с корниловщиной Коммунистическая партия поднимает пролетариат Петрограда, моряков Балтийского флота, революционные войска петроградского гарнизона. Корниловские войска были разгромлены, а заговор сорван.

Временное правительство, убедившись в том, что оно не в силах справиться с надвигающейся революцией, решило сдать Петроград немцам и тем нанести удар в спину революционному народу. Это был негласный сговор внутренней и внешней контрреволюции. Чтобы облегчить немецким войскам занятие Петрограда, Временное правительство в сентябре 1917 года сдало им Ригу. Заняв ее, немецкое командование решило овладеть островами Моонзундского архипелага, уничтожить революционный Балтийский флот, затем уже — без боя — взять оставшийся без защиты Петроград.

В состав Моонзундского архипелага, как известно, входят острова Эзель, Даго, Моон, Вормси и другие мелкие острова, имеющие большое стратегическое значение. Эти острова прикрывают вход в Рижский и Финский заливы. Являясь базой русских морских сил Рижского залива, они давали возможность не допускать корабли противника к приморским флангам русской армии, упиравшимся в латвийское и эстонское побережье Балтики. Для захвата Моонзундских островов немецкое командование выделило значительные силы и боевые средства. В операции участвовало 300 боевых кораблей и вспомогательных судов, в том числе 11 линейных кораблей, девять крейсеров, 56 эскадренных миноносцев, шесть подводных лодок, 100 больших и малых тральщиков, большое количество вспомогательных судов, более 100 самолетов и шесть дирижаблей. Овладеть островами должны были 25 тысяч специально обученных десантников. Силы и боевые средства, предназначенные для занятия Моонзунда, были сосредоточены в Либаве.

Русское командование имело в этом районе два старых линейных корабля («Слава» и «Гражданин»), три крейсера, 12 эскадренных миноносцев, 16 миноносцев и 80 вспомогательных судов. Гарнизон островов насчитывал четыре пехотных полка, батальон моряков и отряд пограничников. Таким образом, противник имел громадное численное превосходство. Столь значительного сосредоточения сил и боевых средств история еще не знала. Немецкому командованию удалось добиться этого только потому, что английские, французские и американские войска полностью прекратили военные действия против Германии на западном фронте. Империалисты этих стран рассчитывали на то, что вооруженные силы Германии задушат революцию в России, и стремились помочь им.

План немецкого командования предусматривал высадку главных сил десантных войск на остров Эзель. Затем предполагалось занять остров Даго и одновременно прорваться через Ирбенский пролив в Рижский залив. Немецкое командование, равно как и внутренняя контрреволюция, не без основания надеялись, что Моонзундские острова будут взяты без особенного сопротивления, так как их оборону возглавляли корниловские офицеры, на многих ответственных командных постах находились ставленники Временного правительства. Однако ни внешняя, ни внутренняя контрреволюция не учли решающего фактора — революционного энтузиазма моряков русского Балтийского флота и личного состава гарнизонов, оборонявших острова. Еще в сентябре 1917 года балтийские моряки заявили, что флот больше распоряжений Временного правительства не исполняет и власти его не признает. Они поклялись умереть, но не сдать врагу революционный Петроград.

Борьба за Моонзундские острова проходила в очень тяжелых для России условиях: предательство высшего командного состава, нехватка сил и боевых средств для защиты островов, плохое состояние оборонительных сооружений. Основу обороны острова Эзель составляли пять батарей. Три из них — батареи № 40, 41 и 43, насчитывавшие двенадцать орудий (четыре 305-миллиметровые — батарея № 43, четыре 130-миллиметровые — батарея № 41 и четыре 120-миллиметровые — батарея № 40), — располагались на полуострове Сырве и прикрывали минное заграждение в Ирбенском проливе. Основной из этих батарей была батарея № 43, перекрывавшая своим огнем весь Ирбенский пролив, до побережья Курляндии. Взаимодействуя с кораблями флота, батарея могла успешно отражать попытки врага прорваться в Ирбенский пролив. Но будучи спешно построенной моряками Балтийского флота зимой 1916/17 года при отсутствии необходимых материалов и технических приспособлений, она не имела бетонных брустверов, нормальных погребов для боеприпасов, подземных линий связи. Так, входы в погреба прикрывались деревянными дверями вместо броневых, которые не были своевременно доставлены, что привело к печальным последствиям: во время одного из налетов осколок авиабомбы пробил дверь погреба и вызвал взрыв боеприпасов.

Система огня береговой артиллерии в обороне Моонзундских островов в 1917 году

В северо-западной части Эзеля — на мысах Нинаст и Хунда — стояло две батареи, каждая из которых имела четыре 152-миллиметровых орудия. Эти батареи, охранявшие вход в бухту Тагалахт, были расположены на открытых позициях и хорошо просматривались с моря. Бороться с линейными кораблями они не могли. Им было лишь посильно задержать на некоторое время до подхода своих морских сил корабли противника, не дать им возможности производить беспрепятственного траления. Противодесантная оборона острова к началу операции только еще начала создаваться, на побережье не было даже окопов полного профиля.

На острове Даго стояли четыре береговые батареи: батарея № 34 (четыре 120-миллиметровых орудия) — у деревни Серо, прикрывавшая вход в Соэлозунд, 12-дюймовая батарея № 39 — на мысе Тахкона (у маяка), батарея № 38 (четыре 6-дюймовых орудия) — несколько восточнее батареи № 39, обе предназначались для обороны подступов к передовой позиции, и, наконец, батарея № 47 (четыре 6-дюймовых орудия) — на мысе Ристна (западная часть острова).

Вход из Рижского залива в Моонзундский пролив защищали береговые батареи, установленные на острове Моон и на материковом побережье Эстонии. На острове стояли: батарея № 36 (пять 10-дюймовых орудий), батарея № 32 (четыре 6-дюймовых орудия), на побережье у деревни Виртсу — батарея № 33 (четыре 6-дюймовых орудия).

Подходы к Моонзунду с севера защищала батарея № 30 на острове Вормси (четыре 6-дюймовых орудия) и батарея № 47 (четыре 6-дюймовых орудия), расположенная на побережье Эстонии.

На всех батареях инженерные работы не были завершены. Отсутствовали дальномеры, нуждались в доделке артиллерийские погреба, брустверы, бетонные основания. Оборона береговых батарей с суши также не была подготовлена, огневые позиции не имели хорошей маскировки от морского, воздушного и наземного противника. Силы и средства противодесантной обороны островов были разбросаны; отсутствовали подъездные пути к наиболее вероятному пункту высадки десанта — бухте Тагалахт. Совершенно неудовлетворительной была и организация командования. Фактически во главе обороны стояло два лица: командующий морскими силами Рижского залива (ему подчинялись все корабли и суда, находящиеся в этом заливе, и в оперативном отношении береговые батареи полуострова Сырве) и начальник Моонзундской позиции. При такой организации командования нельзя было быстро сосредоточить все силы и боевые средства на угрожаемом направлении.

Главные силы десантных войск немецкое командование намеревалось высадить в районе бухты Тагалахт, а вспомогательные — у мыса Памерорт. В 4 часа 20 мин. 12 октября 1917 года три линейных корабля противника начали обстрел батарей на мысе Нинаст, а четыре других линейных корабля — батареи на мысе Хунда. Личный состав этих батарей сражался героически. Артиллеристы мыса Хунда отогнали миноносцы противника, пытавшиеся прорваться в бухту Тагалахт. Однако выдержать натиск таких сил береговые батареи не могли. Контрреволюционное командование, стоявшее во главе обороны, никакой помощи батареям не оказало. Противник высадил десант только после того, как был подавлен огонь береговых батарей. При этом немцы понесли большие потери: на минах подорвались линейные корабли «Байерн» и «Гроссер Курфюрст» и один миноносец. Взорвался и затонул пароход «Корсика» с десантными войсками.

Одновременно корабли противника пытались прорваться через Соэлозунд на Кассарский плес, чтобы перерезать пути сообщения Рижского залива с Финским. Береговая батарея № 34 в течение нескольких часов вела неравный бой с кораблями противника. Стрельба велась поорудийно. В ходе боя артиллеристы повредили два неприятельских миноносца. Крейсер типа «Грауденц», уклоняясь от меткого огня, сел на мель.

Чтобы предотвратить выход противника на Кассарский плес, из Куйвасте был выслан отряд кораблей в составе четырех эскадренных миноносцев, канонерской лодки и линейного корабля «Гражданин». Отряд дал бой превосходящим силам противника и вынудил их покинуть Кассарский плес и Соэлозунд. В ходе боя один эскадренный миноносец противника был потоплен, два серьезно повреждено, а четыре выбросились на мель.

Чтобы в дальнейшем не дать противнику прорваться на Кассарский плес, в районе Соэлозунда было выставлено минное заграждение.

На Эзеле десантные войска противника встретили упорное сопротивление. Особенно ожесточенные бои развернулись за Орисаарскую дамбу, соединяющую острова Эзель и Моон. Серьезную помощь обороняющимся оказали береговые батареи острова Моон. Они вели огонь по скоплению вражеских войск. 15 октября батарея № 36 в течение часа вела огонь по пехоте противника, сосредоточенной в районе дамбы. В результате меткого огня атака противника была сорвана. В последующие два дня батарея двенадцать раз открывала огонь по вражеской пехоте. Для корректирования стрельбы в районе дамбы был установлен наблюдательный пост.

Одновременно с высадкой десанта на Эзель корабли противника пытались форсировать Ирбенский пролив и проникнуть в Рижский залив. Чтобы выполнить эту задачу, они должны были подавить 12-дюймовую батарею на полуострове Сырве, надежно прикрывавшую минные заграждения Ирбенского пролива. Линейные корабли противника неоднократно обстреливали эту батарею, но не добились успеха. Тогда немцы предложили личному составу батареи сдаться; остров Эзель к этому времени был уже ими занят. «Русские в плен не сдаются. Долг повелевает нам драться до конца, до последнего», — ответили герои артиллеристы.

14 октября три линейных корабля типа «Кайзер» (36 12-дюймовых орудий) и другие немецкие корабли подошли к полуострову Сырве. Береговая батарея с дистанции 76 кабельтовов открыла огонь. Один из линейных кораблей получил попадание и вышел из боя. Вслед за ним ушли и другие корабли. Немцы выпустили по берегу 120 12-дюймовых снарядов. Попаданий в батарею не было.

Высадка немецкого десанта на остров Эзель 12 октября 1917 года

15 октября русские артиллеристы выдержали полуторачасовой бой с двумя немецкими линейными кораблями. Все попытки противника уничтожить батарею успеха не имели. Тогда немецкое командование решило захватить батарею с суши. Для этого на перешейке полуострова Сырве им были сосредоточены большие силы. Командование морскими силами Рижского залива не оказало помощи защитникам полуострова. Под давлением судовых комитетов к полуострову был послан линейный корабль «Слава». Но он пришел поздно. Немецким войскам удалось прорвать оборону перешейка и подойти к батарее с тыла. Под угрозой захвата орудий личный состав взорвал их, после чего был эвакуирован на миноносцах на остров Моон.

Таким образом в течение четырех дней одна береговая батарея прикрывала минное заграждение, сковывала значительные силы противника, не давала им возможности прорваться в Рижский залив. Только благоприятная для противника обстановка на сухопутном направлении позволила его кораблям войти в залив.

17 октября немецкая эскадра в составе нескольких линейных кораблей, крейсеров, эскадренных миноносцев и тральщиков вошла в Рижский залив. Только линейные корабли противника располагали двадцатью 305-миллиметровыми орудиями. Им могли противостоять восемь орудий того же калибра линейных кораблей «Слава» и «Гражданин». Рассчитывать на успех боя при таком соотношении сил было невозможно. Русское командование решило принять бой на заранее подготовленной минно-артиллерийской позиции с южной части Моонзундского пролива. Линейные корабли «Слава» и «Гражданин» должны были нанести противнику удар совместно с береговыми батареями № 36 и 32 (остров Моон) и батареей № 33 (Виртсу).

Утром 17 октября несколько вражеских тральщиков под прикрытием миноносцев пытались очистить фарватеры от мин. Береговые батареи № 36 и 32 и линейный корабль «Слава» открыли по ним огонь, потопили один тральщик, а двум другим нанесли серьезные повреждения. Попытки эскадренных миноносцев атаковать «Славу» торпедами успеха не имели. Огнем русского линейного корабля один эскадренный миноносец был потоплен. Безуспешным оказался и трехчасовой обстрел немецкими кораблями «Славы» и береговой батареи. Один из линейных кораблей противника получил несколько серьезных повреждений. Видя бесплодность своих усилий, противник 19 октября прекратил операцию. Революционные моряки Балтийского флота и личный состав береговых батарей нанесли противнику большие потери. В Моонзундской операции немецкий флот потерял 15 кораблей, 16 кораблей были повреждены, в том числе пять линейных кораблей, один крейсер и 10 эскадренных миноносцев, тральщиков и транспортов.

Большое мужество и героизм проявили артиллеристы береговых батарей. Отрезанные от континента, не имея помощи, они храбро сражались с превосходящими силами противника. Особенно отличались артиллеристы батареи № 43. Так же самоотверженно сражались и артиллеристы других батарей. Начальник отдельного батальона Моонзундской позиции в своем донесении писал: «Команде батарей № 38 и 39 (остров Даго. — Авт.) все эти дни пришлось нести очень тяжелую службу, так как, благодаря отсутствию сухопутных частей, им приходилось самим себя охранять с суши, высылая разведки, и, кроме того, этой же командой обслуживалась батарея при постоянных боевых тревогах… Дух команды батарей № 38 и 39 был великолепный. Решено было, в случае столкновения с неприятелем, драться, насколько хватит сил. Относительно батареи № 38 могу засвидетельствовать, что, не имея никакой надежды на помощь и зная это, команда сохранила полное спокойствие и решила умереть на батарее с оружием в руках»[178].

Революционные части и экипажи кораблей Балтийского флота своей мужественной и самоотверженной борьбой при обороне Моонзундского архипелага сорвали коварные замыслы внутренней и внешней контрреволюции, пытавшейся задушить революцию в России. Защитники Моонзунда до конца выполнили свой долг перед Родиной.

***

Во время первой мировой войны ярко проявилась возросшая роль береговой артиллерии. До 1914 года, в период подготовки России к войне, артиллерийская оборона русских баз и побережья Черного и Балтийского морей находилась в неудовлетворительном состоянии. Но уже в самом начале войны обстановка заставила русское командование принять срочные меры по созданию сильной артиллерийской обороны военно-морских баз и побережья. Впервые в истории русские создали в Финском заливе оборону невиданной до того глубины, состоявшую из минных заграждений и береговых батарей. В ходе войны немецкий флот, имея громадное численное превосходство, не смог прорвать эти минно-артиллерийские позиции.

Опыт войны показал, что минные заграждения, прикрываемые огнем береговой артиллерии, являются мощным средством защиты подступов к побережью. Даже при решающем превосходстве корабли противника не могли форсировать минно-артиллерийские позиции и были вынуждены обходить их с суши. Но вместе с тем опыт войны показал также, что одна артиллерия не может защитить побережье и базы от нападения военно-морских сил противника. Если в мануфактурный период борьба берега с флотом чаще всего выражалась в артиллерийской дуэли и береговая артиллерия могла сравнительно легко одерживать победы над кораблями, то теперь дело обстоит иначе. В машинный период для борьбы с береговыми батареями стали использовать одновременно различные силы: корабли, авиацию, десантные войска. Такие силы привлекались и для обороны побережья. Береговая артиллерия, таким образом, являлась не единственной силой в обороне, а основным дополнением к другим средствам: кораблям, минным заграждениям и сухопутным войскам.

Первая мировая война наглядно показала, что береговая артиллерия представляет собой важнейший объект для нанесения удара с воздуха, с моря и суши. Поэтому подготовка и организация сухопутной и противовоздушной обороны стала занимать видное место в деятельности артиллеристов. Береговым батареям крупного калибра стали придавать зенитные орудия. Со всей остротой был поставлен вопрос о маскировке огневых позиций от морского, наземного и воздушного противника.

В ходе первой мировой войны береговые батареи, установленные на открытых позициях, не могли оказать серьезного противодействия крупным кораблям. Батареи же, находившиеся на закрытых позициях, показали большую живучесть. Случая уничтожения таких батарей на протяжении всей войны не было.

Опыт войны подтвердил мысль о нецелесообразности вооружения кораблей и береговой артиллерии орудиями различных образцов. Уже в ходе войны на побережье Финского залива устанавливались только корабельные орудия.

Как показал опыт войны, развитие береговой артиллерии должно идти по пути создания подвижной артиллерии. Но подвижные орудия должны не заменять стационарные установки, а дополнять их. Маневр артиллерийскими средствами, создание массированного огня на важнейших направлениях стало важным условием, обеспечивающим успешную оборону побережья.

Опыт войны диктовал необходимость реорганизации береговой артиллерии, передачи ее военно-морскому ведомству. Это вытекало из того, что береговой артиллерии приходилось решать задачи прежде всего в интересах флота. Поэтому в ходе первой мировой войны большинство береговых батарей на побережье Финского залива было передано в подчинение командованию Балтийским флотом.

Таков был опыт первой мировой войны.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Русская береговая артиллерия имеет свою историю и свои героические традиции. Занимая важное место в системе вооруженных сил, она всегда играла большую роль в обороне морских границ Русского государства.

Исторические факты свидетельствуют о том, что русская береговая артиллерия развивалась самостоятельным путем, вписав немало славных страниц в боевую летопись нашей Родины. Героическая оборона Кронштадта, Севастополя, Петропавловска-на-Камчатке, Порт-Артура и других районов навсегда останется в памяти русского народа.

В условиях царской России береговая артиллерия не имела благоприятных условий для своего развития. Экономическая отсталость страны не позволяла производить необходимое количество орудий и приборов. Реакционные правящие круги всячески тормозили деятельность передовых русских артиллеристов, отвергали ценные изобретения. Бюрократизм, косность царских чиновников пагубно отражались не только на развитии русской береговой артиллерии, но и на развитии науки и техники вообще.

Только после Великой Октябрьской социалистической революции, когда широко открылись пути для развития науки и техники, быстро шагнула вперед и береговая артиллерия. Промышленность Советского Союза создала новейшие типы мощных береговых орудий, оснастила их современными приборами.

Береговая артиллерия Советского государства росла и развивалась вместе со всеми родами войск. Советские воины преумножили славные традиции русских артиллеристов, подняли их на новую, высшую ступень. В годы гражданской войны артиллеристы береговых батарей мужественно защищали морские подступы к Петрограду, храбро обороняли побережье Азовского и Черного морей от иностранных интервентов и белогвардейцев. В годы Великой Отечественной войны советские артиллеристы, действуя в тесном содружестве с Советской Армией и кораблями Военно-Морского Флота, самоотверженно сражались против немецко-фашистских захватчиков. Героическая оборона Моонзундских островов, Ханко, Таллина, Ленинграда, Одессы, Севастополя неразрывно связана с боевой деятельностью отважных береговых артиллеристов. Они, как и все советские воины, с честью выполнили свой долг перед Родиной.

После окончания войны советский народ осуществляет грандиозные планы социалистического строительства, уверенно идет к коммунизму. На страже морских рубежей нашей Родины зорко стоят и береговые артиллеристы. Они всегда готовы вместе с Советской Армией и Военно-Морским Флотом дать решительный отпор любому врагу, осмелившемуся посягнуть на священные рубежи нашей Родины. усская береговая артиллерия

Примечания

1

Полное собрание русских летописей, т. VIII, СПБ, 1859, стр. 44.

2

Это означает, что длина ствола была равна пятидесяти диаметрам снаряда.

3

Шуфла — совок на древке; служил для насыпания пороха в канал ствола или в зарядную камору. Прибойник — цилиндрическая деревянная колодка на древке; предназначался для прибивания заряда в канале ствола и для досылки снаряда.

4

Запальный канал — сквозное отверстие в казенной части ствола.

5

В дальнейшем прут был заменен пальником, представлявшим тлеющий фитиль, укрепленный в железной оправе. Чтобы орудие при откате не задевало артиллериста, производившего воспламенение заряда, оправа укреплялась на длинном древке.

6

Специальные береговые орудия появились в России и в других странах только в XIX веке.

7

Ф. Энгельс. Избранные военные произведения. Воениздат, 1956, стр. 236.

8

С.М. Середонин. Сочинение Джильса Флетчера «Of the Russia common Wealth», как исторический источник, СПБ, 1891, стр. 361.

9

Архив К. Маркса и Энгельса, т. VIII, Госполитиздат, 1946, стр. 165.

10

Сборник исследований и материалов Артиллерийского исторического музея Красной Армии, вып. I, Л.-М., 1940, стр. 243.

11

А.В. Чернов. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII вв., Воениздат, 1954, стр. 178.

12

Г. Кошихин. О России в царствование Алексея Михайловича, СПБ, 1840, стр. 84.

13

Упоминания об этом приказе встречаются с 1577 года.

14

Русская военная сила, вып. III, М., 1899, стр. 189.

15

Издание Государственной Военной коллегии, ч. I, СПБ, 1777, ч. II, 1781.

16

Н.Е. Бранденбург. Старая Ладога, СПБ, 1896, стр. 231.

17

Там же, стр. 232.

18

Там же, стр. 102.

19

Все даты в книге до 1900 года приведены по старому стилю.

20

С.-Петербург в Петрово время, СПБ, 1903, стр. 45.

21

Ф. Ласковский. Материалы для истории инженерного искусства в России, ч. I, СПБ, 1858, стр. 249.

22

Е. Квашнин-Самарин. Военно-морская идея в русской государственности, «Морской сборник», № 2, 1912, неофиц. отд., стр. 34.

23

Полное собрание русских летописей, т. XIII, ч. I, СПБ, 1904, стр. 280–281.

24

Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края, Летопись Ниенштадта, Рига, 1882.

25

«Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона, т. XV-A, СПБ, 1895, стр. 659.

26

В. Крестинин. Краткая история о городе Архангельске, СПБ, 1792, стр. 2.

27

И.Г. Попов. Введение в историю г. С.-Петербурга, М., 1903, стр. 161.

28

Голова — в данном случае военачальник. Один голова (стрелецкий) ведал стрельцами, другой — пушкарями и затинщикакми.

29

Л.Л. Титов. Летопись Двинская, М., 1889, стр. 31.

30

В данном случае береговые батареи.

31

Архив Ленинградского отделения Института истории Академии наук СССР, копийные книги Соловецкого монастыря № 136.

32

П.П. Семенов. Живописная Россия, т. I, СПБ, 1881, стр. 290.

33

Архимандрит Досифей, Летописец Соловецкий, М., 1833, стр. 38.

34

Там же, стр. 39.

35

Там же, стр. 44.

36

Воинские повести Древней Руси, М.-Л., 1949, стр. 173.

37

С. Елагин. История русского флота, период Азовский, СПБ, 1864, стр. 48–49.

38

Письма и бумаги императора Петра Великого, период Азовский, т. I, СПБ, 1887, № 103, стр. 81.

39

С. Елагин. История русского флота, период Азовский, Приложения, ч. II, № I, стр. 343–344.

40

Н.Е. Бранденбург. Исторический каталог С.-Петербургского Артиллерийского музея, ч. II, вып. 1, СПБ, 1883, стр. 2.

41

Регламент о управлении Адмиралтейства и верфи и о должностях Коллегии Адмиралтейской и прочих всех чинов, при Адмиралтействе обретающихся, ч. I, стр. 75–76.

42

Там же, ч. II, стр. 37.

43

История артиллерии, под редакцией И.Н. Харука, вып. 1, изд. Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского, М., 1952, стр. 65–66.

44

Материалы для истории русского флота, ч. IV, СПБ, 1867, стр. 512.

45

Там же, стр. 604.

46

Там же, ч. II, № 2356, стр. 588–589.

47

Регламент о управлении Адмиралтейства и верфи и о должностях Коллегии Адмиралтейской и прочих всех чинов, при Адмиралтействе обретающихся, ч. II, стр. 39.

48

А.В. Шелов. Исторический очерк крепости Кронштадт, Кронштадт, 1904, стр. 13.

49

Н.Е. Бранденбург. Исторический каталог С.-Петербургского Артиллерийского музея (XVIII век), стр. 90.

50

От каменных ядер Россия отказалась в середине XVIII века. В некоторых странах (например, в Турции) они сохранились до начала XIX века.

51

А. Нилус. История материальной части артиллерии, ч. I, СПБ, 1904, стр. 197–198.

52

Д.Е. Козловский. История материальной части артиллерии, изд. Артиллерийской академии им. Ф.Э. Дзержинского. М., 1946, стр. 109.

53

Там же, стр. 104.

54

Материалы для истории русского флота, ч. V, СПБ, 1875, № 2176, стр. 491.

55

Н. Устрялов. История царствования Петра Великого, т. IV, СПБ, 1863, стр. 243–244.

56

А.В. Шелов. Исторический очерк крепости Кронштадт, стр. 10.

57

Л. Фриман. История крепости в России, ч. I, СПБ, 1895, стр. 108.

58

Материалы для истории русского флота, ч. III, СПБ, 1866, № 91, стр. 585.

59

Материалы для истории русского флота, ч. II, СПБ, 1865, № 2151, стр. 475–476.

60

Л. Фриман. История крепости в России, ч. I, стр. 109.

61

Г.И. Тимченко-Рубан. Первые годы Петербурга, СПБ, 1901, стр. 105.

62

Боевая летопись русского флота, Воениздат, 1948, стр. 48.

63

Материалы для истории русского флота, ч. I, СПБ, 1865, № 113, стр. 90.

64

Л. Фриман. История крепости в России, ч. I, СПБ, 1895, стр. 114.

65

Материалы для истории русского флота, ч. V, СПБ, 1875, № 288.

66

В.И. Ленин. Сочинения, т. 3, стр. 324.

67

Так называлось мифическое животное, изображение которого выбивалось на каждом орудии.

68

Г.Н. Четвертухин. История корабельной и береговой артиллерии, ч. I, Военмориздат, М.-Л., 1942, стр. 139.

69

Там же.

70

Е.Х. Вессель. Артиллерия, ч. I, СПБ, 1851, стр. 74.

71

Таблица составлена по данным книги А. Нилуса, История материальной части артиллерии, т. I. СПБ, 1904, стр. 284.

72

А. Маркевич. Руководство к артиллерийскому искусству, ч. I, СПБ, 1820, стр. 33.

73

А. Маркевич. Руководство к артиллерийскому искусству, ч. I, стр. 847.

74

История артиллерии, под ред. И.Н. Харука, вып. I, изд. Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского, стр. 85.

75

А. Маркевич. Руководство к артиллерийскому искусству, ч. I, стр. 835–836.

76

Там же, стр. 837–838.

77

Н.Г. Курганов. Книга о науке военной, ч. II, СПБ, 1777, стр. 103.

78

Н.Г. Курганов. Книга и науке военной, ч. II, стр. 126.

79

Турция объявила России войну 13 августа 1787 года.

80

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2415, ч. I, л. 39. Подлинник.

81

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2415, ч. III, л. 14. Подлинник.

82

Там же.

83

Военная энциклопедия, т. XII, СПБ, 1913, стр. 530.

84

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2415, ч. II, л. 249. Подлинник.

85

Артиллерийский журнал № 2, 1852, стр. 234.

86

История артиллерии, под ред. И.Н. Харука, вып. I, изд. Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского, стр. 139.

87

А. Маркевич. Руководство к артиллерийскому искусству, ч. I, стр. 26.

88

Е.Х. Вессель. Артиллерия, ч. I, стр. 153.

89

Там же, стр. 152.

90

Г.М. Третьтяков. Боеприпасы артиллерии, Воениздат, 1946, стр. 22.

91

Е.Х. Вессель. Артиллерия, ч. II, СПБ, 1857, стр. 13.

92

Исторический очерк деятельности военного управления в России, т. II, СПБ, 1879, стр. 201.

93

А.В. Суворов. Сборник документов, т. II, Воениздат, 1951, стр. 69–70.

94

А.В. Суворов. Сборник документов, т. III, Воениздат, 1952, стр. 216.

95

«Военная энциклопедия», т. XVIII, СПБ, 1915, стр. 395.

96

Е.Х. Вессель. Артиллерия, ч. I, стр. 108–109.

97

Военный энциклопедический лексикон, т. I, СПБ, 1852, стр. 555.

98

А. Баранцов. Краткий обзор преобразованиям по артиллерии с 1856 г. по 1863 г., СПБ, 1863, стр. 32.

99

А. Баранцов. Краткий обзор преобразованиям по артиллерии с 1856 г. по 1863 г., стр. 31.

100

А.А. Нилус. Исторический очерк последовательного развития наибольшего берегового калибра в России, СПБ, 1889.

101

Руководство для артиллерийской службы, СПБ, 1853, стр. 650.

102

Описание обороны города Севастополя, ч. I, Пб, 1872, стр. 91.

103

А. Баранцов. Краткий обзор преобразованиям по артиллерии с 1856 г. по 1863 г., стр. 18.

104

А. Баранцов. Краткий обзор преобразованиям по артиллерии с 1856 г. по 1863 г., стр. 28–29.

105

А.В. Шелов. Исторический очерк крепости Кронщтадт, стр. 211.

106

Руководство для артиллерийской службы, стр. 741.

107

ЦГАВМФ, ф. 162, д. 596, л. 12.

108

П. Лебедев. Применение железных дорог к защите материка, СПБ, 1857, стр. III–IV.

109

Руководство для артиллерийской службы, стр. 634.

110

Руководство для артиллерийской службы, стр. 572.

111

Там же, стр. 575.

112

А.В. Шелов. Исторический очерк крепости Кронштадт, стр. 202.

113

Руководство для артиллерийской службы, стр. 732.

114

А. Жандр. Материалы для истории обороны Севастополя и для биографии В.А. Корнилова, СПБ, 1859, стр. 169–170.

115

Там же, стр. 269.

116

Ф.В. Пестич. Краткий исторический очерк атак береговых укреплений флотом, «Морской сборник», № 2, 1889, неофиц. отд., стр. 7.

117

Н. Бабенчиков. Атака Севастополя англо-французским флотом в 1854 г. и ее соотношение к сосредоточению орудий с береговых батарей. Из сборника «Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя», вып. III, СПБ, 1872, стр. 412.

118

5 октября В.А. Корнилов был тяжело ранен и вскоре скончался.

119

Н.Ф. Дубровин. История Крымской войны и обороны Севастополя, т. II, СПБ, 1900, стр. 83.

120

Н.Ф. Дубровин. Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя, вып. III, СПБ, 1872, стр. 469.

121

Н.Ф. Дубровин. История Крымской войны и обороны Севастополя, вып. IV, стр. 457.

122

Н.Ф. Дубровин. История Крымской войны и обороны Севастополя, т. II, стр. 83.

123

Ф.В. Пестич. Краткий исторический очерк атак береговых укреплений флотом и выводы о нормальном комплекте зарядов для береговых укреплений, «Морской сборник» № 2, неофиц. отд., стр. 7.

124

Ф. Энгельс. Избранные военные произведения, стр. 67–68.

125

Описание обороны города Севастополя, ч. II, стр. 79.

126

Описание обороны города Севастополя, ч. I, стр. 350.

127

Там же, ч. II, стр. 163–164.

128

Шесть месяцев в Севастополе, «Военный сборник» № 1, 1861 г. (статья напечатана под именем Отставной).

129

Описание обороны города Севастополя, ч. II, стр. 216.

130

Описание обороны города Севастополя, ч. II, стр. 374–375.

131

Исторический очерк деятельности военного управления в России, т. II, СПБ, 1879, стр. 234.

132

Исторический очерк деятельности военного управления в России, т. III, СПБ, 1880, стр. 276.

133

Г.Н. Четверухин. История корабельной и береговой артиллерии, Военмориздат, 1942, стр. 232.

134

Исторический очерк деятельности военного управления в России, т. IV. Приложение, стр. 67.

135

Цитируется по книге А.П. Мандрыка «Николай Владимирович Маиевский», Государственное издательство технико-теоретической литературы, М., 1954, стр. 55.

136

Краткий обзор преобразования по артиллерии с 1853 по 1863 гг., СПБ, 1963, стр. 21.

137

А. Нилус. Исторический очерк последовательного развития наибольшего берегового калибра в России (1838–1888 гг.), СПБ, 1889, стр. 31.

138

«Военный сборник» № 8, 1903 г., стр. 27.

139

Отчет о занятиях морского технического комитета по артиллерии за 1889 г., ч. IV, СПБ, 1893, стр. 294.

140

И.И. Томилов. Создание бездымного пороха и внедрение его в русском флоте, «Морской сборник» № 11, 1952, стр. 36.

141

Журнал морского технического комитета по артиллерии, 14 июля, № 64. Отчет о занятиях Морского технического комитета за 1892 г., ч. IV, СПБ, 1894, стр. 79–80.

142

Цитируется по книге П. Зайончковского «Военные реформы в 1860–1870 гг. в России», изд. Московского университета, 1952, стр. 166.

143

Руководство для службы при орудиях береговой и крепостной артиллерии, вып. IV. 9-дм береговые мортиры образца 1876–1877 гг.

144

А. Нилус. Исторический очерк последовательного развития наибольшего берегового калибра в России (1838–1888 гг.), стр. 23.

145

«Военный сборник» № 9, 1879, стр. 97.

146

Исторический очерк деятельности военного управления в России, т. IV, стр. 354.

147

Там же, стр. 360.

148

Орлов. Береговая оборона приморских крепостей, «Инженерный журнал» № 3, 1890, неофиц. отд.

149

А.В. Шелов. Опыт исследования обороны береговых крепостей с моря, «Инженерный журнал» № 7, 1901, неофиц. отд.

150

Н. Буйницкий. Об устройстве приморских крепостей, «Инженерный журнал» № 2, 1899 г., стр. 183.

151

Первый оптический прицел в России был создан в начале XVIII века А. Нартовым.

152

Цитируется по книге А.М. Бахрах. Из истории оптического приборостроения, т. I, М., 1951, стр. 122.

153

А.Н. Ферсман и В.Н. Шкларевич. Об организации и боевом управлении крепостной артиллерии, СПБ, 1879, стр. 195.

154

«Военный сборник», т. 52, 1866, стр. 44.

155

В. Шкларевич. Руководство к стрельбе из артиллерийских орудий, СПБ, 1874, стр. 2–3.

156

В. Шкларевич. Руководство к стрельбе из артиллерийских орудий, стр. 104.

157

А.А. Маниковский. Стрельба из береговых орудий и разбор условий состязания берега с флотом, ч. I. Стрельба отдельной береговой батареи, СПБ, 1903, стр. 211.

158

Там же, стр. 222.

159

Согласно существовавшим в этот период положениям на береговых батареях разрешалось хранить только трехдневный запас снарядов из расчета 40 снарядов на пушку и 30 — на мортиру в день. Остальные боеприпасы хранились в специально построенных погребах и складах.

160

По штатам мирного времени рота крепостной артиллерии состояла из 200 человек, а по штатам военного времени — из 300–400 человек.

161

Русско-японская война 1904–1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действия флота в войну 1904–1905 гг. при Морском Генеральном штабе, кн. I, СПБ, 1912, стр. 277–278.

162

Русско-японская война 1904–1905 гг. Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны, т. VIII, ч. 2. Приложение № 3, СПБ, 1910, стр. 6–8.

163

Русско-японская война 1904–1905 гг. т. VIII, ч. 1, СПБ, 1910, стр. 229.

164

Там же, стр. 336.

165

«Военный сборник» № 9, 1904, стр. 189.

166

Русско-японская война 1904–1905 гг., т. VIII, ч. 2, стр. 163.

167

Описание военных действий на море в 37–38 гг. Мейдзи, Морской генеральный штаб, т. 2. 1909, стр. 120.

168

Солоионов. Из материалов по артиллерийской обороне Порт-Артура, «Военный сборник» № 3, 1907, стр. 105.

169

В.И. Ленин. Сочинения, т. 8, стр. 37.

170

«Большевик», № 17–18, 1944 г., стр. 75.

171

За время осады японцы выпустили по крепости Порт-Артур 36 тысяч 280-миллиметровых и 1 млн. 500 тысяч снарядов других калибров.

172

ЦГАВМФ, ф. Морискома, д. 1355, л. 147.

173

«Военная энциклопедия», т. III, СПБ, 1912, стр. 143–144.

174

«Военная энциклопедия», т. VII, 1912, стр. 38.

175

Н. Буйницкий. Приморские крепости, «Инженерный журнал» № 9, 1911 г., стр. 1098.

176

3-дюймовая полевая пушка в 30 калибров длиной могла иметь колесный или тумбовый лафет. Орудия, установленные на тумбовых лафетах, использовались для отражения десантов и обороны ближних минных заграждений. Данные орудия: дальность стрельбы — 8 километров; скорострельность — 16 выстрелов в минуту; вес снаряда — 6,5 килограмма; вес разрывного заряда — 820 граммов.

177

В таблицу не включены орудия, находившиеся в Кронштадтском укрепленном районе.

178

А.М. Косинский. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 г. В труде «Борьба флота против берега в мировую войну», т. 4, л., РИО Военно-морские силы РККА, стр. 143.

Content

Денисов Аркадий Пантелеймонович и др Русская береговая артиллерия

ОТ АВТОРОВ

ЧАСТЬ I РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ПЕРИОДА ФЕОДАЛИЗМА (до 1861 года)

Глава 1 РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В XIV–XVII

Глава 2 РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА

Глава 3 БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА И ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

Глава 4 БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В КРЫМСКОЙ ВОЙНЕ 1853–1856 ГОДОВ

ЧАСТЬ II РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ПЕРИОДА КАПИТАЛИЗМА (1861–1917)

Глава 1 РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

Глава 2 БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ОБОРОНЕ ПОРТ-АРТУРА В 1904–1905 ГОДАХ

Глава 3 РУССКАЯ БЕРЕГОВАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечания