Мэллори Кейн

Третье чудо

Security Breach Copyright @ 2015 by Rickey R. Mallory

«Третье чудо» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Родителей Мюррея Чо убили, когда он был еще совсем мальчишкой. С тех пор Мюррей трудился не покладая рук. Повзрослев, он эмигрировал в Америку. Но так называемая страна неограниченных возможностей повернулась спиной к бедному иммигранту из Вьетнама. С огромным трудом ему все же удалось накопить денег и купить лодку для ловли креветок в городке Бон-Шанс, что на юге Луизианы. Он стал неплохо зарабатывать, женился, а вскоре у них родился сын Патрик.

Мальчику было всего пять лет, когда сбежала его мать. С того дня Мюррей один растил сына. Они хорошо ладили, и денег на жизнь хватало, но однажды контрабандисты спрятали оружие в старом сарае Мюррея, и его заподозрили в сговоре с ними. Пришлось отцу с сыном перебраться в другое место – поближе к бухте Галфпорт.

Две недели Мюррей радовался, что сообразил сменить место жительства, как вдруг ему позвонили на сотовый. Неизвестный угрожал расправиться с Патриком, если Мюррей не выполнит его указания. Рыбак должен был выкрасть планшет из дома Тристана Дюшода.

Патрик объяснил отцу, как отключить охранную сигнализацию в доме, и Мюррей выкрал планшет. Отца не интересовало, откуда сыну известны такие вещи. Он думал только об одном: поскорее доставить украденную вещь в указанное место и вернуться к прежней жизни. Так хотелось надеяться, что на этом все и закончится.

Мюррей подтащил лодку к причалу и закрепил канат на тумбе, прошел через пристань, вышел за ворота и запер их за собой. Автофургон, в котором они с Патриком жили, стоял сразу за автомобильной парковкой. Он был маленький, но удобный.

Подойдя к фургону, Мюррей обнаружил, что дверь не заперта. Патрик должен был запирать дверь, когда ложился спать, но чего ожидать от парня, которому не исполнилось восемнадцати. Он не то что запереть, но даже прикрыть дверь частенько забывал.

Внутри было темно и тихо. Шел одиннадцатый час, и сын должен был делать уроки или уже лечь спать. Возмущенный и встревоженный, Мюррей позвонил Патрику на мобильный. Тот не ответил. Но не успел погаснуть экран, как раздался звонок.

– Патрик! Ты где?

– Мюррей Чо? – раздался знакомый голос; это был человек, заставивший Мюррея выкрасть планшет из дома Тристана.

У Мюррея тревожно забилось сердце.

– Где Патрик? Если вы что-нибудь с ним сделали…

– Молчи и слушай. Твой сын у нас, он жив… пока жив.

– Что?! Что значит, пока жив? Что происходит? Я хочу говорить с ним.

– Я сказал, слушай и молчи! Ты хорошо поработал, достав нам планшет. Теперь у нас есть для тебя новое задание. Жена Дюшода вернулась в дом своего мужа. Моего босса интересует, почему она не осталась у свекрови. Что ты знаешь о Тристане Дюшоде?

Мюррея охватил ужас.

– О Дюшоде? Так ведь он умер, утонул!

– Это точно? Откуда тебе это известно?

– Б-были же п-похороны. Пожалуйста, позвольте мне поговорить с Патриком.

– Мы заключим с тобой сделку. Ты добудешь нам доказательства, что Дюшод жив, и мы не убьем твоего сына.

– Нет, умоляю вас! Я сделаю все что угодно, только не трогайте сына!

– Прекрати, Чо. Какой смысл просить меня? Я должен получить эти доказательства, иначе мне самому не поздоровится. Выбор пал на тебя потому, что в тех местах ты свой и не вызовешь подозрений, оказавшись на берегу или у дома Дюшода.

– Я… я не понимаю…

– Послушай, мы не желаем зла ни тебе, ни твоему сыну, но если не выполним этот приказ, с нами будет… покончено. Это еще одна причина, почему я выбрал именно тебя. У тебя есть сын, так что ты не сможешь отказаться. Словом, достань мне эти доказательства. Если он жив, мой босс хочет получить доказательства. Если же он мертв… – Человек усмехнулся. – Хотя это будет труднее доказать.

– А кто ваш босс?

– Никто. Слушай, Чо, уж не думаешь ли ты, что я назову тебе его имя? Делай, что тебе сказано, и не задавай глупых вопросов.

Мюррей горестно покачал головой. Выбора у него нет. На кону жизнь его сына.

– Мы позаботимся о твоем сыне. А тебе нужно сосредоточиться на задании.

– Ваш босс хочет получить доказательства, что Тристан Дюшод жив? Но ведь он умер! Его похоронили. Я не могу доказать, что он жив.

– Ты не поможешь ни себе, ни твоему сыну, если станешь упорствовать. Мы будем звонить тебе каждый день. Советую не затягивать с этим делом. Вздумаешь заявить властям, обречешь сына на мучительную смерть, уж поверь мне.

С этими словами неизвестный прервал разговор.

Мюррей ошеломленно смотрел, как гаснет экран, а зловещий голос продолжал звучать у него в голове. «Ты добудешь доказательства, и мы не убьем твоего сына».

Он должен спасти Патрика. Но как? Как он может доказать, что мертвец жив?!

Наступили сумерки. Постепенное угасание дня неизменно навевало на Сэнди Дюшод грусть и уныние. Ей больше нравился рассвет, начало дня. Каждый восход солнца нес с собой предвкушение чего-то нового. Она будила Тристана, готовила ему кофе, он садился рядом с ней, и они вместе встречали рассвет. А ему нравилось вытаскивать ее на прогулку на закате дня. С Тристаном она легко преодолевала грусть, всегда возникающую в душе при виде медленно гаснущего неба.

Но Тристана уже не было, и ее не радовал даже восход солнца.

– Ты знаешь, горошинка, какой сегодня день? – спросила Сэнди своего еще не родившегося ребенка, поглаживая округлившийся живот. – Нет? Но, горошек мой, ты должен его запомнить. Сегодня уже два месяца, как умер твой папа… – К горлу подступили рыдания, но она мужественно подавила их. – Ну, не буду, не буду. Ладно, давай распакуем вещи.

Вчера днем она в первый раз после похорон мужа вошла в их дом на окраине Бон-Шанс. Он стоял такой темный, пустой, заброшенный. Сэнди страдала, думая о том, что Тристан больше никогда не войдет в их дом. Но чем дольше она смотрела через высокие застекленные двери на высившиеся за патио и подъездной дорожкой стройные деревья, увитые ползучими лианами, на мшистые болота, окружающие Бон-Шанс, тем на душе у нее становилось яснее и безмятежнее.

Слабый шум прибоя и легкий шелест листвы вокруг дома усиливали состояние мира и покоя. Их дом был полон прекрасных, а теперь и тяжелых воспоминаний. В звуках природы ей слышался смех Тристана. Он, как солнце, притягивал ее к себе.

Забыв о чемоданах, она распахнула двери и вышла в патио. В июне погода на юге Луизианы редко бывает прохладной. Правда, порой во время шторма из залива дует промозглый ветер. Но прохлада была приятной; хорошо сидеть днем на открытой веранде – над головой с тихим шумом вращаются лопасти вентилятора, на столе – спелые ломти арбуза или стакан чая со льдом – и лениво рассуждать о клеве рыбы.

Сэнди подняла голову, подставив лицо легкому вечернему ветерку, который взметнул ее длинные волосы. Когда она открыла глаза, небо на западе было еще окрашено в нежные розовые тона.

– Что ж, не буду спорить, в закате есть своя прелесть, – признала она. – Здесь я тебе уступаю. Но, к сожалению, уже через четверть часа его сменит непроглядная темнота. Сегодня днем я собиралась прогуляться на пристань и обратно, но упустила время. А сейчас уже поздно.

Накануне вечером она ходила на пристань, сама не зная зачем. Может, надеялась почувствовать Тристана там, где они так часто бывали. В детстве пристань была еще одним любимым местом Тристана. А главным – хижина Бодро.

Тристан любил плавать в заливе в это время дня. Он объяснял ей, что, когда солнце заходит, все вокруг стихает – умолкают ветер, птицы и животные, и вода в заливе становится спокойной и гладкой как стекло. Как будто весь мир замирает из уважения к вечерней молитве.

Сэнди вспомнила, что заметила вчера в море темный силуэт, стремительно плывущий и ныряющий на некотором расстоянии от берега. Она смотрела на заходящее солнце, на гибкий силуэт, скользящий между волнами, похожий на дельфина. Но сейчас ей стало казаться, что она видела человека.

С каждой секундой тьма сгущалась. Сэнди повернула к дому, но ее остановил звук, похожий на слабый шепот. Она замерла, прислушиваясь. Встревоженный ее испугом, ребенок толкнулся в животе. Она успокаивающе погладила живот.

Мгновение спустя звук повторился, и она поняла, что ошиблась. Это были не человеческие голоса, а шуршание листвы и ветвей, как будто кто-то пробирался сквозь густые заросли на болотах. Кто-то большой.

Но кто, человек или зверь? И был ли он так близко, как слышалось? Она вздрогнула. На болотах водились дикие животные, были даже аллигаторы и медведи. Но Сэнди жила здесь с рождения. Ее не страшила встреча с диким животным.

Она вспомнила о темном силуэте, скользящем в заливе. Был ли это человек? Кто мог плавать в глубоких сумерках и потом идти сюда через болота, как это делал Тристан?

Нет, пора уже перестать слышать в каждом шорохе волн и видеть в каждом шевелении шторы от ветра Тристана или его призрак. Ничего таинственного в этих зарослях нет: кто бы ни пробирался сквозь заросли, он производил обычный, вполне естественный шум.

И с чего это кому-то идти к их дому, тем более в такой поздний час, да и в любое другое время дня. Дом расположен в восьми милях от Бон-Шанс. Каждому известно, где находится этот красивый дом, но за две мили от него асфальтовое покрытие дороги сменяется ракушечным и гравийным, так что случайный водитель и не подумает свернуть на нее.

Тишину снова нарушил слабый треск сучьев и шорох листьев. Человек ли то был, или животное, он не старался соблюдать тишину. Сэнди осторожно попятилась, а потом кинулась к дому. Она вбежала в свое жилище, будто за ней гнались черти, заперла высокие двери, включила охранную систему, и только тогда перевела дыхание.

– Извини, горошинка, – прошептала она, – это, конечно, глупо, но я испугалась.

И вдруг у нее защипало глаза. Усиленно моргая, она пыталась удержать слезы, но они упрямо текли по щекам.

– Черт, не хватало еще, чтобы я в собственном доме дрожала от страха! Но мы с тобой одни здесь. Нужно быть осторожными. К тому же это наша пристань – пристань твоего папы, – говорила она, и голос ее дрожал от горя.

О, Тристан! – прошептала она. – Как же ты мне нужен! Я пытаюсь научиться жить без тебя. Но ты по-прежнему здесь. – Она стукнула себя по лбу. Голос ее снова прервался рыданием. Она крепко сжала губы, чтобы не плакать, не тревожить свое дитя.

За годы знакомства, а затем брака с Тристаном – по существу, всю их жизнь – она никогда ничего не боялась, но эти шаги в темных зарослях нагнали на нее страху.

– Не бойся, моя горошинка, я не стану пугливой кошкой. Я вернулась сюда, чтобы жить в покое, и никакой аллигатор или браконьер – или кто там есть – не заставит меня убежать отсюда. – Ей стало легче, и только теперь она поняла, как устала.

Она проверила систему сигнализации на окнах и двери и направилась в спальню. Проходя мимо закрытой двери в кабинет, в котором они решили устроить детскую, она вспомнила, что забыла проверить электронную почту. Видно, слишком увлеклась воспоминаниями.

Сэнди включила свет, но планшета на столе не оказалось. Она машинально огляделась, не понимая, кто мог положить его на другое место, пока она жила у свекрови в Батон-Руж? И когда? По спине ее пробежал холодок при мысли о том, что в ее доме побывал кто-то чужой.

«Стоп! – приказала она себе. – Нечего паниковать. Лучше подумай, у кого был доступ к твоему дому». Это могли быть Мэдди Тирни или Зак Уинтер, но Мэдди обязательно сказала бы ей. Тогда… полицейские, расследовавшие похищение Мэдди директором буровой платформы «Созвездие Чайка». Но улики, подтверждающие ее похищение, находились в спальне. Зачем им понадобилось забирать планшет?

А если это не они? У нее бешено заколотилось сердце. Что, если это был Тристан? Что, если он где-то прятался, и ему понадобились какие-то данные из планшета?

«Прекрати! – прикрикнула она на себя. – Нечего думать об этом каждый раз, когда случается что-то странное или слышатся непонятные звуки. Он умер, и ничто не вернет его к жизни!» Она часто заморгала, будто прогоняя мысли о Тристане.

Забыть все, что касается его смерти. Все, кроме одного факта. Он упал с платформы в полные опасности темные воды залива и так и не появился. Значит, действительно погиб. Будь он жив, свернул бы горы, но обязательно пришел к ней. Тристан скорее бы умер, чем позволил ей поверить в его смерть.

Тряхнув головой, она постаралась сосредоточиться только на пропаже планшета. Прежде всего, нужно связаться с Мэдди и Заком. Возможно, им понадобилось забрать его, чтобы просмотреть жесткий диск и карты памяти. А может, он понадобился органам внутренней безопасности? Но в планшете не было ничего, что представляло бы интерес для посторонних.

Она взглянула на часы: десять с минутами. Значит, на Западе уже одиннадцать. Помедлив, она достала из кармана сотовый телефон. Мэдди просила ее звонить в любое время.

Когда подруга ответила, Сэнди сразу спросила:

– Мэдди, ты или Зак брали мой планшет?

– Что? Сэнди, с тобой все в порядке?

– Да, все хорошо. Кто-нибудь из вас брал мой планшет или, может, видел, что его взял кто-то другой?

– А что, его нет дома?

– Нет. Он всегда лежал на столе в детской. Всегда. А сейчас его нет.

– Да нет, мы его не брали. Мы только просмотрели его. Помнишь, ты назвала нам пароль? Мы просмотрели все сохраненные файлы в поисках каких-либо данных, связанных со смертью Тристана или с контрабандой оружия, но, когда я уходила, он лежал на столе. – Мэдди помолчала. – А есть какие-либо признаки, что кто-то побывал в вашем доме?

В животе у Сэнди проснулся и заворочался ребенок.

– Кажется, нет. Я не заглядывала только в детскую. Ты уверена, что он был в комнате, когда вы уходили?

– Конечно, – сказала Мэдди. – А ты не узнавала у полиции или шерифа?

– Нет, ты первая, кому я позвонила.

– Тогда позвони им. Если они его взяли, то должны были оставить расписку. Может, забыли.

– Значит, он исчез после вашего ухода. – Сэнди задумалась. – Минутку. Сейчас я вспомнила, что вчера, когда я вошла в дом, сигнализация не была включена, сигнал не сработал.

– Выходит, тот, кто забрал планшет, отключил ее. А что, многие знают твой код?

– Нет, только мы с Тристаном.

– Может, полиция не знала, как ее включить, и не знала, что тебя там нет.

– Выходит, в доме кто-то побывал, – пробормотала Сэнди.

– Послушай, Сэнди, может, это ничего не значит, но, думаю, на всякий случай тебе лучше уехать в деревню и остановиться в отеле или вернуться в Батон-Руж.

– Нет, не хочу, – сказала Сэнди. – Это мог быть какой-то мальчишка.

– Погоди минутку.

Она слышала, как Мэдди разговаривает с Заком, а затем вдруг в трубке стало тихо. Должно быть, Мэдди отключила звук. Но Сэнди все равно знала, что они обсуждают, грозит ли Сэнди опасность в Бон-Шанс.

– Мэдди! – позвала Сэнди. – Ну, давай скорее.

Наконец Мэдди включила звук.

– Сэнди, давай договоримся, что, если что-то случится, ты позвонишь мне, хорошо? Мы уже не занимаемся этим делом, но оно еще не закрыто.

Вот так Сэнди узнала, что министерство внутренней безопасности и АНБ вовсе не перестали заниматься историей с контрабандистами в Бон-Шанс и обстоятельствами гибели Тристана.

– А зачем им это надо?

Мэдди явно не ожидала этого вопроса и ничего не ответила.

– Мэдди? Ты же сказала, что все контрабандисты арестованы и что Бодро убил их главаря. Я думала, на этом все закончилось.

– Есть кое-какие вещи, о которых нам нельзя говорить и даже знать.

– Но ты-то о них знаешь? Я чувствовала, что вы с Заком что-то недоговариваете. Это касается смерти Тристана, да?

– Не надо, Сэнди, не выпытывай.

– Мэдди, если ты не расскажешь мне все, понимаешь, все до конца, то я не знаю, что я с тобой сделаю!

– Подожди минутку…

– Нет, постой…

Но Мэдди не было слышно. Секунд через двадцать она вернулась на связь.

– Сэнди, слушай внимательно, потому что я могу сказать это только один раз. Существует вероятность – только вероятность! – что смерть твоего мужа не была несчастным случаем.

Сэнди опустилась на стоявший рядом стул.

– Что?! Значит, Зак был прав! А что случилось? Появились какие-то новые данные?

– Послушай меня. Мы провели в вашем доме целую неделю, пытались понять, что случилось с Тристаном. Но пришли только к одному выводу: его гибель очень подозрительна. – Мэдди глубоко вздохнула. – Внутренняя безопасность активировала подслушивающие устройства и вместе с береговой охраной ведет наблюдение в районе нефтяных вышек. По-видимому, они опасаются, что там может существовать еще одна преступная группировка, которая что-то замышляет. Бон-Шанс – самое малолюдное и неприметное место на всем побережье залива. В нем даже нет уличного освещения, за исключением Мейн-стрит.

– Да, даже в ясную ночь отсюда едва видны городские огни, вот когда там случается пожар, то мы видим огонь и дым.

– Ну вот, эта темнота и удаленность привлекают контрабандистов.

– Мэдди, ты обязана сказать мне, почему Зак…

– Сэнди! – прервала ее Мэдди. – Что я тебе только что сказала?

– Ты наговорила кучу всего непонятного, и ничего не объяснила. Что ж, прекрасно! Я дам тебе знать, если что-то случится. То есть если у меня будет возможность позвонить, – с нехарактерной для нее язвительностью уточнила Сэнди.

– Сэнди, позвони шерифу, пусть он снимет со стола отпечатки пальцев. Так легче будет определить, кто взял твой планшет.

– Ну да, если эти отпечатки есть у полицейских. А если их нет?

– Все равно, Сэнди, позвони шерифу, обещаешь?

– Хорошо, позвоню. Может, поговорим о чем-нибудь другом?

– Конечно. Как ты себя чувствуешь? Как ребенок?

– У нас все прекрасно.

– А уже видна эта фитюлька?

– Какая еще фитюлька? Ах да! Доктор тоже так сказал, когда смотрел мою эхограмму.

– Так он подтвердил, что это мальчик?

– Не то чтобы подтвердил, но говорил довольно определенно. – Она грустно улыбнулась. – Знаешь, Тристан был уверен, что у нас будет мальчик.

– Ох, дорогая моя…

– Ничего, не волнуйся, я держусь. – Сэнди заставила себя засмеяться.

– Ты уже думала, как его назвать?

– Нет еще.

– Значит, ты вернулась в Бон-Шанс. И думаешь здесь остаться?

– Да, наверно. Но ближе к родам могу снова поехать в Батон-Руж. Там мне сможет помочь мать Тристана.

Мэдди стала убеждать ее, как было бы хорошо, если бы она вернулась в Батон-Руж. Наконец Сэнди удалось ее прервать, и она сказала, что очень хочет спать. Мэдди напомнила ей, чтобы она обязательно позвонила шерифу, и они попрощались.

– Ну, малыш, что скажешь? Думаешь, стоит позвонить шерифу насчет планшета? Да? Я тоже так думаю. Но завтра обязательно схожу к Бодро, скажу ему, что вернулась, и спрошу, не видел ли он кого у дома.

Она улыбнулась и ласково погладила живот.

– Хотя, если Бодро заметил, что во время моего отсутствия какой-то незнакомец забрался в дом, он мог его застрелить.

Глава 2

Тристан проснулся, чувствуя себя отдохнувшим.

Горячие лучи встающего солнца падали на его постель, согревая ноги. Он вдохнул воздух, напоенный ароматом гардений. Сэнди! В последний раз, когда он ее видел, она была здоровой и безмятежной, как и полагается женщине, вынашивающей ребенка.

Он сонно улыбнулся и повернулся к ней, но, ощутив жгучую боль в икре, сразу все вспомнил. Он лежал не в своей кровати, рядом с женой, а на топчане в хижине своего старого друга Бодро, где жил с тех пор, как тот спас его от верной смерти.

Ему вспомнилась темная вода и острые зубы акулы. Мышцы его невольно напряглись, и его снова пронзила боль в икре, откуда острый зуб акулы вырвал клок его плоти. Стиснув зубы и подавляя стон, он осторожно расслабил мышцы ноги.

Постепенно боль стихла, но легче ему не стало. Его угнетала страшная душевная пустота. Его считали погибшим. И он действительно погиб – для жителей Бон-Шанс и для своих близких.

Даже если бы захотел, он не мог сообщить им о себе. Бодро сказал, что он провалялся без сознания около двух недель, а когда пришел в себя, был слишком слаб, не мог ни стоять, ни ходить.

С тех пор он каждый день, преодолевая сильную боль, заставлял себя ходить. И каждое утро благодарил Бога за то, что Он не дал ему умереть. За последние два месяца Тристан пережил не одно чудо, и это было самым невероятным.

Хотя еще одно чудо не помешало бы. Ему нужно как-то добраться до своего дома. Он представлял себе, как добредет до дома, и там его встретит Сэнди, прелестная и безмерно счастливая оттого, что он жив, а не погиб в этой проклятой пучине.

Он подбежит к ней, не хромая и не спотыкаясь, и обнимет ее. А она возьмет его руку и прижмет к животу, чтобы он ощутил, как брыкается их малыш.

Но Сэнди там не было. К счастью, она сейчас у его матери, в Батон-Руж.

К счастью – по нескольким причинам. Во-первых, хотя ему страшно хотелось ее увидеть, не это было для него главным стимулом поскорее выздороветь. Он должен найти и привлечь к ответственности человека, приказавшего его убить.

А для этого нужно иметь важное доказательство – во всяком случае, он надеялся, что это будет очень важное доказательство. Но его еще предстоит забрать, а оно находилось у него дома.

Как бы тоскливо ему ни было без Сэнди, он молился, чтобы она не вздумала возвращаться в Бон-Шанс. Хотя бы до тех пор, пока он не выследит человека, который пытался его убить и хотел его смерти.

Пока он мечтал о Сэнди и ребенке, солнце уже поднялось, теперь его не было видно из окна. Он поднял с пола сучковатую кипарисовую палку, которую вырезал ему Бодро.

Сделав глубокий вдох, Тристан медленно сел и спустил ноги на пол, затем оперся на палку и выпрямился, перенеся свой вес на здоровую правую ногу и заранее скривившись в предчувствии острой боли.

И она не замедлила возникнуть. Он стиснул зубы и изо всех сил сжал палку. Снаружи сквозь листву просвечивало солнце, отчего на земле плясали причудливые тени.

Тристан подставил лицо горячим лучам, заставляя себя радоваться жизни. Но как он ни старался оставаться в ярком и теплом настоящем, ужас схватки со смертью был еще жив. Он слишком хорошо помнил, как внезапно тяжело рухнул с буровой платформы в темную бурлящую воду.

Он заново переживал каждое жуткое мгновение своего падения: как холодная соленая вода хлынула ему в рот и в нос, как сковало мускулы от страшного холода.

Он чувствовал толчки и укусы жадно набросившихся на него акул, но не мог помешать им вырывать куски его плоти. И когда, наконец, он открыл глаза, вода вокруг была красной – от его крови.

Тристана стало подташнивать, он откашлялся и стал жадно вдыхать свежий воздух, пытаясь отогнать жуткие воспоминания. Он научился ценить такую простую вещь, как возможность дышать. Криво усмехнувшись, он кое-как доковылял до орехового дерева, под которым его друг поставил грубо сколоченную скамью.

Он не сел на нее, ведь потом снова пришлось бы вставать, а прислонил палку к скамье и стал любоваться пробуждающимся утром. Вокруг суетливо порхали птицы, поклевывая семена, орехи и насекомых. Привязанная длинной веревкой к дереву, по полянке бродила коза Бодро, щипала травку и обгладывала листву с кустов.

Рассеянно наблюдая, как утренняя безмятежность сменяется дневным шумом и суетой, Тристан обдумал ситуацию и принял решение. Да, достаточно он отдыхал и восстанавливал силы. Необходимо поскорее выяснить, кто и почему пытался его убить. Сегодня он преодолеет целую милю, до пристани и обратно. Он уже может пройти такое расстояние, должен пройти!

Дождавшись, когда вернется Бодро с ведром воды из артезианского источника, Тристан рассказал ему о своих планах.

– Что это тебе вздумалось туда идти? – Бодро погрозил ему толстым шершавым пальцем. – Ты еще не окреп. Хочешь подвигаться? Сними вон с топчана простыни, иди к ручью и постирай их. И возьми пальмовое мыло, оно не так вредно для воды.

Он прошел в дом и вскоре вернулся уже с пустым ведром.

– А закончишь стирку, принеси воды. Посмотрим, как ты с этим справишься, тогда и поговорим, куда тебе можно идти.

– Бодро, ты спас мне жизнь, – сказал Тристан. – Если бы в то утро ты не пошел туда ловить рыбу, не вытащил меня из воды и не остановил кровотечение, меня бы уже не было в живых. Я в огромном долгу перед тобой и слишком тебя уважаю, чтобы спорить с тобой, но я больше не могу отлеживать бока. Мне необходимо укрепить и разработать ногу, хотя она уже никогда не будет прежней. – Он тяжело вздохнул. – Но не хочу ждать, пока она высохнет и станет полностью бесполезной.

– Высохнет? Сынок, какой толк думать о том, что еще не случилось? Будущее, конечно, придет, но его история еще не написана. Если будешь слишком сильно нагружать себя, только все испортишь. Не успеешь опомниться, как окажешься в том самом будущем, которое сам себе назначишь.

– А о чем же мне думать, как не о том, что теперь я до конца жизни останусь хромым калекой? – с горечью спросил он.

Бодро смерил его задумчивым взглядом.

– А может, тебе лучше думать о твоей славной женушке, что вернулась домой и скорбит о тебе?

– Что?! Сэнди вернулась? Она уже здесь? – Он бросил взгляд в сторону дома. Затем вдруг вспомнил о том, что рассказал ему Бодро.

Его друг видел, как Мюррей Чо вошел в его дом, не отключая сигнализацию, и потом вышел с предметом, похожим на планшет Сэнди.

Тристан тогда очень удивился, он никогда бы не подумал, что Мюррей Чо вор.

– Но ей нельзя возвращаться! – вскричал он. – Мюррей может снова прийти. Он думает, что ее нет, и, если вдруг увидит…

– Ну вот, ты опять делаешь из мухи слона. Не торопись, сынок. Пусть все идет своим чередом. А ты будь наготове. И почему ты думаешь, что с ней может что-то случиться? Ты же оставлял ее одну, когда работал на буровой.

Тристан думал о Сэнди, до нее всего какая-то миля! Господи, как ему хотелось поскорее оказаться дома и целовать ее, целовать, пока оба не загорятся желанием. Посмотреть, как вырос ее живот, погладить его, почувствовать толчки их ребенка, их сына. Но он боялся. Он не хотел показываться ей, она могла проговориться о нем кому-нибудь из своих или его друзей.

– А что было делать, Бодро? Нужно же зарабатывать на жизнь… И потом, я же не знал, что они меня задумали убить. И что им помешает снова попытаться убить меня?

– Кто это они? Тот директор убит. А с буровой все давно уехали.

– Ладно тебе, Бодро. Директор буровой не был у них главным. А настоящий босс жив. Он какая-то большая шишка в нефтяной корпорации «Ли Дриллинг», которой принадлежит буровая. И этот босс знает, что я могу установить, кто он такой.

– В самом деле? – спросил Бодро. – И кто он такой?

– Я же сказал, что только могу установить, а не знаю. В первый раз я по чистой случайности услышал, как директор говорил, что собирается ввезти в Штаты нелегальное оружие и раздать его психопатам и наркоманам. Я догадался, что слышу разговор террористов, но только одну его часть. И тогда совместил программы перехвата и сохранения всех разговоров, которые велись по его спутниковому телефону.

– И директор ни разу не назвал босса по имени?

– Не знаю. Мне не удалось прослушать записи всех разговоров. Я боялся, что меня застукают. Я перенес их на флешку, чтобы передать в органы внутренней безопасности. Там могут применить технологию распознавания голоса, чтобы выйти на этого человека, и тогда запись уличила бы его в участии в контрабандной операции.

Но моя программа забарахлила, и директор застукал меня, когда я возился с его спутниковым телефоном. Он вышвырнул меня из кабинета и ничего не сказал, но я знаю, что меня хотели убить именно из-за этого.

– И где же эта флешка? Когда я выловил тебя из залива, при тебе точно ничего такого не было.

– В том-то и дело. Я спрятал ее дома, когда был там в последний раз. Собирался при первой возможности отвезти ее куда надо, но, как видишь, не успел. Не знаю, может, ее обнаружил Мюррей, когда влез к нам в дом за планшетом.

– Так ты поэтому не рад, что Сэнди вернулась домой?

Тристан мрачно кивнул.

– Внутренняя безопасность должна обеспечить ей охрану, для этого я должен сообщить им, что жив. Но тогда меня вызовут в Вашингтон, для дачи показаний. Они, конечно, уважат мою просьбу охранять Сэнди, но я могу быть уверен в ее безопасности только в том случае, если сам буду ее охранять. Подумай, сколько хороших солдат погибло, хотя их защищало государство, сколько невинных гражданских.

– Я понимаю тебя, сынок, но сейчас у тебя просто нет сил, чтобы защитить ее.

– И что ты предлагаешь? Чтобы я сообщил обо всем в министерство внутренней безопасности? Этим я наверняка подвергну ее опасности. Стоит мне только высунуться, как босс директора сразу об этом узнает. И пока органы среагируют на мою просьбу, он успеет ее выкрасть. Они могут подвергнуть ее пыткам, чтобы выбить из нее информацию, которой у нее просто нет, понимаешь! А меня здесь не будет, и я не смогу ее защитить.

Сэнди казалось, что она совсем не спала, из-за нее и ребенок беспокоился. Как только она закрывала глаза, в ее воображении возникали одна за другой, как в слайд-шоу, картинки с барахтающимся и тонущим в ледяной воде Тристаном, шныряющими вокруг акулами с хищно разинутыми пастями и окрашенными кровью острыми зубами.

И она просыпалась с колотящимся от ужаса сердцем на мокрой от слез подушке.

Наконец около семи часов она встала, приняла душ, оделась и отправилась в кухню. Сэнди с тоской посмотрела на кофеварку – на время беременности она решительно отказалась от кофе, чтобы не подсадить малыша на кофеин.

– Ты не представляешь, горошинка, как бы мне хотелось выпить чашечку кофе! – зевнув, сказала она. – А ведь в холодильнике должен быть кофе без кофеина. Но мой животик определенно заявляет, что он хочет грейпфрутовый сок, и только его. – Она похлопала себя по животу. – Значит, сок, да?

Она уселась за стол со стаканом сока, поглядывая на свой телефон и вспоминая вчерашние предостережения Мэдди, сотрудницы органов внутренней безопасности, ставшей ее подругой. Сэнди хотелось позвонить ей и выговориться, но Мэдди наверняка станет пилить ее, пока она не позвонит шерифу. А если она откажется, то Мэдди сама ему позвонит.

– Ничего не поделаешь, придется звонить! – вздохнула она и пошла в детскую. Это было единственное место в доме, где сотовый телефон ловил сигнал. Она набрала номер конторы шерифа.

– Бэйлор, – сказала она, когда тот ответил, – это Сэнди.

– О, привет! Я и не знал, что вы вернулись в город. Как вы себя чувствуете? Как ребенок?

– Прекрасно, мы оба прекрасно себя чувствуем. Бэйлор…

– Сколько у вас месяцев? Я стараюсь вспомнить.

Сэнди от нетерпения закрыла глаза. Если она не успеет задать свой вопрос, Бэйлор Нехай заговорит о смерти Тристана, и ей придется выслушивать его предположения минут двадцать, пока удастся вставить слово.

– Пять с половиной. Бэйлор, кажется, пока я была в отъезде, кто-то забрался ко мне в дом и утащил мой планшет.

– Что? Говорите, пропал ваш компьютер? Ну, за это мы не отвечаем. Вам нужно поговорить с криминалистами, хотя, думаю, что его взял директор буровой платформы, когда проник в дом и похитил агента Тирни. Если это был он, то денег вы за него не получите.

– Бэйлор! Я не поэтому вам звоню. Понимаете, планшет пропал, когда меня не было дома. Если его взяли вы или криминалисты, тогда я могу не беспокоиться, что в мое отсутствие кто-то проник в мой дом.

– Я бы с радостью проверил это для вас, но, поймите, у меня слишком маленький бюджет, чтобы заменить ваш планшет.

– Да я вовсе не прошу вас заменить его, куплю себе новый. – Она помедлила. – Вы не хотите снять в доме отпечатки пальцев?

– Могу прислать вам моего заместителя, когда он вернется. Только это будет уже поздно вечером. Он уехал в Хуму, за документами. Мне позарез нужен курьер, но я же говорю, этот проклятый бюджет…

– Нет, не надо его присылать, – с облегчением отказалась Сэнди. Ей не хотелось сейчас никого видеть. Она вернулась, чтобы побыть в одиночестве и как-то примириться со смертью Тристана. – Думаю, вы правы насчет того, как все произошло.

– Сэнди, что еще я могу для вас сделать?

– Ничего, Бэйлор, спасибо.

Она не стала слушать его советы беречь себя и выключила телефон. Вымыв стакан, она вышла из дома, чтобы пройтись к хижине Бодро. Глубоко вдохнув свежий утренний воздух, она снова зевнула.

– Извини, горошек, за эту ночь. Я не могла выбросить из головы то, что сказала мне Мэдди.

Она задумалась, не наносят ли психике еще не рожденного ребенка ее разговоры с ним о грустных вещах. Наверное, нет, ведь общение с ребенком Тристана так успокаивало ее. К тому же последние исследования утверждают, что ребенку полезно привыкать к маминому голосу.

– Ты знал, что твой папа был секретным агентом? Постой, что я говорю? Ты ведь уже был у меня, когда Зак сказал мне об этом. Естественно, я должна была узнать об этом от его давнего друга, потому что сам Тристан считал, что мне не обязательно знать о такой «ерунде».

Она немного рассердилась на себя за нотки горечи. Не стоило так говорить о Тристане, тем более с ребенком.

Тогда она заговорила тихо и спокойно, как всегда, когда рассказывала ему сказки или читала стихи.

– Он был настоящим разведчиком. Работал в органах внутренней безопасности, выслеживал плохих людей. Но однажды его убил один очень плохой человек.

Женщине пришлось замолчать, потому что она с трудом сдерживала слезы, к тому же уже пришла на берег. Утро было прекрасное, на волнах плясали яркие солнечные блики.

– Нужно было встать пораньше и полюбоваться восходом солнца. Хотя и без Тристана…

Голос ее прервался, и она грустно улыбнулась, вспоминая о счастливых днях с мужем.

– Так, хватит! – решительно сказала она. – Идем-ка, поговорим с Бодро.

Сэнди свернула на тропинку, ведущую к хижине Бодро, и вдруг заметила в грязи следы волочения. После последнего дождя кто-то тащил вверх лодку. Она покачала головой. Должно быть, это Бодро. Он все время торчит на пристани.

– Нужно быть осторожной, – пробормотала она. – Мне повсюду чудятся террористы и преступники.

Солнце уже немилосердно жгло, когда она выбралась из зарослей и вошла во двор Бодро. Хозяин дома сидел на старой скамье, штопая сети.

– Ну и ну! – воскликнул он, увидев ее. – Вы ходите гораздо быстрее этого… – И вдруг рявкнул: – Какого черта вы здесь делаете?

– Бодро, я же Сэнди, жена Тристана.

Они были знакомы много лет, и в последний раз она приходила к нему в ту страшную ночь, сказать, что Тристан пропал и она боится, что он умер.

Отбросив сеть, Бодро встал и пошел к ней с иглой в одной руке и с ножом в другой.

– Я вас спрашиваю, зачем вы сюда пришли? Уходите, убирайтесь отсюда. – Он ткнул ножом туда, откуда она пришла. – Ну же!

– Но мне нужно поговорить с вами. Я хочу запереть причал…

– Уходите отсюда, миссис Дюшод. Уходите! – Бодро захлопал перед ней руками, будто загонял кур в сарай. – Вон! – снова заорал он.

Сэнди ошеломленно смотрела на него, не понимая, почему он ведет себя так враждебно. Уж не думает ли он, что Тристан погиб из-за нее?

– Бодро, пожалуйста, выслушайте меня. Это очень важно!

Он с подозрением уставился на нее, помолчал и сказал:

– Я приду к вам домой, скоро, через день. Тогда и поговорим. А сейчас убирайтесь отсюда, идите домой, или я спущу на вас собаку. Я не шучу.

Она мало что знала о Бодро кроме того, что рассказывал ей Тристан, но он никогда не отзывался о нем как о грубияне. Хотя ведь это он хладнокровно застрелил директора нефтепромысловой платформы, так что лучше поскорее уйти.

– Пожалуйста, приходите ко мне поговорить, – сказала она и поспешила вернуться той дорогой, по которой пришла.

– Вот-вот, идите и не останавливайтесь, – вдогонку ей пробурчал Бодро.

Дойдя до пристани, она остановилась перевести дух. Отдыхая, она смотрела вдаль, на темные зеленовато-серые волны Мексиканского залива. И там, то ныряя, то всплывая на поверхность, какое-то существо плескалось в волнах. Яркий солнечный свет отражался от воды и слепил глаза, так что, кроме всплесков и волн, трудно было что-то разглядеть. Она сощурилась и приставила к глазам ладонь щитком, жалея, что не захватила темные очки.

Но все равно видела не лучше. Солнце поднялось еще выше, и его блеск стал нестерпимым. И вдруг это неведомое существо словно почувствовало, что за ним наблюдают, потому что всплески прекратились. Сэнди поморгала и обеими руками прикрыла глаза от солнца, но поверхность воды была уже спокойной и гладкой.

Неведомое существо, плескавшееся сразу за мелководьем, исчезло.

– Знаешь, горошек, как-нибудь я встану пораньше и приду сюда, чтобы узнать, кто это там плещется. Может, русалка… – Она улыбнулась и погладила свой живот. – Или ее муж.

Вернувшись домой, она приготовила себе завтрак и за едой размышляла о странном поведении Бодро. Наконец она пришла к заключению, что Бодро прогнал ее ради ее же пользы. Может, в зарослях шныряли лисица, рысь или аллигатор. И ведь он обещал заглянуть к ней. А Тристан говорил, что Бодро всегда держит данное им слово.

– Придется нам подождать его, мой горошек. Правда, он мог бы вести себя повежливее. Не обязательно было так кричать. Не очень-то приятно было его слушать.

Вымыв стакан и тарелку, она поставила их в сушилку и посмотрела на часы: ровно одиннадцать.

– И все-таки мне очень надо поговорить с ним. Может, он придумает, как не пускать людей в док, – сказала она ребенку. – Может, он уже охраняет его. И кто знает, может, это его шаги я слышала вчера вечером, наверное, он проверял, не пользуется ли кто доком.

Женщина зевнула. Еще до прогулки к Бодро она чувствовала себя утомленной.

– Нам нужно подремать, горошек, а не то я засну стоя. А потом мы с тобой поедем в Хуму, купим продуктов и новый компьютер, поменьше. – Это будет нашим самым увлекательным приключением за день. – У нее по спине пробежал слабый холодок. – Я надеюсь, – добавила она.

Глава 3

Уже почти стемнело, когда Сэнди вернулась домой после поездки в Хуму, которая находилась в двадцати милях от Бон-Шанс. Если она и до этого была уставшей, то теперь едва не падала с ног. По дороге она купила молочный коктейль с шоколадом. Она слишком устала, чтобы готовить еду, сил хватало только на то, чтобы выпить коктейль.

Сэнди поставила машину на подъездной дорожке у патио и, взяв пакет с продуктами, направилась к дому. Уже подойдя к двери, она заметила на земле следы чьих-то ног.

От испуга она чуть не выронила продукты и огляделась, но вокруг никого не было. Она осторожно толкнула застекленные двери. Они были заперты.

Не увидев грязных следов на пороге, она с облегчением вошла в дом и заперла за собой двери, затем сквозь стекло стала рассматривать следы на дорожке.

Размер отпечатков трудно было определить, они были размытыми. Рифленых отпечатков не было видно, значит, ботинки либо сильно изношены, либо подбиты гладкими подошвами.

Бодро носил старые разбитые башмаки, может, это он приходил. «Ну конечно», – облегченно вздохнула она. Это Бодро оставил здесь следы. Тристан всегда предупреждал ее, что в его отсутствие за ней будет присматривать Бодро.

На дисплее ее мобильного телефона было восемь часов. Она потянулась и зевнула.

– Как думаешь, горошек? Не рановато нам ложиться?

Она включила сигнализацию, взяла стакан воды и коктейль, куда бросила два кубика льда, и направилась в спальню.

Уже забравшись в кровать, Сэнди вспомнила, что не задернула шторы. Вылезать было лень, но она знала, что иначе не сможет заснуть, особенно после того, как заметила, что Мюррей Чо и его сын заглядывают к ним в окна.

Задернув шторы, она забралась под одеяло и взяла книгу, которую начала читать еще у свекрови, но, вспомнив, что она ей не понравилась, бросила книгу на пол. Затем достала с полки тумбочки старый номер журнала мод и стала рассеянно его просматривать.

Неожиданно ребенок начал энергично толкаться.

– Ого! – воскликнула она. – Молодец, горошек! Вот это толчок!

Она погладила место на животе, где прощупывалась его крохотная ножка, но это не помогло.

– Успокойся! А то мне придется снова идти в туалет. Пожалуйста, не колоти по мочевому пузырю! – Она хмыкнула. – Ах, вот ты как! Прямо по нему. Выходит, ты у меня непослушный мальчик!

Она пошла в ванную и увидела, что там занавеси тоже раскрыты. Задернув их, она воспользовалась туалетом и стала мыть руки, поглядывая на себя в зеркало. Глаза у нее были испуганными.

«Ну же, Сэнди, выше нос, – укорила она себя, – в доме бояться нечего».

– Здесь нам ничто не грозит, – объясняла она ребенку. – Это дом твоего папы. Здесь жили его отец и дед. Он уверял меня, что тут мне всегда будет спокойно и безопасно. А теперь и тебе со мной.

К глазам ее подступили слезы, и она сердито смахнула их.

– Это все из-за Мюррея Чо и его сына Патрика, они подглядывали в окно в тот день, когда хоронили твоего папу. Не уверена, что когда-нибудь я снова буду храброй. – Она вздохнула. – Даже когда ты родишься, – тихонько добавила она, поглаживая живот в том месте, где, как ей казалось, была его спинка. – Это они виноваты, что я стала такой трусихой.

Она выключила свет и легла, но сон не шел к ней, как и прошлой ночью. Как только она закрывала глаза, возникали жуткие видения. Вздохнув, она села, включила свет, достала из тумбочки бутылочку с лекарством и внимательно прочла прикрепленный к ней рецепт: «В качестве снотворного примите одну или две таблетки». Можно принять одну, так будет безопаснее, поскольку доктор прописал две таблетки.

Запив таблетку водой, она снова легла.

– Что ж, попробуем еще раз, – прошептала она, повернулась на бок и обняла свой выпирающий живот. – Спокойной ночи, горошек, – проговорила она нежно, чувствуя, как по лицу стекают на подушку слезы. – Господи, ну почему я плачу? – вслух пробормотала она. Она редко плакала и практически никогда не принимала снотворное, чтобы заснуть. Но почему-то сегодня у нее на душе было очень тревожно, но не из-за воспоминания о двух мужчинах, заглядывающих в ее окно.

Она сама заявила матери Тристана, что должна возвратиться домой, где жила с мужем. Сказала, что только это поможет ей залечить душевную травму. Так она думала тогда, но теперь сомневалась, правильно ли поступила. Когда она разговаривала с Мэдди, ей в голову пришла невероятная, дикая мысль, которая не могла быть правдой. Но она не могла выкинуть ее из головы.

Что, если это не сын и отец Чо нагнали на нее страху и не давали уснуть? Что, если это был человек, которого она видела в день похорон Тристана уже потом, позднее? Фигура, которая, должно быть, была видением. Или это был он? Что, если именно он забрал ее планшет?

Был ли это Тристан – или его призрак, которого она так боялась? Она помнила, как он стоял снаружи, у самого окна в спальню, весь мокрый, с бледным измученным лицом. С его головы стекала кровь, смешиваясь с каплями дождя. Сэнди передернулась. Господи, избавь меня от этого страшного зрелища! Она не верила в вуду, не верила в призраков, демонов и гоблинов. Но она знала, что не сможет здесь жить, если Тристан снова будет являться, даже если это только игра ее потрясенного горем воображения.

Он наверняка только привиделся ей, потому что, будь он жив, ни за что не заставил бы ее так страдать, притворяясь мертвым.

Если бы Тристан был жив, он был бы сейчас здесь, с ней и с их ребенком.

Тристан открыл застекленные двери запасным ключом, который всегда хранился под цветочным горшком, и осторожно стряхнул с себя капли дождя.

И снова Бодро оказался прав, когда говорил, что Тристан еще очень слаб: в ноге пульсировала боль, голова кружилась от усталости. Но у него не было иного выхода.

Бодро рассказал ему, что, пока он плавал в море, к нему приходила Сэнди. Но он уже видел ее на берегу. Вряд ли Сэнди разглядела его из-за слепящего солнца. Иначе она вернулась бы к Бодро, чтобы спросить о нем.

По словам Бодро, она была взволнована, очень нервничала, будто чего-то боялась и очень хотела поговорить с ним. Но Бодро, зная, что Тристан вскоре вернется той же дорогой, прогнал ее, чтобы они не столкнулись лицом к лицу.

Тристан прокрался через кухню к сигнальному устройству за дверью в коридоре, нервничая из-за скрипа своих кроссовок. Он успел отключить сигнализацию всего за две секунды до того, как должна была зареветь сирена тревоги, так медленно он двигался.

Свою палку он оставил снаружи у дверей, чтобы не уронить ее и не задеть что-нибудь. Затем осторожно пробрался к детской, где спрятал флешку. Тогда ему казалось, что лучшего места не найти. Но возможно, ее все-таки обнаружили, хотя в таком случае Бодро узнал бы об этом. Он пришел забрать ее, тогда у Сэнди не будет того, за чем охотятся бандиты.

Разумеется, нужно еще придумать, как убедить таинственного главаря контрабандистов, которые воспользовались его причалом для ввоза оружия, что Сэнди понятия не имела о том, что он тайный агент, работающий под прикрытием, и что в доме нет ничего, что помогло бы установить личность главаря.

Он начал осторожно открывать дверь в детскую, когда ему послышался позади какой-то шум. Он замер и прислушался. Нет, ничего. Он снова взялся за ручку двери, и тихий, приглушенный шум повторился. Он прислушался, и у него защемило сердце.

Это была Сэнди, точно Сэнди. Она с кем-то разговаривала. Было два часа ночи. Она должна была крепко спать, ведь она всегда ложилась до двенадцати и вставала в семь утра, максимум в половине восьмого. Но ведь она беременна, а его мать говорила, что последние месяцы беременности она очень часто ходила в туалет.

Значит, она вставала в туалет. Но может, Сэнди говорит или стонет во сне. Он ждал и настороженно прислушивался. Торопиться ему некуда, когда она успокоится, он потихоньку выскользнет из дома, так что она и не узнает о его приходе.

Он стоял на правой ноге, приподняв левую и упражняя мускулы, оставшиеся под безобразным швом, которым Бодро зашил его рану. Напрячь, расслабить, напрячь, расслабить.

Наступила тишина, и Тристан с величайшей осторожностью повернул ручку, собираясь проскользнуть в комнату, когда услышал знакомый звук и вздрогнул. Это было шлепанье босых ног Сэнди по деревянному полу. Затем круглая ручка повернулась. Пока он раздумывал, успеет ли скрыться в детской, дверь спальни отворилась, и его жена вышла в коридор. В лунном свете, падающем из кухни, он увидел ее в пижаме, короткая куртка которой задралась над округлившимся животом. Во время их последней встречи он был едва заметным.

Как же хотелось погладить его, поцеловать, ощутить шевеление ребенка. Он так тосковал по Сэнди, и вот она здесь, рядом, на расстоянии протянутой руки, а он не смеет ее обнять.

Узнав, что он жив, она придет в ярость из-за того, что заставил ее поверить в его смерть. Она не поймет грозящую ей опасность. Всю жизнь Сэнди считала, что рядом с ним ей нечего бояться. Тристана всегда восхищала эта ее беспредельная вера в него.

Зевнув, она пригладила спутанные волосы. Тристан невольно улыбнулся. Как ему знакомо каждое ее движение, каждый жест. Она была сонной, и ее босые ноги автоматически несли ее в кухню. Ее привычка глотнуть среди ночи воды, практически не просыпаясь, могла спасти его, если он будет стоять неподвижно. Люди часто замечают только то, что движется.

Он напряженно следил за больной ногой: если он слишком напряжет мускулы, нога может непроизвольно дернуться.

– Все хорошо, – прошептала она.

Его пронизал ужас, и сразу мышцы больной ноги заныли. Уж не с ним ли она разговаривает?

– Ох, прости, горошек. Я разбудила тебя. Мне нужно положить льда в воду и, пожалуй, взять немного крекера. Что-то меня подташнивает, – ворковала она, поглаживая живот. – А потом мы с тобой вернемся в постельку.

Она говорила не с ним, а с ребенком, с их ребенком. У Тристана защипало в глазах. Сердце его сжималось от тоски по ней. Он подолгу отсутствовал дома, смена на буровой платформе длилась по две недели, а то и больше, и он пропустил большую часть ее беременности. А теперь, теперь она считает его мертвым.

Он затаил дыхание, когда она шагнула в коридор. Она не могла пройти мимо, не заметив его. Как же быть? Заговорить с ней или дождаться, когда она сама его увидит?

Сэнди вздрогнула, когда, брыкнув ножкой, ребенок окончательно разбудил ее.

– Ну почему тебе обязательно нужно брыкаться?

Она испуганно охнула и замерла на месте. Что это было? Сердце у нее чуть не выпрыгнуло из грудной клетки. Она прижала руки к груди.

Господи, помоги! Там, в темноте, что-то есть. Прямо перед ней. Она хотела убежать, но ноги ее не слушались.

– Кто вы? Что вам надо? – Она старалась говорить строго и холодно, но голос ее осекся.

Темная тень не шевелилась. Она отступила на шаг, чувствуя, что ее опять подташнивает. Ее бросало то в жар, то в холод.

– Уходите! – хрипло проговорила она, затем набрала в легкие побольше воздуха и закричала: – Убирайтесь вон! Вот отсюда!

– Сэнди, – услышала она голос, который так любила.

Она отпрянула назад, уперлась в стену. В горле сразу пересохло, она хотела закричать, но у нее вырвался только жалкий писк.

Обеими руками она уперлась в стену, будто могла ее сдвинуть, а пятками в пол, пытаясь удалиться от маячившей перед ней тени.

– Пожалуйста, – в отчаянии прошептала она. – Давай же, Сэнди, проснись! Какой глупый сон…

– Сэн, ты не спишь, – ласково сказал голос. – Не бойся.

Она снова попыталась вздохнуть, но не смогла. Руки ее взлетели к горлу, перед глазами закружились радужные пятна, и затем она оказалась на полу.

– Я сплю, – пробормотала она помертвевшими губами. – Я в постели, сплю.

– Нет, ты не спишь, – произнес знакомый до боли голос.

– Нет, нет и нет, – шептала она. И вдруг, почувствовав на щеке прикосновение руки, она вскрикнула и попыталась отползти назад, но за ней уже была глухая стена.

– Нет! – вскричала она. – Нет, нет! Уходи!

– Сэнди, послушай меня. Прости меня. Мне очень стыдно. Я не хотел тебя напугать.

Он дотронулся до ее щеки, она ощутила его слабое дыхание. С его бледного, измученного лица стекала вода – все было, как в том кошмаре.

Только теперь она поняла, что в день его похорон ей приснился сон. Он маячил за тем самым окном, откуда за ней подглядывал Патрик Чо. Но, в отличие от Патрика, Тристан был не материальным субъектом, а дрожащим страшным призраком, который растворился в ночи у нее на глазах.

Сегодня он не растворился. Она дотронулась до его лица.

– Тристан, – прошептала она. – Ты настоящий, живой! – Она не спрашивала, а утверждала.

Лицо его было болезненно бледным, но теплым на ощупь, а, главное, оно не растворялось в воздухе. Она захватила прядь его волос и крепко сжала пальцы – рука ее стала мокрой. Она посмотрела на нее и рассмеялась, но смех сразу сменился плачем.

– Да, живой, – сказал он и криво усмехнулся, в глазах блеснули слезы.

Она снова зарыдала и зажала себе рот, чтобы заглушить судорожные рыдания.

– Все хорошо, Сэнди, все хорошо.

– Как… – Она робко протянула руки, затем осторожно коснулась его плеча. Оно было теплым, сильным… живым. О господи!

Он был здесь, и с его волос стекали капли дождя. Но она еще не полностью доверяла своим ощущениям. Она взглянула на свою мокрую руку, потом на него.

– Сэн! Успокойся. Это я.

Его голос. Его глаза.

– Да, это ты. Но как? Разве ты не умер?

– Я действительно едва не умер. Как ты себя чувствуешь? Как…

– Но где? Еде ты был? Куда ты делся? Тебя не было целых два месяца!

– Меня нашел и спас Бодро, а потом он меня выхаживал.

– Бодро? Ты хочешь сказать, что все это время ты был у него?

Она отодвинулась от него.

– Мы… мы похоронили… тебя. Мы плакали, горевали о тебе. Я хотела умереть, думала, что больше никогда тебя не увижу. А ты все время был так близко?!

Она сильно толкнула его в грудь, и он упал.

– Сэнди, все хорошо.

– Хорошо? – Она глухо рассмеялась. – Ты так считаешь? Я просыпаюсь среди ночи и обнаруживаю, что мой умерший муж крадется по дому и пугается, когда я натыкаюсь на него. Что ты здесь делаешь, скажи на милость?

И вдруг в ее мозгу словно плотину прорвало. Мысли и вопросы бурлили в голове, так что она едва могла говорить. Она не успевала задать один вопрос, как у нее напрашивался другой. Внезапно ей вспомнилась сцена на кладбище.

Гроб, стоящий у открытого входа в склеп Дюшодов, и отец Даффи, который нарочно отводит ее в сторонку, отвлекая разговором.

Сэнди в ужасе уставилась на мужа.

– А кто же тогда там был? Кто был в гробу? Кого мы похоронили в вашем склепе? – Она истерически засмеялась и, икнув, зажала себе рот.

Тристан озадаченно смотрел на нее.

– В нашем склепе? – повторил он, будто ему и в голову не приходило, что гроб с его телом мог быть помещен только в фамильный склеп Дюшодов. – Н-не знаю… – сказал он.

Затем он сел прямо, обеими руками уперся в пол и подтянул левую ногу. Она видела только его профиль, но обратила внимание на стиснутые зубы, когда он с помощью одной ноги и рук поднялся с пола.

Только теперь она поняла, почему он упал от ее толчка в грудь.

– Боже мой! – прошептала она.

Наконец он выпрямился и прижал руку к стене, чтобы сохранить равновесие. Он хрипло дышал, и в темноте его смертельно бледное лицо казалось призрачным.

– Что с тобой?

Сэнди с трудом поднялась, ласково успокаивая ребенка:

– Все хорошо, горошинка. Со мной ничего не случилось, с тобой тоже.

Она посмотрела на мужа, ее испуг и ужас прошли, осталась только злость.

– Тристан! Отвечай мне! – проговорила она сквозь стиснутые зубы.

Он искоса взглянул на нее.

– Извини, но это длинная история. Слишком долго рассказывать.

Гнев прорвался, затуманив ей голову. Перед ней стоял Тристан – живой, настоящий. Подумать только, все это время он был жив!

– Длинная история? И это твой ответ?

Он отвел взгляд.

– Я не хотел тебя будить. Я заглянул сюда всего на пару минут и должен был сразу уйти.

– Всего на пару минут?!

Он развел руками:

– Даже не знаю, с чего начать… Это…

– Длинная история. Да, это я поняла. Но ничего страшного, милый. У меня впереди целая ночь.

Глава 4

Вскоре Сэнди сидела в кухне с остывающей кружкой кофе без кофеина, который ей приготовил муж, считавшийся погибшим. Напротив нее сидел Тристан, уставившись в свою кружку. Несколько секунд она пристально его рассматривала, затем отвела взгляд в сторону.

Ее пугал его изможденный, усталый и болезненный вид. И хотя она чувствовала его боль, все в ней бурлило от злости.

– Ты сказал, что, если бы я не встала, ты провел бы в доме всего пару минут.

– Я так сказал? – посмотрел на нее Тристан.

– Не делай вид, что забыл. Что ты здесь делал? Насколько я понимаю, ты пришел не для того, чтобы сообщить мне, что не умер.

– Мне нужно было кое-что взять здесь, – опустив голову, пробормотал он.

– Что? Трис, посмотри на меня.

– Я сказал, что хотел кое-что забрать, Сэн…

– Не называй меня Сэн. И когда же ты собирался известить меня, что не умер?

– Слушай, извини, но у меня есть и другие проблемы.

– Другие?! То есть помимо того, чтобы известить свою жену о том, что ты жив? Или проведать своего еще не родившегося ребенка? Если бы мне хватило духа, я сама бы тебя убила!

Он перевел взгляд на ее живот, и в этом взгляде было столько тоски и грусти, что Сэнди еле удержалась от того, чтобы потянуться к нему, но он снова отвел взгляд и пробормотал что-то неразборчивое.

– Ты будешь говорить? Что ты сейчас сказал?

Он махнул рукой:

– Так, ничего.

– Я тебя просто ненавижу, – холодно заявила она, и, сама вздрогнув от своего тона, с силой стиснула кружку.

Тристан грустно кивнул.

– Я знаю, Сэн. – Он поднес было кружку к губам, но нахмурился и снова опустил ее. – Поверь, я и сам себя ненавижу.

– И есть за что. – Сэнди встала, не в силах смотреть на его страдальческое лицо, опасаясь, что пожалеет его и опять поддастся своей любви. Сейчас она не могла себе этого позволить, после стольких лет счастья он показал себя вовсе не таким надежным защитником, на которого она всегда полагалась.

Забрав у него кружку, она отнесла ее вместе со своей к раковине и встала к нему спиной, стараясь удержаться от слез. Но это ей не удалось. Она вымыла кружки и сполоснула лицо холодной водой. Схватив полотенце, Сэнди повернулась и прислонилась спиной к мойке, чувствуя, как с лица на пижаму стекает холодная вода.

– И где же ты все-таки был?

Ей очень хотелось это знать, но она чувствовала, что его ответ разобьет ей сердце.

В то же время страх говорил ей, что она может не ждать его ответа. Она уже догадывалась, что он скажет. Все это время, пока она тяжело переживала его гибель, он был всего в миле от нее, в хижине Бодро.

Не ответив на ее вопрос, он встал и, прихрамывая, подошел к окну. Сэнди старалась не сравнивать его с человеком, которого она в последний раз видела три месяца назад, когда он отправлялся работать на свою месячную смену на буровой платформе «Созвездие Чайка». Тот человек был здоровым, красивым и загорелым. В его волосах путались выцветшие от солнца пряди, фигура была статной и сильной, и при всех его недостатках, это был человек, которого она знала и любила всем сердцем. Человеком, которому она всегда доверяла.

Тот, кто сейчас был перед ней, при всем внешнем сходстве с Тристаном, не был им. Стоило ей подумать об этом, как у нее вырвалось едва слышное рыдание, и Тристан сразу повернул к ней голову.

Она зажала себе рот рукой. Эта напряженная сильная спина, глубокие морщины, протянувшиеся от крыльев носа к губам, говорили о пережитом им ужасе, которого она даже не могла себе представить. И этот ужас в течение двух долгих месяцев страданий изменил его. Темные глаза казались огромными на его осунувшемся лице. Отросшие волосы стали тусклыми и безжизненными.

Он по-прежнему держал спину прямо, с каким-то отчаянным достоинством, которого она не замечала в нем прежде. Он всегда был худощавым, но сейчас похудел минимум на пятнадцать фунтов.

Она посмотрела на его прямую спину, и снова прижала руку ко рту, заглушая плач. Ремень, застегнутый на последнюю дырочку, поддерживал слишком просторные в талии штаны, промокшие и плотно облепившие его ноги. Сразу было видно, что икра левой ноги была раза в два тоньше икры правой.

Она вспомнила, как Зак говорил ей о выловленных из воды полосках мышцы икры, которую определили, как принадлежащую Тристану. Это было одно из нескольких доказательств, которые убедили власти, что Тристан не смог выжить.

Внезапно к ее горлу подступила острая тошнота, и она едва успела повернуться к раковине, как ее тут же вырвало. Ее еще долго выворачивало наизнанку.

Но вот она повернулась и опустила полотенце. Тристан смотрел на нее, лицо его приобрело болезненный зеленоватый оттенок.

– Тебе лучше? – спросил он.

Она кивнула.

Он перевел взгляд на ее живот.

– Тебя по-прежнему тошнит по утрам?

Она отрицательно качнула головой.

– Но… – Он махнул рукой на раковину.

– Это? Не знаю. Может, потому, что я не обедала, обнаружила, что в доме побывал взломщик, и увидела моего умершего мужа.

– А как… – Он смущенно замолчал, глядя на ее округлившийся живот.

– Ты спрашиваешь, как ребенок? С ним все прекрасно.

– Сэн… Поверь, я не хотел, чтобы так случилось. Я не был… Я не мог… – Он замолчал, с трудом ступая, подошел к ней и убрал с ее лба влажную прядку волос.

Рука его была удивительно теплой. Сэнди инстинктивно потянулась к нему.

– О, Трис! Я так по тебе тосковала! – прошептала она.

Он нагнулся и прижался головой к ее лбу.

– Прости меня. – Он слегка отстранился. – Ты не возражаешь, если я тебя потрогаю?

– Хочешь почувствовать ребенка? Последние дни он все время брыкается.

Его рука осторожно коснулась ее живота, снова удивив своим теплом.

Он долго стоял, поглаживая ее живот.

– Не могу поверить, что прошло уже два месяца, – пробормотал он.

Она опять вспыхнула и оттолкнула его руку.

– Да, два месяца, в течение которых я горевала о тебе и пыталась осознать, что всю оставшуюся жизнь мне придется жить без тебя. И если бы все вышло как ты задумал, то я по-прежнему считала бы тебя умершим. Просто не верится, что ты собирался уйти, не разбудив меня.

Она прерывисто вздохнула.

– Не понимаю, не могу понять, почему ты не хотел увидеться со мной, сказать, что жив. Мой муж, даже если бы не мог ходить, приполз бы сюда, чтобы я его увидела и поняла, что я не потеряла. Мой муж не заставил бы меня горевать и страдать целых два месяца.

– Сэн, выслушай меня… Я был без сознания…

– Это тебя не извиняет. А Бодро? Почему он не пришел и ничего мне не сказал? Преданный друг моего мужа обязательно сообщил бы мне о нем.

– Только не надо винить Бодро.

– Так вот где ты был все это время! Прямо на берегу, в хижине Бодро, в какой-то миле от дома! О, уходи! Убирайся отсюда! – закричала она, совсем того не желая.

Тристан отпрянул, посмотрел ей в глаза и кивнул, будто принял какое-то решение или что-то понял. Он улыбнулся, но не ей, а своим мыслям. Улыбка была такой мимолетной и грустной, что Сэнди захотелось плакать, подойти и обнять его, сказать, что все будет хорошо, хотя она сама в это не верила.

Она подумала, что он слишком болен и слаб, чтобы возвращаться к Бодро. Но он уже повернул ручку двери и открыл ее.

– Тристан? – вдруг охрипшим голосом окликнула она его. – Куда ты идешь?

Он обернулся к ней.

– Я? К Бодро.

– Вот и хорошо! Иди и оставайся там.

Он неловко нагнулся и взял палку, оставленную у двери, снова посмотрел на нее.

– Ты сказала, он.

– Что?

– Ты сказала, что он все время брыкается. Значит, это мальчик?

В его глазах промелькнула такая надежда и тоска, что у нее едва сердце не разорвалось.

– Так сказал доктор.

– Мальчик, – задумчиво повторил он и опять повернулся к двери.

– Ты все-таки уходишь? – недоверчиво спросила она.

Он не ответил, вышел и направился к заросшей тропинке.

Да, он уйдет. Если только сможет идти. Уходить не хотелось. Он предпочел бы остаться дома, обнять жену, вдохнуть любимый запах ее волос, погладить ее нежное лицо.

Ему хотелось, чтобы она обняла его и попросила остаться. Но еще больше ему хотелось положить ладони на ее живот и ощущать, как шевелится там, в ее чреве, их ребенок, их сын.

Но она была слишком возмущена и оскорблена. Он не мог заставить себя вернуться в ее жизнь. Он медленно проковылял по патио и ступил на мокрую и скользкую траву во дворе, надеясь, что успеет уйти достаточно далеко, чтобы она не увидела, как от боли и изнеможения он рухнет на землю.

Он чувствовал, что не сможет добраться до хижины Бодро.

Вдруг его окликнула Сэнди.

– Извини, но не мог бы ты вернуться? – резко спросила она. – Тебе не подняться на холм с твоей больной ногой. Уже слишком темно. Ты можешь поскользнуться и не подняться. Я не хочу быть ответственной за то, что ты действительно умрешь.

– Ты за меня не отвечаешь! – крикнул он. – Так что не волнуйся.

– Не отвечаю? – Она горько рассмеялась. – А как же наши клятвы? Или ты их забыл? Как же я не отвечаю за тебя? Ты мой муж, и я…

Тристан знал, что она хотела сказать: «И я люблю тебя». Но она не смогла, и это сильно задело его. Она никогда не стеснялась говорить о своей любви. Однажды, когда им было по десять лет, она пропела эти слова прямо в церкви, во время воскресной службы. Каждый год она писала о своей любви на классной доске, и не один раз.

И она заказала большое полотнище со своим признанием в любви, которое в день свадьбы повесили над кафедрой. Поэтому ему показалось страшным, что она не смогла выговорить это признание ночью, когда перед ней появился ее погибший муж, живой и невредимый… ну, почти невредимый.

– Ну ладно, – сказала она, видимо приняв его молчание за согласие. – Иди сюда, я устрою тебя на ночь. Может, тебе будет удобнее в комнате для гостей. Так…

– Постой, я же не сказал, что остаюсь. – Он не мог провести ночь рядом с ней. Одного запаха ее волос достаточно, чтобы он сошел с ума.

Он покачал головой и хотел было сказать, что без труда доберется до хижины Бодро, как вдруг начался настоящий ливень.

– Ну, теперь-то ты точно не сможешь уйти, – едва ли не злорадно заметила Сэнди. – Теперь дорогу совсем размоет.

– Я должен вернуться. Мне нужно… – Он оборвал себя, чуть было не сказав, что ему необходимо выпить снадобье из смеси лечебных трав, которое готовил для него Бодро. Каджун уверял, что это природное обезболивающее, усилитель иммунитета и снотворное. Но сам того не осознавая, он снова пересек патио и вернулся в дом.

Сэнди протянула ему полотенце. Он взял его, продолжая возражать.

– Я нужен Бодро, – сказал он и по ее лицу понял, что она ему не верит.

– Ты нужен Бодро? – насмешливо переспросила она. – Не морочь мне голову, Трис. Вот смотрю я на тебя и думаю: ведь было время, когда я верила каждому твоему слову.

– Сэнди, не надо все осложнять. Я всего несколько дней назад встал на ноги. Никто и не думал специально скрывать меня. Тем более от тебя. Я пришел сюда, как только смог одолеть это расстояние.

Она смотрела на него и качала головой.

– Верно. Ты уже сказал, что пришел сюда что-то забрать. Наверное, думал, что я еще в Батон-Руж.

Он покачал головой.

– Нет, Бодро сказал мне о твоем возвращении.

– Черт возьми, Тристан, ты позволил мне думать, что умер.

– Сэн, посмотри на меня! Пожалуйста, посмотри на меня. – Он протянул к ней руку.

Она отпрянула.

– Тебе никогда не нравилось, что я работал на нефтепромысловой платформе, верно? Ты рассчитывала выйти замуж за ветеринара, за служаку, «синего воротничка».

– Да, мне не нравилось, что ты работаешь в море. Мне не нравилось, когда ты просто там работал. Но потом ты стал работать на органы внутренней безопасности, часто отсутствовал, дома был рассеянным и встревоженным, мне это еще больше не нравилось.

Он удивленно уставился на нее.

– Да-да! Я знала, чем ты на самом деле занимаешься на буровой. И не понимала, почему ты не можешь сказать мне об этом. Ну да, ты обязан был хранить это в тайне. Но позволить мне поверить в твою смерть?! Это подло, отвратительно. – Ее глаза наполнились слезами. – Ну вот, теперь я плачу.

Тристан усмехнулся. Что бы ни было, свадьба, похороны или просто сентиментальный фильм, Сэнди всегда плакала.

– Да, вижу. Хотя немного удивлен. Это же не реклама на канале «Холлмарк», – едва сдерживая сарказм, заметил Тристан.

Сэнди возмущенно уставилась на него.

– Да, это не реклама, а настоящая жизнь, и мы должны о ней поговорить.

– Поговорить? – раздраженно переспросил Тристан. – Ты имеешь в виду, вот так? Это не разговор. Хочешь поговорить? Давай поговорим – ты возвращаешься в Батон-Руж и остаешься у моей мамы. Там ты будешь в безопасности.

– В безопасности?! О чем ты?

– Ты забыла, что кто-то пытался меня убить? Или поезжайте с мамой куда-нибудь. Туда, где вас никто не найдет. Может, в Вашингтон, поживете у Зака, пока я не разберусь с этим делом. – Ему понравилась эта мысль. Его друг, сотрудник Агентства национальной безопасности, сообразит, как их защитить.

Но Сэнди сразу разозлилась, и он понял, что снова допустил промах.

– Ты сошел с ума, если думаешь, что я куда-то уеду и оставлю тебя на Бодро!

– А что? До сих пор он отлично справлялся.

– Что?! Ты только посмотри на себя. Ты же едва ходишь. Ты потерял фунтов пятнадцать, если не больше. И где же его успехи?

– А вот они! – Он хлопнул себя по груди. – Если бы не он, я бы давно уже умер.

Она с недоверием распахнула глаза.

– Прошу тебя, Трис! Он же ненормальный, да еще каджун. Это само по себе опасное сочетание. Что он сделал? Дал тебе какое-то зелье, потом прикоснулся к твоему лбу и сказал: «Встань и иди. Не бойся», – да? – с горечью передразнила она Бодро.

Насчет зелья она угадала, только вот Бодро сказал ему иначе: «Заставь себя встать и иди плавать. Иначе твоя нога высохнет, и ты до конца своих дней будешь инвалидом».

– Он спас меня. – Тристан рубанул рукой по воздуху. – Впрочем, теперь ты не веришь ни одному моему слову, ведь так?

– Да, не верю. Ты мне солгал, значит, ты закоренелый лгун. И потом, если за тобой не ухаживать, не давать нужные лекарства и не промывать и бинтовать эти раны, как положено, ты можешь умереть… от сепсиса или какой-нибудь инфекции. – Она с трудом удерживала слезы. – Почему бы именно тебе не поехать в Вашингтон? Почему ты не расскажешь обо всем Заку, чтобы он смог тебя защитить?

Тристан удрученно покачал головой.

– Разве ты не слышала, что я сказал? Опасность грозит не мне одному. Мне еще раз повторить это, чтобы ты поняла?

– О, я поняла! – вскричала она.

– Сэнди…

Она остановила его жестом.

– Хорошо. Тогда поедем вместе, машину поведу я.

– Не получится. В таком случае они схватят Бодро.

– Так возьмем его с собой.

– Правильно. Возьмем Бодро. А ты не подумала, что теперь они уже знают, кто такой Зак? Послушай, нам с Бодро нужно кое-что сделать.

– Ну конечно, у тебя на все найдется ответ! На все!

Он смотрел на нее, не зная, что сказать. Она так злилась, а он так растерялся, что готов был ударить ее. Но при этом глаза Сэнди сверкали, как сапфиры, щеки окрасились нежным румянцем, а руки бережно прикрывали живот. Ему казалось, у него сердце разорвется от любви к ней и к ребенку.

– Что ты на меня уставился! Подскажи что-нибудь. Должен же быть какой-то выход.

Тристан задумчиво смотрел на жену.

– Да, один выход есть.

– Так говори. Что ты имеешь в виду?

Он все еще молчал, но она уже догадалась.

– О нет! – Сэнди тряхнула головой. – Нет, нет и нет! Ты не станешь подсадной уткой. Тебя убьют.

– Сэн, этот вопрос не обсуждается. Это единственный способ остановить их.

– Я сказала, нет!

Но конец фразы Тристан не услышал. Он потонул в оглушительном взрыве.

Глава 5

Сэнди невольно вскрикнула. Через секунду она сообразила, что этот оглушительный треск был всего-навсего гром. Перед этим в небе сверкнула яркая вспышка молнии.

Ослепительное сияние погасло, и грохот перешел в ворчливое рычание. Внезапно в кухне стало так темно, что у Сэнди закружилась голова.

Она покачнулась и упала прямо на грудь Тристана, едва не сбив его с ног, но, к счастью, он уперся спиной в притолоку застекленных дверей. Она с трудом обрела равновесие и оттолкнулась от него, но он крепко обнял ее, и все сразу изменилось.

Он прильнул к ней всем телом, по которому она так тосковала. У нее радостно забилось сердце, когда она почувствовала его сильные руки, широкую теплую грудь и подбородок, до которого как раз доходила ее голова.

Она сомкнула руки у него за спиной, стараясь не замечать выпирающих ребер, прижалась головой к его груди и вдыхала любимый запах. Он судорожно вздохнул.

– Сэнди, я… – Он отпустил ее и уставился во двор. В это мгновение снова сверкнула молния. – Пригнись! – крикнул Тристан.

– А что? В чем дело?

– Нагни голову и беги в гостиную! Вырисовываясь на фоне озаряемого молнией неба темным силуэтом, он показал ей, куда бежать.

Она пригнулась и пробралась в гостиную.

– Трис, ты что-то увидел? – шепотом окликнула она.

– Тсс!

Сэнди ждала, одновременно возмущаясь его повелительным тоном и радуясь, что он здесь, рядом. Минут через пять он вошел в гостиную, потирая лоб.

– Ну, что там такое? – нетерпеливо спросила она.

– Ничего. Просто мне что-то почудилось из-за молнии.

– Лгун! Несчастный лгун! – Ухватившись за косяк двери, она встала. – Ты хочешь, чтобы я поверила, будто тебя напугали какие-то раскачивающиеся ветви?

Он отвернулся и снова всматривался во двор.

– Я сказал тебе только то, что видел. Мне показалось, что я увидел нечто странное и непонятное, но все исчезло.

– Тристан, прошу тебя, перестань морочить мне голову. Ты ведешь себя так странно… Я знаю, ты действительно видел что-то. Но раньше ты бы прямо сказал мне об этом, мы вдвоем подумали бы, как быть. Почему ты так изменился?

– Это не я изменился, а ситуация. Пойми, кто-то пытался меня убить. И тот же человек пытался незаконно провезти в Штаты оружие. И только я один могу установить его личность. Но, Сэнди, поверь, ничего не изменилось, я остался таким, каким был.

– Н – ничего не изменилось? – возмутилась она и горько рассмеялась. – Ты это серьезно? Тристан, тебе кажется, что ты не изменился, но изменилось все, все вокруг! Я говорила тебе о том, что было после твоего падения в воду? Мне сказали, что нашли в заливе часть твоего тела… оставшуюся после того, как тебя разорвали акулы.

Она вынуждена была смотреть ему в спину, потому что он не оборачивался.

– Мне пришлось выбирать гроб и просить преподобного Даффи отслужить по тебе заупокойную службу. Мне пришлось выбирать цветы, чтобы положить их на гроб, на твой гроб, Тристан!

Она перевела дух и продолжала:

– Ты хоть понимаешь, что я пережила? Понимаешь, что мы считали тебя погибшим? У меня не осталось будущего, каким я всегда его представляла! Не осталось никакой надежды, ничего, ничего!

Она чувствовала, что слишком разбушевалась, и поняла, что должна успокоиться ради ребенка, который непрестанно толкался у нее в утробе.

– Сэнди, я и не думал…

– Нет! – вскричала она. – Нет! Я больше этого не вынесу! Уходи!

– Не уйду. Не знаю, что я там видел, но не хочу рисковать.

– Я так и знала, – немного успокоившись, сказала она. – Я знала, что ты видел там не просто какую-то ветку. Похоже, я сейчас смелее тебя и способна столкнуться с тем, что там скрывается. К тому же из-за тебя волнуется ребенок. – Она успокаивающе погладила живот. – А вообще, поступай как хочешь. Мне все равно, ведь мне не обязательно… смотреть на тебя. – Она повернулась и, сохраняя достоинство, направилась в спальню.

Дверь спальни со стуком захлопнулась. Пробормотав проклятие, Тристан стукнул кулаком по двери и взвыл от боли. Он стиснул зубы, потряс рукой и постарался успокоиться.

Он понимал, почему Сэнди так злится на него. Его отец умер, когда он еще не окончил школу, и он помнил, как тяжело переживал его смерть. Страшное горе усугублялось мыслью о том, что теперь ему придется расстаться с мечтой выучиться на ветеринара. Он вынужден был уйти из школы и устроиться на ту же нефтепромысловую платформу, где работал отец. А он терпеть не мог работу отца.

Его семья испытывала такие же горькие чувства, о которых говорила Сэнди. Только вот его отец так и не воскрес из мертвых.

Сэнди тоже тяжело переживала его гибель; теперь она испытала потрясение, узнав, что ему удалось выжить. Понятно, что она злилась.

Он тоже злился. Не так давно ему казалось, что между ним и Сэнди никогда не будет серьезных размолвок. Они были знакомы с детства и отлично подходили друг другу.

Но так случилось, что у него появились от нее тайны. Он скрывал, что начал работать на органы внутренней безопасности, а теперь скрыл, что остался в живых.

В небе продолжали сверкать молнии, но уже не такие яркие. Тристан посмотрел на двор через застекленные двери. Дождь прекратился, гром затих вдали – гроза прошла.

Прерванное грозой электроснабжение восстановят только через несколько дней. На всякий случай за кухней, в комнатушке, где стояла стиральная машина, у них хранились свечи и походная плитка. Хорошо еще, что сигнализация дома питалась от мощного аккумулятора.

Он собрался пойти за свечами, но в этот момент заметил снаружи какое-то движение и замер. Там, за патио, в темной гуще зарослей возникла большая тень. Она определенно двигалась. Тристан напрягся, сохраняя неподвижность, и пристально следил за тенью, ожидая, когда она снова шевельнется.

Он бросил взгляд на гостиную, где над камином висели охотничьи ружья его отца – двустволка и обычное ружье. Тристан не любил оружие с самого детства, когда все его сверстники играли в копов и киллеров.

Теперь он поглядывал на ружья, прикидывая, какое из них легче. Ружье было не таким тяжелым, как двустволка, поэтому он снял и зарядил его.

Он сразу почувствовал, что вес ружья нарушил хрупкий баланс, который помогал ему меньше налегать на больную ногу. Но он не мог выйти без оружия. Кто-то крадется в зарослях, судя по силуэту, это человек, а не хищник. Тристан как можно тише отворил застекленные двери. Он дослал патрон и осторожно вышел наружу. К счастью, электричество полностью выключилось. Иначе сработали бы датчики движения в патио и в гараже и осветили бы его. Добравшись до дальнего угла гаража, он остановился. Ужасно болела нога, во влажном воздухе он весь покрылся потом.

Он замер, прижимаясь спиной к стене гаража, стоя как можно ближе к углу, чтобы не быть замеченным. Затем осторожно выглянул из-за угла. И увидел, что там действительно кто-то есть. Тристан отпрянул назад, снова плотно прижавшись к стене. Настороженно прислушиваясь, он обдумывал увиденное.

Во-первых, тень была не такой высокой, как ему показалось сначала. Может, это какой-то мальчишка выслеживает себе на обед аллигатора? И тут же отмел эту мысль. Очертания фигуры говорили о том, что это был взрослый человек.

Но какая причина могла заставить его красться в темноте около его дома? Это должен быть человек, имеющий отношение к тому негодяю, что приказал убить Тристана. Но ведь убийца считал Тристана погибшим. И тут его пронзила страшная мысль.

Да, его все считали погибшим. Значит, было только одно объяснение тому, что здесь находится какой-то подозрительный тип. Он следит за Сэнди!

Тристан снова выглянул из-за угла, его опасения подтвердились. Человек держал у глаз бинокль. Даже в темноте было видно, куда он смотрит – на дом! Он действительно следил за Сэнди.

Удивление сменилось гневом, смешанным с гнетущим ужасом. Кто это? Кто его послал? Тристан занимал неудачное положение, он находился слева от человека: для того, чтобы прицелиться, нужно было выйти на открытое пространство.

Но когда Тристан выглянул из-за угла еще раз, человек уже опустил бинокль и, пригнувшись, уходил прочь. Осторожно обойдя патио, человек выпрямился и быстро пошел к дороге. Тристан обогнул гараж, чтобы снова посмотреть на него.

Тот уже дошел до дороги и перешел на бег. В этот момент в разрыв между тучами проник бледный лунный свет. Тристан напряг зрение. Даже с этого расстояния в бегущем к дороге человеке он узнал Мюррея Чо.

– Ты не выполнил условия сделки, – раздался сердитый голос в мобильном телефоне Мюррея.

– Но… я… сделал все, что мог, – заикаясь, пробормотал Мюррей. – Это не так просто. Вы когда-нибудь выслеживали человека? – сказал он и сам испугался своих слов.

Кому он это говорит? Безжалостному бандиту, который похитил ни в чем не повинного парня, чтобы заставить его отца шпионить за другим невинным человеком!

– Ты что, смеешься надо мной? – спросил незнакомец с жесткой усмешкой. – Слушай меня, Мюррей. Мой босс хочет получить эту информацию – и немедленно! Какого черта ты тянешь?

– Не могу же я расхаживать там днем, а ночью ничего не видно. Сейчас новолуние, и…

– Предупреждаю тебя, жалкий нытик…

– Постойте! – с притворной смелостью перебил его Мюррей. – Я ничего не сделаю, пока не выясню, что мой сын жив… – Голос его прервался, он откашлялся и продолжал: – Что он жив и здоров. Я хочу поговорить с ним.

– Ты ступил на тонкий лед, приятель. Это зависит только от моего босса, а у него в этом году и без тебя много проблем. Он страшно нервничает.

– Я хочу видеть моего сына. Можете убить меня, но я ничего не сделаю, пока не увижу его живым.

– Пока мой босс не увидит, что ты добыл, на это даже не рассчитывай, – твердо заявил человек. – Но я дам тебе услышать его голос. Это тебя устроит?

– Да, да, пожалуйста!

Мюррей слышал, как человек чертыхнулся, затем громко крикнул кому-то: «Приведи сюда щенка. – Пауза. – А тебе незачем знать, зачем! – Снова ругань. – Вот сюда. Сядь!»

Затаив дыхание, Мюррей ловил каждый звук. Видимо, человек разговаривал с его сыном. Сердце отца сжалось.

Затем он услышал голос сына, и в горле его встал комок.

– Патрик! – закричал он. – Патрик, с тобой все в порядке?

– Пап! Что все это значит? Я не понимаю…

– Все, хватит! Эй, парни, уберите его отсюда!

– Папа, мне кажется, мы… – Голос Патрика прервал звук, в котором Мюррей расслышал удар.

– Нет! Не трогайте моего мальчика!

– С ним ничего не случилось, – ответил человек. – Просто ему нужно привыкнуть делать то, что ему сказано, и не пытаться нас перехитрить.

– Он будет делать, как вы скажете, обещаю!

– Теперь слушай меня внимательно. Мне не нужны твои обещания. Мне нужны действия и немедленно! Сейчас я назову тебе номер, по которому ты должен будешь позвонить через сорок восемь часов и сообщить информацию, которую требует босс, а иначе ни ты, ни твой обожаемый сынок до следующего рассвета не доживете. Понял?

Мюррею отчаянно хотелось сообщить человеку то, чего он от него добивался. Достаточно было сказать, что с помощью бинокля он видел какого-то человека с миссис Дюшод в ее доме, и его сын вернется к нему живой и невредимый. Он так на это надеялся.

Но только он хотел это сказать, как вдруг сообразил, что выдаст всю информацию, не получив в ответ никакого обещания. Он не мог доказать похитителям, что этот человек Тристан Дюшод. Это доказательство было необходимо ему в качестве козыря.

– Да, понял, – пробормотал Мюррей. Если повезет, у него будет отличный способ обеспечить безопасность сына. Для того чтобы достать необходимые доказательства, нужно подойти к дому поближе, и желательно в дневное время. Но он сделает все, чтобы сфотографировать Тристана Дюшода, ведь это единственное, что может спасти жизнь его сыну.

Глава 6

Проснувшись на следующее утро, Сэнди сразу почувствовала аромат кофе. На какое-то мгновение она вспомнила первые дни после того, как узнала о своей беременности, когда Тристан так радовался будущему ребенку. Зная, как она любит кофе, он исколесил всю Южную Луизиану в поисках лучшего сорта кофе без кофеина.

Но сознание сразу возвратило ее в сегодняшний день.

Тристан воскрес из мертвых и провел ночь в их доме. Она знала это, потому что, убежав в спальню, прислушивалась, не хлопнут ли застекленные двери, но хлопка не было. Она лежала, раздумывая, не ушел ли он потихоньку. Затем раздалось знакомое пиканье включенной сигнализации, и она успокоилась и уснула.

Сидя в постели и жадно ловя манящий аромат, Сэнди сообразила, что будет пить кофе во второй раз за весь срок беременности.

Она включила лампу, но света не было. Да, ведь вчера из-за грозы отключилось электричество! Интересно, как же Тристан сварил кофе? А это что еще за аромат? Бекон? Должно быть, он был в холодильнике.

Она проворно встала, наспех приняла душ и надела белую юбку и розовую рубашку.

Войдя в кухню, она поняла, как готовил Тристан. Он достал газовую плитку, которую они держали в доме на случай отключения электричества. На одной конфорке он зажарил бекон, а на другой вскипятил воду, чтобы заварить кофе по-походному, в кружке.

Он сидел за столом, пил кофе и ковырял вилкой бекон.

– Что это ты здесь делаешь? – ворчливо спросила она.

– Ты же сказала, тебе все равно, что я делаю, раз ты не обязана смотреть на меня. Я ночевал на диване. Сегодня ночью буду спать на улице, если хочешь.

– Не хочу! Можешь меня не оберегать. И знаешь, почему? Потому что ты оставил меня без защиты на целых два месяца. Если ты считал, что я нуждаюсь в защите, почему не пришел домой?

Тристан скривился, как от боли.

– Я не мог.

Конечно, не мог, потому что валялся в постели, в лучшем случае, настолько ослабев, что не мог держаться на ногах, в худшем – без сознания. Придется хорошенько допросить Бодро, раз уж Тристан не хочет рассказать ей, что происходило все эти недели.

– Ты достал эту плитку и приготовил завтрак. Так что же не ешь?

Он поднял голову и устало улыбнулся, отчего у нее заныло сердце.

– Я приготовил его для тебя. Ты похудела, а тебе нужно есть за двоих.

– Меня тошнило при одной мысли о беконе, – сказала она, с трудом скрыв улыбку. – И разве ты не помнишь, что с утра в меня лезет только грейпфрутовый сок?

Тристан покраснел и опустил голову.

– Извини, – пробормотал он. – Я действительно забыл. – Он отодвинулся вместе со стулом от стола. – Сейчас приготовлю тебе тосты.

– Не надо, не вставай. – Она придержала его за плечо. – Кофе и бекон пахнут изумительно. Хочу попробовать.

Он взглянул на ее руку, и она смущенно отдернула ее. Потом налила себе кофе, положила немного сахара и размешала.

– Без кофеина?

– Конечно. – Он подцепил на вилку кусочек бекона, затем положил его. Подцепив его снова, он вилкой попытался разделить его на части. – Немного пережарил бекон, – сказал он и сунул в рот кусочек.

Сэнди засмеялась.

– Насчет бекона у нас никогда не было одинакового мнения, верно? – Она воткнула вилку в ломтик бекона и немножко откусила. – У-y, прямо хрустит на зубах.

– А я что говорил, – раздраженно произнес он.

– Что случилось? – спросила она, удивленная его тоном.

Он вздохнул и покачал головой.

– Нечего вздыхать. Говори, что с тобой?

Опершись на подлокотники кресла, он с трудом встал.

– Это не тот вопрос, – проворчал он. – Вопрос, что с тобой, что с нами обоими?

Она настороженно смотрела на него. Он никогда не сердился на нее, и сейчас она возбудилась. Через секунду заворочалось встревоженное дитя, и она погладила живот.

– Ты хочешь сказать…

Он проследил за ее рукой, и от выражения его лица ей стало больно.

– Я хочу сказать, что не понимаю тебя. Я думал, ты обрадуешься, увидев меня.

Сэнди пораженно уставилась на него:

– Обрадуюсь? Это потому, что ты сам пришел в такой восторг, когда застал меня здесь, и так радовался, что сам дошел сюда. Если помнишь, когда я застала тебя в доме, ты собирался смыться, так и не повидавшись со мной. Так назови же мне одну причину, хотя бы одну, из-за чего бы мне стоило обрадоваться!

Он задержал на ней взгляд, будто в детской игре «кто кого пересмотрит».

– Может, просто из-за того, что я не умер, – тихо проговорил он.

Сэнди не выдержала его взгляда.

Он был прав, конечно. Она была ошеломлена, затем решила, что у нее галлюцинация. А потом, осознав, что он действительно жив, разволновалась.

– В первый момент, когда я увидела тебя… – Она подняла руку. – Ты и сам знаешь, что я почувствовала. Если ты не понимаешь, что у меня были все основания сердиться на тебя… ну, тогда я не знаю, что еще сказать.

Она видела, что ее ответ ему не понравился. Мускул на запавшей щеке задергался, а на виске резко обозначилась голубая жилка.

– Отлично, – с иронией сказал он. – Это все объясняет.

Она собиралась дать ему отповедь, но он продолжал:

– Я ухожу к Бодро, – сказал он сквозь стиснутые зубы, – но сначала осмотрю территорию вокруг дома, где вчера ночью видел Мюррея. Может, сумею выяснить, что он здесь делал в глухую ночь.

– Что?! Ты видел Мюррея? Ты говоришь о Мюррее Чо?

Тристан выругался про себя, досадуя, что проговорился.

– Черт возьми, Тристан, перестань все от меня скрывать! Мне нужно знать, что происходит, чтобы я смогла позаботиться о себе.

– Хорошо. Да, это был Мюррей Чо. Он шнырял здесь в зарослях, по ту сторону от гаража.

– Мюррей? Но он же переехал в Галфпорт!

– И все-таки это был он, я его узнал. Не знаю, зачем он сюда приходил. Поэтому и хочу все здесь осмотреть.

Сэнди слегка испугалась.

– Я видела сына Мюррея, Патрика, он заглядывал в окно спальни в день твоих похорон. А за ним стоял Мюррей.

– Что он здесь делал на этот раз?

Сэнди покачала головой.

– Я решила, что Патрик бродил вокруг дома и заглянул в окно из любопытства. А Мюррей пошел за ним, чтобы увести его. – Она помолчала. – А откуда ты знаешь, что это был Мюррей?

– Я видел его лицо, когда выглянула луна.

– И что он, по-твоему, здесь делал? Ты знаешь, что он был замешан в дела контрабандистов?

Тристан кивнул:

– Да, Бодро сказал, что он застал их в старом сарае и пригрозил выдать.

– А Бодро сказал тебе, что он стрелял? Бодро, не моргнув глазом, выстрелил в директора буровой и убил его наповал. – Она искоса взглянула на мужа. – От Мэдди я знаю, что при этом Бодро сказал: «Это тебе за Тристана».

Тристан удивленно вытаращил глаза.

– Нет, Бодро и словом об этом не обмолвился! Впрочем, это понятно.

– С Мюрреем связано еще что-то, да? Ты сказал «на этот раз».

Он посмотрел на свои руки, потом на нее.

– Я действительно так сказал?

– Не увиливай. Ты сказал: «Что он делал здесь на этот раз?»

– Твой планшет у тебя? – спросил он.

– Нет. Дело в том, что кто-то стащил его из детской. Когда я вернулась, его не было в доме. А что? – встревожилась она.

– Две недели назад Бодро заходил сюда проверить дом и видел, как из дома выходит Мюррей, а в руках у него было что-то похожее на планшет.

– И он на сто процентов уверен, что это был Мюррей?

– А что такое между тобой и Мюрреем?

– Да ничего. Мне было жалко, что он решил уехать из Бон-Шанс после того инцидента с контрабандистами в его сарае. Он всегда казался мне таким приятным и тихим. Но вот уже третий раз он расхаживает вокруг дома. Как ты думаешь, что он искал?

– Он следил за тобой.

– За мной? Почему? Ты в этом уверен?

– Еще бы, – невесело ответил Тристан.

– Не понимаю. Как ты можешь быть в этом уверен?

– Потому что ты была здесь, в кухне, а он стоял прямо напротив окон, в зарослях, и наблюдал за тобой в бинокль.

Сэнди посмотрела в ту сторону, и, когда она представила себе, как Мюррей прячется в темноте, направив на нее бинокль, ей стало нехорошо.

Она обернулась, но Тристана в комнате не было, она даже не слышала, как он открыл дверь. Выйдя в патио, она посмотрела в сторону берега, но его уже не было видно под навесом из густых зарослей, скрывающих тропинку. Он отправился назад, к Бодро.

Сэнди едва сдерживала бушующую в груди ярость. Как он мог вести себя так? Не только ему было тяжело. Она едва не умерла, когда узнала о его смерти. От самоубийства ее удержала только мысль, что вместе с ней погибнет их ребенок.

Этого она не могла допустить.

– Понимаешь, малыш, иногда я сама не знаю, что меня беспокоит. Если все считают твоего отца мертвым, то почему бандиты интересуются мной? – Она вздрогнула. – Если только… О боже!

Она опустилась на стул, бережно придерживая живот.

– Так вот что беспокоит Тристана… твоего папу. Мюррей Чо работает на человека, который пытался его убить. Должно быть, ему поручили следить за мной, посмотреть, может, я подозрительно себя веду. Должно быть, он пытается убедиться, что Тристан действительно погиб. Потому что, если Тристан жив, он может их погубить. Что, если его видел Мюррей?

К середине дня Сэнди уже места себе не находила от страха за мужа. Она попыталась отвлечься, для чего проверила наличие продуктов и подумала о том, что приготовить, но это отняло у нее всего лишь полчаса.

Тогда она решила заняться вязанием. Она посещала уроки вязания и теперь вязала малышу башмачки, но они выходили скорее похожими на варежки, чем на башмачки. Она то и дело путалась в петлях.

Наконец она отбросила вязанье и, подойдя к застекленным дверям, посмотрела на дорожку, ведущую в порт, но листва не шевелилась. Видимо, Тристан нуждался в покое и отдыхе, поэтому решил остаться у Бодро.

После его ухода прошло часов пять. При обычных обстоятельствах он мог провести со своим другом весь день, а порой и вечер: они вместе ловили рыбу или просто пили пиво и разговаривали. Но сейчас обстоятельства были далеки от обычных, и Сэнди необходимо было поговорить с мужем.

Она распахнула двойные двери и вышла в патио.

– Ты не заставишь меня сидеть здесь в одиночестве весь день и ночь, Тристан Дюшод! Тем более теперь, когда я знаю, что ты жив, бессовестный лгунишка! – Она погладила живот в том месте, где стал брыкаться ребенок. – Эй, горошек, не бойся, все хорошо. На самом деле я не так уж злюсь на твоего папу. Просто он самый упрямый и самый самоуверенный тип во всех трех графствах штата! – Ребенок снова стукнул ножкой. – Тихо, тихо. Я уже не сержусь. Мы с тобой пойдем к Бодро и найдем твоего папу. А когда мы его найдем, я притворюсь, что мне страшно одной в доме. Потому что если твой папа упрямый, то в этом смысле твоя мама даст ему сто очков вперед. – Она тихо засмеялась. – Воображаю, какой характер у тебя будет с такими родителями!

Она быстро направилась через двор к тропинке. Перед тем как войти в заросли, она посмотрела туда, где Тристан видел Мюррея Чо с биноклем, и передернулась от отвращения.

Она постояла, закрыв глаза. Ей почудилось, что на нее кто-то смотрит. Она протянула руку, чтобы отвести ветви в сторону, и тут услышала звук приближающихся шагов. Может, это Тристан. У нее радостно стукнуло сердце.

А если это Мюррей? Испугавшись, она повернулась, чтобы бежать к дому, но на нее налетел человек, топавший позади по тропинке.

– Тристан! – вскрикнула она, когда он ухватился за ветви, чтобы не упасть, поскользнувшись на мокрой листве.

– Сэнди! Как ты здесь оказалась? Куда это ты направляешься?

– Искать тебя. Тебя не было несколько часов, – пожаловалась она.

– Ну, ты же велела мне уходить!

– Ничего подобного, – возмутилась она и осеклась, вспомнив, что действительно выгнала его.

– Я вовсе не хотела, чтобы ты ушел навсегда. Мне стало страшно, что ты не вернешься. Когда мне сказали, что ты погиб, мне хотелось умереть. А ты все это время был у Бодро и заставил меня поверить в твою смерть! Какой муж способен доставить такое горе своей жене?! Что может быть хуже?

Он покачал головой.

– Думаю, ты слегка преувеличиваешь, – сказал он тем терпеливым и насмешливым тоном, который всегда выводил ее из себя.

– О! – воскликнула она, сжимая кулачки. – Ты меня так злишь, что я готова, я готова…

– На что, Сэнди? – спросил Тристан, подойдя к ней. Его лицо было таким усталым и изможденным, глаза такими темными и запавшими, что у нее сердце разрывалось от боли.

– В том-то и дело, что и сама не знаю. Просто мне хотелось бы увидеть в тебе человека, за которого я вышла замуж. Потому что ты изменился.

Тристан стиснул зубы.

– И это началось давно, по меньшей мере год назад. О господи! В том-то все и дело, да? Год назад ты начал работать агентом внутренней безопасности. – Она замолчала, но он ничего не ответил. – Это так?! – выкрикнула она.

Его глаза еще больше потемнели.

– Да, так, – сказал он.

Ей не хотелось смотреть на него. Она сказала правду – он был уже не тем человеком, которого она знала прежде, не тем, за которого вышла замуж. Сэнди отвернулась.

– Я больше не знаю, кто ты.

Она чувствовала его обжигающий взгляд, но он ни слова не проронил.

– Я думаю, Мюррей работает на человека, который пытался тебя убить, – сказала она.

– Я тоже так думаю, – согласился Тристан.

– Правда? – Она быстро обернулась. – И что ты думаешь делать? Нужно остановить его!

– Мы говорили об этом с Бодро.

– Скажи, если ты так боишься за меня, то почему мы еще не уехали? Почему мы не уехали куда-нибудь… в какое-нибудь безопасное место, где я смогу спокойно вынашивать свое дитя, не опасаясь, что его отец может погибнуть еще до его рождения? – Она судорожно вздохнула. – Пока ты будешь разбираться с этой историей, как нам жить без тебя? Как будет жить твой ребенок? – От гнева у нее перехватило дыхание.

Переведя дух, она снова заговорила:

– Даю тебе слово, Тристан Франсуа Дюшод… – Она подошла ближе и ткнула пальцем ему в грудь. – Я буду всеми силами защищать и оберегать этого ребенка. Я отдам за него все – свою жизнь и даже твою…. за жизнь этого ребенка.

Тристан схватил ее за плечи и притянул к себе.

– А я, по-твоему, не готов отдать за него жизнь?! – с негодованием воскликнул он. – Мы прожили вместе столько лет, и ты этого не знаешь, да? Не знаешь, что я готов умереть за тебя и нашего ребенка? Мы с Бодро придумали, как обеспечить твою безопасность до тех пор, пока не узнаем, кто за всем этим стоит и как до него добраться.

– Прекрати! – вскричала она, не в силах перенести его гневный взгляд. – Отпусти меня. Ты меня пугаешь.

Он сразу отнял руки, так что Сэнди покачнулась. Его лицо смягчилось.

– Прости, я не хотел тебя пугать.

– В том-то все и дело, Тристан. Ты не хотел меня пугать. Не хотел, чтобы я поверила в твою смерть. Ты много чего не хотел делать. Но сделал. И я знаю, что все это из-за твоей проклятой работы. Почему ты стал тайным агентом? Кто тебя заставил? Это не для тебя, понимаешь, не для тебя!

Он мрачно посмотрел на нее, затем повернул к дому.

– Иди в дом и ложись. Тебе нужно поспать. Я запру дверь и включу сигнализацию.

– Нет, я требую ответа.

Но он промолчал и неловко заковылял к дому. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Войдя, он включил сигнализацию и спросил, не хочет ли она кофе.

Она покачала головой.

– Мне тоже не хочется. – Он направился в спальню.

Не зная, что и сказать, Сэнди устало побрела за ним.

Наконец он заговорил:

– Мне никогда не хотелось работать на нефтепромысловой платформе. Я видел, как мой отец становится все более жестким и замкнутым. Он чаще был там, чем дома. Мне это совсем не нравилось, и я поклялся, что никогда не поступлю так со своей… – Голос его прервался.

– Со своей семьей? – с горечью подсказала Сэнди.

– Но у меня не было выбора.

– Ты винишь в этом меня?

Он медленно покачал головой:

– Нет, конечно. Я никого не виню. После смерти отца мне пришлось забыть о ветеринарном училище и пойти работать. А больше всего платили на буровой.

Так получилось, и в этом никто не виноват. Однажды со мной связались сотрудники органов внутренней безопасности и сказали, что им нужен агент из местных на «Созвездии Чайка». Им нужен был человек, которого не заподозрят в том, что он работает на правительство; мне показалось, что тогда моя работа будет иметь хоть какой-то смысл. Я уже не буду одним из тысяч тех бедолаг, что гнут спину на буровых платформах в Мексиканском заливе, я буду делать важное дело для своей страны. – Он пожал плечами.

У Сэнди больно сжалось сердце. Она подошла ближе и положила руку ему на плечо.

– Я даже не представляла, как много для тебя значила возможность участвовать в таком деле.

– Я лягу на диване в гостиной. Так я сразу услышу, если кто-то появится около дома. Я хочу посмотреть, кто там рыщет в темноте. Если я кого-то увижу, выключу сигнализацию, чтобы схватить его и выбить показания.

Сэнди нахмурилась:

– Даже не думай! В твоем состоянии ты не выбьешь показания даже из игрушечного медвежонка!

Глава 7

Сэнди тут же пожалела о своих словах, увидев, как застыло лицо Тристана.

– Сэн, ты вечно меня недооцениваешь. Не могу понять, почему.

– Вовсе нет. Ты ранен, твои силы еще не восстановились. Ты не можешь сражаться, пока не выздоровеешь. Да и по характеру ты не боец, а миротворец. – Она жестом остановила Тристана, который хотел возразить. – Знаю, знаю, ты можешь постоять за себя… и за меня, конечно. И никогда в этом не сомневалась.

Он покачал головой.

– Я говорю о защите моего дома, тебя и ребенка. Но ты опять меня недооцениваешь. Ладно, увидимся утром.

– Тристан! – позвала она, когда он уже закрывал за собой дверь.

– Что?

– Не уходи.

– А мне казалось, ты так на меня злишься, что готова разнести все вокруг.

– Да, злюсь… то есть злилась.

– Тогда о чем ты подумала? – облегченно поинтересовался он. – Об этом? – Он взял ее за плечи и… поцеловал, застав Сэнди врасплох.

Она была уверена, что он сердито тряхнет ее или оттолкнет и уйдет из дома. Но никак не ожидала, что он ее поцелует. Все эти мысли вихрем пронеслись в ее голове, пока Тристан легко касался ее губ языком, понуждая их раскрыться.

Ничто не мешало ей откликнуться на его зов. Она по-прежнему любила мужа, по-прежнему мгновенно отзывалась на малейшую его ласку – как сейчас, когда он нежно погладил ее грудь.

Она подставила ему жаждущие губы и с легким стоном отдалась упоительному поцелую, пробуждающему в ней желание – чувство, которое она уже не надеялась испытать, потому что человек, которого она любила с самого детства, умер, оставив ее одну. И если бы не его ребенок, которого она вынашивала, она бы не стала жить.

Задолго до того, как они познали интимную близость, ее неудержимо влекло к нему. Она всегда жаждала его ласки, его нежности. Им было по семнадцать лет, когда это совершилось, их любовь будто засияла новыми, радужными красками. Она была крепкой и многоликой: сексуальной, чувственной, платонической, невинной и в то же время искушенной. Они не были идеальными людьми, но вместе составляли идеальную пару.

И сейчас, когда Тристан целовал ее, гладил по плечам и груди, в Сэнди разгоралось жаркое пламя страсти к человеку, которого она едва не потеряла навеки.

– А это недурная идея, – пробормотал он между поцелуями.

– Ты сам это начал, – поддразнила она, но ощутила в нем какую-то перемену. Он отстранялся. Она не понимала, что с ним, но не желала так просто сдаваться.

Сегодня ее страсть к нему была воистину неудержимой. Он вдруг возник из небытия… Живой, господи, живой! Она то прижималась к нему всем телом, то принималась бурно целовать его.

Сначала он уступил ей, продлив поцелуй, заставивший ее загореться желанием. Она прижалась к нему в неутолимой жажде.

– Нет! – Он напрягся и отстранился.

– Не уходи, только не сейчас! – взмолилась Сэнди.

– Сэн, – пряча глаза, проговорил он и, придерживая ее за плечи, не давал ей приблизиться. – Я… Я не уверен… что смогу…

Она слегка улыбнулась:

– А я уверена, что сможешь, – и она шаловливо погладила его поверх брюк.

Он отступил на шаг и повернулся к ней спиной.

– Я не об этом.

– А о чем? – спросила она.

Он пробормотал что-то невнятное.

Она подошла и хотела обнять его со спины, но он вырвался и повернулся к ней с разгневанным лицом.

– Черт, Сэнди! Я едва хожу. Эта проклятая левая нога не выдержит… – Он неопределенно махнул рукой.

Сэнди рассмеялась.

– А тебе и не придется. Я сама с этим справлюсь. Лягу сверху и…

– Я сказал, нет! – отрезал он.

Сэнди успокаивающе подняла руку.

– Хорошо. Извини, – проговорила она и отошла, чувствуя боль во всем теле от неудовлетворенного желания и обиду от его отказа.

Он возмущенно взглянул на нее, затем сказал:

– Ну ладно, пойду лягу на диване.

– Мне было бы спокойнее, если бы ты остался в моей… в нашей комнате, – возразила она. – Если хочешь, можешь лечь на кушетке.

Тристан посмотрел на узкий диванчик.

– Нет уж, я не стану спать на этой кургузой кушетке в собственной спальне. Если хочешь, чтобы я остался в этой комнате – в нашей спальне, – то только в своей кровати и со своей женой.

От этих слов в ней снова вспыхнула жажда близости с ним. Она уже давно не спала с мужем в этой самой кровати, очень давно. Когда он в последний раз ночевал дома, по утрам ее мучила сильная тошнота. Потом он ушел на буровую, его смена длилась целый месяц, после чего он вдруг упал с платформы… или его столкнули в воду. Сэнди удивилась, подсчитав, что они не были близки уже больше четырех месяцев.

– Спокойной ночи, – сказал Тристан, снова направляясь к двери. – Желаю тебе хорошенько отдохнуть.

– Постой!

Он остановился в дверях, потирая виски.

Она смотрела на него и думала: «Господи, да ведь это просто чудо! Настоящее чудо!» Ее Тристана объявили погибшим, утонувшим, совершили над его гробом заупокойную службу. А он вернулся и вот стоит перед ней, худой, слабый, больной, но живой, живой! И ей хотелось чувствовать его рядом.

– Ладно, – сказала она.

– Что значит «ладно»? – осведомился он, за что она наградила его возмущенным взглядом. – Мы же поняли друг друга.

– Пожалуйста, ложись здесь, со мной, в кровати. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Он медленно кивнул, блеснув в сумраке темными глазами.

Тристан долго не ложился. Сэнди не знала точно, когда он забрался под одеяло, но, проснувшись около двух часов ночи от сильного стука собственного сердца, увидела мужа рядом.

Он спал, положив руку ей на плечо и прижавшись головой к ее виску.

– Засыпай снова, дорогая, – сонно пробормотал он. – Я уже здесь, с тобой.

– Тристан! – прошептала она, перевернувшись на бок. – Мне что-то послышалось.

Он слегка напрягся.

– Наверное, это ветер.

– Наверное? Думаешь, может, не просто ветер? – Она придвинулась к нему поближе.

Он судорожно вздохнул.

– Осторожнее, Сэн.

– Ой, Тристан, я сделала тебе больно? Извини.

– Нет, но, если ты не замолчишь, мы окончательно проснемся.

Она уткнулась носом ему в шею, вдыхая привычный чистый и приятный запах его тела. В нем смешивались ароматы мыла, крема для бритья, зубной пасты и свойственный только ему мужской запах. Человеку именно с этим запахом она обещала прожить вместе всю свою жизнь.

– Ты точно хочешь, чтобы я была осторожна? – прошептала Сэнди ему на ухо.

Он поежился, и она почувствовала, как у него от щекотки поднялись волоски на шее. Она специально подула на это место.

– Ну как? Достаточно осторожно? – шепотом спросила она.

Она понимала, что лучше его не соблазнять. Но она испытывала страстное, мучительное влечение к нему. Она так давно не знала близости с любимым мужем!

– Господи, что ты делаешь? – чуть охрипшим голосом спросил он.

– По-моему, то, что ты хочешь, – робко сказала она, опасаясь его гнева.

Тристан приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху.

– И что же именно, дорогая?

Она улыбнулась, поняв по его голосу и выражению глаз, что он решился. Он готов был стать ее мужем, ее живым и сильным мужем.

– Я приветствую тебя дома, – еле слышно выдохнула она.

Но он расслышал и понял ее. Обняв жену, он стал целовать ее со всей страстью, накопившейся в нем за долгую разлуку. Сэнди таяла в его объятиях, отвечая на его поцелуи.

Тристан положил руку под ее круглый живот.

– Привет, малыш, – шепнул он и поцеловал туго натянутую кожу. – Привет, мой мальчик, мой сыночек. Как тебе там живется?

Сэнди почувствовала, как его рука скользнула ниже, нежно коснувшись интимного места. Восхитительно болезненная судорога пронзила ее, подобно электрическому разряду. Она вскрикнула.

Он хотел было отдернуть руку, но она удержала ее.

– Нет, не уходи. Прошло столько времени!

– Да, – выдохнул он. – Я не думал так надолго оставлять тебя одну.

Он стал покусывать ее набухшие соски, упираясь в ее бедро отвердевшей плотью.

Сэнди выгнула спину, ощущение его губ на сосках и ласкательные движения его пальцев внизу вызвали у нее новый пароксизм наслаждения, еще более сильный. Еле переведя дух, она почувствовала, как Тристан обхватил ее сосок губами.

– Трис, просто, чтобы ты знал. У меня стало…

Он так резко отдернул голову, что Сэнди испугалась.

– Что? Ты что-то услышал?

Он вытер рот, уставившись на ее грудь.

– Это было?.. – побледнев, спросил он.

Она улыбнулась и кивнула.

– Да, молоко, точнее, молозиво. Немножко. В последнее время я стала часто замечать, что оно сочится.

– Не очень-то приятно это слышать, – пробормотал он.

Она еще содрогалась после пережитого оргазма, поэтому руки ее дрожали, когда она потянулась обнять его.

– Ничего страшного, это совершенно естественно и нормально. Некоторые супруги так делают. Это стимулирует появление молока и облегчает…

– Довольно, – оборвал он ее. – Ты можешь помолчать? – Он отстранился и резко сел. – Пойду спать на диван, – более спокойно продолжал он. – Мне нужно отдохнуть, да и тебе не мешало бы поспать.

Он спустился на пол и, придерживаясь за спинку кровати, взял свои джинсы со стула и заковылял к двери. Она смотрела на его силуэт в плавках и футболке. Нижняя часть его левой ноги, казалось, состояла только из кости и кожи.

Тристан закрыл за собой дверь, а она легла на спину и уставилась в потолок, заново переживая драгоценные моменты близости с ним.

Она готова была последовать за Тристаном и страстными поцелуями и ласками добиться, чтобы он закончил начатое. Но он, похоже, испытал испуг и отвращение, когда попробовал ее молока. Он не был к этому готов.

Ей стало невыносимо горько. Может быть, после того ужаса, который он пережил, он больше никогда не сможет быть с ней. Наверно, невозможно даже представить, какие боль и ужас он перенес, уверенный, что погибнет, а если и выживет, то будет калекой.

В первый раз она подумала, что, видимо, ему пришлось труднее, чем ей. Невыносимо тяжело было узнать, что ее любимый погиб, но было ли это тяжелее, чем заглянуть в глаза своей смерти? Да еще такой жестокой и страшной. Каково ему было, когда эти хищные твари вырывали у него куски плоти? Каково ему было задыхаться от недостатка воздуха и глотать соленую воду?

Слезы текли по ее лицу, когда она думала обо всем этом ужасе. Господи, как же она его любит! И как же она его подвела!

Она проснулась в начале девятого, Тристан был рядом. Она лежала на боку, и он тесно прижался к ее спине. Его член давил ей на бедро, а ровное дыхание щекотало кожу за ухом, его рука бережно обнимала ее живот. Ей хотелось повернуться и обнять мужа, но он крепко спал, и она боялась его разбудить.

Она подремала еще час и окончательно проснулась. Тихонько вылезла из постели, стараясь не разбудить Тристана. Усевшись в кухне со стаканом сока, она взглянула на календарь. Сняв его со стены, она нашла лист с июлем. Около двух месяцев она провела в страшной тоске по мужу в доме его матери. Подумать только, сколько всего произошло за какие-то пять дней, прошедшие с того момента, как она вернулась!

Повесив календарь на место, она поставила турку с водой для кофе на газовую плиту. Всего пять дней, и из удрученной горем вдовы она снова превратилась в жену.

Всю их совместную жизнь она свято верила, что они преодолеют любые невзгоды. Их любовь была тем крепким и надежным фундаментом, на котором они строили жизнь.

Она машинально свернула кухонную тряпку, положила ее на край раковины, потом погладила живот.

– Не знаю, малыш, сможем ли мы все это пережить. – Она сморгнула слезы. – Но мы постараемся. Ради тебя.

В это мгновение что-то большое и тяжелое ударилось в застекленные двери, заставив Сэнди инстинктивно отпрянуть. Стекло не разбилось, но она увидела прижавшиеся к нему страшное расплющенное лицо и руки. Она хотела закричать, сердце сжалось и волосы зашевелились на голове. Она попятилась назад, пока не уперлась спиной в холодильник.

– Трис… – Но вместо крика у нее вырвался слабый писк. Она не могла вздохнуть, руки и ноги сделались ватными.

Она заставила себя потянуться за одним из кухонных ножей, но пальцы не удержали его. Да и что она могла сделать с этим ножом?

Она набрала в легкие побольше воздуха и снова попробовала позвать Тристана, но голос ее был сиплым и почти беззвучным. Словно завороженная, она смотрела на искаженное лицо, как вдруг оно резко отдернулось, и она смогла разглядеть его черты. От ужаса и удивления она едва не потеряла сознание. Это был Мюррей Чо.

– Нет! – вскричала она. – Тристан!

Не в силах отвести взгляд от этого жуткого лица, она отступала дальше, чтобы потом скрыться в коридоре. Как ни странно, Мюррей не двигался. Он не пытался ворваться в дом или сбежать. Казалось, страх парализовал и его самого. Его темные узкие глаза будто молили ее о чем-то.

Он выглядел таким же испуганным, как и она. Затем он дернулся назад, будто его толкнула пружина, и на лице у него возникло удивленное выражение, сменившееся ужасом. И тут Сэнди заметила какое-то движение за его спиной. Она пыталась понять, почему Мюррей двигается так судорожно, будто марионетка, которую дергают за ниточки.

Она продолжала продвигаться к двери.

– Тристан! – На этот раз голос не изменил ей.

Она уже готова была скрыться в коридоре, когда увидела за окном еще одно лицо, смуглое и знакомое. Это был Бодро. Он сурово смотрел ей прямо в глаза, полные ужаса.

– Тристан! – отчаянно крикнула она.

Он ворвался в кухню, когда Бодро взялся за ручку двери.

– Сэн! Что с тобой? – крикнул он и замер, увидев Бодро. – Погоди!

Тристан бросился в коридор и выключил сигнализацию. Затем быстро вернулся и открыл дверь.

– Бодро, старина!

– Тристан, мальчик мой!

– Что это у тебя? – спросил Тристан, глядя на человека, к груди которого Бодро прижимал дуло ружья.

– Я думаю, поймал взломщика, да, – сказал Бодро. – Нашел его, когда он крался здесь рано утром. Я пытался с ним поговорить, но он не хочет со мной разговаривать. Вот я и привел его к тебе.

Сэнди ахнула. Даже после того случая, когда он заглядывал в окно ее спальни, она считала Мюррея человеком хорошим и добрым. С другой стороны, Бодро видел, как он выходил из дома с ее планшетом, а Тристан застал его подглядывающим за ними в бинокль. Сейчас он казался насмерть перепуганным.

– Он был вооружен? – спросил Тристан.

– Можно сказать и так, – усмехнулся Бодро и достал из своего кармана смартфон и небольшой бинокль. – Не такое уж опасное оружие, если только не попадет в дурные руки.

– В чем дело, Мюррей? Я видел тебя ночью, когда ты прятался за стеной моего гаража с этим биноклем. Мне известно, что это ты утащил планшет моей жены.

– Мистер Дюшод, пожалуйста, можно мне с вами поговорить? Я пытался объяснить все мистеру Бодро, но он не стал меня слушать.

Сэнди заметила, что Мюррей стал хуже говорить по-английски. Может, от страха. Он был явно напуган. Лицо его покрылось потом, и вообще он выглядел так, будто его тащат на виселицу, настолько осунулось его лицо и запали глаза.

– Пожалуйста, мистер Дюшод! – умолял он.

– Тристан! – позвала мужа Сэнди, чтобы попросить его не слишком жестоко обращаться с беднягой. Но Тристан отмахнулся от нее.

Сэнди рассердилась. Она подошла к двери и скрестила на груди руки, намереваясь присутствовать при разговоре. Тристан бросил на нее хмурый взгляд, но она проигнорировала его.

– Где он был? – спросил он Бодро.

– Вон там. – Бодро показал на дальний конец гаража. – Он собирался выйти из-за гаража, подкрасться к дому и сделать снимки.

– Мюррей, – быстро сказала Сэнди. – В чем дело? Почему ты за нами шпионишь?

– Сэнди! – прикрикнул Тристан.

– Он напуган, – бросила ему Сэнди. – Разве ты не видишь?

– Еще бы! – сказал Бодро. – Я направил свою двустволку прямо ему в сердце.

– А вы не думаете, что он напуган не только потому, что попался? – Она подошла еще ближе. – Мюррей, я знаю, что в день похорон ты только хотел оттащить Патрика от моего окна. И я это понимаю. Твоему сыну сколько? Всего семнадцать? Но ты боишься чего-то еще, так ведь? Чего, Мюррей? Скажи нам, не бойся.

– Черт возьми, Сэнди! – Тристан оттащил ее за руку. – Не подходи к нему так близко. Кто знает, что он может сделать.

Мюррей отчаянно замотал головой.

– Нет-нет! Я ничего вам не сделаю, миссис Дюшод. Только не вам. Простите меня, простите!

– Успокойся, Мюррей, – настаивала Сэнди. – Почему ты просто не скажешь нам, что случилось?

– Перестань, Сэн! – сердито прервал ее Тристан. – Он не раненый щенок и не заблудившийся котенок. Возвращайся в дом и предоставь нам с этим разобраться.

– Нечего меня отсылать домой, как девочку. И хотя бы развяжите его! – Она снова шагнула к рыбаку. – Бодро связал его так, будто собирается зажарить на вертеле.

– Я следил за ним, и я поймал его, как ты и хотел, Тристан, – заявил Бодро. – Но я сделал это не ради награды, да за него никто и не даст награды. Так что мне с ним делать?

Тристан тяжело вздохнул и повернулся к Чо.

– Мюррей, ты станешь говорить? Скажи, зачем ты сюда пришел? И не думай врать или что-то выкинуть, понял?

– Да, сэр, да-да, конечно, я все скажу.

Тристан кивнул Бодро, и тот, поставив двустволку к двери, дернул за кончик веревки и одним махом развязал Мюррею руки.

Мюррей мгновенно оттолкнул Бодро в сторону и бросился бежать, хотя Бодро связал ему и ноги.

Тристан сразу кинулся за ним, хотя понимал, что вряд ли сможет его догнать. Даже стреноженный, Мюррей имел преимущество перед Тристаном с его больной ногой. Однако Тристан продолжал его преследовать, несмотря на мучительную боль в левой ноге.

Внезапно Мюррей споткнулся о кочку и упал. Тристан остановился и, согнувшись, открытым ртом хватал воздух. Бодро пробежал мимо него и, ухватив Мюррея за шиворот, заставил его подняться на ноги.

– Еще раз попробуешь сбежать, и я угощу тебя полным зарядом дроби, n’est-ce pas?

Мюррей отчаянно закивал.

Тристан выпрямился, но еще не отдышался.

– Отведи его… в дом… Бодро… И опять свяжи ему руки.

– Тебе не надо было бежать, – сказал Тристану Бодро. – Навредишь себе, да и только.

Тот только метнул на него гневный взгляд, возмущенный тем, что это было сказано при Мюррее. Теперь он был совершенно уверен, что рыбак работает на его врага.

– Идем! – прикрикнул Бодро на Мюррея, таща его к дому. – Давай шевелись.

Тристан брел сзади, оберегая больную ногу, пока не восстановил дыхание. За всю свою жизнь он не чувствовал себя таким слабым и униженным. Он злился и ужасался своему бессилию.

«Ну уж нет!» – одернул он себя. Он восстановит свою силу и подвижность, сделает все, чтобы стать прежним. А до тех пор придется смотреть правде в глаза. Он не может защитить Сэнди и их ребенка, кроме как при помощи ума и сообразительности, а против его врагов со смертельным оружием этого будет маловато.

Глава 8

Когда Тристан доковылял до кухни, Мюррей уже сидел у стола, а Бодро прислонился спиной к двери во двор, держа рыбака под прицелом ружья. Сэнди как раз поставила перед Мюрреем стакан воды, предложила второй Бодро, сказав:

– Вы не могли бы опустить свое ружье?

– Нет, мэм, мисс Сэнди, ни за что, – проворчал Бодро. – И спасибо, мне воды не нужно.

Сэнди недовольно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Тристана и нахмурилась.

– А вот я бы с удовольствием выпил холодной воды, – сказал Тристан.

– Еще бы! – язвительно заметила Сэнди. – С чего это ты ринулся вдогонку? После того что пережил, и с больной ногой? Ты что, убить себя хочешь?

Тристан, измученный болью, усталостью и унижением, заскрипел зубами, едва удерживаясь от резкого ответа. Он понимал, что она просто волнуется за него, но не мог не думать, что отныне все будет именно так: он станет пытаться завоевать ее уважение и доказывать, что, несмотря на покалеченную ногу, не перестал быть мужчиной, а она – видеть в нем беспомощного инвалида.

Ему вдруг подумалось, что он пробыл у Бодро дольше необходимого только потому, что боялся посмотреть правде в глаза: после такого ранения ему никогда уже не стать прежним.

Между тем Сэнди спохватилась.

– Извини, – тихо сказала она. – Напрасно я на тебя набросилась.

У Тристана кровь прилила к лицу. «Стоп! – сказал он себе. – Ты только все испортишь».

– Ничего. Так ты дашь мне воды?

Он решил не медлить и приступить к допросу, уселся напротив Мюррея и предложил сесть своему другу.

Но тот отрицательно покачал головой.

– Мне нужно поскорее вернуться домой, посмотреть, как там жаркое из свинины, я еще утром поставил его на плиту. Но подожду, пока ты не разберешься с этим делом. – Он кивнул, указывая на Мюррея.

– Мюррей, ты ведь меня знаешь, да?

– Да, сэр, мистер Дюшод. Да, сэр. – Теперь, когда он немного успокоился, он снова стал вполне прилично говорить по-английски. – Я рад, что вы не погибли.

– Время от времени я разрешал тебе пользоваться своим доком, верно?

– Вы никогда мне не отказывали, мистер Дюшод. Я вам очень благодарен.

– Так почему же ты рыскал вокруг моего дома и шпионил за моей женой?

Бледность залила морщинистое лицо вьетнамца, и оно стало напоминать недозревший грецкий орех.

– Этого я не могу вам сказать, мистер Дюшод! Не могу, никак не могу!

– Не бойся нас, Мюррей. Просто скажи, что ты здесь высматривал и кто тебя заставил это делать.

– Нет, нет! Так не получится. Я ничего не могу сказать, иначе мне будет очень плохо. Нет, пожалуйста, не просите меня. Отпустите меня, пожалуйста.

Сэнди оказалась права. Чо кого-то боялся, но явно не Тристана и не Бодро.

– Значит, ты хочешь, чтобы я тебя отпустил, а сам собираешься и дальше шнырять вокруг дома, вынюхивать здесь и, чего доброго, убить мою жену? Ну уж нет!

Мюррей с отчаянием посмотрел на Тристана.

– Пусть миссис Дюшод уедет. Увезите ее отсюда, надолго. И она будет в безопасности.

Тристан встал и оперся ладонями о стол.

– Все! Хватит, Мюррей! Больше я не стану ждать твоего ответа. Я сейчас же усажу тебя в машину и отвезу к шерифу, будешь сидеть в камере, пока не надумаешь сообщить все, что мне нужно.

Он рассчитывал, что Мюррей не захочет оказаться в тюрьме, испугается и сразу все расскажет ему, но понимал, что был еще кто-то, кого тот боялся больше тюрьмы.

– Ты до смерти напуган, верно? – спросил он Мюррея.

Мюррей отчаянно замотал головой.

– Нет, сэр, нет, нет.

– Ты врешь, Мюррей. Я вижу это по твоему лицу. Ты пытаешься обмануть меня. Но у тебя ничего не выйдет. Ты кого-то боишься. Ты ведь католик, я не ошибаюсь? – Он знал, что Мюррей ревностный католик и посещает не только воскресную мессу, но и на неделе непременно несколько раз бывает в церкви. – Ты веришь в Бога?

Мюррей хмуро кивнул.

– Да, конечно. Я почти всю свою жизнь католик. – Он вынул из кармана четки и поцеловал маленькое распятие, свисающее с них на цепочке. – Конечно, верю.

Тристан пристально смотрел на него, соображая. Выходит, он боится не за себя. Оставалось только одно.

– Значит, ты боишься за своего сына.

Мюррей посмотрел на него широко раскрытыми глазами и смертельно побледнел.

– Что? Нет, нет! С чего это вы взяли? Нет, нет! – Но он поспешно спрятал четки и вытер вспотевшие ладони о штаны.

– Да! – уверенно заявил Тристан. Человек спрятал четки, ибо не хотел держать их, произнося ложь. – Вот в чем дело. Они грозят убить твоего сына. Где сейчас Патрик?

Внезапно замышляющий что-то подозрительное, рыбак превратился в обыкновенного отца, который отчаянно боится за своего сына. Слезы заливали его лицо, застревая в морщинах, и он монотонно качал головой.

– Я не знаю, где они держат его. Они его убьют, если я не выполню их приказ. Я не могу. Не могу!

Тристан вздохнул. Итак, какие-то негодяи похитили Патрика и заставляют Мюррея следить за Сэнди, но зачем? Он был уверен, что знает ответ и на этот вопрос.

– Зачем, Мюррей? Зачем они велели тебе следить за моей женой? – спокойно спросил Тристан, но, не дождавшись ответа, вскочил и треснул кулаком по столу: – Зачем?

Мюррей вздрогнул и инстинктивно выставил вперед руки, защищая лицо.

– Я не знаю. Они просто велели мне следить, куда она ходит, что делает. С кем встречается. – Он опять говорил на плохом английском. – Они велели, если получится, забраться в дом и забрать планшеты, флешки, все, что похоже на компьютер.

Тристан готов был ударить рыбака, чтобы он говорил разборчивей. Но надо было, чтобы тот успокоился и вразумительно объяснил, кто эти люди, которым так нужно было убить Тристана.

Тристан выпрямился, глубоко вздохнул и сделал большой глоток холодной воды из стакана, поставленного перед ним женой. Успокоившись, он спросил Мюррея:

– Что они говорили тебе обо мне и Сэнди?

– Ничего. Они просто велели сделать что мне сказано, а не то убьют Патрика.

– Дай мне свой сотовый.

– Нет. Я не могу, не могу. Они меня убьют. Я не принес им снимок… – Он осекся, с ужасом поняв, что проговорился.

– Снимок? Какой снимок?

Рыбак снова затряс головой и застонал.

– Я оговорился, – завыл он. – Простите меня, мистер Дюшод, простите. Позор на мою старую голову! – Он весь съежился, голос его дрожал и прерывался. – Я сказал им про вас. Что было делать? Они держат моего сына. – Он развел дрожащие руки, затем стиснул их у тощей груди.

– Говори, что ты им сказал. – Тристан старался сдерживать себя.

– Я сказал, что видел вас. Сказал, что, может, это Тристан Дюшод, а может, и нет. Но почти наверняка это он. Тогда они дали мне мобильный с камерой. Говорят, сделай снимок. Принеси доказательство. Больше не следи за миссис Дюшод. Принеси фото, или мы убьем Патрика. Они убьют его.

«Принеси доказательство». Значит, тот, кто приказал его убить, узнал от Чо, что он выжил, и послал его достать доказательство.

– Все в порядке, Мюррей, ты хорошо поступил. Я с радостью дам то, что им нужно.

Бодро бросил на него настороженный взгляд.

– Что это ты забрал себе в голову?

Тристан пока не стал ему отвечать, а крепко сжал плечо Мюррея.

– Мюррей, ты сделаешь то, что я тебе скажу? Если сделаешь, то я постараюсь спасти твоего сына. Обещать ничего не могу, но даю слово, что приложу все силы. Моя жена беременна, у меня будет сын… – У него перехватило горло, и он с трудом проглотил комок. – Мой сын. Так что я понимаю, каково тебе.

Мюррей долго смотрел на него. Затем выпрямился. Он страшно боялся за своего сына и готов был слушаться этого человека ради своего ребенка.

– Я сделаю все, чтобы спасти моего мальчика.

Тристан отлично понимал его чувства. Когда его столкнули в море, он не сомневался, что погибнет. В те страшные мгновения он был уверен, что уже никогда не увидит жену, что так и не увидит своего малыша.

Так вот каким был ад, уготованный для него? Мука быть оторванным от Сэнди и их ребенка? Затем он подумал, какой опустошенной стала бы его жизнь, если бы с ней что-нибудь случилось, и понял, что ничего ужаснее невозможно и представить.

Только теперь он до конца понял, каково было Сэнди, когда она узнала о его смерти. Понял: она злится на него не за то, что он не приходил, а за то, что так долго не давал о себе знать.

Но она не только злилась на него. Он вспомнил выражение ее лица, ее глаз, когда она столкнулась с ним в доме. В тот момент она разговаривала с ребенком. Даже когда она его узнала, ее руки оберегающе прикрывали живот. Она защищала ребенка – даже от него, его отца.

В ее глазах не было ни тени радости, она не обрадовалась, увидев его.

Неужели она уже начала свыкаться с мыслью, что его нет? От этой мысли у него больно заныло сердце. В нем снова забурлила злость, не только на себя, но и на нее. Она начала успокаиваться, жить дальше, жить одна со своим ребенком. Он даже согнулся от боли в сердце.

– Тристан! – окликнул его Бодро. – Телефон?

Тристан сморгнул, приходя в себя, и посмотрел на Бодро. Тот протянул ему руку с мобильным телефоном.

– Что это? – спросил Тристан.

Мюррей взглянул на Бодро, у которого от удивления поднялись брови.

– Где ты был последние десять секунд?

Тристан раздраженно посмотрел на него, затем повернулся к Мюррею.

– Это похитители дали его тебе?

Чо кивнул.

– Да, для фото. Они сказали, что он лучше моего.

– Что ты можешь рассказать о них?

Мюррей снова запаниковал.

– Это очень важные люди. Может, американцы, может, нет. Не знаю. В последний раз, когда они звонили, я нажал кнопку записи.

– Ты записал их? – Тристан привстал. – Молодец! – Возможно, записанный разговор покажет, кто заказал его убить и организовал операцию с контрабандой оружия. – Включи его. – Он протянул телефон Мюррею.

– Это другой телефон, для фото. – Мюррей достал из кармана свой мобильный. – Я записал разговор на свой телефон, на который они звонили.

– Хорошо. Давай послушаем запись.

– Я не знаю, как. Патрик разбирается в этих электронных вещах. А я просто увидел кнопку «запись» и нажал. Я не пробовал прослушать разговор.

Тристан взял у него телефон, повозился с кнопками и услышал голос Мюррея, который кого-то умолял:

«…но был слишком сильный шторм».

«И этот сильный шторм помешал тебе выполнить задание, чтобы спасти твоего сына? Ну, хватит! Эй, приготовьте парня. Попрощайтесь со своим сыном, мистер Чо».

«Нет, погодите! Постойте!»

«А чего ждать-то, Мюррей? Пока рак на горе свистнет? Видно, тебе нужно слишком много времени на это задание. А времени-то у нас и нет. Эй, Фаррел! Где парень? Ага! Так вот, Мюррей, садись и слушай. Сейчас ты поймешь, что будет с твоим сыном, если не сделаешь, что тебе сказано».

Издали донеслись отчаянные вопли молодого голоса. Судя по крикам, он испытывал страшную боль.

Мюррей застонал, когда на записи раздался его голос:

«Нет, умоляю вас. Дайте мне поговорить с ним. Клянусь, я все сделаю!»

«У нас нет на это времени, мистер Чо. Если вы можете это сделать, почему же еще не сделали?»

«Пап! Папа! – Мальчик сильно закашлялся. – Папа, забери меня отсюда! Я боюсь!»

«Патрик!»

Тристан скрипел зубами. Голоса отца и сына были проникнуты отчаянным страхом и любовью. Он взглянул на Сэнди. Она опустила взгляд и поглаживала сбоку живот. Его жена походила на Мадонну. И он понял, что должен делать.

Он хотел видеть, как растет его сын, хотел испытывать такую же огромную любовь к своему сыну, но не замутненную страхом за него. Он поклялся себе, что не допустит, чтобы сын Мюррея – или его собственный – стал жертвой этой грязной истории.

«Патрик, не бойся… Не бейте моего мальчика! У меня есть информация, которая вам нужна, но сначала отпустите Патрика!»

На записи прозвучал издевательский смех.

«Да ты нам приказываешь! Так не пойдет. Ты ошибаешься, это мы отдаем приказания. А ты их выполняешь. Но я предлагаю тебе сделку. Ты говоришь нам, что ты имеешь, и, если этого будет достаточно, может, мы позволим твоему парню жить. От такой сделки ты не сможешь отказаться».

Мюррей прижал руку ко рту, заглушая стон.

– Простите меня, – прошептал он Тристану. – Мне пришлось согласиться. Ведь это мой сын, мой несчастный мальчик!

На записи раздался тяжелый вздох Мюррея.

«Было очень темно, но сверкала молния. Я подошел поближе и при свете молнии увидел миссис Дюшод и какого-то мужчину».

«Гостя?»

«Нет, нет. Молния была очень яркая. Думаю, это был Тристан Дюшод».

«Что?! Ты это серьезно? Если ты думаешь надуть нас, чтобы мы отпустили твоего щенка…»

«Нет, я действительно видел мужчину. Может, это он. Может, нет. Но я знаю мистера Дюшода. Этот человек был очень похож на него, очень».

«Может, это его родственник. Нечего попусту тратить наше время».

«Родственник? То есть кузен или брат? Нет, нет, вы не поняли. Они с миссис Дюшод стояли очень близко, не так, как сестра с братом. И они целовались – не так, как родственники».

«Целовались? Ах, будь я проклят!» – сказал похититель и что-то пробормотал.

Тристан не понял, что. Остановил запись, прокрутил ее назад, затем снова включил.

«…не как родственники».

«Ах, будь я проклят!..»

Тристан старательно вслушивался, но дальнейшие слова похитителя не разобрал.

– Ты знаешь, что он здесь сказал?

Мюррей пожал плечами.

– Он сказал: «Достань доказательство. Ли потребует доказательство».

– Ли? Он сказал: «Ли»? – Тристана охватило возбуждение. Вернон Ли был владельцем и директором «Ли Дриллинг», входящей в транснациональную корпорацию, богатейшую империю, которой принадлежало огромное число предприятий, в том числе несколько тысяч морских буровых платформ по всему миру и нефтедобывающих вышек. Мюррей пожал плечами, и Тристан схватил его за плечо.

– Он сказал: «Ли»? Ты в этом уверен?

Мюррей вырвался.

– Он говорил по-английски. Я его прекрасно понял.

«Ли потребует доказательство». Значит, его подозрения были правильны. Он все время считал, что человек, отдающий приказы директору буровой и ожидающий их беспрекословного исполнения, должен занимать очень высокое положение в корпорации «Ли Дриллинг», которой принадлежала платформа «Созвездие Чайка».

Был ли этот человек сам Ли, Тристан не знал – до этого момента. Теперь у него имелось подтверждение его догадки. Популярные СМИ говорили о Ли как о затворнике, который тратит огромные деньги на свою охрану.

Сам факт, что этот мультимиллионер выдал себя, был просто поразительным. Ведь одного подозрения в том, что он организовал операцию по незаконному ввозу оружия в страну, намереваясь снабдить преступников и наркоманов смертельным оружием, было достаточно, чтобы уничтожить его самого и его богатейшую корпорацию.

Тристан стал прослушивать запись дальше.

«…хочет, чтобы ты сделал это срочно. Возвращайся. Достань мне доказательство, что человек, которого ты видел, Тристан Дюшод, сделай фото или видео. И постарайся, чтобы тебя не видели. Мой босс человек умный и строгий, к тому же страшно богатый. Он сразу заметит подделку. И запомни, Чо, малейшее подозрение, и твоему сыну несдобровать. Так что достань мне фото».

«Я достану, обязательно достану. А потом как же? Как насчет моего сына?»

«Что ж, мистер Чо, у вас оказались сведения, которые могут оказаться полезными. Если вы исправитесь и достанете для нас доказательство, что человек, которого вы видели, именно Дюшод, может, вам удастся спасти вашего сына». И человек отключил связь.

Тристан долго смотрел на телефон, обдумывая информацию. Если Мюррей сказал правду и этот человек действительно Ли, и если все пойдет хорошо, он сможет положить конец кошмару последних двух месяцев.

Пока Бодро с Тристаном думали, как быть с Мюрреем, Сэнди решила приготовить еду на газовой плите. В стенном шкафу она нашла две банки куриного бульона и маленькую банку готовой курицы, вылила в кастрюлю бульон и выложила курицу. Пока все закипало, она поставила на другую конфорку сковородку и, поджарив муку с маслом, добавила в нее сушеные специи – лук, перец и сельдерей. Хорошенько потушив овощи, она положила их в кастрюлю вместе с порезанной колбаской андуй из свиных потрохов и мяса, которую достала из холодильника, добавив приправы и кайенский перец. Под конец отправила в суп банку вареной бамии и банку томатов.

Тристан вошел в кухню, когда суп был почти готов. Он потянул носом.

– М-м-м! Гумбо! – Он благодарно улыбнулся ей. – Скоро будет готово?

Она поджала губы.

– На всех все равно не хватит.

– А на всех и не надо. Бодро повел Мюррея в свою хижину. Скоро и я пойду за ними.

– Ты идешь к Бодро? Опять? Зачем? Он и без тебя справится с Мюрреем. – Она вздохнула. – Ты ведешь себя просто невыносимо.

– Что ты злишься? Что такого я сделал?

– Что ты сделал? – Она с грохотом швырнула ложку в раковину. – А ты не знаешь? Ты отослал меня одним движением руки! Ты практически велел мне заткнуться! Потом совершенно не обращал на меня внимания. Не говорю уже о том, что едва не загнулся, когда побежал догонять Мюррея. И я видела лицо Бодро. Он переволновался не меньше меня. А ты… – Она остановилась передохнуть. – Не знаю, но ты уже не тот человек, каким был. – Она сорвала с плеча кухонное полотенце и в сердцах бросила на стол. – Я не уверена теперь, что знаю тебя и что этот незнакомый человек мне нравится.

Тристан понимал, что действительно сильно изменился, потому и хотел сначала восстановить силы и тогда только увидеться с ней, надеясь, что она не заметит в нем этих изменений.

Он встретился лицом к лицу со смертью. Он понял, что значит быть оторванным от всех и всего, что любил. Он пережил потрясение, когда очнулся живым в теле, которое уже не было его прежним телом, телом, которое раньше было таким сильным и ловким.

Всю жизнь он оценивал себя по тому, что способен был делать. Он был прекрасным пловцом, бегуном, принимающим игроком в футбольной команде. В школе он легко получал отличные оценки.

Но его отца убили на нефтепромысловой платформе. Тристану пришлось пойти работать туда же, чтобы содержать мать, сестру и Сэнди, на которой он только что женился. Для него это стало тяжелым ударом, потому что впервые в жизни он вынужден был делать то, что ему не нравилось.

С тех пор ему только и приходилось заниматься тем, что вызывало в нем отвращение.

– Тристан? – Сэнди легонько коснулась его руки.

– Да? – машинально ответил он и только тогда понял, что смотрит в пустоту.

Он перевел взгляд на свою жену. Она была в забрызганной супом, натянувшейся на животе футболке, волосы падали ей на лоб и лезли в глаза.

Она казалась ему очаровательной; даже сейчас, с этими пятнами бульона, раскрасневшаяся от жаркой плиты, она была невероятно красивой и милой. Глаза его опустились ей на живот, в котором потихоньку рос их ребенок, он подошел и обнял свою жену.

– Ты очень красивая, – прошептал он.

Она потянулась к нему и поцеловала.

– А вот ты выглядишь ужасно. Тебе нужно поесть и отдохнуть.

– Я потом поем. Мне надо идти к Бодро. Мы хотим сделать фото, которое доказывает, что я не умер. Где сегодняшняя газета?

По ее окаменевшему лицу Тристан понял, что она это не одобряет.

– Я ее еще не забрала, наверно, на улице. Тристан, я сама могу тебя сфотографировать.

Он покачал головой.

– Ты поешь, не жди меня. Может, уйдет целый день на то, чтобы сделать фото и доставить его похитителям. Я поем у Бодро его жаркое из свинины.

– Отнеси гумбо Бодро, если сам не хочешь…

– Нет, не надо. Оставайся дома. Просто на всякий случай, ради безопасности. Я вернусь до наступления темноты.

Глава 9

– Это просто глупо! – проворчал Тристан, перемещая свой вес с больной ноги на здоровую и стараясь держать газету так, чтобы была видна дата. – Ведь на камере показаны число и время. Разве этого недостаточно?

– Этот человек должен понять, что тебе известно, чем он занимается, – сказал Бодро. – Да стой же тихо! – Бодро нахмурил брови и прищурился.

– Там иконка с изображением фотоаппарата, – подсказал ему Тристан и против воли рассмеялся, глядя, как его друг неуклюже тычет своим толстым пальцем в маленькие значки на дисплее. Раздался щелчок, означавший, что фото сделано.

– Ну нет! – Он отложил газету и протянул руку за телефоном. – Дай-ка мне его. Я не собираюсь отправлять фото, на котором я смеюсь.

Но Бодро вцепился в него, постукивая по экрану.

– Зато здесь ты в фокусе. Это единственный приличный снимок, потому что ты все время дергаешься.

– Было бы проще, если бы ты не нажимал кнопки своими сардельками.

Бодро возмущенно фыркнул и поднял руки.

– Эти сардельки вытащили тебя из воды.

– Да, мне здорово повезло, что в тот день ты ловил рыбу именно в той бухте, – согласился Тристан, чувствуя внезапную боль в сердце. Бодро был ему как отец, и он ухитрился оказаться в нужном месте, чтобы спасти его. Тристан с подозрением посмотрел на старика.

– Что ты уставился? – проворчал Бодро и повернулся к раковине. – Нужно сварить кофе.

– Послушай, Бодро, а почему ты в тот день ловил рыбу именно там, в той бухте? Тебе же там не нравится. Ты всегда говорил, что это место слишком близко от платформы, что в ней собираются все ее отходы и губят рыбу.

Бодро налил воды в ковшик, поставил его на плиту и зажег газ.

– Может, поэтому ты и не отдал концы.

– Значит, ты знал, да? Кто-то сказал тебе, что я упал в воду, и ты сообразил, что, если туда относит нефть с платформы, значит, там и нужно искать утопленника.

– Твоя жена пришла ко мне и сказала, что мне следует знать. Что я для вас как член семьи… – Голос его дрогнул.

– Выходит, ты меня искал, – проговорил Тристан, чувствуя, что у него слезы подступают к глазам.

Сэнди и Бодро, преданно его любившие, совершили чудо, благодаря которому он остался жив. Подумать только, Сэнди, потрясенная его гибелью, вспомнила о Бодро, сочла нужным сообщить ему о несчастье.

– Значит, ты пришел туда искать меня.

Бодро сделал вид, что никак не может отрегулировать огонь под ковшиком.

– Я не хотел, чтобы ты застрял между ветками и корягами или чтобы тебя унесло в море.

У Тристана перехватило дыхание. Ему никогда не расплатиться за то, что сделали его жена и Бодро. Он взял телефон со стола, перенес фото на флешку, затем спрятал ее в маленький конвертик, заклеил и положил на стол.

– Кофе? – спросил Бодро.

– Только если он сам подойдет ко мне.

Бодро усмехнулся.

– Он уже вскипел, так что готов. Хочешь отнести кофе Мюррею?

– Конечно. – Тристан с трудом поднялся, ощущая в больной ноге сильную боль.

– Ты как? – спросил Бодро, протягивая ему две кружки с дымящимся напитком.

Тристан кивнул, но невольно застонал, когда наступил на больную ногу.

– Только немного жжет после этой пробежки.

– Скажи Мюррею, чтобы он сразу выпил кофе, мы пойдем, как только я уберу здесь.

Тристан остановился у двери.

– Бодро…

– Мы уже это обсудили, уже второй час. Ты со своей ногой задержишь нас. И разве тебе не надо возвращаться к жене? Ты же беспокоился о ее безопасности?

– Ты же сам сказал, что ей ничто не грозит! – пробормотал Тристан.

Бодро ничего не ответил, а только пристально посмотрел на друга.

– И потом, Мюррей сказал, что похититель велел ему оставить Сэнди в покое. Мы отправляем Ли доказательство, что я живой. Так что теперь ему незачем за ней следить.

Бодро кивнул. Тристан вышел и заковылял к дереву, к которому был привязан Мюррей с таким расчетом, чтобы он мог свободно двигаться. Рыбак пытался развязать узлы, но, видимо, не смог и заснул. Тристану пришлось разбудить его, толкнув ногой в бок.

– Что? Патрик… – Мюррей дернулся и проснулся. – О!

Он осмотрелся и вспомнил, где находится. Тогда он поднял взгляд на Тристана, стараясь быть спокойным и невозмутимым.

– Не понимаю, зачем вы меня связали. Ведь вы обещали найти моего сына. Зачем мне сбегать?

Тристан пожал плечами.

– Ну, один раз ты уже пытался сбежать. Вот тебе кофе. – Он поставил кружку на землю.

Он по-прежнему не доверял Мюррею, опасаясь, что тот собьет его с ног.

– Бодро велел тебе выпить его, потому что вам с ним скоро идти.

Мюррей взял кружку, подул на горячий кофе и осторожно отхлебнул глоток.

– Сколько сейчас времени? И где мой телефон? Похитители должны уже позвонить.

– Да, но здесь мобильная связь не работает. Посмотри вокруг, сплошь болота и джунгли. Ты сможешь услышать их только по дороге в Галфпорт.

– Они могут убить Патрика, если не смогут со мной связаться.

– Не волнуйся, ты успеешь вовремя добраться до своего фургона. Бодро объяснит тебе, что делать и говорить.

Тристан прислонился к грубой скамье и пил крепкий горячий кофе, поглядывая за Мюрреем, пока не появился Бодро с тазиком. Он выплеснул воду и поставил тазик на землю. Тристан обратил внимание, что он тщательно побрился и захватил с собой ружье.

Так же ловко, одним движением он дернул за веревку и освободил руки рыбака. Тот тупо уставился на веревки, которые безуспешно пытался развязать.

– Видишь это ружье? – спросил Бодро у Мюррея. – Оно без угрызений совести застрелит любого, у кого не хватает ума. А оно не знает, насколько ты умный.

– Мистер Бодро, я сделаю все, что вы скажете. Я хочу, чтобы мой мальчик вернулся. Я не хочу, чтобы он пострадал. Я умный человек, мистер Бодро, мистер Дюшод, поверьте! – в отчаянии взмолился Мюррей.

– Ну? – обратился Бодро к Тристану. – Ты так и не сказал мне, что будешь делать.

– Я бы пошел с вами.

Бодро покачал головой.

– Я сказал, нет. С тобой нам придется идти слишком медленно. Возвращайся к жене. – Он сделал знак Мюррею. – Идем. Нам нужно добраться до причала, а потом к старому сараю, где Мюррей оставил свой пикап.

Дождавшись их ухода, Тристан вошел в хижину Бодро и достал пистолет, который его друг прятал за отставшей доской. Это потайное место Бодро показал ему много лет назад. «Если попадешь в историю, – объяснил ему Бодро, – за этой доской есть все, что тебе понадобится». Так оно и было. Порывшись в узком пространстве за доской, Тристан нашел большой магазин с патронами для пистолета, спички, зажигалку, заводной фонарик и еще один на батарейке, а еще пятьсот долларов пятерками и двадцатками.

Его старый друг добавил тогда: «Если ты окажешься в такой беде, что этого будет недостаточно, тогда помогай тебе Бог, потому что я не смогу».

– Спасибо тебе, Бодро, – бормотал Тристан, отбирая необходимые ему вещи. Первым делом, конечно, пистолет и патроны, еще зажигалку и всю наличность. – Все это мне очень даже пригодится.

Он встал и, подумав, прошел мимо оставленной у двери палки. Ему не хотелось от нее зависеть, к тому же ему могли понадобиться обе руки. Все вещи он рассовал по карманам, кроме пистолета. За дверью он обнаружил старый охотничий жилет Бодро и спрятал в его карманы пистолет и большой магазин с патронами.

Он направился к своему гаражу, где стоял его джип с того самого дня, когда его столкнули в воду. К счастью, мотор сразу завелся. Выезжая на дорогу, он увидел застывшую у застекленных дверей Сэнди, но останавливаться не стал, торопясь добраться до Галфпорта, где Мюррей и Бодро должны были передать фото похитителям.

Они с Бодро обсуждали, что произойдет, когда бандиты заполучат флешку с фотографией Тристана, держащего в руках сегодняшнюю газету. Оба опасались, что те могут убить Мюррея и его сына.

Потому-то Бодро и пошел с Мюрреем, и Тристан решил тоже быть на месте, несмотря на возражения старого друга. Он сделает все, чтобы Мюррей и Патрик остались в живых.

Тристан нагнал потрепанный пикап Мюррея милях в двух от торговой пристани Галфпорта и держался за ним на приличном расстоянии.

Наконец Мюррей замедлил ход и остановился у стоянки жилых фургонов напротив пристани. Тристан подъехал сзади и видел, как Мюррей вышел, отпер дверцу небольшого жилого фургона и вошел внутрь.

– Давай, Бодро! – прошептал Тристан. – Они же могут ждать его внутри!

Но ему не надо было волноваться, почти сразу из машины вылез Бодро с ружьем в грязном рыбацком мешке. Тристан тоже выбрался из машины и подошел к фургону сзади. В маленьком домике на колесах едва могли поместиться два человека, поэтому он не понимал, что задумали похитители.

Впрочем, Тристан и сам не знал, что предпримет. Он решил, что одной его фотографии с газетой будет недостаточно человеку, приказавшему его убить, и собирался отправить ему видео, неопровержимо доказывающее, что он жив.

Еще ему нужно будет забрать флешку, которую он спрятал в спальне, в блестящем модуле из синего металла, которую Сэнди повесила над детской кроваткой. По ее словам, она купила именно синий, потому что была уверена: родится мальчик.

Если будет доказано, что голос на мобильном телефоне директора платформы Пуарье, приказывающий провести предательскую операцию против Соединенных Штатов, принадлежит Вернону Ли, то магнату конец.

У Тристана не было возможности прослушать целиком записанный им разговор. Оставалось надеяться, что директор хотя бы один раз назвал своего собеседника по имени.

Было уже около трех дня, пристань и стоянка практически пусты. Мюррей сказал им, что у пристани множество причалов для рыбацких лодок, но рыбаки уходят в море на рассвете, а возвращаются уже после заката, так что днем на пристани обычно безлюдно. Понятно, почему похитители назначили Мюррею встречу именно в это время.

Тристан прислонился к нагретому боку фургончика и с рассеянным видом поглядывал вокруг, выжидая, когда бандиты выйдут на связь с Мюрреем. Вскоре из фургона донесся телефонный звонок, и Тристан отчетливо услышал голос Мюррея.

– Алло! – взволнованно сказал Мюррей. – Алло? – Пауза. – Постойте! Какой причал?

Тристан вслушивался изо всех сил, стараясь не пропустить ни слова.

– Сорок второй? Вы сказали, сорок второй? А, понятно, сорок третий. – Пауза. – Да-да, конечно, принес, я же сказал, что принесу. А мой сын там? Алло?

Бандиты выключили телефон, но Тристан уже знал номер причала. Он побежал, прихрамывая, надеясь скрыться прежде, чем покажутся Мюррей с Бодро.

Он добрался до своего джипа и только тогда решился оглянуться. Бодро с Мюрреем быстро шли к пикапу. Бодро что-то спросил на ходу, и в ответ Мюррей показал на восток, за ряды причалов, которые, собственно, и представляли собой торговую пристань.

Тристан забрался в джип и влился в поток машин. Он проехал большую часть территории, на которую показывал Мюррей, и остановился в зоне погрузки. Если его джип отбуксируют, он займется им после того, как разберется с бандитами.

Когда он вылез из машины, искалеченная нога чуть не подогнулась под ним. Ее пронзала жгучая боль, а жалкие остатки мышц подрагивали от усталости и слабости. Он опередил Бодро с Мюрреем всего на мгновение, но успел быстро осмотреть пристань, пока не увидел причал под номером 43. Взяв с заднего сиденья старую бейсболку и тряпку для протирки лобового стекла, он медленно зашагал к причалу 43, где была привязана небольшая лодка. Он надел бейсболку, надвинув козырек на лоб, чтобы скрыть лицо, потом встряхнул тряпку и стал протирать шею, а поравнявшись с причалом, и лицо. Если где-то поблизости были бандиты, то он их не заметил.

У причалов 44 и 45 лодок не было, поэтому Тристан остановился у причала 46 с привязанным к нему плавучим домиком. Сняв с себя тяжелый жилет и сунув его за бухту из каната на причале, ступил на палубу лодки и спрятался, подстерегая того, кто покажется на причале 43. Он ожидал, что вот-вот появятся Мюррей с Бодро, но, последний, видимо, тоже осмотрел территорию и только потом позволил выйти Мюррею.

Лодка покачивалась на волнах, и Тристану приходилось напрягаться, чтобы удержать равновесие. Затем он почувствовал кого-то сзади, и в тот же момент ему в спину уперся холодный ствол.

– Какого черта ты сюда влез? – раздался грубый голос.

– Что? – делая вид, что испугался, заныл Тристан. – Что вы делаете? В чем дело? – Он попытался обернуться, но его сильно ткнули в спину дулом.

– Стой смирно, приятель, если желаешь себе добра.

– Я… Я не… Не буду, то есть…

– Заткнись! – рявкнул человек. – Говори, что ты здесь делаешь? Кто тебя послал?

– Никто… Меня никто не посылал, – заикаясь, пробормотал Тристан, стараясь казаться действительно напуганным. По правде говоря, ему было не по себе. Ведь он был под прицелом, тогда как его пистолет спрятан в бухте на причале. Но было бы еще хуже, если бы сейчас показались Мюррей и Бодро.

Он кинул взгляд на причал, но никого не увидел… пока.

– Честное слово, я просто прятался здесь и ждал… – Он осекся, не зная, что сказать, чтобы это прозвучало правдоподобно и в то же время немного смешно.

Вдруг его осенило.

– Понимаете, – сбивчиво, якобы от страха, проговорил он, – моя жена того… завела шашни с парнем, которому принадлежит вон та лодка. – Он неопределенно махнул в сторону причала 43, потом попытался повернуться, как человек, который не догадывается, что ему в спину упирается не что-то непонятное, а пистолет.

– Не двигаться! – прошипел сквозь зубы человек.

– Х-хорошо. Простите. Короче, она сказала мне, что идет за покупками, но я думаю, что она придет сюда с этим парнем. Я нашел у нее в сумке записку, где написано «Причал 43, пристань Галфпорта». Уверен, это он и есть.

Человек изрыгнул длинное замысловатое ругательство.

– Пошел к черту! – приказал он. – И не останавливайся, пока не уйдешь с пристани.

– Но они, наверное, уже идут сюда, они смогут меня увидеть! Я не хочу попадаться ей на глаза. И ему тоже. Я еще не готов…

Тристан почувствовал, что дуло уже не так сильно упирается ему в спину. Неужели удалось?

– Убирайся с лодки, живо!

– Но мне нужно…

Но Тристану не пришлось договаривать, потому что человек схватил его за руку, развернул к себе и врезал прямо в скулу своим громадным волосатым кулаком.

Тристан свалился как куль. Он едва сознавал действительность и чувствовал во рту вкус крови, но человек на этом не успокоился. Ухватив Тристана за ворот рубашки и за ремень джинсов, он размахнулся и швырнул его на причал. Тристан сильно ударился плечом о палубу, ободрал лицо о ее нетесаные доски и рухнул около бухты из канатов, где был спрятан его пистолет.

Пока он там лежал, пытаясь собраться с мыслями, до него донесся голос Мюррея, примерно в сорока футах от него, видимо, у причала 43, который говорил, что у него при себе флешка с фото Тристана Дюшода.

Тристан лежал на причале, как раз напротив плавучего домика, и если то, что он увидел, было правдой, то у них с Бодро и Мюрреем был шанс уйти отсюда живыми.

Бодро с висящим на плече ружьем, тихонько подгреб на ялике к плавучему домику, схватил один из концов и с его помощью подтянулся к палубе. Увидев Тристана, он укоризненно хмыкнул и покачал головой. Затем поднял ружье и показал его Тристану.

Тристан кивнул ему и вытащил из-за бухты жилет. Бодро в ответ понимающе кивнул и указал ему на Мюррея. Тристан осторожно выглянул, чтобы оценить ситуацию. Над маленьким Мюрреем высились два здоровяка, один из которых, видимо, и набросился на Тристана.

Он снова посмотрел на Бодро, который знаками показал: «Я иду первым и свалю этих амбалов. Ты за мной. Скажи Мюррею бежать, а мы с тобой заставим этих болванов разговориться». Тристан нахмурился, показал на свою ногу и пожал плечами, надеясь, что друг правильно его поймет: «Лучше ты, а не я».

Бодро поднялся на причал и щелкнул курками своей двустволки. Двое блондинов-здоровяков замерли, затем медленно обернулись и уставились на дробовик. Один из них держал в руке пистолет.

– Брось его, или я сделаю из тебя сито, – сказал Бодро.

Человек взглянул на его ружье, затем на свой пистолет.

– Бросай оружие в воду, – сказал Бодро, поведя ружьем. – Я не любитель убивать, но, если приходится, у меня это неплохо получается. Пожалуй, начну с ног. – Он направил ружье ему на ноги и положил палец на оба курка.

– Ладно, – быстро сказал тот. – Мы не хотим проблем. У нас небольшое дельце к мистеру Чо.

Превозмогая боль, Тристан встал на ноги. Он вытащил пистолет из жилета, и в этот момент из лодки донесся приглушенный крик. Но времени выяснять, что там такое, не было.

– Это ты про фото? – поинтересовался Тристан, с трудом шевеля разбитой губой.

Человек метнул на него настороженный взгляд.

– Я сразу понял, что ты не такой идиот, каким прикидывался.

– Я на твой счет тоже не ошибся, – ответил Тристан. – Мюррей, достань свой телефон и нажми кнопку записи видео. Да смотри не спутай кнопки.

Мюррей нахмурился, но поднял телефон и включил запись.

Однако Тристан не хотел красоваться перед Ли в таком виде. Он и так сильно рисковал, отправившись сюда, и понимал, что Бодро еще выдаст ему по первое число. Поэтому он медленно подошел и встал так, чтобы его лицо оказалось на экране телефона рядом с двумя бандитами.

– Привет, мистер Ли. Я – Тристан Дюшод. Я тут позирую для вас, чтобы у вас было время идентифицировать мое лицо. Извините за разбитую губу, но, думаю, она вам не помешает. Хочу, чтобы вы знали: я жив, в общем, здоров, и с нетерпением ожидаю встречи с вами. Забавно было бы встретиться с человеком, который пытался меня убить.

Он улыбнулся.

– Вы гнусный и подлый тип, и мне хотелось бы хладнокровно убить вас, но я не стану этого делать. Предпочитаю, чтобы вами занялся международный суд, вы, грязный предатель и подонок!

Он вытер выступившую на губе кровь и улыбнулся.

– Да, кстати! Если вы снова вздумаете подослать кого-то к моей жене, я могу передумать насчет того, чтобы вас не трогать. Приятного дня, мистер Ли.

Он знаком велел Мюррею прекратить запись, и тот стал искать нужную кнопку.

– Дай мне телефон, – протянул он руку к Мюррею. – Так вот, парни, отнесите эту запись вашему боссу и скажите, что Тристан Дюшод надеется, что ему понравится это шоу. – Он обернулся к Бодро. – Собираешься стрелять в них?

– Нет, не надо! – вскричал Мюррей. – Они знают, где мой сын. Прошу вас!

Бодро покачал головой.

– Уж очень нынче патроны дорогие. Пожалуй, у меня найдется более дешевый способ… – Он сделал шаг вперед и толкнул одного парня на другого.

Оба покачнулись и рухнули в воду.

Тристан усмехнулся, глядя, как бандиты барахтаются в воде.

– Эй, ребята, я положу телефон вот здесь. Мистер Ли рассчитывает на вас. Так что обсушитесь и доставьте ему это видео. Когда он убедится, что я жив и здоров, скажите, пусть придет на встречу со мной. Мы с женой сейчас заново знакомимся, так что пусть сначала позвонит.

Затем Тристан посмотрел на рыбака.

– Мюррей, сдается мне, что твой сын как раз на этой лодке. Бодро, ты посмотришь за этими парнями, пока мы с Мюрреем проверим?

– Будь спокоен, – кивнул Бодро.

– Пойдем, Мюррей, посмотрим, нет ли там еще кого-нибудь из этих придурков, и вызволим твоего Патрика.

Они быстро обыскали лодку, но обнаружили только связанного Патрика. Он был цел и невредим, если не считать синяков на лице. Увидев отца, юноша заплакал.

Мюррей развязал сына, и они крепко обнялись.

– Патрик, мальчик мой, как ты?

– Ничего, отец. Они избили меня и держали связанным, – сквозь слезы проговорил парень. – А так все в порядке. Папа, прости меня! Я забыл запереть дверь!

– Тихо, успокойся, – сказал Мюррей. – Ты ни в чем не виноват. Если бы дверь была заперта, они бы ее вынесли. Я так рад, что с тобой… не случилось чего-то худшего. – И он снова крепко обнял сына.

– Ты как, сможешь идти? – спросил Тристан.

Патрик кивнул.

– Тогда идем. Скоро стемнеет, и лучше убраться отсюда до того, как эти парни вылезут из воды.

Тристан направился обратно вдоль берега. Бандиты выбирались на пристань, испуганно озираясь на Бодро.

– Эй, ребята! – окликнул их Тристан. – Скажите своему боссу, что он найдет мой телефон в адресной книге. – Он приподнял воображаемую шляпу.

– Не очень-то выламывайся, сынок, – проворчал Бодро, оглядываясь вокруг. – У них могут быть здесь друзья.

Тристан улыбнулся ему.

– Ну, куда им до моего друга!

Глава 10

Вернон Ли смотрел видеозапись, которую его специалист по компьютерам Гартнер только что получил и вывел на экран плазмы. Он не отрывал от экрана взгляда и после слов Тристана Дюшода «Приятного дня, мистер Ли» велел снова прокрутить этот момент.

Усиленный громкоговорителями, установленными в студии, голос Тристана снова произнес: «Приятного дня, мистер Ли».

Ли передернулся. Он терпеть не мог наглых умников, к которым определенно отнес Тристана Дюшода. Ли просмотрел запись в третий раз. Значит, этот человек подслушал его разговор с этим олухом Пуарье! Наглец где-то прятал запись этих разговоров.

Он внимательно рассмотрел Дюшода. Да, этот парень типичный умник! «Наверное, прячешь флешку у себя дома? – пробормотал Ли. – Ты, конечно, из тех, кто догадался спрятать ее на самом видном месте». Не сводя взгляда с человека, который мог его погубить, Ли взял свой мобильный и набрал номер.

– Я уничтожу эти записи и тебя, наглый умник, подберу тебе идеальную пару! – зловеще усмехнулся Ли. – Вот именно, идеальную пару. Неплохая мысль!

Отдав по телефону приказания своим служащим, Ли выключил его и начал просматривать лица, возникавшие на экране один за другим с такой быстротой, что их невозможно было разглядеть. Наконец ему это надоело, и он встал.

– Гартнер, – сказал он своему системному администратору. – Я иду обедать с дочерью, вернусь через час. Распечатай похожие лица и приготовь мне, чтобы я их посмотрел.

Чарльз Гартнер развернулся вместе со стулом.

– Мистер Ли, потребуется чуть не вся ночь, чтобы компьютер выбрал всех двойников. У вас в базе уже больше миллиона лиц.

– А я спрашивал, сколько времени это займет?

Американец сморгнул.

– Нет, сэр.

– И что я просил вас сделать?

– Распечатать для вас фото двойников.

– Вы понимаете, зачем это мне, хотя Дюшод назвал себя?

Гартнер нервно сглотнул.

– Да, сэр. Вы не любите ошибаться и оставлять нерешенные проблемы.

– Правильно, мистер Гартнер. Что еще я не люблю?

– Самонадеянных умников, сэр.

Ли показалось, что в лице Гартнера проскользнуло раздражение, даже злость, но оно тут же снова стало бесстрастным.

– Хорошо, мистер Гартнер, очень хорошо. И распечатайте их в цвете, если это вас не затруднит.

– Нисколько, сэр. – Гартнер повернулся к монитору и сделал пометку в своем ежедневнике.

Ли распахнул дверь, ведущую в пентхаус, и вышел, предвкушая обед с дочерью.

Сэнди надоело читать, дремать и даже есть. Некоторое время назад она разогрела суп и приготовила себе горячие сэндвичи с сыром. Со стаканом воды она подошла к застекленным дверям, раздумывая, куда это так поспешно уехал Тристан.

Она слышала шум мотора его джипа, но когда открыла дверь, он уже ехал по направлению к дороге. Прошло уже несколько часов, как он скрылся на своем джипе, а обещал вернуться до темноты.

Солнце уже заходило, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Хорошо бы погулять, может, дойти до берега, где они с Тристаном любили сидеть рядом вот в такие тихие вечера и до самой темноты любоваться отражением солнца на волнах. Но без него это было неинтересно. К тому же он велел ей оставаться дома. Чувствуя себя покинутой, она грустно смотрела, как розовые краски на небе сменяются пурпурными, а затем темно-сиреневыми.

Как она не любила эти сумерки! И вдруг на фоне мрачнеющего неба она увидела яркие огни автомобиля. Она вздрогнула от испуга, но, узнав фары джипа, обрадовалась, как девчонка. Ей захотелось выбежать ему навстречу, она уже распахнула двери, но остановилась. Ведь она не перенесет, если он не обнимет ее.

И она ждала его, прислушиваясь к гулкому биению своего сердца. Он вошел, и она увидела глубокие морщины у его рта и между бровями. Он был замучен усталостью и болью, бледный и осунувшийся. Но, главное, он приехал!

– Тристан, – нежно проговорила она и тут заметила его разбитую губу. – Что случилось?

– Ничего, – пробормотал он, не поднимая на нее взгляда.

Внезапно ей захотелось обнять его и целовать, целовать, но только она сделала шаг к нему, как в глазах его вспыхнула страсть, и он так резко потянул ее к себе, что она едва устояла на ногах.

Тристан поддержал ее, обнял своими похудевшими, но по-прежнему сильными руками и уткнулся лицом в ее волосы. Она слышала его учащенное дыхание. Он ничего не говорил, а только все крепче обнимал ее. Она обвила его руками и прижала к себе.

Он долго стоял так, наконец поднял голову и поцеловал Сэнди, слегка коснувшись ее губ. Но этот поцелуй вызвал в ней такой прилив страсти, что ребенок у нее в животе проснулся и начал беспокойно толкаться.

– О! – вырвалось у нее.

– Что? – хрипло спросил он.

– Он толкается. День ото дня он становится все сильнее.

– Правда? – Он слегка отстранился и посмотрел на ее живот.

– Идем, – потянула она его за руку.

– Сэн, я страшно устал. День выдался трудным, и сил у меня хватит только на то, чтобы добраться до кровати.

– А мы туда и идем, – сказала она.

Он со вздохом последовал за ней.

В спальне она откинула одеяло.

– Снимай рубашку и садись. Я развяжу тебе шнурки.

Она опустилась на колени, отчего ребенок недовольно толкнулся, развязала шнурки, стащила с мужа кроссовки и стянула носки.

– Мне нужно помыться, – пробормотал он, снимая рубашку.

– Ты вовсе не грязный.

– Я искупался у Бодро, но все равно… – Тристан встал и помог ей подняться.

– Я еще могу и сама встать, – усмехнулась она.

Он ничего не сказал, расстегнул ремень, затем молнию брюк, и они упали на пол. Сэнди подошла к кровати с другой стороны, быстро разделась и юркнула под одеяло.

– Хочу тебе что-то показать. – Она легла на спину и откинула одеяло, открыв свои груди и живот.

Тристан задохнулся.

– Ого!

– Да уж, живот просто огромный. Малыш ворочается и толкается так сильно, что порой не знаю, как и сесть!

Тристан неуверенно протянул руку, но тут же ее отдернул.

– Ничего, не бойся. – Она взяла его руку и положила себе на живот. – Погладь вот здесь. Горошинке это нравится.

Тристан растопырил пальцы, и она закрыла глаза.

Как она мечтала, чтобы они были все вместе – она, Тристан и их ребенок! Они так крепко любят друг друга, что ничто не в силах их разлучить!

Она слегка прижала руку Тристана и стала водить ею по животу в том месте, где обычно прощупывались ножки малыша. Через несколько секунд она почувствовала внутри толчок.

– Ты почувствовал? – спросила она.

Тристан лег на бок и посмотрел на нее.

– Это был толчок?

– Да, но он еще не очень большой, – негодующе возразила она.

– А какой?

Она развела руки примерно на десять дюймов.

– А весит он около двенадцати унций!

– Наш маленький горошек! – прошептал Тристан. – Ты уже придумала ему имя?

– Нет, я хотела, чтобы мы сделали это вдвоем, а потом ты… Тогда я решила, что назову его в честь тебя.

Тристан долго смотрел на нее, потом приподнялся на локте и коснулся губами ее живота.

– Здравствуй, малыш.

У Сэнди перехватило дыхание.

– Знаешь, доктор сказал, что он уже слышит, и посоветовал разговаривать с ним.

– По-моему, ты так и делаешь, да?

Она рассмеялась.

– Да! Как ты догадался?

– Да ты ведь разговариваешь с растениями, с едой и со мной, даже когда я сплю. Знаешь, Сэн, я не знаю, что из этого получится, но я так тебя хочу!

– Я сделаю все, что нужно. – Она погладила его по лицу.

– Пожалуй, тебе придется лечь сверху. Эта чертова нога не выдержит моего веса.

– Без проблем!

Тристан поцеловал ее со всей страстью, накопившейся в нем за три месяца. Ощутив его возбужденный член, Сэнди подумала: если у него и есть проблемы, то не с потенцией. Желание нарастало и пульсировало в ней.

– Я займу твое место… только временно, – сказала она, – потому что мне нравится, когда ты сверху, любимый.

Тристан хотел что-то сказать, но она заглушила его слова поцелуем. Она целовала его, чувствуя, как он все больше возбуждается. Тогда она приподнялась над ним, позволила ему войти в себя, затем медленно и осторожно опустилась.

Она испытала невероятное удовольствие, когда он наполнил ее, и желание стало возрастать. Мышцы ее влагалища сжали его, он застонал и сделал толчок вверх, обняв и слегка приподняв ее, вглядываясь ей в лицо из страха причинить ей боль.

– Мне хорошо, просто чудесно, – жарко прошептала она. – Не останавливайся. Я хочу тебя чувствовать, всего тебя.

Тристан повиновался, и она опустилась на него и начала двигаться.

Тристан застонал и снова обнял ее за располневшую талию. Он нарочно придерживался медленного ритма, который ее не удовлетворял. Она пыталась ускорить его, но Тристан удерживал ее.

– Трис, отпусти! – пробормотала она.

– Не торопись, Сэн. Двигайся медленно и равномерно. Вперед, назад, вперед, назад. Следи за ощущениями. Ты же знаешь, как нам больше нравится.

– Но это слишком долго. А мне нужно…

Тристан притянул жену к себе, чтобы дотянуться до ее груди губами.

– Трис, не забудь про… молоко.

– Я помню.

Он забрал в рот набухший правый сосок и стал ударять по нему языком.

– О! – вырвался у нее крик, и она выгнула спину, подаваясь к нему грудью.

Сэнди почувствовала, как он слегка втянул в себя нежный сосок. Она задохнулась, и в тот же момент он ускорил темп, так что они стали двигаться вместе все быстрее и быстрее. Движения его члена возносили ее все выше и выше, пока у нее не возникло ощущение, что она вот-вот взорвется.

Вспышки наслаждения совпадали с его толчками. Они дышали и двигались в унисон.

Затем Тристан толкнулся сильнее и глубже, и коснулся в ней такого места, что она действительно взорвалась. Под ее закрытыми веками закружились бесчисленные сияющие звезды. Она не сознавала ничего вокруг, кроме блаженства слияния с любимым мужем.

Потом, когда они уже заснули, Тристан пошевелил плечом под головой Сэнди, и она недовольно простонала. Он повернул голову и поцеловал ее волосы.

– У меня рука онемела. Извини меня, зануду.

– Ты не зануда, – прошептала Сэнди, – у тебя еще не зажили раны. Ты не зануда, а настоящий храбрец! – Она сладко потянулась и зевнула, испытывая истому во всем теле.

Тристан тоже потянулся. Она с удовольствием смотрела на его худощавый мускулистый торс под гладкой загорелой кожей, хотела погладить его по груди, но он вдруг застыл, затем резко сел и с криком боли схватился за левую ногу.

– Трис? Что? Что с тобой? – Она быстро села в кровати.

С искаженным от боли лицом он осторожно массировал жалкие остатки мышц на левую ноге. Сэнди потянулась к нему, но он отпрянул, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и издавая мучительные стоны.

Мышцы на внутренней стороне его икры были сведены судорогой. Она в первый раз увидела, как его изуродовала акула. На внешней стороне икры мышц не было, осталась только кость, обтянутая кожей, на которой краснели грубые, неровные стежки.

Она с трудом подавила стон ужаса.

– Ох, Трис, как ты это выдержал!

Он ничего не ответил, но было видно, что напряжение оставляет его. Он опустился на подушку и облегченно вздохнул.

– Боль прошла?

– Прошла судорога, а это главное.

Черты его бледного лица разгладились, вскоре дыхание стало тихим и ровным, он спал. Сэнди улыбнулась, поцеловала мужа в уголок рта и легла. Тристан рядом, теперь ей нечего бояться.

И вдруг начался кошмар.

Глава 11

– Что за черт! – вскричал Тристан, проснувшись от жуткого завывания.

– Это сигнал пожарной тревоги, – пробормотала Сэнди, откидывая одеяло. – Пойду отключу ее.

– Не надо! – крикнул он и, опасаясь новой судороги, медленно выпрямил ногу. – Сэнди?! – заорал он, перекрывая вой сирены. – Сэнди! Одевайся, в доме пожар!

– Что?!

– Смотри! – Он указал на открытую в коридор дверь. На стенах плясали желто-оранжевые отблески огня.

Она вскочила и схватила джинсы.

– Боже мой! Неужели я забыла выключить плиту?

– Скорее! – Он уже натянул джинсы и кроссовки и схватил рубашку. – Это дело рук Ли.

– Какого Ли?

Сэнди натянула джинсы и сунула ноги в туфли на широком низком каблуке.

– Того человека, который пытался меня убить. Оставайся здесь. Я посмотрю, насколько сильный пожар. И не подходи к окнам.

– Они еще не ушли?

И тут раздался треск, который не могла заглушить даже надрывающаяся сирена. Сэнди испуганно вскрикнула.

– Ложись! – заорал Тристан.

Сэнди быстро легла на пол.

– Это был выстрел? – недоверчиво спросила она. – Они подожгли дом, а теперь еще и стреляют в нас?

Тристан посмотрел наверх – пуля угодила в стену, прямо под потолочным плинтусом.

– Не уверен. Пуля попала слишком высоко. Наверно, Ли не велел им убивать нас.

– Смотрите, какой заботливый! – насмешливо заметила Сэнди.

Тристан улыбнулся.

– Думаю, мы в безопасности. Ведь сигнализация соединена с пожарной службой, верно?

– Нет, – растерянно сказала она.

– Черт, я же просил тебя позвонить им и…

– Я звонила. А они сказали, что не могут подключиться так далеко.

У Тристана вырвалось ругательство.

– Ну, ничего страшного. Бандиты этого не знают, так что вряд ли задержатся здесь, когда сирена воет как тысяча чертей. И, можешь мне поверить, с минуты на минуту ты услышишь грохот дробовика Бодро.

Сквозь пронзительный вой сирены до него донесся резкий щелчок.

– А вот и он!

Он подошел к окну.

– Трис! Отойди от окна!

Он не ответил, пригнулся и вытащил из кармана джинсов автоматический пистолет. Он открыл огонь, еще не успев кого-либо разглядеть. Целился он по низу, надеясь, что никого не заденет. Единственный человек, который погиб из-за него, был незадачливый бандит, которого он утащил с собой под воду, падая с нефтяной платформы. Да и то случайно.

В верхнюю часть окна со звоном влетела пуля и ударила в стену за ними на фут выше головы. Видимо, в них все-таки целились.

– Сэнди, ляг на пол. Распластайся на нем, слышишь?

Ее ответа он не слышал, так как в это мгновение воздух сотряс оглушительный грохот.

Это стрелял Бодро из обоих стволов. Пули 12-го калибра были серьезным оружием. Единственным недостатком двустволки был небольшой вес пуль и малое количество зарядов.

Сэнди что-то сказала, но так тихо, что он не расслышал.

– Что?! – крикнул он, и тут вторая пуля врезалась в стену чуть выше его головы.

Он выстрелил в ответ, хотя по-прежнему ничего не видел, кроме сгущающихся клубов дыма. Он уже чувствовал его запах.

– Сэнди! Оставайся на месте. Там Бодро, так что все скоро кончится.

Она не отвечала.

– Сэн! – позвал он в тот момент, когда у него над ухом просвистела очередная пуля. – Черт! Они стреляют насмерть! Сэн? Ты где?

– Я здесь, – сказала она.

Оглянувшись, он увидел, что она ползет к стенному шкафу.

– Прячься за кроватью! – закричал он. – Что ты делаешь?

– Нужно забрать коробку с твоими фотографиями, – кашляя, сказала она. – И наши документы.

– К черту их! Тебя убьют, понимаешь!

– Но тогда сгорят все документы и наша лицензия на брак.

Рядом с его ухом просвистела очередная пуля.

– Черт возьми, Сэн! Ложись, тебе говорят!

И снова сквозь визг сирены прогремела двустволка Бодро.

Тристан пригнулся под окном и оглянулся на Сэнди. Она заползала за кровать.

В эту секунду раздалось одновременно несколько выстрелов в окно, отчего посыпались все стекла.

– Прикрой голову! – Он тоже обхватил голову руками и закрыл глаза.

Когда огонь прекратился, он осторожно поднял голову. В темноте снаружи повисла красная светящаяся дуга. Осветительный патрон! Ай да Бодро!

Снова раздались выстрелы, но уже не в дом, теперь стреляли в Бодро. И опять тьму осветила сигнальная ракета.

В ее красноватом свете Тристан увидел две движущиеся тени. Он открыл огонь, забыв, что никого не хотел убивать. Эти сволочи стреляли в них с Сэнди, так что поделом им.

Свет вдруг потух, и послышался крик раненого: сигнальная ракета угодила ему прямо в торс.

Он снова выстрелил.

– Дай еще вспышку, Бодро, – пробормотал он. – А то я ничего не вижу.

И будто услышав его, Бодро выпустил еще одну осветительную вспышку, которая залила все вокруг неестественным красным светом. Тристан увидел нагнувшуюся тень, видно, бандит проверял, что с его товарищем. Он прицелился, выстрелил, и бандит упал на землю.

Тристан осознал, что практически не дышит. Он выдохнул и сделал глубокий вдох, но вместо свежего воздуха его легкие наполнились густым дымом, вызвав у него сильный приступ кашля. Не успел он откашляться, как услышал снаружи у окна шорох шагов. Он застыл и прицелился, недоумевая, как ему удалось расслышать этот тихий звук. Сирена выть перестала! Видно, сел аккумулятор.

– Тристан!

Под окном стоял Бодро.

– Бодро, дружище! – радостно заорал он и снова тяжело закашлялся. Где-то в комнате кашляла и Сэнди. – Где они?

– Один убит, другой ранен, а третий сбежал к машине, на которой они приехали. Пойдем отсюда, скоро весь дом сгорит.

– Что?

– Нужно убираться отсюда. Вы дышите дымом. Где твоя жена?

– За кроватью. Сэнди!

– Выводи ее скорей. Огонь разбушевался не на шутку.

– Идем, Сэнди, вылезем через окно. Бодро нам поможет.

Тристан торопливо заковылял в коридор.

– Ты куда? – спросила Сэнди.

– Иди к окну, Сэнди. Я сейчас.

Он выбежал из спальни и увидел, о чем говорил Бодро. Весь фасад дома был освещен странным оранжево-желтым светом, сквозь который прорывался черный дым. Огонь и дым.

Он был прав, когда сказал Сэнди, что некогда спасать вещи. Но одно он обязан был забрать – флешку с компрометирующими Ли телефонными разговорами. Наверняка Ли устроил этот пожар, чтобы уничтожить все улики против него.

Распахнув дверь детской, Тристан сдернул с крючка синий мобиль. Возвращаясь с ним в спальню, он ощупал пластиковую декорацию и нашел то, что искал. Синяя флешка в виде бейсбольной перчатки, украшенной стразами. Бросив пластиковый мобиль на пол, он спрятал флешку в карман.

Тристан застал Сэнди на том же месте. Цепляясь за кровать, она пыталась подняться. Он потянул ее за руку и помог встать.

– Идем, нужно выбираться отсюда. О бандитах позаботится Бодро.

– Хорошо, – прошептала она, задыхаясь от дыма. – Теперь все хорошо.

Частое дыхание перешло в приступ сильного кашля, который не давал ей вздохнуть.

– Тристан, давай! – Бодро настороженно осмотрел территорию вокруг дома. – Вытаскивай ее отсюда, она наглоталась дыма.

Тристан хотел ему ответить, но тоже зашелся в кашле.

– Maintenant! На свежий воздух, живее!

Сэнди обмякла на руках Тристана, он обхватил ее за талию.

– Сэн, постарайся влезть на подоконник. Бодро, помоги мне, у меня нога подгибается.

– Подсади ее на подоконник! – велел Бодро.

Балансируя на здоровой ноге, Тристан кое-как приподнял жену.

– Я… сама… – между приступами кашля выговорила Сэнди.

– Эй, Бодро! Тащи ее к себе. Она без сил.

Бодро протянул свои огромные лапищи и осторожно вытащил Сэнди из окна.

– Все, я ее держу! – крикнул он.

Тристану удалось забраться на подоконник, но когда он спрыгнул на землю, нога под ним подогнулась, и он упал. Мышцы на икре свело судорогой, он катался по земле и массировал сведенные мышцы, пока боль не утихла.

– Эй ты, вставай! – зашептал ему Бодро. – Тот парень, что бежал к машине, возвращается, а с ним еще один.

– Бери Сэнди и бегите к моему джипу! – массируя мышцы, велел Тристан.

– Non! C’est impossible! Первым делом они прострелили шины.

– Тогда к машине Сэнди. – Тристан оттолкнулся от земли и кое-как встал.

– Да они как раз между нами и ее машиной. В нас будут стрелять, а она не может бежать. – Бодро следил за приближающимися к дому бандитами. – Внимание!

– И что делать? – спросил Тристан. – Похоже, мы в западне.

– Нужно где-то спрятаться. В городе заметят дым, и скоро приедут пожарные. А нам нужно скрыться. Идем в мою хижину.

Тристан помог Сэнди встать, поддержал ее, когда она снова согнулась от приступа кашля.

– Твоя хижина уж точно западня! Они пойдут за нами и перекроют дорогу.

– Oui, но мы с тобой знаем болота, а они нет.

Опять прогремел выстрел. Бодро кивком указал Тристану на тропинку к пристани, а сам стал пробираться к углу дома, чтобы отвлечь бандитов, пока Тристан с Сэнди доберутся до зарослей, которые скроют их из вида. Тристан чувствовал себя трусом, покидающим поле боя, но нужно было спасать Сэнди и ребенка, и он повел ее к тропинке.

Наконец Сэнди перестала кашлять, но страшно ослабела и еле передвигала ноги. Тристан и сам шагал через силу. Не успели они сделать несколько шагов по тропинке, как он услышал выстрел из ружья, а затем два пистолетных. Он резко остановился. Ему было стыдно, что он оставил Бодро без помощи против людей, которые могли быть опытными боевиками и располагали более совершенным оружием.

Но приходилось думать о Сэнди. Вздрагивая от грохота выстрелов, Тристан обнял Сэнди и двинулся к хижине Бодро.

– Еще немножко, Сэнди.

Она кивнула, напрягая все силы, чтобы шаг за шагом добраться до хижины. Он повернул жену лицом к себе и внимательно посмотрел на нее: губы ее приняли синюшный оттенок. От недостатка кислорода? Дышала она явно с трудом. Ей срочно нужен свежий воздух и вода, чтобы удалить из организма токсины, иначе пострадает не только она, но и ребенок.

Он проклинал свою ногу. Сейчас они уже были бы в хижине. Стиснув зубы и превозмогая боль, он ускорил шаги, надеясь, что Сэнди выдержит быструю ходьбу. У Сэнди вырвался стон.

– Трис, я устала… – Она закашлялась, зажала себе рот обеими руками, но кашель не утихал.

– Держись, милая, – пробормотал Тристан, вздрагивая от ее кашля и прислушиваясь. Кто-то двигался сквозь подлесок. – Мы уже почти пришли. Попробуй не кашлять, хорошо?

У нее вырвался гортанный звук, не то смех, не то стон. В этот момент листья на ветках зашевелились, и кто-то вышел на тропинку. Тристан замер и стиснул в руке пистолет, но это оказался Бодро, который облегченно вздохнул и выпрямился.

– Извини, мы шли так быстро, как могли.

Бодро посуровел.

– Идите дальше. Я вас прикрою.

– Да-да. Давай, Сэнди. – Тристан помог жене встать и, снова обхватив за талию, повел к дому Бодро.

И тут раздался громкий треск, и свистящий звук рассек воздух.

– Ложись! – громко прошипел Бодро.

Оставаясь на ногах, Бодро прижал к бедру свою двустволку и выпалил из обоих стволов.

Воздух потряс еще один выстрел.

– Mon Dieu, – услышали они бормотание Бодро. – Я подпустил их слишком близко.

Тристан заставил Сэнди пригнуться за кустом и, присев рядом, прислушался. Судя по направлению выстрелов, преследователи уже были на тропинке позади Бодро, так что вполне могли в него попасть.

Бандиты открыли беспорядочный огонь, и Бодро бросился на землю.

– Бодро! – тихонько окликнул его Тристан. – Ты жив?

Его друг помахал ему рукой, что означало, жив, все в порядке. Но сам факт, что Бодро прибег к их языку жестов, означал: «Тихо! Они очень близко!»

Снова послышались выстрелы, и Тристан пригнулся.

– Сэнди? – Он посмотрел на нее, но глаза ее были закрыты, а вокруг рта проступила зловещая синева.

В это мгновение Бодро встал, сделал два оглушительных выстрела, пригнулся, мгновенно перезарядил ружье, затем поднялся и снова выстрелил. Полуобернувшись, он махнул Тристану идти к хижине.

Тристан осторожно поднялся, подтягивая практически бесполезную ногу.

– Сэн? Ты можешь встать?

Она кивнула. Снова прозвучали два выстрела, и Бодро ответил своим огнем.

Он протянул Сэнди руки. Она рывком встала и издала придушенный стон.

– Прости, моя милая. Скоро все кончится. Умоляю тебя, только не останавливайся, хорошо. Ты сможешь?

Будь он один, уже давно лег бы на землю и отстреливался бы до тех пор, пока его не сразит вражеская пуля. Но сейчас он не имел права отказываться от борьбы. Ради Сэнди и их ребенка, ради Бодро, который уже дважды спас ему жизнь. Ради них он должен, он обязан был идти.

– Хорошо, идем, – задыхаясь, сказала она.

Они снова двинулись к хижине, надеясь, что Бодро задержит преследователей.

Глава 12

К тому моменту, когда они добрались до хижины Бодро, каждый шаг стоил Тристану огромных усилий воли.

Он держался только потому, что без него Сэнди не дошла бы до укрытия. Она совсем задыхалась. Почему-то она не так быстро приходила в себя после отравления дымом, чем он. Он уже почти не кашлял и дышал намного свободнее.

Еле волоча ноги, он ввалился в хижину и наконец-то отпустил жену, которая буквально рухнула на топчан, сколоченный для него другом.

– Дыши глубже, Сэнди, – сказал он. – Ты меня слышишь?

Она сидела с закрытыми глазами, однако послушно попыталась сделать глубокий вдох, но сразу закашлялась.

Следом за ними явился Бодро.

– Миссис Сэнди, вам нужно глубже дышать. Выгнать из легких весь этот дым. И пить воду, чтобы избавиться от токсинов дыма. Ну-ка, Тристан, нажми ей на диафрагму, только осторожно, это заставит ее выдохнуть больше дыма из легких. Теперь отними руки. И делай так некоторое время. Она начнет нормально дышать.

Объясняя другу процедуру, Бодро сдернул с гвоздя свой охотничий жилет.

Тристан кивнул и достал из кармана жилета пистолет.

– Постой. Ты что, снова уходишь? Может, передохнешь?

Но Бодро покачал головой, продолжая набивать карманы жилета патронами.

– С них нельзя спускать глаз, чтобы они не подобрались слишком близко. Они заблокировали тропу отсюда на пристань.

– А если пройти с северной стороны, мимо артезианского источника? В детстве мы с Заком поднимались к нему.

– Ну да, – кивнул Бодро, – когда ты весил вдвое меньше. Помнишь тот ливень два месяца назад, как раз перед тем, как тебя столкнули в воду? После него перед источником появился глубокий овраг. Там и раньше было не очень-то легко пройти. А сейчас и вообще невозможно. Теперь моя хижина окружена рвом, наполненным илом.

– Значит, они не смогут добраться до нас незаметно, мы увидим их на тропе, но и мы сами не можем отсюда выбраться, – сказал Тристан.

Бодро вздохнул.

– Дай мне выйти. Мне нужно подумать, как нам быть.

– Осторожно, Бодро, – сказал Тристан вслед другу.

Едва тот вышел наружу, как у Сэнди опять начался приступ кашля, и Тристан снова начал нажимать ей на грудную клетку.

– О! – тяжело дыша, проговорила она. – Ты выгоняешь из меня весь… воздух. Мне нечем дышать.

– Ничего не поделаешь. Ты наглоталась дыма. Сейчас дам тебе пить.

Ему очень не нравился ее вид. Лицо ее побледнело, губы и руки дрожали. Она сидела с опущенными плечами и закрытыми глазами. Тристан налил в кружку воды и принес ей.

– Вот, выпей воды!

И Сэнди выпила полкружки воды.

– Молодец, малышка, но лучше бы выпить все до конца.

– Мне уже хорошо, – сказала она, но опять начала кашлять, и глотнула еще воды.

– Хорошо. А теперь дыши глубже. Тебе станет лучше. Нужно очистить твои легкие.

Он намочил тряпку, и стал смывать грязь и копоть с ее лица, пока она пила воду.

Через минуту она снова закашлялась и скривилась.

– Что, горло болит?

Она медленно покачала головой.

– Нет, живот.

Тристан выплеснул воду из миски и выжал тряпку.

– Спазмы в желудке?

Она снова покачала головой и пристально посмотрела на него.

– Нет, живот болит. Я чувствую, что-то не то.

Тристан застыл.

– Что именно? С ребенком?

– Не знаю.

Она подняла рубашку над поясом джинсов и положила руку на живот. Нижнее белье под ее пальцами было темным, слишком темным.

Кровь? Ужас охватил его. Боже, неужели она теряет ребенка?

– У меня джинсы намокли. – Она посмотрела на руку, испачканную кровью, и побелела. – Трис! Это кровь?!

– Да, немного крови, – сказал он, изо всех сил скрывая свой страх. – Может, ты на что-то наткнулась?

– Н – не помню. Тристан, что это?

– Не волнуйся, Сэн, все в порядке. – Но почему у нее кровотечение? Разве только… – Ляг на спину. Мне нужно посмотреть.

Держась за его руку, Сэнди легла. Он приподнял рубашку и сразу понял, почему у нее кровь.

В ткани джинсов виднелась маленькая дырочка, примерно в двух дюймах от молнии.

– Боже! – прошептал он и осторожно потрогал рваную ткань. Это была дырка от пули. Ее ранили.

Он попытался заговорить, но горло свело судорогой. Он сглотнул слюну.

– Эти чертовы джинсы слишком тесные!

– Малыш… растет, – проговорила Сэнди.

К тому времени, когда Тристан стащил с нее джинсы, крови натекло уже довольно много. Видимо, узкие джинсы сдерживали кровотечение.

Теперь кровь текла сильно, слишком сильно для такой маленькой раны. Он взял чистую тряпку и стер с ее живота кровь, чтобы осмотреть рану. Она была не больше дырки в джинсах, но это не утешало. Пуля попала ей в живот.

Он едва сдержал крик отчаяния. Сэнди смотрела на него испуганными глазами, ожидая, что он успокоит ее. Нужно было держаться ради нее, ведь она до сих пор считает его очень сильным, непонятно, почему.

– Так, все ясно, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – Похоже, одна из пуль задела тебя, попала в живот, но все не так страшно, как кажется из-за крови.

– Пуля? – Она приподняла голову. – Я ранена? Тристан? – Она взглянула на его лицо и закричала. – Что с ребенком?

– Тихо, тихо, все будет хорошо. Ты помнишь, когда это произошло?

– Нет… – Она закрыла глаза и опять бессильно уронила руки по бокам. – Когда мы вставали из-за куста, мне показалось, что меня ущипнула за кожу молния джинсов. Может, это и была пуля.

Да, скорее всего.

– Тристан, – заплакала она, хватая его за руку. – Что с ребенком?

– Не бойся, я с тобой. Обещаю, с ним все будет хорошо. – Он мысленно перекрестился и попросил у Бога прощения за ложь, которая избавляла напуганную раненую женщину от страшной правды.

– Откуда ты знаешь? Ты не можешь этого знать! Горошек! – крикнула она, обхватив живот обеими руками. – Горошинка моя! – еле слышно прошептала она.

В дверях появился Бодро.

– Тристан, ей нужно лежать спокойно. – Взглянув на ее живот, он выругался по-французски и поспешно поставил ружье у стены.

По его лицу Тристан понял, что он сильно встревожен.

– Рана сквозная? – спросил его друг.

– Не знаю, не думаю, – сказал Тристан.

Бодро сдвинул брови.

– Ну-ка, посторонись, – приказал он.

Тристан повиновался.

Бодро сел на его место.

– Миссис Дюшод, мне нужно взглянуть на вашу спину, хорошо? Я приподниму вас на минутку. Надеюсь, вам будет не очень больно. Но мне обязательно нужно посмотреть. Хорошо?

Сэнди взглянула на Тристана, тот кивнул, тогда и она кивнула Бодро. Он приподнял ее своими могучими руками и повернул на бок лицом к себе. Бодро осмотрел ее спину от ягодиц до шеи, посмотрел на Тристана и покачал головой.

Тристан испытал одновременно облегчение и страх. Хорошо, что пуля не вышла наружу, тогда бы она оставила более крупную и тяжелую рану, чем входное отверстие. Но то, что пуля осталась внутри, было еще хуже, потому что она могла тяжело повредить внутренние органы. Тристана охватила жуткая паника.

В теле его жены застряла пуля. У нее могло начаться внутреннее кровотечение. Если кровь проникнет в матку, ребенок может погибнуть.

– Трис, ну как? Плохо, да? – тревожно спросила Сэнди.

Тристану нужно было ответить, но он не мог. Он поймал взгляд Бодро, в котором прочел приказ не тревожить свою маленькую жену.

Он повернулся к жене.

– Нет, ничего страшного. К счастью, на спине крови нет, это хорошо.

Бодро встал.

– Мне нужно идти. Кажется, они довольно близко. Нельзя давать им ни минуты передышки, иначе они нас накроют.

Покрасневшие глаза и легкая сутулость выдавали усталость Бодро, который давно уже не спал. Тристан со вздохом обернулся к Сэнди, которая по-прежнему не отводила от него встревоженного взгляда.

– Тебе больно?

Она кивнула.

Бодро показал на ящик, стоящий на грубо сколоченном столе у окна.

– Там мазь и настойка, та самая настойка, которой я лечил тебя. Только не давай ей слишком много. И загляни в сундучок под моей кроватью, подбери ей подходящую рубашку. Свяжи вместе две тряпки и перевяжи рану. А вы, миссис Сэнди, зажмите рану рукой, пока он не сделает повязку. Хорошо?

Она кивнула. Бодро снова вышел.

Когда Тристан поднес Сэнди лекарство и кружку воды, она спросила:

– А это не опасно для ребенка?

Тристан кивнул и налил в маленькую чашку немного жидкости, похожей на молоко.

– Иначе Бодро не посоветовал бы давать тебе. Оно поможет тебе заснуть. – Он бережно убрал волосы с ее лица. – Ну, вот и хорошо. Постарайся поспать. Потом я подберу тебе ночную рубашку. Хорошо?

– Трис… Ребенок не толкается. Я его не чувствую. – Глаза ее наполнились слезами. – Это… это плохой признак.

Он улыбнулся и коснулся пальцами ее губ.

– Не волнуйся. С ребенком ничего не случилось. Просто он устал, как и все мы.

Он нагнулся и поцеловал ее в уголок рта, но она, не ответив на его улыбку, закрыла глаза. По ее щеке сползла слезинка.

– Пойду посмотрю, как там дела. Не бойся, я буду рядом.

Он вышел наружу, и первое, что увидел, это яркое высокое пламя в темном небе. Желто-оранжевые языки рвались вверх. Этот дом принадлежал еще его деду. Теперь он горел, а с ним сгорало и все их имущество.

– Это сделали наши друзья? – спросил он Бодро.

– Да, – ответил тот, подойдя. – Наверняка плеснули бензина.

– Дом сгорит дотла.

– Да уж.

Тристан смотрел на пожар и вдруг вдали увидел красные проблесковые огни.

– Пожарные, – пробормотал он. – Наконец-то в городе заметили дым. Мы им не звонили, а соседей у нас нет.

Бодро кивнул.

– А вон те синие огни наверняка машины шерифа. Видно, пожарные дали ему знать.

– Он станет нас искать, то есть тебя и Сэнди.

– И увидит гильзы и простреленные шины.

– Думаешь, станет разыскивать и тебя?

– Я бы этому не удивился, – сказал Бодро. – Но лучше бы ему не соваться сюда одному. Будем надеяться, он сообразит позвонить в береговую охрану или запросить подкрепление из Хумы.

Вдруг Бодро насторожился, будто что-то услышал.

– Так, слушай меня, сынок, – тихо сказал он. – За домом поленница, вытащи третье полено с дальнего левого края, и нащупаешь крышку ящика. В нем еще один сигнальный пистолет, патроны и несколько маленьких мин. Нам нужно иметь средство, чтобы опередить их. Достань мне три такие мины, набери патронов и заряди сигнальный пистолет. Я приду забрать их. Пусть они будут в доме наготове, потому что у меня может быть мало времени.

Помолчав, Тристан сказал:

– Бодро, она не чувствует движений ребенка.

– Ничем не могу помочь, но ты не пугайся, сынок. У женщины много сил, когда она защищает ребенка. Не теряй веру.

Но Тристан чувствовал в его голосе тревогу.

– А что тебя беспокоит?

– Там по крайней мере две, если не три эти гадюки. Не знаю, где они. Я слышал что-то, они не показывались и не стреляли.

– Двое или трое? Включая тех, кто стрелял в дом? Ведь я видел только троих.

– А помнишь, я заметил еще одного парня, который вылез из их машины? И должен быть еще один. Вроде бы промелькнула в стороне какая-то тень.

– Может, они повернули назад или…

– Нет, назад они не повернули, – сказал Бодро. – Там пожарные машины и шериф.

– Выходит, они залегли у тропы и поджидают, когда по ней пойдем мы или шериф.

– Наверно. Конечно, они не знают здешнюю местность, но наверняка сами или их босс умеют читать топографические карты. Хотя, уверен, им неизвестно, что по настилу из бревен можно добраться до моего шалаша.

Тристан кивнул.

– Господи, Бодро! Не стоило нам идти сюда. Мы оказались в ловушке. Надо было бежать к машине.

– Я же сказал, что они прострелили шины.

– Тогда нужно было… Черт, не знаю. Захватить один из их грузовиков, бежать к дороге в город или вызвать шерифа. Все лучше, чем застрять в этой западне. Бодро, она может умереть!

– Тише ты!

– А может, все-таки пойти к шалашу? Ах, черт возьми! Я же не смогу пройти по бревнам. Они скользкие, а тут еще моя несчастная нога!

– Значит, поползешь по ним – если хочешь уцелеть сам и спасти жену и ребенка.

Тристан выпрямился и посмотрел Бодро прямо в глаза.

– Да, если придется, я поползу по ним.

– Тогда забирай ее, и отправляйтесь. Через пару часов станет светло, а эти хищники решатся на дело и при дневном свете, раз уж не смогли его сделать в темноте.

– Но ты не можешь остаться здесь один, ты слишком устал. Я отведу ее, а потом вернусь…

– Нет, сынок, и не думай. Если ты сюда вернешься, я скормлю тебя этим хищникам, а твою ногу оставлю напоследок, чтобы ты подольше мучился.

– Да, сэр, – сказал Тристан, слишком уставший и встревоженный, чтобы отреагировать на шутку своего друга. – А как насчет шерифа? Что, если он наткнется на этих парней? Он решит, что это они подожгли дом.

– Может быть. Только он не подумает, что они могли пойти в эту сторону. Если он вздумает идти сюда, то в расчете увидеть меня и, может, твою жену. Только и всего.

– Не можем же мы допустить, чтобы они убили его.

– Сынок, если ты придумаешь что-нибудь толковое, я прислушаюсь. Мне ничего в голову не приходит. Единственное, что я придумал, – это прятаться, пока они нас не найдут, а тогда сдерживать их огнем и дожидаться, когда шериф вызовет подкрепление… или самим на них напасть, хотя я бы не стал рисковать.

В наступившей тишине запела какая-то птица. Бодро поднял голову, прислушиваясь, затем взял ружье на изготовку.

– Пересмешник по ночам не поет. Это они. Иди в дом и подыщи жене какую-нибудь одежду, а я постараюсь не подпустить этих гадюк.

Тристан достал из тайника под дровами мины, сигнальный пистолет, захватил нейлоновую веревку, принес все это в хижину и положил под кровать Бодро. Затем подошел к старому сундуку. Откинув крышку, он нашел под теплой курткой и парой одеял нечто удивительное. Это была не ночная рубашка, а женское хлопчатобумажное платье с кружевным воротничком. Он помедлил, затем решил, что Бодро имел в виду именно его. Но как он ни пытался представить себе женщину, которая носила такое платье здесь, в хижине, у него ничего не получилось.

Положив платье на кровать, он отыскал две чистые тряпки, разорвал их на длинные полосы, затем связал. Ему не хотелось будить Сэнди, она так спокойно спала, ее дыхание было почти нормальным, и она уже не кашляла каждые две минуты.

Но жена проснулась, и он довольно быстро и ловко забинтовал ее рану. Она послушно подняла руки, чтобы он надел на нее платье.

– Все в порядке? – спросил он, помогая ей надеть туфли.

Он взял ее за руки и помог встать. Она прислонилась к нему, и он почувствовал снедавший ее жар сквозь платье и свою рубашку. Ее щека, прильнувшая к его шее, тоже была горячей.

– Далеко идти? – спросила она. – Мне нужно еще поспать.

– Нет, недалеко. – Он поцеловал ее в макушку. – Ну что, детка, ты готова? – Он обхватил ее левой рукой, а правой оперся на палку.

Выйдя из хижины, он не увидел Бодро, но это его не встревожило. Выстрелов не было слышно; если бы Бодро хотел дать ему знать, где он, нашел, как это сделать.

– Ну, Сэнди, идем, – с притворной решимостью сказал Тристан.

Он не знал, сколько сумеет пройти. Тропы не было видно. По сути, не было никаких признаков того, что вокруг хижины Бодро находилось что-то еще, кроме густых зарослей болотного кипариса и мангрового дерева. Но где-то в глубине этих зарослей скрывалась узкая полоса твердой земли. Не то чтобы тропа, а путь к тайному укрытию Бодро. Нужно только найти его.

Лет двадцать назад он несколько раз наведывался в это укрытие. Молясь, чтобы ему хватило сообразительности отыскать дорогу, он пустился в путь, поддерживая Сэнди.

– Трис, – сонно проговорила Сэнди, – куда мы идем?

– Переночуем в шалаше Бодро.

– Где?

– В его тайном укрытии. Это отличное место для игры в ковбоев и бандитов. Оно очень уютное, что-то вроде походного лагеря.

– Трис, не говори со мной как с малым ребенком! – сонно, но властно сказала она.

У Тристана заныло сердце, когда он услышал эти знакомые нотки. У нее не было сил, иначе они бы уже поссорились.

– Извини, – сказал он своей жене. – Я и не думал тебя опекать. Мы идем в укрытие Бодро, где проведем день или два.

– Из-за тех, кто поджег наш дом, да?

Значит, она все-таки помнит про пожар. Он почувствовал, как она напряглась.

– Да. Они нас ищут, но там им нас не найти.

– И долго еще идти?

– Не очень. Еще несколько минут. Я знаю, тебе хочется спать.

Она положила свободную руку на живот.

– У меня болит живот. Горошек, что ты со мной делаешь?

Она споткнулась.

– Ой! – вырвалось у Тристана от острой боли в икре.

Но он устоял на ногах и поддержал жену.

– Конечно, тебе больно. Только ты не засыпай, хорошо? Нам предстоит пройти по бревенчатому настилу, там нужно быть очень осторожными, так что постарайся не заснуть.

Он боялся, как бы у нее снова не началось кровотечение, ведь в укрытии может не оказаться бинтов. Хотя, зная запасливость и предусмотрительность Бодро, можно было надеяться, что там найдутся и бинты, и лекарства.

– Через настил? – Сэнди выпрямилась. – Это не те бревна, где вы играли с Заком? Они же все в тине, скользкие.

– Ничего, как-нибудь проберемся. Бревна толстые и надежные. Лучше идти по настилу, чем тащиться по болотам. Они не такие глубокие, но ты же знаешь, какое у них вязкое глинистое дно, к тому же там можно наткнуться на змей или аллигаторов.

– Но ты все время будешь рядом, правда?

– Да, да, конечно. Я все время буду рядом. Очень жаль, что у тебя болит живот, но все будет хорошо. Это просто толкается наш маленький горошек.

– Наш маленький горошек, – сонно повторила она.

У Тристана защипало глаза. Он понятия не имел, какой вред причинила пуля ей или ребенку. Если у нее внутреннее кровотечение, неизвестно, доживет ли она до родов, да и жив ли еще ребенок. Одно он знал точно: из-за него ее ранили.

Она внимательно посмотрела на него и вдруг сказала:

– Не волнуйся, Трис. Со мной ничего не случится. Ты всегда заботился обо мне. С тобой мне ничто не грозит.

У него снова перехватило горло, он только кивнул и опустил голову, пряча от нее лицо. Она верит в него. А разве не из-за него вся эта история? Мало того что он оставил ее на целых два месяца, так теперь подвергает ее смертельной опасности.

Сэнди все время держала руку на животе. Ему хотелось спросить, шевелится ли ребенок, но она сама сказала бы ему, если бы почувствовала. Неужели их ребенок умер?

– Что с тобой, Трис? Ты не простудился? Ты все время шмыгаешь носом.

– Да, детка, – сказал он, смаргивая слезы. – Должно быть, слегка простудился.

Глава 13

С огромным трудом, превозмогая боль, они миновали первый настил. До Тристана несколько раз доносились слабые звуки выстрелов, но он не знал, кто стрелял. Ему казалось, это были выстрелы из ружья и пистолета Бодро, а третий, совсем другой звук, мог быть эхом сигнального пистолета. Наверняка сказать было трудно, звуки заглушались густой растительностью и расстоянием.

К тому моменту, когда Тристан уже совсем изнемог от мучительной боли в ноге, он увидел знакомое место. Это была огромная груда засохших веток, лиан и листвы.

Казалось, эту груду под высоким кипарисом нанесло ветром. Но в хаотично набросанных ветках Тристан сразу угадал руку Бодро. Изнутри эти ветви с засохшими листьями были искусно сплетены в циновку, маскирующую вход в подобие шалаша. Остальные три стороны его образовывала старая полукруглая ограда из глины, смешанной с листьями и ветвями лиан, которая полностью скрывала от придирчивого взгляда сарайчик с односкатной крышей из неотесанных досок.

Тристан откинул циновку. Внутри, как и всегда, царил порядок. В этом заброшенном укрытии находились довольно неожиданные и полезные вещи.

Самым большим предметом был стоящий на боку длинный деревянный ящик с низкими стенками. В нем легко мог улечься спать один человек и даже двое, если прижмутся друг к другу. Бодро специально ставил его на бок, чтобы он не намокал от дождя. Пол в шалаше был застлан толстыми циновками из листьев агавы. Они легко пропускали воду, так что пол оставался относительно сухим.

Тристан ввел Сэнди внутрь и уложил на самодельную кровать. Отыскав два тонких одеяла, он укрыл ими Сэнди. Закончив хлопотать около нее, он уже едва стоял на ногах.

– Мне так жалко тебя, Трис, – сказала она. – Тебе тоже нужно отдохнуть.

Он покачал головой, не в силах объяснять жене, что ей не за что просить у него прощения.

– А что в этих ящиках? – спросила Сэнди, подсовывая под голову уголок одеяла вместо подушки.

– Кажется, ты собралась спать. Тебе нужно беречь силы.

Сэнди посмотрела на мужа. Он сидел, прислонившись спиной к стене сарайчика, осторожно вытянув больную ногу.

– Это тебе нужно беречь силы, – сказала она. – Ты такой бледный, будто вот-вот потеряешь сознание. Не я же была на ногах двое суток.

– А по-моему, ты спала не больше моего, – возразил он, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Ну, у меня-то ноги целы, не ранены.

– Да, только ты… – Он осекся, но она поняла, что он хотел сказать: «Зато ты ранена в живот».

– Сейчас пойду посмотреть, как там Бодро.

– Ты просто невыносимый упрямец, – пробормотала она, затем уже громче сказала: – Я устала, но спать мне не хочется. А что Бодро здесь держит?

Он пожал плечами.

– Всякие припасы. Консервы, кофе, воду и разные инструменты, консервный нож, отвертки, молоток. Все, что понадобится на крайний случай.

– Значит, это убежище на случай шторма?

– Да, от шторма, и вообще укрытие и даже домик для гостей.

– Что?

Сэнди приподняла голову и посмотрела на его лицо, повернутое к ней боком. Он усмехнулся, и у нее ёкнуло сердце. Господи, как она его любит! Она вдруг вспомнила, как мать однажды посоветовала ей: «Если сможешь, постарайся не влюбляться, твое сердце полностью будет принадлежать ему». Сэнди грустно улыбнулась и прошептала:

– Полностью.

– А?

– Говоришь, здесь только продукты и немного инструментов? А ящиков довольно много.

– Ну, наверно, какая-то одежда да пара спальных мешков. Он как-то давал нам с Заком спальный мешок.

– Это в тех больших ящиках?

– Нет. Там у него оружие.

– Оружие? – Ей стало не по себе. – Надеюсь, незаряженное? Какое оружие?

Он сел прямо и устало потер глаза.

– Помнится, у него был револьвер и несколько ящиков патронов. Да, еще набор для чистки оружия.

– Револьвер? Вроде шестизарядного кольта, да?

Он кивнул.

– Еще, может, патроны для его ружья.

– А что вон в том другом большом ящике?

Он снова пожал плечами.

– Не знаю. Бодро застал меня как-то, когда я заглянул в этот, первый ящик, и едва шкуру с меня не спустил.

– Правда? И когда это было?

– Давно уже, мне было лет двенадцать, а то и меньше. Он тогда страшно разозлился и сказал: «Не смей прикасаться к этим ящикам. Mais non. С этого дня не вздумай являться сюда без меня. Понял?»

Сэнди тихо засмеялась.

– Здорово ты его показываешь… – Она замолчала, потом окликнула: – Трис!

– Да, детка?

– С нами ничего не случится?

Он придвинулся к ней, нагнулся и поцеловал ее в висок.

– Все будет хорошо. Шериф знает про этих парней. Думаю, он уже вызвал вертолеты береговой охраны или приказал им быть наготове. – Тристан не очень на это рассчитывал и надеялся, что Сэнди не поймет это по его голосу.

– И сколько им понадобится времени? – пробормотала она.

– Не очень много.

Она зевнула.

– Кажется… я засыпаю.

Тристан снова уселся и осторожно вытянул ноги. Он не хотел, чтобы она догадалась, насколько ему плохо. Он потянулся, пытаясь расслабить мышцы рук и шеи, которые нестерпимо ныли и подрагивали от усталости. Он предчувствовал, что мышцы на икре вот-вот схватит судорога, и расслабил ступню, но было уже поздно: перенапряженные мышцы свело сильной судорогой.

Он стиснул зубы и, превозмогая боль, стал осторожно их массировать. Он сдерживал себя, но время от времени невольно издавал стон. К счастью, Сэнди не проснулась. Наконец боль в мышце утихла. Он смотрел, как она спит, и незаметно тоже задремал. Тихо выругавшись, он вздрогнул, потянулся и посмотрел на часы. Они показывали десять минут четвертого. Уже рассвело, но в эту чащобу солнце проникнет только после семи утра.

Он очень тревожился за Бодро. Тяжело было сидеть без дела, когда измученный старик в одиночку защищал их. Но Тристану нужно было оберегать Сэнди. К тому же его друг прекрасно ориентировался в джунглях. Он пошевелился и, ощутив в кармане какой-то предмет, вынул оттуда маленькую бейсбольную перчатку, украшенную стразами, в которой была спрятана флешка. Он выбрал эту безделушку интуитивно, надеясь, что она предскажет мальчика.

Здорово, что он успел ее забрать. На миниатюрной флешке записан разговор, который мог указать на Вернона Ли. Хотелось бы ему увидеть крушение империи этого проклятого миллионера.

Вдруг протрещал выстрел, и он насторожился. Выстрел, похоже винтовочный, значит, это люди Ли. Он ждал, что в ответ прогремит ружье Бодро, но его не было слышно.

Должно быть, Бодро опасался выдать себя. Во всяком случае, Тристан надеялся, что именно поэтому он не отвечал на стрельбу.

На всякий случай Тристан пробрался в сарайчик и взял один из больших магазинов для своего пистолета, зарядил его и занял место у входа, откуда мог все видеть.

– Трис… – донесся до него сонный голос Сэнди.

– Ты спи, спи.

– А что случилось?

– Ничего страшного. Просто мне что-то послышалось.

– Это был выстрел, – уверенно сказала она. – А что это у тебя в руке такое синее? Случайно, не мобиль, что я повесила над детской кроваткой?

– Это… – Он забыл, говорил ли он ей, что это доказательство того, что Вернон Ли пытался его убить.

– Подожди. Тихо! Я снова что-то услышал.

Она приподнялась на локте.

– Нет, ничего. А что с этой бейсбольной перчаткой? А, вижу! Это же флешка. Это твое доказательство, да? Ты спрятал его в детской, в мобиле?

– Да. Я собирался передать ее внутренней безопасности в следующий раз, когда приеду домой, – тихо сказал он.

– Но ты не приехал, – грустно произнесла она. – Нужно было сказать мне. Я могла бы переслать ее Мэдди.

Он кивнул и отвернулся, чтобы она не заметила тревогу в его глазах.

– Трис… – проговорила она таким голосом, что он вздрогнул.

– Сэнди…

– Нет, постой. Что с нами будет? Мне кажется, мы в безвыходном положении. Двое раненых и один измученный человек не смогут справиться с этими бандитами.

Он хотел ее успокоить, но его прервал какой-то звук.

– Тсс!

Послышались тяжелые шаги, приближающиеся к ним. Он нырнул в сарайчик, опустил маскировку, оставив узкую щелочку, и тихонько переключил пистолет на автоматическую стрельбу.

Когда из зарослей появился Бодро, Тристан облегченно перевел дух. Его друг был жив и здоров.

Бодро сразу же заметил:

– Маскировка не полностью скрывает вход.

– Я нарочно оставил щелку, чтобы иметь возможность наблюдать за обстановкой. Сэнди засыпала прямо на ходу, так что мне пришлось поскорее уложить ее, – оправдывался Тристан, сознавая, что говорит не всю правду. Из-за того, что он сам слишком устал, он наделал ошибок, и Бодро это сразу увидел.

– Как говорится, наспех хорошо не сделаешь. – Бодро огляделся, потом замер, прислушиваясь.

Тем временем Тристан всматривался в своего друга. Его загорелое лицо посерело и осунулось, глаза смотрели устало, а плечи согнулись еще больше.

– Ты едва держишься на ногах. Забирайся сюда и поспи, а я посторожу.

– Non. Что-нибудь поесть и выпить воды, и я буду в полном порядке.

Тристан вытащил из-под навеса маленький ящик с продуктами.

Бодро вскрыл крышку большим ножом, с которым никогда не расставался. Внутри оказались две бутылки, кусочки вяленого мяса и стеклянная банка с какими-то фруктами и орехами. Бодро схватил бутылку и влил в себя не меньше пинты жидкости.

– Это вода? – спросил Тристан.

Бодро кивнул и протянул бутылку своему другу, который отпил немного и заглянул в сарайчик.

– Сэн, хочешь воды?

Она приоткрыла глаза.

– С удовольствием.

Тристан оставил ей бутылку.

Бодро взял горсть кусочков вяленого мяса и закрыл бутылку.

– Как она? – тихо спросил он.

– Не знаю. Кажется, кровь больше не идет, но у нее жар. Думаю, у нее лихорадка.

– Возможно, – сказал Бодро. – Пожалуй, пора идти воевать.

Тристан откинул голову и глубоко вздохнул.

– Надеюсь, они устали не меньше нас.

– Может быть. К тому же, хотя у них хорошее оружие, они идут медленно и не знают болота.

– Да, но, черт побери, Бодро, ты так устал, что едва держишь ружье, а меня с этой ногой едва можно считать за полноценного человека.

Бодро вскинул ружье и прицелился на тропу.

– Тебе кажется, что я не в силах держать ружье?

Вместо ответа, Тристан спросил:

– Они так близко?

– Да, только мины не дают им подойти к нам еще ближе.

– Мины? Что ты наделал? Они могут на них наступить?

– Non. Я не собираюсь их убивать. Предпочитаю напугать их, чтобы они поджали хвосты и побежали прямо в руки шерифу. Я изрубил на самом длинном настиле все бревна, кроме одного, и разместил по мине на концах этого бревна, так, чтобы они их увидели.

Тристан представил себе эту картину. Мины были диаметром около четырнадцати дюймов, как раз в ширину бревна.

– Разве они не смогут перепрыгнуть через мины или убрать провода?

– Сынок, сколько лет ты меня знаешь? Ты когда-нибудь видел, чтобы я делал что-то наполовину? Они, конечно, могут попытаться сделать что-то с минами, но лучше бы им и не пробовать. Я подсоединил провода к взрывателю. Если они попытаются перерезать провода или распутать их, то взлетят на воздух. – Он старательно жевал мясо. – Я так натянул проволоку, чтобы они не могли перепрыгнуть ее, оттолкнувшись от вихляющего под ногами бревна. Они сообразят, что до мин нельзя дотрагиваться. А если они вздумают пройти по болоту…

– То увязнут. – Тристан посмотрел на друга. – Похоже, ты перекрыл им все пути.

Бодро пожал плечами и сунул в рот еще кусок мяса.

– Не все. Есть одна вещь, которую они могут сделать. Это, конечно, рискованно и для них, и для нас. Может сработать, а может и…

Его прервал сильный взрыв, за ним сразу еще один. Бодро со злостью отложил кусок мяса.

– …настил взорваться, – закончил он фразу. – Вытащи мне вон тот большой ящик.

Он подцепил крышку ножом.

– Вот черт! Я рассчитывал на эти гранаты, а их разъела коррозия.

Тристан заглянул в ящик и увидел гранаты, покрывшиеся белыми кристаллами.

– И что нам с ними делать?

– Они прекрасно лежали здесь пятнадцать лет. И пролежат еще дольше, пока их кто-нибудь не потревожит.

– Если у нас нет гранат, что же мы будем делать?

Бодро с кряхтеньем встал на ноги.

– Воспользуемся своей головой, сынок, вот что мы будем делать. А сейчас идем. Надо окоротить прыть этих гадюк. Будем надеяться, у них хватит ума не увязнуть в болоте.

Сэнди показалось, что рядом кто-то разговаривает. Она не могла сказать наверняка, потому что в ушах у нее звенело от взрыва, разбудившего ее.

– Тристан! – позвала она.

Тристан заглянул под навес.

– Что, взрыв разбудил?

Его голос тоже звучал искаженно. Она пошевелилась, желая встать, и в животе сразу возникла острая боль. Она обхватила его обеими руками.

– О! О, нет, нет!

– Что с тобой? – спросил Тристан.

– Кажется, я сорвала повязку с раны. – Глаза ее наполнились слезами. – Я забыла про нее. – Она продолжала обнимать свой живот.

Тристан пробрался внутрь.

– Дай посмотреть. – Он проверил повязку. – По-моему, все в порядке. Я не вижу крови, и повязка на месте.

Она покачала головой.

– Ты не понимаешь. Я… я позволила себе забыть про ребенка, – всхлипывая, сказала она. – Я забыла о нем, забыла, что ранена. Я забыла, что он, что его могло задеть. – И она по-настоящему расплакалась.

Она прижала руку к сердцу, а другую к тому месту, где любил брыкаться ребенок.

– О, Тристан, я забыла… – рыдала она.

Тристан привлек ее к себе, прижался лицом к ее голове и положил руку ей на живот.

– Ты не виновата. Просто я дал тебе настой, чтобы ты заснула. Ты уснула и…

– Молчи. Я забыла о нем, потому что он не шевелится… – Она снова отчаянно разрыдалась.

– Постой! – сказал Тристан. – Тихо.

– Что, если он…

– Тсс… – Он крепче прижал ее к себе.

Почувствовав это, она стиснула его руку. И вдруг неужели был слабый толчок?

– Сэн? – взволнованно спросил Тристан. – Я что-то ощутил…

Она посмотрела на свой живот, затем на мужа.

– Он брыкается, – прошептала она, захлебываясь от радости.

– Да!

– Он толкается! О, Трис, он жив!

– Тристан! – донесся снаружи ворчливый голос Бодро. – Пора идти. Даже круглый идиот сообразит, как двигаться по болоту, если дать ему достаточно времени.

Тристан закрыл глаза и не отвечал. Сэнди даже через повязку и рубашку чувствовала, как дрожит его рука.

– Тристан! – нетерпеливо позвал Бодро.

– Иду! – крикнул Тристан и поцеловал жену.

Она продолжала плакать, но уже от радости. Она тоже поцеловала мужа, ощущая ту же дрожь и желание, как всегда, когда они целовались.

Он неохотно отстранился.

– Нужно помочь Бодро позаботиться об этих парнях, – объяснил он Сэнди и вытащил из ящика длинный свернутый патронташ и три обычных магазина.

Рассовав патроны по карманам жилета, он снова нагнулся и поцеловал ее.

– Оставайся здесь и не высовывайся. И не волнуйся за меня. Я скоро вернусь.

Сэнди понимала, что он лжет. Они с Бодро были совершенно измотаны и вряд ли могли противостоять преследователям.

Он стал вылезать из-под навеса, морщась от боли в ноге.

И Сэнди снова заплакала.

– Несчастный лгун! – тихо, чтобы он не услышал, прошептала она. – Ради бога, возвращайся. Я не хочу снова тебя потерять.

Тристан тщательно закрыл циновкой вход, пока Бодро рассуждал, как им лучше подойти к настилу. Через несколько минут до Сэнди донесся звук их удаляющихся шагов.

– Малыш, твой папа ненормальный, если думает, что я буду сидеть здесь без дела, когда он подвергается такой страшной опасности, – погладив живот, прошептала она.

Она оглянулась на ящики. Тристан не знал, что находится в большей части этих ящиков. Хорошо бы посмотреть. Может, найдется что-нибудь нужное.

– Но сначала поищем револьвер, о котором он говорил. Я не разбираюсь в оружии, но уж с кольтом наверняка сумею справиться. – Она похлопала по животу. – Они говорили, что там не меньше двух бандитов. Значит, по три пули на каждого.

Глава 14

Бодро опередил Тристана ярдов на двести. Прежде чем он нагнал друга, прогремело несколько выстрелов. Тристан прислушался, но не уловил грохота ружья Бодро.

– Ну, подонки, – пробормотал он, с трудом ускоряя шаг, – не советую вам ранить его.

Вскоре за поредевшими зарослями он увидел два небольших кратера от взорвавшихся мин. Затем он заметил человека, по бедра погрузившегося в болото, в одной руке он держал над головой ружье, другой тянулся к мокрому и скользкому изгибу ствола кипариса.

Бандит, обманутый спокойной поверхностью болота, прыгнул, рассчитывая, что пройдет по твердому дну и взберется на пригорок с другой стороны. Но застрял в болоте, которое жители Южной Луизианы называют гумбо, что значит «илистая глина». Она налипает на все, что в нее попадет, и цепко удерживает в себе.

Второй парень стоял на сухом пригорке и кричал сообщнику, чтобы тот не пытался выбраться, потому что только глубже увязнет. Это был один из похитителей Патрика.

Наконец Тристан разглядел и Бодро. Тот пригнулся за кустом лантаны. На левом рукаве рубашки темнели пятна крови. Тристан хотел уже броситься к нему. Но Бодро, слегка повернув к нему голову, отрицательно покачал головой. Тристан понял его приказ: «Оставайся на месте. Пусть они сами выроют себе могилу».

Это его устраивало. Он осторожно перенес вес тела на правую ногу и, стиснув в руке пистолет, стал ждать дальнейших действий бандитов.

– Перестань дергаться! – орал похититель. – Если упадешь, то уже не выберешься!

Действительно, чем больше его напарник старался выбраться из болота, тем больше увязал в нем.

– Эколс, что же мне делать?! – крикнул он.

– Стой тихо и посмотри, что будет. И не намочи винтовку, а то не сможешь стрелять.

Бодро приподнял голову. Тристан тоже догадался, что Эколс начал соображать, как вести себя в болоте. Бодро опустился на колени и поднял ружье.

– Bonjour, гадюки, – пробормотал он и вогнал пулю в землю на расстоянии трех футов от ног Эколса.

Тот отскочил и с трудом удержался на ногах. Бодро выстрелил из другого ствола уже ближе к его ногам.

– Что за черт! – заорал Эколс и снова поднял свою винтовку.

– Почему бы тебе не сказать, какого черта вы за нами гонитесь?! – крикнул Бодро. – Вы мне надоели, и я хочу домой.

– Нам нужен Тристан Дюшод. С ним хочет поговорить мой босс.

Тристан вышел из-за куста, чтобы его видели, но не слишком, на случай если бандиты станут стрелять.

– Эй, ты! Помнишь меня? – крикнул он.

Эколс с досадой махнул рукой.

– А, ты здесь, и такой же наглый, как всегда!

– Не наглый, а уверенный, – сказал Тристан. – Как поживаешь?

– Тристан, – предостерег Бодро. – Осторожнее!

Тристану стало стыдно. Он действительно вел себя как самоуверенный юнец.

– Ну что, Эколс, вот он я. Что там хочет мне сказать Вернон Ли?

Он внимательно следил, как отреагирует бандит на имя владельца корпорации «Ли Дриллинг». Но отреагировал не он, а тот, кто увяз в болоте. Он попытался перехватить винтовку для выстрела, но едва не рухнул в воду и отчаянно замахал руками, как канатоходец, пытающийся удержать равновесие.

– Откуда он знает…

– Заткнись! – заорал Эколс и прицелился в Тристана.

Тристан не шелохнулся, следя за его руками.

– Хочешь меня прикончить? Что ж, это мысль. Пусть твой приятель заснимет это на свой телефон, чтобы доказать Вернону Ли, что я умер – на этот раз.

– Э, постой! – Тристан указал на человека в болоте. – Он уже тонет. Если он утопит телефон, у тебя ничего не получится. Если верить здешним легендам, то гумбо затягивает к самому центру земли.

– Что?! – испуганно заверещал бандит. – Я тону? А какая здесь глубина… Эколс! Вытащи меня отсюда!

– Заткнись к черту и бросай сюда винтовку!

– Что? Нет, черт побери!

– Делай, что тебе говорят! Она нам понадобится, а без нее тебе будет легче выбраться. А если ты бросишь ее в гумбо, она пропадет.

Тристан увидел, как Бодро оглянулся на него.

– Как ты там?! – крикнул Тристан.

– Нормально, только слегка зацепило!

– Обернись! – крикнул Тристан, увидев, что Эколс направил винтовку в сторону Бодро.

Бодро упал плашмя на землю в ту секунду, когда в воздухе просвистела пуля и скрылась в листве над его головой. Затем Эколс крутанулся на месте и два раза подряд выстрелил в Тристана.

Тристан успел рухнуть на землю, и пули пролетели над его ухом. Он выждал секунду, потом осторожно посмотрел в просветы между листвой. Дрожащие пятна солнца отражались от стального ствола винтовки, который Эколс направлял то на Бодро, то на Тристана.

Не теряя времени, Тристан поднял пистолет, надавил на курок и послал подряд шесть или восемь пуль, и тут же снова растянулся на земле. Пронзительный вопль сказал ему, что его очередь задела хотя бы одного человека, скорее всего того, что застрял в болоте. Вряд ли такой вопль издал Эколс.

– Меня ранило! – вопил второй бандит.

– Бросай сюда винтовку, пока не уронил! – заорал ему Эколс.

Но тот, проигнорировав команду, осторожно, бочком продвинулся ближе к кривому стволу кипариса и ухватился за него. Он уже перестал барахтаться. Слева на его рубашке проступило небольшое пятно крови. Видимо, рана была легкой. Держа винтовку в одной руке, он произвел два выстрела.

К нему присоединился Эколс, и пули градом осыпали листву вокруг Тристана. Нужно было как-то прекратить эту стрельбу. Он не хотел стрелять в них, не хотел, чтобы на совести Бодро оказалась еще одна смерть.

– Тристан, – тихо окликнул его Бодро. – Возвращайся. Об этих двоих я сам позабочусь. А ты позаботься о семье.

Тристан снова разрядил обойму.

– Уходи ты! – крикнул он другу. – А я займусь парнями. У них не так много патронов.

– Никто из вас никуда не уйдет, – заявил Эколс.

Тристан поднялся и посмотрел в его сторону. Тот тоже был ранен – рубашка на груди покраснела от крови. Но он снова прицелился.

И вдруг до Тристана донесся звук, от которого он весь похолодел. Эти легкие шаги на тропе за его спиной могли принадлежать только одному человеку в мире. Он надеялся, что ошибся, хотя точно знал, что угадал их.

– Сэнди, – прошипел он сквозь зубы, – немедленно убирайся назад, или я сам тебя застрелю!

– Тристан, – прошептала Сэнди, – я нашла гранаты.

– Что?! Сэнди! Черт возьми, ты что, не слышала Бодро? Эти гранаты проржавели! Они могут взорваться у тебя в руках!

Он отполз назад, в заросли, где его не мог видеть Эколс, и с трудом поднялся.

– Проржавели? Вовсе нет, посмотри сам. – Она стала поднимать крышку небольшого металлического ящика.

– Где ты его взяла? – Он не видел под навесом никаких металлических ящиков.

– В большом ящике. Там только это и было.

Сзади них прогрохотали три выстрела.

– Ложись! – заорал он, схватил Сэнди и повалил на землю рядом с собой.

Она сунула ему металлический ящичек. Он осторожно открыл его и увидел четыре прекрасно сохранившиеся гранаты с поблескивающими чеками.

– Бодро! – позвал он старика. – Металлический ящик в укрытии? Он не может быть слишком старым, да?

– Металлический! О-ля-ля! Я приволок его туда за день до того, как вытащил тебя из моря. И совсем про него забыл.

Тристан поцеловал Сэнди:

– Ты молодец! А теперь возвращайся в укрытие.

– У меня есть пистолет, – возмущенно возразила она. – Я хочу вам помочь.

– Черта с два я тебе разрешу!

– Тристан, ты знаешь, что с ними делать? – окликнул его Бодро.

– Немедленно возвращайся назад, – не отвечая ему, сказал Тристан жене. – Я не шучу. Ты уже здорово выручила нас. Но не хватало, чтобы тебя снова ранило.

– Я не хочу сидеть там и ждать, кто заявится – вы или они, – решительно заявила Сэнди. – Я больше никогда не буду сидеть и ждать тебя, упрямый лгун!

Он закрыл глаза, чтобы не дать пролиться слезам.

– Сэнди, я люблю тебя. И больше никогда не стану тебя обманывать, даже ради твоего блага. Я больше никогда не оставлю тебя. Но пожалуйста, держись позади. Побереги себя и малыша, чтобы я мог вывезти вас отсюда.

Она хотела что-то возразить, но передумала и нехотя согласилась.

– Хорошо. Только ради ребенка.

Тристан облегченно вздохнул и пробрался к прежнему своему укрытию, откуда вел стрельбу.

– Бодро! У нас их четыре!

– Тсс! – прошептал Бодро. – Слушай!

Тристан замер и прислушался. Эколс с кем-то разговаривал, не кричал, а именно разговаривал. Тристан выглянул и быстро убрал голову.

– У него спутниковый телефон, – громко зашептал он другу. – Если удастся им завладеть, сможем позвонить шерифу, и он доберется до нас.

– Мы застряли в болотах, – говорил Эколс, даже не пытаясь понизить голос. На маленьком бугорке ему некуда было удалиться, чтобы его слышали. – Мы в западне, торчим друг перед другом на двух пятачках суши, а вокруг вязкая глина, которая затягивает в себя и не отпускает. Фарелл уже увяз в ней. – Он умолк и стал слушать. – Вы правы! Да, сэр! Спасибо, сэр! Я буду прислушиваться к его шуму. Скажите им, что здесь негде приземлиться, почва недостаточно твердая. Им придется зависнуть в воздухе и спустить нам канат. – Он снова послушал, и на лице его отразилась тревога. – Но, мистер Ли, вы же этого не сделаете! Мы же совсем рядом, всего в пятидесяти ярдах. Мы тоже погибнем от бомбежки! Мы же выполнили задание, сэр! Пожалуйста! Вытащите нас отсюда! Мистер Ли, не надо! Мистер Ли? Сэр?

Фарелл, который все слышал, видимо, забыл об осторожности и стал вырываться из трясины.

– Бомбежка?! О, боже мой! Эта крыса Ли хочет нас убить, что ли? Черт, Эколс, говорил я тебе, что нам не выбраться живыми из этой заварухи. – Он попытался поднять одну ногу, затем другую. – Я не могу двигаться! – завизжал он. – Помоги мне!

У Тристана возбужденно забилось сердце. Оба назвали именем Ли человека, который только что позвонил им и сказал, что не собирается их спасать. Судя по всему, Ли отправил к ним вертолет. Он мог определить их местонахождение по спутниковому телефону, и Тристан не сомневался, какой приказ получил пилот от своего босса.

Очевидно, Ли приказал вертолетчику забросать бомбами всю территорию, одним разом покончив с Тристаном, Бодро и Сэнди, а заодно и со своими людьми.

– Эй, Эколс! – выкрикнул он. – Похоже, для тебя и твоего дружка все складывается не очень-то приятно. Как ты насчет того, чтобы попытаться выжить заодно с нами? Я помогу вам, если вы поможете мне. Позвоните по своему телефону шерифу. Я назову его номер.

Эколс убрал телефон и взялся за винтовку.

– Вызвать шерифа, чтобы он застрелил или арестовал нас и судил за измену?

– Я уверен, что он не станет вас убивать. А что касается ареста за государственную измену… По-моему, это лучше, чем быть убитым вместе со своими врагами, а ты как думаешь?

Эколс смерил его злобным взглядом:

– А почему я должен верить тебе на слово?

Тристан встал и вышел из-за кустов.

– Может, и не должен. Но вот что я тебе скажу. Я из тех, хороших парней. И хочу выбраться отсюда. Мой друг ранен. – Он сознательно не упомянул Сэнди. – Мне не больше вашего хочется, чтобы всех нас перестрелял этот вертолет.

Эколс с подозрением изучал его лицо.

До Тристана донесся слабый гул. Одновременно с ним его услышал и Фарелл.

– Боже! – заверещал он. – Это вертолет! Ради бога, звони шерифу! Я не хочу умирать! – Он повернулся и попытался добраться до бугорка, где стоял его приятель, но поскользнулся и увяз до подмышек.

– Эколс! Звони шерифу, слышишь?! У тебя тоже есть дети!

– Вызовите шерифа! – просил Тристан. – Ли уже отправил вертолет. Шериф тоже разыскивает нас. Он говорил про береговую охрану. Мы все слышали пожарные сирены. Шериф наверняка идет следом за нами.

– Я тону, Эколс! Помоги мне! Звони шерифу, слышишь!

– Откуда мне знать, что ты в меня не выстрелишь? – спросил Эколс Тристана.

– Я ведь еще не застрелил тебя, хотя мог. Ты тоже мог меня убить. Ты обмениваешь верную смерть на арест и вероятный срок в тюрьме.

– А если я попытаю удачи с моим боссом?

– Считай, что он тебя уже похоронил. Да! Я кое о чем забыл. Может, у Ли и не получится расстрелять тебя с вертолета. – Он достал из ящика одну гранату. – Смотри, что у меня есть! – Он высоко поднял гранату, чтобы Эколс отчетливо ее видел.

– Это еще что?

– Это? Это добрая старая боевая граната. Ты же знаешь, что такое граната, верно?

– Ты не станешь взрывать ее так близко от себя.

– Ну, на твоем месте я не был бы так в этом уверен. У нас здесь достаточно места, мы можем отбежать назад. И я могу швырнуть ее по другую сторону от тебя. Но если ты позвонишь шерифу, я не стану понапрасну тратить ее.

Эколс молчал и думал. Фарелл не умолкал ни на секунду, то умолял, то убеждал его взвесить шансы.

Наконец Эколс перекинул винтовку в левую руку и взял телефон.

– Говори номер.

– Напоследок еще одно. Из-за вас шериф считает меня погибшим. Придется вам быстренько убедить его, что я жив.

– И как, по-твоему, мне это сделать?

– Да просто расскажите ему про своего босса, Вернона Ли.

Тем временем Фарелл постепенно продвигался к бугорку. Он сообразил, что если повыше поднять ногу и поболтать ею в воде, то она смоет налипшую глину. Это было мучительно трудно и медленно, но помогало.

Тристан демонстративно опустил на землю металлический ящик с гранатами и свой пистолет. Показав Эколсу пустые руки, он крикнул ему:

– Подойди ближе к краю и протяни телефон так, чтобы я мог с ним поговорить!

Эколс сделал шаг вперед, но Тристан жестом остановил его.

– Сначала положи оружие. Я же положил.

– Нет, свой пистолет я не брошу, – решительно ответил Эколс. – И я не собираюсь объясняться с шерифом, можешь сделать это сам. Тебе придется орать в телефон.

Тристану не очень хотелось покидать укрытие и подходить к самому краю бугорка суши, чтобы его услышали. Пожалуй, это было глупо. Оба бандита легко могли застрелить его.

– Ты с ума сошел! – донесся до него сзади громкий шепот его жены. – Не вздумай туда идти.

Тристан чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Черт возьми! Сэнди! Я же велел тебе вернуться в шалаш! – Он покачал головой и двинулся вперед. – Это наш единственный шанс выбраться отсюда. Нужно сказать шерифу, что я не погиб. Но он поверит только, когда услышит мой голос.

– Они убьют тебя! А потом позвонят Ли и скажут, что ты мертв, тогда их спасут.

Конечно, все могло повернуться и так. Но Тристан слышал, как испуганно Эколс говорил по телефону, когда понял, что Ли намеревается убить их с напарником.

– Я не могу упустить этот шанс, – сказал он жене, затем крикнул Эколсу: – Ладно, я поверю тебе!

– Тристан! Что из того, что они тебе верят? Ты не должен им доверять!

– Говори номер! – крикнул Эколс.

Тристан назвал ему номер. Эколс набрал его и, прижав к уху, ждал ответа. На лице его обозначилось некоторое облегчение. Но какое облегчение он мог испытывать, учитывая перспективу оказаться в тюрьме за предательство, похищение человека, попытку убийства, поджог чужого имущества и другие преступления, в которых его могли обвинить. Правда, если он предстанет перед судом, он мог быть относительно уверен, что останется в живых. Тогда как, судя по разговору с боссом, тот явно намеревался избавиться не только от Тристана, но и от свидетелей.

– Это шериф? – осведомился Эколс. – Я звоню вам относительно Тристана Дюшода. – Последовала долгая пауза, после чего он продолжал. – Вам не нужно знать мое имя, во всяком случае, сейчас. Но у меня для вас хорошая новость: Дюшод вовсе не умер. – Он стал слушать, глядя на Тристана. – Я как раз стою напротив него. Где? Черт, если бы я знал! Где-то на болотах.

Шериф что-то сказал, и Эколс нахмурился.

– О его жене мне ничего неизвестно. Она что, была в доме?

Тристан покачал головой.

– Вот Дюшод говорит мне, что ее там не было. – Он снова послушал шерифа и тяжело вздохнул. – Да, верно, это я устроил пожар. Да, это тоже были мы. Мы стреляли в вас, когда вы пытались подойти к пристани. – Еще немножко послушав, Эколс снова посмотрел на Тристана: – Он хочет поговорить с вами.

– Шериф?! – закричал Тристан. – Вы меня слышите?

– Алло? – сказал шериф. – Я уж хотел выключить телефон. Кто это?

– Шериф Нехай, это говорит Тристан Дюшод.

– Что? Дюшод покойник. Что у вас происходит? Предупреждаю, я уже направил туда вертолеты. Так что у вас большие проблемы, и это не шутки. Ваш телефон отслеживается.

– Бар ли! – отчаянно завопил Тристан, надеясь, что, назвав шерифа по имени, сумеет его убедить. – Это я, Тристан Дюшод. Ты встречался с моей сестрой в старших классах. Мы говорим по спутниковому телефону. Я не мертвец, не покойник. Бодро, скажи ему!

Бодро выступил вперед и загремел своим басом:

– Шериф, это Бодро. Тристан говорит правду, он жив.

– Бодро? Дюшод? Мне только что сообщили из береговой охраны, что их вертолеты засекли ваш сигнал. Они вот-вот будут над вами. – Шериф откашлялся. – У нас есть пара минут. Объясните, что там у вас происходит?

Глава 15

Сэнди открыла глаза – вокруг все заливал странный зеленоватый свет. Она сморгнула и огляделась. Это была больничная палата, она лежала на кровати.

Первой мыслью было, что она потеряла ребенка, и у нее тяжело стукнуло сердце, но тут он пошевелился.

– Ах, малыш, – прошептала она. – Какой же ты молодец!

Она вздохнула и чихнула от резкого запаха антисептика.

И тут же почувствовала боль в животе. Она тихо застонала и попыталась изменить положение, но, когда приподнялась, ощутила натяжение и маленький укол на тыльной стороне правой ладони. Внутривенное вливание. Бандаж. Боль.

На стене перед кроватью были укреплены белая доска и пластиковый ящичек. В комнате было слишком темно, чтобы прочитать надпись на доске, сделанную зеленым маркером, но на коробке была наклейка с ярко-красной надписью: «Опасно. Внимание: опасность заражения. Подлежит уничтожению согласно инструкции».

Понятно, она же в больнице! Она попыталась вспомнить, как здесь оказалась, но голова была затуманена, и память отказывалась работать.

Вдруг в сознании всплыл образ Тристана, его крик на болотах. Последнее, что она запомнила? Сэнди закрыла глаза и напрягла память. Что произошло между тем моментом и теперешним? Конечно, что-то происходило, нужно только вспомнить.

Но стоило ей закрыть глаза, как она начала засыпать. Ей очень хотелось спать, но еще больше – все вспомнить, поэтому она согнула правую руку и снова ощутила боль, прогнавшую сонливость.

Вскоре она вспомнила укол иглы и чей-то голос, обещавший, что скоро ей станет лучше, она успокоится. Она посмотрела на левое запястье. Часов не было.

Это понятно: в хирургии нельзя иметь при себе ювелирные украшения.

Хирургия? Значит, ее оперировали? Откуда-то всплыло воспоминание о мужском голосе, который объяснял ей, что она ничего не будет чувствовать, затем резкий яркий свет, больно ударивший по глазам.

Интересно, сколько сейчас времени. Она прищурилась на часы, висевшие над белой доской, но в зеленоватом сумраке не смогла рассмотреть положение стрелок.

Внезапно ей стало невероятно важно узнать, который час. Она потянулась к звонку вызова. Еще ее мучила сильная жажда.

Нащупав кнопку звонка, она повернула голову и вздрогнула, увидев кого-то рядом на стуле. Вид этой темной фигуры вызвал новые воспоминания, на этот раз о бесконечных вопросах. И сразу все вспомнилось. Сыпавшиеся на нее вопросы начались с врачей «скорой помощи» и продолжались в приемном покое.

Но это было ничто по сравнению с допросом, который учинили ей шериф, агент внутренней безопасности, член правления губернатора Луизианы и симпатичный, но очень сдержанный молодой человек, который так и не назвался.

А теперь еще один незнакомец, ожидающий, когда она проснется. Ну уж нет!

– Нет, – пробормотала она. – Больше никаких вопросов. – Сначала она сама кое о чем спросит.

Она снова потянулась к кнопке, чтобы попросить медсестру увести этого человека, но не смогла найти ее. Сраженная внезапной усталостью, она опустила голову на подушку.

– Ну? – пробормотала она, опуская веки. – Что вам надо?

Человек молчал. Она приподняла голову, чтобы рассмотреть его. Он сидел в неловкой позе, опустив голову, и спал.

Она наклонилась влево, стараясь разглядеть его лицо в зеленоватом сумраке. И вдруг у нее стукнуло сердце.

– Тристан!

Он пошевелился и поднял голову. Она протянула ему руку.

– Привет, Сэн. – Он сжал ее руку. – Ну, как ты? Медсестры сказали мне только, что ты спокойно отдыхаешь.

– Ах, Трис, – вздохнула она, не веря своим глазам. – Тристан, мой милый, мой дорогой Тристан!

И в следующую минуту ей вспомнилось все-все, начиная с пожара и кончая доктором, который говорил ей о чуде, о ее ребенке.

Она неуверенно заговорила:

– Помню, я пришла в себя в приемном покое и подумала, что последние несколько дней мне приснились. Мне казалось, что я снова вернулась в тот мир, где считала тебя погибшим.

Он взял ее за руку и стал целовать ее пальцы.

– Нет-нет, я не погиб, – шептал он. – Чувствуешь меня? – Он продолжал осыпать легкими поцелуями ее руки, плечи, лицо. – Что тебе сказали врачи? Они извлекли пулю? Ребенок жив?

Сэнди улыбнулась.

– Доктор сказал, что нам невероятно повезло. Ребенок прекрасно себя чувствует.

Тристан прижался к ней лбом, и ее пронзило восхитительное тепло. Она закрыла глаза, когда он приподнял голову, чтобы поцеловать ее в губы.

Но тут перед ней возникла картина летящих пуль и брызг крови. Она сосредоточенно посмотрела на мужа.

– А ты как? – Она оглядела его.

Он был в хирургическом костюме. На лице его виднелись царапины, наверное от веток, глаза запали от усталости, но он был здесь, рядом, живой!

Он легонько сжал ее руку.

– Со мной все в порядке, не волнуйся.

– Правда? А Бодро?

– Он тоже здесь. Мы же в Хуме, в больнице церковного прихода Терребон. Сегодня днем Бодро выпишут. Одна из пуль проложила у него в волосах пробор не в ту сторону, – улыбнувшись, сказал он. – А его поместили сюда, потому что пуля, угодившая в предплечье, вроде раздробила ему кость.

– О нет! – охнула Сэнди. – Как он будет обходиться с одной рукой?!

– Не бойся, ему вставили в кость несколько штырей и сказали, что рука прекрасно заживет. Хотя будет ныть во время дождливой погоды.

– Надеюсь, что заживет.

– Он спрашивал о тебе, хочет прийти, как только позволят врачи.

– Правда? А я бы подумала, что ему не терпится вернуться домой.

– Ну, это конечно.

Она замолчала и смотрела на мужа. Вставало солнце, и в комнате стало светлее.

– Тристан, скажи, ты правда хорошо себя чувствуешь? Ты был здесь все время?

Он покачал головой.

– Нет, мне пришлось давать показания. Меня доставили самолетом в Вашингтон. Наверное, хотели своими глазами увидеть, что я жив.

Она нахмурила брови.

– Правда?

Он криво усмехнулся.

– Шучу, конечно. Это обычный порядок – доставлять человека для расспроса после… происшествия.

– Ты выглядишь таким усталым. У тебя была возможность отдохнуть? Врачи смотрели твою ногу?

– Да, со мной все в порядке.

– В порядке? Это все, что ты можешь сказать после всего, что случилось?

Тристан опустил ограждение кровати и, нагнувшись, стал гладить ее по голове.

– В органах внутренней безопасности тщательно обследовали мое психическое и физическое состояние. Мне пришлось побеседовать во всех организациях города: ФБР, ЦРА, УСБ. Еще меня направили в медицинский военный центр Уолтера Рида. Наверное, придется делать операцию, но это может подождать.

– Операцию твоей ноги? Тристан, может, ее смогут вылечить!

Он сдвинул брови.

– Посмотрим. Вот. А вернулся я сюда вчера вечером. Часа три беседовал с шерифом, потом примерно в половине девятого пришел к тебе, но ты спала. Мне разрешили здесь остаться в качестве утешительного приза, потому что только и сказали, что вы с малышом спокойно отдыхаете.

Он встал и поцеловал ее в губы.

Сэнди охватило полное блаженство при мысли, что Тристан здесь, живой, и этого уже ничто не изменит. Она открыла глаза и в первый раз по-настоящему вгляделась в него. Лицо его было бледным, осунувшимся и встревоженным. Ей так хотелось, чтобы он снова поцеловал ее, но, видя его состояние, она только сказала:

– Их арестовали, да? Этих бандитов?

– Ого, значит, ты это помнишь! Ли сказал Эколсу, что посылает вертолет, чтобы обстрелять всю территорию и перебить всех: и нас, и этих гадов. Только поэтому Эколс и решился позвонить шерифу.

– Шерифу удалось связаться с береговой охраной, и те отправили два вертолета на перехват того, что послал Ли, и вынудили его вернуться. Потом один вертолет доставил сюда тебя и Бодро, а другой забрал этих двух приятелей и меня.

– Да, я помню, будто очень высоко парила в воздухе, но думала, что это во сне.

– Это был не сон.

Сэнди пораженно смотрела на него.

– И они подняли тебя с этими бандитами в одной корзине? Тристан, они же могли тебя убить!

Он покачал головой.

– Они себя не помнили от радости, что Ли не удалось их убить. Насколько я понимаю, сейчас они в округе Колумбия дают показания сотрудникам Агентства национальной безопасности и ЦРУ о Верноне Ли и его планах разрушить Соединенные Штаты изнутри, снабдив оружием наркоманов, хулиганов и преступные организации.

– А им удалось захватить Ли?

– Нет, его не могут найти. Мне сказали, ходят разные слухи: то ли его застрелили, то ли он сам застрелился. Но в его офисе в здании «Ли Дриллинг» в Сан-Франциско обнаружили только винтовку с отпечатками его пальцев и целую лужу его крови. Не думаю, что те, кто занимаются этим делом, придут к выводу, что он мертв. Ведь ошиблись же они на мой счет.

– Значит, он еще может быть жив?

– Может быть, – помолчав, ответил Тристан.

– Но ты так не думаешь, да? Ты считаешь, что он умер? – зевнув, спросила она.

Тристан хмуро молчал, размышляя.

– Да. Хочу попросить, чтобы мне показали его труп.

– Тристан, мне нужно сообщить тебе кое-что. Компания «Ли Дриллинг» прислала письмо с искренними соболезнованиями и сообщила, что она основала фонд для нашего ребенка.

– Фонд? К черту их фонд.

Сэнди вздрогнула.

– Да, мне тоже противно даже подумать об этом. – Помолчав, она пробормотала: – Кажется, я опять засыпаю.

Тристан улыбнулся:

– Ну и спи, пока можешь. Там все: и шериф, и газеты, и правительство – хотят поговорить с тобой теперь, когда ты пришла в себя.

– Но я уже с ними разговаривала, – возразила она.

– Значит, этого мало. Меня принял мой босс из внутренней безопасности и сказал, что международные новостные агентства хотят, чтобы я тоже присутствовал на интервью.

Он поднял ее руку и поцеловал.

– Боюсь, все это слишком долго продлится. Ты уж извини.

Он сидел, прижав ее руку к щеке, и вдруг снова помрачнел.

– Что случилось? – спросила Сэнди.

– Ничего.

Она отняла у него свою руку и глубоко вздохнула, прогоняя сонливость.

– Ну уж нет, – строго сказала она. – Ты не смеешь и дальше вести себя так со мной. Я этого не потерплю.

Тристан поднял взгляд и увидел в глазах жены негодование и страх. Он не смог этого вынести, встал и подошел к окну, за которым вставало солнце.

Как он может залечить их раненые души после всех этих событий? Вряд ли она когда-нибудь простит его. Он сделал это ради нее и их ребенка, пытаясь остановить опаснейших террористов, но неужели тем временем он потерял ее доверие?

– Сэнди… – произнес он, не оборачиваясь. – Прости меня.

– Что?

Он неловко повернулся, стараясь не наступать на больную ногу.

– Я столько раз подводил тебя. Ты сможешь меня простить?

– Простить? Ты что, смеешься надо мной?

Он закрыл глаза, стараясь заглушить боль в сердце.

– Я тебя понимаю. Но, поверь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину… если только ты позволишь.

– Тристан, мне нужно от тебя только одно.

Он кивнул.

– Конечно. Я сделаю все, что ты скажешь.

– Иди сюда и включи верхний свет.

Он в недоумении выполнил ее просьбу. И когда повернулся к ней, увидел, что она сияет счастливой улыбкой, как в тот раз, когда узнала о своей беременности. Он еле сдержал возглас восхищения. С самого раннего детства она была в его глазах самой красивой девочкой на свете. И осталась такой до сих пор.

– Если мне это тоже не приснилось, то где-то здесь должна быть большая папка. Ты ее видишь? Почему-то мне кажется, что доктор оставил ее здесь.

Он увидел у раковины папку и взял ее.

– Эта?

– Да. Здесь моя эхограмма. Они распечатали ее, чтобы я показала тебе. И еще они сделали для нас видео.

– Какое еще видео?

Ничего не понимая, он взглянул на нее и, увидев у нее на глазах слезы, страшно перепугался.

– Сэнди! Ты же сказала, что все обошлось! С ребенком что-то случилось?

– Посмотри снимок, – взволнованно сказала она.

Дрожащими руками он взял глянцевый снимок.

– Это малыш? – спросил он, наклоняя голову то в одну, то в другую стороны. – Сэнди, что это? На что я смотрю?

Она всхлипнула, и он оглянулся на нее.

– Ты плачешь? Господи, Сэнди, скажи, что с ребенком?

– Видишь его? – Она обвела пальцем изображение на фото. – Вот его головка, спинка, ножки.

Тристан тоже стал водить кончиком пальца по глянцевой поверхности – крошечная головка, изгиб спинки, настоящие, только крохотные, ручки и ножки.

– О, он прекрасен! Скажи, что с ним все в порядке, что он не пострадал! – Голос его прервался, глаза обожгли подступившие слезы. – Прошу тебя, только не молчи.

Она молчала и пристально смотрела на снимок. Он снова стал всматриваться и вдруг заметил что-то странное.

– Что это? – Он прикоснулся к снимку пальцем.

– Где? – невинно спросила Сэнди.

– Вот здесь. – Он указал на маленький темный предмет, казалось, он был зажат в невероятно крохотной ручке ребенка. – Похоже на… – Он нагнулся ниже.

– На что, Трис? – шепотом спросила она.

– Похоже на… – Он потряс головой. – Но это невозможно!

Сэнди усмехнулась.

– Ты так думаешь, однако…

– Как… Что…

– Не знаю, как, но это та самая пуля, которая меня ранила.

– Но вот же его ручонка, он ее держит, понимаешь? Держит пулю! Господи! А что говорят врачи?

– Они не могут это объяснить. Говорят, что пуля должна была прошить мое тело насквозь. Она должна была тяжело повредить… Ну, понимаешь.

– Да ничего я не понимаю! – сказал Тристан, стараясь осознать ее слова. Как эта пуля пробила кожу Сэнди и застряла в ручонке их ребенка? – Такое впечатление, будто он поймал ее…

– И не дал ей повредить мне почки. Несколько врачей сказали, что это настоящее чудо.

Он недоверчиво качал головой.

– По мне, это и в самом деле чудо!

Сэнди улыбнулась ему сквозь слезы:

– Значит, произошло целых два чуда.

– Два?

– Да, два. – Она села в постели и протянула ему руки. – А первое чудо – это то, что ты вернулся ко мне.

Тристан сел на край кровати, обнял ее и поцеловал, сначала нежно и бережно, затем все более страстно, пока оба не задохнулись.

– Гм, – пробормотал Тристан. – Вообще-то я бы сказал, что у нас произошло целых три чуда.

– Три? И какое же это третье чудо?

Тристан нежно поцеловал ее в висок.

– То, что мы втроем здесь, вместе. Сэн, я ужасно тебя люблю, всем своим упрямым сердцем. И это не ложь.

Сэнди смахнула слезы и с радостным смехом поцеловала мужа. Сердце ее затрепетало от счастья, и ребенок толкнул ее ножкой.

Эпилог

Спустя несколько недель

– Ты же обещала принести свое свадебное платье, – напомнила Сэнди Мэдди, сидя в мягком кресле в заставленной вещами гостиной домика на колесах, который Тристан установил вблизи их сгоревшего дома. Когда окно было открыто, снаружи еще доносился запах гари. – Мне хотелось посмотреть на тебя в этом платье, ведь я не смогла быть на твоей свадьбе.

– Дорогая, – засмеялась Мэдди, – для этого платья нужен огромный чемодан. И целое состояние, чтобы привезти его сюда, а мне не хотелось таскать его с собой во время медового месяца.

– Ну хорошо. Тогда покажи мне все фотографии. Мы попросим Тристана вывести их на экран телевизора.

Мэдди уселась на кухонную табуретку и смерила подругу оценивающим взглядом.

– Выглядишь ты прекрасно. Скажи, ты в самом деле хорошо себя чувствуешь?

– Ты имеешь в виду, помимо того, что до родов мне придется лежать в постели? Конечно, у меня все чудесно.

Мэдди взяла со стола эхограмму и снова стала ее рассматривать.

– Просто невероятно! Значит, тебе запрещают слишком много двигаться, потому что он может выпустить пулю?

– Да. Очевидно, это может быть опасно, и они не хотят проникать в матку до его рождения.

– Что ж, эта эхограмма стала очень популярной. Твой ребенок прославился еще до появления на свет.

– Да уж, и мне это очень не нравится. Постараюсь сделать так, чтобы он об этом ничего не узнал.

– Не станешь ему рассказывать?

– Конечно, пока ему не исполнится лет двадцать-двадцать пять.

Мэдди улыбнулась ей:

– Сэнди, я так рада, что все обошлось относительно благополучно. Что тебе пришлось пережить!

– Ну, не больше твоего, когда тебя похитили и когда ранили Зака.

– Ох, Сэнди, я бы умерла, если бы мне пришлось пережить Зака, как тебе, когда ты думала, что потеряла Тристана.

– Я тоже могла бы умереть, если бы не малыш. – Сэнди погладила свой огромный живот.

– Ты такая храбрая!

– Вовсе нет. Уж кто настоящий храбрец, так это Тристан.

Мэдди бросила взгляд на дверь.

– Он выглядит довольно хорошо.

– Ему уже лучше. Из-за этой беготни он едва не потерял оставшиеся мышцы на левой ноге. И пока еще он не набрал прежний вес. Ему приходилось каждую неделю тратить по нескольку часов на слушания дела, показания и интервью, но следствие все-таки доказало, что голос на магнитофонной записи принадлежит Вернону Ли.

– Да, я ведь тоже с самого начала участвовала в этом деле, поэтому просматриваю записи о ходе следствия.

– Но Тристану не дает покоя мысль, что отсутствуют доказательства смерти Ли. Вряд ли он успокоится, пока не найдут его тело.

Мэдди покачала головой.

– Существует предположение, что он жив. Да, крови было много, но бывали случаи, когда люди специально делали себе кровопускание и собирали кровь, чтобы их признали умершими от потери крови.

– Угу. Куда это запропастились наши мужья? Я уже проголодалась.

– Да уж, долго ли зажарить бургеры.

– И бекон!

Мэдди рассмеялась.

– Я вижу, твое отношение к бекону резко изменилось. В начале беременности тебя тошнило от одного слова «бекон».

Наконец вошли улыбающиеся Тристан и Зак. Тристан уже меньше хромал и выглядел довольным и радостным. Они с Заком дружили почти всю жизнь.

– Если бы ты был здесь, мы с Бодро понесли бы тебя на руках по этому настилу, а ты вырывался бы и визжал от страха, – со смехом сказал Тристан.

Зак нахмурился, ставя на стол тарелку с бургерами.

– И вовсе я не так уж боюсь высоты. Меня охватывает страх, когда я нахожусь уже достаточно высоко над уровнем моря.

– Ланч подан! – объявил Тристан, подойдя к Сэнди и целуя ее в макушку.

– О, Трис, ты что, издеваешься? А где же булочки, майонез, сыр? И где мой бекон?

Зак уже вынимал из холодильника поднос со всем, что она назвала, включая бекон.

– Вот, все уже здесь.

Зак и Тристан затеяли борьбу за самый большой бургер, а женщины снисходительно улыбались, глядя на этих взрослых мальчишек.

– Зак! – урезонила их Мэдди. – Вы с Тристаном как слоны в посудной лавке. Так вы разнесете всю кухню!

Наконец она встала и протиснулась между ними.

– Теперь мой черед.

Тристан торжественно поднял руку с зажатой в ней тарелкой, на которой лежал огромный бургер в булке. Смазав майонезом и положив сверху ломтики сыра и бекона, он отнес его Сэнди.

– Это вам, миссис. Ешьте-за двоих.

Он передал ей тарелку, а сам уселся на подлокотник кресла и положил руку ей на живот.

– Мне столько не съесть, – заметила Сэнди, примериваясь к бургеру.

Она подняла взгляд на мужа, который смотрел на Мэдди и Зака.

– Соскучился по Заку, да? – По своему обыкновению, он ничего не ответил. – Вы сможете чаще видеться, если ты займешь эту должность в округе Колумбия. – Она почувствовала, как он напрягся, но продолжала: – Я была бы там совершенно счастлива. Конечно, если ты будешь рядом.

Он взглянул на нее с грустной насмешкой.

– Ты такая же, как я, – поддразнил он ее.

– Я этого не отрицаю.

– А если я не поеду в округ? – Он снова глядел на Зака с Мэдди. – Они прямо-таки созданы, чтобы быть государственными агентами. Посмотри на них. Они идеально подходят для этой работы. Не то, что я.

– Да уж. У тебя честное лицо и открытая и романтическая душа.

– Я хотел сказать, что не по душе мне эта работа. Достаточно того, что я подслушал важный разговор, за что меня едва не убили. Не хочу я жить в постоянной опасности.

Сэнди облегченно вздохнула. Наконец-то рассеялась тревога, так долго ее угнетавшая.

– И чем же ты думаешь заняться? – осторожно спросила она.

– На днях я разговаривал с одним парнем, у него в Хуме большая ветеринарная клиника. Так вот, ему требуется помощник на несколько дней в неделю. Думаю попробовать. А в свободное время буду строить дом.

Она просияла улыбкой:

– Хочешь поставить его здесь, на месте нашего старого дома?

Тристан кивнул:

– Ты не возражаешь?

Сэнди радостно улыбнулась, почувствовав толчок малыша, и, не отвечая мужу, с аппетитом откусила от бургера.

Ее мир был светел и счастлив, потому что ее любит Тристан Дюшод!

Content

Мэллори Кейн
Третье чудо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог