Синди Майерс

Повод для служебного романа

Lawman Protection Copyright © 2015 by Cynthia Myers

«Повод для служебного романа» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Пойдешь на пресс-конференцию? Встретишься там с дюжиной журналистов. Или предпочитаешь ловить наркокурьеров где-нибудь в прерии? – поинтересовался Ланс Карпентер, помощник шерифа округа Монтроз.

Капитан ФБР Грахам Эллисон бросил на него сердитый взгляд:

– Вопрос на засыпку? Наркокурьера хотя бы можно поймать, шанс всегда есть. А с пресс-конференцией – дохлый номер. Наши писаки все равно истолкуют мои слова как им надо.

– Будут тебя донимать – просто смотри на них в упор и повторяй, что заботишься о безопасности местных жителей, только и всего. – Карпентер похлопал Грахама по спине. – Иди, сегодня тебе не отвертеться. К тебе присматривается Прентис, и сенатор Мэтьюсон на его стороне.

Грахам хмыкнул и перевел взор на газету на столе. «Мэтьюсон призывает расформировать спецподразделение полиции», – гласил один заголовок. «Прентис готов к бою», – информировал второй. Питер Мэтьюсон, сенатор от штата Колорадо, твердо решил «пресечь вмешательство федералов в работу местных правоохранительных органов» и «остановить пустую трату денег на федеральных бездельников».

Миллиардер Ричард Прентис сколотил капитал на торговле недвижимостью. Проворачивал сделки с особо ценными с экологической точки зрения участками, не обходил вниманием и здания в престижных районах. Выбивал в правительстве деньги якобы на сохранение заповедных территорий и принуждал местные власти дать ему право на застройку земель у Черного каньона Ганнисона.

– Лучше нам было убраться отсюда, пока они не начали нас доставать, – сказал Грахам. Он расправил плечи, открыл дверь, и его сразу засыпали вопросами:

– Капитан Эллисон, вы встречались с Ричардом Прентисом?

– Капитан Эллисон, связана ли смерть Рауля Мередеса с перевозкой наркотиков через наш район?

Грахам остановился на верхней ступеньке трейлера и улыбнулся собравшимся журналистам. Судя по множеству вспышек, его фотография должна была появиться на страницах завтрашних газет. Его порой описывали как «этакого медведя». И теперь на него смотрели, как на настоящего гризли. Он тщетно искал взглядом хоть одно знакомое лицо.

Операторы телевидения сгрудились сбоку, нашли там удачный ракурс для съемки, а вперед вышла женщина с цифровым диктофоном в одной руке и блокнотом в другой. Очевидно, репортер, но прежде Грахам ее не встречал, а такую фигурку забыть невозможно. Высокая, с хорошей грудью и выпуклыми бедрами, падающими на плечи вьющимися рыжими волосами и пухлыми розовыми губками. Она носила большие солнцезащитные очки, но Грахам все равно чувствовал ее взгляд. И сам не мог оторвать от нее глаз. По редакциям газет и телестудиям бродили толпы высушенных худышек – но теперь перед ним стояла настоящая, полная жизни богиня. Эту женщину можно было обнять без опасения ее раздавить. И поцеловать не нагибаясь. И…

– Капитан Эллисон, что с исчезновением Лорен Старлинг? Есть в этом деле подвижки? – спросила она мелодичным, густым голосом, хорошо слышным даже в гудящей толпе.

После ее вопроса все его фантазии растаяли как дым. Никакое она не совершенство, так, обычный репортер. И, судя по хмурому лицу, он ее совершенно не заинтересовал.

– Пока об исчезновении Лорен говорить преждевременно. По крайней мере, нельзя утверждать, что она пропала на нашей территории. Чтобы выяснить ее местонахождение, мы обратились в полицию Денвера.

– А вам не кажется, что ее машина, брошенная в Национальном парке, всего в полумиле отсюда, говорит о связи между ее отсутствием на работе в течение двух недель и «вашей территорией»?

Лорен Старлинг была популярной телеведущей ночных новостей на втором канале Денвера.

– Полиция Денвера ведет расследование и держит нас в курсе дела, – ответил Грахам. Это все, что он мог сказать. И он сам, и все вокруг полагали, что Лорен Старлинг находится у своего тайного любовника в Мексике. – Никаких следов преступления нет.

Журналистка разочарованно скривилась. Очевидно, его ответ ее не удовлетворил. Тоже плохой признак. Ему хватало других забот, помимо пропавшей телеведущей – обычной вертихвостки, как ему намекнули в полиции Денвера. Его ребята изо всех сил старались найти какие-то ее следы, но не мог же он бросить все дела и заниматься только ею.

– Капитан, не означает ли смерть Рауля Мередеса, что с перевозкой наркотиков через наш район будет покончено? – Вопрос задал худенький мужчина, в котором Грахам узнал сотрудника местной газеты. Мередесу ставили в вину выращивание марихуаны и перевозку через территорию национального парка нелегальных иммигрантов. Разоблачение его стало самым большим достижением Грахама и рейнджеров. К сожалению, Мередеса вскоре прикончили, поэтому задать ему кое-какие вопросы не получилось. После его гибели в их районе стало поспокойнее, но чувствовалось, что это лишь временное затишье, что преступники копят силы и скоро дадут о себе знать.

– Мистер Мередес играл важную роль в преступлениях последнего времени, – заметил Грахам. – Но мы не считаем, что именно он их финансировал и привлекал исполнителей. И мы стараемся выйти на след этого человека.

– Вы не думаете, что к росту преступности в национальном парке имеет какое-то отношение Ричард Прентис?

Грахам не понял, кто задал этот вопрос. Он прозвучал откуда-то из толпы. Пробежал слушок о подозрениях рейнджеров? Или сам Прентис подослал своего человека выяснить, что им известно?

– У нас нет оснований полагать, что между преступлениями в национальном парке и мистером Прентисом есть какая-то связь. – Прентис был канальей и бельмом на глазу для властей штата и всей страны. Но быть мерзавцем не значит быть и преступником. Хотя рейнджеры не спускали с него глаз. Но Прентис содержал свору адвокатов, поэтому так просто к нему было не подступиться, а значит, и рассказывать прессе о каких-то подозрениях не следовало.

– Что вы можете возразить сенатору Мэтьюсону, который считает подразделение рейнджеров малоэффективным и слишком дорогим, потому что со всеми проблемами вполне могли бы справиться местные правоохранительные органы?

Вопрос задала та рыжая журналистка. Она сняла очки, и он увидел ее орехового цвета глаза под темными пушистыми ресницами.

– Хотел бы напомнить сенатору Мэтьюсону, что преступники прибывают к нам со всех концов страны. Поэтому местная полиция обратилась за помощью к федеральным властям. И она всегда сотрудничала с рейнджерами, как и с другими организациями: от Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и вооружений до пограничной охраны. Совместными усилиями нам удавалось решать задачи, которые не под силу одной полиции.

– За три месяца вы произвели только один арест, но так и не нашли человека, виновного в росте преступности, – возразила она.

– Реальная жизнь отличается от той, что мы видим по телевизору, – ответил он, еле сдерживая раздражение.

– А вам не кажется, что исчезновение Лорен Старлинг как-то связано с другими преступлениями в Национальном парке? – Она протянула к нему диктофон.

– Кажется, я уже высказался по этому поводу. – Он отвернулся, чувствуя спиной ее сверлящий взгляд, и увидел Ланса с мобильным в руке.

– Поговори-ка лучше сам, – предложил помощник шерифа. Он протянул трубку Грахаму, а потом шагнул навстречу репортерам: – Пора заканчивать. Спасибо, что пришли.

Сначала Грахам подумал, что Ланс этим якобы звонком решил положить конец пресс-конференции. «Спасибо, дружище!» – подумал Грахам, повернулся спиной к репортерам и сказал в трубку:

– Эллисон слушает.

– Капитан, это Рэндал. – В их команде Рэндал Найтбридж представлял Комитет по земельным ресурсам. Его напряженный голос встревожил Грахама. Выходит, Ланс вовсе не придумал этот звонок.

– Что случилось, Рэндал?

– Мы с Марко патрулировали зону отдыха Куреканти и наткнулись на разбившийся самолет. Судя по всему, он упал недавно – день-два назад. – Марко Круз работал в Управлении по борьбе с наркотиками и, возможно, был лучшим в их команде охотником за наркоторговцами. И уступал в этом разве что собаке Рэндала Лотте. – Это «Бичкрафт Бонанза», – продолжил Рэндал. – Один погибший – пилот.

– Дай мне твои координаты, и я сейчас же пришлю наших ребят. – Грахам, доставая из нагрудного кармана форменной рубашки блокнот и ручку, мельком взглянул на расходящихся репортеров. Рыжеволосая шла к машине в дальнем конце стоянки. Несколько секунд он не мог оторвать глаз от ее раскачивающихся бедер. Как жаль, что она журналистка…

– Капитан? – Голос Рэндала прервал его грезы. – В самолете есть кое-что, и это могло бы тебя заинтересовать.

Эмма Вейд посмотрела на капитана через зеркало заднего вида своего «рэнглера» – широкоплечий, с сильными руками и, да, очень симпатичный даже со спины. В других обстоятельствах он бы вызвал симпатию – достаточно рослый, чтобы она не чувствовала себя рядом с ним слонихой. Однако этот рейнджер явно не блистал интеллектом.

Грахам закончил один разговор и сразу еще кому-то позвонил, потом рявкнул что-то помощнику шерифа. Она не расслышала его слов, но выражение его лица и язык жестов заставили ее выпрямиться. Что-то стряслось.

Капитан Эллисон с товарищем направились к черно-белому джипу «тойота», припаркованному рядом с их штабом. Узнать что-то новенькое на пресс-конференции не удалось, однако Эмма не собиралась ехать домой с пустыми руками. Ведь наверняка капитан собрался туда, где произошло что-то интересное. И он не мог запретить ей ездить по штату, если она не вторгается в частные владения.

Она отпустила педаль газа, и джип капитана начал удаляться. На грунтовых дорогах следить за кем-то несложно: машина впереди поднимает клубы пыли, которые скрывают автомобиль преследователя.

Когда джип свернул с дороги в прерию, она лишь долю секунды сомневалась, последовать ли за ней. Ее машина поскакала по кочковатой земле, и Эмма молилась лишь о том, чтобы не проколоть колесо. Они отвернули от каньона, давшего имя Национальному парку, и поехали по безлюдной каменистой равнине, поросшей можжевельником и редкими соснами. Однако эти места нравились преступникам. Рейнджерам здесь было чем заняться, хотя в их способность существенно повлиять на ход событий мало кто верил.

Поднятая машинами пыль начала оседать, и Эмма припарковалась в нескольких ярдах за рейнджерами. Поблизости она увидела груду обломков: хвост и крыло небольшого самолета торчали вверх, а его нос уткнулся в землю. Сделала несколько снимков, несмотря на сердитые взгляды по крайней мере двух полицейских. Она зашагала к ним с подчеркнуто независимым видом.

– Стойте, мэм. – К ней шагнул стройный человек в форме цвета хаки и со «стетсоном» в кобуре. Пятнистая полицейская собака рядом с ним желтыми глазами внимательно посмотрела на Эмму.

– Привет, командир. Я – Эмма Вейд, из «Денвер пост».

– Лучше вам повернуться кругом, мэм, и уехать. Это – место преступления.

– Неужели? – Она увидела за его плечом обломки самолета, рядом с которым тихо переговаривались капитан Эллисон и трое других рейнджеров. – Что за преступление? Перевозка наркотиков? Нелегальных иммигрантов? Какая-то контрабанда? Кто-нибудь выжил после крушения? Вам известно, кто владелец этого самолета? – Она вытащила свой журналистский блокнот и ручку, особо не надеясь на вразумительный ответ. Однако попытка завязать диалог с теми, кто сам привык задавать вопросы, иногда приносила интересные результаты.

Он бросил взгляд на самолет, затем на нее и посерьезнел:

– Без комментариев. Вам действительно следует уехать.

– И это после того, как я проделала такой путь? – Она скрестила руки на груди. – Я никуда не поеду.

– Тогда оставайтесь там. – Он показал на ее машину.

Стало ясно, что ближе к месту аварии он ее не подпустит. Лучше было подождать, когда он уйдет.

– Лады. – Эмма сунула блокнот в сумочку. – Передайте капитану Эллисону, что я хочу с ним побеседовать, когда он освободится.

Она повернулась и неторопливо пошла обратно к своей машине. Достав бинокль, она направила его на место катастрофы.

Там повсюду валялись обломки – осколки стеклопластика и куски металла, колеса, разбитые деревянные ящики. На одном из них виднелись слова «Легкобьющиеся предметы» и «Собственность…» – чья собственность?

Она перевела бинокль правее и замерла, встретившись со взглядом глаз цвета горячего шоколада.

С гневным взглядом карих глаз капитана Грахама Эллисона, поправила она себя. Он смотрел прямо на нее, а она открыла рот от удивления и отпрянула от окошка, когда он зашагал прямо к ней.

Когда он подошел к ее машине, она уже спрятала бинокль и приняла делано невозмутимый вид, хотя такой рассерженный верзила кого угодно вывел бы из равновесия.

Но она же ни в чем не виновата?

– Привет, капитан, – промолвила она. – Что вы можете сказать об этой авиакатастрофе?

– Почему вы приехали сюда вслед за мной?

– Я репортер. Это моя работа – искать интересные материалы. – Она вытащила из сумочки блокнот и ручку. – Когда, по-вашему, произошла авария? Кажется, недавно, судя по все еще зеленым обломкам веток. Да и следы на земле выглядят свежими.

– Так это вы теперь эксперт-криминалист? – Он кипел от раздражения.

Она уже взяла себя в руки и больше не боялась. Его энергия волновала ее: и как профессионала, и – она не анализировала это, а лишь констатировала – как женщину. Вспыхнувшая симпатия к капитану Эллисону сулила некоторые сложности, но не выбила ее из колеи.

– Не эксперт. Но в последнее время я пишу о криминале. Кому принадлежит этот самолет? Вы знаете?

– Так или иначе, этот человек мертв.

– Ох. – Ее ручка дрогнула, оставив неровный след на странице блокнота. – Наверное, в такой катастрофе трудно выжить.

– Он выжил. Но затем кто-то его прикончил.

Она тяжело сглотнула. Насилие ей претило, и эта сторона дела ей не нравилась. Но чтобы восторжествовала справедливость для жертв преступления, как правило, надо выявить его участников.

– Как его убили?

– Застрелили. Послали пулю в грудь.

– А вы не знаете, кто он?

– Еде вы работаете, напомните.

– В «Денвер пост». В пресс-службе западного Колорадо. – Она сама и была пресс-службой западного Колорадо. Сначала писала о всякой всячине – от местных фестивалей до нарушений водного законодательства, а потом занялась криминальной хроникой. Предполагаемый арест и последующее убийство Рауля Мередеса заставили ее обратить внимание на бригаду рейнджеров.

– Если вас так это интересует, может, вы подойдете поближе и сами на все посмотрите? – Он взял ее за руку и потянул к самолету.

Она не сопротивлялась. Очевидно, он хотел вызвать у нее оторопь, даже шок, но она уже не раз видела убитых. Во что бы ни превратился после аварии самолет, она внимательно его осмотрит и потом обо всем напишет. И докажет высокомерному капитану, что ее не испугать – хотя бы потому, что она любит свою работу.

Пилот осел на бок на своем сиденье, его удерживали ремни безопасности, рубашка пропиталась кровью. Вокруг летали мухи, и Эмма сглотнула, подавляя тошноту.

– Узнаете его? – спросил капитан. Он все еще держал ее за руку, словно боялся, что она убежит.

Она отвернулась и покачала головой. Но не этого ли он и хотел? Чтобы она ужаснулась и отпрянула? И Эмма расправила плечи и приказала себе подойти ближе, чтобы получше осмотреть погибшего. Увидев его лицо, она встрепенулась. У нее перехватило дыхание, а из глаз потекли слезы.

– Что с вами? – Капитан слегка тряхнул ее. – Вас тошнит, не так ли?

Она покачала головой и отстранилась от него.

– Я… я правда его знаю, – выдохнула она и прикрыла рот ладошкой. – Это Бобби Пейс. Мы с ним были знакомы. Виделись всего два дня назад.

Глава 2

Потрясенный вид Эммы Вейд смутил Грахама. Какой же он болван! Вышел из себя оттого, что она заинтересовалась его расследованием. Но какое право он имел так грубо с ней обращаться?

– Пойдемте. – Он взял ее под руку и повел прочь от места катастрофы. – Я отвезу вас в наш штаб, и там мы сможем поговорить.

Она не стала возражать, когда он повел ее к своему джипу.

– Поезжай на ее машине за нами, – сказал он Рэндалу и сел на сиденье водителя.

Пока они двигались по каменистой равнине, никто не проронил ни слова. Он иногда на нее поглядывал. Она перестала плакать и отрешенно смотрела вперед через ветровое стекло. Даже охваченная горем, она оставалась очень красивой; он подавлял желание взять ее за руку и сказать слова утешения. Она была репортером и возможным свидетелем по делу, которым ему предстояло заняться. А значит, ему следовало подавить симпатию к ней и держать дистанцию.

В штабе рейнджеров он проводил ее в свой кабинетик и отодвинул стеллажи с бумагами, чтобы она села на раскладной стул рядом. Его помощник, который обычно занимался бумагами, взял выходной, поэтому они могли говорить с глазу на глаз хотя бы до тех пор, пока не приедут его товарищи. Он открыл бутылку воды и протянул ей, а сам сел на другой стул.

– Во-первых, хочу извиниться за свое поведение там, – промолвил он. – Могу иногда… перегнуть палку.

– И вы недолюбливаете журналистов.

Какие у нее глаза! Словно золотисто-зеленые бабочки, под пушистыми ресницами. Но надо сосредоточиться, напомнил он себе.

– Пресса иногда осложняет нашу работу.

– А люди вроде вас делают более сложной нашу работу. – В ее прекрасных глазах блеснули веселые огоньки.

– Что вы можете сказать о погибшем? Он был пилотом?

– Да, Бобби был пилотом. Никогда не видела его самолета, но знаю, что он владел «Бонанзой».

– Вы с ним встречались? – Вдруг у него стало портиться настроение – от ревности? – но он сразу подавил неприятные эмоции. – Как долго?

– Всего несколько раз. Мы не были любовниками, просто друзьями. У него настали трудные времена, и он хотел с кем-то все обсудить. Его маленькому сыну требовалось дорогое лечение. Бобби не хватало денег – вот почему он стал работать на Ричарда Прентиса, хотя терпеть его не мог. Год назад я готовила биографический очерк о Прентисе для «Денвер пост». А Бобби был у него кем-то вроде личного водителя – летал с ним на своей «Бонанзе», а иногда на собственном самолете Прентиса.

– Вы виделись с Бобби два дня назад, так? А он ничего не говорил о предстоящей в ближайшее время работе у Прентиса?

– Ничего. Мы вообще не говорили о его работе. Он совершал полеты не только с Прентисом, а со всеми, кому это требовалось. Давал также уроки пилотажа. – Она поставила на стол все еще полную бутылку воды и подалась к нему: – Что случилось? Самолет упал, потому что Бобби застрелили? Или его убили уже после аварии?

– Мы не знаем, хотя только сумасшедший будет стрелять в пилота в воздухе.

– Вы уверены, что в самолете был пассажир?

– Мы ни в чем не уверены. Но кто-то застрелил вашего знакомого и забрал груз из самолета. На земле остались свежие следы грузовика или другого большого автомобиля. – Он замолчал. Незачем ей знать лишнее.

– Я видела открытый ящик. Что в нем было?

– И это нам неизвестно. – Хотя Марко Круз, сотрудник наркоконтроля, который патрулировал вместе с Рэндалом этот район, разобрал отметки на ящике.

– Не замешан ли в этом Ричард Прентис? Как по-вашему? Он не занимается контрабандой?

– Это тоже нам неизвестно. А вы хорошо его знаете? Ведь готовили биографический очерк о нем.

– Я две недели каждый день приходила к нему домой и наблюдала, как он решает проблемы своего бизнеса. Он был весьма галантен. Слегка надменный, но люди с такими деньгами и не бывают другими.

Прентис, по ее мнению, галантен? Эта новость раздосадовала Грахама, и даже сильнее, чем следовало. Однако настала пора перейти от вежливых слов к делу.

– Мне нужно, чтобы вы рассказали о Ричарде Прентисе все, что знаете. И я хочу посмотреть ваши заметки, аудиозаписи и другие материалы, которые вы собрали при подготовке того очерка.

– Я, капитан, не вхожу в число ваших подчиненных, которыми вы можете командовать. Если вам нужна эта информация, обращайтесь в суд, чтобы меня вызвали повесткой. – Она встала, испепеляя его взглядом, а ее щеки покрылись густым румянцем. – А чтобы узнать побольше о Ричарде Прентисе, прочитайте мой очерк. – Она вышла из его кабинета, хлопнув дверью.

– Капитан! Кое-что проясняется. – В трейлер ввалился Марко Круз, а за ним и Рэндал Найтбридж. Поджарый и мускулистый, с медового цвета кожей, Марко слыл невозмутимым молчуном. Но сейчас его лицо сияло так, как никогда на памяти Грахама. – Кажется, мои подозрения насчет этого летающего корыта подтверждаются.

– Так что в нем было? – Грахам не любил долгих предисловий, тем более когда речь шла о предстоящих делах.

– Похоже, какие-то военные на нем перевозили ракеты «Хелфаер». Обычно такими вооружаются вертолеты. Мои друзья в армии сказали, что пару лет назад недосчитались нескольких таких штуковин.

– А сейчас обнаружили еще одну пропажу?

– О чем я и толкую, – сказал Рэндал. – И по-моему, их украли, чтобы продать на черном рынке.

– Такую ракету можно подвесить к беспилотнику. То есть дрону, которым управляют с земли, – заметил Марко.

Грахам похолодел.

– Любой человек с хорошими деньгами может купить дрон. В этом нет ничего противозаконного. У кого в нашей округе есть дрон?

– Это нам и надо выяснить. И поскорее.

«Забудь Грахама Эллисона», – твердила себе Эмма, открывая дверь своего дома на южной окраине Монтроза. Явно не интеллектуал. Зайдя внутрь, она бросила сумку и почту на кухонный стол.

– Мя-ау! – Из спальни прибежала серебристо-серая кошка и начала тереться о ее ноги.

– Привет, Джейни, дорогая. – Эмма наклонилась и взяла свою любимицу на руки. – Как прошел день? А меня сегодня очень разочаровал один человек.

Эмма открыла банку дорогих кошачьих консервов и вывалила ее содержимое в миску Джейни, а себе налила бокал вина и села за стол, чтобы разобраться со своими записями. Не так уж много, но достаточно для корреспонденции о крушении самолета. Она с горечью вспомнила безжизненное тело Бобби на сиденье пилота, обломки вокруг, и ее пронзила боль за погибшего друга.

Она смахнула слезу и открыла блокнот. Тем больше у нее причин сделать все, чтобы нашли убийцу. Бобби был отличным парнем – не таким, чтобы в него влюбиться, но хорошим другом, и он заслужил лучшую долю.

Позвонили в дверь. Она вздрогнула от резкого звука. Пошла открывать, посмотрела в глазок, и у нее перехватило дыхание. Грахам Эллисон! По-прежнему в униформе, но с огромным букетом цветов в блестящей зеленой упаковке.

Она щелкнула замком и открыла дверь:

– Капитан, что вы здесь делаете?

– Просто не мог успокоиться, пока перед вами не извинюсь. Как-то не заладились у нас отношения. Может, начать сначала?

Она во все глаза на него смотрела, стараясь не обращать внимания, как он возвышается над ней и какие у него широкие плечи, едва ли не с дверной проем. Настоящая редкость – она почувствовала себя Дюймовочкой рядом с мужчиной, и это ощущение пришлось ей по вкусу.

– Почему это я должна предоставить вам еще один шанс? – спросила она.

– Потому что мы оба хотим отыскать убийцу вашего друга.

Резонный аргумент. Она распахнула дверь.

– Идите сюда. – Она провела его на кухню и показала на стол: – Разбирала мои записи. – Она поставила цветы в вазу.

– Не хочу совершить еще одну ошибку и попросить у вас их посмотреть.

Она зарделась:

– Не люблю, когда мной командуют. У меня своя система подготовки материалов. Внешне полный беспорядок, вы все равно ничего не поймете.

– Мне не следовало повышать на вас голос, как на одного из своих подчиненных.

У нее вдруг сильнее забилось сердце, но она старалась не обращать на это внимания.

– Проблема не в том, что вы мне не нравитесь, а в том, что вы очень привлекательны.

На сей раз сердце у нее бешено заколотилось, а дыхание перехватило, словно она проглотила парочку дерущихся колибри. Значит, не только в ней их общение высекло искорку!

– Я заинтригована. Продолжайте.

Он огляделся, не в силах посмотреть на нее, и наконец зацепился взглядом за ее кошку, которая после своего обеда тщательно себя вылизывала.

– Когда я увидел вас в толпе репортеров, мне других забот хватало и некогда было в вас вглядываться. – Он бросил на нее опасливый взгляд. – Наверное, с этого и начались все мои неприятности.

– Смотря что вы понимаете под неприятностями.

Он сунул руки в карманы:

– Мы оба профессионалы. И может быть, нам следует такими и оставаться, во всем.

– Или быть более честными. – Она отошла от кухонной стойки и шагнула к нему. – Я взрослый человек. И думаю, со своей работой справлюсь сама, да и личные проблемы решу. Ведь вы тоже очень меня заинтересовали, капитан. А понравиться такой женщине, как я, может далеко не каждый.

Он скользнул по ней взглядом, словно погладил.

– Так вы наведались ко мне, чтобы учинить допрос? – осведомилась она.

– Отнюдь. Пришел попросить вас о содействии. О Ричарде Прентисе вам известно намного больше, чем мне. Может быть, узнаю от вас что-то важное для нашего дела.

– Ричард Прентис? – удивилась она. – Думаете, он как-то причастен к гибели Бобби?

– Этого мы не знаем. Ваш приятель работал на него, так что было бы вполне логично начать расследование с этого обстоятельства.

Он по-прежнему не смотрел ей в глаза, а значит, утаивал какие-то детали.

– Вы что-то недоговариваете, – заметила она. – Почему вам так важен Прентис? Он замешан в других преступлениях в Национальном парке?

– Я просто хотел бы услышать от вас, что вы думаете и что знаете о Прентисе.

Она чуть помедлила, перебирая в памяти свои впечатления о миллиардере:

– Он откровенно ненавидит федеральное правительство, но вам и так это известно. Сделал состояние благодаря хорошим связям в органах власти, тормозил принятие законов, которые казались ему несправедливыми и неудобными. Но он никогда не шел на преступление… А сейчас он в чем-то замешан?

Грахам покачал головой:

– У меня нет никаких свидетельств нарушения им закона. Нам лишь известно, что погибший пилот на него работал.

– Но вы его подозреваете.

Он промолчал, словно соглашаясь с нею.

– Понимаю, почему вы не хотите сказать больше, – продолжила она. – А я не буду писать ничего плохого о Прентисе, пока не получу весомых доказательств. У него много хороших адвокатов, и нам с вами прекрасно известно, что он немедленно прибегнет к их помощи.

– Не могу рассказать вам все, что знаю об этом деле. Замечу лишь – только не записывайте, – что на этом самолете, вероятно, перевозили весьма опасный и, скорее всего, незаконный груз.

– Но вы расскажете мне, когда появится возможность?

Он замялся:

– Когда смогу – да.

– Давайте я поведаю вам, что знаю о Ричарде Прентисе, хотя и не представляю, как это вам поможет.

Он вынул руки из карманов и облегченно повел плечами:

– Отлично. Не пойти ли нам куда-нибудь пообедать?

– Это приглашение на свидание?

Он покраснел.

– Нет. Да. Пусть будет просто обед, а дальше – посмотрим.

Эмма решила поехать в ресторан на своей машине, а Грахам последовал за ней на джипе. За обедом он всячески старался ее успокоить, но не очень в этом преуспел. Уютное итальянское бистро располагалось в старом здании в небольшом переулке. В этот час они оказались единственными посетителями, однако хозяева, судя по всему, знали Эмму и тепло ее поприветствовали.

– Только что вытащили из печи лазанью, – подсказала женщина, а ее супруг принес вино.

Чета хозяев оставила их одних в уютном уголке. Грахам посматривал на Эмму через столик и клялся себе не выуживать из нее никакой информации, хотя ему ужасно хотелось узнать о ее впечатлениях от Ричарда Прентиса – и о ее возможных отношениях с этим миллиардером. Дома она переоделась, и теперь, вместо джинсов и ботинок, на ней было длинное воздушное платье, подчеркивающее ее формы. Цветастый шарф на ее плечах хорошо сочетался с золотистыми огоньками глаз. Она казалась очень нежной и сексуальной, а он рядом с ней чувствовал себя не в своей тарелке. Неожиданно открывшаяся им взаимная симпатия все еще сбивала его с толку. О чем о чем, а о романе с журналисткой он никогда и помыслить не мог.

Но если она оказалась такой очаровательной женщиной…

– Редактор «Денвер пост» попросил меня написать о Ричарде Прентисе после его конфликта с властями округа. Прентис тогда принуждал федеральное правительство выкупить принадлежащие ему земли у входа в Национальный парк, – начала она. – Я дала ему понять, что у него есть возможность изложить свою версию этой истории. Он же в итоге пригласил меня погостить недельки две у него на ранчо.

– Возможно, он хотел, чтобы вы были поблизости и он мог за вами наблюдать. – Его пальцы сжали бокал с вином при мысли о том, к какой близости мог стремиться Прентис. То есть именно той, которой хотел и он сам.

– Возможно. Но тем самым он только мне помог. Я встретилась с людьми, которые у него работают, увидела, как он живет.

– И какие выводы вы сделали?

Она улыбнулась уголками рта:

– Вам правда надо прочитать мою статью.

– Прочитаю, но скажите в двух словах сейчас.

– Хорошо. – Она положила руки на стол перед собой. – Прежде всего, он гораздо умнее, чем вы наверняка думаете. Даже талантливее. Уверенно набирает номера почти всех, кому когда-то звонил. Помнит детали случившихся несколько лет назад событий. У него практически фотографическая память.

– Умные люди иногда делают большие глупости.

– Да. И у него есть одна слабинка: раз сам умный, то во всех окружающих видит дураков. Поэтому он порой недооценивает оппонентов.

Две тарелки с благоухающей лазаньей и жареными цукини быстро пустели.

– С какими людьми поддерживает отношения Прентис? – Он силился сосредоточиться на деле.

– С разными. С политиками. Иностранными бизнесменами. С фотомоделями. Знаменитостями. Лоббистами. С напористыми предпринимателями. С влиятельными личностями. Он не из тех, у кого есть близкие друзья, хотя много приятелей.

– А как насчет романтических отношений?

Эмма покачала головой:

– Он часто фотографируется на разных торжествах с красивыми женщинами, но они для него словно полезные вещицы, необходимые для имиджа, однако по-настоящему его не привлекающие. Он любит женщин, но страстью не одержим. И, если вас это интересует, по отношению ко мне вел себя как истинный джентльмен.

Как-то не показался ему Прентис истинным джентльменом, но все равно у Грахама словно гора с плеч свалилась оттого, что этот тип не ухлестывал за Эммой.

– А как он заработал свои деньги?

– Об этом он особо не распространялся. Часть получил по наследству. Он владеет несколькими компаниями. Умеет опережать конкурентов. Скупает полуразорившиеся предприятия и выгодно их затем продает. Как вам, наверное, известно, он без колебаний использует людей и ситуации в своих интересах.

– Значит, если он задумает что-то противозаконное, то сможет запросто найти нужных исполнителей.

– Думаю, что именно так. И это не обязательно будут его приверженцы. Он способен заплатить любому, кто выполнит для него какую-то работенку. И таких людей предостаточно.

Прентис вполне мог купить дрон и ракеты на черном рынке. И все, кто к этому причастен, будут держать язык за зубами.

– Возможно, после я задам вам еще несколько вопросов, а сейчас давайте переменим тему на более приятную, – заметил Грахам. – Почему вы решили стать журналисткой?

Она хохотнула, и у него внутри что-то затрепетало в унисон ее смеху.

– А что так строго? Я же не ваша подозреваемая?

– Извините. – Он заморгал. – В свое оправдание могу лишь заметить, что отношения с прессой у меня всегда не складывались.

– Да неужели? – Она подавила еще один смешок. – В юности на меня произвел впечатление один журналист. Я захотела, как он, помогать людям.

Они прикончили лазанью и поговорили за кофе о своем прошлом. Он рассказал, как рос в семье военного, играл в футбол, служил в армии морпехом, а затем начал сотрудничать с ФБР.

– Ни жены, ни семьи нет? – уточнила она.

– Был один брак, но неудачный. Принадлежу к тем мужчинам, для которых любимая жена – их работа. Детей нет. А как у вас?

– Была один раз замужем, но мы оба рассчитывали на лучшее.

Грахам рядом с ней совсем расслабился. Ему хотелось попросить ее о настоящем свидании, но он решил подождать. Наверняка и так удастся с ней увидеться – дело о крушении самолета даст для этого хороший повод. Зачем же торопить события? Спешка могла привести к непредсказуемым последствиям.

Он проводил ее до машины и подождал, пока она искала ключи и открывала дверцу. Затем написал на обороте визитки номер своего мобильника и протянул ей.

– По поводу и без повода. Может, вы дадите мне ваш номер?

– А не хотите чуть-чуть поработать? Держу пари, для ФБР узнать мой номер проще простого.

– Мог бы его и узнать, но предпочел бы, чтобы вы сами мне его дали.

Она улыбнулась и открыла сумку. Но записать для него свой номер ей не удалось. Громкий хлопок выстрела разорвал дневную тишину. Не успела она вскрикнуть, как Грахам повалил ее на землю.

Глава 3

Если Эмма и грезила о плотской близости с Грахамом, то не о такой. Гравий впивался в ее спину и бедра, она с трудом дышала, а ее уши разрывали звуки выстрелов. В нос ударил запах пороха и раскаленной стали. Она поняла, что Грахам достал пистолет и открыл огонь. Хлопнула дверца машины, взревел двигатель, и скрежет шин сказал им, что нападавший уехал.

Грахам скатился с нее, встал, протянул ей руку и помог подняться.

– С вами все в порядке? – спросил он.

Эмма отряхнула платье и попыталась кивнуть, но правдоподобно врать она никогда не умела. У нее дрожали колени, к горлу подступала тошнота.

– Пожалуй, мне лучше сесть.

Из бистро выскочили хозяева и, подбежав к ним, сообщили, что вызвали полицию.

Грахам взял Эмму под руку. Она прижалась к нему и позволила провести себя внутрь кафе. Произошедшее постепенно входило в ее сознание, в голове теснились вопросы. Их могли убить – но за что?

Грахам протянул ей носовой платок – чистый, из белого хлопка, слегка пахнущий лимоном и крахмалом. Она вытерла мокрые глаза, и на ткани остались следы ее черной туши.

– Если у вас всегда так проходят свидания, думаю, пока от них воздержусь, – заметила она.

Она попыталась вернуть носовой платок, но Грахам его не взял.

– Оставьте себе. Клянусь, такое со мной впервые.

– Вы что-нибудь запомнили? Стрелявшего? Его машину?

– Мужчина в черном, с лыжной маской и в вязаной шапке. Приехал на темном седане без номеров.

– Как много информации! А я ничего не разглядела.

– Профессиональная наблюдательность. Он припарковал машину неподалеку и поджидал нас.

– Так все было запланировано? Стреляли не из проезжающей машины? – Она всмотрелась в его лицо, ожидая подтверждения. Но он даже не кивнул, только выглядел сильно обеспокоенным.

– Не думаю. Разве кому-то могла понадобиться ваша гибель?

После его вопроса она закашлялась.

– Давайте будем смотреть правде в глаза, о’кей? – промолвила она, когда вновь обрела способность говорить. – Вы спросили, не могла ли кому-то понадобиться моя гибель. Что вы имеете в виду?

Он похлопал ее по плечу, его теплая ладонь успокаивала. Тем не менее явно не в таких обстоятельствах Эмма предпочла бы развивать отношения с мужчиной.

– Подумайте, не могут ли у кого-то быть причины вас застрелить? – спросил он.

Одна мысль об этом подействовала на нее так же угнетающе, как сами выстрелы.

– Нет. Я просто пишу. И очень доброжелательный человек. У меня нет врагов.

– Уверены? А ваши публикации? Может, одна из них пришлась кому-то не по нраву? Например, Ричард Прентис? Как он оценил ваш очерк о нем?

– Похвалил – сказал, что я изобразила его симпатичным человеком. То есть я не ставила перед собой такой цели, но он так понял мой очерк.

– Вы сказали, что были криминальным репортером. Не могли вы положить конец чьей-то преступной деятельности – и вызвать желание за это с вами посчитаться?

– Я писала о разных преступлениях, но мне никто не угрожал, даже не посылал раздраженных писем. – Она скомкала в руке носовой платок. – Думала, такое только по телевизору показывают.

Он сжал ее плечо, а она подавила желание закрыть глаза и обнять его. Нет, надо было держать себя в руках.

– Вечером, если будет время, составьте, пожалуйста, для меня список всех ваших публикаций, которые – прямо или косвенно – могли кого-то задеть, – попросил он. – Мы проверим, кто из этих людей не за решеткой. Я узнаю в местной полиции, не мелькал ли один из этих субчиков поблизости.

– А не лучше ли действительно передать это дело полиции? Я думала, что вы следите только за тем, что происходит на общественных землях.

Он нахмурился:

– Да, вы правы. Но сегодня стреляли в меня самого, а это совсем другое дело.

– Так, может быть, целились и не в меня. – У Эммы отлегло от сердца. – Может быть, стрелок поджидал вас.

– Не исключено.

– Может быть, застреливший Бобби человек теперь преследует вас.

– Большой риск для него, ведь мы пока нисколько в этом деле не продвинулись.

– А если ему это неизвестно?

– Возможно и такое, – кивнул Грахам.

– Сэр? – К ним подошел полицейский в форме. – Я Эванс, из полиции Монтроза.

– Капитан Грахам Эллисон, ФБР. А это Эмма Вейд.

– Я хотел бы принять от вас обоих заявления в связи с произошедшим.

– Конечно, конечно.

Когда все закончилось, к Эмме подошел Грахам.

– Давайте вернемся к вам домой, – предложил он.

Она кивнула. Сильнее всего ей хотелось принять горячую ванну, выпить чаю и, наверное, посмотреть хороший фильм, чтобы забыть недавние ужасы – сначала гибель Бобби, а затем эту стрельбу. Слишком много для одного дня.

Когда они подошли к ее джипу, Грахам поднял руку:

– Я сяду за руль.

Она хотела возразить – что это ее машина и чтобы он не командовал, – но передумала.

– А ваш джип? – спросила она наконец.

– Заберу его позднее.

Она слишком устала, чтобы спорить, и молча протянула ему ключи.

По дороге оба молчали. У нее просто не было сил говорить, а он думал о своем. Но когда они подъехали к ее дому, он выругался:

– Вы ведь не оставляли входную дверь открытой, когда уезжали?

Эмма присмотрелась к двери, поняла, что она открыта, и выскочила из машины. Не вполне отдавая себе отчет в своих действиях, она бросилась вверх по ступенькам.

– Джейни! – крикнула она. – О, Джейни!

С кошечкой ничего не случилось, только выглядела испуганной. Джейни нашлась под постелью Эммы – королевских размеров кроватью с мягким цветастым одеялом и по крайней мере двенадцатью подушками. Выглядело все очень по-женски, уютно и сексуально, и Грахам мысленно отругал себя за грешные побуждения в разгар серьезного расследования.

На первый взгляд все было в порядке.

– Может, что-то пропало? – наконец поинтересовался Грахам.

– Даже не знаю. Трудно сказать. Я так перепугалась из-за Джейни, что ничего толком не рассмотрела. – Эмма прижала к груди свою любимицу, а Грахам позавидовал кошечке. «Сосредоточься на деле!» – с досадой приказал он себе. Потому что эта женщина обретала над ним все большую власть.

– Давайте вместе проверим.

Они осмотрели спальню, гостиную и комнату, где Эмма обедала. Все лежало на своих местах. Но, едва зайдя на кухню, Эмма остановилась:

– Мои бумаги! Она показала на кухонный стол с полупустым бокалом и футляром для ручки. – Я разбирала свои записи, которые сделала на пресс-конференции и на месте крушения самолета. Они пропали. – Она отпустила кошку и поспешила через гостиную в комнату, которая служила ей кабинетом. – Нет моего ноутбука. – Она раздвинула дверцы встроенного шкафа. – Мои папки пропали тоже. Там были наброски для моих статей. Черновики интервью. Кое-какие фотографии.

– Весь ваш архив.

– Нет, материалы последних двух лет. Остальное хранится в другом месте.

– Надо сообщить в полицию. А вам теперь нельзя здесь оставаться.

Опять он взялся за свое. Начал командовать.

– Извините, но это мой дом, и я останусь здесь, если захочу.

– Это небезопасно. – Он отвернулся, словно считая вопрос закрытым.

Она взяла его за руку и повернула к себе:

– Погодите-ка минутку. Мы не знаем, связано ли это с недавней стрельбой. И еще неизвестно, собирались ли причинить мне вред те, кто забрал мои бумаги.

– А может, как раз собирались? Хотите рискнуть?

Конечно, она не собиралась так испытывать судьбу. Но нечего и ему вмешиваться в ее жизнь.

– Никуда не поеду. Только замки поменяю и буду соблюдать осторожность. Да и куда мне ехать?

Он сжал губы, словно подыскивая возражения. Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

– Хотя бы не оставайтесь здесь на эту ночь, – попросил он. – Наверняка приедет полиция, они захотят все сфотографировать, будут искать отпечатки пальцев. Вам лучше поехать в отель. Попросите кого-нибудь врезать новые замки во время вашего отсутствия.

Он сбавил тон и уже не командовал, а старался убедить. А ее терзали сомнения, даже заныло под ложечкой. Она осмотрелась. Джейни устроилась в кресле, на котором любила дремать и приводить себя в порядок.

– Мне не позволят взять с собой в отель кошку, а я не хочу ее оставлять. Особенно после такого ужасного дня.

– Тогда давайте поедем ко мне. Джейни тоже можете взять с собой. – После ее вопросительного взгляда он добавил: – У меня есть гостевая комната. И сигнализация. Никто вас не потревожит.

– Хорошо. – Она слишком устала и, по правде говоря, перепугалась, чтобы спорить. – И спасибо вам.

Она вызвала полицейских и через полчаса рассказывала им, что произошло. Грахам вышел на улицу, чтобы сделать несколько звонков. Она видела в окно, как он ходит взад-вперед по дорожке рядом с домом, держа телефон у уха. А если бы она не согласилась к нему поехать? Наверное, он бы предложил охранять ее здесь. Его доброта и забота умиляли, но чрезмерная бдительность слегка раздражала.

Когда полиция удалилась, Эмма устроила Джейни в кошачью переноску, собрала сумку и отнесла все в свою машину. Один из полицейских съездил с Грахамом к ресторану за его джипом, а потом Эмма вслед за ним выехала из города по направлению к Национальному парку, через аристократические предместья с фешенебельными особняками и ухоженными широкими газонами.

Грахам жил в доме из кедрового бруса с большими окнами, из которых открывался вид на прерию и огни города вдалеке. Он захватил сумку Эммы, переноску с Джейни и набрал на панели сигнализации код, едва они вошли внутрь. Затем он провел ее в большую гостиную с высоким потолком.

– Позвольте мне показать вам вашу комнату, – предложил он.

Гостевая спальня была обставлена по-спартански, но в ней имелось все необходимое: королевских размеров кровать, кресло, а через коридор напротив была большая ванная. Грахам помог Эмме устроить кошачий лоток и постель, налил в миску воды.

– У вас есть какие-нибудь животные? – спросила она.

– Был раньше кот, но с моим образом жизни сложно держать дома животных, и после смерти Бастера я решил никого больше не брать. – Он погладил Джейни по спинке, а она громко замурлыкала. – Чудная малышка, – промолвил он, а по телу Эммы разлилась сладкая истома, словно он погладил ее саму.

Он посмотрел на нее:

– Что, если мы немного выпьем?

Она прошла за ним в гостиную. В июне ночи холодные, и Грахам зажег огонь в газовом камине.

– Как здесь замечательно! – улыбнулась она, принимая у него бокал с вином.

– Никакой моей заслуги. Дом нашел для меня риелтор. Присаживайтесь. – Он указал на кожаный диван.

Она села, а он опустился почти рядом. Она даже видела, как пульсирует жилка на его шее. Ей вдруг вспомнилось, как он закрыл ее своим телом, словно щитом.

– Прошу прощения, если был немного грубоват, – заметил он. – Привык отдавать распоряжения, а если сталкиваюсь с проблемой, стараюсь тут же ее решить.

– Но бывают случаи, когда решать эти проблемы следует не вам. – Она пригубила вина и взглянула на него поверх ободка бокала. Его извинение удивило ее. Ей нравилось, когда мужчина признавал свою вину.

– Как только услышал те выстрелы, инстинктивно бросился вас защищать. Можете считать это неуважением к женщине, но меня охватили именно такие чувства.

– Я привыкла сама о себе заботиться. Но благодарна вам за все, что вы сделали. Боже, а если бы я там оказалась одна? Вряд ли смогла бы вовремя среагировать на выстрелы. – Она вздрогнула и поставила бокал на стол.

– Вы держались великолепно. – Он поставил на стол свой бокал и чуть пододвинулся к ней. – Сохраняли хладнокровие в трудные минуты. И этим очень меня впечатлили.

– Ох. – Их взгляды встретились. – А что еще вас впечатлило?

– Вы не сочтете меня несерьезным, если я скажу, что у вас замечательная фигура? – Он провел пальцем по ее шее и коснулся губами ее щеки.

– Несерьезность может быть приятной. – Она повернула голову, и он прильнул губами к ее губам. Поцелуй был горячим и долгим. Настолько долгим, что их взаимное влечение стало почти неодолимым.

Она обвила его руками, прижалась к нему и ответила на поцелуй. У него было мощное и большое тело, а от его страстной устремленности к ней ее саму охватило вожделение. Может, как раз этого ей и не хватало – телесной радости.

Вечернюю тишину разорвала песенка Адели. Грахам отвел голову и осмотрелся по сторонам.

– Мой телефон. – Она потянулась к своей сумке.

На дисплее высветилось: «Неизвестный номер». Она нажала клавишу ответа, приготовившись вправить мозги рекламному агенту:

– Алло?

– Прикуси язык, пока не поздно, – произнес ровный, без акцента голос.

– О чем вы? Кто вы такой?

– Я мог запросто убить тебя сегодня вечером. И в следующий раз не промахнусь.

Он отключился. Эмма уставилась на телефон.

Грахам взял у нее мобильник и положил на стол.

– Ты все слышал? – спросила она.

– Да. Кому известен твой номер?

– Куче народу. Он есть на моей визитке. Его знают сотрудники «Денвер пост». Друзья. Деловые партнеры. – Она потерла одну о другую внезапно похолодевшие ладони. – Может, это розыгрыш. Кто-то хочет вывести меня из равновесия. – Она через силу хохотнула, хотя готова была разрыдаться. – Что ж, сработано неплохо.

Грахам встал и взял свой телефон:

– Попробую узнать, откуда звонили, хотя вряд ли это поможет. Наверное, с украденного или старого мобильника. – Они посмотрели друг на друга, и от его тяжелого взгляда ее снова охватила тревога. – Это не розыгрыш, Эмма. Думаю, тебе правда угрожает серьезная опасность.

Глава 4

Спокойнее места, чем спальня в доме Грахама, Эмма не могла и придумать. Тем не менее ей не спалось. Едва она смыкала глаза, как ей начинал сниться ресторан, в ее ушах снова звучал тот зловещий ровный голос, и такие кошмары одолевали ее до утра.

Грахам постучал в дверь в начале восьмого.

– Хотел дать тебе поспать подольше, но мне надо на службу, – сказал он, войдя с чашкой кофе. – А оставлять тебя здесь одну тревожно.

Он посмотрел на нее, а она вспомнила, что не причесана и ее рубашка расстегнута. Несмотря на его делано равнодушный взгляд, она понимала: стоит дать ему знак, как он тут же окажется рядом с ней в постели.

Она отбросила в сторону грешные мысли. Насколько ее тело тянулось к нему, настолько разум предостерегал от сближения с великаном капитаном.

– Спасибо за кофе, – поблагодарила она и взяла чашку. – Я успею принять душ?

– Да, и можешь не спешить. Я подожду на кухне.

Она выпила кофе, освежилась в душе, оделась, и настроение у нее чуть поднялось. Джейни свернулась в клубочек на подушке и наблюдала, как Эмма причесывается и делает макияж. В отличие от ее хозяйки киска чувствовала себя на новом месте вполне комфортно.

– Пожалуй, в этом ворчуне капитане правда есть какой-то шарм, – промолвила Эмма, надевая золотые сережки. – Хотя вряд ли ему нравится, как я зарабатываю себе на жизнь. – Наверняка Грахам недолюбливал всех журналистов, пусть сам никогда бы в этом и не признался.

Джейни юркнула за ней на кухню. Грахам готовил яичницу с тостами.

– Чем богаты, тем и рады. – Он поставил перед ней тарелку.

– Выглядит великолепно. Спасибо.

Он налил ей еще кофе, а плошку с водой и миску с кормом поставил рядом с раковиной.

– Умею находить общий язык с животными. – Он сел напротив нее.

– Но не с людьми, – заметила она.

От ее шпильки уголки рта его насмешливо поднялись. У него были красивые четко очерченные губы. Ей вспомнился их поцелуй накануне, до того неприятного звонка, выбившего ее из колеи. А если бы ей не позвонили? Она провела бы ночь в постели Грахама? А потом? Ведь они так и не стали единомышленниками. Да, она согласилась помочь ему. Но она же не наивная дурочка? Скорее всего, он и половины того, что знает, ей не рассказал. Поэтому ей, как обычно, придется с боем добывать каждую кроху интересной информации. И вряд ли они при этом поладят.

– Удалось выяснить, откуда мне вчера звонили? – спросила она.

Он покачал головой:

– Любой человек, который смотрит телевизор, знает, как сделать один анонимный звонок. А если это тот, кто вчера в нас стрелял, то он профессионал.

– Никак не возьму в толк, почему стала его мишенью.

– А что было в тех бумагах, которые пропали из твоего дома?

– Ничего, кроме того, что вошло в мои статьи.

Он с хрустом откусил кусочек тоста и посерьезнел.

– Должно быть, в них было что-то не предназначенное для статей, – рассудил он.

– О, конечно. – Мелкие детали, наблюдения, но ничего важного.

– А то, что ты записывала у Прентиса? Тоже пропало?

– Да. Как и многие другие материалы. Все, что я узнала о Лорен Старлинг и ее исчезновении. Но почему они все это забрали?

– Может, они сами толком не знали, что ищут? Или хотели скрыть свои истинные намерения: сгребли все, маскируя подлинную цель. – Он подобрал остатки яйца на тарелке кусочком тоста и отправил его в рот.

– И зачем было забирать мои заметки? Это же не помешает мне написать статью. Что-то сохранилось в памяти. Что-то в диктофоне – он здесь, в моей сумочке. И я могу снова взять интервью у тех же людей.

– А над чем ты сейчас работаешь?

– Пытаюсь что-то написать о вчерашней пресс-конференции.

Он хмыкнул:

– Да мы там ни о чем толком и не поговорили.

– Отнюдь. На статью точно хватит, и можно вспомнить для затравки недавние выступления сенатора Мэтьюсона и тяжбу, которую затеял Ричард Прентис.

– Ну и что тут страшного для кого-то? Никак не пойму.

– И я хочу добавить к этому информацию о крушении самолета и убийстве Бобби. Хотя наш главред, зная о моих отношениях с погибшим пилотом, наверняка поручит основную статью о нем другому журналисту.

– Что-нибудь еще?

– Хочу найти следы Лорен Старлинг, разобраться с ее исчезновением.

– Если только это исчезновение. – Он поднял руку, чтобы предупредить ее возражения. – И есть ли здесь криминал. От этой эксцентричной особы можно ждать любых сюрпризов. Но поверь, наши ребята стараются найти хоть какую-то зацепку в этом деле.

– Приятно слышать. Спасибо за информацию.

Он кивнул.

– Вернемся к угрозам в твой адрес. В украденных бумагах могло оказаться нечто пустое с твоей точки зрения, однако интересное для кого-то другого. Например, записи о Ричарде Прентисе, которые, по его мнению, не следовало больше никому видеть. Знаешь, у нас нет никаких доказательств его противозаконной деятельности. Но печенкой чувствую, что он нечист на руку.

– Рауль Мередес орудовал поблизости от владений Прентиса, не так ли? – Этого связанного с мексиканским наркокартелем и с торговцами людьми преступника убили, когда он пытался взять в заложники студента колледжа. Бедолага собирал в той местности материалы для курсовой работы. Полицейские клялись, что не стреляли на поражение. Мередеса прикончил снайпер и сразу после этого скрылся. Останься тот в живых – мог бы на суде назвать заказчика всех этих преступлений.

– Ему приходилось пересекать земли Прентиса, – сказал Грахам. – Ни на минуту не поверю, что Прентис не знал о происходящем. У него полно охранников и видеокамеры на каждом углу.

– А если он считает, что не его обязанность об этом докладывать? И потом, почему мишенью выбрали меня? Я две недели проводила с ним по нескольку часов в день, и он ни разу не выказал недовольства. И с тех пор прошло полгода. Почему же сейчас я стала для него угрозой?

– Не знаю. Может, дело в погибшем пилоте.

– Мы были просто друзьями. Болтали о пустяках. Ничего серьезного.

– Прентис мог этого не знать. Прослышал о ваших с Бобби встречах и решил, что он может наболтать лишнего. Например, о грузе на этом самолете и кому он предназначался.

– А что это за груз?

Он замялся:

– Мы занимаемся этим вопросом. – Он допил кофе. – Если ты заморила червячка, нам можно ехать. Хотя ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

– Нет, поеду к себе. Уверена, что полиция решила все вопросы.

Он повернулся к ней, а его большое тело заполнило дверной проем, закрыв ей выход из кухни.

– По-моему, это плохая идея – возвращаться домой одной. Тот человек может подкараулить тебя там. Разреши мне послать кого-нибудь с тобой. Одного из моих людей…

– Нет! В няньках не нуждаюсь. – Она сообразила, что он не командует, а просто за нее переживает, и сбавила тон. Он предложил помощь, и стоит ли на него за это злиться? – Ценю твою заботу, но со мной все будет хорошо. Обещаю быть осторожной.

– Надеюсь увидеть тебя при более приятных обстоятельствах. – Он положил ладонь ей на руку, задержался взглядом на ее губах, словно раздумывая о еще одном поцелуе.

Она приняла решение за него. Их поцелуй был коротким, но крепким, а по ее телу пробежала горячая волна.

– Так в этом ящике правда были ракеты «Хелфаер»? – Грахам осматривал обломки самолета.

– По мнению армейского следователя из форта Карсон, именно так дело и обстояло. – Марко заглянул в блокнот. – Им даже известен серийный номер, часть которого сохранилась на упаковочном ящике. На самой ракете должен быть такой же номер.

– А откуда эти ракеты вообще взялись? – спросил Майкл Дане, высокий брюнет из пограничного патруля. Он недавно присоединился к их опергруппе, а до этого вступил в брак с женщиной, которая помогла им выследить Рауля Мередеса. Эбби заканчивала учебу на биологическом факультете университета Колорадо.

– Первоначально партия ракет предназначалась для Афганистана, – пояснил Марко. – Но несколько штук при транспортировке пропали. Возможно, их похитили для продажи на черном рынке Ближнего Востока или Африки.

– Но как они оказались здесь? – спросила Кармен Редхорс, единственная женщина в их опергруппе, сотрудница Бюро расследований Колорадо.

– Человек с большими деньгами может купить, что хочет, – ответил Ланс.

– И за сколько, по-твоему, одна такая продается? – Майкл кивнул на обломки ящика.

Марко пожал плечами:

– Полмиллиона? Может, и дешевле, если выйти на нужного человека. К примеру, Ричард Прентис может купить ракету, но это не значит, что он правда ее купил.

– Но ракета перевозилась на самолете пилотом, который работал на Прентиса. Так что у нас есть повод задать ему кое-какие вопросы, – заметил Грахам и повернулся к Лансу: – Узнал что-нибудь о Бобби Пейсе?

Ланс убрал руки с груди и выпрямился:

– Он держал свой самолет на стоянке в аэропорту Монтроза. Его видели там три дня назад. Он проверял самолет, но сказал, что лететь никуда не собирается. Говорят, он заметно нервничал.

– Его родственники живут поблизости? – спросила Кармен. – Жена?

– Бывшая, – сказал Ланс. – Сьюзен Пейс. Они развелись год назад и после этого, по ее словам, почти не разговаривали, только о ребенке.

– Парень вполне мог согласиться на перевозку незаконного груза за хорошие бабки, – сказала Кармен.

– А когда он в последний раз заполнял план полетов? – уточнил Грахам.

– Неделю назад, – ответил Ланс. – Летал над буровыми вышками с фотографом нефтяной компании, чтобы тот сделал несколько снимков с высоты.

– А когда он в последний раз летал по заданию Прентиса? – спросил Майкл.

– Десятого июня. Почти две недели назад. А до этого возил его по делам раз или два в неделю – в Денвер, Солт-Лейк-Сити или в другие места.

– У Прентиса был другой пилот? – спросила Кармен. – Они с Пейсом не ссорились?

– А может, планировалось, что Пейс доставит эту ракету? Но так, чтобы Прентис от дела дистанцировался, обзавелся алиби? – предположил Грахам.

– Вы знаете, где находился Прентис во время убийства Бобби? – спросил Ланс.

– Судмедэксперт полагает, что парня застрелили в понедельник утром, – поделился информацией Грахам. – За пять или шесть часов до того, как мы его нашли.

– Надо выяснить, чем занимался Пейс между четвергом и понедельником, – заявил Марко.

– И кто находился с ним в кабине. Кто его застрелил, – добавил Майкл.

– Его могли поджидать на земле и убить уже после аварии, – заметила Кармен. – Вполне возможно, судя по углу, с которого произведен выстрел.

– В кабине есть отпечатки пальцев, которые мы не смогли идентифицировать, – сказал Ланс. – Может, это был пассажир.

Марко заглянул в свой блокнот:

– Бобби убили из оружия 38-го калибра. Скорее всего, из пистолета, почти в упор. Самолет развалился при приземлении. Специалисты из Федерального авиационного агентства и Национального совета по безопасности на транспорте все еще выясняют обстоятельства аварии, но уже ясно, что неприятности начались в воздухе.

– Кто-то мог сопровождать самолет на земле, – предположил Ланс.

– По бездорожью и ночью – сложновато, – возразил Майкл.

– Сложно, однако не невозможно. – Марко закрыл блокнот и положил его обратно в карман. – Чем теперь займемся, командир?

– Вы с Майклом возвращайтесь в аэропорт. Побеседуйте там с его сотрудниками, другими пилотами – с теми, кто мог видеть Пейса или говорить с ним. Выясните, находился ли его самолет там в пятницу и субботу. Справьтесь о нем в ближайших аэропортах. Ланс, займись прошлым Пейса. Проверь его банковские счета, поговори с соседями, бывшей женой и друзьями. Кармен, ты поедешь со мной, – завершил Грахам. – Пора нам побеседовать с Ричардом Прентисом.

Глава 5

По пути домой Эмма зашла в магазин офисной техники и купила ноутбук взамен украденного. Она собралась хорошенько поработать, восстановить нужные файлы. Но, открыв входную дверь и увидев царивший в доме кавардак, изменила свои планы. Решила сначала навести порядок, а потом уже взяться за дело.

Первые четыре часа она чистила все после визита полицейских. Затем, довольная наведенным порядком, налила себе чашку чаю и села на освещенной солнцем кухне за ноутбук. У нее был дома кабинет, но она предпочла устроиться поближе к чайнику. А рядом дремала на любимом подоконнике Джейни и наблюдала за двором, цветочными клумбами и птичьими кормушками.

Эмма за несколько минут восстановила нужные файлы из резервных копий в облачном хранилище. И статьи, над которыми работала, и уже опубликованные. Кое-какие рукописные заметки и второстепенные материалы пропали, но большая часть снова была у нее в компьютере. И если все их просмотреть: не выяснится ли, зачем наведался к ней вор?

Она закончила статью для «Денвер пост» о пресс-конференции и подготовила фрагмент о гибели Бобби, чтобы редактор передал его другому журналисту, который будет работать над этой темой. Потом она занялась своими записями о пропавшей Лорен Старлинг.

Несмотря на все старания, ей мало что удалось выяснить. Из полиции Денвера приходили вежливые, но бессодержательные ответы. На телестудии, где работала Лорен, ее исчезновение никого особо не встревожило. А когда Эмма стала настаивать, ей сказали, что у мисс Старлинг отмечались проблемы со здоровьем и она частенько задерживалась после отпуска.

Оказалось, что годом раньше Лорен три недели отсутствовала на телестудии, где вела выпуски новостей. Но больше ничего узнать не удалось. Незамужняя Лорен не была связана сколь-нибудь серьезными отношениями ни с одним мужчиной, а ее единственная близкая родственница – сестра, живущая в Висконсине, – не отвечала на звонки Эммы.

– Никак не возьму в толк, чем я могла кому-то помешать, – сказала она громко кошке. Говоря вслух, она помогала себе сосредоточиться, а Джейни навострила ушки и склонила голову, словно вопрос Эммы ее очаровал. – Если дело не в Лорен Старлинг, то что могло рассердить этого парня?

Она пробежалась по списку файлов с ее статьями на дисплее и остановилась на очерке о Ричарде Прентисе. В ее голове не укладывалось, как такой умный, обходительный и даже обаятельный человек мог быть криминальным авторитетом. А именно в этом его подозревал Грахам. Да, Прентис недолюбливал правительство, хотя она так и не смогла понять почему. Его прославила борьба с властями, с их запретами и надзором, благодаря чему многим он казался героем. Дела он вел жестко – не позавидуешь тем, кто встал ему поперек дороги.

А если он решил, что статья Эммы ему помешает? И подговорил кого-то, чтобы припугнуть ее? Вполне допустимо.

Мог он нанять бандита, чтобы тот ее подстрелил? Нет, покачала головой она. Прентис – личность экстравагантная, но он не сумасшедший.

Но Грахам зря слов на ветер не бросает. И раз он кого-то заподозрил – лучше к его советам прислушаться. Если Прентис действительно был боссом Рауля Мередеса, значит, он причастен к гибели нелегальных иммигрантов. Такой человек глазом не моргнет и прикажет своему подручному убить помешавшую ему журналистку. Взломать двери ее дома – детская шалость по сравнению с преступлениями, которые он уже совершил или заставил совершить других людей в своих интересах. А с такими деньгами он всегда выйдет сухим из воды.

Она прочитала свои заметки о нем. Ричард Прентис был вторым ребенком в семье с тремя детьми. Со своим старшим братом и младшей сестрой виделся редко. Плохо учился и рано женился, а через два года развелся, не успев завести детей. Начал с недвижимости: скупал старые многоквартирные дома, приводил в порядок и сдавал жилье в них за хорошие деньги.

Сколотив капиталец, он стал вкладывать средства в небольшие фабрики, бизнес-центры и даже развлекательные комплексы. Подобно Мидасу, превращавшему в золото все, к чему прикасался, он делал деньги на недвижимости и скоро из миллионера превратился в миллиардера.

Он ловко обводил вокруг пальца власти, чем и прославился. Имел особый нюх – находить частные владения рядом с общественными землями. А потом грозился настроить там каких-нибудь уродцев, исказить привычный исторический облик местности. Обещал организовать вредное производство вроде бумажной фабрики или свинофермы. В газетах писали о нем как о настоящем злодее. Но это было ему только на руку – формировалось мнение, что с ним лучше не связываться. Наконец терпение властей лопалось, и они шли ему навстречу – предоставляли взамен еще более обширные территории в другом месте или откупались от него такими деньгами, за которые он приобретал намного более ценные участки.

Он трижды с успехом провернул такие комбинации. Но в последний раз получил от ворот поворот. Он приобрел большой участок рядом с Национальным парком – Черным каньоном Ганнисона и, выставив на торги, заломил за него непомерную цену. Покупателя не нашлось. Зато вышло несколько официальных постановлений, которые связывали Прентиса по рукам и ногам.

Скорее всего, именно из-за этого он заимел зуб на местные власти и бригаду рейнджеров. Ратовал за неприкосновенность частной собственности. Возмущался произволом чиновников и защитниками национальных парков, которые к тому же содержатся за счет налогоплательщиков. Но Эмма догадывалась, отчего он так раскипятился. Рейнджеры просто ему мешали, вот он их и возненавидел.

Но все это не делало его преступником.

– Когда Бобби убили, работал ли он на Прентиса? – спросила она. – Кто его убил и почему? И что за таинственный груз он перевозил, о котором Грахам упорно помалкивает?

Мог ли Прентис – или кто-то другой – платить Бобби за контрабанду наркотиков из Мексики или Южной Америки? Если так, то он далеко не первый пилот, который подрабатывал таким способом. В Колорадо легализовали производство и распространение марихуаны для медицинских и восстановительных целей. Так что саму по себе ее перевозку нельзя считать противозаконной. Однако транспортировка наркотиков – включая марихуану – через границу оставалась серьезным преступлением.

А может, он вез кокаин, героин или другую отраву? Грахам наверняка знал какую, но прессе ничего говорить не захотел. Вполне резонно, однако его недоверие все равно огорчало Эмму.

Она закрыла файл, подперла руками подбородок, нахмурила брови и задумалась. Убийца Бобби мог решить, что она нашла на месте крушения какие-то улики. Или испугался ее расследования – вдруг отыщет то, что лучше не знать никому.

Она распрямилась, а ее сердце забилось чаще.

– Должно быть, так и есть. – Ей позвонили и предупредили, чтобы она дальше не копала. А именно этим она и занималась… Все упиралось в Бобби. Что происходило в самолете? Куда они направлялись? Что везли? И кто его нанял?

Начать следовало с самого близкого человека Бобби – матери его сына, на которой он был женат двенадцать лет.

Несмотря на внешнюю крутизну, Сьюзен Пейс выглядела измученной, напуганной и страдающей – матерью, которая борется за жизнь своего сына.

– Спасибо, что согласились со мной встретиться, – поблагодарила Эмма, когда они заказали кофе себе и молочный коктейль для Робби. – Знаю, что у вас сейчас беспокойное время.

– Рада хоть ненадолго вырваться из дома. – Она улыбнулась сыну. – У Робби тоже сегодня неплохой денек.

Эмма взглянула на Робби. Сьюзен вздохнула и достала из кармана джинсов горсть монет по двадцать пять центов.

– Робби, как насчет видеоигр?

– Ура! – просиял мальчишка.

– Тогда иди туда. – Она сунула ему монеты и легонько подтолкнула.

Женщины проводили Робби взглядом, когда он пересекал кафе. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до кнопок управления, но скоро игра поглотила все его внимание.

– Так о чем вы хотели меня спросить? – сказала Сьюзен.

– Кто-то залез ко мне в дом и украл мои записи. И мне угрожали по телефону. Думаю, тот, кто убил Бобби, не хочет, чтобы я об этом писала.

Глаза Сьюзен расширились.

– Так вот почему вы здесь. Если это киллер, лучше прислушаться к его совету.

– Не на ту он напал. Я хочу их найти и узнать, почему они убили Бобби.

Сьюзен беспокойно огляделась:

– Понятия не имею, во что Бобби вляпался. О его работе мы не говорили. А если тот, кто вам угрожал, проследил за вами и увидит нас здесь? У меня других проблем хватает. Не хочу, чтобы меня преследовал еще и киллер.

Эмма сжала запястье молодой женщины:

– Все в порядке. Никто за мной не следил. Мы всего лишь две подруги, которые решили поболтать о пустяках.

Сьюзен взглянула ей в глаза, затем кивнула и потянулась за кофе:

– Простите. Я совсем расклеилась. Мы с Бобби развелись, но чтобы он погиб так… Я просто потрясена.

– А как Робби это воспринял?

– Пока он не вполне понимает, что случилось. Я пыталась ему объяснить, что папа сейчас на небесах, но он знает, что Бобби управлял самолетами. Даже брал пару раз сына с собой. Робби иногда говорит, что папа поднялся в небо, но скоро вернется. Врачи боятся, что правда помешает его лечению, но пока он всего не знает.

– Знаю, что Бобби оплачивал медицинские счета. И в связи с этим тоже могли возникнуть проблемы. Я хотела бы написать статью в газету…

Сьюзен тряхнула головой:

– Не нужно этого делать. Бобби больше нет, и Робби помогут социальные службы.

– Рада, что вам не нужно об этом беспокоиться. Значит, Бобби никогда не рассказывал вам о своей работе?

– Нам и кроме этого было о чем поговорить. О более важных вещах. Мужем он был никудышным, но оказался хорошим отцом. – Она повертела над столом ложечкой. – Знаю, что он работал как проклятый. А когда увидела его за несколько дней до… до его смерти, он сказал, что скоро ему хватит денег для полной оплаты лечения. Я решила, что у него новый клиент, но не стала расспрашивать. Пусть бы зарабатывал, как хочет, лишь бы счета за процедуры для Робби оплачивались.

– А вы знали, что он совершает полеты для Ричарда Прентиса?

– У которого денег куры не клюют? – Сьюзен кивнула. – Да. Он много на него работал и, думаю, получал неплохо.

– А он не рассказывал, куда они с Прентисом летали?

– Говорю вам, меня это не интересовало. – Она повернулась на стуле и посмотрела в окно, на автостоянку, с поблескивающими на солнце машинами и шоссе за ней. – Знаю, что однажды он с Прентисом и кем-то еще летал в Южную Америку.

– А когда это было – полет в Южную Америку? – Эмма достала свой журналистский блокнот.

– Я уже говорила полиции. Около месяца назад.

– Как по-вашему, в последний раз он летал для Прентиса? Упоминал какого-нибудь мужчину? Возможно, женщину? Вообще хоть что-то?

Сьюзен нахмурила брови и через плечо посмотрела на Робби. Тот был поглощен игрой, непрерывно нажимал пальцами на кнопки управления.

– Думаю, это была женщина.

– Значит, его клиенткой была женщина?

Сьюзен кивнула:

– Прежде чем поговорить о деньгах, он упомянул о ней. Я подумала о его новой подружке, но сейчас понимаю, что ничего подобного он в виду не имел.

– Бобби рассказывал вам о своей личной жизни? – Неужели он поведал бывшей жене и о встречах с ней, с журналисткой?

– Нет, он был не такой. Но у него точно кто-то был. Одинокий мужчина, со своим самолетом – к таким тянутся женщины. Мне тоже это когда-то нравилось. – Она словно чуть улыбнулась. – Поэтому у меня вызвало досаду, когда он начал говорить о той особе. Решила, что он хвастается. А он сказал, что пытался взять у нее для меня автограф – словно она какая-то знаменитость. Я подумала, что он старается набить себе цену – дескать, вот какого ты мужчину упустила. Но если он говорил о клиентке, все это приобретает совсем другой смысл.

– А вы рассказывали обо всем этом полиции?

– Нет. Только сейчас подумала.

– А что точно он сказал?

– Что он познакомился с одной женщиной, и они сразу нашли общий язык. Вроде они собирались встретиться на следующий день, и тогда он хотел взять у нее для меня автограф.

– А сейчас вы думаете, что эта женщина – эта знаменитость – собиралась его нанять?

– Возможно. Или у них просто было свидание. Но Бобби никогда не бахвалился своими подружками. Я даже заподозрила, что он немного выпил.

– Выходит, он ничего не говорил о том, кем могла быть эта женщина? Прошу прощения за настойчивость, но это очень важно.

– Жаль, что не могу вам помочь, но больше он ничего не сказал.

Вскоре Сьюзен с Робби вышли, а официантка наполнила чашку Эммы. Она сидела, потягивая кофе и вспоминая их разговор. И почувствовала легкую дурноту от своего неожиданного открытия. Потому что за несколько дней до гибели Бобби в Монтрозе находилась только одна знаменитая женщина.

Но какие дела могли быть у Бобби Пейса с Лорен Старлинг?

Глава 6

Ричард Прентис называл свои владения ранчо или имением – смотря с кем разговаривал. Вход в них обозначали внушительного вида колонны и массивные чугунные ворота. Когда-то через его ранчо ездили все, кто хотел, но недавно Прентис добился решения суда, позволяющего ему эту дорогу перекрыть. Поэтому Грахам и Кармен остановились у запертых ворот. С одной из колонн на них смотрела камера наблюдения. – И что теперь? – спросила Кармен.

– У него есть охранники, и один из них наверняка сейчас за нами наблюдает.

– Они могут нас проигнорировать.

– Могут. Он, конечно, вправе не принимать никаких посетителей. Но ему точно известно о смерти Бобби Пейса, а это несколько меняет дело. Если будет упорно избегать встреч с нами, вызовем его на допрос.

– Кто-то едет. – Она кивком указала на облако пыли.

За воротами остановился черный внедорожник, и из него вылезли два человека в камуфляжной форме. Грахам узнал в одном из них водителя, которого встречал в свой последний визит на это ранчо. Тогда, сразу после гибели Рауля Мередеса от пули неизвестного снайпера, этого водителя даже собирались задержать и допросить. Потому что стрельба велась в Национальном парке, в непосредственной близости от владений Прентиса.

– Мы хотели бы видеть мистера Прентиса. – Грахам показал свое служебное удостоверение.

– Любая беседа с правоохранительными органами должна происходить в присутствии адвоката мистера Прентиса, – сказал молодой человек. – А в чем дело?

– Один из его работников взят с поличным при перевозке запрещенных товаров.

– Кто этот работник?

– Мистер Прентис сообщит вам это, если сочтет нужным.

Охранник ничего не сказал, а повернулся и сел в свой внедорожник. Через секунду он и второй охранник с оружием уехали.

– А что, если он нас не примет? – спросила Кармен.

– Прентис любит поразглагольствовать. По-моему, ему нравится состязаться с любым представителем властей. А если не захочет сейчас поиграть в свою любимую игру, я в присутствии адвоката задам ему вопросы как возможному соучастнику преступления.

– У нас нет никаких доказательств, что Бобби Пейс отправился в свой последний полет по его поручению.

– Но у нас нет и никаких доказательств обратного.

Внедорожник вернулся через десять минут.

– Наверное, отъехали немного и позвонили, а затем слегка помариновали нас в ожидании предстоящего шоу, – предположил Грахам.

На сей раз охранник не стал даже вылезать из машины и бросил через окошко:

– Можете ехать за нами.

Через пять минут они подъехали к помпезному трехэтажному зданию из серого камня. Башенки и высокие флигели придавали ему вид средневекового замка или крепости.

Еще один охранник в камуфляже провел их в дом, в гостиную с книжными стеллажами и удобными креслами. Ричард Прентис не заставил себя ждать. Он вошел в гостиную походкой уверенного в себе мужчины, хотя был заметно ниже шести футов и далеко не богатырского сложения. Давал понять, что знает себе цену. Все-таки миллиарды долларов меняют человека не в лучшую сторону, подумал Грахам.

– Я очень занят, и у меня нет времени даже для короткой беседы, – сказал он вместо приветствия. – Кто это из моих работников перевозил контрабанду?

– Бобби Пейс выполнял полеты для вас, – сказал Грахам.

Глаза Прентиса сузились.

– Пейс был частным пилотом, и я иногда его нанимал. Но наше сотрудничество прекратилось.

– Когда он летал для вас в последний раз?

– Недели две назад. Или раньше.

– После этого вы с ним общались?

– Нет. Я нанимал его, но друзьями мы не были.

Да уж, гусь свинье не товарищ, подумалось Грахаму.

– Где вы были с вечера воскресенья и весь понедельник?

Прентис набычился:

– А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Отвечайте на вопрос, пожалуйста. – Грахам старался говорить предельно вежливо.

– Я был здесь. Это подтвердит любой, кто у меня работает.

– А эти люди знают, где находится ваш дрон? – спросила Кармен.

Прентис и бровью не повел.

– Что за дрон?

Кармен пожала плечами:

– Говорят, вы купили дрон. Его иногда используют для охраны. Вы можете наблюдать за большой территорией, как ваше ранчо, с помощью всего одного оператора и прикрепленной к дрону видеокамеры.

– Весьма интересно. Можно будет над этим подумать. – Он повернулся к Грахаму: – Вы уже отняли у меня достаточно времени. Лучше вам уехать.

Грахам подумал, что новые вопросы вызовут еще одну волну раздражения. Пора откланиваться.

– Мы с вами еще свяжемся, – сказал он, и они пошли к выходу.

– У меня такое ощущение, что я сунула палку в муравейник, – заметила Кармен, когда они отъехали от дома. – Мы разозлили его и ничего полезного не узнали.

– Как сказать. – Грахам взглянул в зеркало заднего вида – охранники ехали за ними, провожая до ворот.

– Что ты имеешь в виду?

– Ему захотелось узнать, почему я расспрашиваю о его работнике, перевозившем контрабанду. Но я не употреблял слово «контрабанда». Я говорил, что его человека задержали с запрещенными товарами. Он наверняка что-то недоговаривает.

– Может, об этом дроне.

– Или о ракете «Хелфаер». Или о чем-то более серьезном. Так или иначе, я хочу это узнать.

– Если вы не возражаете, мэм, я могу сообщить капитану о вашем визите, чтобы он вам перезвонил. – Молодой человек с коротко подстриженными светлыми волосами и нашивкой «Сержант Карпентер» топтался рядом с ней, пока она осматривалась в штабе рейнджеров. Он напомнил ей австралийского пастуха, стремящегося удалить ее оттуда, где ей быть не следует. То есть из их штаба.

– Я вполне могу подождать Грахама здесь. – Она села на один из раскладных стульев у такого же простенького раскладного стола и закинула ногу на ногу. При этом край ее серой юбки в обтяжку слегка поднялся, обнажив бедро. На ней была также кружевная блузка с глубоким вырезом и красные туфли на четырехдюймовых шпильках. Даже придя по серьезному делу, она хотела произвести на Грахама впечатление. А сержант Карпентер занервничал еще сильнее.

– Возможно, он вернется не скоро.

– Я не спешу. – Она улыбнулась, как уверенная в себе журналистка, готовая ждать сколько угодно. Хотя на самом деле сидела как на иголках. Ей не терпелось поговорить с Грахамом. Рассказ Сьюзен Пейс переворачивал все с ног на голову. Грахам не видел связи между гибелью Бобби и исчезновением Лорен, однако теперь Эмма считала эти события звеньями одной цепи. И кажется, нашлась зацепка, которая еще поможет спасти эту женщину.

– Что ж, хорошо, если вам будет так угодно, – согласился Карпентер без особой уверенности в голосе.

Следующие двадцать минут она изучала эсэмэски в своем телефоне, а сержант Карпентер подпирал стенку и хмуро на нее поглядывал. Позвонить Грахаму? Сказать, что она его ждет? А вдруг он рассердится? Нет, лучше не рисковать. Надо подождать его здесь, и тогда он обязательно ее выслушает.

Скрежет гравия под колесами подъехавшей машины заставил ее выпрямиться на стуле.

Эмма вскочила и была на полпути к двери, когда вошел Грахам. При виде его у нее сразу перехватило дыхание. Разве можно забыть такого? Модного, уверенного в себе… сексуального… Все приготовленные слова тут же вылетели у нее из головы, а осталось лишь воспоминание о его поцелуе накануне.

– Эмма! Что ты здесь делаешь? С тобой все в порядке? – Он в два широких шага преодолел разделявшее их расстояние и схватил ее за плечи. – Что-то еще случилось? Тебе снова угрожают?

От его заботы у нее слегка задрожали колени, но она взяла себя в руки и покачала головой:

– Никаких угроз. Со мной все хорошо. – Она осторожно отодвинулась от него. – Но я узнала кое-что важное. Кое-что о Бобби.

– Пойдем ко мне в кабинет. – Он увлек ее в комнатку сбоку и закрыл дверь. Усадил на раскладной стул и сам сел рядом. – В чем дело? Вспомнила что-то о Пейсе?

– Я сегодня разговаривала с его бывшей женой. Сьюзен.

Между его бровей образовалась глубокая складка в форме буквы Y.

– Мы уже задали ей несколько вопросов.

– Не сомневаюсь в вашем профессионализме. Однако иногда другая женщина – причем не из органов правопорядка – может узнать то, что вам не под силу. Бобби упомянул женщину – знаменитость, – с которой часто виделся. И заверил, что скоро сможет оплатить все счета за лечение своего сына. По-моему, он говорил о Лорен Старлинг. Похоже, это она наняла Бобби для полета.

Его губы сжались в тонкую линию, словно он силился не сказать то, что вертится у него на языке.

– Нам Сьюзен Пейс ничего такого не говорила. А сказала, что не имеет понятия, на кого он работал и чем вообще занимался.

– И это тоже правда. – Эмма подвинулась на край стула и наклонилась к нему: – Просто она не считала эту знакомую Бобби заслуживающей внимания. А когда я стала настаивать, вспомнила о ней. Кроме того, Сьюзен сказала, что Бобби своими женщинами не хвастался. Так что это не было любовным свиданием – а встречей с клиенткой. Должно быть, с Лорен. Все это неспроста и нуждается в проверке.

– Мы не нашли ничего, что указывало бы на связь между Бобби Пейсом и Лорен Старлинг. Никто из опрошенных нами людей не видел их рядом. На месте авиакатастрофы ничто о ней не говорит. Пойми, расследования ведутся на основании подозрений, которые вытекают из фактов.

– И ты не собираешься копать в этом направлении?

– Да нечего там копать, – отрезал он.

Она едва не поперхнулась от желания высказать ему все, что думает о нем и его пренебрежительном отношении к ее находкам, и наконец заметила:

– Если бы ты соизволил уделить хоть капельку своего драгоценного внимания возможной вовлеченности Лорен в это дело, ты бы наверняка нашел нужные доказательства.

Он тяжко вздохнул, словно отец, замученный несмышленым ребенком, а ей захотелось выцарапать ему глаза.

– Эмма… – начал он.

– Я не нуждаюсь в высокомерных поучениях, к которым ты изготовился. Мне и так все ясно. Не буду тебя больше беспокоить.

Как все отвратительно! Да, она испытывает к нему физическое влечение. Но это не помешает ей уйти.

Глава 7

Грахам смотрел вслед Эмме и злился на самого себя. Какой же он все-таки осел! Тупой, упрямый, дальше своего носа не видящий!

О косяк двери постучал Ланс:

– Как дела?

– Все о’кей, – буркнул Грахам.

– Мисс Вейд не выглядела очень счастливой. Похоже, ее характер под стать прическе. – Ланс опустился на стул, который Эмма только что освободила. – Чего она хотела?

– Чтобы я выяснил, не были ли как-то связаны Бобби Пейс и Лорен Старлинг. А они и рядом не стояли, это навязчивая идея Эммы – притянуть к делу Лорен Старлинг.

– По ее мнению, эти двое были знакомы? Проверить?

Грахам начал открывать и закрывать ящики стола. Будь он курящим – самое время было бы достать сигарету, но от этой дурной привычки он освободился пятью годами раньше.

– Нечего тут проверять. Мы уже опросили всех, кто знал Пейса, и никто не упоминал никакой женщины – ни знаменитой, ни обычной.

– Так можно побеседовать с ними еще раз. Порой люди кое-что вспоминают, когда их спрашивают снова.

– Брось. Пустая трата времени. Меня больше заботят отношения Пейса с Ричардом Прентисом. Ничего здесь не нарыл?

– Получил копии полетных листов Бобби из местного аэропорта. Он часто летал с Прентисом, примерно раз в неделю на протяжении четырех месяцев. Но потом сделал паузу. Неизвестно, летал ли Прентис в это время с кем-то еще, но мог воспользоваться услугами соседнего аэропорта.

Грахам потер переносицу и скривился.

– Голова болит? – спросил Ланс.

– Весь сегодняшний день – сплошная головная боль. – Капитан встал из-за стола. – То есть весь день – впустую. Скоро шесть вечера, а я ни на один вопрос ответа не нашел.

Домой Грахам ехал в мрачном настроении. Едва открыв дверь, он вдохнул запах косметики Эммы. Может, ему даже почудилось – потому что в доме недавно хорошо потрудилась уборщица. И должно было пахнуть лимонным спреем, которым эта женщина обычно опрыскивала цветы. Но вместо него Грахам почувствовал легкий аромат роз.

Он прошел на кухню и достал из холодильника пиво. А когда начал открывать жестяную банку, заметил на полу миску, в которую клал корм для Джейни. Может, ему самому следовало завести кошку. Чтобы не возвращаться в пустой дом.

Надо было переключиться на спортивную волну и пойти пробежаться. Наверняка в голове прояснится. Но на пути в спальню он остановился у гостевой комнаты и живо представил Эмму перед зеркалом…

Он со стоном отвернулся.

Пробежав пять миль, вспотевший и усталый, он подумал, что душ и хороший сон приведут его в норму. Но ему не спалось. В темноте он вспоминал их разговоры и клял себя за резкость и упрямство. Будь он мягче, рассудительнее – все могло пойти по-другому.

Утром, подкрепившись крепким кофе с рогаликом, он выехал из дому. Небольшой аэропорт Монтроза, куда он направился, обслуживал и регулярные, и частные рейсы. Даже в этот ранний час в небольшом здании среди ангаров слышались голоса. Грахам нашел в нем трех пилотов, которые коротали время за кофе, изучали карты и метеосводки. Увидев его униформу, они приумолкли.

– Кто-нибудь из вас знал Бобби Пейса? – спросил он.

Они обменялись взглядами. Молодой человек с солнцезащитными очками, сдвинутыми на макушку головы, в клетчатой красно-синей рубашке, из-под которой виднелась белая футболка, сказал:

– Многие из нас знали Бобби. То, что с ним произошло, просто чудовищно.

– Я ищу того, кто его застрелил. Но я уперся в стену. Похоже, никому не известно, для кого он выполнял свой последний полет.

– Ничем не могу вам помочь, – сказал молодой человек. – В последний раз видел Бобби с неделю назад. В тот день он никуда не летал, просто болтался здесь в надежде, что кому-то понадобятся его услуги.

– Он всегда был охоч до работы, – добавил другой пилот. – Мы знали, что у него больной ребенок, и старались ему помочь.

– А часто людям бывает нужен пилот?

– То и дело, – сказал мужчина в годах. – Туристы, или просто кто-то куда-то спешит. Если у человека есть деньги и тут не попахивает криминалом, я с ним лечу.

– А бывает, что они хотят чего-то противозаконного?

– Хм. Я с такими не связываюсь.

– А Бобби? Он мог на такое пойти?

Пилоты снова обменялись взглядами.

– Бобби дошел до края, – сказал молодой человек. – За хорошие деньги он мог на кое-что и согласиться. К примеру, мог заполнить полетный лист, а сам сделать крюк и высадить пассажира в другом месте, если тот от кого-то скрывается. Ну еще какие-то такие мелочи.

– Мы не нашли полетного плана, который он заполнял в свой последний день, – сказал Грахам.

– А может, он его и не заполнял, – усмехнулся пожилой пилот.

– Не помню, чтобы он в тот день отсюда взлетал, – добавил молодой. – Несколько дней до этого не видел здесь его самолета.

– А где он держал свой самолет?

– У северо-западной рулежки. Мой тоже там стоит.

– А были у него какие-нибудь женщины-клиентки? Или подруги?

– Ни с одной женщиной его не видел, – сказал пожилой пилот.

– У меня сложилось впечатление, что он ни с кем особо не встречался, – добавил молодой. – Думаю, еще не остыл к своей бывшей жене.

– Может, несколько дней назад он с одной женщиной и летал, – припомнил пилот средних лет. – Не знаю только, подруга это была или клиентка. Они сидели в кабине и о чем-то спорили. Вроде его пассажирка говорила на повышенных тонах, но саму ее я не видел. Только слышал голоса, когда шел мимо.

– Когда это было?

Пилот прищурился, словно напрягая память:

– Вроде, в прошлый понедельник.

– Извините, ничем не можем вам помочь, – закончил разговор молодой пилот. – Надеюсь, вы найдете убийцу. Все это просто ужасно.

Они собрались идти по своим делам. Грахам хотел было их остановить, но понял, что ничего больше не узнает. Он еще переговорил с руководителем полетов, секретаршей и механиком. Все жалели Бобби, но не знали, на кого он работал, и никто не видел его ни с какой женщиной.

Выходит, Эмма была права? И Бобби действительно летал с какой-то клиенткой незадолго до гибели? Или этой женщиной была сама Эмма? По ее словам, они с Бобби были просто друзьями. А если их связывало что-то большее? Если она слукавила? Они могли поссориться, а ей не хотелось это признавать. Чтобы не создавать сложностей для себя или чтобы не говорить плохо о человеке, которого уже нет в живых.

Вернувшись в штаб рейнджеров, Грахам решил еще раз побеседовать с Эммой, спросить о ее отношениях с Бобби Пейсом. Разговор наверняка окажется непростым, но он необходим, и Грахам не хотел поручать это дело кому-то из своих друзей.

У двери в кабинет его встретила Кармен. На ее обычно невозмутимое лицо легла тень тревоги.

– Мы все утро пытались до тебя дозвониться.

– Я выключил телефон. – В аэропорту ему хотелось без помех все выяснить, а потом его мысли занимала Эмма, и он забыл включить мобильник. И теперь на его дисплее одно за другим появлялись сообщения. – Что случилось?

– В твоем кабинете на столе лежат кое-какие бумаги, на которые тебе надо взглянуть.

– Похоже, вряд ли они меня обрадуют.

Кипа бумаг и больших конвертов на середине стола не обещала ничего хорошего. Кармен и Рэндал Найтбридж вошли вслед за ним и наблюдали, как Грахам их просматривает.

– Ричард Прентис подал на нас в суд? – прорычал он. Его словно ударили, но, конечно, командиру следовало держать себя в руках, поэтому он бросил бумаги обратно на стол и начал расхаживать по комнате. – Он утверждает, что мы его преследуем, – я правильно понял?

– Именно такой вывод следует из всего этого юридического словоблудия, – подтвердил Рэндал. – Якобы мы неправомерно вторглись на его частную территорию, угрожали ему и его работникам и выдвинули против него ни на чем не основанные обвинения.

– Каждый наш вопрос к нему имел законные основания.

– Он считает, что нас привело к нему его богатство, – сказала Кармен.

Грахам достал из кармана телефон.

– Кому ты собираешься звонить? – спросил Рэндал.

– Не Прентису. Незачем подливать масла в огонь. – Через секунду Грахам соединился с адвокатом из Денвера, который был облечен правом вести дела в федеральных судах. Сказал, что получил копии исковых заявлений. Что не видит причин для жалоб Прентиса, но действовать надо осторожно. Они говорили минут десять, и Грахам не успокоился, но у него хотя бы перестали путаться мысли.

– Ну? – спросил Рэндал.

– Это наш адвокат. Советует пока с Прентисом не пикироваться, а дальше будет видно. – Он опустился на стул и посмотрел на часы. Только одиннадцать. Весь день впереди. – Вернемся к работе. – Надо было вбить в компьютер добытую в аэропорту информацию и подготовить вопросы к Эмме. Снова Эмма – почему он не мог выкинуть ее из головы хоть на полчаса? Как же эта женщина его зацепила! Он потер переносицу, вспоминая, куда положил аспирин.

Кармен и Рэндал по-прежнему стояли рядом и с беспокойством на него поглядывали.

– В чем дело? – спросил он и осмотрелся. – А где остальные? Что происходит?

– Тебе надо еще кое-что посмотреть. Под бумагами из суда.

Он вздохнул. Что бы это ни было – точно не хуже судебного иска. Он отложил в сторону просмотренные бумаги, и его взору предстал утренний номер «Денвер пост».

Он развернул газету, и в глаза ему бросились крупные буквы. Слова заголовка не сразу дошли до его сознания, но затем его взгляд сфокусировался. Он едва верил своим глазам и задыхался от ярости.

«ДО СВЯЗИ МЕЖДУ ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ СТАРЛИНГ И УБИЙСТВОМ ПИЛОТА СТРАЖАМ ПОРЯДКА НЕТ ДЕЛА»

Читать подпись под статьей не было необходимости.

Глава 8

Эмма все утро ждала Грахама. Позвонит ли он, чтобы устроить ей выволочку, или сам приедет – она не знала, но не сомневалась в его гневной реакции на статью в утреннем выпуске газеты. Она ничего не выдумывала, ничего не утверждала наверняка, только предполагала. И прежде всего – умоляла таинственную незнакомку объявиться, если это не Лорен Старлинг.

Но она особо себя не сдерживала. На телестудии подчеркнули, что ждут от местных властей тщательного расследования. В Монтрозе любили Лорен Старлинг, и многие желали получить ее автограф.

– Она была – и остается – символом обаяния и красоты, и мы все считаем ее знаменитостью, – сказал сотрудник телестудии.

На случай визита Грахама Эмма приоделась. К серой юбке в обтяжку добавила бордовый пуловер и умопомрачительные красные туфельки. Пусть он ее сейчас ненавидит, но знает, кого потерял.

В одиннадцать утра она забеспокоилась. А что, если Грахам решил махнул на нее рукой? Вознамерился спустить дело на тормозах? Нет, вряд ли. Но вдруг она в нем ошиблась? И воздействовать на него лучше как-то иначе?

Когда в полдвенадцатого в дверь позвонили, она вскочила с колотящимся сердцем. Посмотрела в глазок – какой же он великан! И сердитый-пресердитый! Ей захотелось ретироваться в спальню: мол, дома нет – и взятки гладки. Но такого малодушия она позволить себе не могла. Набрала в грудь воздуха и открыла дверь.

– Долго же ты собирался, – выпалила она, не успел он открыть рот.

Он шагнул вперед, и она волей-неволей посторонилась, чтобы он мог войти.

– Ты нарочно это сделала, – прорычал он, испепеляя ее взглядом.

– Но ты же вчера не захотел меня слушать? Обращался со мной словно с глупенькой девочкой. Как еще я могла заставить тебя задуматься?

– Ты опозорила меня и моих друзей перед всем штатом. Будто мы сидим сложа руки и ничего не делаем. А я провел утро в аэропорту, разговаривал с теми, кто знал Бобби Пейса. Старался отыскать следы этой незнакомки. Мне известно, как делать мою работу.

Она потупилась и зарделась.

– Если кто-то другой тебя не слушает, это не значит, что я совершаю ту же ошибку. – Он еще шагнул вперед, вынуждая ее отступить дальше в дом. Он раскраснелся и тяжело дышал, а руки крепко прижимал к бокам. Вполне мог ужаснуть ее своим видом, хотя не имел намерения ее испугать. От догадки, от предощущения того, что вот-вот произойдет, у нее подкашивались ноги, она держалась из последних сил.

– Извини, – прошептала она. – Вовсе не хотела тебя ранить.

Он придвинулся ближе, прижимая ее к стене. На своих шпильках она почти сравнялась с ним ростом. Взглянула ему в глаза и растаяла от увиденного в них. Грахам Эллисон хотел ее так же сильно, как она его. Она облизала внезапно пересохшие губы, а его взгляд неотрывно следовал за движениями ее языка.

– Ты сводишь меня с ума, знаешь? – прогудел он, а все ее струнки вибрировали в унисон его басовитому голосу, словно их касались его пальцы.

– Во всем этом определенно есть… какая-то связь. – Она дышала глубже, чем ей бы того хотелось. Всегда гордилась умением скрывать свои эмоции – талант совсем не лишний для репортера. Но рядом с Грахамом она терялась, плыла и таяла.

– Почему именно ты? – спросил он. – Почему на меня так действует женщина, которая приносит одни неприятности?

Его взгляд царапнул ее и остановился на вырезе ее пуловера.

Она прижалась спиной к стене, слегка касаясь Грахама животом.

– Думаю, непокорность прибавляет мне шарма, – рассудила она. – Вряд ли бы тебя привлекла послушная кошечка.

Вместо ответа, он положил ладони ей на бедра и привлек ее к себе, затем жадно приник к ней губами. Ее била дрожь от его силы и напора. Она обвила руками его шею и прильнула губами к его губам. Его сердце звучно билось рядом с ней – а может, это пульсировала ее собственная артерия.

Все еще прижимая ее к себе, он оторвался от ее губ, опустил голову и коснулся языком ее груди в вырезе пуловера.

– Что же нам делать с нашим влечением друг к другу? – спросила Эмма.

– Хочу уложить тебя в постель и заниматься с тобой любовью до полного истощения нас обоих. – Он потерся носом и щекой о ее шею.

– Это… это хороший план.

Он дернул вниз замочек молнии на юбке и начал стаскивать ее с бедер. Она схватила его за запястье:

– Пойдем в спальню, там нам будет удобнее.

Она повела его за собой и отпустила ненадолго, только чтобы снять с подушки Джейни и отнести ее в коридор. Потом она закрыла дверь и встала перед ним. Он по-прежнему обжигал ее страстным взглядом, но все-таки спросил:

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Если мы этого не сделаем, то ни о чем другом не сможем думать, когда будем рядом.

– Значит, ты всего лишь стараешься привести меня в чувство?

– Не так-то это будет просто. – Она приблизилась и расстегнула пуговицу на его форменной рубашке. – Потребуется немало усилий. И времени. Месяцы. – Она поцеловала его обнажившийся торс. – Даже годы.

Эмма не отрывалась от его торса, расстегивая пуговицы и целуя, пока не дошла до пупка. Преградой стал ремень.

– Сейчас его расстегну, – заторопился он, поднял ее голову и поцеловал, а его руки в это время нащупывали пряжку ремня и брючные пуговицы.

Она оторвалась от него и повернулась, чтобы уйти.

– Куда ты? – спросил он.

– Недалеко. – Она выскользнула из спальни в ванную, через пару секунд вернулась с презервативом и положила его на ночной столик: – Когда ты будешь готов.

– О, я уже вполне готов. – Он стянул брюки, и она увидела, насколько он готов.

– Капитан, я бы сказала, что вы мощно вооружены и очень опасны. – Эмма расстегнула до конца юбку и позволила ей упасть на пол, затем стянула пуловер и осталась в одном нижнем белье и красных туфельках.

Он улыбнулся и потянулся к ней:

– Красивее самых лучших моих фантазий.

У нее не было плоского живота, узких бедер и худобы, как у девушек из глянцевых журналов и телевизионных шоу, но, судя по взгляду Грахама – а также прикосновениям его пальцев и губ, – увиденное пришлось ему по душе. Несколько лет назад она дала себе слово больше не переживать из-за своего тела, а стремиться к наслаждению им. Грахам помогал ей не жалеть об этой клятве. В его объятиях она ощущала себя сексуальной и женственной, как никогда раньше.

Они легли на ее кровать, когда разделись.

– Я так разозлился после твоей статьи в «Пост», – признался он.

– Вот я и получаю за нее свой гонорар, – хохотнула она.

– Что тут смешного?

– Когда я открыла дверь и увидела тебя, ты походил на разъяренного быка. – Она приложила ладонь к его груди и прижала к матрацу. – И ты был великолепен. Мне хотелось сорвать с тебя одежду прямо у входа.

– О, неужели? – Он провел рукой по изгибу ее бедра. – Хотя меня эта статья тоже чем-то обрадовала. Нашелся повод тебя увидеть. – Он впился в нее таким долгим и глубоким поцелуем, что у нее закружилась голова и она стала задыхаться. Его рука скользнула ей между бедер, и она простонала, а ее тело содрогнулось от вожделения.

Грахам гладил ее грудь, живот, и наконец его пальцы коснулись ее ног.

Эмма извивалась под ним, снедаемая желанием. Чувствовала рядом со своим телом его эрегированный член, горячий и упругий. Он развел коленом ее бедра и спросил:

– Ты ведь раскованная женщина, не так ли?

Она взирала на него молча, ожидая, что он будет делать. Он взял со столика презерватив, разорвал упаковку и медленно его надел.

– Готова? – спросил он.

– Давно готова. – Она обхватила его рукой, притягивая к себе. – Не теряй времени.

Он рассмеялся и, войдя в нее, заполнил ее. Его радость вибрировала и в ней. Всегда такой серьезный, своим задором во время их любви он пробуждал в ней нежность, даже когда новый порыв страсти соединил их воедино. Она прижималась к нему, наслаждаясь удовлетворением в его взгляде и его шумным дыханием. Они двигались в такт, ее толчки следовали в унисон его толчкам, и ей хотелось кричать от наслаждения.

И она закричала от захлестнувшей ее волны оргазма, обхватила его ногами, прижала к себе, когда он тоже дошел до кульминации. Она наслаждалась игрой его мускулов, почти синхронным стуком их сердец. Она продолжала обнимать его, а он мягко отстранился и лег рядом. Его глаза закрылись, он прерывисто дышал, уткнувшись лицом в ее шею.

– Это было бесподобно, – вымолвил он через пару минут.

– М-м-м. – Она закрыла глаза; между тем по ее телу все еще пробегали теплые волны после безумного секса. – Да. – И Грахам Эллисон был бесподобным тоже. Симпатичный, мощный, сексуальный – а также упрямый, самоуверенный и презирающий журналистов. Но не сейчас же размышлять обо всем этом? И стоит ли вообще о чем-то думать в такие минуты? Когда лучше просто наслаждаться близостью с ним, тем более что счастье всегда так скоротечно.

Грахам устроил голову Эммы у себя на плече, она закрыла глаза и сладко дремала. Он не мог поверить своей удаче – что ему отдалась такая эффектная, сексуальная женщина. И она была права: безропотная кокетка никогда бы его не покорила. А ее колючесть ему даже нравилась, хотя порой и заставляла страдать.

Он потянулся и зарылся носом в ее волосы, вдыхая аромат роз и ванили.

И дыма.

Резкий запах горящего дерева заставил его встрепенуться. Он тряхнул Эмму:

– Вставай! Что-то горит! – Дым вытекал из-под двери в спальню, как серый призрак ужаса.

– Чт… что? – Она села на кровати, вся взъерошенная, сжимая в кулаках простыню.

– Пожар! Надо отсюда выбираться. – Он схватил с пола у кровати брюки и начал их надевать.

Эмма, все еще в замешательстве, поднялась с постели и накинула халат.

– Обувь, – скомандовал Грахам и надел на ее босые ноги туфли. Он приложил ладонь к двери. Она была лишь чуть теплой. Быстро приоткрыв дверь, он увидел, что огонь еще не подобрался к ним. Тем не менее, судя по отблескам пламени и треску горящего дерева, гостиная уже была охвачена пожаром.

Они почти спустились с лестницы, когда Эмма вырвала у него руку и вскрикнула:

– Джейни! Где Джейни?

Она повернулась и бросилась обратно в дом, заполненный дымом и огнем.

Глава 9

– Эмма, нет! – Грахам схватил ее, но она вырвалась. Он кинулся за ней в кухню, но отпрянул от густого дыма и жара. У него слезились глаза, першило в горле, и он силился хоть что-то разглядеть. – Эмма! – крикнул он, однако из-за треска и шума пожара едва расслышал собственный голос.

Вернулась ли она в спальню… или в гостиную? Он не мог этого понять, потому что все заволокло дымом, везде был огонь. Оттесняемый языками пламени, он отступил к заднему входу. Спускаясь вниз, услышал отдаленный вой сирены. Должно быть, соседи или прохожие вызвали пожарных.

Кто-то схватил его за плечи: лысоватый человек в очках с широко открытыми глазами. Он спросил:

– С вами все в порядке?

Грахам кивнул и прохрипел:

– Там внутри женщина.

– Эмма?

– Да. – Слезящимися от дыма глазами он посмотрел на дом, теперь уже полностью объятый пламенем.

Мужчина забеспокоился еще сильнее:

– Похоже, оттуда уже никому не выйти.

От этих слов Грахам взъярился. Как он мог позволить ей войти в дом? Почему не удержал? Не настоял, чтобы она осталась рядом с ним? Он осмотрел заднюю стену дома и увидел окно спальни. Если она там, ей еще можно помочь.

Грахам доковылял до окна и попытался приподнять раму. Но та не поддавалась. Он огляделся и увидел керамический цветочный горшок. Схватив его, бросил в стекло, а затем просунул голову внутрь:

– Эмма! Эмма! Я у окна.

– Грахам! – еле услышал он сдавленный голос.

Через мгновение она показалась из густого дыма и бросила ему в руки какой-то сверток:

– Возьми Джейни.

Он сунул завернутую в полотенце кошку себе под мышку, а другую руку протянул Эмме. Она вылезла из окна и встала на землю рядом с ним. Ее лицо было в копоти, а халат местами обуглился и прогорел.

Грахам не то отнес, не то оттащил ее от горящего дома.

– Рад, что с вами обеими все хорошо, – промолвил он.

Эмма перевела взгляд на полыхающий дом:

– Слава богу, ты вовремя проснулся. Что случилось? Я ничего не готовила на кухне, когда ты приехал.

– Думаю, готовка тут ни при чем. – Огонь был слишком сильным и распространялся стремительно. Он внимательно осмотрел горящий дом, затем его взгляд упал на три канистры сбоку. – Их раньше не было. – Каким бы злым и расстроенным он ни был, когда приехал, все равно бы заметил их.

Эмма едва стояла. Грахам усадил ее на скамейку и положил ей на колени Джейни. Несмотря на все передряги, Эмма моментально уловила его мысль:

– Кто-то поджег дом и оставил эти канистры. Дал мне знак, что устроил пожар вполне сознательно.

– Похоже, ты права. А я сглупил. Не надо было после первых угроз отпускать тебя домой одну. – Он крепко сжал ее плечи. – Тебя могли убить.

– Нас обоих могли убить. Кто бы это ни был – он наверняка знал, что ты у меня. – Она кивнула на его джип у обочины. – Он – или она – послал сигнал и тебе тоже.

– Прости, Эмма. Я не очень хорошо тебя защищал. А ведь это моя работа.

– Никакая это не твоя работа. И со мной ничего не случилось. – Она убрала с глаз прядь волос. – Дом, конечно, жалко, но я цела и невредима. И ты, и Джейни. А остальное – дело наживное.

Он не стал спорить, а просто решил тщательнее оберегать ее.

– По телефону тебе советовали не копать дальше, а теперь дали понять, как серьезны их намерения.

– Получается, я нащупала их больное место. Не будь связи между Лорен Старлинг и Бобби Пейсом – моя статья их так бы не разозлила. А если разозлила – значит, я подобралась слишком близко к тому, что не следует предавать огласке.

Вой сирен помешал им продолжить разговор. Подъехали три пожарные машины, за ними «скорая помощь». Дом начали поливать водой из брандспойтов, а двое спасателей-медиков направились через лужайку к Грахаму и Эмме.

– Я хорошо себя чувствую, – заявила Эмма, но тут же закашлялась.

– Надо вас проверить. И подышите немного кислородом, чтобы восстановить дыхание. – Спасатели помогли ей подняться на ноги.

Пожарный в полном снаряжении начал осматривать канистры из-под горючего. Увидев полуодетого Грахама, он спросил:

– Это ваш дом?

– Он принадлежит моей знакомой. – Не было необходимости вдаваться в подробности их отношений с Эммой, да он и затруднялся их определить. Разумеется, они были любовниками, но им еще предстояло узнать и понять друг друга. Он кивком показал на канистры: – Когда я приехал сегодня утром, их здесь не было.

Пожарный протянул руку:

– Капитан Уилл Страйтер.

– Капитан Грахам Эллисон, ФБР. – Грахам пожал ему руку.

Страйтер вскинул одну бровь:

– Вы никому не насолили, капитан?

– Так вы согласны, что это был поджог?

– Мы еще проверим, как распространялся огонь, но поджог вполне возможен. И кому-то хотелось, чтобы вы это поняли.

– Дайте мне знать, если что-то выясните.

– К вам такая же просьба, капитан.

Грахам кивнул и пошел к машине скорой помощи. Эмма и Джейни дышали кислородом: кошка через детскую маску, которую приложил к ее мордочке один из спасателей.

– С ними обеими все будет хорошо, – заверил он Грахама. – Мы дали им немного кислорода, чтобы очистить легкие.

– А как вы, сэр? – спросил второй спасатель.

– Все нормально. – Он и правда чувствовал себя неплохо. Только силился понять, как такое могло получиться. И в голове у него царил сумбур.

– Тогда вы не будете возражать, если я вас осмотрю.

Грахам позволил проверить свой пульс, артериальное давление и прослушать легкие.

Эмма сняла кислородную маску. А Грахам благодарил Бога за то, что спасатель не стал прикладывать к его груди стетоскоп. Наверняка бы Эмма улыбнулась, а у него заколотилось сердце. Со спутанными волосами, сажей на лице и в куцем халатике на далеко не тщедушном теле, она оставалась магически привлекательной.

– Ты говорил с пожарным. Что-то выяснилось?

– Предполагается поджог. Они постараются выяснить, чьих это рук дело. Но наверняка отпечатков пальцев на канистрах не осталось. Может, кто-то видел машину или человека рядом с домом. Но это будет большой удачей для нас.

– Устраивать поджог днем было рискованно.

Он окинул взглядом пустынную улицу:

– В таких районах людей больше по вечерам.

– Точно. – Она прислонилась спиной к машине, посмотрела в небо. – Что нам теперь делать?

– Думаю, тебе с Джейни надо вернуться ко мне домой. Хотя бы на первое время.

Он приготовился к ее возражениям: она бы никогда не поступилась своей независимостью. Но она просто кивнула:

– Отлично. Но что с этим делом? Ведь кому-то явно не нравится, что я вижу связь между Бобби и Лорен? Как по-твоему?

– Согласен с такой версией.

Ямочки на ее щеках стали глубже.

– Не хочу заострять на этом внимание, но очень приятно, что ты признал свою ошибку.

Он не стал спорить. Неспроста ведь она на него рассердилась?

– Настал черед и мне извиниться. Ты хорошо знаешь свое дело. И мне раньше надо было в это поверить. Прости, пожалуйста.

Он сжал ее руки:

– Думаю, и твое и мое доверие завоевать непросто.

– У тебя еще есть для этого время.

В это мгновение ему больше всего на свете хотелось потянуться к ней и поцеловать, но на них смотрели люди. Поэтому он еще раз сжал ее руки, наклонился и тихо промолвил:

– В аэропорту я узнал, что Бобби спорил с кем-то в кабине своего самолета. Вроде это была женщина. Это было в понедельник. Нам надо проверить ближайшие аэропорты – не вылетал ли он оттуда в дни со вторника до четверга.

– И узнать, не было ли с ним Лорен.

– Как знать – это она могла в понедельник пререкаться с ним в аэропорту. Но непонятно, какова ее роль во всей этой истории. Если он перевозил груз, то в кабине оставалось место только для одного пассажира. Если это была Лорен, то где она сейчас?

– А что это за таинственный груз?

– Не могу тебе этого сказать. – Он нахмурился, готовый к ее возражениям. – Правда не могу. Это засекречено.

– Но Лорен-то все равно с этим грузом не связана? Так?

– Если только она не сменила профессию и не занялась контрабандой оружия. Но это строго между нами. Я тебе ничего не говорил. Если Лорен встречалась с Бобби, вряд ли есть какая-то связь между их разговором в понедельник и его гибелью в четверг.

– А вот тот, кто поджег мой дом, явно считает по-другому. И пригрозил мне, чтобы я эту связь не отслеживала. Лорен телеведущая, но она и журналист. Могла услышать что-то об этом таинственном грузе и начать расследование. И вышла на Бобби.

– Если она из той же компании, что и убийца Бобби, то наверняка ее самой уже нет в живых.

– Нет, это вряд ли. Но нам все равно нужно выяснить ее судьбу. – Она выпрямилась. – Думаю нанести визит Ричарду Прентису. Ведь до него вполне могли дойти какие-то слухи или отголоски скандала.

– А если он сам во все это вовлечен? Тогда тебе будет угрожать еще более серьезная опасность. Ты не знаешь: он недавно подал в суд на рейнджеров.

– О! Скажу ему, что хочу написать об этой судебной тяжбе. И со мной все будет хорошо.

Глава 10

Пожарные, спасатели и полиция уехали. Над обуглившимся остовом дома Эммы золотилось и розовело предзакатное небо. Грахам весь последний час говорил по телефону с рейнджерами из его бригады. Он усадил Эмму и Джейни в свой джип и отвез их к себе домой. Эмма, с кошкой на руках, вошла в дом следом за ним. Она положила Джейни на диван, а сама подняла руки и сладко потянулась:

– Сейчас бы принять ванну, надеть чистое белье и выпить бокал хорошего вина – не обязательно в таком порядке.

Все еще без рубашки, в перепачканных сажей брюках, он огляделся, избегая только смотреть на Эмму:

– Все можно устроить. Самое главное: где ты хочешь расположиться?

– Не важно. А где будет удобнее для тебя?

Они встретились взглядами, и по ее телу, как всегда, прокатилась теплая волна.

– Мне удобнее, чтобы ты лежала в моей постели, но не хочу настаивать. Знаю, ты любишь все решать сама.

– Вот и умница, капитан. – Она с наслаждением погладила его по груди. Такие твердые мышцы под мягкой кожей! Она и мечтать не могла, что он целый день будет без рубашки рядом с ней. – А что, если Джейни устроить в гостевой комнате? Я там переоденусь, а ночь проведу с тобой?

– Отличный план.

Они порадовали себя долгим, неспешным поцелуем. Он продлился бы еще больше, если бы не звонок в дверь.

Грахам едва не выругался и пошел открывать.

– Купила все, что нужно. – Хрупкая Кармен Редхорс просеменила в комнату, едва не сгибаясь под тяжестью двух больших пакетов. Грахам по телефону объяснил ей, какие у Эммы размеры и вкусы, чтобы Кармен срочно купила все необходимое.

– Огромное спасибо! – Эмма бросилась к Кармен и приняла у нее пакеты, в которых были нижнее белье, туфли, рубашки, блузки и брюки, а также косметика и лосьон для волос. – Выскочила из дома, в чем была.

Кармен посмотрела на голые ноги Эммы и перетянутый пояском полуобгоревший халат. Она перевела взгляд на все еще полуодетого Грахама и сделала вид, что ничего странного не заметила.

– А тебе ничего не нужно, капитан?

– Спасибо, Кармен, больше ничего не надо.

Она кивнула и шагнула назад:

– Тогда до свидания. – Ее деланое равнодушие не ввело в заблуждение Эмму. Наверняка в штабе рейнджеров только и разговоров будет, что о капитане и журналистке почти голышом.

Кармен привезла также корм, лоток и другие причиндалы для Джейни. Устроив кошку в гостевой комнате, Эмма приняла душ, сделала макияж, причесалась и облачилась в новую одежду. У Кармен оказался хороший вкус, и Эмма почти ощутила себя человеком. Она старалась не жалеть о том, что сгорело в ее доме, – ни об одежде, украшениях и мебели, ни о книгах, картинах и других вещах, которые восстановить невозможно. Позже ей наверняка станет их жалко. Но сейчас она расстраиваться не хотела.

Грахама она нашла в кабинете, за компьютером. Он помылся и побрился, надел джинсы и мягкую голубую рубашку с коротким рукавом.

– Читал твою статью о Ричарде Прентисе, – сказал он.

Она села в кресло у стола и подогнула под себя ноги.

– Я бы не стал рисовать его таким симпатичным. – Он пододвинул стул ближе к ней. – Не понимаю людей, которые видят в нем едва ли не героя. Наверное, его так превозносят прежде всего за богатство?

– Да, иногда. А кое-кто за это же ненавидит. Но другим нравится его бравада.

– А что ты о нем думаешь – если откровенно?

Она пожала плечами. Грахам надеялся услышать о ее антипатии к Прентису. Но врать она не хотела.

– Не могу сказать, что он меня оттолкнул. – Она подалась к Грахаму и испытующе на него посмотрела: – Ты ревнуешь?

Грахам про себя выругался и сказал:

– Нам известно, что он ловко манипулирует людьми. Посчитал твою статью полезной – вот и рассыпался в любезностях. А если ты будешь ему угрожать, может стать для тебя опасным. Или уже таким стал.

– Я не собираюсь ему угрожать. Я просто журналистка, которая написала о нем в благожелательной манере и все еще его поддерживает, в то время как власти ставят ему препоны.

Лицо Грахама покраснело от гнева, но он глубоко вздохнул и взял себя в руки:

– Ты просто меня дразнишь, и мне это не нравится.

– Потому что никто больше дразнить тебя не решался. А в ярости ты такой умилительный, капитан.

– Правда умилительный? – Он встал и шагнул к ней.

Его поцелуй оказался более нежным, чем она могла ожидать, и обнял он ее очень бережно. Она отстранилась и посмотрела ему в глаза:

– Эй, в чем дело?

– Просто мог тебя и потерять. – Он закрыл глаза и коснулся лбом ее лба.

– Да, мог. Мы оба могли потерять друг друга. – И даже не узнать, как чудесно им вместе. Она поцеловала его в щеку. – Не беспокойся. Никуда я не собираюсь.

– Кроме моей спальни. – Он взял ее за руку и повел к двери.

– Надеюсь, у тебя достаточно презервативов.

– Полагаешь, Кармен и их купила, когда ездила по магазинам?

– Бесстыжий.

– Ничуть. – Он взял ее за руку и повел по коридору. – Пожар нас потревожил. А сейчас нам ничто не мешает.

Эмма едва уговорила Ричарда Прентиса дать еще одно интервью.

– Не самое подходящее время, – возражал он по скайпу. – Я очень занят.

– Да, слышала. Вам досаждают рейнджеры. Я как раз хотела узнать вашу версию этой истории.

– Мои адвокаты посоветовали мне с вами не общаться. – Он сидел за ультрасовременным столом из красного дерева и стекла, в своем кабинете, из которого открывался вид на Черный каньон.

– Вы всегда были человеком, который сам принимает все решения.

Лесть ему понравилась. Эмма почувствовала это по его голосу.

– Тем не менее на сей раз адвокаты, скорее всего, правы.

– Неужели вы хотите, чтобы люди думали о вас плохо?

– Я не делал ничего плохого. А вы, я слышал, проводите время с капитаном рейнджеров, Эллисоном? Он из ФБР?

Значит, Прентису все известно? И неудивительно. Они с Грахамом не делали секрета из своих отношений. Или он специально собирал информацию о Грахаме? И о ней?

– Мы немножко поразвлекались вместе. Но вы меня знаете – я независимая женщина. И никто не может навязать мне свою точку зрения. И мне правда хочется услышать вашу версию происходящего, как и моим читателям.

– Эллисон ведь не послал вас сюда за мной шпионить?

– Никто не может указать мне, что я должна делать. – Грахам пытался ею управлять, но быстро убедился в тщете своих усилий. – Я журналистка. И пишу о том, что интересно. Прежде всего, это судебный иск. Также хотелось бы узнать, что вы можете сказать о гибели Бобби Пейса. Знаю, что он иногда летал для вас.

– Пейс давненько не совершал полетов для меня. – В его голосе прозвучали ледяные нотки.

– Значит, вам следует сказать об этом людям. По слухам, кое-кто предполагает, что вы как-то связаны с этим убийством.

– Кто вам это сказал?

Ну да, держи карман шире, так она и расскажет ему о своих источниках информации.

– О, вы знаете этих пилотов: любят потрепаться за кофе между полетами.

Он застыл в молчании, а она дала ему подумать, моля Бога, чтобы желание защитить себя в прессе перевесило для него рекомендации адвокатов.

– Ладно, уделю вам час или около того. Завтра утром.

Она тщательно продумала свой наряд для предстоящей встречи. Профессионализм в ее облике сочетался с сексуальностью, что нравилось таким людям, как Прентис. Автомобиль и гараж Эммы пострадали от пожара, и она воспользовалась машиной, которую предоставила страховая компания.

– Рад снова вас видеть, мисс Вейд. – Охранник у ворот улыбнулся ей. По ходу своих визитов на ранчо Прентиса она познакомилась со всей его службой безопасности.

Она проследовала за ним к входу в дом, и другой охранник – новый, имени которого она не знала, – провел ее в библиотеку, где Прентис обычно беседовал с гостями.

Он заставил ее подождать минут десять, что не стало для нее сюрпризом. Любил подчеркнуть свою занятость, чтобы визитеры сильнее ценили оказанную им честь. Войдя, взял ее за обе руки и легонько поцеловал в щеку. Затем указал на два кресла у потухшего камина.

– Выглядите счастливым человеком, – заметила она.

– Неужели? Думаю, я правда счастливый человек.

– Простите за нескромность, но вы лучитесь, как влюбленный человек.

Он хохотнул – без всякой нарочитости, а просто от довольства собой.

– Вы очень проницательны. Но сегодня я не склонен говорить о своей личной жизни.

Она решила перейти к делу:

– Вы не похожи на человека, который может быть как-то связан с убийцей.

Он нахмурился:

– Известие о смерти Бобби меня шокировало. Но, как я уже сказал вам по телефону, он не работал на меня несколько недель. Бобби был не в своей тарелке из-за болезни сына и развода с женой. К сожалению, это изменило его настолько, что я перестал доверять ему как пилоту.

– Что же в нем изменилось?

– Пил больше, чем следовало. Его можно было понять, но полеты и спиртное несовместимы.

При ней Бобби ни разу не выпивал больше кружки пива, но она слишком мало его знала. А из-за таких неприятностей любой может подружиться с рюмашкой или даже с наркотиками.

– Я знаю, что вы в курсе всех событий в наших краях. Может, кто-то искал пилота для не вполне законных дел? Вы ничего не слышали?

– С чего вы взяли, что я могу знать о каких-то незаконных делах?

Она подарила ему самую обезоруживающую улыбку:

– Ваших сторонников привлекают прежде всего ваши решительные выступления против несправедливых законов. Эти люди могли, в отличие от вас, нарушить закон и что-то вам рассказать или даже попытаться вовлечь вас в свои дела, хотя бы для престижа.

– У меня не столь много подобных знакомых, как вам представляется.

– Значит, никакие слухи о Бобби до вас не долетали.

– Все знали, что он отчаянно нуждается в деньгах. Наверняка это знали и те, кто искал пилота. Бедняга! Я образовал фонд для его сына. По крайней мере, теперь этот парнишка и его мать не будут беспокоиться о медицинских счетах, которые Бобби силился оплатить.

– Уверена, нашим читателям следует об этом узнать. – Она достала блокнот. Рядом лежал цифровой диктофон, но ей хотелось кое-что записать самой на случай отказа техники. – Так, теперь по поводу этого судебного иска. Чем провинились рейнджеры? Почему вы на них рассердились?

– Легче сказать, чего они не сделали. Несколько раз ко мне приезжали, засыпали вопросами. Всякий раз, когда рядом с парком совершается преступление, я становлюсь у них подозреваемым номер один. Они ездят мимо моих ворот днем и ночью, летают над моим ранчо. Уверен, что за мной следят. Вам бы понравилась такая жизнь?

– Никому бы не понравилась. Но ведь рядом с воротами вашего ранчо проходит общественная дорога, и она ведет к штабу рейнджеров. А вы уверены, что над вами летают именно они?

Он скривился:

– Вы что, мне не доверяете?

– Вполне доверяю. Но я должна оставаться беспристрастным журналистом. И поэтому вынуждена задавать неудобные вопросы и порой быть адвокатом дьявола, пусть лично мне это и не нравится. – По правде говоря, такая роль приносила ей наслаждение, но ему не следовало этого знать.

Он немного смягчился:

– Скажите просто, что у меня достаточно доказательств их агрессивных действий.

Они поговорили еще несколько минут о его бизнесе и борьбе с ограничениями в пользовании общественной собственностью.

Но вот он посмотрел на часы:

– Боюсь, нам пора заканчивать. У меня еще одна встреча.

– Конечно. Еще пара вопросов. Вы знакомы с Лорен Старлинг?

Он смерил ее взглядом:

– С кем?

Однако она не сомневалась, что он хорошо ее расслышал.

– С Лорен Старлинг. Ведущей новостей на девятом канале Денвера. Она бывает на благотворительных мероприятиях и встречах с политиками. Голубоглазая блондинка, очень симпатичная.

– Видел ее по телевизору. Мог раз или два с ней встречаться. Всех не запомнишь. Но почему вы меня о ней спрашиваете?

– Она пропала. Месяц назад ее машину нашли у Черного каньона. Я подумала, может, вы что-то видели или слышали о ней. В полиции к ее пропаже отнеслись легкомысленно. Подумали, что она решила от всех на время спрятаться или уехала с любовником.

Он улыбнулся, хоть в этом не было ничего смешного.

– Она вполне могла выкинуть что-то такое. Репортеры любят искать горячие новости там, где их нет и в помине, не чураясь вторжения в личную жизнь граждан. – Он встал. – А теперь мне правда надо идти.

Не желая его дразнить, она закрыла блокнот и выключила диктофон.

– Если не возражаете, я воспользуюсь дамской комнатой. До города ехать далеко.

В санузле имелся душ с горячей водой и джакузи. Закрытая вторая дверь, очевидно, вела в гостевую комнату на первом этаже. Удобно, если подвыпившие приятели хозяина еле на ногах держатся.

Она сделала свои дела и посчитала долгом репортера все осмотреть. В шкафчиках лежали полотенца, принадлежности для уборки и туалетная бумага. Однако четвертый шкафчик был закрыт.

Она посмотрела некоторое время на дверцу, затем достала из сумочки перочинный ножик. Легко справилась с замком, и ее взору предстал впечатляющий набор женской косметики и парфюмерии в аккуратных дорожных сумочках. В картонке сбоку лежали гигиенические принадлежности. Эмма нагнулась, чтобы достать из шкафчика одну из сумочек, когда в дверь постучал Прентис:

– С вами все в порядке?

– Да. Ох, пролила жидкое мыло на юбку и сейчас ее чищу. – Она достала мобильник и сфотографировала содержимое шкафчика, потом закрыла его дверцу и вышла в коридор.

– До свидания, мистер Прентис. Надеюсь, мы еще с вами побеседуем.

Она села в машину. К ее удивлению, ни один из охранников не стал провожать ее до ворот. Хотя она столько раз здесь бывала, что вряд ли могла заблудиться.

Она завела двигатель. Мысли ее путались. Ей не терпелось услышать, что скажет Грахам о женских вещицах в шкафчике. Принадлежали ли они новой пассии Прентиса, о которой он не хотел говорить? Вполне резонное объяснение, и нельзя было винить человека за желание скрыть от посторонних свою личную жизнь.

Однако как репортеру ей хотелось какой-нибудь горячей новости. Может, Прентис любит переодеваться женщиной? Хотя гигиенические принадлежности не сочетались с этой версией. А может, у него помешанная жена? И ее прячут?

Она тряхнула головой и рассмеялась своим диким фантазиям. Нет, содержимое четвертого шкафчика принадлежало его подруге, кто бы она ни была.

Эмма выехала на шоссе и достала телефон. Надо было сказать Грахаму, что все в порядке. Ведь он так о ней беспокоился. Приятно, хотя в его неутомимой заботе не было необходимости.

Она сбавила скорость и нажала кнопку вызова на номере Грахама. Но в этот момент чья-то рука вырвала у нее телефон. А другая рука закрыла ей рот, и все вокруг погрузилось во мрак.

Глава 11

– Эмма? Эмма!

Грахам сам не понимал, что кричит, пока в его кабинет не вбежали Рэндал и Марко.

– Что-то случилось, капитан? – В карих глазах Рэндала блестели насмешливые искорки. После рассказа Кармен о полуголых Грахаме и Эмме средь бела дня и о подаренной им в шутку коробке с презервативами в штабе рейнджеров царило веселье. – Если не ошибаюсь, мисс Вейд здесь нет.

– Да, что-то случилось. Беда с Эммой. – Минутой раньше он с облегчением взял телефон, предвкушая увидеть ее высветившийся номер. Но услышал ее глухой стон и что-то похожее на скрип тормозов. И – тишина. Он опустился на стул. Никогда бы не признался товарищам, но у него буквально подогнулись колени. Если с Эммой что-то стряслось…

Нет. Нельзя даже думать об этом. Надо собраться с мыслями и помочь ей. Он сунул телефон в карман и встал из-за стола.

– Поеду туда.

Марко схватил его так крепко, как это умеют делать только сотрудники Управления по борьбе с наркотиками.

– Это не очень хорошая идея.

– Прентис и так ноет, что мы без причины ему досаждаем, – рассудил Рэндал. – Не надо давать ему лишние козыри. Вдруг ты приедешь туда, а Эмма цела и невредима?

– А если с ней что-то не так, твои наскоки на него ей не помогут, – хмуро добавил Марко.

Как ни хотелось ему броситься на выручку Эмме, он прислушался к здравым доводам друзей. Когда кого-то берут в заложники, надо не пороть горячку, а спокойно все проанализировать. Спешка может дорого обойтись, особенно если неизвестно, где человека прячут и что вообще случилось. А он не знал, взяли ли Эмму в заложницы или нет, и помогать ей без плана действий не следовало.

– Кармен? – спросил он. – Позвони Ричарду Прентису и скажи, что ищешь Эмму. Представься ее подругой. Скажи, что знаешь об этом интервью и что вы собирались вместе пообедать, а тебе никак до нее не дозвониться. Попроси передать ей, что можешь опоздать.

– Мне позвонить с твоего телефона или с моего?

– У нас ведь есть телефоны для разовых звонков? Возьми один из них.

– Все поняла. – Она вышла и тут же вернулась с телефоном, звонки с которого нельзя было отследить. Лотта – бельгийская овчарка Рэндала – вошла за ней и села рядом с хозяином, навострив уши.

– Почуяла неладное, – сказал Рэндал и погладил ее.

Кармен говорила, к удивлению Грахама, нарочито беззаботным голосом. В другое время он посмеялся бы над ее ролью глупенькой девицы, которую ничего, кроме кафешек и шопинга, не интересует. Но после их телефонного разговора ему стало не до смеха.

– Ее нет? Вы уверены? А она сказала, что возьмет интервью у мистера Прентиса. Очень волновалась… Так ее машины там нет? Хорошо. Спасибо вам. Ума не приложу, куда она делась.

Она нажала клавишу отбоя. Коллеги обеспокоенно на нее смотрели.

– Похоже, это был один из охранников. Сказал, что Эмма для интервью не приезжала. Мистер Прентис напрасно ее ждал.

– Вранье, – сказал Грахам. – Интервью продолжительностью час было назначено на десять утра. Эмма позвонила мне в… – Он взял телефон и сверился с историей звонков. – В одиннадцать ноль три. Поеду туда.

– Можно и быстрее определить ее местонахождение, – вступил в разговор Марко.

Грахам повернулся к своему товарищу:

– Как?

– Она ведь ездила на арендованной машине? – Марко достал свой служебный телефон. – Большинство таких машин оборудованы охранными системами с использованием спутниковой связи, на случай дорожного происшествия или угона.

– Не знаю, где она арендовала машину, но в городе размером с Монтроз таких фирм в любом случае не много. Начинай с любой.

Он набрал номер и включил громкую связь, чтобы все слышали разговор. Марко представился и объяснил своей молодой собеседнице, что ему нужно, назвал имя Эммы. Его перенаправили к другому сотруднику, по всей видимости начальнику.

– Приезжайте к нам в офис рядом с аэропортом Монтроза, и я предоставлю вам всю необходимую информацию, – сказал тот. – Конечно, мне нужно будет увидеть ваши документы.

Грахам больше ждать не мог. Он пошел к выходу, а его товарищи поспешили за ним.

Марко сел в джип Грахама рядом с ним, а Рэндал и Кармен, с Лоттой на заднем сиденье, поехали за ними в машине Рэндала. По дороге к аэропорту Грахам подавил желание включить сирену и мигалку, потому что в этом случае за ними мог увязаться кто угодно, включая прессу. И он старался держать разумную скорость.

Директор фирмы уже ждал их с компьютерной распечаткой. Взглянув на фэбээровский значок Грахама, он протянул ему лист бумаги и сказал:

– Здесь координаты машины в последние тридцать минут.

Марко достал джипиэс-навигатор и набрал нужные цифры. Он повернул дисплей к Грахаму:

– Это на общественных землях. В зоне отдыха Куреканти, к востоку от Черного каньона.

– Примерно в миле от владений Прентиса, – подтвердил Марко.

– Дорог там нет, – заметила Кармен.

Директор фирмы нахмурился:

– Согласно договору об аренде, пользоваться машиной на бездорожье запрещается.

– Она с дороги не сворачивала, – сказал Грахам. – Во всяком случае, добровольно.

Грахам мчался на своем джипе по проселочным дорогам, огибал холмы и овраги. Все молчали. За сорок минут им не встретилось ни одной машины.

– Мы совсем рядом. – Марко сверился с навигатором.

Грахам подался вперед, высматривая что-нибудь необычное в этой пустынной местности. Но машину он увидел, только когда она оказалась совсем рядом. Прежде ярко-красный, седан был покрыт пылью, а по ветровому стеклу паутиной расползлись трещины. Два колеса были спущены, а одно из передних крыльев вогнуто внутрь.

– Как после ралли по пересеченной местности, – заметил Рэндал, когда он и Кармен подошли к Грахаму с Марко.

Грахам открыл дверь со стороны водителя. Из замка зажигания торчали ключи, а содержимое сумочки Эммы валялось на полу перед пассажирским сиденьем.

– Ее телефона нет, – сказал он. – Диктофона и ноутбука тоже. А бумажник здесь.

Рэндал поднял бумажник, дал его понюхать Лотте и скомандовал:

– Ищи.

Овчарка взяла след, но через пару десятков ярдов остановилась. Она села, посмотрела на Рэндала и негромко заскулила.

– Ее посадили в другую машину и увезли, – заключил Рэндал, показав на еле видные среди камней и кактусов следы шин.

– Надо отвезти Лотту на ранчо Прентиса, чтобы она поискала Эмму там.

– Он никогда нас к себе не пустит, – возразил Рэндал. – Во всяком случае, без постановления суда.

– У него много прикормленных судей, поэтому будет непросто получить такое постановление, – заметила Кармен.

– А времени у нас в обрез, – подытожил Грахам.

– Заедем с другой стороны, – предложил Марко. – По проселочной дороге.

– Там на каждом шагу охрана, – сказала Кармен. – У него настоящая армия.

– Поедем ночью. – Неулыбчивый Марко усмехнулся. – С Лоттой, она предупредит об их приближении. – Он кивнул на следы шин на земле. – Пустим ее по этому следу, а сами – за ней.

Грахам прикинул время до ночи: у них семь часов. Про себя он молился, чтобы они не опоздали, чтобы Эмма была еще жива, чтобы не замолчала, как замолчал Бобби Пейс. Навсегда.

Эмма очнулась в такой темноте, словно все еще спала с закрытыми глазами. Однако все происходит наяву: у нее болели руки и плечи, стучало в висках.

Не паниковать! Она повторяла эти слова как заклинание. Подумай. Что произошло? Она вела машину и разговаривала с Грахамом… Нет, только ему позвонила. А затем… пустота. Она не помнила, что было дальше.

Теперь она лежала на камнях. Ноги были связаны, а руки перетянуты веревкой за спиной. Она осторожно согнула колени и повернулась, чтобы определить границы своей темницы. Ее ноги коснулись чего-то твердого – похоже, неровной стены. Она лежала в пещере или старой шахте. После золотой и серебряной лихорадки девятнадцатого века в этой части штата осталось много подземных ходов.

Когда в голове у нее прояснилось, она прислушалась. Но единственным звуком оставалось ее хриплое дыхание. Ни журчания воды, ничего вообще.

– Помогите! – Ее крик отозвался эхом и затих в безграничной темноте. Неужели все так плохо? Вернется ли за ней кто-то? Или ее оставили здесь умирать?

Она содрогнулась от этой мысли и попыталась встать. Прижалась спиной к стене и медленно, дюйм за дюймом, поднялась на ноги. Камни царапали ее кожу, но это подало ей идею. Она нащупала сзади острый выступ и, превозмогая боль в плечах, начала двигать руками взад-вперед, пока нейлоновая веревка не лопнула.

Эмма снова села, ее затекшие ладони постепенно обретали чувствительность.

Размяв пальцы, она занялась связанными лодыжками. Похитители замотали их прочным скотчем, и ей понадобилось немало времени, чтобы его снять.

Освободившись наконец, она поднялась. От окружающей темноты кружилась голова, и она поддерживала равновесие разведя в стороны руки. Идя вдоль стенки, она смогла определить форму своей темницы. Это был куб со сторонами примерно восемь ярдов. Не пещера, а скорее дно шахтного ствола, с щербатыми, скользкими стенами.

Она снова села и постаралась отогнать мысли о еде и воде. Сосредоточиться на позитиве. Она освободилась от пут, а благодаря стекающему в шахту свежему воздуху ей не угрожало удушье. Грахам скоро встревожится и начнет ее искать.

Но кто же устроил ее похищение? Она стала вспоминать беседу с Прентисом и не нашла ничего для него опасного. Его не рассердил и не встревожил ни один из ее вопросов.

А может, на нее напал кто-то другой? Следил за ней по дороге на ранчо и подкараулил у ворот? Надо подумать. Но как же раскалывается голова! Как пересохло во рту!

Через несколько минут она легла на грязную землю и свернулась клубочком. Постаралась заснуть. Кто-нибудь обязательно ее найдет. Надежда умирает последней.

Глава 12

В десятом часу вечера, когда солнце село, Грахам, Дане, Марко и Рэндал с Лоттой начали искать Эмму среди холмов зоны отдыха Куреканти.

Там любили бывать пешие и автотуристы, рыбаки, фанаты квадроциклов и снегоходов. Однако были здесь и глухие, безлюдные уголки, удобные для тех, кто не в ладах с законом.

Рейнджеры надели приборы ночного видения, через которые все казалось зеленым, словно в компьютерной игре. Но это была не игра. Марко шел впереди, всматриваясь в слабые следы шин на сухой каменистой земле. Он не обладал нюхом Лотты, но более зоркого следопыта Грахам не знал. Удивительным образом он примечал слегка помятую траву и едва вдавленную землю. Грахам не видел никаких следов, пока на них не показывал Марко.

Рэндал достал свой джипиэс-навигатор и тихо сказал:

– Мы только что пересекли границу владений Прентиса.

Марко зашагал дальше, и все двинулись за ним. Сквозь дымку облаков смутно виднелся серп луны. Грахам опасался, как бы не наступить на гремучую змею, но потом заставил себя думать о другом.

Лотта застыла, навострила уши и подняла одну лапу.

– Что-то учуяла, – сказал Рэндал. – Давай, девочка. Ищи ее. – Он отстегнул ошейник, и собака побежала вперед, опустив нос к земле.

Трое мужчин поспешили за ней, на сей раз с Рэндалом впереди.

Вокруг них громоздились кучи камней, валялись обломки металлических конструкций.

– Заброшенная выработка. – Марко направил фонарик на проржавевший надшахтный остов.

Лотта вдруг остановилась и села возле какой-то ямы. В ночной тишине ее короткое тявканье прозвучало необычно громко.

– Эй! – Рэндал опустился на колени перед ямой и заглянул внутрь. – Чует мое сердце, что-то там есть, но не могу ничего разглядеть. – Он посветил вниз фонариком, но его луч не достигал дна. – Похоже на штольню.

– Нет, это вентиляционная шахта. – Марко направил фонарик на остатки металлического каркаса и на тяжелую железную сетку рядом. – Эта сетка не такая старая, как все вокруг. Ее установили позже, возможно, чтобы никто не упал вниз.

– Так кто ее отодвинул? – Марко поднялся на ноги. – И зачем?

– Неплохое место, чтобы спрятать тело, – заметил Грахам и сам похолодел от своих слов.

Он взглянул на собаку. Она, высунув язык, смотрела на шахту, глаза ее блестели. Найденное мертвое тело частенько обескураживало собак-ищеек. Но Лотта не выглядела подавленной.

Грахам опустился перед шахтой на колени, сложил ладони рупором и крикнул:

– Эмма!

Его голос эхом отозвался от каменных стен.

– Грахам? Неужели ты?! – донесся до него возглас Эммы. – Боже, это не сон? Скажи мне!

– Это не сон. – Он вглядывался в темноту. – Как ты?

– Все в порядке. Ты ведь вытащишь меня отсюда? Да?

– Вытащу. – Только как? У них не было ни длинной веревки, ни машины с тросом, ни лестницы.

– Это вентиляционная шахта для какого-то штрека. А вход в него должен быть где-то неподалеку, – рассудил Марко. – Может, оттуда нам удастся до нее добраться.

– Вы с Рэндалом поищите этот вход. А я останусь здесь с Эммой. – Грахам наклонился над шахтой: – Держись. Мы скоро тебя вытащим.

– А у тебя нет воды? Хоть чуть-чуть. Умираю от жажды.

Он достал из рюкзака бутылку.

– Хочу бросить вниз бутылку, но боюсь попасть в тебя.

– Здесь ниша с одной стороны, я там встану. Может быть, это вход в тоннель.

Он отпустил бутылку и начал считать: «Один-Миссисипи, два-Миссисипи…» Не прошло и двух секунд, как послышался стук упавшей бутылки.

– Думаю, до тебя футов шестьдесят, – подытожил он после подсчетов. – С тобой точно все хорошо?

– Больно немного, но кости целы, и кровь не идет. Мне очень повезло, когда меня сюда бросили, кто бы это ни был. Не помню, что произошло.

Послышались быстрые шаги.

– Рэндал и Марко возвращаются. Должно быть, что-то нашли.

Он встал и повернулся навстречу рейнджерам, но это были не Марко и не Рэндал, а два незнакомца в черном. Один из них ударил Грахама в живот, а когда тот согнулся, второй опустил кулак ему на затылок, и он упал на колени. Один хороший толчок, и он повалился на край шахты. Уцепился за ее края, чтобы не свалиться вниз, но мощный удар резиновой дубинкой решил дело не в его пользу.

Грахам рухнул на дно шахты. Эмма бросилась к нему. Она едва различала его в слабом лунном свете. Он неуклюже лежал на боку, неподвижный и безмолвный, и она испугалась за его жизнь.

– Грахам. – Она потрясла его. – Грахам, пожалуйста.

– Эмма… – Он открыл глаза. – Как ты?

– Со мной все хорошо. И еще лучше оттого, что ты здесь. А как ты?

Он поморщился и попытался сесть.

– Сильно ударился плечом. Может, сломал несколько ребер.

– Кто на тебя напал?

– Не знаю. – Он посмотрел вверх. Два неясных силуэта закрыли даже тот свет, который давала луна.

– Тебя же просили не совать свой нос куда не следует! – крикнул один из незнакомцев. – Надо было слушать.

Грахам приложил палец к губам и жестом показал, что следует прижаться к стене. Эмма кивнула и на карачках подползла к проходу, который мог вести к главному тоннелю. Надо было выйти из-под возможного обстрела или брошенных вниз камней.

Над их головой послышались шаги, потом завелся автомобильный двигатель. Зазвенел металл, и задрожала земля. Раздался страшный скрежет, словно по камням тащили что-то тяжелое. Эмма зажала уши. А затем снова все погрузилось во тьму. Она тяжело вздохнула и прижалась к Грахаму.

– Они подтащили крышку и закрыли отверстие, – догадался он.

– Мы в западне. Похоронены заживо.

– Не паникуй. – Его пальцы нашли ее ладонь. – Им только это и нужно – чтобы мы отчаялись. Но нас так просто не возьмешь.

Как бы он ни бодрился, она чувствовала себя совершенно беспомощной. Потому что лежала на дне шахты, под землей, в полной темноте, без света и пищи. Даже брошенная Грахамом бутылка куда-то делась. Не давал лишиться рассудка только мужчина рядом, невозмутимый, сильный и уверенный в себе, несмотря на весь трагизм их положения.

– Мои друзья будут нас искать. – Он убрал от нее руку, и она приготовилась ему на это попенять. – Успел достать из рюкзака пакет первой помощи, хотел бросить тебе, – добавил он. Еще через несколько секунд вспыхнул свет. Она заморгала от неожиданности. Грахам протянул ей фонарик: – Возьми. У меня есть еще один.

Она посветила вокруг.

– Не так плохо, как я боялась. – На стенах не было слизи, и она нашла бутылку с водой.

– Что случилось сегодня утром? У Прентиса.

– Все прошло хорошо. – Она отхлебнула воды. – Я приехала на интервью, мы побеседовали. Он, как всегда, был уверен в себе, вежлив и деловит. Рассказал, что Бобби много пил. – И конечно, Прентис понятия не имеет, что случилось с Бобби в тот роковой день.

– А что дальше? Когда ты уезжала?

– Ничего особенного. Села в машину и поехала к воротам. Только почему-то охранники меня не провожали, как прежде. По ранчо вообще никто не ездит без сопровождения.

– Я ответил на твой звонок, но услышал только стон и что-то вроде скрежета тормозов. – Его передернуло от одного этого воспоминания.

– Дальше не помню. Наверное, кто-то прятался на заднем сиденье и напал на меня. Прижал к лицу тряпку с хлороформом или чем-то похожим. Когда очнулась здесь, меня тошнило.

– Ты пришла в сознание только здесь?

– Да. Со связанными руками и ногами, но мне удалось освободиться. Чувствовала себя неважно, поэтому лежала и дремала, пока не появился ты. Слава богу!

– Я знал о твоей встрече с Прентисом и был уверен, что ты позвонила от него. А в фирме, где ты арендовала машину, определили ее местонахождение. С наступлением темноты мы с ребятами пришли сюда.

– А что случилось с ними?

– Не знаю. Я отправил их искать главный вход в шахту, а сам остался здесь, с тобой. – Он посмотрел наверх. – Они все еще не вернулись. Это плохой знак. – Если сбросившие вниз его и Эмму люди убили их друзей, то живым они отсюда Грахама не выпустят.

– Может быть, они живы и здоровы. Например, ушли за помощью.

К чему строить догадки? Надо было спасать себя и Эмму.

– Жаль, телефон разбился при падении. – Он достал телефон, с треснувшим дисплеем и поврежденным корпусом. Сунул его обратно в пакет и достал пластиковую коробочку. – Помоги мне перевязать плечо и ребра. Здесь есть немного бинтов и марли.

Она помогла ему снять рубашку. И как ни старалась действовать осторожно, он все равно издал сквозь зубы стон, когда они освобождали плечо.

– А у тебя не вывих? – спросила она.

– Нет, просто рваная рана. Возьми бинт и обмотай как можно плотнее мою грудь.

Сказать это было легче, чем сделать, но все же ценой немалых усилий ей удалось забинтовать его торс. Она прижала губы к его груди, чуть выше повязок, и вдохнула свежий мужской запах.

– Спасибо, что пришел за мной. Я знала, что так и будет.

Он обнял ее здоровой рукой:

– Поцелуй меня.

– Хлебом тебя не корми, только дай покомандовать, капитан. – Но она подарила ему долгий, нежный поцелуй. Ведь он был рядом с ней. И как же она была ему за это благодарна!

Поцелуем дело вряд ли бы ограничилось, не мешай им сесть или лечь обломки камней вокруг. И у Грахама по-прежнему болело плечо. Она неохотно оторвала от него губы.

Она еще не бывала в такой ситуации – похороненная заживо преступниками, которых не знала и мотивов которых не понимала.

– Будем отсюда выбираться. – Грахам говорил твердо и спокойно. – Это вентиляционная шахта для большого тоннеля. Надо в него пробраться и затем найти главный вход.

И еще надеяться, что и этот выход не заблокировали тяжелым камнем или железной плитой, подумалось ей.

– Отсюда идет какой-то ход, – сказала она вслух.

– Тогда начнем с него. Я пойду первым. Можешь включить фонарик, но лучше побереги батарею. Иди сразу за мной.

А то она сама не знала! Не собиралась его отпускать дальше протянутой руки.

Уходящий из вентиляционной шахты ход первые тридцать футов был высоким, в человеческий рост, но затем начал сужаться. Им пришлось согнуться, а потом и ползти. Эмма расцарапала руки и колени о камни, но, сжав зубы, двигалась вперед. Грахам-то не жаловался – и она тоже помалкивала.

– Чувствую движение воздуха, – заметил он. – Мы на верном пути.

Сразу ползти стало легче, и она увеличила скорость. Только бы отсюда выбраться! Ни в какую пещеру она больше не спустится. Даже подвалов будет избегать.

Грахам остановился так резко, что она на него наткнулась.

– Здесь боковой ход. Похоже, кто-то использовал его под склад.

– Если так, то это хороший знак, и выход наверняка открыт.

Грахам повернул в этот ход, Эмма последовала за ним. Скоро они оказались в каморке с каменными стенами и смогли встать во весь рост. Она помассировала натертые колени и осмотрелась. На первый взгляд казалось, что кто-то сваливал сюда всякий мусор. В углу громоздились ржавые консервные банки, бутылки из-под кока-колы и старый шахтерский инструмент. Но, посветив фонариком, Эмма увидела у стены деревянные ящики, пластмассовые бочки и с полдюжины красных канистр. Она заметила трафаретную надпись на одном из ящиков. Какой-то иностранный язык…

Грахам присвистнул:

– Глазам своим не верю.

Она посмотрела, куда он светил фонариком.

– Бомба? – Эмма увидела ее у стены, шестифутовую, обтекаемой формы, с хвостовым оперением из четырех крылышек.

Зловещая находка! Он провел лучом фонарика по всей ее длине.

– Уверен, это та самая ракета «Хелфаер», которую мы ищем.

Глава 13

Грахам осмотрел ракету. Все так и есть! Бобби Пейсу эта штуковина стоила жизни, а везли ее на ранчо Прентиса. Но теперь миллиардеру не отвертеться. По сути, они взяли его с поличным.

– Это тот самый груз, который был в самолете Бобби в день его гибели? – спросила Эмма.

– Он и есть. – Он подошел ближе к ракете и осветил номер на хвостовике. – Ящик сломался при аварийной посадке, но у нас есть его части. И номера на нем должны совпадать с этими цифрами – и теми, что зарегистрированы в армии. – Ричард Прентис украл ее у военных?

– Не прямо у них. Ракета пропала уже давно. А он купил ее на черном рынке.

– Но… зачем? Он коллекционер? Или что-то в этом роде?

– Боюсь, дело намного хуже. По слухам, он приобрел дрон, то есть беспилотный летательный аппарат. А с этой ракетой дрон станет опасным оружием. – Он что – хочет начать какую-то войну?

– Уже начал, во всяком случае, если наши предположения верны и он стоит за всплеском преступности в этих краях. Создал на свои миллиарды лаборатории для производства наркотиков. На его совести и торговля людьми, разрушение памятников старины, убийства, кражи и другие преступления.

– Но у него же и так куча денег, заработанных честным путем, через агентства недвижимости и другие его фирмы. Зачем ему еще нелегальный бизнес? Стоит ли так рисковать?

– Преступным путем можно заработать на порядок больше. Или ему не терпится получить власть и бросить вызов правительству, которое он ненавидит.

– Невозможно во все это поверить.

– И вряд ли кто-то поверит. Но с такими доказательствами поверить придется. – Грахам осмотрелся. – Жаль, у меня нет телефона. Сфотографировал бы здесь все.

– Кстати, о фотографиях. Я сделала несколько интересных снимков в доме Прентиса. – Эмма потерла лоб. – Только сейчас вспомнила.

– Снимков – чего?

– Может, сначала тебе это покажется глупым, но тогда я посчитала их важными. Перед выходом из его дома я зашла в ванную. Там я осмотрела шкафчики, вполне обычные, кроме одного, закрытого, и это показалось мне странным.

– И что в нем было? Что ты увидела внутри?

– Косметику. Лосьоны для волос. Прокладки.

Очевидно, он ждал другого ответа.

– Так у него есть подруга?

– В том-то и дело. Сначала меня удивил его счастливый, умиротворенный вид. Спросила даже, не влюбился ли он. Прентис этого не отрицал, но отказался что-нибудь добавить.

– Может, он хочет, чтобы его личная жизнь таковой и оставалась.

– Но что это за женщина? – Она покачала головой. – Почему никто о ней не знает? Если не считать раннего брака, он все время оставался один. Время от времени фотографировался с разными светскими львицами, но на серьезные отношения не было и намека. Я осмелилась спросить его об этом, и он заметил, что женат на своей работе.

– С его деньгами он может добиться благосклонности почти любой женщины и сохранить близость с ней в тайне.

– Понимаю, но все-таки я сделала несколько снимков. И я пробыла в ванной долго. Возможно, после моего отъезда он обнаружил сломанный замок на шкафчике. А раз у него есть секреты, подослал своих людей, чтобы они заставили меня замолчать навсегда.

– Нет, это слишком – если он всего лишь хочет сохранить в тайне имя своей подруги.

– А может, она замужем? Или какая-то знаменитость? Или то и другое, вместе взятое?

– А может, это нападение на тебя вообще не связано с его подругой. – Он повернулся к ракете. – У нас есть доказательство гораздо более серьезного преступления.

– Тогда почему меня сюда сбросили – рядом с этим доказательством?

– Потому что ты никогда бы отсюда не выбралась.

Она обвила его руками и положила голову ему на плечо:

– Если бы не ты, я бы точно здесь умерла.

– Неправда. Ты слишком сильная, чтобы так просто сдаться. Наверняка стала бы искать выход. – Он похлопал ее по плечу. – Который мы все еще не отыскали. Пошли. Надо отсюда выбираться.

Ползти по узкому ходу было мучительно. Его колени, плечи и ребра протестовали на каждом шагу. Но поток свежего воздуха впереди говорил о том, что они движутся в правильном направлении.

Еще через полчаса ход расширился и стал выше. Грахам поднялся на ноги.

– Я вижу выход! – крикнула Эмма и показала на слабый свет.

Они прибавили шагу, а потом начали карабкаться по грудам камней, загораживающих выход. Эмма почти забралась наверх и готова была вылезти наружу, но Грахам схватил ее и потянул назад. И в то же мгновение по камням, где только что была ее голова, застучали пули.

Повисла звенящая тишина. Она прижалась к нему, тяжело дыша:

– Ты увидел кого-нибудь?

– Нет. Почувствовал. И поставил себя на место этих негодяев. Они сбросили сюда двух человек и не были уверены в их гибели. А значит, наверняка поставили у выхода своего человека на всякий случай.

Он достал из кобуры служебный пистолет.

– Я отвлеку их внимание, а ты в это время сбежишь. Хотя… Надо как-то узнать, сколько их и где они расположились.

– Как ты собираешься это сделать?

– Попробую осторожно выглянуть, чтобы они меня не заметили. – Он надел прибор ночного видения, а пакет первой помощи бросил к ее ногам. – Оставайся здесь. Я скоро вернусь. – Он начал осторожно карабкаться по камням.

Наверху он прижался грудью к камням и достал пистолет. Выбросив вперед руку, он три раза выстрелил. Моментально сместился в сторону, чтобы не стать мишенью для ответного огня, который не заставил себя ждать. Укрываясь за валуном, сделал еще несколько выстрелов.

Эмма, скрестив руки на груди, ждала его чуть ниже. Он спустился к ней.

– Раз с тобой все в порядке, – сказала она, – не буду тратить силы и убеждать тебя не рисковать так жизнью.

– Их там двое. Засели под навесом у входа в шахту. Рядом их джип. Им все хорошо видно, так что даже в темноте они без труда нас шлепнут.

– Тогда почему ты такой довольный?

– Они решили, что при таком раскладе у них все козыри. И поленились еще немножко шевельнуть мозгами. В лунном свете их отлично видно, и они совсем близко от входа в шахту. Причем сидят рядом, вместо того чтобы разделиться.

– Так ты хочешь их опередить? Застрелить раньше, чем они убьют тебя? – Она кивнула на его пистолет.

Он покачал головой:

– Я не смогу хорошо прицелиться, если не высунусь. И сразу стану для них хорошей мишенью.

– Что ты собираешься делать?

– Хочу их немного озадачить. Чтобы они встревожились не только из-за нас двоих, а по другой причине. – Он начал спускаться туда, откуда они пришли.

– Куда ты?! – крикнула она и поспешила за ним.

– Мне надо отыскать пару штуковин.

Возвращаться обратно по знакомому пути было намного легче, чем прежде подниматься. Он упорно, невзирая на боль, полз вперед, сосредоточившись на своем плане. Если этот план не сработает, им с Эммой несдобровать. Хотя, может быть, им следовало просто ждать помощи. Другие рейнджеры наверняка уже их ищут.

А что, если охранники наверху потеряли терпение? И решили спуститься в шахту? У него с Эммой всего лишь один пистолет, а у них автоматические винтовки с лазерными прицелами. Шансов мало, и лучше в перестрелку с ними не вступать.

Он остановился у входа в нишу с ракетой и начал расстегивать рубашку.

Эмма нашла в себе силы пошутить:

– Не могу сказать, что мне не нравится видеть вас обнаженным, капитан, но сейчас для стриптиза не самое подходящее время.

– Бинты снимать некогда. – Он протянул ей руку. – Попробуй разорвать рубашку и стянуть ее с меня.

– Еще интереснее. Что ты задумал?

– Мне нужна полоска ткани. Сделаю фитиль.

Она не стала спрашивать: «Фитиль для чего?»

Вместо этого крепко сжала край его рубашки и рванула, разорвав ее пополам; потом отдала Грахаму.

– Послушай, а ты не можешь разорвать ее на не очень широкие полоски?

Пока она возилась с тряпками, он взял из кучи мусора две бутылки из-под колы. Затем подошел к канистрам в углу. Поднял одну, тряхнул и удовлетворенно кивнул. Потом наполнил обе бутылки на две трети жидкостью из канистры и вернулся к Эмме, стараясь не пролить горючее.

Она сморщила носик:

– Это что – бензин?

– Совершенно верно. – Он опустился на колени и засунул в каждую бутылку по полоске ткани.

– Коктейли Молотова?

– Точно. В бейсбол играла? Бросишь такую бутылку футов на тридцать?

– Попробую. А куда целиться?

– В их джип. А вторую я постараюсь бросить поближе к ним самим. Пока они придут в себя после взрывов, мы улизнем.

– У тебя есть зажигалка?

– Есть. – Он заглянул в свой пакет первой помощи. – Как только брошенные бутылки загорятся, надо бежать как можно скорее. И смотри, не пролей на себя бензин, пока будем карабкаться по камням.

– Нам ведь не надо спешить? Буду подниматься осторожно. И вот. Лучше без них. – Она сняла туфельки на шпильках и положила их в пакет. – Может, потом надену, но сейчас лучше без них.

Он перебросил лямку пакета через плечо, и они, каждый с бутылкой в руке, начали пробираться обратно к выходу из шахты.

– Для хорошего броска тебе придется встать, – сказал он. – И это будет самый опасный момент, потому что они могут тебя увидеть и выстрелить. Так что я буду бросать первым.

– Какое рыцарство!

– Это не рыцарство. Я сильнее и могу бросить бутылку дальше, поэтому мне не нужно высовываться. – Конечно, дело было не в его силе. Но надо же Эмму защитить! А как ее убедить? Только сыграв на ее чувстве справедливости и независимости. Логику и факты она ценила больше заботы о ней.

– Поразительно! Чудеса, да и только! Видите ли, он своей израненной рукой бросит бутылку дальше меня!

– Эмма, сейчас не время для колкостей. Я буду бросать первым, а ты после меня.

– Я оспариваю не твои приказы, а твою аргументацию. – Она шагнула к нему и поцеловала в щеку, нежно-пренежно, совсем не в тон их легкой перепалке. – Спасибо, что стараешься отвлечь меня от черных мыслей. И от лишних сантиментов. Иначе не знаю, как бы все это выдержала.

– Сантименты оставим на потом. – Он взглянул ей в глаза. А если это их последние минуты на земле? Тогда пусть он запомнит ее такой – прекраснее, чем когда-либо. – Мы отсюда выберемся, – твердо сказал он.

Она кивнула:

– Верю тебе.

Он слегка приобнял ее.

– Зажигалка у меня в кармане. Тебе надо будет зажечь фитили.

Она достала зажигалку и замешкалась.

– Извини. Руки трясутся.

– Ты все делаешь хорошо. Подожги мою бутылку, а как только я ее брошу, поджигай свою и тоже бросай, а затем беги как ошпаренная. Направо и как можно дальше от них.

– О’кей. – Она глубоко вздохнула. – Ты готов?

– Готов.

Она щелкнула зажигалкой и поднесла пламя к фитилю, который начал тлеть, а потом загорелся.

– Отойди, – сказал Грахам и замахнулся для броска.

Бутылка описала дугу, опустилась на укрытие охранников и взорвалась, опалив все вокруг. Грахам отступил в сторону, а Эмма заняла его место. Она бросила бутылку махом снизу, но так же точно попала в цель. Коктейль Молотова упал на переднее сиденье джипа.

– Бежим! – крикнул он и выскочил из шахты.

За пару кроссовок Эмма поклялась бы месяц не есть своего любимого шоколада. Острые камни царапали ее ноги, она то и дело спотыкалась о кочки, копила синяки и ссадины. Но страх – отличный анестетик. Боли она почти не чувствовала и неслась, виляя между валунами и кустами. Ей не хватало воздуха, по ее лицу струились слезы, а в одном колене ныло. Но она продолжала бежать, боясь остановиться и не рискуя даже обернуться назад.

Ей казалось, что прошел целый час, хотя на самом деле пролетело десять минут. Грахам сбавил шаг и опустился на землю у большого валуна.

– Давай… передохнем… минуту… – тяжело дыша, промолвил он.

Она рухнула рядом и положила голову на согнутые колени.

– Что там происходит? – спросила она.

– Вижу свет от пламени. Наверное, стараются его потушить. Похоже, нас они не преследуют.

– Но потом наверняка бросятся за нами. И догонят без особого труда. – Она посмотрела на свои израненные ноги. – А без обуви мне далеко не уйти.

Он достал из пакета пару толстых носков.

– Надень их. Помогут не помогут, но все же лучше, чем ничего.

Она натянула носки.

– Что еще есть в твоем волшебном пакете? Как насчет шоколадки?

– Шоколадки нет. Термозащитное покрывало, скотч, свисток, зеркальце и огниво. Основное снаряжение для выживания в чрезвычайной ситуации.

– И носки.

– С мозолями ты бы далеко не ушла. Если будет совсем худо, я тебя понесу.

Она представила, как Грахам пытается ее тащить. С ее-то пятью футами одиннадцатью дюймами роста и отнюдь не хрупкой фигурой. Она хмыкнула:

– Не выйдет. Скорее уж я тебя понесу.

– Не валяй дурака, Эмма. Закину тебя на плечи хватом между ног и понесу, как носят пострадавших пожарные. Не ахти как комфортно, зато эффективно.

– Не надо. – Больше она жаловаться не будет, даже если совсем без ног останется.

– Ну как, готова идти? Нам нельзя долго оставаться на одном месте.

– Готова. – Она встала, прикусив губу, чтобы не заплакать.

– Можно не бежать. – Он взял ее за руку. – Просто пойдем.

Однако даже ходьба давалась ей с трудом. Она едва ступала, но не жаловалась. Они старались идти, укрываясь за деревьями и валунами, однако темнота осложняла задачу. Эмма спотыкалась о камни и толстые корни, а на ее ногах множились синяки. Последний раз она пила еще в шахте и теперь мечтала хоть о глотке воды.

– Куда мы идем? – спросила она.

– К шоссе. Остановим какую-нибудь машину и позвоним в штаб рейнджеров.

Супергеройство Грахама слегка раздражало. Она не привыкла, чтобы с ней так нянчились. Много лет полагалась только на саму себя, и теперь его опека выводила ее из равновесия. Нет, она не собиралась отказываться от помощи. А вдруг он правда ее поднимет? И ей это понравится?

Послышалось глухое жужжание, словно бы летела большая пчела, воздух рядом начал вибрировать. Эмма осмотрелась, но ничего не увидела.

– Что это? – спросила она.

Грахам остановился и прислушался.

– Не знаю. – Он посмотрел наверх и толкнул ее под сосны.

– Планер? Или еще что-то такое? – Эмма показала на огонек в небе. Он становился все ярче, а жужжание громче. – А, знаю, это квадрокоптер. Мой сосед увлекается этим, каждые выходные он и такие же любители собираются и запускают свои вертолетики. Некоторые из них стоят тысячи долларов. Наверное, кто-то поднял его в небо, чтобы поупражняться в своем хобби. Может, у него есть и телефон. – Она едва не выглянула из-под сосны, но Грахам дернул ее назад.

– Никто не будет для развлечения запускать такую игрушку посреди ночи в глубине заповедника. – Он достал из своего пакета бинокль и направил его на огонек в небе. – Это беспилотник, судя по очертаниям. – Он протянул ей бинокль.

Ее взору предстал серый, футуристического облика аппарат. Она видела в газетах похожие фотографии и теперь не верила своим глазам. Не галлюцинация ли это? Она тяжело сглотнула и спросила пересохшими губами:

– Это дрон?

Глава 14

Грахам положил бинокль обратно в пакет.

– Это дрон, – подтвердил он. – И скорее всего, Прентиса. Кто еще в этих краях может позволить себе столь дорогостоящую игрушку? Запустил его вместо того, чтобы отправить своих людей за нами в погоню. С его помощью он может нас найти, а потом уже пошлет охранников, чтобы они с нами разобрались.

Дрон жужжал прямо над соснами, под которыми они укрывались.

– Он может нас здесь увидеть? – спросила Эмма.

– Скорее всего, нет, если оборудован обычной камерой. А если инфракрасной, то может и увидеть.

– Держу пари, что на дроне Прентиса есть эта инфракрасная штуковина.

– Есть или нет, нам в любом случае надо как можно быстрее уходить отсюда. Найдем хорошее укрытие и останемся там, если за нами придут его люди.

– Нет уж, дудки. Я устала прятаться среди камней и ждать, когда нас убьют. – От злости у нее раскраснелись щеки и заблестели глаза. – Мне надоела роль жертвы, которую любой может пристрелить. Пусть только сунутся! Я им покажу.

– Не походишь ты на жертву. – Он притянул ее к себе. – Ты одна из самых сильных женщин, которых я знал.

– Значит, ты не будешь меня упрекать, что зря я лезла не в свое дело и мешала полиции выполнять ее работу, оттого и попала в эту переделку – да и ты вместе со мной, если уж на то пошло?

– Это как упрекнуть воду за то, что течет вниз, а не вверх.

– Но именно так ты себя и вел, когда мы впервые встретились. Сразу записал меня в свои враги.

Он хотел возразить, но понял, что Эмма без труда раскусит обман.

– Может, и мелькнула такая мысль, но и только. Ты вправе добывать информацию, и, хотя мне не всегда нравятся твои методы, ты очень талантлива. Благодаря тебе Прентис явил свое истинное лицо. Думаю, это дело получит широкий резонанс, и в первую очередь благодаря тебе.

Жужжание дрона стало громче, словно он сделал второй заход.

– Мои подозрения усилились, но у нас по-прежнему нет доказательств, – продолжал Грахам. – Хотя я наверняка их добуду, когда мы будем в безопасности.

Дрон пролетел над их головами и повернул на запад. Грахам убрал руку с плеч Эммы.

– Нам пора идти.

Они пошли по направлению к шоссе, стараясь двигаться как можно быстрее. Эмма ковыляла, морщась от боли, но ни разу не пожаловалась. Своим боевым духом и упорством она восхищала Грахама сильнее, чем незаурядной внешностью.

Глава 15

Машина резко остановилась, немного не доехав до дистанции пистолетного выстрела.

– Капитан, не стреляй! – крикнули с пассажирского сиденья. – Это мы – приехали спасти вас.

– О боже! – Эмма вышла из-за его спины. – Это лейтенант Дане и сержант Круз.

Грахам сунул пистолет в кобуру и поспешил вслед за Эммой к машине. Водитель – Марко Круз – завел двигатель и подъехал к ним, не успели они пройти и дюжины футов.

– Как же мы рады видеть вас обоих! – улыбался Майкл.

– Это же один из джипов Прентиса, не так ли? – спросила Эмма. – А униформа на вас – откуда она?..

– Садитесь, потом все объясним. Надо отсюда сматываться.

Эмма и Грахам сели на заднее сиденье. Он даже не спешил узнать причину всего этого маскарада. Просто сидел, закрыв глаза, впервые за много часов ощутив смертельную усталость.

– Как самочувствие, капитан? – Майкл протянул ему бутылку воды и кивнул на раненое плечо. – Может, вызвать по рации «скорую»?

– Я в больницу не собираюсь, – отрезал Грахам.

– У тебя сломаны ребра и ранено плечо. И тебе надо показаться врачу.

– А что с вами, мэм? – спросил Майкл, стараясь не смотреть на ее порванное платье и спутанные волосы.

– У меня ноги в волдырях, и я очень устала, но мне нужна всего лишь ванна, да еще выспаться ночью. Меня беспокоит только капитан.

Едва миновала опасность, она снова стала упрямой, не признающей ничьей власти. И нельзя сказать, чтобы ему это не нравилось.

– Как вы нас нашли? – спросила она Майкла.

– Ездили неподалеку, высматривали вас. Решили, что от шахты вы направитесь к шоссе, и стали искать ваши следы. Нам повезло.

– Марко, а что произошло после того, как вы оставили меня у вентиляционной шахты?

– Мы вступили в перестрелку с двумя охранниками у главного входа в шахту. Нам не хотелось оставлять вас там, но другого выхода не было. Рэндалу пуля попала в руку, но он чувствует себя неплохо.

– А джип и униформа? – спросила Эмма. – Это Прентиса?

– Нет, – сказал Майкл. – Мы одолжили джип у шерифа, а форму купили в магазине для военных. Решили, что езда рядом с владениями Прентиса потребует легкой маскировки.

– А вы видели еще кого-нибудь, пока искали нас?

– Ни души, – сказал Майкл. – Шахта выглядела так, словно рядом с ней десять лет никто не появлялся.

– Слишком чисто, – вступил в разговор Марко. – Они все там прибрали.

– А дрон вы видели? – спросила Эмма.

– Который кружил над вами? – спросил Майкл. – Что-то пролетало, но слишком далеко, не разглядеть.

– А он был с оружием? – спросил Марко.

– Нет, – ответил Грахам. – У Прентиса пока ракеты нет. По крайней мере, она не подвешена к дрону. Спрятана в боковой нише шахты, в которой нас держали. – Он подался вперед. – Кто еще нас ищет?

– Кармен и Симон. У них похожий на этот джип, – сказал Марко.

– Дай-ка мне с ними поговорить, – попросил Грахам. – Хочу, чтобы они присмотрели за шахтой. Как только меня перевяжут, а Эмма будет в безопасном месте, надо туда вернуться и понаблюдать за происходящим. Ракету ее хозяева наверняка скоро оттуда заберут, и мы возьмем их с поличным.

– Я поеду с тобой, – заявила Эмма. – Ты слышал о прикомандированных корреспондентах? Так вот я твой прикомандированный корреспондент. – Она вздернула подбородок, скрестила руки на груди и прожгла его взглядом. – Не затем я через все это прошла, чтобы сейчас выйти из игры. Ведь это будет главная статья в моей карьере.

Марко и Майкл делано равнодушно отвернулись, но ловили каждое их слово. Грахам не хотел брать с собой Эмму, тем более после всех недавних передряг. Однако она доказала, что умеет сохранять выдержку в критических ситуациях.

– Хорошо, поезжай. Но останешься в машине, пока я не разрешу тебе выйти.

– Очень мило. Но ты же у нас командир! – проворковала она таким сексуальным голоском, что по его телу пробежала волна желания.

Он еще не встречал такой колючей, вредной и одновременно соблазнительной, манящей женщины, как она. И не мог представить, как раньше жил без нее.

Пока врачи «скорой» занимались Грахамом, Майкл нашел камуфляжные брюки и рубашку для Эммы вместо ее пришедшего в негодность платья. А Марко снабдил ее парой ботинок – они с Эммой носили обувь одного размера. Ей заклеили пластырем волдыри на ногах, она надела чистые носки и чувствовала себя если не на все сто, то по крайней мере готовой действовать и дальше. Солнце как раз выглянуло из-за горизонта, когда она присоединилась к остальным членам их команды в штабе рейнджеров. Грахам переоделся в новую униформу, рука его лежала в свежей черной косыночной повязке.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Марафон пробежать не готова, но он у меня на сегодня и не запланирован. А как ты?

– Отлично. – Он повернулся к остальным рейнджерам. – Кармен и Симон сообщили, что в шахту все еще никто не наведывался, но мы знаем, что они наверняка приедут. Нам известно о ракете, поэтому они ее там не оставят.

– Может, снова дождутся темноты, – рассудил Майкл. – Днем такую штуковину перевозить рискованно.

– Может быть. – Грахам подошел к белой доске на стене и нанес на нее несколько линий. Эмма узнала схему внутреннего устройства шахты. – Мы укроемся здесь и будем ждать. Их нужно задержать с поличным.

Эмма плотно сжала губы, собираясь возразить. Но вправе ли она ему советовать? Самой-то ей не нравились его поучения. Она скрестила руки на груди и выразительно на него посмотрела. Пусть прочитает все по ее глазам, даже если она не скажет ни слова. Ведь у него ребра сломаны и только одна здоровая рука! Как можно в таком состоянии лезть под землю для поединка с головорезами, которые жаждут его убить?

– Марко, я хочу, чтобы вы с Майклом расположились в шахте, в ответвлении с ракетой. – Он показал на схеме нишу у тоннеля, который шел от вентиляционного хода. – А Кармен и Симон займут позицию у выхода.

– А где будешь ты? – спросил Майкл.

– Я припаркуюсь здесь, за этими валунами. – Он набросал контуры кучи камней недалеко от входа в шахту. – Со мной будет Эмма.

Она выдохнула воздух, сама до того не осознавая, что не дышит. Пока она будет рядом с Грахамом, с ними обоими ничего не случится.

Эмме удалось немного покемарить на топчане в каморке штаба рейнджеров, да и Грахам не поехал спать домой. Неужели она снова окажется неподалеку от Прентиса? Даже думать об этом ей не хотелось. Но если он завладеет смертоносной ракетой?

В семь вечера рейнджеры начали собираться в штабе. Грахам еще раз объяснил им, что надо делать. Эмма не столько его слушала, сколько смотрела на лица его друзей. Они доверяли капитану свои жизни и ловили каждое его слово, потому что уважали его и во всем на него полагались. И Эмма тоже в него верила.

Времени они не теряли. Надели бронежилеты, в том числе нашли один для Эммы, и она его напялила на себя, хотя и не без труда. Тяжелый шлем с козырьком гарантировал ей головную боль, но она не жаловалась. Когда Марко начал раздавать оружие, она хотела попросить что-нибудь себе, но прикусила язык. Даже если ее научат стрелять, она все равно не попадет и в стену сарая. Вместо этого она попросила привычное для себя орудие – блокнот и ручку.

– Неужели ты там сможешь еще что-то записывать? – Эта идея явно пришлась Грахаму не по душе.

– Да. Если дело дойдет до суда, там записки свидетеля – гражданского человека будут особенно ценными.

– Майкл, у меня на столе лежат блокнот и ручки.

Вооруженная таким образом, она вместе со всеми прошла к машинам. Пока они ехали по шоссе к зоне отдыха Куреканти, Грахам не проронил ни слова. Эмма, по его примеру, тоже помалкивала и старалась не думать о ждущих их опасностях. Вместо этого она сосредоточилась на Ричарде Прентисе. Правда ли он стоит за всем этим? Неужели такой лощеный господин готов взять в руки оружие? Наверняка он никогда в жизни сам не нажимал на спусковой крючок и только платит другим за грязную работу.

Спустя полчаса они свернули с асфальтированного шоссе на грунтовую дорогу, которая шла через зону отдыха Куреканти к шахте. Машину сильно трясло, но Эмма терпела и молчала. Иначе вдруг Грахам пожалеет, что взял ее с собой? Около шахты они разделились. Майкл и Марко свернули в сторону, а Грахам, немного покружив, остановил свой джип за горами валунов, чтобы его не было видно от входа в шахту.

Он отстегнул ремень, и Эмма тоже. Они сидели в тишине, слыша только легкие щелчки остывающего двигателя. Несмотря на ночную прохладу, Эмма скоро вспотела под своим бронежилетом. Шлем давил ей на голову, и у нее болели ноги. Грахам наверняка чувствовал себя еще хуже, но не подавал виду.

– Чем мы сейчас занимаемся? – спросила она.

– Ждем.

Снова воцарилось молчание. Она повернулась и посмотрела на Грахама, который с невозмутимым видом вглядывался в горизонт. Не забыл ли он, что она рядом? Ведь им было о чем поговорить. Как будут дальше развиваться их отношения? Поладят ли они?

Настоящий молчун. Это она уже поняла. В критическую минуту признался, что любит ее. И на том спасибо.

Рация защелкала.

– Мы на месте, – сказал Круз. – Но возникла одна проблема.

Грахам включил микрофон:

– В чем дело?

– Мы в тоннеле между главным входом и вентиляционной шахтой. Все как ты описал, и ответвление со складом ящиков и канистр. Но ракеты там нет. Они нас опередили.

Глава 16

Грахам готов был всю ночь прочесывать тоннели и окрестности шахты, лишь бы найти следы ракеты. Но Эмма настояла, чтобы он отвез ее домой. Сам он не признавался в усталости, но ей возражать не хотел.

Джейни встретила их у дверей дома и недовольным мяуканьем дала понять, что пустые миски ее совсем не радуют.

– Да, совсем мы тебя забыли. – Эмма обняла кошку и улыбнулась Грахаму поверх ее головки. – Сейчас ее покормим, а потом больше всего на свете хочу принять горячую ванну, выпить бокал вина и съесть тарелку супа.

– Начни с ванны. А я открою бутылку.

Из ванной она вышла через полчаса, со свежевымытыми и высушенными феном волосами, еще влажная и пахнущая ванилью и лавандой. Грахам сидел на краю кровати с бокалом вина в руке, который протянул ей.

– Ты просто волшебник. – Она взяла бокал вина. – Назвала бы тебя первым волшебником на земле. Но все-таки отдам пальму первенства тому, кто изобрел водопровод с горячей водой. Я снова почувствовала себя человеком. – Она села рядом с ним на кровать и глотнула холодного искрящегося вина.

– Надо и мне помыться, – сказал он. – И так, чтобы не намочить бинты.

Она погладила его по здоровому плечу:

– Тебе помочь?

– Не надо со мной нянчиться.

– При чем тут нянчиться? – Ее рука скользнула под воротник его форменной рубашки. – Просто решила потереть тебе спину.

– Пожалуй, я слишком устал для чего-то еще.

– И я тоже. Просто примешь теплую расслабляющую ванну.

Он погладил ее волосы на затылке:

– В твоей компании? Что ж, не могу отказаться от такого предложения.

В ванной Эмма открыла кран и помогла Грахаму снять косыночную повязку и раздеться. Грудь и плечо у него были забинтованы.

– Сильно болит? – спросила она и поцеловала белую перевязь у его сердца.

– Жить буду.

Она закрыла кран, когда вода достигла его талии, потом забралась в джакузи, а затем взяла мочалку и мыло.

– Нет, правда, – взмолился он. – Я же не догадался тебя помыть.

– Может, в следующий раз. А сейчас закрой глаза и расслабься.

Он подчинился ей, но глаза не закрыл и ласкал взглядом ее обнаженную грудь и плечи. Она помыла его шею, руки и спину, бедра и живот, затем ее мокрые ладони заскользили по его телу, млеющему от теплой воды и бархатистого мыла. В ней все сильнее разгорался огонь желания.

Он взял ее руку и подвел к своей эрегированной плоти.

– Ты кое-что забыла, – сказал он.

Она прислушалась к этому совету, и после нескольких движений ее руки в его глазах загорелся огонек страсти.

– Мне показалось, что ты устал, – поддразнила она его.

– Да. Устал. А ты меня заводишь.

Он притянул ее ближе, прижался к ее груди и поцеловал жадными губами. Его пыл заставил и ее забыть об усталости, желание нарастало в ней, становилось неодолимым. Они расплескивали воду, а мыло уплыло куда-то под них.

Он поднялся и помог встать ей. Она завернулась в полотенце, а второе дала ему и прошла за ним в спальню. Всего пятнадцать минут назад у нее глаза слипались. Провалилась бы в сон, едва коснувшись головой подушки! А теперь рядом с ней лежал настоящий горячий мужчина. Разве тут заснешь? Ни в коем случае, если только злой кудесник не заколдует.

Они занимались любовью очень осторожно, чтобы не причинить боль его забинтованной груди и раненому плечу. И эта замедленность только добавляла сладости и жара. Грахам лежал на спине, а она оседлала его. Он гладил свободной рукой ее спину и бедра, целовал сначала одну, а потом другую грудь. Она выгибалась и прижималась к нему плотнее…

Вскоре она утратила способность говорить. На пике наслаждения она выкрикнула его имя, по ее телу прокатилась горячая волна непередаваемой радости. Не успела она прийти в себя, как он вошел в нее, заполнил своей горячей плотью, и ее снова охватил огонь желания.

Она не помнила, сколько раз ее захлестывала эта волна страсти, лишая сил и снова вознося на вершины наслаждения. Когда наконец Грахам вскрикнул на пике экстаза, она была полностью измождена и наполнена блаженством. Она соскользнула с него, положила голову на его здоровое плечо, а он обнял ее рукой.

– Тебе наверняка было больно, – сказала она. – Я беспокоилась. Всю жизнь думала только о себе и Джейни, а вдруг оказалось, что не могу не думать о тебе. А это опаснее, чем попасть под обстрел. Я не сошла с ума? Как по-твоему?

Он не ответил, а она повернула голову и увидела его застывшее лицо, закрытые глаза и чуть раздвинутые губы. Он ровно и тихо дышал, утратив связь с миром и с ней, просто спал. Может быть, она сошла с ума. Или впервые за долгое время или даже за всю свою жизнь глубоко полюбила.

Наверное, так себя чувствует человек, когда по нему проехал грузовик, думал Грахам. Он лежал в кровати с закрытыми глазами, и везде у него болело. Голова, ребра, плечо, ноги – все у него ныло, кололо и горело.

До него долетел аромат ванили и лаванды, и он улыбнулся, несмотря на боль. Не все так плохо. День увенчался чудным празднеством. Накануне Эмма покорила его своей стойкостью и мужеством, а затем нежностью и страстью. Он не встречал подобной женщины, и у него в голове не укладывалось, что он может ее потерять. Ему хотелось все время, каждое мгновение показывать ей, как много она для него значит.

Он открыл глаза и повернулся к ней, но обнаружил лишь, что ее на кровати нет. Он посмотрел на часы – было половина десятого. Он давно не спал так долго, но и не помнил столь насыщенного дня, как вчерашний. Он встал и надел халат, а затем пошел искать Эмму.

Аромат кофе и стук клавиш привели его в кабинет. Эмма сидела перед ноутбуком, улыбаясь ему.

На ней был голубой шелковый топ и джинсы, волосы падали волнами на плечи, она выглядела умиротворенной и спокойной, а отнюдь не как женщина, которую накануне лишили сознания, похитили, заточили в шахте и потом едва не застрелили.

– Доброе утро. – Он обнял ее и поцеловал, надеясь тем самым склонить ее вернуться в спальню.

Она мягко, но решительно отстранилась и сказала:

– Посмотри, что я нашла.

Ее глаза азартно блеснули. Она погрузилась в работу, и ничто не могло ее отвлечь. С таким же успехом он мог бы переключать передачи в машине с выключенным двигателем.

– Позволь мне одеться и глотнуть кофе, а затем я посмотрю на твои открытия.

– Хорошо, только скорее. Нестерпимо хочется поделиться с тобой этой новостью.

Через десять минут он вернулся к ней, одетый, взбодренный кофе и почти забывший о своих ранах. Он сел на стул рядом с ней.

– Что ты откопала?

– Изучала женщин, с которыми общался хоть когда-то Ричард Прентис.

– Искала хозяйку косметики в его ванной для гостей?

Она кивнула:

– Меня всерьез зацепила эта спрятанная в шкафчике косметика. Ведь о личной жизни Прентис ничего рассказывать не хотел.

– Понимаю, что ты удивилась. Но как это связано с нашими вчерашними приключениями?

– Например, так. Он обнаружил открытый шкафчик в ванной, а после этого я едва не погибла на дне той вентиляционной шахты. Есть и другой вариант. Взгляни сюда. – Она показала на документ на дисплее компьютера. – Эту статью в конце мая напечатали в «Денвер пост». Обрати внимание на фотографию.

На снимке их миллиардер, в черном смокинге, стоял рядом со стройной темноволосой красавицей в бордовом платье от-кутюр, почти скрывавшем ее фигуру.

– Кто она? – спросил Грахам.

– Валентина Феррари. В светской хронике намекали, что она и Прентис после того вечера расстались не сразу.

– Хорошо. Но что в этом интересного?

– Ее отец – Хорхе Феррари, посол Венесуэлы в Соединенных Штатах, назначенный на эту должность всего несколько месяцев назад. До этого у США с Венесуэлой не было дипломатических отношений. Приезд Феррари, как считается, означает сближение Штатов со страной, которая симпатизирует террористам. В другой статье сказано, что Феррари пообещал усиление в его стране борьбы с пособниками террористов.

Грахам похолодел.

– Террористов ракета «Хелфаер» вполне могла заинтересовать. – Он внимательно посмотрел на фотографию. Прентис обнимал Валентину, привлекая ее к себе. – Валентина или ее отец могут быть как-то связаны с этой ракетой. Не исключено, что Прентис тоже в этом замешан, а может быть, он и ни при чем.

– Она могла искренне им заинтересоваться, а могла использовать лишь для прикрытия каких-то делишек. Или все наши догадки так и останутся догадками.

– Я прозондирую, нет ли в ФБР какой-либо информации о Валентине и ее папаше.

– Есть какие-то сведения, что Прентис связан с террористами? – Она нахмурилась. – Мне он не показался человеком, который имеет дело с экстремистами. Он ни под чью дудку плясать не станет и, несмотря на пикировку с властями, считает себя патриотом.

– Некоторые джихадисты о себе тоже так думают. Что еще ты знаешь о Валентине? Ничего в ее прошлом не говорит об экстремистских взглядах?

– Вроде ничего. Ее мать умерла несколько лет назад, и она сама вела хозяйство в доме отца. Подрабатывала манекенщицей и получила ученую степень по политологии в Нью-Йоркском университете.

Он кивнул на дисплей:

– Распечатай мне эту страницу. Может, ерунда, но надо проверить.

– Здесь есть и еще кое-что интересное. – Она пролистала изображение на дисплее и увеличила фрагмент текста. – Лорен Старлинг тоже была на том вечере. Ее имя есть в списке гостей, в самом низу этой статьи. Выходит, Прентис мог быть знаком и с ней.

– Мог. Но они могли оба быть на этом вечере и ни разу там не встретиться.

– Лорен тоже журналистка. И ей наверняка жутко хотелось пообщаться с миллиардером, который в любую минуту может что-нибудь выкинуть. Как бы равнодушно он к ней ни отнесся. Ну и согласись: пренебречь Лорен смог бы далеко не каждый мужчина.

Голубоглазая светловолосая телеведущая везде привлекала восхищенные взгляды, и потому ее исчезновение еще сильнее озадачивало. Не могла она так просто затеряться где-то или слиться с толпой.

– Мне и в голову не пришло поискать информацию о знакомых Прентису женщинах. А мысль неплохая. Им может быть известно о нем то, что неизвестно нам. Есть у тебя еще кто-нибудь на примете?

– После того как на сцену вышла Валентина, ни о каких других женщинах в связи с ним нигде не говорилось, хотя я еще поищу. – Она свернула статью о званом вечере в посольстве и открыла небольшую заметку из местной газеты. – Хорхе Феррари сегодня приезжает в Колорадо – и даже не в Денвер, а сюда, в Монтроз.

– Что здесь делать послу Венесуэлы? – В их городке не было ни развитой промышленности, ни университета, ни органов власти.

– В газете сказано о его «деловом» визите. Думаю, какая-то местная компания торгует с Венесуэлой.

Грахам нахмурился:

– А его дочь приезжает вместе с ним?

– В газете ничего об этом не говорится. Я распечатала тебе и эту заметку. – Она протянула ему пачку бумаг, а затем отодвинула стул. – Пожалуй, надо мне поехать в аэропорт и задать послу несколько вопросов.

– Плохая идея. Пока мы не узнаем, кто на тебя нападал и почему, тебе лучше оставаться здесь. – Его заботила прежде всего ее безопасность.

– Буду осторожной. – Она взяла свою сумку и перекинула ремешок через плечо. – Мне сегодня должны дать новую машину в аренду. В городе куплю новый телефон и буду во всеоружии.

Он тоже поднялся:

– Эмма, не делай глупостей. Мы по-прежнему твоих похитителей не знаем. Тебе все еще угрожает опасность.

Она, как и часто до этого, упрямо сжала губы.

– Они хотели нагнать на меня страху. Кто бы это вчера ни был. Чтобы я сидела здесь тише мыши. Но меня не запугаешь. Дудки!

– Эмма, пожалуйста. – Он хотел убедить ее, но скрывал раздражение. – Я не смогу работать, если буду о тебе тревожиться. Делай что хочешь, но только после того, как мы раскроем это дело и ты будешь вне опасности.

– И долго мне здесь мариноваться? Пока вы там не решите, что мне ничего не угрожает?

– Но я не могу позволить тебе рисковать жизнью. – Он тоже повысил голос.

– Все равно ты меня не остановишь. – Она шагнула к двери.

– Эмма, подожди!

– Нет, Грахам. Не подожду. И ты не вправе этого требовать. – Она вышла, хлопнув дверью.

Он посмотрел ей вслед. Его подмывало броситься за ней и вернуть, но он понимал, что разозлит ее сильнее. Может, он и не вправе был ее задерживать у себя дома, в безопасности. Но ведь они любят друг друга? Разве это не имеет значения? Неужели она настолько независима, что не принимает в расчет его чувств к ней? И независимость важнее ее чувств к нему?

Глава 17

После перепалки с Грахамом у Эммы было скверно на душе. Сам он никогда от опасности не прятался, так почему ждал этого от нее? Если он хотел только ее защитить, то им вместе надо было продолжать расследование и найти того, кто ее похитил. Ей начали угрожать во время работы над статьями о гибели Бобби Пейса и исчезновении Лорен Старлинг. И если раскрыть эти тайны, они получат ответы на все вопросы.

Она ненадолго остановилась купить сотовый телефон и восстановить все контакты, а затем поехала в аэропорт, поглядывая в зеркало заднего вида – не следят ли за ней. Не заметив ничего подозрительного, на подъезде к аэропорту она уже обрела прежнюю уверенность. Эмма нарочно приехала пораньше, чтобы занять удобную позицию и кое-что предварительно разузнать. Она направилась в Службу управления полетами и там поздоровалась с группой мужчин в летной форме:

– Надеюсь, джентльмены, вы мне поможете.

– Конечно, мэм. – Коренастый пожилой мужчина встал из-за стола и протянул ей руку: – Эдди Силвада, диспетчер. Чем могу помочь?

– Она уже с нами говорила, Эдди, – напомнил сухощавый мужчина.

– Уверена, вы все мне поможете. – Она достала фотографию Валентины. – Кто-нибудь из вас видел в аэропорту эту женщину в последние две недели? Или вообще когда-нибудь?

Они стали рассматривать фотографию, но отрицательно качали головой.

– Я бы ее запомнил, – сказал сухощавый.

– Не встречал такой, – добавил Эдди.

Мужчина с завязанными в хвост на затылке седыми волосами вытащил из кармана рубашки очки и надел их. Внимательно посмотрел на фотографию.

– Когда я ее видел, она была одета по-другому, но это именно та женщина. Приезжала сюда пару недель назад. Хотела нанять пилота.

У Эммы заколотилось сердце.

– А она сказала, как ее зовут?

– Назвала себя Вал. Говорила с акцентом, может, испанским или мексиканским. Предлагала рассчитаться наличными, поэтому я не задавал лишних вопросов.

– А почему вы не рассказали об этом полицейским, когда они сюда приезжали?

– Они интересовались Бобби Пейсом. И никто не спрашивал об эффектной женщине, которая хотела нанять пилота.

– А где я был в это время? – спросил Эдди.

– Не знаю, – ответил седой пилот. – Может, отлучился по нужде.

– И она наняла Бобби Пейса? – спросила Эмма.

– Нет, – ответил седой, – Фреда Гаскина.

Эмма почувствовала, что вот-вот получит ответы на все вопросы.

– А кто из вас Фред Гаскин?

– Он только что был здесь. – Эдди осмотрелся, словно Фред мог стоять за автоматом по продаже кофе.

– Наверное, он у своего самолета. – Молодой пилот повернулся на стуле и показал на летное поле за окном. – Видите красно-белый «Бичкрафт» на западной стоянке? У Фреда рыжие волосы – ни с кем его не спутаете.

Она всех поблагодарила, вышла и поспешила на стоянку у взлетной полосы. Там выстроились в ряд небольшие самолеты. Красно-белый «Бичкрафт» был третьим в ряду. При ее приближении из-за капота выглянул рыжеватый долговязый мужчина.

– Могу чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Вы Фред? – Она протянула руку. – А я Эмма.

Перед рукопожатием он вытер ладонь о джинсы.

– Что я могу для вас сделать?

– Мне сказали, что две недели назад эта женщина нанимала вас для полета. – Она показала ему фотографию Валентины.

Он посмотрел на снимок и покачал головой:

– Нет, мэм. Похоже, вас неверно информировали. Никогда раньше ее не видел.

– Но пилот с седыми волосами, завязанными в хвост, сказал мне, что она вас наняла. – Ну почему она не спросила его имени?

– Тони, что ли?

– Он сказал, что она искала пилота и выбрала вас.

Он покачал головой сверху вниз:

– А, теперь вспомнил. Но я правда ее не видел. Она звонила мне по телефону. Сказала, что ей надо слетать в Род-Айленд. Собиралась там переночевать, а затем вернуться обратно. А вы с ней подруги?

– Во всяком случае, не просто знакомые. Когда это было?

– Минутку, сейчас расскажу. – Он обошел вокруг самолета и вытащил из кабины коричневый ежедневник. Пролистал страницы с загнутыми уголками. – Говорил с ней в четверг. Предполагалось, что мы вылетим в субботу и вернемся на следующий день, двадцатого.

Патологоанатом предположил, что Бобби погиб двадцать первого. Если он и Вал вылетели из Монтроза, как планировалось, то есть в субботу девятнадцатого, возможно, они задержались в Ньюпорте. Или не смогли вылететь до воскресенья.

– Вы сказали «предполагалось». Но в субботу вылететь не получилось?

– В пятницу вечером меня положили в больницу с острым аппендицитом. – Он погрустнел. – Жаль было потерять хороший заработок, но ничего не поделаешь.

– А сколько она вам предлагала?

Он потер подбородок:

– Не знаю, стоит ли мне это говорить.

– Почему нет?

– У нас это не принято. Скажу лишь, что много. Больше, чем обычно платят желающие прокатиться туристы или куда-то спешащие бизнесмены. В любом случае вам-то зачем это знать?

– Пытаюсь ее найти, только и всего. А не показалось вам, что такие деньги платят за какое-то противозаконное дельце?

– Мелькнула такая мысль. Она сказала про ящик с запчастями для трактора, которые позарез нужны ее двоюродному брату в Дуранго.

– Но вы ведь не думали, что там и правда будут запчасти для трактора?

Он пожал плечами:

– Ну кто будет платить десять тысяч долларов, плюс накладные расходы, за железяки для трактора? Да и вообще, что такого особенного можно купить в Род-Айленде?

Самый маленький штат в стране отнюдь не считался рассадником терроризма, но в Род-Айленде был большой порт.

– Когда у вас обострился аппендицит, что вы сделали?

– Позвонил по номеру, который она оставила, и сказал, что лететь не могу. Она сильно рассердилась. Выпалила по-испански несколько слов, судя по всему ругательств. Хотя я дал ей телефоны пилотов, которые могли бы с ней слетать.

– В том числе номер Бобби Пейса.

– Да. – Он вздохнул. – Когда узнал о его гибели, подумал, не ее ли рук дело.

– Ну а почему вы не пошли в полицию? – Фред мог бы тем самым избавить ее и Грахама от многих неприятностей.

Он замахал руками:

– Это вообще не мое дело. И если у нее не дрогнула рука застрелить Бобби, со мной она тоже церемониться на станет, когда заподозрит в предательстве.

А если пройдет слушок о его доносительстве – не видать ему как своих ушей выгодных, хотя и не вполне легальных, заказов.

– Как звали ту женщину?

– Она называла себя Вал. Прежде чем вы спросите, сразу скажу, что ее номер я выбросил. Правда, кто вы? Не коп?

– Нет. Я журналистка. – Но она знала фэбээровца, который с удовольствием побеседует с Фредом. – Возможно, мне скоро понадобится слетать в Денвер. Вы не дадите мне свою визитку, чтобы я могла с вами связаться?

Он замялся, но потом вытащил карточку из карманчика своего ежедневника.

– Позвоните мне. Дорого не возьму.

– Спасибо, Фред. Я…

Закончить фразу ей помешал совершивший посадку ослепительно-белый реактивный самолет. Он катился по взлетно-посадочной полосе мимо двух– и четырехместных воздушных извозчиков, словно породистая борзая мимо кудлатых дворняжек. Самолет замедлил ход в конце полосы и затем подрулил к терминалу.

– Какой-то толстосум! – прокричал Фред, чтобы его было слышно несмотря на рев реактивных двигателей. – Иностранец, судя по раскраске.

Эмма посмотрела на красно-сине-золотистый флаг на хвосте самолета. Она была не сильна в географии, но догадалась, что это гости из Венесуэлы. Дверца самолета открылась, и из нее выбросили небольшой трап. На землю спустился смуглый мужчина в морском костюме с иголочки, а за ним краснолицый лысый человек, которого Эмма не раз видела в программах теленовостей и на пресс-конференциях.

Она вытащила из сумки диктофон и блокнот и бросилась к самолету с высокими гостями.

– Господин посол Феррари, какова цель вашего визита в Монтроз? – атаковала она смуглого мужчину.

Посол опустил к ней свой длинный нос:

– Кто вы?

– Эмма Вейд, из «Денвер пост». – Она помахала своим читательским билетом. Журналистская пресс-карта сгорела при пожаре, а новый читательский билет ей выдали на следующее утро в библиотеке, куда она заехала по пути к Ричарду Прентису. – У вас есть здесь какой-то бизнес?

– Бизнес посла вас не касается. – Сенатор Питер Мэтьюсон шагнул вперед и закрыл посла от Эммы.

– А почему вы сопровождаете посла, сенатор? – спросила Эмма.

– И это тоже вас не касается.

Ладно. В любом случае на этого чванливого сенатора ей наплевать. Она снова повернулась к его одетому с иголочки спутнику:

– Посол Феррари, не могли бы вы рассказать мне об отношениях вашей дочери с мистером Прентисом?

– Отношения моей дочери с кем-либо – ее личное дело.

– Вы будете встречаться с мистером Прентисом во время вашего визита в Колорадо?

– В вашем штате у меня будет много разных встреч. – Он учтиво и холодно улыбнулся.

– Мистер Прентис, как настоящий гражданин, любезно предложил нам помощь во время пребывания господина посла в Колорадо, – сухо добавил Мэтьюсон.

– Валентина Феррари тоже остановится на ранчо Прентиса? – спросила Эмма.

– Моя дочь – фотомодель. – Феррари опередил Мэтьюсона, уже открывшего рот для какой-то пафосной реплики. – У нее напряженный деловой график. Не уверен, что сумею ее увидеть во время своего короткого визита.

– Но она увлечена мистером Прентисом? – Эмма приготовилась записать ответ в блокнот.

– Больше никаких вопросов. – Феррари, с гордо поднятой головой, прошествовал мимо нее.

– А как насчет Лорен Старлинг? – бросила Эмма ему в спину. – Она подруга вашей дочери или Ричарда Прентиса?

Он проигнорировал ее вопрос. Мэтьюсон прожег ее взглядом и проследовал за послом к зданию аэропорта.

Ничего нового она не узнала, только убедилась, что посол близко знаком с Прентисом и Мэтьюсоном. И рейнджерам придется несладко, если миллиардер и сенатор объединят усилия. Но какое отношение они имеют к гибели Бобби Пейса и исчезновению Лорен Старлинг? Пока Эмма никакой связи здесь не видела.

Она поспешила на автостоянку и села за руль машины как раз вовремя, чтобы пристроиться за «лексусом» с Мэтьюсоном и Феррари. Что делать дальше? Этого она не знала и ехала за ними бездумно. Может, получится выяснить, что за таинственный бизнес у Феррари. Он мог приехать в Колорадо за образцами сладкой кукурузы или еще чем-то подобным. Ну и пусть. А что, если последовать примеру его дочки? И стать манекенщицей?

Когда «лексус» покинул город, Эмма удостоверилась, что сенатор с послом направляются на ранчо Ричарда Прентиса. Или посол вознамерился посмотреть Черный каньон Ганнисона. Они наверняка видели сзади автомобиль, но она не нарушала никакие законы и могла сколько угодно ехать по шоссе общего пользования. В любом случае к дому Грахама вела эта дорога, хотя Эмма и не собиралась никуда сворачивать, пока «лексус» не скрылся из вида.

Она вытащила новый мобильник и приготовилась сделать снимок. Если «лексус» направится на ранчо, она это сфотографирует. И тогда уже Прентис не сможет отрицать своего знакомства с венесуэльским послом.

У «лексуса» замигал сигнал поворота. Он собрался свернуть на дорогу к Национальному парку, и Эмма решила последовать за ним. Но в этот момент ее машина вильнула и едва не вылетела в кювет. Эмма, с колотящимся сердцем, остановилась на обочине. Она посмотрела в зеркало заднего вида. Никто ее не преследовал. Поэтому она вышла из машины и проверила колеса. Переднее, со стороны пассажира, спустило. Вздохнув, она вытащила мобильник, чтобы позвонить в Службу помощи автомобилистам. Но не успела она набрать номер, как рядом остановился знакомый черно-белый джип.

Из него, не выключая двигателя, вышел Рэндал Найтбридж.

– Неприятности с машиной? – спросил он.

– Колесо спустило.

Он нахмурился:

– Похоже на прокол. Запаска есть?

– Не знаю. Машина арендованная. Только сегодня утром на ней выехала.

– Подними крышку багажника, посмотрим.

Она открыла багажник, и они вытащили запаску и домкрат. Рэндал засучил рукава:

– Дела на пару минут.

– Уверен? Я слышала, тебя ранили.

– Пустяки. – Он кивком показал на повязку на правой руке, ниже татуировки с изображением скрещенных бит для лакросса. – Царапина. – Рэндал начал устанавливать домкрат.

– Так ты ехал за мной?

– Я возвращался в наш штаб. – Он поднял голову. – А почему ты решила, что я ехал именно за тобой?

– Грахаму не понравилось, когда я уехала сегодня утром из его дома. Решил, что я потеряюсь из виду и мне будет угрожать опасность. Вот я и подумала, что ты приглядывал за мной по его просьбе.

– Без обид, но у нас слишком много других дел, чтобы везде тебя сопровождать, – даже если попросит капитан. А он этого не просил. – Рэндал начал поднимать крыло домкратом. – В любом случае чем ты сегодня занималась?

– Пыталась выяснить у посла Венесуэлы цель его визита в Колорадо, но он почти ничего не сказал. А ты видел сегодня утром Грахама?

– Всего несколько минут. Настроение у него было неважнецкое. – Рэндал снял с оси старое колесо и медленно его провернул. – Вот в чем дело. – Он показал на небольшой надрез сбоку. – Достаточно широкий, чтобы вышел воздух, но слишком узкий, чтобы его вовремя заметить.

Она наклонилась:

– А откуда он взялся?

– Орудовали перочинным ножиком или отверткой. Поставим запаску, и можно ехать. – Их глаза встретились. – Капитан был прав. Кто-то по-прежнему старается нанести тебе удар.

По ее телу пробежал холодок, но она не подала виду.

– Это не удар. Комариный укус.

– А если бы я не проезжал мимо? – Он посмотрел по сторонам. – Машин здесь мало. И кто-то мог подъехать и тебя похитить. Может, в этом и состоял их план.

Эмма подавила приступ страха.

– Вижу, к чему ты клонишь. Хочешь доложить Грахаму? Он только сильнее расстроится.

– Думаю, рассказать ему все лучше тебе самой, а не мне.

– Кто бы это ни был, рот они мне не заткнут. Меня не запугать и с пути не сбить.

Он поставил на ось запаску и начал закручивать гайки.

– Понял.

– А вот что понял Грахам, не уверена.

– У него тоже голова неплохо варит. Все поймет.

– Надеюсь, что так. – Для общения с ним она запасалась терпением. Но ей надоело ссориться с Грахамом из-за одного и того же. Потому что ее независимость не подлежала обсуждению. Она останется такой, какая есть, кто бы – включая любимого мужчину – ни старался ее изменить.

Глава 18

У Грахама раскалывалась голова, но сердце у него болело совсем о другом. Он старался не думать об Эмме, потому что требовалось во что бы то ни стало сосредоточиться на работе.

– Что еще вчера нашлось в шахте? – спросил он.

– Немного. – Кармен протянула ему распечатку электронной таблицы. – Здесь приведены все факты, которые могут иметь, а могут и не иметь отношение к гибели Бобби Пейса, а также все нами собранное в связи с пожаром в доме Эммы и ее похищением.

Грахам хмуро посмотрел на раздел с заголовком «Эмма».

– Маловато, – бросил он.

С убийством Пейса дела обстояли не лучше. На фюзеляже обнаружили отпечатки большого пальца и пары других, которые оставил не Пейс и не кто-то, кто был им знаком. Присовокупили к делу пулю, застрявшую у пилота в груди, сломанный ящик от ракеты и незаконченный бортовой журнал. Плюс фотографии его тела, разбившегося самолета и окружающей территории. У шахты остались следы шин, имелись также ранившая Ланса пуля, множество фотографий и свидетельства Эммы с Грахамом.

– Там побывали спецы из Федерального авиационного агентства и Национального комитета безопасности перевозок, – сказала Кармен. – По их мнению, к этой катастрофе привела оплошность пилота. Ошибся в расчетах при посадке.

– Или ему помешали, – сказал Майкл. – Например, приставив пистолет к голове.

– Попробуйте добыть для сравнения отпечатки пальцев Валентины Феррари, – сказал Грахам. – Она фотомодель и дочь посла Венесуэлы в США.

– Постараюсь. – Кармен чиркнула у себя в блокноте. – А откуда она знает Бобби Пейса?

– Она знает Ричарда Прентиса. Шансов мало, но надо проверить и эту версию.

Дверь открылась, в кабинет вбежала Лотта, а за ней вошли Рэндал с Эммой. Раскрасневшаяся, со сбитой прической, Эмма улыбнулась Грахаму так тепло, что, наверное, могла растопить айсберг. Ему нестерпимо захотелось ее обнять и сказать несколько добрых слов. Но в присутствии товарищей он позволил себе только легкую улыбку и кивок.

– Я не помешала? – Эмма окинула взглядом рейнджеров.

– Мы почти закончили. – Грахам жестом пригласил ее к столу. – Ты разговаривала с мистером Феррари?

– Посол Венесуэлы сегодня утром прилетел в Монтроз. Я подошла к самолету и задала несколько вопросов, на большинство из них он не ответил. Но подтвердилось его знакомство с Ричардом Прентисом. По сути, думаю, именно к нему он и приехал.

– А его дочь была с ним? – спросил Грахам.

– Нет, а вот сенатор Мэтьюсон был.

При упоминании о нахрапистом сенаторе Грахам сжал челюсти. Этот законотворец неутомимо ставил палки в колеса рейнджерам и натравливал на них прессу.

– Ну и о чем он поведал?

– Интервью получилось куцее. – Она села на раскладной стул рядом с Грахамом. – Но кое-чем я в аэропорту поживилась. До прилета важных господ переговорила с пилотами. Показала им фотографию Валентины, и один из них ее узнал. Она называла себя Вал. И примерно в те дни, когда погиб Бобби, искала пилота, чтобы слетать в Род-Айленд.

Эмму слушали, ловя каждое слово.

– И она договорилась с Пейсом? – спросил Рэндал.

– Сперва наняла Фреда Гаскина, но накануне полета он попал в больницу с аппендицитом и дал ей телефон Бобби.

– Что за дела у нее могли быть в Род-Айленде? – спросила Кармен.

– Фреду она сказала, что они повезут запчасти для трактора ее двоюродного брата в Дуранго. Так что она хотела кое-что захватить с собой.

– В Провиденсе, в Род-Айленде, большой порт на берегу Атлантического океана, – заметил Майкл. – Попахивает контрабандой.

– Вроде украденной ракеты «Хелфаер», – добавил Грахам.

– Но кому предназначалась эта ракета? – спросила Кармен. – Неужели Ричард Прентис хотел вооружить ею дрон, который он вроде бы купил?

– Зачем ему лишняя головная боль? – усомнился Рэндал. – Если беспилотник эту ракету где-то сбросит, поднимется страшный шум и Прентис остаток жизни проведет за решеткой.

– Все-таки он не сорвиголова, – рассудила Эмма. – И точно не идиот.

– Но деньги для покупки ракеты на черном рынке у него нашлись, – сказал Майкл. – Может, хотел создать какое-то вооруженное формирование из своих горячих поклонников. Или решил их таким образом отблагодарить за поддержку.

– Или все это вообще полная ерунда, – заключила Эмма.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Грахам.

– Соединенные Штаты считают Венесуэлу возможным пристанищем террористов. Что, если Валентина и ее отец поддерживают контакты с этими террористами? Или даже им симпатизируют?

– А Прентис об этом узнал и с их помощью купил ракету? – спросил Майкл.

Эмма покачала головой:

– Нет. Скорее, все совсем наоборот. Валентина воспользовалась тем, что Прентис к ней неравнодушен, и заставила его купить для нее ракету.

– Любая женщина в такой ситуации предпочла бы хороший бриллиант, – заметила Кармен.

– Мы не знаем, зачем ей ракета, – сказала Эмма. – Может быть, она так сильно верит в правоту своего дела. Или кому-то что-то задолжала. Или ее запугали. Так или иначе, она уговорила Прентиса купить ракету, которую планировала доставить террористам в Венесуэле.

– Но крушение самолета ей помешало, и ракету пришлось спустить в шахту, – догадалась Кармен. – А потом перепрятать.

– А теперь ее отец прилетел сюда, чтобы забрать ракету и отправить куда надо, – развил мысль Майкл. – Самолет дипломата останавливать и обыскивать не станут.

– Сейчас Феррари у Прентиса? – спросил Грахам.

– Не знаю, – ответила Эмма. – Я за ними ехала, но у моей машины спустило колесо.

– Машина с Феррари и Мэтьюсоном повернула на дорогу, ведущую к Национальному парку и ранчо Прентиса, – пояснил Рэндал.

Эмма избегала взгляда Грахама. Пусть он задаст свои вопросы позднее.

– Есть вероятность, что сейчас Феррари на ранчо Прентиса. Держу пари, и ракета там же.

– Держать ее дома слишком рискованно, – заметила Кармен.

– Наверняка снова спустил ее под землю, – сказал Майкл. – Там много разных штреков, где ее можно спрятать.

Грахам подошел к стене с большой картой. На ней отметками обозначались важные места парка, включая ранчо Прентиса. Его товарищи встали рядом и начали ее изучать.

– Здесь. – Рэндал показал на перекрещенные кирки, символизирующие шахту. – Ближе всего к ранчо. Они могли пробить подземный ход прямо к дому Прентиса. – Он показал пальцем возможное направление этого тоннеля.

– Надо туда спуститься и все осмотреть, – сказал Грахам.

– Ты можешь получить ордер на обыск? – спросил его Круз.

– Прентис подозревается в связях с террористами, так что, наверное, смогу. Надо достать оттуда ракету, прежде чем от нее пострадают люди.

Эмма устроилась в дальней комнатушке штаба, чтобы поработать над материалом о прилете в Монтроз посла. Она успела закончить статью до сдачи номера и надеялась, что через день у нее будут куда более горячие новости.

Вскоре после полудня к ней заглянул Грахам:

– Думаю, можно пообедать. – Он положил на стол картонную коробку с эмблемой местной закусочной.

– Хорошая мысль. – Она открыла коробку, а он сел напротив и открыл свою. – Как движутся дела?

– Пилот посла сделал заявку на вылет в десять вечера. Направляются в Хьюстон. Но сразу после заправки самолета они могут изменить маршрут. Мы наблюдаем за ранчо, но, скорее всего, до наступления темноты они ничего не предпримут.

– Так когда ты туда отправишься?

– С наступлением сумерек.

– Я поеду с тобой. – Она решила твердо стоять на своем. Посмотрела ему в глаза, но он не отвел взгляда.

– Гражданские лица до таких операций полиции не допускаются. – Он разглядывал бутерброд.

– Я не просто гражданское лицо. Я журналистка, которая помогла тебе раскрыть это дело.

Ей пришлось подождать, пока он прожует кусок бутерброда. Тщательно обдумывал ответ? Или просто тянул резину?

– Ты очень нам помогла. Но мы не вправе предоставить тебе особые привилегии.

– Может, и нет. А то, что я сплю с тобой? – Она улыбнулась, чтобы смягчить язвительность своей реплики.

– Это заставляет меня еще больше заботиться о твоей безопасности.

– Я надену бронежилет. И останусь в машине, пока ты не скажешь, что все спокойно и мне можно выйти. И не буду ни во что вмешиваться.

– А ты сможешь идентифицировать Валентину Феррари, когда увидишь?

– Думаю, да. И Хорхе Феррари тоже.

– Значит, есть основания взять тебя с нами. Только слушайся меня и не самовольничай.

– Так точно, сэр! – Она шутливо отдала ему честь и похлопала по руке. – Все будет хорошо, обещаю.

Он хмыкнул в ответ, что могло означать и одобрение, и иронию. Они продолжили закусывать. Скорее всего, Грахам внутренне противился ее независимости, но понемногу учился с ней ладить.

На закате команда рейнджеров, усиленная полицейскими, собралась в штабе. Жара спала, и в вечерней прохладе Грахам рассказывал о плане предстоящей операции.

– Мы подъедем к ранчо с двух сторон – к центральным воротам и с тыла. Охранники Прентиса попытаются нас остановить, но у нас есть ордер на обыск. Любой, кто станет вмешиваться в нашу работу, будет арестован.

Он сформировал группы для осмотра старой шахты и окрестностей. Искать предстояло свежие следы машин.

– Если найдете ракету, поставьте рядом охрану и известите меня. Помните, что любой встреченный вами человек может быть вооружен и опасен, так что бдительности не теряйте.

У Грахама все еще болели ребра и плечо, но он снял повязки и облачился в черную униформу, надел кевларовый бронежилет и защитный шлем. В штабе к нему относились с уважением, в том числе и благодаря природной командирской харизме.

Когда все вышли во двор, Эмма уже сидела в джипе.

– Испугалась, что я тебя здесь оставлю? – спросил он, садясь в машину.

– Оставил бы, если мог.

– А может, все-таки подождешь в штабе? Обещаю тебе эксклюзивное интервью, когда все закончится.

– Спасибо за заботу, но я поеду с вами. Я же согласилась тебя слушаться? – Она похлопала себя по груди. – Надела этот жутко неудобный бронежилет и приготовилась нырнуть под сиденье по первой твоей команде.

Он завел двигатель.

– Ну, тогда в путь.

Половина машин вслед за Грахамом поехала к идущей через парк дороге, а остальные, возглавляемые Рэндалом Найтбриджем и Майклом Дансом, отправились к шахте. Бегству кого-либо из ранчо препятствовал каньон у его задней границы.

Грахам повернул на частное шоссе, ведущее к владениям Прентиса, и остановил машину у закрытых ворот. Фары осветили вымощенную плиткой дорожку. Эмма всматривалась в даль, ожидая увидеть приближающийся автомобиль охранников, но впереди была только темнота, а тишину нарушал лишь шум двигателей подъехавших машин.

– Хоть когда-нибудь бывало, чтобы тебя здесь не встречали через несколько минут? – спросил Грахам.

– Никогда. – Она продолжала всматриваться в дорожку за воротами. – Может, они намеренно нас игнорируют? Надеются, что мы поторчим здесь немного и уедем?

– У тебя в телефоне есть номер Прентиса?

– Да, есть. – Она достала из сумочки мобильник.

– Позвони ему. Если увидит мой номер, то не ответит. А с тобой может поговорить.

Она набрала номер Прентиса. В трубке слышались долгие гудки.

– Не отвечает. – После десяти гудков она отключилась. – Что теперь?

Грахам взял рацию:

– Симон, достань пару болторезов. Надо объехать эти ворота.

Через десять минут Симон с помощником из местного отдела полиции сделали дыру в проволочном заборе, через который легко мог проехать джип.

Грахам подрулил к сияющему огнями дому, но никто из охранников так и не появился. Эмма осталась в машине, а он вышел и постучал в дверь. Ответа не последовало. Он нажал на кнопку звонка, но так же безрезультатно.

– А если они все в шахте? – спросила Эмма. – Перевозят ракету?

– Вряд ли нам так улыбнется удача.

Он сел за руль, и их караван направился к старой шахте.

– Я здесь уже бывала, – сказала она, пока они медленно ехали по едва заметному следу машин. – Когда в первый раз приезжала брать у Прентиса интервью, он устроил мне небольшую экскурсию. Говорил, что собирается когда-нибудь снова открыть эту шахту, что там есть еще золото, которое можно добывать с помощью новейших технологий.

– По-твоему, он говорил правду? Или хвастался, как обычно?

– И то и другое. Цены на золото растут, поэтому есть смысл снова открыть некоторые из местных шахт.

– А может, пыль в глаза пускал. Вдруг кто-то полюбопытствует, что он там в шахте делает?

Они развернулись, он остановил джип и выключил фары. Другие машины повторили его маневр.

– Незачем до поры обнаруживать наше присутствие.

Они стали понемногу осматриваться. Постепенно глаза привыкли к темноте, и они начали различать контуры деревьев и камней. Затем увидели саму шахту – деревянный остов над входом в тоннель. Никаких фонарей рядом не было, как и следов человеческого присутствия. Грахам остановил джип, но двигатель заглушил не сразу.

– Сиди здесь, – сказал он Эмме.

Грахам и другие рейнджеры включили фонарики. Эмма видела их, пока они не скрылись за грудами валунов. Взошла неполная луна, и в ее призрачном свете окружающий пейзаж казался нарисованным углем эскизом. Пахло выхлопными газами и полынью, а тишину нарушало только потрескивание остывающего двигателя. Эмма сжалась в комок и застыла, адреналин зашкаливал, ее напряжение достигло предела.

Крики вдали заставили ее встрепенуться – мужские голоса, потом хлопнула дверца машины, зазвенели пули, ударявшие в металл и камни. С колотящимся сердцем она дернула ручку дверцы и стала вглядываться в темноту.

Послышались тяжелые шаги. К ней приближались темные фигуры. Дверца со стороны водителя открылась, и на сиденье рухнул Грахам.

– Держись крепче! – скомандовал он, и джип рванул с места.

– Рейнджер первый, я рейнджер третий, – послышался в рации голос Кармен. – Что у вас стряслось? Я слышала стрельбу.

– Там есть еще один вход в шахту, – ответил Грахам. – Боковой тоннель. А может, этот надшахтный копер только для отвода глаз. Там по крайней мере две машины. Они уехали, когда мы появились. Следую за ними.

– Нам к вам присоединиться? – спросила Кармен.

– Передай Рэндалу и Майклу. Два джипа направляются к вашу сторону, люди в них вооружены и опасны. Надо перекрыть им все пути отхода. А ты сформируй группу для осмотра шахты. В ней мог кто-то – или что-то – остаться.

Грахам сунул руку за сиденье, достал из чехла небольшой карабин и протянул его Эмме:

– Умеешь им пользоваться? Это просто. Сними с предохранителя. – Он показал, как это сделать. – И нажми на спусковой крючок. Обещай защитить себя, если дело пойдет плохо и кто-то к тебе приблизится.

У Эммы ком в горле застрял – то ли от страха, то ли от опасений за Грахама. Ведь если он будет жив, то обязательно придет ей на помощь, а когда он сказал «если дело пойдет плохо», то имел в виду, что его рядом не будет.

– Хорошо. – Она трясущимися руками взяла карабин и положила себе на колени.

Джип рванул вперед. Эмма вцепилась в карабин, чтобы он не упал с коленей, пока они мчатся по каменистой земле.

Она успокаивала себя тем, что скоро напишет самую лучшую статью в своей карьере. Но, по правде говоря, сильнее всего ее тянуло домой, к Джейни. И еще залезть в теплую ванну и выпить бокал вина, а не лететь по кочкам навстречу неизвестности.

– Вот они! – торжествующе вскрикнул Грахам и кивком показал на габаритные фонари машины вдали. Он включил фары, и его товарищи сделали то же самое.

Грахам прибавил газу, и джип полетел вперед по каменистой земле, мотаясь из стороны в сторону.

– Нам их не догнать! – крикнула Эмма. – Осторожнее!

Но Грахам ее не слушал. В идущей впереди машине заметили преследование и тоже прибавили скорости. Эмма перестала цепляться за карабин и позволила ему упасть на пол. Она сжала зубы и уперлась одной рукой в приборную доску, а другой в дверцу. Грахам объезжал кактусы и валуны, мчался по пересохшим ручейкам и перелетал через холмы. Подвеска джипа недовольно скрипела на каждой рытвине, двигатель ревел.

Они поднялись на холм, и Эмма удивилась, как сократилось расстояние до идущей впереди машины. Ей показалось, что она видит трех человек. Не успела она сказать это Грахаму, как по крыше джипа что-то звонко ударило.

– Пригнись! – скомандовал Грахам.

Она опустила голову ниже приборной доски.

– Они в нас стреляют?! – Не успела она это осознать, как вторая пуля рассеяла все сомнения и взъярила ее. – Они в нас стреляют!

Она схватила карабин и выставила ствол в окошко с опущенным стеклом.

– Что ты делаешь?! – крикнул Грахам. – Пригнись.

– Если тебе надо вести машину, я буду стрелять. – С неожиданным для самой себя спокойствием она сняла карабин с предохранителя, выровняла ствол и открыла огонь.

Отдача после выстрела прижала ее к сиденью, а грохот ударил в уши. Попала в кого-нибудь? Вряд ли, но трое в машине впереди, наверное, пригнулись, и их больше не было видно. Эмма поймала кураж и приготовилась продолжить стрельбу.

– Не надо, прекрати! – приказал ей Грахам. – Ты можешь попасть в ракету.

Она выронила карабин, словно внезапно обожглась.

– Почему ты мне раньше этого не сказал?

– Не думал, что ты и правда будешь стрелять.

Грахам замедлил ход, и их догнали два других джипа. В рации щелкнуло.

– Можно взять их в клещи, – сказал Марко. – А Майкл попробует прострелить им шины.

Грахам взглянул на Эмму:

– Еще раз повторяю – не высовывайся.

Она спряталась за приборную доску, ударяясь о нее головой на каждой кочке. Закрыв глаза, она старалась не обращать внимания на визг пуль.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как началась. Джип остановился. Слышался только свист ветра, хлопали дверцы машин. Грахам выскочил из джипа, а Эмма так и сидела пригнувшись. Тем не менее скоро любопытство взяло верх, и она подняла голову.

Грахам прижал человека из внедорожника к бамперу и надевал на него наручники. Кармен и Майкл занимались тем же самым с двумя другими преступниками. Симон и Марко рассматривали ракету, нос которой торчал из заднего окошка.

Решив, что опасность миновала, Эмма села прямо и отстегнула ремень. Выйти из машины? Но Грахам рассердится, если она нарушит его приказ. Однако ей нестерпимо хотелось подойти поближе, чтобы все увидеть и услышать.

Наконец она решила больше не медлить. Человек, на которого Грахам надел наручники, повернулся к нему и громко выругался по-испански. Он мотнул головой, с которой тут же слетела шляпа, и по его плечам рассыпались длинные темные волосы. А лицо его оказалось совсем не мужским. Арестованный Грахамом преступник был не мужчиной, а женщиной.

Эмма выскочила из джипа и бросилась вперед, с блокнотом в руке.

– Кто вы? – спросила она.

Женщина не ответила сразу, а лишь внимательно посмотрела на Эмму.

– Знаю тебя, – через несколько мгновений промолвила она с легким акцентом. – Ты журналистка. Та, которая искала Лорен Старлинг.

– Да. – В горячке последних событий Эмма почти забыла о пропавшей телеведущей. – А вы знаете Лорен Старлинг? Видели ее?

Женщина сомкнула свои пухлые губы и повернулась к Грахаму:

– Я хочу позвонить своему адвокату.

– Для этого у вас будет достаточно времени, – сказал Грахам. – Почему бы вам для начала не назвать себя?

Женщина вздернула подбородок:

– Я – Валентина Феррари. Мой отец…

– Хорхе Феррари, посол Венесуэлы в Соединенных Штатах. – Эмма шагнула к ней, проигнорировав нахмурившегося Грахама. – И вы подруга Ричарда Прентиса.

– Ничья я не подруга, – ледяным тоном возразила Валентина.

– И случайно оказались на ранчо Ричарда Прентиса, – заметил Грахам. – Вместе с ракетой «Хелфаер» в вашей машине. Это Прентис просил вас украсть ее для него?

– Отказываюсь что-нибудь еще говорить. Я хочу связаться со своим адвокатом, с моим отцом и с представителем Государственного департамента.

– Круз! – крикнул Грахам. – Отвези мисс Феррари в отдел полиции и оформи задержание.

Подошел Марко, чтобы увести Валентину. Грахам взял Эмму за руку и увлек ее обратно к их джипу. Он молчал, пока они пристегивали ремни и трогались с места. Эмма оглянулась на три машины позади:

– А что дальше?

Он ничего не ответил. Джип огибал камни и рытвины, а Грахам мертвой хваткой держал руль, сжав зубы и глядя прямо вперед. Он словно забыл о ее существовании, хотя явно кипел от злости.

– Не делай так, Грахам, – промолвила она.

– Не делай – что?

– Хватит играть со мной в молчанку. Я ничего плохого не натворила. Оставалась в машине, пока опасность не миновала. – Не могла же она сидеть сложа руки и ждать его разрешения? Все-таки она взрослый человек и к тому же должна выполнять свои профессиональные обязанности.

Грахам перехватил поудобнее руль и тяжело вздохнул.

– Я сержусь не на тебя. Я сержусь на самого себя за то, что не остановил Прентиса раньше. Сейчас в это дело вовлечена иностранка, дочь посла, а значит, заниматься им будут политики. У нее дипломатический иммунитет, и мы ничего с ней сделать не сможем.

– Разве дипломатический иммунитет в Соединенных Штатах распространяется на человека, если он подозревается в убийстве?

– Подобные истории уже случались. Иногда страны лишали дипломатического иммунитета своих провинившихся граждан, но бывало такое крайне редко. У Соединенных Штатов только что немного наладились отношения с Венесуэлой, поэтому никто на нее давить не будет. Мне хотелось найти ниточку, потянув за которую можно было распутать это дело, но оно запуталось еще сильнее.

– Ты во всем разберешься. А я помогу. Может, поговорю с ней как женщина с женщиной. Или…

Он ударил по тормозам, и ее бросило вперед. Машина остановилась, и он повернулся к ней:

– По-твоему, ты недостаточно нам помогла?

– Ч-что ты имеешь в виду? – Она с тревогой на него посмотрела, жалея, что в полумраке не очень хорошо его видит. О его эмоциях она могла судить лишь по тембру голоса, в котором досада смешивалась с чем-то другим, ей непонятным.

– О чем ты думала, когда открыла огонь по ним? – резко спросил он.

– Ты вел машину, а они стреляли по нам. Кто-то должен был им ответить. Зачем ты вообще дал мне карабин?

– Я не думал, что ты правда будешь стрелять! Ты же сказала, что не любишь оружие.

– Не люблю. Но я должна была тебя защитить.

Он прожег ее взглядом, а потом расхохотался.

Она почувствовала, как он трясется от смеха.

– Что тебя так развеселило? – спросила она.

– Ты. – Он вытер глаза. – Я же коп. И это мне надо тебя защищать. А не наоборот.

– Может быть, нам обоим следует защищать друг друга.

Он крепко сжал руль здоровой рукой. На его лице играли желваки.

– Пойми, как это нелегко для меня. Я не привык, чтобы женщина засыпала меня вопросами и ставила под сомнение все мои решения.

– Я ничего против тебя не имею, Грахам. Доверяю тебе, но не люблю, чтобы мною командовали.

– Даже когда это для твоей же пользы?

– Я без чьей-либо помощи определю, что для моей пользы, а что нет. А ты разве не самостоятельно принимаешь решения?

– Конечно, самостоятельно.

– И не отказываешься от своих прежних слов, что любишь меня?

– Не отказываюсь.

– И я тоже тебя люблю. По-твоему, этого недостаточно, чтобы два самостоятельных человека поладили?

Он повернулся к ней, взял ее за руку и сжал.

– Думаю, это хорошее начало, – сказал он.

Следующим утром Грахам приехал в штаб рейнджеров пораньше, но все равно его товарищи уже были на месте.

– Мы выяснили, кто оставил отпечатки пальцев, капитан, – сказал Симон.

Грахам прочитал доклад Симона. Отпечатки пальцев Валентины Феррари совпадали с теми, что они нашли в самолете Бобби Пейса.

– Один узелок развязали, – заметил Грахам и бросил доклад на стол. – Но пользы нам от этого мало.

– Убившая Пейса пуля того же калибра, что и у пистолета, который был у Валентины во время ее ареста, – добавил Симон. – Но баллистическая экспертиза еще не закончена.

– Значит, Бобби Пейса застрелила она. – Майкл присвистнул. – Застрелила хладнокровно.

– Похоже, власти и денег ей недостаточно, – заключил Симон.

Грахам посмотрел на часы:

– В половине девятого у меня встреча с мистером Феррари. Послушаем, что он обо всем этом скажет.

– Если мы не вправе завести на нее дело об убийстве, может, она посодействует в обличении Прентиса, – рассудил Майкл.

– Он уже сделал заявление для прессы. Утверждает, что дома его не было и он не имеет понятия, как оказалась в его владениях Валентина, а о ракете знать не знает.

– Дома его точно не было, – сказал Симон. – Прентис и посол обедали вместе с мэром, членами городского совета и еще по крайней мере пятьюдесятью гостями.

У Грахама екнуло сердце.

– Он в своем репертуаре. Хочет выйти сухим из воды. Сколько бы мы улик против него ни нашли, он как-нибудь да выкрутится.

– Дескать, он такой богатый простофиля, которого все вокруг норовят подставить.

– Он хочет, чтобы мы в это поверили. До сих пор ему удавалось водить людей за нос. – Грахам достал ключи от машины. – Поехали, узнаем, что нам расскажет Валентина.

В комнате для допросов в отделении полиции Монтроза господствовал серый цвет: серые стены, пол, раскладные стулья и столы. На потолке смонтирована пара микрофонов и камер. Ничто не должно было отвлекать от дела.

Дверь открылась, и два полицейских ввели Валентину Феррари. В мешковатом оранжевом комбинезоне и серебристых наручниках, она выглядела не очень эффектно, однако никто бы не стал отрицать ее красоты. Она вскинула подбородок и смерила Грахама презрительным взглядом темных глаз.

За ней вошел статный светловолосый мужчина в сером костюме.

– Я Эстебан Гарсия, – представился он. – Адвокат мисс Феррари.

Грахам жестом предложил им сесть у стола. Он и Майкл сели напротив.

– Моей клиентке нечего вам сказать, – заявил Гарсия.

– Никто не запрещал вашей клиентке говорить и самой. – Грахам повернулся к Валентине. Без яркого макияжа и защитной униформы она выглядела моложе, лет на двадцать с небольшим. – Мисс Феррари, насколько близко вы знакомы с Ричардом Прентисом?

– Он друг моего отца.

– У меня есть фотография, где вы стоите вместе, на званом обеде в консульстве Венесуэлы в Денвере.

Она взглянула на ксерокопию фотографии из газеты, которую Грахам вытащил из папки.

– Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – сказал ей адвокат.

– Не важно, – сказала она. – На этот обед его пригласил мой отец. Ко мне Прентис не имеет никакого отношения.

– На фотографии вы выглядите добрыми друзьями, – сказал Грахам.

Она скривила губы, силясь высокомерно улыбнуться:

– Мужчины всегда стараются со мной подружиться. Ну и что?

Грахам положил копию фотографии на стол между ними и откинулся на спинку стула:

– Давайте поговорим о ракете, которую вы вчера везли на заднем сиденье вашей машины.

– Она мне не принадлежит.

– Тогда почему вы помогали ее перевезти?

Она пожала плечами.

– Не говорите больше ничего, – призвал ее к осторожности адвокат.

Грахам взглянул на ее красивое, гордое лицо и внезапно вспомнил Эмму, которая порой смотрела на него так же вызывающе. Благодаря ассоциации у него возникла идея.

– А вы всегда позволяете таким мужчинам указывать, что вам делать? – спросил он Валентину.

– Я никому не позволяю указывать, что мне делать. – Она говорила отрывисто, словно отдавая распоряжения. – Я сама принимаю все решения.

– Так это вы решили купить ракету? Или оказывали кому-то услугу? – Грахам надеялся поймать ее на слове. Она могла проговориться, для кого и с какой целью приобреталась ракета.

– Я не оказываю услуг!

– Хорошо. Значит, вы купили ракету и наняли Бобби Пейса, чтобы доставить ее для вас в Колорадо. А затем его застрелили.

– Я заявляю протест! Такого рода вопросы недопустимы. – Адвокат посмотрел не на Грахама, а на свою клиентку, которая не удостоила его взглядом.

– Позвольте леди ответить, – вмешался Грахам.

Она плотно сжала губы, предпочитая промолчать.

– Мы обнаружили на деталях самолета отпечатки ваших пальцев. А после баллистической экспертизы мы получили подтверждение, что пуля убийцы выпущена из вашего пистолета.

– Мужчины такие глупые, – бросила она.

– Бобби Пейс был глупым? Вы поэтому его застрелили?

Гарсия поднялся:

– Допрос окончен.

Грахам подождал ответа Валентины, но она встала и вышла из комнаты вслед за адвокатом. Телефон Грахама пискнул, и он ответил:

– Эллисон слушает.

– Баллистическая экспертиза показала, что Бобби Пейса застрелили из пистолета Валентины Феррари, – доложил Симон.

– Значит, есть ответ еще на один вопрос, – заключил Грахам, сообщив новость Майклу. – Но мы все еще не знаем, что она делала с ракетой и зачем.

– В чем и проблема, – сказал Майкл. – Не люблю что-то говорить, пока допрос не закончен, но нас у входа ждет пресса. Хотят, чтобы мы сделали заявление.

Увидев столпившихся у порога телевизионщиков и репортеров, Грахам подавил ощущение дежавю. Он поискал глазами высокую рыжеволосую красавицу с пленительными формами и расстроился, не найдя ее. Конечно, Эмма и без этой пресс-конференции знала о происшествии с Валентиной Феррари достаточно. Однако он надеялся увидеть ее здесь хотя бы потому, что она всегда старалась раньше других репортеров узнать последние новости.

– Почему вы задержали Валентину Феррари? – кинулся в бой репортер местной газеты.

Не успел Грахам ответить, как другой репортер выкрикнул:

– Сенатор Мэтьюсон утверждает, что арест дочери посла – это еще один пример неподобающих действий бригады рейнджеров!

– У нас есть основания подозревать мисс Феррари в убийстве Бобби Пейса.

– Вы предъявили ей официальное обвинение? – спросила журналистка из местной ежедневной газеты.

– Пока никаких обвинений не предъявлено.

Грахам увидел сенатора Мэтьюсона, сопровождаемого окружным прокурором и еще одним мужчиной в темном костюме. Они вышли из отделения полиции. Мэтьюсон остановился рядом с ним и заявил:

– Мисс Феррари сегодня днем улетит к себе на родину. Все это – просто недоразумение.

– Убийство – больше чем недоразумение, – заметил Грахам.

Сенатор прожег его взглядом:

– Венесуэла – союзник Соединенных Штатов. И мы сделаем все возможное, чтобы защитить и укрепить нашу дружбу.

Посыпались новые вопросы, репортеры перебивали друг друга. Не обращая на них внимания, Грахам спросил Мэтьюсона:

– А как насчет Ричарда Прентиса? Это не он им помог?

Грахам не знал, радоваться или встревожиться из-за покрасневшей при упоминании миллиардера шеи Мэтьюсона. Сенатор сказал:

– Мистер Прентис состоит в дружеских отношениях с семейством Феррари. И выступал от их имени. – Он повернулся к репортерам: – Это все, что у нас есть на сегодня. Спасибо, что пришли.

Он собрался уходить, а вместе с ним и мужчина в темном костюме. Грахам протянул ему руку:

– Кто вы?

– Эд Стрикер. Государственный департамент. – Мужчина не пожал протянутую Грахамом руку.

– Вы один из приятелей Мэтьюсона?

– Я человек, который старается предотвратить международный инцидент, едва не случившийся из-за вашего излишнего рвения.

– И для вас не имеет значения, что совершено убийство? Я уже не говорю о незаконной перевозке оружия, даже терроризме.

Стрикер нахмурился:

– Международная безопасность важнее гибели одного местного жителя, которая, по нашему мнению, стала следствием несчастного случая. Что касается ракеты, то мы взяли ее под охрану и проведем собственное расследование.

– Вы позволите мне узнать о его результатах?

– Я и так уже сон потерял из-за всего этого, капитан. – Стрикер вслед за Мэтьюсоном зашагал обратно к отделу полиции.

Грахам повернулся к окружному прокурору:

– А вы что скажете?

– У нас связаны руки. Распоряжения поступают с самого верха, меня никто и слушать не станет.

– Значит, она избежит наказания за убийство.

– Вы вправе послать собранные доказательства властям Венесуэлы, и они могут завести на нее дело.

Прокурор похлопал Грахама по плечу:

– Оставьте это. Все равно ничего не сделаете. – И он пошел вслед за Мэтьюсоном и человеком из Госдепа.

Подошел Майкл:

– Все рухнуло.

– Не люблю оставаться без ответов на ключевые вопросы, – сказал Грахам. – И не верю, что только Валентина Феррари ушла от наказания за серьезное преступление.

Пока другие журналисты проявляли активность на пресс-конференции, Эмма звонила всем, кому могла, чтобы ей помогли связаться с Валентиной Феррари. Статья о манекенщице и дочери посла, ставшей убийцей – а возможно, и террористкой, – должна была стать самым значительным достижением в ее карьере. Но важнее было другое – возможное содействие Валентины в поисках Лорен Старлинг. Ведь не зря же она упомянула имя телеведущей! И наверняка не случайно. Валентина вполне могла знать что-то важное.

Однако звонки в консульство Венесуэлы, в Государственный департамент, агенту Валентины из Дома моделей и иностранному журналисту, с которым Эмма познакомилась на одной вечеринке, не принесли результата. Она смотрела на мобильник, не зная, что делать, и жалея, что не пошла на пресс-конференцию.

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. На дисплее высветилось: «Неизвестный номер». Удивленная, она ответила.

– Знаю, что вы хотите со мной поговорить. – Женский голос с легким акцентом не оставлял сомнений, кто ей звонит.

– Да, – подтвердила Эмма. – Мне действительно хотелось бы услышать вашу версию этой истории.

– После полудня я вылетаю в Венесуэлу. Но если вы сейчас приедете в аэропорт, я уделю вам несколько минут.

Дрожа от волнения, Эмма закончила разговор и начала собираться. Вставила в диктофон свежие батарейки, положила в сумку блокнот и запасные ручки. Схватила ключи, но у двери остановилась и достала телефон. Много лет она работала, полагаясь только на саму себя и свою судьбу. Но сейчас настало время разделить радость от успеха кое с кем еще.

Грахам ответил после второго гудка:

– Эмма! Все в порядке?

– Лучше, чем в порядке. Ты не можешь встретиться со мной через пятнадцать минут в аэропорту?

– Что случилось? Ты уезжаешь?

– Нет. Доверься мне и просто приезжай в аэропорт. И лучше тебе одеться в гражданский костюм. То, о чем я тебя прошу, должно остаться между нами.

Он немного помялся, а потом сказал:

– Хорошо. Приеду так быстро, как только смогу.

Через двадцать минут они встретились у здания аэропорта. Как она и просила, он переоделся в слаксы и рубашку с длинными рукавами. Без униформы, ремней и видимого оружия, он выглядел чуть менее грозно, хотя вряд ли его мускулистые руки и широкие плечи могли остаться без внимания хоть одной женщины.

– В чем дело? – спросил он.

– Валентина Феррари согласилась со мной поговорить. Думаю, и тебе захочется ее послушать.

– Как тебе это удалось?

– Очень старалась. И немного подфартило. – Она повернулась к самолету на краю стоянки. На фюзеляже сиял под лучами солнца герб Венесуэлы. – Пошли.

У трапа их остановили два охранника.

– Кто это? – требовательным тоном спросил один и кивнул на Грахама.

– Мой телохранитель, – ответила Эмма. – Он просто побудет рядом.

Подыгрывая ей, Грахам не сказал ни слова и позволил себя обыскать. После этого один охранник стал подниматься по трапу, а второй шел позади них.

Валентина сидела в роскошном салоне. На ней были узкие джинсы и полурасстегнутая белая рубашка, под которой виднелся красный шелковый бюстгальтер. Она была без туфель, с малиновым педикюром. При виде Грахама она сузила глаза:

– А он что тут делает?

– Грахам будет только слушать, – сказала Эмма. Она приготовилась его защищать, но Валентина лишь пожала плечами.

Она предложила им сесть на один из двух кожаных диванов, сама присела на другой, подогнув под себя ноги.

– Полагаю, вы хотите поговорить о Бобби, – начала она.

Эмма вытащила блокнот и включила диктофон:

– Да. Что случилось с Бобби?

– Я согласилась оказать услугу… своим друзьям. Они попросили меня забрать в Ньюпорте… один контейнер и доставить его сюда самолетом.

Грахам подался вперед, намереваясь что-то сказать, но Эмма обожгла его взглядом, и он прикусил язык. Валентина теребила рукава, то закатывала их, то спускала и разглаживала ткань.

– Так что произошло? – спросила Эмма.

– Сначала он не хотел браться за эту работу. Я попросила хранить все в тайне, а он испугался, что это будет контрабанда. – Она улыбнулась. – Я назвалась знаменитой бразильской манекенщицей, которая избегает папарацци. Ему это понравилось.

– В аэропорту он спорил с какой-то женщиной. Это были вы?

У слышавшего этот разговор пилота был трудный день, и он вполне мог ошибиться.

– Скорее всего, я. В конце концов он согласился. Сказал, что у него болен сын и нужны деньги. На следующий день мы вылетели в Ньюпорт, и все шло хорошо. Я забрала контейнер, и мы полетели обратно. Но перед самым приземлением он сильно занервничал. Захотел посадить самолет в аэропорту, а не в поле. Повел себя глупо. – Она покачала головой.

– Вы застрелили его? – спросила Эмма.

Валентина пригладила длинными пальцами ткань на бедрах. Ее ярко-красные ногти выделялись на темно-синих джинсах.

– Это был несчастный случай, – промолвила она. – Я направила на него пистолет, чтобы припугнуть, но Бобби рванулся ко мне, словно намереваясь его выхватить, и произошел выстрел. – Она прикусила нижнюю губу и тряхнула головой, ее глаза заблестели. – Я не хотела его гибели. Если бы он выполнил обещанное, остался бы жив и здоров.

– А Ричард Прентис должен был что-то сделать с этим так называемым контейнером? Помогал вам?

– Об этом грузе я ничего больше не скажу, – отрезала она.

Эмма и Грахам обменялись взглядами. Оставалась надежда, что Валентина вернется к теме ракеты и Прентиса позже.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила Эмма.

– Позвонила вам потому, что вы искали Лорен Старлинг.

При упоминании Лорен сердце Эммы подпрыгнуло, но она постаралась унять волнение.

– А вы знали Лорен? – спросила она. – Видели ее?

Валентина кивнула:

– Мы познакомились на званом обеде в посольстве. Она была… очень милой. Женщины не часто так доброжелательны к другим женщинам, особенно молодым и красивым. А вот она была именно такой. Уверенной в себе американкой, но в то же время очень ранимой.

– Ранимой? В каком смысле?

Валентина покачала головой:

– Трудно объяснить. Просто выглядела… беззащитной.

– А вы видели ее после того дня? Знаете, что с ней сейчас?

– Не знаю. – Она чуть куснула нижнюю губу, словно колеблясь. Подняла голову, встретилась взглядом с Эммой, а потом спокойно и решительно сказала: – Вам лучше спросить об этом Ричарда Прентиса.

– Ричард Прентис знает, что случилось с Лорен Старлинг? – У Эммы тряслась рука, когда она делала запись в блокноте.

– Больше ничего не могу сказать. – Валентина встала. – Вам пора идти. Мы скоро вылетаем.

– Подождите! Я… – Эмма тоже встала, но Валентина повернулась к ней спиной, поспешила в другой салон и плотно закрыла за собой дверь.

Тотчас же откуда-то появились два охранника, чтобы проводить их к выходу. Грахам хотел было возразить, но Эмма дернула его за руку:

– Пошли. Мы узнали все, что могли здесь узнать.

Он промолчал и только в здании аэропорта спросил:

– Что ты об этом думаешь?

– По-моему, она говорила правду. О Бобби точно. Вряд ли она хотела его убивать.

– Она не горит желанием возложить вину на Ричарда Прентиса.

– Он влиятельный человек. Может, запугал ее. Или ни в чем невиновен.

Грахам хмыкнул:

– А как насчет Лорен Старлинг?

– Думаю, именно из-за нее Валентина решила со мной поговорить. Наверное, хочет помочь Лорен.

– Ты собираешься встретиться с Прентисом?

– Не знаю. Лучше сначала кое-что разузнать помимо него.

Он положил ладонь ей на руку:

– Будь осторожна.

Она прильнула к нему:

– Постараюсь. Кое-чему научилась. Быть независимой не означает, что все надо делать только самой.

– Чем теперь займешься? – спросил он.

– Много дел. Как только получу страховку, надо будет купить новую машину и найти другой дом.

Он внимательно на нее посмотрел:

– А если я тебе предложу кое-что получше?

– Слушаю.

Он взял ее за обе руки:

– Как по-твоему, ты смогла бы вытерпеть рядом с собой упрямого, дотошно тебя опекающего служителя закона?

– Ты забыл о его неприязни и недоверии к прессе.

Он кивнул:

– И это тоже. Хотя есть одна журналистка, которой я бы доверил свою жизнь. – Он сжал ее руки.

Ее щеки внезапно стали мокрыми.

– Что ты сказал, Грахам? То есть ты хочешь, чтобы мы жили вместе, или встречались, или…

– Я хочу жениться на тебе. – Он отпустил ее руки и обнял за плечи. – Никаких половинчатых решений. Я люблю тебя. И спрашиваю: любишь ли ты меня настолько, чтобы быть со мной в радости и в горе?

У нее перехватило дыхание, едва не отнялся язык, но слова все-таки слетели с ее губ:

– Ты не будешь меня подавлять и стараться изменить, даже после моих ошибок? Или продолжишь важничать и отдавать приказания?

– Может, иногда что-то тебе предложу, но у меня хватит ума не навязывать тебе свое мнение. И я не буду тебя менять. Люблю тебя такой, какая ты есть.

– И я люблю тебя – хотя ты бываешь колючим и не прочь покомандовать.

– Означает ли это твое согласие?

– Да, я люблю тебя. И да – я выйду за тебя замуж!

Он поцеловал ее, затем провел костяшкой пальца рядом с уголком ее рта:

– Это самый отважный или безумный поступок в моей жизни.

– Это самый лучший поступок в твоей жизни, – сказала она. – Мы с тобой будем отличной командой. Подожди немного – сам увидишь.

Content

Синди Майерс
Повод для служебного романа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18