Андрей Шилов

Финляндия

Пора менять место жительства

Милану

Баня, водка, шубы и мороз — но это не Россия. Это Финляндия. Страна тысячи озер, Муми-троллей, рыбалки и Йоулупукки — живописуют путеводители. Страна, где прокатывают визу, покупают фейри, выходят замуж — говорят туристы. Страна, где отбирают русских детей и готовятся вступить в НАТО — сообщают порой газеты и телеканалы.

Эта книга не реклама и не пропаганда. Просто мне захотелось поделиться тем, что знаю — ведь я уже пятнадцать лет рассказываю в российских средствах массовой информации о Финляндии. Последние годы я провожу там даже больше времени, чем в России, — в стране Суоми сейчас живет моя семья.

Давайте взглянем на Финляндию глазами ее жителей — губернаторов и уголовников, счастливых детсадовцев и пенсионеров. Цитаты из моих телерепортажей выделены в книге курсивом, а все остальное — новая и часто неожиданная информация, которая заставит вас совершенно по-новому увидеть Финляндию, нашего ближайшего европейского соседа.

На обложке указан один автор, но это рассказ, основанный на опыте многих людей — родившихся в Финляндии и приехавших в нее из разных стран. Если что-то сделало книгу интереснее и увлекательнее — то несомненно это их наблюдения, а на совести автора — все длинноты, недоговоренности, ошибки и упрямое непонимание местных реалий.

За ценные замечания благодарю и тех, кто ознакомился с отдельными главами книги до ее выхода в свет — Веронику Куцылло, Дарью Горбунову, Ирину Егорову, Лидию Шилову и особенно Юлию Варенцову.

Отдельное спасибо — моей жене Кристине и детям Кире и Милану за подсказки И переводы, идеи, советы и терпеливые объяснения.

Знакомство

— Финляндия. Что приходит к голову?

— Сауна. Финский нож. Летка-енка.

— Санта-Клаус еще. Нокия.

— Алкоголь. Раньше они к нам ездили напиваться.

— Да, еще говорили, у них сухой закон.

Февраль 2000 года, я приехал на свою первую съемку в Финляндию. Мы арендовали машину (цены еще в финских марках), едем из Хельсинки на восток вдоль побережья — снимать собор в городке Порвоо, где император Всероссийский Александр I гарантировал финнам соблюдение их прав. Великое княжество Финляндское перешло из Шведской империи в Российскую в 1809 году, наш царь стал тогда и Великим князем Финляндским. Я готовлю «финский эпизод» в «Российскую Империю» — документальный сериал, который мы готовим на НТВ. Текст написан заранее, сдан Парфенову. Леня подредактировал.

Приехали в Порвоо. Навигаторов и Google Maps еще не было. Указатели по-фински разобрать невозможно: «Keskusta» — что такое? К счастью, рядом слово понятнее — «Centrum». Доехали по стрелкам. Старый центр, редкий для Финляндии деревянный квартал, милые разноцветные домики. Никого. Старая каменная церковь на холме открыта не каждый день, но специально ради нас пришел настоятель (договаривались по электронной почте — 2000-й год, в Финляндии уже все в Интернете, разумеется, и все говорят по-английски). В лютеранском соборе у алтаря — скульптура Александра I, между прочим, иноверца. Оператор Вова Каптур с Леней быстро придумывают: начало текста произносим снаружи, подходя к двери, потом ведущий открывает дверь, заходит внутрь и садится на первую скамеечку перед алтарем.

— Городок Порвоо, но русские используют не финские, а шведские названия, которые таким образом достаются от одной метрополии — другой метрополии. И в Российской империи Хельсинки называют Гельсингфорсом, а, например, Порвоо — Борго. Здесь Александр I открывает будущие 118 лет российской истории Финляндии.[1]

Сняли кусочек на улице. Перемещаемся внутрь. Дальше одним махом Леня выдает заученный длинный текст:

— Речь Александра перед депутатами переводит генерал-губернатор Спренгтпортен: «Я обещал вам сохранить вашу Конституцию, ваши основные законы. Ваше собрание здесь удостоверяет вам мое обещание». Финляндия получает даже больше прав, чем она имела, входя в состав Швеции. Это скорее не права, а привилегии. Великое княжество Финляндское освобождено от центральных налогов, Финляндия не поставляет рекрутов в русскую армию. «Не служить и не платить» станет финским правилом в империи.[2]

Поснимали еще внутри немного, попрощались с настоятелем, вышли. Он закрыл массивную дверь, ушел. Снег. Тишина. Дошли до машины, поехали обратно по пустой дороге в Хельсинки.

— Ну все, — говорю я. — Никогда в жизни больше не увижу этот городок Порвоо.

Едем, слушаем первый альбом Земфиры, продолжаем вспоминать, с чем у нас ассоциируется Финляндия.

— Белофинны. Линия Маннергейма.

— Фильм «Доверие». Про то, как большевики финнов отпустили в декабре 1917 года. Подожди, а почему 118 лет в составе империи? — спрашивает Леня.

Пауза. Земфира поет про трещинки. Я считаю в уме года от 1809-го до 1917-го. Черт! Вова Каптур молча разворачивается на ближайшей развязке и мы возвращаемся переснимать. Я звоню настоятелю — разумеется, он не берет трубку. Дело же закончено, а сходу в Финляндии поди о чем-нибудь договорись. Ну что, в другой день приезжать? Проверяем по абзацам сценария — ура! Количество лет Леня называл на улице, можно и не созваниваться ни с кем, в церковь заходить не надо, обойдемся сами! Выдохнули. Едем по знакомым указателям в центр Порвоо.

Неразговорчивый Каптур замечает:

— Ну что, Андрюх, никогда больше не увидишь ты этот городок?

* * *

Вечером после съемки с трудом нашли место, в котором можно поесть. Сели — Леня, Вова, я — недалеко от дверей. Заходит девушка, сразу признает в нас русских и обращается к нам: «Кто из вас Андрей Шилов?» Это моя будущая жена. Накануне я по телефону передал ей привет от московских знакомых, но телефонным разговором как-то не ограничились, я предложил, чтоб она подходила туда, где мы ужинаем. И так передал привет, что живем вместе уже 13 лет.

Жениться — прекрасный способ познакомиться со страной: традиции, обычаи, люди и вся инфраструктура открываются с другой стороны, нетуристической. При этом не скажу, что я хоть чуть-чуть стал финном: во-первых, большую часть брака мы прожили не в Финляндии. Во-вторых, до сих пор я здесь только одной ногой, а другой остаюсь в России, где у меня работа и все-все-все. Поначалу мы и жили в России, потом на две страны, потом в Германии, где я работал собкором НТВ. В Финляндии базируемся с 2010 года: жена получила в Хельсинки важную для нее работу, а я основал, так сказать, самопровозглашенный корпункт НТВ в Северной Европе и снимаю для энтэвэшной Дирекции информационного вещания. Новостей из этих краев сами знаете сколько, да и интересы у меня разные — в общем, я занимаюсь и документальными фильмами, и вот уже даже пишу книгу.

Это рассказ про Финляндию глазами русского, который все-таки внутри: есть жилплощадь, документы, водительские права, вид на жительство (как у супруга гражданки страны). И при этом это взгляд со стороны: профессия обязывает сохранять дистанцию, да и есть с чем сравнивать. 16 лет я прожил в городе Нальчике, 17 лет в Москве, год в Бристоле, три в Берлине, не считая постоянных разъездов по всему континенту. С 2010-го я провожу в Финляндии «не меньше полугода в течение года» (такое правило для налоговых резидентов). Я смотрю на финнов и вблизи, и издалека, не успевая ни привыкнуть к ним, ни соскучиться без них.

Санта-Клаус, финский нож, любовь к выпивке — все это из Финляндии никуда не делось. Разве что вместо финской летки-енки у нас одно время напевали Якцуп-цоп, а финские высокие технологии символизирует теперь не Nokia, a Angry Birds и Clash of Clans. Но со временем я сформулировал для себя три правила, благодаря которым Финляндию мне понимать проще. С чем бы я ни столкнулся у финнов, вспомнишь одно из правил — и как-то все становится понятнее.

Финляндия — это страна-остров.

Если посмотреть на карту, острова никакого нет: у Финляндии длиннейшая в Евросоюзе сухопутная граница с Россией (1340 км), есть железнодорожное сообщение с Питером, автомобильное с Петрозаводском и Мурманском (ездили, знаем). Но граница с Россией не открыта, нужны визы, плюс слишком разный уровень жизни, другая валюта, другая церковь, другой быт. К европейским северным соседям — Норвегии и Швеции — из Финляндии можно добраться на машине, но это края такие же далекие и безлюдные, настоящих транспортных потоков там нет. А от остальной Европы финны отрезаны Балтийским морем. Они на отшибе, далеко, мало кто из европейцев бывал в Финляндии — а если бывал, то добирался по воздуху или морем. Это остров, который при всей удаленности и провинциальности чувствует себя Европой намного больше, чем, например, мы.

Финляндия — это страна-дача.

Не наша привычная дача с прополкой на шести сотках и сортиром в уголке, а дача как коттедж за городом. С аккуратными дорожками, заборчиками, домиками, спрятавшимися в зелени или засыпанными снегом, со спутниковыми тарелками и вымытыми стеклами. Хотя около 84 % финнов живут в городах, они очень близки к природе; все их населенные пункты «размазаны по карте», и расстояния внутри поселков заполнены не постройками, а зеленью. В Финляндии нет городов-миллионников, нет высотных зданий, нет шумных улиц. Не то чтобы здесь мертвая тишина — скорее лесная: птички поют, зайцы и лисы бегают прямо во дворах. Это первое, что замечают туристы, и про это еще будет сказано подробнее в главе «Тихая Финляндия». Каждый финн помнит, с какого хутора родом его предки, у многих, кроме городской квартиры, есть домик в лесу — там вряд ли сажают помидоры или копают картошку, скорее там будет недалеко озеро или речка, туда едут отдыхать и отключаться от — по нашим меркам — и так сонного ежедневного ритма.

Финляндия — это страна-компания.

Нигде больше не встречал я такой преданности своим традициям, такого следования своим правилам и при этом убежденности, что твоя страна самая лучшая и что человеку невероятно повезло, если он родился здесь. Это легко сравнить с корпоративной этикой: мы одна команда, у нас бывают проблемы, но мы с ними справляемся. Мы не самая большая компания на рынке, но мы прибыльны, мы развиваем новые технологии, инвестируем в молодых специалистов, не забываем об ушедших на пенсию. «Первый вопрос — вы откуда, а второй всегда — ну и как вам Финляндия? — рассказывал мне один британец. — Очень патриотичное население. Понятно, почему — молодая страна, независимость получили недавно».

Здесь действительно есть национальное согласие и почти каждый убежден, что в принципе все хорошо — и в большом, и в малом. И страна идет в правильном направлении, и своей жизнью люди довольны. Этот настрой посильнее чистых тротуаров и высоких цен отличает Финляндию от России.

И вот еще о чем нужно помнить.

В Финляндии холодно. Странно говорить это человеку из России, но большинство россиян скорее привыкли к континентальному климату, когда зимой холодно — только зимой, а летом жарко. В Финляндии нечего делать тому, кто мечтает о климатической эмиграции — у финнов зимы еще длиннее наших, а лета вообще нет, весна начинается в мае и в начале августа плавно переходит в осень. В этой стране нет жары и не бывает кондиционеров в квартирах.

В Финляндии малолюдно. Первое впечатление приезжающих сюда неизменно: сегодня, наверное, выходной? Почему на улицах пусто? Потом гостям объясняют, что тут так всегда. Когда мне нужны виды «финских городов», я посылаю оператора к железнодорожному вокзалу в Хельсинки, там в кадр может попасть по крайней мере сразу несколько человек. Казалось бы, территория страны — 338 тысяч квадратных километров, есть где жить, просторы бескрайние. Примерно такая же по размеру страна — Вьетнам, они с Финляндией даже похожи, такие две сардельки в морских водах. Но во Вьетнаме живет 93 миллиона человек, а в Финляндии — пять миллионов! Даже если признать, что Азия — мир далекий и совсем непохожий на нас, можно сравнить Финляндию с соседними европейскими странами. Чуть меньше Финляндии Польша, чуть больше — Германия. В Польше при этом живет 38 миллионов человек, в Германии — 81 миллион. А пять финских миллионов — с чем бы сравнить? Это население одного города, соседнего Санкт-Петербурга (правда, из Питера в Финляндию переезжают, а наоборот — нет).

Наконец, еще одна важная особенность Финляндии: она рядом с Россией. Я пишу это, сидя у себя в квартире в Эспоо — городе-спутнике Хельсинки — и открываю мобильное приложение российского банка в своем телефоне. До ближайшего банкомата 284 км, он в Петергофе. Нет, я не бегаю снимать наличные в Петергоф. Но все же Россия под боком, совсем рядом — до нее отсюда намного ближе, чем из Британии, Германии или других стран «развитого Запада». Три с половиной часа на поезде «Аллегро» — и я в Питере. Жители Санкт-Петербурга и Ленинградской области, приезжающие в Финляндию на машине, тратят на дорогу и того меньше — два-три часа, если нет пробок на границе.

Государство-няня

Сами финны так свою систему не называют. Государство всеобщего благосостояния, скандинавский социализм — это другое дело. Но на первый взгляд кажется именно так: государство здесь — няня. Сначала воспитывает, обучает, помогает найти работу, а как только ты встаешь на ноги — отбирает много-много из заработанного и тратит эти деньги для твоего же блага. Все продумано, «все для блага человека, все во имя человека».

Американцам, британцам (которые и используют это выражение «nanny state») такой подход кажется сковывающим, ограничивающим свободы и выбор. Государственная машина, «государство-Левиафан» — эта концепция известна с XVII века. Если кто и критикует Северную Европу, то именно британцы и американцы, в их прессе то и дело встречаются рассказы о том, что «модная Скандинавия» — это не так круто, как кажется (финны не скандинавы, но попадают в ту же компанию на вторых ролях).

Нам финская система понятнее. Большинство финских русских, которых я знаю лично, с которыми сталкиваюсь, которых читаю в Интернете, отзываются с большим одобрением о стране и о том, как в ней все устроено. В России все-таки свой Левиафан, у нас иной опыт общения с государством и поэтому взгляд другой.

Финское государство — не слабое, чиновник не ищет выгоду в плохо работающих институтах и не использует государственную машину в интересах отдельных групп. При этом оно не враг, не грозит дубиной ни гражданину, ни бизнесу. Сильное, но не грозное государство — вот что нам с российским опытом особенно заметно в Финляндии. Государственный чиновник — он тебе не приятель, но и не противник, и нет привычного российского разделения на «мы» и «они». «Ну они дают! Ты посмотри что придумали!» — знакомые нам фразы о властях просто невозможно представить по-фински. Ведь у финнов «они» это продолжение «нас».

Финский чиновник близок к народу, это не то чтобы модно — это естественно (как и по всей Северной Европе). С премьер-министром Финляндии Юрки Катайненом мой сын регулярно сталкивался в одном спортивном центре, а с Александром Стуббом, который сменил Катайнена на посту премьера, мы однажды ехали в лифте из подземной парковки. Жена перекинулась с ним парой слов, я его не узнал.

У президента статус повыше. Нынешний президент Саули Нийнисте проезжал как-то по дороге в центре Хельсинки, а мы шли вдоль нее по тротуару из магазина. Заметили разве что одну машину сопровождения — движение, разумеется, не перекрывали. События с участием президента часто попадают в новости, но никаких постановочных встреч с министрами по телевидению не показывают. Есть уважение к посту, но нет дрожи и пиетета. В начале 2014 года президент Нийнисте посетил ботанический сад в Йоэнсуу и подошел к говорящему попугаю, известному умением произносить не только приличные слова. И при включенных камерах в ответ на президентское «Terve!» попугай выругался: «Vittu!» Да еще повторил это в высшей степени бранное финское слово несколько раз. Работникам пресс-службы, возможно, и досталось от гаранта, но кассет у журналистов никто не отнимал, по поводу оскорбления высшего должностного лица не волновался. Репортаж показали по телевидению, и до сих пор его можно найти на сайте национальной телерадиокомпании ЮЛЕ.

У финской полиции одно время была социальная реклама под лозунгом «Полицейский — твой друг». Так можно сказать не только про сотрудников полиции. «Здесь государство — это друг, тебе не будут угрожать, наоборот, помогут, в чем-то получишь поддержку, может, и денежную. Тебя замучают всякими бумажками, придется заполнять их, бегать по инстанциям, но если ты человек сильный и готов заниматься этим — получишь все, что от государства хочешь», — рассказывает мне Полина Огирчук, студентка, приехавшая в Финляндию учиться.

Финский гражданин и финское государство общаются на равных. «Равенство» — это ключевое понятие для финнов. В известной триаде «свобода, равенство, братство» именно «равенство» для них важнее всего.

Это хорошо видно в сравнении. У финнов точно больше равенства, чем у британцев, где по-прежнему заметна сословная Иерархия. В Финляндии больше равенства, чем во Франции и особенно чем в России, где многие — от босса до вахтера — понимают ответственность как возможность показать другим, что вы им не ровня. Финны относятся к ближнему как к равному, как к коллеге или соседу. Это североевропейский подход, нечто похожее я наблюдал у шведов, норвежцев и датчан.

Наглядное свидетельство такого равенства — конечно, налоги. «Я написала в налоговой декларации, что у меня зарплата будет меньше тысячи евро, — рассказывает мне русская студентка, подрабатывающая летом в финском баре. — Если меньше тысячи евро зарплата, то налог вообще ноль». Но меньше тысячи евро согласится получать разве что студентка-иностранка. А дальше — чем выше доход, тем больше процент налога, шкала прогрессивная.

Разрыв между богатыми и бедными финнами невелик, хотя самые-самые, конечно, выделяются. Информация о доходах и налогах всех налогоплательщиков страны есть в открытом доступе. В 2013 году самая большая зарплата в Финляндии была у главы компании Копе (их лифтами и эскалаторами пользуются и в России). Так вот, исполнительный директор концерна Копе Матти Алахухта заработал 4,77 млн евро.

Но спустимся с небес на землю. Финская среднемесячная зарплата в 2013 году составила 3259 евро. Более подробные данные есть по 2012 году: самая маленькая зарплата была в сельском, лесном и рыбном хозяйстве — там получали 1635 евро в месяц. Самыми высокооплачиваемыми были врачи со средней зарплатой 7118 евро в месяц.

Все эти цифры — «грязный» доход до вычета налогов, статистики после выплаты налогов нет. Но принцип понятен: чем больше зарабатываешь, тем больше отдаешь. Например, — при доходе 13 200 евро в год (то есть 1100 в месяц) подоходный налог составит 5 %;

— при доходе 20 300 в год (около 1690 в месяц) — налог 14 %;

— при доходе 32 000 в год (около 2660 в месяц) придется заплатить налог в размере 19,3 %;

— а господин Алахухта из заработанных четырех с половиной миллионов отдал налогами примерно половину.

Кроме подоходного налога, физические лица в Финляндии платят пенсионный налог, делают отчисления в фонд безработицы, и еще есть налог церковный (если вы объявляете себя верующим и приписаны к приходу).

Обещать снизить налоги у финских политиков не принято, избиратели публично этого тоже не требуют — мне кажется, у финнов это так же неприлично, как и обсуждать сами доходы. Хотя в приватных разговорах — строго между нами, на своих примерах — многие соглашаются, что хорошо бы платить поменьше.

А теперь пару слов о том, как технически в Финляндии устроена оплата налогов физическим лицом.

Одни налогоплательщики (например, моя жена как штатный сотрудник финского университета) получают на банковский счет уже чистую зарплату — за них налоги платит их работодатель. Другие (например, я как частный предприниматель) получают весь доход «грязными» и должны платить налоги сами.

Я заранее сообщаю в налоговую, сколько рассчитываю получить за год (занятное получается прогнозирование), налоговики прикидывают мою ставку и присылают мне график выплат. В течение года я плачу налоги, сплю спокойно — и в начале следующего, как и все, получаю по почте заполненную декларацию о своих доходах: налоговая инспекция сама считает все персональные расходы и доходы за прошлый год и предлагает гражданину свой вариант. Можно заполнить декларацию по-своему, а можно согласиться с той, что есть, — больше половины финских налогоплательщиков так и делают. Кстати, зря, потому что налоговая знает о гражданах не все — иногда это приятно, а иногда так теряют деньги. Если годовые расходы на поездки из дома на работу и обратно превышают 600 евро, то лишние затраты можно возместить возвратом налогов.

Так или иначе, человек отправляет в налоговую свою декларацию, и через девять месяцев, в конце сентября, он получает еще одно «письмо счастья»: налоговая сообщает окончательный вариант доходов и расходов за прошлый год. Мне, например, в прошлый раз пришло письмо, в котором налоговики сообщили, что несколько сотен я в предыдущем году переплатил — и в начале декабря эти деньги «капнули» мне на счет. Вообще эти первые дни декабря, когда государство возвращает налогоплательщикам переплаченное, — это неофициальный праздник в Финляндии. Он не отмечен в календарях, но все про него знают. Так вот, в декабре 2014 года граждане получили обратно от государства 2,2 миллиарда евро (в среднем каждый из 3,3 млн осчастливленных получил почти 700 евро, так что мои 300 — даже меньше нормы).

Тех, кому, наоборот, нужно доплатить, обычно меньше: народ старается в этой ситуации не оказываться. В том же 2014 году государство потребовало у 778 тысяч человек доплатить 1,1 млрд евро, в среднем выходило почти по полторы тысячи с каждого. Срок дают два месяца — а это как раз время рождественских праздников, кому приятно тратиться не на подарки, а на оплату каких-то прошлогодних налогов! Так однажды не повезло моей жене: пришло это стандартное письмо — и вместо ожидаемого плюса там минус. Доплатите, говорят, еще тысячу евро за прошлый год. Она ахнула, но не сдалась, решила разбираться, кто напутал, и — важная деталь — утрясла все вопросы по телефону. Выяснилось, что и в самом деле это была ошибка (ничего себе у них ошибочки, подумал я).

Государственная бюрократическая машина и раньше работала неплохо, а с компьютеризацией и распространением Интернета система стала особенно прозрачной. Малочисленность населения дает только плюс: спрятаться невозможно, все на виду — и буквально, и виртуально. Базы данных банковских клиентов открывают для налоговиков по первому запросу; вклады, страховки, данные кредитной карты, переводы денег за рубеж — все это легко проверяется.

Бессмысленно пытаться скрыться, переехав в другой город, ведь многие данные о людях и компаниях остаются в открытом доступе по всей стране, и в любом случае на новом месте ты будешь в общей электронной базе — это и есть ощущение одной корпорации, которая живет общим делом.

Знакомые брали интервью у бывшего преступника, который вышел на свободу с чистой совестью и к тому же стал помогать оступившимся вернуться к нормальной жизни. «Мы все вместе, — рассказывал он. — Украсть из бюджета, из налогов — это украсть у своих». Казнокрадство не то чтобы сведено к нулю, но считается крысятничеством — стоит ли удивляться тому, что в мировом антикоррупционном рейтинге Финляндия давно занимает одно из первых мест. В отчете Transparency International 2014 года Финляндия идет под номером три (номер один — Дания, последние номера 174–175 — Сомали и Северная Корея, Россия — 136).

Итак, прозрачность и доверие, равенство перед законом и доступность государства для граждан, равные права и равные возможности, но это не все. Бросается в глаза, что финны считают богатство неприличным. Эти взгляды популярны во многих странах, но тут они особенно заметны, возможно, накладываясь на местную традицию в машину и сходу разогнался до 68 км/ч. Самое неприятное, что полицейская машина стояла на этой же улице и остановили нас мгновенно. Ваня неважно говорил по-английски, и я ему переводил, что давало нам возможность для маневра.

— Вы превысили скорость, — вежливо сообщили полицейские.

— Понятно, извините.

— Надо заплатить штраф, — продолжали они.

— Окей.

— Сколько зарабатывает ваш водитель? — спросили у меня.

Тут мы задумались. Сказать слишком мало — не поверят. Сказать очень много — а как это повлияет на штраф? Про прямую зависимость мы не знали, но догадывались. А если свяжутся с посольством и будут проверять? Затягивать было неприлично, и мы наконец сошлись с Ваней на тысяче долларов. Полицейские тоже о чем-то посоветовались и выписали квитанцию, которую нужно было оплатить в банке. Разумеется, банки были в выходные закрыты, и мы потом бегали по аэропорту в поисках открытого отделения. Таки нашли. Штраф был на 100 долларов, то есть десятая часть заявленной зарплаты.

А вот еще пример равенства: жилье. Его в Финляндии, разумеется, можно купить, но его же дают и бесплатно, как в Советском Союзе, — тем, кто в нем нуждается. Личного опыта тут никакого, но пара примеров перед глазами. Точно так же, как Израиль содействует приезду в страну евреев и как Германия после развала СССР разрешила въезд российских немцев, Финляндия в 1990-е годы разрешила всем ингерманландцам из России вернуться в Финляндию. И вот мои знакомые, жители Санкт-Петербурга, подали в консульство документы на переезд и указали, что семья у них — четыре человека и они хотели бы получить четырехкомнатную квартиру, причем именно в городе Эспоо. Такую свободную жилплощадь власти в Эспоо найти не могли, и питерская семья ждала — год, два, пять, семь лет. Дети за это время выросли, и спустя почти десять лет старшего ребенка из заявки вычеркнули — он поступил в вуз, и было понятно, что все вместе они не переедут. Как только речь зашла о трехкомнатной квартире, заявку на переезд удовлетворили в течение года и семья переехала в Эспоо. Приехали они на своей машине (дорога не дальняя), в городе их встретила работник социальной службы, и они вместе добрались в предоставленную квартиру площадью 82 квадратных метра. Квартира из государственного фонда, не новостройка, но в приличном состоянии. Соцработник передала новым жильцам ключи — и первую же ночь они ночевали в квартире, не находящейся в частной собственности, но все же в своей.

Государство приняло новых жителей, только когда смогло обеспечить их жильем в соответствии со здешними нормами, — вот такое равенство. Семья уже 14 лет живет в этой квартире, платит за нее 900 евро в месяц плюс немаленькие коммунальные платежи (об этих вещах подробнее будет в главе «Жилье»).

Другой пример. Семья переехала в Финляндию из России, муж был бизнесменом, жена сидела дома с ребенком. Отношения разладились, муж чувствовал себя главным: он кормилец, что они без него будут делать! Но жена взяла себя в руки, пошла в социальную службу, объяснила ситуацию, показала ребенка — и соцработники помогли ей получить квартиру, самой, уже без мужа, с которым она развелась. Тот очень возмущался: как иммигрантка может получить государственное жилье в красивом современном доме, с неплохим метражом и сауной прямо в квартире? А потому что равенство: нужно помочь людям создать достойные условия, в том числе, чтобы не возникало социальной напряженности или чтобы эту напряженность снять.

Живя на пособии, человек платит за государственное жилье не полную сумму, но все же платит. «Это социальная справедливость, — объясняют мне. — Это вопрос этики. Ты получаешь маленькие деньги, но все же получаешь — значит, должен платить. Все равны, все платят».

Насколько прочна такая система? Серьезный экономический кризис в Финляндии случился в начале девяностых годов, и последние почти двадцать лет дела у финнов идут неплохо. Примеры с пособиями и жильем — они из этого, экономически успешного времени. В 2013 году на жилищные пособия нуждающимся финнам государство выделило 633 миллиона евро.

Осенью 2012 года я был на съемках в городке Сало, где закрылось несколько цехов на заводе компании Nokia. Город с населением в 55 тысяч человек потерял налоги (ежегодные 50 миллионов евро), а работы лишились тысяча человек — это было потрясение года на финском рынке труда, все только про несчастное Сало и говорили. В городском бизнес-центре координатор проектов жаловался мне на невиданный кризис:

— Я думаю, в ближайшем будущем ситуация у нас станет еще хуже.

— А как именно? Что будет хуже? Ну что, людям есть будет нечего?

— Ну нет! Но, например, если решишь продавать дом, покупателя нужно будет искать намного дольше.[3]

Вот такой был кризис по-фински образца 2012 года. Пока работали, люди отдавали налогами треть своего дохода, а то и больше. Потом они потеряли работу, причем совершенно не по своей вине: компания просто перенесла производство из Финляндии в другую страну, пытаясь спасти бизнес. И новые безработные стали получать пособия размером до 60 % от своей последней зарплаты. Так, правда, продолжается не вечно: если безработный остается безработным и не соглашается на варианты, предложенные биржей труда, пособие уменьшается — чтоб не сидели на «социале» без забот.

Конечно, здесь есть бедные. Свои, финские, а не только приезжие с юга Евросоюза или из России. Как и повсюду в мире, в Финляндии организована бесплатная раздача еды для тех, у кого совсем туго с деньгами, кто давно «на дне». В очереди за бесплатной едой сейчас каждую неделю по стране выстраивается 20 тысяч человек (и раздает еду уже не государство-няня, а церковь и благотворительные организации — как в фильме Аки Каурисмяки «Человек без прошлого»), Что за люди приходят за куском хлеба? Немолодые, без высшего образования, живущие в государственном, а не в своем жилье, давно получающие пособие или работающие, но за гроши. Нам их доход может показаться и немаленьким, но цены-то финские.

Во время съемок в бизнес-центре Сало я встретил человека, говорившего по-русски, и отправился с ним в город.

— Те области, в которых больше всего рабочих мест открыто, на них нужно переучиваться — например, уход за пенсионерами.

— А это выгоднее, чем работать на заводе по сборке телефонов?

— Ну да, там зарплаты повыше.[4]

Это мне говорил Артур Ломарайнен — он был одним из тех, кто потерял работу на заводе Nokia. Мы с ним ходили по местному супермаркету с тележкой. На безработного он был мало похож: продукты набирал как и прежде, одет был совершенно по погоде, рассказывал, что переквалифицироваться в сиделку не хочет, что каждый день начинает с рассылки резюме, и только признался, что традиционную поездку на зимний отдых все-таки отменил.

Тихая Финляндия

2010 год. Я живу в Берлине, заехал в Финляндию на пару дней и вот возвращаюсь — зарегистрировался в аэропорту Хельсинки, сдал багаж. Я оказался в аэропорту задолго до вылета, выход на посадку через несколько часов, я сажусь в кафе на балкончике. Сверху виден весь зал вылета, я открываю ноутбук, работаю и поглядываю на часы в углу компьютерного экрана. Аэропорт небольшой, нешумный — я же услышу, когда объявят мою посадку? Проходит положенное время (часа три), я спускаюсь в зал, проверяю номер выхода (оказалось, сидел прямо над ним), и — здравствуйте! — там никого нет. Самолет улетел. Вечер, девятый час, рейсов все меньше, закрываются магазинчики дьюти-фри, аэропорт стремительно пустеет. Что вообще происходит? Где самолет, где мой багаж?

Наконец ловлю кого-то в справочной. Оказывается, у меня на компьютере осталось берлинское время (среднеевропейское время на час позже финского) и я пропустил свой вылет. Опустим подробности того, где я ночевал, как покупал билет на следующий день, как разыскивал улетевший в Германию чемодан (авиакомпания «Эйр Берлин» по крайней мере компенсировала часть денег за новый билет, а аэропорт Хельсинки только извинялся). Главное, что я не мог понять, — почему ничего не объявили? Где вот это все — «заканчивается посадка на рейс такой-то», «пассажиров просят срочно пройти…»?

Сотрудница справочной службы выслушала мою историю, подтвердила, что багаж улетел без шума и без меня, и вежливо объяснила: «У нас — тихий аэропорт». То есть о посадке узнают только те, кто совсем рядом, объявляют ее один раз и, что называется, «не настаивают». Вот тогда я вспомнил все: формулировку «роскошь тишины» в туристических буклетах, призывы съездить в страну Суоми «отдохнуть от городского шума» и даже социальную рекламу в городских автобусах Хельсинки, призывающую не болтать в поездке по мобильному, потому что это может помешать другим пассажирам.

Тихая Финляндия. Тихо. Это первое, что говорят про страну туристы со всего мира. Дальше мнения расходятся: спокойная, говорят одни; скучная, признают другие. «В мирном финском болотце», — подшучивают в соцсетях. «В тихой Финляндии…» — начинают редкие финские новости на российском телевидении, мол, ну надо же, и там что-то случилось, хотя, казалось бы… В мире немало тихих провинциальных стран, но финны сделали тишину брендом — они тишины не то что не стесняются, они ею гордятся, продвигают ее как местную особенность.

Я же говорю, страна-дача. В самом деле, кто едет на дачу за городской суетой? За шумом, за ритмом, за жизнью, бьющей через край? Как раз наоборот. И это очень по-фински, очень честно: не строить из себя что-то, чем не являешься, а выражаться прямо и ясно. Сидим, никого не трогаем. У нас спокойно. Тихо. Размеренно. Тише едешь — дальше будешь.

Эту пословицу разобью на две части для удобства, потому что, имея дело с финнами, нужно помнить о двух местных понятиях. Одно из них — про «дальше будешь». Прославленное в литературе, в названиях машин и ледоколов, кочующее по статьям о финском характере, это описание и стойкости, и упорства, и непреклонности в достижении цели, и спокойной уверенности, обозначенное по-фински одним словом «sisu». В фильме Александра Рогожкина «Кукушка» прикованный к камню финн демонстрировал именно «сису», когда, сжав зубы, старался избавиться от оков и наконец добился своего.

А другое очень финское понятие как раз про «тише едешь», и, мне кажется, оно заслуживает больше внимания, чем ему уделяют. По-фински это «rauha», в буквальном переводе «покой», «спокойствие», то, что соблюдают, уважают и поддерживают, причем это больше не про себя, а про отношение к другим. Короче, «Не шуметь!».

В Рождество объявляют «Joulurauha» («рождественский мир»), в библиотеке нужно соблюдать «kirjastorauha», в сауне «saunarauha», за едой «ruokarauha», за работой «työrauha», а еще вас могут попросить не беспокоить того, кто сидит в туалете, потому что у него «vessarauha».

О тишине финнам напоминают три женских имени: Хилья (Молчащая), Тюне (Тихая) и опять же Рауха (Спокойная), а еще Рауха есть на карте, это район Лаппеенранты всего в 13 километрах от границы с Россией, на озере Сайма. Российская фармацевтическая компания недавно открыла там производство — наверняка рядом расположились и дачи россиян, в этом финском Покое.

В путешествиях по миру часто встретишь компании шумных русских, но не только — я не раз слышал жалобы на шумных американцев, шумных немцев. Бывают ли «шумные финны»? Разве что пьяные — но это отдельная история, о ней поговорим подробнее в главе «Выпить или напиться».

У англичан, как известно, «мой дом — моя крепость». Финский вариант поговорки был бы такой: «Мой дом — это мои соседи». Не в том смысле, что «близкий сосед лучше дальнего родственника», как на Кавказе. Соседей не принято приглашать в гости, к соседу не зайдут за мелочью или за советом. О соседях заботятся по-другому: что скажут соседи, что подумают, как отреагируют? — слышу я от финнов постоянно.

Кто мешает соседскому покою — должен быть наказан. Закон запрещает шуметь с 10 вечера и до 7 утра (это «yörauha») — и люди этот закон горячо поддерживают. Более того: каждый финн, которого я спрашивал, подтверждал, что он лично жаловался на соседский шум в полицию (обычно речь идет о вечеринках). С одной стороны, это говорит о том, что многие нарушают этот «закон тишины». Но с другой, если вы, находясь в Финляндии, начнете шуметь (и не на улице, а именно что в квартире) — знайте: соседское возмездие настигнет вас.

Журналистка Оксана Челышева рассказывает, как ездила по Хельсинки с полицейским патрулем, получившим «шумный» вызов. Приехали на место и обнаружили, что в одной из квартир жилого дома и вправду очень весело. Никто не дерется, не орет благим матом, «но спать они не давали всему подъезду. На стук полиции отреагировали не сразу, открыли притихшие и сконфуженные».

Спорить с полицейскими никому в голову не приходит: если ты нашалил, финское государство из доброй няни превращается в строгую воспитательницу. И все же шумной компании дали шанс: полицейские ничего серьезного предпринимать не стали, только предупредили, что если в течение часа получат еще одну жалобу, приедут, сломают дверь и увезут всю компанию разбираться.

Но шум по финским законам — это не только музыка и гул большой компании. Знакомая студентка, снимающая жилье в Финляндии, рассказывает: «Дома можно мыться, но только до 10 вечера. А потом нет: если соседи услышат, это им будет мешать. И стиральную машинку нельзя включать, и посудомойку, даже смывать в туалете — все это шумно, нельзя». Соседи другой моей знакомой жаловались, услышав слишком поздно работающий у нее телевизор. Закрадываются подозрения, что дело не в любви к тишине, а в плохой звукоизоляции — все-таки телевизор это не дрель, его надо расслышать. Нет, объясняют мне, уши не у стен, а у людей — кто-то не обратит внимания, а кто-то будет прислушиваться.

И что произойдет, если все-таки пошумишь? Вряд ли будут вызывать полицию, но в домоуправление пожалуются. Студентка рассказывает, как ей пришло такое письмо: «Уважаемая, не включайте микроволновую печь в неположенное время, она издает громкие звуки, вы мешаете людям спать».

О разбирательствах с соседями я слышал не раз, но история с микроволновкой закончилась благополучно, потому что студентка попалась не из робких. Она пошла разбираться в домоуправление, потом к соседке, написавшей жалобу, — и выяснила, что женщина работала в ночную смену, соответственно, днем спала и шум услышала днем. Ага! Днем-то можно! Такой шум пусть и неприятен уставшему человеку, но совершенно законен. И студентка продолжила пипикать микроволновой печью.

«Почему же вы не могли мне в глаза это сказать?» — спросила она соседку. «Это был выходной, я не хотела вам мешать», — и вот это, между прочим, еще одна весьма финская особенность. Финн действительно вряд ли сам пойдет ругаться и разбираться, он скорее позвонит или напишет в соответствующую инстанцию, будучи уверен, что инстанция отзовется.

Невежливым это совсем не считается — так сказать, «это их работа, пусть они и разбираются». Подобные службы и в самом деле реагируют на все сигналы и разбираются. Если вы не квартиросъемщик, а владелец жилья, это вас не спасет: предупреждение придет из другой конторы и будет называться иначе, но смысл останется тот же.

Тут, конечно, возникает вопрос: вот я, например, что же, не пользуюсь душем после 22 часов и до 7 утра, и в туалете не смываю за собой, если зашел туда ночью? Когда я узнал про это правило, вспомнил родной город Нальчик: все девяностые годы, да и нулевые, там выключали воду на ночь. Если не припас пару ведерок — до рассвета не помоешься и не смоешь за собой. Но я в Финляндии диссидентствую: если приспичит — в любое время иду в туалет, а перед ранней командировкой могу и помыться в 5 утра. Стараюсь действовать потише, в душе не пою, это правда. Сам ни на кого не жаловался и на меня пока жалоб не поступало. Везет.

Однажды к нам все-таки пришел хмурый сосед снизу — после того, как дети уронили на пол что-то очень тяжелое. Мы, конечно, извинились. Писем из домоуправления не последовало. Спасибо тебе, дорогой сосед! А другой сосед, из квартиры, расположенной под нами сбоку, как-то в субботу поймал меня во дворе дома и, извиняясь, предупредил, что с понедельника целых четыре недели у них будет ремонт (разумеется, в разрешенное время) и он просит прощения, если нас это будет беспокоить. «Ничего, — успокоил я соседа, — у нас тоже будет ремонт!» Это было правдой, только мне не пришло в голову никому об этом рассказывать.

Такой же совет — предупредить соседей о грядущем шуме (даже недолгом, например, о приходе гостей) — дает мне журналист Константин Ранке. «Лично или объявлением, да хоть через Google Translate перевести или написать по-английски… Я так перед днем рождения сделал: написал, что вечером с 7 до 12 у меня будут гости. Извините, если немного пошумим». Ранке раскидал такие открытки по всем квартирам в подъезде (почтовые щелочки у финнов прямо в дверях).

Представьте сцену на следующее утро: вчерашний именинник сидит во дворе на стульчике у своей машины, мимо проходит сосед и по-английски интересуется: «Пивка выпил?» Оказалось, еще нет, и тогда один сосед достал из своей машины бутылку пива и дал, так сказать, на опохмел, а заодно спросил, как прошло вчерашнее мероприятие. Вот и поговорили. «Будучи в Риме, веди себя как римлянин. Иногда не обязательно и язык знать, просто смотри, как люди себя ведут, — и веди себя так же. Им это нравится», — заключает Ранке.

«Знаете, чем отличается финский интроверт от финского экстраверта? — спрашивает финский премьер-министр Стубб в газетной статье о национальном характере. — В разговоре с вами интроверт смотрит на свои ботинки, а экстраверт на ваши».

В рассказе о тихой Финляндии не обойдешься и без самих тихих финнов. Холодный климат, хмурое небо, длинные зимние ночи, низкая плотность населения — чем только не объясняют их неразговорчивость и замкнутость. Моя жена говорит, что финны застенчивы и часто смущаются — может, так и есть.

Невозмутимый, спокойный, медлительный финн — он такой не только в наших глазах. На интернет-форуме для англоязычных экспатов человек шутит: «У меня в супермаркете рядом с домом — сцены из „Рассвета мертвецов“». Такие представления о финнах — банальность и клише, сами финны про них знают и особо не спорят. Ну а какие они — взрывные, суетливые и шумные, что ли?

Тишина для финна — понятие безусловное. Если человек спрашивает: «А почему так тихо?» — он явно не местный. Дома будет слышно соседям, на улице вообще всем! Единственный допустимый звук в местах скопления людей — крик недовольных младенцев. Что с ними поделаешь, они еще не научились быть финнами. «Вести себя спокойно и говорить они начинают одновременно» — так перефразирую известную поговорку.

Гуляя с ребенком на немецких, французских и финских детских площадках и сравнивая их, я не раз удивлялся, как у финнов сдержанно, почти беззвучно играют дети. Сын заметил, как в советских фильмах дикие школьники шумят на переменах — у него в школе так не принято.

Одна финка с горячим характером и бурной для Финляндии жестикуляцией рассказывает мне, что одноклассники дразнили ее «вертолетом» — мол, постоянно машет руками, что это вообще такое? В этом смысле финнами не рождаются, финнами становятся. Воспитывая ребенка, его, как и везде, приучают к местным правилам поведения. Судя по тому, что девушка-«вертолет» по-прежнему бурно жестикулирует, характер нордический выходит не у всех.

«Я сажусь в полупустом автобусе рядом с другим пассажиром — а он встает и отходит, садится отдельно. От меня что, плохо пахнет?» — удивляется знакомый британец. А финну и в голову не придет подсесть к другому пассажиру, если есть места подальше. А такие места обычно есть: народу немного, транспорт ходит по расписанию, давки не бывает. «Talo elää tavallaan, vieras kulkee ajallaan» («Гости приходят и уходят, а дом живет своей жизнью»). Оставьте меня в покое, кажется, говорит миру типичный финн. У него гораздо более «островное» мышление, чем у многих жителей настоящих островов.

Я выхожу из своего многоквартирного дома в Финляндии и оглядываюсь. Двор, как обычно, пустой — только иногда в песочнице возятся со своим малышом мама или папа (вряд ли бабушка или дедушка). Лавочек у подъезда нет, да если бы и были, так сидеть не принято: во-первых, большую часть года холодно, особо не посидишь, а во-вторых, пенсионеры заняты своими хобби по расписанию. Ну и потом — все же на тебя смотрят, а оставаться на всеобщем обозрении финну некомфортно, лучше спрятаться от чужих глаз.

Устроиться в кресле в садике у своего дома, за оградой — другое дело, хотя и там лучше постричь кустики или газон. Во дворе на качелях может качаться пара подружек, у частного дома ребенок будет прыгать на батуте, но больших групп играющих детей на улице, во дворе я не встречал ни разу, «ватага ребятишек» — это совсем не по-фински.

Мой сын однажды, гуляя у дома, обнаружил заснувшего дрозда — вот ведь символ местного природного спокойствия! Он даже снял птичку на мобильный телефон: уже не маленькая, она стоит, словно игрушка. Потом он коснулся пальцем ее хвостика, глазки открылись, еще мгновение — птица опомнилась и юркнула в кусты.

Если в Голландии окна сплошь и рядом оставляют незашторенными так, что поражаешься этой буквальной открытости, то в Финляндии, наоборот, окна часто закрыты жалюзи или плотными занавесками. Невысокие многоквартирные финские дома часто прячутся от посторонних глаз за деревьями или стоят так, чтобы окна не смотрели друг на друга. Выйти на балкон и не видеть никого по соседству — один из критериев удачного расположения квартиры. «Лучший сосед — это тот, которого не видно».

Ну вот такие они, финны.

Столичная газета «Хельсингин саномат» как-то написала про американцев, три года проживших в Финляндии. Их оскорбило то, что финны не здороваются с незнакомцами. (Я привожу этот пример еще и потому, что в России часто рассказывают, как иностранцев поражает неулыбчивость и угрюмость русских — вот в чем мы, оказывается, похожи с финнами!) Одни объясняли это тем, что люди переехали из деревень в города, где нравы пожестче, другие вспоминали высокомерие столичных жителей — но читатели на американцев не обиделись и согласились, что в Финляндии с незнакомцами здороваться не принято. Перекинуться словом на парковке, придержать дверь идущему вслед за тобой, вообще заметить незнакомого человека рядом — этого действительно нет. «Надо взять себя за шкирку и начать обращать внимание на других», — резюмировали журналисты.

Оксана Челышева рассказала мне, как знакомые финны объясняли ей местные традиции: «Никогда не жди, что мы предложим тебе какую-то помощь. Если тебе плохо — подойди и сама скажи. Финны боятся вмешаться в чужую жизнь. Вдруг человеку не понравится, что ты что-то заметил? Вдруг он не хочет, чтобы замечали, что ему плохо?» Тут, конечно, зависит от отношений, не хочется обзывать финнов бессердечными, просто стоит иметь в виду, что просьбу о совете или помощи не стоит сдерживать, нашей гордости в Финляндии не место.

Человеку, привыкшему к тесному стилю общения — с объятьями, поцелуями при встрече, хождением за руку, похлопыванием по плечу — финны кажутся особенно холодными. Они не любят, когда их трогают.

Мне показалось очень занятным исследование одного финского специалиста, женщины, изучающей эту особенность национального характера. Тайна Киннунен рассказывает, что многие финны не помнят, чтобы в родительском доме их обнимали или целовали — и, повзрослев, люди так и не решаются прикоснуться к родителям.

В шестидесятые годы в Финляндии детей не баловали, а плачущего ребенка не считали нужным утешать, в местной педагогике царило мнение, что так человек станет сильным духом (с тем самым «сису»). Киннунен написала книгу «Сильные — в одиночестве, слабые — в объятиях», в которой анализирует эту финскую черту и шутит, что Финляндии нужна гуманитарная помощь, что надо научить финнов прикасаться друг к другу, а близких людей — обниматься. «Если людей держать побольше в объятиях, то они, пожалуй, меньше пьянствовали бы».

Правда, речь идет о людях, родившихся полвека назад, а следующее поколение финнов рассказывает уже другие истории: родители их обнимали и целовали, и самим им с детьми делать это гораздо легче.

Ну что я могу сказать? Финны, конечно, не южане (со знакомыми итальянцами и испанцами я обнимаюсь уже на второй встрече). Помню, как была шокирована одна подруга жены, которую я после нескольких лет знакомства как-то слишком искренне обнял при встрече. Но все же с родителями и детьми мои финские друзья очень даже обнимаются. Я привожу дочь-первоклассницу в школу и вижу, как рядом мама или папа целует своего ребенка, желая ему хорошего дня.

Как себя вести

Рассматриваем с пожилой финкой ее старые фотографии. На серии рождественских снимков с друзьями семьи — мужчина в костюме и галстуке.

— Это кто так серьезно оделся? — спрашиваю я.

— Это наш друг из Германии.

— А зачем галстук?

— Ну, немец, Ordnung, — отшучивается она.

Немецкий порядок, Ordnung, известен на весь мир, и финское отношение к жизни во многом на него похоже. Ordnung muss sein, во всем должен быть порядок, дисциплина и соблюдение правил. Но все же финны не немцы: страна поменьше, история другая, характер иной, да много чего по-другому. В Германии попробуйте перейти пустую дорогу на красный свет — на вас как минимум косо посмотрят, а полиция и оштрафовать может (на 5 евро).

У финнов как-то помягче все. О правилах помнят, но без фанатизма. Здравый смысл — вот этого в Северной Европе побольше. Когда я после трех лет жизни в Германии задумался о финском порядке, то назвал его так: «Ordnung с человеческим лицом». Вроде и похоже, но как-то гуманнее все. Попроще. Пусть нам кажется это очень заорганизованным, не возмущайтесь, не укоряйте финских товарищей, примите как есть. Это не исправишь, да и зачем? Если придется тут жить — сами такими станете, еще и удивляться будете, как это другие не понимают.

«Какой у тебя план?» «Ты продумал, как это сделать?» «Давайте сядем и обсудим порядок действий» — это слышишь не только на работе, это финское отношение к жизни. Столкнувшись с проблемой, финн вряд ли резко на нее среагирует — скорее задумается. С нашей колокольни кажется, что финн, словно компьютер, «завис». В непредвиденной ситуации наш человек, возможно, действует быстрее — а финн наверняка подумает: а почему непредвиденная? Надо было подумать и предвидеть.

Такое обдумывание кажется медлительностью, даже заторможенностью, но это их отношение к жизни: семь раз отмерь, а потом уж отрежь. Именно так они не говорят, но поговорка на этот случай тоже есть: «Hyvin suunniteltu on puoliksi tehty» («Хорошо продумано — полдела сделано»).

В финском планировании главное не обстоятельность, а тотальность. Планируют все. Вот представьте: вы сейчас читаете эти строки. Сколько еще будете читать? Ладно если перед сном, а если сейчас день? Нет, не говорите «пока интересно». Точно давайте, сколько еще? Хорошо, еще 30 минут. А потом что? Нужно какое-то дело сделать? Понятно. А это дело вы будете сколько времени делать? Нет, не «сколько получится». Продумайте время и скажите сами себе — сколько? А потом что еще на сегодня запланировано? В какой временной промежуток? Как это сочетается с другими планами? Это структурирование действительности, эта нарезка окружающего времени и пространства на рациональные куски — вот что для меня самая финская вещь. Хотя финны в этом не одиноки, у немцев и у некоторых других европейцев это тоже есть.

Игорь Ким, переехавший в Финляндию из Петербурга, сравнивает финнов и русских: «Питер считается самым западным нашим городом, и климатом на Финляндию похож, но по многим параметрам люди очень отличаются. Точность, пунктуальность, очень серьезное отношение к мелким деталям — это Финляндия. „Авось пронесет“ — такого здесь не бывает». В самом деле, я пробовал объяснить финнам наше слово «авось» — не получилось найти перевод. Не нашли аналога.

На вопрос «Что нужно сделать, чтобы включить компьютер?» мы скорее ответим: «Нажать кнопку». А финнов учат: «Включить вилку в розетку». Понятно, что имеем в виду мы одно и то же, но финский ход мышления — он методичный, неспешный, подробный, пошаговый. Финны даже культивируют эту неторопливость как национальную черту. «Не торопись, сосчитай до десяти — и потом не сделай, — смеется Игорь Ким над финскими правилами. — Еще раз сосчитай до десяти, да?»

Размеренность — правило хорошего тона. Многие путешественники сравнивают разные страны с Россией и говорят, что ритм жизни в других городах поспокойнее, а в Москве, например, беготня и суета. Оно, конечно, так, во многих городах ритм иной, но Финляндия — отдельная история. Это вообще не городской ритм, а дачный. Лондон, Париж, Нью-Йорк, Москва — забудьте эти ритмы. Вот с норвежскими деревнями Финляндию можно сравнивать. Со шведскими удаленными поселками. Я не про качество жизни и не про настроение, а именно про ритм. Про упорядоченность. Всему свое время. Если человек не идет, а бежит по улице — вся улица будет на него смотреть в изумлении. Можно не обращать на это внимания, но это так.

Накануне свадьбы, которую мы устраивали в Финляндии, будущий тесть специально повез меня в церковь, где должно было проходить благословение. Тут короткая справка: правила хорошего тона в Финляндии предполагают, что свадебная церемония проходит в церкви. Я будущих родственников заранее предупредил, что я атеист и венчаться в церкви не собираюсь, и они предложили другой вариант. В один день зарегистрироваться в магистрате (госконторе, регистрирующей акты гражданского состояния) и вечером отметить это в узком семейном кругу. А на следующий день все-таки устроить большую церемонию в церкви (так принято!). И раз я венчаться не хочу, все это назовут «благословением», тем более что внешне это будет почти то же самое. К чему я это рассказываю?

За день до свадьбы мы с будущим тестем поехали на место благословения, чтобы составить точный план действий! Часто виденная в кино церемония — папа ведет невесту под руку, подходит к алтарю, слегка кивает и передает дочь жениху, тот кивает в ответ — вот это все мы проговаривали, обсуждали со священником, репетировали по шагам, и так далее и тому подобное.

После свадьбы я спросил жену:

— Ну как, я все по правилам сделал?

— В принципе да. Но сразу было видно, что ты не местный. Финские женихи стоят в такой момент серьезные, а ты улыбался до ушей.

Финский порядок — это совершенно иное, чем у нас, отношение ко времени. Опоздание считается чем-то настолько серьезным, что я сходу не подберу аналога в нашей культуре. Может быть, предательство? Или кража? То есть финны будут так шокированы вашим опозданием, словно это разрушает всю веру в человечество.

После одного такого случая (что делать, бывали и у меня случаи) близкие люди неделями будут обсуждать и напоминать, как вы опозорились, а составляя план в следующий раз, обязательно напомнят, что ты уже опаздывал — помнишь?! — так уж будь добр не допустить этого снова. Люди, с которыми отношения не так близки, после вашего опоздания вряд ли что-то скажут, но перестанут доверять, а то и прекратят отношения. Если вы очень нужны, вас занесут в «особый список» и отношение к вам будет особое.

Как-то мы снимали для «Намедни» финское деревообрабатывающее предприятие. Они получали сырье по железной дороге из России, прямо у границы, и мы спросили, как развивается сотрудничество.

— Все нормально, приходит не по расписанию, но мы привыкли.

Для финнов это совершенно убийственный комментарий, а по-русски он даже звучит мягко: ну не по расписанию, ну ладно, что ж теперь.

Или вот еще — по известной нашей поговорке, «начальство не опаздывает, начальство задерживается». Для финнов наши типичные новости, что начальник опоздал, или даже Большой Начальник опоздал, ничуть никакого начальника не оправдывают, наоборот: «Так и не научился себя вести!» Лучше таких российских начальников перед финнами не защищать. «У него очень много дел, потому и не успевает? Гнать такого неуспевающего поганой метлой». Нет, не надо объяснять. Не поймут.

На частную встречу, на праздник, на званый обед, на день рождения финны приглашают на точное время (не обязательно в «ноль-ноль минут» — нас теща на воскресный обед приглашала, например, к 14.15 или 13.30). Так вот, опоздание на такое мероприятие — тоже грех (это мне потом не теща выговаривала, а жена). «Что случится, если мы придем чуть позже? Ну почему так строго? Ведь не самолет улетает, зачем так пунктуальничать?» — пытался понять я. «Так ведь договорились. А раньше они заняты. К этому времени будет все готово. Ты показываешь неуважение к тому, кто тебя ждет». Это здешняя вежливость — то есть то, что объяснить словами трудно, а значит это много. И действительно: приходим — стол сервирован, все стоят у стола в некоторой неловкости, словно уже подошли и стулья отодвинули, но так и не сели.

Взрослая вечеринка с алкоголем в выходной может не иметь четко обозначенного конца, а вот званый обед и прочие походы «в гости» обычно заранее оговаривают по времени начала и окончания. Если нет — предполагается, что вы следуете меню. Пока не все подали — разговоры продолжаются. Как меню исчерпано — светская беседа еще какое-то время продолжается (сразу уходить неприлично), но не очень долго. Плюс слушайте внимательно хозяев: они могут упомянуть, какие у них дальнейшие планы на сегодня, из этого делаете вывод, когда пора раскланиваться.

Приглашения на детские дни рождения, обязательно письменные, передаются в садике-школе недели за три (все заняты, у всех планы, все расписано, в понедельник на пятницу этой недели нельзя приглашать, вы что!). В таких приглашениях всегда указывают время начала и окончания мероприятия.

Когда дети были маленькими, отдельной головной болью у меня было начало домашнего детского праздника. Представьте: он запланирован на 16 часов. Еще в 15.55 ни одного гостя нет, без трех минут наверняка появится кто-то из перестраховщиков, а потом (порядок!) буквально толпой завалятся все остальные — и вам обеспечена давка в прихожей (детские дни рождения — это же не 3–4 человека, а 10–15, и раздеваются-разуваются малыши не быстро). «Дорогие мои, ну почему бы нескольким из вас немного не опоздать», — думал я в такие минуты.

На день рождения, конечно, приходят с подарками — причем обязательно завернутыми. Вручать вещь как она есть — дурной тон. Смешно при этом, что покупают подарки (особенно для ребенка) часто в одном и том же магазине (их немного), а там выбор оберточной бумаги небольшой — поэтому в горе коробочек встречаются завернутые одинаково. Но узнаваемую одинаковость в Финляндии считают не скукотой, как показалось бы нам, а нормой, гарантией качества (про это еще расскажу в главе «(Не)Удобно по-фински»).

В Финляндии я особенно стараюсь приходить вовремя (на дорожные пробки не сошлешься), но если уж опаздываю — обязательно предупреждаю, даже если речь идет всего о нескольких минутах. Я никогда не слышал, чтобы финны отзывались о ком-то как об излишне пунктуальном. Поверьте, маниакальная точность во времени всегда пойдет на пользу в общении с финнами.

Отменять встречи надо заранее. У меня однажды поздно вечером изменились планы на завтра, а на следующий день был назначен прием у врача. Звонил и отменял я уже утром, за час до назначенного времени, и меня сразу предупредили, что за пропущенный прием придется заплатить. Я догадывался, что извинениями не отделаюсь. Ну что, 80 евро за срыв договоренности — не самая большая цена. Хотя неприятно, конечно (счет прислали по адресу, который я оставлял во время прошлого визита).

«А где же у них отведено время и место для спонтанности? — спрашивает меня знакомая, с которой обсуждаем мои финские впечатления. — Если так все по расписанию и по правилам, то как же „дружба — понятие круглосуточное“, любовь и все такое прочее, человеческое?» А это исключения из правил. Они случаются, но в особых ситуация. В каких? Читайте главу «Зима и лето».

Финн намного чаще русского точен и в деталях, даже рассказывая о каком-то рядовом событии: «Смотрел фильм под таким-то названием, снятый по книге такого-то автора», «Была в магазине, купила то-то и то-то», «Ехали вот по такому-то маршруту». Временами хочется прервать: к черту подробности, но нельзя, неприлично.

Кстати, вот еще важное местное правило: не перебивать. Это, признаюсь, было у меня причиной недопонимания с будущей женой: ей очень трудно было понять, почему я начинаю говорить, ее не дослушав. Вроде научился со временем.

Ток-шоу на местном телевидении в этом смысле кардинально отличаются от наших: никто не кричит, не ругается и не перебивает друг друга. Без знания языка это вообще можно принять за академический спор — но нет, страсти кипят, просто выражают их финны по-своему.

«Финн говорит обычно только тогда, когда ему есть о чем говорить, — разъясняет специально выпущенная брошюра культурного центра Турку под названием „Образ жизни — финский“. — В своих разговорах финн точен и сосредотачивается на предмете обсуждения. Начиная беседу, можно сразу приступить к главному, минуя церемонию вежливости вроде вопросов „как поживаете“. Так называемый „small talk“ среди финнов широко не практикуется».

Финской «тишине» в этой книге посвящена отдельная глава, но и в разговоре о местных порядках без нее не обойтись. «Часто, когда говоришь с финном и надо решить какую-то проблему, что-то сделать — финн может просто замолчать. Он будет думать, — рассказывает мне журналист Оксана Челышева. — Вот мы сидим с вами, постоянно разговариваем. А финн может задуматься. Минут на пять. И эту паузу надо выдержать».

В отличие от нас, от американцев и от многих южан финны слушают молча и не комментируют сразу то, что им говорят. Это не стеснительность и не пренебрежение — просто, чтобы высказаться, они ждут своей очереди.

Да, очередь, как же я забыл! Важнейшая вещь в Финляндии! Хотя народу тут немного, дефицита нету и длинных «хвостов» я ни за чем не наблюдал, небольшие очереди бывают и в магазинах, и в банке, и в поликлинике, и в налоговой, и в железнодорожной кассе — да мало ли может быть мест, куда пришло сразу несколько человек.

Во всех этих «сервисных» очередях люди не стоят друг за другом: по общепринятым правилам, вы ищете, где тут поставили аппарат с кнопочкой, нажимаете на нее и получаете талончик с номером вашей очереди. Над окошком, над стойкой, над прилавком висит табло, на котором загорается номер — и люди обычно ждут своей очереди, разойдясь по всему помещению.

В начале двухтысячных пару раз мне приходилось объяснять такой порядок нашим туристам в финских магазинах — они не обращали внимания на табло, выстраивались впритык друг за дружкой у прилавка и начинали на пальцах объяснять сразу нескольким продавцам, что хотят купить. Да я и сам бы сделал так же, если б не знал. А сейчас, когда автоматы с номерками все чаще встречаются в России, финская номерная очередь, наоборот, многим нашим туристам кажется знакомой: да это ж как у нас дома!

Очередь — еще один знак равенства в финском обществе. Пропустить кого-то без очереди значит серьезно нарушить местные правила. «Русские встают в очередь в магазине, а потом к одному стоящему подходят еще несколько!» — возмущаются в прессе жители Юго-Восточной Финляндии, куда россияне часто приезжают на шопинг. Занять не просто для себя, а сразу для нескольких — разрыв шаблона.

Когда подойдете на остановку общественного транспорта — оглядитесь и примерно запомните, кто там появился до вас. Как подойдет автобус или трамвай — народ будет аккуратно заходить в него, и вам не стоит влезать раньше тех, кто по явился на остановке до вас. Если так случится — вряд ли кто повысит голос, но настроение людям испортите. Я вечно всех пропускаю, потому что долго подхожу к этой самой двери, поэтому и выгляжу вежливым. Узнал я о таком правиле, когда при мне финки обсуждали какого-то хама, точнее хамку:

— Ты представляешь, она влезла в автобус, хотя я раньше ее на остановку пришла!

— Да, что за невоспитанность!

Сидя в очереди к здешнему врачу, иногда вспоминаешь ситуацию «я только на минутку, мне только спросить» — так в кабинет врача забегают без очереди. Знакомо, да? Тут так не проходит, потому что все равны, и требовать привилегий, пусть и на минутку, — чревато скандалом. Врач следит за порядком и управляет движением очереди. Человек не заходит на прием сам, а ждет, когда врач выйдет и назовет его фамилию. Но о врачах позже еще поговорим, будет глава про медицину.

Вернусь к магазинной очереди — но как раз той, где номерков нет и регулировать которую некому. К прилавкам самообслуживания — к коробкам с овощами, к полкам с пакетами молока — очередь образуется стихийно: подошел один человек, стал выбирать, тут подошел второй и ждет. Подошел третий, встал за вторым. Вот так набираешь себе в тележку продукты, обернешься — стоят.

Любовь к порядку заставляет финнов вставать в очередь и в совершенно неожиданных местах. Самая известная очередь — конечно, на День независимости 6 декабря. Это уникальное зрелище, советую взглянуть одним глазком, если окажетесь в Финляндии в этот день (показывают весь вечер).

Почти две тысячи человек приглашены на президентский прием. И что они там делают? Стоят в очереди. Камеры временами показывают вход в здание с улицы, журналисты берут интервью внутри, но главная картинка — президент с супругой жмут руки каждому пришедшему (а приходят обычно вдвоем) и обмениваются с ними парой слов. Гости стоят друг за другом. Очередь двигается не спеша, есть возможность разглядеть всех господ, а особенно дам — платья-то вечерние.

Это самая рейтинговая программа на телевидении, ее смотрит половина населения страны. Да, вот такое шоу. У нас нечто подобное по рейтингу — новогоднее обращение президента: не то чтобы мы жаждем услышать что-то новое, но так уж сложилось, такая традиция. А у патриотичных финнов своя традиция: наблюдать за самой главной в стране очередью в самый главный для страны день, День независимости. Тут тебе и равенство, и единение, и корпоративный дух.

Очередь появляется на любом публичном мероприятии, где все пришедшие хотят пообщаться с кем-то одним — например, с молодоженами на свадьбе или с родными усопшего на похоронах. Эмоции могут быть разными, но и в любом случае в строго определенный момент все гости выстраиваются друг за другом, чтобы коротко поговорить с женихом-невестой или с членами семьи умершего человека. Это вроде логично, я сам так стоял, но в таких очередях меня не покидало ощущение, что выражать эмоции приходится по расписанию. Причем дальше, по ходу мероприятия, градус церемониальности понизится, но начинаться все должно по правилам.

Кстати, раз уж я заговорил про свадьбы и похороны. И те, и другие в Финляндии обычно готовятся долго: о свадьбе сообщают и за полгода, о похоронах — за месяц (лютеране хоронят в закрытом гробу). Православные, которых в Финляндии примерно 1 %, хоронят усопших на третий день (отпевание проходит с открытым гробом). Кладбища обычно расположены рядом с церквями, место погребения выбирает церковь, и я не слышал, чтобы это нарушалось.

Еще важная церемония, почти поголовная, — крестины. Крестить могут дома, а могут в церкви, но организуют это не сразу после рождения и не через неделю, а через месяц-два. Это не формальная процедура, а именно что наречение именем, до крестин имени у человечка обычно нет. Как нет? А как же звать его? Вы приходите поздравить вернувшихся из роддома родителей, обязательно открыточку им несете с подарком — а там что писать? Пишите «Поздравляем маму и папу с рождением дочки/сына». В следующем месяце придете на крестины — там и узнаете имя. Как же зовут малыша до тех пор? Какие-то мои знакомые звали своего новорожденного «Икс». Люди по-разному выходят из ситуации, смысл в том, что это никого не напрягает: малыш ждет своей очереди, чтобы в устоявшемся порядке влиться в общество приличных людей.

В самой запомнившейся финской очереди я стоял с коллегой Юлей Варенцовой. Мы снимали в Финляндии репортаж для «Намедни» и по истории нам нужно было, чтобы герой спел русскую песню «Катюша». Решили проверить, нет ли ее в большом списке одного караоке-бара. Это не так невероятно, как кажется: «Подмосковные вечера» и «Миллион алых роз» там были. Чтобы изучить длинный список песен, очереди не было. Мы не нашли там никакой «Katjusa», но была «Katinka» — что оставляло надежду.

— Нельзя ли нам быстренько прослушать начало? — спросили мы.

— Нет, у нас все поют по очереди.

— Но только понять мелодию!

— Ждите своей очереди.

Пришлось сидеть в караоке-баре, попивая соки, слушать местные версии популярных хитов. Наконец ведущий торжественно объявил в микрофон (это тоже было правилом): «Песню „Катинька“ исполняют Юлия и Андрей!» Аплодисменты, нас подбадривает публика, горят софиты. Мы выходим на танцпол, берем у ведущего микрофон, улыбаемся — и звучит мелодия. Совершенно другая, ничуть не «Катюша». Слова по-фински читать мы не умели, мелодию сходу запомнить не могли. Пока нужно было исполнять куплет этой печальной «Катиньки», мы топтались у всех на виду, а к припеву позорно сбежали с танцпола.

Финские правила строго разделяют время работы и время неработы, будни и выходные. Рабочая эсэмэска или электронная почта, отправленная человеку в субботу, наверняка останется без ответа до понедельника. Если человек в отпуске — вообще пиши пропало. Общение по работе после окончания рабочего дня — очень маловероятно. Помню, мою жену совершенно потрясла реклама российского банка, в котором мы с ней в Москве открывали счет. Топ-менеджером банка по совпадению был тогда финн, и в рекламном тексте для клиентов рассказывалось, что он очень много и допоздна работает. То, что для нас (по крайне мере, для меня) звучало похвалой и рекламой, по финским меркам выглядело явным минусом.

Финны — жаворонки. Не всем из них это нравится, но такова в стране деловая этика. Все открывается рано и закрывается непоздно. Час пик в Хельсинки (если так можно назвать небольшое скопление машин) примерно с 8 до 9 утра. Я очень смеялся, когда услышал, что пресс-конференцию для журналистов как-то назначили на 8 утра — в России это было бы пиар-провалом. Правила приличия (читал такое не раз) разрешают звонки людям домой с восьми утра до девяти вечера.

Телефонная вежливость в Финляндии: звонящий начинает разговор с того, что называет свое имя. Если ошибся — просит прощения. С телефонным хамством и бросанием трубки не сталкивался. Если звонят знакомые, человек первым делом говорит в трубку «халоо» или «мой» (это местные варианты слова «привет»). Если не видят, от кого звонок или номер незнакомый, прежде всего называют свои имя-фамилию. То есть звонит телефон, я беру его и должен сказать: «Андрей Шилов». Я встречал такую практику у советских начальников: они брали трубку телефона и называли себя — правда, только по фамилии. Но я, отвечая на звонок с финского номера, не хочу избавляться от простого «алло!».

О финском общепите поговорим подробнее в отдельной главе, но сейчас упомяну одну деталь — касающуюся этикета, а не вкуса. По местным правилам, блюда одного класса начинают есть одновременно. Сразу всем приносят десерт, например. Но в конце ладно, а начало еды не раз становилось у меня колоссальной проблемой: я по своей привычке заказываю суп и главное блюдо, жена по финской привычке — только главное блюдо, без супа. Ждать обычно долго. Через какое-то время, наконец, мне приносят суп, а жена продолжает ждать, пока я доем, потому что главные блюда ведь нужно приносить одновременно! Поголодав с полчаса пару раз, жена потребовала, чтобы я отказался от супов. Вышла горячая дискуссия о национальных вкусах. Выяснив, что мы оба отступать от своих привычек не намерены, сошлись на такой тактике: каждый раз в финском ресторане мы предупреждаем официантов, чтобы сразу несли каждому первое из заказанных блюд. Не повторяйте наших ошибок, сразу просите официантов нарушить порядок! Сами они не догадаются и вряд ли спросят — проверено.

Права для всех

«Они, бывает, такие идут вообще непонятные, в каких-нибудь лохмотьях, в каких-нибудь штанах разношенных, кроссовках. Как бы это нормально у них. А русские у нас в универе — на каблучках там, блондинки, с таким макияжем, с украшениями…»

Это русская девушка описывает мне финок. А вот, наоборот, финка говорит про неместную красавицу: «Ты видел ее? Это ж надо так надушиться! Пройти мимо невозможно! А накрасилась! Как так люди ходить могут!»

Финки — страшные и не красятся. Русские — безвкусные и разодетые. Услышите это в Финляндии не раз и не два. Финки действительно меньше пользуются косметикой и в будни спокойнее относятся к одежде. Не все. Не всегда. И все же тут приветствуют сдержанность и в речи, и в поведении, и (меньше) во внешнем виде.

«Мне один финн сказал: зачем ты красишься каждый день? — рассказывает студентка из России Ольга Евдонина. — Если просто идешь куда-то, зачем краситься? Даже если это не яркий макияж, чуть-чуть — все равно для них странно. И еще мне сказали, что красятся чаще всего девочки-подростки. Такие даже мусор пошли выносить — и накрасились. А взрослые нет». Этим и интересна учеба за рубежом: иностранные студенты, кроме образовательных курсов, проходят курсы незнакомой культуры.

Культ красоты в Финляндии слабее по сравнению с Россией, Италией, Францией. С билбордов на улице, в рекламе на экране и в Интернете на вас редко посмотрит красивая женщина. Модели в женских журналах не отличаются от мировых, но если обратить внимание на обыкновенную прессу или на картинку ежедневных новостей, женские лица там часто невыразительны. Очередную «Мисс Финляндия» мы встретили на съемках конкурса по переноске жен. Она была незамужней, приглашенной ради рекламы — и ее пятки торчали за ушами мускулистого спортсмена (на полосе препятствий муж носит жену на спине, вниз головой, положив ее бедра себе на плечи). К красоте здесь отношение спокойное, без восторга. Скромнее, красавицы, скромнее.

Девушки, приехавшие из других стран, рассказывают, что не чувствуют на себе внимания финских мужчин. «Ощущение, что тебя нет. На тебя никто не смотрит». Кавалер не подает даме — даже жене — пальто. Когда я по нашей традиции это делаю — никто не отказывается, не возмущается. Но от мужчин такого не ждут. Это не агрессивная защита эмансипированных женщин, просто все на равных.

Женщина и мужчина — на равных. По-разному можно понимать равноправие, тут многие народы поспорят, а не только мы с финнами (точнее, с финками). Но показательно, что они озаботились этим равенством раньше всех.

Еще в составе Российской империи, во времена Великих реформ Александра II, финские налогоплательщицы получили право голоса на выборах местного уровня. В 1906 году — историческое событие! — женщины добились права наравне с мужчинами избирать и быть избранными в парламент Великого княжества Финляндского. То был первый раз, когда Финляндия опередила весь мир — и на выборах в 1907 году 19 мест в финском парламенте заняли женщины. Сейчас их в парламенте 42,5 % — это по-прежнему непредставимая цифра для большинства государств. Женщины занимали здесь пост и премьера, и президента страны.

Равенство мужчин и женщин выборами не ограничивается. Чтобы понять, как обстоят дела с равноправием полов, для ООН в последние годы составляют Индекс гендерного неравенства. Употребление косметики, рекламные образы и высокие каблуки специалистов совершенно не интересуют. Методика учитывает представительство в парламенте, материнскую смертность, частоту подростковых беременностей, уровни образования мужчин и женщин и их занятость на рынке труда. У лидеров рейтинга неравенство полов минимальное — и Финляндия традиционно на первых местах.

Женщины играют в хоккей, по желанию служат в армии, разве что лесорубами не становятся. Из прежних мужских вотчин финская лютеранская церковь быстрее всех обретает новое лицо. Женское священство в ней утвердили в 1986 году, самая заметная женщина в финской церкви сегодня — глава хельсинкской епархии Ирья Аскола. «Принадлежность к церкви больше не формирует общественную норму, сейчас это скорее личный выбор, — считает она. — И церковь больше не обладает непререкаемым авторитетом. Все это порождает вызов, церкви нужно становиться живым сообществом. И это движение в правильном направлении».

Женщин-пасторов в финской лютеранской церкви сейчас почти столько же, сколько и мужчин. Я не углубляюсь в особенности обрядов, говорю только о внешней стороне дела: по поведению, по стилю общения, по открытости священницы в лютеранских храмах напоминают социальных работников. Или внимательных воспитательниц.

В обычный день народу в финской церкви немного. Три четверти финнов принадлежат лютеранской церкви, платят церковный налог, но при этом в храм практически не ходят. Одно из редких исключений — рождественская служба, в этот день поход в церковь остается частью праздничного расписания. И как раз на этой службе разыгрывают обязательное рождественское костюмированное представление у алтаря, со взрослыми и маленькими детьми-волхвами, с игрушками, яслями и куколкой родившегося Спасителя. На посторонний взгляд, церемония очень похожа на утренник в детском саду: радостное событие, ради которого люди собрались вместе. А организует это добрая воспитательница, под ее руководством все еще и споют.

Дистанция между пастором (особенно пасторшей) и паствой минимальная. Здесь тоже все равны. Однажды я был на свадьбе, где молодоженов венчала не просто священница, а сестра невесты. В храме она была в праздничной сутане — кстати, новый фасон для женщин-пасторов недавно разработала тоже женщина. Так вот, на церемонии венчания пастор была в церковном одеянии, а когда торжественная часть закончилась и начался свадебный банкет в ресторане, она переоделась в вечернее платье. Веселилась с молодоженами и отплясывала вместе со всеми.

Хельсинкский пастор Сари Ринне рассказывала мне в интервью, что и спустя двадцать лет после предоставления женщинам в церкви равных с мужчинами прав она сталкивается с неодобрением:

— Я родом из Северной Финляндии, из деревни. Там и сейчас многие против того, чтобы женщины были пасторами.[5]

Но некоторые финские приходы, и особенно на севере, остались бы вообще без настоятелей, если бы не женщины-пасторы.

В 2007 году в церкви города Хювинкяа приглашенный пастор-мужчина отказался проводить совместную службу с пастором-женщиной. Та подала в суд, обвинив коллегу в ущемлении прав, — и выиграла. После рассмотрения дела на всех уровнях Верховный суд приговорил отказника к штрафу в 320 евро, отметив, что «религиозные убеждения не могут служить оправданием трудовой дискриминации по половому признаку».

Меняющееся финское общество не торопясь нащупывает новые правила всеобщего равенства. Когда-то прав добивались женщины, а кто теперь? Каждый год соблюдение прав сексуальных меньшинств фиксирует Международная ассоциация лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров и интерсексуалов. Я смотрю на их «радужную карту Европы», где разными цветами обозначено положение с правами секс-меньшинств на континенте. Темно-зеленые 100 %, нигде пока не зафиксированные, означают «уважение прав человека, полное равенство», темно-красные 0 %, тоже никому не приписанные, — это «массовые нарушения прав человека, дискриминация».

По итогам 2013 года наиболее продвинутой в области таких прав стала Великобритания, она сильно зеленая, у нее 82 %. Наименее продвинута Россия, со своими 6 % она окрашена кроваво-красным. Остальные страны дают полную палитру: в зеленых тонах Испания, Бенилюкс, Португалия, Норвегия, Швеция; светло-зеленые — Германия, Австрия, Хорватия, Венгрия. С другой стороны — розовые Украина, Турция, Молдова, Македония, Косово. И практически посередине спектра — 45 % — ядовито-желтая Финляндия.

Как же так? Почему в обществе, так ценящем равные права, да просто помешанном на равенстве, в 2013 году есть меньшинство, заметно ущемленное в правах?

Наказание (до двух лет тюрьмы) за гомосексуальность финны отменили в 1971 году. В 1981 году перестали считать это болезнью. В 1999 сняли запрет на то, что называли «поощрением гомосексуальности» (а может, правильно перевести это как «гомосексуальная пропаганда»?). Со временем финны стали предоставлять политическое убежище представителям секс-меньшинств, которых преследуют на родине, — так разрешили жить в Финляндии открытым геям из Уганды и ЛГБТ-активисту из России.

Однополым парам сначала разрешили «зарегистрированное партнерство», потом в таких союзах разрешили воспитывать ребенка, родившегося у одного из партнеров, — другой партнер мог ребенка усыновить. К новой реальности подстроился язык: из английского позаимствовали привычку звать подобные семьи «радужными», а детей в них — «гейби».

С другой стороны, картина была не совсем радужной: на активистов гей-движения в Финляндии нападали с перцовым аэрозолем и слезоточивым газом в 2010 и в 2012 годах, в офисе их организации однажды разбили окна. Государство преступников не поддерживало, преследовало, но откуда-то же они брались. Были в обществе такие настроения.

Финский муниципальный депутат Асмо Маанселькя в 2010 году выступил в провинциальной газете с неожиданно прославившей его статьей. «Люди в ходе дискуссий забывают, что Прайд-парад — это и провокация против традиционных ценностей», — так он формулировал позицию большинства. То есть тогда казалось, что финское большинство так думает: «Мы можем достичь мирного сосуществования, только если меньшинства не будут навязывать свои ценности как основы ценностей всего общества».

Споры о правах секс-меньшинств становились все громче. Противники расширения таких прав — некоторые депутаты и священники — ссылались на религию и на Библию, сторонники, наоборот, стали «голосовать ногами»: десятки тысяч прихожан покидали лоно финской церкви, то есть вычеркивали себя из регистра и переставали платить церковный налог. Но население страны — не десятки тысяч, а пять с лишним миллионов, и большинство вроде бы считало, что полное равноправие не нужно. От финнов можно было услышать знакомое: мол, у нас мужики настоящие, а вон в Швеции одни гомики.

Международную «радужную карту» составляют на основе 46 параметров. Отставание Финляндии от соседей заметно и в тонкостях юридического признания пола, и в нестрогих наказаниях за преступления с мотивом ненависти к представителям секс-меньшинств. Но один из самых простых и понятных критериев — равный брак. Его могут заключать все или не все? И здесь прорыв случился буквально только что, в 2014 году.

Как и во многих странах (включая Россию), в Финляндии в последние годы стали по-новому собирать подписи под гражданскими инициативами — через Интернет. И кто бы мог подумать, что самой животрепещущей темой для общества станут не какие-нибудь налоги, не здравоохранение, не экология. Недовольство в этих вопросах наверняка есть, но оно не такое сильное и массовое. Темой номер один для Финляндии стала инициатива разрешения однополых браков. Чтобы гражданскую инициативу рассмотрел парламент, достаточно было собрать 50 тысяч подписей, а тут просто взрыв — идею поддерживает в три раза больше людей, 166 тысяч.

В этом же 2014 году архиепископ Кари Мякинен — глава той самой финской лютеранской церкви, в которой некоторые священники и женщинам не хотят давать полные права, — лично извиняется перед сексуальными меньшинствами. Он говорит: «Я думаю о нашем поведении, о выталкивании из общественной жизни, которым десятилетиями занимались церковь и общество и которое наблюдается до сих пор. И я считаю, что необходимо попросить прощения».

Более того, Мякинен лично поддержал однополые браки. Точнее, не совсем так: споры ведь были не о том, чтобы разрешить какой-то особенный брак, а о том, чтобы обеспечить равные права на заключение брака. «Равенство» здесь — ключевое слово, и глава церкви поддержал браки гендерно-нейтральные.

С точки зрения российской, это особенно непонятно — как глава церкви может поддерживать нетрадиционные отношения? Церковь кажется опорой традиции, главной скрепой. Очевидно, лютеранская церковь Финляндии посчитала, что традиция всеобщего равенства важнее традиционных, сложившихся моделей поведения. Причем речь шла об отношении церкви к законам, регулирующим жизнь всех граждан, а не к своим, внутрицерковным правилам. А с государством финская церковь себя не путает.

Финские противники равных прав для геев утверждали, что Библия считает гомосексуализм грехом. Но в официальной позиции финской лютеранской церкви нет прямого осуждения гомосексуализма. Хотя церковь здесь по-прежнему не венчает однополые пары.

Именно разное отношение к гомосексуализму стало причиной того, что в 2014 году был отменен догматический диалог Русской православной церкви с Евангелическо-лютеранской церковью Финляндии. Архиепископ Мякинен и патриарх Кирилл встречались в Москве и договорились о проведении дискуссии о христианской антропологии, которая затрагивает и вопросы отношения к гомосексуализму. «Они хотели, чтобы мы объявили об отрицательном отношении к гомосексуализму, — объяснял Кари Мякинен. — Позиция нашей церкви иная».

В 2013 году опросы показывали, что брак для всех поддерживало 58 % населения Финляндии, через год эта цифра выросла до 65 %. Наконец в ноябре 2014-го гражданская инициатива о равноправном браке получает одобрение в парламенте, причем среди депутатов-мужчин ее поддерживает 42 %, а среди депутатов-женщин 68 %. Это только политическое решение, на следующий день никто не побежал расписываться по новым правилам. Законодателям еще предстоит соответственно изменить множество устаревших положений, новый «Закон о браке» вступит в силу только весной 2017 года. Но вектор выбран.

Страна, однажды удивившая весь мир равными правами для женщин и мужчин, в последнее время сильно отставала от европейского движения в области прав человека — а теперь прибавила скорости. Финнов все-таки притормаживают старые взгляды. А может, они просто очень медлительные.

Свои и чужие

Кому нужна Финляндия? Из россиян совсем немногим. Хотя это как считать.

Общая картина такая: по статистике Росстата, в 2013 году из России выехали 186 382 человека. Но эта цифра мало что объясняет и не дает представления о том, сколько людей на самом деле решили переселиться из России в другие страны.

С одной стороны, далеко не все наши соотечественники сообщают российским властям, что они базируются в другой стране. По правилам 2014 года, граждане РФ, получившие где-то вид на жительство, должны оповестить об этом российские власти, только когда снова окажутся в России. Я вот живу практически на две страны, поэтому немедленно это сделал, а если сидишь себе на новом месте — то и сиди. С другой стороны, и отъезжающие бывают разные. Самая большая группа из 186 тысяч человек, отъехавших в позапрошлом году, знаете куда направилась из России? В Узбекистан. Это иностранные мигранты, которые тоже попадают в эту статистику.

Для точной картины лучше смотреть не на отъезд из России, а на легальный приезд в выбранные страны — там цифры надежнее. По данным Евростата, в том же самом 2013 году в Европе нашей любимой страной была Великобритания, свой первый вид на жительство там получили свыше 10 тысяч граждан России — то есть это те самые люди, которые в 2013 году стали проводить там времени больше, чем в России. Почти 10 тысяч в том же году осели в Германии, 7 тысяч — в Чехии, и так далее.

Финляндия в этом списке где-то посередине: 4137 граждан России получили в 2013 году местный вид на жительство — наклейку в свой паспорт, которая позволяет въезжать в страну без визы и оставаться там без подсчета дней. Я такую получил в 2010 году, на год, потом в конце 2011 вклеили новую, на 4 года. Внешне, по размеру и дизайну, она похожа на визу, кто не знает финского — может и не отличить. Вместо крупных букв VISA мелким шрифтом написано «oleskelulupa uppehallstillstand» («вид на жительство» по-фински и по-шведски).

Конечно, 4 финские тысячи против общих 186 тысяч выглядят мелочью. Но если смотреть с другой стороны границы, россияне — самая большая группа обосновавшихся в Финляндии иностранцев. Страна пускает к себе новеньких неохотно, по сравнению с соседями по Северной Европе Финляндия выдает меньше всего видов на жительство.

То ли дело туристы! Не зря же у нас с финнами такая протяженная граница — 1340 км, к тому же рядом крупный мегаполис Санкт-Петербург. За тот же 2013 год «смотались в Финку» 5,2 млн человек (и это не рекорд, ездило и 6 млн) — то есть русских гостей столько же, сколько финских хозяев. Но эта разница — русский иммигрант или русский турист — для финнов всегда имеет значение. Как говорится, не стоит путать туризм с эмиграцией — вот они и не путают.

Туристическая отрасль в Финляндии развита слабее, чем у соседей: шведы зарабатывают на туризме больше 10 млрд долларов США в год, датчане — 6,5, норвежцы почти 5,5, а финны меньше четырех. Достаточно зайти на booking.com и посмотреть число отелей в континентальных странах Северной Европы — у финнов их меньше всех.

Приезжающие в гости — конечно, чужие, но им рады как своим. И в тучные нулевые, и в кризисные десятые россияне ездили и продолжают ездить в Финляндию и остаются для финнов самой многочисленной группой туристов. Особенно на Юго-Востоке Финляндии сервис сильно ориентирован на русских, когда-то наши неплохо покупали здесь недвижимость (оставаясь приезжими дачниками), прямо у границы понастроены торговые центры (в Лаппеенранте молл чуть ли не самый большой в стране). В крупных магазинах стали принимать рубли (правда, по грабительскому курсу).

Россияне только в 2013 году потратили здесь 1 млрд 209 млн евро. Как их не любить, этих русских? Финляндия лидирует по числу выданных нам шенгенских виз (в год больше миллиона), число отказов крохотное, открыто уже 22 визовых центра по всей России. Визы к тому же небесплатные, и в 2013 году Финляндия заработала на них в России 49 млн евро.

Но это туристы. А те россияне, которые умудряются легально остаться в стране, — они ж теперь свои. Хотя все равно чужие. Назвать финнов ксенофобами нельзя (кстати, я ни разу не сталкивался ни с каким негативным отношением лично к себе), просто Финляндия — это же Европа, неэмигрантский континент, и здесь, как и повсюду, слышны вздохи «понаехали тут». Уж нам ли в России не знать, что иногда испытывает коренной житель к приезжим горячим парням? Так вот русские для финнов — это примерно то же самое. «Хамоватый энергичный народ», как выразился тут один мой знакомый (кстати, не финн).

Русские и финны столько веков живут совсем рядом, а взаимное проникновение минимально. Во времена Российской империи, когда в Великое княжество русские ездили без виз, миграции почти не было — в конце XIX века в Финляндии жили всего 6 тысяч русских; в семидесятые годы XX века русских было вообще 2 тысячи. А теперь посмотрите на сегодняшнюю цифру — 66 тысяч! В абсолютных цифрах это почти ничего (особенно для нас, привыкших считать миллионами), но по финским меркам это взрывной рост.

Справедливости ради скажу, что настороженное отношение присутствует здесь не только к русским. Население этнически очень однородно: финнов в стране больше 93 %, шведоязычных финнов 5 %, но они тут уже много столетий, давно стали своими. Финляндия — страна-остров, чужие здесь не ходят (точнее, сюда не доезжают). А когда живешь в медвежьем углу, на всех чужаков смотришь исподлобья.

Легкодоступной территорией для финнов долго была только Северная Европа — до нее недалеко, северные европейцы похожи и понятны. Пересечение границ и выбор страны проживания в Северной Европе свободны с пятидесятых годов.

Финка по материнской линии, журналист Эйлина Гусатинская рассказывает: «У меня семья тети бедно жила, но они копили деньги и на машине уезжали в Лапландию, из Лапландии в Швецию и даже Норвегию. И всегда смотрели, чтобы на обратном пути денег хватило на бензин. Когда оставалось только на бензин — возвращались». Поездка в Швецию на корабле была уже шиком — фотографии на палубе с развевающимися волосами встречались далеко не в каждом семейном альбоме.

«Пожалуйста, не думайте, что мы ненавидим иностранцев, — полушутя пишет один финн на интернет-форуме. — Себя мы тоже ненавидим». Но сложившийся финский образ жизни с конца XX века проходит серьезные испытания. С одной стороны, в финских городах нет ощущения космополитичных центров, на улицах нет разноликой толпы, столь привычной для Лондона, Парижа, Мадрида, Москвы. Число мигрантов на тысячу жителей в Финляндии — 0,62, даже в Белоруссии чуть больше, Не говоря уже про соседей: в Норвегии на тысячу населения мигрантов приходится 7,96, в Швеции — 5,46, в Дании — 2,25, в России официальная цифра — 1,69.

С другой стороны, Финляндия же в объединенной Европе. Когда я в начале нулевых приезжал в Хельсинки московским поездом, бросалась в глаза разница: у Ленинградского вокзала в Москве рассиживает немало попрошаек, на вокзале в Хельсинки — чистота и порядок. Сейчас ситуация обратная: на Ленинградском бомжи не так заметны (особенно после ремонта), а у вокзала в Хельсинки прохлаждается публика сомнительного вида без определенного рода занятий.

Проходя мимо просящего милостыню, финн знает: это не местный. Бездомные в Финляндии есть (хотя совсем немного), им помогают с ночлегом и реабилитацией, у человека как минимум есть социальное пособие. Но с открытием внутриевропейских границ в страну потихоньку начали приезжать из тех мест Евросоюза, где с доходами совсем плохо (прежде всего из Румынии и Болгарии), и такие мигранты в местную систему соцобеспечения не вписываются. Для финнов настоящая проблема — они, а не русские, которые по сравнению с прочими этническими группами имеют неплохое образование и квалификацию.

В 2004 году, как только в Евросоюз приняли страны бывшего советского блока, я снимал историю про словацких цыган, которые приехали в Финляндию в надежде на политическое убежище. В Словакии им урезали пособия, уличные волнения разогнала полиция — с видеокассетами, свидетельствующими об этом, в Хельсинки прилетела большая компания, несколько десятков человек. Семья из трех человек получала в Словакии примерно 100 евро в месяц, в финском лагере для беженцев поначалу им давали по 100 евро в неделю — перспективы казались неплохими. Главный инспектор иммиграционной полиции Яакко Хейниля объяснял мне на камеру:

— Им кто-то сказал, что можно поехать в Скандинавию — в Финляндию, например. И работать, в общем, не обязательно, а пособия будут платить. Для финнов они какие-то халявщики, из-за них могут начаться споры, какое-то будет недовольство.[6]

Гостей на бюджетные деньги посадили в самолеты и отправили обратно в Словакию. Но мигранты-попрошайки все равно появляются, пусть и без просьб об убежище.

В 2010 году разгорелась общественная дискуссия: как с ними быть? Просить деньги на улице — это преступление или нет? Сошлись на том, что неагрессивно просить можно. То есть если вам захочется — просите, только за рукав прохожих не хватайте. Хотя я в Финляндии русских попрошаек не встречал; однажды на ломаном русском финн попросил у меня на выпивку. Кого можно встретить на улице, так это российских музыкантов, играющих за «подайте» в туристических местах. Неплохо играющих, между прочим.

Понятно, что Финляндия не собирается отгораживаться от мира, просто мигрантов хотят включать в существующую работающую систему, а не пускать дело на самотек.

О положении русских иммигрантов мне рассказывает Эйлина Гусатинская, которая 17 лет редактирует газету «Спектр» на русском языке. Гусатинскую считают одним из самых влиятельных представителей русскоязычного меньшинства в Финляндии. «Первый закон об интеграции иммигрантов был принят здесь в 1999 году, — говорит она, — и уже тогда было понятно, что он будет работать не очень хорошо, потому что он не учитывает изменения ситуации. В принципе все исследования, на которые опираются при обновлении закона, теряют актуальность в тот момент, когда разрабатывают закон, не говоря уже о том, когда его принимают».

Никто не спорит, что образованные, предприимчивые, энергичные иммигранты были бы очень кстати, но среди мигрантов, приезжающих из Восточной Европы, Африки и Азии, большинство здесь остается — а большинство жителей Западной и Северной Европы, приехавших учиться или работать, все-таки уезжают после окончания контракта или учебы.

Финляндия совершенно точно подойдет не каждому — даже если бы всех пускали. В 2012 году финны начали специальную рекрутинговую кампанию: решили набрать работников по уходу за престарелыми и поехали в Испанию, где вроде бы больше двух тысяч медсестер готовы были переехать на работу в Финляндию. Четыре месяца их готовили, учили азам финского языка и «знакомили с особенностями финской трудовой жизни», как писала местная пресса. Из двух тысяч отобрали 60 человек, в Финляндию с двухлетним контрактом привезли 14 — но после первой же зимы пятеро медсестер уволились. Объяснили просто: слишком сложный язык, слишком дорого и слишком холодно. Взамен нашли варианты в Лондоне.

Как шутил когда-то один знакомый американец, иностранцы приезжают в Финляндию или по любви, или по Нокии. Так оно и есть. Для получения моего вида на жительство мы с женой распечатали с сайта полиции (www.poliisi.fi) и заполнили специальные анкеты, она как гражданка страны на финском, я на английском (финский у меня почти никакой). На том же сайте я записался на прием и пришел в назначенное время сдаваться. Подождал с полчаса в компании индусов, китайцев, иракцев и сомалийцев — граждане этих стран вместе с нами чаще всего получают вид на жительство в Финляндии. Наконец нас с женой пригласили к столику, мы отдали обе заполненные анкеты и мой паспорт (в который мне за время нашего разговора вклеили ту самую наклейку).

Задача там — доказать, что вы действительно живете вместе и хорошо знаете друг друга, поэтому мы заполняли анкеты вместе. Договорились о легенде, так сказать. С нами собеседование было коротким и совершенно без подковыристых вопросов — все-таки на тот момент мы были женаты уже восемь с половиной лет, и двое детей было, и опыт совместной жизни в России и Германии. Но у других россиян, получающих таким образом вид на жительство, бывает и посложнее. Возможны подробные и долгие беседы чиновников с мужем и женой по отдельности — с вопросами, например, о том, кто каким мылом моется, чтобы потом сверить ответы.

Стоит ли финнам волноваться, что потенциальные иммигранты обманывают? Фиктивные браки всегда возможны. Мне даже рассказывали про 10 тысяч евро, которые русская женщина платила финну за то, чтобы расписаться, получить вид на жительство и таким образом остаться в стране. Для гражданина Финляндии, кроме денег, выгода может быть в том, что молодая семья вправе попросить у государства муниципальное жилье. Правда, рассказывавший оговаривался, что это была не его знакомая, а знакомая знакомых — хитрая криминальная схема могла быть только мечтами или слухами.

В таком оформлении документов было одно слабое место: вид на жительство давали близкому родственнику того, кто и сам живет с видом на жительство (не являясь гражданином). В 2011 году живущие в Финляндии сомалийцы подали на воссоединение семьи 1471 заявление, а в следующем году, когда так воссоединяться запретили, подобных заявлений от сомалийцев было всего 347.

Если вид на жительство оформляет компания, приглашающая работника, — это самый надежный вариант, без нервотрепки. Контракт в этом случае должен быть минимум на два года.

Я снимал одного айтишника из Санкт-Петербурга, которого приняла на работу крупная финская компания по производству систем компьютерной защиты. В его случае волнения при приеме на работу было больше, чем от государственной бюрократии — потому что с иммиграционной службой он практически не имел дела!

— Я не помню, как это было. Я думаю, что компания это делала. Это как-то все просто прошло.[7]

Человек ни слова не говорит по-фински, но хорошо умеет делать свое дело — и в результате он получает приличную работу, привозит в Финляндию жену, их ребенок идет в местный детский сад… Все устраивается словно само собой.

Так же легко финны оформляют вид на жительство студентам — это временное разрешение, студент-иностранец быстро и уверенно получает особый статус, которого так же быстро лишится после учебы.

Несомненный плюс маленькой и разумно устроенной страны — информация легко собирается в одном месте и найти ее несложно. Массу вопросов по поводу иммиграции в Финляндию можно прояснить в Интернете на официальном сайте иммиграционной службы www.migri.fi. Языки обслуживания в службе — финский, шведский и английский, но на этом сайте есть отдельные страницы на русском.

Итак, тушкой или чучелом, человек зарегистрировался в Финляндии. Далее — независимо от того, по какой статье вас провели — история одна и та же: приехавших регистрируют и выдают идентификационную карточку размером с банковскую, с фотографией, подписью и номером. Вас посчитали. Собственно, это все. Как изумлялся в моем репортаже один из приехавших россиян:

— Когда пишешь друзьям, как здесь все просто, как легко общаться с чиновниками и получать бумаги, и платить за что-то — многие просто не верят или не понимают, почему у нас так все сложно в России.

— То есть легко быть финским патриотом?

— Легко просто жить в Финляндии. И вот интересная особенность: если ты тут живешь, то неважно, гражданин ты или нет. В любом случае жизнь будет примерно одинакова.[8]

Но чтобы стать гражданином Финляндии, надо, во-первых, этого захотеть, а во-вторых, еще и прожить здесь минимум 6 лет… Для меня неактуально. Получив вид на жительство, я зарегистрировал свою компанию и продолжил работать примерно так же, как делал и раньше, — командировки, съемки, тексты.

Если же человек хочет устроиться здесь на работу — он регистрируется на бирже труда (www.te-services.fi), подтверждает свой диплом в Национальном Совете по образованию (www.oph.fi) и отправляется на бесплатные курсы финского языка (при том же Совете). Желающих там хватает, людям приходится ждать своей очереди по нескольку месяцев.

Начавшись, уроки идут каждый день, как в школе, с переменами и домашним заданием — но бесплатно это длится только год. За такой срок взрослый человек язык не выучит, пройдет лишь базовый уровень, приобретет навыки, с которыми будет проще в быту. А потом на эти же курсы можно ходить платно, а можно попытаться что-то выучить самому через Интернет — например, на сайте www.kotisuomessa.fi.

Ах да, есть еще один вариант попасть в страну! Самый непростой, но в жизни всякое бывает. Убежище. Скажем, была такая новость в мае 2014 года: «Финские пограничники задержали четверых мужчин с подозрением на незаконное пересечение российско-финской границы. „Им так нужно убежище, что мы пока ничего не можем о них рассказать“, — откомментировал расследующий это дело капитан. При задержании мужчины сопротивление не оказывали и были помещены в центр для беженцев».

Центры для беженцев — те самые, в которых жили и словацкие цыгане в 2004 году, но на этом сходства заканчиваются. К заявителям из-за пределов Евросоюза финны относятся серьезно, имена и подробности каждого случая чиновникам разглашать запрещено, есть только общие цифры. В 2013 году 246 человек из России попросили здесь убежища, получили его 88 россиян (то есть двум третям обратившихся отказали).

Итак, важно понять: заявка на убежище — вещь сложная и в большинстве случаев проигрышная. Если встретите предложения устроить за деньги «беженство без проблем» — отказывайтесь сразу. Получение статуса беженца — это долгая, рискованная, требующая значительных сил процедура.

Настоящей помощью политическим беженцам в Интернете занимаются немногие, а по-русски единицы — например, сайт www.infinland.net, который называет себя «информационным агентством совместно с группой журналистов при юридической поддержке».

Как рассказала мне руководитель проекта Наталья Киреева, сайт задумывался как площадка с полезными темами для туристов, для приезжающих на работу, для студентов, но реальность оказалась иной.

Еще в 2013 году авторы сайта заметили, что возросло число вопросов о политическом убежище, а весной 2014 года (кто ж не помнит ту рус скую весну) начался настоящий ажиотаж, «вопросов 1015 в день». Причем люди хотят бежать не «куда», а «откуда»: вопросы задают обо всех странах — поэтому и ответы получаются про весь континент, а не только про Финляндию.

В начале 2015 года о стремлении помогать гражданам бывшего СССР найти убежище в Европе заявила молодая некоммерческая организация Human Corpus, зарегистрированная в Финляндии. Создали ее несколько россиян, получивших убежище, в том числе Дженни Курпен — одна из тех 88 человек из России, которых Финляндия приютила в 2013 году. По словам Курпен, еще до того, как Human Corpus объявила о начале публичной деятельности, с ними связались 25 человек, и организация помогает им «сформировать кейс, чтобы это было результативно». Если Human Corpus начнет в этом году работу в Интернете, возможно, она состоится и как просветительский медиа-проект на русском языке.

Из негосударственных организаций, работающих в Финляндии не на русском языке, самая заметная — Консультационный центр для беженцев (www.pakolaisneuvonta.fi), он существует уже четверть века. У организации три офиса в Финляндии — в Хельсинки, Оулу и в Лаппеенранте (последний ближе всего к России). Главный плюс там — именно юридические консультации, а главный минус — то, что информация не на русском, а на финском, шведском и английском.

Что с человеком должно случиться или что ему должно угрожать, чтобы Финляндия его приютила? Детали конкретных случаев, как я уже сказал, не раскрывают, а общее правило таково: нужно доказать, что существует явная угроза жизни или преследование, причем такие, которые не пресекает государство или же сами представители государства и угрожают.

Юристы подчеркивают, что важна угроза именно тому человеку, который обращается за убежищем, а не тяжелая ситуация в стране вообще. Невозможность найти работу, бедность, лишения, даже война — всего этого недостаточно. Проблем в конкретном городе или регионе тоже маловато — важно доказать преследование на уровне страны (то есть то, что человека не спасет переезд внутри своей страны).

Когда удается доказать это противостояние — государство против одного человека или индивидуальное преследование человека при попустительстве, бездействии государства, — вот тогда предоставляют убежище. Как говорят здешние специалисты, одна из особенностей Финляндии — то самое допущение, что причиной предоставления убежища могут быть проблемы с отдельными организациями или группами людей, а не со всем государством.

По опыту руководителя проекта www.infinland.net Натальи Киреевой, из 100 человек, задающих на сайте вопрос о политическом убежище, только 10 понимают, что это такое. Поэтому начать нужно с простого — учиться, учиться и учиться, прочитать все что можно на эту тему. Киреева выделяет «Женевскую Конвенцию и выдержки из Дублинского Соглашения». «Узнайте о „подводных камнях“, которые встречаются в процессе обращения за статусом, — подчеркивает она. — Что такое ответственная страна, третья страна, безопасная страна и так далее».

Потом чтение пойдет легче. Углубитесь в форумы на темы беженства, почитайте вопросы и ответы. Задайте вопрос сами (по моему опыту, онлайн-консультанты на www.infinland.net отзываются не точно в заявленное время, но все-таки не молчат). Люди часто ленятся читать, хотят поговорить, задать вопрос именно по своей ситуации, с этим авторы сайта смирились: «Ничего страшного, отвечаем в сто первый раз одно и то же каждому лично».

Никогда бы не подумал, что профессионалы считают главной проблемой при подаче заявления правильный перевод. «Очень часто, — сокрушается Наталья Киреева, — переводчик, которого полиция предоставляет для интервью, не русский, а лишь „знающий русский язык“, потому и переводы получаются скромные. Бывает и наоборот: русскоговорящий переводчик затрудняется перевести те или иные особенности русского менталитета на финский». То есть если ваша правая рука — хороший юрист, то левая точно — переводчик.

Итак, 88 россиян получили финское убежище в 2013 году, а практика существует давно. Портрет политических беженцев из России — словно краткий курс новейшей истории страны. По тому, что попадало в прессу и что я лично знаю через своих знакомых, беженцы представляют те самые группы, на которые, как считает Евросоюз и Финляндия, обрушивалась мощь российского государства. Это чеченцы, геи и журналисты.

«Со мной общались по-английски, потому что мне это легко, но у соискателя убежища есть право на все собеседования на родном языке», — рассказывает мне журналист Оксана Челышева. Она получила убежище в Финляндии в апреле 2014-го.

— Главный аргумент — что это угрожает жизни? — спрашиваю я ее.

— У каждого разные обстоятельства. Но в моей ситуации было более чем достаточно оснований опасаться негативного отношения со стороны властей в России.

Как и многие другие беженцы, Оксана не раскрывает все подробности своего дела, только замечает: «У меня украли паспорт, а потом отказались выдать в российском посольстве новый. Потребовали, чтобы я вернулась в Россию. Что было сделано в форме шантажа. Я писала об этом, поэтому и говорить могу свободно».

Разумеется, из-за простой потери паспорта никто убежище не предоставляет — это был финал долгой истории, связанной и с журналистской, и с правозащитной деятельностью Оксаны Челышевой. Я бы сказал, что никакой отдельный случай не может быть гарантией того, что у другого человека в похожей ситуации результат будет тем же.

Оксана подчеркивает принцип: «Не только преследование на уровне страны нужно доказать. Главное — предъявить свидетельства того, что общая ситуация в стране чревата проблемами лично для вас».

Прошение об убежище власти Финляндии рассматривают полгода-год, в течение этого времени человек может жить в съемной квартире, а может — в бесплатном центре для беженцев. Это не отель, а скорее общежитие — тем, что я видел, дал бы две звезды (Оксана Челышева дает три). Если человек приехал с детьми, они ходят здесь в школу, сам он получает пособие, пользуется государственной медициной и имеет государственного адвоката.

«Раньше финны никогда не видели человека другой национальности, понимаете? — рассуждает Челышева. — Первые беженцы сюда приехали в 1973 году из Чили, и с тех пор Финляндия стала одной из стран, где на уровне простого человека пытаются преодолеть комплексы по отношению к человеку другой культуры. Один из моих здешних друзей сказал: „Я настолько уверен в том, что ничего не грозит моему языку, моей культуре, что мне не нужно доказывать никому, что я финн“. Вот это мне очень у финнов импонирует. Это не национализм, это уверенность в себе: кто бы рядом с ними ни жил, они все равно останутся финнами».

А приехавшие, вероятно, останутся чужими. Это я не к тому, что не нужно интегрироваться, а для трезвости взгляда. Журналист Константин Ранке поделился своим опытом, как эту разницу использовать в личных целях. «Я поначалу не мог понять, — говорит он, — почему, когда я спрашиваю на улице, как пройти или что-то еще, мне зачастую отвечают, мол, я не знаю, или вообще ничего не говорят. А потом мне объяснили друзья, что нужно говорить, почему ты спрашиваешь. Тогда я начал спрашивать так: „Здравствуйте! Я иностранец, помогите мне!“ Именно иностранец, так как отношение к иностранцу и к эмигранту разное. Иностранец — это доход страны, это человек, который не пытается сесть на их социал. Ты позиционируешь себя иностранцем, это объясняет и твой плохой язык, и то, почему ты пристал с вопросом. „Помогите мне“ — хорошая фраза. И человек с удовольствием дает совет глупому иностранцу».

Разумеется, уличный способ не поможет в работе и в карьере, везде, где тебя знают или хотя бы видят твои документы, читают твою фамилию. Скажем, девушка родилась в Финляндии, и ее мама с папой родились в Финляндии, а предки когда-то приехали сюда из России, о чем говорит по-прежнему русская фамилия. Девушка и по-русски не говорит, растет совершенно местным человеком, оканчивает школу, становится студенткой, в поисках подработки рассылает повсюду свое резюме и замечает, что нет ни одного ответа. Тогда она начинает прозванивать места, куда отправляла резюме, и ее переспрашивают: «А, ты говоришь по-фински?» Это реальная история, я не выдумываю, вопрос был улажен, подработка нашлась — но так ведь можно сделать вывод, что человека из-за фамилии не хотели брать на работу.

Интеграция «чужих» болезненна в каждой стране, Финляндия далеко не худший вариант, пусть Евросоюз и критиковал страну в 2004 году за «расизм и нетерпимость» по отношению к своим русским. За десять лет и русских стало больше, и внимания к ним чуть возросло — появились специальные «пункты обслуживания населения», где можно по-русски разузнать кое-что про языковые курсы, работу, учебу, садики и школы (www.virka.fi, www.espoo.fi/inespoo).

«Свои и чужие» — вечная тема, в каждой стране об этом много историй. В ответ на случай с девушкой с русской фамилией финны наверняка вспомнят своих министров Тарью Филатов и Марию Гузенину-Ричардсон — вот же сделали люди карьеру, и фамилия не мешала. Читая одно исследование местного бизнеса, наткнулся на цифру 25 % — настолько меньше доходы у мигрантов по сравнению с доходами финнов. В другом исследовании читаю, что русскоязычным предпринимателям мешает русский акцент. Охотно верю.

Может, в следующем поколении русские в Финляндии организуются политически? В здешнем парламенте есть Шведская Народная Партия — почему бы не быть Русской Народной? У россиян за пределами России нет опыта грамотной защиты своих интересов (как будто в пределах России есть). В Германии русская диаспора куда заметнее, больше миллиона человек, — а среди депутатов русских тоже не видно.

Наши люди в Европе предпочитают политике бизнес, причем часто это бизнес, связанный с русскими или с Россией. В Финляндии по итогам 2013 года четыре русскоязычных бизнесмена попали в топ-тысячу налогоплательщиков. Просим в студию, как говорится.

Номер 789 — Олег Закатаев, член совета директоров компании RAO Nordic Oy, «дочки» российского энергетического холдинга «Интер РАО», через которую проходит экспорт-импорт российского электричества. Общий доход Закатаева за год — 700 тысяч евро.

Далее под номером 463 — Алексей Катруха, его компания HyTest занимается биотехнологиями, производит и продает реагенты для диагностического оборудования. Катруха заработал за год 983 тысячи евро.

Следующий русский в списке идет под номером 413 — это Сергей Ананьев, владелец торговых центров у границы с Россией. Проезжающие границу на машине, скорее всего, знают магазин Rajamarket — под этим брендом работает компания Vaalimaan Kauppakartano, которой владеет Ананьев. Его годовой доход чуть больше миллиона — 1,04 млн евро.

Наконец, самый успешный русскоязычный бизнесмен 2013 года в Финляндии. Под номером 30 в рейтинге финских зарплат — Татьяна Тьяги (бизнес — управление медицинскими клиниками в России). Ее зарплата и доход от капитала в 2013 году составили 5,1 млн евро.

И пока только эти четверо — настоящие примеры для подражания.

Родить(ся) в Финляндии

Можно предположить, что мужчине нечего рассказать о родах. Но нет: у меня двое детей, и оба раза я, так сказать, участвовал в процессе от начала до конца. И на все консультации мы с женой ходили вместе, и в роддоме я оба раза лежал и рожал. Окей, рожала жена, но я был рядом 24 часа.

Когда мы ждали первенца — базировались в Москве, но жена не хотела отказываться от преимуществ финского гражданства, и мы ежемесячно мотались в Хельсинки на профилактические осмотры, УЗИ и так далее. «Мне несложно поверить, — вспоминает она, — что финская система в этой области одна из лучших систем в мире, или даже самая лучшая. Ну может быть, где-то в частных клиниках лучше».

Финны очень довольны тем, как у них это устроено.

В Финляндии есть государственная сеть специальных бесплатных поликлиник. От нашей женской консультации они отличаются тем, что женщины обращаются туда именно во время беременности, а потом водят туда ребенка до достижения им шестилетнего возраста для регулярных проверок и прививок.

Финское название «neuvola» правильнее всего перевести как «Медицинская консультация „Мать и дитя“». Это муниципальные учреждения, их много, выбирают ближайшее к дому, очередей там нет. На четвертом месяце записываются на первый прием и потом ходят на проверки, анализы и консультации. В течение беременности финка встречается с врачом или акушеркой до 15 раз.

Я не требовал там к себе отдельного внимания, хотя мог бы (они готовы давать консультацию психолога специально для будущих пап). Финны на любой случай в жизни пишут инструкции — хотя нет, это слово сухое, а там язык человеческий. Пишут рекомендации — и в них стараются разложить ситуацию по полочкам.

Так вот, в медицинской консультации можно взять брошюрку (на финском, шведском, английском или русском) под названием «У нас будет ребенок». Полезное чтение! 79 страниц про беременность по месяцам, диету, роды, уход за ребенком. Книжечка у меня сохранилась, на иллюстрациях будущая мама с растущим животом, потом ребенок, но и папы много: он прислонился ухом к животу жены, вот обнимает ее после родов, развешивает постиранное белье, играет с малышом на диване. Есть советы, касающиеся мужчин. Читаю названия: «Отец тоже ожидает ребенка», «И отец нуждается в поддержке», «Научитесь разговаривать», «Половые сношения». У финнов мужчины на всех этапах ожидания ребенка интегрированы в процесс. Пожалуй, и название медицинских консультаций «neuvola» лучше переводить по-другому: «Мать, отец и дитя».

На одной из встреч с акушеркой в медконсультации будущую маму спрашивают, хочет ли она получить материнский пакет, или лучше выдать его эквивалент деньгами (140 евро). Практически все выбирают пакет, и сейчас объясню почему.

Это действительно национальный проект. Начали его финны в 1938 году, когда народ жил совсем небогато и важно было поддержать рождаемость. Каждой малообеспеченной семье (в конце тридцатых это было две трети населения) государство дарило материнский пакет — буквально картонную коробку с вещами для новорожденного. В 1949 году решили распространить правило на все семьи, которые ждут ребенка. Чтобы получить эту коробку, нужно обратиться к врачу — так организовали дородовое обследование всех беременных. И важна сама идея равенства и единения страны под символом этой коробочки.

Описание свежайшего набора есть в Интернете (www.kela.fi/web/en/maternitypackage), это надо видеть.

Итак, коллекция зима-лето 2014.

Зимний комбинезон плюс варежки и пинетки; комбинезон стеганый; комбинезон шерстяной; теплый спальный мешок для ребенка; шапочка шерстяная, чепчик х/б и шапка-шлем; колготки и 4 пары носков; 5 полукомбинезонов разных размеров на вырост; 7 бодиков, тоже разных; комбинезоны-слипы — 2 штуки; 2 пары ползунков и 2 пары леггинсов; матрасик, клеенка на него и простынка; одеяло с пододеяльником; банный набор — термометр для воды, полотенце-уголок, расческа, крем, детские ножницы с закругленными концами, зубная щетка; слюнявчики — побольше и поменьше; несколько многоразовых подгузников; книжка; прорезыватель-погремушка и несколько вещей для родителей — гигиенические прокладки, многоразовые прокладки для груди и презервативы.

Все местного изготовления, производителей на госзаказ выбирают на тендерах. В магазине подобные вещи обойдутся намного дороже — поэтому никто и не берет вместо пакета деньги. Цвета одежды выглядят не казенно и явной мальчиковости или девочковости тоже нет. У нас, я помню, часть одежды была мягкого желтого оттенка, в нынешнем материнском пакете есть оттенки светло-коричневого, есть зеленоватые цвета, желтый, серый, лазоревый — дизайн нежный и аккуратный.

Да, вот еще важная дизайнерская идея — картонную коробку, в которой это все присылают по почте, можно использовать как кроватку. В тридцатые, сороковые, пятидесятые годы те, кто победнее, действительно так делали, а потом стали использовать как запасную кроватку или как комодик для детских вещей — рядом с местом пеленания ребенка.

Каждый год состав пакета обновляют в духе времени. Поначалу клали туда не одежду, а просто ткани — когда финские мамы еще были готовы сами шить детям. В 1969 году вместо традиционных подгузников в пакете появились памперсы, но недавно вместо них опять положили подгузники, которые можно стирать (государство поддерживает охрану природы, да и врачи не против).

В 2002 году в пакете для нашего первого ребенка была бутылочка с соской, в 2007-м, когда мы рожали второго, этого уже не было. Убрали, чтобы не пропагандировать искусственное вскармливание, мол, кормите грудью — и чем дольше, тем лучше. Приложенных инструкций было две: о правилах кормления грудью и о сексуальной жизни родителей после рождения ребенка.

Хельсинки — самый большой город страны, здесь три роддома, выбрать можно было любой, и особой разницы между ними не было. Жена выбрала тот, где когда-то родилась сама. Сутки до родов она была там без меня, в палате на несколько человек, а когда стало понятно, что вот-вот, я примчался и мы уже не расставались, пока не выписались.

Внутри для посетителей нет никаких халатов и специальной обуви, но чисто. В родовой зал пускают того, кого хочет видеть сама роженица — мужа, партнера, другого родственника или близкого человека. От меня там ничего особо не требовалось, важно просто быть рядом, держать за руку, подбадривать и волноваться. Ах, нет, было у меня занятие: я лично перерезал пуповину! Причем я об этом не просил — это символическое действие предлагают всем.

Средний возраст рожающих первый раз — 29 лет. «Старородящими» никого не обзывают, рожать первого ребенка до 40 считается нормально, беспроблемно, беременные постарше — уже особая категория. Знакомая моей жены родила первого ребенка в 43 года, второго в 45 — волнений было больше обычного, плоду уделялось больше врачебного внимания, проводили специальные тесты во время беременности, но все прошло хорошо.

Младенческая смертность в Финляндии — 3,36 на тысячу. Это не самый лучший показатель в мире, но очень хороший, во второй десятке, а стран в мире ведь более двух сотен (к слову, младенческая смертность в США — 6,17 на тысячу, в России — 7,08).

Еще немного статистики: по данным 2012 года, уровень рождаемости в Финляндии — 1,8 ребенка на одну женщину. Это получше, чем в среднем по Евросоюзу (1,58) и в России (1,61), но похуже, чем в США (1,88). Распространено мнение, что больше детей рождается у людей менее обеспеченных, но в Финляндии наоборот: чем образованнее и богаче родители, тем больше у них детей.

Вернусь к нам — не то чтобы самым образованным и богатым, но тоже ничего. После родов нас всех троих оставили приходить в себя, только привезли тележку с фруктами и какой-то безалкогольной шипучкой — это был уже полный триумф. Через пару часов прибежали родственники, их всех пустили к нам, и мы устроили фотосессию, а потом переехали в «семейную палату», которую заказывали заранее.

Отдельно от родителей ребенок ни в какой момент не оказывается. В обычной палате жена находилась бы с ним вдвоем, а так мы устроились втроем.

Роды не бесплатные, но, как и со всей государственной финской медициной, сумма символическая. Основные траты пришлись именно на семейную палату — то есть за мои жилье и еду. В 2002 году за роды и послеродовое обслуживание и проживание (5 дней в роддоме) мы заплатили 281,38 евро (я не по памяти, у меня просто записи остались). По тогдашнему курсу это чуть больше 8800 рублей. Да, были времена.

Государство выплачивает детское пособие до того момента, пока ребенку не исполнилось 17 лет. На первого ребенка ежемесячная сумма составляет чуть меньше 100 евро, на второго — немного больше, и так далее. В декрет женщина обязана уходить не позднее чем за месяц до предполагаемого срока, но можно и раньше, решает сама.

Примерно четыре месяца отпуска по уходу за ребенком — 105 календарных будних дней — ей платят материнское пособие. Еще месяцев семь — 158 календарных будних дней — родительское пособие маме или папе, в зависимости от того, кто сидит с ребенком. Есть и отдельное отцовское пособие, там свои правила. Максимальный срок, в течение которого можно без потери работы оставаться дома с ребенком, — 3 года (платить будут не больше 320 евро в месяц).

В той самой медицинской консультации, куда женщина ежемесячно ходила до родов, ребенка до года осматривают тоже каждый месяц, а потом до б лет раз в год. Там же делают прививки. Сомневаться в них — общемировая мода, и в Финляндии я встречал людей, которые отказывались от каких-то прививок для своих детей.

Кстати история: знакомая финка, отказавшаяся от части прививок ребенку, поехала на отдых в Грецию. Там по какому-то поводу им пришлось пойти в медицинский центр, и уже по ходу дела внутри они узнали, что в этом же центре лечат от туберкулеза (прививку против него ребенку в свое время не делали: «Какой туберкулез в Финляндии? Зачем?»). Они в ужасе бежали из медцентра и дрожали весь оставшийся отдых — а вернувшись в Финляндию, срочно сделали все нужные прививки.

Когда у тебя рождается ребенок, сразу начинаешь замечать и других людей с маленькими детьми, и обращать внимание на то, как для тебя приспособлена инфраструктура. Через год после рождения сына я как раз снимал сюжет об этом в Финляндии для «Намедни». Мы нашли первого депутата, которая принесла своего грудничка в финский парламент. Это была Янина Андерссон, и она рассказывала:

— Он так страшно плакал, когда хотел есть! И надо было что-то делать. А я тогда носила огромные пуловеры. И вот я засуну его под пуловер и кормлю грудью, чтобы никто не видел.[9]

Все мы знаем имена каких-то российских женщин-депутатов и узнаем их на экране телевизора. Вспомнили кого-нибудь? Теперь представьте такую депутатшу в думе с младенцем на руках! В Финляндии это была революция середины девяностых, а в начале нулевых уже нормой вы глядела другая депутат, ребенку которой в тот момент было месяца четыре. Она приходила на работу в парламент с коляской и при нас спокойно кормила ребенка, прикрыв грудь. Это обычное дело у финок (у шведок, кстати, тоже) — покормить ребенка грудью в кафе, где-нибудь на лавочке летом или на пляже. Не выставляя себя на всеобщее обозрение, но особо и не прячась.

Родители маленьких детей живут в Финляндии в режиме наибольшего благоприятствования, все удобства и не вспомнишь. Комнаты для ухода за младенцем есть и на вокзалах, и в торговых центрах (и в парламенте тоже сделали). Какая «Комната матери и ребенка»? Тут пап с ребенком не меньше, и никто на них косо не смотрит.

Да и с восхищением не смотрит, все привыкли.

В бассейнах пеленальный столик есть и в женской, и в мужской раздевалках.

Если родители гуляют с малышом, коляску всегда катит папа. Проезд в городском автобусе с коляской бесплатный и для ребенка, и для взрослого.

Обычные пассажиры заходят в общественный транспорт в переднюю дверь (сразу расплачиваясь с водителем или прислоняя к спецтабло проездной), а для коляски водитель открывает дверь в середине салона и слегка наклоняет автобус на один бок — ступенек на входе нет и можно въехать вовнутрь, лишь чуть приподняв передние колеса коляски. Временами встречаешь в колясках таких больших детей, что кажется, их только и сажают туда ради бесплатного проезда в общественном транспорте.

Я не встречал ни одного кафе или ресторана, где не было бы стульчиков для малышей. Официанты нормально реагируют на просьбу разогреть баночку с детской едой, мы так постоянно делали. В Германии, в Италии сталкиваешься с тем, что младенец в публичном месте становится суперзвездой: или официант, или кто-нибудь из посетителей выскажет комплимент, похвалит здоровячка или посочувствует, если тот чем-то недоволен. У финнов приличия другие, на ребенка скорее не обратят внимания. Или так можно выразиться: окружающие дают родителям понять, что те могут чувствовать себя как дома (побеспокоить другого, даже комплиментом — это редкость).

Все чаще встречаю парковки для колясок — в бассейне на входе, например. Самое большое скопление — 36 штук — видел однажды у входа в зал кинотеатра. Оказалось, кинотеатр организует раз в месяц сеанс для кормящих мам. Они приходят туда с детьми, смотрят что-то из актуального репертуара, кормят грудью во время сеанса, кто-то из малышей хнычет — но никто не жалуется, у каждой свой на руках. Временами зрительницы встают, одна разогревает еду в микроволновке в проходе, другая меняет памперс — жизнь бьет ключом.

Дома финны легко оставляют ребенка играть на полу, только расстилают одеяло. Считают это полезным для развития моторики — ну а пространства больше, чем в кроватке или манеже. Дома обычно построены хорошо и по полу нет сквозняков. Купают младенцев нечасто — где-то раз в неделю, по здешним врачебным рекомендациям более частые ванны сушат кожу. Мне кажется, у них и в комнатах достаточно сухо — все-таки большую часть времени работают батареи, да и летом не пропотеешь, жары нет.

На некоторые городские детские площадки в обеденное время приходят «полевые кухни». Площадки — часть городской инфраструктуры, к ним могут быть прикреплены социальные работники, вот они и предлагают родителям, которые пришли с ребенком поиграть, заодно и покормить его обедом (но нужна своя посуда). К этому особенно трудно привыкнуть: что за люди пришли? Где все это готовили? Но Финляндия — страна высокого взаимного доверия (и безжалостного государственного контроля).

Бебиситтеры тут не приняты. То есть можно попытаться организовать это через какие-то службы, но регулярные услуги выходят достаточно дорого, а нерегулярно у нас просто не получилось. В Берлине мы достаточно легко по рекомендации нашли очень милую женщину, которая приходила к нам несколько раз в неделю, могла остаться с детьми, пока мы с женой куда-то уходили, кормила их, прогуливалась с ними.

В Финляндии на такие услуги, похоже, нет спроса — и даже иммигранты, с которыми я пытался связываться, хотели работать обязательно весь день каждый день — то есть рассчитывали на полноценную работу. Через всяких знакомых мы пытались организовать хоть изредка вариант «посидите с детьми часа четыре, мы в кинотеатр сходим». Иногда это удавалось, но редко: дело не в цене (евро 50 за вечер), а в том, что всем правит план. Договариваться приходилось за неделю, а то и раньше, поскольку все страшно занятые и просто взять и приехать через пару дней никто не хочет или не может. Это, конечно, неудобно.

Попросить посидеть с детьми бабушку с дедушкой оказывается единственным вариантом, но пенсионеры в Финляндии тоже живут по расписанию, и в графике не обязательно походы к врачу, там же и хобби, спортивные секции, встречи с друзьями, путешествия (подробнее о них — в главе «Пожилые»). В общем, выкроить себе несколько часов свободного времени родителям непросто.

Система заточена на единственный вариант: садик, и о нем задумываются за несколько месяцев. Такого, что не получишь место, не бывает, но могут предложить садик не в двух шагах от дома, а чуть дальше — например, нужно идти пешком минут 15 или ехать на машине. Это считается «не повезло». Рядом с нашим домом сейчас три садика, до всех идти минуту. Если на машине — то за ту же минуту можно доехать (в разные стороны) еще до трех. Наверняка их больше, я просто не ко всем зданиям вдоль улиц присматриваюсь.

Но надо объяснить, что такое финский садик. Это не многоэтажное здание с разными группами, а обычно всего несколько комнат в отдельном здании, в жилом доме, а то и в офисном центре — и одна разновозрастная группа. Отдавать в садик ребенка можно достаточно маленьким, некоторые и ходить еще толком не умеют. В официальной инструкции для родителей малышей читаю: «В Финляндии ребенок в возрасте от 0 до 5 лет имеет возможность посещать детский сад».

По нашему опыту, на группу из 8–12 детей было три воспитателя, на группу чуть больше, из 17 детей, воспитателей было трое-четверо, в зависимости от времени дня. Открывались наши садики в 7.30 (можно прийти и позже), а до 17 ребенка нужно обязательно забрать. Имена тех, кто может прийти за ребенком, воспитателям сообщают в начале года, заполняют специальную бумагу. Другим не дадут.

Ежемесячно это удовольствие стоило 264 евро. Наш садик был частным, но существовал при поддержке города — то есть цена в нем была такая же, как и в государственных детских садах. Бывают еще семейные садики: мама, сидящая дома со своими детьми, оформляет себя как воспитателя и берет на обслуживание несколько детей со стороны. Еще есть просто частные садики с несколькими профессиональными педагогами — они подороже, но с ними мы дела не имели.

Садик не устраивает родительских собраний, но раз в год бывают встречи воспитателя с родителями. Это не очень продолжительный разговор о том, как развивается ребенок: воспитатель на что-то предлагает обратить внимание, родители что-то спрашивают, если не удавалось обсудить это раньше.

Общие правила поведения в садике понятны без слов, мне запомнились две особенности, с которыми в других странах не сталкивался. Ребенку надо помнить, что в садике первым делом моют руки (пришел с родителями утром, снял верхнюю одежду, переобулся в сменку — и сразу в ванную). А родители должны знать, что в любую погоду дети пойдут гулять на площадку, и одежда должна быть подходящей. Это в немецком садике нам могли сказать: «Сегодня был дождь, гулять не ходили», а в финском с такими правилами можно неделями сидеть в четырех стенах. С недружественным климатом финские дети справляются благодаря неплохой одежде на все сезоны. Это тот редкий случай, когда я действительно покупал что-то местное: для прогулки в непрекращающийся дождь или снежной зимой есть небольшой, но надежный выбор всяких варежек со спецзастежками, комбинезонов, шапок-шлемов на любой возраст и курток на все случаи бесконечного ненастья.

К Рождеству и к наступлению лета садики готовят утренники для взрослых, все волнуются, папы-мамы-бабушки-дедушки приходят, смотрят, хлопают и снимают смешные танцы и песни на фото и видео — это понятная история. Я расскажу о других событиях, которые тоже запоминаются ребенку.

По разным поводам в садик приглашают в гости взрослых. Например, перед национальным Днем отца в ноябре проводится завтрак для пап. Мы приходим с дочкой в садик, оставляем одежду на входе, она показывает мне, как у них все устроено — где игрушки, где кроватки, какая из них ее и прочие достопримечательности, а потом садимся за стол и завтракаем вместе. Каждый пришел со своим папой, папы заодно общаются друг с другом, все довольны. У одной девочки в нашем садике родители как раз развелись, она осталась с мамой — но папа все равно приходил. Если по каким-то причинам папы в жизни ребенка совсем нет — может прийти дедушка.

Обратимся к статистике. Обычная финская семья с детьми — это «жена, муж и их дети». Среди семей с детьми таких 60 %. Разумеется, есть много других вариантов — люди воспитывают детей в гражданском браке, или один из родителей неродной. Семей формата «мама и дети» — 18 %, «папа и дети» — почти 3 %, «однополые родители и дети» — несколько сотых одного процента (всего 467). Я таких пока не встречал, если уж приходил в садик папа — то один. И мама одна — на завтрак для мам, перед официальным Днем матери в мае. Еще могут объявить завтрак для родителей, тогда приходят вместе мама с папой. Или завтрак для бабушек и дедушек — значит, в садик спешат бабушки с дедушками, кто сможет.

Летом устраивают праздник на детской площадке: там тоже поют-танцуют, а еще прощаются с выпускниками, которые пойдут в подготовительную школу. Там же тогда же могут организовать небольшой фуршет и какую-нибудь лотерею с игрушками.

А еще бывает День наоборот. В такой день все стараются делать что-то по-другому: одежду надеть задом наперед, гулять с рюкзаком на груди, а не на спине или пятиться, вместо того чтобы идти нормально. Наконец-то не нужно следовать правилам! Воспитатели тоже участвуют в этом маскараде — например, надевают как-нибудь неправильно фартук или кепочку. Так — шиворот-навыворот — проходит весь день, и радости у ребенка полные штаны.

Ювенальная юстиция

Среди московских знакомых у меня давно сложилась репутация бесплатной справочной по Финляндии. В начале и в середине нулевых, в тучные годы, всех интересовало одно и то же: коттеджи, отдых на Новый год, что посмотреть в Хельсинки. В конце нулевых появился другой вопрос. Не раз и не два журналисты и телезрители, знакомые и не очень спрашивали про главную финскую страшилку: «Что там творится с детьми-то? В самом деле отбирают?»

Термин «ювенальная юстиция» в Финляндии не принят, систему государственной помощи проблемным детям и семьям здесь называют службой защиты детей — и уже с этого начинается наше непонимание того, как у финнов все устроено. Они говорят, что защищают детей, а нам кажется, что наказывают родителей. Тут важно понять, что в проблеме не два действующих лица, а три — ребенок, родитель и государство. Другое дело, что общаешься не с государством вообще, а с его представителями, конкретными тетеньками, работниками социальных служб, а они «тоже люди», могут и ошибаться.

У социальных служб есть правила и руководство к действию, прежде всего «Закон о защите детей». После очередного шума в российской прессе по поводу ребенка русскоязычной мамы финны специально перевели этот закон на русский и разослали его всем аккредитованным журналистам.

В этом 49-страничном документе в первую очередь говорится не о правах, а об обязанностях родителей: «…обязаны обеспечить ребенку возможности для сбалансированного развития и гарантировать ему благополучие». Обязаны. То есть финское государство доверяет людям ценный актив, и главная задача «управляющих» — сохранить и приумножить его. В случае плохого управления вмешаются и помогут. В случае очень плохого — введут «внешнее управление».

«„Как хочу — так и ворочу“ — это не только русское представление, так вся Южная Европа думает, — объясняет мне финскую политику журналист Константин Ранке. — Это мой ребенок, это мой ребенок… Ребята, это не твой ребенок! Человек не может быть чьим-то. Дети — индивидуальности. Государство стоит на их защите. Если родители плохо выполняют свои обязанности, детей и забирают».

Примерно 1 % финских детей изъяты из семей государственными органами защиты ребенка и воспитываются на стороне — в приемных семьях или в интернатах. Как понять — много это или мало? В соседней Норвегии тоже 1 %. В России подобную информацию сайт детского омбудсмена не раскрывает, специалисты говорили мне, что цифра побольше, чем у финнов и норвежцев. В любом случае у российских родителей тоже отбирают детей, практика эта существует. Тяжело об этом говорить, но ведь и в самом деле бывают такие родители, на которых посмотришь и охнешь.

Однако забрать из семьи — это крайняя мера, чаще бывает по-другому. Хотя 5–6 % финских детей и остаются с родителями, но их семьи состоят на учете, это политкорректно называется «стать клиентами» службы защиты ребенка. Соцработники периодически встречаются со своими «клиентами», выслушивают, предлагают решения, как-то помогают.

И тем не менее случаи именно с одним процентом беспокоят больше. Как же так — взять и отобрать ребенка? Посмотреть на эту систему изнутри трудно: одни толкуют все на свой лад (проблемные родители), а другим закон запрещает комментировать конкретные случаи (социальные работники). Сам я как родитель со службой защиты ребенка не сталкивался. Дети в школе, родня, знакомые — ни у кого не было таких проблем. Один процент — это же один ребенок из ста, у меня и нет в Финляндии стольких знакомых с детьми.

Однажды я проводил в Хельсинки опрос, прямо на улице, с камерой — и большинство прохожих, идущих с маленькими детьми, упоминали эту службу как что-то важное, но не имеющее к ним отношения. «Ну да, есть такая». «Слышали. Работает. Защищает права детей». «Некоторые родители очень плохо себя ведут, возникает опасность для жизни и здоровья детей — и детей тогда нужно защитить».

Название этой службы не вызывает у финнов ни воодушевления, ни озабоченности — мало ли какие есть государственные службы. Спорить об этом никто не будет. Клише «в Финляндии у родителей отбирают детей» в самой Финляндии совершенно отсутствует. Как говорится, а мужики-то не знали.

Когда я общался на эту тему с финскими чиновниками, они осторожно замечали, что значительное число семей, из которых государство забрало ребенка, получают социальные пособия. То есть это малообеспеченные, безработные или одинокие родители. Кстати, по финским законам ни низкие доходы, ни маленькая жилплощадь не могут быть основанием для того, чтобы забрать ребенка из семьи.

Финская газета «Илталехти» как-то предложила читателям написать о своем опыте общения со службой защиты ребенка. Большинство писем пришло без подписи (вот вам и знаменитая скандинавская открытость), и в большинстве из них эту службу ругали. Читаю одно из писем: «Уже полтора года мой ребенок живет в приемной семье. За это время бог знает сколько раз в социальной службе поменялись работники. Общаются со мной просто унизительно, от вопросов уходят: „Не могу ответить, не знаю“, „я таких вопросов раньше не решала“, „это неважно“. И так они занимаются судьбой ребенка! Мне ничего не говорят, и я даже не знаю, как его вернуть, (мать-одиночка)».

В 2011 году я договорился об интервью в одном из отделений этой страшной службы в Хельсинки. И вот, словно нерадивый родитель, ищу их в восточном районе города, подхожу к типичной финской малоэтажке у метро, в которой гнездится все подряд: магазин бытовой техники, парикмахерская, ночной клуб, медицинская консультация (та самая — для мам-пап-и-детей). И тут же — вход в службу защиты ребенка.

Меня ведут по коридору, рассказывают: в каждом таком отделении работает человек по 20. Одному специалисту рекомендуют вести от 20 до 50 дел, на самом деле норму иногда превышают вдвое — это публично признавала и профильный министр. Это был первый раз, когда от финского государственного учреждения повеяло чем-то знакомым — недофинансированием, некоторой усталостью, но убежденностью в том, что дело нужное.

Общался я с «руководящим специалистом по социальной работе» Линдой Бломстедт. Она точно знала, как называется ее должность по-русски, потому что в офисе у нее был финско-русский словарик, который соцработники подготовили, сотрудничая с питерскими коллегами. Я первым делом попросил статистику — насколько много у них русских клиентов? Оказалось, совсем немного: в 2009 году у большинства проблемных семей родной язык был финский (2375 семей). Русские семьи на втором месте, но с большим отрывом — их было всего 114. И далее сомалийских — 105, арабских 48, и еще пара десятков национальностей (это иммигрантский район).

«Прежде всего о проблемах нам сообщает полиция, — рассказывала Бломстедт. — На втором месте школа, а на третьем родители, они сами обращаются за помощью». «Клиенты» службы могут оставаться «на учете» максимум до совершеннолетия ребенка (то есть до достижения ими 18 лет).

И какие же обстоятельства финны считают основанием для «открытия дела»? В чем видят угрозу ребенку, причину, по которой государство должно вмешаться? Русский язык? Нет, конечно. Пьянство, Об этом мне рассказывала финский омбудсмен по правам ребенка Мария Кайса Аула:

— Самая типичная причина — употребление родителями алкоголя в той степени, в какой это может навредить ребенку. Часто это связано и с насилием в семье, конфликтами при разводе, недостатком родительских навыков, усталостью.

— Но кто ж не устает? Что такое усталость?

— Это когда родители уже ничего не могут поделать.

По-русски сказали бы: руки опускаются, вот тогда.

Любое насилие по отношению к человеку любого возраста в Финляндии противозаконно. Телесные наказания детей здесь признали преступлением еще в 1983 году. Ни ремнем, ни шлепком, ни подзатыльником — на ребенка не разрешено воздействовать никакой физической силой, и отдельно подчеркивается, Что не принимают родительские отговорки типа «по-другому не понимает» или «ему это пойдет на пользу». Просто нельзя и все. Это не финны придумали, а шведы, но политика «нулевой терпимости» в Финляндии прижилась и постепенно распространяется по Европе.

Уже трудно представить публичного политика, который бы оправдывал телесные наказания детей. Только в виде закона это оформлено не везде: в 11 странах Евросоюза и в России правило «не ударь» до сих пор не прописано так жестко, как в Северной Европе, страны которой были в этой области пионерами.

Я однажды видел в Хельсинки, как проходящая мимо мама-финка рассерженно выговаривала что-то своему ребенку лет пяти и со злостью отпустила ему щелбан по уху. Я даже не успел ей ничего сказать — все-таки встречаешь это редко. Такого, чтобы родители прилюдно орали на детей или шлепали их, я в Финляндии не видел и представить это трудно.

Дело не в том, что все родители суперспокойные (вывести из себя ведь можно любого). Если на людях проявить явную агрессию к ребенку, финны могут вызвать полицию, и полицейские не сочтут это смехотворным поводом. Однажды при мне в центре Хельсинки, на Сенатской площади, поругались несколько смуглых иностранцев или иммигрантов, один из мужчин держал на руках ребенка, а другой пытался его забрать. Уже через пару минут (центр города!) к ним подъехала полицейская машина, из которой уверенно вышли двое полисменов. Спорщики сразу приутихли, и конфликт показался исчерпанным. Не факт, что они его не продолжили потом в другом месте — но и туда ведь могут вызвать полицию.

У иммигрантов, как и у местных, есть претензии к этой службе. Я читал научное исследование, подтверждавшее, что к иммигрантским семьям внимание служб защиты ребенка более пристальное (кто-то даже скажет — предвзятое). Объяснений этому несколько. Иммигранты вообще чаще, чем финны, живут хуже — денег меньше, понимание реалий не то. В семьях победнее проблемы с детьми случаются чаще — не всегда, но это так.

Еще есть такая вещь как стиль общения, и более эмоциональные родители могут выглядеть, на финский взгляд, более агрессивными. Я не говорю про настоящих южан, но даже русские на фоне местных кажутся очень энергичными. Как-то я в присутствии финнов общался со своим оператором, мы о чем-то спорили. Ну как спорили — обсуждали, как снять, махали руками, переубеждали друг друга. Так вот мы и не заметили никакого повышенного градуса в нашем разговоре, а финка, которую мы снимали, потом у меня осторожно поинтересовалась: все ли в порядке? Мы долго смеялись. Объяснили: да, вот мы какие, горячие русские парни. А если бы я так спорил со своим ребенком-подростком, кто знает, что бы подумали окружающие.

Но если серьезно, то, естественно, дело не в мигрантах. Несмотря на 30 лет запрета телесных наказаний каждый четвертый взрослый финн (местный житель!) считает такое наказание ребенка возможным — в исключительных случаях. А это, скорее всего, означает, что многие так и делают.

Анонимный опрос финских девятиклассников примерно это и показал: из рассказов школьников получается, что родители хотя бы раз таскали за волосы 35 % детей, 10 % детей шлепали, а 3 % били. Единственное, что в этих цифрах радует, — это то, что двадцать лет назад такие же опросы давали картину в два раза хуже.

Предположим, становится известно о том, что кто-то из родителей применил силу — что тогда? Такие дела редко, но доходят до суда, и нарушителя штрафуют. Из-за одного случая рукоприкладства ребенка у родителей надолго не отберут, но семью наверняка поставят на учет в службу защиты детей.

Родительских прав финны не лишают в принципе (если только ребенок не был усыновлен). Родители, которые лишились на какое-то время ребенка, объединяются в реабилитационные группы. Как минимум, там помогают прийти в себя после шока, а как максимум — родители берут себя в руки и добиваются воссоединения с ребенком.

Однажды я снимал сюжет о россиянке, у которой соцлужба забрала детей 4 и 6 лет и передала их «временным родителям». То есть вот ситуация: разведенная иммигрантка последние шесть лет не работает (один декрет три года, другой столько же), живет на пособия и на алименты с двумя маленькими детьми в трехкомнатной квартире, которую ей предоставило государство. Дети ходят в садик. Со службой защиты детей уже знакома — сама к ним обращалась за помощью, и соцработники гуляли с коляской, пока она делала дома уборку. Дважды в месяц дети проводят выходные с отцом. Отец и его новая жена позвонили в соцслужбу и сказали, что дети им пожаловались: мама их бьет (мама мне на камеру это отрицает).

Когда речь идет о насилии, финские социальные службы становятся службами быстрого реагирования, они уполномочены действовать немедленно, достаточно решения двух работников, — объясняли мне в Службе защиты ребенка. Ровно так и было, подтвердила мама, которую я снимал: приехали домой, сообщили, что детей сейчас заберут на месяц, а с ней тем временем будут разбираться.

— И дети расплакались, и я расплакалась. Пояснила им, что сейчас вас увозят в другую семью на такси, и я поеду с вами, чтобы познакомиться, посмотреть, где вы будете жить, как выглядит эта квартира. А маму пока проверят, хорошая она или нехорошая.[10]

И они действительно едут туда, мама рассказывает «временным родителям», что дети любят есть, как засыпают и прочие их привычки. Ежедневно ей можно звонить детям с 3 до 4 часов дня и еженедельно она может два часа проводить с ними вместе. Так проходит месяц, с детьми встречается и мама, и соцработники — и наконец маме сообщают, что надо подождать еще месяц. Тут у нее сдают нервы, и она пытается связаться со всякими проходимцами, которые рассказывают об этом случае в российских средствах массовой информации.

Один за другим к маме едут российские журналисты, а соцработники про это и не знают, занимаются своим делом. Только спустя какое-то время они могут случайно прочесть в местной прессе, что российские медиа все неправильно поняли, но без имен. Чем закончилась история с матерью двоих детей, я не знаю — но раз она больше прессу не звала, надеюсь, детей ей вернули.

Вот о чем важно помнить: ни в одном «детском» деле русским мамам не помогла шумиха в российской прессе. Образ Финляндии в глазах россиян создала специфический, это точно. Мне кажется, именно тогда, когда пошли у нас в прессе одна за другой истории про таких мам, вдруг оказалось, что можно исключительно медиасредствами создать какую-то виртуальную страну на границе с Россией, в которой бессердечные злодеи обижают русских. Среди русских мам я знаю в Финляндии таких, кто даже жалел, что связался с пропагандистами: влияния на финские соцслужбы и суды — ноль, а растрезвонили о человеке на весь мир. Спустя годы введешь фамилию в Яндекс — и в подробностях узнаешь, что мама была нехорошая. Надо им это?

Момент «придут ко мне домой и заберут ребенка» — самый страшный и самый непонятный для нас. Основание «кто-то сказал» не кажется серьезным. Мало ли кто что может сказать, сразу приходит в голову русскому человеку (мне, например). Думаю, что дело здесь в разной степени доверия граждан России прежде всего друг к другу.

«Для русского человека это и есть та самая страшная ювеналка, потому что он сам готов наговорить на ближнего и ждет этого от окружающих», — рассуждает моя российская коллега-журналист, с которой мы обсуждаем феномен. У финнов нет долгой истории доносов. Ни от взрослого, ни от ребенка не ожидают заведомо ложной информации. Люди доверяют друг другу и предполагают, что дыма без огня не бывает: мол, ребенок ни с того ни с сего не скажет, что его ударили.

И к государству у финнов отношение другое, как я уже рассказывал. Государственные органы, социальные службы — это не враги. Там работают не какие-то чужие люди с противоположными интересами. «Государство не Левиафан, государство — это мы», — помнит финн.

Конкретную ошибку соцслужб люди готовы обсуждать, но никому не приходит в голову, что те хотят забрать ребенка, обязаны поставить галочку в бесчеловечном плане, получают за каждого отнятого ребенка финансирование и прочее. Подобная извращенная для финна логика заметна в интервью пострадавших русскоязычных родителей, но ни одно обвинение не было доказано. Ничего подобного никогда не сообщала местная пресса — а своим журналистам финны верят. «Если бы что было не так, мы бы знали», — рассуждают они.

Работу соцслужб если и обсуждают, то не в связи с русскими родителями, лишившимися детей, а в более трагических ситуациях. В прошлом году страну совершенно потрясла история в городе Оулу: там в подвале жилого дома обнаружили останки пятерых детей, и жившая в доме женщина (финка) призналась, что она в течение десяти лет убивала своих новорожденных и хранила их трупы в морозилке, а потом в подвале.

Когда в обществе проходит первый шок от таких новостей, все начинают задаваться вопросом: как это могло случиться? И тут первым делом говорят как раз о социальных службах — что они видели, как реагировали, почему не уследили? Дело не в том, что соцработники должны подозревать всех родителей в худших намерениях. Но в стране есть твердое убеждение, что государство должно наблюдать за семьей.

Государственная структура вмешивается в семейные дела — сама постановка вопроса нас обычно пугает. А для финна это не враг вмешивается, а сосед. Не полицейское государство, а государство-няня. Отношение другое. Ребенок не может постоять за себя, не может защитить свои права — для этого есть соседи, сотрудники женских консультаций, воспитатели в садике, учителя и специально подготовленные соцработники.

«Как же можно с живыми людьми так обращаться? — возразит русский человек. — Это ж какая травма наносится психике, когда его от родителей — а они всегда самые любимые, какими бы плохими ни были — вдруг, без предупреждения куда-то переселяют! О какой пользе для ребенка тут может идти речь!» Я снова и снова обсуждаю североевропейскую «защиту прав ребенка» со знакомыми в России и слышу такие аргументы. Не зря именно эта тема стала пропагандистской, она в самом деле попадает в поле какой-то нестыковки традиций. Ничтожное число случаев, особые обстоятельства, физическая угроза — ничто не перевешивает нашу озабоченность, наше непонимание.

«Когда ребенка вернут в родную семью, для него родители навсегда потеряют авторитет. Мол, и ты меня будешь воспитывать? Да тебя саму на перевоспитание посылали», — легко представляем мы разговор ребенка с провинившейся мамой. Кстати, именно мамой. Папе, мне кажется, мы готовы не доверять, но мать вроде бы святое.

Родители важны и нужны ребенку — тут мы полностью соглашаемся с Северной Европой. Но биологические родители не бесспорно лучший вариант — вот где, возможно, проходит граница понимания. Во многих странах, в том числе в Финляндии, рассуждают примерно так: родные мама с папой лучше, но если они оступились, общество найдет ребенку других родителей, на время или навсегда. Благополучие ребенка важнее сохранения биологических связей. Права человека выше суверенитета семьи. Вот как сформулировал! Да, так я понимаю здешнюю логику.

Случаются ли здесь «перегибы»? Очевидно, да. Но общество исходит из того, что лучше излишне ретивая соцслужба, чем страдающий, а то и погибший ребенок. Лучше забрать ребенка из семьи слишком рано, чем окажется слишком поздно.

Ну а если спорить с соцслужбами — то не через иностранные газеты, а через суд. Читаю еще одно письмо в финской прессе от женщины, недовольной соцслужбами: «Мой ребенок учится в первом классе. Он пропустил уроки — и, чтобы отвести его в школу, к нам домой пришли школьный социальный работник и представитель службы защиты детей. Телесных наказаний у нас в семье никогда не было, наши друзья и знакомые просто в шоке. Я буду решать проблему вместе с адвокатом».

Хотя в основном судятся не по таким мелочам, а по принципиальным вопросам — где ребенку жить. Дело в том, что на учет семью ставят без согласия родителей, а вот решение проблем должно происходить по договоренности с ними. В каких-то случаях родители соглашаются, чтобы ребенок пожил отдельно (а то и сами просят помочь — если трудный подросток, а мама, например, воспитывает его одна). Но если родители не согласны (или если не хочет сам ребенок — начиная с 12 лет его мнение играет особую роль), тогда дело передают в суд.

Знакомый в Москве рассуждает о том, где отдохнуть, и говорит мне:

— Слушай, мы вообще в Финляндию не поедем. Жена там отшлепает дочку, и что?

— Не паникуй. Но и шлепать не надо, — пропагандирую я европейские ценности.

Эти службы совсем не идеально работают, и все это признают. Назначили в 2014 году нового омбудсмена по правам ребенка, Туомаса Курттилу, и он первым делом признал: главная проблема в том, что чиновники из разных служб не координируют свою работу и что мнение ребенка учитывают не всегда. Общие слова, конечно, но логика понятна: будет ли ребенку приятно и полезно услышать от чужих людей, что его родители — плохие родители? Будет ли ему лучше, если забрать его из семьи?

Вот судебная статистика хельсинкского отделения службы защиты ребенка: в 2010 году суд рассмотрел 42 таких дела. В трех случаях ребенка оставили в семье, четыре дела вернули на дорассмотрение в службу, а в 35 случаях суд подтвердил, что ребенка из семьи надо забрать. Это, впрочем, не означает, что родители его не увидят: во-первых, оговаривают условия свиданий, во-вторых, замещающее попечение обычно временное — на месяц, на год. Наконец, от «временных родителей» или из интерната можно сбежать, никто ж взаперти не держит.

«Временных родителей» снова и снова упоминали в разных интервью, и я наконец нашел одного такого «временного папу», Йоуни Сиркия, — интересно было его расспросить о том, что да как. В его случае обиженных нет, они с женой уже четвертый год помогают одинокому отцу, который сам о такой помощи попросил. Детей у отца-одиночки четверо, и дважды в месяц двоих из них — дошкольника и младшего школьника — папа привозит на выходные одним помощникам, а еще двоих детей постарше — другим. Таким образом, каждый месяц у одинокого отца есть два свободных уикенда.

Чтобы стать «временными родителями», эта (пока бездетная) супружеская пара Сиркия прошла трехдневные курсы и показала свою квартиру соцработнику. Служба защиты проверила их на предмет судимостей. Все. Теперь они два уикенда в месяц посвящают своим «временным детям», да еще шутят, что это тренировка перед рождением своих собственных. Соцслужба платит им небольшую компенсацию (не назвал сумму), которой хватает, «чтобы покрыть расходы на питание детям, сходить в кино или игрушку маленькую купить».

Конечно, я спрашивал, почему детей не отдают родственникам, но тут в каждом случае свои нюансы. Родня может жить слишком далеко, бывают и другие причины — но вообще я бы сказал, что у финнов родственные связи не настолько сильны, чтобы люди тратили свое время на регулярную помощь друг другу. Государство о людях должно заботиться? Вот пусть и помогает, это профессиональные соцработники, они действуют по закону, пусть ищут желающих, а те получат из наших высоких налогов пособие.

Если ребенок живет во «временной семье» подолгу, пособие таким «родителям» выходит около тысячи евро в месяц. На всех проблемных детей новых семей не хватает, ребенка могут определить в приют, но настрой у финнов такой, что надо больше стимулировать именно семьи. И детям лучше, и для бюджета дешевле (дополнительные выплаты приемным родителям все-таки меньше, чем содержание всей интернатской инфраструктуры).

В перспективе интернаты в Финляндии хотят оставить только для подростков от 12 до 17 лет. Это отдельная категория «клиентов», ведь тут обязаны учитывать мнение ребенка. Но именно в такой период в службу защиты детей часто обращаются сами родители.

Расскажу случай из практики того самого отделения, куда я приходил брать интервью. К ним обратилась мать 12-летнего подростка, который две недели не ходил в школу и уже несколько раз не ночевал дома. С друзьями сына мама не знакома и подозревает, что сын выпивает или принимает наркотики. Сигнал регистрируют. В тот же день мама звонит в службу снова — узнала, что сын ночевал у 18-летней знакомой. Но все-таки она просит помощи.

Работники соцслужбы идут к подростку домой и даже застают его там, но поговорить не удается: мальчишка лежит на диване, прикрывшись одеялом. Если бы был особый, экстренный случай, когда посчитали бы, что маленькому ребенку угрожает опасность — возможно, привлекли бы полицию, но тут обычное дело, трудный подросток, текучка, и ни мама, ни соцработники не имеют права ничего делать силой, а парень лежит и молчит. Записывают в отчете: видели только макушку. Разговаривают с матерью, утешают, уходят.

Проходит время — подросток опять уходит из дома. Теперь служба просит помощи у полиции. Как найдут — определят в интернат на два месяца, и потом уже будут разбираться по закону. Если и оттуда сбежит — будут снова искать.

«Кто меня возмущает, так это наши министры, когда они стоят перед камерами и говорят, что мы не можем ничего комментировать, — не сдержалась под конец нашего разговора Линда Бломстедт. — А мы можем комментировать! Главное — чтобы было согласие родителей. В результате пресса узнает все однобоко, и у нашей службы плохой имидж: вроде мы только и делаем, что отбираем детей у родителей».

Я вышел тогда из офиса соцслужбы и вспомнил, с чем еще их можно сравнить. С налоговой. Ее необходимость финны тоже нисколько не оспаривают и полагают, что налоговики обеспечивают в государстве справедливость. При этом никто не хочет, чтобы эта служба занялась именно им.

«Лучшее в мире образование»

У нас в России очень мало говорят о получении образования в Финляндии — по сравнению с брендами «сауна» и «Йоулупукки» бренд под названием «финское образование» в России просто, отсутствует. Думаю, финны сознательно его не продвигают, чтобы особо не привлекать российских студентов. Но для остального мира Финляндия прежде всего не «рождественская сказка» и уж точно не страна шопинга. Последние несколько десятков лет Финляндия — это удивительно успешное образование. Посмотрите любой рейтинг успеваемости школьников, почитайте, что пишет мировая пресса: один за другим едут к финнам специалисты из разных стран, чтобы разобраться в этом национальном чуде — в «лучшем в мире образовании», как пишут восторженные журналисты и как скромно соглашаются сами финны.

Для нас важно, что в финские вузы попасть проще, чем в другие вузы за рубежом. Обучение там бесплатное. Да-да, бесплатное. И для финнов бесплатное, и для нас. Для всех. Нужно быть готовым платить за жилье и за еду во время учебы — и тогда можно задаром получить очное образование, которое признается во всем мире. Важно знать английский (не все, но многие курсы у финнов идут на английском).

В 2014 году шли разговоры о переходе на платное обучение иностранцев из-за пределов Евросоюза — пока пронесло, отказались от этой идеи.

Но до вуза еще дорасти надо, а у меня дочка учится в первом классе, сын в шестом — вот же простой пример того, как все устроено. С них и начну.

В 6 лет финские дети идут в подготовительные классы при школах. Такой учебный год — самый простой, больше похожий на садик, без уроков, с играми, рукоделием и частым гулянием на свежем воздухе. Сама подготовительная школа с 8.15 полдня бесплатная, а дальше продленка до 17 часов за деньги (у нас было 158,4 евро в месяц). Большинство родителей выбирают этот вариант, потому что куда денешь ребенка в середине дня? Сложно представить себе работу до обеда, после которой ты сможешь сидеть дома с детьми.

В первом и втором классе продленка дешевле — 120 евро в месяц (дальше есть не всегда). Но туда надо еще успеть записаться: мы как-то опоздали с сыном в школьную группу продленного дня и пришлось записываться… на детскую площадку! Площадка была через пару кварталов от школы, при ней был домик, вполне современный, с вешалками для верхней одежды, туалетами, большой комнатой со столами, стульями, игрушками, бумагой и карандашами — можно было проводить время и внутри. Но обычно дети находились именно на площадке, в сопровождении пары взрослых педагогов.

Один прием пищи в финской школе бесплатный. Назовем его «обед», хотя столовая одна, и расписание составляют для параллелей. У сына сейчас в школе «обед» начинается в 11 — и домой в 15 или в 16 часов он приходит голодный. Еда — хм, как сказать… Разная бывает еда. Я слышу всякие отзывы. Но в этом школы не выделяются из сложившихся правил финского общепита (о котором я еще расскажу в отдельной главе). Важно то, что еда все-таки бесплатная и организованная: родители могут быть уверены, что ребенок в школе поел. Мэр Хельсинки Эва-Рита Сиитонен гордо рассказывала мне в интервью:

— В Финляндии уже 60 лет детей в школах кормят горячей едой, так что маме не нужно оставаться дома и готовить для ребенка. Я думаю, это больше способствовало участию финских женщин в рабочей жизни, чем какие-то политические демонстрации.[11]

Уроки в первом классе идут с 8:15 до 12:15 или 13:00. У сына-шестиклассника учеба начинается в 8:30 или в 9:15 — а заканчивается попозже, то в 13:30, а то и в 15:30.

У финских школьников два выходных в неделю (суббота и воскресенье), и внутри учебного года у них много каникул: осенние, рождественские, «лыжные» (в феврале), пасхальные и самые большие — летние, они длятся два месяца. У финнов нет единой даты начала учебы вроде нашего 1 сентября: новый учебный год начинается вместе с осенним холодом и дождями во вторую неделю августа. Церемоний в стиле «Здравствуй, школа!» по этому случаю ни для «подготовишек», ни для первоклашек не проводят — и это кажется странным для такой церемониальной страны. Да, Финляндия — страна церемоний, но не страна торжественности. Пышно и громко — это точно не про финнов. Во всем простота и сдержанность. Практично. По делу. Надо учиться — пришли и учимся.

В Финляндии ребенок обязан пойти в первый класс осенью того года, в котором ему исполняется семь лет. Сын у нас в Берлине влился в школьную систему раньше (так получилось), и после переезда в Финляндию оказалось, что по финским правилам ему по возрасту надо идти во второй класс, хотя в Германии он во втором классе уже отучился. Никакие наши доводы школа не приняла — мальчишке пришлось второй раз учиться во втором классе.

Перед началом учебы устраивают специальное родительское собрание. Рассказ о конкретном ребенке там не услышишь — это никогда не происходит при других родителях, только тет-а-тет (15-минутные встречи родителей каждого ученика с учителем устраивают в определенный момент в учебном году). На общем собрании в середине года могут упомянуть чью-то проблему или какой-то конфликт, но опять же не назовут имен.

В беседе для всех говорят о программе, о каких-то школьных мероприятиях, дают установки — что важно для родителей в этом году. У нас, родителей первоклассников, собрание началось с того, что каждого попросили встать, представиться и в двух словах рассказать о своем ребенке.

Такое единение собравшихся — типичная для финнов вещь. Любой коллектив как бы сплачивают, дают участникам ощущение чего-то общего. Именно это я имею в виду под «страной-компанией».

Вот другой пример командного духа: собравшись вместе, финны нередко поют. Не во время застолья (это наша традиция, тут я ее редко встречаю) — а в гораздо менее очевидных местах. Например, в церковь люди ходят редко, но раз в год, на Рождество, большинство туда заглядывают. Так вот, собрался народ на рождественскую службу, все расселись по скамеечкам — и спели заодно пару церковных гимнов. Или пришли родители на концерт самодеятельности, который ученики устраивают в школе, а там один из номеров — песня. Всем зрителям раздают листочки с потами и словами, какая-нибудь ученица садится за фортепьяно — и люди натурально распевают все куплеты!

Будем в коллективе, мы вместе — это прививается со школы и потом всячески поддерживается у финнов на протяжении всей жизни. Так человек проникается ощущением, что вся страна — одна команда. Не на спортивном стадионе, а в быту, для всех, вне зависимости от вкусов и привычек, такое проявление патриотизма нам малознакомо, поэтому скорее сравню его с корпоративным духом. Страна как одна компания.

Так вот, школьное собрание. Родителям первоклассников, среди прочего, раздают памятки (это, как мы помним, у финнов на каждом шагу, можно и в Интернете посмотреть). Моя жена рассказывает, что было важного в памятке для нас: «Подбадривайте своего ребенка. Следите, чтобы у него был организованный ритм жизни, обеспечьте ежедневно пять приемов пищи и хотя бы раз в день ешьте всей семьей. Расспрашивайте ребенка о том, как идут дела. Отслеживайте, чтобы его в школе не травили одноклассники».

Школ в стране много, второй смены нет и в классе обычно занимается человек двадцать. Говорят, что Финляндия высоко ценит образование, и видно это как раз на таких примерах: здания школ в хорошем состоянии, нужен ремонт — делают ремонт, с родителей деньги на это не собирают. Вот у сына сейчас ремонтируют в школе спортзал. Прошлый ремонт был совсем недавно, во время каникул, но что-то там не получилось, и в середине года затеяли его снова. Директору радость, учителю физкультуры наверняка головная боль (с каждым классом он ездит в крытый спортивный центр на сдвоенный урок), но недофинансирования школы точно нет.

Оснащенность школ разная, но определенный минимум, например компьютеры, везде есть. Мой сын с завистью смотрел на видеоматериалы, которые я снял в трех часах езды от Хельсинки, в глубокой финской провинции — там ученикам на уроке географии раздали айпады и они вместе искали по координатам здание своей школы на Google Maps. Однако такие роскошества все-таки не у всех.

И вот я читаю историю в местной прессе: учитель в каком-то поселке обратился к местным представителям бизнеса за помощью — так бизнесмены скинулись и купили для школы айпады.

Тут же в газете замечаю результаты научного исследования: обучение с айпадами более эффективное. Да кто бы сомневался.

У школ есть значительная автономия, и программы могут отличаться. Мой сын учится сейчас в школе, в которой больше внимания уделяют гуманитарным предметам и особенно языкам (принимают туда только со второго класса и со вступительным экзаменом).

У нас был разный опыт с финскими школами. Я не скажу, что все они идеальные — ту, где сын учился поначалу, вспоминаю с тихим ужасом — и учителя нам не нравились, и одноклассники были явно не того круга, что наш сын. Но ведь есть что-то присущее всем финским школам. И хорошим, и не очень — какой-то финский подход к школьному образованию.

Финны часто говорят о том, что создают ученикам мотивацию и что за теми остается свободный выбор. Ученики одеваются как хотят, школьной формы нет. В старших классах они вольны выбирать предметы и, соответственно, экзамены.

Вообще здесь другое отношение к дисциплине. Кого-то из педагогов любят больше, кого-то меньше, но грозности, ужасности в образе учителя или директора совсем нет. Очень редко случается, чтобы учителя на учеников кричали. Совсем нет в школе муштры, нет жесткости. Так сказать, образование без стресса. Я бы добавил: образование без напряжения и — без конкуренции.

Ольга Милосердова, работающая в школе в финском городе Лаппеенранта, может сравнить свой нынешний опыт с опытом работы в российской школе. На съемках она объясняла мне разницу между двумя школьными системами так:

— Мне кажется, в Финляндии учитель преподносит материал в более свободной манере. И всегда приветствуется диалог учителя с учеником. Школа меняется, и в России тоже, но здесь этот диалог все-таки свободнее. Его больше, чем на уроках в России.[12]

На индивидуальных встречах с родителями учитель отзывается об ученике, но очень осторожно, вежливо и мягко. В конце года учитель явно не по шаблону пишет на каждого многословную характеристику.

Дневников в школе нет. «Але, привет, че по математике задали?» — кто из родителей не слышал, чтобы ребенок так звонил приятелю! А просто нет одного-единственного места, куда нужно записывать, что сделать к следующему уроку, — ученики обычно отмечают это прямо в учебнике или в тетради. Не отметил, забыл — начинаются те самые созвоны.

Учебники школа выдает бесплатно, в них можно и нужно рисовать, писать, черкать, обводить кружочком — половина работы делается прямо на странице учебника. В младших классах в учебниках есть постоянные герои: у дочки сейчас в первом классе учебник математики начинается не с цифр и не с каких-нибудь рисунков яблок и груш.

Учеба — это игра, и первым делом ученику рассказывают, кто в этой игре действующие лица. На странице — картинки с лицами членов некоей семьи — мама, папа, двое детей. Двое знакомых семьи, а также кошка и собака. Большинство примеров в учебнике потом строится на опыте этой большой компании: один другому дал того и того, потом забрал сколько-то, потом будут умножать, делить и так далее.

Теперь, собственно, о предметах. Вот что изучают в первом и втором классах: финский язык и литературу (вместе), математику, окружающий мир, светскую этику или религию (в основном родители выбирают религию), музыку, ИЗО, труд и физкультуру. Домашних заданий в это время совсем немного — разве что по математике нужно выполнить несколько упражнений. Вот сегодня дочка вписала в учебнике ответы на сложение и вычитание в 28 примерах.

В третьем классе начинается иностранный язык — финны чаще всего выбирают английский. В четвертом классе факультативно можно начать изучение второго иностранного — французского, шведского, немецкого или русского. Этот ранний интерес к иностранным языкам очень важен! Нам это понятно: мало кто в России не хочет, чтобы его ребенок выучил иностранный язык. Но в других странах Европы, особенно на юге, такого культа иняза совсем нет. Да и в Британии, США, Австралии далеко не все учат в школе иностранный язык — это там часто выглядит каким-то капризом. Так что этими амбициями мы с финнами близки.

В пятом классе добавляются «взрослые» предметы: вместо окружающего мира — биология и география (одним предметом), история, физика и химия, (тоже пока совмещенные). Я захожу в комнату к сыну-шестикласснику и прошу его рассказать, что ему задавали по всем предметам в последний раз. По музыке, рисованию, труду и физкультуре домашних заданий почти никогда не бывает, а остальные рассмотрим по очереди.

Английский сын неплохо выучил в британской школе в Берлине, поэтому первым иностранным он взял французский. Последнее задание такое: в учебнике есть французский текст на страницу и отдельно к нему 11 вопросов по-фински — нужно прочесть текст, письменно ответить на вопросы по-фински.

Второй язык у сына все-таки английский. Сейчас (во второй год изучения) они учат прошедшее время глаголов. К следующему уроку нужно написать по-английски шесть ответов на шесть вопросов из учебника, плюс перевести еще пять предложений с финского на английский.

География-биология: повторить пройденную на прошлом уроке тему «Муссоны».

По физико-химии тема урока — «Кислоты и щелочи». Учитель раздал всем по полоске специальной желтой бумаги, с которой дома нужно провести опыты: измерить у разных веществ уровень кислотности pH. Сын выбрал слюну, сок лимона, средство для мытья посуды «Фейри», фанту, кетчуп и жидкость для полоскания полости рта. В Интернете он нашел таблицу цветов, показывающую, как будет меняться его школьная «желтая полосочка», если капнуть на нее разными веществами. Потом в тетради составил таблицу, где указал названия и уровень кислотности — причем нужно написать тот уровень, что ты предполагал, и тот, что оказался в результате. На одном конце шкалы у него оказался лимонный сок, на другом, разумеется, жидкое мыло.

Следующий предмет — религия. Тут нужно прочитать текст о языческих верованиях, существовавших на территории современной Финляндии, и составить в тетрадке их характеристику по пунктам. Смотрю, что сын написал: многобожие, шаманы и ведьмы, идолы, тролли, заклинания, особое отношение к душам умерших, а еще вспомнил финские поговорки, в которых тогдашние верования слышны до сих пор.

Домашнее задание по истории. У них сейчас XV век, надо перечитать текст, который проходили на уроке, — о Кальмарской унии XV–XVI веков (этот союз существовал и на юге современной Финляндии) — и еще прочесть новый текст о жизни крестьян в то же время.

Сразу бросается в глаза оформление учебников, оно как в научно-популярном журнале: каждая страница наполовину заполнена иллюстрациями — фотографиями, рисунками, графическими изображениями. В тексте про унию видим иллюстрацию, изображающую выборы шведского короля, потом фотографию пары тогдашних монет, современные фото сохранившейся Королевской дороги из Турку в Выборг и шведского хоккеиста в полном обмундировании, на груди у него — традиционные три короны.

После текстов даются вопросы, на которые нужно ответить письменно — например: «Почему в гербе современной Швеции три короны?» или «Что такое севооборот?».

Математика. Шесть заданий. Вот одно из них: «Ширина фотографии — 36 см, длина — 24 см. Посчитай, какими станут длина и ширина, если фото уменьшить в 4 раза». Ответ сын уже написал: длина 9 см, ширина 6 см.

Финский язык. Опять затейливо оформленная страница — рисунки типа оригами и ростки бамбука. Тут надо прочесть текст под названием «Китайские игры» и выполнить несколько заданий с наречиями: одни найти в тексте, другие образовать от прилагательных, третьи вставить в нужное место. Последнее задание — вписать пропущенные слова в несколько предложений, и все это по той же теме урока («Китайские игры»). Вот наш с сыном перевод: «Я не знал… игра „камень-ножницы-бумага“… китайская игра. Мне нравится эта игра… в нее можно играть где угодно… когда угодно». И ученик должен вставить в пропущенные места слова — по-русски это слова «что», «это», «потому что» и «и».

Напомню, все это — задания в шестом классе.

Финских школьников не заставляют читать книги. Отдельного предмета «чтение» просто нет — и только на уроке финского языка, среди прочего, дети за год проходят четыре книги (их нужно прочесть, потом написать по ним небольшие сочинения). Литература — вещь факультативная, и тех, кто хочет читать, в начале года заносят в специальный список соискателей «Диплома читателя».

Ученики получают список из 12 «категорий» — юмористические книги, научная фантастика, фэнтези, путешествия, отдельно у сына в прошлом году была категория «путешествия во времени», и так далее. Дают им адрес в Интернете, где по каждой категории можно найти большой список книг (как финских, так и переводных). За год «доброволец» должен прочесть эти двенадцать книг и написать по ним сочинения — а в конце года специальную тетрадочку с отчетом сдают учителю. Таким любителям чтения вместе с документом об окончании учебного года выдают «Диплом читателя» с оценкой. Мы с сыном, конечно, читаем и русскую литературу, но это уже не школьная программа, (мы еще российскую историю и географию учим, а куда деваться? В финской школе таких подробностей нет.)

«Диплом читателя» в пятом классе получили (кроме сына) только несколько девочек. От многих финнов я слышал, что девочки, мол, конечно, учатся лучше. Мне всегда казалось, что школьные успехи не зависят от пола — и когда я сам учился в школе, вот уж точно не было явного разделения на отличниц-девочек и так-себе-мальчиков (в десятом классе золотые медали вместе со мной получали и те, и другие).

Но, по статистике, в Финляндии девочки и правда учатся заметно лучше мальчиков! В знаменитом международном тестировании школьников PISA среднее количество баллов, которое набрали финны, было 529. Но это среднее число, а если посмотреть отдельно, то средний балл у девочек был 543, а у мальчиков 516!

И еще замечу: система современного финского образования создавалась в стране мононациональной. Этим она сильно отличается от многих других — и потому не всюду ее можно перенять. В последних результатах PIS А у финнов была одна всерьез отстающая группа — иммигранты первой волны. В среднем их уровень оказался на два класса ниже, чем у остальных учеников-финнов. Это показывает, что финской школе нужно меняться, иначе знаменитое равенство возможностей останется только на бумаге. Хотя проблема пока небольшая, ведь иммигрантов в стране совсем немного.

Вернусь к школьной программе. В седьмом классе в нее добавляется второй государственный язык (шведский) и домоводство — там мальчики вместе с девочками учатся готовить. На девятом классе базовое образование заканчивается, и следующие три года сильно отличаются в зависимости от того, где учится человек.

Теперь невероятная новость про домашнюю работу: за нее в финской школе никогда не ставят оценки! Я к этому до сих пор не могу привыкнуть. Сделала дочка все по математике — на следующий день спрашиваю ее: «Что сказали? Все правильно?» «А учитель не смотрел». Свобода. Сделал, не сделал — получается, это важно только ученику (и его родителям). Я спрашиваю знакомую финскую учительницу Лиису Тайвалкоски:

— Как же вы видите, кто сделал уроки, а кто нет?

— Я говорю с учениками в начале урока на тему домашнего задания — и сразу становится ясно, кто разбирается, а кто нет.

И все!

Правда, с не сделанными уроками долго не погуляешь — рано или поздно учитель замечает, что ученик злоупотребляет свободой (или случайно что-то не сделал). У нас с обоими детьми случалось так, что вдруг до конца недели надо было выполнить сразу много заданий. Что такое, откуда взялись? Оказывается, что-то ребенок не записал, что-то не доделал — а никто и не заметил. И вот сидим, человечек делает, я морально поддерживаю и иногда помогаю, если это нужно.

Первые четыре года в школе оценки не ставят. «Я и так знаю, кто как учится», — замечает знакомая учительница. В пятом классе сыну, наконец, начали ставить отметки, и выяснилось, что высший балл здесь не привычная нам пятерка, а десятка.

Когда сын приносит домой проверенные контрольные, у меня в голове включается «обменный пункт»: 10 — это наши «пять с плюсом», «молодец», «блестяще». Такую оценку дают редко, и рассчитывать на нее каждый раз бессмысленно, учитель так постоянно делать не будет.

9 — это просто «пятерка», 8 — «пять с минусом» или «четыре с плюсом», когда могут быть мелкие недочеты, но общий уровень работы хороший. 7 или 6 — уже не очень, это «четверка», «четверка с минусом» или даже «трояк». Ниже оценок я не встречал — сын старается, но думаю, их и правда редко ставят. И если в нашей школе фактически есть четыре оценки (5, 4, 3 и 2), то у финнов их шесть (10, 9, 8, 7, 6 и 5). Формально есть и «4» (вроде нашего «кола»), но одна финская учительница призналась мне, что директор просил их не ставить «4», такие оценки плохо влияют на репутацию всей школы.

Второгодники (не такие, как мой сын, а настоящие) редко, но случаются. У дочки в классе после подготовительной школы ученика не взяли в первый класс — отправили в особый «коррекционный», чтобы в первый он пошел через год.

— Почему? — спрашиваю я ее.

— Он шумел, всем мешал, и у него не получалось выучить буквы.

«Мальчик закончит школу на год позже — а что с армией?» — был бы первый вопрос российских родителей. У финнов армия тоже обязательна, но время начала службы не жесткое, может подождать (чуть подробнее расскажу в главе «Соседи»).

В конце года на общем с родителями собрании ученикам в конвертиках вручают свидетельства об успеваемости — учитель никогда не сообщает оценки публично. «Конечно, мы потом показываем оценки друг другу, — соглашается сын. — Но это мы сами, а не учитель». «При оценивании школьника его не сравнивают с другими учащимися, — читаю в справочнике для родителей, изданном в одном финском городе на русском языке. — Оценка успеваемости, прилежания и поведения учащегося проводится в сопоставлении с целями и задачами, обозначенными в учебном плане или в индивидуальной учебной программе ученика».

«Послушай, — как-то спросил я сына, — но если устно отвечать, у доски, ведь учитель должен сказать, что он ставит за ответ?!» «А нас к доске раньше и не вызывали, — смеется сын. — В Финляндии столько интровертов, что, если попросить кого-то выйти и говорить перед всем классом, многие испугаются и будут бормотать — бу-бу-бу — никто ничего и не услышит!» Сейчас, в шестом классе, они все-таки отвечают вслух, но оценок за это так и не получают.

Скрытность с оценками понимается в финской школе как индивидуальный подход и защита личного пространства — но я бы добавил, что это и явное подавление личной конкуренции. Мы одна команда, не отрывайся от коллектива — помните, да? Соревноваться с другими школами по итогам года — это можно. Играть с ребятами из своего «А» и косо посматривать на «бэшников» — тоже да. Но конкурировать между собой, внутри коллектива, — это в финской школе не культивируют.

В старших классах оценки одноклассников перестают быть тайной, но «лучшим» ученика все равно не назовут — скорее скажут, что у него «очень хорошая» работа. Учительница Лииса Тайвалкоски объясняет: «Финны считают, что тут нечем гордиться. Нужно быть скромнее». Да уж, этот комментарий подходит к любой ситуации в Финляндии. «Отстанешь — поможем, вырвешься вперед — притормозим», — кажется, так выглядит школьное воспитание по-фински. Не отрывайся от коллектива. Не мечтай о том, чтобы стать самым лучшим. Будь хорошим, как все.

И только обобщенные оценки выпускников в конце года сравнивают в газетах — так формируется общенациональный образовательный рейтинг, и люди знают, какая школа лучше.

Очень удобное правило финской школы — «три дня по болезни». Смысл его в том, что приболевший ребенок может до трех дней оставаться дома без медицинской справки (надо только обязательно сообщить об этом учителю). При легкой простуде или в том непонятном состоянии, когда ребенок то ли болен, то ли просто не выспался и жалко его мучить, — мы действительно иногда оставляем детей дома. Если это среда, четверг или пятница — получается, ребенок может не ходить в школу и пять дней (захватив выходные).

Сообщаем об этом учителю по Интернету — у финнов давно прижился знакомый некоторым в России «электронный дневник». Каждому родителю дают логин и пароль для входа на интернет-страницу, и внутри системы можно увидеть расписание уроков, написать письмо учителю, прочесть какие-то объявления для всех. В доинтернетную эпоху ученик носил в рюкзаке нечто вроде дневника, где были не расписание и не отметки, а как раз сообщения от учителя родителям и наоборот.

«Представьте, каков удар для родителей, когда ребенку исполняется 18 лет, и ты больше не имеешь доступ к этой интернет-системе. Все, он стал взрослым! — рассказывает мне мама двоих бывших школьников Эйлина Гусатинская. — А ребенок в 18 лет еще учится, и в 19 обычно тоже. И тогда для просмотра интернет-дневника сына мне нужно его разрешение!»

Мне этого ждать еще долго — как говорится, не доросли. Но я знаю, что последние три года (то есть годы обучения в финском лицее) отличаются от предыдущих уже тем, что в лицей берут не всех — оценки должны быть хорошие. Кроме того, меняется ритм: в течение года учеба разбивается на курсы.

Опытная мама Эйлина Гусатинская объясняет: «В старших классах идет „система периодов“: ученики б недель изучают одни предметы, потом 6 недель — другие. Это очень сложно, там нужно родительское внимание». Предмет может продолжаться в следующем «периоде», но после каждых шести недель ученики пишут контрольные. Не думаю, что такая учеба по-прежнему проходит без стресса.

Несколько раз я слышал упреки в адрес финской системы относительно того, что равенство учеников — это и минус. Здесь помогают слабым, но не дают лучшим вырваться вперед. Но если говорить о среднем результате, то именно в массе своей финские старшеклассники выделяются среди всех европейцев по результатам Международной программы по оценке успеваемости учащихся (той самой, что я упоминал ранее — ее обычно называют аббревиатурой PISA).

15-летних старшеклассников (не отличников, а сразу многих) оценивают по этой программе раз в три года, и финны регулярно выделяются по всем предметам (чтение, математика, естественнонаучные дисциплины и компьютерная грамотность). Они бывали и первыми, и среди первых (их соседи по рейтингам — азиатские школьники из лучших китайских провинций, Южной Кореи, Японии, Тайваня и Сингапура). США, Британия, Россия в таких списках обычно в третьем, а то и в четвертом десятке.

«А в России самым лучшим образованием традиционно считают не финское, а английское», — рассказываю я Крейгу Хьюстону, преподавателю английского языка, живущему в Финляндии. «Частное образование у нас и правда очень хорошее, но оно дорогое — отвечает он. — А у финнов речь идет о том, что бесплатно и что для всех». Равенство, как и было сказано.

Итак, не считая подготовительного класса, финский ребенок учится в школе девять лет — это «основное общее образование», по сроку как и наше. Далее еще три года учатся в «заведениях среднего образования» — профессионально-технической школе, после которой идут работать, или в лицее, после которого поступают в вуз.

Получается, к моменту поступления в вуз человек проучился уже 12 лет, то есть возраст абитуриента — не меньше 19 лет. Но поступать в вуз можно и намного позже, потому что у финнов это право остается в любом возрасте. Временами в вузах встречаются весьма пожилые студенты (знаю русских бабушек-иммигранток).

Обладатели полного среднего образования, то есть выпускники лицеев, получают в знак окончания обучения фуражку. Ничего особенного, такая белая фуражечка с черным козырьком, но у финнов и других жителей Северной Европы вы часто увидите в домах фотографии выросших сыновей и дочерей в этих фуражках — это знак образованности и принадлежности национальной традиции.

Фуражку хранят всю жизнь и надевают ежегодно на Первомай (причем тут Первомай, расскажу в главе о праздниках). Этим трепетным отношением к себе фуражка напоминает нам не аттестат о среднем образовании, а скорее золотую медаль. Только фуражки получают все выпускники лицеев, сдавшие экзамены, — то есть все, кто будет учиться в вузе (выпускные экзамены — они же вступительные, конкурс по аттестатам).

Сегодняшние финские пенсионеры помнят времена, когда в школах учились шесть дней, причем мальчики отдельно от девочек. Нас этим не удивишь, у нас было то же самое. Но можно ли поверить, что в конце 50-х годов финны ехали учиться в вузы СССР? А ведь так было — мама Эйлины Гусатинской, например, так оказалась в Советском Союзе. В Финляндии в то время высшее образование было платным, и позволить его себе мог совсем не каждый.

Свою систему финны поменяли в семидесятые годы: тогда отменилась плата за образование в лицеях и вузах, сильно уменьшилось число учеников в классах, сократились домашние задания, появилась школьная пятидневка, и тогда же сильно повысился статус (и зарплата) учителей. В 2010 году конкурс в финских вузах на получение профессии учителя начальной школы был 10 человек на место!

Я не смог объяснить знакомым финнам, что такое «репетитор». Школьная программа подогнана к вузовской, и готовиться с персональным учителем тут не принято (думаю, еще и потому, что это стоило бы чудовищных денег). Групповые курсы есть, и они недешевые.

Вузовские программы сильно отличаются друг от друга, и обобщать здесь еще труднее: одни российские студенты со смехом рассказывали мне об очень легкой программе, другие, наоборот, жаловались, что учиться тяжело. Важно, что обучение бесплатное, отчислить не могут, и некоторые финские студенты учатся очень долго: академические свободы позволяют выбирать курсы, и никто не гонит работать.

«Финнам-то платят стипендии! Очень даже хорошо, по 500, по 700 евро!» — рассказывает мне одна здешняя студентка из России. У иностранных студентов в Финляндии, конечно, стипендии нет (так и их родители тут не платят налоги). От россиян в качестве гарантии состоятельности финны требуют только справку о том, что на их банковском счете в России есть почти 7 тысяч евро. Это организовать несложно, просветили меня здешние студенты из России: «В принципе, можно взять кредит, положить деньги на счет, взять об этом справку — и кредит отдать. Но все равно студент должен себя как-то обеспечивать. Поэтому без помощи родителей тут не справишься».

Почти в каждом финском вузе встретишь сегодня студента из России. Санкт-Петербург, Ленинградская область и Карелия поставляют их регулярно. Неудобный момент для наших абитуриентов в том, что финские лицеисты заканчивают обучение и подают документы в вузы зимой — чтобы начать учиться осенью. А нашим выпускникам такой календарь не годится, и приходится терять год (чего российские юноши иногда не могут себе позволить — скоро армия). Российские девушки, нацелившиеся на такое образование, тратят год на спецподготовку и язык — учиться в Финляндии придется на финском или на английском (смотря какой курс нужен).

Студентка, поступившая в учебное заведение в финской Иматре, рассказывает мне:

— В мае я получила подтверждение, что меня приняли. Предоставила в консульство документы, оформила годовую визу. Вместе с информацией о зачислении сообщалось про студенческое жилье — в каждом городе есть компания, которая этим занимается. Я написала, что хочу жить в трехкомнатной квартире, то есть с двумя соседями, и мне через месяц ответили, что вот вам такая квартира предлагается, такая-то стоимость, такие-то услуги, я просто написала «да, подтверждаю». В августе приехала, забрала ключ, подписала договор, доплатила там за квартиру и залог отдала.

— Открывали счет?

— Нет, наличкой платила.

Финский студент, конечно, оплатит безналом, но к иностранцам с деньгами здесь отношение терпимое — возьмут и наличные.

В северо-западном регионе России существует целый бизнес по оформлению документов для учебы в Финляндии, хотя ничего сложного там нет, если внимательно прочитать правила и списаться с вузом, — так признавались мне те, кто пользовался услугами этих компаний и уже начал учиться.

У финнов информация централизована, и на нескольких сайтах можно более-менее все выяснить. Про учебу можно почитать на www.studyinfinland.fi, www.admissions.fi и www.universityadmissions.fi, а с помощью www.hoas.fi можно найти жилье в столичном регионе страны.

Система оценок в вузе основана на «баллах», или «кредитах». Чтобы пройти весь курс обучения, нужно набрать их, скажем, 210 — вот студент и получает «кредиты» за определенное число учебных часов, за практику, за написание диплома. В зависимости от усидчивости и старания можно потратить на собирание кредитов два года, а можно и шесть лет — были бы деньги на жизнь.

«В принципе в университете помогают, но возиться с тобой не будут, — рассказывают мне студенты. — Никто не будет говорить, почему ты на учебу не ходишь, всем все равно». Вот такая она, свобода финского образования. Но будьте готовы и к индивидуализму финских Студентов: «Они такие люди, у которых не спросишь напрямую „дай конспект“, потому что это их работа и они скажут что-то типа „надо было самому писать!“. Хотя если попадешь в хороший класс — будут нормальные».

Чтобы доказать копипаст из Сети, университетские преподаватели пользуются системами поиска плагиата (www.urkund.com, turnitin.com) — с их помощью находят текстовые соответствия в Интернете. В университете Хельсинки пока проверяют не каждую работу — исходят из того, что опытный университетский работник заметит, что студенческий текст выглядит не своим.

«Читаешь работу, и с нового абзаца вдруг меняется стиль, появляется интонация опытного исследователя — это же бросается в глаза! — рассказывает мне доцент университета. — Несколько лет назад, когда правила еще не были прописаны, я заподозрила несколько случаев плагиата и проверила работы с помощью системы поиска, которую тогда тестировали в университете. Действительно нашла заимствования в нескольких текстах, у одной девушки их было процентов 40! Написала тогда каждому студенту письмо по электронной почте. Реакция была одинаковая: они немедленно извинились и объяснили, что не знали, как нужно оформлять в работе заимствования. Девушка, у которой их было 40 %, больше не приходила на мой курс. Я видела, что на следующий год она опять записалась ко мне — но так и не пришла. Стыдно, наверно».

Сейчас в главном финском университете правила для таких ситуаций прописаны в деталях. Преподаватель не вправе просто пожурить студента и не принять работу: он обязан сообщить все обстоятельства своему непосредственному начальнику, а тот уже примет решение. Если чужой текст обнаружен в дипломной работе — студента не допускают к защите, новый диплом можно защитить только через определенное время. «По новым правилам действовать пока не приходилось, — признается преподаватель. — Студенческий плагиат — это все-таки не частая вещь».

Правда, изобретательные студенты нашептали мне пару хитростей. Если книга существует только в печатном варианте и человек лично перепишет из нее текст в свою работу — компьютерная программа поиска интернет-соответствий ничего в Сети не найдет. И если студент сам переведет отрывок из какого-то источника на иностранном языке — тут его тоже никто не поймает. Но это ж как надо знать язык, чтобы переводить в объемах, достаточных для студенческой работы!

Как раз о языках подробнее — в следующей главе.

Как говорить

«Пухутко энглантиа» — самая ненужная фраза в Финляндии. Означает она вопрос «Вы говорите по-английски?» («Puhutko Englantia?») — и ответ понятен: да. Да, говорят по-английски. Все говорят. Везде. В магазинах, в отелях, в справочной, в службе такси, в ресторане, в школе, в садике, в поликлинике, в полиции, в церкви, в автосервисе.

Были у меня два неожиданных случая: официантка в затрапезном ресторане во глубине финского озерного края призналась, что никак. И некоторые (не все) оленеводы, которых мы снимали в финской Лапландии, тоже смутились в ответ на такой вопрос. Это непросто — найти здесь человека, который действительно ответит «эй» (то есть «нет»). Уж по крайней мере скажет «вяхан» («немного»).

Мы маленькие, мы далеко, никто наш трудный язык учить не будет, и чтобы добиться большего, мы должны сами выучить мировой язык — при мерно так это ощущают финны. Страна-остров, где никому не придет в голову провозглашать свой особый путь. Финны — адепты глобализации посильнее великих держав, и отношение к английскому языку лучшее тому подтверждение.

Даже если вы знаете пять слов по-английски — употребляйте их в Финляндии смело. Ваш собеседник тоже может быть не силен в этом языке, но он знает, что иностранец уж скорее выучил английский, чем финский. К тому же для вас обоих это не родной язык — так общаться проще и понятнее. Правильное склонение и безупречное произношение в быту мало кого волнуют, здесь к языку практичное отношение. В некоторых магазинах продавцы прикрепляют себе маленький значок с британским флагом, чтобы туристы не стеснялись и сразу обращались к ним по-английски. Но и если нет флага — пробуйте.

Финские школьники с третьего класса изучают иностранный язык, причем большое внимание уделяется разговорному. По финскому телевидению английский слышен чуть ли не чаще, чем родной: свое телепроизводство небольшое, а среди покупных фильмов, сериалов и программ особенно много англоязычных.

Телевизор не так гонится за рейтингами, как у нас: из трех основных каналов два живут без рекламы (это общественное телевидение, функционирующее за счет всего населения). Все иностранные программы, кроме мультфильмов для самых маленьких, давно и уверенно титруют по-фински, а звук остается «родной», иностранный.

Если в компании оказывается хоть один человек, не говорящий по-фински, все автоматически переходят на английский. Очень впечатляет! Это не только на вечеринках или на деловых переговорах. Скажем, приходим с женой в садик или школу поговорить о нашем ребенке. Жена могла бы с преподавателем обсуждать все по-фински и мне переводить, пока я хлопаю ушами. Но нет — воспитатель просто переходит на английский и обсуждаем мы все втроем.

Товарищ приехал из Москвы с семьей, и его маленькая дочка на детской площадке искренне не могла понять, почему вокруг говорят на незнакомом языке. Мы смеялись, конечно, — в самом деле, где бы она раньше услышала нерусскую речь? Финляндия, пусть и с крохотными нацменьшинствами, напоминает мне этим Северный Кавказ, где в Нальчике, играя во дворе, мы говорили между собой по-русски, но если мальчика-кабардинца звала бабушка, он переходил с ней на кабардинский и никто не вздрагивал.

Неродная речь рядом — для финна это нормально, так сложилось очень давно. Последнюю тысячу лет на южном и западном побережье здесь говорят на двух языках, на финском и на шведском (шведоязычных граждан в стране сейчас 5 %). Оба эти языка имеют статус государственных, и звучащий «другой» язык не воспринимается финном как угроза.

На дорожных картах и указателях в Южной и Западной Финляндии можно заметить по два слова, как раз по-фински и по-шведски. Временами это помогает — так было у нас с указателем «Centrum», обозначавшим направление в центр города. Но временами двуязычие запутывает непосвященного человека, потому что слова совершенно разные — поди пойми, что обозначают они одно и то же. Названия городов Helsinki и Helsingfors, Turku и Abo, Porvoo и Borga хоть можно заранее проверить на карте. А то едешь в машине в поисках улицы или микрорайона, который тебе назвали знакомые, и ищешь слово Tapiola, а на глаза попадается Hagalund. Ничего общего? Оказывается, это одно и то же. Программа Google Maps, которой сейчас многие пользуются, может предложить только шведский вариант названия адреса: для американцев, похоже, одна абракадабра не отличается от другой.

У надписей на дорожных указателях есть своя логика: если шведское название написано над финским, значит, в населенном пункте больше шведоязычных финнов, если под — значит, их меньше, если написано только по-фински — шведоязычных жителей тут вовсе нет. В Лапландии на дорогах пишут по-фински и по-саамски.

Со шведско-финских семей здесь началась уверенная практика воспитания двуязычных детей. У мамы один язык, у папы другой — как им быть с ребенком? Очень просто: мама продолжает говорить с ребенком на своем языке, а папа — на своем. Человечек с первых слов ассоциирует язык с отдельным родителем. Еще не зная названия языков, он понимает, что есть «мамин язык» и «папин язык».

Единственное и очень простое правило для родителей — никогда, ни под каким предлогом не переключаться на «не свой» язык в общении с ребенком. Тот может сам это сделать — не зная правильного слова, например. Если постарше — из принципиальных соображений или просто капризничая. Но надо оставаться «в своем языке», и ребенок привыкнет. Я так уверенно об этом говорю, потому что это языковая среда у нас дома. «У тебя дети на каком языке говорят?» — спрашивали меня поначалу знакомые. «С кем?» — уточнял я. Потому что с мамой они говорят по-фински, а со мной по-русски. Между собой мы с женой говорим по-английски. Если общается сразу вся семья, каждый выбирает язык в зависимости от адресата. Слушавший и не понявший может уточнить. Со стороны выглядит сумасшедшим домом, но мы привыкли.

Английский язык дети в Финляндии в любом случае слышат рано. Как минимум в День рождения малыши поют вместе со взрослыми обязательное «Happy Birthday to You» сначала по-английски, потом по-фински. Если в компании есть дети, говорящие на других языках, то и на тех языках поют. Я же говорю: соседство языков здесь не выглядит странно. Смартфон могут купить ребенку уже в младшей школе, ролики на Ютубе за редким исключением он будет смотреть не на финском, а на английском (так выбор несравнимо больше).

Английский сближает нас с Финляндией не меньше, чем общая граница или экономика. Студентка финского вуза Ольга Евдонина из Кировска Мурманской области признается мне: «Я очень боялась, что мне будет сложно понимать английский. А оказалось — это вообще не проблема, потому что для учителей это тоже не родной язык. Они разговаривают, бывает, хуже студентов, так что это очень легко понять».

Научные работы по-английски финны пишут уже давно, у таких работ выше индекс цитируемости. Я встречал статистику, что в той же Школе бизнеса диссертации по технологическим дисциплинам в 99 случаях из 100 сейчас англоязычные. Похожая ситуация и в других науках. Не уверен, что это хорошо для финского языка — но куда деваться? К тому же английский и нужен, и моден, тут уж хочешь не хочешь приходится подстраиваться.

На улице вы легко можете увидеть рекламу только на английском. Нынешний слоган McDonalds (в России это «вот что я люблю») не переводят на финский — здесь он по-прежнему «i’m lovin’ it». Развешанная одно время на всех остановках реклама сахара показывала ягоды со словами «Need you sugar». Все ж понимают.

Финский рождественский дед Йоулупукки, конечно, говорит и по-английски (я еще расскажу про него в главе о праздниках). Прошлой зимой пресса цитировала его помощников, которые были очень довольны англоговорящими туристами из России! Правда, не взрослыми, а детьми. «Последнее время у российских детей хороший английский, — говорили они журналистам. — Приятно видеть, что дети помогают с переводом своим родителям. Йоулупукки очень уважает взрослых, которые заботятся о том, чтобы их дети учили иностранные языки». Вроде сказочки и шуточки — а ведь это две национальные традиции в одном флаконе: и празднование Рождества, и изучение английского.

В рядовом бассейне объявления на стенах «помойтесь в душе перед плаванием» или «перед заходом в сауну снимите плавки» будут написаны по-фински и по-английски. В спортивном центре указатели мест тренировок, раздевалок и прочего — тоже часто на двух языках. В аптеке, если я прихожу с рецептом и со мной общается провизор, на мой вопрос по-английски он и отвечает по-английски. Потом сходу переводит, распечатывает и приклеивает на упаковку лекарства инструкцию по применению тоже по-английски.

В телефонной службе банка, компании мобильной связи, страховой компании в самом начале звонка вам предоставляют опцию «if you wish to have service in English, press two», то есть «для обслуживания на английском языке нажмите два» (или «один», или «три», у кого как).

Банковские и прочие выписки, оповещения, договоры мне тоже приходят простой и электронной почтой на английском — финские компании в самом начале ставят меня в явно существующий раздел «англоязычных клиентов» и дальше все обслуживание с их стороны автоматически идет на этом языке. Это такое облегчение, например, после Германии, где найти в службах сервиса англоговорящего специалиста можно, но после долгих усилий и потери времени.

При этом помните: страна-остров. Интернет-сайты, службы по работе с клиентами в государственных и частных компаниях есть и англоязычные — но иметь дело там придется не с иностранцами, а с местными, а иногда это принципиально. Нам не удалось найти приличную англоязычную школу для детей (где все учителя были бы носителями языка). Мне в Финляндии не хватает обыкновенного Би-Би-Си по радио и хотя бы одного независимого бесплатного англоязычного новостного локального сайта вроде тех, что легко находятся в Германии, Швеции, да и в России. Укороченные англоязычные версии есть только у главной газеты и общественного телевидения — а это информация дистиллированная. Интернет-форумы экспатов по финской тематике скудные, с континентальной Европой не сравнишь. Здесь много англоговорящих, но мало англоязычных.

Обратная сторона у всепроникающего английского тоже есть. Попробуйте в магазинах, в сервисе заговорить с финнами по-фински. Удивительно, но люди не поддерживают такой разговор — сразу переходят на английский. «Если чуть-чуть слышат акцент — они тут же стараются подсунуть вам этот английский, — сетует Эйлина Гусатинская, сама хорошо говорящая по-фински. — Например, у моего мужа с устным финским тяжело, потому что все на английском хотят говорить. Финляндии нужно научиться снисходительнее относиться к людям с акцентом, потому что иначе невозможно. Один профессор немецкого языка, переехавший в Финляндию, говорил, что самая страшная линия Маннергейма — это финский язык, ее не перейти».

Мне о финском языке рассказывать как-то неудобно: за 13 лет брака я фраз нахватался, но ни в коем случае не скажу, что говорю свободно. С моим ритмом жизни и работой в России у меня пока не нашлось времени на систематическое изучение языка. Хотя несколькими наблюдениями поделюсь.

Ощущение, что наш язык недоступен для иностранцев, — это то, что снова неожиданно сближает нас с финнами. Я несколько раз слышал это изумление от носителей других языков, мол, у тебя дети говорят по-русски и по-фински? Ну надо же, еще китайского не хватает — ведь они самые сложные!

Но на «самом сложном» языке финны говорят именно так, как пишут. Видите слово «lentoasema» — так и произносите «лентоасема». Понять, что это значит, уже труднее (это «аэропорт»), но произношение будет правильное. Еще финны все слова произносят с ударением на первый слог, никаких правил запоминать не надо. И одна редкость: некоторые финские женщины по-особенному говорят «да», по-фински это звучит как «йо». Знаете как? Не на выдохе, а на вдохе. Попробуйте, это совершенно незабываемо.

Наша гордость по поводу исключительно сложного русского языка на фоне финского как-то меркнет. Поди пойми, какой из них сложнее. Знаменитая фраза «да нет, наверное», от которой, говорят, у иностранцев взрывается мозг, существует в таком же виде по-фински: «ei kylla varmaan». «Россия» по-фински не Раша, не Русланд, и не Рюсси, а «Веная». «Русский» — «веняляйнен». Услышите это в речи местных, говорящих между собой, — хоть будете знать, может, вас обсуждают.

Финны словно специально переделывают известные всему миру слова — наверное, чтоб никто не догадался. «Футбол» по-фински — «ялкапалло» («ступня»+«мяч»), а компьютер — «тиетоконэ» («знание»+«машина»). Вам кажется, во всех языках «мама» звучит похоже? Ничего подобного, по-фински она «айти». А «папа» — «иси».

Ладно, хватит — ведь и финнов наверняка удивляет какая-нибудь «нелогичность» или «неправильность» русского языка, о которой мы и не подозреваем.

Однажды я снимал курсы русского языка при Российском центре науки и культуры в Хельсинки. Одним из учеников там был адъюнкт-профессор Киммо Сарье. С трудом справляясь с нашими глагольными формами, он рассказывал о том, что много лет учит язык, посмеивался, называл такие уроки мазохизмом. Но при этом сказал интересную вещь:

— У меня много русских друзей, к тому же Россия наш сосед. Для финской национальной идентичности очень важно немного знать и понимать русский язык. Это один из элементов финской традиции.[13]

В самом деле, ведь страна больше ста лет была в составе Российской империи (108 лет! Теперь уж не забуду!). Национальная культура возрождалась как раз в то время, когда Финляндия еще была Великим княжеством. Да и основатель современной Финляндии Маннергейм говорил по-русски и был женат на русской. Наш советский период все-таки сильно помешал естественному интересу финнов к соседней России и к русскому языку.

Я была в стране Суоми…

Вспоминаю часто:

Снежный лес,

И низкий домик,

И девчонка — Аста.

Она была глазаста,

Ходила в теплой блузке

И только слово «здрасте»

Могла сказать по-русски.

Это стихи Агнии Барто 1967 года — и тогда русский в Суоми никому не был нужен (разве что специалистам по внешней торговле). Теперь русские — главные туристы, и юго-восточная часть страны, куда ближе всего ездить нашим, уже лет пятнадцать подстраивается под русскоязычных клиентов.

Пять лет назад финны даже заговорили о том, не стоит ли в этом регионе заменить обязательный шведский в школах на обязательный русский. Идея развития не получила: по здешним законам, служащие госсектора обязаны знать оба государственных языка (финский и шведский), и от шведского отказываться никак нельзя. Но на рынке конкретных регионов знание русского помогает сегодня найти работу, рассказывала мне жительница приграничной Лаппеенранты:

— Я точно вам могу сказать, что молодые люди, которые владеют русским языком, намного легче нашли рабочие места в Лаппеенранте. А тем, кто не знал русского языка, — было намного сложнее.[14]

Отели, музеи, магазины в Финляндии все больше нанимают людей, говорящих и по-русски. Инструкции, памятки, справочники потихоньку обзаводятся русскоязычными версиями. Планировать поездку на городском транспорте в Хельсинки можно по-русски на www.reittiopas.fi. Мне домой приходит бесплатный телефонный справочник «Желтые страницы» — теперь в нем есть отдельный индекс по-русски. В Интернете работают несколько уважаемых финских сайтов с информацией на русском языке: для местных www.infopankki.fi, для туристов www.visitfinland.com.

Когда я иду с детьми по улице в Финляндии, они могут отпустить комментарии по-русски о тех, кто идет рядом. Но в финском магазине или в ресторане я прошу помнить, что люди могут их понять — да и вообще лучше быть повежливее.

Если внимательно вслушаться в финскую речь, заметишь заимствованные словечки — тут явно от нас «da», «njet», «mesta», «sontikka», «holatna» (хотя это все жаргон или диалекты). Но «smetana» и «borssi» уже знает каждый. Еще говорят «seljanka» (в смысле суп). В названиях некоторых ресторанов и кафе тоже слышен русский: «Блинит» и «Пелменит», «Тройкка» и «Саслик». А вот что-то среднее между русским и финским, но тоже узнаваемо: «Касакка», «Москова», «Цаари». Лишь одно название я нашел совсем нетронутым: «Закуска».

С шипящими финнам трудно, сами они часто шепелявят и не слышат разницу между нашими «ж» и «з», «с», «ш», «щ», «ч» и «ц». Наш язык кажется им полным неразличимого шипения, они даже называют русский «языком семи „с“». Неудивительно, что «шашлык» по-фински превращается в «саслик».

Во время недавней зимней Олимпиады название российского города давалось не всем: я слышал «Соци», «Щоци» и «Соси». Шилову тут нужно быть готовым ко всякому. Однажды заказал такси, назвал себя, а потом, как приехало, сажусь и вижу свою фамилию на табло — «Siilos». С тех пор называю при заказе только имя, его записывают обычно на французский лад, ну и ладно.

Но одно дело жить, как я, одной ногой здесь, другой там — а люди ведь всерьез обустраиваются. Только что приехавшим иммигрантам, как я уже говорил, власти предоставляют бесплатные курсы финского языка. Но это только на год, а дальше надо самому стараться.

«Дело все в том, что самостоятельно изучать язык здесь — дорого», — рассказывает Константин Ранке. Как и я, он проводит много времени в Финляндии, но языка тоже толком не знает. «Обучают здесь хорошо тех, кто официально безработный. Нужно стать безработным, и тогда тебя на первый уровень посылают, потом на второй. И ты идешь согласно этой системе».

У многих иммигрантов, быстро начавших здесь работать, финский остается так себе. Желающие неспешно и бесплатно изучать язык пользуются разнообразными сайтами, больше всего хороших отзывов я слышал о площадке suomesta.ru. Максим Федоров, автор бойких и остроумных заметок о финском языке на сайте телерадиокомпании ЮЛЕ, советует и несколько пабликов Вконтакте: vk.com/public65909410, vk.com/public27642350 и vk.com/puhua.

Но когда иммигрант, живущий в Финляндии, решает получить гражданство — тут уж не отвертишься, не отшутишься и на английский не перейдешь. Чтобы получить паспорт, надо сдать экзамен по финскому языку. Такой экзамен называется YKI, проводят его четыре раза в год, основные правила можно прочесть на официальной странице www.oph.fi/english/services/yki, а потренироваться перед экзаменом по адресу www.yle.fi/java/yki/index.nvl (считается, что эти задания похожи на экзаменационные).

Можно сдать государственный экзамен по девяти языкам (и русский там тоже есть), но большинство сдающих его как раз те, кто нацелился на финское гражданство, и сдают они, разумеется, экзамен по финскому. Грамматика, владение устной речью, аудирование — на многоступенчатую проверку уходит весь день, а потом человек два месяца ждет результатов.

Учебников для этого экзамена нет, но и отличная оценка необязательна: общий балл складывается из пяти оценок, которые, как в российской школе, могут быть «5», «4», «3» или «2» — и отличная оценка в одной категории не так важна, важнее общий балл. О своей занимательной математике рассказывает нынешний гражданин Финляндии Игорь Ким. Первый экзамен он завалил: «У меня было из пяти оценок две „тройки“ и три „двойки“ — не сдал. Когда через полгода я пошел снова — из пяти моих оценок три были „тройки“, и две — „двойки“. Сдал!»

Экзамен успешно сдают до 80 % кандидатов — не такой уж и сложный, оказывается, этот финский язык! А потом с сертификатом о владении языком человек подает документы на гражданство. В 2013 году финский паспорт получили 9292 мигранта. И россиян среди них, кстати, было больше всех — 2058 человек.

Жилье

Финляндия, конечно, не Болгария, не Испания и не Черногория. Россияне покупают тут сравнительно мало недвижимости, потому что: а) это дорого и б) владение недвижимостью не помогает получить вид на жительство. К финскому жилью у нас и отношение другое — это, конечно, инвестиция, но это не второй дом. Скорее место недолгого отдыха, в отпуске или на выходных. «Хорошо иметь домик в деревне».

Ехать до него хочется недолго, поэтому обычная «российская» недвижимость в Финляндии — на приграничных территориях. Где-нибудь в Рованиеми или в Турку никаких русскоязычных покупателей никто не замечает. Иматра, Лаппеенранта, берега озера Сайма — другое дело.

Пик продаж недвижимости клиентам из России (в основном из Санкт-Петербурга) пришелся на вторую половину нулевых годов, тогда до четверти всех покупателей на приграничных территориях были россияне. Из-за них и цены в этих районах были выше, чем в среднем по стране.

В 2008 году наши купили здесь 784 объекта недвижимости — получается, что в том году в Финляндии в среднем заключали по две сделки с русскими клиентами каждый календарный день. Но 2008 год так и остался рекордным, в следующем году продажи россиянам упали почти в два раза и до сих пор и близко не подошли к тому уровню. К тому же наши покупатели стали чаще выбирать Латвию или Эстонию: до них так же недалеко, а цены ниже, с русским языком проще, и вид на жительство получить реальнее.

Летом 2014 года, еще до начала настоящих экономических сложностей в России, сотрудник агентства недвижимости Kiinteistomaailma Хельми Маннинен из финской Иматры объясняла мне ситуацию простыми цифрами: «В 2007–2008 годах в нашем агентстве российские продажи занимали 25 % от всех объектов, а сейчас покупателей из России — процента два».

Маннинен говорит по-русски. Русскоязычные специалисты по-прежнему есть в самых заметных риелторских агентствах — в ОРКК, в Huoneistokeskus, в Kiinteistomaailma — и с ними нужно сразу связываться напрямую, через Интернет к покупке не подготовишься. Полноценных интернет-страниц на русском языке нет ни у этих агентств, ни у главных финских интернет-порталов на тему недвижимости — www.etuovi.com, www.oikotie.fi, www.jokakoti.fi (продажа-покупка) и www.vuokraovi.com (аренда).

С другой стороны, как и с иммигрантами, все относительно: российских клиентов тут вроде бы не много, но первые после финнов владельцы недвижимости в стране именно россияне. В самом деле, какая может быть мотивация у немца, шведа, француза, эстонца покупать жилье в Финляндии? Зачем? Это ж далеко, за морем. А для нашего Северо-Запада это страна под боком, вот она, 1340 км сухопутной границы.

Раз в несколько лет возникают опасения, что финны запретят нам покупать недвижимость. Аргументы не меняются. Во-первых, это «отсутствие взаимности»: мы в Финляндии можем покупать жилье практически везде, а финнам (как и всем иностранцам) запрещено покупать недвижимость в России на достаточно больших участках как раз рядом с границей.

Во-вторых, «сделки с недвижимостью, заключенные россиянами в Восточной и Юго-Восточной Финляндии, оказывают нездоровое влияние на общий уровень цен на жилье и земельные участки в регионе». То есть богатенькие русские буратино задирают цены.

И наконец, «россияне приобретают земельные участки вблизи стратегических объектов». Цитирую я одного финского парламентария, Маркку Росси, который поднимал этот вопрос в 2012 году. Он собирал подписи в пользу специального законопроекта о запрете покупать недвижимость «негражданам ЕС», но ничего не получилось. Даже те немногочисленные депутаты, поставившие свои подписи, потом их отозвали. Пертти Салолайнен, депутат от Коалиционной партии (которая и тогда была, и сейчас остается правящей), объяснял мне, что беспокоиться не о чем:

— Мы хотим полной взаимности, как это и обсуждалось президентами — нашим и вашим. И есть пожелания, чтобы российский земельный кадастр был улучшен — чтобы финнам было легче покупать землю в России.

— Но россияне могут по-прежнему свободно покупать землю в Финляндии?

— Да, могут. Ну в самом деле, это предложение в парламент внес один-единственный человек![15]

В 2014 году депутат от другой партии снова пытался собрать подписи для внесения похожего законопроекта — и опять неудача. Так что к предложениям «ограничить русских» пока не стоит относиться всерьез. В Финляндии, как и повсюду, возникают разговоры на тему «понаехали тут», а дела при этом идут своим чередом — и деньгам из любой страны тут рады.

Тем временем какое жилье покупают россияне? Такое же, что берут и сами финны, — квартиры, дома для постоянного проживания, дачи. В нулевые заметнее были богатые покупатели, в последние годы больше российского «среднего класса».

Хельми Маннинен описывает нынешние покупки российских клиентов: «Цена дачи сильно зависит от расположения, и прежде всего от того, построен домик у воды или нет. Самый простой вариант обойдется в 50 тысяч евро, а дачный объект на берегу озера Сайма может стоить и 120 тысяч, и 250, и больше. Если покупают не дачу, а жилой дом — цена в зависимости от условий будет от 70 до 150 тысяч. Однокомнатная квартира в многоквартирном доме может стоить от 35 до 60 тысяч евро; двух- или трехкомнатная в доме постройки семидесятых годов — 50–60 тысяч, в доме поновее может быть и в два раза дороже». Выбор во всех этих категориях достаточно большой: половина населения Финляндии живет в отдельных жилых домах, а другая половина, соответственно, — в многоквартирных.

Дачи есть примерно у каждой пятой семьи. Обычно это деревянные постройки. Дерево как строительный материал не вызывает у финнов опасений и не ассоциируется с пожаром. Противопожарная безопасность очень важна, и об этом в любом доме задумываются. А дерева в стране много, цена на него не зависит от внешних факторов, финны строят из дерева и вполне «недачные» варианты: мы снимали даже строительство деревянных жилых пятиэтажек.

В самом высоком в Европе деревянном офисном здании (четырехэтажном) мне показывали деревянную противопожарную дверь, гарантия у нее была на час. Дерево не как легкогорящий, а как трудногорящий материал — это уже норма, и для дач тоже. Слои дерева склеивают, и чем толще клееная древесина, тем медленнее она горит. Теро Весанен из финской компании Versowood Group объяснял мне на камеру:

— Сейчас везде ставят спринклеры, обрабатывают дерево специальным противопожарным раствором. Проблемой деревянных построек могут быть шум и вибрации, но не пожары. С огнём справиться легко.[16]

Квартирного вопроса тут нет. По нашим меркам, люди проживают в весьма неплохих условиях. Три четверти населения живет на собственной жилплощади, остальные на съемной (частной или государственной). На одного человека в собственном жилье в среднем приходится 42 квадратных метра; в снимаемом жилье поменьше, но тоже неплохо — 32 квадрата.

Самый распространенный финский вариант — жилье в одиночку (42 % всех домохозяйств!) или вдвоем (33 %). По местным правилам, жилье считается «перенаселенным», если комнат в квартире меньше, чем жильцов. То есть один человек в однокомнатной квартире — хорошо, двое в двухкомнатной — тоже хорошо, а четверо в трехкомнатной — это перенаселенность. В таких стесненных условиях живет примерно каждый четвертый финн. Не то чтобы ему бросаются помогать — нет, просто по этому критерию в стране судят о проблемах с жильем. Число «перенаселенного» жилья из года в год снижается — то есть растет благосостояние трудящихся, растет.

Самое дорогое жилье в стране — это, как и в России, новостройки в столичном регионе. В Хельсинки и рядом с ним свежий квадратный метр стоит около 4500 евро, а в среднем по стране цена нового жилья 3000 евро. Надо помнить, что квартира в новостройке «готова к употреблению»: вы въезжаете и сразу можете жить. Там не только покрашены стены и положен паркет, там есть и кухня со встроенной техникой, и шкафы или гардеробные комнаты. Перепланировка в принципе возможна, правила напоминают наши: ее нужно проводить с учетом несущих конструкций и предварительно согласовывать все с управляющей компанией.

«Вторичка» в конце 2014 года стоила в Финляндии в среднем 2150 евро за квадратный метр. Но покупателю ведь интересна не «средняя температура по больнице», а цена на конкретное жилье — по крайней мере в конкретном районе. Если прицениваетесь к чему-то — можно посмотреть сервис, разработанный журналистами телерадиокомпании ЮЛЕ. Он показывает цены по районам по всей стране, стоит только ввести почтовый индекс. Самое сложное здесь — неудобный веб-адрес: http://yle.fi/uutiset/puolella_asunnoista_ei_ole_markkina-arvoa_katso_miten_asuntojen_hinnat_ovat_kehittyneet_alueellasi/7518783. Проверяю район города Эспоо, где у нас квартира: средняя цена за квадратный метр в 2013 году была 4003 евро. В 15 минутах езды от нас, где живут знакомые, квадратный метр стоил 3509 евро. На этом же интернет-сервисе можно увидеть и рост цен за последние 25 лет. Например, цены в Эспоо за десять лет выросли, в зависимости от района, на 50–60 %.

Квартира — самое значимое вложение капитала в жизни большинства финнов, и недвижимость обычно покупают в кредит. Риелторы уверяют меня, что россияне, как и финны, могут оформить кредит в финском банке. Но для нерезидентов у здешних банков есть условие: дают не больше половины суммы для сделки, а другие 50 % должны быть средствами самого покупателя.

Проценты по ипотечному кредиту состоят из банковской маржи и ставки еврибора, то есть ставки общеевропейского межбанковского денежного рынка. Банковская маржа фиксированная, а еврибор «плавает». Точные цифры из-за этого приводить бессмысленно, но, по данным Центрального банка Финляндии, средняя ставка ипотечного кредита в 2014 году была 1,45 %. В России бы такой процент!

Хотя финны не так давно наслаждаются доступным кредитованием: до появления евро кредиты были подороже, к тому же Финляндия в начале девяностых годов переживала серьезный кризис. Эйлина Гусатинская переехала сюда в 1990 году, и воспоминания о тех временах у нее сильные: «Это казалось какой-то вселенской катастрофой — кредитный процент 16! Это ж сколько стоило взять ипотеку на 20 лет! А сейчас у меня брат платит около 2 %».

Если покупку совершают россияне и переводят деньги из российского банка, с них требуют сведения о происхождении этих денежных средств. Нужно открыть счет в финском банке, предоставить справку о доходах с места работы, выписку банковского счета и рекомендательное письмо от российского банка, подтверждающее, что у клиента нет невыполненных обязательств.

Как я уже говорил, финны не дают иностранным владельцам недвижимости никакого вида на жительство — единственное удобство в этом смысле в том, что в заявлении на визу можно указывать, что тебе есть где жить. Ну хоть что-то.

В главе про финскую тишину я рассказывал, как финны любят спокойствие, но российские покупатели домов в Финляндии, между прочим, требуют тишины даже больше, чем финны. «Хотелось бы такое жилье, чтоб соседей не было видно», — просят наши покупатели. Тогда им объясняют: хотите совсем без соседей — покупайте хутор, но цена там будет другая. А если брать выделенный участок, то без соседей не обойдешься, и тут у каждого муниципалитета нормативы — участок может быть 25 соток, может быть 30, может и 50.

Самая неприятная история случилась с российскими владельцами финских дач в 2010–2011 годах — тогда недалеко от границы больше десяти «русских» дач были ограблены, причем с явным вандализмом: где-то заодно разбрызгали кетчуп по мебели, где-то устроили яичницу на кровати, где-то в диван воткнули сувенирный кинжал — в общем, порезвились. Я обсуждал этот случай с инспектором полиции Иматры Юрки Хянниненом, который вел это дело, и он признавался:

— Кроме кражи со взломом это могло быть и что-то еще. Точнее о мотивах я говорить не могу, пока нет подозреваемых, но мы расследуем и тот вариант, что мотивом преступления могла быть ненависть.[17]

Спустя время воров нашли, ими оказались пятеро молодых людей в возрасте от 17 до 20 лет.

Они во всем признались и сказали, что грабили из «жажды острых ощущений». Часть украденного полиция вернула владельцам.

Когда я общался с пострадавшими, выяснилось, что у них не было сигнализации — это у финнов принято не всегда и не везде. «А почему именно „русские“ дачи грабили? А мы не знали, чьи они, — передавала слова подростков полиция. — Мы просто видели, что там подолгу никого нет».

С нашим представлением о «тихой, законопослушной Финляндии» многим казалось, что такой грабеж — это нечто из ряда вон выходящее. Но ничего подобного: за те полтора года, что пятеро любителей острых ощущений куражились на «русских» дачах, в том самом районе Иматры обокрали всего 42 дачи и еще 73 квартиры. Неприятно, конечно, но при этом, похоже, специального «антирусского» грабежа все-таки не было. Страдают все.

Сообщали о тех ограблениях в полицию часто финские соседи — они же на своих дачах бывают чаще, чем русские на своих. «Познакомиться с соседями» — это первый совет, который дают российским покупателям местные риелторы. Во-первых, так принято, а во-вторых, может пригодиться.

Вообще с финнами лучше не темнить, не загораживаться, сразу представиться и вести себя максимально открыто.

Вот еще история о российских владельцах недвижимости, которую мне рассказали знакомые. Один финский муниципалитет в течение двадцати лет не мог продать земли — и наконец на них появляются покупатели из Москвы, несколько друзей. Они вместе берутся за дело и строят не просто домик плюс домик плюс домик, а небольшой поселок — причем делают все в сотрудничестве с муниципалитетом, обсуждают с местными властями и свои потребности, и местные пожелания. В результате москвичи даже оборудовали рядом с поселком общественный пляж — в том числе чтобы не было напряжения, чтобы здешние жители не воспринимали их как «понаехавших» и скупивших лучшее. Такая получается «социальная ответственность» богатых.

Мы с женой ни поселков, ни пляжей не строили: покупали квартиру во вторичном фонде недалеко от Хельсинки, в городе Эспоо. Агентство недвижимости берет комиссионные 4–5 % и риелтор водит на осмотр вариантов. Делают это обычно в выходные. Подходите к дому и играете в квест: на тротуаре стоит табличка со стрелочкой и названием риелторского агентства (типа рекламной, что ставят у входа в магазин или ресторан). Дальше объявления устанавливают у подъезда или у квартиры — но опять же там нет номера квартиры или имени хозяев, только условные знаки. Самих продавцов дома тоже нет, с ними покупатели встречаются только в банке при оформлении сделки.

Обычно в Финляндии покупка квартиры — это покупка акций кондоминиума, жилищного акционерного общества или акционерного общества по недвижимости. Владение этими акциями приравнивается к праву собственности. Причем важно знать, что принадлежит именно тебе как владельцу квартиры, а что — кондоминиуму. Эти тонкости очень важны, я позже объясню на паре примеров. Наш кондоминиум — это 60 квартир.

Нам повезло — нынешнюю квартиру мы нашли практически сразу, ее продавали наши соседи. Мы въехали — и сразу Начались регулярные выплаты. Жилплощадь у нас 90 квадратных метров, и расходы каждый месяц вот какие.

Во-первых, 577 евро за содержание. Сюда входит вода и центральное отопление (можем регулировать нагрев каждой батареи). Парковочное место у дома (как и у многих, с приспособлением для предварительного разогрева машины зимой). Еще это оплата за работу снегоуборочного комбайна во дворе, за вывоз мусора, за редкую уборку в подъезде и возможность, когда нужно, вызвать сантехника (сантехник приходит, чинит, говорим ему «спасибо» — и он уходит, ни копейки в руки не платим). Кстати, сантехник может прийти и когда нас нет дома: ключи от всех квартир хранятся в специальном месте (не знаю где, и как-то даже знать не хочу). На двери в квартиру два замка — и один как бы от кондоминиума, а другой уже наш, мы можем на него закрывать дверь и ее никто не откроет.

В эти 577 евро отдельно включены 150 евро — это выплата кредита, который брали несколько лет назад не мы лично, а наш кондоминиум для переустройства двора, дорожек и детской площадки. Неприятная деталь в том, что процент такого кредита немного выше, чем процент ипотеки, это не личный кредит и его не учитывают при расчете личного налогообложения. Сейчас наш кондоминиум берет новый кредит — на ремонт всех окон. В результате таких регулярных ремонтов недвижимость поддерживается в очень хорошем состоянии (продадим наверняка дороже, чем покупали), но, с другой стороны, ежемесячная сумма «за содержание» скоро еще увеличится — придется выплачивать и новый общий кредит.

Продолжу считать ежемесячные расходы. Наша вторая регулярная выплата сейчас — 1183.78 евро, это выплата кредита на покупку квартиры. Выплата состоит из двух частей: 437 евро (фиксированная сумма выплаты) и 746.78 евро (возврат части кредита с плавающей процентной ставкой — эта сумма временами меняется). Ипотека у нас на 25 лет, но так долго ждать необязательно: первую квартиру мы тоже покупали в кредит, а через несколько лет решили взять жилье побольше и, взяв новый кредит на новую квартиру, заодно погасили прежний. Это обычная практика.

Газовой плиты у нас нет, есть электрическая, за электричество платим раз в квартал и сумма сильно зависит от времени года: зимой в пересчете на один месяц это было 63 евро, а летом всего 23.

Раз в год мы оплачиваем так называемую «домашнюю страховку» — 157,24 евро. Она покроет расходы в случае неприятностей с нашей квартирой, а также покрывает ответственность всех членов семьи (в том числе в суде). Не дай бог, конечно. Хотя бог уже дал — мы однажды воспользовались этой страховкой по полной. Сейчас расскажу как.

Несколько лет назад я неудачно положил какую-то коробку в шкафчик под кухонной раковиной — там, где сквозь полки проходит труба с водой. То есть мне поначалу показалось, что нормально положил, ничего не задел — но через пару дней, ужиная с женой на кухне, мы вдруг услышали странные звуки под паркетом: когда наступали на него в определенном месте, под ногами словно что-то булькало. Удивились. Внимательно в вечерней тишине стали вышагивать по всей кухне и выяснили: да, явно булькает под полом недалеко от раковины! Посмотрели в шкафчик — и обнаружили, что из пазов немного вышла та трубка, по которой в общий сток попадала вода из посудомоечной машины. По-видимому, она была плохо закреплена, и я пару дней назад неосторожным движением помог ей отсоединиться. Полки были мокрыми. Мы похолодели: стало ясно, что уже несколько раз слив из посудомоечной машины отправлялся частично под паркет и теперь у нас прямо под ногами какое-то невообразимое количество воды.

Представьте, в каком настроении мы спали в эту ночь. Поутру начали связываться с разными службами и объяснять, что у нас произошло. Пришли специально обученные люди, замерили влажность и прочие параметры, проверили соседей снизу (удивительно, но к ним за пару суток не протекло ни капли!). И вынесли вердикт: да, в пространстве между бетонным полом и деревянным паркетом много воды. Скоро мы это заметим по паркету. Просто выкачивать воду бессмысленно, надо сушить значительную часть пола и класть новый паркет.

Тут мы и вспомнили о нашей страховке. А наши страховщики вспомнили о разделении собственности в кондоминиуме! Дальше, как ни странно, наши волнения закончились, потому что мы ничего не платили, но я узнал замечательные детали. Мебель и паркет в квартире принадлежат владельцу квартиры, поэтому ущерб, нанесенный «водяным происшествием» паркету, оплачивает наша страховая компания. Но стены и полы (а также окна) принадлежат кондоминиуму — и ущерб, нанесенный бетонному полу, оплачивает страховая кондоминиума.

Две страховые компании быстро договорились о разделении ответственности, а перед нами встала задача: что делать во время ремонта? Многодневный прогрев бетонного пола специальными тепловыми вентиляторами и укладка нового паркета займут полтора-два месяца, где же нам жить? И оказалось, что наша «домашняя страховка» покрывает не только ремонт паркета, но и все прочие наши расходы, связанные с этим происшествием.

Мы срочно нашли себе квартиру примерно такого же размера, как наша, переехали туда с минимумом личных вещей (мебель там уже была) и жили там все те два месяца, пока в нашей родной квартире шел вынужденный ремонт. И за все это заплатила наша страховая компания — благодаря тому самому ежегодному взносу.

Чем еще обеспечивает жильцов кондоминиум? В многоквартирном доме обычно есть подвал (у нас он на первом этаже одного из подъездов) и комната для велосипедов и лыж (внутри с трудом можно пройти, заполнена вся). Еще бывают отдельные комнаты для сушки белья, комнаты для парковки детских колясок и общая сауна. В этих общих пространствах соседи дважды проучили меня за «плохое поведение» — по мелочам, но я запомнил.

Как-то, поменяв в автосервисе зимние шины на летние, я привез ненужную партию домой и отнес в подвал — но спешил и в наш подвал ничего не сложил, оставил в проходе. Ходить там можно было, но не очень удобно. И забыл. Через пару дней нам позвонили из правления кондоминиума и сказали, что на нас поступила жалоба. Ах ты черт! Пришлось срочно все укладывать куда нужно.

На лестничных клетках здесь тоже нельзя оставлять никакие вещи — в худшем случае за нарушение правил человека могут даже выселить, несмотря на то, что он владелец квартиры. Выселить могут именно потому, что он нарушает правила общежития на территории, которая ему не принадлежит.

Так вот, вторая история такая. Мусор финны обычно сортируют и дома его хранят во множестве разных коробок и ящиков. За мусор в семье отвечаю я, и, собирая все это хозяйство «на вынос», я как-то незаметно для себя выработал привычку выставлять мусорные пакеты за дверь: один готов — положил снаружи, потом к нему добавил второй, потом третий, четвертый. Потом оделся, обулся — и вынес сразу все.

Кто-то из добрых соседей заметил, что у нас на лестничной площадке, у двери лежат эти мусорные пакеты, и решил, что это нехорошо. Но жаловаться не стал — пакеты там недолго, меня на этом поймать трудно. Что делает аккуратный и вежливый финн? Он (или она, не знаю) пишет записочку на клейкой бумаге, прокрадывается по коридору и приклеивает ее на мой пакетик мусора! Анонимно, но с ясной просьбой. С тех пор я складываю пакеты внутри квартиры, а потом уже выношу их.

Мусорные баки — «мусор», «Энергетический мусор» (который сжигают, а не закапывают), «несжигаемый мусор», «биологические отходы», «бумага», «картон», «стекло», «металл») у нас во дворе стоят внутри специального домика с дверцей. Несколько лет дверца просто закрывалась и открывалась, но потом в нее вставили замок. Ключ к замку подходит тот же самый, что и к входной двери в подъезд (он же подходит и к нашей квартире, но при этом чужим ключом нашу дверь не откроешь). Так зачем устроили замок на «мусорном домике»? Оказалось, дело в том, что мы платим за объем вывозимого мусора, и чем его больше, тем кондоминиуму выходит дороже. Кто-то заметил, что жильцы других домов выбрасывают мусор в наши баки — получается, уменьшая свою оплату за вывоз и увеличивая нашу! Народ вроде такой честный-честный, а мусорку лучше на замочек закрыть. Так надежнее.

Как во многих странах Европы, на дверях квартир и внизу в настенной табличке, общим списком, пишут фамилии жильцов. В Германии я сталкивался даже с таким радикальным вариантом, когда на дверях нет номеров квартир, и в адресе письма указывают номер дома и фамилию. Но в Финляндии более привычная нам схема, где адрес на конверте — это имя-фамилия, затем название улицы, номер дома, буква подъезда, номер квартиры, потом почтовый индекс и город.

Почтовые ящики встречаются в сельской местности, когда дом стоит в отдалении от дороги — почтальону не приходится подъезжать к дому, бросает все в ящик. Распространенный городской вариант — без ящика, когда почтальон бросает почту в щелку внешней двери (входных дверей часто две). Соответственно, для доставки почты почтальону приходится подняться на самый верхний этаж и это обычный звук, который я, работая за компьютером в ночной тишине квартиры, слышу с лестницы в три часа ночи: топ-топ-топ, ба-бах — упала газета в нашу щелку. Всю остальную почту (письма, немногочисленную рекламу, бесплатные районные газетки) приносят часов в 11 утра.

Говоря о домашнем жилье, надо не забыть про домашних животных. Конечно же! Живности в домах у финнов немало, и правила взаимоотношений человека и зверя прописаны в специальных документах.

Первым делом зверю вживляют небольшой чип, в котором, как в паспорте, есть вся информация (объявления «пропала собака» на улицах не висят, пропавшее животное несложно найти).

В городах устроены отдельные площадки для выгула животных — отпускать собаку без ошейника в общественном месте нельзя, а там, где собака гуляет, владелец обязан убирать за ней кучки.

Однажды знакомый оператор хотел снять собаку, которая после несчастного случая, произошедшего с хозяином, попала в приют для животных — не разрешили. Что такое, почему? «У собаки сейчас стресс, — объяснили непонятливому оператору. — Ей не до ваших камер».

Правила прописывают, какая жилплощадь должна быть у животного, сколько раз нужно его выгуливать и как кормить. Специальная комиссия может прийти и проверить условия содержания зверя. У одних знакомых собака покусала соседского ребенка — не сильно, но покусала. Тут вердикт был безжалостный — пришлось собаку умертвить. Еще один случай был у других знакомых: оставляли пса дома, пока работали, но не смогли ему обеспечить спокойной жизни: вероятно, в одиночестве питомцу было скучно, гулял он редко — и на лающего пса пожаловался сосед. Опять же пришлось зверя умертвить.

То есть содержание животного — огромная ответственность, придется тратить много денег и времени, в чем-то изменить свой образ жизни. Так это объясняют будущим хозяевам домашних животных с самого начала.

В 2014 году вышел скандал с одной финкой, владелицей собаки породы чихуахуа. Прохожие на улице заметили, как женщина «тащила собаку на поводке так жестоко, что животное скулило и волочилось по земле, а еще вертела собакой на поводке в воздухе, словно спортивным снарядом». Страдания животного стали в прессе темой номер один, читатели почти стопроцентно голосовали в пользу того, чтобы лишать таких хозяев права владеть домашними животными. Но оказалось, что закон подобного запрета не предусматривает. Женщину оштрафовали на 60 евро — так сказать, за моральный ущерб, причиненный чихуахуа.

Ну и последняя вещь, о которой все наверняка слышали. Сауны. При населении 5,4 млн человек в стране то ли два, то ли три миллиона саун (точно не считали). Общественных саун немного, а дачными такую статистику не создашь. Сауна — действительно домашняя вещь, она есть и у большинства наших знакомых, и у нас. Это не достижение, а скорее правило: есть финн — будет и сауна. В Берлине мы ходили всей семьей в сауну при финском культурном центре. Говорят, сауна есть при каждом финском посольстве. И в парламенте тоже есть.

Самая экзотическая деталь для иностранцев, для нас она самая понятная, сближающая этих удивительных финнов с нами. Если говорить о городских жителях, финны парятся в сауне чаще, чем русские в бане, но у нас в парной горячее. Здесь обычно не ложатся на лавку, чтобы тебя отхлестали вениками: хлещут сидя или стоя, сами себя или друг друга. Ходят в сауну обычно компаниями одного пола. Семьей идут все вместе, совсем маленьких сажают на нижней полке в корыто с прохладной водой, и, зачерпывая ее ладонью или ковшиком, поливают голову малыша, чтобы тому не было слишком жарко.

Замкнутые финны в сауне становятся похожими на людей — например, там с вами без стеснения может заговорить незнакомец. Все без штанов и всем хорошо, равенство, идеальная финская ситуация. Конференция, деловая встреча, собрание коллег вполне могут завершиться совместным походом в сауну.

К наготе финны относятся совершенно спокойно. Жили бы поюжнее — были бы известными нудистами, как немцы. А так раздеваются в сауне и не парятся по этому поводу.

Самый известный у нас финн, актер Вилле Хаапасало, когда-то живший и учившийся в Санкт-Петербурге, недавно выпустил в Финляндии книгу о своих первых впечатлениях о России. Проникновенные истории снабжены отличными фотографиями, на одной Вилле в русской бане сидит голый прямо перед объективом, во всей красе — и ничего.

Финны сумели превратить свой феномен в понятный международный бренд. В приличном европейском отеле всегда есть сауна для гостей. Жалко, конечно, что не русская баня — мы уже навсегда упустили возможность продвинуть этот отечественный продукт. Нет, никто в мире не знает, что такое «bania». Еще и объяснить могут, мол, «русская сауна». Это финское слово вошло во многие языки мира.

Кажется, сауна для финнов — нечто святое, вроде церкви. Детей учат вести себя в сауне прилично и тихо. Раньше финские женщины в сауне рожали (как в самом чистом месте) и покойников омывали именно в сауне. А еще сауна — это место проникновенных разговоров и деловых переговоров: у финнов, как и у нас, попариться вместе значит что-то вроде «выпить на брудершафт».

Самым знаменитым переговорщиком в сауне считается Урхо Кекконен, занимавший пост президента Финляндии с 1956 по 1982 год. По легенде, в 1960 году Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев приехал в Финляндию с визитом, приуроченным ко дню рождения Кекконена (тому исполнялось 60 лет, Хрущеву было 66) и они парились в сауне до 5 утра. В результате переговоров в теплой и дружественной обстановке Кекконен получил согласие советского товарища на европейскую интеграцию Финляндии — и в следующем году страна стала ассоциированным членом Европейской ассоциации свободной торговли.

В финских домах сауны электрические, и в покупаемой квартире все там готово к использованию. Перед тем, как включить сауну в первый раз, проверьте на всякий случай электропроводку, а камни, возможно, лучше купить новые (стандартных хватает на 100–200 раз, потом они нагреваются медленнее и увеличивают счет за электричество). Пакеты камней для сауны продаются в гипермаркетах рядом с прочими мелочами для дома.

«Профессиональный банщик способен различить степень износа камней по звуку», — узнал я однажды из выпуска новостей национальной телерадиокомпании. Горячие финские новости были следующие: «Когда при поддаче пара слышится резкий звук „тссс“, камни в хорошем состоянии. Если же звучание более шипящее — „шссс“, то пришла пора их заменить».

(Не)Удобно по-фински

«Недорогая Финляндия» — кто так похвалит? Возможно, туристы из Норвегии или Швейцарии. Остальные — американцы, британцы, французы, русские, кого я только не спрашивал — первым делом здесь охают: дорого! Очень дорого!

Это главное неудобство здешней жизни местные замечают меньше. Во-первых, привыкли, во-вторых, и зарплаты здесь повыше, поэтому речь грамотнее было бы вести не о ценах, а о покупательной способности. На что бы вы ни планировали потратиться в Финляндии — пофантазируйте, добавьте к ожидаемой цене наценочку, потом еще одну. Вот так оно и выйдет. А может, и еще дороже.

«Зато качественно!» — это будет первое, что вы услышите в ответ. Действительно, в Финляндии я редко сталкиваюсь с некачественными товарами или услугами. Но выбор этих товаров и услуг весьма небольшой — и если во многих других странах ты можешь решить, какой уровень цены и качества выбрать в конкретном случае, то в Финляндии ты этого выбора часто лишен. Есть только так — хорошо и дорого. Или не очень хорошо — но все равно дорого. Если же — редкий случай — сталкиваешься с действительно дешевым вариантом, то, скорее всего, там таится какой-нибудь заметный минус, существенное неудобство.

В аэропорту Хельсинки я как-то клюнул на парковку заметно дешевле остальных, припарковался — и выяснил, что к терминалу отсюда идти кривыми дорожками минут двадцать. Конечно, дело было мрачным северным утром, в февральскую слякоть. Чертыхался, тем более что привез на парковку и спутников, а в результате все тащили чемоданы по лужам и меня благодарили.

Или вот, небытовой пример, но не могу удержаться. Однажды во время длительной скандинавской командировки в пятницу вечером неожиданно заехали в Хельсинки для одной съемки и на следующий день нужно было каким-то образом переправить готовые видеоматериалы в Москву. Дело было в 2008 году, и Интернет тогда еще не позволял легко пересылать большие объемы видео. Мы попытались организовать пересылку на технике местных телекомпаний и столкнулись с потрясающей ситуацией. На одном канале служба спутникового перегона просто не работала в выходные, а другой канал попросил с нас за это такие деньги, что оказалось дешевле купить мне билет в день вылета (а это самая высокая цена) из Хельсинки в Москву и обратно! Вечерним субботним рейсом я прилетел в Москву, приехал в телецентр, за ночь смонтировал сюжет для воскресной программы и утром улетел обратно в Хельсинки, где меня в гостинице ждал оператор.

Или дорого, или никак, а в выходные часто закрыто — это очень по-фински, о чем бы ни говорили — об услугах или о магазинах.

Очень удобная бытовая вещь в Финляндии — почти повсеместное проникновение банковских карточек. Очень трудно найти место, где твою карту не примут — и в отдельном киоске с мороженым, и на какой-нибудь уличной распродаже, везде без разговоров. Ни разу не встречал ограничение ни по сумме (круассан в магазине у дома — 89 центов, без проблем плачу картой), ни по типу карты, ни по банку-эмитенту.

Это не такая безусловная вещь, как может показаться: на Кипре как-то не приняли карту, потому что счет был слишком маленький, а в Норвегии на почте столкнулся с тем, что принимали только местные карты. Про Германию вообще молчу. Немецкая торговая сеть Lidl, придя в Финляндию, одно время пыталась по привычке игнорировать международные платежные системы VISA и MasterCard — но сдалась, подчинилась местным правилам.

Какие-то вещи в Финляндии даже выгоднее оплачивать картой, потому что здесь запрещены монеты номиналом 1 и 2 евроцента. Запрещены ради удобства, как я понимаю — возни меньше, сумму на кассе округляют. Монетки «1» и «2» цента не дают сдачей (то есть наличными тот самый круассан стоит 90 евроцентиков), и их не принимают, если пытаешься ими заплатить. У меня в кошельке всегда скучают несколько таких монеток, оставшихся от командировок в Европу — ждут новых поездок.

Кстати о монетах. Тележки в аэропортах, как и на железнодорожных вокзалах и в супермаркетах здесь бесплатные, но чтобы взять тележку, отсоединив одну от другой, нужна монета — 50 евроцентов, 1 или 2 евро. Придумано, чтобы люди не бросали тележки где попало, но это же так неудобно! Я несколько раз оказывался в ситуации, когда «правильной» мелочи в кошельке нет, и приходилось заходить в магазин, расплачиваться купюрой за батон хлеба, получать мелочь, выходить, оставлять хлеб в машине на парковке, брать тележку с одноевровой монеткой и заходить обратно для полноценного шопинга. Проклиная все на свете, конечно. Наконец, друзья подсказали: вместо монеты в один евро можно использовать двухрублевую! Какой курс прекрасный. Наверно, я последний об этом узнал.

Про дисконтные карточки тут можно забыть. Выбор между торговыми сетями небольшой, соревноваться некому и незачем, завлекать покупателя тоже. Сам придет, куда ему деваться. Многие магазины предлагают свои карты, но пользы от них почти никакой. Мне не попадалось ни одной карты, которая бы давала право на регулярную скидку.

Иногда продуктовые сети печатают на рекламных страницах в прессе списки товаров, на которые скидка есть в определенный день — нужно свериться с календарем, выписать себе названия и, как бедный родственник, бежать к богатому дядюшке-магазину, пока уцененный товар не разобрали.

В обычной ситуации не стоит отказываться от покупки, надеясь найти вариант подешевле. Редкое исключение — «Безумные дни», которые дважды в год устраивает небольшая торговая сеть «Стокман», известная особенно высокими ценами. На несколько дней почти все там заметно дешевеет, и страна спешит в семь финских «Стокманов».

На заре эпохи мобильников Финляндия прославилась на весь мир как страна самой высокой «мобилизации» населения, репутацию высокотехнологичной нации поддерживала и компания Nokia. Теперь той Nokia больше нет, на здании их бывшей штаб-квартиры недалеко от моего дома — надпись Microsoft, но Финляндия на первом месте в мировом рейтинге беспроводных широкополосных соединений на душу населения. По данным на конец 2013 года, уровень проникновения сотовой связи у финнов — 123 %, то есть у каждого жителя страны в среднем 1,23 мобильных устройств.

Точек бесплатного вай-фай в финских городах последнее время стало больше. Не так много, как в Москве, но побольше, чем в российской провинции, конечно. Причем приоритеты другие: если в Москве бесплатная сеть будет в большинстве своем в кафе и ресторанах, то в Хельсинки больше в поликлиниках, музеях, торговых центрах.

Но главное, что в Интернете не только узнают новости, смотрят, слушают, общаются и тратят деньги — Интернет стал сервисом, вошел в повседневную жизнь и изменил быт. Контакты родителей с учителями ребенка — по Интернету. Запись в кружки по интересам — только по Интернету. Обращение в полицию, в иммиграционную службу — по Интернету. Все трансакции в банке — по Интернету. За старомодную оплату в отделении банка могут даже взять комиссию.

Интернетизация не всегда проходит гладко, люди уже знают, как онлайн может испортить офлайн — и всего лишь зависший сайт изменит планы на будущее. Однажды мы так не смогли записать ребенка на плавание на целый год: заявки можно было подавать только по Интернету, в течение часа, а сайт, где это предлагалось сделать, просто перестал работать (до того обидно!).

Местные железные дороги вводили автоматическую продажу билетов — система подвисала на несколько дней.

А все равно прогресс шагает, не остановишь. Все города страны имеют понятный адрес в сети: названиегорода. fi. Адрес любого сотрудника любой финской компании практически наверняка будет имя. фамилия@сайткомпании (не фамилия, а затем имя, и не первая буква имени, а именно так — имя-точка-фамилия).

Не так давно государство ввело систему электронных рецептов: врач выписывает мне как пациенту рецепт, но ничего не дает на руки. Я прихожу в аптеку, показываю свои документы — и провизор находит рецепт в единой электронной базе, работающей по всей стране.

При этом неинтернетный сервис остается таким, как был. Совершенно нет ничего работающего ночью — ни кафе, не магазинов. Что же делать, если оказался в городе ночью? «Лететь в другую страну» — так на это отшучиваются местные. Но тут задумаешься куда лететь, ведь в Европе это встречается часто. И это очень неудобно человеку с московскими привычками: каждый раз, приехав в Финляндию, я пару дней адаптируюсь именно к этим правилам.

Идя навстречу российским туристам, крупные финские магазины несколько лет назад стали принимать рубли, но курс там такой, что только охнешь. Ехать в Финляндию нужно или с банковской карточкой, или уж с наличными евро. Обмен валюты (в том числе рублей) — беспардонно грабительский. Осенью 2002 года, когда доллар и евро стоили примерно одинаково, на съемках в Финляндии мы по незнанию местных реалий просто потеряли часть своих командировочных. Нашли бюро обмена (их очень мало, места знать надо) и предполагали, что за 800 долларов нам дадут примерно столько же евро — а нам дали 700, то есть 100 долларов содрали комиссии. Забыть такое трудно, хотя уже больше десяти лет прошло.

Профессиональное оборудование — камеру, штативы, всякие мелочи — и я, и многие здешние знакомые даже не пытаемся искать в Финляндии. Как и в России, люди здесь заказывают товары по Интернету и получают их из крупных магазинов в Европе — Германии, Франции, Голландии. Я много езжу по континенту и часто привожу в свой финский дом то, что в Финляндии не найдешь или найдешь, но втридорога. Из Германии привозил мешки для пылесоса (там в два раза дешевле). Из Голландии привозил жидкость для замерзшего лобового стекла. Из России — большую и удобную щетку для очистки машины от снега. Не то чтобы в Финляндии ничего такого нет — но именно такого нет. И бессмысленно бегать из одного магазина в другой: выбор более-менее один и тот же, проверено. Другого «не завезли». Страна-остров.

Когда оказываешься здесь, надо забыть многие привычки жителя мегаполиса. Не один магазин — так другой, не одна служба доставки — так другая, кафе закрылось — сейчас найдем еще… Такой свободы выбора, привычной жителю Москвы, Лондона, Нью-Йорка, здесь нет. Удобнее в Финляндии устраиваться людям с опытом жизни в небольших городах — тогда инфраструктура, возможности и услуги кажутся естественными. В самом деле, не будешь же на даче требовать городского разнообразия. Так вот Финляндия — страна-дача, не забывайте об этом.

Я работал на одном проекте со знаменитым финским режиссером Йорном Доннером, человеком, который много ездил по миру и легко сравнивает страны и города. Не забуду его недоумение по поводу мировых мегаполисов: «Ну какие же они большие!» Да, для финна город — это некрупное, понятное, рациональное поселение. Финские города поэтому часто и оказываются в верхних строчках разнообразных мировых рейтингов «удобства для жизни». Но читаешь отзывы людей со всего мира на такие рейтинги и понимаешь, насколько же разными бывают представления о комфорте! Не зря же миллионы и миллионы живут в мегаполисах типа Токио, Москвы, Лондона, Парижа, Гонконга.

Вот как отзывалась британская «Гардиан» на один из рейтингов, отражающий и финские представления об удобстве: «Ни в одном из этих „удобных для жизни городов“ жить не хочется. Смотришь на рейтинги и кажется, что главный параметр при составлении рейтинга — это способность найти место, где никто не побеспокоит тебя, пока ты читаешь журнал „Экономист“ на открытой ветру площади, в безлюдном и дочиста вымытом безликом центре города. Составители рейтингов, похоже, понимают удобство для жизни как полное отсутствие и риска, и случайностей, и удовольствия, и неожиданностей».

Вечный спор мегаполисов и провинции. И так, и так живут миллионы людей. Кто может — выбирает, «где жить хорошо». Конечно, Финляндия — на стороне маленьких. Чик-трак, я в домике. Тихо. Страна-дача.

Но дача ухоженная, построенная с любовью, в своем стиле. Лидеры скандинавского дизайна — Швеция и Дания, но финны на фоне таких сильных соседей совсем не теряются. Просто надо к такому вкусу привыкнуть. Знакомый, работающий в финском строительном бизнесе, как-то делился усталостью от однообразия проектов, которыми занимается: «Все такое похожее, куда ни посмотри!»

У меня как у простого прохожего тоже есть это ощущение: новостройки, жилые и офисные, конечно, совсем не однотипны и ничем не похожи на бессчетные коробки советских кварталов, боже упаси, нет! Но кажется, словно здешние архитекторы вышли из одного архитектурного бюро. Или учились у одного преподавателя. Или работают на одного заказчика, который придерживается общего «корпоративного стиля». Я именно про современные здания говорю; компактные кварталы исторической застройки в нескольких финских городах — отдельные достопримечательности, их стоит посмотреть.

Читаю в местных новостях про строительство торгового центра: фасад изменен, потому что был недостаточно роскошным. Что-о?! Читаю дальше: торговый комплекс строят итальянцы для российских покупателей, недалеко от границы с Россией. А, ну тогда другое дело! Шик-блеск-красота — это точно не про финнов. Торговый комплекс — как и офисный — скорее будет серого цвета коробочкой. Названия работающих внутри компаний, словно облако тэгов, словами помельче и покрупнее будут написаны на той стороне здания, что смотрит на дорогу. Финляндия вот уж совсем не про роскошь.

«Будь скромнее, не надо пафоса — это чувствуется во всем. Может быть, лучше один маленький красивый цветочек подарить, чем букет роз, — делится впечатлениями о финском чувстве красоты Игорь Ким. — Скажешь кому-то „я тебя люблю“, они мне объясняют: „Вот вы, русские, всегда „люблю-люблю“, чуть что — так сразу „люблю“, у нас это не так“. Этот пафос, этот глобализм финны не очень любят». Вроде говорим про выражение чувств — но ведь в них видны представления о прекрасном, а это самое интересное.

«Pieni on kaunista» («Маленькое — это красиво»). На маленькое обратят внимание и оценят. Когда я только познакомился с будущей женой и мы делали друг другу первые подарки, я пару раз просто не понял, почему она выбирала для меня какие-то «штучки», поскольку я совсем не был знаком с этим финским подходом к вещам (и сувенирам).

Дизайн для финна — важнейшая часть национального самоощущения. Речь не о музеях и не о преподавании в школах искусств, а именно о быте. Как говорится, искусство принадлежит народу.

В самых разных советских домах и учреждениях на стенах висели одни и те же картины — какая-нибудь «Рожь» Шишкина, «Аленушка» или «Три богатыря» Васнецова, «Неизвестная» Крамского. Да и сейчас такое встречается. А у финнов в этой роли «родной красоты» — не картины, а вещи национального дизайна. Что бы вспомнить в российской традиции? Разве что коробки спичек по всей стране были когда-то одни и те же, и граненый стакан каждому знаком. Но представьте, что в каждом втором российском доме была бы бутылочная открывалка в форме матрешки. Или книжные полки, расписанные под хохлому. Или ежедневная (не праздничная!) кухонная посуда с рисунками Кандинского. Не у отдельных оригиналов, не у любителей искусства, не у жителей определенного региона — а у массы людей, равномерно, по всей стране.

Приходишь в гости — а тут мебель Artek, которую уже видел несколько раз. Заходишь в ванную — там вездесущие полотенца Marimekko. Вот такое повсеместное проникновение национального дизайна встречаешь у финнов. Практически в каждом доме есть посуда с узнаваемыми узорами компании Iittala, ножницы будут с оранжевыми ручками компании Fiskars, а деревянный стул или ваза — дизайна национального классика Алвара Аалто.

По меркам других европейских стран, отечественных брендов у финнов немного, они дорогие, но покупка в дом такого — это вопрос престижа. Как мебельная стенка в советской гостиной, только не югославская, а обязательно родная. И стенки те наши сгинули, а финский дизайн — отдельная глава в истории дизайна мирового.

О размерах здешнего жилья я уже рассказал в прошлой главе, а как оно обычно выглядит? Начнем со входа. У каждого подъезда приспособлен обязательный аксессуар северной страны — декроттуар, стандартная щеточка для обуви. Точнее, три щеточки, устроенные вместе так, что ты вставляешь в пространство между ними ботинок в снегу и за пару движений счищаешь с подошвы всё, что прилипло (такие же «бытовые обувечистки», наверняка импортные, из Финляндии, я встречал в приграничных городках Карелии, только не у каждого подъезда).

Двери в подъезд часто закрыты на домофон или же открыты днем, а вечером автоматически закрываются для людей с улицы. Тогда изнутри можно открыть без проблем, а снаружи — только ключом. В подъезде часто лежит ковровая дорожка на прорезиненной основе. Выключатели света горят оранжевыми кнопочками на каждом этаже — нажимаешь на них и свет зажигается на несколько минут, потом автоматически гаснет. Первый этаж у финнов тот же, что и у нас, и у американцев — в отличие от большинства стран Европы, где этаж на уровне улицы называется нулевым.

В квартиру вас не пустят в обуви — эти привычки отдельных европейцев здесь тоже не прижились. Снимайте ботинки. Как и в России, вам могут предложить тапочки.

Заходите и первым делом видите, что в квартире очень светло. За окном обычно пасмурно, а полгода к тому же рано темнеет, поэтому дома много ламп. Очень любят финны зажигать свечи по праздникам (если идете в гости, какая-нибудь аккуратная свечечка всегда будет хорошим подарком). Если на улице не темно почти круглые сутки, значит, там светло почти круглые сутки (белые ночи), поэтому на окнах обычно есть глухие жалюзи, которыми на время сна можно полностью закрыться от уличного света.

На стенах никогда не видел ковра, а вот на полу может быть дорожка. В жилище здесь стараются подчеркнуть свободное пространство: мебель чаще стоит не впритык к стенам и друг к другу, а чуть обособленно.

Водопроводная вода у финнов хорошая, пить можно из-под крана, и рассказы патриотичных финнов об ужасном зарубежье часто начинаются с упоминания того, что простая вода там непитьевая. И как там люди живут, в этих нефинских странах… Но в Финляндии вода в самом деле высококачественная и мягкая, никакие калгоны нигде не рекламируются (и в продаже не замечал) — стиральные и посудомоечные машины наверняка служат дольше, чем в Германии или Франции, где водопроводную воду тоже пить можно, но она жестче. Для финна свежая вода не продукт, а естественная жизненная необходимость — как воздух. Не зря же в рекламе это «страна ста тысяч озер» (на самом деле их 187 888). В ресторане воду вам подадут бесплатно, краник с раковиной или кулер (плюс одноразовые стаканчики и мешочек для использованных) найдете в поликлинике, аптеке, большом магазине.

«А как это у вас в России делают?» — финский вопрос, который регулярно ставит меня в тупик. Да где как. Кто как. По-разному бывает. Важная черта больших стран, разнообразие у финнов отсутствует напрочь. Они привыкли, что по всей стране существует единый стандарт, общее правило, одна традиция. В ответ мне наверняка приведут массу примеров, что здесь тоже много чего различается, но со стороны эти мелкие детали не видны. Финляндия — «страна-компания», для которой словно разработали единые правила, кодекс поведения и корпоративный стиль. В этом есть масса удобств, но нужно иметь в виду, что другие правила финнам могут показаться странными. А если вообще нет правил — это для них разрыв шаблона, самое непонятное, особенно для людей в возрасте.

Вот пример, мелкий до скучности, но важный. Срок годности на любых продуктах у финнов пишут по единому формату — «годно до». Написано «15.07.2015» — и любому финну понятно, что использовать продукт нужно до этой даты. А на российских продуктах встречается ведь и по-другому — когда пишут дату изготовления, а рядом уточнение — «срок хранения 3 месяца». И надо прибавить к написанной дате этот срок, чтобы понять, истек он или нет. Скажете, какая разница как писать? Вот какая: даришь финну коробку конфет — а он видит на ней дату недельной давности. И недоумевает: вроде как срок годности прошел. Не забудьте объяснить.

Среди европейцев для нас главные чистюли немцы, но финны от немцев не отстают. Уборки регулярные, обычно раз в неделю (или сами убираются, или нанимают людей), а кроме того, ожидание гостей и любой праздник — это всегда повод для дополнительной генеральной уборки. Плюс есть особенно-генеральные уборки по сезону — рождественская и весенняя. Чистота важна и дома, и на работе, и в общественных местах. В финском общепите может быть несносная еда, но туалет всегда чистый.

Я встречал маньяков чистоты в России («влажная уборочка каждый вечер пятнадцать минут — и все!») и не самые убранные квартиры у финнов тоже видел. Но все же, если представить, что у хозяйки есть две неотложные задачи — уборка и приготовление еды, для кого что окажется важнее? Российская хозяйка прежде приготовит и накормит семью, а потом будет разбираться с чистотой. А типичная финка все силы бросит на уборку, а семью в какой-то момент накормит по-быстрому, купив в магазине полуфабрикат или достав что-то из морозилки. У финнов даже есть пословица «puhtaus on puoli ruokaa», которую я бы перевел «где чисто — там и вкусно».

О вкусах и о финском питании поговорим подробнее.

Что поесть

В начале XXI века Еврокомиссия решила разместить в Финляндии штаб-квартиру Европейского агентства по безопасности продуктов питания. Самой заметной реакцией на эту идею евробюрократии стало восклицание тогдашнего премьер-министра Италии Сильвио Берлускони: «Финны даже не знают, что такое пармская ветчина!» Берлускони потом добавил: «Я бывал в Финляндии, мне приходилось терпеть финскую пищу, так что я знаю, о чем говорю». Автор другой известной фразы о финской еде — французский президент Жак Ширак. Вообще-то он говорил о Великобритании, но сделал это так: «После Финляндии это страна с худшей едой».

Итальянской и французской цитат о финских вкусах в принципе достаточно. Но, с другой стороны, это же не товарищи Берлускони и Ширак пишут в соавторстве книгу о Финляндии. Ведь хочется деталей. Европейское агентство по безопасности продуктов питания все-таки разместилось в итальянской Парме, а что же финны? Как они дошли до жизни такой? Откуда такая репутация? В самом деле ничего невозможно есть?

Это смотря где и что есть. Мы ведь различаем еду повседневную и еду в дорогих ресторанах. В начале 2015 года в Финляндии было 6 ресторанов с мишленовской звездой (в России пока нет ни одного). Все эти звездные места — в Хельсинки: Demo, Luomo, Olo, Postres, Ask и Chef & Sommelier. Вот я написал и с удивлением обнаружил, что до сих пор не был ни в одном из них. Но мишленовским звездам доверяет весь мир, можно не сомневаться. Я бывал в финских ресторанах попроще и в некоторых было очень неплохо: Tertin Kartano, Nokka, Kuu, Kuukuu, Lappi, Grotesk, Farouge. Но это важные, даже торжественные места — такие и должны быть в каждой уважающей себя стране, и не десять, не двадцать, а гораздо больше.

Для финнов ресторан — это как театр, а для нас как кино. Финн идет в ресторан по какому-то поводу, это событие, с друзьями об этом договариваются заранее. Совершенно не по-фински будет сказать приятелю: «Давай встретимся на такой-то улице и поедим там где-нибудь». Не стоит ехать в какой-то район из расчета «что-нибудь найдем», «где-нибудь перекусим». Не надо «где-нибудь», не бывает тут «что-нибудь». Обязательно заранее проверьте. Открыт ли? Или обеденный перерыв? Или выходной? А есть ли свободные места? А может, уже кухня закрылась? Или вообще закрывается уже, потому что работает только до обеда? Или наоборот, только вечером открыт? В финском общепите клиент не прав. Ресторан, кафе, любое место общественного питания — это место, живущее по своим правилам, клиенту нужно их выяснить и им следовать.

Есть в Финляндии глобальный McDonalds и пара локальных сетей быстрого питания — про эти места можно только сказать, что они дороже, чем фастфуд в других странах. Летом 2014 года, еще до всех падений курса рубля, я составил собственный «индекс бигмака» — сравнил цены на главный макдачный сэндвич в трех странах, в которых был в июне месяце. Просто не мог отказать себе в удовольствии лично убедиться в разнице цен, которую всегда ощущал. Так вот, в России бигмак стоил по тогдашнему курсу 1,92 евро (90 рублей), в Берлине — 3 евро, а в Хельсинки — 4,5 евро. Это самая простая и убедительная иллюстрация даже не российской дешевизны (в России встретишь разные цены), а безусловной дороговизны Финляндии по сравнению со всей Европой.

Но вернусь к ресторанам. В стране совершенно отсутствует прослойка ресторанов «среднего уровня», на каждый день — таких простых непафосных ресторанчиков, где счет на одного будет не 100 евро и не 80, а, скажем, 20 или 35 евро.

Дело не только в цене. Вообще мало приятных едален, куда можно зайти в любой момент… Ну ладно, не в любой момент, круглосуточных ресторанов тут нет, но куда можно зайти в любое время дня. Чрезвычайно мало мест «на углу» или по крайней мере рядом с метро, рядом с торговым центром, мест, до которых недалеко (где бы вы ни оказались).

TripAdvisor и прочие интернет-сервисы тут не помощники: конечно, в паре центральных микрорайонов Хельсинки в расчете на туристов есть несколько таких точек, но попробуйте проверить рекомендации по остальной части города и по всей остальной стране — найдете рядом один или два варианта, а остальные окажутся или уже закрыты, или еще не открыты, или закрыты на зиму, или будет еще какая-нибудь причина. Это называется «ешьте что дают».

Сладкоежкам тут тоже делать нечего. Кафе-кондитерские, всякую сладкую выпечку, уютные и разнообразные заведения с тортиками и булочками встретить нереально. Сладости в общепите словно приготовлены одним и тем же кондитером по рецептам из тоненькой книжки. После 15 лет разъездов вдоль и поперек по огромной стране помню только три хороших кафе: одно в Лаппеенранте (www.majurska.com), одно в Хельсинки (www.villaangelica.fi) и одно на Аландских островах, в Мариехамне (www.bagarstugan.ax).

В Финляндии не приняты чаевые и по официантам всегда видно, что работают они не ради ваших денег. Они не хамят, но и не то чтобы очень заинтересованы. Ни при чтении меню, ни при перемене блюд официант здесь не становится вашим приятелем, ничего особо не советует и не радуется, если вам нравится. Тут дело не в ресторанах, а в финской манере общения — более холодной и сдержанной. Обычный финский официант вам не то что не слуга — он даже не сервис-работник. Приносит что нужно, чтобы потом уйти по своим делам.

Я все равно оставляю чаевые, но стандартные для других стран 10 % случались в Финляндии всего несколько раз, в действительно поразивших меня местах. Обычно это символическая сумма в несколько евро, и если вы вообще ничего не оставите — официант не обидится. Кстати, внимательно проверяйте все строчки счета: цена обслуживания уже может быть в него включена.

Жители крупных российских городов привыкли к торговым центрам со своими ресторанными двориками — в таких местах есть сразу 5–10 уголков, в которых можно выбрать что-то на свой вкус. В финских торговых центрах такого нет. Отдельные кафе в них найти можно, но там откровенно невкусно и/или это забегаловки, где есть один вариант бизнес-ланча и нужно самому накладывать на тарелку нечто, называемое едой. «Шведский стол» — очень распространенный формат и в гостях (стол в углу, набрали каждый на свою тарелку и разбрелись по квартире), и в общепите (пришли, заправились, ушли). Бизнес-ланч почти наверняка с самообслуживанием, хотя счет за него будет не 8–10 евро, привычные для Европы, а скорее 10–15 евро.

Совсем рядом, в Таллине или в Питере, ситуация уже другая. Почему же в Хельсинки (а тем более в других городах Финляндии) с общепитом такая напряженка? Да просто финнам это неважно. Еда — не приоритет. На взрослом празднике, по торжественному случаю — да, люди посвятят этому свое время, старательно все организуют. А в будни еда — дело техники: важно вовремя получить набор калорий, лучше в полезном для здоровья виде, но не более того.

То, как финны обедают в общественных местах, поначалу вводило меня в легкий ступор: вот это? Что, и без вариантов? Конечно, о вкусах не спорят, но все-таки… Столовая в парламенте страны практически не отличается от рабочей столовой целлюлозно-бумажной фабрики. Такое равенство должно радовать, но это тот случай, когда желаешь, чтобы хоть кто-то вырвался вперед.

Продовольственные магазины в Финляндии открыты в строго определенное время. Круглосуточный магазин я встретил только один — в аэропорту, а все остальные открываются в 7 или в 8, закрываются в 9, редкий вариант — в 11 вечера. Суббота — самый неприятный для продуктового шопинга день: гастрономы закрываются уже в б вечера. Хорошо еще, что продовольственные магазины открыты в воскресенье — не то что в Германии, где это запрещено законом.

Рассказывает мне российский студент, который учится в финском городе недалеко от границы с Россией: «Когда ездим через границу в Светогорск, ходим там в „Пятерочку“, в какую-нибудь „Семью“, „Магнит“ — там все воняет, грязно, тесно. А тут магазины просторные, чистенькие, все так красиво разложено». В финских магазинах чисто и аккуратно все рассортировано, это правда. Хотя московские магазины, в которых я покупаю продукты, тоже остаются чистыми, несмотря на то, что некоторые открыты круглосуточно. Да и магазины в других городах России, где я бываю в командировках, обычно выглядят неплохо.

Действительно удобная практика, которую я встречал и в Финляндии, и в Швеции, — это указание на каждом ценнике не только цены этого упакованного продукта, но и стоимости за килограмм. В результате покупатель легко может сравнить продукты одной категории, расфасованные в упаковки разного размера.

И в больших финских супермаркетах, и в маленьких магазинчиках продавцы работают в основном на кассе, в торговом зале их не найдешь. Упаковщики купленных продуктов появляются у касс иногда в день самого напряженного шопинга, перед Рождеством, в остальные дни паковать все нужно самому и — важная деталь — нужно предусмотреть, сколько тебе понадобится пакетов, ведь за них нужно заранее заплатить. Пространство, куда на движущейся ленте съезжают оплаченные продукты, в супермаркетах небольшое, упаковывать нужно быстро, тебя ждут другие покупатели.

Как я уже говорил в главе «(Не)Удобно по-фински», искать скидки в магазинах почти бессмысленно. Все продуктовые сети выпускают дисконтные карты и кассир напоминает вам о них, но карточка эта при покупке ничего не дает. Если вы пользуетесь ею весь год, то ближе к Рождеству вам пришлют купон, дающий разовую скидку на 10 или 15 евро. Обычно это все, на что можно рассчитывать.

Свежую рыбу, свежее мясо, салаты взвешивает и упаковывает продавец за отдельной стойкой (такие отделы закрываются раньше, чем весь магазин). Сами покупатели взвешивают и упаковывают себе овощи, фрукты, дешевые конфеты и готовую выпечку.

Тут возникает вопрос: а как же жульничество? Да, бывает. Но в финских магазинах принято доверять клиенту, объясняют менеджеры. А магазины экономят на штатных единицах продавцов, добавляют покупатели. Недостачу товара списывают потом в неучтенные потери, это меньше одного процента от общей продажи. Как именно покупатели пытаются обмануть весы, мне долгое время было непонятно. Дело в том, что весы не печатают наклейку, пока товар на чаше весов не перестанет покачиваться — а если касаешься весов рукой, чаша дрожит. Сколько я ни пытался, мое журналистское любопытство ни к чему не приводило. Но совсем недавно читаю криминальную хронику в местной прессе: «55-летний покупатель, взвешивая груши, поддерживал пакет в воздухе, благодаря чему цена груш уменьшилась на 79 центов. Преступление не осталось незамеченным, охранники магазина вызвали полицию. Штраф, высчитанный относительно дохода нарушителя, составил 108 евро». Так вот она какая, технология обмана! И вот какой результат. Но хоть имя пойманного пресса не сообщила, пожалела мелкого жулика, пойманного с поличным.

Если в торговом зале все-таки поймаешь работника магазина и спросишь, где найти какой-нибудь редкий продукт, к тебе всегда отнесутся с вниманием и уважением. Или подробно объяснят как дойти до нужной полки, или отведут туда лично. Если на кассе оказывается, что один из множества товаров не имеет наклейки с ценой (у меня так иногда бывает — то забуду, то покажется, что она уже есть), кассир не то что не возмущается по этому поводу, нет! Кассир сам (чаще сама) идет к ближайшим весам и приклеивает ценник к товару, пока я раскладываю купленные продукты по пакетам.

Помню свое изумление, когда после Германии зашел в финский супермаркет. Продовольственные товары обычно сравнивать сложно: разные производители, разные упаковки — уровень цен сразу не разберешь. Но цену литрового пакета пастеризованного молока жирности 1,5 %, которое я закупал в больших количествах, я помнил прекрасно. В Берлине, в магазине у дома, литровых пакетов такого молока от разных производителей было видов 7–8; самое дешевое стоило 49 центов, далее 50, 60, 65, а какое-то экологически чистое стоило 1 евро 20 центов. В финском магазине брендов такого молока было только два, и оба стоили одинаково — 1 евро 15 центов. Вот и приехали.

Берлинская стандартная закупка продуктов на четверых на неделю обходилась мне в сумму от 80 до 120 евро, включая недорогое вино и пиво, продающиеся вместе с остальными продуктами. В Финляндии примерно такая же закупка (с пивом, но без вина, которое можно купить только в спецмагазинах) обходится в сумму от 120 до 150 евро, и ассортимент товаров заметно меньше.

В Германии я покупал многие овощи и фрукты в турецких лавках — они там свежее и вкуснее, чем в магазинах. В Финляндии такой вариант отсутствует — иммигрантов слишком мало и своих магазинов у них почти нет. В Хельсинки я знаю разве что один скромный магазин русской еды, продающий больше продукты из балтийских стран, чем из России, — но туда езжу разве что за замороженными варениками и сырковой массой (финский творог бывает разный, но сырники из него все равно не получаются).

«Выбора мало, с Британией не сравнить, — соглашается со мной Крейг Хьюстон, живущий последнее время в Хельсинки. — Как мы шутим с друзьями, всего есть „по два“. То есть какой-то выбор тебе предлагают, но небольшой. В Эдинбурге, когда на праздники закрыты обычные магазины, можно сходить в магазин иммигрантов, последователей другой религии — там всегда будет открыто и товары другие».

На что обратить внимание в финских магазинах? Всегда хороши свежая рыба (в супермаркетах есть и пара сортов развесной икры), свежее мясо, чрезвычайно дорогая оленина, есть выбор импортных сыров, разнообразный свежий хлеб. Финны особенно гордятся своим ржаным хлебом — он действительно неплохой, но я не сказал бы, что русский ржаной хлеб ему уступает, просто он немного другой.

В любом продуктовом будет стоять бочка с солеными огурцами в рассоле — открывай крышку и набирай себе в пакетик. Консервированные соленые огурцы продаются в стеклянных банках, а соленые помидоры никогда не встречал. Традиционные «русские продукты» в обычные супермаркеты доставляют из Германии, где давно налажено их производство. Так я покупаю сгущенку и гречку.

Как и россияне, финны предпочитают свои продукты. На упаковке отечественного товара всегда заметен знак «Сделано в Финляндии». Конечно, надо брать местные сезонные хиты: разнообразные северные ягоды, клубнику, разных видов лисички и появляющиеся ненадолго белые грибы.

Кстати, финский отдых на даче в правильный сезон включает в себя, кроме сауны и купания в озере, как раз поход в лес — за ягодами или грибами. В кулинарии любовь к грибам неожиданно сближает нас с финнами. Из собранных или закупленных ягод хозяйки иногда варят варенье (но сахара кладут по нашим меркам немного), а чаще замораживают их свежими.

Ананасы, манго, апельсины, авокадо в магазинах есть всегда, но ни разу ни в какое время года мне не встретились достойные персики, абрикосы, арбузы. Арбузы обычно продают разрезанными и упакованными в полиэтиленовую пленку — цвет внутри у них не всегда правильно-красный, да и на вкус они редко дотягивают до астраханских. Груши обычно одного вида. Сладкий перец и виноград — двух видов. Яблоки — трех.

Летом, на неделю или две, в магазинах появляются фунтовые огурчики — небольшие, крепкие и пупырчатые. М-м-м! Все остальное время огурец — это нечто длинное, гладкое и толстокожее. С помидорами ситуация чуть улучшилась в последние годы: Голландия, завалившая ими весь континент, поставляет несколько разных сортов и в Финляндию. Но привычную для российского юга, да и для Москвы сладковатую мясистую мякоть в помидоре я встречаю крайне редко.

С годами улучшение ситуации с продовольствием здесь все-таки чувствуется. Понемногу расширяется пришедшая немецкая сеть дискаунтеров Lidl, у них и продукты другие, и цены заметно ниже. И местные магазины расширяют ассортимент. Эйлина Гусатинская делится впечатлениями: «Полки магазинов 25 лет назад, когда я приехала, и сегодняшние полки — это полки двух разных стран! Именно 25 лет назад начался приход разных трав, а до того были только укроп и петрушка. Потом появился базилик, потом тимьян, а сейчас и кориандр можно купить. Раньше это нужно было где-то специально искать». Я здешнюю зелень хвалить бы пока не стал: у нее не всегда есть запах. Базилик пахнет, тимьян и мята пахнут, а кориандр, петрушка, укроп — нет. Жиденькие пучочки пусть и продаются в горшочках с землей, но настоящего аромата там нет.

Северная страна, где свое вырастить непросто. Отделенная от Европы Балтийским морем, что осложняет логистику. Но важная особенность еще и в том, что здесь маленькая конкуренция.

80 % всех финских продуктовых магазинов принадлежит всего двум ритейл-группам. Чтобы пробиться на прилавок, производители еды поставляют товары с серьезными скидками, но до покупателей те не доходят: прибыль продавца в Швеции и Дании — чуть больше трети цены товара, а в Финляндии — 52 %.

Посмотрите, сколько мы налогов платим, обычно оправдываются управленцы. В странах «старой Европы» налог на продукты питания в среднем чуть больше 5 %, а тут 14 %. Но покупателю-то что с того? Просто запишем: плюс ко всему цены на продукты питания с 2000 года выросли в Финляндии почти на 20 % — в других странах Евросоюза рост был в два раза меньше.

В результате монополизации рынка во всех магазинах продается одно и то же. Уж если есть — то есть везде. А если нету (особенного импортного товара) — не стоит и пытаться найти. Шоколадные батончики Марс, Сникерс и Твикс — есть, а Баунти — нету. Смешно, но ведь в самом деле нету. Зато у финнов есть местные деликатесы — лакрица и салмиакки. Описать эти конфетки невозможно, попробуйте их, если хотите знать, каким должно быть биологическое оружие. Местные любители этих необъяснимых лакомств ежегодно собираются на фестиваль, и я всегда жалею, что телевидение не передает вкусовые ощущения, потому что это ведь не просто вкус — это национальный вкус.

Финские журналы для женщин последнее время предлагают модную вещь — не просто рецепты, а рецепты на неделю. Хозяйка может закупить продукты по предложенному списку, чтобы потом готовить выбранные блюда. Глядя на этот вариант полного самообслуживания, я вспоминаю немецкий сервис, когда нам привозили по заказу замороженные полуфабрикаты очень приличного качества. Разморозить, немного поработать на кухне — и готово очень вкусное блюдо со сложным рецептом. Не хватает здесь тех сервисов, что уже развились в Санкт-Петербурге и Москве — когда по заказу привозят отобранные правильными порциями продукты для выбранных рецептов на всю неделю.

Сочетания продуктов, способ приготовления, последовательность блюд часто удивляют. Салат едят не до, а после главного блюда. Суп встречается чаще, чем обычно в европейской кухне, но если его предлагают, то этим все и ограничится. Бизнес-ланч часто состоит на выбор из супа или из главного блюда. Берешь и то, и другое — платишь как за два ланча. Однажды в гостях на праздничном вечере всех нас накормили борщом, а вслед за ним мороженым.

Не всякий финский праздник предполагает разнообразное угощение гостей. Собираясь на встречу, не смущайтесь и обязательно уточните, какое предполагается меню, говорить об этом заранее — в порядке вещей. Приглашают на кофе?

Значит, будет кофе и, может, печенье к нему. А может, и не будет — ведь договаривались о кофе. Если при организации события или встречи не упоминается еда — возможно, ее и не будет. Детский день рождения легко могут организовать без еды. Чтоб собрались, поиграли, чтобы запомнилось — да, но не обязательно, чтобы там было вкусно. Чипсы дадут, или сосиски, кока-колу нальют. Об этом без стеснения могут предупредить заранее — и дети идут на такой праздник, предварительно дома пообедав.

Про уже упомянутый кофе стоит сказать отдельно. Это редкий случай, когда финны сами признают, что что-то у них явно не удалось. Финны потребляют кофе больше всех в мире — каждый месяц килограмм зерен — и даже жалко, на что тратят этот ценный продукт. Финский кофе ближе всего к тому, что у нас называют американо, причем в самом его слабеньком, жиденьком виде. Напиток готовят в капельной кофеварке, в столовых кофе держат в стальных термосах, откуда каждый наливает себе в чашку.

Кофеен в мировом понимании тут мало. «Старбакс», только что пришедший в Финляндию, робко открыл две точки в столичном аэропорту и одну в центре Хельсинки. Местные заведения, не считая редкой «ручной работы», это унылые сетевые проекты — не рекомендую ни напитки оттуда, ни выпечку. Если все же хочется кофе, то — в зависимости от времени суток и пристрастий — уточняйте, предпочитаете вы капучино, эспрессо, латте или что-то еще. Предложат вам местный обычный кофе («kahvi») — поблагодарите и откажитесь. Лучше воды из-под крана, она и правда вкусная. Или чаю, хотя он будет наверняка из пакетика.

Финская страсть после кофе — молоко. Здесь финны тоже мировые лидеры, пьют как никто, в год каждый выпивает 130 литров. Если кисломолочных продуктов тут заметно меньше, чем в России или во Франции, то молочный отдел — редкое исключение из правил финского супермаркета. Брендов по-прежнему мало, но видов молока много: пастеризованное нескольких степеней жирности, отдельно оно же «экологически чистое» (значок «luomu»), с повышенным уровнем протеина, с повышенным уровнем кальция, ультрапастеризованное, с пониженным содержанием лактозы (значок «HYLA») и безлактозное (значок «Eila»). Прихожу в школу на родительское собрание — стоит кофе и молоко с табличкой «без лактозы». В небольшом магазине часто вовсе не бывает «обыкновенных» сметаны, сливок, йогуртов, а вот низколактозные есть. На сочетании любви к молоку и местной высокой непереносимости лактозы зарабатывает деньги финская компания Valio — и в Финляндии, и в России она единственный поставщик низколактозных и безлактозных продуктов.

Еда — не главная часть жизни финнов. В быту это означает, что они не очень любопытны в смысле разных вкусов, блюд и продуктов, нечасто пробуют новое и скорее выберут проверенный вариант.

Еда по-фински начинается с хлеба, намазанного маргарином (масло используют скорее как ингредиент в кулинарии). Вариант легкой закуски — карельские «калитки», то есть пирожки с картошкой, а чаще с рисом. На них намазывают предварительно приготовленную яичную массу (это на любителя). Селедка в магазинах продается в нескольких рассолах — скорее всего, в одном из них вам предложат ее попробовать. Хорош грибной суп-пюре и особенно уха по-фински, которую рекомендуют все путеводители. Это бренд вроде русского борща: первый суп, который вспоминает иностранец, если речь заходит о национальной кухне. В Москве, когда «скучаю» по Финляндии, беру фастфудовский вариант этого супа в сети «Теремок». Если же приготовить его правильно, а не быстро, то сочетание филе разных рыб и сливочного бульона дает изумительный эффект.

Что еще? Семга на гриле, стейк из оленины, в конце лета — вареные раки. На десерт ягоды с мороженым или со взбитыми сливками. У финнов тоже есть блины, но помните — то, что они зовут «blinit», по-русски скорее оладьи. А наш большой тонкий блин по-фински называется «lettu».

Я родился на юге и привык к богатому и разнообразному южному застолью. Жена — ас французской кухни. Домашний стол у нас совершенно неместный. Но эта непостижимая финская еда все равно окружает меня, и я часто задавался вопросом: в чем ее главный смысл? Ради чего она дана миру, если можно так выразиться? В английском языке есть выражение «guilty pleasure» — так говорят, когда что-то любишь, но в этом неудобно признаться. Так вот, финская кухня с ужасной репутацией дана нам, чтобы каждый нашел в ней свое маленькое удовольствие — то блюдо, которое нравится несмотря ни на что. Признаюсь: моей страстью стал очень специфический продукт — лапландский сыр («leipäjuusto»). Его лепешки, запечатанные в пластик, продаются в любом финском продуктовом магазине. Сыр разогревают в духовке или в микроволновке и подают вместе с морошковым вареньем. Когда жуешь эту чуть расплавленную лепешку, кажется, что на зубах резина. Англичане, знающие толк в странной еде, называют это «скрипучий сыр», и звук действительно напоминает поскрипывающий под ногами зимний снег. Даже рассказывать это странно, а каково это есть! Никогда бы не подумал, что мне понравится — но вот же, ем с удовольствием. Предложат — попробуйте. Вдруг тоже оцените этот финский деликатес.

Транспорт

В Финляндии автомобиль — это не средство передвижения, а роскошь. Люди привыкли, что авто импортные и стоят дорого. Не только сами машины — всё, связанное с ними, здесь дороже, чем в России (и чем во многих европейских странах). Своим авто хвастаться не принято, это не Германия и не Британия — Ferrari, Bentley, Jaguar встретишь крайне редко. Самые народные машины — Volkswagen, Toyota и Skoda (это не просто мои наблюдения, а официальная статистика продаж за последние годы).

Соотношение людей и машин у финнов такое же, как в среднем по Евросоюзу: в 2011 году на одну тысячу человек приходилось 475 пассажирских авто. Общероссийские цифры примерно в два раза меньше, и даже мегаполисам вроде Москвы, Санкт-Петербурга или Красноярска еще очень далеко до среднеевропейских — и финских — показателей.

Почему же нет пробок? В стране нет городов-миллионников, машины рассредоточены на огромной финской территории. Плюс создана грамотная дорожная инфраструктура и работает более выгодный для пассажиров общественный транспорт.

Большинство россиян въезжают в Финляндию на автомобилях, и финны давно перевели для нас свои основные документы, связанные с правилами въезда и дорожного движения. Русскоязычные веб-страницы есть у финской таможни (www.tulli.fi), а управление безопасности движения на своем сайте (www.liikenneturva.fi) вывесило не только разнообразные текстовые инструкции, но и звуковые ролики, где все разбирают, кажется, до последних деталей: что не ввозить (антирадары), когда включать фары (всегда), с какой скоростью ехать, как быть с зимними шинами, как понимать знаки и в чем особенности финских правил на дороге. Наших автомобилистов здесь ждут, они же туристы с деньгами.

А автомобилисты и правда стараются вести себя хорошо. Совсем нет стереотипа, что русские — лихачи. Если на финской трассе заметите автомобиль, осторожно движущийся чуть медленнее установленного лимита — это или финский пенсионер, или житель приграничной российской территории. У первого — привычка всей жизни, а у второго — опасение лишиться регулярной визы. На въезде финны первым делом предупреждают: нарушение правил дорожного движения, а тем более виновность в аварии влияют на выдачу новых виз (а за предложение взятки полицейскому могут лишить и действующей визы).

«А что мне говорить пограничнику?» — настороженно спрашивает меня пассажир в купе московского поезда. 2005 год, мы подъезжаем к границе с Финляндией и этот немолодой попутчик, только что рассказавший мне, что едет перегонять машину из Германии, вдруг занервничал. «Говорите как есть, в чем проблема», — успокаиваю я его. Финны прекрасно знают о российском бизнесе по перегону машин из Европы, пограничнику несложно догадаться, зачем в Финляндию с краткосрочной визой въезжает на поезде мужчина явно нетуристического вида.

В начале нулевых, когда поток перегонщиков стал расти, местные жители начали жаловаться, что незнакомые со здешними развязками водители-иностранцы ошибаются, сворачивают не туда, потом замечают это, останавливаются прямо на трассе, пытаются развернуться, найти правильную дорогу — и мешают всем остальным. Было ясно, что это русские, и полиция, по-прежнему следя за нарушениями, просто добавила на трассе вдоль побережья указателей на Санкт-Петербург.

«Очередь автомобилей на границе с Россией увеличилась», «очередь уменьшилась» — регулярные местные новости во время российских праздников. На границе и правда случаются пробки, неслыханные для остальной Финляндии. Гигантский и все растущий поток автомобилей заставил обе страны построить новые пограничные пункты со значительным числом полос (особенно на южной части границы, где проходит 80 % трансграничного потока).

Финны уже ввели электронную запись для грузовиков в приграничную очередь на пункте въезда в Россию «Ваалимаа» (www.evpa.fi). Российский сайт granitsa-online.com начинал когда-то с мониторинга пробок на российско-финской границе, а превратился в чуть ли не главный портал с информацией для автомобилистов обо всех пограничных пунктах на европейской части границы с Россией.

Итак, езда по Финляндии. Самое главное, не расслабляться. Вот так едешь по пустой дороге, словно в лесу — и вдруг навстречу машина. Казалось бы, откуда? Но здесь есть люди, здесь есть машины, просто их немного. Кажется, что финны ездят очень осторожно и не нервничают — и это правда, но цифры аварий со смертельным исходом тут все равно высокие. Ну как высокие? Выше, чем у ближайших соседей на Западе. В 2011 году в пересчете на миллион транспортных средств в Финляндии в ДТП погиб 81 человек. А в Швеции 58 человек. А в Норвегии 51 человек. Хотя по мировым меркам это совсем немного: в США на миллион транспортных средств в том же 2011 году погибло 126 человек. Российскую статистику приводить страшно — 688 погибших.

Если вы не нервничаете из-за скоростных ограничений, в езде по финским дорогам ничего не раздражает. Рванул на светофоре первым, обогнал, подрезал — этого всего просто нет. Машин немного, пешеходов еще меньше, никто не волнуется. Сразу заметна разница по сравнению с агрессивными водителями в России и агрессивными пешеходами и велосипедистами в Германии. На «зебре» водитель здесь обязан пропускать пешехода, если тот только собирается переходить дорогу — но пешеход обычно ждет, что машина остановится. Финский водитель тормозит, они с пешеходом обмениваются вежливыми улыбками. Пешеход знает о своем приоритете, но все равно как бы благодарит водителя.

В 2002 году я сел в финское такси с родителями, прибывшими в Хельсинки ко мне на свадьбу, и с удивлением заметил, что таксист не пристегнул ремень безопасности. «Ничего себе! Впервые вижу!» — подумал я тогда. И, не доехав до отеля, мы попали в аварию. Мелкую — таксист на узкой улице в центре сдал назад, не заметив другую машину — но все-таки аварию. Первое впечатление от Финляндии у моих родителей получилось специфическое: гоняют какие-то водилы непристегнутые и на пустом месте устраивают ДТП. Это, конечно, исключение, но финны признают, что до сих пор не все они в машинах пристегиваются (по финским правилам делать это нужно вне зависимости от того, на каком месте в машине ты сидишь). Говорят об этом постоянно, и все же в 2013 году на полицейских проверках выяснилось, что 13 % водителей и пассажиров ехали без ремня безопасности. Штраф 35 евро с каждого.

Главным образом полиция проверяет на алкогольное опьянение. Полицейские останавливают весь поток, выходить не надо, права показывать не надо (у меня их в Финляндии ни разу еще не проверили). К каждой машине подходит полицейский с алкометром. Открываете окно, здороваетесь и дышите в трубочку. Минутное, нет, полуминутное дело. Спасибо, до свидания. Меня проверяли два раза. Чаще это устраивают в связи с праздниками, но не обязательно. Допустимая в Финляндии норма содержания алкоголя в крови — ниже 0,5 промилле, а если считать на литр выдыхаемого воздуха — алкоголя должно быть менее 0,22 мг. За нарушение — штраф или тюрьма до полугода.

Финские правила выделяют состояние «сильного опьянения» — это когда алкоголя в крови 1,2 промилле и более, или в выдыхаемом воздухе 0,53 мг и более. За такое выписывают «штраф в размере 60-кратного дневного штрафа, пропорционально доходам штрафуемого» или дают до двух лет тюрьмы. Права при этом могут забрать или на время, или навсегда.

Что интересно: пассажира, который ехал в машине пьяного водителя, оштрафовать не могут. Но если докажут, что он знал, что водитель выпил, — в случае аварии такому пассажиру не выплатят страховку. Мол, нужно было не пускать пьяного за руль. Или, по крайней мере, сообщить в полицию.

Особенная финская опасность на дороге — олени и лоси. Оленеводческая зона находится в Лапландии, это вся верхняя половина страны. Я ездил там несколько раз, лосей не встречал, но каждый раз видел оленей на обочине, это совсем не экзотика. Аварий у меня, к счастью, не было, но за год машины тут сталкиваются с оленями до 4000 раз! Получается, может быть, 10 аварий в день, хотя по факту аварий в день случается больше, просто происходят они преимущественно в более рискованное время — с ноября по январь, в июле и августе (как раз когда россияне приезжают на отдых).

Финская Лапландия — еще более пустынная местность, чем Финляндия в целом, и участник такого ДТП, скорее всего, должен будет решать проблемы сам. Как и при любом несчастном случае, первым делом надо позвонить 112 (даже если только ударили оленя и он остался жив). Тушу сбитого зверя забирать с собой нельзя, надо оттащить ее на обочину и пометить место чем-нибудь ярким, хотя бы пластиковым пакетом, чтобы оценщику из оленеводческого хозяйства было проще его найти.

С лосями столкновений меньше — около 1200 в год, — но происходят они на территории всей страны. Финны делают для животных специальные коридоры и устанавливают вдоль дорог заборы — самый длинный собираются построить как раз на том направлении, где ездит большинство наших водителей, от пограничного пункта «Ваалимаа» до Хельсинки. Если увидели предупреждающий знак — сбросьте скорость: эти знаки ставят как раз там, где с животными уже случались ДТП.

На финских дорогах мало где разрешена быстрая езда (летом скорость в населенных пунктах обычно до 50 км/ч, за их пределами до 80–100 км/ч). Круглые дорожные знаки на шоссе бывают как табло — цифра там не нарисована краской, а горит лампочками и может меняться. Зимой разрешенная скорость снижается, из-за этого я несколько раз серьезно ошибался в подсчете времени, которое мне потребуется на длинную дорогу. Не из-за снега (расчищают его тут резво), а именно из-за больших ограничений скорости.

Тщательно прописано в правилах, когда и во что нужно «переобуваться». Во-первых, ваши обязанности: календарной зимой — с начала декабря до конца февраля — вы обязаны ездить на зимней резине. Во-вторых, ваши права: на шипованной резине вы можете ездить с начала ноября до конца марта, а можно и дольше, если зима пришла еще раньше или затянулась. Всесезонки без шипов разрешены, но именно с ними я попал в историю, после которой зарекся в Финляндии на таких ездить.

Как раз на машине с всесезонными шинами я перевез семью из Германии в Финляндию. Несколько раз уточнил: точно могу на этих шинах ездить всю зиму? «Можешь, можешь», — успокоили меня несколько знакомых. И вот я веду машину во время одного из первых сильных снегопадов, когда дороги еще не успели почистить — а Хельсинки местами город холмистый. Останавливаюсь на светофоре. Дорога и до, и после него идет на подъем. На зеленом свете оказывается, что моя машина буксует. Включаю аварийную сигнализацию, скатываюсь вниз, там разгоняюсь и преодолеваю половину заснеженного подъема — но опять останавливаюсь на красном. Загорается зеленый, история повторяется: я буксую и вынужден снова осторожно скатиться назад, на ровную дорогу. И ведь каждый раз сзади были машины, которым приходилось меня объезжать! Никто мне не сигналил, видели мою мигающую «аварийку» и без суеты перестраивались в другой ряд. Спокойный народ.

После трех неудачных попыток мне пришлось откровенно нарушить правила: я проехал вверх по склону и снова приблизился к светофору, на котором загорелся красный, — и я проехал дальше. На следующий день всесезонки снял и поставил зимние шины с шипами, на них зимой езжу до сих пор. Глубина рисунка протектора должна быть не меньше 3 мм, а для сложных условий рекомендуют не меньше 5 мм.

По европейским меркам трассы здесь, прямо скажем, не очень. Много дорог заасфальтировано, но ширина у них — по одной полосе в каждую сторону. Именно по такому шоссе придется ехать, если выберете самый протяженный маршрут с юга на север, Ханко — Утсйоки (около 1380 км). Ни вдоль, ни поперек всей страны не получится проехать по автомагистралям: их тут меньше 800 км, в основном это дороги рядом со столицей. В одну сторону на них не более двух рядов. После трех-, четырех-, пятиполосных автострад и автобанов Италии, Голландии, Германии финские автомагистрали кажутся сельскими проселками. Страна-дача.

Другое дело, что просторные автомагистрали здесь никому и не нужны — поток машин такой маленький, что расширять существующую дорожную сеть особо не для кого. На асфальте вдоль линии разметки нет светоотражателей, так удобно горящих в свете фар, например, в Британии. Но в сугробах вдоль узких заснеженных дорог в Финляндии ставят тоненькие палочки со светоотражающей ленточкой — так удается облегчить водителям зимнее вождение.

Не удивляйтесь, если встречная машина вам мигнет, словно в России, — так финны последнее время стали предупреждать друг друга об опасности (авария, опять же олени или редкий дорожный патруль). О нечастых камерах на дорогах здесь предупреждают официальные знаки, радар-детекторы в видеорегистраторах и антирадары в Финляндии запрещены. У въезжающих сюда российских водителей отнимают их по две тысячи штук в год (и штрафуют за это). Но владельцы смартфонов уже знают про приложения, предупреждающие о полицейских камерах на дорогах разных стран.

Один из плюсов небольшого числа машин на такой территории — парковка не везде платная. В центре Хельсинки, особенно на многочисленных подземных паркингах, с вас могут содрать и 8 евро в час, но в отдаленных кварталах и в небольших городах (а их в стране большинство) можно парковаться задаром. Бесплатная парковка часто ограничена по продолжительности, и — тогда нужно положить под стекло специальный знак с временем начала парковки.

Если в Лондоне или в Копенгагене в случае нарушения вам выпишут штраф практически мгновенно (словно кто-то караулит за углом), то в Хельсинки, да и по всей Финляндии штрафуют не всегда. Не то чтобы жалеют — просто сил не хватает, я думаю. Да и невыгодно бегать и проверять, когда машин так мало. Вот и продолжайте в том же духе, дорогие мои. От лица всех автовладельцев и от себя лично говорю вам спасибо.

«Бумажка» по-фински «lappu», и контролеров, все-таки выписывающих эти неприятные бумажки, насмешливо зовут «lappuliisa» и «lappulauri» (по-русски это что-то вроде «Катя-контролерша» и «Коля-контролер»).

Некоторые парковки принадлежат не муниципалитетам, а частным компаниям, и я встречал людей, которые не оплачивали штраф именно потому, что выписала его не полиция. Правда, люди жили в Финляндии, а не приезжали сюда по визе (такие без уплаты штрафа рискуют визу потерять). Так вот, некоторые не платили за парковки частным компаниям, случаев таких было много, ситуация несколько лет была спорной, правоведы тоже призывали не платить, но в прошлом году одна частная компания таки выиграла дело о штрафе в 40 евро в Верховном суде. Так что теперь лучше не рисковать и оплатить штраф. Это вам не Германия, никаких 5 или 15 евро — сразу 80. Но с другой стороны, и не Норвегия, где однажды штраф у меня был 126 евро.

Цены на топливо оставляем без комментариев (финский 95-й бензин в феврале 2015 года — примерно 1,4 евро, дизель — 1,3), но всем понятно, почему финны, живущие рядом с российской границей, ездят к нам заправляться.

Как и Германия, Финляндия — это редкая для Европы страна без платных дорог, но в сравнении с немцами финны проигрывают во всем. Автосервисная инфраструктура здесь заметно слабее и при этом дороже. Многие заправки закрываются на ночь. Услуг на заправке и на автомойке меньше, при этом цены на них в полтора-два раза выше. Живущий здесь иностранец, откуда бы он ни был, обязательно признается, что обслуживание автомобиля обходится ему шокирующе дорого. «У меня на „Мерседесе А160“ компьютер говорит: нужно пройти какое-то регулярное техобслуживание, — рассказывает знакомый владелец новенького „мерса“. — Я приехал, мне поменяли масло, больше ничего, и взяли 250 евро. А все потому, что это единственная фирма, которая обслуживает „Мерседесы“». Маленький рынок и монополизм, ничего личного.

Но моя «любимая» транспортная тема в Финляндии — такси. Вот где становится ясно, что автомобиль — это роскошь! Звонок в службу заказа — платный. Тариф зависит от числа пассажиров. За посадку 6 евро, но бывает и больше: как-то ночью счетчик в заказанном мной такси начал работать с 15 евро. Все машины принимают карточки, для них часто выделены полосы в городе, скорость получается нормальная, но суммы набегают до смешного большие.

В прошлом году в Финляндию пришел уже всемирно известный сервис Uber, но у меня пока не получилось заказать у них такси — машин просто не оказывается рядом, расстояния здесь большие. Традиционных служб совсем немного, в них нельзя заказать такси заранее, к определенному времени. Заказы принимают «на сейчас» — из-за этого в праздники и вечером в выходные до них невозможно дозвониться. Именно из-за такси я однажды откровенно опозорился перед боссом.

В 2007 году у нас родилась дочка и я был в неофициальном декретном отпуске — на работе мне разрешили пробыть с семьей целый месяц. Как раз в этот момент в Хельсинки прилетела моя тогдашняя начальница Татьяна Миткова с коллегой. Они заехали к нам с подарками для новорожденной и после чая собрались возвращаться в отель. «Сейчас будет такси», — расслабленно гарантировал я. Позвонил, заказ приняли, вот-вот будет. Ждем десять, пятнадцать минут. Звоню еще раз. Служба такси уверяет, что машина выехала. Что тут скажешь? В России это знакомая ситуация, но в Финляндии я столкнулся с ней впервые, и надо же, именно с дорогими гостями. Мы еще подождали, образ пунктуальной Финляндии рассеивался с каждой минутой, а моя начальница, конечно, опаздывала на какое-то мероприятие (она была здесь в командировке). Когда через полчаса нам снова сказали «подождать», Татьяна процедила: «Везет как утопленникам», — и я плюнул на такси, повез их на своей машине в центр города, где мы еще долго стояли на каждом светофоре.

В неморозное время года в Финляндии немного ездят на велосипедах, и велодорожки кое-где проложили, но этот поток не сравнить ни с немецким, ни тем более с датским и голландским. Если не считать молодую двухколесную культуру, остается общественный транспорт. Им финны довольны, но рассчитывать на него нужно с оговорками. Да, с помощью Интернета можно построить маршрут на любом транспорте по всей стране (www.matka.fi) и в отдельных населенных пунктах (в Хельсинки www.reittiopas.fi, в других городах свои сайты). В Хельсинки даже есть метро (одна веточка), автобусы и трамваи ходят по расписанию. Но весь этот транспорт весьма недешев. Проездной на все виды транспорта на месяц в столичном регионе — около 100 евро. Действующий один час билет на любой транспорт внутри Хельсинки стоит 1,95 евро. Мне от своего финского дома до центра Хельсинки ехать 15 минут, но официально это уже междугородняя поездка и часовой автобусный билет обходится в 3,65 евро.

И ходит транспорт нечасто — бывают автобусы раз в полчаса, в выходные интервалы могут быть и час, ночью ничего не ходит. «В Петрозаводске, в Кировске почаще ходят автобусы, — сравнивает свой российский опыт с финским студентка Ольга Евдонина, которая учится здесь в провинциальном вузе, а заодно подрабатывает на практике. — Автобус у нас там намного дешевле и маршрутки постоянно ходят, каждые пять минут. Здесь же автобус по будням ходит раз в час, по выходным еще реже. И до остановки полчаса пешком. Далековато. Если работать в вечернюю смену, то либо заканчивать раньше и уезжать автобусом в 9 вечера, либо уже в 5 утра».

Финские жилые кварталы состоят из невысоких, редко стоящих домов. За исключением центра, офисные здания и прочие постройки тоже словно размазываются по карте тонким слоем. Отовсюду нужно добираться — среднестатистический житель Финляндии едет из дома на работу 14 км. Но большие интервалы между рейсами городских автобусов финнов только дисциплинируют: как обычно, надо все продумать, просчитать заранее — и всё пройдет по плану.

Железная дорога здесь той же колеи, что и в России, строить ее начали во времена Российской империи и переделывать при независимости не стали. По единой колее оказалось несложно запустить скоростной «Аллегро». Он ходит сейчас из Санкт-Петербурга в Хельсинки и обратно четыре раза в день. Пользуются им в основном россияне, их большинство среди 450 тысяч ежегодных пассажиров. Финны ездят в Россию намного реже, чем наши в Финляндию — тут реклама железнодорожного транспорта поможет мало, дело в отношении к стране (подробнее поговорим об этом в главе «Соседи»).

Высокоскоростных поездов (250 км/ч и выше) в Финляндии нет, самые быстрые разгоняются до скорости «Аллегро» — 200 км/ч или чуть больше. Двухэтажные поезда с электрическими розетками, вай-фай, игровыми зонами для детей — все это в стандартном наборе. Доехать из Хельсинки в другие крупные города — Турку и Тампере — можно почти за одинаковую цену, около 30 евро (при покупке заранее хватит и 10 евро). Расстояния 160 и 180 км поезд преодолевает за 2 часа или немного быстрее. Самое далекое путешествие по железной дороге — из Хельсинки в Рованиеми, в гости к Йоулупукки, туда ехать 9 часов. Стоить это может 100 евро, а может 26, смотря когда покупать билет и на какие места.

Намного меньше, чем поезд, стоят междугородние автобусы — они ходят в южной половине страны, и, например, билет на рейс из Хельсинки в те же самые крупные города (Турку и Тампере) может стоить 2 евро. Ну или 6. Если смотреть на соотношение «цена за расстояние», эти автобусы — самый дешевый финский транспорт.

На автобусе придется ехать и в аэропорт, даже в столичный. Хельсинки — редкая европейская столица, из которой до аэропорта нельзя добраться на аэроэкспрессе. Где еще авиапассажиру придется с чемоданами залезать в автобус? Прага, Рига, Киев… Здесь надеются, что Хельсинки скоро вычеркнет себя из этого списка и пассажиры поедут из аэропорта в центр города на поезде. Железную дорогу строят давно, дедлайн 2014 года сорвали, следующее обещание — 2015 год.

По воздуху организовано главное пассажирское сообщение Финляндии с миром, не считая неспешных морских круизов по Балтике. Трудно забыть дерзкие цены компании «Эйр Берлин», которая в нулевые годы пыталась завоевать сердца финских пассажиров и предлагала летать из Хельсинки в Берлин меньше чем за 30 евро. Весь город был увешан рекламными плакатами… Все это в прошлом, низкобюджетные внутриевропейские тарифы в Финляндии не прижились — ни за 30, ни за 60 евро отсюда никуда не улетишь. Цены на полеты в главные европейские аэропорты из главного аэропорта Финляндии — Хельсинки — примерно как из Москвы и немного дешевле, чем из Питера.

Но что если связать Финляндию с Эстонией туннелем под Балтикой и избавиться от необходимости возить товары и пассажиров морем или по воздуху? Неужели Финляндия перестанет быть страной-островом? Идею строительства такого туннеля для поездов и машин периодически упоминают в Европе, но всерьез ее никто не обсуждает. Невероятно дорогой 50-километровый подводный туннель был бы длиннее туннеля под Ла-Маншем, который соединяет, между прочим, Францию с Великобританией. Где в Эстонии и в Финляндии взять столько товаров и пассажиров, чтобы туннель когда-нибудь окупился?

Нет, уж скорее Финляндия построит железнодорожную ветку за Полярным кругом, на север от Рованиеми, и дотянется до норвежских портов Тромсе и Киркенес. Такой маршрут был бы для Финляндии стратегическим, помог бы использовать потенциал северных территорий и обеспечил бы стране новый доступ к Арктическому побережью (тот, что был у нее в первой половине XX века, по результатам Второй Мировой отошел СССР). Идею выхода к Северному Ледовитому океану по территории объединенной Европы давно обсуждали финские бизнесмены, а недавно ее поддержало правительство. Осталось уговорить норвежцев и найти деньги на строительство.

Здоровье нации

Приболел ребенок. Нужно к врачу.

— Звони в Пиккуятти! — говорит жена (Pikkujätti — одна из частных детских клиник).

— Слушай, почему к платному? — удивляюсь я. — Финляндия страна бесплатной медицины, на весь мир трубят!

— Да ну, там очереди.

Итак, в Финляндии есть платная медицина. А бесплатной нет, это я пал жертвой пропаганды о финском социализме. Просто счета за услуги государственной медицины очень низкие.

Граждане Финляндии и официально находящиеся здесь иностранцы пользуются обязательным медицинским страхованием. С карточкой медстраховки все максимально просто: показываешь ее в регистратуре и все скидки рассчитываются автоматически. Это заметно проще, чем у немцев, где мне приходилось после визита к врачу подолгу заполнять разнообразные бумаги на возмещение медицинских расходов. Зато немцы часто полностью возмещают расходы на частного врача, а финны нет.

Обязательная финская медстраховка почти целиком оплачивает услуги государственной медицины (заплатите совсем крохотный процент, бывает, всего 10–20 евро), а счет от частного врача она почти и не уменьшит. Как и в России, в довесок к обязательному страхованию финны оформляют частные медицинские страховки. У нас в семье такая страховка возмещает расходы, если в течение года они превышают 100 евро на человека. Частные страховки есть у 40 % финских детей — вот тебе и бесплатная медицина.

Так что сходили мы в тот раз в Пиккуятти. Мило поговорили с врачом, который все объяснил и даже распечатал мне описание болезни ребенка из англоязычной Википедии. Выяснили, что ничего страшного, и заплатили как раз евро сто.

Если вы иностранец без здешней регистрации — за медицинское обслуживание в любом случае сдерут три шкуры. Одна моя знакомая из России оказалась в Финляндии в особой ситуации, когда физически она была здесь, но юридически это еще не было оформлено: «Я попала в больницу, когда еще не была включена в государственную систему. Уровень помощи был очень высокий, я вышла из больницы буквально через 12 часов — но счет был порядка 1000 евро».

Чтобы избежать таких сюрпризов, с наших туристов при оформлении шенгенской визы и требуют медицинскую страховку. Другое дело — возместит ли все расходы российская компания. Когда я приезжал в Финляндию по визе, иногда срочно обращался к врачу, и Ингосстрах потом меня не подводил, но речь шла о небольших суммах. Запланированное заранее медицинское обслуживание страховка туриста не предусматривала. Счет шел на сотни и тысячи евро, я оплачивал его сам.

Как раз поэтому финны очень заинтересованы в дорогих гостях с востока. При участии своего Министерства занятости и экономического развития (здесь же без государства никак) они разработали программу продвижения своей медицины специально для клиентов из России (www.finlandcare.ru), но большинство наших туристов находят здешние услуги слишком дорогими. Для обеспеченных жителей европейской России до сих пор если уж лечиться за рубежом — то в Германии или в Израиле.

Поэтому вернусь к услугам для тех, кто тут «прописан». Я ходил к врачу и в частные центры, и в государственные, и сам, и с ребенком. Могу сравнить.

Итак, звоню утром в ближайшую поликлинику. Там автоответчик, предлагает выбрать язык общения: финский, шведский или английский. «Введите свой номер телефона». Оставляю номер мобильного. «Вам перезвонят в такое-то время», — обещает мне голос. И действительно тем же утром перезванивает уже живой человек, предлагает время приема на сегодня.

Но можно и без звонка прийти. Тогда первым делом, нажав на кнопочку автомата в коридоре, берете номер очереди и садитесь у кабинета в коридоре. Это, по сути дела, и не консультация, а регистрация с помощью медсестры. Загорается лампочка, заходите, коротко рассказываете «на что жалуетесь» — и либо вам объяснят, как нужно справиться с этой несерьезной проблемой, либо запишут на прием к специалисту.

И вот тот, настоящий прием, могут назначить сразу, а могут и нет. Приходили записаться в 10 утра, а прием назначают на 15.30 — сидеть в поликлинике все это время? Все планы на день к черту, конечно. Приходите второй раз в назначенное время, тогда уже знаете фамилию врача, садитесь у нужного кабинета. Это назначенное время очень условно — однажды я пришел минут на десять раньше и выяснил, что очереди вообще нет, меня приняли сходу. А с дочкой как-то прождали полтора часа после назначенного. У кабинета никто здесь не спрашивает «последнего» и не получает номер очереди. Никто не заходит к врачу без спроса — не принято и не примут.

Сидишь и ждешь. И замечаешь, что иммигрантов тут побольше, чем на улице. В этой очереди со смартфонами играют, а вот с ноутбуком не работают. В государственные поликлиники действительно идут те, кто победнее (и кто меньше занят), а часть финнов предпочитают частные медцентры — никаких двойных визитов к врачу и полуторачасовых ожиданий там нет.

Но куда бы вы ни пришли, поначалу это выглядит одинаково: врач выходит из кабинета и называет вашу фамилию. Подходите, вам жмут руку — обязательная часть этикета — и приглашают в кабинет. Доктор может быть и без белого халата, у педиатра наверняка будут игрушки, ребенок может поиграть, пока взрослые говорят. Все время приема, обследования, лечения врач не только совершает какие-то профессиональные действия, он с вами говорит. О каждом действии предупреждает, каждый шаг объясняет. Любой поход к врачу словно наглядная лекция.

Все финские медики, с которыми я общался, хорошо говорили по-английски и знали термины в своей области (английский — явно часть профессионального образования). Врачи — самые высокооплачиваемые работники в стране, элита общества, неважно, работают они в частном секторе или нет.

Важная деталь организации процесса: завершая лечение, на новый прием приходить не нужно. Врач, прописавший курс (таблетки, процедуры, анализы), позвонит вам. Вы либо подтвердите, что все в порядке, либо договоритесь о новом приеме. Срок нетрудоспособности врач прогнозирует на первой встрече и выдает больничный лист сразу. Если вы за это время не выздоровеете, опять же идти на прием не обязательно, можно созвониться с врачом. Если что, новый документ врач пришлет факсом или электронной почтой.

На интернет-форумах русскоязычных жителей Финляндии я встречал самые разные жалобы и даже предложения выбирать российскую систему вместо государственной финской. Такого я не посоветую, но частная медицина в Финляндии явно делает деньги не только на нежелании людей сидеть в очередях.

Прихожу как-то к зубному, меня осматривают и говорят: «О, это вам в частную клинику!» Очевидно, в каких-то случаях приходится решать пациенту, когда-то техника у частников поновее или нужно просто выучиться ждать, а некоторые услуги как «премиум»-класс можно получить только в частных клиниках. Но здесь нет кричащего разделения на медицину «для бедных» и «для богатых».

«Мне предложили компьютерную томографию в частной клинике за 550 евро в течение 24 часов, — рассказывает иностранец, сам выяснявший особенности финской системы. — Я все-таки обратился в государственную и получил то же самое за семь евро, но через неделю». Вот и решай, что важнее и всегда ли можно позволить себе ждать. Слышу другую историю: «Два дня лечился в государственной больнице без ночевки. Две процедуры и две консультации с врачами обошлись мне всего в сто евро».

К разбросу цен на рынке финны не привыкли, и люди с удивлением выясняют, что, скажем, цены на магнитно-резонансную томографию в частных клиниках разных городов отличаются на сотни евро. Раньше никто и представить не мог, чтобы финны ездили лечиться за границу. «В Финляндии очень хорошая медицина», — скромно говорят здесь. Но в последние годы финны зачастили к врачам в Эстонию — потому что у эстонцев дешевле, а не потому что лучше (тут патриотизм непререкаем).

Иностранным рецептам и лекарствам не очень доверяют. От американцев я слышал жалобы, что в Финляндии не купишь известные антидепрессанты (ни Prozac, ни Zoloft) — а местные не такие действенные. Русские выясняли, что некоторые лекарства, продающиеся в России просто так, тут можно купить только по рецепту, причем рецепт от российского врача в аптеке не принимают. Нужно записываться на прием к местному врачу, покупать местные аналоги знакомых препаратов.

«Медицина — это то, чем финны очень довольны. Это то, что здесь просто сияет», — формулирует мне свои впечатления шотландец Крейг Хьюстон. Со спортивной травмой ноги он оказался в финской больнице и рассмотрел изнутри всю систему от службы экстренной помощи до реабилитационных курсов.

Здесь не нужно приносить в больницу свои лекарства или еду, доплачивать врачу за специальную палату или за само лечение (к чему привыкли в России). Другое дело — так называемые «листы ожидания», эта проблема знакома в Европе многим. В Британии я наблюдал, как несрочную операцию в государственной клинике назначают, а в день проведения отменяют и переносят, а потом еще раз переносят. Эта проблема есть и у финнов, здесь можно несколько лет прождать, пока тебе сделают плановую операцию в государственной больнице.

Но как только попал туда — система обслуживает тебя на высоком уровне. Финансирование медицины регулярное, закупка оборудования не становится национальным пиар-проектом. В 2010 году бюджет потратил на здравоохранение 16 миллиардов евро (8,9 % от валового внутреннего продукта). Разделим 16 миллиардов на 5,4 миллиона финских жителей — получится почти 3 тысячи евро, что вполне стандартно для развитых стран Запада. На тысячу жителей в Финляндии приходится 2,9 врачей — это далеко не самая высокая цифра в мире: в Израиле — 3,4, в Германии — 3,8, в России — 4,3, а на Кубе вообще 6,7. Возможно, дело не всегда в количестве.

Обсудить, кто где лечился и где что дешевле, — допустимая тема разговора у финнов, но вам не будут рекомендовать способы лечения. Финляндия не та страна, где каждый считает, что разбирается в медицине. Нет здесь журналов «Вылечи себя сам» и телепрограмм «Здоровье», не в почете народная медицина, людей не стращают врачебными ошибками. В стране нет взаимной подозрительности, а к медикам особо высокая степень доверия.

Громким медицинским скандалом стало разоблачение лже-врача: мужчина отучился два года в США, а потом купил в России диплом за 10 тысяч долларов — и десять лет работал в Финляндии врачом. Тысячи пациентов испугались, что их лечили неправильно: «Нельзя работать врачом всего после двух лет учебы!» (базовое врачебно-медицинское образование занимает тут 6 лет, потом от 6 до 8 лет — специализация). У владельца поддельного диплома немедленно приостановили лицензию и конфисковали личное имущество на 600 тысяч евро, журналистское расследование на горячую тему назвали «репортажем года».

Неприятная частная история бросала тень на всю систему: как доверять своему врачу, если где-то какой-то врач оказался ненастоящим? Репутация высокопрофессионального и высокооплачиваемого отечественного медика оказалась под угрозой — вот что обсуждали и пережевывали снова и снова.

В финском отношении к здоровью важна массовость. Если помнить про «страну-компанию», скажу даже — корпоративность. Охватить всех. Сделать так, чтобы каждого касалось. То, что здешние медики просвещают людей, — неудивительно. Но то, что им все верят и не сомневаются, — вот это для нас непривычно. «Так считают финские врачи», — использовали в споре со мной железобетонный аргумент.

Профессиональные мнения из-за границы финнам интересны, но не более того. «Британские ученые доказали…» по-фински и звучит подозрительно. «А наши ученые что на это ответили?» — отзовутся финны. Потом они прочитают в главной газете мнение своих экспертов — и поверят им. Общественное мнение в странах северной Европы вообще похоже на рыбок в море, — такое встречал я сравнение в иностранной прессе. Двигаясь косяком, все вместе еще могут резко изменить направление, но чтобы один оторвался от коллектива — ни за что. Это я совсем не обязательно про охрану здоровья.

Итак, всеобщий охват. В женско-детских консультациях проводят бесплатную вакцинацию всех детей. В каждой школе, конечно, есть врач. Пусть о таких дежурных врачах дети и отзываются по-разному («он не каждый день работает», «как ни придем — ее нету»), но минимальное медицинское просвещение родителей и детей врач обеспечивает, в начале года обязательно рассказывает про особенности возраста, как организовать питание и сколько нужно ребенку спать (10 часов). Потом еще проводят совместную профилактическую встречу каждого школьника с таким врачом и родителями.

Как только у младенца прорезываются зубы, здешние стоматологи рекомендуют их чистить. В магазине зубные пасты начинаются с пометки «0–2» (это возраст пользователя), еще бывает «2–4», «5–7», «7–13», а потом уже пасты для взрослых. О том, как часто ребенок чистит зубы, стоматолог спрашивает на регулярных бесплатных консультациях. Последний раз я ходил на такой осмотр с сыном меньше года назад: врач его осмотрела, посоветовала чистить зубы подольше (нужно 2 минуты, вот и считайте) и объяснила почему — не пугая, но в деталях. Посоветовала пасту и щетку (говорит, что обоим детям лучше электрическая, но моим пока вибрация такой щетки неприятна, чистят простыми — после завтрака и перед сном).

Среди общенациональных медицинских программ отмечу еще скрининг отдельных видов рака. Он бесплатный. На обследование молочной железы приглашают женщин 50–69 лет, а выявление рака шейки матки предназначено для женщин 30–60 лет. Для мужчин и женщин в возрасте от 60 до 69 лет есть добровольная программа скрининга рака прямой кишки. Это одни из самых распространенных видов рака в стране — и финнам удалось понизить по ним смертность.

Почти пятая часть женщин и примерно четверть мужчин в Финляндии ежедневно курят, и уменьшить эти цифры призвано одно из самых жестких антикурительных законодательств в мире. Сигареты в магазине не видны (кассир достает их по требованию из глухого контейнера на кассе); если в машине есть несовершеннолетние — курить там запрещено; за продажу сигарет несовершеннолетним штрафуют и даже могут посадить. Запрет на курение, как и в России, действует на рабочих местах и в местах общественного питания, а из особенных запретов тут есть запрет на курение рядом со зданиями школ и медицинских центров и на концертах на открытом воздухе.

Здоровый образ жизни как-то не вяжется с имиджем пьющих финнов. О здешнем отношении к выпивке расскажу в отдельной главе, а здесь только замечу: одно другому не мешает. Да, это пьющая нация — и да, эта нация очень озабочена своим здоровьем. Заниматься физкультурой не то чтобы модно — это нормально, это не выглядит странно. Не только дети ходят в спортивные секции — многие из моих знакомых поддерживают форму в фитнес-клубах, на каких-нибудь танцах или занятиях йогой.

Пенсионеры играют в гольф или прогуливаются на природе со специальными палками типа лыжных (практикуют «скандинавскую ходьбу»). А как выпадет снег, где-нибудь рядом с жилыми домиками всегда заметишь лыжню. В феврале народ массово едет на несколько дней на природу ходить на лыжах, в школе лыжи — обязательная часть физкультурной программы, февральские каникулы называются «лыжными».

Очень часто детей отдают в секцию плавания. Это считают частью взросления — так же, как потом получить права на вождение машины. Публичных бассейнов хватает, вход взрослому 5 евро, ребенку 2,5 евро. Я говорю не про аквапарки, куда зазывают туристов, а именно про бассейны — обыкновенные, но многофункциональные.

Туда ходят люди всех возрастов: в лягушатнике возятся малыши; в бассейне чуть поглубже проводят занятия для младших школьников; неглубокий теплый бассейн временами занят организованной группой родителей с грудничками; в обыкновенном 25-метровом всегда бегают в воде пенсионеры (натурально бегают, словно трусцой, но в воде); после закрытия бассейна для массовой публики, поздно вечером там практикуются молодые дайверы с аквалангами.

Если мама пришла в бассейн без папы, а с нею маленький сын (или наоборот, папа с дочерью) — они вместе идут в соответствующую раздевалку для взрослых. Скажем, маленькая голая девочка с голым папой в мужском душе и в непременной сауне никого не смущают. В сауну — только без плавок. Шапочка в бассейне необязательна. В пляжных шортах не пустят (они же шорты — мало ли где вы в них до сих пор ходили, и вдруг у вас что-нибудь из кармана выпадет). Если вышел к бассейну сухой — обязательно к тебе подойдет местный работник (они все время там ходят) и напомнит, что прежде нужно помыться в душе.

Рядом с каждой дорожкой бассейна стоит табличка, указывающая, кто здесь плавает. При мне в неприятную ситуацию в бассейне попали русские туристы. Дело в том, что дорожки делят не на брасс-кроль-баттерфляй, а скорее по скорости: быстрые пловцы, нормальные и «водные бегуны». Наши расслабленные туристы случайно зашли туда, где плавают быстро. Пока они там не спеша передвигались, их не раз обогнали (что было неудобно и тем, и другим), потом они долго тусовались у бортика, закрывая его для тех, кто привык лишь коснуться, перевернуться и плыть в обратную сторону. И главное — они чувствовали, что что-то не так, и явно недоумевали. Будете в финском бассейне — почитайте объявления на стенах (их часто пишут и по-русски) и присмотритесь к тому, как на какой дорожке плавают.

Умножьте одержимость здоровым образом жизни на одержимость чистотой — и вы получите финское отношение к быту. «Все с дезинфицирующими салфетками. Очень озабочены все, помешаны на чистоте. Вероятно, из-за этого и иммунитет невысокий», — рассуждает знакомый экспат.

Финской суперчистотой некоторые здешние ученые пытаются объяснить тот факт, что наиболее распространенное национальное заболевание — сахарный диабет (от него страдает полмиллиона финнов, это почти 10 % населения). По диабету первого типа Финляндия — абсолютный мировой лидер.

Еще больше с чистотой связывают растущую частоту аллергических заболеваний. Порой аллергию и не считают болезнью, не стоит излишне эмоционально реагировать на такую новость или сильно сочувствовать. Кажется, что аллергия есть у всех, но некоторые об этом еще не знают. Аллергия на пыль, на пыльцу, на плесень, на кошек, на собак, на лекарства, на еду… Строительные компании рекламируют «идеальные дома для аллергика». Захожу в только что открывшийся китайский ресторанчик — подходит волнующаяся официантка и, подавая меню, первым делом спрашивает: «У вас какая аллергия?»

В супермаркетах — отдельные полки для тех, кому нужны продукты без лактозы, без глютена, без того и без сего. Готовка еды для компании гостей всегда начинается с опроса: кому что нельзя? В садике на кухне обычно висят списки детей: этим готовить без лактозы, этому без орехов, а этой нельзя бананы.

Разговоров об этом вокруг так много и среди взрослых, и среди детей, что дочь, когда была совсем маленькой, однажды в плохом настроении заявила: «Не целуй меня! У меня на поцелуи аллергия!»

Пожилые

Они есть. Они заметны. Этим Финляндия не отличается от остальной Европы — этим Европа вместе с Финляндией скорее отличается от нас. Пенсионеры за столиком в кафе. Пенсионеры в очереди в коммерческом банке. В недешевом магазине. У туристической достопримечательности. Да, это самый явный пример: группы пенсионеров, шумно выходящих из автобуса, видел каждый турист в Европе. Что в Испании, что в Финляндии они выглядят похоже, разве что северные пожилые туристы ведут себя потише.

На кассе финского супермаркета бабушка может задержать очередь, но только потому, что долго достает из кошелька банковскую карточку VISA или MasterCard. Я как-то зазевался в торговом зале, рассматривая продукты на полках, смотрю — нет моей тележки! А рядом стоит другая, брошенная, и в ней продукты, но не мои. Я предположил, что кто-то перепутал тележки и ушел с моей. Побежал по супермаркету, в лабиринте между полок, и скоро нашел ковыляющего деда, который разглядывал ценники и не замечал, что везет уже мои продукты. Я обратился к нему (сносно говорит по-английски), он извинился, мы смеясь поменялись тележками.

Пенсионеров в Финляндии 28 % от общего числа населения, их присутствие заметно повсюду, не только в транспорте и поликлинике. Официальный пенсионный возраст у женщин — 65 лет, у мужчин между 63 и 68 годами (тут гибкая система в зависимости от года рождения). Но финны сами решают, когда им уходить на пенсию. Кто-то продолжает работать и после наступления этого самого пенсионного возраста, а кто-то уходит раньше: в среднем прекращают работу в 61 год, за несколько лет до наступления пенсионного возраста. Это потому, что пенсионных выплат в Финляндии не одна, а несколько — и самая важная зависит не от государства, а от человека. Можно самому решить, когда ты начнешь ею пользоваться.

Эту главную пенсию называют «трудовой», ее, как говорится, своим горбом зарабатывают. Человек накапливает для нее деньги в течение всей карьеры, регулярно перечисляя взносы в выбранный пенсионный фонд. Такие фонды — главная финская кубышка, они являются крупнейшими инвесторами страны, вкладов там на 150 миллиардов евро.

«Трудовую пенсию» получает большинство, но если сумма выходит слишком маленькой или ее вовсе нет, государство добавляет человеку, уже достигшему пенсионного возраста, «народную пенсию», подтягивает его до среднего уровня по стране.

Листаю русскоязычную брошюру, выпущенную в 2013 году здешним собесом (www.kela.fi). В ней популярно объясняют, сколько могут получать финские пенсионеры — например, дядя Калле и тетя Кайса: «Калле и Кайса женаты. Калле получает трудовую пенсию 1200 евро в месяц. Народной пенсии он не получает. Кайса долгое время сидела с детьми дома. Ее трудовая пенсия — 400 евро в месяц, а также народная пенсия 387 евро в месяц. Общий размер пенсии супругов — 1987 евро в месяц».

Жена из этого примера не случайно получает меньше, чем муж. Средняя женская пенсия в Финляндии действительно ниже мужской, причем прилично — на 35 %, — и тут никакие разговоры об эмансипации не помогут. Все чистая математика: сумма пенсионной выплаты зависит от стажа и от дохода, а у мужчин и то, и другое до сих пор заметно больше. В 2013 году средняя пенсия финна была 1760 евро в месяц, финнки — 1376 евро.

Маленькие пенсии финских пенсионерок тянут всю страну назад в мировых рейтингах благосостояния пожилых людей. Пожилые жители Финляндии самые бедные по сравнению с соседями по северной Европе, отстают они в этом и от британцев, и от американцев. Пенсия 1376 евро в месяц по меркам лидирующих стран — это слишком мало.

Но есть в Финляндии пенсия еще меньше — «гарантийная». Ее получают совсем немногие — нетрудоспособные иммигранты и пожилые иммигранты, в возрасте 65 лет и старше, прожившие здесь хотя бы 3 года. Задача такой пенсии — обеспечить человека совсем уж минимальными деньгами (730 евро в месяц). Их на жизнь хватает с большим трудом. В очередях за бесплатной едой здесь всегда есть пенсионеры. Необязательно русскоязычные, хотя и они тоже.

Важная подробность: все суммы, которые я до сих пор называл — «грязные», это пенсия-брутто. На руки финны получают меньше, потому что с пенсии они платят налоги. «Чистый» пенсионерский доход тут все равно побольше, чем у многих пенсионеров в Европе, но — еще раз напомню — цены в стране заметно выше среднеевропейских. По покупательной способности гораздо более низкая пенсия в Греции ничем не хуже финской.

Бесплатно в общественном транспорте пенсионеры не ездят. Билет на самолет и на поезд покупают со скидкой, и в спортивные центры им вход дешевле (среди пенсионеров немало физкультурников).

Русскоязычных жителей Финляндии сейчас 66 тысяч, из них больше половины переехали после развала СССР. В России у многих остались родители-пенсионеры, и кажется естественным перевезти их теперь к себе. «Ну что вы там одни, кто за вами ухаживать будет?» И ровно в такой ситуации несколько лет назад выяснилась любопытная финская подробность: родители взрослых детей не считаются их близкими родственниками. Несовершеннолетние дети — близкие, и супруги близкие, и партнеры в гражданском браке тоже. И те, и другие, и третьи могут получить разрешение на пребывание в Финляндии на основании «семейных связей». «Русская жена» — это же отдельное явление в Европе, многие россиянки оказались тут, именно выйдя замуж за финнов. Итак, жену перевезти можно, а пожилую маму — нет.

Эти подробности стали понятны многим во время обсуждения в прессе «дела бабушек». В 2010 году о них говорила вся страна, их было двое — русская Ирина Антонова и египтянка Эвелин Фадаель. Друг с другом они знакомы не были, но ситуации у них оказались похожими. У обеих было очень слабое здоровье, их дети настаивали, что на родине у этих женщин не осталось родни и ухаживать за ними некому. Но финские власти объясняли, что закон не позволяет привозить сюда неблизких родственников. Туристом, в гости — да. Жить — нет.

При этом многие публично признавали, что это нехорошо, что должен быть гуманизм, что нельзя человека депортировать туда, где у него не осталось родственников. Правда, там осталось государство, которое должно заботиться о пожилых, оговаривались финны. Президент Высшего административного суда вне всяких правил рекомендовал финской полиции не спешить с депортацией бабушек, премьер-министр обещал ради таких случаев изменить закон… Дела попали в Европейский суд по правам человека, египтянке даже успели разрешить остаться, а русскую бабушку дочь не без помощи вмешавшихся российских властей поместила в дом по уходу за пожилыми в России, недалеко от финской границы.

Но обе бабушки вскоре скончались, в Финляндии на выборах победила другая партия, премьером стал другой политик… Никакие правила так и не изменили. Похожая история с российской бабушкой в 2014 году уже никого так не волновала. Пожилые родители по-прежнему своим детям по-фински — не родня. Не близкая родня, во всяком случае.

Журналист Константин Ранке много писал о «деле бабушек» и мы обсуждаем с ним, что показали те события, как они объясняют менталитет финнов. Дело ведь не в иммигрантах, а в здешнем статусе пожилого человека. Даже больше — в отношениях финского государства и личности. «Это удивительная вещь, — рассуждает Ранке. — С одной стороны, способность финнов сплачиваться из отдельных частей в монолит. А с другой стороны, каждый сам по себе. И только государство сверху». В России человек привык ощущать персональную ответственность за членов своей семьи. Помогать близким — это долг, а иначе «кто в старости подаст стакан воды»? Поэтому мы часто не понимаем логику финнов, которые предоставляют государству право вмешиваться в отношения поколений — родителей и маленького ребенка или престарелых родителей и взрослых детей.

Ранке находит аналог нашей традиции на юге Европы: «Испания, Италия в этом смысле очень близки русскому менталитету. Когда я жил в Испании, я поселился в доме, где жили 4 поколения людей, не считая пятого, младенца. И там, извините, дочка-внучка проводит время на крыше с молодым человеком, потом поправляется, бежит: „У меня дедушка!“ Дедушка сидит, улыбается, ему 90 с лишним лет. Она отвозит его пописать, все сменила, посадила и побежала обратно наверх. Они вместе живут все как в улье. Там невозможно бросить, оставить где-то старика. И ребенок — это их ребенок. А здесь идея государства очень важна. Здесь государство больше, чем в Испании или в России».

Я разговариваю с пожилой финнкой, матерью троих взрослых детей. Ее мужу несколько лет назад поставили диагноз «болезнь Альцгеймера».

Все дети давно переженились — живут в том же городе, но в своих квартирах. Кто и как будет ухаживать за больным?

Врач объявляет, что человеку на этой стадии нужен постоянный уход. Ни на минуту его нельзя оставить одного. Жена советуется с социальной службой и оформляет себе статус попечителя (и месячную зарплату в 500 евро). Теперь ухаживать за мужем — это ее работа. Работа фактически круглосуточная — муж часто просыпается посреди ночи, он может забыть, где туалет, он часто порывается уйти из дома в какую-то воображаемую командировку…

А дети живут своей жизнью. У них свои дети, работа, заехать в гости они готовы, но переезжать к родителям даже на время никто не собирается, да и у родителей свой стиль жизни, своя сложившаяся диета, расписание дел (все по расписанию, а как же). При этом быть рядом с таким больным непросто: физически он крепок, говорит много, требует внимания, задает вопросы, рваной логики в своих словах не замечает. На женщину временами смотреть жалко — невыспавшаяся, уставшая, а она ведь и сама уже пенсионерка, за ней бы кто поухаживал.

В соцслужбе ей рассказывают об особой системе, которая работает в Финляндии. Мужа можно оставить в специальном пансионате по уходу за такими больными, а себе, получается, взять маленький отпуск. Наконец-то выспаться, отдохнуть, побыть с внуками, развеяться. При этом какая финская формулировка: «У меня будет время для самой себя».

Интервал такой помощи со стороны государства — одна неделя в месяц, и саму услугу называют поэтому «интервальным обслуживанием». В центре по уходу за больными деменцией у каждого своя комната, есть столовая и общий зал с креслами перед телевизором. На двери каждой комнаты — имя постояльца. Входные двери здесь открываются под контролем персонала (чтобы пациенты случайно не ушли), прогулки только во внутреннем дворике. С родными они созваниваются, как и все сейчас, по мобильному телефону.

Равно как и медицинские клиники, такие центры бывают государственные и частные. Я бывал и в тех, и в других — навещал со знакомыми их пожилых родственников. Во время коротких визитов я успевал увидеть в этих центрах немного и поэтому специально расспросил ту самую пенсионерку, которая раз в месяц отдает мужа на «интервальное обслуживание».

— Частные и государственные центры более-менее одинаковые или есть разница?

— Конечно, есть! Разница в подходе. В частном центре работники очень добрые, милые, с тобой говорят лучше… — убежденно говорит она.

— Скорее отель, чем больница? — допытываюсь я.

— Ну нет. Но все-таки…. Еда лучше. Там даже вино бывает на пятничном и субботнем ужине. И так хорошо все организовано!

Точно так же, как в больницах, деньги за услуги берут и в государственном, и в частном центре — но государственный стоит совсем копейки, а за неделю в частном платят полторы сотни евро. Да, дешевле, чем отель. И важно, что это неделя в месяц, а не постоянное проживание. Тогда цена могла бы вырасти и до шести тысяч евро в месяц.

Финны признают, что персонала в государственных центрах не хватает: на двух престарелых, которым нужен круглосуточный уход, должен быть один работник, но это правило часто не соблюдают. Да и сами центры придется строить еще: число больных разными формами деменции с годами растет. В ближайшие годы каждому четвертому финну в возрасте 75 лет и старше потребуется такой уход. Ожидаемая продолжительность жизни в Финляндии обычная для развитых стран Запада: у мужчин это 77,7 года, у женщин — 83,7.

Я рассказывал о том, как организован уход жены за мужем, а есть ведь и вариант, когда за одним родителем должны ухаживать дети. Как люди ведут себя в таких ситуациях? Тут дело не только в людях, но и в финской системе. И в менталитете.

Долгие годы специальный закон обязывал граждан Финляндии «при необходимости и по возможностям заботиться о своих родителях». В 1970 году эту обязанность отменили, при этом закон «О защите детей» приняли и он остается в силе. Получается, государство заставляет человека заботиться о своих маленьких детях, но не заставляет его заботиться о престарелых родителях. Какая важная область человеческих отношений не отрегулирована!

Только каждый пятый взрослый финн регулярно как-то помогает пожилым родителям. А родители и не обижаются — очень многие пожилые люди подчеркивают, что им нужно личное пространство, что они не хотят быть обузой для выросших детей. Даже среди 90-летних финнов более 80 % по-прежнему живут в своем жилье.

А что, если закрепить в законе обязанности по уходу за пожилыми родителями? Так предлагает профессор семейного права Урпо Кангас. Логика следующая: взрослые дети не обязаны ухаживать за родителями, но если у пенсионеров не хватает денег на оплату услуг, пусть дети оплатят уход за ними. Если не хотят — их можно лишить доли наследства, которую сейчас гарантирует закон. Тут надо понять правильно: речь не о наказании нерадивых взрослых детей, а о форме организации заботы о пожилых людях. Если наше государство всеобщего благосостояния, раз оно обо всех должно заботиться, вот пусть и заботится обо всех — и о юных, и о старых.

Но так думает человек с финским воспитанием. А для наших людей это какая-то формализация: пытаются измерить алгеброй любовь и заботу. Финны сами признают, что здешние русские их часто не понимают. Вот медсестра Урве Яаккола, работающая с престарелыми этническими финнами и иммигрантами — она не раз видела, что русский иммигрант не хочет отдавать маму ни в какой дом престарелых, да и сама мама предпочитает быть рядом с родней. И взрослые дети разрываются, и пытаются окружить маму заботой и уходом, а это все труднее. «Проблема в том, как сделать так, чтобы русскоязычные не чувствовали себя виноватыми в том, что у них не хватает времени, в том, что хочется устроить и свою жизнь».

А вот слышу другое очень финское мнение: «В каких-то вещах русскоязычным, возможно, следовало бы брать пример с финнов. Не следует забывать о себе и своем самочувствии».

То есть отдавать своих родителей государству и не расстраиваться. Государство поможет. Оно же все-таки няня.

Зима и лето

Сложное время года, полное непредвиденных проблем. Трудности в быту. Предостережения медиков. Когда все это случается в Финляндии? Конечно, летом.

Температура выше 25 градусов официально считается жарой. Выше 27 — сильной жарой. Пейте больше воды! Выходя на улицу, незащищенные участки тела мажьте специальным кремом! Не забывайте о головном уборе! Об этом вам летом прожужжат все уши. Хотя летом это назвать сложно. В начале августа уже прохладные дожди, туманы, желтеют листья — холодает на месяц раньше календарного финала.

«Организационно» лето и начинается не по календарю, а в двадцатых числах июня, с праздника Иванова дня, до этого никто не уходит в отпуск. Пять-шесть недель — это и есть финское лето. «Хорошего вам лета!» — желают финны друг другу в середине июня, а в начале августа уже спрашивают: «Ну как прошло ваше лето?»

От таких вопросов числа 5 августа веет северным холодом даже больше, чем из открытой форточки, за которой уже моросит дождик.

Территория страны немаленькая, Финляндия сильно вытянута с северного юга на северный север. Посмотрите на карту — на машине от Ханко до Утсйоки ехать почти столько же, сколько от Барселоны до Амстердама! Или от Краснодара до Москвы, кому что нравится.

Температуру по всей территории страны заметно смягчает Балтика, по сравнению с такими же широтами в Сибири или в Гренландии здесь всегда теплее, может и градусов на десять. Но про слово «жара» можно забыть, в этом отличие Финляндии от многих российских городов, где зимой тоже бывает холодно, но и летом все прогревается. И для европейцев, и для россиян вся туристическая реклама отсюда как раз про северное сияние и «зимнюю сказку».

В Финляндии я наконец-то понял фразу Пушкина о «карикатуре южных зим». Ну в самом деле, какое это лето, если средняя температура июля 18 градусов (в Хельсинки), или даже 15 (в Рованиеми). Как в анекдоте африканский студент писал письмо из Москвы: «Зеленой зимой здесь еще ничего, а вот белой совсем холодно».

Ни в какую летнюю жару тут не нужно пренебрегать запасной теплой одеждой. Курточка, свитерок, брючки всегда пригодятся. От части гардероба я в Финляндии отказался: практически не пользуюсь шортами (да, я с юга, я мерзну). При экстремальных местных температурах вроде +25 можно пофорсить, но чуть подует ветерок — вот и кончилось лето. В Финляндии почти везде рядом вода — море ли, озеро, — и вас всегда настигнет свежий бриз.

Умножьте привычку к преимущественно холодной погоде на упорядоченность образа жизни — получится финская летняя неожиданность. Бактерии размножаются в тепле с огромной скоростью! Еду в жаркую погоду нельзя оставлять на столе! За ранами и ссадинами нужно ухаживать более тщательно! Это я читаю рекомендации местного врача. Кажется, зачем сюда тепло приходит? Так хорошо было в прохладе.

«Июль» по-фински «heinakuu», буквально это означает «месяц сена». Но примерно эти же дни по-фински еще называют «matakuu» («гнилой месяц»). А все потому, что в это время легко портятся продукты. Гнилой месяц. Это ж надо так выразиться. В этом слове — и финская любовь к чистоте, и практичность, и сложившаяся островная картина мира.

Как-то в июле теплая погода стояла достаточно долго, не прерываясь сильными дождями, и изнемогающие от постоянной температуры «под двадцать пять» финские знакомые спросили меня: «А что, Андрей, у тебя в Нальчике так часто бывает?» Я не стал пугать людей, что летом ниже тридцати в Нальчике обычно под вечер. Просто кивнул.

В бытовом смысле сложность здешнего «лета» в том, что закрыто все что можно. Если для Европы отпускной месяц — август, то для финнов это как раз июль, и тогда отдыхает вся страна. Обычно пустынная Финляндия и вовсе вымирает. Как-то в последних числах июня у меня возник вопрос к компании мобильной связи Sonera. «Ждите ответа» я слушал первый раз 40 минут, второй раз час (специально засек). Без толку. Особенно приятно было в конце месяца получить счет (звонки в службу сервиса даже для своих абонентов платные). Но финнов можно понять: все хотят в отпуск, погреться на солнышке.

Несколько недель отпуска — это и есть настоящее лето, которое финн старается провести максимально расслабленно и желательно в тепле. Ехать на европейские юга на машине нереально: через Россию нужны визы, да и слишком длинный крюк; паромом через Балтику что в Эстонию, что в Германию все равно невероятно долго. Страна-остров, отсюда все летят. Хельсинкский аэропорт в июле напоминает мне российские — семьи невыспавшихся отдыхающих длинными очередями выстраиваются к стойкам регистрации чартерных рейсов.

А кто-то остается в Финляндии и караулит на даче хилое северное солнышко. Ни в какой день лета нельзя быть уверенным, что погода будет действительно теплой и ясной, поэтому, когда это все-таки случается, финн может отказаться от прежних планов (да-да, он может!) и побежать загорать — на балкон, на лужайку, на берега многочисленных озер или Балтийского моря. Если вода прогрелась — можно искупаться. Вдруг оказывается, что у всех припасены солнечные очки (яркое солнце вредно!), весь год ждали случая легкие платья, а по улицам начинают разъезжать кабриолеты. Ради нескольких дней в году хранить в гараже такую машину! Это совсем не финская расточительность. Но честное слово, я видел несколько кабриолетов в Финляндии, причем с местными номерами, а не питерские.

Для русского человека жаркое лето — обязательное время года. Он точно знает, что лето настанет, и он ждет его, и временами жалуется на холод или на слякоть. Ну хватит уже! Сколько можно! Ну когда же будет тепло! А финн не ждет тепла — он помнит, что его может и не быть, или может быть так мало, что моргнешь — не заметишь. Теплые дни — это сюрприз, это подарок от непредсказуемой природы, а раз природа такая, то и мы можем забыть о привычке планировать каждый шаг. Летом, в отпуске, после недели стабильного солнца Финляндия становится похожа на страну, где можно не только эффективно работать, но и жить.

Межсезонье — апрель-май и август-сентябрь-октябрь — самое непонятное время, когда погода год от года может сильно отличаться. Природа в какой-то момент дарит яркие краски, запоздало зацветают плодовые деревья весной, золотеет лес осенью, и если повезет попасть сюда в такие «окна», получишь сильный заряд красоты. Эти северные вспышки буйного цвета длятся недолго, словно северное сияние. А чаще весна и осень — это дождь, ветер, тучи-тучи-тучи, лужи, поломанные зонтики и хмурые лица. «Октябрь» по-фински — «lokakuu», «месяц грязи». Так можно все финское межсезонье обозвать!

Да, удаленность, да, холод, но еще больше — бесконечная враждебность окружающей природы выковала финский характер. Если вы видите сдержанного безэмоционального финна, представьте, что он идет по улице в дождь, а в лицо ему дует холодный ветер. Пусть в плаще, пусть в надежных резиновых сапогах (у всех и правда есть резиновые сапоги), пусть с высокотехнологичным зонтиком. Вот он идет против ветра, и ему не до вас, ему ни до кого, ему бы стойко выдержать эту непогоду. До улыбок ли тут? До энергичной жестикуляции?

Наша поговорка про погоду философская: у природы нет плохой погоды. Финны практичнее: «ei ole olemassa huonoa säätä, on vain vääränlaista pukeutumista», что значит «нет плохой погоды, есть не та одежда». Если и жалуются финны на погоду, то именно в то безнадежное время, когда кажется, что слякоть никогда не кончится, торчат голые ветки и снега все еще (или уже) нет.

А зима с октября-ноября до марта-апреля — самое понятное и организованное время года. К зиме финн готов: накоплены деньги на уборку снега и отопление, отлажена инфраструктура, достаются ненадолго убранные в дальний шкаф штаны с начесом. Зима! И финны торжествуя…

Берутся убирать снежок. Проезжая часть должна была очищена — вот главное правило. Часть снега городские снегоуборщики увозят, часть попадает на тротуар. А тротуары и дворы — это зона ответственности уже не города, а владельцев зданий. И часа в два ночи на тротуарах появляются юркие снегоуборочные трактора частных фирм, их нанимают владельцы зданий. Эти электровеники устраивают слалом среди фонарей и столбиков: участки большие, убраться надо до начала рабочего дня. Если утренний пешеход сломает ногу, придётся платить ему компенсацию. В снежные зимы, говорили мне трактористы, они могут работать по 10–11 часов в сутки.

Если собственник не уберёт весь этот снег у своего здания, его оштрафуют. Но не зверствуют, дают время, особенно когда снега много. С другой стороны, владельцев зданий могут донимать и жильцы. Общественный контроль, так сказать. Российские студенты, живущие в Финляндии, рассказывают, что быстро узнали телефон соответствующей службы уборки рядом с домом, где они живут.

— Если снег на парковке не убран, можно позвонить им, сказать: чего вы не убрали там? И они приедут, сразу уберут.

— Вы звонили?

— Ну да, потому что было много снега. Сразу приехали, убрали.

Одна из самых богатых улиц Хельсинки — Aleksanterinkatu, здешний аналог московской Тверской или питерского Невского (только намного уже и короче, меньше километра). Последние зимы она остается сухой, сколько бы ни выпало снега. Тротуар там подогревают, чтобы в зимние месяцы привлекать покупателей. Сделано все опять же на деньги владельцев зданий (где расположены в основном магазины). Но это исключение, такой бюджет больше никто не потянет.

На городских дорогах обычно припаркованы машины, и если там нет знаков, распределяющих парковку по четным-нечетным дням, накануне чистки ставят предупреждающие знаки, например «16 февраля, с 8 до 21 будем чистить. Уберите машины». Убирают не все, поэтому городская снегоуборочная армия включает в себя и эвакуаторы. В 2010 году, когда я последний раз проверял прайс-лист этих штрафов, за оставленную в такой ситуации машину брали 62 евро — причем после уборки снега все машины возвращают на место.

Под взглядами туристов трактора-робокопы сгребают снег с дорог двойными ковшами-пригоршнями, ссыпают в кузова грузовиков и отвозят на снегосвалки или высыпают в море (сбросить один кузов стоит 13 евро). На воде в таком месте постоянно кружит катер, чтобы полынья в мороз не замерзала.

Если в зимний день посмотреть на город с высокого этажа, наверняка заметите снежных бойцов: на крышах они сгребают снег, а из люлек сбивают сосульки и лед с карнизов и водосточных труб. Мы однажды забрались в такую люльку, и рабочий показывал нам, как сбивать сосульки по-фински. Ничего суперсовременного, никаких лазерных технологий — просто нужно не по основанию лупить, а начинать с кончика, понемножку, чтобы падающие куски льда ничего на своем пути не повредили. Рабочий, объяснявший нам эти правила, так свободно и без акцента говорил по-английски, что я поинтересовался, откуда он. Оказалось, из Британии! На такую сезонную работу в Финляндию съезжаются рабочие со всей Европы — оплата хорошая, был бы снег.

Сезонный снегоуборочный бюджет Хельсинки (с населением 600 тысяч человек) немногим больше 20 млн евро. Но зимы бывают разными и суммы можно «перекладывать» из года в год. Зимой 2014–2015, например, работы было немного, а из-за рекордных снегопадов зимы 2010–2011 годов в Хельсинки потратили на уборку снега 30 млн евро. Хотя город небольшой и машин немного, все-таки полумиллионник легко может встать, если вовремя не реагировать на погоду. Я по заваленной снегом дороге ехал в финском городе только однажды — снегопад в тот раз был рекордный и долго не прекращавшийся. Все силы бросили в центр, до окраин руки еще не дошли.

Приоритет уборки: сначала дороги-тротуары-дворы, потом крыши, и в последнюю очередь площади и парки. В результате на площадях, чуть в стороне от расчищенных пешеходных дорожек, вырастают сугробы в два человеческих роста.

Междугородние шоссе убирает отдельная служба. Финны практически по всей стране установили на дорогах веб-камеры, которые показывают состояние дорог и передают информацию о температуре воздуха и дорожного пути (обе эти цифры круглогодично показывают водителям развешанные над дорогой табло). Уборку обеспечивают прогнозы метеорологов, плюс данные с веб-камер, плюс энергичный менеджмент.

Работа финских коммунальщиков зимой — один из образцов жанра. Их регулярно снимают иностранные журналисты, как только у них дома из-за неожиданного снегопада замрет жизнь и люди задумаются, что ведь где-то так постоянно живут.

Специальным водяным раствором с солью финны поливают только при температурах чуть ниже нуля — считается, что во всех других случаях это неэффективно. На тротуарах и на небольших улицах (где скорость транспорта низкая) сыплют песок или гранитную крошку. Финны с гордостью рассказывают, что этот опыт у них переняли в Санкт-Петербурге. «А вы оттуда какой-то опыт используете?» — спросил я однажды представителя городских служб. Тот задумался, а потом сказал: «Да. Опыт организации работ в летних парках».

Средняя температура самого холодного месяца в году, февраля, в Хельсинки всего минус 5, в Рованиеми (городок на Полярном круге!) минус 11. То есть, конечно, по европейским меркам все это очень холодно, но действительно «трещат морозы» здесь нечасто. Зима в Финляндии щадящая, на низкие температуры никто не жалуется.

Единственно возможная неприятность финской зимой — отсутствие снега. Это все будут обсуждать. На южном побережье Финляндии за последние 15 лет было несколько бесснежных Новых годов, так что в принципе нужно быть к этому готовым. Не то чтобы снег не выпадает до 31 декабря — просто он к тому времени уже растаял и снова началась неприятная погода межсезонья, слякоть и ноль — плюс два.

На самом севере Финляндии, начиная с Рованиеми, зимой приходит полярная ночь, «kaamos», но некоторые финны понимают это слово шире. Константин Ранке объясняет: «Это момент окончания года, его „смерть“. Безвременье. Момент тоски, апатии и потери надежд. В общем, „все плохо“».

Такой «каамос» необязательно за Полярным кругом случается, с ним знакомы многие жители северных широт. Даже если дела идут нормально, все равно давит эта если не темнота, то сумерки. То еще темно, то уже темно. Если в такой ситуации бесснежная зима неожиданно сменяется снегопадом, возможна еще одна отмена планов в жизни финна: все выходят на улицу. Кто на лыжи, кто прогуляться, а кто на горку. Санки здесь обычно пластиковые, легкие, и склоны в парках быстро приспосабливают под снежные горки.

У некоторых жителей севера зима вызывает «сезонное аффективное расстройство», то есть зимнюю депрессию — это такой личный «каамос». Именно финны, изучавшие эту проблему, открыли светочувствительность мозга — то есть поняли, что недостаток света зимой мы ощущаем не глазами, а головой. Ученые из финского Оулу показывали мне разработанный ими приборчик размером с mp3-плеер с наушниками, только из наушников льется не музыка, а яркий свет. Обладатель этого невероятно дорогого приборчика вставляет наушники в уши не более чем на 12 минут в день (а то будет плохо как после солнечного удара).

Намного больше известны антидепрессивные лампы. Пик моды на них в Финляндии прошел, но они по-прежнему есть у многих. В спортивном центре недалеко от своего финского дома я обнаружил специальную «Комнату света», в таких местах лампы работают бесплатно круглый год, это самый щадящий вариант борьбы с «каамосом». Читаю правила, аккуратно вывешенные у входа на финском и английском языках. Просто концентрация финскости: «Сдайте в гардероб обувь и верхнюю одежду. Проявляйте уважение к другим, выключите мобильный телефон. Допускается повседневная одежда, но не спортивная. Мы следим за свежестью воздуха и чистотой мебели. Благодарим вас за любезность».

Выпить или напиться

Нет, в Финляндии нет сухого закона.

Да, каждый финн из заграничной поездки привозит алкоголь.

Как советские граждане везли из загранкомандировки жвачку и джинсы, финны везут домой и водку, и вино, и пиво. Причем необязательно иностранное. Свое тоже — сделанное в Финляндии и продающееся за рубежом, прежде всего в Эстонии, но стоящее дешевле. Намного дешевле.

Финская государственная монополия называется Alko. А на другой стороне Финского залива эстонцы устроили сеть магазинов Super Alko с веб-адресом www.viinarannasta.com, что переводится с финского как «С алкогольного берега». На пароме из Хельсинки до таллинского порта всего два часа ходу, а там, прямо в порту, сразу четыре магазина этой компании, причем один из них — крупнейший во всех странах Балтии. Работают магазины каждый день и допоздна.

Как же не любят их финские продавцы алкоголя! И как же любят финны. Alko продает за год примерно 100 миллионов литров разнообразного алкоголя. А из-за границы за год финны привозят 80 миллионов литров!

В Финляндии алкоголь облагается огромным налогом, а в других странах на ту же самую выпивку налог меньше. Сверяю цены одной и той же поллитровой бутылки самого известного в Финляндии бренда — 38-процентной водки Koskenkorva: в финских магазинах она стоит 13,69 евро, а в эстонских — 8,75 евро. Крепких напитков финны привозят из-за границы больше всего, а еще ведь есть вино, пиво, сидр. Как не купить?

Представители Alko обычно рассказывают, что цены в Финляндии такие высокие из-за особенностей финской культуры, но добавляют, что народ это понимает и согласен, ведь это сдерживает злоупотребление спиртным.

После одного такого интервью в их флагманском магазине в центре Хельсинки я вышел на улицу и спросил нескольких покупателей, что они думают о высоких ценах на выпивку. Попались несколько иностранцев, которые ничего не могли сказать от изумления (здешние цены выше европейских в полтора-два раза), и несколько финнов, но и из них никто высокие цены не поддержал. Конечно, это был нерепрезентативный выбор, даже наоборот — ведь это были покупатели, которым пришлось только что явно переплатить.

Но в Финляндии никто не лоббирует серьезное понижение цен на алкоголь. Немного повысить — это да. При этом граждане, стремясь обойти высокие цены, своими руками ввозят алкоголя немногим менее, чем импортирует большая государственная компания.

Это напомнило мне ситуацию с первой программой о сексе на российском телевидении. Ток-шоу «Про это», судя по опросам, смотрели не так много людей. Но датчики, установленные в телевизорах, показывали, что зрителей явно больше. Вот так же у финнов с алкоголем: говорить, что ты его любишь, не хочется. Но купить очень хочется. А главное, если не стесняться — то можно.

Alko словно секс-шоп. В самом деле. Магазинов немного, работают они недолго, в воскресенье закрыты. Рекламы нет, но все про них знают. Покупаешь удовольствие, но признаться, что ты там часто бываешь, неприлично. Компания твердит, что прежде всего заботится о вашем здоровье. Товары продают в непрозрачных бумажных пакетах. Секс-шоп.

А ведь когда-то финны пытались совсем запретить алкоголь. Получив независимость от России, здесь ввели сухой закон, но за 13 лет его действия только расцвела контрабанда. Потом ввели госмонополию на спиртное, а бутылки на полках спецмагазинов клали донышком к покупателю, чтоб этикетки не соблазняли.

До 1971 года у каждого взрослого была винная книжка, куда записывали все алкогольные покупки — самых рьяных покупателей отчитывали прямо в магазине. Только в 1986 году отменили правило «не больше двух бутылок в одни руки». Все запреты стали бессмысленны в 1995 году, после вступления страны в Евросоюз. В 2004 году, когда в ЕС вступила и ближайшая Эстония, финны понизили цены на все спиртное: они опасались, что из-за огромной разницы цен алкогольной контрабандой займется организованная преступность. Почти в полтора раза подешевел тогда крепкий алкоголь, вино и пиво — на 10 %. В результате в 2004 году впервые за много лет упали доходы Alko и заметно повысился объем выпитого нацией алкоголя.

Все последующие годы власти потихоньку снова увеличивали цены. Сейчас они почти такие же, что были до 2004 года, и доходы Alko вернулись на тот же уровень. Если во Франции цена обычной бутылки красного вина начинается от 1 евро с небольшим, а в Германии от 2 евро с небольшим, в Финляндии вы не найдете никакого красного вина дешевле 6 евро. Выбор есть, но небольшой, вин одной категории из одной страны будет штук пять-десять. В другие магазины сети идти бессмысленно — там все то же самое. Надоело одно и то же? А куда ты денешься. Езжай за рубеж и покупай, что хочешь. Вот и едут.

Но вино — это для немногих, народ пьет что попроще. Самым продаваемым товаром в 2012 году был Original Long Drink, бутылочка 0,33 литра с крепостью 5,5 % (стоит 2,18 евро). Далее — водка, водка и еще раз водка. Это я буквально иду по рейтингу продаж: номер два — водка Koskenkorva, номер три — водка Leijona, номер четыре — водка Suomi.

Несколько цифр я переписал с ценников ближайшего ко мне магазина осенью 2014 года. Это важное уточнение — кто знает, может, скоро их снова повысят. Водка для финнов совсем необязательно должна быть 40 градусов, она тут бывает и 32, и 30 градусов — и такие поллитра стоят чуть больше 10 евро. Бутылка 0,6 литра знакомой нам водки Finlandia стоит 22,9 евро. Водка «Столичная» (0,7 литра) — 21,9 евро, «Русский стандарт» (0,7 литра) — 25,9 евро.

Идея свободных внутриевропейских границ проверки временем не выдержала, финны ввели ограничения на ввоз алкоголя из Эстонии. За один раз оттуда можно ввезти максимум 10 литров крепкого алкоголя, 20 литров крепленого вина, 90 литров вина и 110 литров пива или сидра. Получается, кто-то вез и больше, раз теперь ограничили? 90 литров вина, 110 литров пива… Вот это я понимаю страсть. Чтобы ввезти больше нормы, пассажир должен доказать, что везет для себя. Как доказать? Нет, пить не надо. Надо предъявить документ, который объяснил бы нужность такого количества спиртного — например, паспорт, в котором видно, что у вас грядет круглая дата. Или подтверждение грядущей свадьбы.

Финны — главные пьяницы. Так это кажется и нам, и европейцам. Игорь Ким работает в Финляндии оператором и получает заказы на съемку от самых разных телекомпаний. Чем интересна миру Финляндия? «Экология, социум, общество, какие они, финны и — как частичка — алкогольные финские пристрастия. Очень часто».

Смотрю статистику Всемирной организации здравоохранения по среднедушевому потреблению алкоголя в возрасте 15 лет и старше. В 2008–2010 годах средний показатель Финляндии — 12,3 литра чистого алкоголя в год. Немало. Большинство стран мира явно от финнов отстают. Но финны совсем не рекордсмены. Они даже не в первой десятке, их номер шестнадцатый. Их опережает почти вся Восточная Европа — Польша, Сербия, Чехия, Словакия, Венгрия, Украина. Россия на четвертом месте (15,1 литра), но и нас обогнали Литва, Молдавия и победитель конкурса Белоруссия (17,5 литра). Вот это да. Вот вам и финны-пьяницы.

Откуда же эта репутация? Похоже, тут несколько причин. Финны больше всех в мире тратят денег на алкоголь — в 2013 году их средний годовой чек был $844 на душу населения. Но это из-за драконовских цен. А зарплаты ведь у них тоже немаленькие, и если посмотреть долю расходов на алкоголь относительно всех покупок, то у финнов она среднемировая — 1,5 %.

Пьют финны много, и даже больше, чем двадцать, тридцать, сорок лет назад, — но им удалось сделать важную вещь: если человек здесь хочет выпить, он пьет алкоголь, а не что-нибудь еще. Это может быть нелегальный самогон (его потребление оценивают в 1 % от всего выпиваемого алкоголя), или что-нибудь из Alko, или напитки из простых продуктовых магазинов, где продают пиво до 4,7 %. Но это не будет одеколон или жидкость для снятия лака. Исполнительный директор Alko Яакко Уотила рассказывал мне в интервью:

— У нас была эта проблема лет двадцать или тридцать назад: люди покупали на заправках дешевые стеклоочистители и прочие подобные жидкости. Но это прошло, сейчас так никто не делает.

— Повысился уровень жизни?

— Да, он стал немного выше. Но еще дело в ценах. Если сравнить сегодняшние цены с теми, что были в семидесятые годы, то по отношению к доходам людей они сейчас ниже.[18]

Российские траты на алкоголь — $429 — кажутся меньше финских $844, но они значат для россиян больше. Доля наших алкогольных расходов — 5,8 % от всех покупок, и это все-таки про нас анекдот: «Папа, значит, ты будешь меньше пить? — Нет, сынок, это ты будешь меньше кушать».

Насчет «кушать» есть уточнение. Финны часто не закусывают. Представитель «культуры пабов», шотландец Крейг Хьюстон разочарованно признает: «Бары холодные и неприветливые. Там может не быть даже минимальной еды. Понятия закуски нет».

Мы с маленьким сыном как-то шли по улице в Хельсинки, и он захотел попить. Смотрим — какое-то заведение, вроде открыто, зашли. Наверно, сразу уйти надо было, но где еще купишь попить — это ж не обычный европейский город, общепита немного. Подошли к прилавку, попросили два стакана яблочного сока. Нам налили без разговоров, но не на вынос, пришлось там присесть ненадолго. Огляделись. Публика специфическая — не бомжи, но близко к ним. Сильно пахнет пивом. Разговоры нетихие, народ явно навеселе. Сын вжал голову в плечи, говорит: «Ой, там сказали „turpa kiinni“!» Как я потом выяснил, это не очень вежливое обращение к собеседнику, что-то вроде «пасть закрой!». Да уж, дома или в садике сын такого не слышал. Пока допивали наш сок, я вспомнил, где видел нечто похожее — это же типичная советская пивная!

Подобные заведения финны зовут «räkälä» — в буквальном переводе «сопляшка» (в смысле, где напиваются «до соплей»), а у нас бы сказали «рыгаловка». Вообще культура питейных заведений тут не стала мейнстримом — у финнов нет ни традиции пабов, к которой привыкли британцы, ни немецких биргартенов. Финны предпочитают пить дома, как и русские, но на этом наши сходства заканчиваются. Об одном важном различии между нами мне рассказывал подвыпивший финн на центральной улице Хельсинки:

— У нас говорят, что русские пьют каждый день, но понемногу, а мы пьем только по пятницам и субботам, но вдребадан.[19]

Пить не в будни, а в выходные — это редкое правило, которое есть у финнов в отношении выпивки. В остальном же здешние русские сетуют, что финны не знают правил и вообще не умеют пить. Здесь нет нашей привычки тостов, структурирующих разговор и дозы выпитого. Люди легко могут пить вначале ликер, и потом вино.

Или пиво, а потом водку. Или вино, а за ним пиво. Понятий «не смешивать» или «не понижать градус» тут не существует. Эти стереотипы не обязательно защищают от похмелья и не всегда замедляют опьянение — но наши представления об алкоголе имеют какой-то формат, а у финнов нет. В результате временами нет разницы между «выпить» и «напиться».

— Я очень много тусовался с молодыми финнами, — рассказывает Игорь Ким, — причем молодые финны — это не «синяки», не студенты, не совсем юные, им тридцатник. Они просто меня поражали. Просто поражали! Видно, что отсутствует культура пития совершенно. Основ нет. «Давайте выпьем?» — «Ааа!» И понеслась.

— Важен не процесс, а результат?

— Такое ощущение, что да.

Многих удивляет, сколько пьют финские женщины. По статистике и по моим личным наблюдениям, они пьют все-таки меньше мужчин, но большинство моих собеседников, в том числе самих финнов, считают, что финики (особенно в молодых компаниях) пьют наравне с мужчинами. Равенство во всем, как и добивались.

Журналист Константин Ранке, не раз писавший о феномене финского пьянства, подсказывает мне еще одну местную особенность: «Многие финны быстро пьянеют, но они быстро трезвеют. У меня был случай: мы как-то собрались на природе и не могли понять, почему в финских парах жены принесли с собой матики и одеяльца. Их мужики очень быстро вырубились, жены их положили, закрыли одеяльцами. Поскольку жены пили меньше, они продолжали вместе с нами веселиться. Через какое-то время мужики проспались, и они оказались трезвее нас. Мы-то пытались достоять до конца».

Когда-то финская полиция боролась с пьяными: 40 лет назад появление на улице выпивши строго каралось. Во время знаменитого Хельсинкского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе всех бездомных пьяниц выслали из столицы — как говорится, за 101-й километр. Сейчас полиция реагирует только на сигналы населения. Государство-няня не наказывает, а помогает тем, кто потерял контроль над собой. Чтобы не ограбили и чтоб не замерз, сильно пьяных везут в вытрезвители.

Однажды полиция отвезла нас в хельсинкский вытрезвитель (в смысле, показывала его нам). Были времена, когда в него попадало 70 тысяч пьяных в год, а теперь это всего 15 тысяч. Похож на гостиницу без претензий: личные вещи у человека забирают и хранят в отдельном ящичке, каждому дают номер с матрасиком. Проспавшийся клиент уходит, номер моют водой из шланга — и он готов к следующему гостю.

Государство регулирует цены и подбирает пьяных, но отношение общества к перепившему остается спокойным. Хорошо выпить с деловыми партнерами бывает не менее важно, чем правильно подготовить контракт. Вспомнить, кто сколько выпил, тоже не стыдно. И оказаться на публике пьяным, в общем, тоже нестрашно.

Когда финская хоккейная команда в 2011 году вернулась домой с победой на чемпионате мира, ее встречали камеры всех средств массовой информации страны. Помощник тренера команды Паси Нурминен, сильно покачиваясь, не смог спуститься по трапу самолета — на последних ступеньках он споткнулся и, задев головой завоеванный кубок в руках ассистентов, грохнулся рядом с ним на красную ковровую дорожку. На кубке остался заметный след.

А на сочинской Олимпиаде финский министр культуры и спорта Пааво Архинмяки так отмечал бронзовые хоккейные медали финских «львов», что отключился во время вечеринки. Спортсмены оказались покрепче, они отнесли его в гостиничный номер.

Все эти истории попадают в прессу, мы смотрим их в подробностях на Ютубе и никакая статистика нас не переубедит. Финны по-прежнему кажутся главными — ну уж не меньше русских — любителями выпить.

Соседи

Ее Высочество Виктория Ингрид Алиса Дезире, Ее Высочество Мадлен Терезия Амелия Йозефина, Его Высочество Карл Филипп Эдмунд Бертиль, Его Величество Карл XVI Густав, Ее Величество Сильвия и Владимир Владимирович Путин. Королевская семья Швеции и президент России — это главные герои финской бульварной прессы. Первые полосы здешних вечерних газет выставляют как рекламу в продовольственных магазинах у кассы. Пока стоите в очереди — можно рассмотреть.

Шведы, особенно молодые принцессы, в тиарах ли, в простой ли одежде, сияют улыбками, рядом с ними супруги и юное поколение. Владимир Путин строг, если не сказать устрашающ, и всегда одинок. Мелькнут финские политики, или какой подозреваемый в преступлении с размытым лицом — и снова на первых полосах то Швеция, то Россия, то Швеция, то Россия.

Давно прошли шестьсот лет шведского владения этой территорией, и 108 лет российского тоже закончились. Но первый визит новый премьер-министр обычно наносит в Стокгольм, а особые отношения с Москвой финны привыкли подчеркивать при каждом обсуждении темы «ЕС и Россия». Готовясь отпраздновать первый век своей независимости, Финляндия по-прежнему остается между двумя важными соседями, и дня не проходит, чтобы финны не оглянулись то на Запад, то на Восток.

«Я писала кандидатскую в Париже и после долгого перерыва возвращалась в Финляндию. Добиралась через Стокгольм. Я приехала туда, смотрю и думаю — ну надо же, все как в Финляндии! После Франции в Швеции чувствуешь себя как дома», — рассказывает мне жена о впечатлениях своей юности. Когда мы всей семьей базировались в Москве, примерно так же она воскликнула в «Икее»: «Ну всё как у нас!» Все «икеешные» магазины похожи между собой, но кто бывал в Швеции, согласится и с тем, что эта сеть немного воссоздает дух Швеции — удобной организацией пространства, практичностью, да теми же тефтельками в кафе. Так вот у финнов тефтельки — это тоже часть ежедневного меню. И шведский шоколад Marabou во всех магазинах лежит рядом с финским Fazer. И финский дизайн недалеко ушел от шведского минимализма.

Стокгольм называет себя «столицей Скандинавии», и финны смотрят на Швецию как провинциалы на столичных жителей, как младший брат на старшего. «Это как отношение Шотландии к Англии, — смеясь, признает шотландец Крейг Хьюстон. — Шотландцы англичан недолюбливают. А англичанам все равно».

Швеция, Финляндия, а еще Норвегия, Дания и Исландия. 26 миллионов жителей Северной Европы со стороны кажутся очень похожими. Это все страны «разных прочих шведов» — социалистические, блондинистые, дорогие, сильно пьющие — какие там еще стереотипы? Это страны «скандинавской модели» — с развитой социальной защитой, прозрачностью, высокими налогами, низкой коррупцией. Уже в пятидесятые годы прошлого века они создали единый рынок рабочей силы и территорию без виз. Они часто держатся вместе в мировой политике. В объединенной Германии в девяностые годы нужно было заново организовывать диппредставительства, и здания посольств пяти стран построили одним комплексом, который так и называется — «Северные посольства».

Но и у североевропейцев есть стереотипы друг о друге. Норвежцы — слишком богатые, к ним все на заработки ездят, а еще у них смешной выговор. Датчане — самые расслабленные, «скандинавские итальянцы», у них модное кино и кухня, но проиграли шведам лидерство. Шведы чересчур следуют правилам и немного зазнайки. А финны — народ без претензий где-то на отшибе. Про исландцев вообще забывают. Это я читаю скандинавскую прессу, где местных жителей спрашивают про соседей.

Снимаем в Дании. Пока оператор настраивает камеру, датчанин рассказывает: «У нас компания работает по всей Северной Европе. Встречаются на совещании датчане и шведы — мы говорим почти на одном языке, друг друга понимаем. С норвежцем сложнее, но и тот нас поймет. А потом появляются финны», — хохочет бизнесмен. Финский действительно из совершенно другой языковой группы, ничего общего.

Снимаем в Норвегии. Человек рассказывает о том, как у них в стране устроены дела в определенной области, потом добавляет:

— Да так во всей Северной Европе. Вот в Швеции… — и сыплет подробностями про Швецию.

— А в других странах? — уточняю я.

— Да, и в Дании так же, — человек рассказывает о датском опыте.

— А в Финляндии?

— Ну да, там тоже, — и иссяк.

Для скандинавов финны немного «парни не из нашего двора». Ботнический залив отделяет большую часть Финляндии от Скандинавского полуострова. Копенгаген, Стокгольм и Осло рекламируют себя как пункты одного железнодорожного маршрута, а до Хельсинки добираться только морем или самолетом (да и колея у них другая, русская).

У скандинавов есть монархии, а у финнов нет. Скандинавы оставили себе свои кроны, а финны перешли на евро. Финны, конечно, вместе с Северной Европой — но они немножко другие.

Сами финны это чувствуют, но ведь с языком и географией ничего не поделаешь. А во многих других вещах финны не стесняются копировать шведов, если видят, что что-то хорошо работает. Как шутит один мой знакомый, «увидел что-то в Швеции — через несколько лет жди того же в Финляндии».

Да, такая установка — догнать и перегнать. Не отчаиваться, а доказать, что они не хуже всей Северной Европы, а особенно не хуже Швеции — самой населенной и самой влиятельной страны региона, к тому же их бывшей метрополии. Развивая государство по примеру соседей, финны хотят сделать свою «шведскую модель» лучше, чем у самих шведов.

Вся жизнь с оглядкой на Стокгольм. Национальные финские новости легко могут начинаться с фразы вроде «Уровень подоходного налога в Финляндии превышает уровень налога в Швеции». Почему Швеции, зачем именно со Швецией сравнивать — никто не спрашивает, всем и так понятно. Это напоминает наше давнее «соревнование» с американцами, только финны в самом деле догоняют и порой перегоняют Швецию — не военными расходами, а качеством образования и медицины.

В середине нулевых мы с коллегами обсуждали для одного журнала материал о производителях мобильных телефонов и придумали картинку к статье: мобильник Nokia сражается на шпагах с мобильником Ericsson. Компания Nokia тогда победила, и казалось, победа над шведскими конкурентами им даже важнее, чем триумф на мировом рынке.

«Здесь всё какое-то новенькое, выглядит новеньким, — это новый финский гражданин Игорь Ким объясняет мне разницу между странами. — В Швеции — потерто, кто-нибудь расписал уже, что-то там разбил, фанерой где-то заделано. А здесь всё выглядит новеньким. Есть такое ощущение. Хотя вроде бы одинаковые страны. В Швеции намного больше мигрантов, чем в Финляндии. Может быть, поэтому?»

Швеция больше, чем сосед и соперник. Финляндия начиналась как страна, где говорят по-шведски, это был язык национальной элиты в XIX веке. Финский гимн написан на шведском, а потом переведен. Так же написана классика местной литературы — произведения Рунеберга, Топелиуса и сказки про Муми-троллей. Представьте, что Пушкин, Гоголь и Эдуард Успенский писали бы по-французски — и мы бы знали «Онегина», «Шинель» и Чебурашку с Крокодилом Геной в переводах на русский.

Шведоговорящих граждан Финляндии в стране только 5 %, но шведский — второй государственный язык страны. Каждый взрослый финн хуже или лучше говорит по-шведски. Но когда встречаются финн и швед, думаете, логично им заговорить по-шведски? Я несколько раз наблюдал, как финны в таких ситуациях переходили на английский. Вроде как нейтральная территория.

И все же шведский — это часть национального кода финна, его не вычеркнешь. Уж настолько эти языки разные, но даже в самом финском языке есть шведский след: отдельная буква, напоминающая о Швеции. Она называется «шведская о» и выглядит как «а» с маленьким кружочком наверху (а).

Есть одно место в Финляндии, где не говорят по-фински: на финских Аландских островах язык исключительно шведский. Островитяне особенно близки к Швеции, и право не учить финский было одним из условий сохранения островов в составе Финляндии. Да, почти век назад перед Финляндией вставала угроза сепаратизма и опасность военного конфликта с западным соседом. Но проблему смогли решить спокойно, в нордическом стиле.

В 2010 году мы снимали сюжет на Аландских островах, после съемки тамошний губернатор Петер Линдбек повел нас в здание парламента. Прошлись по коридорам, посмотрели зал заседаний. В фойе вдоль стены, от пола до потолка, стоят пять панно с картинами из жизни островов на протяжении столетий. Вот период Шведской империи, сражения рыцарей, вот лодка в море, а вот независимая Финляндия и обсуждение особого статуса Аландов…

— Постойте, — сказали мы. — А 108 лет Российской империи?

— Нда, — задумался губернатор. — Удивительно.

Через год русский след там все-таки появился. В 2011 году Санкт-Петербург подарил жителям островов бронзовый памятник российской императрице Марии Александровне работы Андрея Ковальчука. Столицу Аландских островов Мариехамн основали в середине «российского периода» в 1861 году и у города как раз был 150-летний юбилей. Больше того, в честь Марии Александровны, жены императора Александра И, городу дали это имя (Mariehamn по-шведски — «гавань Марии»).

Отношение к тем 108 годам, да и к сегодняшней России было бы во всей Финляндии совершенно другим, если бы не Вторая Мировая война. Мы дважды тогда воевали с финнами (в 1939–1940 и в 1941–1944 годах), причем СССР за нападение на Финляндию исключили из Лиги Наций как агрессора. Это для нас советско-финская война «незнаменитая», а для финнов — самая знаменитая, главная война за свою независимость.

Войдите в любой книжный, без труда найдете свежие исследования на эту тему. Россия напала на соседа — это воспоминание затмевает многое другое и не забывается, ровно как мы помним о 22 июня, как бы ни развивались дружеские отношения с Германией. Только мы в конце концов Германию победили, а чтобы понять чувства финнов, представьте, что СССР по итогам Второй Мировой остался непокоренным, но отдал немцам самые плодородные земли и выход к морю — скажем, Украину, Кубань и Кавказ. Я не про то, что нужно пересматривать итоги войны, просто представьте.

Финны лишились тогда 10 % своей территории, в том числе Карельского перешейка и выхода к Северному Ледовитому океану. До войны Финляндия на карте была похожа на человека с двумя поднятыми руками, а теперь рука только одна. Этот образ тут временами обыгрывают: девушка с одной рукой.

В советское время финны не раз пытались обговорить условия возврата территорий, но никогда не делали это публично. В стране и сейчас есть организации, призывающие к «возврату Карелии», но влияния они не имеют. Финны реалисты.

В 2002 году после свадебного банкета в Хельсинки мы с женой отправились в отель Torni — там для нас был заказан «номер для новобрачных». И вот мы подъезжаем на машине, подходим ко входу в гостиницу — и я замечаю у дверей мемориальную табличку с надписью о том, что здесь с 1944 до 1947 г. размещалась Союзная контрольная комиссия под руководством генерал-полковника Жданова. Вот так неожиданно можно столкнуться со следами войны и особых отношений с СССР.

Потом проходил как-то мимо отеля, смотрю — сняли табличку.

«Я не люблю Россию» — такое не услышишь в Финляндии от взрослых, но в нескольких ситуациях мне дети передавали, что так выражались их ровесники пяти, шести, восьми лет. Вот уж не знаю, какое подсознание всплывает в этих фразах и какие новости или взрослые разговоры так влияют на этих детей. С другой стороны, разве невозможно представить, чтобы у нас маленький ребенок сказал: «Я не люблю Америку»? У нас и взрослые так выражаются.

Есть такое финское слово «рюсся». Нам оно ни о чем не говорит и никаких чувств не задевает, а финны считают его оскорбительным прозвищем русских. В XIX веке слово это звучало нейтрально, а в XX приобрело презрительный смысл (примерно как менялся в русском языке оттенок слова «жид»). Я его ни разу не слышал, а сына однажды какой-то мальчишка в школе так назвал — но сын мне и рассказывать не стал, и не задело его это именно потому, что одноклассник того не стоил, да и из школы той мы в конце года ушли.

— А кому-то еще на национальность указывали? — спросил я сына потом, когда мы разговорились об этом.

— Да, бывало. Шведоязычным.

Вот они, те самые два соседа, две империи.

Это все-таки отличает финнов. Указывать человеку на его национальность в Европе случается, но это не норма. Ради интереса я поговорил об этом со своими коллегами — насколько такая ситуация возможна в других странах? Асет Вацуева живет с семьей под Лондоном — у нее в британской школе учатся оба сына. Она ответила так: «Этот вопрос у нас не вставал вообще никогда. Сейчас мы в деревне живем, тут все англичане, все местные, только мы из России. Но никого это не волнует совершенно! Иногда, знаешь, в культурном контексте возникает: „А приготовьте какое-нибудь национальное блюдо“ или еще что-нибудь».

Задаю тот же вопрос — бывали ли неприятные ситуации, связанные с национальностью, — Сергею Сумленному, коллеге, семья которого живет в Берлине. «Никогда не было ни намека на дискриминацию, — подчеркивает он. — При том что, конечно, и имена говорят о русском происхождении, да и между собой мы говорим по-русски.

Единственный раз вспомнили, когда в школе был праздник и ученики приветствовали со сцены гостей на разных языках: греческом, китайском и так далее, — и мой Иван, соответственно, на русском. Я регулярно думаю о том, как чувствовал бы себя в московской школе мальчик по имени Фриц».

Думаю, плохо бы себя чувствовал. Поэтому нам проще понять финнов. В этом и нам, и им, как говорится, есть над чем работать.

В самом начале нулевых, когда я впервые стал общаться с финнами, казалось, что временами они относятся к России так же, как русские иногда к Средней Азии: нечто далеко на востоке, зачем туда ехать, там беспорядок, бедность и война… Как к нам приезжают гастарбайтеры, так к финнам — «тушканчики».

Мы не раз снимали жителей приграничных российских городов, которые отправлялись к финнам на закупку подержанной бытовой техники. Они загружали все эти холодильники и прочие бытовые товары к себе в багажники и везли на перепродажу в Россию. Такой груз таможня ограничивала 50 килограммами на человека, то есть на тушу, отсюда и прозвище.

«Россия бедная, россиянам надо помочь» — такое отношение тоже было. До 2011 года финны привозили нам гуманитарную помощь. Потом у нас усложнили таможенные правила и благотворители признались, что не смогут продолжать доставку. «На российской таможне говорят, что в России нет бедности, поэтому россиянам помощь не нужна», — рассказывали представители этих организаций. Но это же 2011 год, уже был и закончился пик продаж недвижимости российским клиентам, уже расширили специально для русских туристов торговые центры…

Россия — страна одновременно и ожидающих гуманитарной помощи, и экономных «тушканчиков», и покупателей дорогой недвижимости. Это одновременно и бедность, и богатство (к тому же в Россию финский бизнес вложил миллиарды евро и зарабатывает прилично). Восточный сосед — это сочетание несочетаемого, это максимализм и игра по особым правилам.

Когда некоторые финны говорили мне, что они очень любят Россию — любят они ее в том числе и за это, за невозможное для Финляндии разнообразие, за сложность и непредсказуемость.

Любимый вопрос моего коллеги и друга Лени Парфенова — «Почему Россия не Финляндия?» — всякий раз задают себе туристы, пересекая российско-финскую границу. На эту тему в Финляндии написана (и переведена на русский) увлекательная книга, да и каждый спешит предложить свой ответ, видя схожесть климата и географических условий на значительной части нашей страны. И если мы чаще замечаем их внешние отличия от нас — характер, традиции, монотонность, — то финнам бросаются в глаза до сих пор кричащие различия в государственном устройстве Финляндии и России. Не наши представления о правах женщин, детей или меньшинств, не еда, не алкоголь, не дороги, не дураки (здесь своих хватает), а именно наше государство непривычно финнам. Для них экзотично то, как российское государство понимает свободу и равенство, разделение властей, политическую конкуренцию и выборы, прозрачность и подотчетность деятельности чиновников, и — самое наглядное — им непонятно отношение российского государства к гражданам, своим и чужим.

Но книга все-таки про наш взгляд на них, а не про их взгляд на нас, поэтому скажу о другом. Как государство Россия напоминает финнам о прошлом. Об их прошлом. Полвека назад политики, политологи, журналисты в Западной Европе стали употреблять термин «финляндизация». Это означало «становиться похожими на Финляндию», когда слабая страна, сохраняя независимость, подчиняется более сильной. Почему я это вспоминаю? Потому что разговор о России здесь до сих пор вести непросто, десятилетия подчиненных отношений еще не забыты.

Финны и сегодня не научились говорить о России легко и свободно. Я не раз просил здесь комментарии на камеру: о российском туризме — пожалуйста, о пересечении границ — хорошо, об иммиграции — да сколько угодно. Но как только тема становится чувствительной, «нехорошей», публичные персоны и организации предпочитают отмалчиваться. «Хоть кто бы пикнул-прокомментил. Все, как черепахи, втянули свои головы — мы ничо не знаем…» — соглашается в дискуссии на Фейсбуке коллега Игорь Ким. Диагноз он формулирует парадоксально: «Закрытость демократического финского общества». Я бы добавил: закрытость не во всем, а именно в чувствительных темах, касающихся России.

Финская газета «Хельсингин саномат» регулярно проводит опросы на тему: «Следует ли опасаться России?» В 2010 году так считали 21 % финнов, в 2014 году — 42 %. Политики по привычке смягчают такие новости. Время от времени выступает то один, то другой министр с непременным комментарием: на данный момент Россия не представляет для нас военной угрозы. Может быть, нам вступить в НАТО? — задаются вопросом некоторые избиратели и политические партии. Нет, большинство стабильно против, предпочитают нейтралитет.

Но всеобщий призыв по-прежнему закреплен в Конституции и вряд ли потенциальным врагом видят Швецию. Вообще Финляндия одна из немногих стран Европы, где военный — это не какая-то редкая романтическая профессия. «Ну какой ты мужик, если не служил!» — как и в России, можно услышать от финнов.

Юношей призывают (на 6, 9 или 12 месяцев) начиная с 18 лет, начало службы можно сдвинуть из-за учебы или работы. Если не согласен ни на военную, ни на альтернативную службу — отбываешь те же шесть месяцев в тюрьме.

В разговорах с финнами я не раз замечал важную особенность имиджа финской армии: современная воинская служба — это и возможность завязать новые контакты, которые пригодятся в будущем. Армия — еще одна социальная сеть.

А что касается отношений с Россией, именно 2014 год стал переломным. В противостоянии Евросоюза и России Финляндия не стала придерживаться нейтралитета, как случалось в советские времена, а целиком и полностью встала на сторону Европы. Финский премьер Александр Стубб рассуждал на важную для Финляндии тему «соседей» и сформулировал он так: «Соседи немного похожи на родственников. Их не выбирают. Это можно назвать и „браком по договоренности“ — ведь здесь нельзя развестись. Вы остаетесь вместе и в болезни, и в здравии, каким бы сложным ни был совместный путь. К сожалению, никто не гарантирует счастливый брак. Как раз поэтому обе стороны должны хотеть работать в одном направлении. К сожалению, этого нельзя сказать сейчас о наших отношениях с Россией».

Не всегда предугадаешь, к чему приведет та или иная геополитика. Когда-то благодаря вассалу Финляндии Советский Союз присоединился к мировому олимпийскому движению: в самом начале холодной войны советским спортсменам не разрешили бы ехать к проклятым капиталистам, а на Олимпиаду в Хельсинки в 1952 году их все-таки послали. Власти потом ругали наших олимпийцев-дебютантов за проигрыш американцам в командном зачете.

Кстати, у финнов ведь есть своя спортивная геополитика — не властная, а народная! С журналистом Константином Ранксом обсуждаю главную финскую страсть. Она сближает не страны Северной Европы, а именно нас — Россию, Финляндию и Швецию.

Эта тема — хоккей. Посмотрите выпуски любых финских новостей, без знания языка это особенно заметно. Сначала надо вытерпеть минут пятнадцать монотонного однообразия, лучшего средства от бессонницы. Но как только услышите живую интонацию мирового телевидения — знайте: это начались подробные новости спорта, и в особенности хоккея. Никакой «тихой Финляндии», никаких самоограничений, голос бодрый, глаза горят!

Так вот, о геополитике: русским и шведам по большому счету неважно, с кем играть в хоккей, проигрывать одинаково неприятно. У финнов не так. «Хоккейный матч с Россией — дело серьезное, это рубка, серьезная принципиальная игра, но это именно игра разных стран, разных команд, — формулирует Константин Ранке хоккейную геополитику. — А игра со шведами для финнов — возможность доказать, что они круче. Условно говоря: да ерунда, что мы русским проиграли, главное — что шведов „натянули“. А если проиграли финны шведам, а потом шведов замочили русские, то финны могут за это и выпить. Типа, оправдали наше высокое доверие».

Праздники и отдых

«Выходной в России перенесли. Суббота четырнадцатого мая рабочая, зато второго мая отдыхаем. Ну, там первое — воскресенье, и чтоб сразу три выходных было с тридцатого». Когда я объясняю эти российские календарные хитрости финнам, они вообще не понимают, о чем речь. Какие махинации с календарем? Как в субботу можно работать? В Финляндии «рабочей субботы» не бывает. В праздники — отдыхают. Отдыхают — только в праздники. Все остальное от лукавого.

— Вот и пройдемся по финскому календарю. Последний раз посмотрим, как тут все устроено.

Ба-бах! Даже так — ба-ба-ба-бах! Самый громкий праздник — Новый год. Канонада фейерверков не слабее, чем у нас. Вечером 31 декабря никакой пунктуальности, народ пристреливается часов с одиннадцати, и к началу первого на воздух уже вылетело столько денег, что диву даешься. Но это финал. Отдохнули на рождественских каникулах, отполировали Новым годом, отоспались 1 января — и на работу 2-го.

В начале года — «русские сезоны» в Финляндии. Пробки на восточной границе, в магазинах толпы гостей с востока. Как-то в первых числах января я забежал в торговый центр в Хельсинки. Сын был еще маленький, я нес его на руках. Всё время в магазине он внимательно прислушивался к покупателям. Место это он давно знал, и лепетал уже на двух языках, но по-русски — только со мной и с русскими бабушкой-дедушкой по телефону. А тут в известном магазине у дома много людей говорят не так, как обычно. Не по-фински. Когда мы наконец вышли на улицу, сын тихо спросил меня: «Почему все говорят на папином языке?»

6 января — праздник Богоявления. Магазины в праздники положено закрывать, но после нескольких лет упущенной выгоды финны поняли, что в этот раз лучше изменить привычкам. Российские туристы еще не уехали, это самая середина их зимнего отпуска — к чему шестого числа расстраивать и гостей, и владельцев торговых точек? Ладно, торгуйте. Но никого не заставляют, и в районах, где туристов нет, все закрыто.

Именно 6 января положено собрать украшения и выбросить елку. Опять жизнь по расписанию? Ну да. После нескольких лет препирательств с женой я наконец понял: для финна день прощания с елкой просто закреплен в календаре.

Никто же не празднует Новый год раньше или позже срока. Фейерверк — 31-го, елку выбрасывать — 6-го. Тем более она уже две недели тут, ставили перед финским Рождеством. Хотя мы в семье нашли компромисс: 6-го не спешим, и 7-го еще стоит, но до Старого Нового года не тянем.

5 февраля — не выходной, но праздничный день (в такие дни во дворах и на многих зданиях вывешивают национальный флаг — синий крест на белом фоне). Это день рождения поэта Рунеберга, среди прочего написавшего национальный гимн. Уже с середины января повсюду продают «пирожные Рунеберга», внешне простоватые коричневые кексы с шапочкой из малинового варенья. Автор рецепта, жена поэта, готовила явно неплохо.

14 февраля — не День влюбленных, как можно подумать, а День друзей. Финны умудрились перенять международный праздник, сохранив сердечки, но убрав любовную составляющую. Приятельницы могут обменяться эсэмэсками, приятели выпить. «Мужских» или «женских» праздников вроде 23 февраля и 8 марта тут нет, поэтому как раз 14 февраля у подростков есть возможность проявить знаки внимания к кому-то из ровесников.

Пасху финны празднуют тогда же, когда и большинство христиан мира, а не когда празднуют православные. На Страстной неделе выходные дни — пятница, суббота и воскресенье, и еще понедельник. В Страстную пятницу и на саму Пасху закрыты продовольственные, а у алкогольных магазинов, у почты и у банков целые каникулы — закрываются вечером в Чистый четверг и открываются только во вторник. В церковь на Пасху ходят немногие, не то что в Рождество.

Как и во многих христианских странах, Пасху в быту сопровождают игрушечные и шоколадные яйца и зайцы, а еще здесь заранее насыпают немного земли в неглубокое блюдо и сеют зерна травки. Этот ботанически-религиозный опыт с подачи воспитателей проводят дома детсадовцы: к Пасхе из земли на тарелке прорастают тоненькие листики травы, и инсталляция становится символом новой жизни.

Финский Первомай — массовый и совсем не политический праздник. Тут понамешались и профсоюзные, и студенческие традиции, но по большому счету это просто День весны: 1 мая люди наконец-то меняют пальто на плащи. На один день закрываются магазины и конторы, дети ходят с воздушными шариками, взрослые надевают белые фуражки, оставшиеся со времен учебы в вузе. С дамскими вечерними платьями фуражки совершенно не сочетаются, но когда в них все гости на празднике, это похоже на карнавал.

Фуражки не принято чистить и с годами они начинают выглядеть потасканно: Первомай и особенно вечер накануне — ежегодная массовая попойка. Очень идут белые фуражки пенсионерам, сквозь следы и разводы на белой ткани видна бурная молодость невинных старичков и старушек. Кулинарно день отмечен непритязательным сладким хворостом и напитком «сима» — он похож на квас, но без кислинки.

Как уже было сказано, 8 марта финны не отмечают. Про Международный женский день многие слышали, но это вроде нашего Дня защиты детей — в календаре прописан, но никто же не празднует. Для всех мам есть День матери во второе воскресенье мая. Тогда непременно поздравляют всех мам, хотя бы цветами. Дети в садике и школе готовят мамам свои подарки.

На сороковой день после Пасхи, в четверг, отмечают Вознесение. На пятидесятый день, в воскресенье — День Троицы. Оба этих дня выходные, учреждения и магазины закрыты. Хотя большинство праздников в Финляндии религиозные, страна секуляризованная: что Вознесение, что Троица — дни без работы, не более того.

В конце июня самый важный праздник после Рождества — Иванов день. Это суббота между 19 и 26 июня. Уже в четверг страна почти не работает, все отправляются на дачи — этот длинный уикенд не принято справлять в городе. Сосиски на гриле или молодая картошка с селедкой, сауна, а для смелых — купание в еще холодной воде. Вечером в пятницу устраивают большой костер, как в сказке о Снегурочке, только через него не прыгают. Часто костер горит на искусственном островке на воде — и тогда это гигантский, выше человеческого роста, шалаш из веток. Подарки на Иванов день не дарят, и его не обязательно празднуют с семьей — могут собираться несколькими семьями или компанией по интересам.

Иванов день называют еще праздником середины лета, но на самом деле лето с него начинается. Финны уходят в отпуск если не тогда, то неделей позже — и на 24 рабочих дня. При этом июль — самый сезон для туристов.

Финские туроператоры рассказывают о разнице в лесном отдыхе русских и финнов: первые пойдут гулять в лес шумной компанией, а вторые в одиночку. На съёмках одна финнка объясняла мне так:

Финны — «люди леса». Лес когда-то был убежищем, и он для нас что-то вроде храма. Знаете, сауна и лес — два места, куда финны идут отдыхать и ни о чем не думать.[20]

Варианты отпуска в Финляндии: тот самый отдых в лесу в неплохих коттеджах, тихая рыбалка, громкие трассы для гонок. Есть привычные музыкальные фестивали, самые известные из которых — джазовый в Пори и оперный в средневековом замке в Савонлинне.

Много событий с приподвывертом: чемпионат по метанию мобильных телефонов (в той же Савонлинне), чемпионат по переноске жен (в Сонкаярви), фестиваль игры на воображаемой гитаре (в Оулу) и соревнования по болотному футболу (в Хюрюнсалми). Если лето выдается бедным на события, мировые СМИ подробно освещают эти удивительные конкурсы в глухих финских местечках, до которых иначе никогда бы не доехал ни один журналист.

В августе, сентябре и октябре никаких праздников. В первую субботу ноября — День всех святых. Это вроде родительской субботы, когда могут сходить на кладбище (но не массово). Заметнее проходит Хэллоуин накануне. Традиция это недавняя, выходного нет (все-таки день нечисти). Рожицами-тыквами могут разукрасить магазины, кафе и клубы, в школах проводят дискотеки, а старшеклассники устраивают для младших «страшные аттракционы» с ряжеными.

Второе воскресенье ноября — День отца. Не такой важный день, как День матери: лучших мам в мае награждает президент, а пап никто не награждает, только по всей стране поднимают флаги. Дети поздравляют пап открытками, жены мужей — праздничным обедом, а телевидение — хоккейным матчем по телевизору.

Когда мой сын ходил в финский садик, воспитатели устроили для детей анкету: с помощью наводящих вопросов нужно было описать папу и нарисовать его. Сын пришел домой и рассказал, как они готовятся к празднику. Первый вопрос анкеты был «Какой твой папа?»

— Ну и что ты ответил? — спросил я сына.

— Мой папа ноль.

Я несколько опешил и попросил жену расспросить сына по-фински. Все-таки двуязычный ребенок, может, что-то не так сказал. Но по-фински сын ответил точно так же: «Isi on nollan näkönen» («папа как ноль»). Тогда я поинтересовался:

— А почему ноль? Может, хотя бы «единица»?

— Нет, папа ноль.

Сын взял бумажку и нарисовал ноль — овал, а потом добавил глаза, рот и все остальное. Наконец до меня дошло:

— Похож на ноль! Лицо длинное!

— Да. Папа ноль.

Вот так День отца стал для меня особым праздником.

А главный финский праздник — Рождество, и чтобы понять его масштаб, достаточно сказать, что декабрь по-фински называется «месяц Рождества» («joulukuu»). Торжества действительно не ограничиваются парой дней. Первые вечеринки гудят в офисах уже в конце ноября, тогда же люди начинают поздравлять друг друга с Рождеством — так что не удивляйтесь, если услышите это в Финляндии задолго до самой даты.

Праздничные смотры художественной самодеятельности проходят в школах в первых числах декабря. Весь месяц на fm-волнах работает специальное «Рождественское радио», передающее только праздничные мелодии.

Частью декабрьского праздничного календаря естественно стал День независимости б декабря. В этот день в 1917 году Финляндия отделилась от России, но о бывшей метрополии никто во время празднования не вспоминает. Страна наблюдает за президентским приемом по телевизору, а иностранцы убеждаются, что независимость для финнов не пустой звук. Каждый и правда помнит, какого числа этот день, и каждый вспоминает, что родиться в Финляндии — словно выиграть в лотерею. Все уверены, что здесь самое счастливое детство и самая лучшая жизнь.

В начале двадцатых чисел декабря Финляндия вместе со всей Европой отключается от рабочего ритма. Само Рождество празднуют 24 декабря, то есть в сочельник, но поздравляют не с наступающим, а именно «с Рождеством» («Hyvää Joulua»). В этот день многие идут в церковь на одну из рождественских служб (в течение дня их обычно несколько). На завтрак обязательное блюдо — рисовая каша, а на обед — внушительное рождественское меню, где будет и маринованный лосось, и жаркое из свинины, и запеканки из моркови и из брюквы. Брюквы! Когда еще есть шанс попробовать брюкву (хотя, кроме имени, там ничего особенного).

По телевизору показывают местного Санта-Клауса — Йоулупукки, который отвечает на звонки маленьких зрителей в прямом эфире. В стране нет традиции праздничных представлений-«елок» — если ребенок встречается с Йоулупукки, то у себя дома.

Или дома у самого Йоулупукки. В рождественские каникулы финских детей могут свозить в Рованиеми, на Полярный круг, где всю зиму стоит очередь туристов и интуристов в офис Йоулупукки. Частный бизнес-проект грамотно раскрутился до одного из самых известных брендов Финляндии, и главной находкой бизнесменов в Рованиеми стало то, что Йоулупукки там именно что живет, к нему на встречу можно приехать в любой день года.

Мы со съемочной группой навещали его в середине лета и застали ровно таким, каким привыкли видеть на Рождество — в тулупе и в колпаке с помпончиком. Своим Йоулупукки финны гордятся как национальным достоянием. Не считая «сауны» это редкое финское слово, которое знают в России, хотя и звучит оно на русский слух странновато, словно во множественном числе. В поезде Москва — Хельсинки русский пассажир так назвал однажды группу финских пограничников: «Вон, смотри, йоулупукки идут».

Рождественский праздник продолжается в Финляндии и 25, и 26 декабря. За часами работы магазинов в эти дни нужно следить внимательно, тут уж о туристах никто беспокоиться не будет, все хотят отпраздновать с семьей. С 27 по 31 формально рабочие дни, которые все стараются облегчить, а то и взять мини-отпуск, чтобы дотянуть до праздника Нового года. По делу в этот момент лучше с финнами не связываться, все равно отложат до января.

* * *

Мои дети хвастаются в школе, что подарки им дарят дважды: Йоулупукки на Рождество и Дед Мороз на Новый год. Познакомить финского и русского Дедов придумали еще в восьмидесятые годы, в перестройку — тогда эта зимняя встреча символизировала окончание холодной войны. Потом идея стала традицией и каждый год в конце декабря жители приграничных городов на самом юге российско-финской границы организуют такие встречи. Место выбирают по очереди: один год — на российской стороне, другой год — на финской.

Мы однажды снимали такую встречу и выяснили, что это единственный случай, когда россиян в Финляндию пускают просто так. Праздник проводили на финской территории и несколько автобусов с нашими школьниками пропустили без проверки паспортов на небольшой пятачок у зданий финских пограничных служб. Туда же подъехали их финские ровесники. Режимная территория, до российских пограничников рукой подать, но формально это была уже Финляндия. Организаторы включили музыку, подсоединили микрофоны. Оба Деда — финский с женой, наш с внучкой — разогрели публику и устроили хоровод у елки. На улице было морозно, снега выпало много, все живо подпрыгивали и танцевали. Деды немного отличались одеждой, но выглядели родственниками.

Заснеженный пейзаж со всех сторон, поездка без виз, добродушные пограничники. Дети из двух стран, которых невозможно отличить друг от друга. И в этот момент даже показалось, что граница неважна. Что ее вообще нет. Что и финну, и русскому одинаково хорошо жить. Неважно где. Везде.

Примечания

1

Авторы сценарного эпизода — Леонид Парфенов, Андрей Шилов. Серия «Александр I» документального проекта «Российская империя», НТВ, 2001 г. Должность интервьюируемых здесь и далее указана на момент эфира.

2

Там же. НТВ, 2001 г.

3

Томми Виртанен, координатор проектов бизнес-центра г. Сало; Андрей Шилов, журналист. Репортаж «Кризис по-фински: как выживают уволенные сотрудники Nokia», программа «Сегодня», НТВ, 2012 г.

4

Артур Ломарайнен, безработный Андрей Шилов, журналист. Репортаж «Кризис по-фински: как выживают уволенные сотрудники Nokia», программа «Сегодня», НТВ, 2012 г.

5

Сари Ринне, пастор. Репортаж «Стальные финки», программа «Намедни», НТВ, 2003 г.

6

Яакко Хейниля, главный инспектор иммиграционной полиции. Репортаж «Табор приходит с неба», программа «Намедни», НТВ, 2004 г.

7

Олег Федоров, программист. Съемки для программы «Наши», НТВ-Мир, 2010 г.

8

Олег Федоров, программист. Андрей Шилов, журналист. Съемки для программы «Наши», НТВ-Мир, 2010 г.

9

Янина Андерссон, депутат парламента Финляндии. Репортаж «Стальные финки», программа «Намедни», НТВ, 2003 г.

10

Альбина Касаткина, житель г. Хельсинки. Репортаж «Финны отбирают детей у „нехороших“ российских мам», программа «Сегодня», НТВ, 2012 г.

11

Эва-Рита Сиитонен, мэр г. Хельсинки. Репортаж «Стальные финки», программа «Намедни», НТВ, 2003 г.

12

Ольга Милосердова, преподаватель в финской школе. Съемки документального фильма «Финляндия» для проекта «Русский ин. яз.», RTVi, 2013 г.

13

Киммо Сарье, адъюнкт-профессор эстетики. Документальный фильм «Финляндия» в проекте «Русский ин. яз.», RTVi, 2013 г.

14

Ольга Милосердова, житель г. Лаппеенранта. Документальный фильм «Финляндия» в проекте «Русский ин. яз.», RTVi, 2013 г.

15

Пертти Салолайнен, депутат парламента Финляндии; Андрей Шилов, журналист. Репортаж «Финны не хотят жить рядом с россиянами», программа «Сегодня», НТВ, 2012 г.

16

Теро Весанен, коммерческий директор отделения клееной древесины компании «Versowood Group». Документальный фильм «Деревянное будущее» в проекте «Вопрос времени», Россия 2, 2011 г.

17

Юрки Хяннинен, инспектор полиции г. Иматры. Репортаж «Финские воры громят дачи россиян», программа «Сегодня», НТВ, 2011 г.

18

Исполнительный директор компании «Alko» Яакко Уотила. Репортаж «Под градусом: бой с пьянством Россия проигрывает», «Итоговая программа», НТВ, 2007 г.

19

Житель г. Хельсинки. Репортаж «Тепленькие финские парни», программа «Намедни», НТВ, 2004 г.

20

Жительница г. Рованиеми. Репортаж «Иванов день в Финляндии», программа «Сегодня», НТВ, 2005 г.

Content

Андрей Шилов
Финляндия
Пора менять место жительства

Знакомство

Государство-няня

Тихая Финляндия

Как себя вести

Права для всех

Свои и чужие

Родить(ся) в Финляндии

Ювенальная юстиция

«Лучшее в мире образование»

Как говорить

Жилье

(Не)Удобно по-фински

Что поесть

Транспорт

Здоровье нации

Пожилые

Зима и лето

Выпить или напиться

Соседи

Праздники и отдых

Примечания