Сьюзен МакКлайн

РУХНУВШИЕ НЕБЕСА

Мое сердце было покрыто льдом, который ты вскоре растопила.

Мои мысли были однообразны, но ты их изменила.

Ты помогла мне взглянуть на мир другими глазами.

И отныне я чувствую связь между нами…

Они среди нас.

Небеса рухнули.

Они стали другими.

Мир стал другим.

Я буду рядом

Даже когда этого не потребуется…

Я стану твоей тенью,

Только ты не оглядывайся.

Я буду охранять твой сон,

Только ты не просыпайся,

Даже если небеса затянутся тучами, знай,

Я буду рядом всегда…

Не бойся меня.

Я не враг.

Не убегай от меня.

Никогда.

Я не причиню тебя вреда.

Обещаю.

Под небывалыми небесами.

Я буду с тобой.

Ты не одна.

Помни.

Ты не одна.

А со мной…

I

Улыбаться, как идиотка.

Разносить заказы.

Желать приятного аппетита.

Это все, что надо делать мне, чтобы не вылететь из самого отстойного места – кафе «Эдем на Земле». Конечно, почему оно отстойное я могу перечислять достаточно долго, но назову, пожалуй, самую вескую причину – здесь мало платят. Ну а насчет всего остального – терпимо. Еду, которую тут предлагают посетителям, можно употреблять в пищу только в том случае, если ты не знаешь, в каких кошмарных условиях она готовится. В общем, полная антисанитария. А райское название… я всегда размышляю, почему это чертово кафе его носит. Во-первых, как я знаю, Эдем – это райский сад. А тут, извините, это кафе не имеет с ним ничего общего. Грязный пол, завядшие на подоконниках растения, неприятный, дешевый запах кебаба [1] в помещение. Разве такое ужасное место может носить подобное, прекрасное название? Хм, видимо, может. Ну, если уж мистер Джердж, – купивший эту забегаловку и управляющий ею, перед входом повесил вывеску «Эдем на Земле», значит, он считает кафе достойным носить его. Ах, да, ну раз это так, то и, наверное, нас он считает кем-то больше, чем обычным персоналом. Ангелами. Невинными, светлыми созданиями. И даже вечно сопливого и неряшливого Генри, скорее всего, видит с белыми крыльями да нимбом над головой.

Джердж в принципе неплохой мужчина, но ему пора научиться смотреть на вещи реальными, а не мечтательными глазами. Тогда бы он сменил название на другое. И, возможно, наконец, заметив, какую тяжелую работу нам приходится выполнять в этой дыре, повысил бы зарплату.

– Скай! – окликнул меня Брэндон. – Нужно отнести заказ на пятый столик! – Он кивнул в сторону подноса, что-то записывая в блокноте.

Я измученно выдохнула и, кинув усталый взгляд на него, отнесла посетителям еду и пожелала им приятного аппетита заплетающимся языком. Не знаю, какой раз за сегодня повторяла эти чертовы слова: «Пожалуйста. Ваш заказ. Приятного аппетита», но когда произносила их, возникало желание повеситься. Конечно, мне не нравилась здесь потеть, исполняя прихоти капризных людей, но приходилось, потому что деньги какие-никакие, а были нужны. Тем более в такие нелегкие времена.

Я подошла к бару и уронила на него голову, затем начала биться лбом об отполированную Райаном до блеска поверхность.

Ненавижу эту гребанную жизнь.

Почему все так сложно?

Почему нельзя просто взять и убежать от проблем?…

Чьи-то ладони упали на мои плечи. Я слегка дернулась.

– Эй, мисс Сумасшествие! Так и народ недолго спугнуть!

Подняв голову, я увидела широкую, белоснежную улыбку и зеленые глаза, смотрящие на меня. Брэндон. Он стоял рядом, медленно массируя мои плечи и заставляя чуть ли не стонать от удовольствия. Его пальцы снимали с меня напряжение, расслабляли уставшие до жути косточки. Парень так часто делал, чтобы вернуть меня в «прежний вид» и натянуть на мое недовольное лицо хоть какие-то признаки улыбки.

Уголки губ медленно поднялись вверх, и я приземлилась на стул из-за подкосившихся ног. Его массаж – это, наверное, единственное, что радует меня в пределах этой стайки и не дает думать о плохом. По крайней мере, на время. Ловкие руки Брэндона – своего рода лекарство, недолго отделяющее от реального мира.

– Скажи, какого черта ты делаешь тут с таким талантом массажиста? – спросила я, подпирая рукой голову, чтобы та случайно не упала из-за решивших отдохнуть мышц.

Он засмеялся, хлопая по моим плечам.

– Потому что мне нравится приносить удовольствие таким девушкам, как ты, а не каким-то морщинистым бабушкам без бюстгальтеров. Конечно, никто за это не платит, но… ты бы могла хотя бы поцеловать меня в щеку, – Брэндон повел бровями и ткнул указательным пальцем в свою скулу, приближая лицо.

Я ухмыльнулась, оттолкнув его.

– Обойдешься.

Он натянул наигранно-обиженное выражение, которое быстро сменилось на чрезвычайно веселое, когда его огромные глаза уставились на часы, висящие над нами.

– О, да нам осталось совсем недолго тут проторчать! – ликующе произнес шатен и пригнулся к Райану. – Сделай нам сок. С коньяком, – почти шепотом сказал ему.

Тот кивнул и достал стаканы. Я угрожающе выставила указательный палец, чуть ли не тыча им в бармена.

– Райан, мне просто сок, хорошо? – попросила я, заполучая от Брэндона недоумевающий взгляд. – И как в тот раз с пивом в молочном коктейле не прокатит. Я слежу за тобой.

Парень улыбнулся и принялся за работу. Он идеально отполировал стаканы, затем наполнил их оранжевой, сочной жидкостью со льдом, кинул трубочки и в емкость Брэндона незаметно добавил алкоголя. Если бы кто-нибудь заметил Райана за делом, как он спаивает персонал в рабочее время, то ему бы точно не поздоровилось. Ну и нам, естественно.

– Последний раз рискую своей задницей для вас, – блондин придвинул напитки, озираясь вокруг. Не обнаружив слежку за собой, он облегченно выдохнул.

Я улыбнулась, помешивая сок и чуть ли не окуная в него нос.

– Пахнет нормально. Коньяка не чувствуется. – Я отпила из стакана, Брэндон тоже последовал моему примеру и пустил жидкость в рот, сперва отвернувшись от посетителей. – Эм, спасибо.

– И да, это не за счет заведения, – Райан обнажил свои ровные зубы, увидев наши разочарованные лица.

Я отложила напиток и полезла в карман джинсов, пытаясь пальцами нащупать деньги. Но тут мое запястье взял Брэндон, медленно притягивая к себе и накрывая мою руку пальцами.

– Скай, я как мужчина должен заплатить за даму, не считаешь? – он осторожно положил мою руку на колено, словно думая, что та неожиданно дернется и вновь полезет за долларами.

В этот момент Райан оглушил нас диким хохотом. Я с недоумением уставилась на него, как и Брэндон.

– Вы бы себя видели! – парень вытер кожу под глазами, охая. Если бы он был девчонкой, то каждый раз при обильном смехе ему бы приходилось заново наносить на ресницы тушь из-за огромного количества «пролитых» слез, смывших ее. – Такие лица! Будто вам сказали, что сбили соседнего котенка! – Он резко выдохнул, успокаиваясь. – Не парьтесь! Платить не нужно. За счет заведения.

Я с подозрением оглядела Райана и кинула взор на Брэндона. Тот пожал плечами и вновь присосался к своему чудаковатому коктейлю.

– Серьезно, да? За счет заведения? Интересно, – я постучала пальцем по подбородку, избражая театральную задумчивость, – сколько раз мы – в основном вы – не платили и не попадались? Двадцать? Пятьдесят?

Мой друг подавился напитком, затем, откашлявшись, всучил его блондину.

– Что-то перехотелось пить, – кратко улыбнулся он и, повернувшись ко мне, подпер лицо ладонью. Половина его тела находилась на барной стойке, а свободная рука безвольно свисала вниз. Брэндон просто излучал усталость. Такое состояние у него было каждый раз где-то под конец работы, ну а у меня – с самого утра, когда я только просыпалась и вспоминала, что сегодня моя смена и нужно идти в «райское» местечко на Земле, чтобы зарабатывать жалкие доллары.

– Да ладно вам! – закатил глаза Райан, увидев, как я тоже протягиваю ему сок. – Узнают, ну и что? Свалим все опять на Генри, – он кивнул в сторону, где наш «чистоплотный» коллега с усердием ковырял в носу и при этом умудрялся переключать музыку на плеере. Тот с каждым разом углублял палец все глубже в ноздрю, что мне казалось, будто он так искал ни то, что хотел, а золото.

Какая мерзость. Хорошо, что Генри только забирает грязную посуду, которую потом тщательно моют. Я бы, например, даже не вынесла того и взбесилась, если бы он прикоснулся к чистой тарелке – потом в нее положили бы еду (причем не для меня) и подали какому-нибудь посетителю. Это же верх отвратительности!

Я кинула взор на худощавого паренька, занятого очень «важным» делом и сморщилась. Конечно, я не была «за», чтобы вновь подставляли его, но и «против» – тоже. Ребята неплохо относились к нему, как и я, но часто подкалывали. И… подставляли. Один раз, когда Брэндон и Райан опустошили несколько бутылок из бара, не заплатив, об этом узнал мистер Джердж. Управляющий, конечно, не был в курсе, кто совершил такой подлый поступок, поэтому моим дебильным друзьям это вышло на руку. Они наплели ему, что алкоголь выжрал Генри. Естественно, Джердж был в ужасе и чуть ли не убил беднягу, поймав. И вот, начиная с того момента, Брэндон с Райаном почти постоянно сваливают всю вину на Генри, но а тот ничего не может им сказать в свою защиту. Он просто молча мстит им. Молча забирает их чаевые и остается замеченным только мной при этом деле. Ну а я, честно сказать, не нахожусь ни на чьей стороне. Скорее, я на нейтральной позиции. Никогда не сдаю ни своих друзей, ни Генри. Это их проблемы, а не мои.

– Ты как хочешь, – посмотрела на Брэндона, который постукивал пальцами по стойке, – а я собираюсь заплатить за себя.

Я кинула несколько купюр Райану; он забрал их с измученным выражением лица, озорство в его голубых глазах растаяло. Когда-то я сравнивала своего приятеля с ангелом – такой же светлый снаружи, улыбчивый, но когда узнала, какие черти в нем водятся на самом деле и что под таким милым обличием скрывается бармен-халявщик, любящий бесплатно попить коктейли на работе, перестала это делать. Не такой уж он и невинный, хоть и очень добрый.

– Скай, ты даже повеселиться не дала! – прохныкал он. Брэндон, видимо, не хотел оставаться в «задолжниках», поэтому тоже всучил бармену пару долларов и поднялся вслед за мной. – Отлично, и ты вместе с ней!

Я улыбнулась и, взглянув на время, пошла переодеваться. Рабочий день, наконец, закончился, и мы с Брэндоном были свободны. Жаль, конечно, что Райан не присоединился к нам – он каждый день (кроме выходных) пахал с утра до поздней ночи, поэтому не мог вступать в наши ряды «бездельников-по-вечерам». Вообще, если честно, мне его было жаль. Он трудился больше всех, без конца смешивал напитки, при этом запоминая рецепты новых, и не жаловался в отличие от нас, хотя я видела, как ему приходилось нелегко. Уж простоять на ногах больше десятка долбанных часов, наводя в стаканах определенную жижу и стараясь выглядеть энергичным, – не так легко.

Когда мы закончили с переодеванием, Брэндон открыл мне дверь, и я нырнула в проем. Погода на улице радовала – не ощущалось ветра или не чувствовалось мелкого дождя, который прошелся ночью. Несмотря на то, что стояла мокрядь, было достаточно тепло для вечера в Нью-Хейвене. Небо начинало раскрашиваться в темные краски, еле видимые звезды потихоньку появлялись на нем, помогая тусклой луне освещать пока не погрузившийся в глубокую ночь город.

Брэндон вышел следом, сунув руки в карманы спортивных брюк.

– Эй, тебя подвезти? – спросил он, наблюдая, как я посматриваю по сторонам.

Отец не приедет за мной, потому что еще, наверняка, на работе, Карен – тоже не вариант – у нее и так других дел полно, так что, остается Брэндон.

– Было бы чудно, – кивнула я, сжимая лямку сумки.

Парень кивнул в сторону своего серенького пикапа и направился к нему. Если честно, я не любила ездить с ним в его тачке – она постоянно гремела, как консервная банка или глохла на полпути, и меня это ужасно бесило. Хоть я не имела никакой машины, но считала, что это намного лучше, чем быть обладателем старой развалюхи, доставшейся от отца. Если бы мне вручили ключи от такого пикапа и сказали: «Он твой» я бы при первой возможности подожгла его или въехала в приличный столб. И судя по выражению лица, Брэндон пару раз пытался сделать что-то из перечисленного, но у него, к несчастью, не получалось.

Какая ирония…

Открыв скрипящую дверцу, я забралась в машину. Брэндон плюхнулся за руль и вставил ключ зажигания. Как только пикап «проснулся», чем-то завоняло. Я и понять не могла чем, но было ощущение, словно в бензобак кинули труп мертвого животного, который вскоре ожил по непонятным причинам, нагадил, потом вновь сдох.

Ну и запашок.

Я незаметно закрыла нос пальцами, Брэндон это заметил и покраснел. Господи, поскорей бы оказаться дома…

– Некачественный бензин, – объяснился он, морщась.

– Я так и поняла.

Когда пикап остановился возле двухэтажного, серого здания, мои легкие обрадовались больше, чем любые другие органы. Поблагодарив друга, выпрыгнула из авто и, остановившись возле железной калитки с интересным узором, помахала парню. Тот улыбнулся мне. Через секунды машины уже не было, и я, закрыв глаза, наслаждалась свежим воздухом. Боже, еще чуть-чуть и умерла бы самой нелепой смертью в мире, находясь в самом отстойном пикапе за всю историю. А самое удивительное, что мы доехали без происшествий.

Я прошла по каменной тропинке к двери. Хорошо, что не пришлось искать ключи в сумке и мучить замочную скважину – свет горел в окнах, свидетельствуя о том, что в доме кто-то есть. Точнее, папа.

Сегодня он вернулся с работы раньше, чем ожидалось.

Улыбка наползла на мое лицо. Зайдя в дом, я бросила сумку на пол и стала бегать глазами по светлой гостиной, ища отца. На бежевом кресле лежала папка для бумаг и как всегда была мега переполненной, а самого ее обладателя не наблюдалось. Мой папа работал полицейским, и в основном многие, незакрытые дела людей взваливались на его уставшие плечи, потому что, якобы, по словам коллег – он справлялся с ними в сто раз лучше кого-либо. Не правда. Те просто не хотели сами разгребать все это, ибо у них не хватало извилин в голове, чтобы выполнять такие сложные задания, посильные лишь моему отцу. Я много раз уговаривала его уйти из полиции, заняться чем-нибудь другим, но он не желал меня даже слушать. У него была одна отговорка: «Нам нужны деньги. С этой работой у нас есть шанс держаться наплаву. Если я брошу ее, мы утонем, потому что я, Скай, не смогу найти лучший вариант зарабатывать деньги». Конечно, я спокойно бы принимала такое объяснение, если бы папе платили справедливо за его адские труды. Но, увы, остаюсь недовольной тем, что единственного моего родителя заваливают с ног до головы работой каждый божий день. И каждый божий день я вижу его так редко. А иногда он просто не ночует дома. Из-за чего? Из-за долбанной работы!..

Я обнаружила отца смотрящим в окно и потягивающим кофе. Заметив меня, он отложил кружку, и я его поцеловала в щеку, затем обняла. Папа улыбнулся, заправив локон моих волос за ухо и отпрянув.

– Как ты, мой ангел? – ласково поинтересовался он. Слегка шершавая ладонь легла мне на щеку.

Я закрыла глаза, сдерживая слезы. Помню, когда была маленькой, меня так часто называли родители. Это… происходило так давно, что думаю, словно от того момента прошла целая, длинная вечность. Вечность, где я радовалась и светилась от счастья. Вечность, где мама жила…

– Улыбаюсь, значит – нормально, – я разлепила веки и взглянула в карие глаза отца, держа уголки губ поднятыми. Он стоял в униформе, из которой практически не вылезал, глубокие морщинки в некоторых местах прорезали кожу, давая знать о немолодом возрасте, темные волосы, как всегда, пребывали в небрежном виде – у отца не находилось времени их расчесать, так же, как и побрить щетину на пол лица.

– Это хорошо.

Папа чмокнул меня в лоб и вновь взялся за свой кофе. Лицо помрачнело, тяжелый вздох вырвался из груди, когда человек по рации, висящей на его ремне, сообщил, что нужно срочно ехать в участок, захватив дела. Посмотрев на меня извиняющим взглядом, он сказал своему коллеге, что скоро будет на месте. Я оставалась стоять на месте, только на это раз не сдерживая слез. Мне было чертовски обидно, что единственный, родной человек отдаляется от меня с каждым разом все больше. Он не находится рядом, когда это требуется, не знает, что творится в моей жизни и почти не участвует в ней…

Как бы я хотела вернуть те времена, где отец не окунался с головой в работу, и мама была с нами. Но, к сожалению, это невозможно. Прошлое нельзя вернуть.

Папа, увидев, что я плачу, неуклюже обнял меня.

– Детка, что случилось?

А он, будто не знает!

– Ты постоянно пропадаешь на своей работе! – я сделала шаг назад, убрав его руки со спины. – Ты… ты даже не думаешь, что, например, мне это не нравится! Не думаешь о том, что ты мне нужен, пап.

Болезненный комок застрял в горле, хотелось кричать, рушить все подряд прямо здесь и сейчас, но я не позволяла себе такого удовольствия, сославшись на то, что отец неправильно отреагирует. Еще отправит в психушку после подобной сцены…

– Я люблю тебя, Скай, – прошептал он, приковав печальный взгляд в пол. – И я знаю, как ты сильно не одобряешь то, чем я занимаюсь. Просто у меня нет другого выхода. Мне приходится работать таким неопределенным режимом, чтобы получать хоть какие-то деньги и содержать нас. Раньше твоя мама…

– … знаю, – я закрыла глаза, громадные капельки слез скатились по щекам. – Она тоже приносила доход в семью. А сейчас ты думаешь, что один это делаешь? Я специально устроилась на работу, чтобы помочь тебе погасить кредит за новую мебель для нашего дома.

Он громко выдохнул, переминаясь с ноги на ногу.

– Я очень благодарен тебе, ангел, но то, что ты получаешь – хватает нам, чтобы купить еду на неделю. И все. Этих денег мало. И они не играют особой роли в бюджете нашей семьи.

Не играют?…

Это прозвучало, как оскорбление. Мне словно дали смачную пощечину. Я столько пропадаю на работе, чтобы потом он мне сказал такое? Я пыхчу на ней, получается, почти без толку? Просто так? Практически каждый день просыпаюсь рано утром для того, чтобы сходить в одно отстойное место, отстрадать там пару тройку часов и в конце месяца получить зарплату (если ее так можно назвать) аналогичную той сумме, которую мы тратим на предназначенные на неделю продукты?

Я не могла ничего ответить отцу. Слова, желающие вырваться наружу, застряли где-то в горле, и мой рот тупо был открыт. Мне не хотелось кричать на папу, поднимать истерику или еще что, я просто развернулась и направилась быстрыми шагами к лестнице, вытирая соленые слезы. Он пытался меня остановить и извиниться, но хреново у него это получалось. Никогда не понимала таких людей, которые говорят что-то правдивое и обидное, а потом пытаются нелепо просить прощения. И для чего они это делают? Чтобы доставить кому-то боль?

– Скай, прости. Я не…

Папа не закончил предложение, потому что я, влетев в свою комнату, захлопнула дверь перед его носом, чем, наверное, показала, что моя обида все-таки достигает высокой метки, а не низкой, как он наверняка думал. Отец никогда не следил за своими словами и мог наговорить много того, отчего потом захочется возненавидеть свою и так дерьмовую жизнь еще больше.

Я любила его. И у меня не было причин его ненавидеть. Почти. Такие случаи всегда сопровождались моими слезами, а ком ярости постепенно рос внутри, не решаясь выбираться наружу. И, видимо, сейчас он приобрел достаточные размеры и вырвался на свободу, когда мое терпение, перекрывавшее ему дорогу туда, лопнуло, словно мыльный пузырь. Надоело уже день изо дня оставлять его преданность к работе без комментариев. И я питала гнев к отцу, что после гибели мамы он променял единственное, что у него осталось – меня на какие-то гребанные бумажки. Не знаю, какая главная из причин у него была, что он практически жил в своем офисе: может, таким образом он пытался не думать об утрате родного для нас человека, забивая даже крохотное, оставшееся место в голове мыслями о работе, или же по его объяснению – пустился во все тяжкие, чтобы мы могли платить за кредит и хоть на что-то жить. Но сколько бы я тогда ни злилась на папу за то, что он не проводил со мной время, казалось, этой злости не хватало, чтобы высказать ему все раньше. До этого момента я лишь признавалась в своем недовольстве в… более мягкой форме. А тут меня прорвало. И в итоге получилось вот что: отец обидел меня, а я – его, сделав легкий намек, что он непутевый отец, который не может даже выполнять элементарных обязанностей любого родителя – уделять ребенку немного своего времени, пусть тот и семнадцатилетняя девушка со свойственным подросткам несносным характером. Конечно, если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны, почему он переехал на работу, то можно его понять. Он стал трудиться в полную силу, чтобы обеспечивать нас. Днями и ночами. Ночами и днями этот замученный и уставший от рутины мужчина, в котором с каждым разом я все меньше видела своего жизнерадостного, внимательного отца, пыхтел на работе, чтобы у нас имелись хоть какие-то деньги.

Я видела, как папа мучился. Как приходилось ему тяжело. Этот адский труд, постоянная нервотрепка, депрессия. Не каждый бы придерживался его позиции долго. Кроме него самого. Можно было бы назвать моего отца героем, что он терпит все это и до сих пор не плюет на эту адскую работу, но, как известно, каждому герою нужен помощник. И когда у меня наступили летние каникулы, я примчалась помогать ему. Устроилась в отстойное кафе, где платят… не могу сказать, что нормально. И большой плюс, что я, отныне, потею в коморке с облезшими стенами, это не то, что мне выдают вообще какую-то зарплату, а то, что в ней я познакомилась с двумя классными ребятами – Брэндоном и Райаном (о чем явно не жалею).

Мои ноги подкосились. Сползая спиной по двери, я оказалась на полу. Слезы жгли глаза. Я не знала из-за чего именно плачу: из-за того, что отец, который сейчас находится по ту сторону и нелепо пытается извиниться, не уделяет мне никакого внимания и считает, что моей зарплаты примерно хватает на пару банок среднекачественого йогурта, или из-за того, что мне не везет с работой, как и ему.

– Скай, доченька, – голос отца донесся до моих ушей.

Я шмыгнула и подняла голову, обнимая коленки. Мне было нечего опасаться – папа не зайдет сюда, если не хочет усугубить ситуацию в триллион раз. Он знает, что когда я расстроена и плачу, мне необходимо побыть наедине с собой.

Я не ответила.

Ну а зачем? Что ему говорить?

– Я не хотел обижать тебя. Правда. Ты знаешь, в какой мы нелегкой ситуации находимся. Я прошу, отнесись к этому без слез. Что есть, то есть. И ты не должна расстраиваться из-за того, что сейчас происходит у нас в семье.

Черт. Он лучше ничего не мог сказать?

Утешил, так утешил.

Я вздохнула – а так хочется вернуться к тому, что было…

– Скай, ты слышишь меня? – спросил он мягким тоном. Его идиотская рация вновь дала о себе знать. Выругавшись, папа сообщил напарнику, что уже в пути, а затем я почувствовала, как его большие ладони легли на дверь. – Прости меня за это. Если бы все можно было изменить, я бы изменил. – Он отошел, его тень, просачивающаяся через щелку, уменьшилась в размерах. – Не жди меня сегодня.

И он ушел. Я опять осталась одна в доме, шмыгая носом и пытаясь тщетно успокоиться. Надоело, что такое происходит регулярно: отец уматывает на свою «любимейшую» работу, оставляя меня в полном одиночестве в этом жилище, где большинство предметов напоминают о маме, о тех временах, когда мы втроем были вместе, были счастливы. И даже не думает, что он мне нужен. Я потеряла одного родителя, а другого – почти теряю. Что делать? Я хочу, чтобы папа хотя бы редко интересовался, что происходит в моей жизни и со мной. Он отдаляется от меня, а я – ничего не могу с этим поделать. Достучаться до него? – нет, не выход. Во-первых, отец по многим причинам не может перестать работать в той полицейской конторе и уделять мне хоть немного своего внимания, во-вторых, он уже не тот, кем был раньше – гибель мамы изменила его окончательно, и, если решит снова наладить со мной отношения, то будет совершенно другим. В общении. В действиях. Во всем. И я не буду чувствовать с ним себя так, как когда-то.

II

Назойливое гудение телефона разбудило меня. Я не заметила даже, когда успела уснуть, плача в подушку. Прогоняя сонное состояние, взяла его с прикроватной тумбочки, в душе громко ругаясь, кто может звонить мне в полночь, да тем более, когда я не бодрствую. В сходящем с ума смартфоне высвечивалось имя Карен – моей лучше подруги, и я в принципе не особо удивилась, что это была она, а не кто-то другой. Но какой нормальный человек станет звонить в такое время, кроме нее?

Я закатила глаза, нажимая на заветную кнопку.

– И совсем не имеет значения, что я пять секунд назад сладко спала и видела третий сон, – заплетающимся языком произнесла, садясь в постели.

Смех Карен – резкий, громкий, вызвал по моему телу мурашки. Вот в чем мы были и похожи с подругой, не считая одинакового темно-орехового цвета волос, так это в неумении по-человечески смеяться. Всегда ржали так дико, что вызывали у окружающих сомнения по поводу наличия у нас адекватности.

– Как я ни позвоню, ты вечно спишь, – пропела она, помимо ее голоса еще гремели чьи-то крики, и издавалось зловещее рычание. Только Карен может в такое время суток не смыкать глаз, доставая меня телефонными звонками при просмотре зомби-сериала «Ходячие мертвецы», и есть жирные куриные ножки. Да, она любитель потрепать свои нервишки перед сном и во время какой-нибудь кровавой резни, развернувшейся в экране ноутбука, полакомиться мясом. Не зря я боюсь ее злить, ведь неизвестно на что способна девушка, владеющая боевыми искусствами, постоянно смотрящая «Ходячих мертвецов» и обожающая поедать плоть мертвых животных, сидя на кровать, под которой спрятан чемоданчик с ножами всех видов. Не могу сказать, что точно знаю, для чего ей нужен этот арсенал под койкой, но как уверяет моя подруга, он ей необходим, чтобы в случае чего защищаться от маньяков и прочих уголовников, желающих забраться в ее комнату. Честно сказать, если оно и так, то любой маньяк и прочая уголовщина в здравом уме ни за что не полезут к ней в спальню, если узнают, кто такая Карен Джонс. Вообще, не она должна бояться их, а они – ее. Да и вообще, я никогда не понимала, с чего моя чокнутая подруга взяла, что к ней обязательно нагрянет какой-нибудь идиот, натянувший на лицо дырявые колготки. Просто, кое-кому нужно меньше сидеть в интернете и смотреть всякую фигню вроде криминальных фильмов и ужастиков.

– Потому что ты обычно звонишь ночью, ведь так? – ухмыльнулась я, с широко-распахнутыми глазами слушая, как на конце провода какой-то наверняка сумасшедший мертвяк грызет кого-то еще живого, а тот захлебывается… кровью? – Какая серия? – спросила ради интереса.

Сама я подобные сериалы не смотрю, не хочу портить и до того слабую психику.

– Шестая, – восхищенно ответила Карен, затем что-то зашуршало, и она завизжала. Как мне жаль ее родителей, они, наверное, никогда не спят из-за нее. – Мочи его, Дэрил! Давай! Раздолби ему черепушку! Еху!

Мои глаза готовы были выпасть из орбит. Я сглотнула.

– Карен?

Она напоследок пискнула, что-то вновь зашелестело.

– Ох, черт. Извини, Скай. Тут был такой классный момент, и телефон выпал из руки. – Она ухмыльнулась. – Приземлился прямо в ведерко с ножками. – Я поморщилась, когда услышала булькающие звуки. Оказывается, была права, что она опять ела то, с помощью чего раньше бегали бедные курочки. Да, я не любительница мяса. – Ох, весь в соусе. Подождешь, пока я слижу его, а то он мешает мне тебя хорошо слышать?

Меня чуть ли не стошнило, когда Карен провела, скорее всего, языком по экрану и смачно чавкнула. Она была явно не брюзгой, и ее мало волновало, сколько микробов только что попало в ее рот вместе с соусом.

Я постаралась сдержать рвотный позыв. Это был не единичный случай, когда Карен вытворяла неординарные и не совсем нормальные поступки. Как-то раз ей пришлось своровать у продавца хот-дог, потому что она забыла деньги дома и сильно хотела есть, а потом – сломя голову от него удрать. Тогда подруга получила кое-что совершенно бесплатно, но так же заработала огромный синяк на заднице, снеся деревянное ограждение во время убегания от разъяренного толстячка в заляпанном кетчупом фартуке.

Веселая у нее жизнь, что сказать.

– Ты закончила? – осторожно поинтересовалась я.

Карен ухмыльнулась.

– Кажется, тебя слышно лучше. Да, закончила.

– Так насчет какого важного повода ты решила меня разбудить? Учти, я не стану болтать с тобой сейчас. Ты смотрела вообще на время?

Она фыркнула.

– Детское время, детка, – кинула, наверное, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Я хмыкнула, рассматривая комнату в тусклом лунном свете и садясь поудобнее, рассчитывая, что Карен будет еще довольно долго говорить.

– Ну, так ты отчитаешься, что тебе надо, а? – я зевнула. Глаза потихоньку слипались.

– Что, так не терпится от меня избавиться?

– Угадала, – лопатками углубилась в подушку и сомкнула веки.

– Хах, не отделаешься от меня так просто, Грейс, – «обрадовала» она, злорадно смеясь. Я искренне жалела ее бедных, желающих нормально поспать родителей, которые, наверное, уже думали, что их дочь давно с катушек съехала. – Сегодня в час ночи будет концерт в «Мо». Выступает «Сладкое забвение». Лучшая ночь, лучшая группа Нью-Хейвена в лучшем клубе.

Я опять зевнула. Сон потихоньку сгребал меня в свои объятия.

– С последним еще можно поспорить, – подметила я, вспоминая «уютную» атмосферу «Мо» и не закрывающиеся туалетные кабинки в нем. – Ладно. Но а я-то тут причем?

Карен громко ухмыльнулась.

– Шутишь? Выступает группа «Сладкое забвение»! – она цокнула языком. – Я знаю тебя, знаю, какая ты чертова бука, но ты обязана пойти со мной, а иначе, – затихла на секунду, – я заставлю тебя смотреть «Ходячих» вместе со мной! Весь день!

– Нет, – простонала я. Сон как рукой сняло. Ненавижу этот сериал из-за переизбытка крови, насилия и живых трупов. – Ты не посмеешь.

– Ох, еще как посмею! Так значит, пойдешь со мной на концерт? Учти, я еще не весь пятый сезон досмотрела.

У меня не осталось выбора. Уж лучше это, чем хотя бы час просмотра «Ходячих мертвецов».

– Черт, – выдохнула. – Ты в курсе, что я устала, недавно пришла с работы и ужасно, ужасно не хочу двигаться.

– Я тебя умоляю! Как только твои маленькие ушки услышат, как поют «Забвенцы», тело забудет об усталости.

Я углубилась в свою память, пытаясь отрыть в ней немного информации об этой группе. «Сладкое забвение»… хм… название какое-то дебильное. Ах, да, кажется, что-то вспомнила о ней. Карен часто уговаривала меня пойти на выступление четверки парней с мрачными прикидами, о сексуальности которых болтала без умолку, а я вечно отказывалась, ссылаясь на усталость и не желание ходить в стремный клуб, где они выступали. Я ни разу не слышала их песен, но уверена, раз те нравятся моей сумасшедшей подруге, то мне – не придутся по вкусу. Почему? Карен любительница тяжелого и обычного рока, а я – нет. Вот и все объяснение.

– Насчет этого еще не знаю, – выдохнула я. – Неизвестно, про что они там поют и какая у них музыка.

Карен недовольно фыркнула. Кто-то в ее сериале опять заорал.

– Это классные ребята, у которых не менее классные песни! – уверяла меня она. – Так, постой, ты вообще идешь? Да? Нет? – подруга злорадно ухмыльнулась. – Пятый сезон, Грейс.

Ох.

– Я пойду, наверное, – закатила глаза, проклиная себя за то, что сказала это. Мое тело ныло от усталости. Я была истощена физически и морально. Не очень-то и хотелось выбираться сегодня куда-то, тем более после того, что произошло недавно. – Но учти, моя кислая физиономия будет портить тебе настроение. Всю ночь. Ты так хочешь этого?

Карен замолчала; на конце провода воцарилась такая тишина, что я могла бы подумать, будто что-то случилось со связью, но когда она продолжила тихим голосом, то развеяла в моей голове эту мысль.

– Постой. Что случилось? Ты… из-за отца опять расстроилась?

Да, она знала, что происходит между мной и моим папой, ведь была мне очень близким человеком, которому я доверяла все секреты, делилась переживаниями и даже самым сокровенным. Карен Джонс являлась моей лучшей подругой, и ей было не все равно, что творится в моей непредсказуемой жизни. Она всячески пыталась поддерживать меня, поднимала меня на ноги и заставляла улыбаться, когда вообще не хотелось.

– Да, – призналась. – Высказала ему все. А он… – я тяжело вздохнула, – короче, давай не будем об этом.

– Хорошо, – согласилась с сомнением Карен. – Держу пари, что он до сих пор на своей чертовой работе.

Я горько ухмыльнулась.

– А то.

– Ну… в этом есть жирный плюс, – услышала, как подруга щелкнула пальцами. – Теперь-то у тебя нет никаких преград на пути к веселью, и ты точно пойдешь. Без всяких «Нет, Карен, я не попрусь туда, потому что расстроена, хочу спать, и у меня болит задница», усекла? Идешь. И точка. Тебе надо развеяться.

Лучшие подруги хороши тем, что когда ты не в настроении, они пытаются тебе поднять его, пусть не самыми хорошими способами (я об этом предстоящем концерте).

– Но с больной задницей ты переборщила, – подметила я, усмехаясь. – Уверена, что стоит меня брать туда?

– На сто процентов, Грейс! – ответила Карен. – Ты должна отвлечься и расслабиться. Тем более, ты никогда не была со мной на концерте «Забвенцев»!

Даже не представляю, что будет хуже: находиться в «Мо» и бояться, что в любую секунду старый пол под ногами может рухнуть, или смотреть, как на сцене скачут четыре парня в черном, исполняя наверняка непонятный, бессвязный рок, по которому тащится моя подруга.

* * *

Раздался треск гравия и звук заглохнувшего мотора. Не сложно было понять, что это Карен остановила свой красненький минивен на подъездной дороге. Ну кто в такое время, кроме нее, приедет ко мне в гости? Да тем более, она сказала, что будет тут для одной «важной» цели – нарядить меня на концерт «Забвенцев» и, если быть точнее, то сделать из меня их типичную, сумасшедшую фанатку наверняка с минимум одежды. Но, сколько я знаю Карен, она не позволит мне разгуливать в прикиде шлюхи и выставлять всем на обозрение свое нижнее белье, выглядывающее из-под жалких клочков цветастых тряпок. Скорее, подруга заставит меня надеть то, в подобии чего, наверное, пойдет сама. Ее стиль в сто раз отличается от моего, и я не уверена, что и на этот раз она не сможет угодить мне. Карен – бойкая, смелая девчонка, ненавидящая платья, туфли и обожающая спортивные кроссовки с джинсы. Опираясь на ее вкусы, твердо могу сказать, что сегодня не пойду в какой-нибудь мини-юбке и не буду позориться, например, на двенадцатисантиметровых шпильках. Это, по крайней мере, радует. Но и идти в спортивной одежде на концерт я не хочу. Это будет глупо и нелепо. Я, конечно же, предпочла бы что-то среднее между ее стилем и моим – обычным, даже столь скучным, но, боюсь, Карен не понравится такая идея. Она всегда стоит на своем, и на сей раз не даст мне право выбора. По словам подруги – я не умею прилично одеваться, правильно наносить косметику и тому прочее, поэтому она заделалась моим личным стилистом. Причем хреновым стилистом, который, к тому же, просит плату за свои услуги. Пару раз Карен что-то чудила на мне и всегда, боже, всегда у нее получались ужасные эксперименты над моей внешностью. И на этот раз я что-то боюсь доверяться ей…

Несмотря на хреновое предчувствие и созданную картинку в голове, где я «прекрасно» преображена своей лучше подругой без какого-либо вкуса, подорвалась с кровати встречать ее. Намериваясь выскочить из комнаты, чтобы впустить Карен в дом, я услышала сзади громкий треск и шарканье чьих-то ног, а потом раздался шум удара кулака в стекло, отчего мне пришлось подпрыгнуть и остановиться. Страх не успел взять надо мной верх, когда я уловила приглушенный голосок Карен за спиной:

– Черт! Ты же знаешь, что я частенько так делаю! Какого… – я повернулась именно в тот момент, когда ее сгорбившаяся фигура прилипла к окну. Выглядело вполне устрашающе, и если бы я не знала, кто находится по ту сторону, точно бы упала в обморок. – Эй! – уловила в темноте, как подруга помахала тоненькой ручкой, другой делая козырек на лбу и пригибаясь, чтобы, наверное, лучше меня видеть в неосвещенной комнате. – Я знаю, что ты там, Грейс! Открывай чертову щеколду! А ни то выбью стекло.

Я засмеялась, прогоняя оставшийся страх и возвращая себе дар речи. Карен находила забавным лазать в мою спальню через окно, особенно когда я была под домашним арестом. А сейчас, просто не знаю, для какой цели она опять решила прибегнуть к такому способу. Вроде бы мой отец на работе, подруга знает об этом, да и в доме у меня, в конце концов, находится дверь, о существовании которой она наверняка не в курсе.

– Тебя не учили приходить к кому-то по-человечески? – ухмыльнулась, открывая окно и отодвигая раму.

Карен скорчила рожицу, вваливаясь в комнату.

– Знаешь, мой конек – необычность в действиях.

– Скорее – странность.

Приземлив свои ноги обутые в модные кеды на пол, Карен выругалась, когда ее расписная кофточка зацепилась за крючок в окне, не давая ей спокойно сделать шаг. Засмеявшись, я помогла высвободить вещь, видя тщетные попытки подруги сделать это.

– Ненавижу твое окно, – призналась она, поправляя кофточку с непонятным орнаментом и пытаясь разглядеть меня. – Включи хотя бы свет, ради Бога! Я ничего не вижу!

Я выполнила ее «просьбу». Комнату озарил яркий кислотный свет, и весь бардак, царивший в комнате, стал виден Карен. Я не смущалась перед ней по поводу того, что у меня была не заправлена кровать или не прибрано на столе, так как моя спальня была еще чистой, по сравнению с ее. Коробка с недоеденной пиццей под кроватью, столетняя пыль, грязные вещи в шкафу – этим «прославилась» Карен Джонс. В моей коморке с бирюзовыми пошарканными стенами и усыпанным крошками от пончиков ковром, по крайней мере, не создавалось ощущения, словно в ней недавно проводилась мини-вечеринка, после которой забыли убрать.

Карен, прищурившись, рухнула в кресло возле компьютерного столика. Ее темные, длинные волосы, покоившиеся на плечах, рассыпались по спине, когда она закрутилась на нем и кинула мне в руки рюкзак. Я неуклюже поймала его, сопровождая подругу вопросительным взглядом.

– Зачем мне он?

– В нем лежит то, в чем ты сегодня появишься перед «Забвенцами»! – она сжала кулак, затем резко разжала, шипя и, видимо, создавая звук, похожий на взрыв. – Это будет бомба!

Не знаю, что там притащила Карен, но мне явно стало страшно, ведь ее вкус в вещах значительно отличается от моего. И я почти никогда не одобряю ее выбор.

– Там платье? – вопросила я, уже представляя, как будет хреново в нем. И неудобно.

Карен махнула рукой, закатывая глаза.

– Ага. Стала бы я приносить тебе платья, если сама ненавижу их, – она подняла густые брови, ее карие глаза сверкнули при свете. – Не тяни кота за яички, Скай! Открывай уже…

Моя медлительность бесила ее не меньше, чем любопытство.

Расстегнув молнию, я сморщилась. Отлично. Какая-то непонятная вещь. С дырками. Причем черная. Выражение лица все говорило за меня, поэтому Карен измученно простонала, вставая с места и доставая из рюкзака угольный… корсет? Немного вульгарный, с кучей вязочек и разрезами по бокам. Я невольно сглотнула. В нем даже из дома не выйду. Ни за что на свете. Мне этого не позволят мои скромность и стеснение.

– Я его не надену, – я отмахнулась от Карен, сующей в мои руки вещь – интересно, ее она отобрала у одной из стриптизерш в каком-нибудь ночном клубе или сама купила, не постеснявшись? – Буду выглядеть в нем пошло!

Карен выхватила у меня рюкзак и в разжатую кисть сунула корсет – я схватила его, намериваясь кинуть им в подругу, но она выставила руки перед собой, останавливая мое желанное действие.

– Тиши, Грейс! Ты его наденешь и точка, ясно? – пожала плечами, медленно опуская руки. – Когда-то же нужно взрослеть. Тем более, тебе скоро восемнадцать, а ведешь себя как малолетняя истеричка!

За последнее предложение мне захотелось вновь попытаться кинуть в нее корсетом, но подруга, по всей видимости, предугадала, что собираюсь сделать, и сжала мое запястье, где я держала стремную вещь.

– Почему именно корсет? – хныкала я, тщетно избавляясь от стальной хватки Карен. Годы бокса не прошли для нее даром.

Черт, наверняка на коже останутся синяки.

– Потому что там будет «Сладкое забвение», глупенькая! – она постучала пальцем по моему виску, заставляя морщиться. – Мы обязаны выглядеть лучше и заметнее всех куриц в клубе. «Забвенцы» должны посмотреть на нас и подумать: «Ах, вот они, наши самые ярые и сладенькие фанатки».

– Фанатки? – я приподняла бровь. Не знала, что когда-то стала поклонницей той сумасшедшей группы, песни которой никогда не слышала.

– Скоро войдешь в наши ряды, – подмигнула мне. – Скай, я не заставляю тебя делать ничего сверхъестественного, просто надень чертов корсет и сходи с лучшей подругой на концерт ее любимой группы! Тебе так сложно что ли? Тем более, у нас осталось меньше, чем… – взглянула на ручные часики, – полчаса, чтобы наштукатурить тебя и добраться до «Мо».

Вообще, я не очень любила клубы, поэтому и ходила туда редко: по праздникам (и то не всем) или в честь очередной победы нашей футбольной школьной команды «Бульдоги». Но сейчас… не могу сказать, что этот случай – посетить «Мо» и посмотреть на четверку секс-символов на сцене – какой-то особенный. Конечно, да, мне придется пойти с Карен туда, хоть я не особо горю желанием, и опозориться, надев тот идиотский корсет. Ведь что ни сделаешь ради лучшей подруги?…

– Черт, – приложила корсет к груди, представляя, какой буду испытывать стыд, когда явлюсь в нем в людное место. – Слушай, я напялю это только при одном условии…

Карен пожала плечами, опуская мое запястье – я потерла место, где была ее ладонь. Ну и хватка!

– Валяй.

– Поверх этого я надену… болеро. Ладно?

Карен вздохнула.

– Стесняешься своих сисек, я не пойму?

– Нет, скорее – этого корсета.

* * *

Темные джинсы, корсет, болеро и кеды – вот, что красовалось на мне. Карен не стала долго возиться с моей прической – расплела мои темные волосы и быстро уложила их волнами с помощью одной лишь расчески, не прибегая к горячему способу – с помощью плойки (на это у нас не было времени). С лицом она особо ничего не делала, только нанесла небольшой слой туши на ресницы и подвела мои и без того густые брови, делая акцент на бирюзовых глазах. В принципе, у нее вышло неплохо, чему я довольно удивилась. Моя личная стилистка – Карен Джонс на этот раз заслужила похвалы.

– Разве там не платный концерт? – спросила я, крутясь возле зеркала. Ужасный плотный материал сдавливал грудь, и приходилось иногда прерывисто дышать. Больше всего мне не нравилось то, что из-за корсета грудь поднялась вверх и казалась значительно больше. Но благо, что ее немного закрывало болеро на пуговке – оно было моим спасением. Если сниму его, буду чувствовать себя не в своей тарелке.

– По пятницам за вход не нужно платить, – ответила Карен, вешая на плечо рюкзак и заглядываясь на мою шею. Ах, да, недавно же наступила пятница. – Скай… – ее голос показался печальным, – ты не… не будешь снимать его? – кивнула на мой серебряный красивый крестик, затем сжала губы в тонкую полоску.

Я автоматически дотронулась до украшения. Оно – единственное, что осталось у меня в память о маме. И оно – единственное, что напоминает о ней. Два года назад она попала в аварию – сильно спешила домой. Ее автомобиль перевернулся несколько раз и воспламенился. Как говорят, она погибла, когда машина совершила очередной виток в воздухе и рухнула на асфальт. Мама ушла на тот свет безболезненной смертью – мгновенной. Она не чувствовала, как пламя пожирало ее хожу (да и слава богу). Уж лучше погибнуть так, чем по-другому. Я узнала о случившемся в тот же день, мне сообщил папа, которому позвонили полицейские. Я просто не могла поверить в то, что человек, всегда находившийся со мной рядом и вырастивший меня вместе с отцом, погиб. Ушел, оставив после себя лишь пустоту и воспоминания. Мне тяжело далось осознать это. Я долго не приходила в себя, отказывалась от еды, плакала ночами и днями, понимая, что больше никогда не увижу маму и не смогу с ней поговорить. Я безумно любила ее. Как она могла попасть в аварию и «уйти», если была прекрасным водителем, даже лучше, чем папа? Возможно, ее машину занесло, или она не справилась с управлением, во что трудно поверить. Ничего из перечисленного, казалось, не было верным. Мне казалось, что в произошедшем несчастном случае было спрятано то, чего не видела я или до чего не могла догадаться… Авария не могла случиться, если посудить. Мама каждый раз отвозила машину на техосмотр, папа не раз возился с той в гараже, проверяя, в каком она состоянии и стоит ли что-нибудь чинить. Возможно, была упущена мелкая деталь, из-за которой произошло все, чему я не хотела верить.

Сразу после маминых похорон папа, не сказав мне ни слова и не посоветовавшись, выставил дом на продажу, велел собрать мне вещи и быть готовой к переезду в другой город. Я не понимала, почему он пришел к такому решению, но догадывалась: возможно, ему было больно находиться в доме, где когда-то смеялась и готовила свои фирменные блинчики мама. Где все напоминало о ней. Пусть это было правдой, я не знала, из-за этого ли же отец захотел сменить и город. В итоге, мы покинули Нью-Йорк и отправились в совершенно неизвестный нам город – Нью-Хейвен, в который ехать мне не особо хотелось по многих причинам. А одна их них была той, что папа так и не говорил, почему мы поменяли место жительства…

Я робко улыбнулась Карен – она знала все, что происходило с моей семьей в Нью-Йорке. И она постоянно успокаивала меня, когда мне нужно было поплакаться кому-то в рубашку (отца почти никогда не было рядом). Эта девушка с характером бунтарки бывала доброй, нежной, понимающей, и за все ее хорошие и даже плохие качества я ее любила. Не зря она моя лучшая подруга и тот человек, которым я дорожу. Пусть мы разные, и что? Разве это мешает нам быть самыми лучшими друзьями? Нет.

Я не жалею только об одном, когда мы переехали сюда – что я познакомилась с Карен Джонс.

– Никогда, – выдохнула, закрывая глаза и сжимая крепче крестик. Лицо мамы мелькнуло перед глазами. Из глаз чуть ли не полились слезы, но я сумела сдержать их, впившись ногтями в ладони. Я ни разу после гибели мамы не снимала ее подарок – это украшение. Оно мне напоминало о ней, и мне казалось, благодаря ему я все еще поддерживала какую-то тонкую связь между нами. Между загробным и живым миром…

Карен виновато опустила голову.

– Прости, если я…

– … все в порядке. Правда, – я распахнула веки, натягивая улыбку и указывая на дверь. – Пойдем. Давай повеселимся.

III

Мы сильно опаздывали на концерт. Красненький минивен Карен постоянно глох, чем напоминал развалюху-пикап Брэндона. Я закатывала глаза и предполагала, что это знак свыше, и мне не нужно было ей сегодня брать меня на выступление «Забвенцев». Возможно, не судьба, и моим ушам не нужно слушать их песни.

– Черт! Давай же, заводись! – скулила Карен, внимая и вынимая ключ зажигания. На ее лице был написан ужас вперемешку с раскаяньем. Ну, конечно, если она не попадет в «Мо» сегодня – это будет хуже конца света.

Я зевнула, совершенно безразлично наблюдая за ее действиями.

– Может, оставим это дело? – предложила. Сон потихоньку укутывал меня в свои объятия. – Направимся по домам, поспим?

Карен кинула на меня дикий взгляд.

– И бросим мою детку тут?! Не поедем на концерт?! Ну уж нет, Скай. Сегодня мы попадем в клуб, и ничто, никто нам не сможет помешать! – Дрожащей рукой подруга поднесла ключ к губам и, поцеловав с закрытыми глазами, вновь попытала удачу. – Пожалуйста, заведись.

Карен повернула ключ, и тут произошло чудо – машина загудела, приборная панель вспыхнула светом. Она, хлопнув в ладоши, громко завизжала, смотря на меня и пытаясь, наверное, разделить со мной свою радость. Я лишь изобразила театральный восторг, пристегиваясь.

Подруга гнала, как сумасшедшая. Стрелка на спидометре только и успевала показывать цифры, от которых моих глаза лезли на лоб. Пару раз мы чуть ли ни встретились со смертью лицом к лицу, когда Карен неслась по встречке, шины только успевали жалобно стонать. Я думала это последний день моего жалкого существования, но, оказалось, нет. Мы не попали в аварию и не столкнулись с кем-то, потому что приехали. Я пулей вылетела из салона, тяжело дыша и держась за сердце. Подруга с виноватым лицом выползла на улицу, ожидая, что сейчас начну обрушивать на нее свой гнев, затем захлопнула дверцу и поставила минивен на сигнализацию.

– Ты в своем уме? А если бы мы погибли?! – процедила я, вернув себе спокойное дыхание.

Карен прикусила губу, отходя от авто и пожимая плечами.

– Было бы два красивых трупа. – Ее черный юмор просто не имел границ. – Пошли! Выступление уже, наверное, началось.

Я вздохнула и потопала за ней, мечтая о том моменте, когда сниму ужасно-сдавливающий корсет и смогу полноценно наполнить легкие воздухом.

«Мо» не отличался красотою и изяществом. Клуб представлял собой огромное здание с пошарканными стенами. Возле входа в него висела неоновая табличка с названием, освещая тропинку из гравия, ведущую к нему. Машины стояли по обе стороны от парадных дверей. Людей нигде не наблюдалось, видимо, они все находились внутри и слушали, как поют «Забвенцы». Судя по приглушенным, раздающим по телу вибрации звукам, концерт давно начался. И мы капец как опоздали. Что ж, мне было все равно – я не являлась фанаткой той четверки парней.

Карен вцепилась в мою руку, затаскивая за собой внутрь. Когда мы оказались в «Мо», глаза заполонил слегка видимый дым и свет прожекторов; да, это целое испытание для них. Мне приходилось щуриться, пробираясь с помощью осторожных толчков локтями ближе к сцене. Подруга так вообще раскидывала народ в стороны, освобождая нам дорогу. Потные тела окружали нас повсюду – они танцевали, терлись друг о друга и делали совершенно неконтролируемые движения под ритмичную музыку. Вспышки света заставляли мои глаза слезиться, и я была на сто процентов уверена, что тушь размазалась. Когда я пыталась осмотреться, обзор загораживала чья-нибудь туша, покрытая испариной. Боже. Люди так дико шевелились, что их вещи буквально пропитались испариной и прилипли к коже. Какой ужас. С помощью Карен и ее руки я не тонула в толпе и, еле перебирая ногами, двигалась вперед, хотя не разбирала пути. Здесь дым, там какой-то сумасшедший табун девчонок с прозрачными майками и выпирающими из-под них сосками, все визжат, музыка бьет по ушам – ну как тут не чокнуться и не заблудиться?

Народ завопил, когда песня стала утихать, а ритм барабана отстукивать непонятную, завершающую мелодию. Мы вывалились из толпы и прильнули к сцене. Я чуть ли не задыхалась – тут был такой спертый воздух, корсет давил, и черт… казалось, что у меня вот-вот начнется клаустрофобия.

Карен сложила руки рупором вокруг рта, прыгая, и пихая меня, чтобы я уподоблялась ее примеру. Она с обожанием, вздернув голову, пялилась на сцену, а я в это время вела борьбу с надоедливым корсетом, пытаясь ослабить ленточки на спине и совершенно плюя на любопытство посмотреть на членов группы «Сладкое забвение».

Песня закончилась. На сцену полетели лифчики обезумевших девушек, и я вовремя успела пригнуться, когда чей-то огромный красный бюстгальтер чуть ли ни лег на мою голову. Фу. Сверху послышалось какое-то шуршание – наверняка парни поднимали «подарки» фанатов. Черт. Я никогда не понимала, как можно брать белье незнакомых людей в руки. Они же носили его. А хотя… кажется, эта ситуация вполне объяснима. В составе «Забвенцев» – парни, большинство их поклонников – девушки с огромными сиськами, и тут в принципе ясно, почему они не побрезгали взять их лифчики.

В микрофон объявили о следующей композиции, а я все продолжала мучить ленточки на спине, больно вывернув шею и перекинув вес тела на одну ногу. Карен, учитывая по звукам, не скучала, и ей, видимо, было глубоко плевать, чем там занималась ее лучшая подруга, ведь она увлеклась «Забевенцами» и не кидала в мою сторону ни одного взгляда.

Короче, это дало мне ясно понять – я должна справиться с чертовым корсетом сама, а иначе – задохнусь.

Когда зал наполнился боем барабанов, и раздался ласкающий звон гитары, вперемешку с тихим, мягким звучанием клавишных, осипший и низкий голос переплелся с музыкой, заставляя каждую клеточку тела содрогнуться от волны прошедшего электрического тока.

Я могу быть как день или ночь,

Я могу быть козлом, но не душкой,

Но тебе ни за что

Я не дам усомниться в себе.

Я бываю плохим,

Но мне это не мешает,

Чтобы не чувствовать себя чужим,

Находясь к тебе чертовски близко.

Ты можешь меня бить,

Ты можешь меня ненавидеть,

Но я не могу укусить

И тем более не способен обидеть…

Я оставила те чертовы ленточки на «потом» и под крещендо подняла голову, завороженная этим невероятно-красивым голосом с хрипцой. Господи. Я увидела, наверное, самые удивительные голубые глаза, какие мне доводилось только видеть. Их обладатель ласкал микрофонную стойку и взглядом хищника осматривал толпу визжащих несовершеннолетних девушек, фонтанирующих гормонами. Его скулы – широкие и в то же время острые – делали лицо, на котором красовалась нахальная улыбочка, просто мега-привлекательным. Каштановые, мокрые от пота волосы падали на его лоб. Парень был одет во все черное. Честно сказать, он выглядел в сто раз красивее своих скачущих по сцене ровесников, хотя те тоже были вполне привлекательными. Теперь я поняла, почему Карен так тащится по «Забвенцам»…

Ритм усилился, западающая в память музыка взорвалась с новой силой, и парень вновь запел (на этот раз припев), окатывая взглядом толпу. А когда его взор остановился на мне, я замерла. Черт. Мое сердце упало в пятки. Он по каким-то причинам смотрел на меня больше, чем на кого-либо. Пока я насчитала две секунды.

Ты видишь во мне только тьму,

А хотя я бываю светом.

Ты хочешь меня оттолкнуть,

Когда я рядом с тобой.

Беги, беги, крошка,

Но я все равно догоню тебя,

Страстно поцелую

И заставлю думать обо мне.

Беги, беги, крошка,

Но когда я заполучу тебя,

Ты станешь моей навсегда.

Ты станешь для меня светом,

Уж если я тьма.

Ты станешь для меня светом

Единственным и навсегда.

Мое тело сковало. Я не могла пошевелиться под пристальным взглядом одного из вокалистов, который уверенно заглядывал мне в глаза, словно знал все мои секреты и тайны. Я почувствовала себя глупо, потому что стояла с разинутым ртом, наблюдая за каждым действием незнакомца, поэтому немедленно встрепенулась, и приняла серьезное выражение – наверняка получилось убого. Не понимая, почему он выбрал меня объектом своего пристального внимания, я стала оборачиваться, чем вернула себе статус идиотки. Думала, что этот парень пялился не на меня, а на кого-то другого, а оказывается, все-таки на меня. Да что ему надо? Он нагло заулыбался, когда я начала осматривать себя, предполагая, словно что-то не так с внешним видом, а потом мне пришлось прекратить это дело – дошло, что главный красавчик в «Забвенцев» тупо издевается и сверлит меня голубыми глазами просто так. Что вообще ему надо? Тут кучи других девушек, на кого можно не только поглазеть…

Толпа оглушительно завопила, чем заставила меня очнуться и прекратить играть в гляделки с вокалистом. Песня уже закончилась, и я не заметила, что некоторые члены «Сладкого забвения» покинули сцену, оставив у микрофона того странного паренька, который, слава богу, пока не кидал взглядов в мою сторону. Надеюсь, Карен не видела позора, развернувшегося пару секунд назад… Хотя, если она сейчас не задает никаких вопросов, следовательно, не была свидетелем этого…

Подруга схватила меня под руку, что-то выкрикивая, когда незнакомец с глазами цвета моря прислонил губы, растянувшиеся в темно-сексуальной улыбке, к микрофону. Мало того, что она своим согнутым локтем передавила мне руку, так какой-то придурок пихнул меня в спину, отчего я пошатнулась и чуть ли не упала. Стало вдвойне хреново. Первое, за что я ненавижу подобные места – огромное скопление безумцев, которые способны не понять на что при виде своих кумиров…

– На этом мы заканчиваем, но…, – парень на сцене загадочно улыбнулся, заработав от фанатов разочарованные вздохи, – наша вечеринка еще продолжается! – он поднял мускулистые руки вверх; нехотя того, я уставилась на его твердый и выделяющийся пресс, который выглянул из-под поднятого краешка футболки. Матерь божья, его торс словно из мрамора сделан. Когда толпа ликующе завизжала, и вокалист продолжил, проведя пятерней по волосам, я встряхнула головой, переводя взор на его лицо. – Никуда не уходите! Будет весело: танцы, хорошая музыка, выпивка. Веселье до упаду?

Фанаты согласно захлопали. Меня опять толкнули в спину, и я захотела на этот раз повернуться и сказать пару добрых слов тому недружелюбному человеку сзади, но тут неожиданно Карен потащила меня сквозь толпу. Я повернула к ней голову и посмотрела на нее с неким шоком. Она что, собирается уходить? Ведь, обычно, никогда рано не возвращается после концерта «Забвенцев».

– Мы куда? Домой? – сказала я, легонько расталкивая вспотевших людей и радуясь, что скоро окажусь в своей кроватке и спокойно усну. Но не тут-то было. Мое счастье мгновенно улетучилось, когда я увидела за плечом подруги виднеющийся бар и ее довольную и одновременно загадочную полуулыбку. Ах, да, как же ни сходить в «Мо» и не выпить? – Черт.

– Пока не выпьешь со мной «Маргариту», домой не попадешь. – Она щелкнула меня пальцами по носу, я поморщилась. – Машина-то моя, а ключи от нее тем…

Карен не договорила, потому что какой-то высокий человек, явно перебравший с алкоголем, налетел на нее. Послышался пронзительный писк и протяжное: «Ой». Подруга резко отпустила мою руки и наклонила голову, осматривая свою кофточку, с которой капало на пол что-то жидкое и…золотисто-прозрачное? Я вскинула брови, переключив взгляд на парня – он с округленными глазами пялился на нее, сжимая пустой стакан. Похоже, это последний день в его жизни. Знал бы он, на кого пролил… коктейль, убежал бы уже давно.

– Твою мать! – прорычала Карен, смахивая с груди жижу. Когда она мгновенно подняла голову на бедолагу, тот аж дернулся, наверняка осознавая, что его ждут плохие, очень плохие последствия. – Ты, – она указала пальцем на него, – хоть понимаешь, на кого пролил свое вонючее пиво?

Оу, так это пиво. Еще хуже, чем алкогольный коктейль.

Незнакомец открыл рот – не знаю – чтобы что-то сказать или позвать на помощь, но он не успел издать ни единого звука, так как моя супер-дерзская подруга начала кидаться ругательствами, заставляя его оставаться в молчунах.

– Ты испортил мою самую любимую кофту, придурок! Откуда у тебя руки растут вообще? – Карен закрыла рот парню вновь, продолжив: – Хотя это очевидно, что из задницы! И кто тебя учил криво ходить, кретин?!

Я закатила глаза, обнаружив кучку столпившихся рядом с нами зевак, ожидающих настоящего шоу. Решив закончить представление, положила ладонь на плечо Карен.

– Оставь его, он сделал это нечаянно. – Я кивнула парню, замершему и смотрящему во все глаза на Карен. – Лучше уходи.

Незнакомец послушался меня и скрылся в толпе танцующих под тяжелую клубную музыку людей. Карен удивленно посмотрела на меня, а я пожала плечами.

– Ты иногда пугаешь людей.

– Действительно, Грейс?

Я согласна кивнула.

– Тот паренек чуть ли в штаны не наделал. Видела ты его лицо?

Она фыркнула, отворачиваясь от меня.

– Надо было бы надрать ему задницу за это! – она потянула кофту и скривилась. – И за то, что предпочитает дешевое пиво. – Вновь вдохнула «аромат» испорченной жидкостью вещички и тут же откашлялась. – Черт. У него явно дерьмовый вкус.

– Пойдем, – застонала я, хватая ее за локоть и ведя к «дамской комнате», – попробуем оттереть этот… дешевый позор.

Оказавшись в туалете, мы осмотрелись вокруг. Никого не было. Все кабинки пустовали. Чтобы происходящее тут не мог лицезреть никто, я подперла основную дверь бедром, наблюдая, как Карен, ворча, бросает рюкзак на пол, снимает кофту и подносит под струю холодной воды. Потерев немного пятно на белой вещичке, и осознав, что оно просто так не сойдет, подруга захныкала, беспомощно откидывая голову назад.

– Это конец!

Я возвела глаза к потолку.

– Не все так плохо. Ты слишком драматизируешь. Это обычная кофта.

Карен кинула на меня озлобленный взгляд, тыкая пальцем в вещь.

– Она. Моя. Любимая. И в ней я пришла на концерт «Забвенцев»! Черт! – она откинула испорченное изделие, на котором растекалось огромное, желтое пятно, чем-то смахивающее на мочу, и запустила руку в волосы, вздыхая. – Все испорчено! А я так хотела поболтать с теми парнями или хотя бы попытаться это сделать…

Мне казалось, что подруга сейчас заплачет – ее голос предательски дрожал. Я неуверенно подошла к ней, оставив в покое дверь, и оценила состояние кофточки, находящейся в раковине. Да. Дело плохо. От такого пятна нелегко избавиться, если не иметь с собой «Клорекса» [2].

– Слушай, – в голове у меня возникла совершенно сумасшедшая идея, – кажется, я знаю, как сделать эту ситуацию менее паршивой.

Конечно, что не сделаешь ради лучшей подруги?

Я стянула с себя болеро и всучила Карен. Она посмотрела на меня так, будто я сказала, что тайно встречаюсь с Брюсом Уэйном. Мне было, естественно, не в кайф оставаться в одном обтягивающем корсете, из которого буквально вываливалась грудь, но я понимала, как своим… «героическим» поступком помогу ей. Карен пришла на концерт своей обожаемой группы, на нее налетел какой-то пьяный чувак с пивом, испортил ее любимую вещь, а хотя она еще не желала заканчивать пребывание в «Мо», не выпив парочку коктейлей и не поговорив с кумирами. Но как в этой ситуации ни одолжить ей вещь? И да, совсем не важно, что я стану центром всеобщего внимания парней – в этом корсете похожа на легкодоступную шлюшку.

– Скай…

– Надевай, пока я не передумала. Оно немного закроет пятно, – подметила я, складывая руки на груди. Ох, боже, как же неудобно, когда у тебя что-то сильно выпирает… (да, прозвучало довольно странно).

– Черт. Я тебя обожаю, Грейс, – подруга чмокнула меня в щеку и, поправив кружевной лифчик, принялась высушивать пятно на кофте. Я помогла ей это сделать, а потом – надеть болеро. В принципе, желтой сомнительной штуки не было видно, и сочетание вещей – белого и черного – смотрелось довольно классно.

Подруга не переставала меня благодарить. Когда мы вышли из туалета, она направилась к сцене, мол, вылавливать кого-нибудь из «Забвенцев», если те еще не ушли, а меня попросила заказать нам коктейли. Я ленивой походкой направилась к барной стойке. Если бы не громкая музыка, будоражащая все тело, я бы давно уже валялась где-нибудь на полу и видела третий сон.

Конечно, мой поход до бармена не обошелся незаметным: парни свистели мне вслед, кто-то предлагал присоединиться, некоторые просто пялились и показывали жест «супер», отчего я прибавляла в шаге и краснела. Ненавижу, когда происходят подобные вещи. Причем со мной. У меня как бы не было причин стесняться своей фигуры или еще чего, просто терпеть не могла обнаруживать похотливые взгляды на себе. И, учитывая то, что в «Мо» очень часто парни пялились на меня, хоть и одевалась невзрачно, я не любила это место в большей степени из-за этого. Не понимаю, чем их тогда привлекала темноволосая, голубоглазая девушка в закрытой футболке, которая постоянно ходила с кислой миной?

– Две «Маргариты», пожалуйста, – игнорируя громкие свисты в свою сторону, сказала бармену и отвернулась от толпы придурков, выкрикивающих пошленькие предложения…

Парень, стоявший за стойкой, подмигнул мне и принялся выполнять заказ. Пока он заполнял прозрачные стаканы, я почувствовала, как кто-то сверлит мою спину взглядом. Взрывающаяся музыка словно отошла на второй план – теперь я слышала свое громкое дыхание и бешеный стук сердцебиения. Не знаю, отчего мне стало страшно, но я нутром чуяла – человек сзади не желает мне ничего хорошего и явно не входит в ряды тех незнакомцев, любящих пялиться на девушек. По пояснице пробежался холодок, и тут же по ней скатилась капелька пота. Сглотнув, я резко обернулась и спустя секунды поисков обнаружила высокого парня в черном плаще – его лицо плотно закрывал капюшон. Он стоял среди извивающихся друг возле друга людей, а те будто не замечали его и продолжали энергично двигаться. А потом я увидела, что кто-то из толпы задел его – рука прошла сквозь тело незнакомца, словно тот был не материальным, отчего у меня полезли на лоб глаза. Я подумала, что это мне показалось или еще что, но человек в черном не исчезал и очевидно был виден только… мне. Черт. Я что, брежу? У меня уже начались глюки? Возможно, в «Мо» какой-то «особенный» воздух, который вызывает галлюцинации. И здесь что, у каждого мода глазеть друг на друга продолжительное время?

IV

Я моргнула, и обнаружила, что навевающий мурашки по коже тип в толпе исчез. Его будто и не было раньше. То место, где он был – пустовало. Я невольно задалась вопросом: а ни сошла ли я с ума? Обычно, мне никогда не доводилось быть очевидцем странных событий. А тут откуда не возьмись нарисовался подозрительный человек в плаще, сверлящий меня наверняка ненавистным взглядом, а потом – бах! – и испарился. Черт. Это поддается какому-либо объяснению?

Сейчас я серьезно задумалась над тем, чтобы в свободное время сходить к психиатру.

Когда мне вручили коктейль, я жадно впилась в него, желая побыстрее убрать в горле сухой ком. Карен, наверное, придет не скоро, поэтому решила сбавить обороты и растянуть удовольствие, став медленно пить «Маргариту». Мои глаза скользили по людям, которые все не уставали и продолжали танцевать, в надежде найти того странного паренька и понять, что он был не плодом моего больного воображения, а реальным.

– Не знал, что святоши теперь тусуются в клубах, а не в монастырях, – низкий голос разрезал звук надоедливой песни.

Я содрогнулась от неожиданности и чуть ли не поперхнулась коктейлем, проклиная это чертово место и давая себе клятву, что никогда больше не ступлю сюда, чтобы поберечь свои нервишки. Отложив стакан на барную стойку, настороженно повернулась, думая, что это сказали не мне, а кому-то другому. Мои глаза уставились в черную футболку, обтягивающую сильную мужскую грудь. Затем взгляд поднялся вверх, отмечая, что у этого незнакомца божественное тело и – остановилась на лице – внешность. Через дымку тумана на меня смотрели двое необыкновенно-бирюзовых глаз, обрамленных черными, как крыло ворона, ресницами. Широкие скулы, сексуальная улыбка – причем идеальная, белый цвет кожи. Когда я взглянула в лицо в целом, закрыв разинутую пасть, то обомлела. Передо мной стоял участник группы «Сладкое забвение». Черт. Тот самый, который пялился на меня во время исполнения песни!

Я почувствовала, как пол под ногами уходит. Что ему надо? Он что, преследует меня? Может, путает меня с кем-то? Нет, конечно, я не собиралась падать в обморок или липнуть к нему, просто была в шоке, что среди кучи фанаток он подошел именно – посмотрела по сторонам – ко мне и сморозил какую-то чушь.

Буквально на секунду я задумалась, что бы тут было, если бы рядом стояла Карен – сумасшедшая поклонница «Забвенцев».

– Что? – тихо спросила я, все еще сомневаясь, что сказанное было адресовано мне.

Парень ухмыльнулся, облокачиваясь о стойку. При тусклом свете прожекторов его пот блестел, и было видно, как черная ткань намертво прилипает к его груди, очерчивая каждый мускул. Святые небеса. Разве такие идеальные парни существуют?

– Я говорю, что места, где много рока и разврата – не твое, – он сощурил глаза, скользя ими с моего лица на грудь. Моя шея мгновенно вспыхнула, следом зардели щеки. Я мысленно поблагодарила «Мо» за хреновое освещение. – Красивый крестик.

Я автоматически накрыла ладонью подарок мамы. Не любила, когда про него спрашивали, ведь дело потом доходило до того, что интересовались, откуда он у меня, что, естественно, мне не очень нравилось, ведь я начинала постепенно вспоминать случившуюся страшную аварию и будто снова все переживала заново.

– А что, такие, как я, не могут посещать подобные места? – съязвила я, проигнорировав комплимент о крестике.

Незнакомец засмеялся.

– Если у них такие штуки, – указал на мое прикрытое рукой украшение, – то не желательно.

Я возмущенно вскинула брови.

– Зачем ты со мной говоришь? – не выдержала, с вызовом смотря на него. – Что тебе нужно?

Парень облизнул нижнюю губу, наклоняя голову вбок. У меня даже в голове всплыла бредовая мысль, что тот тип в плаще был им.

– А что, чтобы заговорить с красивой девушкой, нужен какой-то предлог?

Я демонстративно указала на толпу разодетых девиц, махающих ему.

– Вон, смотри, сколько их! Прошу! На любой вкус и цвет! – хамство во мне было хоть отбавляй. – Только свистни, и они прибегут. Уверяю тебя, ночью ты не будешь скучать. А от меня, пожалуйста, отстань.

Я взяла свой коктейль и взмолила, чтобы Карен побыстрее пришла. Мне не хотелось болтать с «Забвенцем» по многим причинам. Но, правда, я жаждала узнать, на кой черт он пялился на меня и для чего вообще подошел. Про то, что я ему типа понравилась, и захотел познакомиться – не поверю. Тут что-то другое…

Голубоглазый сделал шаг ко мне. На этот раз я подавилась «Маргаритой», а он…черт… он как хренов супергерой постучал мне по спине, да так, что чуть ли кости не сломал, а потом опустил руки на мою талию, удерживая, когда я почти повалилась на пол, и уперся подбородком в плечо.

– Так лучше? – не знаю, о чем он именно говорил: о том, что, увы, не дал мне умереть или о том, что вплотную прижимался ко мне сзади всем своим телом, скрывая в словах пошленький подтекст.

Придя в себя и обнаружив, что мне больше не нужна помощь, я отлетела от парня, как от огня, напоследок заехав ему локтем в каменный торс, отчего он только заулыбался сильнее. Долбанный мазохист!

– Не смей меня лапать!

– Я тебя не лапал, – уверял он, довольно ухмыляясь.

Врун!

– А что это сейчас было тогда? Псевдо-невинный-секс?!

– Я спасал тебе жизнь, Монашка, – он подмигнул. Монашка? – Могла бы сказать «спасибо».

– Да ну! – скорчилась я, абсолютно не веря его словам. – Лучше бы дал мне сдохнуть!

Парень вскинул бровь, приближаясь ко мне.

– Тебе так не терпится отправиться на Небеса?

Я фыркнула. Что он ко мне пристал? Нашел себе жертву стеба? Поздравляю, у него это получилось!

– Катись к черту!

– Оу, – он театрально прикрыл пальцами рот, озираясь по сторонам, – какие словечки! Следи за язычком, дрянная Монашка. Ты же все-таки веришь в Бога.

Если я ношу крестик, это еще не означает, что верю в Бога. Может, он мне служит мне единственным напоминанием о родном человеке, который, к сожалению, покинул этот мир. И вообще, с чего парень уверен, что я верующая?

– С этим еще можно поспорить…

Я сложила руки на груди, окатывая незнакомца сердитым взглядом. Он натянул на лицо сексуальную улыбку и, взяв напиток Карен, непринужденно уселся на стул возле стойки. Затем отпил «Маргариту», смотря на меня и заставляя пыхтеть от гнева. Да что он себе позволяет? В нем что, наглости больше, чем всего остального?

– Что ты так на меня смотришь? – он вальяжно развалился, облизывая влажную губу. Мне захотелось в него чем-нибудь кинуть, но под рукой, к несчастью, ничего тяжелого не было. – Тебе дать автограф?

– Думаешь, тебе все дозволенно, раз ты «Забвенец»? – я ухмыльнулась. Громко. Специально. – Ошибаешься. Ты такой же человек, как все и…

Он зашипел, прислоняя палец ко рту и улыбаясь теперь одним уголком губ.

– … а вот теперь я могу с этим поспорить. Я лучше всех. Я умен, красив, талантлив, – пробежался рукой по шелковистым волосам, привлекая внимание неподалеку стоящих девиц, которые все продолжали махать паклями ему, – привлекателен. А сегодня еще спас жизнь одной Монашки в, – его хищный взгляд обследовал мою грудь, – сексуальном корсете.

Я опять покраснела. Не знаю почему мое лицо заливалось краской, ведь его «комплименты» я не воспринимала в серьез. По крайней мере, мой мозг не воспринимал в серьез, а предательское тело, по видимости, – да.

– А ты всегда поднимаешь сам себе самооценку?

Незнакомец отложил коктейль и встал, принуждая меня отступить назад. Мало ли что собирается сделать и тем более, я не хочу, чтобы он ко мне вновь прикасался. Хотя, кого я обманываю? Было достаточно приятно, когда этот парень…

Так, стоп, что?! Черт, я уже начала превращаться в извращенку.

– Нет. За меня это делают другие, а я просто повторяю все, что они говорят мне.

Рука «Забвенца» взметнулась вверх, и тут же его (не побоюсь этого прилагательного) шикарное тело облепили курицы. Каждая была «краше» другой. Иногда я мысленно интересовалась: а действительно ли миф то, что подобные девицы носят хотя бы стринги? Когда они запустили свои ловкие пальчики под его футболку, меня чуть ли не стошнило. И я решила не скрывать свое отвращение, держась за горло и издавая неприятные звуки, отчего заполучила довольную улыбку от «сутенера», которого окружили «ночные бабочки». Ему кажется это забавным или что? Ах, да, я же сейчас выгляжу как полная идиотка.

Надеюсь, этот придурок не любимчик Карен из всей группы…

Черт. Я в самом деле не ожидала, что произойдет нечто подобное. Знала бы – не вылезала из дома или лучше бы не брала трубку, когда звонила подруга. Мало того, что обрела… врага (да, именно врага), так вдобавок и опозорилась в этом ужасном корсете, в котором невозможно нормально дышать.

Никогда в жизни больше не надену то, что притащит Карен. Пора бы уже «уволить» ее с должности моего личного «стилиста».

– А если я скажу, что ты самодовольный болван, повторишь это? – поинтересовалась я. Группка парней, ошивавшаяся неподалеку и выкрикивающая что-то мне, смылась еще тогда, когда ко мне подошел Мистер Само Совершенство, и я это заметила только недавно. Не хочется в это верить, но они либо напугались подошедшего ко мне парня, который, наверняка укладывает свои волосы с помощью фена и наносит тональный крем (потому что такой идеальной кожи, как у него, не бывает), либо поняли, что от меня им ничего не добиться, поэтому свалили. Кажется, первый вариант более правдоподобен, ибо как пьяные, еле стоявшие на ногах остолопы, могли пропустить пассию вроде меня, разодетую, словно девушка легкого поведения.

Мой больной мозг невольно нарисовал картину, где этот «Забвенец» шагает по улице с феном в руке – он развивает его каштановые волосы, играет песня Black Strobe «I`m a Man», при это действует эффект замедленной съемки, а от него с криками и дикими воплями убегают парни, запинаясь и оглядываясь.

Девушки, сия «богини», внимания которых не достоин кто попало, посмотрели на меня с отвращением и, как бы показывая, что парень принадлежит только им, облепили его плотнее. У меня так и возникло коварное желание, чтобы они своими тушками перекрыли ему доступ к кислороду.

– Разве я тебе не нравлюсь, Монашка? – он вскинул бровь, отодвигая одну из девиц в сторону, словно та была обычным надоедливым предметом.

Я давно предписала ему много нехороших качеств, одно из которых – чрезмерная самовлюбленность.

– А почему ты должен мне нравиться?

Я ненавидела таких парней, как он. К ним никогда не питала симпатию или нечто подобного. Мне вообще нравилось мало парней. Предпочтения я отдавала милым, общительным, умеющим шутить, а не дерзким придуркам, самооценка которых находилась на уровне выше, чем небо. К несчастью, мне никогда не доводилось встречать того самого. Хотя, Брэндон – мой друг – идеально подходил под все критерии, но я не воспринимала его как нечто большее, чем парень, с которым можно просто поболтать и повеселиться в каком-нибудь баре после изнурительного рабочего дня.

– Я нравлюсь всем, – гордо сказал он, улыбаясь, не могу сказать, что очаровательной улыбкой, а скорее – нахальной.

– Но не мне.

В этот самый нелепый момент, когда его угораздило достать свою визитку с номером телефона и протянуть мне зачем-то, явилась Карен. Она, увидев нас с ним, запищала и запрыгала на месте, остановившись рядом со мной. Мне так и захотелось ей все быстро объяснить, что это вовсе не то, о чем она думает, но когда незнакомец заговорил, я поняла, какими нелепыми будут мои объяснения сейчас…

– Габриель. Габриель Эйнсфорд. Можешь звонить мне, когда вздумается. – Он оглядел мое тело вновь, я открыла рот, в душе громко ругая его за то, что именно сейчас решил протянуть свой ободранный клочок бумажки. – Заслужила, Монашка. Классные сиськи.

Карен готова была растаять на месте, видя в руке… Габриеля (ну и имечко, конечно же) листочек с его номером телефона. Она пихнула меня вбок, из-за чего я попятилась в сторону и одарила ее удивленным взглядом. Подруга думает, я так низко упаду и возьму этот клочок бумаги? Пф. Нет, естественно. Не знала, что теперь парни, да еще такие популярные, разбрасываются личной информацией направо и налево.

– Извращенец, – выплюнула я, отворачиваясь от него и шагая в сторону, оставляя Карен очень сложный выбор: следовать за мной, либо оставаться с Габриэлем – сексуальным парнем из «Сладкого забвения».

Подруга, спустя несколько секунд раздумий, рванула за мной. Все же, дружба сильнее. Она подстроилась под такт моей ходьбы, на ее лице ясно читалось «да-как-ты-могла-не-взять-его-номер?» На ее немой вопрос пожала плечами и закатила глаза, когда голос, одновременно красивый и ставший таким надоедливым, рассек звук утихающей музыки.

– Кажется, у тебя корсет развязался. Смотри, как бы твои прелести не увидел никто, – в его словах чувствовалась наглая улыбка. – Никто, кроме меня.

Я совсем забыла, что недавно ослабляла корсет и возилась с ленточками на спине. Вот черт. Остановившись, словно показывая шоу, медленно и демонстративно затянула их, затем с огромным усилием завязала в бантик. Сейчас мою грудь сдавливало как никогда раньше. Я быстрей мечтала оказаться дома и переодеться в свою любимую свободную пижаму с мишками (да, она мне сильно нравилась, потому что ее мне подарили родители два с половиной года назад на рождество, которое мне запомнилось больше всего из-за праздничной атмосферы, хорошего настроения и, конечно же, из-за них самих; в то время наша семья не переживала никакой утраты, и все были счастливы).

Я вылетела из «Мо», прежде чем Карен остановила меня, больно вцепившись в руку. В ее карих глазах читалось непонимание.

– Куда ты собралась?

– Разве это не очевидно? Домой.

Я увильнула от ее хватки и, поправляя корсет, двинулась дальше, не представляя, как столько кварталов буду ковылять пешком, тем более в достаточно темное время суток. Собравшиеся в кучку неподалеку парни присвистнули мне, когда прошла мимо. Теперь я ощутила себя еще более глупо, чем раньше. Лучше бы оставила те ленточки в покое – затянув их, только выставила на обозрение свой бюст, который и без того вываливался за пределы жесткого материала. Сейчас я жалела об одном – что отдала подруге болеро.

– Стой, Скай! – Карен встала на моем пути, чем заставила меня прекратить двигаться дальше. – Я не понимаю причины. Зачем тебе понадобилось домой именно тогда, когда я наткнулась на одного «Забвенца» спустя несколько минут бесполезных поисков других?

Я могла бы истолковать ей все причины, почему захотела выйти из клуба и больше никогда не возвращаться в него, но ограничилась лишь одной из них и, пожалуй, самой объясняющей.

– Мне там не понравилось.

Что слабовато сказано.

– А как же музыка «Сладкого забвения»? Как же парни из этой группы?

Я выдохнула.

– Я услышала только одну песню и почти никого из них не видела.

– Не ври. Сам Габриель Эйнсфорд говорил с тобой! С тобой, слышишь? – она произносила эти слова так, словно считала меня слабоумной. – Я не знаю, как случилось то, что он заговорил с тобой, но ты должна мне все рассказать, а иначе будешь завтра смотреть со мной «Ходячих».

Сейчас меня не пугала ее угроза. Мне было как-то все равно. Да и что ей рассказывать? Как парень, укладывающий волосы с помощью фена, спас меня от смерти и дал прозвище – Монашка из-за наличия на моей шее крестика?

– Не знаю, как ты, но я пойду домой. Повеселись, Карен. И да, извини, что я, такая гордая, не взяла его номер.

Я возобновила шаг. Карен измученно захныкала, мельтеша за мной.

– Как я тебя ненавижу, Грейс. Тащи свою задницу в минивен и немедленно все рассказывай!

V

Когда я рассказала Карен все и ответила на ее весьма глупые вопросы, вроде тех, как выглядел Габриель, подойдя ко мне, или же с каким усердием он не давал мне отправиться в мир иной, когда я подавилась «Маргаритой», то она разрешила мне вылезти из машины и поспешить домой. Забравшись на крыльцо и стараясь не уснуть на месте, я открыла дверь ключом, слушая несвязную речь подруги, которая высунула голову в окно и наблюдала за моими вялыми действиями.

– Чет, ты гумспела хоть что-то вымпить, – заплетающимся языком проговорила она. Ей хотелось спать не меньше меня, и сейчас я сомневалась, что Карен доедет домой без происшествий.

Я оглянулась, пытаясь перевести ее непонятную речь на человеческий язык. На секунду предположила, что несколько последних глотков алкогольного коктейля в «Мо» были лишними, раз уже стала не понимать слов подруги, но потом осознала, что я правильно все расслышала – Карен почти спала, вися на дверце и подпирая постоянно-падающую голову рукой. Она жевала предложения, махая свободной ладонью мне и напевая какую-то мелодию. Я засомневалась насчет того, кто же из нас сегодня действительно пил, а кто оставался трезвым. Выглядело так, будто вместо меня она потягивала «Маргариту», пока я слонялась по клубу.

Из этого дня можно извлечь кучу минусов и ни одного плюса. Что я получила за сегодня, пребывая в «Мо»? Ах, да: заряд плохого настроения, угрозу стать глухой от громкой музыки и неприятное «знакомство» с каким-то самовлюбленным Кеном, который наверняка предпочитает на завтрак, обед и ужин протеиновые батончики и ест их, любуясь на себя в зеркало. Это еще я не считала того, что пару раз за чертов час пребывания в клубе чуть ли не умерла, подавившись напитком и почти задохнувшись в перетянутом корсете.

– Что? – сказала. Наверное, прозвучало так же невнятно, как говорила Карен. Пока я застыла в дверях и мысленно лежала в своей теплой кроватке.

– Оххх, – она распахнула закрытые глаза и, вспомнив, где находится, выпрямилась, – короче, я позвоню тебе, Грейс. Вечером или… не знаю. Во всяком случаи жди звонка.

Минивен тронулся с места. У меня была весьма запоздалая реакция, и когда автомобиль подруги скрылся из виду, прокричала:

– Может, останешься у меня?

Я вздохнула, искренне надеясь, что она не уснет за рулем по пути к дому и не собьет кого-нибудь (хотя, кто может бродить в такое время суток?).

Первым делом я избавилась от корсета. Решив не принимать душ, облачилась в пижаму с мишками, затем упала лицом в подушку. Сейчас мое расслабленное тело напоминало позу морской звезды. А мне было глубоко плевать, как развалилась на кровати, ведь дома кроме меня никого не находилось, и я, как некстати, забыла надеть пижамные штаны (хотя была уверена, что лежу в них). Задница в красных трусах ни жаловалась на мою забывчивость накрыть ее чем-нибудь, будь то простынкой или предметом одежды.

Было почти два часа ночи. Я с закрытыми глазами обнимала подушку, и мне уже начал видеться сон, как резкий стук в окно вывел меня из дремучего состояния. Я подскочила на кровати, раздумывая, послышалось это или нет. Но следующий мощный удар в стекло, отчего оно содрогнулось, и чья-то промелькнувшая огромная тень заставили меня прийти к выводу, что все это происходит в реальности.

Я оцепенела, сердце неистово заплясало в груди. Испуганные глаза глядели в окно, за которым простиралась ночь, а кисти раскачивающегося дерева легонько царапали его, наводя на мое тело мурашки. Господи. Что это было? Конечно, первое, что я могла подумать – подул сильный ветер и ветка долбанула в окно, но как объяснить тогда горбатую внушительную тень, похожую на человеческую, которая стремительно пролетела за ним? Тем более, пролетела-то на уровне второго этажа…

Решив разобраться и узнать, что, черт возьми, произошло, я встала на дрожащих ногах на пол и медленно направилась к закрытому на щеколду окну. Было хуже всего осознавать, что в этом здоровенном доме я одна. Папа на работе, и если на меня кто-нибудь нападет, не смогу сама защищаться. Мне понадобиться помощь.

В своей голове я поставила галочку напротив надписи «Купить такой же набор ножей, как у Карен, который я считала бесполезным иметь обычной девушке-подростку». Да, мне бы на данный момент очень пригодилось оружие (ну мало ли что?). Вдруг маньяк, которого так ждала моя сумасшедшая подруга, чтобы пустить арсенал в дело, решил не залезать к ней в спальню, забоявшись ее, и поняв, что лучше и уязвимее меня ему жертву не найти?

Когда мои ладони опустились на раму, я поддалась вперед, пытаясь разглядеть что-нибудь. Старое дерево, существующее неизвестно сколько веков, темнота, – подняла взгляд вверх – звезды, луна, мрачные тучи, закрывающие ее. Можно было твердо сказать, что у меня начались глюки, но не тут-то было. Внизу что-то издало фонящее – БАМЦ! – и тут я конкретно испугалась, поняв, что в дом пробрались.

Не может этого быть! Я же закрывалась! Вроде бы… Да, я «отлично» помню свои действия.

Страх сковал меня. Непроизвольно вспомнился тот странный человек в «Мо», смотревший на меня и словно пребывавший в нем в образе… духа. Да, духа. Я могла бы засмеяться такому сравнению, но сейчас было явно не до этого. А что, если там, внизу, действительно он? Или кто-то вроде него? Или тот… Габриель? Хотя, что за бред? Зачем кому-то вообще забираться в мой дом? Чтобы ограбить? Или… убить?

Я нервно сглотнула. Не став проводить анализ, сколько всего в жизни сделала плохого людям и кому перешла дорогу, схватила первый попавшийся предмет – статуэтку балерины с полки (да, этим естественно кого-то можно кокнуть) и настороженно подошла к двери. Я прислонила ухо к ней, намериваясь услышать хоть какие-либо звуки: шаги взломщика или его дыхание, чтобы определить, насколько он близок к моей спальне. Но ничего не было слышно. Наступило затишье. Было такое ощущение, как будто нежеланный гость тоже решил прислушаться, замер. Конечно, ему особо гадать не придется, где я, ведь не сложно узнать, что сейчас, в два часа ночи, делает обычная семнадцатилетняя девчонка. И да, правильный ответ – спит в своей комнатушке на втором этаже. (А хотя, откуда ему вообще знать, сколько мне лет и кто я?)

Конечно, я могла бы полезть за телефоном и вызвать службу спасение или позвонить отцу и сообщить, что сюда пробрался некто, но было один неприятный нюанс – на моем смартфоне села зарядка. Да. Просто прекрасно. Вовремя очень. А докричаться до соседей я наверняка не смогу – все они спят, наши дома находятся не так уж и близко друг к другу, поэтому, вероятность, что меня услышит хоть кто-нибудь – нулевая.

Я конкретно влипла.

Было абсурдно мечтать, что шум больше не повторится, а неизвестный (или неизвестные) покинет дом, поняв, что тут ловить нечего. Внизу снова раздался шум, будто кто-то уронил…кастрюлю? Гм, что? Голодный грабитель? Был еще дин повод засмеяться, но я не стала этого делать, а решила, наконец, действовать, тихо поворачивая ручку. Дверь, черт побери, со скрипом отворилась. Я закрыла глаза, проклиная тот момент, когда отказывалась от предложения папы смазать дверные петли в своей комнате. Шум внизу резко оборвался. Так как мне терять было особо нечего (теперь), я распахнула веки и только-только ступила за порог спальни, как услышала глухой стук, словно кого-то упал. Затем послышались звуки борьбы. Что за…? Хотелось ли мне спуститься туда? Да. Ну а с другой стороны – нет. Я не имела понятия, что там происходит, и кто отважился защитить меня (или мой дом) от нежеланного гостя.

Все же, когда раздалось пугающее рычание, отчего на моем теле волоски поднялись дыбом, и загремел чей-то мощный боевой клич вперемешку с треском… стены, я осмелилась вылететь из комнаты с отпугивающими, как мне показалось, звуками. Я кричала, словно охрипшая кошка, несясь по лестнице и держа в руках улыбающуюся маленькую копию живой балерины. Без понятия, что я собиралась делать потом, когда кину в него статуэтку, но мой мозг резко дал дальнейшее действие – пнуть грабителя (если пойму, где он) как в фильме «300 спартанцев» с дикими воплями и их знаменитой фразой. Просто я хотела сделать так, чтобы недоброжелатель понял, что я чокнутая и не нужно было пробираться в мой дом.

Я вылетела в гостиную и в кромешной тьме едва разглядела две фигуры – одну высокую, сильную, которая грациозно уклонялась от замашек второй – сгорбленной, неуклюжей и… нереально огромной. Узнать, где грабитель мне не составило труда. Он сдал себя по нереальным размерам и дефектам тела, еще находясь в комнате, я успела украдкой запомнить его едва различимые от темноты очертания.

– Убирайся немедленно, у меня в руке нож! – остановившись в нескольких метрах от них и наблюдая, как горбун кидает моего эм… спасителя (или как его назвать?) об стену, выкрикнула. С такими же успехами могла сказать: «У меня в руке балерина». Это никак не подействовало на неприятеля. Он лишь сильнее разозлился, нанося удар мясистой (как показалось) лапой незнакомцу в лицо.

Пришло время действовать. Я кинула бедную статуэтку в горбуна, тот ойкнул, и стало понятно, что я все-таки не промахнулась (не зря лучше отличалась от всех в нью-йоркской школе отличной меткость). Когда грабитель решил посмотреть, что же в него прилетело, мой… герой воспользовался шансом и, обхватив его сзади, вылетел в открытую дверь с ним. Два тела выбросились на крыльцо, напоминая этим неповоротливых китов на берегу, а потом стремительно скатились вниз по лестнице. С бешено стучащим сердцем я нырнула в проем и заметила весьма фантастическую, не поддающуюся объяснениям, картину. Неизвестные поднялись, один из них – тот, кто пытался меня спасти, засветился кроваво-красным светом, озарившим весь сад и чуть ли не ослепившим меня, затем… исчез в нем вместе с грабителем, оставив после себя легкое облачко яркого дыма. Я в ступоре уставилась в пространство, где вот буквально испарились те двое. Не знаю, показалось ли это мне или было реальностью, но я не прекращала двигаться и нормально дышать даже спустя пять минут, вперившись в то место в изумлении. Я серьезно задумалась над тем, а не подмешали ли мне в «Маргариту» каких-нибудь наркотических средств, что мне стали видеться люди, исчезающие в объятиях красного дыма.

Черт. Что это было недавно? Может, я свихнулась или мне стало что-то мерещиться из-за сонного состояния? Такого просто не может быть! Какой-то невероятно здоровенный человек стучался и куролесил возле моего окна, которое находилось на втором этаже, (причем не понятно каким образом он это делал), затем пробрался в дом, что-то наверняка съел, и неизвестно откуда возник парень, спасший меня от этого чудовища и растворившийся вместе с ним в воздухе с ядовитым окрасом. Афигеть.

Я, оглядевшись вокруг и ожидая, что двойня – не знаю – выскочит откуда-нибудь и возобновит драку где-нибудь в гортензиях или тех непонятных цветах, что растут под каждым окном, ринулась к месту, где, будто по волшебству исчезли незнакомцы. Земля и воздух там были обычнее обычного. Ничего сверхъестественного или странного. Нигде не порхал красный дым – его остатки давно растаяли. Я замерла, глядя на кусок земли, а потом ступила и начала прыгать на нем, ожидая, что провалюсь куда-нибудь, либо что-то в этом роде. Глупо выглядело. Девушка, без штанов, в одних трусах, плотно обтягивающих ее задницу, и в майке с мишками, прыгает в своем саду глубокой ночью.

Перестав страдать бесполезным делом, я пару раз моргнула и заметила, что недавняя фантастическая фигня являлась реальностью. Я стояла босиком на земле, в судорожности оглядываясь и ища того недоброжелателя, хотя видела, как он исчез с тем человеком (ну мало ли что, вдруг каким-то образом вновь оказался тут?). Я пару раз обошла дом. Конечно, ничего не было видно вообще, так как уличные фонарики не понятно почему не горели, но смогла определить, что, по крайней мере, в саду не блуждает никто посторонний. Следующим был сам дом внутри. Его я осматривала особенно тщательно и опять же не могла воспользоваться светом – кому-то (или точнее, тому психу) удалось вырубить электричество. Пришлось по несколько раз проверить, закрыты ли все окна, и особенно – мое, комнатное. Я не стала обшаривать все и смотреть, что разбилось или сломалось – решила отложить это занятие на утро, когда взойдет солнце. Тем более, я была очень слаба для подобного. А когда плотно закрыла дверь и никакая плюхнулась на диван, то невольно сомкнула веки.

Было ли произошедшее как-то связано с тем «призраком» в плаще, который стоял в «Мо» или с Габриелем – моим новым врагом – точно не знала, но ясно дала себе понять, что разберусь в этом обязательно. Правда, чуть позже. Меня мало заботило, что кто-нибудь вновь может забраться в дом, так как мое сознание провалилось в сон.

VI

Звук соседней газонокосилки разбудил меня. Чувствуя невероятную усталость и боль в голове, я подорвалась с дивана. События, произошедшие ночью, вихрем залетели в мою голову. Я вспомнила тех двух незнакомцев, драку, их таинственное исчезновение, и, естественно, свою удивленную физиономию. Это что, на самом деле было? Может быть, мне все же приснилось?

Я оглядела гостиную в светлых тонах и обнаружила на деревянных половицах какую-то слизь в форме ступней. Догадываясь, откуда это взялось, медленно встала и присела возле одного черного липкого следа – он был просто огромен. По сравнению с моей ногой в раза так два больше, не меньше. И по любому тут все загадил тот горбатый грабитель. Точнее, горбатый, голодный и грязный грабитель, которому жутко не повезло с размером ноги. И что от тут вообще забыл? За чем именно пробрался сюда (или за кем)? Кто, тем более, осмелился его вышвырнуть из моего дома? Не припоминаю, чтобы по соседству со мной жил высокий, хорошо сложенный парень, который не спит по ночам и может испаряться в красном облаке света. Если хорошенько подумать, то… почему он меня спас от недоброжелателя? Я с ним была знакома? Или знакома сейчас? Знает ли он меня? Сейчас я очень пожалела, что не смогла в почти кромешной тьме разглядеть его лица. Помню, что он был приличного роста и по очертаниям фигуры наверняка наведывался каждый день в качалку.

Я сунула палец в сомнительную черную жижу и тут же пожалела об этом – она прилипла к нему. Не понимая, что это за фигня или новая разновидность грязи, я подорвалась с сидячего положения и чрезвычайно быстро задергала рукой, пытаясь избавиться от слизи. Она слетела только спустя несколько секунд, и то, когда я сильно встряхнула рукой и чуть ли не распласталась на полу от такого действия. Помимо непонятной штуки на половицах я заметила круглую дыру в стене (ах, ночью, значит, мне не послышалось, что кого-то шмякнули об стену). Самое странное и ошеломительное было то, что ее диаметр был идентичен размерам головы. Кого-то треснули тыквой об стену? Круто, что ж сказать. По-видимости кто-то из двоих отлично владел боевыми искусствами и имел завидную силу. По крайней мере, радовало одно – крови я нигде не обнаружила. И следов взлома тоже. Значит, я, идиотка, все-таки забыла закрыться, когда ложилась спать.

Теперь и оставляй меня дома одну…

Я обошла весь дом, чтобы проверить, что все нормально. Пару раз запнулась о разломленную напополам балерину – ах, бедняжка, а после, решившись выбраться на улицу, стала обшаривать сад. То место, где предварительно исчезли неизвестные, ничем примечательным не выделялось, и я оставила его, перейдя на другой участок. С внешней стороны моего окна виднелись некие темные пятна, похожие на следы в гостиной. И тут я окончательно впала в ступор, до сих пор не вникая, каким образом нежеланный гость мог… парить возле моего окна, а потом быстро оказаться в доме. Дело в том, что он не передвигался по дереву или фасаду жилища, а действительно реял в воздухе.

Черт. Все-таки, может быть, мне сходить к психологу на следующей неделе или сделать тест на наркотики?

Когда я полазила в щитке, где тоже обнаружила мерзкую слизь и устранила проблему с отключением электричества по всему дома (и за его пределами), то вновь направилась на то место, где исчезли те незнакомцы. Впрочем, недолго смотрела на квадрат из земли и травы, потому что почувствовала на спине чей-то взгляд. Резко повернувшись, я обнаружила, как мистер Диккенсон из дома напротив, управляя газонокосилкой, с разинутой пастью глазеет на меня. Ну, тут было не сложно догадаться, чему он… удивился. Я до сих пор стояла в тех «знаменитых» красных трусах и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, нелепо помахала ему и, быстрым движением руки схватив утреннюю газету «The Wall Street Journal» (свежим номером которой мне недавно прилетело в лоб, когда выходила из дома), закрыла ей пятую точку.

Когда я поставила на зарядку телефон и обнаружила несколько пропущенных от разных людей, тяжело вздохнула. У меня было неутолимое желание позвонить в полицию (или проще отцу) и сообщить о том, что случилось ночью, но оно мгновенно пропало, когда поняла, что лучше этого не делать. Да и тем более желательно нужно было позвонить сразу после произошедшего. Хотя бы. И да, насчет объяснений, что я скажу полиции? Что ко мне проник какой-то грязный, летавший под моим окном псих, а потом, когда на него напал некто, исчез вместе с ним в облаке красного дыма? Пф. Мне однозначно не поверят. А врать или урезать некоторые важные детали не очень-то и хочется. Выходит, придется промолчать. Пока. Все же, я не ранена, в доме ничего не пропало. Может быть, попробую когда-нибудь сама раскопать, что же все-таки случилось, и какие гости ночью «наведывались» сюда. Я ухмыльнулась своим мыслям – ага, именно попробую. С меня непутевый сыщик. Я даже свой телефон в рюкзаке не сразу нахожу, а тут…

Пока мой смартфончик питался электричеством, я навела порядок в доме, а дыру в стене закрыла огромным цветком, который с трудом перетащила – уж если папа каким-то образом заметит ее, придумаю историю, откуда она взялась. Так как я не знала, когда именно вернется отец, убралась недобросовестно. Тем более, не буду же столько времени тратить на обычную уборку, мне же все-таки…

«На работу сегодня», – подсказало мое сознание, и я, как угорелая, понеслась к своему телефону. Самочувствие у меня было не очень, чтобы сегодня разносить заказы и выдавливать из себя улыбку, поэтому я… набрала номер Брэндона, пытавшегося мне позвонить час назад – о да, рабочий день начался именно тогда…

– У тебя может быть одна причина отлынивать от работы, – ухмыльнулся Брэндон, – смерть или… ну, эти ваши… «женские дни».

Я улыбнулась.

– Да, Брэндон, у меня месячные – это так называется, – соврала я. На самом деле у меня просто раскалывается голова и хочется ужасно спать. – Льет, как…

– … ой, нет-нет-нет, не надо подробностей, – нервно ответил друг; я была просто уверена, что он немного покраснел. Всегда, когда мы с Карен говорим о женском, он либо убегает, либо уговаривает нас сменить тему. Парень, что ж сказать. – Я все понял. Ты сегодня не придешь.

– Угадал. Скажешь боссу?

– Да. Я заменю тебя, не беспокойся. Лучше, ээээм… делай то, что, вы, девушки, обычно делаете при…

Я громко засмеялась.

– Это не такое уж и страшное слово. И да, спасибо. Увидимся?

– Ага. Но учти, завтра мы, включая тебя, идем в новый паб – «У Джозеффа». Никаких «нет», дела откладывай. Завтра наш вечер. Я за тобой заеду. Будь готова к семи. – Он затих ненадолго. – И да, Скай…

– Ммм? – промычала я, разглядывая маникюр.

– … заткни ее, как следует. Ну, ты поняла.

Лучше бы он не заканчивал предложение. Слава Богу, я не подавилась слюной и не брызнула со смеху, а лишь нажала на красную кнопку, пребывая в неком удивлении. Как скажут что-нибудь эти парни, ох…

Когда я послала Карен сообщение: «Ты жива?», отправилась в душ, намериваясь смыть с себя всю грязь и надеть что-нибудь чистое (в первую очередь джинсы). Но в ванной меня ждал «сюрприз» – воды не было. Я долго мучила кран, а он в ответ плевался ржавыми капельками и издавал чудаковатые звуки. Похоже, не суждено мне сегодня нормально выглядеть.

Я не стала разочаровываться и вешать нос. Подойдя к зеркалу, взглянула на себя. Черт. Мои волосы цвета темной ореховой скорлупы растрепались и блестели от жирности, под аквамариновыми глазами пролегли фиолетовые мешки от недосыпа. Н-да, знал бы кто-то, с чем мне пришлось столкнуться ночью. В принципе, меня бы и приняли за сумасшедшую, и сейчас я выгляжу достаточно подобающе.

Я никогда не считала себя красивой, хотя мне часто говорили, что у меня завидная внешность. Конечно, несмотря на мертвецкую бледность, маленькую горбинку на носу и на полнейшее отсутствие задницы можно так сказать. Для семнадцатилетней девчонки у меня неплохая блеклая кожа, на которой, если даже когда-то и появлялись прыщи, то были, к сожалению, в сто раз заметнее, чем большие глаза или густые брови, делающие меня похожей на Лили Коллинз.

Я решила принять душ немного позже (если, конечно, появится вода) и отправилась опустошать холодильник. Но и тут меня ждало сплошное разочарование – он был почти пуст. В углу застоялась банка корнишон, молоко в пачке давно скисло, овощи потеряли все свои полезные свойства, а яиц и в помине не наблюдалось. Разозлившись, я захлопнула дверцу и, взяв папину заначку, пошла одеваться. На грязное тело мне стало жаль натягивать чистые вещи, я надела серую, выуженную из корзины для белья, футболку с клевером или…коноплей посередине (никогда не разбиралась, что это изображено на ней), и – короткие шорты с небольшим количеством дырок и маленьким лиловым пятном на кармане – ай, да его никто не заметит. Свои немытые волосы закрыла легкой шапкой, а мешки под глазами – круглыми, солнцезащитными очками.

Когда у меня возникло ощущение, что больно похожу на бомжа, я подошла к магазину с продуктами. Купив все самое нужное, что мне показалось, направилась домой и тут, увидев ларек, где продают кофе, направилась к нему. Мне вообще всю дорогу казалось, что за мной следят или наблюдают (что одно и тоже), поэтому я шла несказанно быстро, чем когда-либо.

Есть, а тем более пить, хотелось ужасно. Я полезла в задний карман, чтобы достать деньги, и, услышав низкий, знакомый голос, подпрыгнула на месте, чуть ли не рассыпав несколько центов.

– Черт подери. Не могу поверить! Как ты превратилась в такое… чудо?

Мне не пришлось долго гадать, кто стоит сзади. Проклиная этот идиотский день и то, что вышла в люди непонятно в каких вещах, да еще и на ноги обула старые кеды, в которых когда-то копалась в саду, я закрыла глаза. Меньше всего мне хотелось кого-то встретить сегодня.

Я повернулась и увидела широкую, мокрую грудь. К ней прилипала черная майка, пот стекал на нее с шеи и лица – на нем висела та нахальная улыбочка, которую я успела возненавидеть еще в «Мо». Не пойму, он всегда ходит потный? Голубые глаза были закрыты очками, на лоб падали мокрые волосы, отбрасывая на широкие скулы ниточки теней. Хм. Габриель Эйнсфорд собственной персоны. Звезда группы «Сладкое забвение», самовлюбленный хам и типичный крутой парень, каких не счесть. Вот те на «приятная» неожиданность. Угораздило же ему – «королю» сцены, выступающему в одном клубе, куда ходят все и не обращают там никакого внимания на старый пол или обитание сороконожек, встретиться со мной в этом месте «не для звезд» по счастливой случайности.

– Что ты тут делаешь? – спросила я. От одного его вида мое настроение упало ниже нуля.

– Бегал. Решил остановиться и выпить чего-нибудь.

Ах, да, конечно. В «Мо» каким-то образом он подошел ко мне, заговорил, причем сам, даже хотел дать номер своего телефона, а сейчас его притянуло в то же место, куда и меня. Совпадение? Не думаю. Может быть, он следил за мной? Тут я замерла. Не зря же когда я шла в магазин, мое шестое чувство подсказывало, что за мной следят. И наверняка это был Габриель. Но, если подумать, зачем это ему? И, черт побери, как он узнал меня под «маскировкой»? Не поверю, что он мог хорошенько запомнить меня в клубе при плохом освещении, где гуляло множество доступных красавиц, на которых он постоянно заглядывался.

Мне в голову пришла странная мысль, что, возможно, этот недоделанный Кен как-то связан со всеми весьма «необычными» событиями, приключившимися со мной. Когда он выступал на сцене, то пристально смотрел на меня, а хотя неподалеку, рядом, прыгали девушки с прозрачными майками и огромной грудью, так отчаянно пытавшиеся привлечь его внимание. Потом… началось что-то мистическое. Появился тот тип в черном плаще, который был то ли плодом моего воображения, то ли… действительно призраком (во что с трудом верится). Он несколько секунд глядел на меня, а потом исчез. Но на этом странности не закончились. Конечно, со мной в жизни многого случалось необъяснимого, но не настолько, как в этом чертовом дне. В дом ко мне кто-то пробрался, потом наведался в «гости» еще один тип – он защитил меня от грабителя и испарился на пару с ним в красном дыме. И да, все это случилось перед «встречей» с Габриелем и после нее…

– А ты, – он наклонил голову вбок, наверное, рассматривая меня, – … я даже боюсь спросить, откуда ты достала эти вещи и продукты.

Я густо покраснела, нелепо стараясь закрыть яркое пятнышко на шортах.

– Любишь джем? – он кивнул на него, отчего я сочла попытку скрыть свой конфуз – неудачной.

– Не твое дело, – смущенно кинула, осматривая его с ног до головы. – Я не верю, что ты бегал.

Ну, да, в принципе, пот, мокрая майка, кроссовки от известной фирмы и спортивные штаны ничего не доказывают. Ага. Совсем. Возможно, он врет, либо действительно бегал. И то за мной зачем-то…

– Мне доказать как-то? – он повел бровью, снял очки и повесил их на майку.

– Пойдем другим путем, – я вынула деньги и дала продавцу, указав на холодный кофе с двойными сливками и тертым шоколадом. – Где ты был ночью?

– Это допрос, Монашка?

От злости я скрипнула зубами, снимая предмет, закрывающий мои глаза и кидая на него испепеляющий взгляд.

– Не называй меня так!

– Не нравится? – Габриель театрально надул губки, и в этом момент, когда мне протянули напиток, я хотела вылить его на этого паренька. Правда, к сожалению, не сделала этого, стало жалко кофе, да и пить хотелось чуть больше, чем плеснуть в его лицо что-нибудь.

– Не увиливай от вопроса!

От поднял руки на уровне плеч, словно признавая поражение.

– Окей, окей. А разве ты не в курсе, где я был ночью? В «Мо». И, позволь заметить, ты там тоже была, правда, в том сексуальном корсете и вид у тебя был здоровее, чем сейчас. – Он нахмурился, окатывая меня взглядом. – В этой одежде ты похожа на подружку наркомана. И, – поддался чуть вперед, не переставая улыбаться, – такая бледная. Я этого даже не заметил…

Я могла бы от этих «комплиментов» израсходовать на него весь свой кофе, но единственное, что продолжала сейчас делать, становиться на несколько оттенков краснее.

Он скрывает от меня что-то или не желает отвечать на простой вопрос подробно?

– А ты каким был потным, таким и остался, – съязвила, зажимая трубочку губами. – Интересно, ты вообще моешься?

Парень завел руки за голову, заставляя мои легкие сжаться от неприятного запаха пота. Фу! Что и лучше будет на него вылить, так это гель для душа…

– Ты как думаешь?

– Нет, – протянула я, зажимая нос и мотая головой.

Габриель ухмыльнулся, делая шаг ко мне. А когда он остановился в метре от меня, я в сотый раз подметила, какой он высокий. Я казалась лилипутом возле него.

– Можешь меня помыть, если не так не терпится. Некоторые уже подобное делали. Мой дом близко. Можем добраться на такси или… лучше пробежимся, чтобы принять потом вместе душ.

У него всегда левые мысли в голове?

Я, кажется, обрела иммунитет и впервые не восприняла его слова в серьез. Мой румянец потихоньку сходил.

– Пожалуй, воздержусь.

– Я так и думал, Монашка, – он ухмыльнулся.

Я вздохнула, припаивая губами к трубочке вновь. Бесполезно. Похоже, от этого прозвища мне не избавиться.

Габриель застонал, проводя рукой по влажным волосам.

– Ты что, брала у кого-то уроки соблазнения?

Я поперхнулась напитком.

– Что? – недопоняла, выгибая бровь.

– У вас там вроде бы такому не учат. – Там? – Не делай так больше, а то я за себя не ручаюсь.

– Не делать что?

– Вот это, – «Забвенец» указал на то, как я слизываю крошки шоколада с руки, которые прилипли к ней от пластмассового стаканчика. Я замерла, остановив язык на кончике указательного пальца. Господи, он совсем озабоченный? Даже в обычных действиях видит что-то пошлое.

И тут до меня дошло, что это действительно выглядело достаточно пошло. Я резко отдернула руку и спрятала свой чертов язык во рту, заработав от Габриеля порцию хищного разглядывания. И тут мое лицо снова вспыхнуло. Ох, надоело быть хамелеоном!

Чтобы отвлечь парня от любимой для него темы разговора, я, наконец, задала вопрос немного правильнее, желая выяснить некоторые детали.

– Скажи, что ты делал после того, как ушла я.

– Мечтал о нашей следующей встрече, – наигранно хлопая глазками, проговорил он.

Я закатила глаза.

– А серьезно?

Габриель выпрямился и хрустнул костяшками.

– Ты на самом деле хочешь это знать?

– Да.

– Ладно. Когда я выпил, мне захотелось развлечься. Я и несколько красоток скрылись от посторонних в подсобке и устроили настоящее шоу. Я так долго с ними отжигал, что еще удивляюсь, почему на моем…

Я в отвращении сморщилась и перебила его, пискнув и дав понять, что дальше мне абсолютно не интересно. Оказывается, этот Габриель бабник со стажем. Спит с множеством девиц одновременно и наверняка регулярно. Фу. Я просто уверена, что у него есть какое-нибудь венерическое заболевание.

Не удивительно, почему он часто думает о сексе.

– Не хочешь подробностей? – он повел бровями. – Потом идет самая увлекательная часть.

– Нет, спасибо. И… сколько ты с ними?…

Он глянул на свои ручные часы, затем расплылся в более широкой улыбке.

– Недавно закончил. А что?

Хах. Конечно. И не спал, а потом после весьма «утомительного занятия» пошел бегать. Поводов ему верить у меня не было, но так же считать, что это ложь. Все же, что-то мне подсказывало, что он не тот, за кого себя выдает.

– Вовсе ничего.

Решив закончить нашу «беседу», я двинулась в сторону своего дома, потягивая кофе и мечтая, что Габриель не плетется сзади. Возможно, встреча с ним была случайной, либо – нет. Но он больно смахивает на маньяка и вполне бы мог являться тем голодным и грязным чудаком, забравшимся в мой дом. Грабителя и его объединяет пока одно – немытое тело и очевидная антипатия к водным процедурам.

– Оу, ты интересуешься моей жизнью? – вопреки моему желанию он ковылял за мной. – Скажи, я тебе снился, да?

– Да, ты прав, – бесцветно кинула я, переходя через пешеходный переход. – Мне снились кошмары.

Он нагнал меня. Я заметила в руке Габриеля точно такой же напиток, как у меня – вторая причина подозревать его в чем-то.

– Ты всегда такая дерзкая?

– Нет. Только с теми людьми, которые мне не нравятся.

Самодовольная ухмылка.

– Я не могу тебе не нравиться.

Я прибавила в шаге, стараясь как можно незаметнее и быстрее увильнуть от него или куда-нибудь свернуть. Как назло рядом не было ни одного переулка. Впереди лишь тротуар, переполненный людьми. Ну а идея затеряться в толпе – не прокатит. У меня такой стремный видок, что он запросто найдет меня среди кого угодно. Подружка наркомана, а как же… Оригинально.

– Тебе не пора домой или в «Мо»? – я обошла парочку впереди. Габриель сделал тоже самое и опять примостился рядом.

– Дома скучно, в «Мо» – рано. А ты что, так сильно хочешь от меня избавиться? – я почувствовала, как он рассматривает мое лицо. Запнись, умоляю! Упади куда-нибудь и больше не ходи за мной!

Я хотела кинуть в ответ что-нибудь колкое и открыла уже рот, но тут он меня перебил:

– Кстати, ты так и не сказала своего имени.

Обойдется.

– Я не обязана.

– Тогда я буду называть тебя Монашкой.

Мой стакан в эту секунду чуть ли не превратился в мятый. Немного расслабив пальцы, отпила из него, успокаиваясь.

– Скайлер Грейс. Можно просто Скай. Не скажу, что мне было приятно с тобой познакомиться, не дождешься.

– Красивое имя. А звучит как… ммм, – он провел языком по нижней губе или мне показалось? – С твоим умением сексуально облизывать что-либо да еще с таким именем ты можешь запросто стать звездой фильмов с перчинкой.

Я подавилась напитком и с яростью в глазах взглянула на него. Да кто он такой? За кого меня принимает вообще? Я приличная девушка! А момент с рукой вышел неосознанно! И тут я не заметила, как налетела на кого-то. Мой кофе, который, к великому счастью заказала холодным, выплеснулся на серую футболку. Впереди послышалась брань. Было плевать, с кем я там столкнулась – остановилась, смотря, как коричневый ручеек пропитывает собою ткань. Габриель дико засмеялся. Это все из-за него! Мечтала облить его, в итоге облила себя.

– Свой кофе не одолжу, – хихикнул парень. Теперь отношения между нами стали в два раза хуже. И да, я стала выглядеть гораздо ужаснее, чем пару секунд назад.

– Да иди ты!

– А это… конопля? – он ткнул мне в грудь, где был непонятный рисунок.

Я стукнула по его руке.

– Клевер! И я не подружка наркомана и не Монашка! Отстать от меня и вообще не ходи за мной! Чертов маньяк!

Я ожидала, что Габриель сменит выражение лица, но, видимо, угрюмая или озадаченная мордочка – это не его конек. Он продолжал улыбаться, смотря, как я стремительно обхожу прохожих размашистыми шагами и громко обзываю его всевозможными ругательствами. Господи! И почему встретилась с ним именно сегодня, когда на мне черти что, а из прозрачного пакета выглядывает контейнер жаренного картофеля и пару готовых гамбургеров с овощами? Да и вообще, почему я с ним встретилась? Надо мной очередной раз решила поиздеваться судьба? Боже. Не знаю, кто этот Габриель Эйнсфорд, причастен ли он ко всем странностям, но хуже всего, теперь он знает мое имя, и мы вроде как отныне… знакомые.

Сейчас я рада была лишь одному – Забвенец, наконец, перестал идти вместе со мной. К тому же, когда я оглянулась, его нигде не наблюдалось, словно он… исчез.

VII

Я взяла огромный вегетарианский гамбургер в рот, усаживаясь за ноутбук. Папа еще не пришел домой, поэтому пребывала в доме одна. Он обещал скоро прийти – прислал мне сообщение. Говорить нам друг с другом не особо хотелось после произошедшего вчера. Да и когда дело доходило до подобного, он извинялся всегда первым (пусть даже если был прав), так как знал мой ужасный характер. Поэтому, я свято верила, что когда он вернется домой, у нас все наладится.

Мне не хотелось быть в неведении и сидеть сложа руки. Я жаждала узнать хотя бы немного информации из интернета о «Забвенцах» и странных людей, исчезающих в красном облаке света. Первым делом, естественно, зажимая зубами свой завтрак, я ввела в поисковой строке название группы. Мне выплыло несколько сайтов, где не было ничего про четверо музыкальных парней, которые выступают несколько раз в неделю в сомнительном заведении. Тогда рядом со «Сладким забвением» вбила прославившийся неопрятными туалетами в нашем городе клуб. И – бинго! – высветился официальный сайт «Мо», чему я довольно-таки удивилась. Зайдя туда, я обнаружила расписание концертов «Забвенцев» и другого прочего (теперь понятно, откуда Карен так быстро узнает об их выступлениях). Ох, на сайте мне удалось обнаружить много чего: фотки группы, их песни, информацию. Насчет информации: группа существует недавно, но уже обрела популярность среди молодежи (и да, позвольте заметить, пока в Нью-Хейвене). Она состоит из четырех человек, в каждом из которых (дословно из текста) есть своя изюминка. Гм, изюминка. Я ухмыльнулась, откусывая добрый кусок гамбургера и продолжая дальше обследовать сайт. Мюррен Рэй, Джош Хобс, Стивен Хобс и Габриель Эйнсфорд – члены сия знаменитой группы в городе. И тут мои глаза наткнулись на статью «Это интересно»:

Мюррен Рэй – пожалуй, самый неординарный участник группы. Он веселый, немного сумасшедший и отчасти странный. Увлекается готовкой, до ужаса обожает сладкое. Девочки, возьмите себе на заметку: Мюррен очень нежный парень, готов носить понравившуюся девушку на руках хоть весь день (занимайте очередь, кто-то из вас, возможно, понравится ему). Да, по его угрюмому виду не скажешь, но это так! Как уверяет Алиса Милан, встречавшаяся с Мюрреном, он превосходный в отношениях.

«А что же ты тогда с ним рассталась?» – мысленно поинтересовалась я, продолжая читать дальше.

Стивен и Джош Хобсоны – симпатичные братья-близнецы. Очень талантливые ребята, а так же скромные, но, несмотря на это – коммуникабельные. Стивен, в отличие от своего братишки романтик. В свободное время сочиняет стихи о любви, мечтает встретить ту, единственную, которая покорит его сердце с первого же взгляда. Да, девчонки, еще один плейбой никем не занят, так что, надевайте свои самые лучшие платья, делайте прически и спешите лично познакомиться с нашим красавчиком. А вот Джош, к сожалению, для нас, леди, занят. У него есть девушка, и в будущем он мечтает на ней жениться. Как это мило!

Я скользнула взглядом на следующий кусочек текста, продолжая наслаждаться вкусом гамбургера.

Итак, на десерт мы оставили самого сладенького «Забвенца» – Габриеля Эйнсфорда. Ох, да, да, милые, я уже слышу, как вы визжите от восторга и сдираете с себя белье!

Я округлила глаза, оглядываясь по сторонам и представляя возле себя толпу его обнаженных фанаток с лифчиками и трусами в руках. Боже, и кто составлял эту статью? Неужели каждая девушка при виде смазливого личика Габриеля готова остаться абсолютно без одежды?

Наверное, он самый сексуальный и таинственный участник группы. Габриель любит внимание со стороны противоположного пола, классно пишет музыку и песни, а остальное, к несчастью, про него нам ничего неизвестно. Он скрытный человек, хотя по нему не скажешь! Красивый, желанный, со сводящим с ума голосом парень, который не любит распространяться о своей жизни. Все же, кто он? Ответ прост: парень-загадка собственной персоны! Девочки, спешите разгадать его. Такого вы больше нигде не встретите!

Я фыркнула, проглатывая смачный кусок. Да, залезла на официальный сайт «Мо», (в котором, скорее, не рассказывают о самой группе, а рекламируют ее членов как на дешевом сайте знакомств) и хотела узнать немного больше о таком подозрительном типе – Габриеле Эйнсфорде, а в итоге получила «полезную» информацию, что он – парень-загадка. Никто о нем практически ничего не знает. Просто прекрасно! У меня появился повод серьезно задуматься над тем, причастен ли он ко всему сверхъестественному, что случилось со мной. В этот же день, когда я «познакомилась» с ним, в мой дом пробрался какой-то вонючий идиот (возможно, это был он), потом его остановил неизвестный, в конечном счете, спасший меня не понять от чего – изнасилования, ограбления, не знаю – и исчезнувший на пару с недоброжелателем в облаке красного дыма. Наутро, проснувшись и отправившись в магазин, я почувствовала неладное – будто за мной следят. Затем мне повстречался сам Габриель – парень-загадка, от вида которого девчонки хотят раздеться. И именно эта Загадка остановилась после изнурительной пробежки у того же ларька с напитками, что и я, и непонятно как узнала меня за дерьмовым прикидом. Ах, кстати, в совпадения я перестала верить.

Я перерыла сайт верх дном, желая найти хоть что-нибудь о Габриеле. Но… ничего. Да, были его фотки с концерта, комментарии о нем от поклонниц, читая которые возникало желание оторвать глаза, и ничего больше. Того, что мне нужно было, у них не нашлось. М-да.

Я решила плавно перейти к красному светящемуся дыму. Ох, держись, «Гугл»! Когда я по-разному вводила то, что довелось мне увидеть буквально пару часов назад, поисковик выдавал «нет похожих результатов» или выбрасывал мне несколько сайтов, где было написано про индийский праздник красок «Холи», либо про съехавших с катушек людей. Я не останавливалась на этом и мучила интернет целый час. Толку не было. Опять одни и те же надписи, картинки. Короче говоря, «Гугл» поставил мне диагноз – парадоксальная шизофрения и посоветовал хорошего врача для лечения в Германии. Я не согласилась с его вердиктом и захлопнула крышку ноутбука. Такое просто не могло мне показаться! Тем более, имелись доказательства, что в моем доме кто-то был. Ну а вот доказательств, что те двое действительно испарились – не было…

Когда я приняла душ (наконец-то дали воду) и переоделась, мой телефон завибрировал. Вытирая мокрые волосы, я подплыла к нему. Сообщение прислала Карен. Ух-ты, значит, она жива.

Карен: Эй.

Я собрала брови в кучу, садясь на кровать и печатая ответ.

Я: Эй?

Карен: О, протрезвела!

Я: А разве я была пьяна?

Карен: Хах, спрашиваешь. Кто мне не дал выпить мою «Маргариту»?

Я: Прости за вчерашний инцидент. И да, твой напиток выпил тот тип.

Я встала с кровати и начала натягивать нижнее белье. Чистые джинсы и легкая льняная майка красовались на влажном теле уже через несколько секунд. Ту футболку с коноплей или клевером я выкинула в мусорное ведро – больно она надоела и не хочу, чтобы служила мне плохим воспоминанием о сегодняшнем случае.

Смартфон дал о себе знать снова. Я заглянула в него.

Карен: Что за тип? В «Мо» их было хоть отбавляй!

Я закатила глаза и принялась набирать определенную комбинацию букв.

Я: Парень-загадка. Так понятно?

Мне не хотелось печатать имя того наглого «Забвенца», помешанного на сексе. Еще чего, буду обсуждать его со своей лучшей подругой. Зачем уподобляться примеру большинства девушек в этом городе?

Карен: Что?

Я: Ты серьезно?

Карен: Да что ты от меня хочешь, Грейс? Пиши понятнее!

Я измученно вздохнула. Ладно, так уж и быть, все равно я могу удалить нашу переписку, когда захочу.

Я: Габриель Эйнсфорд.

Черт. И тут понеслось. Мой телефон разрывался от вибраций, а я только и успевала читать чудаковатые сообщения от подруги. Большинство из них были вопросительными.

Карен: ААААААААААААААААААААААА! Мой напиток пил сам Габриель! Срань господня! Мне будут все завидовать! Ох, невероятно! Скай, скажи, как он его пил? Ему нравилась «Маргарита»? А, вот еще: смотрел ли он на тебя? И да, ты сама предложила ему выпить? Он улыбался, когда пил? Что ты молчишь, чертовка?! Тебе улыбнулась такая удача!

Да, удача. Не знала, что она появляется спонтанно, обзывает тебя подружкой наркомана, делает уйму «комплиментов» по поводу твоего внешнего вида и, в конечном счете, становится свидетелем твоего кофейного конфуза.

Я решила шокировать Карен сильнее. Я этим не хочу вызвать у нее зависть или еще что, просто пусть знает, что случилось со мной недавно. Мне нечего от нее скрывать. Ну, почти. Про случай с немытым грабителем и таинственным исчезновением придется не рассказывать. Во-первых, она начнет за меня волноваться, во-вторых, будет ругаться, что я не позвонила копам, в-третьих, мне просто не поверит, если скажу, как собственными глазами видела кое-что фантастическое во дворе.

Я: Это полный ужас. Я столкнулась сегодня с ним. Ничего не думай, я его не преследовала, просто забежала купить кофе, и тут нарисовался он. Мне не хотелось с ним говорить, он первый начал. Мне неприятен Габриель по общению. И да, знаешь что? Он несколько раз назвал меня монашкой, прокомментировал мой… дерьмовый прикид и что самое ужасное – из-за него я пролила кофе на свою футболку со странным растением посередине.

Я прикусила ноготь, ожидая ответа. Сто процентов она сейчас визжит в своей комнате, а старенькая кровать от ее интенсивных прыжков рискует в любое мгновение развалиться. Карен позвонила мне спустя где-то десять секунд и сразу заболтала, переводя дыхание (оказывается, я была права, что она делала).

– Габриель? – ее громкий голос заставил меня встрепенуться. – Ты шутишь?

– Разве похоже на шутку?

Она пронзительно закричала. Я отстранила телефон подальше от уха, чтобы в свои семнадцать не оглохнуть. Когда услышала, что ее визг (аналогичный типичным поклонницам «Забвенцев», который довелось мне услышать в клубе) затих, поднесла трубку к уху.

– Хотя бы предупреждай иногда, а то скоро не смогу слушать твою вечную болтовню.

На конце провода раздался девчачий вздох.

– Ах, просто не верится! Расскажи мне все! Он с тобой еще о чем-нибудь говорил? О, он запомнил твое имя?

Кстати, да, теперь же тот тип знает и мое имя. Вот черт. Нужно же было так сглупить и сказать, как меня зовут…

– Кажется, да, – я решила ответить пока на последний ее вопрос. – И мы в принципе не говорили. Короче, могу рассказать все завтра.

– Почему завтра? – захныкала Карен.

– Тебе звонил Брэндон?

– Ну ииии?

Я упала лицом в подушку.

– Паб «У Джозеффа», суббота, гуляем, делимся впечатлениями за неделю и тому прочее… Дошло?

– А, точно, – протянула. Подруга всегда отличалась тугой сообразительностью. – Значит, завтра. Круто. И да, я не отпущу тебя, пока мне все не расскажешь досконально.

Это будет настоящей мукой. На секунду мне перехотелось завтра идти в паб.

– Ладно.

– Что-то я не слышу звука тарелок и подносов, – произнесла Карен, наверняка прислушиваясь. – Ты не пошла на работу?

– «А» – за сообразительность! Да. Знаешь, была утром не в настроении идти работать. Брэндон обещал отпахать за меня.

Карен простонала.

– Мишка-Брэндон, как мне его жаль. Ты его эксплуатируешь!

Она придумала нашему другу это прозвище из-за его мягкого характера. Да, иногда Брэндон бывает злым, нередко включает придурка, частенько бесплатно попивает в «Эдеме на Земле» алкоголь, но все-таки он очень милый и добрый. Всегда готов прийти на помощь, заступиться (да, бывали случаи), а когда тебе плохо, может утешить.

– Не правда, – пропела я, перекатываясь на спину.

– Да ты что! Скай, он по тебе сохнет, разве не видно? – произнесла Карен, и я закатила глаза ее нелепому предположению.

– Мы с Брэндоном друзья. Не больше. И он и я это знаем.

Возможно, Карен права и Брэндон тайком в меня влюблен. Но… этого просто не может быть. У нас с ним хорошие дружеские отношения, тем более, он никогда не приглашал меня на свидания (или просто боялся). Тут я серьезно задумалась. А что, если проявления его чрезвычайной заботы ко мне: массаж во время рабочего дня, предложение после окончания смены довести до дома и тому подобное – это выражение его симпатии? Ох. Я густо покраснела, понимая, что, наверное, неосознанно давала Брэндону ложную надежду на что-то между нами.

– Ври мне больше, – Карен ухмыльнулась. – И да, держу пари, что завтра он за тобой заедет.

Вот же черт. Заедет. Похоже, он действительно в меня втюрился. Какой уже раз подбрасывает куда-то, делает намеки на то, что я ему нравлюсь. Намеки! Точно. Я глубоко вздохнула. Какой же я была глупой – не замечала ничего, что было перед моими глазами! Вела себя с ним, как с обычным… другом. Брэндон наверняка успел поставить под вопросом мою ориентацию.

– Да, он сам предложил. И вообще, я ему не нравлюсь. Я же… неуклюжая, странная и… короче, я же Скайлер Грейс, Карен.

Я решила не говорить подруге, что разделяю ее предположение. Сделаю вид, будто совсем не замечала, что Брэндон пытался ко мне неуклюже подкатывать все это время.

– И да, еще ты забыла несколько прилагательных о себе – красивая, милая, веселая и добрая. Ты ему нравишься, идиотка, пойми это наконец, – в ее голосе чувствовалась улыбка. – Ох, кстати, завтра мы же с ним увидимся, я как раз у него спрошу про тебя, а потом попробую вас сблизить, мои стеснительные голубки!

Я подавилась слюной, подскакивая с кровати и прислоняя трубку к другому уху.

– Даже не смей, – испуганно выкрикнула. – Я знаю, чем это все кончится!

Нет, меня не пугал Брэндон и его компания, скорее, пугали тесные отношения с ним. И вообще с любым другим парнем. Я еще ни разу ни с кем не встречалась (хотя мне предлагали) и не желала пока начинать – боялась всего этого.

– Увиииидимся завтра, Грейс!

Карен нажала на сброс.

Это конец.

Я обречена.

* * *

– Черт, – я потянула вниз топик, который оголял живот (неужели за год успела так вымахать?); раньше он закрывал пупок. – Черт!

Я не сдавалась и крутила короткую вещь в разные стороны, пока не осознала, что можно не выпендриваться и надеть обычную футболку, все равно в пабе никто не оценит мой внешний вид – ребята будут увлечены не разглядыванием шмоток друг друга, а – общением. Я стянула с себя маленький, но красивый топ, и через несколько секунд на мне красовалась черная футболка, закрывающая ремень на джинсовых шортах. На ноги обула белые кеды, а с волосами решила ничего не делать – просто распустила их. Повесив рюкзак на плечо, я спустилась вниз, когда услышала треск гравия на улице – Брэндон подъезжает. Папа, кинув в мою сторону взгляд, замер с пультом в руке. Мы с ним так и не поговорили нормально и не смогли помериться, поэтому, старались друг друга избегать. Глупо. Тем более с его стороны. Он-то уже давно не ребенок, мог бы сделать первый шаг сам…

Чтобы поскорее удалиться из дома, я ускорилась.

– Скай, – голос папы заставил меня остановиться около двери. Не оборачиваясь, я нажала на ручку и не шевелилась. Неужели это случится! – Ты уходишь?

Ох. Я ожидала от него совершенно другого. Тихий разочарованный выдох вылетел из меня.

– Да. Идем с друзьями в новый паб. Обещаю, пить не буду.

– Я не об этом волнуюсь. Мы можем поговорить? Сегодня или… в крайнем случае – завтра.

Я понимала, насчет какой темы он хочет поговорить, и кивнула. Папа приносил свои извинения только после того, как все обсуждал и разрешал со мной. Надеюсь, скоро наши отношения станут прежними. После гибели мамы мы часто ссоримся, так что, это не первый и, к несчастью, не последний раз. А как иногда хочется вернуться в прошлое, вернуться в тот время, когда все у нас было хорошо, когда мы были счастливы…

Сигнал автомобиля вывел меня из легкого транса. Я вылетела во двор, сжимая лямку рюкзака. На обочине красовался «шикарный» пикап Брэндона. Иногда я просто забывала, что он у него есть, и позволяла себя после изнурительного рабочего дня отвезти домой. Сам его счастливый владелец стоял на улице, довольно улыбаясь. Брэндон насчет внешнего вида тоже, видимо, не запаривался – надел простые джинсы, фланеливую рубашку и – подходя ближе, я принюхалась – похоже, вылил на себя как минимум ведро отстойного одеколона. Черт. Если у него была идейка – очаровать меня запахом, то она с треском провалилась.

– Шикарно выглядишь, – присвистнул он, открывая скрипучую дверь. Я искренне надеялась, что мой… друг устранил тот зловонный запах в салоне и заправил машину качественным бензином.

– Спасибо.

Раньше я реагировала на его комплименты адекватно, а сейчас – совершенно наоборот. Я отводила взгляд, кусала губу, краснела, и когда он нечаянно дотрагивался до меня, сидя за рулем, вздрагивала. Не знаю, что со мной творилось такое, я не чувствовала себя комфортно в компании Брэндона, и он это замечал. Сначала он, видя, в каком я расположении духа, ссылался на свою неудачно-сказанную шутку (хотя тут это было не при чем), а потом уже стал молча искать причину моей неловкости рядом с ним у себя в голове, нелепо улыбаясь мне и стараясь тем самым немножко разрядить напряженную обстановку.

Паб «У Джозеффа» отличался от других просто невероятным скоплением народа, живой музыкой и оригинальностью в дизайне. Перед входом нас встретила неоновая мигающая вывеска с названием, под которой околачивались толпы людей примерно нашего возраста. Все улыбались, смеялись, что-то бурно обсуждали, сидя за круглыми столиками и попивая свежее пиво, выданное энергичным барменом, флиртующим со всеми девушками в пабе. Освещение было как раз кстати – тусклое, навевало некий азарт, а песни в исполнении трех привлекательных парней заставляли меня слегка пританцовывать, когда направлялась мимо столиков вместе с Брэндоном. Мы не знали, пришли ли Райан и Карен, поэтому искали их знаменитые затылки и одновременно примечали, где еще остались свободные места.

– Тут круто, – подметил Брэндон, осматриваясь.

– Ага.

– Воу, воу, Рай, посмотри, кто, наконец, пришел! – Карен, вышедшая на пару с Райаном из толпы, толкнул его в плечо, указывая на нас.

Тот потер больное место, усмехаясь и кивая нам в знак приветствия. Подруга подбежала к нам. Ее хорошо-уложенные локоны подпрыгнули, когда она остановилась. Я невольно посмотрела на ее наряд и улыбнулась, увидев ее в потертых джинсах с дырками и в темно-синей толстовке с надписью «Ходячие рулят!» – она никогда не изменит своему вкусу. Среди всех девушек, находившихся тут, мы были одни не в платьях. Ох, и взвоют же некоторые бедняжки, когда в конце вечера на их шикарных платьях появятся следы, например, от пива. В такие места, где много пьяных людей и алкоголя, лучше не надевать свои самые лучшие вещи, если не хочешь потом мучиться, ведя борьбу с пятнами.

– Мишка-Брэндон! – взвизгнула Карен, кидаясь ему на шею.

– И я рад тебя видеть.

Брэндон обнял ее в ответ, смеясь, а потом, когда подруга перевела взгляд на меня, я насторожилась. Через секунду она уже болталась на мне и говорила, как замечательно мы проведем этот вечер. Райан скромно приблизился к нам, не переставая улыбаться, они с Брэндоном обменялись рукопожатиями и ударами в грудь – никогда не понимала, зачем парни так делают. Потом Райан стиснул меня, и я окончательно попрощалась с воздухом из легких.

Наша дружная четверка направилась к свободному столику. Райан с издевательской улыбкой шмыгнул вперед меня, когда я хотела занять место возле Карен, а Брэндон приземлился рядом с ним, лучисто мне улыбаясь. Тут я поняла, что за чертовщина творится, когда Карен и мой друг – блондин, который подкрашивает волосы хной и уверяет, что этот цвет – его настоящий, таинственно переглянулись. Карен, похоже, рассказала все Райану, и теперь эта сатанинская двойка будет пытаться свести меня с Брэндоном. Господи. Какой дурдом.

Я кинула томный взгляд на единственный стул, стоящий близко со стулом моего тайного воздыхателя. Если они думают, что посадив меня рядом с ним, каким-то образом сблизят нас (не как друзей), то больно ошибаются. Не дождутся.

Я с напускным счастьем уселась за стол. Карен громко хихикнула, а Рай пихнул ее локтем в бок, отчего она подавилась и в ответ влепила ему хорошенький подзатыльник. Да, не знаю, что бы было, если бы я не познакомила ребят с Карен. А нет, хотя знаю: они бы ходили без синяков на теле, не вздрагивали от жужжания телефона ночью (да, она им тоже любила звонить где-то в полночь за просмотром своего любимого сериала) и не боялись бы оставлять окно у себя в спальне открытым. Моя чокнутая подружка и к ним, бывало, наведывалась в гости таким способом.

– Я чую запах куриных ножек! – Брэндон запрокинул голову. Я поморщилась, учуяв жаренное мясо.

– И я! – Карен хлопнула в ладоши. – Закажем ведерко? О, и еще можно наггинсы! Кто любит свиное мясо в сладком соусе?

– Спрашиваешь? – ухмыльнулся Райан. – Да я его просто обожаю. Любовь всей моей жизни.

– Твоя любовь же Бритни Спирс, – Карен захохотала, увидев нашего друга в замешательстве.

– Ну… она на втором месте.

– Вот как. А почему же тогда в твоей комнате не висят плакаты, где изображен жирный окорачек?! Вместо него висит какая-то почти раздетая баба с сожженными светлыми волосами.

Райан провел рукой по своей шевелюре и кинул в Карен пакетик с сахаром.

– Она просто часто их красит, – пожал плечами он.

– Прям как ты!

Мы залились хохотом при виде надутого Райана. Ему так надоело объяснять нам, что его волос никогда не касалось какое-нибудь красящее вещество. Когда мы успокоились, и каждый получил от «натурального» блондинчика пакетиком сахара в лоб, принялись заказывать еду. Через несколько минут ребята уже уминали мясо, а я с отвращением смотрела на них и жевала листик салата.

– Как вы можете есть трупы животных, умерших в муках? Они ведь тоже когда-то жили, чувствовали, а потом их беспощадно убили для того, чтобы сделать их них прелестную закуску.

Карен подавилась, кусая куриную ножку. Райан развел руки.

– Ну что ж, друзья, приятного вам аппетита. Надеюсь, Скай вам его сейчас не испортила.

– Сарказм от бога, – Брэндон отодвинул тарелку со свининой «Му-Шу», затем отпил коктейль.

– Скажи, ты реально не ешь мясо или только притворяешься и дома тайком уминаешь острые крылышки? – поинтересовалась Карен. Видимо, действие моих слов на нее прошло – она доела ножку и стащила с тарелки Рая добрый кусок вяленого мяса, отчего тот возмущенно загудел, тщетно пытаясь отобрать его.

Я отсалютовала ей долькой помидора, наткнутого на вилку.

– С семи лет я не ем мясо. Могу изредка употреблять в пищу яйца, и то потом себя корю за это. Не могу сказать, что я стопроцентная вегетарианка, но в ваше общество любителей поесть мертвечинки, – указала на ведерко куриных ножек возле подруги, – не вхожу точно.

Не знаю почему, в детстве я наотрез отказалась от мяса. Мне было противно его есть. Я сразу представляла, как страдали животные, когда их убивали, и на глаза наворачивались слезы, к горлу подступала тошнота. Еще пребывая в том возрасте, я задумывалась над тем, чтобы вступить в клуб вегетарианцев, которым тоже не безразлична судьба братьев наших меньших, и вместе с ними отстаивать права животных на полное, неприкосновенное существование их в этом мире.

– А зря, – Райан кинул косточку на пустую тарелку, подтягиваясь. – Кажется, мне плохо. Я столько в жизни не ел.

– А как же пиво? – Брэндон повел бровью. – Я думал, мы сюда пришли развлекаться, а не объедаться.

– Оооо, вот ему место в желудке вполне хватит!

Карен поддержала ребят, отодвигая подальше ведерко с ножками.

– Так чего же мы ждем? – она подорвалась с места и посмотрела сначала на нас, потом с улыбкой на Райана. – Мы с Раем закажем выпивку, а вы пока… пообщайтесь.

Я вжалась в стул. Нет, не оставляйте меня одну с ним! Было поздно что-либо говорить или умолять их взять меня с собой, ребята дернули к бару, а Карен, когда проходила мимо меня, прошептала, что я действительно нравлюсь Брэндону. Тут сердце сорвалось с цепи и неистово застучало о ребра. Мой тайный воздыхатель, видимо, чувствовал между нами неловкость, поэтому решил взять ситуацию в свои руки, заговорив:

– Скай…

Он завел руку за шею – первый признак флирта. О, боже. Я напряглась, отводя взгляд и стараясь не паниковать.

– Ммм?

– Я тут подумал, может… мы… – Брэндон ухмыльнулся и резко выдохнул. – Ну… можно… ты и я… это… – Теперь он смеялся, подпирая голову кулаком. – Черт. Какой я придурок. Даже не могу связать предложение как нужно.

Я уставилась на него, как на музейный экспонат. Может, все будет не так плохо? Он наверняка пригласит меня куда-нибудь, мы просто посидим, поговорим. Тут нет ничего страшного, казалось бы, но… это же будет что-то вроде свидания. А я их боюсь. Кажется, лучше отрубить себе руку, чем пойти на романтическую встречу с каким-либо парнем.

– В общем, – он посмотрел на меня с мальчишеской улыбкой на лице, выдыхая (похоже и сам волнуется не меньше меня), – может, как-нибудь сходим с тобой в парк аттракционов или в кино? Ты и я. Как ты на это смотришь? – Брэндон резко поднял руки, мотая головой. – Я тебя не заставляю. Если ты откажешь, я все пойму.

Я влипла. Мое лицо застыло в немом ужасе. Не хочется с ним куда-то идти, и да, сам Брэндон тут вообще не причем, во всем виноваты мои принципы и боязнь отношений. Но если я ему откажу, скорее всего, обижу его, что явно не входило в мои планы. Он мой… друг. Я им дорожу и не желаю его расстраивать. Чертова безысходность. Что мне остается делать? Я набрала в легкие больше воздуха, понимая, что решаюсь на сумасшедший выбор…

– Ладно. Я не против.

Врунья.

– Правда? – Брэндон засиял, я улыбнулась, видя его таким… счастливым. Не представляю, что бы с ним было, если бы я сказала «нет». Видимо, я ему на самом деле очень нравлюсь.

– Правда-правда.

– Отлично. Я… ух, это было так сложно сказать, – он засмеялся. – Как насчет понедельника, сразу после рабочего дня?

– Здорово! Повеселимся! – весело произнесла я, в то время как мое сознание вопило: «Что ты делаешь?».

Карен и Райан вернулись спустя десять минут. Они положили подносы с алкоголем на стол, и таинственно на нас посмотрели. Райан жестом бровей поинтересовался у друга, как все прошло, и тот почти незаметно ударил кулаком в воздух, показывая, что пригласить меня на… свидание удалось. Похоже, уход Карен и Райана за выпивкой был частью плана, о котором знали все, кроме меня. Отлично. Никогда не думала, что мою личную жизнь будут налаживать все, кроме меня самой. Да тем более без моего, собственно, согласия.

Все схватили кружки с пивом, издавая какие-то возгласы, а я уселась поудобнее, понимая, что это будет продолжаться долго.

– Скай? – Карен кинула на меня взгляд, когда увидела, что я не притронулась к алкоголю.

– Я не буду. Отцу обещала.

– Началось! – Райан закатил глаза и подпер свободной рукой голову, с недовольством глядя на меня. Брэндон пихнул его, откашливаясь.

– Мы тебя не заставляем, если не хочешь, не пей. Закажем тебе фруктовый коктейль.

Карен запрокинула голову, хныкая.

– Черт тебя дери, Грейс, ты хоть можешь один вечер расслабиться и ни о чем не думать? Это так сложно? Я многого прошу?

Райан изменился в лице, теперь в его глазах выражалась мольба, нижняя губа выпятилась. Он надулся, словно ребенок.

– Ну пожалуйста, – друг демонстративно вздохнул. – Скаааааай…

– У вас даже повода нет, – подметила я, складывая руки на груди. Вот он – первый предлог не уподобляться их примеру.

– Есть, – улыбнулся Брэндон. – Мы собрались. Здесь. Вместе. В новом и, наверное, теперь самом классном пабе в Нью-Хейвене! Разве это не повод?

Он обвел взглядом присутствующих. Люди танцевали, веселились, пили, громко смеялись и подпевали парням на сцене, которые успели во время выступления опустошить пару стаканов пива – на их красных от жары и алкоголя лицах висела довольная улыбка. В принципе, Брэндон прав. За такое легендарное событие можно немного выпить… Немного…

– Чую, мы скоро попадем в клуб анонимных алкоголиков, – произнесла я, беря в руки кружку с пивом. – Дерзаем!

Ребята заликовали. Мы пили, развлекались, рассказывали друг другу, что произошло нового. Точнее, мои друзья рассказывали, а я молчала. Что я могла им сказать? Что всю неделю со мной ничего не случалось, а тут – бац! – и начали происходить странности? Ох, ну уж нет. Я была немногословна, когда очередь дошла до меня. Не хотелось говорить им, как двое незнакомцев, побывавших в моем доме, просто так испарились в непонятном красном облаке, и как до этого мне довелось увидеть…эм… призрака в плаще. Ах, да, и тем более не желала рассказывать, что превратилась в чертового параноика (постоянно кажется, что за мной следят, поэтому приходится изредка оглядываться). Этой ночью я вообще, пока не проверила по сотому разу, закрыто ли все в доме и находится ли на том же месте, под подушкой, кухонный нож для самообороны (мало ли что может опять случиться), не легла спать.

Безумная тройня перешла к новому этапу сумасшествия – сделала пирамиду из кружек с алкоголем, и каждый из ребят, пьяный в стельку, начал облизывать льющееся со всех сторон пиво, пританцовывая. Мы стали привлекать внимание, когда я… присоединилась к ним, посчитав занятие – быть наблюдателем – скучным. Райан как раз заказал новую порцию пива и вместе с Брэндоном придумал свеженькую игру (или, точнее сказать, развлечение). Парни расположили нас напротив себя (я, естественно, стояла напротив Брэндона) и взяли в руки пиво, издавая радостные возгласы. Я понимала, что сейчас будет, и толпа людей, скопившаяся возле нас, одобрила эту идею. Они подошли к нам. Карен кокетливо захихикала, когда Рай положил руки на ее талию и, удерживая, наклонил назад, затем начал вливать пиво в нее, с каждой секундой возводя руку с напитком выше и выше. Игра на точность. Пошло. Дерзко. Грязно. Вполне в стиле наших ребят.

У меня было какое-то желание отказаться от этого, но прежде, чем я что-нибудь успела бы сказать или убежать, Брэндон, под оглушительный рев людей, нежно наклонил меня назад. Я ощущала, как слабые ноги еле-еле держат другую половину моего тела, и оставалось рассчитывать на них в случае падения. Брэндон чертовски пьян и наверняка не сможет меня долго поддерживать в таком состоянии.

– Я буду метким. Обещаю, – проворковал он мне в ухо, меня тут же обдало горячим дыханием с запахом алкоголя. И это сказал пьяный парень…

– Не сомневаюсь, – скривилась я.

Брэндон, страшно шатаясь, ухватился за стакан. Я густо покраснела, проклиная тот момент, когда согласилась на это. Как только он собрался наклонить его и влить в меня пиво, раздался низкий голос, останавливающий действия друга:

– Даю сто баксов, чтобы влить в эту крошку пиво самостоятельно.

По мне прошлась волна жара. Не может быть! Я не чувствовала себя такой пьяной, как мои друзья, (хотя мы выпили одинаково) поэтому могла еще здраво мыслить и вспомнить, кому принадлежит голос. В ярости оттолкнув Брэндона, я хотела обернуться, но тут его вонючее пиво плеснулось на мою футболку. Я окаменела, ощущая мокрую прилипшую ткань к коже. Кто-то засмеялся, парни рядом захлопали в ладоши, предложив мне снять верх и остаться в лифчике. Это настоящий конфуз.

Брэндон ойкнул, затем начал проводить ладошками по моей груди, пытаясь то ли абсурдным способом устранить проблему, то ли полапать меня. Мне было явно не до смеха и вежливости, я громко чертыхнулась, стукнув по рукам Брэндона, который еле стоял на ногах, затем сделала шаг назад, когда он пошатнулся и, извиняясь, вновь потянул свои пакли ко мне. Карен и Райан оттащили его от меня, потому что видели, что я на взводе и могу тому хорошенько врезать. Сзади послышался сдавленный смешок, а потом в поле моего зрения появился Габриель. Он лукаво улыбался, разглядывая меня. Особенно задерживал взгляд на моей футболке. Каштановые волосы как всегда были растрепанны, словно он только что проснулся или вышел из душа, на теле вновь были вещи темных цветов, а эти чертовы глаза цвета бирюзы таинственно блестели. Господи. Сумасшедший стук моего сердца отдавался в ушах. Гнев и злость охватили меня полностью. Я гадала: издевается ли надо мной судьба, что сталкивает нас постоянно с Габриелем именно при подобных позорных ситуациях или же этот парень-загадка ненароком преследует меня зачем-то. Я его видела вчера, вижу сегодня. Конечно, все понимаю, мы живем в одном городе, но почему он появляется там, где нахожусь я? В то же время, в том же месте. Он что, действительно шпионит за мной? Ох, не зря же у меня недавно возникло странное чувство, будто за мной следят. Ладно. Допустим, это так. Но какого черта Габриель – звезда Нью-Хейвена, секс-символ (или кто он там?), тот, по кому пускают слюни девушки, разучившиеся носить белье, ходит за мной?!

– Что ты тут делаешь? – рявкнула я, окатывая его презренным взглядом и выжимая футболку.

Он поднял вверх бровь. Дамочки неподалеку узнали в нем участника группы и завизжали. То, как девушки прыгали и восторженно реагировали на него, вызвало у меня предположение, что они вот-вот потеряют сознание. Печальнее всего, что среди них была Карен…

– Развлекаюсь. А что? Ты мне не рада?

– А по мне видно, что я счастлива? – я указала на свое сердитое лицо. – Знаешь, создается ощущение, что ты меня преследуешь.

Габриель захохотал, запрокидывая голову.

– Вообще-то, это я должен так думать. Ты была на моем концерте, потом, одетая в не понять что, попалась мне на глаза.

Я задохнулась от шока. Что? Еще меня будет обвинять в преследовании?

– Я даже тебя не видела! – процедила, сжимая кулаки. Некоторые зеваки пытались расслышать нашу беседу, но, видимо, не у всех это получалось из-за громкой музыки. – Мне просто захотелось попить, а тут…

– Да ладно тебе. Если так отчаянно пытаешься заполучить мой автограф, я тебе его дам. – Он растянулся в нахальной улыбке. – И не нужно ходить за мной попятам.

– Ты совсем придурок? Это кто еще кого преследует? – казалось, из моих ушей сейчас повалит пар. Это, наверное, самый паршивый день в моей жизни, не считая того, когда Габриель заговорил со мной впервые. Вот с виду он красивый парень, а когда открывает рот, его красота куда-то улетучивается. Он не может просто мило улыбаться и молчать? Господи, если я доживу до своего восемнадцатилетия, пожелаю, чтобы этот идиот ограничивался лимитом – сто слов в день или лучше – вообще не попадался мне на глаза.

– Это очевидно, Монашка. Ты.

Опять это прозвище! Я издала что-то вроде… рычания? Конечно, я была не согласна с ним. Ведь у меня нет причин шпионить за ним. Во-первых, он мне не нравится, во-вторых, в отличие от него, мне есть чем заняться, в-третьих, я не вхожу в число его сумасбродных фанаток. И да, напоследок, кто с кем первый заговорил в «Мо»? Можно вынести вердикт – либо Габриель меня преследует по непонятным целям, либо это все – коварные издевки судьбы. Больше опираюсь на первый вариант.

– Меня зовут Скайлер Грейс! – прошипела я.

Тут, откуда не возьмись, нарисовался Брэндон с пивом в руке. Казалось, кружка служила для него настоящей опорой – он боялся пролить ее содержимое, поэтому еще не падал, но страшно шатался, словно откуда-то на него дул поток ветра. Брэндон протиснулся между мной и Габриелем, затем уставился на него. Он был значительно ниже ростом, поэтому, чтобы смотреть в глаза «Забвенцу», ему пришлось запрокинуть голову.

– Какие-то проблемы? – заплетающимся языком сказал он.

Я закатила глаза, понимая, что к добру все это не приведет. Радовалась я только одному – что надела сегодня черную футболку, а не белую. И, если что, пятен крови на ней не будет видно.

– Все нормально, – заверила я друга, кладя руку на его плечо. Мне не хотелось втягивать в это Брэндона. – Я сама разберусь.

Он даже не посмотрел на меня, испепеляя взглядом усмехающегося Габриеля.

– Нет. Я никуда не уйду.

– Ты не слышал, что она сказала, гномик? – с издевкой в глазах проговорил шатен. Похоже, он совсем не боялся последствий за придуманные прозвища.

Брэндон нахохлился, делая яростный вдох. Его рука с пивом задрожала и через секунду, прежде чем я успела понять, куда отправится этот зловонный напиток, оказалась над головой Габриеля, затем перевернула стакан. Черт. В списке искупавшихся в алкоголе благодаря Брэндону теперь еще, кроме меня, числился сам парень-загадка. В изумлении от такого рыцарского поступка и храбрости друга, которая часто проявлялась в его нетрезвом состоянии, я открыла рот. Из толпы кто-то загудел, мгновение – и все требовали драку. Габриель, с волос которого лился желтый ручеек пива, скатываясь по лицу и устремляясь на плечи, с вызовом выпрямился, сменив ехидную улыбку на дьявольскую. Тут мне стало страшно. За Брэндона. Я не имела ни малейшего понятия, на что способен Габриель, и уже хотела оттащить друга к выходу, как тот накинулся на него, оттолкнувшись ногами от пола. Я приложила ладонь ко рту, прекрасно осознавая, что на этот раз Брэндон потерпит фиаско. Ему попался не очень удачный экземпляр. Да, экземпляр с грудой стальных мышц.

Габриель и Брэндон катались по полу под визг скандирующей что-то толпы и мутузили друг друга как могли. Мой друг, пребывая пьяным, не мог точно попасть кулаком в лицо неприятелю, и это было выигрышно Забвенцу – он с легкостью перехватывал руки Брэндона, затем заворачивал их ему за спину. Я подорвалась с места, когда Габриель, оседлав скрюченного и стонущего на полу Брэндона, что-то прошептал ему в ухо, наклонившись. Я вцепилась в ворот его футболки, оттаскивая подальше от друга, который, как всегда, пытался меня защищать и добровольно согласился превратить свое симпатичное личико в кровавое месиво.

– Ты совсем больной?! – я дождалась, пока Габриель повернется, и ударила кулаком в его грудь. Он даже не пошатнулся или не взвыл от боли. Зато адски заныла моя рука. Черт, он что, носит под футболкой железную броню? – Что ты наделал?

Я указала на стонущего Брэндона. Мне стало так его жаль, что была готова прямо сейчас пойти с ним на то свидание и даже поцеловать.

– Не нужно было ему этого делать, – псих вытер кровь, выглянувшую из лопнувшей губы – ох, отделался только царапинкой! – и уставился на меня хищным взглядом. – Мы не договорили, кстати.

Не договорили? Боже. Так что ему вообще надо? Он любит, когда его посылают и обзывают? Я с подозрением и злостью уставилась на него. Карен и Райан помогли Брэндону – усадили его на стул, затем подруга поманила меня рукой.

– Мне нужно идти.

Я сделала шаг, и тут Габриель остановил меня, схватив за запястье. От его наглости мои брови поплыли на лоб. Что ему нужно?

– Отпусти. Немедленно, – велела я ему, не оборачиваясь. В голове уже мысленно представляла, как била этого придурка головой об стену.

Брэндон, увидев, что Габриель держит мою руку, подскочил. Чтобы его лицо не приобрело еще как минимум пару тройку ссадин и синяков, я кивнула, показывая, что ситуация под контролем. Он напрягся, продолжая стоять и наблюдать за нами.

– А если я не хочу? – прошептал он мне в ухо, от чего по всему телу распространились мурашки. Его губы переместились к моей щеке. Я была на сто процентов уверена, что они мягкие, а их хозяин знает толк в поцелуях…

Я глубоко вздохнула, избавляясь от кошмарных мыслей с участием Габриеля, которые только что заполнили мою голову. Я вообще не должна думать о нем, как… девушка о парне. Ладно, он симпатичный, да, но я разве забыла, что он пару секунд назад чуть ли не убил моего друга, нахамил мне вновь и, по-моему, своим странным поведением окончательно дал понять, что преследовал меня?

– Я тебя ударю.

Угроза с моей стороны прозвучала не убедительно – Габриель засмеялся. Я не хотела к нему поворачиваться и видеть его довольную физиономию.

– Давай.

– Серьезно!

– Ну, я жду.

Я не собиралась его бить, по крайней мере, при всех. Как бы ни хотелось врезать Габриелю, я отложила это желание на лучшие дни, потому что думала, если ударю его раз, потом не смогу остановиться и, в конечном счете, убью при огромном количестве свидетелей. Я вырвалась из его хватки, направилась к Брэндону, который запихал в кровоточащий нос два тампона, наверняка данные Карен, и улыбался мне. Габриель издал гортанный звук.

– Я так и знал, – его голос прозвучал громче.

Я остановилась. Моя шея запылала, пальцы сжались в кулаки от злости. Он считает меня слабачкой? Конечно, я могу устроить достойное зрелищ шоу, но не стану. И зачем мне кому-то, тем более, Габриелю доказывать это?

Выдохнув, я продолжила идти и, не оборачиваясь, подняла руку, показывая ему средний палец. Мои друзья были в ужасе и, наверное, подумывали, что Габриель за неприличный жест меня по стенке размажет, но нет. Забвенец лишь только засмеялся, чем привел в шок Брэндона, который уже хотел кинуться меня спасать от него.

– У тебя длинные пальчики. Особенно средний!

Я оставила без комментариев его «комплимент» и присела рядом с Брэндоном – он выглядел комично с двумя тампонами в ноздрях и с замороженным, неизвестно откуда взявшимся куском мяса на глазу. Я растянулась в улыбке и вытерла салфеткой кровь на его щеке.

– Кажется, алкоголь делает тебя обезбашенным.

– Ага, – ухмыльнулся Брэндон.

Райан сместил брови на переносице и пригнулся ко мне, смотря куда-то за мое плечо.

– А… разве ты его знаешь? Что он от тебя хотел?

– Кстати, да, – закивала Карен, таинственно улыбаясь. – Хотелось бы знать.

Я обернулась. Габриель раздавал нескольким девушкам автографы, а затем, направился к выходу из паба, напоследок подмигнув мне.

– Мне бы самой этого очень хотелось.

* * *

Мы с Карен попрощались с Райаном и Брэндоном и залезли в ее минивен, искренне надеясь, что парни, один из которых плохо водит, а другой – еле пребывает в сознании, смогут сами доехать и не попасть в аварию на древнем пикапе, если только тот не развалится на запчасти от старости. Карен всю дорогу до дома расспрашивала меня о Габриеле. Я отвечала на ее тупые вопросы, закатывая глаза и иногда поглядывая, как она водит – подруга была страшно пьяна, поэтому приходилось следить, чтобы она не путала газ с тормозом и не превышала скорость. Я была уверена – она завтра же забудет, о чем мы говорили, и если вспомнит инцидент с нашим другом и с человеком, у которого с головой явно какие-то проблемы, допрос повториться. Хоть я пила ровно столько же, сколько и Карен, но ощущала себя гораздо трезвее и в отличие от нее не смеялась над всем подряд. Когда я впервые попробовала алкоголь, пьяное состояние у меня продлилось недолго, отрезвела гораздо раньше своих неординарных друзей. Не знаю, стоило бы считать это минусом или даром свыше (что звучит смешно), но я радовалась этой «способности», словно долгожданному подарку на рождество.

– Ты думаешь, он преследует тебя? – промямлила Карен, поворачивая на мою улицу. Я бы могла сама нас повезти, но проблема была в том, что уговорить пьяную Карен Джонс доверить ее машину мне, так же сложно, как придумать вечный двигатель.

– Знаю. И да, в совпадения не верю. Тем более он говорил, что вроде бы… хочет со мной…поговорить.

Н-да, я конкретно в замешательстве. И зачем он приходил в паб? Чтобы поговорить со мной и все? Черт побери, если да, то о чем?

– Он в тебя втюрился! – пропела Карен, остановив машину. – Габриель Эйнсфорд в тебя втюрился! – она хлопнула меня по ноге. – Моя девочка нарасхват!

Я сморщилась.

– Что за бред ты несешь? – кинула я возмущенно. Такого просто быть не может. Причина его преследования кроется в чем-то другом. И в чем, понять не могу. – Давай протрезвеешь, и мы спокойно все обсудим?

Я толкнула дверцу и выбралась. Карен пригнулась и показала мне язык.

– Заметано. Увидимся, Грейс.

– Будь осторожна.

– Да ладно тебе, прекрасно же знаешь, как я вожу, – подмигнула Карен, нажимая на газ. Ее минивен дико завизжал, затем исчез, резко завернув за угол.

Я покачала головой, направляясь к дому и обнимая себя руками, тщетно пытаясь согреться на ночной прохладной улице. Свет в доме был выключен, что свидетельствовало об одном – папа уже спит. Вздохнув, что не сможем с ним сегодня поговорить, я достала ключи из кармана, которые, к счастью, додумалась положить туда, потом аккуратно открыла дверь, стараясь не разбудить отца. Где-то неподалеку хрустнули ветки и послышались приближающиеся шаги, заставляющие меня оцепенеть от страха. Я предполагала, кто может там быть, и тут мое воображение разыгралось не на шутку. Я боялась повернуться, стоя спиной к источнику звука. Неужели, это тот грязный тип, забравшийся в мой дом? Или это… Габриель? Или Габриель и есть тот тип?

Как бы мне ни хотелось это узнать, я заскочила в дом и, захлопнув дверь, закрылась на несколько замков сразу. Сердце бешено колотилось в груди. Я отскочила от выхода, прислушиваясь. Тишина. Где-то тридцать секунд стояла, ничего не делая, только потом настороженно подошла к окну, ожидая, что за ним неожиданно появится чье-то страшное лицо, и я мгновенно умру. Но, как ни странно, никакой неказистой физиономии не выглянуло. Тот шум пропал, и я задумалась: может быть, ничего не было, а у меня просто развивается паранойя? Или… на самом деле со мной все нормально, и на улице кто-то был. И следил за мной. Или хотел подойти. Не знаю. Понятно только одно – он не хотел, чтобы я его видела, поэтому скрылся.

VIII

Чую запах свежих цветов – он прекрасен, ощущаю на своей коже теплейшие лучики солнца и мягко смеюсь. Мой смех подобен звону колокольчиков. Я наслаждаюсь красотою Нью-Йоркского парка «Central park» и изредка поглядываю на маму, которая сидит рядом, улыбаясь и напевая необычную песню. Ее бирюзовые глаза скользят по зеленой траве, задерживаются на мне, и алые губы рождают на свет самый прекраснейший припев, когда-либо слышанный мною:

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Темные волосы мамы развиваются по ветру, ее рука сжимает мою, и я понимаю, что во время исполнения припева не дышала. Вдыхаю. Легкие радуются кислороду. Эта песня всегда завораживает меня. Сколько бы я ее ни слушала, она никогда не надоест мне. Никогда.

– Мам, – позвала, – скажи, а откуда она? Ты мне не говорила еще.

Мама улыбается, переключая взгляд на наши переплетенные пальцы. Она решает не отвечать на вопрос, и шепчем мягким голоском, слушать который я люблю, поднимая наши руки на уровне лиц:

– Скай, милая моя… ты еще слишком мала, чтобы знать это. Я не хочу говорить тебе, скоро ты сама узнаешь обо всем, когда придет время.

Я с интересом смотрю на нее, желая найти в ее эмоциях хоть какое-то объяснение. Но ничего. Потом придвигаюсь к ней ближе.

– Знать что, мам?

– Свое предназначение, – она печально опускает взгляд в землю и вздыхает. Улыбка пропадает.

Я не понимаю ее слов и морщусь, осмысливая. Затем заглядываю в ее глаза – они самого удивительного цвета – голубовато-зеленые, с темно-синими крапинками, обрамленные пышными ресницами.

– Что за предназначение?

Мама задумчиво кусает губу. Я с замиранием жду ответа, понимая, что скоро мое терпение лопнет, как мыльный пузырь. Не услышав ничего, снова задаю этот вопрос:

– Что за предназначение?

– Великое предназначение, – мама смотрит на меня. – Ты узнаешь о нем. Очень скоро. А сейчас… я не хочу, чтобы ты думала о нем. Я хочу, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Сейчас. Потом просто ее не будет.

О чем она? Что за предназначение? Я ерзаю на траве, обнимаю худые ноги, которые с мамиными кажутся просто крохотными. Когда подрасту, у меня, наверное, будут точно такие же…

– А ты не можешь сказать сейчас?

Мама гладит меня по голове свободной ладонью и перекладывает темную косичку на плечо.

– Нет, детка. Слишком рано…

– А когда будет не рано?

Она медленно разжимает пальцы, опускает их на мое запястье правой руки и поворачивает ее ладонью верх. Теперь я гляжу на свою ладонь, где изображен блеклый знак в виде двух букв «V», соприкасающихся друг с другом остриями. Мама говорит, это – родимое пятно, которое приобрело необычную форму. Я верю ей, хотя считаю это странным.

– Когда оно станет темнее, – мама проводит длинным пальцем по этому рисунку, я улыбаюсь – щекотно. – Знай, Скай, ты – особенная Ты не такая, как все. В этом твое преимущество и проклятье. В какой ситуации ты бы ни находилась, не вешай рук, ангел. У тебя будет много друзей, но так же – врагов – они-то и попытаются сделать все, чтобы ты не смогла исполнить свое предназначение. Никогда не бойся их, слышишь? Тебя не дадут в обиду, обещаю. Но и, не смотря на это, всегда старайся быть начеку. Иди до последнего, милая. От тебя будет зависеть многое в этом мире – как будущее, так и настоящее.

Чувствую капельки, скатывающиеся по щекам. Я плачу? Я провела пальцем по ним – да. А почему это происходит? Я плачу из-за неизвестности, которая меня ждет или из-за того, что мама ничего так и не объяснила? Нет. Я плачу, потому что…

– Мне страшно, мам.

Я утыкаюсь лбом в ее грудь. Рука мамы ложится мне на затылок, гладит, успокаивая.

– Не бойся, ангел. Страх делает нас уязвимыми – не поддавайся ему.

– Но как? – всхлипываю. Мне хочется узнать ответы на все вопросы.

– Будь сильнее него.

Мы сидим на зеленой траве. Мама прижимает меня к себе, ветер играет с нашими волосами, шелест листвы деревьев действует, как успокоительное, и через несколько секунд я перестаю пускать слезы, поворачивая голову к горизонту, простилающемуся за поблескивающим разными цветами прудом «The Pond». Мама целует меня, напевая куплет неизвестной песни:

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Перед моими глазами все резко потухает. Нет ничего – ни мамы, ни нашего любимого местечка в парке, ни ее прекрасной песни. Я не ощущаю своего тела, словно состою из воздуха, тишина давит на мои уши, и хочется кричать, чтобы раскрасить ее хоть каким-то звуком, но тут неожиданно, в толщах тьмы появляется перевернутая машина – ее освещает свет из неоткуда, она искорежена, почти все окна разбиты, колеса еще продолжают крутиться. Я чувствую, как мое сердце сковывает корочка льда. Я узнала наш автомобиль – белый Nissan. И он… дымится. Мои ноги, которые я стала чувствовать, сковывает невидимыми цепями. Не могу двигаться, а хочу сделать шаг. Судорожный вдох. Я вижу за рулем маму, которая упирается головой в потолок. Она вся в крови. Вся. На ее шеи странный порез – и она сломана. Из груди хлещет кровь. Боже. Прежде чем я начинаю плакать и кричать, машина вспыхивает ярким пламенем. Мне жарко. Очень жарко. Сквозь слезы и вытянутую руку с растопыренными пальцами, смотрю на маму, зову ее. Она не откликается. Нет! Этого не может быть! Опять зову ее. Наконец, мама открывает глаза. Ее слипшиеся губы шепчут мне что-то, рука, обуянная кровью, тенятся ко мне. Только потом распознаю, что она говорит: «Помоги мне, Скай». Захлебываюсь слезами, ощущаю, как ноги возвращаются под мой контроль, бегу, думая, что вот-вот упаду и не смогу помочь ей. Пламя разгорается сильнее, и издается взрыв. Я кричу, меня отбрасывает назад ударной волной, падаю на что-то и осознаю, что потеряла самого родного человека.

Я почувствовала, как меня кто-то сильно трясет за плечи. Грудь сдавило. Я распахнула влажные от слез глаза и, тяжело дыша, уставилась на папу. Он растерянно смотрел на меня. Я вздрогнула, вспомнив, какой сон видела пару секунд назад, и прижала его к себе, рыдая. Почему именно подобное мне снится постоянно? Почему я вижу это, с тех пор, как мама погибла? Я не была с ней в тот день и не видела ее… ухода. Нам с папой сообщили о том, что ее нет, по телефону. Меня почти каждую неделю мучили такие кошмары, и я просто не знала, откуда они брались. Причины могли быть разнообразны. В большей степени, скорее всего, из-за того, что не переставала думать о ней. О ее гибели. Я сильно скучала, и часто раздумывала, почему на самом деле случилась авария, ведь мама являлась отличным водителем и не могла не справиться с управлением (полицейские предполагали, что именно из-за недостаточного опыта в водительском мастерстве она погибла – это полный бред).

– Ты кричала, ангел, – папа обнял меня в ответ, поцеловал в макушку, выдыхая. – Опять кошмар?

– Да, – только удалось выдавить мне через приступы паники – на секунду показалось, словно я вернулась в тот день, когда папа рассказал о случившемся с мамой. Он знал о моих кошмарах, поэтому перестал забегать в мою комнату с битой в руках, ожидая наткнуться на грабителя или маньяка, с которым предстоит бороться.

Папа вздохнул, прижимая меня к себе ближе.

– Ничего. Скоро это закончится. Ты просто еще не смирилась.

Я всхлипнула, вытирая слезы и отдаляясь от него. Разве когда-нибудь можно смириться с тем, что родного человека, вырастившего и воспитавшего тебя, больше никогда не будет? Говорят, время – лечит. Не правда. Оно лишь немного приглушает твою внутреннюю боль, которая никогда не уйдет.

– Этого и не будет, пап.

– Я тоже по ней очень скучаю, ангел, – признался он. Его голос прозвучал тихо и печально. Мне бы хотелось спросить у него, снились ли ему подобные кошмары, но я не стала этого делать – вспомнила, какие между нами сейчас отношения. Никто из нас еще не сделал первого шага к примирению. И вообще, говорить с папой о чем-то, если я обижена на него – глупо.

Я прижала коленки к груди, задумавшись над своим кошмаром. Был он обычным или нет, я не знала. Вообще, подобные сны были не такими реальными, а тут… я чувствовала страх за маму, винила себя глубоко в душе, что не смогла ее спасти. И все это было во сне. А казалось, будто бы наяву.

Я вытерла слезы на щеках и уставилась на папу.

– Прости меня. За все. Знаю, я не идеальная дочь, о которой ты, наверное, мечтал, но я такая, какая есть. И ты должен меня понимать. Я не прошу, – осеклась, вздыхая, – точнее, уже не буду просить тебя бросать все ради меня одной. Просто знай, что я скучаю по тебе, и бывают дни, когда ты мне очень нужен.

Самое удивительное, что извинилась я, а не он. Как бы гордость ни сжимала меня в своих крепких объятиях, но я сумела высвободиться из них. Надоело ждать от него первых шагов, пора бы уже делать их самой.

Папа не ожидал смены темы и слегка улыбнулся, прижимая меня к себе. Я уткнулась носом в его ночную рубашку – она пахла корицей и порошком.

– И ты меня прости. За мой срыв и… за все. Я буду стараться не задерживаться на работе долго, – его губы оставили на моем лбу поцелуй; я прижалась к папе крепче, боясь того, что он уйдет, и мне больше не представится возможность обнять его (а ведь происходило такое очень редко). – Представляю, как тебе одиноко.

Еще бы. Мамы давно нет в живых, отец постоянно пропадает на работе, которую ненавидит больше, чем дешевый кофе. Иногда возникает чувство, будто у меня вообще никогда не было родителей. Благодаря одним лишь моим сумасшедшим друзьям, я не ощущаю себя совсем одинокой и брошенной – они-то и заполняют мою серую заурядную жизнь хоть какими-то красками.

– Да. Но я стараюсь не унывать.

– Держись, ангел. Как-нибудь я возьму отпуск, и мы с тобой съездим куда-нибудь.

Я отпрянула от папы, обрадовавшись его словам.

– Как насчет Франции? – черная бровь взметнулась вверх. – Ты всегда хотела увидеть Эйфелеву башню.

– Звучит неплохо, – я уже представляла наш совместный отдых, улыбаясь во весь рот. – Мама… тоже как-то мечтала туда съездить.

Тут мое хорошее настроение мгновенно улетучилось. Папа пробежался рукой по коротким волосам и, увидев мое поникшее лицо, прижал к себе. Я готова была заплакать, вновь вспомнив о маме и о несбывшихся ее мечтах. Будь она сейчас жива, радовалась бы этому так, как я несколько секунд назад…

Жаль невозможно вернуть время назад. Я бы не допустила, чтобы с ней что-то случилось. И если бы нужно было, я бы пожертвовала собой, лишь бы она вновь могла ходить по этой земле, смеяться, как когда-то, и видеть закат, на который любила смотреть часами.

– Как думаешь, она в Раю? – я с надеждой взглянула на папу.

Он улыбнулся одним уголком губ, смотря мне куда-то за плечо.

– Если не там, так значит в лучшем месте…

* * *

Поговорив немного с папой и дождавшись его ухода, я села на кровати и включила ночник, затем поднесла к нему правую ладонь. Света было достаточно, чтобы разглядеть знак в виде двух соприкасающихся остриями букв «V». В детстве я верила (по словам мамы), что это родимое пятно или что-то вроде того, но повзрослев – перестала. Разве может этот… необычный рисунок на ладони являться им? И вообще, наверняка он у меня был не с рождения – появился со временем. Ведь не могло же это «пятно» значительных размеров быть на моей маленькой ладошке, когда я только-только появилась на свет.

Я чуть ли не задохнулась, обнаружив, как недавно светло-коричневые линии знака стали темного оттенка. Мама говорила, что когда он будет сильно отличаться от цвета моей кожи, я узнаю о чем-то, о… каком-то предназначении, вроде бы. То воспоминание, где мы отдыхали в Нью-Йоркском парке, любовались красотою горизонта, она пела мне необычную песню и потом говорила какими-то загадками, почти постоянно доводилось мне видеть во снах. Снова и снова. Я помнила каждое ее сказанное слово, каждое ее движение, смех. Тогда я не понимала, о чем рассказывала мама, и боялась правды – хотя дико желала ее услышать. Она бесконечно твердила про то, что я, мол, особенная и у меня великое предназначение (о котором, кстати, не имею понятия до сих пор), будто у меня будут враги и помешают мне исполнить его.

Меня словно осенило. Пусть я еще не до конца вникала в смысл слов мамы, но некоторое отчетливо понимала – тот «призрак» в «Мо», вломившийся в мой дом незнакомец, никогда не знавший о существовании душа и недавнее топанье ног, преследовавшее меня до самой двери, все это имело какое-то отношение к недоброжелателям, о которых она говорила. И да, я никогда не считала свою мать съехавшей с катушек женщиной, любящей запугивать собственного ребенка выдуманными байками. Я верила ей. Всегда. И особенно в тот момент, когда она рассказывала мне об этом. Она… предупреждала меня. Она знала о чем-то и не хотела мне говорить. Твердила, будто я узнаю обо всем (сама или нет), когда придет время, когда знак на моей руке станет темнее. Сейчас он приобрел почти… грязно-коричневый оттенок, и… я до сих пор не имею понятия, что значила ее речь. Знаю лишь одно – мама скрывала от меня все ответы, которые я так жаждала услышать, пусть и немного побаивалась. Она не хотела расшифровывать свои слова по одной причине – я была слишком юна, чтобы знать наверняка страшную правду. А что сейчас? На данный момент каким-то образом я могу узнать, что тогда имела в виду мама?…

У тебя будет много друзей, но так же – врагов – они-то и попытаются сделать все, чтобы ты не смогла исполнить свое предназначение. Никогда не бойся их, слышишь? Тебя не дадут в обиду, обещаю. Если вникнуть в смысл этих слов, можно сделать вывод: у меня есть какое-то предназначение, и я не имею о нем ни малейшего понятия, мне пытаются помешать его исполнить враги (хотя я почти никогда в жизни никому не переходила дорогу) и еще одно – кажется, меня кто-то будет защищать или защищает уже. Я шумно втянула в легкие воздух, вспомнив того отважного незнакомца, спасшего меня от пробравшегося в дом ворюги (или кого там?). Возможно, желающий оставаться в тени парень и является одним из тех, кто не по каким-то причинам защищает меня от недоброжелателей, и, если учесть то, как он вместе с немытым горбуном исчез в красном облаке, то смело скажу – он явно имеет какое-то отношение ко всей этой странной, запутанной и неразгаданной истории. И, кажется, я собираюсь понять, что, черт возьми, вообще творится. Сколько уже можно быть в неведение? Пора бы разобраться во всем. И да, было бы еще неплохо откапать побольше о Габриеле – очень он подозрительный тип, зачем-то преследующий меня. А что если он – этот парень-загадка, (не побоюсь сказать) классный боец и отличный музыкант (да, он довольно хорош в своем деле) на самом деле является тем, кто спас меня от грязного маньяка? В душе я громко рассмеялась такому предположению. Зачем парню, который не питает нормальных отношений к одной девушке, делать для нее что-то хорошее, тем более – спасать глубокой ночью от голодного и немытого придурка, залезшего в ее дом по неизвестным целям? Скорее, я предположу, что Габриель являлся кем-то из тех психов, которые желают мне зла. Вот и все.

* * *

Я смотрела на вывеску нашего отстойного кафе «Эдем на Земле» и хотела убежать, куда подальше. Хотела, но не могла. Нужно было работать. Я измученно вздохнула, войдя внутрь и натягивая на лицо улыбку. Как всегда я пришла самая последняя. Хорошо, что мистер Джердж пока не высовывался, не очень-то хотелось объяснять ему, почему в субботу за меня пахал бедный Брэндон – и да, кстати, как он? Когда я переоделась в отстойную форму, принялась искать моего смелого и… любящего совать нос не в свои дела друга. Он кружил возле столиков, расставляя на них специи, и выглядел… не совсем довольным. Небольшой синяк под оттекшим глазом, лопнувшая губа, разодранные руки. Господи… Да Габриель реальный псих! Разве можно так избить человека гораздо меньше себя самого?! Увидев меня, Брэндон уронил кетчуп, затем резко поднял и, вставая, ударился головой об столик. Я прищурила глаза, представляя, как ему больно, и помогла подобрать на этот раз упавшие из его рук пакетики с сахаром.

– Спасибо, – тихо прохрипел он, затем устремил взгляд на меня и замер. – Я, наверное, должен извиниться за…

– Нет, – я положила пакетики на красный поднос в его руке. – Просто больше не лезь не в свои дела, если мне не нужна помощь. Правда. Потом проблем не разгребешь.

Он молча прошествовал за мной к Райану, который потирал стаканы и с любопытством глядел на нас, словно сейчас должно было произойти что-то грандиозное. Брэндон кинул поднос на барную стойку и вновь вперился на меня, сжав руки в кулаки так, что вены, растекавшиеся по ним, значительно набухли. Его лицо помрачнело, отчего я немного испугалась. Редко можно увидеть Брэндона (мягко сказать) не в настроении.

– Ты знаешь его, Скай? – поинтересовался он, очевидно имея в виду Габриеля.

Я застыла, резко отведя взгляд в сторону. Вопрос весьма… необычный. Я как бы знаю его и одновременно – нет. И что мне отвечать? Я вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Райан весело улыбнулся, отложил стакан и подпер ладошками подбородок, облокотившись на стойку, словно ожидая интересного представления. Как некстати, он тут один улыбался.

– Скай? – Брэндон поднял темную бровь вверх.

Я пожала плечами, заправляя локон волос за ухо.

– Это… я… не знаю. В смысле, я с ним знакома не так хорошо. Это вышло случайно.

Да, и если бы я знала, что произойдет такое, и из-за одного человека, у которого в голове лишь похотливые мысли, моя жизнь станет в сто раз дерьмовее, ни за что бы не пошла тогда «Мо».

– Случайным бывает только секс, – Райан подмигнул, а когда мы кинули в его сторону скептические взгляды, убрал улыбку с лица, резко начав полировать бокал. – Окей, не в тему…

– Габриель Эйнсфорд. Хм. Что он вообще хотел от тебя? – не отставал Брэндон, даже когда я маячила возле столиков, делая вид, будто чем-то занята. Мне не хотелось говорить с ним о Габриеле, и если он ревновал или что-то типа того, то это было глупо с его стороны, ведь с парнем, о существовании которого я узнала недавно, меня не связывает абсолютно ничего, кроме неприязни и случайных встреч.

– Не знаю.

– Он же что-то тебе говорил, – мой… воздыхатель подплыл ко мне, когда я вытирала и до того блестящий от чистоты стол. Мне очень хотелось закатить глаза и уйти куда-нибудь от него. Первое, конечно, я не делала, так как он без конца пялился на меня, а второе – да, пыталась, почти бегая по кафе и создавая иллюзию, что… убираюсь перед открытием.

– Нес бред, – коротко ответила, обходя стул.

Брэндон шмыгнул за мной и через секунду оказался вновь рядом. Я раздраженно вздохнула, сжимая в руке тряпку и стараясь не кинуть ею в любопытного друга.

– Да ну? Он… так смотрел на тебя.

– И?

– Я думал, вы…

– Господи, Брэндон, – не выдержала я, – ты себя слышишь? Что ты несешь?

Он сжал губы, остановив взгляд на моих глазах.

– Возможно, я слишком навязчив.

– Да ну? Вот открытие, – всплеснула я руками.

– Прости. Просто… ты мне очень нравишься и… я ничего не могу поделать с этим. Как вижу тебя… – он улыбнулся – его каменная маска треснула. Тут я покраснела, понимая, что последует далее. – Знаю, прозвучит банально, но все же… как вижу тебя, мое сердце замирает. Когда наблюдаю какого-нибудь парня рядом с тобой, хочется его по стенке размазать. Это… так странно. Еще ни одна девушка не нравилась мне сильно, как ты, Скай…

– Воу, Ромео, полегче, а то Джульетта не сможет покраснеть сильнее, чем сейчас, – сложив руки рупором вокруг рта, прокричал Райан.

Не поворачиваясь, Брэндон показал ему средний палец, продолжая улыбаться и глазеть на меня. Тот прыснул со смеху и через секунду пропал под стойкой, затих – надеюсь, он поскользнулся и вырубился. Да, я очень люблю своих друзей.

Жар поднялся с шеи на лицо, когда Брэндон взял меня за руку. Я округлила глаза, не понимая, для чего он это сделал. Раньше мне было плевать, к какой части тела он прикасался ко мне, (ох, прозвучало… пошленько) а сейчас – нет. Ведь тогда я даже не подозревала о чувствах Брэндона… И в данный момент не имею понятия, как реагировать на его прикосновения.

– Я без ума от тебя, – прошептал Брэндон.

Младенец Иисус, да он… влюблен в меня. И, похоже, сильно. Черт. Что мне делать?

Я хотела убежать куда-нибудь, но не могла – тело не слушалось. Тогда решила пойти другим путем и быстро сменить тему на что угодно…

– Кажется, мы горим! Чувствуешь этот запах? – я сделала иллюзию, будто уловила «аромат» чего-то жженного и собралась уже улизнуть, повернувшись к выходу (да, ведь только так можно было бы отделаться от него), как Брэндон остановил меня, крепче сжав мою руку. Я взвизгнула. – Мне больно!

– Я не хотел, – когда повернулась к нему, его лицо вновь приобрело мрачные краски. Ох, человек настроения! – Ты… я не нравлюсь тебе, да?

– Я этого не говорила.

– Но подаешь явные признаки, что поскорее хочешь отделаться от меня.

Я вздохнула. Он сообразительный парень, красивый, и… честно, я не знаю, что чувствую к нему, поэтому не могу сейчас врать в открытую. Возможно, когда-нибудь смогу понять, что питаю к нему, а сейчас… у меня есть проблемы гораздо поважнее, например как узнать, о чем говорила мне мама в тот день и в чем заключается мое… великое предназначение.

Я ничего не ответила, отчего Брэндон, наверное, поняв что-то, сделал шаг назад, перестав сжимать мою конечность. Меня окутывала жалость, когда смотрела на него – весь побитый, обиженный… на меня? Конечно же на тебя, идиотка!

Он наклонил голову и, развернувшись, направился к стойке, при этом я тщетно и абсурдно пыталась его остановить, вытянув руки и открыв рот, словно собираясь что-то произнести. Я знала, если сделаю это, мне нечего будет ему сказать, чтобы стереть с его лица убийственное выражение. Одна часть меня хотела его остановить, другая вопила: «Не делай этого!». И да, похоже, побеждала та, злая часть, ведь я продолжала стоять на месте с вытянутыми руками и разинутой пастью. Конечно, я очень желала догнать его, извиниться и, наверное, дать ложную надежду на что-то между нами, но не больше, чем хотела оставить все, как есть, и не нагребать себе проблем, чтобы потом не мучиться на вынужденных свиданиях.

Похоже, сегодня придется идти домой пешком. И да, о прогулке с Брэндоном, я думаю, придется забыть…

IX

Весь свой рабочий день я была словно на иголках: пыталась поговорить с Брэндоном (что было безрезультатно, он на меня конкретно обиделся, мда…), потом, когда поняла, что стараться наладить общение с ним – пока не имеет смысла, избегала его и вообще… даже Райана – как никак он был лучшим другом Брэндона, следовательно, тоже наверняка разочаровался во мне. После работы я быстро переоделась в свою одежду и, удостоверившись, что мой… воздыхатель еще не ушел, пулей вылетела из кафе. Мое дикое поведение сложно было не заметить. Когда я «выходила», зацепилась носком за половичок с надписью «Добро пожаловать!», смела рукой большой плакат на двери и упала в проеме. Потом быстро поднялась и, не оглядываясь, чтобы не увидеть очевидцев этой позорной сцены, шмыгнула мимо пикапа Брэндона.

Небо, где плавали темные тучи, приобрело мрачные краски. Холодный ветерок обдувал мое лицо, и я очень пожалела, что не оделась теплее, потирая замерзшие руки. На мне красовалась юбка, которую я надела после сделанного вывода, что все мои шмотки либо отстойные, либо на данный момент грязные; верхнюю часть тела обтягивала футболка с небольшим вырезом. Только сейчас я поняла, что оделась как шлюха и глубоко об этом пожалела. Парочка проезжавших машин сигналили мне, их водители в основном небритые мужики с тремя подбородками спрашивали, сколько я стою. На этот раз я пожалела еще кое о чем – что не попробовала в сотый раз извиниться перед Брэндоном и принять его предложение отвести меня на отстойном пикапе домой. Я игнорировала предложения извращенцев и просто шла по улице, обхватив себя руками и раздумывая, как буду защищаться, если вдруг кто-нибудь из них насильно затащит меня в свой салон. Слава богу, спустя нескольких минут уговоров, мужчины уезжали, чему я была несказанно рада.

Проходя мимо двух жилых зданий, между которыми находился мрачный переулок, я остановилась, услышав странный шум и лязганье. На всякий случай встала в боевую позу, вытаращившись от страха. Конечно, можно было бы пройти мимо, не обращая внимания на шум, но неееет, я остановилась, потому что наверняка мне не хватало приключений на задницу.

Глупая…

Звук резко оборвался. Я выпрямилась. Мое сердце провалилось в пятки от раздавшегося шарканья…ног в темном переулке. Человек явно приближался ко мне.

Господи…

– Ох, мразь! – раздался гнусавый голосок, от которого по моему телу прокатилась волна мурашек. – Нефилимская тварь! Я собственноручно сдеру с тебя кожу! Долго же ты пряталась…

Кто? Нефилимская тварь?

Я не понимала, к кому обращался он, но, по всей видимости, ко мне. На улице ведь кроме меня никого не было. Не став ждать того момента, когда мужчина приблизится ко мне и неизвестно что сделает, я резко развернулась, собравшись бежать, куда глаза глядят, и тут врезалась в чью-то твердую грудь. Меня отбросило назад. Упав на спину и игнорируя прошитую все тело боль от удара об асфальт, я повернула голову к переулку. Радовало одно, что из него не выползал никакой маньяк, и всякие шумы прекратились. Никто уже не говорил, что удивило меня. Черт, что это было? И… почему я опять чуть ли не стала чьей-то жертвой?!

Армейские ботинки появились в поле моего зрения. Резко отпрянув назад и вытянув руку, этим самым показывая незнакомцу, чтобы держался подальше, и, ощущая, что сердце вот-вот вырвется из груди, я подняла взгляд. Джинсы, черная куртка, темная футболка, широкие скулы и хитрая ухмылочка на лице. Собственной персоны Габриель Эйнсфорд.

Я чуть ли не задохнулась, пристально глядя на него. Что он тут делает? Опять преследовал меня? Господи, но зачем? Что ему нужно? Множество вопросов давили на мозг. Теперь оснований, что он сто процентов ходит за мной, стало намного больше. Сейчас я навсегда перестала верить, что наши встречи абсолютно случайны. И да, как некстати, этот парень-загадка появляется именно во время того, когда со мной происходит что-нибудь постыдное или странное.

Габриель ухмыльнулся, видя мое озадаченное лицо.

– Что ты тут делаешь?

Я опешила – это он еще меня будет спрашивать?

– Хочу задать тебе тот же вопрос. Какого хрена опять ходишь за мной, придурок? – не выдержала я, поднимаясь на шатающихся ногах и с опаской поглядывая в сторону переулка. Моя юбка немного задралась и оголила бедро, Габриель устремил свой взгляд на него, расплываясь в довольной улыбке. Я покраснела, разглаживая непослушную вещь и пытаясь вспомнить, о чем мы говорили пару секунд назад. В его бирюзовых глазах было что-то такое, что заставляло меня забыть обо всем. Не уж то ли я превратилась в одну из тех девчонок, которые при виде красивых парней теряют здравый рассудок?

– У тебя есть доказательства, что я тебя преследовал? – он сложил мускулистые руки на груди.

– Тебе ни о чем не говорят наши постоянные столкновения?

– Ну и?…

Я зарычала, понимая, насколько сложно этому человеку будет объяснить очевидное.

– Дьявол! Ты настолько тупой или притворяешься?

Изогнул темную бровь, сделав уверенный шаг ко мне. Я попятилась назад, глядя в его глаза с… испугом. Да, он навевал на меня страх. Извольте заметить, мы находимся на улице, где нет никого, кроме меня и Габриеля, рядом с нами темный переулок, в котором… эм… не так давно ошивался один псих, несший какую-то несуразную речь, и неизвестно, какие коварные мысли таятся в голове этого похотливого парня.

– Такая хорошенькая, а выражаешься неподобающе…

– Пошел к черту! – выплюнула я, делая шаг в сторону. Хотела уйти, но вспомнив кое-что, вновь повернулась к нему, натянув на лицо самую приятную улыбку из своего арсенала. – Ах, да, учти, мой папа работает в полиции. И если ты еще…

Габриель оказался возле меня так близко, что наша обувь соприкоснулась. Я мгновенно забыла, как собиралась закончить предложение и тупо на него пялилась. А он… очень высокий. И нереально сексуальный. Стоп, что? Я это сказала? Я мысленно влепила себе пощечину, возвращая здравый рассудок. Его теплое дыхание согревало мою замерзшую кожу, глаза хищно скользили по телу. Да, от такого внимания со стороны Габриеля, попытка вернуться на Землю оказалась тщетной.

– Угрожаешь? Мне? Ты?

– Я, эм… ну, да, – я чувствовала себя полной идиоткой. Н-да, мои угрозы к кому-либо всегда звучат «убедительно».

– А не боишься?

Я попыталась собраться и встать в уверенную позу – получилось не очень удачно. Только еще больше развеселила Габриеля.

– С чего бы я должна бояться?

– Смелая, значит.

Он двинулся вперед, заставляя меня отойти назад и врезаться в холодную кирпичную стену жилого здания. Буквально на секунду его губы коснулись моего уха, и от этого по всей коже прошелся электрический ток, заставляющий заполнить легкие огромной порцией кислорода. Габриель почти припал ко мне, поставив руки по обе стороны от моей головы и наклонившись. Он наверняка чувствовал удовлетворение, что ему удалось стереть уверенное выражение с моего лица, когда я ощущала себя загнанной в ловушку. Мои попытки выбраться – потерпели крах. Его каменные руки не давали сдвинуться с места. Я лихорадочно размышляла, как бы выбраться из его плена, ну а такие варианты, как закричать или хорошенько ударить Габриеля – не пыталась даже и рассматривать. Смотря на него так близко, я теряла дар речи – что тут уже говорить о крике? – а предательское тело рядом с его мускулистым ослабевало. Я чувствовала себя поистине в дерьмовом положении.

– А кошечка превратилась в немощного котеночка, – прошептал он сексуальным голоском, улыбаясь. – Мяу.

– Что тебе надо от меня? – у меня получилось связать предложение без запинок и заиканий. Прогресс просто. А при этом я смотрела прямо в его глаза.

Он оттолкнулся ладонями от стены, оставляя мне немного больше пространства, а потом сделал приличный шаг назад, оглядываясь. Я облегченно вздохнула, и, ощутив, как ноги перестали подкашиваться, ступила вперед, предварительно посчитав, на каком расстоянии от него стоит лучше держаться, чтобы не терять голову. И что это было со мной недавно? Я повелась на его смазливую мордашку? Нееееет. Быть того не может. Он мне не нравится. Такой тип парней, которые пользуются девизом: «Одури, соблазни, в постель утащи» – я не переношу. Они наглые, в основном самовлюбленные и… ведут себя как придурки, чтобы показать свою крутость и превосходство над кем-либо.

– А ты как думаешь?

– Если ты маньяк, в чем я не сомневаюсь, то твои цели мне вполне понятны.

– Что же тогда спрашиваешь? – он изогнул бровь, переминаясь с ноги на ногу. Вау, и не опровергает мою версию? Значит, это так и есть на самом деле. И если приблизится вновь, я закричу или ударю его. Ну или хотя бы постараюсь сделать что-нибудь из перечисленного.

– Хочу убедиться.

Габриель громко и коварно засмеялся, глядя на меня. Для эффекта настоящего злодея-психа, помешанного на преследовании одной невзрачной девчушки, ему не хватало раскинуть руки в стороны, запрокинуть голову и, вдоволь насмеявшись, сказать что-нибудь банальное, вроде: «Ты меня раскусила. А теперь я изнасилую тебя, а когда закончу – убью и выброшу твой труп в мусорный бак». В принципе, чтобы не узнать, что он со мной действительно сделает, можно убежать, сверкая пятками, но я пока не обираюсь прибегать к такому способу, сначала нужно расспросить этого умника. Вдруг Габриель Эйнсфорд на самом деле является тем, кто положил начало моим странностям?

– А ты очень необычная, Скайлер Грейс, – промурлыкал он, улыбаясь. Смешинки продолжали танцевать в его лазурных глазах. И меня это отчасти бесило. Постоянно улыбаться и почти без причины – это ненормально.

– И чем же я такая необычная? – надменно-милым голоском поинтересовалась я, закатив глаза.

Не дай Бог сейчас с его рта вылетит очередное похотливое словечко, клянусь, ударю его!

Он опустил взгляд на мою грудь, затем талию и бедра. Уголки этих идиотских губ поднялись выше, составляя плутовскую улыбку.

– Мнооооого чем, – словно довольно выдал Габриель, продолжая пялиться на мое неглубокое декольте.

Сейчас мне захотелось огреть парня не за эти словечки, а за его потихоньку раздевающий меня взгляд. И огреть чем-нибудь таким, после чего обычно просыпаются в больнице с тяжелой травмой головы.

Я решила оставить без комментариев его тупое заявление и задать волнующий меня уже несколько секунд вопрос.

– Серьезно, что ты ту забыл?

– Но уж точно я не собираюсь насиловать тебя, а потом убивать, – словно прочитав мои мысли, выпалил он, а когда увидел мое испуганное лицо, понимающе заулыбался. – А-а-а-а. Все ясно с тобой, Монашка. Думаешь, я действительно маньяк, способный лишить тебя девственности, а потом – выбросить твой труп, над которым достаточно надругаюсь в какую-нибудь яму?

Я опешила. Он что, умеет читать мысли? И стоп, как…

– Как ты узнал, что я девственница?

Габриель довольно заулыбался, делая шаг ко мне. Я же в это время сделала аналогичный шаг назад, предполагая, что все сказанное он может исполнить прямо сейчас. Тут. И я умру самой ужасной смертью, так и не успев попрощаться с папой. О, боже…

– По тебе видно.

Я ухмыльнулась, все еще испытывая легкий страх и одновременно облегчение, когда Габриель счел больше не сокращать дистанцию между нами.

– У меня на лбу написано?

– У тебя слишком… чистая душа.

Я поперхнулась слюной. С чего он взял?

– Окееей. Допустим, это так. Что тебе еще известно обо мне? – вопросила я, кидая на него испепеляющий взгляд и складывая руки на груди. Теперь у почти меня нет сомнений, что он – мой чокнутый преследователь. Если что-то пойдет не так, и он распустит свои руки, придется вспомнить уроки физкультуры в школе.

Габриель таинственно улыбнулся (или похотливо?).

– Много чего.

– Да кто ты такой? – прошипела ядовито я, смотря в его голубые, ухмыляющиеся глаза.

Габриель уставился на меня, его губы растянулись в странной улыбке, которую я терпеть не могла.

– Ты становишься сексуальной, когда злишься, – промурлыкал он, доводя меня до точки кипения. На его тупое замечание я никак не отреагировала, так как в основном считала, что он издевался. Опять. Я уже сбилась со счету, сколько колкостей и подколов этот придурок сказал за весь период нашего с ним… «знакомства».

– Да ну? И в каком месте я становлюсь сексуальной? – закатила глаза, сжимая руки в кулаки и мысленно успокаивая себя, чтобы не наброситься на него и не исцарапать его прекрасное личико своими ногтями.

Габриель окатил меня таким взглядом, что почувствовала себя совершенно голой. Мне не нравилось, когда он смотрел на меня так, словно на сочный бифштекс, при этом будто чувствуя невыносимый голод.

– Мне тебя просветить? – вскинул бровь, заставляя меня залиться краской. Мои чертовы щеки теперь были краснее, наверное, самого помидора.

Я смутилась еще больше, когда парень заметил мой румянец и ухмыльнулся. Я готова была сквозь землю провалиться сейчас.

– Не отходи от вопроса, – попросила, чтобы он перестал делать то, что отныне делает каждый день: надоедает мне, издевается, и вводит меня в краску.

Габриель положил большой палец на пухлую нижнюю губу и провел по ней, не отрывая от меня пристального взгляда. Этот жест показался ужасно сексуальным, что я почувствовала, как температура тела мгновенно поднялась. Мои глаза не желали никуда смотреть и были направлены лишь на него, отчего мозг громко бранился, веля перестать пялиться.

– Знаешь, мне как-то больше нравится говорить о тебе и твоем теле, чем о себе.

Габриель развернулся и собрался уходить, но тут, вспомнив что-то, повернулся, кивая на мои ноги и нахально улыбаясь. – Кстати, когда злишься, старайся не так сильно выставлять бедра. Особенно, – вздохнул, – когда ты в юбке. Пойми, я парень все-таки, и могу не сдержать своего внутреннего зверя, Скайлер Грейс.

Удивляло совсем немного, что он перестал меня звать по тупому прозвищу и, к удивлению, еще помнил мое имя. Я покраснела сильнее, опуская юбку чуть ниже и прекрасно понимая, что веду себя сейчас как идиотка.

Радоваться уходу Габриеля было очень рано. Услышав какой-то странный шум в том переулке, мимо которого я подметила больше никогда не проходить, он кинул на меня слегка… обеспокоенный взгляд, затем передумал отправляться по своим делам и схватил меня за локоть. Сердце провалилось в пятки. Я не так сильно боялась того неизвестного приближающегося к нам звука, как намерений этого маньяка с ужасным характером, но чертовски-красивым лицом.

– О, детка, сегодня ты пойдешь со мной, – проговорил Габриель, с полным пессимизмом поглядывая в сторону переулка.

Он начал тащить меня куда-то. Я взвизгнула и стала сопротивляться, хлопая его по руке и пытаясь остановиться, притормаживая пятками. Ноги с шарканьем скользили по дороге, я никак не могла отделаться от Габриеля или позвать на помощь. Паника захлестнула с ног до головы, не давая крику сорваться с засохших губ. Парень прижал меня к себе, а когда мне удалось остановиться, ухватившись за трубу и выплевывая тихие невнятные угрозы, закатил глаза и опустил руки на мою талию. Отныне он волочил меня за собой в неизвестном направлении, уходя подальше от источника громкого шума – создавалось ощущение, будто за нами, хлюпая по воде, бежало какое-то огромное животное. Я всевозможными способами рвалась от Габриеля, но было тщетно. Я только этим спровоцировала его на то, чтобы он закинул меня на свое плечо и с видом победителя направился дальше, оглядываясь.

– Отпусти меня! Дьявол! Куда ты меня несешь?! – почувствовав способности нормально говорить, выкрикнула я. – Помогите! – я замолотила по его спине, ощущая тошноту и головокружение. Вот-вот и меня, возможно, скоро вырвет. Прямо на него. Ну и славненько будет. Может быть, хотя бы остановится.

– Не кричи! – Габриель закрыл ладонью мне рот, когда вновь хотела закричать. Как назло на улице никого не было. – Тихо! – он замер.

Я с облегчением вздохнула, а потом укусила его за ладонь, поняв, что более удачного момента для побега мне может и не представиться, и еле как вырвалась. Упав на асфальт, больно ударилась коленками – похоже, будут синяки – и, отползая подальше от психа с душераздирающими криками, хотела встать, но тут услышала вой, от которого кровь мгновенно заледенела в жилах. Я подумала, что сейчас совсем не время бросаться на утес и осталась сидеть на месте, захлопнув рот, с опаской глядя на выходящую из переулка горбатую тень, издающую хлюпающие звуки. Господи, что это? Мое дыхание оборвалось. Я стала отпаивать назад и тут наткнулась на ногу Габриеля. Он с безучастным видом глазел на незнакомца, покидающего пределы темноты, а потом додумался помочь мне встать. Ну, как помочь… он поднял меня за шкирку легким движением руки и тяжело вздохнул, стягивая с себя куртку. Он что, собрался показывать стриптиз? Если да, то момент неподходящий…

– Говорил же тебе заткнуться, – шикнул Габриель, смотря на меня.

Когда его куртка оказалась под ногами, он встряхнул руками и, закатив глаза, припал к асфальту. Я не понимала, что он пытается сделать, и просто стояла рядом, сотрясаясь от страха и неизвестности. Тень, которая возросла в размерах, все направлялась к нам, она бормотала какие-то… ругательства? Я не видела лица неприятеля и подметила, что он по очертаниям вообще с трудом походит на человека – вытянутые когтистые руки, кривые ноги, огромный горб. Либо это бомж, переевший радиоактивных отходов, либо – какой-то оживший из ужастиков монстр (да, довольно больная у меня фантазия). Сейчас я поверю в первый вариант, каким бы несуразным он ни был, ибо второй – уже полный бред.

– Иди сюда, красавчик! – пропел Габриель, поднимаясь с… канализационной крышкой в руках и держа ее, словно щит.

Я оторопела, увидев, что он подмигнул мне и пошел навстречу к тому огромному незнакомцу, чьего лица я все никак не могла разглядеть (да, печально, что сегодня потемнело значительно раньше).

– Я могу вызвать полицию, – соскакивающим голоском выкрикнула я Габриелю, потянувшись за телефоном.

Он кинул на меня взгляд «я-тебя-умоляю» и крепче сжал железный диск, которым, похоже, собрался отбиваться от незнакомца. Стоп, этот паренек за раннее знал, что тот на него нападет? Или… на нас? Ведь Габриель пару секунд назад насильно оттаскивал меня от переулка, услышав странный шум, а я сопротивлялась, не понимая ничего. Сейчас я кое-что осознала: он, по всей видимости, пытался защитить нас. Или одну меня. Ох, боже, что тут происходит?!

Неизвестный покинул пределы коварной тьмы, ступив на освещенный фонарем участок. Я задохнулась, разглядывая его и не веря своим глазам. Это… существо не являлось человеком. Я даже не могла предположить, кем оно было. Черная кожа в струпьях, с которой стекает такого же цвета слизь, огромные ручища – на них желтые длинные когти; ноги, вывернутые коленками назад, имеющие армию мерзких бородавок. Лицо – нет – скорее морда с темными глазами-пуговками, смотревшими с ненавистью на Габриеля, стало еще ужаснее, когда уродливая пасть, достигавшая внушительных размеров, раскрылась. Показался ряд невероятно острых на вид зубов, а затем оглушительный крик, который мне никогда прежде не приходилось слышать, заставил меня упасть на асфальт от страха и забыть о телефоне. Сердце было где-то в пятках, живот болезненно скрутило. Пока не ощущалось никакого дискомфорта, но я была уверена, что намочила нижнее белье. Черт, что это такое? Откуда выползло то создание и что ему надо? А может, мне все просто кажется или я сплю?

Я влепила себе пощечину, ничего не исчезло – похоже, это реальность. И да, извольте заметить, Габриель, учитывая по его спокойному состоянию, не раз сталкивался с подобным и наверняка знает ответы на большинство вопросов, появившихся у меня в голове. Все же я была права, и этот парень-загадка имеет отношение к приключившейся со мной сверхъестественной истории.

– Фу, – Габриель откашлялся, когда монстр оказался чертовски-близко к нему и вновь открыл пасть, чтобы издать зловещий звук, – ты когда-нибудь чистишь зубы?

Сейчас у меня появился повод впервые заволноваться за Габриеля – чудовище замахнулось на него когтистой лапой, но, к счастью, он успел увернуться от нее, пригнувшись. Мощенная ладонь в струпьях лишь задела его волосы, испортив прическу, и разрезала воздух. Выпрямившись, Габриель зацокал.

– А это ты зря, приятель.

Габриель поднял канализационную крышку над головой и огрел ею существо, не успевшее как-то отреагировать. Создание, по всей видимости, научившееся передвигаться совсем недавно, с ревом повалилось на асфальт. Черная слизь от него полетела в разные стороны – где же я ее раньше видела? Я набрала в легкие больше воздуха, в панике оглядываясь и вставая. Как назло на улице не было ни одного человека, и в моей больной голове возникла странная мысль: а вдруг все люди каким-то образом вымерли, а Землю захватили вот такие… уродливые пришельцы? Да, и почему-то именно мы с Габриелем выжили. Что за бред я несу?…

– Зачем ты это делаешь, падший?! – прохрипело мерзким голоском создание, когда Габриель с видом «как-меня-все-надоело», откинул крышку, надавил на его грудь своим огромным ботинком и, пригнувшись, с омерзением оглядел тушку неизвестного происхождения. Вау, оно… говорило. И недавно, похоже, та странная речь принадлежала исключительно ему.

– Тебя забыл спросить, – Габриель закатил глаза и, улыбнувшись мне голливудской улыбкой, от которой я только больше задалась вопросами: что, черт подери, тут происходит, и чего я не знаю, вновь кинул взор на чудовище.

– Тебе не зачем возиться с ней, – существо указало на меня когтистым пальцем, отчего по моему телу прокатилась волна мурашек. Что он имеет в виду? – Отдай ее нам. Я обещаю, убью ее быстро.

Он? Убьет? Меня? За что? Я подавилась слюной. У меня был выбор: бежать или стоять на месте, и я, естественно, придерживалась второго. Ну, мало ли что произойдет с Габриелем если я как трусиха дам деру. Хотя… это не за него надо волноваться, учитывая тот факт, кого сейчас прижимают к асфальту.

– Много хочешь, пупсик.

– Я могу дать тебе то, что хочешь за нее…

Габриель на секунду задумался, а потом ухмыльнулся, переводя взгляд на меня. Мое сердце гулко грохотало о грудную клетку.

– А не пошел бы ты к…

То, что парень отвлекся, сыграла чудовищу на руку. Оно ударило задними лапами Габриеля и, когда тот свалился на асфальт, выругавшись, подскочило, затем устремило свои кошмарные глаза на меня. Упс. Мне стоило бы дернуть отсюда уже давно, но я почему-то продолжала стоять на месте, не шелохнувшись, даже когда существо, опрокинувшись на четыре конечности, рвануло на меня. Да уж, страх делал свое излюбленное дело – сковывал меня с головы до пят.

Если бы знала, с чем придется столкнуться сегодня, я бы сказала Брэндону, что он мне безумно нравится, и в конце рабочего дня он бы отвез меня до самого дома. На машине. И сейчас бы не пришлось думать о том, сколько всего в жизни я не успела сделать.

Походящий на дикое животное тип накинулся на меня с диким визгом и повалил на асфальт (и сколько раз я за сегодня уже упала?). Я завизжала, когда он поднял вверх огромную паклю и оскалился, вблизи его морда выглядела еще ужасней – вся в болячках, струпьях, слизи; желтые гнилые зубы торчали в разные стороны. И да, от него ужасно смердело, хуже, чем от некачественного бензина Брэндона… Я в целях самосохранения на автомате заехала ему кулаком в живот, а коленкой попыталась скинуть с себя его тушу. Существо заорало, опуская когтистую лапу (еще бы чуть-чуть и оно бы покромсало меня на мелкие кусочки).

– Боже мой, какой урод! – завопила я, прищурившись, когда его пасть с обнаженными острыми зубами прильнула к моему лицу с явно не благими намерениями.

Неожиданно он взлетел в воздух, а потом послышался удар тела об асфальт. Надо мной стоял Габриель, улыбаясь во все тридцать два и протягивая руку. Похоже, ему было раз плюнуть поднять огромное существо и швырнуть его в сторону.

Пытаясь восстановить нормальное дыхание и ухватившись за сердце, я обвила его ладонь пальцами, поднимаясь.

– Черт побери, что это было? Кто он?

Габриель опустил свой взгляд на мои ноги и довольно улыбнулся. Только сейчас я заметила, что проклятая юбка, которой уже уготовлена страшная участь, опять задралась, оголяя мое нижнее и к удивлению не мокрое белье. Господи, тут такое происходит, а ему интересны мои трусы. Разгладив ее и густо покраснев, я лихорадочно забегала глазами по местности и нашла то существо, которое уже поднималось и поворачивалось к нам. Да что ему нужно? Оно действительно хочет убить меня? Но за что?

– Милые трусики.

– Кажется, он сейчас опять нападет, – игнорируя «комплимент» Габриеля, подметила я.

– Ага.

Ага? И все? Ему пофиг, что от нас (или лишь от меня) может остаться только мокрое место?

– Тебе все равно? Что он такое?!

Габриель улыбнулся.

– Уж точно не друг тебе.

Далее все произошло словно в замедленной съемке. Существо газануло к нам. Габриель измученно вздохнул и, резко повернувшись, побежал навстречу к нему. Я застыла, ожидая, что сейчас будет и, предполагая, что Габриелю совсем наскучило жить, раз он захотел попасть на тот свет таким… сумасшедшим и обезбашенным образом. Вспышка ослепительного красного света озарила область его груди, а потом потихоньку пошла по всему телу. Когда парень, освещенный адским свечением, со смачным хлопком столкнулся с монстром, они в мгновение ока исчезли. Испарились в воздухе. От них осталось только красноватое, постепенно исчезающее облако.

С открытым ртом, прищуренными глазами и чувством дежавю я стояла несколько секунд. Шок завладел мною полностью. Сейчас кусочки недостающих пазлов встали на свои места. Я немного врубилась в то, что, черт побери, происходит. В тот день, когда в мой дом пробрался неприятель, от него, оказывается, меня спас сам… Габриель. Этот парень знал, кем являлся воришка, и знал, когда тот заглянет ко мне в «гости», так как… почти регулярно следил за мной. Ох, Боже. Легкие обдало огнем, и я поняла, что не дышу. Хватанув ртом раскаленный воздух, я устремила взгляд на периметр асфальта, освещенный уличным фонарем, где виднелась черная дорожка слизи, исчезавшая в переулке. Слизь… та самая, которая была у меня в доме после визита недруга. Получается, пробравшийся ко мне незнакомец тогда был вовсе не…человеком. А кем-то вроде того чудовища. Помню, он был горбатым, огромным и немного неуклюжим, прям как существо, испарившееся вместе с Габриелем. А, возможно, неизвестный и был тем самым, кто хотел меня убить из-за чего-то. Тут меня осенило: несколько дней назад я могла умереть, если бы не Габриель, подоспевший вовремя. Наверняка проникший в мой дом незнакомец вовсе и не был человеком, тем более воришкой, который захотел что-то украсть. Он был чудовищем. И ему не нужны были деньги или украшения. Ему нужно было убить меня. Ну а Габриель… он попросту не позволил ему это сделать. И сегодня он, получается, защитил меня от когтистого урода.

У тебя будет много друзей, но так же – врагов – они-то и попытаются сделать все, чтобы ты не смогла исполнить свое предназначение. Никогда не бойся их, слышишь? Тебя не дадут в обиду, обещаю.

Кажется, я потихоньку начала понимать слова мамы. Какие-то монстры пытаются покончить со мной, чтобы я не успела исполнить какое-то… предназначение, а Габриель, о существовании которого узнала совершенно недавно, не дает меня в обиду им. У меня есть враги, о которых я не знала и… те, кто на моей стороне. Я не знаю, кто я такая, что должна исполнить. Не имею понятия, кем на самом деле является Габриель Эйнсфорд. Кто он? И почему защищает меня? И… раз он знал обо всем давно, почему ничего не говорил мне? Почему столько скрывался, не давал узнать о своем существовании?…

Кто он?

X

Ветер обдувал мое лицо. Я продолжала во все глаза пялиться туда, где недавно испарилась та фантастическая двойня, и пыталась понять, куда они делись. Черт, Габриель что, маг? Почему у него есть такая способность? И… куда они делись? Не могли же они стать невидимыми или превратиться в воздух.

Я решила не стоять на месте и двинулась вперед, ожидая, что откуда-нибудь может выскочить еще одно чудовище и запросто покромсать меня на мельчайшие кусочки. Ноги с каждым проделанным шагом ужасно тряслись. Я думала, что вот-вот упаду и… это случилось, когда прямо передо мной вспыхнул красный свет, немного ослепивший меня. Когда облако кровавого дыма испарилось, показалось хорошо-сложенное тело Габриеля – он, улыбаясь, глядел на меня с чуть приподнятой бровью. Я оторопела, удивляясь тому, что он все улыбался после всего случившегося. Видимо, такие существа не наводили на него страх, как на меня, и с ними ему приходилось сталкиваться каждый день.

Я начала отползать назад, когда он сделал шаг вперед, сокращая между нами крохотную дистанцию. Я немного боялась его, хотя мне, наверное бы, не следовало. Понимаю, этот парень спас меня… несколько раз, но еще неизвестно, какие сюрпризы он преподнесет. Вдруг Габриель на самом деле не является моим… другом, а только притворяется? Ладно. Если уж так, то где искать смысл того, почему он меня защищал?

– Эй, тише, только не кричи вновь, – Габриель поднял руки на уровни плеч, увидев мое перепуганное лицо с разинутым для крика ртом, и, по видимости, передумал делать следующий шаг. – Ты можешь не бояться меня.

– Кто. Ты. Такой? – вопросила я, судорожно выдыхая.

– Ох, детка, боюсь для этого не самое время, – он поджал губы, осторожно присаживаясь на корточки, чтобы не спугнуть меня. Я чувствовала себя диким животным, увидевшим охотника с приличным оружейным арсеналом.

Интересно и почему? Что ему мешает признаться?

– Скажи.

– Может, обсудим все в более иной обстановке? – предложил Габриель, подавая мне ладонь и вставая.

– Нет! – выкрикнула я. – Я хочу сейчас. Черт подери, скажи, кто ты такой и что происходит?!

– А разве ты не догадываешься?

Почти.

– Мне нужна правда.

Парень окинул оглядел меня с ног до головы и, запустив руку в волосы, невинно пожал плечами.

– Ты в шоке. Правда сейчас может добить тебя окончательно.

Не выдержав этого неведения, я подорвалась с места. Страх сменился обжигающей внутренности яростью. Я хотела узнать ответы хотя бы на некоторые вопросы, а Габриель их не желал давать, ссылаясь на что-то. Сейчас у меня остался один выход. Самый оптимальный.

– Я звоню в полицию, – сообщила, запустив пальцы в карман юбки, чтобы достать телефон.

– Да брось, – Габриель встрепенулся и выпрямился, наблюдая, как я ввожу код разблокировки на смартфоне. Ох, он напугался. Что ж, значит, я на правильном пути. – Мы можем обсудить все, но только не здесь.

– А где? Собираешься меня увести в неизвестное место? Ну уж нет. Не получится. Меня пытались убить! И тот, кто хотел это сделать, далеко не являлся человеком. Не хочешь говорить, значит, я звоню.

Да, и мне было плевать, как придется описывать диспетчеру уму не объяснимую ситуацию, недавно приключившуюся со мной.

Я думала, Габриель кинется отбирать у меня телефон, когда нашла в контактах нужный номерок, но он продолжал стоять и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за мной. С опасением отвернувшись от него и в любую секунду ожидая нападения со спины (или еще чего), я сделала пару шагов дрожащими ногами, прислонив трубку к уху, и остановилась, когда услышала низкий невероятно красивый голос позади.

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Передумав звонить и нажав на красную кнопку, я медленно повернулась к Габриелю, продолжавшему напевать припев, который я часто слышала из уст мамы. Изумление охватило мое лицо.

– Откуда ты… знаешь ее?

Раньше я думала, что эта песня собственного маминого сочинения. Она ее нередко пела мне своим сладким, как у ангела, голоском, а когда я спрашивала, кто исполнитель, мама не отвечала. Возможно даже, песня принадлежала кому-то другому, не знаю. Но я точно помнила, что нигде и ни от кого, кроме мамы, не слышала ее прежде.

– Я скажу тебе, если пойдешь со мной, – улыбнулся Габриель. Эта улыбка показалась более приятной, чем другие.

– К…куда? – заикаясь, спросила я. После случившегося мое сердце до сих пор не успокоилось, барабаня о ребра.

Парень осторожно двинулся ко мне, словно стараясь не спугнуть. Я вытянула руку вперед, предупреждая его, чтобы не подходил ближе. Он остановился, кивнув.

– Не бойся меня. Я правда не сделаю тебе ничего плохого. Правда, – вычеканил Габриель, будто я была слабоумной и с трудом понимала его речь.

В большей степени я верила ему. Он спас меня пару раз от… неизвестных монстров (или монстра), ходил попятам, чтобы наверняка убедиться, что со мной не произойдет ничего плохого. Но то, что этот парень не отвечал на мои вопросы, немного пугало. Он явно что-то скрывал от меня. И давно.

– Ответь хотя бы на один из моих вопросов! – велела я, чуть ли не плача. Меня убивала эта коварная неизвестность. Что мама, что он – говорили загадками, не желали вносить ясность, либо – давать ответов, которые мне так требовались.

Габриель измученно выдохнул.

– Если скажу, здесь не безопасно, поблизости гуляют подобные твари и лучший способ от них спрятаться – моя квартира, пойдешь со мной?

Клянусь, я чуть ли не получила порог сердца. Он сказал, тут недалеко расхаживают и другие… уродливые существа, вроде того, с которым ему удалось испариться в воздухе каким-то непонятным образом? Мои ноги слегка подкосились. Если бы не руки Габриеля, я бы уже валялась на асфальте. Может быть, это все кошмар, и я скоро проснусь? Ведь… чудовищ не существует. Они – вымысел. Да, их не существует, конечно же… А кем тогда являлся тот, кто напал на меня сегодня и хотел убить? Сбежавшим со съемок ужастика человеком, которого просто отлично загримировали и подобрали достаточно реалистичный костюм?

– Я так думаю, это было «да», – ухмыльнулся Габриель, продолжая придерживать меня. Тем, где касались его руки, кожа одновременно полыхала огнем и леденела, а по всему телу проносился электрический ток.

Я стала оглядываться, ища недоброжелателей, готовых вновь напасть на нас. Габриель легонько обхватил меня за талию и повел по дороге в обратном направлении от моего дома. Мне было плевать, где блуждали его ладони, сейчас гораздо важнее было знать, не видно ли каких-нибудь чудовищ. Я до сих пор не знала, откуда они взялись, из-за какого предназначения хотели убить меня, и почему Габриель – полный придурок, тот, к которому не питала симпатию или чего-то еще, отважился меня защищать. Хоть на многие вопросы я до сих пор не получила ответы, но продолжала идти с Габриелем и не убегала от него по двум главным причинам: он мог обеспечить мне защиту и, как обещал, рассказать все, о чем так жажду знать.

Мы завернули за угол. Габриель остановился возле черного внедорожника и я вместе с ним. Не сложно было понять, что это его машина, когда он стал копошиться в кармане куртки, ища ключ. Когда автомобиль был разблокирован, Габриель слегка потряс меня – я с ужасом глядела назад, ожидая возвращения того существа с кучкой других.

– Эй, Скай?

Я повернула к нему голову, сглотнув.

– А?

– Пока ты со мной, тебя никто не тронет, слышишь?

Да, я убедилась в этом уже несколько раз.

– Угу, – выдохнула, чувствуя, что вот-вот забьюсь в истерике и буду выпытывать из него правду. Здесь и сейчас. Я старалась сдерживать свое дикое желание внутри и не давать ему воли вырваться наружу.

Габриель оглянулся, затем открыл дверцу, жестом руки приглашая меня внутрь.

– Конечно, я мог бы тебе предложить добраться до меня другим лучшим и быстрым способом, но боюсь, ты этого пока… не перенесешь. На такой случай, как сейчас, оставил своего любимца здесь.

О чем он говорил? Какой быстрый способ? Я неуверенно забралась внутрь, ощущая себя какой-то опустошенной в плане эмоций. Сейчас на моем лице не выражалось ничего. Сегодня прежняя Скайлер Грейс умерла. Сегодня привычный для меня мир рухнул, как карточный домик. И из этого, пожалуй, можно извлечь один плюс – сегодня я, наконец, стала на шаг ближе к правде, к тому, что от меня тщательно скрывали.

Габриель захлопнул дверцу, отчего я подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце. Когда он прыгнул за руль и завел машину, мы выехали на главную дорогу. Не знаю, сколько прошло времени, но судя по опустившейся на город густой темноте, я давно должна была уже быть дома. Надеюсь, телефон скоро не начнет разрываться от звонков отца.

Габриель улыбнулся, глянув на меня. Я не понимала, как он может пребывать в хорошем настроении после случившегося…

– Что ты сделал с тем… монстром?

Он втянул в себя больше воздуха и прикусил нижнюю губу.

– Детка, тебе лучше не знать это сейчас.

– Опять ты за свое?! – разозлилась я.

– О чем ты? – его темная бровь изогнулась.

Делает вид, будто не понимает.

Я горько ухмыльнулась.

– Ты не ответил пока ни на один мой вопрос, не считая одного.

– Ты хоть иногда слушай, о чем я говорю. У меня в квартире будет безопаснее трепетать об этом.

– Почему ты так уверен? – поинтересовалась, складывая руки на груди. По крайней мере, сейчас шок потихоньку оставлял меня, и я уже не сидела с каменным лицом, плавая в море своих рассуждений и мыслей.

– Потому, что я так сказал. – Он завернул на другую улицу, где возвышались здания в несколько этажей. В каждом темном окне купался хоть какой-то маленький блик лунного света. – Если спрошу, как ты, я рискую?…

– Еще как. А разве это не очевидно?

Габриель покосился на меня. На его щеки упали длинные тени ресниц, когда мы проезжали фонарный столб.

– Я имею в виду не в эмоциональном плане. Тебя не ранили?

Я издала что-то вроде смешка. Да уж, совсем «подходящее» время для этого. Конечно, я могла бы биться в истерики из-за неосведомленности и приличного шока, но пока не видела в этом смысла. Все равно бы не добилась от Габриеля сейчас ни одного ответа на какой-нибудь из тех вопросов, которые не дают мне покоя.

– Не считая пары тройки синяков и разодранного локтя, нет. Не ранили, – едко кинула я, складывая руки на груди. – И да, разве тебе не все равно?

Он растянулся в широкой улыбке.

– В какой-то степени да.

Хм. «Хороший» ответ. И где тогда искать объяснение тому, почему он спасал меня, если ему было… глубоко наплевать? Может, делал это из жалости? Пфффф, что-что? Жалость и Габриель Эйнсфорд – понятия не совместимые. Тут кроется нечто другое…

– Раз так, зачем защищал мою задницу?

– Твоя задница слишком хороша, и мне бы хотелось любоваться ей, как можно дольше, – ответил он, облизывая нижнюю губу и заставляя мое лицо вспыхнуть. – Ах, да, кстати, красные трусики тебе больше идут. И если решишь еще раз попрыгать где-нибудь в них, то, пожалуйста, зови меня и не забывай избавиться и от футболки.

Я сидела в оцепенении, не представляя, каким образом он видел ту странную картину, раз исчез в тот день вместе с недоброжелателем в облаке кровавого дыма. У него что, везде глаза? Почему он постоянно ходил и наблюдал за мной? Почему он такой… невыносимый? Беспардонный? Странный? Почему мучает меня, не желая рассказывать все сейчас? И… святые мармеладки, он уже два раза видел, в каких трусах я хожу…

Волна гнева, смешанная со стыдом, окатила меня. Я кинула на Габриеля взгляд «я-уничтожу-тебя». Слова застряли в горле, и максимум, что слетело с губ, так это возмущенный возглас, рассмешивший его.

– Извращенец! – с трудом удалось произнести мне.

– Нет, крошка. Я – парень и это моя природа. – Он улыбнулся шире. – Можно просто было обойтись существительным попроще – самец.

Ну а как же…

Я даже не заметила, как Габриель остановил машину. Выпрямившись и уставившись в окно, увидела темное многоэтажное здание с резной лестницей, ведущей к распашным дверям. По обе стороны от входа стояли огромные статуи высеченных из белого мрамора горгулий – их очертания, освещенные таинственным светом луны, выглядели слегка зловеще. Здоровяки словно были живыми и охраняли собой вход, раскрыв могучие крылья и выпустив острые когти. Местечко немного мрачноватое, но и одновременно… элитное. Видимо, в какой-то одной из квартир этого готического «замка» живет Габриель. Что ж, весьма впечатляет.

Габриель, выйдя из машины, поманил меня за собой. Я робко выползла следом, все продолжая оглядываться и нервно сглатывать от каждого раздавшегося городского шума. Парень улыбнулся, подавая мне руку.

– Никого вроде того красавца рядом нет. Уж поверь мне.

Я подняла брови вверх, удивляясь.

– Красавца? Ты видел его морду?! Господи, это…

Низкий смех Габриеля заставил меня перестать говорить.

– Да-да, понимаю, с такой рожей лучше убиться, чем жить. – Он в нетерпении пошевелил пальцами. – Ты идешь?

Вот настал момент удивиться вновь. То сначала этот парень говорит, будто ему все равно на меня, теперь проявляет джентльменские признаки и хочет проводить меня за руку до своей квартиры? Как его понимать?

– Я не собираюсь брать тебя за руку.

– Почему?

– Ты мне не нравишься.

– Не ври. Я же знаю, что ты хочешь это сделать, – с улыбкой произнес Габриель, махая протянутой ладонью перед моим лицом. – Я не люблю долго ждать, учти. У тебя последний шанс.

Вот еще, стану я его брать за руку. И да, к нему я не питаю никакой симпатии. Может быть, внешне он вполне привлекателен (да, я это признала), но внутренне – просто ужасен. Чтобы человек понравился мне, он должен быть (как минимум) полной противоположностью в характере Габриелю Эйнсфорду.

– И я с легкостью упускаю его, – оповестила я, улыбнувшись.

Габриель прижал руку к груди, склонив голову и разглядывая меня.

– Упустила такую возможно. А такой может больше и не быть…

– Это самое радостное, что ты сказал мне за сегодня.

Ухмыльнувшись и ничего не сказав, Габриель двинулся к парадным дверям. Я засеменила за ним, обхватив себя руками и продолжая оглядываться. Никогда бы не подумала, что моя жизнь окажется под серьезной угрозой и что мне стоит кого-то так сильно бояться. Кого-то, непохожего на человека…

До его квартиры мы добрались на лифте. Я отметила, что даже подъезд в этом здании выглядел намного лучше, чем мой дом вместе взятый. Когда Габриель отворил мощенную черную дверь, которая значительно отличалась от других своим необычным дизайном и ручкой в виде ладони скелета, сделал театральный поклон, приглашая жестом войти внутрь. На его лице опять висела кривая улыбочка, и я какой уже раз поняла, что этот паренек никогда не бывает серьезным.

Ступив через порог, я встретилась с игрой темноты и легкого лунного сияния. Габриель проскользнул мимо меня, и через секунды гостиная залилась не режущим глаз светом. Теперь я могла разглядеть хоть что-то. Конечно, у меня особо не было времени рассматривать интерьер и удивляться тому, сколько всего тут есть, но без этого было не обойтись. Черный кожаный диван и несколько кресел окружали кофейный столик, под которым расстилался махровый палас, к удивлению, зеленого цвета. Здесь было не очень много ярких вещей: какие-то декоративные штуки в виде деревьев, выкрашенные в салатовый, статуэтки, вазочки на полках. Радовало то, что и стены были выкрашены не в любимый оттенок Габриеля – они были чисто-белыми; их пустоту заполняли странные готические картины с…ангелами? Воу, что ж, вкус у него был отменный к таким вещам. Неподалеку от диванчика маячился стеллаж с книгами – хм, неужели Габриель – парень, любящий пропадать в ночных клубах, питает страсть к чтению?

Плащ полного спокойствия окутал меня, когда Габриель запер дверь на замок. Да, возможно мне нужно было начать паниковать, что осталась одна в квартире с не внушающим мне доверия парнем, о котором практически ничего не знаю, но я пока не делала ничего подобного. Где-то глубоко в себе я знала – Габриель не сделает мне ничего плохого, и не дойдет до того момента, что я с дикими криками буду пытаться выломать дверь, чтобы поскорее убежать от него и его коварных намерений. По крайней мере, если даже такое и будет, то я сочту лучше попасть в лапы урода, пытавшегося меня прикончить, и с радостью выпорхну на улицу хоть через окно десятого этажа к нему, лишь бы больше не оставаться в этой квартире с Габриелем.

Чувствуя, как живот сковывает при одной мысли, что мне предстоит сейчас узнать ответы на все вопросы, я обхватила его руками, ища место, куда бы можно сесть. Выбор пал на кожаный диван. Габриель же пока не собирался приструнять свой зад куда-нибудь; он будто специально тянул время, расхаживая туда-сюда и что-то передвигая. Наверняка ему не очень-то хотелось объяснять, что за чертовщина произошла с нами недавно.

Он подошел к барной стойке, по обе стороны от которой стояли музыкальные колонки, затем взял два стакана. Повернувшись ко мне, улыбнулся.

– У меня есть «Маргарита», «Текила», «Скотч» и… много каких других напитком. Я люблю импровизировать и создавать свои. Хочешь чего-нибудь выпить? О, могу предложить тебе мой фирменный коктейль «Секс за кулисами» или…

– … я пришла сюда для одной цели – чтобы ты рассказал мне все, черт тебя подери, придурок! – перебила его я. Гнев, обжегший грудь, вспыхнул во мне и распространился по всему телу.

Габриель изогнул густую бровь, играясь со стаканами и подпирая бедром рядом стоящий стул.

– Ты такая грубая. Мне нравится.

Господи, да что с этим парнем не так?!

Я закрыла глаза, успокаиваясь и разжимая кулаки. Еще чуть-чуть, и набросилась бы на него точно. Пусть радуется, что у меня, в отличие от него, есть такая удивительная способность – сдерживать себя.

– Ты обещал, – мое горло сдавил горький ком, и из-за него голос дрогнул.

Разлепив веки, я обнаружила слегка… тревожный и обеспокоенный взгляд Габриеля на себе. Ого, я и не думала, что он способен на подобные эмоции. Отложив стаканы, он выставил руки перед собой, приближаясь ко мне умеренным шагом.

– Ладно-ладно, я все расскажу. Только не плачь. Мне этого еще не хватало.

Ах, вот оно что. Эйнсфорд боялся, что я раскисну, а он не сумеет меня успокоить. В принципе, до этого не далеко – я думаю, скоро вот-вот сорвусь. И, похоже, поставлю его в сложную ситуацию.

Отлично.

Габриель сел в кресло напротив и утонул затылком в мягкой обивке. Его бирюзовые глаза следили за каждым моим действием.

– Итак, что ты хочешь узнать?

– Все, – выдохнула я. – Надеюсь, ты не страдаешь амнезией и помнишь, какие вопросы я тебе задавала.

– Угу, – промычал он. Сейчас выглядел каким-то задумчивым и… отдаленным? – Ты… вообще не в курсе, кто ты?

Я собрала брови на переносице, не понимая его вопроса.

– Эм… а что я должна знать о себе?

Ладошка Габриеля взлетела в воздух и со смачным хлопком опустилась на его лицо.

– Окееееей. А ты на самом деле не понимаешь, что творится?

В какой-то степени да, но не совсем. Я до сих пор многое не могу осознать и поверить в то, что кроме нас – людей, еще существуют какие-то… монстры.

– Если скажу «нет» – ты обрадуешься?

Габриель измученно вздохнул, наклоняясь и опуская голову на руки. Его убивал тот факт, что придется просветить меня во все или же моя неосведомленность? Наверное, и то и другое…

– Черт, – сорвалось с его губ, когда он взглянул на меня, потом вновь уронил лицо на широкие ладони. – Я ведь на все это не подписывался… Ладно. Это пока не самая большая проблема.

Что он имел в виду?

Я сидела с озадаченным видом, пытаясь уловить хоть какой-то смысл его слов. Габриель снова глянул на меня, но теперь с замешательством.

– Если буду говорить открыто и без загадок, обещаешь не устраивать тут кипеш? – осторожно поинтересовался он, заставляя меня оцепенеть от одной мысли: разве то, что предстоит мне узнать, настолько пугающее, что я буду паниковать и нервничать? Ох, господь всемогущий…

Я нервно сглотнула, сцепляя пальцы на коленях в замок.

– Гм… постараюсь.

Габриель поднял брови.

– Ты – нефилим. Та, в чьих жилах течет кровь человека и ангела. И да, ты не просто нефилим, ты еще и Избранная самим Богом. По пророчеству, ты родилась для того, чтобы избавить этот мир от демонов, которые, кстати, желают тебе смерти. Все до единого. Они делают и будут делать все, чтобы не дать тебе исполнить твое предназначение. – Его лицо озарила странная улыбка, когда он увидел мой полный непонимания взгляд, потом хлопнул в ладоши, поднимаясь с места. – Так как насчет «Секса за кулисами» или «Скотча»? Могу принести тебе молоко, если ты…

– … стой, – перебила я Габриеля, вытянув вперед руку. Оригинальный у него способ улизнуть от моих вопросов. – О чем ты… что ты вообще несешь?

Конечно, можно было поверить его сумасшедшему мини-рассказу, учитывая то, с чем мне пришлось сегодня столкнуться и о чем узнать. Я увидела самое настоящее чудовище, которое (если верить Габриелю) являлось демоном. И оно пришло, чтобы убить меня – нефилима. Хм. Что за бред? Разве демоны и нефилимы не вымысел сумасшедшего? Ох, ладно, допустим, в существование демонов я поверю, ведь недавно видела живое когтистое доказательство, пытавшееся меня отправить на тот свет. И да… что Габриель там говорил о предназначении? Оно заключается в том, чтобы я избавила этот мир от… каких-то уродов, взявшихся неизвестно откуда? Господи, он, наверное, шутит. Это не может быть правдой. Тут ненароком вспомнилось, как мама постоянно твердила о моем великом предназначении, и как несколько минут назад тот монстр, сидевший в переулке, назвал… меня нефилимской тварью. Черт. Это просто не может быть совпадением. Похоже, все сказанное Габриелем являлось правдой.

Парень остановился, прикусив губу. Я молчала пару секунд, осмысливая его слова и начиная понимать, что практически все знали, кто я такая, кроме меня самой: этот Габриель, о котором мне раньше не доводилось слышать, демоны и… мама. Боже. Вся моя жизнь была целой тайной. Если уж это действительно правда, почему мне не говорили, кем я являюсь на самом деле? Боялись или что? Страшились моей реакции?

– Скай? С тобой… все нормально? Ты выглядишь так, словно…

Я задохнулась от злости, кидая на него испепеляющий взгляд.

– Все нормально? Со мной?! Да черт тебя дери, ты с ума сошел! Как со мной что-то может быть нормально после…всего этого? Меня чуть ли не убили сегодня, ты говоришь, что я, мол, нефилим и на меня охотятся демоны. Всю мою жизнь от меня что-то скрывали, недоговаривали, а теперь…

И тут меня осенило. Раз нефилимы – создания из человеческой и… ангельской крови, то, следовательно, кто-то из моих родителей не был… совсем обычным? Я готова была упасть в обморок от количества полученных за несколько минут приступов шока. Стук сумасшедшего сердцебиения гулко отдавался в ушах. Несложно было понять, кто в моей семье был неординарным. Та, кто почти постоянно находилась рядом, отличалась от всех невероятной добротой, прекрасным голосом, та, кто хранила много тайн, таила что-то и говорила загадками. Та, кто предупреждала меня.

Мама.

Слезы застилали глаза. В горле пересохло. Мне было очень обидно, что она – единственная, кому я доверяла больше всего, скрывала от меня такую важную информацию. У меня от нее никогда не было секретов. Никогда в жизни.

Я хочу, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Сейчас. Потом просто ее не будет.

Да, возможно, мама не рассказывала ничего, потому что хотела, чтобы у меня хотя бы было нормальное детство, без вмешательства каких-то сверхъестественных сил. Но… она вообще когда-нибудь собиралась предоставить мне правду? Если да, то, к сожалению, не успела…

– … теперь я узнаю правду от человека, которого практически ни разу прежде не видела, – продолжила через какое-то время; крупные слезы скатились по моим щекам, оставив на них мокрые полоски.

Габриель вздохнул, присаживаясь в кресло и опуская подбородок к сплетенным пальцам. Его взгляд затуманился, когда остановился на моем лице.

– Постой, ты что-то знала?

– Совсем немного, – прошептала я, обхватывая себя руками и чувствуя опустошенность в душе. Черт, да я ничего о себе не знаю. Всех этих семнадцать лет словно и не было. Я жила в мире. В обычном мире, где не верила в существование чего-то фантастического и нереального. До сегодняшнего дня. А сейчас, словно снег на голову, на меня свалились правда и понимание. – Пару лет назад мама предупреждала меня о чем-то, твердила, когда знак на моей руке, – я ткнула дрожащим левым пальцем в правую ладонь, – станет темнее, вроде бы… мне предстоит узнать что-то. По-видимости, этот момент уже наступил.

Габриель выпрямился, словно немного удовлетворившись моим ответом.

– И это все? Больше она ничего не говорила?

Я прикусила губу, углубляясь в слои памяти.

– Н… нет. Или я просто не помню, – прошелестела, разглядывая его напряженное лицо. – Господи… она правда была… ангелом?

– Нуууу, – протянул парень, явно не желая отвечать; его глаза уставились в пол и потемнели из-за ресниц, положивших на них тени, – до этого мы бы могли дойти потом, нооо… да, Скай. Она была ангелом.

Я так надеялась, что его ответ будет совершенно другим. Не таким. Мне бы очень хотелось, чтобы Габриель сказал: «Это не правда. Все было большим розыгрышем. И да, тот псих не являлся настоящим монстром, а был всего лишь парнем, одетым в реалистичный до жути костюм». Но нет. Оказывается, ничего, из его слов, к несчастью, не было ложью. Теперь моя жизнь никогда не будет прежней. Отныне она будет наполнена ужасом, страхом, опасностью и… реальными фантастическими событиями, от которых, наверное, я постоянно буду впадать в шок.

Я сцепила дрожащие пальцы, лихорадочно рассматривая их, словно пытаясь найти в этом какое-то утешение, способное хотя бы немного успокоить меня. Габриель шумно вдохнул, и краем глазом я заметила, как он сложил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. Да, рассказывать мне все, для него было сродни пытки. Когда подняла взгляд, заметила, что его лицо приобрело измученные черты. Безусловно, этому пареньку было не в кайф просвещать меня в «сверхъестественные дела». И, кстати, у него это, как некстати, получалось ужасно. Мог бы найти какой-нибудь более… другой и безобидный способ начать свой рассказ. Но и я виновата, что согласилась на его предложение – говорить открыто.

– Они… на самом деле существуют: ангелы и демоны? – мне нужно было уточнить. И плевать, если я показалась в его глазах немного глупой или невнимательной. Для своих целей я должна знать истинную и точную правду.

– Да, – он натянуто улыбнулся, казалось, чтобы этим самым показать, что все сказанное им было не таким уж и ужасным. – Эм… я думал, ты начнешь паниковать и громить все, поэтому убрал подальше хрупкие предметы. А ты… ведешь себя вполне…

– … нормально? Адекватно? – закончила я, сморгнув слезы, отчего Габриель напрягся и хотел поддаться вперед, но резко передумал, опустив голову и вцепившись длинными пальцами в подлокотники. Неужели, хотел меня успокоить? Да ну. – Это пока что. Пока не узнаю всего, не определюсь, как мне на это реагировать.

– Думаю, мне стоило бы подальше убрать и стеклянный столик, – нервно ухмыльнулся он, отодвигая от меня несчастный столик. Признаюсь, я псих, но не на столько, чтобы срываться на каких-то предметах, тем более принадлежащих не мне.

Я кинула на Габриеля серьезный взгляд.

– Я не собираюсь громить ничего в твоей квартире, но… если так и будешь молчать и пытаться увиливать от темы, возможно, не сдержу свое слово.

Он внимательно начал изучать свои ботинки, пройдясь рукой по взъерошенным волосам.

– Окей. Мне продолжать? Что хочешь узнать еще?

Да много чего! У меня столько вопросов, что их просто не счесть.

– Постой, раз моя мама… была ангелом, – сказала я, до сих пор с трудом веря в это, – то… почему у нее не было крыльев? Или там… нимба над головой? И самое главное, раз ты много чего знаешь, умник, то почему же кроме нее мне никто не мог сказать правду раньше?…

– Начнем по порядку, – закатил глаза Габриель. – Итак, сейчас твой мир перевернется верх тормашками. – А разве уже он этого не сделал? – Ангелы не такие, какими вы их представляете.

Я вытерла влажные щеки и подняла бровь.

– А какие же? У них что, пропеллеры вместо крыльев?

Габриель ухмыльнулся, мотая головой.

– Нет, но было бы забавно. У них нет никакой чертовой штуки над головой, а крылья появляются только по их собственному желанию. Высшие запрещают показываться ангелам в истинном обличие, когда те решают посетить землю по каким-то причинам.

– Высшие?

– Да. Ну, знаешь, архангелы. Они типа там самые главные.

Удивляться было уже некуда. Все, на что я способна была сейчас – воспринимать и обдумывать информацию, оставаясь при этом с каменным, ничего не выражающим, лицом. Возможно, все произошедшее недавно истощило меня полностью, как в физическом плане, так и в эмоциональном.

Я посмотрела на Габриеля, плавая в своих мыслях. А разве на… Небесах главный не Бог? Я хотела задать ему этот вопрос, но он опередил меня, открыв рот и начав говорить снова:

– Скай… твоя мама… раньше она была предана Небесам. Однажды, когда ее отправили на землю для одной цели, она влюбилась. Влюбилась в человека, твоего отца. И произошло так, что и она поддалась искушению. – Габриель уткнулся затылком в кресло, разглядывая меня. – Как бы это помягче сказать… в общем, они, несмотря ни на что, совершили один опрометчивый поступок, изменивший их жизни навсегда.

– Что они сделали? – не поняла я; мои руки наконец-то перестали дрожать.

– Переспали. Так понятнее?

– Оу, – выдохнула я. Мое лицо вспыхнуло. Думаю, сейчас работоспособность моего мозга после нескольких приступов паники и шока замедлилась.

Он микроскопически улыбнулся.

– И вот, твоя мама перескочила очень главную черту правил. А когда она вернулась на Небеса, Высшие узнали обо всем и изгнали ее, лишили крыльев, чтобы она больше не могла возвращаться туда. После изгнания, Кэролин некуда было деваться, и она решила остаться со своим любимым. Уже позже она узнала, что беременна. Беременна тобою, Скай. – Взгляд Габриеля стал слегка печальным – или мне показалось? – Если бы твои родители знали, что будет после твоего рождения, если бы они знали, что у них родится ребенок, который способен очистить мир от зла, они бы были бдительнее и осторожнее…

Габриель резко поднялся с места и направился к размашистым окнам позади дивана, вид из которых открывался на город, погруженный в краски ночи. Я неуверенно встала, решив последовать за ним. В моей голове летало множество мыслей, отчего все внутри меня бушевало разными эмоциями, норовящими вот-вот вырваться наружу. Господи, моя мать была самым настоящим ангелом. И пала из-за любви к отцу. А потом ее лишили крыльев. Невероятно. Интересно, папа знал, кто она такая? Если да, то почему не говорил мне? Что они все так боялись рассказать мне правду?

Я – нефилим, который толком-то не понимает, что от него требуется. И по какому-то совпадению или вовсе – нет, я работаю в кафе «Эдем на Земле», хозяин которого помешан на ангелах. Просто отлично. Быть может, меня везде окружали подсказки, а я их попросту не замечала. Я невольно обратила внимание на картины с крылатыми созданиями, висящие на стене – н-да, похоже, все вокруг там и кричало о том, чтобы я побыстрее догадалась или узнала о своей реальной сущности. Нервный и тихий смешок сорвался с моих засохших губ. Я – нефилим. Обалдеть.

Я поравнялась с Габриелем, смотря на многоэтажные здания – тени наползших на небо туч делали их еще мрачнее. Единственным маяком, слегка разрезавшим густую тьму, был свет в некоторых окнах. Звезд не было видно на небосводе. Похоже, грядет что-то вроде сильного дождя.

– Раньше все было по-другому, – начал Габриель, нахмурившись. Его пронизывающие насквозь голубые глаза обратились ко мне. – Не так, как сейчас. Когда был Бог, все было проще. Он не позволял наступить неразберихи, хотя и сам же ее и создал, уйдя и оставив одно лишь пророчество.

Я застыла, наблюдая за ним и пытаясь как-то понять его слова.

– О чем ты? Куда ушел Бог?

Габриель улыбнулся, закрывая глаза.

– Этот чертов засранец пошел создавать новые миры, бросив нас. После вековой войны ангелов и демонов, разразившейся за землю, было много жертв. Особенно полегло немало крылатых. Демоны были сильнее и проворнее, им удалось укокошить достаточное количество своих врагов. Численность ангелов сократилась в разы. И вот тогда, когда ангелы почти сдались, не имея смысла возобновлять битву по многим очевидным причинам, демоны стали «завоевывать» человеческий мир. Они стараются уничтожать его незаметно для людей, чтобы те не могли им помешать, как когда-то ангелы.

Я затаила дыхание, переключая взгляд на пасмурное небо и все еще не веря, что где-то в нем (каким-то необъяснимым уму образом) обитают прекрасные крылатые создания. Перед глазами сразу возникла картинка сражение ангелов и демонов. Интересно, оно что, проходило прямо тут? Эм… в этом мире? Я ухмыльнулась, понимая, что если бы такое и было, в истории бы остался след, и об этом нереально-масштабном событии говорили бы до сих пор.

– Почему была битва за землю? Демоны что, хотели ее… захватить? – неуверенно спросила я.

– Что-то вроде того, – кивнул Габриель, выдыхая. – Демоны раньше были тише воды и ниже травы, не высовывались, по тому что, как мы потом догадались, они вынашивали план. В Аду условия для их существования… так сказать, не такие, как здесь. Поэтому они захотели сделать землю своим домом. Вечным домом. Им в этом помешали ангелы, но… смогли не совсем повернуть ситуацию в то русло, в которое хотели. Большинство из них погибли, сражаясь за судьбы людей. И сейчас выжившие демоны тусуются днями и ночами тут. Они не могут уничтожить этот мир быстро, поэтому уничтожают его постепенно вместе с его жителями. Эти твари совращают людей, издеваются над ними, убивают. Что они только ни делают для достижения своей злорадной цели. Большинство разрушений, убийств, аварий – их рук дело. Они знают, что особенно кое-каким людям, как из МО, военным, нельзя показываться; тем более, нельзя показывать своих намерений, ведь те могут оказать сопротивление. Тогда начнется война между людьми и демонами, в которой победу в любом случае одержат не человеческие создания… Демоны, конечно же, могли бы по желанию за раз попытаться перебить все население земли, но они бы и сами поставили свою численность под мушку, что им крайне не выгодно.

Я оторопела от его рассказа, пошатываясь, хватаясь за полочку и понимая, что все это время глаза на страшную правду были закрыты у меня. Столько всего произошло сверхъестественного, и я – частичка этого, ничего даже не подозревала и не знала о войне, о демонах, о том, что нашему миру угрожает серьезная опасность. Меня держали в неведении достаточно продолжительное время…

Я сглотнула.

– Постой, а их… сейчас пытаются остановить ангелы?

Габриель прикусил пухлую губу, его тело напряглось.

– Это уже другая часть истории. Более нереальная, чем та, что я тебе сказал до этого.

Все, что я сегодня узнала – и так было нереальным. И то, что Габриель скажет мне, не будет выделяться ярко-красным на этом фоне, а просто войдет в список «что-меня-шокировало-за-один-день».

XI

– Я внимательно слушаю, – прошептала я, украдкой поглядывая на него. Мои легкие обожгло от недостатка воздуха, я не дышала в ожидании его рассказа.

– Я все еще могу предложить тебе свой фирменный коктейль, и мы можем, забыв обо всем, поговорить на более приятную тему, – подмигнул мне он, улыбаясь.

Я закатила глаза, всем своим видом давая понять – мне это не интересно. Габриель, увидев мое далеко не радостное выражение лица, выдохнул.

– Окей. Так вот, на чем я там остановился? – я уже хотела дать ответ на его вопрос, но он, вспомнив, опередил меня: – Ах, да, точно. Так вот, Бог прекрасно видел, что творилось. Не знаю, было ли в его силах убрать всех демонов из этого мира самому, но он решил, что будет проще создать пророчество, взвалить все на чужие… – глянул на меня, – хрупкие плечи, а самому смотаться отсюда, чтобы создавать другие миры. Возможно, он знал, что этот мир уже не спасти, поэтому сделал чертово пророчество, которое наверняка не сработает, и вселил во всех нас ложную надежду. Надежду, что в самые темные времена, когда угроза человечеству обретет катастрофически-огромные размеры, родится нефилим с меткой Каина, способный облегчить задачу ангелам и загнать всех демонов обратно в Ад, откуда те вылезли.

– Постой, – остановила Габриеля я, когда он хотел продолжить, – Бог бросил… всех нас? Он… не стал сражаться за судьбу человечества? За тех, кого создал?

Габриель переместил взгляд на мой крестик, и я была уверена, что он также пялился на мою грудь. Инстинктивно я положила ладонь на украшение, подаренное мамой.

– Бога нет здесь. Это, – указал на крестик, – пустая вера. Вера в ничто. И да, он бросил нас. Он не такой, каким казался вам – многим людям. Наверное, он посчитал, что мы – ангелы, люди, нефы – не важно – способны сами справиться со всем, тем более, он оставил пророчество, которое направит на правильный путь и поможет хоть как-то. А как же, – невесело ухмыльнулся парень, поднимая глаза на мое лицо и прикусывая розовую губу. – Взвалил все проблемы на слабую девушку. Кто же знал, какой нефилим именно родится…

Он что, оскорбил меня?…

– Я не слабая, – процедила я, скрипя зубами. Меня всегда бесило то, что парни судили противоположный пол по их внешней оболочке. Может, я и не произвожу впечатления сильной девушки, но я такой являюсь. Только не снаружи, а внутри.

Габриель отвел взгляд на дома, очерченные тусклым светом луны, и что-то пробурчал. Я задумалась над раннее им сказанным. Как тот, кто создал все это, может так просто уйти в такой нелегкий период, оставить всех на произвол судьбы с каким-то пророчеством, эффективность которого не доказана? Не понимаю. Раз Бог создавал этот мир, наверняка дорожил им, почему покинул его? Может, он знал, что ничего уже нельзя спасти, даже попытавшись исполнить пророчество? Каким бы его ни описывали, он – чертов трус и подлец. Разве можно бросить все это в самые мрачные времена? В Бога до сих пор верят люди, молятся ему, изображают его на витражах в белом одеянии и с кучкой ангелов рядом, а его здесь на самом деле нет. Он не слышит их просьб. И никогда не услышит. Где бы он ни был, сейчас находится наверняка очень далеко отсюда. Как сказал Габриель – это пустая вера. Все думают, что Господь всегда с нами. Я тоже думала подобным образом. А оказалось совершенно иначе. Знали бы люди правду, знали бы, как Создатель покинул всех нас… так легко, оставив наедине с чистым злом из самого Ада. Но, боюсь, узнай они правду, она бы убила их. Начались бы войны, бунт и полная неразбериха. Ни ангелы, ни демоны (ни прочие сверхъестественные создания, о которых я пока не знаю) не желают показывать людям, что они действительно существуют и не являются ничьим вымыслом из фантастических книжек. На то есть свои причины, как я узнала сегодня…

– Когда Бог ушел, началась паника. Никто его не мог остановить. Он бросил все, что так долго создавал. И пророчество… никто не мог верить, что оно действительно правдиво, но все равно пришлось, ведь другого выхода не было, – произнес Габриель, набирая в грудь больше воздуха. – Небеса. Они рухнули. Все стали другими. Мир стал другим. Оставшиеся после войны ангелы разделились на две категории: падшие и оставшиеся на Небесах. Одни думали, что бесполезно держать в порядке то, чего почти не осталось, поэтому сочли лучшим вариантом – влиться в мир людей, попробовать все запретное, чего им не дозволенно было при Боге. Оставшиеся ангелы тщетно пытались остановить падших, но за предательство все равно лишали их крыльев. Началось самое мрачное время. Во главе стали архангелы. Они поддерживались тому, что когда-то говорил Бог: «Не пускать на Небеса грешников, ибо они испортят наш святой обитель». На пороге была новая война: война ангелов против падших. Преданные Небесам не одобряли выбор падших. Ангелы не хотели войны, как и падшие, поэтому поставили им ультиматум – они не будут никого убивать из них, если те вступятся на защиту человечества, раз стали жить среди него, и будут хотя бы каким-нибудь способами убивать демонов, пока не родится Избранный нефилим и не исполнит пророчество. Ангелы начинали верить, что оставленное пророчество способно сбыться. Падшим мужчинам велели потихоньку истреблять врагов, а женщин заставили взять в мужья обычных людей. – Глаза Габриеля, переливавшиеся разными оттенками голубого, уставились в мои. – Думаю, понимаешь для каких целей…

Я кивнула. Из неоткуда на меня взвалилась усталость, и максимум, что я могла сейчас делать – получать информацию и с огромным трудом ее переваривать. Время на обдумывание не было.

– Спустя какое-то время появились нефилимы (предположительно в такое же время родилась и ты). Их было очень много, но никто из них не являлся Особенным. Когда демоны каким-то образом разнюхали о пророчестве, они просто взбесились, – парень покачал головой, словно был очевидцем и вспомнил это. – Некоторые младенцы, которым и года не было, были убиты от их рук. Других удалось спасти. Эти твари прекращали жизни малышей, даже когда у тех не обнаруживали на ручке маленького странного пятнышка. Уроды.

На мои глаза навернулись слезы. Демоны убили невинных детей, хотя им нужна была я… Как… как они могли? У них что, совсем нет никаких человеческих чувств? Оборвать жизнь крохотным беззащитным созданиям – просто верх жестокости! Столько погибло малышей… Они бы могли существовать в этом мире, если бы не беспощадные твари, которым не чужды жалость и сострадание.

– Это ужасно, – сказала я, чувствуя, как горло обжигает неприятное ощущение. Слезы застилали мои глаза, размывая четкие очертания лица Габриеля, в которое я смотрела. – Падшие… сколько они смогли убить демонов? И убивают ли сейчас?

– Да. Но также демоны убивают и их, – вздохнул парень, направляясь к барной стойке. Я последовала за ним, провалившись в бездну своих мыслей. Боль в голове отдавалась спазмами каждый раз, когда я переваривала слова Габриеля.

Он высунул два стакана и налил в них какую-то янтарную жидкость. Я молча наблюдала за его действиями, удивляясь, что в них было больше грации, чем у любого опытного танцора. Габриель достал лед и кинул несколько сверкающих кубиков в воздух, а потом, быстро подхватив напитки, поймал их. Лед с характерным звуком упал в стаканы, откуда жидкость ничуть не расплескалась, и Габриель расплылся в очаровательной улыбке, подходя ко мне. Да, могу заметить, меткость у него просто отличная. Он протянул мне один напиток, и я сморщилась.

– Я не собираюсь пить. Мне перечислять причины?

На строение, чтобы употреблять алкоголь, у меня было не самое лучшее. Я столько всего узнала, что моя голова готова была взорваться (а хотя, это не все, что рассказал Габриель; я уверенна, есть еще много чего, что мне следует знать) и пить спиртное, чтобы потом сделать свое состояние гораздо хреновее, чем есть сейчас, не очень-то хочется. Да и момент не подходящий, разве Габриель не понимает этого?

– Это всего лишь гранатовый охлажденный сок. Несмотря на твое пристрастие к алкоголю и недетским играм, я думаю, сейчас не совсем удачный момент предложить тебе мой фирменный коктейль.

Оу, а раньше его это совершенно не волновало.

Я залилась краской, хватая стакан и отводя взгляд в сторону. Вот обязательно нужно было ему вспомнить тот позорный случай в пабе? Габриель выставил напоказ свои белоснежные зубы и приземлился на стул. Я сделала пару глотков освежающего напитка, размышляя над тем, какой вопрос стоит лучше задать. Какая-то часть меня была рада, что, наконец, получила половину ответов, а какая-то – безумно напугана правдой. Раньше моя жизнь являлась самой что ни наесть обычной, теперь же, она изменилась и всего-то за какой-то короткий промежуток времени. Мне стоит вновь паниковать или продолжать держаться, показывая, словно все нормально, и фантастические рассказы Габриеля вовсе не пугают?

Я нервно сглотнула, кладя сок на барную стойку.

– Спасибо, – поблагодарила я, переведя взор на лицо парня.

В его глазах блестели смешинки, рельефная рука так сильно сжимала стакан, что я побоялась – а не лопнет ли тот? Наконец, когда в моей голове на фоне других вопросов выделился один, имеющий значительную важность, я раскрыла рот.

– Кто ты?

И тут до меня дошло. Габриель – странный парень, обладающий невероятной силой и какой-то сверхъестественной способностью, позволяющей растворяться в воздухе, далеко не имеет отношения к простому человеку. Он пару раз спас меня от… демонов, хотя далеко не горел желанием это сделать, у него довольно запоминающаяся притягательная внешность (да, именно так) и как некстати самый отстойный характер. Моя тупость не имела границ. И как я сразу не догадалась об этом? Он…

– Ты – падший, – ошеломленно прошептала я. Воздух словно вышибло из легких. Габриель, похоже, не собирался давать ответа; наверняка подразумевал, что я смогу пораскинуть мозгами, если от тех еще что-то осталось после нескольких падений на твердый асфальт за сегодня.

Парень раскинул руки в сторону, смотря куда-то в потолок, и лучезарно улыбнулся.

– Святые архангелы, до нее дошло!

Я насупилась, и Габриель засмеялся над выражением моего лица. Мне бы хотелось его стукнуть, но я очень боялась потом оказаться убитой канализационной крышкой или – исчезнувшей в пространстве.

– Извини, что не такая сообразительная в этом плане.

– А теперь мне стоит бояться, что ты начнешь все громить, ммм? – Габриель сжал губы, отодвигая от меня свой стакан. Его поведение только больше провоцировало на то, чего он так боялся.

Я сомкнула тонкие пальцы в маленькие кулачки, скрипя зубами.

– Чем чаще будешь упоминать об этом, тем сильнее я захочу превратить твою квартиру в подобие свалки!

– О, – он поднес ладошку ко рту, – да ты мне угрожаешь?

– Очевидно, да. – Я вздохнула, смотря на него и в нетерпении задать еще (как минимум) пару сотен вопросов, покусывая губу. – Ладно. Ты что, типа… меня оберегаешь от демонов?

Габриель начал увлеченно гонять кусочек льда по стойке.

– Вроде того.

– И… я так думаю, ты не по собственному желанию подписался на это?

– Именно так! – он отправил прозрачный кубик в рот и сделал большой глоток гранатового сока, косясь на меня.

– Черт, – протянула я, оглядывая его, – тебя что ли насильно заставили или выбрали среди нескольких падших с не очень хорошей репутацией, как самого достойного кандидата на роль моей занозы в заднице?

Да, шутить было «самое» время. Чувство юмора оставалось со мной всегда, даже когда когтистые лапы паники и страха потихоньку сгребали меня в свои объятия. Например, как сейчас…

Габриель засмеялся, вставая и отодвигая стакан. Темная прядь волос упала на его лоб, закрыв одну из бровей.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. – Он подошел ко мне. Его пухлые губы оказались возле моего уха, отчего по телу прошелся раскат мурашек. – Знаешь, ты тоже не подарок, – прошептал низким голосом, обдавая мою кожу приятным теплом. От него, кстати, приятно пахло: мятой, гранатом и… еще чем-то.

Я нервно сглотнула, ощущая, что возвращаюсь в то беспомощное и слабое состояние, в каком пребывала, когда была зажата сегодня между ним и стеной одного здания. Хорошо, что пока здравый рассудок не желал покидать меня.

Габриель улыбнулся, не услышав ничего колкого от меня в ответ, потом рухнул в кресло, закинув руки за голову. От прежнего Габриеля Эйнсфорда, с чувством рассказывавшего историю про ангелов и демонов, не осталось ничего. На лице опять глупая ухмылка, в глазах то ли похоть, то ли… даже не знаю, о чем он может думать еще, кроме секса. Разве все падшие такие, как он? Я выпустила задержавшийся в легких воздух через рот, мысленно прося, чтобы они хотя бы в чем-то были не похожи с ним.

– Разве тебе не надо сегодня в «Мо»? – поинтересовалась я, направившись к дивану. – Ну… доводить до экстаза своим пением полуголых девиц?

Габриель, когда я села напротив него, резко поддался ко мне, сощурив глаза невероятного голубого оттенка. Я замерла, и мой глупый организм опять оставил меня без кислорода, который сейчас как никогда требовался.

Почему я веду себя так, словно одержима этим Габриелем? Ведь это… совершенно не так. Он мне даже не нравится. Ну, моему мозгу, а телу…

Нет, я не скажу этого. Ни за что на свете.

– А я довел тебя до экстаза, когда ты слушала мое пение?

Я подавилась слюной. Что?

Втянув воздух, обдавший легкие волной раскаленного жара, я вжалась в диван, прижимаясь к спинке, чтобы быть хотя бы на несколько сантиметров подальше от его лица. Благо, что подвинуться ко мне совсем близко ему мешал столик.

– Ты не произвел на меня впечатления.

Ложь.

– Да ну? – он сел на самый край кресла и стал опять вторгаться в мое личное пространство.

Я вытянула ногу, чтобы подвинуть к нему единственный предмет, предполагая, что тот остановит его, но Габриель, чертов засранец, понял, что хочу сделать, и прежде чем я начала толкать носком деревянную ножку, он с хлопком опустил руки на столик, вызывая сопротивление. Ножки сильно пошатнулись, а моя ступня застыла на одной из них с нелепой попыткой отодвинуть. С такими успехами он разнесет эту квартиру раньше, чем я.

– Знаешь, а еще не все вопросы задала тебе. Может, продолжим? – я с надеждой вскинула бровь, сжимая ткань юбки.

Габриель взглянул за мое плечо и непринужденно поднялся, словно цирка, который происходил пару секунд назад, не было.

– Уже достаточно поздно. Тебе нужно отдохнуть. – Он кивнул на дверь неподалеку от нас. – Там ванная. Одежду я тебе принесу. Где будешь спать, решим.

Абсолютно ошеломленная его словами, я подорвалась с дивана.

– Что? Ты… я… я не буду у тебя ночевать! Мне нужно домой! И… папа, наверное, волнуется. Ждет меня дома.

Габриель кинул в мою сторону взгляд, от которого я почувствовала себя голой.

– Он сейчас на работе, а возле твоего дома маячат несколько демонов, в надежде, что ты там. – Я потеряла дар речи. Откуда он знает? И… демоны? Они там? – Безопаснее всего тебе будет лучше остаться тут до утра. А потом решим, что делать.

Я вспыхнула от ярости.

– Откуда ты знаешь, где мне будет безопаснее? – мой голос дрожал и был тонким.

– Если скажу, что демоны теперь в курсе, где твое жилище, а мое – нет, так будет понятнее? – кинул он, улыбаясь.

То, чего я так боялась, зайдя сюда, исполнилось. Идея остаться в одной квартире с парнем, обладающим черт побери чем, имеющим уйму загадок и похотливых мыслишек, не казалась мне привлекательной. Но как бы я того ни сторонилась, и если верить его словам, то мне придется провести здесь мучительную ночь и на утро проснуться с кричащей мыслью, что пора бы уже бежать отсюда со всех ног. Конечно, если я вообще проснусь. Мне мало чего о нем известно, и не факт, что он не задушит меня, когда провалюсь в глубокий сон. Хотя, зачем ему это, если все это время спасал меня? Ох, окей. Возможно, Габриель на самом деле не желает мне зла, но и сильно доверять ему я пока не собираюсь.

* * *

Когда я зашла в абсолютно белую ванную, от которой мои глаза сразу же сузились, принялась первым делом закрывать дверь. Для комнатки, в которой можно помыться и справить нужду, она была достаточно большой. Кроме обычных предметов, характерных для таких укромных местечек, тут стояло джакузи, и поодаль от него ютился телевизор, встроенный в стену. Лепестки роз и прочих ароматных цветов были раскиданы на стеклянных полочках с мужскими гелями для душа. Да, кто-то может позволить себе такую роскошь.

Неуверенно подходя к зеркалу, я косилась на плазму, раздумывая: а нет ли тут еще и скрытых камер? От одной мысли меня сковало. Я продолжала двигаться, обхватив себя руками, и остановилась, увидев лицо напуганной девушки. Взъерошенные темные волосы, под наполненными страхом глазами размазана тушь, пухлые губы приоткрыты, словно собираясь выпустить крик. Собственной персоны я. От своего отражения я вздрогнула. Как так могла ходить? Габриель, наверное, посмеивался надо мной, когда я отворачивалась. Ах, да, и, скорее всего, причиной его почти постоянной улыбки был мой дерьмовый видок.

Скинув одежду, при этом оглядываясь, как ненормальная, я прыгнула в ванну и сразу же задернула белые шторы. Включив холодную воду, я почувствовала полное блаженство. Каждая клеточка тела расслабилась под напором прохладной струи. Проведя пальцами по лицу, я откинула волосы назад и встряхнула ими, плавая в море раздумий.

Сегодня наступил конец моей привычной жизни. От одного… падшего я узнала, кем являюсь на самом деле. Ответы на большинство вопросов были даны мне, наконец-то. Конечно, еще удивительно, что я не упала в обморок от пугающей правды. Просто невероятно. Ангелы, демоны, нефилимы – все они существуют. Они не вымысел. Они есть на самом деле. Я даже об этом не знала, хотя я наполовину сверхъестественное существо с какой-то… меткой. И, похоже, если не ошибаюсь, именно я должна загнать всех демонов обратно в Ад. Но как и когда это сделать – мне не понятно. Существует пророчество, где написано о моем предназначении. Из-за того, что там сказано, демоны свято верят, что я загоню их обратно в Преисподнюю, поэтому, чтобы помешать этому, они охотятся за мной. И, я так думаю, не остановятся, пока не убьют меня. А какой-то наглый падший, который обожает издеваться надо мной, по неизвестным причинам играет роль моего телохранителя. Возможно, его заставили меня оберегать, но уж точно он не подписывался на это сам. Да, у меня еще осталось много вопросов к нему, и я не успокоюсь, пока не получу на них ответов.

Я судорожно вздохнула, понимая, насколько влипла. Если подумать, то что, от меня зависит судьба всего мира? Ох. Что будет, если мне не удастся исполнить пророчество? А вдруг меня «уберут», и оно никогда не сможет сбыться? Я обхватила себя руками, наблюдая за стекающими серебристыми капельками по телу. В любом случае, наступят не совсем радостные времена. В нашем мире поселились демоны, потихоньку уничтожающие его обитателей, и если у ангелов не получилось с ними справиться, разве я чем-то смогу им помочь? Разве одна я сумею загнать всех гадов в Ад, откуда они вылезли?

Я повернула руки ладошками вверх и уставилась на них, затем задержала взгляд на знаке. Уж если я особенная по чьим-то словам, то у меня же должна быть какая-нибудь сила, делающая меня такой? Тем более, я – нефилим. Во мне течет кровь ангела и человека. Наверняка я должна чем-то обладать. Уметь что-то необычное. Например, испаряться в воздухе, как Габриель или… летать. Ах, да, точно. Летать. Я истерично засмеялась, понимая, что если бы и могла хоть чем-то обладать, наверное, давно бы об этом узнала. Не на практике, конечно, а как-нибудь по-другому.

Стук в дверь вывел меня из омута мыслей. Выключив воду, я замерла, когда раздался низкий голос с усмешкой:

– У тебя все там нормально, или мне стоит волноваться?

– Чувствую себя просто прекрасно, – кинула я. А ведь это далеко не так.

По ту сторону послышался шорох, и тут я серьезно забоялась, что Габриель зайдет, но вспомнив, что закрылась, спокойно выдохнула. Кажется, он оставил что-то под дверью.

– Я принес тебе футболку и штаны. Не сомневаюсь, что будут великоваты, но ничего другого предложить, к сожалению, не могу. У меня в шкафу только мужские вещи.

Ну это еще надо проверить…

Я обняла себя, смотря в маленький промежуток между штор, откуда виднелся вид на деревянную дверь.

– Спасибо.

Раздался протяженный вздох; тень, просачивавшаяся через щель и ложившаяся на мраморную плитку, зашевелилась. Ее наглый и странный хозяин не желал уходить. На всякий случай я села в ванной, чтобы скрыть свою наготу, и пригнулась, глядя на ручку и больше всего боясь, что она начнет дергаться.

– Что-то еще? – поинтересовалась, вцепившись за края ванны.

– Нет, – уверенно ответил Габриель.

Я была уверена – на его лице опять висит та кривая улыбочка.

– Тогда какого хрена меня караулишь? Учти, если решишь зайти, у тебя не получится – дверь заперта.

Габриель тихо засмеялся. Его (скорее всего) ладони упали на дверь, отчего мое тело дернулось.

– Чтобы зайти сюда, Скайлер Грейс, мне не понадобится много усилий и тем более – эта дверь. Если хочешь, могу составить тебе компанию прямо сейчас. Потру тебе спинку…

Не понимая, о чем он, я, запинаясь, быстро обмоталась полотенцем и выругалась. Габриель, низко хохоча, наконец, уплыл куда-то, чему я несказанно обрадовалась. Аккуратно отворив дверь, я высунула голову и резко схватила сложенные в стопочку вещи. Серая футболка и клетчатые штаны. В принципе, неплохо. Чем-то напоминают мои вещи, в которых я обычно сплю. И да, если бы не аромат терпких приятных духов, исходивших от одежды, и не осознание того, кому она принадлежит, можно было бы смело сказать, что в ней нет ничего такого особенного. Я вообще никогда не примеряла на себя мужские вещи, тем более падшего ангела, играющего в группе и имеющего особую популярность в этом городе.

* * *

– Я думал, они будут выглядеть на тебе гораздо хуже, – присвистнул Габриель, медленно рассматривая меня.

– Я так тоже думала, – натянутая улыбка озарила мое лицо. В его вещах было свободно двигаться, что мне очень нравилось, но был один жирный минус – я не чувствовала себя в них комфортно. Все-таки, шмотки не мои.

Габриель стоял возле окна с… обнаженным торсом. Ох… На нем были лишь низко-посаженные штаны, готовые вот-вот слететь с его ног. Словно вытесанный из мрамора пресс освещался загадочным лунным светом, очерчивавшим каждый кубик на животе. Пухлые губы, изогнутые в дьявольской улыбке, словно бросали вызов мне. Каштановые волосы спадали на лоб, кладя тени на веки, отчего лазурные глаза казались еще ярче, чем были на самом деле. Я поймала себя на том, что уже как несколько секунд пялюсь на его тело, не моргая. Резко отведя взгляд в сторону, я откашлялась. Мои щеки вспыхнули. Габриель ухмыльнулся, подходя ко мне ближе. Если он вновь решил сократить между нами дистанцию, и его лицо скоро окажется чертовски-близки к моему, я точно предприму какие-нибудь меры: ну, ударю его или оттолкну. Хотя первый вариант кажется мне рискованным. Причем очень. Обойдусь, пожалуй, только вторым. Пора прекращать позволять ему вторгаться в мое личное пространство. Это уже невыносимо. Точнее, невыносимо то, какой я становлюсь, когда Габриель дышит тем воздухом, который только-только покидает пределы моих легких.

Габриель приблизился ко мне. Вновь. Он оказался возле меня так быстро, что я не успела ничего сообразить или предпринять. Легкий ветерок обдул мои влажные волосы, когда парень остановился. Наши босые ноги соприкасались (и не только они). Пока я заворожено пялилась на него, мой мозг отключился, а мысль его оттолкнуть – куда-то улетучилась. Черт. Габриель наклонил голову к моему лицу, и тут мой взгляд скользнул с его хитрых глаз на приоткрытые губы. Неужели он собирается…? Нет-нет. Не может быть. Мы же… вообще друг другу не нравимся.

Его дыхание обожгло мою шею. Я совершенно неосознанно сомкнула веки – не понимаю, для чего это сделала. Между мной и ним протиснулось что-то мягкое, и мои руки машинально обхватили это. Что за…?

– Я думаю, тебя устроят эта подушка и диван в гостиной, – насмешливый голос Габриеля прорезался в мое сознание.

Открыв глаза, я уставилась на него с полным ужасом, а потом перевела взор на пуховую подушку, которую крепко прижимала к себе. И о чем я думала? На что надеялась? И разве… я бы позволила этому случиться? Какой раз за сегодня румянец тронул мои щеки. Вот идиотка. Я действительно думала, что Габриель меня поцелует. Ах, да, прям так сразу, почти не зная меня лично. А в принципе… это вполне в его стиле. Как-то раз Карен рассказывала, что кто-то из Забвенцев с самыми красивыми на свете глазами (похоже, это был Габриель) поцеловал свою поклонницу во время выступления, которая весь концерт тянулась к нему на сцену. Вот дела…

– С… спасибо, – заплетающимся языком поблагодарила я.

Габриель прошелся по мне взглядом и двинулся в сторону длинного коридора, уходящего во тьму. Я дернулась, только сейчас поняв, что буду спать в гостиной на каком-то диване. В гостиной, в которую он может в любой момент зайти ночью и увидеть не только то, как я обожаю спать в позе морской звезды, а еще и неизвестно что сделать.

– Стой. Я что, буду спать тут?

Он повернулся и выгнул темную бровь.

– Извини, но как бы я ни хотел, на свою кровать не пущу. Там могу спать лишь я один. И никто больше.

– А как же… те девушки, которых ты приглашаешь к себе, а? Они-то наверняка ложились на твою кровать! – после этого вопроса мне захотелось себя пнуть. Черт. Он по любому не так поймет и подумает, будто я хочу забраться к нему в койку.

Мне просто нужно нормальное место для ночлега. Не больше.

Габриель засмеялся, наклоняя голову вбок.

– Послушай, – его голос был низким и ровным, – даже им я не позволяю прикасаться к моей кровати, не то что уж лежать на ней. Для развлечений с ними я могу выбрать любой уголок в доме. Пол, кухня, – заулыбался, переключая взгляд на то место, где мне предстоит провести мучительную ночь, – даже диван.

Я подавилась слюной, питая отвращение ко всему в этой квартире. Фу. И я еще буду лежать на том диване. Ох, черт. Я только больше возненавидела Габриеля, а когда он скрылся за дверью, сжала крепче подушку, осматриваясь. Мой взгляд упал на одно из кресел – надеюсь, хоть там этот ни с кем не тешился. Измученно вздохнув, я понесла тело вперед и устроилась в кресле, стянув с края дивана плед. Мысли водоворотом кружили в голове, не давая сомкнуть глаз, а само осознание того, что я нахожусь в квартире парня, к которому питаю не очень светлые чувства, – тем более. Я бы могла помолиться Богу (что делала в экстренных случаях), попросить его вытащить меня отсюда или еще что, но он бы меня не услышал.

Ведь его нет в этом мире…

XII

Я полночи не могла уснуть. То мерещились какие-то шорохи, заставляющие прятаться с головой под пледом, то казалось, словно Габриель стоит неподалеку и наблюдает за мной. Но все же, когда моему больному воображению надоело издеваться надо мной, я отключилась. Едкие лучи солнца, ласкающие лицо, разбудили меня. Лениво потянувшись и простонав от боли в спине, вызванной неправильной позой для сна, я разлепила веки и ухватилась за поясницу. Дикий крик сорвался с сухих губ, когда я, наконец, сфокусировала зрение и поняла, что передо мной лицо Габриеля, а не какое-то пятно неизвестного происхождения. Вот же псих! Он что, пялился на меня? Сердце подскочило к горлу, готовое вырваться наружу в любую секунду. Габриель ослепительно улыбнулся и отстранился от меня.

– Кресло. Неплохо. Я тебя недооценивал, – просиял парень, кидая мне какие-то шмотки.

Я автоматически их поймала, не переставая с нескрываемой злобой прожигать в нем дыру.

– Ты… ты… совсем больной? – заикалась я, рассматривая вещи: черная футболка со знакомым рисунком, потертые джинсы. Я окаменела, понимая, что они принадлежат мне. – Стоп. Откуда это у тебя? – я помахала… своей одеждой, чувствуя нарастающую внутри злость. Мало того, что он ходил за мной непонятно сколько, знал обо мне кое-что очень важное, так у него еще откуда-то взялись мои вещи. Не удивлюсь, если он пробрался в мой дом и спокойно взял их. Все-таки, знает, где я живу.

Габриель направился в кухню, ничего не ответив. Видимо, мои догадки были верны. Я так поняла, что стоит идти за ним, поэтому, оставив вещи, встала с кресла. Войдя в хорошо-освещенную кухню, откуда шел прекрасный… (да, именно прекрасный) запах жаренного, я застыла на месте, увидев самую странную картину на свете. Габриель готовил. Да-да. Сам Габриель Эйнсфорд, смотря на которого даже и не подумаешь, что он такое способен. На одной руке парня красовалась красная варежка, которая придерживала сковородку с сомнительным… содержимым. Хоть запах был отменный, но я не была уверена, что то, от чего он исходил, можно было употреблять в пищу.

– Конечно, мне нравится, как ты на меня смотришь, но не могла бы это делать, когда я не занят чем-то? – Он был повернут ко мне спиной и каким-то образом знал, что я пялюсь на него во все глаза. – Просто хочу смотреть в ответ на тебя.

Я резко отвела взгляд в сторону.

– Что ты готовишь?

– Омлет по своему рецепту.

Да с такими успехами ему уже нужно создавать свою кулинарную книгу. Я села за широкий стеклянный стол, чувствуя неловкое напряжение в воздухе.

– Звучит пугающе, – подметила я.

Он повернулся ко мне с улыбкой на лице, растянувшейся чуть ли не до самых ушей.

– Думаешь, я не умею готовить? – он вскинул бровь вверх и сексуально провел языком по лопатке, на которой был крохотный кусочек пищи. Я сглотнула, не понимая, почему он постоянно ведет себя как стриптизер, который хочет больше чаевых.

– Просто сомневаюсь.

Габриель выключил плиту. Взяв две тарелки, он высыпал на них омлет, затем протянул мне блюдце с пищей. Я неуверенно приняла его.

– Попробуй, – сказал он, снимая варежку и садясь рядом со мной.

Я нахмурилась, разглядывая подозрительное содержимое тарелки.

– Вдруг ты подсыпал туда яд?

Парень ухмыльнулся, всучив мне вилку, и потер ладони.

– В таком случае ты хоть умрешь сытой.

Очень смешно. Я подобрала самый маленький комочек омлета и под пристальным взглядом Габриеля, который до отвала набил свой щеки едой, отчего развеял мое предположение о подсыпанной в пищу отраве, запустила его в рот. В принципе, у него получилось неплохое блюдо. Даже очень неплохое. Почувствовав, как живот заурчал, требуя заполнить его до отвала, я немедленно начала сметать содержимое тарелки, совершенно не смущаясь того, что Габриель с видом победителя пялится на меня.

– Тебе определенно понравилось, – он отложил пустое блюдце в сторону. – Я отлично готовлю, ведь так?

Я закатила глаза.

– Не льсти себе. Я ем, потому что очень голодна, и мне все равно, чем набивать брюхо.

Ну… не прямо-таки все равно.

Он заглянул в мои глаза. Его улыбка слетела с губ, грудь резко опустилась.

– Как… ты себя чувствуешь?

Я застыла с вилкой в руке, удивляясь, что это его волнует. Хотя, нет, мое состояние не должно его волновать. Вообще. Недавно без тени стыда признался, что ему в какой-то степени наплевать на меня, а тут… интересуется, как я. Не понимаю его. Если он до сих пор трясется над тем, что я на грани своих эмоций способна к чертям разнести его квартирку, то зря это делает. Я уже не ощущаю никакого страха, ни шока, ни паники. Лишь чувствую обиду за то, что никто раньше не мог сказать мне правду. Сейчас я словно нахожусь в тумане, пытаясь найти себя и принять все, о чем узнала недавно.

– Если ты о том, как я себя чувствую после твоего омлета, то…

– Я о другом, – кинул Габриель.

Я опустила вилку, кинув на него уничтожающий взгляд.

– Не твое дело. Почему мне так долго никто ничего не мог рассказать? Я что, была не достойна правды тогда?

Габриель измученно вздохнул, отводя взгляд от меня в сторону. Он будто не хотел отвечать. Снова. Когда дело касалось того, чтобы рассказать мне что-то, не имеющее отношение к… нормальному, он тянул время или с неохотой давал ответы, словно после них сразу же собирался повеситься.

– Ты не понимаешь…, – начал парень.

Я стиснула от злости зубы, наполняя легкие колючим воздухом и собираясь задать еще один вопрос, но тут мой взгляд метнулся к окну, откуда на пол падал мягкий свет, и я передумала продолжать разговор с Габриелем. Сейчас же… утро? Или обед? Черт. Сколько времени?

Я кинулась в гостиную. Судя по упавшему стулу, Габриель побежал за мной. Его могучая рука остановила меня, вцепившись в плечо.

– Эй, ты что собралась вытворять? Учти, я спрятал все вазы с…

– … сколько сейчас времени?! – перебила я его и схватила с кресла вещи, принесенные Габриелем. – Мне нужно на работу! Черт! Похоже, я проспала! – Не дав ему ничего сказать, я влетела в ванную и захлопнула перед его носом дверь. – Почему не разбудил меня? Ты ведь наверняка знал, где я работаю! – Я услышала мягкий смех Габриеля по ту сторону. Весело ему, значит. Ох, а как мне будет весело, когда зайдя в кафе, встречу своих разъяренных друзей, которые наверняка не могли мне дозвониться. Скинув с себя одежду, оставившую на теле приятный мужской запах, я принялась надевать джинсы. Времени на душ у меня было.

– Ребята меня убьют! – простонала я, подбегая к зеркалу и разглаживая мятую футболку. На голове был такой хаос, что можно было подумать, будто я никогда не пользовалась расческой. – А мистер Джердж…

Я представила озлобленное лицо начальника и эти его страшные глаза, каждый раз смотря в которые у меня возникает желание посетить уборную. Он ненавидит опоздунов. И если замечает, что кто-либо из персонала не пришел вовремя, обрушивает на него всю свою ярость и оставляет без чаевых. В таких случаях, Райану и Брэндону крайне не везет – мало того, что чаевые у них отбирает грязнуля-Генри в качестве мести или моральной компенсации, так еще и мистер Джердж не оставляет свой карман пустым, когда ребята опаздывают на работу. Н-да. Иногда мне кажется, что наш начальник просто любит забирать у нас деньги – лишает чаевых даже за маленькую провинность.

– Сейчас только полдвенадцатого, – голос Габриеля врезался в мой мозг, и я поняла, что конкретно влипла. Должна быть в кафе как минимум несколько часов назад. Плакали мои чаевые…

Я скрутила волосы и завязала их на затылке. Плеснув на лицо воды, выбежала из ванной, чуть ли не сбив с ног Габриеля.

– Я подвезу тебя, – произнес парень, беря со столика ключи от машины.

Я замерла на месте, глядя на него.

Этого еще не хватало. Что подумают мои друзья, увидев нас с ним вместе?

– Нет, спасибо, – протороторила я и пихнула телефон с кучей пропущенных звонков в задний карман джинсов.

Габриель склонил голову вбок, отчего прядь его темно-ореховых волос упала на лоб, и смотрел на меня.

– Это не обсуждается, Скайлер Грейс, – произнес он ровным и низким голосом, заставив мою уверенность, с помощью которой я могла бы отказаться от этого, пошатнуться.

– Почему? – вопросила я, подходя к нему.

– На то имеются множество причин, – как всегда «доступно» объяснил Эйнсфорд. – Пошли, – он направился к двери, закатывая рукава темной рубашки.

Я вздохнула, понимая, что не в силах ему перечить. Убрав за ухо локон, упавший на лицо, я засеменила за ним, когда обулась. Ладно. На этот раз он победил.

* * *

Внедорожник Габриеля с визгом остановился около двери кафе. Я так поняла, его обладатель сделал это специально для привлечения всеобщего внимания. Я просто была уверенна, что ребята сейчас пялятся в окна с разинутыми ртами, разглядев нас в машине. Мои глаза прищурились от стыда, а жар пронесся вверх от позвоночника и охватил шею, которая мгновенно покрылась красными пятнами. Габриель посмотрел на меня с бесящей улыбкой на лице.

– Приехали, – оповестил он.

– Я как бы в курсе, – буркнула я, толкая дверцу.

– Скай, – позвал он, когда я оказалась на улице, сгорая от поднявшейся температуры своего тела; Габриель словно пробовал мое имя на вкус – он так… красиво его произнес, что мое сердце сделало в груди сумасшедший кувырок.

– Что? – не оборачивалась я, держась за дверную ручку.

– Сегодня я заеду за тобой после работы. Хочу показать тебе кое-что.

Мой больной мозг идентифицировали его слова как намек на что-то пошлое. Я покраснела, разглядывая асфальт под ногами.

– Что именно?

– Узнаешь.

Определенно это что-то непристойное. Или же сверхъестественное. Или сверхъестественно-непристойное. Черт. Раньше в моей голове было, точнее, вообще не было неприличных мыслей, а сейчас… в ней только они и обитают. Похоже, этим я заразилась от Габриеля.

– Ты не забыл, что у меня еще имеются вопросы к тебе?

– Нет. Если хочешь, отвечу на них сегодня, – предложил парень.

– Хочу.

Я искоса посмотрела на него – он внимательно и беспрепятственно изучал каждый изгиб моего тела, даже не стесняясь того факта, что я заметила его за этим делом. Я хлопнула дверцей, лишив его возможности нагло рассматривать меня.

Идея провести с ним время вновь не казалась мне забавной. Ничуточку. Я знала, что теперь никогда не отделаюсь от Габриеля, так как он типа… мой телохранитель и тот, кто знает ответы на большинство моих вопросов, которые не успела задать ему. Один факт, что этого падшего ангелочка отныне мне придется видеть регулярно (в чем я не сомневаюсь) – убивал наповал.

От этих мыслей я тихо захныкала, стремительно отдаляясь от внедорожника и поднимая взгляд на здание перед собой. Что и следовало ожидать, мои глаза наткнулись на прилипшие к большому окну лица друзей. Райан глядел на меня, то на Габриеля с разинутым до пола ртом, упираясь лбом в стекло, а Брэндон – с печалью и неудержимой злостью. Я сглотнула. Похоже, эту ситуацию я не смогу им объяснить. Никак.

– Эй, – окликнул меня Габриель, я повернулась в тот момент, когда наклонил голову, чтобы лучше видеть меня и, похоже, еще кого-то, – когда решишь забрать свои вещи, заскочи ко мне.

Мои щеки обдало яростью и жаром. Он имел в виду, чтобы я забрала те шмотки, в которых щеголяла вчера. Вот же кретин! Сказал это специально, ведь видел, что мои друзья смотрят на нас и все слышат. Ребята наверняка не то поняли. Вот же…

Я готова была провалиться под землю от обрушившегося на меня стыда, заставившего щеки зардеть интенсивнее. Райан медленно моргнул, а Брэндон, кинув на меня такой взгляд, что я почувствовала себя полной тварью, скрылся из виду. Мне ничего не оставалось делать, как приближаться к входу, опустив голову и проклиная Габриеля, его чертов характер и само его существование.

Внедорожник с оглушительным звуком помчался по дороге, а его водитель подмигнул мне, когда я обернулась, собираясь выдать неприличный жест или что-то вроде того. Но, конечно, по двум причинам я этого не сделала. Первое – тело не слушалось моих команд, второе – Габриель достаточно быстро уехал, прежде чем я смогла бы ему показать цвет своего лака с помощью среднего пальца.

Остановившись, я глянула на потертую вывеску кафе. Да, теперь она несла для меня другой смысл. Я – нефилим и работаю тут, в этой забегаловке, с самым чудаковатым названием «Эдем на Земле». И почему? Не знаю. В совпадение не верю, а вот в издевки судьбы – пожалуй.

Ухмыльнувшись, я с отстраненным видом зашла внутрь, словно недавней позорной ситуации и в помине не было. Я решила, что лучше будет сделать вид, будто ничего не происходило. Да, отнюдь, это сложно, но если не обращать внимания на растянутые в удивлении гримасы друзей, то вполне создается впечатление, что все нормально. Не было ни Габриеля, ни его чертовой громкой машины, ни того вводящего в краску случая. Ничего.

Выросший напротив меня Брэндон со свирепым выражением лица, сжимавший руки в кулаки, заставил меня приостановить движение. Боюсь, забыть произошедшее на улице у меня не получится. У меня тут два… живых напоминания (не сомневаюсь, что прозвучало странно).

Для того, чтобы ситуация стала в разы хуже, не хватает появление мистера Джерджа.

Мое сердце барабанило о ребра, отдаваясь эхом в ушах. Я понимала, о чем сейчас будет разговор. О моей нелюбимой теме. О Габриеле Эйнсфорде.

Брендон сжал лопнувшую губу – ранка на ней немного затянулась.

– Ты теперь с ним, да? – играя желваками, просил он.

Я не имела понятия, как опровергнуть его сформировавшийся в голове вердикт о нас с парнем-загадкой, о котором прозвище просто говорило все. С одной стороны я понимала, насколько Брэндону было больно даже думать об этом. Я ему нравилась. Причем сильно. А потом он увидел, как та, кто ему небезразлична, выходит из машины парня, недавно избившего его. Конечно, его реакция оправдывала его внутреннее состояние, где бушевала обида, злость и прежде всего ревность, превышавшая все пределы.

– Ты не то подумал, – начала оправдываться я, осознавая, насколько убого и глупо выгляжу. Даже бы любой человек, не знающий нас с Габриелем, подумал бы, что мы парочка.

Да, парочка в моих кошмарах…

– А что я должен был подумать? – его голос взлетел на тембр выше.

Я измученно вздохнула – тяжелая ситуация…

Стоит ли ему сейчас что-то доказывать или это будет пустой тратой времени?

– Да я почти его не знаю, Брэндон, – выплюнула я, направляясь к барной стойке, где стоял Райан, опять подслушивавший наш разговор.

Надеюсь, Брэндон поймет намек, что наша беседа подошла к концу.

И… как обычно, я тщетно надеялась. Друг примостился возле меня.

– Ты спала с ним, да? – его заявление навеяло на меня приступ кашля. Я подавилась слюной. Не то, чтобы помочь мне, например, постучать по спине, Брэндон спокойно смотрел на меня, будто ему было глубоко наплевать умру я самой нелепой смертью в мире или же нет.

– Ты с ума сошел? – я приподняла бровь, успокоив кашель, обычно аналогичный курильщику со стажем.

Райан с интересом поддался вперед, ожидая чего-то наверняка зрелищного. Брэндон сжал челюсти от злости.

– Это я с ума сошел?! – его руки взлетели вверх. – Ты… ты была. С ним! И говоришь, что не знаешь его?

– Он… просто подвез меня, вот и все, – я пожала плечами.

– Но он что-то говорил про твои вещи! И не делай вид, будто не знакома с ним! – мне казалось, Брэндон сейчас начнет брызгать ядом. На всякий случай я отошла чуть подальше, когда он вновь открыл рот, чтобы возмущаться и обвинять меня в чем-то: – Скай, как ты могла? – прошептал парень горьким голосом, от которого мое сердце болезненно сжалось. Создавалось такое ощущение, как будто я была его женой и изменила ему. Он отчитывал меня, хотя мы даже ни разу не ходили на свидание.

Я решила пока не переодеваться в униформу и схватила поднос со столика, чтобы отнести посетителям их заказ. И да, мне нужно было таким способом хотя бы на время избавиться от Брэндона. Как бы ни я ни горела желанием вдолбить в его голову, что у меня с Габриелем ничего не было, но на нас уже начинали недобро смотреть и шептаться. А мне не нужно было лишнее внимание.

Я разложила тарелки на столе и с натянутой улыбкой пожелала приятного аппетита парочке, а когда почувствовала спиной приближение Брэндона, чуть ли не сломала пластмассовый поднос, но сдержалась. Нужно успокоиться и не высыпать ураган своих эмоций, бушующий внутри, наружу. У меня нет много времени на то, чтобы доказывать ему что-то или пытаться это сделать. На данный момент, у меня есть проблемы гораздо поважнее. Сверхъестественные проблемы, требующие лично моего вмешательства.

Я взяла Брэндона за запястье и отвела подальше от посетителей и тем более от Райана. Он с недоумением и нескрываемой злобой глядел на меня, словно был уверен, что под напором его бесноватого взгляда я воспламенюсь.

– Слушай, между мной и Габриелем ничего не было. Он просто подвез меня, – произнесла я, делая серьезный вид, чтобы он мне поверил. – И все.

Я даже не рассматривала идею рассказать ему, что со мной вчера приключилось. Во-первых, он не поверит и посоветует мне посетить психиатра, а во-вторых, то, что узнала я вчера – не для его… человеческих ушей. Ему незачем знать это. По многим причинам. Одна из которых категорически не нравится мне – если Брэндон (или любой из моих друзей, знакомых, родственников) будет знать правду, следовательно, будет втянут в проблемы, касающиеся только меня.

– Перестань вести себя как придурок, – продолжила я, неотрывно смотря в его глаза. – Брэндон, я не хочу тебя обижать, но… это очень сложно. Я не знаю, нравишься ты мне или нет как парень. Я еще не определилась. Мне нужно время, ладно? И… я пока не готова к отношениям. Они меня пугают.

Брэндон протяженно вздохнул, повернув голову в сторону и прикусив губу. Он думал над своими словами. Надеюсь, я его не расстроила сильно…

– Могла бы просто признаться, что я тебе не нравлюсь. Зачем все эти предлоги? – он вновь кинул на меня взгляд. Печальный взгляд, от которого я почувствовала себя виноватой. Да, я не позаботилась о том, чтобы сказать ему это помягче и поубедительнее. – Ладно. Раз так, то… я не буду больше тебя тревожить. И для чего были те ложные надежды, Скай? – Он собрался уходить, но тут остановился, вспомнив что-то: – И да, передай своему Габриелю, что он полный урод. Ненавижу его группу.

Брэндон скрылся в комнате для персонала, резко отворив ногой дверь, отчего мы с Райаном подскочили на своих местах. Не было смысла бежать за ним и что-то объяснять. Мне было жалко его. Правда. Но я не могла заставить себя питать к нему особую симпатию. Он лишь нравился мне как друг, а я ему – как кто-то больше. Не справедливо, понимаю.

Буду надеяться, что в скором времени смогу вернуть прежние отношения между нами. Не хочу терять такого хорошего друга.

Я кинула поднос на барную стойку и взглянула на озадаченного Райана, который наверняка опять слышал, о чем мы говорили с Брэндоном. Он кивнул туда, куда зашел мой отчаявшийся воздыхатель.

– Дело плохо. Думаешь, он будет убиваться?

Я затаила дыхание.

– Надеюсь, что нет.

Райан оставил в покое бокал и положил руки на стойку.

– Он правда тебе не нравится?

Я пожала плечами и закрыла глаза. У меня не было желания воспроизводить это вслух.

– Да, – произнесла с трудом. – Я не хотела его обижать.

Райан кивнул, когда я распахнула веки. Он не казался расстроенным за друга, что радовало меня.

– Знаю, – кинул блондин, перегнувшись через стойку. – И кстати, мистер Джерд искал тебя. Он был зол, как пес.

Я положила ладонь на лоб.

Проблема не приходит одна.

– О, черт. Мне стоит волноваться насчет своих чаевых?

Райан ухмыльнулся.

– Брэндон сказал ему, что у тебя вновь течка и ты сегодня опоздаешь. Ах, да, и чаевые Джерд не будет у тебя отбирать, Брэндон заверил, что они тебе жизненно-необходимы, чтобы запастись прокладками.

Какая-либо жалость к Брэндону мигом улетучилась. Не мог он придумать что-то более не позорное в оправдание тому, что я опоздала? Мне как-то было совсем не весело, когда Райан громко смеялся и пихнул мне в карман несколько долларов.

– Я так думаю, тебе они нужнее, Скай. Хоть это были мои последние деньги, – издевался он; его грудь дергалась от приступа смеха.

Я изобразила театральный хохот, вытаскивая из кармана доллары и кидая их ему в лицо. Райан поймал их с глупой улыбкой на лице.

– Лучше купи на них себе подгузники. От обильного смеха, знаешь ли, я боюсь, что у тебя начнется неконтролируемое мочеиспускание, – съязвила я.

* * *

Под конец смены я была как на иголках. Все, что говорили мне, пролетало мимо ушей. Я была полностью погружена в свои мысли насчет того, что же сегодня мне покажет Габриель. Я не знала, стоит ли бояться этого или нет, поэтому разнося последние заказы, казалась очень загруженной. Пару раз я разбила тарелки и пролила на какого-то бедолагу в белой рубашке кофе без молока. Даже когда на меня кричали, говорили, что мои руки берут начало из задницы, я молчала и в большей степени игнорировала реальность, пока… пока не раздался визг шин, вырвавший меня из омута мыслей. Я затаила дыхание, повернув голову к окну и увидев внедорожник Габриеля. Его обладатель, сидевший за рулем в солнцезащитных очках, который по непонятным причинам надел их в вечернее время суток, ослепительно улыбнулся мне и кивнул на соседнее сидение. Я ненавидела эту улыбку больше всего на свете.

Закатив глаза, я быстро переоделась и, подметив, что ребят нет поблизости, пулей вылетела из кафе, оглядываясь. Со вчерашнего дня я превратилась в параноика и стала бояться наступление темноты больше, чем Фрэдди Крюгера – давнего моего страха, появившегося еще в детстве. Обнаружив, что где-нибудь в радиусе десяти футов не трется какой-нибудь уродливый демон и не видно ни горбатых теней, ни странных звуков, я лихорадочно выдохнула и отворила дверцу автомобиля. Габриель стянул с лица очки, кинул их на приборную панель и наблюдал, как я, застегивая ремень безопасности, теряясь в догадках, куда он собрался меня вести.

Неожиданно его руки легли на мои, и только сейчас я поняла, что зарывшись в своих мыслях, не могла спокойно застигнуть ремень безопасности, постоянно попадая мимо застежки. Я подняла взгляд на Габриеля, который осторожно положил мои ладони на колени, затем раздался щелчок. Я посмотрела вниз – ремень был застегнут. От усердных тщетных попыток это сделать самостоятельно мои ладошки покрылись испариной.

– Спасибо, – проговорила я, вытирая руки о ткань джинсов.

Габриель выгнул бровь. Ответа не последовала. Мы миновали проезжую часть через пару секунд. Темно-синие краски вперемешку с оранжевыми ложились на город. Разглядывая пейзаж за окном и на всякий случай запоминая дорогу, я вспомнила об отце. Сегодня, скорее всего, он не должен оставаться на работе. Я быстро написала ему сообщение, что задержусь у Карен и приду немного позже (если вообще приду). Я не могла не врать ему и признаться, что еду в неизвестном направлении с парнем, который является падшим ангелом и одно из его любимых развлечений – приставать к девушкам.

– Если ты везешь меня в лес или еще что, то… – я не знала, какую угрозу кинуть ему, поэтому запнулась. С моей стороны бы это прозвучало глупо. И угрожать Габриелю, который является сверхъестественным созданием, способным избавиться от демона за пару минут, просто верх рискованности.

– То что? – его лазурные глаза взглянули на меня.

Я вздохнула.

– Забудь. В любом случае я громко кричу.

Уголки его пухлых губ вздрогнули и полетели вверх.

– Ну… это еще надо проверить, – произнес Габриель таким сексуальным тоном, что я невольно поняла – нужно было бы выразиться как-нибудь по-другому или вообще держать рот на замке.

Мое лицо предательски вспыхнуло, когда я хотела игнорировать смысл его слов, который поняла пару секунд назад. Габриель, наверное, не заметил из-за плохого освещения, что я покраснела, так как не слышался дикий смех, обычно заставляющий чувствовать себя более неловко в его присутствии.

Всю дорогу мы молчали. По крайней мере, я это делала не по тому, что не знала, о чем говорить, а по тому, что боялась ляпнуть лишнее вновь. Когда машина остановилась, я была нескончаема рада, хоть и внизу моего живота гуляло неприятное предчувствие. Наконец-то, можно было покинуть приделы того, где поселилось ощутимое напряжение.

Я схватилась за ручку, пытаясь разглядеть за окном хоть что-нибудь. Тьма. Здесь не видно было уличных фонарей или проезжавших мимо машин с включенными фарами. Мы что, не в городе?

Я запаниковала, резко глянув в сторону Габриеля.

– Куда ты меня привез? – истерично выдавила я. Мое сердце подскочило к горлу.

Габриель улыбнулся не самой своей очаровательной улыбкой – скорее, она была похожа на маньяческую.

– Туда, где нам не помешают, – спокойно выдал он, выходя из внедорожника и разминая ноги.

Я не могла понять: то ли его слова несли крытый смысл, то ли мой больной до ужаса мозг автоматически относил их в ряд очередных озабоченных ответов Габриеля. Я напряглась и вжалась в сидение, решив не вылезать отсюда, пока он ничего не объяснит.

– Где мы? – мой голос приобрел нотку дрожи. – Скажи, а ни то останусь тут.

Габриель закатил глаза и хлопнул дверцей. Он так быстро оказался возле моего окна, что я подпрыгнула на месте, выронив даже самой себе неизвестное ругательство. Резкий рывок руки – и моя дверца отворилась. Я чуть ли не вывалилась наружу, но успела сохранить равновесие, вцепившись пальцами в сидение.

– Я не собираюсь тебя насиловать, закапывать в землю или что-то в этом роде, обещаю, – объяснил Габриель. – По крайней мере, сейчас. И если ты не выйдешь, я не сдержу свое обещание.

Я понимала, что его слова – чистая ложь, но все равно нервно сглотнула. Я ведь нужна им всем, чтобы исполнить какое-то предназначение, поэтому, меня просто не посмеют убить. Тем более, он.

Эти мысли заставили прекратить мое сердце исполнять в груди буйный танец, и я вывалилась из машины. Габриель захлопнул за мной дверцу с видом «как-меня-все-это-бесит», и тут я заметила за его плечом макушки высоких елей неподалеку. Опустив взгляд вниз, обнаружила траву. Свет тусклой луны падал на землю, слегка освещая ее и предавая некую загадочности. Я не знала, как реагировать, когда Габриель двинулся в сторону леса, шагая прямо по сорнякам и диким цветам. Думаю, он не любитель природы.

– Лес! – нерадостно хихикнула я, разводя руки в стороны. – Очешуенно! Мои догадки подтвердились! – у меня не оставалось выбора, как следовать за ним, запинаясь о камни и ветки. Из-за плохого освещения не было видно практически ничего под ногами.

Я подняла ветку, загораживавшую тропу, и скользнула в получившийся проход за Габриелем, который скрылся во тьме. От него никакого ответа не последовало, когда мы зашли в лес. Меня тут же обуяли паника и страх. Здесь ничего не возможно было разглядеть. Везде деревья, какой-то странный шорох, холод, вызывающий по телу волну неприятных мурашек. Конечно, это было не самое плохое, что случилось, ведь я потеряла из виду Габриеля. Паника захлестнула меня волной. Если это был его коварный план – затащить меня в лес и убежать самому, то, поздравляю, тот не потерпел фиаско!

На шатающихся ногах я побежала во тьму, совершенно не разбирая дороги. Колючие ветки хлестали по лицу, оставляя маленький царапинки. Я пару раз споткнулась, но, к счастью, пока ни разу не упала. Мой бешеный взгляд скользил по возвышающимся ввысь деревьям, слегка освещенным серебряным светом. Я думала закричать, позвать на помощь или еще что, когда поняла, что Габриель, похоже, действительно меня тут бросил на произвол судьбы. Но когда мой рот открылся, на него легла чья-то широкая ладонь, не давая мне издать какой-нибудь звук, а другая свободная рука незнакомца схватила за талию, оттаскивая куда-то. Я была уверена, что это конец, сзади – демон или лесной маньяк (да, как оригинально), поэтому без толики сомнений укусила гада за большой палец. Послышалось ругательство. Встав в подобие боевой позы, чтобы так хоть как-то показать недоброжелателю, что я умею драться, я повернулась.

– Твою ж… ты что, голодная? – Габриель потряс пострадавшей рукой, глядя на меня с недоумением.

– Ты совсем из ума выжил? Зачем бросил меня? – задохнулась я, разжимая кулаки. – Я думала, это демон или еще кто!

Он ухмыльнулся, отворачиваясь от меня.

– Если бы тут был демон или кто-нибудь другой, я бы почувствовал.

– Как это? – поинтересовалась я, обхватывая себя руками. Коварный холодок проникал под футболку.

– Ну, знаешь, у нас есть особые способности. И это – одна из них.

Мне стало безумно интересно, на что способен он еще. Только сейчас я заметила, куда меня… «нежно» приволок Габриель. Это была достаточно широкая поляна, где не имелось ни травы, ни цветов. Одна лишь иссохшая, покрытая трещинами земля. В центре было какое-то темное пятно, растекавшееся в диаметре футов сорок, не меньше. Возможно, тут был пожар. В доказательстве моему предположению, неподалеку от нас лежали раскиданные кучки пепла, как мне удалось разглядеть. Даже где-то было подпалено полдерева, которое с другой стороны еще имело признаки жизни – наличие листвы. Больше всего в этом месте поражало не то, что оно казалось каким-то таинственным, а то, что странный круг посреди поляны был идеально равным, словно кто-то устраивал тут поджог недавно, рассчитав размеры того участка, который должен превратиться в кучку пепла.

Я сровнялась с Габриелем, рассматривая огромные размеры поляны.

– Зачем ты меня сюда привел?

Он улыбнулся. При слабом лунном свете контур его лица засиял, а глаза приобрели глубокий лазурный оттенок – их сравнить можно было только с самим морем.

– Ты ведь знаешь, кто я такой, верно? – он приподнял густую бровь, повернув голову в мою сторону. Этот вопрос был риторическим, потому что он сразу же продолжил: – Чтобы ты не мучила меня расспросами, я подумал, что лучше будет не рассказывать тебе все, а показать на практике.

Какая-то часть меня заликовала, а другая – замерла в предвкушении. Мне было любопытно, что же такое он будет показывать.

– Окей, – выдохнула я, хлопнув в ладоши. – Это будет что-то вроде представления?

Он хмыкнул, пожимая плечами и стягивая с себя кожаную куртку.

– В каком-то роде да. – Габриель, откинув вещь на землю, отошел на пару шагов от меня и, остановившись, повернулся ко мне всем телом. – Наслаждайся.

Я сосредоточилась на его очертаниях. Он встал туда, где свет почти не мог касаться его. Грудь Габриеля вспыхнула кроваво-красным огнем, который озарил все вокруг и немного ослепил меня. Я сощурилась, не отводя взгляда от его полыхающей фигуры. Ярчайший свет охватил его полностью, и через секунду парня уже не было видно. От него только осталась красное облачко, потихоньку исчезавшее в воздухе. Я открыла рот, теряясь в догадках, в чем же заключается эта его способность. Вспышка света и легкий ветерок обдули меня сзади. Я подпрыгнула, когда услышала знакомый голос возле уха:

– Бу!

Резко повернувшись, я уставилась на Габриеля, который был еще покрыт красноватым свечением, покидающим его тело постепенно. Недавно он был в паре метрах от меня, а, совершив такой необычный… трюк, оказался позади. Он и раньше это делал пару раз. Только я не совсем догадывалась, в чем заключается этот «фокус». Габриель умеет телепортироваться с одного места в другое. Невероятно. Очень полезная способность. Наверное, с помощью нее он и появлялся неожиданно там, где была я, и также исчезал.

Тут я подметила, что при таком необычном даре ему совершенно незачем пользоваться своим автомобилем.

– Вау, – выдохнула я, делая шаг назад и рассматривая Габриеля с ног до головы.

Свечение покинуло его через несколько секунд. Парень улыбнулся, увидев мою отвисшую челюсть.

– Телепортация? – я взглянула в его глаза, на которые длинные ресницы опрокинули тени. – Боюсь спросить, что ты еще умеешь…

Габриель загадочно улыбнулся.

– Много чего. Это не единственный мой трюк. Правда жаль, что он отнимает много сил.

Я замерла на месте, приготовившись увидеть демонстрацию других его не менее удивительных способностей. Сердце плясало в груди, как ненормальное, когда Габриель вновь отошел от меня на небольшое расстояние. Темные волосы спадали на его лоб, а глаза неотрывно обследовали мое лицо. Он достал что-то квадратное из заднего кармана, и только потом я разглядела, что это сигареты и небольшая зажигалка. Я нервно хихикнула. Он что, собрался курить? Я ожидала любого поворота событий, но точно не такого…

– Оу, да ты еще умеешь курить? – издевалась я, держась за живот и хохоча.

Габриель ничего не ответил, чем заставил меня насторожиться. Я решила прекратить дикий смех, наблюдая, как он достает все сигареты из коробочки и подносит к барахтающемуся огоньку. Объяснения, кроме того, что подобным способом он хочет сократить себе жизнь и «посадить» печень, я не находила.

– Эй, – сделала неуверенный шаг к нему, – знаешь, это не очень прекрасная идея – выкуривать столько сигарет в лесу, где недавно был пожар. И да, я уверена на все сто, что ты тогда его устроил…

Падший подмигнул мне и прислонил пучок дымящихся сигарет ко рту, не переставая улыбаться. Кому и казалась эта ситуация забавной, так только ему. Я не стала его останавливать, когда он сделал внушительную затяжку. Честно, мне было страшно наблюдать за этой картиной. Не прошло и секунды, как он выкурил все сигареты до единой, а окурки… проглотил. Я медленно моргнула, считая его поступок не совсем нормальным и представляя, что творится сейчас с организмом этого чокнутого паренька.

– Если у нас имеются вредные привычки, то они не доставляют нам никакого вреда, – произнес Габриель, сократив между нами расстояние. От него неприятно пахло, что я невольно сморщилась.

Он приложил широкую ладонь к груди, сосредоточенно смотря на меня. Его кисть очертилась по контурам красным светом, а потом, сжав ее в кулак, вытянул, медленно выгибая пальцы. Едкое свечение померкло, и мне довелось увидеть стопочку чего-то темного в руке Габриеля. Я ошарашено перевела взгляд с его ладони, на лицо, требуя немедленного объяснения всему этому.

– Это никотин. Он служит в качестве медленного яда для людей. У нас же он в организме не задерживается надолго, выходит сам или по нашему желанию. Самое удивительное, что он нам ничуть не вредит, как и алкоголь, – произнес Габриель. Похоже, ему нравилось меня шокировать ни меньше, чем доставать. Его губы вновь были растянуты в довольной улыбке от одного только моего шокированного вида. – Спиртное также не доставляет нам большого удовольствия, и после его употребления мы становимся трезвыми ровно через полчаса. Обидно, а как же. Но кто-то находит в этом плюсы, – пожал плечами, наклоняя ладонь; вещество, которое он извлек из себя каким-то образом, развеялось по воздуху. – Самое паршивое, что дойти до кондиции, мне нужно пить два раза в час, причем сразу по двадцать бутылок алкоголя – это минимум. Я почти никогда не бываю пьяным.

– Серьезно?

– Да.

Я не знала, можно ли было открыть рот шире, чем сейчас. Мои глаза неотрывно глядели на Габриеля, пытаясь предугадать, что еще могут такие, как он. Их организм намного выносливее, чем у людей, и может вытворять такие классные штуки, которым можно только позавидовать. Наверняка Габриель чувствует себя чуть ли не богом, когда возле него находится какой-нибудь в стельку пьяный человек, потягивающий третью бутылку спиртного, а он в это пребывает абсолютно трезвым, поглощая десятую.

Габриель сунул два пальца в рот и достал оттуда окурок, продолжающий пускать дым. Не поддавалось никакому логическому объяснению, как он выполнил этот трюк, если проглотил догоравшую сигарету, которая должна была обжечь его горло и… погаснуть, соприкоснувшись со слюной. Он вытянул противоположную руку, и прежде, чем я бы могла его остановить, приложил дымящийся окурок к ней. Издалось неприятное шипение, и почувствовался запах жженой кожи. Я побледнела, не увидев, что его лицо скорчилось от боли, и понимая, что он наверняка не в ладах с собой.

– У нас быстрая регенерация. Время заживления зависит от того, какого масштаба причинен ущерб телу, – раздался низкий голос с хрипцой. Габриель закрыл глаза, затем откинул потухший окурок в сторону. Распахнув веки, он посмотрел на небольшой ожог на руке. Его глаза засветились ярко-голубым, и подпаленная кожа, озарившись легким красным сиянием по краям, мгновенно затянулась. Я издала удивленный вдох, и Габриель продолжил, микроскопически улыбнувшись: – Также мы можем исцелять других по желанию. – Он легонько дотронулся пальцами до моего лица, и я почувствовала, что царапинки, полученные от веток, защипало – они начали заживать. – У кого-то эта способность сильнее, у кого-то – нет. У меня, к счастью, она превосходно работает.

Я замотала головой. Габриель убрал руку от моей щеки, его глаза приобрели прежний не менее загадочный оттенок.

– Да вам, ребята, с таким арсеналом нужно в цирке выступать.

Габриель ухмыльнулся и направился в середину поляны.

– Ну, мы используем это в разнообразных целях, и ангелы не против, лишь бы мы оставались незамеченными.

Мне невольно вспомнилось то, что когда мы с друзьями напивались в пабах до потери пульса, я всегда каким-то необъяснимым образом трезвела быстрее них. И тут в моей голове возникла мысль, что я, скорее всего, тоже могу обладать чем-то невероятным.

Я двинулась за ним.

– Постой. Ты говоришь, у ангелов – падших или нет – не важно, есть какие-то способности. А… у нефилимов они имеются? Ну… хоть что-то из того, что ты мне показал?

Габриель остановился, развернулся ко мне, ухмыляясь.

– У вас есть какая-то маленькая часть из всех наших фокусов. В нефилимах человеческой крови всегда больше, чем ангельской, и это объясняется тем, создание, являющееся на половину человеком, не может физически носить даже треть способностей крылатых. А если такое и случается, то нефилим сразу погибает в утробе матери, не успев появиться на свет.

Я нахмурилась, расстроенная словами Габриеля.

– Что, я даже не могу, как ты, телепортироваться? Или… глотать горячие окурки? – я вновь засеменила за Габриелем, возобновившим движение.

Он заливисто засмеялся и остановился возле кучки пепла.

– Ничего из этого. Вы просто выносливее людей, лучше, сильнее, умнее.

Ну вот с последним еще надо поспорить.

Сплошное разочарование.

– Хм… кстати, насчет сверхъестественных созданий. Кто еще существует? – я подняла с земли обгоревший листочек, и тот в одно мгновение рассыпался, когда подул прохладный ветерок.

– А ты как думаешь?

– Гм, – я прикусила губу, вспоминая все сказки или мифы, которые когда-либо читала, – например, русалки? Или… оборотни? О, – я захлопала в ладоши, Габриель поднял бровь, продолжая улыбаться, – а вампиры? Они существуют, скажи?

– Да-да-да, а мать всех этих тварей – Зубная Фея, вышедшая замуж за Санту, – ухмыльнулся он. На секунду, лишь только на секунду я подумала, будто это правда, а потом поняла – Габриель сказал сарказмом.

Я насупилась. Неужели кроме ангелов, нефов и демонов никого больше нет?…

Габриель сел на корточки и зачерпнул горстку пепла в руку.

– Что, – невесело произнесла я, подходя к нему, – даже эльфов нет?

– Боюсь тебя разочаровывать, – ухмыльнулся он.

Я уставилась на темно-серый пепел в его руке и задала тот вопрос, который хотела задать еще изначально, как только увидела это место:

– Тут был пожар, да?

Габриель пропустил пепел через пальцы и, обтряхнув руку, встал. Его глаза внимательно скользили по ровному контуру огромного круга, в котором мы стояли.

– Нет, – его глаза обратились ко мне. – Далеко нет. Кое-что похуже.

Я взглянула под ноги, задумавшись, что же здесь могло произойти. Ядерный взрыв или что-то похожее на него? Хотя, если бы был первый вариант, то земля имела бы довольно масштабные повреждения.

– Тут открывали портал в Ад, – слова Габриеля ошарашили меня. – Падшие пытались самостоятельно загнать демонов туда, – указал пальцем вниз, – но у них ничего не получилось. На то имелось много причин. И тем более, чтобы демоны не возвращались обратно, нужно было как-то заблокировать все входы и выходы в их «прекрасный» мир.

Мои ноги дрожали, глаза лихорадочно осматривали все. Я не могла представить, что этот обширный круг служил входом в сам Ад, в то место, откуда бежали демоны к нам. Я легонько примяла землю носком, с замершим сердцем ожидая, что она вот-вот провалится, и образуется какая-нибудь небольшая огненная дыра, куда я, конечно, нечаянно провалюсь. К счастью, почва не давала больше трещин, чем имела. Облегченный выдох вырвался из моего рта. Интересно, а как работает все это?

Я глянула на Габриеля.

– То есть, все попытки падших были тщетны?

Парень согласно кивнул, направляясь ко мне.

– Ах, да, и поэтому вы все уверены, что пророчество не ложное, и я смогу сделать то, что непосильно даже им? – продолжила, осторожно переминаясь с ноги на ногу, и еще боясь провалиться сквозь землю.

– Ага, – ухмыльнулся Габриель, наблюдая за моими нелепыми движениями. – Скай?

– А? – я резко подняла голову, пучок на моей голове растрепался, и темные локоны рассыпались по плечам.

– Не бойся. Все это сейчас не действительно, и ты не сможешь оказаться Внизу. – Он зачерпнул пальцем пепел и растер его, не отрывая от меня взора. – Пентаграмма выгорела. Чтобы вновь открыть портал, нужно нарисовать ее и, конечно же, сделать еще несколько вещей.

Вау.

Я почувствовала себя полной идиоткой. Залившись легким румянцем, перестала делать какие-либо движения.

– Круто, – я улыбнулась одним уголком губ, наполняя легкие доброй порцией воздуха. – И… обязательно нужно чертить эти… пентаграммы такими огромными?

– Нет. Просто один повернутый падший решил, что будет забавно сделать ее… чуточку больше.

– Чуточку? – хмыкнула я. – Да она… нереальных размеров!

Габриель засмеялся.

– О, а ты бы видела, сколько тут было огня и крику недавно, когда падшие открыли портал.

– Представляю, – сказала я, осматривая подпаленную почву и маленькие сгоревшие веточки, лежащие неподалеку.

Габриель затих, опустив голову и задумавшись над чем-то. Его скулы, которые были подчеркнуты серебристым лунным светом, напряглись.

– Скай, я думаю, ты должна знать эту правду, – вычеканил он тяжелым мрачным голосом, поднимая на меня взгляд. – Твоя мама, она… погибла от рук демона. Авария произошла не из-за неисправности в машине. На ее пути выскочил демон – Исполнитель, она испугалась и резко свернула с дороги. Автомобиль занесло, и он несколько раз перевернулся. – Тяжелый вздох. – Кэролин в тот момент еще была жива, но демон… добил ее: воткнул демонический клинок в сердце и для убедительности сломал шею. Он так надеялся, что в машине будешь еще ты… – От слов Габриеля мое тело пробрала дрожь, сердце, которое гулко стучало о ребра, сковало тонкой корочкой льда. – Кэролин была твоим хранителем, когда ты только родилась. Она уверила архангелов, что сможет справиться со всеми обязанностями и защитить тебя. Но… она знала, что рано ли поздно ее убьют, пытаясь найти тебя. Твоя мама просто не хотела доверять тебя на защиту в чужие руки. Она очень любила тебя, Скай, и поклялась, что отдаст жизнь, чтобы ты существовала и дальше не только ради своего предназначения.

Я застыла, переваривая слова Габриеля и с трудом веря в них. Болезненный горький ком подступил к горлу, вызывая поток слез. Я не могла осознать, что мою маму… убили. Убили те твари, которые охотились на меня. Которым нужна была лишь я. Господи. Я всегда чувствовала, что за этим стоит кто-то, что она не могла попасть в аварию сама по многим причинам. И теперь я узнала, что на самом деле произошло. Возможно, это могло бы принести мне облегчение спустя два года тщетных попыток докопаться до истины, но нет. Я не чувствую ничего подобного, ведь мою мать убили из-за меня. Я та, из-за кого ее жестоко лишили жизни. А им нужна была только я. И никто больше. И тех новорожденных нефелимов отправили на тот свет из-за меня. Зачем нужно было убивать стольких? Почему меня не прикончили еще в младенческом возрасте? Ах, да, все же верили в пророчество и боялись, что если меня не станет, мир полностью охватит тьма, демоны завладеют им, когда перебьют всех людей.

Раз так, раз это пророчество действительно не ложное, демоны будут делать все, чтобы подобраться до меня. Жертв не поубавится. Следующими могут быть мои родные, друзья, знакомые. И пока адские твари не устранят меня, не успокоятся. Я – их преграда. Да, преграда, которая даже не знает, каким способом очистить этот мир от них.

Я захлебывалась в слезах, лихорадочно осматривая лицо Габриеля, словно пытаясь найти в нем какое-то утешение.

– Маму убили из-за меня?…

Я знала, что это так.

Мне нужно было уточнить.

Габриель сглотнул, поднимая на меня взгляд.

– Она жизни не чаяла без тебя, Скай, и не хотела бы, чтобы ты страдала. Это было ее предназначение – защищать тебя. А твое сейчас – избавить этот мир от демонов, – тихо прошептал он, наверняка боясь расстроить меня больше, чем в данный момент. Но куда больше? Я только что узнала, что мою мать на самом деле убили! – У всех есть предназначение. Даже у меня. Я знал твою маму так хорошо, что она доверила мне тебя. Кэролин сказала, что если с ней что-то случится, я буду приглядывать за тобой. Она успела предупредить об этом архангелов. – Глаза Габриеля заблестели разноцветными искорками голубого. – Я не мог отказать ей. Кэролин говорила, что с тобой мне будет непросто. На всякий случай, чтобы ты могла мне доверять и знать, что я не враг, она рассказала мне о песне, которую ты любила слушать. Твоя мама как-то сочинила ее сама больше десятка лет назад. – Он слегка ухмыльнулся. – Вообще, это должна была быть колыбельная, но получилось что-то более покруче.

Габриель приблизился ко мне осторожно, будто боясь спугнуть, и заглянул в мои глаза, наполненные слезами.

– У меня есть предназначение – охранять тебя ценой своей жизни, Скайлер Грейс. Оно стоит на втором месте по важности после твоего. И… будь я проклят, если провалю его.

Оказывается, мама знала Габриеля и почему-то ничего о нем не говорила. Никогда. Она была уверена, что рано ли поздно погибнет и попросила этого паренька, являющегося падшим ангелом, стать моим персональным телохранителем. Но разве мама верила в то, что он справится со своими обязанностями на «отлично»? Разве знала, что он не подведет ее? Хотя… у него не было бы выбора. Он понимал, что если не будет меня охранять, то подвергнет просто огромной опасности не только меня, но и целый мир. Поэтому Габриель положил свою жизнь на алтарь моей защиты. И да, также подверг ее риску. Огромному риску.

И он следующий, кто может умереть из-за меня.

Я судорожно втянула воздух, не зная, что и ответить ему. Слезы градом скатывались по щекам, оставляя после себя мокрые полоски. Может быть, поблагодарить его? Ах, да, и как же это будет? «О, Габриель, спасибо, что умрешь за меня» – так?

Я знала, чтобы спасти мою жизнь, он готов пойти на все. По крайней мере, как мне довелось понять. И я ненавижу себя за то, что он может умереть, спасая меня, пусть и не является тем, кем я дорожу. Прежде всего, он живое существо. Его имя числится первое в списке жертв демонов – убив его, они с легкостью доберутся до меня.

– Думаю, тебя явно не радует мысль, что ты недалек от смерти, – скорбно проговорила, потихоньку успокаиваясь. Спустя два года после смерти матери, я немного смирилась с ее утратой и плакала уже реже, погрузившись в воспоминания. В основном, на моем лице была добрая улыбка, когда я просматривала наши совместные фотографии. Сейчас же я роняла слезы по тому, что узнала, какой ужасной смертью она погибла, сколько боли и страданий ей пришлось испытать из-за меня. Те кошмары, которые мучили меня постоянно, возможно, были какой-то подсказкой к тому, что я должна узнать, как на самом деле не стало мамы.

Габриель легонько смахнул с моей щеки слезинку, катившуюся к подбородку. Его движение показалось мне… нежным?

– Пусть это так, но я ни за что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – прошелестел он, заглядывая мне в глаза. Совсем на секунду я придала его словам другой смысл, что Габриель… боится меня потерять по совершенно иной причине, но когда он продолжил, отогнала эту наивную мысль из головы куда подальше: – Ты нужна этому миру. Ты должна исполнить свое предназначение, а иначе… наступит конец всему, Скай.

* * *

Габриель остановился неподалеку от моего дома, так как я его не попросила подъезжать ближе. Всю дорогу мы почти молчали. Каждый блуждал в своих мыслях. Я до сих пор с трудом верила во все сказанное им. Мою маму убили демоны из-за меня. Многих убили из-за меня. И убьют еще.

С чувством полной досады и страха за жизни, которым грозит опасность из-за меня, я оттолкнула дверцу, вылезая из внедорожника. Сейчас я должна была волноваться больше за Габриеля – падшего ангела и моего личного телохранителя, но почему-то этого не делала. Может, я знала, что у него есть достаточно способностей, чтобы защищаться от врагов или мне было все равно: погибнет ли от лап демонов такой придурок?

Ох, какие бы отношения я к нему ни питала, мне нельзя было наплевательски относиться к одному лишь факту, что с ним может произойти что-то ужасное.

Когда одна моя нога опустилась на асфальт, Габриель взял меня за запястье, останавливая. Я кинула на него недоумевающий взгляд.

– Что?

– Ты же знаешь, что ничего теперь не будет, как прежде? – он выгнул бровь.

Я отдернула руку, дождавшись ослабления хватки.

– Да, – ответила я. Сама мысль, что мне предстоит распрощаться с нормальной жизнью – убивала наповал.

– Ты не должна нигде светиться, ясно? Старайся не выходить на улицу часто. Или вообще не выходить. Я буду присматривать за тобой и дальше по возможности. И да, – его лазурные глаза уставились в мои, – нам нужно будет о многом поговорить еще.

Я фыркнула. Сидеть дома часами напролет и не видеть света – не входило в мои планы. Пусть на меня ведут своеобразную охоту, но я не буду дрожать, сидя в углу и пугаясь каждого шороха за окном. Если Габриель думает, что так будет безопаснее для меня, то он сильно ошибается. Тем более, демоны в курсе, где я живу. И если запрусь в четырех стенах – просто засажу себя в ловушку, в которой они меня же и укокошат.

– Я не собираюсь огораживаться от мира, Габриель, – оповестила я, покидая салон. – Слышишь?

– Я просто хочу безопасности для тебя. Ты должна это понимать, – он наклонил голову, чтобы лучше видеть мое лицо.

Я судорожно втянула прохладный воздух, мотая головой.

– Те, кто хочет меня спасти, обычно умирают. Ты это сейчас хочешь сделать. – Я пожала плечами. – Знаю, ты мой… хранитель и все такое, но разве ты не боишься за свою жизнь? Не боишься отдать ее за мою?…

Он уперся кулаком в соседнее сидение и пригнулся, наблюдая за мной. В темноте его глаза приобрели магический оттенок голубого.

– Я не чувствую страха за то, что должен сделать, – выдал парень.

Постойте… должен? Он знает, что умрет? Или… сомневается, что сможет спасти себя?

Мое сердце пропустило удар.

– С чего ты так уверен, что умрешь?

Он отвел взгляд, улыбаясь одним уголком губ.

– Думаешь, моя участь закончится хеппи-эндом? Нет.

Мне было паршиво осознавать, что это может случиться так. Я закрыла глаза, ничего не ответив. Что я могла сказать? Начать спорить с ним? Хах, да зачем? Тем более, это было бы бессмысленно. Я понимала, что, возможно, так все и обернется для него – в худшую сторону.

– Только не нужно сейчас меня жалеть, Скай, – раздался грубый голос Габриеля и звук мотора. – Иди. Ради архангелов, зайди в дом, чтобы я был спокоен и мог уже отсюда уехать.

Я распахнула веки и пошагала прочь от него. В моем сердце поселилась крохотная крупица вины за то, что из-за меня он может распрощаться с жизнью раз и навсегда.

Свет в доме не горел. Подойдя к обширной, ведущей к двери лестнице, я обернулась. Внедорожник со свистом развернулся, затем стремительно умчался по дороге. Я тяжело вздохнула, отворяя незапертую дверь (наверняка папа ждал меня и не стал ее закрывать).

Меня встретили погруженная во мрак гостиная и застывшее тело на диване, укрытое пледом. Папа. Он спал, сжимая на груди телефон – наверное, пытался до меня дозвониться, а я как всегда не слышала. Я почувствовала себя отвратительно, представляя, что он думал, когда я не отвечала. Сейчас была ночь, и тут совершенно ясно, почему он волновался. Он мой родитель. Единственный родитель.

Я прошла к отцу и накинула на него плед, который почти сполз. Знает ли он обо всем: о том, кто я такая, кем была мама? Знает ли то, что его дочь должна спасти мир? Я провела пальцами о его щеке. В любом случае, если папа не в курсе, не хочу говорить ему правду. Не хочу втягивать во все это ни его, ни своих друзей. Он – нормальный. Так пусть живет нормальной жизнью. Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Он не должен быть тем, кто следующий умрет из-за меня.

А если что-то произойдет с ним по моей вине, я просто не прощу себя. Никогда.

Аккуратно вынув телефон из-под пальцев папы, я пригнулась к нему.

– Я люблю тебя, – прошептала, целуя его в лоб. Слезы наворачивались на глаза. Он – единственное, что осталось у меня. Он тот, кем я дорожу больше всего и кого боюсь потерять.

Уткнувшись носом в подушку, я дала волю бури эмоций, бушевавшей во мне. Сегодня я узнала, что на самом деле произошло с моей мамой – ее убили, по тому, что хотели добраться до меня. Она столько лет таила от меня правду, защищала меня, а потом… ее неожиданно не стало. Мы столько не успели сделать вместе… Она не успела рассказать мне правду, если вообще собиралась. А я… не успела сказать, насколько сильно люблю ее. Если бы я знала тогда, кем является моя мама, и кем являюсь сама, возможно, все было бы по-другому сейчас.

Мама не хотела мне ничего говорить, так как знала – это испортит мою привычную жизнь, сломает ее. Навсегда. Она оберегала меня. Постоянно. Даже когда я об этом не подозревала. Она не подпускала ко мне зло. Ни на шаг. Она позаботилась о том, что будет со мной, когда ее не станет. Теперь ее обязанности выполняет Габриель Эйнсфорд – падший ангел, который как-то был с ней знаком. Она наверняка хорошо его знала, раз доверила ему оберегать меня. И он же подвергает свою жизнь огромному риску из-за меня. Не верю, что он не боится умереть. Возможно, просто боится, что о нем подумают, если он не справится со своей главной обязанностью.

В любом случае из-за меня не должен страдать или погибать кто-то, пусть и парень, который ведет себя со мной, как полный идиот.

XIII

Сегодня я была рада только одному – что мне не нужно идти на работу. Я не выражала своего счастья, так как еще ощущала тяжесть на душе после вчерашнего. Хотелось плакать, рушить предметы и… больше всего чувствовала тягу с кем-то поговорить об этом. Обо всем. Я знала, что с отцом, друзьями не могу это обсудить по многим причинам. Был лишь один человек, с которым можно было «поболтать». Ну… не совсем человек, конечно. И его сейчас не наблюдалось рядом.

Нет, не то, чтобы я в нем нуждалась… просто он служил для меня в качестве ходячей сверхъестественной «Википедии», откуда можно было узнать ответы на интересующие вопросы. Например, мне до сих пор не было понятно, как и когда мне суждено исполнить предназначение и тому подобное. Больше всего в данный момент мне хотелось поговорить с Габриелем. Черт, никогда бы ни подумала, что стану этого хотеть.

И никогда бы ни подумала, что он не тот, за кого себя выдает.

Падший ангел с мрачным прошлым…

Его лишили крыльев за какую-то… провинность или нарушение правил и выкинули с Небес. Он стал моим… хранителем. Да, хранителем, который готов отдать свою жизнь за меня. Он играет в одной группе, от которой почти все девчонки в Нью-Хейвене без ума. Интересно, как он совмещает сразу два занятия: «нянчится» со мной и успевает еще выступать в «Мо»?

Я проснулась тогда, когда папа ушел на работу. С самого утра моя голова гудела, и чтобы прекратить боль, я позавтракала несколькими таблетками анальгина, затем, схватив телефон, где высвечивалось невероятное количество пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от друзей, уселась в кресло в гостиной. Первой прочла смс-ку от Карен. Она, оказывается, откуда-то узнала о том, что меня вчера до работы подвез Габриель. Точнее, от Райана – СМИ в натуральном обличии. Я не сомневалась, что он ей все рассказал. Карен усыпала меня внушительным числом вопросов о нас с Забвенцем, также ругала меня, что я подло поступила с Брэндоном. По ее словам, я будто состояла в отношениях с Брэндоном и тут – бац! – изменила ему с одним местным музыкантом-плейбоем. Господи, что за глупость?

Я немедленно принялась ей отвечать, чтобы разъяснить ситуацию. Выдумать причину, почему я была с Габриелем вчера, не смогла, но объяснить глупую обиду Брэндона на меня была вполне в силах. Я призналась подруге, что у меня правда ничего нет с Габриелем, но она, естественно не поверила и удивилась тому, что Брэндон в плане отношений меня совершенно не интересует. Когда Карен начала умолять рассказать все, что было между нами с Эйнсфордом, я отправила ей недовольный смайлик, давая понять, что это уже чересчур. Я не могла вдолбить в ее голову, что я не ходила на тайные встречи с Габриелем. Она мне не верила. Ну, конечно же, на ее месте я бы поступила точно так. Карен не знает, почему я была с Мистером Сексуальность вчера. И ей лучше не знать это вообще.

Сообщения также прислали Райан и Брэндон. Я не успела прочесть, что же там написали парни, потому что телефон разразился в громкой мелодии, заставив меня подскочить с кресла. На экране высветился неизвестный номер. Хм. Приподняв бровь, я приняла вызов, успокаивая бешеное сердцебиение.

– Алло?

– Доброе утро! – раздался на конце провода приятный до мурашек голос. И знакомый. Прежде, чем я поняла, кому принадлежит голос, он вновь продолжил: – Я знаю, что у тебя сегодня выходной, Скайлер Грейс, поэтому, думаю, ты не будешь против, если я наведаюсь к тебе в гости.

Ох, черт.

Габриель.

Какая-то часть меня (совсем мизерная) обрадовалась, а какая-то впала в замешательство.

Откуда он знает мой номер? Ах, да, вчера же я давала ему много поводов залезть в мой телефон, например, когда мылась или… спала в его гостиной.

Я открыла рот, чтобы возразить, но было поздно – Габриель опередил меня.

– Буду через секунду, – пропел он. За входной дверью послышался шум, и через щель внизу пробрался красный дым.

Я оторопела, разглядывая свою пижаму с мишками и лихорадочно вертя головой, ища что-нибудь, чем можно скрыть это уродство. Под руку ничего, кроме подушки, не попалось, и когда Габриель бесцеремонно зашел внутрь, закрыла ей изображение лохматого зверя на животе – словно это могло послужить ему преградой рассматривать мои штаны с точно таким же рисунком. Сейчас я как никогда хотела провалиться под землю. Пора бы не забывать закрывать двери на замок. Хотя… разве это спасет меня от Габриеля?

– Уже тут, – прошелестел он в трубку, а потом, сбросив, засунул средство связи в задний карман темных джинсов, с кривой ухмылкой глядя на меня.

Не двигаясь, я продолжала стоять с прислоненным к уху телефоном. Мои щеки зардели. Когда он захлопнул ногой дверь, остановился в шаге от меня. Его каштановые волосы находились в беспорядке, будто в них недавно зарывалась ловкими пальчиками его очередная девица. В отличие от меня, Габриель успел привести себя в порядок. Мне было стыдно за мой внешний вид, ведь как только я встала, даже не удосужилась подойти к зеркалу. После сна я всегда выглядела как Лохнеское чудовище – и то, наверное, хуже…

– Вау, – уголки губ Габриеля поплыли вверх, – я думаю, что пришел… вовремя. Скучала?

Я сумела сбросить невидимые сковывающие меня цепи и положить телефон на столик.

– Размечтался, – смущенно ответила я, прижимая подушку к груди.

Габриель сунул большие пальцы в передние карманы и с видом хозяина этого дома поплелся в кухню. Я оторопела от его наглости, совершенно не понимая, для какой цели он приперся сюда. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Я не собиралась позволять ему расхаживать здесь, поэтому указала в сторону выхода, когда обнаружила его с интересом рассматривающего содержимое холодильника (он что, пришел ко мне поесть?).

– Вон. Там дверь. Пожалуйста, уходи, если ты здесь не по веской причине, – рыкнула я, схватившись за ручку дверцы и пытаясь закрыть ту.

Габриель оказал сопротивление, упершись ладонью по другую сторону дверцы. Мускулистая спина выпрямилась, и два голубых глаза уставились на меня так, словно их обладатель не верил, будто его хотят выпроводить за дверь. Я остановила нелепую попытку закрыть холодильник, и показала свое недовольство, откинув подушку и сложив руки на груди.

Габриель передумал набивать свой желудок едой, и теперь его внимание было полностью сосредоточено на мне.

– Ты меня хочешь, – заявил он, плутовски улыбаясь.

Я сделала шаг назад и врезалась копчиком в кухонную тумбу.

– Что? – недоумевала я, вспоминая, правильно ли его расслышала. У меня даже в мыслях такого не было. Он определенно не симпатизировал мне ни в какой сфере.

«Правда, Скай?» – издевался мой внутренний голосок. Я хотела заглушить его, когда он начал говорить вновь с приближением Габриеля. Я старалась отрицать то, что испытывала, разглядывая идеальные черты лица парня и чувствуя его обжигающее дыхание на коже. Взгляд лазурных глаз порождал во мне страстный огонь, который тщетно желала потушить. Казалось, будто я находилась возле самого солнца.

– Не делай вид, словно не расслышала меня, – произнес он, сократив между нами расстояние до минимума. Наши ноги соприкасались, вызывая по моему телу волну возбуждающей дрожи. – Ты хочешь меня.

– Не знаю, как другие девушки, а я – нет, – протороторила я, понимая, что это почти… не так.

Габриель загнал меня в ловушку, поддавшись вперед и положив ладони на тумбы по обе стороны от моих бедер. Мое предательское тело ликовало, когда мозг кричал, чтобы я немедленно выбралась отсюда и убежала, куда подальше. Подальше от Габриеля. Но когда лицо парня остановилось от моего буквально на миллиметр, здравый рассудок, желавший меня спасти от него, мгновенно затуманился. Взгляд голубых глаз, в которых таилось немало секретов, проникал до глубины души. Я ощущала, как мои ноги подкашиваются. Но благодаря рукам, схватившимся за края тумбы, как за спасательный круг в необъятном море, я не падала. Дыхание оборвалось, когда мой взор скользнул ниже, на его скульптурные пухлые губы, растянувшиеся в довольной улыбке. Я уже не могла сопротивляться Габриелю (мое тело тем более). Мысли о нем, с астрономической скоростью пролетавшие в голове, пугали меня.

– Ты определенно меня хочешь, – вновь повторил он. Его голос был пропитан нотками… сексуальности.

Я судорожно вздохнула, прищурив глаза и отклоняя голову назад. Вот-вот и его слова станут правдой. Нужно не находиться так рядом с ним. Я чувствую, что теряю контроль над собой…

– Нет, – захлопнула глаза я, мотая головой и пытаясь избавиться от кошмарных мыслей, засевших в ней.

– Не ври, – прошептал он у самого моего уха, вызывая по телу легкую дрожь.

– Я не вру.

– Ты не знаешь меня, Скайлер Грейс. А вот я знаю о тебе все. За два года я выучил все твои повадки, знаю, что сказать, чтобы ты покраснела, знаю, как повести себя в той или иной ситуации с тобой.

Я открыла рот, удивившись сказанному. Он следил за мной все это время. Наблюдал. Знал обо мне все. Черт. А что, если этот псих видел меня… голой?

Я окаменела, с ужасом в глазах таращась на него. Габриель ухмыльнулся, увидев выступивший румянец на моих щеках, который я всегда не в силах была контролировать.

– Вот видишь. Ты покраснела. Снова, – прошептал он.

– Иди к черту! – я ударила его ладошкой в грудь – она была тверже камня. Я даже не заметила, как моя идиотская рука задержалась там немного дольше, отчего Габриель сладко засмеялся.

– Он не очень дружелюбный парень.

– Мне плевать! – взвопила я, пытаясь высвободиться из ловушки, сделанной им. Здравый рассудок, казалось, решил вернуться ко мне.

Я хотела убежать от него побыстрее, пока оставшаяся часть моего мозга не превратилась в сахарную вату. Но Габриель не давал мне возможности даже пошевелиться, припав своим телом к моему. Я впала в ужас, понимая, что не уйду отсюда по собственному желанию.

Вот же…

– Я знаю, что ты ни разу не целовалась, – откуда-то узнал он, прильнув ближе (но казалось бы, куда еще ближе?). Видимо, он сутками напролет наблюдал за мной, как какой-то маньяк. Ему что, нечем было заняться?

Я затряслась от злости. Желание ударить его возникло сразу же, а потом моментально пропало, когда вспомнилось обо всех нечеловеческих возможностях Габриеля.

– Будем исправлять это, – решил он, плутовски улыбаясь.

Прежде, чем я бы успела совершить какое-либо действие или послать падшего, его губы обрушились на мои. От нехватки воздуха, я громко вдохнула через нос, и часть меня, бившуюся в истерики, чтобы это прекратилось, словно вырубили. Я позволила Габриелю целовать меня, когда почувствовала невероятное тепло его губ, порождающее во мне неистовый огонь. Неосознанно я запустила пальцы в его шелковистые темные волосы, поддавшись навстречу. Теперь наши тела соприкасались полностью. Я ощущала твердость его пресса, как он далеко не нежно опустил руки ниже моей пятой точки, и я, поняв намек, подпрыгнула, обвивая его бедра ногами. Я совершенно не соображала, что делала. И мне бы могло стать стыдно, но… стыду место сейчас уступало желание. Да. Именно оно.

Габриель крутанулся вокруг себя, и вроде бы слегка споткнулся – хорошо, что успел удержать равновесие. Зато мне не повезло. За спиной я почувствовала холод, а потом…что-то мокрое. Какой-то предмет упал, а затем… по пояснице у меня потекла какая-то жидкость, от низкой температуры которой я взвизгнул, отрываясь от его губ. Габриель принял это, как за возглас удовольствия и издал животный рык, отчего бы меня пробрало на смех, если бы я не была в такой позорной ситуации. На меня пролилось… молоко – это я заметила только сейчас, отведя взгляд в сторону. Замечательно, Габриель забыл закрыть дверцу холодильника.

Он не заметил этого конфуза, и его губы вернулись к моим. Я чувствовала себя хреновее, чем раньше, но зато трезвое состояние вернулось ко мне – спасибо упаковке молока! Когда Габриель усадил меня на кухонную тумбу, я уперлась ладошками в его грудь, нехотя отталкивая.

– Отвали от меня! – запищала я, хотя мое тело требовало продолжения начатого. Не хотеть этого было сложно, но я все же заставила себя не думать о мягких губах Габриеля, о его прикосновениях к моему телу, вспомнив, что на самом-то деле он мне не нравится. В какой-то степени я ненавижу этого парня, пусть он постоянно оберегал меня от демонов и оберегает сейчас. Он ведет себя как придурок. Козел. Критин. Он недавно накинулся с кулаками на моего выпившего достаточное количество спиртного друга-человека, который, между прочим, уступал ему не только в силе, но и во многих других «талантах».

Тем более, он поцеловал меня! Сам! А я того не хотела… ну, ладно, возможно немного хотела.

И это был мой первый поцелуй.

Поцелуй с парнем, к которому питаю неприязнь.

– Я думал, ты продержишься дольше, – шепнул Габриель мне на ухо, отстраняясь и натягивая на лицо одну из тех улыбок, из-за которых его хотелось убить еще больше. Его взгляд упал на коробку, откуда стремительно вытекали остатки молока, и уголки губ поднялись выше.

Я спрыгнула с тумбы, переваривая смысл его слов и рассматривая варианты, почему должна оставить его в живых после всего случившегося за пару минут.

– Не поняла? – я подцепила пальцами край футболки и потянула – мокрая ткань неприятно отлепилась от спины, принудив вздрогнуть. Мне немедленно захотелось принять душ, когда я ощутила, как струйки молока, прокатившиеся по пояснице, угодили в одно место…

– Все-таки, ты меня хочешь, – просиял Габриель, складывая руки на груди.

Меня обдало волной жара, и, надеюсь, он не заметил, как я покраснела.

– Нисколечко, – прошипела я, стараясь выглядеть убедительно – ну и хреново у меня это получалось. – И вообще, зачем ты меня поцеловал? И… зачем приперся сюда?! Я тебя даже не приглашала!

– А мне не нужно приглашение, – беспечно отозвался падший, направляясь в гостиную.

Его наглости можно было только позавидовать. Меня бесило, что он не ответил ни на один из моих вопросов. Оставалось только гадать, какого черта он забыл тут.

Я засеменила за Габриелем на ватных ногах. Мятный вкус его губ еще присутствовал во рту. Я не могла поверить, что он…поцеловал меня! Ведь я думала, что первый мой поцелуй будет особенным, с тем парнем, который мне… нравится и которой не будет прижимать меня к холодильнику, чтобы потом я потерпела молочный конфуз. Совершенно на секунду мне показалось, будто Габриель специально намочил мою футболку, и это вышло совершенно не случайно. Наверняка он видел, куда нес меня…

Вот же гад!

Я остановила Габриеля за плечо и повернулась спиной, показывая огромное молочное пятно на футболке. Его глаза заблестели.

– Ты это специально, да?

Он прикусил пухлую губу, продолжая улыбаться.

– Ну, что ты. Нет, естественно.

Врун!

Я сжала зубы от злости, повернувшись к нему лицом.

– Ты… ты придурок! Я ведь вся грязная теперь! – казалось, что помимо пятна молока, на бедной пижаме скоро окажется и слюна, вылетающая с каждым моим сквозившим яростью словом.

– Грязная… – протянул Габриель, вкладывая в это слово что-то пошлое.

Нужно бы было выразиться как-нибудь по-другому…

Я брезгливо поморщилась, жалея, что вообще не оттолкнула его раньше, когда он присосался к моему рту, как пиявка – да этот парень думает только о сексе! В его голове нет ни одной нормальной мысли, в чем не сомневаюсь.

– Прекрати вести себя, словно горилла в брачный период! – посоветовала я, направляясь к лестнице, ведущее на второй этаж. Мне нужно было немедленно смыть с себя кислый запах молока – да, оно испортилось – и переодеться.

Габриель ухмыльнулся.

– Оу, а разве ты не устроишь шоу, какое обычно устраивают девицы на конкурсе мокрых маек?

Не оборачиваясь, я показала ему средний палец. Наверное, я была первой девушкой, которая показала ему этот жест – другие, наверное, боготворили его и не смели вытворять ничего подобного.

Низкий смех заставил меня двигаться дальше по ступенькам, закатив глаза. Я серьезно задумалась над тем, какую бы пакость совершить, чтобы стереть с его лица довольное выражение, которое приходилось частенько мне видеть.

– Ладно, – он иронично вздохнул, показывая, что расстроен, – так уж и быть. Разденешься передо мной как-нибудь в другой раз, а сейчас… смени одежду и желательно постой под душем подольше, мы идем на своеобразную прогулку.

Я замерла, впившись ногтями в ладони, чтобы болью отвлечься от всепоглощающей злости.

– Что? На прогулку?

Я круто развернулась и уставилась на него, выгнув в недовольстве брови. Он, значит, приперся – ну ладно – телепортировался сюда без всякого моего согласия (причем неизвестно было зачем), обслюнявил мое лицо, пролил на мою любимую пижаму молоко, и теперь говорит, что мы собираемся на прогулку? Черт. Да как понимать этого парня?! Он не мог спокойно сказать мне это по телефону, не портя моих вещей и не создавая повода, чтобы я вновь впала в шок?!

– Хочу тебе кое-что показать.

Опять. Это предложение. Всего четыре слова, а сколько страха…

В предыдущий раз, точнее вчера, когда он это сказал, то отвел меня на… поляну (или целое поле), где когда-то открывали портал в Ад, и показал, на что способны такие, как они.

Я думаю, мне стоит волноваться.

Я судорожно втянула воздух в легкие.

– Что именно? – потребовала в нетерпении. О подобных сюрпризах вроде вчерашних мне стоит знать заранее.

Он подмигнул, открывая парадную дверь.

– Скоро узнаешь.

Каждая клеточка моего тела напряглась.

Похоже, хобби Габриеля, кроме того, как доставать меня, – это мучить меня загадками.

* * *

Габриель ждал меня на улице. Когда я вышла, приведя себя в порядок, он оценил мой внешний вид, одобрительно кивнув. Я надела обычные джинсы, а наверх – черную футболку с надписью «Не подходи ближе!» – как подходяще (между прочим, она была единственной вещью, которая отпугивала людей – на ней еще был изображен ужасно злой череп). Как-то раз мне подарила ее Карен. Пришлось переворотить весь шкаф, чтобы найти эту футболку. Я свято надеялась, что она отпугивает не только людей, но и падших похотливых ангелочков вроде Габриеля Эйнсфорда.

– Эй, – я выставила руки перед собой, когда парень начал сокращать расстояние между нами, – ты слепой? Я специально надела эту футболку для тебя, чтобы ты не забывал держаться от меня подальше.

Меньше всего мне хотелось повторения того случая в кухне. Хотя… возможно, какая-то сумасшедшая часть меня этого страстно желала, но другая, оставшаяся в здравом рассудке, – сторонилась.

Габриель ухмыльнулся.

– Теперь ты боишься меня?

Я фыркнула.

– Еще чего. Просто не хочу, чтобы ты вновь слюнявил мое лицо.

Закрыв дом, я прошла мимо него и закрыла глаза солнцезащитными очками. Теперь я действительно походила на неформала – к тому же мои длинные темные волосы были рассыпаны по спине, и некоторые непослушные пряди лезли в лицо, почти полностью его скрывая. Да, я прислушалась к вчерашним словам Габриеля, и вошла в режим инкогнито, чтобы некоторые твари не смогли узнать меня. Быть убитой каким-нибудь уродливым демоном в темном грязном переулке, где бездомные кошки пометили собою каждый предмет, не очень-то хотелось. Тем более, мне нельзя отправляться на тот свет, пока не выполню свое… предназначение, о котором практически ничего не знаю. Но… в моем прикиде есть еще один плюс – в нем друзья на вряд ли узнают меня (даже Карен). И дело не в том, что я не хочу их видеть по какой-то причине, нет. Просто в тех непрочитанных мною сообщениях, парни приглашали меня на вечеринку к Джошу Малеку – их давнему приятелю, а я отказалась, сославшись на то, что заболела. Они, конечно же, расстроились, но пожелали мне скорейшего выздоровления. Было бы неловко, если бы они столкнулись со мной где-нибудь и за слоями мрачного одеяния узнали меня. Брэндон писал в своем сообщении, что еще хочет со мной поговорить. Да-да, опять. Я не понимала, как он сейчас относится ко мне и все такое, поэтому, в какой-то степени я отказалась от предложения пойти с ребятами на тусовку, лишь бы избежать разговора о нас с ним.

Габриель нагнал меня, лукаво улыбаясь.

– Да ну? – протянул он. – Признайся, Скайлер Грейс, что тебе понравился поцелуй.

– Хах, серьезно? – я приубавила в темпе и посмотрела на Габриеля, выгнув брови домиком. – Ты чуть ли не откусил половину моего лица! У тебя такой громадный рот…

Я хотела продолжить, но с мысли меня сбил сладкий, как мед, смех. В лучах солнца его кожа приобрела теплый оттенок, а глаза, в которых плавали смешинки, стали на тон светлее. Габриель, натянув на лицо темные очки, выуженные из заднего кармана джинсов, пригнулся ко мне, заставив мое сердце затрепетать в груди – оно в последнее время вело себя, как дикое, когда замечало приближение этого поразительно-красивого, но несносного паренька.

– Кто бы говорил. Но в твоем случае – это хорошо, – он подмигнул, засовывая руки в карманы.

Я старалась не обращать внимания на смысл его слов и просто шагала за ним, стараясь предугадать, куда именно он ведет меня и что хочет показать. Похоже, моя угрожающая футболка не производила на него должного эффекта – он плелся со мной так рядом, что наши запястья нередко соприкасались, вызывая по телу волну приятной дрожи, освобождающей внутри необъяснимое ощущение, которое я всегда старалась ни в коем случае не выпускать. Я могла бы отойти от Габриеля или проще – оттолкнуть его, чтобы не находился настолько близко, но что-то не давало мне это сделать, особенно когда я чувствовала тепло кожи парня, согревающее лучше лучей палящего солнца. Я мысленно умоляла, чтобы он не придавал нашим мимолетным прикосновениям никакого смысла.

Погода стояла жаркая. Асфальт почти плавился под ногами от такой высокой температуры, деревья, обрамлявшие дорогу, лениво покачивались от легкого дуновения ветра. Воздух стоял тяжелый. И когда мне стало достаточно душно, я резко отстранила свою руку от кисти Габриеля. Пот стекал по моей спине ручейком, и я была рада, что не надела сегодня цветную футболку, где бы виднелись мокрые пятна от него.

Разглядывая высокие дома, откуда исходил запах чего-то жаренного, магазины и суетливых людей, проходящих мимо нас и утопающих в испарине, я мечтала поскорее принять душ и выпить хотя бы холодной воды.

– Я так и не спросила, куда мы направляемся, – заметила я, тыльной стороной ладони смахивая со лба пот.

Габриель оглядел дорогу, где образовалась пробка, и, схватив меня за запястье, повел через пешеходный переход. Я выдернула свою руку, заработав от него ухмылку.

– Я не маленькая, – буркнула я, и когда он пожал плечами, двинулась за ним, насупившись. – Так куда мы идем?

Он обогнул веселую парочку, и остановился, дожидаясь меня.

– Я же сказал: на прогулку.

Да неужели?…

Я, наконец, дошла до него, когда обрулила поток наглых прохожих. Габриель смотрел на меня с такой улыбкой на лице, будто считал все мои движения нелепыми. Ну если я пару раз споткнулась и врезалась в кого-то, когда опустила голову, чтобы проверить, не прилип ли асфальт к подошве, это еще не значит, что я неуклюжая. Просто… невнимательная.

– Да ты, я смотрю, ходячая катастрофа, – присвистнул он, подходя к ларьку с едой и вручая продавцу несколько купюр.

Я сложила руки на груди, хмыкнув.

– Тогда тебе со мной опасно.

– Люблю опасность, – промурлыкал Габриель, забирая у недовольного мужчины в заляпанном фартуке два хот-дога, завернутых в салфетки. – Думаю, ты ничего не ела с утра, – он протянул мне один хот-дог.

При виде еды в моем желудке заурчало. Взяв единственное спасение, которое может избавить меня от чувства голода, я зашипела, перекладывая его в другую руку – как горячо! Габриель улыбнулся, наблюдая за мной. Похоже, что бы я ни делала, для него это было что-то вроде шоу.

– Спасибо, конечно. Но… сейчас такая жара. Как бы мне ни хотелось есть, пить хочется больше, – подметила я и дунула на полыхающие пальцы.

Габриель нагнулся к продавцу, и через какие-то секунды уже протягивал мне колу со льдом. Я приятно удивилась, принимая напиток.

– Надеюсь, ты не подговорил того странного мужчину, чтобы он подлил сюда алкоголь, – я потрясла рукой с газировкой, и в это время продавец сверкнул в мою сторону суровым взглядом. – Либо, ты его не подговаривал, и он сделал это сам.

Габриель засмеялся, разворачивая хот-дог и направляясь по тротуару. Я последовала за ним, с сомнением глядя на колу.

– Ты всегда всем не доверяешь? – поинтересовался он, вонзая белоснежные зубы в мягкую булочку.

В животе засосало. Я принялась тоже покушаться на пищу.

– Доверие – слишком ценная штука и им не раскидываются направо налево, – пожала плечами я. Поймав губами трубочку, осторожно втянула содержимое пластмассового стаканчика – что ж, никакого спиртного не чувствуется, затем откусила от хот-дога.

– Раз завели тему, – пробубнил он, крошки водопадом посыпались с его рта, заставляя меня расползтись в широкой улыбке. Я с трудом разобрала слова парня. – Ты мне доверяешь?

Я втянула в легкие больше воздуха, который обжег все внутри, и отвела взгляд в сторону. Это был сложный вопрос. Я не знала на него точного ответа. Вроде бы, какая-то часть меня – наверняка та, что видела в Габриеле проблески чего-то… хорошего, доверяла ему, а другая, к мнению которой я придерживалась чаще, – наоборот.

– Скорее всего, нет, – я кинула взор на Габриеля, внимательно смотрящего на меня, ожидая, что он начнет капать глубже, чтобы разузнать причину. Хоть и не было видно его глаз через темные очки, но мне почему-то показалось, что в них появилась печаль.

Габриель ничего не ответил, устремив взгляд на дорогу. Как только у меня возникла мысль, что он… обиделся, услышав мой ответ, так она сразу испарилась, когда на его лице заиграла веселая улыбка (была ли она напускной – я не знала).

– Так и знал, – произнес он, поднося хот-дог ко рту и откусывая приличный кусок.

– Чтобы я доверяла тебе, как себе, ты должен заслужить мое доверие.

Он с интересом выгнул брови, его челюсти интенсивно измельчали пищу, и я забоялась, что с такими темпами он может либо откусить себе язык, либо – сломать несколько зубов.

– Заслужить? – Габриель откашлялся; видимо, вариант – подавиться – я не рассмотрела. – Разве я этого не сделал уже давно? Ты узнала, что я оберегал тебя целых два года, спасал твою задницу от демонов, и что, по-твоему, еще я должен сделать, чтобы ты доверяла мне?

– Это совсем не то, – процедила я, обходя цветочную клумбу. – Ты делал это лишь по тому, что должен был. И делаешь сейчас…

Пусть Габриель спасал меня, наверное, несчитанное количество раз, даже когда я этого не подозревала, но делал лишь он это из-за одной цели – не по тому, что просто этого хотел. Раньше я вообще не знала о его существовании. А теперь, спустя несколько дней после нашего «знакомства», он заводит тему о том, доверяю ли я ему. Сложно дать точный ответ на этот вопрос. Возможно, моя мама доверяла ему, но это не значит, что и я буду. Габриель не производит впечатления хорошего парня, который никогда не предаст, который готов хранить любые тайны и, несмотря на обстоятельства, – всегда находиться рядом. Защищать меня – это его работа. И он боится ее провалить, боится совершить колоссальную ошибку, вследствие которой возникнут новые – более масштабного размера.

– В какой-то степени да, – пожал плечами Габриель.

Я ожидала от него немного другого ответа…

Вздохнув, я начала покушаться на свою колу, поглядывая на него через темные стекла очков.

– Так что ты там хотел мне показать? – вспомнила, покусывая трубочку.

Парень запихал оставшуюся половину хот-дога в рот, чем удивил меня, и, смахнув с ладоней крошки, схватил меня за запястье, почти волоча за собой. Оставалось только гадать, куда на этот раз он отведет меня. Я нутром чуяла, что это будет что-то кошмарное, учитывая, что вчера он мне показал портал в Ад, который недавно использовали.

Когда мы пересекли улицу и остановились возле широкого окна какого-то неизвестного мне кафетерия, Габриель отпустил мою руку и уставился прямо перед собой – я не могла разобрать, куда он именно смотрит. Но кое-как проследив за его взглядом, увидела мужчину, вальяжно развалившегося на красном сидении и обсуждающего что-то с милой на вид дамой. Сердце, неистово колотящееся в груди, тут же успокоилось. Габриель что, решил мне показать, как завтракают нормальные люди, в отличие от нас? Я подавила смешок, когда заметила недобрую улыбку того незнакомца и сверкнувшие злым блеском глаза – что-то с ним было не так…

Я насторожилась, переключая взор на Габриеля и ожидая объяснения всей этой ситуации.

– Чтобы ты знала, от каких тварей будешь избавлять этот мир, я решил показать тебе их, – ровным тоном произнес падший, продолжая смотреть на ту парочку, которая – как я поняла по его словам – была не совсем нормальной. – Видишь того мужчину? – он едва заметным кивком головы указал на него и, дождавшись моего положительного ответа, продолжил: – Он – демон-Искуситель. А они, как известно, могут носить человеческие обличья, правда, только тех людей, которых когда-либо доводилось видеть. Они действуют в одиночку – подвергают людей грешить в разы больше. Они оскверняют этот мир, а другие демоны – уничтожают его своими способами. Самое плохое из всего, что искусителей можно убить только в их истинных обличиях, и они являются одними из тех демонов, способных без преград выходить в дневное время суток, ведь этого им позволяет притворная оболочка.

Я с ужасом уставилась на незнакомца, совершенно не веря, что он является демоном. В отличие от того горбатого урода, с которым Габриель недавно расправился, он хотя бы выглядел не так устрашающе и вел себя как самый… настоящий человек, что пугало. Мне было интересно, каким образом мой личный «телохранитель» узнал о прирожденной сущности мужчины, на вид не имеющего никакого отношения к сверхъестественному, но потом вспомнила, что одна из его способностей – это ощущать присутствие демонов. Теперь все было понятно. Несколько секунд назад я почти не наблюдала ничего необычного в… мужчине. Он, как и другие находившиеся в кафе, ел, обсуждал что-то со своей прекрасной собеседницей, держал ее за руку через стол, улыбаясь. Ну а потом у меня словно открылись глаза на истину после слов Габриеля. Отныне я видела не обычного влюбленного незнакомца, завтракающего с девушкой, а демона, накинувшего образ какого-то бедняги. Он сидел за столом, сгорбившись. Темные глаза, где таилось что-то опасное и похотливое, тщательно разглядывали блондинку напротив, и задерживались на ее пышной груди. Губы, искривленные не в улыбке, а скорее – в оскале, который, похоже, ничуть не пугал девушку, слегка дрожали, словно их обладатель не был в восторге от болтовни своей спутницы и, судя по тому, как нетерпеливо ласкал ее руку, скорее хотел приступить к чему-то более не скучному. Я серьезно заволновалась за незнакомку – она наверняка не знала о его истиной сущности и тем более – намерениях.

– Та девушка – она – человек? – спросила я, хотя это было вполне очевидно…

Габриель кивнул.

– Этот демон хочет ее совратить. Он исповедует один из грехов – похоть. Девушка не видит, какой он есть на самом деле, она влюблена в него. И, естественно, думает, – посмотрел на меня, – что эти чувства взаимны. Ничуть. Он лишь хочет ее использовать, а она этого даже не замечает.

Я вновь посмотрела на незнакомку, находящуюся в нескольких метрах он нас. Она лучисто улыбалась, когда гад брал ее за руку и покусывал губу, продолжая пялиться на ее завидные формы. Девушка выглядела намного младше него. Я не понимала, почему тот выбрал «оболочку», годившуюся ей в отцы. Хотя, честно сказать, с какой-то стороны демон выглядел неплохо.

– Ее можно спасти? – прошептала я, надеясь на положительный ответ.

Габриель вздохнул.

– Нет. Мы ничем не сможем ей помочь. Здесь много других Искусителей, и тем более, поблизости нет других падших – они выходят на «охоту» только вечером, когда всем демонам горит зеленый свет, – с ноткой горечи выдал парень, возвращая взгляд на парочку. – Демоны потихоньку уничтожают этот мир и его обитателей. Когда этот Искуситель выполнит свое грязное дельце, то бросит девушку. Бедняга будет страдать. Долго. Очень долго. Демоны такого вида имеют некую власть над людьми. После того, как они воспользуются ими, у тех возникает к ним большая тяга, которая с каждым днем растет в размерах. Это превращается в своего рода одержимость. От этого даже многие умирают, не увидев того, без кого даже не в силах выполнять естественные потребности. Человек, побывавший под влиянием Искусителя, не может больше думать ни о чем другом, кроме него. Его поведение меняется. Он начинает бредить. И… священники, которые до сих пор верят в существование Бога, называют это «одержимостью демонами». Глупо, конечно, но у них своя версия этого. Они пытаются всевозможными способами изгнать из человека некую «сущность», – Габриель покачал головой, словно считая это абсурдным. – Хотя никакой сущности там нет. Демоны не вселяются в людей, а лишь некоторые из них могут делать так, что те не могут без них жить. Священники, которые «очищают людей» от «нечисти» – как они думают, на самом деле лишь на время заглушают у людей тягу к демонам, оставившим свое влияние на тех. Их непоколебимая вера в Бога, вера в то, что тот всегда рядом и помогает, иногда просто смешит. Священникам не помогает Бог. Они сами делают то, что думают, совершается вместе с поддержкой Господа. То же самое называемое «изгнание». Священники могут на какой-то небольшой срок ослабить тягу людей к демонам с помощью давно созданных заговоров божьих, которые, к удивлению, продолжают действовать и по сей день, когда Создателя нет в этом мире. А вот экзорцисты, которые рекламируют свои услуги в интернете и уверяют, будто могут сделать все, что посильно священникам, на самом деле являются обычными мошенниками. Тем более, никто из людей не знает, что по-настоящему творится в их мире. Они живут со своими глупыми мифами, верят в то, в то, во что хотят верить.

Я с искренним сожалением смотрела на девушку и не могла поверить, что никто не в силах ее спасти от демона-Искусителя. Оставалось только сделать вывод – падшие плохо справляются со своими обязанностями, раз адские твари попадаются почти на каждом шагу. Скоро эта бедняга будет мучиться, страдать, когда ей воспользуются, а потом – бросят. Неизвестно еще, что она может сотворить с собой, испытывая тягу к демону…

Неужели, ей никак нельзя помочь? Например, зайти в это кафе и вмешаться в их разговор, а после каким-то образом попытаться увести незнакомку от Искусителя?

Я слегка покачала головой, понимая, насколько глупа моя идея. Габриель сказал, что кроме одного демона, здесь блуждают еще несколько, и если я попытаюсь что-либо сделать, меня могут раскусить.

– Ты можешь ей помочь? Нельзя ее оставлять с ним, если потом ее ждет ужасная судьба. Какая они бы ни была, она не заслужила этого, – кажется, я почти нашла выход из ситуации. Габриель – падший ангел, и, возможно, если его уговорить, он сможет спасти ту бедняжку.

Лицо парня помрачнело.

– Нет.

Я застыла.

– Что?

– Нет, Скай. Я тоже не могу ей помочь. Я обязан защищать тебя, а не какого-то другого. Возможно, другие падшие потом найдут этого демона и прикончат его, но – не я. Это не моя задача.

Слезы почти навернулись на мои глаза. Я понимала всю паршивость ситуации. Но как бы то ни было, должен же быть способ спасти девушку, ведь так? Нельзя ее оставлять с этим демоном, да ей и не объяснишь никак, что он не тот, за кого себя выдает. Габриель бы мог оставить меня хотя бы некоторое время, чтобы помочь ей, но… наверняка бы Искуситель смог узнать и его настоящую сущность.

Тут я насторожилась, когда демон глянул в нашу сторону. Его злые глаза остановились на мне, и я сжала пластмассовый стаканчик так сильно, что кола вылилась на кисть и стремительно потекла по руке.

Габриель заметил это и положил ладонь на мое плечо.

– Все в порядке. Он думает, мы простые прохожие, у которых нет денег, чтобы поесть в кафе. Он не может распознать, кто мы такие, если не подойдет немного ближе. У демонов чуйка на нас и нефилимов не очень хорошо развита.

Слова Габриеля немного успокоили меня. Демон, поглядев на нас пару секунд, вновь обратил внимание на свою «жертву». Было намного спокойнее знать, что на таком расстоянии он не может распознать, кем мы являемся. Но все равно неприятное волнение, поселившееся в животе, не покидало меня. Оно было не за нас, а за ту девушку, в чью жизнь вторглось существо из самого Ада с плохими намерениями.

– Ты… как… мы не можем оставить ее с ним, – заметила я, мой голос предательски дрожал.

Мужчина кивнул в сторону выхода, и потом он встал, поправляя свой дорогой на вид пиджак. Девушка тоже поднялась, и они вместе направились к парадным дверям.

– Я вижу такое каждый день, Скай, – Габриель взял меня за запястье и повел подальше от кафе; я не сопротивлялась, хоть и чувствовала, что мы поступаем чертовски неправильно, но мы обязаны были уйти, а иначе, нас бы засекли. – Я уже привык. Попытаемся спасти ее, нарвемся на неприятности. И из-за этого ты можешь пострадать, чего я не хочу…

– Мы поступаем ужасно…

– Знаю. Но цена твоей жизни сейчас дороже любой – даже жизни той девушки.

Нет. Не правда. Пусть я и должна выполнить свое предназначение, очистить мир от подобных гадов, засевших в нем, но это не делает меня выше других или лучше.

Цена моей жизни наравне с другими.

Я выкинула напиток в урну и обернулась, следуя попятам за Габриелем. «Парочка» отдалялась от нас. Демон остановился возле такси и, по-джентельменски открыв дверцу для блондинки, жестом руки пригласил ее внутрь. Я сморщилась – какой же он мерзавец! Сияя от счастья, девушка нырнула в салон – лучше бы она этого не делала. Она наверняка не знала, на что подписалась. Искуситель, захлопнув дверцу, обратил свой полный ненависти взгляд на меня – создавалось такое ощущение, что он узнал, кто я такая. Я резко отвернула голову и закрыла глаза, пытаясь себя утешить мыслями, что незнакомка одумается и не поедет с демоном. Но не тут-то было. Когда я, раскрыв веки, вновь обернулась, но уже с опаской, такси мягко тронулось с места и помчалось по дороге.

Девушка не вышла.

Она уехала с демоном.

Черт.

Я тихо простонала и высвободила свою руку из стальной хватки Габриеля. Когда я была погружена в свои мысли, обычно, не думала о том, какая у него гладкая и теплая кожа. И к счастью. Меньше всего мне сейчас хотелось вновь превратиться в ту идиотку, которая мечтала о нем, о его мягких губах, о…

Ну вот, началось.

На всякий случай я подальше отошла от Габриеля, чтобы мое тело, обожающее не слушаться команд мозга, не натворило ничего такого, за что бы мне было стыдно.

Мы пересекли пешеходный переход в полном молчании. Габриель не выглядел счастливым, каким был несколько минут назад. Я тоже не казалась веселой. Меня пожирало чувство вины за то, что мы не помогли той бедняжке. Оставалось лишь молиться за нее; молиться тому, кто покинул нас. Я знала, что мои молитвы не будут услышаны, но продолжала нашептывать их, опустив взор вниз. Габриель посмотрел на меня, и городской шум раскрасился его низким голосом:

– Его ведь нет…

Я согласно кивнула, подтверждая его слова.

Всевышний покинул нас.

Знаю.

Молиться – безнадежно.

Знаю.

Но я не могу просто закрыть глаза на эту ситуацию.

Я не могу бездействовать.

Нужно хотя бы совершить какую-то попытку, пусть она будет тщетной.

– Я знаю, – прошелестела я. Грудь словно сжало в тиски от одной только мысли, что ежедневно от рук демонов страдают многие. Падшие ангелы, как я вижу, не очень хорошо справляются со своей главной задачей. Тем более, они выходят на «охоту» только по вечерам, а по утрам, когда туда-сюда шныряют Искусители, видимо, отдыхают.

– Скай, не стоит на этом зацикливаться, – посоветовал Габриель. – Губить все – это природа демонов.

– Я не могу на это никак не реагировать, – процедила я.

Парень остановился. Я решила последовать его примеру, не совсем понимая, почему он прекратил движение.

– Твою ж… они что, решили сегодня оккупировать все здесь? – нахмурился Габриель, внимательно смотря куда-то.

Я забегала глазами, пытаясь найти, куда именно он глядит, и наткнулась на довольно плотную темную фигуру. Неподалеку от нас мостился высокий парень, с жадностью поедавший гамбургер. С его рта сыпались крошки, хищный и ненасытный взгляд был прикован к еде, ради которой, казалось, он готов был убить любого. Поросячий нос расширялся в размерах, когда запачканный в чем-то рот открывался, и показывался ряд далеко не белых зубов – да, мне даже удалось разглядеть их ужасное состояние.

Не стоило долго гадать, кем является этот паренек, не евший, наверное, несколько дней.

Он был демоном.

Демоном-Искусителем, имевшим человеческое обличье и зверский аппетит, отличающий его от обычных прохожих.

– Это еще один Искуситель, так?

Габриель согласно кивнул, продолжая прожигать взглядом демона. К тому подошел какой-то старичок и принял от него какую-то подачку, выуженную из бумажного пакета. Я вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, что именно Искуситель дал дедушке. В морщинистых руках пожилого мужчины виднелся жирный гамбургер, который он запустил в рот спустя несколько секунд, когда вдоволь налюбовался им. Я вскинула брови, удивляясь благородному поступку демона – накормил наверняка голодного старичка. Что ж, похвально. Но когда я уже хотела подумать, что не все адские твари такие плохие, увидела кое-что мерзкое – из плотного гамбургера дедушки, напичканного разными овощами и мясом, вылетел рой…мух. Облако насекомых взмыло над головой бедняги, и казалось, тот не замечал его, как и другие люди. Я похлопала глазами, пытаясь отогнать эту галлюцинацию. Тщетно. Она не уходила, что остановило меня на мысли – это реальность.

Я легонько пихнула локтем Габриеля, настороженно косясь на свой недоеденный хот-дог.

– Ты тоже это видишь?

Если он скажет: «Нет», значит, я просто свихнулась.

– Да, – успокоил меня Габриель, вновь хватая мое запястье – я была уверена, что на нем уже были синяки, учитывая то, с какой силой в прошлый раз падший сжимал его. – Он исповедует грех – чревоугодие. Тот старик, которому он всучил гамбургер, скоро умрет.

Парень повел меня за собой, а я начала сопротивляться, хлопая его по руке и с нескрываемым ужасом наблюдая, как дедушка делает следующий укус, а мухи продолжают увеличиваться в количестве.

– Так нельзя! Мы не можем его оставить! – срывающимся голоском выкрикнула я, затормаживая пятками.

Габриель снял очки и, запихав их в задний карман джинсов, сердито взглянул на меня, повернувшись.

– У нас нет выбора, Скай! Мы. Не. Можем. Ему. Помочь. Ясно? Он умрет через час. Старик уже почти съел этот гребанный гамбургер!

Он возобновил попытки увести меня от этого зрелища, но я вновь вызвала сопротивление, пиная его и зацепляясь полусогнутым локтем за фонарный столб. Люди уже начинали на нас странно поглядывать.

– Постой! Ты видел, как демон дает ему гамбургер? И ты… ты знал, что будет потом! Да, ты знал! – пораженная бездействием Габриеля в тот момент, я вновь одарила его прекрасную задницу смачным пинком. О, да! Так ему и надо! – И ничего не делал! Почему ты стоял и просто так смотрел на это?!

Я хотела кинуть в Эйнсфорда недоеденным хот-догом, но прежде, чем бы тот встретился с его лицом, он перехватил мою руку, не давая совершить желаемое. Подойдя ближе, взглянул на меня своими лазурными глазами, где плескались искорки недовольства.

– Я не мог рисковать. Пойми же! Сколько тебе можно объяснять?! Я не могу спасти всех этих людей, – вкрадчиво объяснял он; его пухлые губы сжались в тонкую полоску. – Ты – это их единственное спасение, слышишь? И я должен охранять тебя, во что бы то ни стало. А если я допущу, чтобы ты пострадала или того хуже, пророчество никогда уже нельзя будет исполнить.

Я тяжело дышала, отводя свой взор на демона и старичка. Двойня стояла в несколько футов от нас и лакомилась фаст-фудом. Добрая улыбка пожилого мужчины за такое угощение достигала ушей. Мне было больно смотреть, как он излучал счастье, совершенно не подозревая, что радуется в последний раз в жизни. Он умрет через час. И его никто не спасет. Не знаю, возможно ли ему помочь сейчас, возможно ли что-либо сделать, чтобы предотвратить неизбежное. Но если даже попытаюсь необъяснимым образом выпутать его из лап смерти, то по любому привлеку к себе ненужное внимание.

Горячие слезы скатывались по щекам. Черный рой насекомых продолжал пикировать над головой старичка, иногда закрывая его голову полностью, как кокон. Я не могла смотреть на мужчину и ничего не делать, как в случае с той девушкой. Молитвы было шептать бесполезно. Ели ни Габриель, ни Бог – не помогут ему, значит нужно брать все в свои руки.

Плевать на осторожность.

Плевать на запреты.

Плевать на все.

– Я не могу оставить это так, – призналась, резко выдернув руки их ладоней Габриеля.

Парень не успел отреагировать, как я рванула к Искусителю, совершенно не понимая, что буду делать. Ноги гулко стучали по асфальту, отдаваясь тяжелым звуком, и я мечтала, чтобы сейчас под ними оказалось лицо того демона, решившего отнять жизнь у человека, пусть и у того, который довольно стар. Затормозив в паре метрах от двойни, я ничего лучше не придумала, как кинуть хот-догом в демона (все равно он мне не нравился, и я не собиралась его доедать). Он врезался ровно промеж глаз Искусителя, чему я довольно удивилась, и вытекший из него кетчуп поплыл по сальной морде. Я добилась того, чего хотела – отвлекла его внимание от старичка, переставшего, к счастью, покушаться на гамбургер, и заработала кое-что неприятное – опасность на свою тощую задницу.

Молодец, Скай.

– Не ешьте это, там… мухи! – я указала старичку на его гамбургер. Он, похлопав глазами, осмотрел свою еду и, не узрев там никаких насекомых, которые были видны – как я поняла – сверхъестественным существам, кинул недопонимающий взгляд на демона. – Точнее, он… отравлен. Да. Вам нужно срочно ехать в больницу! Промойте желудок! И…

Плотная рука накрыла мой рот, не позволив закончить предложение. Мои советы дедушке наверняка были бесполезными. Скорее всего, его уже не спасти никак…

XIV

Рука рванула меня назад, когда Искуситель двумя пальцами смахнул прилипший к лицу хот-дог и уставился на меня дьявольским взглядом. Страх возник в животе и, подпрыгнув вверх, застрял где-то в горле. Габриель, стоявший сзади, громко выругался и, сжав длинными пальцами мой локоть, дернул в сторону переулка, заставляя бежать следом. Я проглотила крик, собравшийся вырваться наружу. Мне нельзя было вопить тут по многим причинам. Сзади раздались громкие шаги, и я пожалела, что отважилась подойти к самому демону – он несся за нами. Я не понимала, куда мы направляемся, но продолжала уносить ноги от опасности, которая преследовала нас. Я нередко запиналась о коробки и мусор, один раз наступила на крысу, возникшую из неоткуда, отчего оглушительно завизжала, перепрыгивая с ноги на ногу и пытаясь избавиться от ощущения ее мягкого тельца под собой. Габриель понимал, что со мной – ходячей неприятностью и воплощением неуклюжести – не убежишь, поэтому остановился. Ну… или он остановился из-за того, что мы оказались в тупике.

Впереди стена, возле которой мусор.

Сзади разъяренный демон.

Кроме нас в переулке никого.

Замечательно.

Парень кинул на меня усталый взгляд.

– Вот всегда ты не слушаешься. Когда-нибудь, придется тебя наказать.

– Только не сейчас, пожалуй, – я вытерла мокрые глаза и оглянулась – силуэт приближался к нам. – Черт. – Я засуетилась и вцепилась в руку Габриеля. – Давай, сделай свой фокус с телепортацией!

Он вздохнул, откидывая голову и улыбаясь. В самые неподходящие моменты на его лице возникала улыбка, и это, конечно же, пугало и наводило на мысль, что с ним не все в порядке.

– Ты понимаешь, в какой мы сейчас ситуации?

Габриель ухмыльнулся.

– Из-за тебя, между прочим. – Он краем глаза посмотрел на мои пальцы, жадно вцепившиеся в его бицепсы. – Конечно, я не против того, чтобы ты меня трогала, но сейчас не самое время, и для этого существуют специальные комнаты.

Его чувство юмора начинало возвращаться и – безумно бесить. Я проглотила застрявший в горле ком, пытаясь себя успокоить, что у Габриеля есть какой-то план, и он спасет нас.

Надеюсь…

– Что же ты стоишь? – я потянула его за руку к стене, чтобы быть на несколько шагов дальше от Искусителя.

Габриель повел бровями, расплываясь теперь в жабьей улыбке.

– Мне лечь?

Я никак не отреагировала на его глупые слова, а лишь заехала ему ладошкой в живот, пытаясь таким способом вернуть его здравый рассудок, ушедший, как минимум, пару секунд назад. Он даже не заскулил от боли, только одарил меня насмешливым взглядом.

Я была уверена, что такие, как он, наверняка не ощущают боли и не имеют функции, отвечающей за чувство страха.

Из темноты выполз демон. По позе Габриеля «мне-пофиг-если-я-умру», я поняла, что он не собирается делать ноги или телепортировать нас куда-нибудь по неизвестной причине. Лицо Искусителя, где до сих пор красовалось внушительное пятно от кетчупа, разошлось в кривой улыбке – если ее таковой можно было назвать. Сделав шаг к нам, он зацокал, глядя то на меня, то на Габриеля. Было понятно, что он узнал, кто мы, поэтому скрывать свою личность было глупо. Я сняла очки и повесила их на футболку, с надеждой смотря на своего бесстрашного «друга», который с мальчишеской ухмылкой глядел за спину демона. Кому тут не весело, так это мне одной…

– Какой приятный сюрприз! – хлопнул в ладоши Искуситель, остановив взор на мне. – Значит, вот как выглядит эта Избранная девица. – Он хрюкнул, загнувшись в три погибели, а потом до меня дошло – он смеется. Хм. Смеется. Интересно, над чем? – Оу, я не стану запоминать твое личико, так как убью тебя сегодня.

Меня бы могли напугать его слова, но почему-то они не произвели должного эффекта, когда Габриель, сложив руки на твердой груди, сделал шаг вперед, закрывая меня своей спиной. Я чувствовала себя в безопасности, а также ощущала, что нам немедленно нужно сматываться отсюда, пока ситуация не переросла в поистине дерьмовую.

– Я думаю, что сегодня ты потерпишь фиаско, приятель, – Габриель подмигнул ему, чем вызвал у него раздражение. – Ты облачился в такого мерзского толстяка, что мне немедленно хочется вспороть тебе брюхо – уж больно ты мне напоминаешь свинку. Хм, и издаешь характерные ей звуки.

Какие-либо признаки улыбка у Искусителя испарилась. Он начал медленно подходить к нам, словно был хищным зверем, а мы – его жертвами, которых боялся спугнуть. Его притворная оболочка странно подрагивала. Сердце от страха подпрыгнуло к горлу, и я ткнула дрожащим пальцем в спину Габриеля, свято надеясь, что он не собирается так и дальше стоять.

– Почему ты не можешь телепортировать нас куда-то? – прошептала я.

Он едва заметно пожал плечами, продолжая сверлить взглядом демона, приобретающего, как я поняла, истинное обличие.

– Этот демон учуял твой запах. Если его оставить в живых, он может прийти за тобой тогда, когда ты этого не будешь ожидать. Поверь, недавно мне пришлось перебить десяток уродцев, подкравшихся к твоему дому, и знаешь, я не испытывал особого кайфа, когда они подобрались неожиданно.

После слов Габриеля я тихо захныкала. Пока он не расправится с этим демоном, мы никуда не уйдем.

Кожа, обтягивавшая плотные кости Искусителя, таяла, словно мороженое под палящим солнцем. Воздух наполнился тошнотворным запахом жареного мяса, и я с трудом стала сдерживать скудное количество еды в желудке, желающее вырваться наружу. Когда поплыло его лицо, превратившись в подобие воска, мои глаза увеличились в размерах. Я бы предпочла еще раз пересмотреть ужастик «Затащи меня в Ад», чем смотреть на этого линяющего демона. В большей степени я ощущала отвращение к нему, чем – страх. И, конечно же, возродившуюся внутри злость, когда дотронулась рукой до крестика. Демоны его вида или – нет – убили мою маму. Какие-то твари безжалостно разобрались с новорожденными ни в чем неповинными малышами-нефами.

Я ненавидела демонов всеми фибрами души.

Я ненавидела то, что они делают с людьми.

Я ненавидела то, что они считают это место своим домом.

Когда кожа лохмотьями обрушилась на асфальт вместе с одеждой, и чудовище, сотканное из плоти, обнажило ряд появившихся острых зубов-лезвий, сопроводив это криком, я сровнялась с Габриелем.

– Убей его. Здесь, – скомандовала я, чему падший довольно удивился и поддержал мои слова одобряющей улыбкой.

– Ты не боишься?

Я ухмыльнулась.

– Конечно, рано давать ответ. Просто сделай это. Уничтожь эту мразь.

Габриель грациозно поклонился, сверкая белозубой улыбкой.

– С радостью, мадам.

Будто по команде Искуситель оттолкнулся от асфальта и полетел на нас с нечленораздельной речью. Из его сросшихся пальцев вылезли желтые изогнутые дугами когти, которыми он чуть ли не покрошил лицо Габриеля, успевшего вовремя увернуться от здоровой лапы. Но, к несчастью, хоть и парня не задели, отчего он мне подмигнул, зато его уложили на асфальт одним мощным пинком. Габриель припал щекой к асфальту, его руки на спине загнул демон, придавивший содранным коленом его ноги. Я запаниковала, начав метаться по углам, чтобы найти любой предмет, который сейчас очень поможет мне не дать Габриелю отправиться на тот свет. И – о да – кроме мусорного пакета приличного размера я не смогла ничего обнаружить. Как только схватила его, не раздумывая, огрела по голове Искусителя, и тот обратил на меня внимание. Ой. Его впавшие черные глаза наполнились безграничной ненавистью, и следующей на асфальте оказалась я. Вместе с вонючим мешком, из которого изверглось содержимое прямо на меня. Черт. Габриель, кидая в воздух разнообразные ругательства, схватил за шкирку демона.

– Фу! Нельзя! Плохой демон, плохой!

Меня не смешила его манера общения с адскими тварями, а скорее – пугала. Он отшвырнул тяжелую тушку в сторону, и я глубоко вдохнула от избавившейся тяжести – и, естественно, пожалела об этом, ведь от меня неприятно разило. Мусор – бумажки, ошметки овощей, какая-то непонятная каша и… носки? – были раскиданы по моему телу. Я закрыла глаза, хныкая и брезгливо смахивая с себя содержимое мусорного пакета. А когда поднялась, намериваясь после этого «приключения» немедленно принять душ (если выживу сегодня), увидела кое-что… ужасное: сюда заглянули люди – как бы я подумала сначала – но потом их тела стали вибрировать, и я поняла, что это – демоны. Искусители. Наверняка тот, которого сейчас катал по асфальту Габриель, каким-то образом призвал своих «друзей» на помощь. Среди кучки «заглянувших в гости» я узнала того демона, пребывавшего в кафе с милой на вид девушкой – оставалось надеяться, что он не успел выполнить свое грязное дельце, раз явился сюда.

Я смахнула с себя банановую кожуру, смотря на Габриеля.

– У нас, кажется, появились новые проблемки.

Он откинул в сторону барахтающегося как навозного жука Искусителя и оглянулся. Его лицо выглядело совершенно спокойным и даже…веселым? Не-ет, этот парень явно ненормальный.

– Четверо. И всего-то? Пф.

Габриель хлопнул в ладоши. Я приблизилась к нему, наблюдая за сменяющими облики демонами и приготовившись к худшему. Раз он как-то уложил сразу десятку подобных уродцев, значит, расправиться с этими – у него не составит большого труда. Надеюсь, он не наврал мне с этим, а иначе – мы обречены…

– Сколько у тебя жизней? – спросила я его.

– Одна, – с замешательством ответил.

– Раз одна, почему ты ей так часто рискуешь?

Парень улыбнулся шире.

– Все, что ни делается, – ради тебя.

Ну а как же. Похоже, кто-то просто жаждет проблем на свою задницу.

– Мне стоит волноваться или ты справишься? – я нервно закусила губу, разглядывая его сосредоточенное лицо.

С диким шипением демоны подползали ближе, скидывая притворные шкуры. Их тела были просто безобразны: виднелись мышцы, не покрытые кожей, могучие ноги со сросшимися пальцами, ступая на серый асфальт, оставляли за собой куски мяса и пятна темно-красной крови. Приступ тошноты вновь подкатил к горлу.

– Устрою для тебя грандиозное шоу, – пропел падший, направляясь к монстрам.

Я сморщилась, одновременно считая его идею прекрасной и в какой-то степени – жестокой. Я старалась даже не протестовать, чтобы он как следует с ними «позабавился».

Демоны того заслужили.

И они должны поплатиться за все содеянное.

Своими жизнями.

Я задержала дыхание, когда Габриеля окружили высокие тела, сотканные их мерзкой плоти, с который стекала прозрачная слизь. Расклад «пятеро-на-одного» мне не очень нравился. Я бы могла ему помочь, но думала, что этим самым доставлю только больше проблем. Первое – я неуклюжая. Второе – я не умею драться. Третье – у меня нет оружия, чтобы прикончить хотя бы одного урода.

Сейчас я бесполезна.

Хреново это осознавать…

– Ну что, конфетки, заделаем вечеринку? – услышала я до мурашек веселый голос парня. Похоже, он привык к таким ситуациям и совершенно не волновался за свою жизнь, так как был уверен в своих силах.

Не знаю, я бы не особо радовалась, когда бы меня загнали в ловушку несколько демонов с такими мордами, при виде которых хочется не то, что миллион раз сходить в туалет, а вообще – умереть на месте.

Пятерка демонов разом напала на Габриеля, обнажив острые, как бритва, когти. Я автоматически запищала, когда тела закрыли мне обзор на него, а на асфальт потекла чья-то… кровь. Мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку, слезы зажгли глаза, а следующий крик, пронзительнее прежнего, сорвался с сухих губ. Твари навалились на парня, а тот все не вставал и не показывался, отчего в моей голове появилась одна ужасная мысль, скрутившая живот в тугой комок и накинувшая приступ страха. Я не могла поверить, что демоны могли с ним так просто… расправиться.

Ноги понесли меня к барахтающейся кровяной куче. Огромные туши разных размеров без кожи, покрытые слизью, прилипли друг к другу и не могли отсоединиться, не оторвав приличный кусок плоти. Меня тошнило и одновременно трясло. Перед глазами заплясали черные крапинки, когда я заметила, как демоны, не разбирая ничего, размахивают лапами с приличными орудиями убийства, берущих начало от кончиков сросшихся пальцев. Лужа крови продолжала расти в размерах. Пока наверняка мертвое тело Габриеля не превратили в фарш, я подбежала к одному уроду и схватила его за мерзкую голову, со всей грубостью оттаскивая назад. Тот зарычал, затем царапнул мою ногу. Боль пронзила икру, из получившейся раны потекла темная жидкость, пачкая разодранные джинсы. Я еле сдержалась, чтобы не выпустить крик и прикусила губу.

Когда полные злости взоры некоторых демонов приковались к моей правой руке, где была та чудаковатая метка, промежутки между навалившимися на Габриеля огромными телами, раскрасились потоком тусклого голубоватого света. Во мне зародилось крохотное зернышко надежды на то, что Эйнсфорда не прикончили, а потом оно подтвердилось доказательством, когда чудовища завизжали, и их откинуло в разные стороны, словно ударной волной. Я успела припасть к асфальту, и меня, к счастью, никто не задел. Мой взгляд метнулся к Габриелю, который с безучастным видом поднялся, сжимая в руке какой-то светящийся клинок, и улыбнулся мне. Радостный вдох вырвался из моего рта. От нахлынувшей эйфории я готова была кинуться обнимать этого придурка, обожающего имитировать смерть или лежать под грудой липких тел, разящих гнилью, но не стала этого делать, когда вспомнила, какие… не дружеские отношения между нами. Тем более, от меня воняло помойкой, а в волосах запутался огрызок от яблока. Какая гадость! Могу сказать без убеждений, что от него тоже не благоухало…

Я вытащила из запутанных локонов огрызок и поднялась с помощью протянутой руки Габриеля. Он ухмыльнулся, глядя в мое лицо и игнорируя тот факт, что демоны начинают вставать на ноги, по всей видимости, намериваясь на этот раз прикончить меня прямым путем, не избавляясь от моего хранителя.

– Ты плакала? – он насмешливо изогнул брови, а потом довольно ухмыльнулся. – Из-за меня?

Я попыталась сделать непринужденный вид, отводя мокрые глаза в сторону.

– Еще чего.

Габриель посмотрел через мое плечо и хрустнул шеей. На нем было ни царапинки, чему я очень удивилась. Значит, остается сделать вывод, что кровь была точно не его. Наверняка кого-то из тех тварей.

Ну и отлично.

– Мне начинает это нравиться, что кто-то беспокоиться из-за меня так же, как и я за него.

– Я о тебе не беспокоюсь. Если на то пошло, меня волнует целостность моей жизни, охраняешь которую один ты, идиот, – попытка убежденно соврать – потерпела крах.

Габриель обнажил ряд белых зубов.

– Не ври себе, Скайлер Грейс, – протянул падший, словно зная, как я сильно боялась за него, когда кучка уродцев навалилась на него.

Я хотела вновь начать отрицать его слова, но Габриель резко шмыгнул за мою спину. Повернувшись, я вздрогнула не от того, что он добивал демонов, а от того, с какой грацией он это делал. Его движения были резкими и точными. Острое лезвие светящегося клинка с легкостью рассекало кровавую плоть, будто та была мягким маслом, а холодное оружие – раскаленным ножом. Почему демоны щеголяли в настоящих оболочках, в которых более уязвимы, – было выше моего понимания.

Я всерьез побоялась, что сюда может заглянуть кто-то «посторонний», например, человек, и увидеть эту фантастическую страшную картину. Бросая короткие взгляды на выход отсюда, я, к великому счастью, не видела никого из «незваных гостей», что радовало.

Габриель опрокинул на асфальт последнее стоящее тело, и Искуситель под его ногами зашипел, да еще так громко. Остальные демоны «отдыхали» вокруг падшего, истекая кровью. Издалека они казались одним огромным темно-красным пятном. Создавалось такое ощущение, будто я нахожусь где-то на мясокомбинате, а Габриель – один их тех парней, чья работа разделывать тушки. Было поистине страшно. Мое тело периодически бросало в дрожь. Еще удивительно, что я не падала в обморок. Возможно, злость на этих существ позволяла мне до сих пор стоять на ногах и не впадать в панику.

– Ее все равно убьют. Нас больше, чем вас. Мы сильнее, – хрипело адское создание, косясь на меня своими черными впалыми глазами и вызывая на моем лице нескрываемое отвращение.

Габриель посмотрел на меня, затем сильнее надавил ногой с армейским ботинком на горло демона. Тот стал барахтаться, пытаясь тщетно высвободиться. Создавалось такое ощущение, что его нога была сделана из самого тяжелого металла. В принципе, я уже как-то раз убедилась, что некоторые части его тела (имею в виду грудь) словно титановые.

– Убеждай себя в этом и дальше, – процедил парень, сжимая светящийся клинок с узорчатой ручкой, где, как я разглядела, красовались маленькие серебристые крылья. – Скажешь последнее слово или…

Демон плюнул в лицо Габриеля, отчего тот запнулся, плотно сжимая челюсти. Тварь под ним улыбнулась, и парень без толики брезгливости смахнул прилипшую к щеке и носу кровяную слизь, затем закинул руку с оружием.

– Пожалуй, обойдемся без антимоний.

Он безжалостно воткнул лезвие в Искусителя – место, куда оно беспрепятственно вошло, засветилось светло-лазурным, а потом демон задергался в конвульсиях, когда волна легкого свечения прошлась по его телу. Секунда – и чудовище мертво.

Я с облегчением вздохнула, когда поняла, что нам больше не угрожает никакая опасность. Габриель был прав, что все это – случилось из-за меня. Но я не могла быть такой черствой и дать тому дедушке умереть. Хотя, я совершенно не знаю, что сейчас с тем пожилым мужчиной или той бедной обманутой девушкой. И лучше мне не знать. Иногда неведение бывает лучше страшной правды…

Обняв себя дрожащими руками, я сделала шаг к Габриелю, глядя на клинок, откуда капала темная демоническая кровь.

– Ты их убил…

Габриель вытер лезвие оружия и засунул его в огромный армейский ботинок – теперь было понятно, почему он носит такую… нестандартную обувь – чтобы прятать там орудия убийства. Что ж, неплохо.

Он обратил на меня взгляд голубых глаз, в которых плескалось любопытство.

– Ты… не рада?

– Я… рада лишь тому, что нам ничего сейчас не угрожает, – призналась я, переступая тело мертвого Искусителя и становясь ближе к падшему. – Ты и тех демонов, которые…

– Да, – ответил Габриель, не дослушав моего вопроса. Теперь я знала, что он точно прикончил тех чудовищ, один из которых побывал в моем доме, а другой – чуть ли не кокнул нас на улице.

Прям машина для убийства…

– Те твари были – Исполнителями. Такой вид демонов очень опасен и силен, но более неповоротлив, чем вид Искусителей. Исполнителей, как более выносливых, обычно отправляют убивать кого-то. Как раз таки их в большем счете я обнаруживал около твоего дома и мочил их на месте. Тебя долго и тщательно прятала мама, Скай, поэтому, почти сразу после ее гибели, твой отец увез тебя в другой город, найдя письмо от нее.

Я окаменела от пробравшегося по телу ужаса.

– Папа… знает?

Габриель со скучающим видом, осмотрев пять трупов, вынул мобильник.

– Нет. Он не в курсе всего, даже того, что его дочь – та, кто не даст миру утонуть в пучине истинного зла. Кэролин не говорила ему ничего, так как боялась подвергнуть его опасности. А в том письме, которое она успела написать незадолго до своей гибели, было сказано, чтобы вы с отцом сразу же переехали в любой другой город для собственного же блага. Мол, чтобы воспоминания о доме, где все напоминало о ней, не навевали на ваши сердца тоску и печаль. – Услышав его слова, я смогла облегченно вздохнуть, хоть и на душе висел тяжелый груз печали и восхищения от того, насколько кропотливо мама относилась к обязанности – защищать меня, что позаботилась обо мне даже после своей смерти. – Твой отец не заподозрил ничего необычного, что Кэролин оставила странное письмо, так как был охвачен раздумьями о другом и воспоминаниями.

Теперь все было ясно, почему папа так засуетился с переездом, когда мамы не стало. Он нашел письмо от нее, о котором никогда не говорил мне, и последовал всем указаниям в нем. Для нас же двоих он решил покинуть Нью-Йорк и сделать нашим домом – Нью-Хейвен. Но отец не знал истинную причину того, почему нам нужно было немедленно уехать. Да и хорошо. Я бы не хотела, чтобы он был втянут во все сверхъестественное и необъяснимое. Я не хочу его потерять так же, как и маму…

Я посмотрела на Габриеля, когда украдкой глянула на дорожку тел, с которых стекала кровь. Надеюсь, сейчас никого не приспичит зайти сюда и стать свидетелем ожившей картины ужасов.

– Я могу рассчитывать, что папа в безопасности?

Я с великой надеждой ждала положительного ответа, пока падший спокойно делал что-то в телефоне.

– Да, – с микроскопической ноткой неуверенности произнес он, обращая на меня взор голубых глаз, обрамленных черными, как крыло ворона, ресницами. – Думаю, через него демоны не додумаются добраться до тебя.

– А вдруг додумаются? – занервничала я. Мне было больно осознавать, что я угроза для всех, но в то же время – спасение. Люди рядом со мной – друзья, родные, знакомые – могут пострадать от рук адских тварей, желающих добраться до меня. И я не прощу себе, если с кем-нибудь из них случится что-нибудь плохое.

– У них слишком тугое мышление, Скай, – успокоил Габриель. – Было хорошо, когда вы только переехали, они потеряли тебя из виду. Ну а потом нашли. Да еще и тот чертов Шептун…

Я собрала брови в кучу.

– Кто?

– Шептун, – повторил парень. – Ты смотрела на него тогда в «Мо». Ну, парень в плаще.

По моему телу рассыпались мурашки. Я вспомнила того незнакомца в клубе, которого считала призраком или галлюцинацией. Оказывается, он… тоже был демоном. Невероятно. Когда-то я вообще не подозревала, что мы не одни. Я не думала, что среди нас живут демоны, падшие ангелы, а на Небесах всем заправляют архангелы, потому что Бог куда-то смотался, оставив пророчество. Тем более, никогда не задумывалась над тем, существуют ли все они на самом деле.

Оказывается – да. И я по забавному стечению обстоятельств являюсь частью сверхъестественного мира. До сих пор не верится, что я – нефилим.

Я кивнула, и Габриель продолжил:

– Шептуны почти безвредны. Они служат Исполнителям и другим тварям в качестве Всевидящего ока – могут появляться где угодно, когда угодно, и эти гады не видны обычным людям. В тот день почему на тебя напали – Шептун выследил твое место жительства и рассказал о нем первому попавшемуся демону. Исполнителю не составило труда бесцеремонно наведаться к тебе в «гости» и, видимо, здорово напугать. – Он наклонил голову вбок, глядя на меня с полуулыбкой. – Почему ты не позвонила в службу спасения или… своему отцу?

Во-первых, на то у меня было много причин.

Я пожала плечами.

– Хотела разобраться во всем сама? – я не собиралась произносить это с вопросительной интонацией, но так уж вышло.

Падший хмыкнул.

– Со статуэткой балерины в руках?

– А что, это своего рода тоже оружие, – подметила я.

– Смотря для кого, – заулыбался парень, отчего на его щеках появились красивые ямочки. Он приложил трубку к уху, и я замерла, желая услышать, с кем он будет говорить. Наверняка звонит кому-то не просто поболтать, когда сзади него «отдыхают» несколько трупов. – Эй, Мюррен, как насчет помочь мне? – раздался веселый голос Габриеля. Меня поражал спектр его позитивных эмоций в самые невеселые ситуации. Парень залез носком ботинка в лужу крови, смешанной с мерзкой слизью. – Тут пять жмуриков. Да. Да. Это Искусители. Было бы их меньше, сам бы справился. Хорошо. Захвати парней, чтобы справились быстрее. И да, кажется, нужно захватить швабру с большой тряпкой – кровища здесь дофига. – Габриель ухмыльнулся. – Будем мыть асфальт, Мюр.

Габриель, сообщив наше местонахождение, убрал телефон в карман джинсов и уставился на меня. По разговору я поняла, что кто-то сейчас сюда придет, по всей видимости, помогать убирать мертвых демонов. А я-то думала, что Эйнсфорд оставит все тут, как есть. Неизвестно, каких сюрпризов от него еще ожидать.

– Ты звонил другу?

Он довольно кивнул. Я продолжила:

– И он тоже…

– … падший, – закончил Габриель мое предложение, смотря куда-то за мое плечо. Спиной я почувствовала чье-то присутствие, и поток страха перед неизвестным прошелся по моему телу холодной волной. – Они все падшие.

Я оглянулась, и застыла от… восхищения? Облако красного дыма, рассевшись, показало три мужские фигуры, облаченные в темные одеяния. То, что эти ребята, включая Габриеля, носили мрачные цвета, меня не удивило, ведь я была в курсе, кто они на самом деле. Уверена, их мантра, с которой они не расстаются, звучит так: «Если ты падший, то – плохой и обязан носить одежду соответствующих цветов».

Тройка в ногу направилась к нам. Для крутости им не хватало замедленной съемки и эффекта сильного ветра, развивающего волосы. Честно сказать, ребята выглядели немного странно и одновременно – классно. Смотря в их лица, я подметила, что где-то их уже видела, а потом ко мне снизошло озарение – это же участники группы «Сладкое забвение». Да-да. Они самые. Я помню, как они скакали на сцене, мастерски создавая музыку с помощью инструментов. Я попыталась пролезть вглубь своей памяти, чтобы вспомнить статью, где были написаны их имена, и у меня, к удивлению, вышло. Я сразу узнала среди ребят Мюррена, и не по тому, что по одной информации из сайта он был чудаковатым и сейчас шел с хоккейной маской на лице, наперевес со шваброй, а по тому, что рядом с ним тащились два одинаковых парня-блондина, по всей видимости, которые являлись теми самыми братьями Хобсонами. В руках светловолосой двойни, уверенно шагающей к нам, светло-голубым поблескивали клинки – один такой я видела, когда Габриель убивал демона. На их фоне Мюррен смотрелся нелепо, да и его походка брутального мачо и эта деревяшка на плечах – только смешили, нежели наводили восторг. Парни с любопытством рассматривали трупов, а Мюррен, подойдя ближе к нам, поднял швабру, где болталась дырявая тряпка (похоже, раньше она была чьими-то трусами), над головой, завопив:

– Бригада сексуальных падших ангелов к вашим услугам!

Габриель ухмыльнулся, оглядываясь по сторонам.

– Думаю, сейчас не самая лучшая идея поднимать тут шумиху, когда у нас трупы. Причем необычные трупы.

Голова с копной черных волос и белой хоккейной маской с отверстиями, откуда выглядывало два аквамариновых глаза, наклонилась вниз, чтобы ее обладатель мог полюбоваться на ближайшего уродливого демона, раскинувшегося на асфальте в луже крови. Мюррен злорадно ухмыльнулся, затем стал концом бедной швабры тыкать в испещренную дырами от клинка грудь Искусителя; слизь, вперемешку с темно-алой жидкостью, струйкой брызнула на аксессуар, закрывающий его лицо.

– Сдохни! Сдохни! Сдохни! – без передышки верещал худой низкорослый паренек, чем навевал на меня страх.

От греха подальше я сделала шаг назад и тут же врезалась в твердую грудь Габриеля. Вздрогнув, я с ужасом посмотрела на него, давая понять, что мне немного не по себе при виде такого зрелища, и я бы хотела, чтобы это немедленно прекратилось, пока меня не атаковал рвотный позыв или еще что похуже.

– Мюр, он уже давно мертв. Пора бы перестать делать из него дуршлаг – крови больше вытекает. Оставь швабру на более полезное дело, – подметил Эйнсфорд. – Прекрати пугать Скай.

Мюррен, выдохнув, хохотнул и порхнул в нашу сторону. Примостившись возле близнецов, любопытные взгляды которых были прикованы к моей скромной персоне, он указал на меня пальцем.

– Не может быть. Это она, да?! – с энтузиазмом в голосе спросил он.

Габриель закатил глаза.

– А будто непонятно.

Вытерев руку от капелек крови и сжав крепче швабру другой, Мюррен протянул мне ладонь.

– Это большая честь познакомиться с вами, мисс. Я – Мюррен, – официально представился, сделав реверанс.

Я нервно хохотнула, брезгливо пожимая его худую кисть.

– Я знаю. Очень приятно. Скай.

– Ах, да. – Парень поднял маску, открывая лицо с ярко-выраженными скулами и тонкими губами (я не знала, для чего он надел ее, но думала, раз он немного… не такой, как все, то тут не потребуются объяснения). – Вот, Скай, запомни это лицо. Оно будет тебе сниться.

Мюррен повел бровями и добро улыбнулся, чем развеял мои нехорошие сложившиеся впечатления о нем. Габриель хмыкнул, присаживаясь на корточки возле демона.

– Да, Скай, будет сниться только в кошмарах.

Я не стала смеяться, ведь это выглядело бы странно. Близнецы представились следующими, и я запомнила, чем они отличаются. Стивен был слегка жизнерадостнее и любопытнее, чем Джош, а тот отличался от своего брата постоянной хмуростью и наличием густой светлой челки, падающей на лоб. У меня не было времени болтать с ними или еще что, так как вся тройка ребят была занята черной работой – уборкой мертвых демонов. Они скидывали кровяные тушки в кучку и… посмеивались, отчего я ненароком задумывалась, что подобные занятия сделали из них настоящих психов. Стараясь не наблюдать за их действиями, я повернулась к Габриелю, который стоял сзади меня и прокручивал через пальцы светящийся клинок, показывая всю ловкость рук.

Не выдержав, я хотела спросить, что это за оружие такое, но тут Габриель, словно прочитав мои мысли, незамедлительно дал ответ:

– Ангельский клинок. Убивает и отпугивает в каком-то роде демонов.

Я набрала в легкие больше воздуха.

– Соответственно, у демонов – демонический клинок?

– А ты остроумная, – улыбнулся Габриель, резким движением руки засунув оружие в большой черный ботинок; я заволновалась, не поранил ли он себе ногу, но когда увидела его довольное лицо, поняла, что – нет (или он просто не чувствует боли, кто знает). Его слегка шершавые пальцы сжали мое запястье, взгляд устремился к ребятам, которые игрались с трупами демонов – о боги. – Парни, вы тут сами разберетесь? Скай не может здесь долго оставаться…

Мюррен прохныкал, размазывая по асфальту кровь кривой шваброй.

– Ты что, бросаешь нас?

– Видимо, да, – Габриель театрально вздохнул.

– Ну ты и засранец, – подметил Джош. Частично я была согласна с ним. – Опять взваливаешь грязную работенку на нас.

Опять? Похоже, Габриель нередко просит у них одолжение…

Парень как бы невинно пожал плечами. Сейчас, когда ритм моего сердца нормализовался, а доступ к кислороду не перекрывался при виде демона – живого или мертвого, я могла позволить себе думать о чем-то другом, кроме адских существ. И естественно, все мысли в моей голове занимал один нахальный парень. Габриель. Я не знала, почему так происходит. Мои гормоны вновь начали фонтанировать, когда я переключила все чувства на то, как нежно он держит мое запястье, как тепло его руки охватывает меня полностью, заставляя чуть ли не таять. Я не знала, почему мое глупое тело так действует на прикосновения этого парня и не хотела знать.

– Для приличия пусть кто-нибудь из вас будет на шухере, а то если люди увидят эту картину, вам же придется потом придумывать объяснения, – посоветовал Габриель, опуская ладонь к моей кисти и сжимая ее. Его взгляд метнулся в мою сторону. – Надеюсь, у тебя нет желания тут оставаться…

Я замотала головой, смотря, как Мюррен играет с мертвой тушкой демона и дико смеется.

– Нет, конечно.

Он ослепительно улыбнулся.

– Отлично. Ты готова?

– К чему? – я надломила бровь, потихоньку разгадывая смысл его слов.

– К первой телепортации, – пропел Габриель, наблюдая за моей реакцией. Когда я вспомнила красную ослепительную вспышку, откуда он постоянно появляется, то невольно округлила глаза, чем рассмешила его. – Скай, это не страшно.

– С чего бы мне тебе верить?

Он постарался не возвести глаза к небу, сжав губы в раздражении.

– Опять ты завела старую песню…

Конечно, в каком-то роде я верю Габриелю, но в каком-то – нет. Мне мало что о нем известно и вообще, это не в моем репертуаре – свято доверяться человеку, которого знаю несколько дней. Или… не совсем человеку.

– Да. И буду ее заводить не раз.

– Просто доверься мне, ладно? Хотя бы попробуй, – попросил Габриель; уголки его губ дрогнули в полуулыбке, когда я сдалась, поняв, что другим способом не катапультируюсь отсюда как можно быстрее.

– Только ради того, что не хочу больше дышать мерзким запахом плоти и смотреть на тех, от кого он исходит, – я расслабила кисть в его руке, чувствуя прилив безопасности. Наверное, мне стоит передумать на его счет. Все-таки, он тот, кто охраняет меня и никогда не даст в обиду (по крайней мере, пока не исполню пророчество), и разве он способен провернуть что-то подлое или обмануть меня?

– Будет немного щекотно, – улыбнулся парень. – И ярко. Советую закрыть глаза.

Как только я послушалась его указанию, он притянул меня ближе к себе – теперь его руки обнимали меня, а когда я хотела начать возмущаться и отталкивать его, игнорируя мольбы тела не делать этого, нас охватила ярчайшая вспышка. Сквозь глазные щелки проникал легкий красный поток света, вызывающий некую, едва ощутимую вибрацию по коже, напоминающую призрачные поглаживания пером. Я была слишком возбуждена и ошеломлена, чтобы отпихнуть Габриеля, запустившего свое лицо в мои волосы и прижавшего к себе, словно драгоценную вещь. А когда нас потянуло куда-то в сторону и в ушах заложило, я автоматически зарылась в его шее, обхватив его руками из-за боязни оказаться наедине с неизведанным пространством, уносящим нас на сказочной скорости в пугающую неизвестность.

XV

Я не успела отреагировать, когда почувствовала твердую поверхность под ватными ногами, поэтому меня потянуло вниз. Габриель, привыкший к таким пространственным перемещениям, сумел удержать равновесие и – не дать мне грохнуться на пол какого-то помещения, куда нас перенесло. Его руки крепко держали меня, прижимая к могучей груди; два голубых глаза, которых почти закрывала упавшая на них каштановая челка, смотрели на меня с легкой насмешкой. Мои ноги почти отказывались стоять, и если бы ни поддержка парня, я бы уже давно валялась на полу с новой партией синяков.

Габриель ухмыльнулся.

– Тебе понравилось?

Я переместила взгляд на его полуоткрытые губы, находящиеся от моего лица так близко.

– Было здорово, правда меня чуть не стошнило, – с трудом выговорила я, стараясь не терять остатки здравого рассудка. Я говорила правду. Рвотный позыв мучил меня все неопределенное время, что мы перемещались с одного места в другое, а голова шла кругом от одного только ощущения невесомости.

– Привыкай, – подмигнул он; красное облачко сзади него рассеялось, и маленькие, еле видимые искорки, похожие на огненные, пробиравшиеся по его телу и моему, испарились.

Габриель, втянув в легкие огромную порцию кислорода, отпустил меня, когда увидел, что я способна стоять самостоятельно. Как бы мне ни хотелось разглядывать его и дальше, я переместила взгляд на комнату, где мы находились. Эта была гостиная с белыми стенами, пустоту которых заполняли картины мистических существ, а только потом я поняла, что это место мне знакомо. Квартира Габриеля. То, что парень решил отправить нас сюда, меня, скорее, не особо удивляло, так как я частично врубалась, что в его жилище намного безопаснее, чем на улице, а – пугало. Мне бы не стоило оставаться с ним наедине, учитывая то, что произошло сегодня утром. Как бы я не противлюсь того, если он повторит умопомрачительный поцелуй, просто боюсь, что не смогу остановиться, чувствуя его сладкие губы на своих. В любом случае меня всегда может отрезвить молоко. Хотя, что я несу? Такого больше никогда не повторится! Габриель – один из тех парней, к которым я автоматически питаю неприязнь. Он мне не нравится. И мой мозг не должен превращаться в розовую сладкую вату каждый раз, когда его глаза внимательно наблюдают за мной.

Я быстро заморгала, отгоняя левые мысли, когда Габриель проверил, закрыты ли двери и пошел ко мне. Посмотрев на мою ногу, он остановился.

– Ты ранена, – заметил падший, присаживаясь на корточки.

Я лишь сейчас вспомнила, что икру мне разодрал глупый демон вместе с джинсами. Простонав, опустила взгляд, и тут же боль прорезала рану. Смотря на то, как Габриель загибает рваные концы джинсовой ткани, я замерла. Мое лицо покраснело, а внизу живота начался ураган из бабочек, когда он бережно обхватил ногу, собираясь воспользоваться своей удивительной способностью. Может, Габриель и не был таким козлом, каким казался всегда. Сейчас он выглядел слегка встревоженным и заботливым, что впечатлило меня. Возможно, он волновался за мое состояние не по той причине, по какой бы хотелось, и тогда эти умиленные эмоции, обуздавшие меня, наверняка было зря показывать.

– Не стоит… можно просто обработать рану и сделать перевязку, – не дыша, посоветовала я.

Габриель покачал головой.

– Еще чего…

– Не обязательно трястись над каждой моей болячкой. Из-за этого я не умру, не волнуйся. Предназначение буду в силе исполнить, пребывая в таком состоянии, – продолжала упрямо настаивать на своем я, вырывая ногу из его цепких рук.

Он поднял голову. Возвышаясь над ним, я чувствовала себя настоящим великаном. Габриель, сощурив глаза, прошипел по слогам:

– Не все, что я делаю для тебя, делается по этой причине.

Не усев понять смысл его слов, я вздрогнула, когда его длинные пальцы сжали мою икру с раной. Глаза, засветившись ярко-голубым светом, уставились на мою ногу, и я увидела, как обрывки рваной кожи засияли красноватым бликом и стали затягиваться чуть медленнее, чем в прошлый раз. Я ощутила легкое покалывание и, моргнув, обнаружила, что оставленный след острым когтем демона исчез. Кроме рванных джинсов, запачканных кровью, почти не было напоминаний о том, что секунду назад я была ранена.

Удивительно.

Я пребывала в легком шоке, который свидетельствовал о том, что я еще не привыкла к его поразительной способности. Робко кивнув в знак благодарности, я захотела себя пнуть. Нет бы чтобы сказать полноценное «спасибо», удостоилась лишь одним движением головы, так как не могла произнести и слова из-за пересохшего горла. Габриель и так делал для меня достаточно, пусть и должен был. Он заслуживал не простого кивка, которого… наверняка не заметил.

Поднявшись на ноги, он прошествовал к барной стойке, оставив меня стоять наедине со своими мыслями. Мне бы стоило поговорить с Габриелем о произошедшем случае, извиниться за то, что не послушалась его, но я не могла и предложения выронить, тупо смотря на него. Возможно, мой голос считал неправильным озвучивать это по какой-то причине.

Габриель налил в стакан жидкость цвета жженого сахара и запустил ее в рот, запрокинув голову. Мне не составило много усилий, чтобы догадаться, что он выпил что-то из своего алкогольного арсенала. Закрыв глаза, он глухо простонал.

– Черт. Никогда не могу нормально напиться.

Я села в кресло, теребя нитку, выглядывавшую из дырки в джинсах – если еще пережить в них пару нападений демонов, то эта вещь станет действительно… модной.

Я пожала плечами, натягивая подобие улыбки.

– Не все так плохо. В этом и есть свои плюсы, – подметила, стараясь ободрить Габриеля.

Он кинул на меня томный взгляд, затем убрал пустой стакан и приземлился на диван. Парень выглядел чуток усталым, но не грустным; на его лице болталась кривая ухмылка. Сцепив пальцы за головой, он дал мне сигнал, что сейчас будет разговор. Я была готова «поболтать» обо всем, что приключилась и задать пару трепещущих вопросов, мучащих меня давно. Но как только я открыла рот, собираясь сказать что-нибудь, Габриель опередил меня:

– Как ты себя чувствуешь?

Если не считать того, что сегодня утром ты меня внезапно поцеловал, чем привел в шок, а потом я увидела, как некоторые демоны своими мерзкими способами губят людей и имеют свойство разлагаться за считанные секунды, пугая до ужаса, то…

– Вполне нормально, – я натянула искусственную улыбку, чтобы показать, что случившееся с нами не повлияло на мою психику. Хоть и мое внутреннее состояние сходило с ума и пыталось принять все, внешнее – это не показывало. Мне незачем было опять психовать и делать Габриелю головняк. Ему и без меня достаточно проблем…

Тут я поймала себя на мысли, что за последнее время стала часто беспокоиться о его состоянии. Это было крайне странно, ведь недавно на этого паренька мне было почти… плевать. Почти…

Габриель не уловил ложь в моих словах и кивнул, складывая руки на груди. А потом он хмыкнул.

– Ты просто хот-договый ниндзя!

Я вспомнила, как зарядила остатком хот-дога в демона и искренне улыбнулась.

– В каком-то роде – да.

Его мягкий смех пронесся по гостиной и резко затих, когда уголки пухлых губ поползли вниз. Я насторожилась резкой смене настроения Габриеля и задержала дыхание, ожидая его следующих слов.

– На примере ты видела, как некоторые демоны уничтожают его обладателей. И это было еще не самое страшное, что ты видела. Мне приходилось наблюдать за вещами и гораздо хуже этого. Некоторые люди умирали на моих глазах. А я… ничего не мог с этим поделать. – Он потер переносицу двумя пальцами, уперев локти в колени. – Никто не мог. Мы пытаемся что-то сделать, но демоны гораздо хитрее и сильнее нас. Из-за них происходит большинство аварий, автокатастроф, пожаров, различных происшествий, и эти твари не несут ответственность за все это, они подставляют самих жителей этого мира. Они медленно истребляют людей. Мир погряз в их тьме, и нельзя допустить того, чтобы его полностью охватил мрак.

Я нервно сглотнула, понимая, что жила все это время, не видя настоящей правды. Адские твари уничтожают людей, лишь по тому, что хотят поселиться в этом мире. Им плевать, что за их спинами простилается целая дорожка из трупов. Они бесчувственные создания, которым не чужды обычные человеческие чувства, включая самое главное – жалость. Им не важно, какой ценой придется заполучить наш мир. Демоны готовы пойти на все, лишь бы создать условия для собственной жизни.

Я опустила взгляд на свой знак, напоминающий две буквы «V», соприкасающиеся остриями.

– И я этого не допущу, – тихо пролепетала, набрав в грудь максимальное количество воздуха. – Ведь… так?

Габриель сдержанно кивнул, подтверждая мои слова. Я громко выдохнула, не представляя, как смогу сделать то, что не посильно даже всем падшим. Обратив взор на него, я осторожно спросила, уже боясь услышать наверняка пугающий ответ:

– Как я это сделаю?

Он провел ладонью по лбу, откидываясь на спинку дивана.

– Все очень сложно… Это не будет так легко.

Мои опасения подтвердились. Сжав дрожащие пальцы в кулаки, я немного поддалась вперед, решив натянуть на лицо непроницаемую маску и показать, что не забоялась и сделаю всевозможное, чтобы избавить мир от зла воплоти. На самом деле мне было жутко страшно.

– Выкладывай. Я хочу все знать. Все, – я сделала акцент на последнем слове.

Габриель провел языком по пересохшим губам, смотря на меня с неверием.

– Я тебе уже говорил о пророчестве. Так вот, тут у нас есть одна проблемка…

Я закатила глаза. Конечно, все, наверное, будет сложнее, чем ожидаю.

– Выкладывай.

Парень запустил руку в каштановые волосы, отражающие свет полуденных солнечных лучей, и продолжил осторожным голосом:

– Бог не думал делать все так легко, поэтому не оставил пророчество целым. Он разделил его на две части и одну… запрятал в Чистилище. Первую часть оставил на Небесах – ее охраняли архангелы и, как видимо, – хреновенько. В ней говорилось лишь то, что в самое темное время родится нефилим с меткой Каина, способный избавить этот мир от демонов раз и навсегда. И, изволь заметить, это случится в ночь твоего восемнадцатилетия, – Габриель перегнулся через столик, чтобы указать на черный знак пальцем. – Эта штука с каждым годом становилась все темнее и темнее – ты по любому это замечала. Она свидетельствует о твоем скорейшем приближении к этому возрасту. Именно в восемнадцать в тебе пробудятся, – он собрал брови в кучу, – какие-то… нереальные силы, которые практически сделают всю работу за тебя.

Я с ужасом взглянула на свою правую ладонь, затем устремила взгляд на Габриеля, который натянуто улыбался. Из всего слов я поняла совершенно немного: Бог, смотавшийся не понять куда, оставил пророчество, которое зачем-то разделил на две части и запрятал туда, куда посчитал нужным. Видимо, он опасался, что нежелательные «личности» узнают обо мне и о том, что мне предстоит сделать. Удивительно. Неужели ему в какой-то хоть и самой малой степени было не наплевать на этот мир?…

Я запрокинула голову, с легким непониманием обследуя идеальные черты лица Габриеля, который, похоже, ждал от меня комментария. Все это было так запутано. И странно. И с трудом походило на правду. Хотя я прекрасно знала, что парню незачем мне врать – и это, скорее, не радовало, а – пугало.

– Бог разделил пророчество? – я вскинула бровь, ухмыляясь тому, насколько нестандартно прозвучал этот вопрос.

– Да, – спокойно ответил Габриель, разминая длинные пальцы рук.

– И зачем? Что оно вообще из себя представляет? И… на кой черт нужно было прятать вторую часть в… Чистилище? – поинтересовалась я на одном выдохе, желая немедленно узнать ответы. Мой мозг, наверное, что и способен будет делать сейчас – так это воспринимать информацию, не подлежа ее обработке.

Габриель измученно вздохнул, понимая, что ему опять придется для меня раскладывать все по полочкам.

– Пророчество – летописное сказание Бога, которое должно сбыться.

– Я знаю, что это такое, – оповестила я, набирая в легкие больше воздуха. Из-за «чудесного» аромата, который исходил от меня, я ощущала себя неловко, и всей душой надеялась, чтобы Габриель не чувствовал, как от меня сильно разит помоями. Хотя, он меня прижимал к себе близко и наверняка учуял ядерный запашок, но благо, что не проронил ни слова на этот счет. Я была благодарна, что он молчал, и очень сейчас хотела принять холодный душ, вылив на тело добрую порцию какого-нибудь цветочного геля.

– Окей, – улыбнулся парень. – Итак, как ты уже поняла, пророчество – в письменной форме…

Он что, издевается?

Я стиснула зубы, успокаивая поток злости, взорвавшийся внутри меня.

– И?… – сдержано протянула.

Габриель хлопнул в ладоши.

– Так вот, этот засранец разделил его на две части. Для чего – не знаю конкретно, но – догадываюсь. Наверняка он подозревал, что демоны узнают о пророчестве, поэтому решил усложнить нам задачу. Уродцы в курсе, когда ты должна исполнить предназначение, поэтому, наверняка готовят что-то масштабное на тот случай, если не смогут тебя убить…, – он с предосторожностью глянул на меня, – … в чем я уверен. Бог был проворным, поэтому вторую часть пророчества запульнул аж в само Чистилище – это мы узнали по его оставленным подсказкам.

Я была на грани срыва, от нахлынувшей на меня волны полного непонимания. Габриель говорил какую-то несуразицу, и должна была как-то вникать в нее, но не могла. Я была либо слишком глупа, чтобы переварить его слова, либо – недостаточно развита – хотя это, практически, одно и то же. Я знала, что есть пророчество – его разделили на две части по необъяснимым причинам, и, похоже, по одной из них ангелы узнали, что в определенное время на свет появлюсь я и смогу очистить этот мир от зла.

Гм…

А что написано тогда во второй части? И вообще, она у них или до сих пор где-то в Чистилище?

Я изогнула бровь, глядя с оцепенением на падшего. Вопросы били через край, и я подбирала самый подходящий, чтобы сейчас задать ему.

– Бог боялся, что о полном пророчестве узнают… демоны, поэтому, принял решение разделить его? – предположила я, и Габриель с веселой улыбкой на лице кивнул. – Хм… значит, от него у вас есть какая-то определенная часть?…

– Меня начинает удивлять твое рациональное мышление, Скайлер Грейс, – признался Габриель, заводя две руки за голову; его бицепсы вздулись, и теперь мое внимание было исключительно запечатлено на них. – Да, у нас только одна часть – начальная, – другая до сих пор находится в Чистилище.

Я резко отвела глаза в сторону, когда он поймал меня на разглядывание его тела. Парень довольно заулыбался, как бы ни специально начав закатывать и до того короткие рукава футболки, оголяя больше матовой кожи, поблескивающей при мягком солнечном свете. Я густо покраснела, ругая себя за то, что пялилась на него, как извращенка. Лихорадочно приковав взгляд к столику, я молила, чтобы Габриель не заметил моих пылающих щек. Но, похоже, он все-таки увидел мой румянец, и хмыкнул, вместо того, чтобы заразительно засмеяться или кинуть что-нибудь, что заставит меня стать еще краснее. Прогресс с его стороны.

– Так вы…эм… почему уверены, что имея одну часть, вы точно знаете, что я исполню пророчество? Вдруг в другой сказано, что что-то пойдет не так или…

Его грудной смех остановил меня. Сощурив голубые глаза, он успокоился и покачал головой.

– Да, пусть мы не знает, что написано в другой части, но точно уверены, что там вполне такая же суть, как и в первой. И зачем Создателю делать так, чтобы у нас возникли трудности, если он соизволил типа помочь нам?

А он… прав. Но все же, если Господь, который, черт подери, ушел в самое неподходящее время, разделил пророчество на части, значит, он опасался чего-то весьма очевидного, например того, что этой целой и полной информацией завладеют демоны (или просто решил поиздеваться над нами). В принципе, так и вышло, только они, как и все мы, в курсе лишь о событиях первой части пророчества. Неизвестно, что написано во второй. Но уж если Бог закинул другую часть в Чистилище, которое, как я знаю по ознакомлению с мифами и кое-какими знаниями, взятыми из библии, представляет собой место для душ, чьи дороги в Ад или Рай пока не определились, выходит, в ней по любому было что-то значимое. Ну, по крайней мере, я так думаю.

С одной стороны, зачем нужно было создавать сложности?

Я теребила нитку, выглядывающую из дырки на джинсах. Мои глаза продолжали сверлить столик, и сейчас, к счастью, я перестала краснеть, заняв себя глубокими раздумьями. Чем больше я шевелила мозгами, тем сильнее они у меня болели, с трудом воспринимая узнанную информацию.

А ведь пару дней назад я была совершенно обычной девчонкой, жалующейся на отстойную работу, и не знающей мрачную «тайну» о себе, о своем предназначении и о том, сколько сверхъестественного существует на самом деле. Я раньше могла видеть демонов-Искусителей и, смотря на их притворные людские оболочки, не представлять даже, что они не те, за кого себя выдают. Я могла в любой момент быть убитой от мерзких лап какого-нибудь адского создания, и при последних секундах жизни не знать, почему напали именно на меня, и почему я удостоилась такой страшной участи. Самое страшное – умереть в неведении.

Габриель, который охраняет меня уже какой год, не допускал, чтобы со мной произошло нечто подобное. И сейчас он продолжает выполнять свою главную, но рискованную обязанность – из-за меня его жизнь под угрозой. Также, учитывая то, что мне сегодня довелось увидеть, жизнь каждого человека находится в огромной опасности. Если меня убьют, то демоны покончат с человечеством без проблем. А так, на данный момент, на их пути есть преграда. И эта преграда – я.

– Итак, вы свято верите пророчеству, хоть и неполному?

Габриель согласно кивнул.

– Все было бы намного проще, если бы демоны не узнали о нем. Так бы ты точно исполнила свое великое предназначение, – мне показалось, или он сказал предпоследнее слово с ноткой сарказма?

Я отмахнулась от этих мыслей, переводя взгляд на Габриеля. Он вальяжно раскинулся на диване, закинув ноги на него, и потягиваясь. Краешек его футболки вздернулся, оголяя пупок, и открывая вид на несколько симметричных кубиков. У меня вновь появился повод покраснеть и начать смотреть на все, что угодно, лишь бы не на него.

– Значит, в пророчестве… в какой-то его части сказано, что я исполню свое предназначение точно, верно? – заикаясь, проговорила я. Это был риторический вопрос, но Габриель все же кивнул; краем глаза заметила, как он, понюхав свою футболку, сморщился, затем подцепил пальцем краешек и, присев, потянул вверх. Температура в комнате, вскочившая до высокой метки, могла соперничать только с неистовым жаром, вырвавшимся из глубин моего живота. Неужели, он собирается снять верх тут? Понимаю, он тоже не благоухает, но нельзя уйти в отдельную комнату и сделать это дело там?

Когда я опустила голову, то увидела, как возле столика приземлилась его футболка. Ой. Тепло пробралось по всему моему телу, легкие обожгло, и я ощутила, что мои щеки зардели сильнее – черт, да когда же это прекратится?! Все мои слова, которые хотели слететь с губ в ближайшую секунду, испарились – я забыла, что хотела сказать далее. Ну как можно вести себя спокойно и не нервничать в закрытом помещении, где есть полуголый парень, не совсем настроенный на разговоры?

Я почувствовала движение напротив и напряглась, как пружина, запрещая себе поднимать голову. Мне плевать, что там происходит. Пусть хоть штаны снимет, я не обращу на это никакого внимания.

Хотя…

Черт. Да кого я обманываю?

Я изо всех сил держалась, чтобы резко не возвести взгляд на Габриеля, который, похоже по шуму, всеми действиями старался привлечь мое внимание.

Его низкий голос, приобретший сладкую сексуальную интонацию, разрезал тишину:

– Ты что-то хотела еще сказать?…

Я приковала взгляд к пальцам, которые тут же скатала в кулаки.

Не смотри.

Не смотри.

Не смотри.

Предательская шея так и манила поднять голову, чтобы я встретилась лицом к лицу со стыдом и показала, что немножечко удивлена. И впечатлена.

– Да… эм, – я долго тянула, залезая в глубины мозга в поисках тех мыслей, крутившихся в голове до того, как Габриель решил показать стриптиз. – Оу…эм… в общем, раз… в какой-то части пророчества сказано, что я смогу загнать демонов туда, откуда те пришли, то разве оно может не сбыться лишь по тому, что эти же твари мне помешают? Ну… или постараются помешать…

Я была готова хлопать себе стоя, радуясь, что смогла связать целое складное предложение, но резкий смех Габриеля заставил меня забыть об этой идеи, так как меня сковало чувство позора. Он заметил, что я нервничала, говоря…

Просто отлично.

Успокоив грудной смех, между прочим, довольно приятный, парень зашевелился. Вновь. Я напряглась, когда голова чуть ли не забыла, что должна быть опущена. Мой взгляд словно магнитом тянуло к нему, и сопротивляться этому было крайне сложно. Тем более, я горела желанием узнать, что же Габриель там делает…

Со следующим звуком, раскрасившим густое молчание, в моей голове невольно возникла картинка, где Габриель лежит на диване совершенно без одежды и обмазывает себя взбитыми сливками. Я нервно сглотнула и захотела хорошенько врезать себе, лишь вырубить этот вульгарный образ, чтобы он больше не истязал мой бедный, пока что здравый рассудок.

Спустя какое-то время он соизволил ответить, решив не мучить меня.

– Изначально все думали, Скайлер Грейс, что о пророчестве не будут знать демоны, и по истечению времени ты – Избранный нефилим исполнишь его без всяких помех. Но, как видишь, о нем узнали. И теперь, когда ценная информация, известна одним уродцам, возникает вопрос: а сможешь ли ты свершить то, что должна, если демоны всевозможными способами будут пытаться стать твоей преградой? – Он замолк. Я чувствовала его хищный взгляд на себе. – Пророчество – это частичка будущего, пускай и не полная. А как известно, зная будущее – его всегда можно изменить.

Я вздохнула.

– Получается, вторая часть пророчества, о… которой не знает никто, сейчас в Чистилище?

В душе я ликовала, что, наконец, врубилась во все это, а также дико боялась того, что ждет меня впереди.

– Да.

– И… почему же вы просто не достанете ее, не соедините две части, и не посмотрите на пророчество в целом, чтобы уже делать какие-либо предположения по поводу: велики ли у меня шансы исполнить предназначение или же – нет?

Габриель ухмыльнулся.

– Да, отличная идея…, – весело проговорил он, затем продолжил более мрачным тоном, – … для идиотов. Это тебе не в магазин сходить и взять, что нужно. Чистилище – место, куда нам запрещено соваться.

Я вскинула брови, ведя в голове монолог с собой. Уж если в Чистилище по каким-то причинам нельзя лезть таким, как Габриелю, то кто, извольте спросить тогда, достанет вторую часть пророчества? И вообще, почему никто до сих пор не попытался этого сделать? Чего все ждут?

– Ладно. Но… что, вы и дальше считаете заманчивой перспективу сидеть без второго куска пророчества? – поинтересовалась я; мои глаза упали на футболку Габриеля, и тут я снова сглотнула, представив его лежащим на диване с обнаженным торсом. Я ни за что не собиралась поднимать голову. Конечно, у меня возникала мысль тоже скинуть с себя вонючие вещи, но я не позволяла себе воплотить ее в реальность, по крайней мере, здесь, где находился почти раздетый парень.

Габриель издал смешок.

– Нет, конечно.

– И что вы собираетесь делать?

Мою шею обдуло легким ветерком – падший приблизился ко мне – не сложно было догадаться. Я старательно сосредоточилась на своих пальцах, покрытых легкой пленкой пота, чтобы не смотреть на него. Если мои глаза уставятся на мускулистое тело Габриеля, я не смогу их отвести, даже когда за его спиной взорвется что-нибудь или дом внезапно начнет рушиться.

– «Вы»? – его голос раздался чертовски-близко и вызвал волну мурашек по моей коже. – С чего ты взяла, что мы будем что-то предпринимать насчет этого?

Я открыла рот, одновременно удивляясь и возмущаясь его пофигизму. Неужели ему и другим плевать на другую часть пророчества?

– Ну а кто еще?

Габриель откашлялся.

– Ты. Ангелам и демонам не горит в Чистилище зеленый свет.

Как бы я ни говорила, что ни за что не посмотрю на него, моя голова резко поднялась, когда сердце бешено заколотилось в груди, маня вырваться из нее. Мне либо послышалось, либо он сказал, что кое-какую проблемку должна устранить я одна.

Я увидела перед собой подтянутый пресс с шестью кубиками; джинсы низко сидели на бедрах, и было такое ощущение, что они вот-вот и свалятся (хорошо, что хотя бы он оставался в них). Набрав в легкие раскаленного воздуха и поняв, что не дышала несколько секунд, пока мой взгляд скользил вверх по груди Габриеля и останавливался на его ухмыляющемся лице, я густо покраснела. Этот парень прекрасно знал, как с легкостью превратить меня в подобие помидора. Он не мог, например, не подходить так близко? Ах да, нужно же было обязательно сделать подобное, чтобы увидеть, как очередной раз мой мозг отключается, и тупое выражение охватывает физиономию. Мало того, что я резко опустила голову, показывая, насколько мне неловко, так еще и опозорилась тем, что следующие слова начала произносить, запинаясь и почти не думая, лишь бы поубавить в этой мгновенно показавшейся тесной гостиной чуточку неистового жара.

– Я…я… п-почему я? И… я что, типа должна достать ту часть из Чистилища? Сама? – мне захотелось дать себе хорошего пинка от такого жалкого голоса.

Неужели, я действительно пропищала таким тоном?

Я не видела лица Габриеля, но была уверена, что он ликовал, загнав меня в замешательство и – смущение. Я же ничуть не видела ни в этом ничего веселого, ни в том, о чем был наш разговор.

– Да. Считай, то, кем ты являешься – у тебя «пропуск» в тот мир, – спокойно ответил Габриель.

Я задохнулась от одной мысли, что мне придется наведаться в Чистилище за каким-то предметом, который ни разу не видела и почти не знаю, что он из себя представляет.

– Какой еще «пропуск», черт подери? – процедила я.

– Обычный. Просто в Чистилище не могут попадать демоны, так как это отчасти святое место, а мы не можем, по тому, что наша ангельская энергетика привлекает достаточно ненужного внимания, из-за чего потом могут возникнуть большие неприятности. Нам строго запрещено ступать туда, и даже если мы это сделаем, архи узнают об этом и навешают люлей. – Он протяженно вздохнул, наверняка вновь стараясь привлечь мое внимание. – Ну а ты – смесь человеческой крови и – ангельской – сумеешь попасть туда почти без трудностей. В Чистилище ты будешь производить фурор на душ в меньшей степени, чем мы, поэтому, есть вероятность, что неприятности обойдут тебя стороной.

Я представила себе картину, как попала в Мир Мертвых, и на меня разом посмотрели все блуждающие души с белыми, как лист бумаги, лицами, которые были изуродованы, затем рванули в мою сторону, издавая загробные звуки. Кровь заледенела в жилах, и я закрыла глаза, стараясь успокоиться и не думать, что минувшее будет ни таким страшным. На меня слова Габриеля, что я должна пойти в Чистилище и забрать оттуда кое-что важное, свалились словно снег на голову вместе со сковывающим все конечности баснословным ужасом. Мне предстоит столкнуться вновь с чем-то из ряда сверхъестественного и испытать целую палитру разнообразных эмоций. Возможно, этого не произойдет, и я просто умру от внезапного порока сердца, увидев близко чье-нибудь призрачное лицо – что кажется лучшим развитием событий.

– А почему это сделаю только я? Разве нет других нефилимов, которым можно поручить эту «работенку»? – с надеждой спросила я. У меня, конечно, не было в планах взваливать все на плечи других, и подвергать тех риску, но казалось, что на меня и так скинули достаточно всего, чтобы давать еще какое-нибудь задание.

– Ну, во-первых, Скайлер Грейс, у нас уйдет время на то, чтобы найти нефа и тем более уговорить его. И отчасти, ты должна достать ту часть сама. Ведь про кого говорится в пророчестве? – его слова сжали мою грудь в тиски. Я с неимоверным страхом подорвалась с места и зашагала к окну, обогнув Габриеля, на которого особо старалась не смотреть, чтобы ни лишить себя оставшейся части мозга.

– Тебе не кажется, что на меня взвалили слишком много? – заметила я, остановившись возле просторного окна, откуда виднелся Нью-Хейвен, купавшийся в теплых красках солнечных лучей. Я не знала, сколько сейчас времени, но очевидно, было далеко уже не утро. Моя лень не имела границ, поэтому я не доставала телефон из кармана, чтобы посмотреть время.

По моей спине прошелся холодок – Габриель остановился сзади, вздохнув. Я чувствовала, как глаза падшего скользят по мне, задерживаясь наверняка на самом выпуклом и «интересным» для него месте. Я натянула футболку на пятую точку и терпеливо стала ждать ответа Габриеля, который, похоже, не торопился его давать.

Не сомневаюсь, что он – перфекционист. Озабоченный перфекционист.

– Знаю, какого тебе, но пойми, все это не делается просто так, чтобы довести тебя до изнурения или дать «билет» прямиком в психушку.

Я хмыкнула, рассматривая высокие дома в несколько этажей.

– Да ну?

Парень зашевелился и, похоже, стал на шаг ближе ко мне, заставив мой пульс пуститься вскачь. Я не знала, почему он так действовал на меня и на мое сознание, и, пожалуй, не хотела знать вообще.

– Скай, ты должна понимать, какая лежит на тебе ответственность, – раздался его голос вновь.

Я с ужасом опустила глаза к своей правой руке, не представляя, как смогу сделать все, что должна. Только сейчас на меня обрушилось коварное осознание того, что до моего дня рождения, до дня, когда мне исполнится восемнадцать и во мне (если верить) пробудится какая-то сила, осталось меньше, чем две недели. Страх загреб меня в свои тесные объятия, не уступая место другим эмоциям. За эти – быстренько сделала расчет в голове – двенадцать дней я должна буду извлечь вторую часть пророчества из… Чистилища, потом, собственно, исполнить свое… великое предназначение. И да, за такой короткий срок меня наверняка будут пытаться убить вновь, и, учитывая это, я должна быть крайне осторожной и просто обязана как-то дожить до восемнадцати лет.

Круто. Не считая того, что меньше, чем за две недельки я могу склеить ласты или сойти с ума окончательно, моя жизнь, наконец, приобрела какой-то смысл. Я здесь лишь по тому, чтобы загнать уродских тварей обратно в Ад и тем самым спасти человечество от них. И я буду стараться всеми способами сделать то, что от меня требуется, ведь почахнуть этому миру во тьме – ни за что не позволю.

– Я понимаю, – прошептала я, сжимая руки в кулаки и размышляя над тем, каковы мои шансы выжить за такое короткое время. Если меня не станет, то будет плохо. Очень плохо.

– Почему ты дрожишь? – произнес он немного удивленным тоном.

Что меня трясло, я заметила лишь сейчас – и как давно это началось? Мысли о грядущем навеяли на меня панику, и если бы не было здесь Габриеля, я могла бы убежать куда-нибудь и расплакаться, прекрасно осознавая, что из-за любой моей оплошности может что-то пойти не так.

– Скай? – Я почувствовала теплые ладони Габриеля на своих плечах; глаза предательски защипало – всегда, когда меня пытались успокаивать или утешать, я, вопреки своим желаниям показать себя с сильной стороны, раскисала на глазах у всех. Мне незачем была эта показуха перед падшим, и когда он попытал удачу развернуть меня, я отмахнулась от него, делая шаг к окну, но тут же потерпела крах – ему удалось резким движением поменять мое направление. Оказавшись к нему лицом, я закрыла глаза, где собрались блестящие капельки слез. Я не буду ныть перед ним. Ни за что. Он не должен думать обо мне как о слабом звене. – Эй, посмотри на меня.

– Нет, – горьким голосом ответила я, чувствуя, как неприятный ком танцует в горле.

Необыкновенно теплые ладони Габриеля нежно скользнули к моим щекам и обрамили их, отчего я забыла, как дышать. По всему моему телу прошелся электрический ток, и, клянусь, я издала еле слышимый стон… облегчения? В какой-то степени мне нравилось, что меня хотели успокоить. Мне нравилось, что это хотел сделать Габриель, от которого подобное я уж точно не ожидала. Сейчас он не казался мне придурком, каким был постоянно, а казался… совершенно иным. Чувственным. Мягким. И настоящим…

– Я не прошу невозможного, верно? – сиплый голос щекотал мое ухо, дыхание ласково ложилось на кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками. – Просто открой глаза. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Пожалуйста…

Из-за его последнего слова внутри меня будто что-то переключилось, и я распахнула веки. Совершенно рядом находилось красивое лицо Габриеля: высокие скулы, пухлые, чуть приоткрытые губы, матовая кожа, отливающая золотом, и самые загадочные глаза, смотря в которые забываешь о существовании всего вокруг. Парень, наверное, сам не понимая того, что делает, поглаживал большим пальцем мой округленный подбородок. Он был совершенно другим сейчас. На нем не было той идиотской улыбки, навевавшей на меня приступ ярости, не было в его действиях ни намека на шутку, а также, на нем не было… футболки. И эта ситуация казалась мне чертовски интимной. Сексуальной. Взрывающей все внутри и порождающей в животе хоровод бабочек. Я не могла отныне думать ни о чем другом, кроме него. Мне хотелось врезать себе или того похуже, хотелось напомнить, какой Габриель на самом деле врунишка и козел, но я не могла сделать ничего из перечисленного, глядя в его прекрасное и по виду искреннее лицо, выглядевшее напряженно.

– Так лучше, – заметил он, и одна моя сумасшедшая часть была согласна с ним. – Ты не должна пугаться того, что будет. Несмотря ни на что, знай, я всегда рядом и помогу тебе во всем. Во всем. Слышишь? – Когда я, словно завороженная кивнула, прокручивая несколько сотен раз эти слова, он продолжил, и его приятный голос ворвался в мой затуманенный разум: – Даже в исполнение пророчества, если понадобится. Если хочешь, я наплюю на все и пойду вместе с тобой в Чистилище за второй частью.

Я не могла понять, почему Габриель говорил такое, если ему было в какой-то степени пофиг на меня. Возможно, а точнее – сто процентов, он волновался за то, что со мной может что-то случиться, и пророчество уже нельзя будет исполнить никогда. Он дорожил мной не так, как хотелось бы. Задачей Габриеля было и остается – охранять меня, и он не может ее провалить, ведь наверняка за это его по головке не погладят.

– В этом нет надобности, – призналась я; мой голос предательски дрогнул. Я безумно желала отбросить руки падшего со своего лица, но не могла, так как знала – сделаю такое, лишусь приятного тепла, растекающегося по коже, лишусь ощущения его приятной кожи на щеках. – Если требуется, я пойду туда и достану, что нужно. Сама.

Я совершенно не осознавала, на что сейчас подписалась по собственному согласию, поэтому пока оставалась спокойной, глядя на Габриеля и чувствуя, что вот-вот заплачу перед ним. Наступающие слезы покрывали пленкой глаза, и я не понимала, чем именно они вызваны: расстройством насчет напускных слов и эмоций парня или жалостью к самой себе – а похоже и тем и тем одновременно.

Габриель заметно напрягся, убирая ладони с моего лица. Я чуть ли не захныкала, когда ощутила, что его тепло, оставленное на моих щеках, мгновенно испарилось.

– Мне очень жаль, – прошептал он, делая шаг назад. Еще чуть-чуть и я бы рефлекторно его остановила или кинулась в его сторону.

– Что? – не поняла я и надломила бровь. Быстро заморгав, не дала слезам возможности скатиться по лицу.

Габриель окинул меня печальным взглядом, заставляя меня еще больше удивиться, что он все-таки не запрограммирован на одни лишь улыбки и глупые ухмылки. Твердые мышцы натянулись на груди, когда он начал кусать губу.

– Мне жаль, что эта Избранная – ты. Ты не заслуживаешь того, что может с тобой вдруг произойти по моей вине.

Я не верила его словам. Не верила, что они были искренними. Габриель Эйнсфорд не тот тип парней, которые способны сочувствовать или проявлять признаки жалости. Тем более, он – падший ангел, о чем вообще речь? Он испорченный ангел, любящий вкушать людские удовольствия, судя по тому, каким я его видела в «Мо» и сколько слышала о его персоне «хорошего» от Карен. Разве тот, чей амплуа – шататься по бабам и бросать их после одной бурной ночки (я уже не говорю о другом), может проявлять хоть толику сочувствия к девушке, о которой практически ничего не знает и которую наверняка ради чертова удовольствия поцеловал сегодня?

Нет.

Я ну удосужилась ответом и просто отвернулась от Габриеля, плавая в своих мыслях.

– Когда мне нужно будет это сделать?

Габриель помешкал, затем измученно вздохнул.

– За день или два до твоего дня рождения.

Я открыла рот и повернулась к нему. Почему, например, не сейчас, когда я почти… приготовилась с неизбежному? Почему ни завтра? Шквал вопросов атаковал мою голову. Я кинула на Габриеля возмущенный взгляд.

– Серьезно? А нельзя это сделать пораньше? Например, сейчас?

– Можно, конечно, но потом придется долго возиться с другой частью пророчества, пряча от демонов, если те узнают, что ты вызволила ее из Чистилища. В целях безопасности лучше сделать это незадолго до твоего восемнадцатилетия.

Ах, вот как.

Понимая, что он прав, я сдалась, откинув коварное желание попросить его сделать все сегодня, чтобы ожидание не истязало меня. Было страшно представить, что будет через несколько дней и что меня ждет вообще. Меня могут покалечить или того хуже – убить, когда я буду не готова умереть. Хотя, что я несу? Разве когда-нибудь я буду готова склеить ласты?…

Посмотрев на ладонь, где расстилался черный знак, я вспомнила кое о каком вопросе, который всегда забывала задать Габриелю, и тут же его озвучила:

– Если бы тогда я не явилась бы в «Мо», ты бы так и не заговорил со мной?

Когда я посмотрела на него, он сложил руки на груди и сделал задумчивый вид. Сейчас я стала пялиться не на его идеальный, словно высеченный из мрамора пресс, а на мускулистые руки, покрытые россыпью еле видимых волос. Учитывая то, сколько раз я насиловала взглядом его тело, могу сказать…

Черт, да я извращенка!

Я отвернулась, покраснев, и он протянул:

– Ну… Я искал более подходящего момента.

– Более?… – невесело ухмыльнулась я. – Целых два года?

– Знаешь ли, познакомиться с девушкой – не так-то и просто, – легко отрезал он.

– Ты вообще хоть когда-нибудь собирался мне рассказать, кто я такая и что от меня требуется? – поинтересовалась, возвращая взгляд на него и стараясь сосредоточить его на лице парня – удивительно, но у меня получилось!

– Да. Твоя мама, Скай, говорила мне, чтобы я рассказал тебе все как можно позже, чтобы ты могла еще жить нормальной жизнью, не зная всего этого кошмара. – Его руки упали вдоль тела, грудь поднялась и резко опустилась, издавая тяжелый вздох; нереально-голубые глаза смотрели на меня через черные пышные ресницы, которым даже я могла позавидовать. – Поверь, я бы хотел вообще ничего тебе не говорить…

И продолжал бы держать меня в неведении, несмотря на то, что я должна сделать?

– Но ты бы мог сказать мне чуть раньше обо всем, а не по тому, что пришлось.

Габриель рассмеялся, отгоняя с лица признаки какой-либо печали, чем удивил меня тем, как быстро может менять свое настроение.

– Да-а, и как ты себе это представляешь? Что я, подкараулив бы тебя где-нибудь на улице, выпрыгнул из неоткуда и выкрикнул бы, что ты тот Избранный нефилим, который может спасти мир от адских выводков? – Габриель покачал головой, как бы считая это абсурдным, после направился к барной стойке. Я всегда удивлялась его грациозной походке, какой наверняка не было ни у одного танцора. Эта была походка Габриеля, которую я могла узнать из тысячи других, а особенно характерной ее делали армейский черные ботинки с небрежно завязанными шнурками.

– А что, ты вполне бы мог так поступить, – пожала плечами я, решив последовать за ним.

Габриель оглянулся через плечо с улыбкой, засовывая в рот оливку и запивая ее каким-то – я пригляделась – тошнотворно-зеленоватым напитком. Наверное, опять решил попытаться устранить свою трезвость. Что ж, в том случае, будет интересно поглядеть на это.

– Я был вынужден отказаться от этой заманчивой идеи, когда появился демонический ублюдок, – кинул он, продолжая по-идиотски улыбаться, и, запрокинув голову, влил остатки чудаковатой жидкости из широкого стакана в горло, затем поморщился. Не понимаю, зачем он делает тщетные попытки, если они ни к чему не приведут?

– А как же, – вяло пробубнила я, потирая голову. Когда моя рука оказалась ближе к носу, то напомнила мне, насколько сильно я воняю. Ох, мне срочно нужен душ! Но я не собиралась пока мыться, не допросив Габриеля еще кое о чем.

Он с шумом поставил стакан на барную стойку и, вынув ангельский клинок из ботинка, переливающийся лазурным и источающим слабое свечение, начал ковырять лезвием в зубах. Если бы у меня имелась способность к исцелению собственного тела, я бы не парилась и тоже бы совала в рот всякие острые предметы.

Выплюнув что-то болотное и пережеванное на пол, он пробубнил:

– Чертова оливка… Постоянно путаю их с конфетами.

Затем он взял что-то круглое из сосенней вазочки, рядом с которой покоилось его явно не любимое кушанье, и проглотил – я так поняла, это была конфета. Когда он вновь присосался ртом к стакану, где плавало содержимое ничуть не лучше цветом от предыдущего, я сощурила глаза, глядя на него.

– Ты всегда такой придурок?

Габриель поперхнулся и отложил стакан. Я с большим усилием старалась не выпучиваться на его прекрасное тело и полоску джинсов, открывающую неприлично много.

– Придурок? – он лукаво улыбнулся, затем направился ко мне.

Ну вот, началось. Сейчас станет стрелять в меня сексуальным взглядом, подойдет так близко, что носки нашей обуви будут соприкасаться, а потом, дождавшись, когда я нальюсь красным, сболтнет что-нибудь в своем стиле – пошленькое или с подобным подтекстом.

Закатив глаза, я отпрянула назад, и тут парень остановился, делая вид, будто не понял, почему его назвали тем, кем он является.

Как мне надоели эти «игры».

– Идиот, критин, ненормальный псих, – я вспомнила, как он бесстрашно отмахивался от демонов, совершенно не волнуясь за свою жизнь, – с суицидальными наклонностями. Мне продолжать список?

Падший вскинул брови.

– Оу, да я люблю комплименты.

Я рыкнула и подошла к самой сути, понимая, что это затянется надолго. Вновь.

– Почему ты устроил весь тот цирк? – требовательно спросила я.

Если он знал, кто я такая, то зачем спрашивал мое имя тогда? Зачем доставал меня, посещал те же заведения, что и я, и просто ужасно бесил? Он мог бы обойтись и без всего этого. Хотя, о чем речь? Дай волю, Габриель бы меня еще немного помучил своим вторжением в мою жизнь, пока бы ни пришло время исполнять пророчество.

– Какой цирк? – вновь включил режим идиота.

– Вел себя со мной так, словно не ты меня преследовал, а я тебя. Хотя мы оба прекрасно знали на тот момент, кто за кем ходит, – пояснила я, сжимая руки в кулаки.

– Спасибо, было весело, – подмигнул он, отчего я быстро заморгала, осознавая смысл его слов.

Получается, Габриель вел себя как чертов маньяк ради того, чтобы поиграть на моих эмоциях и получить кайф от вспышек моей злости?

Не-ет, с ним явно что-то не то…

– Ах ты…

Он с интересом поддался вперед.

– Кто?

Я и не думала, что словарный запас у меня кончится именно сейчас. Закрыв рот и тем самым показав, что Габриель одержал победу, я отвела взгляд в сторону, лишь бы не видеть его лица, где болталась кривая и как всегда довольная улыбка.

– Не скажу, – тихо просипела я, надувшись, словно ребенок.

– Да тебе и нечего, – заметил он, двигаясь вдоль стойки. Прошлый Габриель Эйнсфорд а-ля «я-ранимый-и-всегда-могу-сказать-пару-красивых-слов-чтобы-ты-подумала-обо-мне-в-лучшую-сторону» навсегда исчез. Теперь был только Габриель «как-я-люблю-доставать-и-использовать-девушек-а-еще-мне-нравится-ходить-без-футболки».

– Ты когда-нибудь можешь быть серьезным? – с искренней надеждой на положительный ответ простонала я.

Габриель, появившись в поле моего зрения, начал чесать подмышку острием клинка – боже, какой ужас, а еще он потом его сует в рот…

– Ага, – занятый «важным» делом, пробубнил он.

Весьма не убедительно.

– Я не верю тебе.

Он окинул меня безразличным взглядом; пальцы его руки ловко крутанули холодное оружие, и через секунду то оказалось в кожаном ботинке.

– Знаю. Ты никому не веришь, кроме себя, да, Скайлер Грейс?

Я сделала задумчивый вид, постукивая изящным пальчиком по подбородку.

– О, ты прав, – выпалила, натянуто улыбаясь.

Габриель сказал что-то невнятное, а потом, кинув взгляд на меня, потом на дверь, ведущую в ванную комнату, коварно заулыбался. Мне не нравилась эта улыбка, отражавшая его наверняка не светлые мысли.

– Мы можем отойти от темы и принять душ вместе, пока не загадили мне всю квартиру, – низким голоском предложил он, засунув руки в передние карманы джинсов – они съехали немного вниз, и мои щеки тут же вспыхнули жаром. – Мы оба грязные. Очень грязные. – Он сделал пару шагов ко мне, а я дала задний ход. – В ванне вполне хватит места для нас двоих. Или мы можем нырнуть в джакузи, чтобы наши движения б…

Я перебила его своим рычание, откинув ужасные картинки себя и Габриеля, появившиеся непроизвольно в пределах черепной коробки. Меня не прельщала мысль помыться вместе с ним. Ничуть. Как у него хватает наглости такое говорить? Я приличная девушка! В моем животе происходил ураган чертовых бабочек, которые возобновили свои сумасшедшие полеты. И да, с этой «приличной» девушкой, отрицающей поднявшуюся волну нескромных чувств от его предложения, происходит сейчас что-то неблагочестивое.

– Ты совсем извращенец, – подметила я, хотя сама была ничуть не лучше.

– Просто – парень, детка.

С этим еще нужно поспорить.

Габриель нахмурился, оглядывая меня.

– А теперь ответь серьезно. Ты пыталась убить демона мусорным мешком?

Скорее, старалась привлечь внимание черноглазого к себе, чтобы прекрасная задница Габриеля не пострадала.

– Что-то вроде того, – я осторожно пожала плечами, в любой момент ожидая дикого смеха со стороны парня – но его не последовало. На его лицо лишь наползла весьма странная улыбка, заставившая меня ощетиниться. – Что? Опять собираешься смеяться надо мной?

– Сначала та статуэтка балерины, потом пакет с отходами, что будет следующее? – его носогубная складка стала глубже, составляя улыбку настоящего идиота. Я собралась кинуть что-нибудь едкое в ответ, но не успела, он опередил меня, начав цокать и мотать головой: – Нет-нет-нет, так не пойдет. Ты совсем не умеешь защищаться. Нужно что-то с этим делать.

Меня словно ударили в грудь, и удивленный выдох резко покинул пределы моего рта.

– Мне это незачем, – оповестила я, вставая в уверенную позу (или точнее – делая жалкие попытки).

Он впал в притворное удивление.

– И почему же? – требовательно спросил падший.

Я замешкалась, не зная, как ответить. Вообще, я не понимала, к чему он вел и чего хотел добиться. Ну и подумаешь, что я не умею драться и что с того? Во всяком случае, у меня есть он – личный «телохранитель», правда, с повадками придурка, так что, мне не обязательно нужно владеть хоть малейшими навыками борьбы. Замечу, Габриель почти регулярно наблюдал и продолжает наблюдать за мной, так что, не думаю, что при таком складе обстоятельств выпадет повод, когда мне придется встретиться одной лицом к лицу с демонами.

– А ты мне для чего? – тихо проговорила я.

– Я не вечный, – оповестил Габриель, и его сексуально-нахальная улыбка немного померкла. – Меня могут кокнуть в любой момент, например, и мне не сумеют так быстро найти достойную замену. А еще, ты не думала, что пора бы, наконец, научиться драться? На нас может напасть внушительная шайка демонов, с которыми я один не смогу справиться.

Я ухмыльнулась, вспомнив, как сегодня он раскидал в разные стороны пятерку Искусителей и вышел из-под их мерзких тел совершенно без единой царапинки.

– Не ври. Сможешь. Я видела сегодня, как ты отмахивался от них, а потом… убил, – последнее слово я произнесла, запнувшись.

Габриель гордо задрал нос и беспечно пожал плечами.

– Конечно, не хочу это говорить, но я не идеален и мне тоже может когда-нибудь понадобится твоя помощь.

– Да ну? – я сдержанно улыбнулась.

Габриелю Эйнсфорду, который является падшим ангелом, обладает некоторыми завидными фокусами, умеет прекрасно драться и мастерски владеть наверняка любым острым оружием, когда-нибудь может потребоваться моя помощь? Похоже, сегодня он здорово ударился головой, когда его повалила целая стайка уродцев, раз так думает. Я не умею даже десяти процентов того, что умеет он. И научить меня чему-то – будет огромной проблемой; я-то в школе плохо осваивала большинство предметов, а из кружка танцев, который вела сердитая миссис МакКлин, меня выгнали почти на второй день занятий, так как я, видите ли, путала абсолютно все движения.

– Тебя это удивляет? – поинтересовался парень.

– А по моему лицу не видно? – я сильнее изогнула брови, чтобы мои эмоции выглядели правдоподобно.

Габриель поджал губы, окатывая меня любопытным взглядом.

– Скай, в любом случае я должен научить тебя хоть меньшим, что умею, – более серьезным голосом заявил парень, пробегаясь пальцами по шелковистым волосам. – Ты нефилим все-таки. Ты Избранная. Может случиться что-нибудь непредвиденное, а меня вдруг по каким-то причинам не будет рядом.

Я тихо прохныкала, запрокидывая голову. Интересно, что шокирующее он еще мне скажет? То мне нужно посетить Чистилище и взять оттуда одну ценную вещицу, то исполнить пророчество, то научиться каким-то боевым приемам. Это же невозможно за такой короткий срок! Он вообще в курсе, что я наполовину человек?

– Слушай, у нас меньше двух недель в запасе, и ты думаешь, показав мне несколько элементов борьбы, скомкаешь из меня Джеки Чана? – устало изрекла я, глядя на Габриеля и надеясь, что он откажется от этой абсурдной идейки.

Но не тут-то было. Уголки его губ взлетели вверх, и во мне погасла какая-либо надежда, что он отвергнет свое предложение.

– Можешь называть меня сэнсеем, – открыто игнорируя мой вопрос, выплеснул он.

Я раскрыла рот в недовольстве. Мне не нравилось, когда решения принимали за меня или указывали, что делать. Я собиралась сказать ему пару добрых, но неожиданно на меня снизошло озарение – Габриель прав. Черт. Да-да, он прав. Если с ним что-нибудь произойдет или его не будет рядом по какой-нибудь весьма… уважительной причине, на меня могут напасть демоны, и те даже не посмотрят, что наши с ними шансы не равны. Но вопрос на миллион: чему я смогу научиться за двенадцать дней у своего «сенсея» такому, что сумею (по случаю) грохнуть хотя бы одну адскую тварь? Ответ вполне очевиден: ничему. Это наверняка будет весьма бесполезным занятием – я ведь ни черта не запомню всего, что Габриель расскажет и покажет мне.

Я вздохнула, глядя, как он направляется в ванную ленивой походкой.

– Тренировки обязательно нужны мне? – для убедительности спросила я, устало проводя рукой по лицу.

Габриель, не оборачиваясь, пропел:

– Жизненно-необходимы!

Я влипла. Конкретно влипла.

Конечно, следующий вопрос был весьма глупым, и я уже знала на него ответ, но решила озвучить его, представляя, что с этого дня моя жизнь станет в сто раз хреновее и сложнее, чем сейчас:

– И ты будешь меня… тренировать?

Могучая спина Габриеля запрыгала – он беззвучно смеялся – это я поняла спустя какое-то мгновение.

– Ты рада? – издевательским тоном протянул он.

– Очень, – я закатила глаза – это действие было бессмысленным, ведь Габриель не видел моего лица. Но мне нужно было как-то выразить свое недовольство.

– Я знаю, что ты закатила глаза, – усмехнулся парень, открывая дверь.

Я подавилась, в изумлении смотря на него. Как он увидел это? Глаза на спине или шестое чувство?

– Но… ты же… – я запнулась, не зная, как закончить предложение. Шок сковал меня.

– Ангельские штучки, – объяснил он, скрываясь за дверью.

Ах, вот оно что. Мне стало интересно, на какие фокусы способен он еще. Наверняка этот парень-загадка – так его прозвали на официальном сайте «Мо» и, извольте заметить, вполне удачно – показал мне не все, на что горазд.

– Ммм…, – только удалось промычать мне, впав в какое-то легкое отчаяние. Вот подобные ему умеют много чего, а такие, как я – нефы – почти ни на что не способны. Несправедливо. И обидно.

Габриель хотел закрыть за собой дверь, но вспомнив что-то, остановился, высунул голову с копной каштановых волос, упавших на лоб и оттеняющих глаза, в щель. Взгляд глаз цвета утреннего моря упал на меня.

– Мое предложение насчет душа еще в силе, – оповестил низким голоском он, создавая танец бровями.

Я покрылась легким румянцем, в смущении опуская голову, чтобы он не видел этого.

– Пожалуй, я схожу отдельно, – кинула я, и какая-то часть меня не обрадовалась этим словам – та самая чокнутая часть, которую я старалась сдерживать любыми способами внутри себя для собственного же блага.

XVI

Это была уже вторая банка мороженого за час. Я не могла успокоить свои бушующие в голове мысли насчет пророчества и всей прочей фигни, поэтому, старалась отвлечь себя хотя бы любимым десертом, но выходило не очень. Скорее, я заедала горе, собственно, возникшее еще с того момента, когда Габриель открыл мне завесу правды. Я знала, что было пророчество, которое разделили на две части по одной весомой причине, и об одной из них знали все сверхъестественные существа, а о другой – нет. Второй кусок этой божественной фигни – да-а, мне было плевать, как это называть – запрятали в Чистилище, и именно мне же нужно будет его найти каким-то образом. А потом, к моменту моего дня рождения исполнить пророчество. М-да. Вот же будет «весело», чувствую. Я до сих пор не понимала, каким образом это мне удастся сделать.

Сила. Габриель сказал, что у меня появится какая-то невероятная сила в восемнадцать лет и что с помощью нее я смогу загнать демонов в Ад, надеюсь, навсегда. Но вот интересно – недавно он говорил, что нефилимы могут обладать лишь определенной частичкой ангельских сил, так как не способны выдержать – целую, и, учитывая тот факт, что скоро я стану обладательницей неизвестно какого «богатства», смогу ли выдержать его в себе? Вероятно, нет, ведь эта сила, которая предназначена для кое-чего масштабного, будет в сто раз могущественнее чего-либо, даже – фокусов ангелов. И вновь возникает трепещущий вопрос: черт подери, если я – неф и мне достанутся определенные, мол, великие способности, где гарантия, что они меня не убьют?

Я глухо прохныкала, запихивая огромную ложку мороженого в рот и подпирая рукой подбородок. Я не знала, какие сюрпризы предоставит мне судьба – и это ужасно пугало. Я не хотела часами мучить Габриеля и расспрашивать его обо всем или плакать ему в рубашку из-за того, что многое не понимала и в чем-то до сих пор была не осведомлена.

Телефон, лежавший возле моего локтя, издал жужжание, оповещая о пришедшем сообщении. Я знала – его прислала Карен. Вновь. Она какой уже раз пыталась выяснить причину, почему я уволилась с работы. Сначала ее предположение упали на то, что мне надоело пыхтеть за мизерную сумму в той забегаловке, а потом – что я не хотела больше видеть Брэндона там, поэтому решила свалить. Ни одно из этого не было верным, и я не собиралась ей говорить, что уволилась из-за одного паренька, по которому она сохнет и чьими плакатами завешана вся ее комната.

Габриелю пришлось чуть ли не заставить меня уволиться, хотя я того не хотела, но прекрасно понимала, что это очень нужно. С работой в «Эдеме на Земле» у меня бы не оставалось времени на тренировки (кстати, их пока не было, но Габриель обещал в скором времени начать их) и на многое другое, например, на «экскурсии» в лес или – по улицам, где полно демонов.

Мой безразличный взгляд невольно упал на экран телефона, бесконечно мигающий от новых сообщений. Я нажала на них, понимая, что если не отвечу сейчас Карен, мой бедный мобильник точно взорвется.

Карен: Я знаю, что ты сейчас делаешь, Грейс! Ты долго не отвечаешь, ты по любому расстроена, а значит – что-нибудь ешь! А ну-ка прекрати! Если это что-нибудь вкусненькое, то имей совесть – оставь мне немного! Мама сегодня сварила что-то весьма «необычное» и я боюсь это пробовать.

Я закатила глаза, передумав печатать из-за нахлынувшей лени, и, несмотря на мольбы подруги, запустила последнюю ложку сливочного мороженого в рот. Карен, как никто другой, знала обо мне даже самую незначительную мелочь, например то, что в случае своего плохого настроения, я пытаюсь его заглушить самым приятным способом – едой – это, кстати, чуть-чуть помогает.

Холод лакомства потихоньку тушил во мне разгоревшееся ощущение тревоги и безграничную унылость, но, к сожалению, не подавлял эти чувства полностью. Отодвинув телефон подальше, чтобы он не надоедал своим гудением, я завязала рассыпавшие по спине волосы в тугой пучок и тут же растрепала их, сорвав резинку, когда услышала назойливое жужжание. Снова. Карен все никак не могла успокоиться, и я взяла в руки телефон, с желанием выключить его. Но я не смогла этого сделать, увидев среди моря ее «посланий» одно, которое требовало незамедлительного ответа.

Карен: Окей, Грейс. Я поняла. Ты сейчас в полном дерьме и не думаешь даже говорить мне ничего. Я уже не спрашиваю, что, черт подери, творится между тобой и Мишкой-Брэндоном, но ответь мне на один единственный вопрос: у тебя что-то есть с Габриелем? Ведь наверняка он как-то связан с твоим увольнением и с твоим странным поведением за последние дни.

Карен была просто прорицателем. Как бы там она ни думала обо мне и Габриеле и ни предполагала, что между мной и ним творится какая-то химия, я не собиралась говорить ей ничего. Тем более, я совершенно холодно относилась к этому парню. Ну… точнее, почти холодно. Я не понимала, почему каждый раз, когда видела его, ощущала спокойствие и в каком-то роде – радость, да и сердце начинало вести себя как-то не естественно при одном только его взгляде в мою сторону. Я старалась игнорировать эти чувства, захватывающие меня полностью, и напоминала себе, какой Габриель придурок, и я просто не могу питать к нему симпатию, ибо что-то… большее. А пугал меня тот факт, когда я зачем-то интересовалась у себя: а испытывает ли он что-нибудь эдакое ко мне? Мне вообще было не зачем знать ответ и задавать такого рода вопрос, пусть самой себе…

Я принялась строчить сообщение, кинув ложку в пустую банку.

Я: Прости, что я тебе ничего не рассказываю. Знаю, я задница. Но тебе лучше не знать всего, что со мной творится. И да, причем тут Габриель? Он не имеет к этому никакого отношения.

Ну да, ну да. Знала бы Карен, кто я такая и что мне предстоит сделать…

Ответ пришел незамедлительно. Видимо, подруга так много писала мне, что натренировалась быстро печатать смс-ки.

Карен: Мы не виделись несколько дней, и ты заявляешь, что мне лучше не знать чего-то из твоей жизни??? Ты совсем сошла с ума? Кто я тебе? Лучшая подруга!!! Да-да, Грейс, она у тебя есть – Лучшая Подруга. И мне плевать, что ты там хочешь скрыть, но я выясню все это. И насчет Габриеля мы поговорим, детка, хочешь ты того или нет. Я еду к тебе. Точка. Нечего прятаться от меня в четырех стенах!

Я застонала и в судорожности принялась тыкать пальцами по экрану, печатая ответ. Меньше всего мне хотелось видеть ее здесь. Сейчас. Тогда, когда я в некой… депрессии что ли. И меньше всего мне хотелось, чтобы она была втянута в эту сверхъестественную фигню.

Я: Мы можем поговорить по телефону. Не обязательно ехать ко мне.

Карен: Оооо, нет. Я вижу тебя, как открытую книгу, и знаю, чего ты сейчас желаешь – побыть одна. Ну, так что, я раскрашу твое одиночество собой, и только попробуй куда-нибудь смыться, я вынюхаю тебя, где бы ты ни была, или пущу собак-ищеек на твои поиски, пока буду готовить прочный стул и веревку, чтобы потом допрашивать тебя.

Я в серьез напугалась угроз Карен, вспомнив, какой у нее арсенал ножей таится под кроватью. Передумав оспаривать ее решение, я осторожно положила средство связи на стол, находясь в неком напряжении. Что она собирается спрашивать у меня? Опять все ее вопросы будут касаться одного только Габриеля? Если да, то я не буду отвечать на них, ибо стану делать это неохотно.

Он – моя больная тема.

И мне не в кайф говорить о нем с лучше подругой, так как об одном упоминании его имени с моими внутренностями начинает происходить что-то странное.

Остатки мороженого на краях банки привлекали мое внимание. Мне было не так важно, во что я одета, как то, что лежит на столе. Оставив на «потом» поход в ванную и примерно предположив, что Карен явится только через двадцать минут, я потерла ладони и прислонила банку ко рту. О-о-о, ложка мне была совершенно не нужна! Ведь зачем она, когда можно есть как угодно, – и в твоем доме, кроме тебя, никого нет?

Я небрежно убрала локон темно-ореховых волос за ухо и с видом гиены, которая собралась покуситься на мясо, запустила язык я банку, облизывая остатки мороженого. Мои пальцы, крепко державшие емкость, испачкались и стали липкими, но это было не важно – я знала, как только прекращу эту убогость, которую, к счастью, никто не видит, галопом отправлюсь в душ.

Вспышка света, озарившая участок сзади и сделавшая утро нереально светлым, принудила меня застыть с банкой, в которой почти была моя голова, и – выпрямиться. Было прекрасно ясно, что за мистика произошла за моей спиной, и виной тому не было взбесившееся солнце или еще что…

Закрыв глаза от прильнувшего стыда, я ожидала комментарий к этой ужасной картине. Мои щеки обуздало жаром, прокатившимся по всему телу и решившим остановиться именно на лице. Черт. Приглушенный смешок заполнил тишину, и я сглотнула повисший в горле ком, мечтая, чтобы пол под ногами разрушился, и я, как можно скорее, провалилась вниз, лишь бы не быть сейчас тут в потрепанной одежде для сна, с лохматыми волосами, испачканным лицом и банкой сливочного мороженого.

– И почему мне та-ак везет? – издевался Габриель, приближаясь ко мне.

Я закрыла глаза, мысленно абстрагируясь в другую реальность, где нет его, а я – сижу одна, доедая любимое лакомство. Но игнорировать или не замечать присутствия падшего было крайне глупо. Я почувствовала, как его тень скользнула по мне – он остановился неподалеку, загораживая солнце, некогда светившее с окна и согревавшее своими лучами. Не могу сказать, будто без этого мне стало холодно, наоборот – тело Габриеля источало такой неистовый жар, который я невольно впитывала и не на шутку задумывалась окунуться в ванну со льдом. Возможно, мне просто казалось, что он выступал кем-то вроде ходячей печки, так как с его приближением огонь, вспыхнувший во мне, начал жарить с новой силой.

– Что ты тут делаешь? – выдавила я, боясь распахнуть глаза и улицезреть его кривую ухмылку.

– Решил принести тебе мороженко, – беспечно ответил он.

Я невольно уставилась на него, отодвинув банку ото рта подальше. Как и следовало ожидать, Габриель лукаво улыбался, глядя на меня из-под густых ресниц.

– Что? – я медленно моргнула, переводя взгляд на его руки и ожидая увидеть там контейнер со своим любимым заменителем валерьянки. Я застыла, когда ничего не обнаружила, и тут же поняла, что он соврал.

А мне и правда хотелось бы еще немного мороженого…

Уголки Габриеля поднялись выше, когда он протянул руку ко мне. Не понимая его намерений, я рефлекторно поддалась назад, но парень успел прикоснуться к моему лицу, а потом облизнул указательный палец, не сводя с меня лазурных глаз, на которых упала густая челка.

– Сливочное. Вкусно. Особенно с таким ингредиентом, – Габриель подмигнул, засовывая руки в карманы спортивных штанов – не уж то ли он действительно бегал по утрам?

Я предполагала, что мое лицо стало выглядеть как красный шар, когда до меня дошел смысл намека парня. Опустив голову, я соскочила со стула и отошла на некоторое расстояние, чтобы он вновь не мог проделывать подобные трюки или сводить с ума одним только вторжением в мое личное пространство.

– Что ты тут делаешь, тем более, без приглашения? – пробормотала я, стараясь уложить пальцами гнездо на голове – да толку? – Габриель уже видел, в каком я «чудесном» видке (причем не первый раз).

– А мне нужно приглашение? – он решил включить режим идиота. Вновь.

Что я там говорила, что когда вижу его, становлюсь радостнее?

Пф, забудьте.

– Нельзя являться в дом девушки без приглашения, – оповестила я, хотя знала, что эта информация не окажет для него полезной. – Ты вообще когда-нибудь пользуешься дверью, а?

Он сделал задумчивый вид.

– Редко. Телепортироваться интереснее.

Я закатила глаза, совершенно не согласная с ним.

– Ты напугал меня!

– Не ожидала? – он насмешливо поднял бровь, пробегаясь взглядом по моим вещам.

Я в сотый раз пожалела, что не утром не решила сразу же посетить душ и одеться поприличнее. Интересно, какой уже раз он видел меня в неподобающем виде? Второй? Третий? Или несчитанное количество раз, ведь этот сумасшедший наблюдал за мной уже года так два, и мало ли что ему довелось ему увидеть за все время…

– Перестань на меня пялиться, – сдержанно попросила я, выкидывая пустую емкость от мороженого в помойное ведро.

– Ты красивая, – неожиданно сказал он.

Я выпрямилась, вновь вспоминая то отражение в зеркале, которое напугалась сегодня. Хоть его слова наверняка носили саркастический характер, кровь к моему лицу все равно прилила, и я накинула несколько прядей волос, закрывая румянец на щеках.

– Не правда.

– Ты покраснела, – заметил Габриель, сокращая дистанцию между нами. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы он подходил ко мне. На то было много причин. И одну из них, которая порождала в моем животе ураган взбушевавшихся бабочек при его близости, я не желала осознавать ни в коем случае.

– Не правда! – вновь повторилась я, отворачиваясь от парня.

Он подплыл ко мне и неожиданно оказался впереди, отчего я невольно вскрикнула, проклиная его ангельские «штучки». Едкий красный дым, переставший обволакивать его, испарился в воздухе по щелчку. Два голубых глаза, выделявшиеся на золотистой коже, взирали на меня со скрытой усмешкой. Открыв рот, я вновь поняла, что он убил во мне ту Скайлер, которая могла сказать хотя бы пару слов. Мой мозг мгновенно выпрыгнул в окно, сделав из меня идиотку с разинутой пастью и с застывшим шоком на лице.

– Не отрицай, – прошелестел он, зацепляя пальцем локон моих волос и убирая его за ухо.

Все, что я хотела ответить ему, застряло в горле. Но в этом был даже плюс – если бы я начала продолжать в том же духе, что и пару секунд назад, то точно бы смолола какую-нибудь глупость, за которую мне бы стало неимоверно стыдно перед Габриелем.

Мои щеки вспыхнули с более мощной силой, когда палец Габриеля легонько коснулся моей скулы. Я закрыла глаза, с шумом вбирая в грудь раскаленный до предела воздух. Его прикосновения… боже… это ни с чем не сравнить.

Чтобы не попасть в плен его сладкого искушения, я опустила голову и собралась сделать шаг назад, но не смогла – ноги не слушались, оставаясь нетвердо стоять на полу.

Вот предатели!

Распахнув веки, я встретилась с его взглядом.

– Ты не представляешь, какая ты…, – он покачал головой, словно не зная прилагательного, подходящего ко мне; его палец призрачным движением прочертил линию моего подбородка, и я была на грани того, чтобы сорваться и попросить его полноценно прикоснуться ко мне. – Ты необыкновенная, Скайлер Грейс.

– Не стоит делать комплиментов лишь за то, чтобы поубавить мой стыд, вызванный за этот прикид, – выпалила я, дергая вещи и лихорадочно пытаясь найти в голове повод смены темы.

Габриель нежно обхватил мои руки и осторожно выдернул из пальцев сжатую ткань, затем опустил на них взгляд, а после… произошло что-то невразумительное. Либо у меня начались глюки, любо мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то, свидетелем чего мне раньше не приходилось становиться, а потом это исчезло, когда он убрал ладони от меня, сглотнув. О чем думал падший, я не могла понять. Мое лицо с широко-распахнутыми глазами и приоткрытым ртом прекрасно выражало мою реакцию на его странные действия, весьма не характерные такому, как он.

– Ты многого не понимаешь, – глубоким голосом прошептал парень, поднимая взор на мое лицо.

– Чего не… не понимаю? – заикалась я, гадая, что именно он имел в виду.

Отступив в сторону, Габриель провел рукой по каштановым волосам, стараясь не смотреть на меня. Я как стояла, застывшая на месте, так осталась стоять, только теперь во мне словно выключили режим глупой девчонки с сахарной ватой вместо мозгов. В какой-то степени я была рада, что он отошел, а в какой-то – нет. И я не понимала, что вызывало у меня подобное противоречие в эмоциях.

– Эй, чего я не понимаю? – вновь вопросила я, когда он не ответил.

Лицо Габриеля на микросекунду посетила печаль, а потом она сменилась напускной радостью. Я похлопала глазами, предположив, что все это мне кажется. Неужели что-то беспокоит его, отчего он становится совершенно неулыбчивым на какой-то миг? Но что бы это ни было, он не хочет говорить об этом мне, очевидно. И показывать себя настоящего…

– Итак, ты готова? – выдохнув, произнес он, затем хлопнул в ладоши. Его улыбка казалась настоящей, а на самом деле была притворной. То, что возникло в его взгляде, когда он был со мной рядом, то, как его лицо приобрело нотки грусти – навсегда испарились, не оставив после себя никакого следа. Оставалось лишь гадать мне, откуда у него появились скачки в настроении.

– К чему? – замешкалась я, удивляясь быстрой смене темы.

Он не ответил на мой вопрос.

Похоже, ему есть, что скрывать от меня. Что ж, круто…

Габриель наклонил голову вбок; короткая прядь волос легла на его лоб.

– Тренировка. Забыла?

Неожиданно. Пф, да я и не знала о ней.

Я покачала головой, опуская взгляд на его обтягивающую каждую мышцу черную футболку и кроссовки от известной фирмы – мне нужно было догадаться раньше, что он прибыл сюда не после занятий спорта, а для того, чтобы начать их. Со мной.

– Ты не упоминал, что она будет именно сегодня, – подметила я.

– Ты должна быть готова к любым переменам. Всегда, – как-то обреченно выдал он, мельком осматривая кухню.

Я закатила глаза.

– О, да. Мне вот интересно, чему я смогу научиться за такой короткий срок? О, а хотя подожди, – я демонстративно указала на него двум руками, – у такого прекрасного учителя я наверняка превращусь в машину для убийства демонов за несколько жалких дней.

Теперь была очередь Габриеля возводить глаза к потолку.

– Ты мне льстишь.

– Да ладно, не скромничай, это всего лишь сарказм.

Парень проделал взглядом дорожку от моих ног до груди, и ту я снова вспыхнула, чувствуя, как под напором его взора с трудом могу удерживать себя на месте. Я ненавидела те ощущения, что он навевал на меня и не хотела им подчиняться, но они брали надо мной верх.

– Ты будешь переодеваться или пойдешь так? – Он взметнул глаза на мое лицо. – На заметку: мне нравятся девушки в одежде для сна – это выглядит сексуально. И возбуждающе.

Я застонала, поднимая руки на уровне плеч.

– Кажется, у меня где-то завалялись плотная толстовка и длинные штаны.

– Ммм… а когда девушка не показывает большую часть своего тела, интерес парня увидеть его – растет в геометрической прогрессии, – усмехнулся Габриель, складывая руки на груди. Даже тень той печали, возникшей неизвестно из-за чего, не присутствовала на его идеальном лице. Мне стало немного обидно, что он не хотел поделиться с чем-то, что, наверное, истязало его.

– Господи, – я опустила руку на лицо, направляясь к лестнице на второй этаж и в серьез задумавшись над тем, что мне надеть. Жар жег щеки, которые и без того были красными.

– Какой раз повторять – его нет, – напомнил Габриель, подпирая бедром перила.

Я вздохнула.

– Знаю, но это уже вошло в привычку.

И, похоже, никогда не выйдет из нее. Все свои семнадцать лет я думала, что Бог здесь, помогает нам в том, в чем мы непосильны справиться сами. Конечно, я редко обращалась к нему, но все же – обращалась. А он, оказывается, не слышал моих молитв, так как покинул этот мир…

Когда я дошла до середины лестницы, раздался звонок в дверь. Обернувшись, я в недоумении уставилась на Габриеля, который с улыбкой наблюдал за мной, а потом до меня дошел, кто явился в гости – Карен. Мое сердце ухнуло в груди. Я-то совсем забыла, что она собралась нанести визит. Но… почему она так рано? Видимо, сегодня ее минивен, переживший несколько поломок, как назло решил не портить настроение своей хозяйке очередной неисправностью.

– У тебя такой вид, будто ты вызвала стриптизера, а он пришел чуточку раньше назначенного времени, – засмеялся Габриель, и я захотела немедленно его заткнуть чем-нибудь, чтобы не издавал никаких громких звуков. Что, если Карен увидит его тут? Что она подумает? О, святые ежики.

Я нервно закусила губу, бросив на Габриеля испуганный взгляд.

– Я прав? – он повел бровями. Его предположения меня просто убивали. – Раз так, то пойду прогоню его. Развлекать тебя могу только я и никто другой.

По видимости, он сказал это в шутку, но все равно направился к двери, оглянувшись через плечо и проверив, не бегу ли я его останавливать. Этот придурок уже потянулся к ручке, но, к счастью, я успела его остановить, перехватив запястье и дернув падшего в сторону – подальше от выхода. Он довольно улыбнулся, переводя взгляд прищуренных глаз с моего лица, к нашим рукам – и обратно. Мне было пофиг, о чем он сейчас думал.

– Ты с ума сошел? – зашипела я, косясь на дверь, через щелку которой просачивалась в нетерпении покачивающаяся тень подруги.

Он сотворил задумчивое лицо.

– Пока нет.

Для него это было игрой, а для меня – нет. Если бы он отворил дверь Карен, я бы не смогла объяснить, что делаю здесь наедине с мистером Сексуальность в потрепанном виде и с остатками мороженого на вещах.

– Это Карен. И ты должен не попадаться ей на глаза! – объяснила я, отпустив его руку.

– А, та девчонка, которая везде ходит с тобой и тащится от песен моей группы?

Я хотела кивнуть, но передумала, когда его рука легла на ручку. Резко схватив его кисть и стараясь громко не шуметь, я оттащила Габриеля на несколько метров от двери.

– Пожалуйста! – попросила я, смотря в его ухмыляющиеся глаза.

Я не знала, произведет ли на него хоть какой-нибудь эффект это слово, так как наверняка он не понимал его значения.

Брови Габриеля выгнулись домиком, а дьявольская улыбка стала шире, что заставило меня насторожиться.

– Ты не хочешь, чтобы она видела меня… с тобой? – догадался он, облизывая кончиком языка розовую губу.

– Да! – слишком эмоционально подтвердила я, в душе радуясь, что до него, наконец, дошло.

Туго же он соображает. Или просто притворяется идиотом – в чем я уверена.

Как только Габриель раскрыл варежку, чтобы произнести что-то, в дверь стукнули. Я подпрыгнула, а когда раздался гневный голос Карен, замерла:

– Эй, Грейс! Я знаю, что ты там! А ну открывай! А если не сделаешь этого, я найду спички, подпалю твой чертов дом и выкурю тебя из него!

Я с мольбой взглянула на Габриеля, давая ему знак, чтобы он испарился или куда-нибудь спрятался. Лучше, конечно же, был первый вариант. Парень, ухмыльнувшись угрозе Карен, глянул на дверь – я напряглась каждой клеточкой тела, приготовившись вновь перехватывать его ловкие пальчики на пути к ручке. К счастью, он не шелохнулся, запустив руки в карманы спортивных штанов.

– Даю тебе пару минут с ней. Не больше. На остальное время ты – моя, – пригнувшись к моему уху, прошептал Габриель, вызывая по коже волну приятных мурашек, которые в одно мгновение разбудили в моем животе рой дремавших бабочек. Мне показалось, или его слова прозвучали с подтекстом?

В мозг вторгся его сладковато-мятный аромат, я готова была застонать от такого блаженства. Интересно, каким мылом он моется? От Габриеля исходил мягкий, приятный запах, ничем не напоминающий приторное «благоухание» каких-нибудь дорогих духов.

Я еще пребывала в состоянии легкого опьянения от воздействия шатена на меня, когда блики ярко-красного света захватили очертания его фигуры, а затем – расползлись по всему телу. Поток кровавого вихря обрушился на него, словно цунами, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Со следующим раздавшимся стуком – или точнее – пинком в дверь, я разлепила веки, и кинула взор на то место, где секунду назад стоял Габриель – отныне оно пустовало, а загадочное свечение в виде облака рассеивалось.

Я вздохнула, наконец отворив дверь. Карен, стоявшая на пороге со сложенными на груди руками и видом «я-тебя-сейчас-убью», взирала на меня с явным раздражением. Не дождавшись моего приглашения, она влетела в дом, как бы ненароком задев мое плечо. Ничуть не удивившись ее реакции, я осторожно закрыла дверь, с ожиданием смотря на нее.

– Ты расскажешь мне все, что происходит в твоей жизни, Грейс. И если упустишь одну деталь, просто вспомни, как один раз на глазах у всей школы я сровняла Пола Дэргона с землей и нечаянно сломала ему челюсть лишь за то, что его мерзкие грабли легли на мою задницу. Уверена, после такого воспоминания ты точно не будешь таить от меня никаких секретов.

* * *

Не знаю, что было хуже – нагло врать Карен или стоять вместе с Габриелем в старом закрытом снаружи спортзале, который являлся школьным. Я не источала радость, когда он воспользовался самым быстрым способом передвижения – телепортацией, чтобы доставить нас сюда, но и сейчас не пребывала в восторге – после перемещения моя голова еще кружилась, а пыль, накопленная, наверное, за несколько столетий, заставляла поминутно чихать. Старые скрипучие доски, выкрашенные в привычные для подобных мест цвета, скрипели под ногами, готовые в любое мгновение разломиться, и когда я передвигалась, был риск реально провалиться в неизведанное пространство под ними. Сквозь заляпанные грязью окна, расположенные на высоте нескольких метров, едва просачивались лучики солнца, освещая крохотное пространство на полу. Я разглядела в полумраке закрытые прозрачной пленкой строительные материалы – как сказал Габриель – они лежали здесь без цели, ведь ремонт в этом спортзале не собирался никто даже начинать, а прошло-то уже три года.

Расхаживая по периметру помещения, я не могла поверить, что мы будем заниматься… здесь. Габриель что, не мог выбрать место получше и почище? Я фыркнула, глянув на высокие с выбившими стеклами фонари, откуда мотками свисала паутина, где барахтался приличных размеров паук. Наверняка этот идиот решил надо мной поиздеваться. Проклиная тот момент, когда сочла тренировки Габриеля нужными мне, я выплеснула злость на сгнившую доску, пнув ее, и чуть ли не напоролась на гвоздь. Задержав дыхание, и не веря, что мне повезло не проткнуть ногу насквозь, я повернулась к парню, который вытаскивал маты – пыль от них делала воздух в сто раз тяжелее, напоминая мне, почему хочу быстрее оказаться на улице.

– Скажи, что это – розыгрыш, – проскулила я.

Габриель ухмыльнулся; со своим темным одеянием он почти сливался с мрачными тонами спортзала.

– Да ладно тебе, не все так плохо, – подмигнул он, бросая мат на пол – из-под него выпорхнула пыль, и я очередной раз чихнула, почувствовав, как засвербело в носу.

– Не все так плохо? – я шмыгнула. – Ты в курсе, что я уже чихаю не первый раз?

Он невинно пожал плечами и широко улыбался, смотря на меня хищным взглядом, который появился еще с того момента, когда я, отчаявшись в своем скудном гардеробе, надела футболку и короткие шорты. Нет, я не специально так вырядилась для него. Просто у меня не было много времени на выбор вещей, после того, как с ворчанием Карен покинула мой дом, и из неоткуда появился Габриель, оповестивший, что нам уже пора. Я знала, почему он на меня так пялился, и поэтому чувствовала себя не в своей тарелке, постоянно краснея и дергая бедные шмотки.

– Может, начнем? – предложила я, надеясь, что мой голос отрезвит Габриеля, и он хотя бы на секунду отвлечется на что угодно, кроме меня.

К удивлению, парень согласно кивнул и поманил меня рукой к себе. Неуверенная, что он приготовил и каково это будет – пытаться у него чему-нибудь научиться, я подошла.

– Итак, начнем с приемов самообороны, – решил Габриель, пододвигая мат к нам.

– Ммм… и с каких?

Он оглядел меня, затем издевательская улыбка посетила его лицо.

– С самых простых.

Я ухмыльнулась.

– Недооцениваешь мои способности?

– Учитывая то, как ты нелепо пыталась убить демонов мусорным мешком и статуэткой балерины, то – да.

Вот говнюк! Обязательно было напоминать об этом?

Я сложила руки на груди, сморщившись. На самом деле Габриель говорил правду, но мне не нравилось, как она звучала с его уст. Я хотела как-нибудь едко ему ответить, но он опередил меня:

– Демоны всегда вооружены, поэтому следует знать, как нужно правильно увернуться, чтобы они не смогли нанести удар.

Габриель резко схватил меня за запястье и установил напротив себя. Сжав руки в кулаки и прижав их к плотной груди, он указал подбородком на мои ладони:

– Сделай точно также.

Я последовала его указанию, затем приподняла бровь, с опаской предполагая, что сейчас будет не тренировка, а настоящий бой. Неравный бой. Бой между парнем и девушкой. Черт. Звучит… многозначно. И в большей степени – сексуально, чем – страшно.

Я захотела пнуть себя, чтобы отогнать ненужные мысли.

– Эм… что дальше? – поинтересовалась я, стараясь не смотреть в его лицо, которое находилось на небольшом расстоянии от моего.

– Видишь, как расположены твои руки? – этот вопрос был риторическим, но я все равно кивнула. – Они – как щит для твоей груди. Если ты не успеешь вовремя увернуться от демонического клинка, – Габриель демонстративно дернулся и замер, словно в него воткнули острый нож, – то руки станут твоим спасением – удар оружием придется в них. Если лезвие небольшое, то оно может лишь проткнуть твои конечности. – Я похлопала глазами, перерабатывая и усваивая весь ужас, сказанный им. – Чтобы убить ангела или нефилима, нужно попасть клинком в сердце – это единственная уязвимая точка.

– Так значит, меня можно отправить на тот свет… только демоническим клинком? – предположила я, бросая взгляды на свои согнутые руки, плотно закрывающие грудь.

– Да, – ответил Габриель, роняя взор на мою оголенную шею. Шумно втянув воздух, он продолжил осипшим голосом: – Именно им.

Как ни странно, меня радовала мысль, что другими орудиями для прекращения жизни меня невозможно убить, но также огорчало осознание того, что в любое мгновение меня могут выследить адские создания и – прикончить тем, что убивает нефов и ангелов.

Печально.

– Если тебе все же удастся увернуться, помни – не отходи от демона, какого бы вида тот ни был, ведь если ты это сделаешь, ему будет проще сосредоточиться на тебе и выполнить ужасное дельце. – Он криво улыбнулся и объяснил: – Большинство из них страдают дальнозоркостью, так что, при таком раскладе смогут не сразу прицелиться тебе в сердце. Еще на заметку: они очень любят метать ножи в живые мишени.

Никогда бы не подумала, что стану получать инструкции по самосохранению от падшего ангела, который является типа моим… персональным «преследователем». И никогда бы не подумала, что соглашусь на эту авантюру.

– То есть, если какой-нибудь урод нападет на меня, я должна буду закрыть руками грудь и тереться об него? – насмешливо произнесла я, представляя подобную ситуацию.

Габриель ухмыльнулся, качая головой.

– Звучит странно, но – да. Но не переусердствуй, а то демон может передумать тебя убивать.

Опять пошлый намек. И эта глупая пошлая улыбка.

Я оставила без комментариев его слова и, опустив руки вдоль тела, взглянула на него, ожидая следующих команд.

– Ну что, это все? Мне можно хотя бы любым способом выбраться отсюда?

Больше всего мне сейчас хотелось покинуть спортзал и набрать в грудь свежего воздуха, наслаждаясь его чистотой и ароматом озона. Но, по видимости, главное желание Габриеля не совпадало с моим. То, как он глядел, само за себя трубило: «Ты не выйдешь отсюда, пока с тебя не будет стекать семь потов». Я обреченно вздохнула.

– Значит – нет?

– Угу, – подтвердил он, носком армейского ботинка двигая мат – я до сих пор не понимала, почему он не надел спортивную обувь. – Все только начинается, Скайлер Грейс.

О, чертики…

Я не знала, можно ли сделать лицо убийственнее, чем у меня было в данный момент.

– Ладно. Окей. Что следующее? Покажешь, каким лучше боком тереться о демона?

Габриель низко засмеялся, разминая шею.

– Давай.

– Что «давай»? – не поняла я.

Падший раскинул руки в стороны, одну ногу отвел назад и упер в мягкую подстилку, держа равновесие, а другую – выставил вперед. Я чуяла, что сейчас будет что-то не совсем веселое…

– Напади. Представь, что я демон. И у меня пока нет оружия в руке. Ты должна остановить меня, когда я потянусь за ним, – на одном выдохе изрек Габриель, лукаво улыбаясь. Он прекрасно знал, что я потерплю конфуз.

Я сглотнула, не представляя даже, как смогу это сделать. У меня не было в этом никакого опыта, естественно, но зато он был в немного иной сфере – в отбирании каких-либо более безобидных предметов у Карен. В принципе, это могло мне сейчас пригодиться, только в том случае, если оружие Габриеля будет тоже не выдуманным, как образ, который он на себя примерил.

– Мне стоит пользоваться той техникой, которую ты мне показал? – выгнув бровь, поинтересовалась я.

Он ухмыльнулся.

– Если будет необходимость, то… да.

– Отлично, – выдохнула я, желая быстрее покончить со всем этим.

Я не понимала, что действительно собралась сделать, когда отошла на пару шагов назад и разбежалась. Габриель слегка пригнулся, с улыбкой на лице ожидая моего приближения. Я надеялась, что он отпрыгнет в сторону, но этого не произошло, и случилась самая нелепая ситуация – я врезалась в него, чуть ли не сломав нос об его каменную грудь. Парень ничуть не пошатнулся. Он был несокрушимым, словно скала. Взвизгнув от прошитой место удара боли, я заметила, как его рука потянулась к ботинку. В голове сразу возникли воспоминания, что именно в нем он хранит ангельский клинок. Хоть я и понимала, что Габриель не посмеет меня ранить или – если на то пошло – отправить на тот свет ангельским клинком, которым, обычно, убивают демонов, – все равно немного напугалась. Я не успела перехватить его запястье с холодным светящимся голубоватым светом оружием, так как Габриель исчез, и красный яркий дым заставил меня закрыть глаза. Чертыхнувшись, я почувствовала, что руки сзади толкнули меня на мат. Упав с диким визгом и мгновенно распахнув веки, ощутив на шее прохладный металл, я уставилась на Габриеля, который удобно расположился на мне. Наши груди тяжело вздымались, соприкасаясь друг с другом. Кровавое свечение растворялось на его каштановых волосах, упавших на лоб; голубые глаза глядели на меня так, будто видели насквозь. Я мгновенно покраснела – мы были чертовски близко, и тут же побледнела, осознав, что он прижимает к моей шее клинок.

– Ты играл нечестно, – заметила я, стараясь не шевелиться, чтобы острое лезвие не прорезало кожу.

Габриель пригнулся к моему уху и прошептал глубоким голосом, вызывая по телу раскат электричества и крупной дрожи:

– Демоны никогда не играют честно.

Я плотно сжала губы и пыталась высвободить одну ногу под его тушкой, лодыжку которой он подцепил носком обуви, пригвождая тем самым к мату. Мои слабые попытки как всегда оказались тщетными.

– Ты – не демон, – выдавила я.

– Нет, – он убрал клинок от меня и запихал в привычное для него место; я рвано вздохнула, начав извиваться под ним. – Но я гораздо сексуальнее.

Мое сердце затанцевало буйный танец в груди, когда он опустил ладони по обе стороны от моей головы и пригнулся так, что между нашими лицами остались жалкие сантиметры. Я мгновенно передумала высвобождаться из его плена. Точнее, мое тело передумало, а мозг подавал ему слабые сигналы, что нужно немедленно скинуть Габриеля с себя.

Взгляд парня опустился на мои приоткрытые губы, и тот напрягся; я могла поспорить, – что-то в его лазурных, словно море, глазах изменилось. И как обычно, я не могла понять, что именно. Вместо прежнего выражение в них поселилось что-то другое, что-то такое, свидетелем которого мне довелось стать сегодня утром.

– Скай, – Габриель словно пробовал мое имя на вкус.

Я часто задышала и сглотнула, смотря в его глаза и забывая совершенно все на свете.

– Да? – прошелестела я, ощущая, как все тело сковывает приятная дрожь.

– Ты – пытка для меня.

Я покачала головой. Эм… что?

Конечно, ничего лучше я не могла придумать, как промолчать. Габриель провел пальцем по моей скуле. Я прикусила губу до крови, чтобы боль перекрыла ощущение невероятного блаженства от его прикосновения. Я не хотела осознавать опять, что мне это доставляло удовольствие.

Когда его лицо начало съедать расстояние между моим, я отвела в сторону взгляд, чтобы отвлечься, когда предположила, что это занятие может кончиться поцелуем вроде того, случившегося недавно и совершенно спонтанно в моей кухне.

– Что тебе надо от меня? – заикаясь, спросила я.

В принципе, это было очевидно…

Габриель расплылся в мальчишеской улыбке, проводя языком по полной нижней губе.

– Мне сказать это вслух?

О, Боже…

Его губы были ужасно близки к моим, и я непроизвольно закрыла глаза, наплевав на то, что может случиться сейчас, наплевав на все свои принципы и гордость. Я хотела почувствовать их, их неистовый жар, их вкус, их…

Из омута мыслей меня вырвали – тихий звук сзади и какофония чьих-то голосов. С ужасом осознав, что тут, кроме нас, кто-то есть, я разлепила веки, и Габриель резко оказался на ногах, смотря прямо. На его лице было ярко выражено недовольство. А когда тишину заполнили приглушенные смешки, я подметила, что они наверняка не принадлежат демонам, и судя по расслабленному состоянию Габриеля, их владельцы – вовсе не враги нам.

– Мы не помешали вам? – насмешливо спросил кто-то.

Вставая, я обнаружила, что моя майка была задрана до груди, оголяя приличную область живота и краешек черного лифчика – вот же черт. Смущенная, я поправила ее, затем, медленно повернулась, прищурив глаза. Надеяться, что всего этого никто не видел, было абсурдно. Оказывается, свидетелем картины, развернувшейся пару секунд назад было аж четверо людей – ну, не совсем людей. По крайней мере, я знала, что трое парней, которые являлись друзьями Габриеля были падшими ангелами, а вот кем была длинноногая блондинка, брезгливо осматривавшая помещение, – понятия не имела. Вокруг ребят кружил красноватый исчезающий дым, давая понять, каким образом они сюда попали. И вообще, почему их угораздило заглянуть к нам именно в такой… пикантный момент? Я уже не спрашиваю о том, откуда они узнали о нашем местонахождении.

Габриель прочистил горло, бросая на меня косые взгляды.

– Что вы тут делаете?

Мюррен, лицо которого вновь скрывала хоккейная маска, невинно пожал плечами.

– Эм… пришли потренироваться.

Я опустила взгляд на одежду четверки – все были одеты во что-то спортивное. На парнях – свободные брюки и футболки соответственного их сущностям цвета, на незнакомке – короткие шорты, майка и – я пригляделась, не веря своим глазам – … каблуки?

Учитывая то, что сказал Мюррен, они тут, чтобы позаниматься. И они, по всей видимости, не первый раз в этом месте. Интересно, раз так, то почему ребята до сих пор не пробовали привести спортзал в нормальный вид?

– Привет, – я робко улыбнулась. – Вы…

Я хотела закончить предложение, уточнив, действительно ли они прибыли сюда позаниматься, а не испортить нам… момент, но меня перебил Габриель, свирепо осмотрев ребят:

– Вы не вовремя. Я не звал вас сюда.

– Ты зовешь нас, когда только нужно убрать трупов, – простонал Джош, суя руки в карманы штанов.

– Не всегда, – резко кинул парень. Он был раздражен. Очень. Сильно. Раздражен. А я, скорее, больше – смущена, чем разделяла с ним такое же чувство.

Девушка со светлыми волосами, будто светящимися в полумраке, ухмыльнулась.

– Чем вы тут занимались?

Мы с Габриелем переглянулись, и из нас двоих покраснела лишь я. Для него, наверное, это не впервой – быть застуканным кем-то за… интимным делом. Лично я даже не предполагала, что обычная тренировка превратится в нечто… большее.

– Не твое дело, Леа, – беспечно ответил Габриель и убрал мат.

Леа таинственно улыбнулась. Хоть она стояла в нескольких шагах от нас, я смогла хорошенько разглядеть ее лицо. Она выглядела как настоящий ангел: голубые глаза, алые пухлые губы, растянутые в полуулыбке, светлые локоны, спадающие на острые плечи. Может, она действительно была ангелом, я не знала…

Мюррен снял маску, которую неизвестно для чего носил, затем решил разрядить повисшее напряженное молчание, чему я была несказанно рада, так как не хотела, чтобы оно продолжплось и дальше:

– Итак… вы тут… тренировались? – предположил он, сверкая в нашу сторону хитрыми глазками. Из всех ребят он был самым низким и могу сказать – разговорчивым.

Габриель безразлично кивнул, а Леа издала громкий смешок.

– Ага. Особенно. Эти двое времени зря не теряли.

Что я так говорила? Ангел она? Забудьте. Она кое-кто похуже…

Я сморщила нос, смотря на нее.

– Это правда.

– Я не сомневаюсь, – с сарказмом сказала Леа, слегка запрокинув голову.

Пару секунд назад мне показалась она довольно милой, но не сейчас. Для меня открылись новые черты ее характера и внешности. У нее были слишком большие губы для такого маленького лица, а волосы – они казались сухими, словно она их выжгла плойкой, после того как обесцветила. Вероятно, с подобными параметрами невинной красоты Леа могла быть олицетворением скромности и женственности, но не тут-то было. Она оказалась стервой, которую я невзлюбила. Может, я слишком поторопилась с выводами, и эта девушка не так уж и плоха…

Я открыла рот, собираясь ответить ей, и мне вновь не дали произнести ни слово – казалось, для всех это уже вошло в привычку. Заговорил Габриель, сложив руки на мускулистой груди, которая недавно касалась моей.

Ох, боже…

От одного воспоминания о его теле, сливавшемся с моим почти в единое целое, на щеках начинал выступать густой румянец.

– Мы можем уйти и освободить помещение, если вам это необходимо.

Нет.

Нет.

Нет.

Мой мозг понимал, когда мы вдвоем откажемся в уединенном местечке, между нами опять может случиться какая-нибудь химия. Вроде я была не против этого, но что-то не позволяло мне оставаться при таком мнении.

– Спортзал большой, нас много, в чем проблема? – насмешливо поинтересовалась Леа, переступая с ноги на ногу. – Если только вы…

– … все нормально. Мы не против позаниматься с вами. Тут. Правда, – на одном выдохе выпалила я.

Габриель выгнул брови, глядя на меня и будто спрашивая: «Правда?». Парни с кривыми улыбками неуверенно пожали плечами, переглянувшись, и стали располагаться, вытаскивая ангельские клинки. Я отвела взгляд от Габриеля, избавляясь от несветлых мыслей с его участием.

Он меня ненавидит. Сто процентов. Если ожидал достойного продолжения в другом помещении, ничуть не лучше этого, то я могла его огорчить – если бы нам выпал шанс остаться одним в ином месте, на большее, кроме поцелуев с ним, я бы не согласилась.

– Ладно, – Леа встряхнула золотистой шевелюрой и достала из-под пояса шортов оружие.

Мне не стоило задаваться вопросом, почему ребята не удивлялись тому, что меня тренировали. Габриель по любому объяснил им причины, зачем нужно было взяться за мою боевую подготовку.

– Не могу поверить, что ты позволила им остаться, – низкий сладковатый голос Габриеля раздался сзади, и я подпрыгнула, схватившись за сердце.

Опять эти его ангельские штучки с перемещением…

– Нельзя же так пугать! – процедила я, повернувшись к нему. Его тело обволакивал красноватый слабый дым.

– Ты должна была уже привыкнуть к этому.

– А ты должен был уже прекратить вести себя так!

– Как? – он наклонил голову набок, изучая взглядом каждую черту моего лица, и облизнул губу.

– Так! – выдала я, имея в виду его поведение, обычно присуще озабоченным.

– Ты просто не хочешь, чтобы я провоцировал тебя, – пропел парень, делая шаг вперед.

Я отступила назад, закрывая все каналы своего мозга, которые твердили о том, какой он привлекательный. И сексуальный. И…

Заткнись!

– На что?

Он приближался, а когда я врезалась спиной в стену, с ужасом осознавая, что отныне мне некуда будет отступить, его руки с хлопком легли по обе стороны от моей головы, прям как недавно на мате. Габриель приблизил свое лицо к моему; меня обдало горячим дыханием, и я закрыла глаза, сглотнув. Неужели он забыл, что помимо нас тут есть еще кое-кто?

– На это, – пролепетал он. Его раскаленные губы едва коснулись моего уха, заставив меня чуть ли не застонать.

Черт. Габриель видел меня насквозь. И это было ужаснее даже того, что целых два года он наблюдал за мной, а я не подозревала об этом.

– Воу, может, вы снимете себе номер? – язвительный голос Леи донесся до моих ушей.

Жар, прошедший по телу, остановился на шее, а затем медленно пополз по лицу. Габриель ухмыльнулся, наверное, заметив мой румянец или обрадовавшись тому, что застал меня врасплох.

– Мы просто разговариваем, – прогремел парень. Я ощутила, что его дыхание больше не обжигало мою кожу. Когда я разлепила глаза, остерегаясь встретиться с его пронизывающим взглядом, приковывающим к полу и лишающим рационального мышления, он отступил. Я готова была танцевать джигу-дрыгу от радости, что за эти мучительные секунды не произошло ничего такого, за что мне могло быть потом стыдно.

– Странная у тебя манера общения, – подметила блондинка, разминаясь. Почему она тренировалась – по виду – на пятнадцатисантиметровых каблуках – было выше моего понимания.

– Соглашусь, – я кашлянула в кулак, проверяя, не задралось ли на этот раз что-нибудь из вещей.

Во время моих (так сказать) попыток тренироваться, не происходило ничего из того, что случалось, когда мы с Габриелем оставались наедине. Вот только я не ощущала себя комфортно, находясь в одном помещении аж с пятью падшими ангелами (да, Леа тоже входила в эти ряды, как я узнала от Мюррена). Моя тренировка шла просто ужасно. Что бы ни показывал Габриель, я все выполняла не так. То у меня нога находилась под неверным углом, то рука была неправильно согнута, то движения – не слишком энергичные. Порой казалось, что Габриель критиковал меня из-за того, что был… зол. В принципе, половину того, что он показывал, я выполняла на «отлично», чему сама удивлялась. Я заслуживала хоть малейшей похвалы от своего личного «тренера», но не получала ее вообще по глупой причине. Мне с трудом верилось, что он впал в ярость из-за того, что я разрешила ребятам остаться и не дала нам шанса провести занятия исключительно вдвоем. Нет, но не смешно ли? И на что он надеялся? На то, что между нами может что-то быть? Серьезно? Да мы ведь не нравимся друг другу (по крайней мере, Габриель – мне), и никакой речи о поцелуях или интимных касаниях – и быть не должно.

Пф, а кого я обманываю? Иногда, совершенно на крохотные мгновения мне хочется, чтобы он вторгся в мое личное пространство и заставил меня забыть обо всем, кроме него. И признаюсь честно, редко, совсем редко в Габриеле Эйнсфорде проявляются проблески нормального парня, который не похож на придурка, и меня это… пугает. Пугает по тому, что я постепенно меняю свое мнение насчет него. Не в худшую, а в лучшую сторону…

Спортзал казался не совсем непригодным, когда ребята проделывали всякие трюки с клинками и использовали различные атрибуты из него. Они показывали такие классные движения, что я отчасти завидовала, ведь сама на вряд ли смогла бы сделать сальто или во время полета вытащить оружие и попасть ровно в настенную мишень, начерченную куском старого мела. По сравнению с ими возможностями – мои занимали самую низкую позицию, которая когда-либо существовала. Их физическая подготовка была идеальна. У меня не было сомнений, что они уделяли тренировкам достаточно продолжительное время.

Сев с опаской на шатающуюся скамью, я почувствовала себя не в своей тарелке, и заодно – негодной. Я сдалась после часа тренировки, а ребята все продолжали энергично и круто драться с невидимыми противниками. Габриель, сунув ангельский клинок в черный ботинок, смахнул пот с лица. Его рельефная грудь, которую плотно обтягивала черная майка, блестела от испарины, словно намазанная маслом. Мало того, что я сидела, согнувшись в три погибели, с великим трудом хватая ртом воздух, так от одного вида Габриеля, стянувшего с тела майку, я ощутила, что совсем не могу дышать. Кашляя и стуча по груди, я закрыла глаза, чтобы не лицезреть эту картину и дальше. Чья-то рука легла на мое плечо, слегка сотрясая. Я подпрыгнула на месте и чуть ли было не угодила в пространство между лавочкой и стеной, если бы мне не помогли сохранить равновесие.

– Ты в порядке? – спросил Габриель.

Осознав, что он близко и без верха, я немного приоткрыла глаза, стараясь не смотреть на него.

– Угу. Все отлично! – я судорожно подорвалась с места, затем отскочила от Габриеля, будто от огня.

– Ты какая-то… нервная.

Боже, он такой проницательный!

– Нет, – я попыталась сотворить безразличное лицо. – Тебе кажется.

– Да ну? – ухмыльнулся падший. – Ты неудачно пытаешься скрыть свои эмоции.

Вот черт!

Я накинула волосы на лицо, густо покраснев. Габриель приблизился ко мне – я увидела, что его ноги сократили между нами расстояние.

– И твои руки дрожат, – заметил он, когда я в волнении начала теребить темные локоны.

Смотря в пол, я очень старалась не переключиться на что-то гораздо интереснее.

– Мне просто нужна…, – я стала осматриваться вокруг и увидела ребят, которые сделали перерыв и с жадностью похлебывали воду, иногда брызгая ее себе на волосы, – … вода. Да, точно. Именно она.

Я вела себя комично, а когда мои глаза невольно поднялись на Габриеля, я просто достигла пик неуклюжести и убогости – ойкнула, увидев ее точеный пресс с идеальными кубиками, и, в спешке отворачиваясь от него, запнулась о собственную ногу. Провалиться сквозь эти дряблые доски сейчас – было идеальным вариантом. Парень ухмыльнулся моему поведению, и я, быстро зашагав в сторону четверки, развалившейся на мате, ожидала от него каких-нибудь комментариев, но, к счастью или – сожалению, он решил попридержать язык за зубами. Хотя, меня больше пугало, когда он не озвучивал свои мысли вслух.

Достигнув ребят, я остановилась и выхватила у Стивена бутылку с водой, из которой он собирался совершить несколько глотков. Парень издал недовольный звук. Мне нужно было убрать ков в горле и запить свое унижение. Была бы тут еда, я налетела на нее и стала бы без конца сметать, пока бы не почувствовала, что стыд начал отступать.

– Там были другие бутылки, – просветил нахмурившейся Стивен, указывая на чей-то черный рюкзак.

Я с неимоверной скоростью вмещала в себя прохладную воду, не беспокоясь о том, что она может стать причиной моего больного горла завтра утром.

– Воу, да ты вся горишь, – увидела Леа, перекидывая изящную ножку на другую. Она с притворным интересом подперла подбородок рукой, словно ожидая от меня объяснений этого Грандиозного покушения на напиток.

Ох, огорчу ее – я ничего не собираюсь рассказывать ни ей, ни кому-то еще.

– Кажется, я знаю причину, – Леа помахала в сторону пальцами с длинными острыми ногтями – ужас, разве они ей не мешают тренироваться, например, как каблуки? – и расплылась в кривой улыбке. – Габриель.

До меня не сразу дошло, куда указывала ее кривая рука. Нервный неприятный ком снова застрял в горле, и я мне понадобилась еще порция жидкости – старую ведь уже выпила. По глазам Леи, направленным за мое плечо, я понимала, кто сюда идет. Отбросив пустую емкость, я на этот раз лишила воды Мюррена, который присосался к бутылке, и нечаянно облила его. Надеясь, что он простит меня за это, я закрыла глаза, приковывая губы к горлышку и запрокидывая голову. Поток воды ворвался в горло, прошел по пищеварительному тракту, оставляя приятную свежесть.

– Кто-то нервничает, – усмехнулась Леа.

Я так хотела ее заткнуть. Даже возникало желание кинуть в нее бутылку, когда та опустеет.

– Может, она просто устала? – это был голос Мюррена. – Что ты к ней пристала?

С каждым разом мне нравился этот парень больше и больше.

– Очевидность – не твой конек, Мюр, – вяло оповестила его девушка. – Она же его хочет. Это слепому заметно.

– Кто кого хочет? – раздался сзади меня басистый голос, заставивший меня подпрыгнуть на месте.

Проклиная свое глупое тело, я отставила бутылку ото рта и когда почувствовала, что вода попала вовсе не туда, куда должна была, громко закашляла. Хренов супермен сзади, судя по шуму, уже пытался совершить героический подвиг, как когда-то в «Мо», но я его остановила, резко повернувшись и вытянув руку. Спустя секунду в горле перестало свербеть.

Леа только-только собралась открыть рот, а я – кинуть в нее бутылку, как Габриель опередил всех нас, заговорив, и принудив нас отложить все действия на «потом».

– Шептались обо мне? – он повел густыми бровями. К великому, неимоверному счастью на нем красовалась та черная майка. Я покраснела, осознав, что он, наверное, надел ее, чтобы не смущать меня.

Все же, получается, он увидел, как я себя веду, когда на нем нет верха.

И причем не первый раз…

Ох, чертики…

– А разве вам, ребята, не нужно в «Мо»? – я решила сменить тему, а то ситуация могла бы стать намного… намного хуже, если бы гадина со светлыми волосами с удовольствием ответила ему. – Ну, выступления и все такое.

Кстати, этот вопрос действительно волновал меня.

Джош потянулся, заводя руки за голову.

– Мы сами составляем график своих выступлений, не согласовывая его ни с кем. Стараемся как можно чаще выходить на «охоту».

Вот значит что.

Я лихорадочно закивала, придумывая, что бы такого у них спросить, лишь бы не дать Леи повода заговорить о «больном». Девушка, сложив руки на груди, сверлила меня взглядом. Ее губы были чуть приоткрыты, что настораживало меня.

Какая стерва…

– Эм, – промычала я, кидая на Габриеля беспокойный взгляд. В голову, будто назло, ничего не шло. Когда надо, мозг не желает меня выручать. Предатель!

– Ты… знакома с Леей? – Габриель кивнул на девушку.

Та мило помахала мне ручкой.

– Не официально – да, – проговорила я, отводя от ее высокомерной персоны взгляд.

Габриель нахмурился, став свидетелем того, как я закатила глаза. Мне было плевать, что он скажет на это, ведь я не собиралась оправдываться, почему мне не понравилась его подружка или почему я не скрываю свою неприязнь к ней. Совершенно на секунду я подумала, что такая – не побоюсь этого прилагательного – красивая девушка может симпатизировать Габриелю, ибо – он ей. Что-то внутри меня больно защемило. Пусть это было не мое дело, но я собиралась как-нибудь осторожно узнать, не встречается ли ни с кем Габриель. Зачем? Ну… просто так. Чтобы быть в курсе.

Ах да, а если бы он состоял с кем-то в отношениях (во что с трудом верится), то не целовал бы меня и не вел себя так, словно спустя несколько лет вылез из пещеры, и первая женщина, возникшая на его пути, была я.

– Мы можем обсудить с тобой место следующей тренировки? – прошептал мне в ухо падший, не прокомментировав мое поведение, вызванное одной девицей.

Я кивнула. Он оттащил меня в сторону, и ребята за нашими спинами загудели – наверняка обсуждали нас.

Отлично.

– А… постой, – до меня лишь сейчас дошел смысл его слов, – чем тебе это место не нравится?

Я сама удивилась своему глупому вопросу. Кому могут нравиться пыль, пауки и темнота, разве что не психам?

Он раскачивался на пятках, сунув руки в штаны.

– Незваными гостями.

Я задержала дыхание, когда мое сердце заколотилось в неистовом ритме.

Нам нельзя оставаться наедине. Ни в коем случае. Мы не должны менять место тренировок, если падшие будут продолжать сюда…эм… ходить.

– Оу, – нелепо улыбнулась я. – Но…

Поняв, что я начну настаивать на своем, чтобы мы остались тут и продолжали… бесполезные занятия вместе с ребятами, он заговорил, приблизившись и заставив меня запнуться:

– Ничего не знаю. Любое место, но не здесь, – оповестил Габриель, отходя. – Ммм, и кстати, – его палец прошелся по моей скуле, я вздрогнула, – тебе идет румянец, Скайлер Грейс.

XVII

Нет. Это не может быть правдой. Ни в коем случае. Габриель не мог так поиздеваться надо мной, доставив нас на то место, где недавно открывали просто нереальных размеров портал в Ад. Или… мог? Он продолжал меня удивлять все больше и больше, и в какой-то степени я была рада, что раньше видела это мрачное, лишенное жизни место – реагировала на него сейчас чуть спокойнее, чем в первый раз. Но все равно иногда казалось, будто земля под ногами трескается, а я – способна в любое мгновение упасть в огненную пучину. Расхаживая по иссохшей почве, я не могла вообразить, как смогу загнать всех демонов оттуда, откуда они выползли. Да, знаю, у меня будет сила, но этой же силой буду управлять я, следовательно, мне нужно хотя бы наглядно знать, каким образом стоит провернуть все это. Кстати, я до сих пор не знаю некоторых вещей, которые пригодятся мне. Допустим, как открыть вход Вниз? Не будет же за меня Габриель это делать… или будет?

Я обхватила себя руками, отмечая, что погодка сегодня не удалась на славу, а я – полная дура, раз не надела что-то потеплее. Естественно, шорты и футболка – очень «защитят» меня от холода.

Ветер разбросал мои волосы, разрушив небрежно скомканную на голове шишку. Принявшись завязывать непослушные локоны на затылке, я взглянула на небо – оно было пасмурное. Тучи цвета темной стали лениво увеличивались в количестве. Я была уверена, что погоду испортил Габриель со своими внезапными тренировками на свежем воздухе. Мне больше по душе был тот спортзал, чем это местечко, откуда позитив прям был через край. Нет ничего веселее, чем заниматься в чаще леса с прожженным огромным кругом под ногами, который являлся входом в Ад, и мерзнуть от коварного холода.

– Неплохая погодка! – хлопнул в ладоши Габриель, стягивая с тела ветровку и давая ее мне.

Я с жадностью забрала вещь, затем углубилась в ее тепло и мятный аромат ее сексуального обладателя.

– Для тебя – да. Для меня условия просто ужасны, – выдала я, натягивая на ладошки рукава вещи.

Парень ухмыльнулся. Он остался совершенно в одной майке и легких штанах, и, думаю, ему не было холодно. На его золотистой коже не выступали мурашки, и он не стучал зубами, прыгая на месте, чтобы согреться.

Человек-батарея, ей богу…

– Так, с чего начнем? – с предвкушением тренировки спросил Габриель.

Я прикусила губу, раздумывая. В прошлый раз парень показал мне несколько скудных приемчиков, которые плохо запомнились мне, и, честно сказать, что он покажет сегодня, ничуть не изменит моего статуса неумехи.

– Мне все равно, – я пожала плечами, разминаясь и заодно согревая конечности.

Габриель проделал взглядом дорожку от моих ног до губ, затем вздохнул и запустил руку в волосы.

– Итак, сейчас проведем небольшую теорию и инструктаж, а потом потренируемся. Думаю, пора перестать тянуть резину.

Воу, да меня ждет еще один инструктаж с элементами практики по блоку «как-выжить-если-ты-попал-в-передряжку-с-демоном». И, надеюсь, на этот раз мой персональный «тренер» не будет отвлекаться на своего ученика, желая воплотить в реальность свои не очень светлые намерения.

– Иии? Что покажешь на этот раз?

– Ну… это слишком двусмысленный вопрос, – засмеялся Габриель, разминая костяшки пальцев. – Могу…

– … нет, спасибо, – резко выпалила я, поняв, куда он клонит; мое лицо вспыхнуло. Снова. – Давай лучше перейдем к занятиям. – Я уставилась на него во все глаза, а потом, увидев на его лице кривую усмешку, добавила: – К занятиям спорта.

– Да, но после инструкции, крошка, – кивнул Габриель и сделал носком ботинка линию на сухой земле. – Прошу, занимай это место и приготовься слушать внимательно, – указал пальцем на полосу.

Я с видом мученицы поплелась на то место, шаркая ногами. Мышцы после вчерашней тренировки ныли, но я изо всех сил старалась не обращать на это внимания, особенно когда разминалась. Я надеялась, что болтовня Габриеля о демонах и прочей фигни отвлечет от ноющей боли хотя бы ненадолго.

Вынув из обуви ангельский клинок, он сжал его пальцами, становясь рядом со мной.

– У меня весьма глупый вопрос…

– Они у тебя все такие, – заметила я, скрещивая руки на груди.

– … тебе когда-нибудь приходилось пользоваться оружием?

Мое сердце пропустило удар. Неужели…

– Ты собираешься научить меня пользоваться этим? – я в удивлении открыла рот, с ужасом смотря на светящееся лезвие орудия убийства и представляя, сколько демонической крови оно испробовало.

Габриель поджал губу.

– Тут не нужно особое мастерство, желательно знать, куда надо ткнуть его, чтобы…

– … черт, – простонала я, перебив его. Моя ладошка приклеилась к лицу. Сквозь растопыренные пальцы я глядела на Габриеля, сморщившись. – Я не хочу уметь убивать кого-то.

– Ни кого-то, а – демонов. И это не обсуждается, Скай, – процедил парень стальным голосом, давая мне понять, что его слова не подлежат отказу.

Максимум, что бы я могла сделать с демоном – грохнуть его чем-нибудь, но не убить вовсе. Покалечить и убить – совершенно разные понятия. И, надеюсь, ко второму мне никогда не придется прибегать. Да, знаю, адские твари много чего сделали кошмарного и непростительного: забрали жизнь у моей мамы, лишили тех бедняг нефов шансов на существование, сейчас же они издеваются над людьми, и даже из-за всего перечисленного, я, наверное, просто не сумею переступить черту своего страха и по надобности – убить кого-то из их числа. Не то, чтобы мне было жалко их – ведь это не так. Я неимоверно зла на демонов, но у меня не хватит смелости сделать с некоторыми из них то, что делают все падшие. Как-то раз я резко перестала есть мясо, когда осознала, откуда оно и каким образом было приведено в такой вид. Мне было противно даже смотреть на него, иногда я плакала, видя, что папа разделывает тушку какого-нибудь бедного животного кухонным ножом. А тут меня хотят научить убивать…

Меня.

А я, скорее всего, не смогу побороть свои принципы и научиться тому, что покажет Габриель с помощью клинка.

Может, во всем этом «виновата» моя отчасти ангельская сущность или что-то другое.

Вот позволить кому-то другому убить демона я запросто смогу – пример этого тот день, когда я разрешила Габриелю кокнуть всю стайку уродцев у меня на глазах. Я не чувствовала, будто поступаю неправильно. Это было справедливо – то, что с ними сотворил Габриель. Они заслуживали смерти.

– Что, если я против? – я надломила бровь и немного запрокинула голову назад, ожидая его яростного ответа.

Вопреки моим ожиданиям, Габриель произнес совершенно спокойно:

– Я заставлю тебя поменять мнение.

Попытки парня оказались не тщетными, и в какой-то степени он вбил в мою голову, что всякое может случиться, поэтому умения владеть ангельским клинком мне просто необходимы. Когда Габриель показал пару приемов с оружием, разрезая воздух и убивая невидимого врага, то вручил его мне. Сначала я неуверенно сжала рукоятку клинка, опасаясь, что голубоватые ниточки света, обволакивающие его, могут причинить мне какой-нибудь вред, а потом, удостоверившись в безобидности необычного явления, со спокойствием стиснула пальцами оружие. Свет наверняка служил отпугивающим демонов ингредиентом. Этот клинок наводил на меня как и страх, так и восхищение – он был невероятно изящным и жутко-острым – наверняка им Габриель убил немало адских выводков.

– Думаю, ты запомнила несколько движений, которые я показывал, и сможешь их повторить? – вопросил парень; мокрая от пота челка упала на его лоб, когда он взъерошил каштановые волосы, развиваемые прохладным ветерком.

То, какие классные трюки он выполнял с этим оружием, я могла только вспоминать, но точно – не копировать.

Я съежилась, от холода натягивая ворот его ветровки на горло.

– Эм… ну не совсем.

Он закатил глаза и измученно выдохнул.

– Окей. Будем делать все медленно и поэтапно.

– Я не виновата, что не похожа на тебя, мистер Совершенство, – буркнула я.

– Мне льстит, каким ты меня считаешь, – довольно произнес Габриель, заводя руки за голову и потягиваясь, словно ленивый кот.

Пришла моя очередь возводить глаза к небесам.

– Ну, первое, конечно, что ты должна знать, это куда целиться, чтобы тварь сдохла. Надеюсь, я не скакал тут без цели, наглядно показывая, куда должно входить лезвие оружия, если на тебя напал демон.

Я ухмыльнулась.

– Ты дрался с воздухом. И как, по-твоему, я должна была заметить, куда именно угождал клинок?

– Ты невыносима, Скайлер Грейс, – пропел Габриель, сокращая между нами расстояние. Если бы я знала, что следующим, что он сделает – это подойдет сзади и обхватит своими руками мои, то кинулась бы куда угодно, через весь лес, лишь бы убежать от него (и да, тогда мне бы было не совсем страшно, как сейчас, даже если бы на моем пути попались голодные волки).

Меньше всего мне хотелось, чтобы мы снова оказались чертовски близко, – и какое-нибудь его прикосновение отправило мой здравый рассудок в сточную канаву.

В принципе, это в данный момент случилось, как ни прискорбно осознавать.

Я застыла, чувствуя его горячие ладони сквозь ткань вещи – они обжигали мою кожу, согревая и распространяя по ней электрические волны, который заставляли сердце буйствовать в тесной грудной клетке.

– Надеюсь, у тебя достаточно развито воображение. – Пусть не сомневается – мой мозг уже непроизвольно начинал рисовать в голове нескромные образы того, что может случиться с нами при такой близости. – Представь себе демона. Например…

– … Исполнителя, – закончила я, стараясь выткать из воздуха образ мерзкого чудовища, чей вид жестоко расправился с моей матерью.

– Хорошо, – прошептал он; мою кожу обдало приятным дыханием, наводящим мурашки. – Представь, что он хочет на тебя напасть. Ты одна. Шансов выжить – немного. И ты сделаешь все, чтобы попытаться спасти себя. – Он с трепетной нежностью проделал пальцами дорожку с моего правого локтя, затем остановился на запястье, легонько сжав его. Я набрала в грудь больше раскаленного воздуха. Какая-то часть меня умоляла, чтобы друзья Габриеля вновь не вовремя нагрянули и предотвратили это, а иначе – все добром не кончится. Сама я остановиться не смогу. – У тебя есть оружие, – его рука коснулась клинка, после снова заскользила по моей коже вверх по направлению к плечу. Боже… его прикосновении убивали. – Оно – единственное, что сумеет тебя спасти. Все, что от тебя требуется – попасть демону в сердце – это их убивает.

Я нервно сглотнула, не сосредотачиваясь ни на ком, кроме него. Плотная грудь плотно прилегала к моей спине – я чувствовала, как напряжена каждая клеточка его тела. Неистовый жар охватывал меня, отчего я дышала чаще, чем требовалось.

– В сердце? – переспросила я. – Как… ангелов и нефов?

– Да. – Габриель вздохнул; мне либо показалось, либо из его горла вырвалось низкое рычание. – Резким четким движением. – Он опустил подбородок на мое плечо. От такой неожиданности я вздрогнула. Повернув голову к его профилю, я замерла, любуясь его идеальными скулами и пухлыми губами. Ладони падшего прижали мои кисти к груди, а затем он выбросил одну мою руку с оружием вперед – движение получилось точным и неистовым. Если напротив меня действительно бы стоял демон, он был бы мертв с секунду. – Вот так. Представь, будто делаешь обычный удар по груше, но только в твоей руке ангельский клинок.

Я смотрела, как ресницы отбросили на его щеки длинные тени. Сейчас я не думала, что мне когда-нибудь на самом деле может понадобиться это умение – убивать, а думала о… Габриеле. Опять. Исключительно все мысли были о нем и о том поцелуе, состоявшемся в стенах моего дома.

Наши губы начали сокращать расстояние. Когда пульс пустился вскачь, и кровь в жилах забурлила, мой мозг решил вернуться на место. Отпрыгнув от Габриеля, словно от змеи или жирного паука, я принялась лихорадочно искать в голове вопросы, которые отвлекут нас обоих от ненужных фантазий. И, естественно, остановилась на первом, что пришло в больную голову:

– Почему Мюррен носит маску?

Это было странно – резко поменять тему. И немного дико. Но плевать. Я не хотела, чтобы поцелуй произошел. Или… хотела? Во всяком случае, Габриель был не тем парнем, кому бы я готова была отдать свое сердце. Он – обычный идиот, которому нужно лишь одно от всех девушек, каких бы мастей те ни являлись.

Габриель вздохнул, наверняка разочаровавшись несостоявшемуся поцелую. Я видела его краем глаза, и чтобы вовсе не смотреть на него, отдала ему клинок, затем быстро отвернулась, сотворив иллюзию, будто нашла на макушках елей что-то интересное.

– Это важно? – с замешательством ответил он.

– Угу, – глухо сказала я.

Он немного помолчал, потом заговорил. Я была рада, что больше он не собирался примоститься рядом со мной или… сзади меня – да, прозвучало странно.

– Мюр носит ее уже очень давно. Он считает себя псевдо героем, который спасает людей от демонов по вечерам – хотя, все мы – падшие это делаем. Он редко когда показывает свое лицо – в большинстве случаях, сколько я его знаю, ходит в маске. – Габриель замолчал. Я напряглась, боясь, что он решить подойти. Все мое тело испускало нервные импульсы. – Скай…

– А? – слишком резко ответила я, не поворачиваясь к нему.

– Мы можем продолжить тренировку, но сперва… давай поговорим?

Я ощущала, что сердце увеличивается до таких размеров, что может в любую секунду лопнуть. Стук за стуком. Диким стуком. Ритмичный и быстрый звон ужасно громко отдавался у меня в ушах, и я надеялась, что его не слышит Габриель.

– О чем? – я попыталась сделать вид, будто не поняла, на какую тему он хочет «побеседовать».

– Не притворяйся, словно не хотела этого, – его мягкий голос прозвучал совсем рядом. Я подпрыгнула, не ожидав, что он сделает это вновь – напугает меня бесшумным и неожиданным появлением (черт, пора бы уже привыкнуть). – Я ведь знаю.

– Н-не понимаю, о чем ты, – запинаясь, проговорила я, опуская голову к земле. Лучше казаться дурой, чем говорить с ним о нас двоих и о том, какая химия случается между нами.

– Не ври.

Он обхватил мою руку пальцами. Как бы мне ни хотелось, чтобы он касался меня, я с легкой раздражительностью, вызванной его глупым желанием «поболтать по душам», отбросила его ладонь.

– Перестань меня трогать.

– А пару секунд назад ты была вполне не против, – заметил парень.

Он подловил меня. У меня словно кончился словарный запас, когда я поняла, как будет глупо, если стану отрицать это. С открытым ртом я стояла несколько мгновений, с надеждой ожидая, что хотя бы какое-нибудь жалкое слово вылетит из него, разбавит повисшее над нами напряжение, но – нет. Я продолжала молчать, даже не в силах промычать или издать какой-нибудь любой другой звук, чтобы Габриель понял, что я еще жива. Ему не составило труда быстро превратить меня в немую.

– Скай, мы… – он прервался, услышав шум, всполохнувший рой птиц, сидящих на деревьях. Махая черными крыльями, вороны в спешке улетели подальше от страшного звука, который приближался прямо сюда. – Черт…

Я мгновенно сровнялась с Габриелем, чуть ли не запнувшись о выступающий камень. Мое сердце и до того билось просто с неимоверной скоростью, а сейчас – оно колотилось о грудную клетку четче и гораздо быстрее.

– Что это? – спросила я, предполагая, что Габриель знает ответ, судя по выражению лица.

– Демоны, – выдохнул он, напрягшись. Его голубые глаза нашли мои. – Беги, – так обыденно произнес падший, словно пожелал приятного дня.

Демоны? Что?

Я онемела, с нескрываемым ужасом смотря на возвышающиеся ели, пошатывающиеся явно не от ветра. Габриель учуял адских гадов. Это было очевидно. Но… как они узнали, где мы? И вообще, сколько их там? Один? Двое? Четверо?

А самое главное – какого они вида?

Мурашки стремительно побежали по моему телу. Демоны никак не могли выследить нас, так как мы сюда не приезжали на машине, а – прибыли с помощью одного фокуса Габриеля, который в последствие довел меня до легкой головной боли. Если они каким-то образом оказались в лесу в то же время, что и мы, то тут вполне объяснимо, как нас засекли – обычно, подобные дикие места мало кто «посещает»…

– Я не собираюсь убегать, – решила я, кинув на Габриеля дикий взгляд. В моих планах не было уносить свою задницу и оставлять его одного на «съедение» тварям. Если демоны уловили наш запах, то теперь мы никуда от них не скроемся, попытавшись куда-нибудь телепортироваться – нас рано ли поздно все равно обнаружат, поэтому, лучше их убить сейчас (или хотя бы попробовать это сделать). Сбежать просто так нам обоим нельзя, иначе, принявшись потом нас искать, демоны могут втянуть в это каким-то образом моих близких, чего я не хочу.

– Скай…

– Для чего ты меня тренировал? – поинтересовалась я, рвано хватая воздух и стягивая ветровку. – Я смогу помочь тебе.

– Ты не достаточно подготовлена, чтобы тягаться с ними, – вкрадчиво объяснил парень, немного склонив голову.

В какой-то степени он был прав. На словах я была героиней, а на самом деле – нет. Но мне хотелось показаться полезной и – не давать деру отсюда, как последняя трусиха…

– Я…

Он зарычал, перебивая меня. Схватившись за мои плечи, он потряс меня легонько, словно желая возвратить мне здравый рассудок, который, к счастью, пока не улетучивался ни в какую сточную канаву.

– Там не только Искусители, но еще и Легионеры. Искусители по сравнению с Легионерами – невинные создания. Тот вид – самый сильный из всех демонических, самый разрушительный и опасный.

На его лице не наблюдалось той привычной улыбки, которая любила появляться, когда мы были по уши в… неприятностях. Значит, он говорил серьезно, и какими бы ни были эти Легионеры – их чертовски стоит бояться.

– Но…, – я попытала удачу высказать любой предлог, почему мне стоит остаться, но Габриель не дал мне договорить.

Опять.

– Я на полном серьезе, – низким голосом ответил он. В его тоне чувствовалась сталь, и не было ни намека на шутку, что настораживало меня. – Беги. Отсюда. Немедленно. Я найду тебя, обещаю.

Ладони Габриеля упали с моих напряженных до предела плеч. Парень, кинувшись к источнику звука на всех скоростях, вынул ангельский клинок – лезвие оружия блеснуло голубоватым светом в нависшей из-за туч темноте. Я даже не заметила, насколько сильно помрачнело сейчас. Погода будто не была рада «гостям» так же, как и мы…

– Габриель! – закричала я, поддавшись вперед. Страх сковал меня. Я не представляла, что может случиться с ним, если он направляется навстречу к демонам, одни из которых невероятно сильнее и опаснее в сто раз, чем другие. Мне не хотелось думать, что Габриель может довольно нехило пострадать от рук демонических ублюдков, а то и хуже…

Он один. А их наверняка много.

Черт.

– Беги! Сейчас же! Убирайся отсюда! – проорал Габриель во все горло, обернувшись. Его тон напугал меня больше самого того факта, что сюда идут «незваные гости», не желающие нам ничего хорошего.

Падший хорошо относился к своей обязанности – защищать меня, и в каком-то роде я понимала, если со мной что-нибудь случится, мир нельзя будет уже спасти. От меня зависит многое. От меня зависит судьба человечества. И я не могу пострадать или умереть сегодня.

Противясь царапающему грудную клетку чувству, я побежала в обратном направлении, сжав губы в тонкую полоску. Глаза щипало от слез, ноги сами несли меня в неизвестном направлении. Я не хотела кидать Габриеля. Я не хотело этого. Но мне пришлось. Его «миссия» – не давать меня в обиду. И он обязан ее выполнять. Этот парень – мой хранитель, не больше. Я не должна о нем беспокоиться, ведь он спасает мою жизнь по той же причине, по которой в данный момент – спасаю я.

Легкие выбрасывали воздух наружу и судорожно вбирали, создавая громкие всхлипы. Чувство вины накинулось на меня удушающим плащом. Как Габриель сможет справиться один? Я бы могла ему помочь, пусть не многим, но все же – могла бы. Я бы показала, что некоторые его тренировки прошли не зря. Я научилась нескольким приемам и попробовала бы их использовать на практике, если бы он позволил мне остаться.

Еловые ветки врезались в лицо, ноги хлюпали по листьям, когда я покинула поляну. Слезы печали, порождающие в тесной груди неизвестные теплые ощущения, которые бесконечно сменялись на терзания, скатывались по щекам. Я старалась не оглядываться, чтобы ни случилось. Чтобы ни произошло. В голове возникало множество страшных картин, где демоны окружают Габриеля с острыми клинками, намериваясь прикончить его. Мне было слишком стыдно и боязливо посмотреть через плечо. И это не по тому, что я страшилась, будто за мной был хвост, а по тому, что не отважилась проверить, было ли право мое воображение.

Отставив хлюпанье носа и рывки дыхания на второй план, я сосредоточилась на других звуках, увеличив слуховой диапазон. Треск сухих веток и быстрые шаги приглушенно раздавались неподалеку от меня. А потом… все неожиданно затихло. Я остановилась, переводя дыхание и прислушиваясь. Если бы Габриель дрался, было бы слышно, до моих ушей бы дошел его красивый голос, выговаривающий какое-нибудь язвительное замечание демонам – ведь он, борясь с ними, практически никогда не оставался в молчунах.

Причина этой тишины может быть только одно – Габриеля убили.

Мое сердце болезненно сжалось, и я уже хотела было размышлять, как такое могло случиться, учитывая идеальную физическую подготовку моего хранителя, но тут взорвался чей-то крик, мгновенно вернувший меня в реальность. Крохотная крупица надежды зародилась в моей груди, а когда раздался следующий звук, наводящий на тело раскат мурашек, я чуть ли не заплакала от осознания того, что пока мои страшные опасения не произошли. Это был голос Габриеля. Живого Габриеля. Голос, который заставил мою кровь в сию же секунду заледенеть.

Ему делали больно.

– Габриель, – задыхаясь, проговорила я и, плюя на его запреты, на то, что могу здорово получить, развернулась и побежала со всех ног к нему. Запинаясь о корни могучих деревьев и кочки, я чуть ли не падала, но продолжала нестись дальше. Я не знала, что именно собираюсь делать, с каждым размашистым шагом становясь все ближе к источнику угасающему крику. Я лишь знала одно – мне небезразлично то, что происходит с Габриелем. Мне небезразлична его судьба. Мне небезразличен он…

Я не могла бросить его там на страдания. Чем только думала, оставляя его одного?

Затормозив носками и чуть ли не улетев вперед по инерции, я замерла, когда выбралась из зарослей и ступила на ту поляну с огромным выжженным кругом в центре. Мои глаза заслезились еще больше, когда наткнулись на сгорбленную фигуру, стоящую на коленях.

Это был… Габриель.

Его голова была низко опущена, отчего каштановые пряди волос безвольно болтались, не соприкасаясь со лбом. Лишь сейчас я заметила, что на нем пропала майка. Золотистая грудь была открыта – по ней стремительно стекали алые струйки… – я пригляделась – … крови, которые брали начало от глубоких царапин. Те, кто покалечил Габриеля, стояли по обе стороны от него, сжимая пальцами светящиеся черным цепи – я сначала не поняла, зачем они их дергали, но потом увидела, что другие концы железных колец исходят от наручников Габриеля. Демоны удерживали парня, не давая ему подняться или оказать какое-либо сопротивление этому. Руки Габриеля были расправлены в стороны, а его спина – изогнута под давлением ноги одного урода. В таком положении падшего удерживали насильно, словно приготовив его к пыткам. При взгляде на его кровавые следы на теле меня трясло от одной мысли: а что, если эти самые пытки уже начались и раны вовсе не боевые?

Расклад «шестеро-на-одного» мне не очень-то и нравился. Габриеля практически окружали демоны, которые были в человеческих обличиях. Где Искусители, а где – Легионеры – я не могла определить никак. Если бы я не знала о существовании ничего сверхъестественного, то подумала бы, что они – обычные люди с некоторыми сдвигами в голове или какие-нибудь сектанты, нашедшую жертву для издевательств.

Судорожно всхлипнув, я окаменела, когда один из парней, облаченный в кожаный черный плащ сел на корточки напротив Габриеля и склонил голову, с ухмылкой рассматривая его истерзанное тело. Пока я не собиралась вмешиваться. Мне нужно было придумать, как быстро избавиться от демонов или отвлечь чем-нибудь их. Стоя на ватных ногах, я искренне надеялась, что они не чуют моего запаха – а хотя, если бы так оно было, эти мерзкие создания давно бы кинулись в мою сторону без лишних слов.

– Последний раз спрашиваю: где она? – прошипел демон. Нужно было быть идиотом, чтобы не понять, кого он имел в виду.

Габриель засмеялся, чем удивил меня. В поистине дерьмовых положениях он всегда вел себя слишком странно и неподобающе. На его месте я бы не радовалась.

– Кто?

– Ты знаешь кто, – сдерживаясь, чтобы не ударить Габриеля, выпалил парень. – Я чувствовал присутствие кого-то, кроме тебя, здесь. – Я нервно сглотнула, и демон резко выпрямился, вставая. – Это была она, ведь так? – вопрос можно было считать риторическим, так как мой хранитель не дал на него ответ. – Хм. Действительно.

Демон хрустнул мускулистой шеей, не отрывая от Габриеля взгляда, который выглядел истощенным, лишенным сил. Я видела, что его руки тщетно пытались избавиться от железных оков, источающих тьму. Виной тому, кажется, не был сам Габриель. Я знала, на какие необыкновенные трюки он способен, поэтому, не сомневалась, что он сумеет разорвать толстые цепи. Падший, судя по красным бликам, постепенно растворяющимся в воздухе, не мог телепортироваться, не то что уж – избавиться от плена, и причиной всего этого, наверное, были чудаковатые наручники на его запястьях.

– Даю тебе последний шанс, – театрально вздохнул тот демон, со скучающим видом наклоняясь к нему. – Где она?

Габриель растянулся в ядовитой улыбке, немного сморщившись.

– Чувак, у тебя всегда воняет изо рта, когда ты говоришь? Честно, тебе даже любой Исполнитель позавидует. Пользуйся что ли мятными леденцами или почаще чисть зубы. А вот о твоем запахе пота я вообще молчу, а хотя он бы мог быть отличным оружием массового поражения.

Смачный удар ботинком – и голова Габриеля откинулась назад. Еле уловимая ниточка крови повисла в воздухе на мгновение, затем окрасила иссохшую землю. Я подавила всхлип, приложив ладошку ко рту. Лихорадочно завертевшись, стала искать что-нибудь, что может сейчас послужить мне в качестве своеобразного оружия. Мне нельзя было продолжать стоять, словно вкопанная, и бездействовать, когда Габриеля на моих глазах калечат.

Заехав кулаком в израненную грудь падшего, демон победно улыбнулся, когда услышал тихое шипение с его стороны.

– Исцеление не поможет тебе в данный момент. Все твои способности заблокированы.

Значит, я была права насчет наручников.

– Вы все просто боитесь меня, раз сделали это, – ухмыльнулся Габриель, сплевывая тягучую кровь. – Боитесь того, что я мог бы с вами сделать. Особенно ты, зайчик. – Он в издевке изогнул брови, бесстрашно смотря в лицо демона. – Правда? Скажи, как ты боишься меня.

Темноволосый парень почти без тени страха глянул на Габриеля, пытаясь выглядеть не застигнутым врасплох.

– Я могу покромсать твое прекрасное тело снова, падший, и ты начнешь кричать намного громче, когда лезвие моего клинка будет царапать твое сердце, – выплюнул он, ничего не сказав по поводу той темы.

Так вот отчего были те крики – Габриеля допрашивали, пользуясь при этом не очень хорошими способами.

О, мой бог…

Он мог бы сказать, где я, и не терпеть все эти издевательства. Теперь слова Габриеля, что он готов отдать за меня жизнь, пугали больше прежнего.

– Ну же, начинай, – без толики боязни процедил он и даже подставил грудь, которая пугала своим неимоверным количеством ран. – Прошу, пупсик. Покажешь этим, какой ты трус и придурок, калеча парня в таком, – резко дернул цепи, – положении.

Ожидая ужасного и того, что мое появление, скорее всего, произойдет с секунды на секунду, я схватила первый попавшийся камень здоровой величины. Учитывая мои прежние арсеналы для самообороны, этот атрибут был менее жалок их.

– Я убью тебя, – пригрозил демон, а другие поддержали его радостными возгласами.

– Вставай в очередь.

Дерзость Габриеля явно не радовала демона, который странно осматривался по сторонам. Я сжала булыжник в руке, приготовившись стартовать. Спросив еще раз, где я, у падшего и получив не ответ, а очередное едкое замечание по поводу внешности, адская тварь взбесилась конкретно. Пока пятерка его приятелей удерживала на месте Габриеля, он кинулся к низкому дереву, которое не имело ни единого листочка. Сломав разом две большие ветки зачем-то, демон кровожадно улыбнулся, и прежде, чем я догадалась о его намерениях, он воткнул их острыми концами в спину Габриеля. Смачный хруст вперемешку с резким криком пронеслись по лесу, оставляя в каких-то местах эхо. Спина моего хранителя резко выпрямилась, отчего тот, кто прижимал Габриеля ногой к земле, отскочил. В глазах Габриеля промелькнула боль. Кровь стекала вниз, очерчивая его силуэт. Я была уверена, что это беспощадное создание сломало ему что-нибудь. Поддавшись вперед, я остановилась, не представляя, как одним булыжником мне удастся уложить шестерых. Тем более, я сомневалась, что обычный камень сможет отправить их в ряды жмуриков. Мне нужно было немного другое оружие, которое, к сожалению, пока не находила.

– Почему ты не летишь, ангел? Больно? – проскрежетал парень в плаще, с интересом наклонив голову. Для него это было целым представлением. И он наслаждался им, не собираясь в ближайшее время давать конец этому кровавому безумию.

– У меня нет крыльев, – осипшим слабым голосом ответил Габриель, медленно вскидывая голову на демона. – Нет крыльев, болван.

– А это что? – он ухватился за одну из веток и стал затаскивать ее глубже в искалеченное тело. Габриель прошипел, на этот раз сдержав крик, и сильно напрягся, стараясь таки образом игнорировать боль. – Разве не они?

– Пытай меня сколько угодно. Все равно не скажу, где она, – холодным тоном оповестил падший.

Демонам не понравился его ответ, особенно парню в плаще, злое лицо которого начинало терять притворные очертания. Его кожа покрылась трещинками, приобретая мертвый оттенок; под глазами, ушедшими вглубь черепа, нарисовались черные круги – они почти достигали обезображенного рта с акульими зубами, выступившими взамен человеческим. Такого вида демонов мне еще не доводилось видеть, и я сразу поняла, кто он. Легионер. В принципе, он был схож с обычным Искусителем тем, что мог примерять людской вид, но не больше. И этот тип демонов выглядел ничуть не лучше остальных…

– Скажешь, – твердо произнес Легионер, запрокидывая за голову руку и собираясь отправить ветки в спине Габриеля намного глубже.

Прижимая к груди булыжник, я кинулась бежать, закричав. Страх плескался в моем животе и нес меня вперед, не давая сомнениям и неуверенности взять верх. Я не знала, что буду делать сейчас, но когда на меня обратили внимание все без исключения, даже Габриель, лицо которого застыло в шоке, стало ясно – первая миссия – отвлечь демонов – прошла успешно, – второй у меня, к сожалению, пока не было. Но я раздумывала провести какие-нибудь махинации с головами адских тварей и камнем.

– Эй, – я остановилась, когда несколько Легионеров, приобретших свои настоящие облики, полностью повернулись в мою сторону, – я тут. – Я возвела руку над головой с импровизированным оружием, чувствуя себя убого. – И вам стоит меня бояться.

XVIII

Несколько взглядов, которые открыто говорили, как я сильно похожу на идиотку, сверлили меня. Габриель, качавший головой в стороны, тем самым предупреждал меня, чтобы я не делала ничего несуразного и рискованного (хотя уже сделала, объявившись), но… камень в моей руке был таким привлекательно-тяжелым, что я не удержалась и, быстро прицелившись, зарядила им в ближайшего Искусителя, удерживающего одну из цепей. Тот с ревом повалился на землю, вцепившись пальцами, лишенными кожи, в лоб, куда угодил булыжник – я была удивлена, что он смог преодолеть такое расстояние и попасть прямо в цель. Правая рука Габриеля была свободна, и теперь он сумел встать, выдернув цепь другой из руки демона. Все еще пошатываясь от недостатка сил и потери крови, он уставился на меня ошарашено, затем сделал пару шагов и был повален на живот высоким Легионером. Ветки, торчавшие из его спины и напоминавшие скелет неправильных крыльев, пошатнулись, но не сломались. Габриель был не в состоянии делать какие-либо резкие движения, так как наручники, поглощающие его способности, все еще красовались на его запястьях.

Поняв, что я представляю угрозу, Легионеры зашагали ко мне. Мое сердце застряло в горле. Я не знала, чем буду отбиваться, ведь в моих руках сейчас ничего не было, а Габриель, отдыхающий на земле лицом вниз, на вряд ли сможет оказать какую-либо помощь. На меня навалилось ужасное осознание, что придется каким-то образом защищать нас двоих от шестерых демонов. И причем придется мне в одиночку, если Габриель не удосужиться поднять свой прекрасный зад. Радовало лишь одно – он был жив, пусть покалечен, но жив, что главное.

– Ой, – взвизгнула я, увернувшись от цепких рук Легионеров.

Достав клинки с искрящейся темнотой из них, они двигались на меня, желая загнать в угол.

Я могу их обрадовать несколькими фактами – мы находимся в лесу на чистой поляне, вдали от деревьев, и завести меня в тупик будет не так-то легко.

– Так вот, как ты выглядишь, нефилим, – прошипел тот уродец, который мучил Габриеля. Удивляет, что некоторые из них до сих пор не знали, как я выгляжу.

Мне хотелось кинуть в него что-нибудь, а под рукой, к великому огорчению, ничего не было. А я бы могла оставить в его голове такую же вмятину, какую сделала Искусителю с помощью камня; кстати, тот как упал, не поднимался, что навевало меня на хорошие мысли – либо он мертв, либо в отключке.

А вообще демоны могут потерять сознание?

– Габриель, – я проигнорировала слова демона, кидая испуганный взгляд на своего хранителя, который вставал и со скоростью улитки тянулся к ботинку за ангельским клинком. По крайней мере, у него было то, что убивает адских гадов, и это не заставляло унывать. Решив добиться внимания всех демонов, чтобы они не смотрели, как Габриель пытается снять с помощью лезвия оружия оковы, я открыла рот: – Эй, вы! Идите все сюда!

– Разве ты не боишься нас? – вопросил с наигранным удивлением Легионер, прикусывая острыми зубами мерзкую губу и направляясь на меня походкой хищника. За ним змейкой следовали другие демоны, оставив Габриеля в покое. Возможно, я могла бы спокойно вздохнуть, что его жизнь вне опасности, но теперь я же сама подставила свое существование под большой риск.

– Ничуть, – пропитанным ядом тоном кинула я, отступая назад.

Боялась ли я демонов на самом деле? Да. Ну… немного. Больше к ним я питала не страх, а неприязнь, смешанную со злостью. Я ненавидела всех их: Шептунов, Искусителей, Исполнителей, Легионеров, тех, о ком мне еще даже не довелось узнать.

Мою мать убили демоны.

Тех новорожденных нефов убили демоны.

И сейчас эти твари продолжают уничтожать мир.

Кажется, просто ненавидеть их – недостаточно…

– А стоит, – улыбнулся Легионер, резко кинувшись на меня, словно кобра. Его клинок просиял в руке, заведенной за голову.

Я, взвизгнув, смогла увернуться от острого лезвия, но а дальше потерпела крах, не успев улизнуть от оружия одного из Легионеров. Острый клинок рассек кожу моего плеча. Я вскрикнула от прошитой боли, достигшей самих костей, и будто сбитая с ног повалилась на твердую землю. Песок поднялся надо мной, кружа и заставляя прищуриться. Я не понимала несколько секунд, что лежу совершенно беспомощная на земле и раненая, пока меня не окружила шестерка демонов. Их морды (да, действительно морды, ведь как можно было по-другому назвать?) склонились надо мной. Кровожадные оскалы рассказывали об их недобрых намерениях. Почти не ощущая своего тела, я зажала рану, откуда хлестала темно-алая жидкость, питая сухую землю, и стала лихорадочно искать в голове идеи, как можно выбраться из этой передряги. Но чем больше я думала и смотрела на острые когти Искусителей и на источающие мрак оружия в руках Легионеров, тем трезвее понимала, что не смогу самостоятельно выбраться отсюда живой.

– Как же тебя долго искали и не могли убить. А сейчас… сейчас, наконец, случится то, чего мы ждали так долго, – демон в черном плаще глядел в мое лицо, улыбаясь.

Я не могла четко видеть очертания его рожи, потому что, черт подери, в мои глаза угодил песок. Я быстро заморгала, пытаясь избавиться от жгучей боли. Слезы полились сами собой, смывая мою злобную маску и ставя в таком свете, в каком бы меньше всего мне хотелось предстать перед шайкой адских тварей.

– Оу, не нужно тут ныть, все равно случится неизбежное.

Я зажмурила глаза, когда его слова врезались в меня, давая абсолютно всем признакам страха вырваться наружу, разрушив сдерживающие их барьеры. Сердце громко колотилось в груди, а тело… предательское тело вопреки моим командам, кричащим: «Вставай!», не поднималось.

– Серьезно? Интересно, вы не забыли про меня? – слегка веселый голос Габриеля с ниточкой стали вернул меня в реальность, и я распахнула веки, когда осознала, что еще не все потеряно и меня спасут. Поток эйфории вызвал на моем лице улыбку, и радостный выдох слетел с губ.

Демоны синхронно посмотрели назад, и тут наверняка пожалели об этом – все шестеро разом отлетели в стороны, будто их огромной рукой смахнул великан, а за место их появился Габриель, тяжело дышащий. За спиной падшего, к счастью, не виднелось тех веток. Его лазурные глаза, где плескался страх, уставились на меня, затем перекочевали на мою рану, которую я старательно зажимала рукой в надежде перекрыть выход крови.

– Скай! – он кинулся ко мне и упал на колени рядом. Когда парень положил ладонь на мое липкое от крови плечо, его взгляд в миллионы раз помрачнел. Я могла заметить, что ему удалось снять те наручники, сдерживающие способности. Наверное, так круто откинуть демонов Габриелю удалось с помощью приливших сил и адреналина. – Тебя ранили…

– Ничего страшного, – прохрипела я, стараясь его успокоить. По сравнению с его раной, моя – была жалкой царапиной. И это я должна была волноваться за него, а не он за меня. – Жить буду.

Как только я хотела подняться с его помощью, краем глаза уловила приближающуюся к нему темную фигуру и испуганно выкрикнула имя Габриеля, желая предупредить об опасности, но не успела. Легионер повалил его на спину. Два тела покатились по земле, борясь за собственную жизнь. Не став терять времени, я, страшно шатаясь, встала, затем поспешила выручать Габриеля. Но, как видимо, моя помощь ему не понадобилась – туша демона, нависшая над ним, замерла, после ослабла и рухнула вниз. Распластавшись на Габриеле, Легионер не шевелился. Лишь потом я узрела кровь, вытекающую из его грудной клетки, и поняла, что падшему удалось убить гада. Можно было бы уже ликовать, если бы другие демоны были мертвы.

Скинув обмякшего Легионера с себя, Габриель вскочил на ноги, сжимая окровавленный клинок, свет которого пробивался сквозь слои красно-темной жидкости на нем. Без лишних слов он обхватил мое запястье и дернул на себя, заводя за спину. Перспектива быть наблюдателем этой картины мне не очень нравилась, поэтому я ринулась вперед, сжимая пальцами рану. Габриель схватил меня и, кинув на меня грозный взгляд, вновь расположил сзади себя, а потом кинулся на демонов. Разбежавшись, он оттолкнулся ногами от прожженной земли, затем сгруппировавшись, сделал в воздухе сальто и смел со стоячего положения сразу трех адских ублюдков. Пару секунд назад я хотела броситься помогать ему, но увидев то, как он умело работает клинком и делает акробатические движения, – передумала. Габриель прекрасно справлялся самостоятельно. Парнем управляла… злость, возникшая после того, как он посмотрел на мою рану. Я не знала точно, почему Габриель впал в ярость, увидев жалкую рану на моем плече, но что-то наводило меня на мысль, что он волновался за меня не только по одной причине.

Тела падали на землю один за другим. Я продолжала стоять на месте, с округленными глазами наблюдая, как демоны испытывают агонию и умирают. Габриель не желал останавливаться, не перебив всех. Осталось всего два демона-Легионера, а он, по сравнению с ними, казался более опасным, делая уверенные трюки и не боясь, что его могут в любое мгновение убить. Габриель, если получал новую порцию ран, совершенно не вскрикивал от боли – казалось, будто он перекрыл все свои чувства безграничным гневом, решившим не покидать его.

– Сзади! – выкрикнула я, когда на Габриеля помчался Легионер, позаимствовав у своего мертвого «друга» оружие – в его руках поблескивало два клинка.

Габриель, вытащив лезвие из груди демона, который несколько мгновений назад налетел на него спереди, сбил того с ног, приложив к этому приличные силы; неживое тело, словно мешок с луком, рухнуло на землю, и клубень пыли охватил воздух. В моем животе засосало – второй Искуситель был совсем близко к Габриелю. Шансов выжить у моего хранителя почти не было, ведь демону до столкновения с ним оставался какой-то крохотный фут. Замерев от сковавшего все тела страха, я испуганно закричала и закрыла лицо руками, услышав неприятный звук. Мое бездействие было неправильным в этот момент. Я могла бы что-нибудь сделать, а не стоять на месте.

С наводящими панику мыслями, что Габриеля не стало, я убрала дрожащие пальцы от лица и с облегчением вздохнула. Габриель, держа в напряжении каждую клеточку тела, стоял на ногах, а не лежал, как я думала. Его правая рука была вытянута; клинок, находившейся в ней, удерживал в воздухе тело Легионера, обувь которого не касалась земли. Падший попал прямо в его сердце. Я удивленно помотала головой – как он успел? Сделал почти… невозможное.

Вздутые мышцы руки расслабились, когда Габриель поочередно разогнул пальцы, опуская клинок вместе с тушкой Легионера. Окровавленное тело упало ему в ноги, и он, тяжело дыша, поднял взгляд на меня. Последний демон был убит. Меня продолжали поражать необыкновенные способности Габриеля. Он был невероятно сильным, да еще и говорил, что Легионеров стоит бояться.

Не вымолвив ни слова, парень опустил взор на тела, разбросанные в хаотичном порядке, и достал телефон из заднего кармана штанов. С его ран на торсе, груди и руках продолжала течь кровь, пачкая каждый сантиметр кожи.

– Габриель… у тебя…, – я не договорила, когда он кинул на меня озлобленный взгляд, затем прислонил смартфон к уху. Очевидно, падший до сих пор не был доволен, что я прибежала типа спасать его, а в итоге – он сам спас себя и меня заодно.

– Мюр, не занят? – Габриель повернулся ко мне спиной – его мышцы не покидало напряжение. – Бери с собой бригаду. Нужна помощь. Я жду вас на том месте в лесу.

Ребята, появившиеся через какие-то секунды из красного света, с удивлением осмотрели участок, где в разных позах лежали демоны. Их, кажется, больше удивило не то, что мы с Габриелем стояли по уши в своей и чужой крови, а то, что Легионеры были мертвы. Мюррен снял хоккейную маску и с застывшим выражением ужаса ткнул пальцем в одного Легионера, на чьем лице застыла ярость.

– Вы их…

– Это все Габриель, – дрожащим голоском призналась я, украдкой смотря на своего хранителя. – Они как-то узнали, где мы находимся.

– Все по тому, что у них чуйка лучше, чем у других видов, – объяснила Леа, раскачиваясь на каблуках. Честно, я не знала, что она тут делает в таком дискотечном наряде. Короткий топ, открывающий достаточно много, кожаная черная юбка и туфли на шпильках – я думаю, это не самые удачные вещи, чтобы убирать окровавленных трупов. Наверняка она не знала, зачем их Габриель позвал сюда.

– Это просто круто! – воскликнул Мюррен, кинув взгляд на Габриеля. – Ты убил этих тварюг сам! Почти никто не может расправиться с Легионерами самостоятельно, а ты показал класс, парень. Ты не…

– … уберите все здесь, – произнес Габриель, вынимая свой клинок из груди демона и пряча его в запачканный землей ботинок. Лезвие сверкнуло чисто-голубоватым светом, прежде чем исчезнуть из поля зрения.

Джош изогнул брови.

– Ты считал, какой раз мы это уже будем делать? Я скоро начну коллекционировать их, – возмущенно произнес он и указал пальцем на мертвых.

Мюррен поддержал его слова ободрительным кивком головы и ткнул локтем Лею, чтобы та тоже так сделала. Закатив миндалевидные глаза, девушка повторила движение головой и уставилась на Габриеля, ожидая ответа.

– Это последний раз. Больше мне не понадобится ваша помощь, – оповестил Габриель, направляясь ко мне. Пятна крови на его идеальном торсе выглядели жутковато. – Нам нужно поговорить, – холодно отрезал он, хватая меня за запястье. – Наедине.

* * *

Какой раз я перенесла телепортацию не очень удачно. У меня закружилась голова и подкосились ноги, когда пропала невесомость, и появился пол, на который я грохнулась на этот раз. Габриель был либо слишком зол, чтобы удержать меня, либо – невнимателен. Простонав от боли, возникшей в коленях, я медленно поднялась, злясь на парня, что он прошел мимо меня, не удосужившись помочь подняться. Пол, который в первую очередь бросился в глаза, дал понять, где мы находимся – в квартире Габриеля. Просто отлично. И мы вновь одни. А самое ужасное даже не то, что мы, наверное, заперты в этих стенах и можем натворить каких-нибудь опрометчивых поступков, лишь глянув друг на друга, а то, что Габриель зол и хочет со мной поговорить. Я никогда не видела его таким… без этой идиотской улыбки, серьезным и готовым крушить все на своем пути. Я знала, о чем собирается завести диалог парень, поэтому захотела встать и убежать куда-нибудь, пусть выпрыгнуть в окно, но, к великому сожалению, успела сделать только первое и то вздрогнула, когда раздался его басистый голос:

– О чем ты думала, Скай? Там были демоны, и они могли убить тебя! Тебя!

Я похлопала глазами, собираясь с мыслями.

– А факт, что тебя они могли прикончить, ты не рассматриваешь?

Он яростно вздохнул – кровавая грудь резко поднялась и опустилась. Глаза цвета утреннего моря уставились на меня с раздражением.

– Мне плевать, что они могли сделать со мной. Я сказал тебе бежать. Ты должна была слушать меня, а не возвращаться! – процедил Габриель и отвернулся от меня, запустив руку в волосы. Нервными шагами он обследовал гостиную, погруженную в легкую дымку мрака.

Его слова удивили меня. Габриель считает, что я сделала неправильный поступок? Но отчасти, сейчас он жив благодаря мне, и ему еще плохо? Нет, конечно, я не прошу благодарностей, ведь почти не за что, но он не мог бы вести себя так, будто не считает все мои действия совершенными зря? Мне больно думать, что могло бы с ним произойти, не явись я тогда с чертовым булыжником. Я отвлекла демонов, и это послужило на руку Габриелю – он смог выбраться из поглощающих его способности наручников, пока они кружили возле меня.

– Я не могла оставить тебя там, – призналась я, чувствуя, как заднюю стенку горла обжигает волна слез. – Ты мог погибнуть!

– И что? – зарычал он совершенно безразлично, словно не испытывая страха насчет того, мог бы он умереть пару мгновений назад или – нет. Его будто не волновала целостность собственной жизни. И это пугало. Создавалось ощущение, что Габриель существует ради того, чтобы по необходимости пожертвовать собой ради меня. – Что с того?

Я задрожала, ощущая нарастающую в животе волну чего-то теплого, которая двигалась к груди, останавливаясь в области сердца.

– Я бы не вынесла этого, придурок, – всхлип вырвался вместе со словами. Мне было неважно то, как он отреагирует на мое признание. – Я бы не сумела пережить твою потерю. Я волновалась за тебя, как ты не понимаешь?! – теперь я кричала и, скорее, была похожа на истеричку. – Мне не все равно, что с тобой будет. Меня волнует – живешь ты или нет, и не по тому, что беспокоюсь, если тебя не станет, меня некому будет охранять, а по тому, что привыкла к тебе и боюсь тебя потерять.

Я резко заткнулась, когда осознала, что наговорила лишнего. То, что было спрятано глубоко в моей голове, сейчас открылось, как книга. Сердце со скоростью американских горок ухнуло в пятки. Габриель все узнал. Узнал, что мне он мне небезразличен. О, черт. А он мне на самом деле небезразличен – это я поняла, сделав некоторые выводы. Габриель был тем, кто оберегал меня от зла целых два года и продолжал выполнять свою задачу несмотря ни на что. Он жертвовал собой, своим временем, всем, чтобы я была жива и невредима. Пусть это падший делал не по доброй воле, но он все-таки делал. Он много чего узнал обо мне – а что именно? – пока сама не знаю; бывало, наверное, не спал ночами, чтобы проверить как я, в порядке ли. Его отношение к обязанности – охранять меня – порождало во мне что-то такое необъяснимое, чему невозможно было сопротивляться, а его глаза, в которых таились целые океаны тайн и неразгаданных эмоций, мимолетные прикосновения, загадочные слова – и вовсе захватывали мой разум, навевая довольно странные мысли о том, что я не знаю настоящего Габриеля. Совсем не знаю. В нем жило словно два человека, одного которого я не выносила, а другого – желала узнать поближе. И эти два человека, сливаясь, создавали, к удивлению, одного идеального; того, который мне нравился. Да, именно нравился. Пусть Габриель был ох каким бабником, но что-то в нем притягивало меня. Иногда он казался мне совершенно другим, не таким, за кого себя обычно выдает.

Искреннее удивление поселилось на лице Габриеля, и я была готова провалиться под землю от нахлынувшего стыда.

Вот кто меня тянул за язык?

– Ты… волновалась за меня? – словно не веря, медленно произнес падший; его грудь перестала вздыматься, что напугало меня, ведь было такое ощущение, будто он вообще прекратил дышать.

Не знаю, что ответить, я уставилась на него. Какой толк сейчас врать? Тем более, если повторю то, что сморозила пару мгновений назад, температура моего тела увеличится в разы больше, и я сгорю на месте точно – лишь от чувства стыда, к сожалению…

– Ну… – я теребила порванную футболку, опустив взгляд. Смотреть на Габриеля сейчас не очень-то хотелось. Идея выпрыгнуть в окно казалась мне в данный момент идеальной.

Я почувствовала легкое дуновение ветра на открытых участках кожи. Рана до сих пор продолжала саднить, но я старалась не обращать на боль внимания, когда вспоминала, что Габриель так и делает, а хотя у него порезов на теле от клинков демонов гораздо больше. Резко подняв голову, я встретилась с самыми красивыми глазами на свете, которые смотрели на меня с непонятной гаммой чувств. Что ощущал Габриель – я не знала. Различные эмоции на его лице сменялись со скоростью света, пока не остановились на том выражении, которое довелось мне увидеть недавно в кухне. Это выражение было таким непривычным, таким… непостоянным, что я невольно уставилась на Габриеля, желая запомнить живой блеск в его глазах, пухлые, слегка приоткрытые губы, изогнутые не в привычной для него улыбочке.

– Ты не представляешь, что испытывал я, когда ты вернулась за мной, когда тебя окружили, когда ты была на волоске от смерти, – прошептал Габриель, и меня обдало его теплым дыханием, согревающим кожу. – Скайлер Грейс… я не могу объяснить то, как ты влияешь на меня.

Мой мозг, не успев обработать его слова, был мгновенно отправлен в далекий космос, потому что мягкие губы Габриеля обрушились на мои. Я не могла понять, для чего он это сделал, пребывая в неком шоке, окутавшим меня, но потом вдруг что-то переключилось во мне в другой режим, когда его сильные руки притянули меня к нему – я не стала сопротивляться поцелую. Вместо того чтобы вырываться как сумасшедшая, я позволила телу расслабиться, погрузившись в атаковавшие меня эмоции и непередаваемые ощущение, захлестнувшие сполна. Пытаться притворяться, что мне это не нравится – было крайне глупо. Тем более, прерывать то, что началось пару секунд назад, я не хотела ни капельки.

Я прижалась к липкой груди парня, вставая на носочки и запуская пальцы в его взъерошенные волосы, – мне было плевать, если я испачкаюсь его кровью, растекающейся по торсу, захватывающей мускулистые плечи. Он рвано и быстро выдохнул через нос, кладя одну ладонь на мою талию и сокращая между нами оставшиеся крохотные дюймы, разделяющие тела. Теперь мы были чертовски близко друг к другу. Сердце Габриеля неистово колотилось в груди – я это ощущала, и лишь потом поняла, что наши сердца бьются в унисон. Его теплые сладкие губы захватывали мои, даря блаженство, которое уносило меня на седьмое небо. Я знала вкус этих губ и скучала по нему. Да, серьезно, я скучала. Если я была бы в трезвом сознании, ударила бы себя сто процентов.

Подпрыгнув, я охватила его бедра ногами, а Габриель, чтобы они не соскальзывали, переместил на них руки. Горячие ладони перемещались по моим ногам, обводили изгибы талии, и когда достигли моей задней выпуклости, я глухо застонала ему в губы – это получилось неосознанно, а он ответил мне низким рычанием. Краска охватило мое лицо, но на этом я не прерывала наш контакт. Габриель целовал меня так, будто не мог насытиться, будто давно хотел, чтобы наши губы повторили махинации, произошедши в тот день, который я прозвала «Сексуально-молочным конфузом». Он целовал меня нежно, словно боясь причинить вред, но в то же время – страстно. Казалось, «голодный» волк, который сидел внутри него на толстой цепи, сорвался, найдя подходящую «жертву».

Я предполагала, что Габриель наверняка проделывал такие вещи с множеством девушек, но это не становилось для меня причиной, чтобы прекращать то, что происходит между нами. Где-то на подсознательном уровне я знала – он ни с кем так прежде не был трепетен, как со мной. Да, пусть я сильно отличалась от тех длинноногих красоток, которые постоянно вертелись вокруг Габриеля, словно Земля вокруг солнца, но для него я была какой-то особенной что ли, если учитывать тот факт, как он себя странно вел в последнее время в моем обществе.

– Я вообще не думал, что это когда-нибудь случится, – оторвавшись от моих губ, прошелестел Габриель; его глаза смотрели в мои, и в них было что-то такое, что нравилось мне все больше и больше. – Я не думал, что когда-то смогу прикоснуться к тебе. Я мечтал о тебе, как только увидел. Целых два года я наблюдал за твоей жизнью, и – как бы банально это ни звучало – мне казалось, будто пролетала целая вечность – долгая, мучительная. Изначально я боролся с идиотским чувством, поселившимся во мне, но потом перестал, когда понял – оно никогда не уйдет из меня. Ты – никогда не покинешь приделов моей головы. – Он провел пальцем по моим приоткрытым губам, которые невероятно пульсировали. Я была слишком отвлечена другим, чтобы удивляться. – Скай… я не знаю, что делать с собой, когда вижу тебя. Меня к тебе влечет, и это никак не предотвратить. Я хотел. Пробовал. Пытался заглушить то, что не дает мне покоя. Я знал, что это будет мешать выполнять мне поручение, но не смог справиться с бурей внутри себя. – Габриель прислонил лоб к моему, вдыхая и выдыхая с неимоверной скоростью. – Не могу перестать думать о тебе. И если ты считаешь меня придурком, просто скажи. Я к чертям перестану говорить глупыми фразами из фильмов и вести себя подобно любому персонажу из них, которому снесло крышу от…

– … мне так нравится, – усмехнулась я, обвивая его шею руками и прижимая его к себе. – Я не знала, что ты неравнодушен ко мне, – с ноткой шока призналась я, ощущая, что его объятия становятся крепче с каждым разом. – Это…

– … неожиданно? – предложил Габриель, опуская губы на мой подбородок.

Я закрыла глаза и кивнула.

– Совсем неожиданно. Я не могу поверить, что это реальность. Твои слова…

Парень провел пальцем по моей скуле, заставляя вздрогнуть от почти призрачного прикосновения.

– К черту разговоры. Знаешь, что и лучше получается у меня делать, так это не болтать явно.

О, мой бог…

Его слова вновь подняли в моем животе сумасшедший рой бабочек, который пару секунд назад немного угомонился. Пухлые губы накрыли мои, и я улетела в мир наслаждений, где хотела остаться как можно дольше. Кровь пульсировала в голове; я слышала гулкие удары своего сердца, смешанные с внутренним голосом, который не переставал мучить мой мозг, вновь и вновь заводя тему о Габриеле. Действительно ли он чувствовал ко мне что-то? Являлась ли его красивая речь правдой? Почему Габриель решил быть откровенным со мной, когда я спонтанно рассказала ему кое-что, что не собиралась говорить вообще? Честно, я не знала ответов ни на один из этих вопросов, но одна сторона меня, та, которая постоянно поддавалась влиянию Габриеля и без стыда избавлялась от здравого рассудка, подсказывала мне, что он был со мной честен.

Ты – пытка для меня.

Скайлер Грейс… я не могу объяснить то, как ты влияешь на меня.

Целых два года Габриель скрывал чувства, которые испытывал ко мне, даже от себя, а хотя мы на тот момент не были знакомы, и он не мог признаться мне в них, если хотел. Наверное, сейчас ему выпала удачная возможность рассказать мне обо всем, когда я испытала грандиозный позор, сболтнув лишнее. Что ж, с его стороны – умно. В отличие от меня он не попал в неловкую ситуацию, и вынес свое признание тогда, когда это сделала я.

Я не могла поверить, что такому, как Габриель, могла нравиться я. У меня не было шикарных форм, превосходного лица без единого изъяна, сносного характера, и я просто не способна была понять, что именно во мне привлекло мистера Идеала. Может, на самом деле его слова и не являлись чистой правдой, и он сказал это, лишь бы тупо запудрить мне мозг и добиться того, что я не стану отталкивать его, когда он будет достаточно близко. Прям как сейчас. Это могло быть его идиотским планом. Если так, то ему удалось добиться своей коварной цели – я поверила ему в какой-то определенный момент, но сейчас думаю, что его признание попахивает ложью. Парни вроде Габриеля пользуются девушками так и так, и я не думаю, что они способны привязаться к кому-то так сильно, если каждый раз меняют своих «партнерш»…

Пару раз я видела Габриеля с толпищем фанаток, и не думаю, что его обделяют вниманием.

Обида и горькое разочарование от этих мыслей обожгли мой живот и поднялись к горлу, когда Габриель осторожно опрокинул меня на диван и навис надо мной, удерживая вес своего тела на руках. Я закрыла глаза и прикусила губу до крови, стараясь болью отвлечься от этих мыслей, которые больше походили на правду, и в которые я не хотела верить, но, казалось, удачный способ провалился с крахом – я не могла перестать думать насчет этого. Что, если Габриель на самом деле соврал мне? Что, если он хочет тупо воспользоваться мною? Ведь наверняка подозревал, какое действие на меня окажут его красивые, скорее всего, отрепетированные слова…

Когда рука Габриеля скользнула на мой живот и начала поднимать футболку, собираясь ее стянуть, вопреки темному желанию – не сопротивляться ему и наслаждаться приятными ощущениями его кожи на своем теле, я обхватила его запястье, останавливая. Слезы жгли глаза с пониманием того, что мои опасения стали подтверждаться, и я распахнула веки, опуская задравшийся край футболки. С явным непониманием Габриель глядел на меня. Лишь сейчас я заметила, что его глаза горели неистово-голубым светом, а раны, рассыпанные на теле, затягивались, поддаваясь ярко-красному оттенку. Моя «царапина» на плече тоже рассасывалась, с каждой секундой становясь все меньше в размерах. Колючее ощущение слегка свело руку, где происходило исцеление. От ладони Габриеля, которую я обхватила нездоровой конечностью, струйками исходили ниточки блекло-кровавого свечения, стремясь к месту ранения. Если бы он не исцелил меня, пришлось бы ехать в больницу, чтобы наложили швы, и наверняка бы потом остался уродливый шрам на плече…

Я не удосужилась словами благодарностями и быстро выскользнула из-под Габриеля, когда его горячие губы попытались накрыть мои. Неприятный комок застрял в горле, не позволяя ни единому слову вырваться изо рта. Я не понимала, что буду делать, куда пойду в таком виде – с растрепанными волосами, порванной одеждой, запачканной в крови, но понимала одно – мне нужно уйти отсюда как можно скорее. Не важно куда, лишь бы подальше от Габриеля…

– Скай? – прошептал он. Его голос был осипшим, полным озадаченности.

Изящно поднявшись с дивана, парень зашагал в мою сторону, но я вытянула руку, давая ему знак, чтобы не приближался.

– Я… не понимаю, – Габриель остановился. – Я обидел тебя чем-то?

Я не знала, что ответить Габриелю. Обвинить его в напускном поведении – я не могла, ведь не была знакома с ним настоящим. Начиная с того времени, когда я «познакомилась» с ним, он вел себя как полный критин, приставал ко мне (причем не раз), а тут неожиданно он признается, словно питал ко мне какие-то… эм… чувства уже года так два. Серьезно? Габриеля постоянно окружали девушки. Этот паренек наверняка развлекался с ними, и не думаю, что на тот момент его волновали я и те «чувства», которые он якобы испытывал к моей заурядной персоне. Габриель не заинтересован ничем, кроме того, с кем можно провести весело ночку… От Карен я слышала много «хорошего» про него, так что, предполагаю, что являюсь для него очередной «жертвой для утех».

Черт, и почему я поверила ему несколько минут назад? Ах, да, мой мозг же был в далекой-далекой Галактике. Точно.

– Я хочу домой. Отвези, – я выделила последнее слово, закрыв глаза, – меня домой. Сейчас же.

– Скай, – то, как грустно произносил мое имя Габриель, могло бы тронуть сердце, но этого не случилось, к счастью. – Если ты…

– … ты вообще слышал меня? – я кинула в его сторону яростный взгляд, затем устремила его в пол, чтобы не видеть его лица, требующего объяснений. – Я не хочу здесь больше оставаться.

XIX

Шелест листьев приносит непередаваемое ни с чем несравнимое спокойствие, а теплый ветер, который его создает, развивает мои темные волосы. Я наслаждаюсь горизонтом, вытянув ноги и думая об этом месте. Не помню, когда успела вновь попасть в «Central park». Была ли я тут до этого? И – я оглядываюсь – кажется, чего-то не хватает. Или кого-то…

Смотрю на зеленую траву, и возникает чувство дежавю, а когда перемещаю взгляд на пустое место рядом с собой, в надежде, что тот, кого я, кажется, жду, появился, это чувство становится неполноценным. Разочарование жжет грудь, но когда раздается мягкие голос, от которого все во мне содрогается, я поднимаю голову, ощущая прилив радости и не веря, что это происходит.

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Я узнаю этот голос из тысячи других. Я узнаю его где и когда угодно. И я никогда его не забуду.

Продолжая напевать припев песни, мама приближается ко мне. На ее лице горит теплая улыбка, и она светится в прямом смысле слова – по контурам ее тела струятся лучики белого света, такого чистого и нежного, который приводит меня в восторг. Подол платья оттенка первого снега следует за ней, развиваясь по ветру вместе с идеальными локонами, ниспадающими на хрупкие плечи.

Мое сердце делает три четких удара и останавливается. Я чувствую, как ноги сами поднимают меня и несут к маме. Слезы застилают глаза, скатываются по щекам, когда я сгребаю ее в тесные объятия. Она как и всегда пахнет карамелью и полевыми цветами.

Мамочка…

Я никогда больше не отпущу ее. Никогда.

Утыкаясь в ее грудь, я чувствую, как та дергается от тихого смеха, а ее рука ложится на мою голову, поглаживая.

– Девочка моя, – шепчет она, и я вздрагиваю. Мама так близко. Мама… – Как ты выросла. Стала совсем уже взрослой.

Я всхлипываю, сжимая ее сильно и боясь потерять вновь. Я не знаю, почему она тут. Не знаю. Я помню, что мамы не стало, но теперь она здесь, со мной. Утрата до сих пор присутствует в моей груди, но теперь она уже немного угасает – мама ведь со мной. Она же останется тут, правда? Она не уйдет?

– Мамочка, – горько говорю я, дрожа, будто осиновый лист на ветру, – ты правда тут? Правда?

Я не понимаю, почему мы в нашем любимом месте, почему ее мир, куда она отправилась, столкнулся с моим. Но если уж произошло что-то сверхъестественное, отчего мама вернулась ко мне, то я не хочу, чтобы она уходила.

Она многое значит для меня…

Мама нежно целует меня в затылок, вздыхая.

– Правда, малышка. Правда.

– Но… как? – я отстраняюсь, чтобы посмотреть в ее необыкновенно-красивые глаза. Как же я рада, что унаследовала их от нее…

Мама печально улыбается, и это настораживает меня.

– Это всего лишь сон. Твой сон, Скай.

Неприятная горечь расползается по горлу. Я не могу поверить, что обнимала маму, чувствовала ее, говорила с ней – все это делала не в реальности. Оказывается, никакого чуда не произошло. Я сплю, а мама… мама мне снится. Мы находимся не там, где бы хотелось.

– Сон? – шепчу я, касаясь ее руки – она гладкая и теплая. Теплая. Мама будто… настоящая. Это не может являться обычным сном.

– Да. Но я с тобой. – Она прикусывает губу, опуская взгляд на наши пальцы, которые сплелись в одно целое. Сдерживаю слезы, ощущая ее ладони, которые когда-то в том мире укладывали меня в постель и нежно гладили мои волосы, пока я не усну. – У нас мало времени, мой ангел.

Я слышу шум и резко оборачиваюсь. Сзади меня начинает трескаться земля, которая оставляет после себя пустоту. Небо также мелко рассыпается. Я со страхом в глазах поворачиваю голову к маме, не понимая, что происходит.

– Вот видишь, – она устремляет взгляд за мое плечо, потом поднимает его ввысь. – Ты скоро проснешься.

Я лихорадочно мотаю головой, сжимая ее тонкие пальчики крепче.

– Нет! Я не хочу просыпаться! Я не хочу тебя покидать, мам!

Почва продолжает давать трещины, смачно хрустя, и я отскакиваю от ринувшейся в мою сторону губительной кривой линии – за ней виднеется белые, словно лист бумаги, прожилки. Что, если упасть туда? Очевидно, я проснусь…

– Я знаю, – мама кладет руку на мою щеку, и я нежусь в ее тепле. – Я тоже не хочу. Я бы отдала все, лишь бы быть с тобой и с папой вновь. – Мое сердце готово облиться кровью очередной раз от ее слов. Теперь я плачу, неистово разглядывая лицо перед собой и пытаясь распознать в нем хоть какую-нибудь эмоцию. – Скай…

– Да? – я сглатываю. Во рту саднит от нахлынувших слез.

– Ты наверняка догадываешься, почему я здесь. Ты… уже знаешь обо всем. Прости, что не говорила тебе о…

Я перебиваю ее, иногда бросая кроткие взоры на трещины, которые могут вернуть меня в реальность, и избегая их:

– Я не виню тебя. Ты хотела, чтобы у меня была нормальная жизнь. – Гляжу на нее с печалью. – Спасибо. Спасибо, правда, что подарила ее. Ты так много для меня сделала…

Она робко улыбается.

– Не благодари меня, милая. – Мама закрывает глаза; на кончиках ресниц виднеются мерцающие капельки – она плачет? – Прости, что тебе пришлось так рано испытать мою утрату. Но рано ли поздно это должно было случиться. Скай, ты должна знать кое-что…

Я вздрагиваю от ее грустного голоса и делаю маленький шаг к ней, когда земля вокруг нас начинает обваливаться. Небо теряет всякий цвет, и теперь тот горизонт, на который мы так любили смотреть, исчезает. Место становится пустым, одиноким, не таким, где мы любили проводить время…

– Что должна знать? – я сжимаю ее руки – боюсь отпустить их… боюсь…

– Ты можешь доверять Габриелю так же, как и мне, – оповещает она, размыкая веки. – Он никогда не обманет тебя. Помни. Он поможет тебе со второй частью пророчества. И ты сможешь ее отыскать, Скай. Я верю в тебя, малышка.

Я замираю. То, что мне нужно сделать, пугает меня вновь.

– Смогу?

– Да, – мама кивает. Она либо успокаивает меня, либо действительно говорит правду.

– Что там будет, мам? – спрашиваю я, надеясь, что она даст мне ответ. – Что во второй части?

– Не знаю, – с горечью шепчет мама. – Правда. Но уверена, что бы то ни было, оно не будет противоречить первой части. Ты сможешь загнать демонов в Ад. И твоя сила, Скай, заблокирует все входы и выходы в Нижний мир, – ее палец скользит к моей правой ладони и проводит по контурам черного символа. – Знак совсем потемнел. Скоро все случится. Вы должны торопиться, пока не истекло время. Иначе… все может стать только хуже, чем есть сейчас.

Ее слова навевают на меня страх, который рассыпается большими крупицами по всему телу, сковывая меня. Следующая трещина ползет по земле, превращая ее в маленькие осколки с прожилками пустоты, и я не могу отскочить в сторону. Одна моя нога соскальзывает, и с криком я падаю вниз, в неизвестность, но мама, стоящая в кругу оставшейся почвы, успевает схватить меня за руку, сев на корточки. Интенсивный свет озаряет ее белую кожу.

– Мне страшно, мам, – кричу я, шевеля ногами и стараясь найти какую-нибудь опору для них, но – тщетно. Подо мной лишь густая пустота. Пустота, которая вернет меня в реальность, отделив от мамы…

– Помнишь, что я говорила, ангел? – сквозь шум, залипающий в ушах, произносит она. – Не поддавайся страху – он делает нас уязвимыми.

– Это сложно, – слезы жгут глаза. Я неровно вздыхаю – легкие обжигает волной раскаленного воздуха. – Я не могу… не могу…

– Будь сильнее него, – твердит мама, смотря на меня голубыми глазами, где плескаются океаны печали. – Я верю в тебя. Я знаю, что ты сможешь. Ты справишься со всеми трудностями. Ты исполнишь свое предназначение, и мир очистится от зла. Навсегда. – Ее свободная рука устремляется к крестику на моей шее. Дрожащие пальцы скользят по нему. – Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой, милая.

– Нет, мама, нет! – разрываюсь в крике я, когда она отпускает меня. Потоки ветра ударяют меня в спину. Я лечу вниз, в неизведанное место. Мои руки болтаются в стороны, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, а взгляд направлен на маму – ее платье развивается, земля под ней разрушается, и свет, который источает она, обволакивает ее сильнее.

Следующее, что я вижу, это как пелена охватывает мои глаза, образ мамы растворяется, и будто чьи-то руки вырывают меня из сна.

Была уже ночь, когда я, тяжело дыша, подскочила на кровати. Пот струился по моей шее, намачивая серую майку. Я не помнила, как отправилась в мир морфея, но очевидно, это случилось не так давно, судя по тому, что мой ноутбук, который лежал рядом, продолжал работать. Наверное, я уснула, лазая в интернете и разыскивая любую информацию о Габриеле и его группе. Не знаю честно, для какой именно цели я это делала, но, наверное, чтобы узнать об этом парне-загадке немного больше.

Убрав ноутбук на тумбочку, я потерла лицо и свесила с кровати ноги. Сон не уходил из моей головы. Мне снилась мама. Мама! Она была будто живой – такой теплой и настоящей. Я чувствовала касания ее рук, обнимала ее, смотрела в ее лазурные глаза снова, как раньше. И это не было тем воспоминанием, которое без конца мне снилось, переменяясь в кошмар с горящей машиной и мамой. Это был сон. Сон, в который пришла мама. Я до сих пор чувствовала на своих руках ее ладони, а мягкий голос, когда-то певший для меня очаровательную песню, продолжал звучать в пределах черепной коробки – как бы хотелось, чтобы он раздавался не только в моей голове…

Я говорила с мамой. Это будто было на самом деле. Она твердила, что я справлюсь с любыми трудностями и что… можно действительно доверять Габриелю Эйнсфорду. Взгляд невольно метнулся на экран, откуда высвечивалась фотка моего личного… телохранителя на одном из выступлений в «Мо». Его волосы лежали в хаотичном порядке, сильные руки с удивительной нежностью ласкали микрофонную стойку, а глаза цвета утреннего океана смотрели на меня. Прямо на меня. Становилось слегка жутко от этого.

Во сне мама убеждала меня, что я смогу исполнить свое предназначение. Что она верит в меня. И мне нельзя поддаваться страху, с какой бы силой он ни набрасывался на меня. Она верит в мои силы, когда я – нет…

Мне нужно найти вторую часть пророчества, узнать, что в ней, а потом сделать очевидные выводы – смогу ли исполнить его полностью.

Сложно в это поверить, но за все свои семнадцать лет существования, я впервые узнаю, кем являюсь на самом деле.

И мне не страшно осознавать, что я не такая, как другие.

Я просто чем-то отличаюсь, вот и все.

Хотя нет, не все.

Я сильно отличаюсь от других.

И единственное, что меня так пугает – мое предназначение, от которого зависит судьба целого мира.

Я могу привести всех к свету или же дать волю тьме – полностью поглотить то, что находится почти во мраке…

Мои пальцы дотронулись до крестика на шее; слезы защипали глаза, маня скатиться по щекам.

– Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой, милая.

Я очень скучала по маме, поэтому, в качестве напоминания о ней носила это украшение. Я не помню, чтобы снимала его когда-нибудь, после того, как она подарила его мне. И этот символ не означал, что я верю в того, кто покинул нас и взвалил все на мои плечи, это не означало, что у меня вообще была хоть какая-то вера в Бога до этого.

Я ненавидела Создателя. За то, как он отнесся ко всему. За то, что ушел от своих обязанностей, когда бы мог, наверное, предотвратить весь этот ужас сам, или хотя бы сделать хотя бы что-то для этого.

– Любуешься мной? – резко раздавшийся сзади голос вывел меня из раздумий, и я подскочила на месте, потихоньку осознавая, кому он принадлежит.

Захлопнув крышку ноутбука, я спрятала румянец, выступивший на щеках, и с явным удивлением повернулась к Габриелю. Он с широкой улыбкой глазел на меня; оконная рама за ним, откуда дул прохладный ветер, была поднята. Этот псих пробрался через окно. Через мое окно. Ночью. Для какой цели, интересно? И да, зачем ему вся это морока, если уж можно было воспользоваться телепортацией?

– Что ты тут делаешь? – требовательно спросила я, поправляя свою потрепанную домашнюю одежду, которая была пропитана потом. Господи… вот нужно же было ему явиться именно сейчас. Почему он всегда видит меня в плохом свете? Это какое-то проклятье? Или очередные издевки судьбы?

Габриель оценивающим взглядом прошелся по моим вещам, и когда тот остановился чуть ниже моего подбородка, до меня не сразу дошло, куда он смотрит. Вырез на моей майке открывал достаточно много, и вот поэтому я не выходила в ней на улицу, так как сильно стеснялась.

Жар, прокатившийся по шее, остановился на лице, и чтобы парню не доставлять такого удовольствия смотреть, как я смутилась, пришлось опустить голову. Габриель, тяжело вздохнув, продолжил спустя какие-то секунды, которые показались мне целой вечностью.

– Решил проверить, как ты тут.

– И как всегда «вовремя», – раздраженно подметила, натягивая на почти открытый бюст серую ткань.

– О, да. Люблю наносить неожиданные визиты. – Меня обдало волной ветерка – Габриель примостился рядом, отчего я напряглась, вспомнив тот жаркий момент страсти в его квартире, вспыхнувший между нами. – Ну, вообще-то, я пришел поговорить.

Я знала, о чем именно. Знала, о чем он хочет «поболтать» со мной. О том случае после битвы с Легионерами. О том, что было между нами и вполне могло иметь продолжение. Тогда я попросила Габриеля отвезти меня домой. На машине. И не объяснила ему, почему повела себя так дико. Мне было плевать, что он там думал обо мне, как объяснял себе причину того, что я прервала нашу тесную связь. Этот паренек наверняка хотел воспользоваться мною. А его красивые слова, скорее всего, были ничем иным, как «приманкой«…Разве я не правильно сделала, что положила всему этому конец? Я думаю, что вовремя смогла остановиться и в какой-то степени не жалею об этом.

– Габриель, мне снилась мама, – чтобы избежать разговора, выпалила я на одном выдохе.

Он с тенью злости глянул на меня – разгневался из-за того, что я быстро сменила тему? Да не может быть. Значит, на меня у него были большие планы. И я не желаю обсуждать с ним их. Ни в коем случае.

– Она говорила, что мы должны поторопиться с пророчеством. Говорила, что верит, будто у меня все получится…

Парень запустил руку в каштановые волосы, отворачивая от меня голову. Ветер, дующий из окна, слабыми порывами врывался в нас, вызывая армию мурашек по телу. Я натянула плед на плечи, ожидая ответа Габриеля и удивляясь, как ему не холодно в тоненькой черной футболке.

– До твоего дня рождения осталось буквально пару дней, – это напоминание прозвучало, словно гром среди ясного неба, и я поежилась, закрыв глаза. – Твоя мама права. Нужно уже делать что-то, а не сидеть на месте. Я хотел, чтобы мы чуть позже занялись второй частью, но, если надо поторопиться, то сделаем это немного раньше.

Страх сжал меня в свои тесные колючие объятия, и воздух с шумом покинул легкие. Не представляю, как придется мне пробраться в Чистилище и взять то, что не знаю, как даже выглядит. Наверное, это кусок бумаги с важной писаниной, которая сто процентов не приведет меня в восторг. Да… именно кусок бумаги. Обычной бумаги. Я ухмыльнулась этому, и Габриель с вопросом обратил на меня взгляд.

– И когда мы это сделаем?

– Завтра, – произнес Габриель.

Мой пульс пустился вскачь, и я подорвалась с места, откашливаясь, потому что подавилась слюной. Плед сполз с тела и упал на пол.

– Что? Прям завтра? – пролепетала я, с нескрываемым шоком глядя на парня.

Я не была готова завтра отправиться в Чистилище. И вообще, наверное, никогда бы не была готова. То место, куда мне предстоит попасть, полностью неизведанно мною, и я не в курсе, чего стоит ожидать там. Но наверняка столкнусь с чем-то, что напугает меня до чертиков.

Габриель сдержанно кивнул, а затем… улыбнулся. Да-а, только он мог быть в самой паршивой ситуации счастливым.

– Тут нет ничего страшного. Тебе всего лишь нужно будет забрать вторую часть пророчества в Чистилище. И все. Я не прошу тебя отправиться в Ад.

Его слова, произнесенные так спокойно, взбесили меня.

– Всего лишь? Значит, попасть в Чистилище – это как сходить в магазин?!

– Да ладно тебе, – Габриель поднялся с места, и его взгляд вновь упал на мою грудь, которую я так тщательно старалась скрыть скудной серой тканью. – Ты еще в Аду не была, а там, по сравнению с Чистилищем, намного хуже: везде огонек, все сходят с ума, дерутся…

– Откуда ты знаешь, что там? – я надломила бровь. Мои слова прозвучали тише, когда вспомнила, что папа все-таки спит в соседней комнате.

– Я был в Аду, – беспечно признался он и ухмыльнулся, когда увидел, как мой рот открылся.

– Что? – прошептала я, сдерживаясь, чтобы не повысить голос на несколько тонов выше. В моей голове сразу возникла картинка, как Габриель, натянув на лицо привычную идиотскую улыбку, неторопливо разгуливает среди пустынной местности, пораженной огнем, и не обращает внимания на беспорядок вокруг.

– Было дело. Поспорили с Мюром, даже не помню из-за чего, в итоге – я проиграл. А проигравший должен был открыть портал в Ад и прогуляться, так сказать, по его окрестностям несколько минут.

Меня атаковали мурашки.

Они совсем больные? Как можно было поспорить на это? Ад – это не шутки. Это место, где обитают демоны. Демоны!

– Вы явно были не в себе, – подметила я, мотая головой и с трудом представляя, каким образом он смог вернуться обратно живым. Интересно, чем занимаются эти двое, когда им скучно?

– Я и сейчас не в себе.

Габриель проделал дорожку взглядом от моих глаз до губ, затем вздохнул, суя два пальца в карманы джинсов, сидящих на его бедрах слишком низко. Я не сразу смогла оторваться взором оттуда, где покоились его руки, но потом это сделала, поняв, что пялюсь слишком долго. Румянец прокрался по моим щекам, и прежде, чем я бы сказала что-нибудь, лишь бы развеять повисшее напряжение, Габриель заговорил:

– Я вернусь завтра. Выспись хорошенько.

Парень собрался уходить, и тут, словно забыв что-то, развернулся ко мне.

– Скай, я… – он не закончил предложение, задержав дыхание. Каждый мускул на его лице напрягся, а через некоторые мгновения расслабился. Габриель поджал губу, видимо, не собираясь говорить дальше. Мне оставалось гадать, что он хотел произнести.

Когда падший потянулся к полу, я не сразу определила, что он собирается вынуть оружие. Лезвие клинка, словно маяк, блеснуло в полумраке, и я насторожилась. Зачем он его достал? Плохие мысли полезли в мою голову. Я попыталась успокоить себя, ссылаясь на предположение, что это вовсе не то, о чем я думаю.

Приблизившись ко мне с зияющим оружием в руке, Габриель немного склонил голову и поднял его на уровне моей груди. Сердце дико котилось о ребра, сотрясая меня изнутри. Неужели, он собирается убить меня? Но почему?

– Я хочу, чтобы он был у тебя, – Габриель положил клинок на ладони, протягивая его мне.

Напряжение мгновенно разбавилось легким спокойствием. Я перестала слышать свой неистовый сорвавшийся с цепи пульс. Как мне только в голову пришло, что Габриель прикончит меня здесь и сейчас? Ему ведь поручено меня защищать, а не губить.

Вот я идиотка.

Неуверенно приняв оружие, окруженное чистым голубоватым светом, я вскинула брови и взглянула на Габриеля.

– Но… зачем?

Парень пригнулся ко мне, и его прядь каштановых волос приютилась на моем лбе. Горячее дыхание заставило дрожать и поддаться не совсем светлым воспоминаниям, которыми я иногда непроизвольно наслаждаюсь.

Господи, что я несу? Я действительно в этом призналась?

– Так мне будет спокойнее.

Это был слишком щедрый и… в какой-то степени ненужный подарок. Габриель раз и навсегда отменил всякие мои тренировки, еще в тот день после нападения Легионеров, а за несколько жалких занятий он научил меня совсем немногому. Да, я знаю, куда надо попасть клинком, чтобы убить демона, но это маловероятно спасет меня, ведь мои умения управлять им не очень велики.

– Ладно. С-спасибо, – я закивала, бегая взглядом по комнате и размышляя, где можно спрятать оружие. Карен держит свой арсенал ножей под кроватью, почему бы и мне ни попробовать положить клинок под свою койку? – А как же ты будешь без клинка?

– У меня таких неимоверное количество.

Я присвистнула.

– Да ты опасен.

– Раз так, значит, тебе стоит меня бояться, – ухмыльнувшись, подметил падший.

– Не в этой жизни, – нелепо кинула, вспоминая, как пару секунд назад готова была «коньки отбросить», увидев его с оружием в руке.

Габриель пару секунд помешкал, и, потерев шею, осторожно произнес:

– Скай…, – я замерла, когда он прервал свою речь и взглянул на меня, наверняка собираясь поднять ту тему, о которой я не желаю говорить. – В общем…

– Да? – я затаила дыхание.

Если он все же начнет этот… разговор, чтобы докопаться до истины, я ничего ему не буду объяснять.

– Если что, я буду рядом, – сказал Габриель, прежде чем раствориться в пелене красного дыма. Я все еще не понимала, зачем он забрался в тот раз ко мне через окно и почему не решился сказать то, что, наверное, хотел. Может, постеснялся? Хотя, что я говорю? Стеснение и Габриель – вещи несовместимые. Тут что-то другое.

Я ринулась к открытому окну, откуда хлестал ветер, бивший меня слабыми потоками свежести и холодка в лицо. Я восприняла его слов всерьез, поэтому начала искать Габриеля среди деревьев у себя в саду, лихорадочно всматриваясь в причудливые странные тени и выглядывая какие-нибудь кроваво-красные искры, растворяющиеся в воздухе. К удивлению, я обнаружила его стоящим в футах десяти от моего дома – на дороге, где не виднелось ни одной машины. Кровавая дымка, обволакивающая его, испарилась, оставив после себя лишь блестящие искорки. Габриель смотрел на меня таким взглядом, что мне немедленно захотелось броситься к нему и как бы это ни прозвучало нелепо – обнять. Его лазурные глаза пристально смотрели в мои.

Ноги слегка подкосились, и пришлось ухватиться за края подоконника, чтобы не упасть. Лезвие клинка немного ужалило меня в кожу, но я не обращала внимания на боль, так как была отвлечена Габриелем. Парень, постояв еще пару секунд на месте, скрылся в сгустившейся массе мрачных теней. Я печально вздохнула, не разглядев очертаний его фигуры. Скатившись на пол, я прикусила губу и стала рассматривать оружие, которое прогоняло от меня тьму, даруя чистейший свет.

Что меня ждет завтра? Что будет? С чем придется столкнуться?

Я не знаю.

Не знаю.

Ответы на эти вопросы я получу тогда, когда попаду в Чистилище.

XX

Первые лучи солнца обожгли меня, будто кипяток. Соскочив с кровати, я немедля ринулась одеваться, игнорируя звонок Габриеля. Если решил связаться со мной по телефону, то думаю, все выйдет как в тот раз, и в итоге, через несколько микросекунд после разговора он уже будет в моем доме. В моем доме. И вновь увидит меня в нелепом виде.

Я не тратила время на поиски шмоток и схватила первое, что попалось под руку. Забежав в ванную, закрылась и начала снимать с себя пропитанные потом вещи. Ночка выдалась просто «прекрасной». Я почти не спала, а если и спала, то видела кошмары, где обязательно были демоны и призраки. Мысли не оставляли мою бедную голову в покое. Я до сих пор не могла поверить, что все, что происходит со мной, это действительно реальность, причем – злая. Руки дрожали, когда я сбрасывала насквозь мокрые вещи, удивляясь тому, сколько же «воды» из меня вылилось за пару часов мучений. Будто назло мне попалась полностью траурная одежда – джинсы и легкая майка, которые прекрасно отражали мое эмоциональное состояние.

Одевшись под назойливую приглушенную музыку, слышимую даже из самой комнаты, я быстренько состряпала на голове подобие шишки и плеснула на лицо добрую порцию воды – боже, как же холодно! Вздрогнув, я наспех вытерла лицо полотенцем, и, не став прибегать к помощи косметики, которая бы скрыла доказательства тяжелой ночки на лице, ринулась к выходу. Как только дверь распахнулась, и я ретировалась из ванной, что-то твердое и большое послужило мне препятствием на пути. Я врезалась в это, и чуть ли не грохнулась назад, но вовремя успела удержать равновесие, махая руками, как чайка.

– Ауч! – взвыла, потирая больное место.

Я не помнила, чтобы перед выходом из ванной тут что-нибудь стояло. Мой пульс участился. Взгляд, который был направлен в пол, продвинулся на несколько сантиметров вперед, и уперся в черные армейский ботинки. Выдох вырвался сам собой. Те самые армейские ботинки…

Габриель.

Черт бы его побрал. Ненавижу его телепортацию!

Я откинула голову, чтобы увидеть лицо Габриеля – он был безумно высок. Пришлось применить немало усилий для этого. Его пухлые губы были растянуты в дьявольской улыбке, которую вскоре закрыл какой-то прямоугольный предмет в руке парня.

– Идиот? Оригинально, Скайлер Грейс, – произнес он с ноткой усмешки, и его темные брови взлетели вверх.

Понадобилось какое-то время, прежде чем я опознала, что он держит и о чем ведет речь. Мой телефон! Черт! Теперь было понятно, почему я слышала музыку от его звонка так близко. Господи, и давно этот псих тут?

Я по многим причинам не хотела сохранять номер Габриеля в тот день, но мне пришлось это сделать. В любой момент мне могла понадобиться его помощь – или что-то в этом роде. Забить его в контактах тем, кем он являлся на самом деле – идиотом, было идеальным вариантом. В самом деле. Тем более, ради сохранения своего чистого имени и – того, чтобы друзья не думали, будто я очередная «подружка» Габриеля, не рискнула вносить его реальные данные.

– Дай сюда! – пискнула я, выхватив у него телефон. Меня взбесило то, что он заперся сюда без приглашения – снова и взял мой мобильник, где много личной информации и – фоток.

Габриель наклонил голову вбок, как-то странно улыбаясь – меня не на шутку напугало это. Вдруг он лазал в моем телефоне и нашел что-то, что не следует ему видеть? Так, стоп! А разве у меня есть такое?

Не помню…

Страх и смущения сгребли меня в свои объятия. Я лихорадочно запихала средство связи в карман, стараясь не думать о том, что его касались губы Габриеля. Те самые губы, которые недавно оставляли на мне жаркие поцелуи. Оххх…

Было тщетно надеяться о здравом направлении моих мыслей – они очередной раз завернули налево, вторгаясь в мир нескромных фантазий, где был тот, кто источал опасность и сексуальность, к несчастью, привлекая меня этим…

– Не думаю, что ты считаешь меня таким, – изрек Габриель, следя за тем, как мои пальцы нервно теребят края майки. – Поэтому… я забил себя по-другому.

Мое сердце пропустило удар, и когда я принялась смотреть, что натворил этот придурок в моем телефоне, оно лишь начало стучать интенсивнее, отдаваясь эхом в ушах. Габриель мог записать себя под любым словом, которым я могла называть его в своих сумасшедших мыслях – и это чертовски пугало, навевая на предположение – а вдруг у него есть еще и телепатические способности?

– «Горячий парень»? – прочла я и еле как смогла сглотнуть застрявший в горле ком. Боюсь спросить, как у него записана я. Хоть было явно не до шуток, но я все-таки произнесла, с отвращением посмотрев на Габриеля: – Фу! Создается ощущение, будто в моих контактах забит номер секса по телефону!

Я брезгливо пихнула мобильник в карман, собираясь чуть позже раз и навсегда удалить номер Габриеля или переименовать его владельца в кого-то похуже, чем в обычного идиота.

Он ухмыльнулся, направляясь к лестнице.

– Все услуги включены. Звони в любое время. И да, для постоянных клиенток мы делаем исключение – приезжаем на дом. – Парень подмигнул мне и остановился на ступеньке, уперев руки, обтянутые черной курткой, в перила. – Я думаю, ты будешь одной из них.

Если бы можно было провалиться под землю, я бы это сделала. Мои щеки вспыхнули, когда в голове невольно возникло воспоминание, где мы с Габриелем целуемся на диване, наши раскаленные тела переплетены, у каждого сбивчивое дыхание.

Парню не составило большого труда угадать по моему лицу, что сейчас происходит у меня в голове. Он лукаво улыбнулся, чем ввел меня в еще более неловкое положение.

– Если бы так оно и было, то я бы явно звонила не тебе, когда бы хотела «развлечься», – на одном выдохе выпалила я, пытаясь проскочить на лестницу. Габриель стоял так близко к стене, что мне практически не оставалось расстояния протиснуться между ним, не задев его.

– А бывает, что ты хочешь развлечься? – его паршивая улыбка – смесь похоти и плутовской усмешки – стала шире.

Я остановилась возле него, не собираясь вставать на лестницу, пока он не удосужится оставить мне хотя бы чуть больше места. Мой гневный взгляд метнулся к нему.

– Нет.

– Не верю, – Габриель сложил руки на груди. – Скажи честно, ты меня хочешь. Тогда же в гостиной явно подавала все признаки, что желаешь этого…

Горечь обиды вперемешку с крупинкой разочарования взорвалась внутри меня. Я не думала, что Габриель по-настоящему такой мерзавец. Он видел, как я повелась на его слова в тот день, видел прекрасно, на что я была готова, и сейчас издевается надо мной, вспоминая тот случай. И как я могла только поверить ему? Тогда наверняка я была не в себе и здорово ударилась головой, когда повалилась на землю после псевдо схватки с Легионерами.

– Дай мне пройти, – велела я, от злости сжимая руки в кулаки.

– У нас еще много времени, – оповестил Габриель, взглянув на ручные часы и вытянув ноги, оставляя мне все меньше места, чтобы вырваться на лестницу. – Мы можем поговорить, – он откинул голову – прядь каштановых волос накрыла его лоб.

У меня не было никакого желания с ним болтать. Я хотела поскорее покончить с тем, что должна сделать сегодня.

– Нет. Не можем.

– Почему?

– Я хочу поскорее достать ту чертову часть пророчества, посмотреть, что меня ждет и, наконец, исполнить это гребанное предназначение! – объяснила я, толкнув его плечом, чтобы освободить себе проход.

Но этот паренек из «стали» не сдвинулся, и мне пришлось протиснуться между ним и стеной. Наши тела соприкоснулись в нескромных местах. Мое лицо запылало. Я немедленно спустилась по ступенькам под смех Габриеля, стараясь не запнуться, и, найдя свои потертые кеды, принялась их надевать. Когда я, нагнувшись, прыгала вокруг своей оси и пыталась тщетно обуться, несколько раз пожалела, что не успела натянуть на ноги носки для облегчения своей тяжелой участи.

– Черт! – рыкнула я, ведя «борьбу» с кедами, которые испытали много для своих лет.

– Не хочется, чтобы этот прекрасный вид прекращал радовать моих глаз, но, думаю, ты права, и нам нужно сделать это как можно раньше, – Габриель неожиданно оказался сзади меня. Это помогло мне быстро закончить обуваться и выпрямиться, чтобы больше не доставлять ему удовольствия разглядывать мою задницу в обтягивающих джинсах. – Могу ли я надеться на продолжение этой замечательной картины когда-нибудь?

Я проигнорировала его тупой вопрос и, подойдя к нему, вздохнула.

– Я готова. Давай.

– Уже? – протянул Габриель, наклоняя голову, чтобы взглянуть на мою пятую точку снова.

– Да не в этом смысле! – я пихнула его в грудь. – К телепортации.

Он откинулся назад и, ухмыляясь, вынул из кармана связку ключей.

– Я на машине, детка. Я в курсе, как ты относишься к телепортации, поэтому, не хочу тебе делать стресс раньше, чем ты его заработаешь, когда войдешь в Чистилище.

Ну вот, Габриель снова напомнил, куда мне предстоит отправиться. Сегодня. Одной. Совершенно одной.

Я сглотнула, припечатывая взгляд к полу. Пульс пустился вскачь. Пропуская мысли о грядущем событии, я думала о том, как же удалось Габриелю пробраться сюда, если он, скорее всего, не прибегал к своим «фокусам». Неужели папа забыл закрыть парадную дверь, когда уходил?

Впрочем, уже не важно.

Я пропустила половину того, что говорил Габриель, погрузившись в глубокие раздумья, но в итоге услышала ту половину, которая не навела на меня и толики радости:

– … надеюсь, тебя не начнет тошнить от волнения – у меня все-таки новый салон.

– Не могу обещать.

* * *

Прежде чем ехать, Габриель осмотрелся по сторонам о наличие «незваных гостей», а потом вжал педаль газа в пол. Внедорожник с ревом помчался по почти пустынной дороге – к счастью, на нашем пути мало кто попадался. Я нервно трепала майку, поглядывая на парня, который внимательно следил за дорогой. Его рука неожиданно накрыла мои ладони и сжала.

– Успокойся, – прошептал он. Заботливый Габриель Эйнсфорд без признаков дебила вернулся спустя несколько дней. Я могла лишь удивляться его двоякой натуре.

– Не могу, – заметила я, скинув его теплую руку и принявшись трепать нитку на джинсах. – Куда мы едем? Я так и не знаю.

Он изобразил театральную печаль и вернул кисть на руль.

– Ко мне домой.

Что?

Я подавилась слюной и начала стучать по груди кулаком, когда блестящая пленка застила глаза.

– Чистилище в твоем доме?

Звонкий – или злобный? – смех Габриеля пронесся по салону. Этот знак мне стоит считать за положительный ответ и настораживаться?

– Слава архангелам, нет. – Он покосился на меня. – Портал, ибо – вход в Чистилище не расположен нигде. Он открывается с помощью пентаграммы, вроде той, благодаря которой существует свободный доступ расхаживать из Низшего Мира в этот – и наоборот.

Я спокойно вздохнула, но потом, осмыслив его слова, оборвала свое дыхание. Мой взор метнулся к Габриелю, и дрожащий голос произнес:

– Мы будем открывать портал в Чистилище в… в твоей квартире?

Падший весело повел бровями.

– Есть другие варианты?

– Но…, – я запнулась, размышляя. Если тот вход в Ад, который открывали какие-то обезбашенные бывшие ангелочки, спалил почти все живое, где была нарисована пентаграмма, то что же случится с жилищем Габриеля, отвори мы портал в Мир Мертвых там? – Разве нельзя сделать это на улице?

Габриель крутанул руль вправо и кратко улыбнулся.

– Это небезопасно.

Я ухмыльнулась.

– Значит, безопаснее проделывать это в квартире, под которой множество других квартир, да?

Не знаю, какой «эффект» после себя оставит это пентаграмма, но надеюсь, – не ущербный, а иначе Габриелю просто придется попрощаться со своим весьма не дурным жилищем.

– Это почти безобидная процедура, – успокоил парень, закатив глаза от одного только моего испуганного вида. – И ее не желательно проделывать в открытых помещениях по многим причинам. – Он остановился на светофоре и полноценно взглянул на меня, поставив локоть на руль. – Итак, ты обещаешь, что не будешь вести себя как истеричка?

– Что? – взвизгнула я, перестав теребить бедную нитку. Разве я когда-нибудь вела себя подобным образом? Хотя… – я вспомнила тот день, когда впервые узнала обо всем – бывали случаи…

– Я все-таки волнуюсь за свою квартиру, – он вдавил педаль газа в пол – машина рванула, когда желтый свет сменился зеленым.

По инерции меня отбросило на спинку сидения, и я в этот момент пожалела, что не пристегнулась.

– Спасибо, что оповестил. Тогда я уж точно ее разгромлю, – выплюнула я, натягивая на себя ремень безопасности и проклиная сумасшедшую езду Габриеля.

Он лишь ухмыльнулся, словно не веря моим словам. Хмурый пейзаж за окном нагнетал на меня тоску. Тучи клубились на небе, оповещая, что скоро прольется дождь – они полностью застили солнце, ярко светившее недавно. Несколько минут я разглядывала людей, которые, укутавшись в теплые вещи, куда-то спешили. Наблюдая за непогодой, я не думала о том, что опять прогадала со своим прикидом, а думала о том, как повезло этим обычным людям.

Они – нормальные.

А я – нет.

Я – нефилим.

Нефилим, который должен найти вторую часть пророчества и исполнить одно очень сложное предназначение…

– О чем ты думаешь? – низкий голос Габриеля вернул меня в реальность.

Потерев лицо руками, я отвернулась от окна, когда увидела веселую компанию подростков, беззаботно разгуливающую по улице – мне бы хотелось быть такой же обычной, как они…

– Ни о чем, – вздохнула я и закрыла глаза, чтобы вид за пределами внедорожника не навевал на меня печаль.

– Не правда. У тебя было… грустное лицо. Это из-за предстоящего?

Отчасти так оно и было. Но я не ответила.

Габриель, судя по шуму, зашевелился.

– Мы скоро будем на месте.

Я разлепила веки и выпрямилась. Сердце гулко застучало в груди.

Мне нужно держать себя в руках и не волноваться. Должно быть, это не так страшно, как кажется.

– Угу, – кивнула, кинув на него взгляд. – Ты можешь гарантировать, что нам никто не помешает? – да, довольно странно прозвучало это предложение и двусмысленно, поэтому я поспешила себя поправить: – То есть, демоны не знают, что мы собираемся сейчас сделать?

– Не знаю точно, но, надеюсь, они не в курсе, – Габриель коротко улыбнулся.

Я оторопела.

– Стоп. Ты разве не знаешь? А… – я лихорадочно завертела головой и начала смотреть во все окна, вглядываясь в проходящих людей, которые казались мне чуточку «необычными», – … а вдруг за нами следят сейчас?

– Ска-ай, – простонал падший, – за нами не следят. Прежде чем прыгнуть за руль, я осмотрелся. И да, тебе незачем поднимать тут кипиш – в любом случае уродцы не знают, где я живу.

– Да-а, а им же так сложно это сделать, выследив тебя, например, по этой машине, которая едет так, будто вот-вот попадет в аварию! – едко заметила я.

Габриель вскинул брови, искоса глядя на меня и не собираясь сбавлять скорость, по всей видимости. Попытка тонко намекнуть на то, чтобы он прекратил так гнать, провалилась с треском.

– Пока никому это еще не удавалось, – улыбнулся парень. – И, надеюсь, не удастся.

* * *

Квартира Габриеля казалась не подходящим местом для того, чтобы открывать тут портал в Чистилище. Как бы я ни старалась уговаривать его провести все это в другом месте, он не соглашался. Оставалось ждать грядущего с бледным лицом и вспотевшими ладонями – ни то, чтобы я волновалась за целостность жилища Габриеля, просто переживала, что случится, когда вход в Мир Мертвых будет открыт.

Габриель, стянув куртку, припал к бару. Вытянув стакан, он посмотрел на меня и изогнул бровь:

– Не хочешь чего-нибудь выпить?

– Разве что крысиного яду, – вздохнула я, обхватив себя дрожащими руками.

Габриель ухмыльнулся, наливая в емкость красноватую жидкость и запуская ее в рот.

– Неплохой выбор, но, к сожалению, у меня его нет.

Он залпом опустошил содержимое стакана. Я догадывалась, что Габриель тоже не находится на волне спокойствия, хоть и не показывает этого, но почему он, скорее всего, хочет избавиться от нервозности с помощью тщетного способа – было выше моего понимания. Алкоголь почти не действовал на него, зато немного влиял на меня. И я не прочь была бы пропустить пару рюмок, прежде чем отправиться в Чистилище, вот только здравый рассудок не позволял мне «расслабиться».

Габриель с характерным шумом положил стакан на стойку и хлопнул в ладоши, поворачиваясь ко мне.

– Итак, пора.

Мое сердце провалилось в пятки, а живот стянуло в тугой комок.

– Ох…

Он проскочил мимо меня, направляясь в сторону стеллажей. Его голубые глаза что-то тщательно выискивали. Перестав дышать, я повернулась к парню и впала в ступор, застав его рассматривающим… книги с задумчивым лицом.

– Постой, ты… только не говори, что ты сейчас собираешься читать, – ошеломленно проговорила я. Истерический смешок вырвался вместе с тем, как Габриель вынул какую-то книгу. Я сделала шаг к нему, наклонив голову, чтобы разглядеть обложку. – Не… не поверю, что тебе нравится это.

Падший, улыбаясь, повернулся ко мне. Он прижимал к сильной груди книгу, не давая ту рассмотреть тщательно. Все, что я видела – красный корешок, выглядывающий из-под его острого локтя.

– Ты много чего не знаешь обо мне, Скайлер Грейс, – сообщил Габриель, смотря на меня. – Вообще-то, мне нравится альтернативная фантастика или фэнтези.

– Оу, вау, – не представляя, что и ответить, промямлила я. Он мог как и говорить правду, так и – нет, но что-то подсказывало мне, что его… весьма откровенное признание – не ложь. – На твоем месте мне бы вполне хватало фантастики в реальной жизни.

Габриель пригнулся ко мне и понизил голосок до шепота:

– Но в книгах она всегда лучше.

Чтение и Габриель Эйнсфорд, казалось бы, были совершенно несовместимыми вещами. За все время, что я знакома с этим парнем, у него не проявлялось задаток книголюба. Этот испорченный ангелочек источал опасность, сексуальность, похоть, и по нему никак нельзя было сказать, что, допустим, по вечерам он обожает читать книги, укутавшись в плед и потягивая горячий чай.

Что и было у нас общее с Габриелем, так это любовь к чтению. Иногда я тоже любила почитать интересную книгу, усевшись в кресло с ароматным кофе.

– Наверное, да, – неуверенно согласилась я.

Габриель, одарив меня улыбкой, кинул книгу на столик и приземлился на диван, заложив руки за голову. Подойдя ближе, я, наконец, разглядела обертку произведения – она была такого же цвета, что и корешок, не имела рисунков, а только – чудаковатые символы и кривую надпись на иностранном языке. Собрав брови в кучу, я кидала полные непонимания взгляды то на Габриеля, то на книгу, задавая ему немой вопрос: что это? Для обычного романа книга была слишком велика и нестандартна. Это явно было не тем, что мне показалось в начале…

– Что это? – спустя секунды спросила я и указала на неизвестное произведение.

– Что-то вроде справочника и инструкции обо всем сверхъестественном, – Габриель похлопал по корешку книги и провел пальцем по ее изящному названию. – Мое любимое. Книга Теней.

Название ничего не говорило, но я так поняла по словам Габриеля, что в книге есть много «полезной» информации про все «необычное». Мне захотелось, чтобы он открыл ее, и я плюхнулась на диван, не отводя пристального взора с обложки – она привлекала меня своей необычностью. Габриель наверняка достал эту книгу не для того, чтобы мы сидели как истуканы, и сверлили ее взглядами.

– И… для чего она нам?

Он положил книгу на колени и открыл ее – древние страницы, пожелтевшие от времени, смачно хрустнули. Сколько ей лет? Внутри рукописное произведение выглядело ветхим и слишком шокирующим. Когда Габриель искал нужную информацию, переворачивая листки, перед моими глазами мелькали образы неизвестных символов, разнообразных существ с отвратительными слизистыми телами, идеально прорисованными чернилами, а так же – ангелов с внушительными темными крыльями. Я никогда не видела ангелов в живую, но хотела. Раз они существуют, и я почти отношусь к их числу, то обязана увидеть их в реальности.

Сквозь быстро-сменяющиеся образы, я уловила парочку знакомых демонических ликов – Искусителей и Исполнителей. Мои брови низко опустились, настроение стало хуже некуда, когда я вспомнила, как эти твари влияют на людей, и что один из перечисленных видов жестоко убил мою маму.

– Для этого, – ответил Габриель спустя секунды и ткнул на страницу, которая только-только легла на другую.

Я поддалась вперед, чтобы лучше рассмотреть, на что показывает его палец. Рисунок, который я увидела, напугал меня – он был в темных, как крыло ворона, тонах. Художник, работавший над ним, тщательно прорисовал каждую фигуру человека с пустым, не наполненным жизнью, взглядом. Хотя… нет, это были не люди, а – души. Души людей, шедшие вперед – в неизвестность. Их образы, обведенные черным, размывались, терялись в огромном количестве других фигур. Позади них ничего не виднелось, кроме пустоши с одинокими деревьями, которые будто когда-то пострадали от злого огня.

Чистилище.

Это Чистилище.

Меня словно откинуло назад, и я прижалась к спинке сидения, когда осознала, что скоро попаду в это страшное место. Нагнетающие ужас взгляды со страниц книги смотрели на меня неотрывно. Я резко посмотрела на Габриеля и тихо произнесла:

– Это Чистилище…

– А ты догадливая, – кивнул парень, беря книгу в руки – я не хотела смотреть в нее из-за того пугающего изображения. Он повернул голову ко мне. – Прежде чем отправиться туда, ты должна кое-что знать.

Я сглотнула.

– Что именно?

– По всей видимости, ты поняла, кто это, – я знала, куда указал его палец, хотя не смотрела вниз. – Чистилище – не место для живых. Туда попадают все души и задерживаются там до тех пор, пока их судьба не решится, и они не отправятся в Ад или Рай.

– К чему ты клонишь? – мне не нравился мрачный тон Габриеля, и я насторожилась, отталкивая подальше шокирующие предположения.

Он вздохнул, запуская пальцы в волосы.

– То есть, ты не можешь попасть туда, имея тело, – объяснил падший.

Я медленно моргнула. И еще раз. И еще…

– Ч…что? – заикаясь, взвизгнула я. Как это понимать? Он что, собирается убить меня, а потом каким-то образом воскресить? Боже правый.

От греха подальше я отодвинулась от него, даже если это было не так. Габриель отложил книгу и поднял руки на уровне плеч – этот жест означал, что я должна успокоиться, но хрено-с два тот оказал на меня хоть какое-нибудь влияние.

– Скай, я знаю, что ты подумала сейчас, и сразу говорю – это не то. Я не собираюсь тебя убивать. Выслушай меня до конца, – вкрадчиво попросил Габриель, сокращая между нами расстояние.

Я подскочила с дивана, глядя на него так, словно он предложил мне наркотики.

– Тогда, это сделает кто-нибудь другой? Например, твои сумасшедшие друзья?

– Да нет же, – Габриель зацепил книгу и ткнул на страницу, где была пентаграмма в виде буквы «V», заключенной в кругу. – Видишь это?

– И?

– Это то, что назначит тебе путь туда, а в качестве «билета» выступит обычная вода.

Я нервно ухмыльнулась.

– То есть, хочешь меня утопить?

Мое неправильное мышление взбесило Габриеля – он зарычал. Ну а что я должна была думать, когда он говорил такими маньяческими фразочками?

– Скоро у меня может возникнуть это желание, если ты продолжишь думать, что я хочу прикончить тебя, – рассержено выплеснул парень. – Пора бы уже доверять мне, как никак…

В моем сне мама говорила, что я могу доверять Габриелю.

Я кивнула и, подавляя желание убежать отсюда, села. Если мне понадобиться немедленно покинуть его квартиру, я всегда могу рассчитывать на помощь вечно-открытого окна, а – не запертой на шесть замков двери.

И почему, когда нахожусь здесь, меня нередко посещают мысли о побеге, который в результате закончится незапланированным суицидом?

– Ладно. Я тебя слушаю, – вздохнула я.

Габриель микроскопически улыбнулся. Я следила за движением его пальца, скользящего по старой странице книги и обводящего причудливый узор.

– Помнишь ту выжженную пентаграмму в лесу? – Дождавшись моего кивка, продолжил: – Так вот, с помощью нее открывали портал в Ад, как тебе известно. Знак определял назначение, а огонь, который использовали, чтобы воспламенить его, являлся заключительным «ингредиентом» для открытия входа в Низ. – Шатен отложил книгу в сторону – по видимости, она больше не нужна ему. – Та же самая схема с открытием портала в Чистилище, только вместо огня будем использовать воду – она – лучший проводник в иной мир.

– Значит, нам нужно намочить… пентаграмму? – хихикнула я.

Габриель поднялся с дивана и стряхнул с себя невидимые пылинки.

– Нет. Вода будет предназначаться не для этого, – сказал он, направляясь к какому-то мешку, лежащему в углу гостиной. – А для тебя. Мы поместим туда твое тело, чтобы душа смогла покинуть его, и когда откроется вход в Чистилище, она сможет автоматически попасть в него.

Мой рот открылся в изумлении. Что я там говорила? Что все может быть не так страшно? Пф. Я конкретно ошибалась.

Сейчас мою душу хотят вызволить из тела и отправить кое-куда, где ей явно не место. Ну, пока что.

– Постой, – я вытянула руку, в неверии качая головой, – душа покинет мое тело? Серьезно?

– Только таким способом можно будет туда попасть, – пожал плечами Габриель. Взяв в руки мешок, содержимое которого мне не было известно, он встал напротив двери в ванную и повернулся ко мне. – Не волнуйся – твое тело останется здесь, и я смогу вернуть в него душу обратно.

Мне хотелось взять и трясти его до тех пор, пока он не расскажет всю правду. Как я, например, вернусь обратно? Где гарантия, что все это сработает? Что, если вдруг что-то пойдет не так? Эти вопросы мучили меня, заставляя переживать и кусать губу до крови. Габриель же говорил, что ему запрещено бывать в Чистилище, и как же он собирается вернуть меня потом в прежний вид?

– Ты уверен, что сможешь? – осторожно уточнила я, набирая в грудь больше раскаленного воздуха.

О мой Бог. Я реально влипла. Может быть, на всякий случай стоит попрощаться с папой и друзьями?

– У тебя есть сомнения насчет меня, Скайлер Грейс? – Габриель изогнул густую бровь и толкнул ногой дверь в ванную комнату. Надеюсь, он говорил это не для того, чтобы просто меня успокоить. – Идем.

Он скрылся из моего вида. Я засеменила к нему, с непониманием сводя брови и заглядывая в дверной проем, в котором парень что-то расставлял. Когда я вошла в ванную комнату, то на меня снизошло осознание – все будет происходить тут. Что ж, я не знаю, нанесет ли это какой-нибудь ущерб его имуществу, но хочу, чтобы так оно и было. Учитывая то, куда меня собирается отправить Габриель, это будет своеобразной маленькой «местью». Я не знаю, как придется себя вести, когда попаду в Мир Мертвых, тем более не понимаю, каким образом смогу обнаружить вторую часть пророчества и вызволить ее оттуда. Чем опасно то место? Душами? Хм. А души способны причинить вред или утянуть в какую-нибудь пучину, из которой ты никогда не вернешься?

Я готова была завалить Габриеля новой порцией вопросов и хныкать возле его уха до тех пор, пока он не даст на них полноценных ответов, но увидев его, рассыпающим какой-то черный песок из мешка на кафельный пол, решила отложить их на «потом» и поинтересоваться кое-чем другим:

– Это… что еще такое? – я зачерпнула пальцем слегка блестящий порошок и растерла на ладони – а он немного колючий.

Габриель делал жирную полоску из темного вещества вокруг ванной – ему повезло, что она стояла не прямо возле стены, и, по видимости, создавал ту пентаграмму из книги Теней. Знак получался у него на удивление ровным, что навевало на меня странно чувство, будто делал он это не первый раз. Возможно, как-то ему приходилось заниматься таким делом, вот и набил руку.

Закончив круг, Габриель сжал мешок, откуда высыпался песок, и встал. Его взгляд не был направлен на меня – он внимательно обследовал получившуюся геометрическую фигуру.

– Черная соль – ей чертят пентаграммы. Она хорошо воспламенятся и не растворяется в воде из-за своей консистенции, – просветил парень и склонил голову, смотря на круг. Затем он присел на корточки и продолжил заканчивать «узор». – Для входа в Чистилища пентаграмма проще, чем – в Ад.

Я съежилась от одного только упоминание об Аде. Если Габриель был там – в месте, полном демонов, и выжил, следовательно, с Чистилища, где минимум опасности (или ее вообще нет), я должна вернуться в целостности и сохранности. И попасть в свое тело, которое скоро вот-вот покину.

Святые угодники… это ж получается, я умру ненадолго?

Дрожь пробила меня. Я набрала в легкие больше воздуха… настолько больше, что в груди стало ужасно тесно. Я старалась не упасть в обморок, ловя себя на мысли, что весь этот кошмар скоро кончится. Я не пострадаю. И все будет хорошо. Надеюсь…

Высыпав все содержимое мешка, Габриель отбросил его в сторону и хлопнул в ладоши – темная пыль с его рук взмыла в воздух.

– Осталось только набрать воды, и все будет готово, – оповестил Габриель, включая кран и вставляя затычку в дырку. Вода стремительно потекла из крана, заполняя белую ванну.

– Значит, мне предстоит нырнуть… туда? – я указала пальцем на воду и вздрогнула – она наверняка холодная!

– Ну… почти.

Он подставил руку под струю и кивнул – температура его устраивала. Я лишь больше напряглась и отвела взгляд на декоративные цветы, чтобы хоть немного отвлечься.

– Почему ты стоишь? – с насмешкой спросил Габриель.

Я повернула к нему голову – он сидел на краю ванны улыбался. Смена его настроения навеяла на меня страх. Когда его эмоции резко сменяются с хороших на плохие или – наоборот ничего хорошего в обоих случаях это не сулит.

– А что я должна делать? – с замешательством пробормотала я.

– Раздевайся, – произнес он, смерив меня неторопливым взглядом.

Я округлила глаза. Мне не послышалось?

– Что?

– Ты же не собираешься залазать в ванну в этом? – он кивнул на мои вещи и лукаво улыбнулся, опуская руку в воду.

Раскат мурашек прокатился по моему телу. Я с опаской глянула на Габриеля, а потом – на воду. Раздеваться тут после того, что было и могло случиться между нами? Ну уж нет. Такая альтернатива мне не нравилась, но и залезать одетой в ванну – тоже. А в принципе, я могла бы намочить свои вещи, а потом Габриель бы одолжил мне…

Нет.

Я замотала головой.

Все варианты мне не нравятся.

Даже последний. Я не смогу ходить в тех вещах, которые впитали его прекрасный аромат.

Стоп, какой?

Мне немедленно захотелось дать себе пинка, а когда я поняла, что молчу уже достаточно долго – вдвойне.

– Или собираешься? – ухмыльнулся Габриель, приближаясь ко мне.

Я отпрянула назад и тут же столкнулась со стеной. Габриель вышло это на руку, и он приблизился ко мне почти вплотную – носки нашей обуви соприкасались, а его каштановые волосы щекотали мой лоб. Чтобы посмотреть мне в глаза при такой близости ему пришлось под неудобным углом наклонить голову. Я в сотый раз поняла свой главный недостаток – маленький рост. Очень маленький. И то Карен, которая жаловалась на свою низкорослость, была намного выше меня.

– В любом случае, тебе предстоит это сделать, – вымолвил Габриель, очерчивая взглядом линию моих скул и останавливая его на приоткрытых губах.

Мое сердце екнуло в груди. Когда мы остаемся в его квартире, между нами всегда что-то да происходит. Этим порывом эмоций и чувств – практически невозможно управлять.

Чтобы не натворить глупостей, я отвела взор в сторону, лишь бы не видеть эти подталкивающие на нескромные действия губы.

– Ладно, – согласилась. Ситуация безвыходная. Если буду такой упрямой, мы не продвинемся ни на шаг и дальше. – Только обещай не пялиться.

Габриеля весьма удивили мои слова. Нехотя отпрянув, он улыбнулся.

– Это будет сложно.

– Габриель, – прорычала его имя я, и обхватила себя руками. Под его пронизывающим насквозь взором я чувствовала себя… голой. Кстати, я же не буду раздеваться полностью, верно?

– Ну ладно, постараюсь, – он закатил глаза и встал неподалеку от ванны, все еще глядя на меня, словно на музейный экспонат.

Не убедительно.

– Я могу остаться в нижнем белье? Или снять его – это часть этого гребаного «ритуала»? – с дрожью в голосе поинтересовалась я. Мне кажется, что Габриель, естественно, согласится со вторым – не важно – правда это или ложь.

– Я бы был не прочь за то, чтобы ты разгуливала тут без одежды, но это не обязательно, если ты не хочешь меня порадовать, – его улыбка достигала ушей. Я знала, что этот паренек уже давно не подросток, но его сумасшедшие гормоны продолжали фонтанировать с неимоверной силой, какой бы мог позавидовать любой мой сверстник, помешанный на то же, что и он.

– Обойдешься.

Габриель продолжал смотреть на меня, когда я схватилась за край майки и замерла, поражаясь его наглости.

– Ты можешь отвернуться? – попросила сдержанно я, стараясь не сорваться на крик.

– Я ведь все равно увижу тебя в белье, что тут такого? – заметил Габриель, вальяжно развалившись на туалетном столике. Создавалось ощущение, будто он пришел на какой-то фильм – ему еще попкорна и колы не хватает.

– Мне не нравится, когда кто-то на меня пялится за этим делом, – яростно выдала я, переваривая вопрос парня. Действительно, он через несколько секунд увидит меня в том, в чем я, обычно, не перед кем не показываюсь. Надеюсь, я сегодня надела приличные трусы и лифчик… А если – нет?

Румянец охватил мои щеки. Поломавшись с желанием лицезреть мой скромный стриптиз, Габриель, наконец, демонстративно отвернул голову к стене. То, что он не будет подглядывать, я не верила, поэтому быстро принялась снимать с себя вещи. Я знала, что предстану перед ним в нижнем белье, и это ужасно пугало. На всякий случай, прежде чем стянуть с себя майку, я взглянула на лифчик – красный и, слава богу, не старый. На трусы я посмотрела, когда мои пальцы приподняли пояс джинсов, и с облегчением вздохнула – они были черными, а главное – не с каким-нибудь идиотским рисунком, пусть и совсем не сочетались с бюстгальтером.

– Так… как мне обнаружить там вторую часть пророчества? – чтобы разбавить тишину, спросила я, когда начала стягивать джинсы – вспотевшие ноги замедляли этот процесс.

Габриель, не повернувшийся ни разу, взял мыльницу в руки и стал ее крутить.

– Ищи что-то похожее на сверток. Блестящее, странное и небольшое, – ответил он. Его голова пару раз сделала упражнения для разминки, отчего я подпрыгнула на месте, лихорадочно стягивая с бедер прилипшую вещь.

– Оу, как все понятно, – сарказмом выдавила я – мой голос прозвучал сдавленно, когда я упала на задницу, пытаясь стянуть с икр плотные джинсы – я уже ненавидела их. Холод проник через ткань белья, и я почувствовала его присутствие на коже. И взвизгнула.

Этого хватило, чтобы Габриель повернулся и застал меня в непонятной позе, развалившейся на полу. Стыд сжал меня в свои горячие объятия. Я замерла. Как я выглядела со стороны – было видно только Габриелю, который, плутовски улыбался и сокращал между нами дистанцию. Мне хотелось провалиться под землю, когда он сел рядом на корточки и схватился за мои джинсы. Его взгляд, наполненный бесятами, неторопливо блуждал по изгибам моего тела. Мало того, что он видел, какая я беспомощная, так и, неверное, думал, что я чертовски неуклюжая.

– Я…я…я, – не зная, что сказать, заикалась и смотрела на него.

Одним легким движением Габриель снял с меня джинсы и отбросил их в сторону, не отрывая от меня взгляда. Следующими были кеды. Когда-то мне было холодно, но сейчас – нет. Я чувствовала неистовый жар, охватывающий каждую клеточку тела и взывающий глупых бабочек в животе возобновить полеты. Наверное, Габриель это делал не в первый раз – снимал с девушки вещи. Это предположение заставило меня смутиться и очередной раз задуматься над тем, как я выгляжу. Возле Габриеля всегда вертелись красивые девушки, о внешности которых я могла лишь мечтать, а я ну не по каким параметрам не была похожа на них. У меня не было через чур красивого лица, идеальной фигуры, аппетитных форм или даже – нормальной прически. И учитывая это, я ничуть не заслуживала такого хищного взгляда со стороны парня, о котором мечтали все девчонки Нью-Хейвена.

– Спасибо, – удалось выдавить мне сквозь приступ шока и удивления.

Руки Габриеля чуть коснулись моих лодыжек, и раскат мурашек пробежался по всем оголенным участкам кожи. Отныне он мог открыто видеть, как его прикосновения влияют на меня.

– Люблю красный, – произнес падший. Я ни сразу поняла о чем речь, но когда проследила за его взором, то стала таким же цветом, каким был предмет его столь пристального внимания.

Не выкинув ехидного замечания по поводу моей реакции на это или не ухмыльнувшись, Габриель поднялся и… подал мне руку. Его поведение продолжало удивлять меня. В нем проснулись признаки джентльмена? Хах, не поверю. Но я все равно обвила дрожащими пальцами его руку и, в смущении опустив голову, встала на ноги. Лазурные глаза Габриеля продолжали рассматривать меня вот только теперь в полный рост. Одно я знала точно – никогда больше не надену ничто красное. Ни за что на свете.

– Я готова, – напомнила парню я и сложила руки на груди, тем самым закрывая ее.

Его взгляд переместился на ванную, за края которой вода чуть ли не выливалась – мы совсем забыли про нее. Из Габриеля вырвался рваный вздох, а потом, посмотрев на меня с тенью печали и чего-то еще, он пошел выключать кран. Я не понимала, что значили его эти взоры. А в принципе, что думает парень, когда видит девушку в нижнем белье? Правильно, думает о том, как бы снять с нее последние скудные вещички. Так же и думал Габриель… Ничего особенного. Ничего такого, во что бы хотелось верить. Одно лишь желание. И похоть.

Печаль угнетала меня. В какой-то степени я была рада ей – она подавляла чувство страха, но, к сожалению, не устраняла его полностью. На душе был неприятный осадок от этого.

Я двинулась к ванной, сгорбившись. Габриель, выключив воду, обратил взор на меня. Снова. Я ощущала себя какой-то гребанной картиной и мечтала поскорее одеться. Воды было налито достаточно много для одного человека – она переливалась всеми оттенками голубого и поблескивала при свете ламп. Я задержала дыхание, когда с ужасом вспомнила, что она тут не для того, чтобы мыться. С помощью нее я попаду в Чистилище…

Ох…

– Мне… нырять? – поинтересовалась я. Если придется быть под водой, то нужно задержать дыхание, причем надолго, я думаю. Вот с этим у меня будут некоторые проблемы. Через десять секунд я уже чувствую огромную потребность в воздухе, и из-за этого меня не взяли в школьную команду по плаванью.

Габриель кивнул.

– Осторожнее, вода…, – он хотел сказать «холодная», но к тому моменту я засунула в нее две ноги и перебила его поистине девчачьим визгом. Я никогда не пищала такой высокой частотой звука, не считая того момента, когда увидела под своей кроватью жирного сбежавшего питомца Карен – «милого» тарантула.

– Господи! – я сжала руки в кулаки и встала в ванне. Коленки дрожали. Почему он раньше не удосужился сказать мне, что вода не будет теплой?! – Она такая х-х-холодная! Ты бы еще льда добавил бы туда для полного «счастья»!

– Была мысль, – коротко улыбнулся Габриель. Он обвил мои запястья и заглянул в глаза. – Сейчас я помогу тебе сесть, а дальше слушай моих инструкций, ладно? – его улыбка улетучилась.

Я сглотнула и быстро кивнула. Чем быстрее это начнется, тем быстрее кончится. Я опустила пятую точку в воду, которая мгновенно уколола ее низкой температурой, и, сжимая губы, чтобы очередной раз не издать постыдного визга, опустила остальную часть тела в нее с помощью Габриеля. Парень продолжал держать мои руки, даже когда я села. Крупные брызги полетели на пол. В воде не была одна голова, а остальное – погрузилось в ее неприятные объятия. Мои волосы растрепались и намокли. Все внутри сотрясала сильна дрожь.

Скоро я привыкну к холоду. Совсем скоро…

Но, надеюсь, этого не произойдет, и я вылезу из воды раньше, чем успею привыкнуть к ее температуре.

Габриель убрал влажные локоны, упавшие на мое лицо, и легонько погладил меня по щеке, привлекая внимание.

– Эй, эй, Скай, ты меня слышишь?

– Д-да, – стуча зубами, произнесла я.

– Тебе сильно холодно?

А по мне не видно?

– Я…я…я… тебе это еще припомню, – прошипела, ощущая, как тело начало сковывать. Ноги онемели, и я на секунду подумала, что они отвалились от ужасной морозной воды. К несчастью, я не могла шевелить ими, чтобы проверить, все ли с ними в порядке. – Нельзя было н-налить теплой воды?

– От температуры тоже многое что зависит, – объяснил он, поглаживая ледяной рукой мою скулу. Его прикосновение ничуть не отвлекало от холода, сковавшего все тело. – Но не волнуйся, ты не заболеешь. Я это тебе гарантирую.

– С ч-ч-чего ты взял?

– Я согрею тебя своим теплом, – возможно, его слова прозвучали пошло или же – нет, но у меня не было времени узнать это.

Я лишь согласно кивнула, закрывая и открывая глаза. Я с трудом понимала, что нахожусь в реальности. Холод острыми коготками вцепился в мое тело. Максимум, что могла делать – шевелить головой.

– Эй, эй, эй, вот это не надо, – Габриель подхватил меня, когда моя голова отяжелела, и я начала уходить под воду, перестав упираться спиной в стенку ванны.

Веки были сомкнуты и дрожали, открываясь, то закрываясь, и через эти короткие промежутки я видела встревоженное лицо падшего. Его руки крепко держали меня за талию – я это чувствовала и где-то глубоко в душе была рада, что еще могу что-то ощущать. Сейчас мне было плевать, если Габриель пользовался тем, что я немного не в себе, и разглядывал мое скудно-одетое тело.

– Слушай меня. Слушай меня, Скай, – его ледяные руки взяли мое лицо, слегка сотрясая и заставляя глаза вновь открыться. – Запомни, что я тебе скажу, ладно? – он не дождался от меня кивка, так как понимал, насколько мне сложно сейчас совершать какое-либо движение. – Души… ни за что не прикасайся к ним, ты слышишь? Не прикасайся. Обходи их, если увидишь. Они не заметят разницы, что ты чем-то отличаешься, если не будешь касаться их.

Мой мозг не способен был идентифицировать информацию; он мог лишь воспринимать ее. Поэтому я подала знак, что услышала все – промычала. Габриель, быстро сняв мокрую от воды футболку, отбросил ее и подобрал меня, когда я вновь стала сползать ко дну. Его руки почти по плечи находились в воде. Плюс этого состояния был в том, что я была слишком отвлечена температурой воды, чтобы любоваться на его божественные симметричные кубики.

– Души почти не опасны. Но не расслабляйся этим заявлением. Просто ни в коем случае не касайся их, – произнес предупредительным тоном Габриель. – Я даю тебе пять минут – дольше нельзя там находиться. За это время ты должна найти вторую часть и попробовать не вляпаться в неприятности.

У меня была словно вата в ушах, отчего его голос звучал приглушенно. Мысли ленивой паутинкой охватывали мою голову, которая казалась величайшим грузом – я хотела от него избавиться.

Что он там говорил про души? Мне нельзя их… чего? Касаться? Но… почему? И что будет, если я нечаянно дотронусь до одной из них?

– К-к-как я… я достану его оттуда? Э-э-это же материальный предмет… – вполне логичный вопрос задала я, удивляясь тому, что смогла до него додуматься.

– Но весьма необычный, – произнес Габриель, не отрывая от меня взгляда, в котором плескался страх. – Ты запомнила, что я сказал?

– Д-да.

– Не прикасайся к душам, – вновь повторил он. Его слова смогли навести на меня легкую панику и заставили задуматься. К счастью, у меня еще не замерз мозг, поэтому я пока могла им пользоваться, хоть и не постоянно.

– Л-ладно, – с сомнением изрекла я, разлепляя сомкнувшиеся веки.

– И ничего не бойся, потому что…

– … с-страх делает нас уязвимыми, – закончила я, вспомнив слова мамы – она говорила точно также. Говорила, чтобы я не боялась ничего.

И я очень сильно постараюсь.

– Правильно, – прошептал Габриель, перемещая пальцы одной руки на мой затылок. – А теперь можешь закрыть глаза. Я сделаю все правильно. Не сопротивляйся, Скай…

– Чему? – мое сердце заколотилось в бешеном ритме, и все внутри болезненно сжалось.

– Этому, – прежде чем я успела понять, что сейчас случиться, Габриель с силой погрузил меня под ледяную воду. Полностью.

Поток жидкости устремился в рот и нос, обжигая. Я не успела задержать дыхание, и стала давиться большими потоками воды, а потом закричала, отчего дала им свободно ворваться в мой пищевод. Рыпаясь и извиваясь, я смотрела на Габриеля сквозь прозрачную пенистую пленку, щипавшую глаза, и не могла поверить, что он… убивает меня. Мощные руки пригвождали меня ко дну ванны, не давая шанса выбраться. Вода давила на каждую клеточку тела, выплескивалась, когда мои конечности делали резкие движения в ней.

Габриель должен был как-то отделить мою душу от тела, и я не представляла даже, что он сделает это таким способом. Оказывается, вариант утопить – он и хотел использовать изначально. И не сказал мне. Не предупредил.

Это и было его планом.

Ужасным. Планом.

Лицо Габриеля, наполненное болью, теряло очертание. Его плотные пальцы крепче прижимали меня ко дну, а губы что-то шептали. Я не могла прочитать, что они говорили мне, когда мой рассудок затуманился, а движения перестали быть резкими. Тело ослабло, и через какие-то секунды пропало все.

И Габриель.

И та дьявольская вода, где он меня топил.

И тот мир.

XXI

Я чувствовала, будто мое сердце сжимают чьи-то сильные руки, замедляя его биение. Горечь пронеслась во рту, и я открыла глаза, затем с удивлением обнаружила, что нахожусь совершенно в ином месте. Нигде не виднелось ни Габриеля, ни ванной, в которой мы находились. Меня окружала пустошь. Серая пустошь с уродливыми деревьями, тянущимися ввысь – к пасмурному небу с еле уловимыми взглядом искорками молний, рассекающими его.

Я умерла?

Да, я умерла.

Точнее, меня убили.

Ох, просто немыслимо!

Я больше не была в воде и вообще не чувствовала, что себя мокрой. Осознание того, что я в Чистилище, навалилось на меня неожиданно, а именно тогда, когда мои округленные глаза наткнулись на столпотворение… людей, шагающих кто куда. Сердце провалилось в пятки от чувства того, что я не знаю этого места, не знаю, чего ожидать от него.

Сгорбленные фигуры, расхаживающие как зомби, без цели то топтались на месте, то ходили туда-сюда, по видимости не имея понятия, куда направиться на этот раз. Они неоднократно сталкивались и вместо привычных для всех извинений одаривали друг друга пустыми, ничего не значащими взглядами. Души. Это были души людей, чьи дороги в Ад или Рай еще не определились. Они по всей видимости не знали, куда идти, поэтому вели себя так. Держу пари, эти бедолаги не помнят ни то, как погибли, ни времени, когда жили.

Никогда бы не подумала, что Чистилище действительно есть. И что оно… такое мрачное. И вообще, никогда бы не подумала, что стану главной «шишкой» во всем этом сверхъестественном безумии.

Я даю тебе пять минут.

Не прикасайся к душам.

Найди вторую часть.

С этими словами, засевшими в голове, я сделала первый шаг и пошатнулась, когда угодила во что-то липкое. Посмотрев вниз, я обнаружила под собой разлитые лужи… крови? Пульс пустился вскачь, и с пробравшим мое тело ужасом я отскочила назад и… опять же вляпалась в темно-красную жидкость – ею было залито все. Абсолютно все. Я боялась представить, откуда могло взяться столько крови.

– О, черт, – ошеломленно прошептала я, не зная, куда ступить, чтобы не залезть в неприятную жижу. На мне не было обуви – это затрудняло задачу пробраться дальше. Но зато на мне откуда-то появилась белая сорочка вместо нижнего белья – отлично, хоть какой-то плюс. Не сложно было заметить, что все души были одеты в то же…

Я не сразу осознала, кто теперь.

Душа.

Я как они.

Как те, которые бессмысленно блуждают тут, не зная, куда податься.

Неужели, я тоже все забуду? Хотя… если я тут, то почему еще помню, кто такая, каким образом склеила ласты и зачем нахожусь здесь? Наверное, я не совсем умерла. Раз так, то у меня действительно мало времени. Вдруг моя медлительность будет стоить мне кое-чем очень ценным?

Я замотала головой. В любом случае, Габриель обещал меня вернуть обратно.

Ага. Тот парень, который пару секунд назад утопил меня.

Я собрала всю волю в кулак и посмотрела на море крови, в котором утонули мои ноги до лодыжек.

– Не бойся, ангел. Страх делает нас уязвимыми – не поддавайся ему.

– Но как?

– Будь сильнее него.

Это не страшно. Ничуть.

Я не должна бояться этого.

Затаив дыхание, я погребла ноги через кровь. Брызги крупными каплями оседали на моей белоснежной сорочке. Я старалась не думать, по чему шагаю. Хотя… мое воображение рисовало подо мной теплый берег моря, на который выбрасывались небольшие блестящие волны. А вместо мрачных рухнувших небес были пушистые облака, лениво плывущие по голубоватому полотну. Деревья… в моей голове они были «живыми» – с листьями и со свежей корой.

Я старалась не замечать душ и искренне надеялась, что они не обратят на меня никакого внимания. Мои ноги отныне без дрожи шагали по субстанции, разлившейся на земле.

Куда я иду?

Не знаю.

Не знаю.

Не знаю.

Но мне нужно найти… вторую часть пророчества. То, что источает… свет.

Свет…

Я остановилась, когда слова маминой песни ворвались в мое сознание и приобрели другой смысл.

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Эта песня…

Она о… Чистилище. О том, что мне предстоит сделать, когда попаду в него. Я часто слышала ее в детстве из уст мамы, так часто, что перестала пытаться разгадать смысл текста, и просто наслаждалась необыкновенно-красивым пением. Это была песня о… Чистилище. Каждый раз, слушая ее, я не представляла, о чем именно она. Хотела ли мама с помощью нее дать мне какую-то подсказку? Думала ли она, что я сумею добраться до сути? Хм, наверняка – нет. Тогда я ничего не знала ни о себе, ни о своем предназначении, тем более в тот момент я была слишком мала, чтобы что-то понять.

Теперь я знала, почему мне часто снилось то воспоминание, где мы сидим с мамой в нашем любимом парке Нью-Йорка, а она поет мне ту песню, и знала, почему вновь слышала до боли знакомый припев недавно, когда встретилась с ней в мире морфея. Это было своего рода направлением…

Она хотела направить меня на верный путь.

Хотела помочь мне, давая такую подсказку – а я не могла ее разгадать.

Одно странно: откуда мама знала, как выглядит Чистилище, раз пела о нем? Впрочем, ответ на этот вопрос я никогда не смогу получить – она ведь мертва.

Я иду вперед,

Желая свет найти…

Я хотела сделать шаг, увидев вдалеке за деревьями странное сияние, но вдруг почувствовала, как что-то невероятно холодное, словно глыба льда, врезалось в меня. Я попятилась назад и чуть ли не упала в лужу крови, если бы не смогла сохранить ориентацию. В глазах мгновенно помутнело, сердце забарабанило в груди. Кто тут может быть, кроме душ?

«Не прикасайся к душам», – в затворках моей памяти прогремел голос Габриеля, и я застыла, боясь пошевелиться.

Может быть, это не то, о чем я думаю. Может быть, не все так страшно. Это, наверное, какое-нибудь дерево… Я засмеялась своим мыслям. Если только дерево не выросло рядом со мной, когда пару мгновений назад его тут не было.

Настороженно выпрямившись, я встретилась взглядом с бледно-белым лицом девушки. Ее зеленые глаза, не выражая абсолютно никаких эмоций, смотрели на меня. Ярко-рыжие волосы прекрасно контрастировали с ее кожей и развивались при дуновении легкого ветерка. Я поняла, что ее рука лежит на моем плече, когда почувствовала сквозь ткань сорочки мертвецкий холод. Достаточно не позитивные мысли лихорадочно начали крутиться в моей голове, и я перестала чувствовать что либо, с ужасом глядя на то, как размыкаются ее сухие губы, имеющие несколько трещин.

– Ты такая теплая, – заметила душа, сжимая другое мое плечо свободной конечностью. – Теплая…

Я серьезно забоялась того, что может случиться, если эта девушка продолжит со мной говорить и – трогать меня. Тут никто не издавал ни единого звука – все молчали. Габриель о чем-то предупреждал, а я, черт подери, как обычно вляпалась в неприятности. Что будет со мной дальше? Душа утянет меня в какую-нибудь дыру и оставит там? Или же она позовет других себе подобных, и потом они сплоченно нападут на меня? Да, нападут из-за того, что я… теплая. Хм. Я могла бы рассмеяться, но сейчас было не самое время для веселья.

– Эм… тебе кажется, – слегка дрожащим голоском кинула я и попыталась поддаться туда, откуда исходил интенсивный свет, казалось бы, видимый лишь мною, но девушка не дала мне этого сделать, усилив хватку.

В этот момент нужно начать серьезно паниковать.

Я, не скрывая своего удивления, под которым таилась маска страха, испробовала удачу вырваться вновь – она не увенчалась успехом. Душа наклонила голову, с… любопытством глядя на мои оживленные действия. Оказывается, она и другие, находящиеся здесь, вполне способны изобразить что-то кроме безразличия.

– Отпусти меня! – потребовала я. В голове эти слова прозвучали так, будто я сказала их со смелостью и дерзостью, а наяву – совсем по-другому. Умеренный тон, обычно присущий мне, предательски дрогнул. – Сейчас же! – в моих следующих словах сквозило раздражением.

Девушка не отпускала меня, и я засомневалась, что она вообще поняла мою речь. Думаю, в этом месте случается такое, что душа может забыть что-то, например, свой родной язык…

– Я не хочу, – заговорила, наконец, незнакомка, делая ко мне шаг и сжимая пальцы на моем плече. Я взвизгнула от боли – она довольно сильная для хрупкой девушки! – Ты ведь теплая. Не холодная. Теплая. – Зеленые глаза, будто затемненные прозрачной белой пленкой, уставились на меня так, что если бы меня не держали, я вполне способна была бы упасть. – Выведи нас отсюда…

Выведи? Нас?…

Предупреждение Габриеля стало мне понятно именно тогда, когда несколько других рук цвета первого снега прилипли к моему телу. Я подметила, что находиться в той ванне с холодной водой было гораздо теплее, чем ощущать их ледяные прикосновения. Паника захлестнула меня сполна. Время истекало, а я еще даже не добралась до второй части.

Вскрикнув, я закрыла глаза и начала пробиваться через толпу окруживших меня душ. Как же мне не повезло, что они были в этом мире из плоти и крови. Цепкие руки хватали меня, тянули за сорочку и волосы, отчего я несколько раз чертыхалась и всеми силами старалась отделаться от них. Какофония голосов умерших взрывала в моей голове какие-либо планы на спасение, которые начинали строиться.

Их слишком много…

Я не смогу выбраться.

Не смогу.

Я вскрикнула, когда голоса усилились. Были ли они в моей голове или наяву – я уже не в силах была определить, закрывая уши и пытаясь освободить путь к свету. Знак на моей руке побаливал, наверняка сообщая о том, что я почти близко к своей цели. Почти…

Сияние за деревьями стало ярче с моим сделанным вперед шагом, который удался с великим трудом, и правая ладошка засаднила сильнее – оказывается метка на ней и правда давала знать, что я на верном пути.

Значит, та часть пророчества совсем рядом, стоит только…

Я почувствовала, как меня потянули к земле. Было бы бесполезно сотрясать все тут своим криком – он бы затерялся в море других голосов, и тем более мне бы никто не смог помочь.

Я одна.

И должна справиться со всем сама.

В меня верят, и если я подведу всех, не прощу себе этого.

Судьба целого мира в моих руках, которые нельзя ни в коем случае опускать.

Когда белые руки «людей» заблестели перед моим взором, пытаясь ухватить меня за голову, я, наконец, додумалась пригнуться и проползти через их ноги, между которыми было небольшое пространство. Моя сорочка полностью окрасилась в темно-красный, руки тонули в липкой крови, а рот лихорадочно хватал воздух. Мертвые не отличались особенной внимательностью, поэтому не сразу заметили, что меня нет на привычном месте. Спустя какие-то секунды они обернулись и засеменили за мной, напоминая придурочных зомби из любимого сериала Карен «Ходячие мертвецы». Понадобилось немного времени, чтобы подняться и со всех ног кинуться к режущему глаз свету. Хлюпающие звуки сзади заставляли меня бежать так быстро, что я неоднократно поскальзывалась, цеплялась за сухие ветви деревьев, которые вырывали волосы почти с корнем. Было ощущение, словно я не в Чистилище, а в самом настоящем Аду.

Я бы предпочла, чтобы души и дальше бессмысленно блуждали здесь, а не неслись за мной все по тому, что у меня другая температура тела. Когда они каким-то необъяснимым образом настигли меня и схватили, я, сопротивляясь, продолжала двигаться, только немного медленнее. Все было как в тумане. Казалось, я сплю, и мне всего лишь снится кошмар, от которого скоро отойду, открыв глаза и обнаружив себя в теплой постели. Но как ни прискорбно, этот ужас не являлся ночными зарисовками моей больной головы.

Я была в нескольких шагах от света. Прищурив глаза, пыталась подойти ближе, но души не давали мне этого сделать, оттаскивая назад. Я вскрикнула, извиваясь в их неприятных «объятиях» и стараясь высвободиться.

– Я хочу выбраться отсюда. Помоги мне, – умолял парень, хватая меня за щиколотку – он лежал на земле, половина его белого тела плескалась в крови. Я видела, как другие души топтались по нему и чуть ли не дрались друг с другом за шанс прикоснуться ко мне.

Их поведение наводило на меня ужас, которому я изо всех старалась не поддаваться.

– Извини, я не могу, – горько произнесла я, дергая ногой. – Отпусти меня! – оглянулась на остальных. – Не прикасайтесь!

Свет практически был ощутим, когда я стала на жалкий миллиметр ближе к нему – он теплый. Очень теплый… Разве души не чувствуют это? Почему в качестве «батареи» им служит не он, а я?

Похоже, я одна это ощущаю и вижу…

Мои руки потянулись к ослепляющим лучикам, через которые проглядывали очертания свертка.

Вот оно – что мне нужно.

Я нагнулась, чтобы кончиками пальцев подцепить его, но тут меня вновь потянули назад.

Еще чуть-чуть…

Я с великим трудом сделала маленький шаг вперед.

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Мертвые облепили меня, когда я начала сокращать оставшееся расстояние между собой и пророчеством. Их пальцы впивались в мою кожу, тщетно стараясь меня остановить, а я продолжала перебирать ногами по крови и – игнорировать боль.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Осталось совсем немного…

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Освободив правую саднящую руку, я схватила свиток. Поток света ударил в лицо, и пришлось сомкнуть веки. Послышались противные крики душ. В глазные щелки проникали ослепительные лучи, заставляя жмуриться сильнее. Я не знала, что происходило вокруг, не видя ничего, но зато чувствовала, что некоторые мертвецы отпрянули от меня, другие – самые настырные – продолжали сжимать мои плечи и руки. Место для радости не было, пока они держались за меня, словно за спасательный круг в необъятном море.

Прижав пророчество к груди, и ощутила на теле чьи-то другие ладони – теплые. Они бережно ухватили меня за подмышечные впадины. Все вокруг затряслось, и меня стали поднимать куда-то ввысь. Через мгновение земля под ногами пропала, блики света исчезли, и колючий холод набросился на меня. В груди засела тяжесть, в горле неприятно запершило, отчего я закашляла, отдаляясь с помощью кого-то из объятий морозной воды. Жидкость потекла изо рта, когда я ударила кулаком в грудь и, распахнув глаза, увидела над собой настоящее безумие…

* * *

Чему стоило удивляться в первую очередь: тому, что я выбралась из Чистилища в целостности и сохранности, тому, что ванна раскололась на две неровные части, и вода расползлась по всему периметру комнаты, или тому, что души, которые липли ко мне там, ворвались в этот мир «благодаря» мне?

Резко поднявшись с кафельного пола, я обнаружила, что теперь не в той кошмарной сорочке и на мне нет ни капли крови. Отсутствие на теле одежды, кроме нижнего белья, ничуть не успокаивало меня. Холодная вода плескалась под босыми ногами, и я дрожала не только из-за этого, а еще из-за того, что натворила. Я была слишком невнимательной, и теперь души здесь по моей вине. Видимо, когда Габриель «вытаскивал» меня оттуда, они прицепились.

Черт.

По ванной куролесили три души, очертания которых размывались по воздуху, когда они взмывали то вверх, то вниз, ликуя, что «выбрались» из Чистилища. По крайней мере, в этом был один крохотный плюс – их тела в Мире Живых были прозрачными, как у настоящих призраков в мистических фильмах, и, скорее всего, – неосязаемы. Я свято надеялась, что они не додумаются пройти сквозь стены. Наверняка освобождать души оттуда, где им место, эм… незаконно по сверхъестественным правилам.

– С тобой не бывает легко, Скайлер Грейс. Постоянно мы влипаем в неприятности из-за тебя. Я же предупреждал… – Габриель, осматривавший потолок, где бесились неугомонные души, кинулся в мою сторону.

Сначала я подумала, что он убьет меня, как сделал это пару минут назад, только теперь другим способом, и собиралась уже галопом бежать отсюда, но, к великому счастью, слегка рассерженный паренек обогнул меня. Игнорируя благодарности призраков и их дикий смех, я повернулась к Габриелю, который в спешке волочил огромное передвижное зеркало в середину ванной. Его джинсы полностью намокли от воды, глаза, наполненные раздражением, глядели то на меня, то на бушующих мертвых. Очевидно, он был зол на меня. Очень. Меня удивляло то, как в сочетании с такой неприятной эмоцией Габриель делал все спокойно.

– С-сейчас не время любоваться на свое отражение, – обхватив себя руками от холода, заметила я.

Габриель, поставив зеркало в нужном месте, зачерпнул горстку черной соли. Его сердитый взгляд, скользнув по моему телу, смягчился, а когда остановился на лице, вновь потяжелел. Я немедленно захотела накинуть на себя вещи, но вот беда – прикрыться было нечем, вся моя одежда, раскинутая на полу, намокла.

– Мы еще с тобой поговорим, – с какой-то угрозой пробурчал Габриель и быстро начертил на зеркале темным веществом небольшой круг.

Его слова засели в моей голове. Я тут же хотела что-нибудь ответить, но меня опередил визг одной из ринувшейся на парня души:

– Не-ет! Не надо! Не возвращай нас обратно!

Габриель, начертив на гладкой поверхности зеркала заключающий элемент – узор в виде буквы «V», коварно улыбнулся, пригнувшись от призрака, в ярости замахнувшегося за него прозрачной рукой. Я не вникала в смысл, зачем душа так сделала, если все равно, как мне довелось понять, она не может прикоснуться к чему-либо. Еле видимые бледные пальцы прошли сквозь голову Габриеля. Другие души, осознав, что не смогут ничего сделать для предотвращения этого, ринулись к потолку вместе с той, которая старалась ударить его.

– Глупый ангел! – взревел один из призраков, улетая.

Меня поразило то, что они лишь сейчас додумались улизнуть отсюда через стены и потолок. Им вовсе не хотелось возвращаться в Чистилище.

Как я их понимаю.

– Можно подобрать более подходящее прилагательное – сексуальный, – довольно выдал Габриель, поднимая зеркало над собой. Все го тело напряглось, идеальные мускулы на руках вздулись. – Присылайте открытки. Пока-пока!

– Пощади! – молили призраки, но было слишком поздно – вихрь тоненьких молний затянул их в зеркало. В каком-то роде мне было жалко их – они так хотели выбраться из Чистилища, побывать там, где продолжает кипеть жизнь. С одной стороны – здесь им совсем не место. Они – не люди. Давно уже не люди.

– Выпусти! – в зеркале мелькали печальные лица душ.

– Прошу!

– Мы не хотим туда!

Габриель, опустив зеркало в воду под ногами, как бы невинно пожал плечами.

– Ведите себя хорошо, и дорога в Рай будет открыта вам, – посоветовал он, прежде чем разбил зеркало кулаком.

Смачный хруст заставил меня подпрыгнуть на месте. Мелкие осколки, брякнув, поплыли по воде. Лиц призраков уже не виднелось. Маленькие кусочки зеркала поблескивали в воде, а черная соль, не растворяясь, плавала в ней, будто дешевый недоваренный кофе.

Я стояла с открытым ртом так долго, что падший, собрав брови в кучу, одарил меня… насмешливым взглядом. Веселый и придурочный Габриель Эйнсфорд вернулся, оставив позади другого, который мог показывать иной арсенал мимических жестов, кроме глупой улыбочки.

Я закрыла рот и с замешательством огляделась вокруг, не зная, что и сказать. На полу, где некогда стояла ванна, виднелось темное пятно, откуда исходили кривые трещины. Пентаграмма почти размылась – от нее остался жалкий полукруг.

Замечательно. Просто прекрасно. Возможно, я должна была орать, как истеричка, радуясь тому, что после всего осталась жива, но эта перспектива не казалась мне подходящей в данный момент, и я просто предпочла сдержать все бушующие эмоции глубоко в себе.

– Прости, – выдохнула я, не поднимая взгляда на Габриеля. – Я… это случилось неожиданно. Я столкнулась с одной девушкой и…

– … они могли сделать с тобой все, что угодно, Скай, – произнес он, хлюпая по воде. – Считай, тебе повезло.

– Наверное.

Я подняла голову и уставилась на Габриеля. Он оценивал принесенный ванной ущерб, и косился на меня, как бы обвиняя меня во всем. Я подметила для себя, что ни в коем случае не буду ему платить за убытки, ведь мы оба принимали в этом «участие», следовательно, виноваты тоже оба.

– Не повезло твоим соседям снизу, – сказала я, посматривая на воду и находя еще один минус того, что жить в квартире – не самый лучший вариант.

– Ты достала его? – неожиданно спросил Габриель, перестав дышать.

Спустя мгновение, я уловила, о чем идет речь. Пророчество! Его вторая часть! Я помню, что взяла его там – в Чистилище и вроде бы не отпускала.

Вроде бы…

Бросившись осматривать территорию с бешено колотящимся в груди сердцем, я успокоилась, когда обнаружила еле светящийся свитой, затонувший в воде. Ох, я не выпустила его из рук! С мыслями, что мы можем не прочесть его из-за того, что он полностью намок, я запустила дрожащую ладонь в воду. Габриель внимательно наблюдал за моими действиями, точнее – за тем, как я наклоняюсь.

– Он… здесь, – не обращая внимания на приличное внимание с его стороны, сообщила я. – Но боюсь, что… – мои зудящие пальцы вытащили из воды совершенно сухой свитой, который переливался золотом. Клянусь, на вид это была обычная бумага, и я не знала какое логическое объяснение дать этому чуду. – Он не мокрый…

Я резко поднялась и обратила взгляд на Габриеля, требуя ответов. Уж во всей этой сверхъестественной фигни кто и мастер разбираться, так это – он.

– Удивлена? – Габриель насмешливо изогнул бровь и осторожно взял из моих рук вторую часть пророчества. – Я же говорил, что это весьма необычный предмет.

– П-по твоим словам все необычное, – буркнула я, переместив взгляд на свернутый свиток. – Откроешь его?

Я была в нетерпении узнать, что же там.

Габриель сунул его в карман джинсов и сложил руки на мускулистой груди.

– Непременно. Но для начала нам нужно убрать здесь, и мне… – прокатился взглядом по моему скудно-одетому телу, которое сотрясалось от холода, – выполнить свое обещание.

– Какое? – мое лицо помрачнело – а так хотелось узнать сейчас, что в свитке.

– Согреть тебя.

* * *

После того, как мы вытерли воду на полу в ванной и сочли, что убираться там – сейчас просто нет времени, уселись на диван в гостиной. Габриель дал мне свою длинную футболку, в которой я чувствовала себя некомфортно – потому что она иногда задиралась и носила его мятный, слегка терпкий запах. Ноги мне нечем было закрыть, так как все его штаны, которые я мерила, были мне велики. Не став из этого делать проблему, я обмоталась в теплый плед и приняла чашку горячего кофе от Габриеля – сам он потягивал виски «Джек Дэниэлс», растянувшись рядом.

– Ты утопил меня, – сухо произнесла я, смотря на Габриеля. – И вернул к жизни вновь. Господи, – осознание, что я недавно была… трупом, навалилось на меня, как снег на голову. Пропустив трясущиеся пальцы через мокрые волосы, уронила взгляд. – Конечно, я не прошу, чтобы ты все объяснил, вдаваясь в подробности, но скажи лишь одно – почему не предупредил меня, когда именно сделаешь… это?

Парень пожал плечами, прислоняя пухлые губы к стакану с алкоголем.

– Скажи, какой бы нормальный…, – он запнулся и, ухмыльнувшись, продолжил, – … человек не сопротивлялся, если бы узнал, что скоро его убьют? – Его голова наклонилась вбок, прядь каштановых волос упала на лоб, и глаза цвета утреннего моря уставились на меня, ожидая ответа.

– Никакой, – отрезала, вспоминая, как его холодные руки пригвождали меня ко дну ванны, наполненной ледяной водой, а я тщетно старалась вынырнуть. Колючая дрожь пробежалась по телу. – Это было так неожиданно, что я подумала…

– … будто я действительно хочу тебя убить? – закончил за меня Габриель, странно улыбаясь. Отложив виски, он немного поддался вперед – его лицо было так близко, что я могла ощущать раскаленное дыхание на своей замерзшей коже. В голову сразу ворвались несветлые мысли. Я захотела сократить оставшееся между нами расстояние и согреться его теплом. – Ни за что на свете, даже если меня будут заставлять это сделать, я не лишу тебя жизни, Скайлер Грейс.

Его слова возобновили в моем животе сумасшедшие полеты бабочек, и я прикусила губу, смотря на Габриеля. Он говорил так лишь по тому, что его обязанность – защищать меня. Он должен охранять меня даже ценой своей собственной жизни.

Я печально вздохнула, когда на секунду предала другой смысл всему этому.

Габриель ни за что не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось, так как если это произойдет, некому будет исполнить пророчество.

Именно так.

Кстати, о пророчестве…

Я зашевелилась, опуская плед с плеч.

– Что насчет второй части?

Габриель приподнял брови, удивляясь быстрой смене темы – она была нам просто необходима, ведь я не хотела говорить на нее. Потерев ладони о джинсы, он привстал. Краешек его черной футболки, которую он удосужился надеть на себя, приподнялся, оголяя часть пресса. Я судорожно вздохнула и отвела взгляд в сторону. На всякий случай провела рукой по подбородку, проверяя, не потекли ли у меня слюни от этого зрелища – к счастью, нет. Силуэт Габриеля мелькнул справа и взял что-то со стола. Когда я взглянула на его, он уже стоял с двумя золотистыми, почти идентичными свертками, которые источали свет. Моя правая рука кольнула, а сердце начало издавать гулкие удары.

– Постой, так первая часть все это время была у тебя? – с замешательством проговорила я.

Он кивнул и упал на диван, разворачивая по очереди свернутые пергаменты. Я перестала дышать – не люблю ожидания.

– Но… – запнулась, качая головой, – … почему ты мне не показывал ее?

Хороший вопрос.

– Думал оставить это на «потом», – объяснил Габриель и, открыв свитки, застыл. В статую его, скорее, превратило не удивление, вызванное тем, что два куска пергамента, засветившись сильнее, соединились в одно целое, а – их полное текстовое содержание.

– Габриель? – я нервно сглотнула и поддалась вперед, чтобы заглянуть в пророчество. – Что… что там такое?

Чем дольше он молчал, тем сильнее страх загребал меня в свои объятия. Не вытерпев продолжительной тишины и его безжизненного взгляда, направленного в текст, я с легкостью вытянула пророчество из его рук – они были ослаблены – и лихорадочно заскользила глазами по нему.

«В самое темное время, когда мир Человеческий охватит зло в лице жестокого врага ангелов, и всякая надежда на светлый день перестанет существовать, родится нефилим – дитя ангела и человека. Душа его будет светлой, словно утреннее небо, а сердце он будет носить чистое и отважное. Метка Каина на его руке будет обозначать то, что лишь он сможет развеять нависшую над миром тьму, ибо для других эта задача станет невыполнимой.

В первые секунды его восемнадцатого года существования, силы, дремлющие глубоко в нем, пробудятся. Они помогут Избранному нефилиму положить конец тьме и – наступить свету. Демонов – созданий Ада – нефилим запрет там, где им место, а любые способы вернуться им в Мир Человеческий он сделает недопустимыми.

Его свет дарует людям жизнь – спокойную, светлую, нетронутую злом. И когда придет время величайшим способностям Избранного пробудиться, все изменится. Он будет готов на все ради спасения мира человеческого, даже – пожертвовать своей жизнью».

XXII

Знать, что тебя, возможно, скоро не станет – паршиво. Информация про то, что при надобности я должна отдать себя в жертву, чтобы избавить этот мир от демонов, тогда не на шутку напугала Габриеля. Чего он хотел? Что и моя участь закончится хэппи-эндом? Нет. Мне надо было изначально догадаться, что плохой конец для меня – вполне возможен.

Не скажу, словно я не забоялась, когда прочла пророчество полностью. Всем знали о первой его части, но никто не знал о второй (до вчерашнего дня – теперь мы с Габриелем были в курсе этого). Зачем вот только Бог запрятал остальную половину пророчества в Чистилище – было для нас загадкой. Но предположения не покидали мою голову. Возможно, Господь, который, черт подери куда свалил, пошел на такое, чтобы я заранее не знала и не пугалась, какое у меня великое, но в то же время – дерьмовое предназначение. Неужто он волновался за то, что, прочитав пророчество полностью, я могу передумать его исполнять? Хотя… что вообще несу? Разве я сама на это подписывалась? Не-а. Я должна сделать это, так как типа родилась для этого, а не для того, чтобы жить, как все нормальные лю…

Я вздохнула, опуская голову на стол.

Да я почти не человек.

Я – нефилим. Тот самый нефилим, который обязан «спасти мир». И тот, кто наверняка отбросит коньки, исполнив великое предназначение.

Я посмотрела на свою правую руку, где красовался темный знак. Не перестаю размышлять: почему именно мне досталась метка Каина? Почему я появилась на свет под «счастливой звездой»?

Наверное, я должна гордиться тем, что мне выпала такая честь – исполнить пророчество, но вовсе что-то не чувствовалось гордости, когда я углублялась в свои мысли и осознавала страшную истину – а меня на самом деле может не стать. Что говорил Габриель про способности нефилимов? Что они – ограничены? Учитывая это и то, какие необыкновенные силы во мне «проснуться», делаю вывод – я не смогу выдержать их. Быть может, их хватит на исполнения моего предназначения, а потом – они окончательно убьют меня.

Нефилимы, которые только-только зарождались в утробе матери с какими-то превышающими лимит способностями – погибали. Силы, которые появятся у меня, по любому будут масштабнее «фокусов» ангелов. Если я не способна выдержать все ангельские способности, то что же случится со мной, когда те необъятные силы дадут о себе знать? А вдруг я просто сосуд для них?

Ох…

Я нервно постукивала пальцами по книге Теней, одолженной у Габриеля – она была открыта на середине – именно там, где рассказывалось о разновидностях демонов. Мне было интересно побольше узнать о тех, от кого мне придется избавить этот мир.

Итак, ничего, кроме шока от этого занятия я не получила. Создания Низшего мира не отличались никакими хорошими качествами. Они все без исключения были уродливы как внутри, так и снаружи – иллюстрации и приличным объемом информации прекрасно доказывали это. Когда я наткнулась на изображения с Искусителями, то закрыла глаза. Неприятные воспоминания набросились на меня. Тогда возле кафе я наблюдала за «работой» этих тварей – они подталкивали людей на грехи и губили их. В тот раз невинная девушка чуть ли не стала жертвой одного из этих существ, а тот старичок… Интересно, что с ним? Живой ли он?…

Впрочем, этого никогда не узнаю.

Я захлопнула книгу. Если не исполнить пророчество, демоны завладеют миром людей полностью. Их потом никто не сможет остановить. Но, кстати, где гарантия, что я сумею это сделать? Вдруг они планируют что-то, чтобы помешать мне? А они наверняка планируют… Стали бы демоны сидеть на месте, зная, что кое-кто скоро загонит их в «родной дом».

– Скай?

Я подпрыгнула в кресле и схватилась за сердце, услышав низкий голос сзади. Повернувшись, увидела Габриеля, облокотившегося о стену. Красный свет исчезал вокруг него.

Ненавижу его ангельские штучки!

– Может, перестанешь меня так пугать? – вкрадчиво попросила я, спокойно вздыхая.

– Иногда не могу удержаться.

Он выглядел не совсем веселым. Обычно на его лице болталась глупая улыбка, но сейчас ее не было. Габриель источал напряжение, и я понимала почему. Вторая часть пророчества подвергла его в чуть больший шок, чем меня. Вчера он по несколько раз перечитывал последние предложения, вновь и вновь убеждаясь, что ему это не померещилось. Он волновался за меня?

Очевидно.

Очевидно по той же причине, что и раньше.

Ничего нового.

Ничего особенного.

– Что ты тут делаешь? – спросила я в полголоса, вставая. Папа внизу смотрел телевизор, и было бы не желательно говорить громко во избежание его странных вопросов и визитов в комнату.

– Пришел поговорить, – Габриель направился ко мне. – Я думаю, тебе это необходимо.

Я ухмыльнулась.

– Я похоже на того, кто отчаянно нуждается в общении?

Он оглядел меня и пришел к выводу:

– Да.

– Нет. Я ни с кем не хочу говорить сейчас.

Это было не правда. Мне требовалось обсудить все это с кем-нибудь, точнее – с ним.

– Я знаю, когда ты врешь, поэтому не обманывай меня, – выдал Габриель и плюхнулся в кресло. – Хм, а годы «подглядываний» за мной не прошли даром. – Оу, – он постучал пальцем по подбородку. – И твой видок говорит обратное.

Я выглядела по-настоящему напуганной. Стерев с лица выражение полного ужаса, которое было вызвано не появлением Габриеля, а – раздумьями о моем предназначении, я сложила руки на груди.

– Мне не нужно с тобой говорить, – вид уверенной девчонки подбавил язвительности в мои слова. Я мысленно похлопала себе – мой голос не дрогнул, к удивлению.

– Да неужели?

– Окей, – подняла руки, будто признавая поражение, и подперла бедром стену. – Думай, как хочешь.

Обсуждать с Габриелем то, что может, скорее всего, стать со мной после исполнения пророчеством, было не лучшей идеей. Что, если он мог увидеть, как я боюсь… смерти? Очевидно, посчитал бы меня трусишкой. А я не хотела, чтобы обо мне так думали. Если парень решит, что я слабая, сочтет, будто не сумею выполнить свое предназначение или – побоюсь это сделать.

– Итак… – Габриель грациозно поднялся с кресла, затем начал с интересом разглядывать мою комнату, будто раньше не видел ее, – … раз ты не в настроении, – выделил последнее слово, – говорить, то это могу делать я. От тебя требуется кивать, пожимать плечами или мычать, когда я буду задавать вопросы.

Он издевается?

– Не принимай меня за немую, – выплюнула я, кидая на него гневный взгляд.

– Тогда ты вполне будешь способна использовать свой прекрасный голос для ответов, – Габриель подмигнул и приютился возле меня.

Закатив глаза, я сделала шаг назад. Он опять придвинулся, и я поняла, что следующая попытка держаться от него дальше будет невозможной. Сзади – стол, сбоку – кресло. Я в тупике.

– Хорошо. Что за допрос? – недовольно промямлила, упираясь спиной в уголок стола. Если он пригнется немного, мне некуда будет деваться, и я сто процентов попаду в объятия сладкого искушения – только не это.

– Просто парочка вопросов, – объяснил парень, опуская взгляд на мои приоткрытые губы. – Парочка вопросов с непристойным характером.

– Оу, тогда я пас, – мои щеки обдало жаром, и я пихнула Габриеля в грудь, освобождая себе дорогу. – В таком случае – уходи.

– Поверь, это будет очень сложно, – низким тоном выдал он, опуская взгляд на мое декольте. Я вновь пожалела, что надела ту серую майку с глубоким вырезом. Лицо вспыхнуло.

– Не так сложно, если я тебя вышвырну, – я натянула на грудь ткань, закрывая ее, и в спешке сунула книгу Теней в руки Габриелю. – Буду надеяться, что ты пришел за этим, а не действительно для того, чтобы бесить меня своим присутствием.

Падший неторопливо оглядел книгу. Его взгляд, который открыто говорил, будто я не в своем уме, поднялся на меня.

– Не ври самой себе, Скайлер Грейс. Ты испытываешь ко мне нечто больше, кроме неприязни, – прошептал Габриель сексуальным голоском.

Он стал сокращать расстояние между нами, а я – лихорадочно отходить назад.

– Ммм… ненависть?

– Нет.

Я изобразила театральный шок.

– Тогда что же?

– Тебя тянет ко мне, верно? – его слова сломали защиту, которая скрывала мои настоящие чувства, и я непроизвольно открыла рот, удивляясь. Ох, конечно, ему несложно было узнать это, особенно когда я ответила на тот жаркий поцелуй в его гостиной.

– М-может только в твоих мечтах, – заикалась я. Попытка выглядеть непринужденной – провалилась с крахом. Я хотела убить себя за то, какой становлюсь рядом с ним.

– Я могу признаться, что мечтаю о тебе, – Габриель неожиданно оказался рядом; его дыхание щекотало мою шею, и я в тайне наслаждалась этим. – Каждый день. А разве ты обо мне – нет?

Этот вопрос поставил меня в неловкое положение. Если скажу Габриелю, что в какой-то степени неравнодушна к нему, он начнет конкретно издеваться надо мной. Хотя… черт. Я же уже это говорила. В тот ужасный день.

Стоил ли сейчас врать?

Да и вообще, что он может испытывать ко мне?

Симпатию?

Пф, нет.

Любовь?

Я усмехнулась – тем более.

Просто идиотское влечение.

И ничего больше.

– Тебя это забавляет? – темные брови взлетели на матовый лоб.

– Я не верю тебе, – выделяя каждое слово, пропела я. – О чем ты мечтаешь, так это точно не обо мне. – Я могла пустить в ход нудный рассказ о своих недостатках, но решила пропустить эту часть и продолжить основную: – Ты хочешь лишь одного, Габриель. И тогда хотел. – Я отпрянула назад, не сводя с него взгляда. – Наверняка ты надеялся получить от меня чего-то большего, кроме поцелуйчиков, и извини, что обломала тебя. Я знаю себе цену, и не рассматривай меня даже как вариант, с кем переспать.

Тема, на которую я так долго не отважилась говорить, наконец, была поднята.

Габриель сморщился и слегка сгорбился, словно мои слова нанесли ему больной удар под дых. Он не собирался говорить правду вновь, а готовился опять наврать. Могу заметить, с него хороший актер…

– Скай…

– Ой, вот не надо, ладно? – перебила я его и махнула рукой, веля уходить. – Убирайся. Пожалуйста.

– Но… – он слишком долго думал или – произносил слова, что я его постоянно опережала.

– Ох, и да, – я задержала дыхание, сердце чрезвычайно быстро колотилось в груди, – я не мечтаю о тебе. – Ложь. – Может, ты мне и снишься, но исключительно – в кошмарах.

Улыбка Габриеля совсем провала. Желваки пошли ходуном. У меня возникло желание громко рассмеяться его напускным эмоциям, но оно быстро пропало, когда я вспомнила о присутствии папы дома – ну, мало ли что он подумает, услышав мое дикое гоготание в полночь.

– Я не такой, каким кажусь, – заявил Габриель.

Я ухмыльнулась.

– Не такой? Не такой… идиот? Ты пришел сюда с одной целью, чтобы воспользоваться мной как можно быстрее? Хах, да ты ведь знаешь, что совсем скоро я исполню пророчество и сдохну, поэтому заторопился, – горькая догадка оставила неприятный осадок на душе, глаза наполнялись солеными слезами, размывавшими четкие очертания предметов и высокую фигуру Габриеля. – Не ври и скажи, что э…

Мгновение ока – и вот я уже прижата к стене Габриелем. Все произошло так молниеносно. Я толком ничего не успела понять. Моя речь прервалась в тот момент, когда произошло не болезненное столкновение со стеной. Габриель нависал надо мной, положив руки по обе стороны от моей головы (в одной из них была книга Теней). В его голубых глазах горел огонек страсти, смешанной с обидой и гневом. Я не понимала, откуда в нем взялся такой коктейль эмоций, а потом… внеслась некоторая ясность со следующими словами:

– Ты совсем сошла с ума? – зарычал он; его грудь яростно вздымалась и опускалась. – Никогда… никогда я не поступлю с тобой так, имея в голове гнусные намерения, Скайлер Грейс. И я ни за что на свете не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Да, конечно, – я смахнула слезы, скатывающиеся по щекам. – Ты ведь должен меня уберечь до моего дня рождения, а потом тебе будет совершенно наплевать на меня, если я каким-то образом останусь жива…

– Нет! – закричал Габриель и стукнул в стену кулаком, отчего я немедленно закрыла глаза и вздрогнула – его рука вполне могла с такой же силой ударить меня. – Ты не умрешь, поняла? – вкрадчиво произнес он; я чувствовала его лицо рядом со своим. Очень рядом. – Не смей так думать. К черту то, что там написано про твою жертву в пророчестве – ты будешь жить. Ты нужна мне…

– Скай? – голос отца донесся с лестничного пролета, и когда я распахнула веки, Габриеля уже не было – от него остался блик красного дыма.

Мое сердце чрезвычайно быстро колотилось в груди. Съехав вниз по стене, я закрыла рот ладошкой, переваривая слова Габриеля, которые вновь и вновь прокручивались в моей голове.

Шаги папы стали ближе, и чтобы успокоить его, я сказала, стараясь скрыть придать голосу привычный тон:

– Все нормально, пап. Просто… я смотрю фильм. Извини, если потревожила.

– Точно все в порядке? – с неверием спросил он, остановившись где-то на одной из ступенек.

Все было явно не в порядке. Как со мной, как с моим предназначением, так и с Габриелем…

Ты нужна мне…

– Конечно, пап. Не стоит волноваться.

* * *

– Как думаешь, куда нам лучше пойти завтра, чтобы отметить твой день рождения? – спросила у меня Карен, потягивая апельсиновый сок со льдом.

У меня возникло желание сказать ей, что, возможно, никуда завтра не придется идти, разве что посмотреть на мое мертвое тело. Что случится, когда следующий день вот-вот наступит, я понятия не имею. Быть может, я останусь жива или же – погибну, избавляя этот мир от демонов. В пророчестве написано, что я буду готова пожертвовать своей жизнью, если придется. А мне кажется, что придется. Во мне пробудятся какие-то силы, с помощью которых я смогу исполнить пророчество. Но что, если они в конечном итоге убьют меня? К чему мне стоит готовиться? И… вдруг мне кто-нибудь помешает, и я больше никогда не смогу исполнить свое предназначение?

Я нервно кусала трубочку, опустив взгляд. Карен пихнула меня локтем, и я, вырвавшись из своих раздумий, натянуто улыбнулась.

– Что с тобой? – вздернув темную бровь, произнесла она. – Ты какая-то расстроенная…

– Все нормально, – попыталась уверить я, вздыхая. – Как насчет «Taste of New Haven»?

Я предполагала, что мои планы завтра куда-то сходить с друзьями накроются медным тазом. Почему? По тому, что я могу умереть. В свой день рождения. И не представляю даже, как они воспримут это, будут ли сильно шокированы, станут ли искать причину моей смерти. В любом случае, у меня есть Габриель, который умеет хорошо врать – он-то вполне сумеет выдумать мне какую-нибудь трагическую причину смерти и сообщить ее моим близким. Например, может сказать, будто я торопилась на встречу к друзьям в каком-нибудь захудалом кафе, и меня сбила машина, когда перебегала через дорогу, либо – я спасала котенка, забравшегося на дерево, и, упав, сломала себе шею. Хотя, думаю, второй вариант не будет таким печальным, как первый. Тут подойдет любая красивая ложь, но не правда.

– Обычная кафешка? – фыркнула Карен. – Нет. Там подают невкусные закуски, Грейс. Нужно что-нибудь получше.

У меня больше не было вариантов, куда можно пойти повеселиться. Парни, которые увлеченно поедали мясо, решили вступить в нашу дискуссию, оторвавшись от жирных свиных ребрышек, наводивших на меня приступ тошноты.

– Вот именно! – воскликнул Райан, хлопнув в ладоши. – Восемнадцать лет! – он подцепил меня жирной от масла рукой и потер кулаком по моему затылку, когда я стала отмахиваться от него, визжа – а я только сегодня помыла голову. – Скай! СКАЙ! Ты меня слышишь?! – орал он мне в ухо, будто я была глухая.

Засмеявшись, я, наконец, высунулась из его медвежьих объятий и потерла голову, где недавно была его жирный кулак – придется опять мыть волосы. Брэндон закатил глаза, недовольно гоняя пакетик с сахаром по столу. Мы с ним так и нормально не поговорили, поэтому он злился на меня и на любого парня, который хотя бы смотрел в мою сторону. Ох, особенно он ненавидел Габриеля. Карен рассказывала, что наш неординарный друг, напившись до чертиков, однажды чуть ли не поехал в «Мо», чтобы «серьезно» поговорить с Габриелем. Его хватило на то, чтобы выйти из паба и с нецензурной бранью повалиться на асфальт, так и не дойдя до машины, а потом – с омерзительным храпом уснуть.

И вообще, я не давала ему повода поговорить со мной насчет наших трудных отношений (да и не только ему). Я редко отвечала на звонки друзей, так как была занята… сверхъестественными делами с Габриелем, а им объясняла причину того, что зачастую не брала трубку из-за неожиданного гриппа. Верили мне или нет – я на тот момент не знала. Но, похоже, Карен – вообще не думала, будто я заболела. Она пару раз пыталась проникнуть в мой дом через окно, а я ее всячески выпроваживала, твердя, насколько заразен мой вид гриппа. В качестве имитации того, что я не до конца поправилась, мне приходилось кашлять или шмыгать носом, чтобы друзья не заподозрили ничего странного. Сегодня я выбралась с ними в город лишь по одной причине – чтобы попрощаться. Да, звучит печально, но это так. Утром я крепко обняла папу и сказала, как сильно люблю, чем привела его в шок, теперь остались мои друзья.

– Что насчет парка аттракционов? – предложил Райан, подперев подбородок и с ожиданием посматривая на нас.

Я сделала вид, что не участвую во всем этом, закрывшись меню. Да и какой с этого будет толк? Все равно не смогу завтра никуда пойти по одной причине. Очень серьезной причине…

– Я думаю, это не лучшая идейка, – кинула Карен. – Тебя опять может стошнить, например, когда мы будем есть хот-доги или сахарную вату.

– Но мы же не будем все это есть на самих аттракционах! – прорычал Райан, явно не довольный сказанным Карен.

– Да тебя от одного вида американских горок рвет, Рай, что тут говорить? – прошипела подруга, и блондин что-то пробурчал себе под нос. – Итак, этот вариант в пролете, – решила она, затем резко забрала у меня меню, отчего я подпрыгнула на стуле. – Грейс! Не думай, что отделаешься от разговора, если якобы болеешь. – Карен указала на мой холодный виноградовый сок в пластмассовой баночке. – Я не поверю, что у тебя болит горло.

Райан кивнул и, посмотрев на Брэндона, который с безучастным видом катал по тарелки маленький помидор, поинтересовался:

– Приятель, а с тобой-то что?

Брэндон поднял на меня взор и пожевал губу. Я понимала, что творится в его голове, и прекрасно знала, откуда у него такое состояние. Он все никак не мог смириться с тем, что я его… «отшила», и – не даю ему повода поговорить о наших отношениях.

– Ничего особенного, – бесцветно выплюнул он и вернулся к перебиранию овощей.

– Ты сегодня какой-то неразговорчивый, – заметил Райан, переводя на меня взгляд. – Твоих рук дело? – понизил до шепота голос он.

Карен тоже уставилась на меня. Спустя секунду, на ее лице отразилось понимание, и она вскинула брови, ожидая от меня ответа. Что я могла им сказать? Да и чего они пристали ко мне все, если знают, что я определилась с чувствами к Брэндону и равнодушна к нему? Со стороны моего «воздыхателя» заставлять меня поговорить с ним на «неприятную» тему, да и обижаться на это постоянно, когда я не нахожу на это времени, либо – отказываю, было верх абсурдности.

Я думала, мы решили эту проблемку еще давно.

– Нет, – прошелестела я, делая глоток сока – холодная жидкость обожгла горло. – Я не виновата, что у него нет настроения.

Брэндон, очевидно, слышал нас и со злости кинул смятую салфетку в тарелку. Ребята обменялись непонимающими взглядами, потом направили их на меня, и я пожала плечами, как бы говоря, что не знаю, почему наш друг такой буйный.

– Вернемся к обсуждению места? – предложила я осторожно.

– Окей, – выдохнула Карен, напрягшись. Сто процентов она потом начнет расспрашивать меня насчет Брэндона и той химии, которой между нами нет. – Знаете, я тут подумала, что мы можем пойти в «Эдем на Земле».

Мы с Раем в унисон завопили. Брэндон никак не отреагировал, и я не сочла это за согласие.

– Ты издеваешься, – я закатила глаза, вспоминая грязнулю Генри, мистера Джерджа и отвратительную еду в кафе.

– Вот именно, – поддержал меня Райан, нахмурившись. – Даже я там не ем. Вы когда-нибудь видели повара, который готовит на кухне?

Мы с Карен покачали головами. Мне никогда не удавалось разузнать, кто же создает несъедобную пищу в кафе, но очень этого хотелось, чтобы заглянуть в лицо тому человеку и сообщить один очевидный вывод о его «таланте» готовить. Из нас троих Брэндон был в курсе о поваре, и он сейчас играл в молчанку.

– Зато я знаю о нем одну вещь: у него длинные волосы.

Карен ухмыльнулась.

– Это еще почему?

– В тарелках их часто видел, – беспечно выдал Райан и засмеялся, когда мы с подругой начали показывать свое отвращение.

Пока ребята продолжали болтать об ужасах «Эдема на Земле», я наслаждалась этой беззаботностью, стараясь не думать о предстоящем кошмаре. Потягивая сок, я старалась запомнить каждый момент, проведенный с друзьями, и мысленно их благодарила за то, что вообще появились в моей жизни. Холодок, прокатившийся по спине и вызвавший легион мурашек, заставил меня выпрямиться. С ощущением чьего-то взгляда на себе, я настороженно обернулась и среди людей, принимающих пищу, заметила парня. Он улыбался… нет, ухмылялся, глядя на – я осмотрелась – меня. Его темные глаза сверкали, а грубый подбородок подрагивал. Лишь потом я поняла, что незнакомец… смеется – надо мной? Когда я хотела начать разглядывать себя, ища причину веселого настроения парня, увидела в его руке с длинным рукавом выглядывающее лезвие клинка, которое обволакивал темный дым. Все мое тело сковало от одного осознания, кто это.

Демон.

Демон в человеческом облике.

Учитывая то, что я пока знаю немногих адских тварей, косящих под людей, это либо Легионер, либо – Искуситель.

– Черт, – я мгновенно отвернулась, когда… парень зашевелился, потихоньку становясь к нашему столику ближе.

Карен окинула меня насмешливым взглядом.

– Грейс, ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Нет, Карен, я увидела кое-кого похуже, и призраки по сравнению с ним – милые создания.

– Все… нормально. Просто… – я вздохнула, спрятав дрожащие руки под стол. – Не важно.

Райан пожал плечами, и ребята принялись что-то дальше обсуждать (на этот раз к ним присоединился Брэндон, заработавший статус молчуна). Сглотнув, я медленно посмотрела назад. Демон остановился неподалеку и, к счастью, больше не приближался. Я знала, что он не нападет прилюдно. Габриель говорил, что эти твари, как и ангелы, сохраняют конфиденциальность по особым причинам. Им незачем раскрывать себя и тем более привлекать ненужное внимание.

Я знала, для чего он тут – чтобы убить меня. Наверняка демоны устроили настоящую охоту на мою персону, так как завтра они могут быть изгнаны из этого мира по моей «вине». Я не могла рассчитывать, что кроме него тут нет других. Каждый человек, который, так или иначе, отличался от примитивной массы и поглядывал в мою сторону, вызывал подозрения. Справиться здесь с этим демоном или с любым иным, имея в сапоге ангельский клинок (да, я взяла манеру прятать оружие в обуви у Габриеля), было не лучшей идеей. Во-первых, я сомневалась в своих силах, во-вторых, не могла себе позволить выскочить с клинком в руке на простого, казалось бы, человека, который лишний раз обделял меня вниманием.

– О, а давайте пойдем в «Мо»?! – эту часть разговора уловили мои уши, и я позволила себе отвернуться от демона, поджидающего удачного момента. – Там вполне… нормально. Вот только я не уверена, что «Сладкое забвение» будет выступать завтра – ребята что-то давненько не давали концертов…

Я предполагала, почему группа в последнее время перестала выступать. Это сто процентов было связано с чем-то сверхъестественным: с «охотой» или с какими-нибудь другими делами.

– Скай?… – протянула Карен, испепеляя меня взглядом. – Ты ведь наверняка в курсе, почему они не дают концертов.

Я чуть ли не поперхнулась слюной. Напряжение давило на меня как спереди – от лучшей подруги, так и сзади – от придурочного демона.

– С чего ты взяла? – я мельком глянула назад – адский уродец помахал мне и дьявольски улыбнулся, заработав от меня новую порцию легкого шока. Он видел меня в компании друзей, следовательно, те тоже были в огромной опасности. А все из-за меня.

На всякий случай я сунула два пальца в сапог, где хранила оружие.

– С того, что ты тогда зачастую виделась с Габриелем. И тайно встречалась с ним, – заявила Карен.

Брэндон подорвался на стуле. От одного упоминания о Габриеле ему сносило крышу.

– Что? – прошептал он совершенно ошеломленно.

Я собралась разъяснять ситуацию, замотав головой и натянув на лицо хмурое выражение.

– Я с ним не встречалась. Ничего не было, ясно?

– Оу, – протянула подруга, откидывая прядь темных волос за ухо, – да неужели? Знаешь, мне кажется, что ты все это время не болела, а врала нам и сама тайком гуляла с этим красавчиком.

Последнее слово Карен взбесило Брэндона еще больше. Ее обвинения застали меня врасплох. Быть может, я проводила время с Габриелем, но почти не по той причине, о которой разглагольствовала подруга. Редко, очень редко, мы отвлекались от всяких забот, проделывая не совсем скромные вещи…

Мое лицо зардело.

– Вот видишь, – победно пропела Карен, указывая на мои порозовевшие щеки, – ты не врешь. Ты обязана будешь рассказать, что у тебя было с ним, ясно? А я уверена, что у вас что-то было – он просто ходячий секс, – она мечтательно закатила глазки и, вынув из коктейля трубочку, тем самым обрызгав нас сладкими каплями, принялась ее покусывать.

Брэндон свирепо уставился на меня, требуя объяснений. Ну вот, он опять включил режим моего мужа.

– Ты действительно встречалась с ним? – будто не веря своим словам, поинтересовался он.

Я не хотела заводить старую песню и что-то объяснять. У меня было задание гораздо поважнее. Задание, которое находилось сзади меня в нескольких шагах.

– С кем? – раздался низкий и красивый голос рядом.

XXIII

Оторвав взгляд от демона, мгновенно сменившего улыбку на оскал и нашедшего другую цель для своих разглядываний, я повернулась к ребятам, собираясь найти источник голоса. Мне долго не пришлось искать его – он вальяжно стоял возле нашего столика со стороны источающего злость Брендона. На его лице висела нахальная улыбочка, прищуренные голубые глаза были направлены на меня. Я с облегчением вздохнула, что мне не придется справляться с демоном (или демонами) в одиночестве, хоть и не особа была рада Габриелю. Кто и действительно был в восторге, что он пришел, так это Карен, подорвавшаяся с места и кинувшаяся на его шею, издавая пронзительный крик. Подруга добилась того, чтобы все посетители кафе обратили на нее внимание. К счастью, к этой супер популярной «звезде» больше никто не подбегал.

– Габриель Эйнсфорд! О, боги! Я просто не могу поверить в это! Ты здесь! – Карен закрыла ладошками рот, отходя от парня и восхищенно рассматривая его. Запрыгав на месте с тихим визгом под слегка удивленным взглядом Габриеля, она посмотрела на нас, затем указала на своего кумира и лишь одними губами прошептала: – Святое дерьмо! К нашему столику подошел сам Габриель Эйнсфорд! – подруга пару раз ткнула его в живот, отчего заработала громкие насмешки от Райана. – И он живой!

От убогости Карен я готова была провалиться под землю.

– Да я пока не умирал, – ухмыльнулся Габриель, постепенно переключая свой взор на меня. Я напряглась, гадая, для какой цели он сюда явился, если не «спасти» меня от демонов.

Брэндон гнусаво хмыкнул, со злости сжимая железную вилку.

– А очень жаль.

Карен, которая доставала блокнот из своей сумочки и ручку, скорее всего, для получения автографа от любимого кумира, замерла. Она, как и я, поняла, что Брэндон зря открыл рот и съязвил, учитывая то, как недавно здорово получил от Габриеля за подобное поведение. Я боялась представить, что с ним может сделать падший ангел. Сильный падший ангел, который в приступе ярости вполне способен убить пару-тройку Легионеров – самых опасных из демонов, не говоря уже о людях…

На всякий случай я привстала с места. Надеяться на спокойную реакцию Габриеля было глупо, ведь он уже подавал все признаки того, что готов превратить Брэндона в фарш.

– Брэндон… – предупредительно сказала Карен, но ей не дал договорить Габриель, который ступил вперед, оставив ее позади и став ближе к стулу своего… неприятеля.

– Что ты там пропищал?

Брэндон подорвался. Мгновение – и они уже смотрят в глаза друг другу. Честно, эти двое были похоже на сумасшедших петухов, готовых разодрать друг друга в любое мгновение. Эта глупая бойня не нужна была вообще, поэтому я решила вмешаться:

– Прекратите оба.

Я думала, это их остановит? Ошибалась. Они продолжали испепелять взглядами друг друга, и Райан, наблюдая за ними, подметил, что для такого напряженного зрелища не хватает большой банки попкорна. У меня не было идей, каким образом прекратить их «игры в гляделки». Сама я не смогла положить этой абсурдной ситуации конец, а единственный парень, способный их оторвать друг от друга, сейчас спокойно поедал мясо в предвкушении «эпической битвы».

Замечательно.

– Считаешь себя самым крутым? – прорычал Брэндон.

Желваки Габриеля пошли ходуном, и я в панике стала озираться, не представляя, что буду делать. Сзади еще маячил тот придурочный демон, который, как я заметила, привел своих дружков, и вся эта безумная тройка не сводила с нас глаз. Я не знала, увидел ли их Габриель, но очень надеялась на это, как на то, что его здравый рассудок вот-вот вернется.

– Оу, хорек вновь заговорил, – ехидно выплюнул Габриель.

Брэндон резко поддался вперед, надеясь так напугать Габриеля. Тот, даже не шелохнувшись, вскинул брови, усмехаясь.

– Поздравляю, твои животные инстинкты самосохранения еще действуют, но не на всех.

– Я тебя по стенке размажу! – пригрозил Брэндон, сжимая кулаки.

Карен, открыв рот, плюхнулась на свой стул и… достала телефон, собираясь снимать. Да, отлично, другого я от нее не ожидала.

– Попробуй, – наклонив голову вбок, улыбнулся Габриель и добавил в свой взгляд больше злости, отчего уверенность моего друга пошатнулась. – Силенок-то хватит?

– Н-не сомневайся, – заикаясь, кинул Брэндон.

Когда я направилась к ним, Габриель обратил на меня внимание и, словно вспомнив что-то, зашевелился. Его взгляд шмыгнул за мое плечо, где находились демоны, и я с облегчением вздохнула, поняв, что он сейчас, возможно, что-то предпримет.

– Считай, тебе сегодня повезло, – оповестил Габриель и прошел мимо Брэндона, как бы ненароком задев его мускулистым плечом. Его плотные пальцы взяли меня за запястье, и все друзья за исключением издали удивленные звуки – неужели они подумали, будто мы вместе?

– Струсил, – довольно улыбнулся Брэндон, а когда уронил взор на наши руки, помрачнел. – Отпусти ее.

– Прости, чувак, но она будет в моей компании, – спокойно изрек Габриель и, оглянувшись, повел меня в сторону выхода из кафе под замечания и крики друзей. Брэндон кидал ему в спины какие-то угрозы и, к счастью, не догоняя нас. Карен ткнула на свой телефон, давая мне знак, что позвонит, чтобы все разузнать.

Нужно не забыть отключить мобильник.

Я следовала по пятам за Габриелем, спотыкаясь на ровном месте и пытаясь посмотреть через плечо.

– Ты их видел? – уточнила я, изо всех сил стараясь вытянуть руку из его стальной хватки – наверняка останутся синяка.

– А по моему поведению не ясно? – ухмыльнулся Габриель, открывая двойные двери. Когда две его руки были заняты делом, я облегченно вздохнула, потирая запястье, где пальцы парня недавно перекрывали мне кровоснабжение.

Как только я хотела оглянуться, чтобы проверить, нет ли за нами назойливого хвоста, Габриель потянул меня в проем, прошептав:

– Не смей.

Округлив глаза, я подчиненно кивнула и выпорхнула вслед за ним из кафе. Очевидно, за нами следовали те демоны. И, кстати, если они знали, что мы заметили их давно, зачем Габриель создавал иллюзию, будто не подозревал о преследовании? Он, сунув большие пальцы в карманы темных джинсов, без толики волнения и страха следовал куда-то в сторону мрачного переулка, созданного двумя многоэтажными домами. Мне оставалось покорно семенить за ним, надеясь, что мои друзья не подумают бежать за мной, когда на нас нападут те три идиота. Воспоминания с переулками у меня были не очень хорошими, поэтому я не совсем горела желанием идти в то безлюдное место, особенно когда нам с Габриелем придется столкнуться с демонами один на один, попав туда.

– Заворачиваем, – тихо подсказал Габриель, меняя направление и попадая во владения тьмы, куда практически не проникал свет.

Я слышала сзади шаги по гравию, которые набирали темп – демоны начали бежать. Страх, появившийся в животе, подступил к горлу и, сдержав крик, я нырнула в переулок.

– Сюда! – парень завел меня за спину и вынул из черного армейского ботинка ангельский клинок, мгновенно поборовший мрак.

С грохочущим в груди сердцем я замерла, когда раздалось отвратительное низкое рычание. В переулке появились три высокие фигуры, с которых лохмотьями слезала одежда и кожа, оголяя уродливые кости, обтянутые мышцами. Слизь комками покрывала новые оболочки демонов. Я сморщилась, когда учуяла запах жженого мяса и – узрела ряд обнаженных острых зубов – они смачно клацали, словно готовы вонзиться в чью-нибудь плоть. Факт, что эти твари – Искусители, на удивление, успокаивал. Будь тут Легионеры, пришлось бы похуже…

– Тебя не спасет твой хранитель, Избранная! – прохрипел один из демонов, с грацией, подобной кошки, двигаясь к нам. Длинные когти поблескивали при свете ангельского клинка, и я могла бы обрадоваться, что между ними не виднелось никакого оружия, но это было бы поспешным действием – в усеянной струпьями руке что-то слегка просияло. Демонический клинок.

Я изящно согнула ногу и демонстративно выудила из ботинка оружие, не отрывая взгляда от демона – ха, выкуси! Мне тоже есть, чем защищаться. Габриель нервно сглотнул, смотря на мои бедра и, по видимости, забыв об опасности вообще, а тот уродец лишь перестал улыбаться, наверное, приняв меня за реальную угрозу.

– Я могу спасти себя сама, – с ложной уверенностью отрезала я и заработала от Габриеля удивленный взгляд, смешанный с явным восхищением. Не ожидал, что я стану пользоваться тем, что он дал? – И надрать вам задницы – тоже буду в силах.

Мне не хотелось вновь показывать себя слабой и испуганной девчонкой. Хотя… что я говорю? Я такой и выглядела: широко-распахнутые глаза, подрагивающие руки, ватные шатающиеся ноги, которые вот-вот перестанут держать тело. Ладно, пусть я много чего боялась, но страх лишь подбавлял во мне адреналину.

– Ты не представляешь, как это прозвучало сексуально, – застонал Габриель, с трудом отводя от меня взгляд.

– Извини, но сейчас не время для таких замечаний, – подметила я, когда три разлагающихся тела кинулись на нас с залипающим в ушах шипением.

Первых двух демонов Габриель взял на себя, а третьего – самого вонючего (да, я чуяла его отвратный запах) и уродливого доверил мне. Пока он с безучастным видом мутузил Искусителей, успевая смотреть, как у меня обстоят дела, я готовилась к нападению, приняв соответствующую позу.

– Ну же, говнюк, иди сюда, – я поманила его рукой, не представляя, каким образом смогу повалить… где-то восьмидесятикилограммовую тушу, если сама вешу в два раза меньше. То же самое, что придется отбиваться от двух людей, которые не злоупотребляют пищей.

– Я убью тебя! – прогремел демон, кидаясь на меня.

Как и следовало ожидать, он повалил меня с ног. Я ударилась головой об асфальт. Боль прошила затылок мгновенно, и я вскрикнула. Габриель, рассекавший острым лезвием мерзкие тела, повернулся на звук. Его лицо приобрели яростные черты. Когда он собрался кинуться на помощь, я жестом руки остановила его и коленом заехала демону в пах (ибо, в то место, где он должен был находиться). Я ожидала, что Искуситель завизжит и отпрянет, но наперекор этому он продолжал нависать надо мной, готовя оружие к использованию. Мне стоило бы догадаться, что в таком обличии у демонов другая физиология.

Не став отчаиваться от неудачной попытки, я заехала кулаком ему в слизкий подбородок, а потом, дождавшись удачного момента, воткнула лезвие в его шею. Конечно, это было не то место, куда следовало бы целиться, но это принесло свои плоды – существо с визгом рухнуло в сторону, сжимая свежую рану. Габриель одобрительно покачал головой, добивая «несчастных» существ. В его взгляде я видела гордость, и это, как ни странно, только подталкивало меня действовать дальше. Хоть мой «личный тренер» толком-то ничему меня не научил в плане борьбы, но это не было огромной проблемой – я начала придумывать свои движения, подходящие под жалкую пародию любого фильма с Джеки Чаном, когда Искуситель вновь накинулся на меня. Клинок блеснул в его горле, откуда хлестала кровь, марая мою парадную блузку. Что там говорил Габриель? Находиться к демонам близко, так как у них какой-то дефект со зрением, и они не сразу могут сосредоточиться, чтобы попасть в нужную цель?

К черту. Буду делать все по-своему.

– Ты умрешь, тварь, – прохрипело существо, вцепившись острыми когтями в мою руку. От резкой боли я вскрикнула. – И это лишь начало.

Мои глаза затмила пленка слез, все тело сковало, по локтю потекла горячая кровь. На этот раз моя.

Чудесно.

– Да неужели? – веселый голос Габриеля раздался где-то за спиной демона, который собирался убить меня. – Ты идиот, раз думаешь так.

Мне не хотелось, чтобы Габриель вмешивался в мою «проблему». Он уже справился с теми двумя Искусителями и пришел мне на помощь, которую я извольте заметить, не просила. Да, пусть меня крепко сжимали огромные когтистые лапы и не давали выбраться, но я вполне была способна спасти себя сама. Только не представляю, каким образом.

– Все прекрасно, можешь идти, я справлюсь сама, – оповестила я хрипло, стараясь улыбнуться – получилось убого.

Да кого я обманываю? Мне действительно нужна помощь. Судя по тому, в каком дерьмовом положении я нахожусь, она мне требуется немедленно. Я просто из-за своих принципов не хочу просить ее у Габриеля, ведь он может посчитать меня из-за этого реально бесполезной. И совсем уж слабой. И…

– Я так не думаю, – ухмыльнулся парень, заставив длинный монолог в моей голове прекратиться.

Прежде, чем бы я собралась запротестовать, он, казалось бы, легонько стукнул рукояткой ангельского клинка по голой черепушке демона, и тот, обмякнув, шлепнулся на землю с характерным хлопком. Искуситель действительно отключился от одного почти призрачного удара. Невероятно. А сколько я сил тратила, чтобы отправить его в нокаут…

Рука зверски ныла. Я обхватила ее пальцами, стараясь тщетно остановить кровь. Демон под моими ногами слегка задрожал, и я сейчас осознала, что Габриель не отправил его в мир иной, а всего-то вырубил на пару… секунд. Злость, смешанная с крупицей страха, взорвалась в моем животе, поднимаясь вместе со словами наружу:

– Я бы могла сама это сделать, – кивнула на Искусителя, отдыхающего на асфальте.

Габриель сунул клинок в ботинок и закатил глаза.

– Оу, не нужно благодарностей.

– Я и не собиралась тебя благодарить.

– Не на словах, так – на деле, – подмигнул он. Подтекст в его предложении с ног до головы воспламенил меня – нет, не от смущения, а от очередной волны гнева. Ему всегда нужно строить из себя клоуна, когда нас поджидает опасность или рядом валяются трупы, вызывающие не совсем радостное настроение?

Я оглядела переулок, где были разбросаны тела, и с облегчением вздохнула – благо, что сюда во время кровавой бойни никто не зашел (особенно мои друзья). Габриель, сев на корточки, вынул мой клинок из шеи демона, приходящего в себя.

– Если хочешь добить его сама, у тебя еще есть возможность, – он протянул мне оружие – через темно-алую жидкость пробивались голубоватые лучики света.

Я затаила дыхание, с ужасом глядя то на лезвие, то на Искусителя. Лишить жизни этого мерзкого гада было для меня легче простого, правда, пару мгновений назад, когда его пакли сдирали с меня кожу. Сейчас эта задача казалась мне невыполнимой. И жестокой. Прикончить кого-то? Нет, что вы?! Я никогда не смогу на такое пойти. Убийство даже самых ужасных созданий – великий грех. Возможно, я сумела бы сделать это в целях самозащиты, а просто так – нет.

Демон не вставал, но издавал крякающие звуки, оповещая, что пока живой. Отправить его на тот свет, когда он лежал тут, можно сказать – беспомощный, было очень низко. И гнусно. Я не могла позволить себе лишить его жизни при развернувшихся обстоятельствах – хотела, но не могла…

– Скай? – Габриель окинул меня ожидающим взглядом.

Я покачала головой и сделала шаг назад.

– Нет, – изрекла я. – Я не могу…

– В таком случае ты не оставляешь мне выбора.

Он совершенно спокойно завел оружие за плечо – секунда – и демон убит, истекает кровью, которая окрашивает серый асфальт. Я закрыла глаза, стараясь избавиться от залипшего образа, где Искуситель скривился от боли, когда клинок угодил в его сердце. Мне было жалко этого демона и всех остальных? Нет. Нет. И еще раз – нет. Они хотели меня убить, чего тут говорить о чувстве жалости. Скорее, я испытала нечто вроде мимолетно страха, который приняла за другое чувство.

– Вот что в пророчестве говорилось про твою невинную душу, – голос Габриеля ворвался в мое сознание, и я распахнула веки. Он вытирал мой клинок от крови и рассматривал убитых демонов.

– О чем ты? – вопросила я, сдвинув брови на переносице.

– Она слишком чиста, чтобы быть запятнанной чьей-то кровью, – проворковал он мне в ухо, и я не заметила, как его ловкие пальчики сунули клинок в мой сапог. – И она с каждым днем искушает мою несветлую душу все больше и больше.

Я нервно сглотнула и, чтобы отойти от того, к чему он клонил, произнесла:

– Нам нельзя их просто так тут оставить.

Габриель, тяжко вздохнув, вылез из моего личного пространства и кивнул, переключая свой наблюдательный взгляд, который изучал каждый изгиб моего тела, на Искусителей.

– Ты права. Но есть одна проблемка: нам придется убрать этих жмуриков самим. Я пообещал ребятам, что больше не побеспокою их насчет этого.

* * *

Когда Габриель подогнал внедорожник к переулку, мы принялись загружать липкие разложившиеся тела в достаточно вместительный багажник, где наверняка и до этого момента побывало немало трупов. Я никогда в жизни не занималась подобным, поэтому эта миссия казалась мне невыполнимой. Ну… и ужасной. Слизь, смешанная с затхлой кровью, покрывала меня с ног до головы, и я мечтала о моменте, когда смогу принять душ и переодеться в чистые вещи.

В багажник нам удалось сунуть только двоих демонов, третьего – самого огромного и мокрого – пришлось поместить на задние сидения. Габриель не был в восторге, что своей отвратительной жидкостью Искуситель запачкал весь салон, а я не была рада, что не додумалась отказаться от уборки трупов. Если бы я не повстречалась с таким видом демонов и раньше, то точно бы упала в обморок, пихая их обезображенные туши в тесную машину.

– Двенадцать, – сказал Габриель и захлопнул багажник.

– Что «двенадцать»? – не поняла я, брезгливо морща нос и вытирая руки о джинсы. Липучая слизь паутинкой свисала с моих пальцев, и я хотела поскорее избавиться от нее.

Он повернулся ко мне.

– Двенадцать демонов убито за последний час, – спокойно изрек. Когда я открыла рот, удивляясь этому, Габриель ухмыльнулся моей весьма ожидаемой реакции и направился к дверце с водительской стороны. – А если считать в целом, то семьдесят два. За день. Все они пытались добраться до тебя.

Я медленно моргнула, переваривая его слова, и засеменила следом. Выходит, меня все-таки ищут, а я этого практически не замечала, спокойно восседая в кафе с друзьями. Что, если демоны, оставшиеся в живых и потерпевшие неудачу, когда кинулись на мои поиски, от безысходности впутают во все это моих родных? Что, если они начнут делать ужасные вещи, чтобы разузнать у них, где я?

Господи…

Я остановила Габриеля, положив руку на его плечо.

– Я могу быть уверена, что с моим отцом и друзьями все в порядке? – взволнованно спросила я, затаив дыхание в ожидании ответа. – Ведь… демоны м-могут… – я не смогла закончить предложение из-за застрявшего в горле кома. Слезы защипали глаза.

Габриель с тенью печали глянул на меня и отрицательно покачал головой.

– С ними все в порядке. В любом случае у этих тварей не хватит мозгов, чтобы добраться до тебя, используя твоих родных, Скай, – мягко проговорил Габриель. – Те, кого ты любишь, в безопасности…

Возможно, он успокаивал меня или говорил правду – не знаю, но я почему-то поверила ему и не посчитала нужным дальше рыться в поисках подробных объяснений. Запрыгнув на пассажирское сидение внедорожника, я принялась разглядывать свои дрожащие пальцы.

Ураган мыслей о том, что предстоит завтра, не давал мне покоя. Я старалась найти ответы на все свои вопросы, разглядывая мрачный пейзаж, простилающийся за окном. Что меня ждет завтра? Смогу ли я выжить? Какая будет эта сила, которая появится у меня с наступлением совершеннолетия?

Неимоверное количество вопросов давило на мой мозг, который отчаянно пытался найти на них ответы, и я поняла, что мне срочно нужна помощь, пока тот не лопнул от сильного давления.

– Ты не знаешь, что планируют демоны? – поинтересовалась я, когда Габриель прыгнул за руль и завел машину.

Он пожал плечами.

– Думаю, намечается «грандиозная вечеринка».

– Что, если демонов будет так много, что они… помешают мне?

Габриель выехал на главную дорогу. Его пальцы нервно барабанили по рулю.

– Не помешают, – прекратив стучать, улыбнулся падший. Что ж, прозвучало не очень убедительно.

Я не стала выпытывать из Габриеля честного ответа, так как в какой-то степени боялась правды. Пристегнувшись, я вновь впала в глубокие раздумья, отведя взгляд от него. Мы ехали в молчании несколько минут, и первым, кому наскучила эта густая тишина, стал Габриель – он запел. Его красивый хрипловатый голос заставил меня содрогнуться и взглянуть на него.

– Я иду вперед, желая свет найти. За мной рушится небосвод, а я продолжаю идти. Смотрю вдаль, шагая, когда кровью залита земля. Лишь одно я знаю…

– … никому не остановить меня, – завороженная его неземным пением, закончила я шепотом. Эта песня… она напоминала мне о маме и, наверное, чем чаще я слышала ее, тем сильнее она вселяла в меня боевой дух. Мама говорила: «Не бойся. Страх делает нас уязвимыми». Она хотела, чтобы я была сильной. Она хотела, чтобы я справилась со всем, какие бы трудности ни вставали на моем пути.

– Эта песня о Чистилище, – произнесла я, вспоминая то ужасное место, где наткнулась на души. – Благодаря ей я поверила в свои силы, осознала, что очень… нужна этому миру.

– А ведь это действительно так, – прошелестел Габриель, бросая на меня осторожный взгляд. – Скай?…

Я рвано вдохнула – он произнес мое имя так, словно попробовал его на вкус.

– Да?

– Насчет пророчества… Ты должна будешь готова к полночи – тогда все случится.

Я ожидала от Габриеля немного иных слов, думала, что он заведет ту тему, о которой мы никак нормально не могли поговорить, но – увы, этого не произошло. Нам давно было пора разобраться в наших отношениях. Я до сих пор не знаю, что чувствую к нему, а что он чувствует ко мне. То его признание: «Ты нужна мне» никак не давало мне покоя, и я часто задумывалась, носило ли оно правдивый характер. Вообще, Габриель нередко открыто говорил, что я ему… «симпатична», но я не придавала этому никакого великого значения, кроме как обычного влечения к противоположному полу. Что, если он действительно беспокоился обо мне? Что, если испытывал что-то, и те его слова не были ранящей ложью?

В любом случае, я не могу это сейчас узнать по многим причинам. У меня есть дела поважнее, чем все это. Да и, думаю, машина с трупами – не лучший вариант, где можно беседовать о романтике.

– Хорошо, – почти смирившись с грядущим, сухо отрезала я и кинула взгляд на черную метку на ладони. – Я буду готова.

– Ты говоришь так непринужденно, – заметил Габриель.

Я закрыла глаза, наслаждаясь спокойствием. Впереди меня ждет неизвестно что, и, быть может, это мои последние минуты жизни, которые нужно успеть запомнить.

– Тебя это пугает? – я выдавила из себя ухмылку.

– Нет. Я просто поражаюсь твоей смелости.

Знал бы он, как я недавно паниковала и боялась исполнить свое предназначение. Я не говорю, что сейчас не боюсь, – лишь отношусь к этому чуть адекватнее, чем раньше. Может быть, внутренние терзания так замучили меня, что я решила их отпустить и с распростертыми объятиями принять свою нелегкую участь? Не знаю. Вот даже если посудить, то для чего я была рождена? Явно не для нормальной жизни. А лишь для исполнения пророчества.

Умри ради других.

Умри за других.

Умри, чтобы другие могли жить.

Наверное, это про меня.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – неожиданно изрек Габриель – его взгляд был сосредоточен на дороге.

– И… о чем же? – с интересом спросила я. Он мог узнать мои мысли только в случае, если еще и был телепатом. А так, мое лицо ничего не выражало.

Одна его рука легла на мою, которая покоилась на животе, и я застыла, когда плотные пальцы обвили мою ладонь.

– Я… – парень оборвался и, передумав что-то говорить, глянул в зеркало заднего вида. – Думаю, с демонами дальше справлюсь сам. Тебе нужно отдохнуть. Я отвезу тебя домой, а потом вернусь, слышишь?

Я согласно кивнула, таращась на наши руки. Моя рана потихоньку затягивалась и покалывала, поблескивая красивым светом, с которым могли лишь сравниться глаза Габриеля, загоревшиеся ярчайшими лазурными огоньками.

– Помни, что я всегда рядом, даже когда ты не наблюдаешь меня поблизости.

* * *

Сегодня луна выигрывала титул «Ночной красавицы» – она была яркой как никогда (и я догадывалась почему). Подперев кулаком подбородок, я сидела на крыльце дома и ждала Габриеля, который с минуту на минуту должен был явиться за мной. Было ли мне рискованно находиться на улице совершенно одной? Естественно. Но меня это ни капельки не пугало. Я не ощущала ни страха, ничего. Совершенно. Это могло служить тем, что в моем сапоге таилось оружие, и им я была… вполне способна защитить себя в случае чего, или тем, что мне надоело бояться всего. Наверное, все-таки второе…

Восседая почти спокойно на крыльце, я анализировала свою жизнь: что успела сделать, а что – нет. Больше всего дел у меня находилось под пунктом «что я так и не выполнила за свое никчемное существование», но самое главное успела сделать – я попрощалась с отцом и друзьями. Пусть и не совсем так, как планировала, но попрощалась. Возможно, я больше никогда не увижу их. Надеюсь, они не сильно будут переживать, если меня не станет. Но так или иначе, моя жертва не будет напрасной. Я исполню пророчество. И демоны больше не станут беспокоить человеческий мир…

Моя ладошка адски горела, оповещая о пробуждении силы и распространяя по телу неистовый жар. Пот градом струился по лбу, и я еле как сдерживалась, чтобы не ворваться в дом и вновь не опустошить целую бутылку воды. Я пила буквально пять минут назад, а по моему замученному осунувшемуся лицу и сухим губам можно было предположить, будто меня мучила жажда еще со вчерашнего дня.

Страшно представить, что будет в… полночь.

Я взглянула на свои руки – красная кожа, покрытая пятнами, пальцы дрожат.

Очевидно, скоро я сгорю, когда эта чертова сила прекратит мучить меня и вырвется на «свободу» полностью.

Я не вынесу этого…

Я не смогу сопротивляться ей.

Согнувшись пополам от приступа рваной боли в животе, я уткнулась лицом в коленки. По сосудам словно тек жидкий горячий свинец, сжигая все на своем пути. Было такое ощущение, что в меня влили раскаленную лаву и оставили умирать в болезненных муках. Потеряв счет во времени, я не могла вспомнить, издавала ли что-то вроде крика, скатывалась ли на землю, но если никто не прибегал на помощь, значит, я продолжала так же сидеть на крыльце. Любое движение доставляло целый букет неприятных ощущений, даже обычное моргание казалось невыносимым. Сжав губы в тонкую полоску, я беззвучно плакала, мечтая, чтобы это поскорее кончилось.

Сейчас я хотела умереть.

Я была готова умереть, лишь бы все это прекратилось.

Чьи-то руки легли на мои плечи – они оказались такими холодными, что я невольно вздохнула от облегчения. Я была слишком слаба и ленива, чтобы поднять голову и посмотреть на того, кто дотронулся до меня.

– Да ты вся горишь, – ошеломленный голос раздался возле моего уха, когда его обладатель, судя по звукам, приземлился на корточки. – Скай? Скай, ты меня слышишь?

Габриель потрепал меня по щеке и легонько приподнял меня за подбородок. Из-за слез я не могла хорошенько разглядеть его лицо – передо мной мелькало серое пятно, которое то отдалялось на небольшое расстояние, то вновь приближалось. К сожалению, зрение меня подводило, но вот слух – нет. Я знала, что передо мной Габриель, а не какой-нибудь демон, косящий под него.

А вдруг, у меня начались слуховые галлюцинации, и это вовсе не Габриель?

От этих мыслей я вздрогнула и хотела попробовать отползти к двери, но меня тут же схватили сильные руки, поднимая. Идея улизнуть – провалилась, и я решила перейти к другой – начать отбиваться.

– Скай! – когда мой вялый кулак направился туда, где предположительно должна находиться голова неизвестного, его перехватили, и голос, однако, очень знакомый голос, прогремел с такой силой, что я невольно пошатнулась: – Черт подери! Прекрати! Это я – Габриель, Скай!

– Габриель? – я еле как разлепила засохшие губы. Вскинув голову, я сморгнула слезы и изрядно попыхтела, чтобы собрать несколько расплывающихся симметричных овалов воедино. Рядом действительно стоял Габриель, и его лицо выражало коктейль разнообразных эмоций: испуг, удивление, шок и… что-то еще…

– Да, это я, – парировал он, притягивая меня к себе. Его прикосновения слегка подавляли чувство боли, которое истязало меня. – Тебе сильно больно?

Я уткнулась носом в его ключицы, закрыв глаза. Жар усиливался, и пока он не съел меня полностью, я хотела насладиться этим мгновением, как можно дольше.

– Нет, – солгала я.

Габриелю незачем знать правду. У него и так из-за меня хватает забот.

Он запустил пальцы в мои волосы, скользя рукой вверх к затылку и отдаляясь меня, чтобы заглянуть в глаза.

– Я вижу, что тебе не просто. Не нужно мне врать, – произнес парень, разглядывая мое красное от внутреннего пламени лицо, отлично выдающее мое хреновое состояние.

Я рвано вдохнула, морщась от очередного приступа боли – правую ладонь адски жгло. Габриель, оглянувшись, опустил руки вдоль своего тела, а потом нервно потрепал ими голову.

– Я не хочу, чтобы ты страдала.

– Но это никак нельзя остановить, – горько подметила я, кусая щеку до крови, чтобы отвлечься от жара, съедающего тело. – Мне придется это терпеть, пока…

– … Если бы я знал…, – перебил меня Габриель, дрожащими пальцами проводя по лицу, – … если бы я знал, что так это будет, то…

– Нет, – теперь была моя очередь прерывать его. Я не была в состоянии трезво думать, но отчетливо понимала, что он беспокоился за меня – его выдавали движения и голос. – Ты бы ничего не смог предпринять или исправить, Габриель, это должно было случиться. И в этом нет твоей вины.

Он обратил на меня взгляд и собрал брови на переносице, будто не считая эти слова верными.

– Может, потом смогу что-то сделать… – пробурчал Габриель себе под нос – что он имел в виду, я не знала.

Прошипев от обжигающего все внутренности огня, я обхватила себя руками, с трудом стараясь удержать равновесие. Перед глазами все плыло. Легкие обдавало пламенем, когда я вбирала в них раскаленный воздух.

Я не видела, как Габриель подошел ко мне. Прижав меня к своей твердой груди, он скорбно оповестил:

– Пора.

Прежде, чем я успела осознать, что будет, парень засветился ослепительным красным светом, и мне пришлось сомкнуть веки, когда лучи стали интенсивнее, и нас унесло в неизвестность, оторвав от земли.

Эпилог

Вся боль вернулась тогда, когда под нашими ногами появилась опора. Сдерживаясь, чтобы не разразиться в крике, я медленно открыла глаза, выбираясь из объятий Габриеля. За его плечом я разглядела несколько пострадавших от огня деревьев, которые, купаясь в лунном свете, выглядели достаточно устрашающе, и по ним поняла, где мы находимся – на «знаменитой» лесной поляне с той пентаграммой.

Холодный воздух немного сбивал температуру моего тела и помогал еще находиться в сознании. Хлопая глазами, я старалась вернуть себе прежнее зрение, когда очертания предметов вновь расплывались. Мне не пришлось долго гадать, почему Габриель телепортировал нас именно сюда – здесь все случиться: откроется портал в Ад, исполнится пророчество, и я, скорее всего, встречу свою смерть. Я и представить не могла, что именно ждет меня, но это наверняка должно быть не безумнее, чем все, что я пережила. Чистилище, демоны, ангелы, нефилимы, Ад – все это казалось таким нереальным, таким фантастическим и ненастоящим, когда я заглядывала в свое прошлое и с ужасом понимала, что больше никогда не вернусь к нему. Прежняя Скайлер Грейс – умерла. Ее место заняла какая-то самозванка, которая одержима мыслями о сверхъестественном мире и сама же является его частью.

Габриель посмотрел за меня с жалостью, затем глянул за мое плечо.

– Все готово? – спросил он.

Очевидно, это не было обращено мне, особенно когда я услышала за своей спиной ответ и чуть ли не подпрыгнула от страха.

– Как видишь.

С трудом сдерживаясь, чтобы не заскулить от неприятных ощущений во всем теле, я обернулась. На меня таращились четыре пары глаз, в которых плавал легкий испуг. Я не сразу узнала друзей Габриеля в почти густом мраке. Они смотрели на меня так, будто ожидали, что я вот-вот воспламенюсь. К несчастью, я пока не могла «порадовать» их таким зрелищем. Что эти падшие ангелочки тут делали – было не ясно мне, но когда я опустила взор на их оружия в руках, особенно выделив привязанный к половой швабре клинок Мюррена, то подумала, что они тут неспроста. Пожелали выступить в качестве охраны добровольно или их принудил к этому Габриель?

– А-а-а… что они тут делают? – сквозь невыносимое жжение в горле удалось выдавить мне.

Леа, откровенный и вульгарный наряд который просто нельзя было не заметить, ухмыльнулась.

– Не рада нам? – она изогнула изящную бровь и покачивалась на высоких каблуках – не совсем удачная обувь для подобного места и этой ситуации, которая может стать еще хуже в любой момент.

– Нет, я просто…

– … они пришли помочь, – Габриель появился в поле моего зрения, затем сжал мою правую руку, вспотевшую от высокой температуры тела.

Леа закатила глаза, ловко прокручивая клинок через тонкие пальчики – я не сомневалась – что она и может отлично делать, так это – драться, но точно не подбирать себе одежду. Мюррен, подняв хоккейную маску, поджал губы, как бы извиняясь за чересчур стервозный характер Леи. Пусть мне и было невыносимо плохо, но этот позитивный паренек с единорогом на черной футболке и шваброй в руке не мог не вызвать на моем лице что-то вроде улыбки.

– Вы сами согласились? – поинтересовалась я, стараясь сосредоточиться на ощущении своей ладони в руке Габриеля и – убрать боль на задний план.

– Не достанется же тебе вся слава, – подмигнул Мюррен.

– Вот именно, – поддержал один из близнецов, отправившись на осмотр территории.

Я не имела понятия, рассказал ли Габриель своим друзьям о второй части пророчества и о том, что меня, возможно, ждет смерть, но, очевидно, они что-то знали, так как не выглядели совсем веселыми. Даже если кто-то из них и улыбался, радость была напускной.

– Знаете, я вот тут подумала – для того, чтобы быть правдой, тут все слишком хорошо и спокойно, – пробормотала блондинка, обходя линию, где возвышались высокие деревья. Стук ее каблуков о твердую землю, пожалуй, был единственным звуком здесь, не считая наших голосов.

В лесу стояла мертвая тишина – ни единого шороха листьев или карканья птиц, и я всерьез забоялась, что ее слова носят правдивый характер. Демоны не могут просто так сидеть, сложа руки, когда их судьба скоро будет решена.

Что-то тут нечисто…

– Леа, сейчас ведь ночь, какие могут быть сомнения? – возмутился Мюррен, следуя за ней попятам и почти спотыкаясь – девушка на опасной обуви и то ходила быстрее него.

– А как же демоны?! – обернулась она; ее светлые волосы, подпрыгнув, отразили свет луны.

– Они не отличаются хорошим умом, и думаю, не заглянут сюда…

– Да ну? Меня тошнит от твоего оптимизма! – фыркнула Леа. – Им же так сложно догадаться, где мы будем, учитывая, что в этом городке только одно сокрытое от людей место, где мы можем открыть довольно внушительный портал, чтобы она, – указала на меня, – смогла исполнить пророчество!

– Ну а тогда ты пессимистка, Леа Сандлер!

– Нет, я – гребанный реалист, Мюррен Рэй!

– Да заткнитесь вы уже! – встрял в их накалившуюся до предела беседу Стивен, стараясь обнаружить хоть какие-то звуки таинственного леса. – Я ничего не слышу!

– Ох, черт, – прохрипела я, когда боль в области руки усилилась. Сколько сейчас времени? И сколько осталось до полночи?

Гул, который издавали ребята, мгновенно прекратился. Габриель запаниковал, когда я упала на землю – мои коленки ослабли, не в состоянии держать больше тело.

– Скай!

Боль ударила с новой силой, и я, кое-как сдерживая крик, попыталась подняться самостоятельно. Пальцы зарылись в… – я присмотрелась… – черной соли, которую, скорее всего, рассыпали ребята. Она идеально воссоздавала контуры старой пентаграммы, состоявшей из круга и знака, похожего на пятиконечную звезду. Замечу, друзьям Габриеля изрядно пришлось попотеть – нужно стальное терпение, чтобы создать этот символ, и, конечно же, много мешков с солью…

– Скай! – я не заметила, что Габриель поднял меня. Его встревоженное лицо то расплывалось, то – нет.

Я чувствовала себя по-настоящему паршиво.

– Скажи что-нибудь! Пожалуйста! – попросил он, придерживая меня одной сильной рукой, а другой – поглаживая горячую щеку.

– Я б-больше не м-могу так, – сквозь слезы призналась я, схватившись за ткань его кожаной куртки. Раскаленный поток ударил в голову, и я, закричав, впилась пальцами в волосы, будто собираясь их выдернуть. – Когда же э-это кончится… Когда…

– Габ, что с ней? – обеспокоенно спросил Джош – его голос звучал совсем близко, и я не могла взглянуть ни на него, ни на Габриеля, так как мои веки непроизвольно слиплись. – Это…

– … да, – закончил за него догадку Габриель, подрагивая отчего-то. Он так крепко придерживал меня, что я и не думала самостоятельно стоять. – Это началось недавно, – горько выдал, и опять вздрогнул – на этот раз сильнее.

Очевидно, все ребята были в курсе второй части пророчества, так как Джош выругался и легонько погладил меня по голове. Он знал, как и другие, что со мной происходит.

Габриель умолял меня посмотреть на него, но как бы я ни хотела, не могла выполнить его, казалось бы, легкую просьбу. Он всхлипнул, и по моему телу прошелся раскат мурашек вместе с поразительными мыслями, которые тут же растворились в жгучей боли.

– Габ, ты что, п…

– … заткнись и делай все, что я скажу! – рявкнул Габриель; его тон был жестким. – Вы все!

– Л-ладно-ладно, – заикался Джош.

– Скажи ребятам, чтобы еще раз проверили, все ли в порядке. А ты иди, осмотри территорию. – Он провел пальцем по моему изгибу губ и напрягся. – И готовьте огонь. Через десять минут все начнется.

Огонь.

Последний «ингредиент».

Чтобы открыть портал.

В Ад.

Я не могла даже трезво мыслить и испытывать страх, борясь с ужасной болью по всему телу – к несчастью, она одерживала победу. Когда Джош рванул к ребятам, что-то произнося, я вцепилась в Габриеля сильнее, словно он был спасательным кругом в необъятном море. Его мягкий, но в то же время требовательный голос что-то просил у меня. Все звуки, шорохи и голоса падших смешивались в однородную массу, и я почти не могла их различить. Кто сейчас говорил? Что происходило? Почему все суетились? Мне не было понятно совершенно ничего до того момента, когда я разобрала пробравший до дрожи надрывной крик:

– Демоны! Здесь демоны!

Мое сердце застучало в груди сильнее, и следующий мощный горячий поток подскочил к голове. Я закричала. Габриель, нежно опустив меня на землю, мимолетно поцеловал в лоб и провел широкой ладонью по моей щеке.

– Будь здесь, слышишь? Никуда не уходи. Не смей никуда уходить! Я вернусь. Скоро. Просто будь здесь, – твердо сообщил он, и, судя по шуму, направился куда-то. Следов раздался звук металла и чьих-то воплей.

Я не могла ничего ответить – боль сжимала меня все крепче и крепче в своих объятиях. Превозмогая стоны, я еле как распахнула веки и, с хлопком опустив руки на сухую землю, приподнялась на них, разглядывая обстановку. Все перед глазами мерцало, расплываясь и вновь обретая четкие очертания. Какие-то черные огромные тени скользили то тут, то там, и мне не сразу довелось понять, что это демоны – выходит, Леа была права, и они знали, где мы будем. Знали все…

Шатающиеся руки не справились с задачей держать мой корпус, и я тут же упала, обессилив; пыль облачком вспорхнула надо мной. Я не могла понять, где нахожусь – во сне или – реальности. Все происходило будто в тумане. Валясь на земле и ничего не делая, я чувствовала себя беспомощной и жалкой – мне даже с трудом удавалось дышать. Я не могла помочь ребятам, на которых накинулось приличное количество демонов. Попытки заставить себя подняться – увенчивались крахом. Что мне оставалась делать? Лежать и мучиться от боли, ожидая, пока силы дадут о себе знать, и смотреть, как адские твари медленно убивают моих знакомых и Габриеля?

Нет. Я не собиралась бездействовать.

Первым делом я, охая от невыносимого жжения, охватившего каждую клеточку тела, вновь попыталась встать. Мои глаза с ужасом скользили по обезображенным фигурам демонов, которые, сжимая в лапах оружие, кидались на падших. Те всеми способами старались защищаться, размахивая ангельскими клинками и показывая, на какие «фокусы» способны. Я бы не волновалась за ребят, если бы их не было в несколько раз меньше демонов. Пусть они отлично владеют боевыми искусствами, не спорю, но и это не поможет им справиться с десятком уродцев, численность которых вполне может стать больше в любую секунду.

Когда мне кое-как удалось подняться на ноги, Габриель, сражавшийся с… Легионером, обратил на меня взгляд и довольно громко выругался. Не знаю, что именно послужило тем, что демоны заметили меня – нецензурная лексика Габриеля или мой щенячий писк, слетавший с губ с каждым сделанным болезненным шагом в сторону ребят – да, я направлялась к ним. У меня в сапоге есть клинок, и, пусть я немного не в состоянии драться, но должна хотя бы попытаться им помочь. Одни они не справятся…

– Черт! Скай! Что я тебе говорил?! – Габриель повалил на землю очередную мертвую тушу и, сжав в руке окровавленное оружие, стал пробираться ко мне. Огромная куча демонов шла на меня. Точнее, бежала. И я, естественно, не сообразила сделать ничего, кроме как остановиться и ждать своей коварной участи. Единственное, что радовало – я кое-как успела вынуть клинок, чтобы хотя бы создать иллюзию готовности к бою. Морально, а тем более – физически – я пока не была готова к такому повороту событий.

– Беги, Скай! Беги! – крик Габриеля залипал в ушах, а я продолжала стоять, словно приросла к земле. Его тело вспыхнуло кроваво-красным светом, и, прежде чем Искуситель, приближавшийся быстрее других, воткнул бы демоническое лезвие в мое сердце, он появился передо мною и молниеносным ударом снес уродца с ног. А потом яростно убил.

На одну опасность меньше…

Когда Габриель обернулся, чтобы посмотреть на меня, его повалили на землю сразу несколько демонов. Это отрезвило меня, и я, испугано вскрикнув, уже собралась помочь ему, но тут меня ждало кошмарное разочарование – мне и самой требовалась помощь – на меня направлялось пятеро Легионеров. И… что я выбрала вновь? Конечно же, превратиться в статую! Мое идиотское поведение можно было оправдать, ведь в тот момент тело снова атаковала жгучая адская боль, принудившая выронить клинок и отказаться от каких-либо резких действий. Прикусив губы до крови, я невольно рухнула вниз.

– Мюр! Нужна помощь! – голос Габриеля донесся до меня приглушенно. Прежние неприятные «симптомы» то прекращались, то возвращались, выражаясь в плохом зрении и не очень-то прекрасном слухе.

– Держитесь!

Что-то закрыло меня собой, материализовавшись из воздуха. Красные блики мелькали перед взором. Я видела чьи-то ноги, развалившись на твердой почве. Наверное, это был Мюррен. И очевидно, он защищал меня от демонов – его силуэт метался рядом, не подпуская никого ко мне. Я была парализована болью, чтобы приподнять голову и посмотреть на то, как Мюррен справляется. Но когда он отчего-то упал и больше не шевелился, я поняла, в чем заключалась причина его падения, после прогремевшего Леей: «Нет!». И я не хотела верить, что она была на самом деле реальна…

– Мюррен! Мюррен! Нет! Нет! Нет! – захлебываясь в слезах, Леа лихорадочно опустилась на колени рядом с… застывшим телом парня и принялась легонько трясти его, в надежде, что он пошевелится. – Пожалуйста! Пожалуйста, Мюр, посмотри на меня! Умоляю! Пожалуйста, не уходи! Мюр!

Мюррен был ранен кем-то из демонов. Я с трудом осознавала, что какому-то уроду удалось это сделать с ним, а остальные – тем более. Джош и Стив, повалив пару демонов, замерли, с ужасом глядя на умирающего друга. Я уловила, как в их глазах заблестели слезы. Близнецы не могли подбежать к Мюррену или попрощаться с ним – на них набросились Искусители, не оставляя им никакого выбора, кроме как – отбиваться. Освирепев, братья начали новую борьбу с демонами – более жестокую, более яростную, более кровавую – они мстили за своего друга.

– Мюррен… Мюр, – горько шептала Лея, снимая с его лица хоккейную маску и периодически вздрагивая от новой порции скупых слез. – Не умирай… прошу тебя. Взгляни на меня… Взгляни на меня, прошу…

Габриель, отделавшись от Легионеров, глянул на Мюррена. Его губы задрожали, и когда следующие демоны подкрались к нему, он, оглушительно закричав, бросился на них. Двигаясь невероятно быстро под действием адреналина, парень рассекал светящимся клинком мерзкие туши и наносил такие сокрушительные удары, что сбивал их с ног мгновенно.

– Мюррен, – прохрипела я. Когда мне с великим трудом удалось задействовать руку, которая вся была покрыта розовыми пятнами, я скользнула ей по земле и добралась до его… ладони, затем легонько сжала. И через мгновение отпустила – она почти ледяная…

Он действительно умирает? О, боже мой… боже…

«Боже не поможет» – подумала я, прикусывая губу до крови.

Хоть я и не знала этого парня хорошо, пусть видела его всего-то пару раз, но успела привязаться к нему. Тем более, он спас меня. И будет несправедливо, если его не станет…

– Пожалуйста, – Леа склонила голову, рыдая и поглаживая его щеку. – Мюррен, не уходи… я не смогу без тебя.

Из раны парня в области сердца стремительно струилась кровь, пачкая футболку. Его ресницы подрагивали несколько секунд, а потом… потом только открылись глаза, которые полностью были наполнены слезами – несколько капелек скатились по лицу, и Леа, всхлипнув, закрыла ладошкой рот.

– Леа… – прошептал Мюррен; из уголка его рта потекла тонкая струйка крови.

– Да? Да, да. Я слушаю тебя, слушаю, – девушка обхватила его лицо, заливаясь в горьких слезах.

– Запомни меня…, – попросил он, проводя дрожащим пальцем по ее ладони, под которой покоилась белая хоккейная маска, – … запомни меня таким, какой я есть настоящий… Не отпускай этот образ…

– Не говори так, будто собрался умереть, засранец! – Леа опустила голову на его кровавую грудь, задыхаясь. – Я не позволю тебе этого сделать…

Пока парни вели борьбу с демонами, мы были в некой безопасности. Я чувствовала, что время поджимает, чувствовала, что с каждым мгновением моя боль увеличивается, а жизнь, как и жизнь Мюррена – угасает. И это почему-то не наводило на меня грусть больше, чем то, свидетелем чего мне пришлось стать…

– Я люблю тебя, – призналась Леа, захлебываясь слезами. – Мюррен, ты мне нужен… пожалуйста…

– Я никуда не денусь от тебя, – хрипловатым голосом произнес парень, сжимая ее тонкие пальцы. – Может быть, когда-нибудь мы встретимся в другой жизни и у нас все получится, ведь ты… ты мне тоже небезразлична.

Издав громкий всхлип, Леа примкнула к бледным губам Мюррена. Их поцелуй длился недолго – всего пару мгновений. Когда девушка отпрянула, он уже не дышал. Его глаза были закрыты, а рука также продолжала сжимать ее ладонь.

– Нет! Нет! Нет! – закричала Леа, начав биться в истерике. Искорка надежды в ее сердце, что Мюррена еще можно возвратить к жизни, не гасла – девушка пыталась сделать всевозможное, чтобы вернуть его, но, к сожалению, ничего не выходило. И тогда она сдалась, укладываясь рядом с ним и обнимая его. – Мюррен… Мюррен… я никогда не забуду тебя. Я не забуду тебя. Не забуду… Просто не посмею…

Я и не думала, что Лею и Мюррена могло что-то связывать – в смысле – какие-то чувства, взаимная симпатия, в которой они почему-то не признавались друг другу. Это было так странно: вроде бы со стороны по ним нельзя было даже предположить, что у них были дружеские отношения, а тут…

Я надрывно закричала, когда моя кожа на правой ладони стала медленно обугливаться. В глазах все помутнело, внешние звуки отошли на задний план, и я не сразу поняла, что меня кто-то взял на руки. Мои пальцы нашли плотную грудь и, поднявшись чуть выше, – короткие влажные волосы.

Габриель.

Это был он.

И он был живой.

– Джош! – я кое-как смогла разобрать его слова сквозь невидимую вату в ушах. – Пора!

Мое зрение сфокусировалось именно в тот момент, когда Джош кинул что-то горящее в середину пентаграммы, и та махом воспламенилась. Земля задрожала, и по ней поползли длинные трещины. Толчки сотрясали вокруг стоящие деревья. Пламя разрасталось, дьявольски пританцовывая. Джош вовремя среагировал и отбежал в сторону, когда почва в кругу стала обваливаться куда-то вниз, откуда хлестали ярко-красные струйки огня. Габриель, прижав меня крепче, отпрянул на несколько шагов назад, и в этот момент земля рухнула, дав волю адскому пламени стремительно взмыть в воздух. Огневой поток возвышался над нашими головами, прогоняя везде мрак. Я закрыла глаза, чтобы не ослепнуть от этого и зарылась лицом в шее Габриеля.

Портал в Ад открыт. Все случится сейчас. Прямо сейчас. И я понятия не имею, что будет, и каким образом мне предстоит воспользоваться своими способностями.

– Держись, – осипшим голосом говорил Габриель, поглаживая меня по щеке. Его прикосновения на этот раз не действовали как лекарство от невыносимой боли. – Держись, пожалуйста, Скай…

Внутри меня произошел какой-то маленький взрыв, отчего я выгнулась дугой, закричав от вспышки мучительной боли. Было такое ощущение, что мне одновременно сломали несколько костей. Волны неизведанной энергии, опалявшие мои внутренности, скользнули по рукам и ногам. Извиваясь, я, того нехотя, выпуталась из рук Габриеля и угодила вниз, сильно ударившись копчиком. Перед глазами расстелился белый свет, какие-либо звуки в один миг исчезли, и когда я подумала, что, наконец, умерла, боль пронзила меня с новой силой, опровергая это предположение. И вариант, что мне в один день удалось ослепнуть и оглохнуть – тоже не был верным. Я не перестала видеть, по крайней мере – свет исходил из… меня. Та энергия, которая так долго спала во мне, вырвалась наружу в виде жгучей ярчайшей молнии, достигшей портала в Ад. В промежутках между столбами света я видела профиль Габриеля, который крепко прижимал меня к себе, несмотря на то, что происходило. Зажмурившись, он приблизил губы к моему уху, и я в душе обрадовалась тому, что вновь смогла услышать его голос:

– Держись. Держись, Скай… Я не позволю, чтобы ты погибла…

Крики где-то на заднем плане пронеслись эхом по лесу. Черные смазанные тени, в панике размахивавшие почти призрачными руками, попадали прямиков в Низ, тая в адском огне. Их было много. Бесконечно много. Мрачные фигуры, издавая какофонию звуков, появлялись с разных сторон и покрывались сильной рябью, когда их, словно магнитом, тянуло в пламенную пучину. Это были демоны – не только те, с которыми бились ребята, а еще те, кого здесь вообще не наблюдалось.

И они отправлялись в Ад.

Тени, сгущаясь в основном в небе, закрывали собой луну. Они напоминали одну из тех туч, которые обычно появляются, когда грядет что-то вроде урагана или смерча. Маленькие молнии, исходившие из меня, подрывались вверх, опутывая их слегка прозрачные оболочки. Я была уверена, что моя сила сделает свое, и вскоре эта партия гадов окажется там же, куда засосало ее собратьев, но, казалось, для нее отправить в Ад еще пару тысяч других демонов казалось невыполнимой задачей. Черные фигуры, почти не поддаваясь действию моих способностей, продолжали парить, постепенно теряя четкие очертания. И я поняла, что пока не поздно, нужно что-то с этим делать.

Я не знала, каким образом увеличить силу, чтобы все завершить до конца, но предполагала, как это можно сделать. Закрыв глаза, я начала вспоминать все, из-за чего так возненавидела демонов.

Они «истребляли» человеческий род, намериваясь в скором времени поселиться на их костях.

Они лишили меня матери.

Они убили Мюррена.

Они сломали мою жизнь.

Они заслуживают быть там, где не хотят.

Они должны страдать.

Злость в геометрической прогрессии росла во мне. Она пропитывала каждую клеточку моего тела, подталкивая на месть. Сила увеличивалась, вырывалась из меня из самой глубины души. Она была мощнее. Намного мощнее. И я не выдерживала ее – моя кожа медленно сжигалась, принуждая меня кричать. Я подозревала, что погибну, что так будет, и… мне не хотелось останавливаться, пробовать прекратить эти адские мучения.

Я готова умереть.

Я не позволю, чтобы другие страдали.

Пора покончить с этим.

Раз и навсегда.

– Скай! – Габриель прижимал меня к себе так сильно, что я практически не могла нормально дышать. – Нет! Нет! Нет! Черт! Нет! Это не должно убить тебя! Нет, Скай! Скай!

Чертыхнувшись, он взял меня за руку и сжал ее. Он нового приступа боли я выгнулась, не в силах больше это терпеть. Мои веки разомкнулись. Демонов, клубившихся в небе, обволакивало белыми молниями и стремительно затягивало в Ад. Деревья интенсивно покачивались от поднявшегося ветра, маня оторваться с корнем в любой момент. Поднялся настоящий ураган. Это была не лучшая обстановка, чтобы уйти из жизни спокойно, но у меня не оставалось другого выбора.

Внезапно ощущение боли перестало меня истязать, и я облегченно вздохнула, проронив несколько слез. Мои ожоги горели ярко-красным светом, рассасываясь на глазах. Кожа, которая испепелилась в нескольких местах, начала проявляться и приобретать естественный цвет. Судорожно вдохнув раскаленный воздух, и совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку, я повернула голову к Габриелю. Его глаза, где плескалась смесь неразгаданных эмоций, источали голубоватый свет и смотрели на меня; красивое лицо покрывалось мелкими трещинами. Я не сразу поняла, что происходит, но потом кошмарное осознание ситуации врезалось в меня, когда кожа на красивом лице Габриеля начала опаливаться.

– Нет, Габриель! – я попыталась выпутаться из его рук, но ничего не вышло – он сильно прижимал меня к себе, не собираясь отпускать вообще. Я запаниковала, повторяя попытку вырваться. – Не делай этого, Габриель! Пожалуйста! Ты не выдержишь! Это моя миссия, а не твоя…

– Да, ты права, – прохрипел парень, зарываясь в моих волосах. – А моя миссия – защищать тебя ценой своей жизни, Скайлер Грейс. И, знаешь, то, что я делаю сейчас, происходит не только по тому, что я обязан это выполнить. Кажется, ты сделала со мной то, что не удавалось еще никому…

Мое сердце ухнуло в груди.

Я не знала, что его медленно убивало: то, что он отдавал свои последние силы, чтобы вылечить меня, или – мои вырвавшиеся из спячки способности. Но одно другому не мешало.

Но, постойте, что он сказал?… Что…

Вспышка, возникшая неизвестно откуда, подбросила нас в воздух. Ослепительный свет из моей груди, наконец, погас, когда я рухнула на землю, закрыв глаза. Боль прошила все тело. Все мое целое, почти без единой царапинки и ссадины – тело. Я застонала, морщась от ослепительных красных лучей со стороны портала в Ад. Я не могла не заметить, что спазмы перестали мучить меня – от них не осталось даже ни единого напоминания.

Ощутив навалившийся мрак, я распахнула веки и приподнялась на локтях. Мне было плевать, что произошло и получилось ли исполнить пророчество. Я стала лихорадочно искать взглядом знакомую фигуру, которая недавно прижимала меня к себе, те невероятного цвета глаза, смотревшие на меня с целой гаммой теплых чувств. Надежда, что услышу этот красивый голос – мгновенно угасла, когда я не обнаружила того, кого так отчаянно пыталась найти.

Габриеля не было рядом.

Его не было нигде…

От автора:

Эта книга полностью захватила меня. Я влюбилась в эту историю и… просто не могла оставить ее без продолжения, поэтому решила сделать серию, а хотя изначально планировалась одиночная книга. Я заметила, что всегда отхожу от своего плана: концовку выбрала совершенно другую – не такую, какую планировала и записывала в своих заметках, решила сделать серию, кардинально поменяла сюжет, чем отошла опять же от своего набросанного плана в тетрадке.

Странно, правда?

Но, надеюсь, эти изменения к лучшему, и вам приглянется чем-то эта книга.

Хочу поблагодарить моих преданных читателей, которые поддерживали меня все это время, так долго ждали эту книгу, несмотря ни на что. Вы классные, ребят! Что бы я без вас делала? Вы подбадривали меня, говорили не расстраиваться, когда у меня возникали какие-то трудности, и за это я вам очень благодарна! Я обожаю вас за все!

Спасибо вам!

2016

Примечания

1

Кебаб (от перс. kabab «жареное мясо») – блюдо азиатской кухни, которое традиционно готовят из рубленой баранины, жаренной на шампурах.

2

«Клорекс» – пятновыводитель.

Content

Сьюзен МакКлайн
РУХНУВШИЕ НЕБЕСА

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

Эпилог

От автора:

Примечания