Кэтрин Манн

Пламя желания

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

A Christmas Baby Surprise

© 2015 by Harlequin Books S.A.

«Пламя желания»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Алэйна Рутгер осуществила свою детскую мечту.

У нее есть семья. Красавец муж везет ее домой из больницы с их маленьким сыном, пристегнутым к автокреслу. Впереди у них прекрасная жизнь.

Жаль только, что она не помнит мужчину, который надел ей на палец обручальное кольцо с алмазом в четыре карата.

Этого мужчину зовут Портер Рутгер. Он ее муж. И отец ее ребенка. Но она не помнит его, так же как события последних пяти лет своей жизни.

Алэйна, сидя на заднем сиденье с ребенком, отвела взгляд от широких плеч и иссиня-черных волос Портера. Ее ребенок. Алэйна подоткнула красное одеяло вокруг спящего младенца. Одна его ножка была в ботинке, а другая – в гипсе.

Ребенка она тоже не помнит. Это очередная трагедия в ее мире, который внезапно перевернулся с ног на голову. Неделю назад она очнулась в больнице и поняла, что не узнает мужчину, сидящего у ее постели, и малыша в кроватке рядом.

Выйдя из комы, Алэйна подумала, что мучается от сильнейшего похмелья. Она едва могла двигаться, потому что ее голова пульсировала от боли. Быстро оглядевшись, она поняла, что находится в больничной палате.

На стуле рядом с ее кроватью спал красивый темноволосый мужчина. Его черные брюки и белая рубашка были помяты.

– Здравствуйте, – прохрипела она.

Мужчина тут же открыл глаза:

– Алэйна? – Он моргнул, потер рукой глаза и вскочил на ноги. – О, боже, ты очнулась. Я позову медсестру.

– Пить, – снова прохрипела она. – Дайте воды.

Он нажал кнопку вызова медсестры:

– Я не знаю, разрешит ли врач тебе пить. Ты под капельницей.

– Кто вы? – спросила она.

Он широко раскрыл глаза от удивления и медленно повернулся к ней лицом:

– Кто я?

Она прижала кончики пальцев к больной голове:

– Извините, но я ужасно себя чувствую. Что случилось?

– Алэйна? – Он медленно опустился на стул, стараясь говорить сдержанно. – Мы попали в автомобильную аварию.

– Мы? – Она не помнила говорящего с ней мужчину.

– Да. – Он наклонился к ней и осторожно коснулся ее руки. – Алэйна, меня зовут Портер. Я твой муж.

Она до сих пор не оправилась от шока после его откровения.

После того как медсестра и врач осмотрели ее, Портер рассказал, что они месяцем ранее попали в автомобильную аварию, когда везли домой усыновленного Томаса. Ее муж. Портер Рутгер. Боже, она по-прежнему не помнит его имени. Портер сказал ей, что у ребенка был врожденный дефект и в прошлом месяце ему сделали первую операцию, пока она лежала в коме после аварии.

И вот теперь она едет домой. Ее горло сдавило от горечи и сожаления. Она совершенно не помнит события последних пяти лет.

С трудом сглотнув, Алэйна повернулась и посмотрела в окно на океанские волны. Автомобиль ехал по прибрежной дороге штата Флорида. Портер сообщил, что они направляются в свой пляжный особняк. Еще у них есть дом в Таллахасси, но пока они туда не поедут. Сейчас не время путешествовать ни их маленькому сыну, перенесшему операцию, ни ей, совсем недавно вышедшей из комы.

Портер быстро решил, что они поживут в своем ближайшем к больнице доме. По-видимому, высокий и темноволосый муж Алэйны богаче самого Мидаса – его строительная корпорация заключила все крупные контракты на строительство по всей стране. Он сообщил ей, чтобы она выздоравливала и не думала о деньгах, которых у них, к счастью, предостаточно.

Однако вместо благодарности Алэйна испытывала страх, потому что ее очень сильно влекло к мужчине, который был ее мужем. Ей приходится довольствоваться только фактами из своего прошлого, о котором он ей рассказывал. У нее нет семьи, потому что ее родители умерли. Нет друзей, кроме тех людей, которых она не видела пять лет после расставания с обижавшим ее парнем.

Через несколько месяцев после этого расставания Алэйна познакомилась с Портером. И влюбилась в него. Вышла за него замуж. Он сказал, что после свадьбы они переехали на юго-восток Флориды из ее родного города в Северной Каролине. Она верила тому, что говорил ей Портер, но задавалась вопросом, обо всем ли он ей сообщил. Мужчины часто опускают подробности или детали, которые женщина считает решающими.

Портер посмотрел в зеркало заднего вида карими глазами оттенка крепкого кофе.

– Алэйна, все в порядке? – спросил он, растягивая слова, как южанин.

Какой ответ он ожидает услышать? Вероятно, более хитроумный, чем те, которыми они обменивались друг с другом на прошлой неделе, когда Алэйна очнулась.

Чем ближе они подъезжали к дому, тем напряженнее становилась Алэйна.

– Доктор сообщил, почему я не могу вспомнить события прошедших пяти лет? – тихо, но резко сказала она. – Я потеряла почти четверть моей жизни.

– Доктор говорил с тобой. Он обязан быть честным с тобой. Ты его пациент. – Мужчина на водительском сиденье, называющий себя ее мужем, был чрезвычайно вежливым. Но в его словах было мало сердечности, которой, по мнению Алэйны, должно быть в избытке в человеке, раз она вышла за него замуж.

Она не понимала, почему выбрала в мужья такого хладнокровного и сдержанного мужчину. Еще один вопрос, на который у нее нет ответа.

– Я не забыла этот разговор. Я просто задала риторический вопрос, потому что я еще очень многого не понимаю. – Она посмотрела на невероятно хорошенького, спящего сына в пижаме. – Как я могла забыть о таком малыше?

Ее сердце переполнилось материнской любовью, когда она посмотрела на маленький носик Томаса и его пухлый рот. Она всегда хотела детей и мечтала о большой семье, потому что была единственным ребенком. Если она и Портер поженились четыре года назад, то непонятно, почему у них так долго не было детей.

– До аварии ты видела его всего пару часов. – Портер свернул на уединенную дорогу, по одну сторону которой располагались гигантские дома, скрытые за ухоженными живыми изгородями, а по другую было море.

– Время не имеет значения. Он ребенок, мой ребенок… – Она погладила пальцами его маленькую и мягкую ручку. – Наш ребенок. Это меняет всю жизнь. Достаточно минуты. Часа. Пары часов. Это должно было отложиться у меня вот здесь. – Она постучала пальцем по своему лбу.

– А свой брак ты не должна помнить? – спросил он с усмешкой.

Она почувствовала раскаяние, понимая, что Портер тоже переживает.

– Прости. Тебе тоже тяжело.

– Ты жива, а это главное. – Он говорил сурово и сдержанно, ведя машину по дороге, вдоль которой росли деревья. – С остальным я справлюсь.

– Ты словно говоришь мне, что я не должна разочаровываться.

– Не торопись. – Он держал руль обеими руками, лучи послеобеденного солнца падали на его дорогие наручные часы. – Ты многое пережила.

– А как ты пережил прошедший месяц? – спросила она. – Твой ребенок был в хирургии, а жена – в коме. Ужасная ситуация.

– Это не имеет значения, – резко ответил он. – Я уже в порядке.

Ее губы изогнулись в улыбке, когда автомобиль затормозил перед дорожным знаком.

– Ты один из тех мужчин, которые не хотят казаться уязвимыми? – спросила она.

Их взгляды встретились в зеркале заднего вида. Портер смотрел на нее серьезно.

– Я из тех, кто думал, будто все потерял, – ответил он.

И в этот момент ее испуганное сердце немного оттаяло.

– Но все не так радужно, – сочувственно произнесла она. – Я ничего не помню о нас.

На пустом перекрестке он повернулся, чтобы на нее посмотреть, опершись локтем о спинку сиденья. Ткань рубашки натянулась на его мускулистой груди.

– Ты и наш сын живы. Это самое важное для меня.

С тех пор, как она пришла в себя в больнице, между ними чувствовалась напряженность. У него по-прежнему были ответы на все вопросы, но она не могла их узнать. Но теперь, видя искренность в его взгляде, ей захотелось его обнять и ощутить себя в его объятиях. И почувствовать, что его объятия ей знакомы. Протянув руку, она легко коснулась его локтя.

Водитель стоящего позади них автомобиля посигналил, и она отдернула руку. О чем она думает? Кроме того немногого, что он ей рассказал, она ничего не знает ни о нем, ни об их семейной жизни. Ни о том, какое будущее их ждало, если бы не автокатастрофа.

Однако ради Томаса она и Портер должны попробовать договориться. Возможно, в наступающее Рождество их семью ждет чудо?

Нервно поерзав на сиденье, Алэйна принялась теребить пальцами детскую погремушку:

– Можно мне спросить тебя о прошлом?

– Почему ты не сделала это раньше? – Он не сводил взгляда с дороги.

– Потому что… Мне было страшно, что ты ответишь.

– Что изменилось?

– Мы не в больнице. Тут нет врачей, которые заставляют меня думать, настаивая на том, будто я должна помнить только то, что я готова помнить. Они просили меня не стараться вспомнить все сразу, но я только сильнее волновалась и у меня появлялось больше вопросов. – Она должна знать. Как она будет настоящей женой Портеру и матерью Томасу, если даже не знает, кто она или как они стали семьей?

– Ты веришь, что я отвечу правдиво? – Он посмотрел на нее, и его глаза потемнели.

– А какой смысл тебе лгать?

Ей стало любопытно, не задала ли она ему провокационный вопрос. Она ждет искренности от человека, которого едва знает. Но у нее нет иного выхода.

– Как мы познакомились? – спросила она.

– Моя фирма делала пристройку к музею, в котором ты работала. Ты увидела игру моих мышц, и мы поженились.

У него в самом деле были впечатляющие мускулы, и она понимала, почему Портер привлек ее внимание. А чувство юмора прибавляло ему привлекательности.

– Ты говоришь глупости, Портер.

– По-твоему, у меня нет чувства юмора? Ты ранила мое эго.

– На этой неделе нам было не до шуточек.

Ей было чертовски страшно в больнице. По ночам она ходила по коридорам, потому что не могла спать. Она как одержимая проверяла ребенка и молилась о том, чтобы вспомнить хоть какие-нибудь события последних пяти лет.

Больше всего ее интересовал загадочный и красивый мужчина, который ежедневно проводил с ней несколько часов.

– Верно. Надеюсь, мы все исправим. У нас впереди курортный сезон, чтобы расслабиться, заняться ребенком и заново узнать друг друга. – Он пристально смотрел в ее глаза в зеркало заднего вида. – Не сомневайся, я напомню тебе, почему мы влюбились друг в друга.

От его слов она почувствовала желание, смущение и волнение. Она с трудом сглотнула. Но это не помогло ей успокоиться. Хотя она не помнит Портера, он был частью ее жизни. Ей остается только жить дальше и стараться восстановить воспоминания.

И выяснить, что этот человек – ее муж – значил для нее в прошлом. И что он значит для нее сейчас.

* * *

Портер Рутгер чувствовал себя ужасно.

Но впервые за долгое время он понадеялся, что все можно исправить.

Он крепко сжимал руками руль, везя жену и сына домой из больницы. Прошедший месяц он беспокоился о том, оправится ли Томас от первой операции, во время которой ему исправляли косолапость. Задавался вопросами о возможных скрытых последствиях аварии для ребенка.

А его жена все это время была в коме.

Портер разомкнул стиснутые зубы, разглядывая знакомую пляжную дорогу, ведущую к дому, который они приобрели после того, как им в третий раз не удалось зачать ребенка при помощи ЭКО. До усыновления Томаса их брак трещал по швам от их постоянной борьбы со стрессами из-за бесплодия.

Портер и Алэйна жили как в аду задолго до аварии. Он решил, что они достигли дна, когда связались с адвокатом по поводу развода. Они уже собирались подписать документы о разводе, когда раздался телефонный звонок – им сообщили о том, что они могут усыновить ребенка. Больного ребенка, которому требуются операции и годы физиотерапии.

Решение об усыновлении они приняли не сразу. Они начали процесс усыновления два года назад, когда стало ясно, что зачать своего ребенка не удастся. Тогда они столкнулись с еще большими страданиями от ожидания. Их брак не выдержал дополнительного стресса.

По сей день Портер не мог вспомнить, кто из них первым попросил развода. Требование было озвучено во время ссоры, и они быстро обратились к адвокату. Сердце Портера разрывалось на части, но их постоянные споры мешали ему представить себе будущее с Алэйной. Им не помогла даже консультация с семейным психологом.

Они решили расстаться, но тут им сообщили о Томасе.

Портер и Алэйна забыли о разногласиях, чтобы усыновить ребенка, и решили еще какое-то время быть вместе. Добросердечная Алэйна сразу приняла ребенка.

А потом произошла автомобильная авария, и, поняв, что может потерять Алэйну навсегда, Портер захотел разорвать документы о разводе. Он решил, что, может быть, у него все-таки будет семья, о которой он мечтал.

И он не подозревал, как быстро этот малыш завладеет его сердцем. Портер готов на все ради своего сына.

Он хочет, чтобы Алэйна была здорова, и он воспользуется шансом завоевать ее – ради себя и ради их сына. Они сумеют исправить все ошибки прошлого и забыть вред, который причинили друг другу.

Да, он совершал ошибки в браке с Алэйной, но сейчас у него есть возможность построить семью, какую он всегда хотел. Воспитанный матерью-одиночкой, которая работала адвокатом, а в редкие свободные часы искала себе мужа, Портер жаждал стабильности и любви.

Самое главное, чтобы Алэйна его простила и поверила, что он стал другим. Черт, если он сумеет просто убедить Алэйну, что он не тот, кем был несколько недель назад, им удастся сохранить семью.

Портер никогда не тратил времени зря. Он был человеком действия.

А сейчас ставки высоки как никогда.

Портер посмотрел в зеркало заднего вида на свою жену-блондинку, в которую безумно влюбился четыре с половиной года назад. Ее интеллект, самоуверенность и художественное чутье очаровали его. Он увидел, как она обсуждает вопросы искусства с учениками начальной школы, и понял, что потерял голову. Она была неповторима. Она стала его идеалом – мягкой, открытой. Он легко представлял, как она прижимает к груди их будущих детей, играет с ними и рисует.

Но его увлекли не только эти материнские образы. Алэйна оказалась страстной натурой, сводящей его с ума.

Однако чем больше они ссорились, тем отчетливее он понимал, до чего непрочен их союз.

– Что ты хочешь узнать? – спросил он.

– В больнице мы мало разговаривали. – Она мгновение смотрела на него в упор голубыми глазами, потом отвернулась.

– Так приказали врачи. И было много суматохи: физиотерапия для Томаса, твои анализы. – Портер разрывался между женой и сыном, хотя он взял отпуск. Он не находил себе места, видя Алэйну такой беспомощной в больнице. Пусть их любовь друг к другу умерла, но у них есть прошлое, и теперь они родители Томаса. Стремление Портера создать идеальную семью погубило их брак и взаимную любовь.

Но он обязан заботиться о ней, пока она полностью не выздоровеет.

– Я никого не виню, – быстро сказала она. – Я просто пытаюсь заполнить пробелы в памяти. В больнице я чувствовала себя такой… ущербной.

Портер не станет мешать ее восстановлению. Врачи сказали, что она не должна слишком сильно стараться что-то вспомнить, и он выполнит их указание. Он не настолько безжалостный человек, чтобы ни говорили его конкуренты. Но он ни за что не упустит свой шанс и убедит Алэйну остаться вместе с ним.

Он сделает все возможное, чтобы сохранить их семью. Он не желает становиться приходящим отцом и никогда этого не хотел, даже когда согласился подписать эти чертовы документы о разводе. Он сразу пожалел о своем решении развестись. Он не понимал, как создаст семью, о которой мечтал, если позволит Алэйне уйти.

Он не знал, что пошло не так и чего еще она от него ждет. А теперь, когда она не помнит их совместную жизнь, он может никогда об этом не узнать.

– Доктор хотел понять, сколько ты вспомнишь самостоятельно. Мы не хотели, чтобы ты путала свои воспоминания с тем, что тебе рассказали.

– Может быть, если я узнаю о наших с тобой отношениях, я скорее обо всем вспомню.

Он заметил, что на этот раз она не упомянула о правдивости его слов. Вероятно, она готова поверить ему на слово.

До автокатастрофы Алэйна полностью перестала ему доверять. Может быть, ее недоверчивость окажется сильнее густой пелены амнезии. Он съехал с шоссе на подъездную дорогу и направился к закрытым воротам.

– Портер, у меня нет другого выбора, кроме как задавать тебе все эти вопросы. Ты единственный, с кем у меня были отношения в прошлом. Чтобы узнать о событиях последних пяти лет, я должна либо обратиться к тебе, либо к Google.

Он мрачно усмехнулся:

– По-моему, я только что получил комплимент.

На ее полных губах играла улыбка. У Портера сдавило грудь. Он помнил то время, когда ему удавалось смешить Алэйну каждый день. Это было до того, как они начали громко ссориться и подолгу друг с другом не разговаривать.

– Портер, я спрошу напрямик. – Она посерьезнела. – Почему никто не навещал меня в больнице?

– Когда произошла авария, мы были далеко от дома, занимаясь ребенком. Наших друзей рядом не было. – И вне сомнений, им было неловко навещать пару, которая готовилась к разводу. – Я сохранил открытки из букетов и воздушные шары, которые они присылали. Я покажу тебе их, когда мы вернемся домой.

Она жевала полные губы:

– А как насчет телефонных звонков? Кому я могу позвонить, чтобы попросить о помощи?

Он не желал изолировать ее от мира, а просто хотел немного потянуть время, чтобы укрепить их отношения и постараться сохранить семью. Они должны стать семьей, о которой он так мечтал.

– Доктор сказал тебе быть осторожнее и не торопиться вспоминать. Тебя будут консультировать врачи. Я приму любое их решение. – Он удивился, что она не задавала много вопросов на людях, пока была в больнице, а теперь жаждет получить ответы.

До автокатастрофы Алэйна не была такой нетерпеливой.

– Значит, ты дашь мне номера телефонов? Если разрешит врач? – Она наклонилась вперед, положив руки на спинку сиденья, когда машина остановилась на перекрестке.

– Никаких проблем. – Друзья будут рады услышать об Алэйне после аварии, но еще они будут готовиться к праздникам. И врач не обещал, что память вернется к ней слишком скоро. У Портера есть две недели рождественских праздников. Он проведет их с ней и их сыном и расскажет Алэйне свою версию их отношений. И тогда им, вероятно, удастся построить настоящую семью. Ради Томаса. – Спрашивай меня обо всем, что хочешь. Ведь мы муж и жена.

Она ахнула, и ее дыхание коснулось его шеи. Она посмотрела на него в упор, широко раскрыв глаза.

– Обо всем, что я хочу? – спросила она.

Атмосфера накалилась. Портеру показалось вдруг, что Алэйна что-то вспомнила. Может ли она помнить о том, как хорошо им было вместе? И как хорошо им еще может быть вместе?

В ее взгляде читалось желание и предвкушение. Она не помнила их прежних отношений, но чувствовала, что их влечет друг к другу, и разволновалась.

Он должен быть осторожнее. Он не сказал ей о своем решении развестись. Он хотел убедить ее остаться с ним. Он не желал, чтобы она задавала ему вопросы, отвечая на которые ему придется лгать или рассказывать горькую правду. Например, о том, что они не спали вместе целый месяц до аварии.

– Я обещаю, что не стану требовать исполнения супружеских обязанностей, пока ты не будешь готова.

– Так лучше, – слишком быстро ответила она. – Я не готова…

– Не нужно больше ничего говорить. – Он набрал секретный код на воротах, и они широко открылись. Рождественские гирлянды украшали пальмы, растущие вдоль дороги, которая вела к желтому, оштукатуренному особняку, сверкающему в лучах заходящего солнца.

– Ты был ко мне очень внимателен на прошлой неделе, Портер. Я знаю, тебе было трудно, и я ценю все, что ты для меня сделал.

Еще совсем недавно она говорила ему как раз обратное. Она настаивала, что интересует его только как потенциальная мать его детей. Что он на самом деле не любит ее, и она ужасно устала от его попыток скрываться на работе от их проблем.

Он молчал.

– Я что-то не так сказала?

– Тебе было очень тяжело в прошлом месяце. – Он направил автомобиль к трехэтажному особняку, который по его приказу украсили к Рождеству. – Ты, конечно, заслуживаешь понимания. Я просто хочу сказать, что, пока ты неторопливо вспоминаешь свое прошлое, я не буду пытаться заполнить твой мозг новыми счастливыми воспоминаниями.

Она снова широко раскрыла глаза. Как она все-таки красива! И слишком слаба после всего, через что ей пришлось пройти. Портер приложит все усилия, чтобы в ближайшую пару недель убедить ее с ним остаться.

Он остановил машину у широкой двойной лестницы, и внезапно ему стало не по себе.

Перед домом стоял дорогой спортивный автомобиль, который Портер отлично знал.

К ним в гости приехала его мать.

Глава 2

Говорят, везде хорошо, а дома лучше.

Алэйна оглядела дом напротив. Пуансеттия росла по обе стороны от двойной лестницы, прибавляя рождественского настроения к теплой зимней погоде Флориды. Гигантский венок, украшенный золотом и серебром, висел на двери дома.

У нее слегка сжалось сердце, когда она задалась вопросом, сама ли выбирала украшения для дома. Они наверняка имеют некую сентиментальную ценность. Она прожила с Портером почти пять лет. У них полно общих воспоминаний и предметов, но все это сейчас остается для нее загадкой. Глубоко вздохнув, она посмотрела на Томаса и его одеяло с монограммой.

Отстегивая ребенка от автокресла, Алэйна не могла не заметить, как сильно напрягся Портер. Конечно, он сейчас очень беспокоится.

Она взяла спящего ребенка на руки, с удовольствием вдыхая запах его тела и аромат детского шампуня. Она не помнила, как стала женой или матерью. Она не чувствовала себя ни женой, ни матерью.

Но она не сомневалась, что сделает все необходимое, чтобы этот невинный младенец жил в любви и безопасности.

Портер открыл заднюю дверцу автомобиля – лучи заходящего солнца образовали нимб вокруг его мускулистого тела. Какой он все-таки красавец! Рядом с ним Алэйна чувствовала себя защищенной. Она могла на него положиться.

Он оперся рукой о крышу автомобиля:

– Ты уверена, что донесешь ребенка?

– Конечно. Но спасибо за то, что ты спросил. – Она вышла из машины, осторожно удерживая Томаса.

Портер обхватил ее за локоть, помогая сохранить равновесие, и по ее телу пробежал жаркий и приятный трепет. Она мельком взглянула на него. Интересно, что он почувствовал, прикоснувшись к ней. О чем он думает? Он должен хотеть, чтобы она снова стала его женой по-настоящему. Алэйна тоже этого хотела, но не могла отмахнуться от ощущения, что между ними что-то пошло не так. Сейчас Портер выглядит очень напряженным. Словно он не рад возвращению домой.

Она выпрямилась:

– Спасибо. Я дойду сама.

Ей казалось странным, что она пробыла в коме целый месяц, а ее тело функционирует так, будто она просто долго спала. Неделю ей делали физиотерапию и кормили высококалорийной едой, чтобы она восстановила силы. Если не считать быстрого утомления, больше никаких негативных последствий от комы она не испытывала. По крайней мере, физически.

– Я возьму автокресло и подгузники. – Он взял автокресло и темно-синий мешок с подгузниками. – Я должен заранее тебя предупредить.

Алэйне стало не по себе.

– О чем?

– Моя мать здесь, – сказал он и тяжело вздохнул.

Она чуть не рассмеялась от облегчения. Она шла рядом с ним к дверям, вдыхая соленый океанский бриз.

– Твоя мать? – Ей стало любопытно, почему его мать не навестила ее в больнице. Это показалось ей странным. Алэйна не задавала Портеру вопросов о его семье, пока была в больнице. – У тебя есть мать?

– А кто, по-твоему, меня родил? – насмешливо спросил он, сильнее удивляя Алэйну.

Кусая нижнюю губу, Алэйна с трепетом посмотрела на дверь. Золотисто-серебряный рождественский венок сиял в лучах закатного солнца.

– Жаль, что ты не предупредил меня раньше.

– Я не знал, что она приехала, пока не увидел ее машину у дома.

– Твой отец тоже приехал? – спросила она.

– Ты удивишься, но я ни разу не встречал этого человека.

– О, хм, извини.

– Не стоит извиняться. Я уже давно не ищу своего папочку, а сам с нетерпением жду возможности стать отцом. Давай выясним, что заставило мою мать приехать из Майами.

Услышав его заявление, Алэйна почему-то загрустила. Сегодня у Портера во всех отношениях счастливый день. Его семья возвратилась домой из больницы в добром здравии. Но у нее снова возникло ощущение, что их совместная жизнь была нелегкой.

Она хотела доверять Портеру.

Но что-то в глубине души не позволяло ей полностью ему поверить.

К радости Портера, когда он и Алэйна вместе с Томасом вошли в дом, его мать находилась в своих апартаментах. Сейчас его жена в детской с сыном, и у Портера появилась возможность поговорить с матерью наедине в своем кабинете. Ей необходимо понять, что он вышвырнет ее из дома, если она помешает ему сохранить семью.

Он беспокойно ходил по кабинету, поглядывая на медные часы на письменном столе. Он не понимал, почему его мать так долго не приходит.

Удержать Алэйну рядом с собой ему будет нелегко и без присутствия в доме матери, охотно расставляющей словесные ловушки. Кортни Рутгер была настоящей акулой и в зале суда, и в жизни. Их отношения были натянутыми с тех пор, как Портеру исполнилось восемнадцать лет и он решил выучиться на инженера, отказавшись взять у матери деньги.

Мать всегда присылала ему подарки с подтекстом. Алэйна испытывала неловкость от ее экстравагантных даров, и Портер не мог ее винить за это. Тем не менее он никогда не знал, как разрядить напряжение между матерью и женой.

Наконец его мать плавно вошла в кабинет, окруженная облаком дорогих духов и одетая в облегающий костюм от Шанель. Она наклонилась к сыну и поцеловала в щеку, почти ее не касаясь.

– Портер?

Он поцеловал ее в ответ и задался вопросом, носила ли она его в детстве на руках, как Алэйна Томаса. Целовала ли она его по-настоящему? Дарила ли крепкие объятия?

– Мама? – Он увернулся в сторону и прислонился к столу. – Зачем ты приехала?

– Чтобы отпраздновать Рождество и помочь тебе с твоим ребенком и твоей женой.

Она предлагает помощь? Портер ей не поверил. Его мать навещала их только по праздникам и удосужилась лишь однажды навестить Алэйну в больнице – на следующий день после аварии. Она посмотрела на своего внука, принесла подарки и цветы и уехала. Она конечно же не ворковала с внуком, а просто сфотографировала его на свой мобильный телефон, чтобы поделиться новостью с приятелями.

– Раньше дети тебя не интересовали, – сказал он.

– Раньше я не была бабушкой.

– Мама? – Он нетерпеливо выгнул бровь.

– Сынок? – ответила она с преувеличенной невиновностью.

– Что ты затеяла? Я твой сын, и я знаю тебя. И ты не будешь строить козни, как все свекрови.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– О, мама, пожалуйста. Ты годами демонстрировала, как тебе не нравится Алэйна. – Трения между женой и матерью, которые со временем стали серьезнее, подкосили их и без того проблемный брак. – У нее восстанавливается память. Ей меньше всего нужно, чтобы ты говорила ей о том, что она не готова услышать. Пока она восстанавливается, она должна быть спокойна и счастлива. Прежде всего она должна вспомнить счастливые времена.

Его взгляд упал на репродукцию карты железной дороги Восточного побережья Флориды из музея Флаглера – подарок на годовщину свадьбы от Алэйны два года назад. Она уважала его работу и считала искусным строителем.

Кто-то отправляется в круизы во время отдыха. Портер и Алэйна ездили по историческим местам и обсуждали архитектурные особенности зданий.

Им было так хорошо вместе. Портер ужасно скучал по тем временам.

И теперь у него появился второй шанс. Он не позволит чему-нибудь или кому-нибудь стоять у него на пути. Он обязан сохранить семью с Алэйной.

– Твоя жена сейчас больна. Я это понимаю, и я буду с ней милой. Если ты не хочешь, чтобы она слышала о «плохих воспоминаниях», то ладно. Я здесь ради вас троих. – Кортни щелкнула ухоженными ноготками. – У меня есть сердце.

Она театрально прижала руку к груди и растянула губы в сладкой улыбке.

Он улыбнулся:

– Насчет последнего можно поспорить.

– И ты весь в меня. – Она ему подмигнула.

Он покачал головой:

– Ты совсем другая.

– А где мой внук?

– Ему меняют подгузник.

Нахмурившись, она пригладила французский пучок, в ее темных волосах виднелись несколько седых волосков.

– Тогда я подожду пару минут. – Она колебалась, пожимая плечами. – Что? Мне нравится смотреть на спящих детей.

– С каких пор?

– Всегда нравилось. Со спящими детьми проще. – Она нахально улыбнулась. – А теперь приободрись! Наступил рождественский сезон. Вся твоя семья в сборе. И я, конечно, не упущу своего шанса в этом году.

Открылась дверь – на пороге появилась Алэйна, она хмурилась. Интересно, что она слышала. Неужели слова его матери уже лишили его второго шанса? Хотя Кортни сказала, будто станет уважать его пожелания, Портер не был уверен на сто процентов, что она не найдет способ словесно поиздеваться над Алэйной.

– Алэйна? – Он махнул рукой, приглашая ее войти.

Она шагнула в комнату:

– Пожалуйста, представь меня своей матери. – Она сняла с плеч плед с рождественскими мотивами, открывая взору голубое ситцевое платье. – Я сожалею, что не помню вас, мэм, но вы правы. Очень хорошо, что мы все здесь. Ведь я могла по-прежнему оставаться в больнице. А могла вообще погибнуть.

Он тяжело выдохнул, радуясь, что Алэйна неверно поняла комментарий его матери. Но в следующий раз ему может не повезти. Ему нужно поскорее наладить отношения со своей женой.

Два часа спустя Алэйна открыла шкаф в спальне, которая принадлежала ей и Портеру.

Комната была по площади больше ее первой однокомнатной квартиры.

С одной стороны ровными рядами висела одежда Портера: костюмы и повседневная одежда. С другой располагалась женская одежда, обувь, сумочки и драгоценности.

Алэйна чувствовала, что не воспитывалась в окружении таких утонченных вещей. Она не знала, насколько комфортно ей было здесь прежде и привыкла ли она к роскоши.

Оглянувшись на элегантную и широкую кровать с балдахином, она вспомнила, что Портер пообещал не принуждать ее к супружеским обязанностям.

Алэйна снова повернулась к шкафу и достала из него платье длиной до пола, расшитое драгоценными камнями. Она посмотрела на свое простое ситцевое платье, которое так сильно отличалось от остальной ее одежды.

Почувствовав, что за ней наблюдают, она обернулась и увидела Портера, который стоял у кровати с балдахином, держа в руках поднос. На нем была футболка и джинсы, которые были ему велики в талии. Казалось, он похудел из-за волнений о ней и Томасе. Она попыталась представить себе, что он пережил в прошлом месяце, но у нее ничего не вышло. Ей было достаточно трудно осознать собственное положение, не говоря уже о том, чтобы сопереживать Портеру, которого она, как ей казалось, узнала неделю назад. В больнице они общались сдержанно, без намека на интимность. Четыре с половиной года, которые они якобы провели вместе, были полностью стерты из ее памяти.

– Я подумал, что ты проголодалась. У тебя не было возможности поесть после возвращения домой. Ты занималась Томасом, потом встретилась с моей матерью. – Он поставил поднос на журнальный столик перед диваном, у изножья кровати. Его мощные мускулистые руки напряглись под тканью футболки. Она старалась этого не замечать, но потом решила, что ведет себя глупо. Он ее муж. Хотя она его не помнит.

– Ты предусмотрителен, спасибо. – Она наблюдала, как он наливает чай. Комнату наполнил аромат теплых яблок и корицы. – Ночью за ребенком будет присматривать няня, днем в моем распоряжении горничная и повар. Я не знаю, чем буду здесь заниматься.

– Ты сильно пострадала. Тебе нужно выспаться, чтобы полностью восстановиться. Я буду рядом. Он мой ребенок.

– Наш ребенок, – заметила она.

– Верно. – Портер смотрел в ее глаза, передавая ей фарфоровую чашку с чаем и печеньем на блюдце. – Ему нужно, чтобы ты была здорова. И мне это нужно.

Обрадовавшись его теплым словам, она тихо спросила:

– Где ты будешь спать?

Мгновение он изучал ее, потом ответил:

– Мы обсудили это в машине.

– Разве мы это обсудили? – Сейчас она не была в этом уверена.

– Да. – Он присел на диван, держа чашку с чаем в руке, кровать за его спиной казалась огромной. – Ничего не произойдет, пока ты не будешь готова. Ты восстанавливаешься. Я понимаю это, и я уважаю это. Я уважаю тебя.

Ее обрадовала его чувствительность. Она должна была испытывать облегчение.

И она испытала облегчение.

И все же Алэйна не могла не злиться. Ведь Портер до сих пор не сказал, что любит и хочет ее. Он не заявлял о том, что их, очевидно, влечет друг к другу. Вероятно, он сдерживается, потому что она не может любить человека, которого не знает.

Портер привлекал и интриговал Алэйну, но она по-прежнему страшилась, что ее воспоминания об их совместном прошлом будут неприятными. Она не смогла отделаться от ощущения, что не должна полностью доверять Портеру.

Она оглядела комнату, все казалось таким чистым и новым, оформленным в оттенках морской пены, бежевых и белых цветах.

– Как часто мы сюда приезжали? – спросила она.

– В доме есть рабочий кабинет. Поэтому мы приезжали сюда, когда требовалось.

Она поставила на стол чай, который так и не пила:

– Ты так ловко уклоняешься от ответов на мои серьезные вопросы.

В его взгляде промелькнуло разочарование.

– Мы проводили здесь праздники, а ты жила тут почти каждое лето.

– Значит, у меня здесь есть друзья? Мы устраивали вечеринки? Я готовила еду? Или у богачей не принято готовить самим?

– Многие местные жители – отдыхающие. Иногда мы приглашали в гости друзей или деловых партнеров, но они либо возвращались домой в Таллахасси, либо уезжали в собственные дома на побережье. Еще мы путешествовали, поездки были связаны с моими рабочими проектами.

– То есть я просто следовала за тобой с одного строительного объекта на другой? – сказала она.

– Ты никогда не была такой покорной. Два года ты писала диссертацию по истории искусства. Один из твоих профессоров имел связи в консалтинговой сфере, поэтому во время наших путешествий ты работала внештатно, помогая с художественными закупками музеям и частным лицам.

– Похоже, мы с тобой все время были вместе.

Он оперся локтями о колени, глядя на свою пустую чашку:

– Мы пытались зачать ребенка.

Его спокойное объяснение застигло ее врасплох.

Она догадалась, что у них не получилось зачать малыша, раз они усыновили ребенка, но, услышав об этом из уст Портера, она задалась вопросом, сколько разочарования и горя они испытали на протяжении многих лет, пытаясь стать родителями. Но хуже всего, что она не помнит даже эти крупные «ориентиры» в их отношениях, которые должны были укорениться в ее мозгу: их первая встреча, их первый поцелуй, их первая близость…

– У нас не получилось создать такую семью, о какой мы мечтали? – спросила она.

Он снова посмотрел на нее:

– Если ты хочешь знать, врачи сказали, что у нас не получается зачать ребенка по ряду причин, которые зависят отчасти от меня, отчасти от тебя. – Он пожал плечами. – Никакое лечение не помогало, поэтому мы решили усыновить ребенка.

Томас. Их ребенок. Она сразу представила себе его пухлые щеки и светлые волосы.

– Я рада, что мы решили так поступить.

– Я тоже, – ответил он с искренней любовью.

Услышав его эмоциональный ответ, она присела рядом с Портером, и их плечи соприкоснулись. Она испытала почти комфортное ощущение. Или она хочет, чтобы было именно так? Ее переполняли эмоции.

– Он такой красивый. Мне так неприятно, что я не помню, когда впервые его увидела.

– Ты расплакалась, когда социальный работник в больнице положил его тебе в руки. Мне не стыдно признаться, что я тоже плакал.

О, боже, этот человек, который ни разу не упомянул о любви, способен оставить серьезную брешь в ее сердце несколькими словами. Этого было достаточно, чтобы она сильнее захотела вписаться в его жизнь, которой она не помнила.

Алэйна слегка коснулась его руки, желая ощутить знакомое влечение:

– Не такое Рождество мы планировали, да?

– Мы не могли предвидеть аварию. – Он накрыл шершавой ладонью ее нежные руки.

– Я ни разу не спрашивала, как это произошло. У меня было так много вопросов, что я забыла спросить о главном.

– Мы взяли Томаса из больницы. Так как больница находится недалеко от нашего пляжного дома, мы решили в нем переночевать, но потом передумали и поехали обратно домой в Таллахасси. Мы были в дороге полчаса, когда пьяный водитель врезался в нашу машину лоб в лоб.

– Мы хотели, чтобы наш сын был в нашем доме, в своей детской?

– Что-то вроде того.

– Как выглядит его детская в нашем доме в Таллахасси?

– Так же, как здесь. Она оформлена картинками из деревенской жизни с животными. Ты говорила, что хочешь, чтобы Томас чувствовал себя как дома везде, куда приедет. Даже его переносная кроватка оформлена в деревенском стиле. Ты нарисовала такую же картину на стене в детской в этом доме.

Она вспомнила, что любовалась красивой картиной, когда положила ребенка в кроватку, и наслаждалась сценкой из деревенской жизни с пасущимися коровами и полной луной.

– Ее нарисовала я? – Ее глаза наполнились слезами. Об этом она тоже не помнила.

Глава 3

Портер очнулся от беспокойного сна. Он мог бы объяснить его тем, что ночует в гостевой комнате, однако он проводил в ней не одну ночь, когда его брак с Алэйной дал трещину. Он знал, что причина его бессонницы не в этом. Сидя, завернувшись в простыни, он прислушивался. В доме кто-то проснулся.

Ребенок?

Он надел тренировочные брюки. Хотя за ребенком присматривала ночная няня, он хотел сам посмотреть, как дела у Томаса. Последние недели Портер постоянно находился в состоянии повышенной готовности, круглосуточно опасаясь худшего.

Войдя в детскую, он остановился. Вместо няни у кроватки малыша была его жена, она кормила мальчика из бутылочки.

– Привет, маленький, – тихо сказала она, поправляя бутылочку. – Я твоя мама. Навсегда. И я хочу быть твоей мамой. Как мне не любить такое сокровище, как ты? Жаль, что мы не провели вместе прошедший месяц, но я в этом не виновата.

У Портера перехватило дыхание.

Хотя ее бледно-розовая футболка была мятой ото сна, она не скрывала ее изящную фигуру, а такого же цвета полосатые шорты открывали взору красивые ноги.

Но Портер не видел ее лица. Как и любая молодая мать, Алэйна полностью сосредоточилась на своем ребенке. Она наклонила голову к Томасу, светлые волосы закрывали ее правую щеку и плечо.

Она была такой красивой. Ее любовь к Томасу очаровала Портера. Впервые с тех пор, как вышла из комы, Алэйна выглядела умиротворенной. Она казалась почти счастливой. Честно говоря, она впервые выглядела по-настоящему счастливой за прошедшие месяцы.

Портер почувствовал себя ужасно виноватым. Он желал сделать хоть что-нибудь, чтобы она всегда была такой довольной. Алэйна этого заслужила. Их отношения не всегда были безоблачными.

Они начали встречаться четыре с половиной года назад после того, как она рассталась с парнем, который эмоционально ее подавлял. Он полностью контролировал ее жизнь, решая, с кем ей можно, а с кем нельзя видеться. Он следил за ней. Он медленно отвадил всех ее друзей, чтобы она не могла обратиться к ним за помощью.

Отчасти именно поэтому сейчас рядом с ней нет друзей, готовых ей помочь. Она сказала Портеру, что ей трудно с кем-либо подружиться после того неприятного опыта. Возможно, именно поэтому она так старается доверять ему сейчас.

Он не мог обвинять ее за то, что она так себя чувствует.

Пять лет назад она пыталась начать жизнь заново, оставив своего парня. Однако он продолжал ее преследовать. Его остановило только решение суда, запрещающее ему приближаться к Алэйне.

Портер восхищался тем, что, несмотря ни на какие трудности, она не потеряла способность любить и верить людям.

И сегодня он увидел перед собой прежнюю Алэйну. Ему было совестно, что он не рассказал ей о том, как они хотели развестись. Но, черт побери, его не оставляло ощущение, что он потеряет ее окончательно, если во всем признается. Он сделает все возможное, чтобы у них снова сложилась семья. Он удовлетворит все желания и прихоти Алэйны.

После той страшной аварии он осознал, как важна для него семья. Если бы ее не было, он, возможно, не сумел бы понять, что может в одночасье все потерять.

Должно быть, Алэйна почувствовала на себе его взгляд, потому что она резко подняла голову и посмотрела на него в упор. Выражение умиротворения на ее лице исчезло.

– Портер?

Он выгнул бровь:

– Зачем нужна ночная няня, если ты не позволяешь ей работать?

– Я уже пропустила месяц его жизни. Я хочу, чтобы он ко мне привык.

– Ты не должна перенапрягаться.

– Я взрослый человек. И я знаю, что делаю, – жестко ответила она. Томас заерзал и захныкал. Она прижала его к груди и положила его головку себе на плечо, поглаживая мальчика по спине, а потом стала раскачиваться в кресле-качалке. – А ты почему до сих пор не спишь?

Он усмехнулся:

– Узнаю свою жену. Да, я трудоголик. – Он улыбнулся. – Но ты научила меня расслабляться и восхищаться искусством.

– Приятно слышать. – Она стала энергичнее гладить Томаса по спине, однако он по-прежнему суетился и размахивал ногой в гипсе.

– Дай его мне. – Портер вошел дальше в комнату, раскинув руки.

Обида и раздражение промелькнули в ее голубых глазах, но она все равно передала ему ребенка.

– Конечно. Я хочу, чтобы ему было комфортно.

– Алэйна? – Он взял ребенка и принялся массировать его ножку над гипсовой повязкой. – Мы вместе со всем справимся.

Она кивнула, вставая с кресла-качалки:

– Я знаю. Просто мне неприятно чувствовать, как мало я сделала.

– Однажды ты сказала мне, что в браке кто-то делает меньше, кто-то больше. И ситуация постоянно меняется. – Он вспомнил тот день, когда она произнесла эти слова.

Алэйна тогда ужасно на него рассердилась. Он пришел домой с гипсовой повязкой на запястье, которое сломал, упав с подмостей во время осмотра строительной площадки. Портер не желал ее беспокоить. Но она заявила, что он был обязан обо всем ей сообщить. Она приехала бы к нему и отвезла домой.

Портер почувствовал, что Томас расслабляется и засыпает. Позже он скажет Алэйне, что ребенок не был голоден. Просто у него разболелась прооперированная нога.

– Пусть за мальчиком присматривает няня, – предложил он.

– Конечно, но я не устала. Вероятно, за месяц в коме я выспалась на много лет вперед.

Портер сдержал смех, чтобы не разбудить ребенка, и обрадовался, что Алэйна шутит по поводу испытаний, через которые прошла. Он уложил Томаса в кроватку, погладил его по голове и включил радионяню. Портер кивнул на дверь и пошел в коридор. Ночная няня, миссис Маркс, высунула голову из своей спальни, помахала книжкой с кроссвордами и вошла в детскую.

Портер протянул руку жене:

– Хочешь посмотреть на пляж с балкона? Туман рассеялся. Теперь хорошо видно рождественское освещение на яхтах.

– Яхты?

Он вздрогнул. Алэйна с самого начала не принимала некоторые особенности их богатого образа жизни. Она выросла с трудолюбивыми родителями, которые торговали продуктами на пляже в Северной Каролине. Их бизнес позволял оплачивать счета, но они никогда не позволяли себе излишеств. Интересно, что она скажет, если узнает, что на якоре у берега стоит их яхта?

– Забудь об этом. Ты должна отдохнуть, даже если не можешь уснуть.

– Я могу сама принимать решения. – Ее глаза сверкнули. – Покажи мне яхты.

– Сюда. – Он еще раз протянул ей руку. Она осторожно взяла его за руку, словно была в любой момент готова отскочить от него в сторону.

Портер провел ее вниз по лестнице, ориентируясь по приглушенному блеску рождественских гирлянд, обернутых вокруг перил.

Стояла звенящая тишина. Портер попытался сосредоточиться на том, что Алэйна предпочла пойти с ним, а не скрылась в своей комнате. Это хороший знак.

Они ступили на нижнюю площадку лестницы, где под одним из любимых портретов Портера – Алэйна в свадебном платье – стоял черный рояль. Волнистые волосы обрамляли ее лицо, кружевное свадебное платье подчеркивало ее стройную фигуру. В тот день она была похожа на принцессу. Портер собирался относиться к ней, как к королевской особе, чтобы она захотела остаться с ним, как только к ней вернется память. Чтобы все хорошее затмило их негативное прошлое. Чтобы она простила его и согласилась остаться его женой.

А если память к ней не вернется, Портер все равно убедит ее остаться.

Алэйна сжала его руку, когда они прошли мимо ее портрета. Он заметил, как пристально она рассматривает фотографию. Несколько минут она молчала. Они вышли на патио с видом на Атлантический океан.

Семью можно сохранить только благодаря растущему доверию. И Алэйна может задавать вопросы о своем прошлом. Портер хотел дать ей время, чтобы она осознала свою причастность к его миру.

– Расскажи мне о нашей свадьбе. – Ее слова прозвучали почти как молитва, мягко и убедительно.

– В доме есть альбом с фотографиями. И много фотографий в компьютере.

– Но вот по этой свадебной фотографии я ничего не поняла. Я не чувствую единения с женщиной на снимках, которые ты мне уже показывал. Возможно, если ты расскажешь мне о свадьбе, я почувствую эмоциональность момента.

– Возможно. – Его сердце учащенно колотилось.

– Мужчины не слишком сентиментальны в отношении свадеб.

Он секунду рассматривал ее. Отпустив его руку, она направилась к скамье у рояля и села спиной к клавишам, пристально глядя на океан. Отблески от рождественских гирлянд на яхтах падали на ее лицо, создавая вокруг него светящийся ореол. Алэйна была великолепна, даже когда сердилась. Портер страстно желал заняться с ней любовью. Однако он запретил себе торопить события.

Он тихо произнес:

– Я был счастлив в день нашей свадьбы.

Он сказал правду. Алэйна так его очаровала, что он стремился жениться на ней как можно скорее.

Они сразу же решили родить ребенка. Мать Портера говорила ему, что он и Алэйна должны сначала создать крепкую семью. Он задумался над ее словами только сейчас.

– Как долго мы были знакомы до свадьбы? – Она всматривалась в его глаза. Он чувствовал, как она пытается вспоминать.

– Мы познакомились за год до этого. Через четыре месяца мы обручились.

Она передвинулась на скамье и жестом пригласила Портера присесть рядом с ней. Он сел боком, чтобы видеть лицо Алэйны.

– Почему такая спешка?

– Мы любили друг друга и решили, что так будет правильно. Зачем ждать?

– Я не была беременна?

– Нет. Нам не удавалось зачать ребенка.

И в этом никто не был виноват. Теперь у них есть Томас. Они усыновили ребенка, который отчаянно нуждался в доме и стабильности. Мальчик помог им снисходительнее относиться друг к другу. Они уже согласились на временное перемирие, и теперь Портер планировал сохранить их семью.

– Я не хочу зависеть от тебя во всех моих воспоминаниях. – В ее взгляде читалось разочарование. Но Портер понимал, что ее разочарование не связано с ним.

Он осторожно отвел прядь волос от ее лица и заправил ей за ухо:

– Тогда расскажи мне, какой бы ты хотела видеть нашу свадьбу, и это станет нашим воспоминанием о ней.

Ее взгляд стал лукавым, а на щеках появились ямочки.

– Я бы хотела выйти замуж в музее или в каком-нибудь историческом месте, – сказала она. – И чтобы нас венчал священник.

Портер одобрительно кивнул:

– Что еще?

– Я хотела бы надеть винтажное платье, а тебя видеть в старинном смокинге или фраке. И если бы я могла мечтать, то пожелала бы много-много цветов различных оттенков. Южные цветы, магнолии и азалии.

Протяжно выдохнув, она повернулась на сиденье к нему лицом.

– А свадебный прием? – спросил он.

– Чтобы был оркестр, шведский стол и танцы. Чтобы гости развлекались. Чтобы на свадьбе были дети, они играли бы в палатках под присмотром аниматоров. Тебе нравится?

– Очень близко к свадьбе, которую мы запланировали. – Он взял ее за руку и провел большим пальцем по ее гладкой ладони.

– Запланировали?

Он пожал плечами:

– Моя мать предлагала свою версию свадьбы, твои друзья свою. Честно говоря, я просто помню, какой красивой ты была, а мне так повезло, что ты согласилась выйти за меня замуж.

Портер вспомнил, как впоследствии Алэйна возмущалась, что не настояла на своем, и у нее не было свадьбы ее мечты. Ее пожеланиями пренебрегли и его мать, и организаторы свадьбы.

Она осторожно придвинулась к нему, положив руку ему на колено. От ее прикосновения в его жилах забурлила кровь. Он очень хотел обнять Алэйну. И поцеловать.

– Как прекрасно то, что ты сказал, и то, как ты описал свои чувства. Жаль, что я не помню даже части того, что было. – Она говорила тихо, вглядываясь в его лицо.

– Ты вспомнишь. Когда-нибудь.

Она глубоко вздохнула:

– А если я не вспомню?

– Мы подождем, когда твоя память восстановится, и будем думать о будущем. Идеальных браков не бывает, Алэйна. Ты забыла о спорах и разногласиях. Так что, возможно, будет лучше начать с чистого листа.

Алэйна покачала головой, но не отстранилась от него. Она осторожно поглаживала пальцами его колено.

– Амнезия – ужасная болезнь. Я бы сейчас с удовольствием вспомнила какое-нибудь негативное событие из прошлого, чтобы понять, как мы с тобой жили вместе.

– А вдруг одно воспоминание заставит тебя разлюбить меня, потому что ты не можешь вспомнить остальное?

Он жаждал сохранить семью, но боялся. Боялся, что Алэйна вспомнит, как они жили накануне аварии, и захочет расстаться с ним.

– Но я не помню, как в тебя влюбилась.

Он игриво ей подмигнул:

– По-моему, я просто должен помочь тебе снова в меня влюбиться.

Она не улыбнулась в ответ и прищурилась, глядя на него внимательнее:

– Значит, ты по-прежнему меня любишь?

– Конечно, я тебя люблю, – машинально ответил он, потому что она желала услышать именно этот ответ.

Но судя по ее взгляду, несмотря на амнезию, она обо всем догадалась.

Дело не в любви или в том, что они любят друг друга. В конце концов, они не говорили о любви в течение года. У них появился второй шанс создать семью, которую всегда хотел Портер, и делать все возможное, чтобы это произошло.

Алэйна прислонилась к дверному проему домашнего кабинета Портера. Какое-то время она оставалась незамеченной, поэтому решила его рассмотреть. Прошлой ночью он тоже тайком наблюдал за ней в детской. Ей понравилось, как он смотрел на нее. Словно хотел признаться ей в любви.

Она не понимала, почему ей так важно слышать его признания, хотя она сама не знает, что к нему испытывает. Она не помнила, как познакомилась с ним, влюбилась в него, вышла за него замуж.

Она разглядывала Портера, пока он работал на компьютере, сидя за огромным письменным столом. На нем были джинсы и рубашка-поло. Дорогие наручные часы были единственным подтверждением его богатства. Ей нравилась его скромность. Встретив Портера на улице, она не догадалась бы о его финансовом положении.

Еще ей понравилась картина на стене у него за спиной. Удачный выбор. Картина соответствует ему больше, чем большинство вещей в кабинете. Ей стало любопытно, сам ли он выбирал это художественное полотно.

Портер был в очках в массивной черной оправе, которых она прежде не видела. Она почти ничего о нем не помнит. Но она должна постараться все вспомнить и наладить свою жизнь ради Томаса.

У нее сжалось сердце, когда она увидела, что ее сын спит в кроватке рядом с кожаным офисным креслом Портера. У него много работы, но он считает возможным присматривать за ребенком. Это о многом говорит. Портер стремится быть хорошим отцом. Алэйне хотелось доверять своим впечатлениям о Портере и принять, что у нее была удивительная жизнь. Она с радостью перестала бы беспокоиться о прошлом, которого не помнила.

И все же она не могла избавиться от ощущения, что все не так радужно, как кажется.

Портер поднял глаза, словно почувствовав ее взгляд. Он поднял очки для чтения на макушку и с пониманием посмотрел на Алэйну.

Не помня их прошлого, она могла поклясться, что ощущает их поцелуи, которыми они обменивались раньше. Она задалась вопросом, не сожалеет ли Портер об их отношениях. Радуется ли он тому, что они были семьей?

– Алэйна? – тихо сказал он, откинувшись в кресле. – Я присмотрю за малышом. Он спит. Отдохни. Прогуляйся по пляжу. Почитай книгу.

Еще она могла бы остаться с Портером и с упоением его разглядывать. Но неясно, долго ли она сможет противостоять его чарам.

Она вышла из двери:

– Конечно, спасибо. Я возьму с собой мобильный телефон. Если я понадоблюсь, сразу позвони мне, и я вернусь. Я хочу побыть с Томасом, когда он проснется.

Она уже столько всего пропустила. Ой, она сейчас расплачется, если не перестанет об этом думать.

Ее эмоции перескакивали с желания к огорчению по поводу того, сколько она потеряла. Ей нужно взять себя в руки, иначе у нее случится нервный срыв. Томас не должен видеть мать расстроенной.

Алэйна уверенно прошла на кухню, приготовила себе тост и чай и решила обдумать события последних суток.

Решив найти ответы на свои многочисленные вопросы, она отправилась осматривать дом. Ее дом с Портером. Предполагается, что все в доме принадлежит ей, и она должна привыкнуть к обстановке.

Портер дал ей понять, что хочет, чтобы она расслабилась. И посвятила время себе.

Ей пришлось признать, что ее восхищает, с какой преданностью Портер относится к Томасу. Это так мило. Он научился сочетать работу с заботой о сыне.

Дом был роскошным, с продуманным и сдержанным оформлением. Алэйна подумала о квартире, которая была у нее более пяти лет назад. Это было скромное жилище, но над кроватью она повесила картину в стиле эпохи Ренессанса. Алэйна обожала мифические сюжеты, связанные с греческими трагедиями или легендами.

В теперешнем доме не было ни одной подобной картины.

Неужели Портер ненавидит такие вещи? Или Алэйна отказалась ради него от своих пристрастий?

Все мысли вылетели из ее головы, когда она подошла к лестнице и практически врезалась в свекровь.

Волосы Кортни были уложены в тугой, но элегантный пучок. Ее зеленое платье зашуршало, когда она подошла к Алэйне. Высокие каблуки модных туфель стучали по полу при каждом ее шаге.

Кортни взмахнула длинными, наманикюренными ногтями:

– Пойдем со мной. Мне нужен кофе. Или апельсиновый сок. Если только ты не хочешь побыть одна.

– Все в порядке. – У Алэйны было слишком много времени на размышления. – Я с удовольствием пойду с вами.

Свекровь покосилась на нее:

– Дорогуша, все в порядке. Не надо ходить на цыпочках и щадить мои чувства.

– Я пользуюсь возможностью познакомиться с вами. Вы мама Портера. – Она протянула Кортни руку.

Кортни пожала Алэйне руку:

– Я не только твоя свекровь, но и бабушка Томаса. Я здесь, чтобы помочь, чем я могу. Но тебе вряд ли нужна моя помощь. Ты отлично ладишь с Томасом.

– Я ничего не знаю о младенцах.

– Возможно, ты не знала о них до замужества, но тогда мы с тобой не были знакомы. Ты ходила в отделение интенсивной терапии для новорожденных трижды в неделю, где работала волонтером. – Свекровь провела ее на кухню.

– Я это делала?

– Тебе было трудно, ты страстно хотела стать матерью. – Кортни сочувственно погладила ее по руке.

Между ними вроде бы возникло спокойное понимание.

– А Портер? Он хочет быть отцом?

– Конечно, он хочет. Ты же видела, как он относится к Томасу.

Алэйна вспомнила, как прошлой ночью Портер массировал больную ногу Томаса. Он серьезно относился к отцовским обязанностям.

– Кто предложил усыновить ребенка? – спросила Алэйна.

Ее свекровь ответила не сразу:

– Ты должна спросить об этом Портера.

Разве Кортни об этом неизвестно? Или проблема в другом? Например, в семье был разлад?

– Я так устала расспрашивать его обо всех деталях нашей совместной жизни. Я надеялась, что вы сможете мне кое о чем рассказать.

– Я сожалею о твоей амнезии, дорогая. – Она очень мягко сжала руку Алэйны. – Ты разочарована. Но, возможно, тебе нужно сосредоточиться на позитивных вещах: на ребенке, на браке и своем доме. Не у каждой женщины есть все сразу.

Мать Портера была одновременно холодной и сердечной. Сначала Алэйна считала, что свекровь ее не одобряет, а через минуту Кортни принялась ее утешать.

– Я очень ценю вашу помощь. – Они почти дошли до кабинета Портера. Алэйна посмотрела на стену, где висели фотографии в красивых рамках. Среди них не было ни одного снимка Алэйны и Кортни вместе.

Взглянув на свекровь, Алэйна прикусила губу. Какие отношения были у них в прошлом? Судя по фотоальбомам, они были не слишком близки.

– Мы с вами нравились друг другу? – спросила Алэйна.

Кортни выгнула брови:

– Честно? Не очень. У нас мало общего.

Наконец-то Алэйна получила правдивый ответ.

– По-моему, вы мне сейчас нравитесь, – сказала Алэйна.

– Это, наверное, потому, что ты не чувствуешь себя замужем за моим сыном.

Заявление Кортни больно ранило Алэйну. Она повернула на пальце обручальное кольцо.

– То есть вы не хотите видеть меня женой Портера?

– Возможно. Мы обе ошибались. Но к счастью для нас, мы можем все начать сначала.

Алэйна продолжала настаивать:

– Кортни, я перестану вас любить, если все вспомню? Наши с вами отношения были настолько ужасными?

– Мне кажется, мы придем к компромиссу независимо от того, что ты вспомнишь.

– Хорошо. Мне нужен друг, которому я могу доверять. – Алэйна говорила искренне. Что бы ни происходило между ней и Кортни в прошлом, это не имеет значения прямо сейчас. – Мы можем быть друзьями?

– Друзья. Мне нравится это определение. Никаких разборок между свекровью и снохой. Черт, у меня достаточно проблем с тем, чтобы привыкнуть к роли бабушки. Кстати, подгузники я менять не буду. Но я готова присмотреть за спящим ребенком и покупать ему подарки на праздники. – Кортни ей подмигнула.

– Я нескоро буду готова выходить на люди, – сказала Алэйна.

– Поэтому мы будем делать покупки через Интернет. Позже, конечно, когда ты привыкнешь и восстановишься. – Кортни остановилась у двери кабинета сына и постучала в нее. Портер поднял на нее глаза. – Поскольку ребенок спит, я начинаю исполнять роль бабушки. Сын, устрой своей жене романтическое свидание.

Глава 4

Мать Портера ушла из кабинета, стуча каблуками и нараспев говоря с Томасом. Портер не предполагал, что она так искренне будет играть роль бабушки. Но потом он подумал, что в последние дни в его жизни было много непредсказуемого.

Портер вгляделся в лицо Алэйны и заметил, как она стиснула зубы. Хмурясь, она бессознательно обхватила рукой вторую руку, которой прикрыла живот.

Алэйна добродушно улыбнулась Портеру, но было очевидно, что она по-прежнему не знает, как себя с ним вести. И он не мог винить ее за неуверенность.

Она уложила волосы в свободный пучок на затылке. Несколько кудрявых белокурых прядок, выпав из пучка, обрамляли ее изящное лицо.

Белое платье облегало ее грудь, привлекая и искушая Портера. Он вспомнил, как хорошо ему было с ней в постели. Страсть между ними до сих пор не остыла, и он, если постарается, то сумеет возродить их отношения.

Это платье было на Алэйне два года назад, когда они проводили отпуск в Санкт-Августине. Они собирались остаться в городе только на одну ночь. Портер удивил ее тем, что после открытия крупной художественной выставки сумел забронировать очаровательный номер в гостинице. Они все время смеялись и пили местное вино. Тогда в их отношениях еще не было напряженности.

– Не позволяй моей матери влиять на тебя или навязывать свое мнение о нашем браке, – сказал он.

Это было лучшее, что он мог ей предложить. Возрождение семейных отношений – деликатная задача, требующая осторожности.

– Тебе будет легко увлечь женщину, которая восстанавливается от амнезии. – Она в шутку постучала пальцем по своему лбу.

– Ты бросаешь мне вызов?

– Ага. – Она раскинула руки. – Приложи все силы.

– В самом деле? Ты хочешь, чтобы я вскружил тебе голову? – Он наклонил голову набок, предвкушая борьбу.

– Какая женщина не захочет, чтобы ей вскружили голову? – Наклонив голову, она прокружилась на месте. Подол ее платья слегка приподнялся. Алэйна была чертовски сексуальной.

– Вызов принят.

Она остановилась:

– Подожди. Это должно быть по-настоящему.

– Поверь мне, я это слишком хорошо понимаю. – Подойдя, он положил руки ей на плечи. – Так что расслабься. У меня все под контролем. Позволь мне побаловать тебя. И думай только о выздоровлении.

– Ты прав. Лучшее, что я могу сделать для семьи, это восстановить свою память. Чтобы мы смогли подумать о нашем будущем, а не оставаться в подвешенном состоянии. – Она сжала руки, нервно поглядывая в окно. – Честно говоря, я считаю, что нам рано выходить на люди.

Итак, о широких жестах пока не может быть и речи. Пора составить план действий. Портер должен торопиться. Они не могут все время торчать в этом доме. Память Алэйны медленно восстановится. Время действовать. Немедленно.

– Я согласен с тобой, – сказал он. – И у меня есть несколько идей, но мне нужно полчаса, чтобы все уладить. На берегу есть гамак. Встретимся там.

Ее красивая улыбка была полна надежды.

– Звучит заманчиво.

Алэйна глубоко вдыхала океанский воздух. Она лежала в гамаке, медленно раскачиваясь и свесив ногу. Гамак крепился к двум толстым пальмам, ветви и листья которых шелестели над головой.

Возможно, Портеру в самом деле удастся успокоить ее страхи. Может быть, восстановление памяти окажется таким же простым и приятным занятием, как общение с мужчиной, за которого она вышла замуж.

Алэйна хотела в это верить. Она вышла из комы всего неделю назад. Тем не менее, каждый час, проходящий без каких-либо изменений в ее памяти, заставлял ее сильнее беспокоиться.

Ответы. Ей нужны ответы на ее вопросы. Она надеялась, что красивый пейзаж поможет ей восстановить память.

Взглянув на гавань, она попыталась представить, каким человеком выросла. Ей двадцать восемь лет, она замужем за очень богатым человеком.

Яхты стремительно бороздили воды океана. Некоторые из них выглядели как круизные суда.

Была ли Алэйна на одной из этих яхт? Было ли ей комфортно в мире богачей?

Ее размышления прервала подошедшая к ней загорелая женщина. Она была примерно на десять лет старше Алэйны.

Женщина рванула к Алэйне, ее черные волосы выбились из-под огромной белой шляпы. Ее глаза были закрыты огромными солнцезащитными очками. На ней было розово-персиковое платье.

Озадаченная Алэйна встала.

Женщина крепко обняла Алэйну, а потом шагнула назад и прижала руки к груди:

– Боже мой, Алэйна, я так и думала, что это ты. – Женщина наморщила нос. – Я совсем забыла, что ты нас не помнишь. Меня зовут Сейдж Хардинг. Я твоя соседка. Мне нравилось считать себя твоей подругой, хотя мы с тобой виделись только пару раз в год на праздники.

Пару раз в год? Но Портер говорил, что они часто сюда приезжали. Вероятно, Сейдж бывала здесь редко, поэтому их пути пересекались только дважды в год. Алэйна хотела в это верить. Портер не может ей лгать.

– Спасибо, что подошла, чтобы поговорить со мной, Сейдж. Благодаря общению я не чувствую себя совсем беспомощной.

– Дорогая, ничего не поделаешь. – Сейдж присела в пляжное кресло рядом с гамаком. – Ты была в автомобильной аварии.

– Я понимаю, что со мной произошло, но мне трудно доверять себе. – Она закатила глаза. – Но хватит о моих проблемах. Расскажи мне о себе. Откуда ты? Ты здесь с семьей? Как мы подружились?

– Ох, как много вопросов! – Сейдж подняла пальцы, окрашенные зеленым лаком. – Я из Вашингтона. Мой муж – член палаты представителей конгресса США, поэтому мы сохранили здесь дом, чтобы жить во Флориде. Двое наших детей учатся в частной школе-интернате. Мы с тобой подружились на вечеринке арт-галереи по сбору средств для бездомных.

Все сказанное совпадало с тем, что рассказывал Портер.

– Какой вид искусства тебе нравится?

– О, об искусстве я знаю мало. – Сейдж с резким самоосуждением махнула рукой. – Я была на вечеринке ради канапе, шампанского и кинокомпании. И ради помощи бездомным. Мне нравится участвовать в благотворительной деятельности. Это возможность провести время с пользой.

– Как мило. – Алэйна не знала, что еще сказать этой необычно откровенной женщине.

Сейдж наклонилась к ней, опершись локтями о колени:

– Ты в порядке? В самом деле все в порядке? Я так волновалась. Я приезжала в больницу, когда узнала об аварии, и принесла цветы. Но к тебе никого не пускали. Я бы устроила вечеринку по случаю вашего усыновления ребенка, но сейчас не время. Подождем, когда к тебе вернется память.

– Я думаю, так будет лучше. Я по-прежнему… отдыхаю.

– О, верно. А я, дурочка, тебе надоедаю. Я так обрадовалась, когда увидела тебя, и хотела убедиться, что у тебя с Портером все в порядке.

В последних словах Сейдж был подтекст.

– Мы наслаждаемся возможностью быть родителями, – сказала Алэйна.

– Как нога вашего малыша?

– Он выздоравливает.

– Я так рада. – Какое-то время Сейдж рассматривала свои зеленые ногти. – Я не верила, что ты приедешь сюда в этом году после того, как в прошлое Рождество к тебе приезжал мужчина.

Алэйна заставила себя сохранять спокойствие. Она не собиралась ни о чем расспрашивать Сейдж, которую фактически считала незнакомкой.

– Спасибо, что зашла ко мне.

– Мне не следовало ничего тебе говорить. Я думала, что он связывался с тобой. Я не хотела тебя расстраивать. – Она встала и отряхнула песок с ног. – Пожалуйста, прости меня.

– Прощаю. Тебе нелегко определить, что можно мне говорить, а что нельзя. – Алэйна встала и увидела Портера, который шел в их сторону, неся корзину для пикника. – А вот мой муж.

Сейдж снова наморщила нос:

– Мне пора.

– Счастливого Рождества тебе и твоей семье!

– Взаимно, дорогая. – Сейдж быстро пожала руку Алэйне. – Наслаждайся первым визитом Санта-Клауса к твоему малышу.

Конечно. Алэйна должна думать о первом Рождестве для Томаса. О том, какие игрушки ему купить, чтобы он играл ими в следующем году. Или испечь рождественское печенье, как когда-то делала ее мать. Пора создавать собственные семейные традиции с Портером.

Возможно, в их семье уже были традиции. Об этом сложно сказать, учитывая, что в доме ничто не напоминает о деятельности Алэйны.

Она жаждала домашнего тепла и уюта. Хотела снова стать нормальным человеком.

Когда все наладится, она и Портер обсудят, как побаловать их прекрасного сына.

Сердце Алэйны с тревогой сжалось.

Она посмотрела на Портера. Он был в нескольких метрах от нее. При виде его у нее снова перехватило дыхание.

Она неторопливо оглядела его, пока он подходил к ней с корзиной в руках. Широкие плечи и грудь, решительный подбородок. Сильный и целеустремленный человек.

От его непринужденности и улыбки ее сердце билось чаще. Несмотря на суровый внешний вид, Портер умел быть располагающим, понимающим и даже ласковым.

Она хотела его поцеловать. Чтобы понять, каково им было вместе. В постели. Или в душе. Или во многих других местах, где представляло их ее воображение.

Или она это просто придумала? Вряд ли. Между ними чувствуется неоспоримое физическое влечение с тех пор, как она увидела его в больнице.

Алэйна снова задалась вопросом, до конца ли Портер с ней откровенен. Она просто не представляла, что он может что-то скрывать от нее по ее вине.

Солнцезащитные очки закрывали глаза Портера от лучей позднего утреннего солнца. Портер торопливо шел к жене, надеясь увидеть ее в гамаке и застать врасплох. Но потом он увидел, что она разговаривает с соседкой. Проклятье. Он специально выяснил, что семьи Хардингов не будет здесь на Рождество.

По-видимому, информация оказалась ложной.

Махнув ему рукой, Сейдж Хардинг надела солнцезащитные очки и ушла.

Он беспокоился об Алэйне. Совсем недавно она общалась с его матерью, а теперь ее неожиданно навестила соседка. Он старался скрыть детали прошлого от своей жены. Не только по своим собственным причинам, но и ради ее блага. Врач сказал, что нельзя торопить ее и заставлять скорее обо всем вспомнить.

Обследование не показало никаких повреждений головного мозга Алэйны, но последствия комы были ощутимы. Врач сказал, что ее мозг, скорее всего, старается защитить ее от воспоминаний, к которым она еще не готова. Портер снова подумал, что, возможно, она не захочет помнить о том, как они почти подписали документы о разводе, составленные их адвокатами. О том, как она желала сохранить семью.

Портер ускорил шаг, заметив странное выражение лица Алэйны. Наклонив голову набок, она оглядывала его с головы до ног.

Портер поставил корзинку для пикника в пляжное кресло:

– Тебе нужно избегать встреч с Сейдж Хардинг, – сказал он.

– Сейдж? – Алэйна передвинулась в гамаке. – Почему?

– Потому что она не такая искренняя, какой пытается казаться. Она подбирала состоятельных друзей, чтобы финансировать попадание своего мужа в Сенат США. Она просто использует людей.

Алэйна медленно кивнула, словно не зная, как реагировать.

– Да. Печально узнавать, что кто-то кого-то использует.

– Ты мне не веришь. Просто пообещай мне, что будешь с ней осторожнее.

– Ладно. – Она прикусила нижнюю губу. – Возможно, я слишком охотно поверила ей, когда она сказала, что мы с ней были друзьями, потому что мне очень одиноко. Кроме членов семьи, я никого не знаю.

– Ты просила у меня телефонные номера. Я отыскал телефоны бывших друзей. – Он протянул ей лист бумаги с именами и телефонными номерами. Он надеялся, что этот скромный поступок будет для нее важен.

– Бывшие друзья? Я больше с ними не дружу?

– Ты уехала из Северной Каролины несколько лет назад. Многие из тех друзей женились или вышли замуж и тоже переехали. – Он пожал плечами. – Люди теряют контакт друг с другом. Такое бывает.

Она нахмурилась:

– Вряд ли это действительно имеет значение. Они знают только то, что я уже помню. Они не расскажут мне о последних пяти годах, когда мы обменивались сентиментальными рождественскими открытками. – Боль и разочарование слышались в каждом ее слове.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я пытаюсь тебе помочь, Алэйна.

– А я не пытаюсь? – отрезала она. – Мне так трудно. Я даже не помню, как познакомилась с тобой. Я стараюсь быть женой и матерью в совершенно чуждом мне мире.

Все шло не так, как он планировал. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя еще более изолированной и одинокой.

– Прости. Я знаю, что тебе ужасно тяжело, и я хочу помочь тебе. – Он отвел волосы от ее лица и осторожно положил руку ей на плечо. – Я не хотел тебя расстраивать. Давай начнем сначала? Я принес еду. Ты плохо позавтракала.

– Конечно, Портер. Извини, что набросилась на тебя с обвинениями. Я знаю, тебе тоже нелегко. И я вижу, что ты действительно пытаешься облегчить мне жизнь. – Она прижала пальцы к виску, словно у нее от боли пульсировала голова. – Прежде мы часто ссорились?

Портер понял, что должен быть осторожнее.

Она задала провокационный вопрос, на который трудно ответить.

Портер потянулся к корзине, давая себе время подумать, и вынул оттуда сливочное масло, сыр бри, крекеры с приправами, свежие фрукты, орехи в темном шоколаде. Все, что любила Алэйна. Много лет назад, когда их отношения складывались удачно, они часто завтракали на пляже. Именно на пляже прошло их первое свидание.

– Мы разговаривали. И да, мы спорили. – Он посмотрел на нее поверх солнцезащитных очков. – Потом были бурные примирения. – Он протянул ей орех в шоколаде.

Несколько секунд она задумчиво смотрела на Портера, потом ее плечи расслабились. Она взяла орех в шоколаде, игриво улыбаясь. Ее голубые, как океан, глаза сверкали на солнце.

– Совсем несексуально давить на женщину, которая только что вышла из комы.

– Почему? – Он опустился на колено и ладонью коснулся ее щеки. – Ты прекрасна.

Она не уклонилась от его прикосновения.

– Я растеряна и измотана.

– Здесь идеальное место для отдыха. – Он сунул ей в рот кусочек сыра, прежде чем она успела ответить. – Поешь. Ты должна набрать потерянный вес.

Сглотнув, она спросила:

– Это было оскорбление?

– Я только что сказал, что для меня ты всегда прекрасна. – Он провел по ее нижней губе большим пальцем. – И я более чем готов снова практиковать свои навыки по примирению.

Она укусила подушечку его большого пальца, и Портер затрепетал от желания.

– Портер, я бы солгала, сказав, что ты меня не привлекаешь. – Она поцеловала его шершавую ладонь. – Но ты прав, мне не хватает энергии и необходимо набрать вес. И мне нужно успокоиться, потому что у меня постоянно шалят нервы. И еще нам нужно возвращаться домой. Ребенок…

– Он спит. За ним присматривают моя мать и няня. – Он нахмурился и покачал головой. – Я не верю, что моя мать одна справится с ребенком.

– Печально.

– Я хотел пошутить.

– В самом деле? По-моему, это не смешно. Ты нанял няню, потому что не доверяешь мне? – Она снова теряла терпение.

– Я верю, что ты отлично справишься с нашим ребенком. Я просто хочу, чтобы ты отдохнула. – Им нужна дополнительная помощь прямо сейчас, пока жизнь не вернулась в нормальное русло.

– Ты тоже устал, – сказала она.

Он потер шею и не ответил. И не посмотрел на нее.

Она медленно провела рукой по его плечам. Ее пальцы осторожно гладили его спину, пробуждая в нем желание. Она наклонилась к нему, их лица разделяло только несколько дюймов. Понизив голос, Алэйна заговорила с озабоченностью и пониманием.

– А приезд твоей матери сильнее тебя расстроил, – заметила она.

Он потянулся к ней и погладил большим пальцем ее щеку. Алэйна вздохнула. Он едва сдерживал желание.

– Черт побери, Алэйна, ты всегда читала меня как открытую книгу.

Не в силах сопротивляться, Портер наклонился и поцеловал ее в губы.

Глава 5

Теплые губы Портера распалили желание Алэйны. Она жаждала большего. Он запустил пальцы одной руки в ее волосы. Алэйна обмякла, прижавшись к его твердой, мускулистой груди.

Они целовали друг друга все откровеннее, Алэйна почувствовала вкус малины на его языке. Портер слегка наклонил ее голову, чтобы было удобнее целовать Алэйну, а она вцепилась пальцами в тонкую ткань его рубашки. Все в нем привлекало ее. Начиная с его взглядов и улыбки и заканчивая заботой о собственном ребенке.

Прямо сейчас она легко представляла, почему влюбилась в этого человека и вышла за него замуж.

Она желала вспомнить их взаимные страстные переживания и слова, которыми они обменивались. И ей было неприятно, что Портер все это помнит, а она нет.

Она упивалась настойчивостью, с которой он старался ее завоевать. Это восторгало и возбуждало ее…

Услышав характерный гул катера, она вдруг насторожилась. И напомнила себе, что целовала мужчину, которого, по сути, не знает. И которому еще не доверяет полностью.

Она толкнула его в грудь, прерывая поцелуй, а потом робко на него посмотрела.

Она заставила себя рассмеяться:

– Мне не следовало этого делать. У тебя жена, страдающая от амнезии, и ребенок, а я набрасываюсь на тебя.

Его смех отразился от океанского бриза. Портер снова засмеялся, запрокинув голову, а потом сжал свою переносицу.

– Ты всегда умела свести меня с ума, – сказал он.

Она затрепетала от его слов.

От ветра волосы упали на ее лицо, и она отвела их рукой в сторону:

– Прости. Я, хм, не хотела подавать тебе противоречивые намеки и вводить тебя в заблуждение.

Он провел пальцем по ее губам:

– Мне всегда нравилось, как ты меня заводишь. Пусть мы нередко спорили, но на физическом уровне нам было хорошо. – Он снова провел пальцем по ее губам и отвел руку. – Но я не шутил, говоря, что не желаю тебя торопить с решением.

– Приятно слышать. – Она беспокойно вскочила на ноги и стала складывать продукты в корзинку. – Влечение между нами… проблематично.

Ей захотелось уйти. В любом случае им необходимо узнать, как дела у их ребенка. Собирая продукты, она сунула себе в рот еще кусочек сыра бри, наслаждаясь его кремовой текстурой.

– Мы были женаты несколько лет, – сказал он, нарушая молчание. – Даже если этого не помнит твой мозг, я считаю, что об этом помнит твое тело. Мы будем действовать медленно.

Он протянул ей темный шоколад. Она взяла его, и их пальцы соприкоснулись.

– А если я вообще ничего не вспомню? – спросила она.

Его губы растянулись в хитрой улыбке.

– Тогда мы все начнем сначала.

– А если я уже не та женщина, какой я была? – Ее сердце беспокойно колотилось.

– Ты та самая женщина, с которой я познакомился пять лет назад.

Поставив корзинку на пляжное кресло, она принялась складывать в нее контейнеры с едой.

– Нет. Я изменилась. На прошлой неделе, когда я вышла из комы, я узнала, что я замужем и у меня есть ребенок. Это было удивительно. И эти новости очень меня изменили.

– Конечно.

– Ты поддакиваешь мне, – сказала она. – Но, по-моему, ты меня не понимаешь. Похоже, ты просто хочешь начать все заново.

В какой-то степени она понимала его желание. С логической точки зрения Портер был прав. Но на уровне эмоций ей хотелось, чтобы события развивались по совершенно другому сценарию. Как же ему объяснить, что ее тяготят противоречивые чувства?

Стиснув зубы, он опустился на колени, чтобы помочь ей сложить продукты.

– Я пытаюсь помочь тебе вспомнить, как ты просила.

– В это я не верю. Ты хочешь, чтобы я снова стала той женщиной, на которой ты женился. Чтобы наша жизнь была прежней.

Он мрачно фыркнул:

– Ты не представляешь, как заблуждаешься.

Алэйна замерла, а потом присела на песок. У нее похолодело в груди.

– Значит, отношения между нами были не слишком хорошими?

– Я этого не говорил.

– Когда я спросила тебя, часто ли мы ссорились, ты ответил, будто мы спорили, а потом у нас были бурные примирения.

– Так и есть.

– Но мы спорили. Часто. – Она закрыла корзинку.

– Супружеские пары часто спорят.

– И мы не исключение.

– Да, Алэйна, мы с тобой спорили. – Он пожал плечами. – Мы с тобой несовершенны. По-прежнему. Но у нас есть шанс построить нашу семью. Мы этого давно хотим. Ты готова поверить мне в этом, по крайней мере?

Он вглядывался в ее лицо. Щеки Алэйны горели, она пыталась обуздать душераздирающие эмоции. Портер просит ее довериться ему. И она должна ему доверять. Они поженились, но она чуть не изменила ему, если верить словам Сейдж Хардинг.

Она почти не знает Портера. А его желание заставить ее поверить ему лишь сильнее нервирует Алэйну. Портер, с которым она общается теперь, не давал ей повода ему не доверять. Но в глубине души что-то мешало ей довериться ему полностью.

– Конечно, я верю, что ты хочешь построить семью, – сказала она.

У нее закружилась голова и сдавило грудь. Алэйна вдруг запаниковала, хотя Портер просто ее обнимал. Она знала, что ее страхи необоснованны, но все же, учитывая негативный опыт их прошлых отношений, она не могла не беспокоиться о том, какой одинокой позволила себе стать. И можно сказать, что Портер ограничил ее свободу, привезя сюда, где она никого не знала, как когда-то делал ее бывший парень.

Что еще она знает о Портере, кроме того, что он так нежен с Томасом?

Ее руки начало покалывать. Алэйна ощущала себя зажатой между прошлым, которое она помнила, и прошлым, которое она не помнила. Ей нужно побыть одной. Вскочив на ноги, она повернулась и побежала.

Стук ее ног вторил настойчивым мыслям в ее голове. Она даже не заметила, что сжимает кулаки, пока не влетела на кухню. Липкая и раздавленная малина упала в раковину, когда Алэйна разжала пальцы.

Алэйна сделала глубокий вдох. А потом еще один.

Ей некого позвать на помощь. В такие периоды она отчаянно хотела поговорить с матерью или отцом. Они всегда знали, что сказать ей и как помочь в определенной ситуации. Но они умерли, когда она училась на первом курсе университета. Воспоминание об этом моменте, о том ужасном телефонном звонке, по-прежнему свежи в ее мозгу.

Она сделает все, чтобы у нее была полноценная семья.

Томас заслуживает любви и покоя. И родителей, которые его обожают. Она уже так сильно полюбила своего сына. И, честно говоря, крепкая семья нужна ей так же, как и Портеру.

Семья намного важнее ее собственного счастья.

И тут Алэйна испугалась, что произойдет с ее браком, если она вспомнит события последних пяти лет.

Врачебный осмотр Томаса прошел благополучно, Портер закрыл за своей женой дверцу автомобиля на парковке больницы. Это было их первое совместное путешествие за пределы дома. Он взглянул на заднее сиденье и увидел ангельскую улыбку Томаса.

Врач подтвердил, что Томас выздоравливает. Нужно просто потерпеть и подождать.

Иногда ждать чертовски трудно. Портер обошел автомобиль и уселся на водительское сиденье. С одной стороны, он благодарен, что Алэйна и Томас вместе с ним. С другой стороны, он чувствовал, будто после пикника на пляже его отношения с Алэйной стали напряженнее. Она отгородилась от него стеной, и он не понимает почему. После поцелуя она беспокоится и нервничает от его простого прикосновения. Только вместе с Томасом оба чувствуют себя в своей тарелке. Портер нисколько не сомневался, что Алэйна любит сына.

Портер строил дорогие дома по всей стране. Он самостоятельно создал многомиллиардную корпорацию, отказавшись от помощи своей богатой матери. Однако все эти достижения не сравнятся с отрыжкой Томаса или смехом Алэйны.

Портер ни на что не променяет свою семью. Его обвиняют в упорстве, однако оно ничто по сравнению с тем, как сильно он постарается стать отличным семьянином.

Он завел двигатель и включил радио:

– Давай заедем в гастроном, купим продуктов, а потом поедим на веранде?

– Портер, я бы предпочла выбраться из пляжного домика. Я не хочу сидеть взаперти целый день. – Алэйна посмотрела в окно, когда они проехали мимо оленей из ветвей ивы рядом с больницей.

Портер улыбнулся – терпение рано или поздно вознаграждается. Алэйна хочет выйти из дома. Это хороший знак. Возможно, она начинает ему доверять.

– Конечно. Мне нужно появиться на стройплощадке, чтобы проверить работы перед сдачей объекта. А остальная часть дня принадлежит нам. – Он взял ее за руку и нежно ее сжал.

– Я не возражаю. Кроме того, мне нравится видеть тебя в действии.

Быстро улыбнувшись ему, она включила рождественскую радиостанцию. Алэйна покачивала головой в такт джазовых композиций из старой классики, пока они ехали через город, где вдоль главной дороги на пальмах были развешаны световые гирлянды в виде белых снежинок.

Им не понадобится много времени, чтобы добраться до работы Портера. Впереди был длинный пляж, за которым находился особняк в испанском стиле, который предстояло проверить Портеру.

– Портер, как здесь красиво. Какая экзотика. – Она оглядела решетку между гаражом и дверью. Десятки растений были аккуратно высажены во дворе.

Портер остановил автомобиль:

– Да. Это мой любимый из недавних проектов. Ты хочешь остаться в машине или пойдешь со мной? – Он вглядывался в ее глаза, словно желая прочесть ее мысли. Она оглянулась через плечо на двух мужчин, которые говорили друг с другом, стоя у большой арочной двери.

– Я хочу пойти с тобой. Но сначала скажи, кто они. – Она махнула рукой на мужчин.

– Тот, что повыше ростом, мой второй помощник. Его зовут Оливер Флаурной, он по-прежнему холост. Того, с кем он разговаривает, зовут Мика Сигал, он наш финансовый директор. Иногда мы ужинаем в ресторане с ним и его женой, Брианной. У них есть малыш, Дэнни. Он обожает тебя. Как все дети.

– Хорошо. Оливер и Мика. Надо запомнить. – Она постучала себе по виску и прерывисто хохотнула. Потом она отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, чтобы отстегнуть Томаса от автокресла.

Алэйна в самом деле необычная женщина. Она сделала огромный шаг на пути к выздоровлению. Портера впечатлило, с каким бесстрашием она возвращается в мир, которого не помнит. Она была не просто красивой, но и удивительной женщиной. В ней чувствовалась душевная сила, которая однажды так привлекла Портера. Он не понимал, почему впоследствии перестал замечать эту черту ее характера.

Ему очень хотелось увести ее от любопытных глаз и зацеловать до умопомрачения.

Портер откашлялся и заставил себя сосредоточиться на предстоящих делах. К тому времени, когда Томаса отстегнули от кресла, Мика и Оливер подошли к их машине. Оба молчали. Алэйна качала Томаса на руках, поглядывая то на Оливера, то на Мику, а потом на Портера.

Оливер – худощавый мужчина с темно-каштановыми волосами – кашлянул, чтобы нарушить молчание.

– Как вы себя чувствуете, Алэйна? – спросил он, явно чувствуя себя ужасно неловко из-за ее амнезии.

– Ну, по-всякому. А как вы, Оливер?

– Хорошо, – ответил он. – Готовлюсь отпраздновать Рождество у своей сестры.

– Это… хорошо. – Качая Томаса, она посмотрела на мужчину пониже ростом с каштановыми волосами. – А как у вас дела, Мика?

– Не могу жаловаться, мэм. – Он моргнул, будто заставляя себя посмотреть в ее глаза. – Дома все в порядке.

Снова наступило неловкое молчание.

– Мы рады, что вам лучше, – прибавил Мика и снова заморгал.

– Мы тоже, – сказал Портер, желая разрядить атмосферу. – Алэйна, отдай мне Томаса, а сама сходи и посмотри первый этаж. С задней веранды открывается потрясающий вид. Оливер, ты откроешь для нее дверь?

Алэйна кивнула, радуясь возможности уйти. Портер взял у нее Томаса.

– Конечно. – Оливер отпер дверь и шагнул внутрь, чтобы включить свет.

Алэйна быстро и бодро вошла в дом. Ей понравились паркетные полы и белая отделка. Она улыбнулась Портеру, взглянув на него через плечо, а потом вышла во внутренний дворик.

Портер поразился ее смелости. В прежние годы он спросил бы ее, какие картины можно повесить в этом доме. Ее опыт всегда благосклонно оценивали покупатели жилья.

– Как ты справляешься с ролью отца? – Мика начал светскую беседу с Портером, пока они ходили по дому.

– Это все, что я хотел. Но я не представлял, каково мне будет. Он смешной.

– И очень симпатичный. – Мика слегка потянул здоровую ногу Томаса. – Как проходит его лечение? Должен признаться, я мало знаю об этом заболевании.

– Ему потребуется еще две операции и физиотерапия, но врач ожидает полного выздоровления. Мне ужасно не нравится, что он болеет.

Мика сочувственно кивнул:

– Он улыбается, когда видит тебя. Это здорово.

– Верно. – От близости, которая возникла у него с сыном, у Портера потеплело на душе.

– А Алэйна?

– Она прирожденная мать. Никакая амнезия не лишит ее этого качества.

– Мне очень жаль. Я хотел сказать, что все к лучшему, раз вы… Черт, я веду себя как бесчувственный чурбан.

Выражение лица Мики стало напряженным, но Портер знал, что тот не хотел никого обидеть своим комментарием. Отношения Портера и Алэйны были очень сложными до аварии, и об этом многие знали.

– Не волнуйся. Я знаю, ты не имел в виду ничего плохого.

– Приходите к нам на ужин. Давайте посидим как старые супружеские пары. – Мика казался по-настоящему заинтересованным.

– Я поговорю с Алэйной. Мы выясним, готова ли она к этому. Она хочет поговорить с людьми из нашего прошлого, а я желаю дать ей все необходимое. Просто нужно быть осторожнее и следовать указаниям врача. – Разговаривая с Микой, Портер внимательно наблюдал за Алэйной.

Она разглядывала дом. Казалось, дом сделан специально для нее. Мягкие классические линии и арки подходили ей больше угловатых форм в стиле модернизма в их пляжном доме.

Почему он не понимал этого раньше? Он вспомнил, как она постоянно старалась подстроиться под его вкусы и желания. Он не мог избавиться от мысли о том, что должен воспринимать ее как личность, а не как женщину, которая вписывается в его видение идеальной семьи.

– Конечно. Поговорим и выберем время. По ужинаем у нас дома. Или пойдем в ресторан. – Мика похлопал его по плечу. – Или сходим на балет.

– Ты шутишь? Балет? – Наклонив голову набок, Портер посмотрел на Мику.

– Я просто проверяю, слушаешь ли ты меня. Ты отвлекся, глядя на жену.

Портеру было трудно на нее не смотреть. Алэйна пленила его, занимала его мысли.

Увидев ее в доме в испанском стиле, он задался вопросом, правильно ли поступил, купив пляжный дом после того, как они узнали, что оба должны лечиться от бесплодия.

После осмотра строящегося дома они уселись в машину, и Портер поехал в любимый ресторан Алэйны – «Рыбак Фрэнк». Он хотел, чтобы сегодняшний день был для нее особенным.

Обед был восхитительным. Вкусная рыба. Свежее авокадо. Живая музыка.

Учитывая все обстоятельства, Алэйна отлично проводила сегодня время. Портер был очарователен, как всегда, и удовлетворял каждый ее каприз и желание. И он заботился о Томасе.

Ей стало любопытно, что будет, если память к ней не вернется.

Может быть, им нужно заново начать отношения. Новая семья в новом доме, похожем на тот, который она совсем недавно видела. Она почти представила, как Томас делает первые шаги по паркетному полу. А на стенах дома развешаны предметы искусства.

Когда они вошли в магазин детской одежды, она оглядела лица других покупателей. Портер вышагивал рядом с ней, пока она катила впереди себя тележку. Он почти машинально положил руку ей на талию.

– Какой рождественский подарок от меня был лучшим? – спросила она, глядя на секции с одеялами.

Взглянув на цены, Алэйна быстро поняла, что попала в очень дорогой магазин.

– Однажды ты подарила мне картину, сделанную на основе строительного проекта, которым я занимался в начале своей карьеры. Она мне понравилась. Она висит над моим письменным столом в кабинете.

– Я бы хотела поближе ее рассмотреть, – ответила она. – Чтобы понять, в каком стиле я работала. А какой рождественский подарок от тебя мне понравился больше всего?

– По-моему, неожиданная поездка в Париж. Мы провели неделю в художественных галереях, если хлеб и сыр бри.

– Ах, хлеб и сыр. – Она рассмеялась, скрывая сожаление от того, что не помнит о поездке. – А что тебе дарили на Рождество в детстве?

Она замедлила шаг у стойки с игрушками.

– Моя мать, делая мне подарки, из кожи вон лезла. Она адвокат. Я говорил тебе об этом? – Взяв игрушечную белую сову, он помахал ею перед Томасом, который одарил его беззубой улыбкой.

– Ну, таких деталей мне никто не сообщал, – сказала Алэйна. – Я считала, что она очень богата. Она взяла отпуск, чтобы приехать к нам? Как мило.

Он помахал рукой:

– Моя мать такой же трудоголик, как и я. Ни она, ни я не высыпаемся.

– И еще она предпочитает наблюдать за спящими детьми.

– Моя мать оригинал.

Алэйна прижала к груди игрушечного медведя:

– Жаль, что моя мама не встретилась с Томасом. Она бы его полюбила.

Он взволнованно нахмурился:

– Я сожалею, что ее нет рядом с тобой.

Алэйна положила медведя на полку:

– С твоей матерью на удивление легко ладить. От нее не исходит никакой угрозы.

– Ты не должна бояться моей матери. – Он взял игрушечного оленя и снеговика и протянул их Алэйне. – Что скажешь?

– Замечательно. И еще я предлагаю прямо сейчас заложить семейную традицию. Давай начнем с еды. Что мы обычно ели на Рождество?

– Традиционная индейка и утка. Тебе нравились устрицы, а мне клюквенный пирог.

– Давай приготовим на нынешнее Рождество совершенно другие блюда. Например, жаркое. – Она щелкнула пальцами. – Или отварные креветки.

– Отварные креветки? На Рождество?

– Да. – Она впервые почувствовала, что контролирует свою новую жизнь. – Отварные креветки с кукурузой и картофелем. Возможно раки или крабы, начиненные колбасой. Что скажешь?

Он надел ей на голову шапку Санта-Клауса.

– Ты так взволнована. Я съем все что угодно, чтобы тебя порадовать. – Он коснулся ладонью ее щеки. – Я так соскучился по твоей улыбке.

Она снова подумала, что Портер испытывает в этой ситуации. Он фактически потерял жену. Сначала она была в коме, а теперь у нее амнезия.

– Мне жаль, что из-за меня у тебя столько неприятностей.

– Я счастлив, Алэйна. – Его глаза светились искренностью, и у нее засосало под ложечкой.

– Продолжаем делать покупки. Сегодня я не буду жаловаться, что ты богат. – Она толкнула тележку к следующей стойке с плюшевыми игрушками.

– Мне нравится ход твоих мыслей. – Он бросил ей огромную игрушку полярного медведя. Она легко ее поймала.

Алэйна помахала медведем перед Томасом и включила звуковое сопровождение игрушки. Портер взял небольшую игрушечную утку и начал играть с медведем.

Он чувствовал себя так естественно. Как будто они были обычной семьей. Томас хихикал, глядя на импровизированное представление родителей.

К ним подошла пожилая дама:

– Если бы все родители были такими как вы, мир стал бы прекрасным. Вы дарите ребенку воображение. Какая красивая семья. – Она взяла маленького плюшевого мишку с полки.

– Спасибо, мэм. – Портер погладил рукой Алэйну по плечу.

Она затрепетала от его прикосновения.

– Счастливого Рождества! Наслаждайтесь, пока он маленький и очаровательный. Подростком он попросит купить ему автомобиль. – Женщина улыбнулась и пошла дальше по магазину.

– Автомобиль? – Портер усмехнулся и взял погремушку в виде гоночного автомобиля. – Пока этого достаточно. Покупаем полярного медведя и утку. Томас их одобрил.

– Я думаю, ты прав. Хотя мне понравился и этот слон. – Она взяла синего слона и крепко сжала его в руке.

Внезапно Алэйна начала вспоминать. Ей казалось, будто она нырнула под воду без очков. Сначала образ был нечетким. Вот она и Портер на вечеринке по случаю предстоящего рождения ребенка у друзей. Все смеются. Они радуются за своих друзей и ребенка, который должен вот-вот родиться.

Алэйна почувствовала боль от осознания того, что у нее и Портера детей не будет. Как же трудно им было возвращаться домой на Рождество, зная, что они не могут зачать ребенка. У нее болезненно сжалось сердце даже сейчас при мысли о том Рождестве.

– Что? Что случилось? – озабоченно спросил Портер, беря у нее из рук игрушечного слона.

Воспоминание улетучилось, и она присела на край скамейки:

– Я просто кое-что вспомнила. Рождество несколько лет назад.

– Рассказывай, – настаивал Портер, стоя перед ней на коленях и надежно придерживая рукой Томаса.

Она силилась вспомнить каждую деталь.

– Мы были на вечеринке по случаю рождения ребенка у друзей, а сами узнали, что не можем зачать малыша. Просто я… – Она затихла, у нее сдавило горло.

– Тсс. Все в порядке. – Он обнял ее и крепко прижал к себе. Алэйна прерывисто дышала. Его объятие казалось ей более знакомым, чем поцелуй.

Он гладил ее по спине, говорил слова утешения у ее волос. Нынешний момент был похож на тот, когда Алэйна вышла из комы.

Она не знала, вернется ли горькое воспоминание к ней снова, когда они вернутся домой. Или оно испарится из ее памяти.

Глава 6

Портер умел делать презентации и составлять планы. Это умение он приобрел, создавая свою строительную империю. Такой навык мог бы вполне пригодиться ему в романтических отношениях с женщиной. Он был по-настоящему творческой натурой.

На следующий день после похода в торговый центр с Алэйной он вел ее по дому. Она шла за ним, закрыв руками глаза.

– Ты точно ничего не видишь? – Он прижимался к ней, пока они вышагивали вперед. Легкий аромат ее кокосового шампуня натолкнул его на воспоминания о бесчисленных ночах, что они провели вместе. Он очень ее хотел.

Но прежде он должен возродить свою семью. Близость с Алэйной поставит под угрозу его планы, так как она еще не доверяет ему полностью.

– Я клянусь. Но зачем все это?

– Это сюрприз. Просто доверься мне.

Он закружил ее по комнате, пока не убедился, что Алэйна полностью дезориентирована.

Еще два поворота, и они оказались в семейных апартаментах. Опустив ее руки, он стал ждать, пока она осмотрит комнату, которую он оформил специально для нее.

В центре комнаты стояла высокая рождественская елка. От белых гирлянд помещение было залито теплым светом.

Две коробки со специально заказанными елочными украшениями стояли на бело-коричневом полосатом диване рядом с подушками, расшитыми крабами и морскими звездами. Стеллажи за диваном были освобождены от фигурок в виде маяков, раковин и катеров.

Комната была похожа на чистый холст. А он идеально подходит для создания новых воспоминаний. Возможно, он пробудит старые воспоминания, которые сблизят Портера и Алэйну. Конечно, есть также риск, что не все воспоминания Алэйны будут радужными. Когда она поймет, что они почти развелись, ей будет непонятно, почему Портер ей об этом не рассказал.

Итак, они создадут семью вместе. Алэйна права. Пора заложить новые семейные традиции, в которых вырастет Томас.

Портер желал иметь семью, какой у него никогда не было в детстве. Всегда был только он, его мать и ее временный любовник. Никаких старых традиций на Рождество и другие праздники. Портер любил свою мать, но они никогда не были с ней близки. Для своего сына он хотел лучшей доли.

– Как тебе удалось так быстро все организовать? – Она махнула рукой на коробки и елку. Ее голубые глаза сверкали в приглушенном свете.

– Я подумал об этом, пока мы ходили по магазинам, и заказал доставку.

– Но в доме уже есть елочные украшения.

– Да, но мне захотелось купить что-нибудь менее формальное. Только для нас и Томаса. В этой комнате мы будем открывать с ним подарки.

Она крепко его обняла:

– Спасибо, это прекрасно.

Отвернувшись, она принялась быстро копаться в коробке, откуда достала украшения и сложила их на журнальный столик перед диваном.

– А украшения для главной гостиной выбирала я? – спросила Алэйна. – Они не в моем вкусе. – Она мельком взглянула на Портера. – Они такие… сдержанные. Современный ар-деко, а не стиль эпохи Ренессанса, который я люблю.

– Ты права. – Он понимал, как сильно промахнулся в прошлом, и пожалел, что уделял мало внимания пристрастиям Алэйны. – Большинство украшений уже были в доме во время его покупки. Я купил дом тебе в подарок.

– Разве не ты его построил? – удивленно спросила она, доставая из коробки украшение в виде пальмовой ветви.

– О, его построил я. Но для другой семьи. Они уже готовились сюда переезжать, но расстались. Я купил дом по дешевке, хотя ради тебя готов потратить целое состояние. – Он глуповато ухмыльнулся и положил серебристого оленя на нижнюю полку за диваном.

– Я знаю.

Ему стало любопытно, не жалуется ли она на их образ жизни. Потом он вспомнил ее желания и предпочтения и то, как неловко чувствовала себя Алэйна в богатой обстановке.

– Мы планировали сделать тут ремонт, но не получилось. Мне следовало настоять на этом.

– Или я должна была настоять. Я взрослый человек. Я несу ответственность за принятые решения, хотя их не помню. – Она округлила глаза.

– Ты бы хотела переделать весь этот дом? Или наше постоянное жилище?

– Постоянное жилище? Хм. Я по-прежнему чувствую себя в сказке. – Она теребила пальцами красный атласный бант. – Я еще даже не видела наш дом Таллахасси. Он такой же, как этот?

– Нет.

– Как долго мы жили в том доме? – Она присела на кафельный пол между диваном и журнальным столиком, поставив перед собой коробку с новыми елочными украшениями. Каждая игрушка была уникальна и сделана местными ремесленниками.

– Тот дом построили, когда мы поженились.

– Значит, мы принимали решение вместе? – спросила она.

– Да. – Стоя на коленях, он помог ей достать оставшиеся украшения из коробки. Он взял первую игрушку, которую они купили, только поженившись: два пингвина на сугробе, держащиеся за руки. Он осторожно поставил игрушку рядом со снеговиком.

– Я бы хотела съездить в дом Таллахасси. – Она поглаживала украшения, словно пытаясь что-то вспомнить. Она взяла игрушку в виде Санта-Клауса в гавайской рубашке и шортах, у ног которого стоял розовый фламинго. Хихикнув, она повесила игрушку на елку.

– Мы все еще можем туда поехать. – Он повесил на елку снежинку.

– Но Томасу предстоят консультации с местным врачом. После Рождества у нас будет много дел.

Они продолжали украшать елку.

Вечер был слишком хорош, поэтому казался нереальным.

Когда они уже собирались установить ангела на вершину ели, в комнату плавно вошла смеющаяся мать Портера, держа под руку мужчину с проседью в волосах.

Она махнула сыну:

– Иди сюда, дорогой. Ты тоже, Алэйна.

Какого черта? Портер поднялся на ноги, начиная сердиться. Кто этот мужчина? Неужели его мать не понимает, что Алэйне нужен покой и тихий семейный отдых?

– Мама, что происходит?

– Я хочу, чтобы вы познакомились с моим новым другом, Барри. Он налоговый адвокат.

Барри протянул руку:

– Приятно познакомиться с вами обоими. Ваша мать много рассказывала о вас. – Он крепко пожал руку Портера. – О, вы наряжаете еще одну елку? Это лучшее время в рождественском сезоне, по-моему.

Мужчина был довольно хорош собой. Холеный и с изысканными манерами – как большинство адвокатов.

– Я согласна с вами, Барри, – произнесла Алэйна.

Кортни крепче взяла Барри под руку:

– Я так рада, что сегодня он с нами поужинает. Устроим небольшую вечеринку.

– Мама, мне нужно поговорить с тобой. Я должен кое-что тебе показать. – Улыбаясь, Портер взял Кортни под руку и вывел из гостиной в коридор.

Оглянувшись, он увидел, что новый бой-френд его матери помогает Алэйне установить ангела на елку.

– Мама? – прошипел он. – Зачем ты привела сюда своего дружка? Алэйна нездорова, у нас ребенок.

– Во-первых, – она подняла тонкий палец, – Алэйна сильнее, чем ты думаешь. Во-вторых, ваш ребенок спит. И, в-третьих, он не мой дружок. Мы только что познакомились на местной благотворительной вечеринке, которую устроила твоя соседка, Сейдж.

Потрясающе! Сейдж использует свои обычные уловки. Она наверняка пригласила его мать, чтобы выудить у нее информацию о том, что происходит с Алэйной. И эти сплетни она будет распространять на следующей вечеринке.

– Здесь и так черт знает что творится. Ты должна была заранее поговорить со мной.

Его мать скрестила руки на груди:

– Тебе неприятно, что я приехала без приглашения и привезла с собой незваного гостя? Хорошо. – Она подняла обе руки. – Мы с Барри уедем.

Портер раздраженно вздохнул, положив руку на затылок:

– Нет, останься. Ты только все усложнишь, если увезешь его после того, как объявила, что он поужинает с нами.

Алэйна отрезала кусочек от маленькой порции филе и отправила его себе в рот. Она наблюдала за словесной перепалкой между свекровью и Портером. Атмосфера становилась все напряженнее.

– Я просто говорю, милый, что, если мы переставим елку ближе к камину в гостиной, будет больше места, чтобы мы сели поудобнее и рассматривали подарки Томаса. – Кортни нарезала вилкой спаржу, потом прибавила: – Подумай о том, насколько это будет визуально привлекательнее. Фотографии первого Рождества Томаса будут гораздо удачнее.

Портер поставил на стол хрустальный стакан с водой:

– Да, мама, но…

– Но что? Тебя не волнуют фотографии? Поверь, ты пожалеешь об этом через несколько лет.

Портер глубоко вздохнул и воткнул серебряную вилку в стейк умеренной прожарки. Выражение его лица оставалось спокойным, но Алэйна заметила, как он стиснул зубы.

– Барри? – Алэйна решила разрядить напряжение. – Вы всегда жили во Флориде?

– Нет. Хотя я прожил здесь сорок лет и давно приобрел характерный загар. Я родом из Колорадо. Вы бывали в Колорадо? – Барри потягивал вино, пристально разглядывая Алэйну.

От его простого вопроса она запаниковала.

– О, Барри, нельзя сейчас задавать Алэйне подобных вопросов. – Кортни коснулась его руки. – Она пострадала в страшной автомобильной аварии. И у нее умеренная амнезия.

Портер одарил мать свирепым взглядом – она лишь моргнула в ответ. Алэйна посмотрела на Кортни, потом на Портера. Она не желала, чтобы пагубные последствия несчастного случая влияли на нынешний разговор.

– Под умеренной амнезией моя свекровь имеет в виду то, что я не помню события последних пяти лет. – Алэйна постучала ногтем по стакану с водой. – В остальном со мной все в порядке. И я предпочитаю, чтобы люди со мной не нежничали.

– Ладно, – согласился Барри. – Я понимаю, что…

Кортни остановила его, снова прикоснувшись к его руке:

– Намного проще, когда люди знают, с чем они имеют дело. Они узнают факты и вдруг понимают, как справиться с ситуацией.

– Слова истинного юриста. Сообщите мне факты. – Барри хохотнул.

Портер снова стиснул зубы. Казалось, он вот-вот взорвется.

Алэйна коснулась под столом его колена и осторожно его сжала, привлекая внимание Портера. Увидев ее умоляющий взгляд, он обо всем догадался.

– Амнезия, да, – жуя, произнес Барри. – Вам крупно не повезло, Алэйна. Я желаю вам скорейшего выздоровления.

– Благодарю. Мне повезло, что меня здесь так поддерживают. – Это был самый дипломатичный ответ, который она могла дать. Она снова сжала колено Портера, а потом вернулась к ужину.

С другого конца комнаты раздался громкий крик Томаса.

Алэйна и Портер вскочили на ноги и бросились к ребенку. Она принялась укачивать его на руках.

– Он голоден, – сказала Алэйна, взглянув на часы.

– Я сейчас. – Портер почти мгновенно принес бутылочку со смесью, взял Томаса на руки и стал его кормить.

Кортни поставила бокал с вином на стол и привстала со стула, чтобы лучше разглядеть сына и невестку:

– Разве у вас нет няни, Портер?

– Я просто хочу, чтобы мой сын ко мне привык.

– Ну, да, Портер. – Кортни вытерла салфеткой уголки губ. – Но ты нанял помощников. Так пусть они помогают. Тебе не нужно вертеться вокруг ребенка. Я никогда вокруг тебя не вертелась, а я была матерью-одиночкой. Я желаю тебе добра. И моему внуку тоже.

– Я тебе признателен, мама, – спокойно ответил Портер, хотя с трудом сдерживал ярость. —

Но я думаю, лучше сочетать помощь и свою практическую работу. Кроме того, няни у Томаса будут не всегда.

Его мать дала ответ почти незамедлительно: – Вот здесь ты, по-моему, ошибаешься. Мне кажется, круглосуточная помощь няни – замечательная идея. Ты сможешь больше времени уделять работе в компании. Ты будешь знать, что мальчик в хороших руках. И ты станешь расширять империю, чтобы у него было все, что он пожелает.

Алэйна предполагала, что ее свекровь говорит от чистого сердца. Но, казалось, она просто старается контролировать своего сына. Алэйна восхищалась сдержанностью Портера. Возможно, она не ладила со свекровью прежде потому, что та была слишком назойлива.

Портер закрыл дверь за своей матерью.

Он знал, что зря позволил матери остаться в доме на Рождество. Она никогда не была приверженцем семейных традиций и праздников и определенно не ладила с Алэйной. Сегодняшний ужин – яркий тому пример.

По крайней мере, Кортни ушла на весь вечер из дома с Барри – налоговым адвокатом. Мужчины всегда интересовали ее больше, чем родной сын.

Беда Алэйна в том, что она ничего не помнит. Беда Портера в том, что он не забыл ни одного проклятого момента из негативного прошлого.

Наклонив голову набок, чтобы расслабить мышцы шеи, он подошел к компьютеру и открыл видео дома в Таллахасси для Алэйны, чтобы она посмотрела, где они жили. Может быть, она что-нибудь вспомнит.

Поведение матери вывело его из себя. Он не был против ее нового кавалера. В конце концов, она взрослый человек. Но появление Барри всколыхнуло неприятные воспоминания Портера о прошлом.

Чтобы успокоиться, Портер прошел в детскую – к Томасу. Смотря на сына, он пообещал себе, что будет во всем поддерживать мальчика.

В детстве Портер ни в чем не нуждался, с материальной точки зрения. Его мать была блестящим адвокатом и получала достойную зарплату. Но, по сути, он был ужасно одинок. И он не желал подобной участи для Томаса. Его сын никогда не почувствует себя нежеланным ребенком.

Кортни меняла любовников, которые редко удосуживались даже узнать, как зовут ее сына. Портер учился в элитной школе-интернате. Дома он проводил три недели на Рождество и два месяца в течение школьных каникул.

Его мать обычно обещала провести с ним время, а потом уходила на свидание к очередному ухажеру. Она постоянно обещала сводить его в кино, на каток или в боулинг. Но чаще всего Портер ходил туда с няней, а не с матерью. Его нередко отправляли в свою комнату, чтобы он не мешал матери и ее любовнику резвиться в доме.

Но однажды, на рождественских каникулах, когда Портер учился в седьмом классе, его отношения с матерью кардинально изменились. Именно поэтому он до сих пор чувствует, что между ними лежит пропасть. Пережитый опыт заставил его ощущать себя временным сыном во временной семье.

Портер приехал домой, взволнованный планами, которые строил со своей матерью в течение учебного года. Они должны были отправиться кататься на лыжах в Колорадо. Портер предвкушал поездку в зимнюю страну чудес, наполненную снегом, горячим шоколадом и спортивным задором.

Они поехали в Колорадо. Но Кортни взяла в поездку няню. И своего бой-френда. Она отправила Портера в зимний лагерь, где его развлекала няня, а сама веселилась с любовником. Портер выяснил, что она планировала поехать в Колорадо с любовником. Портер почувствовал, что его предали. Он хотел провести время со своей матерью. Даже в подростковом возрасте он жаждал чаще с ней общаться. Но именно в этой поездке он понял, что этого никогда не случится. И тогда он решил, что его собственная семья будет совсем иной.

Отмахнувшись от воспоминаний, Портер встал у кроватки Томаса. Мальчик мирно спал.

У Томаса будет другая жизнь. Портер и Алэйна сумеют найти компромисс в отношениях друг с другом. Они откажутся от временного перемирия, которое заключили до аварии, и построят полноценную семью. Похоже, Алэйна чувствует, как и Портер, что им суждено быть вместе. Даже если она вспомнит все события прошлого, она сумеет простить Портера и останется с ним. Они оба уже очень привязались к своему сыну.

Услышав приглушенный стук, Портер повернулся и увидел, что в дверях стоит Алэйна. Она уже переоделась ко сну. На ней была майка и черные шорты. Он посмотрел на ее улыбающееся лицо.

– Привет! Знаешь, сегодня был удивительный день. Может быть, добавим немного романтики? – Ее голос был тихим, но игривым. Она была почти той Алэйной, в которую он когда-то влюбился. Портер жаждал ее обнять. – Мы так здорово постарались для Томаса. Ты купил игрушки, мы нарядили елку. И мы заложили собственные семейные традиции.

Она подошла к нему чуть ближе.

Достаточно близко, чтобы он уловил дразнящий кокосовый аромат ее шампуня. Достаточно близко, чтобы он с трудом сдерживал желание затащить ее в постель. Портер приказал себе быть терпеливым. Сейчас слишком многое поставлено на карту.

– Я хочу, чтобы мы были семьей. – Он засунул руки в карманы, чтобы не схватить Алэйну и не наговорить ей лишнего. – И, по-моему, твоя идея с отварными креветками – отличное продолжение того, что мы сделали сегодня. Мы одна команда.

– Я тоже так думаю. Время, которое мы проводим здесь вместе, идет нам на пользу. – Ее прекрасные голубые глаза заблестели от попытки что-то вспомнить. – Я смутно припоминаю, как писала для тебя картину. Я вижу ее образ. Он немного нечеткий, но я помню, какие брала краски и кисти.

Воспоминания. Портер должен радоваться. И он радовался за нее, но не мог избавиться от надвигающегося чувства обреченности. Что случится, когда она вспомнит все его ошибки? Когда она поймет, почему он уклонялся от ответов на ее вопросы.

– Это здорово, что ты начинаешь вспоминать. Мне нравятся твои картины. Я не могу дождаться, когда ты снова увидишь наш дом в Таллахасси.

Он взмолился, чтобы им удалось остаться вместе.

Ситуация усложнялась с каждой минутой.

– Что еще ты мне дарил помимо этого красивого пляжного дома? – Наклонившись над кроваткой, она поправила одеяло ребенка.

– Гуманитарные науки, искусство, в частности, очень важны для тебя. В Таллахасси ты была активным членом ассоциации искусств. И ты хотела, чтобы дети обучались искусству еще в начальной школе. Поэтому я организовал от твоего имени учебную программу, и к детям в школу стали приезжать художники.

– Портер, какая щедрость! Я не знаю, что сказать.

Ее лицо раскраснелось, а Портер почувствовал себя виноватым за то, что скрывает от нее другие факты – об их браке. Но он сосредоточился на долгосрочной перспективе. На будущем их семьи. Он подождет, когда она все вспомнит. И он надеется, что она его поймет.

– Не надо меня благодарить, Алэйна. Ты заслуживаешь этого. И программа оказалась успешной. Она в самом деле очень помогла детям.

Она пристально на него посмотрела. Он выдержал ее взгляд, видя теплоту в ее небесно-голубых глазах – глазах одновременно жены и незнакомки.

Томас поерзал и начал громко сопеть.

– По-моему, мы слишком громко разговариваем, – сказала она.

– Мы не должны ему мешать. – Портер взял монитор радионяни, чтобы передать его ночной няне. – У меня для тебя еще один сюрприз. Но нам придется спуститься вниз.

Алэйна пошла за ним вниз по лестнице в гостиную. Они не зажгли свет, поэтому комната освещалась только елочными гирляндами.

– Закрой глаза, – прошептал он, его дыхание щекотало ее ухо. Алэйна закрыла глаза, и он осторожно положил ей на колени коробку. – Отлично. Теперь открывай глаза. И распакуй подарок. – Портер присел на пол напротив нее. Она разорвала упаковку подарка и открыла крышку коробки.

Алэйна ахнула от восторга, и у нее потеплело на душе.

Перед ней был холст, бумага, акриловые и масляные краски, мелки, кисти и карандаши. Все, что необходимо для рисования.

– О, Портер. Ты не должен был… Я имею в виду… Ты мог бы подождать до Рождества. – От волнения у нее сдавило горло и чаще забилось сердце. Она не могла дождаться, чтобы излить свои эмоции на холсте.

Портер обхватил ее за плечи:

– Я обычный парень. Я хочу, чтобы у членов моей семьи было все, что они пожелают. То, что им нужно. И я подумал, что рисование тебе поможет. Ты так давно не рисовала.

Алэйна была тронута до глубины души. Портер так старается ей угодить. Пусть их семейная жизнь до аварии не была идеальной, сейчас Портер искренне старается.

– Портер, подарок прекрасный. Спасибо. – Она схватила его за руку. Он заправил прядь волос ей за ухо. – Можно мне задать тебе еще один вопрос?

– Конечно.

– Почему мы решили назвать сына Томасом? – Это было имя отца Алэйны. Она надеялась, что причина в этом, но в настоящее время не доверяла своим предположениям.

Портер придвинулся к ней, и она крепко прижалась к нему. Она вдохнула гвоздичный аромат его одеколона.

– Мы назвали его в честь твоего отца. Это даже не обсуждалось. У меня отца не было, а твой, судя по всему, был замечательным, хотя я не был с ним знаком. – Он обнял ее рукой, и Алэйна уткнулась лицом ему в грудь.

У него чаще забилось сердце. Он начинал чувствовать, что она готова говорить с ним по душам. Пусть она пока ему не доверяет полностью, но она готова действовать.

Алэйна была готова к следующему шагу. Она жаждала близости с Портером на уровне инстинктов.

– Я знаю, что между нами были разногласия. Наверное, из-за того, что мы не могли зачать ребенка, – произнесла она. Она решила договорить, пока не потеряет самообладание. – Вероятно, была еще куча причин для ссор, о которых я сейчас не знаю… Но я рада, что мы оба пытаемся стать семьей. И мне любопытно, согласен ли ты остаться со мной на ночь? Просто поспи рядом со мной. Ничего больше. Что скажешь?

Он выгнул брови:

– По-моему, я буду идиотом, если откажусь.

Глава 7

Алэйна не могла поверить, что попросила Портера разделить с ней постель. Не заниматься сексом, а просто вместе поспать.

Стоя в ванной комнате, она надевала выбранную пижаму. Выбор оказался нелегким. Что надеть, чтобы лечь в постель с мужчиной, которого она привлекает, но не готова заняться с ним сексом? Если она наденет ночную рубашку или футболку, ему захочется запустить под нее руку.

Если Алэйна наденет шелковистое белье, то почувствует себя сексуальной. Однако она не хочет выглядеть непривлекательной. Поэтому она выбрала светло-розовую хлопчатобумажную майку и полосатые шорты.

Она хотела сблизиться со своим мужем. Она интуитивно чувствовала, что прежде они очень часто были близки.

Выйдя из комы, она ощутила, будто последних пяти лет вовсе не было. Словно прошло всего несколько месяцев после того, как она разорвала отношения с Дугласом и добилась запретительного судебного решения.

Но, проведя неделю в больнице, а затем еще неделю в пляжном домике, она дистанцировалась от прошлого. Эти недели помогли ей избавиться от первоначальной напряженности и мыслей о том, что она застряла в другом времени.

Избавилась ли она от ужасных чувств, которые испытывала в отношениях с Дугласом? Вероятно, да. Иначе она не вышла бы замуж за Портера. Хотя она не помнила события последних пяти лет, ее чувства к Дугласу казались более давними, когда она вышла из комы. Словно ее тело двигалось вперед во времени, чтобы поглотить потерянное время, хотя ее мозг не мог заполнить пробелы в памяти.

Воспоминания о прошлом с Портером не вернулись, но ее чувства к нему, безусловно, крепли.

Она посмотрела на свое обручальное кольцо и впервые почувствовала, что, возможно, она и Портер хорошая пара.

Когда Портер подарил ей принадлежности для рисования, она ощутила себя ближе к нему. Он дал ей связующую ниточку с ее прежней жизнью. И ей захотелось отыскать еще больше связей со своим прошлым. Она пожелала провести ночь с мужем.

Расправив пижаму, Алэйна вздрогнула от предвкушения.

Все оказалось намного сложнее, чем она предполагала. Глубоко вздохнув, она заставила себя двигаться.

Спальня освещалась теплым желтым светом от огромной свечи, стоящей на комоде из красного дерева. Портер стоял в дверном проеме, ссутулившись, осторожно поглядывая на Алэйну. Черные тренировочные брюки низко сидели на его бедрах. На нем была белая футболка с логотипом бейсбольной команды Таллахасси. Он выглядел чертовски привлекательным.

Алэйна теребила ленту на своих шортах:

– Мне немного неловко.

– Жаль. Тебе нечего смущаться.

Она глубоко вздохнула, отвернула одеяло, а потом сказала:

– Я даже не знаю, на какой стороне кровати я прежде спала.

– Инстинкты тебя не подвели, – ответил он. – Ты подошла к своей стороне кровати.

У нее полегчало на душе. Вероятно, ей следует и дальше прислушиваться к своим инстинктам.

Алэйна забралась в постель и похлопала по кровати рядом с собой:

– Присоединяйся ко мне.

Он лег на одеяло:

– Я сделал, как ты просила.

– А я не умерла от страха, – вдруг сказала она.

– Вот это поворот!

Смеясь, она осторожно толкнула его обеими руками и почувствовала, как напряглись его мускулы. Портер тихо и удивленно хохотнул.

Она откинулась на мягкую подушку. Он полулежал на боку, подперев голову рукой.

Алэйна ухватилась руками за одеяло:

– Что дальше? Наша ситуация такая нетрадиционная. Я не знаю правил.

– Никаких правил, – произнес он. – Мы будем импровизировать.

Однако ей хотелось знать подробности.

– Как мы раньше спали? Я лежала у тебя на груди? Мы прижимались друг к другу? Или мы спали на противоположных концах кровати?

– Расслабься и делай то, что тебе нравится. – Он вытянул руку.

Через мгновение она положила голову ему на плечо, и Портер обнял ее рукой. Алэйна вздохнула. Ей очень нравилось ощущение близости к мужу.

Ее веки начали слипаться. У нее был утомительный день. Ей очень нравилось лежать рядом с Портером. Прижавшись к нему, она наслаждалась его размеренным дыханием.

Закрыв глаза, Алэйна уснула.

Портеру было не до сна.

Хотя он мучился бессонницей с тех пор, как Алэйна попала в больницу. Но сегодня он не спал по другой причине. Он должен держать себя в руках и думать о будущем.

Да, он жаждет приласкать ее и заняться с ней любовью, но он обязан помнить о том, что задумал. Впервые за несколько месяцев он почувствовал, что они смогут быть вместе. Они становятся семьей. По крайней мере, так ему казалось.

Он снова уткнулся в планшет и просмотрел некоторые данные. Его начинало клонить в сон.

Внезапно Алэйна задрожала и отодвинулась от него.

– Перестань, – в отчаянии пробормотала она. – Отпусти меня. Нет. Остановись. – Ее прекрасное лицо исказилось от страха. Она размахивала рука ми, колотя воображаемого противника. Ей снился кошмар.

Портер осторожно взял ее за плечо:

– Алэйна? Все в порядке. Ты в порядке.

Глотнув воздух, она открыла глаза и огляделась.

Потом она, быстро дыша и дрожа, уставилась на Портера.

– Прости. Я не хотела тебя будить. О боже, у меня не получилось, как я задумала. Я должна просто уйти в другую комнату.

Он сжал ее руку:

– Останься. Что тебе снилось? Что-то, связанное с прошлым?

– Нет, не совсем. – Она снова к нему прижалась. – Я видела кошмар о Дугласе. О том времени, когда я была с ним. Ситуация вышла из-под контроля, мне стало страшно. Я рассказывала тебе о Дугласе?

– О твоем бывшем парне? Да, ты мне о нем рассказывала.

– Что я тебе говорила? – спросила она.

– Ты пытаешься выудить из меня информацию? О том периоде в своей жизни ты тоже забыла?

– Я его помню. Он меня оскорблял. Я долго его не видела. А потом он ударил меня. – Она покачала головой. – И после этого я ушла от него.

– Об этом я знаю. – Портер знал, что Дугласу запретили в судебном порядке приближаться к Алэйне. – Мне жаль, что сегодня к тебе вернулись плохие воспоминания. Мы думали, что наша ночь вместе пойдет тебе на пользу.

– Было бы хуже, если бы я спала одна. Давай попробуем снова.

– Я с удовольствием. – Он крепко прижал ее к себе, чтобы она успокоилась. В конце концов ее дыхание замедлилось, и она уснула.

Хотя Портер избавил Алэйну от угроз Дугласа, и не склонял ее к близости до тех пор, пока она не будет готова, он не мог оградить ее от негатива, который может обрушиться на нее, когда она вспомнит их семейную жизнь.

Оранжево-желтые солнечные лучи проникли в комнату, и Алэйна проснулась. Она посмотрела на крепко спящего мужа.

Тихо выскользнув из постели, она прокралась по коридору в детскую, чтобы проверить ребенка.

Пухлощекий Томас встретил ее улыбкой.

– Ты проголодался, любовь моя? – проворковала она, взяв его на руки. Она сидела с ним в кресле-качалке, пока он пил из бутылочки. Это было ее любимое время суток, когда она оставалась наедине с малышом. Она кормила его и укачивала, говорила с ним и пела ему песни. И два часа пролетали незаметно.

Она мечтала о таком материнстве. Ей было мирно и спокойно, пока она сидела с Томасом. И ей хотелось улечься обратно в постель с Портером и наслаждаться его близостью.

Возможно, ей снова пора рисовать. Может быть, ей нужно написать семейный портрет. Она решила начать с портрета Портера. Она помнила резкие черты его лица и мускулистую фигуру и морщинки на лице от улыбки. И, вероятно, когда она напишет его портрет, к ней вернутся воспоминания.

Томас уснул. Она поцеловала его в лоб и на цыпочках спустилась вниз по лестнице, взяла новый этюдник и карандаши и вернулась в постель к Портеру. Солнечный свет струился по его лицу.

Она начала его рисовать. Резкими штрихами она изобразила сначала его лицо.

Услышав стук в дверь, Алэйна резко вздрогнула.

– Спящий красавец по-прежнему спит, – произнесла стоящая в дверях свекровь. На вороте ее блузки красовалась серебряная брошь с бриллиантом. Портер громко храпнул и повернулся на бок.

– Позавтракаешь со мной? Я бы съела тост. И я не прочь поболтать. – Она жестом пригласила Алэйну следовать за ней по коридору.

– Я с удовольствием. Я немного проголодалась. – Алэйна положила этюдник и карандаши на тумбочку. Если она останется в спальне еще на какое-то время, то не сможет противостоять искушению. Ей необходимо собраться с мыслями, а ее свекровь может натолкнуть ее на мысли о том, как дальше действовать с Портером.

Алэйна поспешила за Кортни в коридор к задней лестнице, ведущей на кухню.

Когда она догнала свекровь, та посмотрела на нее через плечо, идя по лестнице:

– Я никогда не видела, чтобы ты рисовала. У тебя было такое же выражение лица, как у Портера, когда он работает над строительным проектом.

– Правда?

Кортни кивнула, обхватив пальцами стальные перила:

– У Портера всегда был технический склад ума. Это началось, когда он учился в пятом классе. Он постоянно что-нибудь мастерил. Однажды он сделал для меня столик на Рождество. Тогда ему было шестнадцать лет. Он сказал, что ему нравится создавать нечто новое из ничего. По-моему, в этом тоже есть элемент искусства, не так ли?

– Я полагаю, что на самом деле строительство – это искусство. Построенное своими руками не сравнить с тем, что покупаешь. Наверное, поэтому дом кажется мне чужим. В здешнем декоре мало импровизации, все слишком идеальное.

– Ты говоришь, как он. Мне кажется, сделав столик, он решил, что я ему больше не нужна. – Кортни грустно хохотнула.

Войдя на кухню, они присели на стулья у барной стойки, лицом к океану, где проходила праздничная гонка яхт. Там были украшенные к Рождеству лодки всех размеров. На одной из яхт сидел надувной Санта-Клаус в плавках, на большинстве других судов были обычные гирлянды.

– Я уверена, вы по-прежнему ему нужны, – сказала Алэйна. – Вы помогли ему стать таким, какой он сейчас.

Ее свекровь выгнула брови, положив в тостер два ломтика хлеба:

– Он всегда жил в домах, которые построил сам. Иной раз мне непонятно, почему он сам не построил себе яхту.

– Эй, подождите! – сказала Алэйна. – У нас есть яхта?

– Да. Обычно мой сын позволяет мне жить на яхте, а не в доме. Но все равно, наши с ним отношения по-прежнему напряженные. – Поправив кольца на пальцах, Кортни продолжила: – Знаешь, я безумно любила отца Портера. Я была молода, и пока мы были вместе, мне казалось, будто весь мир лежит у моих ног. Но у него были другие мечты. Другие желания. Он бросил меня вскоре после рождения Портера.

– Вам наверняка было трудно растить Портера в одиночку и так много работать.

– Хочешь знать правду, Алэйна? Я была и до сих пор остаюсь блестящим адвокатом. Я прекрасный аналитик. Но материнство? Меня никогда не привлекала роль матери. В отличие от тебя.

Алэйна сочувственно кивнула, но ничего не сказала. Она знала, что у Кортни свои причуды, но она не сомневалась, что эта женщина любит своего сына. У нее сложились с ним непростые взаимоотношения. Алэйна чувствовала, будто знает об этом лучше остальных.

Она только начинает понимать, что за человек Портер. И теперь она осознает причину напряжения между мужем и его матерью. Кортни предпочитает избавляться от лишних дел и обязанностей. Именно поэтому она настояла, чтобы у Томаса была ночная няня.

А Портер творец по натуре. И активный создатель. Он выстроил свою строительную империю с тем же упорством, с каким однажды сделал для матери столик. Он хотел доказать, что может сделать из отходов нечто полезное. Он построил свою жизнь с нуля, хотя мог бы легко воспользоваться деньгами своей матери.

А что Алэйна? Последние недели она пробыла в амнезии. Она боится, что вспомнит что-нибудь неприятное, если будет слишком упорствовать. Но Портер знает историю их отношений. Он в курсе их противоречий. И он по-прежнему посвящает себя семье. Может быть, ей тоже пора посвятить себя семье.

Это означает, что придется немного покопаться в негативном прошлом. И, возможно, поговорить с Сейдж.

Алэйна налила кофе в две чашки, разрисованные рождественскими ангелами, и решила, что начинает действовать. Сегодня она будет изучать свое прошлое. Пришло время восстановить в памяти события своей жизни.

Для начала она выяснит, как и почему они с Портером приобрели яхту, если, в чем она была готова поклясться, такие дорогие покупки не в ее стиле.

Глава 8

Портер был ошеломлен, когда Алэйна предложила ему прогуляться на яхте. Он не помнил, чтобы прежде она когда-либо ему такое предлагала. На самом деле, восьмидесятифутовая яхта «Ловец солнца» стала предметом их споров два года назад, когда Портер ее купил. Однако сейчас он решил не отказываться от возможности сблизиться с Алэйной.

Раньше она ненавидела яхту. Она говорила, что та слишком броская. Чересчур кричащая. Она была очень дорогой, и это сильно раздражало Алэйну.

Но Портер никогда не воспринимал яхту как дорогую покупку. Для него судно символизировало свободу. Шанс укрыться от остального мира. На время забыть о рабочих обязанностях и побыть самим собой. И да, он надеялся, что на яхте у них будет больше времени, чтобы вместе расслабиться и сблизиться после того, как их брак дал трещину.

Их согревало зимнее солнце Флориды. Капитан бросил якорь и полчаса назад ушел в город. Роскошный корабль мирно качался на волнах, и у Портера и Алэйны создавалось ощущение уединения, хотя другие яхты располагались неподалеку. Волны набегали на борта яхты, а бриз обвевал палубу. Они хотели взять с собой Томаса, но мать Портера предложила за ним присмотреть. Она даже настаивала на этом. Хотя они наняли еще одну няню, которая выполняла бы обязанности, от которых Кортни была не в восторге.

Портер принес из каюты две бутылки воды – для себя и Алэйны.

С каждым днем он чувствовал себя ближе к жене. Ближе, чем ему казалось прежде. Они строили отношения заново. А прошлой ночью между ними что-то изменилось. Появилось то, чего не хватало в их отношениях задолго до аварии.

Портер неторопливо оглядел Алэйну. Ему хотелось запомнить, как она выглядит именно в этот момент. На ней был слоистый топ, леггинсы и шлепанцы. Она полулежала в белом мягком шезлонге, рисуя эскизы. Ветер трепал ее светлые волосы. Она была так красива.

– Можно мне посмотреть твои рисунки? – спросил он.

Она продолжала рисовать мелками, не глядя на Портера.

– Я рисую тебя. Ты, правда, хочешь посмотреть?

– Ты рисуешь меня в виде горгульи или циклопа? – спросил он, развалившись в шезлонге, и уперся ногой в столик между шезлонгами.

Она взглянула на него:

– Зачем мне это делать?

– Мы же говорили о наших прежних ссорах.

Через секунду Алэйна ответила:

– Ты был понимающим и терпеливым со мной в непростой ситуации. Я этого не забуду, что бы ни произошло.

– Что бы ни произошло? – От волнения у него дрогнула жилка на шее.

– Вдруг ты устанешь от жены, страдающей амнезией.

– Я никогда от тебя не устану, – ответил он.

Ее щеки порозовели, она взглянула на него из-под ресниц. Портер подумал о прошлой ночи. О том, как Алэйна прижималась к нему, а он вдыхал кокосовый аромат ее шампуня. О том, как хотел заняться с ней любовью.

Он и сейчас этого хочет.

Казалось, она прочла его мысли и побледнела. На ее лице читалось понимание, а в глазах – желание.

Плеск рыбы вернул обоих в реальность. Портер тряхнул головой.

Алэйна протянула ему блокнот с рисунками:

– Вот. Смотри.

Заправив прядь волос за ухо, она принялась грызть ноготь, пока Портер листал блокнот.

Она сделала много эскизов: сцены в пляжном доме, яхты, Томас в шапке Санта-Клауса.

Очень хорошие и детальные рисунки.

– Ты здорово потрудилась. – У него екнуло сердце.

– Мне захотелось выплеснуть на бумагу свои мысли. Я не знаю, как это описать. Рисование похоже на медитацию.

Портер перевернул страницу и увидел рисунок себя спящего. Казалось, Алэйна зациклилась на его лице. Особенно на глазах. Словно пыталась что-то о нем разузнать. Ее эскизы были прекрасны и очень реалистичны. Портер уже забыл, как здорово она рисует мелками и карандашами.

Когда Портер увидел последний эскиз, у него перехватило дыхание. Это был монтаж изображений из их совместного прошлого.

Перед ним было изображение комнаты. На письменном столе был глобус с треснутой ножкой. На полу – марокканский ковер. Сувениры, связанные с моментами из их совместной жизни. Если она не помнит о них, то что означает этот рисунок? Почему она изобразила именно эти детали? Портер не мог решить, стоит ли говорить ей об этом, или нет.

– Здесь нарисованы вещи, которые я тебе дарил в течение пяти лет, о которых ты не помнишь, – сказал он.

Она ахнула:

– Например?

– Вот этот ковер. – Он указал на ковер на рисунке. – Это самый первый мой подарок тебе. Ты тогда жила в крошечной квартире, а пол в твоей ванной комнате был отделан кафельной плиткой. Ты говорила, что у тебя мерзнут ноги по утрам, когда ты на него наступаешь. Я знал, что ты любишь яркие цвета и предметы с налетом старины. Я купил этот ковер, когда был в командировке.

Размышляя над его словами, она пристально посмотрела на рисунок:

– Я проснулась с этим образом в голове. Я думала, что он из моего сна… Но, может быть, ко мне возвращаются воспоминания.

– Вполне возможно.

– Что еще из нашего прошлого я нарисовала? – спросила она.

– Глобус с трещинами на ножке.

– Это странный подарок. Откуда он? – Наморщив нос, она поправила солнцезащитные очки.

– Ну, трещины появились потом, когда мы переезжали. Я купил глобус на первую годовщину нашей свадьбы. Это был белый керамический шар, который ты расписала. На месте стран написаны цитаты о жизни и искусстве. Я всегда считал, что ты должна расписывать такие глобусы и продавать их.

Она улыбнулась ему:

– По-твоему, после того, как ты подарил мне художественные принадлежности, я начала что-то вспоминать?

– Может быть.

– А о чем мне поможет вспомнить яхта?

– Честно? О наших спорах. Ты злилась на меня за то, что я ее купил. Ты считала, что деньги можно было потратить с большей пользой. Но тогда мы часто ссорились по пустякам.

– Спасибо за искренность, – ответила она.

– Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Ты в это веришь?

– Я верю. Я просто не уверена, что ты хочешь, чтобы я вспомнила абсолютно все. По-моему, ты желаешь все начать заново. Ты контролируешь ситуацию, потому что помнишь наше прошлое, а я верю только тому, о чем мне говорят другие люди.

Портер не мог отрицать, что ее замечание правдиво. Он был обязан облегчить ей жизнь. Черт, он обязан сказать ей правду, без прикрас, но не мог заставить себя пойти так далеко. Не сейчас, когда они почти получили то, о чем оба мечтали. На яхте они смогут побыть вдали ото всех.

– Алэйна, у меня идея. Давай воспользуемся временем и притворимся, будто мы с тобой два совершенно других человека. Незнакомцы, которые встретились и вынуждены торчать на этой дорогущей яхте. Незнакомцев тянет друг к другу, и они хотят сблизиться. – Он откупорил бутылку воды и протянул ей.

Их взгляды встретились, и он мог поклясться, что почувствовал, как между ними пробежала искра.

Взяв бутылку, она улыбнулась Портеру:

– Я согласна.

Ярко-розовые отблески заката стали темно-багровыми. Похолодало. От прохладного океанского бриза кожа Алэйны покрылась мурашками. Она провела рукой по ноге, стараясь ее согреть.

Яхта светилась в лучах заходящего солнца. Хотя Алэйна знала о дороговизне лодки, она была вынуждена признать, что в роскошной обстановке есть определенный шарм. Яхта размеренно качалась на волнах. В воздухе витал густой запах морской соли. Атмосфера была расслабляющей и интимной. Было легко представить, что Портер и Алэйна одни во всем мире. Остальные лодки находятся довольно далеко, а капитан и экипаж прибудут только через несколько часов.

И в некотором смысле, все отлично складывалось.

Однако Алэйна по-прежнему не могла избавиться от ощущения неловкости. Портер не отрицал, что желает начать их отношения заново. Хотя она согласилась узнать его, ей было любопытно, что думает о ней Портер. И как он относится к ситуации в целом.

– Ты замерзла? – Портер придвинул свой шезлонг ближе к ней. У него в руках было толстое одеяло, расшитое какими-то цитатами. Алэйна прищурилась, желая разглядеть, что на нем написано. Похоже, это строки из какого-то романа. Интересно, это одеяло покупала она?

– Под одеялом мне определенно будет теплее. – У Алэйны теплело на душе от одного взгляда на Портера. Их совместная ночь вывела их отношения на новый уровень. Она жаждала сексуальной близости со своим мужем.

– Тебе повезло, что я подготовился. – Он набросил одеяло ей на плечи, касаясь ее рук. От его прикосновений она вздрогнула.

Она плотнее завернулась в одеяло, стараясь сдержать пробудившееся желание. Хочет ли Портер ее так же сильно, как хочет его она? И что произойдет, когда оба уступят страсти?

– Ты такой щедрый, – поддразнила она его, хотя была благодарна ему за внимательность. У нее замерз даже нос.

– В благодарность вам придется пойти со мной на свидание, леди. И еще тебе придется поделиться со мной одеялом. – В его карих глазах плясали озорные искорки, он лукаво улыбнулся.

У нее засосало под ложечкой. Его улыбка лишь усилила ее желание.

Портер просил ее о близости.

Плотно обхватив пальцами одеяло, она встретила его взгляд:

– Я даже не знаю. По-моему, это чрезмерное требование.

Чувствуя себя задорной и готовой рисковать, она приподняла одеяло, чтобы Портер присел рядом с ней. Он тут же к ней приблизился.

– Давай поиграем? – Он прижался мускулистым бедром к ее ногам.

– Я бы поиграла, – ответила она.

– Я задам вопрос, а ты должна будешь на него ответить. Потом ты задашь мне вопрос. – Он повернулся всем телом, чтобы посмотреть в ее лицо.

Она кивнула, и ее волосы коснулись щетины на его подбородке.

– Мне это нравится, – произнесла она. – Но я первая задам вопрос. Худший напиток, который ты пробовал?

– Худший напиток? Хм. Когда я учился в университете, друг предложил мне выпить коктейль из опивок алкоголя. Я больше никогда не стану такое пить. – Он вздрогнул при воспоминании.

– Звучит ужасающе. – Она рассмеялась, не в силах представить, как Портер теряет над собой контроль. – Как ты вообще на такое согласился?

– Стоп, Алэйна. – Он осторожно толкнул ее плечом. – Ты можешь задавать только по одному вопросу. Моя очередь. Если бы тебе предложили участвовать в телевизионном шоу до конца жизни, какое бы шоу ты выбрала?

Сложный вопрос.

– Ага. И ты имеешь в виду, что я предпочитаю работать с предметами старины. Я бы выбрала шоу вроде мультфильма «Скуби-Ду! Корпорация Тайна». Я хотела стать детективом, когда была моложе.

– «Скуби-Ду»? Я ни за что не догадался бы. – Он обнял ее за спину и притянул к себе. Они удобнее устроились в шезлонге, смотря на первые звезды.

Она повернулась и положила голову ему на грудь, слушая размеренное биение его сердца:

– Твое любимое блюдо? Которое ты можешь есть постоянно, и оно тебе никогда не надоест.

Он протяжно выдохнул:

– Ты умеешь задавать сложные вопросы. Я бы ел Данкаруз. Я люблю глазурь.

– Портер… в самом деле? Из всех продуктов питания в мире ты бы выбрал Данкаруз? – Она подняла голову с его груди, чтобы посмотреть на его лицо. На его щеках появились морщинки от улыбки, хотя он старался выглядеть совершенно серьезно.

– О, да, – ответил он. Она выгнула бровь и улыбнулась. – Моя очередь. Когда ты в первый раз поцеловалась с парнем?

– О, господи. Я давным-давно не вспоминала Бобби Дагана. Мне было четырнадцать лет. Он проводил меня домой и поцеловал на пороге моего дома. Моя мать увидела, что произошло, и дразнила меня до конца дня.

– Если бы я знал тебя еще подростком, я бы поцеловал тебя до того, как об этом подумал бы Бобби Даган. – Он стал массировать пальцами ее затылок.

– М-м-м. Приятно. Ты можешь продолжать в том же духе, пока я придумываю следующий вопрос? – Она легла на бок, держась пальцами за петлю на поясе его брюк. Она могла поклясться, что яхта качается под их ногами, хотя знала, что это невозможно.

– Не-а. Извини. Я шучу. – Он намотал на палец прядь ее волос.

– О чем ты думаешь прямо сейчас? – Сердце едва не выскакивало из ее груди, пока она ждала ответа. Секунды ожидания показались ей вечностью.

– Честно? О тебе. О том, какая ты красивая. И как мне повезло. – Он говорил без сарказма и юмора. Он сжал ее руку. Наступило молчание.

Она с трудом сглотнула.

– Разве это назовешь удачей? – спросила она. – Я перевернула твою жизнь с ног на голову, потому что даже не могу вспомнить, как познакомилась с тобой.

На ее глаза навернулись жгучие слезы.

– Ах, Алэйна, – вздохнул он, поглаживая ее лицо. – Я тебя не достоин.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что ты пришла сюда со мной сегодня, хотя чувствовала, что яхта не нейтральная территория для нас. Почему же ты вышла со мной на яхте в море?

Портер не понимал, почему задал такой вопрос.

Ему захотелось врезать себе по губам. Пять секунд назад он почти склонил свою жену к близости, а потом все испортил, задав ей провокационный вопрос.

– Яхта, кажется, была яблоком раздора между нами, и я захотела это исправить, – сказала она.

– Ты что-нибудь помнишь об этом? – Портер почувствовал, будто его брак похож на огромную бомбу с часовым механизмом, которая взорвется, как только Алэйна все вспомнит. Он должен воспользоваться оставшимся у него временем по максимуму.

– Это больше похоже на ощущения, чувства. – Она постучала пальцем по своему виску и нахмурилась. – Интуиция, я думаю. Но нет, я об этом не помню.

Итак, он получил отсрочку. На какое-то время.

Портер подбирал нужные слова, чтобы найти баланс между честностью и возможностью Алэйны поверить ему на слово:

– Мы в самом деле спорили и очень бурно. Ты считала, что покупка яхты пустая трата денег. Что она нам не нужна, и мы не будем пользоваться ею достаточно часто, чтобы оправдать расходы.

– Красивая лодка.

Он изо всех сил старался сосредоточиться.

– Лодка? На лодке плавают с веслами.

– Ах, для тебя очень важен размер лодки. – Она похлопала его рукой по груди. – Что говорил об этом Фрейд?

Прежде Портер повелся бы на ее уловку и начал бы спорить. Но теперь он решил использовать совсем другую стратегию.

– Мне важно уединение, – сказал он. – Здесь у меня нет рабочего кабинета. Тут я не думаю о работе.

– О. – Она быстро моргнула и положила руки на колени. – Ты говорил мне об этом раньше?

– Нет, – признался он, – хотя следовало.

Она молчала так долго, что он подумал, не захочет ли она сменить тему.

Потом Алэйна вгляделась в его лицо голубыми глазами:

– А я сумела бы тебя понять?

Он не ожидал такого вопроса. Может быть, они оба меняются и стараются отыскать что-то хорошее в той жизни, что была у них до автокатастрофы.

– Может быть, да. Возможно, нет. Я, честно говоря, не могу тебе ответить, Алэйна. Однажды ты сказала, что я не должен быть фильтром всех твоих воспоминаний и вопросов. – Он потянулся и взял со стола держатель для диска. – Сейчас мы связаны с пляжным домом. На этом диске видео и фотографии нашего дома в Таллахасси. Когда мы вернемся, если ты захочешь, я постараюсь изо всех сил помочь тебе связаться с людьми, которые знали нас обоих.

– Спасибо. Честно говоря, это значит для меня больше, чем… Ну, чем любой дорогой подарок. – Она взяла диск и прижала его к груди. – Я говорю искренне. Ты в самом деле пытаешься понять, что мне нужно, чтобы мы научились доверять друг другу. Я это чувствую.

Доверие. Какое желанное понятие. Однако врач предупредил Портера, чтобы он не торопил Алэйну с воспоминаниями. Хотя совет врача – удобное оправдание для того, чтобы не быть до конца откровенным, Портер будет держать язык за зубами, не желая спугнуть Алэйну. Ему так приятно ее обнимать, и он не желает ляпнуть лишнего, чтобы она от него отстранилась.

Отложив диск в сторону, она положила ладони ему на грудь, откровенно глядя ему в глаза:

– Я хочу быть ближе к тебе, хотя бы на физическом уровне.

Они давно женаты. Он увидел искреннее желание в ее глазах, услышал страсть в ее хриплом голосе. Отношения между ними не требовали слов и воспоминаний. Их тела помнили друг друга.

Тем не менее Портер должен был задать Алэйне вопрос, чтобы сохранить хрупкое доверие, которое между ними возникло.

– Алэйна? – Он обхватил ладонями ее лицо. – Ты уверена, что этого хочешь?

– Я абсолютно уверена, – прошептала она у его губ и через мгновение поцеловала.

Во вспышке озарения, обняв Алэйну, он понял, почему спросил ее о яхте. Чтобы помешать ей расспросить его, отчего он думает, будто был ей плохим мужем. Он меняется, учится на своих ошибках, но по-прежнему признает, что не готов сообщить Алэйне о том, как близки они были к разводу до автокатастрофы. Он хотел, чтобы они стали крепкой семьей, прежде чем откроется вся правда.

Портер понимал, что ведет себя как негодяй.

Но хуже всего то, что он не может заставить себя отказаться от шанса снова обладать Алэйной.

Пока они добирались до каюты, которая располагалась ниже, Алэйна не переставала целовать Портера. Жадно. Страстно. И откровенно.

Алэйна смаковала вкус его губ. Нахлынувшие на нее ощущения были одновременно новыми и привычными. Нереальными. Чувственными.

Прикосновение его руки, касание покрытого щетиной подбородка, запах его тела – все будоражило Алэйну. Все в ее жизни казалось бессмысленным. Ее прошлое было нагромождением фактов. Ее настоящее было окутано странной дымкой.

Но она была уверена в одном. Ей необходим Портер. Их неотвратимо влечет друг к другу. Сегодняшний вечер возродил ее к жизни. Она испытывает ощущения, каких не испытывала раньше.

Они в обнимку прошли по коридору к главной каюте. Портер отвечал на каждый ее поцелуй, он запустил пальцы в ее волнистые волосы. Замедлив шаг, он прижал Алэйну к стене, чтобы усилить контакт. Она крепче к нему прижалась. Ее спина упиралась в обшивку из полированного кипариса.

А потом он прервал поцелуй, чтобы посмотреть в ее глаза. Он вглядывался в ее лицо темно-карими глазами, ища ответ на свой невысказанный вопрос. Она все поняла. Портер колебался, потому что она не помнила их брак.

Однако теперь она почувствовала, какая связь была между ними. Она не верила в любовь с первого взгляда, но их по-прежнему объединяют воспоминания.

Алэйна наклонилась и поцеловала Портера, желая придать ему уверенности.

– Я хочу этого, – выдохнула она у его рта, а потом прикусила зубами его нижнюю губу. Она погладила полоску его чувствительной кожи между рубашкой и поясом брюк.

Он запрокинул голову и прорычал от желания. Он подхватил Алэйну на руки, и она обхватила его ногами за талию, а потом обняла за шею руками.

Портер.

Ее муж.

Он понес ее по коридору мимо висящих на стенах фотографий с видами Флориды и рыболовных экспедиций. И Алэйне пришлось признать, что яхта привлекательна с романтической точки зрения. Здесь в самом деле чувствовалось уединение. Они были вдали от мира, наедине друг с другом.

Портер плечом открыл дверь в главную каюту и так же плечом ее закрыл. В помещении было приглушенное освещение, но Алэйна не обращала на это внимание. Она сосредоточилась на мужчине, который ее обнимал.

И на большой кровати, которая их ждала.

Он осторожно положил ее на мягкое одеяло и опустился поверх нее. Он опирался на предплечья, его возбужденная плоть касалась ее живота.

Встретив взгляд Портера, Алэйна улыбнулась. Она прочла на его лице желание, страсть, трепет и вожделение.

– Алэйна, я так по тебе соскучился. – Он перемежал каждое слово поцелуем, а потом повернулся на бок и оперся о локоть, чтобы раздеть Алэйну.

Он неторопливо снял с нее одежду и кружевное белье. Он с благоговением и нежностью коснулся пальцами ее сосков, которые тут же напряглись. Сгорая от желания, Алэйна потянулась к нему, желая почувствовать его обнаженное тело. Она нетерпеливо стянула с него футболку и джинсы.

Наконец, они оба были обнажены. Жар его кожи опалил ее, и она задалась вопросом, как вообще могла забыть такого мужчину.

Портер опустился на нее и стал покрывать поцелуями ее тонкую ключицу. Он поцеловал ее в губы, а она выгнулась ему навстречу, изнемогая от желания. Он осыпал ее ласками, сильнее распаляя ее страсть.

Его дыхание касалось ее кожи. Он целовал ее бедра, касался руками ее груди, ласкал между ног.

Она приподнялась и, встретившись взглядом с Портером, стала ласкать его член. Стиснув зубы, он закрыл глаза.

Она снова обхватила его ногами за талию и прижалась к нему, когда он вошел в нее.

Они двигались в унисон. Алэйна чувствовала, что сейчас их объединяет не только физическая страсть, но и нечто более интимное. То, что не связано с прошлым, а появилось только теперь, когда они оба изменились. Она громко простонала. У нее закружилась голова, она извивалась под Портером, вцепившись пальцами в одеяло.

Каждое его движение приближало развязку. Он целовал ее губы и шею. Алэйна практически растворилась в нем. Она крепче обхватила его ногами, жадно целуя в ответ, а потом хрипло вскрикнула, погрузившись в сладостное небытие.

Это была их первая близость.

Вернее, ее первая близость с ним.

Обнимая Портера, она осознала, что они были близки и прежде. Она не помнила их отношений, но интуитивно чувствовала, что лежащий рядом с ней мужчина ее муж.

Глава 9

Умиротворение поселилось в душе Портера. Как шепот. Как океанский бриз. Алэйна надела его рубашку поло, чтобы не замерзнуть. Она очень ей шла. Алэйна прижалась к Портеру, положив голову ему на плечо. Ее мягкие руки касались его обнаженной груди. Оба лежали под пушистым одеялом в шезлонге на палубе.

Вот только с умиротворением пришло и напоминание о том, что Портер до сих пор не сказал Алэйне о том, каков был их брак до аварии. Сейчас их отношения вышли на другой уровень, и он уже не может искать отговорки, будто желает защитить Алэйну или решил восстановить их семейный союз.

Она всегда была сильной и независимой женщиной. Она таковой и осталась. Портер чувствовал, с каким беспокойством она старается вернуться в прежнюю жизнь. Он был обязан ей помочь. И он ей поможет. Он решил обеспечить ей и себе определенную основу – память о красивом Рождестве, которое они проведут вместе в этом году. А перед празднованием Нового года он расскажет Алэйне об их прошлом. Остается надеяться, что она поймет, как новый год дает им шанс все начать заново – символически и буквально.

Сначала он старался оградить Алэйну от плохих воспоминаний любой ценой. Но, как только он узнал ее с другой стороны и осознал, какие ошибки совершал прежде, он понял, что непросто хочет сохранить семью. Ему нужна Алэйна. Он жаждет быть с ней, потому что любит ее.

Он постарается сделать так, чтобы она осталась с ним. Он не понимал раньше, до какой критической точки дошли их отношения. Но сегодня они были близки, как в то время, когда полюбили друг друга.

Теперь Портер желает помочь ей вернуть память. Он не боится, что Алэйна уйдет от него. Или захочет жить без него. Они стали одним целым.

Они семья.

– Какой была наша первая близость? – Океанский бриз принес вопрос Алэйны.

Портер глубоко вздохнул:

– Ты уверена, что не хочешь вспомнить об этом самостоятельно, чтобы мои слова не путались с этими воспоминаниями?

Она посмотрела на него, ее голубые глаза были по-прежнему затуманены страстью:

– Я хочу услышать твои воспоминания.

– Ладно. – Он положил руку на ее округлое бедро. – Я пришел к тебе на квартиру поужинать. Ты поклялась, что приготовишь лучший стейк и фаршированные грибы. Я принес бутылку вина. Ты была в ярко-зеленом платье. Ты накрасила губы красной помадой, завила волосы. Мы поели. И ты оказалась права. – Он поцеловал ее, а потом прошептал на ухо: – Ты приготовила лучший стейк и фаршированные грибы. А потом… – Он осторожно укусил ее за шею, чувствуя на языке смесь морской соли и пота. – Остальное уже история.

Тихонько выдохнув, она наклонилась и поцеловала его в губы:

– Давай повторим эту историю?

Он одобрительно проворчал.

Ее руки коснулись его торса, а потом коленей.

Обхватив за талию, он притянул Алэйну ближе. Она, извиваясь, уселась на него верхом. Аромат ее шампуня, соленый воздух и страсть были опьяняющим афродизиаком.

Одеяло в дополнение к темноте придавало интимности моменту. Другие яхты были слишком далеко от них, оба лежали под открытым небом. Секс между ними всегда был замечательным, несмотря на стрессы во время лечения бесплодия. Но сегодня между ними нет преград.

Лаская его мускулистую грудь, Алэйна запрокинула голову, молчаливо подставляя шею для поцелуев.

Портер запустил руки под ее рубашку поло. Шелковистая, гладкая кожа Алэйны манила его и побуждала к ласкам. Обхватив руками ее груди, он стал поглаживать ее соски большими пальцами, одновременно целуя изгиб ее шеи. Алэйна тихо простонала, призывая его продолжать. Он погладил ее бок, заправил пальцы в ее трусики.

Одобрительно пробормотав, она быстро расстегнула его джинсы. Портер снял с нее шелковые трусики, и Алэйна прижалась к нему. Никогда он не желал так страстно ни одной женщины. Алэйна была воплощением его самых смелых и чувственных фантазий.

Положив руки на плечи, она приподнялась, а потом опустилась на Портера. Он обнял руками ее ягодицы, притянул ее ближе и резко вошел в нее. Она приглушенно ахнула, запустила пальцы в его волосы и осторожно потянула их. Портер забыл о прошлом. Для него существовало только настоящее.

И, черт побери, прямо сейчас ему было наплевать, что он скрывает от нее правду.

Ветер разметал ее волосы, и они упали ему на лицо, словно сильнее соединяя их тела. Шелковистые пряди соблазнительно касались его тела. Все в ней было чувственным. Его заводили даже ее волосы. Их стоны смешивались в океанском бризе, волны наслаждения накатывали на них, словно волны за бортом.

Алэйна отстранилась от него, легла рядом с ним и протяжно выдохнула:

– Портер, несправедливо, что ты точно знаешь, чего я хочу. А я знаю так мало о том, что тебя возбуждает.

– По-твоему, ты мало знаешь? – Он рассмеялся. – Поверь мне, твои инстинкты тебя не подвели.

– Хм. Возможно, я что-то вспоминаю на подсознательном уровне.

Он насторожился:

– Например?

– Ничего конкретного на самом деле. – Она переплела пальцы с его пальцами. – Только впечатления. Ощущение того, что я знаю тебя.

Он сжал ее руку:

– Это мне нравится. Мы по-прежнему женаты, несмотря ни на что.

– Угу. – Алэйна умолкла.

Он перевернулся на бок, подперев голову рукой:

– Вернемся домой?

Она провела пальцем по его нижней губе:

– Я хочу ночевать с тобой на лодке, но я не могу оставить Томаса одного на ночь. Хотя я знаю, что он совсем рядом.

Портер поцеловал кончики ее пальцев и привлек Алэйну к себе:

– Я тебя понимаю, и я с тобой согласен. Возвращаемся домой.

Он стремился к тому, чтобы они сосредоточились на своей семье и на своем будущем. И Томас станет важным связующим звеном их отношений даже после того, как к Алэйне вернется память. Если Портер сумеет устроить Алэйне идеальный семейный рождественский праздник, она поймет, почему он желает остаться вместе с ней. И отчего он медлил и не говорил ей правду об их бурном прошлом. Она поймет, и она простит его, и тогда они создадут счастливую, стабильную семейную обстановку для своего сына.

По крайней мере, Портер надеется, что Алэйна его простит. Но проблема в том, что после аварии она сильно изменилась.

От лунного света пляж погрузился в бледно-серебристое свечение, края их пляжного дома смягчились как на картине акварелью. Алэйна вгляделась в пейзаж, отмечая красоту того места, по которому уже скучала. Пусть не она выбирала этот дом, но у нее есть возможность полюбоваться на такой прекрасный ландшафт, где царит покой. И где она постарается выздороветь.

Она свернулась калачиком и обхватила колени, лежа под одеялом в гамаке. Легкий ветерок раскачивал гамак туда-сюда, в такт океанских волн.

Она пришла сюда после того как вместе с Портером проверила Томаса. Портер отправился за едой. Она принесла с собой ноутбук, чтобы посмотреть диск с видео и фотографиями их дома в Таллахасси. Она решила, что Портер поступил очень вдумчиво.

Чем дольше она смотрела на фотографии своей прежней жизни, тем сильнее хотела вернуться в Таллахасси. Чтобы жить там с Портером и Томасом.

Алэйна оторвалась от ноутбука, глядя на дом по соседству, где жила Сейдж. Можно ли доверять комментарию этой женщины о визите другого мужчины? Был ли подтекст в ее словах?

А был ли другой мужчина? Алэйна не верила, что могла когда-нибудь обмануть мужа. Хотя она на самом деле почти ничего не знает об их браке.

Ее кожу опалило огнем, когда она подумала о своем прежнем парне. Мог ли он снова преследовать ее после стольких лет? Портер не говорил о нем, но, возможно, она должна спросить его о Дугласе и выяснить, где он находится.

Она заметила приближающуюся темную фигуру. Отведя взгляд от яркого монитора ноутбука, она узнала своего мужа. Облегченно вздохнув, она закрыла ноутбук и отложила его в сторону. Он уверенно подошел к ней, держа в одной руке пиццу, а в другой радионяню.

Портер шире растянул губы в улыбке, поставив коробку с пиццей на пляжное кресло, и присел рядом с Алэйной в гамак.

– Ты единственная из знакомых мне женщин, которая предпочитает пиццу лобстеру, – сказал он.

Алэйна вдохнула аромат расплавленного сыра, помидоров, чеснока и орегано.

– Ты правильно сделал, что показал мне видео и фото нашего дома в Таллахасси, – ответила она. – Я посмотрела еще не все снимки, но дом мне уже понравился.

– Я рад. Мы будем праздновать там Новый год с нашим сыном.

– И твоей мамой?

– Ее не будет с нами. Я до сих пор не понимаю, зачем она вообще сюда приехала. – Даже в приглушенном свете Алэйна заметила, как потемнели глаза Портера при упоминании матери. Он поджал губы.

В глубине души Алэйна хотела, чтобы у нее была дружная семья, членом которой была бы и Кортни.

– Она любит тебя, – заметила Алэйна. – Она хочет видеть твоего ребенка. – Поставив тарелку с пиццей, она в утешение погладила Портера по спине рукой.

– Нашего ребенка. Ты хорошая мать, Алэйна. – Он поцеловал ее в лоб.

– Спасибо. – Она посмотрела на свой кусок пиццы. – Твоя мать сказала, что я работала волонтером в отделении интенсивной терапии для новорожденных, когда мы пытались зачать ребенка.

– Это правда. Ты была очень щедрой и смелой. Как я уже говорил, ты прирожденная мать.

Алэйна попыталась представить себя в больнице, где оказывают помощь новорожденным. Вероятно, добровольная помощь облегчала ее душевную боль от невозможности забеременеть. Хотя это могло усилить ее ощущение неполноценности.

– Мы с твоей матерью по-разному смотрим на многие вещи, но это не означает, что она любит тебя меньше, чем я люблю Томаса.

– Как я уже сказал, ты очень добра. Она не очень хорошо к тебе относилась, когда мы поженились.

– Почему? – Она об этом догадывалась из бесед со свекровью. Но Алэйна считала, что их прежние отношения уже не имеют значения. Как только в семье появился ребенок, Алэйна осознала, что благополучие малыша гораздо важнее мелких стычек со свекровью и мужем.

– Я не знаю. Ты никогда не отзывалась о ней дурно, поэтому я так и не узнал.

Алэйна кивнула, задаваясь вопросом, была ли враждебность Кортни обычным недоразумением. И намеренно ли свекровь высказывала ей свое пренебрежение. Кортни держала свои сомнения по поводу Алэйны при себе. Поэтому следовало сейчас что-нибудь ответить в ее защиту.

– Вероятно, она тоже не отзывалась обо мне дурно, иначе ты узнал бы, в чем проблема.

– Я не думал об этом, – сказал Портер.

– По-моему, над этим стоит подумать. И, кроме того, мы с твоей матерью сейчас хорошо ладим. Мы с ней начали с чистого листа. И она хочет быть членом семьи, частью нашей жизни. Частью жизни Томаса. Я чувствую это. – От порыва ветра волосы упали на ее глаза. Она сняла с запястья резинку для волос и собрала их на макушке в свободный пучок.

– О, да. Она хочет быть членом семьи. Но только тогда, когда это ее устраивает. – В его словах слышалась горечь. Пригладив волосы, он глубоко вздохнул.

Алэйна взяла его за руку и переплела пальцы с его пальцами:

– Что мы подарим твоей маме на Рождество? Нужно подобрать нейтральный подарок для ее приятеля адвоката по налогам. Кстати, он здесь. Будет неприятно, если он останется праздновать с нами Рождество и не получит подарок.

Портер стиснул зубы и высвободил руку:

– Я замерз, а ты?

– Не очень. Рядом с тобой и этим одеялом мне не холодно. – Она пыталась поймать его взгляд. Заставить его остаться с ней и поговорить. И успокоить его.

Интересно, в прошлом у них были похожие размолвки?

– Я считаю, нам пора идти домой, – сказал он. – Завтра будет нелегкий день. Придется упаковать много подарков. Мы же не хотим заболеть от усталости. – Он начал собирать остатки пиццы и тарелки. Он снова поцеловал Алэйну в лоб, а потом направился в пляжный дом.

Алэйна загрустила, смотря вслед уходящему Портеру.

Портер едва сдерживал ярость.

Укрывшись в своем кабинете, он попробовал поработать, чтобы остыть. И выяснить, почему он так разозлился на Алэйну.

Он знал, что у него нет причин на нее злиться. И он боялся, что потеряет шанс наладить с ней отношения. Возможно, она поймет, что он не достоин ее любви и времени. Вероятно, их недавний разговор станет спусковым механизмом для ее воспоминаний о прошлом. Нехороших воспоминаний.

Даже не осознавая этого, он перестал изучать электронные таблицы и диаграммы и вошел в Интернет. Портер стал просматривать веб-сайты онлайн-магазинов, отыскивая подарок для своей матери. Алэйна оказалась права. Он должен кое-что понять.

Он должен не просто купить матери подарок, но и решить, как восстановить доверительные отношения с женой. Еще раз. Скорее всего, он ведет себя слишком эгоистично, утаивая от нее их прошлое. Алэйна находится в невыгодном положении, не зная о проблемах, с которыми они столкнулись в браке.

Раздался стук в дверь. На пороге кабинета стояла мать Портера.

– Добрый вечер, Портер! – сказала она. – Я просто не могу решить, что мне подарить Томасу на Рождество. Я знаю, что вы с Алэйной ездили по магазинам. Нужно сверить список покупок, чтобы мы не подарили мальчику одинаковые подарки.

Итак, его мать решила играть Санта-Клауса. И это спустя столько лет пренебрежения к праздникам. Не то, чтобы Портер завидовал своему сыну, которому Кортни сделает подарки, он просто не хотел, чтобы Томас ждал от бабушки слишком много, потому что она может в любой момент стать прежней и забыть о внуке. Портер поджал губы, и они побелели от напряжения.

– Купи ему одежду, – почти рявкнул он. – Или положи деньги на его счет на обучение в университете. Делай, что хочешь.

Кортни кивнула, поправляя зеленый шелковый шарф и входя в кабинет:

– Это место напоминает мне Рождество, которое мы провели в Киз, когда ты был моложе. Ты помнишь?

– Я помню. Но, по-моему, пляжный дом больше похож на коттедж, который ты арендовала на Рождество, когда мы поехали в Вирджиния-Бич.

– Иногда места проживания очень важны для меня. Я не люблю отдыхать в одном и том же месте. Это слишком угнетает. – На ее губах появилась печальная улыбка.

От старых привычек трудно избавиться. Портер задался вопросом, когда в последний раз он и Алэйна проводили отпуск в Таллахасси. Он мог бы уехать с ней домой. Чтобы начать их семейную жизнь в пространстве, созданном ими обоими. Но вместо этого он привез Алэйну сюда. Может быть, он все-таки в чем-то похож на свою мать.

– У тебя серьезно с этим парнем? – спросил Портер, закрывая компьютер.

Кортни покачала головой:

– Нет. Я отказалась от попыток найти вечную любовь. После того, как меня бросил твой отец, я стала совсем другой. Я любила его. Я очень его любила. Но он бросил меня, когда ты родился. – Ее голос затих. Она посмотрела на сына, ее глаза блестели.

– Мама, мне очень жаль. – Его сердце пронзила острая боль. Он не догадывался, что его мать когда-то кого-то любила по-настоящему.

– О, милый, не смотри на меня так. Я знаю, мы с тобой не всегда ладим. Но я так рада, что в моей жизни был твой отец. Я родила тебя и ни разу об этом не пожалела, – сказала она и обняла Портера.

Она никогда не обнимала сына крепко, но даже ее привычное, легкое объятие говорило о многом.

Портер так сосредоточился на своих горьких детских переживаниях и на частом безразличии матери, что даже не понял, как сильно она пострадала от предавшего ее мужчины.

Портер ни разу не задумывался о том, что его отец сделал с его матерью. Он никогда не задумывался о том, какой преданной и одинокой была его мать.

А он вел себя как эгоистичный ублюдок.

– Спасибо, мама. Я рад, что ты занимаешься Томасом. – Он обнял ее и шагнул назад.

И тут из комнаты сверху раздался крик Алэйны.

Глава 10

Алэйна резко села на кровати, на которой уснула, улегшись на покрывало. Ей приснился кошмар. Хотя нет, это был не сон. Это было воспоминание о событии пятилетней давности. Она не забыла о нем, но старалась не вспоминать, потому что ежедневные воспоминания о том событии очень сильно ее мучили.

Она не понимала, почему видела во сне своего бывшего парня прямо сейчас. Зачем она вспоминает свою последнюю встречу с Дугласом? И о том, что он с ней сделал?

Портер ворвался в дверь и оглядел комнату, словно отыскивая злоумышленника, а затем прошел в спальню. На его лице читалось беспокойство и страх.

– Алэйна, что случилось? – спросил он. – Ты в порядке?

В соседней комнате расплакался Томас. Его жалобные крики проникли в затуманенный мозг Алэйны. Она опустила ноги с кровати.

– Мне нужно пойти к нему…

Кортни поднялась в спальню вместе с сыном.

– Я присмотрю за ребенком, – произнесла она. – А вы двое… поговорите. Я обещаю, что не выроню его, – сказала она, но ее шутка получилась довольно вялой и плоской. Затем она ушла, стуча каблуками по полу коридора.

С бешено колотящимся сердцем Алэйна подождала, пока ее сын успокоится от воркований Кортни, и только после этого откинулась на спинку кровати. Портер закрыл дверь, а затем вернулся к Алэйне и сел на краю кровати. Она по-прежнему пыталась отдышаться. Возвращение в реальность было нелегким. Она все еще не оправилась от ужаса, похороненного глубоко в ее душе.

Портер отвел спутанные волосы от ее лица.

– Что происходит? – спросил он.

– Я видела очередной кошмар с Дугласом. – Это было неподходящее описание для того, что она пережила. Тем более что событие произошло на самом деле пять лет назад.

Алэйна вздрогнула при мысли об этом. Умом она понимала, что все это было давно, но событие казалось гораздо ближе к настоящему из-за ее амнезии. У нее похолодело в груди. Она плотнее завернулась в одеяло, хотя оно не помогло бы ей согреться.

– Чем сегодняшний сон отличается от остальных? – спросил Портер.

– На этот раз он не просто преследовал и бил меня. Дуглас сделал мне больно… Очень больно.

Портер замер:

– О чем ты говоришь?

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Она сделала руками неопределенный жест, словно желая сказать то, чего не хотелось выражать словами.

– Я не уверен, что понимаю тебя, – сказал Портер.

– Ты должен знать. – Она резко посмотрела на него. – Мы были женаты почти четыре года. Ты должен знать, что он со мной сделал. – Отчаяние и страх слышались в ее голосе, пока она вглядывалась в лицо Портера. Она надеялась прочесть в нем ответы на свои вопросы.

Было неприятно заново переживать это во сне. Она этого не хотела. Так часто она требовала, чтобы Портер заполнил пробелы в ее памяти. Но это событие она не желала переживать еще раз.

Портер прищурился:

– Ты говорила, что он оскорблял тебя. Ваши стычки стали бурными, и он ударил тебя. Ты ушла от него после этого, но он преследовал тебя. Ты потребовала, чтобы он оставил тебя в покое. – Портер нежно коснулся ее руки.

Простое прикосновение придало ей недостающей смелости.

Смелость очень нужна Алэйне в данный момент. Она осознала, что, возможно, скрыла от Портера очень большую часть своего прошлого. И она не понимала, зачем это сделала.

– Я в самом деле никогда не объясняла тебе, что случилось после того как я ушла от него? – настаивала она. – Почему я обратилась в полицию?

– Я предполагал, что ты сразу обратилась в полицию. – Он нахмурился. Сейчас их роли поменялись – у Алэйны были ответы на вопросы, о которых он не подозревал.

Она не могла сказать, что ей понравилась сложившаяся ситуация.

– Я обращалась в полицию тогда и после. И ты действительно об этом не знаешь? Разве ты не собирал сведения о моем прошлом?

– Твои слова оскорбительны, Алэйна.

– Ты кажешься мне парнем, который будет собирать максимум информации о важном для него человеке.

– По-твоему, я похож на человека, одержимого контролем? – Он хохотнул, чтобы она немного успокоилась.

– Нет, хм. Но ты кажешься напористым. – Она искала нужные слова, но ее нервы были на пределе. – Ты внимателен к деталям.

– Ну, это дипломатичное замечание, – сказал он.

Она опустила глаза, ее щеки пылали при воспоминании о прошлом. У нее сдавило горло.

– Ты совсем не похож на Дугласа. – Она в этом нисколько не сомневалась. – Но мне кажется, после того как я вышла из комы, я боялась, что ты окажешься таким, как он. Я страшилась, что амнезия нарушит баланс наших отношений.

– Я не уверен, что понимаю, о чем ты хочешь мне сказать. – Он сжал пальцами переносицу. – Что произошло до того, как тебе стали сниться кошмары? Ты помнишь, как он сюда заявился?

Она резко посмотрела на Портера:

– Он был здесь?

– Да, один раз. Ты была в шоке. Я приехал домой вовремя… – Он сжал кулаки. – Я врезал ему и вызвал полицию. Он какое-то время сидел в тюрьме за нарушение запретительного судебного приказа. Мы больше никогда его не видели. Последнее, что я слышал о нем, будто его арестовали за нападение и снова посадили в тюрьму.

Должно быть, Сейдж видела именно Дугласа. Ни с одним другим мужчиной Алэйна не виделась, когда у нее начались проблемы в браке. Она не изменяла Портеру, потому что ни за что не переспала бы с Дугласом снова. И, слава богу, этого человека больше нет в ее жизни.

Чувство облегчения притупило ее страх, и она решилась обо всем рассказать Портеру.

Муж поддерживает ее во всем. Пусть она не была с ним до конца откровенна прежде, но сейчас ей необходимо обо всем ему рассказать.

– Дуглас не просто ударил меня, прежде чем мы расстались. Когда он начал преследовать меня, я решила, что со временем он потеряет ко мне интерес, но стало только хуже. – Даже думая об этом, просто вспоминая те месяцы, Алэйна испытывала ужас и душевную боль.

Портер поглаживал ее по спине, успокаивая.

– Однажды ночью, после работы, он кружил вокруг моей квартиры. Я не знаю, сколько раз он делал так раньше. Он сказал, что наблюдает за мной, изучает мои привычки. И якобы пришло время, чтобы мы снова были вместе.

Портер выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Обычно я просила кого-нибудь проводить меня до моей машины, но не в ту ночь. Да, он, наверное, ждал меня каждую ночь, но не подходил ко мне, потому что трусил. Он ни за что не посмел бы приблизиться ко мне, если бы рядом со мной был защитник.

– Пожалуйста, не говори мне, что ты винишь себя за то, что это случилось. Ты должна знать, что не заслуживаешь того ада и предательства, который этот ублюдок принес в твою жизнь.

– Нет, я не виню себя. Я понимаю, что рано или поздно он подкараулил бы меня, когда я была без сопровождающего. Невозможно быть настороже круглые сутки. Он охотился за мной, потому что все члены моей семьи умерли и у меня было очень мало друзей и знакомых.

Портер с трудом сглотнул.

– Ты расскажешь мне, что случилось? – спросил он.

Она быстро накрыла ладонью его руку, понимая, что должна обо всем рассказать прямо сейчас.

– Он не насиловал меня, если это то, что ты предполагаешь.

– Я ничего не предполагаю. Я жду, что ты мне скажешь.

Она резко выдохнула:

– Он избил меня до полусмерти на автостоянке.

Он чуть не прикончил меня. А потом он ушел, будто мы просто поссорились по поводу того, какие мюсли съесть на завтрак. Я забралась в машину и постаралась сама добраться до больницы.

– Почему его не упекли в тюрьму уже тогда?

Алэйна стряхнула с себя воображаемую пушинку. У нее засосало под ложечкой от воспоминаний. Она вдохнула, чтобы успокоиться. Ей требовалось больше воздуха в легких.

– Семейные связи и хороший адвокат помогли убедить присяжных в том, что мои ранения – результат аварии, в которую я попала, съехав в канаву по пути в больницу.

– Авария, после которой ты не могла забеременеть. – На его лице читалось понимание.

– Да. Только авария тут не при чем. И присяжные не поверили, несмотря на судебный запрет. Его адвокаты сказали, что я неуравновешенный человек и пыталась его подставить. В конце концов, они убедили присяжных.

– Какая мерзость! – выпалил он.

– Я согласна с тобой.

Алэйна чувствовала себя такой беспомощной и одинокой в зале суда, ей даже не предоставили адвоката. Она изолировала себя ото всех, кроме сослуживцев, не желая, чтобы Дуглас набросился на того, кто близок к ней. Такова двойная жестокость домашнего насилия – насильник изолирует женщину, а затем испуганная и подавленная женщина еще сильнее отстраняется от мира.

– Что случилось? – спросил Портер.

– В конце концов, издали запретительный судебный приказ против нас обоих. – Она смотрела на свои руки. – И ты действительно не знал об этом? Я не говорила тебе?

– Ты мне об этом не рассказывала. – Он покачал головой, а потом посмотрел на нее, и его плечи напряглись. – Я надеюсь, ты мне веришь.

– Я верю тебе, правда. Но я не понимаю, почему не сообщила тебе об этом прежде. – Вероятно, Алэйна цеплялась за прежнюю стыдливость. Или просто надеялась начать отношения с Портером заново. – Это странно, тем более что из-за случившегося мы не смогли зачать ребенка. Хотя ты говорил, что в этом виноваты мы оба.

– Верно. Рубцовая ткань вокруг твоих маточных труб и низкое содержание активных сперматозоидов в моей сперме не позволяли нам зачать. – Он взял ее за руки. – Но это спорный вопрос. Мне так жаль, что ты прошла через все это.

– Ты не сердишься на меня за то, что я скрывала от тебя правду? – спросила она.

– Я… разочарован. Мне жаль, что я не знал этого раньше. Жаль, что ты недостаточно мне доверяла, чтобы поделиться своим секретом.

Алэйна хотела спросить Портера, что случилось между ними, если она решила не делиться с ним такой важной информацией. Но, вероятно, это до сих пор остается для него загадкой. Что с ней случилось? Почему она не доверяла ему? Этот вопрос напугал Алэйну сильнее всего, потому что, несмотря на собственные проблемы после возвращения домой из больницы, она привязалась к Портеру за последние пару недель. Она видела, как хорошо складываются их семейные отношения после появления Томаса в их жизни.

Но кошмар из прошлого угрожал ее будущему. Она это чувствовала. Ее наполняло бурлящее беспокойство. Основная причина ее волнений была в том, что она не доверяла Портеру до такой степени, чтобы рассказать ему о важных событиях своей жизни. Она не признавалась ему в своих самых потаенных страхах, и ей это не нравилось. Ее недоверчивость наталкивала ее на мысль о том, что прежние отношения с Портером были отнюдь не безоблачными.

Глупо ли она поступает, надеясь, будто они строят гораздо более прочные отношения, чем были у них прежде? Отношения, которые продлятся по-настоящему долго. Сильнее всего Алэйна хотела сохранить единение с Портером. Особенно теперь, когда она чувствовала, что живет по велению судьбы.

Ей необходим Портер. Прямо сейчас ей нужно вернуть единение с ним хотя бы на уровне физического влечения.

Меньше всего Портер ожидал, что Алэйна толкнет его на кровать и усядется на него верхом. У него не было сомнений по поводу ее намерений. Она планировала заниматься сексом. Прямо сейчас.

Она расстегнула его рубашку нетерпеливыми пальцами и коснулась руками его груди, когда наклонилась, чтобы поцеловать. Страстно и жадно.

Распахнув рубашку, она целовала его грудь и обводила языком его плоские соски. Тело Портера бурно реагировало на ее ласки, хотя его разум приказывал ему выяснить, что нашло на Алэйну.

Она покрывала поцелуями его плечи и живот, потом расстегнула его брюки и стала поглаживать его член. Вцепившись пальцами в покрывало, Портер едва сдерживался. Сердцебиение эхом отзывалось в его ушах. На его лбу выступили бисеринки пота.

Она страстно посмотрела на него из-под ресниц. Портер хотел дать ей все, что ей нужно, чтобы они сблизились хотя бы на физическом уровне.

Обхватив руками за плечи, он приподнял Алэйну, пока полностью не потерял самообладание. Хотя ему было ужасно трудно сдерживаться.

Он обязан быть с ней честным и сделать признание, которое запланировал на Новый год. Однако он не мог забыть о том, что Алэйна тоже не была до конца откровенна с ним, утаив от него важную часть своего прошлого.

Она скрывала огромный и сложный период своей жизни. Очевидно, тот факт, что она боролась с воспоминаниями о кошмарных отношениях с Дугласом, не изменил чувства Портера к ней. Но он задавался вопросом, что она испытывала к нему раньше, если не рассказала всю правду.

– Алэйна?

Она постучала пальцем по его губам и сняла ночную рубашку:

– Даже не пытайся меня отговорить. Я знаю, что я хочу. Я знаю, что мне нужно. Я хочу тебя. Немедленно.

Увидев Алэйну в одних трусиках, он погрузился в ошеломленное молчание, чувствуя, как сильнее распаляется его желание. Ее слова заставили его уступить ей.

Почувствовала ли она, что их ждет беда, как только она вспомнила о Дугласе? Знала ли она на подсознательном уровне, что ее брак с Портером был отнюдь не счастливым? Не потому ли она решила заняться с ним любовью немедленно, пока их не разлучили ее воспоминания?

И тут Портер понял, что не может этого сделать. Не сейчас, когда между ними столько тайн. Он не сможет снова заниматься с ней любовью, пока между ними не будет достаточно доверия. Алэйна заслуживает лучшего.

Она достаточно настрадалась. Портеру не уничтожить свои прежние промахи и ошибки. Но он может все начать заново сейчас и быть мужчиной, которого она заслуживает.

Он взял ее ночную рубашку, шелковистая ткань которой все еще хранила тепло ее тела. Он поборол желание поднести ночную рубашку к лицу и вдохнуть запах Алэйны.

Портер откашлялся и бросил ночную рубашку на кровать:

– Алэйна? Вероятно, ты считаешь, что для тебя сейчас подходящее время. Но оно не подходящее для меня.

Приподнявшись, она с ужасом уставилась на него сверху вниз.

– После моего рассказа о Дугласе ты меня не хочешь? – спросила она.

Портер почувствовал себя виноватым. Как она могла подумать такое? Ему было ненавистно, что эта мысль вообще пришла ей в голову.

Чертовски сексуальная, она олицетворяла неповиновение и вызов, придумывая препятствия, когда им обоим было необходимо поговорить. Просто поговорить.

– Нет, я так не думаю. Вовсе нет. – Он сел и завернул ее в простыню. – Я хочу тебя так сильно, что у меня болит все тело. Но теперь, когда ты переживаешь ночные кошмары и вспышки воспоминаний, мне кажется, мы должны быть осторожны. – Он стремительно придумывал оправдания. – Вероятно, все происходящее очень сильно влияет на тебя, лишая душевного равновесия. Может быть, нам следует снова поговорить с врачом и выяснить, как помочь тебе восстановить память.

Наклонив голову набок, на отвела взгляд в сторону:

– Ты считаешь меня неполноценной?

Неповиновение Алэйны сменилось уязвимостью, которая потрясла Портера.

Он коснулся пальцами ее подбородка, заставляя поднять голову, чтобы она видела искренность в его взгляде.

– Не придумывай того, чего я не говорил. Я забочусь о тебе. Я хочу того, что лучше для тебя.

– Забота? Ты заботишься обо мне, – прошипела она, отодвигаясь от него назад. – Скажи честно, Портер. Разве мы любим друг друга?

Они любили друг друга. Очень любили. И все же Портер потерял Алэйну. Они решили развестись и временно примирились только ради ребенка.

– Тогда что тебя останавливает? – спросила она. – Я не понимаю.

Конечно, Алэйна многого не понимает, потому что Портер так много от нее скрывает. Он держит их прошлое в тайне из-за боязни потерять то, что происходит между ними сейчас. Он не желает упускать возможность заново построить семью с Алэйной.

Мысль потерять Алэйну в очередной раз потрясла Портера:

– Меня ничто не останавливает. Абсолютно ничего.

Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее, и Алэйна одобрительно промурлыкала. Им так хорошо вместе. Жаль только, что за пределами спальни их подстерегают опасности внешнего мира.

Прямо сейчас Портер даст Алэйне все, что она просит. Остается надеяться, что она почувствует, как ему дорога. Перевернув ее на спину на кровати, он быстро снял с нее оставшуюся одежду, которую бросил на пол.

Молочно-белая кожа Алэйны светилась в лунном свете, проникающем в комнату через окно. Она затаила дыхание.

– Алэйна, я всегда считал тебя красивой, великолепной и завораживающей. При виде тебя у меня перехватывает дыхание. Я хочу тебя, Алэйна, каждый день, каждую минуту с тех пор, как мы познакомились.

Когда они только поженились, он неторопливо ласкал ее, исследуя каждый уголок ее тела, все ее веснушки и ямочки. Им все говорили, что они созданы друг для друга. Однако Портер едва не потерял Алэйну.

Опустившись на Алэйну, он вошел в нее. Она обняла его, и его сердце забилось чаще.

Обхватив руками ее лицо, он поцеловал ее в губы, и их языки переплелись. Он никак не мог ею насытиться. Он хотел, чтобы она всегда принадлежала только ему. Осознание этого накрыло его как волна. Они не просто семья. Она не просто его любовница, а любовь всей его жизни.

Его чувства к ней стали сильнее, чем раньше. Его любовь к ней укрепилась за счет проблем, с которыми они столкнулись. Он не будет принимать ее или их отношения как нечто само собой разумеющееся.

Он ее любит.

Три простых слова поразили его и приблизили мощную развязку, когда он услышал, как Алэйна вскрикивает у его уха. Она вонзила ноготки ему в спину, словно хватаясь за спасительную соломинку.

Портер уткнулся лбом в ее плечо, вдыхая запах ее тела. Обняв Алэйну, он перевернулся с ней набок. Ее щека прижималась к его груди. Она поглаживала пальцами его живот. Потолочный вентилятор у них над головой неторопливо охлаждал воздух в комнате.

Портер понял, что от внешнего мира и проблем не удастся скрываться вечно. В любой момент к Алэйне может вернуться память. Его время на исходе. И даже если она ничего не вспомнит, он обязан быть с ней искренним и дать ей все лучшее.

– Портер, ты так и не ответил на мой вопрос, – сказала она.

С трудом сосредоточившись, он произнес:

– Какой вопрос?

Она приподнялась на локте, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Мы любили друг друга до того, как я потеряла память?

Он тщательно подбирал слова, потому что он очень сильно любил Алэйну. Но их прошлое не было безоблачным, а ради будущего нужно быть с ней честным.

Тем не менее он должен быть осторожным, чтобы не подвергнуть Алэйну сильному стрессу, особенно теперь, когда она только начала восстанавливаться после комы. Ее ночные кошмары говорят о том, что ее нервы на пределе. Она сильная женщина, но ей пришлось через многое пройти. Поэтому Портер будет действовать осмотрительно. Он выждет время и выяснит, как лучше сообщить ей о том, какие проблемы были у них в браке раньше.

А пока ему нужно ответить на ее вопрос. Правда ли, что они любили друг друга до того, как она потеряла память?

Он не знал наверняка, что испытывала к нему Алэйна, но он ее любил. И он любил ее до сих пор.

Ох, он любит женщину, которая даже не помнит, как они познакомились. Женщину, которая не знает его достаточно хорошо для того, чтобы любить. И, возможно, она не полюбит его снова.

Разочарование Алэйны было невозможно описать словами. Портер отстранился от нее и стал проводить больше времени в своем кабинете.

Она не понимала, куда подевался нежный любовник и внимательный отец.

Алэйна мучилась от последствий кошмаров и нынешнего равнодушия Портера, и у нее голова шла кругом.

Жизнь разочаровывала Алэйну ежедневно с тех пор, как она вышла из комы. Она не помнила события последних пяти лет, однако Портер посоветовал ей быть терпеливой. И все это время он старался убедить ее, что им следует возродить их брак.

А когда ей потребовалась романтика, он отгородился от нее.

До Рождества оставалось всего два дня, но Алэйна не могла вспомнить, когда у нее было такое подавленное настроение. Как несправедливо по отношению к Томасу! Это его первое Рождество. И он заслужил дом, полный любви и счастья.

Завязав пояс халата, она спустилась по лестнице в детскую. Запах хвои заполнил все пространство гигантского дома. Ей требовалось побыть с сыном и понежиться в его невинности. Она успокоится, когда начнет его укачивать. А может быть, ей просто нужно поплакать.

Молчаливо открыв дверь, она на цыпочках вошла в комнату. Ее сын спал, его грудь равномерно поднималась и опускалась, он засунул маленький кулачок в рот. Алэйна повернулась, чтобы присесть в кресло-качалку.

И тут же остановилась.

Кортни спала на кушетке, на краю стола была бутылочка со смесью для кормления ребенка. Ее рука свисала с кушетки. Алэйна удивилась, что только сейчас заметила, как Портер похож на свою мать.

Возможно, Алэйна двигалась слишком шумно, потому что ее свекровь вздрогнула, проснулась и зевнула.

– Ох, я, должно быть, заснула, – сказала она. – Клянусь, что работа ночной няней – лучшая работа в мире.

Алэйна тихо рассмеялась, к ее горлу подступили слезы.

– Мы все любим Томаса, и я должна признаться, что я ценю вашу помощь. – Взяв бутылочку, она встряхнула ее, перемешивая ее содержимое. Томас проснется в любой момент и захочет кушать. – Вы так о нем заботитесь.

– Ты бы сама отлично справилась. Но я рада, что приехала сюда. Я не знала наверняка, как у вас с Портером будут складываться отношения. Поэтому я здесь. – Она заправила шелковую блузку в юбку, потом потянулась и надела модные туфли. – И вообще, мне нужно принять ванну и выпить кофе. Тебе принести что-нибудь с кухни?

– Я бы выпила кофе и съела печенье. Хотя с этим можно подождать. – Она обдумывала сказанное Кортни о ее отношениях с Портером.

Но, вероятно, она просто неверно поняла свекровь… Алэйна пыталась вспомнить, но ей было трудно понять, где реальность, где воспоминания, а где просто впечатления.

Вроде тех зарисовок, что она делала, не понимая, какие образы были из реальной жизни, а какие оказались обыкновенными мечтами, когда Портер ей о них рассказал.

У нее голова шла кругом. Она ужасно устала. Она просто хотела быть уверенной хоть в чем-нибудь. Томас тихо расплакался, и Алэйна обрадовалась возможности отвлечься от размышлений.

Отключив монитор радионяни, она взяла мальчика на руки. Его ножка в гипсе тяжело свисала вниз. Ее сын так сильно в ней нуждается.

Поменяв ему подгузник, она уселась с Томасом в кресло-качалку и стала его кормить, наслаждаясь его близостью и теплотой его тела. Она наклонилась и поцеловала его в головку, а он обхватил пальчиками бутылочку.

Какой милый малыш.

Больше всего Алэйна хотела вспомнить тот день, когда она и Портер впервые встретились с Томасом, забирая его из больницы. Она жаждала вспомнить тот момент, когда они стали родителями этого прекрасного мальчика. Она хотела благодарить судьбу за все, что имеет, однако не могла избавиться от разочарования по поводу всего, чего лишена.

Что произойдет, если память к ней так и не вернется? При мысли об этом Алэйна запаниковала.

Глубоко вздохнув несколько раз, она увидела, что ее свекровь стоит в дверях, держа в руках две чашки кофе. Кортни поставила одну чашку и небольшую тарелку с печеньем рядом с Алэйной, а сама изящно присела на кушетку.

– Ах. – Кортни вдохнула аромат кофе, поднеся чашку к носу. – Манна для уставшей мамочки.

Дразнящий аромат кофе заполнил комнату. У Алэйны слюнки потекли, но она не желала одновременно пить горячий кофе и кормить ребенка.

– Еще раз спасибо вам за вашу помощь, – сказала Алэйна. – Вы ухаживаете за ним с тех пор, как мы привезли его из больницы.

– Конечно, я хочу вам помочь. Я не самая лучшая мать в мире, но все мы одна семья. – Кортни подула на кофе и сделала глоток. – Я просто рада, что вы с Портером наладили отношения.

Наладили отношения?

Алэйна очень постаралась ничем не выдать своего удивления. Ее свекровь оговорилась. У Алэйны, наконец, появился шанс завладеть куском важной информации о своем прошлом. Но выудить эту информацию из Кортни будет нелегко. В конце концов, эта женщина – опытный адвокат.

Алэйна хотела, чтобы Кортни закончила свою мысль.

– Мы с Портером пришли к пониманию благодаря Томасу, – произнесла она.

– Хорошо. Я так рада, что вы останетесь вместе. – Она печально покачала головой. – Развод очень плохо влияет на детей. Хотя, конечно, мы с отцом Портера никогда не были в браке, мне кажется, ты поймешь, о чем я говорю. Моему сыну было трудно расти без отца.

Развод.

Вот оно это слово, которого так боялась Алэйна.

Развод. Вот тот секрет, который хранил Портер.

Они собирались развестись.

Глава 11

Семейная гостиная была завалена разорванной оберточной бумагой и детскими игрушками. Портер оглядел беспорядок и не сдержал улыбку. Именно таким должно быть Рождество для детей. Подарки, разложенные под елкой, и радостное общение с членами семьи.

Пока первое Рождество Томаса проходит успешно. Портер и Алэйна уже развернули все подарки для Томаса и сделали много фотографий. Даже Барри принес Томасу в подарок гигантского плюшевого щенка, который занял всю диванную подушку.

Все было так, как должно быть. Исключением стало необычное поведение Алэйны. Это продолжалось последние несколько дней. Портер чувствовал ее растущее разочарование. Она злилась на него за то, что он проводил время, закрывшись в своем кабинете, но это была для него единственная возможность не прикасаться к Алэйне до тех пор, пока он не придумает лучший способ сообщить ей важную информацию из их прошлого. Да, он скрытничал в надежде восстановить с ней семью и в процессе этого выяснил, что любит Алэйну.

Однако его любовь снова в опасности.

Жаль, что врачи не назвали ему конкретных сроков восстановления Алэйны. И они не сказали о том, какова вероятность того, что негативные новости ухудшат ее состояние. Он знал, что она сильная женщина. Он хотел верить, что они нужны друг другу.

Вот только как он в эти праздничные дни расскажет жене о том, что они подготовили документы о разводе незадолго до автокатастрофы?

Нельзя выдавать ей такую информацию в Рождество.

Однако Портер не умел хорошо притворяться и больше не желал этого. Поэтому, когда он вышел из своего кабинета, его общение с Алэйной было сдержанным и формальным.

Его мать с бой-френдом ушли вечером из дома, оставив Алэйну и Портера одних. Они уложили Томаса спать.

Алэйна взяла мешок для мусора и стала собирать разорванную оберточную бумагу. Она двигалась быстро и резко, излучая гнев.

Портер поставил портрет Томаса в рамке, который она подарила ему на Рождество, на полку за диваном. Это послужит началом переоформления дома. Их дом будет по-настоящему уютным и отвечающим их совместным вкусам.

Он размышлял о том, как лучше поведать Алэйне об их прошлом, не разрушая их будущее и стараясь не навредить процессу ее выздоровления.

По радио играли попурри из рождественских песен, наполняя мелодиями весь дом. Итак, Портер решил воспользоваться шансом. Он взял аккуратно завернутую коробку. Он уже подарил Алэйне кольцо с бриллиантами по случаю усыновления Томаса. Но Портер по-прежнему хотел сделать ей еще один подарок, более личный, а не просто связанный с ее материнством. Он надеялся, что теперь ему удастся показать ей, как сильно он ее любит.

И как он о ней заботится.

Нет, он должен прекратить рассуждать о заботе. Он знает, что любит ее. Очень любит. В этом он нисколько не сомневался.

Остается только вопрос: любит ли его Алэйна по-прежнему?

Поправив бантик на подарке, он понадеялся, что у него все получится.

Он любил Алэйну больше жизни.

Она прервала его размышления вопросом:

– Мы собирались развестись, когда усыновили Томаса?

Портер посмотрел на нее, не моргая. Его сердце забилось чаще.

– Почему ты спрашиваешь? Ты что-нибудь вспомнила?

– Просто ответь на мой вопрос. – Она отставила в сторону пакет с мусором. Все ее тело было напряжено. – Наш брак рухнул? Мы хотели расстаться, когда я попала в аварию? Ответь мне, черт побери!

Он чувствовал ее гнев и волнение, хотя она говорила довольно тихо.

– Мы были на грани развода. Да. Как ты узнала? – Неужели воспоминания предупредили ее о том, как легко она и Портер могли все потерять? Он отложил в сторону подарок, который собирался ей вручить.

– Мне сказала об этом твоя мать. – Ее тон был сдержанным и обвиняющим.

Портер едва не выругался. Он не понимал, почему его мать так поступила. Пусть он скрывал информацию от своей жены, но именно он должен был обо всем ей рассказать. Его сильно ранило предательство матери. Он разочаровался и в ней, и в том, что зря тянул время.

– Я надеялся сообщить тебе обо всем после Рождества, но как оказалось, я все испортил.

– Ты прав. Это не может ждать.

– Мне очень жаль, Алэйна. Прости меня за это головотяпство. Я боялся тревожить тебя из-за твоей амнезии. Но у меня больше нет оправданий. Мне очень жаль. – Он запустил пальцы в волосы. – Это правда. Мы с тобой собирались развестись.

– Развод, – глухо повторила она. – Мы в самом деле хотели развестись.

– Мы обсуждали развод с адвокатом. Но, хотя мы говорили об этом, официальная процедура не началась.

– Почему нет? – В ее глазах вспыхнула надежда, словно она ждала, когда он скажет, что они помирились.

Но Портер больше не желал ей лгать.

– Мы решили остаться вместе на время из-за Томаса, – произнес он.

– Но почему ты не сказал мне об этом раньше, за неделю до Рождества? – спросила она.

– А что хорошего из этого получилось бы, если ты ничего не помнишь? Я не должен был торопить тебя…

– Перестань! Просто перестань оправдываться. Ты ввел меня в заблуждение намеренно. – Алэйна прищурилась.

– Прости меня за желание сохранить нашу семью. Да, я хотел воспользоваться возможностью исправить прежние ошибки ради нашего будущего с Томасом. Но потом все изменилось. Я захотел романтических отношений с тобой. Я желал снова завоевать свою жену.

– Завоевать? Завоевать? – Она заговорила громче, в ее голосе слышался гнев и обида. – По-твоему, я приз?

Черт побери, какое жестокое заявление. Портер решил ответить искренне:

– Завоевать твою любовь.

– Немного лучше, – признала она, – но это не отменяет того факта, что ты держал меня в неведении. Ты мог что-то сказать или сделать, дать мне понять, что наши отношения были напряженнее и мы не просто ссорились. – Ее голос дрогнул, и она умолкла, чтобы глубоко вдохнуть. – Ты знаешь, как мне было трудно смириться с тем, что я ничего о тебе не помню.

Ее обвинение задело Портера.

– Ты сама не была со мной до конца откровенна. Ты никогда не рассказывала мне, как поступил с тобой Дуглас. Алэйна, мы с тобой были женаты. А ты ничего мне не говорила. – Ему, и правда, было обидно. Но он проглотил обиду, чтобы не лишиться шанса на будущее.

– Мне кажется, наш брак был фиктивным. – Она сжала кулаки. – Я люблю этого ребенка, но я не понимаю, почему мы решили его усыновить, если разводились.

– Мы с тобой не разводились.

– Не придирайся к словам, – ответила она. – Это все равно что снова лгать мне. Прекрати. – В ее голосе слышалась боль. – Скажи мне, что именно произошло до того, как я потеряла память. Какими были наши с тобой отношения?

Разочарование и агония тех дней запечатлелись в сознании Портера. Он беспокойно ходил по комнате, но у него не было никакой возможности избежать ни прошлого, ни настоящего.

– Мы долго пытались зачать ребенка, – сказал он. – И в тот момент, когда мы перестали надеяться, нам позвонили и сообщили о Томасе. Это было неподходящее время, но ребенок нуждался в нас. Ему предстояла операция. Мы боялись, что он отправится в сиротский приют. Поэтому мы с тобой договорились остаться вместе, пока не будут окончательно оформлены документы об усыновлении.

– И, по-твоему, мне не нужно было об этом знать? – Она скрестила руки на груди, отгораживаясь от Портера.

– Ты была в неподходящем состоянии…

– И ты решил снова залезть в мою постель?

– Я хотел сохранить нашу семью. Я стремился снова завоевать твое расположение, как только понял, что у меня есть такой шанс.

Он остановился и положил руки ей на плечи. Он не знал, как доказать Алэйне, что он многое понял и сильно изменился. И он жаждал воспользоваться возможностью наладить с ней отношения и построить крепкую и счастливую семью. И более того, он ее любил.

– Ты воспользовался шансом поступить по-своему. – Она повела плечами, стряхивая его руки. – Забудь об этом. Забудь обо всем. Мне больно, Портер. Твое предательство слишком сильно ранило меня. Прости.

Алэйна укачивала ребенка на руках. Придя в детскую, она немного успокоилась. Ей было хорошо рядом с Томасом, хотя ее сердце наполнилось болью при мысли о том, что она не помнит большой отрезок своей жизни. Несмотря на сумбурные события последних недель, она знала, что сильнее всего на свете желает иметь семью. Время, проведенное в детской с сыном, исцеляло ее душу.

Ее драгоценный ребенок.

Томас зевнул, сонно глядя на нее.

– Томас, знай, я всегда буду любить тебя. Всегда. – Ее слова сопровождались нежной мелодией колыбельной, которая доносилась из мобильного телефона, висящего над кроваткой.

Алэйна покачала головой, по-прежнему пытаясь собрать воедино последние откровения Портера.

Оглядев рисунок на стене, который сама нарисовала, она почувствовала, как в ее мозгу один за другим возникают образы прошлого. Посещение офисов врача и специалистов. Отдых и гостиничные номера. Фрагменты из прошлого казались немного размытыми, как остатки сна после пробуждения.

На мгновение она затаила дыхание, почти испугавшись, что дыхание прогонит прочь ее воспоминания. Но вместо этого ее мысли стали яснее и ярче. Отрывки событий последних пяти лет стали обретать смысл.

А потом ее посетила еще одна мысль, от которой у нее засосало под ложечкой.

С пугающей ясностью она вспомнила поездку на автомобиле домой после того, как ей и Портеру отдали Томаса. События последних месяцев были очень напряженными, но они решились на усыновление. Алэйна вновь вспомнила о Дугласе и его нападении. И мысли о том, что было бы с Алэйной, если бы он ее не избил. Она вспомнила все до того момента, как они взяли Томаса. А потом Алэйна почувствовала всепоглощающую головную боль. Боль усилилась, когда она поняла, что о прошлом ей напомнил сын. О прошлом, от которого она скрывалась и бежала.

О прошлом, которое она таила от Портера – своего мужа и возлюбленного.

От Портера, которого любит по-прежнему.

Портер рвал и метал, стараясь отыскать в доме свою мать. Он должен с ней поговорить. И выяснить, почему она поставила под угрозу его второй шанс наладить жизнь с Алэйной.

Он нашел ее в кухне, где она накладывала шоколадно-мятное мороженое в серебряную чашу.

– Мама? Что, черт побери, ты делаешь? – спросил он.

– О чем ты говоришь? – Она положила себе больше мороженого и холодно посмотрела на Портера.

– Ты сказала Алэйне, что мы собирались с ней развестись.

Лицо Кортни оставалось бесстрастным. Она беспечно пожала плечами:

– Я сказала ей правду. Кто-то должен был это сделать.

– Я должен был обо всем ей сообщить. – Опираясь на кухонный стол, он скрестил руки на груди. Он чувствовал себя преданным. Его мать не имела права говорить Алэйне об их браке. Портер глубоко вдохнул.

– Ну, а чего же ты медлил? Жаль, что ты не удосужился обо всем ей сообщить до того, как забрался с ней в постель. – Она одарила его непоколебимым взглядом, каким пользовалась в зале суда.

– Тебя это вообще не касается! Я действовал по совету ее врачей, пытаясь облегчить ей процесс восстановления памяти.

Кортни пренебрежительно покачала головой и натянуто улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

– Ты использовал это как отговорку, чтобы иметь возможность преследовать ее.

– Я хочу вернуть свою жену. В чем проблема?

– Проблема в методе, каким ты собираешься это сделать. Я люблю тебя, сынок, но я люблю и Алэйну. Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы ее обманывал мужчина, который, как предполагается, ее любит.

Повернувшись, она зашагала прочь.

Обман?

Портер хотел позвать мать, чтобы она вернулась и выслушала его. Он не пытался никого обманывать. Он просто старался выиграть время и сохранить свою семью. Он лишь стремился, чтобы Алэйна снова в него влюбилась.

Потому что он ее любит. Хотя он не сказал ей об этом, он не перестал меньше ее любить.

И, скорее всего, сейчас самое время сделать признание.

После того, как первоначальный шок Алэйны рассеялся, она захотела сделать что-нибудь, чтобы помириться с Портером. Она не знала точно, до какой степени ей удастся восстановить отношения с мужем, но бездействовать она не могла. Остается решить, с чего начать. Глубоко вдохнув соленый воздух, она посмотрела на огни на яхтах, мерцающие в полумраке, и вспомнила, как проводила время на яхте с Портером.

Она взглянула на планшет для рисования, желая успокоиться и отвлечься за рисованием. Она хотела сделать мелками эскиз портрета идеальной семьи. Оттолкнувшись от земли левой ногой, она стала раскачиваться в гамаке. Идея придет к ней, если она будет обдумывать ее довольно долго. В этом Алэйна не сомневалась.

Она сдвинула брови, размышляя о способах начать разговор с Портером. Чтобы заставить его понять, что она узнала о себе после автокатастрофы. О том, каковы ее чувства к нему.

Жаль, что ей не выразить свои чувства словами также легко, как касанием бумаги мелками во время рисования. Она хотела изобразить, как они втроем отдыхают на яхте в тропиках, вместо елки у них наряжена пальма, а малыш Томас играет с новой игрушечной лодкой. Она верила, что у них будет хорошая семья. Благодаря вере, они построят будущее независимо от того, сколько она вспомнит о прошлом.

Услышав чьи-то шаги, она присмотрелась и увидела Портера, который нес в руках коробку, завернутую в золотистую блестящую бумагу.

Наклонив голову набок, она покосилась на Портера:

– Что у тебя там? Ты уже сделал мне подарок. – Она подняла руку, показывая кольцо с бриллиантами, подаренное ей Портером по случаю усыновления Томаса. Кольцо ручной работы было украшено филигранью.

– У меня для тебя есть кое-что еще. Ты не возражаешь, если я присяду рядом с тобой?

Она спустила ноги с гамака:

– Пожалуйста.

Портер расположился рядом с ней, коснувшись ее сильным плечом. Она тут же почувствовала сильное физическое влечение, какое всегда вспыхивало между ними, как только они оказывались рядом друг с другом.

Она знала об этом потому, что вспомнила.

Не говоря ни слова, он протянул ей большую коробку в золотистой упаковке. Открыв ее, она обнаружила несколько проектов домов.

– Я подумал, что ты захочешь выбрать новый дом самостоятельно, чтобы я не строил предположений о твоих пристрастиях. Я хотел бы, чтобы мы жили в этом доме вместе, но выбор за тобой.

Алэйна лишилась дара речи. Его подарок тронул ее до глубины души. Она оторвала взгляд от рисунков и набросков и посмотрела в глаза Портера. Она по-прежнему хранила молчание.

– Алэйна, я прошу прощения за то, что не был откровенен с тобой с самого начала, – сказал он.

– Это я должна перед тобой извиниться. – Она глубоко вздохнула.

– Я не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь, – ответил он.

Набравшись смелости для разговора, в котором нуждались оба, Алэйна сказала себе, что честность и свободное общение – их единственная надежда в данный момент. Они должны вместе постараться все уладить.

– По-моему, я потеряла память до аварии, – призналась она, хотя хотела обратиться к специалисту, чтобы обсудить свое предположение. – Я думаю, это связано со страхом стать матерью после того, что произошло между мной и Дугласом.

– Я не позволю ему приблизиться к тебе снова, – тут же сказал Портер, однако ее опасения были гораздо более запутанными, чем ей казалось. Она не боялась, что Дуглас снова ее разыщет. Она страшилась того, в кого превратилась после его нападения.

– Я понимаю, что он вернулся в тюрьму. Я должна была давным-давно сказать тебе о том, что произошло, но я этого не сделала. Я не имею права осуждать тебя за то, что ты скрывал от меня правду. Думаю, я слишком долго убеждала себя, что буду в порядке, поэтому боялась показаться тебе слабой. – Может быть, она надеялась, что, если забудет об этом и исключит прошлые события из их отношений, ей покажется, будто ничего негативного в ее жизни прежде не случалось.

После борьбы с амнезией ее мозг выработал собственные сложные механизмы выживания.

– Мне кажется, у нас обоих проблемы с доверием. – Он погладил ее по голове. – А что ты помнишь на данный момент? – Даже в сумерках она увидела тревогу и искренний страх в его глазах. Она начинала понимать, как он боялся потерять ее. Как он страшился, что они отдалятся друг от друга.

– Я не помню всего. Только отдельные фрагменты о дне аварии.

– Я предполагал, что ты вспомнила… – Он коснулся головой ее головы. – Моя мать сказала, что ты заслуживаешь лучшего мужчину, чем я. Боже, Алэйна, она права. Я был обязан вести себя иначе с тех пор, как ты вышла из комы.

Портер, которого она помнила до аварии, никогда не сказал бы ей таких нежных слов и не позволил бы себе быть настолько уязвимым. Она вспоминала, каким упертым он был, решив построить с ней семью и создать жизнь, которая должна у них быть, по его мнению. Она взглянула на его подарки – планы домов и кольцо с бриллиантами. Это были дары человека, которым Портер мог стать.

Человека, с которым она готова создать семью.

– Я доверяю тебе, – произнесла она. – Если ты говоришь, что любишь меня, значит, ты меня любишь.

– Но я этого не сказал.

– Еще скажешь. – Она улыбнулась, потянулась к нему и переплела пальцы с его пальцами.

– Ты уверена? – спросил он.

– Я учусь доверять своим чувствам, а не полагаться на черно-белые воспоминания о прошлом. Чувства, эмоции… Любовь… Ну, все это складывается в слои и текстуры, которые не описать простыми образами.

– Итак, ты заговорила о любви? – Он придвинулся к ней ближе. – Ты меня любишь?

– Я все еще жду, когда ты первый признаешься мне в любви.

Он крепко сжал ее руку, а потом нежно поцеловал ее пальцы. У Алэйны засосало под ложечкой.

Он быстро коснулся губами ее рта.

– Сейчас я более чем готов к признаниям, – сказал он. – Алэйна Рутгер, ты для меня единственная женщина, любовь всей моей жизни, мать моего ребенка. Мой партнер. Моя любовница. Моя жизнь.

Она обняла ладонями его лицо:

– Портер, моя любовь, мой партнер, отец моего ребенка. Ты мой самый задушевный друг, хотя наши воспоминания померкли. – Она говорила искренне.

Портер опустился перед ней на колено.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.

– Но мы уже женаты. – Она округлила глаза, чувствуя недоверие и волнение.

– Когда-нибудь твоя память восстановится. В этом я уверен. Но даже если твоя память не восстановится, я хотел бы, чтобы мы оба помнили тот день, когда давали друг другу клятвы. – Свет звезд и отблеск рождественских огней плясал в его глазах. Портер был уверен, что у них будет крепкая и счастливая семья на основе любви.

– Мне понравился твой план, – сказала она. – Я обожаю тебя. Да. Давай снова поженимся.

– Мы обновим наши клятвы на Новый год у нашего дома в Таллахасси.

– Идеальное предложение. – Она страстно поцеловала его в губы.

Портер отстранился и прошептал ей на ухо:

– Ты совершенная женщина, Алэйна. Ты мой идеал.

Эпилог

Год спустя

– Счастливого Рождества, любовь моя, – сказал Портер, целуя жену. Солнечные лучи грели их плечи, оба лежали в шезлонгах на верхней палубе их яхты.

– И тебе счастливого Рождества. – Она встала и улеглась в шезлонг к Портеру и радостно вздохнула. – Это самое удивительное семейное Рождество.

Их сын дремал в каюте с бабушкой и ее новым мужем, который за ним присматривал. Кто бы мог подумать, что из Барри получится хорошая нянька? Но Кортни была счастлива.

И Портер был счастлив.

Он погладил руку жены и переплел пальцы с ее пальцами.

– Я рад, что тебе нравится на яхте, – произнес он.

– Совместные поездки помогают убежать от мира. – Она сжала его руку. – И дают нам шанс сильнее сблизиться друг с другом.

Волны бились о борт яхты, колокольчики позвякивали на пальме, украшенной к Рождеству. Портер не предполагал, что такое возможно до аварии, в которой пострадала Алэйна. Однако он изначально не покупал яхту для путешествий. Он не подозревал, что загородный дом и яхта символизируют большие проблемы в его семье.

Жизнью следует наслаждаться.

А прошедший год Портер наслаждался жизнью так, как и вспомнить не мог. И все благодаря Алэйне и Томасу.

Он заправил прядь светлых волос ей за ухо:

– Ты так и не сказала мне, почему ты решила отпраздновать Рождество во Флорида-Киз, – произнес он.

Она постучала себя пальцем по виску:

– Неделя минимального контакта с внешним миром? – Она улыбнулась. – Я радуюсь. У меня есть муж и сын, моя семья и праздники.

Томасу уже сняли гипс. Ему предстояла еще одна операция, но он уже свободно ползал по песку. После он будет передвигаться с ходунками из-за косолапости, но врачи ожидают, что он полностью восстановится. Он великолепный и здоровый ребенок.

У Портера и Алэйны есть все, что они пожелают.

Им до сих пор не всегда бывает легко. Но они работают над своими отношениями, находя новые пути к процветанию их брака.

Они часто устраивают друг другу сюрпризы. Память Алэйны полностью не восстановилась, поэтому Портер предложил ей делать свой выбор и удивлять его. Они назначают друг другу свидания или отправляются на незапланированный отдых.

Сейчас он наслаждался прикосновением ее кожи к своей и с удовольствием оглядывал ее роскошное тело в бикини.

– Мне нравится твой выбор места отдыха, – заметил он.

– А я ценю то, как ты помог мне почувствовать, что я лучше контролирую свой мир, – ответила она. – Я хотела бы вспомнить годы, о которых забыла, но я смирилась с тем, что этого может никогда не произойти.

Он всмотрелся в ее глаза, стараясь отыскать признаки страданий, которые она испытывала в прошлом году, когда начала признавать, что память к ней, возможно, не вернется. Алэйна вспомнила хорошие моменты их жизни и некоторые ссоры. Он просил ее рассказывать об этих событиях, чтобы иметь возможность взглянуть на них с позиции Алэйны. Это помогло им укрепить ту связь, что возникла между ними после аварии.

Они примирились со своим прошлым, выросли как личности и стали гармоничной парой.

Он поцеловал ее порозовевший нос:

– Ты так и не ответила, почему в Киз? Есть много мест для уединения.

Она села и вытащила коробку из-под шезлонга:

– Почему бы тебе не распаковать свой подарок и не посмотреть? – спросила она. – Я предложила тебе приехать сюда именно поэтому.

Она протянула ему квадратную коробку с огромным красным бантом.

Они уже обменялись подарками раньше, и в одном из подарков для Портера была записка с обещанием вручить «особый» подарок позже, на верхней палубе. Он решил, что получит в подарок секс.

Но оказалось, она приготовила ему еще один сюрприз.

Портер сорвал большую красную ленту с подарочной упаковки и открыл крышку коробки. На атласной подкладке лежал семейный портрет в рамке, нарисованный мелками. Семья из трех человек на яхте в тропиках. Под пальмой, украшенной к Рождеству, с новой игрушечной лодкой развлекался Томас.

Она коснулась рукой локтя Портера.

– Я начала рисовать его год назад, когда ты нашел меня в гамаке и сказал, что любишь меня. Это, – сказала она, постукивая пальцем по краю портрета, – моя мечта об идеальной семье. Я надеюсь, она станет реальностью.

– Она стала реальностью, не так ли? – спросил он.

– Семья – это лучший рождественский подарок в моей жизни. Я буду наслаждаться им круглый год. – Ее улыбка стала ярче полуденного солнца. – Спасибо.

Он провел пальцем по ее губам и подмигнул:

– По-моему, я должен отменить наш полет из Майами в Париж.

Смеясь, она поцеловала его, упершись ладонями в его грудь:

– Не смей! Я не могу дождаться, когда попаду в Лувр.

Она видела фотографии их первой поездки, о которой забыла. Увидев разочарование на ее лице по поводу того потерянного момента, Портер сразу понял, что подарить Алэйне на Рождество.

Он отложил семейный портрет в сторону, чтобы потом повесить это сокровище в своем кабинете, и обнял жену, желая заняться с ней любовью. Они снова поедут в Париж на Новый год.

Портер ежеминутно благодарил судьбу за второй шанс наладить отношения с Алэйной. Она – любовь всей его жизни. И каждый день рядом с прекрасной женой – лучший сюрприз для него.

Content

Кэтрин Манн
Пламя желания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог