Ян СМОВЖИК

БРОДЯГИ

Ни один ценный предмет в этом мире не способен в полной мере подарить человеку покой и душевное равновесие. Также невозможно разгадать все загадки разом. Ответы на многие вопросы приходится получать, терпеливо и непрестанно занимаясь поиском. Я с трудом открыл глаза и понял, что проснулся от стука в дверь. Находясь в состоянии между убегающим сном и предстоящим бодрствованием, некоторое время я смотрел в потолок и гадал, кто бы мог посетить моё скромное жилище в такую рань.

В дверь снова постучали. Не требовательно, как разносчики пищи или почтальон. Не тихо, как соседка, пожилая женщина. Стучал незнакомец. Ему как будто было известно, что хозяин дома, но он не торопил меня. Наконец, выйдя из пограничного полусонного состояния, я сел на постели. Не спеша оделся, нащупал тапочки под кроватью и пошёл открывать.

Очень вероятно, что за дверью стоял какой-нибудь проситель. Неподалёку от нашего дома находились пристань и воздушный вокзал, там полно бездомных. Иногда они обходили ближайшие дома, прося милостыню. Жители этого, очень похожего на средневековье, мира боялись их и не любили. Старый пол противно скрипел под ногами, пахло сыростью. Зимний ветер просачивался сквозь щели старого дома, сделанного из горных кедров, а сквозняк холодил пятки. Внезапно по коридору кто-то пронёсся, исчезнув на кухне. Я не сразу сообразил, что это были соседские коты, которые беспрепятственно перемещались по всему дому, используя ходы в стенах. Иногда они крали еду. Зато также ловили крыс, поэтому ходы мы не заделывали.

В моём родном мире такое удивительное соседство людей и животных уже встречается крайне редко. Стало тихо, и снова стук в дверь.

У меня большая квартира, но окон немного. Двигаясь по длинному коридору вдоль нескольких комнат едва ли не на ощупь, я чувствовал запах сырости и слышал скрип состарившихся досок под ногами. Наконец открыл входную дверь. На площадке стояли несколько женщин разного возраста. Одеты они были пёстро и похоже друг на друга: широкие юбки, массивные башмаки, жакеты с местным витиеватым орнаментом, накинутые поверх просторных рубашек без воротников. Так и есть, это бродяги, которых часто можно видеть в районе пристани и на вокзале. Они пристают к прохожим, предлагая погадать на ящерице или купить у них мечтательный табак. Сейчас они стояли перед моей дверью. Впереди — худощавая девочка-подросток, в руках она держала небольшую потёртую сумочку красного цвета. За ней расположилась довольно немолодая тучная женщина в красной косынке, с большой пустой корзиной, рядом — девушка с множеством косичек, выбивавшихся из-под зелёной шапочки с отворотом. На площадке находились и другие бродяжки.

Что им понадобилось в столь ранний час, спросить я не успел. Девочка шмыгнула мимо меня в дверь, а женщина с корзиной надвинулась как бы невзначай, совершенно сковав при этом мои движения. Она уже какое-то время курила длинную тонкую трубку и сейчас выпустила дым, но не в лицо мне, а как-то вокруг. Дым был скорее необычным, чем неприятным, подумалось мне, впрочем, я не разбирался в местных курительных смесях. В горле запершило. Вначале мне показалось, что лицо женщины ничего не выражало, но сейчас я заметил на нём лёгкую улыбку и нечто подобное на выражение одобрения. В глубине квартиры, как раз там, где находилась моя комната, послышался шум, как будто открыли шкаф, и я вспомнил о девочке. Плохое предчувствие нахлынуло на меня, я бросился в комнату.

Девочка без особой суеты вынимала мои вещи из шкафа и складывала в сумочку. В квартире много всякой всячины, по большей части бесполезной, не считая одежды, кухонной утвари, инструментов, старых книг, еды было мало. Услышав шаги, девочка испуганно обернулась. Я выхватил у неё несколько носков и положил их обратно в шкаф, затем взял сумочку, чтобы забрать остальные свои вещи. В комнату вошла девушка с множеством косичек. Она неторопливо приблизилась, дымя короткой изящной трубкой в зубах и улыбаясь. Впрочем, это была не совсем улыбка, что-то другое, то ли оскал, то ли словно меня одобряли за что-то. Её лицо показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить, где её видел. Я вытащил из сумочки свои носки, бесцеремонно похищенные из моего шкафа. Больше в сумке ничего не было, и я вернул её девочке. В квартире слышалось множество шагов. Надо срочно закрыть входную дверь, подумал я и выбежал в коридор.

Все двери в комнаты были открыты. В этих комнатах никто не жил, я использовал их как склад для вещей, которые могли пригодиться или которые можно было обменять на что-нибудь нужное. В первой же комнате я обнаружил двух бродяжек в пёстрых косынках. Они рылись в комоде, перебирая одежду и складывая её на куски мешковины, постеленные на полу. Топот башмаков, шуршание одежды, звук передвигаемой мебели исходили, казалось, из всех уголков квартиры. Я бросился дальше по коридору. В большой комнате орудовала целая банда. Здесь хранилась старая, в основном поломанная мебель. Старуха, обвязанная крест-накрест большим толстым платком, снимала рогожу с дивана, ловко орудуя большим изогнутым ножом. Кто-то откручивал железные и бронзовые ручки с ящиков стола и дверок шкафа. До меня дошла, наконец, суть происходящего. Меня попросту грабили. Раньше я иногда представлял себе, как это вообще происходит, но в действительности всё выглядело иначе и страшнее. Эти люди не суетились, они даже улыбались мне, словно мы с ними давние друзья. Внезапно чувство бессилия и неотвратимости происходящего овладело мной.

— Что вы делаете? Прекратите немедленно! — закричал я. Некоторые женщины оторвались от своих занятий и посмотрели на меня, одобрительно улыбаясь и покуривая. А затем продолжили заниматься своим делом.

Понимание того, что моё имущество растягивают, привело меня в отчаяние. Кроме того, не покидало ощущение, что что-то очень важное находится в доме и я не должен это потерять. Но по какой-то причине я не мог вспомнить, что это. Это была какая-то дорогая для меня вещь. Наверное, колдовской дым бродяжек так подействовал на мою память. Я не мог вспомнить главное, в то же время всякие мелочи, вроде испорченной мебели, волновали меня. Кроме того, я чувствовал какое-то бессилие и нежелание сопротивляться. В коридор выплыла женщина в красной косынке, она курила и улыбалась. За плечами у неё висела набитая моими вещами корзина.

Я должен позвать смотрителей! Я набросил на плечи пальто и выбежал на лестничную площадку. Какой-то высокий крупный мужчина средних лет, с бакенбардами, в остроконечной шляпе, украшенной металлической пряжкой, стоял, прислонившись к стене, и смотрел в пол. Одет он был в жёлтую кожаную куртку с орнаментом и высокие сапоги. Он тоже из бродяг, понял я, но до происходящего ему, казалось, не было никакого дела. Участок смотрителей за порядком находится в двух кварталах от нашего дома, пока я доберусь туда, бродяги, скорее всего, исчезнут. Я стал колотить в дверь соседке, в надежде, что она дома и поможет. Спустя некоторое время дверь открылась.

— Умоляю, помогите! Меня грабят, позовите, прошу вас, смотрителей!

Я был в отчаянии. Старушка также была напугана, но согласилась помочь, ведь от бродяг в нашем городе многим доставалось. Она накинула пальто, закрыла дверь и поспешила вниз по лестнице на улицу. Я вернулся в квартиру. Грабёж подходил к концу. Бродяги выносили из квартиры вещи, которые были когда-то моими. Я мог только бессильно наблюдать, как узлы, сумки, корзины и ящики проплывают мимо, исчезая из вида навсегда. Я обессиленно опустился на пол. Бродяжка с косичками подошла и положила руку мне на плечо. Я поднял голову, она сказала с улыбкой:

— Не беспокойся. Посмотри, теперь всё это тебе не понадобится.

Собрав остатки воли в кулак, я оттолкнул девушку с косичками и выбежал на площадку. Там стоял карлик с сумкой на груди и грязным, мятым блокнотом в руках. Женщины что-то тихо говорили ему, и он записывал. Появилось сильное желание пнуть его ногой изо всех сил, чтобы он кубарем слетел вниз по лестнице, но сделать этого я не смог. Всё было кончено за какие-то считанные минуты. Смотрители так и не появились. Я вернулся в квартиру и сел на пол. Передо мной возникла женщина в красной косынке, затянувшись очередной порций едкого табака, она выдохнула дым мне в лицо. На этот раз запах был иным, и это было последним, что я видел и чувствовал, всё вокруг поплыло, я отключился.

Я очнулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Этим кем-то оказался смотритель, невысокий, худощавый. На нём была слегка выцветшая форма, медный жетон на цепочке свешивался с шеи, едва не касаясь моего лица. Я заметил, что на лестничной площадке стоит второй служитель и разговаривает с соседкой. Шея и затылок у меня болели, но жизнь уже возвращалась в тело. Я собрался с мыслями.

— Как вы себя чувствуете? Нужна помощь лекаря? — спросил смотритель, он действительно выглядел обеспокоенным.

— Меня обокрали, — сообщил я. — Вы прибыли слишком поздно.

— Мы вышли сразу же, как только ваша соседка сообщила нам о происшествии. Кто это был, можете описать их?

— Бродяги, женщины в основном.

Я описал, как они выглядят, насколько запомнил.

— Вы знаете их? Сможете найти? — спросил я с надеждой.

— Будем стараться, — ответил смотритель. — На этой неделе второй случай подобного ограбления. Бродяги — это не обычные воры. Они как саранча пожирают всё на своём пути. После их нашествия люди теряют всё. Пережить такое способны не все. Некоторые тоже становятся бродягами. У вас есть родственники, друзья?

— Не могу вспомнить.

— Вас одурманили дымом, бродяги часто так делают. Через несколько часов это пройдёт.

Я встал и, покачиваясь, пошёл осматривать опустошённую квартиру. Бродяги хорошо знали своё дело. Забрали всё, что можно было унести. Даже с мебели содрали обивку. Смотритель ходил по дому вместе со мной. Он задал ещё несколько вопросов и что-то записал в блокнот.

Когда смотрители ушли, я запер дверь. В квартире было по-зимнему холодно, стоило разжечь печь, поэтому я отправился на кухню. Здесь обнаружились ещё две неприятности: налётчики унесли еду и уголь. Топить печь, конечно, можно и обломками мебели, а вот разносчик еды придёт только через четыре дня. Но сначала надо согреться, я отправился в большую комнату за дровами.

Разжечь печь при помощи припрятанного огнива и волокнистой набивки от стула было делом нетрудным. Скоро в печке появился огонь, и я подбросил дров. Обломки мебели хорошо и ярко горели, весело потрескивая. Вид огня поднял мой боевой дух, а в голове, кажется, понемногу начало проясняться. Я сел на стул, каким-то чудом уцелевший, и начал анализировать произошедшие сегодня события. Сначала бродяга в красной косынке одурманила меня дымом. Потом появилась девушка с косичками. Дальше будто провал в памяти. Надо было вспомнить что-то важное, я начал ходить взад-вперёд, потом решил пройтись по квартире. Через какое-то время в памяти появился некий след. В доме хранилась какая-то важная вещь, которую грабители забрали. Вспомнить, как она выглядела и для чего была нужна, я не мог, как ни старался. Но вспомнил, где хранил эту вещь — в моей комнате под половицей, я бросился туда. Тайник оказался пуст, но предмет точно когда-то лежал там, теперь я вполне это помнил.

Несмотря на то, что еду забрали, я надеялся не умереть с голода. На чердаке жили голуби. Возможно, мне удастся добыть птицу или найти яйца. Местные жители так часто делали. А ещё они охотились на крыс. Но голуби в качестве пищи как-то привлекали меня больше. Ещё мне понадобится посуда, в которой можно будет сварить яйца. Соседки не оказалось дома, поэтому пришлось позаимствовать большую алюминиевую кошачью миску, стоявшую под лестницей.

На чердаке царил полумрак. Холодно. Под крышей ворковали дремлющие голуби. Я приставил к балке старую лестницу и аккуратно поднялся наверх. Мне повезло — я нашёл несколько голубиных яиц. Сварились они быстро и были очень вкусными. Ужин ободрил меня, огонь согрел, но недостающие фрагменты памяти по-прежнему не возвращались. Ещё одно меня беспокоило: мне показалось, что смотритель что-то знает о грабителях. Он появился только тогда, когда всё закончилось, а при упоминании о человеке с бакенбардами он как-то изменился в лице и напрягся. Надо будет завтра утром поговорить с ним. Я решил ночевать на кухне, поскольку здесь было тепло. Кроме того, моя постель и другая мебель были безнадёжно испорчены. Я принёс из большой комнаты доски, бросил на пол, постелил на них куски мягкой обивки и лёг спать.

Утром я отправился в участок, чтобы встретиться с вчерашним смотрителем и расспросить его о банде, особенно меня интересовала девушка с косичками. Мне казалось, что это она взяла ту штуку, которую я ищу.

По крайней мере, она находилась в той комнате, где была спрятана та вещь. Было пасмурно. Несмотря на наступившую зиму, вчера вечером шёл дождь, и теперь на каменной мостовой виднелись подмёрзшие лужи. Хорошо, что мне удалось сохранить одежду и пальто. Правда, без шапки и в тапочках всё равно было очень холодно.

Вчерашнего смотрителя в участке не оказалось. Мне сказали, что его зовут Сид, сегодня он дежурил на базаре. Мне пришлось тащиться туда по виляющим улицам, дрожа от холода. Однако спустя двадцать минут я добрался туда. Базар был весьма оживлённым местом. Продавали здесь, в основном, рыбу и водоросли. Встречались овощи, реже фрукты, специи, мясо. Город располагался в горной местности, здесь очень трудно вести сельское хозяйство, поэтому основная пища добывалась в море. Немногочисленные ремесленники продавали здесь гончарные, кожевенные изделия, одежду. Кто-то из них поздоровался со мной. Это был молодой парень. Сначала я вспомнил его лицо, а потом и то, что частенько покупал у него вещи.

— Здравствуйте, — сказал он мне. — Как поживаете? Решили что-то купить?

— Да, вот шапка мне не помешала бы, — ответил я. — Только денег нет.

— Возьмите в долг, — сказал, к моему удивлению, парень и протянул шапку. — А ещё вот, возьмите тёплые калоши.

Он также протянул новенькие кожаные калоши, обитые изнутри густым, тёплым мехом.

— Спасибо, Ал, — к счастью, я даже вспомнил его имя. — Я обязательно рассчитаюсь.

Меховая шапка и калоши быстро согрели меня. Можно даже сказать, что спасли. Приободрившись и побродив по рынку ещё некоторое время, я нашёл, наконец, того самого смотрителя, с которым разговаривал вчера. На мои вопросы он отвечал неохотно, но, видя мою настойчивость, сообщил следующее: эти бродяги орудуют в городе давно, краденое сбывают быстро, так что вернуть интересующую меня вещь, скорее всего, не удастся. Найти их можно на пристани, но там они собираются только к ночи.

— Ту девушку, которую вы ищете, зовут Рима, — сообщил также Сид. — Вообще, послушайте моего совета: не ходите туда, можете ещё больше пострадать. Рано или поздно мы возьмём эту банду.

Я бы прислушался к предостережению смотрителя, но мне надо было обязательно вернуть свою вещь.

— Вы говорили про дурманящий дым. Почему на бродяг он не действует? — спросил я.

— Бродяги, перед тем как идти на дело, жуют листья дуки, которые являются противоядием от дыма. Мы, смотрители, тоже их жуём, если, например, приходится дежурить в местах, которые контролируют бродяги.

— Можете дать мне немного этих листьев? — спросил я.

Смотритель вздохнул, задумался ненадолго. Затем достал из сумки на поясе мешочек. Он взял оттуда щепотку сухих листьев и дал мне.

— Их главаря зовут Бак, и он очень опасен, — сказал смотритель напоследок.

На этом мы расстались. Я решил найти бродяг и вернуть свою вещь, пока след её совсем не потерялся. Для этого мне придётся ночью отправиться на пристань. Далее по моему плану я встречусь с Римой — девушкой с косичками. Скорее всего, бандиты потребуют выкуп за мою вещь. Насколько я понимаю, у меня теперь нет ни денег, ни чего-то ценного, на что можно было бы её обменять. Наверное, я мог бы занять денег, но всё никак не получается вспомнить своих друзей или знакомых. В любом случае, я надеялся хотя бы увидеть эту вещь. Пришла мысль, что соседка может рассказать что-то о моих знакомых. Надо будет поговорить с ней.

С утра у меня в желудке ничего не было, кроме миски кипятка. Я задумал добыть на обед голубей. Самым подходящим оружием для охоты мне показался лук со стрелами. Поэтому, придя домой, первым делом я и занялся их изготовлением. К счастью, в большой комнате нашлись необходимые материалы. В качестве наконечников, например, я использовал вытащенные из досок старые кованые гвозди.

Несмотря на явное несовершенство собранного мной орудия убийства, мне удалось подстрелить одного сонного голубя на чердаке. Остальные испуганно разлетелись. Чтобы приготовить мясо птицы, я попросил у соседки небольшой котелок. Соседка, сочувствуя моим неприятностям, дала мне также нож, кружку, ложку и соль. Я был очень ей признателен и заодно поинтересовался, не помнит ли она кого-нибудь из моих знакомых. Выяснилось, что иногда ко мне заходил невысокий седовласый мужчина в очках. Кажется, он держит книжную лавку на Торговой улице. Из особых примет она припомнила только кожаный браслет у него на руке. Информации немного, но попробую разыскать его.

Стянув с голубя кожу вместе с перьями, я вытащил грудки. Остальное — сплошные кости, пусть достанется котам. Из птичьего филе получилось неплохое блюдо. Мясо было жёстким и сухим, но довольно вкусным и, главное, придало мне сил. Настроение улучшилось. Я вернул котам миску, положив туда остатки голубятины. До вечера было предостаточно времени, я решил отправиться на Торговую улицу, чтобы разыскать своего знакомого.

Для этого потребуется обойти все книжные лавки на ней, однако я надеялся, сегодня мне повезёт и я встречу его.

Торговая улица находилась в центре города. Я добрался туда пешком за каких-то полчаса. Здесь ежедневно продавали всё, что изготавливают ремесленники города и немногочисленных окрестных сёл, расположенных в горах.

По обе стороны улицы раскинулись лавки с гончарными и кузнечными изделиями, льняной, шерстяной и кожаной одеждой, деревянной посудой, книгами.

Я обошёл с десяток книжных лавок, ища человека, которого описала соседка, но того, кого я искал, нигде не было видно. Никто о нём даже не слышал. Я не мог себе представить, где его теперь искать. Когда я брёл по Торговой улице, почти потеряв всякую надежду, меня нагнал человек в сером плаще, кажется, я видел его в одной из книжных лавок, когда он выбирал книгу.

— Извините, — обратился он ко мне. — Я нечаянно услышал ваш разговор с продавцом. Мне кажется, я знаю человека, которого вы ищете.

Я остановился в изумлении.

— Где я могу его найти? — поинтересовался я.

— Раньше он торговал книгами, а сейчас в его лавке продаётся посуда, — сказал человек в плаще. — Я вам покажу, где это.

Он привёл меня к одной из лавок в сердце Торговой улицы. Я поблагодарил его, и мы расстались. В лавке работала девушка лет двадцати. У неё были длинные рыжие волосы, нос с лёгкой горбинкой. Она увлечённо пыталась сложить какую-то головоломку из палочек. Покупателей в лавке не было.

Подождав, пока девушка обратит на меня внимание, я спросил её, не знает ли она седовласого человека в очках, с кожаным браслетом на руке, который раньше владел этим местом.

— Да, когда-то это была его лавка, — сказала девушка. — Он продал её моему отцу два месяца назад. С тех пор я его не видела.

— Где его можно найти? — поинтересовался я, чувствуя, как сильнее в надежде забилось сердце.

— Не знаю. Но он оставил записку, на случай, если его будет кто-нибудь искать. Сейчас принесу.

Девушка исчезла за перегородкой, спустя минуту она вернулась, неся сложенный листок бумаги, и протянула его мне.

В записке содержалась всего одна фраза: «Посланник придёт в четверг». Я поблагодарил девушку и отправился домой, размышляя.

Кому адресована записка? Очевидно, что любому, кто спросит о бывшем хозяине лавки. Кто такой посланник? Мне это слово ни о чём не говорило. Четверг наступит завтра, и возможно, что тот, кого я ищу, приходит ко мне по четвергам. Если не удастся договориться с бродягами, есть шанс получить ответы на вопросы завтра.

С наступлением темноты я отправился на морскую пристань в попытке отыскать обокравших меня бродяг и уговорить их вернуть принадлежавшую мне вещь. Днём на пристани царит оживление. Подходят небольшие торговые корабли, рыбацкие лодки — до вечера здесь бурлит деловая жизнь. Ночью же это место превращается в зловещий и опасный уголок на окраине города. К ночи сюда, а также на воздушный вокзал, стекаются бродяги, воры, бездомные всех мастей. Они и сейчас были здесь, и, поборов страх, я принялся расспрашивать их о Риме, пока, наконец, не нашёл того, кто смог подсказать, где её найти — на одном из заброшенных пирсов. Там, по их словам, в сколоченных на скорую руку домиках обитают бродяги. Туда я и отправился, а по дороге на всякий случай разжевал листья дуки, которые дал мне Сид, чтобы дурманящий дым бродяг не подействовал на меня.

Тускло светили редкие фонари, оставляя на старых, местами прогнивших досках причала мрачные тени. На их фоне довольно отчётливо прорисовывались одинокие падающие снежинки. Слышались только шум морского прибоя и завывающий у прибрежных построек ветер. Да ещё деревянный настил, ведущий к пирсам, надоедливо скрипел под ногами. Какой-то человек впереди курил трубку и смотрел в сторону моря, облокотившись о перила. Приблизившись, я узнал в нём бродягу с бакенбардами. Того самого, который стоял на лестничной площадке во время налёта. Вокруг больше ни души.

— Что ты здесь забыл? — сурово спросил бродяга, когда я приблизился к нему. Он как будто ждал меня, а я ожидал встретить его.

— Я ищу Риму. Она взяла одну дорогую для меня вещь, — ответил я и подошёл ближе к главарю бродяг. — Я хочу её вернуть. Возможно, мы сможем договориться.

Бродяга задумчиво выпустил дым. Он сказал:

— Эта вещь у меня. Что ты можешь предложить за неё? Разве мы не всё у тебя забрали? — с иронией и одновременно с интересом спросил он.

— Я готов заплатить. Но можно сначала взглянуть на эту вещь?

— Я знаю, что у тебя нет денег, и ещё я знаю того, кто даст мне за эту вещь хорошую цену. Так что тебе лучше убраться отсюда поскорее, пока не случилось что-то очень плохое.

Этот бродяга действительно был их главарём. Это чувствовалось в той уверенности, с которой он держался передо мной, и властном, твёрдом голосе. Бак, так назвал его Сид. Одолеть его будет очень непросто, но я не собирался сдаваться и настаивал на том, что мне необходимо увидеть свою вещь. Внезапно меня ударили сзади по спине, я упал. Затем удары посыпались со всех сторон. Я поджал ноги и пытался руками хоть как-то защитить голову. Но вскоре от сильного удара по затылку потерял сознание.

Очнувшись, я сначала попытался сообразить, где нахожусь. Это была всё та же пристань, насколько можно было понять в первые минуты выхода из обморочного состояния, а вокруг не было ни души. Я чувствовал боль во всем теле и жуткий холод. С большим трудом я встал на четвереньки, потом на ноги. Пальто и шапка исчезли, также не было видно поблизости и моих калош. Сильно ныла и плохо слушалась левая нога, наверное она сломана. Правый бок и голова болели. Но я был жив, а это главное. Сейчас следовало поскорее убраться отсюда. Любые движения давались с трудом, тело пронизывала боль при каждом шаге, однако передвигаться всё-таки получалось.

К счастью, я нашёл какую-то доску и поднял её, чтобы опираться при ходьбе.

Домой я ковылял, казалось, бесконечно долго. Редкие прохожие испуганно обходили меня стороной. Но, наконец, я открыл свою дверь ключом, который носил на шее, и ввалился домой. Разговор с бандитами совершенно не получился, по всей видимости мне сломали рёбра и ногу. Наложив шину из обломков мебели на сломанную конечность, я лёг на доски на кухне, с трудом терпя боль. Спустя какое-то время я впал в забытье.

Утром пришла она. Рима расстегнула на мне рубашку, чтобы осмотреть раны, от этого я и проснулся. Появление бродяжки с косичками вызвало смешанные чувства: негодование и облегчение. Противная боль во всём теле дала о себе знать, едва я пошевелился.

— Как ты вошла? — спросил я.

— Я же воровка, уж открыть дверь для меня не проблема.

— Зачем ты здесь?

— Чтобы помочь тебе, — сказала она, — я принесла лекарства, покажи свои раны. Да, Бак с ребятами здорово тебя отделали.

Беспомощный, я согласился принять её помощь. Сначала она нашла тряпку и смыла запекшуюся кровь. Потом смазала мне какой-то мазью лицо и бок и аккуратно перевязала сломанную ногу. Затем она напоила меня горячим и, как оказалось, дурманящим отваром. Закончив с моим израненным телом, Рима достала курительную трубку, набила её смесью из небольшого кисета, красиво расшитого бисером, и закурила. Густой дым накрыл меня светло-серым облаком. Он спустился как одеяло, голова слегка закружилась, зато боль быстро отступила, я почувствовал себя лучше. Даже правый глаз начинал понемногу видеть.

Рима сообщила мне о ещё одной цели своего визита. Она принесла мне вещь, которую я так тщательно искал. Этот поступок показал мне Риму с совершенно неожиданной стороны. Помнится, Сид рассказывал, что люди иногда становятся бродягами не из-за преступных наклонностей, а просто чтобы выжить. Возможно, нечто подобное произошло и с этой девушкой, которая вдруг стала мне казаться такой милой.

Рима достала из кармашка жилета небольшой серый камень и протянула его мне. Я жадно принял невзрачный маленький булыжник и с удивлением стал рассматривать. На вид — обычная морская галька. Стоил ли данный предмет моих страданий, сломанных ноги и рёбер, боли и синяков? Признаюсь, я был в замешательстве и несколько разочарован. Не понимаю, что можно делать с этим камнем. Сунув его в карман брюк, я снова лёг на неудобные доски. Рима, казалось, ждала от меня каких-то объяснений насчёт камня.

— Что я должен тебе за него? — спросил я вместо этого.

— Ничего, это подарок, — ответила Рима. — Что для тебя значит этот камень?

Она выжидающе смотрела на меня. Но признаваться в том, что сам ничего не понимаю, я не спешил. Тогда Рима продолжила:

— Бак держал его при себе, как будто не знал, что с ним делать, или как что-то очень ценное.

— Это память, — ответил я лишь для того, чтобы сказать хоть что-нибудь. — Как же Бак отдал его тебе?

— Он не отдавал, я сама взяла. Я договорилась с Джемом, братом Бака, он давно хотел занять его место, вот он всё и устроил.

— Как вам удалось найти этот камень? Он лежал у меня в тайнике.

— Ты сам рассказал о нём, — сказала Рима. — Я применила дым, который развязывает язык. Но на тебя он почему-то до конца не подействовал. Я чувствовала, что ты не говоришь о чём-то важном. Поэтому и позвала Бака. Дальше вы остались наедине, и он применил другой, более эффективный дым, который вызывает сильную боль. Вот ты всё и рассказал ему. Потом Бак позвал меня, мы вскрыли тайник, и он забрал камень. Но ты даже не помнишь об этом.

Рима встала.

— Мне пора, — сказала она. — Зайду попозже проверить раны и сменить повязку.

Она быстро вышла, шурша юбками, а я остался лежать и думать, пытаясь разгадать головоломку с камнем.

Спустя какое-то время в дверь постучали. Моё сердце учащённо забилось в предчувствии какого-то значимого события. Возможно, пришёл тот, кого я жду. Я встал и заковылял к двери. Хотя самочувствие значительно улучшилось, каждый шаг давался с большим трудом. Оказалось, это пришёл Сид. Он посмотрел на меня с сочувствием, в его взгляде читалось: «Я же тебя предупреждал, не стоило туда ходить».

— Мне надо с вами поговорить, по поводу одного ночного происшествия, — вместо укора сказал смотритель.

Я пригласил его войти. Мы прошли в мою комнату и присели на то, что когда-то было диваном. Смотритель выглядел несколько обеспокоенно.

— Вижу, вас неплохо отделали? — он то ли поинтересовался, то ли констатировал факт.

— Это сделали ребята Бака.

— Вот про него и пойдёт речь, — сообщил Сид и сделал паузу, как будто ждал от меня некой реакции. — Сегодня ночью его кто-то убил. Если выражаться точнее, задушил. Вам что-нибудь известно об этом?

Я усмехнулся, как-то криво и грустно.

— Во всяком случае, это был не я, посмотрите на меня, я еле живой уполз оттуда.

— Признаться, я это понял, когда увидел вас. Бак был влиятельной фигурой в преступном сообществе, убить его было под силу только такому же отчаянному головорезу, как он сам. Вы нашли, кстати, Риму?

— Не успел, меня встретил Бак.

— Ну что ж, я вас предупреждал, так оно и вышло. Вам ещё очень повезло, что вы остались живы. Покажитесь лекарю, мой вам совет. И желаю скорейшего выздоровления.

Смотритель ушёл, оставив меня в некотором непонимании произошедших ночью событий и раздумьях. Возможно, камень всё-таки имел какое-то значение.

Приблизительно в полдень меня навестили бродяги. Они вошли в квартиру неслышно, ввалились на кухню небольшой гурьбой. Впереди — широкоплечий невысокий незнакомец, с чёрной аккуратной бородкой, в шляпе, за ним Рима. Зелёную беретку она сменила на чёрную повязку, которая, должен отметить, была ей очень к лицу. Затем, шурша юбкой, появилась женщина в красном платке. Незнакомец аккуратно поднял меня, усадил на стул, связав зачем-то мне руки за спиной. Пошарив по моим карманам, он вытащил камень.

— Расскажи нам про эту вещицу, как рассказал Баку? Для чего она? — потребовал незнакомец. Я догадался, что это и есть Джем, о котором рассказывала Рима, это он убил Бака.

— Я не помню, раньше помнил, до того как меня ограбили и лишили памяти.

— Это от дыма, со временем пройдёт. У нас есть и другой дым, — Джем недобро улыбнулся. — Он развязывает язык, но тебе лучше не доводить дело до этого. Расскажи нам про посланника. Бак обмолвился Риме, что посланник придёт сегодня.

Моё молчание раздражало нового главаря, столкнувшись с нежеланием сотрудничать, он вытащил из-за пазухи небольшой топор.

— Хочешь, я буду пытать тебя?

Вдруг в дверь постучали. Джем насторожился, выпрямился и как-то собрался. Неторопливым движением он сунул топор обратно за пазуху.

— Открой, — приказал он Риме.

Она открыла дверь, в коридоре появился невысокий, худощавый мужчина в очках, раньше я его, кажется, не встречал. В зубах у него была небольшая трубка, пепельные волосы связаны в пучок на затылке. На нём хорошо сидело потёртое чёрное кожаное пальто почти до пят. На запястье я заметил элегантный кожаный браслет, то ли в виде змейки, то ли дракона. Это был хозяин книжной лавки, догадался я. Он неторопливо приблизился к нам. Джем выпрямился, держа руку за пазухой. Он смотрел на незнакомца словно зверь, готовый броситься на добычу. Незнакомец же посмотрел на меня и не спеша выдохнул дым. Табачное облако поглотило бродяг, и гость обратился к Джему.

— Отдай то, что принадлежит мне, — сказал он.

Поразительно, но по какой-то причине бродяга послушно отдал ему камень.

— Теперь уходите, — сказал посланник, и бродяги, не смея возразить, вышли.

— Ты посланник? — спросил я. Он кивнул.

— Тебе очень повезло, что сейчас зима, перемещаться можно только зимой. Иначе пришлось бы ждать и лечиться у местных лекарей, что, поверь мне, не самое приятное занятие на свете. Ты отправляешься домой, там тебя быстро поставят на ноги, — обнадёживающе сказал посланник и вложил мне в руку камень. Затем достал из кармана ещё один и вложил в другую мою руку. — Счастливой дороги.

Я очнулся в незнакомом месте. Рядом на стуле сидел человек, который показался мне знакомым, но ни имени, ни обстоятельств знакомства я вспомнить совершенно не мог. Я находился в небольшой комнате, похожей на кабинет лекаря, всё вокруг было белым. Сидевший рядом человек заметил, что я пришёл в сознание.

— Здравствуй, Ник, — сказал он. Странно было слышать своё имя. — У тебя частичная потеря памяти, но врачи обещают всё быстренько восстановить.

— Где я?

— В госпитале. Врачи быстро поставят тебя на ноги, не волнуйся. Тебе повезло, что остался жив. Виктор пришёл как раз вовремя. Впрочем, задание ты всё-таки успел выполнить.

— Какое задание? — спросил я.

— Тебя отправили в мир, который существует параллельно с нашим, чтобы установить аппаратуру для наблюдения. Нам необычайно интересно вести наблюдение за развитием их общества, поскольку у них сохранились некоторые культурные особенности, от которых человечество отказалось уже давно. Аппаратура была замаскирована под различные предметы. Мы придумали план, по которому бродяги тебя ограбят, таким образом, аппаратура без лишних усилий должна была распространиться по всему городу, а затем и за его пределы. Для реализации плана прошлой зимой ты познакомился с наводчицей по имени Рима. План был очень рискованным, на его реализацию понадобился год, но ты отказался от дополнительной страховки, чтобы не привлекать внимание. Но у бродяг оказалось тайное оружие: наркотический дым.

С его помощью, возможно, им удалось узнать от тебя секрет перемещателя, замаскированного под обычный камень. Впрочем, человека, узнавшего тайну, уже нет в живых стараниями его же помощника. Новый главарь банды ничего не успел выяснить. Он знал, когда придёт посланник, и только.

Ну что ж, я рад, что некоторые обстоятельства произошедшего разъяснились, пусть и таким необычным образом. Захочу ли я вернуться когда-нибудь в тот мир? Не уверен в этом, догадываюсь только, что воспоминания не оставят меня в покое. Не могу назвать их ни приятными, ни грустными. Впрочем, свой родной мир мне также предстоит узнавать заново.

Content

Ян СМОВЖИК
БРОДЯГИ