Трейси Вулф

Направляй меня нежно

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Pursued

© 2015 by Tracy L. Deebs-Elkenaney

«Направляй меня нежно»

© «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

Великолепный мужчина! Самый красивый мужчина изо всех, что встречались на ее пути.

Дези Мэддокс понимала, что это звучит банально, даже мелодраматично, принимая во внимание то, что она находится в зале, заполненном красивыми людьми в изысканной одежде. Но чем дольше она стояла и откровенно пялилась на него, тем больше крепла ее убежденность. Он бесподобен. Настолько бесподобен, что все окружающее перестало для нее существовать – даже блеск драгоценных камней и великолепие высшего общества, которые в обычных обстоятельствах невозможно игнорировать.

Но это были далеко не обычные обстоятельства. Взгляд его изумрудных глаз встретился с ее взглядом поверх разделявшего их людского моря, и ее колени задрожали. Дези всегда считала, что она – из тех немногих женщин, которых не трогают фильмы про любовь. Но вот она застыла в центре банкетного зала и почувствовала, как учащенно бьется ее сердце, как увлажняются ладони и слабеют колени при виде мужчины, которого она раньше не видела и вряд ли когда-нибудь увидит еще.

Что, возможно, к лучшему. Не следует забывать, почему она оказалась среди умнейших и ярчайших представителей высшего общества Сан-Диего. Ей платят не за то, чтобы она искала встреч со сногсшибательными красавцами.

Дези заставила себя отвести взгляд. Заставила себя изучить все, что относится к этому блистательному приему, включая блистательных гостей. А люди действительно были блистательными. Таких она еще не встречала. Даже он – ее глаза сами по себе снова устремились к высокому, загадочному и чересчур красивому незнакомцу – блистал в смокинге за пять тысяч долларов, мерцая бриллиантовыми запонками. Дези и не надеялась с ним сравниться.

Когда же босс переведет ее туда, где она на самом деле сможет попытаться изменить мир? Разве имеет значение то, что жена мэра Сан-Диего носит эксклюзивную обувь на своих изящных ухоженных ножках?

«Очень большое значение», – усмехнулась про себя Дези. Для многих людей это значит слишком много. Вот почему, когда Дези принялась обходить зал, она не торопилась, вглядываясь в лица гостей. Поняв, что ей знакомы почти все, Дези засомневалась: радоваться ей или преисполниться ужаса. Как-никак это была ее работа, и было приятно сознавать, что часы, проведенные за изучением старых газетных статей и фотографий, потрачены не зря.

Однако, в отличие от остальных присутствующих, ее роль заключалась не в том, чтобы пить шампанское и тратить кучу денег на благотворительном аукционе. Нет, она должна была не разевать рот и наблюдать за происходящим, чтобы потом написать об этом. Если повезет – если она будет держать глаза открытыми, рот закрытым, а звезды будут ей благоволить, – кто-нибудь скажет или выкинет что-нибудь скандальное. Тогда ей представится шанс доложить читателям об этом, а не о еде, вине или дизайнере, которому в настоящее время благоволит южнокалифорнийская элита.

А не повезет… Что ж, в любом случае ей необходимо быть наблюдательной, чтобы запомнить, кто с кем встречался, кто продемонстрировал кричащую безвкусицу в одежде, а кто, наоборот, был одет шикарно.

Честно говоря, работа репортера светской хроники была скучной. Дези старалась не слишком часто вспоминать о том, что она проучилась четыре года в школе журналистики. Ее отец вряд ли гордился бы ею, если бы не погиб шесть месяцев назад на Ближнем Востоке.

Мимо прошел официант, неся поднос с бокалами шампанского, и Дези схватила один. Она осушила его одним глотком, надеясь, что со стороны это выглядит элегантно, после чего запретила себе думать о смерти отца и его неодобрении. Сейчас ей необходимо сфокусироваться на работе.

Но чтобы выполнить свою работу, необходимо стать неотличимой от окружающих. Сделать это на сто процентов просто невозможно, когда на тебе платье из магазина готовой одежды и обувь, купленная на распродаже, но она должна попытаться. Иначе босс никогда не отправит ее туда, где она будет хоть немного полезна. «И где будет хоть немного интереснее», – подумала Дези, сдерживая очередной зевок, когда услышала, кажется, пятое за этот вечер обсуждение липосакции.

Желая освободить руки, она повернулась и поставила пустой бокал на поднос другого официанта. Ее взгляд снова встретился с изумрудными глазами. Теперь мужчина стоял всего в паре футов от нее.

Дези не знала, то ли ей спасаться бегством, то ли воспылать радостью.

В конечном итоге она не сделала ни того ни другого. Она уставилась на его безукоризненной красоты лицо и пыталась придумать, что бы такое сказать. Пусть он не считает ее безмозглой курицей. Однако ее обычно живой ум словно оцепенел, как и она сама. Зато Дези смогла хорошенько рассмотреть его. Высокие скулы. Густые черные волосы, спадающие на лоб. Насмешливо-лукавый блеск изумрудных глаз. Чувственный рот, растянувшийся в обаятельной улыбке. Широкие плечи. Узкие бедра. И рост. Он был так высок, что она была вынуждена слегка запрокинуть голову, несмотря на свои четырехдюймовые каблуки.

Прилагательное «красивый» не могло в полной мере описать его внешность. Как и другие прилагательные, которые пришли ей в голову. На секунду Дези показалось, что у нее потекли слюнки при виде этого мужчины – чего ни разу не случалось за двадцать три года ее жизни. На всякий случай она даже поднесла руку к подбородку, чтобы убедиться в обратном.

Черт, она никогда не видела подобных мужчин – ни в жизни, ни на фотографиях. И вот он стоит прямо перед ней и протягивает бокал с шампанским.

– Мне кажется, вы не откажетесь выпить, – сказал он.

Разумеется, голос соответствовал его облику – глубокий, сильный, в котором слышались веселые нотки. Неожиданно задрожали не только ее колени. Рука Дези, потянувшаяся к бокалу, тоже начала подрагивать.

Да что с ней такое?!

Ее либидо явно стало преобладать над умом. Нужно заставить мозги заработать. Незнакомец, совершенно очевидно, не собирался уходить не получив ответа.

К счастью, мозги наконец включились и вернулось природное чувство юмора. Слава богу…

– Забавно, я думала то же самое о вас.

Это нельзя счесть самым остроумным ответом, но ладно, сойдет.

– Вот как? – Его губы изогнулись в кривой усмешке, и Дези почувствовала сладостное томление. – Что ж, вы не ошиблись.

Он поднес бокал ко рту и сделал большой глоток. Дези смотрела на него как зачарованная, но наконец сумела стряхнуть невидимые чары. Ну и дела… Что происходит с ее телом, если, просто наблюдая, как он пьет шампанское, она начала возбуждаться? Может, лучше не ждать новых неприятных сюрпризов и уйти, пока она еще способна на это?

Но в ту же секунду Дези поняла, что никуда не уйдет. Частично потому, что она не была уверена, послушаются ли ее ноги, а частично… частично потому, что ей очень хотелось стоять здесь, улыбаться обаятельному красавцу и надеяться на ответную улыбку.

– Кстати, меня зовут Ник, – представился мужчина.

– Дези. – Она протянула руку.

Вместо того чтобы обменяться с ней рукопожатиями, он подержал ее руку, а потом нежно погладил подушечкой большого пальца ладонь.

Прикосновение оказалось таким легким, таким интимным, что Дези растерялась. Негромкий голос в ее голове нашептывал: «Отступи, разорви притяжение, которое возникло между вами». Но его доводы затмили жар, влечение, невидимое искрящееся пламя.

– Не хотите потанцевать, Дези? – предложил Ник, забирая у нее бокал.

Ей следует отказаться. Ей нужно успеть переделать миллион дел сегодня вечером, и ни одно дело не предусматривает танца с обалденным богатым мужчиной, который знает о соблазнении все и даже больше. Но хотя Дези понимала, что может обжечься, она кивнула и позволила Нику галантно провести ее в центр зала. Да, не случайно бытует выражение «играть с огнем».

Оркестр играл медленную мелодию – конечно, разве могло быть иначе? Ник заключил ее в объятия и повел в танце. Одна его рука лежала на ее талии. Другой рукой он поглаживал ее кисть. Его твердая широкая грудь касалась ее бюста.

Дези чувствовала, что она плавится, словно масло на солнце, подпадая под его чары. Это было глупо, нелепо и даже безумно, но впервые в жизни ей было все равно. Не важно, что она позволяет Нику прижимать ее к себе. Не важно, что позже она пожалеет об этом. Не важно, что это может привести к неприятностям на работе – она тратит время на него, а не пытается вытянуть из местных знаменитостей фразы, которые можно было бы процитировать. Это действительно походило на безумие. Дези умирала от желания создать себе имя в журналистике, и тем не менее она была готова рискнуть карьерой ради мужчины, с которым только что познакомилась.

И вот, пожалуйста, она сама льнет к нему, чтобы усилить трение груди о грудь, бедер – о бедра. Добровольно капитулирует, вместо того чтобы бороться с неожиданным искушением.

Ник смотрел на нее сверху вниз, и блеск в его глазах нельзя было спутать ни с чем. О том же говорила его восставшая плоть. И вместо того чтобы оскорбиться, Дези возбудилась до предела. Почувствовав, как в ней всколыхнулась тоска по чему-то большему, она даже не пыталась совладать с собой.

Одна ночь не может никому навредить, успокоила себя Дези. Как и один поцелуй.

Сделав глубокий вдох, она обняла Ника за шею и стала притягивать его к себе – до тех пор, пока их губы не встретились.

Глава 2

«Восхитительная женщина», – думал Ник Дюран, пока с наслаждением пил нектар с губ красавицы-блондинки. Она сказала, что ее зовут Дези, вспомнил он, пытаясь не потеряться в ощущениях, которые будили ее изящные руки, обвившиеся вокруг его шеи, и прижимавшееся к нему пышное тело.

Не потерять связь с реальностью оказалось очень сложно. Ник встречался – и очаровывал – многих женщин, но ни одна не оказывала на него такого эффекта. Еще никогда в жизни он настолько не приближался к черте, за которой можно легко забыть, кто ты и где находишься. Причем случилось это на первом же благотворительном мероприятии, которое он посетил после переезда в Сан-Диего. Они с братом Марком перенесли сюда главный офис своей алмазодобывающей компании. Все, о чем Ник был способен думать, – это губы и тело сногсшибательной женщины, с которой он только что познакомился.

Как второй по значимости человек в компании «Бижу», Ник стоял во главе отдела маркетинга, рекламы и связей с общественностью. В его обязанности входило посещение идиотских мероприятий, на которых необходимо было трепать языком и передавать вещи для аукциона, пытаясь добиться репутации филантропов. Опыт показал, что участие в подобных мероприятиях приносит компании дивиденды в виде благоприятных отзывов. А добрые отношения с общественностью – часть игры, особенно если вы являетесь новичками, решительно настроенными потрясти устои старой системы. Подобные благотворительные приемы – лучший способ получить доступ к тому, чего в противном случае добиться не так-то просто. Ник приехал сюда с определенной целью – познакомиться с нужными людьми, рассказать о своем бизнесе и создать компании рекламу. Но для того чтобы все это вылетело у него из головы, потребовался только один взгляд на Дези, пара ничего не значащих фраз и случайное касание.

Это было странно, уму непостижимо. Но он не собирался сражаться со своим влечением. Ник погладил ее по спине и снова обнял за талию. К чему сопротивляться, если всего лишь один поцелуй разжег в нем пламя, заставляя кровь вскипеть?

Ник крепче прижал Дези к себе. Она негромко простонала, губы ее приоткрылись. Он мгновенно воспользовался представившейся возможностью и прикоснулся языком к маленькой впадинке на ее верхней губе, а затем провел им по мягкой полной нижней губе. Она выдохнула, ее руки легли ему на грудь. Это было приглашение.

Язык Ника тут же устремился в ее рот, чтобы коснуться языка – раз, другой, третий. Он дразнил, ласкал, пил ее вкус, впитывал ее аромат. Вбирал в себя ее тайну…

Несмотря на холодную внешность – платиновые волосы, голубые глаза, высокие скулы и гибкое стройное тело, – Дези опаляла, как огонь, и дурманила голову, как алкоголь. От нее исходила смесь ароматов корицы и клевера, которые слегка перебивал прохладный и сладковатый вкус шампанского. Ее тело являло собой соблазн, которому невозможно было противиться. Оно обволакивало и подчиняло Ника себе. Им владело единственное желание: сблизиться с ней настолько, насколько это возможно между мужчиной и женщиной.

Ник запустил пальцы в ее волосы, намотал на них шелковистые пряди и легонько потянул. Голова Дези послушно запрокинулась. Он завладел ее губами, не думая ни о чем, кроме своего желания.

Ник посасывал и слегка покусывал ее нижнюю губу, а затем нежно проводил по ней языком, словно исцеляя нанесенную им микроскопическую ранку. Потом его язык снова проник в рот Дези. В этот раз он провел им по внутренней стороне ее верхней губы, дразня чувствительную кожу, а затем нырнул вглубь.

Дези снова простонала, прижимаясь к нему, отдавшись во власть его языка, то исследующего ее рот, то начинающего танец с ее языком.

Нику было хорошо, и он хотел бы стоять так вечность.

Но в этот момент их кто-то задел. Толчок развеял чары. Он пришел в себя, вспомнил, где они находятся, и осознал, что через какую-то пару секунд раздел бы Дези на одном из самых важных светских мероприятий Южной Калифорнии. Этот факт должен был бы шокировать Ника или хотя бы привести в замешательство, но ему было все равно.

Им владело одно желание – увести Дези отсюда и… овладеть ею как можно скорее.

Неохотно отстранившись, Ник заставил себя пропустить мимо ушей стон протеста и не обращать внимания на то, что этот стон отозвался вспышкой желания в паху. Сделать это было не так-то просто. Как и отвести взгляд от ее пылающих щек, припухших губ и затуманившихся глаз. Но если он не сделает это сейчас, то пошлет ко всем чертям условности и овладеет ею прямо здесь, в центре танцевальной площадки, у всех на виду.

Мысль, следует признать, странная, если не дикая. Ведь он совсем не знает эту женщину. Тем не менее Ник обхватил Дези за талию и увел из зала в темноту балкона. Он старался не замечать бросаемые на них взгляды. Это было трудно, если учесть, сколько на них смотрело мужчин. Точнее, они смотрели на Дези. Только невозможность зарычать и застучать кулаками по груди, подобно пещерному человеку, заставляла его двигаться.

Дези шла с ним охотно, даже покорно, что грело собственнические чувства, владевшие Ником. Он едва успел вывести Дези на балкон. Дверь еще закрывалась за ними, а ее руки уже обвили его шею, она прижалась к нему, и ее губы в отчаянной жажде потянулись к его губам.

Тот же самый огонь пылал и в нем. Кровь бурлила, тело сотрясалось, словно от ударов грома. Но Нику это даже нравилось, потому что он жаждал заполучить Дези.

Это открытие вызвало у него в шок. Он любил женщин, но такой неожиданный и всепоглощающий порыв был для него внове.

Не отрываясь от ее губ и приоткрыв свои, чтобы она могла пробовать его на вкус так же, как это делал он, Ник прижал Дези к стене. Она вскрикнула, поскольку стена была холодной, и он просунул руку между ее обнаженной спиной и шероховатым камнем.

– Пожалуйста, – всхлипнула Дези, прижимаясь к нему бедрами и вцепляясь в его рубашку.

Чтобы помочь ей – и чтобы скорее ощутить ее руки на своем обнаженном теле, – Ник немного отодвинулся и дернул за полы рубашки, отчего пуговицы разлетелись в разные стороны. Дези принялась ласкать его грудь, спину, живот.

В этот миг для него не было ничего лучше. Несколько долгих секунд Ник ничего не делал – он просто стоял, позволяя ей исследовать его так же, как жаждал исследовать ее тело он. Но наконец его жажда победила, и он вернул себе контроль, стягивая с плеч женщины платье.

– Эй! – протестующе выдохнула Дези. – Я еще не закончила.

– Прошу прощения, – произнес он, не отрывая взгляд от ее золотистой кожи. Бюстгальтера на ней не было, впрочем, он был не нужен. Грудь у нее была высокая и маленькая, но идеальной формы, с венчающими ее бледно-розовыми сосками, которые Ник мечтал попробовать на вкус. – Обещаю, ты сможешь прикоснуться ко мне везде, где хочешь, но позже. Сейчас я должен… – Ник умолк, покрывая жаркими поцелуями ее шею, ключицы, округлые плечи. Наконец, он спустился к грудям.

Кожа Дези была такой же мягкой и благоухающей, как он и предполагал. Втянув сосок в рот и обведя его языком, Ник слегка сжал зубы. Дези затрепетала, погрузила пальцы в его волосы, потянула за них, и он почувствовал, что умрет, если не овладеет ею.

– Я должен быть внутри тебя, – хрипло проговорил он, не отрываясь от ее груди.

– Да. – Руки Дези опустились на его плечи, затем на грудь и устремились к талии, ее пальцы затеребили пряжку ремня. – Сейчас же.

Это были самые прекрасные слова, которые когда-либо слышал Ник.

Он запустил руку под юбку ее платья и водил ладонью по бедру, пока не нашел край нижнего белья и, что самое важное, сердцевину ее женственности. Какая же она мягкая, влажная, горячая! Такая горячая, что Нику понадобился весь его самоконтроль, чтобы не ворваться в нее в ту же секунду. Но Ник устоял и просунул два пальца в кружевные трусики. Он поглаживал и ласкал Дези до тех пор, пока колени у нее не ослабли. Она ухватилась за него.

– Ник!

Он сдвинул тонкое кружево одним расчетливым движением и опустился перед ней на колени.

– О да! – вскрикнула Дези.

Он перекинул одну ее ногу через плечо, тем самым полностью открыв ее своему взгляду, рукам и рту.

Она всхлипнула и, услышав этот звук, он вскинул голову. И неожиданно Ник понял: это не просто утоление животной похоти. По крайней мере, не для него. Не понимая, чем заинтриговала его Дези, он тем не менее был уверен, что захочет увидеться с ней вновь.

Руки Дези переместились с плеч на его голову. Она ухватила Ника за волосы и бездумно потянула их, что возбудило мужчину еще сильнее. Наслаждение накатило на него гигантской волной, и он не удержался от низкого стона.

Возбуждение женщины питало его, и он укусил ее. Потом еще раз и еще, после чего провел языком по мягкой, гладкой коже. Было бы неплохо, мелькнула у него мысль, если бы на следующее утро она увидела в зеркале крошечные синяки на бедрах и животе и вспомнила бы о нем. Потому что он обязательно будет вспоминать о ней.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – повторяла Дези, и ее сексуальный голос, срывающийся на стон, был для Ника самой лучшей музыкой.

Он засмеялся и принялся снова осыпать поцелуями ее живот, а затем спустился ниже.

Дези дрожала и льнула к нему. Нику безумно нравилось, что она, как и он, отдается без остатка тому, что происходит между ними.

В ответ на ее немые мольбы Ник раздвинул ее бедра. Дези провела пальцами по его лицу, чувствуя, как царапают ее кожу щетинки на подбородке. Ник хотел как можно скорее оказаться в ней – это отчаянное желание граничило с сумасшествием.

Однако им владело еще одно желание, которое, пожалуй, было даже сильнее. Он жаждал увидеть Дези, доведенную им до экстаза. Как она будет при этом выглядеть, какие звуки издавать? Какой аромат будет источать ее тело, когда она перешагнет невидимую грань и забудется в вихре наслаждения?

Дези прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить крик.

Ей казалось, что вот-вот она взорвется от захлестывающих ее ощущений. Каждая нервная клеточка сигнализировала о безумном наслаждении, которое дарил ей Ник своими ласками.

Ей было настолько хорошо, что она выгнула спину, а ее бедра подались вперед.

Она была близка к тому, чтобы сгореть и восстать из пепла, как Феникс. Секунду, всего секунду, Дези задавалась вопросом: почему он медлит? Но тут на нее нахлынуло удовольствие, к которому Ник подводил ее неспешно и умело.

– Ник, я не могу…

– Можешь, – ответил он, и в его хриплом голосе слышалось обузданное нетерпение.

– Не могу, – повторила она, задыхаясь. – Мне нужно…

– Я знаю, что тебе нужно. – Ник завладел ее губами.

Колени женщины подогнулись, а руки задрожали. Все ее тело пело какую-то божественную мелодию. Дези судорожно тянула его то за рубашку, то за волосы, то за галстук-бабочку, съехавший набок.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – умоляла Дези, мечась, словно безумная, и выгибая спину дугой. Ей нужно было больше. Ей был нужен он.

Ник выругался низким голосом, не стесняясь в выражениях, и от этих слов ее кожу словно лизнуло пламя. Это ощущение только усилило растущее напряжение.

И вдруг все изменилось. Продолжая ласкать средоточие ее женственности и вкушая нектар ее тела, Ник поднял руку и сильно ущипнул один сосок.

Тело Дези словно переключилось на другой режим, конечным пунктом которого стал почти мгновенный экстаз. Она оказалась в эпицентре урагана наслаждения. Такое ей еще не доводилось испытывать.

– Ник! – вскрикнула Дези, утрачивая связь с реальностью.

Он понял, что с ней творится, и стал ласкать ее все нежнее и нежнее, а вихрь нес женщину прямо к сияющим звездам…

Когда Дези начала понемногу приходить в себя, Ник, придерживая ее, проворно расстегнул брюки, затем подхватил ее на руки.

Она еще не отошла от чувственного потрясения, но ее вели инстинкты. Ноги Дези обвились вокруг его талии, руки обхватили широкие плечи.

В следующую секунду Ник уже был между ее бедер – большой, твердый, уверенный. Она только что вернулась с заоблачных высот, но когда он медленно проник в нее, Дези не могла не ответить.

Он был так терпелив, так заботлив, так желал удовлетворить ее, что сейчас она ожидала от него торопливости, может быть, даже грубости.

Однако Ник никуда не спешил. Он прошептал:

– Ты так красива, что я не могу устоять.

И несколько раз нежно поцеловал ее в щеку.

Его слова, как и ощущение их слившихся тел, усилили ее возбуждение.

– Все в порядке, – сказала Дези, шевельнув бедрами, чтобы подбодрить его. – Я готова.

– В порядке? – хрипло переспросил он, и она почувствовала, как задрожало его крупное тело в попытке справиться с собой.

Дези была тронута. Она не ожидала проявления такта от незнакомца, с которым ее связала мгновенная и неодолимая страсть. Она поцеловала Ника, благодаря его за заботу.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Я хочу почувствовать тебя внутри.

Этого шепота оказалось достаточно, чтобы сдерживаемое нетерпение завладело им целиком. Что, безусловно, только обрадовало Дези.

Ник начал двигаться. Наслаждение пронзило ее стрелой, отозвавшись в каждом нервном окончании, отчего тело женщины вспыхнуло, как вспыхивает небо, озаряемое фейерверками.

– Дьявол, – выдохнул Ник, сильнее сжимая ее бедра. – Ты просто чудо.

Скоро, совсем скоро Дези снова приблизилась к краю водопада, прыжок с которого погружал ее в море наслаждения. Но в этот раз она хотела оказаться там не одна.

Она старалась доставить Нику столько же удовольствия, сколько подарил ей он. Дези провела подушечками больших пальцев по его соскам, прошептала, как сильно она его хочет, и приподняла бедра навстречу ему. Похоже, это сработало, потому что Ник простонал и стал двигаться энергичнее. Затем он подался вперед, и его губы оказались в нескольких дюймах от ее губ.

– Поцелуй меня! – скомандовал он и, не дожидаясь, когда Дези откликнется, сам прильнул к ее губам.

Она легонько ухватила зубами его нижнюю губу и укусила. Он был нужен ей весь, без остатка. Это желание было настолько сильным, что затмевало все мысли.

Дези снова укусила его, сильнее. Должно быть, легкая боль стала именно тем сигналом, которого ждал Ник. Он хрипло выкрикнул что-то и, совершенно очевидно, потерялся в водовороте удовольствия. Дези откинула голову, пытаясь вдохнуть воздух, но Ник не позволил ей. Он снова завладел ее губами, обжигая женщину жаром своего тела. Через несколько секунд она вместе с Ником снова преодолела невидимую грань. Ее тело неистово извивалось, танцуя под звуки неслышной музыки, порожденной их близостью.

Глава 3

Когда Дези смогла дышать, а ее затуманенная голова наконец прояснилась, она не знала, что сказать, как повести себя.

Мозг ее пытался осмыслить то, что произошло. Она не могла поверить, что занималась сексом с незнакомцем в общественном месте. И не просто в общественном месте, а на балконе, за дверью которого полным ходом шел благотворительный вечер. Если бы час назад кто-нибудь сказал ей, что она, прижавшись к наружной стене отеля, будет обвивать ногами мужчину, чье имя узнала незадолго до этого, и испытает неведомое доселе наслаждение, она бы… Ну, она бы расхохоталась и назвала этого человека выдумщиком и фантазером.

Но это случилось. И самое любопытное, что она ничуть не сожалеет. К чему сожаления, если ее тело насытилось?

– Ты в порядке? – спросил Ник, прижимаясь губами к ее шее.

– Не знаю, – честно ответила она. – Это было… – Ее голос сорвался.

– Потрясающе, – закончил Ник, целуя ее в ключицу. – Невероятно, неповторимо.

Дези хихикнула. Это был несвойственный ей звук. Она не принадлежала к тем женщинам, которые любят хихикать. Впрочем, она не принадлежала и к тем женщинам, которые встречаются с мужчинами ради секса на одну ночь, да еще в общественном месте.

Ник поднял голову и насмешливо свел брови. Однако выражение его красивых зеленых глаз, едва различимых в темноте, не изменилось.

– Как понимать твои слова? Наш секс не стал для тебя неповторимым?

Он просунул между ними руку и погладил подушечкой большого пальца ее все еще пылающую кожу. Дези выгнулась дугой, вжимаясь в него. Она знала, что Ник ее дразнит, но ничего не могла с собой поделать. Обычно она не позволяла мужчине брать бразды правления в свои руки, но с Ником все было иначе. Ей нравились его чувство юмора, ум, который светился в его глазах, то, с каким уважением, даже благоговейно, он сжимал ее в объятиях, целовал. И, уж конечно, нельзя было сомневаться в том, что Ник – самый неотразимый мужчина, с которым ей когда-либо приходилось встречаться.

– Понимай это так, что мне очень понравилось заниматься с тобой сексом, – проговорила она срывающимся голосом.

– Значит, сексом, да?

Он усилил ласки, и по телу Дези побежали искры. Ник смог вызвать у нее желание. Опять.

– Ник, – прошептала она, кладя ладонь на его шею и откидывая голову назад, к прохладной каменной стене.

– Дези, – дразня ее, произнес он низким голосом.

Дези почувствовала, что он готов продолжить.

– Не играй… – тихо простонала она.

Желание овладело ею быстро и нежданно, словно Ник ни разу не утолял ее голод.

– Я думал, тебе нравится, когда я играю.

Его горячее дыхание опалило кожу, его слова, произнесенные едва слышным шепотом, затронули самую потаенную частичку души.

– Ты понял, что я хотела сказать.

Когда Ник пробормотал какое-то смачное словечко, это только подогрело ее желание. Он приподнял Дези, чтобы затем медленно опустить ее. Он повторил это во второй раз, в третий, продолжая ласкать женщину. На то, чтобы снова оказаться у заветной черты, за которой существует только чистый восторг и ничего более, понадобилось не больше минуты-двух. Но когда Дези была готова пересечь эту черту, Ник застыл.

– Что случилось? – Она заставила подняться отяжелевшие веки. – Почему ты остановился?

– Поехали ко мне домой.

– Что? – Дези настолько далеко зашла, что с трудом вникала в смысл его слов.

– Поехали ко мне домой, – повторил Ник, глубже проникая в ее тело.

Она простонала, не сумев удержаться, и вильнула бедрами, чтобы добиться от него большего. Но он держал ее крепко, не позволяя шевелиться.

– Пожалуйста, – взмолилась Дези. Ее тело сотрясалось, желая избавиться от возрастающего напряжения. – Мне нужно…

Ник прильнул к ее губам в поцелуе, крепком и нежном одновременно.

– Скажи, что ты поедешь со мной, и я вознесу тебя на небеса.

– Подари мне рай, – едва слышно выдохнула Дези, – и, может, я поеду к тебе домой.

Ник рассмеялся, и этот низкий, глубокий смех вызвал дрожь, прокатившуюся по ее спине. Тело Дези словно расплавилось.

– Я хочу тебя в своей постели.

– Тогда ты знаешь, что должен сделать.

– Значит, да?

– Точно не нет.

– Черт, ты мне нравишься, Дези.

– Я очень на это надеюсь, учитывая, как мы провели последние сорок пять минут.

Дези пришлось прикусить язычок, может, поэтому ей удалось справиться с желанием признаться, что он тоже ей нравится. Очень нравится. У нее было немного мужчин – всего двое до Ника, – но ни одному из них не удалось ее рассмешить во время занятий любовью. Дези понятия не имела, как ей этого недоставало.

Ник наклонил голову и лизнул один ее сосок, затем другой.

– Поехали ко мне, – настаивал он.

Дези тем временем превратилась в дрожащий, отчаянно жаждущий удовлетворения комок плоти.

– Я проведу остаток ночи с тобой, показывая, как сильно ты мне нравишься.

Она не хотела уступать, но не потому, что чего-то боялась. Ник очень сильно ей нравился. Но последнее, что сейчас было нужно Дези, – это влюбиться в сексуального, богатого, харизматичного парня, который разобьет ей сердце.

Но все же… все же… как и он, она не была готова завершить это приключение. Не готова была уйти от Ника, от его изумрудных глаз и обаятельной улыбки, остроумия и нежных рук. И уж точно была не готова расстаться с наслаждением, которое он дарил ей.

– Пожалуйста, Дези, – пробормотал он, уткнувшись ей в щеку, и впервые она уловила напряженность в его голосе, почувствовала, как от дрожи сотрясается его крупное тело. – Я хочу тебя.

– О’кей, – уступила Дези, поддаваясь внезапному импульсу и отбрасывая благоразумие.

– О’кей?

– Я поеду к тебе домой.

Ник испытующе взглянул на нее:

– Точно?

– Да. – Она усмехнулась с легким лукавством. – При условии, если я вознесусь на небеса в ближайшие шестьдесят секунд.

Может статься, это будет ее первый – и, скорее всего, единственный – опыт секса на одну ночь, и стоит попытаться извлечь из ситуации максимум.

– Я боялся, что ты никогда не попросишь. – Его улыбка была ослепительной.

Ник наклонился и накрыл ее губы своими. Меньше чем через тридцать секунд он уже заглушал ее крики, когда она утратила связь с реальностью.

Дом у Ника был потрясающий. Даже хуже – идеальный. И был отражением личности владельца. В то время как большинство женщин обеими руками ухватились бы за возможность закрутить роман с шикарным, богатым, идеальным мужчиной, Дези расстроилась, поскольку она не относилась к этому самому большинству.

Было два часа ночи. Она сидела у бара в центре великолепно обставленной кухни Ника (Дези до сих пор не знала его фамилию, да и не хотела знать) и наблюдала, как он жарит блинчики с черникой. Он поинтересовался, что она любит, и она сказала, что блинчики.

– А ты любишь ТВ-шоу? – продолжал расспросы Ник, не отрываясь от плиты.

Дези смотрела на него и чувствовала, что понемногу сходит с ума. На нем были только сильно поношенные джинсы. Мужчина просто не имеет права выглядеть настолько потрясающе вне страниц журнала мод.

И мужчина не должен уметь жарить блинчики, как заправский повар, после трех раундов незабываемого секса. Это против всех законов природы.

– Дези? – Ник бросил на нее быстрый взгляд через плечо.

Она попыталась сделать вид, что не пожирала глазами его идеальную фигуру последние десять минут. Судя по его усмешке, ей это удалось плохо.

Молодая женщина откашлялась и сконцентрировалась на заданном вопросе, чтобы отвлечься от того пугающего факта, что она, похоже, превращается в сексуально озабоченную дамочку.

– Я не смотрю телевизор.

– Неужели? – Ник повернулся и недоверчиво уставился на нее. – Все смотрят.

Дези вздернула бровь:

– Далеко не все.

Ник перечислил несколько популярных шоу, но она покачала головой, и он тяжело вздохнул:

– Ладно. Как насчет твоего любимого фильма? Или ты и фильмы не смотришь?

– Фильмы смотрю. Но не так-то просто выбрать один, как мне кажется. – Дези изо всех сил крепилась, стараясь не улыбнуться при виде его досады.

– Не усложняй.

– Тогда твой любимый фильм?

– «Титаник».

Наступила очередь Дези недоверчиво уставиться на Ника.

– Ты подшучиваешь надо мной?

– Почему? – Ник уже не скрывал недовольства. – Это фантастический фильм. Любовь, страсть, опасность, возбуждение. Что из этого не должно мне нравиться?

– Ну, не знаю. Может, предательство? Попытка самоубийства, попытка убийства, бедность, айсберги, смерть. Не говоря уже о печально известном корабле.

– Ты оригиналка. Тебе кто-нибудь это говорил?

– Нет.

– Ну, тогда позволь мне стать первым. Ты настоящая оригиналка.

– Я реалистка.

Ник фыркнул:

– Ты нигилистка.

Дези хотела было возразить, но передумала. В конце концов, кого она хочет обмануть? Он совершенно прав.

– Просто зови меня Камю, – сказала она, пожимая плечами.

– Это из какого-то фильма? – поинтересовался Ник, наливая тесто на сковороду.

– Ты серьезно? – возмутилась она, следя за ним, как ястреб, и выискивая признаки насмешки.

Однако он бросил на нее взгляд, который иначе как простодушным назвать нельзя. Судя по всему, Ник на самом деле понятия не имел, о чем она говорит.

Хм. Может, не такой уж он и идеальный. Эта мысль привела Дези в необъяснимый восторг.

– Альбер Камю – французский писатель, – спустя секундную паузу объяснила она.

– О. – Ник пожал плечами. – Никогда о нем не слышал.

Эта новость заставила ее расслабиться.

– Ну, в таком случае многие сказали бы, что ты ничего не потерял.

– Но не ты.

– Может быть, да. А может быть, нет.

Ник усмехнулся, ставя перед ней тарелку, полную золотистых, хорошо прожаренных блинчиков.

– Но ты до сих пор так и не назвала свой любимый фильм.

– Я ответила, что не могу выбрать один-единственный. Не всем дано найти поэзию в тонущем корабле.

– Скорее жалость. – Он бросил на Дези лукавый взгляд, который заставил ее насторожиться. – Знаешь, я думаю, ты права. Я тоже не могу выбрать только один фильм. Чем дольше я об этом размышляю, тем больше могу назвать фильмов, которые мне нравятся.

– Вот как? И какие?

– Например, «Посторонний». И…

– Ах ты, паршивец! – перебила его Дези, отломила кусочек блинчика и бросила в него. Разумеется, Ник поймал вкусный снаряд. Ртом. И, похоже, без усилий. – Это самое известное произведение Камю.

– Да? – удивился он, изображая воплощенную невинность. – Я понятия не имел.

Дези пристально смотрела на Ника, пытаясь отыскать следы того, что он водит ее за нос. Совершенно очевидно, Ник лгал, но то, что она не сразу поняла это, было странно. Обычно Дези сразу распознавала вранье – и даже немного гордилась этим. Благодаря этому качеству ей хорошо удавались журналистские расследования. Но это же делало ее отвратительным репортером светской хроники.

То, что Ник так хорошо владеет собой, произвело на нее впечатление. И – одновременно – вызвало сильную нервозность.

Ник указал на ее тарелку:

– Ешь блинчики, пока они не остыли.

– Может, я люблю холодные.

– Да?

Взяв бутылку с кленовым сиропом, Ник полил им блинчики Дези, разрезал один на кусочки, подцепил на вилку и поднес к ее рту.

Несколько секунд он терпеливо ждал, когда она откроет рот. Дези продолжала молча смотреть на него, словно не замечая поднесенного ей кусочка. Ник округлил глаза:

– Мои блинчики не такие вкусные, когда остынут. Поверь мне.

Поверить ему? Это прозвучало настолько нелепо, что Дези едва не рассмеялась. Скорее ад заледенеет, чем она поверит ему. Мистеру Совершенство. Нет, премного благодарна.

И дело не в том, что она не доверяет мужчинам. Доверяет, но не всем. Жизнь снова и снова преподает ей один и тот же суровый урок: нельзя ни на что и ни на кого рассчитывать. Если ей что-нибудь нужно, то полагаться следует прежде всего на себя. Кто-нибудь другой запросто подведет.

Может, это нельзя назвать философией на все случаи жизни, и может, здесь есть капля нигилизма, но это – ее кредо. Дези придерживалась его большую часть своей жизни. Она не извлекла из этого слишком много, но и не нашла повода усомниться.

И все же, помня свои принципы, она – необъяснимо – подалась вперед и позволила Нику положить кусочек блинчика ей в рот. Дези понятия не имела, почему она так поступила, и уж точно не для того, чтобы осчастливить Ника. Совсем не поэтому.

Когда она прожевала и проглотила этот злосчастный кусочек, Ник всучил вилку ей. Неужели только она чувствует, что этой ночью случилось что-то волшебное?

Несомненно. Ник принадлежит к тем мужчинам, которые каждую ночь подцепляют новую женщину на очередной вечеринке. Вполне вероятно, что сегодняшняя ночь – потрясающий секс, увлекательная словесная дуэль и восхитительные блинчики – для него обычная процедура. «Ну и прекрасно», – уговаривала себя Дези, несмотря на сосущее чувство в животе.

Секс на одну ночь был ей чужд, но именно этого она ожидала, именно этого хотела, когда поехала домой к Нику. Но в середине ночи ей стало ясно, что она хочет большего, и это было очень плохо. И не важно, какое наслаждение подарил ей Ник или какое удовольствие она получает, сидя с ним на кухне.

– Значит, вопрос о любимом фильме снимается с повестки дня, – сказал Ник. – Как насчет любимой песни?

– Для чего все эти вопросы?

– А для чего все эти уклончивые ответы? – парировал он.

– Я первая спросила.

– Вообще-то, если подумать, первым был я, задав тебе вопрос о любимой песне. И я по-прежнему жду.

– А у тебя бульдожья хватка, – заметила Дези, прищурившись.

– На худшее, чем обаятельный песик, я не согласен. – Ник подошел к холодильнику, вытащил бутылку шампанского и апельсиновый сок. – К тому же сильный, уверенный в себе и… быть может, сексуальный?

Он взглянул на Дези, играя бровями, и ей понадобилась вся ее выдержка, чтобы не прыснуть от смеха.

– Сексуальный? Хм… Может быть. Хотя я вообще-то думала – скромный.

– Это само собой разумеющееся. Скромность – то качество, которое весь мир ассоциирует с профессионалами, работающими с общественностью.

– Так вот где ты работаешь? – Дези обрадовалась, когда перед ней чуть-чуть приоткрылась дверь, ведущая в его настоящую жизнь. – В отделе по связям с общественностью?

Ник пожал плечами:

– Можно и так сказать.

– Это не ответ.

Он изобразил удивление, ставя перед ней «Мимозу»[1]:

– Считаешь, что ты единственная, кому позволено уклоняться от ответов?

В этот раз Дези рассмеялась, потому что просто не смогла удержаться. Ник в самом деле был не обыкновенно обаятельным и интересным мужчиной.

Она взяла бокал, который он поставил перед ней, и сделала большой глоток. Ник воспользовался этим и схватил со стойки ее смартфон.

– Что ты делаешь? – воскликнула Дези, когда он начал нажимать на клавиши.

– Вношу номер своего телефона, чтобы ты могла позвонить мне в любое время, когда захочешь.

– Почему ты думаешь, что я захочу тебе позвонить после того, как эта ночь закончится?

Ник взглянул на нее с выражением, которое, как предположила Дези, означало у него полнейшее непонимание.

– Почему ты не захочешь позвонить?

– Мы собираемся провести остаток ночи, задавая друг другу вопросы, на которые не хотим отвечать?

– Не знаю. А мы собираемся?

Дези округлила глаза, но не успела ничего сказать. Зазвонил телефон Ника, который он оставил рядом с плитой. Ник даже не шевельнулся.

– Ты не собираешься ответить на звонок? – поинтересовалась Дези.

Как репортеру ей было интересно, кто звонит ему в два тридцать ночи. Но, главное, Ник стоял к ней слишком близко. Они не касались друг друга, однако Дези ощущала жар, исходящий от его тела, и это путало ее мысли.

– Это я, звоню себе с твоего телефона. Теперь у меня есть твой номер. – Ник смотрел ей в глаза, и в этом взгляде, в голосе было что-то, наводящее Дези на мысль, что дело не только в десяти цифрах телефонного номера.

Неожиданно ей пришлось приложить все свои силы, чтобы не сжаться в комок.

Дези не нравилось это чувство так же, как и чувство собственной беззащитности. Проницательный Ник увидел больше, чем она собиралась ему показать. Поэтому она поступила так, как всегда поступала в таких случаях, – ринулась в атаку.

– Что, если я не планировала давать тебе свой номер?

Ник приподнял бровь:

– Ты против того, чтобы он у меня был?

– Я спрашиваю не об этом!

– Именно об этом.

– Нет, я… – Дези оборвала себя. – Ты тот еще тип! Тебе это известно?

– Мне говорили это раз или два. – Он помедлил, затем произнес: – У меня есть предложение.

– Э, нет, спасибо. – Она попыталась встать, но Ник заставил ее снова опуститься на стул.

– Ты даже не выслушала меня.

– Ну, когда парень говорит такие слова девушке, которую едва знает, дело обычно заканчивается тем, что она оказывается в цепях где-нибудь в подвале, в то время как он делает лекала, чтобы по ним скроить себе одежду из ее кожи.

– Ого! – протянул Ник. – Ты настолько подозрительна?

– Я смотрела «Молчание ягнят». И знаю, как это бывает.

– Похоже, что нет. Иначе ты не поехала бы ко мне, – резонно заметил он. – К тому же, увы, у меня нет подвала. И наручников нет. И никакой психопатологии тоже. К тому же я совершенно не умею шить. Так что ты, с большой долей вероятности, находишься в безопасности.

– Позволь мне самой судить об этом. – Дези разглядывала его с деланым подозрением. – Ну, что ты хочешь мне предложить?

– Я хочу сохранить твой номер, хотя ты не пришла от этого в восторг. Обещаю не звонить тебе, пока ты первая не позвонишь мне. Идет?

– Что, если я никогда не позвоню?

– Я буду очень расстроен, но обещаю, что не буду надоедать тебе звонками и домогаться тебя по телефону? Ну, согласна?

Зачем сжигать мосты?

– Идет, – кивнула она.

– Отлично. – Ник очаровательно улыбнулся, а затем потер шею рукой.

Глаза Дези невольно устремились к его впечатляющему прессу над поясом низко сидящих джинсов и хорошо развитой грудной клетке. Она стиснула зубы и второй раз за ночь пустила слюнки.

Должно быть, она не слишком в этом преуспела, потому что Ник усмехнулся и спросил:

– Видишь что-нибудь, что тебе нравится?

– Мне нравишься ты. – Слова сорвались с языка прежде, чем Дези успела его прикусить. Ее рука сама собой поднялась и зажала рот, но было поздно. Она произнесла вслух то, что думала.

Впрочем, судя по виду Ника, его не испугало это признание. Он выглядел довольным, словно Дези только что преподнесла ему подарок. Или вознесла его на вершину наслаждения.

«Что не так уж плохо», – подумала молодая женщина. Ведь он сделал то же самое для нее.

Ник сократил и без того небольшое расстояние между ними до минимума. Он развернул стул Дези, чтобы видеть ее лицо, и придвинулся еще ближе, встав между ее ногами.

– Ты мне тоже нравишься, – сказал он, целуя ее сначала в лоб, затем в щеку и напоследок в губы.

– Да? – Она запрокинула голову, чтобы он мог провести губами по ее шее.

– Да. И раз уж мы установили, что наши симпатии взаимны… – Он протянул руки к пуговицам мужской рубашки, которая была ей слишком велика. Дези почувствовала, как затуманивается ее сознание, когда он расстегнул две пуговицы, а затем нежно провел костяшками пальцев по полушариям ее грудей. – Думаю, нам стоит вернуться в спальню, чтобы убедительно продемонстрировать друг другу эти симпатии.

– Убедительно? – Дези старалась говорить спокойно, хотя ее тело словно наэлектризовалось. – Значит, вот как сейчас это называется?

Ник рассмеялся.

– Прости. Знаю, звучит не очень романтично, но у меня напрочь вышибает мозги, стоит мне до тебя дотронуться.

Дези была очарована его признанием, хотя и не хотела ему поддаваться. Однако она намеревалась сохранить легкость в их отношениях, у которых не могло быть продолжения, а потому заявила:

– Мне не важно, что у тебя перестают работать мозги, главное, чтобы другие твои органы продолжали функционировать.

Ник вздернул бровь:

– Они работают как часы, если хочешь знать.

– Да ну? – Она провела рукой по его мускулистой груди. – Докажи!

Его глаза потемнели. Он ухватил Дези за бедра и потянул ее к себе. Она оказалась на краешке стула, а ее лоно – прямо напротив кончика его восставшей плоти.

– Этого доказательства тебе достаточно? – прошептал Ник, обдавая ее ухо горячим дыханием.

– Пока не знаю. Но, думаю, мне понадобится более убедительная демонстрация. – Дези выгнулась дугой, с наслаждением слыша его стон, который он и не думал сдерживать.

– Значит, более убедительная демонстрация? – Ник поднял ее, словно она ничего не весила.

Второй раз за ночь Дези обвила его ногами и руками.

Она прильнула к Нику, пока он нес ее в спальню.

– «Ты мне нужен сегодня ночью», – прошептала она.

– Ты мне тоже нужна, – ответил он, опуская ее на кровать.

Дези рассмеялась:

– Это моя любимая песня.

В его глазах что-то мелькнуло – что-то волшебное и пугающее одновременно. И – о! – такое возбуждающее. В следующую секунду Ник целовал ее с всепоглощающей страстью, с отчаянием, которое тут же нашло отклик в ней.

– А у тебя какая любимая песня? – сумела выдавить, задыхаясь, Дези, когда он закончил расстегивать пуговицы на ее рубашке, одаряя поцелуем каждый кусочек обнажающейся кожи. Мысли вихрем крутились у нее в голове, но тело уже подчиняло себе мозг. Тем не менее она ждала ответа.

– Я думал, это очевидно. – Она почувствовала, как губы Ника, прижавшиеся к ее животу, растягиваются в улыбке. – «Чудесный вечер» Эрика Клэптона.

Глава 4

Мужчина проснулся один. Этого он не ожидал.

Ему стало паршиво.

Ник знал, что Дези не готовит кофе на кухне и не принимает душ в ванной. Нет, она покинула его дом и забрала с собой все, что могло бы напомнить ему о ней. Она не оставила записки, не назвала своей фамилии. Даже хрустальная туфелька отсутствовала.

Она в самом деле ушла. Ушла бесповоротно. Если бы на его спине не остались следы ее ногтей, если бы кровать не выглядела так, словно по ней пронесся ураган, если бы в телефоне не сохранился ее номер, то легко можно было бы поверить в то, что прошлая ночь – плод его воображения.

Нет, он ничего не нафантазировал. Дези была реальной. К несчастью, он сам себя связал обещанием – не звонить ей, пока она не позвонит ему.

В общем, паршивее не бывает.

Потому что Дези ему понравилась. Очень-очень понравилась. Больше, чем следовало, учитывая то, что он почти ничего о ней не знал. Да и та скудная информация, которой он располагал, досталась ему в результате давления на Дези.

Это должно было бы стать первым признаком того, что все пойдет не так, как он хотел. Проклятье!

Быстрый взгляд на часы показал, что еще нет семи. Дези заснула в пять часов, когда усталость наконец взяла над ними верх. Значит, она ушла недавно. Если бы он проснулся на несколько минут раньше, то удержал бы ее.

Ник был готов сойти с ума. Он планировал начать утро в том же ключе, в каком провел большую часть ночи, – погрузившись в нее и глядя, как женщина переносится в мир чистейшего наслаждения, а оборонительная стена, которой она себя окружила, рушится кирпич за кирпичом.

Сейчас, когда Ник лежал в стремительно остывающей постели, этот план показался ему нелепым. Кое-что он все-таки о Дези узнал. Она эмоционально закрытый человек. Нужно быть идиотом, чтобы не увидеть знаки «Посторонним вход воспрещен», которые проявлялись почти во всех ее поступках. И все же… все же она открывалась ему не раз и не два за эту ночь. О нет, не в важных вещах. Нельзя было понять, какая она на самом деле, почему у нее такой безрадостный взгляд на жизнь и даже какой у нее любимый фильм. Однако Дези приподняла свою броню настолько, что он сумел разглядеть в ней массу противоречивых составляющих, делающих ее неповторимой.

То, что Ник увидел, ему понравилось. Вот почему ему было трудно примириться с исчезновением Дези. Впервые за долгое время он с нетерпением ждал возможности исследовать ее душу, как исследует неизвестную землю первооткрыватель. Ник хотел разглядеть все нюансы, которые присущи только ей.

Ради всего святого, ведь он сразу привез ее к себе домой, чего обычно не делал! Раньше он перед этим ходил несколько раз на свидание с женщиной.

И все же прошлым вечером, на балконе, он фактически умолял ее поехать к нему. Частично это было вызвано тем, что Ник очень хотел переспать с Дези еще раз, потому что те два раза на балконе не утолили сексуальный голод, связавший их воедино. Впрочем, это не объясняло, почему он настаивал на поездке к нему. Ведь они были в отеле. Разве не проще было бы снять номер?

Вместо этого Ник привез Дези к себе. Он поджарил для нее блинчики с черникой и стал задавать вопросы. А когда она отпустила несколько комментариев по поводу его мебели, он собрался показать ей свою студию, которая была запретным местом, святая святых. Даже своего брата Марка он впускал туда не всегда, не говоря уже о других людях.

Ему казалось, что он ясно дал понять Дези, как сильно она его заинтересовала, но, возможно, он ошибся. Вероятно, Дези решила, что его устроит, если она исчезнет до того, как он проснется. Как-никак он не сказал ей ничего обнадеживающего.

Однако он объяснил, почему дал ей номер своего телефона. Разве это не должно служить доказательством его интереса к ней?

При чем здесь его интерес? Что, если проблема заключается в отсутствии интереса с ее стороны? Дези с крайней неохотой отвечала на самые безобидные вопросы. Словно боялась подпускать его слишком близко к себе.

Эта мысль вызвала у Ника досаду. Он уже давно не встречал женщину, которая вызвала бы у него такой жадный интерес. Которая была бы умна, обладала чувством юмора и при этом еще была дьявольски сексуальной. Так почему женщина, обладающая такими достоинствами, сбежала от него при первой возможности?

Ник прошлепал в ванную, включил душ и, ожидая, когда из крана потечет горячая вода, долго и беспристрастно изучал свое отражение в зеркале. Что видела Дези, глядя на него? Может, она разглядела только ту его личину, которую он приберегал для общественных мероприятий, – непринужденного беспечного парня, который не прочь пропустить стаканчик пива или сыграть партию в гольф? Парня, у которого всегда наготове шуточка-прибауточка?

Или все-таки ей удалось заглянуть глубже и увидеть его настоящего, спрятавшегося за показным блеском? Ник пытался немного приподнять маску прошлой ночью. Но если Дези что-то увидела… то от кого сбежала? От блестящего мужчины, с которым познакомилась на благотворительном мероприятии, или от того, который прятался глубоко внутри?..

Ник чуть не протер кожу до дыр, пытаясь избавиться от ее запаха теплого меда, который въелся в него.

Он продолжал бередить рану, снова и снова прокручивая в голове события прошлой ночи, когда час спустя ввалился в кабинет брата.

– Как прошел благотворительный вечер? – спросил Марк, не поднимая глаз и проверяя утреннюю почту.

– Поучительно, – ответил Ник, подходя к окну, занимающему целую стену.

За прилегающей к офису территорией виднелись скалы и небольшой пляж, а за ними начинался безбрежный Тихий океан. Ник смотрел, как рождаются волны и несутся с пеной на гребнях к берегу. Хотя стояла зима и вода была холодной, несколько серферов балансировали на досках в ожидании очередной большой волны.

Нику захотелось оказаться среди них, стать свободным и делать – впервые в жизни – все, что заблагорассудится. И к черту последствия!

Марк поинтересовался:

– В каком смысле поучительно?

Фантазия развеялась.

– Не понял. – Ник повернулся и взглянул на брата.

– Когда я спросил, как прошел благотворительный вечер, ты ответил, что поучительно. Вот я и спрашиваю, в каком смысле?

Марк встал и подошел к нему. Бросив быстрый взгляд на океан, он пытливо посмотрел на брата.

Ник рассказал все в деталях, уделяя внимание людям, с которыми он познакомился, и деньгам, с которыми рассталась их компания. Но Марк был его братом и лучшим другом, единственным человеком, которому он открывал душу. Вот почему Ник даже не уследил, в какой момент признался:

– Я познакомился с девушкой.

– С девушкой?

– С женщиной, – уточнил Ник, вспоминая плавные изгибы фигуры Дези и ее живой ум. – Я познакомился с женщиной.

– Ну, рассказывай.

Марк жестом указал на кресло напротив своего стола, и хотя Нику было трудно усидеть на месте, он, как всегда, выполнил просьбу брата.

– Как ее зовут? – спросил Марк.

– Дези.

– Дези?..

– Я знаю только имя.

– Что ж, серьезное упущение с твоей стороны. А так как это событие редкое… Должно быть, это впрямь было нечто необыкновенное.

– Это ничего не значит. – Нику не понравилось, какой привкус вызвали у него эти слова.

Марк рассмеялся:

– Поэтому у тебя такой вид, словно ты проглотил муху?

Ник взъерошил волосы.

– Послушай, все сложно.

– Дружище, все всегда сложно.

– Ну да, но в этот раз все на самом деле очень запутано.

И Ник рассказал Марку все: как он был очарован Дези с первого взгляда, как его поразил ее потрясающе живой ум, как он отвез ее к себе домой… и как проснулся один.

– У тебя есть номер ее телефона? – поинтересовался Марк, когда Ник закончил рассказ о своих бедах. – Тебе хватило ума взять его?

– Конечно. Но я пообещал, что не позвоню ей до тех пор, пока она не позвонит мне.

Марк округлил глаза:

– Неужели мне так и не удалось научить тебя, как добиваться женщины?

– Принимая во внимание, что последние шесть лет ты провел, зализывая раны, нанесенные тебе Изабеллой, я бы сказал, что твои навыки завоевания женщин серьезно хромают.

– Я не зализывал раны, – возразил, нахмурившись, Марк. – Я руководил многомиллиардной корпорацией, занимающейся добычей и огранкой алмазов.

– Да, да, да! Называй это так, как тебе будет угодно. К тому же я был все время рядом с тобой, превращая «Бижу» во вторую по величине компанию в мире.

– Я имею в виду, что в последнее время у меня было не слишком много времени на женщин. Как, кстати, и у тебя. Может, ты тоже поотстал по этой части?

Глаза Ника сверкнули.

– Я не отставал – имей это в виду.

Да, конечно, он предпочитал количеству качество – и так было всегда, несмотря на то что пресса называла его плейбоем. Но, видит бог, и без секса он месяцами не жил. Он никак не мог угодить в разряд отстающих. Вздорное утверждение!

А что, если Дези сбежала, потому что решила, что он плох в… Нет, нет, нет!

– Я не отставал, – повторил Ник.

– Хорошо, хорошо, как скажешь. – Марк вскинул руки. – Я всего лишь хочу понять, почему нельзя набрать ее номер, если он у тебя есть.

– Я же сказал…

– Я помню. Ты не можешь позвонить ей, пока она не позвонит тебе. Но это не значит, что ты не можешь отправить ей сообщение, верно? Или клятва распространяется и на сообщения? И, позволь заметить, если ты и это пообещал, ты глупее, чем я думал.

– Вообще-то нет, – ответил Ник. – Но, по-моему, спор может возникнуть касательно духа закона или, в нашем случае, соглашения…

– Забудь про дух, – посоветовал Марк. – Тебе нравится эта женщина?

Ник вспомнил, как смех Дези наполнял все уголки комнаты и проникал ему в сердце. Он подумал о ее глазах, затуманенных наслаждением и зовущих.

– Да, – хрипло ответил он.

– Так напиши ей! Рассмеши ее. Ты в этом профи. А потом пригласи на свидание.

Ник кивнул. Брат прав. В этом он – профи. Самый настоящий профи в том, что касается свиданий. Так что же такого было в Дези, если он перестал походить сам на себя? Что делало ее не похожей на других? Почему он провел все утро в мыслях о ней, хотя она ясно дала понять, что не разделяет его чувства?

– О’кей. Я так и поступлю. – Он встал и вытащил телефон из кармана. – Спасибо, брат.

Марк рассмеялся.

– Не сейчас, пожалуйста. Еще восьми нет. Кроме того, мы оба должны быть на встрече, которая началась пять минут назад.

– Я не полный идиот, знаешь ли. Я просто… думал, что написать.

Брат подошел к нему и хлопнул по спине:

– Да ты серьезно на нее запал.

Ник смахнул его руку, вышел из кабинета и направился в конференц-зал, на ходу засовывая телефон в карман. И если почти всю встречу он мысленно составлял сообщение Дези, то… то знать об этом никому не обязательно.

Глава 5

– Дези, зайди! Есть одна тема, – окликнул ее босс, Малкольм Бэнкс.

– Уже иду.

Дези схватила планшет, изображая энтузиазм, который не испытывала.

– Удачи! – пожелала ей Стефани, младший репортер отдела моды и ее подруга.

Дези пожала плечами. Наверняка очередная светская сплетня. Честно говоря, она почти рассталась с мечтой заполучить тему, имеющую хоть какую-то ценность.

Малкольм твердил, что сначала ей нужно доказать, что она переросла описания светских событий, а потому Дези продолжала вкалывать. Правда, ее все чаще посещала мысль, что ей суждено вести этот раздел до самой смерти. Или, может, пока Малкольм не скончается. Поскольку последние полтора года она только и делала, что освещала вечеринки и печатала некрологи, вряд ли ей удастся найти работу в другой газете или журнале.

Впрочем, Дези не позволила себе демонстрировать недовольство, когда вошла в кабинет Малкольма. У нее не было желания занять последнюю по значимости строку в списке его сотрудников. Этим репортерам не светило ничего хорошего, а ей и без того постоянно доставались дерьмовые задания. Так что Дези не хотелось проверять, что случится, если она достанет своего босса.

Хотя на то, чтобы зайти к Малкольму, у нее ушло меньше минуты, он успел погрузиться в изучение какого-то материала в своем компьютере. То, что Малкольм отвлекался, перед этим вызвав к себе кого-нибудь, случалось нередко. Дези приготовилась ждать, набралась терпения и сосредоточилась на своем планшете. Через несколько секунд ее телефон известил о поступлении сообщения. Она приказала себе не слишком надеяться, однако не удержалась и взглянула на экран, чувствуя, как в ней растет возбуждение от перспективы получить сообщение от…

Увы, это был не Ник. Ее подруга и соседка Серена просила купить молока.

С упавшим сердцем Дези убрала телефон, продолжая при этом мысленно себя отчитывать. Конечно, не Ник. Он не прислал ни одного сообщения за последние три недели. И это замечательно. Просто прекрасно! И вообще, все так, как она хотела. Иначе она ответила бы на одно из множества посланий, приходивших на ее телефон в течение семи недель после того, как она выскользнула из его дома.

Она не отвечала, как бы ни менялся стиль сообщений – они были смешными, трогательными, доверительными, сексуальными. Дези прочитала все – и перечитывала снова и снова, – но не могла заставить себя написать Нику. Не потому, что он ей не нравился, наоборот – потому, что он был ей глубоко симпатичен. Потому, что он был… мил. Она сомневалась, есть ли у него вообще серьезные недостатки. Он был способен – в рамках разумного – на безумства. И настолько обаятелен, что это отрицательно сказывалось на ее душевном спокойствии.

Читая его сообщения, Дези прекрасно понимала, как легко в него влюбиться, а она не могла позволить себе это. Она не хотела открыть ему душу, чтобы впоследствии убедиться, как она в нем ошиблась. Дези слишком часто обжигалась и не желала рисковать. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.

– Итак, Дези, – наконец начал босс. – У меня есть тема для статьи.

– Отлично! – энергично воскликнула она, при этом уныло вздыхая про себя.

Скорее всего, Малкольму понадобились очередные светские сплетни с очередного светского приема или что-нибудь такое же нелепое.

– Ты вот уже несколько месяцев просишь о переводе из раздела светской хроники, однако не выказываешь признаков большой радости. А ведь тебе предоставляется блестящая возможность проявить себя.

Понадобилось несколько секунд, чтобы его слова дошли до ее сознания. Дези немедленно взяла себя в руки. Ее взгляд заострился, сердце забилось чаще, и она так резко подалась вперед, что чуть не упала со стула. В голове начали возникать различные предположения, а кровь вскипела.

Должно быть, Малкольм заметил произошедшую перемену. Он рассмеялся:

– Вот теперь я вижу ту Дези, которую ожидал увидеть! – Он показал на ее планшет. – Готова делать пометки?

– Безусловно.

Если это всего лишь новый садистский способ повесить на нее очередную великосветскую тему, она убьет Малкольма. Последние несколько месяцев Дези подрабатывала, составляя некрологи, она знала кучу способов, как это сделать.

– Итак, у меня есть для тебя тема. Сегодня утром до меня дошли слухи, что появившийся в Сан-Диего новый бизнес, совершенно законный на первый взгляд, на поверку может оказаться мутным.

Мозг Дези мгновенно заработал. Наркотики. Оружие. Мексиканская мафия. Можно сказать, она начала нетерпеливо грызть удила, как горячая лошадь, рвущаяся пуститься вскачь. Дези с юности училась проводить журналистские расследования под руководством своего отца, одного из лучших репортеров в этой области. Она непременно справится.

– Бриллианты! – объявил Малкольм.

– Бриллианты, – повторила Дези.

– Я только что отправил файл на твою почту, – сказал Малкольм, и тут же раздался сигнал ее планшета, известивший о получении письма. – В нем содержится основная информация, которую мне предоставил некий источник. Я хочу, чтобы ты связалась с ним и выслушала его историю. После этого начинай копать. Я хочу знать, какие дела творятся в этой компании, склонна ли ты согласиться с обвинениями источника, и если да, то попытайся выяснить, какова схема махинаций.

– Контрабанда бриллиантов?

– Я ничего не говорил о контрабанде. – Малкольм метнул на нее взгляд. – Не делай поспешных выводов. И вот еще что: я не знаю, правду или нет рассказал мне этот парень. Если да, то это настоящая сенсация. Последние два часа я искал информацию о братьях. Они создали свой бизнес на чистых бриллиантах и…

– Чистых бриллиантах? – переспросила Дези. – То есть не украденных?

– Чистых, значит, добытых законным способом.

– Да, конечно. Но мы говорим о конфликтных бриллиантах[2]. «Кровавых».

– Именно.

– «Бижу». – Название компании мгновенно всплыло в ее памяти. Значительная часть элиты Сан-Диего жужжала, как растревоженный улей, после появления в городе Марка Дюрана и его брата. Они были известными филантропами, и многие хотели получить от них деньги на содержание приютов для бродячих животных, а кое-кто – и для себя.

Дези еще не была знакома ни с одним из братьев. Они были слишком заняты своим бизнесом и своим обустройством, поэтому не появлялись на мероприятиях, которые она освещала. А если и присутствовали там, их пути не пересекались. Что было ей на пользу, учитывая, что теперь она займется расследованием их деятельности.

– Хорошо, – похвалил ее Малкольм и удовлетворенно кивнул.

– Их корпорация одна из крупнейших в мире, но сейчас вы полагаете, что они могут лгать относительно того, где добываются алмазы.

– Я не знаю, лгут они или нет, – поправил ее Малкольм. – Выяснение этого входит в твою задачу. На данный момент я располагаю лишь той информацией, которой меня снабдил источник. Он утверждает, что братья преподносят свою компанию как имеющую дело исключительно с бриллиантами, чистыми с точки зрения закона, но при этом повышают цены на конфликтные бриллианты, чтобы увеличить прибыль. Если все подтвердится, мы растиражируем эту новость и встряхнем их компанию до основания. Тебе предстоит дважды, трижды перепроверить эти сведения. Ясно?

– Абсолютно. – Дези открыла файл на своем планшете, пробегая глазами информацию, присланную Малкольмом. Сведения были весьма разрозненные, но скоро она все исправит. – К какому сроку нужна статья? И в какой объем я должна уложиться?

Малкольм покачал головой:

– Давай посмотрим, как пойдут дела. Сначала тебе предстоит выяснить, не катит ли на них бочку какой-нибудь недовольный бывший сотрудник.

– А если он предоставил правдивые сведения?

– Если так, мы пойдем дальше. Тебе, возможно, понадобится помощь.

– Мне никто не нужен… – начала было Дези, но Малкольм вскинул руку.

– Послушай, я знаю, что ты умеешь работать. Тем не менее ты еще новичок. Ни при каких условиях я не могу доверить такую сенсацию сопливому репортеру светской хроники.

– Вы хотите, чтобы я проделала всю черновую работу, а затем отстраните меня. – Дези старалась говорить спокойно, хотя проклятия жгли ей язык. Эта статья могла бы стать для нее прорывом, а Малкольм, поманив ее синей птицей, тут же отнял надежду.

– Я этого не говорил. Я лишь сказал, что собираюсь позволить тебе провести расследование. Если ты что-нибудь откопаешь, я помогу тебе написать самую значительную статью в твоей карьере.

Если хочешь увидеть свое имя на первой полосе, тебе придется отдать мне то, над чем можно будет поработать.

– Конечно. – Дези спокойно кивнула, хотя внутри у нее все пело.

То, что сказал Малкольм, имело смысл. Она землю будет рыть, чтобы найти сенсацию. А может, и сама напишет статью, которая удовлетворит Малкольма. Тогда он увидит, на что она способна. Ну, укажет на некоторые недочеты, но это уже мелочи. И если она сделает все, как надо – пять раз перепроверит источники информации, расставит все точки над i, – у него не останется выбора, и он переведет ее в отдел новостей. Или хотя бы в отдел очерков.

Это было то, чего ждала Дези. Крупный прорыв. Статья, которую она уже рвалась написать.

– Понятно? – спросил Малкольм.

– Понятно, – подтвердила она.

– Хорошо. Тогда начинай. И не забывай, это всего лишь дополнительная работа. Ты по-прежнему ведешь светскую хронику – включая посещение завтрашней вечеринки. Ты получишь некоторые поблажки, чтобы у тебя оставалось время на мое задание, но остальные репортажи не должны пострадать.

– Конечно.

Малкольм кивнул с удовлетворенным видом. Затем он совсем неожиданно указал рукой на дверь.

– Ну, иди! – нетерпеливо бросил он. – Я что, похож на человека, который может позволить себе трепаться целый день?

– Уже иду. – Дези направилась к двери. Однако на пороге она остановилась. – Спасибо, что дали мне шанс. Я вас не подведу.

– Не сомневаюсь, девочка. Я понял, что ты идеальная кандидатура для этой статьи, в ту самую секунду, как увидел фотографию.

– Какую фотографию? – недоуменно спросила Дези.

– На которой ты вместе с Ником Дюраном на благотворительном мероприятии по сбору средств для детской больницы. Оно состоялось несколько недель назад. Симпатичное платьице, кстати.

Дези почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Я с Ником Дюраном?!

– Ну да. – Малкольм откинулся на спинку кресла и прищурился. – Или ты не поинтересовалась его именем, когда согласилась с ним потанцевать?

Боже! Боже, боже… Паника накатила на нее так же неумолимо, как товарный поезд. Ник – ее Ник – на самом деле Ник Дюран! Это невозможно. Он говорил, что работает в отделе по связям с общественностью. Она помнила каждую проведенную с ним секунду и была готова поклясться, что он назвал именно этот отдел. Или… он выразился иначе?

«Что-то в этом роде».

Это его точные слова. Она сама пришла к выводу, что он работает в отделе по связям с общественностью, а Ник позволил ей так считать.

Дези пыталась справиться с яростью и сотрясшим ее приступом страха. Ник не хотел, чтобы она узнала, кто он на самом деле. Не хотел, чтобы ей стало известно, какими деньгами он располагает, – на случай, если бы она решила запустить в него свои коготки. Как будто она когда-нибудь занималась подобными вещами!

И что ей сейчас прикажете делать? Совершенно очевидно, имеет место конфликт интересов. Боже милостивый, ведь она переспала с Ником Дюраном! А затем дала ему отставку. И теперь ей предстоит копать под него. При этом быть справедливой и беспристрастной и не забывать об обещанной награде – должности настоящего репортера, а не специалиста по светским сплетням.

Как она может отказаться от задания, стоя в кабинете Малкольма, который выжидающе смотрит на нее? Даже по-отечески. Дези не хотела его разочаровывать, но не знала, справится ли она. Сможет ли она провести расследование в отношении Ника и его брата, если всего пару минут назад какая-то частичка в ней страстно желала увидеть его снова. И работа к этому не имела никакого отношения.

Должно быть, она стояла так долго, потому что Малкольм неожиданно обнял ее за плечи.

– Все в порядке, Дези? – грубовато спросил он.

– Да, конечно, – солгала она. – Прошу прощения, я просто задумалась над тем, с какого конца приступить к расследованию.

– Ну, я бы приступил к нему, начав с того благотворительного приема.

– Благотворительного приема?

– Разумеется. Ведь ты познакомилась с ним там.

– Да.

– Позвони ему, попроси устроить для тебя экскурсию по компании. Скажи, что ты пишешь статью о «Бижу». Они здесь новички, но совершенно очевидно, что в будущем они станут силой в Южной Калифорнии, с которой предстоит считаться.

– Вы советуете солгать им?

Можно ли чувствовать себя несчастнее, чем она чувствует себя сейчас?

Малкольм одарил ее жестким взглядом:

– Ты журналист, проводящий расследование, Мэддокс. Ты должна пользоваться любыми доступными тебе средствами, чтобы выяснить правду. По-другому работать нельзя.

– Я это знаю, сэр. Просто…

– Просто – что? Я отдал тебе эту тему, так как понял, что у тебя уже есть какое-то влияние на Ника Дюрана. Я ошибся? Мне стоит поручить задание кому-нибудь еще?

По лицу Малкольма было видно, что его далеко не радует подобная перспектива. К тому же Дези понимала, что, если она откажется, скорее ад замерзнет, чем ей представится другой шанс.

– Нет, конечно нет, – сказала она, стараясь вложить в интонацию всю свою уверенность. Которой, честно говоря, осталось не так уж и много. – Я все сделаю.

Удовлетворенный, Малкольм кивнул:

– Что ж, приступай. И не забудь просить о помощи, если возникнет необходимость.

– Не забуду.

Дези вышла из кабинета босса.

В какой переплет она попала!

Как поступить? Что делать?

Эти вопросы безостановочно звучали в голове.

Но сколько бы раз она их себе ни задавала, сколько сценариев ни проигрывала бы, Дези не могла разрешить вставшую перед ней дилемму. Ей придется провести расследование в отношении Ника Дюрана. И если он виноват… если виноват… то… ей придется написать статью, которая поведает о его преступлении всему миру.

Дези стало дурно.

Каковы бы ни были причины, по которым он скрыл, чем занимается… Кстати, она тоже не сказала ему, как зарабатывает на жизнь… В любом случае Ник не заслуживает того, чтобы она, воспользовавшись их связью – или как это назвать, – получила доступ в «Бижу».

Дези никогда не пользовалась своим телом, добиваясь того, чего хотела, и будь она проклята, если изменит себе сейчас. Нет, решила она, усевшись за свой стол и просматривая материалы, присланные Малкольмом. Если ей не избежать этого расследования, она проведет его по-своему. Она пока не будет вовлекать в это Ника. А когда она соберет как можно больше информации о том, откуда в «Бижу» поступают алмазы, то вступит с ним в контакт. Но все нужно сделать честно. Она признается ему, чем занимается и что хочет получить.

Это единственный способ написать статью, не запачкав себя грязью. Все остальные варианты можно смело отбросить.

Дези проштудировала все имеющиеся материалы, вырвала из блокнота листок и составила список вопросов. Она не сомневалась, что этими вопросами дело не ограничится и у нее обязательно начнут возникать новые по мере того, как будут продвигаться поиски. Однако нужно с чего-то начинать.

«Всегда начинай с простых вопросов», – советовал отец. Он повторял это миллион раз – когда возвращался домой. В те времена у них еще был дом…

Поиск информации так увлек Дези, что она забыла обо всем остальном. Выяснилось, что торговля бриллиантами была захватывающим делом, но это был жестокий мир, в котором человеческая жизнь нередко ценилась гораздо меньше, чем камни.

Дези настолько погрузилась в чтение, что не заметила, как у ее стола остановилась Стефани. Когда подруга накрыла ее руку своей, она чуть не упала со стула.

– Прости. – Стефани смеялась, пока Дези успокаивалась и переводила дыхание. – Я просто хотела узнать, собираешься ли ты на ланч?

– О да. Конечно. Дай мне пять минут. Мне нужно рассортировать материалы.

– Без проблем. Похоже, тебе наконец-то досталась приличная тема.

– Похоже на то. Я надеюсь, что справлюсь.

– Конечно справишься!

– Пусть Бог тебя услышит, – вздохнула Дези.

– Тише! – понизила голос Стефани. – Лишь бы Малкольм не услышал.

Дези выключила компьютер, убрала распечатанные документы в стол и заперла его. Может, еще рано, но лучше сразу позаботиться о безопасности. Это был еще один урок, который преподал ей отец.

– Готова? – спросила она, вставая.

– Готова. – Но прежде, чем обойти ее стол, Стефани прошептала: – Вообще-то я надеялась занять у тебя тампон. Я всегда ношу парочку в сумке, но почему-то сегодня там оказался только один, а до конца дня мне обязательно понадобится еще.

– Да, конечно.

Дези выдвинула ящик с личными вещами и вытащила упаковку с тампонами, которую положила туда несколько недель назад. Неожиданно она заметила, что упаковка не вскрыта. Неужели ей еще ни разу не понадобились тампоны?

Но это невозможно. Она принесла эту упаковку пару месяцев назад, когда использовала предыдущую. Значит, у нее не было месячных… девять недель. И, что важнее, она ничего не заметила. Менструации у нее не были регулярными, однако еще никогда не было такой задержки. Тревожные колокольчики рано или поздно должны были зазвенеть. И сейчас в ее голове забили самые настоящие колокола.

– Ты в порядке? – спросила Стефани, кладя руку на плечо Дези, которую сотрясала мелкая дрожь. – Ты побледнела.

Дези не ответила, занятая подсчетами. Если верить ее, пусть приблизительному, календарю, период овуляции должен был наступить очень близко к тому дню, когда она познакомилась с Ником.

Ноги у нее подкосились и, возможно, она рухнула бы на пол, не подставь ей Стефани в последнюю секунду стул.

– Ты в порядке? – снова спросила подруга.

– Не знаю, – с трудом выдавила Дези.

Это невозможно! Просто невозможно… Вот уже несколько лет она принимает таблетки. И за исключением самого первого раза на балконе, Ник пользовался презервативами.

Но… но месячных не было. Как не было и признаков их приближения. Никаких спазмов. Никаких болевых ощущений. Никакого высыпания на лице. Ничего.

Ничего, за исключением легкого головокружения. Боже!

– Скажи, что с тобой? – допытывалась Стефани, наклоняясь к ней. – Ты заболела?

Дези рассмеялась, но в ее смехе сквозили истеричные нотки.

– Нет, я не больна.

Последнее, чего ей хотелось, – чтобы ее стошнило прямо в офисе. Она начала вдыхать воздух через нос и выдыхать ртом в размеренном ритме.

Это сработало, и меньше чем через минуту ей стало заметно лучше. По крайней мере, физически.

– Э-э, может, тебе стоит пойти на ланч без меня, – промямлила Дези, подталкивая к Стефани упаковку с тампонами.

Нужно бежать в ближайшую аптеку и купить тест на беременность. Он будет отрицательным – конечно, он будет отрицательным, потому что она принимает таблетки, – но необходимо в этом убедиться. Нужно увидеть либо знак минус, либо отсутствие полоски, либо что там еще должно появиться, только бы развеять страх. Она не «залетела» от Ника Дюрана!

Но, должно быть, ее странное поведение не укрылось от глаз Стефани. Подруга осторожно заставила ее подняться, а затем негромко сказала:

– В круглосуточном магазинчике за углом продаются тесты на беременность. Если хочешь, я могу туда сбегать.

Дези следовало бы возразить, что с ней все в порядке, что она благодарна за предложение, но может купить тест на беременность сама. Или, еще лучше, притвориться, что она понятия не имеет, о чем говорит Стефани. Но ее оставили силы. Молодая женщина была в ужасе. Ей не хотелось брести по улице, подобно сомнамбуле, чтобы купить этот чертов тест на беременность, который может изменить всю ее жизнь.

Поэтому Дези согласилась. Кое-как достав двадцатку из кошелька, она опустилась на стул, а ее подруга торопливо, насколько позволяли четырехдюймовые каблуки, вышла за дверь.

Дези не знала, сколько времени отсутствовала Стефани. Она сидела не шелохнувшись и почти не дыша. В голове не было ни одной мысли. Наконец Стефани вернулась, неся маленький коричневый бумажный пакет.

– Иди же! Знание лучше, чем сомнение.

Дези отправилась в туалет. Согласно инструкции, одна полоска должна была появиться в любом случае, но если она беременна…

Ей не пришлось ждать положенные пять минут. Две фиолетовые полоски проступили очень быстро. Две отчетливые полоски.

В голове Дези помутилось.

Итак, она беременна от Ника Дюрана и понятия не имеет, что ей теперь делать.

Глава 6

– Пресса на второй линии, Ник, – сказала секретарша, стоя в дверях его кабинета. – Дарлин Блумберг из «Лос-Анджелес таймс».

Ник не потрудился оторваться от лэптопа, на котором просматривал предложения своей команды по декабрьской рекламе «Бижу». Сейчас был июль, но он хотел убедиться, что она вызовет сенсацию у толпы, объятой праздничным настроением. Это был следующий шаг его плана сделать бриллианты «Бижу» легкоузнаваемым брендом.

– Перенаправь ее к Олли, – предложил он, намекая на главу отдела по связям с общественностью. – Всю необходимую информацию она может получить у него.

– Я пыталась это сделать, – вздохнула Катрина. – Но она желает говорить только с вами.

Настойчивая нотка в ее голосе привлекла внимание Ника, заставив его поднять голову. Его секретарша, с тридцатилетним стажем работы, почти никогда не теряла хладнокровия. Тот факт, что она продолжала стоять у него над душой, сжимая и разжимая пальцы и покусывая губу, ничего хорошего не предвещал.

– Есть что-то такое, о чем мне следует знать? – осведомился он.

– Затрудняюсь сказать. Но я поискала информацию о ней, пытаясь понять, почему она проявляет такое упорство, и выяснила, что она является старшим редактором, а не рядовым репортером.

– Думаешь, она проверяет сведения для статьи о «Бижу»?

Катрина нервно кивнула:

– Это возможно.

– Почему я не знаю, что самая известная газета на Западном побережье пишет о нас статью?

– Затрудняюсь ответить.

– Что ж, тогда мне предстоит это выяснить. Скажи ей… как ее зовут?

– Дарлин Блумберг, сэр.

– Скажи Блумберг, что я поговорю с ней через пару минут. А пока, будь добра, пригласи ко мне Олли, ладно?

– Сию минуту.

Вскоре менеджер по связям с общественностью зашел в кабинет. Вид у него был спокойный и невозмутимый, несмотря на то что ему пришлось мчаться из одного крыла офиса в другое.

– Ты знаешь что-нибудь об этой истории? – встретил его вопросом Ник.

Олли покачал головой:

– Ничего. Но я уверен, что нам не о чем беспокоиться.

– Может, и так.

Но Ник чувствовал: что-то тут не то. Где это видано, чтобы старшие редакторы проверяли данные, указанные в статье? Для этого есть редакторы текста. – Давай все же выясним, хорошо? – Он потянулся к телефону и включил громкую связь.

– Ник Дюран слушает.

– Здравствуйте, мистер Дюран. Меня зовут Дарлин Блумберг. Я старший редактор «Лос-Анджелес таймс».

– Пожалуйста, обращайтесь ко мне Ник. Приятно с вами познакомиться, Дарлин. Чем я могу вам помочь?

– Мы собираемся напечатать статью о компании «Бижу» на первой полосе пятничного номера. Я хотела бы уточнить кое-какие факты, а также предоставить вам возможность сделать заявление по поводу некоторых утверждений.

В голове Ника зазвучали тревожные звоночки. Он метнул взгляд на Олли. Судя по виду, тот тоже пребывал в недоумении.

– Значит, вы хотите, чтобы я выступил с заявлением.

– Если вы не возражаете.

– Могу я спросить, относительно чего заявление?

– Дело в том, что «Таймс» получила из проверенного источника информацию, доказывающую, что «Бижу» уже несколько лет сбывает как бриллианты, добытые законным путем, так и контрабанду.

Звоночки зазвенели громче.

– Это невозможно, – заявил Ник. – Что за источник?

Стоявший рядом с ним Олли стал наливаться краской и скрестил руки наподобие знака «Стоп». Ник не обратил внимания на сигнал. Голова у него пошла кругом.

– Что – невозможно? Что у нас есть доказательства или…

– Вы утверждаете, что можете все доказать, тогда как это откровенная ложь. Я спрашиваю еще раз: что у вас за источник?

– Мы никогда не разглашаем такие сведения – это входит в политику «Таймс». Я правильно поняла, что вы опровергаете эти утверждения?

– Вы чертовски правильно все поняли – мы их опровергаем. В течение десяти лет наша компания работает только с бриллиантами, добытыми законным путем. И «Бижу» придерживается политики подавать в суд на любого, кто на нас клевещет.

– Понятно. У вас есть какие-нибудь доказательства того, что вы имеете дело исключительно с чистыми бриллиантами.

– Вы серьезно? Ведь это вы обвиняете меня во лжи и обмане и утверждаете, что мы приобретаем алмазы в странах, где для их добычи используют рабский труд детей и не брезгуют убийствами. С моей точки зрения, это вам нужно доказывать свою правоту.

Стоявший рядом с ним Олли сменил багровый цвет лица на неправдоподобно фиолетовый и при этом размахивал руками, словно пытался привлечь внимание спасателей. Чтобы предотвратить сердечный приступ у начальника отдела по связям с общественностью, Ник нажал на кнопку, отключающую звук, и спросил:

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты потребовал оттиск статьи, – заявил Олли. – Они не должны ее печатать, пока ты на нее не взглянешь. Скажи ей…

– Я знаю, что сказать. Разыщи Холлистера.

Ему требовался главный юрисконсульт компании.

Ник снова нажал на кнопку, включая звук, но нажал так сильно, что аппарат пролетел по столу добрый фут. Вот дерьмо! Он порвет репортера, который написал всю эту чушь, голыми руками.

– Хочу вас предупредить, Дарлин, что, напечатав статью в том виде, как сейчас, не показав ее предварительно мне, вы получите иск, какого «Лос-Анджелес таймс» еще не знала.

– Наша информация проверена.

– Ваша информация – клевета, я гарантирую.

– Это инсайдерские сведения из «Бижу», и предоставил их человек, у которого есть доказательства того, что ваша компания систематически приобретала конфликтные алмазы и продавала их как чистые по крайней мере семь из десяти лет.

– Позвольте мне уточнить. Вы утверждаете, что один из сотрудников компании предоставил вам информацию о том, что мы не только приобретаем конфликтные алмазы, но и обманываем покупателей, выдавая их за камни, добытые законным путем?

– В общем, да.

– Еще раз: вам стало известно об этом от одного из наших людей?

– Совершенно верно.

– И вы предполагаете напечатать статью через три дня.

– Мы напечатаем ее через три дня.

Только через его труп.

– Что ж, Дарлин, этого не будет.

– При всем моем уважении, Ник…

– При всем моем уважении, Дарлин, вам подсунули «утку».

– «Лос-Анджелес таймс» невозможно подсунуть «утку», мистер Дюран. Мы трижды перепроверяем наши источники…

– Похоже, этот раз стал исключением. Впервые я и мой брат Марк слышим такие обвинения. Кроме нас, никто не знает, где и как добываются алмазы. Мне известно, откуда поступает каждая партия. Марк регулярно инспектирует рудники. Сертификационные номера для камней поступают прямо к нам, и эта информация доступна только нашим экспертам. Все алмазы получены законным путем. Абсолютно все! Более того, я приглашаю вас на экскурсию по предприятию, чтобы вы убедились, какие средства безопасности мы используем, чтобы предотвратить то, в чем вы нас обвиняете. А пока я буду счастлив передать вам через курьера информацию, которую готовит отдел по связям с общественностью, чтобы вы сами могли посмотреть, откуда к нам поступают алмазы.

– Наш репортер, мисс Мэддокс, дважды пыталась добиться проведения экскурсии, пока готовила материалы для этой статьи, и дважды получила отказ от отдела по связям с общественностью.

Ник скрипнул зубами, недоумевая. О чем, черт возьми, думал Олли? Разве что у него не было времени возиться с очередным репортером, а таковых становилось все больше и больше в связи с ростом продаж и расширением благотворительной деятельности. Но если бы она объяснила, чему будет посвящена статья, Олли никогда ей не отказал бы. И, уж точно, эта новость достигла бы его ушей не за три дня до публикации.

Ник сообразил, что мисс Мэддокс намеренно не сообщила о характере статьи.

– Неспособность вашего репортера объяснить моему отделу по связям с общественностью суть ее задания – не моя вина.

– Конечно нет. Но скрытность и неспособность вашего отдела по связям с общественностью общаться с людьми, когда это необходимо, – не наша вина.

Ник стиснул зубы и сосчитал до десяти, чтобы не выплеснуть на нее весь сарказм. Наконец, поняв, что способен сдержаться и не послать старшего редактора «Лос-Анджелес таймс» к чертям собачьим вместе с ее газетой, он сказал:

– Я отправлю вам всю информацию с курьером прямо сейчас. А пока вы можете прислать копию статьи на мой электронный адрес или передать по факсу.

– Ничего такого мы делать не обязаны, мистер Дюран. – Голос Дарлин звучал уверенно, и в нем не слышалось ни нотки сомнения в ее правоте.

«Кто же ее источник?» – спросил себя Ник. Он мысленно пробежался по списку недавно уволившихся сотрудников, но не смог соотнести этот поступок ни с одним из них. Все они расстались с компанией по-доброму, и ни у кого не было доступа к той информации, которая подвигла «Таймс» на негативную статью. Главным образом потому, что такой информации вообще не было. Но даже если бы и была, они ни при каких обстоятельствах не смогли бы до нее добраться.

– Возможно, ничего такого вы делать не обязаны, Дарлин, но вам придется. В противном случае мои адвокаты сегодня же обратятся с иском в суд. Газете официально запретят печатать эту статью и потребуют принять меры в отношении вас и репортера, выдумавшего всю эту чушь. Если вы все же напечатаете статью вместо того, чтобы докопаться до истины, я снова обращусь в суд. К тому времени, когда мы докажем свою правоту, «Лос-Анджелес таймс» будет принадлежать «Бижу» со всеми потрохами. У вас есть время до одиннадцати часов, чтобы переслать мне текст.

Ник повесил трубку, не дав Дарлин шанса ответить. Он услышал достаточно.

Несколько долгих секунд Ник стоял, уставившись в пространство и представляя самый худший сценарий, по которому могут развиваться события, если статья все-таки будет напечатана. «Бижу» потеряет все, чего компания добилась под их с Марком руководством. Пресса и правозащитные общества забросают их ядовитыми стрелами. Одному Богу известно, сколько ритейлеров, занимающихся сбытом бриллиантов, подадут в суд. И конечно, их начнут трясти многочисленные федеральные и международные правовые организации. Не говоря уже о том, что это разобьет сердце его брату.

Вот почему Ник собирался проследить, чтобы ничего подобного не случилось. Они с Марком вкалывали как проклятые, чтобы создать эту компанию после того, как десять лет назад взяли на себя руководство. Они пережили неодобрение отца, неодобрение совета директоров. Черт, да вся алмазно-бриллиантовая индустрия неодобрительно восприняла их решение использовать для огранки только камни, добытые в соответствии со всеми законодательными нормами.

Однако вскоре эта отрасль стала поддерживать то, что делали они с братом. К тому же были приняты новые правила, согласно которым торговля конфликтными бриллиантами была признана незаконной. Впрочем, менее уважающие себя компании не перестали приобретать конфликтные алмазы. Просто они занимались этим тайно.

Он и Марк не работали с теми, кто имел дело с незаконной добычей. И уж точно они не продавали бриллианты по завышенным ценам.

Обвинение было нелепым. Абсурдным. Но это не имело значения. Как только пойдут слухи, от «Бижу» отвернутся, и все, ради чего они с Марком работали не покладая рук, обратится в прах.

Ник не мог допустить, чтобы это произошло. Если в «Лос-Анджелес таймс» хотят бросить им перчатку, пусть готовятся ответить за свои слова. Он заставит их поплатиться за это. На данный момент это – его главная цель.

– У нас проблема!

Ник пронесся мимо помощницы Марка и влетел в его кабинет, хлопнув дверью.

– Что случилось? – спросил Марк с легкой тревогой.

Не в силах совладать с бурлящей в нем яростью, Ник стукнул кулаком по столу – достаточно сильно, чтобы все, что на нем стояло, задрожало, включая лэптоп и чашку с кофе. Марк взял чашку и переставил ее на тумбу позади себя, словно не замечая напряжения, которое привнес Ник. Очень похоже на него. Марк, как правило, сохранял самообладание, когда Ник так пылал от гнева, что едва мог думать, не то что говорить.

Марк, повернувшись к нему, держался с присущим ему хладнокровием, но Ник понимал, что это долго не продлится. Из них двоих Марк владел собой лучше, но если дело касалось бизнеса, он защищал его еще яростнее, чем Ник. Как только он узнает, в чем дело, тоже взбеленится.

– Рассказывай.

– Я только что поговорил по телефону с редактором «Лос-Анджелес таймс». Она собирается разоблачить «Бижу» и желает получить мой комментарий до того, как статья будет напечатана.

– Разоблачить? Что, черт побери, ей разоблачать? – Марк встал и обошел стол. – Мы с тобой совмещаем все руководящие должности в компании. Нам известно обо всем, что здесь происходит, и мы чисты перед законом.

– То же самое я сказал ей.

Ник взъерошил волосы, пытаясь, наверное, уже в миллионный раз осмыслить возникшую проблему. Они хорошо относились к своим сотрудникам, дважды в год повышали им зарплату, раз в год выплачивали бонусы. Черт, они создали образцовое производство. Их работники получают бесплатную медицинскую помощь, им предоставляется трехразовое питание, компания обеспечивает уход за их детьми.

Сотрудники приглашали их с Марком на свадьбы, крестины, дни рождения, и они никогда не отказывались. Создание товарищеского духа, доверительных отношений внутри компании было для Ника чрезвычайно важно, может быть, потому, что у них с братом никогда не было настоящей семьи. Неужели кто-то настолько раздражен, так зол, так объят жаждой мести, что намеренно устроил саботаж? Бессмыслица!

– И?.. Что она разоблачает?

Видит бог, Ник не хотел рассказывать об этом брату. Марк вкладывал сердце и душу в «Бижу», добиваясь того, чтобы компания не просто процветала. Он мечтал, чтобы за ней закрепилась репутация «душевной» компании, которой было бы присуще такое этическое качество, как совесть.

Но все-таки это нужно сделать.

– По ее словам, она собирается обнародовать тот факт, что мы приобретаем конфликтные алмазы, сертифицируем их как добытые законным способом и продаем покупателям по завышенной цене, чтобы увеличить прибыль.

У Марка отвисла челюсть, и несколько секунд он молча смотрел на Ника.

– Но это же абсурд! – наконец отреагировал он.

– Знаю, что абсурд. Но она утверждает, что у нее надежный источник, который предоставил достоверную информацию.

– Что за источник?

– Она не сказала. – Ник подавил желание ударить кулаком по стене, так как его снова переполнила досада.

– Конечно, не сказала, потому что этот источник сообщил ей чушь собачью. Я знаю, откуда к нам поступает каждая партия алмазов. Я лично инспектирую каждый рудник. Сертификационные номера получаю я, и только наши эксперты – эксперты, которых я отбирал лично и которым безоговорочно доверяю, – могут получить доступ к этим номерам.

– Я пригласил ее посетить наше производство, чтобы она сама могла увидеть, по какому принципу мы работаем.

– И что она ответила?

– Она заявила, что их репортер пыталась договориться об экскурсии, но получила отказ со стороны отдела по связям с общественностью. В любом случае сейчас слишком поздно. Статья выйдет в пятницу.

– Пятница через три дня.

– Потому я и пришел.

Марк взял телефон и набрал внутренний номер.

Они нетерпеливо ждали, когда на другом конце поднимут трубку.

– Холлистер Бэнкс, – наполнил кабинет голос их главного юрисконсульта. Похоже, он только что закончил утреннее совещание и еще не знал, что его ищет Ник – слишком уж хорошее у него было настроение.

– Холлистер, это Марк. Ты нужен мне.

– Буду через пять минут.

Марк дал отбой и набрал другой номер.

– Лиза Браун, чем могу вам помочь?

Марк велел их лучшему эксперту по камням немедленно явиться в его кабинет.

– Но, Марк, только что доставили новую партию алмазов…

– Положи их в сейф и дуй ко мне.

Должно быть, Лиза услышала нетерпение в его голосе, потому что больше не пыталась возражать.

Не прошло и двух минут, как Лиза и Холлистер появились в кабинете Марка. Все четверо устроились в небольшом уголке, отведенном для подобных встреч. Ни один не произнес ни слова, пока Ник пересказывал свой разговор с Дарлин Блумберг.

Гнев в нем вспыхивал все ярче и ярче, и когда Ник подошел к концу, он буквально трясся от злости. Они хотели не только разрушить его компанию. Они хотели сломать его жизнь, жизнь его брата, жизни их сотрудников. Если «Бижу» пострадает – а Ник достаточно проработал в маркетинге и знал, что они стопроцентно пострадают, несмотря на наглую ложь «Таймс», – то задницы будут гореть не только у них. Сотрудники также окажутся под обстрелом и, если удары окажутся серьезными, лишатся работы. А все потому, что невежда-репортер с раздутым самомнением не потрудилась проверить факты.

Пытаясь обуздать гнев, Ник снова пообещал себе: если эта статья выйдет в свет, он жизнь положит на то, чтобы добиться увольнения этой писаки. Черт, он позаботится о том, чтобы ее уволили, даже если им удастся наложить запрет на публикацию! Чтобы она раз и навсегда зарубила себе на носу, чем чреваты подобные ошибки.

– И кто этот источник? – спросил Марк у Лизы, после того как они с Холлистером переварили информацию и ее последствия.

– Почему ты спрашиваешь у меня? Я понятия не имею, кто мог скормить эту грязь «Таймс». Но я уверена, что этот человек не из наших.

– Репортерша, похоже, твердо уверена, что это конфиденциальная информация, и исходит она от того, у кого был доступ к ней.

Ник уже в третий раз повторял эти слова, но неприятный привкус во рту так и не прошел.

– Но это невозможно. То, в чем обвиняет нас этот человек, вопиющая ложь. Просто дикость какая-то, – твердила Лиза. – Мы с Марком единственные, кто имеет право принимать и сертифицировать алмазы. Исключено, что он или я допустили подобную ошибку. И уж точно мы не станем выдавать конфликтные камни за чистые, да еще накручивать цену. А если – если! – кто-нибудь вмешается в процесс осмотра и оценки камней, его легко поймать.

– Не говоря уже о том, что у нас повсюду установлены камеры слежения, а служба безопасности работает двадцать четыре часа в сутки без выходных. Они следят за тем, что никто, кроме уполномоченных на это лиц, к камням близко не приближался.

Это было прекрасно известно всем находящимся в кабинете Марка, но Ник все равно решил напомнить.

– То, в чем нас обвиняют, просто невозможно, – сказала Лиза. – Марк настаивает на том, чтобы последним человеком, который прикасается к камням перед отправкой их на продажу, был он сам. Он подтверждает происхождение камней и их идентификационные номера.

– Есть один способ, который делает то, в чем нас обвиняют, возможным, – перебил ее Марк, его голос звучал на пару октав ниже, чем обычно. – Если бы я был вовлечен в подлог, это все объясняло бы.

– Но ты не можешь! – воскликнул Ник.

– Это абсурд! – поддержала его Лиза.

Ник знал своего брата почти так же хорошо, как себя. И он был абсолютно уверен, что Марк никогда не причинит вред «Бижу». К тому же сейчас у них денег было больше, чем они могут потратить, будь у них даже три жизни. Зачем всем рисковать, да еще таким способом?

Люди умирали, добывая конфликтные алмазы. Детей эксплуатировали, били, морили голодом. Никакой дополнительный доход не стоит того, чтобы попустительствовать злостному попиранию прав человека. Никакая прибыль не стоит того, чтобы замарать свою душу, связавшись с конфликтными алмазами.

Для Ника и Марка эта компания была больше, чем бизнес. Она значила для них даже больше, чем сами бриллианты. Их прадед основал «Бижу» в начале двадцатого столетия, и с тех пор ею управляли члены семьи Дюран.

Когда Ник и Марк встали во главе компании, им пришлось действовать быстро и решительно, чтобы исправить ущерб, нанесенный бизнесу их отцом. Его не интересовало то, чем он занимался. Отец всю жизнь увлекался сомнительными авантюрами – и женщинами, на которых он тратил деньги компании. Ежедневные рутинные обязанности генерального директора его не вдохновляли.

Братьям пришлось изрядно потрудиться, чтобы изменить ситуацию к лучшему. За десять лет они сумели-таки превратить «Бижу» из неповоротливого бегемота во второго по величине поставщика бриллиантов на мировом рынке. Они помогли компании вступить в двадцать первое столетие, превратив ее во флагман, который служил примером того, как можно помочь самим себе, не эксплуатируя при этом тех, кто нуждается в защите.

– Мне все равно, как ты это сделаешь, – обратился Марк к Холлистеру после долгого молчания, – но этой истории нужно положить конец. Мы отдали компании слишком много времени и сил и не можем допустить, чтобы она откатилась назад. Если эта статья выйдет, она перечеркнет все. Даже если мы докажем в суде, что обвинения ложные, ярлык к нам все равно прилипнет. Даже если мы заставим «Лос-Анджелес таймс» напечатать опровержение и извиниться, это мало что изменит, так как ущерб уже будет нанесен. Я этого не потерплю.

Его слова почти полностью совпали с тем, о чем думал ранее Ник. Сходство было зловещим, и ситуация, в которой они оказались, предстала перед ним более отчетливо. До этого момента Ника не оставляла уверенность, что они найдут способ избежать катастрофы. А если нет? Что, если статья действительно будет напечатана? Что, если дело их жизни превратится в дым?

Что они тогда будут делать?

Что будет делать он?

Должно быть, Марк мыслил примерно так же. Он снова обратился к Холлистеру, и в его голосе слышались жесткие нотки:

– Позвони редактору. Скажи, что эта история – дерьмо собачье. Если они ее напечатают, я вчиню им иск, и на несколько лет привяжу к суду их чертовы задницы. К тому времени, когда я добьюсь, чтобы правда восторжествовала, они не будут владеть даже компьютером, не говоря уже о печатном станке.

– Я сделаю все, что смогу, но…

– Сделай невозможное. Сделай все, что потребуется, и сверх того. Если придется, напомни им, что они не могут позволить себе такую роскошь, как судебная тяжба с «Бижу», на фоне кризиса печатных изданий. Если они полагают, что смогут причинить нашей компании ущерб на миллиарды долларов, а я буду сидеть сложа руки, то они круглые идиоты. Ты можешь заверить их, что если они не предоставят убедительные доказательства, подтверждающие их обвинения, то я посвящу свою жизнь тому, чтобы разрушить жизнь каждого, кто ответственен за публикацию статьи.

– Я все им передам, но, Марк… – осторожно начал Холлистер, – если ты не прав и если ты в лице крупнейшей газеты Западного побережья заполучишь врага…

– Я прав, – перебил его Марк. – Мы не имеем дела с «кровавыми» алмазами. И никогда не будем иметь. Любого, кто считает иначе, я во всеуслышание объявлю отъявленным лжецом.

– Я уже пригрозил этим старшему редактору, – вмешался Ник. – Неплохо, если это повторит наш главный юрисконсульт. Но одних угроз недостаточно. Нам нужно доказать, что они не правы.

– А как мы это сделаем? – спросила Лиза. – Ведь мы не знаем, кто снабдил их информацией, и какой именно.

– Пригласим эксперта по конфликтным бриллиантам. – Было похоже, что Холлистер уже наметил план действий. – Мы отправим его в Канаду, где у нас находится хранилище, а затем предоставим ему доступ к любым данным, которые он потребует. У нас нет никаких секретов, по крайней мере таких, которые имели бы отношение к «кровавым» бриллиантам.

– Чтобы заполучить эксперта, чьему мнению все сразу и безоговорочно поверят, нужны недели, – запротестовала Лиза. – Вряд ли в мире найдется хотя бы дюжина профессионалов такого уровня. Даже если мы предложим оплату вдвое выше обычной, нет гарантии, что кто-нибудь из них окажется свободен.

– Один все-таки есть. – Ник метнул быстрый взгляд на брата, слишком хорошо зная, что Марку не понравится его предложение. Но непростые времена требуют отчаянных мер, а он готов на все, лишь бы предотвратить катастрофу. Даже если это вызовет у Марка болезненные воспоминания. – Она живет здесь, в Сан-Диего, и преподает в институте.

Марк сразу догадался, о ком идет речь, и предложение брата не привело его в восторг – слишком глубокой оказалась рана, нанесенная ему этой женщиной. Ник ждал, что он скажет хоть что-нибудь, но Марк молчал, поэтому Ник был вынужден его подтолкнуть.

– Дружище, у тебя такой вид, словно ты таракана проглотил.

– Я не могу позвонить Изе. Она рассмеется мне в лицо. Или использует саботаж, чтобы поквитаться со мной.

Ник сделал круглые глаза:

– Разве не ты убеждал нас всех, что мы не можем позволить себе бездействовать? Иза здесь, она первоклассный эксперт, и если ты предложишь ей хорошее вознаграждение и найдешь кого-нибудь, кто на время заменит ее в институте, может, она и согласится. Все отлично складывается.

– Тебе следует ей позвонить, – поддержал Ника Холлистер.

– Да, обязательно, – согласилась Лиза. – Я и забыла, что Изабелла Морено живет в Сан-Диего. Я встречалась с ней несколько раз. Она очень милая женщина. Нам нужно заручиться ее согласием. Я могу попробовать с ней поговорить, если хочешь.

– Нет, – резковато ответил Марк. – Я позабочусь о том, чтобы она приняла наше предложение.

В его голосе не слышалось особой радости по этому поводу, но он явно смирился. Ник воспринял это как хороший знак. Его брат иногда бывал несносен, но «Бижу» значила для него слишком много. Он заполучит Изу, даже если для этого ему придется ползти к ней на коленях.

А пока Ник встретится с Олли и изучит статью, которая к этому времени уже должна ждать его в почтовом ящике. Если события будут развиваться по самому худшему сценарию и статью опубликуют, он встретит нависшую над компанией угрозу во всеоружии, предприняв все меры, чтобы по возможности нейтрализовать негативные последствия.

Глава 7

Следующие несколько дней тянулись невыносимо медленно. Все ждали, к каким выводам придет Изабелла. Ник был уверен, что для Марка эти дни тоже стали пыткой. Ник возил Изабеллу в Канаду и находился рядом, пока она методично исследовала камни. Обычно энергичный, он был вынужден бездействовать и ждать, чувствуя себя так, словно вышел на бой со связанными за спиной руками.

Не самое приятное чувство.

С другой стороны, разве могло быть иначе, если все, чему они с Марком посвятили жизни, грозило превратиться в дым? А все потому, что кто-то их оклеветал. Каждый раз, стоило ему об этом подумать, у него начинала кипеть кровь.

Ник и Олли за семьдесят два часа разработали отличный план, чтобы предотвратить ущерб, который им может быть нанесен, но Ник искренне надеялся, что прибегать к нему не придется. Холлистеру кое-чего удалось добиться. Газета не отказалась от публикации, однако отложила ее. Теперь им оставалось только ждать.

Ждать, пока Иза не подтвердит, что все алмазы добыты законным путем.

Ждать, что предпримет редакция «Таймс».

Ждать, пока служба безопасности не прочешет файлы компании, пытаясь установить личность клеветника.

Ник терпеть не мог ждать.

Тем не менее в последнее время он пребывал в ожидании. Началось это еще до катавасии со статьей. Ник начал ждать после знакомства с Дези. Он отправил ей несколько сообщений сразу после проведенной вместе ночи, но она не ответила. Ник сократил их количество до одного в неделю, поскольку не хотел, чтобы у нее сложилось впечатление, что он ее домогается. Просто ему была нужна… Дези. Если бы это было не так, он давно все бросил бы.

В конце концов Ник перестал писать ей, но не переставал ждать. Дези продолжала хранить молчание. Наконец он отступился и даже удалил ее номер из своего телефона. Дези ему очень-очень нравилась, но Ник не собирался проводить целый год в тоске по бросившей его женщине.

Он считал, что, выкинув Дези из своих мыслей – и из своей телефонной книжки, – он рано или поздно ее забудет.

Не тут-то было.

Преисполнившись решимости больше никогда не вспоминать о ней, Ник схватил лэптоп и начал прикидывать маркетинговые планы на зиму. У него появилось несколько стоящих идей, которые осенили его, когда он бродил по дому тем утром. Стоило их зафиксировать, пока вдохновение его не покинуло.

Но как только Ник открыл электронную таблицу с бюджетом рекламы, из интеркома раздался голос брата. Марк отвлек его от малоприятных мыслей.

– Загляни ко мне, ладно? Я хочу кое о чем поговорить с тобой.

– Уже лечу, – ответил Ник, испытывая огромную радость.

Наконец-то он сможет чем-нибудь заняться. Да, конечно, у него полно обычной работы, но ему трудно на ней сосредоточиться, потому что сейчас главное – навсегда похоронить эту историю, не дав ей появиться на свет.

Взяв телефон и чашку кофе, Ник поспешил в кабинет брата. Пока он шел по длинному коридору, ему пришлось отвечать на приветствия множества сотрудников, выглядывающих из дверей.

Ник старался держаться естественно, но чувствовал, что люди уже начали догадываться о чем-то. Он видел устремленные на себя вопросительные взгляды. Ник не мог ни в чем винить их. Он в последнее время был сам на себя не похож. Было чертовски сложно делать вид, что все в порядке, когда они с братом в любой момент могли превратиться в капитанов корабля, идущего ко дну. Столкновение с айсбергом уже произошло. Оставалось только ждать, удастся ли им удержаться на плаву.

– Что случилось? – спросил он, едва войдя к Марку.

– Я хочу обсудить декабрьскую рекламную кампанию. Мы не должны остаться незамеченными.

– Так и будет, обещаю.

– Но я все-таки считаю, что потребуются дополнительные вложения. Пятьдесят миллионов или около того.

– Не стоит.

– Ты не прав. Неизвестно, что нам нужно будет сделать, если…

– Я не забыл об этом, и мы внесли изменения в план кампании. Реклама по-прежнему будет основана на том, что мужчины должны дарить своим женщинам бриллианты. Но параллельно мы запустим рекламу, призывающую сделать наш мир лучше. Название «Бижу» будет мелькать в ней, но мы не будем призывать купить или подарить что-нибудь. Упор будет сделан на детей из развивающихся стран. Мы подчеркнем, что добыча конфликтных алмазов отрицательно сказывается на их судьбах.

– Неплохо, совсем неплохо, – оценил Марк. – Это произведет впечатление.

– Не делай вид, что ты удивлен, – осадил его Ник. – Я, бывает, знаю, что делаю, к твоему сведению.

Марк фыркнул:

– Ладно, ладно, не заводись.

– Конечно, ведь это так похоже на меня – быть способным на безумства, – с легкой иронией отозвался Ник.

– Довожу до твоего сведения, что я, в отличие от тебя, исключительно благоразумен, – заявил Марк.

– Да-да, встречаются типы, которые тоже так говорят, а потом без предупреждения вжик – и лишают тебя уха. Или какой-нибудь другой важной части тела.

– Заверяю тебя, – сказал Марк с невозмутимым видом, – у меня нет намерения отхватывать тебе или кому-то еще ухо.

– Рассказывай сказки. Кстати, может, безумство будет тебе к лицу.

– Оно к лицу тебе.

– Это не безумство, приятель. Это уверенность.

Марк пристально посмотрел на брата и покачал головой:

– Нет, это безумство.

Ник был не в силах больше сдерживаться – он расхохотался, дав в этой словесной перепалке выход накопившемуся в нем напряжению. Усаживаясь в кресло для посетителей, он подумал, что способность шутить в такой ситуации – хороший знак.

Холлистер вошел в кабинет пару минут спустя. Не успел он сесть, как дверь снова открылась, и появилась Изабелла с пухлой папкой в руках.

Она присела на краешек стола Марка, отдала ему папку и усмехнулась.

Марк пытливо взглянул на нее, открыл папку и пробежал глазами документ, лежавший сверху. Его лицо озарила улыбка.

– Все?

– Все, – кивнула Иза. – Я не нашла ни одного нарушения.

По жилам Ника побежал адреналин. Не в силах усидеть на месте, он вскочил.

– Я так и знал! – радостно воскликнул он. – Я знал, что это дохлый номер.

Ник бросил на брата торжествующий взгляд, вырвал папку из его рук и направился к двери.

– Эй, что ты делаешь? – окликнул его Марк.

– Хочу снять копию. А затем я отправлюсь в «Лос-Анджелес таймс» и собственноручно скормлю каждую страницу змее-репортерше. Я очень рассчитываю, что она ими подавится.

– Я обязан предупредить тебя о незаконности подобных действий. – Говоря это, Холлистер каким-то образом умудрялся сохранять серьезное выражение лица.

Ник отмахнулся. Он очень хотел отпраздновать с Марком, Изой и всеми, кто помог им, победу, но его работа еще была не закончена. Нужно было лично удостовериться, что эта информация дошла до «Лос-Анджелес таймс» и особенно до репортерши, которая заварила кашу. Ник мог бы отправить файл по электронной почте, но он ни за что не откажет себе в удовольствии полюбоваться на лица тех, кто едва не втоптал компанию в грязь, когда он швырнет им в лицо доказательство своей правоты.

Особенно интересно будет посмотреть на физиономию Д. И. Мэддокс.

Ник добрался до штаб-квартиры «Лос-Анджелес таймс» меньше чем за полтора часа. По дороге он размышлял над тем, что скажет Мэддокс и ее старшему редактору. Ник успел перебрать в уме больше десятка бранных слов. Но он был джентльменом, и у него не было привычки честить женщин, пусть даже тех, кто едва не лишил их семейного бизнеса, поэтому Ник остановился на небольшой отповеди. Пусть он джентльмен, но это не означает, что он не может позволить себе немного позлорадствовать.

Ник припарковался возле офиса газеты. Прежде чем он доберется до Мэддокс или Блумберг, ему наверняка придется поговорить с сотрудниками службы безопасности и, может, прорваться через парочку дам на ресепшн. Однако выяснилось, что большое здание, которое раньше целиком принадлежало «Лос-Анджелес таймс», сейчас сдавало помещения другим компаниям, не имеющим ничего общего с прессой. Это позволило Нику пройти прямо в холл. Он уточнил, где находится редакция газеты, после чего зашел в лифт, который доставил его прямиком на нужный этаж.

Ник оказался в помещении, уставленном столами. Сотрудников почти не было, что неудивительно, поскольку он приехал в обеденный перерыв. Несколько человек оживленно дискутировали, возможно, обсуждали, как испортить репутацию других компаний. Ник был далек от добрых чувств по отношению к этой газете и к тем, кто в ней работает.

Он не видел никого, к кому можно было бы обратиться. Ник привык к высоким стандартам службы безопасности в «Бижу» и был слегка шокирован тем, насколько беспечно относятся к безопасности здесь.

Но так как это было ему только на руку, он не жаловался. Ник приехал, так сказать, вернуть должок. Он найдет стол Мэддокс и подождет, пока она не вернется с ланча.

Высокий парень с фотоаппаратом на шее наконец остановил его, когда Ник пересек добрую половину помещения. Ник объяснил, что хочет передать кое-что Д. И. Мэддокс, и парень показал на стол в дальнем углу. К удивлению Ника, за столом кто-то сидел.

Если это именно та женщина, которая ему нужна, просто прекрасно! Ник жаждал как можно скорее покончить с этим делом и вернуться к своим непосредственным обязанностям.

Женщина сидела к нему спиной, что позволило ему рассмотреть пышную гриву ее платиново-русых волос. В сердце Ника что-то кольнуло, а в памяти всплыла Дези и ночь с ней. Ее волосы разметались на подушке… Ник поспешил отмахнуться от этой мысли, но по какой-то причине ему становилось все тревожнее. Только подойдя почти вплотную, он начал понимать, чем это вызвано.

Ее лицо, повернутое в профиль, оказалось совсем близко. Он увидел ее высокие скулы и полные чувственные губы. Ее целованную солнцем кожу и ямочку на правой щеке.

– Дези? – вырвалось у Ника.

Д. И. Мэддокс, ненавистная репортерша, едва не угробившая их компанию, была не кем иным, как той самой женщиной, с которой он провел незабываемую ночь.

Она повернулась, услышав свое имя, ее глаза расширились, когда она осознала, кто стоит в нескольких футах от нее. Ник ждал, что в ее глазах мелькнет чувство вины или она, по крайней мере, смутится. Вместо этого ее глаза заметали такие молнии, что собственная ярость показалась ему пустяком.

– Что ты здесь делаешь?! – гневно воскликнула Дези, вскакивая со стула. – Решил ради любопытства заглянуть в трущобы?

«Какие трущобы?» – не понял Ник. Он не знал, как ответить на это непонятное обвинение. В его голове все еще стоял легкий туман оттого, что именно Дези копала под него. Что она была у него под носом, а он об этом даже не подозревал.

– Ну? – поторопила его Дези.

Ник наконец пришел в себя.

– Я здесь, чтобы передать это Д. И. Мэддокс, – сказал он, взмахнув папкой. – Но, должен признать, я немного удивлен, что вижу за ее столом тебя.

– Не стоит удивляться. – У нее хватило наглости пожать плечами. – Что ты вообще обо мне знаешь?

– Значит, вот как, – произнес Ник, и от ярости его глаза заволокла черная пелена. – Решила притвориться, что между нами ничего не было?

– А между нами действительно ничего не было, – холодно ответила Дези. – По крайней мере, ничего важного.

– А чем была для тебя та ночь? – взорвался он. – Подготовкой к этому? Способом познакомиться со своим «заданием» до того, как ты разрушишь его бизнес и жизнь?

– Я не разрушала ни твою жизнь, ни твой бизнес. Это целиком твоя заслуга, если ты торгуешь конфликтными бриллиантами.

– Однажды я уже сказал это твоему старшему редактору, а сейчас повторю тебе: «Бижу» не связана с конфликтными бриллиантами. – Он бросил папку на стол. – Здесь доказательство правоты моих слов.

Дези даже не потрудилась взглянуть на папку.

– А у меня есть доказательство обратного.

– Покажи его!

– Нет.

– Я не сомневался в этом. Кому какое дело до того, что ты подготовила статью, в которой нет ни одного правдивого факта, ведь главное для вас – привлечь к себе внимание. Я прав?

– Я не подделываю доказательства, – заявила Дези, вставая и обходя свой стол. – И я не брала факты с потолка.

– Что ж, пусть не ты, – согласился Ник. – Кто-то другой всучил тебе фальшивку, а ты просто несерьезно относящийся к своей работе репортер.

– А кем, в таком случае, возомнил себя ты? – с вызовом поинтересовалась Дези.

Они стояли лицом к лицу. На секунду – всего лишь на секунду – Ника отвлекли ее сверкающие глаза и порозовевшая кожа. Он вдохнул исходивший от нее аромат жимолости и ванили. Почувствовал тепло ее тела. Но затем до него дошел смысл слов Дези, и его ярость достигла критической точки.

– Кем я себя возомнил? – повторил он. – Я никем себя не мнил, милая. Я точно знаю, кто я такой. Я человек, чью карьеру – и столетний семейный бизнес – ты решила разрушить по прихоти. Я тот человек, которого ты обвинила в самых гнусных преступлениях. Я мужчина, с которым ты переспала, чтобы заполучить материал для статьи, а потом бросила, поняв, что я для тебя бесполезен.

– Я тебя не бросала. Это ты меня бросил.

Ник онемел.

– Значит, вот как ты проворачиваешь дела? – изумился он, когда обрел дар речи. – Вот как ты оправдываешь свое участие в разрушении чужих жизней? Ты переписываешь историю, чтобы та подтвердила версию, которая тебе нужна. Скандальная тема ради блестящей карьеры? Нет проблем. Для этого достаточно сфабриковать доказательства. Ты хочешь забыть, что переспала со мной? Это тоже легко. Притворись, что не получала мои сообщения. – Ник раскинул руки. – Ты бездарно распорядилась отпущенным тебе природным талантом, Дези. Тебе не в журналисты нужно было идти, а в писатели. Возможно, уже твоя первая книга возглавила бы список бестселлеров.

Дези стояла и смотрела на Ника, стиснув зубы, и ее глаза были такими же холодными, как воды Тихого океана в сезон зимних штормов.

– Ты сам не знаешь, что несешь, – наконец заявила она.

– Если ты собираешься назвать меня лжецом еще раз, то я…

– То что?

Ник был потрясен ее наглостью и тем, что она не лезет за словом в карман.

– Именно так я и думала, – ехидно усмехнулась Дези. – У тебя ничего не выйдет.

Ярость Ника вырвалась из-под контроля, к ней примешивались недоверие, легкое смятение и… сильнейшее влечение. Он шагнул вперед и прижал Дези к столу. Ник мгновенно осознал, что совершил ошибку. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы вспыхнуло яркое пламя всепоглощающего желания.

Он был не единственным, кого затронула эта близость. Дези выдало ее напрягшееся тело, покрывшаяся ярким румянцем кожа. Дыхание женщины стало неровным, ее руки слегка дрожали, когда она уперлась ладонями ему в грудь.

– Что ты делаешь? – прошептала Дези, когда он навалился на нее всем телом.

– Понятия не имею, – сказал Ник чистую правду.

– Тогда, может, тебе стоит остановиться?

– Может, и стоит. Но если ты хочешь, чтобы я тебя отпустил, не держись за меня так крепко. – Ник бросил взгляд на свою рубашку, в которую она вцепилась мертвой хваткой.

Дези выдохнула и попыталась отодвинуться. Но Ник не отпускал ее, положив одну руку ей на бедро, а вторую – между лопаток.

Время остановилось, пока они стояли, прижавшись друг к другу в схватке, призванной выявить победителя. Ник не понимал, что он делает, чего добивается. Какая-то частичка его хотела наказать Дези, а другая – отвезти ее к себе домой и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не начнет выкрикивать его имя снова и снова. Пока она даже помыслить не сможет о том, чтобы отвергнуть его.

Неизвестно, сколько бы они так простояли, но неожиданно Ник ощутил маленький, но несомненный толчок в ее животе.

– Что это? – не понял он.

– Это то, – ответила Дези, многозначительно взглянув на свой слегка округлившийся живот, – ради чего я оставила тебе сообщение на голосовой почте.

Глава 8

Дези не могла ничего понять по выражению лица Ника. То ли он пребывал в ступоре, то ли разом поглупел, глядя на ее увеличившийся живот.

– Закрой рот, – не выдержала она минуту спустя, – или проглотишь муху.

– Ты беременна?

– А на что это похоже?

Она не могла не подколоть его. Долго еще он собирается играть в эти игры? Дези трижды пыталась дозвониться ему по телефону и в конце концов оставила сообщение на голосовой почте. И она не стала ходить вокруг да около, прямо сказав, что беременна и ждет его звонка.

Стоит ли говорить, что он ей не позвонил?

И вот сейчас он стоит, не скрывая шока.

Ник только что обвинил ее в фальсификации доказательств для статьи. Что являлось абсолютной чушью. Дези несколько раз все перепроверила. И он явился сюда, пылая праведным гневом, только потому, что ему не понравилось, что она раскопала. Но это не ее проблема.

Но чем дольше стоял Ник, тем сильнее росла ее тревога. Неужели это все-таки ее проблема?

Тем временем помещение постепенно заполнялось возвращавшимися с обеда коллегами. Дези поняла, что им нужно найти какое-нибудь место, где их никто не потревожит. Нельзя выяснять отношения среди толпы репортеров. К тому же она хотела сохранить в тайне, что Ник является отцом ее ребенка.

– Пошли, – скомандовала Дези.

Схватив Ника за руку, она подтолкнула его к лестнице. Они спустились на парковочную площадку. Так как число сотрудников «Таймс» несколько сократилось, здесь было пусто.

Ник вроде бы пришел в себя к тому времени, когда они оказались на улице. Но, видно, не совсем, потому что вдруг спросил:

– Он мой?

– Конечно твой. Иначе зачем мне звонить тебе и оставлять голосовое сообщение?

– Клянусь, я не получал этого сообщения. Если бы получил, позвонил бы. Я бы… – Он осекся и тряхнул головой. – Значит, уже восемнадцать недель?

– Как ты быстро подсчитал. – Дези скрыла удивление по поводу того, что он запомнил дату их знакомства.

– И не я ушел от тебя.

– Как прикажешь это понимать?

– Я хотел увидеться с тобой еще раз. Я отправил тебе черт знает сколько сообщений, пытаясь добиться ответа. Это ты решила молчать.

Дези знала, что он прав, но продолжала защищаться.

– Если я тебя так сильно заинтересовала, почему ты не позвонил? Даже если ты не получил голосовое сообщение, то должен был увидеть, что я звонила.

В первый раз за то время, что Ник провел в офисе газеты, он отвел глаза.

– Я удалил твой номер. Если ты звонила…

– Когда я звонила, – поправила его она.

– Когда ты звонила, – согласился Ник, – на дисплее отобразился неизвестный мне номер.

Что ж, это доказывает, каков на самом деле мужчина, ставший отцом ее ребенка. Она прожила эти недели, месяцы как одержимая, перечитывая его послания, а он просто вычеркнул ее из своей жизни.

Впрочем, в ее случае это в порядке вещей – привязаться к мужчине, хотя этого делать не стоило, а потом узнать, что она не столь важна.

– Ясно. Конечно. – Дези попыталась произнести это небрежно, но, судя по лицу Ника, ей это не очень удалось. – Все отлично. Даже превосходно. Продолжай в том же духе.

– Что продолжать?

– Живи своей жизнью, а я буду жить своей. Нам не обязательно встречаться.

Ник посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

– Извини, Дези, но мы уже встретились, – заметил он. – И итог нашей встречи ты носишь в себе.

– Ты говоришь так, словно я только что узнала о беременности, но я ношу этого ребенка вот уже восемнадцать недель. И именно мне предстоит решать все связанные с его рождением вопросы. Так что можешь забыть чепуху про то, что «итог нашей встречи я ношу в себе», и возвратиться туда, откуда пришел.

– Надеюсь, ты не считаешь, что все будет так просто?

– Я не вижу, почему все нужно усложнять. Ты можешь вести тот образ жизни, к которому привык, а я, повторюсь, буду решать все вопросы, связанные с ребенком.

– Поскольку мы установили, что твой срок восемнадцать недель, понятно, что ты будешь рожать. А если ты не собираешься делать аборт…

– Не собираюсь! Так что извини, тебе и тут не повезло.

Ник издал низкий сердитый рык и взъерошил волосы.

– Ты что, тупишь? Я сказал, что, судя по всему, ты приняла решение родить ребенка, а ты почему-то решила, что я предпочитаю аборт. Да что с тобой не так?

Дези едва не рассмеялась. Если бы она получала хотя бы доллар каждый раз, когда ей задавали этот вопрос, то… то точно не работала бы репортером.

– Послушай, я не понимаю, к чему эта дискуссия. Это не твоя проблема, так что…

– Не моя проблема? – перебил ее Ник.

– Именно, не твоя проблема, – повторила Дези. – Моя работа не фонтан, но деньги у меня есть, а после смерти отца мне досталась приличная страховка. Так что не волнуйся. Мне не нужно ничего. Это мой ребенок и…

– Твой ребенок?

Дези сверкнула на него глазами, выведенная из себя тем, что Ник ее постоянно перебивает. Она изо всех сил старалась закончить этот разговор, чтобы не расплакаться.

– Знаешь, ты начинаешь повторять, как попугай.

– А ты говоришь, как лунатик. Ребенок, которого ты носишь, в такой же степени мой, как и твой, и…

– Заявлять о своих правах на что-либо может только тот, кто этим чем-либо обладает, Ник, а так как он находится в моем теле, то…

Дези не стала заканчивать предложение и пожала плечами. Чем, безусловно, привела его в дикую ярость. Ник скрипнул зубами.

– Он? Ты уже знаешь, что это мальчик?

Не дождавшись ответа Ника, Дези начала считать ребенка исключительно своим. Это был человечек, о котором она могла заботиться, кого могла любить.

Но все изменилось, когда снова объявился Ник и стал говорить о ребенке так, словно он для него уже что-то сделал. Дези не могла вот так сразу поверить ему.

Однако лгать Нику не хотелось. Поэтому она неохотно кивнула:

– Да, это мальчик.

Его глаза будто остекленели, и у него сделался такой вид, словно он боролся с головокружением.

– Ух ты, – наконец произнес Ник. – Значит, у нас будет мальчик.

Дези это не понравилось. Она его поправила:

– У меня будет мальчик.

– Ты опять?

На его лице отразилось явное разочарование, и это задело в ней какую-то струну. Под его пристальным взглядом женщина слегка поежилась. Значит, есть мужчина, который серьезно относится к своим обязанностям. Мужчина, который не бросился наутек, стоило ему узнать о том, что он станет отцом.

Впрочем, откуда ей знать, как он поступит в будущем? Ник только что узнал о ее беременности. Вполне возможно, он еще не до конца осознал, что означает появление ребенка в его жизни, а как только это случится…

Эта мысль придала ей сил. Положив руку на живот, неосознанно защищая ребенка, Дези попятилась.

– Опять? Мне кажется, я ясно дала тебе понять, что это мой сын.

– Наш.

– Мой. Он…

– О господи! Почему ты уперлась, как осел? – раздраженно осведомился Ник. – Я тебя не понимаю. Сначала ты не отвечаешь, когда я пытаюсь с тобой связаться. Затем пишешь убийственную статью и пытаешься уничтожить нашу семейную компанию, опираясь на лживые факты. А теперь ты исключаешь меня из жизни нашего еще не рожденного ребенка. Что я тебе сделал? За что ты меня ненавидишь?

– Я тебя не ненавижу, – смутилась Дези.

Ник смотрел на нее так, словно она низвергла с пьедестала Санта-Клауса, Пасхального зайца и Зубную фею одновременно.

– В самом деле? Мне все видится именно так. – Он покачал головой, отвернулся и зашагал прочь.

Сердце ее упало. Он уже отступается от нее и их ребенка. Что ж, прекрасно, подбодрила себя Дези. Лучше сейчас, чем после рождения малыша. Или после того, как она привыкнет на него полагаться.

Но оказалось, что Ник не собирался никуда уходить. Он просто подошел к ограде парковки. Дези наблюдала, как он стоял там, опустив голову и засунув руки в карманы. Она почувствовала себя виноватой.

– Послушай, – начала Дези и сделала несколько неуверенных шагов по направлению к нему. – Та статья не имеет с тобой ничего общего.

Ник посмотрел на нее, как на безумную.

– Ты облила грязью мою семью. Ты чуть не уничтожила моего брата низкой ложью, полученной от источника, который ты не перестаешь защищать.

– Никакой лжи не было.

Ник фыркнул:

– Да, конечно, продолжай уверять себя в этом. Как журналисту, тебе наплевать на правду.

Ярость вытеснила чувство вины.

– Ты ничего обо мне не знаешь!

– Потому что ты ничего не рассказала мне! Бог мой, ты уже на половине срока, но не сообщила даже об этом.

– Я сообщила…

– Оставив мне голосовое письмо? Одно паршивое голосовое письмо? Кто так поступает? – Ник шел к ней легкими пружинистыми шагами хищника.

– Я забеременела от незнакомого мужчины! Что еще, по-твоему, я должна была сделать?

– Хотя бы ответить на одно из моих сообщений! – рявкнул Ник. – Ты должна была обсудить со мной обвинения, которые выдвинул какой-то сукин сын! Ты должна была прийти ко мне и сказать, что ты беременна!

– Это не мой стиль.

– Не твой стиль – поступать благоразумно? Честно? Как подобает взрослому человеку? Да уж, я начинаю понимать, что это в самом деле не твой стиль.

– Пошел ты! – выкрикнула Дези, ничего не видя и не слыша из-за захлестнувшего ее гнева. – Ты эксплуатируешь детей и нагло врешь покупателям! Ты богатеешь от продажи «кровавых» бриллиантов! Ты лжешь каждый день! Кто ты, черт возьми, такой, чтобы меня судить?!

Она была разочарована и расстроена, получив подтверждение незаконных операций «Бижу». Это задело Дези, хотя она понимала, что ее поведение абсурдно. Но в ту ночь Ник показался ей хорошим парнем. Почти идеальным. Когда же выяснилось, что он имеет дело с чудовищами, стремясь получить дополнительный доход, ее сердце было ранено.

– Ты не считаешься ни с чьим мнением, – заявил Ник. – Для тебя существуют только твои желания, ты поступаешь только так, как считаешь нужным, и к черту последствия. К черту правду! Как ты собираешься стать репортером, освещающим новости, с таким отношением к жизни?

Его слова были словно пощечина.

– Я и есть новостной репортер.

– Ты ребенок, считающий себя взрослым. – Ник покачал головой, засунул руки глубже в карманы и попытался выровнять дыхание. – Знаешь что? Так мы ни к чему не придем. Поднимись к себе и прочитай заключение, которое я тебе принес. Поговори со старшим редактором, которая должна была получить копию. Потом разберись в себе и реши, что ты намерена делать в дальнейшем, после чего позвони мне. Тогда и поговорим.

– Да, конечно. Я обязательно так и поступлю. Может, я даже оставлю тебе еще одно голосовое сообщение.

Лицо Ника потемнело, и Дези предположила, что он разразится бранью. Однако он проглотил то, что, очевидно, жгло ему язык, и повторил:

– Позвони мне, когда захочешь поговорить.

– Я никогда не захочу с тобой говорить.

– Что ж, жаль. Потому что ты носишь моего ребенка, а я собираюсь быть частью его жизни. Но останешься ли при этом ты частью его жизни?

Сделав, таким образом, последний выстрел, Ник повернулся и зашагал прочь. Дези смотрела ему вслед, открыв рот. Страх когтил ее сердце. У нее был достаточно богатый жизненный опыт, и она сразу распознала угрозу в словах Ника.

Только этим утром молодая женщина проснулась с крепнувшим день ото дня чувством, что скоро она станет матерью-одиночкой. И была вполне этим довольна. Нет, не так. Она была счастлива. А всего через шесть часов мужчина, который был отцом ее ребенка, пригрозил, что отберет его. У него хватит на это средств.

– Эй! – окликнула его Дези, но он не обернулся. – Ник!

Она поспешила за ним, но не успела сделать и двух шагов. Ей поступило сообщение. Дези бросила взгляд на экран и замерла, прочитав послание Малкольма: «Статья о „Бижу“ отменяется. Источник – туфта. Немедленно зайди ко мне».

Глава 9

Ник сел в машину и газанул с парковки, не собираясь останавливаться до тех пор, пока его, Дези Мэддокс и «Лос-Анджелес таймс» не будут разделять несколько миль. Может, такое желание и недостойно взрослого человека, но если бы он продолжил препираться с Дези, то непременно сказал бы что-нибудь, о чем впоследствии пожалел бы. А так как она была матерью его ребенка – его ребенка! – Ник не счел это благоразумным.

Мчась по улицам Лос-Анджелеса, он пытался успокоиться и обрести самообладание. Он не только нашел Дези, но и узнал, что станет отцом. Отцом! И с каждой секундой значимость предстоящего события все сильнее давила на него.

Меньше чем через пять месяцев он станет отцом малыша-карапуза. А что потом? Ник не представлял, что значит быть родителем. Его собственный отец стал для них с Марком ярким примером того, каким не должен быть отец.

Впрочем, если он будет использовать методы, противоположные отцовским, то, возможно, у него все получится.

Ник вел «порше», ловко лавируя между автомобилями и стараясь не поддаваться панике. Дело было не в том, что он не хотел стать хорошим отцом, и не в том, что он боялся ответственности. И не важно, что Дези считает его каким-то бездушным монстром с комплексом Питера Пэна. Отнюдь. Ник был готов взять на себя ответственность и заботиться о своем ребенке.

Он всего лишь немного побаивался, что может не справиться. Что будет допускать ошибки, которые больно ранят малыша, так же как ранил его и Марка их отец. Ник совсем не хотел стать тем, кто постоянно подводит и разочаровывает свою семью.

Задумавшись, Ник проехал на желтый свет, который тут же сменился красным. Со всех сторон загудели клаксоны, и он поднял руку, молчаливо извиняясь. Наверное, стоит остановиться, пока он не стал причиной аварии.

Парк Гриффит и Обсерватория находились всего в паре кварталов. Ник осторожно перебрался на правую полосу и свернул к парковке. Однако усидеть на месте он не мог. Мысли мелькали в мозгу, как калейдоскоп, и грозили придавить его.

Ник выбрался из машины и зашагал к парку. На крайний случай сгодится и ходьба. Островок леса в центре многолюдного города поможет ему прояснить голову.

Но чем дольше шел Ник, тем больший хаос творился в его мыслях.

Каким отцом он будет?

Сможет ли он не причинять своему ребенку боль, какую причинял ему собственный отец?

Как проломить стену, которую Дези возвела вокруг себя, и заставить ее выслушать его?

Удастся ли им создать хотя бы подобие семьи ради их ребенка, если Дези, судя по всему, его ненавидит? И не хочет иметь с ним ничего общего?

Ник знал, на что похожа жизнь ребенка, родители которого ненавидят друг друга и пользуются детьми, как оружием, – лишь бы больнее ударить противника. Он не допустит, чтобы его ребенок рос в тех же условиях, что и они с Марком.

Но как это предотвратить? Как убедить Дези, что она может верить ему хотя бы в одном – он не причинит вреда ни ей, ни их ребенку? И раз уж речь зашла о доверии, то как он, черт возьми, сумеет доверять ей после того, что она натворила?

Ник был готов признать, что она поверила ложным сведениям, проглотила всю ту чушь, которую ей скормили. Но ведь она журналист и умеет проводить расследования – по крайней мере, ее этому учили. Пусть Дези еще новичок в этом деле, но она обязана искать факты. Это ее работа – говорить с людьми по разные стороны баррикад, чтобы разобраться, какая из сторон говорит правду, а какая лжет.

Ничего этого она не сделала. Несмотря на то что они провели потрясающую и незабываемую ночь, несмотря на то что она носит ребенка, который в свое время унаследует «Бижу», у Дези не возникло никаких сомнений в своей правоте, когда она строчила статью, способную разорить компанию. Ей даже в голову не пришло предупредить его, не говоря уже о том, чтобы позволить ему изложить свою версию.

Как сильно она должна его ненавидеть, если решилась на такое. И почему? Он семь раз возносил ее на вершину наслаждения – при приблизительном подсчете – и пытался увидеться с ней снова. Дези нравилась ему. Очень нравилась – до того, как она чуть не вываляла его в грязи.

Ник шел, вспоминая проведенную с ней ночь. Он пытался найти хоть что-нибудь, что могло бы отвратить Дези от него. Она немного испугалась, когда он, не спросив разрешения, узнал номер ее телефона, но после они пришли к компромиссу. Ник следовал установленным ею правилам. А она в отместку чуть его не погубила.

Это не имело смысла.

– Папочка, папочка, выше, еще!

Восторженный крик привлек внимание Ника.

Затем послышался глубокий мужской смех. Его взгляд устремился к детской площадке. Мужчина примерно его возраста раскачивал качели, на которых сидел маленький мальчик. Мальчишка был очарователен: с непослушными вьющимися волосами, большими карими глазами и улыбкой во весь рот.

– Быстрее, пап, быстрее! – командовал мальчишка.

Его отец смеялся, подчиняясь приказам.

Ник не мог глаз отвести от них. Отец и сын выглядели очень счастливыми.

Он не знал, как долго стоял и смотрел на них, но мужчина стал бросать на него странные взгляды. Просто потрясающе! За какой-то час его сначала обвинили в нарушении прав человека, а теперь, похоже, считают извращенцем, ищущим свои жертвы в парке. Ну и денек выдался…

– Прошу прощения, – извинился Ник, отступая подальше. – Я только что узнал, что я… что у меня будет, э-э-э… мальчик. – Да что с ним происходит? Язык перестал его слушаться. Такого раньше не случалось. Обычно у него наготове всегда была шутка или какая-нибудь история, с ним любой начинал чувствовать себя непринужденно. И вот, пожалуйста, он с грехом пополам пытается произнести простую фразу.

Но, похоже, невнятный лепет мужчин, готовящихся стать отцами, был довольно распространенным явлением. Подозрительность на лице мужчины сменилась усмешкой, к которой примешивалась капелька сочувствия.

– Вы только что узнали, что ждете с женой мальчика? – уточнил он.

Не совсем так, но достаточно близко.

– Да. Это…

– Это бомба, – подхватил мужчина. – С конфетти.

– Да. Точно. Бомба с конфетти. Я до сих пор не могу прийти в себя.

– Папочка, выше! – снова крикнул мальчуган.

– Твоя мама мне голову оторвет, – засмеялся мужчина, но все же подтолкнул качели сильнее. – Да, это безумие, – продолжил он, обращаясь к Нику. – Но в то же время это самое лучшее безумие на свете, потому что вы, – он показал на сына, – получаете вот такое чудо.

– Вижу. Сколько ему?

– Только что исполнилось четыре.

– Он чудесный.

Мужчина довольно хмыкнул:

– Да, это так. Немного сорвиголова, хочет побежать быстрее или подняться выше. В общем, заставляет нас тянуться изо всех сил.

– Все, пап! – перебил их мальчик.

– Все? – удивился мужчина.

– Я хочу покататься на горке.

– А, понятно. – Ник наблюдал, как мужчина аккуратно остановил качели и помог сыну слезть. – Пошли! – Уходя, он бросил взгляд на Ника. – Ну, пусть ваш малыш будет богатырем.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Ник. – Надеюсь, что у нас все будет хорошо.

– Обязательно, – подбодрил его незнакомец. – Можете поверить мне на слово: это самое безумное событие, которое только будет в вашей жизни, но лучше его ничего нет.

Мужчина посадил сына на плечи и, подпрыгивая, как лошадка, припустил бегом к горке. «Наездник» приветствовал это восторженными криками.

Ник постоял, провожая их взглядом. Он почувствовал, что успокаивается. Все будет в порядке. Пусть он пока ничего не знает, но у него есть пять месяцев на то, чтобы изучить азы отцовства. И целая жизнь, чтобы узнать об этом все, что только можно.

Дези лучше его принять. Он уступит ей лидерство, но пусть она не пытается полностью исключить его из своей жизни. Она носит его ребенка – его сына. Он готов идти на компромисс, но не позволит ей уйти. Чем раньше она с этим смирится, тем лучше.

Как она могла так напортачить? Дези сидела, уставившись на доказательство, лежащее на ее столе. Документ она прочитала, наверное, раз пятьдесят, однако все еще не могла свыкнуться с мыслью, что допустила ужасную ошибку.

Ник привез ей все материалы, включая химический анализ бриллиантов, которые продает компания «Бижу». Алмазы по своему происхождению и химическому составу в точности совпадали с теми, которые добывают в Канаде. Не в Африке. И все камни были чистыми, что подтверждалось выданными на них сертификатами.

Это было не единственное доказательство, которое предоставил Ник, хотя его было более чем достаточно, учитывая, что заключение подписал один из самых известных экспертов по конфликтным алмазам. Кроме этого, Ник привез письменные показания, данные под присягой бригадирами всех рудников, о том, во сколько оценивается каждое месторождение, и о количестве алмазов, поступивших в «Бижу» за последние три года. Это полностью совпадало с сертификатами.

Ник предоставил все сведения, чтобы доказать несостоятельность ее заявлений, которые в свете этих фактов выглядели вопиющей ложью. Малкольм пришел к такому же выводу. После разговора Дарлин с Ником, когда тот ясно дал понять, что предъявление им иска за клевету – всего лишь вопрос времени, Малкольм сам занялся перепроверкой сведений, предоставленных источником.

Дези, получив от босса предварительную информацию, тоже это сделала. Но похоже, она что-то упустила. Сегодня рано утром между Малкольмом и источником произошел разговор. Каким-то образом Малкольму удалось заставить его признаться в том, что он подделал предоставленные редакции документы, чтобы очернить братьев Дюран.

Все оказалось ложью. Она проглотила фальшивку, как рыба наживку. Ей было необходимо, чтобы информация оказалась правдой, потому что после написания этой статьи она могла забыть про светские приемы и погрузиться в мир настоящих новостей. И какая разница, что в результате этого она могла погубить репутацию двух честных бизнесменов? Какая разница, если в результате ее ошибки могли пострадать другие люди и даже газета? Ей требовалась сенсация.

Как можно быть такой доверчивой? Неужели она была настолько охвачена нервной лихорадкой и попытками вывести Ника Дюрана на чистую воду, что просмотрела очевидные нестыковки? Оглядываясь назад, Дези с содроганием понимала, что их было более чем достаточно. Но она так хотела разработать эту тему и не разочаровать Малкольма, что проявила недопустимое нетерпение и закрыла на эти оплошности глаза, сразу же найдя для них оправдание.

О боже! Высокомерная идиотка, хуже которой не придумаешь. Она отказывалась увидеть и тем более признать свою неправоту. Дези не хотелось вспоминать, что она наговорила Нику, когда он попытался вручить ей документы… Доказательство того, что он не такой, каким она его представила, находилось у нее в руках, но она упрямо отказывалась на него взглянуть.

И вот статья, на которую она потратила столько сил, представляет меньше ценности, чем дохлая мышь. Малкольм утешал ее, утверждал, что это не ее вина. Ведь Кэндис – репортер, у которой было больше опыта и которая работала с ней в паре, – просмотрела те же неточности, что и Дези. Но молодая женщина не находила себе оправдания. К тому же Кэндис не владела всей информацией, какой владела Дези. И ее не учил с юности Алан Мэддокс – один из лучших в мире специалистов по журналистским расследованиям.

Если Кэндис и допустила ошибку, то только потому, что полагалась на Дези, которая твердила ей, что информация, имеющаяся у них в руках, абсолютно достоверна.

Вот почему она снова ведет светскую хронику – по крайней мере, пока. Малкольм сказал, что не собирается увольнять ее из-за промаха, но на такой промах нельзя закрыть глаза. Если бы эта статья была напечатана – если бы Малкольм и Дарлин не были такими дотошными, – для газеты настали бы жаркие деньки. А «Бижу» оказалась бы в осаде прессы, организаций, защищающих права человека, и адвокатов, подающих на них в суд от имени своих клиентов, которые приобрели бриллианты. В общем, ужас того, что могло последовать, лучше не представлять.

И все это произошло бы по ее вине.

А Ник все равно хотел с ней поговорить. И она, проявив высокомерие и самую настоящую тупость, заставила его развернуться и уйти. Хуже того, она загнала его в угол, и он решил, что у него есть единственный путь – вступить с ней в схватку ради своей компании и ради их ребенка.

Отличная работа, Дези! Каким-то образом она умудрилась так запутать свою жизнь, что не представляла, с какого конца начать распутывать клубок. Более того, Дези не была уверена, что сможет это сделать.

Однако попытаться она должна. Пока Малкольм помогает ей исправиться на профессиональном уровне, она обязана исправить все в личном плане.

А это значит, что придется позвонить Нику. И объяснить ситуацию. И – если понадобится – вымаливать у него прощение. Боже… Дези закрыла глаза. Как это унизительно! Пусть даже она не права.

Но Дези была достаточно умна, чтобы признать: ей некого винить в этом, кроме себя. Именно она не стала слушать Ника. Именно она настолько ушла головой в это расследование, настолько уверовала в то, что Ник виноват чуть ли не во всех смертных грехах, что оставила ему лишь одно голосовое сообщение.

Дези дала себе пять минут, чтобы подуться и поупрямиться, а затем собрала волю в кулак и набрала номер Ника.

Глава 10

Дези и Ник приехали в один из его любимых ресторанов в Лос-Анджелесе – небольшую тратторию в сердце Беверли-Хиллз. Он любил в ней бывать, потому что здесь отлично готовили и потому что брат владельца уже много лет работал в «Бижу». Но стоило им войти, как Ник понял, что в этот раз он сделал неправильный выбор.

Хотя Дези ничего не сказала, было очевидно, что она чувствует себя несколько некомфортно. Он было решил не обращать на это внимания, но они и так уже поломали достаточно копий. Совместный ужин должен помочь им прийти к общему знаменателю, и если для того, чтобы Дези чувствовала себя непринужденно, следует найти другое место, он охотно это сделает.

Но когда Ник спросил, не будет ли она чувствовать себя свободнее в каком-нибудь другом ресторане, женщина пожала плечами:

– Все отлично.

– Уверена? Если ты не любишь итальянскую кухню, то…

– Все любят итальянскую кухню, – возразила Дези, слегка округлив глаза. – Проблема не в этом.

– Тогда в чем?

– Здесь дорого.

– Не волнуйся. Я тебя пригласил…

– Мне не нужны твои деньги. Я позвонила тебе не поэтому. И уж точно не из-за них я сохранила ребенка. Поверь, я не хочу, чтобы ты возил меня в шикарные рестораны и тратил на меня много денег.

– Поверь, – усмехнулся Ник, – я прекрасно понимаю, что тебе не нужны мои деньги, Дези. Иначе ты не стала бы писать статью, которая обошлась бы мне очень дорого.

Она вспыхнула и впервые за то время, что они сидели за столом, отказалась смотреть ему в глаза.

– Мне правда очень жаль. Я поверила не тому человеку и… – Ее голос сел.

Ник понял, что ему не нравится эта новая, притихшая Дези. Да, десять часов назад он жаждал крови Д. И. Мэддокс, но это было до того, как выяснилось, кто она такая. Женщина, с которой он провел жаркую, оставившую неизгладимый след в его памяти ночь. Женщина, которая достойно парировала его удары и в которой он чувствовал внутреннюю силу. Женщина, которая носила под сердцем его ребенка.

– Послушай, почему бы нам не начать все сначала? – предложил Ник, наклоняясь к ней и накрывая ее руку своей.

– Все сначала? – недоверчиво переспросила Дези. – Я почти пять месяцев ношу твоего сына. Мне кажется, немного поздновато начинать все сначала.

– Давай попробуем начать с чистого листа, оставив прошлое в прошлом.

– Ты хочешь, чтобы мы все забыли?

– А почему нет?

– Думаешь, мы сможем?

– Почему нет? – повторил Ник.

Дези рассмеялась, хотя и не совсем непринужденно:

– Мы опять пришли к тому, чтобы отвечать вопросом на вопрос?

– Эй, – запротестовал Ник. – Я первый спросил, а ты снова начала сыпать вопросами вместо того, чтобы ответить.

– Все было совсем не так, – заявила Дези и скептически взглянула на него. – Но я готова взять вину на себя в качестве жеста доброй воли.

Ник расслабился, по-настоящему расслабился – впервые за несколько дней. Дези с ним, они не упрекают друг друга, так что можно надеяться, что совсем скоро они начнут вести конструктивный диалог. К тому же компания спасена. Что может быть лучше – на данный момент?

Сделав заказ, они завели беседу, не имеющую к их проблемам никакого отношения. Поговорили о Лос-Анджелесе, о погоде, о концертах, на которых недавно побывали. После того как они приступили к еде, Ник почувствовал, что его раздражение усиливается. Не потому, что он возражал против обсуждения с Дези таких тем. Она снова продемонстрировала свой ум, чувство юмора и доказала, что является интересной собеседницей. Если бы их ситуация была обычной, Ник был бы рад провести вечер, смеясь и флиртуя с ней.

Однако ситуация была далека от обычной. Ник достаточно легко относился ко всему, за исключением «Бижу», но сейчас он отнюдь не испытывал легкость. Не тогда, когда Дези носит его ребенка. И не тогда, когда им еще многое предстоит выяснить.

Официант унес пустые тарелки, и Ник заказал десерт, от которого Дези отказалась, но он надеялся соблазнить ее лимонным чизкейком с маскарпоне.

Ник уже был готов поговорить об их сыне и о том, как им поступить.

Дези почувствовала его настроение, потому что, не закончив историю, которую рассказывала, с опаской взглянула на Ника.

Ему не очень понравилось выражение ее глаз. К тому же Дези напряглась, словно приготовилась к удару. Всю свою жизнь он очаровывал женщин. Не хватало только, чтобы мать его ребенка боялась его.

Потянувшись через стол, он провел рукой по ее волосам. Она вздрогнула, но Ник не убрал руку. Вместо этого он заправил один непослушный локон за ухо Дези, а затем провел пальцем по нежной округлости ее щеки.

Стоило ей почувствовать его прикосновение, как глаза ее закрылись, она слегка покачнулась и подалась навстречу его руке. И в тот же миг пламя, которое полыхало между ними в ту ночь, когда они познакомились, вспыхнуло с прежней силой.

Прошло восемнадцать недель с того дня, когда Ник сжимал Дези в своих объятиях. Восемнадцать недель назад он в последний раз прокладывал дорожку из поцелуев от ее плеча вниз, по плавному изгибу спины. Но он до сих пор помнил ощущение ее тела в своих руках. До сих пор помнил ее стоны, когда он вошел в нее, и как она в беспамятстве царапала ему спину.

– Позволь отвезти тебя домой к тебе, – сказал Ник, его голос звучал хрипло от желания, которое он не пытался скрыть. – Позволь мне сделать так, чтобы тебе стало хорошо.

Глаза Дези распахнулись, и в их глубине Ник увидел то же самое желание, которое снедало его, ту же самую жажду. Но в них также просматривалась легкая настороженность, свидетельствовавшая о смятенных и противоречивых чувствах. И он понял: не важно, как сильно он желает Дези. Он ее не получит. Не сейчас, поскольку еще ничего не решено.

Поэтому Ник откинулся назад, его рука упала.

– Прости, – прошептала Дези. – Я таких дел наворотила…

Так и есть, но Ник не собирался ее за это винить. Он и сам наделал много ошибок. Он удалил номер ее телефона. Он проявил небрежность, не прослушивал сообщения на голосовой почте и пропустил самое важное сообщение в своей жизни.

– Вот почему мы начинаем все заново. Чтобы больше никто ничего не натворил. Чтобы ни мне, ни тебе не пришлось потом расхлебывать.

Голова Ника все еще была затуманена желанием, причем оно отзывалось не только в этой части его тела. Он откинулся на спинку стула и сделал глоток воды, пытаясь собраться с мыслями.

– Послушай, – начала Дези, – я знаю, что ты хочешь поговорить о ребенке. Но я пока не готова к этому. Последние месяцы я жила в уверенности, что буду делать все одна, а теперь ты хочешь принимать в этом участие. Это здорово, но мне нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

– Я понимаю. И у нас есть время, чтобы все решить. Но знай: ты больше не одна.

– Я знаю.

– Сомневаюсь, – заявил Ник. – Я не просто хочу быть частью жизни нашего ребенка, когда он родится. Я хочу начать все сейчас. Ты беременна, а беременным женщинам нужно многое. Если так, я хочу помочь тебе и в этом.

Несколько долгих секунд Дези молчала. Ник счел это хорошим знаком – ведь она не отвергла сразу его помощь. Но чем дольше она заставляла его ждать, тем сильнее он нервничал.

– Я не возражаю, – наконец сказала Дези.

– Да?

– Не обязательно так удивляться, – со смехом заметила она.

– Да, – повторил Ник. – Просто… Сегодня утром я повел себя как кретин и прошу прощения.

Дези вздохнула. Медленно выдохнула.

– Значит, ты хочешь помочь мне и во время беременности?

– Безусловно. – Ник мысленно снова оказался в парке и любовался отцом и сыном.

Он тоже хотел качать своего малыша на качелях и собирался все сделать для того, чтобы когда-нибудь это случилось.

– О’кей. На следующей неделе у меня намечен визит к врачу. Ты можешь поехать со мной.

– Отлично. Но я хочу больше.

– Больше? – Дези недоуменно нахмурилась. – Мне кажется, этого вполне достаточно. Посещения врача – раз в месяц, а затем, ближе к родам, один раз в две недели. Предупреждаю заранее, что в этих визитах нет ничего впечатляющего. Я писаю на палочку, слушаю, как бьется сердце малыша – это самый лучший момент. Иногда доктор назначает анализ крови. Вот и все.

– Лично для меня это звучит впечатляюще.

– Потому что не в тебя втыкают иголку.

– Слава богу, – кивнул Ник и для пущего эффекта округлил глаза. – Я тот еще рева.

– Знаешь, я почему-то так и подумала, – со смехом заметила Дези. – Есть в тебе что-то такое.

Ник вздернул бровь.

– Я похож на плаксу? – осведомился он.

– У тебя вид… чувствительного человека.

Это вызвало смех у него.

– Должен сказать, в первый раз мне говорят что-то подобное.

– Это потому, что ты скрываешь свою чувствительную натуру за своим обаянием.

Дези явно хотела, чтобы это прозвучало как шутка, но опять выражение ее глаз подсказало Нику, что она видит больше, чем он хочет ей показать. Показать кому бы то ни было. Всю свою жизнь он изображал шутника, слыл покорителем сердец, человеком, который идет по жизни смеясь – в противоположность излишне серьезному Марку. Это он гасил взрывоопасный характер их отца, когда атмосфера в семье начинала накаляться, и именно он встал между отцом и Марком, когда ситуация стала хуже некуда. И все это Ник делал с улыбкой.

Он годами шлифовал эти качества, пока все, кто его знал, не поверили, что он на самом деле таков.

Черт, да большую часть времени Ник и сам был в этом уверен. Осознание, что Дези разглядела сквозь маску его истинное лицо, увидела то, что большинство людей даже не искали, потрясло Ника до глубины души.

Это могло служить единственным оправданием того, что произошло в следующую секунду.

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, – заявил он.

– Переехать к тебе? – Дези взглянула на него так, словно сомневалась в здравости его рассудка. – Ты не можешь предлагать это серьезно.

– Я абсолютно серьезен.

– Нет.

Ник подождал, пока официант наливал им воду и ставил на стол десерт, а потом сказал:

– Я серьезно.

Он подцепил вилкой кусочек чизкейка и протянул Дези. Она пристально взглянула на него, а затем посмотрела на предложенный ей кусочек.

– Может, и так, – наконец согласилась она, подалась вперед и губами сняла чизкейк с вилки. – Но ты не обязан. Мы совсем не знаем друг друга.

На ее верхней губе остались взбитые сливки, и Нику как никогда сильно захотелось слизнуть их. Единственное, что удержало его, – уверенность в том, что этим он сейчас ничего не добьется. И уж наверняка это не поможет ему убедить Дези, что он не склоняет ее к переезду, исходя из собственного удобства…

– Что, если с тобой что-нибудь случится и понадоблюсь я?..

– Я не знала, что ты врач.

– Речь не об этом.

– Если ты мне будешь нужен, я могу тебе позвонить. – Дези подняла телефон. – Для этой цели и существуют стильные смартфоны. При условии, конечно, что ты ответишь на звонок.

– Если бы мы жили вместе, тебе не пришлось бы мне звонить. Я бы всегда находился у тебя под рукой.

Дези тяжело вздохнула:

– Ник, послушай, я понимаю, что известие о ребенке вогнало тебя в ступор. Я живу с мыслью об этом вот уже несколько месяцев, и все равно меня порой пробирает страх. Но это не значит, что мы должны выкинуть какой-нибудь безумный поступок. Почему бы тебе не обдумать все как следует? Хотя бы несколько дней? Понять, что ты хочешь именно этого…

– Это именно то, чего я хочу. Я не из тех мужчин, Дези, которые сбегают от ответственности.

– Но ты не обязан всегда быть рядом со мной, пусть даже ребенок – это и твоя ответственность тоже. Ты должен быть частью его жизни только в том случае, если хочешь этого, а не потому, что чувствуешь себя обязанным.

– Ты искажаешь мои слова. Конечно, я хочу быть частью его жизни…

– Послушай меня минутку, ладно? – Теперь Дези потянулась через стол, чтобы накрыть его руку своей. – Тебе сначала нужно все серьезно обдумать, чтобы не совершить ничего поспешного. Будет лучше, если ты уйдешь прямо сейчас, а не через четыре месяца или, хуже того, через четыре года, когда решишь, что ребенок – это скучно.

– Почему ты уверена, что я обязательно уйду?

– Почему ты так уверен, что не уйдешь?

– Мы снова вернулись к обмену вопросами. – Ему не до конца удалось справиться с раздражением.

– Вернулись, – с легкой улыбкой согласилась Дези. – Но это важные вопросы. И ты не ответил на мой.

– Как и ты на мой. – Он поймал ее взгляд.

Дези моргнула первая.

– Просто я считаю, что тебе нужно подумать обо всех последствиях.

– Я уже подумал.

– Несколько часов?

– Иногда несколько часов – это все, что нужно.

Она округлила глаза:

– Ты ведешь себя иррационально.

Только теперь Ника осенило, как сильно Дези расстроена этой дискуссией. Она храбрилась, притворялась, что ее забавляет разговор, но за этим крылось что-то еще. Что-то тревожное и, может, немного испуганное.

Именно страх женщины заставил Ника откинуться на спинку стула и внимательно изучить ее лицо. Он пытался понять, что заставляет Дези нервничать. Попытка не увенчалась успехом, и это его раздосадовало.

Относительно одного пункта Ник был вынужден признать, что Дези права. Они действительно совершенно не знают друг друга и пока не узнают хоть немного, взаимная настороженность вполне объяснима и естественна.

Это еще одна причина жить вместе, решил он. Ничто не способно сломать барьеры так, как проживание под одной крышей. Однако инстинкт говорил, что не стоит указывать на это Дези. Она тут же бросится бежать от него со всех ног.

– Что мне нужно сделать, – начал Ник, когда молчание стало невыносимым, – чтобы ты согласилась переехать ко мне?

– Ничего, – ответила Дези. – Потому что этого не будет. Даже если не перечислять все причины, по которым двум малознакомым людям не следует жить вместе, это невозможно и с точки зрения логики. Ты живешь и работаешь в Сан-Диего. Я – в Лос-Анджелесе. Я никогда не соглашусь каждый день тратить три часа на дорогу.

– Если это твой главный довод, забудь о нем. Мы это уладим.

– Как? Всех твоих денег не хватит, чтобы сдвинуть с места застрявший в пробке транспорт.

– Может и так, но есть другие способы передвижения.

– Например?

– Вертолет. – Ник одним глотком осушил бокал с водой. – Видишь? Проблема решена.

– Если не считать того, что у меня нет вертолета.

– Зато у меня целых три.

– Послушай, – заявила Дези, бросая салфетку на стол и вставая. – Этот разговор окончен. Я иду в туалет, а когда вернусь, мы поболтаем о чем-нибудь другом. Если не будет темы для разговора, меня здесь тоже не будет.

Глава 11

Когда Дези вернулась из туалета, Ник уже расплатился по счету. Нет, он не придумал новую тему для разговора. Он просто подошел к старой с другого конца.

– В общем, – сказал он, садясь за руль машины, которая стоила значительно больше, чем Дези получала за год. – Я нашел решение.

– Я и не знала, что у нас есть проблема, – сухо заметила она.

Ник не отреагировал.

– Ты не хочешь переезжать ко мне, – продолжал он. – Тогда почему бы мне не переехать к тебе?

Дези разразилась смехом. Она знала, что это грубо, тем более что у Ника был чрезвычайно довольный вид, но не смогла удержаться. Мультимиллиардер станет влачить существование в крошечной квартирке на пятом этаже в доме без лифта? Да кладовка в его особняке больше, чем вся ее квартира.

Выезжая задним ходом с парковки, Ник бросил на нее досадливо-раздраженный взгляд:

– Не вижу ничего смешного.

– В самом деле?

– Да.

Дези размышляла, стоит ли просвещать Ника насчет размеров ее жилища. Но, с другой стороны, это, пожалуй, позволит ей от него избавиться. Вряд ли он выдержит хотя бы один день в ее квартире, так почему бы не согласиться? В первое же утро, когда не будет горячей воды или сломается вентилятор, Ник уйдет сам. Миллиардеры-плейбои, рожденные с серебряной ложкой во рту, вряд ли знают, что такое лишения. Она не так уж часто встречалась с миллиардерами-плейбоями, но была уверена, что все обстоит именно так.

– О’кей, – кивнула Дези. – Ты можешь переехать ко мне.

– Серьезно? – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Ты окончательно решила?

– Да. Предупреждаю: квартира у меня маленькая. Но сначала нам нужно выработать несколько основных правил.

Улыбка сбежала с его лица.

– Основные правила?

– Ну да. Например, кто первый занимает ванную, у кого какие обязанности по дому, и, разумеется, никакого секса.

Ник начал хмуриться, и Дези с трудом удалось не расхохотаться до упаду. Наверное, неправильно потешаться над человеком в такой ситуации, но она не могла с собой справиться. После напряжения, в котором Дези пребывала весь день, разве можно упустить возможность расслабиться за его счет?

– У тебя есть какие-то возражения? – поинтересовалась она, немного успокоившись.

– Ну, ты можешь занимать ванную, когда тебе угодно, для уборки я кого-нибудь найму, а остальное буду делать сам. Что касается последнего правила – «никакого секса», – я не совсем с ним согласен.

– Вот как, – произнесла Дези, стараясь, чтобы ее голос звучал невинно. – Если честно, это правило основное – без него сделка не состоится.

– Но у нас уже был секс. И, – Ник бросил взгляд на ее живот, – ты беременна. Поэтому я не понимаю, чего ты хочешь добиться воздержанием.

– Я объяснила еще в ресторане. Я тебя не знаю. И, за исключением одного-единственного раза, я не сплю с мужчинами, которых не знаю.

– Я единственный мужчина, с которым у тебя была случайная связь?

– Ты услышал только это?

– Нет, я слышал все. Но это определенно самая интересная часть.

– Разумеется, – фыркнула она. – Ведь ты мужчина.

Ник бросил на нее задорный взгляд:

– Я никогда не утверждал обратное, милая.

– Не называй меня так. – Это вырвалось у нее мгновенно, словно неожиданно открылся тайник, о котором Дези не вспоминала много лет.

– Как? – озадаченно переспросил Ник. – «Милая»?

– Да. Никогда не называй меня так.

– Без проблем. – Он вскинул руку в умиротворяющем жесте. – Прости. Я не хотел тебя расстроить.

– Ты не расстроил, – возразила она.

Ник понимал, что она лжет. Но он не стал спрашивать, чем была вызвана такая реакция.

Воцарилось неловкое молчание. Наконец Ник спросил, где находится ее квартира.

– В доме есть лифт? – поинтересовался он, когда они начали подниматься по лестнице.

– Не-а, – весело ответила Дези.

– Это скоро станет для тебя проблемой, ты не считаешь?

Она почти слышала, как завращались шестеренки в его мозгу. Он пытался сообразить, как это использовать, чтобы заманить ее к себе домой.

Только она этого не допустит.

– Я уже посоветовалась с врачом. Она сказала, что немного физических упражнений не помешает ни мне, ни ребенку. Правда, она предупредила, что, если придется делать кесарево сечение, мне нельзя будет ни подниматься, ни спускаться по лестнице, но на данной стадии нет никаких признаков того, что я не смогу родить естественным путем. – Дези беспечно улыбнулась Нику.

– Значит, существуют какие-то ранние признаки, указывающие на то, что женщине потребуется кесарево сечение?

– Да. Но у меня их нет. – Она взяла его за руку, когда они наконец остановились перед ее дверью. – Расслабься, Ник. Пока моя беременность протекает нормально. Так ты войдешь? – поинтересовалась Дези, открывая дверь и входя в прихожую размером три на три фута.

– Ты этого хочешь? – Он внимательно смотрел на нее, ожидая ответа. – У тебя усталый вид.

Дези в самом деле испытывала усталость. Этот день принес ей столько положительных и отрицательных эмоций, что женщине казалось, будто она пробежала марафонскую дистанцию, а может, даже две.

Но им с Ником нужно было многое обсудить – закрепить основные правила, если он не отказался от желания поселиться в ее крохотной квартирке.

– Все в порядке, – сказала Дези, отступая в сторону и позволяя ему войти.

– Думаю, мне лучше уехать. Отдыхай. – Ник вытащил телефон из кармана, пристыженно опустил голову и попросил: – Может, снова дашь свой номер? Обещаю больше его не удалять.

– Полагаю, это покажет время.

Дези шутила, но взгляд Ника метнулся к ее глазам. Он был абсолютно серьезен.

– Я никуда не денусь, Дези.

Почему-то в ее случае все всегда выходило наоборот. О, у всех появлялись веские причины для ухода, а итог был один и тот же. Она оставалась в одиночестве, пытаясь склеить кусочки своего сердца, которое разбивали слишком часто и самыми разными способами.

Но с этим покончено, твердо решила Дези, диктуя Нику свой телефон. Больше она не станет раскрывать душу человеку, чтобы затем смотреть ему вслед. Она даст Нику шанс, позволит ему стать частью жизни их ребенка, но это все. Она ни за что не впадет в зависимость от него. Ни за что не позволит ему причинить ей боль, когда он в конце концов уйдет.

– Поспи, – сказал Ник. – Я позвоню завтра, и мы обговорим детали моего переезда. Я хочу перебраться сюда как можно быстрее.

– Насколько быстрее? – осторожно спросила Дези.

– В эти выходные, если ты не возражаешь. Я бы переехал раньше, но мне совсем не хочется подрывать твою репутацию в редакции.

Она фыркнула.

– Сегодня она была подорвана дальше некуда. – При воспоминании об этом ужасе Дези заморгала, к ней вернулось чувство вины. Она чуть не разрушила жизни Ника и его брата, чуть не нанесла непоправимый ущерб их компании. Тем не менее он говорит, что не хочет осложнять ее ситуацию на работе.

– Прости, – сказала она. – Моя небрежность едва не стоила тебе и твоей семье бизнеса. Конечно, извинений мало, но я не представляю, что еще можно сделать.

– Чистый лист, помнишь? – Ник наклонился и прижался губами к ее лбу. – Мы начинаем все с чистого листа.

Так ли? Его нежный, больше похожий на платонический, поцелуй все же разжег огонь, пробежавший по нервным окончаниям женщины. Ей показалось, что они продолжают с того момента, на котором расстались восемнадцать недель назад.

Это была тревожная мысль, учитывая тесноту, в которой им скоро придется жить. И правило «никакого секса», на котором настаивала Дези, тоже вызывало беспокойство. Между ними всегда протекала бурная химическая реакция. Если она все же пустит Ника в свою постель, на то, чтобы избавиться от него, потребуется чертовски много времени.

Дези смотрела на Ника и видела, как темнеют его глаза. Она чувствовала, что ее решимость слабеет. Если он поцелует ее прямо сейчас, если дотронется до нее, вряд ли ей хватит сил сказать «нет».

Но Ник ничего такого не сделал. Вместо этого он отступил назад. Мягко улыбнувшись, он повторил:

– Иди поспи. Я позвоню тебе утром.

Дези была рада, что Ник говорит уверенно, потому что ее уверенность вдруг испарилась. Но все же она кивнула и улыбнулась ему такой широкой улыбкой, на какую только была способна.

– Ага. Завтра поговорим.

Они стояли друг напротив друга, и никто не решался сделать первый шаг, чтобы разорвать установившуюся между ними новую тонкую связь.

Наконец Дези прошептала:

– Спокойной ночи.

Ей даже удалось закрыть дверь перед лицом Ника. Перед его таким красивым – и ставшим почему-то близким – лицом.

К воскресенью Дези еще не обрела твердость духа. Большую часть недели она бранила себя за это, хотя и чувствовала, что все сильнее подпадает под чары Ника.

Он звонил ей по два раза в день и справлялся, как у нее дела. Каждое утро к ее порогу доставлялась корзинка со свежими фруктами, а вечером – вкусный здоровый ужин. Однажды Ник приехал в Лос-Анджелес, чтобы пообедать с ней, а заодно убедиться, что с ребенком все в порядке. И он ни разу не возразил Дези, хотя она постоянно увеличивала количество нелепых правил, которым они должны будут следовать, живя вместе.

Ник определенно ждал эндшпиля[3], но до него дело не должно было дойти. У Дези появилось ощущение, что ее отделяет всего лишь один маленький шаг от того, чтобы начать нуждаться в нем и полагаться на него.

Но этого не будет!

Вот почему чудесным воскресным июльским утром Дези наблюдала за тем, как ее соседка Серена командует своим дюжим бойфрендом и братом, указывая, куда в квартире Дези надо поставить диван во французском провинциальном стиле.

Диван был огромный, уродливый и такого ядовито-розового цвета, какой Дези еще не видела. К тому же диван состоял из множества изогнутых деталей и был жестким, как камень, так что Ник будет клясть его на чем свет стоит. Всего лишь одна ночь на этом чудище – и у него заболит спина.

Сложись все по-другому, она чувствовала бы себя ужасно, обрекая Ника на пытки. Ведь он был очень заботлив и оказывал ей поддержку. Но непростые времена требовали отчаянных мер. Он должен был переехать после обеда, а из-за своих полностью вышедших из повиновения гормонов Дези не доверяла себе, боясь, что сама набросится на него. Или, хуже того, влюбится.

Вот почему она упросила Серену одолжить ей сей драгоценный предмет мебели. Услуга обошлась Дези в пару сотен баксов, но она сочла плату вполне приемлемой. Ник должен уехать – и быстрее, чем въедет.

Она станет повторять эти слова, как мантру, каждый раз, когда почувствует, что ее решимость слабеет. Что, похоже, происходило каждый раз, когда Дези видела Ника или слышала его голос по телефону. Или просто думала о нем. Причем случалось это все чаще и чаще.

Дурацкие гормоны!

К тому моменту, как Ник объявился на ее пороге с тремя сумками, одна из которых была набита всякой электроникой, Дези чувствовала себя настоящей развалиной. Ей было нечем заняться, и она сидела и ждала, когда он приедет.

Обычно в воскресенье по утрам Дези занималась уборкой, но команда уборщиков появилась у нее в четверг – до ее отъезда на работу. Когда она попыталась их выпроводить, считая, что они ошиблись квартирой, они заявили, что их прислал Ник и что они будут приезжать каждую неделю, чтобы у нее «все блестело и сверкало» – по их словам.

Дези попыталась объяснить Нику, что не нуждается в услугах уборщиков, но он сказал, что делает это не ради нее, а ради себя. Он самый настоящий поросенок, и кто-то должен за ним убирать.

– Я освободила для тебя половину шкафа, – сообщила Дези, когда Ник вошел. – Еще ты можешь воспользоваться комодом для вещей, которые не захочешь повесить на вешалку. – Дези указала на кустарный комод, который приобрела сразу после колледжа на распродаже. Она привезла его домой, соскоблила старую краску и выкрасила в ярко-желтый цвет, который любила. В результате оказалось, что комод и розовый французский диван смотрятся ужасно.

Обычно Дези хранила в комоде книги, но сейчас они лежали в коробках под ее кроватью. Если она грамотно подойдет к делу, то книги вернутся на свое законное место уже к среде. А может, и раньше, если диван окажется таким неудобным, как она надеется.

– Спасибо, – поблагодарил Ник с сексуальной улыбкой, которая не способствовала восстановлению ее душевного покоя. – Я это очень ценю.

Дези захлестнуло чувство вины, ладони стали влажными от пота, и неприятно забулькало в животе. Но Ник должен уехать, и в идеале должен уехать прямо сейчас.

– Помочь тебе распаковать вещи? – предложила она, потянувшись к одной из сумок.

– Спасибо, я сам, – отказался Ник. – Просто посиди и отдохни. Я разложу вещи, а потом приглашу тебя на ланч.

– Я беременная, Ник, а не инвалид.

– Верно, но я тоже не инвалид, к тому же не являюсь беременным, так что этот раунд за мной. – Он указал на диван-монстр, даже не моргнув глазом. – Садись.

Дези пришлось постараться, чтобы не скривиться. Почему, ну почему она не подумала о том, что ей тоже придется сидеть на этом диване?

– Вообще-то я больше люблю сидеть на тех стульях, – пробормотала она, указывая на три высоких стула, выстроившихся в ряд у барной стойки с внешней стороны кухни.

Взяв свой лэптоп, Дези уселась за стойку и занялась статьей, посвященной благотворительному балу, на котором собирали средства для зоопарка Лос-Анджелеса. Она присутствовала там накануне. Статья должна быть готова к пяти часам, но если она успеет раньше, это положительно скажется на ее карьере. Хотя отношение Малкольма к ней не изменилось, Дези не могла избавиться от ощущения, что она стала персоной нон грата в отделе новостей.

Возможно, в этом было повинно присущее ей чувство ответственности. Стефани, проработавшая в «Таймс» почти десять лет, заверила Дези, что ни один репортер не избежал ошибки. Может, так оно и было. Но многие ли споткнулись на первом ответственном задании? Когда Дези задала этот вопрос своей подруге, той срочно понадобилось позвонить. Все стало ясно.

Дези считала, что, когда Ник поселится у нее, ей будет не до работы. Квартирка небольшая, а он – достаточно крупный мужчина и займет большую ее часть.

Однако, закончив распаковывать свои вещи, Ник держался настолько незаметно, насколько это возможно. Он не мешал Дези, не спрашивал, куда ему положить вещи. Он просто занимался своими делами и позволял ей заниматься своими. Если бы Дези чувствовала себе увереннее и не бросала бы тайком на него взгляды каждые пять секунд, скорее всего, она вычитала бы статью гораздо раньше.

Как бы то ни было, они покончили с делами одновременно, после чего Ник настоял на том, что им следует отпраздновать первый день совместной жизни в каком-нибудь ресторане. Потом Ник предложил прогуляться по парку Гриффит. Хотя там в выходной день было полно отдыхающих, Дези получила удовольствие.

Она слишком долго жила одна – из-за сложившихся обстоятельств в юности и позже, сделав осознанный выбор, – и ей не приходило в голову, как приятно все делать с кем-нибудь. Насколько интереснее становится простая прогулка по парку, если ее совершить в приятной компании.

Когда они наконец вернулись домой, Дези увидела то, что не бросилось ей в глаза раньше, – три книги, посвященные беременности и воспитанию детей, которые, судя по вложенным в них закладкам, Ник уже прилично осилил. Молодая женщина поняла, что ей угрожает серьезная опасность.

Дело в том, что впервые с того момента, когда Ник поселился у нее, она перестала придумывать, как от него избавиться, а, наоборот, стала прикидывать, как заставить его остаться.

Глава 12

Рано утром в понедельник, как только Ник закончил бриться, Дези позвала его из кухни: – Иди сюда! Скорее!

Его сердце сковал страх. Он выскочил из ванной.

– Все в порядке? – с тревогой спросил на ходу Ник. – Что случилось?

Он добежал до кухни раньше, чем Дези успела ответить, и окинул ее быстрым взглядом, ища источник угрозы. Но в кухне не было никого, кроме Дези. Она стояла, опершись о стойку, с улыбкой на лице, одна ее рука лежала на животе.

– Что-то не так с ребенком? – продолжал расспросы Ник.

– Он толкается!

Это были не те слова, которые он ожидал услышать, и прошло несколько секунд, прежде чем он осознал их. Как только это произошло, Ник уставился на живот женщины. Он ощутил небольшой толчок в редакции, но был настолько потрясен, что толком не понял, какие чувства испытывает.

– Толкается?

– Да.

Дези подняла майку, схватила его руку и положила ее себе на живот.

Сначала Ник ничего не ощутил. Он перевел вопросительный взгляд на Дези, но она ободряюще кивнула и надавила на его руку. Он, затаив дыхание, ждал с гулко бьющимся сердцем. Но все равно не чувствовал ничего.

А затем… Ребенок легонько толкнул его в ладонь.

– Он меня толкнул! – восторженно закричал Ник.

– Вообще-то он толкнул меня, – с кривоватой улыбкой поправила его Дези. – Ты вроде как оказался поблизости.

– Не слушай свою маму, – доверительно произнес Ник, обращаясь к ребенку и опускаясь на пол возле ног Дези. Его губы оказались напротив ее пупка. – Она ворчит, потому что ей больше нельзя пить кофе по утрам.

– Эй! Не выставляй меня перед ним старой ворчуньей. – Дези ткнула его в плечо. – Иначе я не скажу тебе, когда он толкнет меня в следующий раз.

– Видишь, я же говорил, что она брюзга. К тому же вредина.

Ник провел ладонью по ее животу, определяя на ощупь, как изменилось ее тело. Вообще-то перемен было немного, хотя Дези находилась уже на половине срока. Округлившийся живот и потяжелевшие груди Ник нашел дьявольски сексуальными.

– Ты бы тоже начал ворчать, если бы тебе пришлось резко отказаться от кофеина.

– Без сомнения, – легко согласился Ник, когда ребенок толкнул его во второй раз. – Видишь? Он нашел мою руку! Я же сказал, что он толкает меня.

Дези фыркнула:

– Не воспринимай это как оскорбление, но твоя рука накрывает почти весь мой живот.

Ник попытался придумать остроумный ответ, но неожиданно ребенок стал занимать его меньше, чем тот факт, что он стоит перед Дези на коленях, а его ладонь лежит на обнаженной атласной коже ее живота.

Ник не сдержался, слегка подался вперед и с шумом втянул в себя воздух.

Дези напряглась, и он замер, готовый извиниться. Но она его не оттолкнула. Наоборот, ее руки легли ему на плечи, а затем поднялись выше, и она запустила пальцы в его волосы.

Желание вспыхнуло в нем жарким пламенем в ту же секунду. Ник еще подался вперед, и вскоре между ее животом и его губами не осталось пространства.

Дези застонала, почувствовав губы мужчины на своей коже, но и в этот раз не стала его отталкивать. Наоборот, она притянула его ближе, ее тело изогнулось дугой, а пальцы вцепились в его волосы. Ник прочитал в одной из купленных им книг, что женские гормоны во время беременности буйствуют, что зачастую приводит к всплеску либидо. Если в происходящем были виноваты гормоны, он не хотел этим воспользоваться, хотя до боли желал дотронуться до нее, поцеловать, погрузиться в жар ее зовущего тела.

Но в то же время Ник не хотел оставлять Дези. Он чувствовал ее возбуждение. Она беспокойно ерзала, прижимаясь к нему, ее дыхание было учащенным. Кожа женщины наэлектризовалась, была горячей и словно пахла сексом.

– Позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо, – прошептал он, скользя губами по животу Дези. – Только это. Ничего другого.

– Да, – ответила Дези, ее голова откинулась назад и слегка ударилась о комод. – Пожалуйста, Ник. Мне нужно…

Он накрыл ладонью ее рот. Он мечтал заняться с ней любовью, но ее правила еще были свежи в памяти.

Ник не хотел нарушать их. Пока Дези не решит иначе, секса не будет. Очень жаль, если ему не представится возможность наблюдать, как она будет тонуть в море наслаждения. Дези была прекрасна, великолепна, она потрясала, когда забывалась в экстазе, и этого зрелища ему недоставало.

Но разобраться в этом можно и позже, а также решить, в каком направлении будут развиваться их отношения и чем все может закончиться. Сейчас же… сейчас Ник хотел одного: покрыть тело Дези поцелуями и услышать, как она будет выкрикивать его имя, кружась в вихре удовольствия.

Ник проложил дорожку из поцелуев по ее животу. Он рывком снял с нее майку. И вот полунагая Дези перед ним во всей своей красоте: мягкая кожа, обласканная солнцем, и полные груди с темно-розовыми сосками, проглядывающие сквозь длинные светлые локоны.

– Ты прекрасна, – пробормотал Ник, поднимая глаза. – Ты невыразимо прекрасна, Дези.

Она смотрела на него сверху вниз, покусывая нижнюю губу. Услышав его слова, она вспыхнула, отвернулась, но он ухватил ее за подбородок и мягко заставил смотреть на него.

– Не прячься от меня, – попросил Ник и куснул ее грудь.

Дези простонала, ее глаза затуманились, и он чуть не забылся сам, готовый овладеть ею, о чем постоянно мечтал последние месяцы.

Но это было не то, что требовалось ей, поэтому Ник подавил бушующее в нем неистовое желание и сосредоточился на Дези. Только на ней одной.

Изменения в ее теле сейчас были более заметны. Кожа женщины по-прежнему была покрыта золотистым загаром, но Ник впервые заметил голубые венки, просвечивающие сквозь нежную кожу грудей.

Они придавали Дези хрупкость и ранимость, и Ник заставил себя быть осторожным, обхватывая их ладонями.

– Они болят? – спросил он и наклонился, чтобы провести по ним языком. – В книгах пишут…

– Все в порядке. Они немного чувствительнее, чем обычно, но если ты будешь нежен…

Голос Дези прервался, так как язык Ника приблизился к ее соску. Неторопливые, легкие прикосновения языка способствовали тому, что тлевший в ней огонь разгорелся с новой силой. Ник не спешил, ласкал Дези медленно, почти лениво, словно заново изучая ее тело после долгих месяцев, которые провел без нее.

Уже через пару минут Дези начала метаться, ее прекрасное тело задрожало, и она слепо хваталась за его спину, плечи, волосы. Нику безумно нравились прикосновения ее рук, то, как она отвечала на его ласки, отдавалась ему без остатка.

– Ник, пожалуйста…

По ее телу прокатилась новая волна дрожи, а затем она выгнулась, пытаясь заставить его дать ей то, в чем она нуждалась.

Он рассмеялся и чуть-чуть отодвинулся, но она по-прежнему ощущала его дыхание на своем соске. Снова застонав, Дези схватила Ника за голову, погрузила пальцы в его волосы и притянула к своей груди.

– Не дразни меня, – взмолилась она.

– Беби, я еще не начинал тебя дразнить.

Ник провел языком вокруг соска, а затем втянул его. Дези начала задыхаться.

– Не слишком сильно? – спросил он, сразу же уменьшая давление; ему совсем не хотелось причинять ей боль.

– Нет! Пожалуйста. Я так близко. Я… – Голос женщины прервался, когда Ник снял с нее пижамные штаны и отбросил их в сторону. – Возьми меня! – выдохнула Дези. – Пожалуйста, Ник, я хочу чувствовать тебя.

– Я здесь, – заверил он, покрывая поцелуями ее твердый круглый животик. Звуки, которые издавала Дези, слова, которые она выкрикивала, – все это распаляло его, и ему становилось все труднее себя сдерживать.

Хотя Ник пытался подчинить желания своего тела рассудку, он все же немного грубо раздвинул бедра Дези. Она вскрикнула, и он поспешил поцелуем загладить свою вину, коснувшись ее мягкой кожи чуть повыше пупка. Затем он отстранился и смотрел на нее несколько секунд.

– Ты так красива, Дези. Так чертовски красива, – повторил он и начал подбираться к средоточию ее женственности.

Только теперь Ник заметил маленькую татуировку на внутренней стороне ее бедра, которой не было пять месяцев назад. Ник раздвинул ноги Дези шире, чтобы получше ее рассмотреть.

– Мне нравится, – пробормотал он, наклоняясь и легонько проводя губами по татуировке. – Это что-то новое.

– Я сделала ее до того, как узнала, что беременна.

– Она тебе идет. – Ник слегка царапнул ее зубами и лизнул раз, другой. Потом его губы переместились на бедро Дези, а затем на нижнюю часть живота. Там он задержался, исследуя каждый изгиб, пробуя на вкус каждую родинку.

– Я не могу… Ник, я сейчас упаду, – всхлипнула Дези, ее пальцы впились ему в плечи.

– Я не дам тебе упасть. – Его губы прижались к ее пупку, и Ник обуздал себя, мягко лаская языком ее живот. – Я удержу тебя, Дези. Обещаю, что удержу.

И он начал двигаться, не отрываясь от ее живота и бедер, то усиливая, то ослабляя давление своих губ и даже слегка покусывая женщину – то есть делал все то, что заставляло сжигавший ее огонь пылать ярче.

Наконец его губы оказались в самом интимном местечке. Дези пахла изумительно – как теплый расплавленный мед. Ник застыл, прижавшись щекой к внутренней стороне ее бедра, пытаясь вобрать в себя ее запах. За одним глубоким вдохом следовал другой, а подушечки его больших пальцев все ближе и ближе подбирались к ее влажным, нежным лепесткам.

Дези дрожала все сильнее, она судорожно хватала ртом воздух. И когда Ник подался вперед, она вскрикнула и забилась в его руках.

Ник сдерживался изо всех сил. Он так возбудился, что боялся взорваться бесконтрольно, как какой-нибудь подросток. Все, что происходит, не предназначается для удовлетворения его желания, напомнил он себе, стиснув зубы. Все это ради того, чтобы подарить Дези столько удовольствия, сколько она сможет вынести.

Он хотел заставить ее подняться на такие высоты, где она никогда не была, а затем отправить в свободный полет.

Ник знал, что у него осталось не так много времени и Дези уже готова оказаться во власти чувственного шторма, но ее тело было настолько чувствительным и так откликалось на все его прикосновения, что он был совершенно покорен этим.

– Ты бесподобна, – пробормотал он. – Ты сексуальна, ты восхитительно отзывчива, и я мог бы…

Ник не успел закончить фразу. Дези всхлипнула и еще сильнее потянула его за волосы. Он поцеловал ее еще раз, еще и еще, с каждым разом все дольше задерживаясь на нежных лепестках.

А затем она начала безостановочно повторять его имя, оказавшись в какой-то другой реальности. Ник сжимал ее, пока она была совершенно беспомощна, разжигая пламя желания сильнее и сильнее. Крики женщины сменились стонами, и она вцепилась в него так, словно от этого зависела ее жизнь. Пока Дези постепенно спускалась на землю, он продолжал нашептывать ей ласковые глупости, осыпая нежными поцелуями все участки ее тела, до которых мог добраться.

Дези пришла в себя, дрожь понемногу прекратилась, а глаза сфокусировались на Нике. Она опустилась на пол рядом с ним и взялась за его ремень. Он мягко остановил ее.

– Ты не хочешь? – Дези смутилась. Ее немного задел его отказ, чего он хотел меньше всего.

– Поверь мне, хочу, – сказал Ник, сажая ее себе на колени и обнимая. – Но не сейчас. Нам предстоит решить много вопросов.

– Не понимаю, – прошептала Дези. – Я думала, ты меня хочешь. Я думала… – Она осеклась и отвела взгляд в сторону.

– Не молчи, детка. Поговори со мной! – Он повернул ее лицо к себе. – О чем ты думала?

– Я установила правило «никакого секса», но думала, что оно для тебя, а не для меня. Но именно я воспользовалась своим преимуществом и…

Ник засмеялся:

– Милая, ты можешь пользоваться своим преимуществом в любое время, когда захочешь.

Дези надулась:

– Я пытаюсь быть серьезной.

– Я тоже.

Ник прильнул к ее губам в медленном поцелуе.

Но когда он уже был готов сдаться в плен ее чарам, послышался гул приближающегося вертолета.

Ник неохотно отодвинулся, поцеловал Дези в лоб и аккуратно пересадил ее на пол.

– Я должен идти, детка. Это за мной.

– За тобой?

– Вертолет, который собирается сесть на крышу? Точно за мной.

Рот Дези открылся.

– Я решила, что ты говорил несерьезно.

– Несерьезно? Ты шутишь? Я не собираюсь тратить много времени на дорогу, если могу проводить его с тобой и ребенком.

Поцеловав ее еще один раз – не сумел удержаться, – Ник поднялся. Что было не так-то легко сделать – после ночи, проведенной на кошмарном диване, у него ломило все тело.

Он решил было, что она купила этот диван исключительно ради того, чтобы он испытывал максимальные неудобства. Но такую мебель найти трудно, а времени у нее было в обрез.

– Я вернусь около семи, – предупредил Ник, надевая рубашку. Застегивая ее, он одновременно вдел ноги в туфли, схватил кейс и направился к двери.

В последнюю секунду Ник развернулся и прошел в кухню, чтобы быстро и крепко поцеловать Дези в губы.

– Если задержусь, я тебе напишу.

– Вообще-то сегодня вечером я должна присутствовать на благотворительном вечере, так что меня не будет, когда ты вернешься.

– Благотворительный вечер? Где?

– В «Си Уорлд»[4]. Спасаем наши океаны. Ожидаются звезды Голливуда и бизнес-элита.

– Спасение океанов – хороший повод. – Ник поднял бровь. – Не желаешь спутника?

– Спутника? Ты в самом деле хочешь туда пойти?

– Ну, последний благотворительный вечер, на котором мы присутствовали, закончился весьма неплохо, как мне кажется. Так что да, хочу.

Дези рассмеялась:

– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом на балконе.

– Жаль, – театрально вздохнул Ник. – Это мечта любого парня. – Он открыл дверь. – Я отправлю за тобой вертолет, и мы встретимся там. Идет?

– Да, наверное.

Ему не понравилась неуверенность в ее голосе.

– Что-то не так?

– Ничего, просто… Я еще никогда не летала на вертолете.

– Ясно. Может, предпочитаешь поехать на машине? Я могу послать за тобой…

– Я большая девочка, Ник, и сама способна доставить себя в Сан-Диего. Как-никак с тобой я познакомилась именно так.

– Я никогда не сомневался в твоих способностях. Я просто подумал, что мы могли бы переночевать у меня, а утром вместе прилетели бы в Лос-Анджелес. Радость от первого полета на вертолете нужно обязательно с кем-нибудь разделить. В одиночестве радость не радость.

– А как насчет тебя? Ведь ты работаешь в Сан-Диего.

– Вертолет все равно должен будет вернуться в Сан-Диего, так что он меня прихватит.

Дези округлила глаза:

– Прихватит тебя?

– Ну ладно, ладно, он полетит обратно из-за меня. – Ник бросил взгляд на телефон. Пилот сообщал, что они готовы к взлету. – Мне пора, – сказал он, – прежде чем твои соседи начнут возмущаться. Ты согласна с моим планом?

– Согласна, мистер генеральный директор.

– Ты путаешь меня с моим братом. Я коммерческий директор, а это совсем другое.

Ник вышел раньше, чем Дези успела что-нибудь ответить, затягивая прощание. У них пока все хорошо.

Ну, почти. Если не принимать во внимание дурацкий диван.

Глава 13

Мистер Дюран прислал за ней лимузин. Настоящий лимузин – черный, длинный, с тонированными стеклами и шофером при полном параде. Лимузин принадлежал «Бижу» и находился исключительно в распоряжении братьев Дюран. Дези узнала об этом, когда задала вопрос шоферу, а тот был более чем счастлив поведать – чуть ли не в стихах – о своих работодателях.

Ну, разумеется. Все любили Марка и Ника. Все, за исключением ее, заверила себя Дези, неловко устраиваясь на мягком кожаном сиденье. Она была достаточно честна, чтобы признать, как сильно она ошиблась, на слово поверив источнику, на поверку оказавшемуся недовольным бывшим сотрудником. Непонятно только, чем ему насолили братья.

Дези признавала, что ей нравится Ник. Впрочем, кому он мог не понравиться? А с ней он был добр, обаятелен и оказывал поддержку.

Но это не значит, что она его любит. Или собирается в него влюбиться. Все же она по-прежнему плохо его знает.

Честно говоря, это было не совсем так. Дези знала, какой у него любимый цвет, знала, что Ник любит бродить босиком по пляжу в полночь, что он жертвует значительные суммы тем, кому повезло меньше, чем ему, что он сражается до конца, если считает, что дело правое, и что он любит пить кофе с капелькой сливок. Но этого точно не хватит, чтобы заставить ее влюбиться в него. Она никогда не влюбится. Ни в кого.

«Я никогда не влюблюсь в Ника», – твердила себе Дези, пока лимузин катил по улицам Лос-Анджелеса – до того, как свернуть на скоростную автостраду. Да, Ник живет с ней. Да, они невероятно сексуально совместимы, и да, она ждет его ребенка. Но это все. И этого достаточно. Более чем.

Дези закрыла глаза и велела себе больше об этом не думать. Ник живет с ней вместе всего двадцать четыре часа, он вернулся в ее жизнь всего неделю назад. Однако стоило ей представить, что однажды он уйдет, и на сердце стало невероятно тяжело.

День у нее выдался сумасшедший, поэтому вскоре женщину начало клонить в сон. Дези решила немного вздремнуть, а, открыв глаза, обнаружила, что они въезжают на огромную парковку «Си Уорлд». Дези вытащила телефон, чтобы свериться с указанием, как добраться до нужного ей павильона, но шофер, похоже, точно знал дорогу. Он направил лимузин к приватному входу.

Когда они добрались до места, Дези рассыпалась перед шофером в благодарностях и даже попыталась всучить ему чаевые. Разумеется, он отказался. Грустно покачивая головой, она выбралась из машины. Если Ник будет всегда проявлять такую заботу, она скоро забудет все свои клятвы.

Переведя телефон в режим диктофона – один из способов на ходу записывать информацию о том, кто с кем общается и что на них надето, – Дези двинулась по дорожке к парадной двери павильона.

Когда ее личность была подтверждена, она отправилась на разведку. Дези еще никогда не бывала здесь и с восторгом рассматривала гигантские аквариумы, которые располагались со всех сторон. Интерьер соответствовал духу благотворительного мероприятия, и средства здесь предполагалось собрать немалые.

Дези незаметно изучила прибывших гостей – но это были не те люди, которые могли заинтересовать читателей, – затем приблизилась к аквариумам, чтобы полюбоваться рыбами. Она уже начала прикидывать, что начнет статью с рыб, потом перейдет к океану и расскажет о цели этого вечера. Репортер, которая до нее вела светскую хронику, фокусировалась исключительно на знаменитостях, но Дези придерживалась иного подхода: ей хотелось погрузить читателя в атмосферу, осветить мероприятие именно с точки зрения благотворительности и только потом назвать тех, кто почтил его своим присутствием.

Читателям такой подход нравился. По крайней мере, они не жаловались, и Дези радовалась, что хоть в чем-то не ошиблась.

Особенно после катастрофы с «Бижу». Ее щеки мгновенно запылали, стоило ей вспомнить о том, как сильно она облажалась. Почти всю прошлую неделю Дези потратила на изучение своих записей, пытаясь разобраться, в каком месте она допустила столь грубую ошибку, но ничего не нашла. Все казалось таким кристально ясным… Вот только идол был на глиняных ногах.

Малкольм сказал, что она еще не приобрела чутье, отличающее опытного журналиста. Он любил порассуждать о том, что у всех известных журналистов, ведущих расследования, имелся нюх на сенсацию и внутренний детектор лжи. Когда Дези была девочкой, ее отец – до того, как отбыть в неизвестном направлении, – часто говорил о том же. Но он утверждал, что у нее есть нюх и что однажды она станет известным журналистом.

Отец часто разочаровывал ее, но Дези никогда не сомневалась в этой его оценке. Может, потому, что не хотела подвергать сомнению его слова. Не хотела признавать, что тонкая нить, удерживающая их вместе, на самом деле была ложью.

Ее вдруг осенила ужасающая мысль. Что, если на самом деле она не хотела быть репортером? Она просиживала задницу в самой лучшей школе, готовящей журналистов, выкладывалась наизнанку, чтобы заполучить работу в одной из самых престижных газет страны, не потому, что мечтала стать журналистом. Таким образом она отчаянно надеялась привлечь к себе внимание отца, заставить его полюбить ее.

Но это не сработало. Впрочем, и сюрпризом не стало. После того как ее мать умерла, Дези перестала существовать для своего отца. Для него перестало существовать все, кроме работы. Он перебрасывал ее от одних родственников к другим, злоупотребляя их добротой, а сам рыскал в поисках тем для статей за рубежом.

И к чему это привело? Отец умер, а она пишет заметки о богатых и знаменитых и задается вопросом: а что, если вся ее жизнь до этого момента была сплошной ложью?

Ее размышления прервал знакомый голос:

– Содовой?

Дези повернулась и увидела Ника. В одной руке он держал бокал с шампанским, в другой – стакан с водой. На нем был смокинг. Ник выглядел потрясающе. Сокрушительно. Больше всего в эту минуту ей хотелось броситься ему на шею, спрятать лицо у него на груди и убедить себя, что все будет хорошо.

– У тебя такой вид, словно ты хочешь выпить, – сказал он, протягивая ей стакан и вскидывая бровь.

Дези взяла стакан. И неожиданно выдала:

– Забавно, то же самое я хотела сказать о тебе.

– Вот как? Что ж, ты не ошиблась.

Дези отступила от уже знакомого им сценария и постучала пальцем по его бокалу:

– Так выпей.

– О, я собирался. На самом деле… – Ник умолк, его глаза потемнели и приобрели цвет влажного зеленого мха, который ей нравился больше всего. – Что случилось?

– Ничего, – солгала она. – Почему ты спрашиваешь?

– Что-то случилось, – ответил Ник, испытующе глядя ей в лицо. Он нахмурился, прежняя легкость сменилась озабоченностью.

Как он догадался? Дези уже давно научилась держать эмоции в себе и иногда прятала их так глубоко, что сама забывала о них. Как Ник узнал?

– Я вижу, – сказал он.

На один безумный миг ей показалось, что Ник прочитал ее мысли.

– Вот. – Он коснулся ее щеки и нежно провел по ней большим пальцем. – У тебя ямочка пропала. Это случается только тогда, когда ты расстроена.

Раньше никто этого не замечал – даже она. Всю свою взрослую жизнь Дези не сомневалась, что она относится к тем немногим людям, по внешнему виду которых нельзя определить, что они чувствуют.

Но стоило появиться Нику, и ее уверенность разлетелась вдребезги. Как ему удалось увидеть то, о чем она сама даже не подозревала?

– Дези? – настойчиво поинтересовался он, подходя ближе и обнимая ее. – Что случилось?

– Ничего.

– Не притворяйся.

– Я не притворяюсь. Просто сегодня выдался сумасшедший день. Но я в порядке. Настала очередь сцены, в которой ты предложил мне потанцевать, – поддразнила она, отчаянно желая забыть на время тревожные мысли.

– А в следующей сцене я умыкнул тебя на балкон и изнасиловал.

И Ник закружил ее в танце.

– Я же сказала, что в этот раз мы не станем заниматься любовью на балконе.

Ник рассмеялся и наклонил голову, чтобы нежно, медленно и сексуально поцеловать ее в плечо.

– Никаких балконов.

Каким бы плохим ни было ее настроение, он умел заставить ее чувствовать себя лучше.

Именно в этот миг Дези поняла, что без оглядки влюбилась в Ника Дюрана.

* * *

Она провела вечер, нарушив все правила. Вместо того чтобы со стороны наблюдать за богатыми, а иногда и знаменитыми, Дези позволила Нику познакомить ее с ними. Впрочем, выбора у нее не было.

Быть спутницей Ника Дюрана – значит постоянно быть окруженной толпой. Ник был еще мало знаком высшему обществу Южной Калифорнии, но этот человек притягивал к себе людей, а миллиардное состояние только добавляло ему привлекательности. Но дело было даже не в деньгах. Ник был одним из тех, с кем все хотят дружить. Неординарный, с бесподобным чувством юмора, невообразимо красивый – и вдобавок очень приятный в общении. Как можно не любить такого человека? Видит бог – она пыталась, и посмотрите, чем все закончилось.

Но все равно, Дези не могла до конца поверить, что она оказалась в гуще событий. И не была уверена, что хочет там оказаться, если честно. Согласившись стать его спутницей, она предполагала, что ей придется подпирать стенку, и это облегчит выполнение задания редакции.

Однако Ника совершенно не устраивало такое положение дел. Ему не нравилось, даже если она отходила от него всего на два фута. Его собственнические замашки проявлялись не грубо, а в вежливой, предупредительной манере, которая свидетельствовала о том, что он заботится о ней. И что он гордится тем, что она рядом.

Поэтому Дези пришлось положиться на свою память, чтобы запомнить, кто, чем и с кем занимался на приеме и что на них было надето. Только дважды она воспользовалась дамской комнатой и, забившись там в угол, быстро наговорила информацию на диктофон.

Она общалась с гостями не под вымышленным предлогом. Ник представлял ее всем как репортера светской хроники «Лос-Анджелес таймс». Но гостям, похоже, было все равно – по крайней мере, Дези не заметила, что они общались с ней как-то иначе, чем с остальными.

Пока она не познакомилась с Марком Дюраном.

Стоило ей посмотреть на брата Ника, как она ощутила тревогу. Дези не могла сказать, что не заслужила этого. Он был генеральным директором «Бижу», человеком, которого она чуть было публично не оболгала. Стоило ли удивляться, что он наградил Дези взглядом, выражавшим желание разрезать ее на маленькие кусочки и скормить акулам.

Она попыталась ускользнуть до того, как старший Дюран устроит сцену, но стоило ей отодвинуться больше, чем Ник считал допустимым, как он повернулся к ней, нахмурив брови.

– Все нормально? – спросил он.

Дези, которая обычно за словом в карман не лезла, растерялась. Она покачала головой и снова посмотрела на Марка и его спутницу, которые пытались избавиться от наседавшего на них мэра Сан-Диего.

Ник заметил брата и мгновенно все понял. Он притянул Дези к себе и прошептал:

– Не волнуйся.

Легко сказать!

Марк продолжал испепелять Дези взглядом. Ну что ж, чему быть – того не миновать. Она приготовилась встретить надвигающийся шторм.

Ник обнял Дези за талию и подтолкнул в центр зала. Прямо к Марку.

– Привет, братишка. – Он хлопнул Марка по спине, а затем повернулся к его спутнице – шикарной рыжеволосой женщине с добрыми глазами и редкостной красоты лицом. – Иза, ты потрясающе выглядишь. Впрочем, как всегда. – Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.

– Стараюсь, как могу, – ответила та, тепло его обнимая. – Равняться на братьев Дюран непросто.

– Думаю, все наоборот, – рассмеялся Ник. – Это ты всегда заставляла Марка тянуться изо всех сил.

– Кто-то же должен этим заниматься. – Она бросила лукавый взгляд на того, о ком шла речь, а затем взяла его за руку и сжала ее.

– Именно так. – Ник повернулся к Дези: – Дези, это моя будущая невестка Изабелла. Иза, это Дези.

Ник произнес ее имя с уважением, которого она не заслуживала. В его голосе слышались теплота и дружелюбие, он по-прежнему обнимал ее за талию. Это был первый намек на то, что его чувства к ней могут быть такими же сильными, как и ее чувства к нему. Дези захлестнула паника, к которой примешивалось чувство неловкости, вызванное встречей с Марком. Ей отчаянно захотелось где-нибудь спрятаться.

Но она заставила себя посмотреть Марку в лицо. Он был так же красив, как брат, но от его красоты веяло некоторой холодностью и отстраненностью.

– Приятно наконец соотнести лицо с именем, – заявил Марк, оценивающе взглянув на нее и пожимая ей руку. – Я слышу ваше имя от моего брата вот уже несколько месяцев.

Это прозвучало как обвинение, а не как комплимент.

Дези сделала глубокий вдох.

– Вообще-то я очень рада, что мне выпала возможность познакомиться с вами, – начала она.

– Рады? – Марк поднял бровь – что, очевидно, было отличительной семейной чертой, благодаря которой эти мужчины, и без того красивые, становились неотразимыми. И бесконечно опасными. – С чего бы это?

Он по-прежнему говорил вежливо, даже слегка небрежно, но в его тоне слышался намек. Он был почти незаметен, но Дези стало ясно, насколько зол Марк. Что ж, она это заслужила.

– Я хочу извиниться за те проблемы, которые причинила вам моя статья, – продолжила Дези и сразу же почувствовала, как напрягся стоявший рядом Ник.

Он порывался сказать что-то, но Дези жестом остановила его. Она взрослая девочка и разберется с этим сама. Ник не расслабился, но хотя бы не стал вмешиваться. Дези расценила это как победу.

– Я понимаю, что этого недостаточно, – снова заговорила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Это было не так-то просто, поскольку глаза Марка сверлили ее, словно лазеры. – Я наделала кучу ошибок, когда писала статью, к тому же ничего не сказала Нику.

– Все в порядке, Дези. – Ник, словно защищая, обнял ее за плечи. – Марк понимает. – Он сопроводил свои слова выразительным взглядом в сторону брата.

Дези было неприятно, что она стала камнем преткновения для двух братьев.

– Есть и плюсы, – вступила в разговор Иза, стараясь разрядить накалившуюся атмосферу. – Если бы не эта статья, мы с Марком, возможно, сейчас не были бы вместе. Как и вы с Ником.

– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Ник.

– Что ж, с этим замечанием трудно поспорить, – ответил Марк, его голос звучал теплее и дружелюбнее. Но, судя по слегка поджатым губам, точка в этом конфликте еще не была поставлена, как бы ни желал этого Ник.

Глава 14

Развязка наступила через два часа. За это время Дези потанцевала с Ником и сделала очередную запись на диктофон. Она также позволила Нику убедить ее поторговаться на аукционе за плетеную колыбель, которую пожертвовал известный мастер.

«Она органично впишется в интерьер его дома», – прошептал чей-то предательский голос в ее голове. Нет-нет, она не думает о переезде к нему или о чем-то подобном. Но колыбелька действительно чудесная; она с удовольствием будет укладывать в нее их сынишку.

– Не хочешь еще воды? – спросил Ник, когда они закончили танцевать.

– Вообще-то я надеялся на танец, – неожиданно раздался спокойный голос Марка. – Разрешите? – обратился он к ней.

Дези знала, что лучше отказаться, но хищный блеск в его глазах предупреждал: избежать этого ей не удастся, иначе она рискует усилить разногласия между братьями.

Кроме того, ей придется общаться с ним в будущем – как-никак Марк приходится дядей ее ребенку. Так что нужно дать ему возможность высказаться, и тогда, вероятно, они смогут все забыть. Если повезет.

– Я хотел принести ей воды… – начал было Ник.

– Я с удовольствием потанцую еще, – улыбнулась Дези и, встав на цыпочки, поцеловала Ника в щеку. – Нам с ребенком воды пока хватит. Перестань тревожиться и пригласи на танец Изу.

Марк оказался на удивление хорошим танцором. Может, ему недоставало природной грации Ника, но этим обладают далеко не все. И он не пытался произвести на нее впечатление. Когда Дези подняла на него глаза, лицо Марка было задумчивым, словно он что-то пытался решить.

Она сказала:

– Давайте покончим с недомолвками, хорошо?

Марк взглянул на нее сверху вниз:

– Кажется, я начинаю понимать, что Ник в вас нашел.

– Нет, – возразила она. – Вы хотите, чтобы Ник находился от меня так далеко, насколько это возможно.

– Верно. – Он склонил голову. – К несчастью, Ник не разделяет мое мнение. Но так как вы носите первого наследника «Бижу», это ничего не меняет.

– Что вы хотите?

– А я собирался спросить то же самое у вас. – В глазах Марка появился жесткий блеск.

– Я ничего не хочу…

– Всем что-нибудь да нужно, Дези. Это заложено в природе людей. И я предпочитаю выяснить вашу конечную цель сейчас, а не ждать, когда вы сломаете моего брата.

– Этого не будет.

– Вы чертовски правы – этого не будет. Потому что я не допущу. Так что скажите, что вам надо, и вы получите это в обмен на…

– В обмен на что? – вмешался подошедший Ник. – Ты хоть понимаешь, что творишь, Марк? – Он говорил тихо, но его глаза метали молнии.

Гнев Марка равнялся гневу Ника.

– По-моему, этот вопрос должен задать я. Эта женщина едва нас не уничтожила, а ты играешь с ней в семью. Она ждет ребенка от тебя, но ты, тупица, не сообразил, что она все подстроила. Я пока еще не знаю, чего она добивается, а ты настолько ослеплен сексом, что ничего не хочешь видеть.

Ник сжал кулаки:

– Тебе лучше помолчать, Марк.

– Нет, все в порядке, – попыталась успокоить его Дези. – Марк просто пытается тебя защитить.

– Хреново пытается, – ответил он, вставая между ними.

– Ну давай, – прищурился Марк. – Отличный пиар для «Бижу», верно? Ник, неужели неделя с ней заставила тебя забыть, сколько мы вложили сил в компанию?

– Это ты забыл.

– Прекрати, Ник! – Дези схватила его за руку. Она ни за что не допустит стычку из-за нее. Тем более здесь.

– Так, прекратили, вы, оба. – Изабелла тоже взяла Марка за руку. – Можете обсудить это завтра утром в офисе. А пока, – она бросила на Марка взгляд, говорящий, что с нее довольно, – отвези меня домой.

– Мы еще не закончили, – упорствовал Ник.

– На сегодня – закончили, – отрезала Иза. – Твоему брату не помешает тайм-аут.

– Мне не пять лет, – буркнул Марк.

– Тогда перестань вести себя так, словно тебе пять, – сказала она с милой улыбкой.

Марк сдался.

– Поговорим завтра, – бросил он Нику.

– Отлично. И готовься принести Дези свои извинения.

– Это не обязательно, Ник, – быстро сказала она.

– Как раз наоборот. Ты моя… – Ник оборвал себя и в досаде взъерошил волосы. – В любом случае Марк не должен был говорить с тобой в таком тоне, – закончил он.

В Дези боролись два желания. С одной стороны, ей отчаянно хотелось выяснить, что хотел сказать Ник, с другой – она понимала, что лучше этого не знать. Лучше не надеяться, что между ними есть нечто большее, чем ребенок.

– Он просто пытается тебя защитить, – повторила Дези.

– Марк тебя оскорбил, а ты встаешь на его сторону?

– Он твой брат. И он тебя любит. Конечно, у него есть подозрения на мой счет. Это вполне объяснимо, учитывая, сколько неприятностей я вам доставила.

Ник бросил на нее задумчивый взгляд:

– Я тебя ни в чем не подозреваю.

– Потому что ты идиот.

– Эй!

– Или потому, что ты самый лучший человек на планете, – продолжила Дези. – Я еще не определилась.

– Ну, когда мы доберемся до моего дома, может, я смогу помочь тебе определиться? – понизил голос Ник.

Дези бросила на него зазывный взгляд:

– Может, и сможешь.

Но слова Марка она не забыла. Как и выражение его лица, когда Ник стал защищать ее.

Дези не могла это допустить. Она ни за что не станет яблоком раздора, ни за что не разрушит отношения Ника с братом. Она долго жила одна и не пожелает этого никому, тем более Нику. Чудесному, искрометному, волнующему, доброму, красивому Нику.

Их отношения закончатся – и с чем тогда останется Ник? Один-одинешенек?

Однако это не означало, что она должна уйти сию же минуту. Она получит еще одну ночь, а после этого его отпустит.

В лимузине они почти не говорили, просто сидели на заднем сиденье, держа друг друга за руки. К тому моменту, когда машина остановилась в конце длинной подъездной дорожки, Дези дрожала от желания. От страсти. От отчаяния, зная, что они будут вместе в последний раз.

Когда дверь за ними закрылась, Ник не стал терять ни секунды. Он развернул Дези, прижал к стене и прильнул к ее губам. Поцелуй сменялся поцелуем, языки переплелись и начали свой упоительный танец.

Ник провел ладонями по ее бедрам, добрался до нижнего белья. Если она позволит ему прикоснуться к ней, то потеряется в сладостном вихре, забудется в наслаждении.

Ее тело молило об этом, но Дези хотелось доставить наслаждение Нику, вознести его на ту высоту, куда возносил ее он, а затем смотреть, как он парит, забыв обо всем.

Она мягко оттолкнула Ника.

– Дези, – удивленно спросил он, – что случилось? Все в порядке?

Дези молча положила ладони ему на плечи и поворачивалась вместе с ним до тех пор, пока они не поменялись местами.

Когда Ник прижался спиной к стене, она не стала спешить. Если это все, что ей суждено иметь, она сделает это медленно и постарается растянуть насколько возможно.

Дези вытащила рубашку из его брюк, расстегнула одну за другой пуговицы, затем провела ладонями по твердой груди с гладкой кожей, наслаждаясь отрывистыми глухими стонами Ника и его мольбами.

В следующую секунду она опустилась перед ним на колени, целуя и лаская его языком и руками, заставляя безостановочно повторять ее имя. Ее сердце было готово лопнуть… Тело Ника сотрясала дрожь…

Глава 15

Утром Ник проснулся один.

Опять.

Сначала он не мог поверить, что Дези ушла, – да и как в это поверить после такой ночи? Она занималась с ним любовью так, словно он самое дорогое, что у нее есть, и он пытался ответить ей тем же. Пытался доказать своими ласками, что любит ее. Что хочет прожить с ней всю жизнь, дав ей и ребенку такое же счастье, какое она давала ему.

Ник натянул спортивные брюки и зашагал к кухне. Может, Дези готовит чай? Или завтрак? Или?..

Но кухня была пуста. В доме никого не было, кроме него, потому что он заглянул в каждую комнату.

Почему она ушла?

Неужели он чем-то ее расстроил? Может, был груб с ней? Сделал больно? От этой мысли Нику стало так плохо, что он вернулся в спальню и взял телефон, решив позвонить ей.

Но Дези его опередила. Он пробежал глазами сообщение, чувствуя, как холодеют руки.

«Прости, Ник. Ничего не выйдет. Я думала, что смогу, но нет. Я по-прежнему хочу родить этого ребенка и ты, конечно, можешь стать частью его жизни. Но делать вид, что нас связывают какие-то отношения, жить вместе – это не для меня. Твои вещи доставят тебе на этой неделе. Я лишь прошу не связываться со мной, пока я не свяжусь с тобой сама. Я обязательно это сделаю, обещаю. Только позже. Спасибо за все».

Ник прочитал это несколько десятков раз, так что запомнил все слово в слово. Он опустился на кровать, изводя себя вопросом: что он сделал не так? Что заставило ее уйти? Знание человеческой психологии – в силу характера его работы – не помогло найти ответ. Вчера Марк повел себя недопустимо, но Дези остановила его, когда он бросился на ее защиту. Более того, она оправдывала Марка! А затем они приехали к нему и занимались любовью, и все было даже лучше, чем в первый раз.

Он любил ее, любил сильнее, чем кого-либо еще. Трудно поверить, что можно бесповоротно влюбиться за столь короткий срок, но это было именно так. Более того, Ник подозревал, что это случилось в первую же ночь.

И он мог поклясться, что тоже был ей небезразличен. Невозможно открыться другому человеку так, как открылась ему вчера Дези, если не испытываешь к этому человеку никаких чувств.

Во всем – в ее голосе, в глазах, в ласках – сквозила любовь.

Но почему она ушла?

Ник добрался до квартиры Дези раньше, чем она. Он решил: если она хочет уйти – это ее право, но она должна объяснить почему. Он барабанил в дверь долгих пять минут, пока не сообразил, что вертолет гораздо быстрее автомобиля. Еще несколько секунд ушло на спор с самим собой: войти или дождаться Дези у двери. Наконец Ник вошел. Не в силах усидеть на месте, он бродил по квартире, перебирая в уме аргументы, которые могли бы заставить ее вернуться к нему.

Вдруг входная дверь открылась. Увидев его, Дези замерла, и они долго молча смотрели друг на друга. Затем она поставила сумку на комод и устало спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Ник посмотрел ей в глаза и негромко произнес:

– Я хочу знать, почему ты ушла. Я считаю, у меня есть на это право. Если из-за меня…

Дези закрыла лицо руками и разрыдалась.

Ник бросился к ней. Не обращая внимания на ее протесты, он поднял ее, подошел к кошмарному дивану и сел, посадив Дези на колени и прижав ее к себе.

Пока она рыдала, Ник гладил ее по спине. Когда рыдания стихли, он негромко произнес:

– Я не знаю, почему ты убежала, но ты мне нужна.

– Неправда, – прошептала она.

Ник нежно смахнул несколько слезинок, обхватил ее лицо ладонями, заставил ее смотреть ему в глаза и повторил:

– Ты мне нужна. Я все сделаю для тебя и ребенка. Я…

Дези напряглась, зажмурилась и ожесточенно выпалила:

– Прекрати быть идеальным!

– Я…

– Да, да! – продолжила она. – Я поняла это еще в первую ночь. Ты был таким идеальным, что я испугалась, потому и сбежала.

– А сегодня? Почему ты ушла сегодня? – Дези молчала, и тогда он сказал, хотя очень боялся быть отвергнутым: – Я люблю тебя, Дези. Я хочу быть с тобой. Я хочу жениться на тебе. В это так сложно поверить?

– Да, – заявила она, борясь с вновь подступившими слезами. – Потому что меня никто не любил.

– Этого не может быть.

Дези помолчала, а затем тихо и просто – так, что чуть не разбила ему сердце, – объяснила:

– Меня никто никогда не любил, кроме мамы, но она умерла, когда мне было девять лет. Папа не вынес горя, не мог смотреть на меня, потому что я напоминала ему о ней. Он тоже был репортером. Одним из лучших. Сразу после похорон мамы он оставил меня у бабушки и дедушки и отправился освещать какой-то военный конфликт. Через несколько месяцев он вернулся и поругался с бабушкой, когда она назвала его плохим отцом. Он забрал меня, но не потому, что решил заботиться обо мне, а чтобы наказать бабушку, и через две недели сбагрил меня своему приятелю и его жене. Через полгода отец объявился снова, потому что они ждали ребенка и им было не до меня. Потом я жила у его сестры, у брата мамы, и все это продолжалось до тех пор, пока я не поступила в колледж. И каждый раз, когда отец обращался ко мне «милая», я знала, что он снова оставляет меня. – Дези помолчала. – Знаешь, что самое ужасное? Только вчера я поняла: все, что я делала до сих пор, я делала для него. Даже когда взялась написать статью о «Бижу». Я надеялась, что отец будет мной гордиться.

В ее голосе послышалась такая боль, что горькие воспоминания Ника о своем детстве, когда отец предпочитал проводить время в обществе девиц, годящихся ему в дочери, а мать больше всего пеклась о приличиях, отступили на второй план. У него по крайней мере был дом. И Марк, который всегда находил время для младшего брата.

– Так вот почему ты сохранила ребенка, – осенило его. – Чтобы у тебя был хоть кто-нибудь, кто тебя любит. – Ник взял ее руку, положил ей на живот и накрыл сверху своей ладонью. – Обещаю, наш сын будет знать, что он любим, – поклялся он. – Как и ты, если позволишь мне любить тебя. Я вас никогда не оставлю.

Надежда боролась в ней со страхом.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – спросила Дези.

– Не сомневайся. – Ник вздохнул. – Пойми, для меня это тоже внове. Просто… – Он помедлил, подыскивая слова. – Просто позволь мне быть с тобой, если я для тебя что-то значу.

Они смотрели друг другу в глаза. Губы Дези дрогнули в слабой улыбке, и она призналась:

– Я тоже тебя люблю, поверь. И буду любить до самой смерти.

Она прильнула к его губам так пылко, что Нику показалось, будто его коснулась ее душа.

Он притворно вздохнул:

– Знаешь, я тебе поверю только в том случае, если ты разрешишь мне заменить этот кошмарный диван.

Ее смех сказал ему все, что он хотел знать.

Примечания

1

«Мимоза» – коктейль, приготовленный из равных частей шампанского (или другого игристого вина) и охлажденного сока цитрусовых. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Конфликтные бриллианты – алмазы, добытые на территории ведения военных действий, деньги от продажи которых идут на финансирование повстанческого движения, оккупационной армии или деятельности полевых командиров. Термин «кровавый», как правило, применяется в отношении Африки, на которую приходится две трети мировой добычи алмазов.

3

Эндшпиль – заключительная стадия шахматной игры.

4

«Си Уорлд» – парк развлечений в Сан-Диего (дословно «морской мир»).

Content

Трейси Вулф
Направляй меня нежно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания