Эллисон Бреннан

Если я умру…

Allison Brennan: if i should die

Copyright © 2011 by Allison Brennan

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

© Гольдич В. А., Оганесова И. А., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Кто бандит, что первым палит

Брось первый камень, если ты чист

Кто преступник, кто сидит

Финансист, контрабандист, бедняки и богачи…

Gangstagrass «Big Branch»

Пролог

Три месяца назад

Чувство вины множество раз сопровождало его темными, холодными дорогами той зимы.

Несколько недель нестихающего снегопада заставили большинство людей сидеть по домам, плохо защищавшим от холода, да еще с крышами, готовыми в любой момент обвалиться под тяжестью снега и льда. Дикторы новостных каналов называли эту зиму эпической, хотя северная часть штата Нью-Йорк переживала подобные вещи уже не раз.

Воткнув лыжные палки в глубокий снег, он остановился перед главным входом в заброшенный рудник «Келли». Солнце медленно двигалось над гладкими округлыми горами, будто высеченными на фоне голубого неба. Рассвет начался совсем недавно, и температура прозрачного февральского утра добралась до минус двадцати градусов. Он смотрел на вход, замерев от страха и почти невыносимой боли.

Барьер из камня и дерева казался непреодолимым, но небольшой проход слева, видимый только под определенным углом, давал возможность пройти на рудник без особых усилий. Он снял лыжи и просунул их в темный туннель. Там, в нише, он оставил свое снаряжение.

Вызывающий оцепенение холод уже пробрал до самых костей, несмотря на несколько слоев одежды, но он уже к этому привык. Он зашагал по главному туннелю, пригнув голову, чтобы не задеть о потолок, и луч его фонарика освещал лишь небольшой участок пути впереди.

Тишину нарушал только звук его шагов по промерзшей земле и несмолкающий рев пульсировавшей в венах крови, эхом отдававшийся в голове. По мере того как туннель уводил его все дальше в глубину горы, тревога подпитывала его воображение. Ее здесь нет. Она призрак. Она будет мстить.

Он с трудом подавил рыдание. В жизни она была доброй, умной и великодушной. Изменилась ли она в смерти?

Его нога скользнула вдоль края глубокой дыры, и в разведочный шахтный ствол посыпались камни.

– Глупо, – прошептал он, прижимаясь спиной к шершавой стене и пытаясь успокоить отчаянно бьющееся сердце.

Он знал о дыре в туннеле! Как он мог зайти так далеко в самую опасную часть рудника и пропустить поворот? Ему было прекрасно известно расположение двенадцати шахтных стволов – ведь ему принадлежал единственный набор карт, которые обновил последний инженер и нанес на них все туннели и шахты.

За годы, которые прошли после закрытия рудника, здесь погибли с полдюжины человек. Все знали эти истории. Например, три десятилетия назад, когда Пол Суэйн и его приятели перепились в руднике, Мак Стайн разбился насмерть в одной из шахт. Его тело так и не удалось поднять. Не все верили в несчастный случай, но никто не осмеливался задавать вопросы семье Суэйнов. Лоусон Суэйн поддерживал жизнь в Спрюс-Лейк до самой своей смерти, после чего его место занял Пол. И хотя он сидел в тюрьме за распространение наркотиков, большинство жителей городка подозревало, что Пол все еще контролирует преступную деятельность в Спрюс-Лейк.

Но правда была еще страшнее.

Вернувшись на десять ярдов[1], он нашел нужный туннель и, преодолев еще столько же, оказался в помещении, напоминавшем длинный узкий гараж, где прежде хранилось горнодобывающее оборудование. Отсюда отходили еще два туннеля, но он не знал, куда они ведут. Он ни разу не заходил так далеко, за исключением…

Он направил луч фонарика на женщину, которая его преследовала.

Она не изменилась и лежала так мирно, что он мог бы попытаться сделать вид, что она спит. Его глаза горели.

Он опустился на колени рядом с ней и протянул руку, чтобы коснуться тела. Но в последний момент остановился.

– Прости меня.

Его голос пресекся, и он задрожал. Трус. Этого не должно было случиться. Она не должна была умереть.

Он опустил голову и стал молиться о прощении. И о том, чтобы ему даровали силы.

Он молился о спасении.

Он помнил не ее смерть, а улыбку, дерзкий рот и быстрый ум. Он ее любил.

Любовь? Ты глупец. Ты ее убил.

Он не убивал ее, но позволил этому случиться.

И ты полагаешь, что есть разница? Горе тому, кто пренебрегает правдой.

Он оставался на коленях до тех пор, пока холод не стал невыносимым, и он испугался, что не сможет вернуться. Будет ли такой исход плохим? Если он здесь умрет? Всякий раз, когда он сюда приходил, его посещали одни и те же мысли. Выпить несколько таблеток, лечь рядом с нею и уснуть. Холод позаботится об остальном.

Но от него зависели другие люди. У него были обязательства и долги. Если он исчезнет, город, который он так любил когда-то, город, который однажды его спас, будет обречен.

А его душа уже была обречена. Для него не могло быть прощения и искупления. Но, если посмотреть правде в глаза, он продолжал жить только из-за огня мщения, горевшего в его груди.

Он вытащил из кармана белый увядший цветок. Он не знал, как тот называется, у него были лишь смутные представления о садоводстве, но она их любила. Цветок завял от холода, однако тепло кармана вернуло его к жизни. Перед уходом он положил цветок ей на грудь, с трудом удержавшись от искушения к ней прикоснуться.

Глава 1

Наши дни

Шон Роган смотрел, как Люси Кинкейд потянулась с изяществом кошки, и ее густые волнистые черные волосы упали на его обнаженную грудь. Она вздохнула, расслабляясь, сидя на нем, темные глаза закрылись, на губах застыла полуулыбка.

Едва ли существовали вещи, которые нравились Шону больше, чем утренний секс с Люси.

Впервые за несколько месяцев они остались наедине – никаких друзей, семьи, никаких стрессов от совместного проживания в одинокой хижине посреди хребтов Адирондака[2]. Только они вдвоем. Люси не понимала, как сильно она нуждалась в отдыхе, но теперь, всего после одной спокойной ночи, выглядела лучше, чем в последние несколько месяцев. Шон надеялся, что заботы о помощи другу его брата Дюка не испортят оставшуюся им неделю.

– Это было замечательно. – Люси поцеловала его грудь. – Как бы я хотела, чтобы это не кончалось.

В сознании Шона вдруг зашевелился страх: вдруг такое всепоглощающее счастье дорого им обойдется, – и настроение у него испортилось. Он знал, что Люси говорит о времени, которое они провели вдвоем, но не мог не думать, что она размышляет об их отношениях в целом.

– Люси?

– Хм-м-м?

Что сказать? Что их отпуск может продолжаться вечно? Поставить под сомнение ее скептицизм? Если он попросит ее объяснить последнее замечание, Люси может погрузиться в глубокие размышления или, еще того хуже, снова закроется; Роган особенно ценил те редкие моменты, когда Люси чувствовала себя совершенно счастливой.

– Не хочешь сегодня отправиться в горы? – вместо этого спросил он.

Казалось, Кинкейд не заметила его колебаний.

– После завтрака. Я ужасно проголодалась.

Шон рассмеялся.

Она наклонилась и посмотрела на него, приподняв брови.

– Что тут смешного?

– За все четыре месяца нашего знакомства ты ни разу не сказала, что хочешь есть, а уж про голод я даже не рассчитывал от тебя услышать.

Он усмехнулся и пощекотал ей ребра. Ее смех был вполне естественным – еще одна причина, по которой так важно напоминать Люси о хорошем в жизни, чтобы она забыла зло, что было в ее прошлом.

– Война так война! – заявила она.

И, прежде чем Шон успел приготовиться, Люси принялась щекотать его живот. Он рассмеялся и попытался схватить ее руки, но ей очень нравилось побеждать, так что ему пришлось нелегко.

– Остановись. Пожалуйста.

– Скажи «сдаюсь».

– Сдаюсь.

Она остановилась, и он перевернул ее на спину.

– А теперь, когда ты меня разбудила…

– Ты хочешь сказать, что продолжал спать, пока мы занимались сексом…

– Это была лишь прелюдия, принцесса.

Она напряглась, и на мгновение Рогану показалось, что он сделал или сказал что-то не то. Но он не успел открыть рот, как она его опередила.

– Ты не чувствуешь запах?

Ее волосы, их пот… и что-то еще… он узнал запах только после того, как она заговорила.

– Дым.

Они вскочили с постели и принялись быстро одеваться.

Шон схватил свой рюкзак, они выбежали наружу и сразу же почувствовали сильный запах горящего дерева.

Они побежали по тенистой тропинке к большому дому. Солнце совсем недавно появилось над горным кряжем и залило все вокруг бледным светом. Клубы темного дыма поднимались над деревьями, и, как только показался дом, Шон увидел густой дым, вырывавшийся из открытого кухонного окна, и оранжевое пламя. Но огонь еще не добрался до внешних стен.

Роган мгновенно оценил ситуацию: двадцатидвухлетний Адам Хендриксон, оказавшийся возле бака с водой, возился со шлангом; его старший сводный брат бежал по поляне с перекошенным от гнева лицом; менеджер отеля «Спрюс-Лейк», Энни Линд, пыталась не отставать от него, и длинная рыжая коса колотила ее по спине.

И было что-то еще – быстро удалявшийся звук. Двигатель? Вредитель, который за последние несколько месяцев уже успел причинить немалый ущерб обширным владениям Хендриксонов, теперь занялся поджогами?

Шон огляделся по сторонам. Одинокая фигура в черном, частично скрытая амбаром, медленно удалялась на вездеходе, оглядываясь через плечо на дом. Как только водитель увидел, что его заметили, он нажал на газ и скрылся за деревьями.

Шон оказался рядом с Тимом и указал в сторону сбежавшего поджигателя.

– Мне нужен вездеход, – сказал он.

– В амбаре…

– Я его возьму! Разберись с пожаром. – Роган помчался к амбару.

Люси подбежала к нему, когда он уже включил двигатель вездехода.

– Будь осторожен, – сказала она.

– Всегда. – Шон вытащил из рюкзака пистолет и пристегнул кобуру к ремню на джинсах. – Я переключу сотовый телефон на радио, так лучше поддерживать связь на коротких расстояниях. Обязательно позвоню.

Роган вывел вездеход из сарая. Поджигатель оставил за собой слабый шлейф выхлопных газов, но земля была слишком мокрой, чтобы разглядеть след. Однако Шону удалось заметить отпечатки шин, и он повел вездеход, постепенно набирая скорость. Мужчина управлял им с такой же спокойной уверенностью, как своим «Мустангом». Опустив щиток шлема, чтобы защитить лицо от ветра, он наклонился вперед. Ублюдок выбрал неудачное средство спасения – Шон превосходно водил любые средства передвижения, от мотоциклов до внедорожников.

«Ямаха Рэптор», на котором он сейчас ехал, отлично слушался руля. На прямом участке, уходившем в лес, Роган разогнался до пятидесяти миль в час[3], но не сомневался, что может еще увеличить скорость. При любых других обстоятельствах он бы с удовольствием поездил на могучем механическом звере, но сегодня у него была работа, которую требовалось сделать.

Впрочем, у беглеца имелось некоторое преимущество – Шон плохо знал окружающую местность, в то время как поджигатель почти наверняка был местным, родился и вырос в Андирондаке. Кроме того, он получил солидную фору, а Шон не мог следовать за ним по звуку из-за шума двигателя вездехода. Так что сейчас он мог лишь руководствоваться инстинктами и свежим следом на влажной земле.

Вскоре Роган подъехал к деревьям, за которыми скрылся поджигатель; здесь пришлось сбросить скорость, потому что тропа стала довольно узкой. Ветви хлестали по обнаженным рукам, и он прижал локти к телу. Холодный утренний воздух пробирал до костей, но кипящий в крови адреналин не давал Рогану замерзнуть.

Пешеходная тропа опасно петляла между деревьями – не самая подходящая дорога для вездехода, и лишь свежий след подсказывал, что Шон движется в нужном направлении.

Внезапно тропа закончилась, и он едва не заехал в озеро. Пришлось резко притормозить, сделать поворот на девяносто градусов, и вездеход сильно занесло. Спуск был отвесным, но коротким, до воды оставалось совсем немного. Шона бросило в пот, и он резко наклонился вперед и влево, используя свой вес, чтобы удержать равновесие и не потерять управление.

На долю секунды ему показалось, что двигатель сейчас заглохнет; вездеход начал дергаться, Шон сбросил газ, а потом с силой нажал на педаль. Двигатель снова взревел, и он облегченно вздохнул.

Теперь Роган ехал вдоль берега озера. Если сначала он замерз – Шон был одет лишь в джинсы и футболку, – то теперь ему стало жарко, и пот пропитал ткань. Шею обожгли сосновые иголки, когда он проскочил под деревом, но Шон не обратил на это внимания.

Деревья стали редеть, и Роган оказался на поляне размером с половину футбольного поля. Похоже, летом здесь часто разбивали лагерь и разводили костры, для которых были выкопаны две ямы.

Болван, которого Шон преследовал, описал полный круг, чтобы сбить его с толку.

– Тебе следовало лучше стараться, ублюдок, – пробормотал Роган.

Он не стал изучать все следы, вместо этого довольно быстро – не прошло и минуты – нашел место, где вездеход беглеца покинул поляну.

Усмехнувшись, Роган покатил дальше по тропе, которая начала подниматься вверх, все дальше уходя от озера. Местность становилась труднопроходимой; чем выше он забирался, тем сильнее ветви деревьев хрустели под широкими колесами вездехода. Шону пришлось притормозить, чтобы объехать скалу, – если на скорости в тридцать миль в час он бы в нее врезался, то почти наверняка сломал бы себе шею.

Однако поджигатель тоже был вынужден сбросить скорость. Преследование могло завершиться в тот момент, когда у кого-то из них закончится бензин – Шон очень надеялся, что это будет не его вездеход.

На резком повороте Рогана едва не сбросило с обрыва. Он уже собрался спрыгнуть на землю, когда колеса вездехода прошли по самому краю, вновь обрели сцепление с землей, и машина помчалась дальше.

Шон остановился, чтобы немного успокоиться. Если он погибнет, то толку от погони не будет.

В наступившей тишине Роган услышал другой двигатель и понял, что расстояние до беглеца заметно сократилось. Футах в двадцати[4] впереди был небольшой холм, и, похоже, поджигатель находится сразу за ним.

Шон снова включил двигатель и осторожно поехал по узкой крутой тропе, пока не выбрался на горизонтальный участок. Тут он увидел человека в черном, чей вездеход набирал скорость на спуске. Роган нажал на газ, но расстояние между ними продолжало увеличиваться. Беглец заметил Шона и прибавил скорость. Шлем мешал разглядеть его лицо; однако он был щуплым и не слишком высоким, с бледной шеей. Впрочем, в городе полно невысоких худощавых белых мужчин. Шон сказал себе, что должен догнать его сейчас.

Поджигатель свернул на восток, подальше от карниза, и на высокой скорости понесся между деревьями. Шон следовал за ним. Камни и упавшие деревья устилали землю после прошедшей зимы. Расстояние между ними продолжало увеличиваться, а потом поджигатель перевалил через вершину холма и скрылся из вида.

Роган добрался до вершины и заметил беглеца уже довольно далеко – тот успел пересечь половину поляны по старой дороге, то ли лесовозной, то ли на рудник. Спрюс-Лейк был процветающим шахтерским городом более ста лет до середины семидесятых годов. Если эта дорога вела к руднику, то они находились значительно ближе к шоссе, чем предполагал Шон.

На дороге Роган выжимал из «Рэптора» все, на что тот был способен. Поджигатель оглянулся, но его лицо скрывал щиток шлема. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Роган решил, что теперь нужно заставить его свернуть в каньон или заманить в ловушку. Возможно, Тим позвонил шерифу и сюда направляется вертолет. Беспочвенные мечтания: даже если у них есть вертолет в Кантоне, он все равно не успеет прилететь быстро.

Значит, придется импровизировать. Поджигатель двигался зигзагами, пытаясь найти путь к спасению, и теперь у Шона появилось преимущество: его умение водителя и мощный двигатель «Рэптора» позволяли ему сокращать расстояние на открытом пространстве. Очень скоро до беглеца осталось лишь пятнадцать футов.

Поджигатель свернул на неприметную тропу, но ему пришлось сбросить скорость, и он начал возиться со щитком управления. В этот момент колеса его вездехода попали в выбоину. Он отпустил педаль газа и едва не врезался в дерево. Запаниковав, беглец не справился с управлением, и его вездеход развернуло на сто восемьдесят градусов, лицом к Шону.

Роган ехал прямо на него, надеясь вынудить поджигателя свернуть к деревьям, которые отсекут ему путь к спасению. Шон был крупнее, сильнее и быстрее, во всяком случае, он на это рассчитывал.

Двигатель вездехода беглеца начал чихать, и Шон уловил запах масла. Далеко тот не уедет. Он нажал на газ. Через несколько мгновений их машины разделял уже всего фут, и Роган резко остановил вездеход.

Он отбросил шлем и побежал к человеку в черном. Вездеход поджигателя забуксовал, и Шон схватил вредителя, когда тот попытался убежать. После неудачной попытки ударить Рогана головой в живот он потерял шлем. Шон моментально вытащил пистолет и остался стоять в нескольких футах от поджигателя.

К удивлению преследователя, тот оказался практически мальчишкой. Ему едва ли исполнилось восемнадцать. Короткие светлые волосы, голубые глаза, полные гнева и жуткого страха. Он напомнил Шону самого себя в его возрасте, вскоре после смерти родителей. Тогда он был диким, агрессивным, чувствовал себя брошенным, и его переполняла решимость вести себя так, чтобы его брат и опекун Дюк от него отказался. Ничего из этого не вышло, и в конце концов он сумел справиться с гневом и глубоким горем.

– Меня зовут Шон Роган. Я могу помочь тебе, но ты должен во всем признаться.

– Да пошел ты!..

Шон сказал бы то же самое, если б был подростком. Более того, не раз говорил.

– Ты никуда не уйдешь; я тебе не позволю. Мы можем препираться все утро, или ты облегчишь нам обоим жизнь.

Роган перевел взгляд с глаз парня на его руки, прикидывая, есть ли у него оружие и намерен ли он броситься бежать. Шону не хотелось держать под прицелом невооруженного мальчишку, но кто знает – вдруг у него пистолет?

– Я не причиню тебе вреда.

– Тогда зачем вы наставили на меня чертов пистолет?

– Сейчас мы вернемся к Хендриксонам.

Парнишка изо всех сил старался не дрожать, но Шон видел, что ему очень страшно. С Хендриксонами он хотел встречаться ничуть не больше, чем с полицией.

– Ты не хочешь, чтобы они узнали, что именно ты уничтожаешь их собственность? – спросил Шон. – Я это понял. Поверь мне, в твоем возрасте я совершил немало похожих глупостей.

Парнишка фыркнул.

– Я делал и худшие вещи, чем поджог.

Теперь мальчишка заинтересовался. Шон не стал уточнять, но продолжал:

– Мы во всем разберемся, ладно? Если ты будешь со мной честен, я обещаю помочь тебе во всем разобраться.

Лицо подростка изменилось, и на нем появилась глубокая печаль.

– Вы не сможете, – тихо сказал он, опустив взгляд.

– Ты меня не знаешь, и у тебя нет оснований мне верить, но я говорю правду.

Шон решил, что парнишка опустил глаза от стыда, но понял, что ошибся, когда поджигатель помчался, как кролик, вдоль обочины дороги.

Тогда он выстрелил в ближайшее дерево, надеясь, что это заставит парня остановиться. Не помогло.

Роган побежал за ним. Он почти догнал парня и уже протянул руку, чтобы его схватить, но тот резко свернул налево. Шон сделал еще два шага вперед, повернулся, и тут земля у него под ногами поддалась со странным треском.

Его нога сломала хрупкое дерево, и по лесу прокатился резкий звук. Шон начал падать и ужасно испугался, однако рефлексы заставили его сделать попытку ухватиться за что-то; дерево и земля проскальзывали между его пальцами, он продолжал падать и громко звал на помощь даже после того, как свет вокруг померк и он оказался в темноте.

Я умру.

Когда Шон упал на дно узкой ямы, его левая рука оказалась под ним, и он испытал страшную боль, но мысль о смерти заставила его вспомнить о Люси. Он закричал, все его тело извернулось, бедро пронзила острая боль. Он ничего не видел, у него заболела голова.

А потом, смутно, словно сквозь длинный туннель, он услышал мальчишеский голос:

– Я сожалею, но у меня нет выбора.

А потом тишина и темнота накрыли его, и все исчезло.

Глава 2

Когда мне было десять лет, я хотела убить своего брата.

Я столкнула брата с крыши, потому что поймала его, когда он искал в моей комнате деньги. Я была в два раза меньше и на пять лет младше. И, хотя я родилась с вагиной, у меня всегда были яйца, в отличие от него.

Он всего лишь сломал руку. Я спустилась во двор и обнаружила, что у него сломаны пальцы. Ему еще повезло, что он сохранил руку – в некоторых странах за воровство ее отрубают.

Когда мне исполнилось пятнадцать, лучший друг моего отца попытался заставить меня сосать его член. Я прострелила ему яйца.

Я не сосу члены.

Папа решил эту проблему. Я не убила мерзавца, но он мертв.

Аминь.

До того, как папа позволил себя убить, он всегда предупреждал меня, что мой нрав доведет меня до беды. Я слушала его внимательно. Здравый смысл научил, что я должна контролировать живущую во мне амазонку. Нельзя сталкивать брата с крыши, потому что он – семья, а кровь – единственное, на что можно рассчитывать. Нельзя стрелять кому-то в яйца, потому что потом приходится убирать грязь, а это нелегкая работа.

Я ненавижу грязь. Однако раз за разом мне приходится убирать за другими дерьмо. Никогда не забуду того, кто создал проблему в первый раз. Угроза наказания заставляет людей соблюдать правила. Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным? А я скажу, что у мести всегда чудесный вкус, какой бы она ни получалась.

Мой старший брат называет меня чудовищем, но я предпочитаю считать себя амазонкой. Мифическая раса женщин-воительниц, которая была сильнее, умнее и лучше всех остальных. И мой нрав неплохо мне помогает, когда возникает нужда. Никто не смеет надо мной насмехаться, это уж точно.

Возвращаться после стольких лет в Спрюс-Лейк мне совсем не хотелось. Я чувствовала себя, как если бы меня выбросили на улицу в качестве двадцатидолларовой шлюхи после того, как я много лет работала девушкой по вызову за двести долларов в час. Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай сама – слова повторялись в моей голове, вызывая жуткое раздражение. Если б я сожгла дотла проклятые владения Хендриксонов в прошлом году, мне больше не пришлось бы возвращаться в округ Сент-Лоренс.

Однако я здесь. Стою на тротуаре возле крошечного аэропорта и жду своего водителя, который опаздывает.

И дело не в том, что с моим городом что-то не в порядке, если не считать того, что я ненавижу каждую квадратную милю этой дыры; просто я стала настоящей городской девчонкой, наделенной соответствующими инстинктами. И если б Спрюс-Лейк не имел такое огромное значение, я предоставила бы парням самостоятельно решить все вопросы, не слишком тревожась о том, будут они арестованы или убиты. Но проклятые горы не просто важны для моего бизнеса – сейчас происходящее здесь стало для меня критичным.

Мое нежелание возвращаться сюда связано со старыми обидами, появившимися после моего последнего визита. Но когда угрозы могли меня остановить? Я никогда не уходила от решения проблем.

Если б я не покинула Спрюс-Лейк, то никогда не встретила бы своего мужа, ныне умершего и горящего в аду благодаря мне. Я использовала все, чему меня научил Эрве, все, чем он владел, – знания, деньги и жизнь.

Если бы я не покинула город, то никогда не узнала бы о бизнесе больше брата. И меня бы не боялись и не почитали, и я бы не обладала могуществом, позволяющим мне руководить таким огромным делом издалека.

Но среди прочего я должна наказывать слабых, а мои люди вели себя как жалкие болваны. Мне даже не хотелось брать под свое начало отряд этого отребья. Среди них не нашлось ни одного человека с ясным умом и способностью думать о будущем.

Возможно, у меня и нет ненависти к родному городу – просто я его переросла. Я бы охотно купила здесь дом, чтобы расслабиться и спокойно наблюдать за происходящим, но бизнес в городе имеет огромное значение, и ему предстоит развиваться дальше.

Если б я только могла положить конец насилию… Если б могла контролировать урон из-за поджога… Если б Хендриксоны отложили свои планы до следующего лета, мне бы не пришлось прибегать к крайним мерам.

Мой отец часто повторял: избегай убийства, пока у тебя есть выбор. Я не всегда следовала его совету, но у меня неизменно имелась серьезная причина для убийства.

Наконец подъехал мой водитель; он опоздал на тринадцать минут. Наверное, я не стала бы в него стрелять, даже если б он задержался еще сильнее. Уж очень не хотелось убирать новую грязь.

Но ему совсем не обязательно об этом знать. Страх заставит его выполнять правила.

Глава 3

Люси взяла воду у Энни Линд и жадно выпила шестнадцать унций[5]. Ее горло горело от дыма, сажа покрывала кожу и волосы. Она наблюдала за действиями пожарной команды, которая потушила огонь и теперь искала очаги возгорания.

– Пожар погашен, – сказал Тим, подходя к ним и забирая у Энни бутылку с водой. – Кухня выгорела полностью. – Он пнул металлический стул, который заскользил по деревянному крыльцу.

– Мы можем пользоваться кухней в домике Джо, пока… – кротко начала Энни.

– Но как мы теперь откроемся? – перебил ее Тим. – А если б у нас были гости, когда начался пожар? И если б кто-то пострадал? – Он повернулся к Люси, в его глазах ярость мешалась со страхом. – Шон с тобой связался?

Кинкейд покачала головой. Прошел уже почти час, и она безуспешно пыталась дозвониться до него последние десять минут.

– Если мы не найдем ублюдка-поджигателя и не посадим его в тюрьму, то вандализм будет продолжаться, – сказал Тим. – Я не собираюсь подвергать риску своих гостей. Я просто… даже не знаю, что мне теперь делать. – Он опустился в стоявшее на крыльце кресло-качалку и посмотрел на Энни. – Извини, что сорвался. – И закрыл лицо руками.

Люси достала сотовый телефон. Шон настроил GPS так, что они могли в любой момент найти друг друга, после того как пару раз попадали в трудные ситуации, и Люси не стала возражать. Он все устроил так, что никто другой не мог отследить ее телефон, за исключением руководства «Роган Карузо Кинкейд», его охранной компании.

Телефон Шона находился в трех милях отсюда – и от него шел сильный и чистый сигнал. Она нахмурилась и еще раз попыталась связаться с ним по рации. Шон не отвечал. Может быть, им мешают помехи, но в таком случае не проходил бы сигнал GPS.

– Нам нужно найти Шона, – сказала она Тиму. – Он уже почти двадцать минут на одном и том же месте. У тебя есть еще пара вездеходов?

Тим покачал головой:

– Один из них угнал поджигатель, второй забрал Шон. – Он с тревогой посмотрел на Люси. – Что-то случилось?

– Он не отвечает.

– Где он сейчас?

Кинкейд показала ему карту на телефоне.

– Это Треверс-Пик, что рядом с рудником «Келли», – сказал Тим. – Мы можем поехать туда на машине по старой дороге, отходящей от шоссе. Я сейчас подгоню пикап.

– А я захвачу аптечку, – ответила Люси. – Встретимся здесь.

– Я принесу еду и воду, – крикнула ей вслед Энни, – вдруг вам что-то потребуется.

Люси побежала в хижину, чувствуя, как горят легкие после пожара. Полиция еще не приехала, но Спрюс-Лейк был таким маленьким, что здесь не имелось собственного полицейского участка. Тим сообщил о преступлении в офис шерифа в Кантоне, они обещали прислать следователя, и Люси хотела быть здесь, когда он объявится. Но сначала требовалось найти Шона.

Люси не стала говорить Тиму, что полицию следовало привлечь раньше, – теперь он и сам это понял. Возможно, полиция сумела бы предотвратить поджог. К счастью, огонь не распространился на остальную часть дома, и у них имелась еще одна кухня, которой можно было пользоваться. Но если они с Роганом не смогут найти виновного, Тим не станет открывать сезон в День поминовения[6], как собирался. И тут оставалось только сожалеть – ведь Тим и Адам рассчитывали создать жизнеспособную экономику в умирающем городе. Люси надеялась, что Шон выяснил, кто поджигатель.

Быстро собрав брезентовый мешок с самым необходимым, она побежала обратно, где ее уже ждал в пикапе Тим.

– Я все еще не могу связаться с Шоном, – сказала Люси, садясь в машину.

– Но ты получаешь сигнал его GPS?

– Он по-прежнему на одном месте.

Тревога не оставляла Люси. Роган так не поступал – даже в тех случаях, когда кого-то преследовал. Если б он продолжал двигаться, Люси не беспокоилась бы, но он вел вездеход по незнакомой местности, преследуя неизвестного поджигателя, у которого мог быть пистолет… Шон был умным, но уязвимым – как и все люди.

– С того самого момента, как начался саботаж, я пытался понять, кто организатор, – сказал Тим, когда они ехали по частной дороге. – Быть может, я ошибаюсь, но эти люди не из тех, кто против туристов. До сих пор они вредили по мелочам, и все можно было исправить без особых усилий. Вывели из строя мой пикап. Воровали материалы во время строительства, и мне приходилось многое заказывать по два раза. И дело тут не в деньгах. У меня бабла столько, что я не знаю, куда его девать. Мой отель должен принести городу большую пользу. Я тщательно изучил вопрос; не сомневаюсь, что у меня все должно получиться.

– Поджог – это серьезное преступление по сравнению с воровством и обычным вандализмом.

– Вот поэтому мне и кажется, что здесь нечто личное. Возможно, кто-то меня ненавидит. Только не могу понять, кто это может быть. Я не рос в Спрюс-Лейк и никого здесь не знаю.

– Однако Адам отсюда.

– Он уехал пять лет назад, когда отправился в колледж. Не могу себе представить, чтобы кто-то мог хранить обиду так долго. Хотя пять лет – ничтожный срок для того, кто полон решимости мстить…

– Нам нужно с ним поговорить, – сказала Люси.

Тим свернул с дороги на двухполосное шоссе. Через две мили к северу начиналась главная дорога, ведущая в Спрюс-Лейк, но Тим поехал на юг.

– Лесовозная дорога дальше по шоссе, в четырех милях отсюда.

Свернув на лесовозную дорогу, Тим сбросил скорость, и пикап стало подбрасывать на выбоинах, камнях и ветках. Примерно в двадцати футах Люси заметила вездеход, который частично скрывали деревья.

– Стой! Это твой вездеход? – Девушка указала в его сторону.

Тим затормозил, но Люси не стала ждать, пока пикап остановится, выскочила из машины и побежала к лесу. Да, это был тот самый желтый «Рэптор», на котором уехал Шон. Сейчас он стоял между двумя деревьями, ключи остались в замке зажигания.

Люси посмотрела на карту на своем телефоне. Шон находился в полумиле к юго-западу от того места, где она стояла. Возможно, он потерял телефон, когда преследовал поджигателя, но это не объясняло, где он сейчас.

Тим догнал Люси и посмотрел на указатель уровня бензина.

– Топливо еще осталось, – сказал он и положил ладонь на капот. – Теплый, но не горячий.

Люси огляделась по сторонам, пытаясь отыскать второй вездеход, но его нигде не было видно. Более того, она сумела обнаружить лишь один след. Неужели Шон продолжал преследование пешком, в то время как поджигатель ехал дальше на вездеходе?

Тим подбежал к шоссе и пересек его. Люси нигде не видела подсказок, которые помогли бы ей понять, что случилось с Шоном. Она пошла по широкой дуге, но не находила следов второго вездехода. Тогда девушка пошла вдоль следов вездехода Шона, которые заканчивались на лесовозной дороге. Она опустилась на колени и с трудом разглядела следы шин, но не сомневалась, что отсюда стартовала более широкая машина, чем вездеход. И еще она заметила несколько свежих пятен масла.

Тим вернулся обратно.

– Ничего. Никаких следов движения и второго вездехода.

Люси встала и указала на капли масла.

– Кто-то припарковался здесь, а потом быстро уехал. Нам нужно найти телефон Шона. – Ей не хотелось говорить об этом вслух, но он мог получить ранение и лежать где-то без телефона.

Если они найдут мобильный, то он послужит отправной точкой для дальнейших поисков. И лишь после этого она рассмотрит другие варианты – например, что ему пришлось уйти или уехать вместе с поджигателем.

Вот только от вездехода к машине вела только одна цепочка следов.

Тим протянул Люси ключи от своего пикапа.

– Поезжай по дороге, пока не доберешься до источника сигнала. А я сяду на вездеход и буду двигаться по его следам. Надеюсь, мы встретимся в одной точке.

Люси кивнула, бегом вернулась к пикапу и села за руль. Дорога перед нею была засыпана мусором, повсюду виднелись рытвины. Ей пришлось вести пикап медленно, и прошло почти десять минут, прежде чем она обнаружила второй вездеход.

Кинкейд остановила машину и выскочила наружу. До нее доносился шум двигателя вездехода Тима, но она не могла определить, насколько он близко.

На земле валялся синий шлем, в котором уехал Шон. Она уловила запах топлива, но это был не бензин. Люси заглянула под вездеход и увидела под ним большое темное пятно.

Рядом она заметила следы борьбы, сломанные ветки и помятые кусты. Она пошла по следам и обнаружила возле дерева рюкзак Шона.

Люси его осмотрела – там были все его неприкосновенные запасы и телефон.

Вездеход, рюкзак и шлем – всё, кроме самого Шона. И никаких следов поджигателя.

Девушка прикусила нижнюю губу. Роган был находчивым, умным и даже хитрым… Она должна найти логическое объяснение тому, что все его вещи здесь, а его самого нет.

– Шон, где ты?

К ней подъехал Тим и остановился рядом со шлемом Шона.

– Тебе удалось что-нибудь найти? – спросила Люси.

– Ничего.

– Здесь была короткая схватка. – Она закинула рюкзак на плечо. – И я нашла его рюкзак и телефон.

– Нам следует соблюдать осторожность, – сказал Тим. – Здесь есть несколько вентиляционных шахт, их легко не заметить. Рудник давно закрыт, но тут все еще опасно.

– Мы начнем с того места, где я нашла рюкзак. – Люси чувствовала, как быстро бьется ее сердце. – Насколько глубокие эти шахты?

– Пятнадцать, двадцать футов, некоторые глубже. Они узкие, от шести до восьми футов в ширину; их использовали для вентиляции и доставки снаряжения как вверх, так и вниз. Их заколотили досками много лет назад.

Они обошли пень, и Тим сказал:

– Смотри под ноги. – Он указал на ярко-оранжевую ленту на дереве. – Видишь ленту? Где-то совсем рядом шахта. – Он огляделся и указал рукой. – Вон там.

Тут и Люси заметила зияющую в земле дыру. Рядом валялось несколько сломанных досок.

– Шон…

Двойные следы вели к краю шахты. А обратно ушел только один человек. Край шахты обвалился, словно кто-то увлек его за собой, когда упал вниз.

Тим оттащил Люси назад.

– Подожди.

– Он там! Я знаю!

– Не спеши. Нужно проверять землю перед каждым шагом.

Кинкейд повиновалась, хотя промедление ее убивало. Наконец она опустилась на четвереньки у края шахты.

– Шон? Шон! Это Люси! Ты здесь?

Она услышала только эхо своего дрожащего голоса.

Глава 4

Боль начиналась от груди и уходила к конечностям.

«Возможно, в меня стреляли», – подумал Роган.

Было очень холодно. Пахло плесенью и сыростью. И Шон вспомнил: он находился в подвале мерзавца, который похитил Люси. Холод и снег вокруг…

Он сделал глубокий вдох, боль обострилась, и Шон окончательно пришел в себя. Нет, он не в подвале; тот кошмар закончился несколько месяцев назад. Он отбросил мрачные воспоминания, сообразил, что преследовал парнишку и тот заманил его в ловушку.

Рудник.

Сорок лет назад Спрюс-Лейк был процветающим шахтерским городом. Но с тех пор рудники давно заброшены. Его никто не найдет.

Роган слегка пошевелился, и острая боль пронзила правую руку, распространяясь по всему телу. Он сломал руку? Нет, это плечо… И что-то не так с ногой, но он ничего не мог разглядеть в темноте.

И тут он услышал какой-то далекий звук. Его имя. Потом громче. Шон уловил панику в голосе, и это заставило его раскрыть глаза и попытаться ответить.

Люси.

Он не мог говорить; в его легких осталось совсем мало воздуха после удара о жесткую землю. Он сделал осторожный медленный вдох и почти ощутил вкус влажной заплесневелой земли. В голове мучительно застучал пульс. Хуже самого ужасного похмелья.

– Шон, пожалуйста! – закричала Люси сверху.

Теперь ее голос звучал более четко, она находилась не так далеко, как он подумал сначала.

Острый камень упирался ему в бедро, Роган попробовал отодвинуться, но сильная боль заставила его вскрикнуть, и он попытался замаскировать крик кашлем.

– Шон?

Он снова раскашлялся. Кашлять было больно, и он начал тревожиться из-за сломанного ребра. У него уже была трещина в ребре, и тогда мало не показалось.

– Люси, – с трудом позвал Роган.

– Слава богу!.. Ты в порядке?

– Все прекрасно.

Он лежал лицом вниз, рот был забит землей, сдавленное плечо делало правую руку бесполезной. Он оперся левой рукой, перевернулся на спину и снова не смог сдержать крика. Вывихнутое плечо несложно поставить на место, но сейчас боль была почти невыносимой.

– Что случилось? Шон?

Он не смог ответить, пока не отступила волна боли – даже испугался, что снова потеряет сознание. Шон дважды выбивал плечо и мог сам поставить его на место, но для этого было необходимо подняться на ноги. Он пошевелил ногой. Нет, она не сломана. Огромный плюс. Но с нею что-то не так.

– Проклятье, отвечай мне, Шон Роган!

– Я все еще здесь, принцесса.

Он старался говорить нормально, но слышал, каким хриплым и слабым стал его голос. Теперь Шон с трудом различал слабый свет над головой, но перед глазами все расплывалось. Вход в шахту частично перекрывали деревья и кусты, но света было достаточно, чтобы Роган смог увидеть тени. По его прикидкам, отверстие имело восемь футов в поперечнике, а глубина шахты достигала двадцати пяти футов. Но у него снова потемнело перед глазами, и Шон попытался сосредоточиться на том, что рядом. Он закрыл глаза, хотя понимал, что этого делать не следует – пульсирующая боль в голове говорила о том, что он получил сотрясение мозга. Как долго он пролежал без сознания?

– Со мною Тим. Мы тебя вытащим.

Несмотря на мучительную боль, Шон сумел сесть, опираясь спиной о стену. Боль помогла ему оставаться в сознании, и он не знал, ругаться на нее или благодарить.

Поменяв положение, Роган обратил внимание, что из его джинсов торчит кусок сгнившего дерева. Из раны сочилась кровь, и Шон не знал, насколько она глубокая.

Он оперся о стену шахты, задев вывихнутым плечом за камень, и застонал.

– Шон? Ты ранен?

– Я вывихнул плечо.

Он ощутил сильную тошноту – плохой знак. Голова продолжала кружиться.

– Я спускаюсь, – заявила Люси.

– Нет!

Все его силы ушли на крик. Он не хотел, чтобы Люси оказалась рядом. А что, если он умирает? Она не должна это видеть.

Прекрати спектакль, Роган. Ты не умираешь.

Проклятье, но он чувствовал себя так, словно смерть уже стояла за его плечом.

– Если ты не скажешь мне, что сможешь выбраться наверх, когда я брошу тебе веревку, я спущусь к тебе через две минуты.

– Люси…

– Шон, – послышался низкий мужской голос, – у меня в пикапе есть снаряжение, которое поможет вытащить вас обоих. Дай мне пару минут, и я спущу Люси вниз.

Спорить было бесполезно. Как еще он сможет выбраться из ямы? Просто Шон не хотел, чтобы Люси видела его таким.

Впрочем, Роган не сомневался, что она справится. Она справится с любыми испытаниями, которые ей подбросит жизнь. Даже с нынешним состоянием Шона. Просто он… проклятье, он и сам не понимал, о чем думает. От боли он потерял способность ясно мыслить.

Шон снова закрыл глаза. Он слышал голос Люси, но теперь откуда-то издалека.

– Шон? Подожди минутку, ладно? – Кинкейд опустилась на колени рядом с ямой.

Она заставила себя успокоиться, когда Шон не ответил, сказав себе, что сейчас не должна плакать. Обычно она легко справлялась с эмоциями, но Шону было плохо, и она не сомневалась, что он снова потерял сознание.

– Люси, давай принесем снаряжение, – послышался из-за ее спины голос Тима.

Кинкейд не хотела оставлять Шона одного, но понимала, что чем быстрее они все приготовят, тем раньше она сможет спуститься вниз и осмотреть его раны. Вывихнутое плечо она сумеет вправить. Но он наверняка повредил что-то еще. Упасть с такой высоты без серьезных последствий невозможно. Может быть, он сломал руку или ногу. Или позвоночник. Или получил сотрясение мозга. То, что он не отвечал, тревожило Люси больше, чем его плечо.

Пикап Хендриксона был недалеко, и у него там имелась длинная веревка и различное горное снаряжение.

– У меня есть комплект только на одного, – сказал Тим. – Сначала я спущу вниз тебя, ты пристегнешь Шона, и я его подниму.

– Ты не справишься в одиночку.

– В одиночку? – Он похлопал по капоту пикапа. – У меня есть лебедка.

Люси попыталась улыбнуться, но получилось у нее не слишком убедительно. Тим сжал ее плечо.

– Мы его вытащим. С ним все будет в порядке.

Она сказала себе, что должна ему верить.

Люси смотрела, как пикап Тима медленно приближается к шахте. Деревья ему не мешали, но кустарник и ветки, оставшиеся после зимних бурь, затрудняли езду даже на машине с приводом на все четыре колеса. Наконец пикап добрался до нужного места.

– Шон? – позвал Хендриксон. – Ты в порядке?

– Да. – Голос Рогана был совсем слабым.

Девушка проверила снаряжение. Система была простой и легкой, но ее обычно использовали для спуска, а не для спасения людей. Однако на ней имелось металлическое кольцо, ведь Шон не сможет сам вытянуть себя.

Люси надела систему и проверила карабины.

– Ты ведь уже пользовалась таким снаряжением, – сказал Тим, протягивая ей небольшой фонарик.

– Только на тренировках. Я специализировалась на подводных спасательных работах, а не на «вытаскивании-моего-парня-из-шахты». – Попытка пошутить получилась не слишком удачной, но мужчина улыбнулся.

Она быстро спустилась на веревке вдоль стены шахты, довольно сильно ударилась ногами, но устояла.

– Впечатляюще, – напряженным голосом сказал Шон.

– Я живу для того, чтобы производить на тебя впечатление, – сказала Люси, снимая ремни и веревки.

Она не была расположена к шутливой болтовне, в особенности сейчас, когда никак не могла справиться с напряжением, но Шон заметно успокоился. Внизу царил мрак, и Люси включила фонарик.

Роган с большим трудом сумел приподняться, опираясь на стену. Люси уловила запах крови и внимательно оглядела Шона. Из его ноги торчал деревянный обломок, джинсы пропитались кровью. Она на секунду отвела глаза, собираясь с силами.

– От тебя пахнет дымом, – сказал Шон.

– Я немного испачкалась, когда тушила пожар.

– Ты в порядке?

– Куда в большей степени, чем ты, – сказала Кинкейд. – Я думаю…

Она заколебалась, уловив знакомый запах. Вдохнула и почувствовала запах сажи и собственного пота. Тогда она сделала более глубокий вдох.

И только теперь поняла.

Разлагающийся труп.

Люси год проработала в морге и знала, как пахнут мертвые тела. Сейчас запах казался не слишком сильным, но вполне узнаваемым – влажность в туннелях, плесень, бактерии, питавшиеся плотью в подобном месте. В холодильнике тела пахли примерно так же, когда органические вещества разлагались медленно.

Скоро всего, это животное. Крупное.

Здесь было заметно холоднее, чем на поверхности. «Насколько тут холодно летом?» – подумала Люси. Она понятия не имела. Но уже наступила весна, и если кто-то упал в шахту в прошлом году, тело могло замерзнуть, а сейчас начало оттаивать.

Она вытащила более мощный фонарь из рюкзака и посветила вокруг. Обломки дерева, какие-то старые ржавые инструменты и темный коридор, уходивший в сторону от шахты, – она не могла предположить, куда ведет туннель. Но мертвого тела поблизости Люси не обнаружила.

– Ты собираешься исследовать пещеры? – попытался пошутить Шон.

– Конечно нет.

Она опустилась рядом с ним на колени, чтобы осмотреть ногу.

– Это всего лишь щепка, – пробормотал Роган. – Больно, но плечо беспокоит меня гораздо больше.

Девушка обследовала вывихнутое плечо. Она не была врачом и сначала подумала, что у Шона перелом. Но она верила его оценке.

– Нам нужно зафиксировать…

– Просто поставь его на место.

Люси посмотрела на него в свете фонарика, и его лицо показалось ей очень бледным. На лбу, несмотря на холод, выступил пот.

– Что? – Она прекрасно понимала, что Шон имеет в виду, но надеялась, что он не станет просить ее об этом.

– Обычно мне помогает Дюк. Ты должна…

– Я знаю, что делать, но я не хочу.

Ее слова прозвучали как-то по-детски. Предстоящая процедура была чрезвычайно болезненной, и Люси не хотела причинять Шону страдания.

– Я не в состоянии сделать это сам, Люси. Мне нужна твоя помощь.

Она вздохнула:

– Хорошо. – У нее не оставалось выбора.

– Постарайся сделать все быстро.

– Подержи. – Она протянула Шону фонарик. – Расслабься.

Роган напрягся.

– Может быть…

– Расслабься, – повторили она. – Если твои мышцы будут напряжены, я могу их повредить.

– Ладно.

Она видела, как Шон пытается успокоиться, но потом его стала бить дрожь. Здесь было холодно, к тому же сказывалась большая потеря крови; у него мог быть шок.

– На счет «три», договорились?

– Да.

Она еще не прикасалась к нему, но подняла руки так, чтобы одним движением нажать и поставить плечо на место.

– Один, – начал он и заставил свое тело расслабиться.

Люси сжала плечо Шона одной рукой, другую прижала к груди, чтобы удерживать у стены. Потом сильно надавила и услышала, как сустав с легким щелчком встал на место. Шон не сумел сдержать крика боли.

Люси прикусила губу. Плечо действительно необходимо было вправить, но из этого не следовало, что она должна получать от этого удовольствие.

Роган зажмурил глаза, мышцы на его шее напряглись. Он уронил фонарик, который откатился на несколько футов, отбрасывая вокруг жутковатые тени.

– Мне очень жаль, очень жаль, – повторяла Люси.

Его трясло. Она вытащила из рюкзака одеяло и накрыла им Шона. Люси боялась задеть торчащую из ноги щепку и причинить ему новую боль. Роган сжал ее руку и прошептал сквозь стиснутые зубы:

– Всё в порядке.

– Я не могу причинять тебе боль. – Кинкейд поднесла к его губам бутылку с водой, и он сделал несколько глотков.

Она сидела рядом с ним долгую минуту. Вывихнутое плечо причиняло сильную боль, но вправление вывиха было еще тяжелее. К счастью, острая боль быстро проходила, оставляя лишь общую слабость.

Шон сглотнул, выпил еще воды.

– Теперь лучше, – сказал он.

– Твоя голова…

– Да, вероятно, у меня небольшое сотрясение. Я на несколько минут потерял сознание. Но, если не считать шишки и головной боли, ничего страшного. Даже кровотечения нет.

– Ты ошибаешься. – Люси смочила чистый кусок марли и стерла засохшую кровь с его лица и головы. Шон был очень похож на ее братьев – даже после хорошей трепки они продолжали драться, хотя следовало бы немного отдохнуть. – Сегодня ночью я буду внимательно за тобой наблюдать – не сомневаюсь, что ты не позволишь нам отвезти тебя в больницу.

– Я должен лишиться сознания, чтобы ты смогла отправить меня в больницу.

– Мне нужно заняться твоей ногой, – сказала Люси. – Выпей еще воды.

– А ты строгая сиделка, верно?

Она улыбнулась:

– И я уверена, что тебе далеко до образцового пациента.

– О, я стану замечательным пациентом. В особенности если буду прикован к постели рядом с тобой.

Она фыркнула:

– Ты опять за свое.

– Мы все еще в отпуске, принцесса. – Роган немного помолчал, а потом слабо улыбнулся. – Мы были в отпуске, пока кто-то едва не сжег дом. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Только не надо…

– Вот именно. Теперь это нельзя считать отпуском. Мне не следовало слушать Дюка, который говорил, что дело быстрое и простое.

– Ну, если забыть о твоем падении, я рада, что мы можем помочь Тиму. Происходящее разбивает ему сердце. – Она осветила ногу Шона фонариком. Кровотечение практически прекратилось, но у нее не было уверенности, что оно не начнется снова. – Я собираюсь разрезать твои джинсы.

Когда ее рука задела щепку, Шон стиснул зубы от боли.

– Извини.

Люси понимала, что ему необходим укол от столбняка и антибиотики. Она осторожно разрезала ткань.

– Как ты оказался на дне шахты?

– Мне повезло.

– Мы нашли твой вездеход неподалеку от шоссе.

– Парнишка испортил свой вездеход. Я начал его преследовать, он в последний момент отскочил в сторону, и я оказался здесь.

Люси замерла и посмотрела в лицо Шона.

– Он сознательно заманил тебя в ловушку?

– Полагаю, это была импровизация.

– Ты сказал, парнишка?

– Да, не старше семнадцати или восемнадцати лет. И он занимается этим не один. Он кого-то боится. Я обязательно его найду. Я почти сумел убедить его мне довериться, но в последний момент парень обратился в бегство. Подозреваю, он планировал описать круг и угнать мой вездеход, если я оставил ключи в зажигании.

– Но ты их там оставил.

Шон покачал головой:

– Да, я сглупил. Ошибка новичка.

Люси осторожно сдвинула в сторону ткань, потом вытащила специальный жгут из аптечки, созданной центром передовых технологий – их использовали военные и фельдшера «Скорой помощи». В обычной аптечке таких не найдешь, но Люси заранее позаботилась о том, чтобы подготовиться к экстренным ситуациям. Она наложила жгут на бедро Шона выше раны и зафиксировала его.

– Сейчас я вытащу щепку и полью рану водой, а потом…

– Начинай, не надо ничего рассказывать.

Люси разложила все необходимое и пристроила фонарик на рюкзак. На этот раз она не стала считать и, прикинув угол, одним движением вырвала из бедра Шона щепку, которая вошла в тело почти на дюйм[7]. Затем обильно полила рану водой.

Глаза Шона оставались закрытыми, он стиснул челюсть, на лице выступил пот. Кожу покрывали пыль и грязь рудника, темные волосы закрыли один глаз. Люси понимала, что его необходимо доставить в чистое, теплое и сухое место.

Она накрыла рану толстым слоем марли и проверила кровотечение. Жгут сделал свое дело. Судя по положению раны, крупная артерия не пострадала, решила Люси, но она не собиралась снимать жгут до тех пор, пока не вытащит Шона из ямы.

Женщина довольно долго прижимала марлю к ране.

– Люси? Шон? – позвал сверху Тим.

Она подняла голову. Солнечный свет стал ярче. Было уже одиннадцать утра, но ей казалось, что прошло гораздо больше четырех часов с того момента, как они с Шоном почувствовали запах дыма.

– Сейчас я забинтую ему ногу, и его можно будет поднять наверх.

Люси подняла марлю и увидела, что кожа покраснела и стала приобретать пурпурный оттенок. Она насыпала на рану антисептик, и Шон вздрогнул. Люси проглотила еще одно прости, взяла чистый бинт и перевязала рану.

– Я закончила, – сообщила она.

– Одну минуту, – сказал Роган.

Люси сложила медицинские принадлежности, присела рядом с Шоном и взяла его за руку.

– С тобой все будет в порядке, – сказала она, скорее для себя, чем для него.

Он обнял ее за плечи, и она положила голову ему на грудь, с трудом сдержав слезы. И почему она собралась заплакать? С ним все хорошо. Несколько дней Шон не сможет бегать, но он ничего не сломал. И не умер.

И все же она тихонько всхлипнула.

– Люси?

– А, ерунда…

– Я в порядке. И ты это знаешь.

– Да, знаю.

Он поцеловал ее в макушку, и из ее глаз хлынули слезы. Люси не понимала, почему так расстроена. Она вытащит Шона из ямы, отвезет его в хижину, позаботится о том, чтобы у него не было осложнений после сотрясения мозга, и к завтрашнему дню…

А если бы он погиб?

Она так многое хотела ему сказать, но не знала как. Мысль о смерти Шона приводила ее в ужас. Люси уже теряла людей, которые были ей близки. Ее кузина. Бывший парень. Брат Патрик, пролежавший в коме два года, и, хотя Люси молилась о нем каждый день, она не надеялась, что он придет в себя. То, что он выжил и стал прежним, оказалось настоящим чудом.

Несмотря на обретенную силу и способность сдерживать эмоции, Люси чувствовала, что вся ее защита рушится, когда представляла себе мертвое тело Шона на дне шахты.

Следовало отдать Рогану должное – он не стал говорить с ней об этом. Возможно, понимал ее лучше, чем она понимала себя.

– Ты готов? – наконец спросила Кинкейд.

Он посмотрел ей в глаза. У нее перехватило в горле, когда она увидела, что оно исказилось от эмоций.

– Я люблю тебя, Люси.

Скажи: «Я люблю тебя». Скажи ему.

Она хотела ему ответить, но только не здесь. Сейчас все чувства смешались – страх и облегчение, радость и боль.

Вместо этого Люси его поцеловала.

– Как твое плечо?

– Болит, но я снова владею правой рукой. Пожалуй, пришло время выбираться отсюда.

Люси помогла Шону надеть ремни, пока он продолжал сидеть – ему трудно было перенести вес на забинтованную ногу. Потом – встать. Ему пришлось опереться на нее, и Кинкейд поняла, что он испытывает сильную боль, которую всячески пытается скрыть.

– У тебя будет много синяков, – сказала она.

– Я рассчитываю, что ты поцелуешь каждый из них. И не исключено, что тебе придется меня искупать.

– Я готова на жертвы.

«Интересно, сумею ли я уговорить врача навестить Шона», – подумала Люси.

Она вновь ощутила запах разложения. На этот раз Шон также что-то почувствовал и посмотрел в сторону уходившего в темноту туннеля.

– Я почувствовала этот запах, как только спустилась сюда, – сказала Люси.

– Нет, – сразу возразил Роган, поняв, что она намеревается делать.

– Я не собираюсь уходить далеко, обещаю. Просто проверю. Если я ничего не увижу через несколько футов, то сразу вернусь обратно. – Она отстегнула пояс. – Я не стану рисковать, Шон. Скорее всего, это какое-то животное. Но на всякий случай… – Она не договорила.

– И если ты не проверишь сейчас, то вернешься сюда завтра.

– Ты хорошо меня знаешь.

Мужчина легко поцеловал ее в щеку.

– Лучше, чем ты сама себя знаешь.

Его последние слова смутили Люси.

– Он готов! – крикнула она Тиму.

– Ладно, Шон, я включаю лебедку, – ответил тот.

Сначала Роган ощутил рывок, потом начал медленно подниматься наверх. Здоровой ногой он отталкивался от стенки, а руками держался за веревку.

Как только раненый оказался наверху, Люси с облегчением вздохнула.

– Позаботься о том, чтобы Шон пил воду и был в тепле. Я буду готова через несколько минут.

Люси взяла палку, чтобы помечать свой путь – ей совсем не хотелось заблудиться, – и направила луч фонарика в туннель, отходивший от вентиляционной шахты.

Она знала о рудниках совсем немного, но понимала, что они могут быть очень опасными. Этот рудник давно закрыли, поэтому главную угрозу представляли обломки, мусор и тупики, оставшиеся от прежних работ.

Она царапала палкой стену, чтобы оставить след. По большей части стены были каменными, но попадались и деревянные опоры.

Как только Люси оказалась внутри туннеля, резкий запах гниющей плоти усилился. Она медленно продвигалась вперед; коридор уходил вправо, и Кинкейд направляла луч фонарика вниз, освещая путь перед собой. Она оглянулась – свет в начале туннеля стал совсем слабым, и Люси отметила, что проход не только уходит вправо, но и вниз. Ей показалось, что потолок стал ниже. На мгновение ею овладела клаустрофобия, она заставила себя дышать глубже и постепенно успокоилась.

Однако тишина продолжала давить на нее и пугала сильнее темноты. Ни журчания воды, ни шелеста ветра, ни шороха грызунов. Разве здесь не должны быть мыши или какие-то другие существа? Она не знала, но это было бы логично; впрочем, ей совсем не хотелось встречаться с больной крысой, по которой скачут блохи. Сейчас тишину нарушал только звук ее шагов.

Запах трупа становился все сильнее.

Люси начала считать шаги, каждый из которых делала с большой осторожностью. Один. Два. Еще пять футов. Свет у нее за спиной исчез окончательно. Она задела головой потолок, и ей пришлось пригнуться. На нее накатил очередной приступ паники, посылающий сигналы в мозг.

Беги беги беги

Однако она повторяла себе, что здесь никого нет. Ей нечего бояться, если не считать собственного страха, но она не позволит ему победить. Люси считала шаги, чтобы отвлечься от пугающих мыслей.

Неожиданно она оказалась на открытом пространстве, где было даже холоднее, чем в яме, куда упал Шон. Она остановилась, чтобы оглядеться, и запахнула куртку, безуспешно пытаясь согреться. Не в силах унять дрожь, направила свет на противоположную стену и обнаружила, что находится в длинном узком помещении размером двадцать футов на десять. В центре Люси увидела четыре деревянные балки, но они выглядели такими старыми, что едва ли могли что-то поддерживать.

Здесь шахтеры хранили инструменты и свое снаряжение. Самодельный стол лишился одной ножки и перекосился. Металлический стул, старый и ржавый, лежал на боку возле стены, укрепленной деревянными стойками. Вправо и влево отходили два коридора – один узкий, как туннель, по которому она пришла; второй шире, с рельсами, исчезающими в темноте. На границе света стояла старая тележка с металлическими колесами.

Люси понимала: идти дальше рискованно, к тому же она беспокоилась о раненом Шоне, который ждал ее наверху. Кинкейд решила, что осмотрит помещение и вернется. Кроме того, здесь было очень холодно, и ее дыхание поднималось вверх белыми облачками.

Она пошла вдоль стены, освещая все вокруг фонариком.

Ей пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать крик.

Рядом с туннелем, из которого она вышла, находилась горизонтальная ниша шести футов в ширину и четырех в высоту. Ее стены были отделаны деревянными планками; вероятно, здесь что-то хранили или стояла кровать, где отдыхали шахтеры.

Но сейчас это место превратилось в каменный гроб.

Длинные светлые волосы потемнели от грязи и влаги. Руки были сложены на груди, ноги выпрямлены. Темные брюки и когда-то белая блузка покрылись грязью и угольной пылью. Глаза были закрыты, а кожа приобрела восковой оттенок.

Сглотнув, Люси приблизилась к телу и посмотрела на него, не зная, чего ищет, – может быть, следы борьбы или что-то еще, чтобы определить, насильственной или случайной была смерть.

Сначала ей показалось, что женщина мертва всего несколько дней, но потом она увидела, что кожа не соответствует такому предположению. Впрочем, делать какие-то выводы мешали длинные брюки и блузка с длинным рукавом. Запах разложения здесь был значительно сильнее, из чего Люси сделала вывод, что бактерии давно занялись своей работой.

Помещение напоминало холодильник в морге, и низкая температура вполне могла приостановить разложение. Возможно, женщина умерла несколько дней назад… или несколько месяцев. Без вскрытия установить это было невозможно.

Затем взгляд Люси переместился к рукам жертвы – они странным образом были сложены под грудью.

Краем глаза она заметила какое-то движение и подпрыгнула от неожиданности.

Рот жертвы дернулся, и Люси с трудом сдержала крик, уверенная в том, что видит то, чего нет на самом деле. Она направила луч фонарика на лицо женщины. Щеки двигались. Рот был частично открыт. В свете фонарика Люси увидела тысячи червей, шевелившихся во рту.

Девушка моргнула, на мгновение застыла на месте, и вдруг перед ее глазами предстал Шон. Насекомые и грызуны поглощали его тело, пока оно не превратилось в скелет. Если б они с Тимом его не нашли, он бы умер в этом же руднике.

Люси побежала обратно, жалея, что увидела тело.

Глава 5

– Спасибо, что пришли, – сказала Люси доктору, который уже ушел на покой, но согласился навестить Шона, когда тот отказался отправиться в ближайшую больницу, находившуюся в Потсдаме.

– Никаких проблем, никаких проблем, – ответил доктор Шервуд Гриффин, глядя на лежавшего в постели пациента. – Нужно только будить его каждые два часа, проверять глаза и рефлексы и давать обезболивающие через каждые шесть часов. Он будет испытывать боль, но мне случалось видеть и более серьезные случаи.

– Я не буду принимать таблетки, – пробормотал бледный и измученный Шон.

Люси села рядом с ним на постель.

– Могу я убедить тебя поспать?

– Да.

– Не сомневаюсь, что к утру вы захотите как-то уменьшить боль, – улыбнулся Гриффин, показав кривые белые зубы.

Роган не стал улыбаться в ответ. Он взял Люси за руку, притянул ее к себе так, что ее лицо оказалось рядом с его губами, и прошептал сквозь сжатые зубы:

– Пусть он уйдет.

Кинкейд быстро поцеловала Шона. Ей хотелось лечь рядом и убедиться, что с ним действительно все хорошо, хотя она и понимала, что ему ничего не грозит. После возвращения с рудника Люси периодически охватывала дрожь. Она не понимала, что с нею происходит, ведь она видела немало мертвых тел в морге, однако ни одно из них не произвело на нее такого тягостного впечатления, как труп той блондинки.

– Я вернусь через несколько минут, – сказала она.

Роган кивнул, не сводя свирепого взгляда с доктора. Когда он узнал, что Шервуд Гриффин исполнял также функции ветеринара, то едва не согласился поехать в больницу.

Люси проводила доктора Гриффина по дорожке, ведущей к главному дому. Солнце только что село, и на небе полыхали оранжевые, розовые и пурпурные цвета. Ей хотелось насладиться в тишине ошеломляющей красотой небес, порадоваться, что Шон уцелел…

Однако на уме у врача было нечто другое.

– Тим сказал, что вы нашли тело в старом руднике.

– Да.

– Наверное, туристка. За мои шестьдесят девять лет на руднике погибло много народа. Там такие красивые холмы и удобные тропы, но туристы выбирают самые опасные, не думая о последствиях. – Он оглядел Люси с ног до головы. – Вы городская девушка. Что вы делали возле рудника?

Тим не стал рассказывать доктору о поджоге, и Люси решила, что и она оставит эту информацию при себе.

– Я и сама люблю путешествовать.

Он рассмеялся:

– У вас слишком красивые руки. Едва ли вы проводите много времени под открытым небом.

И хотя его слова можно было бы считать комплиментом, в интонациях врача слышалась насмешка. Люси уже обдумала теорию о заблудившейся туристке, но положение тела исключало вероятность несчастного случая. Может быть, смерть наступила по естественным причинам, но, скорее всего, нет. Кто-то специально уложил тело в такую позу.

– А вы слышали о пропавших в последнее время туристах? – тем не менее спросила она.

– Нет, но это ничего не значит. Если кто-то пропадает, его имя заносят в специальные списки пожарно-спасательной части.

– И где она находится?

– У нас слишком маленький город, чтобы иметь собственное подразделение, но примерно в двадцати минутах к юго-востоку, среди холмов возле Индиан-Хиллс, расположена крупная пожарно-спасательная часть. Она обслуживает значительную территорию, не только наш крошечный городок. Когда я был маленьким, в Спрюс-Лейк проживали более четырех тысяч человек и имелась собственная насосная станция. Теперь нас осталось менее четырех сотен… – Он покачал головой.

Из дома появился Тим и протянул руку доктору.

– Спасибо, что согласились прийти, доктор. Пожалуйста, пришлите мне счет.

– Был рад помочь, Тим. – Гриффин посмотрел на дом и нахмурился. Из-за пожара в кухне стены возле окон почернели. – Я слышал, у вас был пожар на кухне. Говорят, кто-то устроил поджог.

– Да, слухи распространяются очень быстро.

– Парнишка Гетти работает в пожарно-спасательной части, и он неровно дышит к Трине. А если что-то рассказать Трине, к закату об этом знать будет весь город.

– Завтра шериф пришлет следователя, – сказал Хендриксон.

– А что будет с телом, которое я нашла на руднике? – спросила Люси.

– Им требуется доставить оборудование и дождаться коронера[8] и детектива. Все они будут здесь завтра в восемь утра.

Люси подумала о женщине, которая проведет еще одну ночь на руднике. Кто-то ее любил – муж, родители, сестра, ребенок. Ее семья заслуживает знать, что с ней случилось; кроме того, ее необходимо достойно похоронить.

– А где Адам? – спросил Гриффин, меняя тему разговора. – В последнее время я его не вижу.

– Он решил дать выход чувствам. Этот отель – его детище, и он очень расстроен.

– Ну, Тим, некоторые вещи не должны были случиться.

«Странные слова», – подумала Люси.

– Я проведаю вашего гостя через пару дней, – продолжал доктор. – Позовите меня, если что-то потребуется, мисс Кинкейд. А я опаздываю на вечернюю встречу – пора пропустить стаканчик в «Бочке и пробке». Тебе следует больше времени проводить в городе, Тим. Люди должны привыкнуть. И бери с собой Адама. Возможно, тогда жители станут относиться не так предвзято к вашим диким идеям относительно земель Джо.

– Отель – не такая уж дикая идея, – возразил Хендриксон и потер лицо. – Просто не представляю, кто мог такое сделать.

– Уверен, все прояснится, – заверил его Гриффин, садясь в машину.

Люси нахмурилась, глядя ему вслед. Доктор противоречил сам себе. Некоторые вещи «не должны были случиться» – а потом он сказал: «уверен, что все прояснится». Возможно, она неправильно поняла, или он думал о чем-то другом, но его слова продолжали звучать в ее сознании даже после того, как машина скрылась из вида.

Тим повернулся к Кинкейд:

– Значит, с Шоном всё в порядке?

– Он испытывает боль, ему пришлось наложить несколько швов на ногу, и он довольно сильно ударился головой. Но он поправится. У него все быстро заживает.

– Это большое облегчение. – Он повернулся в сторону дома. – Не хочешь выпить кофе? Или спиртного? Я не люблю крепкие напитки, но пиво у меня есть.

– Нет, спасибо. Я посижу с Шоном.

– Я тебя провожу.

Они вместе зашагали по не слишком хорошо освещенной тропинке, ведущей к хижине.

– Что имел в виду доктор, когда сказал, что люди должны к вам привыкнуть? – спросила Люси.

– Родители развелись, когда мне было пять лет. – Тим остановился и посмотрел сквозь деревья на озеро; солнце уже село, и от поверхности воды исходил слабый свет. – Моя мать привозила меня повидать отца раз в год, пока снова не вышла замуж, но она всегда ненавидела это место. Его уединенность. Тишину. В последний раз я приезжал сюда на похороны отца, тогда мне было шестнадцать. Адаму – три. Я едва знал отца и совсем не знал брата. Мы начали общаться с ним только в прошлом году, – уточнил Тим.

Довольно долго он молчал.

– Адам жил здесь, пока ему не исполнилось десять. Его мать тоже развелась с нашим отцом – с ним было нелегко жить. Отец всегда отличался невероятным упрямством, но любил эту землю, и в некоторых отношениях природа наградила его терпением святого. Мои самые лучшие воспоминания связаны с нашей совместной рыбалкой. Со временем Адам начал приезжать сюда каждое лето. Если б моя мать не была так обижена на отца, я мог бы проводить здесь время вместе с братом.

Они зашагали дальше.

– Адам любит это место, – продолжал Тим. – А теперь и я его полюбил. Он очень сдержанный человек, но я знаю, что происходящее рвет ему сердце.

Люси подумала, что давно пора поговорить с Адамом Хендриксоном, возможно, без его сводного брата Тима.

– Мне кажется, что это человек, с которым знаком ты или Адам, и кто-то из вас может его опознать. Шон сказал, что поджигатель был подростком. Едва ли их очень много в таком маленьком городе.

– Все жители Спрюс-Лейк посещают школу в Колтоне. Но нельзя исключать, что поджигатель не из города. Поблизости есть немало общин, которые официально не относятся к Спрюс-Лейк. По меньшей мере три деревни с населением более двухсот человек.

– Так или иначе, но поджигатель хорошо знает местность, – сказала Люси. – И для кого-то очень важно, чтобы вы не открыли ваш отель. – Она остановилась возле хижины. – Ты можешь составить список людей, у которых может быть причина, какой бы неубедительной она ни казалась, помешать вам претворить в жизнь ваши планы? Личная или финансовая?

– Дюк уже попросил меня это сделать, и я ответил, что таких людей нет.

– Либо кто-то ненавидит тебя или Адама так сильно, что готов причинить вред лично вам, либо открытие отеля грозит кому-то серьезными финансовыми потерями.

– У Адама есть мнение на этот счет.

Еще одна причина поговорить с Адамом наедине. Может быть, он не до конца откровенен с братом… Или нужно задать правильные вопросы…

– А как относительно вашего отца? У него были враги? Близкие друзья?

– Я ничего не знаю ни о тех, ни о других. Отец был упрямым человеком, но все его любили.

Вот только Тим не мог об этом знать, вдруг сообразила Люси, ведь он бывал здесь очень редко.

Она остановилась возле хижины.

– Коронер сразу отправится на рудник или сначала заедет сюда?

– Они не сказали. Полагаю, сначала они осмотрят тело, а потом поговорят с нами.

– Тогда я встречусь с ними у рудника. Надеюсь, они смогут установить личность жертвы.

– Жертвы?

– Возможно, смерть произошла по естественным причинам – без вскрытия ничего нельзя утверждать наверняка. Однако то, как лежит тело, говорит о том, что его специально положили именно так. Я считаю, что женщину убили.

Они распрощались на пороге. Люси вошла и сразу посмотрела на кровать. Шон лежал в том же положении, в котором она его оставила, – на спине, с закрытыми глазами. Он все еще был бледным, но женщине показалось, что ему стало лучше.

– Шон, это Люси. Просыпайся.

Мужчина застонал, услышав свое имя.

– Еще десять минут.

– Ладно, – согласилась Люси. – Поспи немного.

Роган почувствовал, как Люси села на постель рядом с ним, открыл глаза и попытался бросить на нее свирепый взгляд за то, что она его разбудила, но у него слишком болела голова. Нога пульсировала, словно швы накладывал доктор Франкенштейн, – по сравнению с этим выбитое плечо беспокоило его гораздо меньше.

– Кто меня избил?

Люси вздохнула:

– Ты так шутишь или хочешь меня испугать?

– Когда все болит, мне не до шуток. – Он поморщился и приподнялся на локтях, чтобы опереться о спинку кровати. Люси тут же поправила подушку. Он улыбнулся. – Может быть, мне следует почаще получать ранения, чтобы ты могла поиграть во Флоренс Найтингейл[9].

Люси закатила глаза, но он успел заметить, как в них промелькнула улыбка.

– Я отвлеку тебя совсем ненадолго.

– Я проснулся.

– Тебе необходим сон.

Шон взял ее за руку.

– Чем скорее мы выработаем стратегию, тем быстрее я смогу снова заснуть.

– Ты отвратительный пациент.

– Ты уже говорила.

Роган поерзал, чтобы улечься поудобнее. Нога у него чесалась, но как только он к ней прикоснулся, боль отдалась в спине.

– Доктор оставил «Викодин», – сказала Люси.

– Проклятье, нет… Это ужасная дрянь. У тебя нет аспирина?

– С тем же успехом можно тушить пожар водяным пистолетом.

– Я не стану принимать болеутоляющие таблетки.

– Ладно, тогда выпей «Тайленол» и антибиотики.

– Слушаюсь, доктор Кинкейд.

Она покачала головой и стала читать названия таблеток, которые оставил доктор. Шон никогда не уставал наблюдать за Люси, даже сейчас, когда все тело у него болело и он чувствовал себя уставшим. Ее черные волосы падали на плечи длинными шелковистыми локонами, все еще влажными после душа, который она приняла после возвращения. Природа наградила ее аристократическими, но не резкими чертами лица. Кожа выдавала кубинское происхождение, но была не слишком темной, с идеальным оттенком.

Люси не знала, насколько она красива и как сильно он ее любил. Конечно, он говорил ей множество раз, не мог сдерживать свои чувства с того момента, как понял, насколько они сильны. То, что она до сих пор не призналась ему в любви, немного ранило его самолюбие, но Шон знал, что Люси пугают ее чувства к нему. Это стало особенно очевидно сегодня, в яме, когда она поняла, что его ранения могут оказаться серьезными.

Кинкейд дала ему три таблетки «Тайленола» и антибиотик. Роган взял таблетки и запил их глотком воды из бутылки, которую протянула ему Люси.

– Тебе удалось узнать что-нибудь интересное о том, что здесь происходит? – спросил он.

– Нам нужно поговорить с Адамом, – сказала женщина. – Он проводил здесь каждое лето, но Тим не приезжал с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, до похорон отца, умершего в прошлом году.

– Завтра нам следует отправиться в город.

Она посмотрела на его ногу.

– Я буду в порядке.

– Неужели ты не можешь полежать еще хотя бы день?

Шон взял ее руку и сжал.

– Парнишка, сбежавший на вездеходе, в беде. Я могу ему помочь.

– Этот парнишка едва тебя не убил.

– Он напуган. – Увидев выражение лица Люси, Роган поспешно добавил: – Я не утверждаю, что у него не было выбора, – просто хочу сказать, что его нужно найти.

– И ты думаешь, что сумеешь его отыскать, просто проехав по городу?

– Нет, конечно, но кто знает? А потом, я хочу выпить в местном баре, поговорить с людьми, почувствовать местную атмосферу…

Люси нахмурилась:

– Узнаю интонацию… Что ты задумал?

– Пока ничего определенного.

– Теперь, когда департамент шерифа знает о вандализме, они этим займутся.

– Я не видел ни одного полицейского с тех пор, как мы сюда приехали. И они не слишком спешили начать расследование даже после поджога, но я не собираюсь им мешать.

– Ладно, мы поедем в город, если ты будешь хорошо себя чувствовать. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

Он провел пальцами по ее щеке.

– Я в порядке, Люси. Просто мне больно. Утром мы первым делом отправимся в город.

– Возможно, не с самого утра – коронер и пожарно-спасательная команда должны приехать к восьми. Они достанут тело из шахты. Ты не можешь подождать, пока я не вернусь оттуда?

– Я поеду с тобой.

– Только не на рудник!

– Сегодня вечером я чувствую себя паршиво. Но завтра возвращаюсь к работе. – Роган помолчал, увидев тревогу в ее глазах. – А как ты? Конечно, я пострадал, но вид мертвой женщины тебя потряс.

– Я думаю, ее убили, – сказала Люси. – Кто-то аккуратно уложил тело, она полностью одета, но что-то в этом не так. Если б я не потеряла самообладание и не убежала, то смогла бы понять, в чем дело. – Люси уставилась в стену, и Шон понял, что перед ее глазами снова возникла мрачная картина.

– Ты замерзла.

Она покачала головой.

– Тогда почему тебя трясет? – Шон протянул руку и уложил Люси рядом с собой. Она была напряжена – и не только из-за тяжелых воспоминаний.

Он принялся гладить ее спину, пока Люси не расслабилась. Когда она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, Шон немного успокоился.

– Что там произошло? – спросил он.

Люси не ответила сразу, но Роган знал, что она не спит. Ее сердце билось слишком быстро, а рука рассеянно гладила его грудь.

– Если б мы тебя не нашли, ты бы умер. – Тут ее голос дрогнул. – На долю секунды я представила тебя на месте той женщины, словно это ты лежишь в пещере.

– Но ты же меня нашла. И я не был совсем уж беспомощным. – Она никак не отреагировала на его слова, и Шон поцеловал ее в макушку. – Принцесса, я все понимаю.

Люси боялась, что может его потерять, а ей не нравилось испытывать страх. Она не знала, как реагировать на сложные эмоции, связанные с их отношениями. Казалось, если она признает, что любит Шона, все будет испорчено или же она подвергнет их обоих физической опасности.

Роган все понимал, хотя Люси никогда не говорила о своих страхах. Их жизнь полнилась опасностями, и это уже не изменится. Шон никогда бы не стал предлагать Люси пойти работать учительницей, вместо того чтобы стать агентом ФБР, как и она не стала бы требовать, чтобы он покинул «Роган Карузо Кинкейд» и продавал компьютеры.

И, даже если б они выбрали более легкий путь, он подозревал, что несчастья и опасности сопровождали бы их повсюду или они сами нашли бы их. Люси не могла повернуться спиной к тому, кто попал в беду, а Шон не стал бы терпеть, когда кому-то угрожают.

Сострадание к другим стало одной из многих причин, по которым Шон ее полюбил.

Наконец ее дыхание успокоилось, и тело полностью расслабилось.

– Я люблю тебя, Люси, – прошептал он и закрыл глаза.

Глава 6

Все эти годы я училась контролировать свои чувства, но менее чем через десять минут его преподобие Карл Браун вывел меня из себя.

– Какого дьявола ты думал! – закричала я, и мой голос эхом прокатился по открытому пространству.

Мы сидели на скамейке в часовне, только он и я, но я встала, охваченная яростью, и вышла в проход. Я знала, что если не избавлюсь от гнева, то прикончу его, а это приведет к катастрофическим последствиям.

Я не могла поверить в те жалкие причины, которые заставили Карла поджечь дом Хендриксонов. Во мне все кипело, я была на грани паники.

– Ты испугался, – продолжала я. – Ты был сбит с толку. Если б на твоем месте оказался другой человек, твоя жизнь уже закончилась бы.

Он ощетинился:

– Помни, с кем говоришь, девочка.

– Тот факт, что ты был ближайшим другом моего отца, не дает тебе права быть полнейшим идиотом, – сказала я.

Он покраснел, и его седина стала еще заметнее. Двенадцать лет назад Карла можно было назвать изысканным, сейчас же он просто выглядел старым.

События сегодняшнего дня меня утомили. Я провела двенадцать часов, тщательно проверяя детали своей операции. Как ни странно, все работало как часы, если не считать истории с Хендриксонами. Однако я нашла способ решить эту проблему, и хотя мне потребуется некоторое время, чтобы им отомстить, я готова подождать.

Бизнес важнее мести.

– У меня есть план, – сказала я Карлу. – Для того чтобы он сработал, ты должен отозвать своих собак. Больше никакого мелкого хулиганства и поджогов.

– Если отель не будет закрыт к воскресенью, мы потеряем всё, – сказал Карл.

Я пристально посмотрела на него. Проклятье, мне хотелось его прикончить. Только за одно то, что он озвучил очевидную мысль, словно я совсем ничего не соображаю.

– Большое спасибо, – сказала я, глядя на него сверху вниз – я все еще стояла в проходе. – Что бы я без тебя делала, кто бы мне напомнил о моем собственном бизнес-плане?

Он даже не вздрогнул, и я не увидела в его глазах страха; Карл продолжал дерзко на меня смотреть.

Я отвесила ему тяжелую пощечину. Он этого не ожидал и едва не упал со скамьи. На его щеке остался красный отпечаток моей ладони. На нижней губе появилась капелька крови.

– Это мой город, Карл. Мой. И из того, что я отсюда уехала, еще не следует, что он стал твоим. Помни, священник, мне известно, что ты совершил, так что даже не думай о том, чтобы пойти против меня.

Если первый план не сработает, у меня есть другой. Но я не собиралась обсуждать стратегические вопросы с Карлом. Он сильно меня разозлил.

– Отель закроется до воскресенья, – спокойно сказала я, – по той простой причине, что Хендриксоны захотят его закрыть или будут вынуждены так поступить, но все произойдет без твоих смехотворных попыток.

– Тебя слишком давно здесь не было.

– Я слышу в твоих словах угрозу, Карл.

Он колебался. Хорошо. Может быть, он наконец понял, что я не шучу. Может быть, увидел в моих глазах желание его выпотрошить…

В этот момент завибрировал мой сотовый. Звонил мой идиот брат.

– Что такое?

– У нас проблема, – очень серьезно сказал он.

– Что за дерьмо, кончай устраивать спектакль! Выкладывай.

– На руднике нашли женское тело.

Я закрыла глаза. Возникло ощущение, что я на американских горках.

– Только не говори, что это та самая сука.

– А кто еще это может быть?

Неужели весь мир строит против меня заговоры? Сначала запаниковал Карл, теперь звонит мой братец, который даже не проверил все факты…

– Выясни, она ли это, а потом приведи ко мне человека, который оказался не в состоянии решить такую простую проблему – избавиться от тела!

Я отшвырнула телефон; он ударился о большой деревянный крест, расположенный за алтарем, упал на пол и развалился на три части.

– Проклятье, дерьмо господне!

Карл встал.

– Следи за своими словами – ты в доме Господнем, – сказал он.

Мне ужасно хотелось убить придурка. Сначала за глупость, а потом за то, что он осмелился сделать мне замечание. Вместо этого я рассмеялась.

– Замечательно, Карл. Ты нарушил больше заповедей, чем я. – Я усмехнулась и зашагала к выходу. – Выясни все о теле, которое обнаружено на руднике, – продолжала я не оборачиваясь. – Кто нашел, знают ли они, кто она такая, и все, что станет известно полицейским. До восхода солнца. Мое терпение покинуло этот дом.

Глава 7

Джимми Бенсон сидел у стойки бара в «Бочке и пробке» с кружкой пива в руках.

Я мертвец.

Он допил остатки пива и с громким стуком поставил кружку на стойку. И застыл, глядя в зеркало за спиной у бармена, пытаясь отыскать человека, который мог бы за ним следить.

«Бочка и пробка» было единственным заведением в Спрюс-Лейк, работавшим после шести вечера; только здесь можно было пообедать, выпить и поболтать. И даже в среду вечером, в городке с населением в триста восемьдесят шесть человек, в баре сидело две дюжины посетителей.

«Скоро в городке станет триста восемьдесят пять жителей», – подумал Джимми. Сегодня вечером он так или иначе покинет Спрюс-Лейк, на собственных ногах или ногами вперед.

Все действительно на него смотрят или это плод его разгоряченного воображения?

Реджи, много лет проработавший здесь барменом, протянул руку к его кружке. Обычно после работы Джимми выпивал три кружки пива, но прошло уже двадцать минут после его прихода, а он прикончил только одну. Сегодня он даже не доработал до конца смены – сказался больным. После того как ему позвонили и сообщили про поджог, Джимми понял, что его племянник в полном дерьме. Он и вправду почувствовал себя больным. Но всякий, кто наблюдал за ним, заметил бы только, что он нервничает.

Джимми кивнул бармену:

– Спасибо.

Он бросил в рот несколько орешков, стараясь вести себя самым обычным образом, одновременно прислушиваясь к разговору, который вел доктор Гриффин с официанткой и двумя завсегдатаями бара. Впрочем, ему не приходилось напрягаться; Вуди Гриффин даже не пытался понизить голос.

Кто-то нашел ее тело. Джимми уже слышал об этом днем. Он пожалел, что Вуди знает совсем мало; Бенсону было необходимо понять, как все случилось. Но потом доктор сменил тему и заговорил о пожаре и вандализме в отеле Хендриксонов. И заявил, что в Спрюс-Лейк никому не нужны посторонние. Остальные согласно кивали.

Джимми знал правду. Все знали, но никто не говорил об этом вслух. Лучше вести себя как деревенщина, чем как преступник.

Бенсон взял полную кружку пива, сделал глоток, откинулся на спинку стула и увидел в зеркале Гэри Кларка, который стоял напротив и смотрел прямо на него.

Джимми отвернулся, но продолжал чувствовать взгляд Гэри на затылке.

Тело нашли около полудня, и Хендриксон сразу должен был позвонить в полицию. Из чего следовало, что о теле уже знали почти девять часов. Вполне достаточно времени, чтобы выяснить, что Джимми не выполнил приказ. Вот почему сюда пришел Гэри Кларк.

Открылась скрипучая входная дверь. Появился новый посетитель. Бенсон искоса посмотрел в зеркало, чтобы выяснить, кто вошел, и сердце быстрее забилось у него в груди.

Дерьмо.

Соскользнув со стула, он направился в сторону туалета. Но как только вращающаяся дверь за ним закрылась, свернул налево, на кухню.

– Что случилось, Джимми? – с ослепительной улыбкой спросил повар Омар Джексон, единственный черный житель Спрюс-Лейк.

– Ничего особенного. – Джимми даже не сумел выдавить улыбку и просто пошел дальше.

Бенсон не знал, в курсе ли дел Джексон или только прикидывается, что ничего не знает. Возможно, он вел себя так, чтобы уцелеть.

Или был по уши в таком же дерьме, как и Джимми.

Избежав разговора с поваром, он вышел через заднюю дверь и поспешно зашагал к своему пикапу.

Как только Джимми сел за руль, из бара вышли трое мужчин и направились в его сторону.

Джимми сразу нажал на газ. Нет смысла прикидываться. Им известно, что он не сделал так, чтобы тело исчезло. Нет никакой надежды, что они сохранят ему жизнь. Они не знают, почему он так долго оставался в живых. Казалось, он был сделан из тефлона; ему не раз об этом говорили.

Бенсон понимал, как сильно рисковал, когда спрятал тело Виктории на руднике. Он не святой, но и не убийца, он не мог отнестись к ее телу как к мусору. Ну да, он не исполнил приказ, но был уверен, что ее никогда не найдут.

Если он поедет домой, то поставит под угрозу жизнь племянника. У него оставался только один шанс защитить его – исчезнуть.

Он увеличил скорость, его старый пикап протестующе взвыл, и Джимми посмотрел в зеркало заднего вида.

Новенький черный «Форд-250» Гэри Кларка быстро сокращал расстояние между ними.

Джимми вжал педаль газа в пол. Поначалу пикап никак не отреагировал, но потом рванул вперед, набирая скорость на спуске по дороге в Колтон.

Возможно, он доберется до Колтона, но что потом? Обратиться в полицию? Он бы рассмеялся, если б не охвативший его ужас. В тюрьме или за ее стенами – ему везде будет грозить опасность.

Он достал мобильный и набрал номер единственного человека, который мог ему помочь. Единственного, кому он доверял.

– Джимми? Ты не можешь мне звонить. Не сейчас.

– Помоги мне! Кто-то нашел ее тело! А теперь Гэри и…

– Я не могу тебе помочь.

– Ты должен! Проклятье, ты обещал меня защищать!

В трубке раздались короткие гудки.

Бенсон бросил телефон, рыдания сотрясали его тело. Сестра просила его только об одном: защитить ее сына. Последние пять лет ему казалось, что он поступает правильно, внимательно следит за врагами, берется за дополнительную работу, удерживает парня в школе. Племянник делал успехи.

Но все это закончится, если Джимми не сможет за ним присматривать. А единственный человек, который мог помочь, отказался от своих обещаний.

Джимми приближался к водохранилищу Колтона. Гэри Кларк продолжал сокращать расстояние между ними. Если они его поймают, все будет куда хуже, чем то, что он планировал. Может быть, он выживет. Может быть, спасется…

Джимми еще сильнее увеличил скорость перед выездом на короткий мост и резко свернул направо, используя край пешеходной дорожки, чтобы перелететь через перила. Днище пикапа заскрежетало по металлу; на мгновение ему показалось, что колеса зацепятся и Гэри вместе со своими друзьями вытащат его из пикапа и начнут делать с ним ужасные вещи…

Потом его машина полетела в темноте вниз и сильно ударилась о поверхность воды. Головой Джимми врезался в руль, и последняя мысль, появившаяся у него перед тем, как он потерял сознание, а вода стала стремительно подниматься к его ногам, была: «Прости, Эбигейл. Я старался как мог».

Глава 8

Люси не верила, что сможет уговорить Шона не ездить с нею на рудник, и попыталась сделать это попозже, в четверг утром, чтобы Роган еще немного отдохнул. Он отвез ее к руднику на арендованном в аэропорту внедорожнике и припарковался возле трех машин, на которых приехали официальные лица.

– Полагаю, ты не станешь ждать меня в машине, – сказала она.

Шон скептически приподнял бровь.

– Перестань, Люси.

Кинкейд с ворчанием распахнула дверь. И почему она удивилась? Ни одного из ее четырех братьев не остановило бы падение с высоты второго этажа или дюжина швов.

Девушка вышла из машины, и Шон двинулся за нею, прихрамывая, туда, где у края шахты стояли помощник шерифа и мужчина из пожарно-спасательной команды, которые наблюдали за их приближением. У Люси появилось дурное предчувствие, когда она оказалась возле шахты.

– Привет, – сказал Шон, дружелюбно помахав рукой.

– Вы заблудились? – спросил помощник шерифа.

– Вовсе нет, – ответил Роган. – Именно я тот счастливчик, который упал в шахту.

Полицейский не улыбнулся.

– Вам повезло, что вы не свернули себе шею.

Внутри у Люси все сжалось. Неужели ее неспособность забыть о падении Шона свидетельствует о посттравматическом синдроме? Она не могла контролировать реакции своего тела, что было совсем на нее не похоже.

– Вот это я и имел в виду: мне везет. – Теперь Шон говорил совершенно серьезно. – Шон Роган. Люси Кинкейд. Люси нашла тело.

Он ничего не стал рассказывать ни о Люси, ни о себе. Если они узнают, что он частный детектив, а Люси принята на службу в ФБР, им будет труднее собирать информацию.

– Помощник шерифа Уэддл. А это Эл Гетти из пожарно-спасательной команды. Вы остановились у Хендриксонов?

Шон кивнул.

– Коронер уже здесь?

– Да, он только что спустил вниз свое оборудование.

– Я бы хотела к нему присоединиться, – сказала Люси. – Я нашла тело и могу показать, где оно находится.

Сначала Уэддл собрался возразить, но потом поднес к губам рацию.

– Хэм, ты на месте? Прием.

– Что ты хочешь? Прием.

– Здесь маленькая леди, которая нашла тело. Она хочет присоединиться к тебе. Прием.

Последовала долгая пауза. Уэддл не отрывал глаз от Люси. Он смеется над ней или им овладели подозрения?

– Шаффер говорит, чтобы вы отправили ее вниз. Прием.

– Вы слышали? – спросил Уэддл у девушки.

– Ты уверена, что хочешь туда спуститься, Люси? – тихо спросил Шон.

– Она не выходит у меня из головы, и я хочу убедиться, что действительно видела то, что видела.

– Прошу меня простить, – сказал Уэддл. – В чем вы хотите убедиться?

– В том, в какой позе она лежала.

– В какой позе? – спросил он.

Если прежде Уэддл не был похож на полицейского, то теперь в его глазах появился подозрительный блеск.

– Она лежала на спине, руки скрещены на груди. Мне показалось… – Люси поискала нужные слова, – что в такой позе не умирают. – Она застегнула молнию на куртке, вспомнив, как холодно было вчера под землей.

– Босс? – сказал Гетти.

– Пристегните ее к креслу.

Гетти пристегнул Люси к спасательному сиденью несколькими ремнями, закрепив их на ее плечах и бедрах.

– Вы готовы? – спросил он.

Она кивнула, задержав взгляд на голубых глазах Шона, и произнесла одними губами: «Я люблю тебя».

– С ней все будет в порядке внизу? – спросил Уэддл у Шона.

– Да, – услышала Люси ответ Рогана, пока полицейский еще не исчез из вида.

Внизу Люси познакомилась с Кеном Хэммондом, руководителем пожарно-спасательной команды, и заместителем коронера, Фрэнком Шаффером. Кен помог ей расстегнуть ремни.

Девушке показалось, что запах разложения, который вчера привлек ее внимание, сейчас исчез, но решила, что это из-за того, что стало заметно холоднее. Она решила проверить, как изменялась температура воздуха в последние несколько недель, хотя и не понимала зачем, ведь расследование предстояло вести коронеру. Шаффер жестом предложил ей отвести их к телу.

– Я оставила отметки на стене веткой, – сказала она, направляя луч фонарика на стены туннеля.

И действительно, неглубокие следы там остались.

– Разумное решение, – заметил Хэммонд. – В руднике множество туннелей. Я уже бывал здесь с офицерами инженерного корпуса армии, чтобы оценить ущерб после обрушения одного из туннелей. Но даже их карты не были полностью точны. Едва ли теперь есть люди, которые знают все местные туннели.

– А что здесь добывали? – спросила Кинкейд, осторожно шагая вперед.

– Главным образом железо, но в тридцатых удалось найти жилу с титаном, что позволило продолжать работу на руднике в течение всей Второй мировой войны, а также во время Корейской и Вьетнамской. Впрочем, после Второй мировой объем работ заметно уменьшился, но полностью рудник закрыли только в середине семидесятых.

– Здесь работали мои отец и дед, – продолжал Кен. – Думаю, все жители города так или иначе связаны с рудником.

Люси вышла из туннеля в большую пещеру и постаралась взять себя в руки.

– Я никогда не бывал в этой части рудника, – сказал Хэммонд. – Это вторичный штрек, пробитый в середине пятидесятых годов. Им пришлось сделать вентиляционные шахты из-за того, что качество воздуха…

– Где девушка? – прервал его Шаффер.

– Она в глубоком алькове в стене. – Люси повернулась и направила луч фонарика в нужном направлении.

И застыла на месте.

Ниша была пуста.

Девушка медленно повела лучом фонарика, осматривая все вокруг. Сломанный стул. Странные инструменты. Два туннеля. Да, она была именно здесь. Ошибки быть не могло.

Кинкейд снова посмотрела туда, где вчера лежало мертвое тело. И вновь его там не оказалось.

– Возможно, вы шли по одному из этих двух туннелей, – предположил Хэммонд.

Люси покачала головой:

– Она лежала здесь. – Ее голос дрогнул, и она заставила себя сохранять хладнокровие.

Она же профессионал – всему должно быть объяснение. Нужно только разобраться.

Кинкейд заметила, как переглянулись Хэммонд и Шаффер, – очевидно, теперь они считали ее идиоткой или женщиной, пытающейся привлечь внимание к собственной особе.

– Мы проверим другие туннели, – сказал Кен. – Ждите нас здесь.

Люси стояла и смотрела на пустую нишу.

Нет, она видела мертвое тело. Она не могла придумать червей во рту и эту позу. Проклятье, прошлой ночью ей снились кошмары, и они не были плодом ее воображения!

Менее двадцати четырех часов назад здесь была мертвая женщина.

Кто-то унес тело.

Кто? И почему?

Она направила луч фонарика в пол. Нести мертвое тело, даже миниатюрной блондинки, совсем непросто. Один человек с такой задачей не справился бы, или вокруг остались бы следы. Значит, ему помогали.

Слабый луч фонарика не давал возможности разглядеть детали. Ей требовались инструменты для сбора улик и яркий свет, который позволил бы увидеть даже слабые отметины на твердой поверхности. Кажется, вот какие-то следы… Возможно, они принадлежат ей? Нет, слишком большие. Шаффера и Хэммонда?

Тому, кто унес тело, помогали. Или…

Люси резко повернулась и направила луч в соседний туннель с рельсами. Тележка для перевозки руды, стоявшая на них, исчезла.

Глава 9

Кинкейд крепко сжимала сложенные на коленях руки, сидя на потертом диване в гостиной Тима Хендриксона. Ей отчаянно хотелось встать и начать расхаживать по комнате, когда помощник шерифа Тайлер Уэддл начал задавать вопросы. Шон был рядом, внимательный и готовый прийти на помощь, однако сейчас он молчал, что уже само по себе удивляло. Но Кинкейд решила, что это к лучшему; она мечтала только об одном – задушить полицейского.

– Мисс Кинкейд, – сказал Уэддл, – я понимаю, что вы находились в шоковом состоянии, когда оказались на руднике. Ваш друг был ранен, а вы…

– Я не сомневаюсь в том, что видела, – перебила его Люси.

– Там не было мертвого тела.

– Там не было тела сегодня, но вчера оно находилось в нише. Вам необходимо направить туда группу экспертов, чтобы те отыскали улики.

– Боюсь, вы слишком много смотрите телевизор. – Уэддл обменялся многозначительным взглядом с Кеном Хэммондом, который стоял рядом с Тимом у входной двери.

Люси ощетинилась:

– Я видела…

– Вы перешли границу, помощник, – неожиданно вмешался Шон.

Кинкейд нахмурилась. Она не любила, когда с ней разговаривали как с дурой. Люси видела тело – она могла закрыть глаза и представить мертвую женщину: русые волосы, бледная кожа с голубым оттенком, белая блузка и темные брюки, и что-то еще… нечто, появлявшееся в ее сознании и тут же ускользавшее всякий раз, когда она пыталась сосредоточиться. Но более всего Люси занимали неестественно сложенные на груди руки.

– Значит, кто-то спустился вниз, и что он сделал? Переместил тело? Куда? И зачем так поступать?

– Многие узнали о том, что я упал в шахту, – сказал Шон. – В маленьком городке подобные новости мгновенно становятся всеобщим достоянием. Возможно, тот, кто спрятал тело в туннеле, решил, что его необходимо перенести в другое место.

– Но это лишь не слишком обоснованное предположение, – возразил Уэддл.

– Едва ли вы правы. – Роган наклонился вперед. – Тело находилось именно там, где сказала Люси.

Кинкейд знала, что Шона раздражает пренебрежительное отношение полицейских; ей и самой это не слишком нравилось, но она заставила себя встать на их точку зрения. Она была чужой в городе, пережила стресс и, весьма вероятно, видела вещи, которых там не было.

– Приношу свои извинения. – Однако голос Уэддла прозвучал не слишком искренне. Он встал. – Я свяжусь с шерифом и сообщу ему о ваших показаниях. Возможно, он пришлет экспертов… или же сочтет это излишним. Рудник – очень опасное место. Там есть туннели, уходящие вниз на сотню футов, и искусственные пещеры; в течение сорока лет на руднике не велось никаких работ. Однако он захочет уточнить местоположение, в котором, как вам показалось, вы видели тело.

– Где я видела тело, – поднажала Люси.

– Так я и сказал.

– Они должны тщательно все осмотреть, – продолжала настаивать на своем Кинкейд. – Сегодня был проведен лишь поверхностный…

– Там найдены следы недавнего пребывания людей, но мы не обнаружили ничего серьезного. Я не собираюсь рисковать жизнями полицейских или экспертов – нам необходимо отыскать карту рудника, к тому же потребуется помощь.

– Освещение было очень слабым, но, если вы…

– Мисс Кинкейд, – перебил ее Уэддл и шагнул к ней, сознательно вторгаясь в ее личное пространство. – Мы намерены проверить ваши показания, но нам необходимо следовать протоколу безопасности.

– Я понимаю, – солгала Люси. Все ее мышцы напряглись, ей хотелось действовать. – Я могу изучить фотографии исчезнувших женщин; может быть, узнаю кого-то из них.

– В участке мы покажем вам то, что у нас есть. Но никто из местных жителей не пропадал, не было также информации об исчезнувших туристах. Скорее всего, это пустая трата времени.

– Речь идет о моем времени, – резко возразила Люси, встала с дивана и прошла мимо полицейского.

– Я сообщу вам, если у нас появится новая информация, – сказал Уэддл. – О мертвом теле или поджигателе.

Девушка не особенно верила в способности Уэддла. Шериф наверняка проявит больше профессионализма, когда прочитает ее показания.

Тим проводил Уэддла и Хэммонда к их машине.

– Шон… – начала Кинкейд, как только дверь за ними закрылась.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Люси. Но до тех пор, пока мы не разберемся, кто стоит за актами вандализма, нам не нужно высовываться. Так что не следует сообщать, что ты работаешь на ФБР и прошла подготовку как судебно-медицинский эксперт.

– Шон, это убийство! Полиция должна понимать, что гибель молодой женщины необходимо тщательно расследовать.

– Согласен, но давай сначала посмотрим, что они предпримут в ближайшие двадцать четыре часа, прежде чем расскажем им, кто мы такие. Дай им время сделать свою работу. Ты сама сказала, что тело могло пролежать там несколько месяцев – еще один день ничего не изменит.

Люси понимала доводы Шона, но не могла с ними согласиться. Они приехали в Спрюс-Лейк из-за вандализма. А теперь, когда появился еще и поджигатель, опасность только усилилась. Если станет известно, кто они такие, вредитель может попытаться скрыться или, наоборот, активизироваться. Но из этого не следовало, что полиция сама не в состоянии узнать, кто они такие; достаточно войти в Интернет, чтобы выяснить: Шон Роган работает в частном сыскном агентстве, а Люси дважды принимала участие в расследованиях, которые вело ФБР, и ее имя упоминалось в средствах массовой информации. Возможно, Спрюс-Лейк и живет прошлым, но здесь наверняка умеют пользоваться Интернетом.

– Люси?

– Ты прав, – сказала она.

– У меня такое чувство, что твой разум начал работать сверхурочно.

Не успела женщина ответить, как в гостиную вернулся Тим.

– Мне кажется, они серьезно отнеслись к твоим показаниям, Люси.

– Надеюсь.

– Ты не рассказал им, почему мы сюда приехали? – спросил Шон.

Тим покачал головой:

– Все в Спрюс-Лейк думают, что вы мои друзья. Именно так, а не иначе. Я не лгал, не преувеличивал. Но полицейским известны ваши имена и адреса.

Роган кивнул:

– Информация есть лишь у полиции, и если речь не идет о грандиозном заговоре, то знать о нас должны только в департаменте шерифа.

– В таком маленьком городке возможно все, – заметил Тим.

– Давайте сохранять наше прикрытие в течение еще двух дней; посмотрим, что произойдет дальше. Если нашу тайну раскроют, следует изменить стратегию. – Шон встал и потянулся, пытаясь скрыть хромоту. – Ладно, для обеда еще рановато, а мне нужно закончить кое-какую работу. Прошу нас простить, Тим.

– Конечно.

Люси и Шон ушли, но направились не к своему домику, а в сторону отеля. В воздухе все еще висел запах сырого горелого дерева.

– Я видел, как вернулся Адам, когда мы подъехали с Уэддлом, – объяснил Шон.

Они нашли Адама Хендриксона наверху, в одной из комнат, где тот пытался собрать уцелевшие после пожара на кухне вещи.

– Адам, нам нужно поговорить, – сказал Шон.

– Конечно. – Мужчина принюхался к матрасу. – Никак не могу понять – это матрас пахнет дымом или мой нос потерял чувствительность?

– Подождите пару дней. Мы можем перенести все в соседние домики, помещение проветрится, и тогда станет ясно, что можно спасти.

– Но это приведет к тому, что открытие придется отложить. Зачем кому-то устраивать поджог?

Это был риторический вопрос.

Шон взял стул с прямой спинкой и сел, чувствуя, как нога снова начала пульсировать болью.

– Тим сказал, что вы были близки с отцом, а сам он общался с ним гораздо меньше.

Адам пожал плечами:

– Я проводил здесь каждое лето даже после того, как родители развелись. Отец не любил вести долгие разговоры – он был из тех, кому это не нужно. Возникало ощущение, будто он знает все на свете. Меня вырастили в Сиракузах, но Спрюс-Лейк – мой дом. – Он немного помолчал. – Он хотел превратить это место в семейный лагерь, но у него так и не дошли до этого руки. Мне кажется, отцу нравилось, что ему принадлежит озеро.

– У вашего отца были враги? Те, кто…

Адам покачал головой и прислонился к стене.

– Все любили Джона Хендриксона.

– Может быть, враги были у него раньше… В молодости. Или у его семьи…

– Как Хэтфилды и Маккои[10]? Тут можно вспомнить лишь мою бабушку, которая умерла, когда я был совсем маленьким, – она носила фамилию Келли. Ее семья владела рудником, пока не продала его правительству, после чего получила право на продолжение добычи. Раньше Келли принадлежали все земли в округе, но потом продали бо́льшую часть.

– Кто сейчас владеет рудником? Федеральное правительство? – спросила Люси.

– Да, насколько мне известно. Или штат Нью-Йорк. Мы находимся к северо-западу от того, что большинство людей считает Адирондаком, но формально мы на том же горном кряже, что и Национальный парк.

– Складывается впечатление, что Келли заключили выгодную сделку, – заметил Шон. – Получить деньги от правительства, но сохранить право на добычу…

– Если честно, я не знаю, – ответил Адам.

– Может быть, кто-то затаил обиду и не хочет, чтобы вам сопутствовал успех? Возможно, кто-то понес большие потери, когда ваша семья продавала землю?

– Нет. Дело в том, что бабушка продавала землю тем, кто в течение многих лет платил за ее аренду, и продавала дешево, если верить тому, что рассказывал отец. При этом она говорила, что новые хозяева частично выплатили стоимость земли, когда рассчитывались за аренду.

– Когда это происходило?

– До моего рождения. Мне было три года, когда бабушка умерла, и в своем завещании она простила всем людям их долги. Мой отец был на нее похож – можете спросить у его лучшего друга, Генри Кэллахана. Вы видели большое ранчо по пути сюда? Оно принадлежит Генри.

– Вы можете познакомить нас с ним? – спросил Шон.

– Конечно, но зачем?

– Сейчас я и сам не знаю. Кто-то пытается вам помешать, и я хочу выяснить, не питает ли кто-то ненависти к вашей семье.

Адам выглядел ошеломленным.

– Ненависть? Я не верю…

– Мы можем поговорить с Генри Кэллаханом сегодня вечером?

Хендриксон кивнул, но у него на лице появилось озабоченное выражение.

– Конечно, я могу все организовать.

– В каком-нибудь публичном месте, – добавил Шон. – Я хочу посмотреть, кто обратит особое внимание на нашу встречу. Пришло время проявить инициативу и выяснить, кого это может заинтересовать.

Когда они возвращались в свой домик, Люси молчала.

– Скажи мне, почему ты раздражена? – спросил Роган, открывая дверь.

– Вовсе нет.

– Это потому, что я хочу выложить карты на стол? Встретиться с Кэллаханом и посмотреть на реакцию?

– Нет.

Шон не стал настаивать. Он подошел к стоявшему в углу письменному столу и включил компьютер. Люси остановилась у окон, выходящих на озеро, скрестив руки на груди. Шон наблюдал за ней краем глаза. Кинкейд слегка приподняла подбородок – такую позу она принимала в тех случаях, когда пыталась сформулировать возражение.

Роган послал электронное сообщение своему другу Патрику, брату Люси, в котором рассказал о произошедших в Спрюс-Лейк событиях, а также попросил провести небольшое расследование. Пока он печатал, уголки рта Люси опустились. Она была готова. Шон с трудом подавил улыбку. Он очень хорошо знал ее.

– Труп важнее поджога, – сказала Кинкейд.

– Ты считаешь, что нам следует раскрыть карты?

– Уэддл обращался со мной как с идиоткой. Не думаю, что они отнесутся к моим показаниям серьезно, что бы ни говорил Тим. И почему Уэддл решил, что я буду лгать относительно трупа женщины, который видела на руднике?

– Я не думаю, что…

– А ведь кто-то ее переместил. Из чего следует, что кто-то узнал о том, что мы нашли тело, и отправился туда ночью, чтобы его перепрятать. Почему?

– Чтобы скрыть обстоятельства убийства?

– Совершенно верно. Вчера я не была уверена, что она умерла не своей смертью, но тогда я не могла рассуждать логически. Очевидно, что она не могла умереть в такой позе. Возможно, ее убили рядом с рудником или в нем самом, и убийца решил спрятать там тело. Может быть, это был несчастный случай, кто-то запаниковал и не захотел обращаться к властям.

– Тим сказал, что в городе никто не пропадал.

– Никто не пропадал из Спрюс-Лейк. А как насчет соседних регионов? В Потсдаме или Кантоне? Туристка, которая приехала сюда прошлым летом? Спрюс-Лейк – маленький городок, но ветра автострады, дующие в Национальном парке, могли принести сюда множество разных людей.

– Что ты хочешь сделать? – спросил Шон, хотя уже знал ответ.

– Завтра, с самого утра, вернуться на рудник.

– Я знал, что ты это скажешь.

– Если ты не готов, я пойму…

– Я не отпущу тебя туда одну.

– Как нога?

– В порядке, – сказал Роган, хотя нога ужасно болела. – А что ты там рассчитываешь найти?

– Я не знаю. Может быть, ничего. Или какую-то подсказку, которая поможет выяснить, кто она. Как умерла. Как ее перенесли. Признание, вырезанное на стене туннеля. Я не знаю. Просто чувствую, что должна туда отправиться и что-то сделать.

В этом и заключалась суть проблемы, сообразил Шон. Люси чувствовала себя беспомощной, но считала, что обязана добиться справедливости по отношению к мертвой женщине – принести покой ее семье, – а потому сейчас ее не интересовали детали. Если она не начнет искать ответы, то не сможет забыть о той женщине. И в ее сознании навсегда останется неразгаданная трагическая тайна. И даже если она ничего не найдет, спустившись вниз, то хотя бы будет чувствовать, что сделала все, что было в ее силах.

– Ладно, – сказал Шон. – Завтра, с самого утра, мы отправимся на рудник.

– Спасибо. И ты не будешь возражать, если я попрошу Патрика разузнать обо всех пропавших без вести в ближайших городах? Не только в округе Сент-Лоренс, но во всей северной части штата Нью-Йорк. Может быть, даже в соседних штатах…

– Это уже сделано. – Роган улыбнулся, увидев, как удивилась Люси, и откинулся на спинку кресла.

– Почему ты мне не сказал? – Кинкейд посмотрела на него с таким искренним недоумением, что Шон рассмеялся.

– Ты ничего не должна от меня скрывать, Люси. Твой разум – это компьютер. Ты обдумываешь все доводы, которые могут тебе помочь, и приводишь их один за другим, пока не добиваешься своего.

Она заметно смутилась, не зная, можно ли считать сказанное Роганом комплиментом.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Обсуждай со мной все проблемы. Делись идеями, хорошими и плохими, и мы вместе их разберем. Ты не должна обосновывать свои мотивы – во всяком случае, со мной.

– Но я веду себя не так.

– Именно так. Может быть, ты этого просто не замечаешь.

Она покачала головой и отвернулась.

Что не так? Он лишь имел в виду, что знает ее, понимает, как она думает и что чувствует, чтобы она могла вести себя с ним естественно. Она не должна навязывать ему свои идеи. С семьей и коллегами Люси всегда колебалась, прежде чем озвучивала свои теории, хотя ошибалась довольно редко. Шон хотел, чтобы у нее появилась уверенность, чтобы она не нуждалась в молчаливом согласии Патрика, или остальной части своей семьи, или даже его самого.

Роган встал и, прихрамывая, подошел к ней. Он слишком долго сидел неподвижно, и теперь нога слушалась неохотно.

– Люси, ты можешь говорить все, что захочешь.

– Я знаю, – тихо ответила она.

– Хорошо. – Он поцеловал ее долгим нежным поцелуем, который обычно был прелюдией – после этого они, как правило, отправлялись в постель. Шон хотел, чтобы они проводили вдвоем больше времени – сейчас Люси все еще выглядела озабоченной, и ему казалось, что он должен понять, о чем она думает. – Люси, я действительно так считаю.

– Иногда мне кажется, что ты получаешь слишком большое удовольствие от этой игры. Пытаешься прочитать мои мысли, ужасно гордишься, когда тебе удается залезть в мою голову… И у тебя хорошо получается. Правда. – Однако Люси не улыбалась, и Шон почувствовал, как по его спине пробежал холодок. – Мне нравится, что ты меня понимаешь и всегда меня поддерживаешь. Но порой возникает ощущение, что ты манипулируешь мной как марионеткой, когда я объясняю тебе то, что ты уже давно понял.

– Я не хотел…

– Я знаю. – Она сжала его ладонь. – Если б я думала, что ты делаешь это для того, чтобы я чувствовала себя глупой, меня бы здесь давно не было. Шон, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще. И мне немного страшно, в особенности если учесть, что мы знакомы совсем недолго. Так что вот о чем тебе следует подумать – ты не можешь не понимать, как бы ужасно я себя почувствовала, если б кто-то мною манипулировал.

Роган сообразил, что совершил принципиальную ошибку в отношениях с Люси.

– Любимая, я бы никогда не смог причинить тебе вред. Ты ведь это знаешь, не так ли?

Она улыбнулась и кивнула, но Шон видел, что она восстановила свои щиты, невидимые барьеры, которые он так ненавидел. Роган не хотел, чтобы она переходила к обороне, когда находилась рядом с ним.

Он собрался настоять на своем, однако сказал совсем другое:

– Полагаю, пришло время съездить в город и посмотреть, что начнет вылезать из щелей.

Глава 10

В наполовину заполненной «Бочке и пробке» наступила тишина, когда на пороге появились Люси, Шон и Адам Хендриксон, и никто не сводил с них глаз, пока они шли через зал к пустой кабинке. Адам уселся с одной стороны, Люси и Шон – напротив.

Разговоры в баре возобновились, однако посетители беседовали приглушив голоса и даже не пытались делать вид, что их не интересует вновь прибывшая троица.

– Да, ты знаешь, как испортить вечеринку, – озадаченно сказал Шон. – Клянусь, это место напоминает «Дэдвуд»[11].

– Если отбросить последние три месяца, в Спрюс-Лейк не было ни такой агрессии, ни такой колоритности, – сказал Адам. – Но сейчас я не знаю.

Люси огляделась по сторонам. Маленькие, круглые, кривобокие столики стояли на темном, ободранном полу, вдоль дальней стены тянулся ряд кабинок. За потертой стойкой висело косое антикварное зеркало, позволявшее наблюдать за посетителями. Вообще, весь бар и его оформление были старыми, но добротными, что придавало ему своеобразное обаяние. На небольшой сцене Люси заметила объявление, сообщавшее, что «Бо Крус и Майнерс» играют по пятницам и субботам с восьми тридцати до закрытия. Рядом, у входа на кухню, яркими мелками рекламировалось фирменное блюдо: ребрышки барбекю в неограниченных количествах за шесть долларов и девяносто девять центов и бочковое пиво по доллару за кружку.

Стены украшали черно-белые фотографии горнодобывающей компании «Келли». Многие годы другой работы в Спрюс-Лейк не было. С потолка свисало горнодобывающее оборудование; в углу стояла старая вагонетка, похожая на тележку, которую Люси видела на руднике.

За стойкой торчал лысый мужчина зрелого возраста, а единственная официантка – худенькая блондинка, заметно за тридцать, слишком сильно накрашенная и в слишком тесных джинсах – подошла к ним с теплой улыбкой, хотя ее усталые глаза остались равнодушными.

– Адам Хендриксон! Ты не появлялся у нас целую вечность. И ты привел друзей… – Она оценивающе посмотрела на Шона, словно тот был обнаженной фотомоделью с разворота «Плейгерл», а она – успешным фотографом.

Адам познакомил ее с Шоном и Люси.

– Это мои друзья, они приехали ко мне в гости перед открытием отеля. – Он посмотрел на них. – Трина была очень мила со мной, когда я проводил здесь лето.

– Твое появление было таким возбуждающим! Городской парень, который приезжал к нам, провинциалам, на несколько месяцев… – Она снова внимательно посмотрела на Рогана. – Значит, именно о вас рассказывал док Вуди! – Трина опустила взгляд на бедро Шона. – Двенадцать швов? Вам было больно?

Шон скромно кивнул в ответ и смущенно улыбнулся. Люси видела, как он включает свое обаяние, точно водопроводный кран; оно никогда его не подводило – и не важно, имел он дело с молодой или старой женщиной, связанной узами брака или одинокой.

– Не слишком, – сдержанно ответил Шон.

Пока они говорили о «возбуждающих» приездах Адама, как называла их Трина, по спине Люси пробежал холодок. За ними кто-то внимательно наблюдал. Она незаметно оглядела зал. Многие посетители посматривали в их сторону, но никто – слишком пристально.

Многим казалось странным, что у Люси такая острая, почти физическая реакция на наблюдавших за ней людей. В прошлом она объясняла свой дискомфорт – а иногда и панику – воспоминаниями о нападении, которое произошло семь лет назад. Тогда ее реакция была психосоматической; ей казалось, что за нею следят даже в тех случаях, когда никто не обращал на нее внимания.

Прошли годы, и Кинкейд начала различать психологическое напряжение, возникавшее, когда она оказывалась в большой толпе, и настоящую тревогу, вызванную чрезмерным вниманием. Шон научил ее доверять своим инстинктам. А из того, что она не могла определить, кто именно следит за их столиком, еще не следовало, что таких людей нет. Они были здесь чужаками. Люси попыталась отбросить неприятные ощущения, но они не отступали.

– Трина, я закажу ребрышки, но не могла бы ты принести меню для моих гостей? – сказал Адам.

– Конечно! Может быть, сначала что-нибудь выпить? У нас действует специальное предложение на бутылочный «Миллер». Джон заключил выгодную сделку с оптовым торговцем. – Она подмигнула и удалилась, не дожидаясь их согласия.

Адам улыбнулся:

– Только не говорите при ней о своих секретах, в противном случае о них станет известно всему миру.

– Это может нам пригодиться, – заметил Шон.

– Она совсем не изменилась, – сказал Хендриксон. – Впрочем, как и все остальные.

– Ты знаешь большинство посетителей бара? – спросил Шон.

Адам, не особенно скрываясь, оглядел зал.

– Я узнаю большинство лиц, хотя не всех знаю по имени. – Он широко улыбнулся и помахал рукой пожилому подтянутому мужчине, вошедшему в бар под звон висевших над дверью колокольчиков. – А вот и мистер Кэллахан.

Генри Кэллахан тепло улыбнулся Хендриксону, который встал, чтобы пожать ему руку.

– Адам, рад тебя видеть, сынок, – сказал старик.

– Спасибо, что согласился с нами встретиться, – сказал Адам, сдвинувшись в сторону, чтобы тот мог сесть.

Люси пожалела, что они встретились на людях, хотя и понимала, почему Шон предпочел сделать это в баре. Сейчас она сомневалась, можно ли быть откровенным, когда вокруг столько людей. Бармен бесстрастно наблюдал за их столиком.

Адам всех познакомил.

– Я не был здесь уже несколько месяцев, – со вздохом признался Генри. – Старею.

– Но ты же владеешь баром, – сказал Адам.

– Уже нет, пару лет назад я передал его своему племяннику. Джон давно им управляет, а с тех пор, как Эмма заболела, я стараюсь больше времени проводить дома.

– Сожалею, что миссис Кэллахан плохо себя чувствует.

– Старость утомительна. – Тем не менее Генри улыбнулся. – Я рад, что ты позвонил, Адам. После похорон Джо мы почти не общались.

– Мы с Тимом были заняты.

– Джо был бы счастлив, если б узнал, что вы с Тимом здесь и работаете вместе.

– Но это нравится далеко не всем, – вмешался Шон.

Генри покачал головой:

– Я слышал про пожар. Эл Гетти сказал, что кухня сильно пострадала.

– Да. Мы сумели кое-что спасти; сейчас Тим пытается придумать, как успеть сделать ремонт до грандиозного открытия.

– На какой срок оно намечено?

– На День поминовения.

– Адам говорил, что вы были близкими друзьями с его отцом, – сказал Роган, переводя разговор в нужное ему русло.

Кэллахан улыбнулся:

– Мы вместе выросли. Мой отец был штейгером[12] на руднике; он работал на Келли, семью жены Джо. На моих глазах все стало меняться – рудник закрылся, город начал умирать. Рождения и смерти… Перемены оказались жестоки к Спрюс-Лейк.

– Мы с Тимом считаем, что отель принесет позитивные изменения, – сказал Хендриксон. – Но вот уже несколько месяцев кто-то портит наше оборудование. Ну а что касается поджога, мы не знаем, сумеем ли все исправить вовремя.

– Люди привыкают к некоторым вещам, и любые перемены их пугают.

– Город умирает, – повторил Адам. – Отель даст новые рабочие места и приведет к росту экономики. И это хорошо!

– Согласен с тобой, сынок, но после того, что случилось с семьей Суэйнов, люди не хотят, чтобы в городе появились чужаки. Та история оставила плохие воспоминания.

– Кто такие Суэйны? – спросила Люси.

– Порождения Сатаны, – ответил Генри, и его слова странно прозвучали из уст такого спокойного человека. – Шесть лет назад Пол Суэйн наконец отправился в тюрьму. Пошел по стопам отца, тут нет ни малейших сомнений.

– За что?

– Лоусон Суэйн, отец Пола, был на два года старше меня и Джо. И настоящим бандитом. Его посадили за убийство собственной подружки. Кроме того, всем известно, что он убил свою жену – мать собственных детей, – хотя никто не смог этого доказать.

– И где он сейчас? – спросил Шон.

– Лоусон мертв. По слухам, он возглавил мятеж в тюрьме, и его убил другой заключенный при помощи ножа, сделанного из тюбика от зубной пасты. Пол был в десять раз умнее отца; он стал первым и единственным продавцом наркотиков в Спрюс-Лейк и подсадил на «дурь» целое поколение подростков, не только здесь. Он продавал ее повсюду. Как это называется? Распространение? Он владел домом, где делали химический наркотик.

– Метамфетамин? – подсказала Люси.

– Да, кажется, он назывался именно так. Полиция тогда провела успешную операцию и арестовала Пола и дюжину его сообщников. Были сделаны заявления для прессы, у нас даже появились репортеры крупных изданий, с телевидения и радио. Но в Спрюс-Лейк царило ужасное настроение. Средства массовой информации превратили наш городок в нечто отвратительное, бессовестно его оклеветав. Как если бы все мы торговали наркотиками. Они не понимали, что всякий, кто вставал на пути Суэйнов, погибал. Мы просто старались выжить. Вот почему у нас не любят чужаков.

– Ты хочешь сказать, что все знали о деятельности Суэйнов? – спросил Адам.

– Мы не знали, у нас не было доказательств; мы с Джо лишь подозревали, что Пол занимается чем-то противозаконным. Но проще всего было не обращать внимания. И безопаснее. – Генри покачал головой. – Твой отец мог общаться с тобой только два месяца в году. Он показывал тебе лучшую сторону Спрюс-Лейк.

Адам выглядел расстроенным.

– А что произошло после того, как Пола Суэйна посадили? – спросила Люси. – Положение изменилось к лучшему?

– Это вопрос перспективы.

– Перспективы?

– Известное зло… – Генри смолк.

– Генри, – начал Адам, но тот кротко улыбнулся и махнул рукой.

– Не обращайте на меня внимания. Сегодня я чувствую себя стариком.

Люси посмотрела на Шона. Тот думал о том же, что и она, – город хранит какие-то секреты, и Генри Кэллахану многое известно. Однако он слишком напуган, чтобы о них рассказывать.

– А что вы думаете относительно порчи собственности Хендриксонов? – спросил Роган. – Кто-то не хочет никаких изменений или кому-то не нравится, что город начнет развиваться?

– Если честно, я не знаю. Тим… возможно, он и сын Джо, но он не похож на Адама. Его не было здесь много лет. Люди его не знают и не верят ему. – Генри посмотрел на Адама. – Ты – часть Спрюс-Лейк. А Тим – нет. Жители ему не доверяют.

Люси заподозрила, что за его словами стоит нечто большее.

– Возможно, вандализм связан с недоверием к Тиму, но они явно не хотят, чтобы они с Адамом открыли свой отель, – сказала она. – Кто выиграет, если у них ничего не получится?

– Полагаю, вопрос лучше сформулировать иначе: кто пострадает, если отель откроется?

Генри извинился и медленно пошел к туалету. По дороге он дважды остановился, чтобы поговорить с другими посетителями бара.

– Что он хотел сказать? – спросил Адам.

– Известное зло, – пробормотал Шон.

– Не понял?

– Мне необходима дополнительная информация о Суэйнах, я хочу знать, что случилось с торговлей наркотиками. Возможно, в городе появился новый игрок, гораздо более опасный, чем Суэйн, родившийся в Спрюс-Лейк.

– Но какое это имеет отношение к отелю? – спросил Адам.

– Если кто-то занимается преступной деятельностью в городе, то любые изменения могут испортить им всю музыку, – объяснила Люси.

У нее вновь возникло ощущение, что за ними наблюдают. Она посмотрела в сторону стойки бара и на этот раз заметила мужчину, который не сводил с нее глаз. Густые каштановые волосы до плеч, красная клетчатая рубашка и редкая бородка. Заметив ее взгляд, он подмигнул. Люси отвернулась.

Шон почувствовал ее смущение и тоже посмотрел в сторону стойки.

– Что это за тип? – спросил он у Адама.

– Гэри Кларк, – ответил Хендриксон. – Я ничего о нем не знаю, кроме того, что его семья живет в Спрюс-Лейк с незапамятных времен.

– А кто сидит рядом с ним?

– Энди Ноллс. Он владеет заправкой. Один насос, маленький бакалейный магазинчик… мы проезжали мимо. Он симпатичный человек; угощает детишек леденцами, когда они к нему заходят.

– Нужно сделать нечто вроде генеалогического древа Спрюс-Лейк, если можно так выразиться, – сказала Кинкейд. – Возможно, после этого нам удастся проследить связи между жителями города и ситуация станет яснее.

– Я спрошу у своего приятеля в округе Колумбия, чтобы тот прислал нам сведения о Суэйнах, Кларках и Ноллсах. А что ты можешь сказать о других владельцах недвижимости в Спрюс-Лейк? Чьи земли соседствуют с вашими, кроме земель Кэллахана?

– Все, что находится к западу от автострады, принадлежит штату – как часть Национального парка Андирондак. К югу от нас кое-что принадлежит штату, остальное – частным лицам, насколько мне известно.

Вернулся Генри и сел на свое место.

– Адам, – сказал он, – надеюсь, ты серьезно отнесешься к моему совету, ведь твой отец был моим ближайшим другом. Он никогда не пытался открыть здесь отель по вполне определенной причине. Возможно, вам с Тимом следует пересмотреть свои планы. Хотя бы на год или два.

– Мне казалось, что отцу не хватало организованности. Он не любил бумажной работы и всяких там разрешений. Я помню, как он строил дом и постоянно жаловался на ограничивающие постановления штата.

Кэллахан вздохнул и покачал головой:

– Да, отчасти это так, но он прекрасно понимал, что Спрюс-Лейк – это вовсе не озеро безмятежности. Нам нравится наш спокойный образ жизни. Тим похож на вашего отца. Он очень упрямый. Я уверен, что он не захочет отложить открытие отеля. Мне бы очень хотелось как-то вам помочь.

Он не сводил взгляда с человека, который приближался к их столику. Такой же пожилой мужчина, как Генри, но более высокий и с густыми седыми волосами. Светло-голубые глаза казались особенно большими из-за очков с толстыми стеклами. Он тепло пожал руку Кэллахану.

– Генри, как поживаешь? И как Эмма?

– Я в порядке, спасибо. А у Эммы бывают хорошие дни и плохие.

Генри познакомил остальных с его преподобием Карлом Брауном.

– Адам, было приятно видеть тебя в церкви, – сказал Браун. – Надеюсь, ты как-нибудь приведешь с собой брата.

Хендриксон смущенно улыбнулся.

– Я постараюсь.

– Сожалею о пожаре. Надеюсь, дом не слишком пострадал?

– Все можно починить.

– Ты не видел Джона? Мне показалось, что он зашел несколько минут назад? – спросил Браун.

– Я его не видел, – ответил Генри, озираясь по сторонам.

Его взгляд остановился на мужчине, который вышел из кухни. Вероятно, это и был Джон – сейчас он разговаривал с жилистым мужчиной с черной, как безлунная ночь, кожей, в белом переднике и колпаке шеф-повара. После короткого разговора он вернулся на кухню, а Джон Кэллахан помахал всей группе.

Племяннику Генри, нынешнему владельцу бара, уже давно перевалило за сорок – седеющие волосы коротко подстрижены, стройный, но невысокий – его рост едва ли превышал пять футов и семь дюймов[13] Люси. Однако он сохранил спортивную форму. Одет в отглаженные джинсы, водолазку и свитер. Часы выглядели дорогими, но Люси подозревала, что это подделка. Она никогда не следила за модой.

Кинкейд смотрела на Генри, пытаясь понять: то ли он слишком устал, то ли не рад видеть племянника. Но когда к их столику подошел Джон и принялся пожимать всем руки, совсем как политик, старик улыбнулся.

– Привет, Джон.

– Дядя Генри, почему ты не предупредил меня, что придешь? Я бы с тобой пообедал.

– Сегодня я возил твою тетушку на прогулку, – ответил Генри. – Был чудесный весенний день, но она устала и рано легла спать. И я решил: пора воспользоваться тем, что дни стали длиннее, чтобы заглянуть сюда, немного выпить и сделать кое-какие покупки.

– Я могу принести все, что потребуется; тебе нужно только сказать.

– Ты делаешь вполне достаточно, Джон. Ты знаком с друзьями Адама?

После представления гостей Генри сказал:

– Мне нужно проведать жену. Пока она справляется, но я не хочу, чтобы она потерялась в темноте.

Он попрощался и ушел. Люси переглянулась с Шоном, и тот молча согласился с нею – разговор получился слишком коротким, словно Кэллахан не хотел оставаться и беседовать с племянником или Брауном.

– Вы не хотите посидеть с нами? – спросил у них Адам.

– Только минутку, – ответил Джон. – Сегодня вечер четверга, и я пришел, чтобы разобраться с платежной ведомостью. Ничего сложного, но это занимает время.

– Мне тоже пора, – сказал Браун. – Было приятно с вами познакомиться. Если вы будете здесь на выходных, пожалуйста, заходите в церковь. Для меня не имеет значения вера, которой вы придерживаетесь; будет короткая проповедь, а потом – чудесный хор. В десять утра.

– Благодарю вас, – сказала Люси. – Звучит привлекательно.

Священник ушел, а Джон взял стул от соседнего столика.

– Сожалею, что у тебя проблемы с твоим имуществом, – сказал он Адаму.

Хендриксон кивнул.

– А у тебя нет предположений, кто может за этим стоять?

– Должно быть, вы знаете всех жителей города, – быстро добавил Шон. – Может, кому-то не нравится идея открытия отеля?

– У каждого есть мнение. Большинство из нас не хотят перемен, даже если они принесут что-то хорошее. Но я не знаю, кто может стоять за этим вандализмом, Адам. Я бы хотел помочь, извини.

Джон немного помолчал.

– Может быть, – продолжал он, – вам стоит отложить открытие на год или около того? Вам следует дать жителям Спрюс-Лейк возможность получше узнать Тима, вновь познакомиться с тобой, и тогда все прошло бы гораздо лучше.

У Люси тут же появились подозрения. Генри Кэллахан произнес такие же слова.

Но Джон и Генри были родственниками, вероятно, много общались, а в последнее время открытие отеля наверняка стало темой номер один. И, если они пришли к выводу, что лучше отложить открытие, оба могли выдать это за личное мнение. Теория была правдоподобной, но у девушки возникло ощущение, что кто-то третий дергает всех за веревочки.

– Джон говорит разумные вещи, – заметил Шон.

Люси и Адам удивленно на него посмотрели, но лицо мужчины оставалось совершенно спокойным – точнее, слишком спокойным, подумала Люси. У него появился план.

– Я не стану ждать, – упрямо сказал Хендриксон. – Полиция выяснит, кто это сделал. – Он повернулся к младшему Кэллахану: – Отель в Спрюс-Лейк позволит воскресить город, чтобы тот снова стал таким, каким был в детские годы моего отца.

– А тебе не приходило в голову, что многие жители города хотели бы и дальше вести спокойную жизнь? – спросил Шон.

– Полное отсутствие рабочих мест и никакого развития? – возразил Адам. – Я так не думаю.

– У нас все весьма неплохо, – продолжал хозяин бара. – Послушай, Адам, я не против того, чтобы в городе появились туристы. Просто сейчас для этого не самое подходящее время. Вам с Тимом следует спокойно устроиться, не торопиться… Ведь сейчас люди настроены скептически; более того, они боятся перемен.

– Но этот страх не может служить оправданием поджогу чужой собственности! – воскликнул Адам.

– Конечно нет, – спокойно ответил Джон. – У меня есть идея. Хочешь ее послушать?

Хендриксон нахмурился, но промолчал.

– Конечно, – вмешался Роган. – Я передам Тиму то, что вы скажете.

– На самом деле все очень просто. – Джон улыбнулся и перевел взгляд с Шона на Люси и обратно. – Скажите Тиму: если он немного притормозит, я встречусь с ним через пару недель, он изложит свои планы, и я помогу убедить жителей Спрюс-Лейк их принять. Мне кажется, их пугает быстрота, с которой наступают перемены. Джо умер лишь прошлой весной.

– Четырнадцать месяцев назад, – уточнил Адам.

– А в таком городе, как наш, возникает ощущение, что прошло всего несколько недель. – Джон встал и пожал всем руки. – Я рад, что мне удалось с вами поговорить.

– Я все передам Тиму, – пообещал Шон.

– Хорошо. Кстати, а откуда вы его знаете? – спросил Джон.

– Мы познакомились в городе.

– А, в Нью-Йорке…

– В Бостоне, – уточнил Роган.

Люси смотрела вслед уходящему Джону Кэллахану.

– Он пытался поймать нас на ошибке, хочет выяснить, действительно ли мы знакомы с Хендриксонами, – сказала Кинкейд. – Он знает, что Тим жил в Бостоне.

– Вот только зачем? – спросил Шон.

– Джон Кэллахан? – Адам покачал головой. – Генри был ближайшим другом моего отца. Они прожили рядом всю жизнь.

– Генри совсем не похож на своего племянника, – не стал ходить вокруг да около Роган. – Он сказал кое-что такое, из чего я сделал вывод, что все гораздо сложнее, чем если б несколько пожилых людей не хотели, чтобы в их городе появились туристы. Кто пострадает, если откроется отель? Это другой взгляд на проблему, но Генри сформулировал его именно так. Кто-то понесет большие убытки, если ваш отель откроется. И Генри Кэллахан знает – или подозревает – кто. А тот факт, что его племянник давит на тебя и уговаривает отложить открытие, – очень серьезная подсказка.

– Более того, – заметила Люси, – я бы не удивилась, если б узнала, что за этим стоит весь город.

Глава 11

Люси снился один из тех снов, когда будто бы ты все контролируешь. Во сне наступили сумерки, и солнце клонилось к подножию гор. Каждый день начинался с рождения и заканчивался смертью. Почему же она испытывает такую грусть? Это ведь сон? И она может сделать его счастливым…

Она улыбнулась, увидев Шона, приближавшегося к ней по проселочной, усыпанной листьями дороге, но теперь солнце уже не садилось, а висело у них над головами. Ей было так тепло… Шон ее поцеловал. Она вздохнула и закрыла глаза, прижавшись к нему всем телом. Он всегда был таким горячим – ее собственное одеяло с электроподогревом.

– Люси.

Она открыла глаза и увидела, что вновь наступил закат; на этот раз солнце ушло вместе с Шоном. Небо быстро темнело. Ледяной ветер гнал мертвые листья по мерзлой земле, обжигая холодом ее обнаженные руки. Кинкейд опустила взгляд. Почему она оказалась под открытым небом в легкой блузке и без свитера?

Но это всего лишь сон, напомнила себе Люси, – она может представить себе свитер. Толстый, теплый и мягкий. И она должна найти Шона.

Женщина зажмурила глаза и обхватила себя руками; теперь на ней оказался свитер, но ветер едва не сбил ее с ног. Она твердила себе, что ей необходимо найти Рогана, пока еще не поздно. Что это значит? Поздно для чего?

Ее охватил неясный страх. Предчувствие сжало грудь, сердце мучительно забилось, и в глубинах своего сознания, куда она редко заглядывала, Люси поняла, что все хорошее должно закончиться.

– Люси! – позвал ее далекий голос.

Она открыла глаза и на мгновение подумала, что проснулась… Почему же тогда она под открытым небом? Было темно, холодный воздух застыл без движения, полная луна отбрасывала серо-голубые тени на склон горы. Деревья. Земля. Темная, бездонная дыра…

– Люси, помоги!

Это Шон!

– Где ты?

Он был глубоко в яме. Но яма оказалась туннелем. Люси вбежала в него, следуя за голосом Шона; туннель по спирали уходил вниз, все глубже и глубже. Она стала Алисой, преследующей белого кролика, только здесь не было света и надежды, а время заканчивалось. Окружавшая ее темнота имела вкус и структуру, словно в морге, плотную и осязаемую. Люси задыхалась. Она бежала, ее руки задевали влажные каменные стены, рот наполнился медным вкусом крови. Она начала падать все быстрее и быстрее, и с ее губ сорвался пронзительный вопль…

Она стояла на коленях рядом с Шоном, лежавшим на дне шахты.

– Ты в порядке, – сказала она.

Он улыбнулся, его окружал свет.

– Привет, принцесса, я знаю, что ты меня любишь.

– Откуда?

Однако он лишь улыбнулся и потянулся к ней; его блестящие голубые глаза сверкали и казались неестественно яркими. Именно такой сон Люси мечтала увидеть. Сладкий и теплый, полный любви. Она хотела потерять себя вместе с Шоном, забыть обо всем, кроме этого мгновения. Его рука коснулась ее шеи, ее волосы текли под его пальцами, губы приблизились к ее губам. Терпение Шона, его жадные и долгие поцелуи, его сильные пальцы… страх исчез, ему на смену пришло желание. Возможно, слова любви не имели значения, важны были действия. Шон показал ей то, чем она, как ей казалось, не обладала. Она никогда не думала, что способна брать… или давать.

Шум льющейся воды, подобный зимней реке, сначала был тихим, пока они целовались. Но, когда Люси расслабилась, шум усилился, стал подобен грохоту водопада. Люси разорвала поцелуй. Свет исчез, к ней вернулся страх, усилившийся в десятки раз. До нее откуда-то издалека донесся крик Шона, и, когда Кинкейд протянула руки к тому месту, где он только что был, она ощутила лишь кровь.

Вода затопила рудник, и Люси поплыла в ту сторону, откуда доносились крики Шона, ее било о камни, порезы обжигали болью. Она не могла дышать. Вода полилась ей в рот, она тонула…

…А потом снова оказалась в яме, ведущей в рудник, в туннеле, где нашла тело мертвой женщины. Так холодно. Так тихо.

– Шон, – прошептала Люси. – Где ты?

Женщина вновь лежала в нише. Люси подползла к телу и встала около него на колени. В руках трупа расцвел цветок.

Из глубин рудника донесся крик, эхом прокатившийся по каменной пещере. Люси тряхнула головой и зажмурилась, пытаясь от него избавиться.

– Люси, – прошептал Шон.

Она улыбнулась и повернулась к нему.

Шон лежал на месте мертвой женщины. Его глаза смотрели на Люси, но они ничего не видели и стали бесцветными. Он схватил ее за левую руку и положил ее себе на грудь, влажную и скользкую от крови.

– Нет, нет, нет, нет!

В другой ее руке был зажат пистолет.

Шон осторожно попытался разбудить Люси, как только понял, что ей снится кошмар. Ночной ужас, так было бы правильнее сказать – тело Люси покрывал пот, и она металась во сне.

– Люси, пожалуйста, проснись…

Роган попытался взять под контроль собственную панику; он не хотел, чтобы она увидела его таким встревоженным. Руки Кинкейд стали холодными как лед, ее трясло, она тихонько всхлипывала, и это разрывало ему сердце. Он никогда не видел, чтобы ее кошмары были такими глубокими и долгими.

Роган взял ее на руки, надеясь, что движение заставит ее проснуться.

– Люси, это Шон. Посмотри на меня! – Он встряхнул ее вялое тело.

Она напряглась и закинула голову назад, темные глаза открылись, но они остекленели и были полны боли.

Из груди Шона вырвалось рыдание, и он крепко прижал Люси к себе. Ее сердце билось так же быстро, как его собственное, словно оба только что пробежали марафон. Она обняла его за шею и прижалась лицом к груди, продолжая отчаянно дрожать.

– Я тебя держу, – сказал он. – Я тебя держу.

Шон никогда не испытывал такого страха, как в те моменты, когда не мог разбудить Люси – он понимал, как сильно она страдает, понимал, что не в силах положить конец ее мучениям. Ему хотелось кого-нибудь ударить. Люди, которые причинили Люси страдания много лет назад, мертвы. В противном случае он сам убил бы их. Стремление к насилию не было для него характерно, но он не мог рассуждать спокойно, когда Люси испытывала боль; ему отчаянно хотелось взять свои чувства под контроль. Она сказала ему, что кошмары практически исчезли через семь лет после нападения на нее, но снова вернулись, когда человека, который ее изнасиловал, нашли мертвым всего в нескольких милях от ее дома.

– Я-я-я… – Зубы девушки стучали, и она не могла произнести фразу до конца.

Шон сел на постели, поднял упавшее на пол покрывало и накинул ей на плечи.

– Ш-ш-ш, – прошептал он.

Роган был готов ее выслушать, хотя понимал, что рассказ Люси о нападении будет для него мучительным. Он приготовился, насколько это было вообще возможно.

– Ты был мертвым. – По ее лицу текли слезы.

– Что? – Значит, это не повторяющийся кошмар, который ее преследовал? Облегчение мешалось в его душе с сомнениями. Шон откашлялся. – Я здесь, с тобой, милая.

Она прижалась влажным лбом к его груди, сжимая пальцами футболку.

– Ты мне нужен. – Голос Люси дрожал от переполнявших ее эмоций.

Шон принялся укачивать ее. Он ненавидел себя за то, что ему стало легче, когда выяснилось, что кошмар Люси не связан с давнишним нападением. Но затем Роган отбросил свой гнев. Потому что только это имело значение – она, он, они. Хотя Люси отнеслась к его падению в шахту вполне профессионально, он знал, что она тревожилась не только о его травмах. То, что у нее появилась возможность что-то делать, помогло ей справиться со страхом его потерять, но во сне ее защита не сработала. Все барьеры исчезли.

– И я нуждаюсь в тебе, принцесса.

Она покачала головой:

– Но с тобой все иначе.

– Нет, мы ничем не отличаемся друг от друга. – Роган поцеловал ее в макушку. – Я люблю тебя, Люси. – Она с трудом подавила рыдание, и он сильнее прижал ее к груди. – Тебя не должны пугать мои чувства.

– Не твои, а мои.

– Я знаю.

Она не могла признать, что любит Шона, не хотела в нем нуждаться. Он знал, что должно пройти время, прежде чем она с этим смирится. Роган никогда не отличался терпением, пока не встретил Люси. Она привыкла быть одна, защищать свое сердце, разум и тело. А он методично старался обойти все ее барьеры, потому что ему было необходимо, чтобы она их убрала, – по крайней мере, в тех случаях, когда оставалась с ним наедине.

– Но как? Почему ты всегда всё знаешь?

Он пожал плечами и поцеловал ее.

– Просто знаю. Я знаю, что вчера ты была напугана, когда я оказался на дне шахты. Я знаю, что ты хотела скрыть свой страх перед моей возможной смертью. А когда ты нашла тело женщины, подумала о том, что могло произойти, если б вам не удалось меня отыскать. И что я мог бы там умереть.

– Не надо… – Она с трудом сдержала рыдание.

Люси не хотела об этом думать, но риторический вопрос Шона заставил ее представить пулю в его груди, как в том кошмаре, от которого она все еще не полностью пришла в себя.

– Люси, ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, – сказал Шон.

Но она не чувствовала себя сильной, в особенности сейчас.

– Меня напугало вовсе не мертвое тело. – Кинкейд попыталась найти слова, которые не выставили бы ее ребенком. – Я убила тебя, Шон. Во сне я держала в руке пистолет.

Люси убила двух человек, но именно первое убийство, когда она прикончила одного из напавших на нее семь лет назад, заставляло ее постоянно возвращаться к тому эпизоду и спрашивать себя, правильно ли она поступила.

Люси хладнокровно застрелила Адама Скотта, вогнав шесть пуль в его грудь. И не жалела об этом ни секунды. Ее ужасало именно отсутствие чувства вины – ни малейшего раскаяния или сомнения. Люси знала, что сделала бы это еще раз, если б время обратилось вспять. Месть? Правосудие? Или отсутствие угрызений совести, близкое к социопатии? Что, если она пересекла черту, отделяющую хороших людей от плохих? И как почувствовать разницу?

На что она способна? Как далеко ее может завести стремление к правосудию?

Она не стала возражать, когда ФБР вынесло вердикт: убийство в целях самозащиты в состоянии чрезвычайного эмоционального потрясения. Скотт показал ее изнасилование в прямом эфире по Интернету, и тысячи извращенцев наблюдали за ними, полагая, что Люси согласилась сыграть роль жертвы. Она никогда не забудет той лжи, которую не попыталась исправить.

Мисс Кинкейд была уверена, что Скотт убил ее брата, доктора Диллона Кинкейда, перед тем как она вошла в квартиру доктора Кинкейда и увидела там Скотта.

Скотт не направлял пистолета в ее сторону. Люси знала, что Диллону ничего не угрожает; она его видела. Она взяла пистолет отца с единственной целью – убить Адама Скотта.

Люси пришлось говорить с психоаналитиком об изнасиловании и убийстве. Она сыграла роль стойкой жертвы. Но до сих пор не знала, какая часть этого была правдой, а какая – обманом. Может быть, обманом было все. Наконец она сказала родителям, что больше не станет говорить об изнасиловании с психиатрами или священниками. Она устала ходить по натянутому канату; ее положение было невыносимым, пока она не перебралась на другой край страны, чтобы поступить в Джорджтаунский университет.

Ей казалось, что вся ее жизнь случилась с кем-то другим, а сама она наблюдает за ней со стороны. И чем больше Люси наблюдала за собой, тем более далекими становились все ее эмоции. Ей нравилось быть сосредоточенной, спокойной и бесстрастной. Все это произошло не с нею; она была лишь сторонним наблюдателем. Она не сломалась – во всяком случае, тогда, и не хотела, чтобы это случилось сейчас. Переезд в округ Колумбия дал ей возможность отстраниться от собственных мыслей и уязвимости. До настоящего момента.

Все эти сложные и странные чувства, связанные с Шоном, были опасны. После того как она семь лет держала свои эмоции под замком, теперь она перестала контролировать ситуацию. А вдруг судьба заставит ее платить по счетам? Оправданным было убийство или нет, объяснимым или нет, но она прикончила Адама Скотта преднамеренно и расчетливо. И не будет ли безумной вселенской шуткой то, что она убьет единственного человека, который легко сумел открыть замок, охранявший ее мысли, чувства и душевное равновесие?

– Люси?

Шон осторожно коснулся ее влажного лица, словно она была для него бесценна.

Скажи, что ты его любишь. Скажи.

Люси его поцеловала.

– Ты мне нужна.

Она ненавидела себя за то, что не могла произнести столь нужные ему слова. Она хотела, но страх заставлял ее молчать. Шон мечтал их услышать, и его обижало их отсутствие, хотя он никогда бы не сказал ей об этом. Она все увидела прежде, чем он успел скрыть разочарование.

Но Люси боялась, что, если она произнесет эти слова вслух, может исчезнуть нечто невероятно ценное и особенное, так крепко их связывавшее.

– Я здесь, принцесса. – Он осторожно погладил ее щеку и нежно поцеловал в губы.

От таких поцелуев она таяла, сейчас могла растаять совсем, а до этого доводить нельзя.

Ты все усложняешь.

Люси выключила внутренний голос, который постоянно вставал на сторону Шона. Она хотела контролировать ситуацию. Она не могла сдаться, а любовь – это полное отсутствие контроля, жертвы и сердечная боль, шанс потеряться в другом человеке. И если она сможет еще некоторое время удерживать барьеры, то поймет, что все это означает, к чему ведет и как ей выжить.

Люси оседлала Шона, приподняла рубашку, чтобы погреть холодные ладони о его горячую грудь, а потом поцеловала его так, что не могло возникнуть никаких сомнений – она хотела заняться любовью. Больше не нужно разговоров о ее или его чувствах, не нужно ни о чем думать. Она может раствориться в этом моменте, в котором и заключена страсть – мгновения времени.

Ей было необходимо исчезнуть, перестать думать.

Шону хотелось насладиться Люси, показать, что он нуждается в ней не меньше, чем она в нем – возможно, даже больше. Он был самоуверенным и любил развлечения; если требовалось, мог позволить себе обойти закон, но в своем сердце он ждал такую женщину, как Люси, чтобы та придала цель и смысл его непредсказуемой жизни. Она делала его совершенным, и он хотел, чтобы эта женщина знала, как много для него значит.

Но она не дала ему времени на размышления, а потом он сам не захотел останавливаться, когда понял, что Люси отчаянно его желает. Он нуждался в таких проявлениях с ее стороны, в ее вере и страсти, потому что только в такие моменты она полностью отдавала ему себя, доверяла свое тело и подчинялась невысказанной тяге к любви без всяких условий.

В глубине его сознания зазвонили предупреждающие колокола – с Люси происходило что-то важное; возможно, пришло время надавить на нее посильнее и заставить рассказать, что прячется в ее красивой головке. Но когда Шон открыл рот, чтобы заговорить, она начала еще один поцелуй, жаркий и бесконечный. Да он и сам не хотел останавливаться. Руки женщины массировали его грудь, пальцы сжимали мышцы так сильно, что он почти испытывал боль. Люси двигалась не переставая; ее руки, рот, длинные ноги прижимались к внешней части его бедер, а когда она села на него, возбуждение Шона стало полным.

Его руки проникли под ее длинную футболку, задравшуюся и открывшую бедра, прикоснулись к изящным изгибам спортивного тела. Шону нравилось, что она была одновременно мягкой и твердой, с сильными мышцами, но гладкой и тонкой кожей. Его большие пальцы коснулись ее сосков и слегка надавили на них, и из груди Люси вырвался глухой стон удовольствия.

Роган смотрел, как Люси снимает футболку: шрамы, пересекавшие ее грудь, все еще вызывали у него гнев, но он никогда его не показывал. Она закроется, отсечет его, начнет тревожиться… Сейчас ему хотелось только одного: показать ей, что она безупречна.

Роган прижался лицом к ее грудям и начал целовать, наслаждаясь их тяжестью. Женщина наклонилась над ним, и он даже не заметил, как она стянула с него трусы, и теперь те болтались где-то в районе лодыжек. Люси всем телом прижалась к нему, и он крепко ее обнял, но она высвободилась и снова села. Затем коснулась его члена, и он застонал.

– Люси…

Его голос стал хриплым. Шон хотел попросить ее подождать, помедлить, позволить насладиться ее телом, но было уже слишком поздно. Она начала двигать бедрами, пока он не вошел в нее, и Люси тут же овладела ситуацией.

Шон схватил ее и прижал к себе, пытаясь вернуть контроль. Но это стало безнадежным предприятием, Люси уже нельзя было заставить сохранять неподвижность. Она схватила его за руки и прижала к постели, получив точку опору. Затем обхватила его коленями и сама выбрала темп. Ее спина выгнулась, и он смотрел на нее, пораженный тем, какой красивой и сексуальной, невинной и в то же время распутной она выглядела. Люси откинула назад голову, и Рогану захотелось целовать ее длинную изящную шею, но он не мог потянуться вперед, не прерывая темпа их движений. Глаза женщины оставались закрытыми, кожа покраснела и стала влажной, рот приоткрылся. Она облизнула губы – не собираясь увеличивать его возбуждение; ей и в голову не приходило, какое действие это на него окажет, – и Шон еще сильнее ее захотел.

Разум Люси перестал работать. Никаких мыслей; лишь физические ощущения, затопившие ее, заставившие замолчать внутренний голос и прогнавшие все страхи. Шон находился в ней, его руки сжимали ее ладони, мышцы сокращались и расслаблялись все сильнее, приближая ее к краю, который она должна была вот-вот перейти. Очень быстро, почти без прелюдии, но сейчас Люси ее не хотела. Она постоянно узнавала новое о теле Шона и о своем, находила способы воздействия на них. Взрыв становился все более чарующим – наркотик, которым она наслаждалась больше, чем когда-либо прежде.

– Поцелуй меня, – хрипло сказал Шон.

Люси наклонилась вперед, слегка переместившись; он застонал, выпустил одну ее руку, прижался губами к ее губам, а его язык начал имитировать движения члена; он проникал в нее все глубже, и ее тело содрогнулось – его оргазм воспламенил Люси, подняв на вершину наслаждения. Шон с трудом сдержал крик и прижал ее к себе – все его мышцы напряглись.

– Господи, Люси, – пробормотал Роган, и она почувствовала, как он содрогнулся в последний раз.

Влажное тело Люси опустилось на Шона, горячее, расслабленное и удовлетворенное. Она вздохнула, ее разум все еще оставался пустым, а тело медленно расслаблялось. Быстро бьющееся сердце Шона производило на нее успокаивающее действие. Она могла бы вечно лежать с ним рядом.

Роган почувствовал, что Люси засыпает, повернулся, и она оказалась на боку.

– Это было хорошо, – пробормотала она.

– Всего лишь хорошо? – прошептал он, пытаясь накрыть ее одеялом, хотя она отказывалась даже пошевелиться.

Роган с некоторым трудом сумел вернуть одеяло на постель и накрыть себя и ее. Ему сразу стало жарко, но он знал, что Люси скоро начнет замерзать.

– Очень хорошо? – Ее глаза оставались закрытыми, но на губах появилась полуулыбка. Он поцеловал ее. – Идеально?

– Милая, все произошло слишком быстро, чтобы быть идеальным.

– Так даже лучше.

– Почему?

– Нет времени на размышления.

Люси уже давно заснула, а Шон думал о ее последних словах: что она имела в виду и понимала ли, что сказала мгновение назад?

Глава 12

Кинкейд сама не знала, что рассчитывала найти на руднике, когда они с Шоном спустились в пещеру утром пятницы, но не заметила ничего необычного. И сейчас, снова оказавшись здесь, она смотрела на место, где лежала мертвая женщина, однако видела лишь скалы и грязь.

– Что я должен сделать? – спросил Роган.

Люси не хотела, чтобы Шон спускался в рудник вместе с нею. Он не до конца оправился после падения, и, хотя пытался это скрывать, женщина знала, что нога у него еще болит. Но теперь она испытывала облегчение из-за того, что не оказалась в холодной темноте одна. Казалось, глупо бояться того, чего здесь даже не было. Все равно как в доме с привидениями. Выдумки в чистом виде, плод воображения, рождающего все новые и новые невероятные страхи.

Люси указала в сторону ниши.

– Она лежала здесь.

Их дыхание белыми облачками поднималось к потолку. Хотя наверху было около плюс десяти градусов, здесь температура опустилась почти до нуля.

Зачем кому-то прятать тело на руднике?

Чтобы его сохранить.

Здесь было почти так же холодно, или даже холоднее, чем в морге. И тело будет разлагаться очень медленно, или процесс вовсе остановится.

Шон взял ее за руку.

– Делай, что считаешь нужным, – сказал он.

Люси закрыла глаза. Она хотела увидеть женщину такой, какой та была, и необычные затхлые запахи пещеры дали толчок ее памяти.

Волосы ее были поникшими и немного более темными, чем у блондинки, – возможно, из-за высокой влажности. Кожа почти не пострадала и оставалась очень бледной, следы разложения отсутствовали. В таком холодном месте тело могло находиться под землей недели или даже месяцы.

– Ее очень аккуратно положили на спину, – сказала Люси, посмотрев на Шона. – Руки сложены на груди. Темные брюки – не джинсы – и очень грязная белая блузка. И никакой куртки или свитера.

– Странно для такого климата.

Девушка кивнула.

– Цвет кожи почти не отличался от кожи трупов, хранящихся в морге, из чего следует, что ее убили в теплом месте, во всяком случае, не под открытым небом. Я не вижу причин, по которым убийца мог бы снять с нее пальто или другую одежду, если только там не было чего-то, что позволило бы установить личность.

– А как насчет обуви?

Люси вздохнула:

– Я не посмотрела.

– Ты ее видела, только не помнишь. Закрой глаза.

Кинкейд так и поступила, хотя не понимала, как это может помочь. Она не сделала осмысленных выводов относительно обуви мертвой женщины, и ей не хотелось, чтобы ее воображение призвало несуществующий образ.

Но когда Люси представила тело таким, каким его видела, она поняла: кое-что все-таки осталось в ее памяти.

– Темные и плоские. Без шнурков. Мокасины.

– Хорошо, – сказал Шон.

Кинкейд улыбнулась, довольная, что ей удалось вспомнить эту деталь.

– Прошлой ночью ты сказала, что тебя встревожили ее руки. Чем именно? – спросил Роган.

Ее руки были скрещены на груди… но кое-что еще привлекло внимание Люси.

И тут она вспомнила.

Цветок.

Люси открыла глаза.

– Раньше я этого не осознавала, но в ее сложенных на груди руках был цветок. Точнее, не в руках – цветок лежал на груди, запястье придавливало стебель. Он был маленьким, увядшим и коричневым, но больше мне ничего не удалось запомнить – меня что-то отвлекло.

– Что?

По спине Люси пробежал холодок.

– Черви. Во рту.

Шон погладил ее по спине.

– Ты мне не говорила.

– Я не хотела об этом думать.

– А ты узнала цветок?

– Он был больше похож на сорняк, весь высохший и увядший. Но одно не вызывало сомнений – кто-то положил его ей на грудь совершенно сознательно.

– Как при посещении могилы.

Люси содрогнулась. Это ничего не значило – вполне возможно, что убийца сюда не возвращался. Он мог убить ее и оставить цветок в качестве знака раскаяния… или символа какого-то отвратительного ритуала. Больше она сможет узнать только после того, как личность женщины будет установлена.

Кинкейд внимательно осмотрела все вокруг, светя фонариком, но нигде не увидела следов крови или борьбы. Из чего не следовало, что их тут не было, – просто она ничего не могла обнаружить без специальных приборов.

Однако в том месте, где покоилась голова женщины, Люси заметила несколько прядей русых волос.

– Шон!

Теперь и он их увидел.

– Тебе нужен пакет?

– Я не могу вмешиваться в расследование.

– Я не вижу ленты, ограничивающей место преступления. Или предупреждающих знаков. И где полицейские?

Верно. После разговора с помощником шерифа Уэддлом Люси поняла, что к ее показаниям никто не отнесся всерьез. Поверили они ей или нет, но Шон прав: их здесь не было, они не искали улики и не огородили место преступления.

Люси протянула Шону фонарик.

– Посвети сюда, я хочу сделать несколько фотографий.

Хотя телефон и не принимал сигнал под землей, встроенная камера с легкостью сделала несколько фотографий. Люси сфотографировала все вокруг, потом – волосы крупным планом. Она пожалела, что у нее нет цифровой камеры более высокого качества, но приходилось довольствоваться тем, что имелось в ее распоряжении.

– Здесь была ее голова, – сказала женщина.

Набравшись смелости, она более внимательно осмотрела альков, сделала еще несколько снимков, после чего переключилась на камень, на котором лежал труп. На утоптанной земле остались слабые следы, но понять, кому они принадлежали, не представлялось возможным. Серьезное полицейское расследование позволило бы сравнить следы Люси, Шона и двух спасателей. Если б хотя бы один из них не имел аналога, то они могли бы выйти на человека, унесшего тело.

– Нести мертвеца нелегко, – заметил Роган.

– Однако это решаемая задача. Этот некто был сильным или имел помощника. Тело явно не волокли по земле, в противном случае остались бы следы, даже на такой утрамбованной земле. Если предположить, что она провела здесь длительное время и окоченела…

– Тут все еще около двух градусов, а уже девять часов, – заметил Шон, взглянув на свой телефон.

– Ты сможешь отыскать кое-какие данные, когда мы вернемся?

– Конечно. Что ты хочешь узнать? Я смогу получить ответы, как только мы вернемся в пикап.

– Температура, самая высокая и самая низкая за прошлый год, – ответила Люси, наморщив лоб. – Но я не знаю, как ее экстраполировать на подземный туннель.

– Я могу написать алгоритм, но он не будет идеально точным. Холод и тепло под землей держатся дольше, тут многое зависит от температуры на поверхности. Чтобы интерпретировать такие данные, потребуется геолог, знание этого места, тип скал, а также сведения о том, что здесь раньше добывали.

– Я все запишу, если ты найдешь способ получения информации.

– На это я способен.

– Черви – важный фактор; если бы было теплее, мухи размножались бы и откладывали яйца быстрее. Черви могут превратиться в мух в течение нескольких дней. Но холод сильно замедляет все процессы. Они могут спать в течение недель или даже месяцев. Здесь слишком холодно для насекомых.

– О чем ты думаешь?

Люси не хотелось строить предположения, потому что у нее не имелось никаких точных фактов. Однако Шон любил мозговые штурмы.

– Это может показаться глупым… – начала она.

– А ты попробуй.

– При обычных температурах жизненный цикл от яйца до взрослой мухи составляет двадцать четыре дня. Тут все предельно предсказуемо. Но холодные температуры оказывают на него существенное влияние.

– Здесь слишком холодно для обычного двадцатичетырехдневного цикла?

Кинкейд кивнула.

– Если женщина была убита здесь, то мухи продолжали бы спать до повышения температуры.

– Я не видел ни одной мухи.

– Как и я. Здесь все еще слишком холодно, но они могли бы появиться в случае заметного потепления. Я не энтомолог, и все мои познания почерпнуты из давнишнего курса судебной биологии, но личинкам, которых я видела во рту женщины, было около трех дней. И они перешли бы в стадию куколки в течение следующих пяти или шести.

– Так ты думаешь, что она могла умереть три дня назад?

– Всего пять – и три дня от того момента, когда я нашла тело. И если ее убили, то не в этом месте.

– Потому что нет мух.

– Именно. Ключевым моментом является тот факт, что мухи откладывают яйца через несколько минут после смерти человека, – продолжала Люси. – Так что если б ее убили в городе, яйца были бы отложены там.

– Значит, ты считаешь, что она умерла пять дней назад?

– Возможно, но не слишком вероятно, если учесть состояние кожи.

– А яйца могли быть отложены, но личинки при этом – не вылупиться?

– Да.

– Значит, ее могли убить несколько месяцев назад, а личинки вылупились бы только после наступления весны.

– Верно.

– Но не прошлым летом, в таком случае личинки бы уже давно появились на свет.

Люси улыбнулась:

– Тебе бы следовало стать ученым.

Роган пожал плечами:

– Ну, я посещал Массачусетский технологический институт. Возможно, я не особенно старался, но какие-то базовые знания просочились в мой ленивый ум.

Люси что-то показалось странным в его тоне, она даже уловила сожаления. Интересно, что с ним произошло, если сейчас воспоминания вызывают у него такую грусть. Но прежде чем она успела задать вопрос, Шон продолжил:

– Окоченевшее тело перенести совсем не просто.

– Полностью согласна, – кивнула Люси.

Он осветил фонариком окружающее мрачное пространство, пока девушка внимательно осматривала землю.

Вчера, когда она находилась здесь с Хэммондом и Гетти, мужчины прошлись по обоим отходящим от пещеры туннелям на несколько ярдов. Она задумалась о такой возможности сейчас только из-за того, что рядом был Шон. Но Тим их предупреждал, что в туннелях возможны обрушения, ямы и множество других опасностей. К тому же Люси не имела ни малейшего представления о том, куда вели туннели или как отсюда добраться до главного входа.

Они могли пойти вдоль рельсов, но опасности, грозившие им в руднике, заставили Люси отказаться от этой идеи. И все же рельсы оставались подсказкой. Не было никаких указаний на то, что убийца поднял тело наверх по той шахте, в которую провалился Шон. А тележка исчезла. Люси не собиралась идти на безрассудный риск и бродить по смертельному лабиринту, не имея уверенности в том, что это приведет к каким-то результатам.

– Нам бы следовало попросить Тима отвести нас к входу на рудник. Убийца взял тележку, чтобы вывезти тело, значит, он не мог подняться наверх через шахту.

– Когда мы здесь закончим, – Шон посмотрел по сторонам, – возможно, нам следует пройти по туннелям…

– Нет, – прервала его Кинкейд. – Здесь слишком много неизвестных факторов. Мы пройдем несколько футов, но не более того.

– А что именно ты ищешь?

– Все, что выглядит странным. Нам следует начать с того места, где я видела тележку.

Они подошли к узкому туннелю, в котором едва хватало места для тележки. Потолок был низким, всего лишь на дюйм выше пяти футов и семи дюймов – роста Люси.

Шон присел, переместив вес на здоровую ногу.

– Смотри, на рельсах свежие царапины.

Она увидела, что на стыках исчезла ржавчина – возможно, из-за того, что тут проехали металлические колеса тележки.

– Как ты думаешь, когда это могло произойти?

– Два дня.

– А если б ты не знал, что я видела здесь тележку два дня назад?

– Я бы сказал, что этим следам не более нескольких недель. За это время ржавчина появилась бы снова. Не полностью, но царапины было бы не разглядеть.

Люси сфотографировала следы и сами рельсы.

– Хэммонд прошел вдоль рельсов футов на двадцать, – сказала она. – И ничего не обнаружил. Вероятно, туннель ведет…

Краем глаза она заметила какое-то движение. Быстро повернула голову, направила луч фонарика на землю между металлическими рельсами и сдавленно вскрикнула; внутри у нее все сжалось.

Там медленно извивалось несколько личинок, выпавших изо рта трупа и лишившихся источника энергии. Теперь у Люси появились доказательства – тело увезли по туннелю после того, как весть о его находке распространилась по городу.

Сердце девушки отчаянно колотилось, пока она освещала фонариком землю вокруг. Примерно две дюжины прозрачных белых опарышей валялось между рельсами – некоторые были мертвы, другие сумели переместиться дальше по туннелю.

Шон тихонько присвистнул.

– А это уже серьезные улики. Не понимаю, как они могли пропустить их вчера.

– Они искали тело, – ответила Люси. – Им не пришло в голову искать подобного рода улики.

– Им следовало это сделать.

Девушка колебалась, ей не хотелось трогать улики. Быстро, опасаясь, что может передумать, она подняла пинцетом трех личинок и запечатала их в небольшой пакет, записав на ярлыке число и время их обнаружения.

Стандартная процедура сбора улик успокоила Люси больше, чем мысли о том, что она профессионал и ей не следует опасаться червей.

Кинкейд обернулась и еще раз повела вокруг лучом фонарика, пытаясь поставить себя на место убийцы. Тело забрали только из-за того, что его обнаружили. Труп остался бы здесь навсегда, а летом окончательно разложился – остался бы только скелет.

– Дюжины людей знали, что я обнаружила тело, – сказала Люси.

– И все из-за врача-шарлатана, которому ты позволила меня зашивать.

– Да, и еще пожарно-спасательная команда, департамент шерифа и все, кому они рассказали.

Они в последний раз осмотрели землю и в этот момент заметили увядший и коричневый, почти неразличимый на земле цветок, который Люси видела на груди мертвой женщины, и совсем рядом с тем местом, где стояла тележка. Люси собралась его подобрать, но в последний момент сделала фотографию.

Шон наблюдал за ней.

– Цветок?

– Да. – Она тщательно все упаковала. – Я позвоню Уэддлу, как только мы вернемся в домик, поделюсь с ним нашими теориями и предложу ему как можно скорее отправить собранные нами улики в лабораторию. Они многое сумеют узнать благодаря этим червям. Возможно, даже определят ДНК женщины. До тех пор, пока мы не установим личность, обстоятельства ее смерти будут оставаться тайной.

Они вернулись к вентиляционной шахте, и Люси посмотрела на то место, где лежал потерявший сознание Шон, у самой стенки шахты. Он упал с большой высоты и чудом не сломал позвоночник. Все могло закончиться много хуже.

Роган заметил, куда смотрит женщина, потом перевел взгляд на нее и увидел ее расстроенное лицо. Он решил, что после вчерашнего кошмара и их бурных занятий любовью она избавилась от страха, появившегося после его падения, когда она думала о возможных последствиях. Но сейчас по унылому и ошеломленному взгляду этих темных глаз Роган понял, что она все еще сражается с тем кошмаром. Люси лишь сумела спрятать свои страхи, а он не стал возражать. Неужели он так боялся ее потерять, что позволил ей скрыть свои чувства по столь важному вопросу? Неужели он помогал ей усиливать эмоциональные барьеры, потому что не хотел видеть ее боль?

Люси рассказала ему о своем кошмаре, о страхе за его жизнь, и Шон понял, что отбросил все это, как последствия шока, который она испытала, увидев его лежащим без сознания на дне ямы. Но за всем этим стояло нечто большее. Впервые он не знал, что ей нужно. Он мог лишь ее успокоить.

– Люси, я в порядке. – Он положил руки ей на плечи и повернул голову так, чтобы она не могла избежать его взгляда.

Когда Кинкейд тряхнула головой и фальшиво улыбнулась, Шон понял, что она пытается скрыть что-то еще. Конечно, рудник был не самым подходящим местом для обсуждения подобных проблем, но Роган знал: если он не настоит на своем сейчас, потом будет в два раза труднее заставить Люси говорить – после того, как у нее появится время, чтобы скрыть свои чувства.

– Давай выбираться отсюда… – начала она.

– Поговори со мной, принцесса, – перебил ее мужчина.

– Не сейчас. – Ее голос дрогнул, она прижалась к нему и поцеловала. – Потом. – Но так и не посмотрела ему в глаза.

Люси проверила, насколько устойчива раздвижная лестница, и жестом предложила Шону подниматься первым. Он стал возражать.

– Ты не можешь полностью переносить вес на раненую ногу, – твердо сказала Люси. – Так что я буду придерживать лестницу, чтобы та не двигалась.

– Ты прямо как строгая медсестра, – сказал Шон, чтобы ослабить напряжение, и крепко поцеловал ее. – Ловлю тебя на слове.

Он стал подниматься по лестнице. Люси была права – его бедро начало пульсировать болью, и то, что она придерживала лестницу, облегчило ему подъем.

Роган и сам не знал, почему заколебался; возможно, причиной тому были постоянные тренировки, которые ему устраивал брат. Так или иначе, но он остановился в дюйме от края ямы.

И осторожно выглянул наружу.

Пикап стоял на прежнем месте, на обочине заросшей сорняками дороги, примерно в двадцати ярдах от ямы. На деревьях щебетали птицы; в ветвях шуршал легкий ветерок. Голубое небо, свежий воздух.

Однако что-то было не так. Он ощутил напряжение.

Роган стащил со спины рюкзак, перебросил его через край, и тот упал в пяти футах перед ним.

Раздался выстрел. Пуля ударила в землю рядом с рюкзаком, в воздух поднялось облачко пыли.

– Проклятье!

– Шон? – В голосе Люси появилась тревога, но она не запаниковала.

– Оставайся на месте, – приказал Роган.

Он уже сжимал в руке пистолет, но что такое пистолет против снайперской винтовки? Спичка против огнемета…

С какой стороны стреляли?

Шон мысленно представил территорию вокруг вентиляционной шахты. С трех сторон к ней почти вплотную подходили деревья; и только со стороны проселочной дороги оставалось свободное пространство. Вдоль дороги также росли деревья, но там склон уходил вниз.

Если учитывать траекторию пули, снайпер находился выше уровня земли. На дереве?

У Шона не было с собой бинокля, а на противоположной стороне дороги деревья росли кучно, но они начинались примерно в сотне ярдов от шахты. Хороший стрелок с легкостью разберется с ним, как только он вылезет наружу.

Мужчина оглядел окружающую местность, насколько это было возможно из шахты. Слева деревья росли реже, но справа имелся небольшой подъем. Если он сумеет выбраться с той стороны, то сможет спрятаться за листвой и скальным выступом.

А что потом?

Шон не собирался оставлять здесь Люси, но ему было необходимо добраться до пикапа. Тогда он сможет подъехать к яме и защитить ее, когда она будет вылезать на поверхность. Однако хороший снайпер станет стрелять в топливный бак[14]. Ему было необходимо выбраться наружу, определить местонахождение снайпера и обеспечить прикрытие для Люси. Они не пойдут к пикапу, а постараются скрыться в лесу. Возможно, у снайпера есть напарник. В яме они будут легкой добычей, но Шон не собирался отходить в глубину рудника.

Роган убрал пистолет в карман и достал сотовый. Здесь имелся слабый сигнал.

Он послал Тиму сообщение.

Снайпер у рудника. Мы будем уходить в сторону шоссе. Срочно нужна помощь.

В идеальном случае он мог бы сидеть и ждать подкрепление, но Шон не знал, как быстро прибудет помощь и есть ли друзья у снайпера. Они могут прийти – и тогда он и Люси окажутся запертыми на руднике, не имея представления о том, откуда ждать опасности.

Шон спустился вниз по лестнице.

– У меня есть план, – сказал он, переставляя лестницу к правому краю шахты. – Оставь внизу все, кроме пистолета.

Женщина нахмурилась.

– Люси…

Он знал, что она не будет с ним спорить и ей хватит ума не возражать.

Люси сбросила рюкзак, вытащила «глок» и маленький пакет с червями.

– Если нас поджидает убийца, то я не оставлю здесь улики, которые он сможет уничтожить.

Она засунула пакет под рубашку, заправленную в джинсы, потом застегнула «молнию» на темной куртке.

– Я заберусь наверх и сразу откачусь в кусты справа, после чего свистну. Ты должна подняться по лестнице как можно быстрее, но не высовывайся. Я надеюсь, он выстрелит в меня, потому что я точно знаю, где он находится. После второго свистка досчитай до трех, выскакивай наружу, пригнись как можно ниже и постарайся откатиться ко мне. Я тебя прикрою.

Люси кивнула. Шон быстро поцеловал ее и стал снова подниматься по лестнице.

Кинкейд видела, что он немного задержался у самого верха, сжимая в руке пистолет. Все его мышцы были напряжены, он вслушивался в шум леса, пытался уловить шорох любого движения. Роган не стал говорить ей, что они оказались в очень тяжелом положении – у снайпера было много времени после выстрела, и он мог подойти значительно ближе. Возможно, сейчас он стоял у самого края ямы, готовый застрелить их обоих, как только они появятся.

Кинкейд навела пистолет на край ямы, хотя снизу у нее был очень ограниченный обзор. Она искала движение, тени – все, что могло представлять для Шона опасность.

Роган жестом показал ей, что начинает движение. Он был очень быстрым для своих размеров, но уже через пять секунд Люси услышала выстрел. Пуля ударила в то место, где только что находился Шон.

Ее сердце билось так сильно, что женщина едва не пропустила свист Шона. Она быстро взобралась по лестнице и застыла у самого края, наклонив голову и пытаясь определить, где он находится, но не могла разглядеть ничего, кроме двух ближайших к ней кустов.

Роган свистнул снова, и девушка поняла, что он гораздо ближе, чем она думала. Она досчитала до трех, увидела, как Шон приподнялся на колени, защищенный валуном, и выстрелил из своего пистолета под углом над ее головой, в сторону противоположной обочины дороги.

Она выскочила наружу, мгновенно оказалась рядом с Роганом, упала на землю и приготовила пистолет.

Шон расстрелял всю обойму, вытащил ее и стал перезаряжать.

– Я его не вижу, но он стреляет вниз под углом; полагаю, он на дереве. Мы можем попытаться убежать; у него уйдет некоторое время, чтобы спуститься вниз. – Он указал себе за спину. – Я тебя прикрою, пока ты добежишь до той группы деревьев. Потом ты прикроешь меня. Как только мы там окажемся, он больше не сможет в нас стрелять.

Люси кивнула.

Шон на пальцах досчитал до трех, и она бросилась бежать, пригибаясь к земле, пытаясь быть мишенью поменьше. Роган стрелял в сторону деревьев, пока в обойме не закончились патроны; затем снова сменил обойму, а Люси заняла новую позицию. Оттуда она едва видела пикап, но Шон собирался двигаться южнее.

Кинкейд перехватила его взгляд, кивнула и начала стрелять из «глока», спокойно и сосредоточенно, понимая, что не может допустить ошибку, иначе жизнь Шона окажется в опасности. Тот факт, что в них кто-то стреляет, вызывал у нее скорее гнев, чем страх.

Раздался одинокий ружейный выстрел, и наступила тишина.

Люси перезарядила «глок», когда Шон оказался на коленях рядом с ней.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Пошли. Последний выстрел был сделан уже с земли.

Женщина не понимала, откуда он мог это знать, но спрашивать не стала.

Они помчались между деревьями, стараясь двигаться зигзагами, но Шон, который заметно прихрамывал, начал отставать. Люси тут же побежала медленнее, но он крикнул:

– Вперед!

Если Роган думает, что она оставит его одного, то он ее не знает. Кинкейд продолжала бежать впереди, немного медленнее, чтобы Шон не отставал. Он наверняка заметил это, но промолчал. Люси пересекла след, недавно оставленный вездеходом. Выстрелов больше не было, она не слышала преследования или шума двигателя, но не собиралась останавливаться.

Овраг, находившийся возле шоссе, был глубоким и грязным, но Люси спрыгнула в него, перекатилась на живот и посмотрела назад, держа наготове пистолет. Через тридцать секунд к ней присоединился Шон.

Оба тяжело дышали, но Люси постаралась взять дыхание под контроль и минимизировать шум. Она не слышала погони или выстрелов, но из этого еще не следовало, что они в безопасности. Возможно, кто-то притаился неподалеку и ждет момента, чтобы застать их врасплох.

Шон вытащил телефон.

– Тим уже совсем рядом.

Люси оглянулась.

– Скажи ему, что мы в тридцати футах от того места, где вчера нашли вездеход.

Роган начал печатать сообщение, а Люси продолжала смотреть по сторонам.

– Не думаю, что стрелок нас преследовал, – сказал Шон. – Он перестал стрелять, как только мы оказались в лесу.

– Но зачем он вообще в нас стрелял? – Кинкейд не рассчитывала получить ответ; к тому же она не понимала, почему стрелок прекратил преследование.

Люси услышала шум мотора и осторожно оглянулась. Это был старый пикап Тима; за ним следовал новый джип, принадлежавший Адаму. Оба автомобиля сбросили скорость, а когда они приблизились, Шон встал и помахал им рукой. Тим затормозил рядом с ними.

– Что случилось? – спросил он, опустив стекло.

Люси запрыгнула на заднее сиденье, Роган сел на переднее.

– Кто-то стрелял в нас, когда мы выбирались из шахты.

– Я прихватил Адама для поддержки. Поедем за вашим пикапом?

Люси повернулась к Шону.

– Думаю, стрелок сбежал, – сказал он. – Он не стал нас преследовать, но мог остаться, чтобы дождаться нашего возвращения. Мы вернемся, подъедем как можно ближе, и я воспользуюсь пикапом как щитом. – Он посмотрел на Люси. – Ты останешься с Тимом и будешь меня прикрывать.

Тим развернулся на двухполосном шоссе, и Адам последовал его примеру. Тим рассказал по рации об их плане.

– Ты поедешь первым по проселочной дороге. Встань за пикапом Шона и приготовь оружие. Если там кто-то есть, он поймет, что мы настроены серьезно.

– Понял, – ответил Адам и поехал вперед.

Довольно быстро они добрались до проселочной дороги, Адам свернул на нее на своем черном джипе и погнал его со всей возможной скоростью по неровному покрытию. Тим следовал за ним.

Когда они снова увидели Адама, тот успел распахнуть дверцу джипа, достать свою AR-15[15], положить ее на верхушку двери и внимательно оглядеть все вокруг.

Шон выскочил из машины Тима и забрался в свой пикап. Потом он быстро осмотрелся по сторонам, оценивая возможные опасности, но все было на месте…

…если не считать конверта на приборном щитке.

Он так и не снял перчаток после спуска в рудник. Роган вытащил из конверта одинокий обрывок белой бумаги, на котором было напечатано:

ЕСЛИ Б Я ХОТЕЛ ВАШЕЙ СМЕРТИ, ВЫ УЖЕ БЫЛИ БЫ МЕРТВЫ.

ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ ДОМОЙ.

Глава 13

Шон захлопнул дверцу и, продолжая смотреть по сторонам, протянул Люси неподписанное послание.

– Нужно выбираться отсюда, – начал Тим. – Возможно, он…

– Он ушел. Это было предупреждение. Ублюдок.

Роган продолжал изучать окружавшие их деревья. Если снайпер написал правду, то он сознательно стрелял мимо. Но пули легли совсем рядом с ним, и в тот момент Шон не сомневался, что стрелок хотел его прикончить. Или, промахнувшись, стрелок заставить его считать, что он именно так все и планировал с самого начала. В любом случае Шон был в ярости.

– Он стрелял с дерева, будь оно проклято, – сказал Роган, с трудом сдерживая гнев. – Я не думаю, что он задержался, чтобы собрать гильзы.

И Шон зашагал по проселочной дороге в сторону того места, откуда были сделаны выстрелы.

Тим последовал за ним.

– Нам не стоит туда идти. А если он все еще там?

– Проклятье, Тим, он мог нас убить!

На самом деле Шон хотел сказать, что стрелок мог убить Люси. Он дал себе слово, что узнает, кто это сделал, и как следует его отделает. Впрочем, он понимал, что гнев не поможет ни сейчас, ни потом, и заставил себя успокоиться.

– Его здесь нет, я уверен, – сказал Роган, изо всех сил стараясь говорить спокойно. – Если там есть хотя бы какие-нибудь свидетельства того, кто этот ублюдок, я их отыщу. – Люси кивнула, и Шон облегченно вздохнул – она его понимает. – Держи глаза открытыми, Люси.

– Конечно.

– Я с тобой, – предложил Тим. – Адам, останься с Люси.

Шон определил место, откуда в них стреляли, и, направившись в ту сторону, наметил три дерева, на которых мог сидеть снайпер. Он постоянно озирался – вдруг ублюдок все-таки не сбежал.

Если б я хотел вашей смерти…

Сначала хитрый маневр, который привел к тому, что Шон свалился в шахту, затем кто-то в него стрелял, теперь угрозы… Роган понимал, что должен выяснить, связан ли вандализм со стрелком, и если да, тогда и мертвая девушка имеет отношение к тому, что тут происходит.

У первого же дерева, к которому Шон подошел, оказалась сломанной ветка возле самой земли. Он поднял голову и увидел еще несколько, чуть выше.

– Он стрелял в нас пять раз, – сказал Роган. – Я хочу найти гильзы. Велика вероятность, что он не надевал перчаток, когда заряжал винтовку.

– Я закрываю отель, – сказал Тим.

Шон посмотрел на него.

– Ты сдашься из-за их тактики устрашения?

– Он мог тебя убить.

– Теперь это мое сражение.

Хендриксон стиснул кулаки – это было редкое проявление гнева.

– Дьявольщина, вовсе нет.

– Проклятье, Тим, он охотился за мной. И я не отступлю, пока не найду его.

– Я должен отложить открытие. Безумец стреляет в моих гостей.

– Едва ли нас можно назвать гостями.

– Это не имеет значения. Осталось всего три недели до появления настоящих гостей, и я не смогу жить в мире с самим собой, если с кем-то из них случится несчастье. Если мы сможем остановить тех, кто нам мешает, до этого срока – прекрасно, но я не открою отель до тех пор, пока все не закончится.

Именно такое предложение сделали вчера Генри и Джон Кэллахан. Быть может, стрельба должна была сделать его более убедительным? На смену вандализму и поджогу пришла попытка убийства.

Если бы я хотел вашей смерти, вы были бы мертвы.

– Давайте сначала найдем гильзы, – сказал Шон. – А потом я хочу, чтобы вы встретились с Кэллаханами. Вчера Джон Кэллахан сказал, что хочет поговорить с тобой о том, чтобы отложить открытие. Тебе не кажется это подозрительным?

– Неужели у тебя есть какие-то основания думать, что за всем стоят Кэллаханы?

– Я узна́ю. Они хотят поиграть по жестким правилам – что ж, отлично, я знаю эту игру.

Холодок пробежал по спине Рогана. Как легко вернуться к прежней жизни, полной нарушений закона и насилия… Его брат, Дюк, взял с Шона обещание, когда открывал «РКК», что тот не станет пересекать эту тонкую черту.

Мы можем приблизиться к черте, Шон, но нам нельзя ее пересекать.

Брат сумел обелить его прошлое, но Роган-младший прекрасно понимал, что Дюк готов опереться на его опыт и прежние связи, если в том возникнет нужда. И только после того, как Шон захотел это сделать, Дюк засомневался, опасаясь, что к брату вернутся прежние дурные привычки… Дурные привычки? Сильное преуменьшение.

Оглянувшись в сторону пикапов, он попытался представить, где мог находиться стрелок, затем обошел дерево, сообразив, что все началось именно здесь, и начал осматривать землю, двигаясь по кругу. Гильзы могло выбрасывать на значительное расстояние – тут многое зависело от типа винтовки, ветра и угла, под которым велась стрельба.

Он нашел гильзу примерно в десяти футах справа от основания дерева.

Вытащив пинцет из пакета для улик, который прихватил, когда они вернулись к пикапу, Шон поднял гильзу.

Патрон калибра.270 «винчестер». Очень популярен для охоты на оленей и другую крупную дичь. Здесь, в Адирондаке, охотничье оружие есть практически в каждом доме, и половина из них стреляет патронами калибра.270.

Но сейчас не охотничий сезон.

Шон бросил гильзу в пакет.

– Вчера вечером я звонил Дюку, – сказал Тим.

Роган с трудом сдержал вспышку гнева.

– Зачем ты звонил моему брату?

– Чтобы рассказать, что здесь происходит. Я знаком с Дюком почти двадцать лет; хотел получить совет.

Из всех людей Тим выбрал его брата – почему? Долгие годы Шон работал, чтобы избавиться от опеки Дюка и управлять восточным отделением «РКК Ист» без его вмешательства и ненужных советов.

– И что он сказал? – спросил Роган, хотя на самом деле ему хотелось спросить: И где я напортачил?

Дюк не раз говорил, что доверяет Шону, но постоянно продолжал ставить под сомнение решения младшего брата.

– Он сказал, что во всех случаях поступил бы так же, как ты. И что он подключил свои контакты для проверки данных, которую ведет твой партнер. Он сказал, чтобы ты ему позвонил, если тебе что-нибудь потребуется.

Шон сглотнул. Он не ожидал такого поворота событий.

– Но, – продолжал Тим, – теперь у меня нет прежней уверенности. Как кто-то мог узнать, что вы с Люси отправитесь на рудник?

– Вот почему мы повышаем ставки, – сказал Роган, хотя у него еще не было четкого плана действий.

Он заметил еще одну гильзу, валявшуюся в трех футах от первой, поднял ее и положил в пакет.

– И каков твой план? – спросил Тим.

– Поговорим, когда вернемся в домик. Нужно уточнить кое-какие детали.

Иными словами, Шон понятия не имел, что делать дальше, но не собирался сидеть и ждать, когда за ним придет стрелок.

Пришло время вернуться в бар «Бочка и пробка», посмотреть всем в глаза – и объявить войну.

Глава 14

Люси расхаживала по небольшой гостиной дома Тима Хендриксона, расположенного рядом с отелем «Спрюс-Лейк». Она обозлилась, что помощнику Уэддлу потребовалось два часа, чтобы приехать к ним после заявления о стрельбе, и едва не потеряла терпение, когда он зациклился на их спуске в шахту, а не на самом нападении.

– В нас кто-то стрелял, – повторила Кинкейд.

Как долго он собирался игнорировать такое серьезное преступление, как попытка убийства?

– Мы к этому еще вернемся, – сказал помощник шерифа, – но сначала я хочу знать, зачем вы вернулись на рудник, ведь это предполагаемое место преступления.

– Приехав сюда вчера, вы никак не показали, что для вас пропавшее тело имеет какое-то значение, и там отсутствовал полицейский барьер, ограничивающий доступ на рудник.

– Он находится в лесу, – сказал Уэддл. – Я не думал, что нужно говорить людям, чтобы те держались подальше от рудника. Кстати, там есть знак, предупреждающий об опасности. Это одно и то же.

Люси не стала объяснять ему разницу.

– Мы ничего там не потревожили, – сказала она с подчеркнутым спокойствием.

Этот полицейский вызывал в ней самые худшие чувства.

Сидевший на стуле Тим подался вперед.

– Помощник шерифа, мои гости могли погибнуть. Ситуация вышла из-под контроля.

– Я не вижу никаких оснований считать, что есть какая-то связь между недавней стрельбой и вандализмом, – заявил Уэддл. – Возможно, это был охотник, который понятия не имел о том, что вы там находитесь.

– Но это никак не объясняет записку, – вмешался Тим.

Люси посмотрела на Шона. Тот сидел на диване и смотрел на полицейского с обманчивым спокойствием. Он очень сильно разозлился, когда обнаружил записку в пикапе, и был непривычно молчалив после появления Уэддла. Кинкейд заставила себя остановиться, но сесть не смогла.

– Я должен сообщить обо всем шерифу. Посмотрим, что он думает по этому поводу, – сказал Уэддл. – Однако в данный момент нам следует обсудить более важные вопросы. Вы мешаете моему расследованию.

– Какому расследованию? – резко спросила Люси, не в силах удержаться от сарказма.

Они решили не упоминать о том, что нашли личинок. Люси было не по себе из-за того, что они скрыли важную информацию от полицейского, но он не воспринимал ее всерьез, а она ему не доверяла. И его сегодняшнее поведение говорило о том, что они поступили правильно. Кинкейд уже все упаковала для отправки в лабораторию; оставалось только решить, где смогут сделать самый быстрый и точный анализ.

– Мы нашли пряди волос на камне, – продолжала Люси, – и червей, которых я видела во рту мертвой женщины, в начале туннеля, рядом с тем местом, где стояла тележка. Совершенно очевидно, что тело увезли именно на ней.

У Уэддла сделался какой-то нездоровый вид, пока она говорила, и Кинкейд почувствовала удовлетворение. Немного по-детски, но полицейский и вправду вел себя странно. Всю свою жизнь Люси имела дело с офицерами полиции и считала, что они должны делать свою работу; большинство так и поступало. Казалось, что Уэддл принадлежал к некомпетентному меньшинству.

– Я проверил вас обоих. Вы живете в Вашингтоне, округ Колумбия, а не в Бостоне, – заявил Уэддл.

Люси нахмурилась:

– В Бостоне? Мы и не говорили, что живем в Бостоне.

– Вы сказали, что являетесь друзьями Тима Хендриксона по Бостону.

– Вам известно, что означает слово «предположение»? – неожиданно заговорил Шон.

Уэддл не уловил оскорбительного смысла в его реплике.

– А вы, Роган, должны были рассказать мне, что являетесь лицензированным частным детективом. Вы здесь на отдыхе?

– Да, – коротко ответил Шон. – Когда нам стало известно о вандализме, мы сказали Тиму, что поможем ему разобраться с ситуацией.

– И нашли труп. – Голос Уэддла был полон сарказма.

– Тело там было! – вскричала Люси. – Я предупредила вас, что в пещере есть улики, которые следует немедленно собрать, пока они не подверглись дальнейшему разложению. Необходимо срочно отправить личинок в лабораторию. Там их смогут препарировать и определить ДНК, установить, что они выросли в мертвом теле. Возможно, даже узнать имя погибшей женщины.

– Мисс Кинкейд, я ценю ваше усердие, но вам следует предоставить расследование нам. Вы нарушили улики, вернувшись на рудник. Возможно, у нас маленький округ, но мы тут не провинциалы и знаем, что делаем. Вам следовало рассказать мне, что вы работаете в морге.

Она ушла оттуда три месяца назад, но за это время официальные бумаги не успели подтвердить ее нынешний статус. Люси не стала его поправлять.

– В таком случае вам следует мне верить, – вместо этого сказала она. – А то, что в нас стреляли, означает, что, очевидно, кто-то хотел нас отпугнуть, чтобы спокойно уничтожить улики!

– И вы предоставили им достаточно времени, нарушив неприкосновенность места преступления.

– Ага, теперь вы называете это местом преступления? – Люси снова начала расхаживать по гостиной. Она не любила столкновений, но сейчас гнев вырвался наружу. – Вы опять кое о чем забываете. В нас кто-то стрелял! Я не знаю, связано это с трупом или с вандализмом, но мне не нравится, когда в меня стреляют.

– Этого не случилось бы, если б вы не вернулись на рудник, – раздраженно бросил Уэддл.

Люси сжала кулаки, а Шон встал с дивана и положил руку ей на плечо, заставив остановиться. Обычно бывало наоборот: Кинкейд старалась успокоить его.

– Помощник шерифа, вы забываетесь, – сказал он.

– Нет. Вы и мисс Кинкейд должны отступиться. Поджог и мертвое тело – в компетенции полиции. – Помощник шерифа также поднялся на ноги, и его лицо покраснело от гнева – без всяких на то оснований, как считала Люси. – Если вы и дальше будете вмешиваться, я вас арестую.

– Со всем уважением, – заговорил Роган, но в его голосе уважения уже не осталось, – Тим нанял нас, чтобы разобраться с вандализмом в отношении его собственности. И я не намерен отступать.

– У вас ничего не получается.

Теперь уже Шон был готов атаковать полицейского.

– Вы намерены собрать улики или полагаете, что мне стоит обратиться в ФБР? – вмешалась Люси.

Лицо Уэддла покраснело еще сильнее.

– Это наша юрисдикция. И мы сами решим, стоит ли привлекать ФБР. – Он посмотрел на Шона. – У меня нет возражений, если вы намерены играть в охранника во владениях Хендриксона, но вам следует соблюдать осторожность за их пределами, потому что мой департамент не нуждается в вашей помощи и против вашего вмешательства.

И Уэддл направился к двери, едва не задев Рогана, словно провоцируя его на драку. Тим ошеломленно глянул на полицейского, но тем не менее последовал за Уэддлом, а Шон захлопнул за ними дверь с такой силой, что стекла в окнах домика задребезжали.

– Он – воплощение всех пороков, за которые я ненавижу полицейских!

Люси поморщилась. Ее друг явно преувеличивал, но она знала, что у Рогана имелись претензии к представителям закона, и многие из них определил его собственный опыт. Да и сама она не смотрела на мир сквозь розовые очки, когда дело доходило до общения с правоохранительными органами, – несомненно, были плохие и хорошие полицейские. Ее старшему брату Коннору пришлось уйти из полиции, когда тот выступил против своего коррумпированного коллеги. Кейт, жену брата, агенты ФБР несправедливо обвинили в том, что она виновата в убийстве напарника. Но большинство полицейских офицеров хорошо знали свое дело.

Шон провел обеими руками по волосам.

– Я ему не верю. Мы не знаем всех, кто в этом участвует. Возможно, он один из тех, кто пытается помешать открытию отеля. Нельзя исключать, что именно он убил ту женщину или стрелял в нас.

– Ну что же, у тебя появилась неплохая теория заговора, – заметила Люси.

– Ты не можешь ему доверять.

– Я и не собираюсь.

– Не все полицейские являются честными людьми, Люси, – продолжал Шон, словно она промолчала.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – Почему он так агрессивен по отношению к ней? Из-за глубокой враждебности к органам правопорядка?

– Я понимаю, как ты себя чувствуешь, – продолжала женщина. – Ты все предельно ясно объяснил. Мир не бывает только белым или черным; святых не существует. Меня тошнит от плохих полицейских, но большинство из них – нормальные парни. Возможно, они не готовы нарушать правила так, как ты хотел бы, и тебе не нравятся ограничения, которые они устанавливают, но если не подчиняться законам, что остается? Самосуд. Мы с тобой знаем, к чему это ведет.

– Люси, я…

– А что ты будешь чувствовать по отношению ко мне, когда я буду носить жетон? – перебила его Кинкейд.

Она ужасно рассердилась – на Уэддла и стрелка, но более всего на Шона, потому что в глубине души все еще испытывала сомнения: сможет ли она соблюдать строгие правила, которые необходимы при работе в ФБР? И когда можно преступать черту? Если департамент шерифа Спрюс-Лейк ничего не станет предпринимать относительно исчезнувшего тела женщины, сможет ли она забыть о нем? Или нарушит закон, чтобы добиться справедливости?

– Мое отношение к тебе измениться не может, будет у тебя жетон или нет. – Шон погладил ее руку. – Мне следовало вести себя сдержаннее.

Смутившись, Люси сглотнула.

– Возможно, ты и сам не замечаешь, насколько враждебен по отношению к властям. – Однако ее гнев и глубокая тревога, возникшая из-за поведения Шона, начали отступать.

– Это глупый разговор. Мы решили относительно Уэддла – он либо плохой полицейский, либо виновен, либо погряз в коррупции. Так о чем мы спорим?

Женщина колебалась – с одной стороны, ей хотелось заставить Шона отступить, с другой – сохранить мир. Роган воспользовался паузой, чтобы протянуть оливковую ветвь мира.

Он шагнул к Люси и нежно прикоснулся ладонями к ее щекам.

– Я сожалею, что согласился помочь Тиму. Нам нужно провести некоторое время вдвоем. – Он посмотрел ей в глаза, надеясь найти в них согласие и поддержку.

Казалось, Шон появился в ее жизни много лет назад, но прошло всего три месяца с тех пор, как они стали близки, хотя практически не бывали наедине. Роган знал все о ее прошлом – а что известно ей о жизни Шона? У него были проблемы с законом с тех самых пор, как его исключили из Стэнфорда – тогда он взломал компьютер профессора, чтобы доказать, что тот педофил, – но это далеко еще не вся история. Очень многое из прошлого Шона оставалось для нее тайной.

Тем не менее Люси верила ему в одном – он всегда стремился помочь тем, кто попал в беду.

– Ты не можешь повернуться спиной к тем, кто в тебе нуждается, – сказала она. – Мы должны сделать все, что в наших силах, для Тима и Адама.

– У нас с тобой всё в порядке? У тебя и у меня? Вот что меня беспокоит.

Шон выглядел встревоженным. Он говорил, что нуждается в ней больше, чем она в нем, но Люси ему не верила. А сейчас впервые увидела в его глазах страх возможной потери.

– Люси, извини, я перешел границы.

Она покачала головой:

– Нет, это я отреагировала слишком остро. Мы согласны в том, что Уэддл – это проблема. Ты и в самом деле подозреваешь, что он, возможно, участвует в заговоре против Тима?

– Мне нужна помощь. – Роган улыбнулся, хотя его глаза оставались серьезными. – Наверное, ты думала, что я никогда не произнесу этих слов.

– Ты прав. – Кинкейд мрачно улыбнулась.

– Подозреваю, что снайпер сделает еще одну попытку, когда поймет, что мы не собираемся уезжать. Мне нужен Патрик, чтобы прикрыть нам спину.

– А что относительно гильз?

– Я отправлю их в западное отделение «РКК». Дюк заинтересовался нашим расследованием; он охотно этим займется.

– А что будет с досье пропавших без вести?

– Патрик уже занимается; мы не оставим это дело, обещаю.

Люси кивнула:

– Я схожу принять душ. После рудника чувствую себя грязной.

– А я съезжу в Кантон, чтобы отправить гильзы Дюку.

– Но почему в Кантон? Ведь туда целый час езды.

– Я заеду в департамент шерифа, чтобы выяснить, как продвигается расследование вандализма и поджога по жалобе, поданной Тимом. Возможно, напишу жалобу на Уэддла. Есть ли статья, преследующая за идиотизм?

Она попыталась скрыть улыбку.

– Шон…

– Я не стану напрашиваться на неприятности, но это единственный способ выяснить, доложил ли Уэддл о случае вандализма. Кроме того, проверю дальнейшую судьбу улик, собранных на руднике, и позабочусь о том, чтобы шериф был в курсе событий. И еще необходимо узнать, намерен ли Уэддл устраивать мне неприятности и мешать мне как частному детективу. Возможно, тебе трудно в это поверить, но иногда я могу вести себя дипломатично.

– Хорошо. Но обычно, когда ты ведешь какое-то расследование, дело с представителями закона имеет Патрик.

– Со мной все будет в порядке. – Роган обнял Люси, но мысли его витали где-то далеко.

Вернулся Тим.

– Я не знаю, почему Уэддл так себя вел, – сказал он. – Я пытался с ним поговорить, но помощник шерифа настаивает на том, что нам нужно держаться подальше от рудника.

– Рудник находится на твоей земле, – сказал Шон, взяв Люси за руку.

– Да, моя земля его окружает, но сам рудник все еще в девяностодевятилетней аренде компании «Келли». И хотя рудник принадлежал семье моей бабушки, участок давно продан.

– Нам следует выяснить, кто сейчас владеет рудником, что они намерены с ним делать и сколько он стоит. Возможно, у них есть какие-то свои планы, осуществлению которых помешает открытие твоего отеля.

Тим с сомнением посмотрел на Шона.

– С тех пор как я вернулся из Бостона, рудник оставался заброшенным, и это совершенно точно.

Люси покачала головой:

– Если не считать убийства.

Глава 15

Я промолчала, когда мой карманный полицейский рассказал мне, что произошло на руднике «Келли». Даже не знаю, что разозлило меня сильнее: тот факт, что друг Тима Хендриксона оказался частным детективом, или что кто-то пытался убить двоих незваных гостей.

Я забрала себе кабинет брата. Кое-что переделала, чтобы тот соответствовал моему вкусу, переставила мебель так, чтобы никто не мог незаметно проникнуть в него через дверь или окно. В то утро пришел Йен, сел в углу и стал наблюдать. Тайлер Уэддл нравился ему ничуть не больше, чем мне.

– Кто стрелял? – спросила я у своего карманного полицейского.

Адамово яблоко Уэддла несколько раз дрогнуло.

– Я… я не знаю. Вы ясно сказали…

– Да, я ясно сказала, что тебе следует отойти в сторону. Я даю возможность Хендриксонам сделать правильный выбор и уверена, что они так и поступят. Устроить пожар было очень глупым шагом, но чего еще ждать от идиотов?

Не дожидаясь ответа, я продолжила:

– Сегодня пятница. У нас есть два дня… – Я посмотрела на часы. – Чуть меньше пятидесяти восьми часов для того, чтобы окончательно похоронить проект с отелем. А теперь частный детектив начал всюду совать свой нос. Ты думаешь, он отступится, если начать в него стрелять?

– Я не…

– А что за так называемые улики остались на руднике?

– Похоже, его подружка работает в морге. Она заметила вещи, которые не увидел бы никто другой.

– И что же она заметила, черт тебя подери?

Тайлер переступил с ноги на ногу. Он знал, что не следует садиться без приглашения, а я не предлагала ему сесть.

– Ну, там волоски и… какие-то жучки, которые были в теле.

– Они действительно были в теле той суки?

Он в буквальном смысле позеленел.

– Да.

– Значит, ты даже не убрал за собой как следует?

– Это Джимми…

Я подняла руку. В мои планы не входило обсуждать Джимми. Он был занозой в моей заднице. Я не могла его убить – и не могла оставить в живых. Только не сейчас, когда то, ради чего я напряженно работала долгие шесть лет, должно случиться через два дня. Клянусь, эта сука преследует меня даже из могилы! Мне следовало разрезать ее на куски и скормить свиньям, как делали в старые добрые времена. Я могла бы так поступить и с Джимми. И с Тайлером… Проклятье, мне бы купить акции свиной фермы!

– Тебе следовало позаботиться о том, чтобы все было сделано максимально тщательно, а ты позволил ему отправиться туда в одиночку. Значит, ответственность за ошибки несешь ты. – Я смотрела на него, пока Уэддл не опустил взгляд. Он сильно вспотел. Настроение у меня заметно улучшилось, насколько такое вообще возможно в данной ситуации. – Похоже, ты боишься спускаться в рудник? Там темно? Йен, посмотри на этого большого плохого полицейского, который боится темноты.

Йен что-то прорычал, не сводя глаз с Уэддла.

– На самом деле я уже обо всем позаботился. – Помощник шерифа бросил быстрый взгляд на Йена, а потом повернулся ко мне.

Мне не понравилось то, что он сказал.

– В каком смысле?

– Я слышал по рации, что грузовичок Джимми найден сегодня утром в водохранилище.

Я замерла, и мое сердце едва не остановилось.

– Что?

– Им пришлось проверять дно, потому что в машине не оказалось тела, но…

– Вернись назад. Что ты сделал?

Он тут же начал отступать.

– Это был не я, я только слышал. Карл сказал, что ему пришлось прятать концы в воду, и я решил…

Карл Браун.

После того как в воскресенье мы заключим сделку, Карл Браун – мертвец.

Я посмотрела в глаза Тайлера и представила его мертвым, за компанию. Эти образы меня успокоили.

– Сегодня же избавься от улик, которые остались на руднике, и я не стану тебя наказывать, – легко солгала я.

– Я так и сделаю. Обещаю. Благодарю вас.

– Девушка и частный детектив унесли что-нибудь с собой?

– Нет.

– Ты уверен? И в том, что Джимми сбросил суку в Адскую Дыру?

Адская Дыра была самым глубоким разведочным шахтным стволом на руднике, пробитом в сороковых годах двадцатого века, в разгар Второй мировой войны. Потом произошел несчастный случай – три человека нашли там свою смерть, упав с высоты в 150 футов. Мой папа использовал Адскую Дыру всякий раз, когда хотел, чтобы кто-нибудь исчез навсегда. Подозреваю, что скелеты лежат там, как штабеля дров.

– Они бы мне рассказали, – продолжал Тайлер. – Я угрожал арестовать их за посягательство на деятельность органов правосудия.

Я не верила, что Тайлер умеет читать людей. В противном случае он уже знал бы, что мертв.

– Хорошо. Позаботься об уликах и доложи мне, как только все закончишь.

– Да, мадам.

– Иди.

– Йен, – сказала я, как только болван вышел. – Я недовольна.

– И я понимаю причину. Что я должен сделать?

– Нужно незаметно обыскать дом Джимми Бенсона. Никто не должен знать, что ты там побывал. Все, что хоть как-то связывает Джимми со мной или моей семьей, следует принести мне.

– Конечно.

Мне не нужно было говорить Йену всю правду. Если он найдет то, что у Джимми есть на меня, то сразу подумает, что он предатель, а это меня вполне устраивает, но я сомневаюсь, что он сумеет что-то отыскать. Я уже осмотрела дом Джимми после того, как брат пошел против меня, и ничего не нашла. Но я должна верить в существование такой угрозы – и если Джимми мертв, информация может всплыть.

Инстинкты предупреждали: что-то пошло не так. И мне требовалось знать обо всем, что происходит в городе, начиная с поведения чужаков.

– Я хочу знать все о частном детективе Шоне Рогане и его подружке Люси Кинкейд, – сказала я Йену. – Для начала выясни, откуда они знают Тима Хендриксона, а потом начни раскапывать их прошлое. Какого рода расследования он вел. Что сука делала в морге. Где они живут, братья и сестры, родители – всё.

– Я понял.

Йен умеет решать любые проблемы. Для меня он идеален. Молодой, красивый, сильный и умный и с первого раза все делает правильно. Я уже успела потерять счет личным помощникам. Дольше всех продержался Закари – почти два года, пока я не обнаружила, что он трахается с дешевой шлюхой. Мне было больно его убивать. Большая потеря.

Йен со мной уже семь месяцев, и он бесподобен во всем. После моего единственного неудачного брака я больше никогда не стану выходить замуж. Убийство мужа – ужасно муторное дело из-за официальных документов и прочей дряни. Наемный тайный помощник намного удобнее.

– Сегодня нам предстоит веселый вечер.

Его голубые глаза засверкали.

– Полицейский?

Я усмехнулась. Йен получал удовольствие от того же, что и я.

– Могу я тебя поцеловать?

Я почувствовала, как мою кожу покалывает.

– Можешь.

Он обошел письменный стол и поцеловал меня. Я протянула руку и коснулась его между ног. Он уже успел затвердеть.

Я убрала руку.

– Побереги силы. Сегодня нам предстоит много работы.

И я не собиралась терять время на секс.

Йен вернулся к дивану и открыл свой лэптоп.

– Шон Роган. Люси Кинкейд. Посмотрим, что мне удастся найти.

– Пока ты этим занимаешься, мне нужно кое-кого наказать.

Я так и не поняла, что вызвало его огорчение: сожаление, что он не сможет в этом участвовать, или тревога о моей безопасности.

– Со мной все будет хорошо, – заверила я Йена. – И я обещаю, что позволю тебе помочь мне, когда мы позднее займемся еще одним наказанием.

– Ты так добра ко мне…

Глава 16

Люси стояла под душем до тех пор, пока вода не стала холодной. Из-за недостатка сна и споров с Шоном у нее болела голова.

Она вытирала волосы, когда зазвонил телефон. Это был ее брат Патрик, партнер Шона по «РКК».

– Люси, я отправил тебе по электронной почте инфу на исчезнувших людей.

– Сейчас посмотрю. – Она включила громкую связь и принялась завязывать влажные волосы в узел.

– Я воспользовался твоими критериями: белые женщины в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти, которые пропали на северо-востоке за последние девять месяцев. Мне удалось сократить список до сорока семи человек – оставив блондинок или женщин с русыми волосами, ростом от пяти футов и четырех дюймов до пяти футов и восьми дюймов. Файлы объемные, поэтому я выложил их на своем сервере, чтобы ты могла посмотреть и скачать те, что тебя заинтересуют. Если потребуется, я могу расширить зону поиска.

Люси с компьютера Шона вошла в свою почту.

– Надеюсь, она окажется здесь.

– Я только что говорил с Шоном; он рассказал мне, что произошло. Я купил билет на последний рейс в Олбани, который вылетает сегодня вечером; утром пересяду на самолет местных авиалиний. А мы-то думали, что у вас будут каникулы.

– Это уже второй мой отпуск, когда подворачивается труп. Может быть, мне следует оставаться дома.

Люси наполовину шутила, но Патрик отнесся к ее словам серьезно.

– Я начал проводить проверку данных по просьбе Шона. И сразу же возникла семья Суэйнов. Отец умер в тюрьме – он был осужден за убийство и торговлю наркотиками. Кроме того, копы попытались завести дело против его сына Батча, но оно развалилось. Его подозревали в подкупе, вымогательстве и производстве метамфетамина.

– Тебе удалось узнать, закрыто дело или нет?

– Я навел справки в стандартных источниках, но ничего не обнаружил; однако в половине случаев это ничего не значит. Говорят, после того как Пола Суэйна посадили, его бизнес умер. Девять человек отправились в тюрьму. Он был мозгом, Батч – мускулами.

– И где сейчас Батч Суэйн?

– Официально живет в Колтоне, примерно в двадцати милях от Спрюс-Лейк. Есть еще младшая сестра, Роберта, которая посещала колледж во Флориде, но о ней я не сумел найти никакой информации.

– Неужели? – решила подразнить его Люси. – Ты зашел в тупик?

– Ну, это вряд ли. Я продолжаю копать. Наверное, она вышла замуж, а я искал сведения на девичью фамилию. Я не нашел свидетельства о браке во Флориде или Нью-Йорке, поэтому расширю зону поиска. Так или иначе, но я хотел убедиться, что ты получила мое послание по электронной почте со ссылкой на досье пропавших женщин. Дай мне знать, если ты обнаружишь леди из рудника, и я также расширю зону поисков.

– Спасибо, Патрик.

– И будь осторожна с Батчем Суэйном. Хотя слухи, что он не слишком умен, Батч мог подыскать себе нового партнера. Шону я сказал то же самое.

– А есть ли у кого-нибудь подозрения, что младший брат создал новую лабораторию для производства метамфетамина?

– Я звонил Ною, и он прозондировал почву в Управлении по борьбе с наркотиками – есть ли у них информация об округе Сент-Лоренс. На радаре ФБР ничего нет – во всяком случае, в связи с фамилией Суэйн и с городком Спрюс-Лейк. Сейчас они сосредоточены на лабораториях в Массене, куда, как они думают, переместился бизнес после ареста старшего Суэйна.

– Отруби одну голову, вырастает две.

– Так и есть. Люси, я не знаю, что происходит в Спрюс-Лейк, но будь осторожна до возвращения Шона. Я жалею, что оставил тебя одну.

Женщина вздохнула. Она уже давно поняла, что семья всегда будет нянчиться с нею.

– Патрик, я не одна. Здесь Тим и Адам Хендриксоны. И ты забываешь, что я уже почти агент ФБР. Неужели ты будешь просить меня быть осторожной даже после того, как я получу жетон?

– Да.

Люси рассмеялась:

– По крайней мере, честно.

– А сейчас тебе не следует расставаться с пистолетом.

Она посмотрела в сторону книжной полки, где лежал «глок». Шон научил ее мерам безопасности, которым она должна была следовать после того, как они начали работать вместе. Впрочем, большую их часть она уже знала от старшего брата, Джека, бывшего армейского сержанта. Еще один пистолет был спрятан в ванной комнате, третий лежал под подушкой на диване.

– У меня все схвачено, – сказала Люси Патрику. – Пока у нас нет оснований считать, что вандализм и наркотики как-то связаны. Ты проверил остальные имена, которые сообщил тебе Шон?

– О Джоне Кэллахане информации совсем немного. Он из Монреаля; отец умер, когда ему исполнилось двенадцать, после чего мать отправила его жить с дядей Генри в Спрюс-Лейк. Колледж он посещал в Коннектикуте, там получил гражданство – это оказалось не слишком сложно, потому что его отец был американцем – и осел в Спрюс-Лейк. Он многим владеет в городе, почти всем, если не считать Хендриксонов.

– Как он заработал деньги?

– Он адвокат, специализирующийся на международном праве, – никаких уголовных дел, только гражданские. Работает на крупную респектабельную фирму, расположенную в Монреале, с офисом в Нью-Йорке. Фирма занимается правами на интеллектуальную собственность, договорным правом, земельной собственностью. Я намерен выяснить, в какой области специализируется он сам.

– Но как он может работать адвокатом и жить в такой глуши?

– При наличии сегодняшних технологий ему даже не обязательно приходить в офис. Он вызывает у тебя отвращение или страх?

– Нет. Он показался мне самым обычным человеком из всех, кого я здесь встречала; возможно, именно по этой причине он так выделяется. Очень приятный и уравновешенный, как хороший коммивояжер.

– Вот-вот, нам нужно особенно тщательно следить именно за обычными людьми.

– Очень смешно. А что ты раскопал на его преподобие Брауна или дядю Кэллахана?

– Генри Кэллахан в молодости работал на руднике «Келли». Женился на Эмили Ричардсон, когда обоим было по девятнадцать, сразу после окончания средней школы. Детей у них нет. Когда рудник закрылся, он ушел в армию и пять лет прослужил механиком, ни разу не покидая страны. Потом открыл собственную мастерскую в Колтоне. Через несколько лет разорился и рано ушел на покой.

– Он владеет большим участком земли рядом с Хендриксонами. Откуда у него деньги?

– Наследство семьи Ричардсон. Много земли, но мало наличных денег.

– Генри и его племянник Джон кажутся полными противоположностями, – сказала Люси. – «Синий воротничок» из среднего класса – и богатый международный адвокат… Кто оплачивал обучение Джона в колледже?

– Я не копал так глубоко; у меня есть лишь то, что лежало на поверхности. Ты хочешь, чтобы я сделал полное исследование прямой кишки?

– Сегодня ты слишком много шутишь, Патрик.

Брат рассмеялся.

– И, наконец, его преподобие. Всю жизнь прожил в Спрюс-Лейк, владеет двумя акрами, на которых стоят его дом и церковь. Отец также был священником. Покидал округ лишь однажды, когда на четыре года уехал изучать теологию в Огайо.

– Спасибо за все, – сказала Люси.

– Когда я просил тебя соблюдать осторожность, я имел в виду еще и Шона. Ты же знаешь, как он может себя вести, а сейчас ты должна помнить о своей будущей работе в ФБР. Ему не следовало разрешать тебе снова спускаться в рудник. О чем вы думали?

Разговор очень быстро стал неприятным, и Люси не сразу ответила брату.

– Дело не в Шоне. Мне не нужно его разрешение. Местный полицейский не обращал ни малейшего внимания на мои слова. Никто не проводит расследование, а это о многом говорит.

– Ты еще не полицейский – во всяком случае, пока. Не совершай опрометчивых поступков, Люси. Шон не будет думать о твоем будущем, когда займется расследованием. Это одна из причин, по которой Роган так хорош, но он может поставить под угрозу твою будущую карьеру.

Внутри у Люси все сжалось. Патрик заговорил о самой серьезной проблеме в ее отношениях с Шоном. Ей не хотелось думать, что брат пытается забить клин между ними, но три месяца назад он ясно дал понять, что не считает Шона подходящим спутником для Люси. Они заключили нечто вроде перемирия. Люси чувствовала, что Патрик постоянно оценивает ситуацию, словно ждет подходящего момента, чтобы высказать свое неодобрение.

– Это я решила вернуться на рудник, – спокойно сказала она. – Складывается впечатление, что убийство молодой женщины никого не взволновало.

– Люси… – начал брат, но остановился. – Я все понимаю. Просто будь осторожна.

– До завтра.

Она повесила трубку, жалея, что Патрик заговорил на эту тему. Неужели все близкие ей люди хотят разрушить ее отношения с Шоном?

У Люси не было никаких иллюзий на свой счет – она не считала себя нормальной. Одна ужасная ошибка, совершенная семь лет назад, навсегда изменила ее жизнь. Она сумела справиться, но стала другим человеком, настолько сосредоточилась на собственной карьере, на ее тщательном планировании, что все остальное попросту проходило мимо.

От чего должен отказаться нормальный человек, чтобы попасть в олимпийскую сборную? Люси выступала за команду пловцов своего колледжа, но не могла полностью сосредоточиться на подготовке к Олимпиаде. Семь лет назад она об этом мечтала, но только не теперь. Какой нормальный человек посещает колледж целый год и берет еще один вечерний курс, чтобы получить возможность специализироваться сразу по двум предметам? Какой нормальный человек меняет одну интернатуру в правоохранительных органах на другую только для того, чтобы попасть в ФБР?

Ее спасла постоянная занятость – Люси плавала, училась и напряженно работала. У нее не оставалось времени на раздумья, она не успевала себя жалеть. И теперь гордилась своими достижениями.

Однако у нее не осталось близких друзей после колледжа, потому что не хватало времени на обычное общение. И до знакомства с Шоном был всего один молодой человек – полицейский, с которым она познакомилась во время одной из интернатур. Она не умела развлекаться, не знала, как себя занять, когда не училась или не тренировалась.

До появления Шона.

Он сделал ее счастливой – все предельно просто. Он научил ее кататься на коньках, летать, ездить в отпуск. А пару недель назад, перед тем как уехать из города, чтобы провести расследование, пригласил ее на детский фильм. Он смеялся не меньше детей, которые сидели вокруг, и у Люси, едва ли не впервые, появилось ощущение полной свободы.

Казалось, Роган ее понимает, знает так хорошо, что иногда это пугало Люси.

Возможно, именно по этой причине их ссора так ее встревожила. Он впервые не сумел понять, о чем она думает, и не заставил все объяснить или открыть свои мысли, как если бы она думала вслух. И хотя иногда его проницательность пугала Люси, она стала зависеть от их безмолвной связи.

А теперь, благодаря Патрику, конфликт с Шоном продолжал ее мучить, пока она тщательно изучала каждое досье пропавших женщин.

Глава 17

Отправив гильзы своему брату Дюку в главный офис «РКК» в Калифорнии, Шон поехал в офис шерифа округа Сент-Лоренс, расположившийся в большом здании вместе с другими многочисленными департаментами; здесь же находились архивы прав на земельную собственность.

В офисе шерифа – маленьком, чистом, тщательно организованном пространстве, – к удовлетворению Шона, все вели себя вполне профессионально. Но он был разочарован, когда ему не удалось получить интересовавшие его сведения. Роган направил все свое обаяние на пятидесятилетнюю секретаршу, но та лишь ласково улыбалась и обещала, что кто-нибудь обязательно с ним свяжется, или он может подождать, пока освободится какой-нибудь детектив. Если коротко: «поцелуйте меня в задницу», но самым вежливым из всех возможных способов.

Шон оставил номер своего телефона – ожидание заставило бы его бросаться на стены. Если повезет, кто-нибудь позвонит на его мобильный еще до того, как он покинет Кантон. Роган всегда предпочитал разговаривать лично, потому что многое узнавал из жестикуляции и мимики, и это позволяло понять, что не было сказано.

Он нашел архив на земельную собственность, заполнил нужный документ, после чего его посадили за монитор-терминал начала восьмидесятых годов прошлого века. Все они были связаны с системным блоком, но сами не хранили никакой информации. Найти нужные сведения по номеру земельного участка было очень просто, но основные архивы содержались либо на микрофише, либо и вовсе в бумажном виде – тут все зависело от возраста документов. Новые сделки находились в другой базе данных, но Шона интересовала история владения рудником.

Бюро по управлению государственными и общественными землями находилось в федеральном подчинении, и сделать соответствующий запрос Шон мог по Сети после возвращения в Спрюс-Лейк. Сейчас его больше интересовал рудник и окружавшие его земли. Он просмотрел все файлы, но не нашел ничего необычного.

Затем Шон перешел к новому терминалу, где находилась информация по сделкам, совершенным в последние десять лет. Он проверил все участки в районе Спрюс-Лейк и с удивлением обнаружил, что имя Джона Кэллахана возникало почти при каждой сделке. Когда Патрик сказал ему, что Кэллахан владеет большой частью собственности, Шон не сообразил, что она состоит из такого количества отдельных участков.

Владения Хендриксонов выглядели совсем не так. Они являлись собственниками одного большого участка площадью более пятисот акров; Кэллахану принадлежало несколько дюжин участков, от одного акра в самом городе до сотни в окрестностях.

Кэллахан начал приобретать участки недавно, примерно семь лет назад. Однако большую часть купил в последние два года.

Шон сумел уговорить клерка разрешить ему переписать информацию на флешку, а не ждать компакт-диска или распечатки всех документов. Возможно, Джон Кэллахан хочет купить владения Тима, и если да, то почему? Земельная собственность – это хорошее вложение, но Спрюс-Лейк находится в зоне экономической депрессии.

Роган уже собирался свернуть на Спрюс-Лейк, когда заметил указатель на Колтон, находившийся в десяти милях к северу. Шон посмотрел на часы. Почти три дня; может быть, он успеет заехать в школу и поискать там поджигателя-подростка…

Он решил, что оно того стоит.

* * *

В округе Сент-Лоренс случались преступления, но по сравнению с остальными регионами штата Нью-Йорк это было безопасное место. На самом деле сержант уголовной полиции Кайл Диллард пожил практически повсюду в штатах Нью-Йорк и Пенсильвания, но твердо решил, что станет растить детей в Кантоне и там же останется после ухода на пенсию. И хотя холодный ветер периодически доставал его, долина Сент-Лоренс казалась одним из самых красивых и безмятежных мест для жизни, и здесь не было толп людей, нарушающих мир и покой.

Хотя Кайлу приходилось заниматься почти всем – от убийств до мелких краж, – большая часть его обязанностей состояла в расследовании автокатастроф с летальным исходом. Дороги не отличались добротой, в особенности к невнимательным водителям, а также к тем, кому не посчастливилось оказаться на их пути.

Он только что вернулся после особенно жуткой катастрофы – грузовик протаранил ограждение на 56-м шоссе возле Колтона двое суток назад и рухнул в водохранилище. У них не было оборудования, необходимого для подъема машины до сегодняшнего утра, а когда они это сделали, внутри не оказалось мертвого водителя. Грузовик отвезли на задний двор полиции для изучения, и эксперты заканчивали предварительный анализ происшествия, основанный на имеющихся уликах. Кайл не сомневался, что причиной катастрофы стало вождение в нетрезвом виде. Если посмотреть на следы заноса, грузовик двигался слишком быстро для такой дороги. И, хотя тело не нашли, водитель мог вылететь из кабины и уйти на дно озера. Они обследовали оба берега ниже по течению, но ничего не обнаружили. К выходным должны были прислать водолазов.

Грузовичок принадлежал Джеймсу Бенсону, пожарному, живущему в Индиан-Хиллс. Помощник Кайла начал поиски ближайших родственников Бенсона и выяснил, что тот был одиноким человеком тридцати двух лет без детей и семьи.

Сейчас Кайлу хотелось только одного: отправиться домой к Лори и детям и поскорее забыть о бессмысленной гибели человека. Поиграть с детьми… может быть, поджарить ребрышки… послушать смех трех сыновей…

– Привет, Марго, – сказал он секретарше/клерку/менеджеру.

Кайл не помнил официального названия должности Марго, но не сомневался, что департамент шерифа развалится на части, если ее не будет у руля.

– Звонила миссис Флетчер по поводу двухквартирного дома на углу Элма и Сикаморы. Трое гостей между полуночью и четырьмя часами утра.

– Может быть, миссис Флетчер следует выпивать лишнюю таблетку снотворного, – пробормотал Кайл.

Она просыпалась даже от жужжания мухи.

– Из суда звонили, чтобы сообщить, что Джереми Фишер заключил сделку по поводу нападения и тебе не нужно ехать в понедельник на слушания.

– Мой день стал заметно лучше.

Марго бросила на него мягкий взгляд.

– А еще заходил частный детектив и спрашивал относительно расследования, которое ведет помощник шерифа Уэддл.

Диллард взял визитную карточку у Марго. «Шон Роган, детективное агентство «Роган Карузо Кинкейд», восточное отделение». Звучит впечатляюще, но частные детективы любят пускать пыль в глаза. Когда он работал полицейским в Филадельфии, ему нередко приходилось иметь дело с бездарными частными детективами, так что у него не было оснований считать, что Роган от них отличается. Кайл ожидал, что записка будет от Марго, но Роган написал ее сам.

Детектив, меня интересует ход расследования по делу о пропавшем трупе женщины с рудника «Келли», в Треверс-Пик, возле Спрюс-Лейк. Кроме того, я хотел бы узнать, какова судьба улик, о которых я и мисс Люси Кинкейд сообщили помощнику шерифа Уэддлу. Мы обнаружили их на руднике сегодня утром – речь идет о прядях волос и насекомых, замеченных мисс Кинкейд на мертвом теле перед тем, как оно исчезло.

Меня нанял Тим Хендриксон, которому принадлежит земля рядом с рудником. В его владениях было совершено несколько актов вандализма, направленных на то, чтобы помешать ему открыть семейный отель, – у него есть на это разрешение, полученное в округе. Меня интересует, каков статус данного расследования и связано ли оно как-то с тем, что веду я сам. Пожалуйста, позвоните мне, как только у Вас появится возможность.

Шон Роган

– Я в полном недоумении, – сказал Кайл.

– В рапорте помощника шерифа Уэддла сообщается, что дело закрыто после того, как пожарно-спасательная команда решила, что это телефонный розыгрыш.

– Телефонный розыгрыш?

– Тело на руднике не нашли.

Теперь Кайл был поражен.

– Отыщи Тайлера. Я хочу поговорить с ним перед тем, как позвоню частному детективу.

– Да, сержант. – Она сняла телефонную трубку.

Диллард вошел в свой маленький кабинет и увидел отчет на компьютере. Хендриксон позвонил в среду и сообщил о поджоге и теле, найденном на руднике. В двух разных местах. Расследование поджога продолжалось, его проводил офис начальника пожарной охраны. Стандартная процедура. А второй звонок был розыгрышем?

Что-то здесь не сходилось. Он прочитал отчет Уэддла.

…Никакого тела не удалось найти в том месте на руднике, которое указала мисс Кинкейд. Мы обыскали все вокруг, но не обнаружили следов трупа молодой женщины или насилия. То место, где мисс Кинкейд якобы его видела, очень плохо освещено; возможно, роль сыграло ее буйное воображение. Во время допроса мисс Кинкейд призналась, что не подходила к «телу», а сразу побежала обратно к шахте. Я считаю, что мисс Кинкейд неосознанно ввела полицию в заблуждение – напуганной молодой женщине что-то почудилось в темноте.

Кайл закрыл дело. Какие улики имеет в виду Роган?

– Марго? – позвал он через дверь. – Уэддл сегодня фиксировал какие-то улики?

– Нет, сержант.

– Тебе удалось его отыскать?

– Он уже закончил смену. Я оставила сообщение.

Кайл посмотрел на часы. 15.10. Обычное дело для Уэддла и многих других – они и пальцем не пошевелят после того, как смена подошла к концу. Когда бюджет был урезан и сверхурочное время пришлось согласовывать, некоторые полицейские в знак протеста стали уходить домой сразу после окончания смены. Большинство работало в прежнем режиме, но Уэддл не относился к их числу.

Диллард не заканчивал колледж, но проработал полицейским двадцать лет. И был хорошим полицейским. Он почувствовал: здесь что-то не так; возможно, его подчиненный совершил ошибку. Кайл уже собрался позвонить частному детективу, но потом решил подождать. Ему требовалось нечто большее, чем инстинкт, чтобы обратиться к шерифу, который сейчас находился в Олбани, где выбивал дополнительное финансирование. С тех пор как штат урезал бюджет округам, им не удавалось нанять новых людей, довести до современного уровня компьютерную систему или провести минимальный ремонт в окружной тюрьме. Тайлеру Уэддлу придется дать объяснение возникшим противоречиям, в противном случае Кайл с ним разберется.

Только один тип людей вызывал у Дилларда большую ненависть, чем нераскаявшийся преступник, – плохой полицейский.

С ним связалась Марго. Он не хотел отвечать, до окончания его смены оставалось всего тридцать минут, но, конечно, взял трубку.

– Мы нашли ближайшего родственника мистера Бенсона, – сказала она. – Он был опекуном своего семнадцатилетнего племянника.

Кайл потер лицо. Проклятье.

Несовершеннолетний.

– Ты хочешь, чтобы я, как помощник шерифа, поставила в известность семью?

– Где он живет?

– В Спрюс-Лейк.

– Пришли адрес; я все сделаю сам.

Кайл ощутил беспокойство. Спрюс-Лейк… В мертвом шахтерском городке ничего не происходило уже шесть лет, с тех пор как удалось взять Пола Суэйна и его банду, распространявшую наркотики. А теперь – всего за два дня – поджог, мертвое тело, которое исчезает без следа, и пожарный, якобы погибший в результате несчастного случая, но тело которого пока не удалось найти…

Да, необходимо побывать в Спрюс-Лейк.

Когда Рикки выехал с парковки возле школы, ему показалось, что он заметил Шона Рогана, того парня, который упал из-за него в шахту, но решил, что, скорее всего, ошибся.

Когда Рикки посмотрел еще раз, он увидел лишь белый пикап, который развернулся и поехал в противоположном направлении. Мальчик попытался успокоить дыхание, сказал себе, что это всего лишь игра воображения, но ничего не помогало. Он понимал, что дело в чувстве вины, и испытал облегчение, когда узнал, что Роган уцелел, но в последние два дня не мог ни есть, ни спать. Рикки знал, что Роган не разбился насмерть – все в городе слышали историю про друга Тима Хендриксона, угодившего в шахту, когда он преследовал поджигателя, – но это не успокоило Рикки.

Он продолжал посматривать в зеркало заднего вида, пока не убедился, что Роган – если это был он – его не преследует. Рикки решил поехать домой кружным путем. Ему совсем не хотелось встречаться с дядей. Дядя Джимми рассвирепел, когда узнал, что Рикки работает на его преподобие отца Брауна. Это произошло несколько месяцев назад.

«Я сделал все, чтобы обезопасить тебя, – сказал Джимми. – Позаботился о том, чтобы ты посещал колледж и выбрался из этого болота. А ты влез в самое дерьмо. Кто ты, Рик? Ты сын своей матери или отца?»

После этого Рикки не разговаривал с Джимми целую неделю. Его дядя знал, что Рикки думает про своего отца. Мальчик хотел все сделать правильно, но теперь уже не понимал как. Джимми был лицемером. Он сам был в куда большем дерьме, чем Рикки.

Мальчик обещал себе не высовываться, но пришел в ужас, когда Роган упал в шахту, и ему пришлось сказать Джимми правду. Может быть, дядя больше на него не сердится… Впрочем, трудно было сердиться на Рикки больше, чем он сердился на себя сам.

Мальчик чувствовал себя отвратительно из-за того, что устроил поджог. Он с самого начала не хотел делать ничего плохого с местом, принадлежавшим Джо Хендриксону. Ему нравился этот старикан, и Рикки скучал по нему гораздо больше, чем по своему отцу.

Он согласился помочь его преподобию отцу Брауну из-за того, что ненавидел Адама Хендриксона. Причем Адам даже его не помнил.

Рикки не был знаком с Тимом, его старшим братом, но Адам проводил в Спрюс-Лейк каждое лето. Они полдюжины раз вместе ходили на рыбалку. В последний раз Адаму было семнадцать, а Рикки – двенадцать, за два месяца до того, как умерла его мать. Джо повез их на рыбалку с ночевкой. Они разбили лагерь под ночным небом, и Рикки вдруг захотелось, чтобы Джо был его отцом, а Адам – братом и чтобы его мать не умирала.

Глупые, глупые детские фантазии…

Адам даже не помнил Рикки, и почему он должен его помнить? До недавнего времени Рикки был коротышкой, Адам же перестал приезжать в Спрюс-Лейк после того, как поступил в колледж. Это вполне устраивало мальчика. Теперь Джо мог заниматься только им. Он начал помогать ему по хозяйству каждую субботу. Джо платил ему, но Рикки делал это не ради денег, а за компанию.

Потом Джо умер. Сердечный приступ, так сказал доктор Гриффин. Рикки нашел Джо на полу в кухне, когда зашел к нему в первую субботу марта, около года назад. После этого он начал выполнять отдельные поручения его преподобия отца Брауна.

Мы во всем разберемся. Я обещаю тебе помочь.

Рикки ощутил тошноту, когда вспомнил слова Рогана. Зачем незнакомцу предлагать ему помощь? Роган был другом Тима Хендриксона, значит, он один из них. Но, даже если б он попытался помочь, что он может сделать? Теперь нужно просто не высовываться, не попадаться Рогану на глаза, ведь рано или поздно этот тип уедет домой. Отель не откроют, все наконец расслабятся, и можно будет заняться обычными делами. А так… все словно сошли с ума из-за этого отеля. И хотя Рикки понимал, что тот может плохо повлиять на нелегальный городской бизнес, он не понимал, почему все так бесятся.

Парень свернул на длинную улицу с неровным покрытием, которая шла по окраинам так называемого города Спрюс-Лейк. Рытвины здесь были такими глубокими, что ему каждый месяц приходилось делать регулировку колес. Печальные дома походили на своих обитателей – усталые, просевшие, они выглядели старше своих лет. У каждого имелась большая парковка, занятая машинами и всяким мусором.

Худой доберман оскалил зубы и залаял на Рикки с противоположной стороны улицы. Проволочная сетка ограды не могла удержать пса, но он был привязан толстой веревкой. Мальчик подозревал, что настанет день, когда доберман оборвет веревку и перегрызет кому-нибудь горло.

Рикки заехал под навес для автомобиля и облегченно вздохнул – дядя Джимми еще не вернулся. Дядя работал в пожарном депо три дня подряд, потом три дня отдыхал. Мальчик вошел через боковую дверь, сбросил рюкзак на кухонный стол и открыл холодильник. Он был практически пустой, но нашлось свежее молоко. Рикки достал его, выпил половину бутылки и поставил обратно.

Закрывая дверцу, он боковым зрением уловил движение справа. Узнав незваного гостя, принялся оглядываться по сторонам, пытаясь найти какое-нибудь оружие.

– Привет, – сказал Шон Роган. – Почему бы тебе не рассказать, зачем ты пытался меня убить? И не упускай ни одной подробности. Я никуда не спешу.

Глава 18

Роган смотрел парнишке в глаза. Первая реакция обычно бывает искренней.

Мальчишка испугался, но приготовился защищаться. Специалист по выживанию. Шону казалось, будто он смотрит в зеркало на себя, каким был пятнадцать лет назад.

Однако детектив и сам умел чувствовать опасность, поэтому внимательно наблюдал за парнишкой, стараясь понять, нет ли у него оружия. Шон так не думал, но пистолет мог быть спрятан под столом или в шкафу.

– Я могу убить тебя за то, что ты проник сюда без разрешения, – сказал парнишка.

– Значит, Джеймс Бенсон – твой отец? Он слишком молод, чтобы иметь сына-подростка, но все возможно…

Парнишка не сумел скрыть удивления.

– Ты за мной следил?

– Мне показалось, что ты заметил меня возле школы, но мне не нужно было за тобой следить, – ответил Шон. – Я записал номер автомобиля, «пробил» его и узнал, что он зарегистрирован на Джеймса Бенсона, проживающего по этому адресу.

Дом Бенсона находился в городе, на одной из боковых улиц, пересекавших шоссе двумя милями западнее. Примерно половина из почти четырехсот обитателей Спрюс-Лейк жила в «городе» площадью в одну квадратную милю, в маленьких ветхих домишках, среди которых выделялись «новые», такие, как у Бенсонов, но и им уже исполнилось лет пятьдесят. Остальные поселились «за городом», но большая часть домов находилась в таком же плачевном состоянии.

– Я не хотел ехать за тобой, – продолжал Шон. – Не хотел, чтобы ты совершил глупость и куда-нибудь врезался, пытаясь сбежать. А так я успел провести кое-какие исследования. Например, узнал, что Джеймс Бенсон работает пожарным. И что он, один из немногих здешних жителей, все еще является хозяином своего дома. Весьма любопытный факт, если учесть, что Джон Кэллахан владеет семьюдесятью процентами недвижимости в Спрюс-Лейк, активно скупая в последние два года дома и землю.

При упоминании о Кэллахане парнишка заметно напрягся.

– Я предлагал тебе помощь, – сказал Шон. – А ты попытался меня убить.

– Я не хотел тебя убивать, – ответил парнишка.

– Тебе повезло, что у меня очень умная подружка, которая сумела меня найти. В противном случае я бы мог там умереть. Вот почему у тебя сейчас есть выбор. Я отвезу тебя в Кантон, и ты будешь арестован за поджог и покушение на убийство, – или расскажешь мне, какого дьявола здесь происходит. Начни с того, чтобы назвать свое имя.

Шон видел, что парнишка прикидывает, можно ли ему верить. Он не стал его торопить.

– Мне не нужна твоя помощь, – наконец сказал парнишка.

– Ну, ты принял решение. Пойдем.

– Я никуда не пойду. – Тот отступил, посмотрев на стойку с ножами для мяса.

Терпение Шона уже заканчивалось.

– Послушай, парень, я успею вытащить пистолет быстрее, чем ты схватишь один из ножей, не говоря уже о том, что я сомневаюсь в твоей способности точно метать ножи. Я хочу тебе помочь. Но и ты должен этого захотеть. Возможно, ты считаешь, что у тебя нет выхода и ты тонешь в том дерьме, в котором застрял, но поверь мне: выход есть всегда. Возможно, он будет не слишком приятным, но, когда ты тонешь, а кто-то предлагает тебе спасательный круг, не нужно большого ума, чтобы за него ухватиться… – Шон протянул руку. – Мое имя тебе известно. Но я не знаю твоего.

– Ты нашел Джимми; могу спорить, что выяснишь и мое.

Джимми. Значит, Бенсон – его старший брат или дядя.

– Позволь мне рассказать, что здесь происходит, по моему мнению. Полагаю, Джимми заставляет тебя делать то, что ты делать не хочешь. И что он связался с плохими людьми, с которыми теперь связан и ты. Сначала ты устроил небольшой саботаж: замедлил строительство отеля Хендриксонов, что стоило им немало денег, но не остановило.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Джимми взял тебя за горло; из-за него тебя убьют, или ты надолго сядешь в тюрьму, если откажешься от моей помощи. – Роган протянул свою визитную карточку. – Я говорю тебе правду, парень.

– Джимми не… – Тот замолчал и схватил визитку, глядя на нее с отчаянной надеждой и изо всех сил стараясь скрыть тревогу. Он был испуган и не хотел подставить Джимми.

– Джимми тут не при делах? Может быть, мне следует задержаться до тех пор, пока он не вернется со смены, и поговорить с ним, выяснить, что он знает относительно того, что ты тут вытворяешь, пока он работает по трое суток? – Шон отодвинул кухонный стул, сел и откинулся на спинку, делая вид, что расслабился.

– Ты не можешь здесь оставаться. Тебе нужно уйти. – Тут голос парня дрогнул, и он посмотрел на ближайшую дверь.

– Я не собираюсь играть с тобой в игры. Однако ты едва меня не убил. И напугал мою подругу. Я хочу тебе помочь, но сейчас ты мне не особенно нравишься. Дай мне повод.

Парнишка посмотрел вверх, словно просил о помощи Бога, но не слишком на нее рассчитывал.

– Начнем с твоего имени. Имя, ничего больше.

– Рикки, – ответил парень сквозь стиснутые зубы.

– Хорошо. Я не знаю, что происходит в вашем городе, но практически уверен, что дирижируешь здесь не ты и не Джимми. И я узнаю правду.

Хлопнула дверца машины, и Рикки подскочил на месте. Запаниковав, он выглянул в кухонное окно, чтобы посмотреть на подъездную дорожку. Затем сказал Шону:

– Ты все наврал.

Шон посмотрел в окно. За машиной Рикки припарковался полицейский пикап, но к домику шел не Уэддл. Полицейский был не в форме и на десять лет старше, но на поясе, рядом с кобурой, у него имелся жетон.

– Я не вызывал полицейских, Рикки.

– Да, конечно.

– Я говорю правду.

– Ну, так докажи.

В дверь постучали. Шон огляделся и указал в сторону ванной комнаты, которая находилась в конце коридора.

– Меня здесь нет.

Рикки с сомнением посмотрел на него, но Роган быстро зашел в ванную комнату и бесшумно закрыл за собой дверь.

Дом был маленьким, а стены – тонкими, и он слышал все, что говорил полицейский.

– Ты племянник Джеймса Бенсона? – спросил он.

– Да, – ответил Рикки. – А почему вы спрашиваете?

– Я сержант уголовной полиции Кайл Диллард. Как тебя зовут, сынок?

– Рикки. Где Джимми?

– У тебя есть какие-нибудь родственники в городе?

– Нет. Что случилось? Он пострадал? Почему со мной не связался его шеф?

– Он не пострадал на работе, – сказал Диллард. – Могу я войти на минутку?

Последовала долгая пауза, потом Шон услышал, как щелкнула закрывающаяся дверь.

– Мне очень жаль, сынок, но грузовик твоего дяди в среду вечером упал с моста возле Колтона. Мы считаем, что он погиб.

– В среду?

– Насколько я понимаю, ты не пытался искать его в последние два дня?

– Он был на работе.

– Я говорил с его коллегами. Они сказали, что в среду днем он плохо себя почувствовал и ушел. Ты его не видел?

– Нет. Вы уверены? Вы сказали, что считаете его погибшим. Значит, он мог уцелеть? – Рикки старался держаться, но в конце его голос дрогнул.

Шон пожалел, что не может его поддержать. Сейчас Рикки особенно нуждался в дружеском участии.

– Потребуется время, чтобы изучить место катастрофы и осмотреть пикап. Я постараюсь установить причину катастрофы. Однако я не думаю, что кто-то мог остаться в живых.

Рикки молчал или говорил совсем тихо. Сержант ответил только через минуту.

– Ты уверен, что я никому не могу позвонить? Учителю или другу?

– Я ни с кем не хочу говорить! – Горе Рикки превратилось в гнев.

– Тебе уже семнадцать. Я не имею права настаивать на опеке, но могу временно поселить тебя в Кантоне, если не хочешь сегодня оставаться один.

– Я же сказал, нет! Мне нужно знать, что случилось с Джимми.

Снова наступила тишина. Шон вслушивался изо всех сил.

– Я понимаю, – тихо сказал Диллард. – Ты не знаешь, когда он ушел из депо?

– Нет.

– Когда ты в последний раз с ним разговаривал?

– Во вторник вечером. Когда… – Рикки колебался. Что-то в его голосе заставило Шона подумать, что он лжет. – Когда я смогу… кто… что будет теперь?

– Тебе не нужно принимать никаких решений. Я советую тебе с кем-нибудь поговорить – может быть, со священником или с боссом твоего дяди. Кто-то поможет тебе принять необходимые решения, но время есть. Ты не знаешь, было ли завещание у твоего дяди?

Рикки не ответил. Должно быть, покачал головой, потому что Диллард продолжал:

– Я могу позвонить шефу Хомдусу и все ему рассказать. Мы знакомы, и я уверен, что он поможет. Иди посмотри дядины бумаги.

– Я ему позвоню. – Голос Рикки стал хриплым, и Шон понял, что он изо всех сил сдерживает слезы.

Роган на мгновение закрыл глаза. Он знал, что сейчас чувствовал Рикки. Шон тоже не хотел, чтобы братья, сестры или кто-то другой видели его слезы, когда убили его родителей. Он не хотел, чтобы рядом кто-то был – в особенности люди, которые приносили соболезнования. Он сидел на похоронах точно камень, а потом сразу сбежал. Дюк не мог его найти целую неделю. Шон не хотел, чтобы его нашли, но тогда ему было всего четырнадцать, а брат лучше умел искать, чем Шон – прятаться. Сегодня-то он знал, как бесследно исчезнуть…

Что случилось с родителями Рикки? Почему он живет с дядей? Неужели он недавно потерял всю семью?

– С тобой все будет в порядке, если ты останешься один? Я просил начальника депо ничего тебе не рассказывать, пока сам с тобой не поговорю. Не сомневаюсь: если ты ему не позвонишь, он сюда приедет.

Через несколько минут входная дверь закрылась. Шон вышел из ванной комнаты – Рикки нигде не было. Тогда он выглянул в окно. Парнишка стоял на подъездной дорожке и разговаривал с сержантом. Шону это не понравилось. Возможно, Рикки рассказывал полицейскому то, что хотел скрыть от частного детектива? Роган едва не вышел из дома, чтобы сдать Рикки как поджигателя. Однако так и не сумел заставить себя так поступить. Когда он был рассерженным подростком, рядом с ним был Дюк; Рикки остался один. Шон не мог отправить его в тюрьму для несовершеннолетних.

Это могло привести к тому, что мальчик окончательно перейдет черту. Кроме того, если судить по мимике и жестам, он ничего не говорил сержанту о Шоне или пожаре. И все же детектив продолжал испытывать тревогу, наблюдая за Рикки.

Через несколько минут сержант Диллард уехал, а Рикки еще некоторое время смотрел ему вслед. Когда он повернулся к дому, Шон увидел его покрасневшее, мокрое от слез лицо. Подростка охватил гнев, который он не мог контролировать. Роган знал, что испытывал мальчик. Однажды сам Шон расплакался на глазах у Дюка и возненавидел брата за то, что тот видел его слабость. Детектив отвернулся, чтобы дать возможность Рикки прийти в себя.

Он оглядел маленький, аккуратный и чистый дом. Старая, но ухоженная мебель, вытертый диван – он с трудом различил цветочный рисунок на обивке. Мужчина не выбрал бы такую мебель; несмотря на то что нигде не было оборок и рюшек, дом явно обставляла женщина. Роган подошел к заполненному книгами шкафу. На одной из полок стояла фотография молодой хорошенькой блондинки. Он взял ее в тот момент, когда заработал двигатель «Камаро» Рикки.

– Дерьмо! – Шон выскочил из дома, но мальчишка уже отъезжал от дома.

Шон припарковался чуть в стороне, чтобы не привлекать внимания, поэтому у него не было шансов догнать вновь ускользнувшего пацана. К тому же, когда он выскочил из дома, снова дала о себе знать больная нога.

Прихрамывая, Роган вернулся внутрь и принялся растирать через джинсы ногу в том месте, где были наложены швы. Затем поставил фотографию на полку, недовольный собой. Он знал, что Рикки не хочет разговаривать с ним, и мальчишка воспользовался первой же возможностью, чтобы сбежать.

У Рогана была сотня вопросов к парню, начиная со странного совпадения дня поджога и обнаружения трупа неизвестной женщины на руднике. И в тот же день Джимми Бенсон сказался больным и погиб в автомобильной катастрофе – возможно, ее кто-то подстроил…

Инстинкты Шона подсказывали, что Рикки грозит опасность, но он не знал, где его искать. Роган огляделся. Что же, у него есть откуда начать.

Детектив начал с комнаты Рикки и сразу понял, что парнишка отличался невероятной аккуратностью. В кладовке лежали зимние вещи, книги, обувь – часть из которой была ему явно мала – и разные мелочи. На письменном столе не было ни сантиметра пустого пространства; очевидно, Рикки проводил здесь немало времени. Шон открыл письмо от комиссии по вступительным экзаменам и с некоторым удивлением обнаружил, что результаты Рикки по отборочному тесту почти такие же высокие, как были в свое время у самого Шона. Он пролистал старые результаты – почти все А и лишь несколько B[16]. Хороший ученик. Кроме того, Роган нашел на столе еще два письма из колледжей, находящихся вне штата Нью-Йорк, в которых речь шла о досрочном зачислении.

Однако он не обнаружил в комнате лэптопа или стационарного компьютера. Возможно, Рикки носил его в рюкзаке или возил в машине. Шон внимательно осмотрел письменный стол и во всех ящиках обнаружил лишь журналы, ручки и разные мелочи. А в нижнем лежала небесно-голубая коробка.

Детектив открыл ее лишь после некоторых колебаний. Внутри находились письма, написанные витиеватым почерком, и в первый момент Шон решил, что это любовные послания.

В некотором смысле так и было. От матери к сыну.

Роган неохотно принялся читать личные письма, написанные более пяти лет назад, и быстро сообразил, почему мама Рикки написала их.

Она знала, что умирает.

Когда Рикки исполнилось восемь, у нее обнаружили рак груди. Каждые два месяца она писала письмо сыну. Сначала ей сделали операцию. Потом, когда рак вернулся, она начала проходить химиотерапию, но после первого же сеанса отказалась от нее. Эмоциональная окраска писем резко изменилась.

Последнее было написано второго декабря, пять лет назад.

Дорогой Рикки, сегодня я посетила твоего отца. Я знаю, что ты будешь сердиться. Сожалею, что все получилось именно так. Более всего на свете мне хотелось увидеть, как ты вырастешь, поступишь в колледж, найдешь девушку, которую полюбишь, создашь семью… Сейчас, когда я жду, что Господь заберет меня, ты остаешься моим ярким светом.

Мое время пришло. Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет. Я люблю тебя больше всего на свете и сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить. Вот почему я должна была встретиться с твоим отцом.

Я никогда не лгала тебе о нем. Люди рассказывают о нем ужасные вещи. Многие из них справедливы. Но он никогда не причинял мне вреда, и он нас любит. Со мной он был нежным и любящим. Большинство людей не знают об этой его стороне. Прощать нелегко, и боюсь, что для человека двенадцати лет это особенно трудно. Однако я простила твоего отца. Надеюсь, настанет день, когда и ты сможешь.

Мой брат станет твоим опекуном. Я уже составила все необходимые бумаги, и твой отец их подписал. Джимми – хороший человек, верный и достойный доверия. Он сделает все, чтобы тебя защитить. Все, чтобы Суэйны держались от тебя подальше.

Твой отец сказал чудовищу, что уничтожит ее, если кто-то причинит тебе вред. Он всегда говорил, что у него есть козырная карта, которую он выложит, если это потребуется для твоего благополучия. Только для тебя он готов пойти на такое. Ты должен понимать, что это значит. Если твой отец будет вынужден открыть тайны, которые хранил многие годы, чудовище навсегда окажется за решеткой, но твоего отца убьют в тюрьме как предателя. Однако он это сделает, потому что любит тебя. Он сделает все, чтобы тебя защитить.

Если б у меня были деньги, то Джимми увез бы тебя далеко отсюда, поменял бы тебе имя… Но тут ты будешь в безопасности. Здесь есть люди, которые станут за тобой приглядывать.

Я не боюсь умереть, мой любимый сын. Я отдала свою душу на милость Господу. Знаю, ты будешь плакать обо мне. У меня есть лишь одна причина сожалеть о смерти – я не смогу быть рядом с тобой. Но не нужно скорбеть обо мне. В раю нет боли. Нет страдания, предательства и чудовищ. Есть лишь чистая любовь. Знай, когда ты станешь читать эти строки, я обрела мир.

И не грусти долго, мой сын. Моя любовь с тобой всегда.

Твоя мама, сейчас и навечно.

Шон дважды прочитал письмо, стараясь все запомнить. У большинства детей, потерявших родителей, нет такого письма. Нет прощаний и извинений, нет мира.

Для него самого все произошло так внезапно, что он не мог поверить в гибель родителей. Ему казалось, что у него попросту отняли мать и отца. Никакого прощания, извинений и умиротворения.

Роган постарался не думать о своем прежнем гневе и авиакатастрофе, в которой погибли родители, и сфотографировал письмо на мобильный телефон. Затем просмотрел остальные письма, но ему не удалось найти даже намека на личность «чудовища», которое упоминалось в последнем письме.

На дне коробки лежали свидетельство о браке его матери и о рождении Рикки. Мать звали Эбигейл Суэйн.

Ее мужем был Пол Суэйн.

Отцом Рикки был Пол Суэйн, осужденный убийца.

Шон аккуратно поставил коробку на прежнее место, после чего отправил Патрику и Дюку записку, в которой сообщал о своих открытиях. Патрик находился на пути в Олбани, поэтому Дюк должен найти ответы быстрее, как надеялся Шон. Письмо было написано через год после того, как Суэйн сел в тюрьму, и детектив подозревал, что происходящее в Спрюс-Лейк сейчас связано с теми временами, когда Пол занимался распространением наркотиков.

Здесь есть люди, которые станут за тобой приглядывать.

Шон знал, у кого есть ответы на все вопросы. Но сначала он хотел найти Рикки Суэйна. А потом нанесет визит Полу Суэйну.

Глава 19

Люси сидела одна в домике и рассматривала фотографию Виктории Шеффилд на лэптопе Шона.

Она была похожа на женщину, тело которой Люси видела на руднике. Длинные и волнистые светлые волосы, рост пять футов и шесть дюймов, вес сто тридцать пять фунтов. Она пропала четыре месяца назад, последний раз ее видели второго января, и если б она была жива, ей исполнилось бы двадцать восемь лет в конце этого месяца.

Люси видела тело всего несколько минут. Быть может, ей только кажется, что она похожа на Викторию Шеффилд? Может ли она доверять своей памяти?

Досье Виктории Шеффилд было совсем небольшим. Последний раз ее видели в Олбани, штат Нью-Йорк, но там не указывалось, где именно, и не говорилось, как она была одета и какую машину водила.

Ни одна из остальных женщин не привлекла внимания Люси. Другая форма лица, слишком темные волосы, не такой нос. Но Виктория… Люси была на девяносто процентов уверена, что это она.

Все сходилось. Она пропала в начале января, и ее тело могло хорошо сохраниться в руднике, но одежда не соответствовала зимней погоде. Кроме того, Люси не заметила никаких видимых причин смерти, но она могла умереть от удушения, яда или других причин, не оставляющих заметных следов.

Отделение ФБР в Олбани поместило Викторию Шеффилд в список пропавших, что показалось Люси странным – обычно такими вопросами занималась местная полиция. Люси набрала номер 800 и сообщила, что у нее есть информация касательно Виктории Шеффилд. Буквально через минуту в трубке послышался низкий голос.

– Мисс Кинкейд?

– Да.

– Я помощник ответственного оперативного сотрудника, Брайан Кандела. Вы видели Викторию Шеффилд? – У него был грубоватый голос, и он сразу перешел к делу.

Второй по рангу человек в офисе Олбани ответил на ее звонок прежде, чем кто-то из рядовых сотрудников проверил информацию? Одно это означало, что исчезновение Виктории Шеффилд находится на особом контроле ФБР. Люси охватило любопытство.

– Да, сэр. Думаю, да.

– Думать, что вы ее видели, и видеть на самом деле не одно и то же. Вы либо видели агента Шеффилд, либо нет.

Люси выпрямилась.

– Агент Шеффилд?

– Я не имею права обсуждать обстоятельства исчезновения агента Шеффилд. Где, как вам кажется, вы ее видели?

– Я нахожусь на отдыхе в Адирондаке, в небольшом городке под названием Спрюс-Лейк, на границе Национального парка штата. В среду я оказалась на руднике «Келли», расположенном на окраине города. Там я видела тело женщины, похожей на Викторию Шеффилд. Я сообщила об этом властям, но, когда полиция приехала туда на следующее утро, тело исчезло.

– Кому именно вы сообщили?

– Я обратилась в управление шерифа. У меня возникло ощущение, что дежурный офицер не воспринял мое сообщение всерьез. Но я заверяю вас, что это не шутка. Я заканчиваю подготовку и летом должна прибыть в Куантико и начать работу в качестве агента ФБР.

– Кто-нибудь может это подтвердить? – спросил Кандела.

– Специальный агент Ной Армстронг. – Люси назвала номер мобильного телефона и телефона офиса своего начальника.

– Пожалуйста, не вешайте трубку.

Люси продолжала смотреть на фотографию Шеффилд на мониторе компьютера. Она была всего на пару лет старше Люси. Едва ли она долго работала агентом.

Что с тобой случилось, Виктория?

Несколько минут спустя Кандела взял трубку. Его голос стал чуть более доброжелательным, но по-прежнему оставался резким.

– Агент Кинкейд?

Сердце Люси забилось быстрее. Технически она еще проходила обучение и ее нельзя было назвать специальным агентом, но она ощутила легкую дрожь.

– Да, сэр?

– Я только что поговорил с Ноем Армстронгом, и он поручился за вас и подтвердил, что вы находитесь в отпуске в Спрюс-Лейк. Пожалуйста, расскажите все, что произошло, от того момента, когда вы нашли агента Шеффилд, и до настоящего времени.

После того как Люси рассказала о том, как обнаружила тело на руднике «Келли», наступила мертвая тишина. Женщина продолжала; теперь она начала немного волноваться, но излагала факты спокойно и точно, закончив исчезновением тела Шеффилд.

– Иными словами, вы уверены, что тело вынесли?

– Это единственное разумное объяснение.

– Вы сфотографировали место?

– Сегодня. В тот момент, когда я нашла тело, если честно, мне это и в голову не пришло. Я спустилась в шахту, чтобы спасти Шона, получившего ранение.

– Почему вы туда вернулись?

– Чтобы найти улики. Как я уже говорила, у меня возникло ощущение, что полиция не отнеслась серьезно к моему заявлению, потому что тела в шахте не оказалось.

– Какие улики?

Разговор стал больше напоминать допрос. Люси рассказала, что они с Шоном делали на руднике в то утро и как отреагировал на их находки помощник шерифа.

– Раньше я работала судебно-медицинским экспертом в округе Колумбия и знаю, как собирать улики. Я полностью следовала протоколу. – Если не считать того, что ее там вообще не должно было быть. – Я понимаю, что не имела законного права так поступать, но помощник шерифа всячески демонстрировал уверенность в том, что я все выдумала. Я не знала, когда… и сомневалась, спустятся ли они вообще в шахту еще раз. Рудник нестабилен и там опасно, если верить парням из пожарно-спасательного отряда. Но я уверена, что видела тело, а также что кто-то спустился вниз после того, как я сообщила в полицию о своей находке, и убрал тело.

– Вы хотите сказать, что кто-то из местных полицейских принимал в этом участие?

– Я бы не стала исключать такую возможность. Впрочем, Спрюс-Лейк – маленький городок, и, подозреваю, к обеду уже все знали, что на руднике нашли тело.

– А почему вы сразу не связались со мной? – В голосе Канделы слышались гнев и разочарование.

– Я не знала, кто она такая. После того как тело исчезло, мой брат Патрик – партнер Шона – поднял досье пропавших на северо-востоке женщин, которые подходили под мое описание. Виктория Шеффилд оказалась единственной, кто подходил почти по всем позициям.

– Подходил почти по всем позициям? Иными словами, вы не уверены? – В его голосе появилась надежда.

– Я почти уверена, что это агент Шеффилд. Но я находилась рядом с телом всего несколько минут. – Люси не хотела давать ему ложную надежду, поскольку полной уверенности у нее не было.

– Вы сказали, что она могла находиться там месяцы или дни. Поясните.

– Я не энтомолог, поэтому могу лишь сделать догадку, а мне бы не хотелось так поступать.

– Вы должны понимать, что никто не видел агента Шеффилд с двадцать третьего декабря.

– В досье написано, что ее видели второго января.

– Она отправила отчет по электронной почте второго января, но с ней никто не разговаривал лично.

– Она работала под прикрытием?

– Это закрытая информация, и я полагаю, что вы не имеете к ней допуска.

Люси поморщилась от его тона, но поняла. В этот момент на экране ее монитора появилось сообщение от Ноя.

Позвони мне, когда закончишь с Канделой.

– Если судить по внешнему виду тела, оно замерзло, – продолжала Люси. – И не в холодильнике, а естественным путем, в подземном туннеле рудника. Я не заметила следов льда; кроме того, тело было уложено на спину, а руки скрещены на груди – она оказалась под землей еще до того, как наступило трупное окоченение. Иными словами, менее чем через двенадцать часов после смерти.

– Вы обнаружили какие-то следы борьбы или ранения?

– Нет, я не увидела никаких внешних причин смерти. Никаких синяков в области шеи, которые могли бы указать на удушение, однако, если быть честной, я не знаю, как холод мог повлиять на внешний вид.

Пока Люси произносила эти слова, вошел Шон. Он хотел что-то сказать, но увидел, что она говорит по телефону.

– Пришлите мне фотографии, – приказал Кандела.

– Конечно. – Кинкейд уже записала фотографии на лэптоп Шона и заархивировала их в один файл.

Кандела сообщил свой электронный адрес.

– Мне нужны имена и любая информация о людях, которые занимаются поисками тела агента Шеффилд, – сказал он.

Люси напечатала все, что знала, чтобы отправить письмом по электронной почте, одновременно сообщила вслух ту же информацию.

– Благодарю вас, я с вами свяжусь, – сказал Кандела и повесил трубку.

Люси повернулась к Шону:

– Я разговаривала с отделением ФБР в Олбани, с помощником ответственного оперативного сотрудника, Брайаном Канделой. – Она покачала головой, пытаясь осмыслить информацию, которой тот с ней поделился. – Мне удалось опознать тело. Это Виктория Шеффилд. Она была агентом ФБР.

Шон сел напротив Люси.

– ФБР? Что она здесь делала?

– Кандела не сказал. Мне показалось, он удивился. Она исчезла между двадцать третьим декабря и вторым января.

– Исчез федеральный агент, но об этом ничего не сообщалось в национальных новостях?

Люси повернула лэптоп так, чтобы Шон мог прочитать описание пропавшей без вести Виктории Шеффилд.

– Здесь даже не сказано, что она федеральный агент. Только фотография и описание.

– Если они не хотели, чтобы кто-то узнал, что она федеральный агент, значит, расследование еще продолжается.

– Кандела не поделился со мной деталями.

Роган встал и подошел к окну. Приближался вечер, и солнце уже клонилось к юго-западу. «Интересно, что так встревожило Шона», – подумала Люси. Обычно он предпочитал обсуждать все возможные сценарии.

– В чем дело? – спросила она.

– Я нашел поджигателя. Его зовут Рикки Суэйн.

Люси наклонилась вперед, и ее ладони хлопнули по поверхности письменного стола.

– Суэйн?

– Сын Пола Суэйна.

– Что случилось?

– После того как я съездил в Кантон – в целом напрасно потратив время, – я решил свернуть в Колтон и подождал возле школы, когда закончатся занятия. Я узнал его и записал номер машины.

Люси приподняла бровь, и Шон рассказал, что произошло в доме Джеймса Бенсона.

– И что тебе удалось там найти? – спросила девушка, проигнорировав тот факт, что Шон произвел незаконный обыск.

– Письма умершей матери Рикки. Одно из них заметно выделялось. – Он подключил свой телефон к лэптопу и вывел на монитор письмо. – Прочитай.

Люси быстро просмотрела письмо, не только воспринимая содержащуюся в нем информацию, но и размышляя, не это ли печальное послание вызвало такую перемену в Шоне.

– Как ты думаешь, что имела в виду Эбигейл, когда упомянула козырную карту, которую мог использовать ее муж? И почему их сыну может грозить опасность? – Люси нахмурилась, не сводя глаз с письма. – Если мы всерьез отнесемся к тому, что тут написано, то становится очевидно, что ее искренне тревожила безопасность сына.

– Все весьма неопределенно, но Рикки должен знать, кого мать называла чудовищем.

Люси еще раз медленно прочитала письмо. Три предложения заметно выделялись.

Он сделает все, чтобы тебя защитить. Все, чтобы Суэйны держались от тебя подальше.

Твой отец сказал чудовищу, что уничтожит ее, если кто-то причинит тебе вред.

– Шон, зачем Эбигейл было писать, что ее брат Джимми сделает все, чтобы Суэйны держались от Рикки подальше? Ведь Рикки сам Суэйн. Кроме того, не вызывает сомнений, что чудовище, о котором она пишет, – женщина.

– Патрик нашел только двух женщин в нынешней семье Суэйнов, – сказал Шон. – Женщина, которая вышла замуж за Батча, и его младшая сестра.

Люси посмотрела на записи, сделанные Патриком.

– Кэти Дэвис Суэйн вышла за Батча четырнадцать лет назад и уже была членом семьи во время болезни Эбигейл. А Роберта Суэйн перебралась во Флориду шестнадцать лет назад, но после этого Патрик не сумел отследить ее дальнейшую судьбу. Сейчас ей должно быть тридцать четыре года.

Шон наклонился над клавиатурой и послал сообщения Патрику и Дюку.

– Я попрошу, чтобы они этим занялись. Ты права, Эбигейл была очень обеспокоена.

– Однако ничего не помогло – ее сын вовлечен в очень опасные события.

– Мне необходимо снова найти Рикки. Парнишка напуган до смерти. А теперь еще и его дядя исчез и числится в списке погибших… Я считаю, что это не совпадение – все события связаны.

– Возможно, он хочет тебя подставить. Ты ему доверяешь?

– Не слишком, но я не собираюсь считать его безнадежно потерянным. Парнишка прошел через настоящий ад. А что, если Бенсон не является образцом добродетели, каким его представляет Эбигейл? Что, если он тесно связан с наркосетью Суэйнов? Или с чем-то похуже?

– Патрик сказал, что не нашел ничего интересного в полицейских архивах.

– Но ты наткнулась на мертвого федерального агента в руднике. Мы что-то упускаем!

Роган был прав. У них имелось всего несколько кусочков головоломки, и они никак не складывались в единую картину.

– Рикки не боится своего дяди, – продолжал Шон. – Более того, он старался его защитить. И реакция на смерть Бенсона была искренней. Он испытывал боль.

– И что мы будем со всем этим делать? – спросила Люси. – Очевидно, парень попал в беду, но он едва тебя не убил.

– Он знает, как со мной связаться, и, думаю, попытается войти в контакт. И если он не сделает этого сегодня, я постараюсь отыскать его завтра. Потом поеду в тюрьму, к Полу Суэйну. У него есть ответы, которые я ищу.

Люси эта идея не понравилась, но она не могла не признать, что в словах Шона была логика. Ситуация выходила далеко за рамки обычного вандализма.

– Как ты думаешь, он будет с тобой сотрудничать?

Роган не успел ответить, потому что зазвонил телефон.

– Это Ной, – сказала Люси.

– Информация распространяется очень быстро, – пробормотал Шон.

– ФБР нужно было меня проверить, – сказала женщина, поднимая трубку.

Шон и Ной никогда не были друзьями, но Люси ценила, что оба взаимно старались вести себя доброжелательно.

– Привет, Ной, – сказала она.

– Ты не позвонила.

Сразу к делу, как и всегда.

– Пришел Шон, и я рассказывала ему последние новости.

– Ситуация представляется мне серьезной.

– Я включу громкую связь, если ты не против.

Ной немного помолчал. Шон не смотрел на Люси, но она видела, что он стиснул челюсти.

– Ладно, – решительно сказал Армстронг.

Люси положила телефон на письменный стол и включила громкую связь.

– Тут только мы с Шоном, – добавила она.

– Роган, – поздоровался Ной.

– Агент Армстронг, – ответил Шон.

Люси не стала обращать внимания на возникшее напряжение.

– Ты не знаешь, что расследовала агент Шеффилд, когда она исчезла? – спросила Люси.

– Вполне достаточно, чтобы понимать: вы идете по тонкому льду. Кандела попросил меня приехать в Олбани. Он хочет, чтобы ты присоединилась к нам и рассказала оперативной группе обо всем, что видела.

– Что за оперативная группа?

– Я не знаю, кто в нее входит, но она связана с делом Шеффилд. Последняя работала под прикрытием и расследовала преступления «белых воротничков».

– «Белых воротничков»? Подкуп и коррупция? – В этом Люси плохо разбиралась.

– Кроме того, они занимаются правами на интеллектуальную собственность, корпоративным шпионажем и крупным мошенничеством. Это если верить тому, что сказал Кандела, – продолжал Ной. – Насколько я понял, Виктория Шеффилд была не просто превосходным агентом, она очень любила свою работу. Около трех лет назад в Канаде появились нелегальные компакт-диски. В пиратстве нет ничего нового, но эти отличались исключительно высоким качеством. Был создан международный отряд, и прошлым летом они отыскали агента, которого можно было использовать.

– И кто же это? – спросил Шон.

Это была его сильная сторона, в особенности корпоративный шпионаж.

– Кандела не сказал. Когда они собирались арестовать всех, Шеффилд обнаружила, что пиратство являлось лишь малой частью операции, но ей не удалось определить, кто возглавляет организацию. Они решили немного подождать, потом она стала редко выходить на связь. Затем встретилась со своим боссом и канадским коллегой перед Рождеством, сказала, что близка к разгадке и что войдет с ними в контакт второго января – после большой встречи основных действующих лиц. Кроме того, она собиралась навестить родителей на Рождество, но так там и не появилась.

– Почему ФБР не заставило ее выйти из игры раньше? – спросила Люси.

– Ее родители сообщили, что она отменила свой визит, сказав, что работает над очень крупным делом и не может уехать. Они ничего не подозревали, пока ФБР не связалось с ними в январе.

– Но в последний раз Шеффилд выходила на связь второго января?

– Она послала своему боссу сообщение по электронной почте, в котором написала, что встреча отменилась и она даст знать, как только будет назначена новая дата, а сейчас ей следует соблюдать осторожность, потому что ее начали подозревать.

– Проклятье, о чем думали эти люди? – сказал Шон, качая головой.

Он не смотрел на Люси, и хотя она чувствовала его раздражение, ей и в голову не приходило, что его реакция будет такой агрессивной.

– Она находилась в отпуске, и никому не пришло в голову…

Роган перебил Ноя:

– У меня складывается впечатление, что либо у вас был не поддающийся контролю агент, либо вообще некомпетентное руководство.

Люси ощетинилась:

– У нас недостаточно информации…

– Они хотят, чтобы ты рассказала им все в Олбани, но сами не желают делиться информацией. Тебе придется действовать вслепую.

– Нас полностью введут в курс дела, – вмешался Армстронг. – Я согласен, в этом расследовании некоторые вещи кажутся странными, но мы пытаемся делать выводы, не обладая достаточной информацией. Кандела не хочет говорить открыто по незащищенной линии.

Кинкейд снова вернулась к исчезновению Шеффилд.

– Считает ли ФБР фальшивкой послание Шеффилд от второго января?

– Они этого не сказали, но очень похоже, что все обстоит именно так. Ее контакт исчез; считается, что он мертв или скрывается.

– «Белые воротнички», совершающие преступления, не склонны к насилию, – заметила Люси.

– Это уже в прошлом. Ежегодно совершаются финансовые преступления на сумму, превышающую четыреста миллиардов долларов. За такие деньги убивают без колебаний.

– Но как тогда она оказалась в такой глуши, в туннеле заброшенного рудника? – спросила Люси.

– Это вопрос на миллион долларов.

– Или на четыреста миллиардов, – встрял Шон.

Женщина посмотрела на него. Он глядел в окно, но все его тело было напряжено.

– Когда мы летим в Олбани? – спросила она у Ноя.

– Завтра утром. Патрик прилетит местным рейсом в семь пятьдесят утра. В восемь двадцать самолет вернется в Олбани, и я бы хотел, чтобы ты находилась на его борту. Я встречу тебя в аэропорту.

– Конечно, – сказала она. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

– А сейчас вам обоим следует быть очень осторожными. Если они уже убили федерала, то их ничто не остановит. Патрик сказал, что в вас стреляли…

– В некотором смысле нам просто предлагали убраться из города, – вмешался Шон.

– Ну, именно так ты действуешь на людей, – пошутил Ной.

Однако Роган даже не улыбнулся.

– Я собрал гильзы и отправил их в калифорнийское отделение «РКК». Если Дюк что-нибудь узнает, я тебе сообщу.

Напряжение вернулось, и Люси почувствовала, что замолчавший Ной недоволен.

– Я подобрала несколько червей в пещере, – быстро добавила она. – И могу прихватить их с собой в Олбани.

– Благодарю, – сказал Ной. – И берегите себя. До встречи в Олбани, Люси. – Он повесил трубку.

Женщина не сводила глаз с Шона, который продолжал неотрывно смотреть в окно на озеро и уходящее за горизонт солнце.

– Завтра, в Олбани, они расскажут все, что им известно о расследовании, – сказала Кинкейд.

Она не понимала, что так тревожит Шона. Обычно он ничего от нее не скрывал.

– Может быть, будет лучше, если ты покинешь город на день или два, – сказал Роган.

– Не поняла?

– Здесь становится опасно и…

– И ты не думаешь, что я справлюсь? Да, это опасно, но мы оба бывали в самых разных передрягах.

– Я имел в виду совсем другое.

Интересно, о чем думает Шон? Он всегда охотно объяснял свои мотивы, но сейчас молчал.

– Ты ведь понимаешь, почему в офисе ФБР в Олбани мне хотят задать вопросы, но…

– Это нормально. – Роган повернулся к ней, но она не смогла ничего понять по выражению его лица. – Сегодня в нас стрелял снайпер, и я ничего не мог с этим поделать. Я бы предпочел, чтобы ты находилась подальше отсюда – во всяком случае, до тех пор, пока я не разберусь, что здесь происходит.

Кинкейд была ошеломлена. Он говорит о ней так, словно она помеха его работе, словно он не может найти ответы из-за того, что тревожится о ней. Она не знала, как реагировать, сердиться, огорчаться или требовать объяснений. Возможно, именно по этой причине правоохранительные органы отрицательно относятся к любовникам, которые работают вместе. В сознании мужчин глубоко сидит необходимость защищать женщин, в особенности если они с ними спят. Однако оба ее брата женились на агентах ФБР, и у них подобные проблемы не возникали. Значит, все дело в ней? Она выглядит слишком слабой или неумелой?

Она что-то пропустила. Шон всегда поддерживал ее выбор карьеры, несмотря на негативное отношение к правоохранительным органам. Он неизменно оставался на ее стороне. А сейчас смотрел на нее так, словно хотел спровоцировать ссору. Но у Люси не было ни сил, ни желания начинать все сначала.

– Ладно, – наконец сказала она. – Нам нужно встретить Патрика в Огденбурге в семь пятьдесят, а мой рейс стартует в восемь двадцать.

– Я отправляюсь в бар, – сказал Шон. – Хочу устроить там парочку провокаций и посмотреть, что будет дальше. – Он поцеловал ее, но быстро, словно по привычке, без особых эмоций. – Будь внимательна, не выходи из дома без пистолета. Адам и Энни здесь; я вернусь с Тимом.

Он не предложил Люси пойти с ним.

Глава 20

Я привыкла к тому, что люди лгут ради спасения собственной задницы, и не могла быть уверена на сто процентов в том, что Карл говорил правду. Он снова и снова клялся, что не только никому не велел стрелять в частного детектива и его суку, но и не слышал, чтобы кто-то решился сделать такое по собственной инициативе.

Однако он приложил руку к тому, что пикап Джимми Бенсона свалился с моста.

«Я говорил им, чтобы они привели Джимми живым. А они заявили, что пикап потерял управление и упал в воду».

Я не поверила. Машины редко теряют управление.

Карл был проблемой на многих уровнях – он думал, что всем командует, и начал манипулировать собранной мною командой. Он жил в Спрюс-Лейк, и люди ему верили.

Именно по этой причине я не могла нашпиговать его свинцом из дробовика и смотреть, как он истекает кровью и умирает, как бы мне того ни хотелось.

Люди меня боятся, и я могу этим воспользоваться, но до тех пор, пока сделка не будет заключена – в это воскресенье, – Карл должен жить, чтобы сделать последнее рукопожатие. Убивать его сейчас нет никакой возможности.

Из-за чего у меня испортилось настроение.

А проблема со стрелком все только усугубляла.

Я редко прибегала к советам Йена, но в таких вопросах он иногда проявляет большую проницательность. Мы были уже на полпути к Потсдаму для встречи с моим карманным полицейским, и я хотела убедиться, что он довел до конца свою последнюю работу.

– Карл клянется, что он ничего не знает о снайпере.

– И ты ему веришь? – спросил Йен.

– Если только за последние годы он не научился лучше врать.

И дело не только в том, что я ему верила, снайпер – это не в стиле Карла. Неужели кто-то хочет испортить мою операцию? Убийство гражданского лица приведет к появлению в течение следующих, чрезвычайно важных сорока восьми часов полицейских, которых я не в состоянии контролировать.

– Клиенты, – осторожно предположил Йен, – могли послать передовой отряд.

– Без моего ведома? – Я сменила тему: – Что тебе удалось найти в доме Бенсона?

– Ничего, указывающего на то, что Джимми вел двойную игру, – ответил Йен. – Но я заметил частного детектива Шона Рогана, который крутился в том районе.

Я сразу напряглась.

– Как близко? Дом Бенсона расположен рядом с шоссе.

– На перекрестке, он ехал в сторону дома Хендриксонов.

Это могло оказаться важным. Или нет. Мне требовалось оценить Рогана самостоятельно.

– Тебе удалось что-то о нем узнать?

– Не слишком много. Он тот, за кого себя выдает, – частный детектив из Вашингтона, округ Колумбия. Насколько мне удалось выяснить, специализируется на компьютерной безопасности. Роган окончил МТИ[17], который находится рядом с Бостоном. Возможно, именно там он познакомился с Хендриксоном.

Что-то здесь не сходилось. Хендриксон на пять или даже десять лет старше Рогана.

– Копай глубже.

– Я уже сделал несколько запросов. Сегодня вечером должен получить ответы.

– А Люси Кинкейд?

– Возможно, здесь у нас проблема. Когда Уэддл сказал, что она работает в морге, мне с легкостью удалось ее отследить. Дело в том, что она больше там не работает. Люси Кинкейд уволилась три месяца назад. И мне сказали, что с ней можно связаться через офис ФБР.

Я ударила кулаком по приборному щитку.

– Дерьмо!

– Я думаю, это совпадение. У нее нет никаких связей с Олбани.

– Не имеет значения; это слишком большой риск.

Я прикинула свои возможности. Она не могла быть агентом – три месяца слишком маленький срок, – но определенно имела связи с ФБР. Если она исчезнет или кто-то найдет ее тело, тут же начнется расследование.

Кто знает, возможно, она уже связалась со своими друзьями.

И если федералы опознают мертвую суку, все погибнет. А мне нужно только два дня…

Йен въехал в Потсдам.

– Давай сделаем все быстро, – сказала я. – Мне нужно вернуться в Спрюс-Лейк. Пора людям узнать, что я снова в городе.

Глава 21

– Я не вполне понимаю, чего ты намерен добиться сегодня, – сказал Тим Шону, когда они сидели в машине перед входом в «Бочку и пробку».

Роган едва его слушал. Ему хотелось вернуться и восстановить мир с Люси, но он не знал, как это сделать.

Ее вины не было в том, что, когда звучало имя Ноя Армстронга, Шон испытывал приступ ревности. Люси никогда не говорила и даже не намекала, что ее с Ноем связывает нечто большее, чем дружба. Она ни разу не показала, что ее интересуют другие мужчины, и лишь одно тревожило его – Люси не говорила так нужных ему слов: я тебя люблю.

С его стороны очень глупо к этому возвращаться. Многие годы он испытывал отвращение, когда слышал, как его подружки твердили о своей любви, потому что он им не верил и не чувствовал искренности в словах. К тому же он никогда не поддерживал длительных отношений ни с одной из них; Шон не мог представить, что они честны с ним или с собой.

Но он знал, что любит Люси, почти с самого начала их отношений. И с тех пор его чувства лишь усилились.

Может быть, дело в методичности, с которой Ной проник в жизнь Люси. Именно он спокойно пришел на помощь, когда ее заявление о поступлении в ФБР придержали. И Шон никогда бы не поверил, что Армстронг не позаботился о том, чтобы Люси направили к нему на обучение, пока для нее не появилось место в академии ФБР.

К тому же тут возникала еще одна проблема – Патрик считал, что Ной больше подходит Люси, чем Шон, и не раз давал понять, что он о нем думает. Патрик так прямо и говорил, и мысли об этом постоянно преследовали Рогана. В результате всякий раз, когда упоминалось имя «дотошного-агента-ФБР-Ноя», ярость застилала ему глаза. И Шону приходилось помалкивать; в противном случае он мог произнести слова, которые поставили бы под сомнение его отношения с Люси. Надо брать свои эмоции под контроль, прежде чем пытаться что-то ей объяснить.

Если он только сможет это сделать…

Шон вздохнул и выбросил тревожные мысли из головы, понимая, что сейчас ему необходимо сосредоточиться на поставленной задаче.

– Извини, – сказал он Тиму, возвращаясь в настоящее. – Я немного отвлекся. Мы войдем в бар, осмотримся, выясним, кто с кем беседует. Покажем, что обсуждаем последние события и что им не удалось нас запугать, – но мысль о том, чтобы отложить открытие, теперь представляется нам разумной.

– Ты действительно рассчитываешь, что нам удастся что-то узнать?

– Здесь есть люди, которые что-то знают. Проклятье, возможно, весь город в это вовлечен… – Он немного помолчал. – Ты знаком с Джеймсом Бенсоном?

Тим покачал головой.

– Нет, не слышал его имени.

– Он работал в пожарном депо. Сейчас пропал и считается мертвым.

– И какое отношение он имеет к отелю?

– Бенсон – брат жены Пола Суэйна. Именно его племянник поджег отель.

Тим выпрямил спину и бросил мрачный взгляд на Шона.

– Племянник?

– Сын Суэйна.

– Ты уже сообщил в полицию?

– Пока нет.

– Проклятье, почему?

Шону следовало преподнести свои новости иначе.

– Я не верю помощнику шерифа, – осторожно сказал он. – Этот тип реагировал неправильно, и у меня вызывает подозрение тот факт, что на руднике не побывали другие полицейские.

– Ты не слишком доверяешь людям, верно?

– Пожалуй.

– Ну, не знаю относительно Уэддла, но он не единственный полицейский в округе Сент-Лоренс.

– Я уже обратился в полицию с просьбой о встрече с сержантом, который ведет данное расследование. Его секретарша позвонила мне и назначила встречу на завтрашнее утро. Давай зайдем в бар, я угощу тебя пивом. И если кто-нибудь спросит, ты скажешь, что решил отложить открытие отеля.

– Но я думал…

– Так было вчера. А сегодня нам следует сыграть по их правилам. Кэллахан говорил, чтобы мы отложили открытие. Мы дадим им то, чего они хотят, и посмотрим, куда это приведет.

Они вошли в бар, и, как и в прошлый вечер, разговоры на несколько мгновений стихли, пока Шон и Тим шли к стойке. Даже оркестр выдал фальшивую ноту. Роган уселся у дальней части стойки, чтобы видеть вход и дверь на кухню. Сегодня работал другой бармен, который был полной противоположностью вчерашнего. Вместо немолодого Регги за стойкой стояла привлекательная женщина, знавшая себе цену. Длинные вьющиеся рыжие волосы, большие зеленые глаза, обтягивающие джинсы заправлены в разношенные сапожки.

Она с улыбкой подошла к ним.

– Что я могу вам предложить?

– Два пива, – сказал Шон.

Разговор возобновился, когда они сели, хотя посетители продолжали посматривать в их сторону. Детектив отметил, что сегодня их почти в два раза больше, чем вчера. Неудивительно – вечер пятницы в маленьком городке, где «Бочка и пробка» единственное ночное заведение на многие мили. Юный Шон не выжил бы в таком городе, как Спрюс-Лейк.

Рыжая барменша поставила перед ними кружки с пивом, и Роган обратил внимание на два шрама на ее левом предплечье. Слишком высоко для попытки самоубийства – больше похоже на удар ножа.

– Я раньше вас не видела, – сказала она. – Дайте угадаю – Адам и Тим Хендриксоны?

– Верно только наполовину, – ответил Шон.

– Я Тим, – кивнул Тим. – А это мой друг Шон.

Барменша широко улыбнулась, но детектив почувствовал, что она изучает их как редкую породу жуков. Рыжая флиртовала, но иначе, чем официантка Трина. Она была расчетлива, Шон видел это в ее глазах и в том, как барменша уверенно контролировала весь зал, хотя смотрела на них с Тимом.

– Вот уж не думал, что в таком маленьком городке есть место для двух барменов, – заметил Шон.

– Регги себя неважно чувствует, я заменила его только на сегодня.

– И как вас зовут?

Она протянула руку и обольстительно улыбнулась:

– Бобби.

Почти каждый палец украшали кольца; несколько бриллиантов и один большой изумруд. Если они были настоящими – а выглядели камни именно так, – получалось, что она носила на руках тысячи долларов. Но даже если бриллианты были фальшивыми, то очень качественными и дорогими.

– Приятно познакомиться.

– Я слышала о ваших неприятностях, Тим. О них говорит весь город. Мне очень жаль.

Тим пожал плечами:

– Ну, теперь у меня нет выбора.

– Что вы хотите сказать?

– Я вынужден отложить открытие.

Она сдвинула брови, словно была огорчена, но Шону показалось, что это не так. Более того, у него возникло ощущение, что она играет роль и получает от нее огромное удовольствие.

– Это ужасно.

– А я думал, что большинство жителей Спрюс-Лейк против открытия отеля, – сказал Шон.

Она пожала плечами:

– Ну, у меня нет мнения по этому поводу.

– Кто-то в меня вчера стрелял, – сказал Шон, внимательно наблюдая за Бобби.

– Правда? И кто же?

– Понятия не имею, но собираюсь это выяснить.

Мышцы шеи Бобби слегка напряглись, но Роган понял, что его слова вызвали у нее раздражение.

– Как?

– Я частный детектив. И очень хорошо знаю свое дело.

– О! Сыщик. Ничего себе! Как Сэм Спейд?[18]

Шон заметил, что Бобби обращает внимание только на него и Тима. И еще ему показалось странным, что Трина, а не она, выполняет другие заказы. Бобби старалась вести себя как легкомысленная девушка, но у нее был слишком цепкий и наблюдательный взгляд. Мужчина лет двадцати пяти сидел у края стойки и наблюдал за Бобби, Шоном и Тимом, стараясь делать это незаметно, но Шон решил, что он охранник. А зачем барменше охранник?

– По большей части работа за компьютером. На самом деле довольно скучная. Совсем не похоже на Томаса Магнума.

Она недоуменно посмотрела на него.

– На кого?

– Из телевизионного сериала «Магнум, частный детектив». Вероятно, вы слишком молоды, чтобы его помнить; я же смотрел повторный показ.

Рыжая нахмурилась, и в ее глазах сверкнул гнев. Почему? Из-за того, что она не знала телевизионного персонажа?

– У меня нет времени на телевизор, – резко бросила барменша, отвернулась и вытащила тряпку из-под стойки. – И вообще, пора немного поработать, парни, – заявила она, словно они ее задерживали.

– Конечно, – сказал Шон.

Бобби без особого старания вытерла стойку, молча наполнила пару кружек, подошла к сосредоточенному парню, сидевшему за дальним концом стойки, и налила ему виски с содовой – причем Шон заметил, что виски было совсем немного.

Бобби… возможно, уменьшительное от Роберты. Неужели это Роберта Суэйн? Живет ли она в Спрюс-Лейк и если да, когда вернулась из Флориды? Патрик не сумел найти ее фотографию, но возраст вполне соответствовал – ей было немногим больше тридцати.

– Странный разговор у нас получился, – тихо сказал Тим.

– Верно, – согласился Шон.

Он оглядел посетителей. Все старались не смотреть в сторону Бобби. Они выглядели… почтительными? Или напуганными? Может быть, рассерженными… Казалось, весь город участвует в заговоре против открытия отеля, а сейчас появилась тяжелая артиллерия.

Теперь, когда приедет Патрик, Шон сможет контролировать большую территорию и приглядывать за Бобби, вторым барменом. После вчерашнего разговора с Генри Кэллаханом у Шона возникло впечатление, что ему известны все городские секреты. Может быть, удастся убедить его быть более откровенным, даже если для этого придется найти способ его защитить…

– Ты готов уйти? – спросил Тим. – Не думаю, что мы сумеем что-нибудь здесь узнать.

– Я уже достаточно узнал. – Роган не собирался обсуждать свои догадки, пока они оставались здесь. – Прошло всего двадцать минут. Я хочу посмотреть, кто здесь появится в течение следующего часа. С тех пор как мы пришли, из бара вышли четыре человека, а теперь еще и оркестр…

– Возможно, они просто курят на улице.

– Возможно, – сказал Шон, не поверив в такое предположение.

Курение – хороший предлог. Как только их увидели, кто-то ушел, чтобы об этом сообщить, и Роган хотел узнать кто.

По дороге в бар он проехал мимо дома Рикки, но не увидел там его машины, как и других признаков того, что парень вернулся. Шон подумал, что, если ему удастся его разговорить, он защитит самого Рикки или отправит его подальше от Спрюс-Лейк. У судебных исполнителей США ничего не было на семью Роганов, когда заходила речь о том, чтобы кого-то спрятать. Однако Рикки придется поделиться информацией или пройти весь путь до конца.

Мог ли Пол Суэйн управлять продажей наркотиков из тюрьмы? Вполне возможно, если у него достаточно власти. Полиция считает, что лаборатории по производству наркотиков больше нет, но из этого вовсе не следует, что ее не перенесли куда-то или решили вопрос другим способом.

Шон кое-что знал о международной торговле наркотиками – его брат Кейн в течение двадцати лет боролся с перевозкой «дури» в Южной и Центральной Америке. Там шла настоящая война – убийства, подкуп, коррупция… Здесь происходили такие же вещи, но меньшего масштаба. Чище. Полицейских труднее подкупить, но вопрос как-то решался. Коррупция существовала, но не была столь явной и распространенной.

Однако такой городок, как Спрюс-Лейк, – идеальное место для производства и распространения наркотиков. Рядом с канадской границей, далеко от центров цивилизации, с людьми, отчаянно пытающимися выжить и не имеющими возможности сбежать. В больших городах Канады такие же проблемы с наркотиками, как и в больших городах США.

Почему же их так испугала перспектива открытия отеля? Лаборатории по производству наркотиков были повсюду – как в городских кварталах, так и в сельских местностях. Уединенный отель никого не должен остановить. Если только важно его расположение…

Шон оставил карты, где были отмечены владельцы недвижимости, в домике. Спрюс-Лейк, побережье и само озеро принадлежали Хендриксонам, Кэллахану, а часть – округу. Но Роган не понимал, какое это может иметь значение для торговцев наркотиками. Должно быть, на этих территориях происходит нечто другое – и люди, которые появятся здесь после открытия отеля, могут помешать.

Может быть, дело не в наркотиках. Возможно, причина совсем в другом. И перед Шоном снова встал тот же вопрос: кто пострадает, если откроется отель?

Сейчас его больше всего беспокоил масштаб преступного сговора. Существовали по меньшей мере еще два человека, помимо Рикки и его дяди, которые были в него вовлечены. Очень многие об этом знают, но держат рот на замке из-за того, что их запугали или они сами являются частью преступной группы…

Неожиданно дверь, ведущая на кухню, распахнулась, и в зале появился Джон Кэллахан. Увидев Бобби, он застыл на месте.

Рыжая повернулась к нему и улыбнулась.

– Привет, Джон! – сказала она и помахала ему рукой с противоположной стороны стойки.

Кэллахан ничего не ответил, только оглядел посетителей, большинство из которых перешли на шепот. Затем на его лице появилась улыбка.

– Милая, будь добра, налей мне виски. – И он сел рядом с Тимом.

Бобби со стуком поставила перед ним стакан.

– Только не надо называть меня «милая», босс, – резко ответила она.

И они обменялись долгими многозначительными взглядами.

– «Джеймсон» меня вполне устроит, – сказал Кэллахан.

Она плеснула виски ему в стакан и отошла к другому концу стойки, где сидел телохранитель.

Кэллахан кивнул Тиму:

– Сегодня у тебя ничего не случилось?

– Если не считать того, что какой-то урод стрелял в моего друга, – ответил тот.

«Теперь, когда Тим вступил в игру, он исполняет свою роль вполне естественно», – подумал Шон.

– Я не знал, – сказал Кэллахан. – Весь день я провел в Монреале и только что вернулся.

– Никто не пострадал, – продолжал Хендриксон, – но я думаю о том, что вы вчера сказали Адаму. Возможно, будет лучше, если мы отложим открытие. Я не знаю, кто сводит со мною счеты, но не могу взять на себя ответственность за безопасность гостей, когда рядом бегает безумец с винтовкой. Адам тоже очень обеспокоен.

– Да, он уже настроился на открытие, – согласился Кэллахан, – но это же не навсегда. Я уверен, что со временем все уладится. И в следующем году я с радостью помогу тебе решить все проблемы.

– Благодарю, Джон. Я это очень ценю.

Шону все еще не хватало большого куска головоломки. Он наблюдал за посетителями. Все смотрели на Джона и Бобби, словно ждали, что вот-вот что-то произойдет.

Роган решил подлить масла в огонь.

– Не думаю, что этот город нуждается в двух барменах. Регги хорош и все такое, но рыжая еще круче, – сказал он и подмигнул.

– Регги заслуживает отдых, – сказал Джон. – Я не знал, когда вернусь из Монреаля.

Детектив не ожидал такого ответа. Очевидно, для Джона появление Бобби в баре стало неожиданностью. Он отметил, как она следит за ними, поглядывая в зеркало за стойкой бара. Возможно, борьба за сферы влияния? За город, в котором проживает менее четырехсот человек?

Шон снова оглядел бар. Никто ничего не заказывал. Ни выпивки, ни еды. Трина стояла у стола в дальнем конце с двумя пожилыми мужчинами и совсем старой женщиной. Все разговоры практически прекратились. Оркестр продолжал отдыхать.

– Есть ли какие-нибудь новости о трупе, найденном на руднике? – неожиданно спросил Джон.

– Я ничего не слышал, – ответил Шон.

– А вы проверяли тех, кто пропал в нашей местности?

– Да, мы просмотрели данные. Никто не подошел.

– Я не знал, что вы видели тело, – сказал Джон. – Разве вы не говорили, что его нашла ваша подруга? Какой ужасный опыт для такой милой девушки…

Шон не стал его поправлять относительно того, что труп нашла Люси, причем о том, что она была одна, знали лишь помощник шерифа Уэддл и пожарные. Сработал инстинкт детектива. Быть может, Люси в опасности из-за того, что только она видела агента Шеффилд?

Стараясь не привлекать внимания, Роган отправил ей сообщение, чтобы убедиться, что с нею всё в порядке.

– Да, но у Люси крепкий характер, – одновременно ответил он. – Она работает в морге.

– И все же у нее наверняка был шок.

– Для нее куда большим потрясением стало исчезновение тела, – сказал Шон.

Он искоса наблюдал за Бобби. Она отвернулась от них и смотрела на своего телохранителя, но язык тела – положение ног, волосы, заправленные за ухо, и корпус, повернутый слишком сильно в его сторону – позволил Шону сделать вывод, что она слушает очень внимательно.

– И как долго вы намерены оставаться в Спрюс-Лейк? – небрежно спросил Кэллахан.

Слишком небрежно. Бобби совершенно определенно ждала его ответа.

Шон пожал плечами. Рыжая оглянулась через плечо, якобы проверить, есть ли еще пиво в их кружках, но не попыталась наполнить их снова.

Роган посмотрел на Тима.

– Отпуск получился не слишком удачным, как ты считаешь?

– Извини, я не предполагал, что так будет.

Шон покачал головой:

– Ничего страшного. Мы с Люси собирались провести здесь несколько дней. Попытаться расслабиться, дать моей ноге возможность зажить окончательно… И я обещал помощнику шерифа Уэддлу, что мы с Люси ответим на вопросы, когда приедет детектив, который занимается расследованием поджога. Никогда прежде не видел, чтобы полиция вела себя настолько равнодушно.

– Очень странно, – ответил Джон. – Обычно они действуют весьма оперативно.

К ним подошла Бобби.

– Парни, налить вам еще пива?

Она решила поговорить. Роган больше не хотел пива, но кивнул.

– Спасибо. Так вас Бобби зовут, верно?

Рыжая усмехнулась:

– Именно так, сладенький.

Она налила полные кружки ему и Тиму. Потом вопросительно посмотрела на Джона, и тот молча протянул свой стакан. Она схватила бутылку с полки и налила немного виски, не сводя с него мрачного взгляда.

Внезапно у Шона появилась идея. Они с Тимом могли навестить Генри Кэллахана, пока его племянник здесь. Детектив не знал, сколько у него времени, но если они уйдут прямо сейчас и сразу направятся к Генри, у них будет десять или пятнадцать минут.

Он осушил половину кружки. Тим бросил на него вопросительный взгляд, Шон жестом показал, что хочет уйти, и посмотрел на свой телефон. Люси ответила на его сообщение.

Я в порядке. Все спокойно. А ты?

Хорошо, она в безопасности. Но он написал ей, чтобы она была внимательной и что он вернется поздно. Затем незаметно – без вспышки – сфотографировал Бобби. Снимок получился не слишком удачным, но Шон не хотел рисковать и подходить ближе или ждать, когда она на него посмотрит.

Оркестр вернулся после отдыха и принялся настраивать инструменты. Шон воспользовался заминкой, чтобы встать, потянуться и положить двадцать долларов на стойку бара.

– Джон, рад был вас повидать. Нога снова меня беспокоит; думаю, сегодня мне лучше лечь пораньше.

– Заходите перед отъездом, я вас угощу ужином, – сказал Джон.

– Спасибо, мы так и сделаем. – Шон приподнял воображаемую шляпу и слегка поклонился Бобби.

Выйдя из бара, он сразу послал фотографию рыжей Дюку и Патрику и тут же начал набирать текст. Солнце село, и стало заметно холоднее.

Говорит, что ее зовут Бобби. Возможно, Роберта Суэйн. Пять футов шесть дюймов, 125 фунтов, темно-рыжие волосы, может быть, немного подкрашенные, но брови натурально-рыжие. Есть телохранитель или любовник. Примерно 180 фунтов, от пяти футов и десяти дюймов до шести футов, блондин, голубые глаза, вероятно, русские или скандинавские корни. Нужно уточнить личность Бобби через все базы данных.

– Что все это значит? – спросил Тим.

– Одну секунду, – сказал Шон, закончил письмо и отправил его. – Дополнительная работа для моего брата, – добавил он с усмешкой и отпер дверцу пикапа.

На сиденье водителя лежал оборванный листок бумаги. На этот раз послание было написано небольшими заглавными буквами, но Роган знал, что его писал тот же человек, который очень спешил.

Детектив огляделся, положив руку на пистолет, но никого не увидел. Тогда он осторожно взял листок кончиками пальцев, касаясь только уголков.

Я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ, ЧТОБЫ ТЫ ВОЗВРАЩАЛСЯ ДОМОЙ. ТЕПЕРЬ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ. У НИХ РАСПИСАНИЕ ПОЛЕТОВ ТВОЕЙ ДЕВУШКИ.

Глава 22

Рикки припарковался возле заброшенной фермы рядом с церковью, после чего побрел по полю под па́ром, пока не добрался до церковных владений. Он несколько часов ездил по проселочным дорогам, раздумывая о бегстве. Но как ему это сделать? У него ничего нет. Наконец, после заката, он вернулся в город и в течение часа ждал за сосновыми деревьями, растущими у церковной парковки, когда его преподобие отец Браун уйдет. Рикки сидел совершенно неподвижно, ни о чем не думая и ничего не чувствуя, потому что не хотел плакать. Уже совсем стемнело, когда он выскользнул из своего укрытия и перебежал улицу к тускло освещенному кладбищу, куда приходил на могилу матери не менее одного раза в неделю. Скоро он будет навещать еще и дядю Джимми.

Дед Рикки, Лоусон Суэйн, был также похоронен здесь, но Рикки его не знал. Его приговорили за убийство, когда Рикки исполнилось три года, и в памяти у него остался только запах табака. Дед много молчал, а когда начинал говорить, его низкий голос пугал Рикки, и он не понимал, почему мать всегда крепко его обнимала, когда они оказывались в одной комнате с дедом.

Он не помнил судебного процесса и никогда больше не видел деда, пока его не похоронили на этом кладбище – Рикки тогда было девять. Это произошло за два года до того, как его отец отправился в тюрьму. А еще через три года Рикки вернулся сюда, чтобы похоронить мать.

Парень опустился на колени во влажную траву маленького кладбища и посмотрел на простой могильный камень. В тусклом свете, падавшем от церкви, он видел ангела, высеченного над ее именем.

СУЭЙН

Эбигейл Энни

Любимая жена и мать

«Господь – Пастырь мой».

12 февраля 1965 – 1 марта 2006

Мать сама выбрала эпитафию. Отец хотел, чтобы там было написано: «Мне отмщение, и Аз воздам, говорит Господь», но его никто не послушал, потому что он сидел в тюрьме, а Эбигейл написала завещание.

Мне отмщение.

Рикки начал понимать, что такое отмщение.

Джимми рассердился, когда Рикки рассказал ему про поджог и о том, что произошло на руднике, однако дядя был скорее напуган, чем недоволен поведением Рикки. Он предупреждал племянника, чтобы тот не связывался с его преподобием отцом Брауном, но парень и думать об этом забыл. Он помнил лишь боль и одиночество после смерти матери, а потом и Джо Хендриксона. Его преподобие сказал, что поможет Рикки получить то, чего он хотел больше всего: возможность выбраться из Спрюс-Лейк.

В любом случае дядя был лицемером. Он говорил Рикки, чтобы тот держался подальше от бизнеса, а сам завяз в нем по уши. Так глубоко, что Рикки не поверил, когда Джимми сказал, что он это сделал, чтобы его защитить. От чего? От чудовища? Рикки не верил, что она снова появится в Спрюс-Лейк. А если посмеет, он сам ее прикончит.

Он сжался, когда вспомнил о последних словах, которые сказал дяде.

«Ты проклятый лицемер, дядя Джимми».

Рикки прекрасно знал, что происходило в Спрюс-Лейк. Торговля наркотиками продолжалась – и весьма успешно. И Рикки это не тревожило, ведь только благодаря наркотикам он мог рассчитывать, что сумеет сбежать отсюда. Люди сами решают, как им поступать со своей жизнью; он не испытывал желания отдавать контроль над своим телом и разумом наркотикам. Может быть, именно отец сумел убедить его в этом – забавно, если учесть, чем он зарабатывал на жизнь.

«Ты выше этого, Рик».

Отец считал наркоманов слабыми и беспомощными, но без малейших колебаний производил наркотики, которые делали их зависимыми.

Рикки ужасно хотел, чтобы кто-то дал ему совет, как поступать дальше, только он никому не верил. Он бы доверился Шону Рогану, но не понимал, с какой стати тот станет ему помогать. У него наверняка есть на то скрытые причины.

– Мама, я не знаю, что делать.

Голос его стал хриплым и низким. Он сглотнул, опустил голову и откашлялся.

Джимми исчез. Его преподобие отец Браун вел себя странно. Что-то происходило в городе, и впервые с того момента, как умерла его мать, Рикки не знал всех деталей событий, которые назревали в Спрюс-Лейк.

Он был испуган и разозлен, и только один человек мог ему помочь, но Джимми сказал, чтобы Рикки обращался к нему только в самом крайнем случае. Ну что же, такой случай пришел! Дядя мертв, а в воскресенье должно произойти нечто очень важное.

В этот момент дорогу осветили фары, и к церкви свернули три машины. Рикки лежал на земле, частично защищенный могильным камнем матери. Он сомневался, что они его заметили. Они начали входить в церковь, восемь из девяти человек. Рикки знал всех. Его преподобие. Энди Ноллс, странный парень с бензоколонки, который давал девочкам бесплатные конфеты, пока не прикоснулся к груди двенадцатилетней Лизы Томпсон, и тогда ее отец избил его до полусмерти. Мерзкий Энди водил дружбу с Гэри Кларком. Он был не из Спрюс-Лейк и появился в городе после того, как отец Рикки отправился в тюрьму.

Подъехал четвертый автомобиль, роскошный арендованный лимузин, черный и блестящий. Из него вышел блондин. Рикки сразу понял, что этот тип в новеньких джинсах и черной рубашке на пуговицах явился из большого города. И кто в Спрюс-Лейк носит длинные плащи с поясом? Он выглядел злобным, и Рикки мог бы испугаться, если б не увидел, кто выходит из лимузина вслед за ним, – и тут его охватил ужас.

Чудовище вернулось.

Однако сквозь страх пробилась другая мысль.

Мне отмщение.

Чудовище убило его мать. Оно украло деньги, которые спрятал отец перед тем, как отправиться в тюрьму. Деньги, на которые можно было оплатить операцию и химиотерапию для его матери.

Бобби прекрасно это знала, но все равно взяла деньги.

Глава 23

Роган отвез Тима до дома и после того, как тот объяснил ему, как проехать к Кэллахану, попросил проведать Люси. Шон уже предупредил ее о записке, найденной в пикапе, и не хотел надолго оставлять ее одну, но у него были вопросы, на которые Генри Кэллахан знал ответы – в этом детектив не сомневался.

Как только он отъехал от дома Хендриксонов, зазвонил его сотовый. Это был Дюк, находившийся в Калифорнии.

– Я получил подтверждение, – сказал брат. – Роберта Суэйн-Молина, известная также как Бобби Суэйн.

– Ты быстро справился. – Шон отправил ему фотографию всего тридцать минут назад. – Она замужем?

– Вдова. Муж, известный перевозчик наркотиков, убит в своей постели; Бобби бросили, посчитав ее мертвой – полиция решила, что это была месть. Убийца из соперничающего наркокартеля забрался в окно, перерезал горло Эрву Молине и напал на Бобби. Она защищалась, но едва не умерла от потери крови. Кроме того, убийца забрал все из сейфа.

– Эти парни не оставляют свидетелей.

– Она назвала имя убийцы полиции, но прежде рассказала все главе службы безопасности мужа, и люди Молины добрались до него первыми. Сначала его пытали, потом убили. Его нож с кровью Молины и Суэйн на нем нашли в кустах под окном дома.

– Такое испытание может полностью изменить жизнь человека.

– Не стоит переживать из-за того, что случилось с Бобби Суэйн, – сказал Дюк. – Если верить людям из картеля Молины и другим, она такая же безжалостная, каким был ее муж. Кейн добыл аналогичную информацию, а также тошнотворный слух.

– Ты звонил Кейну?

Их брат Кейн Роган знал практически все о международной торговле наркотиками.

– Ты сказал, что тебе срочно нужна информация. Убийство Молины привело к началу войны между наркокартелями. А Бобби Суэйн отошла от дел.

– Обычно наркобароны не позволяют людям покидать бизнес, – заметил Шон.

– Теория Кейна состоит в том, что она и Джулио Гомес договорились прикончить ее мужа, потом Гомес предал Бобби, не желая оставлять свидетеля. Тут все упирается в вопрос доступа – очевидно, Гомесу требовался сообщник, чтобы добраться до сейфа.

– Но Бобби сумела выжить и указала на Гомеса.

– Люди Молины никогда не считали, что она причастна к убийству, и позволили ей отойти в сторону. Война между людьми Молины и Гомеса оказалась кровавой. В результате их место в пищевой цепочке заняла третья сила. Некто по имени Тео Корбин, американец, который связан с очень опасными людьми из Колумбии.

Шон едва не пропустил узкую, покрытую рытвинами подъездную дорожку, ведущую к владениям Кэллаханов. Он сделал резкий левый поворот, и его пикап едва не задел старый телеграфный столб. Одинокий фонарь освещал выцветший металлический указатель:

РАНЧО «ЭЙЧ ЭНД И»

МИСТЕР И МИССИС КЭЛЛАХАН

СПРЮС-ЛЕЙК, НЬЮ-ЙОРК

«Интересно, как Джону Кэллахану живется вместе с дядей», – подумал Шон. Неженатый, летающий в Монреаль по нескольку раз в месяц. Если только он не занимается чем-нибудь еще – незаконным и прибыльным. Агент Виктория Шеффилд расследовала финансовые преступления, связанные с пересечением границы. Теперь Шон видел все кусочки головоломки, но не знал, как их сложить.

– Ты меня слышал? – спросил Дюк.

– Извини, чуть не пропустил поворот.

– Кейн предполагает, что именно Бобби спланировала приход к власти Корбина.

Пикап Шона подпрыгивал на рытвинах, и ему пришлось заметно сбросить скорость.

– Ты хочешь сказать, что она начала войну между Молиной и Гомесом, чтобы неожиданно появилась темная лошадка и она смогла взять все под свой контроль?

– Точно.

– У тебя есть доказательства? Все это выглядит уж слишком хладнокровным.

– Так и есть. Доказательства практически отсутствуют, даже слухов совсем немного. Но Корбин обладает информацией, которая могла быть известна только Молине и его жене.

– Когда все это случилось?

– Шесть лет назад.

– Именно тогда Пол Суэйн сел в тюрьму. Неужели совпадение?

– Вот ты и ответь мне на этот вопрос.

Подъездная дорожка резко свернула налево, и почти сразу Шон увидел ярко освещенный дом. Он выключил фары, проехал мимо и остановил машину возле гаража. Теперь тишину нарушало лишь легкое пощелкивание остывающего двигателя.

– Завтра я собираюсь поговорить с Полом Суэйном.

– Будь с ним внимательным.

– У Кейна и на него есть информация?

– Нет, он не отслеживает торговлю наркотиками внутри страны. Он никогда не слышал о Спрюс-Лейк или Поле Суэйне, а Бобби Суэйн исчезла с его радаров после того, как покинула Майами. Он наведет справки, но сомневаюсь, что обнаружит что-то новое в ближайшие день или два.

– Иными словами, он не собирается даже попытаться.

Шон хорошо знал брата, гораздо лучше, чем предполагал Дюк. Кейна интересовали только крупные дела. Он тихо презирал мелких торговцев наркотиками. Незначительных игроков легко арестовать, но после их исчезновения тут же появляются новые.

– Я посмотрю, что можно сделать. Будь осторожен, Шон. Эта женщина кажется очень опасной.

– Я очень хорошо знаю, кто она такая, – сказал Роган. – Она – чудовище.

– Не понял?

– Потом объясню.

Шон повесил трубку. Теперь он понял, о чем написала в своем письме Эбигейл Суэйн сыну.

У Пола Суэйна было нечто очень серьезное на сестру, и эта информация могла оказаться настолько для нее опасной, что Пола прикончили бы в тюрьме, если бы Бобби узнала, что он вытащил ее на свет. Очевидно, он мог обеспечить Бобби пожизненное заключение или даже сделать так, чтобы ее убили. И если все настолько серьезно, что Бобби держалась подальше от Спрюс-Лейк и Рикки Суэйна, то весьма вероятно, что козырь Пола как-то связан с убийством Эрва Молины.

Бобби Суэйн выглядела безжалостной, если верить нарисованному Кейном портрету. Но его старший брат не был склонен к преувеличениям и называл вещи своими именами. Убийца есть убийца. Никаких извинений или объяснений.

Шон не раз грозил Дюку, что отправится на юг и присоединится к наемникам Кейна. Это был самый надежный способ привести в ярость обычно спокойного Дюка. Дюк провел три месяца в Центральной Америке с командой Кейна и вернулся другим человеком. Но Шон так этого и не сделал и в прошлом всегда чувствовал, что брат считал его слабым, или избалованным, или слишком склонным к комфорту.

Роган видел привлекательность борьбы с грандиозным злом, борьбы, в результате которой людей удавалось спасти от чего-то худшего, чем смерть. Уводить молодых парней с поля боя и возвращать их матерям. Сжигать поля коки до того, как успеют собрать урожай. Брать штурмом бордели, где девушек и женщин держат в качестве секс-рабынь, и увозить их в безопасное место. Убивать тех, кто все это делал в странах, где не было других возможностей вершить правосудие.

Однако Шон опасался, что после столь жестоких схваток может потерять все человеческое, что в нем оставалось. Он мог научиться тому, чем занимался Кейн, но не сумел бы выйти невредимым из таких испытаний. Иногда ему казалось, что Кейн наделен сверхъестественными способностями, потому что никто другой не мог делать такие вещи и сохранить душу.

Роган сидел в пикапе и обдумывал еще одну теорию относительно снайпера. Кто-то в городе очень хорошо знает, что здесь происходит, и хочет, чтобы они с Люси убрались до того, как кого-то из них убьют. Снайпер не пытался их застрелить. Он считал, что оказывает им услугу.

Шону не нравилась эта игра, и он не собирался уезжать до тех пор, пока не узнает, что случилось с Викторией Шеффилд и Джимми Бенсоном. И, несомненно, он не покинет Спрюс-Лейк, пока не поймает Рикки Суэйна. Парень опасен, к тому же он и сам мог погибнуть. Если Рикки наступит на больную мозоль серьезным людям, с ним мгновенно расправятся. Тот, кто убил федерального агента, без колебаний избавится от подростка, который попытается отомстить за смерть дяди.

Шон выбрался из машины и надел куртку. По дороге к входной двери он отчетливо ощущал царившую вокруг тишину, которую нарушал лишь шелест ветра.

Роган постучал, но Генри Кэллахан ответил только через минуту и отступил в дом, удивленный нежданным визитом.

– Мистер Роган.

– Ваш племянник Джон дома?

– Нет, он в баре. Вы хотите с ним поговорить?

– Нет, на самом деле я пришел к вам. У вас найдется минутка?

По лицу старика пробежала тень страха, и он оглянулся через плечо, словно там кто-то стоял.

– Вы одни? – прошептал Шон.

Генри жестом предложил ему войти.

– Моя жена, Эмили.

Она сидела в кресле, седые волосы не портили ее красоты, вот только глаза были слишком блестящими. На коленях лежал шерстяной платок ручной вязки, и она слегка раскачивалась в кресле. Поверх платка пристроилась маленькая потертая Библия. Шрифт был таким мелким, что Шон едва ли мог бы что-то прочитать. Возможно, женщина черпала в Священном Писании утешение.

– В прошлом году у нее случился удар. И она испытывает боль.

Казалось, Эмили находилась под воздействием наркотиков, но, если она страдала от сильных болей, он не станет винить семидесятилетнюю женщину за то, что она курит марихуану, хотя Шон и не почувствовал характерного запаха.

– Генри? – спросила Эмили и посмотрела в их сторону, но Шону показалось, что она ничего не видит.

– Я здесь, дорогая. – Он подошел к жене и надел ей очки с толстыми стеклами, висевшие на шнурке у нее на шее.

Она остановила взгляд на Генри и улыбнулась.

– Дорогой, мы сегодня отлично с тобой прокатились, не так ли?

– Да, так и было.

– А кто твой друг?

– Приятель Джо Хендриксона. Ты помнишь Джо?

– Да, конечно, я помню Джо. Почему он так редко приходит?

– Он умер в прошлом году, милая. Мы ходили на его похороны.

Ее улыбка стала неуверенной.

– Я помню. – Однако по выражению ее лица было видно, что она ничего не помнит.

– Мы с другом Джо пойдем на кухню выпить пива. Ты не против?

– Я бы тоже выпила пива.

– Ты не любишь пиво.

– Думаю, мне может понравиться.

– А как насчет мартини? Побольше вермута и три оливки?

– Звучит чудесно.

Шон последовал за Генри через большую парадную гостиную, которой, как ему показалось, уже давно никто не пользовался. Одну из стен занимала знаменитая репродукция «Тайной вечери». Генри печально посмотрел на картину. Он не останавливался до тех пор, пока они не добрались до задней части дома, где скромная кухня имела вполне обжитой вид.

Кэллахан откашлялся.

– Прошу меня простить.

Глаза Генри блестели, но не от боли или наркотиков, а от переполнявших его чувств.

– Обычно я спокойно отношусь к ее забывчивости, но у меня выдалась трудная неделя. – Он со значением посмотрел на Шона. – Полагаю, вы знаете почему.

– Мне нужны ответы, Генри. Что происходит в Спрюс-Лейк?

Кэллахан вздохнул и вытащил из холодильника две бутылки пива. Одну он протянул Шону, другую открыл для себя.

– Я не назвал Эмили ваше имя для того, чтобы она никому не сказала, что вы здесь были. Я не хочу, чтобы вы подвергались еще большей опасности.

– Объясните.

Старик покачал головой, сел на высокий табурет с мягким сиденьем и оперся локтями о стол.

Шон стукнул неоткрытой пивной бутылкой о кухонную стойку.

– Я могу призвать кавалерию – только скажите слово.

– И что? Вы позовете полицию, они ничего не найдут, потому что вашим людям нужны ордера на обыск. Ублюдки, которые всем командуют, об этом узнают еще до того, как высохнут чернила на бумаге, и тут же уничтожат улики, а потом накажут тех, кто выступил против них. Известное зло…

– Мне нужна ваша помощь, – сказал Шон.

– Пол Суэйн был безжалостным ублюдком, но он заботился о нашем городе. До тех пор, пока ты оставался на его стороне, он и о тебе заботился. Кто-то выступил против него.

– Кто?

– Я не знаю. Когда его посадили в тюрьму, а полицейские ушли, часть игроков поменялась.

Шон почувствовал разочарование. У него не было времени для уроков истории, и ему хотелось, чтобы Генри наконец все рассказал.

– Я знаю гораздо больше, чем вы думаете. – Кусочки головоломки уже начали выстраиваться, и теперь Роган видел часть картины. – Перед тем как Пол Суэйн отправился в тюрьму, кто-то его сдал. Я не знаю, как именно – угрозы, подкуп, секс, – но когда на ее стороне оказалось достаточное количество людей, она сдала брата полицейским. И хотя Суэйн сидит в тюрьме, у него на нее что-то есть – то, что приведет к ее аресту или гибели, – так что она держалась подальше от Спрюс-Лейк.

По мере того как Шон говорил, выражение лица Генри становилось все более мрачным. Он понимал, что детектив имеет в виду Бобби.

– Бобби Суэйн может торжествовать или управлять бизнесом, как ей захочется, опираясь на таких людей, как ваш племянник Джон, которые должны все контролировать, – продолжал Шон. – Но кое-что изменилось, и Бобби вернулась.

– Боже мой, вы ее видели? – Лицо Генри исказилось от ужаса.

– Сегодня она играла роль бармена.

Плечи старика бессильно опустились. На самом деле Шон лишь догадывался о том, что он сейчас рассказал Генри, однако Роган продвинулся довольно далеко, разрабатывая гипотезу после того, что Дюк сообщил ему о Майами. Если Бобби Суэйн настолько хладнокровна, что убила собственного мужа и подставила другого торговца наркотиками, ей ничто не могло помешать выступить против брата.

– Джон слышал, что она возвращается, – сказал Генри. – Она позвонила ему и просила убедить Тима и Адама отложить открытие отеля. Но вы не понимаете – Джон не тот, за кого вы его принимаете. Он мечтает лишь об одном: чтобы у людей была крыша над головой и пища на столе. Он хочет защитить их от Бобби и ее людей.

– Так вот зачем он скупал землю? Навязать им рабские условия жизни, чтобы защитить?

– Вам лучше уйти.

– Я не уйду без ответов.

– Здесь вы их не найдете.

Разочарованный Шон повернулся спиной к Генри, но он понимал, что агрессия не поможет ему получить столь необходимые ответы. Старик слишком боялся за себя и свою больную жену.

Роган оглядел просторную кухню, сохранившую стиль пятидесятых годов. Коричневая бытовая техника, хотя и старая, хорошо гармонировала с разноцветным кафелем и коллекцией висевших на стене над плитой ложек. Все выглядело домашним и удобным. Вымытые вручную тарелки сохли на подставке, которая стояла на кухонной стойке. Холодильник украшали несколько магнитов, которые удерживали фотографии Генри и Эмили: на одних – молодая счастливая чета, на других – Джон Кэллахан. Кроме того, на снимках были запечатлены важные события – внимание Шона привлекла церемония, посвященная окончанию колледжа.

Шон подошел, чтобы посмотреть на фотографии, но продолжал думать о другом. Наконец он откупорил свою бутылку с пивом и сделал большой глоток. Он не нашел нужного тона с Генри. Может быть, если б он пришел вместе с Люси, они сумели бы добиться его доверия…

Внимание Рогана привлекла наполовину скрытая фотография Джона Кэллахана рядом со светловолосой женщиной. Она была сделана летом или весной – листья на деревьях отливали сочной зеленью. Шон снял ее с холодильника. Блондинка повернулась к камере в профиль, и лицо ее частично скрывали длинные волосы. Но по позе и улыбке было очевидно, что их с Джоном связывает нечто большее, чем дружеские отношения.

Он показал фотографию Генри.

– Кто это? – Ему не требовался ответ, Шон определил для себя, кто эта женщина, но хотел знать, что скажет Генри.

– Невеста Джона, – печально ответил Кэллахан.

Роган не ожидал такого ответа.

– Невеста?

– Она умерла.

– Как?

– Уходите.

– Моя подруга нашла тело невесты Джона в руднике. А потом труп исчез. Соберите сумку с вещами для вашей жены. Я сегодня же вечером увезу вас из города.

– Вы видели мою жену! Эмили не может путешествовать; ей с трудом удается вспомнить, что она любит пить и есть. Она умирает. И должна провести последние дни в собственном доме.

– Генри, вам не хватает ясности мысли. – Шон провел рукой по волосам, жалея, что здесь нет Люси. – Неужели ее убил Джон? И вы испытываете страх именно по этой причине?

Генри покачал головой:

– Он любил ее больше всего на свете.

Разочарованный и отчаявшийся, Шон не выдержал:

– А вы знали, что она была агентом ФБР? Возможно, она узнала, чем занимается Джон…

Старик не дал ему закончить фразу:

– Вам нужно уйти. Если за мной следят, то весьма возможно, что вы подписали мне смертный приговор, мистер Роган. Я не стану просить вас дважды.

– Проклятье, Генри!

– Только не надо проклятий, молодой человек! – Кэллахан встал. Он все еще выглядел старым, но сейчас в нем пылал огонь. – Вы появились в городе три дня назад и думаете, что способны решить проблемы, которые накопились за поколения? Более столетия в Спрюс-Лейк нарушались законы, начиная с прадедушки Пола, одного из первых самогонщиков в округе. Контрабанда с Канадой была для нас нормой с незапамятных времен. Алкоголь, сигареты, метамфетамин, марихуана – что дальше? Мне это неизвестно, но мы в самом центре паутины, и мы с вами ничего не можем сделать. Эти люди готовы убивать и за меньшее. А теперь, когда в город вернулась Бобби Суэйн – да поможет нам Бог, – она будет резать и жечь столько, сколько ей захочется. Я советую вам уехать, пока не стало слишком поздно.

– Пожалуйста, мне нужно…

Генри поднял руку:

– Уходите, пока Джон не вернулся домой. В прошлом году он бы согласился вам помочь. А теперь я не знаю, осталась ли у него душа. Бобби ее уничтожила. Мне очень жаль, но я ничего не могу для вас сделать.

Шон хотел возразить, но Генри был прав – ему не следовало здесь находиться, когда вернется Джон Кэллахан. Хотя бы для того, чтобы защитить Генри и Эмили. Однако ему показалось, что старик не боится своего племянника.

Он протянул Генри свою визитку:

– Позвоните мне. Я брошу все, чтобы вам помочь.

Кэллахан посмотрел на Шона со слезами на глазах.

– Уезжайте из Спрюс-Лейк сегодня же, Шон. Увезите с собой вашу прелестную подругу. И никогда не возвращайтесь.

Роган покачал головой:

– Я никуда не уеду, пока не остановлю эту женщину.

– Вы не знаете Бобби. Она чудовище.

Шон это уже слышал.

– Мне уже приходилось убивать драконов. И Бобби Суэйн меня не напугает. – Он направился к выходу из дома.

Миссис Кэллахан ему улыбнулась:

– Рада была вас снова повидать.

Детектив понял страх Генри. Он защищал свою жену от чудовища. Шон оглядел уютный, просто обставленный дом. Одеяла ручной работы. Чистая старая мебель. Устаревшая модель телевизора. Вышивка на стенах, изящный крест в рамке с вышитыми сверху словами: «Я есмь лоза, а вы ветви»[19].

Простой дом. Простые люди. Если Джон Кэллахан заработал состояние на торговле наркотиками, он делится деньгами со своей семьей.

Перед уходом Шон бросил на Генри последний взгляд.

– Не забывайте, что я вам сказал.

На обратном пути он позвонил Патрику.

– Нам нужно изменить планы на завтра. – Он рассказал партнеру о возможной угрозе жизни Люси. – Только она видела тело на руднике, но еще никто не знает, что нам удалось определить личность жертвы. – Шон сомневался, что Генри станет кому-нибудь об этом рассказывать.

– Так что же нам сделать, чтобы ее уберечь? – спросил Патрик.

– Я хочу, чтобы Ной прилетел вместе с тобой завтра утром.

Несмотря на свое негативное отношение к Армстронгу, Шон знал, что он был в прошлом десантником и хорошим полицейским. Рогану не особенно нравился придуманный им план, но он не знал, как лучше защитить Люси от опасности по пути в Олбани.

Глава 24

Возвращение домой всегда наполнено горькой радостью.

Мы с Йеном закончили инспектировать сараи, и приятный сладковатый аромат сушащейся конопли вызвал у меня гордость – мне многого удалось добиться. Это был конец эры; я устремлялась в будущее. В воскресенье я поведу своих людей по лучшей тропе.

– Ты готова? – спросил Йен.

– Одну минуту, – сказала я.

Я велела Йену еще раз пройтись по плану с остальными. Он повиновался, с трудом скрыв неудовольствие.

Мне нравилось иметь рядом Йена, однако он становился слишком навязчивым. Когда мы возвращались из Потсдама, нам захотелось остановиться, чтобы быстро трахнуться. Я получила удовольствие, хотя и не такое сильное, как раньше. Я ценила внимание Йена, но он вел себя слишком подобострастно, когда я хотела, чтобы он взял бразды правления на себя.

Вздохнув, я обошла сарай с дальней стороны дома, чтобы взглянуть на темную долину, которая нас окружала. Завыл койот, и тут же к нему присоединились другие. Я услышала шелест крыльев – летучие мыши, судя по позднему времени, решила я. Идеальная, четкая четвертинка луны появилась на небе в окружении звезд.

Моя империя.

Когда я была ребенком, Спрюс-Лейк представлял собой мое королевство. Я была принцессой, отец – королем, мои братья – двумя принцами, а горожане – нашими слугами. Папа учил нас могуществу страха. Он не предполагал, что лучше всех урок усвоит его дочь.

Пол был папиной радостью и гордостью. Он не совершал ошибок, он просто не мог делать их. Я его ненавидела, потому что папа любил его больше всех. Ну почему член давал ему право на ключи к королевству?

Когда папа умер, королем стал Пол, хотя папа обещал отдать ключи мне. Пол изгнал меня, когда понял, что я представляю для него угрозу, что я умнее, безжалостнее и лучше сохраняю концентрацию.

Мой брат потерял концентрацию из-за женщины.

Он влю-бил-ся. И я с нетерпением стала ждать, как долго это продлится после того, как маленькая леди узнает, как мы зарабатывали деньги.

Милая глупая Эбигейл имела право знать, за кого она вышла замуж. Знать, что Пол убивал по приказам папы. Что возил наркотики в Канаду вместе с правильным Джоном Кэллаханом. И что трахнул половину женщин в Спрюс-Лейк. Особенно ему нравилось брать их сзади, как принято у собак, и я сделала несколько записей, чтобы иметь доказательства.

Когда Полу исполнилось семнадцать, его остановил за превышение скорости полицейский, который не был в кармане у папы. В пикапе Пола лежал груз псевдоэфедрина, и братишка пошел бы под суд, если б у полицейского в башке была хотя бы унция серого вещества. Папа на моих глазах избил Пола до полусмерти. Это было очень приятное и возбуждающее зрелище. Я ненавидела Пола, Золотого мальчика.

В тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, Пол долго на меня смотрел.

– Я хочу тебя убить, но ты – моя семья.

Я не отвела взгляда, а он повернулся и подошел к письменному столу папы.

– Десять тысяч, и я больше никогда тебя не увижу.

– Пятьдесят, – ответила я.

– Имел я тебя во всех видах.

– Больной извращенец. Неужели ты думаешь, что я бы стала трахаться с собственным братом?

Он хотел меня ударить, а я – чтобы он попробовал.

К сожалению, Пол не осмелился. И хотя он дал мне пятьдесят тысяч, я жалею, что не прикончила его в тот день.

У меня ушли годы, чтобы построить собственную империю. Несмотря на то что меня изгнали, я продолжала поддерживать своих людей в Спрюс-Лейк. Я училась наркобизнесу у лучших и умнейших. Это заняло немало времени – и что мне при этом пришлось пережить…

Ночь, когда я убила своего мужа, была кульминацией того, чему я научилась. Я рисковала всем, потому что никому не доверяла. Я все устроила сама. Только так я могла гарантировать, что никогда не стану подозреваемой для полиции или людей Эрва. Одна маленькая ошибка, у Эрва возникли подозрения – и я поняла, что мои дни сочтены. Он начал отдаляться, а я решила, что должна его опередить, иначе однажды ночью в моей голове окажется пуля.

Я раздавила несколько таблеток «Виагры» и всыпала их в его любимый напиток. Я пришла в постель в его любимой ночной рубашке – белой, атласной и обтягивающей. Я извинилась за то, что заговорила не с тем человеком и испортила ему репутацию. Никаких слез, потому что он понял бы, что они фальшивые. Лишь простые извинения. Я сказала, что не хочу уходить, что люблю его, но, если таково его желание, я уйду тихо. Я каялась со всей возможной искренностью, но сохраняла внешнее спокойствие, хотя мое сердце отчаянно колотилось в предчувствии опасности.

Он сказал, что не знает, может ли теперь мне верить. И тогда я показала свои чувства – сдержанно и сокрушенно. Он похлопал по постели рядом с собой.

Когда я села на шелковые простыни, а Эрв сжал мою грудь, когда я ощутила его эрекцию у моего бедра и увидела капельки пота у него на лбу, появившегося из-за «Виагры», обратной дороги уже не было. Я не хотела умирать, но если получаешь что-то без риска, оно того не стоит. Папа всегда говорил мне, что я должна рисковать, быть дерзкой и умной. В ту ночь у меня все получилось.

Эрву всегда нравилась моя сексуальная энергия. Мои рыжие волосы и прозрачная кожа. Мой голос, когда я стонала и повторяла его имя. Я любила искусство секса и то, как я превращала мужчин в отчаянных и похотливых животных. Я позволила Эрву трахнуть меня так, как ему хотелось, и позаботилась о том, чтобы он получил удовольствие. Никогда больше у меня не было такого сильного и долгого пика, как в ту ночь, когда я занималась любовью с Эрвом, зная, что скоро он умрет.

После первого оргазма он не утратил эрекцию – из-за «Виагры». Я перевернула его, оказалась сверху и ухватилась за спинку кровати, чтобы удерживать равновесие. А потом поскакала на нем, удовлетворив его фантазию о дикой женщине, которая никак не может насладиться своим мужчиной.

Чуть раньше я клейкой лентой прикрепила нож к задней стороне спинки кровати – после того, как болван-телохранитель проверил спальню при помощи металлодетектора. Я украла нож у партнера Эрва, которого он подозревал, и позаботилась, чтобы у подонка не было алиби.

Я схватила рукоять ножа, когда выгнула спину, чтобы лицо Эрва оказалось возле моей груди. Он жадно лизнул их, и они стали влажными от его слюны. Это могло бы стать поворотным пунктом, если б я не была поглощена своими планами.

Эрв был очень неглупым человеком, поэтому я не стала колебаться. Как только нож оказался в моей руке, я сжала бедра, и все мое тело напряглось – я знала, это возбуждает его сильнее всего. Эрв закрыл глаза, его рот широко раскрылся, потекла слюна, лицо покраснело. Он произнес мое имя.

И я перерезала ему горло.

Мне уже приходилось убивать, но не таким примитивным и жестоким способом. Я без малейших колебаний глубоко рассекла ему горло, потому что знала: второго шанса у меня не будет.

Он схватил меня за руку, но уже не мог контролировать ситуацию. Я соскочила с него и смотрела, как он умирает. Крови было ужасно много – гораздо больше, чем я ожидала.

Но с этим я могла справиться.

Я воспользовалась простыней, которая упала на пол, пока мы занимались сексом, и вытерла рукоять ножа. Затем разрезала себе руки, словно защищала ими лицо. Я понимала, что у меня могут остаться шрамы, но мне было все равно – они станут напоминанием о моей победе.

Я порезала грудь, живот и бедра. Сердце у меня отчаянно билось, голова стала кружиться, и я испугалась, что потеряла слишком много крови. Тогда я выбросила нож в окно, позаботилась о том, чтобы на подоконнике осталась кровь, и закричала так громко, что у меня сразу разболелась голова. Затем я ударила себя по голове одной из бело-голубых китайских ваз Эрва, которые, как он утверждал, были куплены за сто тысяч долларов. Смешно платить подобные деньги за что-то столь непрактичное.

Кровь потекла по моему лицу, заливая глаза. Я упала на колени и поползла к кровати. Голова кружилась, я посмотрела вниз и увидела, что рана у меня на животе все еще кровоточит. Я и сама не поняла, что нанесла такой сильный удар. Я еще раз нашла простыню и прижала ее к животу, а в глазах у меня стало темнеть. Схватив телефон, я набрала номер и взмолилась о помощи, но не знала, сумела ли дозвониться. Все вокруг окутал туман.

Я услышала, как забегали люди, раздались крики. А потом – ничего.

Я пришла в себя через несколько часов в больнице, и полицейский детектив сказал мне, что Эрв убит, а мне повезло, что я осталась в живых. Два офицера в форме, стоявшие возле двери, спросили у меня, разглядела ли я того, кто на нас напал.

Я сказала «да», заплакала и попросила меня защитить.

«Правая рука» Эрва услышал, что я сказала, и к тому времени, когда полиция нашла Хулио Гомеса, тот был мертв.

Началась война, а меня отпустили на свободу.

Это произошло шесть лет назад. За первой моей победой последовала вторая. Я выбила Пола из седла и засадила его в тюрьму.

И стала королевой…

…Я услышала, как кто-то произносит мое имя, и вспомнила, где нахожусь.

– Здесь чертовски холодно, Бобби, – сказал Йен.

Он на меня сердился.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он кутался в толстую куртку с поднятым воротником, закрывающим уши; руки Йен засунул в карманы. До того как мы приехали в Спрюс-Лейк, я и не подозревала, что он ужасный зануда.

– Я просто наслаждалась своим королевством, – сказала я. – И вспоминала, как нелегко оно мне досталось.

Глава 25

Рикки Суэйн прождал в гараже Кэллаханов два часа, прежде чем Джон вернулся из бара. Мальчишка припарковался возле озера, чтобы никто не увидел его машину, и пешком пересек задворки владений Джо Хендриксона, пока не оказался у Кэллаханов. В полночь свет горел только над крыльцом. Он мерз в куртке и расхаживал, чтобы согреться, надеясь, что не совершает фатальную ошибку.

Впрочем, других идей у него не осталось. Он решил просить Джона Кэллахана о помощи – его последний шанс выбраться из неприятностей.

Почти в два часа ночи Рикки увидел приближающиеся огни фар, автомобиль свернул на подъездную дорожку, миновал дом и остановился возле стоявшего поодаль гаража. Джон не стал открывать дверь, а сразу направился к дому.

Рикки выбежал из-за гаража.

– Мистер Кэллахан!

Джон вздрогнул и засунул руку в карман. Рикки поднял руки.

– Это я, Рикки Суэйн.

Сначала Джон удивился, но уже в следующее мгновение на его лице появился гнев.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил он.

– Мне некуда идти. – Зубы Рикки стучали, и он переминался с ноги на ногу.

– Ты не можешь здесь оставаться, – сказал Кэллахан, озираясь по сторонам, словно опасался, что за ними следят.

– Я все обошел. Здесь никого нет. В полночь весь свет в доме погас. – Рикки прикусил губу. – Могу я войти?

После коротких колебаний Джон кивнул и быстро зашагал к задней двери. Мальчик вошел вслед за ним, и они оказались в приветливой кухне. От теплого воздуха у Рикки стало пощипывать кожу.

– Спасибо…

– Ш-ш-ш. Жди здесь.

Джон вышел из кухни, и Рикки услышал, как он закрывает двери и поднимается наверх. Он подошел к камину, где все еще светились угли. Когда Джон вернулся, парень уже согрелся и успокоился.

– Зачем ты пришел? – спросил Джон.

– Перед тем как мама умерла, она сказала, что вы единственный человек, которому я могу доверять в критической ситуации.

– С тех пор многое изменилось.

– Я бы не пришел к вам, если б у меня оставался выбор. Мне страшно. – Вот, он произнес эти слова.

До того как увидел тетю Бобби, Рикки испытывал тревогу, но теперь был в ужасе. После смерти Джимми ничто не мешало ей прийти за ним. Парень так и не узнал, почему его тетя все эти годы не возвращалась в Спрюс-Лейк, но мать говорила, что Бобби не осмелится вернуться сюда, пока рядом Джимми.

Джон подошел к стойке и налил виски в стакан, выпил его залпом, положил руки на стойку и уставился в пол.

– Мне больше некуда пойти, – голос Рикки дрогнул. – Моя тетя Бобби вернулась. Я… думаю, она убила Джимми. И… вы знаете, что она сделала с моей мамой.

Голос Кэллахана был таким тихим, что парень едва его услышал.

– Я знаю.

Но Джон больше ничего не добавил, и Рикки продолжал:

– Мне теперь конец, мистер Кэллахан. Я устроил поджог. Мне очень жаль, я этого не хотел, но все вышло из-под контроля и… – Он замолчал, сделал глубокий вдох и собрался с мыслями. – Я знаю, что вы с моим отцом не всегда ладили, но мама вам доверяла, так что мне ничего не остается, как последовать ее примеру. Сегодня в церкви состоялась встреча. Там была Бобби, его преподобие отец Браун и вся компания, которая сопровождает моего дядю Батча. Даже Реджи.

Джон резко поднял голову.

– Реджи? Ты уверен?

– Да.

Кэллахан двумя руками потер лицо.

– Кому-нибудь известно, что ты здесь?

– Нет, клянусь. Я припарковался за грудой мусора возле озера и пришел пешком.

Джон открыл ящик письменного стола, нашел там лист бумаги и ручку и написал ряд цифр, который поначалу показался похожим на телефонный номер, но когда он протянул листок Рикки, тот понял, что ряд слишком длинный.

– Банк находится в Монреале. Первые пять цифр – номер моего депозитного сейфа в банке. Последние семь – код доступа к нему. Там все, что у меня есть на Бобби. Именно благодаря этим бумагам ты все еще жив. Но после смерти Джимми… я не знаю, почему она его убила, когда была так близка к заключению сделки.

– Какой сделки?

Джон не ответил на вопрос.

– Ты знаешь, где находится летний домик Фостеров?

– Конечно.

– Ключ спрятан в коробке, прибитой к нижней части второй ступеньки. Не зажигай свет и огонь. Не делай ничего, что могло бы привлечь к тебе внимание.

– А вы?

– Я уже застелил кровать… – Он помолчал. – Не беспокойся обо мне, – твердо сказал Джон. – Мне нужно дожить до воскресенья, потом все будет кончено. Но если со мною что-нибудь случится, ты должен пойти в мой банк. Ты понял?

– Да, но…

– И не выходи из дома Фостеров. Если ты выполнишь мои инструкции, то не пострадаешь. Но если Бобби тебя найдет, я не смогу помочь.

Рикки прикусил губу и кивнул.

– Но что происходит на самом деле?

– Уходи. Все изменилось, и мне нужно поработать. – Джон рассеянно подвел Рикки к задней двери.

– Подожди.

Парень надеялся, что Джон предложит ему остаться, но тот побежал наверх. Вернувшись, протянул Рикки пистолет.

– Будь осторожен, он заряжен.

Рикки взял оружие, проверил предохранитель и засунул пистолет в карман. Затем молча вышел в морозную ночь и направился к противоположной окраине Спрюс-Лейк.

Глава 26

Люси села в кресло второго пилота «Сессны», принадлежавшей Шону. Роган проверял топливо и работу всех систем. Они выехали из Спрюс-Лейк на рассвете, но солнце уже прогрело воздух, и небо оставалось чистым и голубым. Идеальный день для полетов. Женщина потягивала кофе и наблюдала за Шоном. Он выглядел усталым; Люси знала, что швы все еще его беспокоят.

– Ты уверен, что необходимы такие крайние меры? – спросила она.

После получения последней записки с угрозами Шон изменил их планы. Накануне вечером он попросил Ноя вылететь с Патриком в Огденбург, а оттуда доставить Люси в Олбани на самолете Шона.

– Да, совершенно уверен.

– Самолет не так уж просто повредить, в особенности если учесть систему безопасности…

– Но шансы остаются, – сказал Роган. – Я могу доставить тебя практически в любой аэропорт страны, и через десять минут ты увидишь, как я обойду любую охрану.

– Но это твоя работа – тебе платят за преодоление системы защиты.

Шон быстро улыбнулся:

– Я знаю свое дело, верно? Но я не настолько самонадеян, чтобы считать, что я единственный человек в стране, способный использовать слабости в системе защиты. Нас не менее трех или четырех человек.

Ну, теперь Люси видела, что к нему вернулось чувство юмора. Прошлой ночью Шону пришлось нелегко. Он беспокоился из-за Рикки Суэйна, а также сердился и тревожился из-за Генри и Эмили Кэллаханов.

Роган взял ее за руку.

– Серьезно, Люси, им известно, что ты вылетаешь сегодня. Уж не знаю, как им это удалось. И мне пришлось внести изменения в наши планы. Они могли поджидать тебя в этом аэропорту, в Олбани или сесть в тот же самолет. Мы не знаем имена всех игроков, я уже не говорю о ставках. Но если они убили федерального агента, чтобы защитить свои секреты, они способны убить и тебя.

– И тебя, – напомнила Люси. – Я беспокоюсь о тебе. Как ты сам говорил, они готовы убивать, чтобы защитить свои тайны.

Роган быстро поцеловал ее. Не так, как прошлой ночью, но со сдержанной страстью. Затем сжал ее руку и посмотрел в глаза.

– Я сожалею о вчерашнем.

Люси почувствовала облегчение, хотя до сих пор не до конца понимала, что произошло между ними накануне, когда Шон замкнулся и сказал, что ей нужно покинуть город. Но теперь она знала, что он не считал ее неспособной постоять за себя.

Она поцеловала его в ответ.

– Как и я. Мы справимся. – Женщина обещала себе попытаться понять отношение Шона к властям и не воспринимать его враждебность лично.

– Мне это совсем непросто.

– То, что я федерал?

Шон покачал головой.

– Необходимость призвать на помощь Ноя, – сказал он, глядя куда-то вдаль.

Недоумение Люси только усилилось.

– Из-за того, что он агент ФБР?

– Нет. – Теперь пришел черед Шона удивляться. – Он совсем не так плох для федерала.

– Из твоих уст это комплимент.

– Неужели ты сама не видишь?

– Чего именно?

Он покачал головой:

– Ничего.

– Не нужно так со мной поступать, Шон. Ты постоянно говоришь, что я не должна ничего держать в себе. Или сам рассказываешь, о чем я думаю. Я не могу с такой же легкостью читать, что у тебя на уме, поэтому не понимаю.

Он недоверчиво склонил голову набок. Ну, если он не умел внятно излагать свои мысли, как она могла его понять? Люси ведь не медиум!

– Патрик хочет, чтобы ты встречалась не со мною, а с таким парнем, как Ной.

Кинкейд рассмеялась – просто ничего не могла с собой поделать. Она никак не ожидала, что Шон это скажет. Встречаться с Ноем?

Нет, он над нею не смеялся, и, хотя Люси продолжала улыбаться, она вдруг поняла, что за этим стоит нечто большее.

– Во-первых, я сомневаюсь, что ты прав относительно Патрика, – заявила она. – Мой брат предпочел бы, чтобы я ни с кем не встречалась. Но это не имеет значения, мнение Патрика на данную тему меня не волнует.

– Нет, это не так.

– Ты думаешь, мои поступки определяются тем, что мне говорят другие? Я вполне способна принимать собственные решения.

– Но Патрик – совсем другое дело. Может быть, ты не видишь…

– Тут нечего видеть!

Так вот что скрывал Шон! Она не понимала этого и чувствовала раздражение и тревогу.

– Давай не будем ссориться перед моим отлетом в Олбани.

Роган обнял ее за шею и притянул к себе через небольшое пространство, разделявшее кресла первого и второго пилотов. Она ощутила жар его тела, и сердце у нее забилось быстрее. Рука Шона спустилась к ее талии и забралась под свитер; теперь он прижимал ее к себе изо всех сил – только что не посадил на колени. Его рот прижался к ее губам, словно он хотел запечатлеть на них поцелуй, который она не сможет забыть. Люси обняла его, дрожа от накатившей волны желания.

Он повернул голову и поцеловал ее в щеку, а потом его губы стали двигаться дальше, к уху. Люси тихонько застонала, прижала его ладони к своему лицу, а лбом уперлась в его лоб.

– Я не сержусь на тебя, Люси. И никогда не сердился. Я тебя люблю.

– Я… – Она замолчала. Скажи ему! Скажи, что ты его любишь… – И я на тебя не сержусь, – сказала она дрогнувшим голосом.

В этот момент зазвонил ее телефон. Прежде чем ответить, Кинкейд успела заметить разочарование, промелькнувшее в глазах Шона. Он отпустил ее.

– Патрик…

Шон рассказал Ною об особенностях своей «Сессны».

– Вопросы есть? – закончил он.

– Я прослужил пилотом в ВВС десять лет и, думаю, справлюсь с маленькой «Сессной».

– Но это не истребитель, – сказал Шон.

– Я о ней позабочусь.

Роган обратил внимание, что Ной в это время посмотрел на Люси, которая наблюдала за «уроком» с озадаченной улыбкой.

– Когда вы вернетесь?

– Сегодня вечером, – ответил Армстронг. – Учитывая, что произошло, вам потребуется любая помощь, которая только возможна. – Он протянул Шону папку с досье. – Здесь все, что нужно, чтобы увидеть Пола Суэйна.

Хотя Суэйн находился в тюрьме штата, федерал связался с местным офисом ФБР и упростил все формальности.

– Я очень ценю твою помощь, – сказал Шон.

Ной уже не в первый раз использовал свои связи для Рогана, и тому не нравилось, что он в долгу у «конторщика».

Детектив взял Люси за руку.

– Будь осторожна, Люси. – Он обнял ее.

Она слегка напряглась, но Шон ее не отпустил. Ей не нравились публичные проявления чувств, и обычно он уважал ее желания, но сейчас не стал отстраняться сразу. Его поцелуй получился настолько долгим, что Ной Армстронг должен был сразу понять: не видать ему Люси как своих ушей.

Когда Шон отступил на шаг, она нежно прикоснулась к его щеке.

– И ты будь осторожен, Шон Роган. Меня будут окружать агенты ФБР в здании, которое контролируют военные. А ты отправляешься прямо в логово льва.

– Я прикрою ему спину, – обещал Патрик, стоявший у капота взятого напрокат пикапа.

– Позаботьтесь друг о друге, – сказала Люси. – Я рассчитываю, что вы оба встретите меня, когда я вернусь вечером.

Роган молча смотрел, как Ной и Люси забираются в самолет и Армстронг начинает предстартовую проверку. Наконец он поднял большой палец вверх, получил «добро» и направил «Сессну» на взлетную полосу для маленьких самолетов.

Шон стоял у пикапа рядом с Патриком и смотрел вслед исчезающей в небе «Сессне».

– Ты ревнуешь, – сказал Патрик.

– Проклятье, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Кинкейд рассмеялся. Шон, сохранив серьезное выражение лица, подошел к пикапу со стороны водителя и сел за руль. Патрик уселся на место пассажира.

– Должен признать, мне это нравится.

– А я думал, ты мой друг. – Детектив включил зажигание и слишком быстро уехал с летного поля.

– Так и есть. Но за те три года, что мы знакомы, я ни разу не видел, чтобы ты ревновал женщин, с которыми встречался до Люси.

– Я не ревную к Ною Армстронгу.

Но, черт подери, Патрик был прав. Он действительно ревновал.

– Это хорошо.

– Ты спятил. Кроме того, я думал, что ты предпочел бы, чтобы Люси бросила меня ради какого-нибудь федерала.

– Так и было.

– Ну, ты и задница.

Патрик рассмеялся:

– Ты не слушаешь. Когда ты позвонил вчера вечером и попросил меня привезти с собой Ноя, чтобы тот полетел на твоем самолете в Олбани с Люси, я понял, что ты, возможно, изменился. Уже несколько месяцев я вижу, что тебе не нравится Ной, и я думаю, причина не столько в том, что он федерал, сколько в том, что он друг Люси. И то, что ты обратился к нему за помощью, говорит о твоей невероятной искренности, но, что еще важнее, ты готов на все, чтобы защитить мою сестру, даже если для этого вынужден обратиться к человеку, которого считаешь соперником.

– Никогда не слышал, чтобы ты зараз наговорил столько чепухи, – ответил Шон. – Соперник… Едва ли. Тогда получалось бы, что Люси еще ничего не решила, а это не так.

– Я знаю. Она тебя любит.

И даже то, что Кинкейд сказал это совершенно буднично, не заставило Шона почувствовать себя лучше. Потому что Люси никогда не говорила ему о своих чувствах, а он считал Ноя соперником. Знали ли об этом Патрик, Люси или даже сам Ной, но Армстронга к ней влекло. И тот факт, что Люси Кинкейд нравился Ной и она его уважала, все усугублял. Иными словами, ситуация выглядела паршивой, с какой стороны Шон ни пытался бы на нее взглянуть.

Но если и был какой-то луч надежды в откровениях Патрика, то в том, что он перестал возражать против совместной жизни своей сестры и Рогана.

Глава 27

Шон и Патрик вошли в офис шерифа сразу после девяти утра. Встреча Рогана с Полом Суэйном была назначена на час дня. Детектив не хотел ждать, но бюрократическая тюремная машина работала по собственным законам. В особенности после того, как Ной нажал на все кнопки, стараясь договориться, чтобы Шон – частный детектив, а не полицейский – получил возможность увидеть Суэйна в субботу.

Детектив сержант Кайл Диллард вышел из кабинета, чтобы приветствовать гостей. После знакомства он проводил их к себе и сказал:

– Я оставил сообщение помощнику шерифа Уэддлу, чтобы зашел ко мне, но он так и не появился.

– Вероятно, уехал из города, – пробормотал Шон.

Они с Патриком уселись на стулья напротив аккуратного письменного стола Дилларда. На стене, за спиной детектива висело несколько благодарственных писем от окружного шерифа Сент-Лоренса и полицейского департамента Филадельфии.

– Вы из Филадельфии? – спросил Шон.

– Я там родился и вырос. А потом перебрался сюда, подальше от преступлений большого города. И обнаружил, что насилие в маленьких городках может быть столь же жестоким. – Диллард налил в чашку кофе из термоса, стоявшего на письменном столе. – Вы получили копию отчета Уэддла, которую я отправил вам вчера вечером по электронной почте?

– Он либо лжец, либо идиот, – сказал Шон. – И я обратил внимание, что он вообще не упомянул о снайпере, который вчера стрелял в нас.

– Снайпере?

Роган кивнул и подался вперед.

– В руднике было тело. Люси это не выдумала; она не испугалась, и ей ничего не привиделось. Она опознала тело специального агента Виктории Шеффилд из офиса ФБР в Олбани.

Диллард откинулся на спинку стула, но выражение его лица стало мрачным и подозрительным.

– Почему вы мне не позвонили?

– Я хотел лично с вами встретиться. После двух дней общения с Уэддлом я окончательно перестал ему доверять. В Спрюс-Лейк говорят, что он многие годы берет взятки.

– Вам придется назвать имена тех, кто это сообщил, – сказал Диллард.

Шон покачал головой.

– Не сейчас. – Он пришел к выводу, что Диллард – честный человек. – Вы знакомы с семьей Суэйнов?

Сержант кивнул.

– Я входил в команду, которая арестовала Пола Суэйна. Девять человек приговорили к тюремному заключению. Если б я заподозрил, что Суэйны до сих пор командуют в Спрюс-Лейк, я бы обратился к федералам. Я могу сказать об этом городке только одно: они заботятся о своих жителях. Такой человек, как я, ничего не сумел бы добиться.

– А вы ведь не думаете, что Суэйн управляет торговлей из тюрьмы? – спросил Патрик. – Такие случаи бывали и прежде.

– Никогда не говори «никогда», но за ним внимательно наблюдают. Двое полицейских погибли во время операции – лаборатория по производству метамфетамина взорвалась. Длинная история, серия ошибок, но в конце концов нам удалось узнать, что это сделал один из людей Суэйна. Мина-ловушка.

– А как вы получили ордер на обыск? – спросил Патрик.

– Кто-то предоставил улики.

– Кто именно? – У Шона возникло подозрение, что его теория о том, что Бобби подставила брата, весьма правдоподобна.

– Эта информация для меня закрыта. И ее нет ни в одном из официальных отчетов.

– Кто-то из своих, – сказал детектив.

Диллард пожал плечами:

– У меня такая же версия. Кто-то из людей, очень близких к Суэйну.

– А что, если информатор, – предположил Шон, – помогавший арестовать Суэйна и его команду, впоследствии создал собственную криминальную организацию?

– Все возможно, – ответил Кайл. – Или кто-то другой воспользовался шансом и заполнил пустоту в цепочке реализации. Я свяжусь со своим человеком в Управлении по борьбе с наркотиками, возможно, он что-то знает.

– Осторожно, – сказал Роган.

Диллард нахмурился, и тут вмешался Патрик:

– Моего партнера беспокоит вероятность того, что из правоохранительных органов, возможно, происходит утечка. В особенности после того, что случилось с Уэддлом.

– Уэддл – плохой полицейский, – прямо сказал Роган.

– Не все полицейские такие, как Уэддл. – Диллард потер шею. – Я снял показания навигатора GPS с машины, на которой ездит Уэддл. Хотя он официально закончил работу в четыре часа в среду, в тот день, когда вы нашли тело, его автомобиль находился на руднике «Келли» с восьми пятнадцати до девяти сорока пяти. – Он протянул Шону небольшую стопку бумаг. – Я не должен показывать вам эти документы, но вы можете заметить то, что пропустил я. Они охватывают последние семьдесят два часа. В течение недели Уэддл много времени провел на руднике.

Шон просмотрел распечатку записей спутникового навигатора, указывавшую на маршруты Уэддла и временные промежутки. Он много времени провел в Спрюс-Лейк. Уэддл жил всего в тридцати минутах езды от Потсдама, где сейчас находилась его машина.

– На этой неделе маршруты его поездок заметно изменились, – добавил Диллард.

Уэддл не только находился на руднике в среду вечером, чтобы унести тело агента Шеффилд, но вернулся туда в пятницу, во второй половине дня? После того как Люси сказала ему, что на руднике остались улики.

Роган внимательно изучил остановки, которые Уэддл делал после утра четверга, когда впервые встретился с ним и Люси на руднике. Сначала он направился в бар, затем вернулся в Потсдам. В пятницу до полудня побывал у Хендриксонов – когда Тим позвонил ему относительно снайпера, – потом почти час находился в церкви у его преподобия отца Брауна. В половину четвертого помощник шерифа провел в Колтоне около тридцати минут, вернулся на рудник еще на час и только после этого поехал домой.

– Кто живет по адресу десять-двадцать, Вест-Маунтин-роуд?

Диллард напечатал адрес в своем компьютере.

– Дом принадлежит Батчу и Кэтрин Суэйн.

– Там он провел почти тридцать минут, после чего вернулся на рудник. Все это случилось после того, как Люси рассказала ему об оставшихся там уликах.

Казалось, Диллард хотел возразить. В конце концов, Шон выдвигал серьезное обвинение против одного из полицейских, находившихся под его, Кайла, началом. Однако он промолчал.

– Когда Уэддл вернулся домой в пятницу? – спросил Кинкейд.

– В десять минут седьмого.

– А где он сейчас? – спросил Патрик у Дилларда.

Тот постучал по клавишам своего компьютера.

– Дома, в Потсдаме. Во всяком случае, его полицейская машина именно там. У него выходной, и он может разъезжать на собственном автомобиле.

– Вы намерены нанести ему визит?

– Да, пожалуй.

– А если мы составим вам компанию, вы не против? – спросил Шон. Диллард колебался. – Патрик десять лет проработал полицейским в Сан-Диего. Это поможет?

Кайл скупо улыбнулся:

– Немного. Вы можете оба присоединиться ко мне. Следуйте за мной.

– Непременно, – сказал Шон, когда они выходили из кабинета сержанта.

* * *

Диллард несколько раз постучал в дверь маленького домика, построенного после Второй мировой войны, который принадлежал Тайлеру Уэддлу.

У Шона возникли плохие предчувствия. Личная машина Уэддла была в гараже, полицейский седан стоял на подъездной дорожке.

– Я вхожу, – сказал Кайл.

Он сообщил диспетчеру, что намерен взломать дверь запертого дома Тайлера Уэддла, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке, вернулся к своему пикапу и принес небольшой металлический таран, рассчитанный на одного человека.

– Если вы не против, – сказал Шон, вытаскивая набор отмычек.

Ему нравилась аккуратность и легкость, с которой открывались замки, и он никогда не понимал, почему большинство полицейских предпочитают тяжелую артиллерию, если можно так выразиться. Менее чем через пять секунд дверь была открыта.

– Я попрошу вас обоих обойти дом сзади, – сказал Диллард, впечатленный мастерством Рогана. – После того как досчитаю до десяти, я сообщу, что вхожу в дом. Оставайтесь снаружи, пока я не позову, но если он попытается сбежать…

– Мы поняли. – Шон с Патриком побежали к заднему входу, пригибаясь, чтобы их нельзя было заметить из окна. – Если он попытается слинять, тебе придется его догонять, – бросил на ходу Роган.

Обычно Шон был быстрее Патрика, но сейчас, с больной ногой, едва ли мог ему помочь.

Ровно через десять секунд они услышали крик Дилларда:

– Уэддл! Это сержант Кайл Диллард! Я вхожу!

Шон встал так, чтобы видеть ручку задней двери. Патрик расположился в пяти футах за его спиной с пистолетом наготове.

– Парни! – позвал Кайл. – Это я.

Шон опустил пистолет. Как только Диллард распахнул дверь, Шон сразу уловил запахи. Рвота, алкоголь, кровь. На лице сержанта застыло мрачное выражение.

Через заднюю дверь они вошли в маленькую прихожую, потом на кухню. Высохшая рвота покрывала желтую стойку и раковину. На столе лежала перевернутая бутылка «Джека Дэниэлса», почта и счета пропитались виски.

– Я еще не закончил обыск, – сказал Диллард, – но не думаю, что здесь есть живые люди.

В гостиной было пусто. Как и в двух спальнях.

Ковер в узком коридоре возле ванной комнаты был мокрым. Из-под закрытой двери вытекала струйка воды.

Диллард жестом показал, чтобы Шон и Патрик держались подальше, после чего распахнул дверь.

Роган не знал, чего ждать, но никак не предполагал, что там будет столько крови.

– Боже мой, – сказал Диллард и отвернулся.

– Хорошо, что я пропустил завтрак, – пробормотал Патрик.

Вся ванная комната, облицованная белым кафелем, была забрызгана кровью. Темно-красные пятна покрывали потолок. В помещении было влажно из-за льющейся из душа воды, поэтому кровь не успела полностью засохнуть. Часть стекла на пол, на мокрых стенах остались следы розовых ручейков.

Раскромсанное обнаженное тело Уэддла лежало в душевой кабинке, закрывая сливное отверстие; сверху на него продолжала стекать вода, которая смыла почти всю кровь с тела. Лицо было повернуто в сторону, но Шон догадался, что Уэддлу перерезали горло. Он не знал, насколько глубока рана и как быстро наступила смерть. Возможно, причиной стали многочисленные рассечения, покрывающие его кожу, но это были не обычные колотые раны. Тот, кто убил Уэддла, по кусочкам, неспешно и методично, срезал его плоть.

– Выходим, – приказал Диллард. – Теперь это место преступления.

Глава 28

Как только Ной посадил «Сессну», Люси взялась за телефон. Она получила текстовое сообщение от Шона, от которого ей стало не по себе.

– Помощник шерифа Уэддл мертв, – сказала она Ною. – Убит в собственном доме.

К тому моменту, когда Кинкейд сумела дозвониться до Шона, мужчины уже ехали на такси в штаб-квартиру ФБР в Олбани.

– Мы только что приземлились, – сказала Люси Шону. – Я получила сообщение об Уэддле. Включаю громкую связь, чтобы Ной тоже мог тебя слышать. Что произошло?

– Поначалу складывалось впечатление, что на него напали, когда он находился в душе. Однако Патрик уговорил Дилларда позволить ему наблюдать за расследованием и теперь держит меня в курсе. На руках не найдено следов, которые свидетельствовали бы о попытках защититься. Сначала его посадили на стул в спальне и связали клейкой лентой. У них есть потенциальный свидетель. Соседка, живущая рядом, видела, как в пятницу вечером из дома Уэддла выходили мужчина и женщина. Она обратила на них внимание только из-за того, что те не могли разомкнуть объятия. Ей это показалось странным.

– Она сумела описать их внешность?

– Нет, было почти совсем темно. Они немного отошли от дома Уэддла и сели в темный пикап.

– Они сумели определить хотя бы приблизительное время смерти? – спросил Ной.

– Помощник коронера – тот же идиот, с которым мы с Люси имели дело на руднике. Он не делает никаких предположений. Патрик сказал, что вода мешает точно установить, когда Уэддл умер, но он вернулся домой в шесть вчера вечером; его могли убить в любое время после этого.

– Какая вода? – спросила Люси.

– После пыток убийцы отвели Уэддла в душ, где перерезали ему горло.

– Чтобы уничтожить улики, – сказала Люси. – Если убийцы опасались, что их волосы, кровь или слюна попали на тело жертвы, то лучший способ удалить их – положить тело под струю воды или погрузить в дезинфицирующий раствор.

– Тело выглядит так, словно оно обескровлено. Вся ванная комната – потолок и стены – забрызгана кровью. Часть смыла вода. Пол и коридор были мокрыми. Диллард остался в доме Уэддла, – продолжал Шон, – а мы с Патриком собираемся ехать в тюрьму на встречу с Суэйном.

– Ты можешь прислать мне телефон Дилларда? – спросил Ной. – Я хочу с ним поговорить.

– Посылаю на твой сотовый.

– Есть что-нибудь на Джимми Бенсона? – спросила Люси. – Его тело нашли?

– Пока нет, – ответил Шон. – Убийство Уэддла остается главной новостью, но я напомню Дилларду, чтобы он нам позвонил, если поступит новая информация от водолазов.

– Спроси, удалось ли получить распечатку телефонных звонков Бенсона.

– Проклятье, мне следовало самому задать такой вопрос.

– Именно по этой причине мне так много платят, – заявил Ной, заставив Шона рассмеяться.

Люси расслабилась. Она рассчитывала, что Ной и Шон могут стать приятелями – если не близкими друзьями. Иногда ей казалось, что она идет по тонкому льду, когда рядом оказывались ее любовник и наставник.

– Как мой самолет? – спросил Роган.

– Пока работает. Держи нас в курсе.

– Аналогично, – ответил Шон и повесил трубку.

Армстронг подъехал к штаб-квартире ФБР, показал охраннику документы и припарковал машину. Как только они вошли в здание, их встретил сам помощник ответственного оперативного сотрудника Брайан Кандела, мужчина сорока пяти лет, с консервативной стрижкой и в безупречном сером костюме, хотя была суббота.

Люси чувствовала себя не лучшим образом в джинсах и тонком белом свитере, поверх которого она надела фланелевую куртку. Ной тоже был не в костюме, но даже в хаки и коричневой рубашке выглядел вполне официально.

– Ной Армстронг? – Кандела протянул руку. – Рад возможности наконец познакомиться с вами.

– Наконец? – Тот пожал его руку.

– Вы Ной Армстронг, лейтенант, один из первых «Воронов»[20].

– А вы хорошо подготовились к нашей встрече.

Кандела покачал головой:

– Мой сын – «Ворон». Он только что окончил обучение в Форт-Дикс. Вы – настоящая легенда среди молодых пилотов.

Армстронг рассмеялся, и Люси с удивлением на него посмотрела. Слышала ли она хоть раз, как он смеется? Она улыбнулась.

– Очень в этом сомневаюсь, но я действительно написал учебник, по которому им приходится заниматься. – Он представил женщину: – Люси Кинкейд, агент, проходящий обучение. Она работает со мною до августа, после чего отправится в Куантико.

Кандела сразу стал серьезным.

– Мисс Кинкейд, благодарю вас за то, что приехали. Как вы, конечно, знаете, смерть агента Шеффилд стала для нас большим ударом, хотя мы не рассчитывали, что она еще жива. – Он жестом предложил им следовать за ним. – Все уже собрались в зале заседаний.

– Мистер Кандела, сначала я должна вам кое-что показать, – сказала Люси после коротких колебаний.

Она протянула Канделе фотографию Джона Кэллахана и блондинки, которая могла быть агентом Шеффилд.

– Где вы это нашли?

– Дядя Джона Кэллахана дал ее Шону Рогану, частному детективу. Мы думаем, что женщина рядом с Джоном – это агент Шеффилд. Однако на снимке она в профиль, и у нас нет полной уверенности.

– Кто такой этот Кэллахан?

– Монреальский адвокат, который живет в Спрюс-Лейк и владеет большими участками земли в городе и его окрестностях. Возможно, он был вовлечен в преступную деятельность Пола Суэйна. Впрочем, проверка показала, что он чист.

– Вы говорили с ним о Виктории?

– Нет, – ответила Люси. – Сейчас положение в Спрюс-Лейк довольно сложное.

Кандела кивнул:

– Вы сможете обо всем рассказать нашей группе. Подождите секунду, я отнесу фотографию в лабораторию, чтобы там запустили программу распознавания лиц. Я почти уверен, что это она, но мне необходимо подтверждение. Тогда я смогу получить ордер на допрос Кэллахана.

Они зашагали по коридору.

– Почему ты так нервничаешь? – спросил у Люси Ной.

Кинкейд не осознавала, что ее волнение настолько заметно.

– Я еще ни разу не докладывала целой группе агентов ФБР. К тому же это трагическая ситуация.

– Ты бывала в куда более трудных ситуациях. У тебя все получится.

– Спасибо, что ты в меня веришь. – Люси очень надеялась, что он прав.

Вернулся Кандела.

– Очень скоро мы получим подтверждение, – сказал он. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Он повел их по длинному серому коридору, стены которого оживляли плакаты с живописными местными ландшафтами.

Люси заранее подготовилась к допросу, но никак не ожидала, что беседовать с нею будет дюжина агентов, расположившихся за блестящим деревянным столом. Некоторые держали в руках кружки с кофе, другие – бутылки или стаканы с водой. Молодой агент сидел в задней части комнаты за компьютерной системой, которой позавидовал бы Шон; рядом с ним стояли мужчина и женщина, о чем-то тихо разговаривавшие между собой. Когда они вошли в комнату, женщина подошла к ним.

– Элизабет Харт, ответственный оперативный сотрудник, – сказал Кандела. – Миссис Харт, это Ной Армстронг и Люси Кинкейд из округа Колумбия.

– Спасибо, что приехали к нам. Ситуация очень щекотливая, как вы и сами понимаете, и я надеюсь, что полученная вами информация поможет нам выяснить, что случилось с агентом Шеффилд.

Харт жестом предложила им сесть в передней части зала для совещаний, где над белой доской находился проекционный экран.

Люси не удержалась и посмотрела на противоположную стену, где висел список пятидесяти семи погибших агентов. Во всех отделениях ФБР была такая доска – и здесь не имело значения, где служил агент, – всякого, кто погиб, исполняя свой долг, вносили в список, а его фотография появлялась на Стене Героев всех пятидесяти шести отделений ФБР, Куантико и в Национальной штаб-квартире ФБР.

Появится ли портрет Виктории Шеффилд на стене? Мысль об этом подействовала на Люси отрезвляюще.

Харт отошла назад, и Кандела открыл встречу. Он представил всех Люси и Ною, в том числе старшего специального агента Марти Стронга, который был боссом Шеффилд, и старшего специального агента Дейла Мартинелли, осуществлявшего взаимодействие с объединенным отрядом, шесть лет назад арестовавшим Пола Суэйна.

– На основании того, что вчера рассказала мне мисс Кинкейд, мы считаем, что на руднике «Келли» найдено тело агента Шеффилд. Я собрал всех вас, чтобы ознакомить с новой информацией. Мисс Кинкейд, произошло ли нечто новое за время, прошедшее после нашего вчерашнего разговора?

Люси не ожидала, что ей сразу предоставят слово.

– Всего за несколько минут до нашего появления здесь нам сообщили, что помощника шерифа, которого мы подозревали в коррупции, пытали в его собственном доме, а потом убили.

Ее заявление было встречено молчанием, потом сразу три человека начали задавать вопросы. Кандела остановил их.

– Крис, какова ситуация с местной полицией в округе Сент-Лоренс? – спросил он одного из агентов.

– У нас хорошие отношения с департаментом шерифа, – ответил агент. – Я говорил с заместителем шерифа сегодня утром, потому что самого шерифа нет в городе, и он заверил меня, что они готовы всячески нас поддерживать. Это было до того, как обнаружили труп полицейского, – добавил он, бросив быстрый взгляд на Люси.

– Насколько вы уверены, что он был коррумпированным полицейским? – спросил Кандела.

– Совершенно уверена. – И Люси рассказала, что ей было известно, в том числе и о том, что были отслежены все перемещения Уэддла. Потом она добавила: – Скорее всего, он вернулся на рудник для того, чтобы уничтожить оставшиеся улики, но мне удалось кое-что собрать – надеюсь, это поможет.

Она вытащила из рюкзака запечатанный пакет.

– Синие мясные мухи имеют специфический жизненный цикл, на который оказывает существенное влияние окружающая среда, поэтому я привезла три личинки, найденные рядом с телом.

– Я думаю, мисс Кинкейд следует вернуться к началу, – вмешался Марти Стронг. – Насколько вы уверены, что обнаруженная вами женщина была мертва?

– Я работала ассистентом судебно-медицинского эксперта в округе Колумбия и могу отличить живого человека от мертвого. – Люси почувствовала, что начала оправдываться, но она не ожидала, что ее ждет настолько враждебный прием. Потом она напомнила себе, что эти люди скорбят о погибшей коллеге. – На следующий день я поняла, что местные полицейские не отнеслись к моему заявлению серьезно, и мы отправились на рудник, чтобы сфотографировать тело.

– Однако вы собрали улики.

– Как я уже объясняла, жизненный цикл…

– Вы еще не являетесь агентом, – перебил ее Стронг. – У вас есть необходимая квалификация для сбора улик?

Ной встал и оперся руками о стол.

– Если вы считаете, что вам следует проверить профессиональные навыки мисс Кинкейд, вы можете поговорить со мною после встречи. Сначала позвольте ей изложить факты, а уж после этого начинайте придираться. – Он оглядел присутствующих, перед тем как снова сесть на место.

Люси была рада поддержке, но ее сомнения только усилились. Во время полета сюда она раз за разом проверяла правильность каждого своего шага.

Кинкейд повторила все, что рассказала вчера Канделе, объяснила, как лежало тело, почему она пришла к выводу, что оно замерзло на руднике, и как определила по одежде, что жертва была убита в другом месте. Ее рассказ занял более двадцати минут, и ей задали всего несколько уточняющих вопросов.

Все не сводили с Люси глаз. Она посмотрела на Ноя; тот едва заметно кивнул.

– Цветок заставил меня предположить, что убийца раскаялся. Кто-то положил цветок ей на грудь. Я нашла его на полу.

– А теперь она начинает составлять психологический портрет преступника, – пробормотал Марти Стронг.

– На самом деле, – четко ответила Люси, прежде чем Ной успел вмешаться, – у меня есть степень магистра в области криминальной психологии, а мой брат, доктор Диллан Кинкейд, известный судебный психиатр, консультирует ФБР и другие агентства. Я прекрасно понимаю, что все в этой комнате обладают бо́льшим опытом, нежели я. Однако я прекрасно разбираюсь в том, как мыслит убийца.

Она подошла к белой доске и взяла фломастер. Люси не была художником, но изобразила тело.

– Женщина лежала на спине. Запястья были скрещены вот так. – Люси показала на рисунок. – Никто не умирает в такой позе. – Она нарисовала цветок между руками жертвы.

Когда Кинкейд посмотрела на свой примитивный рисунок, ее посетило озарение. Она не понимала, почему не заметила этого раньше, но сейчас ей все стало очевидным.

– Тот, кто спрятал там тело, испытывал сильные угрызения совести. И, я полагаю, он не только был воспитан в религиозной семье, но и сам верит в Бога. Он положил ее так, как кладут тело в гроб, потому что не мог устроить настоящие похороны. Он спускался в рудник, чтобы навестить тело, помолиться и попросить прощения за свои преступления. Она была его Белоснежкой, но, в отличие от волшебной сказки, истинная любовь не могла ее вернуть.

Кожу Люси начало покалывать, словно миллионы муравьев ползали по ее телу. Она с огромным трудом удержалась от того, чтобы не начать стряхивать воображаемых насекомых. За ней внимательно наблюдали, и что еще хуже, она настолько погрузилась в анализ ситуации, что забыла, где находится и что стоит перед будущими коллегами. Она повела себя очень глупо. У нее не было никаких сомнений, что они выяснят, кто она такая. Возможно, им уже и сейчас известно, что произошло с нею семь лет назад.

Норма стала для нее настолько чуждой, что она уже больше не знала, что это такое. Знала лишь, что норма и она – понятия несовместимые.

Люси положила фломастер и оглядела комнату, хотя ей больше всего на свете хотелось убежать. Это был один из самых трудных моментов в ее жизни – стоять у белой доски, когда все на нее смотрят.

Тут заговорил Ной, и Люси вернулась на свое место. Он взял ее за руку под столом и сжал. Этот жест ее ошеломил, и она не знала, как на него реагировать.

Он всего лишь поддерживает тебя на невербальном уровне.

Должно быть, она выглядела ужасно напуганной, если Армстронг повел себя столь дерзко.

– Не забывайте, – сказал он, – в шахте находилось не только тело агента Шеффилд, но и раненый частный детектив, которого было необходимо поднять на поверхность. Он расследовал случай вандализма и серьезно пострадал, когда упал в шахту, преследуя поджигателя. Как вы все знаете, приоритет в таких ситуациях – помощь живым, только после этого мы можем заниматься мертвыми.

Кандела кивнул:

– На данный момент я полностью удовлетворен, но нам еще многое предстоит сделать, чтобы установить, кто убил агента Шеффилд. – Он указал в сторону молодой женщины, сидевшей за компьютером. – Тара подготовила список всех электронных контактов агента Шеффилд вплоть до второго января. – Агенты начали передавать документы. – Агент Стронг раздаст список всех ключевых дат в данном расследовании.

– Теперь мы считаем, что она позвонила родителям, находясь в состоянии крайнего стресса, – сказал Стронг, избегая смотреть в сторону Люси. – У нее не было никаких причин отменять отпуск. Когда я видел ее в последний раз, она ехала домой, чтобы собрать вещи и успеть на утренний рейс. Однако она так и не села на самолет, и мы не нашли ее автомобиль. На нем отсутствовал навигатор GPS – это был темно-синий «Ниссан Пэтфайндер» девяносто пятого года.

Люси обрадовалась – теперь внимание агентов переключилось на документы, которые лежали на столе перед ними. Но внутри у нее все сжалось, и она испытывала настоящую физическую боль.

– Я пойду поищу туалет, – прошептала она Ною.

Кивнув, он перехватил ее взгляд и едва слышно сказал:

– Ты все сделала хорошо.

Люси и сама не понимала, почему его похвала не принесла ей облегчения, хотя и не сомневалась в искренности Ноя. Извинившись, она вышла из зала для совещаний, отошла на пару шагов, прислонилась к стене и глубоко вздохнула.

В этот момент дверь у нее за спиной распахнулась, и она расправила плечи, жалея, что кто-то застал ее в состоянии, близком к панике.

Кинкейд увидела перед собой специального агента Элизабет Харт. Высокая и статная женщина не была хорошенькой в общепринятом смысле слова, но Люси оценила ее как красивую женщину.

– Я чувствовала, что Виктория мертва, – сказала Харт. – Но, наверное, все мы сохраняли надежду. Вы должны понимать, что для нас это шок. И не только из-за того, что ее нашли на руднике, а потому, что никто из нас не знал, почему она там оказалась. Мы изучили все ее донесения, отчеты и послания по электронной почте – у нее не было никаких контактов в Спрюс-Лейк.

– Может быть, они носили личный характер, – ответила Люси.

– Я видела фотографию, которую вы привезли. На ней она выглядит счастливой.

– Насколько я поняла, она не упоминала о своей связи с Джоном Кэллаханом?

Харт покачала головой.

– Почему она это скрывала?

Хороший вопрос, на который у Люси не имелось ответа.

Глава 29

Шон и Патрик сидели в маленьком кабинете без окон, принадлежавшем заместителю начальника тюрьмы в Огденбурге, которая находилась в двадцати минутах езды к западу от Кантона, на берегу реки Сент-Лоренс. Они почти час изучали тюремные документы Пола Суэйна: Шон читал досье, Патрик просматривал записи о посетителях.

Поначалу Суэйн вел себя как образцовый заключенный; затем, через год, начал устраивать драки и после этого стал много времени проводить в одиночной камере. За последние шесть лет власти конфисковали у него более дюжины мобильных, а также четыре самодельных ножа. Во время волнений в тюрьме Суэйн убил другого заключенного и получил еще двадцать лет к уже имевшимся двадцати пяти. И только в течение последнего года он снова стал вести себя спокойно.

– Смотри, – сказал Шон Патрику. – У него начались серьезные неприятности через неделю после смерти жены.

– Это вполне естественно. Он старался быть образцовым заключенным, чтобы не потерять право на встречи с членами семьи. Эбигейл посещала его дважды в неделю – один раз сама и один с сыном.

– А Рикки приходил к нему после смерти матери?

– Нет, но его стал навещать Джеймс Бенсон.

– Вот еще одна причина для агрессивного поведения Суэйна – Бенсон не приводил с собой Рикки.

Роган подумал о письмах к Рикки Суэйну от его матери. Шон лишь просмотрел большинство из них, но у него сложилось впечатление, что Эбигейл постоянно просила у сына прощения для мужа, она пыталась восстановить отношения между ними до самой своей смерти.

– Бенсон навещал Суэйна каждое первое воскресенье месяца и ни разу не пропустил свидания, – заметил Патрик.

– А были другие регулярные посетители?

– После смерти Эбигейл к нему дважды в год приходил его преподобие Карл Браун – до марта предыдущего года. Это время его последнего визита.

– Март? Именно тогда Суэйн начал снова себя хорошо вести.

– В марте его навестил еще один человек. Через неделю после Брауна. – Патрик немного помолчал. – Джо Хендриксон.

– Хендриксон?

– Визит продолжался десять минут.

Ни Тим, ни Адам не знали о связи между их отцом и Суэйном. Его неожиданный визит вызывал большой интерес.

– А кто еще появлялся в том месяце?

– Кроме Бенсона, никого. – Патрик стал изучать список в предыдущие и последующие месяцы. – За исключением Джона Кэллахана. Он побывал в тюрьме в последнюю неделю февраля, за десять дней до Хендриксона. Подожди… – Патрик перевернул несколько страниц. – Кэллахан также посещал его дважды в неделю в течение первого года заключения.

Если Кэллахан связан с Бобби Суэйн, как предполагал Шон, то зачем он навещал Пола Суэйна? Возможно, между братом и сестрой вновь установились хорошие отношения? В таком случае Кэллахан мог их связывать.

Завибрировал телефон Рогана. Он получил сообщение от Дилларда:

Водолазы нашли тело. Мы только что установили, что это Джеймс Бенсон.

– Они нашли тело Бенсона, – сказал Шон Патрику.

Детектив не был знаком с Джеймсом, но новость его огорчила. Он написал Дилларду ответ:

Не забудьте о звонках с его сотового. Меня особенно интересуют последние сутки после поджога.

Диллард тут же ответил:

Получил предварительное заключение. Он не пытался затормозить, более того, нажал на газ, а потом резко свернул с моста. Возможно, это вождение в нетрезвом состоянии, несчастный случай или самоубийство. Последнее наиболее вероятно. Остальные подробности позднее.

Самоубийство? Шон не ожидал такого поворота.

– Почему Бенсон в течение многих лет защищал Рикки Суэйна, а потом покончил с собой после того, как обстановка в городе стала накаляться?

У Патрика не нашлось ответа на его вопрос.

– Есть что-то связанное с Кэллаханом? – спросил Роган.

– Он еще дважды навещал Суэйна, – ответил Патрик. – В феврале и через два месяца, в конце апреля, а в следующий раз появился только после Нового года.

Шон нахмурился. Эти даты показались ему важными. Он стал изучать календарь на своем телефоне. Там уже были отмечены важные для расследования числа. Время смерти Джо Хендриксона, его похороны, когда Тим и Адам вернулись в Спрюс-Лейк, встреча в их доме и обсуждение открытия отеля, каждый акт вандализма. И исчезновение Шеффилд.

– Давай я теперь сам посмотрю, – сказал детектив, забирая тетрадь со списком посещений Пола Суэйна. Он быстро занес в календарь недавние визиты Кэллахана и единственное посещение Хендриксона. – Смотри. И не говори мне, что это совпадение.

Патрик взглянул на календарь.

– Ну ничего себе…

В прошлом году, в субботу, Кэллахан провел целый час со Суэйном за десять дней до визита Хендриксона, продолжавшегося всего десять минут. Три дня спустя в последний раз пришел отец Браун. На следующее утро Джо Хендриксон умер от сердечного приступа.

– Возможно, Суэйн организовал покушение на Хендриксона? – задумчиво спросил Шон.

– Но ведь он умер от сердечного приступа? К тому же Хендриксону было за шестьдесят.

– Шестьдесят четыре. Вскрытие не проводили. Тим что-то сказал относительно того, что доктор постоянно его наблюдал. Если это был знахарь, который зашивал мою рану на ноге, я бы не доверил ему даже пластырь.

– Смотри сюда, – продолжал Патрик, – Кэллахан пришел на следующий день после того, как Тим Хендриксон собрал заседание городского совета в конце апреля.

– А когда был его последний визит? В январе прошлого года?

– Третьего января. – Через десять дней после исчезновения агента Шеффилд. – Шон, ты должен быть предельно изворотлив при встрече с Суэйном. У нас ничего нет, кроме теорий, так что нам придется воспользоваться уже полученной информацией и попытаться выудить что-нибудь у него.

Шон продолжал изучать список посещений.

– А это еще что такое? – спросил он, возвращая его Патрику и показывая на пятизначное число, а не на имя на распечатке. 19881. – Как бы я ни разбивал его на части, ничего не выходит, – признался он.

– Понятия не имею, – ответил Патрик.

Шон посмотрел на дату – 23 декабря.

– У нас есть распечатки телефонных звонков, Патрик?

– Они еще не готовы.

– Когда ты их получишь, сверь, есть ли среди них что-то совпадающее с этими датами. – Роган обвел встречи кружочками. – Кроме того, спроси у надзирателя, что означает это число. И сразу отправь эсэмэску.

– А ты заметил, кого нет в этом списке?

Шон недоуменно посмотрел на своего партнера. Потом до него дошло.

– Брата Суэйна.

– Точно.

– А это уже интересно. – Роган вспомнил, что перед смертью Уэддл заехал в дом Батча Суэйна.

– Готов к встрече с Суэйном? – спросил Кинкейд.

– Целиком и полностью.

Но на самом деле он чувствовал себя совсем не так уверенно, как ему хотелось бы, когда они выходили из кабинета заместителя начальника тюрьмы.

– Я уверен, ты сумеешь понять, что у него на уме, – сказал Патрик. – Могу спорить: пройдет десять минут, и он потеряет терпение.

– Я вызываю такую реакцию?

– Да, ты можешь.

* * *

Пол Суэйн оказался совсем не таким, как его представлял Шон.

Он встретился с ним в помещении, где обычно беседовали адвокаты со своими клиентами. Патрик и старший охранник остались по другую сторону зеркала, невидимые, но Шон ощущал их присутствие. Он понимал, что не может допустить ошибку.

Если Суэйну известно то, что им нужно, он не станет просто так это рассказывать. У Шона имелся всего один козырь, который должен был заставить Суэйна подумать, что ему нужно совсем другое.

В свои сорок четыре года Пол все еще оставался красивым мужчиной. Темные волосы были аккуратно подстрижены, ладони и пальцы загрубели от физического труда, а на костяшках виднелись следы многочисленных драк. Потускневший шрам, начинавшийся за ухом и заканчивавшийся у подбородка, говорил о том, что когда-то Суэйн получил серьезное ранение. На виске Шон заметил недавний шрам, который еще не зажил окончательно.

Если не считать шрамов, ничто в манере поведения и внешности не указывало на то, что Пол Суэйн матерый преступник. Даже голос у него был хорошо поставлен.

– Мне сказали, что ты не полицейский.

– Так и есть.

– Кто ты такой?

– Шон Роган. Частный детектив.

– Игрушечный полицейский.

Шон пожал плечами, показывая, что ему не нужно одобрение Суэйна.

– Как правило, я не люблю полицейских. У хороших копов руки связаны из-за того, что система защищает таких мерзавцев, как ты, а плохие еще хуже – они прикрываются законом, чтобы получить что-то для себя.

– Значит, ты благородный рыцарь в сияющих доспехах?

Шон покачал головой:

– Не благородный, и совсем не рыцарь. Но я не люблю громил, кем бы они ни были – полицейскими или преступниками.

– Мои аплодисменты. – По губам Суэйна пробежала быстрая улыбка, и он откинулся на спинку стула. – Ты приготовил все это исключительно для меня?

– Неделю назад я даже не подозревал о твоем существовании.

– У меня нет причин тебе помогать.

– А я и не просил о помощи.

Суэйн закатил глаза.

– Тогда ты попусту тратишь мое время.

– Я читал твое досье, – уверенно солгал Шон. На самом деле он знал лишь имена полицейских, которые вели дело. – Агент Мартинелли – настоящий ублюдок.

– Ты и половины не знаешь.

– Однако могу легко представить. На бумаге они стараются выглядеть превосходно, но нам с тобой хорошо известно, что они нарушают законы, как только у них появляется возможность. – Шон подался вперед. – У меня были свои столкновения с федералами.

– А теперь ты пытаешься со мной играть, Роган. Хочешь сделать вид, что ты мой друг. Изображаешь хорошего полицейского, когда рядом нет плохого.

– Я не играю в полицейских – плохих или хороших. У меня и в мыслях не было обсуждать с тобой произвол и нарушение правил. – Тут детектив сказал чистую правду. – Ты ведь знал Джо Хендриксона?

Суэйн ничего не ответил, лишь с отвращением покачал головой.

– Мне это точно известно. По результатам последней переписи, в Спрюс-Лейк проживало семьсот девяносто человек – мы оба знаем, что с тех пор их стало гораздо меньше, почти в два раза. Меня наняли сыновья Джо, Тим и Адам. Тим – старший, Адам…

– Я знаю, кто они такие, – нетерпеливо перебил его Суэйн. – Тебе не нужно рисовать их проклятое семейное дерево. – Первая щель в его броне.

– Они хотят открыть отель. Совсем небольшой – несколько коттеджей, отель на десять номеров, прогулки по дикой природе, ну и тому подобное.

Пол Суэйн снова откинулся на спинку стула.

– Никто не захочет проводить отпуск в Спрюс-Лейк.

– Туризм не входит в сферу моих интересов. Проблема состоит в том, что группа людей старается помешать Хендриксонам открыть отель. И как ты думаешь, кого они для этого используют? Твоего сына.

Пол сжал кулаки – первый признак подступившей ярости. Однако он все еще сдерживался, Шон с трудом заметил его истинную реакцию.

– Так вот, Тим и Адам составили план подготовки открытия отеля, но кто-то вставляет им палки в колеса. Они уничтожают имущество, громят дома, устраивают пожары. Рикки уже семнадцать, его могут судить за поджог как взрослого. Некоторые прокуроры из карьерных соображений постараются посадить его в тюрьму.

Гнев Суэйна рос; он очень внимательно наблюдал за Шоном, вслушиваясь в каждое его слово, застыв в полнейшей неподвижности.

– Я намерен раскрыть перед тобой все карты, Суэйн. Ведь если за этим стоишь ты, тогда тебе все уже известно. А если нет, не будет особого вреда, если я введу тебя в курс дела.

Теперь Шон откинулся на спинку неудобного металлического стула и сделал вид, что ведет непринужденный разговор, но сам полностью сосредоточился на Суэйне. Роган понимал, что сумел задеть его за живое. Он рассчитывал, что у Суэйна осталась лишь одна причина для благородства – его любовь к жене и сыну. И это была не просто догадка: Шон основывался на письмах Эбигейл, поведении Суэйна после ее смерти и прекращении визитов Рикки. Все это вместе позволило ему составить общую картину.

– Вот что мне известно. Ты умный преступник. Я понял это после изучения твоего досье. Нет, я не собираюсь потакать твоему эго, потому что считаю тебя мерзавцем, как и всякого производителя наркотиков. Моя сестра умерла от передозировки. Будь у меня малейшие основания считать, что ты был частью цепочки поставщиков, связанных с нею, я застрелил бы тебя прямо здесь, без малейших колебаний. Так что я буду называть тебя умным мерзавцем.

Никому не нравится, когда его так называют. Суэйн снова сжал кулаки, выдавая себя. Едва заметно – он был хорош, – но Шон знал свое дело лучше. Он много лет играл с братьями в покер и всегда побеждал их. Даже его брат Кейн, крутой наемник, делал жесты, которые его выдавали, хотя у Рогана ушли годы, чтобы найти его слабое место.

Суэйна выдавали руки. Они были скованы наручниками и лежали перед ним на столе. Когда Шон назвал его мерзавцем, правый указательный палец слегка стукнул по столу.

– Если б я не находился в тюрьме, то прикончил бы тебя.

– Ты можешь попытаться, – спокойно сказал Шон. – Однако вернемся к вандализму. Это было глупо. Более того, в высшей степени непрофессионально.

– Ты мне надоел, Роган.

– Твой сын весьма успешно от меня убегал. По холмам и через лес, до самых вентиляционных шахт на Треверс-Хилл.

Никакой реакции.

– Он пробил топливный бак украденного вездехода, и тот заглох. Он был напуган, но полон агрессии и дерзости. Должен признать, что он мне понравился. А потом он обманул меня, и я провалился в шахту.

Суэйн улыбнулся, но его палец оставался неподвижным. Он ничего не знал про тело, спрятанное на руднике.

– И я разозлился. Выследил его и обещал помочь, если он сдаст своего нанимателя.

– Ты уверен, что не служишь в полиции? – проворчал Суэйн.

– Я бы не стал доверять защиту парня кому попало, в особенности если учесть, какие события происходят в городе. К несчастью, вчера он узнал плохую новость и исчез.

Суэйн посмотрел на него.

– Ты утверждаешь, что не любишь играть в игры и намерен все мне рассказать. А теперь затеял нечто грязное. Говори как есть, или, клянусь, я тебя прикончу. Где мой сын?

Шон подался вперед.

– Джимми Бенсон мертв. Его пикап упал с моста в Колтоне прямо в озеро. Судя по всему, это либо езда в нетрезвом виде, либо самоубийство. Он разогнался, а потом сам свернул с моста.

– Уходи. – Теперь Суэйн почти шептал.

Роган снова наклонился вперед.

– Если ты любил жену и не хочешь, чтобы твой сын погиб, расскажи мне, какого дьявола происходит в Спрюс-Лейк. Или мне останется считать, что за всем этим стоишь ты и сейчас лишь пытаешься преподать своему сыну урок жизни. Зачем Джимми кончать самоубийством?

Суэйн рванулся вперед. Шон даже не вздрогнул. Он знал: если Пол вступит с ним в схватку, охранник окажется рядом через две секунды. Сейчас он отчаянно надеялся, что Патрик сумеет его удержать.

– Я тебя убью!

– Это пытались сделать парни покруче тебя.

Суэйн покраснел.

– Если кто-то тронет моего сына, я перережу им горло.

– Из тюрьмы? Это будет ловким трюком.

– Тогда немного уточню, – сказал он, заставив себя немного успокоиться. – Я сделаю так, что им перережут горло.

– Я думаю, у меня есть ответы, – сказал Шон, сложив воедино имевшуюся у него информацию и собираясь блефовать в остальных случаях.

– Ни черта ты не знаешь.

– Я знаю, что тебя сдали властям, и тебе известно, кто это сделал.

Суэйн покачал головой.

– И у тебя есть серьезные улики против этого человека, настолько сильные, что даже после того, как тебя засадили в тюрьму, им не удалось отобрать твое дело.

Указательный палец Суэйна дернулся.

– Я не знаю, что именно у тебя есть, чтобы сдерживать этого человека, – продолжал детектив. – Однако речь идет о чем-то конкретном, что не может просто исчезнуть или прийти в негодность. Записи, диски, информация на компьютере, возможно, фотографии… нечто надежное, достаточное для того, чтобы эксперты сделали однозначные выводы. И ты использовал эту информацию для защиты сына. – Шон немного помолчал. – Я читал письма твоей жены к Рикки.

Глаза Суэйна потемнели и сузились.

– Ты ублюдок.

– В Спрюс-Лейк происходит нечто очень серьезное, и твой сын может попасть под перекрестный огонь. Джимми мертв, Рикки в бегах.

– Я не знаю, откуда ты взялся, Роган, но здесь мы сами решаем свои проблемы.

– Твои люди больше не принадлежат тебе.

Указательный палец Суэйна дрогнул несколько раз. Он задумался.

Шон пристально посмотрел ему в глаза.

– На прошлой неделе тебе никто не звонил и никто не навещал. Ты знаешь, что Бобби вернулась в город?

Взгляд Пола застыл.

– Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь[21].

Шон не ошибся.

– Ты хочешь ее подставить.

– Ты знаешь, что она сделала с моей женой? – понизив голос, спросил Суэйн.

– Твоя жена называла ее чудовищем. Бобби украла твои деньги.

– Ты не понимаешь. Эбби была светлым пятном в моей жизни. У нее был рак груди, но она могла поправиться… – Он замолчал, переполненный сомнениями.

Детектив продолжал давить на него:

– Вот что произошло: у Бобби был свой человек в твоем деле. Она тебя сдала. Позаботилась, чтобы тебя заперли очень надолго. Ты успел припрятать деньги для своей семьи, но Бобби их нашла. Твоя жена не смогла получить необходимое ей лечение и умерла через год. Ты планировал месть, как и Бобби. Она готовила твоего сына. Я не знаю, кому он доверял, но именно Рикки несет ответственность за вандализм во владениях Джо Хендриксона. А теперь он прячется, Бобби вернулась в город, и вся твоя команда у нее в кулаке.

Суэйн вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Пока у тебя неплохо получается.

Завибрировал телефон Шона, и он прочитал сообщение. Увидев пятизначное число в списке посетителей Суэйна, решил, что это идентификационный номер федерального агента, но полной уверенности у него не было. Однако Патрик все выяснил: Пола Суэйна навестила Виктория Шеффилд.

– Ты планировал отомстить ей с того самого момента, как тебя посадили в тюрьму. Возможно, все шло хорошо, но в декабре тебя навестила хорошенькая блондинка, агент ФБР. Я не знаю, рассказала ли она тебе о том, что является федералом, но она пробыла здесь сорок минут. Полагаю, она сумела связать свое расследование кражи интеллектуальной собственности, которое вела под прикрытием, с твоим бывшим бизнесом… Дальнейшее вызывает у меня сомнения, потому что агент ФБР занималась преступлениями «белых воротничков». Однако она обнаружила связь с бизнесом Бобби в Спрюс-Лейк, вероятно, с помощью Джона Кэллахана. Она была новичком и хотела доказать всем, какой она хороший агент. Посему пришла сюда, показала документы и решила сыграть по-крупному, изобразив крутого полицейского. На самом деле ей было всего двадцать с небольшим, и она отчаянно хотела поймать крупную рыбу. – Шон на ходу придумывал схему, тут же корректируя ее по реакциям Суэйна. – Ты предложил ей проваливать – и, если честно, я бы поступил на твоем месте так же. Если только она не предложила тебе кое-что взамен.

Указательный палец Суэйна дернулся.

– Она мертва.

Пол рассмеялся. Шон не рассчитывал на такую реакцию. Неужели он неправильно построил весь сценарий? Возможно, он ошибся в каких-то деталях, но Роган был уверен, что агент Виктория Шеффилд пришла сюда для того, чтобы уговорить Пола Суэйна выступить против своих прежних компаньонов.

– На кого вы работаете на самом деле, мистер Роган?

– Я рассказал о себе правду.

Шон вытащил фотографию Шеффилд. Суэйн явно ее узнал, но промолчал.

– Она исчезла второго января – такова официальная дата. Затем, третьего января, к тебе пришел Джон Кэллахан. Он навещал тебя всего три раза. За неделю до смерти Джо Хендриксона, сразу после того, как узнал о планах Тима и Адама Хендриксонов открыть здесь отель, и на следующий день после исчезновения Шеффилд. Так на кого работает Кэллахан – на тебя или твою сестру? Или на вас обоих?

– Где Рикки? – спросил Суэйн.

– Я не знаю.

Палец Суэйна дернулся дважды. Тук-тук.

– Твой брат ни разу к тебе не приходил. Он с самого начала работал на Бобби?

– Батч – полный идиот.

Тук-тук-тук.

– Что происходит в Спрюс-Лейк?

Тук.

Шон встал.

– Если Рикки погибнет, вина ляжет на тебя.

Суэйн вскочил и бросился на него. В комнату тут же вбежал охранник, но Шон знаком показал, что справится сам.

– Скажи мне, Пол. Если тебе не наплевать на парня, расскажи, что я должен знать, чтобы ему помочь?

– Тебе известно, против кого ты намерен выступить? Ты знаешь, кто такая Бобби?

– У меня есть некоторое представление.

– Ты даже понятия не имеешь. Когда ей было восемь, она столкнула своего лучшего друга в шахту только для того, чтобы посмотреть, что получится. Глубина шахты составляла не менее пятидесяти футов. Мой отец называл это место Адской Дырой и использовал его для решения своих проблем. Наш отец был злобным ублюдком.

Шон с трудом удержался, чтобы не сказать: «Чья бы корова мычала, а твоя б молчала».

– Когда Бобби было десять, она пристрелила мою собаку за то, что я рассказал, как Бобби сломала пальцы Батчу. Перед тем как я вышвырнул ее отсюда, она едва не отравила Эбби и Рикки, чтобы отомстить мне за то, что я отругал ее перед парнем, которого она хотела трахнуть. Ты знаешь, что она сделала со своим мужем?

– Да.

Казалось, Суэйн удивился, но потом покачал головой, и по его губам промелькнула улыбка.

– Ты мазохист. Какое тебе до этого дело? Большинство людей уже давно сбежали бы с криками ужаса.

– Бобби – спятившая отмороженная сука, а я таких ненавижу.

Суэйн некоторое время смотрел на Рогана, оценивая его возможности. Шон молча ждал.

– Ты сможешь защитить моего сына?

– Да.

– Я предельно серьезен, Роган. Защити его, или ты разделишь его судьбу. У меня остались друзья на свободе. Друзья, о которых никто не знает.

Только теперь Шон ощутил тревогу. Как он может защитить Рикки, если не знает, где тот скрывается? Сможет ли он его защитить? Насколько сильно парнишка связан с людьми Бобби? И будет ли доверять Шону?

– Ты расскажешь мне все, что знаешь, а я буду защищать твоего сына – или погибну.

Это удовлетворило Суэйна. Он уселся на свое место, и детектив последовал его примеру.

– Поговори с Джоном Кэллаханом.

Шон мотнул головой.

– Он заодно с ней.

Суэйн рассмеялся.

– Это вряд ли. Он хочет ее убить.

– Почему? Потому что она чокнутая?

– Чокнутая? Нет. Она убила Джо Хендриксона.

Шон не сумел скрыть удивления.

– Почему?

– Потому что Джо встречался не с теми людьми.

– Нельзя ли конкретнее?

– Я не могу. Я все еще в тюрьме, Роган.

– Джо был близок с Джоном и Генри?

– Да. И присматривал за Рикки, в особенности после смерти Эбби. Мы с Джо не любили друг друга, но я его уважал. В мире нет честных людей, но если они все же существуют, Джо Хендриксон был одним из них. Я его не трогал. И он меня не трогал. Бобби пришлось представить все как несчастный случай – сердечный приступ, – потому что многие были бы ею недовольны, если б узнали правду. Джон не мог с этим справиться, а Джимми запаниковал. Затем в городе появились сыновья Джо со своей дурацкой идеей отеля…

– Почему всех так это волнует? У них будет совсем небольшое заведение.

– Но это новые люди. Посторонние. Туристы. – Суэйн увидел, что Шон его не понимает. – Давай скажем так: продукт изменился. Им нужно больше места, склады, тепло. Если ты взглянешь на счета за газ и топливо, то будешь сильно удивлен. Они выращивают марихуану.

– За этим стоит нечто большее, чем просто небольшая плантация травки, – сказал Шон.

– Небольшая? Едва ли… И вот еще что. Поговори с Джоном, если сумеешь. Он изменился. Теперь это стало личным.

– А разве это не стало личным для тебя?

– Для меня это бизнес. Я защищал своего сына отсюда, как только мог. – Пол снова постучал указательным пальцем. Возможно, дело было более личным, чем Суэйн признавался даже самому себе. – Бобби хотела вовлечь Рикки в семейный бизнес, потому что знала: я обещал Эбби, что парень будет жить настоящей жизнью. Если б он не стал, она могла его убить. И даже не для того, чтобы свести счеты со мной, хотя и не без этого. Просто она никому не позволяет говорить ей нет.

– Милая маленькая сестренка.

– Тебе не стоит ее недооценивать.

– У нее должны быть слабости.

– Тут все зависит от того, что считать слабостью. Ее интересует только достижение цели. Она любит причинять людям боль и не знает сомнений. С нею нельзя договориться, ее невозможно в чем-то убедить. Она склонна к манипуляциям и обману. Прежде она с трудом справлялась со своим темпераментом, но я слышал, что теперь ей удалось взять его под контроль. Отец всегда говорил, что темперамент ее погубит.

– Спасибо, – сказал Шон и встал. – Насколько личной стала ненависть Джона к Бобби?

– Она убила женщину, которую он любил.

– И она убила женщину, которую любил ты.

Суэйн подался вперед.

– Вот почему я помогаю Джону, хотя он много лет назад повернулся ко мне спиной. – Суэйн взглянул на дверь и крикнул: – Охрана! Я готов. – Напоследок он сказал Шону: – И помни, ты обещал защитить моего сына. Теперь ты за него в ответе.

Глава 30

Люси задержалась еще на несколько мгновений, собралась с силами и вернулась в зал для совещаний. Группа добавила полученную от нее информацию к расписанию действий Виктории Шеффилд.

Женщина просмотрела документы, связанные с исходным расследованием Шеффилд. Ей быстро наскучило читать подробный отчет о работе «белых воротничков», но потом она добралась до последних строк, где было сказано, что студия потеряла более шести миллионов долларов на производстве всего одного фильма.

Название «Студия Один» показалось Люси знакомым. Где она его видела?

Кинкейд продолжала перебирать документы, когда завибрировал ее телефон. Пришло сообщение. Одновременно Ной прочитал свое послание – от Шона.

Шеффилд встречалась с Полом Суэйном 23 декабря. Мне нужно срочно поговорить с вами обоими, но так, чтобы федералы при этом не присутствовали.

Люси посмотрела на Ноя, увидела, что он стиснул зубы и на шее у него начала пульсировать жилка.

– Мне нужно на минутку выйти, – сказал Армстронг, вставая.

Он не попросил Люси присоединиться к нему, поэтому она осталась на месте.

Отчеты Шеффилд носили общий характер и шли от последних к первым. Кинкейд открыла самое первое сообщение и стала их просматривать, пока не добралась до 23 декабря. Оставался еще целый год до ее исчезновения. Вот что она написала своему руководителю Марти Стронгу:

Наконец мне удалось встретиться с адвокатами «Студии Один», а также с Дж. Т. из конной полиции. Мы разработали соглашение о неразглашении конфиденциальной информации, и я отправляю его вам на одобрение.

Адвокаты! Вот где ей встречалось упоминание о «Студии Один». Они были клиентами юридической фирмы, где работал Джон Кэллахан. Вот как Шеффилд оказалась связанной со Спрюс-Лейк и Джоном Кэллаханом. Это, конечно, еще не объясняло, почему она поменяла направление расследования от кражи интеллектуальной собственности к производству наркотиков, но отсюда можно было начать.

Люси собралась что-то сказать, но компьютерный эксперт продолжал свою презентацию анализа данных. Он считал, что ни одно из сообщений, отправленных после двадцать третьего декабря, не было написано агентом Шеффилд. Марти Стронг не согласился с таким выводом.

В комнату вернулся Ной.

– Брайан, миссис Харт, могу я с вами переговорить?

Кандела и Харт вышли в коридор. Что произошло? Все трое вернулись обратно менее чем через две минуты.

– Тара, Марти и Дейл – остаетесь, – сказала Харт. – Всех остальных попрошу выйти на несколько минут.

Люси встала и собрала свои записи. Она не сомневалась, что это как-то связано с Шоном, у которого, видимо, возникли проблемы.

Только не паникуй.

Если с ним что-то случилось… ее жизнь будет пустой.

– Люси, – резко сказал Армстронг, – куда ты собралась? Сядь.

Люси села, удивленная тоном Ноя, и вдруг почувствовала раздражение.

– Я имела в виду только свою группу, – объяснила Харт.

Когда в зале осталось всего семь человек, Ной сказал:

– Шон Роган является главой «Роган Карузо Кинкейд», частной охранной фирмы, имеющей допуск высокого уровня секретности, выданный государственными органами. Они уже провели серьезные расследования для многих агентств, главным образом для Нацбезопасности, Управления по борьбе с наркотиками и ФБР. На них работают несколько бывших офицеров правоохранительных органов, в том числе брат Люси Патрик, который был полицейским в Сан-Диего, где специализировался на кибермошенничестве. – Ной включил громкую связь мобильного. – Шон?

– Я здесь.

– Тут нет лишних людей. Осталось семь человек: Люси, я, специальные агенты Харт и Кандела, а также агенты Марти Стронг, Тара Филдс и Дейл Мартинелли.

– Группа для ознакомления с секретными материалами получилась довольно большой, – послышался голос Шона.

– Со всем возможным уважением, мистер Роган, – заговорила Харт, – я вообще не хотела соглашаться на данную беседу, но агент Армстронг убедил меня довериться вам. Пожалуйста, переходите к делу.

– Конечно, миссис Харт. Двадцать третьего декабря агент Шеффилд посетила Пола Суэйна в тюрьме. Я читал отчет; в нем сказано, что агент Мартинелли был участником оперативной группы, так что вы, вероятно, знакомы с делом Суэйна.

– Верно, – кивнула Харт.

– Но зачем ей было встречаться с известным торговцем наркотиков? – вмешался Стронг. – Виктория занималась финансовыми махинациями.

– Она направилась к Суэйну из-за того, что расследование производства пиратских видеодисков привело ее к чему-то большему. Суэйн не стал распространяться на эту тему. Я надеюсь, всем вам известно, зачем агент Шеффилд встречалась с Суэйном, что она делала в Спрюс-Лейк и как давно была связана с Джоном Кэллаханом.

Все ошеломленно молчали.

– Вы всё придумали! – наконец сказал Стронг.

– Шесть лет назад, во время расследования аферы Суэйнов, Виктория даже не была агентом ФБР, – вмешался Мартинелли. – Откуда она могла знать о Суэйне или других людях из Спрюс-Лейк?

– Я знаю, как это случилось, – сказала Люси.

Все повернулись к ней. Женщина колебалась; ей не нравилось всеобщее внимание.

– Агент Шеффилд работала под прикрытием, занимаясь расследованием кражи интеллектуальной собственности из «Студии Один». Когда я прочитала о ее встречах с адвокатами, все встало на свои места. «Студия Один» пользовалась услугами юридической конторы Джона Кэллахана, расположенной в Монреале. Она специализировалась на интеллектуальной собственности, авторском праве и подобных вещах. И если Шеффилд встречалась с адвокатами, один из них мог оказаться Кэллаханом.

– Слишком много «если», – сказал Стронг.

– Но это единственное, что связывало ее со Спрюс-Лейк, – возразила Люси. – И заодно объясняет фотографию, на которой она снята с Кэллаханом.

– Но зачем ей было начинать расследование, связанное с наркотиками, ничего не сообщив коллегам и начальству? – спросил Стронг.

– Виктория была хорошим агентом, но мы знаем о случаях, когда она действовала спонтанно, – сказал Кандела.

Стронг ударил ладонью по столу.

– Это нечестно, Брайан! Мы предоставили ей определенную свободу действия из-за того, что речь шла всего лишь о проклятых фильмах!

– Отделение ФБР в Сакраменто недавно вело несколько больших отдельных расследований пиратских сделок общей стоимостью, превышающей сто миллионов долларов. Здесь имелись все соответствующие признаки. Она могла считать, что приведет нас к чему-то столь же значительному.

– Но только не одна, – продолжал протестовать Стронг. – И только не так.

– Вы были близки с агентом Шеффилд? – тихо спросил Кандела.

Стронг глубоко вздохнул, но ничего не ответил.

– Нас захлестнули эмоции, – сказала Харт. – Виктория была чрезвычайно способным агентом, но имела склонность к индивидуализму. Сейчас все это уже не имеет значения – мы найдем ее убийцу. Для меня это – исчезновение и убийство одного из нас. И мы не будем давать никаких оценок до тех пор, пока не закроем расследование. Всем понятно?

Все согласно кивнули. Люси стало не по себе, слова «да пребудет с вами Господь» крутились у нее в голове. Она представляла, как сама идет тем путем, в который верит, в особенности если никто с ней не соглашается. И если знает, что правосудие и жизни людей поставлены на карту.

– Возможно, у меня есть ответ для вас, – заговорил Шон, – однако он вам не понравится.

– Теория?

– Обоснованное предположение. Суэйн сказал одну вещь, и теперь мне все стало понятно. Я спросил у него, почему Кэллахан хочет отомстить Бобби Суэйн. И вот что он ответил: «Она убила женщину, которую он любил».

– Это чепуха, Роган, – сказал Стронг.

– Но это все объясняет, – поддержал Шона Ной. – Связь Шеффилд со Спрюс-Лейк и причину ее убийства.

– И как именно? – резко спросил Стронг. – Ревность?

Теперь не оставалось сомнений, что Марти Стронг испытывал нечто большее к Виктории Шеффилд, чем обычные дружеские чувства к коллеге.

– Давайте предположим, что Шеффилд познакомилась с Кэллаханом на «Студии Один», – предложила Люси.

– Но у нас нет для этого никаких оснований, – перебил ее Стронг.

– Дайте ей закончить, – жестко сказал Ной.

Кинкейд посмотрела на остальных и поняла, что именно Армстронг вел совещание, несмотря на то что остальные были старше его по должности.

– Они расследовали производство пиратских дисков, – продолжала Люси, – и со временем Кэллахан рассказал ей о своих тревогах, связанных со Спрюс-Лейк. Возможно, она не отнеслась к его словам серьезно или решила, что он преувеличивает, или просто хотела добыть доказательства, прежде чем обратиться к своему боссу. Так или иначе, но она съездила в Спрюс-Лейк один раз или даже несколько, чтобы собрать необходимую информацию.

– Это вполне соответствует сведениям, полученным мной от Пола Суэйна, – вмешался Шон. – Он хочет уничтожить сестру за то, что она упрятала его в тюрьму; Кэллахан намерен отомстить ей за убийство агента Шеффилд.

– Подождите, – заговорил Мартинелли. – Почему она не обратилась к нам? Даже если мы примем теорию о том, что Виктория сама стала расследовать торговлю наркотиками в Спрюс-Лейк, почему Кэллахан не связался с нами после того, как ее убили? Если, конечно, он сам не был в этом замешан.

– Но она могла узнать о происходящем в Спрюс-Лейк только от Джона Кэллахана, – сказала Люси.

– У нас нет в этом полной уверенности, – ответил Мартинелли.

Однако Кинкейд уже не сомневалась, что так и было. Никакие другие версии не выдерживали критики. Они с Шоном пришли к общим выводам независимо друг от друга и оказались правы.

– Я склонна согласиться с Люси и мистером Роганом, – сказала Харт. Все взгляды обратились к боссу. – То, что я вам сейчас расскажу, является закрытой информацией, но, учитывая ситуацию, вам это необходимо знать. Шесть лет назад Роберта Суэйн-Молина находилась под защитой полиции во Флориде после того, как ее муж был убит, а она чудом выжила после покушения, организованного конкурирующим наркокартелем. Она дала нашему офису ключевую информацию и улики, приведшие к закрытию производства наркотиков, которым руководил ее брат в Спрюс-Лейк. Пол Суэйн был одним из крупнейших производителей метамфетамина, уходившего в Канаду.

– Существует альтернативная теория, суть которой состоит в том, что Бобби Суэйн организовала и осуществила убийство своего мужа, – сказал Роган.

– Она едва не умерла той ночью, – сказала Харт. – Мне известно ее прошлое. Мать Роберты Суэйн умерла, когда та была ребенком. В детстве Роберта постоянно подвергалась насилию, а потом сумела сбежать из одной такой семьи в другую, выйдя замуж за Молину, главу другого картеля.

– Насколько я понял, – сказал Шон, – вы не следили за ней в последние годы?

– У нас не было на то никаких причин. Она лишь хотела вести нормальную жизнь.

– Возможно, вам следует провести более тщательную проверку, – сказал детектив.

– Прошу меня простить, – возразила Харт, – но мне известно об этом деле больше, чем вам. Вы верите словам осужденного преступника и ставите под сомнение правоту женщины, которая подвергалась насилию с самого детства? Вам известно, что он с нею сделал?

– После того как она посадила брата в тюрьму, Бобби Суэйн заняла его место.

– Это очень серьезное обвинение.

– У меня есть для него все основания.

– Сейчас ситуация неясная, – вмешался Ной. – И я считаю, что нам следует проверить Бобби Суэйн, обратившись за помощью в Управление по борьбе с наркотиками. Нам всем хорошо известно, что они неохотно делятся информацией, но если мы назовем имя, то можем получить ответы.

– Брайан, позаботься об этом, – приказала Харт.

Люси заметила, что специальный агент Харт потеряла часть своей прежней уверенности. Что стало тому причиной – заявление Шона или ее собственные сомнения в невиновности Бобби Суэйн?

– У вас имеется запись ее допроса? Досье с распечаткой?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Я бы хотела изучить досье Бобби Суэйн, а также расследование шестилетней давности. Возможно, удастся найти какие-то дополнительные связи.

Харт велела Мартинелли отыскать нужные документы.

– Мотивы Бобби Суэйн, которыми она руководствовалась, сдавая брата, или подробности ее трагического детства не имеют значения, – продолжала Харт. – Ведь нам удалось получить подтверждение всем ее словам.

– Однако это был самый лучший способ отомстить и получить то, чего она хотела, – сказал Ной. – Сейчас у нас есть мертвый федеральный агент, который мог сознательно или случайно наткнуться на очень крупную операцию наркодилеров. Пол Суэйн, независимо от того, верим мы ему или нет, обладает связями за пределами тюрьмы. Он знает, что его сдала сестра. Если Бобби Суэйн невиновна, ей грозит опасность. Но еще важнее другое – в Спрюс-Лейк происходит нечто очень серьезное, и большому количеству людей грозит опасность.

Телефон Люси завибрировал, и, пока Ной и Харт обсуждали факты и предположения, она прочитала сообщение от Шона.

Люси стало страшно. И не из-за того, что Шон ставил ее в тяжелейшее положение, вынуждая скрывать информацию от ФБР, а потому, что его жизни угрожала вполне реальная опасность.

Не рассказывай федералам, что Бобби Суэйн находится в Спрюс-Лейк. Если они появятся там в своих костюмах и хотя бы немного ограничат ее свободу, будет кровавая баня. Я не верю Полу Суэйну, но у меня есть другие факты, подтверждающие его слова. Я не сомневаюсь, что у Джона Кэллахана имеется очень опасный план мести и он как-то связан с тем, что должно произойти завтра. Пол на это рассчитывает – он использует Кэллахана. Я попытаюсь найти Джона, потому что уверен: только он знает, где может находиться Рикки. Я обещал Суэйну, что буду защищать его сына.

Если со мной что-то случится, знай, что я тебя люблю.

– У нас возникла проблема, – сказал Мартинелли.

По спине Люси пробежал холодок, и она вместе со всеми остальными посмотрела на агента.

– Диск и все компьютерные файлы исчезли.

– Исчезли? Их кто-то переместил? Стер?

– Они исчезли. Последним человеком, который обращался к документам, связанным с расследованием операции Суэйнов, была Виктория Шеффилд.

Глава 31

Когда они ехали обратно в Спрюс-Лейк, за рулем сидел Патрик, а Шон работал на своем лэптопе.

– Я очень надеюсь, что федералы не испортят все дело, – сказал он.

– Ты вел себя агрессивно, – сказал Кинкейд. – Возможно, тебе следует поучиться дипломатии.

– В чем я ошибся? – спросил Шон, подняв взгляд на Патрика.

– Ни в чем, но тебе следовало включить обаяние.

– Может быть, – ответил Роган без особой убежденности. – Значит, Виктория Шеффилд взяла диск с обвинениями Бобби Суэйн за два дня до встречи с Полом Суэйном. Кто еще знал о том, что она обладает такой информацией? И что было на диске, из-за которого Бобби может оказаться в тюрьме?

– Ты что-то упускаешь, – сказал Патрик. – Мать Рикки написало то письмо пять лет назад. Шеффилд же взяла диск пять месяцев назад.

– Вопрос лишь в том, для кого она взяла диск – для Джона Кэллахана или Пола Суэйна? И что на нем может быть?

Кинкейд задумался.

– Беседа с ФБР, вероятно, вполне дружеская. Они задавали ей жесткие вопросы, причем повторяли их в разной форме, чтобы посмотреть, как будет меняться ее история, но если они считали Бобби Суэйн жертвой, то не должны были оказывать серьезного давления.

– А они проверили то, что она им рассказала?

– Конечно, они получили ордера, основанные на ее показаниях, и арестовали девять человек, связанных с перевозкой наркотиков.

Шон щелкнул пальцами.

– Если будет подана апелляция и ордер признают незаконным, что станет с осужденными?

– Ну, все улики, полученные благодаря ордеру, будут признаны незаконными. Такое может произойти, Шон. Это плод ядовитого дерева. Но в подобной ситуации – с широкой сетью распространения наркотиков и несколькими лабораториями для производства метамфетамина – у них почти наверняка есть и другие улики.

– Если только Пол Суэйн не находился под подозрением до того, как его подставила Бобби.

– Я не адвокат, Шон. Но я практически уверен: если она сказала правду относительно противозаконных операций брата, ее мотивы значения не имеют. Плохие парни постоянно совершают сделки. Они поступают так, чтобы сократить свои сроки, выйти на свободу или спасти собственную жизнь.

– Она не заключала сделок. – Шон не понимал, почему его это так волнует. Эбигейл называла Бобби чудовищем. – Давай посмотрим на последовательность событий – она убила мужа, нанесла себе ранения и пришла в полицию другой женщиной. Там ее пожалели, и она скормила им трогательную историю девочки, выросшей с жестоким отцом и братьями-негодяями и страстно желающей, чтобы все это закончилось. Они взяли Пола Суэйна, а Бобби оказалась на свободе, и с нее сняли все подозрения.

– Ну, не совсем так. Она не вернулась в город.

– Тем не менее она стала управлять семейным бизнесом.

– Это совсем не просто доказать.

– Но теперь она в Спрюс-Лейк.

– Действуй осторожно, Шон. У нас нет никаких улик, доказывающих, что Бобби Суэйн совершила преступление. Мы имеем много косвенных улик, но ничего серьезного.

– Есть свидетель, который видел двух человек возле дома Уэддла.

– Однако он не укажет на Бобби, если устроить опознание. Свидетельница призналась, что видела их сзади.

– Если мы сможем связать Суэйн с Потсдамом…

– Опять лишь косвенные улики. Нам нужно доказать, что она была в доме Уэддла.

– И ты еще удивляешься, почему я не хочу быть полицейским. Ты же знаешь, что она виновна.

Шон увидел, что ему пришло новое сообщение по электронной почте.

– Диллард прислал распечатку телефонных разговоров Джимми Бенсона.

Он просмотрел номера и сравнил их с собственным списком.

– Рикки звонил в среду в десять тридцать утра. Всего одна минута – вероятно, просто оставил сообщение. Бенсон перезвонил ему через два часа. Они беседовали три минуты. – Все складывалось – Бенсон был на дежурстве, скорее всего, тушил пожар в отеле, когда позвонил Рикки. – Диллард утверждает, что он уехал в среду днем, сказав, что заболел. Мы не знаем, где находился Бенсон до тех пор, пока не появился в баре. Бармен не помнит, когда Джимми пришел, но покинул он заведение до семи. После этого Бенсон сделал один звонок. Джону Кэллахану. Разговор продолжался две минуты.

Еще один вопрос, который следует задать Кэллахану.

Шон посмотрел на часы.

– Уже почти четыре. Давай засядем в нашем домике, и я попытаюсь убедить Кэллахана приехать к нам. Если ничего не получится, отправимся в бар. Странно, но я был там дважды, и оба раза Кэллахан появлялся через пятнадцать минут.

Зазвонил его мобильный.

– Привет, Дюк, – сказал Роган.

– Я спровоцировал настоящую панику, так что федеральное правительство очень скоро примет самые серьезные меры.

– Что произошло?

– Сегодня утром, получив гильзы, я их сразу проверил. Я срезал несколько углов, возможно, этого делать не следовало, но прежде мне сходили с рук подобные вещи. А потом позвонили из АТО.

– АТО?

Агентство «Роган Карузо Кинкейд» редко работало с Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию. Они, как правило, имели дело с ФБР, военными и Агентством национальной безопасности, но только не с АТО.

– Они ничего не сообщили, но у них возникло множество вопросов. Как ко мне попали гильзы, кто передал, где нашли и когда – я ничего им не сказал, потому что засранец, который позвонил, вообще отказался отвечать на мои вопросы. Но я отправил его к твоему приятелю Ною Армстронгу. Надеюсь, он сумеет получить какие-то ответы.

– Это были самые обычные гильзы.

– У меня возникли такие же мысли, поэтому я обратился к своему другу в лаборатории ФБР. Отправил ему по электронной почте фотографии с маркировкой, и он объяснил мне, что такие патроны выпускаются только для правоохранительных органов.

Шон обдумал новые обстоятельства.

– Меня это не удивляет, – почти с облегчением сказал он. – Я рассказывал тебе о продажном помощнике шерифа.

– Возможно, ты прав, но это не объясняет, почему АТО попыталось взять меня за глотку менее чем через три часа после того, как я сделал запрос о гильзах.

– Спасибо.

– Надеюсь, Шон, ты понимаешь, что необходимо соблюдать осторожность.

– Поверь, я постоянно оглядываюсь.

* * *

Специальный агент Харт не хотела, чтобы копию оставшегося досье Суэйна выносили из офиса, в особенности если учесть пропавшие документы, но она позволила Люси прочитать его в зале для заседаний. Кинкейд сделала целый ряд выписок. Она предпочла бы посмотреть или хотя бы послушать запись допроса Бобби Суэйн, но досье оказалось почти столь же информативным. На первый взгляд Бобби говорила правильные вещи, и слезы появлялись у нее в нужные моменты, чтобы вызвать необходимое сочувствие.

Люси пережила несколько неприятных моментов, когда читала и размышляла о женщине, которая выдумала издевательства над собой. Или все это было правдой. Но они не имели никакого отношения к сексуальному насилию, хотя Бобби Суэйн утверждала противоположное.

В комнату ворвался Ной, за ним следовал Кандела.

– Люси, ты готова? – Голос Армстронга стал неожиданно жестким.

– Что случилось? – спросила она.

– Мне позвонили из АТО. Ублюдки.

Ной держал свои эмоции под контролем, как и Люси, и всегда вел себя профессионально. Но сейчас выглядел так, словно хотел кому-нибудь врезать.

– Гильзы, оставшиеся после вчерашних выстрелов снайпера, – сказал он, обращаясь к ней и Канделе, – выпущены Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию. Парни оттуда отказываются делиться со мной информацией, а сами слишком много требуют. Я сказал несколько теплых слов ублюдку, когда он приказал мне не возвращаться в Спрюс-Лейк. – Ной покачал головой. – У него нет никаких прав. После десяти лет службы в ВВС меня совсем не просто запугать.

– Должно быть, они знают, кто стрелял в Люси и Шона Рогана, – сказал Кандела.

– Проклятье, так и есть. Но и я ответил им тем же. Брат Шона Дюк обошел их и провел гильзы через базу данных – потом его заблокировали. Дюк ничего им не сказал, даже не сообщил, откуда взялись гильзы. Агент бюро допустил оплошность и дал мне понять, что он знает, где были найдены гильзы. Тогда я позвонил Рику Стоктону и сказал, что мне нужна услуга.

Рик Стоктон был высокопоставленным заместителем начальника отдела в национальной штаб-квартире ФБР.

– Я что-то потеряла нить, – призналась Люси.

– Судя по тону разговора, я подозреваю, что у них там оперативник, работающий под прикрытием.

Теперь Кандела рассердился не меньше Ноя.

– Они не должны проводить подобного рода операции, не предупредив наш офис, – заявил он. – Прошу меня простить, мне нужно переговорить с Элизабет.

И он вышел, оставив Люси и Ноя в комнате для совещаний.

– Если снайпер был их агентом, зачем он стрелял в нас? – Люси вспомнила, как все пули ударяли в землю, – тогда Шону это показалось странным, но теперь все встало на свои места. – Опасный план – пытаться заставить нас уехать из Спрюс-Лейк. Шон начал стрелять в ответ. Он мог убить их парня.

– Согласен. Стоктон собирается позвонить главе АТО и получить у него ответы, но сейчас нам нужно возвращаться в Спрюс-Лейк. Шону и Патрику необходима поддержка.

– Ты рассказал Шону?

– Он знает все, что известно мне.

Люси уже собрала свои записи.

– Я готова, – сказала она.

Девушка посмотрела на свой телефон и поняла, что ей следует рассказать Ною о полученном ранее сообщении Шона. Она перевела взгляд на закрытую дверь.

Ной заметил, что она колеблется.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты должен прочитать сообщение от Шона.

Ной взял ее телефон и смотрел на него гораздо дольше, чем требовалось, чтобы прочитать сообщение.

– Ты злишься, – наконец сказала Люси.

– Сообщение пришло час назад. Он подчеркнул, что тебе не следует делиться информацией с ФБР.

– На кону стоит жизнь.

– Шон следует собственным правилам. – Армстронг посмотрел на нее. – Ты все еще намерена стать агентом ФБР?

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Ной, но Шон уже не раз доказывал свою правоту. Он думает…

– Шон не раз доказал правоту в своем бизнесе. А это далеко не всегда совпадает с тем, что необходимо правительству.

– Только не говори мне, что на его месте ты поступил бы иначе…

– Ты не дала мне шанса закончить. – Федерал собрал документы и двинулся к двери. – Доверие – это улица с двусторонним движением, Люси. Со всех точек зрения, ты мой партнер до тех пор, пока не начнешь работать в Куантико. Но я не стану иметь дело с партнером, который мне не верит. – Он приоткрыл дверь и посмотрел на нее через плечо. – Или которому не верю я.

Люси почувствовала тошноту, когда Ной вышел из зала для совещаний. Он был прав. Если она скрывает какую-то информацию от напарника, то подвергает опасности обоих.

Несколько лет назад, когда жена ее брата Кейт была еще неопытным агентом, она работала с напарником, солгавшим ей по какому-то незначительному поводу, но позднее это привело к смертельному противостоянию, из-за которого друг Кейт и ее напарник были убиты, а ей самой пришлось спасаться бегством. Трагедия навсегда изменила жизнь Кейт, и, хотя сейчас она преподавала в Куантико, у нее ушли годы, чтобы вернуться к нормальной жизни.

Жизнь Люси уже и так окружали темные тучи трагедии, а карьера в ФБР еще даже не началась.

Она последовала за Ноем. Он о чем-то беседовал в коридоре с Канделой и Харт.

– Насколько нам известно, – говорила последняя Ною, – АТО не проводит никаких операций в округе Сент-Лоренс. Я свяжусь с нашим офисом в Бруклине, который должен одобрить любую операцию под прикрытием в штате. И сообщу вам, что мне удалось выяснить.

– Буду вам весьма благодарен, – сказал Ной. – Продолжаем поддерживать связь.

– Мы собираем группу для отправки на рудник, где было найдено тело агента Шеффилд, чтобы собрать оставшиеся улики, а Мартинелли и Стронг будут расследовать детали ее появления и исчезновения из Спрюс-Лейк, – сказал Кандела. – Но сначала нам необходимо провести проверку. Если мы сорвем операцию, которую проводит АТО, у всех будут серьезные проблемы.

– Им бы следовало поставить нас в известность, – разочарованно сказала Харт. – И теперь нам нужно действовать очень аккуратно. Агенты Мартинелли и Стронг вылетают в Огденбург утренним рейсом, но я просила их сначала созвониться с детективом Диллардом. Вот номера их телефонов, чтобы вы имели возможность с ними связаться. – Она протянула визитки Ною и Люси.

Они распрощались и ушли.

– Я сожалею, Ной, – выпалила Люси, как только они сели в машину. – Ты прав. Мне следовало все сразу тебе рассказать.

Армстронг вздохнул и повернулся к ней, но она ничего не смогла прочитать по его лицу – Ной лишь три года назад уволился из ВВС и все еще вел себя как офицер.

– Шон – раздражающий, импульсивный и самонадеянный. А еще он умный, хорошо образованный и мужественный. Я бы с удовольствием имел такого агента в своей команде, но факт остается фактом – он не в моей команде. Он в твоей команде, потому что у него есть еще одно искупающее качество – он тебя любит. А ко мне относится не лучшим образом…

Ной поднял руку, когда Люси открыла рот, собираясь запротестовать.

– Ну и, с точки зрения ФБР, он продемонстрировал полное пренебрежение нашей миссией, обязанностями и правилами. После того как Шон попросил тебя сохранить информацию в тайне от ФБР, я понял, что он не имеет ни малейшего уважения ни к моей работе, ни к твоей. То, что ты не сразу решила поделиться информацией, говорит о том, что тебя раздирают противоречивые чувства. Шон нарушает закон всякий раз, когда захочет, и у него всегда имеется убедительная причина, но к чему это рано или поздно приведет? Однажды он окажется в полнейшей заднице. У него удивительная способность выходить сухим из воды, но он сделает твою жизнь чрезвычайно сложной, если ты не установишь для него жесткие границы. И я боюсь, что он в любом случае не будет их уважать – и в каком положении ты в результате окажешься?

Люси плакала редко, отчего горячие слезы, навернувшиеся ей на глаза, были еще горше. Ной предельно четко сформулировал все ее страхи, связанные с Шоном, и последствия, которые они могут иметь для ее карьеры.

– Я понимаю. И мне очень жаль, Ной. Для меня не может быть лучше напарника для работы в ФБР, чем ты. И я не хочу давать тебе повод для недоверия. Я постараюсь его убедить.

– Если кому-то это под силу, то только тебе. – Армстронг попытался улыбнуться, но у него не получилось. Он заерзал на сиденье и включил зажигание. – Любовь далеко не всегда проявляет себя так, как мы хотим.

Он не смотрел на нее, но у Люси появилось ощущение, что он говорит о своей утраченной любви. Кинкейд вдруг поняла, что Ною известно о ней все – к несчастью, ее жизнь была открытой книгой, – но она сама почти ничего не знала о нем, и он все еще оставался для нее загадкой.

Глава 32

На пути к Хендриксонам Шон и Патрик заехали на ранчо Кэллахана. Им не открыли дверь, что вызвало у Рогана тревогу и подозрения. Эмили Кэллахан не была готова к переездам, и Шон надеялся, что его разговор с Генри не заставил старика предпринять какие-то поспешные действия. Однако он не исключал, что Генри Кэллахан сделал разумный шаг и уехал из города со своей больной женой.

Детектив не знал, рассказать ли Тиму и Адаму о том, что Пол Суэйн фактически обвинил Бобби в убийстве их отца. Но затем понял, чего бы хотел сам, окажись он на их месте, – только правды.

Они вчетвером сидели за кухонным столом, и Шон рассказал им про убийство Уэддла и самые важные детали своего разговора с Полом Суэйном.

– Суэйн считает, что Бобби убила вашего отца, – наконец сказал он, – потому что тот собирался обратиться к властям и сообщить о делах, которые творили здесь Бобби и ее люди.

– Папу убили? – пораженно сказал Адам.

– Доказательств нет, но мы думаем, что Джон Кэллахан знает, кто убил вашего отца. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но у нас очень мало времени. Мы с Патриком попытаемся отыскать Кэллахана и постараемся убедить его рассказать правду. Он неразрывно связан с этой историей, но у него свои проблемы. Я хочу, чтобы вы помогли мне найти Рикки. Его каким-то образом заставили устроить пожар, но сейчас я опасаюсь за его жизнь.

– Я не могу поверить, что Рикки в этом участвовал, – сказал Адам. – Мы с ним часто ездили вместе с отцом на рыбалку. Зачем ему так с нами поступать?

– У меня складывается впечатление, что в этом городе нет невинных людей, – сказал Тим.

– Нам нужно обеспечить охрану Рикки, – продолжал Шон. – Как только мы отыщем парня, детектив Диллард отвезет его к своему зятю в Филадельфию – он полицейский, которому Диллард доверяет. Когда мы возвращались в город, я проверил дом Рикки – так вот, он не возвращался туда со вчерашнего дня, когда мы там встретились. До наступления темноты осталось менее двух часов. Вы имеете представление, где он может прятаться?

Адам принялся расхаживать взад и вперед.

– Ни малейшего. Я не видел его с тех пор, как мне было семнадцать лет, а ему тогда еще и двенадцати не исполнилось.

– Я не стану вам лгать. Ситуация предельно опасна. Бобби Суэйн манипулирует множеством людей. Она мстительна и безжалостна. Если эта женщина действительно приказала убить вашего отца и агента ФБР, тело которой мы нашли на руднике, получается, что она контролирует Спрюс-Лейк в течение многих лет.

– И ты веришь словам убийцы, сидящего в тюрьме? – спросил Тим.

– Я читаю между строк.

– У меня ощущение, что ты им восхищаешься, – с отвращением заметил младший Хендриксон.

Шон с трудом подавил гнев.

– Когда на кону стоят жизни людей, я не выбираю, с кем иметь дело. Сейчас одно у меня не вызывает сомнений: Суэйн не хочет, чтобы его сына убили или вовлекли в торговлю наркотиками. Я обещал найти и защитить парня. Рикки совершил ряд серьезных ошибок, но я его не брошу, да и вы не должны от него отворачиваться. Кстати, ваш отец также навещал Суэйна в тюрьме.

Роган старался сохранять хладнокровие, но у них уже не осталось времени на долгие разговоры.

– Послушайте, – продолжал он. – Я должен понять, как действовал Пол Суэйн и как мыслит Бобби Суэйн, чтобы остановить эту суку. Верьте мне, она намного опаснее обоих своих братьев.

– Адам, – заговорил Патрик, – забудь о том, что сделал Рикки. Подумай хорошенько: где он может сейчас прятаться?

– У него есть машина? – спросил Адам.

– Да. Но автомобиля нет возле дома, и я не видел его в городе.

– Есть два места, куда он мог направиться, если все еще находится в Спрюс-Лейк. К главному входу на рудник – там есть два заброшенных здания и немало других подходящих строений. Рудник сам по себе опасное место, но мы все знаем, как далеко туда можно забираться. Именно там мы играли, когда были детьми, да и потом, став подростками.

– Хорошо. Ты должен рассказать, как туда добраться.

– Второе место находится на другом берегу озера – там есть несколько валунов, похожих на семью медведей. Если забраться на вершину, открывается очень красивый вид на долины и горы на западе. Но до рудника добраться легче.

Шон знал, куда бы он сам направился на месте Рикки.

– Я поеду на рудник, – сказал Тим.

– А я – на Медвежью скалу, – предложил Адам. – Туда можно доехать на вездеходе.

– Где Энни? – спросил Шон. – Не думаю, что ее следует оставлять одну.

– Я отправил ее погостить к сестре в Массену, – ответил Тим. – До тех пор, пока вся эта история не закончится.

– Будьте предельно осторожны, – сказал детектив, довольный тем, что ему не нужно беспокоиться из-за Энни. – И никому не верьте. Как только найдете Рикки, сразу свяжитесь со мной. Мы вместе решим, как лучше поступить: подождать Дилларда или вам лучше вывезти парня из города. И не возвращайтесь с ним сюда – за домом могут вести наблюдение. Более того, Тим, поезжай на рудник кружным путем. И проверяй, нет ли за тобой слежки. Нам следует держать в тайне наши планы.

Они разделились, и Шон с Патриком направились в город.

– Надеюсь, Ной еще не уехал, – сказал Роган и набрал его номер.

– Почему? Нам необходима его поддержка.

– Согласен, но у меня появилась идея, которая позволит проверить истинность утверждений Суэйна. Кроме того, я не исключаю, что мы сумеем выяснить, каковы планы Бобби Суэйн. Если исключить меня, только Ной сумеет справиться с такой задачей.

* * *

Рикки отчаянно хотелось убраться подальше от пустого дома.

Он сделал то, что ему посоветовал Джон Кэллахан, – остался дома, не стал включать свет или разжигать огонь. Если б там не нашлось множества одеял, он бы отморозил себе задницу. Его сотовый почти полностью разрядился, и Рикки решил зарядить его в машине. Он припарковался примерно в четверти мили от загородного дома Фостера, на обочине проселочной дороги. Там был еще один заброшенный дом. Пока телефон заряжался, Рикки сходил к Медвежьей скале. Перед смертью Джо множество раз брал сюда с собой Рикки на рыбалку. Обычно они готовили ланч из того, что им удавалось поймать, у подножия скалы. Они мало разговаривали, да у мальчика и не возникало особого желания. Ему нравилось просто проводить время рядом с Джо, который никогда не повышал голос, никогда ему не лгал и никогда не говорил о его отце – хорошо или плохо.

Иногда Рикки вспоминал свою мать. В течение года после ее смерти он очень по ней скучал. Мальчик презирал дядю Джимми и его запреты, а также страх, которым пропитался их дом. Рядом с Джо Рикки никогда не боялся. Он мог выбросить все мысли из головы и просто быть.

Прошлой ночью, пока лежал без сна до самого рассвета, Рикки понял, почему согласился помочь его преподобию отцу Брауну и устроить поджог: он рассердился на Джо, который умер, рассердился на Адама за то, что тот захотел изменить Спрюс-Лейк, и ему ужасно хотелось с кем-то поговорить. Его преподобие отец Браун принадлежал Богу! Он хоронил мать Рикки. И был добр к нему. А после смерти Джо выслушал Рикки.

Но после того, что парень видел в церкви прошлой ночью, он понял, что его преподобие отец Браун ему не друг. Так называемый святой человек использовал Рикки; более того, отец Браун был заодно с чудовищем.

Рикки ненавидел тетю Бобби так сильно, что это его пугало. Ему не нравились ярость и ненависть, похороненные в глубинах его души. Он уже испытывал подобные чувства – когда его отца посадили в тюрьму, после смерти матери и когда узнал, что Бобби украла деньги, предназначенные для лечения. Джо научил Рикки разумно использовать ненависть. Научил много заниматься и получать хорошие отметки. Избавляться от негативной энергии. Зимой Рикки катался на лыжах, летом бегал. Только физические нагрузки и усталость помогали ему победить бессонницу и душевную боль.

Но после смерти Джо Рикки снова овладел гнев. В пустом домике он понял, что священник использовал его ярость и направил ее против Адама и Тима.

Рикки сидел на вершине Медвежьей скалы и смотрел на заходящее солнце. День выдался теплым, но воздух постепенно остывал. Парень засунул руки в карманы, и его пальцы коснулись маленького пистолета, который дал ему прошлым вечером Джон Кэллахан. Но он никогда не стрелял прежде. Сможет ли он убить человека? Рикки не знал. Но тетя Бобби – не человек. Она – чудовище, от пяток и до самой макушки.

Небо было таким чистым, что Рикки уже различал самые яркие звезды, сиявшие у него над головой. Его переполняли угрызения совести и чувство облегчения, и он молился о том, чтобы Адам его простил. Он надеялся, что где-то там, на небесах, находится Джо, понимающий, что Рикки никому не хотел причинить вреда.

Рядом, всего в двадцати ярдах от него, прошли олениха и олененок. Они пересекали поляну, направляясь в сторону безопасного леса, но внезапно замерли, насторожив уши. Тут только парень услышал доносившийся издалека шум мотора приближавшегося автомобиля. Олени бросились в лес, и Рикки едва не последовал за ними, но в последний момент узнал шум двигателя вездехода.

Он обернулся и увидел, как вездеход выехал из леса и остановился у подножия Медвежьей скалы. Рикки остался на прежнем месте, прижавшись к камню и держа в руке пистолет Джона. Двигатель смолк, и водитель снял шлем. Рикки узнал Адама Хендриксона, который помахал ему рукой. Но Рикки не стал махать в ответ.

Он смотрел, как Адам поднимается наверх. Несколько раз ноги Хендриксона начинали скользить, и Рикки нахмурился. Они поднимались сюда множество раз, и Адам всегда двигался уверенно. Теперь он стал городским парнем.

Рикки не пошевелился, когда Хендриксон сел рядом.

– Оставь меня в покое, – сказал он и отвернулся, чтобы Адам не увидел слез на его щеках.

– Шон Роган считает, что нам следует поговорить.

– Я не хочу говорить.

– Я и сам не слишком к этому стремлюсь. Почему ты так поступил? Ты нравился моему отцу. Он брал тебя с собой на рыбалку, вы катались на лошадях, даже когда меня здесь не было.

Рикки молча смотрел на линию горизонта и жалел, что не в силах исчезнуть с такой же легкостью, как это делает солнце.

– Послушай, Рикки, сейчас в Спрюс-Лейк происходит очень много чего, и я хочу на время об этом забыть.

– Почему? Отправляйся к полицейским, пусть они меня арестуют.

– Мы не собираемся тебя сдавать.

– Лучше б сдали, – совершенно искренне сказал парень.

– Ты хочешь испортить себе жизнь? Хочешь, чтобы я отправил тебя в тюрьму и забыл? Неужели ты думаешь, что мой отец это одобрил бы?

– Я не знаю. Я не… – Рикки замолчал. У него не было оправданий. Он мог отказаться. – Мне очень жаль, – прошептал он.

– Я знаю. Папа любил с тобой рыбачить, даже в мое отсутствие. Я рад, что ты был рядом с ним. Конечно, я немного ревную – ведь ты знал его гораздо лучше, чем я, а мне удавалось видеться с ним лишь два месяца в году. Но жизнь – несправедливая штука. Если честно, иногда она просто отвратительна.

Рикки усмехнулся, но тут же постарался это скрыть. Адам улыбнулся.

– Так и есть. Но теперь ты – часть моей семьи. Именно этого хотел бы мой отец. И я тоже. – Он помолчал. – Я сожалею о смерти твоего дяди.

Мальчик закашлялся, чтобы скрыть захлестнувшие его эмоции.

– Спасибо.

– Мне нужно позвонить Шону и рассказать ему, что я тебя нашел. Верь нам, хорошо? Шон постарается обеспечить тебе безопасность, но ты должен его слушаться.

– Я не знал, что тетя Бобби вернулась в город. Мой отец всегда ее ненавидел, но я не понимал почему. Когда отца посадили в тюрьму, она пришла навестить мою маму. Она… – Рикки замолчал. Он не мог продолжать, не хотел больше об этом думать.

– Сегодня Шон виделся с твоим отцом. И мы узнали, что Бобби Суэйн убила моего отца.

Рикки покачал головой:

– У него был сердечный приступ.

– Его отравили. Вскрытие не стали делать из-за того, что доктор Гриффин написал, что у отца были проблемы с сердцем. А я не знал, как обстоят дела на самом деле. Мне бы следовало находиться здесь. Я бы мог его спасти. Или хотя бы знать о состоянии его здоровья, чтобы иметь возможность потребовать вскрытия.

– Тогда Бобби убила бы и тебя, Адам, – сказал Рикки, который не сводил глаз с сияющего горизонта. – Она знала, что у моей мамы рак и что ей предстояло пройти химиотерапию. Но отец оказался в тюрьме, все наше имущество описали, и у нас ничего не осталось. Отец не покупал страховок, потому что у него всегда хватало денег от продажи наркотиков, чтобы платить за мамино лечение. И ей становилось лучше… Бобби сказала, что за все заплатит – за лечение, за дом, за все, что нам потребуется. Я думал, она ангел. А мама отказалась; она говорила, что Бобби чудовище.

Из его глаз хлынули слезы, и он уже не пытался с ними справиться.

– Бобби пришла в ярость. Я думал, что она ударит маму, и тогда я встал между ними. Я бы ее убил, если б Бобби хотя бы пальцем тронула маму, и не чувствовал бы никакой вины.

– Я бы поступил так же.

– Бобби сказала, что мама умрет в течение ближайшего года, а я буду жить с ней в Нью-Йорке, – продолжал ободренный Рикки. – Вот что она сказала: «Я буду учить Рикки семейному бизнесу Суэйнов – у его отца не хватило мужества это сделать». До ее ухода я не знал, что она украла двести тысяч долларов, которые спрятал отец, чтобы позаботиться о маме.

Парень отвернулся – сейчас он ненавидел слезы ярости, которые сжигали его изнутри. Рикки злился на отца, который так старался защитить его, что теперь он не знал, как следует поступать в случае опасности.

– Сколько лет тебе тогда было?

– Одиннадцать. Мама умерла примерно через год. Мы ничего не могли себе позволить. Проклятые федералы забрали даже небольшое наследство, которое мама получила после смерти своих родителей. Его бы хватило на химиотерапию. После того как мама… умерла… дядя стал моим опекуном. И некоторое время все шло нормально. Но после смерти Джо, – Рикки посмотрел на Адама, – отец Браун сказал, что я должен его слушаться. Тогда я не понимал, что он затеял. Именно он хотел, чтобы я устроил пожар и все прочее.

– Почему ты вчера убежал от Шона?

– Я не понимал, зачем ему мне помогать. Обычно, когда кто-то предлагает помощь, он хочет тебя использовать. Но после того, как я увидел священника рядом с Бобби в церкви, мне стало страшно.

– И ты начал прятаться.

– Я пошел к Джону Кэллахану. Мама говорила, что в самом крайнем случае я могу обратиться к нему за помощью и он не откажет. Но даже Джон изменился.

– Что он сказал?

– Он посоветовал мне спрятаться в доме Фостера и оставаться там до тех пор, пока не приедет за мной в воскресенье. Но мне было необходимо немного проветриться.

– Ну что ж, это неплохое место. Я сообщу Тиму и Шону, что мне удалось тебя найти и что мы будем держаться вместе, пока все это дерьмо не закончится. Я не хочу оказаться в центре событий.

У Рикки было такое же желание.

* * *

Офис рудника «Келли» построили на склоне горы, и, хотя он простоял заколоченным и заброшенным десятилетия, его стены и крыша не пострадали от воздействия погоды. Вполне подходящее место, чтобы отсидеться; более того, здесь можно было даже устроить вечеринку для подростков. Тим отметил, что часть досок заменили в последние год или два и они выглядели новее остальных. Однако ему так и не удалось найти следов присутствия Рикки.

Он осторожно приблизился к зданию, хотя ничего не слышал, если не считать птичьих трелей и шорохов грызунов, потрогал доски. Большинство крепко держались, но несколько слегка сдвинулись, а потом Тим заметил, что одна из них, казавшаяся прибитой, на самом деле едва держится на гвозде.

В этот момент его телефон завибрировал. Он опустил глаза и обнаружил сразу два послания: от Шона и Адама; брат сообщал, что нашел Рикки и они спрячутся в домике Фостера.

Тим ответил, что встретится с ними там, положил телефон в карман и оглядел здание. Потом аккуратно снял большую доску, за которой обнаружилась совершенно новая дверь с висячим замком. Кто бы стал тратить на это время и силы? В Спрюс-Лейк полно заброшенных зданий; зачем использовать то, что расположено в таком неблагополучном месте?

Тиму не удалось вскрыть замок, и он попытался оторвать другие доски. Фанера, закрывавшая окна запертого помещения, была прибита гвоздями изнутри, поэтому он не сумел с ней справиться.

С дальней стороны здание примыкало к холму, и там Тим обратил внимание на небольшое окно, отличавшееся от остальных. Он вытащил складной нож и принялся вытаскивать гвозди, понимая, что не сможет пролезть в слишком узкое окно; зато у него появилась надежда заглянуть внутрь.

Хендриксон посмотрел в образовавшуюся щель, направил туда луч фонарика, и все у него внутри похолодело.

На полу рядом с окном стоял открытый ящик с пластичной взрывчаткой Си-4. Тим сразу заметил, что в нем не хватает четырех брусков. Вполне достаточно, чтобы взорвать несколько домов.

Он оглядел небольшое помещение. На дальней стене висел сравнительно новый календарь, рядом стояли металлические стол и стул и какие-то коробки с проводами и электрическим оборудованием.

Шум проезжающего по усыпанной гравием дороге автомобиля заставил Тима вздрогнуть. Он вернул доску на место и быстро подошел к углу здания, чтобы посмотреть, кто приехал. Хендриксон слышал звук работающего двигателя, но машина так и не появилась. Его собственный пикап, стоявший на длинной подъездной дорожке, был виден со всех сторон. Прятаться не имело никакого смысла. Он побежал к своей машине и оказался возле дверцы водителя как раз в тот момент, когда показался большой черный грузовик «Ф-350». Он притормозил, и из него выскочили двое мужчин с пистолетами, которые сразу навели на него оружие. Тим их узнал, но имен не помнил. Водитель остановил грузовик и распахнул дверцу. Тим увидел Гэри Кларка из «Бочки и пробки».

– Тим Хендриксон, верно? – сказал Гэри.

– Привет, Гэри.

– Забавно, а мы тебя ищем.

– Забавно, что вы нашли меня именно здесь.

– Вовсе нет. Мы ехали за тобой от самого твоего дома. Мне нужен Шон Роган, но там его не оказалось.

– Я могу дать номер его телефона.

– Нет, ты ему скажешь, чтобы он заехал к тебе домой. Роган устроил кучу неприятностей, и мне нужно его задержать, чтобы он сам себе не навредил.

Гэри знаком показал одному из своих парней, чтобы тот схватил Тима. Хендриксон бросился бежать, но Гэри сразу выстрелил ему в ногу. Тим рухнул на землю, перед глазами у него все затуманилось, горячая боль обожгла левую ногу. Он схватился за бедро. Пуля угодила выше колена.

Один из парней быстро обыскал его и забрал нож, фонарик и мобильник. Телефон он бросил Гэри.

– Я пошлю мистеру Рогану сообщение, чтобы он приехал к тебе домой через час. – Он посмотрел на телефон и рассмеялся. – Черт, так даже лучше! Проклятье, я получу золотую звезду. Мы повсюду искали этого ублюдка.

Гэри ухмыльнулся и начал набирать сообщение.

– Ну, когда встретимся? – Через минуту он радостно закричал: – Мы только что искупили свои грехи, парни. Мы доберемся туда первыми.

Он убрал в карман телефон Тима, взял ключи от его машины и бросил их своему напарнику.

– Следуй за мной. – Гэри посмотрел на Хендриксона.

Тим показал ему средний палец.

– С такой ногой тебе понадобится день или два, чтобы добраться до дома – конечно, если ты переживешь ночь. Удачи тебе.

И они уехали.

Солнце уже село, и Тим понимал, что температура скоро начнет стремительно падать. Он посмотрел на вход в рудник, потом на здание. До него было ближе, и Тим побрел к нему.

Ему придется оторвать еще пару досок, чтобы попасть внутрь, но в помещении у него будет больше шансов на спасение, чем в холодном заброшенном руднике.

Глава 33

Солнце уже зависло у горизонта, когда Ной подлетал на «Сессне» Шона к Спрюс-Лейк.

Люси держала в руках термовидеокамеру «Аргус».

– Это должно сработать? – спросила она.

Кинкейд была знакома с таким оборудованием, но не слишком рассчитывала, что переносное устройство даст результат, аналогичный разведывательному самолету.

– Это лучшее, что у нас есть, – сказал Ной.

Люси улыбнулась:

– Шон любит свои игрушки.

– Погода идеальна, а самолет в отличном состоянии, – сказал Армстронг, – но нам предстоит рискованный маневр.

– Я не совсем понимаю, – призналась женщина. – Из-за деревьев? Или из-за того, что темнеет? Нам нужно будет лететь очень низко?

Ной посмотрел на нее.

– Сегодня полет не вызывает у тебя тревоги, – заметил он.

– Обычно меня не пугает высота.

Люси никогда бы не призналась, что боится летать. Просто она испытала беспокойство, когда они летели на небольшой высоте над холмами, – перед кабиной неожиданно появились деревья, пока она искала амбар, набитый марихуаной, через окуляр термовидеокамеры.

– Местность тревожит меня меньше всего. Я летал в куда более сложных условиях. Гораздо больше меня беспокоят люди. Мне бы совсем не хотелось привлекать ненужное внимание. – Ной проверил показания приборов и начал медленно снижаться, когда они приблизились к городской окраине. – Мне кажется, Шон не понимает, что это похоже на поиски иголки в стоге сена.

Во время полета они обсудили стратегию дальнейших действий. Армстронг нанес на карту координаты подходящих участков возле большого озера и предложил облететь его по кругу, а Люси должна была изучать землю при помощи термовидеокамеры. Амбары или склады, где могли выращивать марихуану, они могли засечь без особых проблем, потому что для нее требовалось много света, который выделял большое количество тепла.

– Почему АТО не поставило в известность о своей операции местное отделение ФБР? – спросила Люси. – Это же элементарное соблюдение протокола.

– Потому что они делают что хотят, – проворчал Ной и искоса посмотрел на нее. – Совсем как твой дружок.

– Ты собираешься весь день поносить Шона?

Ной ухмыльнулся:

– А что, было бы весело…

Зазвонил его телефон, и он посмотрел на центральную консоль.

– Стоктон. Ответь ему. А я буду лететь на той же высоте, чтобы мы не потеряли связь.

– У Шона есть встроенная система для сотовой связи, – сказала Люси, чувствуя себя глупой из-за того, что забыла название.

Армстронг во второй раз за день рассмеялся:

– И почему меня это не удивляет?

Она ответила на звонок:

– Люси Кинкейд.

– Привет, Люси, это Рик Стоктон.

– Ной ведет самолет, я включаю громкую связь.

– Где вы сейчас находитесь? – спросил Стоктон.

– Мы в пятнадцати милях от границы города, – ответил Ной. – Я начинаю облетать его по большому радиусу. У Люси есть «Аргус». Мы используем максимальные возможности прибора, у нас осталось еще сорок минут нормальной видимости, и мы сможем опуститься ниже, если найдем что-то подозрительное.

– Хорошо. Я говорил с оперативным директором АТО в Бруклине. У меня ушло почти два часа, чтобы связаться с ним, – если б я слетал в Нью-Йорк, получилось бы быстрее. Он десять минут морочил мне голову, пытаясь понять, что нам известно, так что я вытащил туз из рукава и сообщил, что его оперативник стрелял в федерального агента, который находится в отпуске, и, если он не поделится со мной информацией, которая у него имеется, я превращу его жизнь в кошмар.

– И это сработало?

– Как и планировалось. Но у меня нет хороших новостей. В Спрюс-Лейк работает под прикрытием их агент. Омар Льюис, который известен в городе под именем Омара Джексона. Он находится там уже тринадцать месяцев.

– Так долго?

– Гражданское лицо обратилось в Управление по борьбе с наркотиками в январе прошлого года и сообщило, что где-то рядом с городом есть большая плантация марихуаны. Управление по борьбе с наркотиками собралось начать расследование, но АТО перехватило операцию, потому что там проживает Гэри Кларк, известный контрабандист, который занимается ввозом оружия и связан с пользующимся дурной славой Сэмпсоном Лоуэллом. Управление отошло в сторону, и АТО взяло расследование в свои руки.

– Тринадцать месяцев – большой промежуток времени.

– Да, и у агента нет никакой поддержки. Льюис еженедельно отправляет отчеты, а в последний раз попросил держать наготове оперативную группу, способную выступить в течение часа после его звонка. У Бруклина имеется отряд в Сиракузах, откуда два часа езды до Спрюс-Лейк. Они сообщили об этом Льюису, но тот ничего не ответил. Они переместили отряд в Кантон, но Льюис до сих пор молчит.

– Что-нибудь еще?

– Он посылал отчеты через курьера, отказываясь отправлять их по электронной почте. Никогда не встречал агента с такой паранойей.

– Сэр, у вас есть описание внешности агента Льюиса? – спросила Люси.

– Конечно. – Послышался шорох переворачиваемых страниц. – Тридцать девять лет, из которых четырнадцать проработал в АТО. Афроамериканец… нет, точнее, выходец с Ямайки. Он родился там, но в возрасте трех лет переехал в США. У него очень короткая стрижка, рост пять футов и десять дюймов, вес сто семьдесят фунтов.

– Повар.

– Вы его знаете? – спросил Стоктон.

– Омар работает поваром в «Бочке и пробке». Мы с Шоном видели его в четверг вечером. Он выделялся – единственный черный во всем городе. Никто не обращает на него внимания. Психология наоборот – нужно так сильно выделяться, чтобы тебя не приняли за полицейского.

– И у него получилось. Его босс утверждает, что Льюис связан с плохишом номер два. Но в последние две недели новой информации не было. Льюис думает, что появился еще один игрок, но все помалкивают, поэтому он до сих пор не вызвал кавалерию.

– Он доложил о том, что стрелял в двух гражданских лиц? – спросил Ной.

– Его босс отказался отвечать на этот вопрос, он не собирается сдавать своего человека.

– Ну, это понятно, – сказал Ной. – Они могут сообщить Льюису о нашем присутствии?

– Они попытаются.

– Сэр, боюсь, что этого недостаточно.

– А какое гражданское лицо обратилось в Управление?

– Джозеф Хендриксон.

Люси посмотрела на Ноя.

– Я думаю, мы… – Она замолчала, когда что-то засветилось в термовидеокамере. – Ной, смотри!

Армстронг бросил взгляд на экран.

– Бинго. Мистер Стокман, сэр, мы нашли склад, полный марихуаны.

– Я буду ждать ваш отчет.

Люси выключила сотовый телефон и занялась камерой. Над складом сияли красный, оранжевый и желтый цвета, из чего следовало, что внутри работают высоковольтные лампы.

– Ничего себе! Я и не думала, что будет так заметно…

Армстронг сделал пометку в блокноте, прикрепленном к консоли.

– Я записал координаты. Мы развернемся и пролетим над ним еще раз, а потом…

– Нет, отправляйся на север. Посмотри сюда. – Люси указала на поляны, которые виднелись впереди.

Ной полетел на север, и они увидели второй склад, находившийся всего в сотне ярдов от первого.

– Два склада? – спросила Люси.

– Похоже, ты права. – Федерал перевел взгляд с карты на местность внизу. – Мы находимся примерно в четырех милях к северо-востоку от центра города. Самая населенная часть Спрюс-Лейк и наиболее крупные земельные владения расположены к югу и западу.

– Возможно, есть и другие склады?

– Все может быть. Но ты только посмотри на размеры зданий.

Местность здесь была сравнительно ровной и лесистой, но деревья не могли закрыть землю полностью. Возможно, склады когда-то служили амбарами – у них были подходящие размеры и форма, – но их полностью реконструировали. Почти наверняка сделали новую изоляцию, чтобы сократить расходы на электричество и обогрев. На содержание таких помещений наверняка уходило целое состояние.

– Я полечу на восток, вдоль дороги, – сказал Ной. – Складывается впечатление, что по ней можно добраться до обоих складов.

Дорога стала спускаться в долину и закончилась у подножия гор, которые поднимались на границе Спрюс-Лейк, сразу за владениями Хендриксонов и Кэллаханов. В долине построили четыре новых здания, каждое вдвое меньше двух складов, мимо которых они только что пролетели. В дальней части владений, рядом с подножием гор, расположилось ранчо.

– Два из четырех зданий весьма подозрительны, – сказала Люси Ною, показывая на монитор камеры. – А два других остаются темными. Они излучают совсем немного тепла.

Армстронг посмотрел.

– Люди. Нам нужно убираться отсюда. – Он начал подниматься вверх, уходя в сторону от владений, но в этот момент из дома выбежали трое мужчин, и тут же появился четвертый.

– У них полуавтоматические винтовки, – сказала Люси, убирая камеру в футляр.

Она услышала выстрелы, которые даже заглушили шум двигателей, но звучали как хлопки из комического шоу.

Армстронг увеличил скорость и продолжил набирать высоту. Иллюминатор за спиной у Люси треснул.

– Автоматы, – мрачно заметил Ной.

Раздался звон, включилась сирена, и маленькая «Сессна» начала заваливаться на левую сторону. Армстронг крепче сжал штурвал, пытаясь контролировать подъем.

– Штурвал, – сказал он. – Нам нужно садиться. Ищи дорогу или открытое поле, где нет деревьев.

Они двигались на северо-запад, над небольшим озером. Солнце зашло, и они летели в вечернем сумраке, так что Люси с трудом различала местность внизу, и ей никак не удавалось отыскать огни, которые указали бы на дорогу.

– Люси, что угодно! Я должен снизиться, пока самолет еще слушается. – Пропеллер начал работать с перебоями, Ной защелкал тумблером, и на некоторое время это помогло.

Кинкейд увидела проселочную дорогу, начинавшуюся от противоположного берега озера и уходившую в сторону города.

– Налево, – сказала она.

Ной посмотрел.

– На двадцать градусов влево. Я не знаю, сумею ли повернуть самолет.

Он переместил штурвал, и самолет тут же резко пошел вниз.

– Плохая идея, – пробормотал Армстронг.

– Я не вижу другой дороги.

– Я лечу на поле.

Ной не смог вернуть управление самолетом, и «Сессна» стремительно теряла высоту.

Сидевшая в кресле второго пилота Люси пристегнула ремень и ухватилась за свисавшую с потолка петлю. Несмотря на то что Ной выглядел напряженным, он сохранял спокойствие, хотя самолет продолжал падать. Армстронг нажимал кнопки и тумблеры с быстротой и ловкостью музыканта-виртуоза. На небе появился узкий серп луны, но это не слишком помогло. Впрочем, облаков почти не было, поэтому последний закатный свет позволял видеть приближающуюся землю. Люси заметила небольшое поле, меньше футбольного, у дальнего края которого росли деревья.

Если б Шону пришлось сажать самолет в таких условиях, он бы говорил, чтобы успокоить их обоих. Даже в моменты самых тяжелых кризисов, когда Роган сохранял полную концентрацию, он выглядел расслабленным и спокойным. Но Шон обладал такой же неколебимой уверенностью, что и Ной.

И все же ей не хватало манеры Шона. Люси казалось, что она слышит его голос: «Дорога будет немного ухабистой, принцесса, но для Рогана это не проблема».

– Приготовься, – сказал Ной.

Ему пришлось слегка развернуть самолет, чтобы уйти от озера и приземлиться на поле. «Сессна» рухнула вниз с высоты трех этажей. К горлу Люси подкатила тошнота, и она сильнее вцепилась в ремень. Ной сумел частично выровнять самолет, который зацепился брюхом за кроны деревьев, толстая ветка ударила в ветровое стекло, и Люси с трудом сдержала крик.

Они коснулись земли раньше и на более высокой скорости, чем ожидала Люси, и она прикусила язык. Рот у нее наполнился кровью, а из глаз брызнули слезы. Она сглотнула, стараясь подавить тошноту.

Самолет ударился, подскочил и снова ударился о землю. Ной вцепился в штурвал, пытаясь удержать самолет на шасси, но в неравной битве между машиной, природой и человеком победу одерживали более могущественные силы.

Поле оказалось каменистым и неровным, и они не катились, а подпрыгивали. Люси ударилась головой об иллюминатор. Стекло за ее спиной, в которое попала пуля, лопнуло, и на этот раз напуганная неожиданным треском женщина закричала. Но она даже не услышала собственного голоса из-за шума мчавшегося по неровной земле самолета.

Люси уже приходилось смотреть в лицо смерти. И хотя ей было страшно, она твердо решила выжить. Всякий раз, когда Кинкейд принимала тяжелые решения, которые могли привести к гибели, это происходило не из-за ошибок, а из-за неожиданных поворотов судьбы. Но теперь она могла умереть – и Шон так и не узнает, что она его любит.

Он знает. Он часто говорил тебе, что знает о твоей любви.

Однако он должен услышать это от нее. В глубине души Люси понимала, что Шон ждет от нее слов любви и испытывает неуверенность из-за того, что она не может признаться в своих чувствах. Теперь ее кошмары были не только о прошлом. Она отчаянно не хотела потерять Рогана. И ее страхи стали сильнее, потому что Люси боялась не только за себя, а за них с Шоном.

Самолет еще раз сильно тряхнуло, и Люси увидела свои истинные страхи, которые ей удавалось глубоко похоронить: потеря, одиночество и беспомощность.

Она была такой одинокой даже в окружении собственной семьи, пока не появился Шон и не научил ее жить и смеяться. И тогда одинокое и тревожное существование, которое она вела долгие годы, закончилось.

Любовь была риском. У Рогана получалось легко и просто, когда он говорил: я люблю тебя. Но, когда она смотрела на него, он ждал. Он боялся, что Люси не любит его в ответ, какую бы уверенность в обратном ни испытывал. Он нуждался в ее признании, потому что знал: она не станет лгать.

Она решила, что должна ему сказать.

Но сначала требовалось уцелеть.

Самолет ударился о валун, и это вынудило его остановиться, но энергия движения начала заносить хвост – Люси смотрела на землю через переднее стекло. Продолжая поворачиваться, самолет перевернулся, последовал новый удар. Только после этого он окончательно замер на месте.

С минуту Люси ждала, не понимая, движется самолет или уже нет, сердце отчаянно колотилось у нее в груди, кровь текла изо рта и головы, тело болело от ударов.

Но она была жива.

– Люси!

– Я в порядке.

– Нужно выбираться. – Ной отстегнул ремни и повернулся – оказалось, что он присел на корточки, упираясь ногами в потолок. – Прикрой глаза.

Армстронг ударил ногой в дверь, и та распахнулась.

Люси начала возиться с ремнем, но пальцы плохо ей подчинялись. Она не видела, что делает. Ной протянул руку и быстро отстегнул ремень. Люси упала вниз головой, но Армстронг подхватил ее под руку и вытащил наружу.

– Я в порядке, – повторила женщина.

– У тебя идет кровь, ты дрожишь и потеряла ориентировку.

– Извини, – автоматически сказала она.

Он прислонил ее к борту самолета.

– Посиди минутку. Я возьму то, что удастся унести.

Через минуту Ной появился снова и взял ее за руку. Она попыталась на него посмотреть.

– Люси?

– Все хорошо, – сказала Кинкейд, и ей показалось, что она говорит из туннеля. – Я в порядке.

Армстронг сжал ее руку.

– У нас есть немного времени. – Он присел перед Люси. – Дай мне осмотреть твои раны. – Посветил фонариком ей в лицо. – Реакция нормальная, но у тебя может быть небольшое сотрясение мозга. Я знаю, что нужно делать. – Амстронг открыл знакомую черную брезентовую сумку. – Шон всегда готовится заранее, – продолжал агент. – Экстренные запасы, пистолеты и патроны. Черная одежда… у него даже есть куртка твоего размера. И, конечно, аптечка.

Он вытащил бинт, стер кровь с ее лица, полил водой и снова протер. Затем протянул ей марлевый тампон.

– Прижми к ране. Я попытаюсь найти телефон, а потом нужно уходить. Они смогут найти нас очень быстро.

Армстронг встал и посмотрел на перевернутый самолет.

– Думаю, Шон больше никогда не даст мне свою машину.

Он отошел на шаг, Люси улыбнулась шутке и принялась шарить по карманам, но так и не нашла телефон.

Ей показалось, что издалека доносится лай собак.

– Ной, – позвала она.

Тот уже обошел вокруг самолета.

– Я слышал. Нужно уходить.

Он протянул ей пистолет, который достал из брезентовой сумки.

– Я не могу найти наши телефоны, но в сумке есть рация, и, как только отыщем подходящее укрытие, мы свяжемся с нашими людьми.

Ной закинул сумку за спину и помог Люси встать. Ноги у нее подкосились, но Армстронг успел ее подхватить.

– Ты можешь идти? – спросил он.

Она кивнула. Ной обхватил ее рукой за талию, и они вместе сделали несколько шагов.

– Тебе нужно снова учиться ходить по земле, – сказал он.

Лай собак приближался, и теперь Люси уже видела свет фонарей, но эти люди все еще были на противоположном берегу озера. Как только они доберутся до упавшего самолета, собаки возьмут след.

Они не слишком быстро пересекли поле и вышли на проселочную дорогу, которую Люси видела с воздуха. Идти стало легче.

– Теперь я смогу сама, – сказала женщина. – Спасибо.

– Тогда давай ускорим шаг; я хочу как можно скорее уйти с дороги.

Они услышали рев двигателя вездехода, перекрывшего лай собак, и побежали.

Глава 34

В баре «Бочка и пробка» почти не было посетителей.

Шон и Патрик сидели у стойки; перед каждым стояла бутылка пива, но они даже не притронулись к ним. Роган вытащил телефон.

– Диллард. Он знает, где расположен дом Фостера, и уже направился туда. Предполагаемое время прибытия – девяносто минут. Как только Рикки вывезут из города, о нем можно будет не тревожиться.

– Мы очень заинтересовали бармена, – заметил Патрик.

– Он почти наверняка с ними заодно. – Шон жестом подозвал Трину, и она неохотно подошла. – А почему сегодня здесь так мало народу?

– Я не знаю. – Она пожала плечами, не глядя в его сторону.

Бармен продолжал наблюдать за ними, и Роган улыбнулся.

– Как-то странно для субботнего вечера. Мы пришли поболтать с Джоном.

– Я понятия не имею, где он, – ответила Трина.

Шон подался вперед.

– Я знаю, что возникли проблемы, – прошептал он, продолжая улыбаться. – Я здесь, чтобы помочь.

Она прикусила губу.

– Улыбайся, – сказал ей детектив.

Трина улыбнулась, но выглядела при этом совершенно больной.

– Еще пару бутылок? – весело спросила она.

– Нам пока хватит.

Шон помахал бармену.

– Реджи, ты знаешь, где найти Джона?

– Нет.

– А твой босс?

Сначала Реджи не понял, что тот имеет в виду. Потом его глаза сузились.

– Вот именно. Твой настоящий босс. Где она?

– Я ведь говорил, что вам лучше уехать из города, – сказал Реджи. – Теперь уже слишком поздно.

Он протянул руки под стойку, но Патрик вытащил пистолет так быстро, что Шон даже не успел заметить, когда это произошло.

– Держи руки так, чтобы я их видел, – приказал Кинкейд.

Бармен повиновался.

– Где Бобби Суэйн? – спросил Шон. – Ты ведь можешь передать ей от меня сообщение?

Реджи бросил на него мрачный взгляд.

– Я уверен, что вы этого не хотите.

– Скажи ей: я знаю, что здесь происходит, но мое молчание немало стоит. Пусть она мне позвонит, и мы поговорим. Ты понял?

Бармен нахмурился.

– Молчание – знак согласия. – Роган положил визитную карточку на стойку, и они с Патриком вышли наружу.

– Ты блефовал? – спросил Кинкейд.

– Я вынужден подтолкнуть ее. Если Бобби решит, что ее завтрашние планы оказались под угрозой, она откроет карты. Если мы сможем ее нейтрализовать, я сумею обеспечить безопасность Генри Кэллахана, его жены и Рикки Суэйна.

– Ты же знаешь, нужно еще доказать, что Бобби Суэйн совершила хоть какие-то преступления, – заметил Патрик.

– Полиция разыскивает ее, чтобы допросить, – сказал Шон. – Это сработает?

Они сели в пикап и поехали в сторону дома Фостера, находившегося на дальней границе владений Хендриксонов.

– Ты должен понимать, что эта женщина по уши завязла в преступной деятельности, – сказал Роган. – Наркотики, ложные показания под присягой, преступный сговор, убийства…

– Но без улик, – тут же добавил Патрик.

– Пока без улик, – возразил Шон. – Она очень долго контролировала город. Мне нужно, чтобы заговорил один человек, и узнать, что обнаружила Виктория Шеффилд и за что ее убили.

Кинкейд покачал головой:

– Да, хотел бы я, чтобы все было так просто… Когда вернутся Люси и Ной?

– Они уже должны были закончить разведку и сесть на маленьком аэродроме возле Потсдама.

Он позвонил Люси, но сразу включилась голосовая почта. Попытался связаться с Ноем – шесть гудков и аналогичный результат.

Шон убрал телефон. Мобильная связь в горах была не слишком надежной. Они вылетели из Олбани почти три часа назад, но им пришлось описать круг над Спрюс-Лейк в поисках складов с наркотиками, где, по подозрениям Рогана, хранилась марихуана. Ной еще не сообщил координаты – значит, они в воздухе или им ничего не удалось найти. Может быть, Пол Суэйн солгал, чтобы отвлечь внимание Шона.

Завыли сирены, и Роган сбросил скорость, пока не сообразил, что звук доносится со стороны подстанции, находящейся на автостраде, на окраине Спрюс-Лейк, и движется в сторону города. Мимо промчалась пожарная машина.

– Сканер, – сказал он Патрику.

Тот открыл лэптоп Шона и подключился к местной полицейской частоте. Программа обрабатывала радиоволны и конвертировала их, позволяя слушать переговоры полицейских.

Они остановились на обочине перед съездом, ведущим во владения Кэллаханов и Хендриксонов, и Роган нетерпеливо схватил лэптоп. Это была его программа, и он лучше в ней ориентировался.

Небольшой самолет совершил аварийную посадку примерно в трех милях к северо-северо-западу от автострады 56, у отметки А332. Есть ли выжившие, неизвестно.

Шон развернул пикап, вдавил в пол педаль газа и помчался вслед за пожарной машиной.

– Мы не знаем… – начал Патрик.

– Проклятье, мы прекрасно знаем, что это они. Таких совпадений не бывает.

* * *

– Адам, – прошептал Рикки, – я слышу шум приближающихся машин.

Он жестом показал, чтобы Адам подошел вслед за ним к задней двери, откуда они увидели два грузовика, которые ехали вниз к долине, по направлению к домику Фостера. Потом грузовики сделали последний поворот и переключили фары, собираясь парковаться.

– Нужно уходить, – сказал Хендриксон. – Это не Шон.

Рикки схватил рюкзак, Адам засунул в карман пистолет и надел куртку. Они выскользнули через заднюю дверь и оказались на крыльце, когда грузовики остановились напротив входной двери.

Хлопнули дверцы.

– Здесь темно, – послышался мужской голос.

Батч.

Батч работал с Бобби, но Рикки знал, что семейные узы не спасут его при встрече с дядей.

Адам показал в сторону края веранды. Дом стоял на склоне, им пришлось проползти под перилами и спуститься вниз, а потом спрыгнуть с высоты в четыре фута.

Они ползком поднялись вверх по склону, откуда могли наблюдать за подъездной дорожкой. Там стояли трое мужчин.

– Это пикап Тима! – вскрикнул Адам.

– Ш-ш-ш, – предостерег его Рикки.

Оба попытались отыскать Тима, но водителем, который остановился возле двери, был Энди Ноллс с бензоколонки.

– Батч, обыщи дом, – приказал Гэри Кларк. – Мы с Энди осмотрим периметр. Бобби хочет, чтобы мы доставили ей живого парня, но он маленький урод. Если я найду его первым, то объясню ему, что такое верность.

Рикки ненавидел Гэри. Тот не был уроженцем Спрюс-Лейк и уважал только Бобби.

Они видели, как небольшой отряд разделился. К счастью, Энди пошел в противоположную сторону от склона, на котором они укрылись.

– Мы будем ждать здесь до тех пор, пока сюда не приедет парень или Роган, – послышался голос Гэри. – И не важно, кто появится первым. Бобби хочет Рогана, чтобы иметь рычаги воздействия, но мы в любом случае не можем вернуться с пустыми руками.

Адам и Рикки поползли вдоль склона так, чтобы их не заметили из дома, когда они выберутся на автостраду.

Когда они оказались возле пикапа Тима, Адам заглянул внутрь.

– Похоже, здесь кровь.

– Твой брат был в доме?

– Он искал тебя на руднике.

Рикки не имел понятия, как люди Бобби узнали, что он здесь, но Адам не сдал бы его. И если его предал Джон Кэллахан, зачем он послал Рикки сюда и дал ему пистолет?

– У нас уйдет двадцать минут, чтобы обойти кругом и добраться до вездехода, и тогда до входа в рудник будет совсем близко, – сказал Адам.

Рикки колебался.

– Мы не можем здесь оставаться, – сказал Хендриксон. – Он мой брат. И я его не брошу. Он нуждается в помощи.

Парень последовал за ним, но все еще не знал, на что решиться; впрочем, оставаться здесь он не хотел.

– Тебе нужно предупредить Шона о Гэри и Батче. Где твой мобильник?

– Остался в доме. А твой?

– В машине.

– Мы заберем его, когда окажемся у вездехода, скажем Шону, что случилось, и найдем Тима.

Рикки надеялся, что не совершает ошибку, доверившись Адаму, но у него не оставалось других вариантов. Они перебежали шоссе и скрылись в темноте.

Глава 35

В свете пожарной и полицейской машин Шон увидел свою перевернутую «Сессну», лежавшую посреди небольшого поля. Его сердце сжалось так сильно, словно это был жестокий сердечный приступ. Роган выскочил из пикапа и побежал через поле, краем глаза увидев, что Патрик следует за ним. Он был братом Люси и любил ее не меньше. Она осталась в живых. Самолет не взорвался и не загорелся, просто совершил неудачную посадку. Возможно, Люси потеряла сознание и была ранена. Но она жива. Она должна была уцелеть.

– Стойте! – крикнул пожарный инспектор.

Шон не обратил на него ни малейшего внимания.

Дверь со стороны пилота была открыта, кабина пуста. Шон почувствовал облегчение, но его тут же сменил страх – их могло отбросить в сторону.

– Стойте! – снова крикнул пожарный.

Роган повернулся к Патрику:

– Внутри никого нет.

Кинкейд решил поговорить с пожарным.

– Я Патрик Кинкейд, а это Шон Роган. Самолет принадлежит ему. В кабине находилась моя сестра.

– Я сожалею, но вы не можете подойти к самолету.

– Пилот самолета – агент ФБР.

Командир пожарных нахмурился:

– Но это место катастрофы.

Пока Патрик вел дипломатические переговоры с командиром пожарных, чтобы выиграть время, Шон обошел самолет. На земле остался глубокий след – посадка была тяжелой. Он увидел валун, столкновение с которым привело к тому, что «Сессна» перевернулась. Но тел он не нашел. В результате падения руль отделился от хвоста, и Роган разглядел в задней части корпуса два следа от пуль.

К нему подошел Патрик.

– Я обеспечил тебе две минуты. Ноя и Люси здесь нет. Они в порядке. – Патрик пытался убедить их обоих.

– Самолет сбили – в него стреляли. – Шон показал на пулевые отверстия.

Тут он заметил, что ящик, в котором хранилась сумка на случай экстренной посадки, пуст.

– Они в беде, – сказал детектив. – В противном случае остались бы здесь.

Шон наклонился и увидел термовидеокамеру. Он не знал, уцелела ли она после катастрофы, но поднял ее.

– А теперь пойдем и отыщем их.

Командир пожарных позвал их, Патрик повернулся к нему и протянул визитные карточки.

– Так вы сможете с нами связаться. Сожалею, но нам нужно уходить.

Кинкейд сел за руль, и Шон занялся проверкой камеры. Футляр был довольно прочным, а камера – одним из самых надежных устройств, с которыми ему доводилось работать. Он включил девайс. В памяти остались тридцать снимков, на которых виднелись четкие очертания складов с марихуаной. Кроме того, камера засекла их точное расположение.

– Пол Суэйн не солгал мне. Здесь четыре парника с марихуаной.

– Четыре? Ты знаешь, какое огромное количество можно вырастить в одном?

– О да, это очень серьезно. И результат был получен после всего лишь одного облета… Я бы не удивился, узнав, что рядом есть и другие. Бобби Суэйн не просто так вернулась в город – слишком многое поставлено на карту. Или она обезумевшая сука.

Телефон Шона завибрировал. Он посмотрел на дисплей, надеясь, что это сообщение от Ноя или Люси, но увидел, что это лишь код, предупреждающий, что кто-то вызывает Шона на его частоте. Он переключил телефон в радиорежим.

– Роган слушает.

– Это Ной. Твой самолет сбили, но мы оба не пострадали. Ты можешь отследить этот сигнал?

– Да. – Шон застучал по клавиатуре лэптопа, пытаясь отследить сигнал по системе GPS, которая стояла практически на всем его оборудовании. Затем велел Патрику следовать туда, где находился Ной. – Давай на шоссе.

– Мы спрятались в каком-то доме. Хозяев нет, но мерзавцы, которые сбили наш самолет, послали за нами собак, и мы слышим их лай. Я не знаю, как долго смогу их удерживать.

Патрик выехал на шоссе, и машина помчалась вперед.

– Я понял. Пять минут. Не отключай связь. Как Люси?

– Она получила несколько царапин и синяков, но ничего не сломала. – Армстронг немного помолчал. – Сожалею о твоем самолете.

– Чертов самолет можно заменить. – Роган сделал небольшую паузу. – Но про мой «Мустанг» можешь забыть.

Шон услышал смех Люси и почувствовал, как исчезает груз, давивший на его плечи. Она жива, с ней все хорошо.

Патрик свернул направо, на проселочную дорогу, следуя указаниям GPS. Роган пожалел, что плохо знает местность, в противном случае он мог бы срезать путь. Но в темноте рисковать не хотелось.

Он услышал лай собак по рации.

– Ной?

Раздались крики, потом Армстронг приказал Люси взять под контроль задний вход. Кто-то стучал в дверь.

Вдвоем они смогут контролировать весь дом.

Ной закричал, чтобы Шон его услышал:

– Четыре собаки и четыре или пять подозреваемых.

Детектив проверил свой пистолет калибра.45, потом нашарил под сиденьем сумку. Запасные обоймы и нож. Засунув нож в носок, а обоймы – в карман, он спросил у Патрика:

– Ты готов?

Тот кивнул.

Они увидели свет фар вездехода и пикапа с полным приводом, направленных на дом. Патрик тут же выключил фары и двигатель; дальше они покатили бесшумно и остановились у начала длинной подъездной дорожки.

Оба выскочили из машины и побежали вдоль границы владений, мимо огороженного курятника. Двое мужчин стояли за дверцей пикапа с пистолетами в руках, всего в нескольких ярдах от дома. Один за грузовиком придерживал собак. Еще двое обошли дом сзади. Шон поднял руку и показал пять пальцев. Патрик кивнул, соглашаясь.

– Собаки. – Роган кивнул в их сторону.

Кинкейд посмотрел туда.

– Ищейки, не боевые псы.

– Но выглядят злобными.

– Я уверен в своих выводах.

– Надеюсь, ты не ошибаешься.

Тот, кто следил за собаками, сейчас был не опасен. Шон быстро оглядел дом и окружающую местность. Забора не было.

– У меня идея, – сказал он и указал в сторону своего пикапа. – Обогни дом со стороны курятника и остановись возле заднего входа. Я подойду с другой стороны, пешком. По моему сигналу включи дальний свет, это даст нам минуту. Мы обезоружим тех двоих, что за домом, и выведем оттуда Ноя и Люси.

Патрик кивнул. Шон посмотрел ему вслед, а сам, пригибаясь к земле, побежал с другой стороны дома.

Один из бандитов собрался выбить дверь ногой. Со стороны дома раздались выстрелы, что заставило мужчину замереть на месте. Роган просигналил Патрику, и в тот же миг заднюю часть дома залил свет фар. Шон выстрелил в громил, ранив обоих, и жестом показал Кинкейду, чтобы тот забрал их оружие.

– Люси! – закричал он. – Это Шон!

Дверь распахнулась, и Роган с облегчением узнал Люси. Но у них не было времени на объятия.

– Патрик забрал их оружие, садись в машину.

Стрельба прекратилась. Шон вбежал в дом и увидел сидевшего за перевернутым столом Ноя. Тот обернулся и поднял пистолет, но узнал Шона и опустил руку.

– Беги к заднему входу, я тебя прикрою.

Низко пригнувшись, Армстронг бросился назад, а Роган четыре раза выстрелил в окно, которое было уже разбито. Как только федерал выбежал из комнаты, Шон последовал за ним.

Когда детектив оказался возле двери, кто-то ударил его сзади и приставил к затылку пистолет; одновременно у него отобрали оружие.

– Шон Роган, мой босс хочет с тобой поговорить. Молча иди за мной, и она не тронет Генри и Эмили. Ты ведь их помнишь, верно? Вчера ты к ним заезжал. Он сказал, что не отвечал на твои вопросы, но как мы можем ему верить?

Боковым зрением Шон узнал блондина, с которым Бобби беседовала в баре вечером пятницы. Йен.

– Должен тебя предупредить: если я не вернусь с тобой или с твоей подружкой, Бобби будет убивать старых пердунов очень медленно. Она получает от этого удовольствие. Пойдешь со мной, и она прострелит им головы – они ничего не почувствуют.

Шон постарался оценить серьезность угрозы. Он не знал, где остановилась Бобби, и они не успели ее выследить. А после того, как он увидел, что она сделала с помощником шерифа Уэддлом, Роган понимал, что она так же поступит с Кэллаханами.

– Шон! Выходи! – Он узнал голос Ноя.

– Я могу пристрелить еще и этого парня. Он слишком много командует.

– Я пойду с тобой, – сказал Роган.

– Мы выйдем через переднюю дверь. Не хочу, чтобы твои друзья начали стрелять.

Йен защелкнул у него на запястьях наручники, и Шон ощутил прилив ярости. Он ненавидел наручники, но подчинился. Блондин подтолкнул его к одному из пикапов и заставил сесть сзади.

Шон узнал парня, сидевшего на пассажирском сиденье. Это было не слишком трудно – в Спрюс-Лейк жил только один черный.

– Приведи остальных, – сказал ему Йен. – Живыми или мертвыми. Я буду ждать здесь.

Детектив попытался снять наручники, размышляя о том, что, возможно, совершил самую серьезную ошибку в своей жизни.

* * *

Люси помогла Патрику связать двух парней, которым Шон прострелил руки. У обоих шла кровь, но их раны не были опасными для жизни.

– Ной, Шон до сих пор не вернулся.

Армстронг вернулся в дом. Что-то пошло не так. Кто-то наблюдал за ними.

Люси потянулась к пистолету, одновременно резко развернулась и оказалась лицом к лицу с высоким мужчиной, который целился ей в голову.

– Фрэнк! – закричал кто-то из-за угла дома.

Мужчина повернулся, оторвав взгляд от Люси, и она метнулась за пикап. Раздался выстрел. Кинкейд показалось, что в нее попали, но она не почувствовала боли.

Ной выбежал из дома. Его пистолет был направлен на чернокожего мужчину с дробовиком в руках.

– Омар Льюис.

– Ну, дерьмо! Я спас твоей девушке жизнь, а ты только что уничтожил мое прикрытие…

– Где Шон? – резко спросил Ной.

– Бобби хочет его заполучить. Ты ей не нужен.

Омар дважды выстрелил в стену дома рядом с головами двух связанных парней.

– Ни слова, – сказал он им. – Или я вас прикончу.

– Проклятье, зачем ты это сделал? – спросил Ной, не отводя пистолета от Омара.

– Опусти пушку, – прорычал тот. – Я должен сделать вид, что ты и девчонка мертвы. Если б я привел с собой обоих, одного из вас Бобби прикончила бы. Верь мне.

– Верить тебе? – Люси с трудом сдерживала гнев. – После того, как ты стрелял в нас на руднике?

– Мы поболтаем потом, красотка, – сказал Омар.

Патрик одной рукой навел оружие на негра, другой помог Люси подняться.

– Нас четверо, и мы найдем способ покончить с этим сейчас. Ной…

– Наконец мне удалось собрать все необходимое, чтобы взять Бобби Суэйн-Молину за горло, – перебил ее Омар, – до Сэмпсона Лоуэлла оставался один шаг, но тут появились вы и всё изгадили. Вам известно, как долго я готовил операцию? Завтра самый крупный торговец оружием в США будет здесь, но я уверен, что даже Бобби не сумеет навести тут порядок. И теперь я его потеряю, а мне еще надо разобраться с этой сукой… Оставайтесь здесь, пока я не закончу. Встретимся в «Бочке и пробке» в полночь, и я расскажу вам, где находится ваш парень.

– Ты должен ему сказать, что мы живы.

Омар пожал плечами и повернулся, собираясь уйти.

Люси едва не побежала за ним, но Ной схватил ее за запястье и остановил.

– Люси, мы его найдем. – Он повернул ее лицом к себе и крепко сжал ее плечи. – Если кто-то способен выбраться из безвыходного положения, так это Шон.

– Но если он будет думать, что я мертва, он может наделать глупостей.

Ей оставалось лишь молиться, чтобы Льюис принял правильное решение.

* * *

Шон слушал разговор двух мужчин – Йена и Омара, но мог думать только о мертвой Люси.

– Где Фрэнк? – спросил Йен, когда они выезжали на шоссе.

– Девчонка его прикончила.

– Мне он не нравился.

– Что слышно от другой команды?

– Они ждут, когда появится мальчишка.

Шон рванул наручники, его наполняла ярость, из груди вырвался безумный крик, Йен обернулся и с усмешкой посмотрел на него.

– Только не причини себе вред.

– Я. Тебя. Убью. – Дыхание с трудом вырывалось из груди Рогана, все вокруг затуманилось.

Мне так жаль, Люси. О господи, нет…

Сердце сжалось так, что он испытывал физическую боль, но ему было уже все равно. Люси мертва. Он не сможет ее увидеть, обнять, поцеловать на прощание. Только один последний поцелуй…

Непролитые слезы обожгли глаза, и что-то у него внутри так сильно сжалось, что он почувствовал себя сломанным. Шон вдруг вспомнил слова Пола Суэйна.

Мне отмщение.

Как он сможет жить без нее? Это уже не будет жизнью. Если он уцелеет, то убьет Йена, Омара и Бобби Суэйн. Он застрелит их или задушит, в любом случае их настигнет смерть.

– Сейчас все идет хорошо, – сказал сидевший на пассажирском сиденье Омар.

– Все пошло наперекосяк, – возразил Йен. – Она будет недовольна. Прошел слух, что Лоуэлл готов отступить.

– Паршивое дело, но мы еще сможем все исправить.

Йен невесело рассмеялся:

– Он больше не станет с нею работать. И она должна будет на кого-то перенести свой гнев. Лучше на него, чем на меня. – Йен посмотрел на Шона в зеркало заднего вида.

Роган снова и снова бил ногами в пассажирское сиденье перед собой, боль и ярость переполняли его, и вскоре ему показалось, что он вот-вот взорвется. Но и после этого ярость продолжала усиливаться.

Омар рассмеялся:

– Послушай, Йен, он же задохнется… Извини, Ромео, ничего личного. Твоя Джульетта была очень милой леди.

Шон всем телом бросился на сиденье; у него не было плана действий, он просто не мог больше сдерживаться. Омар отвесил ему пощечину, и Роган упал на заднее сиденье, кусая губу, чтобы не закричать.

Однако его разум продолжал работать отдельно от чувств. Он снова и снова повторял слова Омара, пока не понял, что они значили.

Ромео думал, что Джульетта мертва, но на самом деле это было не так.

Отбросив скорбь и гнев, детектив занялся выработкой плана. Эмоции все еще переполняли его, но он снова и снова мысленно повторял, что Люси жива. Ему следует сосредоточиться на ситуации, в которой он оказался, слушать внимательно и воспользоваться любым появившимся шансом.

Он знал, что времени у него совсем немного.

Глава 36

Рикки на своей машине ехал к руднику «Келли», Адам следовал за ним на вездеходе. Мальчишка опасался, что кто-нибудь их заметит, но складывалось впечатление, что Гэри Кларк и дядя Батч остались в доме Фостера, где поджидали Шона.

Он собрался написать Рогану сообщение с предупреждением о ловушке и поведать о своих планах и почти нажал на кнопку, но ему пришло в голову, что Шон уже мог попасть в засаду или погибнуть. Поэтому он просто позвонил. Ему ответил мужской голос, совсем не похожий на голос Рогана. Рикки собрался повесить трубку, но мужчина спросил:

– Кто это?

– А я с кем говорю? – ответил вопросом на вопрос парень.

– Специальный агент ФБР Ной Армстронг. Вы набрали номер телефона Шона Рогана.

Рикки облегченно вздохнул:

– Я Рикки Суэйн.

– С тобой все в порядке?

– Адам Хендриксон и я ищем Тима. Три человека приехали в дом Фостера, где мы прятались, на пикапе Тима; теперь они ждут, когда туда приедет Шон. Моя тетя Бобби хочет его поймать.

– И где вы ищете Тима Хендриксона? – спросил агент ФБР.

Рикки заколебался. Как он мог быть уверен, что этот человек действительно агент ФБР? И даже если тот сказал правду, он знал, что бывают плохие полицейские – помощник шерифа Уэддл помогал его тете.

– Ты все еще здесь, Рикки?

– Да.

– Со мной напарник Шона Патрик. Он говорит, что Тим поехал на рудник.

Рикки облегченно вздохнул. Наверное, этот человек говорит правду.

– Я уже почти на месте.

– Должен тебя предупредить, что это может быть опасно. Будет лучше, если ты вернешься в город. Мы едем в «Бочку и пробку», чтобы навести там порядок; оттуда мы будем руководить операцией.

– Адам встревожен из-за брата. Сначала мы заедем на рудник.

Рикки услышал голоса, но не мог разобрать, что они говорят.

– Я не буду тебе врать, Рикки. Твоя тетя захватила Шона.

– Это моя вина, – сказал парень. – Я должен был найти способ его предупредить. – Он нахмурился, не зная, как поступать дальше.

– Ты не виноват, Рикки.

В темноте он едва не проскочил мимо дороги, ведущей к главному входу рудника «Келли», быстро свернул, и его машина начала подпрыгивать по неровной проселочной дороге. Адам все еще оставался сзади.

– Я вам перезвоню, – обещал Рикки. – Мы уже добрались до рудника.

– Обещай мне, что найдешь себе подходящее убежище или приедешь в «Бочку и пробку», – сказал агент ФБР.

– Ладно.

– И не расставайся с телефоном.

– Хорошо, – он закончил разговор и остановил машину перед заколоченным зданием.

Адам выскочил из вездехода, опередив Рикки.

– Тим! – позвал он, направляясь к входу на рудник.

Дверь здания с заколоченными окнами распахнулась, напугав обоих. Рикки потянулся к пистолету, но узнал Джона Кэллахана.

– Джон!

К ним повернулся Адам.

– Где мой брат?

– Гэри Кларк выстрелил ему в ногу, но с ним всё в порядке. Рикки, передай Адаму ключи от машины. Адам, отвези Тима в ваш дом. Оставайтесь там, возможно, это единственное место, где вы будете в безопасности. Рикки, мне нужна твоя помощь.

Парень направился к Джону. Он не знал, что тот задумал, но мать ему верила. Значит, и он должен.

– Нет! – закричал изнутри Тим.

– Что происходит? – Адам побежал к зданию.

Когда он оказался рядом с Джоном, тот схватил его, вытащил пистолет и заставил лечь на землю.

– Забери его пистолет, – приказал Джон Рикки.

– Что вы делаете? – спросил Адам. Рикки не понял, к кому он обращается. – Проклятье, Джон! Неужели ты с ними заодно?

Джон Кэллахан покачал головой.

– Я – часть решения.

Рикки обыскал Адама и вытащил пистолет у него из-за пояса.

– Мне очень жаль.

– Ты это планировал?

– Нет, но он никому не причинит вреда.

Джон с горечью рассмеялся.

– Во всяком случае, тем, кто этого не заслужил, – сказал он. – Адам, Бобби убила вашего отца. У меня больше не остается выбора. Ее необходимо остановить.

Хендриксон-старший медленно поднялся с земли.

– Шон подозревал, что смерть нашего отца была насильственной. Его убили из-за того, что он рассказал властям о фермах, на которых выращивают марихуану.

– Тут все гораздо серьезнее, – сказал Джон. – Я игнорировал марихуану, потому что город выживал благодаря ей. К тому же травка не могла причинить существенного вреда. Она намного лучше, чем метамфетамин. Но Джо догадался, что за этим стоит нечто большее. Я согласился ему помочь, однако было уже слишком поздно. Бобби узнала о планах Джо передать фотографии ее встреч с очень опасным продавцом оружия, которые он сделал. Этот человек находится в списке самых опасных преступников. На рассвете все должно решиться.

– Бобби захватила Шона, – сказал Рикки.

– Мне очень жаль, – проговорил Джон, поворачиваясь к зданию.

Адам схватил его за руку и развернул к себе. Джон сделал шаг назад и поднял пистолет.

– Больше так не делай. Я не хочу в тебя стрелять, но пуля в ноге тебя остановит.

– Неужели ты не слышал, что сказал Рикки? Бобби Суэйн захватила Шона. Он в опасности. Ты не можешь позволить ей причинить Шону вред.

– Я ничего ей не позволяю, – ответил Джон. – До этой недели она думала, что я у нее в кармане и превратился в одного из верных ей псов. Я уже давно им не являюсь. Все это время я лишь ждал подходящего момента. – Он покачал головой и вошел в здание. – К несчастью, я слишком долго ждал. Она убила Джо, убила Викторию, и я не допущу, чтобы она пережила эту ночь. Но сначала я заставлю ее страдать.

– Вдумайся в то, что говоришь, Джон! – заговорил Тим, сидевший на одиноком металлическом стуле.

Внутри домик выглядел еще хуже, чем снаружи. Нога Тима была перевязана, глаза блестели от боли. Адам опустился рядом с ним на колени и проверил бинт.

– Я знаю, что делаю, – ответил Джон.

– Кто такая Виктория? – спросил Рикки.

– Женщина, на которой я собирался жениться. – Джон указал на три стоявших рядом ящика. – Теперь этому придет конец. Рикки, отнеси ящики по одному в мой пикап.

– Не помогай ему, – сказал Тим.

Джон не обратил на его слова никакого внимания.

– Рикки, ты нужен мне, чтобы захлопнуть ловушку. Только так она сработает. Это мой шанс уберечь жизнь моих тети и дяди и Шона, если получится. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не пострадал. Я обязан твоей матери. И Джимми.

– Джимми?

– Я не смог его защитить и не хотел, чтобы он умер.

– Зачем Бобби его убила? – спросил Рикки.

– Она не собиралась его убивать, – ответил Джон. – Бобби была в ярости из-за того, что тело Виктории нашли. Джимми не сбросил его в шахту, как ему приказали. Он отнесся к нему с уважением. Я обещал ему, что похороню ее летом… – Он смолк.

– Я не понимаю, – сказал Рикки.

– Виктория была моей невестой. Я ее любил. Мы задумали уничтожить Бобби, но та узнала, что Виктория – федеральный агент. И в этом виноват я, потому что попросил Викторию не начинать официального расследования; мне лишь нужна была информация. Я не хотел, чтобы она в этом участвовала, но Виктория перешла границы, и Бобби обо всем узнала. Я не понимаю, как ей это удалось, но кто-то ей рассказал.

Я не мог допустить, чтобы Викторию сбросили на дно шахты! Она – не хлам и заслужила нормальные похороны. Джимми мне лишь помогал. Тайлер Уэддл потерял самообладание из-за того, что Бобби отравила федерального агента, поэтому Джимми обещал ему позаботиться о теле, а Бобби не должна была узнать, что он этого не сделал.

Отец Браун приказал Гэри Кларку доставить Джимми живым. Бобби собиралась прикончить его после того, как сделка, назначенная на завтра, будет заключена, а потом она снова собиралась исчезнуть. Это она очень хорошо умеет делать – могла бы спрятаться, получив деньги. Некоторые определенно захотят ее смерти, когда мы предадим гласности историю о том, что она убила собственного мужа, чтобы начать войну между наркобаронами в Майами. Один лишь Бог знает, что она тогда хотела доказать.

Все это оказало тяжелое впечатление на Рикки, но сводилось к тому, что его тетя Бобби – чудовище. Он поднял ящик, готовый помогать Джону.

– Пошли, – сказал он.

– Спасибо тебе, Рикки.

– Остановись, Рикки, – сказал Адам. – Тебе не следует в этом участвовать.

– Она убила твоего отца, Адам. Она украла деньги. Она собирается убить Шона Рогана, который, как ты сказал, твой друг. И ты не знаешь Бобби так, как ее знаю я.

– Адам, если ты действительно хочешь помочь, – сказал Джон, – увези из дома Генри и Эмили. – Он посмотрел на часы, и на его лице появилось нетерпение. – Они в дальней спальне, внизу, куда Генри перевез мою тетю, после того как у нее случился удар. Их связали. Боюсь, что Генри может совершить отчаянный поступок, но сейчас я не смогу прийти к ним на помощь.

– Тебе следует отказаться от своего дурацкого плана и помочь родным! – закричал Тим.

– Мы сделаем это вместе, – предложил Адам.

На долю секунды Рикки показалось, что Джон колеблется. Парень даже не представлял себе, в чем может состоять его помощь, но сейчас был готов на все. Он последует за Джоном, какое бы решение тот ни принял. Кэллахан правильно сказал о Бобби – она воплощение зла. Ее необходимо остановить, пока не пострадали многие другие.

Джон покачал головой:

– Дядя Генри поймет. Я должен это сделать. Виктория заслужила большего. – Он повернулся к Рикки: – Бери ящик, нам нужно уходить.

Они погрузили ящики в пикап Джона, пока Адам помогал Тиму сесть на пассажирское сиденье «Камаро» Рикки.

– Надеюсь, вы оба знаете, что делаете, – мрачно сказал Тим, когда они выехали на дорогу.

Джон следовал за ними, пока они не добрались до шоссе.

– Я хочу спасти Шона, – сказал Рикки. – Я едва его знаю, но он пытался помочь мне, и я чувствую, что должен это сделать. А что с вашим дядей?

– Я надеялся, что после того, как все закрутится, Бобби не помешает Адаму вывести Генри и Эмили из дома. Я планировал туда вернуться, но так даже лучше.

– А куда она отвезла Шона?

– Я не знаю. Ничего лучшего я сейчас сделать не могу. – Он посмотрел на Рикки. – Я очень сожалею о Джимми. Он обратился ко мне за помощью, – продолжал Джон. – Но я ничего не мог сделать. К тому же я знал, что Бобби не станет его убивать сейчас – ведь у нас с твоим отцом есть на нее компромат.

Сначала Рикки ничего не ответил, он еще не пережил рассказ Джона о дяде Джимми.

– Но почему вы с ним не предъявили улики на Бобби в тот момент, когда они у вас оказались? – наконец спросил он.

– Пол не святой. Перед тем как он отправился в тюрьму, Бобби вела опасную игру с крупными наркоторговцами. Пол следил за ней. Она убила одного из высокопоставленных помощников, подставила картель конкурентов и выскользнула сухой из воды с деньгами и информацией.

Прежде чем Пол смог использовать собранный компромат, она его подставила. Его посадили. Бобби знала, что он сумел сохранить улики. Но ей не было известно, что он передал их мне. Это и стало твоей защитой. Бобби убила бы тебя только для того, чтобы насолить твоему отцу.

– Но это не объясняет, почему вы не передали полиции улики, когда отец отправился в тюрьму.

Ехавший впереди Адам свернул на дорогу, ведущую к их дому, и Джон долго смотрел им вслед, пока автомобиль не скрылся из вида.

– Информация, которая привела бы Бобби к тюрьме или смерти, стала бы смертным приговором твоему отцу. Крупные наркокартели отличаются жестокостью и всегда стараются отомстить. То, что Пол знал об истинном положении вещей, но скрыл от полиции, возможно, привело бы к увеличению его тюремного срока. Оба картеля обязательно его убили бы. Если б мы сдали Бобби шесть лет назад, для Пола это стало бы самоубийством.

Рикки начал понимать, что определяло шаткое равновесие. Он не хотел иметь ничего общего с жизнью, которую вел его отец. Он не знал, есть ли у Джона решение, но Бобби нельзя было оставлять на свободе.

– Хорошо, я понял. И я с вами.

– Спасибо. – Джон свернул с автострады и въехал в город.

– Что вы собираетесь сделать? – наконец спросил Рикки.

– Уничтожить все, что построила Бобби, и не только в Спрюс-Лейк, но и повсюду, куда дотянулись ее щупальца. А потом устроить заключительную ловушку. И когда она в нее попадется, Бобби сгорит дотла.

Глава 37

Ной бросил телефон на стол. Они сидели в «Бочке и пробке».

– Это был Тим Хендриксон. Один из парней Бобби выстрелил ему в ногу и бросил на руднике. Туда приехал Джон Кэллахан, а потом Адам и Рикки Суэйн. Кэллахан увез несколько ящиков Си-4, Рикки его сопровождает. Добровольно, – добавил Ной.

Двадцать минут назад они попросили уйти всех посетителей бара, что не вызвало особых затруднений. Здесь были только Трина и два посетителя. Люси подозревала, что все в городе знают, что в баре обосновалось ФБР, но сейчас они ничего не могли с этим поделать.

– Тиму известно, что задумал Джон? – спросил Патрик.

– Судя по всему, Кэллахан намерен отомстить. Он собирается убить Бобби Суэйн, но деталей Тим не знает. Шон был прав. Кэллахан любил Викторию Шеффилд, а Бобби Суэйн ее убила, узнав, что она агент ФБР.

– Взрывчатка? – уточнила Люси. – Если он хочет отомстить, зачем ему что-то взрывать?

В бар вошел Омар Льюис.

– Потому что Джон Кэллахан окончательно потерял контроль над собой.

Ной вытащил пистолет, как только в бар вошел Льюис, но сразу опустил оружие.

– Отличный способ получить пулю.

– В таком случае ты не слишком хороший агент, – заявил Омар. – У меня есть ключ. Как и у половины подлецов в городе. Я рекомендую заблокировать служебный вход и эту дверь. – Он указал пальцем в сторону задней комнаты. – Если вы хотите защитить свои задницы.

Ной промолчал, но встал и пошел блокировать двери.

– Где Шон? – резко спросила Люси.

– На ранчо Кэллаханов. На данный момент он для нее – инструмент давления. Сейчас она не будет его убивать.

– Не могу сказать, что мне стало легче. – Девушка повернулась к брату: – Мы должны его вытащить.

Патрик мрачно кивнул и перевел взгляд с Люси на Омара.

– Но сначала нам нужен план.

– Как мы можем верить этому парню? – спросила Кинкейд. – Он стрелял в нас, когда мы были на руднике, и мог убить.

Омар презрительно посмотрел на нее.

– Я был снайпером, когда служил в армии, и промахнулся сознательно. Ты все еще жива.

На Люси накатила волна гнева. Она подняла руку, чтобы отвесить Омару пощечину, но Патрик перехватил ее запястье.

– Люси, у тебя есть все основания сердиться, но сейчас нам следует подумать о другом. Врежешь козлу после того, как мы освободим Шона, – это наша главная задача.

– Вряд ли, – возразил Льюис. – Он большой мальчик и прошел хорошую подготовку; не сомневаюсь, что он сумеет позаботиться о себе. А у нас появился безумец, который намерен что-то взорвать, возможно, весь этот чертов город, если мы его не остановим.

– И что потом? Ты не сможешь произвести свой грандиозный арест? – задала встречный вопрос Люси. – На кону жизни людей!

– Если мы не остановим крайне опасного человека по имени Сэмпсон Лоуэлл, то может погибнуть очень много людей. Речь идет не только об оружии, которое Бобби Суэйн собрала и готовится ему отправить, – речь о нем самом. Он моя цель номер один. Оружие, от которого погибнут полицейские в разных городах, проходит через людей Лоуэлла и окажется в распоряжении банд, убивающих подростков. Это Лоуэлл. Оружие, которое отправят в Мексику для наркоторговцев, чтобы они продолжали поставлять нам свое дерьмо. Опять Лоуэлл. Он – центральная ось незаконной торговли оружием, и если узнает, что сегодня ему устроили засаду, то окажется за три тысячи миль отсюда.

Пока Омар говорил, его глаза начали блестеть, а жилка на виске стала пульсировать. Сэмпсон Лоуэлл был его страстью, религией, единственной целью. Люси поняла, что никакие доводы не убедят Льюиса, что жизнь Шона – любая жизнь – важнее, чем арест подпольного торговца оружием.

Она перевела взгляд и увидела, что Ной стоит в дверном проеме и слушает. Омар также обратил на него внимание.

– Агент Кинкейд, могу я с вами переговорить?

Люси бросила на него вопросительный взгляд, но последовала за ним в кладовую.

– Тебе не кажется, что «агент» было несколько преждевременным?

– Омар должен понимать, что у тебя столько же полномочий, сколько у него, потому что тебе предстоит отыскать Кэллахана и Рикки Суэйна.

– Я отправляюсь за Шоном.

– Позволь это сделать мне. Агента Льюиса я возьму с собой. Я ему не доверяю.

– Но если Шон ранен…

– Агент ФБР должен выполнять приказы. Ты ведь психолог. Тебе необходимо понять, куда направился Джон Кэллахан, и ты сумеешь его отговорить. Ты видела то, что видел я, – у Омара резко суженное поле зрения. Как и у Кэллахана. Нашей приоритетной задачей является спасение команды, Шона и невинных городских жителей. Однако я считаю, что нам по силам не только разрядить ситуацию, но и поставить ловушку для Сэмпсона Лоуэлла. Если Омар прав и Лоуэлл лично приедет сюда, мы не можем упустить такую возможность поймать его. Но только не ценой человеческих жизней.

Ной был прав. Разум Люси заработал, она оценивала различные сценарии, старалась думать, как Джон Кэллахан, пыталась понять его горе и вину – ведь он не сумел защитить любимую женщину. Сейчас он хочет только одного – отомстить Бобби Суэйн.

– Я поняла.

Люси знала, чего от нее ждут как от профессионала; ей следовало забыть о собственных чувствах. Очень сложная задача, когда жизнь любимого человека в опасности. Но она доверяла Ною не меньше, чем Шону. Для Люси такое доверие было очень редким явлением; у нее ушло много лет, чтобы вернуть веру хотя бы в некоторых людей.

Армстронг колебался, казалось не зная, как ее подбодрить. Наконец он положил руки ей на плечи.

– Я освобожу Шона. Для меня это становится привычным делом.

– Только не говори ему об этом. – Девушка не удержалась от улыбки.

– Сегодня он спас мою задницу, так что мы в расчете, а я предпочитаю, чтобы Роган оставался моим должником.

Они вернулись в бар. Ной сообщил Омару, что план не меняется, а Люси все рассказала Патрику.

– С Шоном все будет в порядке, – сказал брат, который явно хотел убедить не только Люси, но и себя. – У него девять жизней.

– Но сколько из них он уже использовал?

У себя за спиной она услышала, как Омар Льюис повысил голос:

– Я не работаю с партнерами. У вас нет полномочий!

Однако Ной сохранял твердость.

– Мой босс и твой босс пришли к соглашению – стрельба по гражданским лицам, даже без цели убийства, является серьезным нарушением правил работы агента. Ты перешел границы; и мне известно о множестве отчетов, которые ты не отправил, и приказов, которые не выполнил. Я заберу твой жетон и оружие, или ты начнешь подчиняться моим приказам.

– Проклятье, похоже, у меня нет выбора…

– Вот и отлично, что ты все правильно понял. – Армстронг повернулся к Патрику и Люси: – Я отправляюсь за Шоном.

Внезапно до них донесся далекий грохот мощного взрыва, от которого содрогнулся фундамент бара и задребезжали бокалы. Люси схватилась за стойку, но три стакана упали на пол.

– Срань господня! – воскликнул Патрик.

Омар ударом ноги перевернул стол.

– Я его прикончу!

– Успокойтесь, агент Льюис! – рявкнул Ной.

– Взрыв донесся со стороны складов с марихуаной. Должно быть, их взорвал Кэллахан! Вы понимаете, что это значит? Тринадцать месяцев тщательной подготовки коту под хвост! – Негр отшвырнул стул.

Ной подбежал к Омару и прижал его к стене. Несколько картин упали на пол, раздался звон бьющегося стекла. Льюис попытался оттолкнуть Армстронга, но тот не отвел своего предплечья от его груди.

– Послушай меня, Льюис, – с трудом сдерживая гнев, сказал Ной. – И больше я не буду повторять. С этого момента я возглавляю операцию. А ты будешь держать свой гнев под контролем. И беспрекословно выполнять приказы. Ты понял?

Омар оскалил зубы, его глаза сузились, он тяжело дышал.

– Да… Сэр.

Федерал отступил назад, а Льюис положил руки на стойку и опустил глаза.

– Вы даже не представляете, сколько людей погубил Сэмпсон Лоуэлл.

Армстронг решил показать, что понимает коллегу.

– Мы его возьмем. Быть может, не сегодня, но обязательно возьмем.

– И сколько еще людей должны погибнуть?

– Так ты со мной? Или мне запереть тебя в кладовой?

– Я с вами.

– Вот и отлично. Нам не хватает людей, и мы должны согласовывать свои действия.

Люси немного сочувствовала Омару и его ярости относительно Сэмпсона Лоуэлла. Некоторые типы не заслуживают жизни, потому что погубили людей без счету. Женщина не сомневалась, что Лоуэлл из тех безжалостных мерзавцев, которых необходимо уничтожить. И она хотела принять в этом участие, потому что знала подобных ему типов, настолько смертоносных, что система правосудия не могла их остановить.

Но любовь должна побеждать ненависть, и спасение Шона было важнее победы над плохими парнями.

– Появятся и другие шансы остановить Сэмпсона Лоуэлла, – сказала Люси Омару. – Но если Шон умрет, у него их не будет.

* * *

Оставив Тима в доме, Адам подъехал на своем старом полноприводном пикапе так близко к владениям Кэллахана, насколько мог осмелиться. Он не знал, какими средствами безопасности снабдили это место Бобби и ее люди, но если Гэри Кларк и его подручные остались в доме Фостера, то ее команда разделена на части. Хендриксон знал эти леса не хуже, чем любой другой житель Спрюс-Лейк.

Для того чтобы добраться до дома и освободить Генри и Эмили, нужно было пересечь поляну. В прошлом Адам несколько раз бывал в доме и сейчас видел хорошо освещенные кухню и гостиную в правой части дома и тусклый свет слева. Все ставни были закрыты, и он надеялся, что Джон прав и Генри с Эмили находятся в нижней спальне.

Адам бегом пересек поляну, направляясь к левой части дома, надеясь, что ему не выстрелят в спину.

Глава 38

Шона привязали к стулу, стоявшему под репродукцией «Тайной вечери» в столовой Кэллаханов. Он уже два часа наблюдал за Бобби Суэйн. Она представляла собой образец противоречий – стратегический, но напрочь лишенный здравого смысла подход к собственному бизнесу. У нее был удивительно мелодичный голос, но она произносила грубые слова. Настроение постоянно менялось, но она себя контролировала, и Шон видел, какая жестокая битва шла за этими зелеными глазами.

Сейчас Бобби переполняла ярость, которую она с огромным трудом сдерживала. Когда Бобби Суэйн контролировала положение, она сохраняла хладнокровие и разум; когда теряла контроль над ситуацией, превращалась в совершенно непредсказуемого человека.

Шон решил, что должен использовать ее темперамент против нее – вот только как? Взрыв разом поставил под сомнение ее стратегию. Бобби совершенно потеряла человеческий облик. Теперь с ней было уже невозможно договориться.

Она точно знала, что произошло и кого следует винить, из чего Шон сделал вывод, что взрыв не стал полным сюрпризом для Суэйн.

– Я хочу, чтобы Джон Кэллахан оказался здесь! – крикнула она парню, которого звали Йен. – Только он имел доступ к моей взрывчатке. Но я и представить не могла, что у него хватит смелости пойти против меня.

– Омар его ищет.

– Если Кэллахан появится здесь, он труп. Сделка пошла прахом! Неужели ты думаешь, что теперь Сэмпсон приедет? Ты знаешь, что сделал Кэллахан? Я все идеально спланировала. Я бы мастерски стала частью операций Сэмпсона Лоуэлла и могла бы править большим королевством. Я перережу Кэллахану глотку!

– Бобби! – Голос Йена оставался спокойным, но Шон видел тревогу в его глазах. – Нам следует исчезнуть. В ближайший час здесь будет полно полицейских и федералов.

– Нет, нет, нет!

Йен был прав, но Бобби отказывалась его слушать.

– Я знаю эти места лучше всех, – заявила она. – Я смогу сбежать, даже если здесь окажется тысяча полицейских! Я хочу получить остальную взрывчатку, я хочу свои деньги, и я хочу, чтобы Джон Кэллахан стоял на коленях и молил меня о смерти.

У Рогана была отличная реплика, но он решил оставить ее при себе. Когда он в последний раз заговорил, Суэйн ударила его лампой, и у него до сих пор болела голова. Кто знает, как она поступит в следующий раз, – с нее станется попросту его застрелить.

Зазвонил телефон Йена. Тот посмотрел на экран, но Бобби выхватила его из рук блондина и прорычала в микрофон:

– Я тебя убью, подлый предатель!

Ее лицо покраснело, руки отчаянно дрожали. Очевидно, звонил Джон Кэллахан.

– Считай, что твоя семья мертва! Приведи их, Йен, чтобы Джон услышал, как они будут молить о пощаде!

Шон продолжал пытаться освободиться от наручников. Его запястья покраснели и болели, но у него ничего не получалось. Он должен был найти способ помочь Генри и Эмили.

– Не играй со мной, Джон, – теперь в ее голосе появилась злобная насмешка. – Я тебя знаю. Возможно, ты думаешь, что одержал победу, но я тебя убью… после чудовищных страданий. Если ты думаешь, что я не знаю, как…

Блондин вернулся, но не привел с собой пожилую пару.

– Где они? – рявкнула Бобби; ее лицо стало пунцовым, голос дрожал от гнева.

– Сбежали. Должно быть, через боковую дверь…

– Но как такое могло случиться? Они были связаны!.. И ты пошел против меня? Ты работаешь на Пола? Ты и его трахаешь?

– Бобби, я всегда был на твоей стороне. Только на твоей.

Йен поднял руки вверх. Он знал, что настроение хозяйки может меняться мгновенно, но считал, что сам он в безопасности. Защищен.

Шон провел рядом с этой безумной женщиной всего два часа, но уже понимал, что это не так. Никто не мог чувствовать себя в безопасности рядом с Бобби.

– Как они спаслись? Расскажи мне!

Йен колебался, и это стало его ошибкой, сообразил Шон.

– Это ты сделал! – завизжала Бобби. – Ты их отпустил?

– Конечно нет, – ответил мужчина. – Я связал их вместе, а потом зафиксировал клейкой лентой на кровати, как ты приказала.

– И ты хочешь сказать, что старый засранец и его умирающая сука сумели избавиться от клейкой ленты и сбежать?

– Нет, кто-то разрезал скотч. Он остался на постели, клянусь.

– Кто-то разрезал скотч? Кто-то их отпустил? Ты понимаешь, что значит твоя ошибка? Я утратила возможность давить на Джона Кэллахана! Неужели ты думаешь, что его интересует паршивый частный детектив?

Она навела пистолет на Шона, который с каменным лицом сидел на стуле возле двери, ведущей в столовую. Он не собирался произносить ни слова – во всяком случае, пока Бобби в таком состоянии. Она должна была понимать, что все ее планы расстроены. Если б она сохраняла способность мыслить разумно, то постаралась бы убраться из города до появления властей. После взрыва сюда будут направлены войска и все дороги заблокируют. Но охваченная яростью Суэйн уже не могла думать.

– Бобби, – спокойно сказал Йен, – мне очень жаль. Я найду их и приведу обратно.

– Нет, нет, НЕТ! – Она кричала как ребенок, у которого началась истерика.

Затем повернулась к Йену и трижды выстрелила ему в грудь.

Мужчина успел лишь широко раскрыть глаза; он не ожидал, что Бобби начнет стрелять, потом покачнулся и упал. Через пять секунд Йен уже был мертв.

По лицу Бобби заструились слезы.

– Ты заставил меня так поступить! Зачем ты это сделал?

Должно быть, Джон что-то сказал по телефону – Шон едва не забыл, что Кэллахан все еще оставался на линии. Бобби вернулась к разговору с ним.

– Ты уже мертв, проклятый ублюдок, ты труп. – Она повесила трубку.

В комнату из коридора вбежал его преподобие Карл Браун, который, по мнению Шона, вовсе не был человеком Божьим. Роган видел отца Брауна, когда Йен и Омар привезли его сюда, но потом преподобный куда-то исчез, и детектив решил, что он ушел.

Отец Карл широко раскрытыми глазами посмотрел на труп Йена.

– Почему?

– Генри и Эмили Кэллахан сбежали! – Суэйн швырнула лампу на пол. – Джон Кэллахан только что взорвал мой склад. Мой склад!

Очевидно, отец Карл знал, как с ней обращаться. Он сменил тему разговора:

– Я нашел часть дисков, Бобби.

От радости у нее перехватило дыхание.

– Благодарю. Хотя бы раз кто-то меня послушал и сделал то, что я просила! А мои деньги?

– Я обыскал весь дом. Их здесь нет.

Бобби резко повернулась, сбросив ряд изящных статуэток с полки. Они упали на деревянный пол и разбились.

– Где Джон?

– Он устроил эти взрывы, – сказал отец Карл. – Ты сама знаешь, где он.

– Он не осмелится. Я сама сброшу его в Дыру, если он прикоснется к моей собственности.

Преподобный посмотрел на Шона.

– Может быть, стоит убить Рогана прямо сейчас? Вряд ли мы сможем выиграть, если оставим его в живых.

Бобби перевела мрачный взгляд на детектива, словно прикидывала цену его жизни.

Шон попытался никак не реагировать. Но в нем закипала ярость, и захотелось броситься на Бобби.

– Вероятно, он все еще пытается понять, что произошло с его подружкой, – сказала Суэйн. – Но сейчас у нас остался только один заложник. После взрыва проклятые полицейские наводнят город, так что щит нам может пригодиться. – Она ухмыльнулась, глядя на Шона. – Но, если из-за тебя возникнут проблемы, я потрачу остаток жизни на то, чтобы выследить всех, кого ты любишь.

– Давай съездим на рудник и возьмем то, что нам принадлежит, – спокойно предложил отец Карл. – Федералам будет чем заняться. К тому моменту, когда они сообразят, что нас здесь нет, мы будем далеко отсюда. – Он посмотрел на Рогана. – Я все еще не понимаю, что мы будем с ним делать после того, как вернемся с рудника.

Бобби с минуту смотрела на Шона, потом улыбнулась, и по спине детектива пробежал холодок страха.

* * *

Адам на руках перенес хрупкое тело Эмили Кэллахан из пикапа к себе в дом, и Генри последовал за ним.

– Как она? – спросил Тим, наклонившись вперед со стула, на котором сидел.

– Напугана и потеряла ориентацию, – ответил Адам.

Он отнес Эмили в комнату для гостей на первом этаже, потом предложил старику взять все, что ему необходимо, и оставил возле жены, которую тот пытался успокоить.

Старший Хендриксон вернулся в гостиную и сел напротив Тима, который, перебравшись на диван, вытянул раненую ногу. Понизив голос, Адам рассказал брату, что произошло.

– Бобби Суэйн связала их клейкой лентой. Я срезал скотч, но запястья Эмили кровоточат. И ты видел Генри – он похож на призрака. Как можно было так с ними обращаться?

– Я позвонил агенту Армстронгу и рассказал о Джоне Кэллахане и взрывчатке, но не прошло и пятнадцати минут, как раздался мощный взрыв. Ты его слышал. Мне кажется, это случилось в северо-восточной части города, возле долины.

Генри вошел в гостиную и устало опустился в кресло.

– Я дал Эмили сироп от кашля, чтобы помочь ей заснуть. – Он потер глаза. – Нужно показать ее врачу, но сегодня будет лучше, если она останется здесь.

– Вы оба можете оставаться у нас столько, сколько захотите.

– Прошу прощения за все. У меня не было полной картины, я знал лишь некоторые детали. Но сейчас я должен остановить Джона. Это моя вина – я не понимал, что он ждет моего звонка, чтобы начать все взрывать. Сразу после того, как я позвонил ему и сказал, что с нами все в порядке, я услышал первый взрыв.

– Здесь нет вашей вины, Генри, – сказал Адам. – Мне кажется, Джон взорвал бы склады в любом случае. Вы ни в чем не виноваты.

– Но я слишком долго хранил молчание. Теперь Джон погибнет… Только я способен отговорить его от этого безумия.

Тим потер лицо:

– Я бы мог пойти с вами, но только не с моей ногой; кроме того, кто-то должен остаться с Эмили. Я о ней позабочусь.

– Спасибо, Тим. Ты хороший человек. – Старик перевел взгляд с Тима на Адама. – Ваш отец гордился бы вами обоими.

Старший Хендриксон кивнул:

– Ради него мы должны все завершить миром. Больше никто не должен умереть. Вы знаете, где сейчас Джон?

– Полной уверенности у меня нет. Но я слышал, как Карл Браун говорил одному из своих людей, что встреча по-прежнему назначена в церкви. Если Джон об этом знает и у него есть еще взрывчатка, он отправится туда, так мне кажется.

Адам перехватил взгляд Тима. У Джона определенно было столько взрывчатки, чтобы взорвать все, что он пожелает.

Ной и Омар спрятались в кустах на границе владений Кэллаханов. Их дыхание туманными облачками поднималось вверх. Отсюда они видели только один автомобиль – Льюис знал, что его взял напрокат Йен Гэлбрейт, правая рука Бобби Суэйн. В доме они не заметили никакого движения; тишину нарушал лишь шум пожарных машин, направлявшихся в северо-восточную часть Спрюс-Лейк.

Армстронг оглядел дом. В радиусе сотни футов от него земля была очищена от кустарника и травы, но им могла помочь темнота.

– Ты уверен, что сигнализация есть только в доме? – спросил Ной.

– Да, уверен.

По сигналу Ноя они двинулись вперед, обходя дом по периметру, пока не подобрались к его задней части. За все это время они не заметили внутри никакого движения. Свет горел в задней спальне.

Вытащив пистолет, Армстронг заглянул за угол, пытаясь различить тени или какое-то движение. В спальне он увидел лишь обрезки клейкой ленты и веревки на полу рядом с кроватью.

Стеклянная раздвижная дверь была слегка приоткрыта. Ной махнул Омару, и тот осторожно отодвинул ее в сторону.

Тишина. Ни воя сирены, ни голосов.

Ной уловил запах пороха.

И крови.

Он опасался, что они опоздали и Шон уже мертв – именно по этой причине Армстронг не хотел брать с собой Люси.

Омар тоже выглядел мрачным. Ной показал агенту АТО на дверь, которая находилась в дальней части комнаты, а сам прижался спиной к стене, пока Льюис ее открывал, низко пригнувшись к полу. Армстронг целился вверх.

В доме по-прежнему царила полная тишина.

Они пошли по широкому коридору. Омар проверял двери справа, Ной – слева. Так они добрались до конца; здесь коридор разветвлялся, влево – к гостиной и направо – к кухне. Они быстро проверили кухню. Никого.

В гостиной они нашли тело, и Армстронг с облегчением вздохнул.

– Она убила Йена? – Льюис был потрясен. – Они же были любовниками. Трахались, как кролики. По слухам, отрывались, убивая вместе… Йен ее обожал.

– Похоже, она испытывала к нему другие чувства, – ответил Ной.

Он принялся обыскивать комнату, в то время как Омар пробежался по дому.

– Все чисто, – сказал он, вернувшись.

Ной посмотрел на перевернутый стул и две разбитые лампы.

– Шон, черт тебя задери, где ты?

* * *

Рикки кутался в куртку возле входа на рудник. Ночь выдалась холодной, но тихой.

– С чего вы взяли, что Бобби сюда придет? – спросил парень у Джона.

– Она захочет забрать свои вещи.

– Какие вещи? – не удержался от вопроса Рикки.

– Ты знаешь, как идет Си-4 на черном рынке?

– А взрывчатка принадлежала ей?

– Это был аванс от торговца оружием, с которым она должна встретиться утром. Это и еще сто тысяч, которые она уже потратила. Си-4 стоит больше, но продавать и перевозить взрывчатку совсем непросто. Она немного продала и спрятала наличные, рассчитывая потом отмыть их. – Джон рассмеялся, затем снова помрачнел. – Она думает, что может строить из себя Бога и все ей сойдет с рук, потому что ей много лет везло. Но сегодня ночью все закончится. Ты со мной, Рикки?

– Да. – Парень не знал, что еще сказать.

– Есть еще один склад. Могу предоставить эту честь тебе. – Джон протянул ему дистанционный детонатор.

Рикки колебался всего мгновение. Наркотики управляли его отцом, пусть тот и не употреблял их сам. Наркотики уничтожили его семью, привели в тюрьму отца, оставив мать на милость чудовища. Наркотики разжигали алчность и жажду мести Бобби, и сейчас Рикки не интересовало, был это метамфетамин или марихуана – до тех пор, пока в Спрюс-Лейк не прекратится производство зелья, город не будет свободным.

Он взял детонатор и нажал кнопку. Секунды две ничего не происходило.

А потом прогремел взрыв, который оказался в два раза мощнее, чем первый.

Глава 39

Взрывная волна сбила Люси и Патрика с ног – им просто повезло, что они в этот момент находились достаточно далеко от склада. Внутри горела марихуана. Они побежали обратно к пикапу, и Патрик повел машину прочь.

Люси едва успела восстановить дыхание.

– Джона нет. Здесь вообще никого нет.

– Он подрывает склады дистанционно.

– На каком расстоянии от них он может находиться?

– Я не специалист по бомбам, но все зависит от устройства. Он вполне может быть в нескольких милях отсюда.

– Что станет следующей целью?

– Он уже взорвал четыре склада. Думаю, больше взрывов не будет.

– Нет, у него имелся более серьезный план, – возразила Люси.

Она выглянула в окно: горизонт пылал. Оставалось радоваться, что была весна и земля оставалась влажной после зимы; в противном случае мог начаться серьезный лесной пожар. Даже сейчас пожарным придется потрудиться, чтобы справиться с огнем. И воспользоваться специальным снаряжением – или они получат наркотическое отравление от горящей марихуаны. Токсины в воздухе будут угрожать всем. Люси не слышала, чтобы от этого кто-то умер, но люди под воздействием наркотиков совершают глупые поступки и погибают.

Зазвонил телефон Патрика.

– Ответь, это Адам, – сказал он.

Люси взяла трубку.

– Люси слушает. Адам?

– Я с Генри Кэллаханом. Мы в церкви – Джона нет. Здесь пусто.

– У Генри есть идеи, куда еще мог отправиться Джон?

Женщине хотелось позвонить Ною, но она знала, что он свяжется с ней, как только узнает что-то о Шоне. Однако мысли о нем мешали ей сосредоточиться.

– Нет, но он может стать для нас проводником. Ясно одно: именно здесь они намерены встретиться завтра с торговцем оружием.

– Он не приедет – слишком уж активно ведет себя полиция; кроме того, взрывы и пожары не могут его не насторожить. Возможно, именно к этому и стремится Джон, – сказала Люси. – Он намерен уничтожить Бобби.

– При этом не собирается ее убивать?

Кинкейд задумалась. Нельзя исключать, что Кэллахан на этом не остановится и попытается убить Бобби. Она постаралась поставить себя на место Джона. Если Шон погибнет – ее сердце сбилось с ритма, но она заставила себя думать как профессионал, – если Шон умрет, что она будет чувствовать? Какой будет ее естественная реакция?

Она захочет мести. Нынче же ночью. И попытается довести дело до конца. Но через четыре месяца?.. В важнейший день, чтобы предотвратить сделку с оружием?.. Нет. Ее разум станет холодным и расчетливым. И месть, рожденная болью и гневом, не была бы расчетливым убийством.

– Почему бы тебе не остаться там, – предложила она Адаму. – На случай, если появится Джон. И тогда ты сообщишь мне о его приезде.

Она повесила трубку.

– У тебя такое выражение лица… – сказал Патрик. – Ты что-то задумала.

– У меня нет выражения лица.

– Нет, есть. Подумай: куда направится Кэллахан? Насколько далеко он готов зайти в своей мести?

– Он будет там, где Бобби.

– То есть в доме Кэллаханов.

– Ной нам уже рассказал бы. Если только там сейчас не разворачиваются какие-то события.

– Я еду туда. – Патрик прибавил скорость.

Люси послала Ною сообщение. Когда они были в пяти минутах от дома Кэллаханов, он ей позвонил.

– С Шоном всё в порядке? – Кинкейд не хотела, чтобы в ее голосе прозвучало отчаяние, но именно такие чувства ее переполняли.

– Его здесь нет. Телохранитель Бобби мертв. Мы полагаем, она взяла Шона с собой. Как ты думаешь, куда они могли уехать?

Все внутри у нее сжалось.

– Зачем она увезла с собой Шона?

Ной не ответил. Люси и сама знала ответ: Бобби хотела иметь заложника.

– Если она окажется перед блокпостом, ей необходим козырь.

– У меня есть номер телефона Рикки, – сказал Патрик. – Позвони ему.

– Ной, я попытаюсь связаться с Рикки. И как только что-нибудь узнаю, сразу сообщу тебе.

Она повесила трубку и набрала номер парня. Тот не ответил. Тогда Люси отправила ему смс-сообщение:

Бобби похитила Шона. Мы думаем, что она попытается покинуть город или отыскать Джона. Где ты? Ты все еще с Джоном Кэллаханом?

– Сейчас ситуацию контролирует Джон, – сказала Люси. – Именно он хочет мести. Как только я нашла тело Виктории Шеффилд, Бобби должна была понять, что личность погибшей будет установлена и здесь появится ФБР. Однако она осталась в Спрюс-Лейк. Почему?

– Она рассчитывала, что личность Шеффилд будет установлена далеко не сразу.

– Может быть. Или она страдает нарциссизмом. Считает себя умнее всех. И уверена, что полицейские до нее не доберутся. Вот почему она спрятала тело. Если его не найдут, то и личность Шеффилд никто установить не сумеет.

– Она не учла, что ты окажешься умнее.

– А Джон любил Викторию…

Женщина попыталась поставить себя на место Джона. Для него убийство Виктории является главным преступлением Бобби.

Она снова послала Рикки сообщение:

Ты на руднике? Пожалуйста, сообщи мне, появилась ли там Бобби вместе с Шоном. Ему грозит очень серьезная опасность.

– Тим и Адам сказали, что взрывчатка была на руднике, верно? – спросила Люси.

– Да.

– Именно там Бобби спрятала тело Виктории. Месть. Джон хочет, чтобы Бобби появилась на руднике. Для него это станет завершением. Он сделает то, что следовало сделать несколько месяцев назад.

Пришел ответ от Рикки:

Она едет.

– Нам нужно добраться до рудника. Рикки только что подтвердил, что она уже близко!

Переправляя эту информацию Ною, Кинкейд молилась, чтобы они не опоздали.

* * *

Пока они ехали от дома Кэллаханов к руднику, Шон молчал. Отец Карл сидел за рулем, Бобби устроились рядом с пистолетом в руке. Рогана она пристегнула наручниками к заднему сиденью. Он слушал их разговор и размышлял об имеющихся у него вариантах.

Шон пришел к выводу, что взрывчатку они получили от Сэмпсона Лоуэлла. Тот воспользовался связями Бобби, чтобы переправить три контейнера местной террористической группе. Детектив пытался понять, кто состоял в этой группе и где она базировалась, но Бобби не давала никакой информации о ней – возможно, террористы ее не интересовали. У группы не хватало денег на покупку всей партии, поэтому часть взрывчатки Суэйн оставила у себя – Лоуэлл согласился на это, продемонстрировав тем самым свое доверие. Он считал, что она сумеет обеспечить безопасную перевозку оружия.

Насколько понял Шон, Лоуэлл собирался использовать склады, где Бобби выращивала марихуану, для своего оружия, которое он продавал иностранным государствам, революционерам и уличным бандам. У Лоуэлла не было надежных мест для хранения товара на северо-востоке, и хотя Спрюс-Лейк находился в глуши, рядом имелась частная посадочная полоса, и люди здесь умели держать язык за зубами – не говоря уже о хорошо налаженной системе перевозки наркотиков.

Когда Хендриксоны заявили, что намерены открыть в Спрюс-Лейк отель, Бобби испугалась, что туристы могут случайно набрести на ее фермы по выращиванию марихуаны, а Лоуэлла встревожило возможное появление новых людей. Суэйн хотела задержать открытие отеля – во всяком случае, до тех пор, пока ее операция с Лоуэллом не будет налажена. Карл предложил устроить саботаж, в результате которого Хендриксоны не сумеют открыть свой отель в День поминовения. Когда стало очевидно, что братья, несмотря ни на что, не намерены отступить, Карл убедил Рикки поджечь дом.

Бобби продала оставшуюся Си-4, полученную от Лоуэлла, и собиралась доставить ее покупателю на следующей неделе. Теперь, когда Джон использовал ее часть, чтобы взорвать склады, она уже не могла выполнить свои обязательства. Это ставило под сомнение доверие клиента – что очень плохо для бизнеса. К тому же она потеряла запасы марихуаны и не сможет в течение ближайших нескольких месяцев продолжать поставки по уже заключенным сделкам. И у нее не осталось надежных складов, которые она могла бы предложить Лоуэллу для хранения оружия.

За одну ночь Джон Кэллахан уничтожил весь ее бизнес.

– Как только увидишь его, сразу пристрели, – сказал отец Карл.

– Только не говори, что мне делать, – резко ответила Бобби.

Сквозь затемненные стекла движущегося автомобиля Шон ничего не мог разглядеть. По его прикидкам, до рудника оставалось минут десять.

Думай, Роган.

– Споры с Джоном лишь задержат наш отъезд.

– Я хочу получить свои деньги и оставшуюся взрывчатку.

Будь Шон на ее месте, у него было бы такое же желание. Ей требовались деньги, чтобы сохранить свободу и жизнь.

– Есть всего несколько мест, где он может ее держать. Либо он возит ее с собой, либо держит в баре, – сказал отец Карл. – У него было всего несколько часов, чтобы спрятать взрывчатку.

– В таком случае нам не следует ехать туда, где он нас поджидает. Остановись вон там.

Отец Карл свернул с автострады на проселочную дорогу. Шон не имел ни малейшего представления, где они находятся.

– Дальше пойдем пешком, – заявила Бобби.

– Но температура воздуха опустилась ниже нуля! – возразил священник.

– Кончай жаловаться, старик, у тебя есть пальто.

Отец Карл выглядел недовольным, а Шон не представлял, какое расстояние им предстоит пройти пешком.

– С ним-то что будем делать? – Отец Карл оглянулся назад и посмотрел на прикованного к заднему сиденью детектива.

– На обратном пути нам может понадобиться заложник. Мы покончим с ним, когда доберемся до Канады. Позаботься, чтобы он не сбежал, – приказала Бобби.

Отец Карл проверил наручники Шона. Потом замотал клейкой лентой его щиколотки и заклеил рот.

– Тебя все равно здесь никто не услышит. Но ты меня раздражаешь.

Теперь, когда обогреватель в машине был выключен, температура начала быстро падать. Они не вернули ему куртку в доме, и Шон остался лишь в джинсах и футболке.

Пока они сидели в машине, он услышал, как по автостраде кто-то проехал.

– Проклятье, кто это мог быть? – спросила Бобби. – Пикап только что свернул на дорогу, ведущую к руднику. Белый кузов. У кого есть такой? У Джона другая машина.

– Давай просто уберемся отсюда подальше, – сказал отец Карл. – Мне все это не нравится.

– Мы не уедем без моих денег, в противном случае можно просто сдаться долбаной полиции.

Отец Карл обреченно вздохнул и распахнул дверцу.

Бобби повернулась к Шону, тщательно проверила наручники и скотч.

– Никуда не уходи, милый.

И с этим словами она зашагала в лес за отцом Карлом.

Белый пикап взял напрокат сам Шон. В последний раз за его рулем сидел Патрик.

Глава 40

Омар остановил пикап на обочине дороги, перед выездом на площадку возле рудника «Келли».

– Мы не можем рассчитывать на элемент неожиданности. Кэллахан ждет.

Ной огляделся по сторонам.

– Я не вижу Люси и Патрика.

– Мы были ближе к руднику, когда они звонили.

Машина Джона Кэллахана была припаркована возле маленького, заколоченного досками строения, однако, если присмотреться внимательнее, можно было заметить, что несколько досок кто-то оторвал. Ной нигде не видел Кэллахана, но сейчас его задача состояла в том, чтобы обезопасить оставшуюся взрывчатку, найти Рикки Суэйна и арестовать Джона – именно в таком порядке.

Он позвонил Канделе, который координировал деятельность ФБР, АТО и местной полиции.

– Расчетное время прибытия? – спросил Ной.

– Пятнадцать минут к месту первого взрыва – команда «Б», двадцать минут – команда «В».

Очевидно, Ной и Омар считались командой «А».

– Нам нужны все свободные агенты, способные прибыть в район заброшенного рудника «Келли».

– Могу лишь прислать команду «Д». От двадцати до тридцати минут.

– Сэр, – сказал Ной, – мы засекли машину предполагаемого подрывника. Мы считаем, что с ним заложник, несовершеннолетний Пол Ричард Суэйн.

– Заложник или сообщник?

Армстронгу хотелось помочь Рикки, но он ответил честно:

– Полной уверенности у меня нет, но мы подозреваем, что заложник может сочувствовать своему похитителю.

– Ясно, – сказал Кандела. – Я попробую кого-нибудь направить к вам, но приоритетом является жизнь и безопасность мирного населения. У вас продолжаются четыре пожара и еще один небольшой лесной пожар, который они надеются быстро погасить. На главной дороге в город установлен блокпост, никто не сможет выехать из города или въехать в него.

– Существует дюжина путей, позволяющих уйти из города в горы, даже не выезжая на главную дорогу, – вмешался Омар, слышавший разговор.

– Сэр… – начал Ной.

– Дайте мне пять минут, чтобы во всем разобраться. А вам придется еще как минимум пятнадцать минут ничего не предпринимать.

– Ясно.

Армстронг закончил разговор.

– Ты же понимаешь, мы не можем просто сидеть и ждать пятнадцать минут.

Ной это прекрасно понимал, но ему совсем не хотелось принимать стратегические решения, имея в качестве поддержки лишь одного рвущегося в бой агента.

– У нас нет времени на переговоры, – продолжал Омар. – Кэллахан знает, что мы здесь. Это совершенно очевидно, согласны?

Федерал постарался отбросить свою неприязнь к Льюису и принял быстрое решение.

– Мы оставим машину. Ты пойдешь налево вдоль периметра, я – направо, и постараемся войти с ним в контакт. Ты говорил, что он единственный человек, который знает, что ты агент ФБР, работающий под прикрытием, верно?

– Да.

– Хорошо. Держись в тени и постарайся использовать свои снайперские навыки против мерзавцев. Я на тебя рассчитываю, Омар Льюис.

– И правильно.

Омар выключил свет в кабине пикапа, и только после этого они распахнули двери. Через несколько мгновений Льюис растворился в темноте. Ной выбрал другой способ решения задачи.

– Джон Кэллахан! – закричал он. – Это специальный агент Ной Армстронг из Федерального бюро расследования. Я хочу с вами поговорить.

Он поднял руки вверх, чтобы показать, что пришел с мирными намерениями.

– Я хочу помочь.

Ной огляделся по сторонам, никого не увидел, но почувствовал, что за ним кто-то наблюдает.

Он зашагал в сторону строения возле подножия холма, у входа в рудник. Луна давала совсем немного света, но пожары на северо-востоке окрашивали небо в темно-оранжевые цвета.

Дверь оказалась распахнутой; внутри было пусто. Вся Си-4 и находившееся внутри оборудование были вывезены Кэллаханом. Он либо спрятал взрывчатку, либо подготовился к новым взрывам.

Ной начал осторожно обходить строение. Слева, боковым зрением, он уловил движение. Возможно, это Омар. Но Армстронг сильно в этом сомневался. Агент АТО был слишком опытным, чтобы так подставляться.

– Джон, я друг Шона Рогана. Вам известно, что его захватила Бобби? Мы не знаем, где она сейчас или что намерена сделать с Шоном. Она послала людей, чтобы убить меня и моего напарника, Люси Кинкейд. Вчера вы с ней встречались. Она подруга Шона.

Он миновал строение и остановился возле машины Джона. Си-4 в ней не было.

– Джон, вы ведь не хотите никому причинить вред?

– Не двигайтесь. – Голос донесся справа, с другой стороны пикапа. – Поднимите руки, – сказал Джон. – Я не хочу в вас стрелять, агент Армстронг, но если у меня не будет выбора, я нажму на курок. Бобби уже едет сюда, и все закончится сегодня.

– Небольшая поправка, – послышался голос со склона холма. – Бобби уже здесь, и ты отдашь мне деньги и мою взрывчатку – или умрешь.

* * *

Днем Патрик уже изучил местность и решил, что они должны подойти к руднику сзади. Уйдет больше времени, но это позволит незаметно к нему подобраться. Люси с уважением отнеслась к мнению брата, но опасалась, что они опоздают. Они не могли подъехать к самому руднику, и им пришлось преодолеть почти полмили вверх по склону холма.

Они остановились за густыми зарослями ежевики.

– Голоса, – прошептал Патрик, кивая в сторону главного входа на рудник.

Площадка перед рудником имела полукруглую форму размером с футбольное поле, с плотно утоптанной землей. Рудник был вырублен прямо в склоне, туннели уходили вниз. Склад, где хранилась Си-4, построенный на склоне холма, находился с противоположной стороны от того места, где спрятались Люси и Патрик. Склон поднимался вверх, потом, примерно на высоте пяти футов, выравнивался; дальше росли деревья.

Оранжевое небо за рудником отбрасывало диковинный мерцающий свет, но детали было трудно различить. Повсюду метались тени. Тишину нарушал далекий стрекот вертолетов и вой полицейских сирен, но здесь, на руднике, у них не было никакой поддержки.

– Нам нужно подобраться поближе, – сказала Люси и огляделась по сторонам. – Мы обойдем большой валун, лежащий у входа.

– Если они нас заметят, то мы станем легкой добычей.

– Но мы пробудем на открытом пространстве всего минуту или две. Как только войдем на рудник, окажемся в укрытии и гораздо ближе к происходящему.

Девушка не стала дожидаться согласия брата и с отчаянно бьющимся сердцем двинулась вперед. Она обходила камень, не слишком быстро и не слишком медленно, пока не оказалась у самого входа.

Там кто-то стоял.

Кинкейд вытащила пистолет и, прицелившись в фигуру, прижавшуюся к внутренней стене у самого входа, резким шепотом приказала:

– Назовите себя.

– Не стреляйте. Я Рикки Суэйн.

Она облегченно вздохнула:

– Люси Кинкейд.

– Вы подруга Шона.

– Ты его видел?

– Нет. Но тетя Бобби где-то снаружи, и я беспокоюсь. Джон думает… – Рикки покачал головой. – Я не знаю, что он думает. Никто не знает Бобби лучше, чем я, и я сказал, что у него ничего не выйдет. Но я хочу ему помочь. Я понимаю, какие чувства он испытывает.

Парень выбрал удачное место – отсюда Люси видела небольшое здание и пикап Джона Кэллахана, находившийся примерно в тридцати ярдах от них. Бобби Суэйн стояла на крыше здания и держала на прицеле Ноя и Джона, которые замерли с поднятыми вверх руками. Затем из тени появился седой мужчина, и Люси узнала его преподобие отца Карла Брауна, хотя и не видела его лица. Браун обезоружил Ноя и Джона. Люси быстро огляделась по сторонам. Где Омар? Готов ли он стрелять? Он был снайпером, ему вполне по силам застрелить Бобби и священника. Или Льюис их бросил?

Из-за ее спины появился Патрик.

– Проклятье, – пробормотал он, увидев, что происходит снаружи.

– Рикки, это мой брат, Патрик. Что планирует Джон?

– Он собирается убить Бобби.

– Но он уже утратил преимущество, – заметила Люси.

Рикки некоторое время молчал.

– Мама говорила мне: если возникнет очень трудное положение, обратись к Джону, он все исправит. Так он и сделает.

– Но сейчас он не защищает тебя. Он уже не тот человек, которому доверяла твоя мама. Посмотри, как он изменился, посмотри на его скорбь – Бобби убила женщину, которую он любил.

Кинкейд заглянула в рудник. Два туннеля, темных, точно безлунная ночь, уходили вниз. Один из них вел к тому месту, где она нашла тело Виктории.

– Люси, – сказал Патрик и показал на потолок.

Вокруг входа на рудник была установлена взрывчатка, с вставленными в брикеты Си-4 через равные промежутки подрывными капсюлями; все провода сходились в небольшой коробке, на которой мигал красный огонек.

– У Джона есть детонатор? – спросила Люси.

– Тетя Бобби придет сюда, – после короткой паузы сказал Рикки. – И тогда все взлетит на воздух.

– Но ты ведь никого не хочешь хладнокровно убить, – сказала Люси. – Даже Бобби.

– Не надо говорить со мной так, словно я ребенок! – сказал парень и прижал ладони ко лбу. – Она все у меня украла. Вся моя семья погибла. Джо… – Его голос дрогнул.

– Она похитила Шона. И она не уйдет. Помоги мне остановить ее так, чтобы больше никто не погиб.

Неожиданно Патрик заметил какое-то движение возле рудника. Люси проследила за его взглядом: Бобби, держа Ноя и Джона под прицелом, вела их к руднику. Шона нигде не было видно. Где Бобби его оставила?

Она его убила.

Люси отказывалась в это верить. Однако и отбросить страшную мысль не получалось.

– Почему она здесь? Что ее так привлекает? – спросила она.

– Полмиллиона долларов.

– Люси, нам нужно уходить, – настойчиво сказал Патрик.

– Он прав, – сказала женщина. – Пошли.

Рикки все еще сомневался, и Люси схватила его за руку. Патрик пошел впереди, и тут Кинкейд услышала женский голос:

– Рикки, стой.

Тот остановился, заставив и Люси замереть на месте. Она не понимала, почему Бобби не заметила Патрика. Затем, краем глаза, увидела бледное пятно его лица. Он отступил в небольшое естественное углубление в скале. Если брат будет сохранять неподвижность, Бобби не узнает, что здесь еще кто-то есть. В противном случае он станет легкой мишенью.

Суэйн подошла к Рикки и Люси.

– Ты его подружка. – Ее лицо исказилось от ярости, и она оглянулась на Ноя. – Вы… вы оба должны были быть мертвы!

– Я думаю… – Кинкейд сделала шаг влево.

– Ни слова. Карл, приглядывай за ними. Джон, ты пойдешь со мной. Ты, эта сука и я заберем мои деньги.

* * *

Как только Шон убедился, что Бобби и священник уже его не услышат, он занялся наручниками. Они были слишком узкими, чтобы просто стащить их – прежде ему не раз удавалось проделывать такой фокус. Но на дне кармана его джинсов лежала заколка для волос. Он помнил, как сестра однажды сказала ему, что у нее в волосах всегда имеется несколько заколок, а на запястье – резиновая лента, потому что они помогают решить множество непредвиденных проблем.

Шон последовал ее совету. Он всегда носил в кармане заколку, спрятанную в шов так, что при беглом обыске ее было не найти. Конечно, Роган ничего не мог предпринять, когда рядом кто-то был, – чтобы достать заколку, требовалось изогнуться.

Шон понимал, что должен сохранять хладнокровие и спокойствие – если он уронит заколку, то не сможет быстро освободиться и поставит под угрозу жизнь Люси и других. Закрыв глаза, Роган нащупал маленькую дырочку в наручниках, согнул заколку и вставил тонкий конец в замок. Затем стал ее медленно поворачивать, используя умения, опыт и шестое чувство, помогавшие ему множество раз. Полностью очистив разум от посторонних мыслей, он представил замок и сосредоточился на заколке, кончик которой должен был попасть в нужное место.

Щелчок.

Шон снял наручники и клейкую ленту с лица, сделал несколько глубоких вдохов, одновременно сдирая ленту со щиколоток, что заняло у него даже больше времени, чем возня с наручниками.

Освободившись, Роган обыскал машину в поисках пистолета или ножа – любого оружия. Удалось найти лишь старую монтировку; он схватил ее и побежал через лес к руднику.

Добравшись до вершины холма, детектив попытался остановиться, но не устоял и заскользил вниз. Однако падение получилось коротким – он остановился на крыше небольшого домика. С одной стороны стояла машина Кэллахана, с другой – белый пикап. Теперь, когда Шон был рядом, он увидел, что это не тот автомобиль, который он взял в аренду, и немного успокоился. Опасность еще не исчезла, но Люси здесь не было.

У входа на рудник Роган заметил движение. Появились Ной и Рикки, за которыми следовал отец Браун, державший их на прицеле.

Теперь все решало время. Браун оглянулся в сторону рудника и отвлекся. Значит, там был кто-то еще. Шон переместился к краю крыши, соскочил на землю и спрятался за углом дома. И тут он заметил Патрика, метнувшегося вдоль скалы и нырнувшего в расселину, всего в нескольких ярдах от Брауна. Если б преподобный обернулся, он бы увидел Кинкейда и получил возможность в него стрелять. Сам Роган не мог незаметно подобраться к Брауну и остальным.

Он решил, что Патрик и Ной сумеют воспользоваться появившимся шансом – оставалось только отвлечь внимание священника. Шон побежал от домика в его сторону, не сводя взгляда с пистолета, который Браун держал в руке.

Преподобный повернулся и направил оружие на Шона, который упал на землю, перекатился в сторону и снова вскочил на ноги. Священник не успел принять решение, и Ною хватило времени оттолкнуть Рикки и встать между ним и Брауном. Одновременно Патрик оставил свое убежище и бросился на священника – через мгновение правая рука Брауна оказалась прижатой к земле. Ной обезоружил старика и забрал оба пистолета из его карманов.

– Хорошая работа, – сказал Шон, подбегая к ним. Вытащив из кармана наручники, которыми он был скован, добавил: – Позвольте… – И с довольным видом надел на священника наручники. – С одним разобрались. Где эта безумная женщина? И Джон?

– На руднике, – ответил Ной.

– Отлично, они в ловушке. Осталось дождаться подкрепления…

Лица Ноя и Патрика помрачнели.

– Где Люси?

– С ними.

– Тогда что мы здесь делаем? – Роган побежал к руднику.

Патрик последовал за ним.

– Подожди, Шон!

– Только не говори, что мы должны дождаться подкрепления, ведь эта сумасшедшая захватила Люси.

Кинкейд показал на потолок, и Шон поднял глаза. Сначала он ничего не понял, но, когда Ной осветил фонариком многочисленные брикеты взрывчатки, вставленные в щели в скале, узнал Си-4, о которых бредила Бобби.

– Нам нужно вытащить проклятые капсюли, – сказал Ной и протянул руку к ближайшему.

Появился Льюис.

– На периметре никого нет, – сказал он. – Хорошая работа, Армстронг. – Тут Омар посмотрел вверх. – О, дерьмо…

– У кого детонатор? – резко спросил Шон, когда Патрик потянулся к другому капсюлю.

– У Джона, – ответил Рикки.

Глава 41

Джон и Люси держали фонарики, а Бобби – пистолет. Кэллахан шел впереди, поэтому Суэйн приставила пистолет к спине Люси и через каждые несколько шагов подталкивала ее стволом; та же старалась не споткнуться. Ей совсем не хотелось упасть в разведочный шахтный ствол и найти свою смерть, пролетев вниз сотню футов.

– Держись рукой за стену, – прошептал Джон. – Проверяй место, куда ставишь ногу, перед каждым шагом. Примерно через семьдесят футов будет вертикальная шахта.

– Отдай ей деньги, – сказала Джону Люси.

Ей совсем не хотелось уходить далеко вниз по туннелям. Между тем они уже начали спускаться.

– Где они? – резко спросила Бобби.

– В гробу Виктории, – усмехнулся Джон.

Он остановился и повернулся лицом к Суэйн. В желтом свете фонарика мужчина выглядел изможденным, но решительным.

Кэллахан приоткрыл правую ладонь. На ней лежала маленькая коробочка с кнопкой. Его большой палец упирался в кнопку.

– Ты не получишь деньги, – сказал Джон. – Здесь для тебя все закончится.

– Так все дело в женщине? Она была агентом ФБР! Она тебя соблазнила только для того, чтобы подобраться ко мне…

– Нет. Я знал, что она агент. Она собиралась спасти наш город.

Бобби удивленно посмотрела на Джона.

– Ты знал? – с презрением спросила она и направила пистолет ему в лицо. – Ты, ублюдок, знал, что она федерал?

– Она хотела привести сюда целую команду, но мы оба боялись, что ты почувствуешь опасность и сбежишь. Поэтому мы действовали вместе. И ты понятия не имела, что рядом с тобой еще один агент, работающий под прикрытием. Ты не такая умная, как тебе кажется, Роберта.

– Джон, остановись, – сказала Кинкейд, которая понимала, что Бобби лучше не злить.

– Мне очень жаль, Люси.

– Ты вызываешь у меня отвращение, траханый предатель. Я вполне могу обойтись без тебя. Я знаю туннели лучше всех.

– Нет! Бобби, Джон заминировал рудник! Мы все умрем!

Но Суэйн нажала на спусковой крючок, и грудь Джона будто взорвалась. Его большой палец вдавил кнопку, и Люси закричала.

* * *

Шон держал в руке последний капсюль, когда тот взорвался и обжег кончики его пальцев. Он отбросил капсюль и затряс рукой.

Рудник устоял. В ушах Рогана эхом повторялся крик Люси.

– Проклятье, мы едва успели! – воскликнул Омар.

Джон вставил во взрывчатку двенадцать капсюлей. Си-4 – очень стабильный состав, его совсем непросто подорвать – для этого необходима сильная искра; даже пуля не сможет решить такую задачу. Как только Бобби исчезла в туннеле, Омар бросился вперед и попытался демонтировать взрывное устройство; остальные стали вытаскивать капсюли. Реализация этого быстрого плана помогла им спастись.

– Я спускаюсь, – сказал Шон, забирая свой пистолет, который раньше был у Брауна. – Я слышал выстрел.

Они все его слышали за мгновение до того, как взорвались капсюли.

– Без меня вам не найти дорогу, – сказал Рикки.

– Подождите, – сказал Ной. – Я не позволю вам спуститься вниз без поддержки.

– Ты не можешь меня остановить, – спокойно сказал Шон, но глаза его горели от боли и гнева.

– У меня есть снаряжение, – вмешался Омар. – Подождите минутку. – Он побежал к пикапу.

Однако детектив не хотел ждать. Он понимал, что чем дольше они бездействуют, тем большей опасности подвергается Люси, если она еще жива.

– Шон, подумай, – заговорил Патрик. – Тебе необходимы фонарик, веревка и рация. Рикки, ты никуда не пойдешь.

– Я знаю рудник. Как и Джон. Бобби думает, что она тоже его знает, но она не спускалась сюда уже несколько лет. Джон сказал ей, что деньги спрятаны там, где лежало тело Виктории, но он оставил их в другом месте – спрятал в доме Джо.

– Из чего следует, что Бобби не найдет денег на руднике и выместит свою злость на Люси, – сказал Шон. – Мы должны опередить ее и спуститься вниз по вентиляционной шахте.

– Тебе потребуется не меньше двадцати минут, чтобы добраться до того места – туда нет прямой дороги, – сказал Рикки. – Нам нужно спуститься вниз. И быстро.

– Я не позволю тебе рисковать собой.

– Это моя вина, я помогал Джону. Мне не следовало так поступать, но Бобби уничтожила всех, кого я любил.

– Она больная на всю голову, – согласился Шон, – и я не позволю ей расправиться с Люси. Или с тобой.

К ним подъехал Омар – фары его машины осветили вход на рудник – и выскочил из кабины.

– У меня есть план, – сказал он.

Роган уже больше не мог сдерживать раздражение. Он даже не знал, жива ли Люси, и не хотел терять ни минуты.

Ной схватил его за руку и посмотрел в глаза.

– Если эта пуля предназначалась для Люси, она мертва. А если нет, ей необходимо, чтобы ты сохранял ясность мысли. В противном случае я прикую тебя здесь и отправлюсь за ней сам.

Шон стиснул челюсти, но после коротких раздумий кивнул.

– Расскажи мне свой план, агент Льюис, и быстро.

* * *

Люси упала на колени, когда Джон нажал на кнопку, и закрыла голову руками.

Ничего не произошло.

Тут она услышала голоса, доносившиеся со стороны входа. Судя по всему, футах в тридцати от них.

Джон лежал на земле, рядом с Люси. Она взяла его за руку.

– Джон…

– Мне очень жаль. Я не х-х-хотел причинить тебе вред.

Его голос стал невнятным и хриплым. Похоже, пуля Бобби пробила легкое. Джон попытался сделать вдох.

– Все получилось случайно, ты не собирался нажимать на кнопку. – Люси хотела в это верить, но не знала, сможет ли. – Я приведу помощь.

– Оставайся на месте.

Бобби схватила фонарик Джона и пнула его ногой в живот.

– Не надо! – закричала Люси.

Суэйн снова ударила его ногой.

– Ты взорвал мои склады! – Новый удар. – Украл мои деньги! – Двойной удар. – Все уничтожил!

Джон повалился на бок. Изо рта у него капала кровь.

– Я бы с-с-с-сделал это снова, – выдохнул он. – Люси. Будь. Осторожна. Ч-что…

Она едва его слышала и наклонилась.

– Что ты сказал?

– Нет. Держись левее, – прошептал Джон.

– Он в шоке. – Люси посмотрела через плечо на Бобби. – Если мы вытащим его наружу, согреем и сделаем так, чтобы он мог дышать…

Суэйн без колебаний выстрелила Джону в лоб. Все произошло мгновенно, и Кинкейд не сразу поняла, что случилось, даже после того, как кровь брызнула ей в лицо и на грудь. Потом Бобби навела пистолет на Люси.

– Тебе повезло, что я до сих пор не пристрелила тебя. Ты полная идиотка, если думаешь, что я пошевелила бы пальцем, чтобы помочь предателю. Кроме того, мне нужен щит на случай, если твои приятели придут сюда за нами.

Кинкейд едва слышала Бобби, у нее не было времени бояться за собственную жизнь. Она не ожидала, что Суэйн так хладнокровно пристрелит Джона. Теперь руки Люси были в крови, а половина головы Джона исчезла.

– Вставай, Люси. Тебя ведь зовут Люси, верно?

Женщина медленно поднялась на ноги. У нее в руках был лишь фонарик и никакого оружия.

– Не будь дурой, ты станешь моей заложницей. Возможно, даже воссоединишься со своим любовником, который остался скованным наручниками в моей машине. Я позволю вам умереть вместе. Вперед. И держись левее. Иди по следам. А главное, не останавливайся. Без меня ты не сумеешь отсюда выбраться. И можешь не сомневаться: если ты побежишь, то умрешь. Тебя убьет либо рудник, либо мой пистолет.

Люси перешагнула через тело Джона, держась рукой за стену.

Она понимала, что ей необходимо разговаривать с Бобби, постараться установить с ней хоть какой-то контакт, но не знала, с чего начать. Как можно договориться с человеком, который убивает без малейших колебаний?

Что-то коснулось ее лица, и Люси отскочила, с трудом сдержав крик.

Бобби рассмеялась:

– Ты такая смешная! Это всего лишь летучая мышь.

Голос ее изменился. Не прошло и минуты, а ее настроение стало совсем другим. Теперь, когда Люси вспомнила ее угрозы, то обнаружила: даже в них присутствовала толика юмора. Бобби наслаждалась ее страхом. Она застрелила Джона, потому что хотела от него избавиться, но получила особенное удовольствие из-за того, что насилие вызвало у Люси страх. Это позволило Бобби расслабиться, почувствовать, что она контролирует ситуацию.

Да, все дело в этом. Когда Суэйн чувствовала, что происходящее выходит из-под контроля, она становилась безрассудной и опасной. А как только у нее возникало ощущение, что она управляет ситуацией, Бобби становилась расчетливой, но по-прежнему очень опасной. Теперь ее действия будут методичными и последовательными. Она могла мгновенно поменять планы и до тех пор, пока все оставалось у нее под контролем, была довольна.

– Извини, – сказала Люси.

Она медленно двинулась вперед по туннелю. Они постепенно спускались, и Кинкейд очень внимательно смотрела под ноги, чтобы не поскользнуться.

Бобби рассмеялась:

– Как жаль, что у нас не будет времени получше узнать друг друга. Мы умнее мужчин. Во всяком случае, я всегда была умнее. И лучше понимала, что нужно делать, чтобы получить желаемое.

– Просто мужчины не понимают, что женщины могут быть беспощадными и полностью контролировать их жизнь.

Бобби обдумала ее слова, а потом ткнула Люси в спину дулом пистолета.

– Возможно, ты права. Мужчины считают меня бесхарактерной и слабой только из-за того, что я женщина, и это дает мне некоторое преимущество.

– Я слышала о великолепном спектакле, который привел к тому, что твоего брата арестовало ФБР. – Люси поскользнулась, и ей пришлось схватиться за стену.

Здесь было холодно и сыро. Кинкейд ужасно замерзла, и лишь адреналин заставлял ее двигаться дальше.

– Ты правильно сказала, женщины имеют кое-какие преимущества над мужчинами.

– Когда я узнала, что у твоего брата есть на тебя какой-то компромат, мешающий тебе добраться до его сына, я сообразила, что речь идет о записи твоего допроса в ФБР, в котором ты солгала о своем мертвом муже и о том, что произошло во время его гибели, но он хранил все это шесть лет, а агент Шеффилд украла диск только в декабре.

– Кончай болтать. Будем молча шагать… Опа, стихами получилось!

– Пол уже проболтался. Ты боишься, что это может узнать кто-то еще?

– Заткнись. Пол никому не скажет ни слова, в противном случае он умрет. Нам обоим выгодно выполнять договор.

Они подошли к развилке. Люси вспомнила слова Джона. Держись левее. Они могли иметь двоякий смысл. Держись левого туннеля или левой стороны? Люси опустила луч фонарика на землю. Следы разделялись и вели в оба туннеля.

– Сюда, – сказала Бобби.

Люси шла медленно, но Суэйн потеряла терпение.

– Давай быстрее!

– Мне любопытно, – сказала Люси.

Если она заставит Бобби говорить, то они пойдут медленнее, а сейчас Кинкейд совсем не хотелось рисковать. Ее сердце отчаянно колотилось. Она гораздо больше боялась провалиться в шахту и погибнуть, чем пистолета Бобби, хотя оружие тоже сильно пугало.

– Ты же знаешь, как говорят: любопытство сгубило кошку. – Бобби захихикала.

– Как ты думаешь, семье Молина все еще интересен тот факт, что ты собственными руками убила Эрва и украла все, что было в его сейфе? Несмотря на то, что прошло шесть лет?

Конечно, кое-что было всего лишь догадкой, но Люси не сомневалась, что не ошиблась.

Женщина размышляла о нынешней ситуации в течение последних двадцати четырех часов. Она не считала совпадением то, что Бобби заключила сделку с Лоуэллом именно на продажу оружия. Он ей доверял, потому что она и раньше на него работала.

– Ты с самого начала работала на Лоуэлла, – предположила Люси.

Она ожидала более энергичной реакции, но Бобби лишь сказала:

– А ты умнее, чем мужчины.

– Но если это пришло в голову мне, то и в ФБР также сообразят. У них информации гораздо больше.

– Заткнись! Заткнись! – Суэйн толкнула Люси вперед, чтобы та шла быстрее.

Девушка споткнулась и уронила фонарик. Она не услышала звука падения: фонарик провалился в глубокую дыру. Сначала свет отразился от потолка, потом раздался звук удара, и фонарик погас.

Люси закричала.

– Ты мне не нужна, – сказала Бобби. – Познакомься с Адской Дырой. Там, на дне, ты сможешь присоединиться к агенту ФБР Виктории Шеффилд, суке номер один. Но ей было легче. Когда Виктория падала, она уже была мертва.

Суэйн толкнула ее. Но в последний момент Люси отпрыгнула влево и прижалась спиной к стене. Бобби потеряла равновесие, споткнулась и потянулась к Люси, но ее нога соскользнула в яму.

Суэйн сумела вцепиться рукой в щиколотку Люси, та рухнула на землю, и Бобби потащила ее за собой, одновременно стараясь использовать ее, чтобы выбраться на безопасное место. Край шахтного ствола стал осыпаться, и Кинкейд почувствовала, что начинает падать.

* * *

Шон услышал крик Люси. Она оказалась ближе, чем думал Роган. Он и остальные следовали за светом, выключив свои фонарики, потому что Шон не хотел, чтобы Бобби узнала о преследовании. Затем свет изменился и потускнел. Остался только один фонарик.

– Они у Адской Дыры, – сказал Рикки.

– Держись сзади, – приказал Шон.

Он проверил снаряжение, которое ему дал Омар. Конец веревки был привязан к бамперу пикапа.

Неожиданно наступила полная темнота, и Люси закричала снова. Шон включил свой фонарик и свернул за угол.

Кинкейд лежала на земле, цепляясь за каменистый пол туннеля, а Бобби схватила ее за ногу.

– Люси! – Шон потянулся к ней.

Она схватила его за руку. Но ее ладони были скользкими от крови и грязи, и Люси начала сползать в пропасть. Вес Бобби тянул ее вниз.

– Рикки! Свет! – позвал Шон.

Мальчик выскочил из-за угла и направил яркий свет фонаря в туннель.

Пол здесь был гладким, и Шону негде было найти упор для ног. Только мышцы и канат, привязанный к машине, помогали ему удерживаться на месте.

Он позвал на помощь по рации, отчаянно надеясь, что его услышат.

– Вытрави еще канат!

– Больше нет, – ответил Омар.

– Этого мало!

Роган бросил фонарь и схватил обе руки Люси. Веревки впились ему в грудь, дышать стало тяжело, но он не отпускал Кинкейд.

– Я подъезжаю на пикапе поближе, – сообщил по рации Ной. – Но у меня всего десять футов. Омар, шевелись…

И Шон услышал, как рация отключилась.

Внезапно веревка ослабла, и Роган начал скользить к краю шахты. Люси закричала, когда ее ноги оказались над бездной.

– Я убью тебя! – крикнула Бобби.

Люси снова закричала, но на этот раз от боли, а не от страха.

– Что? – прорычал Шон.

– Нож… Она ударила меня ножом…

Рикки стоял возле шахты, держа в руках маленький револьвер калибра 0.22. Шон не знал, что парень вооружен.

– Нет, Рикки!

Тот направил луч фонарика в шахту, где Суэйн все еще держалась за ноги Люси.

– Прощай, тетя Бобби.

Он спустил курок, и в следующее мгновение Люси оказалась в объятиях Шона на полу туннеля. Роган поспешно оттащил ее подальше от Адской Дыры и прижал к груди.

– Господи, Люси, благодарение Богу… Я не мог тебя потерять.

Рикки взялся за канат и, держась за него, направился к выходу из пещеры, дав им возможность побыть наедине.

– Докладывайте! – раздался по рации голос Ноя.

– Люси у меня, – сказал Шон. – Она в безопасности. Бобби Суэйн мертва. Дай мне минутку…

Он должен был сжать Люси в объятиях, ведь она только что была на пороге смерти.

Люси обнимала Шона и тоже не могла его отпустить.

– Я не хотела умереть, не сказав, как сильно люблю тебя, – прошептала она.

Наконец она произнесла эти слова, и, хотя ее все еще трясло от ужаса, шока и прилива адреналина, сердце Люси избавилось от страха. Ее неуверенность исчезла.

– Я люблю тебя, Шон Роган. Я всегда это знала, просто боялась произнести вслух. Но ты меня не покидал.

Им предстояло многое обсудить. Их судьбы были опасными и сложными, и любой из них в любой момент мог погибнуть. Прошедшая неделя это доказала. Но они любили друг друга, а это кое-что значило. Любовь сильнее, чем разногласия, важнее, чем эго.

Шон смотрел на Люси и одновременно стирал кровь и грязь с ее лица. Казалось, он почти ее не слышит.

– Люси…

– Каждый день я хотела сказать, как сильно тебя люблю, – проговорила женщина и провела ладонью по его щеке. – Но ты знал правду, всегда знал. – Она легко поцеловала его, продолжая смотреть в глаза, и повторила: – Я люблю тебя, Шон Роган.

Он прижал ее к себе и страстно поцеловал.

Люси задохнулась от переполнявших ее чувств и едва не забыла, где они находятся.

Шон откинулся назад и оперся спиной о стену туннеля. Кинкейд не знала, сможет ли идти сама, – нога пульсировала болью в том месте, куда ее ударила ножом Бобби, но рана была неглубокой, просто болезненной. Женщина ощущала, как быстро бьется сердце Шона под ее ладонью. Потом, в тусклом свете фонарика, он улыбнулся своей озорной улыбкой.

– Я знал, что скоро ты должна опомниться и признать, как отчаянно в меня влюблена. – Его большой палец нежно скользнул по ее щеке и спустился к шее. Затем его голос дрогнул. – И я тебя люблю, принцесса. И никто из нас сегодня не умер. Я бы сказал, что мы одержали двойную победу.

Глава 42

Два дня спустя

Во вторник днем Шон и Люси вошли в штаб-квартиру ФБР в Олбани. Роган с радостью покинул Спрюс-Лейк – теперь он не сомневался, что Тим и Адам Хендриксоны смогут открыть свой отель. В городе постоянно присутствовала полиция, представлявшая как местные, так и федеральные власти, наркобизнес прикрыли, провели обыски, конфисковали несколько тонн марихуаны, изъяли все связанные с незаконным оборотом наркотиков компьютеры и документы. Но братья решили отложить открытие отеля на следующий год.

Тим считал, что его познания в финансах позволят ему привлечь средства на реконструкцию многих коммуникаций города; Адам планировал одновременно открыть скаутские лагеря для мальчиков и девочек, о чем мечтал его отец. Они обещали работать вместе с горожанами, чтобы создать жизнеспособный туристический регион.

Конечно, туризм не сможет привлечь в Спрюс-Лейк такие же большие деньги, как наркотики или торговля оружием, но избавит горожан от убийств и арестов. Многие жители Спрюс-Лейк уже звонили Тиму и благодарили за то, что он осмелился выступить против Суэйнов – впервые на их памяти, – и теперь они были полны надежд и не испытывали страха.

Шон подозревал, что предстоящие изменения не будут легкими и город навсегда станет другим. Но если большая часть населения Спрюс-Лейк займется легальным бизнесом, их надежды должны осуществиться.

После приключений на руднике Роган спрятал Люси в домике, а Ной занялся тем, что координировал деятельность правоохранительных органов, собравшихся к рассвету в Адирондаке – людей шерифа, агентов ФБР, Управления по борьбе с наркотиками и АТО. Каждое агентство прислало дюжину или даже больше сотрудников, и Шон не хотел иметь ничего общего с бесконечными допросами и оправданиями. Способность Ноя организовать разные группы в единую команду определялась его военным прошлым, и детектив не мог не восхищаться его профессионализмом.

Он легко согласился отказаться от всех заслуг и критики. Сейчас он больше всего хотел быть с Люси. Ему нравилось слушать, как она повторяет: «Я тебя люблю».

Так прошли два первых идиллических дня. Их вызвали в Олбани для доклада, после чего обещали отпустить домой.

Люси познакомила Шона с лощеным Брайаном Канделой, типичным «костюмом» из ФБР. Однако у него был проницательный взгляд, и вел он себя вполне профессионально.

– Мы недавно говорили с вами по телефону, – сказал Кандела.

– Рад встрече с вами, сэр.

Шону совсем не нравилось находиться в здании ФБР, но ради Люси он старался вести себя вежливо и дипломатично.

– Нас будет всего несколько человек в зале для совещаний. Марти и Дейл в воскресенье уехали в Спрюс-Лейк; там они пробудут несколько недель, чтобы полностью прополоть травку.

Шон улыбнулся; ему понравилось то, как шутит Кандела, и он почувствовал себя лучше.

Ной сидел за столом вместе с пожилой женщиной, которая сказала, что она специальный агент Харт, молодой женщиной – агентом Тарой Филдс, представлявшей отдел по борьбе с киберкриминалом, – и секретаршей, колотившей по клавишам, как судебный репортер.

– Я знаю, что вам не терпится вернуться домой, – сказала Харт, – и мы постараемся сделать все быстро и безболезненно. Агент Армстронг уже написал отчет, так что у нас есть бо́льшая часть необходимой информации.

Роган перехватил взгляд Ноя, но не сумел понять его выражения. Детектив был готов защищать все совершенные им действия, однако не хотел, чтобы некоторые вещи попали в официальный отчет.

К счастью, вопросы были простыми, и речь шла только о фактах. Им потребовалось заметно больше часа, чтобы подробно рассказать обо всех событиях, начиная с того момента, как они прибыли в Спрюс-Лейк, и до смерти Бобби Суэйн на руднике.

Харт отпустила секретаршу.

– Официальная часть закончена. Не для протокола я хочу сообщить вам, что агент АТО Омар Льюис отправлен в отпуск. АТО такой поворот событий не понравился, но я на этом настояла. Он действовал, совершенно не заботясь о вашей безопасности, вопреки всем принципам и протоколам. Но я подозреваю, что он вернется после того, как будет проведено внутреннее расследование.

И хотя Шон был все еще возмущен стрельбой, которую устроил Омар, он начал лучше понимать его и даже уважать.

– Когда мерзавцы слишком часто торжествуют, приходится слегка менять правила, чтобы их остановить.

– Слегка менять – да. Но нарушать?.. – Харт покачала головой. – Тем не менее АТО обозлено из-за того, что они упустили Сэмпсона Лоуэлла, ведь они потратили почти два года на слежку и выявление его связей. Однако мы поделимся с ними информацией, которую получим в результате опроса арестованных и изучения захваченных документов. Будем надеяться, что в следующий раз они его схватят.

– А что находилось в банковской ячейке Джона Кэллахана? – спросила Люси. – Там имелись улики, позволявшие арестовать Бобби Суэйн за убийство?

Кандела кивнул:

– Да, и многое другое. Во-первых, там находились все улики и документы, которые изъяла Виктория, в том числе запись допроса Бобби в Майами, на котором она фактически сдает брата. Мы отправили ее для дальнейшего анализа в научно-исследовательскую лабораторию по изучению поведения человека в Куантико. Наши ученые рассчитывают, что мы сможем найти в ее поведении нечто такое, что позволит нам делать правильные выводы в будущем.

– Несомненно, она была уникальной личностью, – сказала Люси. – И хладнокровным социопатом.

– Я получил разрешение, чтобы ты прослушала запись, Люси. Возможно, ты сумеешь обнаружить там то, чего не заметят другие, – сказал Ной.

Шон посмотрел на него, соглашаясь с Армстронгом, но не совсем понимая, почему тот решил именно сейчас так щедро похвалить Люси. Затем он постарался прогнать ревность. Чувства Ноя не имели значения – профессиональные или личные. Люси любила его, Шона Рогана, а больше ему ничего не было нужно.

– Кроме того, – продолжал Кандела, – в ячейке хранился дневник Кэллахана, который он вел в молодости, когда вместе с Полом Суэйном занимался перевозкой наркотиков. Потом они поссорились, потому что Кэллахан решил стать адвокатом, чтобы представлять Суэйна; но, когда Кэллахан учился в колледже, он решил покончить с криминальным прошлым. Часть времени Джон жил в Спрюс-Лейк, чтобы приглядывать за развитием событий, но сознательно закрывал глаза на производство и перевозку наркотиков. После того как Суэйн сел в тюрьму, Кэллахан решил обосноваться в Спрюс-Лейк. Но как только понял, что за всем стоит Бобби Суэйн – она тайно взяла под контроль бизнес брата, – он заключил сделку с Суэйном, чтобы войти в ее бизнес. Тот хотел убить сестру, а Кэллахану было достаточно того, чтобы она перестала влиять на жизнь Спрюс-Лейк.

– Но она связалась с Сэмпсоном Лоуэллом, – сказала Люси. – И ставки, а вместе с ними и опасность, выросли.

– Джо Хендриксон узнал о планах по перевозке оружия – Кэллахан так и не выяснил, как именно, – и предложил Джону что-то предпринять. Они договорились связаться с АТО, но одновременно люди Бобби Суэйн обнаружили, что Хендриксон все знает, и отравили его, заставив доктора написать, что причиной смерти стал сердечный приступ. Кэллахан отправился в АТО, чтобы ускорить расследование; в этот момент в Спрюс-Лейк и приехал Омар Льюис, чтобы работать под прикрытием в баре в качестве повара. Только Кэллахан знал, что Льюис – агент.

– Мне все еще не совсем понятно, почему Джон привлек агента Шеффилд и почему она не поставила в известность ваш офис, – сказала Люси.

– Ну, первая часть весьма проста – ты была совершенно права, когда предположила, что Виктория познакомилась с Кэллаханом во время расследования производства пиратских компакт-дисков в Канаде. Они начали встречаться. После убийства Джо Хендриксона Кэллахан ей все рассказал. Но Льюис уже находился в Спрюс-Лейк. Виктория решила, что если она сделает доклад, ее сразу отзовут, потому что операцию проводит АТО.

– Именно так и случилось бы, – вмешался Ной.

Кандела кивнул.

– И все же ей следовало отправить отчет. В дневнике Кэллахана о ней ничего нет до тех пор, пока в декабре она не привезла ему документы и улики на Бобби Суэйн. Она по собственной инициативе заглянула в досье Пола Суэйна, а после того, как объединила улики со сведениями, имевшимися у самого Кэллахана, у агента Шеффилд появился план. Очевидно, первая встреча Лоуэлла и Бобби Суэйн пришлась на второе января – и Виктория вбила себе в голову, что она должна находиться рядом с Кэллаханом, чтобы защитить его, ведь он продолжал играть в опасную игру, являясь осведомителем АТО.

– Как Бобби удалось узнать, что она агент? – спросил Шон.

– Это сделал Сэмпсон Лоуэлл. Он отправил в город своих людей, когда решил работать с Бобби Суэйн. Очевидно, у него превосходная разведка. Узнав, кто такая Виктория, Лоуэлл отменил встречу и сказал Бобби, чтобы та обо всем позаботилась. Она послала ему доказательства смерти Виктории. Лоуэлл ждал четыре месяца, чтобы убедиться, что в городе не появились другие полицейские и не возникло никаких слухов, после чего назначил новую встречу на прошлое воскресенье. Суэйн обеспечивала хранение и пути переброски оружия в Канаду. Намечалась грандиозная сделка. Если б в воскресенье все прошло успешно, оружие доставили бы на склады к полуночи.

– А теперь Лоуэлл исчез, – сказал Шон.

– Не наша забота, – сказала Харт. – Пусть этой проблемой занимается АТО.

Роган считал иначе. Сэмпсон Лоуэлл должен был волновать всех. Однако он оставил свое мнение при себе.

– А что будет с Рикки Суэйном? – спросил Роган.

– Мы рекомендовали проявить к нему снисхождение, и детектив Диллард теперь помогает урегулировать все вопросы с прокурором, чтобы Рикки получил испытательный срок. Когда ему исполнится восемнадцать, все обвинения будут с него сняты. Хендриксоны не стали предъявлять ему иск, а Тим предложил себя в качестве опекуна. Диллард считает, что эту проблему удастся решить.

Шон облегченно вздохнул. Если кто-то обещал помочь Рикки, значит, у него будет шанс на достойное будущее.

– У нас могут появиться какие-то вопросы в будущем, – продолжал Кандела, – но мы постараемся разрешить их через агента Армстронга. И еще раз благодарим вас. Вы помогли узнать, что случилось с нашим агентом, так что теперь мы можем двигаться дальше.

После того как они распрощались, Ной проводил Шона и Люси до выхода из здания.

– Сегодня вечером я возвращаюсь в округ Колумбия, – сказал он. – Люси, ты можешь отдохнуть до конца недели. А в понедельник должна выйти на работу.

– Спасибо, но если я буду нужна завтра, то…

– В понедельник утром, Люси, – перебил ее Роган.

Армстронг улыбнулся:

– Понедельник наступит очень скоро. Вы отлично поработали. – Он посмотрел Шону в глаза. – Ситуация была очень рискованной, и благодаря твоим умениям все закончилось без серьезных жертв.

Детектива удивила такая прямая похвала.

– Я ценю твои слова, Ной.

Люси облегченно вздохнула, и Шон посмотрел на нее. Она хотела, чтобы все находили общий язык, в особенности те, кто был ей близок. Возможно, ему не нравилось, что Ной занимает важное место в ее жизни, но он любил Люси и обещал себе быть вежливым с Армстронгом.

– Остается еще решить вопрос с моим самолетом, который сбили из-за тебя, – нарушил Шон неловкое молчание.

Ной серьезно кивнул:

– Я подумал, что ты немного огорчился из-за самолета, поэтому позаботился о нем.

Роган не сумел скрыть удивления:

– Я не понял…

– Я позвонил своему другу, бывшему механику ВВС, который работает в «Локхиде». Сегодня он прилетит, чтобы забрать самолет в свою мастерскую.

– Тебе не обязательно это делать, – серьезно сказал Шон.

– Я знаю. – Ной протянул руку, и детектив ее пожал. Потом Армстронг широко улыбнулся и подмигнул Люси. – Кто знает, когда мне может потребоваться услуга…

Шон тут же продемонстрировал добрую волю:

– В любое время.

Примечания

1

1 ярд = 0,91 м.

2

Горы на северо-востоке штата Нью-Йорк.

3

80,5 км/ч (1 миля = 1,6 км).

4

Около 6 м (1 фут = 0,3 м).

5

Около 0,5 л.

6

Отмечается 30 мая в память об американцах, погибших во всех войнах.

7

1 дюйм = 2,54 см.

8

Должностное лицо, расследующее случаи смерти при загадочных обстоятельствах.

9

Флоренс Найтингейл (1820–1910) – знаменитая сестра милосердия и общественный деятель Великобритании.

10

Речь идет о широко известной в США вражде семейств Хэтфилдов и Маккоев (1878–1891), проживавших на границах штатов Западная Вирджиния и Кентукки; их противостояние-вендетта стало нарицательным понятием.

11

Город из одноименного американского телесериала-вестерна.

12

Горный мастер, заведующий рудничными работами.

13

1,70 м.

14

Автор пал жертвой распространенной (в основном посредством кинематографа) легенды о том, как просто взорвать пулей топливный бак автомобиля. На самом деле при обычных условиях (как в данном случае) это практически нереально: пуля просто прошила бы бак насквозь, без воспламенения бензина.

15

AR-15 – модель автоматической штурмовой винтовки.

16

В США система оценок буквенная, от А до F. Латинские А и B соответствуют русским пятеркам и четверкам.

17

Массачусетский технологический институт.

18

Частный детектив, персонаж романа «Мальтийский сокол» Д. Хэммета.

19

Ин. 5:15.

20

«Вороны» – пилоты передовых отрядов, осуществлявшие наведение ударов ВВС США и использовавшиеся ЦРУ во время тайных операций в Лаосе (во время Вьетнамской войны 1965–1973 гг.).

21

Рим. 12:19.

Content

Эллисон Бреннан
Если я умру…

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Примечания