Ким Лоренс

Все ради одной ночи

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Her Nine Month Confession

© 2015 by Kim Lawrence

«Все ради одной ночи»

© «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Пролог

Лондон. Три года назад

Проснувшись, как обычно, в шесть утра, Лили сразу же поняла, что заснуть ей больше не удастся, но все равно не спешила вставать, нежась в сладкой полудреме и размышляя о преимуществах ранних подъемов. Например, она никогда не опаздывала на работу, да еще и успевала переделать много всего важного в тихие утренние часы, пока весь мир и, главное, шумные соседи еще спали.

Отбросив упавшие на лицо кудряшки, Лили устроилась поудобней и задумалась о так называемых нормальных людях, которым, чтобы снова уснуть, достаточно повернуться на другой бок. Да что там говорить, даже ее собственная сестра-близняшка, Лара, могла бы запросто проспать землетрясение, но только не она сама…

Каждое утро одно и то же.

Или нет?

Нахмурившись, Лили старательно пыталась понять, что не так.

Неужели она все-таки проспала?

По-прежнему лежа с закрытыми глазами, она нащупала на тумбочке мобильник, попутно задев рукой пару непонятных объектов, приоткрыла один глаз, увидела на экране ожидаемо ранний час и, глубоко вдохнув, прижала телефон к груди. К голой груди. А это важно? Нет. Натянув простыню до плеч, Лили снова задумалась.

Что же не так? И дело тут не во времени или собственной наготе.

Оглянувшись по сторонам, она вдруг поняла, что это не ее комната.

Резко все осознав, Лили внимательнее прислушалась к собственному телу, чувствуя себя так, словно вчера марафон пробежала. Вот только она в жизни столько не бегала, да и вряд ли когда-нибудь побежит. Но вчера… вчера ночью!

Окончательно вспоминая вчерашнюю ночь, Лили наконец-то открыла глаза. Ладно, теперь хотя бы понятно, почему у нее ноют места, о существовании которых она раньше даже и не подозревала.

Прижав руку к левой груди, под которой сердце бешено пыталось вырваться наружу, Лили медленно-медленно начала поворачивать голову… А что, если ей все это просто приснилось? Сжав зубы, она приготовилась к худшему…

Нет, все-таки он оказался реальностью.

Еле слышно выдохнув, она повнимательнее присмотрелась к покоившейся на соседней подушке голове, впитывая в себя черты и линии прекрасного лица. Хотя можно подумать, она вообще когда-нибудь сможет их забыть!

Однажды увидев это лицо, на него хочется взглянуть второй раз, третий, четвертый… Широкий лоб, высокие скулы, квадратный подбородок с очаровательной ямочкой, густые четко очерченные брови, орлиный нос, выразительные чувственные губы и глаза… Огромные ярко-голубые глаза под невероятно длинными пушистыми ресницами.

Разглядывая лицо спящего мужчины, Лили уловила в нем нечто новое. Точнее, отсутствие той безумной энергии, что окутывала его незримым полем, пока он бодрствовал.

Нельзя сказать, чтобы во сне он выглядел уязвимым, скорее, даже несмотря на пробивавшуюся на щеках щетину, казался несколько младше.

Лили невольно задумалась.

Разумеется, она знала Бенедикта и раньше. Да и можно ли было о нем не знать, когда поместье, в котором отец был старшим садовником, да и вся округа так и гудели от сплетен о родившемся в рубашке и ставшим главной отрадой деда мальчишке? Только пока все наперебой обсуждали его торжественное поселение в большом доме, сама Лили тихо его презирала.

Ворен Корт располагался всего в пятистах метрах от того поместья, где жила Лили, но даже тогда она уже четко знала, что их миры бесконечно далеки друг от друга. Проще говоря, сама жизнь подсказывала, а точнее, даже приказывала ей не любить богатого мальчика.

А потом умер отец, и ей стало не до Бенедикта. Даже на похоронах, куда он пришел вместе с дедом, она не обратила на него ни малейшего внимания; вот только когда она тихо сбежала с кладбища на пруд, где отец когда-то учил ее пускать «блинчики» по воде, подобрала камень, бросила, посмотрела, как он идет ко дну, и с залитым слезами лицом тихо выдохнула: «У меня никогда не получится», сзади раздалось:

– Получится.

– Не получится! – Злясь, она сжала кулаки и резко обернулась, задрав голову, чтобы заглянуть в лицо слишком высокому мальчишке. – Отец умер, а тебя я ненавижу! – закричала она, выливая переполнявшие ее горе и отчаяние на непрошеного советчика.

И только проорав эти злые слова, она увидела полные сочувствия ясные голубые глаза.

– Я понимаю, тебе сейчас паршиво. – Он протянул ей камень, такой холодный и гладкий, что она до сих пор его помнила, и велел: – Попробуй этот.

Когда они наконец-то оттуда ушли, она уже умела пускать три раза отскакивающий от воды «блинчик» и твердо верила, что влюбилась.

Да и как иначе? Все ее существо отчаянно жаждало романтики, а мальчик, которому уже совсем скоро предстояло стать мужчиной, буквально воплощал оживший сплав героев из тех романов, что она с жадностью поглощала ночами. Ведь он не просто жил в замке, но и как никто иной подходил на роль печального и задумчивого рыцаря, да вдобавок был уже совсем зрелым. На целых пять лет старше ее самой. А еще подтянутый и умный, так что она недолго думая пустилась во все тяжкие и нафантазировала себе целую сказку. Впрочем, придуманной сказке так и суждено было бы остаться фантазией, если бы не та ночь…

Лили не одну неделю с нетерпением ждала рождественского бала для работников поместья, что ежегодно устраивал дед Бенедикта в огромном елизаветинском холле Ворен Корта, где мама недавно стала экономкой. А еще она знала, что сам Бенедикт, как раз закончивший Оксфорд и перебравшийся по делам в Лондон, тоже там будет.

Ждала и активно готовилась, выпросив у Лары, обладавшей куда лучшим вкусом и гардеробом благодаря щедрым чаевым в отеле, где она по субботам подрабатывала официанткой, отличное платье. А когда Бенедикт наконец-то приехал, она с первого же взгляда поняла, что он неуловимо изменился. И дело было даже не в отличном костюме. Но прежде чем она успела его хорошенько разглядеть, как к нему присоединилась высокая блондинка в дизайнерском платье.

– Дорогой, мне так скучно, – выдала она, растягивая гласные и совершенно не пытаясь понизить голос. – Когда мы уже наконец-то сможем уйти? Ты не говорил, что здесь будет столько сброда.

– Слюнками истекаешь? – вклинилась никогда не упускавшая случая подразнить ее Лара. – Не стой столбом, не упусти свой шанс, если он действительно тебе нужен.

– Да не нужен он мне! – в кои-то веки огрызнулась Лили. – Он мне даже не нравится. Слишком скучный и высокомерный! – выплюнула она, а потом обернулась и увидела застывшего в двух шагах от нее Бенедикта.

После этого неловкого случая они больше не встречались, да и вспоминать она о нем почти не вспоминала, если не считать тех случаев, когда натыкалась на его упоминания в прессе, но экономикой Лили никогда не интересовалась, так что, кто такие финансовые магнаты, представляла себе весьма смутно.

А потом совершенно случайно врезалась в него, выходя из книжного магазина.

В судьбу она никогда не верила, но разве можно придумать такому столкновению лучшее объяснение? Она выходила на улицу, а он в ту же минуту решил зайти в книжный. На секунду ослепленная упавшей на лицо прядкой, Лили столкнулась не с кем-нибудь, а именно с Бенедиктом.

Возвращаясь к реальности, Лили с трудом удержалась, чтобы не погладить пробившуюся на загорелой щеке темную щетину того же цвета, что и коротко остриженные волосы.

Как же мирно он сейчас спит… Ночь сумела разгладить напряженные складки, что бежали от носа ко рту, но тени под глазами все равно остались. Правда, усталость ничуть его не портила, скорее даже наоборот, прибавляла сексуальности.

Нет, как же он все-таки красив! Вчера она весь вечер с собой боролась, чтобы раз за разом этого не повторять, а потом сдалась и без конца твердила это слово между поцелуями, да и потом, пока его губы опускались все ниже и ниже…

Любовники.

Теперь они любовники.

И он ее первый…

Но об этом никто никогда не узнает.

Прикрыв глаза, она стала вспоминать дальше.

– Лили!

Бенедикт был одним из тех немногих, кто никогда не путал ее с сестрой-близняшкой.

Подобрав выпавшую у нее из рук книжку, он вернул ее ей, слегка задев пальцами ее пальцы, и Лили сразу же обожгло жаром, к которому ее не сумели подготовить безопасные полудетские фантазии, которые никогда не должны были воплотиться в реальность.

Наэлектризованный жар проник в каждую клеточку ее тела, лишая способности мыслить и застилая весь мир дрожащим маревом до такой степени, что Лили даже не сразу смогла вспомнить собственное имя. Медленно поднимаясь с корточек, они оба все еще держались за как бы связавшую их книгу, но тут их бесцеремонно толкнул очередной прохожий, и книга снова полетела на землю.

Наваждение сразу же рассеялось, и они нервно засмеялись.

На этот раз Лили дала Бенедикту подобрать книжку, а сама тем временем разглядывала темную макушку, одновременно пытаясь немного встряхнуться и прийти в себя. Внимательно наблюдая, как он читает заголовок и удивленно приподнимает бровь, Лили приняла протянутую книгу, не забыв на этот раз проследить, чтобы их пальцы не соприкасались.

– До сих пор книжки любишь? – улыбнулся Бенедикт. – Помню, как давным-давно поймал тебя, когда ты пыталась под свитером вынести из дедовской библиотеки первое издание Диккенса.

– До сих пор помнишь? – удивилась она, но удивление сразу же сменилось ужасом. – Это действительно было первое издание?

– Не переживай, старик не возражал.

– Так он знал?

Бенедикт рассмеялся, и морщинки вокруг голубых глаз стали еще глубже.

– Что ты любила без спросу заимствовать его сокровища? Конечно, знал. Но не возражал. – Оторвавшись от ее залитого краской лица, Бенедикт посмотрел на красовавшиеся у него на запястье часы, и Лили мысленно взмолилась, чтобы ему нужно было бы куда-нибудь срочно идти и они смогли бы спокойно распрощаться, но вместо этого он продолжил: – Я как раз собирался выпить кофе… – Голубые глаза так и лучились добротой и чем-то таким, от чего у нее внизу живота все судорожно сжалось, а потом он еще и улыбнулся, мгновенно лишая ее последних сил сопротивляться. – Вообще-то не собирался, но теперь собираюсь. – Все еще улыбаясь, он слегка склонил голову набок. – Не хотела бы ты?..

Чувствуя, как дрожат и подгибаются колени, Лили осторожно выдохнула. Если на нее так действует простая улыбка, что же будет, если он до нее дотронется? Или поцелует?

Ну и зачем она снова начинает что-то себе представлять? Он же всего-навсего предложил ей капучино, а не ночь необузданного секса!

– Давай, Сэм ждет меня только через полчаса.

Бенедикт слегка нахмурился:

– Твой друг?

– Да. – И это даже правда. Саманта Джейн была первой, с кем она по-настоящему сдружилась в колледже театра и драмы. И Сэм не обидится, даже если она немного опоздает. Или вообще не придет. Недаром же она постоянно отчитывала ее за неправильную личную жизнь. Точнее, за полное отсутствие оной.

– Хватит уже быть такой привередливой, – поучала подруга. – Бери пример с меня. Уже и не помню, сколько я лягушек перецеловала, но когда наконец-то появится мой принц, я его сразу узнаю. Да и, по правде сказать, лягушки тоже попадаются весьма забавные.

Час спустя Лили с Бенедиктом все еще сидели в кофейне, и она даже не могла вспомнить, о чем они говорили. Но одно она знала точно: рядом с ней он смеялся, а сама она чувствовала себя чертовски умной и сексуальной. Стоило им устроиться за удобным столиком, как она уже через пять минут сумела расслабиться и постепенно снизила оборону, пока разговор незаметно перетекал от книг к политике, от политики к ее любимому мороженому, а от мороженого к театральному курсу и выпавшему ей шансу. И только потом Лили вдруг поняла, что о себе он так почти ничего и не сказал.

– Значит, скоро можно будет увидеть тебя на экране? – Опершись локтями на стол, Бенедикт слегка подался вперед, всем своим видом показывая искреннюю заинтересованность и совершенно не обращая внимания на глазевших на него со всех сторон женщин, полностью сосредоточившись лишь на ней одной. И такое внимание действовало на нее сильнее любого вина. Если бы Лили была кошкой, наверняка бы уже давно мурчала от удовольствия.

– Роль у меня совсем маленькая.

– Никогда не думал, что актрисы бывают скромными.

– Я не скромничаю, роль действительно совсем маленькая.

– Зато в раскрученном сериале.

– Мне просто повезло.

– Тебе бы не помешало взять пару уроков самопиара.

Улыбнувшись, Лили из-под ресниц глянула на Бенедикта:

– Это предложение?

Стоило ему в ответ лишь улыбнуться, как она сразу же растаяла. Но как же все-таки приятно, когда мужчина разглядывает тебя с таким неприкрытым желанием! Особенно если большую часть жизни этот мужчина служил тебе эталоном, с которым так никто и не сумел сравниться.

Может, именно поэтому у нее до сих пор и не было ни одних серьезных отношений?

Но не успела она еще углубиться в эту мысль, как Бенедикт накрыл ее ладонь своей рукой и принялся легонько ее массировать большим и указательным пальцем, мгновенно заставляя забыть обо всем на свете и сосредоточиться на происходящем прямо здесь и сейчас. Вот только вспыхнувшие в ней чувства ничуть не напоминали подростковую влюбленность, да и вообще ни на что знакомое не походили.

Блаженствуя под уверенными, но при этом невероятно мягкими прикосновениями, она поняла, что закрыла глаза, лишь услышав хриплый голос:

– Пойдем ко мне.

Лили ничего не ответила. Просто не смогла.

А спустя пару секунд выдохнула изменившимся до неузнаваемости голосом:

– Пойдем.

Если бы она знала, что ее ждет, она бы согласилась намного раньше. Потому что та ночь не просто воплотила в жизнь все ее мечты, но и намного их превзошла.

Тело все еще ныло после ночи любви, пронизанное совершенно новым и непривычным ощущением целостности и полноты. А впереди у них еще было много ночей, за которыми приходили бы дни и… Разглядывая лежащего рядом с ней в постели Бенедикта, Лили уже во всех красках представляла их общее будущее. Потому что эта ночь стала началом чего-то нового. Просто обязана была стать.

Глубоко вздохнув, она приказала себе успокоиться и спуститься с небес на землю и не забивать себе голову романтической чепухой. Но одно она знала точно. Теперь их связывал не один только секс, потому что нечто настолько особенное не может сводиться к одному лишь временному физическому удовлетворению. Она не знала, как назвать это нечто, но в его подлинности не сомневалась.

Сэм постоянно спрашивала, чего же Лили до сих пор ждет, но та не знала, что ей ответить. А теперь наконец-то нашла нужный ответ. Все это время она ждала Бенедикта.

Интересно, он сам-то понял, что стал ее первым мужчиной? Вспомнив неудачный опыт сестры, она промолчала и не стала ничего ему говорить, потому что, когда Лара призналась выбранному мужчине, что она девственница, тот сразу же ее отшил, заявив, что никогда не связывается с девственницами.

Но как к этому относятся остальные мужчины?

И особенно Бенедикт?

Не передумает ли он с ней связываться? И готова ли она рискнуть?

И можно ли считать такое умолчание ложью?

На практике же все ее страхи быстро развеялись, а ее собственная неопытность ничему не мешала, но в итоге она так и не поняла, заметил ли что-нибудь Бенедикт или нет.

Ладно, потом нужно будет осторожно обо всем расспросить.

Устроившись поудобнее, Лили быстро просмотрела почту и взялась за светскую хронику. Сериал, который она видела на прошлой неделе, получил «Оливера», и фанаты требовали, чтобы их любимца вернули в эфир в удобное время. Звездные парочки расставались, оставшись хорошими друзьями, а…

– Нет! – выдохнула она, чувствуя, что еще немного и череп взорвется от переполнявшей ее злости. Причем злилась она и на него, и на себя.

Даже сквозь слезы она четко различала картинки, яснее всяких слов твердившие о ее непроходимой глупости.

Судорожно сглотнув, она принялась читать статью, напичканную цитатами друзей свежеобвенчавшейся парочки, вновь разглядывала фотографии будущей невесты с огромным бриллиантом на пальце и жениха… жениха на горнолыжном склоне с запорошенными снегом ресницами, того же самого элегантного и немного надменного жениха на красной дорожке, а потом серьезного и собранного на экономической конференции…

Осторожно вдохнув, Лили слегка повернула голову.

«Никто не удивился», – читала она.

Ошибочка вышла. Она еще как удивилась.

Вот только чему? Очевидно же, что она углядела в нем лишь то, что сама хотела увидеть, а не то, что там было на самом деле. Он мужчина, а сама она всего лишь легкая добыча, о которой назавтра никто и не вспомнит.

Но как же больно это сознавать…

Борясь с переполнявшими ее болью и злостью, Лили изо всех сил сжала кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней и пристально вглядываясь в лицо спящего рядом с ней мужчины.

Оказывается, в шестнадцать у нее было больше ума, чем в двадцать два! Но даже если он и решил, что ее полностью устраивает одна ночь, он же обручился! Причем совсем недавно!

Она уже готова была разбудить Бенедикта, но вместо этого слегка отстранилась и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Стоит ли вспышка гнева последующего за ней унижения? Готова ли она открыто признать себя наивной дурочкой, верящей в родственные души и истинную любовь?

Да что угодно, лишь бы не это!

Вздрогнув всем телом, Лили торопливо вылезла из-под простыни, но тут Бенедикт слегка застонал, и она мгновенно замерла, чувствуя себя диким зверем, внезапно угодившим в ослепительный свет прожектора. Не обращая внимания на бешено бьющееся в груди сердце, Лили дождалась, пока он успокоиться и его дыхание вновь выровняется, и лишь затем встала.

Ежесекундно оборачиваясь на спящего мужчину, она собирала разбросанную на полу одежду, спряталась в темной ванной, быстро оделась, так и не решившись включить свет, а потом, словно какой-то вор, украдкой выскользнула на улицу.

И лишь в метро поняла, что потеряла сережку.

Впрочем, это было далеко не самым важным из того, что Лили потеряла той ночью, но если бы она тогда знала, что ей удалось обрести…

Глава 1

Первые два дня отпуска Лили надевала поверх бикини сарафан, подводила глаза и с сандалиями в руках гуляла по белому песчаному пляжу, а вечером, за ужином с остальными гостями, любовалась закатом под звуки пианино.

Все шло просто замечательно, если не считать одной маленькой детали. Эти волшебные мгновения не с кем было делить. Саму ее это не слишком волновало, но вот остальных… Устав от сочувственных взглядов, на этот раз Лили решила позавтракать в своем бунгало.

– Мисс, если за обедом все-таки захотите присоединиться к общему столу, звоните.

Лили улыбнулась пришедшей забрать посуду Матильде.

– Вообще-то я собиралась немного погулять, может, даже дойти до города… Раньше вечера вряд ли вернусь. И ужинать я буду у себя.

– В одиночестве? – Даже мама не сумела бы вложить в этот вопрос больше неодобрения.

В ответ Лили уверенно кивнула.

Не то чтобы здесь нельзя было шагу ступить, чтобы не нарваться на молодоженов в медовом месяце, но стоит признать: роскошный курорт, рассчитанный исключительно на взрослых, привлекал в основном влюбленные парочки. Единственным же одиночкой, кроме нее самой, оказался путешествующий писатель средних лет, от которого она узнала, что когда-то этот остров принадлежал Дании и лишь затем его выкупили Штаты, но очередная лекция ее совершенно не привлекала.

Да и вообще, приятно хоть немного побыть одной, наслаждаясь простыми радостями жизни, которые, до того как стать матерью, она воспринимала как данность.

Повесив на плечо полотенце, она пошла вдоль пляжа, мягко улыбнувшись при мысли о дочери. Пусть она и не планировала заводить ребенка так рано, но теперь просто не могла представить, как иначе сложилась бы ее жизнь. И ей уже так не хватало Эмми, словно малышка была неотъемлемой частью ее тела. Но как же все-таки приятно полчаса заниматься ногтями или целых два часа читать, ни на что не отвлекаясь…

Правда, новый ноутбук, третий приз в журнальном конкурсе, был бы куда более практичной наградой.

– Ну не можешь же ты отказаться от отпуска в тропическом раю! – взорвалась мама, стоило лишь Лили об этом заговорить.

– Но Эмми…

– По-твоему, я за внучкой и неделю присмотреть не в состоянии?

– Конечно, в состоянии, но не могу же я…

Лили и так жила с постоянным чувством вины за то, что слишком часто обращалась за помощью к матери. Особенно во время тяжелой беременности и первых бессонных месяцев после появления малышки, а иначе вообще вряд ли бы сумела со всем справиться. И уж точно не смогла бы устроиться в колледж, если бы мама сама охотно не предложила присматривать за внучкой в те два дня, что Лили работала.

– Ну и чем мне заниматься на этой куче песка посреди океана?

– Раз ты спрашиваешь, тебе точно нужно отдохнуть. Когда ты последний раз хотя бы полчаса потратила на саму себя? Или те же полчаса провела с ровесниками? Тебе нужно немного расслабиться и отдохнуть. Да к тому же ты вполне можешь там кого-нибудь встретить и…

Отлично понимая, куда клонит мать, Лили громко вздохнула:

– Я знаю, ты мечтаешь, чтобы я вышла замуж, но…

– Я мечтаю, чтобы ты была счастлива, чтобы обе мои девочки были счастливы.

А для мамы, которая без конца твердила, что у каждого в этом мире есть родственная душа, это значило лишь одно. Как она сама не раз повторяла, ей повезло, своего мужчину она нашла, а других для нее попросту не существовало.

Правда, эта напыщенная романтика как-то мало вязалась с детскими воспоминаниями Лили, полными шумных разборок, хлопанья дверей и слез, но она никогда не решалась спросить, действительно ли мама считала, что отец был ее идеальным мужчиной, или таким способом пыталась примирить себя с тем, что слишком рано овдовела? Или она уже так долго твердила им с Ларой красивую сказку, что и сама успела в нее поверить?

– Мам, я и так счастлива.

Только почему же ей никто не верит?

Да и в любом случае, даже если бы она захотела завести роман, у нее все равно не хватило бы на него времени, без остатка уходившего на сдельную работу в колледже, волонтерство в хосписе, на который мать без устали выискивала все новые и новые средства, и заботу о двухлетней дочери.

Дни были заняты без остатка, а ночью Лили без сил падала на кровать и мгновенно засыпала, считая свою жизнь полной и насыщенной, но иногда и у нее все же появлялись сомнения, и тогда она начинала гадать, что было бы, если… Но долго хандрить она себе не позволяла, в конце концов, у нее до сих было полно планов и стремлений, хотя они довольно сильно и отличались от тех, что были на последнем курсе театрального колледжа. Тогда у нее за плечами были уже пара небольших ролей в телесериалах и готовое место в костюмированном спектакле после выпуска, а это не так уж и мало для невидимой близняшки.

И хотя ее жизнь резко изменилась, Лили ни о чем не жалела и теперь мечтала лишь о том, чтобы стать дочери достойным примером. Раньше она была неплохой актрисой, а теперь обнаружила, что из нее получился не просто неплохой, а вполне себе хороший учитель. И стоило ей только вернуться в колледж, как она сразу же решила, что ей мало работы ассистента. Она должна стать дипломированным специалистом, потому что, несмотря на то что свое имя она никогда больше и не увидит в титрах, кто знает, сколько скромных неуклюжих подростков, таких, каким когда-то была она сама, познают с ее помощью окрыляющую силу сцены, где на краткий миг можно ощутить себя кем-то другим? Кем-то нужным и важным?

Но, утопая по щиколотку в песке, Лили думала вовсе не о работе. Она вспоминала вчерашний разговор с дочкой по скайпу. Правда, «разговор», наверное, это слишком громко сказано. Восседавшая на бабушкиных коленях малышка заявила, что хочет «моховую» собачку, а уже через пять минут крепко уснула.

– Думаю, она хотела сказать «мохнатую», – перевела Элизабет, поглаживая курчавую головку внучки. – Сегодня схватила бедную псину Роберта за хвост и не хотела отпускать.

Лили так захотелось обнять дочь и вдохнуть аромат детских волос, что она едва не расплакалась.

Бросив полотенце на песок, она с разбегу бросилась в теплые ласковое волны, стараясь не думать о переполнявшей грудь смеси тоски и гордости.

Возвращая картину, Бен отлично понимал, что со стороны его жест выглядит излишне театрально, но все остальное он уже испробовал, а дед упрямо стоял на своем, отказываясь отступить даже на сантиметр и не желая продавать ни кусочка старого барахла, ни горсти земли, потому что так и не поверил, что в долгосрочной перспективе это может стать разумным финансовым ходом.

Разговор не задался с самого начала, и дед уже готов был заявить что-нибудь в духе «никогда здесь больше не появляйся», но Бен решил, что не стоит доводить до слов, о которых они оба потом будут жалеть, махнул рукой и принял приглашение.

Ступая по старым коридорам, Бен немного успокоился, глубоко вздохнул и решил, что пора сменить тактику. Различные государственные и финансовые институты высоко ценят его мнение и готовы платить за подробный анализ рынка, но это не мешает родному деду до сих пор считать его не способным на разумные советы ребенком.

Остановившись, чтобы ответить на сообщение помощницы, напоминавшей, что через два часа у него назначена встреча в Париже, Бен услышал какой-то шум, и стоило ему только осознать, что это за звук, как он сразу же глянул в окно на дожидавшийся его вертолет, борясь с желанием сделать вид, что не слышит детского плача.

Засунув телефон в карман, Бен пошел на звук и оказался на кухне, где мало что изменилось с викторианских времен. Застыв на пороге огромного зала, он увидел на руках у встревоженной экономки, Элизабет Грей, заплаканную, пронзительно кричавшую девчушку.

– Ничего себе легкие, – улыбнулся он. А заодно и шевелюра. Копна огненно-рыжих волос мгновенно воскресила прочно запертые в самом дальнем уголке сознания воспоминания. Те воспоминания, о которых он предпочел бы лишний раз не вспоминать.

И до этой минуты и не вспоминал.

– Бенедикт!

Интересно, знай Элизабет, что он переспал с одной из ее дочерей, улыбалась бы она так тепло и приветливо? Но стоило экономке с девочкой на руках немного приблизиться, как праздное любопытство сменилось ужасом.

– Твой дед не говорил, что ты приедешь…

– А он и не знал.

– Ты останешься на… Ладно, не важно, подержи ее минутку, пожалуйста, – взмолилась Элизабет и, не дожидаясь ответа, всунула ему заплаканную малышку, не оставив выбора, так что Бен замер, держа рыжее извивающееся чудо так, как держал бы готовую взорваться от любого неосторожного движения бомбу, – на вытянутых руках! Да с бомбой ему, пожалуй, было бы даже проще. От нее хотя бы понятно, чего ожидать.

Нет, к детям он относился вполне спокойно и даже понимал, почему многие мечтают обзавестись потомством, просто порой ему становилось любопытно, зачем детей рожают те, у кого нет ни малейшего желания о них заботиться. Зачем это людям вроде его собственной матери, никогда не стремившейся изливать на него материнскую любовь, да и вообще сразу же забывшей о его существовании, потому что на первом месте для нее всегда была лишь карьера. Но, как она неоднократно это подчеркивала, отсутствие чрезмерной опеки сделало его полностью самодостаточным.

А еще Бен открыто признавал, что унаследовал некоторые материнские черты характера или, как считали некоторые, недостатки. Амбициозный и фанатично преданный работе, он никогда не заблуждался относительно собственной натуры и отлично понимал, что в глубине душе он редкостный эгоист, что в сочетании с бритвенно-острым умом и безошибочными инстинктами помогло ему быстро достичь успеха.

Но даже без этих инстинктов он и так четко сознавал, что отец из него получится никудышный. Да и могли ли быть в этом какие-то сомнения? Чтобы стать хорошим родителем, нужно постоянно собой жертвовать и идти на уступки, а он на это в принципе не способен. И его осознанный отказ от детей стал еще одной бесконечной точкой трения с дедом, который свято верил, что продолжение рода должно стоять превыше всего.

– Она заболела? – спросил Бен, пристально разглядывая девочку. Наверное, если не зареванная мордашка, сморщенный носик и раскрасневшиеся щеки, она была бы хорошенькой.

– Нет. Гонялась за кошкой, ударилась головой и немного порезалась. – Разобрав рыжие пряди, Элизабет осмотрела поврежденное место. – Ничего страшного, но кровь все никак не остановится, а Эмми не любит кровь. Но, дорогая, ты же храбрая, верно? Хватит уже плакать.

Храбрая Эмми вновь пронзительно пискнула, и Бен невольно поморщился. Неужели все дети такие громкие? Сам он был единственной родительской ошибкой, так что сравнивать ему было не с кем.

– А я и не знал, что у Лары есть ребенок. – Ему едва удалось перекричать всхлипы Эмми. – Она в гости приехала или насовсем вернулась из Штатов? – спросил он, изображая вежливое любопытство, которого совершенно не чувствовал, хотя и удивился, узнав через полгода о состоявшейся свадьбе.

Бен бы в жизни не догадался, что шумная Лара Грей так рано выскочит замуж, но с другой стороны, что он вообще понимает в таких делах? Ее сестра еще меньше походила на женщину, которая после ночи любви уйдет от спящего мужчины. Даже не попрощавшись.

Но именно так она и поступила.

Проснувшись и обнаружив рядом с собой пустую подушку с одинокой сережкой и едва уловимый аромат духов, ему следовало бы почувствовать облегчение. Но вместо этого он пришел в ярость, которую за все три года так и не сумел до конца усмирить. И стоило ему только взять в руки рыжую девчушку, как в нем вновь пробудилась старая злость.

Неприятно, когда тебя используют. Да и плохие манеры его никогда не привлекали.

Точно, именно из-за плохих манер он и не может забыть ту ночь трехлетней давности. Можно подумать, от записки с благодарностью ему стало бы хоть чуточку легче.

Разумеется, в жизни у него была парочка утренних сцен, которые ему хотелось побыстрее окончить, но когда он тем утром проснулся и потянулся в поисках тепла женского тела, а нашел лишь холодные остывшие простыни, вспыхнувшие злость и ярость почти сумели скрыть первое чувство. Почти, но не до конца. И чувствовал он тогда боль потери от чего-то непередаваемо важного.

Глупо притворяться, что все было не так. Они встретились совершенно не вовремя, но Бен все равно не смог устоять, хотя отлично понимал, что, как только журналисты пронюхают о внезапном окончании столь же внезапной помолвки, его личную жизнь подвергнут тщательному анализу, и если обнаружат, что он сразу же начал новые отношения или, по крайней мере, нашел новую любовницу… Ну не смешно ли, что он тогда так переживал и не хотел впутывать во все это Лили? И после всех этих треволнений, а заодно и лучшего в жизни секса, сумевшая разбудить в нем давно и прочно уснувшие рыцарские инстинкты женщина просто ушла не попрощавшись?

Но жизнь не стоит на месте, и Бен уже давно двинулся дальше.

Правда сперва тщательно обдумал случившееся. Лили была именно тем, что ему тогда было нужно. Но как же он удивился… ведь она всегда была такой милой. Ну и ладно. Так даже лучше. Ясно же, что она полностью сосредоточилась на карьере, а секс – всего лишь отличный способ провести время и отдохнуть. Что в этом такого особенного? Женщины все чаще выбирают такой подход, да и сам он всегда предпочитал встречаться именно с такими.

– У Лары? – Удивленно глянула на него Элизабет, отбрасывая падавшую на глаза светлую прядку. – У Лары еще нет детей. Это дочка Лили.

– Лили вышла замуж? – При всем желании Бен вряд ли бы сумел сказать, что сейчас чувствует.

– Нет. Она мать-одиночка, и я ей очень горжусь. Она вернулась в город и работает по утрам в колледже, а я, когда могу, помогаю.

Бен все еще пытался осмыслить свалившиеся на него новости.

Никакой громкой карьеры, гламура, красных ковровых дорожек и софитов, вместо них… Он пристально посмотрел на успокоившуюся девочку, подозрительно разглядывающую его голубыми глазами.

Пронзительно-голубыми.

Застыв на месте, Бен чувствовал, как где-то глубоко внутри стремительно разрастаются сомнения.

– Наверное, ей непросто приходится.

– Ничего, я всегда готова помочь, да и Лили в малышке души не чает…

– М… Мамочка! – Нижняя губа ребенка снова опасно задрожала. – Хочу к мамочке!

– Хорошо, когда уже в таком возрасте понимаешь, чего хочешь от жизни.

– Точно, – рассмеялась Элизабет. – Наша красавица всегда знает, чего хочет, в отличие от Лили. С той всегда было просто, не то что с Ларой. Не переживай, солнышко, мамочка скоро вернется, пять раз поспишь и она уже дома. Она еще плохо понимает время. – Улыбнувшись, Элизабет заклеила ранку пластырем. – Ну вот и готово.

Все еще держа девочку, Бен старательно думал, но его разум безуспешно бился о кирпичную стену, за которой ничего нельзя было разглядеть. Да и нечего там было разглядывать. С чего это он вдруг решил совершить типичную ошибку и натягивать факты на теорию? Да еще и на совершенно безумную!

Осознав, что все же сумел обойти по краешку ловушку, Бен немного расслабился и усмехнулся.

У него чуть ли не половина знакомых голубоглазые.

Но стоило Бену чуть внимательнее приглядеться к выворачивающемуся из рук ребенку, как он снова напрягся. Ладно глаза, но встречал ли он у кого-нибудь, кроме матери, такую же приметную родинку? Огромным усилием воли он поборол порыв разобрать рыжие пряди, чтобы лучше разглядеть темный полумесяц на виске.

– М… м… мамочка, – настойчиво твердила малышка, а потом поймала конец его шелкового галстука и сунула его в рот.

А кого она все же зовет папочкой?

– Не жуй его, Эмми, подавишься. – Высвободив галстук, Элизабет смущенно улыбнулась. – Извини. С тобой все в порядке?

– Да, просто немного с дедом поссорился. – Почему-то сейчас ему казалось, что это случилось целую вечность назад.

Все затмил один-единственный вопрос. Что, если это все-таки его ребенок?

Бред.

Невозможно.

Бен снова посмотрел Эмми в глаза и поймал на себе серьезный взгляд голубых глаз. Но уже через секунду девочка проказливо улыбнулась и вновь ухватилась за галстук.

– Мое!

Бен судорожно сглотнул.

– Эмми, хватит! Извини, Бен…

Протянув ребенка Элизабет, он невольно вдохнул аромат волос малышки, пока экономка уверенными руками разжимала цепкие детские пальчики.

Так, хватит.

Это не возможно.

– Деду очень тебя не хватает.

– Даже если и так, он отлично это скрывает.

Понимая, что стоит на развилке дорог, способной раз и навсегда изменить его жизнь, Бен лишь головой покачал. Его жизнь. Выбранная им жизнь может раз и навсегда измениться.

Но даже если он никогда и не хотел заводить детей, все же лучше знать, что у него все-таки есть ребенок, чем всю жизнь теряться в догадках.

Расправив плечи, Бен улыбнулся.

– Значит, пока Лили работает, ты присматриваешь за малышкой? – Вот зачем заводить детей, если не собираешься о них заботиться?

– Да, но сейчас она погостит у меня целую неделю. – Элизабет погладила внучку по пушистой головке. – Лили выиграла в конкурсе недельную поездку под солнцем.

Бен стиснул зубы. Значит, материнство совсем ее не изменило.

– Правда, она хотела отказаться.

Ну конечно.

– Мне ее чуть ли не силком в аэропорт пришлось тащить, а то она совсем себя не жалеет. Я ей постоянно твержу, что нельзя сводить всю жизнь к заботам об Эмми, но разве ей что докажешь?

Слушая вполуха, Бен безуспешно отгонял вставший перед глазами образ Лили в купальнике, с каждой секундой все больше раздражаясь. Нет, ну неужели он совсем самоконтроль потерял? Да и в любом случае, даже если Эмми и не его дочка, мать обязана ставить интересы ребенка выше своих собственных. А она бросила малышку на бабушку и укатила загорать под солнцем.

– У нее такая необычная родинка… – Бен пристально смотрел на экономку, но она вообще никак не отреагировала на его слова. Похоже, или она лучшая в мире актриса, или тоже ничего не знает.

– Эмми… Эмили Роуз. – Элизабет погладила внучку. – Да, на полумесяц похожа, верно?

Бен никогда не торопился с выводами, так что решил, что и сейчас начинать не стоит. Лучше уж сперва разобраться в обстановке и все выяснить.

– Сколько ей?

– Два года. Вообще-то она должна была родиться как раз на день рождения близняшек, но Лили упала и родила на месяц раньше.

– У мамы была похожая родинка. – Она удалила ее еще при первой подтяжке лица.

– Как она поживает? – вежливо спросила Элизабет.

– Не знаю, – честно ответил Бен, а потом, поддавшись внезапному порыву, прикоснулся к огненной пряди. – Совсем как у ее матери.

А глаза как у него самого. Но дело не только в глазах. Линия подбородка, родинка, как у его матери…

Нельзя торопиться с выводами!

Только к чему эти жалкие отговорки, когда правда видна невооруженным взглядом?

Это его ребенок.

– Я так любила причесывать девочек, – улыбнулась Элизабет. – Но они слишком быстро выросли.

– Это… – Вспомнив, как рыжие локоны щекотали ему грудь и живот, Бен невольно запнулся.

– Они восхитительны, – продолжала гордая бабушка, – девочки унаследовали их от отца-ирландца. У них в роду почти все рыжие и светлокожие. Близняшки постоянно на солнце обгорали, но Эмми повезло больше.

– Глаза и оттенок кожи ей от отца достались?

– Не знаю, Лили не хочет о нем говорить. – Элизабет поудобнее перехватила уснувшую внучку.

Неудивительно, но стоит ей вернуться, он заставит ее во всем признаться.

Хотя зачем ждать?

– Твоя комната… Сейчас позову Джейн.

– Не нужно, я уже ухожу, но не отказался бы от чашки кофе.

Твердо веря, что к битвам нужно готовиться и нельзя недооценивать эффект неожиданности, Бен задержался еще на полчаса, чтобы узнать все интересующие его детали.

Зачем ждать, пока Лили устанет загорать на пляже, когда можно самому туда нагрянуть и с опозданием на три года услышать признание из ее собственных губ?

Тех губ, что он так и не сумел позабыть?

Лишь спустя час Бен понял, почему название солнечного острова казалось знакомым.

– Значит, отменить все на три дня вперед? – секретарша на удивление спокойно восприняла новость.

– Лучше на четыре.

– Хорошо. Жить будете в доме или вам что-нибудь снять?

– В доме?

– Вы больше не хотите выставлять его на продажу?

Бен наконец-то понял, что речь идет о наследстве двоюродного дедушки.

– Пока нет. Сперва посмотрю, на что он годится.

Когда бесконечный полет закончился, Бен распорядился отправить багаж в унаследованный дом, а сам сразу же направился в приравненный Элизабет Грей к раю отель, чувствуя, что у него сбился суточный режим. Точнее, он еще двенадцать часов назад прилетел в Ворен Корт со сбитым режимом. И теперь, вышагивая по белоснежному песку пляжа в совершенно не уместных здесь кожаных туфлях ручной работы и строгом костюме, понимал, что одним сбитым режимом дело не ограничивалось.

Но переполнявшие его адреналин и злость служили не плохим топливом, причем последовавшие за открытием часы совсем не уменьшили последнюю, зато до неприличия сократили его терпение.

Оторвав взгляд от горизонта, Бен опустился на корточки, пристально разглядывая вмятины в белом песке, по которым шел за рыжей красавицей от бунгало. Отлично, он ее почти догнал, тем более что отпечатки явно свернули к морю.

Уверенно направившись вперед, Бен подобрал валявшееся на песке полотенце и втянул едва уловимый аромат роз, на который мгновенно отреагировал организм, вызвав мимолетный приступ отвращения к самому себе.

Он до сих пор помнил этот запах. Собственно, он вообще все помнил.

Стараясь не обращать внимания на щекочущий нервные окончания ток, Бен стиснул в кулаке полотенце, пристально вглядываясь в видневшуюся вдалеке рыжую голову. Похоже, на знаки, предупреждавшие о сильном течении за рифами, она внимания не обратила.

И почему он только вообще сегодня решил вылезти из постели?

Но не успел Бен еще как следует над этим задуматься, как Лили развернулась и поплыла к берегу.

Бесконечная теплая лазурная гладь окутывала ее со всех сторон, маня и баюкая. И хотя изначально Лили собиралась окунуться всего на пару минут, нежась в ласковых волнах, она почти сразу потеряла счет времени, но не забыла историю о слегка подвыпившем и утонувшем туристе, который то ли не заметил, то не обратил внимания на предостерегающие знаки.

Став матерью, Лили вдруг необычайно четко осознала собственную смертность и совсем перестала рисковать. Да, по правде сказать, она и раньше не слишком часто этим занималась. Точнее, за всю жизнь она один раз и рискнула.

Плывя к берегу, Лили попыталась нащупать ногами дно, с трудом дотянулась до него одним пальчиком, сделала еще пару гребков и наконец-то сумела спокойно встать, лишь слегка балансируя руками, и направилась к берегу, заметила, что там кто-то есть, и решила, что это один из постояльцев отеля, потому что на этот удаленный пляж, кроме них, почти никто и не заходил.

Помахав рукой, она отбросила с лица мокрые волосы и пару раз моргнула, пытаясь разглядеть человека на берегу.

А стоило ей его разглядеть, как она сразу же замерла с бешено бьющимся в груди сердцем. Потерла глаза и посмотрела на берег, где все так же стоял высокий мужчина в темном костюме. Знакомый мужчина смотрел на нее пронзительно-голубыми глазами того же редкого оттенка, что и у ее дочери.

И когда она последний раз смотрела в эти глаза, она сразу же растаяла, целиком и полностью отдаваясь ему в руки. Но на этот раз она не растаяла, а замерла, и ее разум, не в силах справиться с шоком, просто отключился.

Глава 2

Каким-то непостижимым образом отец ее ребенка оказался на берегу и казался еще выше и внушительнее, чем она запомнила. Темный сшитый на заказ костюм, белоснежная рубашка с расстегнутым воротом… Его наряд был почти столь же неуместен, как и вспыхнувшее внизу живота томление. Но он невозмутимо стоял на берегу, заставляя чувствовать себя так, словно это не он, а она сама одета неправильно.

Необычайно остро ощущая каждый миллиметр обнаженной кожи, Лили призвала на помощь все свое актерское мастерство, вздернула подбородок, слегка махнула рукой и изобразила вежливое удивление. Чувствуя, что ничего хорошего эта встреча ей не принесет, она все же собрала волю в кулак и направилась к берегу.

Ладно, не стоит думать о худшем. Да и что такого может случиться? Эмми дома, в безопасности, да и сама бы она сейчас предпочла оказаться именно там, но вместо этого заставляла себя идти, словно ничего особенного и не случилось.

Полностью сосредоточившись на собственных шагах, она подошла к Бену на метр и лишь тогда увидела, что он напряжен до предела и даже не пытается скрывать переполнявшую его ярость. И расходившаяся от него волнами злость была направлена ни на что-либо, а именно на нее. Причем злость – это еще слабо сказано. Извергаемая им аура так и кипела вокруг, а холодный безжалостный взгляд разом пригвоздил ее к месту.

Борясь с нахлынувшими на нее виной, страхом и смущением, Лили старательно отодвинула в сторону образ дочери и постаралась ответить на испепелявший ее взгляд.

И сразу же поняла.

Он знает!

Вместо того чтобы броситься обратно в море, Лили расправила плечи и отбросила с лица волосы.

– Привет, – произнесла она на удивление спокойным голосом, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Привет?..

Она даже виноватой себя не чувствует? Да еще и выглядит… Сглотнув, Бен невольно пробежался взглядом по чувственным изгибам стройного тела, ощущая, как переполнявшая его злость переплетается с желанием, ослепительной вспышкой, пригвоздившей его к месту, когда она появилась из волн, как какая-то греческая богиня.

Но с другой стороны, Лили Грей была такой женщиной, которая даже в мешке из-под картошки выглядела ослепительно, так на что еще можно было рассчитывать? Тем более что сейчас на ней было всего три черных треугольничка, скрепленных металлическими колечками. Бен еще раз непроизвольно пробежался взглядом по роскошному телу. С их последней встречи ее формы слегка округлились, став еще более привлекательными, а талия была по-прежнему настолько тонкой, что он без труда сумел бы обхватить ее ладонями.

Бен вдруг понял, что до сих пор сжимает в руке полотенце, и почувствовал очередной приступ отвращения к самому себе за то, что совершенно не в силах себя контролировать, и грубо бросил ей полотенце.

– Спасибо. – Изнутри голова буквально взрывалась от бурлившего в ней урагана мыслей и чувств, но Лили все же смогла спокойно улыбнуться и прикрылась полотенцем, надеясь, что он наконец скажет, что ему здесь понадобилось.

Но он по-прежнему молчал, и она начала выжимать волосы, удивляясь, что руки и не думают трястись, хотя чувствовала, что еще немного и у нее подкосятся колени. Да и вообще, вся эта ситуация как две капли воды походила на ее самый страшный кошмар, так что, если бы земля сейчас разверзлась у ее ног, она бы не задумываясь прыгнула в бездну.

Только спасительная бездна появляться не торопилась, и Лили призвала на помощь всю свою выдержку и посмотрела прямо ему в глаза.

– Такая неожиданность. Как ты здесь оказался?

– А сама не догадаешься? – прорычал Бен, с видимым усилием отрываясь от стекавших по белому плечу капелек.

– Я никогда не умела отгадывать. Ты хочешь мне что-то сказать?.. – выдохнула она еле слышно. – Извини, но я на массаж опаздываю.

Она попыталась обойти Бена, но он преградил ей дорогу:

– Понятно, а я-то надеялся, что ты сумеешь выделить для меня пару минут и мы немного поговорим. Что-нибудь в духе «Бен, я совсем забыла, но пару лет назад я родила от тебя ребенка»?

Лили закрыла глаза.

Начинается.

Правда, какая разница, сейчас или потом? Рано или поздно этот разговор все равно состоялся бы.

Глубоко вдохнув, она кивнула.

– Извини, что ты так обо всем узнал… – начала она и сразу же остановилась, потому что не имела ни малейшего представления, как он все узнал. Но, наверное, важно лишь то, что узнал он не от нее. – Пойдем.

– Значит, даже отрицать ничего не станешь?

А к чему?

– Я никогда не умела врать.

– Тем не менее у тебя неплохо получилось.

– А я и не врала, просто решила не…

– …утруждать меня правдой? – усмехнулся он. – Или просто не могла определиться, от кого именно забеременела?

От подобного оскорбления, а Бен явно намеревался ее оскорбить, Лили лишь нервно засмеялась и, сжав зубы, вздернула подбородок, не собираясь объяснять ему всю иронию происходящего. Не признаваться же, что свято верила, что та ночь должна была послужить началом чего-то большого и прекрасного. Подобного унижения она просто не выдержит, пусть уж лучше он считает ее какой-то пустоголовой ветреницей, кочующей по чужим кроватям.

– В этом-то как раз никаких сомнений не было.

– А мне ты вообще сообщать собиралась?

– Я об этом думала. – Не обратив внимания на едва уловимое шипение Бена, Лили вспоминала, как, когда первое потрясение улеглось, она только о том и думала. А дожидаясь первого приема у акушерки, она случайно наткнулась в журнале на интервью его бывшей.

Оказалось, они были помолвлены ровно пять минут, а потом он струсил и бросил ее. По словам великолепной модели, решивший оставить бизнес, он панически боится заводить семью. Лили бы не удивилась, реши эта женщина воткнуть ему нож в спину, но она на удивление здраво на все отреагировала, полностью сосредоточившись на будущем, работе и готовящейся к выходу кулинарной книге.

Это интервью определило ее решение ничего ему не говорить.

– Но знала, как ты отреагируешь.

– И как же это?

Лили задумчиво разглядывала даже в гневе прекрасное лицо.

– Вот примерно как сейчас.

До того как забеременеть, Лили никогда не задумывалась, хочет ли стать матерью. В отличие от Бена, который твердо решил никогда не становиться отцом и разорвал помолвку, как только речь зашла о детях, так к чему ему знать, что случайная связь принесла ему ребенка?

– Как ты узнал?

– Как? – Он лишь головой покачал. – Посмотрел на нее, посмотрел на себя… Твоя мать не знает?

Вспоминая, сколько раз мечтала с кем-нибудь разделить свою тайну, Лили судорожно сглотнула.

– Нет. Расслабься, я никому не говорила. – Даже Ларе не сказала. Особенно замужней близняшке, которая отчаянно и пока безуспешно пыталась забеременеть.

– Расслабься!

Лили буквально чувствовала расходившуюся волнами ярость, но старательно делала вид, что ничего не боится.

– Никому об этом знать необязательно, так что все останется по-прежнему.

Бен закрыл глаза, скрипнул зубами и что-то невнятно пробормотал, а потом снова впился в нее взглядом.

– Все уже изменилось.

Открыв рот, чтобы возразить, она невольно встретилась с ним взглядом и, не выдержав, отвела глаза.

– Как твоя мать, да вообще все кругом могли не заметить?

– Не знаю. – Она сама без конца об этом гадала. – По мне так, ваше сходство очевидно, но никто пока еще этого не замечал. Так что я решила, к чему…

– Беспокоиться? – рявкнул Бен. – Я отец!

– Биологический. – Опустив ресницы, Лили постаралась скрыть грусть и тоску, всплывавшие каждый раз, когда она думала о малышке, у которой никогда не будет любящего отца.

– По-твоему, отец ребенку без надобности?

Лили не знала, плакать ей или смеяться.

– Смотря какой.

Лучше уж никакого отца, чем тот, которому не нужен собственный ребенок.

Лили всегда знала, что отец любил их с Ларой, но до сих пор не могла забыть тот родительский спор, что случайно подслушала за день до его смерти. Повзрослев, она четко понимала, что стала невольной свидетельницей одной из тех ссор, когда люди орут друг на друга и говорят то, что на самом деле не думают. Но до сих пор не могла забыть тех слов. «Почему, по-твоему, у нас никогда нет денег? Это ты захотела их оставить!»

Тряхнув головой, Лили отогнала непрошеные воспоминания и сжала кулаки, мысленно поклявшись, что ни за что не позволит дочери хоть на секунду почувствовать себя ненужной обузой.

Да и в одном ли ребенке дело?

Не хочет ли она защитить и себя, избавив от постоянного напоминания о краткой иллюзии, которую безуспешно пыталась все эти годы забыть?

Она уже не была той наивной дурочкой и отлично понимала, что к любви все это не имеет ни малейшего отношения, но все равно ничего не могла с собой поделать и невольно реагировала на его присутствие. Так к чему лишний раз подвергать себя пытке и встречаться с человеком, который причиняет ей боль?

Пораженный последними словами Бен резко втянул в себя воздух.

Неужели она права?

Его собственный отец сыграл в его жизни куда большую роль, нежели мать, но лишь из-за того, что его сильнее волновало общественное мнение.

Так сумел бы он сам стать лучшим отцом?

Сомнения никогда не мучили Бена, просто потому, что он четко знал, что даже при неверном решении нужно взять на себя весь груз ответственности и жить дальше.

Но на этот раз никакого решения с его стороны вообще не было.

Все решили за него.

– Значит, ты решила исключить меня из жизни ребенка. – Не успел он еще договорить, как гнев вспыхнул с новой силой.

– В таких терминах я никогда не думала, но да… Раз уж ты так это сформулировал.

– И думала ты лишь об Эмили Роуз?

– Теперь я только о ней и думаю.

– И решила, что без меня ее жизнь будет лучше?

* * *

Не обманываясь спокойным тоном, Лили старательно держала оборону. Правда, получалось у нее не слишком хорошо.

– А как насчет ее собственных желаний?

– То есть?

– Ребенок должен чувствовать себя желанным и любимым.

– А она это чувствует! – Лили мгновенно вскипела.

– Ты позволила ей думать, что отец ее не любит и не хочет иметь с ней ничего общего. А ты хоть на минуту задумалась, что она почувствует, когда вырастет и решит, что он ее бросил? Что ей будет сложно заводить отношения? Ты, не задумываясь, лишила ее того, что было у тебя самой и что ты всегда воспринимала как должное. В отличие от меня.

Он говорил это не в поисках сочувствия, а просто констатировал факт, но несмотря на это, а может, и именно поэтому Лили сразу же смягчилась. В детстве она никогда не задумывалась, почему Бен переехал к деду, и уж тем более ей и в голову не приходило, что родителям нет до него дела.

– Я не допущу, чтобы моя дочь росла, считая, что сама во всем виновата. Она получит то, что заслуживает каждый ребенок и чего не было…

У него самого.

Лили попыталась припомнить, чтобы хоть раз видела его родителей в Ворен Корте, но так и не вспомнила. Ни единого раза.

– Мне жаль, что у тебя было несчастливое детство, но…

Испепеляющий взгляд голубых глаз заставил ее умолкнуть на полуслове.

– Дело не во мне, а в нашем ребенке. Видимо, ты считаешь делом чести наскребать гроши, но…

– Нет! – возмутилась Лили, стараясь не думать об одиноком грустном мальчике, из которого вырос озлобленный властный мужчина. И сейчас вся злость этого мужчины сосредоточилась именно на ней. – Ты никогда не хотел детей и…

– Можно подумать, ты хотела бросить карьеру, когда перед тобой только замаячил успех.

– Дело не в этом!

– Именно, – улыбнулся Бен. – И даже если бы я и был последней скотиной, которой ты, видимо, искренне меня считаешь, и не хотел бы иметь ничего общего с ребенком, у меня все равно есть определенные финансовые обязательства.

– Дело не в деньгах!

– И не в твоей эгоистичной гордости, так что перестань огрызаться. Хочешь ты того или нет, моя дочь получит все, что я могу ей дать. Привыкай.

– Думаешь, можешь просто заявиться из ниоткуда и приказывать? – Лили изобразила усмешку, но уже чувствовала, как в глубине души нарастает липкий страх.

Бен смерил ее презрительным взглядом, от которого она сразу заледенела.

– Ну раз уж ты об этом заговорила, то да, имен но так я и считаю.

Несмотря на обжигающе горячее солнце, Лили вдруг стало нестерпимо холодно, когда она вспомнила недавно попавшуюся на глаза статью, где конкурент Бена Ворендера назвал его «волком в дизайнерском костюме, который в погоне за наживой, не задумываясь, сломает вам жизнь, но не помнет при этом пиджака».

И даже если сделать скидку на журналистскую тягу к скандалам и сенсациям, все равно придется признать, что Бен грозный и целеустремленный хищник, а слова «нет» для него вообще не существует.

– У тебя шок, – Лили попыталась зайти с другой стороны, – а когда ты немного успокоишься и придешь в себя, поймешь, что ничего этого тебе не нужно и…

– А то я без тебя не знаю, что у меня чертов шок! Но могла бы и сама обо всем рассказать.

– Мне ничего от тебя не нужно. Нам ничего от тебя не нужно. Зачем было что-то тебе рассказывать? Нам нечего обсуждать. Ни тогда, ни теперь.

– Моих слов ты вообще не слышала?

Лили вдруг разозлилась. Да что он там себе вообразил? Неужели думает, что ей было просто решиться, а судьба матери-одиночки ничуть ее не пугала?

– Слышала, но прав ты лишь в том, что главная здесь Эмми и ее счастье, а отец, которому она не нужна, лишний. – Она старательно напоминала себе об этом каждый раз, стоило ей лишь замечтаться и представить, как Бен случайно увидит своего ребенка и они все станут жить долго и счастливо. Но нельзя жить одними мечтами. Чудес не бывает. Точнее, Эмми – главное чудо ее жизни, и других чудес ей уже не надо.

– Дело не в том, чего я хочу, а в том, что уже есть.

Это принятие оказалось в тысячу раз хуже злости.

– Между прочим, не я одна ее сделала!

– Я принимал предосторожности.

– Они не сработали.

Утопая в собственной ярости, Бен только сейчас задумался, как восприняла беременность сама Лили. Испугалась? Разозлилась? Возненавидела его?

Неужели, держа его в неведении, она тем самым пыталась его наказать?

И с чего это он вдруг чувствует себя виноватым?

Неужели безрассудство заразно?

– Ладно, в любом случае теперь я не могу оставаться в стороне.

– Я не хочу, чтобы ты…

Бен насмешливо приподнял бровь.

– Ничего я от тебя не хочу. – Закрыв глаза, Лили задумалась. – Мне нужно в тень, – бросила она, отворачиваясь. – Иначе вся сгорю.

– Ты считаешь, что из меня получится ужасный отец. Может, ты и права, очень скоро мы это узнаем.

– Но ты же не хочешь…

– Не указывай мне, чего я хочу, и не пытайся со мной бороться. Все равно проиграешь. Давай просто примем ситуацию, как она есть, и двинемся дальше.

Куда?

– Не могу! – закричала Лили и побежала, даже не пытаясь сдерживать слезы.

Добравшись до бунгало, она без сил рухнула на первую ступеньку под навесом и стала ждать, отлично понимая, что бежать ей некуда.

Когда Бен подошел к бунгало, она уставилась на прилипший к его кожаным туфлям песок.

– Извини, что повела себя так по-детски.

Бену с трудом удалось сдержать так и рвущийся наружу гнев, но стоило ему увидеть заплаканные зеленые глаза, как он сразу же успокоился и едва не начал ее утешать. Но вместо этого лишь глубоко вздохнул и уселся напротив, ясно сознавая, что встреча пошла совсем не так, как он рассчитывал.

– Я понимаю, нам нужно поговорить, – начала она наконец, умоляюще на него глядя. – Но разве обязательно, чтобы этот разговор состоялся прямо сейчас?

– А тебе не кажется, что я и так слишком поздно обо всем узнал? Я не был рядом с собственным ребенком просто потому, что не знал о его существовании. – Бен насмешливо улыбнулся. – У тебя есть какое-то оправдание?

Вздернув подбородок, Лили почувствовала, как от смеси стыда и сексуального желания загораются щеки.

– Ну и как это понимать?

Бен небрежно пожал плечами:

– Это не я бросил ребенка на бабушку, чтобы в полуголом виде разгуливать по пляжу.

И это Бен не может не думать о ее полуголом виде.

– Никого я не бросала. До этого я вообще ни разу не спала дальше, чем в трех шагах от Эмми… – Она вдруг подозрительно нахмурилась. – Ты пытаешься выставить меня плохой матерью? Чтобы отобрать Эмми?

Мучительно борясь с расползающимся в душе страхом, Лили твердо решила, что будет бороться до конца.

– Только паранойи нам еще тут не хватало.

Нависнув над сидящей на ступенях Лили, Бен невольно оценил ее готовность любой ценой защищать ребенка.

– Ты ее любишь, – бросил он небрежно.

– Разумеется! Я ее мать.

Бен едва не позавидовал ее способности воспринимать это как должное. Интересно, что бы она сказала о матери, которая не возражает, когда ее ребенок зовет мамочкой няньку? Его собственную мать такая ситуация вполне устраивала. До тех пор, пока она не застала эту няню в кровати с собственным мужем.

– Это сразу видно. И раз ты ее действительно любишь, не станешь спорить, что ей нужна уверенность в завтрашнем дне.

– Она у нее есть.

– А как насчет будущего… – Будущего, в котором будут мужчины. Представив, как в жизни его дочери появляется и исчезает бесконечная череда мужчин, проходящих через постель Лили, Бен судорожно стиснул зубы.

– Какого будущего?

– Моего ребенка.

Лили мгновенно ощетинилась.

– Твоего ребенка? Да где ты был, когда у нее были колики или?..

Зажмурившись, она досчитала до десяти, чтобы успокоиться.

– Извини, это нечестно, но и ты играешь нечестно. Возможно, я и не идеальная мать, но я стараюсь изо всех сил, а при необходимости мне помогает мама. А сейчас мне нужно принять душ. Да и тебе не помешает, ты ужасно выглядишь, – соврала она.

– Ты не можешь просто захлопнуть у меня перед носом дверь.

– Я знаю, но зачем было так… Словно я обязана перед тобой извиняться за рождение Эмми? Но даже если бы я тебе сразу обо всем рассказала, ты все равно не заставил бы меня прервать беременность.

– Так, по-твоему, я бы именно это сделал? – Он недоверчиво на нее глянул. – И именно поэтому и не стала ничего говорить?

– У меня было достаточно проблем и без того, чтоб с тобой бороться. Ты никогда не скрывал, что не хочешь детей. И это твой выбор. А я выбрала Эмми.

– Ты правда думаешь, что я бы заставил тебя сделать аборт?

– В любом случае это был мой, а не твой выбор. Только не говори, что, узнав об Эмми, ты воспарил бы на седьмое небо от счастья. Мы просто занялись сексом, и я забеременела. Все, что было дальше, тебя не касается.

– Ты всерьез думаешь, что судьба моего ребенка меня не касается? Да я же мог случайно пройти на улице мимо собственной дочери и не оглянуться! И ты ошибаешься, если думаешь, что сейчас я просто уйду.

– Возможно, мне действительно стоило поставить тебя в известность…

– Возможно?

Прижав руку ко лбу, Бен покачал головой.

– Ты не в праве…

Ухватив ее за плечи, Бен слегка ее встряхнул.

– Посмотри на меня. – Лили неохотно послушалась. – У меня тоже есть права. Хочешь ты того или нет, но я отец Эмми и собираюсь стать частью ее жизни.

– И что дальше?

Отличный вопрос.

– Для начала нужно все обсудить. Встретимся… – Бен глянул на часы, – в семь. В фойе отеля.

Слишком устав, чтобы спорить, Лили молча смотрела, как он уходит, а потом бросилась на диван и плакала, пока не уснула.

Глава 3

Когда пару часов спустя горничная принесла чай, Лили все так же лежала на диване.

– С вами все в порядке?

– Голова немного болит.

И она действительно болела. Не обращая внимания на беззаботную болтовню горничной, Лили отыскала аспирин, приняла две таблетки и, стараясь не вспоминать нежданную встречу, откинула с лица волосы.

– Для вас есть важное сообщение, – Матильда указала на поднос, где между тарелками с крошечными сэндвичами и булочками покоился белый конверт.

Развернув, она прочла краткое послание.

«Шесть тридцать».

Всего два слова и никаких «пожалуйста». Но не успела она еще как следует возмутиться, как сразу же успокоилась, решив, что не стоит попусту тратить силы на бесполезную злость.

– Записку оставил богатый англичанин, – продолжила горничная, даже не пытаясь скрыть любопытства.

– Матильда, далеко не все англичане богаты.

– Но он точно богат, – настаивала девушка. – Прилетел утром на частном самолете, который теперь его дожидается, а весь экипаж расположился на другом конце острова, в отеле, где работает моя кузина. Они загорают, развлекаются и объедаются, а за все платит англичанин. Поверьте мне, он действительно богат.

Точно, с этим не поспоришь. Только не стоит забывать, что рука об руку с таким богатством всегда следует власть и могущество. Семью из большого дома сложно было назвать бедной, но стоило Бенедикту Ворендеру пять лет назад впервые попасть в список ста самых богатых людей планеты, как его влияние неуклонно росло, а визиты в родные края становились все реже и реже.

– Это ваш ухажер?

Наверное, ей стоило бы высмеять это предположение или оскорбиться грязным намеком, но вместо этого она почувствовала себя едва ли не виноватой.

– Нет. Да и живем мы совсем в разных мирах.

Моя мать работает на его семью, и отец раньше тоже у них работал. – Лили ощутила легкую тоску по далеким временам, когда все еще было легко и просто. Ладно, не важно, главное, она сейчас на корню задушила все слухи, что могли бы родиться на острове.

Разговаривая с горничной о ничего не значащей ерунде, Лили, как могла, оттягивала ту минуту, когда она снова останется наедине со своими мыслями и страхами, но вскоре Матильда все-таки ушла, а ей осталось лишь ждать неминуемой встречи и гадать, на какие уступки вынудит ее пойти Бен. А в том, что вынудит, она не сомневалась.

Собралась она быстро. Даже слишком. Хорошо еще, что привезла с собой совсем мало вещей, и к назначенному времени успела переодеться всего три раза. А на полпути к главному зданию отеля поняла, что забыла обуться. Вернувшись в бунгало, она едва ли не бегом бросилась к отелю с сандалиями в руках, раскрасневшаяся и задыхающаяся ворвалась в отель, посмотрела на часы и поняла, что пришла слишком рано.

Да и не все ли равно? Заставив себя хоть немного успокоиться, Лили смахнула с ног песок и обулась, жалея, что не догадалась прихватить с собой пару туфель на шпильках, которые наверняка подняли бы ей настроение и придали уверенности в себе. Но в такой обувке не побегаешь за двухлетним карапузом, и каблуки давно отошли в прошлое, а здесь она вообще собиралась отдыхать в гордом одиночестве и взяла с собой лишь пляжные сандалии.

– Мисс Грей.

Обернувшись, она увидела девушку-администратора.

– Мистер Ворендер велел передать, что в шесть тридцать будет ждать вас на улице.

На случай, если она читать не умеет.

– Спасибо.

– Коктейль?

– Да, пожалуйста, – согласилась Лили, чувствуя, что перед прыжком в неизвестность отчаянно нуждается хоть в какой-то поддержке.

Когда Бен подъехал к отелю в роскошном авто с откидным верхом, Лили уже была на месте. Швейцар услужливо распахнул перед ней дверцу и помог забраться в машину, и Бен сразу же почувствовал, как кровь в жилах побежала быстрее.

– Извини, если ты рассчитывала на лимузин.

– Ни на что я не рассчитывала, – возразила Лили совершенно бесцветным голосом. – Куда мы едем?

– Мне посоветовали одно неплохое местечко, но туда можно добраться лишь с полным приводом, так что… – Бен намеренно не закончил фразу, пристально разглядывая свою пассажирку. А потом неожиданно добавил: – От тебя чем-то пахнет… Цветами?

Понюхав запястье, Лили действительно уловила слабый аромат роз. Но насколько чувствительным нужно быть, чтобы уловить запах издалека?

– Это мыло.

Она с детства им пользовалась.

«В ту ночь она так же пахла», – невольно подумал Бен.

Пока Лили пристегивала ремень, он украдкой разглядывал свободно падавшие на спину рыжие локоны и зеленое платье, оставлявшее открытыми изящные ключицы и белые плечи. Она немного подалась вперед, и волосы упали ей на грудь, открывая точеную шею, и Бен невольно напрягся. Так, раз он уже начал мечтать, как станет целовать женскую шею, пора… Хватит. Он мысленно встряхнулся. Он пришел сюда для того, чтобы обговорить условия совместной опеки, а не для того, чтобы затащить ее в постель.

Разговор и так предстоял не простой, не стоит еще больше все усложнять и отвлекаться на посторонние предметы. В конце концов, именно к этим нехитрым правилам и сводится все искусство переговоров.

– Извини, что рано приехал.

Глянув в зеркальце заднего вида, Бен завел мотор.

– Ничего, я получила и записку, и сообщение.

– Не люблю ждать.

– Нашел чем удивить.

– Советую держаться покрепче.

Сперва Лили никак не отреагировала на это замечание, но уже через пару минут поняла, что безопасность важнее гордости и судорожно уцепилась за ручку.

– Меня предупредили, что там негде парковаться, – объявил он, останавливаясь на обочине. – Твои каблуки выдержат брусчатку?

– Я без каблуков, – ответила Лили, стараясь не обращать внимания на пробежавшийся по ее ногам взгляд. – Я не рассчитывала ни на ужин, ни на…

– Я решил, что нужно встретиться на нейтральной территории, но поесть все-таки придется. Расслабься, это не свидание.

– А я и не рассчитывала ни на какие свидания. – Не дожидаясь его помощи, Лили спрыгнула на грунтовку и расправила плечи, всем своим видом показывая, что не позволит загнать себя в угол, и если они и придут к какому-то соглашению, то лишь на ее условиях.

– Осторожнее, здесь крутой склон, – предупредил Бен, стараясь не смотреть на очерченный лунным светом профиль. – Ну и как прошло?

– Что?

– Массаж. – Бен поддержал ее под локоть, помогая преодолеть особенно крутой участок дороги, и она сразу же вспомнила, как когда-то ее ласкали смуглые умелые руки. Только, чтобы снять звеневшее напряжение, одного массажа мало.

– Весьма расслабляющий.

Безлюдная проселочная дорога резко перешла в оживленную набережную, полную ярких огней, людей и ресторанчиков, разительно отличавшуюся от роскошного наманикюренного мира ее отеля. Но веселая, радужная атмосфера беззаботных уличных кафешек нравилась ей куда больше. Точнее, понравилась бы при других обстоятельствах.

– Думаю, здесь неплохо кормят, – объявил Бен, уверенно заходя в один из ресторанчиков.

Ну и к чему все это?

– Я не голодна.

Устроившись за маленьким столиком, под которым их колени едва не соприкасались, Бен подался вперед:

– Вовсе не обязательно еще больше все усложнять.

Лили вдруг вспомнила, как сидела на нем верхом, изо всех сил вцепившись в горячие плечи, и громко стонала. Чувствуя, как мгновенно вспотели руки, она торопливо схватила меню, надеясь, что сможет за ним спрятаться.

– Я не голодна, – повторила она.

– Как скажешь. – Небрежно откинувшись на спинку стула, Бен пролистал меню на французском и на том же языке заказал ужин.

Когда официант вопросительно на нее глянул, Лили сдалась:

– Мне салат.

– Я говорил с адвокатом, – объявил Бен, дождавшись, когда официант уйдет.

Судорожно сглотнув, Лили сразу же представила бесконечные судебные разбирательства и споры.

– Воды?

Кивнув, она облизала губы:

– Да, пожалуйста. С адвокатом?

– Он внесет соответствующие изменения в завещание.

Лили тупо смотрела, как он наливает в стакан воды.

– Что? Не понимаю.

– Я пока что не собираюсь умирать, но если вдруг что-то случится…

Она удивленно разглядывала человека, живее и здоровее которого у нее просто не получалось представить. Да если уж на то пошло, она просто не могла представить мир, в котором не будет этого человека.

– Это всего лишь разумная предосторожность.

Ненавижу разумные предосторожности.

– Я должен думать о будущем, – продолжал Бен, отлично понимая, что с головой погружается в эту сторону вопроса просто потому, что не готов переходить к той, к которой совершенно не подготовлен и непригоден.

Можно ли научиться любить? Или правы те, кто утверждает, что человек, которого в детстве никто не любил, уже никогда не сможет испытать это чувство?

Не обращая внимания на назойливые мысли, Бен продолжил:

– Разумеется, я открою на ее имя трастовый фонд, думаю, ты захочешь стать одним из попечителей?

Лили уже чувствовала, как от всех этих завещаний и фондов у нее кружится голова.

– Все это очень… – Нахмурившись, она покачала головой. – Я думала, ты станешь меня расспрашивать и…

– О чем? – удивился он, старательно не замечая красноречивого взгляда.

– Об Эмми. Неужели ты не хочешь ничего о ней спросить?

– Я плохо разбираюсь в детях… но вроде у нее все на месте… – промямлил он, чувствуя себя так же глупо, как звучали эти слова. – У нее отличные легкие.

Сперва Лили лишь улыбнулась, но уже через секунду напряглась.

– Что? Как ты узнал?

– Если ты забыла, я уже успел с ней познакомиться.

– И она плакала? Почему? Что случилось?

– Не волнуйся ты так! – Бен примирительно выставил перед собой руки, ясно понимая, что, если он сейчас сам все не объяснит, она силой вырвет у него признание. – Просто упала и ударилась головой, кажется, за кошкой гонялась. – Бен невольно потер шею. – А потом попробовала съесть мой галстук. – При этом воспоминании, глаза у него потеплели.

– Она все в рот тянет, – пояснила Лили, немного расслабившись и улыбнувшись. – Так чего ты хочешь? Проводить с ней время?

– Разумеется. Это моя дочь, и я хочу получше ее узнать.

– Ребенок требует много времени, а у тебя очень плотный график.

Голубые глаза мгновенно подернулись льдом.

– Хочешь сказать, что работа для меня важнее ребенка?

– Я бы этому не удивилась, но вообще-то я просто хотела сказать, что мало кто понимает, как тяжело приходится с маленькими детьми. Даже если всего лишь изредка проводить с ними выходные. – Лили нервно мяла в пальцах салфетку. – И если ты соберешься завести для нее няню, я хотела бы, чтобы сперва ты со мной посоветовался.

– Значит, против нянь ты не возражаешь?

– Лучше уж няня, чем твоя последняя девушка.

– Значит, по поводу девушек тоже нужно с тобой советоваться? Или сразу переходить на целибат?

– Смейся сколько хочешь, но…

– Расслабься, я хочу общаться с дочерью безо всяких посредников.

А придет ли время, когда он и ее саму сочтет навязчивым посредником? Чувствуя, как в душе вновь нарастает паника, Лили готова уже была все отменить и уйти, но тут Бен спокойно заговорил:

– Я не пытаюсь ее у тебя отобрать, но я хочу стать частью ее жизни и хочу, чтобы она знала, что всегда может на меня рассчитывать.

Лили вдруг поняла, что сейчас он говорит совершенно искренне. И ужаснулась, осознав, чего едва не лишила дочь.

– Ты уверена насчет салата?

– Что?

Бен задумчиво разглядывал блюдо с морепродуктами, что как раз ставил на стол официант.

– Выглядит весьма аппетитно.

– Я действительно не голодна.

– Хочешь, чтобы я был рядом, когда станешь рассказывать обо всем матери?

– Нет! Я вообще не собиралась ничего ей рассказывать!

– Боюсь, выбора у тебя нет.

– Но почему? Это наше частное дело, зачем что-то афишировать?

– Я хочу, чтобы ты присылала мне подробные отчеты, а еще я хочу, чтобы мы, как ты выразилась, все «афишировали», разумеется, после того, как я сообщу деду.

– Но зачем?

– Не волнуйся, он обрадуется. Правда, ему не просто будет свыкнуться, что он два года прожил в двух шагах от внучки, даже и не подозревая о ее существовании. Целых два пропущенных года.

Отлично понимая, что Бен уже говорит не о деде, Лили виновато опустила глаза.

– Теперь все изменится, – выдохнула она, впер вые до конца осознав эту мысль.

Но кое-что все же останется прежним. Он никогда ее не простит.

– Быстро соображаешь. – Посмотрев на Бена, она уловила в голубых глазах насмешку. – А как же, интересно, ты сама все это представляла?

– Я… Я думала, что мы не станем торопиться. Для начала ты мог бы по часу общаться с Эмми в моем присутствии. Потом, когда бы она к тебе привыкла, ты мог бы гулять с ней в парке… Я думала, мы поговорим и все подробно обсудим…

– По-моему, именно этим мы сейчас и занимаемся.

– Нет, – она покачала головой. – Ты ни о чем меня не спрашиваешь, а просто раздаешь указания. Это не обсуждение.

– А что бы ты конкретно хотела обсудить?

Пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, Лили устало посмотрела на Бена.

– Слишком быстро. А вдруг ты передумаешь? Я не хочу, чтобы Эмми к тебе привыкала только для того, чтобы в один прекрасный день ты раз и навсегда исчез из ее жизни. Ей нужна стабильность, постоянство, а не…

– Ей нужен отец. Я уже понял, что ты считаешь меня каким-то недостойным подонком, но…

– Я этого не говорила! – возмутилась Лили, глядя, как он умело разделывает кусок рыбы на тарелке.

Отложив нож, Бен снова на нее посмотрел.

– Этого не будет. Лили, я стану частью жизни моей дочери, и тебе придется с этим смириться. И я никогда ее не брошу. А ее мнение здесь ничего не значит.

Лили почувствовала, как в ней закипает бессильная злость.

– Это ты сейчас так говоришь. Но твои похождения совершенно не внушают мне доверия, а я должна думать о судьбе дочери.

– Что именно тебе доверия не внушает? – слегка приподняв бровь, протянул Бен.

– Скажешь, что не уверял ту женщину, с которой был помолвлен, когда переспал со мной, что никогда ее не бросишь?

– Так ты про Каро? – усмехнулся Бен.

– А она не одна такая была?

– Вообще-то, мы никогда не были официально помолвлены.

Сколько же в этих словах презрения…

– Я видела кольцо!

– Кольцо действительно было. Но это всего лишь подарок.

Пытаясь унять пульсирующую в ушах боль, Лили прижала руки к вискам.

– Так эта помолвка ей просто приснилась?

– Скорее, померещилась.

– Ну конечно.

Бен сразу же вспомнил тот ночной клуб с оглушительной музыкой, куда затащила его Каро. Обычно он таких мест избегал, а тогда лишь с удивлением смотрел, как она быстро снимает подаренное им кольцо с правой руки и надевает на левую. А потом заметил папарацци, и сразу же понял, что все это подстроено. Каро же даже не пыталась ничего отрицать.

– Ты представляешь, сколько кулинарных книг за год выходит? Даже громкий уход из модельного бизнеса не обеспечит мне должной рекламы, но вот скандал с разбившим мне сердце миллиардером…

– Все ради продаж?

– Разумеется. Но вообще-то я подумывала о ТВ-шоу. Там точно денег куры не клюют.

Именно это ему в Каро и нравилось. Она никогда не притворялась. А еще обожала секс.

– Значит, все? Расстаемся?

– Я тебе сердце разбила, но ничего с этим не поделаешь. Мне нужно как-то зарабатывать на жизнь.

Покачав головой, Бен отогнал воспоминания, только сейчас осознав, что Лили не сказала о беременности, потому что думала, что он помолвлен.

– Если не забыл, – не сдавалась Лили, – я оказалась во все это втянута в роли любовницы.

– И тебя это беспокоит? – уточнил Бен, задумчиво на нее посмотрев.

– Вообще-то да.

– Раз ты такая привередливая, советую уточнять интересующие детали, прежде чем прыгать к кому-то в постель.

Возмутившись до глубины души, Лили резко выпрямилась.

– И вот пожалуйста, снова двойные стандарты. Что-то не припомню, чтобы ты сам меня о чем-то расспрашивал. Ведь у меня вполне мог быть парень.

– Не переживай, высшая добродетель меня мало волнует. Но, стоит признать, я никогда не убегал от спящего партнера.

Чувствуя, как пылают щеки, Лили судорожно вцепилась в стакан.

– Да это не так уж и важно. В любом случае ты должна была стать моей.

Не успела она еще никак отреагировать на это неожиданное признание, как Бен уже, как ни в чем не бывало, вернулся к прошлой теме:

– Так ты хочешь, чтобы я был рядом, когда станешь все рассказывать матери, или нет?

– Рассказывать моей матери? – Последние пять минут ей просто померещились? Но почему ей тогда так жарко?

– Ну не мой же.

– А почему бы и нет?

– Потому что Сигни так и не смогла запомнить, что у нее есть сын. И что-то мне подсказывает, что внучка ей нужна еще меньше.

Лили потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о ком он говорит. Но называть мать по имени…

– Ты серьезно…

– Серьезно. Она не самая нацеленная на семью женщина в этом мире. К несчастью, эта черта перешла ко мне по наследству.

– Ты говоришь так, словно… она тебе не нравится? – искренне удивилась Лили, но Бен и не подумал обидеться. Скорее, задумался.

– Нет, не нравится – это не то. Мы не слишком близки, но я отдаю должное ее достижениям. Она сумела завоевать собственную нишу в мире международного права. Маленькая ниша в маленьком мире. Зато она безусловный авторитет в своем деле.

– Она твоя мать. – Ну как он может так спокойно ее судить? – А ты говоришь словно о совершенно чужом человеке.

– Не у всех идеальные семьи вроде твоей.

– Она не идеальна, отец… – Чувствуя, как в глазах закипают слезы, Лили резко замолчала.

– Извини. Я его помню. Как-то на Рождество, еще до того как я поселился в Ворен Корте, а только приезжал в гости, он научил меня ловить рыбу.

– Серьезно? Не знала.

– Он был действительно хорошим человеком.

– Ты говоришь, как моя мама. Она всегда вспоминает прошлое, как нечто идеальное, светлое и прекрасное. Словно там ни одного злого слова не было. Но ведь они постоянно ссорились, а я ненавидела эти ссоры, ненавидела и боялась.

Ну вот и зачем она все это рассказала? Да еще ни кому-нибудь, а именно Бену? Она ведь даже с Ларой этого не обсуждала.

– Мне кажется, здесь все зависит от восприятия. Для меня тишина и апатия, когда люди даже не пытаются ничего обсуждать и спорить, гораздо хуже. Тогда отношения действительно мертвы. Ссоры же это неизбежная часть здоровых отношений.

Лили недоверчиво фыркнула.

– Я всегда считал, что твои родители без ума друг от друга, а между ними буквально искры летят. – Не дожидаясь ответа, Бен резко подался вперед и ухватил кусочек авокадо с ее тарелки. – Но, с другой стороны, в этом вопросе я ни разу не эксперт.

– Забирай, если хочешь. – Она подтолкнула к нему тарелку.

– С удовольствием. Куда-нибудь зайти я не успел, а в доме есть только консервированные персики. Целый шкаф.

– В доме?

– Оказалось, что здесь у меня тоже есть дом.

– Оказалось?

– Здесь жил мой дядя. Ты слышала про датский период?

– Немного.

– В прошлом году он умер.

– Сочувствую.

– Я ни разу его не видел. Сигни не слишком следит за поддержанием родственных связей. В общем, я унаследовал дом в старой части города и пока что еще не успел его продать.

– В той, что признана культурным наследием?

Бен кивнул:

– С удовольствием устроил бы тебе экскурсию, но там все погребено под пятисантиметровым слоем пыли.

– Он там один жил?

– Среди вековых воспоминаний.

– Тогда мне действительно его жаль.

Бен неторопливо скрутил крышку с бутылки с водой, и Лили невольно засмотрелась на длинные тонкие пальцы, мгновенно вспоминая их силу и чувственность, но сразу же тряхнула головой, отгоняя назойливые образы.

– Мне следовало спросить, хочешь ли ты вина. Сам-то я все равно за рулем.

– Не хочу.

– Вот и хорошо. За меня. – Бен слегка приподнял стакан с водой и, поймав ее удивленный взгляд, пояснил: – Сегодня мой день рождения.

– Серьезно?

– Да, едва не забыл.

– Как можно забыть про собственный день рождения? – В ее семье к дням рождения всегда долго готовились. А в прошлом году они с Ларой впервые провели свой порознь.

– В последнее время слишком много всего происходит.

– Ну, тогда с днем рождения.

Глупо прозвучало.

Бен слегка склонил голову набок.

– Этот день рождения я уж точно никогда не забуду.

– А как ты прошлый отметил?

– Надо же, даже еще помню. Провел его в кровати.

Глава 4

– Болел?

Несколько секунд Бен не отвечал, а потом вдруг рассмеялся.

– Тогда почему ты… – Не договорив, она густо покраснела, и Бен невольно задумался, краснеют ли у нее только щеки или… Стоило ему лишь немного опустить взгляд и пробежаться по вырезу зеленого платья, как любопытство сразу же сменилось кое-чем другим.

Явно уловив его взгляд, Лили зарумянилась еще сильнее и торопливо вскинула руку к груди.

– Расслабься, – усмехнулся он, – я не рассчитываю, что цена ужина включает совместную ночь. Но никогда и не исключаю такой вероятности.

– Кто бы сомневался. – Вздернув подбородок, Лили продемонстрировала изящную шею. – Но сегодня этот номер не пройдет.

Сглотнув, Бен вспомнил, как она вышла из отеля в зеленом платье, туго обтягивающем пышные формы и открывавшем бесконечно длинные ноги. Он всегда считал, что отлично умеет себя контролировать, но на этот раз просто остолбенел и неподвижно смотрел, как портье помогает ей забраться в машину, а потом всю дорогу отчаянно боролся с разбушевавшимся тестостероном, вдыхая цветочный аромат, что так и не сумел за все эти годы забыть.

– Осторожней, многие на моем месте сочли бы это вызовом.

– И ошиблись бы, – выдохнула Лили, жалея о собственных словах. Сцепив пальцы, она нервно слизнула с губы капельки пота. Голос ей еще удавалось контролировать, но вот мысли…

Но ведь пришла она сюда совсем не за этим! Зачем еще больше все усложнять?

Глубоко вдохнув, она заставила себя успокоиться. Главное это Эмми. Теперь их связывает лишь дочь, и именно ради нее они сюда и пришли. Для того чтобы все обсудить и четко определить их будущие роли.

Вот только стоило Бену пробежаться взглядом по ее телу, как все ее самообладание разом заканчивалось.

– А я-то думал, что это будет мне подарком на день рождения, – мягко протянул он, вновь обжигая ее горячим взглядом.

– Пойду, поищу дамскую комнату, – выдохнула Лили, резко вскакивая на ноги, но стоило ей только встретится с ним взглядом, как у нее сразу же подкосились ноги и она уселась обратно, а Бен, все так же пристально глядя ей прямо в глаза, щелкнул пальцами.

– Счет, пожалуйста.

Лили, словно завороженная, наблюдала, как он, даже не посмотрев на счет, бросает на стол пачку банкнот, судя по лицу официанта раз в десять больше нужной.

– Уже уходим?

– А ты хочешь остаться?

Не в силах отвести с Бена взгляда, Лили отлично понимала, что ждет ее дальше.

– Я думала, ты голоден.

– Именно.

Бен ответил на ее взгляд, и она сразу же почувствовала себя так, словно ее опалило жарким огнем.

Вернувшись к машине, они в полном молчании поехали к отелю.

– Приехали, – объявил Бен, останавливаясь.

Лили удивленно обернулась по сторонам.

– Но… – выдохнула она, только сейчас поняв, что он привез ее не к главным воротом, а едва ли не к самому бунгало. – Спасибо.

– Я хотел кое-что спросить…

Глубоко вдыхая, Лили безуспешно пыталась унять бешено бьющееся сердце.

– Что?

– У тебя есть фотография Эмили Роуз, которую ты могла бы мне отдать?

Вопрос подействовал не хуже ушата холодной воды. Он думает об Эмми, а сама она… Чувствуя, как заливается краской, Лили опустила голову:

– Конечно.

– Тогда я завтра за ней заеду. А ты хорошенько обдумай наш разговор и реши, действительно ли тебя все устраивает. Не хочу, чтобы ты считала, будто я тебя к чему-то принуждаю.

– Хорошо.

Прикрыв глаза и мысленно обзывая себя последней дурой, Лили дождалась, пока Бен обойдет машину и поможет ей спуститься.

И стоило Бену только открыть для нее дверцу, как выглянула луна и осветила женщину в соблазнительном платье.

Черт, как же ему сложно было сейчас сдерживаться! Он же знал, что у них был бы потрясающий секс, вот только что потом?

Сколько раз он сталкивался с тем, что отличные рабочие отношения портятся, стоит только людям нырнуть в постель? А потом неизбежно начинаются взаимные обвинения и шумные разборки… Ему же нужно думать о долгосрочных перспективах. Да и в любом случае, наладить отношения с дочерью будет не просто, так к чему создавать лишние трудности?

– Осторожней.

Помогая Лили спуститься на землю, Бен слегка не рассчитал, и она упала ему в руки, и он невольно сразу же притянул ее к себе еще крепче, прижимая животом к напрягшейся плоти. А сама она тихонько выдохнув, закрыла глаза и уткнулась лицом ему в плечо.

– Ты в порядке?

Осторожно ухватив ее за подбородок, он приподнял ей лицо.

Он спрашивал так мягко и едва ли не заботливо, что по всему ее и так уже разгоряченному телу пробежала волна дрожи. Как же хорошо в этих крепких руках…

Но она все же нашла в себе силы и немного отстранилась.

– Не стоит, – выдохнула она еле слышно.

Не стоит еще больше все усложнять.

– Да, – кивнул он, еще крепче сжимая вокруг нее руки. – Не стоит…

Вместо того чтобы вырываться, Лили лишь осторожно погладила Бена по лицу:

– Совсем не стоит.

И с этими словами она подалась вперед, впиваясь губами в мужские губы.

Сдавленно зарычав, Бен резко отстранился, ухватил ее за руку и потащил к бунгало так быстро, что ей пришлось едва ли не бежать.

Задыхаясь и все так же держась за руки, они остановились перед бунгало. Обернувшись, Бен бросил на нее голодный взгляд, и Лили, закрыв глаза, крепко к нему прижалась, а спустя секунду почувствовала, как он подхватывает ее на руки.

Ворвавшись внутрь и пинком захлопнув за собой дверь, он огляделся по сторонам:

– Где кровать?

– Какая разница?

Кивнув, Бен опустился на колени и осторожно уложил ее на пол. Все еще не успевшая отдышаться Лили смотрела, как он судорожно стягивает с себя рубашку, с необычайной остротой ощущая собственное тело и высоко вздымавшуюся грудь.

Разглядывая загорелого подтянутого Бена, похожего на какого-то языческого бога, Лили сразу почувствовала, как пылавший в ней огонь разгорается еще ярче.

– Ты прекрасен! – выдохнула она, гладя литые мышцы живота, а затем, ухватив за ремень брюк, притянула к себе, а он, подхватив под бедра, перевернул ее на бок так, что они смотрели прямо друг другу в глаза.

Вся дрожа, она чувствовала, как умелые пыльцы, быстро разделываются с завязками на ее платье, и полностью отдалась уверенным рукам, наслаждаясь страстными поцелуями, влажной цепочкой спускавшимися от шеи к груди.

Спустив ей платье, Бен на пару секунд отстранился, заворожено любуясь божественными полусферами.

– Лили, ты прекрасна! – Невероятно женственные округлости пробудили где-то глубоко внутри него какой-то непонятный отклик, но он быстро заставил себя встряхнуться. Это всего лишь секс. Великолепный, потрясающий и неповторимый, но всего лишь секс. – Ты такая… – Не найдя подходящих слов, он снова набросился на нее с поцелуями.

Задыхаясь и не в силах насытиться, они целовались и ласкали друг друга, а потом Бен на пару секунд отстранился, расстегнул брюки, ухватил ее за подол платья, сама же она охотно приподняла бедра, помогая ему стянуть с себя мешавшую одежду… А потом до ее сознания наконец-то дошел настойчивый звук, и она резко пришла в себя.

Что они творят?

Всепоглощающее сексуальное желание мгновенно остыло.

Сев на колени, Лили прикрыла обнаженную грудь руками.

– Что за?.. – удивленно спросил Бен. Он точно знал, что она прошла с ним всю дорогу, а теперь вдруг… Что изменилось?

В дверь снова постучали, и на этот раз он тоже услышал стук.

Не глядя на него, Лили быстро поправила платье, подошла к двери, пригладила волосы, глубоко вдохнула, открыла дверь и вышла наружу, мгновенно закрыв ее за собой, чтобы спрятать Бена от нежданного гостя.

Стоило ей лишь увидеть управляющего отеля, как ее улыбка мгновенно угасла.

– Что случилось?

– Ничего. С вами пыталась связаться ваша мама. Как вы знаете, у нас сейчас небольшие проблемы с Интернетом, она попросила вас связаться с ней.

– Прямо сейчас? – Лили чувствовала, как внутри нарастает паника, но с голосом все же справилась.

– Мой кабинет к вашим услугам.

– Хорошо, только куртку возьму.

Нырнув обратно в бунгало, Лили захлопнула за собой дверь и, закрыв глаза, уткнулась в нее лбом.

– Что случилось? – Бен в расстегнутой рубашке подошел к ней поближе и стоило ему только увидеть ее состояние, как он сразу же забыл о своем неудовлетворенном разочаровании.

Открыв глаза, Лили несколько секунд молча его разглядывала с таким видом, словно вообще о нем забыла.

– Не знаю. Мама пыталась со мной связаться. Мобильник здесь не ловит, да и с Интернетом проблемы. Пойду в отель и позвоню ей.

– Не накручивай себя.

– А ты не пытайся меня опекать. Что-то случилось.

– С Эмили Роуз?

– Скорее всего. – Вместо того чтобы быть рядом с дочерью, она тут… Чувствуя необычайно острый приступ отвращения к самой себе, Лили прижала руки к животу, пытаясь справиться с тошнотой.

Бен принялся застегивать рубашку.

– Я пойду с тобой.

– Нет!

– Тебе нельзя оставаться одной.

– Я целых три года была одна.

Бен замер.

– Я должна сама с этим справиться.

– Хорошо. Если что-то понадобится, я буду ждать здесь.

– Спасибо, но, скорее всего, ничего не случилось. Наверняка мама потеряла ее любимую игрушку, без которой Эмми не может уснуть.

– Наверное, но я все равно дождусь твоего возвращения, хорошо?

– Не нужно.

– Нужно, я не хочу, чтобы ты одна все это переживала.

– Я к этому привыкла. – Упрямо вздернув подбородок, Лили вышла на улицу, и Бену не оставалось ничего иного, кроме как беспомощно смотреть, как она уходит с управляющим к отелю.

Нервно расхаживая по комнате, Бен вдруг понял, что ее нежелание принять его помощь сильно его задело. Неужели она таким способом пытается что-то доказать? Но кому? Ему или самой себе? Ладно, в любом случае она выбрала для этого самое неподходящее время.

Шагая туда-сюда, Бен невольно вспоминал тревогу в глазах, которую она так и не сумела от него скрыть. А что, если действительно что-то случилось?

Прошло всего пять минут, но он больше не мог ждать. Нужно действовать. Лили не хочет его помощи? Тем хуже для нее, она все равно ее получит.

Добравшись до отеля, он огромным усилием воли остался снаружи и вновь принялся нетерпеливо расхаживать, вытоптав целую дорожку к тому времени, когда Лили наконец-то вышла на улицу.

Махнув рукой, он увидел, как Лили на пару секунд замерла, а потом все же пошла к нему. Бледная и напряженная.

– Мне нужно в Англию.

– Что случилось?

– Эмми в больнице.

– Она упала? Руку сломала?

– Нет, заболела. Не знаю чем. Но она больна, и мне нужно домой. Только сегодня какой-то праздник, и до понедельника все места забронированы. Ты прилетел на частном самолете? – Уловив в голубых глазах вспышку гнева, она торопливо добавила: – Я бы не стала спрашивать, но…

Но она спрашивала. А все остальное не важно. Вела себя так, словно его нужно было специально о чем-то просить, чтобы он помог собственной дочери.

– Подожди.

Вытащив из кармана мобильник, Бен набрал номер и отошел на пару метров.

– Вернусь за тобой через час, – объявил он пару минут спустя. – Скажи матери, мы будем к завтраку.

Лили наконец-то выдохнула.

– Ты… – Подавшись вперед, она хотела его обнять, но что-то заставило ее остановиться.

– Тебе не за что меня благодарить. Она и моя дочь.

Она явно чем-то его обидела, но сейчас ее мысли были заняты другим.

– Значит, через час?

Бен по голосу уловил, что с ней что-то не так и, поймав за руку, развернул к себе лицом. Так, похоже, у нее шок.

– Тебе нужно… Лили! – Услышав свое имя, она наконец-то на него посмотрела. Крепко сжимая хрупкие запястья, он чувствовал, как она вся трясется. – Тебе нужно собраться и… – К чему что-то говорить? Она же его не слушает. Или, как минимум, не слышит. Плохо было уже когда она не хотела принимать его помощи, но теперь…

Разглядывая Бена, Лили удивленно спрашивала себя, зачем он все ей это говорит? Неужели считает ее полной дурой?

– Все в порядке. Я справлюсь.

Когда Бен вернулся, Лили все еще была необычайно бледна, а зеленые глаза казались совсем тусклыми, но она хотя бы больше не походила на лунатика.

– Я готова.

– Твоя мама нас ждет?

Кивнув, она придержала дверь, пока Бен выносил ее сумки.

– Управляющий ей перезвонил. Но мне вообще не следовало оставлять Эмми.

– Всю дорогу будешь себя бичевать? Не советую, но на всякий случай у меня беруши есть.

Губы Лили дрогнули, почти сложившись в улыбку.

– Сколько времени займет полет?

– Если будешь каждую минуту на часы смотреть, он тебе вдвое дольше покажется.

Кивнув, Лили сдавленно всхлипнула, и сразу же прикрыла рукой рот.

– Извини.

Внутри Бена снова что-то дрогнуло. Что-то такое, чему он предпочитал не искать имени.

– Тебе не за что извиняться. – Это ему пристало извиняться. За то, что посмел сравнивать с Сигни. – Я в детях вообще не разбираюсь, но, судя потому, что я слышал, они могут серьезно заболеть, а уже через пару минут вовсю носиться и прыгать.

Лили кивнула.

Бен твердо верил, что всегда нужно говорить открыто и прямо, но, похоже, пришло время пересмотреть свои взгляды.

– Подозреваю, что когда дело касается детей, врачи предпочитают перестраховаться…

– Верно. – Лили ухватилась за его слова, как за последнюю соломинку. – Мама отвела ее к врачу, потому что она была какая-то бледная, а врач решил перестраховаться… Наверняка ничего серьезного, но я должна быть с ней рядом.

Бен снова почувствовал совершенно не свойственную ему заботу и нежность.

– Не волнуйся, будешь.

Глубоко вздохнув, Лили поборола застывшие в горле слезы, радуясь легшей на плечо тяжести мужской руки.

Ей еще ни разу не доводилось летать на роскошных частных самолетах с услужливым персоналом, и в любое другое время Лили наверняка насладилась бы сервисом, но на этот раз она могла думать лишь о бесконечно тянущихся минутах, безуспешно борясь с удушающим страхом.

И если бы Бен не пригрозил кормить ее силой, она вряд ли бы вообще сумела хоть что-то проглотить. Разумеется, она постаралась изобразить возмущение, но на самом деле была необычайно тронута тем, что он так старательно пытался ее успокоить и помочь. Правда, кофе и стопку гламурных журналов принес не он лично, а бортпроводница, но почему-то стоило ему выйти из салона, чтобы поговорить с пилотами или ответить на очередной из бесконечных звонков, как ей сразу же становилось сложнее сдерживать наступающий страх.

Ну разве не глупо? Но каким-то непостижимым образом один его вид говорил, что все под контролем и помогал успокоиться. Наверное, сложись все иначе, эта надменная уверенность действовала бы ей на нервы, но сейчас помогла верить, что все обязательно сложится хорошо.

Сам же Бен во время перелетов обычно или спал, или работал. Но на этот раз он не делал ни того, ни другого, весь полет внимательно наблюдая за Лили, боясь, что она не выдержит и устроит бурную истерику. Но так и не дождался. Наверное, она сама не подозревала, что все ее мысли и чувства мгновенно отражаются у нее на лице и он может видеть, как она безуспешно борется с ужасом. Борется, несмотря ни на что. Что ж, похоже, придется признать, внутри у Лили Грей железный стержень.

Глава 5

Стоило им только выйти из аэропорта, как Бен сразу же усадил ее в поджидавшую машину.

– До того как я все узнаю, я бы предпочла, чтобы…

– Чтобы меня там не было.

Лили пристально посмотрела на Бена:

– Ты был так добр…

Он судорожно стиснул зубы:

– Добр мог бы быть совершенно посторонний человек. А я отец. – Звучит не плохо, вот только что это на самом деле значит? Разве он знает что-нибудь об отцовстве? Организовать поездку и дать пару разумных советов, что может быть проще? Но что будет, когда дело дойдет до всего остального? Что если у него не получится? Его собственный отец наверняка старался изо всех сил, вот только ничего у него так и не вышло. Родители вели бесконечную холодную войну, но страдал в первую очередь именно он.

– Я не хотела… – Виновато глянув на Бена, Лили вдруг поддалась внезапному порыву и накрыла его руку своей рукой.

– Ты хорошая мать.

Удивленная столь неожиданным заявлением, она лишь моргнула.

– Меня не было рядом. Я была нужна дочери, а вместо этого я… с тобой…

Светившаяся в зеленых глазах вина вонзилась тупым ножом между ребер. Он быстро прижал палец к ее губам:

– Теперь ты рядом.

Лили глубоко вдохнула:

– Извини.

– В детстве я как-то упал, разбил череп. – Он прикоснулся к голове чуть выше виска. – Заработал внутреннее кровотечение, и врачам пришлось сделать операцию, чтобы ослабить давление. А когда приехала мама, через неделю, она переживала лишь из-за того, что у меня могут остаться уродливые шрамы. Но, к счастью, сбритые волосы отросли. Расслабься, ты хорошая мать.

Через неделю…

А она-то раньше гадала, откуда взялись эти шрамы, что не до конца скрывали волосы.

Хорошая мать… Кто знает, может и так, но во всяком случае уж точно не монстр.

– Просто продолжай быть такой же хорошей, а когда потребуется, я всегда буду рядом. – Зарабатывая право, называться отцом.

– Дело не в этом. Понимаешь, мама в палате, а ты… Прямо сейчас что-то объяснять… Не подумай, что я пытаюсь отгородить ее от тебя.

Несколько секунд Бен молча ее разглядывал, а потом кивнул:

– Хорошо. Мне нужно сделать пару звонков, я буду ждать неподалеку, пока ты не закончишь.

– Но это может быть еще очень не скоро.

Он небрежно пожал плечами и вручил ей мобильник.

– Значит, буду долго ждать. Если что-нибудь понадобится, сразу же звони, там есть мой номер.

Мужские губы двигались, произносили слова, но слова эти упрямо отказывались складываться и обрастать смыслом. Этого просто не может быть. Отставив так и нетронутый остывший чай, Лили посмотрела на сидящую за стеклянной перегородкой Эмми. Устроившись на кровати в любимой пижаме, дочка хихикала, наблюдая, как бабушка старательно делает вид, что ищет игрушку, спрятанную у малышки в кулачке. Эмми всегда обожала эту игру.

Этого просто не может быть! Эмми еще совсем мала и… Так не честно!

– Хотите еще что-нибудь спросить?

Чувствуя, как все внутри оледенело, Лили посмотрела на врача.

– Вы уверенны? Может, это какая-то ошибка? – Журналы постоянно пестрят подобными историями, но не успела надежда вспыхнуть, как сразу же погасла.

– Ваша дочь действительно больна.

Закусив губу до крови, Лили этого даже не почувствовала.

– Но я бы заметила. – Должна была заметить. Но не заметила. А ведь ее главная обязанность в том и состояла, чтобы защищать и оберегать ребенка. Но она не справилась…

– Вы ни в чем не виноваты.

– А кто же тогда?

– Никто. На данной стадии симптомы часто упускают даже специалисты, но, к счастью, ваш терапевт сумел их разглядеть. Нам очень повезло.

Лили судорожно ухватилась за последние слова:

– Повезло?

– На этой стадии девяноста пяти процентам детей помогает пересадка костного мозга.

– Значит, костный мозг?

– Не хочу, чтобы вы раньше времени на что-то надеялись… – Врач взял планшет и принялся там что-то искать. – За последние годы число доноров костного мозга возросло…

Но?

– Мой ей подойдет? – Положив руку на стол, Лили торопливо закатала рукав. – Берите все, что нужно.

– Боюсь, так не получится. У вашей дочери очень редкая группа крови.

Прикрыв глаза, Лили едва слышно выдохнула, уже понимая, к чему он клонит.

– А у меня другая.

– Мы уже обсуждали этот вопрос с вашей матерью, но она не знает отца ребенка. И его родственников. Для донора процедура совсем незначительна, но включает определенные неудобства.

Лили быстро вскочила на ноги.

– Ее отец, он согласится.

– Сперва нужно проверить его группу крови, – мягко улыбнувшись, напомнил доктор.

– Он согласится? – Склонив голову набок, Лили услышала вопрос, заданный собственным голосом, и, судя по лицу, доктор тоже его услышал. – Конечно, согласится!

А если нет?

Она быстро отмахнулась от глупого вопроса, потому что иначе…

Вернувшись в палату, Лили, поглаживая уснувшую малышку, вкратце пересказала разговор матери. И стоило ей замолчать, как Элизабет прижала руку ко рту и выбежала из комнаты.

Спустя пару минут Лили нашла ее в коридоре. Раскрасневшуюся, но спокойную.

– Только этого тебе еще и не хватало. Извини, я не хотела, чтобы Эмми видела… Как ты, дорогая?

Подавшись вперед, Элизабет крепко ее обняла.

– В порядке, – прошептала Лили, высвобождаясь из материнских объятий. Правда, слово «опустошена» подошло бы лучше, потому что она действительно чувствовала себя совершенно пустой, а сквозь эту пустоту пролегал туннель решимости, целиком и полностью сосредоточенной на одной-единственной цели.

– Мам, мне нужно идти.

– Но почему? И куда?

– Потом все объясню. Обещаю, я скоро вернусь, и тогда ты пойдешь домой и поспишь. – Она поцеловала мать в щеку. – Ты совсем себя вымотала.

– Мое состояние меня сейчас меньше всего волнует.

– А я тебя успела поблагодарить? За то что ты здесь… вообще за все?

– Похоже, ты не понимаешь, что на все, на что ты готова ради Эмми, я готова ради тебя. Потому что ты по-прежнему моя маленькая девочка.

Со слезами на глазах, Лили вышла под накрапывающий дождик и вытащила мобильник Бена.

– Бен, это Лили, не мог бы ты?..

Не успела она договорить, как рядом с ней остановился лимузин.

– Подвезти? – спросил Бен, и в ответ она лишь кивнула и рассмеялась, потому что до этой секунды не верила, что он действительно станет терпеливо ее дожидаться. – Куда едем? – уточнил он, когда она села в машину. Но стоило ему только увидеть катящуюся по щеке одинокую слезинку, как внутри него сразу же что-то сжалось. – Малышка моя! – Подавшись вперед, он попытался ее обнять, но Лили резко отстранилась.

– Не трогай меня! Не надо!

Бен мгновенно замер.

– Дело не в тебе, а во мне… Если ты меня обнимешь, я заплачу и уже не смогу остановиться.

– Ты и так плачешь. – Бен осторожно смахнул с ее щеки слезинку.

Всхлипнув, Лили упала ему на грудь. И, секунду разглядывая прижавшуюся к нему рыжую голову, он крепко обнял, дожидаясь, пока она выплачется и немного успокоится.

Спустя пару минут Лили, стыдясь собственной вспышки, отстранилась.

– Наверное, я ужасно выгляжу.

– Ты выглядишь… – Он как-то странно на нее посмотрел и коротко закончил: – Нормально. Рассказывай.

Стоило ей только сесть в машину, как он сразу же понял, что случилось что-то действительно серьезное. А потом она расплакалась, а он лишь молча сидел, чувствуя себя совершенно беспомощным. Так странно… Всю жизнь он встречался с роскошными гламурными женщинами, но сейчас, глядя в заплаканное ненакрашенное лицо в обрамлении копны спутанных волос, он вдруг понял, что никогда еще не видел женщины красивее.

– Извини, мне следовало сразу же все тебе рассказать. Она серьезно больна…

Изо всех сил пытаясь с собой справиться, Лили шмыгнула носом, и Бену нестерпимо захотелось снова ее обнять, но он отлично понимал, что в таком состоянии, она способна приписать даже самым незначительным порывам совершенно неверные мотивы.

Может, он и ублюдок, но хотя бы честный. И никогда в жизни он не давал женщинам ложных надежд.

– Серьезно больна… Дело в крови. Доктор подробно объяснял, но если вкратце, помочь может только трансплантация костного мозга.

Значит, надежда есть. Внимательно слушая сбивчивые объяснения, Бен буквально видел, как в конце темного туннеля вновь зажигается свет. Задавив нетерпение и тысячу роившихся в голове вопросов, он лишь улыбнулся.

– Это хорошо.

Но не успел он договорить, как по лицу понял, что сейчас последует какое-то «но».

– У нее очень редкая группа крови, и совсем мало шансов, что успеют найти подходящего донора. Надежда лишь на родственника с подходящей кровью. А я не подхожу…

– В отличие от меня.

Лили кивнула.

– Скорее всего. Я в этом плохо разбираюсь, но раз она не унаследовала мою группу крови, то, наверное, ей досталась твоя. Но сперва нужно проверить… Я сказала, что ты согласишься.

Почувствовав, как на запястье сжимаются сильные пальцы, Лили только сейчас поняла, что все это время он держал ее за руку.

Подняв глаза, она пристально всмотрелась ему в лицо, гадая, не слишком ли много от него требует. Сама бы она на все пошла ради дочери, но Бен-то ее совсем не знает! И сколько бы он ни утверждал, что хочет стать частью ее жизни, Лили до сих пор не могла отделаться от мысли, что он предпочел, чтобы ее вообще никогда не было.

– Наверное, сперва мне следовало тебя спросить.

Бен медленно покачал головой:

– Нет, тебе не нужно было ни о чем меня спрашивать. Ты бы на все пошла ради Эмми, верно?

– Конечно, я ее мать.

– А я отец. И я тоже на все ради нее готов. – На все… Осознав эту простую истину, Бен вдруг почувствовал огромное облегчение. – И то, что я хоть что-то могу сделать… – Что ж, похоже, у него все-таки есть отцовские инстинкты. – Я готов. Только что конкретно нужно делать?

– Доктор будет ждать тебя утром. Он говорит, что это достаточно простая процедура, но немного неприятная.

– Ты сомневаешься, что ради нашей дочери я готов пару неприятных минут вытерпеть?

– Извини, – смутилась Лили. – Наверное, я немного ревную, потому что сама ничем помочь не могу. Глупо, конечно, в конце концов, важно лишь чтобы с ней все было хорошо. – Лили закрыла глаза. – Но меня даже рядом не было… Как же я теперь жалею, что вообще поехала на этот дурацкий остров.

– Даже если бы ты и не поехала, Эмми все равно бы заболела.

– Я знаю. И при этом все время вспоминаю, что почувствовала, узнав, что забеременела.

– Испугалась?

– По-дурацки пыталась убедить себя, что все это сон. Что нельзя забеременеть с первого раза. Но оказалось, что можно, и именно это со мной и случилось. – Не успела Лили договорить, как сразу же пожалела о своих словах. Ну вот зачем она опять ему что-то рассказывает? Да еще такое! А вдруг он не слушал?

Осторожно открыв глаза, она сразу же поняла, что он все-таки слушал.

– С первого раза…? – Невозможно! Не может же быть, что легшая с ним в кровать в ту ночь женщина была… Невозможно!

– Не важно.

– Бог ты мой, так это правда? Ты была девственницей? И это был твой первый раз! – Он смотрел так, словно она была какой-то живой бомбой, внезапно упавшей к его ногам.

– Только… – Черт, Лили, что с тобой не так? – С тех пор я была слишком занята.

Бен закрыл глаза, а она не могла заставить себя отвести глаз от дергавшейся на его шее жилки.

– Не верю, – простонал он, взъерошив волосы, и пристально на нее посмотрел. – Девственница? – В нем с новой силой вспыхнуло понимание собственной вины. А еще и чисто мужское удовлетворение от сознания, что стал ее первым. – Но ты же ничего не сказала… И почему именно я?

– Думала, ты сам поймешь, и если ты не в курсе, ты весьма хорош собой. – Она попыталась немного разрядить обстановку, но Бен даже не улыбнулся. Что ж, если он сейчас так на нее смотрит, то всей правды ему точно знать не стоит. – Расслабься, ничего особенного не случилось. И я ни о чем не жалею. Эмми – лучшее, что было в моей жизни. А сейчас все это тем более не имеет никакого значения.

И не успел еще Бен хоть как-то отреагировать на ее слова, как зазвонил ее мобильник.

– Извини, это из больницы. – Отвернувшись к окну, она внимательно выслушала сообщение и с облегчением выдохнула: – Отлично! Спасибо вам огромное! – Посмотрев на Бена, она улыбнулась и пояснила: – Хорошие новости. Они нашли подходящего донора и сейчас пытаются с ним связаться, так что, возможно, от тебя вообще ничего не потребуется. – Нахмурившись, она поняла, что вместо того чтобы ее слушать, он что-то выглядывает в собственном телефоне. Неужели он не понимает, насколько это важно? – Этот человек живет где-то в Англии, они предупреждали, что подходящего донора сложно найти, и если он согласится…

Бен убрал телефон.

– Они с ним связались, и он согласился.

Лили непонимающе на него уставилась, и тогда Бен показал ей телефон и мягко пояснил:

– Они только что со мной связались.

– Ты есть в реестре доноров костного мозга?

– Уже пару лет. Жене друга нужна была трансплантация, и я сдал анализы.

– Она ее получила?

– Да.

Лили сразу же все поняла.

– Она не выжила? Да говори же ты! – добавила она, так и не дождавшись ответа. – Я не стану устраивать истерик. – Эмми нужна ее поддержка и сила, и ради дочери она со всем справится.

Бен внимательно разглядывал побледневшую Лили.

– Она обязательно поправится, ты же знаешь.

Так как, по-твоему, она ко мне отнесется?

Лили понадобилось пара секунд, чтобы осознать стоящие за этим вопросом чувства. Но как же сложно поверить, что этот большой и властный человек тоже испытывает сомнения и страх…

– Ей всего два, она всех любит.

Бен отлично знал, что любовь еще нужно заслужить, заставил себя улыбнуться:

– Если я что-то сделаю не так, сразу же говори.

– Расслабься, никаких инструкций не существует, просто действуй, как тебе велит сердце. Именно так я уже два года и поступаю.

Если симпатии передаются по наследству, Эмми, как и ее мать, будет без ума от этого человека.

Глава 6

Лили сама не заметила, когда ее пальцы сплелись с пальцами Бена, и смущенно высвободила руку.

– Ты не мог бы высадить меня у больницы? – Пока они разговаривали, лимузин неспешно объезжал район. – Я переночую с Эмми, а маме нужно поспать.

Бен ясно видел, что самой Лили тоже не помешает поспать, но отлично понимал, что отговорить ее не сумеет.

– Как зовут доктора, с которым мне утром нужно встретиться?

– Шеридан. Очень приятный доктор.

– Доктор должен быть не приятным, а лучшим в своем деле.

– Думаю, он сочетает в себя оба эти качества.

– Надеюсь, что так.

– Он будет ждать тебя в девять, процедура не займет много времени, давай встретимся часов в десять. Я познакомлю тебя с Эмми. Ты же понимаешь, я очень тебе за все благодарна…

– Но?

– Никаких но, просто мне кажется, что лучше не стоит ей сразу же говорить, что ты ее отец.

– Лучше для кого?

Лили сделала вид, что не заметила сарказма.

– Эмми и так сейчас не просто, она оторвана от всего привычного и не понимает, что происходит… Может, потом, когда ей станет получше?

Не в силах выносить ледяной взгляд голубых глаз, Лили опустила голову и вылезла из машины, выдохнув на прощание:

– Спасибо тебе.

Появление Бена подействовало на в конец измотавшуюся Лили не хуже электрического разряда.

– Ты пришел. – Ну и зачем она это сказала?

– Пока что все неплохо. Я подхожу. – Бен думал, что все будет гораздо сложнее, а на практике все свелось к стерильному помещению и местной анестезии.

Лили неуверенно улыбнулась, и Бен сразу же поспешил предупредить:

– Начало положено, но нам еще через многое предстоит пройти.

Но стоило ее улыбке угаснуть, как ему сразу же захотелось сказать что-нибудь такое, чтобы она снова зажглась. Только к чему дарить пустую надежду?

Если у него еще и оставались какие-то сомнения в серьезности ситуации, доктор окончательно их развеял. А еще он ничего не обещал, да даже если бы и попробовал давать какие-то обещания, Бен все равно бы им не поверил.

Отцовский врач обещал, что к выходным он вернется домой. Только Джек Ворендер вообще не дожил до выходных. Умер от менингита, который врачи распознали лишь после смерти больного, у постели которого не было никого, кроме сына-подростка. Жена же в ту минуту отвечала на чрезвычайно важный звонок.

А вернувшись, лишь недовольно поморщилась.

– Бен, ты слишком большой, чтобы плакать. Веди себя как мужчина. А ты моих перчаток не видел?

До этого дня Бен еще, несмотря на то что она всегда ставила работу выше семьи, все-таки верил, что она их любила. Но эта детская вера умерла вместе с отцом.

– Он что-нибудь сказал? – спросила мать на похоронах, словно только сейчас об этом подумала. – Твой отец? Перед смертью?

– Нет, – соврал Бен, но врал он не ради нее, а лишь для того, чтобы самому не повторять последних слов отца.

– Брак хуже тюремного срока. Намного хуже. Не повторяй моей ошибки.

И это был единственный совет, что он за всю жизнь получил от отца.

Закрыв глаза, Лили громко выдохнула:

– Ничего, все обязательно будет хорошо.

Стоило ей открыть глаза, как она увидела подошедшую к ним медсестру, которая принялась объяснять подробности предстоящей процедуры.

– Если вам что-нибудь понадобится, – девушка сердечно улыбнулась Бену, а потом повернулась к Лили и добавила уже куда более профессионально, – я буду в процедурной до половины второго.

Молча и думая каждый о своем, они пошли в палату Эмми.

– Вот мы и здесь, – выдохнула Лили, слегка склонив голову набок, невольно отмечая, что даже в такую минуту ее неудержимо тянет к этому человеку, и злясь на саму себя за невольную реакцию на его мужественность. – Готов?

В ответ Бен лишь бросил на нее убийственный взгляд, но так ничего и не сказал.

– Если хочешь, еще можно все отменить.

Отойдя на шаг к приоткрытой двери, Лили всем видом старалась показать, что это целиком и полностью его выбор.

Но он вдруг поймал ее за руку и развернул.

– Я готов, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Поборов желание переплести пальцы с его пальцами, Лили высвободила руку и вошла в палату, где рядом со спящей внучкой сидела Элизабет.

Увидев, как при их появлении мама вскочила на ноги, Лили мысленно скрестила пальцы, надеясь, что она не станет устраивать сцен. К тому же рано или поздно ей все равно придется смириться, что Бен отец ее внучки.

Так и не придумав, как помягче обо всем рассказать, утром Лили просто вывалила на нее правду.

– Подходящим донором скорее всего будет отец Эмми. Это Бен… Бен Ворендер.

После этого заявления мама несколько секунд молча на нее смотрела, а потом разозлилась и накинулась с бесконечными вопросами. Злилась она на Бена, а расспрашивала Лили.

– Мам, это был мой выбор. Я решила, что ему лучше ничего не знать.

– То есть, ты даже не сказала, что забеременела?

В глазах матери было столько неодобрения, что Лили стало больно.

– Все было совсем не просто. Там были свои обстоятельства. – Например, он предпочел сбежать от невесты, лишь бы не создавать с ней семью.

– Что бы мужчина ни натворил, он имеет право знать, что у него есть ребенок.

Да что она там себе представила? Лили недовольно закусила губу. Меньше всего ей сейчас нужно, чтобы мама набросилась на Бена.

– Ничего такого он и не творил… Извини, что я тебе обо всем вот так рассказываю. Я понимаю, у тебя шок. У него он тоже был.

Элизабет лишь головой покачала.

– Не понимаю я тебя, Лили. Наверняка же сестра говорила тебе, что ты должна…

– Лара ничего не знает. Никто не знал.

– Ты даже Ларе не сказала? Но вы же все друг другу рассказываете!

– В детстве рассказывали, – грустно улыбнулась Лили. – Но теперь мы уже не так близки, как раньше. – И разделяли их не только километры, но как же ей порой не хватало той близости, что у них когда-то была…

Глубоко вдохнув, Лили расправила плечи. Это ее проблема, и она сама должна с ней справиться.

– Главное, что он подходит на роль донора и готов помочь.

– Конечно, он хочет помочь, он отец. А если бы он только попробовал отказать, тебе нужно было бы всего на пять минут оставить нас наедине.

Ну вот зачем она так? Разве мало им сейчас проблем?

– Он на все готов. Сегодня сдаст все анализы, а потом я познакомлю его с Эмми.

– Хорошо. – Мать уселась на стул. – А ведь она так на него похожа… И эти глаза… Как же я раньше не замечала?

– Я не Лара. – Где бы сестра ни появлялась, мужчины всегда обращали на нее внимание, а сама Лили чувствовала себя невидимкой. И внешность тут была ни при чем. Все дело в уверенности, личности и чувственности.

– Что ты хочешь этим сказать? Только не говори, что она тоже с ним встречалась!

Стоило Лили лишь представить сестру рядом с Беном, как она сразу же почувствовала укол ревности.

– Нет конечно же. Просто я хочу сказать, что тебе такая связь никогда и в голову не приходила. Да и с чего бы? Я никогда не встречалась с такими… как он.

Только таких, как Бен, вообще больше не существовало.

Да и то, что у них было, сложно назвать свиданием. И как же давно все это было…

– Ты же не будешь еще больше все усложнять, правда, мам?

Несколько секунд мама пристально ее разглядывала, а потом медленно покачала головой, и Лили наконец-то сумела вдохнуть полной грудью.

На мгновение Бену показалось, что Лили захлопнет за собой дверь, но потом она все-таки посторонилась, но не успел он еще войти, как из палаты вышла Элизабет. Раньше у нее всегда находилось для него доброе слово и улыбка, но на этот раз она лишь с высоко вскинутой головой молча прошла мимо, а напоследок одарила убийственным взглядом, который, видимо, приберегала исключительно для мужчин, сделавших ее дочери ребенка.

У него есть ребенок… Сумеет ли он когда-нибудь к этому привыкнуть?

Собравшись с мыслями и не обращая внимания на что-то говорившую Лили, Бен полностью сосредоточился на предстоящем шаге.

В жизни у него было немало непростых ситуаций, когда за малейшую ошибку или секундную слабость пришлось бы заплатить целым состоянием, но тогда он лишь наслаждался опасностью и играючи проходил над бездной.

А сейчас ему пришлось спрятать трясущиеся руки в карманы. Видели бы его завистники, утверждавшие, что у Бена Ворендера стальные нервы!

Сделав самый сложный в жизни шаг, Бен вдруг почувствовал, что весь взмок.

– Она спит, – шепнула Лили, склоняясь над малышкой, которая каким-то непостижимым образом казалась гораздо меньше, чем при их встрече в Ворен Корте. Тогда она была вполне шустрым ребенком, сейчас же превратилась едва ли не в младенца в крошечной кроватке с подоткнутым под подбородок одеяльцем и влажными полосками на щеках. Неужели она плакала?

Остро наточенный нож непривычных чувств болью вонзился в сердце. А он-то боялся, что так никогда никого и не сможет полюбить, даже собственного ребенка. Но он ошибся. Теперь Бен точно знал, что ради спящего ангела, не задумываясь, жизнь отдаст.

Глядя, как он склоняется над спящей Эмми, Лили чувствовала, как ее переполняют смесь боли и удивления. А потом она увидела застывшие в его глазах слезы.

«Извини», – шепнула она мысленно.

Вот только к чему сейчас это глупое слово? Поменяйся они ролями, она бы никогда его не простила. Но пусть они хоть сейчас побудут наедине.

– Я в коридоре подожду, – шепнула она и быстро отвернулась, пряча собственные слезы.

Спустя несколько минут Бен к ней присоединился, и на его лице уже не осталось ни следа пережитых эмоций.

– Она прекрасна.

– Я тоже так думаю.

– Она долго спать будет?

– Да, – кивнула Лили. – Она всю ночь не могла заснуть, и врачи ей что-то дали.

– Значит, ты тоже совсем не спала? – Круги под глазами говорили сами за себя, да и вообще она сейчас походила лишь на бледную копию вышедшей из моря роскошной женщины. Но при этом ему еще никогда не доводилось встречать никого прекрасней, а обнажившаяся уязвимость лишь добавляла очарования и рождала желание защищать и оберегать.

– Кофе хочешь? Внизу есть автомат.

Когда они устроились за столиком, Лили осторожно посмотрела на Бена.

– Извини за маму. Но тогда я поступила так, как сочла правильным. – Тогда у нее не было ни малейших сомнений в правильности своего поступка, но теперь… Теперь она не могла не думать о той боли и сожалении, что светилась в его глазах.

Оказывается, она все-таки ошиблась…

– Но все это в прошлом, нам же нужно думать о настоящем. – Если бы она чувствовала столько уверенности, сколько ей удалось вложить в эти слова…

– Нам нужно поговорить. – Жизнь продолжается, а прямо сейчас внезапно появившаяся у него дочка изо всех сил борется за свое будущее. – Адвокаты подготовили документы на трастовый фонд, тебе стоит их просмотреть. – Прикрыв глаза, Бен покачал головой. – Черт, наверное, это звучит ужасно не к месту, да и вообще, как я могу сейчас говорить о деньгах, когда…

– Ничего, ты же думаешь о ее будущем. Веришь, что оно у нее есть.

– Может, лучше оставить это на потом?

– Да, наверное, ты прав. Мама поехала домой забрать кое-какие вещи. Все так быстро случилось… Она уже два дня ходит в одном и том же, а Эмми забыла Тимми. Любимого плюшевого мишку. – Лили глянула на часы. – Мне пора к ней возвращаться.

Как раз в эту минуту в кафе вошла плачущая женщина, опиравшаяся на плечо напряженного собранного мужа, и стоило Бену только их увидеть, как он с необычайной остротой осознал, что может потерять дочь, о существовании которой еще неделю назад даже и не подозревал.

Видя, что Лили тоже заметила вошедшую пару и стала белее мела, он молча взял ее за руку и уверенно повел по бесконечному лабиринту коридоров, пока они не очутились в саду.

– Тебе нужно поспать, но я отлично понимаю, что ты отсюда не уйдешь, так что хотя бы пять минут подыши свежим воздухом, а потом возвращайся к нашей дочери.

– С ней все будет в порядке, я знаю. – Она обняла себя за плечи. – Но увидев ту пару… Извини, но когда я их увидела… Вчера я их тоже встречала, они были так счастливы… Хорошо, что ты меня сюда привел, свежий воздух помог мне взбодриться.

– Он всегда помогает. Ненавижу больницы.

– Это после того несчастного случая? – Бен явно не понял, и тогда она легонько прикоснулась к его шраму.

– А, это. – Он лишь плечами пожал. – Да нет, и вообще, как можно любить больницы?

Вспомнив, что он тогда ей рассказал, Лили почувствовала, как в ней закипает злость.

– Не понимаю я… Как она могла?

Бен покачал головой.

– Она твоя мать. Как она могла тебя бросить? А отец был с тобой?

– У него был очередной проект, а может роман, или и то и другое вместе. Он отлично справлялся с несколькими делами одновременно, зато я получил лучшее лечение, какое только можно купить за деньги. – Но жалеть себя он никому не даст. – Думаю, мне пора доставать скрипку. – Склонив голову к плечу, Бен сделал вид, что играет на скрипке.

– Не смешно!

– Со мной был дед, – сдался Бен, надеясь, что сумеет прервать поток праведного гнева.

– Тогда они и отправили тебя жить к нему?

– Нет, я сам себя к нему отправил через пару лет.

– Сам себя отправил?

– Собрал вещи и сказал, что ухожу. Конец истории.

Огромные зеленые глаза от удивления стали еще больше.

– И они тебя отпустили?

– А я не спрашивал разрешения, и вообще думаю, что в глубине души они чувствовали лишь облегчение, которое почувствовал и я сам, когда дед разрешил мне у него остаться.

– Ты ему уже рассказал про Эмми? – Судя по всему, нет. – Я позвоню маме и попрошу ее ничего не говорить, пока ты сам с ним не встретишься. Нельзя, чтобы он все узнал от постороннего. Он очень стар.

– Стар, но крепок.

– Возможно, но в его возрасте даже грипп становится серьезным испытанием.

– У него грипп?

– А ты не знал?

Плотно сжав губы, Бен крепко вцепился в ограду.

– На прошлой неделе мы минут десять поговорили, а потом он вышвырнул меня за дверь.

– А я думала…

Справившись с первым порывом сказать, чтобы она не лезла не в свое дело, Бен глубоко вдохнул.

– Мои старания модернизировать дом не встретили понимания, дед теперь считает меня жадным бессердечным ублюдком. – Хуже всего было оттого, что Бен твердо верил, что дед знает о деньгах, которые он без конца вкладывал в поместье. Не мог же он верить, что лесопилка сама себя обновила?

– Думаю, ему не просто признать, что пришла пора уступить тебе бразды правления. Некоторым людям просто необходимо чувствовать свою необходимость.

– Да его вообще ни в чем убедить невозможно! Но про Эмми я ему расскажу.

Остается только надеяться, что подобная новость его не прикончит.

– Когда?

– На следующей неделе. И когда Элизабет снова захочет вернуться в Ворен Корт, пусть берет мой вертолет. Он полностью в ее распоряжении. Разумеется, ты тоже можешь им пользоваться.

В ответ Лили лишь удивленно моргнула и кивнула, хотя пока что вообще из больницы выходить не собиралась.

А Бен тем временем невозмутимо снял с себя куртку, оставшись в тонком свитере.

– Что ты делаешь?

Вместо ответа он лишь взялся за кашемировый подол и потянул вверх, оставшись выше пояса совершенно обнаженным и гордо демонстрируя ей подтянутое золотистое тело.

Отлично понимая, что сейчас, кроме них двоих, здесь никого нет, Лили невольно пробежалась взглядом по широким плечам и четко очерченным кубикам пресса. Разглядывая точеное тело с фигурой античной статуи, она невольно сглотнула, чувствуя, как внизу живота разгорается совершенно неуместное сейчас желание. Но глаз отвести так и не сумела.

– Иди сюда, мне уже холодно, – недовольно велел Бен.

Она озадаченно посмотрела на протянутый свитер.

– Или ты хочешь так весь день проходить?

Проследив за его взглядом, она только сейчас поняла, что, сама того не заметив, залила кофе всю кофту.

– Спасибо, но не могу же я…

– Бери.

– Но он тебе самому нужен! – запротестовала Лили, стараясь не думать, почему так упрямо не хочет брать еще хранившую тепло его тела одежду.

– У меня куртка есть. Надевай давай.

Еще несколько секунд молча его разглядывая, Лили наконец-то сдалась, взяла свитер, отвернулась, стянула собственную кофту, поежилась от прохладного прикосновения воздуха и быстро натянула свитер, сразу же ощутив аромат дорогого мужского одеколона.

Черт, ну о чем она сейчас думает? Она должна думать об Эмми, а она…

Поправив волосы, она повернулась к застегивающему куртку Бену, напоследок еще раз быстро глянув на роскошное золотистое тело, отлично понимая, что уже никогда не сумеет забыть это мгновение.

– На тебе он смотрится гораздо лучше, чем на мне, – объявил Бен, задумчиво ее разглядывая.

Ну конечно. На Бене он отлично сидел, а с нее свисает, как какой-то мешок, падая едва ли не до колен. А потом он вдруг резко шагнул вперед и, ни слова не говоря, принялся закатывать слишком длинные для нее рукава, оказавшись так близко, что она невольно вдохнула аромат мужского шампуня, и ей стоило огромного труда удержаться, чтобы не прижаться к нему всем телом.

У них есть ребенок, но они не пара. Нельзя об этом забывать.

– Спасибо, – выдохнула Лили и торопливо вернулась в больницу.

А сам он, ощутив нестерпимый порыв, поднял с земли заляпанную кофе кофту и поднес к лицу, вдыхая едва уловимый цитрусовый аромат. Только нельзя забывать, что возникшая близость продлится совсем не долго.

Но как же все это странно…

Ведь он еще ни разу в жизни так сильно ни с кем не сближался…

Глава 7

Прошло совсем немного времени, а Бен уже успел всей душой возненавидеть белую коробку палаты. Да и вообще он всю жизнь ненавидел больницы, ненавидел зависеть от докторов и чувствовать собственную беспомощность и бесполезность…

Резко поднявшись, он подошел к спящей в колыбели Эмми, посмотрел на уснувшую на стуле Лили и осторожно вышел в коридор, неслышно прикрыв за собой дверь, и сразу же увидел Элизабет Грей.

Стоило ему стать донором, как ее отношение сразу смягчилось, и теперь от нее веяло не вечной мерзлотой, а всего лишь утренним морозцем.

Но ее сложно было в чем-то винить.

– Они спят, а я хотел немного подышать свежим воздухом.

– Лили говорит, ты напоминаешь ей пойманного в клетку тигра.

– Неужели? Просто я не люблю больницы. Принести вам чего-нибудь? Может, кофе?

Разумеется, она отказалась, и Бен уже собирался уйти, но тут ее голос заставил его остановиться.

– Могу я у тебя кое-что спросить?

– Конечно, правда, не обещаю, что отвечу.

– У твоих родителей был несчастливый брак.

К чему это она?

– Слишком мягко сказано.

– И я всегда гадала, почему же они, несмотря ни на что, остаются вместе? Они же не были религиозны или?..

В ответ Бен лишь рассмеялся, вспоминая, как когда-то и сам ломал над этим голову.

– Без понятия. Они годами грозили друг другу разводом, но ничего так и не предпринимали… Наверно, каким-то извращенным способом этот брак для них подходил… Или они были слишком упрямы, чтобы признать, что ошиблись.

– Некоторым не стоит быть вместе, – кивнула Элизабет.

– Брак – это прыжок в черную бездну.

– А как же твои инвестиции? Разве там не то же самое?

Прищурившись, Бен пристально на нее посмотрел.

– Вы пытаетесь залезть мне в голову, миссис Грей?

– Зови меня Элизабет.

– Элизабет, когда на карту поставлены лишь деньги, риск ничего не стоит.

– Знаешь Бен, наверное, я все-таки не откажусь от кофе.

Запрыгивая в лифт, Бен молча проклинал задержавшего его риэлтора, на пустом месте создававшего проблемы.

В итоге Бен не выдержал:

– Дай им бланковый чек. Мне плевать, какая там появится сумма, главное, чтобы уже завтра у меня были ключи.

Парень уставился на него, как на ненормального.

– Бланковый чек?

Тогда Бен ответил одним лишь убийственным взглядом, а утром риэлтор уже ждал его, старательно извиняясь за нерасторопность и прося подписать последнюю бумагу.

Едва ли не бегом промчавшись по коридору, Бен старательно и не торопясь выполнил все необходимые гигиенические инструкции, за последние две недели ставшие чем-то естественным и привычным, отлично понимая, что не имеет права подвергать ребенка риску заразиться какой-либо инфекцией. А натягивая халат, он едва ли не столкнулся с двумя людьми, замершими у палаты Эмми, и сразу же почувствовал, как сердце сжимают ледяные пальцы. Потому что пред ним стояли Лили и Элизабет, они явно еще не успели его заметить, и Лили рыдала, уткнувшись матери в плечо.

Все эти две недели она упрямо дежурила у кровати дочери, отказываясь даже ночевать в специально выстроенном родительском крыле, рассчитанном на приехавшие издалека семьи, потому что эта больница, как успел выяснить Бен, действительно была лучшей, и сюда привозили лечить детей со всей страны.

Большую часть времени Лили удавалось держаться и сохранять хотя бы видимость уверенности и спокойствия, но когда ее все же прорывало, он охотно подставлял плечо, радуясь, что хоть чем-то может помочь. А вместе с тем ее собственная непоколебимая уверенность поддерживала и его самого. Потому что для Лили не существовало никаких «если», для нее всегда было только «когда» Эмили Роуз поправится.

Только вот врачи их сразу предупредили, что, даже несмотря на то что он оказался едва ли не идеальным донором, они все равно не могут гарантировать стопроцентный успех.

Слышала ли Лили эти объяснения? Или просто пропускала мимо ушей все, с чем не могла смириться?

До этого он все время гадал, как она себя поведет, если худшее все же случится. А теперь он это узнал. И от ее беспомощных всхлипов Бен сам почувствовал себя совершенно беспомощным и бесполезным.

Всего три недели назад он даже и не подозревал, что у него есть ребенок. А узнав, больше всего боялся, что так и не сумеет ничего к ней почувствовать, но стоило ему только увидеть крошечного бледного и невероятно хрупкого ангела на больничной койке, как его сразу же захлестнул целый водоворот чувств. Тех самых, в существовании которых, он всегда сомневался. Узнав о ребенке, он лишь мечтал, что рано или поздно научится его любить, но оказалось, учиться вообще не пришлось. Все вышло легко и естественно, как дыхание.

Полностью отдавшись новым неизведанным чувствам, Бен теперь с ужасом думал, что, если бы Лили случайно не забеременела, он, боясь оказаться таким же бессердечным, как мать, или холодным, как отец, добровольно бы от них отказался.

Двухлетняя малышка оказалась храбрее его самого! И как он только посмел в чем-то обвинять Лили? Он теперь на всю жизнь у нее в долгу. Да и в любом случае, как минимум половина ответственности за случившееся лежит именно на нем. Так чего удивляться, что она до сих пор не слишком стремится впустить его в жизнь Эмми? Это не право, а привилегия, и ему еще только предстоит доказать, что он ее заслуживает.

Вот только уже слишком поздно. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, вспоминая краткие встречи с Эмили Роуз. Две недели назад ей ввели его клетки и с тех пор он каждый день обязательно ее навещал, ненавидя себя за собственную беспомощность, потому что ничем не мог облегчить страданий малышки, но посещения эти были совсем краткие, потому что его пускали лишь в те минуты, когда бессменно сидевшая у кровати дочери Лили выходила поесть или помыться.

Лили ходила с приклеенной улыбкой, но порой он ловил и в ее глазах то беспомощное отчаяние, от которого ему самому порой хотелось врезать кулаком в стену. Но, вместо того чтобы распускать руки, он решил перенаправить переполнявшую его злость в полезное русло. Он всегда считал, что знание – сила, и теперь жадно поглощал всю доступную информацию о болезни, чтобы лучше понимать докторов.

А еще ставил четкие цели и старательно к ним стремился, даже если они на первый взгляд и казались совсем простыми, например, заставить Эмми хотя бы два раза в день засмеяться. Он до сих пор еще не стал папой, но успел превратиться в смешного дядю. Уже неплохо. А еще он следил, чтобы она ежедневно съедала минимум по две ложки всего, что приносили ей на обед. И еще убедился, что они не окажутся в положении тех семей, что живут слишком далеко и в экстренном случае не успевают приехать, потому и встречался с агентом по недвижимости.

Но с каких это пор он стал думать о них, как о семье?

Последней цели было добиться проще всего. Для этого всего лишь потребовалось купить подходящий дом, бумаги на которой он этим утром и подписал, но тихое удовлетворение мгновенно смыли слезы Лили. Чувствуя себя так, словно с размаху получил в солнечное сплетение, Бен прирос к месту.

Наконец-то высвободившись из материнских объятий, Лили краешком глаза заметила какое-то движение и, обернувшись, увидела ерошившего себе волосы Бена. За последние недели волосы у него отросли и начали немного виться, а сквозь обязательный белый халат просвечивал один из тех ярких галстуков, что он надевал специально для Эмми.

Раньше этот нелепый наряд заставлял ее улыбаться, но сегодня она едва ли не взвыла.

Бен осторожно поймал ее за руку:

– Мне так жаль.

На этот раз привычная фраза, что не стоит на него полагаться, потому что, возможно, завтра его уже здесь не будет, не помогла. Сегодня она слишком волновалась, а от облегчения даже голова кружилась, и, не сумев с собой справиться, бросилась ему на шею.

И лишь спустя пару секунд осознала, что он не просто гладит ее по голове, но еще и приговаривает:

– Мне жаль, так жаль…

Отстранившись, она взяла его руку обеими руками:

– Нет… нет… Я плачу от счастья.

Выпустив руку, она вытерла катящиеся по щекам слезы.

– От счастья?

Несмотря на огромные синяки под глазами после бессонных ночей, Лили так и светилась.

– Прижились. Эмми идет на поправку, клетки прижились. В прошлый раз врачи сказали, что анализы дают надежду, а сегодня все подтвердилось. Клетки прижились.

В ответ Бен лишь молча на нее уставился и, наверное, выглядел сейчас так же, как и она сама, когда доктор отвел ее к себе в кабинет и вывалил на нее хорошие вести. Сама не понимая, что творит, Лили снова ухватила его за руку, потерлась о нее щекой и поцеловала.

Рассмеявшись, она отстранилась и снова обняла маму.

– Прижились, они действительно прижились.

Смеясь и плача, Лили снова схватила его за руку.

– Я подумал… – начал он, понемногу оттаивая.

– Извини, я понимаю. – Она глубоко вдохнула. – Я не успела еще тебя поблагодарить. Если бы не ты, Эмми могло бы уже не быть. Ты был так добр… Я никогда этого не забуду.

Чувствуя, что начинает злиться, Бен высвободил руку:

– Не нужна мне твоя благодарность.

А что будет, если она спросит, что же ему тогда нужно?

Но она не спросила, удивленно в него всматриваясь и явно ничего не понимая. А сам Бен невольно задумался, что же ему действительно нужно.

– С тобой все в порядке? – спросила она, осторожно дотрагиваясь до его плеча. Но не успела она еще ничего добавить, как у нее подкосились ноги, а пол стремительно бросился ей навстречу.

Подхватив на руки обмякшую Лили, Бен оглянулся по сторонам:

– Есть тут доктор? Куда они все подевались, когда нужны?

– Она дышит? – У всех есть свой предел, и, похоже, Элизабет дошла до своего. – Она не дышит!

– Дышит, – заверил Бен. – Это всего лишь обморок. Слишком уж она устала.

– Бог ты мой, я же знала, что все этим и закончится! – Не найдя другого выхода материнской заботе, Элизабет осторожно похлопала Лили по щекам. – Просто не верится, что она такая упрямая. Ну разве так сложно принять помощь? А эти ее бесконечные «не хочу никому навязываться»… Навязываться? Она моя малышка, я хочу ей помогать, мне нужно ей помогать.

Мне нужно ей помогать…

Бен вдруг понял, как выразить словами те чувства, что копились в нем все эти дни. А еще он отлично понимал, что после трансплантации никто и не рассчитывал, что он останется. И, наверное, даже предпочли бы, чтобы он ушел.

Стиснув зубы, Бен посмотрел на отчаянно пытавшуюся доказать свою независимость женщину, что, уткнувшись лбом ему в плечо, без чувств лежала у него на руках. Наверное, ему стоило бы разозлиться на ее глупость, но вместо этого он почему-то испытывал лишь нежность и желание защищать.

Что ж, видимо, это есть любовь.

И, похоже, правы те, кто говорил, что любовь окрыляет. Вот только он сам пытался отрубить себе крылья.

– Элизабет, с ней все будет в порядке, – постарался он успокоить взволнованную мать, а еще через пару секунд к ним подошел доктор, и Бен неохотно опустил драгоценную ношу на каталку.

В детстве Лили никогда не верила в киносцены, где героини подносят дрожащую руку ко лбу и томно спрашивают, где они и что с ними.

А теперь сама с трудом разлепила глаза и невнятно выдохнула:

– Я упала в обморок?

– Да.

Одного звука этого голоса хватило, чтобы она широко распахнула глаза и увидела стоящего рядом Бена.

– Ладно, хотя бы со временем угадала. – Лили попыталась сесть, но ее удержала сильная рука. – Пусти, я…

– Тебе нельзя резко вставать. Для начала выпей чаю, я же пока схожу к твоей маме, скажу, что с тобой все в порядке, а потом отвезу тебе домой и уложу спать.

– Я…

– Дай угадаю, в порядке?

– Да. – Она опустила взгляд на все еще прижимавшую ее к кровати руку. – Но если ты не дашь мне нормально дышать, мое состояние точно ухудшится.

Бен послушно убрал руку, только дышать все равно легче не стало. Закрыв глаза, Лили медленно вдохнула аромат Бена, ясно сознавая, что даже с закрытыми глазами безошибочно нашла бы его в полной людей комнате. Она уже в который раз замечала, как в его присутствии обостряются все ее чувства, и чем дальше, тем сильнее эта обостряющаяся чувствительность ее пугала.

– Теперь-то можно встать? – Несмотря на стремление сохранить полную независимость, за последние недели Лили привыкла, что в случае необходимости на него всегда можно опереться. Но иллюзий она не строила и отлично понимала, что теперь, когда Эмми поправилась, все изменится.

Но одно она знала точно. После всего случившегося она не имеет права отказать ему в общении с дочерью.

– Можно, только осторожно.

Аккуратно спустив ноги на пол, Лили осмотрела ряд пустых коек.

– Ты в порядке? – уточнил Бен.

– Да. – Притронувшись к голове, Лили постаралась справиться с приступом тошноты.

– Чай пей.

– Это приказ? – От подобного тона она сразу же заупрямилась, но и пить ей действительно хотелось. Ладно, глупо пререкаться из-за такого пустяка.

– Гонцов не убивают.

Услышав это насмешливое замечание, Лили пристальнее вгляделась в лицо Бена, только сейчас заметив, что напряженные морщинки разгладились, а голубые глаза так и сияют. А ведь все эти недели ей даже в голову не пришло беспокоиться о том, как он все это переживает…

– Это твое стоическое упрямство до определенного предела весьма впечатляет, – продолжил Бен, – но потом начинает раздражать. Я отлично понимаю, что ты считаешь своим долгом спорить из-за каждой ерунды, да и вообще, мое мнение ни во что не ставишь. Но сейчас это не мое мнение, это предписания докторов. Эмили Роуз, – Бену нравилось называть дочь полным именем, – сейчас спит. И если ты сама сляжешь, помочь ей точно ничем не сумеешь.

– Хорошо.

– В тебе проснулся здравый смысл? Лимит чудес на сегодня еще не исчерпан?

Лили поморщилась.

– Я знаю, что мне нужно поспать, но я уже вторую неделю не могу до конца отключиться. Наверное, я уже забыла, как это делается.

Зевнув, Лили потянулась, а Бен, глянув на четко очерченную тканью грудь, невольно представил парочку отличных способов, которые наверняка помогли бы ей отключиться… Только сам при этом чувствовал себя до неприличия включенным.

Руки она опустила, но Бен уже не мог выкинуть из головы навязчивые образы.

– Да и вообще, я не могу допустить, чтобы она проснулась в одиночестве. Я должна быть рядом с ней.

Бен сразу же почувствовал себя последним ублюдком. Лили беспокоится о едва пошедшей на поправку дочери, а сам он…

– Она ни на минуту не останется в одиночестве. Там будет твоя мать и медсестра, которая души в малышке не чает.

Улыбнувшись, Лили снова зевнула:

– Да, Эмми очарует кого угодно. Ладно, ты прав.

– Надо же, справилась.

Лили закатила глаза:

– Я и без тебя знаю, что мне необходимо выспаться. Подвезешь до гостиницы? – Главное, чтобы он не решил, что она пытается что-то с него требовать. – Если ты занят, я такси возьму. Только, пожалуйста, возьми у мамы карту-ключ. – Сама Лили всего раз побывала в гостинице, где эти недели ночевала мама, за исключением тех двух случаев, когда она одалживала любезно предоставленный Беном вертолет и летала домой, а потом по секрету сообщила, что еще немного и начнет привыкать к такому удобному транспорту. Ну и напоследок добавила, что в сельской местности все тайное быстро становится явным, и имя отца ее ребенка уже всем известно.

Правда сама Лили почему-то считала, что дед Бена захочет держать все в тайне, но к своему удивлению обнаружила, что это ее уже не волнует.

Ведь она годами скрывала тайну именно от Бена, а раз он теперь в курсе, досужие сплетни ее совершенно не интересовали.

– Пешком не дойдешь? – усмехнулся Бен.

– Может и дойду. – Она только сейчас вспомнила, что выбранная мамой крошечная гостиница находится буквально за углом. Предполагалось, что они станут там по очереди ночевать, но уже на второй день Лили поняла, что не может оставить дочь, и с тех пор спала в кресле у ее кровати.

Несколько секунд Бен пристально ее разглядывал, а потом покачал головой.

– Нет. Я тебя довезу, но, разумеется, тебе придется бензин оплатить.

Лили невольно улыбнулась:

– Спасибо.

Уже уходя, Бен на пороге обернулся, бросив еще один взгляд на сидящую на кровати Лили, и ему потребовалась вся его выдержка, чтобы просто кивнуть, вместо того чтобы броситься вперед и повалиться на нее сверху.

Какая же она все-таки красивая и сильная! И при этом невероятно слабая и хрупкая… Ну и, разумеется, до неприличия упрямая.

Подобное сочетание кого угодно с ума сведет.

Десять минут спустя молодой врач, которому на взгляд Бена не мешало бы научиться профессиональной этике, померил Лили давление и разрешил ей встать.

– Но это же только для начальника административного отдела! – возмутилась Лили, как только они вышли на улицу и она увидела, где припаркована его машина.

– Ну что тут можно сказать? Правила созданы для того, чтобы их нарушать, – усмехнулся Бен, поражаясь, что она так бурно реагирует на любую незначительную ерунду. – А если серьезно, то скорее свиньи полетят по небу, чем начальник придет на работу в субботу.

Лили совсем потеряла счет дням, но сдаваться не собиралась.

– А что, если вообще все перестанут придерживаться правил?

– По-твоему незаконная парковка грозит падением всего общества?

– Нет, – усмехнулась Лили. – Просто мне нравится тебя дразнить.

– Ах ты, маленькая!..

С замершим в груди сердцем, Лили ждала продолжения, но не успел еще Бен ничего сделать, как к ним приблизился мужчина с огромной охапкой цветов.

– Мисс Грей?

– Да?

– Я как раз дежурил и мне показалось, что я заметил, как вы уходите. – Лили только сейчас узнала санитара, относившего Эмми на рентген. – Это для вас прислали.

– Я возьму. – Бен ухватил корзинку и, ни слова не говоря, протянул Лили конверт.

Ничего не понимая, она поблагодарила санитара и разорвала конверт.

А увидев записку, сразу же расцвела.

Наверняка они от Лары.

Сестра каждый день писала, справляясь о здоровье племянницы, но за все это время они так ни разу и не поговорили. Новость близняшка узнала от матери. Обе новости.

Бен молча смотрел, как расцветает и гаснет на ее губах улыбка.

– От твоего деда.

– А ты от кого думала?

– От кого?.. – Лили слегка нахмурилась. – Я подумала, что от Лары.

Бену потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что стоило ему представить, что это цветы от поклонника, как в нем мгновенно вспыхнуло еще одно непривычное чувство. Ревность.

– Пишет, что с нетерпением ждет внучку и рад принять нас обеих в семью. Ну не удивительно ли?

– Да не очень. Он от меня уже давно внуков требовал.

– А я так переживала… Боялась, что мама лишится работы и крыши над головой.

Бен удивленно на нее посмотрел:

– Черт, Лили, он упертый старик, но никак не монстр. Он никогда бы не стал наказывать Элизабет за…

– Мои грехи.

Опустив голову, Лили села в машину.

Беззвучно выругавшись, Бен сел за руль.

– Да не это я хотел сказать!

Готовая огрызаться, Лили посмотрела на Бена и сразу же утонула в голодных голубых глазах, но все равно не удержалась и выдохнула:

– А мне вообще-то, – она почувствовала, как горячие пальцы ухватили ее за подбородок, но не смогла даже вздрогнуть, – тогда очень даже понравилось.

Наверное, ей следовало бы догадаться, что он собирается сделать, но она не догадалась. И лишь резко выдохнула, когда мужские губы приникли к ее губам.

Машинально прикрыв глаза, она отдалась настойчивой ласке, тихонько постанывая. А потом все закончилось, но Бен не спешил отстраняться, оставаясь так близко, что она чувствовала на лице его теплое дыхание.

– Тогда точно так же было. И в результате появилась Эмили Роуз. Хочешь считать это грехом – твое право, но как по мне это нечто редкое, чрезвычайно редкое и ценное. – Сказав это, Бен наконец-то отстранился, мимолетно задев ее грудь рукой. А спустя секунду машина наконец-то тронулась.

– Чертовы рабочие!

Лили удивленно оглянулась. Разве это возможно? Ее мир только что пошатнулся, а для него ничего особенного не случилось? Может, последняя пара минут ей вообще померещились?

Закусив губу, она посмотрела в окно на вереницу частных домов напротив парка.

– Мы не туда едем.

– Туда.

Лили вздохнула. Неужели так сложно признать, что заблудился?

– Я всего лишь женщина, но… – начала она и сразу же прикусила язык. – Почему мы остановились? Да еще и у самого большого дома в эдвардианском стиле.

Может, он просто хочет развернуться? Но тут ворота открылись, и они въехали внутрь.

Бен глянул на телефон.

– Пятнадцать минут, неплохо.

– Мне что-нибудь объяснять собираешься? Или я должна догадаться? – недовольно спросила Лили, с трудом подавив зевоту и чувствуя себя так, словно краткий поцелуй случился миллионы лет назад.

– А я не говорил? – Он бросил ей на колени связку ключей. – Твой комплект. Как тебе?

– Что? Слушай, я действительно устала, и совсем не в настроении для твоих игр. – Или поцелуев… Хотя кого она пытается обмануть?

– Конечно, он не идеален, да и вообще это всего лишь временное решение, но в непосредственной близи от больницы ничего лучше не нашлось.

Не успела Лили еще никак отреагировать на это непонятное пояснение, как Бен уже вылез из машины. Прижав пальцы к вискам, она дождалась, пока он откроет для нее дверцу.

– Голова болит?

– Скоро точно заболит. – Она опустила руки. – Слушай, скоро уже пора будет возвращаться в больницу, а я еще до гостиницы не добралась. – Пока что она держалась на чистом адреналине, но отлично понимала, что надолго ее не хватит, а самые простые действия уже требовали огромных усилий.

Бен кивнул:

– Да, ты совсем выдохлась.

– Ты тоже не огурчик.

Если бы.

Бен задумчиво почесал щетину:

– А я-то надеялся, ты меня не за внешность любишь.

Она уже открыла рот, чтобы насмешливо возразить, что вообще его не любит, но лишь резко побледнела.

Любит!

Когда? Как?

Любит?.. И это уже не та детская влюбленность или чисто физическое желание, а что-то совершенно другое, глубокое и нежное…

– Конечно, бывает и получше, но…

Лили моргнула и наконец-то закрыла рот, а Бен все еще что-то говорил, словно ничего особенного не случилось. Что ж, видимо, для него и не случилось.

– Ключи только утром забрал.

Собираясь с мыслями, Лили еще пару секунд посидела, а потом осторожно выбралась из машины, не обращая внимания на предложенную руку. Да и как прикасаться, если она даже смотреть на него спокойно не может?

– Так ты теперь здесь живешь?

– Ты меня вообще слушала? Так, ладно. – Пристально на нее посмотрев, Бен положил руку ей на поясницу и повел к дому.

– Предлагаешь мне здесь поспать?

Открыв большую красную дверь с витражными вставками, Лили осмотрела современно обставленный, но все еще хранивший следы былых эпох дом.

– А здесь неплохо, – заметила она вежливо.

– Купил уже обставленным, так что, как говорят риэлторы, обивка ничто, главное стены. В саду есть домик, в котором живет экономка, она может остаться.

– Все это конечно замечательно, но я-то тут при чем? – Лили чувствовала, как кружится голова. Любовь, дом… Да что вообще сейчас происходит?

– Я потом все объясню, а сейчас тебе нужно поспать. – Бен глянул на лестницу, гадая, сумеет ли она самостоятельно по ней подняться.

– Ты его купил, но зачем? – Да и когда успел? – Решил заняться недвижимостью?

– Не совсем. Ты же знаешь, детей выписывают намного раньше, если они живут достаточно близко для ежедневных проверок и обходов.

– Ты купил дом, чтобы Эмми побыстрее выписали?.. – Лили вдруг всхлипнула. – Несмотря ни на что, ты верил, что она поправится?

Глава 8

– Разве можно иначе? Я верил, что ты верила.

Нервно усмехнувшись, Лили грустно улыбнулась.

– Я обязана была верить, потому что иначе… Иначе я бы этого просто не вынесла. – Оглянувшись по сторонам, она покачала головой. Как можно продать дом со всеми вещами? – Даже не знаю, что и сказать. Ты столько всего сделал…

Пожав плечами, Бен понял, что эта благодарность его тяготит и смущает. Выбор был не его, но это ничего не меняет. Все эти годы Лили в одиночку растила ребенка, а за последние две недели, он уже кое-что понял и знал, какой это нелегкий и беспокойный труд. Но стоило ему лишь заглянуть в глаза дочери, как он понял, что ребенок, это не просто огромная ответственность, которой он всю жизнь избегал, но и величайшая радость.

– Ерунда.

– Нет. – Лили обернулась так резко, что перед глазами все поплыло, но Бен ухватил ее за руку и помог устоять.

– Ее улыбка дороже всего остального. – Бен невольно вспомнил дедовы слова.

– Хватит уже выше всего ставить выгоду. Люди гораздо важнее. Ты знаешь цену вещей, но совершенно не понимаешь их ценности. – Сказав это, дед сжег проект, над которым Бен корпел несколько недель, ради того чтобы наконец-то перенести поместье в двадцать первый век.

Наверное, тогда ему стоило обуздать уязвленную гордость и попытаться объяснить, что дело далеко не в одних лишь деньгах. А ведь дед за последнее время и так сильно сдал…

Кашлянув, Бен снова пожал плечами:

– Дом можно продать в любую минуту, в накладе я не останусь.

– Но пока ты собираешься тут жить?

– Слушай, давай потом все обсудим, сейчас тебе нужно поспать. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Лили нерешительно посмотрела на лестницу.

– Разбудишь меня, если появятся какие-то новости?

– Обещаю.

– И не дашь мне слишком долго спать?

На его взгляд, ей бы сейчас и недели не хватило, но спорить он не стал.

Добравшись до комнаты, Лили сразу же повалилась на кровать и мгновенно заснула, а когда Бен пятнадцать минут спустя пришел ее проведать, он тихонько постучал в приоткрытую дверь и, не дождавшись ответа, осторожно зашел внутрь, посмотрел на спящую женщину и бесшумно опустил жалюзи.

Вернувшись к двери, Бен услышал за спиной тихий вздох и сам не зная почему, вернулся к Лили. Она лежала на животе, закинув одну руку за голову, вторая свободно падала с края кровати, а густые волосы рассыпались по плечам. Покачав головой, Бен стянул с нее ботинки и накрыл клетчатым пледом.

– Женись на ней! – сказал тогда дед, и, разумеется, в его исполнении эти слова звучали приказом. Но Бен все равно слушал, понимая, что в глубине души старик желает ему лишь лучшего.

– Компромисс – это не ругательство. Не со всем в жизни стоит бороться.

Что ж, похоже, пора признать, что слова деда не так уж и отличались от его собственных мыслей.

Он никогда не собирался заводить семью, но раз уж она у него появилась, почему бы все официально не оформить? Раньше, боясь признать правду, он предпочитал думать об этом, как об взаимовыгодном браке. Но сегодня все изменилось. Сегодня он всего на секунду почувствовал, что значит потерять любимого человека, и это разом все изменило.

И насколько же хуже будет потерять любимую женщину, зная, что не нашел в себе смелости даже самому себе признаться в этой любви?

Но пока он рядом, с его Лили ничего не случится. Бен подавил внезапный порыв разбудить и сказать, что всегда будет ее защищать. Вот только это признание малость запоздало. И нельзя забывать, что теперь превыше всего стоит Эмили Роуз.

Брак… Но он же никогда не скрывал, что считал его ненужной обузой, так что если он теперь признается ей в любви и сделает предложение, она ему просто на дверь укажет.

Сжав зубы, Бен вышел из комнаты. Ему еще нужно все обдумать и решить, как быть дальше. Как доказать, что он именно тот человек, который ей нужен. И не только в кровати, хотя там бы он тоже с удовольствием оказался, но, разумеется, не сейчас. Сейчас она слишком эмоционально уязвима.

Отправившись в кабинет, Бен открыл ноутбук и уселся за стол, в очередной раз отмечая, что в последнее время ему стало гораздо сложней сосредоточиться на работе. На этот раз его хватило всего на час, а потом он, видимо, задремал, пригревшись на светившим в окно солнышке, а очнулся так резко, что едва не свалился со стула.

Пронзительный крик, от которого едва ли не волосы дыбом вставали, повторился, и Бен опрометью бросился наверх, рывком распахнул дверь, так что она ударилась о стену, и с облегчением увидел сидевшую на кровати Лили.

И с чего ему вдруг померещилась какая-то муть в духе ужастиков?

Быстро подойдя к Лили, Бен опустился на колени и взял ее за руки. Холодные и влажные от пота.

– Что случилось? – Мелко дрожа всем телом, она бросила на него совершенно пустой взгляд. – Лили, поговори со мной, – попросил он хрипло. – Что не так, малышка?

Нахмурившись, она лишь моргнула.

– В чем дело? Ну скажи хоть что-нибудь.

– Я… я… спала? Да? Бен… Что ты здесь делаешь? – И где они вообще находятся? Лили ничего не понимала, но тревоги не чувствовала. Она повнимательней присмотрелась к Бену. Полурасстегнутая рубашка, взъерошенные волосы, словно он только что выскочил из постели, но при этом в джинсах… А уж как эти джинсы на нем сидят… Лили невольно сглотнула, но еще не успела додумать эту мысль до конца, как сразу же заледенела. – Эмми!

И сразу же вспомнила, что с малышкой теперь все хорошо.

– Ты кричала.

– Кричала?

Осторожно погладив ее по руке, Бен легонько толкнул ее обратно на подушку.

– Спи, ангел. Тебе все приснилось.

Лили слегка поморщилась:

– Ничего не помню.

Бен невольно усмехнулся, понимая, что сам он уже никогда не забудет этого пронзительного пробирающего до костей крика.

– Так обычно с кошмарами и бывает, – заявил он уверенно, хотя уже давно не был тем школьником, что едва ли не каждую ночь просыпался в холодном поту и ничего не мог вспомнить. – Спи, – прошептал он, легонько целуя ее в лоб.

Поцелуй, как в сказке, развеял туман, и, когда Бен уже начал подниматься, Лили крепко ухватила его за руку.

Бен на мгновение замер, а потом накрыл ее ладонь своей.

– Все хорошо. Просто плохой сон приснился. Закрывай глаза, ты все еще спишь.

Покачав головой и все еще крепко держа его за руку, Лили снова села и решительно на него посмотрела:

– Завтра ты ничего этого не вспомнишь.

Подавшись вперед, Лили легонько погладила его по щеке, но каким-то непостижимым чудом он все же сумел сохранить самоконтроль.

– Ты…

Прижав палец к губам, она заставила его замолчать.

– Я уже проснулась.

– Вижу, – выдохнул он, вглядываясь в ненакрашенное лицо с синяками под глазами. Самое красивое в мире лицо. Лицо любимой женщины.

– Останься. Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня одну.

Тихонько застонав, он буквально чувствовал, как самоконтроль утекает сквозь пальцы.

– Ты меня убиваешь. Я бы правда хотел, но не могу. – Откинув рыжую прядку с лица, Бен случайно коснулся мокрой щеки. – Ты плачешь, – выдохнул он, ухватив ее за подбородок.

– Плачу?

Протянув руку, она погладила его по щеке.

– Хочу, чтобы меня крепко обняли и прижали к себе.

– Я не могу. – У всех есть свой предел, и Бен уже свой превысил. Все его существо жаждало ее успокоить, но он отлично понимал, что если сейчас обнимет, остановиться уже не сумеет.

– Ты поцеловал меня в машине… – Он осторожно убрал ее руку. – И мне понравилось. Поцелуешь еще раз?

Бен мгновенно сосредоточился на пухлых губах. Разумеется, он мог ее поцеловать и далеко не один раз, вот только поцелуями теперь дело не ограничится. Но разве это плохо?

Она хочет, он хочет, и они оба взрослые самостоятельные люди, так почему же он до сих пор сдерживается?

– Бен, пожалуйста, я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Над физиологией он не властен, но он вполне мог встать и уйти. И именно так ему и следовало бы поступить.

Вглядываясь в потемневшие глаза, Лили чувствовала, как напряглось его тело.

– Мне нужно, чтобы ты занялся со мной любовью. – Как же приятно наконец-то произнести эти слова… И зачем было столько претворяться и отрицать очевидное? – Я так долго боялась, а теперь я просто хочу чувствовать тепло и безопасность… – И добавила, немного помолчав: – Я устала от одиночества. Понимаешь, что я хочу сказать?

Медленно кивнув, Бен заметил, что от сдерживаемого напряжения у него дрожат пальцы. Легонько погладив ее по щеке, он попытался хоть как-то ее успокоить, но сразу же понял, что раз прикоснувшись, уже не сможет оторваться, пока не забудется, растворяясь в мягком податливом теле.

– Ты слишком взволнованна, – прохрипел он, все еще пытаясь удержать себя в узде. – И сама не понимаешь, что говоришь.

Широко распахнув глаза, Лили недоверчиво на него посмотрела.

– Не смей мне указывать, что я понимаю, а что нет! – набросилась она на него. – И не строй тут из себя благородного рыцаря. Или скажешь, что совсем обо мне не мечтал? Ну и ладно тогда, меня отвергали и куда лучшие мужчины, чем такие ублюдки, как ты.

Перехватив у самой щеки занесенную для удара руку, Бен потянул Лили на себя так, что они оба повалились на кровать, прижавшись друг к другу так тесно, что он мгновенно почувствовал все ее мягкие округлости, идеально сочетавшиеся с его телом. Словно они были созданы друг для друга.

– Я верю лишь в возможное, и в жизни не поверю, что тебя хоть кто-то отверг. – Бен прошелся взглядом от нежной шеи до обтянутой футболкой груди.

– Пусти! – Вырываясь, Лили уселась на нем верхом.

Почувствовав, как он вздрогнул, Лили подалась вперед, пытаясь уловить тихие слова.

– Это не я за тебя цепляюсь.

Короткая схватка мгновенно истощила ее силы, и ей не оставалось ничего, кроме как головой покачать. Голодный взгляд удерживал ее получше самой крепкой веревки.

Секунды шли, а они все так же смотрели друг другу в глаза, и это столкновение рождало столько противоречивых чувств, что Лили даже не пыталась описать их словами, но чувствовала, как они скапливаются внизу живота, все ярче распаляя горящий там огонь.

Ухватив ее за запястья, Бен резко подался вперед и вбок, мгновенно меняя роли и прижимая ее всем телом к кровати. А спустя несколько секунд, осторожно скатился набок, все так же глядя ей прямо в глаза.

– Так ты этого хочешь?

Кивнув, она прикрыла глаза и вздрогнула, когда его рука нашла ее грудь.

– Буду тебя трогать. – Сладкие слова лились на нее словно мед.

– Где?

Усмехнувшись, Бен лизнул ее в ухо.

– Везде.

– Обещаешь?

– Спроси мое сердце. – Взяв ее руку, он прижал ее к себе к груди.

– А что дальше?

– Дальше я хорошенько тебя распробую.

Лили уже вся растаяла в его руках.

– Мне нравится на тебя смотреть.

Зарычав, Бен прижал ее к себе еще крепче, жадно приникая к ее губам, умело лаская и дразня, пока она не очутилась среди океана чувственного блаженства. Бен целовал ее словно сумасшедший, словно наконец-то дорвавшийся до воды умиравший от жажды человек, а она отвечала ему с равной страстью, обвив руками мощную шею и охотно прижимаясь к твердому подтянутому телу.

Поцелуи становились все глубже, и Лили уже не в силах сдерживаться тихонько стонала и всхлипывала, целиком и без остатка отдаваясь в его власть.

А когда они наконец-то друг от друга оторвались, Бен хрипло выдохнул:

– Уверена?

– Как никогда в жизни.

В полном молчании они неторопливо раздевали друг друга, останавливаясь для новых ласк, прикосновений и восхищения, а потом обнаженными легли рядом, неотрывно глядя друг другу в глаза.

Пробежавшись пальцами по женским изгибам, Бен закинул ее ногу себе на бедро, приласкал роскошную грудь, приник к ней губами… Запустив пальцы ему волосы, Лили громко втянула в себя воздух, а когда он наконец-то ее отпустил, сама положила руку ему на грудь, погладила плоский живот, пробежалась по темным волосам, безошибочно указывавшим верное направление, опустилась еще ниже… Стоило ей лишь взять его в руку, как он отрывисто застонал, и тогда она принялась целовать его в грудь, живот, ниже, еще ниже.

Позволяя себя ласкать, Бен терпел сколько мог, а потом не выдержал и решительно ухватил ее за плечи, заставляя подняться.

– Моя очередь.

– Везде-везде?

Хищно улыбнувшись, Бен повалил ее на спину, а сам устроился сверху.

– Я всегда держу слово.

Сдержал и на этот раз. И к тому времени, когда он наконец-то раздвинул ей ноги и вонзился внутрь, он уже несколько раз завел ее за грань, безошибочно определяя, что именно ей нужно еще до того, как она сама успевала это понять.

Крича и извиваясь всем телом, она охотно приняла его внутрь, наслаждаясь тем, как он заполняет ее всю целиком и без остатка, вознося все выше и выше, в те миры, о существовании которых она раньше даже и не подозревала, и с каждой секундой она все острее и острее чувствовала собственное тело, горевшее ярким огнем и готовое вот-вот взорваться.

Когда же она мягко спустилась с небес на землю, она легонько поцеловала его в губы и улыбнулась.

– Действительно, ничего не пропустил. Да еще и показал мне такие места, о существовании которых я раньше даже и не подозревала.

А потом уткнулась носом в его грудь и мирно уснула. И кошмары ее больше не мучили.

– Как заслужить право просыпаться рядом с тобой? – Бен постарался, чтобы слова прозвучали шуткой, но стоило ему проснуться в несусветную рань и обнаружить рядом с собой лишь едва уловимый аромат ее тела, как он сразу же почувствовал невосполнимую утрату.

Замерев с чашкой свежесваренного кофе в руке, Лили с восхищением разглядывала босого Бена в джинсах и расстегнутой рубашке, что лишь подчеркивали великолепие мужского тела.

– Мне нужно обратно в больницу. – В руке она держала ложку, но не имела ни малейшего представления, сколько сахара уже насыпала в чашку. Да что это с ней? Вздохнув, Лили добавила еще ложку.

Отвратительный вкус помог ей отвлечься от подошедшего слишком близко Бена.

– Прошлая ночь… – начала она, радуясь, что он сразу же остановился. Вот и хорошо. Лучше если между ними так и останется стол. Главное теперь не думать, как он мог бы закинуть ее на столешницу и до умопомрачения любить.

Бен слегка приподнял бровь.

– Я слушаю.

– Была именно тем, что мне нужно. Спасибо. – Что это с ним? Шок? Или облегчение? – Не переживай, я не стану каждую ночь просить утешительного секса.

Просить звучит куда лучше, чем молить.

Бен, поднесший к губам пакет молока, громко закашлялся.

– Так вот чем для тебя была эта ночь.

– Расслабься, я не буду твердить о глубоком чувственном переживании. – Лучше уж так, чем если он сам начнет расставлять все по своим местам. Потому что так, независимо оттого поверит он ей или нет, она сумеет сохранить хотя бы видимость достоинства. Ну, или того, что от него осталось. Потому что вчера она именно что молила! А теперь сама себе диву давалась. Куда делась вся ее хваленая гордость?

Ладно, главное, она удержалась и не стала признаваться в любви.

– Секс, восхитительный, но тем не менее всего лишь секс. – Начав, она уже не могла остановиться. – Ведь так? – А Лара бы не стала спрашивать, она бы… Вот только она не Лара.

Убрав молоко в холодильник, Бен задумчиво на нее посмотрел:

– Неловко получилось.

Лили честно постаралась добавить улыбке искренности, но, учитывая, что когда-то у нее получилось довести преподавательницу актерского мастерства до слез, изображая дерево, вышло у нее не слишком хорошо.

– Да нет, все хорошо. Забудь.

– Ты правда думаешь, что я могу тебе поверить? – усмехнулся Бен.

Но Лили не заметила насмешки.

– Нет, ты… Я не это хотела сказать, ты был бесподобен!

– Продолжай, становится весьма интересно.

– Да мне больше нечего сказать. Прошлая ночь… после всего, что случилось… она… это…

– Неловко, как я и сказал. – Бен потер отросшую щетину. – Думаю, в больницу ты уже позвонила?

Лили кивнула:

– Все хорошо, но…

– Но ты хочешь туда вернуться. Ладно. Дай мне пять минут принять душ, а пока подумай над лекарством от неловкости.

– Каким лекарством?

– А я не говорил? Нам нужно пожениться.

Глава 9

Застыв на месте, Лили целую минуту тупо смотрела на стену, и лишь потом до нее дошел смысл сказанного. Она бегом бросилась в комнату, где они этой ночью любили друг друга, но увидев Бена в одних трусах, резко замерла на месте.

– Бог ты мой, да надень же хоть что-нибудь! – выдохнула она, тщетно стараясь не опускать глаза ниже пояса. Плотно облегающие боксеры оставляли мало место для фантазии.

– Я предпочитаю принимать душ нагишом.

– А я предпочитаю обходиться без дурацких шуточек. Что это снизу за ерунда вышла?

Усмехнувшись, Бен опустил взгляд, разглядывая самого себя.

– Я оскорблен. По-моему, тут и так все очевидно.

Покраснев, Лили подняла глаза.

Точно, очевидно.

– Я имела в виду внизу на первом этаже… на кухне.

– Брачное предложение?

– Получил бы ты по заслугам, если бы я ответила да, – едва ли не прошипела Лили. Ларе мужчина сделал предложение, остановив ради нее самолет, а я… я получила дурацкую шутку? Глубоко вдохнув, Лили закусила дрожащую губу. Только не нужны мне от него никакие шикарные жесты. Ей нужно одно короткое слово. Любовь.

– Надеюсь, именно это ты и ответишь.

Расширенными от удивления глазами Лили пристально вглядывалась в лицо Бена, но так и не сумела ничего по нему понять.

– Не можешь же ты всерьез это предлагать! – Но она уже и сама поняла, что может. И чувствовала сейчас какую-то противоестественную смесь восторга и ужаса. – Но почему?

С ее точки зрения для заключения брака могла существовать лишь одна причина. И совсем не та, что он назвал.

– Я не хочу, чтобы мою дочь воспитывал другой мужчина.

«Держи любимую рядом, а ту, которой еще только предстоит доказать любовь, еще ближе», – вспомнил Бен известную цитату.

Не успел он еще договорить, как весь ее восторг лопнул с громким треском.

– Бен, тебе нечего мне доказывать. – Лили искренне надеялась, что ей удалось спрятать разочарование. – Ты хороший отец.

Нахмурившись, Бен пытался отследить ход ее мыслей и хоть как-то объяснить непонятные аргументы и безжизненный тон.

– А я и не пытаюсь никому ничего доказать.

Лили натянуто улыбнулась:

– Да, этот этап мы уже прошли. Последние две недели ты был крепок, как камень.

От досады он чуть зубами не заскрипел.

– Я не хочу быть камнем. Я хочу стать твоим мужем.

– Нет, – возразила она. – Ты хочешь быть отцом Эмми. Хочешь поступить правильно и порадовать деда. – Скажи, что любишь… Соври, но скажи, я на все согласна!

– А дед-то тут при чем?

– Скажешь, что он не убеждал тебя вернуть мне имя порядочной женщины? Скажи, что сделал предложение, но я отказалась, ему не в чем будет тебя упрекнуть. Брак – это очень не просто, даже когда люди любят друг друга, – добавила она, вновь вспоминая сестру, но на этот раз не завидуя, а сочувствуя. Ее брак переживал нелегкий этап, а может, и вообще доживал свои последние дни. – На что уж тогда рассчитывать без нее?

Пожав плечами, Лили старалась не думать, что он молчит, внутренне радуясь ее отказу. Но чтобы он там не думал, выглядел он все таким же напряженным.

– Я рада, что ты вошел в жизнь нашей дочери, и с кем бы ни свела меня судьба, обещаю, это никак не повлияет на ваши с ней отношения. Очень мило, но нет.

– Мило?.. – эхом повторил Бен, ясно понимая, что на куски порвет любого, кто посмеет к ней притронуться.

Лили кивнула:

– Совершенно несуразное предложение, но тем не менее очень милое.

– А как насчет прошлой ночи?

Чувствуя, что еще немного и она уже не сумеет с собой справиться, Лили улыбнулась еще шире.

– Прошлая ночь… В последнее время нам обоим непросто пришлось.

Забавно. Если бы она не была настолько от него без ума, то вполне могла бы всерьез задуматься над его предложением, но в ее положении об этом и речи быть не могло. Не вариант. Она не согласится меньше, чем на… не сможет жить во лжи, чувствуя, как с каждым днем отмирает очередной кусочек души…

– Слушай, я понимаю, что вывалил на тебя все так неожиданно, но чего еще было ждать после прошлой ночи?

О которой я сама молила.

– Я всего лишь прошу тебя мыслить открыто. Мы же постоянно ловим себя на том, что делаем то, о чем и помыслить не могли. Я никогда не думал, что стану отцом, но я им стал и это одно из лучшего, что случилось со мной за всю жизнь.

Простые искренние слова разума остудили ее гнев.

– И у тебя, действительно, отлично получается, и я понимаю, что все это ради Эмми, ты считаешь правильным, чтобы она…

– Позволь все честно сказать.

Она могла по пальцам одной руки пересчитать, когда за такими словами следовало что-то хорошее. И, как и следовало ожидать, ничего хорошего и не последовало.

– Раньше я, как и ты, считал, что брак – это лишь пустая формальность.

Лили удивленно подняла глаза. Неужели он так понял ее слова?

– Ты был помолвлен, когда первый раз со мной переспал.

Приподняв брови, Бен попытался понять, действительно ли различил в ее голосе ревность или просто хотел ее там услышать.

– Вообще-то нет.

– Что она почувствует, если ты вдруг женишься?

– Каро? – удивленно воскликнул Бен. – Да при чем тут она?

– Вы до сих пор лучшие друзья, – заметила Лили, опуская ресницы.

Не выдержав, он рассмеялся.

– С чего ты взяла?

– С того, что она так написала, посвятив тебе свой последний бестселлер.

Одна из нянечек пришла на дежурство, гордо хвастаясь подписанной книгой.

– Она пошутила. Когда-то мы с ней действительно встречались, но никогда не были помолвлены. Та история – лишь громкий рекламный ход, чтобы дать толчок и раскрутить новую сферу деятельности. Что же до лучших друзей, расставшись, мы с ней вообще ни разу не виделись, но книжку эту она мне прислала. Из нее действительно вышел отличный повар, и если бы мы с ней поженились, я бы уже ни в какие двери не пролезал.

Глянув вниз, Бен погладил плоский подтянутый живот с четкими кубиками пресса под золотистой кожей, а следом за ним посмотрела и Лили, но так и не сумела представить заплывшего жиром толстяка.

– Она давно забытое прошлое. А я теперь семейный человек. Точнее, хочу им стать. Ну так как?

– Для этого тебе вовсе не обязательно на мне жениться. Эмми и так твоя семья.

Бен с трудом справился с желанием прижать ее к стене и зацеловать до потери чувств.

– Не хочу быть отцом на выходные.

– Ты можешь общаться с ней, когда захочешь, – возразила Лили, чувствуя себя последней лгуньей и отлично понимая, что чем чаще он станет приходить к дочери, тем чаще сама она сможет его видеть.

– Неужели ты действительно хочешь поделить все важнейшие события в ее жизни? Тебе Рождество, мне Пасху?

– Не знаю…

Неужели он не понимает, что ей нужны не разумные доводы, а любовь?

Нутром почуяв слабину в обороне, Бен с новой силой бросился в наступление.

– Специально для таких случаев придумали испытательный срок. Чтобы на практике все узнать и понять.

А что там понимать? Лили и так знала, что любит его всем сердцем.

– Слушай, ну сама подумай, когда сюда приедет Эмили Роуз, ты тоже будешь здесь. Считай, что я просто остановился у вас на пару дней, а заодно радуйся готовым завтракам. Сама посуди, что ты теряешь? – А он может потерять все. Застыв и чувствуя, как до предела напряжен каждый нерв, Бен с улыбкой ждал ответа.

Лили задумалась. Последние недели она каждый день с ним встречалась, а теперь… При одной мысли, что снова останется одна, Лили дрогнула.

– Может, и получится, но… Будем делить дом, но не кровать.

Несколько секунд Бен лишь молча ее разглядывал, а потом спросил:

– Ну и что это должно значить?

– Ты решил готовить завтраки, а это мое решение.

– Понятно. – Но это еще не значит, что оно его устраивает.

– Я хочу большего.

Бен медленно, но уверенно двинулся к Лили.

– Я готов дать тебе большее.

От веявшей от него силы у нее сразу же закружилась голова.

– Я знаю, но… – Попятившись, Лили выставила перед собой руки, вот только этот защитный жест мало годился, чтобы спастись от самой себя.

– Но что? – Лили ничего не ответила, и тогда Бен просто добавил: —Выходи за меня.

Закусив губу, она чувствовала, как ее решимость прямо на глазах тает.

– Ради Эмми, – добавил он так уверенно, словно думал, что это решающий аргумент. Вот только, по иронии судьбы, именно этот довод помог ей собраться с силами и покачать головой.

Раз уж она его любит и вынуждена впустить в жизнь дочери, самой ей придется отстраниться и морально, и физически.

– Мне кажется, ты недостаточно все продумал.

Взъерошив волосы, Бен уселся на кровать.

– Да ни о чем другом я в последнее время и не думал!

– Я понимаю, ты любишь Эмми, все это спланировал, – она махнула рукой, как бы включая в свои слова весь дом, – и хочешь наверстать упущенное, но я не хочу играть в счастливую семейку. Бен, если я и выйду замуж, то лишь из правильных побуждений.

– Прошлая ночь на мой вкус была куда как правильна.

– Это был секс. Мы можем вместе заботиться о дочери. Это большой дом и…

– По-твоему, мы можем делить дом, но не кровать?

– Давай вести себя как цивилизованные люди и…

Вскочив на ноги, Бен в два шага оказался рядом с Лили, и от него так и веяло грубой мужественностью.

– Говори за себя. Могу лишь пообещать, что не стану вламываться к тебе посреди ночи.

– Думаешь, что я стану? – возмутилась Лили. – По-твоему, я настолько отчаянная?

Бен невольно улыбнулся:

– Это еще слабо сказано.

Она упрямо вздернула подбородок:

– Я не такая.

Ну конечно. Такая. Именно такая она и есть.

И совсем скоро ответы на все вопросы сами ее нашли. Всего через два дня после выписки Эмили.

В больнице она подписала все необходимые бумаги, договорилась о времени плановых проверок, а потом оказалось, что нужное девочке лекарство еще не принесли со склада.

Лили уже наполовину уложила вещи малышки, когда наконец-то вернулась нянечка.

– Извините, за задержку. Держите.

– Не переживайте, я еще даже собраться не успела. Просто не представляю, как за две недели тут столько всего скопилось. – Удерживая Эмми на бедре, она старательно пыталась утрамбовать в сумку любимое дочкино одеяльце. Задача сама по себе была не простой, а тут она еще почувствовала, как колет затылок, и безошибочно определила, что на нее смотрит Бен.

Сегодня его раздражали любые неудобства, а малейшие задержки он воспринимал как личное оскорбление, так что в итоге Лили, устав от бесконечного ворчания, отправила его погулять.

– Давайте, помогу. – Нянечка взяла у Лили малышку и протянула ее Бену. – Пусть папочка подержит.

Обернувшись, Лили увидела, как дочка ухватила отцовскую губу и задумчиво тянет ее в сторону.

– Эмми, не делай так, ему же больно!

– А, целуй папочку, целуй… – заворковала нянечка.

С размаху шлепнув Бена по щеке, Эмми весело засмеялась.

– Папа, папа…

Посмотрев Бену в глаза поверх пушистой головки дочери, Лили столько всего в них увидела, что сразу же почувствовала, как ее собственные глаза наполняются слезами. Черт! Она целых две недели старательно возводила стены, и вот пожалуйста, всего один взгляд и от них и камня на камне не осталось.

Делить дом? Сумасшествие!

Еще через две недели Лили передумала. Она одна тут сумасшедшая. Это чувство росло с каждым днем и ярче всего проявилось, когда она вдруг поняла, что нюхает висевший на стуле свитер Бена.

– Что ты делаешь? – спросила она саму себя.

Она может в любую минуту получить мужчину, а вместо этого тайком нюхает его одежду… Как какая-то наркоманка! Да если так и дальше пойдет, она точно этого не вынесет и сойдет с ума!

И Бен это отлично понимал. Разумеется, он ничего не говорил, но она все равно чувствовала, что он знает. Да и с чего бы ему иначе разгуливать по дому в полуголом виде и постоянно как бы невзначай к ней прикасаться? Он специально ее мучает… Прижав руку к груди, Лили закрыла глаза. Черт, как же ее тянет к этому человеку!

Она устало опустилась на стул. Да как они вообще до такого додумались? Делить дом? Бред!

Что ж, похоже, придется признать, соглашаясь, она вообще ни о чем не думала, и пора сказать ему правду.

Здорово. Она так уже и представляла эту сцену. Извини Бен, я не могу выйти за тебя, потому что люблю и знаю, что сам ты ко мне никогда ничего подобного не почувствуешь.

Нервно рассмеявшись, Лили резко замерла. А может, это не такая уж и плохая идея? Все лучше, чем сходить с ума и безуспешно бороться с собственными гормонами. Ведь стоит ей только начать говорить и при всем желании она уже просто не сумеет остановиться.

Так почему бы не попробовать? Лучше уж открыто все признать и посмотреть, что из этого вый дет, чем день за днем себя изводить.

Но сумеет ли он оценить ее честность?

Ладно, не важно, что угодно, лишь не медленная смерть от невысказанных чувств. Да и в любом случае, разве он не имеет права все знать?

Он сделал ей предложение, так разве она вправе отказать, ничего так толком и не объяснив? Да и права ли она в своем эгоистичном желании получить большее? Эмми же так его любит! И из него действительно вышел отличный отец.

Раз за разом прокручивая в голове эти мысли, Лили услышала звонок в дверь и побежала открывать, беззвучно проклиная настойчивого идиота. Если он разбудит Эмми, она весь вечер будет капризничать.

Кошмар!

Совершенно бездарное утро.

Бен уже был близок к тому, чтобы сдаться и все бросить.

За завтраком они вымученно улыбались и разговаривали, но Лили так и не подняла на него глаз.

Смешно даже. Всю жизнь он считал брак ловушкой и старательно избегал любых эмоциональных привязанностей. Гордо верил, что им руководит здравый смысл, а теперь наконец-то осознал, что просто боялся. И вся соль заключалась в том, что все кругом воспринимали его как бесстрашного рискового парня, а оказалось, что когда речь заходит о чем-то действительно важном, он самый обычный трус.

А теперь женщина, которая не просто разбудила в нем любовь, но и объяснила, что она единственное ради чего стоит жить, сама держалась от него за сотни километров. В моральном отношении.

Черт, бывали у него в жизни не лучшие времена, но еще никогда он не просыпался таким опустошенным и мрачным. Все, что ему нужно, – было на расстоянии вытянутой руки, но с тем же успехом могло находиться на другой планете. И теперь он мог или оставить все как есть, но этот вариант даже рассматривать не стоило, или попробовать как-то все изменить. Лучше поздно, чем никогда.

А еще он ясно видел, что сама Лили тоже несчастна. И пусть он не мог заставить ее себя полюбить, но он мог хотя бы попытаться. И приложить к этому все свои силы и энергию.

Окончательно решившись, Бен задумчиво разглядывал приближавшихся банкиров средних лет, виртуозно игравших на мировом рынке, но при этом ведущих себя как какие-то подростки, впервые лицом к лицу столкнувшиеся с кумиром. Хорошо хоть автограф просить не стали, а то с ним как раз попрощалась знакомая пара из Голливуда, которым пришлось уйти через черный ход отеля, чтобы избежать папарацци.

Что ж, такова цена славы, но, по крайней мере, он успел с ними поговорить и получил солидное пожертвование на благотворительность. Старательно утешаясь этой мыслью, Бен отсчитывал последние минуты. Еще чуть-чуть и он наконец-то сможет вернуться домой, но стоило ему лишь выйти на улицу, как его сразу же ослепили вспышки фотоаппаратов, правда стоило журналистам осознать, что ждали они не его, как обстрел разом прекратился. Приятно, однако, когда тебя путают с официально признанным самым сексуальным мужчиной планеты.

Но не успели еще камеры опуститься, как кто-то его узнал, громко выкрикнул имя, и за этим сразу же последовал новый обстрел. Бен грустно взглянул на подъехавший лимузин. Совсем близкий, но такой далекий…

Он давно смирился с навязчивым присутствием прессы, ведь сам он лишь изредка появлялся на обложках да давал интервью финансовым изданиям, но его никто особо не преследовал, в отличие от тех актеров, которым пришлось бежать через черный ход…

Что ж, если бы он регулярно напивался в ночных клубах и приставал к стриптизершам, на него наверняка бы тоже устроили охоту, но подобные развлечения никогда его не прельщали. А разве получится состряпать громкую историю из банальной деловой встречи?

Разочарованные полным равнодушием журналисты попыталась его расшевелить, выкрикивая громкие заявления, в надежде, что он примется все отрицать и оправдываться, но он лишь пропустил их мимо ушей, целеустремленно пробираясь к своему лимузину, но стоило швейцару открыть дверцу, как он разом прирос к месту.

Все головы разом повернулись к вышедшей из машины статной рыжеволосой красавице в обтягивающем ярко-розовом миниплатье. Пораженные журналисты, молча расступились, уступая ей дорогу, когда она целеустремленно бросилась к Бену, каким-то непостижимым образом умудряясь бежать на двенадцатисантиметровых шпильках.

Черт! Непонятно, с чего близняшка Лили решила вдруг предоставить им отличный кадр, и у него не было ни малейшего шанса ее остановить, если не считать парочку приемов из регби или дзюдо.

Бросившись ему на шею, женщина вцепилась в него изо всех сил, и стоило ей лишь посмотреть ему в глаза и наградить хищной улыбкой, как он сразу же понял, что она в стельку пьяна.

Напрягшись, он ошарашенно наблюдал, как она обвивает его шею руками, крепко хватает за волосы, а потом внезапно целует.

Прямо мечта журналиста какая-то!

Наконец-то ожив, Бен резко затолкал женщину в машину и велел водителю:

– Езжай.

Не успел он договорить, а пассажирка уже крепко спала.

Глава 10

Добежав до входной двери, Лили с облегчением поняла, что малышка так и не проснулась.

С тех пор как Бен установил в детской некую систему слежения и оплел проводами весь дом, она теперь могла спокойно заниматься своими делами, не пропуская ни малейшего шороха из дочкиной комнаты.

– Иду! – Но стоило ей лишь распахнуть дверь, как она сразу же остолбенела. – Бог ты мой!

Чувствуя, как кружится голова, Лили немного посторонилась, пропуская Бена с перекинутой через плечо Ларой. А потом машинально закрыла дверь и попыталась глубоко вдохнуть.

– Это, – пояснил Бен, разворачиваясь, чтобы заглянуть ей в глаза, – совсем не то, чем кажется.

– Лил… Лил… – прошептала рыжая, но уже через секунду снова отключилась.

– Просто появилась из неоткуда. Да к тому же еще и нетрезвая.

– Да, я уже унюхала.

Бешенная вспышка ревности уже угасла, но что-то ей подсказывало, что она никогда не забудет образ Бена с ее близняшкой на плече. Да еще и одетой в какое-то недоразумение вместо платья.

– Не представлял, что с ней делать, так что…

– Ты принес ее домой.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – признал Бен, почесав затылок. – Думаю, стоит сразу сказать, что она меня поцеловала под прицелом сотни объективов.

– И тебе понравилось?

– Нет!

– Эй! Вообще-то я отлично целуюсь, – промямлила Лара.

Бен устало закатил глаза:

– Она совсем себя не контролирует.

– Ты правильно поступил, – благородно признала Лили, стараясь не обращать внимания на очередную порцию Лариных бормотаний.

– Поздравляю… можно, я буду шафером?.. Или лучше подружкой невесты?

Лара снова отключилась.

– Может, ей доктора вызвать? – осторожно спросила Лили.

– Да не стоит. Ей нужно просто проспаться.

– Наверное.

Поднявшись наверх, Лили открыла Бену дверь в первую же гостевую спальню и он, ни секунды не мешкая, сгрузил свою ношу на кровать.

– Дальше ты справишься? На сегодня с меня твоей сестры хватит.

Лили кивнула. Потратив полчаса, чтобы привести ее в более-менее приличный вид, она спустилась вниз, и нашла Бена со стаканом виски в руке.

– Я знаю, сейчас всего двенадцать, но мне действительно нужно выпить. Твоя сестра, она… – Он пожал плечами. – Кошмар одним словом.

– Да нет, просто она… – возразила Лили, переживая за сестру. – Мне кажется, она очень несчастна. У нее сейчас много проблем. С мужем.

Она не сомневалась, что стоит только Ларе прийти в себя, и она сразу же ей все подробно расскажет.

– Неудивительно! – Бен и не думал проявлять милосердие. – С такой лишь святой выживет. Она совершенно неуравновешенна. Не имею ни малейшего представления, в чем ее проблема и, если честно, знать этого не хочу.

– Как ты думаешь, мне посидеть с ней, вдруг она проснется?..

– Не советую. – Отставив стакан, Бен пристально на нее посмотрел. – Ты ревнуешь?

– Чуть-чуть. Она всегда была такой… Рядом с ней я всегда чувствовала себя невидимкой.

– Дети часто друг с другом соревнуются.

– Нет, я не пыталась ее превзойти. Она всегда и во всем была лучшей.

Подавшись вперед, Бен осторожно погладил ее по щеке.

– Ты стоишь сотни таких Лар.

– Я действительно на секунду приревновала, – с улыбкой признала Лили. – Когда увидела, что ты ее держишь. А потом увидела твое лицо.

Не удержавшись, она засмеялась.

– Отлично, хоть кто-то считает это смешным.

Лили сразу встревожилась:

– Ее муж точно не сочтет это шуткой… Мы же всегда можем сказать, что это была я, правда ведь?

– Нет.

– Но что, если сюда придет Рауль и…

– Я как-нибудь сумею за себя постоять.

– Но у тебя есть я… Я и Эмми. Я никогда не забуду эти недели, но я так больше не могу. Ты заслуживаешь лучшего. – Подняв глаза, Лили даже не пыталась спрятать слезы.

А Бен лишь молча замер с совершенно окаменевшим лицом. Неужели он слишком долго медлил?

– Ты заслуживаешь правду, имеешь право знать, почему я не согласилась за тебя выйти. Почему ни когда не соглашусь.

На секунду зажмурившись, Бен подался вперед.

– У тебя кто-то есть? Тот доктор?.. – Прищурившись, он уже представлял, как набьет морду излишне услужливому докторишке, что так и лип к матери его ребенка.

– Что? Конечно нет! У меня никого нет. – Она даже не пыталась сдерживать катившиеся по щекам слезы. – У меня вообще никого, кроме тебя, не было. – Отлично понимая, что стоит ему лишь к ней прикоснуться, как от ее уверенности не останется и следа, Лили попятилась.

– Я не могу выйти за тебя, потому что люблю тебя.

Бен молчал, а по его лицу вообще ничего не возможно было прочитать.

– Извини, но теперь ты должен понять, что брак по расчету здесь не подходит.

– Ладно.

Лили сглотнула. Она, конечно, надеялась, что он не станет слишком расстраиваться, но как-то совсем не рассчитывала, что он настолько спокойно воспримет ее слова.

Глубоко вдохнув, Лили отвернулась и постаралась сделать вид, что ничего особенного не случилось.

– Нужно маме позвонить, сказать, что с Ларой все в порядке. Она как раз вчера вечером мне звонила, сказала, что получила от нее какое-то непонятное сообщение.

– Нет.

– Почему?

– Потому что не сейчас. – Схватив ее за руку, Бен развернул ее к себе лицом. – Еще раз скажи.

– Что сказать? За последние годы мы сильно отдалились и…

– Зато за последние недели отлично сошлись.

– Да я не про нас говорю, я про наши с Ларой отношения.

Бен едва слышно выругался.

– Да не хочу я про эту Лару говорить.

– А чего же ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты еще раз это сказала. Причину, по которой не можешь за меня выйти.

– Я тебя люблю. – Вздернув подбородок, Лили отбросила остатки ничего не значащей гордости.

– А ты уверена, что это не пройдет?

Она лишь головой покачала.

– Ты этого не хотела, но все получилось само собой?

– Откуда ты знаешь?

– Потому что со мной случилось то же самое. Я всегда думал, что не в состоянии никого полюбить… И был этому только рад. Каким же я был идиотом… Но ты научила меня, объяснила, что такое настоящая любовь… И я наконец-то обрел целостность. Я люблю тебя, Лили, люблю всем сердцем.

Стоило ему лишь произнести эти простые искренние слова, как у нее вновь полились из глаз слезы, но она лишь недоверчиво покачала головой.

– Но почему ты молчал? Я столько выстрадала…

– Я ждал.

– Чего?

– Хотел сперва доказать чистоту моих намерений, доказать, что достоин тебя.

– Ты убедил меня, что для тебя важна одна лишь Эмми.

– Я не хотел на тебя давить. Да и откуда мне было знать, что ты сама меня любишь?

Но не успела она еще ничего ответить, как Бен нашел ее губы своими губами, вкладывая переполнявшее его эти две недели отчаяние в глубокий страстный поцелуй.

– Если бы ты почаще меня целовал, – выдохнула она, когда они наконец-то оторвались друг от друга, – я бы наверняка уже давно во всем призналась.

– Я об этом частенько думал, но решил сделать все как надо. Разумеется, если бы я знал, чего именно ты хочешь, уже давно поддался бы искушению и целовал ночами напролет. Не дожидаясь завершения работ в Ворен Корте.

– Работ в Ворен Корте?.. – задумчиво протянула Лили, потершись щекой о его щеку.

– Да, дом слишком мал, а дед слишком стар, чтобы жить в одиночестве. Мы решили, что первого этажа ему хватит, а…

– Мы? Что это за секреты? Да и вообще, что у тебя за ненормальная тяга к домам? – Лили провела пальцем по его губам. – Мне, кроме тебя и Эмми, вообще ничего не нужно. Бен, я так тебя люблю, и…

Продолжение утонуло в очередном поцелуе, длившемся так долго, что у нее даже голова закружилась. Можно было бы сказать, что он зацеловал ее до потери рассудка, но Лили вдруг поняла, что только сейчас начала нормально думать головой.

Он легонько погладил ее по лицу.

– Мне все равно, где жить. Мой дом там, где ты, но я все равно хочу доказать, что из меня получится хороший отец и муж и что я никогда вас не брошу.

Чувствуя, как все внутри переполняется такой радостью, о которой она никогда даже и не мечтала, Лили обняла его за талию и запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда. А всю силу моей любви готов прямо сейчас доказать.

– А ты сумеешь подняться по лестнице, не купив по дороге очередной дом?

– Постараюсь, – пообещал он, подхватывая ее на руки, но замер на пороге. – Правда, хочу сразу предупредить, что завтра замерщик придет. Я решил, что, прежде чем подарить этот дом больнице, сюда нужно внести пару поправок. Если к делу правильно подойти, это место будет идеально для тех, кто окажется в том же положении, что и мы.

– О Бен, – Лили почувствовала, что снова плачет, – ты так добр.

– Надеюсь, после нас здесь еще многие найдут свое счастье. Всего год назад моя жизнь была совершенно пуста, а теперь… Теперь у меня есть все!

Лили легонько поцеловала его в губы.

– И у меня теперь все есть. – И добавила, когда он помчался вверх по лестнице: —Не топай так, Лару разбудишь. – Но не успела она договорить, как из-за двери послышались всхлипы. – Извини…

– Ладно. – Вздохнув, Бен опустил ее на пол. – Только не забудь, на чем мы остановились, и обещай, что, если она придет на свадьбу, ты спрячешь всю выпивку.

– Ты сам хотел семью, – усмехнулась Лили.

Накрыв ее руку, легшую на дверную ручку, своей рукой, Бен посмотрел ей прямо в глаза.

– Я хотел тебя. И всегда буду хотеть.

А спустя пару недель на глазах у друзей и родственников они наконец-то обменялись клятвами, но те слова так и остались самыми главными.

Эпилог

Эмили Роуз Ворендер

Сочинение

«МОИ ВЫХОДНЫЕ

На этих выходных я собиралась покататься на моем пони. Он замечательный, но мамочке с папочкой пришлось уехать в больницу, поэтому я осталась с бабушкой, и мы устроили чайную вечеринку, потому что бабушка очень старая, ей, может, уже даже двадцать, и ей все время нужно сидеть.

Без мамы с папой было очень скучно. Я хо тела поехать к ним, но бабушка запретила. Она учила меня готовить. Нам с бабушкой было очень весело.

Мама с папой принесли сегодня младенца. Мама говорит, что он совсем как папа, но я ей не верю, потому что папа высокий и красивый, а младенец Гарри весь сморщенный и красный. У мамы рыжие волосы, как у меня, и она тоже красивая. Как я.

Гарри еще ничего не умеет, но папа говорит, что, когда он подрастет, может уже на следующей неделе, я могу его научить всему, что сама умею. Например, мячик пинать. Папа говорит, что я могу быть боссом.

Я люблю маму, папу и Гарри, а еще больше моего пони. Из меня получится отличный босс».

Content

Ким Лоренс
Все ради одной ночи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог