Ванесса Бук

Притяжение

Посвящается:

Моему мужу, спасибо, что помогаешь моим мечтам сбыться – во многих смыслах.

С 30-летием тебя, любимый.

Пролог

– Иногда у меня возникает странное связанное с вами чувство, особенно когда вы совсем рядом со мной, вот как сейчас. Словно под левыми ребрами у меня есть шнур, крепко и неразрывно соединенный с таким же шнуром в точно том же месте вашей фигурки. И если бурное море и двести миль суши разделят нас, я боюсь, что связующий шнур разорвется, и меня мучают нервные опасения, как бы у меня не началось внутреннее кровоизлияние.

― Шарлотта Бронте, Джейн Эйр

ТРИСТАН

Ее горячее дыхание обдает мое ухо, в то время как она хватает мое запястье своими маленькими худенькими пальчиками, пытаясь разбудить меня. Уже далеко за полночь, но мне хорошо известно, кому принадлежат эти прикосновения. Каждую ночь она прокрадывается в мою постель и обнимает меня, крепко прижимаясь ко мне под одеялом. Ее присутствие стало своего рода ночным ритуалом, оставляя запах ее шампуня с ароматом лаванды, который навсегда въелся в мое постельное белье. Я открываю глаза и вижу ее ангельское личико всего в паре сантиметров от моего.

В лунном свете светлые пряди волос Эмили сияют и завиваются в золотистые локоны, которые ниспадают на ее плечи подобно водопаду. Ее розовые губки растягиваются в озорной улыбке, которая сразу же заставляет меня тихо рассмеяться.

За последние четыре года я приобрел семью, переехав со своей матерью в город. Семью, которая включает сестру и двух старших братьев Николаса и Александра. Моя мама работает домработницей на семью Стонхейвен с тех пор, как я пошел в седьмой класс. Несмотря на то, что переезд сюда принес большие изменения в нашу жизнь, не могу сказать, что сожалею об этом. Я никогда не понимал, как сильно хотел быть частью чего-то нормального. Жить в одном доме с нью-йоркским миллионером может быть и страшно, но мистер Стонхейвен всегда был добр к моей маме и ко мне.

Это абсолютная противоположность тем отношениями, какие были у меня с моим отцом. Его депортировали, когда мне было шесть лет, после анонимного звонка соседа в Иммиграционную и таможенную полицию США. И мне не было жаль, что он уехал. Он постоянно пил и оскорблял мою маму, но и дня не проходит, чтобы я не задумывался, а что бы было, если бы он остался.

— Что ты здесь делаешь, Лили-Цветочек? - спрашиваю я.

Она хихикает, услышав прозвище, которое я ей дал. Я поднимаю голову от подушки, чтобы лучше рассмотреть ее лицо в темноте. Она переплетает свои пальцы вместе, покачиваясь вперед-назад на пятках. Ее нервный жест задевает мое сердце. Чувствую, она еще задаст жару, когда подрастет. Она скользит своей ладонью по моей руке и пристально рассматривает линии на моей ладони, словно гадалка, заглядывающая в мое будущее.

— Не могу заснуть.

Ей всего лишь двенадцать, но через несколько лет, я знаю, мне придется помогать ее братьям отгонять других парней. Ее наивность настолько очаровательна, что может любого заставить желать вернуться в ее возраст.

— Почему? — спрашиваю я, протянув руку, чтобы взъерошить ее волосы. Она прикусывает губу, прежде чем слова слетают с ее языка.

— Я услышала, как мама с папой ссорятся.

Малышка Эмили смотрит на меня серьезно сквозь светлые ресницы. Чувство тепла заполняет мою грудь, пока она стоит, затаив дыхание, и ждет, чтобы я сказал что-нибудь.

— Я сожалею, Лили-Цветочек.

Я глажу ее по плечу, вздрогнув при виде слез, собирающихся в ее глазах. Она откидывает свою белокурую челку со лба. Напряженность ее взгляда практически выбивает из меня весь воздух. В отличие от ее братьев цвет глаз у Эмили – это смесь зеленого и голубого оттенков. Я пытался нарисовать их, но мне никогда не удавалось правильно подобрать цвет. Я сразу понял, что их невозможно воспроизвести. Они одни в своем роде, как и она сама.

— Тристан, я могу поспать рядом с тобой?

Я улыбаюсь в ответ на ее просьбу. Несмотря на то, что я живу здесь уже довольно давно, не думаю, что отцу или матери Эмили понравится, что их дочь спит в одной кровати с сыном прислуги. Я выскальзываю из кровати и жестом предлагаю Эмили забраться под одеяло.

— Давай я почитаю тебе, пока ты не заснешь? — спрашиваю я, включая лампу на прикроватной тумбочке.

— Ладно, — говорит она разочаровано.

Я подхожу к книжной полке и просматриваю названия сложенных стопкой книг. В этом доме даже чтение помогает. Думаю, так бывает, когда твоя мама работает на владельца издательской компании. К счастью для меня, здесь я не испытываю недостатка в поэзии.

— На что ты настроена? Китс? Байрон? Клифтон? Мелвилл?

— Байрон!

Ее восторженное выражение заставляет меня улыбнуться. Я сажусь рядом с кроватью и пролистываю страницы в поиске идеального стихотворения.

— Вот хорошее.

Эмили откидывается на мою подушку, повернувшись на бок ко мне лицом. Она моргает сонными глазами, изо всех сил стараясь не заснуть. Я прочитал несколько стихотворений Байрона, и только когда дохожу до Она идет во всей красе, внимание Эмили снова приковано ко мне.

— Она идет во всей красе – светла, как ночь ее страны. Вся глубь небес и звезды все в ее очах заключены. Как солнце в утренней росе, но только мраком смягчены…

— Тристан?

Я поднимаю глаза и вижу, что Эмили смотрит на меня усталым взглядом и слегка улыбается.

— Что такое, Лили-Цветочек?

— Ты думаешь, я красивая? — спрашивает она, выводя пальцем круг рядом с подушкой.

У меня комок в горле встает, когда она внимательно смотрит на меня в ожидании моего ответа. За последний год Эмили так быстро выросла. Каждый раз, когда я отвожу от нее взгляд, кажется, что она вырастает еще на пару сантиметров. Я люблю ее, как свою маленькую сестричку, которой у меня никогда не было, пусть даже она мне не сестра. Правда в том, что я сделаю для нее все.

— Ты самая красивая девочка, которую я когда-либо встречал, — говорю я, протягивая руку, чтобы снова взъерошить ее волосы.

Она опять улыбается, подается вперед и обхватывает меня за шею своими теплыми ручонками. Она крепко меня обнимает, притягивая ближе к себе, и прижимается щекой к моей груди. Ее такой знакомый запах лаванды овладевает моим разумом, он надолго останется на моей одежде. Не думаю, что когда-либо смогу избавиться от этого запаха, хотя это не имеет значения, потому что, если бы у меня был выбор, я бы в любом случае этого не сделал.

— Тристан?

— Да?

— Ты поцелуешь меня?

Я смеюсь в ответ на ее просьбу, ничего не могу с собой поделать. Она тянется вверх и хватает прядь моих черных волос. Я чувствую, как она слегка их тянет, закручивая между своими пальчиками, и внимательно рассматривает, как будто пытается прочитать какое-то секретное послание в моем ДНК. Она прижимается ко мне, и прежде чем я успеваю ответить на ее вопрос, ее глаза закрываются. Спустя мгновение я чувствую, как ее грудь вздымается и опускается. Я подсовываю под нее руки и поднимаю ее маленькое тело с моей кровати. Несмотря на то, насколько Эмили выросла за последний год, она намного легче, чем выглядит. Она обнимает меня за шею и теснее прижимается ко мне, пока я осторожно несу ее обратно в ее комнату. Она не просыпается даже после того, как я укладываю ее на бок, накрывая одеялом.

— Если ты все еще захочешь, чтобы я поцеловал тебя, когда ты будешь в моем возрасте, я сделаю это, — шепчу я ей в темноте. — Спокойной ночи, Лили-Цветочек.

***

— Стефан, пожалуйста, не делай этого.

Я на полпути по коридору из спальни Эмили, когда слышу срывающийся в мольбе голос, который эхом разносится по дому. Этот до жути знакомый голос подталкивает меня вперед по темному коридору. Луч света просачивается через дверь рабочего кабинета, отбрасывая тени на деревянном полу. Если быть точным два луча. Я тихо подхожу ближе, привлеченный голосами, доносящимися изнутри. Приближаясь к двери, я снова слышу голос. Осознание того, кому принадлежит этот голос, врезается в меня, как товарный поезд. Мама? Что она там делает так поздно? Я подхожу еще ближе, стараясь держаться за дверью. Дверь открыта ровно настолько, чтобы увидеть их размытые фигуры, стоящие близко друг к другу.

У меня занимает лишь мгновение, чтобы понять, что второй голос принадлежит Стефану. Я несколько раз слышал, как он разговаривал таким голосом, когда отдавал приказы на кухне. К моему удивлению, моя мама прижимается к нему теснее. От интимности этого жеста у меня кружится голова. Я в шоке. Какого черта здесь происходит? Я никогда не видел отца Эмили рядом с моей мамой. Он всегда держал с нами дистанцию. Я уже собираюсь войти, когда голос моей матери пронзает воздух.

В растерянности я наблюдаю, как она рыдает в пиджак Стефана и тихо колотит кулаками по его груди. Стефан хватает ее за плечи и медленно отступает назад, как я предполагаю, в попытке держать ее на расстоянии вытянутой руки.

— Мне жаль, Розалин. Если Эвелин обнаружит, она отберет у меня все, — говорит он, почесав затылок.

— Поэтому ты просто вышвыриваешь нас, как ненужный мусор?

— Вы можете остаться здесь, пока ты не найдешь себе новую работу где-нибудь в другом месте. Если хочешь, я могу найти тебе работу в другой семье.

— Ты придурок, — кричит она.

Вдруг я понимаю, что Эмили возможно слышала ссору не своих родителей, а моей матери и ее отца. Не может быть, чтобы я один это слышал. Я поворачиваюсь и смотрю в темноту коридора, внимательно прислушиваясь к шагам, но ничего не слышу.

— Розалин, перестань.

— Ты говорил, что любишь меня. Ты говорил, что бросишь свою жену, и что мы станем семьей.

— Я должен думать о том, что лучше для моих детей, — говорит он с досадой.

— Нет, ты просто думаешь о том, что лучше для тебя. Ты хотел позасовывать свой член во все дырки, а теперь ведешь себя так, будто все это совсем ничего для тебя не значило.

Я напрягаюсь от резкости слов моей мамы. Пока я рос, я ни разу не слышал, чтобы моя мама так грубо выражалась.

— Я действительно забочусь о тебе, но я не уйду от Эвелин. Я не могу разрушить эту семью.

— Тогда, все кончено?

— Я выплачу тебе годовое выходное пособие. Это поможет тебе встать на ноги. Если тебе потребуется больше, просто скажи мне.

— Не могу поверить, что все это происходит.

Я наблюдаю, как моя мама прикрывает рукой рот, сдерживая очередное рыдание. Ярость клокочет во мне, когда я вижу, что Стефан явно равнодушен к слезам моей матери. Как он может оставаться таким чертовски холодным? Думаю, это не должно удивлять, когда кто-то настолько богатый, надеется на быстрое решение проблемы, просто швырнув деньгами.

— Мне жаль, я не хочу причинить тебе боль, — говорит он, слегка дотрагиваясь до ее плеча.

— Слишком поздно.

— Я хочу помочь тебе.

— Оставь свои деньги себе, Стефан. Мне от тебя ничего не нужно.

Моя мама дает ему пощечину с такой силой, что даже я удивляюсь. Но еще более поражает спокойствие и выдержка Стефана. Он не вздрагивает от удара. Вместо этого, он просто одергивает свой пиджак и отходит, чтобы налить себе еще одну порцию бренди. Моя мать отворачивается от него, теребя в руках свой фартук, по ее щекам текут слезы. Мое сердце сжимается при виде отчаяния на ее лице. Я сдерживаю растущий гнев, который медленно просачивается в мои вены. Как долго это продолжалось? Я сжимаю зубы, видя, как Стефан стоит всего в полутора метрах от нее и кажется абсолютно безучастным к ее страданиям. Трудно поверить, что это тот же самый человек, на которого я равнялся последний год. Этот равнодушный ублюдок не тот, кем я его считал.

Вскоре моя мама заставляет себя выйти из кабинета. Прежде чем я успеваю уйти, она замечает меня, стоящим прямо за дверью. Словно слез было недостаточно, унижение, отразившееся на ее лице, разбивает мое сердце. Я чувствую острую необходимость утешить ее, но знаю, что не смогу подобрать правильных слов. Я не могу контролировать эту ситуацию, и это безумно пугает меня.

— Ты все слышал? — спрашивает она меня.

Я киваю, не в силах произнести ни слова из-за злости и разочарования, которые заполняют меня. Она приобнимает меня одной рукой, и я обнимаю ее в ответ. Горячие слезы капают с ее щек на мое плечо. Я шепчу в ее длинные черные волосы, что мне очень жаль.

— Нам нужно собрать вещи и уехать, — говорит она.

Уехать? Я оглядываюсь на коридоры белокаменного особняка, который уже научился называть своим домом. Моя мечта иметь нормальную жизнь испаряется в считанные секунды. Мои мысли возвращаются обратно к белокурому ангелу, находящемуся через несколько дверей от меня, и ее словам, которые она прошептала мне. Я надеюсь, ты останешься с нами навсегда. Полагаю, навсегда никогда не наступит.

Глава 1

ТРИСТАН

Четыре года спустя....

Мой вечер начался также, как и любой другой в Ларце Удовольствий, я вел одну из своих саб в игровую. Хотя я предпочитаю короткие связи, каждой я обещаю, что любой опыт уникален. Женщины, которые приходят ко мне поиграть, необязательно ведут БДСМ стиль жизни, но они получают удовольствие от претворения в жизнь своих фантазий в спальне со мной. Большинство из них напряженные генеральные директора, биржевые брокеры и даже домохозяйки, которые желают расслабиться. Я не возражаю, если быть отшлепанными паддлом, это все что им нужно, чтобы выпустить пар, но я более чем счастлив угождать им.

Они всегда умоляют меня связать их, вставить кляп или довести их до оргазма теплом моего языка и давлением моей руки. Не имеет значения, какую игрушку или реквизит они хотят, чтобы я использовал. Я всегда выполняю поставленную задачу. Единственное, о чем я прошу, прежде чем мы начнем нашу игру, это условится о стоп-слове и о возможности использовать их в своих картинах. Это невероятно прекрасно, когда женщины рассыпаются в твоих руках на пике оргазма, и нет ничего лучшего в мире, чем наблюдать, как кто-то полностью теряет контроль над собой.

Когда я покидаю Ларец Удовольствия, я пахну латексом и вчерашней киской. После целой ночи сексуальных игр я желаю долгого горячего душа и сигаретки. Порыв холодного ветра врезается в меня, когда я прикуриваю свою последнюю замусоленную сигарету. Я вдыхаю теплый дым, позволяя ему просочиться в меня, пока холодный ветер хлещет по щекам. Сегодняшняя ночь была намного прибыльнее, чем я ожидал. Кажется, извращенцам из Ларца Удовольствий очень нравятся мои картины и, как и предсказывала моя подруга Вивиан, парочка Домов обратилась ко мне с заказом на частную сессию с их сабами. Я не мог желать лучшего подарка на свой двадцать первый день рождения, особенно, когда на моем счете имеется всего пятьдесят баксов.

Раздается сигнал моего мобильного, и я открываю его как раз в тот момент, когда на экране высвечивается имя Вивиан с сообщением:

Вивиан: Сегодня вечером я работаю на вечеринке в отеле Pearl Hotel, и менеджер банкетной службы только что позвонил мне, чтобы узнать, знаю ли я кого-нибудь, кто мог бы помочь обслужить этот банкет. Я упомянула тебя. Напиши мне, если ты согласен.

Обслуживать? Определенно мне нужны сейчас деньги, но иметь дело с богатыми ублюдками не в моем репертуаре. И хотя, я бы предпочел нищенствовать на улицах, мне необходимо заботиться не только о себе. Я должен присматривать за своей мамой, которая в последнее время совсем сдала. Я открываю клавиатуру на своем телефоне и пишу Вивиан ответ.

Я: Я подумаю об этом.

Мой телефон снова вибрирует в кармане. Она наверно рассердилась, что я не сразу подписался на эту работу, но как я могу? У меня даже нет костюма, не говоря уже о парадной обуви.

Вивиан: Придурок. Лучше бы тебе быть там сегодня.

***

Резкий запах алкоголя, сигаретного дыма и травки следует за мной, пока я поднимаюсь по лестнице трехэтажного жилого комплекса, в котором мы с моей матерью живем. Поднимаясь вверх, я прохожу мимо группы обдолбанных неудачников, тусующихся на верхних ступеньках. Двое подростков поднимают свои головы и кивают мне в знак признания, но их взгляд быстро возвращается в трубке, которую они держат в руках. Они не сдвинулись с места с тех пор, как я видел их последний раз, за исключением может, чтобы достать свою нычку.

Я напряженно всматриваюсь в темноту гостиной, когда захожу в нашу квартиру, площадью 56 м². Неважно сколько раз я отрываю жалюзи, они, кажется, всегда возвращаются в закрытое состояние. Если бы людям, живущим здесь, было до нас хоть какое-то дело, они бы подумали, что мы вампиры.

Я прохожу мимо стопки уведомлений, разбросанных на кишащем тараканами полу. К моему удивлению, на журнальном столике в куче пепла я вижу пачку билетов моментальной лотереи. Мама, должно быть, купила их в магазине спиртных напитков Джимми. Сколько бы раз я не просил владельца этого магазина не продавать моей матери выпивку и лотерейные билеты, он все равно это делает. Это наша жизнь – влачить жалкое существование между долгами и пустыми мечтами.

Проведя час за уборкой квартиры, мне наконец-то удается найти дорогу в спальню. Комната достаточно большая, чтобы вместить двуспальный матрас и комод, оставив небольшой проход. Я замечаю хрупкое тело моей матери, распластанное поперек кровати. Уже не впервые я нахожу ее пьяной в отключке, поэтому я не удивлен увидеть ее в этом бессознательном состоянии. Я подхожу и осторожно трясу ее за ногу, но она не двигается. Спустя несколько секунд я трясу сильнее. Как много она выпила на этот раз? Я начинаю паниковать при виде неподвижного миниатюрного тела своей матери.

— Мам, проснись, — требую я.

— Тристан?

— Почему ты все еще спишь?

Она не отвечает мне. Вместо этого она переворачивается на другую сторону подушки. От ее одежды исходит запах высохшей блевотины. Ее длинные темные волосы собраны в грязный пучок. Я поднимаю ее с кровати в надежде заставить встать и отправиться в душ, но ее хрупкое тело безвольно висит на моих руках, пока я несу ее в ванную. Она, наверно, уже не помнит, когда в последний раз мылась. Прямо за дверью я нахожу новую пустую бутылку Jack Daniels, которая является неприятным напоминанием, что прошлое никогда в действительности не остается в прошлом. Неважно сколько месяцев прошло, ей не становится лучше. Сняв с нее пижаму, я кладу свою маму в ванну под струи теплого душа. Тихий стон вырывается из нее, когда вода падает ей на лицо.

— Тристан.

Она приподнимает голову ровно настолько, чтобы посмотреть на меня затуманенным взглядом, воспаленных глаз.

— Мам, что ты с собой делаешь?

— Он не отвечает мне. Он не приехал за мной, — бормочет она.

Он, о ком она говорит с такой нежностью, мужчина, ставший причиной нашего нынешнего жалкого существования. Тот самый человек, который эгоистично разрушил наши жизни, выкинув мою мать и меня на улицу. Прошло четыре года с тех пор, как мы переехали из шикарного дома Стонхейвенов в грязный притон, который мы зовем домом. Четыре года с тех пор, как я потерял своего лучшего друга и единственную семью, которую в действительности когда-либо имел.

— Он сюда не приедет, мама.

— Приедет, — говорит она, дергаясь в моих руках. — Он любит меня.

— Мам, тебе нужно отпустить это. Чтобы он не говорил тебе, это ложь. Если бы он любил тебя, то не сделал бы этого.

Убитое выражение на лице моей мамы разрывает меня. Она поворачивается и заходится в истерике на моем плече. Ее сильная хватка не ослабевает, даже когда я вытираю влажной губкой ее лицо. Я делаю воду немного теплее и встаю на колени у ванны, чтобы вымыть высохшую блевотину с ее волос, тщательно вытирая губкой ее лицо. Она дрожит, хныкая, как маленький ребенок. Женщина, которая меня вырастила, которая когда-то была сильной, лежит сейчас, сломленная, в нашей ванной.

Я оставляю маму отмокать в ванне, пока шарю по всей квартире в поисках чистой пижамы. К своему ужасу под одеялом на кровати я нахожу скомканную газетную статью. Имя в заголовке сразу же привлекает мое внимание. Издательство Стонхейвен проводит презентацию новой книги в отеле Pearl Hotel. Великолепно. Так вот по какой причине моя мать ушла в очередной запой. Подождите, разве это не то самое место, где Вивиан просила меня помочь ей обслуживать вечеринку?

Я открываю телефон и нахожу предыдущее сообщение от Вивиан. К своему удивлению, название отеля совпадает. В считанные секунды я понимаю, что это возможность встретиться со Стефаном, и другого шанса, скорее всего, больше не будет. Я уверен, что он никогда не был в Бронксе, а я любой ценой избегал появления на Манхэттене, за исключением посещений Ларца Удовольствий.

Я: Вив, я свободен и могу помочь тебе.

Через несколько секунд мой телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении от Вивиан.

Вивиан: Тогда до встречи.

Глава 2

ТРИСТАН

Гребаные богатые ублюдки. Странное беспокойство овладевает мной, когда я замечаю Стефана, курящего сигару на другом конце банкетного зала отеля Pear Hotel. Приступ тошноты накрывает меня при виде его. Несмотря на прошедшие годы, только морщинки вокруг его глаз являются свидетельством напряжения. Чего нельзя сказать о моей матери. Годы пьянства сказались на ней физически и эмоционально. Она уже не та полная жизни женщина, какой была раньше. Даже близко.

Я съеживаюсь от громогласного смеха Стефана, заполняющего помещение. Вокруг него собирается толпа людей, очарованная звуком его голоса. Я хватаю бокал шампанского с соседнего столика, наблюдая, как группа людей в костюмах налетает на закуски, пробуя разнообразные непомерно дорогие сыры и органические фрукты. У меня урчит в животе при мысли, сколько тратится еды на гостей Стефана, но я сомневаюсь, что для него это что-то значит. Учитывая, как выглядит этот отель, он привык окружать себя экстравагантными вещами. Думаю, ничего не изменилось. Деньги дороже любви. Деньги дороже семьи.

Никогда не чувствовал себя не в своей тарелке больше, чем в настоящий момент. Даже великолепный интерьер этого помещения представляет собой разительный контраст с поношенными парадными ботинками и брюками, подаренными мне мамой. Я обещал Вивиан, что буду сегодня помогать подавать гостям напитки, но я никак не могу собраться с силами, чтобы выпустить Стефана из поля зрения.

— Эй, ты в порядке?

Вивиан внезапно появляется с серебряным подносом — с подносом, я только могу предположить, неоправданно дорогих суши. Она смотрит на меня с любопытством, когда я переминаюсь с ноги на ногу.

— Последние пол часа ты сердито смотришь на тот угол, — говорит она, кивая в сторону Стефана. — Что тебя гложет?

Если говорить о нашей дружбе, мое прошлое никогда по-настоящему не обсуждалось между нами, но я в любом случае вынужден рассказать ей часть своей истории.

— Этот пожилой мужчина там...

Глаза Вивиан оживляются, когда она замечает Стефана в темно-сером костюме, стоящего среди шумной толпы важных гостей.

— Тот человек в костюме с сигарой?

— Да.

— Это его вечеринка...

— Когда-то он спал с моей матерью, — признаюсь я сквозь зубы.

— Полагаю, все закончилось печально.

Я качаю головой, чувствуя, как она начинает болеть. Осознание того, что он здесь, пьет виски и курит кубинские сигары, в то время как моя мама лежит дома, отходя от всего того дерьма, которым она себя накачала, убивает меня. В нашей квартире до сих пор воняет блевотиной и виски.

— Да, все закончилось хреново, — признаюсь я.

— Что он сделал?

Меня мучает не то, что Стефан сделал. Он облажался, выставив мою мать за дверь даже не задумавшись, но последней каплей стало то, что он отказывался подтверждать получение ее писем. Вскоре, после того, как все письма вернулись нераспечатанными, она закрылась в себе. Она перестала выходить на улицу и больше не пыталась снова найти другую работу.

— Я пойду на перекур.

— Иди, — говорит Вивиан с легкой улыбкой. — Я прикрою тебя.

Несмотря на огромное количество людей на вечеринке, Вивиан, кажется, не беспокоит, что зал заполнен богатыми воротилами и предпринимателями. На самом деле я думаю, можно с уверенностью сказать, что она раздражающе взволнованна. Ну по крайней мере, хоть один из нас наслаждается этой вечеринкой.

— Я отнесу этот поднос обратно на кухню.

— Тристан, не натвори глупостей. Вечер почти закончился, и тебе не придется больше его видеть.

— Спасибо, Вив.

— Я серьезно, просто постарайся, чтобы нас обоих не уволили. — улыбается она. — Не устраивай дуэли на пистолетах на рассвете или тому подобное.

— Не переживай, я оставил свои белые перчатки дома, — говорю я.

Глава 3

ЭМИЛИ

Эти каблуки убивают меня, не говоря уже о слишком низком вырезе моего платья. Но я почти уверена, что сломаю себе лодыжку, если еще хоть один раз оступлюсь на этих каблуках. Мое вечернее платье вспыхивает бирюзовыми волнами, когда я направляюсь через зал к столу с освежающими напитками. Даже расшитый бисером подол оживает, переливаясь в свете люстр. Как бы оно мне не нравилось, я буду счастлива променять его на шорты и футболку. Мой отец пообещал мне и моим братьям, что, если мы будем присутствовать на презентации книги этим вечером, он даст нам ключи от нашего летнего пляжного домика на эти выходные.

Я прохожу мимо стола с закусками, стараясь избежать столкновения с мистером Стоксом, который навис над огромным выбором еды. Мистер Стокс также известен, как бухгалтер моего отца. Он отвлекается от своей тарелки и оценивает меня критическим, но в то же время любопытным взглядом.

— Мисс Эмили, вы так выросли. Какое красивое платье...

Я почти вижу, как он пускает слюни, следуя взглядом вниз по вырезу моего платья. Он засовывает руку в карман своих брюк, и меня передергивает при мысли, что он наверно трогает себя через дырку в кармане. Я уже не первый раз ловлю его за этим делом на публике. Это основная причина, почему Кэси придумала мистеру Стоксу прозвище — Мистер Шевелюн. Теперь, каждый раз, когда я его встречаю, мне приходится напоминать себе, чтобы не ляпнуть это вслух. Я наблюдаю, как его седые брови хмурятся от разочарования, когда он замечает шаль на моих плечах. Я поплотнее укутываюсь в нее, надеясь, что мой очевидный дискомфорт отпугнет его. Я не привыкла, чтобы мужчины смотрели на меня так, как это делает он, особенно, когда они втрое старше меня.

— Как дела у твоего брата Александра в компании?

— Ему очень нравится. Уверена, мой отец будет счастлив уйти в отставку раньше, чем собирался.

— Потрясающе. Александр станет невероятным руководителем.

Это правда. Алекс — мозги нашей семьи. Он рано закончил юридическую школу. С отличием, которое большинству людей даже не по плечу, а он сумел сделать это, одновременно учась и работая в издательстве StoneHaven Publishing.

— А твой брат Николас?

— Он...Ну, я не уверена, чем он хочет заниматься. Он все еще учится в школе.

Я всегда находила это забавным, насколько похожими были мои братья внешне, но такими разными в остальном. Алекс рассудительный, практичный и, временами, немного предсказуемый. А Ник — своего рода темная лошадка. Мои родители пытались какое-то время держать его в узде.

— Эмили!

Я поворачиваюсь и замечаю Кэси, спешащую через банкетный зал с озорной улыбкой на лице. Она еще и пол пути не прошла, как ее взгляд устремляется на мистера Шевелюна. Она бросает мне многозначительный взгляд и приподнимает бровь на него.

— Кэси, ты пришла!

— Эмили, твои братья ищут тебя, — говорит она

Время для побега.

— Итак, что на повестке дня?

— Стараемся изо всех сил избегать распускающих руки и злоупотребляем шоколадным фондю. — улыбаюсь я.

— Эмили, ты всегда такая хорошая девочка, — говорит Кэси, стоя рядом со мной, пока мы пристально разглядываем толпу гостей. — Забудь сегодня о примерном поведении. Будь смелее. Иди и отсоси у какого-нибудь парня в гардеробе.

Я краснею при мысли о том, чтобы пойти в гардеробную задней части отеля со случайным незнакомцем. Не потому, что я боюсь. Нет. Потому что мысль об этом посылает моему телу захватывающее ощущение - чувство, которое, могу только предположить, усилит этот опыт.

— Нет, — краснею я.

— Ну хотя бы пообжимайся с кем-нибудь.

— Мне и так неплохо.

— Ты скучная. — фыркает Кэси. — Давай, можешь потренироваться на мне.

— Иди, практикуйся на моем брате, Николасе.

— Практикуйся на мне в чем?

Сияющая улыбка Николаса появляется в поле зрения, когда он выходит из-за угла. Сразу за ним идет мой брат Алекс. Оживленная толпа женщин переходит на танцпол при виде их. Даже пожилые дамы рядом, кажется, запутываются в собственных ногах. Я всегда завидовала тому, как люди, казалось, тянулись к моим братьям. Ни один парень никогда не смотрел на меня так, как женщины смотрят на них.

Глава 4

ТРИСТАН

Я почти убедил себя, что, как бы не закончился этот вечер, я спокойно уйду отсюда. Я верю в это всей душой, пока в зале не появляется она. У меня перехватывает дыхание при виде знакомого белокурого ангела, входящего в комнату. Ее вид отдается в моей груди необъяснимой стреляющей болью. Я наблюдаю, как она пересекает банкетный зал, словно образ, сошедший с одной из моих картин, с ярким румянцем на щеках и волосами, собранными в пучок. Мне и в голову не пришло, что она может быть сегодня здесь. Прошло больше четырех лет с тех пор, как я видел ее, и в тот последний раз она была на четыре года младше и с наивной улыбкой, никогда не сходившей с ее личика.

С ее именем на меня нахлынули воспоминания о ночных стихах, теплых объятиях и такого знакомого запаха лаванды. Моя Лили-Цветочек, за исключением того, что она больше не маленькая. Это создание, скользящее по банкетному залу, уже почти женщина. Ее бирюзовое платье практически не скрывает округлости, подчеркивающие ее миниатюрную фигурку - округлости, которых не было раньше. Поток эмоций обрушивается на меня, когда ее радостная улыбка, кажется, еще ярче освещает зал. Я делаю шаг вперед, надеясь украсть и унести с собой хотя бы один ее взгляд, но останавливаюсь при появлении Александра и Николаса рядом с ней. Эти трое украшают комнату одним лишь своим присутствием. Мне очень хочется последовать за ними, но я останавливаю себя. Я пришел сюда, чтобы высказать Стефану все, что я о нем думаю, и мне ненавистна мысль, что семья, которую, как я, когда - то думал, заслуживаю, расстраивает мои планы.

Я удаляюсь, чтобы отнести поднос с бокалами на кухню, остановившись на секунду в поисках сигареты. Я уже собираюсь прикурить, когда чувствую, как что-то или вернее кто-то врезается прямо в меня. Только когда я слышу ее визг, я понимаю, что это женщина. Столкновение с ее миниатюрным телом застает меня врасплох, и мы оба падаем на мраморный пол. Поднос выскальзывает из моих рук, и звук разбивающегося стекла разносится по всему помещению. Мое сердце сжимается при виде осколков, разлетающихся повсюду. Как бы я не хотел устраивать сцен раньше, сейчас это, черт возьми, определенно происходит.

Острая боль пронзает мою спину, когда мы с грохотом приземляемся на пол. Толпа гостей ахает, поворачиваясь и приближаясь, чтобы посмотреть на это зрелище. Я вытираю шампанское, стекающее по моему лицу, поднимаю глаза вверх и встречаюсь взглядом с сияющими аквамариновыми глазами, уставившимися на меня в шоке.

Черт побери. Ее.

К моему удивлению она не пытается сразу слезть с меня. Ее взгляд становится более напряженным, как будто она мысленно пытается извлечь из меня информацию. Проходит несколько секунд, прежде чем она наконец-то движется, ну или, по крайней мере, пытается двигаться. Я слышу, как шелестит ее платье, когда она пытается удержаться, опираясь руками возле моей головы. Она ерзает, пытаясь освободить часть своего подола из-под меня, и я стону про себя, когда она трется об меня. Гребаный ад. Мой член дергается, оставляя меня с растущей эрекцией.

— Перестань это делать.

— Что?

Она смотрит на меня своими испуганными глазами в недоумении. Я мысленно упрекаю себя, когда мой взгляд скользит вниз по ее стройной шее до верхней части груди. Вид ее растрепанной одежды дразнит меня. Она еще недостаточно взрослая, чтобы посещать такие мероприятия одной. На самом деле, если бы это зависело от меня, я бы сказал, что она недостаточно взрослая, чтобы носить такие платья. Я перекатываюсь на левый бок, высвобождая ее платье и позволяя ей приподняться. Словно избегая нашего неловкого столкновения, толпа вокруг нас быстро рассеивается, возвращаясь к своим разговорам и напиткам. Я отряхиваю свои брюки, прекрасно осознавая, что разорвал их на колене. Реальность поражает меня, когда я приседаю, чтобы собрать разбитые фужеры для шампанского.

Бл*дь. Вивиан убьет меня.

Могу только представить, сколько будет стоить возмещение этих дурацких фужеров. Вряд ли мне скажут: "Ой, ты разбил три сто долларовых фужера? Ничего страшного". Такого не будет, точно. И моих пятьдесят баксов, которые я должен был заработать сегодня вечером, не хватит, чтобы заплатить хотя бы за один из них.

— Мне очень жаль, мои каблуки... — ее тихий голос прерывает мои мысли, пока я собираю осколки стекла вместе. Я наблюдаю за ней, как она закалывает несколько выбившихся прядей и наклоняется. — Позвольте мне помочь вам, — предлагает она.

В ее голосе есть что-то такое — отзвук отчаяния, который потрясает до глубины души. Я смотрю на ее и замечаю яркий румянец, заливающий ее щеки. Мое сердце сжимается, и я понимаю, что пялюсь на ее розовые губки, зажатые между зубами. Я игнорирую внезапную необходимость заверить ее, что все в порядке, прикоснуться к ее коже чуть ниже основания шеи, и подавляю растущее желание притянуть ее обратно к себе.

— Надо быть внимательней и смотреть, куда идешь. Ты могла навредить себе... — говорю я, надеясь очистить свою голову от заманчивых мыслей. — Ты чуть не убила меня. — ухмыляюсь я.

— Простите, я не смотрела, куда иду, а потом вдруг появились вы.

Ее застенчивая улыбка, снова возвращает мое внимание к красоте ее лица. У меня руки чешутся дотронуться до нее, прижать ее к себе, но вместо этого, я опять начинаю собирать остатки осколков.

— Ай.

Поток крови хлещет из ее пальца и ладони, когда она вытаскивает осколок стекла из своей руки. Не задумываясь, я хватаю ее руку и оборачиваю ее подолом своего пиджака. Она смотрит на меня с любопытством, слегка улыбаясь, когда я прижимаю ткань к ее коже. Ручеек крови стекает по ее запястью, подтверждая, что порез намного глубже, чем я надеялся. Я смотрю в ее глаза, в глубине души отчаянно надеясь, что она хоть немного помнит меня, и что я не просто плод ее воображения, потому что она всегда была для меня реальной.

— Спасибо.

Проходит несколько секунд, и надежда, что она узнает меня, быстро исчезает.

— Мы не можем стоять здесь весь вечер, — говорю я. — Давай найдем что-нибудь другое, чтобы перебинтовать твою рану.

Я тяну ее за собой, и мы молча направляемся в один из туалетов для персонала, чтобы отыскать аптечку. Только когда я чувствую ее кожу на своей, я понимаю, что она прикасается ко мне. Незнакомое чувство наполняет меня, когда я замечаю ее руку в своей. Я оглядываюсь на нее, но она не поднимает взгляда. Я тихо посмеиваюсь, видя, как она заправляет обратно прядь волос. Это нервное движение такое знакомое.

Как бы я не старался, я не могу игнорировать, что ее рука так естественно подходит к моей — это просто слишком хорошо.

— Меня зовут Эмили, — представляется она, краснея.

Моя Лили-Цветочек.

Глава 5

ЭМИЛИ

"Эмили, ты всегда такая правильная". Слова Кэси снова всплывают у меня в голове, когда я смотрю на незнакомца, идущего рядом со мной. Он ведет нас сквозь толпу, не отпуская моей руки, даже несмотря на скопление людей на нашем пути. Странно было бы сказать, что я чувствую связь с кем-то, кого только что встретила, но именно это я и чувствую по отношению к нему. Есть что-то в его прикосновениях, что заставляет мою кожу пылать. Хотя я понимаю, что это не может быть правдой, отчасти мне это кажется знакомым.

Его длинные темные волосы, чуть длиннее воротника, зачесаны назад и уложены гелем. Судя по их длине, могу предположить, он не привык их так укладывать. Легко представить, что обычно его волосы находятся в таком же беспорядке, как у певца хеви-метал из восьмидесятых в кожаных штанах и черной футболке. Он будет хорошо смотреться в кожаных штанах. Слишком хорошо.

Сейчас я рада, что Кэси решила не следовать за мной, когда я вышла подышать свежим воздухом. Моя лучшая подруга обладает талантом обольщать мужчин и женщин. Некоторые из них даже вдвое старше ее. К счастью для меня, сегодня вечером она ведет себя самым лучшим образом. Ну пока, по крайней мере. Я поднимаю взгляд и вижу, что красавчик официант пристально смотрит на меня. У него такое невероятно знакомое лицо, но я не могу точно вспомнить, когда я с ним встречалась раньше. Может быть я видела его во время обслуживания другой вечеринки.

— Ты работаешь в отеле? — спрашиваю я, пытаясь заполнить тишину.

— Нет, я здесь только на сегодняшний вечер.

Я вздрагиваю, когда он подставляет мой палец под горячую воду, и тепло распространяется по моему телу, когда его нога слегка задевает мою. Туалет для служащих довольно тесный для нас двоих, он больше похож на чулан. Я концентрирую свое внимание на его руки, надеясь успокоить свое трепещущее сердце. Я наблюдаю, как он сосредоточенно накладывает небольшой кусок марлевой повязки на мою ладонь. Он осторожно перебинтовывает мою рану, слегка касаясь своей рукой моей, и даже простые прикосновения вызывают у меня дрожь по всему телу.

Он поднимает глаза и смотрит на меня, как будто заметив мою реакцию, и я чувствую, словно воздух медленно выкачивается из помещения. Он слегка поглаживает пальцем мою руку в таком интимном жесте. Некоторое время мы молчим, а напряжение между нами растет.

— Ты так и не сказал мне свое имя, — говорю я.

К сожалению, общение с парнями не входит в перечень моих навыков. Даже Кэси с этим согласится. Разочарование появляется на его лице, пока он размышляет над моим вопросом. Он что уже называл мне свое имя, а я забыла?

— Тристан.

Тристан? Услышав его имя, я почувствовала, будто меня ледяной водой окатили. Прошло много времени с тех пор, как я слышала это имя в последний раз. Это было очень давно. Я подавила удивленный возглас, когда поняла, кто он такой. Тристан Найт. Наш Тристан. Последний человек, которого я ожидала здесь увидеть. Он выглядит совсем по-другому, нежели я помню. Тот худощавый парень теперь стал мужчиной с твердыми мышцами и мужественными чертами лица.

— Ты здесь с кем-нибудь? — спрашивает он, отвлекая меня от моих мыслей.

Вопрос застал меня врасплох.

— Кем-нибудь?

— Ты выглядишь слишком юной, чтобы находиться тут одной, — говорит он, заклеивая мой палец кусочком медицинского пластыря. Прикосновение его руки посылает горячую волну по моему телу прямо к моему центру.

— Мне шестнадцать, — отвечаю я.

На мгновение он замирает и смотрит сверху-вниз на меня. Его жест притягивает мой взгляд к его костюму. Вначале я не заметила, но этот дымчато-серый цвет привносит оттенок зелени в его карие глаза.

— Всего шестнадцать?

— Да, — смеюсь я. — А тебе сколько лет?

— Двадцать один, — улыбается он.

— Понятно.

— Так жаль... — начинает говорить он.

— Что?

— Что я не могу поцеловать тебя.

Глава 6

ТРИСТАН

При виде потрясенного выражения на лице Эмили у меня губы чешутся от желания воплотить мою шутку в жизнь. Я не знаю, почему сказал это, но мысль о том, чтобы поцеловать ее, была первой, что пришла на ум. Как бы мне не хотелось думать, что это неправда, я был бы гребаным лжецом отрицая это. На самом деле, я чувствую себя долбанным извращенцем уже потому, что произнес это вслух. Ей шестнадцать. Сама идея, что другие мужчины смотрят на нее с такими же намерениями, свела бы меня с ума. Да кого я обманываю? Я прибью любого мудака, который приблизится к ней. Боже. Я теряю контроль при виде ее.

Я не разговаривал с ней последние четыре года, а теперь вот он я, веду себя, как школьник, выдав такое. Мне нужно сконцентрироваться. Я здесь не для того, чтобы наладить с ними отношения. Я здесь, чтобы высказать Стефану все относительно моей мамы, и больше ничего. Возможно, мне станет легче, если я ударю его. Может быть тогда я смогу двигаться дальше.

— Нам стоит вернуться на вечеринку, — предлагаю я.

— Неужели ты не знаешь, кто я?

Разочарование сквозит в ее взгляде, когда она заправляет в прическу прядь своих волос. Честно говоря, я даже не был уверен, что она меня помнит. Может я слишком преувеличил значимость тех лет, что жил в семье Стонхейвен. В конце концов, я был просто сыном прислуги. Тогда это так не воспринималось, но может я себя просто обманывал. Возможно, они проводили со мной время лишь потому, что не могли найти никого другого, кто бы их развлекал. Не могу придумать никакой другой причины, почему они не искали меня.

— Потому что я помню тебя, — говорит она и хватает мою руку. — Мы так по тебе скучали, когда ты уехал. Первые несколько дней я не могла в это поверить...

Меня начинает терзать чувство вины, когда она поджимает губы и пристально изучает мое лицо, пытаясь найти хоть намек на узнавание. Мне нужно на хрен убираться отсюда. Я не могу сделать то, за чем пришел. Мое появление здесь было ошибкой. Я не думал, что буду так себя чувствовать, когда увижу ее. Ее прекрасная улыбка является уродливым напоминанием о том, что я потерял. Теперь, единственное, что я должен сделать, это отправиться домой в эту убогую квартирку к своей больной матери.

— Мне нужно вернуться к своей работе.

— Подожди!

Я обхожу ее и возвращаюсь на вечеринку, как раз в тот момент, когда Николас слегка подталкивает Александра в плечо. Я замедляю шаг, чтобы запечатлеть их образ в своей памяти. Я не слышу, о чем они говорят, но они смеются и чокаются бокалами с шампанским. Я морщусь от осознания, что они продолжают замечательно жить и без меня, в то время как я едва держу себя в руках. Как и моя мать. Эта мысль заставляет меня задыхаться от боли. Я осматриваю зал в поисках Вивиан, но ее нигде не видно. Да пошло оно все. Я извинюсь перед ней позже.

Голос Стефана окликает меня, когда я нахожусь уже на пол пути из банкетного зала. Разговоры его гостей стихают до шепота, пока он направляется ко мне. Я не поворачиваюсь к нему, все еще надеясь выскочить наружу, не поднимая шумихи, но понимаю, что уже слишком поздно.

— Тристан, постой.

Меня подмывает сказать ему, чтобы он отвалил на хрен, но я сдерживаюсь при виде Эмили, входящей в зал. На ее щеках появляется румянец, когда она бросается ко мне, ее рука все еще замотана бинтом. Да пошло оно все к черту! Я поворачиваюсь и нахожу Стефана, уставившимся на меня с широко раскрытыми глазами. Он осматривает меня с головы до ног, пока тушит сигару в ближайшей пепельнице, и проходит мимо толпы глазеющих. Я отступаю в ответ на его приближение. Даже мое тело говорит мне держать дистанцию между нами. Хотя, расстояние в действительности не имеет значения, потому что, этого, кажется, всегда будет недостаточно, чтобы забыть его.

Если я когда и нуждался в сигарете, то сейчас самое время.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

Уверен, он никогда не думал, что когда-либо снова увидит меня. У меня руки чешутся вкатить ему по зубам, выставив себя дураком, но я, кажется, не могу найти в себе силы сделать это на глазах у всех. Боже, это полная жопа. Я заставляю себя вспомнить образ своей матери, лежащей в отключке на кровати, после того, как помог ей искупаться, или как она плакала по Стефану, когда я сжег газетную статью с его именем.

— Я уже ухожу, — говорю я сквозь зубы.

— Сынок, подожди.

Я не твой сын, гребанный кусок дерьма. У меня кулаки сжимаются от того, как он произносит слово "сынок". Он протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча, но я уворачиваюсь от его рук. Его лицо краснеет от досады, пока я стою там, изо всех сил пытаясь выглядеть так, будто его хмурое выражение совершенно меня не трогает. Я уверен, он ненавидит, когда его ставят в неловкое положение перед гостями. Я замечаю Вивиан, маневрирующую среди гостей все еще с подносом в руках. Она достаточно далеко от меня, и я не могу услышать ее, но я вижу, как она машет мне, чтобы я остановился. Если я затею драку со Стефаном сейчас, то ее точно уволят за то, что она порекомендовала меня на это мероприятие.

— Это так ты обращаешься с теми, кто помог тебе? — спрашивает Стефан, привлекая мое внимание.

— Помог? — презрительно усмехаюсь я.

— Подожди, что?

Александр, старший брат Эмили, выступает из толпы зевак и присоединяется к своему отцу.

— Папа, может нам стоит выйти наружу?

Я никогда не был близок с Алексом, пожалуй, из-за разницы в возрасте. Он практически не появлялся дома, когда был в колледже, а когда он был дома, у него не было времени тусоваться со своими родными братом и сестрой.

— Думаю, мне пора уходить.

— Тристан, подожди, — взвизгивает Эмили. Она нервно теребит свое платье, глядя мимо меня, когда слова слетают с ее прекрасных губ. — Останься. Мы по тебе сильно скучали.

Хмурый взгляд Николаса смягчается, и на его лице появляется небольшая улыбка. Он делает шаг вперед, немного поколебавшись, прежде чем притянуть меня в свои объятья.

— Где ты пропадал? — спрашивает он. — Старшие классы были уже не те без тебя. — неожиданный жест подавляет напряжение, которое излучает мое тело, и я обнимаю его в ответ.

— Спроси своего отца.

— Папа сказал, что вы с мамой переехали в другой штат. Вроде как нашли другую работу где-то.

На меня накатывает чувство тошноты. Переехали? Это последнее, как бы я назвал то, что случилось.

— Твой отец солгал, — отвечаю я с горечью.

— Что? — спрашивает Николас.

— Он вам врал, — отвечаю я.

Николас поворачивается в растерянности к Стефану.

— О чем он говорит?

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, не желая быть свидетелем неизбежной катастрофы. Мне нужно убраться отсюда к чертовой матери. Сейчас же.

— Тристан, не уходи, — окликает меня Стефан.

Глава 7

ЭМИЛИ

Голос отца звучит почти надломлено, когда он пытается ухватить Тристана. От развернувшейся передо мной сцены, я теряю контроль. Я чувствую, как горячие слезы катятся по моим щекам от язвительных слов, вырвавшихся у Тристана. Ненависть, которую он излучает, вызывает у меня головокружение. Где любящий и нежный человек, которого я знала, когда была маленькой?

— Отец, позволь ему уйти. Он определенно не хочет с нами разговаривать, — говорит Александр.

Где Тристан пропадал все это время? Я продолжаю задаваться этим вопросом, глядя на его отстраненное выражение. К моему удивлению Алекс подходит к нашему отцу и тянет его в сторону. Он говорит приглушенным голосом, но я слышу, что он предупреждает о толпе гостей, которые смотрят на нас, как на зверей из зоопарка. Уверена, любые средства массовой информации на этом мероприятии уже пускают слюни, подобно гиенам, чтобы осветить устроенную нами сцену. Я наблюдаю, как мой отец протягивает Тристану визитную карточку бледно-желтого цвета с золотым тиснением, гласящим Стефан Исаак Стонхейвен, Генеральный директор издательства StoneHaven Publishing.

— Если у тебя нет планов на Четвертое июля, надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к нам в нашем доме, — говорит он прежде чем развернуться и направиться обратно к толпе изумленных гостей. Я наблюдаю, как мой брат, Александр, делает все возможное, чтобы уладить конфликт с суетящимися поблизости фотографами. В конце концов, мой отец неохотно возвращается к своим гостям, делая вид, будто ничего не произошло.

— Могу предположить по твоему молчанию, что у тебя нет никаких планов, — Николас спрашивает Тристана, вежливо улыбаясь.

— Ник, думаю, дом твоей семьи - это последнее место, где я должен находиться.

Отчаяние появляется на лице Тристана, пока он рассматривает глянцевую карточку в его руке. Несмотря на вспышку эмоций, я не могу не почувствовать его желания находиться здесь с нами, иначе его бы здесь уже не было.

— Замечательно, тогда ты присоединишься к нам за ужином. Я скажу нашему шоферу, чтобы он забрал тебя в следующую пятницу в пять вечера, — говорит Николас. — Просто напиши мне свой адрес.

— Ты не слушаешь, — говорит Тристан, глядя на него.

— Слушай, я не знаю, что происходит, но уверен, что мы сможем это исправить. Я просто хочу вернуть своего лучшего друга.

— Пожалуйста, приходи, Тристан, — умоляю я.

Николас сжимает мое плечо, чтобы утешить меня, но, наблюдая за уходом Тристана, я чувствую, как из меня выходит весь воздух. Все это время я уже думала, что никогда больше не увижу его. Спустя первые пару лет у меня появились мысли, будто выдумала все воспоминания о нем. Николас перестал о нем говорить, когда мой отец сказал ему, что они с его мамой уехали, и что он не вернется. Я знаю, что Николас злился на Тристана за то, что тот даже не удосужился рассказать ему о своем отъезде.

Я просто не могу поверить, что он был так близко к нам все это время.

— Что нам теперь делать? — спрашиваю я Ника.

— Тристану просто нужно разобраться кое с какими проблемами.

Слова Николаса должны бы звучать обнадеживающе, но вместо этого, у меня появляется чувство, что он и сам не уверен, что Тристан вернется.

Глава 8

ТРИСТАН

Четвертое июля - мой любимый праздник. Это один из нескольких дней, когда прогулка по улицам Нью-Йорка не становится головняком. Когда более пяти миллионов жителей покидают город в этот праздник, чувствуешь, будто Большое Яблоко полностью в твоем распоряжении. Последние четыре года я проводил каждое Четвертое июля, гуляя по Центральному парку и делая зарисовки случайных прохожих и бездельников, оказавшихся там. Это одна из немногих вещей, которые я нахожу интересными и бесплатными.

В этом году Четвертое июля я возможно впервые проведу не один. Последним праздником, который мы отмечали вместе с мамой, было Рождество, и отмечали мы его в нашей квартире. Это было три месяца спустя нашего отъезда из дома Стонхэйвенов, и это также было первое Рождество, которое я провел, убирая за своей матерью.

В семнадцать лет вы не ожидаете, что станете взрослым в семье. Довольно плохо было уже то, что мне пришлось бросить школу, получить мой GED (диплом, эквивалентный диплому об окончании школы. Прим.пер.) и начать работать. Вот так я и встретился со своей подругой Вивиан. Она работала в баре рядом с Ларцом Удовольствий. Обычно я проходил мимо него по дороге домой из библиотеки, расположенной на Манхэттене. Это было отличное место для вытаскивания картошки-фри из их мусорки. Первый раз, когда Вивиан поймала меня, она вынесла мне бургер и сказала, чтобы я вернулся позже. Когда я вернулся на следующий вечер, у нее была для меня работа в качестве помощника официанта.

Моя мама входит на кухню, держа бычок старой сигареты, который выглядит так, будто его нашли между диванных подушек. Она приглаживает спутанные пряди волос на голове и садится за кухонную барную стойку покурить. Я морщусь при виде темных мешков под ее глазами. Они добавляют ее лицу как минимум лет десять. Может мне не стоит опять оставлять ее сегодня вечером одну. Несколько дней назад я задержался допоздна в Ларце Удовольствий, и когда вернулся домой, входная дверь была нараспашку. Моя мать, кажется, забывает простые вещи такие, как закрытие дверей или окон. Слава Богу, у нас нечего воровать.

— Мам, может сходим сегодня куда-нибудь? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет.

— В городе будет спокойно. Мы можем сходить в музей...

— Думаю, я останусь дома.

— Ладно, — говорю я, сдаваясь. — Я вернусь вечером. Просто собираюсь выйти на несколько часов, прогуляться.

Она подходит и вскользь целует меня в щеку, прежде чем быстро вернуться в спальню. Через пару секунд я слышу звук закрывающихся штор и скрип кроватных пружин. Она, должно быть, собирается опять спать. Я начинаю сомневаться, что мама вообще заметит мой уход.

Глава 9

ТРИСТАН

После долгой поездки на такси я наконец подъезжаю к хорошо знакомому белокаменному особняку, который семья Стонхэйвенов называет домом. Размер дома больше, чем я помню. Черные кованные железные ворота отделяют его от внешнего мира. Когда я был моложе, мне сказали, что это был один из оригинальных особняков на Пятой Авеню. Должен признать, несколько домов, расположенных по соседству, меркнут по сравнению с его архитектурной величиной. Я уверен, что даже самый уважаемый инженер-строитель согласится со мной.

Я замечаю ряд роскошных автомобилей, припаркованных на улице, ведущей к дому. Я знаю марки всех этих авто из автомобильных журналов, которые стопками хранятся в уборных Ларца Удовольствий. Я не удивлюсь, если хотя бы одним из них мы смогли бы оплатить нашу аренду за несколько лет.

Когда я подхожу к входной двери, солнце наконец начинает садиться, опускаясь по ванильно-розовому летнему небу, окружающему его янтарно-желтым светом. Несмотря на сдерживаемый гнев, который я испытывал все эти годы, я чувствую, что позволил своим эмоциям возобладать надо мной, и останавливаюсь, чтобы понять причины моего приезда сюда. Почему я нервничаю? Я вытираю ладони о свои брюки, потому что они начинают потеть.

В дверях меня приветствует одна из горничных Стефана. У меня начинается мандраж, когда она улыбается и радостно приглашает меня в дом. У меня появляются черные мысли, когда я наблюдаю за ней. Ничего не могу с собой поделать, но мне интересно, бросил ли Стефан свои старые привычки, или он каким-либо образом связан с ней.

Мы заходим в фойе, проходим мимо витиеватой лестницы, направляясь в сторону зоны столовой. Интерьер дома остался таким же, каким я его помню, с мраморными полами и мебелью из вишневого дерева.

— Ты приехал, — обращается ко мне голос.

Миниатюрная женщина с черными как смоль волосами и зелеными глазами подходит ко мне. В руках она держит тарелку с печеньем. Она кривит свои тонкие губы в ухмылке, разглядывая мои потертые джинсы и рваную футболку с надписью Depeche Mode. В ней присутствует какая-то высокомерность, которая говорит мне, что она не допускает людей, подобных мне, в свой дом. Я смирился с тем, что, как и моя поношенная одежда, я являюсь для них еще одним куском дерьма, который постоянно засоряет этот город.

— Здравствуйте.

— Ты, должно быть...

— Тристан.

Вспышка раздражения отражается на ее лице, когда я протягиваю ей свою руку. Она даже не помнит меня, или, пожалуй, притворяется, что не помнит. Она разворачивается, совершенно игнорируя мою руку, и направляется дальше по коридору.

— Следуй за мной, — говорит она в основном для себя. — Стефан ожидает тебя в библиотеке.

***

В течение нескольких лет я представлял себе этот момент, как я остаюсь в комнате наедине со Стефаном, и каждый раз я мысленно рисовал картину, как мой кулак врезается в его лицо. Но вот чего я никогда не предполагал, что буду пить виски в той же библиотеке, где он сказал моей матери уехать. Интерьер этой комнаты почти не изменился, за исключением ряда книг, переполняющих полки Стефана.

Я наблюдаю за Стефаном, расхаживающим по комнате, потягивающим виски, и поглядывающим на меня.

— Я хочу, чтобы ты остался жить с нами, — наконец говорит он, ставя свой стакан на ближайший столик. — В доме достаточно комнат. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, и, если ты решишь остаться, я заплачу, чтобы ты вернулся в школу. Ты даже сможешь изучать искусство, если согласишься взять хотя бы базовый набор дисциплин, касающихся бизнеса.

Слова льются потоком из уст Стефана так быстро, что мне кажется, у меня голова начинает кружиться. Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Он заплатит за мое возвращение в школу? Мне никогда и в голову не приходила мысль, чтобы попытаться поступить в колледж и изучать искусство. Хотя это позволит мне учится новым техническим приемам у других художников, я просто не представляю себя в роли еще одного нью-йоркского серого костюма с дипломом, вскружившим мне голову.

— Почему вы это делаете? — спрашиваю я.

— Хочу помочь тебе.

Я практически смеюсь ему в лицо от этих слов. Помочь мне? Никогда, даже в своих самых смелых фантазиях, я и представить себе не мог, что кто-то в этом городе захочет помочь мне. Существует причина, почему вы слышите о разлагающихся телах, найденных в своих квартирах недели спустя - вы фактически не существуете здесь. Что такого, если одним человеком стало меньше в этом жестоком мире денег, секса и лжи? Ничего. Единственное, что он мне должен, это объяснение, почему он обманул мою мать.

— Если вы полагаете, что сможете компенсировать то, что сделали с моей мамой, забудьте. Мне от вас ничего не нужно.

— Позволь мне помочь тебе.

— Зачем? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня снова, словно пытаясь найти объяснение внутри меня. Его лицо мрачнеет, когда он поворачивается, чтобы еще раз пройтись по комнате. Проходит некоторое время, прежде чем я снова слышу его голос, но на этот раз в нем сквозит сожаление.

— Потому что я любил ее. Я знаю, что ты мне не веришь, но я заставил ее уйти ради ее же блага.

Его слова ранят меня до глубины души. Он любил ее, но никогда не искал ее. Он никогда даже не удосужился узнать, все ли с ней в порядке. Прямо сейчас она сидит дома, гадая, почему, черт возьми, он никогда не любил ее настолько, чтобы бороться за нее. Я не знаю, что заставляет меня сказать ему это, но слова слетают с моего языка раньше, чем я успеваю остановить их.

— Она всегда говорила только о вас.

— Я тоже о ней часто думаю.

— Зачем же вы сказали ей уйти? — настаиваю я.

— Эвелин чуть не узнала о нас. Твоя мама оставила мне любовное письмо в одном из моих карманов, и моя жена нашла его в стиральной машине. В нашем брачном контракте есть пункт о супружеской неверности. Я потеряю все, если она узнает о нас с твоей мамой, включая моих детей. Они возненавидят меня, если узнают правду.

— Они заслуживают узнать, какой у них отец.

Даже произнеся эти слова, я знаю, что это не совсем правда.

Я смотрю, как Стефан подходит ко мне и кладет руку на мое плечо. Мне очень хочется стряхнуть ее, но я сдерживаюсь. Прежде чем я понимаю, он притягивает меня в свои объятья. Знакомый запах кубинских сигар заполняет мои чувства, и я понимаю, что стена, которую я воздвиг между нами, начинает рушиться. Как бы сильно я не желал отодвинуться, я не могу. Мои глаза наполняются слезами, когда я чувствую, как он еще крепче обнимает меня. Я ненавижу его. Я, бл*дь, ненавижу его. Я продолжаю про себя повторять эти слова, но когда открываю глаза, то осознаю, что обнимаю его в ответ.

— Я пожалел о том, что выгнал вас обоих, как только вы уехали. Просто я был таким трусом, чтобы сделать хоть что-то, — говорит он.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Я отхожу назад, вырываясь из его объятий, желая установить между нами как можно большую дистанцию.

— Потому что верю, что ты не захочешь разрушить жизнь Эмили или ее братьев, сказав что-либо.

— Итак, вы пригласили меня сюда, чтобы откупиться? — спрашиваю я.

— Если ты тебе нужны деньги, я выпишу чек прямо сейчас, но я предлагаю тебе возможность стать частью этой семьи. Ты был ее важной частью когда-то...

— Мне нужно подумать об этом.

Он кивает, глядя на меня с надеждой, и улыбка появляется на его лице.

Глава 10

ТРИСТАН

Сегодня вечером я сделал то, что думал никогда не сделаю — я сломался. За все прошедшие четыре года я ни разу не плакал о том, насколько дерьмовой была моя жизнь. Много раз я чувствовал, будто прохожу испытания. Когда я не был занят поиском работы, я старался не умереть с голоду. Или старался не погрязнуть в нескончаемых долгах, в которые мы влезли, когда моя мать попала в реанимацию из-за своего слишком большого пристрастия к бутылке.

Эти мысли постоянно отравляют мой разум, когда мы собираемся на ужин в обеденном зале. Каким-то образом я оказался в полной заднице снова, только на этот раз я не уверен, что смогу выпутаться целым и невредимым. Когда я вхожу в зал, Стефан ведет меня к стулу, расположенному между Николасом и Эмили. Несмотря на растущее желание уйти, я подавляю свои страхи и сажусь. Как ни странно, Александр отсутствует за столом, оставив нас ужинать впятером.

— Тристан, ты в порядке? — спрашивает Эмили, положив руку на мое предплечье.

Мне очень хочется рассказать ей правду, что часть меня не уверена, буду ли я вообще когда-либо в порядке. Моя жизнь, кажется, постоянно выходит из-под контроля, и только в Ларце Удовольствий я этого не ощущаю. Время, которое я провожу там - это тихий побег от реальности. Только там я могу полностью контролировать все происходящее вокруг.

Когда волнение по поводу ужина исчезает, я обнаруживаю, что опять задумываюсь о возможности жить здесь с Эмили и Николасом. Мои мысли быстро прерываются, когда Эвелин входит в зал, стуча высокими каблуками своих красных туфель. Я усмехаюсь при виде фартука, повязанного поверх ее платья от Vera Wang. Это забавное зрелище, учитывая тот факт, что она вряд ли много готовит, за исключением выпечки. Она ставит поднос с шоколадным печеньем на стол и занимает место прямо напротив меня. Она бросает на меня мимолетный взгляд и быстро отворачивается к своему мужу.

— Выглядит вкусно, мама.

Она шлепает Николаса по руке, отгоняя его от подноса с горячим печеньем, когда он пытается стянуть одно.

— Сначала поужинай.

— Это и есть мой ужин, — говорит он, запихивая свежеиспеченное печенье в рот.

— Ты обожжешься, — смеется Эмили.

Я наблюдаю, как они обмениваются репликами и непринужденно улыбаются. Это улыбки людей, которые понятия не имеют, каково это не знать, где ты найдешь свою следующую еду. Контраст между мной и ими очевиден. Какая-то часть меня задается вопросом, а смогу ли я снова вписаться в их жизни и стать частью их семьи, чего я так отчаянно желал много лет. Какая ирония, хотя я уже взрослый, а никогда не чувствовал себя большим ребенком.

Стефан, сидящий во главе овального стола, откашливается, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Я должен кое-что объявить, — говорит он.

— Дорогой, это нельзя отложить до того, как мы отведаем десерт? — спрашивает Эвелин, глядя на меня с любопытством и раздражением одновременно.

— Нет, нельзя.

— Пап, пожалуйста...-- говорит Николас, качая головой. — Мне правда не хочется присутствовать при вашей перепалке за обеденным столом.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, так что просто слушай.

Все взоры обращаются ко мне с интересом, когда Стефан подходит и кладет свою руку мне на плечо. У меня возникает странное чувство, когда он продолжает говорить о прошедших и грядущих изменениях в их жизнях. Мысленно я отключаюсь от звука его голоса и заставляю свой мозг запечатлеть образы Николаса и Эмили в своей памяти. И только когда я слышу, как он произносит слова останься с нами, до меня доходит, что он только что сказал.

— Вы будете рады узнать, что Тристан решил остаться с нами на какое-то время.

Черт. Я сказал ему, что подумаю об этом. Эвелин потрясенно ахает, когда он поднимает свой бокал, чтобы произнести тост. Что-то подсказывает мне, что у него не было разговора с матерью Эмили до принятия этого решения.

— Добро пожаловать домой, — говорит Стефан, поднося свой бокал к моему.

Глава 11

ЭМИЛИ

Уже далеко за полночь, и сколько бы я не считала трещинки на потолке своей спальни, кажется, мне все равно не уснуть. Через пару недель Тристан переезжает к нам жить, отчего я сильно волнуюсь, и меня просто переполняет энергия. Этим вечером я позвонила Кэси и рассказала ей радостные новости, а она не переставая дразнила меня о том, что мне сказал Тристан на банкете в Pearl Hotel. Я не забыла его игривый тон, когда он сказал, что ему очень жаль, что он не может поцеловать меня. Каждый раз, когда думаю о нем, это вызывает в моем желудке странный трепет.

Это же чувство пугает меня. В глубине души я понимаю, что не должна испытывать чувств к Тристану. И не важно, что я не воспринимаю его также, как Николаса или Александра, потому что он все равно моя семья. По крайней мере, я отношусь к нему, как приемному брату.

Я продолжаю твердить себе, что я счастлива просто потому, что он возвращается в мою жизнь. Через пару дней все встанет на круги своя, и его присутствие не будет восприниматься так, будто мой мир взрывается. Может быть тогда я смогу посмеяться с Кэси над тем, как глупо я, должно быть, себя вела. Так и должно быть.

Я лежу на простынях и закрываю глаза, заставляя себя забыть, как Тристан касался моей руки. Мои пальцы скользят по моей ладони, и я улыбаюсь небольшим рубцам в тех местах, где стекло поранило кожу. Что-то подсказывает мне, что у меня останется шрам на всю жизнь.

Глава 12

ТРИСТАН

Какого хрена я делаю? Весь день я задавал себе этот вопрос. Чувствую себя таким дерьмовым сыном из-за того, что оставляю свою мать на попечении посторонних лиц, но я так больше не могу.

Вечером, 4 июля, когда я вернулся с ужина от Стефана, я решил, что ей, чтобы справиться с зависимостью, нужно что-то большее, чем молитвы. У меня сердце сжимается при воспоминании, как этим утром она, шатаясь словно зомби, садилась в такси. Я чувствую вину за то, что оставил ее одну, но мое присутствие не помогает. На самом деле, я начинаю думать, что отчасти, я был для нее отговоркой. Причиной, чтобы не вставать по утрам и не начинать жизнь сначала. Я всегда был рядом, чтобы расхлебывать то, что она натворила, но я понял, что никогда не позволял ей сделать что-либо самой, потому что не верил, что она была достаточно сильной.

Я и сейчас иногда так думаю. Не могу не задаваться вопросом, сколько еще она протянет, нанося вред организму своим пьянством. Мне на всю жизнь хватит тех четырех лет, на протяжении которых я наблюдал за ее саморазрушением. Печально, но все это время она только еще больше цеплялась за прошлое вместо того, чтобы двигаться дальше. Встреча со Стефаном заставила меня понять, как ужасно я себя чувствовал из-за этого. Между ним и мной еще не все так радужно и сладко, но я продвигаюсь шаг за шагом.

Звонок моего сотового отвлекает меня от моих мыслей, когда я направляюсь к месту своей конечной остановки. Я чертыхаюсь себе под нос, когда на экране телефона высвечивается номер реабилитационного центра Магнолия. Черт. Что случилось?

Изначально моя мама поехала в этот центр не по своей воли. Только в метро я сказал ей, куда мы направляемся. Она очень разозлилась, что я выманил ее на улицу, пообещав купить бутылку спиртного, но я знал, что будет нелегко заставить ее поехать.

Тихий голос моей матери обращается ко мне сквозь прерывающуюся связь, которая то пропадает, то появляется, пока я сажусь в поезд.

— Тристан, мне здесь не нравится. Я хочу уехать, — плачет она в телефон.

Не знаю, как ей удалось позвонить мне, когда в центре мне строго заявили, что личные телефонные звонки разрешаются только три раза в неделю. Я не собираюсь задумываться о размере долга, в который влезет моя мама после этого. На самом деле, я удивился, что центр предложил возможность планировать ежемесячные платежи. Я оставил им номер своей единственной кредитной карты, надеясь, что, если возьму еще несколько заказов на картины, я смогу заплатить за ее лечение.

— Мама, мы договорились, что ты попробуешь. Ради себя.

— Но мне страшно. У меня голова болит. Все болит.

— Все будет хорошо.

— Почему я не могу остаться с тобой в квартире?

Я не говорю ей, что я забрал несколько вещей из нашей квартиры с собой и дал управляющему уведомление за тридцать дней. Так или иначе мы вытащим ее из этой дыры. Этот центр только первый шаг.

—Ты обещаешь, что не бросишь меня тут одну? — спрашивает она.

— Я вернусь через две недели.

Разговор с ней прерывается до того, как я успеваю сказать ей, что она останется там дольше. В регистратуре мне сказали, что возможно ей потребуется оставаться там от шестидесяти до девяносто дней, прежде чем они переведут ее в жилой комплекс для бросивших пить. Тяжело представить, как я буду находится так долго вдалеке от нее, но это к лучшему. По крайней мере, я продолжаю твердить себе это, чтобы заглушить чувство вины, которое испытываю.

Глава 13

ЭМИЛИ

Странно, как Тристан легко вернулся в нашу жизнь. Словно недостающий элемент пазла, который ждал, чтобы его нашли. Это такая благодать видеть его каждый день, даже если мне не всегда удается поговорить с ним. По утрам, я просыпаюсь, и он здесь, читает или рисует в саду. По вечерам, сидя за ужином, я осторожно наблюдаю, как он тщательно пережевывает разнообразную еду со своей тарелки. Он смакует каждый кусочек, словно это его последняя еда. Когда я сплю, я мечтаю о нем. И в моих снах он касается моей кожи нежными круговыми движениями. В моих снах мое тело становится его пустым полотном, ожидающим, что он оживит его.

— Ты собираешься стоять там и глазеть на меня весь день?

Тристан обращается ко мне строгим голосом, вырывая меня из задумчивости. Я краснею, когда он перестает рисовать и с любопытством смотрит на меня. Я стараюсь наслаждаться временем, которое провожу с ним, чтобы сохранить его в своих воспоминаниях. Каждый раз, когда я в школе, то не могу перестать волноваться, что он опять уедет. Он сказал моему отцу, что временно поживет с нами, пока не встанет на ноги, но пока он ничего не говорил об отъезде.

— Как дела в школе? — спрашивает он, не обращая внимание на мое молчание.

— Все нормально.

Я выхожу в мамин сад и сажусь рядом с искусственным водопадом. Тристан неподвижно сидит у массива роз и медленно погружает свою кисть в маленькую крышечку с зеленой краской. Он обводит кистью контуры лозы, изображенной в виде эскиза на обложке его книги, почти придавая им 3D вид.

— Надеюсь, это не одна из папиных книг, — улыбаюсь я. — Не позволяй ему поймать тебя, потому что он будет изводить тебя упреками до конца жизни.

— Эта моя книга, — усмехается он и продолжает обводить.

— Что ты рисуешь?

— В основном цветы. Это хорошая практика.

Он протягивает мне книгу в кожаном переплете, и я медленно рассматриваю рисунки, изображенные на обложке. Они прекрасны. Я переворачиваю книгу и изучаю корешок, сразу же узнав имя автора. Байрон. Он сохранил ту книгу, которую когда-то читал мне перед сном? Вид ее потрепанных уголков согревает мне душу. Похоже, что она знавала лучшие времена.

— Это та же книга?

— Да, — говорит он. — Я забрал ее на память.

Я улыбаюсь его признанию. Приятно осознавать, что не одна я страдала. Я стала спать в его комнате, после того, как он уехал. Мне хотелось сохранить его запах и закутаться в нем. Через несколько месяцев его запах исчез полностью. Николас перестал о нем говорить. Александр не упоминал о его странном отъезде, и мой отец полностью избегал разговоров о нем или его матери. Единственным человеком, кто иногда вспоминал о нем, была моя мать.

— У тебя много воспоминаний о нас?

— В основном о тебе, — бормочет он. — И несколько, связанных с Ником.

— Вы, ребята, все время играли на чердаке. Помню, Ник никогда не хотел, чтобы я играла с вами, мальчиками.

— Потому что ты овладевала всем вниманием.

— Чьим?

— Моим.

Не хочу казаться такой эмоционально зависимой, но это правда. Я дорожила каждым мгновением, проведенным с ним.

— Говоря о Нике, сегодня вечером я иду с ним на вечеринку, поэтому мы, возможно, вернемся поздно. Я знаю, что ты просила помочь тебе с каким-то арт-проектом, ты не будешь против, если мы перенесем это на завтра?

Я прикусываю губу, надеясь скрыть свое разочарование. Я против, но это не важно, ведь я не должна. Я сую сборник стихов обратно в руку Тристану и закидываю свой рюкзак себе на плечо. В любом случае, мне нужно делать уроки. Уверена, у меня куча домашней работы по математике.

— Нет, конечно нет. Хорошо тебе повеселиться.

Мои слова звучат уныло. Ка бы мне не хотелось, чтобы они звучали искренне, это не так. Небольшая улыбка появляется у него на губах, когда он смотрит вниз на сборник стихотворений.

— Почему бы тебе не оставить Байрона у себя сегодня вечером?

Я улыбаюсь.

— Хорошо.

Глава 14

ТРИСТАН

Горячие губы скользят по моей шее, когда я тянусь к двери автомобиля. К моему правому плечу прислоняется высокая брюнетка по имени Пенелопа. Ее специализация - английский язык, но по тому, как ее пальцы спускаются вниз к моему ремню, я готов поспорить, что она не типичный застенчивый книжный червь. Я мимолетом вижу ее шелковые черные стринги, когда она задирает свою юбку и трется о мою ширинку. Она стонет напротив меня, и вопреки неловкости, что мы не одни в машине, я чувствую, что мой член твердеет.

— Ладно, приятель, думаю, я поднимусь наверх, — говорит Ник, отрываясь от миниатюрной танцовщицы, с которой он обжимался всего пару секунд назад. Я тихо смеюсь, вспомнив, как он упомянул о том, что ему очень хочется проверить ее гибкость. Она, кажется, вообще не колебалась, уезжая с нами с вечеринки, но, полагаю, когда вы появляетесь за рулем автомобиля стоимостью сто тысяч долларов, как не фиг делать, это тоже помогает. Мне очень хотелось помять автомобиль Стефана, пока Николас не сказал, что отец подарил его ему совсем недавно.

Я смотрю, как Николас выходит из машины, приобняв за талию миниатюрную танцовщицу. Она хихикает, прижавшись к его боку и откинув свои длинные светлые волосы через плечо. Меня переполняет странное, утешительное спокойствие, когда я наблюдаю, как он направляется в дом. Впервые за четыре года я чувствую, что принадлежу к чему-то. Что моя жизнь действительно кого-то волнует. Их.

— Эй, Кристиан, ты не обращаешь на меня внимания, — говорит брюнетка, надувшись.

— Меня зовут Тристан.

Брюнетка, трущаяся о мою ногу, останавливается и начинает медленно расстегивать верхнюю пуговицу моих брюк. Она смотрит на меня снизу-вверх сквозь накладные ресницы и улыбается. Что-то в ее голосе, в ее лице раздражает меня. Как будто она слишком старается.

— Хочешь, чтобы я отсосала у тебя? — спрашивает она, восторженно поглаживая мой член через джинсы. — Я глотаю, — улыбается она.

— Как насчет кляпа в рот?

— Тебе нравятся такие отвратительные вещи?

Такие отвратительные вещи? Я улыбаюсь.

— Ты себе даже не представляешь.

***

Звук тихих шагов отражается от пола, когда я направляюсь в свою комнату с брюнеткой из Нью-Йоркского Университета. Мы уже на полпути, когда я слышу голос, зовущий меня. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Эвелин, проверяющую нас, но удивляюсь, обнаружив Эмили, стоящую в полуметре в розовой шелковой сорочке. Ее длинные белокурые волосы золотыми волнами струятся по плечам. При виде ее у меня внутри рождается странное чувство. Мой взгляд скользит вниз к оголенной коже, выглядывающей из разреза. Кто, черт побери, продает старшеклассницам пижамы, подобные этой? Бля.

— Тристан, ты свяжешь меня или нет? — нетерпеливый голос спрашивает меня сзади.

Я поворачиваюсь обратно и вижу брюнетку, стоящую рядом со мной и изучающую Эмили. Чувство неловкости охватывает меня, когда я понимаю, насколько плохо это выглядит. Могу только представить, что творится в голове у Эмили, когда она в изумлении смотрит на девушку рядом со мной. Ее платье довольно откровенное и почти не скрывает ни ее задницу, ни сиськи. Она не из тех, кого бы я с гордостью привел знакомится со своей мамой.

Взгляд Эмили колеблется на мгновение, а затем она поворачивается и начинает подниматься наверх по лестнице.

— Иди в мою комнату. Та дверь, справа, — говорю я через плечо своей гостье.

— Но...

— Иди.

Это занимает, кажется, вечность, пока она перестает дуться и отправляется в мою комнату. Я жду, когда она исчезнет за углом, прежде чем бросаюсь вверх по лестнице за Эмили. Я дважды чуть не падаю, споткнувшись о ковровую дорожку, когда замечаю ее, стоящую возле двери своей спальни. Она стоит, прислонившись к двери и закрыв глаза. Она выглядит подавленной, и я не совсем уверен, в чем причина.

— Эй, — шепчу я.

Она испуганно открывает глаза и подходит ближе, всматриваясь в темноту, пока не оказывается всего в полуметре от меня.

— Привет.

Я тихо усмехаюсь ее явному дискомфорту от увиденной пару минут назад сцены. Она переплетает свои пальцы вместе, нервно теребя их, и кусает губу. Она смотрит на меня снизу-вверх, собираясь что-то сказать, но я быстро останавливаю ее, когда слова срываются с моего языка.

— Прости, что не смог помочь тебе с твоим арт-проектом сегодня.

— О, э-э, все нормально.

— Тебе опять приснился кошмар?

Она смеется.

— Я уже слишком взрослая, чтобы меня укладывали в кровать, Тристан.

Ничего не могу с собой поделать, когда мой взгляд проходится по ней. Я знаю, что она стала старше, в этом-то и проблема. Я не могу больше воспринимать ее, как маленькую девочку, которой она была раньше. Она пропала. Молодая женщина, стоящая передо мной, является абсолютно другой проблемой, и я не знаю, как с ней справляться. И больше всего меня пугает то, что я не уверен, что могу это контролировать.

— Я буду внизу, если понадоблюсь тебе, — предлагаю я.

— Хорошо, спасибо.

Не знаю, почему я это делаю. Может из-за привычки целовать свою маму в щеку перед сном, но я делаю шаг вперед и нежно прикасаюсь губами к ее щеке. Я слышу, как она перестает дышать, когда я делаю это, но я не могу остановиться. Что-то внутри подталкивает меня вперед. Ее теплая кожа слегка задевает щетину на моем лице, и мне приходится изо всех сил сдерживать себя, чтобы не скользнуть губами к ее рту. Я играю в опасную игру, и не знаю, почему я это делаю, не считая удовольствия от ощущения ее кожи на моих губах.

Эмили смотрит на меня своими ясными глазами, словно ожидая, что я снова это сделаю, продолжу оттуда, где закончил. Пространство. Мне нужно немного гребанного пространства. Я отступаю назад, высвобождаясь из ее тепла, и бросаюсь к лестнице. Я такой идиот. Какого хрена я делаю?

— Тристан?

Ее голос влечет меня, как пламя мотылька. Я оборачиваюсь и нахожу ее всего в паре сантиметров от меня. Ее розовые губки раскрываются, посылая горячую волну желания по моему телу. Я сдерживаю стон, когда мысль от том, как они будут выглядеть обернутыми вокруг меня, закрадывается в мою голову. Я закрываю глаза, борясь с желанием увидеть выражение ее лица, когда мой член заполнит ее милый ротик. Бл*дь, я почти сожалею, что внизу меня ждет другая. Дерьмо. Я даже не должен думать подобным образом об Эмили. Даже если не принимать в расчет тот очевидный факт, что она младшая сестренка, которой у меня никогда не было, ее невинность говорит мне о том, что есть черта, которую я не должен переступать. Никогда.

— Тристан? — зовет она снова.

— Да, Эмили?

Она изучающе смотрит на меня, словно пытаясь разгадать что-то в моих глазах. Я надеюсь, что она не сможет увидеть желания, рвущегося наружу.

— Ты все еще считаешь меня красивой?

Ее слова посылают дрожь по всему моему телу, воспламеняя меня. Я все еще помню, как она спрашивала об этом у меня четыре года назад. Тогда, я не задумываясь ответил ей. Мой ответ нельзя было воспринять никак иначе, лишь как братское обожание. Но сейчас, я чувствую, что слова застряли у меня в горле. Я говорю себе отвернуться и спуститься вниз к женщине, ожидающей меня в моей постели, но я не могу. Мои ноги приросли к полу, заставляя меня ответить ей. Я знаю, что буду сожалеть о том, что рассказал ей о своих чувствах. И не потому, что это неправда, а потому, что они никогда не были более искренними.

— Ты все еще самая красивая девушка, которую я знаю

Она делает шаг ко мне, заставляя мое сердце бешено колотиться. Я не могу этого сделать. Я не могу к ней привязаться. Я не хочу разрушить ее, потому что знаю, что она может стать моей погибелью, я и так веду себя с ней осторожно, стараясь не обидеть. Она вздрагивает, когда я отворачиваюсь от нее. Не оглядывайся. Я продолжаю смотреть вперед, возвращаясь в свою комнату. Спустившись вниз, я слышу, как она зовет меня тихим надломившимся голосом. Я говорю себе не обращать на него внимания, заглушить звук ее голоса единственным известным мне способом.

— Что тебя так задержало? — ноет брюнетка в моей постели.

— Ничего. Раздевайся.

Глава 15

ЭМИЛИ

Я открываю глаза, почувствовав, что кто-то присел на край моей кровати. Я приподнимаюсь и вижу, что Тристан, одетый в темный костюм, смотрит на меня с широкой улыбкой. Мне требуется некоторое время, чтобы преодолеть шок от того, что я увидела его в таком дорогом костюме. Что-то в том, как он обтягивает его мышцы, заставляет мой разум кипеть, а сердце волноваться. Впервые с того момента, как он вернулся, он не надел свои привычные джинсы и футболку. Я думаю, Николасу наконец-то удалось убедить его пройтись по магазинам, и кое-что купить.

— С днем рождения, Лили-Цветочек.

Я улыбаюсь при звуке моего прозвища, которое он произносит игривым тоном. Не могу поверить, что уже наступил мой день рождения. Если бы я могла осуществить хоть одно мое желание, я определенно хотела бы просыпаться вот так каждое утро. Возможность чувствовать его сидящим рядом со мной можно усовершенствовать только ощущением его рук, обнимающих меня.

— Я хотел прийти сюда раньше остальных, потому что у меня есть для тебя подарок. Вернее, два.

— Ты не должен мне ничего дарить.

— Должен.

Тристан достает из кармана маленькую коробочку. Когда он открывает ее, я замечаю серебряную цепочку с подвеской посередине. Мои глаза наполняются слезами, когда я понимаю, что подвеска - это водяная лилия, распустившаяся из листочка.

— Ты так выросла. Я подумал, что это будет уместно.

— Это так мило...значит ли это, что ты начнешь называть меня Лили?

Тристан смеется.

— Я буду называть тебя так, как ты захочешь...Теперь, позволь мне надеть это.

Я встаю, и Тристан обходит меня сзади, чтобы застегнуть ожерелье на моей шее. Его пальцы дотрагиваются до моей ключицы, посылая волну мурашек по моей коже. Я понимаю, что он не имеет в виду ничего такого, но я воспринимаю это по-другому. Для меня это все более значимо. Его большой палец останавливается и зависает прямо под моим ухом. Его пальцы излучают жар, словно горячие камни, прижатые к моей коже.

— Ты говорил о втором подарке, — говорю я.

Его горячее дыхание щекочет мое ухо, когда он наклоняется и поворачивает меня лицом к себе. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на то, как его карие глаза выделяются на фоне загорелой кожи. Каждый раз, когда я говорю себе, что Тристан мне просто брат, я вспоминаю ощущение его прикосновений к моей коже и его взгляд, задерживающийся на мне чуть дольше.

— Ты жадная крошка, не так ли? — говорит он приглушенным голосом. — Ты получишь свой второй подарок позже.

Глава 16

ЭМИЛИ

— С днем рождения, сестренка! — Николас подходит ко мне и подхватывает меня на руки. Я почти задыхаюсь в его объятьях, когда кружит меня, крепко сжимая. Последнее время я его почти не видела из-за выпускных экзаменов. Он вечно слишком занят вечеринками, свиданиями с моделями и попаданием в неприятности в его университетской общаге за то, что тайком водит туда своих девушек. Я вообще не понимаю, зачем он там остается, если половину времени проводит дома. Я краснею, когда он оставляет слюнявый поцелуй на моем лбе.

— Боже, Ник. Спасибо, что обслюнявил меня.

Он смеется, когда я вытираю его поцелуй тыльной стороной ладони.

— С днем рождения. — я узнаю голос прежде, чем вижу его. Улыбка на его лице достигает его глаз. Это самая соблазнительная вещь, которую я когда-либо видела. Несмотря на прохладное утро, я чувствую волнение от вида его взъерошенных черных волос, гладкой загорелой кожи и ослепительной улыбки. У меня теплеет на душе при воспоминании о том, как он пришел ко мне утром раньше остальных. Он, должно быть, прокрался сюда до обеда. Я случайно задеваю Тристана и на мгновение я чувствую прикосновение его пальцев к моему локтю. Как бы мне не хотелось этого, но его прикосновение вызывает во мне волну нервного возбуждения.

— Ты в порядке, сестренка? — обеспокоенный голос Ника возвращает меня обратно из моей задумчивости.

— Да, я в порядке. — я таю, встретившись взглядом с Тристаном. Он ни разу не отвел взгляда.

— Хорошо, а то я заволновался. Мне показалось, что ты задыхаешься.

— Со мной все хорошо, — говорю я более твердым голосом, остро осознавая, что взгляд Тристана прожигает меня насквозь.

— Надеюсь, ты готова к вечеринке. Мама с папой уехали на выходные, так что весь дом в нашем распоряжении, — говорит Ник с озорной улыбкой.

Не знаю, как переживу сегодняшний день, но я рада, что Кэси приедет вечером, чтобы отпраздновать мой день рождения. Или еще лучше, она поможет мне не выставить себя полной дурой.

***

— Эмили! — высокий голос Кэси звенит в фойе, когда она входит с огромным коричневым картонным пакетом в руках. Я сдерживаю смех, когда ее туфли на слишком высоких каблуках стучат по полу, практически слетая с ее ног. На лице Николаса появляется улыбка, когда он осматривает футболку Кэси с надписью Я живу музыкой, обрезанные шорты и леггинсы с принтом поп-арт. Если бы она не была моей лучшей подругой, я бы сомневалась в ее вменяемости. Мне стоило бы уже привыкнуть к полному отсутствию чувства стиля у нее, но к такому трудно привыкнуть. Иногда кажется, будто она одевается в темноте.

— Привет, жеребец, — говорит Кэси Нику.

Она подмигивает ему и вертит попкой, что заставляет его выплюнуть свой апельсиновый сок на пол. Я взрываюсь от смеха, когда он пытается стряхнуть капли со своего кардигана от Giorgio Armani. Он вряд ли обрадуется, когда поймет, что ему придется отправить свой кашемировый свитер в химчистку. Мне уже почти жаль работника химчистки. Уверена, Ник самый дотошный человек, когда дело касается его одежды.

— Привет, Кэси. Как поживают твои прыщи?

— Фу, Ник, — говорю я.

Кэси оттягивает свою футболку и смотрит вниз на свою грудь с кривой ухмылкой.

— У них все замечательно.

—Кэси!

— Не волнуйся, Эмили. Я не западаю на маленькую грудь, — ухмыляется Николас.

Странно находится с моим братом и моей лучшей подругой под одной крышей. Кэси всегда ведет себя рядом с ним более дико, чем обычно. Я уверена, ему нравится, что маленькая старшеклассница хочет хорошенько поиметь его — но, к счастью, у него достаточно здравого смысла, оставить ее в покое — по крайней мере, по большей части. Хотя это, определенно, не мешает ему подкалывать ее или задавать ей жару.

Кэси захватывает меня в свои объятья, и мы кружимся вместе в приступе смеха. Я очень рада, что ей удалось приехать ко мне. У нас есть много тем для разговоров, особенно учитывая присутствие Тристана. Сегодня будет потрясающий день. Я в этом уверена.

— С днем рождения, Эм.

Она вытаскивает из своей сумки бутылку вина Moscato и машет ею передо мной, глупо улыбаясь. Я хватаю бутылку и быстро обнимаю ее, прежде чем направиться в кухню, чтобы спрятать ее. Кэси следует за мной, напевая себе под нос, и садится на стул за барной стойкой. Она откидывает свои каштановые волосы и протяжно свистит, когда Тристан входит в комнату в джинсах и обтягивающей черной футболке. Странное ощущение заполняет мой желудок, когда Кэси стелется перед ним. Я не могу объяснить, но я начинаю злиться, пока она пожирает его глазами.

— Кэси, — шепчу я.

— Да?

— Не могла бы ты быть более очевидной? Перестань раздевать глазами моего сводного брата. Это так неправильно.

Кэси поворачивается ко мне, ее щеки горят от унижения. При виде ее обиженного выражения мне сразу же хочется забрать свои слова обратно. Но вред уже нанесен. Она смотрит вниз на свои ногти, а потом снова на меня, прежде чем тихо вытирает уголки своих глаз, наполненных слезами.

— Это было очень грубо, — шепчет она.

Я наблюдаю, как она встает со своего стула и бросается в ванную. Хоть я и не слышу ее, я знаю, что она плачет. Что со мной не так? Я никогда не набрасывалась на свою лучшую подругу. Я привыкла, что она бросает на парней откровенные взгляды и называет их сладкими. Кроме тех случаев, когда дело касается Тристана.

Глава 17

ТРИСТАН

По другую сторону гостиной Стонхейвенов я замечаю, как Николас подмигивает мне, хищно улыбаясь. Его лицо принимает самодовольное выражение удовлетворения, пока его рука скользит вниз к заднице высокой брюнетки рядом с ним. Они стоят, тесно прижавшись друг к другу. Ну никакого стыда. Я усмехаюсь, когда он медленно спускает лямку ее платья вниз по плечу. Уверен, Эмили рада, что Стефан и Эвелин уехали. Хотя меня очень беспокоит, что Кэси, подруга Эмили, принесла текилу на ее день рождения. Ей исполнилось семнадцать, а не двадцать один.

— Привет, — слышу я вкрадчивый голос у себя за спиной. — Ты, должно быть, Тристан.

Я оборачиваюсь и вижу знакомое лицо и сиськи, уставившиеся на меня. Какое-то время я пытаюсь вспомнить их, но, как только слышу ее имя, я понимаю, что это та же девушка, с которой я познакомился на вечеринке в Нью-Йоркском Университете. Студентка, специализирующаяся на английском языку, с которой я провел ночь, связав и трахнув.

— Что тебя привело сюда?

— Николас пригласил меня. Он думал, что ты возможно захочешь меня увидеть, — говорит она, ухватившись за пояс моих джинсов.

Конечно же это он подослал Пенелопу. Я должен был догадаться, что это не случайность. Как бы мне не хотелось сказать, что я рад ее неожиданному появлению, это не так. Я обхожу ее и беру бокал шампанского. В этом доме его запасы, кажется, никогда не иссякнут.

— Меня мучает жажда, — говорит она, скользнув по мне взглядом. — Но шампанское не поможет утолить ее.

Прежде чем я успеваю отреагировать, я чувствую, как она прижимается ко мне всем телом, зажав меня между стеной и столом с шампанским.

— Пенелопа, это день рождения младшей сестры моего лучшего друга. Я не собираюсь трахаться с тобой у камина, — говорю я.

Она улыбается, глядя на меня голодным взглядом. Всего через пару секунд она скользит рукой по ширинке моих штанов.

— Так трахни меня где-нибудь в другом месте.

Пенелопа следует за мной наверх, пока мы направляемся в одну из гостевых спален. Она чуть ли не визжит, когда видит огромную двуспальную кровать посередине комнаты. Если бы я не знал ее лучше, можно было бы подумать, что она больше взволнована от возможности забраться на эту кровать, чем на мой член. Пенелопа не спеша двигается по комнате, не отводя от меня взгляда, и медленно развязывает верхние лямки ее красного платья. Ткань тесно облегает ее фигуру, оставляя мало простора для воображения.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спрашивает она, присаживаясь на кровать. Она тянет за галстук, который я надел сегодня, и оборачивает его вокруг своей руки, притягивая мое лицо к себе. Мой член напрягается в штанах, когда она трется своими буферами о мою грудь. Она трется и прижимается своими бедрами к моим, и я с головой ухожу в это, пока запах ее духов не поражает меня. Не знаю, почему я не замечал его раньше. Давно я не чувствовал его...лаванда. Мысли о нежной коже и совершенном ротике Эмили заполняют мой разум.

— Ты такой твердый, — говорит Пенелопа, засовывая руку ко мне в штаны.

— Что ты делаешь?

Мой голос звучит более хрипло, чем мне хотелось бы. Я смотрю, как она опускается на колени и медленно расстегивает мои джинсы. Она выпячивает губы в соблазнительном жесте. Я знаю, что это неправильно, но я не останавливаю ее. Я не могу. Потому что даже если это и Пенелопа стоит передо мной на коленях, она не тот человек, которого я представляю.

Глава 18

ЭМИЛИ

Меня не должно беспокоить, что Тристан идет наверх с Пенелопой. Но все же, с каждым их шагом вверх по лестнице, я чувствую, как что-то внутри меня медленно распадается на части. Мои голова и сердце вступают в конфликт у меня на глазах. Я не могу объяснить, почему я испытываю эти чувства, но с той самой ночи, когда Тристан уехал, я всегда мечтала, что он вернется и снова станет частью этой семьи. Теперь он здесь, но чего-то не хватает, и я не знаю, как это исправить.

Несмотря на то время, что Тристан живет с нами, кажется, он задался целью держать меня на расстоянии. Я чувствую, что сделала что-то не так, но понятия не имею, что. Его отношения с Николасом остаются прежними, какими были несколько лет назад, но со мной он мало общается. Я не забыла о тех ночах, когда тайком пробиралась в его комнату, или о том, как он читал мне, пока я снова не засыпала. Он всегда был тем, к кому я могла обратиться, даже если это были просто мои ночные кошмары.

Я наблюдаю, как Пенелопа висит на его руке, слегка прижимаясь к нему. Ее беспечный смех выводит меня из себя. Не могу отрицать, что чувствую странную связь с Тристаном. Иногда мне кажется, что он забрал с собой какую-то часть меня, когда ушел. Я даже не могу вспомнить, сколько раз я засыпала в слезах после того, как мой отец сказал, что он и его мама уехали.

— Эм, ты в порядке?

Я поворачиваюсь и вижу, что Кэси пристально смотрит на меня. В руках она держит бокал с шампанским. Я почти жалею, что мне не хватило смелости выпить шампанского самой. Ее взгляд перемещается в сторону Тристана с Пенелопой, а потом обратно на меня. Я почти вижу, как колесики вращаются у нее в голове, пока она оценивает ситуацию. Не знаю, что ей сказать, и не знаю, почему мне становится так больно дышать после того, как я увидела Тристана, поднимающегося вместе с Пенелопой наверх. Я случайно услышала, как мой брат упоминал ее имя, но не думала ничего такого, пока не увидела ее, висящую на нем.

Кэси слегка толкает меня локтем.

— Тебя что-то беспокоит?

— Нет, — отвечаю я, натянуто улыбаясь. — Просто немного голова кружится. Думаю, я пораньше лягу спать.

— Ладно, хочешь, чтобы я ушла?

— Можешь остаться, — предлагаю я.

— Все нормально. Я просто позвоню родителям, чтобы они приехали и забрали меня. Мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Думаю, этот день рождения прошел не очень хорошо.

— Все в порядке, — говорю я.

Кэси обнимает меня и быстро целует в щеку прежде чем отправиться обратно на кухню. Подождав несколько минут, я наконец поднимаюсь наверх и молюсь про себя, чтобы не услышать, как Тристан и Пенелопа трахаются в одной из гостевых спален. К своему удивлению, в коридоре я застаю Пенелопу, поправляющую подол своего платья и приглаживающую волосы. Замечательно. По крайней мере, я рада, что пропустила их оргию. Она смотрит на меня с усмешкой и удовлетворенным блеском в глазах.

— Ты, должно быть, сестра Ника.

— Да, — признаюсь я раздраженно. — А ты, должно быть, увлечение этой недели. — улыбаюсь я, вспомнив, как Кэси научила меня этому выражению.

Раздражение мелькает на лице Пенелопы, когда она подходит ко мне. Остановившись всего в паре сантиметров от меня, она не спеша рассматривает мое платье, бледно-лилового цвета, которое моя мама позволила мне надеть на сегодняшний вечер. Ее взгляд опускается вниз по моей коже, остановившись чуть выше ключицы.

— Это, должно быть, трудно...

— Что?

Она смотрит, снова ухмыляясь.

— Жить в тени своих старших братьев.

— Я люблю своих братьев.

— Я в этом не сомневаюсь, но хреново наверно быть единственной, кто не унаследовал их привлекательности. Ты похожа на тощего маленького мальчика.

Гнев пульсирует во мне, когда я смотрю на брюнетку с накаченными сиськами. Я никогда не относилась к тому типу девушек, которые бесконечно пялятся в зеркало, но я знаю, что не такая уродина, какой она меня заставляет себя сейчас чувствовать. У меня руки чешутся врезать ей, но я останавливаю себя, когда слышу голос Тристана.

— Пенелопа, почему ты еще здесь?

Я наблюдаю, как она, надув губки, поворачивается к Тристану. Она подходит к нему, обвив его одной рукой за шею, а второй скользит вниз к его ширинке.

— Я думала, что мы закончим то, что начали, — говорит она.

— Прости, но я устал от игр.

Я сдерживаю улыбку, когда на ее лице появляется расстроенное выражение, и она обиженно топает ногой. Могу поспорить, она не ожидала услышать такое.

— И чтобы внести ясность...не смей никогда так разговаривать с Эмили.

Тристан проскальзывает мимо Пенелопы, когда она протягивает руку, чтобы прикоснуться к нему. Он ненадолго останавливается, чтобы переплести свои пальцы с моими, и я чувствую, как он тянет меня за собой, когда мы направляемся вниз по лестнице. Я вижу, как у Пенелопы челюсть отваливается от удивления, когда Тристан предлагает мне взять его под руку.

— Почему ты ушла с вечеринки? — спрашивает он, привлекая мое внимание обратно к себе.

— Она почти закончилась...Почему ты не остался с Пенелопой?

Тристан улыбается.

— На самом деле, мне не очень нравятся такие женщины, как она.

— Хорошо.

— Когда я с кем-то, я хочу, чтобы она была моей. Полностью. Я не хочу видеть последнего парня, с которым она спала, когда смотрю на нее.

— То есть, ты хочешь бы с девственницей?

Тристан смеется.

— Я хочу ту, кто отдаст мне себя, полностью. Я хочу, чтобы мои губы навечно въелись в ее кожу и в ее сознание. Я хочу, чтобы ей нужен был только я, потому что...мне будет нужна только она.

Мои щеки краснеют от слов Тристана и от мысли о его губах на моей коже. Я прячу за волосами румянец, ползущий вверх по моим щекам.

— О чем ты думаешь, Лили-Цветочек?

— Ни о чем, — запинаясь, отвечаю я.

— Вряд ли, — говорит он, подмигивая. — Не волнуйся. Я не буду злиться, если сегодня ночью ты будешь видеть сны обо мне.

— Ты меня смущаешь, — смеюсь я.

— Ты готова получить свой второй подарок на день рождения от меня?

— Да, — улыбаясь, отвечаю я.

— Хорошо, закрой глаза.

Радостное волнение зарождается в моей груди, когда я послушно их закрываю, ожидая подарка от Тристана. Я слышу шорох его пиджака, когда он подходит ближе. Может он засунул мой подарок в карман? Несколько секунд проходит в звенящей тишине, словно вечность. Мне очень хочется открыть глаза, но нежное прикосновение руки Тристана к моей шее останавливает меня. Аромат его одеколона окутывает меня, когда он подходит еще ближе, сокращая расстояние между нами. Я чувствую растерянность, когда он прижимает меня к своей груди. Его рот оказывается на моих губах прежде, чем я понимаю, что происходит. Когда его губы прижимаются к моим, от них исходит вкус корицы и мяты. Я сдерживаю стон, когда его хватка усиливается, оставляя мою кожу пылать. Наш поцелуй длится всего несколько секунд, но он парализует меня, оставляя в состоянии эйфории.

— Я всегда выполняю свои обещания, — шепчет он.

Мои глаза все еще закрыты, когда я слышу, как он уходит и спускается вниз по лестнице. Мое тело сопротивляется, когда я заставляю себя развернуться и отправиться в свою комнату. Что это было? Только в своей комнате я понимаю, что он имел в виду, сказав, что всегда выполняет свои обещания. Если ты все еще захочешь, чтобы я поцеловал тебя, когда будешь в моем возрасте, я сделаю это. Его слова отпечатались в моем мозгу. Я думаю, что запомню сегодняшний вечер навсегда.

Глава 19

ЭМИЛИ

С утра все мои мослы заполнены воспоминаниями о губах Тристана, целующих меня. Сколько бы я не кусала губы, я не могу воссоздать то захватывающее ощущение, которое поразило меня в тот момент, когда он прикоснулся ко мне. Если бы не мой желудок, практический умоляющий съесть хоть что-нибудь, я бы с радостью осталась в постели, чтобы переживать этот момент снова и снова. Голодная я или нет, но есть только один человек, встречи с которым я с нетерпением жду сегодня.

Зайдя на кухню, я нахожу там Тристана со стаканом виски в руках. Его недовольный вид заставляет меня получше вглядеться в него, я медленно осматриваю его спутанные черные волосы, которые, кажется, дыбом стоят у него на голове.

— Тристан, ты в порядке?

— Нет, не совсем.

Он смотрит на меня, но я изо всех сил стараюсь избегать его взгляда, когда обхожу центральный островок. С прошлой ночи я вся на нервах. Наш вчерашний поцелуй по-прежнему занимает все мои мысли. Я не могу не думать о том, как Тристан провел прошлую ночь, думал ли он о том, что сказать мне? Потому что я, однозначно, думала о том, что я скажу ему.

— Как ты себя чувствуешь сегодня утром? — спрашивает он.

Хриплый голос Тристана эхом заполняет комнату, вызывая у меня мурашки. Я делаю вдох и выдох прежде чем медленно поворачиваюсь, чтобы ответить ему.

— Хорошо.

Это единственное слово, которое остается в моем мозгу, когда он смотрит на меня с интересом. Я перевожу взгляд на бутылку вина, которую Кэси вчера оставила на гранитной кухонной стойке. Я испытываю желание выпить его. Я уже пару раз пила вино в присутствии своих родителей. К счастью, вино и шампанское - это два исключения, которые они позволяют мне в моем возрасте.

— Не уверен, что верю тебе. Ты даже не смотришь на меня, когда отвечаешь.

Я медленно двигаюсь к середине кухонного островка и роюсь в ящиках в поисках штопора. Тяжелый взгляд Тристана следит за мной, когда я откупориваю бутылку и наливаю себе бокал импортного Moscato. Когда я подношу бокал к губам, то слышу раздраженный голос Тристана.

— Ты еще недостаточно взрослая, чтобы пить.

— Что?

Пока я держу бокал у своих губ, у Тристана слегка начинают ходить желваки на скулах. Почему он такой расстроенный сегодня? Я что, сделала что-то не так?

— Кэси принесла мне вино. Я не думала, что это большая проблема. Иногда Николас позволяет мне выпить немного вина или шампанского.

— Ты слишком молода, чтобы начинать пить в такую рань.

— Я не собираюсь напиваться, — говорю я упрямо.

— В холодильнике есть клюквенный сок. Думаю, он тебе больше понравится.

— Почему ты сегодня все время командуешь?

От тона его голоса, у меня на щеках появляется румянец разочарования. Я знаю, что мне нет еще двадцати одного года, но почему он обращается со мной как с ребенком. Я не ребенок. Я чувствую странное статическое напряжение между нами, когда он подходит ближе, остановившись в паре сантиметрах от меня.

— Не так проявляют заботу о ком-то.

— Ты думаешь, что я не забочусь о тебе? — спрашивает он.

— Да, думаю.

— Ты ошибаешься, Эмили.

Я закрываю глаза от того, как он произносит мое имя. Впервые за долгое время он не называет меня моим детским прозвищем. Вопреки здравому смыслу я наклоняюсь к нему, и запах его одеколона поглощает мои чувства. Это неповторимая смесь океанского бриза и древесных ноток. Он наклоняется еще ближе, настолько близко, что я уже не понимаю, где начинается моя кожа, а кончается его. Губы Тристана проходятся по моей шее, заставляя порхать бабочек в моем животе.

— Ты просто понятия не имеешь, насколько ты не права.

Это единственные слова, слетающие с его губ прежде, чем он толкает нас в кладовку. Тристан хватает меня за волосы, собранные в хвост и овладевает моими губами, выбивая у меня из легких весь воздух. Его прикосновения опаляют мою кожу, когда он медленно пробует меня на вкус. Ощущения настолько сильные, что заставляют мое тело трепетать. Я протягиваю руку, чтобы обнять его за шею, но он разворачивает меня, толкая к полкам. Я чувствую, как его обжигающе горячие пальцы стягивают вниз мои трусики, и в следующую секунду, его возбужденный обнаженный член трется о меня.

— Тристан, — стону я.

— Бл*дь.

Слова срываются с его губ, когда он разворачивается и оставляет меня задыхающуюся в кладовке. У меня кружится голова, и я делаю шаг назад, пытаясь сохранить равновесие. Я провожу руками по моим опухшим губам, мучительно сознавая приятное напряжение между ног.

Глава 20

ТРИСТАН

Это было ошибкой. Ошибкой, которую я больше не повторю. Никогда. По крайней мере, это обещание я даю себе снова и снова, пока пишу сообщение одной из моих саб из Ларца Удовольствий. Я избегал приглашать кого-нибудь для своих игр в дом, где живет Эмили, но после того, что случилось этим утром, не уверен, что смогу ждать дольше. Бл*дь. Нет смысла отрицать, что меня раздирает желание поцеловать Эмили снова. Овладеть этими губами и успокоить ее пытливый взгляд.

Я знаю, что играю с огнем, но не могу найти в себе силы выкинуть из головы желание прикасаться к ней. Чуть ранее, когда я почувствовал, как ее губы прижимаются к моим, я потерял контроль. Вещь, которую я больше всего ценю, превратилась в пепел прямо у меня на глазах. Я не могу точно объяснить это, и лишь ее стон освободил что-то внутри меня. Я хотел ее трахнуть. Показать ее ненасытному ротику его место.

О чем, мать твою, я думаю? Если кто-нибудь узнает, какая хрень творится в моей голове, меня отправят за решетку. Впервые я не хочу воплощать свои фантазии в действительность. Не без последствий. Не без потери контроля. То, что произошло этим утром и вчерашним вечером никогда не должно было случится, но звук, вырвавшийся из жаждущего ротика Эмили, только сильнее заставил меня отрицать свое желание. Он распалил меня. И неприглядная истина состоит в том, что я начал то, что должен был прекратить много недель назад.

Глава 21

ЭМИЛИ

Требовательный стон разбудил меня. Тихий звук ее голоса доносится в мою комнату по вентиляционному каналу. Я открываю глаза и смотрю в темное пространство своей спальни. Это снова происходит. Он там, внизу, с другой. Я задерживаю дыхание и напрягаю слух, чтобы услышать их голоса. Мое сердце пускается вскачь, когда их крики вызывают у меня страстное желание, и я краснею от порочных мыслей, заполняющих мою голову. Мыслей о том, как он прикасается ко мне, как раздвигает мои ноги и берет меня сзади. Мыслей о том, что это я, та обнаженная женщина, запутавшаяся в его простынях.

Она страстно зовет его. Тристан! Я слышу его низкий, гортанный рык и ее стон, отражающий ее отчаянную нужду в освобождении. Уже не впервые я слышу, как он приводит женщину к себе в комнату. Много раз по ночам я лежала тут и гадала, каково это быть по ту сторону вентиляции. Я не должна иметь сексуальных фантазий о Тристане. Конечно, он не мой старший единокровный брат, но это не облегчает того, что случилось в кладовке. Даже поцелуй на лестнице размыл границы между нами. Я уже не знаю, как должна воспринимать его. Как брата? Друга? Или кого-то совершенно иного?

Я переворачиваюсь и стараюсь снова заснуть, но их голоса манят меня, и прежде чем понимаю, что происходит, начинаю тяжело дышать. Я становлюсь мокрой, когда провожу кончиком пальца по своему клитору. Если бы он только знал, сколько раз я представляла себе, как он прикасается ко мне. Закрыв глаза, я представляю его пальцы внутри меня, он медленно ласкает меня, сводя этим с ума. Я выгибаюсь от сильного возбуждения, которое растет внутри меня. Мои соски твердеют, когда я кручу один из них между пальцев.

Я так близко. Через несколько минут моя рука устает. Разочарование накрывает меня, когда образ Тристана, ласкающего меня, исчезает. Я лежу, раздраженная тем, что не получила так необходимой мне разрядки. Большинство моих школьных подруг очень давно лишились своей девственности, а я все еще храню себя. Моя лучшая подруга заверила меня, что нет необходимости торопить события, но, когда все вокруг делают это, мне становится интересно, может она говорит так только потому, что ей неудобно.

Какое-то время я ворочаюсь, пытаясь заснуть, и делаю все возможное, чтобы заглушить звуки подушкой, но все напрасно. Я набираюсь храбрости, вылезаю из кровати и спускаюсь вниз к спальне Тристана. Я всегда задавалась вопросом, почему он выбрал одну из спален на первом этаже. Их, как правило, занимают гости. С нижней ступеньки я замечаю поток света, льющийся из двери его спальни.

Неожиданное удовольствие пронзает мое тело от сцены, открывшейся передо мной. Мое тело сжимается от возбуждения при виде большого накаченного тела Тристана, который стоит на коленях между двух прекрасных ножек, закинутых на его плечи. Я никогда не видела ничего подобного. Я не могу видеть ее лица, но слышу, как ее голос становится более напряженным с каждой новой лаской. Ее тело дрожит, когда он откидывается назад и погружает в нее два длинных пальца. Я чувствую, как сама становлюсь насквозь мокрой при виде его пальцев, быстро скользящих в нее и обратно.

Я настолько потеряна в этом эротическом тумане, что не осознаю, как стону вслух. Тристан останавливается и оборачивается. Его карие глаза расширяются при виде меня, стоящей там и наблюдающей за интимной сценой двух любовников. Его губы раскрываются в попытке что-то сказать, но он ничего не произносит. В смущении от того, что меня поймали, я разворачиваюсь и убегаю прочь от взгляда его пытливых глаз. Они въедаются в мой мозг, угрожая разоблачить меня.

Я нахожусь на полпути вверх по лестнице, когда чувствую, как кто-то хватает меня за пятку. Я оборачиваюсь и почти падаю, но теплые руки ловят меня. Несмотря на кромешную тьму в доме, я знаю, что это Тристан. Его пальцы немного мозолистые от того, что он постоянно сжимает карандаш, когда рисует. Я бы узнала эти руки где угодно. Он чуть нависает надо мной и смотрит сверху на меня. Я чувствую, как холодные ступеньки лестницы впиваются мне в спину.

Какое-то время, единственное, что я слышу, это его прерывистое дыхание. Я перестаю дышать при виде его лица, пойманного в отражении лунного света. Его волосы находятся в полном беспорядке, а на щеках, подбородке и вокруг губ виднеется темная тень щетины. Я машинально протягиваю руку и дотрагиваюсь до его лица. Его кожа обжигает мои пальцы. Если бы не увиденная мной сцена, я бы стала волноваться, что он заболевает.

Хотя его тело скрыто в темноте дома, я знаю, что он полностью обнажен. Он так торопился поймать меня, что, должно быть, забыл одеться. Только когда я чувствую, как его эрегированный член давит на мой живот, я понимаю, что атмосфера вокруг нас странно меняется. Не говоря ни слова, Тристан размещается между моих ног. Мир вокруг замирает, когда он проводит рукой вверх по моей сорочке. Его горячие пальцы скользят вверх, возбуждая меня. Я начинаю дрожать от нахлынувших на меня чувств. Это совсем не похоже на то, что я себе представляла. Это намного лучше. Я чувствую, что он наблюдает за мной, когда поднимает вверх мягкую ткань моей ночной сорочки и располагается прямо напротив моего входа. Я извиваюсь под ним, когда он трется своим членом о мои складочки.

Я стону, и он быстро прижимает руку к моим губам. Он останавливается на мгновение, прислушиваясь к малейшему движению наверху. Мои лихорадочные мысли возвращаются к женщине, чьи ноги обвивали его плечи всего несколько минут назад. Где она?

Тристан убирает руку с моего рта и наклоняется, хрипло прошептав мне на ухо.

— Ты такая охренительно мокрая.

Это первые и единственные слова, которые он произносит прежде, чем одним движением входит в меня. Острая боль пронзает меня, и я сразу же отталкиваю его от себя. Именно об этом моя подруга Кэси предупреждала меня. Тристан застывает на месте, заметив страдание, отразившееся на моем лице. Я краснею под его обеспокоенным взглядом, который переходит в недоверчивый.

— Бл*дь, — произносит он, стиснув зубы. Не говоря больше ни слова, Тристан отстраняется от меня, оставив дрожать на ступеньках. Неожиданно потеряв тепло его тела, я умираю от желания, чтобы он обнял меня еще раз.

— Эмили, я не знал...

Его слова обрушиваются на меня, и я чувствую сожаление, разрушающее меня. Одним необдуманным решением, мы изменили все между нами.

Продолжение следует...

Content

Ванесса Бук
Притяжение

Посвящается:

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21