Антон Демченко

Охотник на духов

Пролог

Сон… Дети во сне летают и смеются, взрослые пережевывают собственные проблемы, а старики… Не знаю, не могу говорить за все «пескоструйные машины», но для меня сон – это возвращение к жизни. Запахи, которых мой старый сизый нос уже давно не ощущает; краски, которых не видят мои слезящиеся полуслепые глаза; звуки, прелесть которых уже давно недоступна моим глухим ушам… Все это возвращается только во сне. А наяву… О нет, явь полна других радостей, но они приправлены горечью времени. Гордость за детей сильных, уверенно шагающих вперед, соседствует с сожалением о том, что мать не видит, как высоко взлетели ее птенцы. Восторг от первых самостоятельных решений внуков никак не может избавиться от тяги поправить, подсказать им верное решение в их забавных и пока еще таких наивно-чистых порывах… И грусть. Грусть от того, как быстро меняется этот мир, и… каждое его изменение сопровождается еще одним пустым гостевым креслом на дне рождения, о котором давно не хочется вспоминать. С каждым годом этих пустых мест вокруг все больше и больше. И в очередной «праздник» дети отводят глаза, жалея старое больное сердце. «Он не смог: ты же знаешь, дорога в вашем возрасте так тяжела… Она в санатории: ей нужен морской воздух, а Верочка нашла замечательное место в Коктебеле», – натужно улыбаясь, вразнобой говорят они, забывая, как в детстве отхватывали хворостиной по заднице за куда меньшую ложь. Обмануть родителей? Пф! Не смешите…

Но я не могу, не имею сил и желания хватить рукой по столу и пригрозить все той же хворостиной. Туман отнимает все силы, погружает в топкую бессмысленную апатию… засасывает болотом. И остается только улыбаться, радоваться их жизни, продолжению себя и ушедшей любимой, видя ее в их глазах, движениях, жестах и смехе, и устало ждать прихода сна. Яркого, теплого… может, последнего.

Фыркнуть от попавшего в глаз солнечного зайчика, подскочить, заслышав шорох в сваленных у стены картонных коробках, и, уловив голодное урчание в животе, ринуться на поиски еды, морща нос от забивающих его городских запахов раскаленного асфальта и бензина от пролетающих по улице машин. А потом, после завтрака, вытянуться на нагретом за день камне невысокой, но такой удобной и широкой парковой ограды и щуриться на алый свет заходящего солнца, отражающийся в водах пруда, да изредка лениво поглядывать на разгуливающих по парку людей. Или, уже вечером, устроившись под навесом все из тех же картонных коробок, лениво наблюдать, как дождь накрывает город, барабанит по крышам домов и вода, собираясь в стремительные ручьи, подгоняемая ветром, несется по улицам, даря свежесть и прохладу после знойного дня… Р‑р‑ряу!!!

Утирая заливающую глаза дождевую воду, Имма свернула в ближайший переулок и, в который раз проклиная свое любопытство, втянувшее ее, такую умную и взрослую десятилетнюю девочку, в очередные неприятности, попыталась разогнаться. Но топот за спиной не стихал. Мальчишки в этом бедном квартале, оказывается, бегают куда быстрее, чем даже ее давно занимающиеся боевыми искусствами знакомые из Сейны. А тут еще этот дождь и решетка высокого забора впереди. Тупик!

Девочка закрутила головой в поисках хоть какого-нибудь выхода и, поскользнувшись на залитой водой бетонной заплатке, полетела наземь, угодив прямо в кучу каких-то коробок, сваленных у самого забора. Пустых коробок, к счастью. А в следующую секунду уши девочки заложило от громкого то ли рева, то ли мява, в котором потонул даже хохот догонявших ее мальчишек, ставших свидетелями полета Иммы. Беглянка почувствовала, как под ней что-то зашевелилось, и, тихонько пискнув, постаралась отползти в сторону. Она тут же припомнила байки старших ребят о живущих в подворотнях бедных кварталов гигантских крысах и, в страхе зажмурившись, забила руками и ногами вокруг себя. Вот нога девочки впечаталась во что-то мягкое, и тут же с той стороны послышался тихий «ох!». Крысы так не умеют. Имма осторожно приоткрыла один глаз и облегченно вздохнула. Там, где она ожидала увидеть отвратительную серую морду, поднимался на ноги хмурый, но совершенно обычный мальчишка лет одиннадцати-двенадцати на вид. В вытертых до белизны джинсах и неожиданно чистой, белой, но уже стремительно темнеющей от дождя майке, худощавый, со всклокоченными черными как смоль волосами, он сверкнул в сторону Иммы недовольным взглядом янтарных глаз и фыркнул.

– Разбудили, намочили, даже побили. Ну нигде от них покоя нет. – Хмурый взгляд уперся в подошедших мальчишек. И Имма, удивившись, заметила, что ее «загонщики» находятся в явном смущении и совершенно точно с опаской поглядывают на этого босоногого мальчишку со странными глазами.

– Кхм… Кот, извини, мы тут, это, играли, – переминаясь с ноги на ногу, промямлил заводила охотников, крепкий для своего возраста паренек. Имме было странно видеть, как лидер гнавшей ее через весь квартал компании, сильный и высокий, на полголовы возвышающийся над своим собеседником, робеет перед этим худым мальчишкой. – Извини, что, ну, не дали тебе отдохнуть. Мы ж не со зла, и это, мы пойдем, а?

– Куда? А девчонка?

Но мальчишек уже и след простыл. Кот вздохнул и смерил Имму долгим взглядом.

– Так. Чистенькая, богатенькая, испуганная. Вывод: не местная. И что мне с тобой делать?

Часть первая

Странный

Глава 1

Прогулки и знакомства

Наблюдая за желтоглазым мальчишкой, действительно чем-то похожим на недовольного взъерошенного кота, Имма съежилась. Сходила посмотреть на выступление уличных актеров, называется. И что теперь будет?

Девочка судорожно вздохнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, а глаза застят слезы. Она попыталась сдержаться, вспомнив наставления отца, но соленые капельки все равно сорвались с ресниц и покатились по щекам, оставляя на них мокрые дорожки.

– Вот ведь… – Мальчишка взлохматил и без того пребывающие в беспорядке длинные волосы и, решительно ухватив Имму за руку, потянул на себя. Так что в следующую секунду девочка уже оказалась на ногах. – Где живешь, мелкая?

– В… в Сейне, – со всхлипом выдавила она. – Я не мелкая.

– Расскажешь мне это лет через десять, – фыркнул в ответ мальчишка и, окинув ее взглядом, покачал головой, после чего парой резких уверенных жестов отряхнул ее белоснежную кожаную курточку и брюки от грязи и, как-то по-взрослому хмыкнув, махнул рукой. – Ладно, сойдет для сельской местности… Идем.

– К‑куда? – тут же напряглась Имма.

– Домой тебя провожу. Одна не дойдешь, обязательно во что-нибудь вляпаешься, – устало пояснил мальчишка и потянул Имму за собой, прямиком к забору. Девочка сначала было притормозила каблучками туфель, заслужив очередной недовольный взгляд от желтоглазого, но тут до нее дошел смысл сказанного, и Имма, тихо вздохнув, перестала упираться.

Оказавшись у самого забора, мальчишка вдруг подхватил Имму на руки и, на миг присев, совершил самый головокружительный прыжок, который девочка когда-либо видела. Нет, кое-кто из взрослых может и повыше прыгнуть, но то взрослые воины в боевом трансе, а здесь обычный двенадцатилетка?!

– Так быстрее будет, да и не надо тебе в нашем квартале светиться. И мне с тобой заодно, – пояснил этот Кот, спрыгнув с забора на другую сторону и поставив ошеломленную девочку наземь.

Имма неуверенно кивнула и последовала за мальчишкой, стараясь не отпустить его руки. Замелькали узкие переулки, затянутые веревками с сохнущим, точнее, мокнущим бельем, переходы и какие-то гулкие железные лестницы. Потеряться в этом лабиринте было куда проще, чем даже в хитросплетении улочек Старого города, но проводник уверенно тянул Имму за собой, прекрасно ориентируясь во всех этих поворотах, спусках и подъемах. А через десять минут таких петляний они вдруг вынырнули на широкую, сияющую сотнями только что зажегшихся огней улицу. Храмовый проспект!

Повернув голову влево, Имма радостно улыбнулась. А вон и сам храм! Отсюда она уж точно помнит дорогу домой. А значит…

Только мальчишке, кажется, не было совсем никакого дела до ее узнаваний. На ходу выслушав речь Иммы, он только фыркнул и, по-прежнему не отпуская ее руки, потянул к подземному переходу.

– Нет уж, мелкая, доставлю до Сейны, – отрывисто проговорил он и добавил тише, словно оправдываясь: – Еще не хватало, чтобы с тобой что-то случилось по дороге и твои родители подняли шухер в моем районе. У нас, знаешь ли, и без клановых бойцов проблем хватает. Так что держись за руку и пошустрее перебирай ногами.

Остановились они, лишь добравшись до ворот, ведущих в Сейну – богатейший район города, – да и то лишь потому, что мальчишка заметил затянутых в темные костюмы охранников, расхаживающих у въезда. И словно в насмешку над промокшими детьми сопровождавший весь их путь дождь вдруг прекратился, а по разбегающимся тучам полоснули последние лучи закатного солнца.

– Тоже мне сикрет сервис, – непонятно фыркнул мальчишка, заметив охрану, на миг задумался и, повернувшись к Имме, поинтересовался: – Дальше-то дорогу помнишь?

– Мм… да, конечно, – замявшись, пробормотала она.

Желтоглазый хмуро кивнул и, отпустив ее руку, развернулся, чтобы уйти. Имма бросила взгляд на ворота и с интересом наблюдающих за ними охранников, потом на прямую спину уже удаляющегося от нее босоногого паренька и почувствовала, как щеки алеют от стыда. Он ведь ей помог! Избавил от тех мальчишек, довел до дома. Имма решительно тряхнула кудряшками, глубоко вздохнула и, в два шага догнав его, схватила за руку.

– Идем! Со мной они тебя пропустят.

Желтые глаза несколько секунд рассматривали маленькую ладошку, обхватившую его запястье, а потом взгляд скользнул в сторону.

– Хм, любое дело надо доводить до конца. Правильно? – словно убеждая самого себя, пробормотал мальчишка и, кивнув, аккуратно перехватил ладошку Иммы своей ладонью. – Идем.

С охраной и в самом деле не возникло никаких проблем. Стоящий у ворот суровый мужчина разве что бросил несколько удивленный взгляд поверх затемненных очков на босые ноги мальчишки, сопровождающего маленькую жительницу Сейны, но и только… Впрочем, в том, что он не преминул сообщить о госте района своему начальству, у Иммы сомнений не было. Ну и ладно! В конце концов, кому какое дело, что за гости приходят к семье Рона?

Оказавшись в знакомой обстановке, Имма успокоилась, к ней вернулась столь старательно воспитываемая матерью гордость, и маленький носик тут же задрался вверх… на секундочку.

Сверкнул насмешкой взгляд спутника, и девочка тут же смущенно зарделась. А через пару минут перед ней возникли знакомые каменные львы, сидящие на воротных столбах родного дома. Створки тут же раздались в стороны, и за ними обнаружился Химм.

– Ой! – Имма съежилась и непроизвольно прижала свободную руку к пятой точке, завидев хмурящегося наставника, но, тут же вспомнив уроки матери, выпрямилась и, стрельнув глазками в сторону своего невозмутимого спутника – не заметил ли? – улыбнулась наставнику и затараторила:

– Дядя Химм, я вернулась. Позволь представить тебе моего друга… – Если бы Имма не была так увлечена, она заметила бы удивление, тенью скользнувшее по лицу мальчишки, но сейчас у нее была другая задача: нужно заболтать наставника, чтобы тот не вспомнил о розгах. – Его зовут Кот! И он очень сильный и добрый.

Вот тут удивление появилось уже и на лице Химма. Столкнувшись взглядами, он и мальчишка одновременно воззрились на улыбающуюся Имму и так же одновременно хмыкнули.

– Ну что ж, друг Иммы – друг семьи Рона… Проходите, будьте гостем в нашем доме, уважаемый… Кот. – Намек на улыбку коснулся уголков губ старого наставника, и он посторонился, пропуская Имму и ее нового друга на территорию владения.

На этот раз проводником в их компании стала девочка. Она уверенно повела своего спутника в глубину огромного сада, и через несколько минут, миновав декоративный мостик над рукотворным ручьем, они оказались у широкой веранды просторного деревянного дома с белыми ставнями на огромных окнах.

Но стоило Имме с Котом подняться на веранду, как одна из ставен распахнулась и из‑за нее навстречу детям вылетела высокая рыжеволосая девушка в просторном домашнем платье-дори и, всплеснув руками, тут же закружила вокруг них.

– Вы же промокли насквозь! Имми, сестренка, где ты была? Мы тебя уже успели потерять! Дождь шел, солнце уже село… вечер, а тебя все нет и нет! Мама даже хотела отослать на поиски людей наставника Химма! – От легких пассов девушки вокруг детей поднялся теплый ветерок, но, учитывая, что она продолжала кружить, создавалось впечатление, что это от самого ее движения поднимается ветер, треплющий одежду и волосы замерших на месте ребят.

– Итта, прекрати уже! – топнула ногой девочка, пытаясь остановить этот поток слов и заслужив тем самым недоуменный взгляд своего спутника и умиленную улыбку сестры. – Со мной все в порядке. Засмотрелась на выступление уличных актеров, а потом немного… заблудилась. Вот Кот и помог мне найти дорогу и проводил до дома.

– Так, стоп. Не заговаривай мне зубы. – Девушка взмахнула рукой, и ветер послушно стих. – Расскажешь все за ужином. А теперь, раз вы уже сухие, идите в дом, я осмотрю вас. Не хватало, чтобы вы еще простыли после прогулки под дождем. Ну же… шагайте, оба.

Кот не сдержал легкой ухмылки, и Имма, заметив ее, пожала плечами.

– Моя старшая сестра Итта, – со вздохом сообщила она своему молчаливому другу и, подумав, добавила: – Бойся ее. Она всегда такая, если рядом нет дяди Химма или ее разлюбезного Оррина.

– Имма! – чуть покраснев, воскликнула та и решительно подтолкнула детей ко входу в дом. – Что ты несешь, мелочь!

– Так, заканчивайте балаган и дайте мне познакомиться с избранником моей младшей дочери.

Услышав эти слова, произнесенные знакомым голосом, Имма насупилась, краснея вслед за сестрой. Такие утверждения из уст отца смутили ее не меньше, чем крики «тили-тили-тесто» ребят в школе про одноклассников Финну и Иттера. А тут еще и сестренка хихикает. Ну вот как так можно, а? Что о ней подумает Кот?!

Имма взглянула на своего невозмутимого спутника и облегченно вздохнула. Кажется, ничего страшного… А вот и отец.

Возникший на пороге высокий подтянутый мужчина в светлом льняном костюме легко скользнул вперед и, окинув моментально примолкших сестер суровым взглядом, уставился на гостя. А тот, ничуть не смутившись, ответил взглядом таким же – прямым и спокойным. Янтарно-желтым против пасмурного серого.

Имма забеспокоилась. Очень немногие могут выдержать изучающий взгляд отца. Но через минуту девочка улыбнулась. Ее новый друг с легкостью прошел это испытание. Даже сестренка под давлением отцовой силы чуть подалась назад, а в фигуре и взгляде Кота не было даже намека на напряжение.

– Добро пожаловать в дом Рона, юноша, – сказал отец, отпуская свою силу, и повел рукой, пошире открывая ставню.

А Кот удивил. Неожиданно, вскинув голову, мальчик приложил правую руку к сердцу и резко кивнул:

– Пусть духи будут благосклонны к этому месту.

Тихий ровный голос едва замолк, как легкое дуновение силы волной разошлось в стороны, и тут же от скрытых вечерними тенями кустарников послышалось пение цикад.

– Ой. – Имма почувствовала, как на ней скрестились взгляды отца и сестры, и тихонько проговорила: – Я не знала. Честное слово.

Мальчик перевел непонимающий взгляд с Иммы на сестру, потом на отца. Не понимает, что произошло? Или не знает?

– Хм… – Отец неожиданно усмехнулся и, кивнув гостю, молча скрылся в доме.

– Вот умеешь ты, сестренка, добавить этой жизни перца, – хихикнула Итта, подталкивая детей. – Идемте.

Ры-ыбка! Как-то незаметно для себя очутившись за обеденным столом в доме Иммы, я мысленно облизнулся. Ну не зря же меня на улицах Котом прозвали, хотя любовь к рыбке была, конечно, не единственной и даже далеко не основной причиной появления этого прозвища. К сметане, например, я так и остался довольно равнодушен, а молоко полюбил и вовсе задолго до всей этой занимательной чехарды со снами. Вообще есть у меня о‑очень серьезное подозрение, что сны эти… не совсем сны. Нет, это не кошмары и не видения от той горсти таблеток, что входит в мой ежедневный рацион. Это что-то совсем другое. Достаточно сказать, что они не похожи на обычные именно своей последовательностью и логичностью. И всегда связаны одним, так сказать, местом действия. Большой город у моря с совершенно незнакомыми мне названиями улиц и неизвестными мне памятниками, с обычными машинами совершенно незнакомых мне марок и рекламой абсолютно неизвестных фирм. Язык? Да и он совсем не похож ни на один из тех, что я когда-либо слышал. Правда, это ничуть не мешает мне понимать местных жителей и читать рекламные вывески на городских улицах. В общем-то, чехарда с пониманием языка и письменности и есть одна из тех немногих вещей, что роднит происходящее с обычными снами.

Ну а кроме того, если не считать некоторой, хм, сказочности, скажем, я не чувствую себя здесь так, как это бывает в нормальных сновидениях. При всей яркости ощущений, давно недоступной моему старому телу в реальности, здесь отсутствует то, что, на мой взгляд, составляет основное качество любого сна. Нет полной свободы и ощущения вседозволенности. Так что прыжок с небоскреба не превратится в полет. Не пробовал, но точно знаю. Уверен. Хотя некоторые вольности вполне допустимы. Правда, их я обычно обнаруживаю чисто случайно… Ну да тем интереснее.

Страх? Пф! Не смешите. Что может испугать стоящего одной ногой в могиле старика, недавно отпраздновавшего свой девяносто шестой день рождения и за долгую жизнь прошедшего, что называется, и Крым и Рым? Возвращение красок жизни… хотя бы и в таких вот странных снах? Да это счастье. Уж поверьте. И что с того, что в них я веду жизнь мелкого беспризорника или того хуже? Это же интересно, честное слово. А незнакомый мир вокруг так привлекателен, хотя за последние пару-тройку лет он стал чуть ближе, это точно. По крайней мере бедная часть того города, в котором я сплю, – да. Или бодрствую? В общем, живу, пока не засну, чтобы вновь оказаться в своем родном теле.

Да, с некоторых пор «реальность» этих снов начала расти. И если еще года три назад подобные видения были редкостью и не отличались особым правдоподобием, то чем дальше, тем более подробным, логичным и все более ощутимым становится для меня этот мир. И если цвета и звуки изначально были такими яркими и четкими, то вот запахи, вкусовые и тактильные ощущения начали нарастать лишь спустя пару лет моей реальной жизни. Зато сейчас… хм, порой мне кажется, что этот мир стал для меня куда более настоящим, чем тот, в котором прозябает мое тело в ожидании скорого конца.

Уж очень подробен этот мир. Подробен и правдоподобен, если опустить некоторые детали вроде тех выкрутасов с воздухом, что творила старшая сестра моей новой знакомой, встретив нас у входа в дом. Да и батюшка их непрост. Ох непрост…

– Мм, Кот… – Голос матери Иммы, статной женщины с выдающимися… кхм, достоинствами, заставил меня отвлечься на миг от разделывания запеченного в соли озерного карпа. Не скажу, что получалось ловко: все-таки это тело хоть и стало давно привычным для меня, прежде не сталкивалось с таким количеством приборов на столе. Да я и за обычным-то столом в этом сне сидел раза три-четыре, не больше. Короче, были у меня определенные проблемы с управлением приборами, впрочем, довольно легко сглаживаемые за счет скорости реакции и ловкости, которые уже дважды не позволили рыбьей голове улететь в чужую тарелку. И кто им сказал, что рыбу нужно есть ножом и вилкой? Извращенцы. Пф! Стоп… меня, кажется, кто-то о чем-то спрашивал?

– Извините, я задумался. – Лучше честно признаться, чем выставить себя идиотом, пытаясь ответить на неизвестный вопрос. – Не могли бы вы повторить свой вопрос?

– Конечно. Расскажи о себе, пожалуйста, – с готовностью откликнулась мать Иммы, Ринна Рона, такая же огневолосая, как ее старшая дочь. А вот Имма – блондинка.

– Живу в Бокко, подрабатываю в забегаловке Толстого Риггара, ну и так, по мелочам. Собственно, все, – коротко отчитался я.

– А в каком классе учишься? – опередила готовую задать следующий вопрос родительницу Имма, но, как ни странно, кроме укоряющего взгляда наставника никаких санкций не последовало. Наоборот, на меня уставились сразу четыре выжидающих взгляда. И что ей ответить? У нас в Бокко только четверо ребят ходят в школу! Я же о ней вообще ничего не знаю. Впрочем, помнится, Грин, один из этой четверки, примерно моего возраста паренек… А! Да ну его!

– Я не учусь в школе, Имма.

– Везе‑о-от, – тихо вздохнула девочка и, поняв, что произнесла это вслух, тут же испуганно зажала рот ладошкой. Но слово не воробей, вылетит – фиг поймаешь. Так что через секунду сестра и мать Иммы весело смеялись, и даже суровый отец старательно давил ухмылку. Не спорю, зрелище, конечно, комичное, но…

Поймав мой взгляд, наставник Химм, сидевший напротив, чуть качнул головой.

– Имми о‑очень не любит учиться. Зубрежка ей скучна, – доверительно сообщил он. Вот как, неужто он решил, что я мог расстроиться из‑за этого смеха?

– Полностью с ней согласен, – коротко кивнул я в ответ.

– Интересно. Считаешь, что сможешь прожить без образования? – тут же вклинилась старшая сестра Иммы, и в ее голосе уже совсем не было смеха. Она что, решила меня «построить»?

– Так живет бо́льшая часть Бокко, – пожал я в ответ плечами. – Кроме того, я говорил не об учебе, а о зубрежке. Бесполезная трата времени.

– Кхм, вынужден согласиться с… Котом, – протянул отец Иммы. – Нынешняя система образования губит на корню любой интерес молодежи к учебе. И именно из‑за того, что пытается вбить в них некий объем обязательных знаний, не считаясь…

– Ран-дон… – Супруга главы дома покачала головой, и тот осекся.

– Кхм. Ну да… занесло. Бывает. – Рандон Рона развел руками и, покосившись на внимательно слушавшую его Имму, заговорил совсем другим тоном: – Но мое недовольство системой, маленькая ллай, совсем не означает, что вы можете манкировать учебой. Ясно?

– Конечно, – печально вздохнула та, опять вызвав улыбки окружающих, поток эмоций которых чуть не утопил меня в умилении. Не спорю, Имма и впрямь очаровательна в своей непосредственности, но меня-то за что?!

– Кот, а вы[1] давно живете в Бокко? – поинтересовалась мать Иммы, явно выделив вежливое обращение. При этом смотрела она на свою старшую дочь. Надо же… Итта покраснела. Впрочем, у рыжих это быстро…

– Сколько себя помню.

– А ваши родители?

И что мне ей ответить? Остается только пожать плечами. Опять.

– Кстати, они не будут волноваться о вашем отсутствии? Все-таки время уже позднее. – Это был заход с другой стороны, если я правильно понимаю. Хм… А ведь будь на моем месте человек постарше, он бы наверняка решил, что это намек, типа: гости, а не надоели ли вам хозяева?

– Я живу один.

– О… – Супруга хозяина на миг замерла, но, попытавшись продолжить допрос, была тут же остановлена мужем, сжавшим ее ладонь.

– Рин-на. – Ха, даже интонации одинаковые. Ринна Рона вздохнула и, наступив на горло своему любопытству, кивнула.

– Хорошо-хорошо. Но у меня предложение. Кот, если вы не торопитесь домой, может быть, останетесь сегодня у нас?

Неожиданно. Вот так запросто взять и предложить остаться в гостях беспризорнику из подворотни? В доме, где одна ложка стоит больше, чем все мое имущество? Чего-то я не понимаю. Но… отказываться не буду.

– С удовольствием. – Я кивнул, и лица Ринны и Итты отчего-то разом просветлели. А рядом со мной ударил просто настоящий фонтан радости. Имма.

– Рар-рра! – Маленький кулачок устремился вверх, и над ним расцвел настоящий фейерверк! Вот так-так. Я‑то раньше думал, что на подобные фокусы только взрослые способны. Ну, или почти взрослые, если вспомнить Итту. А тут десятилетняя девчонка такие номера откалывает. Интересно-о…

– Имма! Сколько раз говорить – за столом не место баловству! – одернула мать.

– И‑извините. – Девочка тут же притихла, лишь радость ее никуда не делась. Чертова эмпатия.

– После ужина покажешь Коту гостевую комнату, а Итта…

– Я отдам указания слугам, мама. Не волнуйся, – не дожидаясь окончания речи Ринны, заверила ее старшая дочь. Химм с Рандоном переглянулись, но промолчали. Хм, я и раньше замечал, что женщины здесь полновластные хозяйки дома и мужчины стараются не лезть со своими замечаниями в их епархию. Вот и очередное доказательство. Правда, в Бокко это куда более явно выражено. Вон когда Толстый Риггар попытался в очередной раз увильнуть от обязанности натаскать питьевой воды в домашний бак, женушка не постеснялась и скалкой по его спине пройтись. Это при том что в их забегаловке, где она принимает заказы, а сам Риггар кашеварит, Отте даже в голову не приходит перечить мужу.

Я же говорю, любопытное место…

Ужин скоро закончился, причем, кажется, я удивил хозяев дома отказом от десерта. Ну да, я и в той… в смысле, в реальности не люблю сладкого. Никогда не любил. А вот от стакана молока не откажусь. Вместо местного чая, который здесь пьют все… и бедные, и богатые, от мала до велика. Кстати, это действительно чай, а не «что-то вроде того». Хорошая штука. Был бы у меня угол попросторнее, обязательно завел себе чайный столик, но – увы, моя зимняя «берлога» слишком мала, а летом я предпочитаю жить на улице. Обычно на крыше того дома, в котором располагается забегаловка Толстого. Но сейчас там затеяли ремонт, а с других крыш меня гоняют местные жители. Боятся, что я их сохнущее белье сопру. Идиоты.

Глава 2

«Дело было вечером, делать было нечего»

Поздний вечер в Тако-Прибрежном – можно сказать, ночь на дворе. Тихо шумят деревья, и из‑за приоткрытых ставен, путаясь в мягких складках штор, то и дело врывается легкий ветер. Свежий после дождя, умывшего разморенный от жары город, он несет с собой запахи цветущего сада и обрывки чьих-то слов…

Кто бы знал, какое это наслаждение набрать полную ванну горячей воды и отмокать в ней в свое удовольствие сколько влезет. Это не редкий душ в подсобке забегаловки Толстого, где больше десяти минут не пробудешь. Обязательно кто-нибудь из персонала начнет ломиться и орать об экономии воды, а когда выберешься, еще и заставят натаскать заново опустевшую бочку как самого младшего. А уж о по-настоящему горячей воде можно только мечтать. Да, летом бочка прогревается, но теплая вода – это все равно не то. Да и теплой она будет для первых двух счастливчиков, а остальным придется натаскивать заново… холодной.

А зимой старый электрический водонагреватель все равно не справляется с такой нагрузкой, да и пробки выбивает со второго раза на третий. Так что зимой горячей воды мне тоже не видать как своих ушей. Нет, конечно, тот же Риггар свободно может нагреть воду в бочке одним жестом, но у него не так много сил, и те большей частью уходят на поддержание нужной температуры в духовых шкафах и на плите, не подключенных к старой электросети. В общем, не до того ему. Тем более что сам Толстый, как и его не менее обширная женушка, предпочитает мыться дома, так что до подсобки и проблем персонала с холодной водой ему и дела нет. Хотя сколько там того персонала. Две племянницы Отты, пока еще уступающие тетке в габаритах, но уже ничуть не отличающиеся от нее голосом, визгливым и пронзительным, словно бензопила на высоких оборотах. Да пара кухонных помощников, меняющихся чуть ли не каждый месяц. Ну и, собственно, я… хотя какой из меня персонал?! На кухню пускают, и то ладно. А так – подай-принеси-не мешайся-пошел вон.

Я пытался отводить душу в реальности, но не то. Старому телу по фигу, а на этом подобные экзерсисы никак не отражаются. Потому и радуюсь выпавшей возможности насладиться горячей ванной во всей полноте ощущений, пусть и во сне.

Поправив слишком большой для меня мягкий и пушистый халат, я с удовольствием прошелся босыми пятками по огромному ковру в выделенной мне женщинами Рона комнате на втором этаже их просторного дома. На миг застыв у окна и полюбовавшись видом на освещенный неяркими огнями сад, я с удовольствием рухнул в огромное кресло и, привычно свернувшись, задремал под доносящееся из приоткрытой фрамуги тихое гудение голосов.

– Ну и что вы думаете по поводу нового друга Иммы? – протянул Рандон, удобно устроившись в шезлонге на полутемной веранде. Сидящие в таких же «креслах» поблизости Итта с Ринной переглянулись, и после короткого безмолвного диалога дочь уступила матери.

– Странный мальчик, – тихо проговорила Ринна. – Если бы дом не откликнулся на его зов, я предпочла бы отделаться от него побыстрее. Бездомный мальчишка в Сейне не лучший вариант.

– Но дух откликнулся, – столь же тихо заметил Химм, стоящий прислонившись спиной к столбу, подпирающему веранду, под единственным освещающим ее фонарем. Наставник вернул на столик опустевшую чашку и, глядя в усыпанное звездами небо, договорил: – Дому он нравится, мне тоже… адекватный паренек. Хитрый, конечно, но злобы в нем нет. Совсем.

– Хм, наставник, вы же не хотите… – чуть помявшись, заговорила Итта, на что Химм только улыбнулся.

– Я не хозяин, решать не мне. Но если тебе интересно мое мнение – я склонен подождать. Пусть поживет у нас, присмотримся друг к другу.

– Точно те же слова ты как-то сказал моему отцу об одной огневолосой девчонке, – усмехнувшись, покачал головой Рандон. – С тех пор много воды утекло, но…

Итта перевела взгляд со смеющегося отца на мать, потом взглянула на лукаво улыбающегося наставника и поперхнулась.

– Он же маленький еще! – воскликнула она, когда справилась с эмоциями. И еще один взрыв смеха разорвал тишину дремлющего сада.

– Ой, милая моя… ты так забавно возмущаешься, что мы просто не могли удержаться! – Отсмеявшись, Ринна взглянула на насупившуюся дочь и, фыркнув, успокоила ее: – Никто не собирается выдавать вас замуж за первого попавшегося босяка, будь он хоть сам Великий дух во плоти. Но и терять такие возможности, когда они сами приходят на порог твоего дома, было бы плевком в лицо своей удаче. Тем более что сейчас у нашей семьи нет своего слушающего.

– Но ты же сама сказала, что хотела бы отделаться от него побыстрее.

– Если бы он был обычным беспризорником, – кивнула мать.

Итта недоуменно тряхнула рыжими кудрями, но тут на помощь пришел отец. Рандон потянулся и, не заметив понимания в глазах дочери, вздохнул.

– Итта, пора бы уже научиться разбираться в этих словесных кружевах. Мать всего лишь намекнула на возможные проблемы, сопутствующие образу жизни нашего гостя. Поверь, люди, выросшие в условиях, подобных тем, что достались на долю этого мальчишки, частенько тянут за собой груз привычек, порой неприятных для окружающих. Отсутствие родителей да и просто ответственных взрослых рядом лишает тепла и участия, а человек, не видевший доброго отношения к себе, обычно вырастает крайне недоверчивым и впоследствии, случается, сам оказывается не способен на участие. Вопрос воспитания, знаешь ли. Моральные ценности и ориентиры формируются…

– Рандон, ты опять увлекся, – коснувшись руки мужа, покачала головой Ринна, а когда тот покаянно кивнул, повернулась к дочери. – Я всего лишь хотела сказать, что мальчик, оставшись у нас, может доставить неприятности, причем не по злобе, а просто исходя из своего специфического опыта. Но Химм со мной не согласен.

– Э? – Итта вновь замерла словно в ступоре. Что, естественно, не укрылось от взора Ринны.

– Ох, девочка, когда же ты научишься слушать? – вздохнула мать. – Вспомни, что сказал наставник о нашем госте, помимо того что «он интересен»?

– Мм… что Кот… адекватный? – пожала плечами Итта.

– Именно. А такие слушающие вообще… ну, не редкость, конечно, но близко к тому, – кивнула женщина.

– То есть они сумасшедшие? – уточнила Итта, моментально заслужив укоряющий взгляд матери, и замолчала.

– Нет, – вмешался Химм, перебив Ринну. Но та и не подумала обидеться. В конце концов, наставник есть наставник и именно в его обязанности входят объяснения подобных вещей. – Слушающие – не сумасшедшие. Хотя сильнейшие из них могут производить подобное впечатление. Просто общение с духами накладывает на них свой отпечаток. Да и отношение обычных людей к ребенку, общающемуся с невидимыми друзьями, не проходит без последствий. Постепенно, хотя и довольно быстро, такие дети начинают понимать что к чему или им сами духи подсказывают, и слушающие переходят на мысленно-эмоциональное общение с ними, закрываясь от окружающего мира. Слушающим тот становится просто неинтересен… и не нужен. А зачем? Ведь духи могут дать им куда больше, чем люди. В общем, найти слушающего… сильного слушающего, адекватно воспринимающего тварный мир, – большая удача. Хотя, конечно, без маленьких странностей у Кота тоже не обошлось, но это ерунда.

– Поня-атно. А как вы определили, что он хитер и лишен злобы? – поинтересовалась у наставника Итта.

– Мальчик сумел выжить в Бокко в одиночку, – пожав плечами, ответил тот. – Заставил считаться с собой сверстников, если помнишь рассказ сестры, имеет работу, пусть и неквалифицированную, но мы говорим о двенадцатилетнем мальчишке! Самостоятелен. Все это говорит об уме, хитрости и силе воли. Ну а то, что при этом в нем нет злости и ненависти к окружающим. Я эмпат, ты не забыла? А вообще могу заметить, что наш гость довольно скуп на эмоции. По крайней мере для окружающих.

– Защитная реакция? – тут же предположил Рандон, готовый вновь оседлать любимого конька.

– Возможно, – кивнул наставник. – Но как в этом случае быть с любопытством? Единственное чувство, которое в нем так и плещет, за исключением, может быть…

– Что? – поторопил старого эмпата хозяин дома.

– Я впервые в жизни видел человека, который так наслаждается самим фактом своего существования, – медленно проговорил Химм.

Родители Итты озабоченно переглянулись.

– Думаешь, он одержим? – после небольшой паузы хмуро осведомился Рандон.

– Нет-нет, он человек, несомненно. Мои печати не пустили бы в дом даже высшего демона, а любого мелкого беса просто испепелили бы на пороге, вместе с носителем, – покачал головой Химм. – Но знаете, почему этот мальчишка, например, ходит босиком?

– Мм… ну, может быть, у него нет денег на обувь? – выдала очевидность Итта, потакая любви наставника к объяснениям. Уж за десять лет учебы у Химма она освоила эту хитрость, не раз спасавшую от неминуемой расправы за невыученный урок. Всего-то и надо было дать наставнику выговориться, и он тут же подобреет.

– Ну да, но при этом у него достаточно денег пусть на дешевую, но неплохую одежду, да? – усмехнулся довольный Химм, не обратив никакого внимания на промелькнувшие улыбки. – Нет, все куда проще. Ему просто так больше нравится. Честное слово, когда он шел по ковру в столовой, от него так и шибало удовольствием. Про сам обед я и вовсе молчу. У мальчишки очень ярко выраженная чувствительность, по крайней мере в том, что касается осязания и обоняния. Я же говорю – очень, очень интересного гостя привела наша Имми.

– Маленькие странности, да, Химм? – покачав головой, тихонько вздохнула Ринна.

– Ну да, – с усмешкой кивнул наставник, наполняя кружку чаем. – Они самые.

– Что ж, я доверяю твоему мнению, Химм. – Хлопком в ладоши хозяин дома закончил обсуждение и повернулся к супруге. – Попробуем уговорить мальчика остаться у нас. Поможешь ему освоиться, дорогая?

– Думаю, возложим эту обязанность на наших дочек, и жить он будет в садовом домике, – после недолгого раздумья согласилась Ринна, тряхнув гривой роскошных рыжих волос, и договорила: – По крайней мере, пока я не буду в нем уверена.

– Ой, кот! – вдруг воскликнула Итта, увидев выглянувшую из‑за среза крыши веранды черную ушастую мордочку, сверкающую зелеными огоньками глаз.

– Кот? – не понял Химм и, сделав рукой какой-то пасс, фыркнул. – Тебе померещилось. Мальчик спит!

– Да нет же, не тот Кот, а кот – в смысле, котенок! – Итта ткнула пальцем в сторону черной морды, с любопытством рассматривающей сидящих на веранде людей. – Видите?

На этот раз долго бодрствовать мне не довелось. Муть перед глазами, встревоженные голоса поблизости и знакомый писк медицинских приборов у изголовья. Кажется, понял: мое дряхлое тело вновь угодило в больницу. Что ж, вполне закономерно. В последнее время мне и на ногах-то стоять тяжело было: так что ничего удивительного. Слабость? Да, чуть больше, чем обычно, – тоже понятно. Значит, состояние ухудшилось. А вот то, что во время визита врачей и госпитализации я даже не проснулся, это действительно нехорошо. Значит, проделано все было в экстренном порядке.

Тихий плач в стороне. Маша? Внучка… поня-атно. Кажется, мое дело – труба. Если уж наша маленькая «железная леди» не сдерживает слез.

– Док-тор, сколь-ко? – Рука изо всех утекающих сил хватается за полу прошелестевшего рядом халата. Размытое лицо замершей от неожиданности женщины… да, женщины – запах духов я чувствую.

– Вам нельзя говорить, – ровный мягкий голос, усталый.

– Дедушка! – Маша срывается с места и одним рывком оказывается рядом со мной. – Де-эда! Ты очнулся!

– Не шумите, или я выведу вас отсюда, – немного недовольства в голосе врача… наигранного недовольства. – Вашему дедушке нужен покой.

– Покой нам только снится, – раздвигаю сухие губы в подобии улыбки. – Девочка, мне недолго осталось, дай поговорить с детьми, а?

– Что вы, вам нужно отдохнуть. – В голосе врача появляются нервные ноты. Молодая еще, неопытная, точно. Сколько я их на своем веку повидал.

– Скоро отдохну, милая. – Кашель прерывает слова, и на белоснежном пододеяльнике появляются красные пятна. Ну да, этого следовало ожидать. Значит, предчувствие не врет, оно никогда меня не обманывало, да… Вытираю тыльной стороной ладони губы, и другая рука начинает шарить вокруг, и в нее тут же утыкаются мои очки, поданные внучкой. Умница. – Родители где?

Врач тихонько отходит в сторону.

– Там. И Иринка с Лешкой тоже, и дядька. И тетя Оля со своими, – заплаканная мордашка внучки кивает на входную дверь. Ну да, вчера же мой день рождения отмечали: ничего удивительного, что вся семья в сборе. Хотя подарочек я им подарил, конечно… м‑да… – Позвать?

– Конечно. – Хочу кивнуть, но понимаю, что на это уйдет слишком много сил. Поберегусь. Недолго осталось.

– Де-эда…

– Зови их, егоза.

В палате становится людно. Докторица явно не в восторге от происходящего, но перечить главврачу, а по совместительству моему среднему сыну, опасается… или стесняется. Зря, он хороший человек, только женился, придурок, на своей работе. Автоматически окинув взглядом мнущуюся у окна врачиху, неожиданно легко понимаю ее смущение. Во как…

На глазах у удивленных детей жестом подзываю ее к себе, а когда не менее удивленная докторица склоняется к моему лицу, чуть не задевая весьма внушительным бюстом, усмехаюсь. О да, хороша…

– Позаботься об этом оболтусе, пока он окончательно в монахи от медицины не ушел.

Глаза женщины округляются, она краснеет и чуть ли не отпрыгивает от меня, одновременно устремляя ошеломленно-испуганный взгляд на начальника.

– Ну, ба-атя-а! – гудит этот медведь, пунцовея не хуже докторицы. Кха-ха-ха…

– Ты мне… еще поговори, – с трудом справившись с кашлем, содрогающим тело, отзываюсь я.

Докторша исчезает из палаты, провожаемая взглядами моей младшей дочери и Маши. Ну да, теперь Василек точно не выкрутится. Все вызнают, все выпытают… и женят. Хорошо.

– Де-эд, мне страшно, – оказавшийся рядом младший внук смотрит мне в глаза.

– Всем страшно, Игоряша. Мы, люди, существа тха-кхакие, смерти боимся, неизвестности боимся. Зря. – Сжимаю ладошку мальчишки и улыбаюсь. С трудом, но пока получается. – Знаешь, как наши предки кха-хговорили? Пока мы есть, смерти еще нет, а когда нас нет, ее уже нет. Смерти нет, слышишь?

Внук сосредоточенно кивает, а за ним и подобравшиеся сыновья. Молодцы… надеюсь, у них хватит сил, чтобы угомонить женщин, когда те поймут. Темнота наплывает, размывая лица семьи, детей. И сознание словно падает в колодец. Милая, я иду…

Однако вместо встречи с почившей супругой меня ожидает рассеивающаяся темнота, открывающая черно-белый вид и миллиарды запахов и звуков. Мокрый после дождя сад, и стремительный полет сильного тела по ветвям деревьев. Бег по влажной земле – вперед, вперед, вымывая из мыслей тоску и боль по потерянной семье теперь уже точно потерянной, навсегда.

Взгляд цепляется за ползущую по ветке змею… Рывок! И сильное тело бьется и извивается, но не может вырваться. Несколько судорожных рывков чуть не сбрасывают меня с дерева, но в конце концов змея обвисает. Мертва! Охота удалась. С удовольствием вгрызаюсь в холодное тело и, чувствуя, как по подбородку стекает черная кровь, облизываюсь. Окинув взглядом огромное тело убитой твари, потягиваюсь и приступаю к пиршеству.

Утро встретило меня шумом в саду и приятной легкостью в теле. Выкатившись из оказавшегося таким уютным кресла, я, позевывая, отправляюсь в ванную и, только смыв с себя контрастным душем остатки сонливости, вспоминаю о происшедшем этой ночью. Пытаюсь проснуться, и… ничего.

Что ж. Этого следовало ожидать. А вот эмоции по поводу ушедшей жизни. Больно? Да нет. Скорее грустно, как… как от воспоминаний о жене. Светлая такая грусть и нежность. Впрочем, а чем нынешняя ситуация отличается-то? Да и детям сейчас куда хуже. Ну ничего, они справятся, я знаю. Они у нас с Катей сильные выросли, умные.

У отражения в зеркале на губах сама собой возникает гордая улыбка. Тряхнув не покорной никаким расческам шевелюрой и подмигнув своему двойнику за стеклом, я выхожу из ванной, чтобы тут же нарваться на застывшую посреди комнаты Имму. Отчаянно краснеющую Имму. Хм… наверное, не стоило мне забывать халат в кресле.

С отчетливым писком блондинка, словно заправский солдат, разворачивается через плечо на сто восемьдесят градусов.

– Там… завтрак… пришла позвать, – доносится из комнаты, пока я, вновь скрывшись в ванной, надеваю постиранные вечером и уже успевшие высохнуть трусы. Теперь джинсы и майка. Все, я готов.

– Завтрак – хорошо, – оказавшись за спиной девочки, легонько дергаю ее за собранные в хвост волосы.

– Дурак! – выдает красная, как амстердамский фонарик, блонда и, сорвавшись с места, исчезает за дверью.

От домового идут волны довольства. Ну да, конечно, этим созданиям чем больше эмоций, тем лучше. А какие они будут. Впрочем, вру. По большей части такие вот домовые… предпочитают светлые чувства. Тоски и злобы они не переваривают. Наверное, поэтому в Бокко их немного. У нас в районе с радостью как-то туговато. Зато и переродившихся тоже почти нет. А такое случается, когда домовой хватанет чернухи через край. То, во что подобный неудачник превращается, я и называю переродившимся или просто кошмариком. Они тоже разными бывают. Помню, нарвался я год назад на одного такого, в старой больнице он жил. Сильный был гад – отожрался на чужой боли так, что и сам начал из пациентов силы тянуть. Собственно, меня туда и позвали, когда стало ясно, что еще чуть-чуть – и больницу прикроют из‑за повышенной смертности в ее стенах. А она в Бокко последняя. Еле задавили урода, и то пришлось свободных на подмогу звать, а то бы он меня без соли сожрал. И хорошо еще, что такие вот кошмарики с места привязки уйти не могут. Точнее, не так: сбежать они могут, но только если их дом разрушить. С подобным мне тоже сталкиваться доводилось. Собственно, ничего странного. Работа у меня такая… та самая, которая по мелочам и о которой семье Рона лучше не знать. Для их же спокойствия и чтобы не пытались запретить. На одних подачках от Толстого Риггара не пожируешь – вот и приходится крутиться… благо у старого барахольщика Холла, предпочитающего зваться антикваром, подработка для меня всегда найдется. Ну… почти всегда.

– С добрым утром, Кот, завтрак на столе. Присоединишься? – У входа в комнату остановилась Итта, а в глазах чертики пляшут. Наверняка уже в курсе происшедшего…

– Хорошее утро. Иду, – кивнул я.

Вопрос, заданный мне хозяином дома, пригласившим к себе в кабинет после завтрака, как ни удивительно, не стал для меня сюрпризом. Чего-то в этом роде можно было ожидать после той реакции, что выказали Роны в ответ на мое приветствие. Слушающий? Что ж, пусть так. Бар… антиквар Холл звал меня маленьким охотником и сетовал, что таких, как я, в Бокко почти не осталось. А в Сейне, значит, подобных называют слушающими. И здесь тоже таких мало. Уточнение: свободных слушающих мало. А чужих, то есть входящих в окружение проживающих здесь семей или же входящих в сами эти семьи, можно разве что для разовых акций нанимать. Потому как доверять им нельзя.

Собственно, это не мой вывод. Рандон Рона сам объяснил мне эти маленькие тонкости. И не соврал. Хотя сколько правды в его словах, а сколько недоговоренности, мне не определить. Хм…

– Договор? – приподняв бровь, спросил я после окончания короткой лекции.

– О… условия? – приняв тот же тон, выдал Рандон.

– Проживание, еда, деньги, свободное время, – перечислил я и, подумав, добавил: – Возможность частных заказов.

Ну не то чтобы я так уж привязался к Холлу или испытываю нежные чувства к своему нынешнему месту жительства, но барахольщик был прав: других охотников в Бокко нет. И если с мелочью может справиться любой из местных ройнов[2]… по крайней мере, из бригадиров – орров, то домового-перерожденца им точно не потянуть. Да и… нравится мне это дело. Охота, адреналин… денежка опять же…

– Что ж… если твои «частные заказы» не будут противозаконны и не нанесут вреда репутации моей семьи, я думаю, мы договоримся, – улыбнулся мой собеседник, оправившись от удивления. Впрочем, если бы не моя чувствительность, черта с два я бы понял, что он удивился. Улыбки улыбками, но выражение лица у уважаемого лона Рандона непроницаемое. – Оговорим подробности?

Я кивнул, и на столе между нами материализовался лист бумаги, который хозяин кабинета тут же начал заполнять мелким убористым почерком. Интересно, а испытательный срок он назначит?.. Назначил. И не только его.

Глава 3

«Учат в школе, учат в школе…»

– Кот! Ко-от! Ты опять проспал!

Я открыл глаза и недовольно взглянул на мечущийся по моей комнате блондинистый ураган. Вот ведь неугомонная девчонка, а? Ну что ей от меня надо? Время… я перевел взгляд на будильник и, обнаружив расколотый корпус и обиженно помаргивающий покрытый трещинами дисплей, охнул. Восемь утра! Черт, я проспал!

Выпрыгнув из постели и не обращая внимания на уже ставший обыденным писк покрасневшей Иммы, я рванул в ванную. Нет, а чего она хотела? Знает же, что я предпочитаю спать нагишом, сколько раз уже так нарывалась, и все равно вламывается в мою комнату, а потом краснеет и пищит… Ну где логика, я вас спрашиваю?! Бл-лондинка…

Я в темпе вальса привел себя в порядок, оделся и, с привычным вздохом обувшись в кроссовки, подхватив стоящий в прихожей рюкзак с парой тетрадей и планшетом, огляделся в поисках куда-то пропавшей Имми.

– Кс-кс-кс… – О, а вот и она. – Ко-от, он снова от меня спрятался.

Девочка вышла из гостиной, оглядываясь по сторонам. Ну да… подозреваю, что Шредер и есть цель ее ежеутренних набегов на мой дом. Счастье хвостатого, что за прошедшие три с половиной года она так ни разу и не смогла его здесь поймать. Да-да, вот уже три года я живу в этом доме. Точнее, три года и три месяца. Первые три месяца испытательного срока, назначенного Рандоном Роной, мне пришлось пожить в «садовом домике» на территории имения его семьи в Сейне. И был этот домик побольше, чем мое нынешнее жилье. Впрочем, мне и здесь неплохо. Кухня-столовая, две спальни, все удобства и… ни одного богатого хлыща из Сейны поблизости. Обычный район Среднего города, как раз за храмом Великого духа. Хорошее место и недорогое… ну, по крайней мере, мне по карману, хотя одной компенсации стоимости съемного жилья от семьи Рона все-таки не хватает. Зато не приходится чувствовать себя должником перед этой семьей.

– Имми, даже я уже опаздываю в школу. А до твоей добираться еще дольше, – заговорил я, чуть ли не за шкирку выволакивая увлекшуюся охотой на Шредера подругу. Да-да… одним из пунктов нашего договора с Рандоном стало требование моей учебы в школе. Возражать? С чего бы? Если бы у меня была такая возможность, я бы еще до встречи с Иммой поступил в учебное заведение. История, география… здесь все другое. Да и аттестат в жизни будет нелишним. Только пока я жил в Бокко, у меня даже свидетельства о рождении не было, да и с деньгами, которые могли решить такой вопрос, тоже было не густо. Так что никакая школа мне не грозила. Нет, был вариант сунуться в социальную службу, но окончился бы он приютом, а о них у меня о‑очень неприятные воспоминания еще с той жизни.

И тут мне пришлось вынырнуть из своих размышлений.

– Повтори… – Замерев на месте, я притормозил и мелкую блонду, хотя какая она теперь мелкая? Уже полгода от нее парней метлой отгоняю, под хихиканье Итты. Я окинул подругу недоверчивым взглядом.

– Я теперь тоже учусь в Табане, – улыбнулась Имма и, заметив мое недоумение, пояснила: – Все Рона, начиная со средней школы, учатся только там.

– Все? – уточнил я. Хорошо начинается новый учебный год, ничего не скажешь. М‑да, то-то Рандону так легко удалось договориться о моем поступлении в эту школу… Но а как же Итта? Что-то я ее там не видел, хотя к моменту моего там появления она должна была как раз учиться в одном из старших классов.

– Ну это же сестренка, – фыркнула мелкая. – Она у нас гений. И школу закончила на год раньше.

– Поня-атно.

Что я там говорил о долгах и должниках? Кажется, семья Рона кредитовала меня несколько больше, чем я рассчитывал. Впрочем, все в рамках договора, никакой благотворительности. Явной по крайней мере. Ну а скрытой… я тоже умею быть благодарным. Просто придется учесть, что долг семье Рона несколько больше, чем мне казалось.

Школа Табана – оригинальное учебное заведение. Начать с того, что упор в ней делается не на гуманитарные, точные или естественные науки, а на личные способности учеников. Нет, программа общего образования здесь выдерживается не хуже, чем в любой другой школе, но уклон… уклон идет на обучение учеников обращению с имеющимися у них силами. Очень разными силами на самом деле, хотя определяются наклонности по основным стихиям. Пламя, Ветер, Твердь и Вода. Ну и боевые искусства, правда, последние преподаются только факультативно и с разрешения наставников, у которых занимается конкретный ученик. Учитывая, что в городе огромное количество всяческих школ боевых искусств, ничего удивительного в таком положении дел нет. Хотя, как я сейчас понимаю, у большинства учащихся эти самые наставники проживают не в собственных школах, а в домах своих учеников, как мастер Химм в доме Рона.

Мне в этом плане пришлось как бы не проще всех. Никаких склонностей к стихиям при поступлении в школу у меня обнаружено не было, и на всяческие тренировки, турниры и состязания меня не зазывают. А чтобы не злить одноклассников, завидующих моему куда менее напряжному, чем у них, расписанию, я выбрал для себя самый спокойный факультатив – печати и ритуалы. Благо для работы в этом направлении никаких стихийных талантов не требуется. Достаточно наличия силы воли, как называется здесь некий аналог «ци» или «ки», реально существующий аналог, хотя в «прошлой» жизни я в эти вещи не особенно-то верил. Но отрицать наличие здесь подобной силы, когда чувствуешь ее всем телом, было бы верхом глупости. Да и не хотелось мне ограничиваться лишь ее приложением к своим физическим возможностям. Ну а поскольку всяческие фаерболы и прочие «водяные плети», как оказалось, мне не светят, вариант с ритуалами и печатями показался достойной альтернативой. Собственно, печати – это те же ритуалы, только составленные заранее… и здесь эта хрень реально работает. От чего меня до сих пор иногда клинит. Особенно когда я начинаю задумываться, каким именно образом воля одного человека может менять реальность вокруг него. К счастью, подобный клин догоняет меня довольно редко.

– Кот, а ты покажешь мне школу? – замерев у входа на территорию Табаны, вдруг тихо спросила Имми.

– Хм… на большой перемене. А что не успеем, покажу после окончания занятий, – кивнул я и, почувствовав робость, накатившую от этой «ядерной ракетки», ухватив ее за руку, повел к месту сбора младших классов. А мелкая даже не попыталась вырвать ладошку из моей лапы, как она это проделывала весь последний год. Ну да, как же, она ведь уже взрослая, скоро пятнадцать исполнится… через восемь месяцев, ага… ее нельзя за ручку водить, сты-ыдно. А тут нет – идет, держится, и ничего, даже успокаиваться начала.

– Ха! Кот, никак ты себе девчонку нашел? А что такую мелкую, повзрослее не было? – Голос Реллана, вынырнувшего из толпы учеников, заставил меня поморщиться, а Имми чуть насупилась, но руки не отпустила.

– Гро[3] Ламас. Конь, – представил я Реллана ненавистным ему прозвищем, и блонда понятливо кивнула. Имма очень не любит намеков на свой рост, хотя для ее возраста он вполне нормален, но доказать ей это нереально.

– Приятно познакомиться, гро Конь. Я – Имма Рона, – с самым серьезным выражением лица проговорила мелкая, заставив Реллана заскрежетать зубами.

О, попал парень, или я не знаю Имми. Уж кто-кто, а она умеет находить больные мозоли окружающих, и не дай бог ее разозлить, она на этих мозолях такую джигу станцует.

– Кот, а почему гро Конь так зубами скрежещет? – спросила Имма. Ну сама невинность, куда деваться.

– Не знаю. Может, у него глисты? – пожал я плечами.

– Тогда его нужно показать специалисту… ветеринару.

Есть попадание. Реллан, бешено сверкнув глазами, попытался что-то сказать, но раздавшееся за его спиной ржание заставило придурка шарахнуться в сторону. О да, даже одноклассники недолюбливают этого… скота. И есть за что, честное слово.

– Имми, пожалуйста, дай мне слово, что постараешься держаться подальше от Ламаса и его компании, – попросил я, когда мы миновали кучку смеющихся учеников, наблюдавших за нашей с Релланом пикировкой.

– Котик, я уже большая девочка, – улыбнулась блонда, а интонации, ну да, тормозить вовремя Имми пока еще не научилась. И именно это меня и беспокоит.

– Имма, я серьезно. Сам по себе Конь, тьфу, Ламас – мелочь. Но в его компании есть ребятки, отмороженности которых могут позавидовать даже ройны Бокко. – Длинная фраза, но как бы лениво мне ни было ее произносить, предупредить девочку надо. В конце концов, оберегать блонду в школе – это одна из тех вещей, которые могут немного уравновесить мои отношения с ее семьей. Да и беспокоюсь я за нее.

– Я буду внимательна… Котик. – Вот ведь язва, а?

Оставив улыбающуюся Имму на попечение будущего ее классного руководителя, я облегченно вздохнул и отправился на поиски своих одноклассников, в компании которых был обязан пережить нудную линейку по поводу начала нового учебного года. Главное – не заснуть в строю, а очень хочется. Вчера у меня был довольно напряженный день, плавно перетекший в не менее напряженную ночь, так что в сон меня сейчас клонит просто зверски. И даже мечты о том, на что я смогу потратить свой честно заработанный гонорар, не помогают справиться с сонливостью.

Но я выдержал. Наверное, на той самой силе воли. И, отстояв добрых сорок минут в одном ряду с тихо переговаривающимися одноклассниками, поплелся следом за ними на первый урок. К счастью, пустой. Классный час.

Моя парта… последний ряд, «камчатка», спа-ать.

– Кот, просыпайся! – Ну вот, только задремал, опять тормошат, мало мне Имми. Имми?

– Мало того что я утром тебя добудиться не могла, ты еще и здесь дрыхнешь! – воскликнул мой будильник, заставив открыть глаза. Честное слово, я проснулся от наступившей тишины. Настороженной такой…

– Мелкая, язык твой – враг твой… и мой, – констатировал я, обведя взглядом замерший класс, и, фыркнув при виде ошарашенной пониманием только что ею сказанного блонды, потянулся. – Вот и доказывай им теперь, что ты не моя девушка.

– Может, сам им скажешь? – тихо спросила она, поняв всю глубину попадалова.

– Не-а.

– Почему?

– Во-первых, лень. А во-вторых, они все равно не поверят, – сказал я, вновь укладывая голову на парту.

– Ко-от! Я тебя убью, извращенец!

Оп. А это уже наша староста – блюстительница порядка, полиция нравов в юбке. Хм, по-моему, пора линять. Подмигнув, я улыбнулся сверлящей меня взглядом Имми и кивнул в сторону несущейся к нам старосты.

– Увидимся на большой перемене у столовой. Надеюсь, ты найдешь что ей втереть, ага? – и, пока подруга соображала, нырнул в открытое окно. Второй этаж, какая ерунда… по сравнению с нашей старостой, хм.

А после школы меня ждал очередной заказ…

Шум за спиной, и я с коротким шипением отпрыгиваю в сторону. Вовремя! Мимо пролетает массивная мраморная статуэтка и, с грохотом врезавшись в стену, обрушивает на пол стеллаж с каким-то барахлом. Чертов барабашка! Полтергейст недоделанный, дай только добраться до твоего вместилища!

Еще один бросок – и добрый десяток разнокалиберных кухонных ножей вонзается в деревянный пол там, где только что находилось мое тело. Взмах ладонью с растопыренными словно когти пальцами взрезает воздух, и сила вспышкой рвет пространство. Есть! Дотянулся! Завывающий рев раненой твари песней звучит в моих ушах, а сам пакостный дух смутной тенью мечется под потолком, демонстрируя светящиеся рваные полосы на своем призрачном теле. Следующий удар силы вспышкой уносится к нему и, оставив еще четыре «подарочка», заставляет упрямый дух визжать, словно пилорама… куда там толстухе Отте! Улыбка от уха до уха… только расслабляться нельзя. Это наглядно демонстрирует валяющийся сломанной куклой на пороге помощничек, выделенный мне Барахольщиком в команду. Надо бы взглянуть, что с ним, но на это тоже нет времени. Обернувшись, прыгаю вперед и, чутьем зверя обнаружив сосуд-хранилище моего противника, одним ударом напитанной силой ладони сбрасываю его с постамента. Тупой дух! В сейф такие вещи прятать надо. В сейф!

Старинная фарфоровая ваза с изображением какого-то странного зверька падает на пол и разлетается на тысячу осколков под очередным ударом силы воли. Да просто уронив на пол, даже такое хрупкое на вид вместилище духа не уничтожить. От осколков вздымаются тонкие струйки черного, почти невидимого в полумраке комнаты дыма, тварь под потолком переходит на ультразвук и… исчезает. Вот и все. Теперь действительно все.

Нос судорожно дергается словно в попытке унюхать следующую добычу, хотя это только рефлекс. Присутствие духов я ощущаю совсем не обонянием. Расслабленно вздыхаю и, потянувшись, встаю на ноги. Хо-ро-шо. Работа закончена. Осталось разобраться с помощником. Что-то он слишком тих.

Оказавшись рядом с навязанным компаньоном, качаю головой. Остекленевший взгляд, дыхания нет – труп, к гадалке не ходи. Ну что ж – я с самого начала был против этой идеи. Хотя-а…

Присмотревшись к телу, облегченно смеюсь. Ну конечно, твари совсем не нужны были мертвецы, для нее это непозволительная роскошь! Всего лишь глубокий стазис… и готова «консерва», из которой так удобно сосать силы.

Сила воли, собравшись в груди в упругий шар, уже готова выплеснуться на напарника, чтобы стряхнуть с него оцепенение, наложенное свихнувшимся духом, но в последний момент я ее удерживаю. Стоп. Открытый перелом… рука… нога, наверняка пара сломанных ребер при ударе о высокий порог. Разбудить его сейчас, и как потом тащить верещащее от боли тело? На фиг, на фиг…

Выудив из кармана горе-напарника мобильник, не глядя набираю номер Холла.

– Это я. Работу сделали, можешь трясти заказчика на вторую половину гонорара. И пришли сюда коновала, а то твой протеже немного поломался.

– Десять минут подожди, машина вышла, – с легким вздохом отвечает Барахольщик, в очередной раз порадовав немногословием и понятливостью. В этом мы с ним похожи. Зачем много слов, если можно обойтись без них. – Сильно поломался-то?

М‑да, нет в жизни идеала. А ведь это, как говорил Атос, еще из лучших…

– Я не врач. Но вроде дохнуть не собирается. В стазисе.

– Понял. Сам как?

– Пара царапин. А так в норме. Кстати, хранилище духа оказалось лет на сто старше…

– Десять процентов сверху. Устроит?

– И машину до дома. Устал.

– Док подбросит, я сообщу. Все?

– Все.

Ну да, в принципе правильно. Пациент в стазисе, ему полчаса туда-сюда погоды не сделают. Так что можно и на такси сэкономить.

Док действительно уложился в обещанные десять минут, хотя ничего необычного в этом нет. С пунктуальностью у этого темноволосого детины все в полном порядке. А вот с юмором… хм, ну тоже неплохо, если собеседники понимающие, поскольку шуточки у почти штатного эскулапа всея Ройнорры – моего старого района, имеют ярко выраженный темный оттенок. Настолько темный, что я не удивлюсь, если прописанная в его дипломе специальность читается как «патологоанатом».

– Так и знал, что без тебя здесь не обошлось… – мельком взглянув на вытащенное мною на крыльцо одеревеневшее тело клиента, буркнул Док, демонстративно закатывая рукава черного похоронного костюма. – Опять мне мясо притащил… да еще и мороженое. И где ты его берешь в таких количествах?

– Все претензии к Барахольщику, – пожал я плечами, устраиваясь на переднем сиденье катафалка, заменяющего доктору карету «скорой помощи». Говорю же, у него очень черное чувство юмора. А катафалку, видите ли, дорогу уступают куда охотнее, чем реанимобилям… Психолог, чтоб его.

– Да понятно.

Док загрохотал каталкой и, бросив на меня недовольный взгляд, принялся в одиночку водружать на нее окоченевшее тело моего незадачливого напарника.

Помогать? И не подумаю. В Доке под два метра роста, а во мне едва ли метр семьдесят наберется. Большой? Сильный? Вот пусть и таскает тяжести, а я отдохну… вымотала меня эта тварь полночная.

– Что, наш уважаемый антиквар все никак не угомонится, да? – прогудел Док, аккуратно выводя тяжелый катафалк со двора. – Какой это по счету напарник?

– Угу. Четвертый, – зевнув, кивнул я и, устроившись поудобнее в слишком широком для меня кресле, наконец окончательно расслабился. То бишь уснул.

И проснулся, только когда Док растолкал меня, подъехав к самому дому. Пробормотав «спасибо», я кое-как выбрался из нагретого кресла и поплелся досматривать сны в собственной постели.

Заперев входную дверь, кое-как поднялся на второй этаж и, оставляя на полу предметы одежды, добрался до кровати. Такой мягкой, удобной. Мр-р… Какое счастье, что завтра выходной. Никакой учебы, никаких дел, никаких побудок и блондинистых «ядерных ракеток» над душой. Спа-ать…

– Ко-от! Вставай! Уже десять утра, Итта ждет в машине, мы едем в парк! Ко-от! Ты обещал! ПОДНИМАЙСЯ!!!

Нет в жизни счастья.

Имма, конечно, слукавила, но совсем чуть-чуть! Кот и в самом деле после случая со старостой в первый учебный день пообещал подруге составить компанию в прогулке по парку как-нибудь. Вроде извинился так, хотя по-другому он, кажется, вообще не умеет. Точнее, не любит. Кот вообще неразговорчивый, что порой так не нравилось Имме, зато слушать умеет лучше многих! Вот и извиняться за так называемые «косяки» друг предпочитает действием, а не набором слов, чем она и воспользовалась. Подружки умрут от зависти, когда увидят их в парке прогуливающимися под руку! Вот бы еще и Итта куда-нибудь делась. Имма вздохнула. К сожалению, это очень и очень маловероятно. После памятной прогулки по городу, когда Кот привел ее домой, родители всерьез обеспокоились безопасностью младшей дочери, и почти четыре года прошло, а они все никак не угомонятся. Как будто Имма по-прежнему наивная десятилетняя девочка, честное слово! Она уже взрослая и, встреться ей сейчас те мальчишки, нашла бы чем их приложить! Зря, что ли, наставник Химм так ее хвалит! Да и сестра все чаще выкладывается на полную во время их спаррингов. Кстати, надо бы поторопить Кота, а то сестричка как предложила сегодня утром эту прогулку, так может и испортить ее, если ей что-то не по нраву придется. А больше всего Итти не любит ждать.

– Ко-от! – Имма вновь принялась тормошить сладко потягивающегося в постели друга. Тот приоткрыл один глаз и, сверкнув желтой радужкой, тяжело вздохнул.

– Может, хоть сегодня ты дашь мне спокойно одеться? – осведомился он чуть хриплым после сна голосом. Вот ведь! Он еще и издевается! Имми насупилась и, резко развернувшись, вышла из комнаты.

– Если через минуту ты не будешь в ванной, я вылью на тебя ведро воды… холодной, – предупредила она друга. Тот вроде бы проникся.

Закрыв дверь, Имма улыбнулась и пустилась на поиски своего любимца. Когда Кот впервые ночевал у них дома, в сад забрался совершенно умилительный черный котенок. Собственно, Имма проснулась той ночью именно потому, что ее разбудили полные азарта крики охраны и родителей, гоняющихся за этим гостем по всей территории. Не догнали. Зато когда Кот согласился остаться у них и мама выделила ему для проживания садовый домик, вместе с новым другом Иммы там поселился и Шредер, как прозвал его Кот. Правда, когда Имма попыталась переселить котенка в большой дом, тот моментально сбежал, а Кот в ответ на укоры подруги только фыркнул и заявил, что котенок не его и вообще живет рядом только потому, что сам этого желает. И заставлять свободного зверя куда-то переселяться он, Кот, не намерен. Имма тогда злилась несколько дней, но в конце концов уверилась, что котенок действительно на диво самостоятелен и приходит и уходит, сообразуясь только с собственными желаниями. Причем так получилось, что в большой дом он тоже стал захаживать, особенно когда Кот исчезал по своим странным делам на несколько дней подряд. Наверное, скучал по другу, как и Имма, вот и приходил в гости скоротать время.

Девушка вздохнула и огляделась по сторонам, одновременно прислушиваясь к своей силе, но нет, Шредера поблизости не оказалось. Ну и ладно! Не может же быть все хорошо сразу, правильно?

– Я готов.

Пока Имма предавалась своим размышлениям, Кот, оказывается, успел умыться и одеться в неизменные вытертые джинсы и белоснежную майку, которые он предпочитал в любое время любой другой одежде, кроме школы и работы, понятное дело. Имма опустила взгляд и, увидев босые ноги друга, вздохнула. Да, ничто не меняется. С другой стороны, кто из ее подруг может похвастаться таким парнем?! Сильный, добрый, надежный и плюющий на условности. Ха! Это будет чудесный день!

Имма довольно улыбнулась и, подхватив Кота под руку, потащила его к выходу из дома.

– Не убегут от тебя твои подруги, Им, – притормозил ее парень, ну, почти ее парень, когда они оказались на крыльце. – Подожди, мне надо дом закрыть.

Девушка хотела было возмущенно фыркнуть, но сдержалась. А вот щеки моментально ее выдали, загоревшись алым пламенем. Ну Ко-от! Неужели так трудно было промолчать?!

Глава 4

Халтурка на дом

Первую подработку у барахольщика Холла я получил почти случайно, еще в «сонные времена». Мне было десять, когда я оказался в его лавке. Зашел отогреться после целого дня беготни по стылому зимнему городу. Нет, здесь не бывает зимы в привычном мне понимании – город-то южный. Но приморский, а это значит – резкий ветер и холодные дожди. Продрог я тогда основательно, так что с легкостью наплевал на то, что хозяин магазинчика может надрать уши и выставить меня вон. А Холл, очевидно, просто не ожидал такой наглости от мелкого босяка и, убедившись, что я прочно застрял у застекленной витрины и не подбираюсь к более доступным товарам, занялся своими делами, не забывая поглядывать в мою сторону, само собой.

– Я бы на вашем месте не стал брать его голыми руками, – заметил я, когда Холл, раздербанив сверток с последними поступлениями, протянул руку к скромному ножу в грубых ножнах. Барахольщик недоуменно воззрился на меня. Кажется, он куда меньше удивился бы, если бы с ним заговорил этот самый нож. – Злая вещь, навредить может.

Уж это я мог утверждать наверняка. Невидимые обычным людям, черные, словно дымные, завитки скользили вдоль ножа, и от них явственно несло злобой и жаждой… крови. С чего я вообще решил приоткрыть свои умения перед этим хитрым стариком? А у него на полках было полно всякого хлама, содержащего в себе следы духов. И цены на них заметно отличались от цен на обычные товары. Значит, что-то этот дядька понимает. Ну а я искал приложения для своих умений. В общем, встреча вышла обоюдно выгодной. Для начала под скептическим взглядом старика я описал, что именно за нож оказался у него в коллекции. Нет-нет, никаких жертвоприношений и прочей мути. Духам оно ни к чему, а вот то, что клинок долгое время провел в останках одного из тех самых духов, повлияло на него весьма сильно. Нож тянет силы и жизнь. Откуда я это знаю? Увидел. Это было просто заметно по тому, как заволновались и потянулись к рукам Холла те самые дымчатые нити, что обволакивали оружие, когда барахольщик захотел коснуться ножа. Ну а что необходимо для получения такого эффекта, мне объяснять не надо. Потусторонним, опять же недоступным обычным людям, запахом гнили, сопутствующим смерти духов, от ножа тянуло очень явственно, плюс общехреновое состояние оружия и место, где оно «всплыло»… догадаться было легко. Валялся этот ножик где-нибудь на месте упокоения одного из духов, долго валялся. А потом пришли любопытные люди и нашли напитавшуюся чернотой вещицу. Но то ли среди них не оказалось настоящих знатоков, то ли находка была случайной, но в результате ножик сплавили барахольщику вместе с остальным не имеющим ценности хламом.

Старик недоверчиво, но все же выслушал меня, подумал и, заперев нож в какую-то невзрачную шкатулку, предложил чаю. Я говорил, что здесь все пьют чай? Повторю, ни один мало-мальски серьезный разговор в Тако-Прибрежном не начинается, пока на столе не окажется этот напиток, правда, тогда я этого толком не понимал и решил, что это просто вежливость. Ха! Барахольщик и вежливость – вещи несовместимые! Что Холл мне и доказал в следующие пятнадцать минут. Да не рассчитал немного. Он-то видел перед собой десятилетнего сопляка, а я… кхм… в общем, мило пообщались и даже контактами обменялись. Правда, в моем случае Барахольщику пришлось довольствоваться примерной территорией моего более или менее постоянного обитания.

Ему хватило. Уже через неделю меня нашел какой-то малец, передавший записку от Холла с пожеланием встречи. И было мне счастье. Уж не знаю, кому старик показывал тот нож, но очевидно, что наши с неизвестным экспертом мнения совпали. Так что, ворча и скрипя артритными суставами, Холл выложил передо мной небольшую кучку потрепанных купюр – гонорар за консультацию, а потом запер лавку и, исчезнув на несколько минут где-то в глубине помещения, вернулся с уже знакомой мне шкатулкой в руках, затянутых в странные морщинистые перчатки веселенького сиреневого цвета. Деревянная крышка откинулась с легким щелчком, и меня чуть не зашатало от поднявшегося над коробкой темного марева…

Так и началась наша работа со старым скупердяем-антикваром. Сначала оценка сбываемого барахла, а после одной истории стали появляться и другие заказы, более агрессивные, скажем так. Но и денежек они стали приносить куда больше. Например, последний заказ, пришедшийся на ночь перед нашей недавней прогулкой с Иммой и Иттой по парку, обогатил меня на две тысячи местных тугриков… в смысле, тугров. Именно так зовется основная валюта Тако-Прибрежного и Империи Майского архипелага. А это очень неплохая сумма, которой, например, хватит, чтобы оплатить полгода аренды моего нынешнего жилья. Не миллионы, конечно, но на хлеб с маслом хватает… Но я и не шикую, тем более что мне совсем не хочется лишних вопросов от семьи Рона. Для них мои заказы сводятся примерно к тому же, чем я занимаюсь по заключенному между нами договору. То есть общение с домашними духами заказчиков, оценка артефактов и прочая ерунда в том же роде. Вообще-то именно так оно и есть, а редкие «острые» заказы только пополняют мой запас на черный день.

Я подкинул на ладони старенький потертый телефон, на который только что пришло уведомление о поступлении гонорара, и, довольно улыбнувшись, положил мобильник на место, в тайник под половицей. Славно-славно. Собственно, этот телефон – левый, и куплен он был лишь для приема тех самых «острых» заказов от Холла и информирования о состоянии счета. В быту же я пользуюсь совсем другим аппаратом.

Грохот, раздавшийся с первого этажа, заставил меня ссыпаться вниз по лестнице со всей скоростью, на которую я был способен. А это очень быстро.

Вид выбитой входной двери и распластавшегося на ней тела сначала бросил меня в боевой режим, а через секунду я остановился в недоумении.

– Броги, ничего не хочешь мне объяснить? – позвал я своего домашнего духа… ну, относительно домашнего. Все-таки он привязан не к самому жилищу, а к небольшой картине в моей спальне. Моей картине, потому и слушается дух именно меня, а не хозяев этого дома. Но поскольку других разумных потусторонних сущностей здесь нет, Броги чувствует себя вполне вольготно и по могуществу, ввиду своего немалого возраста, лишь немногим уступит настоящему домовому. Только раньше я как-то не замечал за ним тяги к издевательствам над моими гостями.

Духи редко способны на вербальное общение. Им проще обмениваться мыслеобразами, ну, в тех случаях, когда они вообще желают общаться. Вот и Броги не исключение. Именно поэтому на заданный мною вопрос он ответил целым потоком эмоций и образов, среди которых превалировали беспокойство, опаска и уверенность в том, что гость принес в дом нечто очень гадкое. Что именно, Броги сообщить не соизволил, но очевидно, что вещица действительно не из приятных и серьезно перепугала духа. Иначе бы он не рискнул оказать визитеру настолько радушный прием. Но при чем здесь дверь?!

Вздохнув, я выглянул на крыльцо и, убедившись, что поблизости нет излишне любопытных глаз, вернулся в дом, чтобы тут же приняться за обыск валяющегося в прихожей бесчувственного тела. Э, да это же мой недавний помощник, сосватанный Холлом! Надо сообщить старику радостную новость. Какую? Ну что его протеже выздоровел и теперь Барахольщику придется раскошелиться за лечение этого… хм… альтернативно одаренного типа. А он об этом еще не знает, факт. Иначе в последнюю нашу беседу я бы вдоволь наслушался его кряхтения и мата по поводу оборзевшего доктора, дерущего с несчастного старика последние монеты.

Не успел. Пока оттащил придурка в гостиную, пока кое-как приладил дверь на место, чтобы хотя бы в глаза не бросался пустой проем, этот чудак успел очнуться. И судя по тихому подвыванию, доносящемуся из комнаты, успел познакомиться с Броги. Впрочем, я бы на его месте тоже… хм, испугался. Обычно дух невидим для окружающих, а я его вижу как небольшой пушистый шар с большими черными глазами и носом-пуговкой. Эдакий идеальный пушистик, но вот сейчас Броги явно решил впечатлить единственного зрителя, так что перед гостем зависло нечто угрожающее, эдакое темное облако, окутанное скользящими по нему змеями молний. В гостиной запахло озоном.

– Ну? – сложив руки на груди, обратился я к визитеру.

Двадцатилетний парень, крепкий, как, впрочем, и большинство жителей Тако-Прибрежного, русоволосый и курносый, забился в угол дивана. Я уж было решил, что он собрался меня игнорировать, но подвывание прекратилось, и на меня уставились круглые от страха глаза. Кажется, Броги еще и эмоциями его придавил.

– У‑убери это, пож-жалуйста, – тихо проговорил мой несостоявшийся напарник, с трудом прекратив выстукивать зубами «Турецкий марш». Эк его прихватило-то…

– Броги… – Облако чуть поколебалось, но послушно отлетело от гостя. Впрочем, менять форму или исчезать дух явно не собирался. Что ж, может, он и прав. В конце концов, игра в доброго и злого полицейского стара, как мир, что никак не сказывается на ее эффективности. – Вопрос. Как ты меня нашел?

– По коммуникатору, – облегченно вздохнув, ответил гость. Я вопросительно приподнял бровь, и парень осторожно извлек из нагрудного кармана модный гаджет. Такой и телефоном-то уже не назовешь… – Тут автоматически фиксируются мои маршруты. В том числе и тот, ночной. Я предположил, что доктор… – На этих словах гостя явно тряхануло. Ну да, знакомство с нашим Доком захочешь – не забудешь. – …что доктор сначала завез тебя, вас то есть, домой, а потом уже занялся мной, и не ошибся.

– Ясно. Зачем пришел?

М‑да, как-то я не задумывался о такой возможности. Не то чтобы я так уж старался сохранять в тайне мое место жительства, но и связывать его с исполнением «острых» заказов мне не хотелось. Хм… Что ж, впредь буду умнее.

– У меня есть предложение… деловое, – облизав сухие губы, произнес нервничающий гость и потянулся к другому карману, чтобы в следующую секунду оказаться прижатым к дивану атаковавшим его духом. Интересно, что же он такое сюда притащил, что Броги так реагирует?

– Отпусти его. А ты… Йорм, да? Не дергайся. – Дух неохотно подался назад, а я подошел вплотную к гостю, имя которого наконец вспомнил, и аккуратно двумя пальцами достал из кармана так не понравившуюся моему духу вещицу. Шкатулка. Скорее даже коробочка. Маленькая, плоская, размером не больше колоды игральных карт, разве что потоньше. Интересно. Попробовав ощутить оказавшийся в руках предмет, я только недоуменно пожал плечами и покосился на все больше нервничающего Броги. Странно. Вроде бы абсолютно нейтральная вещь, разве что… Я принюхался и, уловив слабый, но явно потусторонний тонкий и довольно приятный аромат, неожиданно для себя чихнул. Что-то здесь все-таки есть. Но что? Хоть убей, не пойму. Все-таки, несмотря на почти шестилетний опыт работы с проклятыми и заклятыми предметами, на свете полным-полно вещей, мне пока неизвестных. Пока…

– И? – Я подкинул на ладони заинтересовавшую меня коробочку.

Йорм проводил ее настороженным взглядом, но, услышав вопрос, тут же пришел в себя.

– Это один из артефактов с северного острова. Там, в старых храмах, много интересных вещей, но и охрана соответствует. А у нас нет людей соответствующего профиля. Мы все-таки археологи, а не воины.

А он не такой уж дурак. Теперь понятно, зачем Йорм полез ко мне в напарники. Хотел увидеть работу охотника и оценить потенциал. Не воин, да. Но для этого и нужен не столько боец, сколько аналитик. Хм… Интересно.

На прямое предложение Йорма я не ответил ни согласием, ни отказом. Взял время на размышление. Не то чтобы мне так уж не нравилась идея пошарить в руинах северного острова, но лезть в это дело наобум я тоже не собирался. Сначала нужно собрать информацию, оценить риски. В общем, напоив уже переставшего трястись от страха гостя чаем, я сплавил его из дома, а сам отправился навестить Барахольщика. Ну а кто еще из моих знакомых может знать больше об истории этого самого острова и его сокровищ? Да и попенять старику на такое поверхностное отношение к клиентам тоже не помешает. А то в следующий раз с него станется принять заказ у налогового инспектора! И это будет совсем не смешно. Пусть по возрасту тюрьма мне не грозит, но штрафы здесь за уклонение от уплаты налогов просто драконовские. И эти люди еще называют наш город порто-франко!

Хотя честности ради стоит заметить, что нерезиденты действительно чувствуют себя здесь вполне вольготно. Десятина от сделки в казну города – и никаких других поборов. Удобно.

– Котяра, чего ты от меня хочешь? – проскрипел уважаемый антиквар, расставляя очередную партию каких-то безделушек на свободной полке магазинчика, все стены которого были заставлены и увешаны так, что за ними невозможно даже рассмотреть цвет покрывающей их краски. – Это постоянные клиенты. И если они вдруг пожелали поучаствовать в исполнении заказа – это их право!

– Хм, права есть не только у них, Холл, – устроившись на высоком стуле рядом с кассой, ответил я. Старик же только фыркнул, но коситься в сторону денежного ящика не перестал. О да, я прекрасно знаю, как он нервничает. Барахольщик просто терпеть не может, когда кто-то приближается к кассовому аппарату, даже если это делает его собственная дочь. Скряга и жмот. – Предупредить меня ты мог?

– А зачем? – пожал плечами Холл. – Мальчик изъявил желание посмотреть на работу охотника и намекнул на возможное участие. С отцом Йорма я знаком уже лет тридцать, да и сам мальчишка рос у меня на глазах.

И полился словесный поток. В общем, ничего странного или неприятного, как оказалось. Просто два старых хрыча обрадовались, что глупый мальчишка взялся за ум и решил начать зарабатывать деньги «правильным» применением знаний, полученных им в университете. Учитывая, что Холл в своей жадности уже года два мечтает о расширении нашего скромного дела, итог был закономерен…

– Не кинут? – поинтересовался я, когда старик наконец выдохся и замолчал.

– Хм… а зачем? – в ответ пожал он плечами. – Говорю же, с Брридом мы знакомы уже тридцать лет и знаем друг о друге столько всего… В общем, учитывая, что еще не все из этих секретов протухли от времени, подводить друг друга нам смысла нет, уж поверь. – Я кивнул и приподнял одну бровь в немом вопросе. – Нет, мне тебя кидать тоже нет смысла. Где я найду другого охотника?

Да-да, толковые охотники – редкость, а уж готовые работать с тобой в доле… Я понял. Хотя, кажется, пару условий, при которых Барахольщик меня с легкостью сдаст, я вполне могу себе представить. Жаден старик, но с этим, я думаю, мне удастся справиться, если ему моча в голову ударит.

– Уже хорошо. А что с подельниками Йорма?

– Имеешь в виду, не способны ли они тебя кинуть? – Старик отложил в сторону один из товаров, упорно не желавший влезать на заставленную всяким хламом полку, и, погладив короткую седую бородку, широко улыбнулся. Во все десять с половиной зубов. – Они-то, может, и способны, хотя я не слишком верю в то, что эти научники решатся на такой шаг. Но если, именно если, им взбредет в голову подобная блажь, то обманут они не только тебя, но и Йорма. И это было бы сущей мелочью, но таким образом они кинут и меня с Брридом. А мы, хоть и старые и дряхлые, но просто так подобного унижения не спустим. Уж поверь.

Хм, а ведь подобной возможности старый антиквар-барахольщик со счетов не сбрасывает. Не верит в нее, считает почти невозможной, но учитывает. Что ж, и я учту. А теперь еще один немаловажный вопрос, и можно начинать ликвидировать безграмотность среди одного отдельно взятого меня.

– Йорм предложил мне равную долю. Твое участие?

– Ты бы знал, как меня выбешивает иногда твоя манера разговора. – Холл тяжело вздохнул и, почесав кончик крючковатого носа, развел руками. – Ладно. Твоя доля – это твоя доля. Я получу десятину от Йорма с Брридом. Хотя мог бы и двадцать процентов предложить, старый хорек! Эх…

– Не хочешь походить на фискала, а? – улыбнулся я, и старик ошеломленно заперхал. Надо сказать, хоть налоговиков особо никто не любит, но даже в среде единомышленников жители Тако-Прибрежного выделяются степенью своего неприятия этого племени. Недаром же все сотрудники фискального ведомства в этом городе – пришлые. Их назначает метрополия, и не из опасения, что местные тут же разведут кумовство, а просто потому, что даже последний босяк из Бокко не пойдет работать в налоговое управление. В общем, я только что слегка проехался по ушлому старику. На грани фола.

– Шуточки у тебя, Кот, – справившись с собой, недовольно проскрипел Барахольщик.

– Не хуже, чем у тебя, – пожал я плечами и, заметив недоуменный взгляд старика, со вздохом пояснил: – Мало того что не спросясь вовлек меня в эту историю, так еще и имеешь наглость намекать на увеличение доли. За дурака меня держишь?

– Никто тебя никуда не втягивал, не перегибай палку, – хмуро ответил Холл. – Да, Йорм хотел посмотреть на твою работу без прикрас, да, я не стал тебя предупреждать, зачем это ему нужно на самом деле. Но он честно предложил тебе контракт и извинился за вынужденный обман. Скажешь, нет?

– Не скажу. Йорм поступил правильно. Йорм, но не ты.

– Ладно-ладно. Я понял, о чем ты говоришь, – тут же сдал назад старик, прекращая изображать обиду на несправедливое обвинение. – Каюсь, прошу прощения и так далее. Доволен?

– Плюс пять процентов к моей доле в нашем с тобой договоре.

– Без ножа режешь, Кот. Один процент на год, – ощерился старик.

– Пять, до разрыва договора.

– Один… до разрыва.

– Сейчас станет шесть, – предупредил я.

– Три, жадный ты мальчишка! Три, и ни тугром больше! Или разрываем договор прямо здесь и сейчас! – Все. Жадность победила окончательно. Теперь Холла не сдвинуть. Ну и ладно. Семьдесят плюс три – уже неплохо. Еще пара косяков – и я додавлю его до семидесяти пяти.

– И информация о северном острове.

– Разумеется, – тут же успокоился вспыливший было Барахольщик и, повозившись со своим старым, изрядно потертым планшетом, скинул мне на почту немалый такой объем инфы. Ну вот, теперь приступаем ко второй части Марлезонского балета.

Итак, северный остров… Он же Храмовый, он же Остров Тысячи Духов. Последний оплот мистиков, уничтоженный почти пятьсот лет назад объединенным флотом и десантом Морских княжеств при поддержке пары материковых государств, рассчитывавших погреть ручки над чужим костерком и заграбастать под это дело всю северную часть нашего архипелага. Не вышло. Морские княжества как-то неожиданно быстро избрали своего императора, и потрепанный, но все еще грозный флот, ведомый боевыми адмиралами, устроил излишне жадным жителям материка показательный укорот. Пушки смели с побережья спорных островов хилые укрепления, а прошедшие огонь и воду десантники вырезали оставшихся в живых после обстрела солдат, еще недавно гонявших по своим владениям остатки мистиков. После чего адмиралы в один момент превратились в новых князей, а новорожденная Империя приросла территориями. Впрочем, это уже лирика. Важно другое. Северный остров до той войны был столицей одного из многих существовавших тогда государств, проповедовавших мистицизм. Точнее, ратовавших за отказ от технического прогресса подчас очень жестокими и кровавыми методами. Естественно, правили в таких государствах люди, имеющие таланты, схожие с моими. Те самые слушающие, в общем. И делиться своей властью с обычными людьми они, разумеется, совсем не желали. Так было и здесь. Торонга – так именовалось государство, раскинувшееся на островах в северной части Майского архипелага. Сам этот остров, клочок суши слишком мелок и неудобен, но это с точки зрения Империи, а вот для Торонги он когда-то стал почти идеальным местом для постройки столицы… и домом для тысяч родовитых слушающих. Понятно, что концентрация духов на квадратный метр здесь зашкаливала за все мыслимые пределы. А в подвалах правящей элиты скопились не только золото и драгоценности, но и заклятые и проклятые предметы. Артефакты. Только если верить имеющейся информации, справиться с разрывными ядрами, несущими в себе серебряную пыль, мистикам даже с помощью дикого количества духов не удалось. Точнее, первыми пострадали как раз духи, для которых заряженное магами стихий серебро оказалось страшнее любого яда… что интересно, поскольку раньше такого метода ликвидации духов я не встречал, хотя ввиду специфики работы должен был. Вообще впервые слышу об опасности серебра для этих созданий.

М‑да. Ну а с живыми тогда справился десант, закончив начатое артиллерией. Потом корабельные стихийники подтвердили отсутствие любых эманаций разумной жизни на острове, и тот же десант в темпе вальса зачистил и очистил королевскую сокровищницу, потеряв при этом половину отправившихся на операцию людей. Посчитав потери и осознав, что полное разграбление города обернется для флота потерей всего войска, армада подняла паруса и ушла отбивать остальные острова Торонги у обнаглевших союзников. А вот часть духов, обитавших в домах и подвалах знати, пусть и малая по сравнению с прежним их количеством, уцелела. И до сих пор продолжает хозяйничать на острове, с переменным успехом отбиваясь от искателей сокровищ, к которым в последние сто лет примкнули и археологи – по сути те же искатели сокровищ, только с дипломами и грантами от Империи Майского архипелага.

Йорм взглянул на цифры, высветившиеся на экране телефона, и нахмурился. Номер оказался незнакомым, а сын Бррида, почерпнувший у отца немалую толику паранойи, не имел привычки разбрасываться своими контактами.

– Брридон, слушаю.

– Вечером, у меня дома. Поговорим об условиях контракта, – ленивый голос, короткие фразы… Этот наглый мелкий… охотник!

– Хорошо. Буду к семи. – Йорм попытался скопировать манеру речи собеседника, и, судя по раздавшемуся из динамика телефона фырканью, его старания оценили… не очень высоко.

– Захвати речной рыбки… свежей… к чаю. – И телефон выдал короткие гудки.

Кот и есть. Наглый.

Глава 5

Плюсы и минусы

Рандон пристально смотрел на сидящего в кресле у его рабочего стола шестнадцатилетнего мальчишку и, поймав себя на мысли-желании выпороть этого вундеркинда за вываленные новости, шумно вздохнул. Как-то незаметно любопытный ребенок стал частью семьи Рона, хотя изначально предполагалось лишь связать его с родом обоюдовыгодным договором. Но кто же знал, что этот странноватый мальчишка с очень оригинальными привычками, всегда чуть отстраненный и почти равнодушный на первый взгляд к окружающим его людям, умудрится так быстро и прочно занять место в сердцах обитателей дома? Сначала Имма с ходу назвала Кота своим другом и с первого же дня переселения мальчишки в Сейну большую часть свободного времени стала проводить рядом с ним, да еще и, не стесняясь, принялась отчаянно защищать привычки и причуды друга перед ехидной старшей сестрой. Потом сдался Химм, неожиданно полюбивший встречать закаты на веранде, причем исключительно в компании все того же Кота. Рандон не раз видел, как они молча наблюдают за меняющимися цветами неба, словно смотрят интереснейший фильм. А потом так же молча расходятся по своим делам. Следующей стала Ринна. Первые полгода старательно державшая дистанцию и лишь внимательно наблюдавшая со стороны за живущим в их садовом домике слушающим, она начала хмуриться, если вдруг не обнаруживала Кота за столом во время семейных завтраков. А потом и вовсе попыталась отговорить Кота от аренды жилья и не успокоилась до самого его переезда. А следом и сам Рандон принял Кота как еще одного члена семьи, причем одновременно со старшей дочерью. Впору похвастаться, что Итта, унаследовав внешность матери, характером пошла в отца, только тут речь шла об упрямстве… глупом упрямстве, а это совсем не та черта, которой Рандон мог бы гордиться.

Сейна – тихий и благопристойный район, но даже тут случаются инциденты. В основном связанные с окончанием весны или наступлением осени, когда дома жителей района наполняются гвалтом и смехом молодежи, приехавшей отпраздновать окончание учебы или собирающейся вернуться к ней, а значит, намеренной хорошо погулять, прежде чем разъехаться по студенческим кампусам и курсантским общежитиям. Ну а где веселится молодежь, эксцессы неизбежны. Вот и три года назад все началось с легкой студенческой вечеринки, куда была приглашена Итта.

Хороший дом, уважаемая семья, однако друзья старшего сына хозяина дома, приехавшие погостить перед началом учебы в Адмиралтейской школе, оказались не на высоте, в очередной раз показав, что аристократии метрополии доверять нельзя. Глупы и озабочены лишь удовлетворением своих животных инстинктов.

О том, что с Иттой происходит что-то нехорошее, Коту явно сообщили духи. И только что сидевший на ковре в гостиной и лениво следивший за телевизионными новостями мальчишка вдруг взвился в головокружительном прыжке и… исчез в саду. Вернулся он минут через десять, грязный, как чушка, в порванной одежде, украшенной брызгами крови, но при этом бережно прижимающий к себе мелко дрожащую Итту, в глазах которой плескался страх.

Дело едва не дошло до войны семей, когда выяснилось, что тринадцатилетний слушающий ворвался в чужой дом и чуть не отправил на тот свет трех гостей почтенного семейства Гоури. Но… пронесло. Слишком много уважаемых людей видело, в каком состоянии означенный подросток уводил старшую дочь Рандона из гостеприимного дома.

В ходе дознания вопрос о том, кто и как сумел устроить кровавую баню трем совершеннолетним стихийникам, остался за кадром. А вот утаить попытку изнасилования старшей дочери и наследницы Дома Рона не удалось… Пьяным, разодранным в лохмотья гостям оказали первую медицинскую помощь, чтобы не подохли от кровопотери, а через три дня, когда опасения за их жизни миновали, по приговору Совета семей отрубили им кисти рук и, взрезав ноздри, отправили несостоявшихся насильников обратно в метрополию. В клетке. Голыми и с поясняющим транспарантом над клетью… по самому долгому маршруту, с заходом во все попутные порты и обязательной демонстрацией преступников местным властям… и всем желающим.

Понятное дело, в любой клинике метрополии утраченные конечности зарвавшихся молодчиков регенерируют за пару месяцев, были бы деньги… но кто вернет им их репутацию?

Именно тогда, увидев залитую кровью спальню, где гости дома Гоури пытались обесчестить его дочь, Рандон окончательно перестал смотреть на Кота как на постороннего человека. И жалел, что не смог оказаться здесь одновременно с мальчишкой, а лучше – вместо него.

Потом уже дом Гоури принес свои извинения, дочь, которую Кот, как оказалось, изъял из той комнаты, прежде чем устроить побоище, довольно быстро пришла в себя, а император прислал Совету семей свое одобрение, что разом решило вопрос возможной войны Тако-Прибрежного с родами преступников.

А Рандон просто радовался пополнению в его семье. Да и Итта почти прекратила попытки подкалывать и без того индифферентного к ее шуточкам Кота. Ненадолго, конечно, но возвращение прежней ехидной Итти было самым лучшим подтверждением того, что события в доме Гоури не оставили слишком уж глубокого следа в ее психике.

Ринна беспокоилась и о состоянии Кота, но тот вел себя так, словно ничего не произошло, а на прямые вопросы только пожимал плечами и напрочь отказывался говорить, почему после столкновения с ним гости Гоури выглядели так, словно их когтями на ленточки распускали. Химму пришлось убить несколько вечеров, прежде чем старый эмпат смог убедить супругу Рандона, что Кот в полном порядке и просто не желает говорить о бое. Мол, было и прошло, и незачем зря сотрясать воздух. Единственная фраза, которой удалось добиться Ринне от Кота, была: «Я победил, они проиграли. Все».

Собственно, именно воспоминание о том, что юный слушающий вовсе не так беззащитен, как кажется, и заставило Рандона взять себя в руки, когда Кот, нагрянув в их дом с утра пораньше, заявил, что на каникулах едет на северный остров – «на практику», как он выразился.

– Может, расскажешь поподробнее? – со вздохом спросил Рандон.

Кот задумчиво кивнул.

– Археологическая экспедиция университета Тако. Один из участников заказывал мне осмотр заклятого зеркала. Вспомнил, пригласил для осмотра находок в загородной зоне столицы Торонги.

– И никаких попыток пролезть в храмы или городские подземелья? – хмыкнул Рандон, давно привыкший к своеобразной манере разговора юного слушающего.

– Мне о таком не говорили, – пожал тот плечами.

– А хотелось бы там побывать? – вкрадчиво осведомился глава семьи Рона.

– Опасно. Одно дело осмотр артефактов… другое – столкновение с сумасшедшими духами. – Кот прикрыл глаза и, потянувшись, неожиданно улыбнулся. – Домашние куда интереснее, но их там нет…

– Что нужно от меня? – успокаиваясь, поинтересовался Рандон. Конечно, гарантий, что Кот не вздумает сунуться в подземелья, нет, но если он сам этого не желает, заставить его будет о‑очень сложно. К тому же юный слушающий – мальчишка самостоятельный и вполне может обойтись без опеки. Да и практика ему действительно необходима для дальнейшего развития.

– Уточнить график, – ответил Кот, вырывая собеседника из размышлений.

– Хм, если я не ошибаюсь, кроме поездки в загородное имение и осмотра тамошних артефактов мистиков никаких других планов у нас на каникулы не было. Жаль, конечно, девочки расстроятся. Они уже предвкушают загонную охоту на котов… с последующим утоплением в бассейне.

– Меня не будет первую неделю каникул. Потом могу приехать сразу в имение, – после недолгого молчания проговорил Кот.

Да, если девочки обидятся, жизни ему не дадут до самого отъезда. Рандон усмехнулся. Может быть, поначалу Кот и производит впечатление равнодушного человека, но и на него есть управа. Даже две. Одна рыжая, вторая блондинистая. И это замечательно!

– Договорились. Адрес я пришлю. Хм… Тебе, наверное, нужны деньги на экипировку.

– Нет. У меня все есть, – покачал головой Кот, по-прежнему не открывая глаз.

И Рандон только хмыкнул. Будь на месте этого мальчишки любой другой человек – и глава Дома Рона решил бы, что собеседник просто стесняется просить, но в случае с Котом он мог быть уверен, что тот лишь констатировал факт. И ведь не скажешь, что мальчик кристально честен. Нет, он вполне способен на хитрость и притворство, но с близкими людьми предпочитает вести себя честно и искренне, тем самым провоцируя самих близких на ответную откровенность. И ведь это срабатывает, даже со старым Химмом, вот что удивительно!

М‑да, о девчонках я как-то не подумал. И если с Иттой все просто, достаточно будет пару раз прикрыть ее свидания с Оррином, то Имми – это проблема. Ее обиду мне будет очень сложно пережить без потерь. Особенно учитывая, что большую часть времени мы в школе, а значит, постоянно рядом. Надо что-то делать…

А вот и она, легка на помине. Рассмотрев приближающуюся к дому изящную фигурку, я спрыгнул с забора, сидя на котором наслаждался солнечными ваннами, и метнулся в дом, мельком порадовавшись, что инцидент с дверью прошел незамеченным, иначе Имма с меня не слезла бы до тех пор, пока не узнала всю историю от и до. Инквизитор в юбке.

Вот хлопнула многострадальная дверь, и до меня донеслось уже привычное приветствие подруги.

– Кс-кс-кс… Шредер, выходи! – Вот настырная. Бедный котяра уже не знает, где от нее спрятаться.

– Привет, Имми. – Я вышел в прихожую вместо кошака и кивнул в сторону кухни. – Пирожное будешь?

– О… привет, Кот. А Шредер опять не хочет выходить, представляешь? – отозвалась блонда, следуя за мной на кухню и оглядываясь по сторонам в поисках звереныша. Бесполезно, понятное дело.

– Если бы на меня вылили стакан сладкого липкого абрикосового сока, я бы тоже предпочел держаться подальше от агрессора, – заметил я, выставляя на стол вынутую из холодильника тарелку с пирожными. Ткнул чайник, и шум закипающей воды скрыл сердито-обиженное сопение мелкой.

– Я же нечаянно! И даже извинилась перед ним! – проговорила она, теребя подол короткой юбки.

– Значит, он решил, что одних извинений недостаточно, и решил тебя наказать своим отсутствием, – пожал я плечами.

– И надолго? – А глаза такие печальные-печальные, так и хочется разрыдаться от сочувствия.

– Ну ты спросила, подруга. Откуда же я знаю? – Наполняя чашку гостьи ароматным чаем, я покачал головой.

– Жаль, – вздохнула Имма и, вежливо кивнув, приняла у меня из рук чашку.

Маленький глоток – и, отставив ее на стол, блонда смотрит на меня долгим изучающим взглядом.

– Что? – не понимаю.

– Ко-от, а папа шутил или ты и в самом деле куда-то уезжаешь на эти каникулы? – обманчиво мягким тоном спрашивает Имми.

Опс… Чертов Рандон! Так меня подставить, а! За что?!

До начала осенних каникул еще три недели, а я уже хочу повеситься. Ску-учно! Казалось бы, как можно заскучать, например, на уроках истории чужого мира… ну, теперь уже не совсем чужого, но все-таки? Или на уроках литературы, с ее абсолютно незнакомыми мне произведениями и авторами? Или на географии, где один вид здешнего глобуса вполне способен взорвать мой мозг?

Авторитетно заявляю: можно! Достаточно было привыкнуть к необычным математическим знакам на уроках алгебры и формулам в физике, как проблема с этими предметами была решена. История? Хм, не надо путать уроки истории с историей-наукой. Учебники все-таки составляются с расчетом на детей, а не академиков. Литература? Чтение до сих пор является одним из моих любимейших занятий, а опыт помощи детям и внукам в написании домашних сочинений с моим переселением в другой мир никуда не делся. География… Да, здесь мне действительно приходится напрягать память, чтобы запомнить хотя бы самые известные названия, начиная с шести материков и восьми океанов и заканчивая названиями столиц и стран. Но сегодня этого предмета в расписании нет, а алгебра и химия вызывают лишь скуку! Хотя таблицы пределов энергетического насыщения химических элементов… хм, даже они не заняли меня больше чем на половину урока. Да и не люблю я этот предмет. За годы воспитания своих детей и внуков он достал меня до печенок. Хуже только анатомия… и за это отношение надо сказать «спасибо» не только моему старшему сыну, избравшему когда-то стезю врача, но и его матери, закончившей карьеру в звании полковника медицинской службы.

– Мм… извините, а Кот здесь? – Ухо непроизвольно дернулось, уловив вопрос, заданный какой-то младшеклассницей, неизвестно каким ветром занесенной в наш кабинет на этой перемене. И, естественно, мои дружные однокашники дружно меня сдали. Ну и кому я еще понадобился?

Я оторвал голову от парты, на которой пытался задремать, и, приоткрыв один глаз, попытался рассмотреть визитера. Точнее, визитеров. В классе даже тише стало, когда перед моей партой выстроились три младшеклассницы и принялись сверлить меня недовольными взглядами. Кажется, я их уже где-то видел.

Заметив, что я на них смотрю, стоящая в центре композиции девочка мельком глянула на своих сопровождающих, словно желая увериться, что те ее не бросили, и, глубоко вздохнув, сделала шаг вперед.

– Господин Кот, мы пришли, чтобы заявить от имени нашего класса: не смейте обижать Имму Рону!

– Э? – Честное слово, у меня дар речи пропал. Что-что я не должен делать?! Это блонда такие слухи обо мне распускает? От удивления накатывавшая на меня сонливость пропала, будто ее и не было.

– Ко-от! – А вот и наша вездесущая староста нарисовалась. Жаловался на скуку? Получай. Правильно сказал один мудрый мертвец: «Бойтесь своих желаний!»

Я перевел взгляд с суровых защитниц Имми на приближающийся тайфун и, выпрямившись на стуле, кивнул этим парламентерам в ответ на их ультиматум.

– Хорошо. Не буду.

А что еще я мог сказать? Объяснять, что это блонда вторую неделю ведет себя словно избалованная принцесса и рычит даже на отца с матерью? Так бесполезно, не поверят. Да и старосте проще пообещать исправиться, чем доказать, что я не верблюд. Она вообще не верит в возможное благоразумие людей противоположного пола. Исключение делается, по-моему, только для учителей и… Впрочем, это уже не моя тайна.

– Тогда мы пойдем? – как-то неуверенно проговорила гостья и, покосившись на остановившуюся рядом грозную, но очаровательную старосту, в момент исчезла из виду, не забыв прихватить и подруг. А я приготовился к очередному выносу мозга.

– Грримон! – Вон как, дело плохо. Юста в ярости, раз обращается по фамилии, точнее, по отчеству. Фамилии здесь имеются только у аристократии, а нам, голытьбе, такое счастье не светит. И, разумеется, отчество у меня липовое. Нужно же было вписать что-то в документы – вот Рандон и пошутил, сделав мое уличное прозвище именем, а в качестве отчества присвоив мне имечко последнего слушающего семьи Рона. Но я не в претензии. А вот у старосты они, кажется, имеются.

– Кот, – поправил я штатную валькирию нашего класса.

– Что? – Юста сбилась с дыхания от неожиданности.

– Обращение «Грримон» лучше оставить учителям. В твоих устах оно нарушает гармонию дружеской атмосферы, царящей в нашем классе, – пояснил я. На что только не приходится идти, чтобы дать время остыть нашей ответственной старосте.

– Пф… – Юста смерила меня долгим взглядом, но взяла себя в руки и, явственно шевеля губами, принялась считать. На «десяти» она глубоко вздохнула и заговорила уже куда более ровным тоном: – Хорошо… Кот. Объясни мне, будь любезен, почему эти младшеклассницы пришли к тебе с такими претензиями? Ты действительно обидел Имму Рону?

– Нет.

– «Нет, не обидел» или «нет, не объясню»? – Староста прищурилась и сложила руки под грудью, неплохой, кстати говоря, весьма неплохой гру… кхм, что-то меня не туда понесло.

– Первое, – кивнул я.

– Тогда объясни.

– Я отказался ехать с ней за город на каникулы, – честно ответил я, перебивая старосту и старательно скрывая так и лезущую на лицо улыбку. Вот так, это блонде за «обидевшего» ее Кота! Юста поперхнулась.

Еще бы! В здешнем обществе совместная поездка юноши и девушки за город даже на один день, без ночевки – уже повод, чтобы считать их парой. И это несмотря на то, что официальный «возраст согласия» в Тако-Прибрежном – пятнадцать лет, а о браках своих отпрысков аристократы порой договариваются, когда дети ничего, кроме «агу», сказать не могут. У обычных людей, конечно, подобное редкость, но и в Бокко никого не удивляют ранние помолвки, хотя браки все же стараются заключать после наступления полного совершеннолетия. В общем, идиотизм. С одной стороны, в той же Табане разговоры между обеспеченными учениками и ученицами об уже выбранных родителями женихах-невестах или о скором выборе таковых – вполне обыденная вещь, а с другой, информация о том, кто с кем в кафе-кино-парк пошел, вызывает дикий ажиотаж окружающих и смущение застуканных на месте преступления.

Да, это было подло. Но за две недели, миновавшие с того дня, как я сообщил Рандону о предстоящей мне на каникулах поездке на северный остров, Имми действительно меня допекла своей демонстративной обидой и злыми подколками, далеко выходящими за рамки обычных дружеских подначек. И ладно бы одного меня! А родня-то здесь при чем? Рандон ходит мрачнее тучи, всегда жизнерадостная Ринна перестала улыбаться и петь по утрам, накрывая стол к традиционным семейным завтракам, слуги и вовсе ее избегают. Одну Итту как-то миновало это бедствие, да Химм только в бороду ухмыляется при виде озлобленной блонды. Кошмар, да и только.

Я полюбовался на застывшую в полном ошеломлении Юсту… Хм, представляю, какие слухи пойдут гулять по школе уже на следующей перемене. Нет, наша староста вовсе не сплетница, но мы же в классе не одни, и разговор наш слышали все присутствующие, а значит, мне лучше исчезнуть до того, как эти слухи дойдут до Иммы. Блонда в ярости – это красиво, конечно, но уж очень разрушительно. К тому же, раз уж я не выдержал и все-таки ввязался в это глупое противостояние, придется довести его до логического конца и поставить мелкой мозги на место. А кому еще, если семье оказалось не под силу справиться с ее закидонами? И начать желательно побыстрее. Иначе есть риск не успеть решить проблему до отъезда, и тогда вторая половина каникул, которую я обещал провести с семьей Рона, грозит превратиться из отдыха в каторгу.

Приняв это решение, точнее, убедив себя в необходимости начинать немедленно действовать, я порылся в своей сумке и, выудив из нее нужную тетрадь, сунул ее в руки все еще пребывающей в ступоре старосты.

– Юста, будь добра, передай мою домашнюю работу учителю, когда он придет.

– Что? Но как… – Пока староста недоуменно разглядывала тетрадку, явно не расслышав моих слов, я успел открыть окно и, послав ей воздушный поцелуй, спрыгнул на мягко спружинивший под ногами газон школьного двора.

– КО-ОТ!!!

Нехорошее предчувствие зашевелилось в тот момент, когда Имма окоротила очередного доставучего одноклассника… и почти тут же увидела, как староста класса, переглянувшись с подругами, подхватила их под руки и решительно направилась к выходу из кабинета. Ощущение было настолько сильным, что Имма готова была сорваться следом за покинувшими класс девчонками и даже сделала несколько шагов, но на ее пути возникло непреодолимое препятствие – классный руководитель. Ллон Мидон, высокий подтянутый мужчина с легкими залысинами, слишком старый, чтобы стать предметом воздыхания учениц, но достаточно молодой, чтобы заинтересовать учительниц…

– Гри Рона, задержитесь на минуту. – Глубокий голос с легкостью перекрыл царящий на перемене гвалт, тут же обратив внимание учеников на хмурую Имму. Девушка было дернулась, но… грубить старшим непозволительно!

– Слушаю вас, ллон Мидон, – нацепив маску внимательного слушателя, проговорила Имма, поворачиваясь лицом к поднявшемуся из‑за стола учителю.

– Не здесь, – с улыбкой указав на притихших учеников, сообщил Мидон. – В учительской.

Имма кивнула и, пропустив учителя вперед, последовала за ним. А ллон Мидон, уверенно шагая по коридору, выудил из кармана пиджака телефон и, быстро отбив какое-то сообщение, остановился перед дверью в столь нелюбимый учениками кабинет. Девушка непроизвольно нахмурилась. Нет, в последнее время она, конечно, была довольно резка с окружающими, но разве это повод, чтобы ее поведение стало предметом разбора на учительском совете?!

Впрочем, опасения оказались пустыми, как и кабинет. Классный руководитель указал Имме на удобное кресло в углу просторной комнаты, а сам присел на стоящий рядом диван. И замолчал.

– О! Вы уже здесь! Я думала, успею первой, – ворвавшаяся в кабинет прямо фонтанирующая радостью ллай Верна уселась рядом с ллоном Мидоном и улыбнулась. Школьный психолог – это куда хуже, чем учительский совет. Потому как приходит сама и в самое неудачное время.

Змея. Заговорила, чаем напоила, бдительность усыпила, и Имма сама не заметила, как начала отвечать на ее вопросы, пока речь не зашла о Коте, и в та-аком контексте!

– Вы с ума сошли? – в ярости прошипела Имма, поняв, на что намекает психолог. – Кот никогда и пальцем меня не тронет! Он мой друг!

– Имма, я понимаю, что тебе, может быть, сложно об этом го…

Больше Верна ничего сказать не успела. Ллон Мидон одним рывком снес ее на пол, и диван на котором они только что сидели, жалобно скрипнув, осыпался трухой.

Часть вторая

Наглый

Глава 1

Редкости и ценности

Переговоры с Химмом по поводу «укрощения строптивой» прервал звонок из школы. Выслушав короткую речь классного руководителя Иммы, наставник тяжело вздохнул и, пообещав прибыть через четверть часа, положил трубку.

Я выжидающе взглянул на уставившегося куда-то в стену Химма и дождался. Наставник покачал головой и поднялся с кресла.

– Знаешь, Кот, закрадываются подозрения, что преподаватели и персонал школы Табана теряют профессионализм, – задумчиво проговорил Химм.

– Хм?

– Ладно, с этим потом. Съездишь со мной забрать оттуда Имму? – спросил наставник, шагая к выходу.

– Конечно, – следуя за Химмом, ответил я, но не удержался от вопроса: – А что случилось?

– Неудачный разговор школьного психолога с Иммой. Пострадавших нет… если не считать истерики у обеих участниц конфликта и ушиба спины классного руководителя Мидона.

– Лезть в спор женщин – верный способ стать потерпевшим, – кивнул я под сдавленный смешок наставника Химма. Впрочем, он тут же стер улыбку с лица.

– Хорошо, что семья в разъезде. А то бы уже подняли шум до небес, – констатировал он, садясь в машину.

– Кстати, а действительно – где все?

– Рандон в порту, у него там какая-то сделка намечается, а Ринна с Иттой в своей галерее, готовят документы для открытия выставки современного искусства. – Заметив, как меня перекосило при этих словах, Химм усмехнулся. Да, мне не по душе так называемое «современное искусство». И там его не любил, и здесь не перевариваю. Потому что убожество.

– И чем же бедные художники тебе так не угодили? – поинтересовался Химм, выезжая за ворота.

– Подменой искусства испражнением фантазии, – фыркнул я в ответ.

– А если поподробнее?

– Лень. – Ну в самом деле, о чем здесь говорить? Доказывать свою правоту я не намерен, мое мнение – это только мое мнение. А спор ради спора мне просто неинтересен. Тем более что его финал и так известен. Меня в очередной раз обзовут мелким ретроградом и потащат в культпоход, по крайней мере Ринна поступила бы именно так. О! Точно! Ну-ка, я прав или нет? – Что, Ринна задумала притащить меня на открытие этой их выставки?

– Хм, ну да… догадливый. Рандон уезжает по делам в метрополию, а без мужского сопровождения в нижний храмовый комплекс женщин не пустят, даже если они организаторы проводимого там мероприятия.

– А ты?

– А я, во-первых, уже туда наездился, а во-вторых, в эти выходные отправляюсь в загородное имение готовить его к осеннему отдыху семьи, – пожал плечами Химм.

– Сбега́ешь, – констатировал я, на что тот неопределенно вздохнул.

Ну точно. Наставник тоже не горит желанием потратить день на хождение между всяческими инсталляциями. М‑да, а ведь мне, получается, деваться некуда. Суббота-суббота. У меня есть планы на этот день? Вроде бы нет. Ну что ж…

– Приехали, Кот, – выдернул меня из размышлений Химм, останавливая машину на стоянке у школы.

– Будешь должен, – вздохнул я, открывая дверь.

И наставник семьи Рона довольно кивнул в ответ. Счастливы-ый.

Разбирательства в происшедшем инциденте с участием блонды, ее классного «папы» и школьного психолога много времени не заняли. Химм, как представитель члена опекунского совета школы, устроил большой бэмс поверившей в школьные сплетни психологу, поблагодарил ллона Мидона за быструю реакцию и, извинившись чеком перед директором за уничтоженную собственность школы, вытащил сердитую, изредка вздрагивающую после рева, но уже умытую Имму из медкабинета, попутно обаяв присматривавшую за ней медсестру. Правда, быстро уйти у него не получилось, а потому, передав мне на попечение блонду, Химм задержался в медкабинете, заполняя какие-то бумаги и бланки… старый ловелас. Ну а я, подхватив на руки тихо пискнувшую, ослабевшую после стихийного всплеска Имму, понес ее к машине. Надо ли говорить, что звонок, оповещающий об окончании урока, раздался аккурат в тот момент, когда мы с блондой были на полпути к выходу из школы?

М‑да. Сначала слухи о том, что я силой взял Имму Рону, потом сплетни о моем отказе составить ей компанию в поездке за город. Интересно, что теперь будут говорить о нас в Табане?

– Кот, я тебя убью, – тихо прошептала Имма, пряча покрасневшее личико у меня на груди, чтобы не встречаться взглядами с попадающимися нам навстречу школьниками. Весьма ошарашенными школьниками. Хм, я что, это вслух сказал?

– У тебя будет возможность попытаться… на каникулах, – пожал я плечами и, кивнув изумленной Юсте, замершей у входа в наш класс, прибавил ходу. Остался только один этаж и главный вестибюль…

Примирение вышло спонтанным и не обошлось без недоговоренностей. Иными словами, Имма молча меня «простила», а я… ну да, так же молча согласился с такой постановкой вопроса. Ну лень мне ее «лечить». Ле-энь. Обошлось – и ладно.

А потом приехали Ринна с Иттой и начался цирк. Химм-то не успел им сообщить, что я уже согласился провести первый выходной на организуемой ими выставке.

Впрочем, увидев, какой стол они накрывают нам для обеда, я решил тоже помолчать, по крайней мере пока. В конце концов, не каждый день удается полакомиться свежей радужной форелью. Дорогая она, зараза, но вкусная-а!

Переглянувшись с хитро ухмыляющимся Химмом и насладившись замечательной рыбкой, я постарался побыстрее раскланяться и, не успели ллай Рона, из женской хитрости решившие отложить изложение своей просьбы до окончания обеда, приступить к уговорам, слинял. Ну мало ли, а вдруг завтра на обед тоже будет форелька?

Ну а когда я уже миновал ворота района Сейна, на телефон пришла фотография… Женщины Рона красивы по определению, но обескураженные лица придают им какую-то особую пикантность. Отбив сообщение с благодарностью для Химма, приславшего этот шедевр, я улыбнулся и прибавил ходу, чтобы через минуту остановиться и ответить на звонок Барахольщика.

Заказ – это хорошо. Пусть даже не «острый», а уж если он оборачивается знакомством с духом предмета – и вовсе замечательно. А именно так дело и обстояло. Собственно, именно в надежде на встречу с предметом-вместилищем многие антиквары и работают с артефактами. Да только определить, является ли попавший в руки коллекционера или торговца предмет вместилищем духа, порой весьма и весьма сложно. Куда проще отличить артефакт от проклятого предмета.

– День добрый, уважаемый Холл, – просочившись в лавку Барахольщика, я тут же нацепил привычную маску. Все как договаривались.

– А‑а, явился, шалопай. – Отвлекшись от копания в корзинке с возможными приобретениями, Холл поднял на меня взгляд и изобразил сурового работодателя. – Где тебя носит, оглоед? Надоело получать у меня жалованье? Почему я еще должен тратить деньги на звонки тебе, когда ты должен сидеть в лавке?

– Извините, уважаемый Холл, я обедал, – повесив нос, вздохнул я.

– Вот, полюбуйтесь, ллон Тейтон, на современную молодежь! – заворчал Барахольщик, обращаясь к единственному зрителю нашего спектакля. – Учишь их, делишься опытом, а у них только жратва да девки на уме!

– Ну мы тоже когда-то были молодыми, ллон Квиддон, – примирительно пробурчал толстый посетитель и, усмехнувшись, договорил: – И тоже когда-то больше интересовались девочками, чем произведениями искусства, а?

– Но даже тогда мы почитали старших и старательно перенимали их знания и опыт.

– Не буду спорить. Но воспоминания о тех временах давай оставим для беседы за чаем, а сейчас… – кивнул толстяк, возвращая разговор в деловое русло, и подвинул корзинку с принесенными предметами Барахольщику. Тот хмыкнул, но вновь занялся осмотром предложенного товара. Через минуту Холл небрежно отодвинул от себя корзинку.

– Хлам.

– Квиддон! – укоряюще покачал головой толстяк. – Даже мне понятно, что там как минимум четыре артефакта и один проклятый предмет, который легко может оказаться вместилищем…

– Пф… Проверим? – Холл ткнул в меня пальцем. – Мальчишка, иди сюда.

А вот теперь начинается настоящее шоу. Я подошел к стойке и выжидающе взглянул на Барахольщика.

– Рассортируй.

Быстро кивнув, подчиняюсь приказу и начинаю споро выкладывать плошки и брелоки на столешницу. Рука на миг замирает над главным предметом спора – завернутой в тонкую черную ткань нефритовой статуэткой. Хм, кажется, кому-то сегодня повезло. Легкая волна силы, совершенно незаметная со стороны, касается статуэтки – и тут же приходит осторожный, но полный любопытства ответный посыл. Игра? Игра!

Заметив краем глаза останавливающий жест Холла, направленный на толстяка, аккуратно разматываю ткань и, отправив посыл-просьбу, решительно берусь голой рукой за нефрит. Вспышка!

Изображая потерю ориентации, пытаюсь подняться с пола под довольное бормотание Холла и вновь падаю.

– Что я тебе говорил, Тейтон? Хлам. Артефакты еще туда-сюда, а вот это… обычный проклятый предмет.

– И не жалко тебе паренька, старый? – со вздохом, в котором явно слышится согласие, бормочет толстяк.

– Да ничего с ним не будет. Ты думаешь, чего я с ним вожусь? У него вся сила воли заточена на защиту от проклятий. Детский перекос… что ты хочешь! – с хихиканьем отвечает Барахольщик, отрабатывая мою легенду.

– М‑да, повезло тебе. – Меня ни один из них не стесняется, но это и неудивительно: я же вроде как в отключке. – Ладно, сколько дашь за все?

– Триста тугров, Тейтон. И ни одним таоро больше.

Толстяк вздыхает, но, кивнув, соглашается. Ха, а что еще ему остается?

Жду, пока зазвенит колокольчик и хлопнет дверь, и, повременив еще пару минут, поднимаюсь с пола. Холл улыбается, но лишь до тех пор, пока я не покачал головой.

– Жаль, я надеялся. Очистишь?

– Конечно, – я киваю и, аккуратно замотав статуэтку обратно в ткань, кладу ее в карман. Иногда мне кажется, что столь редкие встречи коллекционеров с вместилищами обусловлены в первую очередь тем, что слушающие, только и способные наверняка отличить про́клятый предмет от обиталища духа, тоже очень любят подобные вещи. Ха.

Можно, конечно, подумать, что я, такой негодяй, кинул своего коллегу и компаньона. Да, кинул. Однако есть одно «но». Судя по тому, что я ощутил в этой нефритовой статуэтке, внутри нее заточен отнюдь не домашний хранитель или дух-охранник, за которыми в основном и гоняются коллекционеры и торговцы, готовые платить о‑очень большие деньги за бестелесных воинов, противопоставить которым хоть что-то могут лишь сильные стихийники или слушающие. Нет, в статуэтке обитает совсем другая сущность, для большинства абсолютно бесполезная, но от этого не менее живая.

Погладив нефритовую фигурку и перекинувшись с Холлом парой слов, я пообещал ему вернуть функционал проклятого предмета и, хлопнув дверью, отправился домой. Но по пути… покинув Бокко, я заглянул на Базар и, прошвырнувшись по нескольким лавкам, обзавелся всем необходимым для переселения столь удачно попавшегося мне духа.

Можно было бы, конечно, найти что-то подобное и в Бокко, но у обитающих там торговцев имеется своя сеть, и мне не хотелось бы вызывать даже малейшие подозрения у Холла. Пусть, как и большинство людей, он даже не подозревает о том, что слушающие способны переселять духов из одного предмета в другой, но земля, как говорится, слухами полнится, так что… В общем, лучше перебдеть.

Добравшись до дома, я познакомил Броги с новым обитателем, пусть и временным, и, убедившись, что духи нашли общий язык, взялся за нож и заготовку. Естественно, эти неугомонные существа тут же оставили свою игру и принялись виться над моей головой, серьезно отвлекая меня от работы своими эмоциональными посылами.

Поняв, что спокойно заниматься делом мне не дадут, я вздохнул и, отложив в сторону инструменты и деревяшку, переключился на общение с духами. Как оказалось, эти двое уже успели поспорить о форме предполагаемого жилища новичка. И хотя оба сошлись на звериной форме, они никак не могли сойтись на деталях. Броги, как всегда воинственный и прагматичный, настаивал на больших когтях… Нет, не так: на о‑очень больших когтях и чешуйчатой броне. И надо признать, в идее боевитого хранителя был свой резон. Учитывая, что при желании самого духа форма его вместилища может играть немалую роль для его собственной визуализации и даже некоторых свойств, когти и броня вполне могли бы стать серьезным плюсом к боевым качествам новичка. Но тут Броги ждал облом. Сам-то он действительно вполне боевой дух-хранитель. Этакий страж дома. А вот мое новое приобретение совсем не предназначено для ведения боевых действий и совершенно не желает обзаводиться оружием и защитой.

Понаблюдав за разошедшимися духами, в раже спора дошедшими чуть ли не до физического воплощения, я покачал головой, а заметив забавную, но явно давнюю привычку новичка нервно помахивать псевдоконечностями, словно хвостиками, улыбнулся. А собственно, почему бы и нет? В той жизни один из коллег-учеников привез мне из дальней командировки забавный сувенир – фигурку мифического существа. Они чем-то с новеньким похожи… при должном воображении, конечно.

Вмешавшись в спор духов, я толкнул обоим картинку-образ… Броги задумался, покрутился вокруг пришедшего в восторг новичка и, тихонько что-то булькнув, согласно кивнул, для чего не поленился принять образ изображенного на его вместилище латника. Ну и замечательно. Угомонив духов, я вновь взялся за заготовку, и от деревяшки полетела стружка. Не думал не гадал, что когда-нибудь опять займусь резьбой по дереву, а вот оно как обернулось. Вообще, наверное, придется мне вспоминать свои навыки из той жизни, да и инструментом обзавестись не помешает… Все же не одни люди предпочитают красивые дома, духам тоже по нраву, когда их вместилище радует глаз.

Работу я закончил только поздно ночью. Поначалу пришлось работать очень аккуратно, чтобы не испортить заготовку неосторожным движением ножа. Но уже через час руки обрели привычную уверенность, словно и не прошло тех десятков лет, когда я своими руками делал игрушки для моего первенца и его друзей. Тогда, после войны, подобные вещи являлись вообще большой редкостью. Не до игр было…

Аккуратно прорезав последний завиток, я окинул фигурку придирчивым взглядом. Вот и все. Осталось обработать наждачкой, и дом для новичка будет готов. Но не успел я взяться за первую, грубую обработку статуэтки, как дух, обдав меня своим восхищением, нырнул в фигурку. А вот то, что произошло дальше, вогнало меня в шок!

Статуэтка встрепенулась, словно встряхнулся выбравшийся из воды зверек. Только вместо капель воды во все стороны полетели опилки и мелкая деревянная пыль. Как живой… По сравнению с тем, как фигурка выглядела сейчас, моя работа была просто грубым и примитивным эскизом. Честное слово!

Я поставил статуэтку на стол и хотел было аккуратно ее повернуть, чтобы осмотреть со всех сторон, но не успел. Фигурка сама вдруг обернулась вокруг оси… точнее, вырезанный мною и оживший, окрасившись в золотистый цвет, лисенок закрутился на круглом основании и, задорно блеснув черными бусинками глаз, улегся, укрыв себя хвостами с белоснежными, словно их в белила макнули, кончиками, так что видно было только их да черный кончик носа. М‑да, кажется, где-то в чем-то я ошибся… С другой стороны…

– Эй, Лис! Вылезай, покажи нам с Броги, как ты теперь выглядишь…

Я ткнул пальцем в свернувшегося калачиком зверька. Тот приоткрыл один глаз, демонстративно зевнул и уселся на основании, обернув затянутые в черные носочки лапы всеми девятью хвостами. Позер.

Скользнувшая в сторону от замершей статуэтки тень увеличилась и превратилась фактически в полную копию деревянной фигурки. Лисенок подпрыгнул в воздухе, сделал совершенно сумасшедшее сальто и громко тявкнул. Да… я точно перестарался.

– Ты доволен? – вздохнул я.

В ответ этот неугомонный обдал меня ощущением радости, лизнул (!) в щеку и, еще раз тявкнув в сторону скрывшегося в картине Броги, вернулся обратно в статуэтку.

– Что ты на меня так смотришь? – поинтересовался я у высунувшегося латника, на что тот покачал головой и исчез.

Завидует, что ли? Ладно, разберемся. Но не сегодня… устал. Убрав мусор, я взглянул на часы и, тихо выругавшись, отправился спать. Три часа ночи, а утром школа, чтоб ей ни дна ни покрышки.

Имма закончила очередную тренировку и, утерев пот подхваченным со скамьи полотенцем, устало потянувшись, отправилась в душ. Да, после сегодняшнего взрыва в школе ей еще пару дней нежелательно давать волю своей силе… воли. Но это совсем не значит, что можно забыть и об обычных тренировках, как сообщил ей наставник, кивнув в сторону спортзала.

Одевшись после душа в чистое, Имма задумчиво покрутилась перед зеркалом и, стрельнув глазами по сторонам, словно проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ней, попыталась приподнять растущую грудь.

– Да, до Итты мне еще далеко, как и до этой… Юсты.

Пробормотав последнее имя, девушка скривилась. Уж она-то сразу поняла, почему староста класса, в котором учится Кот, так к нему придирается. А уж когда она упирается кулаками в его парту и нависает над Грримоном, и последний дурак поймет, что именно она пытается ему продемонстрировать. Одно хорошо, еще полгода-год – и Имме самой будет что… чем похвастаться. Все-таки пример сестры весьма показателен, а мама как-то говорила, что в этом плане Итта пошла в нее. Да только за это время кто-то может ее и обогнать… в смысле, увести у Иммы Кота. Да та же Юста! Зря она, что ли, постоянно трясет своими «подушками» перед ее другом?!

Взгляд девушки скользнул по отражению в зеркале, после чего она поднялась на цыпочки и, покрутившись так и эдак, решительно кивнула. На лице Иммы появилась довольная улыбка. Все-таки у нее и сейчас есть что противопоставить двойным чарам соперницы. Насколько она помнит, Юста с самого начала учебного года ни разу не появлялась в школе в юбке. А Имме Роне скрывать красоту и стройность ножек ни к чему. Решено! Завтра она идет в школу в платье! В очень коротком платье. Пока погода позволяет. И посмотрим, кто кого!

Только… Имма замерла на месте, а через секунду дом семьи Рона потряс девичий крик.

– Ма-ам! Мне надо в магазин! – промчавшись через весь этаж, Имма ворвалась в малую гостиную. Ринна Рона отложила в сторону книгу, которую до этого увлеченно читала, и, окинув младшую дочь долгим изучающим взглядом, невозмутимо кивнула.

– Ну… если тебе настолько нечего надеть, спорить не буду…

Имма глянула на свое отражение в большом зеркале над комодом и капитально покраснела, поняв, что неслась через полдома в одном нижнем белье… В доме же полно слуг-мужчин! Сты-ыдно!

– Сестричка собралась за покупками? – В приоткрывшуюся дверь сунулся любопытный носик старшей сестры, а из коридора раздался голос отца. Весьма испуганный голос, надо заметить.

– Без меня! Можете вынести хоть весь торговый центр, но без меня!

– Спасибо за разрешение, милый, – тут же пропела в ответ Ринна, поднимаясь с кресла, и указала младшей дочери на другую дверь, ведущую к малой лестнице. Имма моментально исчезла из виду, совсем не горя желанием предстать перед отцом в таком виде. Все-таки ей уже не пять лет…

Мать проводила младшую дочку насмешливой улыбкой и шагнула навстречу входящему в комнату мужу. Покосившись на скользнувшую к окну Итту, Рандон вздохнул и, нежно обняв жену, коротко поцеловал ее в губы.

– Можно подумать, я никогда в жизни ничего такого не видела, – тихо, вроде бы как себе под нос, пробормотала старшая дочь, но Ринна сделала вид, что ничего не слышала. Хотя судя по взгляду, который мать бросила на Итту, это совершенно не помешает ей запомнить то, чего она якобы не слышала.

– И не делала, да, Итти? – ехидно ухмыльнулся Рандон.

Мужчина… Ринна незаметно покачала головой. Но чуть смутить свою самостоятельную и взрослую старшую дочь ему все-таки удалось, заключила мать, глянув на Итту. Тем временем Рандон разомкнул объятия, шагнул к дивану и, с ходу рухнув на него, обратился к обеим присутствующим ллай:

– Итак, дорогие мои… Я правильно понимаю, что вы собираетесь ехать за покупками?

– Да, Имме не мешает чуть обновить гардероб, – кивнула Ринна и, смерив старшую дочь долгим взглядом, словно что-то решая про себя, махнула рукой и уселась на колени мужа. Чему тот был явно только рад.

– Понятно. А я было подумал, что вы решили обзавестись платьями к открытию выставки, – проговорил Рандон и поинтересовался: – Кстати, вы уже поговорили с Котом по поводу сопровождения в нижний храм?

Мать и дочь обменялись нечитаемыми взглядами.

– Мы решили перенести этот разговор на завтра. А насчет платьев к выставке… это хорошая идея, – медленно проговорила Ринна и, улыбнувшись, протянула мужу руку. Рандон вздохнул, выудил из бумажника кредитку и положил ее на ладошку жены.

Впрочем, грусть его была картинной. Глава семьи Рона любил делать маленькие подарки хорошего настроения своим «девочкам». И если им нравится ходить по магазинам, то почему бы не доставить такую радость?

Глава 2

Мнимый цугцванг?

Иногда, довольно редко, к слову, я все-таки сожалею о своем нынешнем возрасте. Потому что вместе с обостренными чувствами юность принесла и определенные проблемы в виде зашкаливающей эмоциональности, со взрывами которой мой разум не всегда успешно справляется, и… гиперсексуальности. Все прелести пубертата на выбор и скопом… Хорошо еще, что в Тако-Прибрежном хватает борделей почти на любой кошелек, так что сгладить проблему мне удалось довольно быстро. Но именно что сгладить, а не решить. Да и прозвище-имя влияет на меня несколько больше, чем казалось раньше, и одним мартом дело не ограничивается.

К чему я все это говорю? Жалуюсь на жизнь… и одну мелкую блонду, заявившуюся этим утром ко мне домой в умопомрачительно коротком платье. Мало мне Юсты и девчонок из Бокко – теперь еще и лучшая подруга открыла сезон охоты на бедного несчастного Кота.

– Что ты на меня так смотришь? – засекла мой печальный взгляд Имма и крутанулась вокруг своей оси, отчего и без того воздушное платье взвилось, открывая впечатляющий вид на стройные ноги и… хм… прилегающие области. – Нравлюсь?

– Ты не можешь не нравиться, – вздохнул я. Но, заметив шальной блеск в глазах подавшейся мне навстречу блонды, спохватился: – Так. Стоять!

Тень лисенка метнулась сквозь стену, а через секунду в комнату влетел таз с водой и… перевернулся над головой Имми. Дом сотряс девичий визг. Хм, а я ведь только подумал об этом. Кажется, придется провести с новичком отдельную беседу… Позже… А пока мне предстоят совсем другие переговоры.

– Остыла? – спросил я, когда Имма наконец замолчала.

Девушка подняла на меня полный слез взгляд и медленно кивнула. Черт! Чувствую себя конченой скотиной.

Я подошел к Имме и, выхватив у сконфуженного лисенка притащенное им из ванной полотенце, одним движением завернул в него блонду. Хех, опыт не пропьешь.

Прижав к себе дрожащее тело подруги, я осторожно погладил ее по мокрым волосам, старательно высушивая их легким потоком воздуха, разогретого моей силой воли. Я, конечно, не стихийник, но на подобную мелочь моих возможностей вполне хватает.

– Имми, послушай меня, пожалуйста, – тихо заговорил я в макушку прижавшейся ко мне подруги, старательно прячущей свое личико. – Ты очень-очень-очень красивая девушка. И ты мне тоже очень нравишься. Но!

Затаившая дыхание Имма, услышав это самое «но», вздрогнула и попыталась сжаться в комочек. А в эмоциях такой шторм. Где были мои глаза? Как я вообще мог позволить ей в меня влюбиться?! Черт-черт-черт!

– Тебе четырнадцать. Всего четырнадцать, подруга, слышишь? – проговорил я чуть громче, чем следовало.

– Я для тебя слишком маленькая, да? – вздохнув, тихо, почти неслышно спросила она. И кто сказал, что у блондинок мозгов нет? Врут ироды. По крайней мере, в отношении одной мелкой блонды – точно…

– Не для меня. Для серьезных отношений. – Покачав головой, я вновь погладил ее по волосам, на этот раз просто так… захотелось. – Давай подождем хотя бы пару лет.

– А если за это время… – Голос Иммы чуть окреп, но продолжение фразы она все-таки проглотила.

– Никаких обещаний, Им. В любом случае друзьями мы останемся, какой бы выбор ты ни сделала.

– Я не про себя, – тут же хмуро буркнула Имми.

– А вот тут все в твоих руках… кроме подлостей, – заключил я.

А что еще я мог сказать? Но, наверное, именно так и нужно было… потому как горечь и страх из эмоций девушки слиняли, словно их и не было. Уж не знаю, что она там решила, но настроение Иммы резко пошло на взлет. Хм… мне кажется, или я только что окончательно перевел себя в разряд дичи?

Мелкая вывернулась из моих объятий, отступила на шаг и, смахнув с ресниц слезы, с улыбкой ткнула мне в грудь пальцем.

– Два года, ллон Кот! Ты сказал – я запомнила! – Полотенце упало на пол, и вихрь разогретого воздуха окутал блонду, высушивая ее новое платье. Вот попал.

Пока я пытался осознать размеры лужи, в которую сам себя посадил, Имма, кажется, окончательно оправилась от выяснения отношений и, отключив свой «фен», теперь с любопытством разглядывала стоящую у меня не столике статуэтку кицунэ.

– Это он меня… облил? – поинтересовалась Имма.

– Как догадалась?

– Ну у тебя же раньше только Броги был, а от него холодом веет, да и не стал бы он себя так вести. А это фигурка новая, я ее раньше у тебя не видела… – пожав плечами, проговорила Имми, водя пальчиком по статуэтке. Лисенку, уже успевшему спрятаться в своем вместилище, эта ласка явно понравилась. Вон как жмурится.

– Прости его. Он еще маленький и плохо отличает мимолетные желания от осознанных команд, – вздохнул я и, покосившись на блонду, тихонько позвал: – Лисенок, вылезай, покажись моей подруге. Она не причинит тебе вреда.

Отделившаяся от статуэтки тень нервно дернулась, но почти тут же приняла так понравившийся духу облик, запечатленный в форме его вместилища.

– Ой! Какой хорошенький! – пискнула Имма, во все глаза рассматривая материализовавшегося в воздухе девятихвостого лисенка. – Он – цветной, Кот! Разве так бывает?

– Как видишь, – ответил я. – Погладь его. Думаю, у тебя достаточно силы воли, чтобы его коснуться.

Имма послушалась и через несколько секунд уже гладила духа по золотистой шерсти. Если бы он не висел в воздухе и не просвечивал, можно было бы подумать, что блонда гладит самого настоящего ручного лиса… с девятью хвостами, хм…

Мельком глянув на часы, я мысленно чертыхнулся, и лисенок, повинуясь моей воле, тут же исчез в своем вместилище.

– Ну-у! – нахмурилась Имма.

– Школа. Время, – развел я руками, и блонда с недовольным вздохом подхватила с пола свою сумку, стрельнув при этом в мою сторону весьма выразительным взглядом. – Мелкая, не наглей. Женские сумочки мужчины не таскают.

– Подумаешь… – вздернула носик Имма, но не обиделась.

А едва мы оказались на улице, отомстила, решительно ухватившись за мой локоть. Кажется, подруга решила продемонстрировать окружающим свое право собственности на меня. Насколько мне известно, здесь хождение под ручку рассматривается именно в таком ключе… Да, это будут очень долгие два года… и очень напряженные.

К моему удивлению, никаких разговоров и шепотков за нашими спинами в Табане не наблюдалось. Скорее даже наоборот – окружающие делали вид, что им нет совершенно никакого дела до Иммы Роны и Кота Грримона. И то хлеб. А вот поведение Юсты меня немного насторожило. Староста моего класса, жгучая брюнетка в строгом брючном костюме, только подчеркивающем ее сногсшибательные формы, заметив наше с Иммой дефиле под руку по школьному коридору, чуть прищурилась и, окинув недовольным взглядом обнаженные ножки моей подруги, как-то нехорошо напряглась. Но никаких немедленных боевых действий она не открыла, и я чуть успокоился. Не хотелось бы оказаться меж двух огней… А потом меня затянуло болото уроков, и амурные дела пришлось выбросить из головы хотя бы на время. Что меня, честно говоря, вполне устраивало.

Звонок мобильника раздался через минуту после окончания последнего урока. Выудив из кармана потертую трубу, я с удивлением узнал номер Йорма и, попрощавшись с одноклассниками, покинул кабинет. Не лучшая идея, на самом деле, учитывая, что в классе было всего два десятка человек, а коридор уже заполнило как минимум вдвое большее количество народу, чьи мытарства в Табане на сегодня оказались окончены и радость которых от этого факта только добавляла децибел к обычному шуму…

– Йорм, извини, я перезвоню через пару минут… – кое-как переорав школьников, я сунул телефон в карман и попытался покинуть здание. Но не успел сделать и двух шагов, как очутившаяся рядом Имма всучила мне неизвестно где добытый пакет, в котором оказалась ее сумочка, и, уцепившись за локоть оставшейся свободной руки, невинно хлопнула ресничками.

– Проводишь меня до дома, Кот? – Хм, если бы не легкий всплеск злорадства в эмоциях блонды и если бы я не видел, как она продемонстрировала язык только что вышедшей из кабинета Юсте, поверил бы в эту детскую наивность и не усомнился…

Адресовав замершей на пороге класса старосте извиняющийся взгляд поверх белобрысой макушки подруги, я кивнул, и мы двинулись к выходу из школы.

Звонок Йорму пришлось отложить. Разговаривать с ним на виду у Иммы я совсем не горю желанием. А потом мы оказываемся в доме Рона, я замечаю выжидающие взгляды Итты и Ринны и вспоминаю о предстоящем нам разговоре. Да уж, учитывая мою вчерашнюю ретираду, рассчитывать на то, что меня рискнут оставить в одиночестве хоть на минуту, не стоит. Желания болтать о предстоящей экспедиции в присутствии семейства Рона у меня еще меньше. Это Имма может не обратить внимания на телефонный разговор, а вот старшие женщины семьи не упустят из него ни слова, даже если я попытаюсь отделаться одними междометиями.

Пришлось ограничиться коротким сообщением на телефон Йорма и его не менее коротким ответом с согласием подождать. Ну и то хлеб.

Жаль, сегодня на обед форели не было. Ничего не имею против стейков, но, честно говоря, терзая мясо в компании трех дам, ограничившихся какими-то зелеными салатиками, я чувствовал себя несколько неловко. Словно объедаю их. На жалость давят, что ли?

Спустя час после обеда, проведенный в компании женщин Рона, мне уже откровенно надоели все эти хождения вокруг да около. И я с немым осуждением уставился на Ринну. О! Неужто созрела?

– Кхм, Кот. Ты же знаешь, что мы с Иттой сейчас занимаемся подготовкой к одному мероприятию, – проговорила супруга отсутствующего здесь Рандона. Слава богу! Дошли наконец-то…

– Да, Химм рассказывал, – кивнул я. – Выставка современного искусства в нижнем храме. Вам нужно сопровождение – я согласен.

Взгляды супруги хозяина дома и их старшей дочери скрестились на тихо сидевшем в сторонке и потягивавшем чай наставнике. Тот ответил совершенно непонимающим взором, но не выдержал и зашелся в диком хохоте. Зря. Кажется, его сейчас будут немножко убивать, а может, и меня – заодно, так сказать.

Йорм встретил меня в маленьком кафе на Храмовом проспекте, одном из многих на этом «туристическом выпасе». Отличала это место от других только одна вещь: это – мое любимое кафе, где уже полтора года я числюсь работником. Ну да, пришлось сменить забегаловку Толстого Риггара на «Чайный дом». Это в Бокко налогов никто не платит, а перебравшись оттуда в нормальный район, пришлось озаботиться официальными источниками дохода, поскольку здесь уже от интереса фискалов даже протекторат Дома Рона не спасет. Как мне это удалось? Ничего странного. Небольшая помощь тогда еще будущему директору кафе с одной свихнувшейся проклятой книгой, чуть не отправившей на тот свет его единственного сына, – и в «Чайном доме» для меня всегда готов и стол, и кров… удобно. Ну а о такой мелочи, как запись моего имени в книге персонала, можно и не упоминать. К тому же налоги по моему официальному счету пока не превышают сотни тугриков в год, а это не та сумма, которая была бы в тягость ллону Тиррону и «Чайному дому». В общем, мы оба не внакладе от этой сделки.

– Уютное место, – осмотревшись, одобрительно заметил Йорм.

Еще бы! Резная веранда с видом на Храм, приветливые официантки и замечательная кухня на любой вкус. Можно сказать, идеальное туристическое место…

– Мне тоже нравится, – кивнул я. – Чаю?

– Не откажусь. – Йорм проводил долгим взглядом принявшую заказ фигуристую официантку, и мне пришлось привлечь его внимание легким щелчком пальцев. Хм, не у одного меня проблемы с контролем. Жалкое утешение, конечно, но другого нет и не светит. Эх…

– Итак? – Я решил поторопить собеседника, кажется, полностью погрузившегося в дегустацию здешнего чая. Да-да, он очень вкусный и ароматный. Нет, не элитный и не сверхдорогой, просто редкий. Плантация маленькая, и расширяться ей некуда, отсюда и редкость и малая известность. А что? Своя клиентура у владельцев плантации сложилась еще лет двести назад, и новой они не ищут. Стабильность – наше все. Нет, я среди этих клиентов не числюсь, а вот директор «Чайного дома», точнее, его семья в том списке имеются.

Йорм наконец отвлекся от так понравившегося ему напитка и поведал причины, по которым он так рвался со мной пообщаться.

Ничего необычного или неожиданного. Подготовка к экспедиции идет полным ходом, и от меня требуются документы для включения в ее состав. Удостоверение личности с пустым полем вместо герба одного из домов Тако и цветной фотографией моей лохматой физиономии легло на стол между нами. Щелкнула камера на мобильнике, и, в два движения отправив получившееся фото на адрес начальника экспедиции, Йорм вдруг замер, рассматривая маленький пластиковый четырехугольник.

– Что? – не понял я.

– Кот Грримон? Кот? – Йорм перевел на меня удивленный взгляд, и я пожал плечами. Ну а что мне оставалось? Объяснять особенности чувства юмора главы одного известного Такийского дома?

– Именно так.

– Кхм, то есть Кот – это не прозвище, а твое имя, так? – все еще неверяще проговорил Йорм. – Или это подделка?

– Удостоверение самое настоящее. Можешь проверить счет. – Да, как и у всякого жителя Империи, мой официальный банковский счет напрямую привязан к удостоверению. Большой Брат следит за тобой, а как иначе?

– Ладно… понятно. – Йорм покачал головой и, вздохнув, вернул мне карточку. – Но правда неожиданно…

– Это что-то меняет?

– Нет-нет! С этим все в порядке. Раз удостоверение настоящее, проблем не будет, – махнул рукой Йорм и улыбнулся. – Девчонкам расскажу – не поверят.

– Каким девчонкам? – нахмурился я.

И вот тут Йорм вывалил на меня по-настоящему дурные вести. Оказывается, бо́льшую часть экспедиции составляют студентки археологического отделения Такийского университета.

– Ты шутишь, да? – осведомился я. А когда Йорм только непонимающе замотал головой, не нашел слов, чтобы выразить свои чувства, и просто зашипел. Парень тут же подался назад. Поняв, что мы начали привлекать внимание немногочисленных посетителей, я глубоко вздохнул и, кое-как успокоившись, заговорил: – Поправь меня, если я ошибаюсь. Экспедиция, направляющаяся на Остров Тысячи Духов, состоит не из боевиков-стихийников и нескольких специалистов по мистическим древностям, а из студенток-археологов при поддержке старичка-теоретика, одного выпускника университета в качестве живой силы и одного несовершеннолетнего слушающего-недоучки?!

– Мм… нет. Там еще будет силовой отряд из Подводного Дома, подчиненный главе экспедиции.

– То есть тому самому дедушке-теоретику? – уточнил я.

– Он брат главы Подводного Дома. И довольно сильный стихийник, – пожал плечами Йорм.

Успокоил. Нет, я серьезно. В самом деле успокоил. Такой состав археологической экспедиции, изначально представлявшейся мне, да и Барахольщику, лишь прикрытием для настоящего дела, намного лучше… Одного не пойму: зачем там нужны эти самые девочки-студентки? Неужто нельзя было обойтись парой вменяемых выпускников, достаточно небогатых, чтобы закрыть глаза на особенности задач экспедиции?

– Не знаю, Кот. Экспедицию готовит Подводный Дом, и какими резонами они руководствуются в подборе кадров, мне просто не известно. Да и… согласись, с девчонками все-таки будет веселее. – Йорм усмехнулся.

Что ж, спорить не буду. Только сомневаюсь, что… а, ладно, не моя головная боль! Хотят мучиться с изнеженными барышнями в походе – их право и их заботы. Меня это не касается.

А вот имя настоящего заказчика – это уже действительно интересно. Я имею в виду тот самый Подводный Дом. Сильно сомневаюсь, что одна из семей Тако, тем более такая закрытая, позволит кому-то прикрываться ее именем в таком деле. А значит, со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что эта экспедиция – их идея.

Итак, что мне известно об этих самых «подводниках»? Прежде всего – это один из домов Тако… или семей, кому как больше нравится. Официальное имя – семья Бора. Прозвище получили в тридцатых годах прошлого столетия, когда вплотную занялись Океаном. Подводные лодки, батискафы, батисферы, подводные добывающие станции и огромные плантации, как подводные, так и надводные. Входят в первую сотню продуктовых компаний архипелага, имеют свои интересы в сфере высоких технологий. Но я ни разу не слышал, чтобы этот дом занимался археологией. Или это действительно лишь прихоть члена семьи? Может быть, может быть. Хм. Надо будет попробовать разузнать что-нибудь об этом самом главе экспедиции… аккуратно.

Пока я предавался размышлениям и пытался вспомнить все, что знаю о семье Бора, Йорм расправился с чаем и, поднявшись со стула, вздохнул вслед принесшей счет официантке, удаляющейся от нас с полным осознанием своего превосходства над моим собеседником, судя по амплитуде колебания ее бедер. Ну да, Чин всегда производит неизгладимое впечатление на неокрепшие юношеские мозги и умело этим пользуется.

Я заглянул в книжку счета, куда попрощавшийся и уже сбежавший Йорм вложил обозначенную сумму, и хихикнул. Я же говорю, умело пользуется. Тронув силой воли плечо остановившейся у барной стойки официантки, я дождался, пока она обернется, и, стукнув пальцем по книжке с выписанным от руки счетом, беззвучно, старательно артикулируя, произнес: «Треть», – и указал на кассу. Чин – девочка умная, в Бокко выросла, так что сомневаться в том, что она меня поняла, не стоит.

Ну вот, что я говорил? Она чуть помедлила, но улыбнулась и кивнула. Замечательно. Обман? Воровство? Хм. Если бы она вытворяла подобное из азарта или для развлечения, я бы согласился с таким выводом. Но у Чин другая ситуация. В Бокко у лучшей выпускницы школы остались скрученная болезнью мать и маленький брат, так же отчаянно корпящий над учебниками, как и сама Чин недавно. И им надо что-то есть, во что-то одеваться, платить за квартиру, покупать лекарства и учебники. Собственно, у красавицы было лишь два выхода. Панель, причем не в борделях улицы Хризантем, а в клоповниках припортовой окраины Бокко, или работа в Ройнорре. Там ценят целеустремленность и мозги, но красота Чин все равно привела бы ее к долгому путешествию по чужим постелям, только не в пользу бандерши, а для выгоды кого-нибудь из орров. Да, несколько лет красивой жизни такая «работа» ей обеспечила бы. И даже достаточное количество средств, чтобы вытащить мать и брата из Бокко. Но закончилось бы все тем же борделем или пулей в затылок. И она это прекрасно понимает. Так что… «Не судите, да не судимы будете».

Почему же, зная историю Чин, я потребовал, чтобы треть выдуренного у Йорма прибытка она отдала в кассу? Потому что не у всех бывают такие удачные дни, и из трети чаевых, собранных в «Доме», тем официантам, кому меньше всего повезло в этот день, выделяется по паре тугров. Если же после такого распределения что-то остается, эта сумма отправляется в своеобразную кассу взаимопомощи… Моя идея, да. Повара? У них вполне достаточное жалованье, говорю как человек, видевший бухгалтерские книги этого заведения. В общем, все довольны.

Уже находясь за порогом кафе, я помахал на прощанье официанткам и, получив в ответ несколько воздушных поцелуев, отчего сидящие в кафе молодые люди тут же закрутили головами в поисках счастливчика, заслужившего такое внимание, постарался побыстрее исчезнуть из виду. У Чин и ее подруг немало поклонников среди посетителей «Чайного дома», и мне совсем не хочется становиться объектом их агрессии. Если год назад подобная выходка грозила мне лишь усмешками со стороны постоянных посетителей, то сейчас… В общем, я достаточно подрос, чтобы меня могли счесть слишком удачливым конкурентом. Оно мне надо?!

Оказавшись на вечернем проспекте, освещенном огнями многочисленных фонарей, вывесок и реклам, я поморщился от шума пролетающих мимо автомобилей и, секунду подумав, решительно набрал знакомый номер.

Рандон положил на стол тускло блеснувший серебряным корпусом телефон и задумчиво уставился в темноту за окном. Побарабанил пальцами по лакированному подлокотнику дивана и вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса. Впрочем, глава семьи Рона тут же взял себя в руки. В этом доме был только один человек, способный бесшумно подкрасться к нему. Точнее, двое, но с младшим из них он только что говорил по телефону, а старший уже не один десяток лет защищает его семью. Если уж его бояться, тогда и жить не стоит.

– О чем задумался, Ран? – Наставник Химм опустился в кресло напротив хозяина дома.

– О судьбе, Химм, – вздохнул тот в ответ. – Экспедицию Кота финансируют Бора. Представляешь?

– Подводники увлеклись наследием Торонги? – удивленно покачал головой наставник. – Неожиданно.

– Тейго Бора интересуется, и давно. А если верить информации нашего юного слушающего, то именно он и возглавит эту самую экспедицию. Но одного не понимаю: зачем ему было проводить эту поездку через университет? Решил не напрягать счетов дома и удовлетворить свое любопытство за счет Империи? Мелковато как-то.

– Согласен. Тырить мелочь по карманам совсем не в обычае Подводного Дома, – кивнул Химм.

Глава 3

Судьба или случай – какая разница?

– Духи… они такие разные. Есть духи, привязанные к предмету, как мои Броги и Кицунэ, есть духи места, как, например, дух Дома Рона в Сейне. Но есть и другие. Пусть их осталось не так много, как было во времена той же Эпохи Мистического Расцвета, но они есть. Свободные духи. Хотя это название несколько условно. Скорее их тоже можно отнести к духам места, но люди над такими сущностями не властны. Я, как и нынешние мои коллеги-слушающие, просто не умею покорять свободных духов. Да и, честно говоря, вообще слабо представляю себе, как такое возможно. Возьмем, к примеру, духа леса. Такой леший запросто прожует и выплюнет десяток слушающих. Убить его можно, хоть и хлопотно. Но покорить? Увольте… Или дух реки… такой вот водяной с легкостью запинает мастера Воды и не запыхается. С духами рощи, например, можно договориться. Насколько я знаю из нашего с дриадами краткого общения, они не склонны к буйству, хотя проблем могут доставить немало. Но это будет не покорение, а именно договор, контракт, который подразумевает обязательное расторжение, причем при жизни человека-контрактора. То есть передать по наследству такой договор нельзя. Дух просто не посчитает необходимым ему подчиняться. Вынудить же… Ну, насколько я знаю, последнего наглого слушающего, пожелавшего пригрозить духу уничтожением его рощи, в этой же самой роще и нашли, причем по принципу «одна нога здесь, другая там»… Хм, одним идиотом меньше – и дышать сразу станет легче, что тут еще сказать?

А еще есть духи стихий. Самые странные и неуловимые из всех мистических созданий, не привязанные ни к месту, ни к предмету. И если с обычными духами всегда есть шанс договориться или хотя бы понять друг друга, то эти существа отличаются даже от своих сородичей полной чуждостью разума. Их эмоции непредставимы и способны свести с ума любого духа или слушающего. Хотя есть легенда, что силы стихий когда-то покорились людям именно благодаря этим непостижимым существам. Уж не знаю, был ли это их дар или проклятие, но все мои знакомые духи абсолютно уверены в том, что власть над стихиями люди получили именно от Старших. И не верить им у меня нет никаких оснований, поскольку лгать слушающим способны лишь свободные, то есть непокоренные духи. Хотя, конечно, возможен вариант, что они просто искренне верят в правдивость этой легенды… Не знаю. Да и не так уж важно это, в конце концов. Правда?

– То есть ты хочешь сказать, что стихия Ветра повинуется мне только потому, что когда-то какой-то дух решил подкинуть моим предкам этот дар? – задумчиво проговорила Имма, запуская над ладонью миниатюрный смерчик.

– Кто знает! Духи считают, что это именно так. – Я пожал плечами и улыбнулся. – А хочешь услышать стр-рашную ересь?

– Ну-ка? – заинтересовалась блонда.

– Духи не верят в Великого духа, – театральным шепотом сообщил я ей…

– Э… как это? – опешила Имми. В ответ я только руками развел.

– Вот так. Не верят, и все. В Старших верят… а в Великого духа – нет.

– Именно поэтому Храм Великого в течение пятисот лет устраивал гонения на мистиков. Ведь те, общаясь с духами, несли ересь. – Голос Химма раздался за нашими спинами весьма неожиданно. Старик умеет передвигаться бесшумно даже для меня. – Имма, к возвращению я жду от тебя эссе на тему.

– Гонений мистиков? – со вздохом откликнулась та, но Химм, как обычно, показал свою зловредность:

– Зачем же! Меня вполне устроит описание событий, повлекших за собой падение авторитета Храма Великого. И надеюсь, на сей раз ты обойдешься без подсказок Кота и его невидимых друзей.

Наставник усмехнулся, а Имма зарделась, вспомнив одну из своих попыток упростить выполнение его задания путем привлечения Броги в качестве одного из источников информации. Получившийся бред я даже озвучивать не стану. Все-таки мышление духов сильно отличается от человеческого, как и интересы.

– Обещаю не подсказывать ей ответ, наставник Химм, – бросил я вслед удаляющемуся в сторону гаража старику.

– Ко-от! – Имма нахмурилась.

Я же дождался, пока автомобиль Химма скроется за деревьями, и, лишь убедившись, что он покинул территорию особняка, а вокруг нас нет этих вездесущих печатей, подмигнул подруге.

– Не вешай нос. Не только духи могут помочь в этом деле, – тихо проговорил я, склонившись к ушку девушки. – Есть и иные способы, таинство которых я могу тебе открыть. Ты готова?

– Да, – так же тихо прошептала Имма, а в следующий миг я положил ей на руки планшет.

– Вот! – и, уже еле сдерживая смех, договорил: – Большая Сеть!

– Что… как… КО-ОТ! Ты издеваешься?! – дошло наконец до прижимавшейся ко мне и тихо млевшей блонды, и я, не дожидаясь продолжения, сорвался с места. Хорошего понемножку! Догонит – побьет, а мне еще завтра на выставку идти вместе с Ринной и Иттой. Дамы не поймут, если я буду подсвечивать наш путь фонарем под глазом. – Кот! Я тебя убью‑у‑у!

Не сегодня, мелкая… Я перемахнул через забор и помчался к воротам, отделяющим Сейну от остального города. Ветер бьет в лицо, низкое закатное солнце льет на землю алый свет, а над городом плывет аромат отцветающей осенней пайлы… хо-ро-шо…

Я свернул в парк и, сбавив ход, размеренно побежал по узкой, петляющей меж деревьев дорожке. М‑да, а ведь давненько я не говорил так много, как сегодня. С другой стороны, неплохо расслабился и отогнал тоску по той жизни. Бывает, накатывает на меня такое, и, честно говоря, если бы не Имми, одному богу известно, как бы я справлялся с этими приступами. Так что спасибо ей.

Сворачиваю в тень раскидистой пайлы, и в глазах темнеет. Привычно, но неожиданно. Как-то поотвык я от таких резких переходов, м‑да… Цвета чуть бледнеют, перспектива искажается, а сил будто становится втрое больше, и я, взвившись над землей, цепляюсь за ветку. Подо мной кружатся осыпающиеся лепестки мелких багровых цветов, покрывающих пайлу. Прыжок, еще один… Темной тенью мчусь по переплетениям ветвей, с кроны на крону, нос наполняют миллиарды ароматов, уши ловят тысячи и тысячи новых звуков, а тело обволакивают потоки силы. Всплеск!

Застываю на месте. Глаза шарят по далекой земле, а в нос бьет запах чуть застоявшейся воды. Большой пруд? Точно… А вот и то, что меня так напрягло. У меня что, судьба такая – спасать девчонок от насильников?!

Возвращение происходит чуть тяжеловато, но здесь ничего странного. Поддернув вытертые джинсы, я выхожу из‑за ствола пайлы и, стряхнув с шевелюры застрявшие там темно-красные лепестки, улыбаюсь. Вежливо.

– А что это вы тут делаете? – У самого среза воды стоит девчонка… знакомый запах… Тьфу ты! Это же Юста-староста. И трое придурков держат ее путами воли! Одежда не из дешевых, чистые руки и шеи – явно не из Бокко ребятки. А вот платье моей одноклассницы в беспорядке. Хм… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно они тут делают. Точнее, собираются. Борзый молодняк развлекается.

– Ты еще кто? – Один из молодчиков отмер и уставился на меня с угрозой во взгляде. Ну да, по сравнению с ним я, наверное, выгляжу хлюпиком.

– Ко-от, – тихо говорит Юста, а я стараюсь не смотреть ей в глаза. Сорвусь – кто меня потом от тюрьмы отмажет? Рона? Сомневаюсь. Убийц никто не любит, а уж если трупов больше одного – и подавно.

– Кот, значит? – Второй окидывает меня взглядом и, презрительно хмыкнув, кивает дружкам. – Разбе…

Понял, стандартного наезда не будет. Ну и ладненько. Мне же проще. Бью в четверть силы. Хрипы и тихий вой валяющихся на земле тварей. Окинув взглядом молодых дебилов, подвожу итог: пара переломов и выбитое колено. Не страшно. Вот… теперь можно и на Юсту взглянуть… а в платье она еще красивее, чем в брючном костюме, кстати говоря. Хм, никогда не видел ее в таком наряде. Хотя привести его в порядок не мешает.

Чувствуя, как путаются мысли и скачут эмоции от недавнего и несвоевременного перехода, морщусь.

– Кот… Ко-от! – доносится до меня сквозь пелену голос Юсты. – С тобой все в порядке?

– Да. Вполне, – нахожу в себе силы кивнуть и чуть нервно улыбнуться. Губы не разжимаются, но оно и к лучшему… пока. – Давай я провожу тебя домой, хотя…

Окидываю взглядом потрепанный вид девушки и качаю головой.

– Нет, сначала заглянем ко мне. Я тебя напою чаем, ты успокоишься, а потом уже я тебя провожу до дома. Идет?

С облегчением чувствую, как накатившая слабость уходит прочь и прочищаются мозги. Фух… Наконец-то! Но как же все не вовремя-то, а! Тряхнув головой, смотрю на Юсту. Та нервно поправляет порванный ворот платья и резко кивает. С одеждой тоже что-то придется решать, но это потом. Обхватываю дрожащую девушку за плечи, и в спину летит сдавленный голос одного из уродов. Кажется, того, что пытался натравить на меня своих подельников.

– Я тебя… найду, с‑сука, кровью умоешься.

Услышав эти слова, замираю на месте. Ободряюще погладив Юсту по плечу, завожу ее за дерево и, прислонив спиной к шершавому стволу пайлы, аккуратно, тыльной стороной руки вытираю слезы, катящиеся по ее лицу.

– Подожди минутку. Только не смотри туда, ладно? И ушки заткни, – шепчу, и староста, вздрогнув, послушно замирает на месте, с силой закрыв ладошами уши, и даже зажмуривает глаза. Как же они ее напугали… НЕНАВИЖУ!

Возвращаюсь к уже сидящему на земле и сверлящему меня злым взглядом уроду.

– Не люблю чистеньких… – хруст ломаемой руки… – борзых… – еще один хруст под истошный вой урода… – шалых от безнаказанности… – хруст и новый крик… – обеспеченных маменькиных сынков… – хруст… и рыдание. Останавливаюсь и, поднявшись на ноги, улыбаюсь, на этот раз даже не стараясь скрыть клыков. – Захочешь повторения – найдешь. В Бокко Кота все знают. Только ты до этого не шали, ладно? А то я найду тебя первым и наша игра закончится слишком быстро…

Тварь смотрит с ужасом и болью. Я думаю, четыре открытых перелома… и это не считая выбитого колена. Одаряю ублюдка еще одной улыбкой и, подняв валяющийся рядом телефон, вызываю «скорую». Быстро проговорив необходимые сведения, отключаюсь и, очистив навороченную трубу силой воли, бросаю ее наземь.

– Не люблю, когда мои игрушки быстро ломаются. Плохие игрушки проще выкинуть. – Хватаю тварь за волосы и тяну на себя так, что наши глаза оказываются на одном уровне. – Ты же будешь хорошей игрушкой, правда?

Даже если бы у него не были переломаны руки, он не смог бы сопротивляться. В глазах муть от боли, в эмоциях страх, а в воздухе запах мочи. Сломался… Резко отпускаю его, и урод с коротким криком падает наземь, теряя сознание. Черт с ним. Дальше работа врачей. А мне еще надо девушку в порядок привести.

Подхожу к застывшей за деревом Юсте и аккуратно касаюсь ее руки. Не вздрогнула – уже хорошо! Отнимаю ее ладошки от ушей, девушка открывает глаза, и на меня накатывает ее облегчение. Вновь обнимаю Юсту за плечи и увожу в глубь парка. Здесь найдется безлюдная тропинка, что доведет нас почти до самого дома.

Юста сидела у меня на кухне, закутанная в мой же халат, слишком большой для нее, и, обняв ладошками мою любимую кружку, медленно тянула горячий чай. Учитывая влажные после ванны волосы, больше всего она сейчас походила на мокрого взъерошенного воробья, такого нахохлившегося воробышка.

Предлагать ей надеть платье я не стал. Найденная мною на полу ванной истерзанная тряпка уже не заслуживала своего названия. Думаю, не ошибусь, если предположу, что, оказавшись в моей душевой, Юста не просто сорвала с себя платье, но и изрядно потопталась по нему ногами. Хм, если предположить, что она впервые за долгое время нарядилась подобным образом и тут же попалась тем тварям… могу ее понять.

– Как ты себя чувствуешь, Юс?

Услышав вопрос, девушка вынырнула из своих явно невеселых размышлений и, задумчиво глянув на меня, неопределенно пожала плечами.

– Мы поменялись ролями? Теперь ты предпочитаешь отмалчиваться? Извини, но из меня выйдет плохой староста. Экспрессии не хватит как минимум, – проговорил я, и Юста слабо улыбнулась этой немудрящей шутке. Что я и прокомментировал: – Неплохо. Реакция есть, пациент скорее жив, чем мертв.

– Твоими стараниями, Кот. – Девушка расправила плечи, и улыбка ее наконец ожила, сверкнув искорками в глазах. Я улыбнулся в ответ, а Юста, вдруг поднявшись со стула, поставила чашку на столешницу и, сделав пару шагов, оказалась рядом. Мягкие губы коснулись моей щеки и, щекоча кожу, прошептали: – Спасибо.

А потом был хлопок входной двери, и с порога кухни донеслось тихое, но такое узнаваемое в устах Иммы угрожающе протяжное:

– Ко-от…

Я открыл глаза и уставился в темноту перед собой. Рядом размеренно тикают часы и что-то бормочет недовольный Броги. Сон… Это был только сон. Черт! Во что же ты вляпался, Котяра, и как тебя угораздило? Мало было проблем с одной мелкой блондой, теперь еще и это. А может, оно ВСЕ мне приснилось? Весь этот суматошный день. А что? Солнечный удар, например. Головку напекло, вот и…

Услышав тихий скрип открывающейся двери, я перевел на нее взгляд и обреченно вздохнул. Ну да, не с моим счастьем. В освещенном коридоре маячили две тонкие девичьи фигурки.

– Кот, ты проснулся? – тихо произнесла белобрысая. – Как ты себя чувствуешь?

– Пока не разобрался, – со вздохом ответил я. А куда деваться-то? Юста и Имма просочились в комнату и, оказавшись рядом, тут же принялись суетиться вокруг меня. Сначала загорелся светильник в изголовье кровати, потом Юс сняла что-то с моего лба, а Имми тут же плюхнула на освободившееся место влажное ледяное полотенце. Хм, может, я не так уж сильно и ошибся? Ну… насчет солнечного удара? – Что со мной?

– Это у тебя надо спрашивать, – чуть сердито проговорила блонда, однако в эмоциях у нее беспокойства было куда больше, чем обиды. Впрочем, последней я и вовсе не ощущал. А вот Юста заметно фонила какой-то виной.

– Хм… даже не знаю, что сказать. Последнее, что я помню… – Я дернул рукой в попытке коснуться ладонью лба, но девушки в четыре руки удержали ее. Хм… какое единодушие.

– Не напрягайся. Наш домашний целитель сказал, что у тебя упадок сил. Ну? И что же ты помнишь? – заговорила Имма.

– Я встретил в парке Юсту, помог ей справиться с одной проблемой, но поскольку в ходе решения вопроса ее платье несколько пострадало, предложил добраться до моего дома, благо идти недалеко, да и народу немного… Здесь Юста отправилась в ванную, а я принялся готовить чай. Когда она вышла, я попытался шуткой поднять ее настроение… и все, – почти честно ответил я.

Девушки переглянулись и недоверчиво уставились на меня.

– Точно все? – протянула Имма, а Юс вдруг едва заметно покраснела. Хм… значит, не приснилось, да?

– По крайней мере, больше я ничего не помню. – Я попытался пожать плечами, но это оказалось почти непосильной задачей. Странно, а рука вроде бы двигалась нормально… или нет? Я зевнул, и темнота неожиданно навалилась, окружая и затапливая все вокруг. До меня еще донеслись слова какого-то вопроса, заданного то ли Иммой, то ли Юстой, но ни расслышать его толком, ни ответить я уже не успел, провалившись в сон.

Утро встретило меня шумом за окном и шумом на кухне. Будильник молчит, Броги бдит… что я опять пропустил? Потянувшись и не почувствовав ничего похожего на вчерашнюю усталость, я уселся на кровати и, взъерошив и без того растрепанные волосы, огляделся. Хм… ну, в принципе все не так плохо, как могло быть. По крайней мере Юста обнаружилась не в моей постели, а в большом двойном спальнике на полу. Полагаю, ключа от гостевой они не нашли. А учитывая, что других спальных мест в моем доме нет, а из кухни доносится звон посуды, могу сделать вывод, что и Имма ночевала там же. Если, конечно, на кухне именно она, а не кто-то еще, м‑да…

Так. Ладно, с делами сердечными можно разобраться чуть позже. А пока нужно попробовать понять, что за хрень произошла со мной вчера.

Откинувшись на подушку, я медленно утонул в давно ставшем привычном трансе и принялся перебирать события последних дней, пытаясь найти в них причину моего позорного, но такого удачного отруба. И ведь нашел!

Открыв глаза, я взглянул на стоящую на столе статуэтку Кицунэ.

– Твоих лап дело? – со вздохом спросил я, толкая духу образ-воспоминание о моем падении в обморок.

И ответ не заставил себя ждать. Виноватый такой. Ну, в принципе мог бы догадаться, что на создание нового вместилища и его привязку духу где-то нужно было брать силы. Плюс вчерашний «переход», высосавший из меня то, что не доел Кицунэ. И становятся понятными перепады моего настроения и мутное состояние сознания во время и после драки. Удивляться стоит только одному. Как мне вообще хватило сил довести Юсту до своего дома и не рухнуть на полдороге в какие-нибудь кусты? Да… наворотил дел. Все-таки юношеское тело действительно влияет на сознание. Тупею-с.

Вдоволь набаловавшись самокритикой, я подсластил пилюлю, признав, что надежда на выздоровление все-таки есть, раз я смог разобраться в своих косяках, и с печальным вздохом, абсолютно не соответствующим моему неожиданно радужному настроению, принялся выбираться из постели.

Не успел. Ворвавшаяся метеором в комнату Имма моментально разбудила Юсту, к моему удивлению, оказавшуюся одетой в пижаму… которые в моем доме не водились в принципе. Да и блонда от нее не отстала. И где они их взяли, спрашивается?

– Подъем-подъем! Завтрак на столе. Кот, как ты себя чувствуешь?

– Эта фраза мне скоро сниться начнет, – вздохнул я, но ответил: – Можете не верить, о грозные целительницы, но я уже в полном порядке.

Конечно, они не поверили и принялись уговаривать меня лечь обратно в кровать, апеллируя к моему бледному виду и обещая доставить завтрак прямо в постель. Имма даже не поленилась использовать свой артефакт-диагност, чтобы доказать мое плачевное состояние. Но, к ее величайшему сожалению, старинная брошь, приложенная к моему запястью, нагло сверкнула зеленым светом, уверяя, что подопечный если не здоров, то где-то около того. И девушки скрепя сердце оставили попытки запихнуть меня обратно под одеяло. Честно говоря, я даже на миг пожалел. В конце концов, мне еще никто и никогда не приносил завтрака в постель… ну, если не считать больницы в той жизни. Но это было абсолютно неромантично и вообще давно и неправда. Эх! Такой шанс упустил…

Душ, завтрак… школа отменяется ввиду тотального опоздания на занятия. Ну и черт с ней. В кои-то веки и старосты с отличницами могут прогулять несколько занятий. В конце концов, у них имеется уважительная причина… Я!

Устроившись с Юстой и Иммой за чайным столиком, я решил раскрутить своих гостий на рассказ о пропущенных мною событиях вчерашнего дня.

– Желательно с того момента, как Юста вышла из ванной, – уточнил я, и девушки, смущенно переглянувшись, как-то резко потеряли интерес к разговору. Вперились взглядами в блюдо с пирожными и молчат… как партизаны на допросе. – Хм… я что, чем-то вас обидел?

О! Встрепенулись и тут же начали наперебой уверять, что ничего плохого я им не делал. Замечательно. Чуть-чуть подтолкнуть… справились.

– Я вошла на кухню и увидела, как ты падаешь, – кое-как вырулила Имма, бросив короткий сердитый взгляд на смутившуюся Юсту. Значит, разбор полетов отменяется. Уже хорошо.

Я ободряюще кивнул, и блонда продолжила рассказ, чуть ли не в лицах описывая, как материализовавшийся по такому случаю Броги тащил меня в комнату, пока сама Имма названивала домашнему целителю семьи Рона, как Юста без толку металась по дому, причитая и твердя, что это она во всем виновата.

– Эй! Не наговаривай! Если бы не я, ты бы и не вспомнила про артефакт, а вашему целителю, может быть, даже пришлось возвращаться с полдороги, чтобы захватить восстанавливающие препараты! – возмутилась староста, и Имма не нашла что ей возразить.

Теперь мяч оказался на стороне Юсты, и дальнейший рассказ повела она, описав и визит целителя, подтвердившего диагноз артефакта Иммы, а заодно успокоившего сходящих с ума девчонок, и процесс принятия совместного решения оставаться рядом со мной, пока не приду в себя. А вот на моменте звонка Юсты домой повествование опять перехватила Имма. Так что под возмущенное бурчание старосты мне довелось узнать о существовании у Юсты младшей сестры, весьма толковой барышни, всегда готовой поддержать свою старшую родственницу. Даже если эта поддержка требует от нее собрать комплект свежего нижнего белья, платье и пару пижам, после чего доставить указанные предметы по адресу, указанному в настольной записной книжке старосты как место проживания ее одноклассника. Где ее встретила не только сестра, но и ее же одноклассница, причем в весьма возбужденном состоянии. А на улице поздний вечер, и разъезжаться по домам встречающие явно не собираются.

Я что-то когда-то говорил о слухах? Ерунда…

– Понятно… – Переварив эту новость, я вздохнул и задал вопрос, который обеспокоил меня куда больше, чем грядущие школьные пересуды: – А скажи мне, блонда, твои родители в курсе, где ты провела эту ночь?

– Да, – преувеличенно честно ответила Имми, но под моим взглядом тут же съежилась. – Ну… я попросила целителя Оллира сообщить наставнику Химму, что вернусь домой, как только ты придешь в себя.

Хитра-а. Ну хоть так. А то не хватало еще здесь бойцов семьи Рона, штурмующих мой дом под предводительством разъяренного Рандона.

Как-то незаметно наш разговор угас, и в комнате повисла тишина, тяжелеющая с каждой минутой. Да и девчонки стали бросать друг на друга какие-то недобрые взгляды… Э, нет, так дело не пойдет. Надо что-то придумать, иначе меня, того и гляди, накроет дружеским огнем.

– Хм… А ведь завтра я должен быть на открытии выставки современного искусства, – задумчиво протянул я.

– И? – бесцветным голосом поинтересовалась Имма. А я мысленно перекрестился и… шагнул в пропасть.

– Думаешь, меня пустят в храм в джинсах и майке?

Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три… Кольцо!

Глава 4

Какие проблемы от мурлыки, кроме запаха из тапки?

Это был подвиг. Без преувеличения. Самый настоящий подвиг, заслуживающий увековечения в бронзе. В полный рост, на коне и на родине героя… можно даже одновременно. А вообще эта неделя выдалась на диво суматошной и нервной. И я даже не могу сказать, какое из событий больше всего меня вымотало. Сначала признание Иммы, потом история с переселением Кицунэ и вконец истощивший мои силы скорый «переход», затем попытка примирить двух школьниц, не поделивших одного Кота, – путем организации совместного похода в магазин за ненужными мне шмотками. Ну а сопровождение женщин Дома Рона на открытии выставки современного искусства на фоне всех событий прошедшей недели стало просто вишенкой на торте.

Я тяжело вздохнул и… послал все к чертям. Воскресенье, на улице тепло и хорошо. Школа со всеми ее учебными буднями и дурацкими слухами начнется только завтра. Рядом никого. Я огляделся по сторонам и, убедившись, что в пределах видимости действительно нет ни одной живой души, предвкушающе улыбнулся. Я действительно заслужил отдых, а значит… «Переход» прошел легко и просто, опять неуловимо исказилось зрение, тело привычно налилось силой, а мир наполнился новыми звуками и запахами. От души потянувшись, я встряхнулся и, примерившись, сиганул с крыши своего дома на ветку растущего рядом дерева, названия которого я все никак не могу запомнить. Все, у меня выходной! И гори оно все синим пламенем. Хочу на рыбалку!

Мягко оттолкнувшись от ветки, я спрыгнул наземь и взял курс на север, подальше от порта и города, поближе к горной гряде, где в маленьких озерах, питаемых холоднющими ручьями, водятся замечательные зеркальные карпы… Прочь от цивилизации, вперед к единению с природой!

Вскоре двухэтажные дома Среднего Тако сменились зелеными садами, тут и там тронутыми багрянцем отцветающей пайлы, а потом я пересек по ливнестоку широкую дугу трассы, соединяющей Восточный и Западный порт и являющейся своеобразной границей Тако-Прибрежного. Все, дальше начинается официальный пригород. Здесь разбросаны редкие, ввиду обширности территорий, имения, хотя размер их может считаться большим только по здешним островным меркам, и у меня, как у бывшего владельца доброй сотни гектаров земли там, эти угодья вызывали законное презрительное фырканье… или это от появившегося странного запаха?

Остановившись, я покрутил головой, принюхался и, недовольно ею помотав, решительно прибавил ходу. Аромат, конечно, не очень… и это тем более не добавляет мне желания разбираться с его источником. И вообще у меня же выходной, правильно? Так что вперед, к рыбалке и рыбке… Хотя нет, ну интересно же!

Усевшись на поваленное бревно, явно недавно стащенное какими-то доброхотами с лесной тропинки, я вздохнул и задумался. Идти или не идти – вот в чем вопрос. Легкий порыв ветра пахнул в лицо острым, неприятным запахом. Нет, я же потом изведусь от любопытства, и весь отдых на озере насмарку. Решено! Гляну одним глазком, что за гадость так воняет, и со спокойной душой отправлюсь на пикник.

Приняв решение, я вновь принюхался и пошел на запах, как ищейка. Путь оказался недолгим. Уже через десять минут я выбрался из лесного массива на опушку и, оглядевшись, двинулся к ее центру, где явно что-то тлело. Именно это тлеющее нечто и источало тот самый отвратный запах, от концентрации которого у меня уже голова болеть начала. Но разобрать, что именно это было, я не успел. Треск ветки и шум кого-то продирающегося через подлесок заставил меня кубарем укатиться в ближайшие кусты. Отыскав в зарослях удобное место, я застыл, уставившись туда, откуда слышался треск. И через несколько секунд увидел, как на поляну вывалилась довольно забавная парочка. Первым появился толстенький молодой человек лет двадцати – двадцати двух на вид, в новом, но уже изрядно продранном и испачканном спортивном костюме, а следом за ним на опушку скользнул высокий худой седобородый дядька в камуфляже, активно подгоняющий своего компаньона хворостиной. Мудрый диетолог, что я могу сказать!

Понаблюдав несколько минут, как старик гоняет тяжело дышащего толстяка по поляне, я уже смирился с тем, что мне не светит утолить любопытство, но в этот момент наворачивающий очередной круг парень наконец увидел это самое горелое пятно и… взвыл.

Что-что он там жарил? Сосиски?! Идио-от! Да последний босяк Бокко не станет есть продукции Такийского мясокомбината. Ну нет у нас таких тупых. Почему? А кем надо быть, чтобы, зная о полном отсутствии достаточно больших ферм на острове, покупать изделия единственного здесь мясокомбината? Он вообще ориентирован исключительно на заходящие в порты Тако корабли. А что? Продукт дешевый и после микроволновки особо гадским вкусом не отличается. А в море матросам все равно деваться некуда, сожрут и такое вот эрзац-мясо. М‑да, а у парня, похоже, натуральная трагедия. Точно, идиот.

Фыркнув, я оставил за спиной этого горе-мученика и его седобородую Немезиду и, добравшись до знакомой тропинки, опять встал на маршрут. Не зря любопытствовал. Теперь смогу смело утверждать, что видел настоящую городскую легенду – жителя острова, не чурающегося продукции нашего мясокомбината. Будет чем похвастаться, ха!

Но это все потом, по возвращении домой. А пока… рыбка-а, я иду!

– Ну что, как прошло открытие? – Рандон взглянул на супругу, но та только печально вздохнула. Зато Итта так и светилась от удовольствия. – Дорогая?

– Да, милый? – откликнулась Ринна как ни в чем не бывало.

– Я спросил, как прошло открытие этой вашей выставки, – терпеливо повторил вопрос ее муж, искоса поглядывая на старательно давящую улыбку старшую дочь.

– О… хорошо, – кивнула хозяйка дома, делая вид, что полностью сосредоточена на разделке лежащего на ее тарелке краба. Но поняв, что муж не отстанет, вздохнула: – Должна признать, это было запоминающееся мероприятие.

Запоминающееся – это да. Точнее не скажешь. Итта вспомнила вчерашний день и, не выдержав, рассмеялась.

Кот явился в их дом, как и было оговорено, к десяти утра, с ходу удивив встретившую его на пороге старшую дочь Ринны своим необычным видом. Для Кота необычным, разумеется. Но, как бы то ни было, даже модница Итта признала, что в льняном костюме и нубуковых туфлях их сопровождающий выглядит безупречно. А вот поведение Кота почти не изменилось. Он встретил заявление девушки таким же небрежным фырканьем, как и любое другое ее замечание по поводу его одежды. Правда, сегодня Кот, кажется, выглядел еще более сонным и индифферентным, чем обычно.

Дождавшись, пока хозяйка дома спустится в холл, они втроем сели в машину и покатили на выставку. К радости обеих женщин, комплекс нижнего храма встретил их довольно внушительной толпой гостей и зрителей, решивших уделить это утро приобщению к прекрасному.

Коту не впервой было сопровождать женщин семьи Рона в их официальных выходах, и он давно выработал свой достаточно удобный для окружающих стиль поведения. Иными словами, был немногословен и всегда готов отойти в сторонку, если дамам вдруг желалось посекретничать о чем-то со встреченными знакомыми. Так было и сегодня. Юноша скользил ленивым взглядом по сторонам, иногда презрительно кривился на выставленные произведения искусства и полностью игнорировал всех авторов, представленных на этой выставке… пока.

Одна из инсталляций представляла собой куб, забранный тонкой, но очень частой медной проволочной решеткой, поставленный на угол и поддерживаемый в этом положении довольно сложной печатью, выглядевшей, как круглая (!) тень от того самого куба. Это была очень тонкая работа, учитывая, что настоящей тени куб не отбрасывал. А уж нечто, бьющееся внутри инсталляции, оставляющее при каждом ударе по тонкой проволоке решетки ясно видимые, но быстро исчезающие следы. Итта остановилась у инсталляции. Сердце Земли, надо же.

Может быть, она слишком увлеклась созерцанием этой странной завораживающей работы и что-то пропустила, но, когда обернулась, от фирменного вальяжного спокойствия Кота уже не осталось и следа. Он выглядел каким-то взъерошенным… зрачки пульсировали в такт ударам экспоната, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Да нет, парень был в ярости! Того и гляди, зашипит.

– Кот, что произошло? – Итта осторожно коснулась плеча друга. Тот зыркнул на нее и, с ясно видимым напряжением разомкнув крепко сжатые челюсти, со свистом выдохнул, постаравшись взять себя в руки.

– Ничего особенного. Могу я узнать, кто автор этого… шедевра?

Ответить Итта не успела. За спиной Кота как раз появился искомый человек. Рыжеволосый, небритый, довольно улыбающийся мужчина в дорогой, но несколько неряшливой одежде свободного кроя и в белоснежном шелковом шарфе, кончики которого были словно напоказ измазаны в краске. Будто владелец вытирал о него руки. Интуиция девушки взвыла, но матери, которая могла бы как-то повлиять на ситуацию, рядом не оказалось.

– Я вижу, вы заинтересовались моей скромной работой, милый юноша? – отчаянно грассируя, протянул художник. Кот покосился на опустившуюся ему на плечо холеную руку и, скривившись, развернулся, одновременно сбрасывая этот груз.

– О да. Знаете, не являясь поклонником, я все-таки много слышал о современном искусстве, и мне кажется, что здесь вы единственный сумели объединить сразу два его проявления – инсталляцию и перформанс, – едва не срываясь на шипение, тихо заговорил Кот… и Итта вздрогнула. Он не в ярости, он в бешенстве. Именно такой голос был у Кота в тот вечер. Ой, что-то будет!

Девушка огляделась по сторонам в поисках матери, но та словно сквозь землю провалилась, а вокруг было полно совершенно посторонних людей. Все-таки эта работа действительно была весьма оригинальной… и приметной.

– Хм… а можно поподробнее, юноша? – продолжая улыбаться, поинтересовался автор, явно не понимая, что от беды его отделяет буквально шаг. – Знаете, впечатления неофита – это всегда так интересно. Поделитесь?

– Если таково ваше желание… – кое-как взяв себя в руки, уже куда громче, будто специально привлекая внимание окружающих, проговорил Кот. – Один умный человек так определил эти проявления искусства: сделать инсталляцию – значит навалить кучу на пороге соседского дома и позвонить в дверной звонок, тогда как перформанс предполагает обратный порядок действий. Поздравляю, вы сумели сделать одновременно и то, и другое!

Художник в шоке глотал воздух, а слушатели зашлись в хохоте. Не все, но многие. И пока автор пытался справиться с оплеухой, один из присутствовавших на выставке журналистов успел задать свой вопрос:

– И что навело вас на эту мысль?

В ответ Кот фыркнул и ткнул пальцем в круглую тень куба.

– Заявляю как ученик мастера Печатей Химма. Это – печать ловушки духов, а сам куб служит сдерживающим объемом и проектором боли. Внутри него, как нетрудно догадаться, заточен дух. Поздравляю вас, господа, вот уже три часа вы любуетесь пыточным инструментом и наслаждаетесь страданиями разумного существа, – отчеканил, развернулся и, тихо извинившись перед ошеломленной Иттой, исчез в служебном помещении… оставляя за спиной шокированных зрителей и разгорающийся скандал с активным участием взбешенных совершенным святотатством жрецов.

Еще бы! Пытки в храме Великого духа… Да, мама права, открытие выставки было запоминающимся.

М‑да, отношения с Ринной Роной я немного испортил. Не видать мне радужной форели на обед или ужин. Зато зелень в моей тарелке теперь, кажется, просто растет… тьфу, гадость какая! Я покосился на невозмутимо жующую такую же зеленую гадость Ринну и со вздохом отодвинулся от стола. Ну ничего, у меня в рюкзаке есть замечательный обед, переданный этим утром заботливой Чин! А значит, вежливо благодарю хозяев дома за угощение и, еще более вежливо отказавшись от чая, переселяюсь на веранду. Дождь колотит по деревьям, крышам и земле, а здесь сухо и веет теплом из открытого окна в гостиную.

Я втянул носом принесенный ветром чуть сдобренный морским йодом аромат дождя и, открыв клапан школьного рюкзака, достал из него деревянную коробочку с угощением от самой красивой официантки «Чайного дома», если не всего Храмового проспекта. А еще она замечательный повар и точно знает, какие блюда я люблю!

Правда, именно этому блюду научил ее я. Ну не водятся в Империи Майского архипелага татары, соответственно и об одноименном бифштексе речи быть не может… даже учитывая, что к татарам современное блюдо не имеет никакого отношения. Так-с, теперь разбить яйцо… чуть присолить и можно прис…

– Эй! – Удар ладонью по протянувшейся из‑за моей спины чужой руке, и вилка звенит по полу. – Иди и ешь свою зелень!

– Ну Ко-от! Дай попробовать! Что это такое? – Блонда выкатилась из‑за моей спины и, склонившись над коробочкой, сунула в нее свой любопытный носик.

– Еда. Моя. – Крышка громко щелкнула, уберегая мой обед от разорения, и Имма обиженно фыркнула.

– Всегда знала, что без женского присмотра мужчины будут питаться самой простой и грубой пищей, – глядя в сторону, надменно проговорила блонда.

– Эй, ты даже не знаешь, каково оно на вкус!

– Наверняка гадость.

– Не надо брать меня на «слабо». Напишу рецепт – сделаешь себе сама… Хотя о чем это я? В доме семьи Рона просто нет мяса!

– Ты сегодня на удивление разговорчив, Кот, – вздохнула Имма, на что я только пожал плечами.

– Настроение такое… говорливое. Дождь, осень…

Мы помолчали, любуясь струями дождя, хлещущими в полуметре от нас. Вздохнув, я открыл коробку с едой и протянул Имме очищенную силой воли вилку.

– Пробуй.

– Хм, а ты уверен, что это вообще съедобно? Оно же… сырое! – поддев вилкой кусочек рубленой говядины, проговорила Имма, подозрительно покосившись на меня. А когда увидела, как часть бифштекса исчезает у меня во рту, ощутимо вздрогнула. – Брр… как ты можешь это есть?

– Молча. – Я потянул к себе коробочку с обедом и, пока Имма не передумала, заработал вилкой. Не хочет – не надо. Пусть мне хуже будет.

– Кот, ты же понимаешь, что мама на тебя не сердится? – неожиданно выдала блонда, заставив меня на миг оторваться от бифштекса. Она это серьезно?!

– Хм… – Прожевав последний кусочек, я аккуратно сложил столовые приборы на дно коробки и, убрав ее в рюкзак, взглянул на Имму. – Ну да, и именно поэтому она уже неделю подряд кормит меня одной зеленью. И ладно бы разной, но этот идиотский луговой салат меня уже просто достал, знаешь ли.

– Тебе нужно было просто сказать об этом, – улыбнулась блонда.

Женская логика… Как я должен был догадаться?!

– Не буду, – я прищурился, – не только вы можете быть упрямыми. К тому же в данном случае это было бы равноценно признанию вины. А я не виноват в том, что один невесть что возомнивший о себе урод издевался над несчастным духом, который не причинил никому ни малейшего вреда! И будь моя воля, одним порицанием Храма и штрафом этот придурок не отделался бы. – Все, я выдохся. Слишком много слов. Я действительно сегодня слишком много болтаю. К черту. – Передай маме, что салат сегодня ей особенно удался.

Поднявшись на ноги и подхватив рюкзак, я уже собрался уходить, но посмотрел на погрустневшую блонду и не удержался. Чмокнув подругу в нос на прощанье, я выпрыгнул под дождь. Имма проводила меня удивленным взглядом, но хотя бы грусть из глаз пропала.

Подготовка к экспедиции шла полным ходом. Правда, пока, кроме Йорма, я не познакомился ни с одним из ее участников. Не то чтобы это меня сильно волновало, но необычно как-то. Или это просто сказываются привычки из той жизни? Не знаю.

Но, как бы то ни было, мой походный рюкзак был уже собран. А руки испещрили многочисленные вязи временных печатей, щедро набитых мне Химмом. Кожа четыре ночи подряд зудела так, что я уснуть не мог. Зато днем даже намека на раздражение не было. Честное слово, если бы не моя привычка дремать при первом удобном случае, я бы сейчас на зомби походил. Но ничего… пережил, правда, учителя были недовольны. Они почему-то считают, что на их уроках спать нельзя. Категорически.

Телефон затрезвонил, когда я наконец в кои-то веки взялся за подготовку по школьным предметам. Я же говорю, учителям не понравилось, что я сплю на их уроках. Вот они и навалили мне дополнительных заданий.

– Да?

– Кот, ты не мог бы к нам заглянуть? – Голос ллона Тиррона выдавал нешуточное беспокойство. – Тут у нас гости… из твоих…

Из «моих»? Это из каких? Не понял. Но судя по всему, идти придется. Не стал бы директор «Чайного дома» дергать меня по пустякам, по крайней мере не с такими интонациями в голосе.

«Чайный дом» обычно довольно шумное местечко, особенно в районе трех-четырех часов дня, когда многочисленные туристы возвращаются после созерцания долгой и действительно очень красивой службы в верхнем храме, но сейчас здесь было на удивление тихо, пусто и как-то… пришибленно, что ли? Кажется, даже темнее стало. Да, чую, без мистики дело не обошлось.

Я оглянулся на мягко закрывшуюся за моей спиной дверь и, заметив табличку «Закрыто», хмыкнул. Ллон Тиррон – не великий храбрец, но очень благоразумный человек. Не удивлюсь, если и персонал уже покинул заведение, хотя, судя по доносящимся из‑за приоткрытой кухонной двери звукам, не весь.

А потом этот шум вдруг перекрыл довольно высокий рев. Еще несколько секунд – и выскочивший из кухни Мако-повар, как есть в колпаке и фартуке, облегающем его безразмерное пузо, понесся в дальний угол с огромным блюдом в руках. Хм… с каких это пор духи стали всерьез интересоваться человеческой пищей?

Нет, если вспомнить, например, тех же домовых и леших, они еду, приготовленную руками человека, очень уважают, но вовсе не из‑за ее калорийной ценности или особых вкусовых качеств, а только потому, что, отданная добровольно, такая пища существенно прибавляет им сил. И количество поднесенной еды здесь роли не играет. Вообще.

Я двинулся следом за тихо матерящимся себе под нос Мако и, обогнув декоративную ширму, смог наконец рассмотреть так напугавшего персонал «Чайного дома» гостя.

Хм… и почему я почти не удивлен? Словно в глубине души знал или даже ждал этой встречи? А ведь когда я видел его в прошлый раз, ничего мистического не заметил. Обычный двадцатилетний недалекий и чересчур упитанный молодой человек, из которого суровый дед пытается сделать хотя бы подобие мужчины. А вот сейчас… сейчас совсем другое дело. Впрочем, не могу сказать, что изменения пошли на пользу его внешнему виду. Собственно, если бы не знакомый запах гари и не спортивный костюм, я бы вряд ли так с ходу узнал нашего гостя.

Сейчас за столом сидел некто больше похожий на медведя… черного, островного. Водятся здесь такие… кое-где. Не на нашем острове – тут, как и на большей части архипелага, их давно перебили, – а вот севернее, в местности, обжитой несколько хуже, встречаются. По размерам и силам со знакомыми мне «хозяевами тайги» им, конечно, не сравниться, но общей опасности этих тварей такое несовпадение не отменяет. Да и похожи они: кроме размера, отличаются только цветом шкуры да чуть заостренными и плотно прижатыми к голове ушами, увидев которые в первый раз, я поймал себя на том, что автоматически называю их носителя не иначе как медведоэльфом. В остальном же один к одному обычный земной потапыч: такие же маленькие глазки, абсолютно нечитаемая морда и обманчивая неповоротливость в движениях. Медведь – он и есть медведь.

Сейчас несколько очеловеченная форма мишки устроилась за одним из лучших столиков «Чайного дома» и с аппетитом жрет, время от времени оглашая заведение требовательным истошным ревом. И никаких манер! Мало того что сам обляпался, так еще и весь стол ошметками еды завалил…

– Так, и что это у нас здесь происходит? – обращая на себя внимание гостя, протянул я. Мако-повар подпрыгнул на месте и, облегченно улыбнувшись, резко слинял мне за спину. Мишка же отвлекся от пожирания очередного блюда и уставился на меня совершенно невыразительным взглядом. Хм, у него что, как и у настоящих медведей, с мимикой нелады? Посмотрел… и вновь уткнулся в тарелку. Хам. А тут еще и Мако над ухом зудит по поводу шестой порции стейка. Уже кое-что начав подозревать, я аккуратно коснулся гостя силой воли, и тот, вдруг дернувшись, совершенно неожиданно заорал. В помещении еще больше стемнело, а потом рядом с недомедведем проявился, иначе не скажешь, уже виденный мною старик и, недовольно скривившись при виде своего подопечного, ухватив его за плечо, попытался уйти так же, как пришел. Две фигуры начали медленно истаивать в пространстве…

– Ку-уда?! А платить кто будет?! – рванув к этой наглой парочке, я вцепился в старика своей волей. Тот болезненно сморщился, но процесс исчезновения явно пошел вспять. Проявившись окончательно, седобородый отвесил тихо поскуливающему подопечному подзатыльник и только после этого с интересом и некоторым смущением взглянул на меня. Впрочем, он очень быстро справился с собой, недовольно цыкнул на недомедведя и, покачав головой, уселся за стол. Его подопечный понуро уставился в пол.

– Извините моего племянника, – покосившись в сторону разинувшего в изумлении рот Мако, тихо проговорил седобородый. – Совсем он одичал без городской еды. А ему нельзя это есть. Он на диете…

На последних словах, явно адресованных не мне, недомедведоэльф еще больше съежился, но старик не обратил на это никакого внимания: он с непонятным интересом рассматривал меня. Словно экспонат в музее…

– Понимаю… – Я действительно понимал этого… косматого. Попробовал бы кто-нибудь встать между мной и радужной форелью! Смету и не замечу… Но свинячить-то я не стану. Да и за еду в городе принято платить. Что я и сообщил седобородому.

И… на стол грохнулся маленький золотой самородок. О, sancta simplicitas![4]

Глава 5

Смешались в кучу духи, люди…

Я перевел взгляд с маслянисто блестящего кусочка металла на Мако и вздохнул. Бедняга повар был похож на вытащенную на берег рыбу. Глаза навыкате, беззвучно разевающийся рот… только что хвостом не бьет, да и то, наверное, лишь за неимением такового. Хм, кажется, уважаемого работника ножа и поварешки просто заклинило от избытка впечатлений. Могу его понять. Не каждый день в кафе на Храмовом проспекте встречаются… одержимые.

Взвесив на ладони брошенный седобородым самородок – граммов сто, не меньше, – я кивнул и, спрятав золото в карман, улыбнулся.

– Благодарю, это более чем щедрое вознаграждение. – Щиты воли опали, отпуская наших незваных гостей, и старик, облегченно вздохнув, вновь попытался ухватить за плечо своего подопечного. Но тот вдруг вывернулся и, ткнув в мою сторону толстым, как сосиска, пальцем, завопил сумасшедшим фальцетом:

– Но, дядя, это же ОН! – От высокого звука, кажется, зазвенели стеклянные плафоны светильников, развешенных над столами. – Это точно ОН! Я же чувствую… в смысле, Рорра чувствует!

– Простите? – Я насторожился. Духи – странные существа, и логика их зачастую сильно отличается от человеческой. А учитывая, что у них какие-то свои отношения с пространством и временем, и этот факт тоже накладывает свой отпечаток на поведение духов… В общем, есть от чего напрячься.

– Мм… – Седобородый нахмурился и окинул меня долгим изучающим взглядом, что, естественно, мне еще больше не понравилось. Впрочем, седобородый оказался довольно вменяемым одержимым. – Извините, господин. Но не могли бы мы поговорить наедине?

– Что ж, если вы настаиваете. – Поймав взгляд седобородого, брошенный им на Мако, я повернулся к нашему повару. – Мако, вы можете идти. Я прослежу за порядком.

– Д‑да-да, конечно. – Колпак и фартук легли на пустой стол, и повар исчез, может быть, немного и медленнее, чем это пытались проделать наши гости, но стопроцентно успешнее. Убедившись, что единственный непричастный к мистике человек ушел, я позволил себе немного расслабиться. Все-таки одержимые – не самые безопасные собеседники…

– Итак, я слушаю, – присев на стул у соседнего стола, проговорил я, внимательно следя за гостями.

– Хм. Знаете, это довольно трудно объяснить. – Седобородый потер лоб. Его дух, кажется, решил уступить бразды правления носителю. – Видите ли, мы работаем с духами уже не первое столетие… Впрочем, это не так уж важно, дело в другом. За эти годы наша семья научилась им доверять, и когда месяц назад хранитель моего племянника Рорра заявил, что нам обязательно нужно найти некоего человека в этом городе, мы не стали противиться. К сожалению, и сам Рорра, и мой племянник слабо представляют себе жизнь в обществе, так что я вынужден был последовать за ними, чтобы уберечь от возможных проблем. – Тут тон мужчины неуловимо изменился, и он договорил с легким смешком: – Да и погонять этого жирдяя не мешает. А то скоро в двери пролезать перестанет.

Это уже явно дух седобородого свои пять таоро вставил.

– Хм… и я так понимаю, что нужный человек – это я?

– Да, – уверенно кивнул он. – Мы ждали тебя в лесу, Рорра сказал, что ты непременно придешь, но увы…

– Понятно, – вздохнул я. Вот еще одна черта духов. Некоторым из них, что называется, открыто будущее, но полагаться на эти откровения довольно опасно. Ситуация с нашей несостоявшейся встречей тому пример. – А теперь Рорра привел вас сюда.

– Именно так, – довольно кивнул толстяк, кося глазом на тарелку с недоеденным салатом из морепродуктов.

– И что теперь? – поинтересовался я.

– Мы пойдем с вами, – развел руками седобородый с извиняющейся улыбкой на лице. Вот так вот просто, да? Бац – здравствуйте, мы идем с вами…

– Куда? – не удержался я от глупого вопроса. Ну правда, спрашивать такое у духа, зрящего будущее, бесполезно.

– Куда вы, туда и мы, – все с той же полуулыбкой вздохнул седобородый. Ла-адно. Пытаться отделаться от них бессмысленно – будут ходить хвостом, а при нужде и зайцами на корабль заберутся, но не отстанут. Значит… значит, придется что-то придумывать. Поселить их дома? В принципе, почему бы и нет? Свободная комната у меня есть, ну а Броги этого Рорру быстренько социализирует… я надеюсь.

Вообще, конечно, одержимые в городе – это нехорошо. Мистполы на уши встанут, если узнают. С другой стороны, жаждой крови от них не шибает. Хм, может, заглянуть к жрецам? Помнится, есть там у меня один ушлый должник. Не из старших жрецов, понятное дело, но и не мелкая сошка. Думаю, ему не составит труда оформить временное пребывание двух одержимых.

М‑да, повесил я себе ярмо на шею. Самое паршивое – что неизвестно, когда этому самому Рорре стукнет в голову, что моя компания им больше не нужна. С другой стороны, не думаю, что этого счастливого, как мне заранее кажется, момента придется ждать годами. Иначе что мешало одержимым появиться в моей жизни еще лет пять назад?

– Что ж. Тогда предлагаю покинуть это славное место и заглянуть в Храм, чтобы у Мистпола не возникло к вам претензий, – поднимаясь из‑за стола, проговорил я, и седобородый поднялся следом. Глянул на своего племянника, уже тянущегося к очередному блюду, и, вздохнув, дернул его за шкирку. Толстяк тихо забурчал что-то невнятное, но не сопротивляясь встал на ноги.

– Прошу прощения, совсем забыл представиться, – встрепенулся старший из моих новых знакомцев, едва оказавшись на улице, когда я отзвонился ллону Тиррону, сообщив, что в «Чайном доме» больше нет ни одного странного гостя. – Мое имя Ким-Рарра, а это – мой племянник Ней-Рорра.

– Кот, – кивнул я и, встретив непонимающий взгляд седобородого Кима, пояснил: – Это мое имя.

– О! Понятно.

К счастью, ни с регистрацией в Храме, ни с мистической полицией, полсотни лет тому назад выведенной из-под юрисдикции того самого Храма, проблем у нас не возникло. Даже не пришлось обращаться к должнику. Жрец в нижнем храме, только увидев моих спутников, тут же провел нас в один из кабинетов, где милая барышня в классическом, расшитом лилиями шелковом дори, едва услышав фамилию Касим, к которой, как оказалось, принадлежат мои гости, попросила их продемонстрировать некую печать и, за каких-то пятнадцать минут зарегистрировав обоих, выдала им удостоверения. Хм, запечатанные одержимые… впервые вижу. Интере-эсно.

Но расспросы я решил оставить до дома, а пока мы туда добирались, всю дорогу пытался вспомнить подходящие запирающие печати. Нет, я вовсе не ломал голову над тем, как именно духи оказались запечатаны в телах идущих рядом со мной людей. Я просто хотел обезопасить свой холодильник, поскольку, глядя на Нея, идущего следом за своим дядей и жующего невесть откуда взявшийся горячий бутерброд, всерьез забеспокоился о содержимом моего большого белого друга. В конце концов, там же рыба! И отдавать ее этому пищевому дезинтегратору я не собирался… Вот и вспоминал по дороге, найдутся ли у меня дома подходящие ингредиенты для создания печатей.

Разумеется, я далеко не мастер Печатей, да и учеником наставника Химма являюсь лишь постольку-поскольку. Рандон в свое время решил, что раскрывать мою суть слушающего не стоит хотя бы до совершеннолетия, а для оправдания пребывания босяка из Бокко в его доме предложил заключить ученический договор с мастером Печатей их семьи. Должным образом оформленный и зарегистрированный, он снимал все возможные вопросы, касающиеся моего частого появления в Сейне. Ну а особо любопытным, желающим узнать, каким образом я вообще смог попасть на глаза семье Рона и почему они вдруг пригрели у себя нищего мальчишку, посвященные скормят вполне правдивую историю о моей помощи в возвращении потеряшки Иммы домой.

Правда, Химма совсем не устроил такой утилитарный подход к его любимому делу, и он, заявив, что не станет терпеть подобной профанации, взялся за мое обучение всерьез. Так что худо-бедно, но в печатях я теперь разбираюсь, по крайней мере тех, что связаны с духами и мистикой, ну и так еще… по мелочи. И мне это интересно, хотя поначалу относился к занятиям весьма и весьма прохладно. Уж очень они напомнили мне то детство. Я ведь родился во времена, когда шариковых и тем более гелевых ручек не было и в помине, а в обязательный ученический набор входили перья и… чернильницы-непроливайки. Я до сих пор с содроганием вспоминаю уроки чистописания. При чем здесь это? Все просто. Основа печатей – каллиграфия! А значит, вновь перья и чернила… Понятное дело, что, вспомнив, как учился чистописанию в той жизни, я совсем не горел желанием вновь издеваться над своими руками и пальцами. Хотя доброму мастеру было плевать на мои хотелки, и он принялся честно отрабатывать наш договор. Пришлось соответствовать.

Интерес появился позже, когда от подготовительных работ мы перешли непосредственно к составлению печатей. И разожгли мое любопытство вовсе не руны, вписываемые в печать, а… составы чернил. Как оказалось, каждый печатник делает их для себя самостоятельно, в первую очередь потому, что обязательным ингредиентом в их составе является его кровь. И любая попытка использовать чужие чернила для нанесения печати заранее обречена на провал, поскольку именно тождественность крови позволяет печатнику напитывать свои творения собственной силой воли. Кроме того, самих рецептов чернил существует едва ли не больше, чем типов печатей, а некоторые входящие в них ингредиенты могли бы привлечь немало внимания посетителей какой-нибудь кунсткамеры.

Кстати, добравшись до дома и показав гостям их комнату, я попросил Кима продемонстрировать печать, удерживающую его духа, и был очень удивлен тем, что ее автором оказался он сам. Тождественность воли была полной. А чернила помимо его крови, содержали сок нескольких откровенно ядовитых растений, который долгое время контактировал с мистикой. Кроме того, я впервые в жизни видел печать-татуировку…

На мой вопрос, стоило ли оно того, Ким только пожал плечами.

– Традиция, Кот. В нашей семье с незапамятных времен принято делить свою жизнь с духами. Ребенок Касимов получает духа-учителя и первую печать в семь лет… Классическую, конечно. А в шестнадцать проходит Выбор, и согласившийся разделить с юным Касимом знания дух дарит свою силу печати, которая запирает его в теле человека.

– Добровольное заточение? – хмыкнул я. А ведь судя по тому, что рассказал Ким, так и есть. Оба участника действа сами соглашаются разделить жизнь друг с другом без всякой возможности расстаться до смерти носителя.

– Почему заточение? – пожал плечами старший Касим. – Для любого духа получение тела – желанный опыт. А учитывая срок их существования, они просто не успевают устать от него. Так, например, Рорра и Рарра уже восемь поколений являются спутниками нашей семьи. И с удовольствием делятся своими знаниями, в ответ получая возможность наслаждаться нашими чувствами. Честное сотрудничество.

Да, всякое я уже здесь видел, но симбиотический союз людей и духов встречаю впервые. Любопытненько…

Открывая входную дверь в дом Кота, Имма готова была увидеть всякое. Неуловимого Шредера, например, предательски мурлыкающего на руках зачастившей в последнее время в этот дом Юсты, или ее же, в очередной раз пытающуюся соблазнить Кота, щеголяя перед ним в коротком платье… у‑у, плагиаторша!

Но вот к чему Имми была совершенно не готова – так это к виду какого-то толстяка, с невнятным криком на бешеной скорости несущегося к лестнице на второй этаж и прижимающего к груди целую упаковку сосисок… местных… гадость какая!

Девушка проводила толстого бегуна ошарашенным взором и смогла прийти в себя, только когда тот скрылся на втором этаже. Но не успела она возмутиться, как мимо на такой же скорости пролетел еще один незнакомец. Высокий худощавый мужчина с благообразной сединой и короткой бородкой, тихо ругаясь себе под нос, бесшумно взлетел по лестнице следом за толстяком, вновь хлопнула дверь гостевой комнаты… и в доме воцарилась тишина.

– Мм… Ко-от? – тихо протянула она, остановившись в дверях спальни друга.

– Утро. Завтрак? – раздавшийся из‑за ее спины голос заставил Имму подпрыгнуть на месте.

– Ты меня напугал! – развернувшись, она ткнула пальцем в грудь остановившегося в шаге от нее Кота, но тут до нее дошел смысл вопроса. – С каких пор ты тратишь время на завтраки?

– С тех пор, как в моем доме поселились Ким и Ней. А если последнего вовремя не покормить, он буянит.

– И при чем здесь завтрак? – не поняла Имма.

– Холодильник заперт печатью. Ней просыпается в семь утра, – короткими рублеными фразами принялся объяснять Кот. – Много свободного времени перед школой.

– Хм. Будем считать, что я все поняла, – пробормотала себе под нос девушка и, заслышав насмешливый фырк Кота, встрепенулась. – Уговорил. Веди меня завтракать.

Но не успели они сесть за стол, как хлопнула входная дверь и через несколько секунд в кухню вошла Юста. А Имми так надеялась, что хотя бы сегодня эта настырная корова обойдет дом Кота стороной.

– Утро. Завтрак?

Как бы Имма ни надеялась, но интонации, с которыми ее друг предложил Юсте присоединиться, ничуть не отличались от тех, что были адресованы ей самой. А так хотелось, чтобы в случае старосты они были похолоднее…

– С удовольствием. – Юста улыбнулась так, словно Кот ее замуж позвал или сразу в путешествие на медовый месяц. Имма не сдержалась и недовольно фыркнула, что не укрылось от старосты, но было начисто проигнорировано хозяином дома. Он просто приглашающе отодвинул стул и выставил на стол дополнительные приборы.

Омлет, приготовленный Котом, был оценен обеими девушками по достоинству и зверски съеден на месте. После чего обе витиевато, будто на спор, поблагодарили хозяина дома и, вцепившись каждая в свою кружку с чаем, замолчали, прожигая друг друга взглядами. А вот предмету их молчаливого спора, кажется, вообще не было никакого дела до противостояния подруг. Мурлыча себе под нос какой-то незнакомый мотив, Кот возился со своим планшетом и настолько погрузился в процесс, что не заметил, как на кухне появился толстый Ней.

Тихо сопя и не обращая никакого внимания на пристально наблюдающих за ним девушек, молодой человек попытался тихонько прокрасться к холодильнику, расположенному как раз за спиной Кота, но стоило ему оказаться в шаге от цели, как вынырнувший из стены Броги обрушил на лоб бедолаги огромную мухобойку. От неожиданности толстяк, так похожий на ожиревшего медвежонка, взвыл, подпрыгнул и, зацепившись за «нечаянно» выставленную Котом ногу, приземлился на пятую точку. Хозяин дома очень правдоподобно сделал вид, что ничего не заметил.

Под взглядами сдерживающих хихиканье девушек Кот не торопясь закрыл планшет, бросил его в стоящий у стены школьный рюкзак и, отставив опустевшую чашку, из которой он прихлебывал во время работы чай, улыбнулся.

– Готовы? Пора в школу, – поднимаясь со стула, проговорил он, но тут его взгляд упал на сидящего рядом толстяка, потирающего лоб, и хозяин дома покачал головой. – Я же предупреждал, Броги шутить не умеет. И к обязанностям охранника относится со всей ответственностью. Даже если ему доверили охрану одного-единственного холодильника. Рискуешь.

Гость внимательно выслушал Кота, печально вздохнул и, кое-как поднявшись на ноги, поплелся вон из кухни. Проводив Нея взглядом, девушки дождались, пока он скроется из виду, и наконец позволили себе негромко рассмеяться.

– Откуда у тебя взялись такие забавные гости, Кот? – едва они вышли на улицу и уже привычно подхватили друга под руки, поинтересовалась Юста.

– Касимы. Дядя и племянник. Приехали погостить, – вздохнул тот и чуть неуверенно добавил: – Ненадолго.

– Хм, это случайно не те Касимы, что владеют Полумесяцем? – поинтересовалась Имма.

– Да, Ким говорил, что их семья обосновалась там чуть ли не восемьсот лет назад, – кивнул Кот, и младшая Рона вдруг посерьезнела…

– Пожалуйста, будь с ними поаккуратнее, ладно? Касимы – странная семья. Непредсказуемая. Даже наставник Химм, когда рассказывал о семьях островов нашего округа, говорил, что от Касимов никогда не знаешь чего ожидать, – после недолгого задумчивого молчания попросила Имма, так что даже Юста прониклась и нахмурилась.

– Подожди, ты хочешь сказать, что Касимы – аристократический дом? – удивился Кот. Впрочем, повидав Нея и Кима, Имми и сама не поверила бы, что это представители древнего рода.

– Да. Они даже входят в Такийский Совет семей, – кивнула девушка, бросив короткий взгляд на внимательно прислушивающуюся к их разговору Юсту. – Но даже отец не помнит, когда в последний раз глава Дома Касимов появлялся на собраниях Совета.

– Поня-атно, – с неопределенными интонациями протянул Кот, но тут же улыбнулся и, благодарно пожав ладошку Иммы, договорил: – Не волнуйся, они не причинят мне вреда.

– Уверен? – с явной озабоченностью покачала головой Юста, вступая в разговор. – Все-таки дом – это дом… Кто знает, какие у них планы на тебя!

– Скажем так, я знаю, что появление у меня в гостях Касимов – это не инициатива всей семьи, а идея одного отдельно взятого толстого медведя. А Ким просто последовал за своим подопечным, – медленно проговорил Кот, глядя куда-то в пространство. Но тут же встрепенулся. – Так, милые ллай. Предлагаю сменить тему беседы.

– Почему? – удивилась Имма, у которой после слов Кота появилась просто уйма вопросов.

– Школа не место для подобных разговоров, – с легкими нотками превосходства ответила ей Юста, кивая на возникшее перед ними здание.

А Имми даже не заметила, как они дошли. Но эта… эта корова!

Надменно фыркнув, девушка покрепче ухватилась за руку друга и, заметив несколько завистливых взглядов младшеклассниц, довольно улыбнулась. Но тут же стерла с лица эту улыбку, чтобы Кот не заметил. А то потом красней перед родителями от его подначек.

Нет, все-таки интересно, что этим Касимам понадобилось от ее друга? Прознали о том, что он слушающий? Но ведь об этом никто не знает. Нет, определенно надо сообщить об этом наставнику и отцу. Только… Имми нахмурилась. Если она расскажет родителям и наставнику о гостях Кота, не поставив его об этом в известность, это же будет неправильно, так? С другой стороны, Кот очень не любит, когда кто-то лезет в его частные дела, и может просто запретить им обеим распространяться на тему своих нежданных гостей. Но если в результате произойдет что-то нехорошее, она же просто не сможет простить себе этого бездействия. И как быть?

Взгляд Иммы остановился на задумчивой Юсте, идущей по другую сторону от Кота и не обращающей никакого внимания на шепотки расступающихся перед их троицей школьников. Может быть, она сможет что-то посоветовать. Все-таки, какой бы коровой ни была староста, она умна и… хм, наверняка более опытна в подобных вопросах. Решено.

Когда они остановились перед дверью в кабинет ее класса, Имма, как всегда задавив робость перед взглядами одноклассников, поцеловала в щеку усмехнувшегося ее покрасневшим ушам Кота и повернулась к Юсте.

– Мне бы хотелось кое-что с тобой обсудить, – внятно проговорила Имма.

– На большой перемене? – с готовностью отозвалась Юста самым серьезным тоном. Имма в ответ кивнула.

– В беседке за школой. – И, повернувшись к Коту, улыбнулась, вспомнив просьбу матери. – Сегодня мы ждем тебя к обеду. Мама приготовит радужную форель.

– Хм… Обязательно приду, – кивнул Кот, переведя взгляд с Иммы на Юсту и обратно. – Надеюсь, вы не собираетесь сделать ничего такого, что опозорило бы вас в глазах школы?

– Если ты надеешься, что мы собрались драться из‑за тебя, Котик, то сильно ошибаешься, – гордо фыркнула Имма.

Староста же в ответ лишь пожала плечами.

– Никогда не была сильна в боевых искусствах и стихиях. Мне больше по душе целительство, – тихо заметила она. – Думаю, Имма просто хочет о чем-то поговорить.

– Что ж, я верю в ваше благоразумие, – вздохнул Кот и, задорно сверкнув янтарем глаз, бережно коснулся губами щеки Иммы, отчего пристально наблюдавший за их троицей класс Роны загудел от шепотков. – Иди, мелкая. Учись хорошо!

Имма возмущенно пискнула и, ткнув кулачком в грудь Кота, врезалась в толпу ожидающих начала урока учеников, пробиваясь к своей парте. Вот надо было ему портить такой замечательный момент, а? Хорошо еще, что сказал тихо… а то бы одноклассницы ее просто засмеяли! Гад!

Ринна Рона окинула придирчивым взглядом очередной кулинарный шедевр, вышедший из рук старшей дочери, и, довольно кивнув, убрала блюдо в холодильник. Все-таки приготовление еды для семьи нельзя доверять слугам! Хорошая хозяйка всегда кормит своих домочадцев сама. Это правило она принесла в дом Рона из своей семьи. Так Ринну учила мать, а ее – бабушка. Да, возможно, они поступали так только потому, что у них не было возможности содержать повара, но за прошедшие годы Ринна убедилась в правоте этого правила. Еда, приготовленная своими руками, способствует уюту и спокойствию в семье, если, конечно, руки растут из нужного места. У Ринны, как и у дочерей, с этим было все в порядке, и сейчас она очень надеялась, что сегодняшний обед позволит ей восстановить мир с лучшим другом младшей дочери.

Заслышав голос вернувшейся из школы Иммы и веселый смех Итты, Ринна вышла из кухни, надеясь, что младшая дочка не забыла ее просьбу и привела с собой так усердно избегавшего всю последнюю неделю ее обедов Кота. Однако при виде младшей дочери, стоящей посреди холла и смущенно прикрывающей внушительный фингал под глазом, все мысли о грядущем обеде моментально выветрились у Ринны из головы. А заметив прижимающуюся к Коту и словно старающуюся стать как можно более незаметной незнакомую девушку с солидной ссадиной на голени, хозяйка дома печально вздохнула.

– М‑да… – не прекращая хихикать, протянула Итта. – А раньше мальчики бились за внимание девочек.

Часть третья

Любопытный

Глава 1

Шутки и доли

Нет, я, конечно, предполагал, что первая же встреча явно привязавшейся ко мне Юсты с упрямой блондой может окончиться сражением, но то, что причиной его послужит Шредер, – такое мне и в голову прийти не могло. Не видел бы сам – не поверил. Тем не менее факт. Несмотря на то что по окончании урока меня задержал учитель истории, решивший напомнить о до сих пор не сданной мною работе по Большому океанскому кризису, я все-таки успел добраться до места встречи Юсты и Имми. И даже оставался до поры до времени незамеченным ими. Честно говоря, я не горел желанием подслушивать секреты девушек, а потому выбрал место для наблюдения чуть поодаль, но так, чтобы успеть их разнять до того, как девушки рассорятся или успеют причинить друг другу какой-то ущерб. Но, поняв, что они и не намерены выяснять отношения и вполне спокойно общаются, чуть расслабился и… едва не навернулся с дерева.

Вот в этот момент они и увидели Шредера… И честное слово, лучше он, чем я!

Надо сказать, что в последнее время хвостатый гуляка не слишком баловал Имму своим вниманием, очевидно, потому, что та взяла за привычку рассказывать ему о своих мечтах и задумках. Как бедняга не свихнулся от этого потока сознания, черт его знает. А вот Юсте, оказавшейся ярой кошатницей, Шредер явно благоволил… и я его понимаю, честное слово. Она так нежно прижимала котейку к своей груди, что… Эх! Проклятый пубертат!

Короче говоря, за Шредером они рванули одновременно. А тот – соответственно от них. Как там у классика: «Привычка. Ты догоняешь – я убегаю…» Вот-вот. Уж не знаю, кто кого толкнул первым, а может, одна из девчонок просто поскользнулась на мокром после утреннего дождя бетоне да, падая, задела соперницу… но наземь полетели обе и, перекатившись, замерли друг напротив дружки в очень похожих стойках.

Кто говорит, что женские бои возбуждают, – либо лжет, либо никогда ничего подобного не видел. Либо конченый псих. Потому что настоящий женский бой – это страшно!

Уж не знаю, почему Юста так подчеркивала свою нелюбовь к боевым искусствам и оперированию стихиями, но она оказалась очень техничной и уверенной бойцом… бойцыцей? Да какая разница! Главное, что неродовитая дочь сенгала Храмового района Тако смогла противостоять пусть и младшей, но родовитой сопернице, воспитанной Химмом и Рандоном Роной, на минуточку общепризнанным сильнейшим стихийником островов нашего округа, носящим ни много ни мало официальный титул «Огненный Щит Тако». И дочь обычного выборного главы района, не имеющая за спиной череды предков-воинов, с упорностью маньяков занимавшихся селекцией своего вида и растивших из своих детей достойную смену, сейчас уверенно сдерживала атаки этой самой смены и очень, очень неплохо контратаковала… Так что, на мой взгляд, дело у них шло к ничьей. Однако в любую секунду здесь могли появиться учителя или школьники, решившие пообедать на свежем воздухе, ловя последние солнечные деньки осени. А о нас и так уже по школе ходит слухов больше, чем о ком бы то ни было еще.

Собственно, думаю, если бы не мой крик: «Хватит!» – дело вполне могло кончиться и без столь явных… следов. Но случилось, как случилось. Услышав мой окрик, Имма чуть отвлеклась. Рука ушла вниз, а голова начала поворачиваться в мою сторону. Уйти от окутанного обманчиво безобидной водяной пылью кулака Юсты она не успела, а сама староста, даже если бы захотела, не сумела остановить удар, в который вложила весь вес своего тела. Щит воли блонды гулко хлопнул, соприкоснувшись с «туманной перчаткой» Юсты, и кулак старосты, чуть замедленный уже разрушенной защитой, впечатался в лицо Имми. Мелкая явно поплыла, но успела садануть неловко отшатнувшейся после моего крика и моментально свернувшей свою защиту Юсте по ноге. Думаю, если бы староста не подалась в этот момент назад, у Иммы были все шансы устроить противнице перелом голени.

Оказавшись рядом с подругами, я ухватил обеих за шкирятники и развел в стороны. А как еще их было разнять? По очереди окинув взглядом отчаянно краснеющих девиц, я вздохнул и, только услышав раздавшийся в дальних кустах шорох, догадался поставить их наземь, а подруги, проследив мой настороженный взгляд, не нашли ничего лучше, как уткнуться носами мне в плечи. Ну да… картинка маслом, конечно… С другой стороны, слух о том, что я встречаюсь сразу с двумя девушками, уже имеется. Так пусть лучше нечаянный наблюдатель увидит его подтверждение, чем станет болтать об их бое. Во что может превратиться такой слух, я даже боюсь представить…

– И как это понимать? – проговорил я, обращаясь к обеим подругам сразу.

– Мы нечаянно… – в унисон. Цирк, других слов нет. Мало мне того, что творят дома Касимы, мало Кицунэ, взявшего моду пугать соседей. Любопытно ему, видите ли… Теперь еще и это.

Я покачал головой и, поверив клятвенным заверениям старосты и мелкой блонды, что они не намерены продолжать бой, помчался в медпункт. Вести туда девчонок я не решился. Впрочем, медсестра пошла мне навстречу и без лишних объяснений выдала мазь от ушибов вкупе с добрым десятком рекомендаций. От обеззараживающего средства я отказался, поскольку Юста еще при мне очистила ссадину водой, подчиненной ее силе воли.

А к моему возвращению эти две ду… девицы уже успели договориться до совместного визита в семью Рона. Прямо сейчас, вместо сдвоенной атлетики, как здесь зовутся обязательные уроки физкультуры. Да-а… ума палата! Пришлось составить им компанию. Буду надеяться, что моего слова хватит, чтобы купировать приступ язвительности у Итты и возможную реакцию старшего поколения семьи. Да и Юста с Иммой смотрели на меня так, что отказать было просто невозможно. К тому же и по обедам в гостеприимном доме за прошедшее время я успел соскучиться. Надеюсь, что явление дочери с фингалом под глазом не станет причиной возникновения в моей тарелке очередной рассады…

Наше появление в Сейне произвело фурор. Самый натуральный. И дело тут вовсе не в том, что кто-то посмел поставить дочери Дома Рона шикарный бланш. Ни Ринна, ни Итта даже не подумали вменить это в вину к тому моменту уже уставшей краснеть Юсте. Нет, дело было в другом. Оказывается, по традиции юным отпрыскам родовитых семей запрещено применять свои умения в школе и на улице. Если нет прямой угрозы жизни, конечно.

Как позже пояснил наставник Химм, таким образом в младшем поколении воспитываются выдержка и дипломатические навыки. И любой бой вне ринга гарантирует вспыльчивому отпрыску серьезнейшую взбучку дома и очень недетское наказание. И я еще удивлялся почти полному отсутствию драк в Табане… Еще бы! Учитывая, что бо́льшая половина учащихся в этой школе так или иначе связана с домами Тако-Прибрежного… Да и отпрыски неаристократических семей тоже стараются не отставать от своих родовитых сверстников. Тоже понятно. Когда видишь, как выдержанно ведут себя твои одноклассники, поневоле захочешь соответствовать. Хотя, конечно, без исключений не обходится. Да и Табана – отнюдь не единственная школа в Тако, а в остальных количество представителей семей куда меньше и, соответственно, примеров для подражания тоже…

М‑да, вроде бы и живу здесь не первый год, но как мало, оказывается, я еще знаю о здешних традициях и обычаях. Примерно так же случайно я лишь полгода назад узнал, что здешние дома, помимо олицетворения финансовой мощи Империи и аристократического китча, представляют собой еще и своеобразный военный агломерат. Воины, готовые в случае необходимости удвоить армию Империи, на которых вместо налогового бремени возложена обязанность по содержанию военного флота и авиации. Именно за их счет осуществляется модернизация и оснащение эскадр и авиаполков. А некоторые имена кораблей и названия полков уже не одно поколение закреплены за определенными семьями. И это помимо собственных вооруженных сил домов, скромно именуемых милицией. Правда, без кое-каких запретительных мер здесь дело не обошлось. Например, милиция не имеет права действовать на территории других домов, а представителям семей полностью закрыта служба на курируемых ими кораблях или в авиации родного острова. Зато император не имеет ничего против, если отпрыск семьи, отслужив флотский контракт, займет место капитана на мостике корвета, принадлежащего его дому, и будет охранять торговые конвои, направляемые семьей на материк. В общем, веселая жизнь идет на Майском архипелаге. И чем больше я о ней узнаю, тем чаще мне кажется, что знаменитые здесь разбойничьи Морские княжества вовсе не канули в Лету, как о том толкуют учебники истории, а существуют себе до сих пор, чуть загримировавшись и обзаведясь великосветским лоском, усыпляя внимание соседей своим цивилизованным видом. Нет, корсарской вольницей здесь и не пахнет, император держит своих боевитых и до зубов вооруженных подданных в ежовых рукавицах. Но если кому-то из соседей придет в голову блажь оттяпать у Империи хоть один островок, заняв понравившуюся территорию, что тоже непросто, он получит вместо радости одну головную боль и планомерную убыль личного состава экспедиционного корпуса. Партизанская война – страшная штука. Я видел, знаю, о чем говорю.

– Кот, долго ты собираешься пялиться на грудь этой ко… старосты? – прошипела Имма. Я тряхнул головой и поспешно отвел взгляд от бюста склонившейся с веранды Юсты, протягивающей мне стакан с соком. Кхм…

– Ну там есть на что посмотреть. – Мм… это точно я сказал?

– Ко-от! – воскликнула староста, стремительно выпрямляясь, и стакан, естественно, тут же оказался вылит мне на голову. Фр-р. Терпеть не могу незапланированных купаний! Я покосился на хохочущую блонду и вздохнул. Ну хоть не обижается. А то ведь могла и на свой счет принять… а мне потом мучайся, придумывай, как и чем извиняться.

– Ничего, через годик посмотрим, на чью грудь он будет пялиться дольше, – отсмеявшись, гордо заявила Имма, искоса поглядывая на растянувшуюся в шезлонге старшую сестру. Но тут до нее дошло, что именно она сказала, и мелкая закономерно залилась краской. Бло-онда! Твое счастье, что старшая сестра наслаждается осенним солнцем под музыку у бассейна и не слышит твоих слов. Но вообще-то, если судить по Ринне и Итте, мелкая имеет все основания считать, что скоро догонит, а то и перегонит Юсту. Которая, кстати, уже успела оказаться рядом, с полотенцем в руках.

– Извини, Кот. Я не хотела, – проговорила староста и попыталась вытереть мою голову, но ее остановила появившаяся на веранде Ринна, минуту назад с улыбкой наблюдавшая это представление в окно.

– Идите в ванную, иначе толку не будет.

Имма тут же соскочила с шезлонга и заявила, что идет с нами. Судя по ее подозрительному взгляду, мысли у блонды были насквозь неправильными. Ну в самом деле, не изнасилует же меня Юста в душе?

Хотя-а… я прислушался к эмоциям старосты и, взглянув ей в глаза, решил не рисковать.

– Конечно, я буду только рад, если ты составишь нам компанию, – кивнул я тут же довольно заулыбавшейся Имме, а когда мы оказались вне поля зрения Ринны, договорил: – Всю жизнь мечтал, чтобы за мной ухаживали несколько девушек одновременно. А что такое мытье головы, как не высшая форма ухаживания?

И тут же удостоился сразу двух подозрительных взглядов.

– Какие такие несколько? – в унисон выдали Имма и Юста.

– Две девушки, конечно, две, – тут же поправился я с улыбкой. Ну нравится мне их смущать.

– То-то же, – одновременно кивнули мои сопровождающие.

Да, на диво слаженный ду… Стоп! Что-о?!

Честно говоря, когда Касимы легко пошли мне навстречу и согласились с тем, что их присутствие в школе совсем не обязательно, я был только рад. Тем более что это давало мне определенную надежду на то, что они так же спокойно переживут и мое недельное отсутствие в городе, пока я буду шастать по северному острову. Не тут-то было. Стоило мне, переговорив с Йормом, завести речь о скором отъезде, как Ней будто с цепи сорвался… точнее, не сам Ней, а Рорра. Я наконец научился отличать, когда общаюсь с Касимами, а когда на свет выползают их духи. Несмотря на довольно долгую жизнь среди людей, и Рорра, и Рарра по-прежнему не слишком успешно выдают себя за обычных хомо сапиенсов. Все-таки их разум, а следовательно, и поведение довольно сильно отличается от человеческих. И обжорство Рорры – только один из таких примеров. Вторым можно назвать его… хм-м… скандальность. Нет, не стервозность или мелочное желание достать окружающих. Скорее это похоже на скандальность ребенка, «хочу» которого столь же огромно, как все проблемы мироздания разом. Не от самовлюбленности, а просто потому, что для самого себя этот ребенок – центр вселенной. И желания его так же непреложны, как все законы физики, вместе взятые.

В общем, стоило Нею-Рорре узнать о моем скором отъезде, как он устроил грандиозный скандал. Громогласный рев и требования взять его с собой сотрясали стены моего несчастного дома добрых два часа, и даже Ким-Рарра, обычно сдерживавший своего младшего родственника, только разводил руками. С этим он справиться не мог.

– Судя по поведению Рорры, у меня есть только одно предположение. То, ради чего мы приехали сюда, должно произойти рядом с тобой именно в тот период времени, что ты решил провести в экспедиции, – со вздохом констатировал Ким, глядя куда-то мимо меня и почти не морщась от уже надоевшего нам обоим рычания и ворчания Нея-Рорры.

М‑да, а я думал, что наставник сможет угомонить своего подопечного. Выходит, зря. Да и новости, сообщенные Кимом, радости не добавляют. Нет, мне, разумеется, очень интересно, ради чего Касимы выбрались со своего Полумесяца, но не хотелось бы вляпаться в какую-нибудь феерическую неприятность. А если я правильно понимаю ситуацию, вероятность этого весьма велика. Иначе с чего бы этим одержимым понадобилось так настойчиво навязывать мне свое общество? Отказаться от экспедиции? Но, во-первых, где гарантия, что грядущее событие, так интересующее Нея-Рорру, не произойдет прямо здесь? А если это неведомое действо, о сути которого одержимый молчит, как рыба, кажется, сам не понимая, что оно собой представляет, привязано именно к моему присутствию на Острове Тысячи Духов? Я же сам себя сгрызу от любопытства!

Поднявшись со стула, я принялся ходить из угла в угол, пытаясь прикинуть ситуацию так и эдак и все больше приходя к выводу: моя «котская» натура просто не позволит мне пропустить возможный кипеш. А значит… покосившись на индифферентно наблюдающего за моими метаниями Кима, не глядя выдернувшего из руки своего подопечного жареную куриную ножку, которой тот собрался зажевать небольшой перерыв в своем сольном выступлении, я вздохнул.

– И как вы себе представляете поездку на остров? Не думаю, что начальник экспедиции позволит мне прихватить с собой пару друзей за компанию. Все-таки не на пикник едем… бабочек ловить, – осведомился я у Кима, и оба одержимых разом просияли.

– Нет ничего проще, Кот, – с улыбкой проговорил Ким. – В жизни одержимых есть множество плюсов, недоступных даже сильнейшим стихийникам. Нас просто никто не увидит рядом с тобой. Только…

Тут седобородый взглянул на добравшегося до курицы и теперь с удовольствием чавкающего Рорру и сам вздохнул. Душераздирающе…

– Придется прихватить с собой побольше еды. Думаю, повар вашей экспедиции не обрадуется, если у него вдруг начнут пропадать продукты.

Полюбовавшись самозабвенно набивающим желудок Неем, я был вынужден согласиться с его опекуном. Прокормить эту бездонную бочку будет той еще задачкой. Ну да ладно… справимся как-нибудь. Зато, даже если то происшествие не случится, у меня будет возможность расширить свой кругозор и пополнить знания о духах сведениями о возможностях одержимых.

Кстати, о духах! Я взглянул на трезвонящий телефон и, увидев пришедшее сообщение, рванул к тайнику в спальне. Судя по всему, меня ждет очередной «острый» контракт…

– Привет, Барахольщик.

– Не называй меня так, мелкий пакостник! – прорычал в ответ Холл.

– К делу.

– Дом в пригороде. Старый, возможно, когда-то принадлежал выходцу с Торонги, но за века там успели вытравить всю мистику… почти. Полгода назад очередной владелец затеял ремонт, а на прошлой неделе рабочие, приводившие в порядок подвал, наткнулись на замаскированный ход. Идиоты решили, что кто-то из давно почивших жильцов устроил там тайник, и сунулись внутрь за сокровищами. В живых остался только парень, работавший в угольной яме и оставленный коллегами на стреме. Сами искатели сгинули. Все четверо.

– Именно сгинули? – уточнил я.

– Я что, неясно выразился? – проскрипел Холл. – Там комната три на три. Владелец, узнав о происшествии, сам внутрь соваться не стал, закидал тайник фальшфейрами. Пусто там. Тел нет. И ни единой двери или люка, только пролом, сделанный рабочими из подвала. Никаких вещей тоже нет.

– Хм, значит, не дух предмета, – задумчиво пробормотал я.

– Можешь выкинуть эту идею на помойку. Говорю же, там вообще ничего нет! Абсолютно пустое помещение. Пыль разве что, но о духах пыли я как-то не слыхал, – фыркнул Холл. – Берешься?

– Сколько?

– Три с половиной.

– За вычетом твоей доли?

– Разумеется. Ну?

– Когда ехать?

– А‑а! – довольно протянул Холл. – Я знал, что тебе это будет интересно. В общем, так. Адрес скину сообщением. Заказчик хочет закончить эту бодягу в течение трех-четырех дней и категорически не желает иметь никаких дел с Мистполом. Но это не твоя забота. Серый с командой разрулят… Надеюсь, напоминать о том, что тебе нежелательно с ними пересекаться, не надо?

– Надеюсь, в этот раз у них не будет проколов? – съязвил я в ответ.

– Не переживай, – после недолгого молчания буркнул Холл. Не забыл старый барахольщик последнюю выходку этого самого Серого. Еще бы, она обошлась старому скряге в сотню тугров! Вот поэтому он и сопит недовольно в трубку.

– Я? Деньги-то не мои.

Услышав эти слова, Барахольщик чуть не зарычал, но быстро взял себя в руки.

– Обещаю, на этот раз все будет чисто и красиво. Главное – управиться в срок. А там – почистим хвосты, и Мистполу придется констатировать очередной ложняк.

– Машина туда-обратно за твой счет.

– Разоритель! Завтра в девять, жди, – буркнул Холл и отключился.

А через несколько секунд на телефон пришло сообщение с адресом объекта. Вот и договорились.

Осталась самая малость: так же легко договориться с Касимами. Надеюсь, у них, точнее, у Нея-Рорры не возникнет идеи сопровождать меня в этой поездке? Не хотелось бы раскрывать перед ними свои умения.

Одержимые порадовали меня не меньше, чем Холл. Когда я сообщил им, что собираюсь покинуть город на день-два, Ким внимательно посмотрел на своего подопечного, а Ней, после недолгого задумчивого разглядывания потолка, только махнул рукой. Замечательно, меня отпустили. Какое счастье…

– Извините, что доставляем вам столько беспокойства, Кот. – Ким, словно почувствовав мое состояние, развел руками. – К сожалению, духи… это духи.

– Понимаю. Иначе бы вас здесь не было, – вздохнул я, на что седобородый печально улыбнулся.

– И тем не менее. Честно говоря, подобным образом они ведут себя крайне редко. А на моей памяти такую активность Рорра проявлял разве что в первую неделю после Выбора Нея, пока не освоился в его теле… – Ким чуть помолчал и договорил: – Знаете, Кот. Вы удивительный юноша. Сомневаюсь, что любой другой человек смог бы столь же легко принять появление в его жизни такой обузы, как двое одержимых…

– Вы же видели Броги, – пожал я плечами.

– И тем не менее никакой опыт не заменит понимания, – уже чуть живее улыбнулся Ким. И это он говорит о понимании? Да Имма года два училась распознавать смысл таких вот моих лениво-коротких фраз. – К чему я это говорю… Мы не знаем, что за событие так привлекло Рорру, но я могу пообещать: по завершении этого самого события Дом Касим постарается возместить вам возможные потери и неудобства.

– Если будет кому возмещать, – вздохнул я.

– Среди духов не бывает самоубийц, Кот. Да и вы, как мне кажется, не мечтаете о суициде, – пожав плечами, ответил Ким.

Что ж, тоже верно. Спорить не буду, тем более что благодарность дома – штука полезная. Даже если это благодарность такой одиозной и странной семьи, как Касимы.

– А в гости пустите? – поинтересовался я. Ну в самом деле, если верить той информации, что я нашел в сети и узнал от Рандона, когда решил навести справки о своих гостях, Дом Касим, восемьсот лет назад обосновавшийся на маленьком островке в десятке миль от западного побережья Тако, ведет почти затворнический образ жизни, предпочитая участвовать в жизни региона исключительно в рамках требований, предъявляемых к домам императором. Обязаны участвовать в содержании эскадры Синего Вымпела? Отчисляют. Приказано сформировать милицейскую роту? Есть такая. Сидит на том же островке с романтичным названием «Полумесяц», тренируется и даже в смотрах и региональных учениях участвует. Но при этом даже имперские чиновники, которые как тараканы пролезают в любую щель, на Полумесяце не водятся. Потому как чиновникам нужно чем-то или кем-то управлять, а на островке нет ни одного поселка… про города я и вовсе молчу. Сплошь владения дома, куда чинушам ход воспрещен.

– Мог бы и не спрашивать. Мы всегда рады гостям… Правда, об этом мало кто знает, – кивнул Ким и делано печально вздохнул.

Ну да, ну да… И то, что дальше гостевого комплекса визитеров не пускают, это выдумка…

Глава 2

Что упало, то пропало

Загородный дом, проглотивший троих рабочих, выглядел как и положено старому богатому особняку. Никакой запущенности и зловещей ауры… все чистенько, ухожено, прямо классический образчик респектабельного жилища. И не скажешь, что внутри уже полгода идет ремонт, а в подвале поселилась какая-то гадость.

Но сегодня выходной, и в доме никого нет. Ни строителей, ни хозяев, что мне тоже на руку. Я вышел из машины привезшего меня сюда Дока и с любопытством принялся осматриваться.

– Ну что? Теперь я наконец могу убраться отсюда? – сердито поинтересовался Док, выглянув из окна.

Несмотря на щедрую оплату, он явно был не в восторге от поездки. С другой стороны, а куда бедняге деваться, если, не считая наших бандитов, он один из пяти счастливых владельцев авто в южной части Бокко? И к оставшимся четверым ни у меня, ни у Холла нет никакого доверия. В общем, немудрено, что Барахольщик сумел надавить на Дока и вынудил его поработать таксистом. Ну а кому понравится работать вынужденно, пусть и за деньги. Надо будет потом извиниться перед Доком… может, ему еще денежек подкинуть? Или… нет, лучше куплю ему хороший саквояж. Видел недавно в одной лавке на Базаре замечательный такой «чумадан» – к стилю Дока самое то. Решено, так и сделаю.

– До вечера, – кивнул я, и штатный врач нашей Ройнорры, зло сплюнув, рванул свой катафалк с места. Вот не знал, что этот гроб способен на такие финты…

Подняв шлейф пыли на подъездной дорожке, автомобиль скрылся за деревьями немаленького парка, окружающего особняк, а я, недовольно чихнув, поднялся по широкой каменной лестнице к высоким двойным дверям, ведущим в огромный светлый холл дома. М‑да, когда здесь закончат ремонт, особняк станет просто великолепным. А пока… запахи краски, штукатурки и растворителей, завешенные полотном дверные проемы и заклеенные бумагой окна изрядно портят впечатление. Впрочем, я же приехал сюда не любоваться архитектурой и интерьерами времен заката Торонги. Меня ждет работа…

Отыскать спуск в подвал труда не составило. Но прежде чем лезть туда, я обошел весь дом по периметру, оставляя на каждом углу по небольшому листу с печатями, помимо основных, определения сущностей и сигнализации, несущих в себе еще и функцию отвлечения внимания. Кто знает, кого еще принесет сегодня в эти места? Так пусть уж лучше случайные гости проходят мимо. Ну а неслучайные… хм, им этот отвод глаз не помеха. Зато сигнализация точно предупредит меня о таких гостях.

Закончив с этим делом, я вернулся в дом и, связавшись с оставленными печатями, попытался прочувствовать особняк от флюгера на крыше до последнего камня в подвале. Пусто. Нет, кое-какие следы мистики здесь просматриваются, но они настолько старые, что их можно не принимать во внимание. Последним, судя по бледности, никак не меньше полусотни лет. Должно быть, это и есть остатки тех мистических штучек, что притащил с собой первый владелец дома. А вот в подвале, в том числе и в том самом тайнике, никаких следов вообще нет. Только ровный фон, точно такой же, как и по всему зданию, ну, может быть, чуть выше, но не критично. Странно все это…

А странности лучше всего изучать на расстоянии. Именно поэтому я уселся на пол в коридоре, обосновавшись у самой лестницы в подвал, и вскоре вокруг меня уже был целый ворох листов, украшенных затейливыми печатями. Правда, спустя четыре часа я был вынужден констатировать, что толку от них – ноль. Ну… почти. Все-таки они не смогли мне показать вообще ничего. Даже того, что в подвале еще вчера побывало как минимум пять человек. Вывод? Кто-то или что-то подчистило все следы своих действий. А это уже показатель…

Отойдя от транса, в котором пребывал все это время, пытаясь считать хоть что-то со своих печатей, я посмотрел на чернеющий проем в конце лестницы и тяжело вздохнул. До чего же… лениво. Но гонорар просто так мне все равно не заплатят, а значит, придется отрывать пятую точку от нагретого ею паркета и приниматься за работу. Однако идти в подвал, не подготовившись, – глупо…

И вновь «переход» незаметно меняет восприятие. В нос тут же бьют тысячи ароматов, но их перебивает один-единственный запах, идущий из подвала. Сухой и раздражающий… непонятный. Никогда такого не ощущал. Хотя-а чем-то смахивает на аромат старых книг. Но очень отдаленно. Нет, что-то другое… но не помню.

Тихонько фыркнув, я спрыгнул вниз, с ходу преодолев весь лестничный пролет, и, мягко приземлившись, медленно вошел в открытую дверь. Тишина… Изменившееся зрение легко выхватывает в полумраке кружащуюся в воздухе пыль, поднявшуюся с пола при первом же моем шаге. Вот откуда этот запах… Я аккуратно двинулся вперед, внимательно оглядывая огромное пространство под сводчатыми потолками, поддерживаемыми массивными колоннами.

Пусто, пыльно… только строительный инструмент разбросан по каменному полу, но и он покрыт пылью так, словно лежит здесь уже лет двадцать. Ничего не понимаю. Откуда ее здесь столько?! Вроде бы никто ничего не сверлил. Да и аромат совсем не похож на запах каменной пыли или бетона.

Мягко ступая по полу, стараясь не поднимать вокруг облаков потревоженной пыли, я обошел подвал по кругу и, не обнаружив ничего интересного, наконец добрался до неаккуратного пролома в дальней стене подвала. Вокруг обломки кирпича, которым когда-то, очевидно, был заложен арочный проем между двумя полуколоннами, а за ним – все та же пыльная темнота.

Фонарь из запасов Холла, который я привез с собой, ярко вспыхнул, освещая большую часть подвала и комнату за проломом. По стенам заметались тени, но едва подвешенный на крюк под потолком светильник перестал раскачиваться, тут же угомонились. Я окинул взглядом освещенный фонарем тайник. Действительно, пустое помещение с почерневшими, словно закопченными кирпичными стенами и очень низким потолком. Или так кажется из‑за того, что пол в тайнике находится на добрый метр ниже, чем в подвале? Хм… в общем, ничего необычного…

Не заметив крупного осколка стены, я запнулся о него, и вездесущая пыль тут же попыталась забить мне нос. Апчхи! Взвившееся от моего неловкого движения облако разлетелось в стороны, мелькнув серебристыми отблесками в свете фонаря. Помотав головой и фыркнув, я убедился, что чих не повторится, и, пусть и с некоторым опозданием, обволок свое тело щитом воли – этакой своеобразной пленкой из силы, столь любимой стихийниками в бою. Правда, они предпочитают усиливать ее сутью подчиняющейся стихии, а мне приходится обходиться так называемым базовым щитом. Стихии-то мне недоступны…

Порыв невесть откуда взявшегося ветра растрепал мне волосы, и из пролома донесся тихий сухой шорох. Отвратительный звук. Хуже, чем железом по стеклу. Глянув на пол тайника, я невольно попятился. Потоки пыли, словно змеи, заскользили по нему, извиваясь и издавая тот самый так не понравившийся моим чутким ушам звук.

Чувство опасности взвыло сиреной, и я шарахнулся в сторону. А на том месте, где я только что был, вспух целый смерч из пыли. Угрожающее и очень непонятное зрелище. Зато стоило этому явлению уплотниться, как в пространстве начало расплываться ощущение присутствия духа… или духов. Я сжался, внимательно следя за все уплотняющимся пыльным смерчем, с нарастающей скоростью вбирающим в себя все новые и новые змеящиеся по полу потоки пыли, ползущие к нему со всего подвала. Концентрация запаха стала просто непереносимой… И тут я вспомнил его. Точно такой же запах забивал нам ноздри в январе сорок пятого. Это не пыль! Это прах! Прах сожженных людей…

Это был очень долгий бой… Дух праха оказался почти неуязвим. Привычные и никогда до этого не отказывавшие мне в сражении, когти не могли нанести ему никакого вреда. Правда, и смерч не смог растворить меня, как недавно несчастных рабочих. Прах просто сгорал, уходил в дым, коснувшись моего щита воли. Каюсь, я не сразу понял, в чем дело, но когда до меня дошло, когти запылали огнем ярости от разбуженных воспоминаний. Воспоминаний, которые, как мне еще недавно казалось, уже никогда ко мне не вернутся. И смерч сначала отступил, а потом и вовсе опал под их ударами. Осыпался все тем же невесомым пеплом на каменный пол. Сконцентрировавшись, я опустил щиты, и вал силы воли, пылающий белоснежным огнем, покатился от меня во все стороны. Пепел искрил и вспыхивал, устремляясь к потолку почти невидимым дымом, а помещение наполнил неслышный, но от этого не менее душераздирающий вой десятков душ… духов, павших жертвами чьего-то давнего эксперимента.

Встретил бы я того торонгца – выпотрошил бы скотину. Только сначала надо отдохнуть… немного. А то что-то устал. Я вздохнул и, свернувшись в клубок на чистом, без единой пылинки полу, провалился в сон.

Проснулся резко, рывком… и не сразу понял, от чего. Но через несколько секунд, прислушавшись к окружающей тишине, я понял, что разбудил меня не звук, а что-то другое.

Обратный «переход» я, оказывается, совершил еще во сне, так что, поднявшись с холодного пола, невольно поморщился от ломоты в теле, но, встряхнувшись и сделав пару гимнастических упражнений, почувствовал себя куда лучше. Даже усталость, еще минуту назад прижимавшая меня к земле, отступила, сменяясь ощущением наполняющей тело струящейся по жилами силы. Передернувшись от забравшегося под майку холода, я убедился, что тело слушается безупречно, и принялся рыскать по освещенному фонарем подвалу, пытаясь найти то, что меня разбудило. Никакой опасности я сейчас не ощущал, а потому не особенно и осторожничал.

Отыскать потревоживший мой сон предмет труда не составило. Теперь, когда подвал и тайник не экранировал прах сожженных, я очень четко ощущал идущее из найденной рабочими комнаты возмущение потустороннего. Словно накатывающие теплые волны… Порыскав по тайнику, я наконец обнаружил их источник. Небольшое кольцо, вделанное в стену четко над проломом. Неудивительно, что хозяин дома его не заметил. Даже стоя в самом проломе, увидеть его нереально. А он ведь сюда заходить побоялся. И правильно сделал, кстати говоря.

Чуть поколебавшись, я решительно ухватился за кольцо силой воли и потянул на себя. Скрип и скрежет проехались по моим ушам, с потолка посыпался какой-то мусор, а следом на пол рухнула лестница. Точнее, съехала.

Ха, теперь понятно, почему здесь пол ниже, чем в остальном подвале. А над нами… Я задрал голову вверх и, прикинув планировку дома, довольно хмыкнул. Есть, есть там соответствующий подъем. Возвышение в большом зале. Вот вам и тайник над тайником. Проверив лестницу на прочность и убедившись, что каменному дереву сотни лет нипочем, я вздохнул и решительно ухватился за перекладину. Не прощу себе, если хотя бы одним глазком не взгляну на заначку торонгца. Любопытно же!

Разогнав темноту в комнате фонарем Холла, я обвел взглядом забранные толстым граненым стеклом стеллажи, заполненные книгами, стол, запертое бюро в углу, и мои губы помимо воли разошлись в широкой улыбке. Вот это находка! Кабинет мистика, самый настоящий! А там, внизу, судя по замеченным мною полустертым печатям на полу, заклинательный покой. Так… До приезда Дока осталось немного времени. Машина у него вместительная, может, сможем увезти эти сокровища в один заезд? Постараемся, но желательно к его приезду уже вытащить все вещи на улицу, чтобы не вздумал отказаться. Оставить находку хозяину дома? Ага, сейчас! Других слушающих я не знаю, и учиться мне не у кого, так что находка библиотеки настоящего мистика – несказанная удача для меня, и я не намерен ее профукать!

Мой «шофер» шипел, скрипел и шепотом матерился, но все-таки пошел навстречу, и спустя час после его приезда все без исключения книги, записи и вещи из кабинета торонгца перекочевали в катафалк. Да, до его возвращения я не успел вытащить всего, что хотел забрать с собой из этого дома. Все-таки проспал я после боя несколько дольше, чем мне казалось. Пришлось Доку помогать мне совершать кражу, о чем я, естественно, и не подумал ему сообщить. Лишь обронил, словно ненароком, что заказ был только на одну-единственную вещь из тайника, о которой как-то прознал Холл. Ну а обещание притащить в кабинет Дока хороший хирургический набор с целительскими артефактами заставило его забыть об остальных предметах и книгах, вытащенных мною из дома. Вот и ладушки. Правда, тысячи полторы из гонорара придется вычесть, но, с другой стороны, если прикинуть стоимость моих находок, то эти деньги составят едва ли пятую часть от общей цены добычи. Все-таки за книги и артефакты мистиков коллекционеры готовы платить бешеные деньги.

А вот светить трофеи перед Касимами я не хотел совершенно. Именно поэтому мы с Доком прокатились до задних дверей «Чайного дома», чтобы не пугать туристов на Храмовом проспекте, и переложили заботу о грузе на неширокие, но несомненно крепкие плечи ллона Тиррона.

И лишь после заказа всего желаемого Доком в одной небольшой конторе, занимающейся медтехникой, я, наконец распрощавшись с этим… хомяком в котелке, смог созвониться с Холлом. Описание ситуации не заняло много времени. Я честно признался Барахольщику обо всем, что нашел в кабинете торонгца, и не преминул сообщить, что забрал найденные в тайнике книги. Холл, конечно, тут же разразился тирадой, сводящейся к одному-единственному требованию: «Делись!» Пришлось пообещать скинуть ему почти все заклятые предметы, найденные в кабинете, в счет его доли. Коллекционеры будут рады. И лишь после этого я смог рассказать ему о перипетиях состоявшегося боя.

– Значит, больше там ничего нет… опасного? – поинтересовался Холл после небольшой паузы.

– Нет.

– Что ж. Заказ выполнен. Осталось дождаться, пока Серый завершит свою часть, – задумчиво проговорил Барахольщик.

– Кстати, а с чего заказчик так не любит Мистпол? – спросил я, присаживаясь за столиком на веранде любимого кафе.

– Ха! А ты что, не знаешь их правила? Сошедший с ума дух места – это очень хорошее основание, чтобы забрать дом в казну с минимальной компенсацией владельцу. Учитывая, что никаких предметов в тайнике хозяин дома не увидел, он и пришел к выводу, что там буйствовал именно дух места. А отдавать недавно купленный дом за бесценок владельца жаба задушила. Так-то… – поведал мне Холл и после короткого прощания отключился. А я наконец смог насладиться вкусным ужином, принесенным мне улыбающейся Чин. Хо-ро-шо! От удовольствия я чуть не заурчал, или все же. Иначе с чего бы Чин так рассмеялась.

– Настоящий Кот, – проговорила она.

Ну вот, что я говорил? Сейчас еще и по голове погладит.

Впрочем, я не возражаю. После такого суматошного дня немного ласки мне точно не повредит… Хм, заглянуть, что ли, на улицу Хризантем, сбросить давление? Я задумчиво глянул на людей, снующих туда-сюда по вечернему, залитому морем огней проспекту, и с недовольством вспомнил, что сегодня выходной день. А значит, у хризантем горячая пора… Эх! Ладно, тогда пойду домой. Хоть высплюсь по-человечески. Вложив в книжку счета плату за ужин, я поднялся из‑за стола, но не успел сделать и пары шагов, как рядом появилась уже успевшая переодеться Чин.

– Проводишь меня до дома, Кот? – спросила она, и я понял, что сон мой откладывается. Ну, в самом деле, не могу же я позволить первой красавице «Чайного дома» возвращаться в Бокко в одиночестве! Обычно-то ее ллон Тиррон на машине подвозит, как и остальных официанток, но сегодня он, кажется, куда-то умотал. Собственно, когда мы с Доком приехали сюда с добычей, директор как раз собирался куда-то уходить.

– Идем, – кивнул я, подставляя Чин руку, за которую она тут же уцепилась без малейшего колебания, кстати говоря. Не то что мои Юста с Иммой. Девчонки до сих пор краской заливаются, беря меня под руки. Хотя не могу спорить – это умиляет.

Шли мы недолго и до Бокко не добрались. Под веселое щебетание Чин свернули в один из переулков у Храмового проспекта и, миновав несколько строений, оказались у длинного пятиэтажного дома с ухоженным садиком во дворе, где Чин и остановилась.

– И где это мы? – поинтересовался я.

– У моего нового дома. Я теперь здесь живу, – гордо сообщила девушка, не скрывая радостной улыбки.

– А мама с братом?

– В соседней квартире. Идем, я хочу показать тебе свое новое жилье. – Ухватив меня за руку, Чин набрала скорость, и уже через несколько минут мы оказались у двери, ведущей в ее квартиру. Щелкнул замок, и девушка подтолкнула меня в спину. – Заходи-заходи. Посмотришь, как я теперь живу. Ллон Тиррон предложил мне должность второго повара, я согласилась, и он тут же выплатил аванс. Так что я не стала терять время и сразу договорилась с хозяином дома о съеме жилья. Вот…

Действительно, квартирка оказалась очень уютной. Маленькая – да. Комната, кухня, санузел и прихожая, но по сравнению с жильем в Бокко это дворец. Я взглянул на довольную девушку и, невольно поймав ее яркие, так и плещущие эмоции, неожиданно для себя смутился. Будто в замочную скважину подсмотрел… Впрочем, мне довольно быстро удалось справиться с собой, так что предложение выпить чаю я встретил абсолютно спокойно. С Чин вообще очень просто. Несмотря на беды, она сохранила какую-то непробиваемую уверенность в том, что когда-нибудь все наладится. С учетом ее врожденного оптимизма, веры в людей и доброты получился теплый и очень светлый человек, рядом с которым просто невозможно чувствовать себя не в своей тарелке. По крайней мере долго. Она своей уютностью прогоняет любую неловкость.

– Кот, если бы ты знал, как я тебе благодарна, – неожиданно прервав свое щебетание чуть ли не на полуслове, вдруг протянула Чин. Поднялась из‑за стола и, во мгновение ока оказавшись рядом, решительно уселась мне на колени. На фиг улицу Хризантем! Что, я не понял, зачем она на самом деле привела меня к себе в новую квартиру? Если женщина просит, отказывать нельзя. А глаза Чин просили… требовали… и затягивали в такой омут, вынырнуть из которого оказалось бы не под силу ни одному праведнику! А я – не он. Я – Кот! И не желаю сопротивляться. Капитулирую.

Утро было приятным, нежным и светлым. Как и положено быть утру, встреченному в постели с красивой и совсем не чужой девушкой. И даже неопределенность наших дальнейших отношений не могла его омрачить.

– Мм… Ко-от… – проснувшаяся Чин сонно похлопала ресницами, заползла на меня, довольно улыбнулась и вновь задремала. Негодница!

– Завтрак? – спросил я, потянув ее за локон. Девушка нехотя приоткрыла глаза.

– Хорошая идея, – согласилась она и неожиданно резво скрылась под одеялом. Вообще-то я хотел предложить приготовить завтрак для нее, но… такой вариант мне как-то даже больше нравится.

Из постели мы выбрались только к обеду, который на пару и принялись готовить. Чин пыталась сначала отстранить меня, но я не сдался. В результате получилось небольшое кулинарное соревнование, которое я, честно признаюсь, проиграл. Нет, это не было моей уступкой. Чин действительно талантливый повар, так что я не удивлен предложению ллона Тиррона. В последнее время популярность «Чайного дома» растет, и Мако не всегда справляется, так что второй повар будет только кстати. А уж «построить» помощников Чин сможет… не вопрос.

Как оказалось, этот воскресный день ллон Тиррон выделил девушке на улаживание личных дел и переезд. Только даже повидавший Бокко директор и предположить не мог, что собственные вещи целой семьи можно перевезти в багажнике обычного такси, и с этим делом мать и брат Чин справились еще вчера. И даже успели навести порядок в обеих квартирах, пока их дочь и сестра была на работе. Ну а когда я заявился в «Чайный дом»…

– Я решила, что это судьба, – закончила свой рассказ Чин и, поцеловав меня, принялась убирать посуду со стола. Но уже через несколько минут, сгрузив грязные тарелки в мойку, девушка вдруг резко обернулась и, прикусив губу, наградила меня задумчивым взглядом. Я вопросительно поднял бровь. – Ты же сегодня останешься со мной…

Не знаю, чего больше было в этих словах – вопроса или утверждения, но я решил ответить.

– Если ты этого хочешь…

– А ты?

– А что я здесь делаю?

– Ко-от!

Ну что за манера так тянуть мое имя, а? Сначала Имма, потом Юста, теперь… Какая-то нездоровая тенденция просматривается, хм… Закончить мысль мне не удалось, поскольку порозовевшая Чин, так и не сдержав улыбки, решила прекратить этот бессмысленный диалог самым радикальным способом. Однако переместиться на кровать мы не успели. Стоило мне опустить принесенную из кухни девушку на постель, как раздался звонок в дверь и Чин заметалась по комнате в поисках одежды. Ну да, открывать дверь гостям, будучи в одной майке, причем моей, явно не лучшая идея. Поймав прилетевшие мне в лицо джинсы, я тоже оделся и, накинув на разворошенную постель огромный плед, слинял на кухню.

– Чин, почему ты так долго? – Голос ее младшего брата разнесся по квартире всего через полминуты, но… надо знать этот реактивный веник по имени Корр, чтобы понять: для него это и в самом деле слишком долго!

– Привет, чемпион, – выглянув из кухни аккурат в тот момент, когда Чин хмурила лоб в попытке придумать достойный ответ, я помахал Корру рукой. – Как успехи на ниве боевых искусств?

– А, Чин! Почему ты не сказала, что к нам в гости Кот пришел?! – тут же завопил этот двенадцатилетний кошмар учителей. Девушка благодарно мне улыбнулась и, пока ее глазастый младший брат переключался на новую цель, принялась судорожно застегивать пуговицы блузки. Впрочем, конспирация провалилась.

– Пф! Сестренка, сначала тебе следовало бы надеть бюстгальтер, а то блузка слишком тонкая, просвечивает… – не оборачиваясь к сестре, небрежно проговорил Корр и смерил меня долгим взглядом. – А ты, Кот… надеюсь, понимаешь все последствия своего поступка? Мама будет в ярости…

– Понимаю. Сколько? – изобразив безысходность, спросил я.

Корр просиял.

– Пять! – Чего-о?! Слипнется же! Увидев мой взгляд, мелкий хмыкнул и чуть сдал назад: – Ладно, четыре.

– Не больше одной коробки, и ты пообещаешь, что не станешь есть весь шоколад сразу.

Подзатыльник сестры поставил точку в требованиях шантажиста.

– Убедила, – со вздохом признал Корр победу красоты над коварством.

Глава 3

Труба зовет…

Все-таки у Касимов как гостей есть и плюсы. Правда, думается мне, это больше заслуга Кима, умудряющегося одновременно сдерживать своего духа, племянника и его духа. По крайней мере, от их любопытства на тему моих дел я был избавлен. Отрадно. А ведь я действительно опасался, что они начнут меня расспрашивать, но нет, обошлось.

А вот Имма с Юстой оказались куда любопытнее и очень интересовались, где я пропадал все выходные. И если Юста ввиду неопределенности, скажем так, наших отношений была сдержанна, то мелкая вовсю апеллировала к нашей дружбе и наседала на меня почти всю неделю. Хорошо хоть обижаться не вздумала. А вообще, судя по ее лукавым взглядам, блонде просто понравилось меня доводить. Что я могу сказать? У нее это почти получилось.

– Прям как Шредер! – радостно заявила Имма, когда я, в очередной раз не выдержав ее приставаний, фыркнув, переселился на крышу веранды, выходящей на маленький задний дворик моего дома. Свесив голову вниз, я заметил, как Юста осуждающе покачала головой, но так и не понял, кому предназначался этот жест – Имме или мне.

– Кстати, Кот, а куда делся твой питомец? – поинтересовалась Юс. – Что-то его давно не видно.

– Ходит где-то, – пожал я плечами. Ну не говорить же гостям, что зверю просто не нравится все это столпотворение в моем доме? Могут ведь и неправильно понять. – Нагуляется – вернется.

– Да, а если он придет на каникулах? – вдруг забеспокоилась Имма.

– И что? Как я понимаю, Шредер весьма самостоятелен и уже не раз исчезал на долгое время, – констатировала Юс.

– Ты не понимаешь! – Блонда подскочила с мягкой подушки, несколько штук которых Юста предусмотрительно разбросала по полу веранды, когда мы устраивались здесь пить чай. – Кот на каникулы уедет по делам, а потом к нам в гости. То есть здесь он не появится. И что будет делать Шредер? В Сейну пойдет? Так мы всей семьей уезжаем в первый же день каникул и не вернемся до начала следующей четверти.

– Кот уе… вы уезжаете? – тихо проговорила Юста, переводя взгляд с Иммы на меня. М‑да, как-то я позабыл сказать Юс об этом. И похоже, та же самая мысль пришла в голову и блонде.

– Хм. Ю‑ус! А ты не хочешь составить мне компанию? – протянула мелкая.

Спелись… Вот что фингал животворящий делает.

– В смысле? – не поняла погрустневшая староста. У нее даже голос каким-то безжизненным стал.

– Ну, в имении с нами будет сестра с подругами. А они меня достают и вообще считают маленькой. Так и норовят потискать, словно я котенок какой-то, – чуть смутилась блонда. Действительно, не зря же я ее мелкой зову. Рост у Имми и впрямь небольшой по сравнению с Иттой, конечно.

– Ты… ты хочешь пригласить меня на каникулы в ваше имение? – дошло до Юсты. И без того большие глаза старосты стали еще больше от удивления. Хм, я думаю, дочери сенгала удостоиться приглашения в гости от уважаемого дома – это сильно. И несет совершенно иной подтекст, нежели совместная загородная поездка молодого человека и девушки. Эти мне условности, хех.

– Ну да, – изобразила смущение Имма. Точно изобразила, я‑то чувствую. И договорила: – Ну если у тебя нет каких-то особых планов. Да и мама будет рада, ты ей понравилась.

– О! – Юста на миг замерла, а потом, оживившись, решительно тряхнула головой. – Я буду рада составить тебе компанию, Имма Рона.

Произнося ритуальную фразу, Юста не поленилась встать со своей подушки и отвесить блонде неглубокий, но уважительный поклон.

Вот и разобрались, вот и замечательно.

– Я рада! – констатировала мелкая, улыбаясь во все сорок шесть зубов. Юста ответила ей такой же широкой улыбкой.

Точно спелись. Не-не-не, это дело надо как-то притормозить. Или уже поздно?

– Кстати, думаю, со Шредером проблем не будет, – как бы невзначай проговорил я. – У него не только здесь имеется своя кормушка. Он, между прочим, и в Храме частый гость. Да и в паре кафешек на проспекте я его видел, и не раз. Так что, думаю, голодным он не останется.

– Точно! Я тоже его там видела! В «Чайном доме»! – щелкнув пальцами, мгновенно переключилась Имма.

– А у него есть вкус, – удивленно покачав головой, проговорила Юста. – Одно из лучших заведений на Храмовом проспекте, надо же…

– Разве? А я никогда об этом не слышала, – нахмурилась блонда.

– Неудивительно, – отмахнулась Юс. – Это слова мамы Лины, но их никогда не напечатают ни в одном гастрономическом сборнике. Если, конечно, директор «Чайного дома» не оплатит рекламу. А он не оплатит. Мама Лина предлагала помочь, но ллон Тиррон сказал, что кафе работает на радость людям, а не для хвастовства владельцев.

– Подожди… мама Лина… это, если ты Юста Феррон, значит, Лина Феррон – твоя мама?! – изумленно воскликнула Имма.

– Ну да… точнее, она младшая жена моего папы и мама моей сестры Оллы.

– Одуреть! Я учусь в одном классе с дочерью легендарной Лины Феррон! – как-то обескураженно проговорила блонда, переводя потерянный взгляд с меня на Юс. Ну да, сенгал самого большого района Тако-Прибрежного – это ерунда, а вот некая Лина Феррон… не понимаю. Лично я куда больше уважения испытываю к отцу Юсты, мало того что сумевшему ужиться аж с двумя женами, так еще и умудрившемуся пробиться на не самую маленькую должность в вотчине домов, не будучи при этом отпрыском одного из них или даже представителем сколько-нибудь богатой фамилии. Упорный дядька… да и терпеливый.

– Хм… поясните? – осторожно поинтересовался я. Ну, в самом деле, кто такая эта Лина Феррон, что дочь Рандона Роны так о ней отзывается?

– Кот, как тебе не стыдно! Лина… она же… она – лучший кулинарный критик во всей Империи, вот! – тут же возмущенно взвилась Имма. – Да ты каждый раз, обедая у нас, ешь блюда, приготовленные по ее рецептам!

– Понял, осознал, раскаялся, – кивнул я и, заметив настороженный взгляд мелкой, добавил для верности: – Исправлюсь. Честно.

– А… Ю‑ус… – вроде бы успокоившись, Имма обернулась к тихо посмеивающейся старосте и просительно заглянула ей в глаза. – А если я принесу книгу, ты не могла бы…

– Конечно, – с готовностью кивнула Юста, моментально поняв, о чем хочет попросить блонда. – Приноси, я передам маме Лине, и она обязательно подпишет.

– Неси три. Разных, – посоветовал я.

– Зачем? – не поняла Имма.

– Ты. Ринна. Итта, – пояснил я и, подумав, договорил: – Каникулы. Подруги Итты.

– О да! За такой подарок Итта оставит меня в покое до конца года как минимум, – расплылась в довольной улыбке мелкая, на что Юста, уже не сдерживаясь, весело рассмеялась.

А я задумался о той самой рекламе. Слышал я об этом предложении от ллона Тиррона, но так, мимоходом, и, честно говоря, подумал тогда, что речь шла о его беседе с каким-то агентом. А оно вон как, оказывается. Хм… с другой стороны, не могу не признать правоты директора. «Чайный дом» и без рекламы довольно бойкое, доходное место с хорошей кухней и своим шармом. Портить его наплывом такийских модников – на мой взгляд, последнее дело. Да, доход возрастет, но с приходом гламурья исчезнет все своеобразие и тот домашний уют, что мне так нравится. В общем, молодец ллон Тиррон, понимает, что действительно важно, а что суета сует и томленье духа…

Как-то незаметно подкрался вечер, и мы, закончив чаепитие, сопровождавшее работу над домашним заданием и помощь Имме в разгрызании гранита математической науки, которую мелкая, кажется, органически не переваривает, разошлись по домам. Я, наверное, должен был бы проводить девушек домой, но приехавшая за Иммой машина избавила меня от этой необходимости. Нет-нет, ничего не имею против романтических прогулок вечером под ручку с красивыми девушками, но не под осенним же холодным дождем, правильно? Именно поэтому я и предложил блонде вызвать машину. Да и провожать девушек до дома, сидя в машине одной из них, мне было как-то не по душе. Неправильно это.

Получив на прощанье два поцелуя, моментально согревших мои щеки, я усадил Имму и Юсту в приехавшую машину и, махнув рукой ехидно улыбающемуся Химму, сидящему за рулем, ушел в дом. Мне еще предстоял разбор безделушек, найденных в доме сгинувшего в веках торонгца. А их там было немало, и разобраться с этим делом нужно было до начала каникул. Учитывая, что помимо обычных заклятых предметов вполне бытового характера там имелись и инструменты мистика, назначения многих из которых я просто не знал, занятие это должно было растянуться надолго…

Собственно, для того чтобы хоть как-то разобраться в незнакомых вещах, мне пришлось даже втихую притащить домой десяток книг, тиснутых из того же дома. И осторожничал я не зря. Ней-Рорра – абсолютно беспардонное существо, и, если бы не внимательный присмотр за ним Броги и Кицунэ, он бы уже давно перерыл мою спальню в поисках интересных духу вещиц. И даже Ким не всегда может справиться с этим гиперактивным толстяком.

В общем-то так и прошли последние недели, оставшиеся до каникул. Учеба, домашняя работа с Юстой и Иммой, прогулки с ними по парку, вечерняя возня с артефактами. Редкие посиделки за чашкой чая с Касимами… и не столь редкие встречи с довольной и цветущей Чин, радующейся моим визитам не меньше Иммы или Юс.

А в последний учебный день четверти, попрощавшись с Юстой и Иммой, я сдал Холлу отобранные для продажи артефакты, получил гонорар и устроил самой красивой девушке «Чайного дома» долгий романтический вечер…

– Ко-от… а может, ты останешься? – прошептала мне на ухо Чин, когда утреннее солнце залило светом ее спальню.

– Чин, ты же понимаешь, что я не могу нарушить слово? – вздохнул я.

Девушка искренне расстроилась, узнав о моем грядущем отъезде, да и я, честно говоря, не хотел с ней расставаться даже на неделю. Но… надо.

– Понимаю. – Чин завозилась и, прижавшись ко мне обнаженным бедром, повторила мой вздох. – Но я так хотела бы… Ладно. У нас еще есть время?

Посмотрев на часы, я улыбнулся и, вспомнив нашу первую встречу, скользнул вниз, по пути сдернув с нас одеяло. Будет жарко… да и я предпочитаю не только ощущать совершенное тело Чин, но и видеть его…

В результате в порт я прибыл лишь за десять минут до отхода старенького корвета под флагом Подводного Дома. Хм, неужто брат главы семьи не мог подобрать себе чего-нибудь более… современного?

Как и предупреждал Ким, никто… вообще никто не увидел пары одержимых, поднявшихся на борт следом за мной. Обидно только: ведь сколько я ни старался и ни напрягал чутье, так и не смог понять, как они добились такого эффекта. Я их вижу, сами одержимые тоже друг друга видят, а больше никто. Любопытство точило меня изнутри, так что я умудрился пропустить мимо ушей приветствие маленького, шустрого, постоянно улыбающегося старичка, оказавшегося на поверку тем самым Тейго Борой, начальником и организатором нашей маленькой экспедиции. Вяло кивнув и коротко поблагодарив ллона Бору за оказанную честь, я пошлепал следом за матросом, ставшим моим проводником в запутанных стальных кишках этого почтенного кораблика.

Мне не терпелось оказаться в своей каюте и попытаться разобраться в этом умении моих спутников. И только оказавшись в маленьком тесном помещении, где с трудом помещались койка, стол и узкий шкаф, я вспомнил, что до сих пор не извинился за свое опоздание. Что и постарался немедленно исправить. Я принес свои извинения Касимам за вынужденное ожидание на причале, на что, демонстративно потянув носом воздух, седобородый лишь пробормотал что-то вроде: «Эх, молодость», – и, усмехнувшись, махнул рукой. Хм, а ведь я принимал душ!

А пока я пытался принюхаться к себе, Ким ухватил за шиворот своего племянника, уже успевшего где-то разжиться чипсами, и вытащил его из каюты, пообещав найти меня после обеда.

Дождавшись, пока за Касимами закроется дверь, я воспользовался «переходом»… и, покраснев, понял, на что намекал одержимый. Нет, запах секса не чувствовался… ну если только са-амую капельку. Зато в воздухе повис отчетливый густой потусторонний аромат, словно шлейф, тянувшийся туда, где скрылись одержимые. Именно он и воздействовал на людей, не позволяя им обращать хоть какое-то внимание на Касимов. Притом, что самого запаха обычный человек точно не почувствует. Да и стихийник тоже, если судить по тому же Тейго или встречавшему меня вместе с ним первому помощнику капитана, который даже не скрывал своей силы, распространяя вокруг морскую свежесть. Ну да, Подводный Дом известен как раз тем, что именно на Воде и специализируется, если можно так выразиться.

Правда, в случае помощника капитана мне почему-то подумалось, что он слишком уж выпирает свой талант. «Надувается», – так здесь говорят о тех, кто пытается выставить свою силу напоказ. Ну да ладно, не мое дело.

Пол под моими ногами ощутимо завибрировал, и я, поморщившись, совершил обратный «переход». Никогда не был судовым механиком, но «сухопутных» движков в той жизни через мои руки прошло немало, так что отличить убитый дизель от рабочего механизма по звуку для меня не составляет труда. И те машины, что установлены на этом старичке, явно относятся к первому типу. Как они вообще еще работают?!

Впрочем, до северного острова идти всего лишь один световой день, так что буду надеяться, по дороге это корыто не развалится…

Пробежавшись перед скорым обедом по доступным для гражданского балласта переходам и палубам, я убедился, что корабль жив лишь чудом. А потом меня нашел Йорм и, громко поприветствовав, потащил в кают-компанию, где, как оказалось, уже собрались все участники экспедиции… точнее, участницы: среди полудюжины галдящих девушек-студенток я не увидел ни одного мужчины. Хм… помнится, Йорм об этом упоминал…

А потом перед нами появился все тот же напыщенный первый помощник. Хоть бы рожу попроще сделал, что ли! Вот не нравится он мне… и каюта эта тесная мне тоже не нравится… и корабль не нравится… и вообще все не нравится. Прямо как капитану Смоллету из столь любимого когда-то моим младшим сыном Лешкой мультика. А если серьезно, то больше всего меня нервирует многометровая толща воды под ногами и тот факт, что от нее меня отделяет несколько сотен тонн ржавого железа, оптимизма не добавляет. В конце-то концов, я же Кот! Я и не должен любить воду… и незапланированные купания. А судя по состоянию этого кораблика, оно вполне возможно!

Пока я предавался не самым радужным размышлениям, справиться с которыми не помогали даже шесть красавиц в топиках и коротких шортах (на этом корыте все-таки слишком жарко), первый помощник успел представиться, предложить присутствующим воспользоваться баром и даже поведать богатую историю своего коры… корабля. После чего бравый морской волк самоустранился, умудрившись превратиться в невидимку не хуже Касимов. По крайней мере, девушки, явно давно знакомые между собой, очень быстро забыли о его присутствии и принялись щебетать о чем-то своем о‑очень важном.

Очнулся я, да и то не сразу, только когда одна из барышень, явно самая шебутная в этой развеселой компании, сунула мне в руку высокий бокал из толстого стекла, наполненный какой-то жидкостью и символическим кубиком льда. Отрешенно кивнув, я сжал в ладони холодный стакан и залпом высадил его содержимое. Хм… и чего примолкли?

А вот теперь я действительно пришел в себя. В желудок рухнул огненный комок, и я лишь огромным напряжением сил удержал на лице бесстрастную мину. Шуточки шутим, значит? А того, что у меня чувствительность повышенная, конечно, никто и предположить не мог. Я смерил замершую в удивлении рядом со мной шутницу и, демонстративно почмокав губами, фыркнул.

– Невкусно. Горько, – констатировал я.

– Кхм, и это все, что ты можешь сказать о двадцатилетнем крооне? – насмешливо улыбнулась эта с‑студентка.

– Надо закусить…

– О! Мм… – Фруктов нет, закуски нет. Барышня есть, «горько» сказано. Студентка чуть-чуть помычала, но отбивалась больше для виду. Вот так. А фигурка у нее неплоха, хотя, если честно, в некоторых местах не дотягивает и до Юсты. Про Чин вообще молчу.

Разомкнув объятия под всеобщий хохот и даже свист, я демонстративно облизнулся.

– Захочешь еще чем-нибудь угостить – подходи. Мне понравилось. – От этих слов шутница побагровела и, резко развернувшись, сбежала в противоположный угол кают-компании. А вот взгляды ее спутниц, скользившие по мне, не менее резко изменились. И это все, что нужно было сделать для перехода из разряда «глупых мелких мальчишек» в разряд «возможных сексуальных объектов»? М‑да…

Ехидно ухмыляющийся Йорм незаметно ткнул меня кулаком в бок и кивнул в сторону помощника капитана.

– Глянь, как его перекосило, – прошептал он и тут же, практически без перехода, добавил: – А ты шустрый. Теперь берегись. Девчонки не из семей, так что… хех…

Ну, может быть, они и не из родовитых, но та же шутница, например, еще девственница, так что вполне возможно, никакой охоты не будет… Как я это понял? Чутье… конечно, без «перехода» я не могу ощущать людей и духов так же полно, но даже следа от недавнего «перехода» хватит, чтобы разобраться в таких нюансах. А мой последний выход в мир потустороннего состоялся всего пару часов назад. Да, девушки ощущаются иначе, чем женщины, правда, определить это я могу, лишь находясь в непосредственной близости. Нет, я не кобель, я – Кот!

Осталось только как-то объяснить это Чин, Юсте и Имме… стоп. Опять?! Чертовы гормоны, чертов пубертат, чертово прозвище!!!

Оставшееся до обеда время студентки меня не трогали. Только заставили представиться и отстали. Ну да, им и без меня сейчас есть что обсудить. И слава богу. За это время я успел успокоиться, вновь напомнить себе, что такие финты организма не навсегда, и, в очередной раз решив, что этим состоянием надо наслаждаться и пользоваться, а не изображать страдания, окончательно взять себя в руки.

Встретиться с Касимами до обеда мне не удалось. Заглянув в каюту, я не нашел там ни Кима, ни Нея, но бегать искать их по всему кораблю не стал. Утром мне так и не удалось позавтракать, о чем я, правда, ни капельки не жалею, и желудок сейчас настойчиво требовал внимания, то бишь еды. Посему, решив дождаться одержимых в каюте уже после обеда, я двинулся в сторону столовой. Благо для этого не пришлось рыскать по всем этим запутанным переходам. Нужное помещение обнаружилось, можно сказать, за углом.

Честно говоря, заходя в столовую, я уже был готов к самому худшему, но, как ни удивительно, кок на этом корыте оказался куда лучше, чем я ожидал. Хотя, конечно, до готовки Ринны Роны ему далеко. Но меня ждало другое испытание. Отошедшие от представления в кают-компании девушки насели на меня с вопросами, буквально не давая толком поесть. Ну действительно, трудно набивать желудок, когда приходится отвечать на сыплющиеся со всех сторон реплики. И похоже, Йорм был того же мнения. До моего прихода он сам был объектом исследования этих юных ученых, так что теперь, когда от него отстали, с аппетитом и завидной скоростью наверстывал упущенное.

Как бы то ни было, постепенно вал вопросов иссяк и в столовой воцарилась сосредоточенная тишина. Говорю же, здешний кок заслуживает куда лучшей судьбы, чем кормить экипаж этого корыта! Наелись до отвала все, даже вечно следящие за своими фигурами барышни. Так что из‑за стола я выбирался умиротворенный, сытый и сонный. И кажется, не я один. По пути в каюту мне показалось, что качка несколько усилилась, но думать об этом было лень, и, добравшись до койки, я завалился спать… под загремевшие в небе раскаты грома. Странно, а когда выходили из порта, на небе не было ни облачка. Я зевнул и провалился в сон.

Ллон Гринн Тейлон, первый помощник капитана корвета «Жгучий» Дома Бора, стоял на мостике и, глядя на заливаемые потоками дождя стекла, тихо свирепел. Мало того что его, боевого офицера, запихнули в эту древнюю лоханку только за то, что дал в морду посмевшему смеяться над ним лейтенанту… в увольнении, в штатском! Так еще и капитан этого корыта перед самым выходом в море умудрился уложить весь экипаж в карантин! И теперь первый помощник Тейлон вынужден был обходиться урезанной до самого минимума, набранной с бору по сосенке, совершенно не сработавшейся командой, да еще и вести превращенный в натуральный шмаровоз давно просящийся на слом корабль к северному острову! В шторм! Что может быть хуже?!

– Ллон капитан, в трюме течь! Третий отсек. Команда уже действует по расписанию, – доклад второго офицера упал еще одной каплей бензина в костер ярости первого помощника. Тейлон до боли сжал кулаки, но тут же постарался отбросить несвоевременные чувства и, тихо процедив круто соленую фразу, разразился потоком команд.

За спиной хлопнула стальная дверь, и на мостике оказались сразу два мордоворота из охраны этого хренова Тейго Боры. Но не успел Тейлон послать их по известному адресу, как в руках телохранителей мелькнули короткорылые автоматы, тут же выплюнувшие потоки стальной смерти. И щит воли Тейлона не спас. Сразу за выстрелами последовала слаженная атака двух мастеров Воды, просто размазавшая непозволительно расслабившегося офицера по пульту. Послышались одиночные хлопки выстрелов. Контроль.

– Чисто. – Телохранитель кивнул напарнику, и тот сдублировал доклад по рации.

Вновь хлопнула дверь, и на мостике не осталось никого… живого. А за стеклом ярился шторм…

Глава 4

Вот такие пирожки… с котятами

Первой мыслью, когда открылись мои глаза, было: «…хрень какая!» Нет, ну правда же! Открыл глаза, надо мной деревянная крышка. Повернул голову налево – деревянная стенка, направо – то же самое. Руки связаны за спиной, потому четко ощущаю, что лежу я на деревянной же поверхности. Занозистой к тому же, как советский овощной ящик… Плюс явно ощутимый плеск волн, причем гораздо ближе, чем мне хотелось бы. Да и качка стала какой-то совсем уж неприятно сильной. А еще мотор гудит где-то в изголовье. Отчего я почти не могу расслышать тихую речь сидящих на моем «гробу» людей. Хотя ароматы, от них исходящие, ощущаю очень хорошо, в том числе запахи оружейной смазки и пороховой гари. Вывод? Недавно эти молодчики стреляли. Не знаю в кого, но радует, что не в меня. Хм… Неужто наше корыто взяли на абордаж пираты? Ну да… сумасшедшие такие разбойники, решившие облагодетельствовать Подводный Дом и обеспечить благородный предлог для списания в утиль старого, набившего оскомину корвета… Черт, какая только дурость голову не лезет!

Я скривился. Во рту скопилась горькая тягучая слюна, а я даже сплюнуть не могу. Моментально сам себя заляпаю. Да что за хрень тут творится, а?

Сначала заглох мотор, а потом где-то под днищем заскрежетал песок, и этот звук, отдаваясь зудом в зубах, все же привел меня в чувство. Накатившие ярость и желание немедленно выбраться из ящика и с ходу нанести добро и причинить справедливость кому попало уступили место терпению. Медленно выдохнув смолистый воздух, я прикрыл глаза и погрузился в ожидание. Подождем, разберемся…

Голоса стали отчетливее, и среди них я с искренним удивлением узнал кхекающее скрежетание нашего главы экспедиции. Только тон у него был отчетливо приказным. Все интереснее и страньше… Ла-адно. Запишем в кредит. Ага, а судя по грохоту и матеркам помощников Тейго, я здесь не один такой… упакованный. Однако остальные что-то подозрительно молчат. Не очнулись еще? Вполне возможно…

Хм, а ящичек-то мой подтекает… Я попытался отвернуть лицо от капающей со щелястой крышки дождевой воды… фух, получилось. Вот было бы весело, если бы она затекла в нос и я выдал себя чиханием и кашлем… Гадство какое. Тесно, мокро, воняет… да еще и эти уроды косорукие уже третий раз меня роняют! Выберусь – повырываю грабки и вставлю им туда, где так же плохо, как в этом ящике! Твари…

Наконец мой «гроб» поставили на… кажется, другой такой же халтурный саркофаг, и голоса стали удаляться. Спокойствие, только спокойствие… теперь надо попытаться осмотреться и, выбрав момент, линять отсюда куда-нибудь. А ведь они действительно ушли! Вокруг лес, это я ощущаю отчетливо, и в пределах действия моего чутья ни одного человека. Пора… стоп! Это еще что?! Касимы? Живые?! Вот так-та-ак… Эй! Не надо меня кантовать!

Удар, и крышка отходит, со скрипом выдирая гвозди из стенок.

– Не троньте ящик. Заметят! – шепчу я, и Ким с Неем, оставив ящик в покое, отходят в сторонку.

«Переход» – отличное средство, чтобы стряхнуть с себя веревки, стягивавшие мои запястья. Вернувшись к обычному восприятию, я аккуратно приподнял и без того свороченную ударом колена крышку и, выкатившись из ящика, оказывается, стоящего на целой пирамиде точно таких же «гробов», оглядываюсь по сторонам. Тихо. Взгляд цепляется за террикон из ящиков. Раз-два-три-семь-восемь. Вся экспедиция в сборе… однако.

Очистив веревку силой воли от аурных следов и кое-как присобачив крышку обратно, я тут же повторил этот фокус с ящиком. На всякий случай. Поежившись от струек дождевой воды, затекающей за шиворот, я закрутил головой, стараясь заметить исчезнувших из виду одержимых, и, кое-как рассмотрев в зарослях две знакомые тени, нырнул к ним. Брр, а в ящике было хоть и тесно, зато теплее… А тут – ночь, дождь, лес… и холодно!

– Вы как?

Касимы пожали плечами в ответ. Ясно, такого они тоже не ожидали и теперь явно не в восторге от происходящих событий. Ну… их хотя бы в деревянные макинтоши не наряжали. Я невольно покосился в сторону ящиков, но одержимые, ухватив меня за руки, решительно потащили в глубь этого чертова мокрого леса…

– Ты им сейчас ничем не поможешь… Их усыпили соком черного пасечника, – убедившись, что мы удалились на достаточное расстояние от поляны с «гробами», негромко проговорил Ким.

– Это еще что такое? – недоуменно спросил я.

– Растение такое, распространено в южной части архипелага, – неожиданно пояснил Ней. – Древовидное. Экстракт его сока еще называют природным анабиотиком. Жертва, получившая дозу такого экстракта, впадает в подобие летаргического сна. На трое суток… иногда и больше, но редко.

– Это так. Нею можно верить, он у нас большой любитель ботаники прикладной большей частью, – подтвердил слова племянника Ким.

– А со мной, значит, фокус не прошел? – вздохнул я, и Касимы, одинаково ухмыльнувшись, кивнули. Будто знают, почему так случилось, но говорить не желают. Ладно, это подождет. Я смахнул заливающую глаза дождевую воду и, поморщившись, сменил тему на не менее интересную. – Вы видели, что произошло на корабле? Как вообще мы оказались в этих «гробах»?

– Мы пришли почти сразу после обеда, но ты уже спал, и очень крепко. Мы пытались тебя добудиться, но не получилось. А потом налетел тот рукотворный шторм и началась стрельба, – сообщил Ким. – Если не ошибаюсь, охрана Тейго Боры «зачистила» весь экипаж корабля. Трупы выбросили за борт, а затем из кают начали вытаскивать тела участников экспедиции. Нас, естественно, не заметили. Охранники перенесли вас на палубу, заколотили в ящики, погрузили на шлюпку и… вниз. А у корабля, очевидно, открыли кингстоны, потому как уже через десять минут он ушел на дно. Остров был уже близко, мы чуяли, правда, увидеть его в этой болтанке под дождем было невозможно. Да еще и темнеть начало, но за полтора часа мы до него все-таки добрались. Хоть шторм и подчинялся Тейго, но даже его воли не хватило, чтобы утихомирить разбуженную стихию. Правда, пятно спокойной воды вокруг наших шлюпок он сумел организовать. А дальше… охрана сгрузила ящики на поляне и ушла по команде Тейго. Где-то там ему их помощь понадобилась. Вот и все, если вкратце, – закончил свой рассказ старший Касим.

Дела-а… Так. Но надо разбираться в происходящем. Очень не хочется пропасть здесь ни за грош, да и девчонок жалко, и… Нет, вот Йорма мне совершенно не жаль. Даже не знаю почему. Может, оттого что именно с его подачи я окунулся в это дерьмо? С другой стороны, судя по тому, что он сейчас находится в одном из этих ящиков, вины парня в происшедшем не так уж и много.

– Кот, что ты задумал, а? – вдруг спросил Ким, подозрительно на меня поглядывая. Примерно так же он смотрит на своего племянника, когда Рорра начинает «шалить». Словно вот-вот готовится ухватить непоседу за шиворот.

– Хочу взглянуть на Тейго, – я мотнул головой в сторону поляны с «гробами». – Посмотрю – может, пойму, зачем ему все это понадобилось.

– И как ты себе это представляешь? – скептически осведомился Ким. – Знаешь, ты не похож на егеря или диверсанта. Охрана тебя вскроет в первую же секунду.

– Не только у вас есть свои секреты, – хмыкнул я в ответ. – Меня не увидят.

– Ты не врешь, – спустя несколько секунд констатировал Ким. – То есть либо ты действительно способен укрыться от взглядов охраны, либо просто свято в это веришь. Не знаешь, почему я склоняюсь ко второму варианту?

– Может, потому что в первый сложнее поверить вам? – улыбнулся я. – Но это уж точно не мои проблемы.

– Духи с тобой, парень, – махнул рукой Ким. – Не мне тебя удерживать. Иди, но…

– На рожон не полезу, – уверил я старшего Касима, на что тот лишь недовольно покачал головой. Хм, я ошибаюсь или он действительно начинает воспринимать меня как второго Нея?

Покосившись на мрачного Кима и его отрешенно рассматривающего заросли кустарника племянника, я пожал плечами и двинулся в обход поляны с «гробами». Убедившись, что Ким остался на месте и не следует за мной по пятам, я глубоко вздохнул и, едва «переход» совершился, рванул вперед, туда, откуда доносились запахи оружия и аромат горящего дерева. А через три минуты до моего слуха донесся тихий рокот генератора, и в просветах между деревьями замелькали подсвеченные яркими прожекторами тени людей. Да тут целый лагерь!

Остановившись у границы леса, спрятавшись в густом подлеске, я принялся во все глаза наблюдать за происходящей на большой поляне суетой. У дальнего края, там, где команда Тейго поставила палатки, носились какие-то люди, совершенно не похожие на боевиков. Скорее, они напоминали стайку перевозбужденных ученых, нервничающих перед запуском очередного важнючего эксперимента… И их на корабле точно не было. Да и сам лагерь совсем не был похож на только что организованную стоянку. Нет, было отчетливо видно, что люди здесь живут уже не первый день. И явно не собираются никуда уходить. А вот самого Тейго что-то не видно. Вообще… Я втянул носом воздух, но чертов дождь просто не давал возможности учуять его запах. Придется подобраться поближе… Хм, если его не видно на поляне, нет у костра и под кухонным навесом, то скорее всего ллон Бора где-то в палатках.

Я не стал рисковать и предпочел обогнуть немаленькую поляну по кругу, на что у меня ушло почти четверть часа. А все из‑за секретов, которые устроили эти чертовы охранники. Я в очередной раз поблагодарил свое чутье, уберегшее меня от встречи с этими часовыми, и, добравшись наконец до просторных палаток, тенью скользнул вдоль них, старательно прислушиваясь и принюхиваясь к происходящему внутри. Однако первым, к моему удивлению, подало знак ощущение потустороннего. Низкий, кажется, должный слышаться и в реальности звук, издаваемый каким-то явно древним, судя по привкусу, артефактом, доносился из центральной палатки, где было самое большое скопление «ученых». Шестеро, если быть точным. Они замерли у входа в палатку и, бросая на затянутый темной тканью проем выжидающие взгляды, тихо переговаривались, фоня страхом провала и ожиданием чего-то грандиозного. Не нравится мне это. Совсем не нравится. Населенный одними духами остров, древние артефакты, бессознательные девушки в «гробах». Кажется, здесь заваривается очень невкусная каша. Отвратительная, я бы даже сказал.

В этот момент артефакт в палатке словно ожил, и тут же раздался голос выглянувшего из палатки научника:

– Получилось!

Улыбчивый старичок совершенно безобидного вида, по фамилии Бора, обведя взглядом окруживших его людей, хлопнул в ладоши:

– Ну, что встали?! Готовьте посредника…

Один из ученых отмер, резко кивнул и, вцепившись побелевшими руками в рацию, принялся сыпать приказаниями. Остальные же, получив вразумляющий втык от старшего товарища, тут же засуетились и забегали.

Старик окинул довольным взглядом закипевшую вокруг работу и поманил к себе командира научной братии.

– Круг проверишь лично. Потом начинай выкладывать девчонок. Только не вздумай приводить их в чувство! Не хватало нам еще возни с этими курицами.

И тут забормотала рация… Научник побледнел и с нескрываемым страхом взглянул на Тейго, который, услышав новость, замер на месте, побагровел и… взорвался чудовищным ором:

– Что значит «сбежал»?! Как – сбежал?! Он же в анабиозе, уроды! Ищите! Прочешите хоть весь лес, хоть весь остров, но найдите моего посредника!!! НЕМЕДЛЕННО!!!

А ведь были, были у меня подозрения, что за этим заказом может крыться большая подстава! Уж не знаю, зачем именно Тейго понадобился слушающий, но судя по тому, как был обставлен найм, ллон Бора приготовил мне отнюдь не радостный сюрприз… Хм. Интересно, а что же за ритуал задумал провести сей замечательный дедушка? В том, что это должен быть именно ритуал, я ни на секунду не сомневаюсь. Остров мистиков, сам того и гляди грозящий обернуться самым настоящим потусторонним местом, шесть девушек, древний, явно мистический артефакт и юный слушающий… Словно ингредиенты перечисляю. Впрочем, если я прав насчет ритуала, то так оно и есть. По крайней мере, очень похоже…

Следя краем глаза за поднявшейся в лагере Бора суетой и гвалтом, я попытался определить, что за ритуал собирался провести Тейго, но единственной зацепкой, да и то с большим трудом, смог назвать лишь слово, которым меня обозвал этот добрый дедушка. «Посредник». Хотя толку от него было мало. Да, я понимаю, что, скорее всего, по задумке Бора, должен был послужить неким передаточным звеном между реальностью и миром духов, но этого мало, очень мало. И разобраться, зачем ему понадобилась такая связь, я все равно не могу. Не хватает информации! Эх, если бы я успел хоть просмотреть библиотеку того торонгца, может, сейчас и не гадал бы о смысле затеянной стариком гадости, но – увы. Может быть, артефакт сможет дать мне какую-то подсказку?

Убедившись, что поблизости никого нет, а шумящие обитатели лагеря мечутся в противоположной от моего местонахождения стороне, я подполз к палатке, за которой продолжал равномерно гудеть неизвестный заклятый предмет, и, приподняв край тяжелого брезента, проскользнул внутрь. Приборы, книги, ноутбуки… артефактные инструменты… честное слово, это просто какая-то лаборатория чокнутого алхимика!

О! А вот и нужный предмет. Совершив обратный «переход», я провел рукой над артефактом и скривился. Везет мне в последнее время на сбрендивших духов! А заточенный в полой костяной сфере дух явно не отличается стабильностью психики. Вон его как корежит.

Хм, а ловушка-то хороша… Это не кустарщина вроде той, что сляпал тот горе-художник. Полый шар из кости диаметром не больше ладони взрослого человека, украшенный тонкой сквозной резьбой, сквозь которую пробивается тусклый, почти незаметный синеватый свет. Честно говоря, я залюбовался работой древних мистиков. А в том, что это не новодел стихийников и печатников, сомневаться не приходится. Уж слишком точно выполнена привязка духа к ловушке. Не обладая возможностями и чувствительностью мистиков, такого не сотворить. Если можно так выразиться, сфера облегает волю заключенного духа, как лайковая перчатка руку красавицы. Ювелирная точность, м‑да.

Учуяв приближение к палатке сразу нескольких человек, я, даже на секунду не задумавшись, аккуратно подцепил сферу и метнулся к задней стенке палатки. Ввинтившись в щель меж землей и брезентом, не менее аккуратно поправил полог и нырнул в густой кустарник.

Двойной «переход» – не очень-то приятное действо. Голова от него сразу гудеть начинает. Но другого способа скрыть украденную сферу у меня не было. Разве что зарыть ее где-нибудь в округе… да и то не факт, что ее не найдут по возмущениям. А учитывая, как колбасит заточенного в сфере духа, это будет довольно просто при наличии некоторых артефактов у ищущих. И я сильно сомневаюсь, что у людей Боры не найдется ничего подобного. Ха… Зато, спрятав сферу «переходом», я могу быть полностью уверен, что ее никто не обнаружит. Правда, теперь появилось ощущение, будто где-то в кармане постоянно вибрирует мобильник, но это я как-нибудь переживу. Не в первый раз все-таки, да и вибрация эта – не самое худшее ощущение. Помнится, когда возникла необходимость провезти мимо мистполовского контроля про́клятый нож, было гораздо неприятнее. От спрятанного «переходом» артефакта все тело зудело, как сумасшедшее… и ничего, выдержал, справился.

Ну вот, а теперь, когда мои руки наконец освободились от стесняющей движения ноши, можно и удирать. Желательно побыстрее. Наверняка Ким уже переживает.

Отыскать одержимых, ориентируясь лишь на чутье и ощущение уже знакомого шлейфа потусторонней силы, было несложно. Оказавшись на месте, где мы не так давно расстались, я легко встал на след и припустил в глубину леса, где Касимы решили укрыться от поисковых партий Тейго Боры. Нет, самим им рыщущие по перелеску люди ничем не грозили. Если уж те не смогли увидеть двух одержимых, вытаскивая мое тело из тесной каюты на корвете, то здесь беспокоиться об обнаружении и вовсе не стоит. Так что, уйдя с места нашей встречи, Касимы решили скорее обезопасить меня. Ну а о том, что я способен их найти по следу, Ким точно знает: достаточно вспомнить его поведение, когда я извинялся за свое опоздание. Эх, понять бы еще, откуда ему это известно и за кого он меня принял? Ладно, потом!

Услышав треск сучьев ломящихся через подлесок загонщиков, я потянул носом воздух и, прыгнув вверх, вцепился когтями в шершавую кору пайлы. Развесистые пышные кроны этих мощных деревьев как нельзя лучше подходят для лазания. А учитывая, что растут они довольно кучно… Нет, я не Тарзан, но передвигаться по ветвям могу не хуже. Правда, еще две-три недели назад я бы не стал так поступать, рискуя выдать себя с головой облетающими с деревьев лепестками цветов. Но сейчас, когда пора второго цветения пайл отошла, подобного срыва маскировки можно не опасаться. И я помчался вперед, цепляясь когтями за кору, чтобы не поскользнуться на мокрых от дождя ветвях, и стараясь не потерять следа одержимых, уже начавшего рассеиваться в пространстве. Правда, через некоторое время скорость пришлось несколько сбросить, иначе я рисковал не успеть затереть силой свой собственный след. Наверное, поэтому моя гонка слегка затянулась.

Хм, а Касимы успели довольно далеко уйти. К такому выводу я пришел через полчаса стремительного бега. А когда автоматически оглянулся назад, словно пытаясь оценить пройденное расстояние (это в лесу-то!), удивленно фыркнул. Вид с ветви дерева, на которой я остановился, явно свидетельствовал о том, что, следуя за одержимыми, я успел добраться до местных горушек. Однако…

Дальнейший маршрут ясно показал, что Касимы решили скрыться от поисковых отрядов в центральной, горной части острова. Догнать одержимых, к моему удивлению, мне удалось только к рассвету, когда они остановились на дневку. И место мои спутники подыскали весьма и весьма удобное. До основного горного массива отсюда еще далеко, но и предгорный район северного острова оказался богат на пещеры и провалы с темнеющей на дне неподвижной черной водой. Вот в одной из пещер Касимы и остановились на отдых.

Что ж, я тоже не прочь перевести дух и наконец-то вытянуть ноги у костерка. Все-таки ночь выдалась суматошной и холодной. Радовало только то, что дождь прекратился еще часа два назад и пробираться через лес стало немного проще. Но как же я вымотался!

«Переход»… Поймав полетевший было наземь шар ловушки духов и выйдя из лужи, образованной моментально стекшей с моего тела дождевой водой, я шагнул к черному зеву пещеры, где отчетливо ощущались оба Касима.

– Завтрак? – Ким с улыбкой посмотрел на меня и протянул саморазогревающуюся коробку с лапшой. Уел. Я кивнул и, получив ободряющий хлопок по спине от довольно жующего Нея, присел к небольшому костерку, разведенному предусмотрительным Касимом‑старшим. Его племянник тем временем порылся в одном из небольших рюкзаков, неизвестно откуда взявшихся у одержимых, и, выудив оттуда маленький термос, протянул его мне. Сегодня они на диво адекватны… «Придавили» своих духов-компаньонов на время? Было бы здорово.

– Тонизирующий чай. Очень полезная штука в походах, – проговорил Ней, тряхнув термосом.

– Спасибо, – кивнул я и, обведя взглядом рюкзаки, обратился к Киму: – Откуда?

– Ну, Кот, ты же не думал, что мы отправимся в путешествие налегке? – пожав плечами, вновь улыбнулся Ким. – Или ты хотел спросить, где мы их прятали все это время?

– Последнее, – фыркнул я, налегая на горячую сочную лапшу, щедро сдобренную мясным соусом.

– Извини, но этого я объяснить не могу, просто не знаю как. Это умение досталось нам от наших духов, и я вряд ли смог бы обучить такому фокусу обычного человека. Впрочем, мне кажется, что тебе это не особенно и нужно. Ты же и сам способен на нечто подобное, разве нет? – после недолгого молчания задумчиво проговорил Ким, бросив на меня острый взгляд. И меня словно пыльным мешком ударило. Он знает, что это за способность?! Рр-ах!

– «Переход»… – не сдержав от удивления эмоций, тихо пробормотал я.

– Ты так это называешь? – оживившись, поинтересовался старший Касим. Да и в глазах Нея явно мелькнуло любопытство. – А показать можешь?

– Мм… после ужина.

Ну да, «переход» – это та вещь, в происхождении которой я так и не смог разобраться самостоятельно. Ни к стихиям, ни к печатям эта способность не имеет никакого отношения. К мистике – да… но материалов на эту тему слишком мало, и те огрызки знаний о потустороннем, что когда-либо попадали мне в руки, не содержали ни грана нужной информации. Поэтому приходилось пользоваться тем, что есть, не особенно разбираясь в механизме и процессе, на одной голой интуиции, кое-как. Черт, да я даже само слово «переход» использую за отсутствием иных определений. Кто знает, как этот феномен могли называть древние мистики? Но ведь интересно же до чертиков любопытно, что это такое. Неудивительно, что слова Кима вызвали во мне такую бурю эмоций. Если он сможет помочь мне разобраться с этой способностью… хм. Думаю, это с лихвой покроет долг…

До конца нашего ужина мы дожили с большим трудом. Любопытство у всех троих, как оказалось, несколько превышало среднестатистические размеры. Касимы даже разбирательство с ловушкой духов решили отложить на потом.

Но вот наконец голод был утолен, я даже успел немного отогреться у костра, и Ким тут же затеребил меня, поторапливая. Сделав глоток действительно тонизирующего чая, я вернул термос Нею. Отложив в сторону опустевшую коробку из-под лапши и аккуратно положив сферу меж камней, чтобы не укатилась, я поднялся на ноги и, вздохнув, привычным усилием воли совершил «переход». Пещера тут же наполнилась звуками гудящего где-то вдалеке подземного потока, чуть ближе зазвучала ксилофонной мелодией капе́ль сталактитов… меловой запах расцвел тысячами оттенков, к нему прибавились ароматы трав, доносящиеся с небольшой долины у подножия горушки, в пещерах которой мы устроились, но их тут же перебил довольно тяжелый запах пота… Ну да… ночной бег по лесу не прошел даром не только для меня, но и для одержимых.

– Кот!

Я перевел взгляд на удивленно рассматривающего меня мерцающего потусторонним светом Кима.

– Нет, Ким… это не Кот… – с неожиданным смешком покачал головой Ней, и я буквально увидел, как дымка духовной энергии вокруг него взбурлила, озаряя пещеру яркими всполохами. Рорре явно было так же весело, как и его хозяину. – Это не Кот, дядя! Это самый настоящий котенок! Шредер, вылитый!

Прищурившись, я смерил обоих хохочущих одержимых недовольным взглядом и обернул напряженно подрагивающий, выдающий мое настроение хвост вокруг лап, аккуратно придавив его белоснежный кончик. Фр-р. Невежи!

Глава 5

Фантомы воспоминаний и призраки наяву

М‑да, а ведь помнится, у меня еще в той жизни не один месяц ушел, прежде чем я понял, что Шредер и Кот – одно и то же. Точнее… хм, не совсем одно и то же, а как бы две стороны одной медали. Поначалу я, засыпая Котом, проживал день в своем старом теле – и в следующем сне, оказываясь черным котенком, наслаждался свободой в том же городе, что был домом для Кота-мальчишки. Меня это не удивляло, сон есть сон. Но однажды, будучи в теле этого самого ребенка, тогда еще девятилетнего беспризорного шкета, промышляющего на Базаре, я удирал от разъяренного торговца. Ну да, был такой период и в реальной жизни, и в здешней, когда еду мне приходилось добывать непринужденным и незаметным заимствованием. Главное, конечно, незаметным, поскольку воспоминания о беззаботном довоенном детстве детдомовского мальчишки хоть и померкли со временем, но не истерлись из памяти совсем. Наверное, забыть о том времени не давал шрам на левом боку моего старого тела, оставшийся от удара подкованным сапожищем одного базарного жучка, у которого наша компания пыталась срезать с прилавка сахарную голову. К сожалению, бегал я еще хуже, чем воровал, за что и поплатился. Зато здесь у меня появились все шансы подтянуть свои умения, поскольку даже во сне голод давал о себе знать, и тот факт, что перед тем, как лечь спать, мой старый организм получал свой ужин, на желудок Кота-котенка никак не влиял. По фигу это было желудку, прямо скажу…

Сон сном, но получать пинки по ребрам мне совсем не хотелось, так что от базарного торговца я в тот раз бежал со всей возможной скоростью и не очень-то следил за происходящим вокруг. Как следствие, меня вынесло с Базара прямиком на трассу, под колеса идущего полным ходом трейлера. Вот тогда-то и произошел мой первый осознанный «переход», буквально вышвырнувший меня из-под колес грузовика. Следующий месяц мне с завидной регулярностью снился только один сон, в котором я, разумеется, был котенком, безуспешно пытающимся вернуть себе человеческий облик… Нет, первую неделю я откровенно наслаждался жизнью. К счастью, было лето, так что замерзнуть от холода мне не грозило. А еще я сделал открытие: сердобольных людей, желающих накормить котенка, даже в Бокко куда больше, чем людей, желающих покормить голодного до рези в желудке ребенка. Неприятное открытие, что и говорить, но полностью соответствовавшее моему опыту из той, реальной жизни… А потом бытие в четырехлапом варианте начало напрягать. Не настолько, чтобы мне захотелось лезть на стену от злости, но настроение уверенно застыло на точке замерзания, и даже разнообразие запахов, звуков, вкусов и чужих эмоций, как оказалось, великолепно ощущаемых в хвостатом теле, не способны были его исправить.

Обратный «переход» произошел так же спонтанно, как и первый, но, вспоминая его причину, я до сих пор краснею. Катализатором послужил обычный испуг, точно такой же, как и тот, что превратил меня в котенка, только испугался я не несущегося на меня грузовика или хотя бы толстяка-торговца, у которого я за несколько минут до происшествия умудрился стянуть кусок только что порубленной рыбины. Поверьте, в глазах двухмесячного котенка, которым я тогда выглядел, разница между трейлером и толстым продавцом рыбы была ничтожна.

К «переходу» подтолкнули меня вовсе не они, а… мелкая, наглая, домашняя, точнее даже комнатная… су… с‑собачка! Эта мажористая ухоженная тварь, упущенная из виду какой-то дурой-хозяйкой, увидев несчастного котенка, мирно обедающего в подворотне честно утащенной рыбиной, кинулась, словно бешеная, истеря своим писклявым лаем на всю округу. Смешно? А мне этого хватило за глаза и за уши… потому как даже эта псина была больше меня раза в три! «Переход» был мгновенным. А в следующую секунду «блохоловка» с визгом ушла за горизонт, получив хор-рошего пинка. Силушки-то у меня в человеческом теле даже тогда было куда больше, чем отпущено природой обычным детям, и думается мне, это именно из‑за наличия второй ипостаси. А вот нечего маленьких третировать!

М‑да. Ну а когда в вечер знакомства с Имми на мою кошачью ипостась открыли охоту ее родственники, изрядно погоняв по саду с привлечением слуг в качестве загонщиков… да после предложения сменить место жительства, пришлось в срочном порядке «обзаводиться» домашним животным. И выдумывать ему имя. Поначалу я обозвал свою кошачью ипостась Шредингером, но как-то незаметно имя трансформировалось в Шредера… а после того как я попытался доказать всю неправоту дам семьи Рона, так безжалостно обкорнавших мое гордое имя, укороченный вариант прижился окончательно. Наверное, все-таки не стоило драть в клочки черновик расчетов по организации очередной выставки Ринны… Эх… Так я и остался для всех Шредером. Вот ведь… нормальные попаданцы изобретают промежуточный патрон, командирскую башенку для Т‑34, грабят Высоцкого и внедряют «калаши» перед самой войной, ага. Лучше бы ППС‑43 изобрели, чудилы. А я даже имени хорошего человека в этот мир принести не смог. Хреновый из меня попаданец получился. Только я об этом почему-то совершенно не жалею.

Естественно, рассказывать эту историю Касимам я не стал. Да им это было и не особо интересно, а вот слова о том, что кошачья ипостась была со мной чуть ли не с рождения, Кима изумили, и порядком.

– Я бы сказал, что в тебе кто-то не очень удачно запечатал духа… или он сам как-то спрятался в твоем теле, но это совсем не вяжется со временем начала твоих «переходов», – задумчиво проговорил седобородый одержимый, после того как справился с собственным удивлением. – Видишь ли, нашими предками давно доказано, а их духами подтверждено, что человек в возрасте до десяти лет просто не способен принять в себя духа. Его личность, только формирующаяся, моментально рассыпается, и получается дикий одержимый, бешено рвущийся на волю… который довольно скоро сходит с ума, да так, что по сравнению с ними этот твой найденыш… – Ким ткнул в сочащуюся синеватым светом костяную сферу, – покажется гением логики и здравомыслия. В общем, долго такие одержимые не живут. До первой-второй крови чаще всего. А потом их просто забивают люди или ловят мистполы. И что из этого хуже, неизвестно. По крайней мере, после мести разъяренных соседей остается хотя бы тело несчастного ребенка, в случае же с Мистполом не бывает и этого.

– То есть, получается, я нечто невозможное? – уточнил я, хотя кое-какие мысли о том, как именно некий котообразный дух смог ужиться в моем теле, у меня были. В конце концов, если я не ошибаюсь, он не единственный, кто устроился соседом к разуму этого тела. Правда, опоздал, и мой дряхлый разум успел слиться с сознанием малыша раньше. А что, вполне живая версия. Однако интересно, что же довелось пережить мальчишке, что его сознание превратилось в такую вот «коммунальную квартиру»?

– Как знать, как знать… Шредер, – с улыбкой завершил свою глубокомысленную фразу Ким. В глаз дам! – В принципе у меня есть одно предположение. Если в глубоком детстве тебе удалось слиться с новорожденным духом, то ваше развитие могло совпасть. В этом случае твое сознание могло избежать раскола. Но вот где ты мог пройти слияние с такой редкостью, как новорожденный дух, я понятия не имею. Даже на Полумесяце давно не слышали о появлении новых потусторонних сущностей. В общем, если моя теория истинна, то тебя можно поздравить с самым сумасшедшим везением в твоей жизни… Шредер.

– Шредингер. Раз уж вам не по душе обращение «Кот», зовите меня Шредингером, – отразил я улыбку старшего Касима, да только в моей ухмылке не было и намека на радость. Тот беззвучно шевельнул губами в попытке произнести это языколомное для местных жителей имя. И сдался:

– Благодарю за разрешение, но, пожалуй, имя Кот будет, хм, целесообразнее… в наших нынешних обстоятельствах. Его произнести быстрее, – убедившись, что его речевой аппарат «виснет» при попытке выговорить названное мною имя, Ким вежливо улыбнулся. Вывернулся, гад.

– Хм, и долго вы еще собираетесь заниматься всякой ерундой? – подал голос Ней, недовольно хмурясь и постукивая пальцем по опустевшей таре из-под лапши. – Может, пора заняться делом и разобраться в происходящем?

– Не могу не признать, что в словах моего племянника имеется определенный смысл, – задумчиво проговорил Ким. – Не хотелось бы тратить время на ерунду, особенно когда нас могут в любой момент настигнуть враги.

– Время есть, – покачал я головой. – Во-первых, пока я шел по вашему следу, основательно его почистил силой воли. А дождь смыл физические следы, так что даже если среди людей Боры найдется опытный охотник, преследовать нас у него не выйдет. А во-вторых, среди людей Боры просто нет специалистов, знающих лес.

– Уверен? – Ким недоверчиво взглянул на меня.

– На сто процентов. Те секреты, что они выставили, найдет даже слепой одноногий старик…

– Хм, один вопрос, если не возражаешь, Шр… Кот, – поправившись под моим взглядом, проговорил Касим‑старший. – Откуда такие познания?

– Хм… я три лета подряд гощу в загородном имении семьи Рона. А они покровительствуют Второму Егерскому полку, так что охрана поместья сплошь состоит из выслуживших контракт ветеранов. – Это объяснение я подготовил уже давно и очень неплохо поработал на его… качество. Недаром же у охраны загородного дома Рона я числюсь вроде сына полка и каждое лето прохожу тренинги под их присмотром! Заодно вспоминаю давно забытые навыки, оставшиеся еще с тех времен, когда мы «зеленых братьев» по лесам гоняли, и нарабатываю память тела, потому что без нее любая попытка пройти по лесу тихо, без «перехода», закончится пшиком. И не верьте тем, кто говорит, что обучился бесшумному шагу за пару недель. Вранье! – Натаскали.

– О‑о… – понимающе протянул старший Касим. В глазах седобородого мелькнул интерес, но он его задавил. Вот-вот, может быть, погоня нас и не настигнет, но времени на объяснение особенностей моих взаимоотношений с семьей Рона у нас точно нет и не будет! – Что ж, тогда у меня нет оснований тебе не верить. Егеря – это серьезно… Вот помню, как-то…

– Дядя Рарра… – странным двойным голосом прорычал его племянник. Неужто Рорра тоже недоволен?

– Да… увлекся. – Ким показушно смущенно пожал плечами и перевел взгляд на мой трофей. – Что ж, думаю, пришла пора попытаться разобраться с этим вот шариком, а?

– Но… для этого нужен слушающий, разве нет? – Я сделал удивленное лицо, и оба одержимых переглянулись, а потом уставились на меня в немом вопросе. Пока младший Касим не хлопнул себя рукой по лбу.

– Он же необученный! – воскликнул Ней.

– Точно, – вспомнил Ким и покачал головой. – Честно говоря, помня твоих домашних духов, Кот, я подумал, что ты давно освоил общение с ними через своего соседа. Но судя по твоей реплике, это не так. И как же ты общаешься со своими питомцами?

– Ну-у я вроде как чувствую их эмоции. Так и общаемся, – пожал я плечами.

– Тоже вариант, – со вздохом кивнул Ким и, покосившись на меня, успокаивающе улыбнулся. – Ты не думай, все в порядке. Просто мне очень трудно напоминать себе, что ты не из Касимов и не имеешь наших навыков. Отсюда и удивление. Ладно. Вернемся к нашей теме, пока Ней не сожрал меня от злости. Как ты, наверное, уже понял, мы можем общаться с духами посредством наших собственных потусторонних симбионтов. Конечно, это не дает нам таких возможностей, какие имеются у упомянутых тобой слушающих, но нам хватает и своих… А теперь попробуем допросить твою добычу? Заодно посмотришь, как это выглядит: думаю, такой опыт тебе пригодится.

Если бы Ким не предложил помощь сам, мне пришлось бы как-то пытаться подвести его к этой идее. То, что представители семьи Касимов могут общаться с духами посредством собственных потусторонних помощников, оказалось одной из немногих вещей, что я сумел узнать об этих одержимых, пока они гостили у меня дома. Собственно, это одна из способностей Дома Касим, довольно куцый список которых я отыскал в Книге Домов Тако в библиотеке Рандона. И хотел бы я сказать, что именно поэтому прихватил из палатки эту чертову костяную сферу, но все-таки я – Кот… и даже кот. Так что придется честно признаться: я стянул артефакт чисто автоматически, и даже мысль о том, что без него задуманный Тейго ритуал может не обойтись, пришла мне уже после того, как я выбрался из той палатки с костяной сферой в руках. Хм, может, это была интуиция?

О способностях Кима и Нея я тогда совершенно не думал, а мои собственные возможности и умения ограничиваются лишь убийством, освобождением или заточением духов, но среди них напрочь не числится такое полезное свойство, как умение заговаривать зубы съехавшим с глузду потусторонним сущностям. Говорю же, из меня пока хреновый слушающий. Одна надежда на те самые торонгские фолианты, что мы с Доком уволокли из тайника в загородном доме. Но они далеко, а необходимость поболтать по душам со сбрендившим духом имеется прямо сейчас.

– А может быть, сначала попросим Кота рассказать, что ему удалось узнать о происходящем? – медленно проговорил Ней.

И мы с Кимом пристыженно переглянулись. М‑да, с известиями о моей одержимости и перспективой разобраться с ловушкой духов мы как-то упустили из виду эту… мелочь. Хм.

– Да толком ничего узнать я так и не успел, – пожал я плечами. – Бора устроили лагерь на поляне, соседней с той, где свалили нашу компанию. Там полно каких-то научников, есть несколько палаток с чем-то, напоминающим походные лаборатории… там же я нашел ловушку. Охрана… Да, сам Тейго называл меня посредником, но о чем он говорил, я не понял. Хотя есть подозрение, что старичок затеял какой-то масштабный ритуал… и эта сфера в ней тоже должна была участвовать. По крайней мере я так понял, исходя из разговоров тех самых научников.

– Хм, шесть девушек, одержимый и… спятивший дух? – Ким задумчиво катнул пальцем сферу, тут же захрустевшую на каменном полу пещеры. – Никогда ничего подобного не слышал.

– А если представить, что Кота он считает слушающим? – после секундного молчания поинтересовался Ней, но его дядюшка отрицательно покачал головой. А я едва удержался от того, чтобы дернуться. Однако, повернувшись ко мне, младший Касим договорил, поясняя свое предположение: – Понятно, что на слушающего ты не похож, но если учесть кое-какие наши умения, которыми ты пользуешься, ошибиться очень легко. Во времена гонений мистиков, кстати, многие из них пользовались маской одержимых, чтобы избежать преследования.

– Бора действительно мог принять меня за слушающего, – раздумчиво проговорил я. – Собственно, я и в экспедицию попал именно благодаря своим умениям.

И все равно. Я не знаю ни одного ритуала, в котором мог потребоваться Кот, даже как слушающий, – отмахнулся Ким, но тут же извинительно улыбнулся. – Впрочем, я не великий знаток ритуалов вообще, все-таки до нашего деда мне очень далеко.

– Так, может быть, поинтересуемся у него? – почесав затылок, спросил Ней, но под взглядом старшего Касима резко сник.

– Мне напомнить, кто из находящихся здесь слинял из дома и кого я пообещал вернуть на Полумесяц, едва найду? – только что не промурлыкал Ким, с удовольствием наблюдая, как краснеет его племянник. Какие интересные новости я узнаю, это что-то!

– Ну извини, чушь спорол, – со вздохом признал Ней и, явно желая свернуть с неудобной темы, встрепенувшись, предложил: – Может, тогда займемся духом? Вдруг он чего-нибудь интересного расскажет?

Съезд с темы был очевидным, неуклюжим, но… он удался. Кажется, Киму действительно не терпелось поболтать со спятившим в заключении духом, и Ней прекрасно знал, куда бить. Как иначе объяснить ту готовность, с которой старший Касим прекратил глумиться над своим племянником и схватился за костяную сферу ловушки, я не знаю.

Работа одержимого с артефактом и его обитателем в корне отличалась от того, что обычно делал я. Он не пытался прислушаться к духу, почувствовать его эманации или хотя бы изучить саму ловушку. Нет, старший Касим просто как-то тяжело выдохнул, и из его рта вылетело тонкое темно-серое щупальце дыма, тут же обвившее ловушку духа. Дым плотнел, наливался чернотой и продолжал наматываться на яростно засиявшую сферу, вскоре полностью скрыв ее под собой, да так, что ни один лучик синего света не пробивался сквозь это уже успевшее стать антрацитово-черным покрывало.

Даже без «перехода» я столь явно ощутил присутствие потустороннего, что невольно поежился от пробежавшего по спине пронзительного холода. А дух все крутился вокруг ловушки, зажатой в руке Кима. Так продолжалось еще минут десять, а потом сфера неожиданно хрупнула и осыпалась на каменный пол костяным крошевом. Рарра отпрянул в сторону и исчез, втянувшись под ногти только что сжимавшей артефакт руки старшего Касима, а с ладони Кима вдруг сорвался сгусток синего света. Рванул вверх и… растворился в своде пещеры.

Лихо. Боюсь, не видать теперь Тейго этого духа как своих ушей. Проследив полет освобожденного заключенного, я не сдержал улыбки.

Больше всего в древних мистиках меня бесит их отношение к духам. К этим часто непосредственным, как дети, но разумным, пусть и по-своему, обладающим собственной логикой и понятиями о красоте и долге существам… Ну как?! Как можно обречь на заточение в одиночестве ребенка? Какой тварью надо быть, чтобы запереть безобидное существо в костяном шаре ради того, чтобы в доме всегда была горячая вода? Или чтобы в комнатах всегда был свежий воздух? Что, суки, лень форточку открыть?!

И плевать, что уродов, занимавшихся заточением разумных существ, превращавших их в своеобразные управляющие модули для устройств, давно нет в этом мире. Остались их разработки, попадающие в руки таких тварей, как давешний художник, например. Пусть современные слушающие, как и стихийники, не могут повторить разработок мистиков в точности, но нынешние печати с успехом заменяют потусторонние силы моих древних предшественников, позволяя некоторым идиотам творить то же самое. Да только заканчиваются подобные эксперименты всегда одинаково плохо. Запечатанные давно сгинувшими древними мистиками, за сотни лет заточения духи сходят с ума от безысходности и одиночества, а запертые нынешними печатями – мрут как мухи! Быстро, неотвратимо и часто в чудовищных муках. Я не знаю, что хуже. Особенно когда мне приходится убивать очередного спятившего духа, вырванного чьей-то глупой волей из древней ловушки.

А сейчас я действительно был рад. Ведь в отпущенном Кимом духе напрочь отсутствовал тот флер безумия, что окружал его в ловушке! Не знаю, как Рарра это сделал, но научусь. Обязательно научусь!

– Понравилось? – недоверчиво глянув на мою ухмылку, осторожно поинтересовался Ким. Я кивнул.

– Наш человек, – довольно констатировал Ней и хлопнул меня своей лопатоподобной ладонью по спине, да так, что меня чуть к стене не отбросило! Племянник смерил старшего Касима довольным взглядом и, радостно улыбнувшись, протянул: – Я же говори-ил!

– А я и не возражал. Или забыл, что я уже разрешил ему приезжать на Полумесяц? – фыркнул не менее довольный Ким.

– Но ты сомневался! – обвиняюще ткнул в него пальцем Ней. – А я – нет!

– Молодец. Прозорливый ты наш, – со вздохом покачал головой Ким и обернулся ко мне. – Извини, Кот, иногда их заносит. Ней и Рорра – два сапога пара. А я действительно рад, что он не ошибся в тебе. Хотя у меня, признаюсь честно, в самом деле были кое-какие сомнения.

– То есть?

– Мы же тебя почти не знаем. А за пару недель обрывочного общения очень трудно понять человека. Вот Ней был уверен, что ты поймешь наше отношение к потустороннему. Уж очень ему понравилось, как ты ведешь себя с домашними духами, а я… ну, я старый скептик, поэтому, уж извини, твое доброе отношение к своим духам было для меня не слишком серьезным доказательством правоты Нея. Тем не менее, как я уже сказал этому непоседе, приглашение семьи Касим посетить наш остров у тебя уже есть и теперь я с ним полностью согласен.

– Хм… меня признали своим? – Я приподнял бровь, демонстрируя удивление.

– Считай, что так. К тому же ты тоже одержимый, пусть и неправильный, так что можно сказать, для нас ты почти родственник, – с усмешкой кивнул Ким и хлопнул в ладоши. – А теперь… готов узнать, что рассказал мне хранитель библиотеки?

– Библиотеки? – удивленно протянули мы с Неем, и клянусь, в его голосе явно проскользнули нотки Рорры. Кажется, дух был удивлен не меньше нас.

– Именно. Хоки когда-то был духом домашней библиотеки одного торонгца. Собственно, именно за ней Тейго Бора и явился, – с готовностью пустился в объяснения Ким и вдруг хихикнул. Надо сказать, плутовское выражение на его лице смотрелось весьма органично. – Да только не учел наш ллон Бора одной вещи: дух окуклился. Уж не знаю, что за библиотеку он хранил, но о защите его бывший хозяин позаботился на славу.

– Окуклился? – поинтересовался я.

– О… извини, Кот. Забылся, – Ким осекся и заговорил уже серьезным тоном: – Окукливание – это форма защиты плененного духа от попыток сменить его формулу подчинения. Редкая вещь на самом деле. Мало у кого из мистиков хватало сил на подобное действие. Суть в следующем: запертый дух подчиняется только одному хозяину. Сменить подчиняющего может только он сам, лично представив нового хозяина духу, с соблюдением определенных правил и ритуалов. Попытка же насильно переподчинить духа приводит к его окукливанию. Он замыкается сам в себе и начинает транслировать вокруг сигнал тревоги. Что, собственно, мы и видели на примере Хоки. Честно говоря, если бы не сам факт окукливания, боюсь, избавить несчастного от сумасшествия так быстро у меня не получилось бы. Хм…

– Понятно. Но это возможно? – спросил я, перебивая старшего Касима.

– Конечно, – уверенно заявил Ней. – Только времени заняло бы очень много. Может, месяц, может, полгода.

– Я продолжу, с вашего позволения. – Ким обвел нас недовольным взглядом, и мы с Неем смущенно кивнули. Старший Касим выдержал паузу и вздохнул. – Благодарю. Так вот, ориентируясь на сигнал Хоки, Тейго пытается найти место его бывшего обитания. Что при отсутствии духа, как вы понимаете, будет весьма нетривиальной задачей.

– Угу… Это, конечно, замечательно. Лишь одно непонятно. Я‑то ему на кой сдался, да еще с полудюжиной девственниц в придачу?! – Я все-таки не выдержал. А увидев обескураженную физиономию Кима, чертыхнулся. Похоже, он просто забыл спросить об этом духа…

Часть четвертая

И ленивый

Глава 1

Что за остров тысяч духов без самих духов?

Вопрос: что будет делать старый Тейго, лишившись и артефакта-ловушки, и своего посредника? Не знаю, но то, что обманутым девчонкам и бедняге Йорму ничего хорошего в свете уже происшедших событий не светит, это точно. Если Бора так легко избавился от собственных людей на корвете… вместе с кораблем, то уж отдать приказ пристрелить нескольких совершенно чужих людей ему будет совсем просто. Да и вообще, если подумать, наше путешествие на этот остров выглядит как «билет в один конец». А что? Корабль утоп, свидетелей нет, ну а то, что адепт Воды смог спастись, – это естественно. Остается вопрос охраны и научников, но не знаю, если уж все так серьезно, то будь я на месте Тейго, и с ними разобрался бы по завершении дела. Хотя тут могут быть свои варианты.

– А с чего ты взял, что они девственницы, Кот? – поинтересовался Ней, явно решив разбавить тяжелую тишину, воцарившуюся после признания Кима-Рарры в забывчивости и его извинений… Простили, конечно, куда деваться-то? Да и не факт, что запертый в ловушке дух был в курсе дела.

– По запаху понял, – вздохнул я. – Да какая разница?

– Хм, действительно. Куда важнее, что мы теперь делать будем, – поддержал меня старший Касим, задумчиво теребя бородку.

– А тут и думать нечего. Надо вытаскивать наших спящих красавиц да разбираться с Тейго, – развел я руками.

– Как будто это так просто, – проворчал Ким. – Ну допустим, сумеем мы утащить эти «гробы» и даже уничтожим лагерь Бора. А дальше что? Хочу напомнить, что мы находимся на острове… на необитаемом острове, кишащем духами. Есть идеи, как отсюда выбраться?

– Думаю, сам Тейго не рассчитывал уходить отсюда по воде, аки посуху, – пробормотал Ней.

– Предлагаешь захватить судно, которое придет за этой компанией? – усмехнулся Ким. – Да ты, похоже, возомнил себя самим Роггоном Четыре Стихии, а, племянник?

– Нам нужен «язык», – заключил я и, поймав удивленный взгляд старшего Касима, пожал плечами. – Ваш вариант?

– Ну… допустим, возьмем мы «языка» и даже сумеем разговорить… – протянул Ким. – А что дальше? Отпустим его на свободу?

Проверяет? Хм, ла-адно.

– Если это будет один из охранников, то… – не стал я договаривать.

– А воли хватит, Кот? – прищурившись, тихо спросил Ким. – Это же живые люди. Такие, как ты, я, Ней.

– Экипаж корвета тоже был живым, – проговорил я, и старший Касим, замолчав, медленно кивнул.

– Ладно. Я тебя понял, – после небольшой паузы согласился он, но тут же хмыкнул. – Дело за малым. Поймать этого самого «языка». Вооруженного, замечу…

– Не беда! – подал голос Ней. – Под защитой духов они нас все равно не увидят. Подгадаем момент, чтобы чужих глаз рядом не было, двинем чем-нибудь тяжелым по темечку да и утащим. Только лучше всего заняться этим прямо сейчас. Пока Бора не отозвал поисковые партии.

– Наоборот, – покачал я головой и, заметив взгляды Касимов, вынужден был пуститься в объяснения: – Они же не в одиночку по кустам рыщут и наверняка стараются держаться в поле зрения друг друга. Лучше дождаться, пока Тейго отзовет своих людей. В лагере они точно расслабятся. Останется только выбрать подходящего человека… и желательно не охранника. Вряд ли те много знают. К тому же научника не обязательно будет убивать. Можно просто лишить сознания и оставить связанным где-нибудь подальше.

– Выкрасть человека из охраняемого лагеря? – хмыкнул Ней. – На глазах у двух десятков человек? Извини, Кот, но это плохая идея.

– Хм… с нашими духами, – протянул Ким, явно что-то просчитывая, и ухмыльнулся. – А что, может и получиться.

А потом разгорелся спор, в котором я участвовал постольку-поскольку. Ней настаивал на том, что на дело идти нужно всем, а Ким сопротивлялся изо всех сил, явно не собираясь подвергать опасности племянника и меня. Закончился этот гвалт только после моего короткого вопроса:

– Ким, а ты умеешь скрадывать людей?

– Мм… – Старший Касим привычным жестом потеребил бородку. – Нет. Я же не воин Дома.

– А я умею, – улыбнулся я.

– Ну конечно! – Ней хлопнул в ладоши и с явным превосходством взглянул на Кима. Словно это его самого три года гоняли по окрестностям поместья Рона. – Его же егеря учили!

В общем, пришлось Киму уступить. С ворчанием, недовольством, но… старший Касим смирился с необходимостью идти на дело всей компанией. Хотя вообще-то мне кажется, что отбивался он не так чтобы и сильно, да и намерение его идти одному было больше обусловлено нежеланием следить за шебутным Неем, чтобы тот не сотворил чего-нибудь из ряда вон выходящего, сорвав тем самым все дело.

Разобравшись с дальнейшими планами и успокоившись, мы принялись готовиться ко сну. Ней выудил из своего рюкзака два спальника и один из них тут же попытался всучить мне, вроде как ему и пледа хватит. Аккуратно постучав кулаком по лбу щедрого младшего Касима, я отобрал у него тот самый плед и под смешки Кима и удивленным взглядом Нея, совершив «переход», устроил себе шикарное теплое гнездо…

К лагерю мы возвращались так же, как и бежали от него. Точнее, в том же виде. Я скользил по ветвям деревьев в облике Шредера, а одержимые двигались по земле, окутанные потусторонним шлейфом, скрывавшим их от взглядов живых не хуже тумана.

Правда, оказавшись в миле от стоянки Боры, мне пришлось обосноваться на плече Кима, спрятавшись в его шлейфе. Иначе я просто не смог бы указывать спутникам на редкие и по-прежнему неумелые секреты, выставленные вокруг лагеря. Да, это явно не профи вроде тех же егерей. Охранники Тейго больше привыкли действовать в городских условиях, а не в лесных чащах.

Просквозив таким образом до самой стоянки, из‑за сгустившихся сумерек уже ярко освещенной выставленными по периметру фонарями, мы остановились в зарослях какого-то вечнозеленого кустарника, где я наконец соскользнул с плеча Кима и, совершив обратный «переход», привлек внимание одержимых к взятым под охрану палаткам лабораторий. Ну-ну, лучше поздно, чем никогда, конечно.

– М‑да… спохватились, а, Кот? – ухмыльнулся старший Касим. – Ну нам там делать нечего, так что пускай охраняют.

– А может, самого Тейго утащим? – поинтересовался Ней, провожая взглядом решительно шагающего через лагерь явно рассерженного старичка, окруженного распекаемыми подчиненными.

– Хм… и как мы его удержим? – фыркнул Ким. – Он – мастер Воды, а не рядовой стихийник, не забыл? Так что гарантии, что наши духи с ним справятся, нет. Вообще. Не-эт, нам нужен кто-нибудь из его научников. Меньше шансов нарваться на неприятные сюрпризы.

На этот раз в лагере было куда спокойнее. Ну да, больше ведь никакие посредники отсюда не сбегали. Но несмотря на внешнюю неторопливость и отсутствие суеты, во всей обстановке наблюдалась нервозность. Кажется, Тейго неплохо накрутил своих людей.

– Так, палатки научников, если я не ошибаюсь, в той стороне. – Ким кивнул на ряд низеньких сооружений в десятке метров от лабораторных шатров, явно предназначенных только для сна. – Было бы неплохо пройтись по лагерю, посмотреть, что к чему.

– Место для ритуала, – проговорил я.

– Точно. Заодно, глядишь, и его отыщем, может, даже сумеем разобраться, что затеял Тейго, – задумчиво кивнул старший Касим и встрепенулся. – Так! Слушаем меня. Сейчас отправляемся в лагерь. Ходим, смотрим, запоминаем. Ней, в палатки не лезть! Там тесно, могут обнаружить. Этим займется Ко… Шредер. Мы пройдемся только по открытой местности. Поищем место ритуала – может, заодно присмотрим кандидата для интервью. Кот, постарайся остаться незамеченным. Все-таки домашний котенок на необитаемом острове – редкое явление. Хорошо?

– Я аккуратно, – ответил я, соглашаясь с идеей Кима.

– Хм, и надо бы взглянуть на спящих. Узнаем, как они, – протянул Ней.

– Верно. Но это по пути. Если Тейго действительно затеял ритуал, в котором ему нужны все… хм-м… составляющие, то, скорее всего, с девушками пока все более или менее в порядке, – произнес Ким, но тут же тряхнул головой. – Но проверить, конечно, не помешает. Ну что, готовы? Тогда через час встречаемся здесь же. А как лагерь уснет, отправимся решать проблему «языка».

И мы разбежались. Ну как разбежались? Ким с Неем вновь окутались своим потусторонним шлейфом и отправились в лагерь прогулочным шагом, а вот мне пришлось, сменив облик, резво перебирать лапами и стараться не попасть на глаза обитателям стоянки. Впрочем, учитывая количество укрытий в виде штабелей ящиков, сложенных там и сям по всей территории и небрежно укрытых брезентом, пустых палаток и навесов, это была не такая уж сложная задача. Хотя побегать пришлось изрядно. Зато благодаря моим рысканьям удалось разжиться неплохим мини-планшетом, подключенным к раскинутой научниками сети. И хотя пошарить по ней мне не удалось: лапы для управления этой штукой не очень-то подходят, а на нажатие когтем сенсоры не реагируют, но я все равно утащил игрушку в ближайшие к ограбленной мною палатке кусты и, не поленившись перекинуться, перевел планшет на вибрацию. Мало ли, решит хозяин отыскать потерю самым простым способом, а она и затрезвонит на пол-леса. На фиг, на фиг такой график. По той же причине я не стал и оттаскивать обновку подальше в лес. Ни на секунду не сомневаюсь, что все эти планшеты могут сообщать о своем местоположении в пространстве. И если вдруг хозяин хватится своей игрушки и не сможет отыскать ее по звонку, с него станется попробовать найти ее по сигналу, сообщаемому на сервер. Зачем нам лишние подозрения? Пусть и отыщет ее там, где потерял… ну, примерно там же.

Маленькая перестраховка, так сказать. Я ухмыльнулся и, совершив «переход», вновь отправился на разведку. Нет, место, откуда можно будет уволочь «языка», я уже присмотрел. Но теперь мне хотелось послушать разговоры обитателей лагеря, очень хотелось. Уж больно интересный слушок я поймал, пока шастал меж палаток.

Надо сказать, что пришедшая мне в голову идея, когда я решил поделиться ею с одержимыми, поначалу не встретила понимания ни у Кима, ни у Нея. Хотя последний, по-моему, был немного неискренен в своем несогласии. Уж очень знакомо замерцали его глаза, когда я излагал свою сумасбродную задумку. И только покосившись на уже готового взорваться Кима, Ней решил не озвучивать своего мнения по этому поводу.

М‑да, думаю, такого предательства старший Касим своему воспитаннику и племяннику не простил бы. Ну, по крайней мере, одним дежурным подзатыльником Ней точно не отделался бы.

– Кот, ты с ума сошел? – Пока я следил за изменениями выражения лица младшего Касима, старший продолжал ездить мне по мозгам. – Какие двое-трое?! Ты бы еще предложил девчонок этих украсть!

– Охрана, – покачав головой, пояснил я свое нежелание начинать представление с кражи спящих красавиц или Йорма. Нет, у меня мелькала такая мысль, но, во-первых, вокруг перетащенных в центр лагеря «гробов» сейчас был выставлен пост из трех охранников, а во-вторых… ну утащим мы двух-трех девчонок, так ведь Тейго такой хай поднимет, что потом к пленникам вообще будет не подобраться! Не пойдет.

– О, я рад, что хотя бы это ты понимаешь, – делано обрадовался Ким.

В ответ я только пожал плечами. Ну не хочет старший Касим понимать, что моя идея может избавить нас от большинства проблем… если сработает, конечно. Лично мне совсем не улыбается бегать по острову от охранников Тейго, но как убедить этого упертого. Кстати, а чего он так упирается-то, а?

Я с интересом уставился на Кима.

– Что? – через несколько секунд не выдержал он и вопросительно взглянул на Нея. В ответ тот непонимающе покачал головой и в свою очередь глянул на меня. Я прищурился.

– В чем дело?

– Глупая идея, – вздохнул Ким.

– Чем?

– Всем, – отрезал старший Касим.

– Содержательный ответ. И все же? – не собирался я сдаваться… и, кажется, Касимы это поняли. Во всяком случае, помявшись и переглянувшись со старшим родственником, Ней тяжело вздохнул.

– К потустороннему до сих пор не очень хорошее отношение, Кот, – не дав сказать и слова своему племяннику, с очередным тяжелым вздохом заговорил Ким. – Конечно, сейчас не то же, что было даже сто лет назад, но у людей до сих пор сохраняется определенное недоверие к мистике и одержимым. Вспомни хотя бы, какую процедуру нам пришлось пройти в Храме по прибытии в Тако… А то, что ты предлагаешь…

– Ким, а вас мама в детстве бабайкой не пугала? – поинтересовался я. – Мол, не будешь спать – придет злой бабайка и схватит…

– Мм… не вижу связи, – помолчав, признался старший Касим. А Ней вдруг тихо засмеялся.

– Ну как же, дядюшка! Ведь, по сути, Кот именно это и предлагает. Если учесть циркулирующие по лагерю слухи о том, что посредника похитили духи острова, то как подручные Тейго расценят исчезновение еще нескольких человек на следующую же ночь? Да они нос за пределы лагеря будут бояться высунуть!

– Он ведь не предлагает свалить вину на свободных духов! Он хочет, чтобы… – забывшись, Ким повысил голос, но Ней тут же зажал ему рот рукой.

– Тихо! Мы, конечно, не у самого лагеря, но и здесь могут услышать! – прошипел он в ухо старшему Касиму. Тот кивнул и, отняв руку племянника от своего лица, скривился.

– Бездна с вами. Сговорились, да? – мрачно проговорил Ким, но, подумав, хмыкнул. – Ладно. В конце концов, о том, что мы здесь, никто не подозревает, а значит, и привязать нас к этому «цирку» не сможет.

Мы с Неем довольно переглянулись, а глаза младшего Касима сверкнули так, что я ни на секунду не усомнился: Рорра желает развлечься. Да и Ким сдался как-то уж совершенно неожиданно. Рарра помог? О, думаю, сегодня ночью обитателей лагеря ждет знатное представление!

М‑да, спасибо духам Касимов за то, что поддержали мою идею. Иначе пришлось бы потратить о‑очень много времени на уговоры Кима или отказаться от затеи с маленьким мистическим триллером для обитателей лагеря Бора. А вот последнего не хотелось бы. Да, можно считать это прямым проявлением моего отношения к людям, считающим, что их цели, какими бы они ни были, стоят любых средств.

Жизни экипажа старого корвета не принадлежали Тейго Боре, как не принадлежат ему и жизни усыпленных девчонок и Йорма. Так с какой стати этот старый хрыч распоряжается ими, словно своей собственностью! Кто дал ему такое право? Сам взял? Ну, как взял, так и положит обратно. А за уничтоженное заплатит… как положено.

– Кот! Ко-от! – Чья-то рука тряхнула меня за плечо, и я едва сдержался, чтобы не полоснуть агрессора когтями по горлу.

Фыркнув и тряхнув головой, я взял себя в руки и слез с груди ошалело глядящего на меня Нея. Моментально исчезнувших когтей, к счастью, ни он, ни Ким не заметили.

– Извини. Нервничаю, – тихо проговорил я, помогая младшему Касиму подняться на ноги.

– А уж я‑то как перенервничал, – пробурчал тот, демонстративно осматривая свои штаны. Но тут же ухмыльнулся. – Теперь я понимаю, почему в моей семье с такой осторожностью относятся к духам зверей.

– Вовсе не поэтому, Ней. Хотя, конечно, некоторая агрессивность им присуща, и не учитывать этой стороны характера тотемников глупо. – Ровный тон Кима не обманул ни меня, ни Нея. Старший Касим явно был напряжен… только что, но уже начал расслабляться, и теперь его пробило на чтение лекций. Природный воспитатель, что тут скажешь. – Просто дух зверя – чаще всего тотем, а такие существа обычно куда сильнее других духов, но их воля всегда довлеет над носителем и в определенных ситуациях может повлиять настолько, что обладателю такого духа придется идти против семьи.

– Воевать со своими? – удивился Ней.

– Не воевать. Идти против, – покачав головой, повторил Ким и, увидев, что племянник его не понимает, как, собственно, и я, пояснил: – Например, под давлением тотема носитель может с легкостью отказаться от выбора супруга, сделанного семьей. Это – самый простой пример.

– Но почему? Какое дело духу до выбора невесты или жениха для его носителя? – не понял Ней.

– Хм, возможность наследования свойств, усиливающих связь с тотемом, – ответил Ким. – Если дух не увидит возможности такого усиления или почует, что предложенный вариант приведет к ухудшению возможной связи в будущем, запросто может заартачиться. Сам понимаешь, ни один одержимый не захочет идти на конфликт со своим духом, так что исход будет предрешен. И это только один из возможных вариантов. Есть и другие. Тотемные духи вообще куда более самостоятельны, чем большинство известных тебе. Именно поэтому наш дом очень тщательно подходит к выбору контракторов. Иначе наша семья давным‑давно разлетелась бы по всему миру, а то и вовсе прекратила свое существование…

– Думаешь? – хмыкнул Ней.

– Знаю, – кивнул в ответ старший Касим. – Как думаешь, почему Дом Касим предпочитает держаться подальше от политики и войн?

– Хм. – Ней пожевал губами, явно пытаясь что-то вспомнить, но в конце концов только пожал плечами.

– В былые времена императоры частенько обращались к нашему дому, чтобы получить в свое распоряжение сильных бойцов-тотемников. И мы, как и положено вассалам, шли навстречу. Воины дома рвали контракты со своими духами и принимали тотем. Это были могучие воины. Но после окончания этих войн Дом Касим почти каждый раз оказывался на грани вымирания. А все потому, что тотемные духи не отпускают своих контракторов и очень сильно влияют на их выбор. Лояльность дому, как семье, становится… да почти пустым звуком. Правда, благодаря тем же войнам у нас прибавлялось семей-вассалов, состоявших из одержимых тотемными духами. Но от истощения крови этот факт, как ты понимаешь, семью Касим не спасал…

Я слушал Кима ничуть не менее внимательно, чем Ней. Еще бы! Где и у кого, как не у потомственного одержимого, мне удастся узнать столько нового о духах?

В результате лекция старшего Касима затянулась далеко за полночь и прекратилась только в тот момент, когда заросли перелеска, где мы спрятались, залил жемчужный свет поднявшейся над горизонтом огромной луны – Раморы, как называют единственный спутник своей планеты ее жители, ну и я в их числе, разумеется.

Только что ярко сиявшая, заливавшая серебристым светом землю Рамора вдруг словно потускнела, и Горрон мог поклясться, что увидел тонкие языки тьмы, почти незаметной дымкой потянувшиеся над травой. Охранник вскинул голову, но вместо жемчужно-белого диска ночного светила в небе виднелось лишь размытое грязно-желтое пятно. Облака?

Горрон нахмурился и передернул плечами от пробравшегося под куртку холода. Только что стрекотавшие насекомые и что-то тихо напевавшие ночные птицы как-то незаметно стихли, и над лагерем воцарилась тишина. Охранник хмыкнул, перевел взгляд на пост у генератора и настороженно перехватил автомат, словно пытаясь найти опору в прохладном смертоносном металле. Пост, освещенный светящим вполнакала фонарем, будто подернулся темным маревом, таким же, как то, что скрывало от взгляда Рамору. Холод стал еще явственнее, и Горрон потянулся к рации, чтобы связаться с центральным постом, уж очень ему не нравилось происходящее. Совсем не нравилось. Но в следующую секунду что-то звякнуло за его спиной, и, резко развернувшись, охранник заметил нечто, медленно ковыляющее через самый центр лагеря. Под стволом щелкнул тактический фонарь, Горрон тихо выматерился и отпрянул в сторону. Нечто было наряжено в точно такую же форму, как и он сам. И на плече у него болтался точно такой же автомат, бьющийся о магазины в гнездах-карманах точно такой же разгрузки, но… это не могло быть охранником.

Бледное, без единой кровинки лицо, невыразительной посмертной маской пляшущее в свете фонаря, вытянутые вперед скрюченные кисти рук с черными когтями, из-под которых сочатся струйки черного дыма, и черные же провалы глазниц, в глубине которых рдеют угли.

Горрон захрипел, пытаясь навести оружие на этого выползка Бездны, но не успел. Откуда-то со стороны раздалась короткая лающая очередь, и ковылявшее тело, дернувшись, переломилось пополам и рухнуло наземь. Горрон наконец справился со своим страхом и навел автомат на цель, как вдруг от распростертого на земле тела взвился вверх черный вихрь и с жутким потусторонним визгом исчез в чаще. Проклятый остров! Проклятые духи! Проклятый Бора!

Глава 2

Наследство и наследники

Ллон Тейго Бора, второй человек Подводного Дома, был в ярости. Слухи, бродившие между наемниками и лаборантами, шепотки, которые он так старательно давил, вдруг обрели материальное воплощение, если, конечно, такое слово уместно в отношении совершенно потустороннего явления. Как он ни пытался доказать, убедить людей в том, что посредник очухался и сбежал, нынешнее ночное происшествие поставило крест на этих стараниях. Темный дух! Подчиняющий! И так близко от открытой воды. Но ведь их не должно быть. Ловушка! Вот что его привлекло. Да-да-да, иначе быть не может. Он наверняка отозвался на сигнал артефакта, потому и не остановился перед близостью океана.

– Ллон Тейго! – Заместитель начальника научного сектора ворвался в палатку Боры, где последний, отдав приказ о наведении порядка в бурлящем лагере, разбуженном недавними событиями и стрельбой, укрылся от шума и гама.

Тейго окинул взглядом бешено вращающего глазами запыхавшегося подчиненного и по одному его виду понял, что тот пришел не просто так.

– Что еще? – рыкнул Бора, уже готовясь выслушать очередную пакостную новость.

– Энгар пропал, – выдохнул научник и вздрогнул, ощутив покатившиеся во все стороны от старика волны ярости.

Но уже через несколько секунд Тейго прикрыл глаза, глубоко вздохнул и, медленно выдохнув, смог взять себя в руки. Давление кипящей злости исчезло, словно втянувшись в своего хозяина, и старик, открыв глаза, уставился на гонца, принесшего ему столь дурную весть.

– Когда? – коротко и резко.

– Н‑не знаем. Вечером Энгар ушел в свою палатку, а когда завертелось все… это… его уже не было.

– Ясно. Свободен, – махнул рукой хмурый старик.

– Может, собрать поисковую партию? – осторожно поинтересовался научник, но нарвался на испепеляющий взгляд Боры.

– Я сказал: свободен! Вон! – Пластиковый стакан-крышка от термоса ударился о стенку палатки в считаных сантиметрах от лица гонца и, оставив на ткани парящее пятно, с легким стуком покатился по полу. Заместитель Энгара еле слышно хрюкнул и исчез за пологом.

Посверлив бешеным взглядом покачивающийся клапан, Тейго скривился и, недовольно дернув головой, вернулся к своим размышлениям.

Значит, темный дух… хм… На фоне нынешних новостей можно сделать несколько выводов. Первым исчез этот недоделанный слушающий. Немудрено. Потусторонние великолепно ощущают опасность, исходящую от мистиков. А вот дальше… дальше следуют события, которые в связке дают очень-очень интересную картинку. Дух зачем-то прихватил артефакт, и именно этот случай не давал Тейго покоя и не позволял поверить в бродившую по лагерю версию, объяснявшую исчезновение «мороженого». Ну зачем темному духу мог понадобиться старый артефакт? Правильно, незачем ему. По крайней мере, так считал Тейго до сегодняшней ночи, но Энгар был тем, кто чаще всех прикасался к артефакту по долгу службы, так сказать. И если допустить, что темный дух пришел именно на зов ловушки и сделал то, что он сделал, значит, темный имеет к ней какое-то отношение. А какое?

Тейго бледно улыбнулся. Очень простое: этот самый дух когда-то был частью защитной системы, привязанной к артефакту! И именно поэтому темный отреагировал на сигнал! Явился и постарался воздействовать на самых опасных, по его мнению, членов команды. Первым стал слушающий, затем дух, возможно даже воспользовавшись телом мальчишки, стащил сам артефакт и напоследок забрал того, кто чаще всех держал ловушку в руках. А значит… значит, цель поисков Тейго Боры очень близко!

– Нарр! – Командир наемников явился, словно ждал, когда его позовут, прямо у входа в палатку.

– Слушаю, ллон Бора.

– Убитый охранник… где он был во время последней активации артефакта? – спросил старик.

– Хм… – Наемник хмуро взглянул на своего нанимателя, но, поняв, что тот ждет немедленного ответа, взялся за свой планшет. Пара движений пальцев – и через полминуты, оторвав взгляд от экрана, Нарр ответил: – Нес охрану у второго поста. Лаборатории.

– Понятно… – Тейго Бора задумчиво потер подбородок. – Я сожалею о происшедшем, Нарр. Обещаю, по возвращении из этой экспедиции я распоряжусь о двойной компенсации родственникам погибшего.

– Это будет кстати, ллон Бора, – довольно сухо согласился командир наемников. – Я вам еще нужен?

– Нет-нет, думаю, в лагере сейчас найдется куда больше неотложных дел. Ты свободен, – растянув губы в печальной улыбке, проговорил Тейго.

Нарр хмыкнул и, коротко кивнув, покинул палатку, не заметив, как сочувственная улыбка нанимателя сменилась довольной ухмылкой.

Вот и подтверждение. Ллон Бора откинулся на спинку кресла и, сплетя пальцы, уставился в покатый потолок палатки. Конечно, он совсем не так представлял себе поиск, но и такой вариант его вполне устроит. Даже немного жаль затраченных ресурсов и усилий. Эх, знать бы раньше, что система безопасности так отреагирует на активацию артефакта! Да… Ну ладно. Цель близка, а значит, дело за малым. Нужно собрать излучатель, который сможет выдать сигнал артефакта и… хм, нет, слишком велика вероятность, что дух-охранник просто сожрет того, кто будет тащить на себе такую игрушку. Да и вокруг собрались не идиоты. Научники запросто разберутся в сути дела и уйдут в отказ. Охрана? Хм, что-то подсказывает, что и они протаскают ретрансляторы только до первого одержимого. Но! У него же есть шесть девчонок плюс один ушлый паренек, которые ни словом не возразят против такой идеи! Да и что с ними еще делать, если вариант с поисковым ритуалом провалился? Конечно, есть кое-какие сложности с реализацией, но, в конце концов, можно же просто разбудить их и, скормив сказочку о чудесном спасении, отправить в разные стороны прочесывать окрестности с помощью «новейшей разработки ученых». Ну а наемники вокруг побегают, присмотрят. И доложат, когда звоночек звякнет. Ну а дальше дело техники. Но все это завтра. Сегодня нужно дать время людям очухаться от ночного визита темного духа. Пусть немного отдохнут, расслабятся, а потом можно будет и делом заняться. Торопиться некуда, официально-то вся экспедиция уже благополучно утопла. Так что время есть.

Тейго довольно вздохнул и зашарил рукой по столу в поисках чашки с чаем.

Нет, я всякое предполагал, когда услышал из уст Тейго слово «посредник», но такого я и представить себе не мог. То, что рассказал утащенный Кимом из лагеря научник по имени Энгар Варрон, с трудом укладывалось в моей голове. И самое поразительное, что сам ученый, излагая известные ему планы по использованию девчонок, не видел в них ничего аморального. Ну да, превратить полдюжины человек в мистических ищеек и привязать их к напрочь замороченному, стертому до полной утраты личности слушающему, запрограммированному на абсолютную верность хозяину, чтобы те искали по приказу старика некий схрон, – это ведь ерунда, правда? Всего лишь интересная задачка для ума. Честное слово, я был в полном охренении. И ведь помню же, хорошо помню, на что способны те ученые. Одна фраза о «замечательной физике» чего стоит! Но вот не думал, что столкнусь с этим здесь. А ведь как раз сейчас сидит передо мной живой представитель племени таких энтузиастов, для которого смерть людей – ничто по сравнению с возможностью проверить на практике его теорию превращения живого человека в потустороннюю сущность со строго заданными характеристиками. Интересный опыт в полевых условиях, понимаете ли…

Ким и Ней смотрели на этого заливающегося соловьем доктора Менгеле с отчетливой брезгливостью в глазах. А когда тот, увлекшись и явно позабыв, где находится, начал рисовать пальцем на пыльном полу пещеры принципиальную схему разработанной им печати, я не выдержал.

От хруста шейных позвонков оба одержимых вздрогнули, а когда мертвое тело Энгара ткнулось носом в пыль прямо им под ноги, оба Касима отступили на шаг назад.

– Это было… – старший Касим покрутил головой.

– Жестко, – закончил за него Ней.

– Когда мне было одиннадцать, мой нынешний компаньон поддался жажде наживы и сдал меня одному практикующему вивисектору, – тихо ответил я. – С тех пор я очень не люблю увлекающихся ученых. А компаньон больше не пытается меня кинуть.

Был у меня такой опыт. Примерно через год после нашего знакомства с Холлом Барахольщик польстился на большие деньги. Это был третий или четвертый мой «острый» заказ. К счастью, бой с духом проклятого предмета прошел как по маслу и без особых затрат сил, вопреки расчетам моего похитителя. Меня приняли на выходе из комнаты, где состоялся бой. Стрелка со снотворным впилась в шею, и проснулся я уже в какой-то лаборатории. К счастью, вивисектор оказался не в курсе моих физических возможностей, а потому, едва оклемавшись от снотворного, я выбрался из клетки и встретил этого любителя научных изысканий, зажилившего сотню тугров на нормальную систему наблюдения, ударом разводного ключа по затылку. Дальше было дело техники. Уложить мертвого хозяина лаборатории на стоявший там же прозекторский стол, зафиксировать в приваренных к нему стальных кандалах, ну и воспользоваться лежащими на стойке инструментами для пущего антуража.

Куда сложнее было притащить в эту лабораторию Холла. Но и с этим я справился, благо заряженные снотворным стрелки нашлись в одном из шкафчиков со всяческой химией. Кто бы знал, как я намучился, пока незаметно (!) дотащил старика до дома вивисектора и запихал его в клетку. Вот вроде и мелкий он, и худой, как щепка, а весит, зараза… тьфу!

– М‑да уж. А в клетку-то зачем? – со вздохом спросил Ким, когда я замолчал.

– Так для лучшего усвоения урока, разумеется. Зачем же еще? – пожал я в ответ плечами. – Я в той лаборатории для наглядности еще и кровушкой вивисектора стены побрызгал… не хватило. Пришлось томатным соусом картинку дорисовывать. Зато, с тех пор как Холл увидел меня входящим в лабораторию в кожаном фартуке и с пилой для ампутаций в руках, у нас с ним полное взаимопонимание и тотальное уважение.

– Точно, тотемный, – со вздохом констатировал старший Касим. А когда я вопросительно на него взглянул, пояснил: – У всех одержимых имеются некоторые… не отклонения, нет… свои особенности психики. Духи ведь мыслят иначе, чем люди, и без последствий слияние таких разных разумов не проходит. Тотемные же в подавляющем большинстве своем – хищники. И как у всякого хищника, отношение к жизни и смерти у них насквозь прозаическое, что мы и наблюдаем на твоем примере. Уж поверь, обычный одиннадцатилетний мальчишка, совершив убийство, точно крышей поехал бы, чего у тебя не наблюдается… – Тут взгляд Кима упал на мертвое тело, и он уточнил: – Ну почти.

Хорошо хоть не забыл добавить, что мое «почти» укладывается в рамки обычных для тотемников особенностей. Ну а то, что голос при этом у Кима был чуть неуверенным, можно списать на неоднозначную ситуацию, в которой мы оказались благодаря Тейго Боре… Хотя кого я пытаюсь надурить, а? Да и черт с ними. Можно подумать, мне есть какое-то дело до того, кем считают меня двое одержимых.

А вообще надо успокоиться. Судя по опять проснувшейся болтливости, я не настолько хорошо себя сейчас контролирую, как мне того хотелось бы. С другой стороны, у меня есть все основания нервничать – ведь не каждый день такие подставы случаются… хм.

Избавившись от тела научника, мы с Неем вернулись в пещеру, где Ким уже потрошил рюкзак. Бросив на меня короткий взгляд, старший Касим вытащил из него пару коробок-самогреек и всучил их нам с Неем. Покосившись на побледневшего младшего Касима, я покачал головой и, отобрав у него еду, отконвоировал беднягу в соседнюю «камеру», по дну которой бежал веселый ручей.

– Умывайся, – кивнул я, указывая Нею на ручей, и, не дожидаясь, пока тот приведет себя в порядок, вернулся к нашей стоянке. Эх, опять лапша… ну хоть с мясом, и то хлеб. Рыбки хочется. Пусть не радужной форели, но хоть завалящего карпа! О, а ведь в долине я видел озера. И там точно должна водиться рыба. Решено. Как выдастся свободная минутка, схожу на рыбалку!

Понаблюдав за лениво ковыряющимся в своей порции Неем и сам заправившись горячей лапшой, я и отправился спать, мечтая о рыбном дне… опять котом, разумеется. А еще надо будет как-нибудь пошарить в лагере Бора: может быть, они прихватили с собой мои вещи? Или у Кима спросить с Неем? Ней… Младший Касим, кажется, никогда еще не видел смерти так близко… Близко? Мысли путаются… близко… далеко? Со-он…

Я покрутил головой и, поднявшись с пледа, с наслаждением потянулся. Нет, все-таки какое это наслаждение. Уркнув от удовольствия, я поймал на себе любопытно-насмешливый взгляд Кима. «Переход»… Недовольно покосившись на испортившего все удовольствие одержимого, я вздохнул и отправился к ручью приводить себя в порядок.

А ведь вчерашнее происшествие меня встряхнуло, как бы я ни хорохорился, но еще с того самого случая с вивисектором понял, что убивать людей мне совсем не по нраву. Холодно от этого и пакостно. Гадкие ощущения, брр. А ведь в той жизни ничего подобного я никогда не ощущал. Нет, не то чтобы я испытывал удовольствие, лишая кого-то жизни, вовсе нет, но и такой вот гадливости не чувствовал. Это была работа. Тяжелая, неприятная, грязная, но нужная. И не больше. А здесь, раур-рр… отвратительное ощущение.

Меня передернуло от воспоминаний о вчерашнем убийстве.

– Накатило, да? – тихо поинтересовался Ким, все это время, оказывается, внимательно за мной наблюдавший.

– Угум, – я мрачно кивнул.

– Тебе надо немного развеяться, Кот, – с неожиданным сочувствием в голосе проговорил старик и улыбнулся.

– Весело? – спросил я.

– Не совсем, – покачал головой Ким, абсолютно правильно меня поняв. – Скорее я рад, что хищник в тебе не так силен, как мне вчера показалось.

– Ему просто претит закапывать столько мяса, – фыркнул я.

– Смешно, – кивнул Ким. – Ладно, раз уж ты взялся шутить, значит, все еще лучше, чем я думал. Как насчет небольшой разведки в лагере Бора? Нужно же узнать, как удалась наша игра, и удалась ли она вообще?

– После завтрака.

Старший Касим прав, стоит проведать Тейго и его команду. Послушать, о чем говорят и что затевают. Глядишь, и придумаем, как нам выбраться с этого острова без потерь вместе с девчонками и Йормом.

А в лагере Бора царила суета похлеще той, что поднялась после моего исчезновения из «гроба». Охранники зыркают по сторонам, не снимая пальцев со спусковых крючков своих автоматов. Кое-кто из особо способных даже окутался щитами воли, выглядящими словно дрожащий горячий воздух над асфальтом в жаркий день. Научники передвигаются только группками минимум по три человека в каждой. Надо же, как Касимы умудрились напугать эту гоп-компанию. В общем, нервная обстановочка, ничего не скажешь. И вот честное слово, мне это нравится. Стоп. А это еще что?

Из лабораторной палатки двое охранников вывели пошатывающуюся, еле держащуюся на ногах девушку и, усадив ее на какой-то ящик, застыли рядом, словно каменные изваяния. А я ее помню! Это же та шутница, что угощала меня алкоголем на корабле.

Я оглядел внимательно лагерь, но больше ни одной из студенток не увидел. А подобравшись поближе к штабелю «гробов», убедился, что лишь один из них пуст. Значит, люди Боры разбудили только одну из девчонок. Странно. Энгар говорил, что для ритуала нужны все составляющие разом. Учитывая, что посредника и артефакта у Тейго теперь нет, хм… интересно, что еще он задумал?

Тем временем из палатки высунулся один из научников и, что-то резко сказав охранникам, вновь исчез за пологом. Бойцы же, переглянувшись, подхватили девчонку за руки и, одним рывком поставив на ноги, потащили заторможенную, явно ничего не понимающую студентку через весь лагерь. Яма… самая натуральная яма!

Охранники сгрузили свою несопротивляющуюся ношу на дно свежевыкопанного зиндана – надо заметить, довольно аккуратно – и, развернувшись, потопали прочь. Однако. И что, никакой охраны?

Я покрутил головой и, убедившись, что рядом с ямой действительно никого нет, начал пробираться поближе. Размер имеет значение! Иначе я бы вряд ли так легко добрался до места заключения девчонки. А так просквозил мимо двух постов под нитями абсолютно бесполезного перед духами сигнального полога – и вуаля… мелкий котенок уже рядом с дырой в земле.

Заглянув внутрь, я недовольно фыркнул. Узница все еще пребывала в заторможенном состоянии. Иначе, думаю, она бы не сидела на голой земле, бездумно уставившись в стену своего зиндана, а кричала, плакала или материлась, пытаясь выбраться оттуда. Но нет, то ли девочка еще не отошла от анабиоза, то ли ее уже успели накачать какой-то гадостью… Иных причин такого вот бессмысленного спокойствия я не вижу.

Тронув лапой странную прозрачную линзу, прикрывающую яму, я вздрогнул и тут же взвился на ближайшее дерево, с которого вниз посыпалась желтеющая листва. Прыжок, еще один, лишь спрятавшись в дупло какого-то раскидистого гиганта в нескольких десятках метрах от ямы, я успокоился и, выглянув оттуда, стал с интересом наблюдать за поднявшейся тревогой. К яме мчалось сразу четверо охранников. М‑да, сигнализация, однако…

Ну да, мог бы и вспомнить, что Тейго – мастер Воды. Теперь понятно отсутствие охраны рядом с ямой. А зачем ее охранять, если даже простое прикосновение к водяной линзе, прикрывающей это узилище, тут же поднимает такой кипеш?

Ладно. Будем считать, что здесь мне пока ничего не светит. Я вздохнул и, убедившись, что охранники перестали сверлить напряженными взглядами подступающую к самому лагерю чащу, принялся выбираться из своего схрона. Да, с опавшей листвой это удачно получилось. Я бросил взгляд на усыпанную желтыми листьями линзу и, довольно кивнув, отправился на поиски болтунов. Надо же все-таки попробовать выяснить, что собирается делать ллон Тейго Бора и для чего он разбудил эту несчастную девочку?

Ллон Бррим Марон впервые был в растерянности. Энгар, его непосредственный начальник и тот хребет, на котором держалась работа всей их научной группы, исчез. Причем вместе с объектом «М», над загадкой которого группа билась уже не первый год. Печати, сила воли – не срабатывало ничто. Даже слушающий, не единожды приглашавшийся для работы с объектом, и тот ничем не смог помочь, лишь констатировав, что работа древних мистиков в корне отличается от нынешних приемов и способов манипуляций потусторонним. Как будто этого никто не знал!

Энгар же – настоящий гений. Он не отступился и научными методами смог добиться успеха там, где спасовали профессионалы воли, печатей и мистики! Именно аппаратура, разработанная начальником группы, позволила активировать артефакт, казалось, уснувший навсегда. Да, без инвестиций Тейго Боры дело не обошлось, но без Энгара любые деньги, как ни вкладывай их в работу, так и грозили бы остаться просто кучей резаной бумаги. Потому что, в отличие от начальника группы, его подчиненные отнюдь не гении. Исполнители – да. Профессионалы в своих областях – несомненно. Но синтезировать науку, печати и мистику, как это проделывал Энгар, они не могут! Мозги плавятся.

Марон утер выступивший на лбу пот и уставился в записи своего исчезнувшего начальника, чтобы через секунду со стоном дернуть себя за волосы. Обрывки! Вся эта куча файлов в компьютере – всего лишь обрывки тех исследований, что вел Энгар.

– Бррим! – тяжелая рука легла на плечо Марона. Тот обернулся и, смерив подошедшего к нему коллегу потерянным взглядом, вздохнул. – Ты в порядке?

– Оттин… – Марон оттолкнул от себя стальную панель клавиатуры, откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула и, устало потерев покрасневшие глаза, пробормотал: – Да. Почти.

– По тебе не скажешь, – покачал тот головой.

– Тейго требует излучатель, способный генерировать возмущения, аналогичные тем, что выдавал артефакт. Ищу хоть что-то, что может помочь, но тут почти ничего нет на эту тему, – со вздохом объяснил Марон.

Его собеседник нахмурился, почесал кончик носа указательным пальцем и неопределенно хмыкнул.

– В планшетке у него не смотрел? – поинтересовался Оттин и заслужил удивленно-недоуменный взгляд заместителя начальника группы. – Что? Он же с ней практически не расставался!

– Точно, – едва слышно проговорил Марон и звучно хлопнул себя рукой по лбу, после чего подскочил со стула и заметался по палатке. – Я – идиот! Форменный! Оттин! Отыщи мне этот планшет. Немедленно, слышишь?

– М‑да, правильно говорят, инициатива всегда имеет инициатора… во всех смыслах, – вздохнул тот, но, поймав горящий взгляд коллеги, махнул рукой. – Да иду я, иду. Ты мне только бумажку черкани для нашей охраны. Они же все личные вещи Энгара прибрали. Наверняка и планшет там же.

– Сейчас! – Подскочив к столу, Марон, проклиная бюрократию, в мгновение ока забил нужный текст в компьютер, и принтер зашуршал, печатая разрешение. Под коротким текстом влажно шлепнула маленькая печать, и, вручив Оттину бумагу для наемников, Марон буквально вытолкал своего коллегу из палатки. Оставшись в одиночестве, Бррим устало опустился на стул и, прикрыв глаза, пробормотал: – Только бы там оказалось то, что нужно.

А вот у одного молодого кота, только что выбравшегося из той же палатки, на этот счет было свое мнение.

Глава 3

Лиха беда начало

Компьютеры, планшеты… вот не думал, что мне когда-нибудь придется так часто возиться с этой кремниевой ерундой. Помнится, внучка убила немало времени и нервов, как своих, так и моих, на то, чтобы научить меня обращаться с умной электроникой, вызывавшей у меня острое чувство собственной неполноценности. Правда, если компьютер так и остался для меня не более чем удобной печатной машинкой, то планшет очень быстро стал постоянным спутником. Честно говоря, меня просто грела мысль о том, что в этом маленьком хрупком прямоугольнике прячется библиотека, чьи размеры лишь немногим уступают Ленинке. Но и только. Печатная машинка и компактное хранилище книг. Здесь же компы и планшеты везде. В школе, на улице, дома. Волей-неволей пришлось осваивать всю эту ерундистику – и то я не использую даже пятой части всех возможностей, предоставляемых здешней электроникой: например, я до сих пор не привык применять те же планшеты для звонков. Да и телефон… скажем так, Имма каждый год дарит мне очередную супернавороченную модель мобильника, но через месяц, максимум два в моем кармане вновь трезвонит старый, верный, неубиваемый кнопочник, простой как молоток и столь же надежный. Блонда даже обижаться перестала, но дарить мобильники не прекращает. Упертая…

Я ухватил зубами выкопанный из земли планшет Энгара и помчался подальше от лагеря, стараясь не слишком сильно сжимать неудобный пластиковый прямоугольник, предусмотрительно отключенный мною еще в момент… мм… заимствования. Счастье, что здесь никто не заморачивается с системой позиционирования, точнее, она есть, но к планшетам ее насильно никто не привязывает. Тем не менее включать сей агрегат в пределах действия общей сети, в которую включены компьютеры и планшеты научной группы Боры, я не рискну. Более того, думаю, что займусь им, только оказавшись в нашей пещере. Там-то даже обычное радио отказывается работать. Да только бежать до нее с планшетом в зубах… ну его на фиг!

Убедившись, что оказался достаточно далеко от лагеря Бора, я совершил двойной «переход» и, избавившись таким образом от необходимости издеваться над хрупкой электроникой и своими челюстями, припустил в обратную сторону. Надо же узнать, что конкретно задумал Тейго.

– Значит, Бора планирует использовать девушек вместо своеобразного миноискателя, да? – протянул Ким, когда я наконец вернулся в нашу пещеру и рассказал обо всем, что увидел и услышал в лагере Бора.

– Выходит, так, – отозвался Ней, крутя в руках брошенный мною на плед планшет Энгара.

– Упертый дедушка, – вздохнул старший Касим, задумчиво глядя куда-то мимо нас. – И зачем только стихийнику понадобилась торонгская библиотека?

– Хм… – Я пожал плечами и, не обращая внимания на играющего с планшетом Нея, полез в рюкзак за очередной коробкой лапши.

– Может быть, ты и прав, Кот, – покивал старший Касим, заставив меня недоуменно переглянуться с его племянником. Тот только плечами пожал. А Ким продолжил: – В конце концов, какое нам до этого дело, да? Наша задача – выжить и выбраться с этого острова вместе с похищенными студентками.

– И Йормом, – после недолгого размышления кивнул я. Пусть я и ставлю ему в вину мое влипание в эту дурно пахнущую историю, но судя по тому, что он сам обживает такой же «гроб»… м‑да.

– И Йормом, – оживившись, ответил Ким и перевел взгляд на Нея. – Так! Хватит баловаться с этой игрушкой! Копируй содержимое и не забудь отключить после этого планшет. Кот, в следующий визит в лагерь Бора подбросишь его под какой-нибудь куст.

– В следующий визит? – отвлекшись от поедания лапши, я недоуменно взглянул на Кима. Тот энергично кивнул.

– Да-да. Думаю, тебе еще не раз придется наведаться в гости к Тейго. – В голосе старшего Кима явно прибавилось оптимизма.

– Ничего не хочешь объяснить? – поинтересовался Ней, явно почувствовавший изменение настроения своего наставника.

– Ну, этот… Марон надеется же с помощью планшета своего начальника создать некий излучатель! Мы просто обязаны помочь бедняге, пока он не сломал себе мозг или пока наемники по приказу Тейго не свернули ему шею ввиду полной бесполезности научника, – с широкой улыбкой пояснил Ким.

– Подр-робности! – рявкнули мы с Неем в унисон, и Ким, не прекращая довольно ухмыляться, принялся посвящать нас в свой план.

– Бред, – заключил я, когда старший Касим умолк.

– Ну не скажи… – покачал головой Ней. – Идея, конечно, несколько безумная, но она великолепно укладывается в логику действий сыгранной нами системы защиты схрона. Я – «за»!

– Кот, ты в меньшинстве, – усмехнулся Ким.

– Сначала найдите подходящее место для обманки схрона-библиотеки, – проворчал я и, совершив очередной «переход», принялся устраиваться на ночь.

Черт, время идет, а мы еще даже не придумали, как именно покинем этот остров. Я мысленно сплюнул и, свернувшись поуютнее на шерстяном пледе, закрыл глаза. Боюсь, сейчас строить планы побега с острова бесполезно. Голова от усталости уже не варит. А значит, спать!

К моему удивлению, ллону Брриму Марону понадобились всего два дня и планшет его бывшего начальника, чтобы создать некий артефакт, имитирующий излучение Хоки. Так что на пятый день нашего пребывания на острове из лагеря Бора выдвинулась цепочка людей, впереди которых шла знакомая мне студентка, подсвечивая себе дорогу подбитым глазом. Последствия неудачного бунта, полагаю. Я окинул взглядом медленно бредущую через перелесок девушку и, не обнаружив в ее движениях стеснения, как характерного следа побоев, прислушался к эмоциям. Неплохо… девочка, конечно, боится и переживает, но не сломлена, да и голода или жажды я от нее не ощущаю. Ну и запах, разумеется. Я невольно улыбнулся, что на кошачьей морде должно выглядеть несколько странно, наверное, и припустил в глубь леса…

Охранники держались чуть поодаль от приманки, но достаточно близко, чтобы заметить происходящее с нею. Когда вокруг девушки закружились языки знакомого им черного то ли дыма, то ли тумана, наемники напряглись, а сама студентка задрожала, заходясь в ужасе от происходящего. Понимаю, страшно, противно, но… надо. Так, мой выход! Вообще, конечно, лучше бы доверить это дело Киму, но он не сможет одновременно оставаться невидимым и говорить с девушкой. Вся маскировка тут же полетит насмарку. Ней? Три раза ха, как говорила моя внучка. Этот сумасшедший ее только еще больше напугает, а это нам совершенно ни к чему.

Оказавшись рядом с девушкой, кутаясь в тот самый черный туман для пущей незаметности, я скользнул у ее ног. Сейчас будет самое тяжелое… частичный «переход» этой части тела я еще никогда не практиковал. Несколько тренировок за последние два дня не в счет. Они лишь убедили меня в возможности подобного фокуса, но на упрощении его совершения почти не сказались.

– Тиш-ше, мр-р. – Девушка вздрогнула и замерла на месте. – Не бойс-ся… мы не причш-шиним вреда, м‑рр.

– Т‑ты кто? – чуть ли не прошептала она, вглядываясь в скользящий у ее ног туман. Пришлось сверкнуть «габаритными огнями», чтобы заметила меня. Хм… получилось!

– С‑свободный дух‑ш… А ты… нес-свободная… плохо, м‑рр. Хочешь освободитьс-ся от них‑х, мр‑р? Помогу… хочешь? Не найдут…

Девушка оглянулась на своих наблюдателей, но те уже успели скрыться из виду. Не обнаружив своих конвоиров, она вздохнула, чуть подумала и резко кивнула. Замечательно! Дело за Кимом.

– Договор-рились, мр‑р-рр.

Спустя несколько секунд ее тело неожиданно расслабилось и, резко свернув налево, чуть дергано и неуверенно двинулось в сторону небольшого озера.

Я следовал позади, стараясь не упустить из виду крадущихся за одержимой студенткой наемников. Вот в просвете между деревьями мелькнули солнечные блики от воды. Еще несколько минут, и… окутанная темным туманом фигурка упала в озеро и моментально скрылась под водой. Ох как засуетились наемники, как забегали-то, а! Любо-дорого посмотреть, честное слово!

Окутав девушку потусторонним, Рорра за пару минут протащил ее через все озеро и отпустил, лишь когда водоем оказался далеко позади, а вместе с ним и рыскающие по берегам охранники Боры. Мне же пришлось огибать озеро и, догоняя студентку, старательно зачищать волей оставляемый ею след.

Выбравшись на полянку, посреди которой замерла наша спасенная, оставленная Кимом, я взглянул на растерянно озирающуюся мокрую девушку и, с трудом отведя взгляд от облепившей ее грудь футболки, остановился в двух шагах.

– Мр-рау! – О, заметила, наконец!

– Это ты со мной говорил? – Ну да, так я тебе и отвечу. Я фыркнул и, мотнув головой, развернулся в сторону нашего убежища. Взглянул на замершую столбиком девушку и требовательно мявкнул. – Идти за тобой? Иду.

Понятливая, хорошо… А вот то, что она мокрая, мы не учли… Я взглянул на уже начавшую дрожать студентку и прибавил ходу. Хоть так согреется. Помчались.

Ней встретил нас у входа в пещеру, пока Ким заметал следы, шагая за нами. Может быть, охранники не умеют читать обычные следы, но уж оставляемый любым человеком шлейф воли должны разбирать. Но сейчас им это не поможет.

– А я вас знаю, – улыбнувшись, протянул Ней, выходя из нашей пещеры. Студентка ойкнула и замерла на месте от неожиданности. – О! Прошу прощения. Я – Ней. А вы… я вас видел на корабле. Вы из этой неудачной экспедиции, да? А как вас зовут? Ой, котя… извини, я тебя сразу не заметил.

Ней потянулся, чтобы погладить меня, но я зашипел и скрылся в кустах.

– А… – М‑да, когда младший Касим переходит в свою говорливую ипостась, это ошеломляет. Вот и спасенная нами девушка не стала исключением. – А вы кто?

– Кха… извините. – Ней затормозил и, чуть помолчав, заговорил уже куда спокойнее: – Как я уже сказал, меня зовут Ней. Мы с дядей тоже были на том корабле Боры. И нас тоже вытащил из ящика в лагере Бора тот самый дух-кот, что сейчас привел вас сюда. А теперь могу я узнать ваше имя?

– Лотта Реймон, – устало вздохнула студентка и, жалобно взглянув на Нея, отчего тот едва не поперхнулся, проговорила: – Может, вы объясните мне, что здесь происходит, а?

– Обязательно. А пока проходите в… дом. Вам явно нужно согреться, – взял себя в руки Ней.

Собственно, как и предполагал старший Касим, следующая приманка была отправлена Тейго весьма оперативно, и… путешествие ее началось сразу с противоположного берега озера. Не зря, ой не зря, Ким даже не дал мне пообщаться с нашей гостьей. Мы едва успели добраться до места, когда там появилась очередная студентка, тащившая с собой сделанный на коленке псевдоартефакт, печати которого забивали фон куда сильнее, чем первый созданный научниками образец. Торопились явно…

Ну их можно понять. Кому понравится шляться по полному духов лесу ночью? А до нее, кстати говоря, осталось не так уж много времени.

Вновь короткие и мучительные для моей глотки переговоры, и растерянная, испуганная студентка согласилась сыграть по предложенным правилам.

Одержимая девушка послушно шагнула прямо со скального карниза, и я еле успел ее подхватить. Впрочем, даже если бы я опоздал, контролировавший тело студентки Рорра не позволил бы ей разбиться. Удар силой воли по обмякшему в моих руках телу – и легкий дымок сообщил, что маячок, который Бора все же догадался подложить студентке, приказал долго жить. Я облегченно вздохнул и, плотно прижав к себе девушку все той же силой воли, принялся аккуратно спускаться. Эта точка была самой сложной во всем маршруте, что мы с Кимом успели придумать, пока научники Тейго пытались создать свой излучатель.

Внизу меня встретил Ким, и мы, вновь зачищая следы, двинулись «домой». Что скажут наемники, когда не обнаружат у подножия скалы тела своей приманки? А ничего не скажут. Там болото. Собственно, именно поэтому мы и рискнули. Рорре как-то без разницы – озеро, океан или топь. Вода – его родная стихия, так что защитить одержимое тело в ней для него не составит никакого труда.

Два! Я с облегчением сгрузил девушку на плед в нашей пещере и, со стоном разогнувшись, потянулся.

– Ты?! – О, кажется, Лотта меня узнала. Приятно.

– Привет. А ты здесь откуда? – изобразив удивление, протянул я, но взглянул на свою недавнюю ношу и понимающе кивнул. – А, тебя тоже дух привел?

– Д‑да, – пробормотала девушка, бросив короткий взгляд на свою пребывающую без сознания коллегу.

– Ее тоже, – ответил на невысказанный Лоттой вопрос Ким и улыбнулся. – Прошу прощения, я не представился. Ким, родной дядька вон того болтуна.

– Эй! Я не болтун! – тут же возмутился Ней.

– А я – Кот, – протянув смущенной девушке руку, представился я.

– Лотта. – Маленькая ладошка крепко сжала мою ладонь, и на лице девушки мелькнула улыбка. А из‑за моей спины ощутимо пахнуло недовольством. О, никак Ней запал на нашу первую спасенную?

Ну а потом был ужин, за которым мы с Кимом рассказывали, как во время нашей рыбалки дух кота вывел к нам подругу Лотты, до сих пор сладко посапывающую на моем пледе. Впрочем, долго вешать лапшу на уши несчастной девушке нам не пришлось. К концу ужина она уже заметно клевала носом, так что пришлось обеспокоиться спальным местом для нее.

– Хм… у нас проблема, уважаемые ллоны, – констатировал Ким, когда вымотанная этим сумасшедшим днем Лотта засопела в спальнике Нея. – Если дело так пойдет и дальше, нам нужно будет что-то придумать со спальными местами да и экипировкой. Двух утянутых из лагеря Бора рюкзаков явно маловато.

Понятно, что последнюю фразу Ким произнес больше для засыпающей Лотты, но сути поднятого вопроса эта маленькая ложь ничуть не меняла.

– Придется устроить еще одну вылазку в лагерь Бора, – со вздохом кивнул Ней, нет-нет да поглядывая в сторону так понравившейся ему девушки. Что, естественно, не ускользнуло от Кима. Младший Касим чуть покраснел под взглядом наставника, но тут же упрямо насупился.

– А еще нужно глянуть, что творится в лагере. За сегодняшний день они уже вывели за пределы стоянки двух человек. Кто знает, не решат ли они продолжить этот марафон ночью? – задумчиво пробормотал Ким.

Действительно. Мы не можем быть уверены, что Тейго не решит выставить очередную приманку ночью.

– Ней отдохнул, – заметил я, покосившись на младшего Касима, и тот, моментально поняв, о чем я говорю, с готовностью отозвался. Ну да, непоседливому Нею наверняка надоело болтаться без дела.

– Хм… – Ким обвел нас взглядом и, помедлив, кивнул. – Не могу спорить. Ней! Отправляйся в лагерь. Ты видел, где свалены личные вещи нашей экспедиции… Не жадничай. Самое главное – спальники. Еду мы и в лесу найдем или рыбы наловим. Больше двух рюкзаков не бери. А еще лучше – постарайся аккуратно переложить необходимое в один и, главное, не вздумай попасться!

– Понял-понял-понял, – закивав, улыбнулся Ней и тут же принялся собираться.

– Ох, и не нравится мне эта идея, – со вздохом признался Ким через час, провожая взглядом выходящую из пещеры фигуру племянника.

– Ты устал, я устал… – пожал я плечами.

– Да, наверное, ты прав, Кот. Нам надо выспаться.

Старший Касим забрался в свой рюкзак и, бросив мне найденный там второй плед, полез в свой спальник.

Я покосился на свернувшуюся калачиком на моей «постели» девушку и решительно присоединился к ней, укрыв нас обоих подарком Кима. Так теплее. Успев почувствовать, как спящая девчонка вжимается в меня в поисках тепла, я устало вздохнул и вырубился. Это был чертовски длинный день…

Лотта открыла глаза и уставилась в окружающую ее темноту. Впрочем, через несколько секунд глаза к ней привыкли, и девушка смогла осмотреться. Ее взгляд прошелся по каменным стенам пещеры, еле освещенным серым утренним светом, скользнул на пол и уперся в еле рдеющие угли потухшего костра. А рядом… Лотта облегченно вздохнула. Значит, это был не сон! Она действительно на свободе!

Темная масса по другую сторону от кострища чуть шевельнулась, и девушка замерла. Но в следующую секунду она заметила блеснувшие в сером утреннем свете русые волосы Ланы и улыбнулась. А рядом точно такой же спальник, в котором размеренно сопит седобородый мужчина. Ким, дядя Нея. А где сам Ней и этот… Кот, что ли?

Впрочем, уже через мгновение Лотта вспомнила вечерний разговор, под который засыпала. Значит, Ней ушел на разведку к лагерю этого старикашки. А это далеко. Ничего удивительного, что парень до сих пор не вернулся. По крайней мере, хочется надеяться, что так и есть и с ним не случилось ничего плохого. Все-таки это остров духов, и…

Поймав себя на беспокойстве о новом знакомом, Лотта нахмурилась, но тут же обратила внимание на отсутствие еще одного человека. Кот… так он представился. Дурацкое имя. Впрочем, чего еще можно было ожидать от этого похотливого мальчишки, посмевшего с ней так обращаться? У‑у, она ему еще припомнит тот поцелуй на корабле.

Лотта выбралась из теплого, нагретого за ночь спальника и отправилась к показанному ей вчера Неем ручью. Пробираясь мимо укрывшейся пледом Ланы, девушка нахмурилась. Что-то ей показалось странным, но, не почувствовав никакой опасности, она тряхнула головой и продолжила свой путь.

И лишь умывшись и окончательно проснувшись, Лотта поняла, что именно ей так резануло глаза при взгляде на спящую подругу. Лана не настолько большая! Точнее… она вообще очень миниатюрная и хрупкая, но тогда почему. Лотта сорвалась с места и помчалась обратно.

Лана довольно вздохнула и потянулась, не открывая глаз. Хо-ро-шо… тепло, уютно… Девушка завозилась, пытаясь устроиться поудобнее, но поняла, что ей что-то мешает сменить положение тела. Лана нахмурилась, еще толком не проснувшись, попыталась выбраться из-под пледа, но…

– Не шебаршись. Дует. – Раздавшийся над ее ухом хриплый сонный голос заставил Лану дернуться. Она моментально развернулась в кольце охвативших ее рук и с ужасом и изумлением уставилась на сладко посапывающего смутно знакомого паренька, совершенно по-хозяйски ее облапившего. Со сдавленным писком Лана принялась выбираться из мужских объятий, а через секунду к ней на подмогу прилетела лучшая подруга.

– Извращенец!!! – Пинок, который Лотта хотела отвесить черноволосому хаму, пришелся в пустоту. Девушка даже не успела заметить, как Кот взлетел из-под пледа и оказался в нескольких метрах от нее, так и не выпустив из рук наконец заверещавшей во весь голос Ланы. Желтые глаза зашарили по сторонам, но, наткнувшись на фигуру разъяренной Лотты, прояснились. Сонная муть исчезла, и черноволосый мальчишка тихо выматерился себе под нос.

– Ты кого пилорамой обозвал? – оборвав визг, вдруг обманчиво спокойным голосом спросила до сих пор сжимаемая в объятиях Лана.

– Да чтоб вас! – Похоже, парень только заметил, что обнимает незнакомую девушку. Или… – Мало того что я вчера тебя чуть ли не пять миль по скалам тащил, ты и сегодня от меня отстать не можешь!

С этими словами черноволосый разжал объятия и, аккуратно поставив ошеломленную таким наглым наездом Лану на пол, двинулся к сваленным в кучу одеялам. Не обращая никакого внимания на сердито сопящую Лотту, оказавшуюся у него на пути, Кот просто обогнул девушку, улегся на только что оставленное им ложе и, с наслаждением укутавшись в плед, что-то тихо пробормотал.

– Что? – в унисон выдали подруги.

– Он попросил разбудить его к завтраку. – Насмешливый голос, раздавшийся чуть в стороне, заставил девушек подпрыгнуть на месте.

– Ллон Ким? – неуверенно проговорила Лотта.

– Ну а кто еще? – фыркнул тот. – И в самом деле, девушки. Если уж вы проснулись, займитесь завтраком, пожалуйста.

– А… а этот… – ничего не понимающая в происходящем вокруг дурдоме Лана ткнула пальцем в сторону уже успевшего вновь уснуть наглого желтоглазого мальчишки.

– Вы видите здесь еще хоть один спальный мешок? Ну так и где было спать Коту? – со вздохом поинтересовался Ким и договорил уже куда мягче: – Он действительно очень устал, девочки. Вчерашний день был не самым легким для него. И про пять миль по скалам он тоже не врал. Скорее уж преуменьшил. Дайте ему поспать немного. Лотта, расскажи подруге, что здесь происходит, а то она сейчас или побьет кого-нибудь, или расплачется.

– А вы? – чуть остыв, произнесла Лотта, наблюдая, как дядя Нея выбирается из спальника.

– А я пойду порыбачу. Не одной же лапшой нам питаться, правда? Да и Кот наш по рыбке соскучился…

Глава 4

Ларокрофтим помаленьку

Тейго Бора поднялся с кресла и, бросив короткий взгляд на сидевших вокруг стола подчиненных, шагнул поближе к выходу из палатки. День выдался на удивление жарким для середины осени, и под плотной тканью шатра было душно. Мысленно фыркнув, младший брат главы дома чуть напряг силу, и вокруг него взвилось легкое, почти незаметное марево из мельчайших водяных капелек, от которых тут же повеяло прохладой. Мог бы и раньше вспомнить… старость…

– Итак. Какие выводы мы можем сделать из происходящего… Бррим? – отвернувшись от проема, Бора развернулся к столу и выжидающе уставился на заместителя пропавшего Энгара.

– Кхм… исходя из имеющихся данных, наш сектор считает доказанным эффективность излучателя, созданного на базе утраченного артефакта. – Марон не стал подниматься со своего места, но выпрямился, словно принял стойку «смирно», выказывая заслуженное уважение второму лицу Подводного Дома. Только договорить ему не удалось.

– Ну да, хороша эффективность, – кисло усмехнулся командир наемников. – Два излучателя – два утопленника. Нарочно этот дух их под воду загнал, что ли? Или это побочный эффект от ваших поделок?

– Нарр, успокойся. Чего-то в этом роде мы и ожидали, – подняв руку, спокойно проговорил Бора, утихомиривая наемника. – Не одинаковой кончины приманок, конечно, а самого факта. Кроме того, если взглянешь на карту, поймешь, что совпадение способов их гибели – всего лишь совпадение, не больше. Взгляни… взгляни на карту.

Нарр покатал желваки, но ослушаться нанимателя не посмел. Накрывшая стол, словно скатерть, карта острова приковала к себе взгляд командира наемников. Опытный глаз тут же сориентировался на местности.

– Понял? – улыбнулся Бора, когда Нарр, шевельнув губами, прочертил сухим пальцем ровную полосу от указанной на карте точки лагеря до места гибели второй приманки, заодно перечеркнув и попавшуюся на его пути синюю кляксу озера. Понял.

Наемник кивнул. Обе одержимые духом девки шли в одном и том же направлении.

– Предлагаете выставить следующую за болотом? – поинтересовался Нарр.

– Не совсем. Предлагаю нам всем переместиться за болото, – потерев в предвкушении руки, довольно проговорил Бора.

И Нарр медленно кивнул. Ну да, отматывать концы до этой точки почти от самого побережья – совсем не лучший вариант. Тем более что неизвестно, сколько еще придется топать от самого болота до древнего схрона. От размышлений его отвлек голос Тейго:

– Что ж, раз никто не возражает… собирайтесь! Завтра утром выступаем.

– Но… мы же не успеем размонтировать оборудование! – проговорил Бррим.

– Возьмем самое необходимое, – пожал плечами Бора. – В конце концов, бо́льшая часть аппаратуры при взломе схрона нам будет не нужна. А классифицировать добытое можно и здесь.

– У нас всего двадцать пять человек, – прогудел Нарр, поддерживая Тейго. – Из них только дюжина моих людей способна протащить по лесу эти ваши установки. Но это не их дело. Мы – бойцы, охранники, но не носильщики.

Бррим явно скис. Бросать оборудование в диком лесу, без присмотра, ему совсем не улыбалось. С другой стороны, идея тащить тот же куб преобразователя или широкополосный сканер, совокупным весом под тонну, в компании научников, не отличающихся особой грузоподъемностью, тоже не вызывала у него энтузиазма. А значит, придется смириться.

– Что ж, с этим закончили, – довольно проговорил Тейго и мечтательно улыбнулся. Еще пара дней – и он у цели. – Думаю, сейчас у вас найдется немало дел в связи с нашим переездом. Да, Бррим, подготовь три излучателя, чтобы не терять времени на новом месте. Свободны.

Оба подчиненных молча кивнули и, поднявшись из‑за стола, покинули палатку, провожаемые совершенно нечитаемым взглядом ее хозяина.

Новости, принесенные Неем из лагеря Бора, не порадовали. Мы-то рассчитывали хотя бы еще на пару дней спокойной «ловли» студенток, а с перебазированием Тейго места для маневра оставалось совсем немного. А это значит, что наш «театр духов» сработает еще раз, максимум два. И все. Больше просто не успеем. А в плену у этого старого выродка находится еще пять человек.

Выдумывать что-то еще? Так времени нет. Попробовать направить людей Бора к другой точке? Но других руин, подобных тем, что отыскал Ким для отвлечения внимания Тейго и его компании, поблизости нет. Точнее, есть, но они лежат в стороне от проложенного нашими одержимыми студентками маршрута, а подобное резкое изменение направления движения очередной приманки может вызвать у Боры вполне обоснованные подозрения в том, что это духи места пытаются отвести его от цели. И тогда с гарантией в сто процентов он закопается в эти самые руины и не сдвинется, пока не обшарит их сверху донизу. Сколько времени у него на это уйдет, одному богу известно, но разыграть «театр духов» у нас в этом случае точно не выйдет. По крайней мере до тех пор, пока Тейго не убедится в том, что руины пусты. Но когда это будет?!

– Не ломай себе голову, Кот.

Голос Кима, раздавшийся за моей спиной, был спокоен и ровен, как воды озера, на берегу которого я устроился, сбежав от злых студенток, взявшихся наводить порядок в нашей пещере.

Я повернул голову и выжидающе взглянул на старшего Касима.

– Время у нас есть, придумаем что-нибудь. Главное, что идея Тейго с созданием потусторонних ищеек провалилась и ваша экспедиция до сих пор не потеряла ни одного человека. Убивать девчонок просто так Бора не станет… по крайней мере начнет не раньше, чем завершит свои поиски. А учитывая похищенного и выпущенного нами на волю Хоки, эти самые поиски будут до-олгими.

– Меня Имма убьет, если я не приеду в их имение, – со вздохом произнес я и заслужил очень странный взгляд от Кима.

– Хм, об этом я как-то не подумал, – задумчиво проговорил старший Касим и вдруг улыбнулся. – Не вешай нос, Кот. Разберемся мы с этим делом. Нея редко обманывают его предчувствия.

– Кстати, а куда он пропал? – поинтересовался я.

– Кхм… ну, в отличие от тебя, ему не удалось сбежать от наших ллай, и теперь он трудится под их присмотром, приводя в порядок нашу стоянку. Хотя, хоть убей, не могу взять в толк, как можно приводить в порядок пещеру. Ну да сам Ней, кажется, совсем не против подобного времяпрепровождения.

– Учитывая, какие взгляды племянник кидает на Лотту. – Я фыркнул.

– Ничего не могу возразить. Кстати, о взглядах… – с легкой усмешкой проговорил Ким. – По-моему, Лана…

– Готова порвать меня на кусочки, – кивнул я.

– Эх, Кот, как же плохо ты понимаешь женщин. Ну да ничего, с возрастом пройдет, – улыбаясь, пробормотал Ким и, заметив мой недоуменный взгляд, махнул рукой. – Забудь. И вообще сами там разбирайтесь. А я пойду выгуляю Рарру, пока есть свободное время.

Ну не знаю, как уж там Ким разбирается в женщинах, но насчет Ланы он явно ошибается. Нет, девушка, конечно, симпатичная, я бы даже сказал, изящная, как фарфоровая статуэтка. Но нрав у нее бешеный, и прощать сон в моих объятиях она точно не собирается, чего уж говорить о чем-то большем. И слава духам… Меня в Тако и без нее три юных ллай ждут не дождутся, еще одна будет настоящим перебором. Хотя, конечно, ножки у Ланы замечательные, да и грудь хоть и поменьше, чем у той же Чин, но форма… Фр‑р!

Я помотал головой, вытряхивая из нее совершенно несвоевременные мысли, и для верности окунул в воду озера. Брр… холодная!

Нет, так дело не пойдет. Надо себя чем-то занять. Желательно чем-то полезным. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив поблизости ничего интересного, я замер на месте… и растянул губы в широкой ухмылке. Руины! Ким там, конечно, побывал, но я‑то не был. А если не ошибаюсь, отбивать остальных студенток у Тейго нам придется именно там. Хм… нехорошо.

Приняв решение, я поднялся по крутому склону и, попетляв среди скал, вышел к нашей пещере, где меня встретили очень суровые взгляды наших ллай и замотанный Ней.

– Я пройдусь по окрестностям, гляну, что да как, – проговорил я, глядя на младшего Касима. Тот на мгновение задумался, явно общаясь с Роррой, и тут же кивнул.

– Я предупрежу дядю.

– Скоро обед, – холодный голос Ланы застал меня уже на выходе.

– Извини, дорогая, но сегодня я задержусь. Поешь без меня. – Обернувшись, я ласково улыбнулся подруге Лотты. И ходу, ходу отсюда!

Взбешенный крик и хохот Лотты с Неем за спиной стали мне наградой. Я скатился по склону и, вновь оказавшись у озера, припустил вдоль него.

До руин я добрался как раз в тот момент, когда солнце окрасило горные вершины алым светом. Вечер. М‑да, дорога заняла несколько больше времени, чем я рассчитывал, но оно того стоило!

Уж не знаю, специально или нет, но Ким отыскал потрясающую обманку для Тейго! От этого разрушенного поместья так и веет потусторонним. Я поежился и, глубоко вздохнув, прошел меж двух воротных столбов, когда-то удерживавших гигантские решетчатые створки. В принципе можно было бы пройти на территорию в десятке других мест: все равно кованые секции решеток давно повалены и основательно вросли в землю. А кое-где их даже убрать уже не получится, не распилив, поскольку сквозь них давно проросли деревья. Но мне показалось, что идти по заросшей, скрытой тонким слоем дерна дорожке будет все-таки проще, чем пробираться через чащобу, в которую превратился парк, окружавший огромный особняк, чьи полуразрушенные стены я увидел в узком просвете между нависшими над бывшей подъездной дорожкой ветвями деревьев. Мрачноватое местечко… а уж в вечерних сумерках оно и вовсе смотрится угрожающе.

Страшно? Да нет, не особо. Я не то чтобы не чувствую здесь проклятий. Есть они тут, не без того, но, пока я пребываю в своей кошачьей форме и не делаю ничего угрожающего духам этого места, они меня не тронут. Я им просто неинтересен. И это радует. Потому как, судя по мощи возмущений потустороннего, исходящих откуда-то из-под особняка, по крайней мере одна из обитающих здесь мистических сущностей во много раз превосходит меня по своим силам. Добравшись до особняка, я чуть помедлил и шагнул в пустой дверной проем. Пройдясь по первому этажу дома, старательно обходя участки с обрушенными перекрытиями, я наконец оказался у спуска в подвал. Вопреки моим ожиданиям, оттуда вовсе не тянуло сыростью, наоборот, воздух казался сухим и… пыльным. Неужели опять?!

Покрутившись у входа в подвал, я так и не решился идти вниз по растрескавшейся каменной лестнице. Воспоминание о прошлой встрече с духами праха как-то не способствовало решимости. Нет, если бы там был обычный дух, я, может, и не смог бы одолеть своего любопытства и двинулся исследовать этот чертов подвал. Но, как показала практика, при столкновении с духом праха моя потусторонняя кошачья форма вовсе не такая хорошая защита, как в случае с иными мистическими сущностями. Заметит и обязательно попытается сожрать. Проверено уже.

Но и уходить отсюда просто так мне совсем не хочется. Я нервно зевнул и, дернув кончиком хвоста, отступил от лестницы. Ну, если нельзя идти вниз, почему бы не пробежаться вокруг? Может быть, найду что-то интересное вне дома? Например, запасной вход в подземелье. Вряд ли, конечно, но проверить точно не мешает.

Приняв решение, я фыркнул и, оглядевшись по сторонам, отправился воплощать свой куцый план в жизнь. А для этого лучше для начала забраться повыше и хорошенько осмотреться. Так сказать, привязаться к местности… Ночь? А что ночь? С моим действительно нечеловеческим зрением темнота не проблема. Конечно, черно-белая картинка, по сравнению с дневным многоцветьем, кажется несколько скудной, зато в таком состоянии я гарантированно замечу даже самые слабые отблески потустороннего, благо они-то своих цветов не теряют независимо от времени суток… да и нюха никто не отменял, между прочим.

Забраться на второй этаж дома оказалось не так уж сложно, хотя от лестницы, ведущей туда, остались лишь воспоминания да обломки на разбитом мозаичном полу холла. Оказавшись на самой высокой точке в округе, я устроился поудобнее на нагревшемся за день камне и, поблагодарив небеса за хорошую погоду, принялся внимательно осматривать двор и парк вокруг особняка, занявшие большую часть холма, на вершине которого и был возведен этот дом.

И, как оказалось, это было очень правильное решение, поскольку сверху мне удалось заметить довольно ровное округлое пятно мягкого сиреневого света, пробивавшегося из-под земли всего в паре сотен шагов от заднего двора. А двинулся бы сразу изучать территорию – и черта с два я его заметил… Точнее, даже не так. Я просто представил, сколько времени мне понадобилось бы, чтобы определить границы этого самого пятна, и мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

А теперь можно и выдвигаться. Запомнив побольше ориентиров, я аккуратно спустился вниз и отправился на задний двор, мощенный настолько массивными плитами, что ни одно дерево не смогло их взломать. Травы здесь тоже не наблюдается, один мох. Густой и пушистый, словно ковер, он укрыл большую часть двора и теперь мягко пружинил под моими лапами. На миг застыв у самого края двора меж двух остовов каких-то служебных построек, я принюхался и, напрягая свое чутье, аккуратно нырнул в подступившую к самым плитам чащу бывшего парка.

Пятно на самом деле оказалось даже несколько больше, чем я увидел сверху. Просто сквозь переплетение ветвей и вечнозеленых кустарников пробивалось лишь самое интенсивное свечение в его центре. Туда-то я и направился. Оказавшись у разросшегося очень колючего куста, под корнями которого и находилось то самое нечто, фонящее потусторонним на всю округу, я замер. Чувства твердили, что ничего опасного там нет, но… осторожность и осторожность… У меня было ощущение, что нечто потустороннее вглядывается в меня так же, как я сам пытаюсь прочувствовать находящуюся передо мной аномалию.

Аккуратно шагнув вперед, я вновь замер, а в следующую секунду обнаружил себя вцепившимся когтями в ветку пайлы на высоте пяти метров от земли и в добрых десяти метрах от эпицентра свечения, вдруг вынырнувшего из-под корней колючего куста. Знакомый фон… Оправившись от испуга, я спрыгнул наземь и приблизился к зависшему над кустом сгустку света… синего, плавно переходящего в сиреневый. Хм… где-то я подобное уже встречал, но… Нет, я бы не забыл такой концентрации потустороннего, точно!

Тем временем явно наблюдавший за мной дух сжался в маленький, еле светящийся синеватый шарик и, осторожно подлетев поближе, завис в считаных сантиметрах от моего носа. Повисел и вдруг запрыгал в воздухе! От духа повеяло радостью узнавания, и он закружил вокруг меня, словно приглашая поиграть… Хоки?!

М-мрар, почему бы и нет? Я, не выпуская когтей, ударил лапой по светляку, тот увернулся и тут же ткнулся мне в темечко. Ах так?! Ну держись!

Подпрыгнув, я сумел коснуться Хоки лапой и помчался прочь, петляя меж деревьев и чувствуя, как довольный дух несется следом.

Казалось бы, ну что может натворить один кот в лесу за пару часов бега? Ерунда… Но два духа, играющих в салочки, оказывается, могут быть разрушительнее урагана. По крайней мере, когда, набегавшись, напрыгавшись и налетавшись по заброшенному парку, мы с Хоки остановились, чтобы передохнуть, и огляделись по сторонам… М‑да… Нет, самые большие деревья пострадали не особо, но молодым досталось по полной программе. Достаточно сказать, что вся листва оказалась на земле, включая даже листья вечнозеленых кустарников. О переломанных ветвях и разнесенных в щепки буреломах можно и не упоминать. Как Мамай прошел, честное слово.

Хоки, кажется, тоже был несколько сконфужен происшедшим и обдал меня волной эмоций, которую можно было бы расшифровать не иначе, как «вот это поиграли!»…

Зато повеселились!

С этим дух спорить не стал, только осыпал меня искрами своего удовольствия. Хорошо погуляли, это точно… Я устроился поудобнее в упавшем на землю давно опустевшем птичьем гнезде и уставился на Хоки. Ладно, игра игрой, но что он тут делает?

Я взглянул на медленно пульсирующий рядом шарик света. Волна вопросительных образов – и сразу за ней последовал почти мгновенный ответ, наполненный ощущениями тепла и уюта. Дом? Твой дом?! Я правильно понял?

И вновь поток эмоций от Хоки, в которых можно просто захлебнуться. Ой.

Кажется, у нас проблемы. Нет, ну вот что стоило Киму узнать, где находится дом Хоки, прежде чем отпускать его на свободу? А теперь можно поздравить друг друга с тем, что мы сами ведем Бору к предмету его поисков. Здорово, что тут еще скажешь… М‑да.

Я взглянул на умиротворенно мерцающий шарик света и… нет, ну должна же быть хоть какая-то польза во всей этой ситуации? Еще один вопрос к Хоки… Тот неуверенно качнулся из стороны в сторону, но почти тут же полыхнул радостью и устремился в глубину парка. Замечательно!

Сорвавшись с места, я помчался следом за петляющим между деревьями духом, а тот все летел вперед, явно удаляясь от руин особняка, а вскоре и вовсе пересек границу разросшегося парка. Но не остановился, а помчался дальше, вниз по склону холма. Интересно… Мне пришлось пробежать целую милю следом за неутомимым духом, пока тот наконец не замер у небольшой расщелины в скальном основании холма. Дождавшись меня, Хоки засветился чуть ярче и нырнул в темный проход, слишком узкий для человека и даже для ребенка, зато в самый раз для одного кота, если не надуваться, конечно.

Пробираться через узкую расщелину, порой больше напоминающую просто широкую трещину в скальном массиве, пришлось довольно долго. И если бы не кое-какие специфические умения, я бы изрядно ободрал бока об острые сколы породы. Да и ощущение многих тонн камня над головой не способствовало спокойствию.

Как бы то ни было, но примерно через час этой дикой спелеологии я следом за Хоки вывалился в небольшое округлое помещение с грубо обработанными, кое-где изрядно потрескавшимися стенами. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив ничего интересного, кроме разве что запертого колодца в центре комнаты, я повернулся к нервно подпрыгивающему в воздухе Хоки. Тот, уловив мое внимание, сверкнул нетерпением и помчался к единственному «официальному» выходу из этого помещения – низкой деревянной двери в стене – и, просочившись через нее, исчез из виду.

Окинув взглядом массивную и явно очень тяжелую дверь, я подошел к ней поближе и, совершив «переход», попытался ее открыть. К моему удивлению, створка неожиданно легко распахнулась, а через секунду рухнула на пол, подняв вокруг клубы пыли. Петли не выдержали?

Поморщившись от шума, произведенного падением двери, я вновь «перешел» в кошачью форму и помчался по пустому коридору за сияющим в темноте Хоки. Повороты, подъемы, лестницы… чем дальше мы забирались в глубь этого подземного лабиринта, тем интереснее становилось вокруг. Грубо отесанная порода сменилась ровными плоскостями стен с пилястрами, поддерживающими сводчатые потолки коридоров и небольших проходных залов, к сожалению, пустых. Лишь однажды мы с Хоки миновали помещение, вид которого говорил о том, что когда-то здесь часто бывали люди. Рассохшиеся скамьи вдоль длинных ветхих столов, огромный зев камина и обрывки каких-то полотнищ, свисающих с ржавых штырей высоко над нашими головами…

Но Хоки не позволил мне как следует осмотреться в этом помещении и вновь увлек за собой в очередной коридор. Глухая галерея без единой двери в стене привела нас к подножию каменной винтовой лестницы…

Библиотека оказалась просторным двухъярусным залом с сотнями книжных шкафов вдоль стен, аккуратно прикрытых застекленными дверцами. Ничего удивительного, Торонга славилась своим стеклом еще в те времена, когда за него платили золотом по весу. Одно плохо. Бо́льшая часть этих шкафов оказалась безнадежно пуста. Лишь в маленькой комнатке, очевидно когда-то бывшей вотчиной библиотекаря, сохранились три забитых книгами шкафа, застекленные дверцы которых были запечатаны тем же способом, что и в обчищенном мною недавно кабинете торонгца. А это означает, что содержимое этих шкафов от времени ничуть не пострадало. Хех… Осталось решить, каким образом вытащить отсюда все эти книги и как их доставить домой. М‑да… задачка, однако.

Я вздохнул и тут же подпрыгнул на месте, почувствовав легкий удар током или что-то очень на него похожее. Это, оказывается, Хоки, поняв, что я не реагирую на его зов, решил таким образом привлечь мое внимание.

Вопрос – и волна нетерпения в ответ от духа. Хоки взвился в воздух и, сделав круг над моей головой, устремился к дальнему углу комнаты. Нырнул в книжный шкаф, вынырнул… и еще. Проход? Там? Согласие духа донеслось до меня теплым ветерком. Хм, посмотрим.

Отыскать способ, которым открывался этот классический библиотечный тайник, труда не составило. Заодно стало ясно, почему хозяева оставили здесь все эти книги. Ну было бы странно, если бы из всех шкафов лишь полка одного оказалась нетронутой, правда? Я коснулся показанного Хоки тома и, потянув его на себя, услышал тихое щелканье какого-то механизма. И никакой волшбы. Умно. Печати может рассмотреть любой одаренный, даже не разбираясь в них. Использовать проявления потустороннего… сейчас – да, вполне надежный метод сокрытия, но для торонгцев, думаю, это было как маячок: «Эй, я тут!» А вот механика – совсем другое дело.

Шкаф чуть откатился в сторону, и, отодвинув его, я с трепетом шагнул в открывшийся проем.

Глава 5

Рыбак рыбака…

Очередной спуск по крутой винтовой лестнице привел меня в небольшой тамбур, стены которого оказались сложены из грубо отесанных камней, единственно – с деревянной дверью. Надеюсь, она не рухнет так же, как предыдущие три из пяти встретившихся мне по пути от колодца до каморки библиотекаря, но тенденция прослеживается однозначная, не так ли?

Я окинул взглядом створку и, не обнаружив на ней даже подобия дверной ручки, принялся осматривать коробку. Вотще. И как же она открывается?

Хоки наблюдал за моими поисками с явным удовольствием, хотя о чем я? Паршивец просто смеялся надо мной! Правда, через несколько минут он сжалился и, подлетев к стене, в которую была вделана проклятая дверь, коснулся лучиком света одного из камней в кладке. Ну да… чего-то в этом роде и следовало ожидать, наверное.

«Переход» отчего-то вызвал у Хоки целую волну радости и довольства. Ну да ладно. Я прикоснулся к указанному духом камню и аккуратно на него надавил. Булыжник послушно, хотя и с некоторой натугой, утонул в стене. Следом послышался тихий скребущий звук, словно железом царапнули по камню, и дверь, дрогнув, чуть подалась наружу. Отодвинув неожиданно легко покатившуюся в сторону створку, я заинтересованно взглянул в обнаруженную в дверной коробке щель и довольно хмыкнул. Оригинальная конструкция, однако. Никаких рычагов вроде тех, что были в комнате библиотекаря. Камень работает в качестве клина, при нажатии поднимающего металлический штырь, а тот, в свою очередь, приподнимает запирающую балку, освобождая дверь. Толкаешь створку в сторону – и опускающийся по балке груз помогает сдвинуть дверь без особых усилий. Без груза так легко не вышло бы. Это изнутри створка деревянная, а снаружи, как я успел убедиться, сплошной камень, точно такой же, каким отделаны все стены открывшегося передо мной огромного зала. Тайный проход, однако.

Я вышел из закутка, в котором неизвестный архитектор спрятал дверь, и невольно присвистнул. Большое, очень большое помещение с высоченными потолками, подпираемыми массивными неохватными колоннами. Никаких украшений, кроме простой и скупой резьбы по камню. Вдоль стен, прорезанный в полу, протянулся широкий пустой желоб. Я уже хотел было перепрыгнуть через него, но перед моим лицом тут же возник Хоки, заставив притормозить. Пока я пытался понять хоть что-то из сумбурного потока эмоций и образов, посылаемых духом, тот вдруг резко исчез из виду.

Кое-как разобравшись в предупреждении, я приготовился дожидаться духа, но вопреки моим предположениям тот вернулся едва ли не через минуту под тихое журчание наполняющей желоб воды. Получив разрешение от Хоки, я перепрыгнул через желоб и едва ступив на пыльные плиты пола, шарахнулся в сторону. Где-то над моей головой раздался нарастающий гул, и зал озарился бегущим вдоль стен вертикальным трехметровым полотнищем яркого пламени, нижним краем касающегося воды в желобе. Вот это да. Я восхищенно вздохнул, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять – как такое вообще возможно, без печатей-то?!

Присмотревшись к стенам над пламенем, я увидел довольно широкие прорези в них, откуда и слышался тот самый гул. Однако это что-то непонятное. Газ? Горючий тяжелый газ? Хм… оригинально.

Пока я крутил головой, от дальней стены, как оказалось, украшенной огромным барельефом, пламя, покатившись вниз, замкнуло в кольцо высокую статую, изображающую… человека? Я нахмурился и подошел поближе, но даже оказавшись у подножия скульптуры, простершей руки над окруженной водой большой каменной купелью, рассмотреть ее подробно не смог. Блики огня на антрацитово-черной глянцевой поверхности изваяния устроили такую пляску, что разобрать, кого именно изображает скульптура, было невозможно. А тут еще и ветер, смерчем закручивающийся над купелью меж ладоней изваяния… Зрелище потрясающее, но абсолютно непонятное.

Нет, ясное дело, что я нахожусь в некоем ритуальном помещении. По крайней мере, зримые воплощения всех четырех стихий здесь присутствуют, подтверждая эту теорию. Но для чего оно предназначено? Какой ритуал должен был проводиться в этом зале? И еще одна странность. Я не вижу ни одной печати. Вообще. А ритуалы без печатей не проводятся. Собственно, они являются основой ритуалистики.

Хотя, присмотревшись к рукам скульптуры, пару печатей я все же обнаружил. Только смысл у них довольно простой. Задача двух еле светящихся рисунков на ладонях – разгонять поток воздуха, закручивая его в смерч, над купелью. И больше ничего. Странно, очень странно. А если взглянуть на это в кошачьей форме?

«Переход»… и я в полном ошеломлении приземлился на пятую точку, чуть не придавив собственный хвост! Такого буйства потустороннего я еще никогда не ощущал, честное слово! Сила бурлила и давила так, что, кажется, еще немного – и она начнет искажать, перестраивать обычное пространство, кроить его под себя, превращая это место в анклав потустороннего…

Чуть оправившись от шока и уловив эмоции, исходящие от радующегося жизни Хоки, просто купающегося в этом вулкане мистической мощи, я тряхнул головой. Теперь понятно, зачем здесь нужны стихии. Они сами по себе являются одной огромной печатью, удерживающей возмущения разбуженного мистического источника, и скрывают его силу от окружающего мира. Грандиозно. Я могу как угодно относиться к торонгцам, но то, что они сотворили здесь, это… это просто что-то запредельное!

Я покосился на веселящегося духа, и тот ответил успокаивающей волной. Уверен? Еще один образ в ответ. Хорошо… Рискну.

Я подошел ближе и аж замурлыкал от удовольствия, ощутив прикосновение потустороннего – легкое касание, почти нечаянное, но от этого не менее приятное… Сила бьющего из купели источника манила и звала, как манит прохладой и веселым журчанием горный ручей в жаркий день. Я подобрался, стараясь удержать свое сознание в узде, но накативший от Хоки образ довольства в момент снес концентрацию, словно ураган соломенную крышу. Плавная, будто танцующая в огненных отблесках, резьба на черной поверхности купели приковала к себе мой взгляд. Заворожила своими линиями… Нервно дернулся кончик хвоста… Прыжок!

Сознание взорвалось цветным фейерверком и медленно погасло, погрузившись в непроглядную темноту… Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я вновь ощутил что-то… нега, тепло… и зуд. Странный мешающий зуд, словно тысячи иголок, вонзающихся в тело, он нарастал, пока не ожег болью. Такой… настоящей, реальной! Боль вырвала меня из эйфории в объятиях тьмы, разбудила, заставив открыть глаза. И я дернулся в испуге. Ритуальный зал, в котором я был, как-то разом раздался в стороны, став еще больше, потолок скрылся в туманной дымке, а пламя, еще недавно так ярко освещавшее все помещение, вдруг показалось тоненькой линией где-то вдали.

Но самое странное зрелище ждало меня внизу. Опустившись, взгляд зацепился за странное нечто на дне купели. Расплывчатое пятно темноты, постоянно меняющееся, перетекающее из одной формы в другую, по которому то и дело пробегали маленькие серебристые молнии, испускаемые висящим рядом духом… очень взволнованным духом! Хоки? Да, но тогда внизу должен быть… Под моим взглядом пятно приняло почти человеческие очертания, тут же исказившиеся, когда у тела выросли огромные гротескные кошачьи уши и… хвост? Это я?!

Стоило мелькнуть этой мысли, и сознание рухнуло в это странное пятно… Облегчение… какое же это облегчение и удовольствие вновь чувствовать свое тело! Мр-ря-ав!

Я подскочил, получив разряд от Хоки, и, кубарем выкатившись из купели, уставился на вредного духа. А тот вдруг замерцал, переливаясь всеми цветами радуги, и, испустив настоящее цунами радости, заметался над скульптурой улыбающейся женщины. Вот как? Теперь я вполне отчетливо видел и изящную фигуру в струящемся до пола плаще с откинутым капюшоном, и тонкие кисти рук, удерживавшие смерч воздушной стихии над купелью… и даже улыбку на юном, чуть неправильном и оттого кажущимся таким настоящим, лице…

М‑да… и во что это я опять вляпался, а? А все любопытство, чтобы ему пусто было, и доверие. Духи не лгут, их эмоции всегда честны, и именно этим Хоки меня и купил. Вопрос: зачем мне это было надо?

Дух, молнией метнувшийся откуда-то из-под потолка, завис напротив моей физиономии и, покачавшись из стороны в сторону, словно фонарик доктора, пытающегося уловить реакцию пациента на свет, вдруг разразился целым потоков сумбурных мыслеобразов, от которых у меня тут же затрещала голова. Ну, спасибо тебе, цветастый. Удружил.

С другой стороны, теперь я знаю, что чувствуют одержимые при заключении контракта со своим духом. Осталось только разобраться, что даст нам со Шредером этот ритуал. Впрочем, один эффект виден уже сейчас. Несмотря на то что я нахожусь в своей человеческой ипостаси, потустороннее чувствую так же ясно и четко, словно пребываю в кошачьей форме. Неплохо… очень неплохо.

А еще, кажется, я куда лучше стал понимать духов. По крайней мере, сейчас я способен распознать даже малейшие оттенки эмоций и образов Хоки. М‑да, о таком я даже мечтать не мог, честное слово! Я взглянул на крутящегося рядом духа и, улыбнувшись, послал ему волну благодарности, от которой тот смущенно зарделся. Нет, в самом деле Хоки покраснел и быстро-быстро замерцал, фоня самым настоящим смущением, но довольно скоро успокоился и, подпрыгнув в воздухе, стремительно понесся к барельефу за спиной статуи.

Отправившись следом, я замер в нескольких метрах от этого настенного украшения, оказавшегося набором картинок, весьма схематично и скупо отражавших процесс становления одержимого, а Хоки, словно задавшись целью провести для меня экскурсию, принялся метаться от одного изображения к другому, одновременно забрасывая меня пулеметной очередью образов. Встреча… знакомство… контракт… объединение в одном теле… и, как итог, полное слияние сознаний… лет через сто, если я правильно посчитал промелькнувшие в сознании времена года.

Так должно быть. И что? Я непонимающе взглянул на Хоки, и тот, ткнув меня в грудь лучиком своего света, вновь закрутился у барельефа. Ясно-ясно. А в моем случае получилось почти наоборот. Встреча с духом, знакомство с ним… и слияние без всяких контрактов и объединений. Это плохо?

А вот тут я ошибся. Духи не понимают таких абстрактных понятий… по крайней мере те из них, что не крутились в человеческом обществе достаточно долгое время… то есть лет пятьсот – шестьсот. А у Хоки как раз такого опыта слишком мало. Перефразирую вопрос. Что было бы, если бы контракт так и не был заключен?

Ничего? Не понял… Хоки транслирует темноту… Смерть? Скоро?

Дух заметался из стороны в сторону, замер на мгновение и, внезапно просияв в прямом смысле этого слова, толкнул мне воспоминания о моем пребывании в купели. Вот теперь понятно. Если я правильно перевел его объяснения, без закрепляющего контракта мое сознание, слившееся со Шредером, довольно скоро вырвалось бы из тела и ушло на мистический план, став еще одним из сонма духов, обитающих в этом мире. М‑да… по краю прошел, оказывается.

Я вздохнул и, послав еще одну волну благодарности Хоки, отошел от стены с «инструкцией».

Интересно, а Ким в курсе этого маленького нюанса? И если да, то почему он не сообщил мне об этой радужной перспективе? Решил не тревожить юную психику?

Второй сюрприз от контракта поджидал меня, когда Хоки нырнул прямо в барельеф. Сначала я подумал, что он отправился отключать стихийную печать, скрывающую разбуженный мистический источник, но… время шло, а огонь так и продолжал полыхать, скрывая стены, вода все так же журчала в желобе, а смерч в ладонях статуи и не думал исчезать. Да и источник, кажется, совсем не собирался вновь отправляться на боковую. И все бы ничего, если бы я мог выбраться из этого чертова зала: путь преграждала сплошная стена огня!

Обойдя по кругу огромное помещение, я нашел главный вход, этакие помпезные ворота, но и они, и тот тайный проход, которым вел меня сюда Хоки, были надежно запечатаны весьма объемным огненным ковром… Вот уж точно: «Замуровали, демоны!»

И хоть ты обкрестись! Я сплюнул и, прекратив бессмысленные метания по залу, остановился за спиной статуи. Хм… единственная часть стены, не скрытая пламенем, – это уже знакомый барельеф. Может быть, здесь имеется какой-нибудь механизм для открытия? Надо проверить.

Два часа… два часа я потратил на то, чтобы скрупулезно, сантиметр за сантиметром осмотреть и ощупать этот чертов барельеф. Бес-по-лез-но! И Хоки пропал, будто его и не было.

Поднявшись с колен и устало потянувшись в попытке избавиться от ноющей боли в пояснице, я обернулся котом и, повторив процедуру, уселся перед этой долбаной инструкцией, мысленно призывая все кары небесные на придумавших этот идиотский ритуал торонгцев. Взгляд устало скользил с картинки на картинку, а мозг старательно придумывал все более и более извращенные их толкования, пока…

Я недоуменно уставился на одну из последних картинок, склонив голову набок, внимательно ее осмотрел и, хлестнув себя по бокам хвостом, невольно перешел в свою двуногую форму. Чтобы через секунду свалиться наземь от душившего меня хохота. Немного истеричного, может быть, но вполне искреннего!

Отсмеявшись над собственным идиотизмом, я поднялся на ноги и, шагнув вплотную к барельефу, надавил обеими руками на холодный камень. Но тут же во второй раз обозвал себя идиотом и вернулся в свою кошачью ипостась. Несколько минут я пытался приноровиться к новому для себя действу и, сообразив наконец отпустить вечно поднятые, а потому привычные до полного забвения щиты воли, шагнул вперед. Прямо в барельеф.

Один миг движения в плотном и тягучем, словно кисель, пространстве – и я выскользнул из стены по другую сторону долбаного барельефа. Ничего так экзамен придумали торонгцы для своих одержимых, да…

Только попытавшись вновь принять человеческий вид, я понял, что у меня на это просто не хватит сил. Правда, взявшийся непонятно откуда Хоки тут же поспешил успокоить. Дескать, это не всегда так тяжело… и главное в таком деле – тренировки. Логично, в принципе.

Кое-как добравшись до ветхого и жутко пыльного дивана с буквально на глазах осыпающейся обивкой, я поднял щиты воли и, вернувшись из призрачного состояния в материальное, с трудом запрыгнул на подушку. Свернулся клубком и задремал под успокаивающие мыслеобразы, передаваемые Хоки. Кажется, этот дух здесь не только за библиотекой присматривал, уж больно много он знает об одержимых… мр‑р…

Открыв глаза, я почувствовал себя не просто выспавшимся… энергия буквально распирала тело. Хотелось бегать, прыгать и вопить от восторга. Беспричинного, но от этого не менее реального. Подпрыгнув и приземлившись на все четыре лапы, я огляделся по сторонам и, не обнаружив рядом Хоки, вернулся в свою двуногую форму. Где-то на краю сознания мелькнула какая-то беспокойная мысль, но я успел ухватить ее за хвост и тихо выматерился от осознания. Время! В подземельях я оказался где-то около полуночи, потом добрый час петляний по тамошнему лабиринту и часа три, проведенных в ритуальном зале… плюс сон… Кажется, я немного задержался.

Словно услышав мои заполошные мысли, в комнате, где я спал, появился Хоки и, обдав меня волной благожелательности, повел за собой. На этот раз мы не стали пробираться какими-то трещинами. Нет, всего за какую-то четверть часа дух вывел меня из подземелья в подвальную часть дома и, оказавшись у одной из дверей, настоятельно порекомендовал принять кошачью форму. Мог бы и не предупреждать. Запах пыли и тлена пробивался даже через стальную, прикрытую печатью непроницаемости дверь. У меня были некоторые сомнения в том, что «переход» позволит избежать внимания духа-охранника, но Хоки тут же отреагировал на мою неуверенность, послав успокаивающий, емкий, но довольно трудный для понимания мыслеобраз. Впрочем, через несколько минут я разобрался в его сути и действительно успокоился. Охранник реагирует на людей, но не станет кидаться на духов. А сейчас, после заключения контракта и закрепления слияния со Шредером, для чутья духа тлена я являюсь не человеком, а скорее уж полноценным коллегой-духом.

Осталось вспомнить, что Хоки не способен солгать, и уверенно толкнуть дверь, за которой притаилось одно из самых страшных мистических существ, когда-либо встречавшихся мне в этой жизни. Про ту вообще молчу, поскольку тогда я в принципе не встречал никаких созданий потустороннего, если не считать консьержа нашего подъезда, обладавшего просто мистической способностью оказываться рядом в тот момент, когда кто-нибудь из жильцов промахивался мимо урны. Страшный человек… мозг выедал за минуту!

Так, отвлекаясь воспоминаниями о прошлой жизни, я довольно скоро миновал пустую, опаленную до черного цвета комнату, пропахшую жженым камнем, пылью и тленом, и сам не заметил, как выбрался на знакомую потрескавшуюся лестницу, ведущую из подвала на первый этаж разрушенного особняка, в жилом назначении которого я теперь испытывал определенные сомнения. Немудрено: после того, что мне довелось увидеть под холмом, расценивать эти руины иначе, как остатки маскировки, я не мог. Уж не знаю от кого торонгским одержимым приходилось прятаться за вывеской обычного богатого особняка, но… сильно сомневаюсь, что выстроенные в подземелье хоромы принадлежали какому-то не в меру эксцентричному семейству. Слишком много труда вложено в эти подземелья, и на слишком большое количество обитателей они были рассчитаны. По уму, там можно разместить не одну сотню жителей, и еще останется место для гостей.

А еще у меня появилось вполне обоснованное подозрение, что Бора заявился сюда вовсе не в поисках утерянных знаний Торонги или их сокровищ, а ради того самого ритуального зала. Или же… или же это будет самый большой облом в его жизни. Точно…

Зажмурившись от полоснувшего по глазам солнечного света, пробивавшегося через обрушенные перекрытия, я потянул носом воздух и, ощутив влажную свежесть, недовольно фыркнул. Бежать по мокрому после ночного ливня лесу будет тем еще удовольствием.

Перепрыгнув огромную лужу, натекшую со ступеней, я взлетел вверх по лестнице и, попрощавшись с довольным Хоки, тут же скрывшимся под землей, побежал прочь от дома через одичавший парк, мимо поваленных створок ворот и вниз по холму. Если потороплюсь, то смогу добраться до нашей пещеры еще до полудня…

Но, набрав скорость, я понял, что несколько ошибся с расчетами. Кошачья форма стала неожиданно пластичной… точнее… хм, в общем, во время одного из прыжков с ветки на ветку я немного не рассчитал движения и, чуть поскользнувшись на мокрой после дождя коре, уже приготовился впечататься на полном ходу в мощный ствол дерева и непроизвольно прикрыл глаза. Но… вместо жесткой встречи фауны и флоры я ощутил только мазнувшее по бокам тепло и еле успел вцепиться когтями в кору дерева, чтобы не рухнуть с десятиметровой высоты наземь. Я просто пролетел этот чертов ствол насквозь!

Справившись с зашедшимся в бешеном перестуке сердцем, я фыркнул и… спустившись на землю, припустил вперед еще быстрее, на этот раз не особо стараясь избегать встреч с колючим кустарником и деревьями. Никогда в жизни я еще не бегал так быстро. И это было о‑очень приятное чувство.

Мокрая трава пролетала подо мной, не оставляя влаги на шерсти, а когда я просачивался сквозь кустарник, ни одна веточка даже не вздрагивала. Привидение да и только. Хотя‑а… если учесть все происшедшее в подземелье, то как еще я теперь могу называться? В кошачьей форме, по крайней мере…

К пещере я подошел уже в своем человеческом обличье, причем до полудня оставалось еще больше двух часов, что не могло не радовать… хотя подозрения о том, что сэкономленное время не очень-то зачтется во время грядущей беседы со старшим Касимом, меня не оставляли.

И зря. Как выяснилось, Ким вовсе не собирался «щипать меня за душу» по поводу слишком долгого отсутствия. А в ответ на мой недоуменный взгляд старший Касим только кивнул в сторону своего племянника.

– Он сказал, что с тобой все будет в порядке, – правильно расшифровал мою гримасу Ким. И я только теперь вспомнил об особенностях духа Рорры… Что ж, это замечательно.

– А где наши спутницы? – поинтересовался я, поняв, что чтение лекций меня миновало.

– Купаются в озере, – фыркнул старший Касим, покосившись на запунцовевшего Нея.

– Подглядывал? – понимающе улыбнулся я.

Младший Касим в ответ только буркнул что-то невнятное…

– Ага. А они его мокрыми полотенцами по всему берегу гоняли, – расхохотался Ким. Ней зло засопел, но его дядька только хмыкнул. – Ничего-ничего, тебе полезно побегать. Жирок порастрясти…

– Кстати, о жирке… – неожиданно я вспомнил, что не ел со вчерашнего дня, и желудок немедленно включился в работу, требуя топлива.

– Там еще осталась пара рыбин в глине, – указал на кострище Ким и тут же опять повернулся к Нею. – Так. А ты чего расселся? Кто обед будет готовить?

– Да что там готовить-то? – насупленно проворчал Ней, вновь становясь похожим на медвежонка. – Залить лапшу кипятком – и всего делов.

– Вот и займись! Где этот самый кипяток? Почему не вижу? – насел на племянника старший Касим, чуть ли не пинками поднимая его со спальника, где Ней, кажется, собрался подремать. Не вышло.

Пришлось недовольному Касиму-младшему отрывать свою пятую точку от удобной лежанки и заниматься обедом. Но он на мне отыгрался. Отнял термос, содержимым которого я уже собирался запивать оставшуюся после вчерашнего ужина рыбку. Пришлось вместо чая довольствоваться водой из ручья, протекающего в соседней «камере». Ну и черт с ним, главное – самой рыбы не лишили, а остальное мелочи…

Вернувшихся с купания Лотту и Лану я встретил, уже лежа на своем пледе. Разбудили своим щебетом, не дали отдохнуть по-человечески… Пришлось подниматься, улыбаться и приветствовать студенток, тут же насевших на меня с расспросами. Где был да что делал и почему так долго… они волновались…

Теперь я понял, почему Ким на самом деле не стал читать мне нотаций. Эти две… кхм… умницы и красавицы за десять минут, оставшихся до обеда, умудрились вынести мне мозг своими вопросами, упреками и наставлениями. Жуть! Вот достанется же кому-то счастье…

Очевидно, эта мысль посетила и Кима, потому что наши взгляды одновременно скрестились на настороженно поглядывающем на девчонок Нее, а губы сами собой расползлись в одинаковых сочув… ну ладно, злорадных улыбках.

Часть пятая

Кот

Глава 1

Порыв души и капелька удачи

Пока двое охранников тащили по тропинке парящий в полуметре над землей поддон с «гробами», я следовал за ними. Из‑за своего отсутствия и долгого сна после прогулки я не знал, где именно Бора решил разбить свой лагерь, и сейчас парочка в чем-то проштрафившихся наемников была моими проводниками. Скольжение сквозь подлесок, бесшумное и незаметное в моей второй форме позволяло не особенно тщательно выбирать путь: все равно ни одна ветка подо мной сейчас не хрустнет и ни один листик не шелохнется. А значит, у меня выдалось время на обдумывание ситуации. Не самой лучшей, надо признать.

По всем расчетам, максимум, что смогут сделать Касимы, – это вывести из-под удара еще двух девушек, не больше. Потом эти следопыты окажутся слишком близко к искомым руинам, и… черт его знает, что надумает Бора, когда наткнется на духа тлена, но в том, что оставшиеся два участника нашей незадавшейся экспедиции встречи с этим порождением мистики не переживут, можно не сомневаться. Если я правильно понимаю, а тут ошибиться и в самом деле трудно, Тейго запихнет их в обитель духа тлена только для того, чтобы разобраться, с чем именно ему довелось столкнуться. А это – гарантированная смерть.

Хоки? Может, он сможет угомонить это пыльное порождение? Хм… с другой стороны, а что это даст? Несколько лишних часов жизни для девчонок с Йормом, и все. Но что-то же нужно делать! Убить духа тлена самому? В принципе можно попробовать, но… уж больно он силен. Братец из тайника ему и в подметки не годится. М‑да. Впрочем, тут нет ничего удивительного. Сколько бы лет торонгец ни воспитывал своего охранника, обитатель руин наверняка перещеголял его на порядки. Уж больно древние эти подземелья. Я, конечно, не археолог и не историк, но ввиду специфики нашего с Холлом бизнеса кое-каких вершков нахватался и могу точно сказать: та резьба и редкие полустертые фрески на стенах, что я видел по пути к залу с Источником, сделаны задолго до падения Торонги. Скорее даже, в эпоху ее расцвета. А это – как минимум полторы тысячи лет назад!

Уж очень характерный стиль рисунков… Артефактов подобного оформления Барахольщик дешевле чем за пару сотен тугров не продавал, даже пустых. Тьфу! Не о том думаю. Но размышлять о драке со столь древним духом места, как сторож подземелий, мне откровенно не хочется. Очевидно, придется все-таки пытаться договориться с Хоки. Ни на секунду не сомневаюсь, что освобожденный дух имеет влияние на чертову тварь. Иначе и быть не может.

Да и с Касимом‑старшим стоит все-таки посоветоваться, задать ему пару вопросов. Я резко затормозил, едва не вылетев из густого кустарника прямо на лысую вершину знакомого холма, куда охранники как раз затащили свой груз. Хм, а Тейго неплохо устроился. Ровная площадка, почти идеально круглая, и ни единого деревца, хотя рядом их хватает, как и всяческих кустов. Только густая невысокая трава покрывает поляну, на которой, словно муравьи, суетятся помощники Боры и наемники. Ставят палатки, тащат какую-то аппаратуру… но большая часть вещей так и возвышается огромным терриконом по центру лагеря, и разбирать его явно никто не собирается. Ну в принципе и правильно, кто знает, когда придется вновь переносить лагерь? Бегают, суетятся, ну точно муравьи настоящие. Стоп! А это что такое?!

Мои невольные проводники вернулись к оставленному неподалеку поддону с ящиками, хекнули и, подхватив один из них, потащили в сторону уже развернутой палатки-лаборатории. Ой-ей… кажется, у меня проблемы. Как-то ни я, ни Касим‑старший не предполагали, что Тейго настолько обуяет желание отыскать свой «грааль», что он отправит очередную приманку, еще толком не оборудовав лагеря. Хм… бежать к Киму за помощью? Так не успею. Долго кружить по округе жертве нельзя… лишние подозрения нам ни к чему. А пока я доберусь до Кима и приведу его обратно, часов пять пройдет. Слишком много. Кто знает, что ударит в голову Боры, если вдруг окажется, что на сигнал, который вроде бы должен оказаться ближе к цели, «духи» отреагируют с большей задержкой?

Придется импровизировать. Понятное дело, вселиться в приманку мне не удастся, тип не тот… в смысле, у меня тип духа другой. Тотемники не могут вселяться в кого ни попадя… но при удаче разыграть нужный спектакль, может быть, и получится.

Пока я размышлял над возникшей проблемой, научники успели разбудить очередную девчонку, та умудрилась поднять скандал и получить по физиономии от одного из притащивших ее ящик охранников. Зря… девочек бить нельзя, это я точно говорю. Надеюсь, ты, уродец, окажешься одним из тех, кто пойдет в ее сопровождении.

Да и вообще пора показать Боре, что этот остров не зря зовется обителью Тысяч Духов и пользуется дурной славой. Легкой прогулки сегодня не будет. А то, кажется, люди Тейго начали терять страх перед этим местом и непозволительно расслабились. Хе… Поиграем.

Маленький отряд с нервно вздрагивающей от страха и волнения девушкой во главе, то и дело оборачивающейся на своих конвоиров, парой все тех же проштрафившихся наемников, вышел из лагеря лишь спустя час. За это время люди Боры успели весьма доходчиво объяснить несчастной девчонке, что от нее требуется, естественно, не предупредив об ожидаемой встрече с духом. Хорошо хоть она оказалась понятливой и больше не доводила дело до оплеух. А то ведь я мог и не сдержаться. И плакала тогда вся затея.

Солнце уже ушло из зенита, время близится к трем часам. Погода, может быть, и не очень теплая, но ползать по скалам в тяжелой амуниции – то еще занятие. Девушке проще: ей не приходится тащить на себе пару десятков килограммов экипировки, да и с подготовкой у нее оказалось все очень неплохо. Вряд ли что-то боевое, скорее чистый спорт. Легкая атлетика… хм. Да, похоже на то.

Я покрутился поблизости и, обнаружив достаточно удобное для воплощения моего плана место, скользнул через россыпь валунов, сменивших лесистые склоны вокруг. Надо же, отошли от лагеря всего на километр, а как сменился пейзаж! Сразу понятно, что находишься в предгорьях. Скалы, скалы – и никакой растительности. О! Вот оно.

Девчонка спокойно пройдет рядом, а вот ее конвоиры вынуждены будут идти ниже. Здесь им просто не развернуться вдвоем, да и, оказавшись за огромным валуном, приманка будет вне поля их зрения, и единственный способ не потерять ее из виду – либо идти вплотную, либо пробраться стежкой в трех метрах ниже.

Убедившись, что мои подсчеты верны, я забрался в тень того самого гигантского валуна, мимо которого должна была пройти девушка, и, удостоверившись, что чутье меня не подвело и валун действительно держится на честном слове, затаился, выжидая момент. Очень удачно, не пришлось даже напрягаться, чтобы навести ее на нужный маршрут.

Вот мимо меня мелькнули длинные загорелые ноги с отлично развитой, но не бросающейся в глаза мускулатурой, от бедной девчонки отчетливо пахнуло страхом, а следом до меня донесся запах источника ее состояния. Тяжелый дух железа и оружейной смазки, резкий запах пота и отчетливо слышный звук явно затрудненного дыхания. Да, ребята явно не привыкли ходить по пересеченной местности. Пора!

Дикий рык, раздавшийся словно со всех сторон разом, заставил девчонку взвизгнуть, и, споткнувшись, она упала на пятую точку чуть ли не на ровном месте. А вот ее конвоирам досталось куда серьезней. Этим звуком я порой отделывался от слишком уж надоедливой гопоты в Бокко. Один рык – и дезориентация цели гарантирована. Временная, всего на несколько секунд, но тогда мне этого хватало, чтобы скрыться из виду, а сейчас…

«Переход», толчок со всей моей немалой дури… и огромный валун, покачнувшись, летит вниз. Хруст, влажный, неприятный, я поморщился от пахнувшего в нос тяжелого аромата крови, к которому тут же примешался куда более неприятный запашок, и, убедившись, что правки не требуется, кинулся к замершей в ступоре девушке, глядевшей на меня, словно привидение увидела. Хм, заметила «переход»? Да не должна была. Меня от нее как раз тот самый валун прикрывал. Шок?

– Эй, ты в порядке? – присев рядом с коллегой по несчастью, тихо спросил я.

Девушка перевела на меня ошеломленный взгляд и, невольно покосившись в сторону убившего наемников валуна, нервно кивнула.

– П‑почти.

– Замечательно. Извини, на корабле мы не успели познакомиться. Я – Кот. А ты?

Стараясь говорить спокойным тоном, я принялся «тормошить» девушку.

– Мм… я помню тебя. Ты Лотту поцеловал… Я – Римма, – чуть притормозив, ответила она, старательно отводя взгляд от лежащего в нескольких метрах от нас валуна, из-под которого показался тонкий красный ручеек.

– Вот и познакомились. Но если ты в порядке, тогда обопрись на мою руку и пойдем. Нужно уйти отсюда подальше, пока их не хватились в лагере. – Я протянул Римме ладонь, на которую та покосилась с явным испугом. Понятно. – Римма, идем. Я тебя отведу к Лотте и Лане. Мы все сбежали от Тейго и его людей. Слышишь?

– Лана тоже там? – прикусив губу, тихо спросила она, вкладывая свою ладошку в мою руку.

– Да. У тебя с ногой все в порядке? Идти сможешь? – спросил я.

Римма пожала плечами и попыталась встать, чтобы тут же с тихим охом опуститься наземь. Та-ак. А вот это уже нехорошо.

Освободив руку и не обращая внимания на испуганный взгляд девушки, я пробежал пальцами по ее ноге. Ушиб, вывиха нет, перелома тоже. Но идти в таком состоянии достаточно быстро она не сможет. Дьявольщина!

Я смерил изящную подтянутую фигурку долгим взглядом, от которого огневласка поежилась, и вздохнул. И о чем она только думает, а? Нам ноги отсюда уносить нужно, причем как можно быстрее, а у девчонки в голове какие-то извращения крутятся! Нет, тело у нее, конечно, роскошное, да и личико приятное, нежное… хм, в другое время я бы с удовольствием, но не сейчас же! И они еще мужчин обвиняют в непристойности. У‑у‑у, одно слово: женщины!

– Кажется, мне придется тебя нести. Получится быстрее, – проговорил я, старательно скрывая мандраж. Ну да, то, что я собрался с ней сейчас сделать, было очень рискованно… и я такого еще никогда не проделывал, но другого выхода у нас все равно нет. Еще немного – и охранников хватятся. Они же уже должны были выйти на связь…

– А… ты сможешь? – тихо спросила Римма. Я улыбнулся.

– Не волнуйся. Я очень сильный и очень выносливый.

Взяв девушку на руки, отчего она мгновенно заалела, я еще раз ей улыбнулся и… «неловко» развернувшись, задел ее ушибленной ногой о первый попавшийся камень. Римма сдавленно пискнула от боли. А теперь… «Переход»!

К моему облегчению, смена формы никак не повлияла на здоровье девушки. Так что когда я, оказавшись в сотне метров от нашей пещеры, принял свой человеческий облик, «ноша» сладко посапывала у меня на руках.

– Кот, по-моему, ты ходил рыбачить, разве нет? – Раздавшийся от входа в пещеру голос заставил меня оторваться от созерцания мило сопящей мне в шею Риммы. И в этот момент Лотта поняла, что именно я держу на руках. – Ой, это опять тот дух помог, да? Да не стой ты как истукан! Неси ее в дом! Аккуратнее, косорукий. Ну…

– На этот раз нет. Сам справился, – признался я.

Впрочем, Лотте, как и выглянувшей на голоса Лане, мое объяснение явно было по барабану. Мгновенно закрутив вокруг сумасшедший, но очень тихий вихрь, девушки утянули меня вместе со спящей в пещеру, фоня беспокойством, желанием помочь… и любопытством. Женщины.

Ким встретил наше пополнение неопределенным хмыком, а Ней только задумчиво кивнул. Впрочем, услышав щебетание пришедшей в себя Риммы, поведавшей подругам о перипетиях своего освобождения, Касим‑старший чуть нахмурился, а его племянник наградил меня странным взглядом. Жаль, что сейчас я не мог оценить его эмоций, кажется, Ней в этот момент как раз спорил со своим духом, и чувства человека и потустороннего существа смешались в какой-то совершенно дикий коктейль.

Пока Лотта с Ланой охали и ахали над рассказом рыжей Риммы, я кивнул Киму и указал на выход из пещеры.

– Поговорим? – спросил я, когда, покинув наше временное жилище, мы со старшим Касимом устроились на нагретых за день камнях. Ким окинул долгим взглядом открывающийся перед нами вид на долину. Действительно красивое зрелище: здешняя мягкая осень хоть и славится своими дождями, но в солнечные дни поражает таким многоцветьем, что только диву даешься, так что виды с холма открываются действительно великолепные… Но Кима я позвал не для того, чтобы любоваться на красоты природы.

– О чем? – очевидно, Касим‑старший почувствовал серьезность момента.

– Зачем ты привел Тейго на остров, например… – Я внимательно следил за своим собеседником, но тот ни единым жестом не выдал своих эмоций.

– Не понял… – через несколько секунд отозвался Ким.

– Ты забыл изобразить удивление, – заметил я. Эх, чувствую, придется говорить самому.

– Кот, что за глупость? – нахмурился Касим‑старший. – При чем здесь удивление?

– А теперь переигрываешь, – констатировал я. – Ты старался не выдать своего смятения и сохранил спокойное выражение лица. Но если уж сделал ошибку, стоило и дальше делать вид, что спокоен, а не изображать запоздалое возмущение.

– Ко-от! – Ким отступил на пару шагов.

– Уверен, что сможешь со мной справиться? – Я прищурился, склонив голову к плечу. – Я быстрее и сильнее.

– С чего ты взял, что я собираюсь напасть… – медленно проговорил Ким.

– Ты шагнул назад и сложил руки на груди. Позиция защищающегося, но твои ноги… шаг не завершен. Правая осталась впереди, опорная левая чуть согнута и позади. Положение для атаки. Твое тело выдает правду, когда язык и лицо врут.

– Бред какой-то. – Напрягшиеся было плечи Кима опустились, и он, потерев ладонями лицо, уселся на стоящий рядом плоский камень.

– Бред, – кивнул я. – Может быть. А может, и нет… Я был в подземелье.

А вот теперь Ким не сдержал удивления. Эмоции Касима-старшего буквально заштормило. Лицо дернулось в неопределенной гримасе, но он быстро справился с собой и, тяжело вздохнув, горько усмехнулся.

– Этого следовало ожидать, наверное. Все-таки Хоки был создан для того, чтобы приводить одержимых в зал Истока. М‑да, теперь понятно, почему Рорра так требовал твоего присутствия здесь.

– То есть? – заинтересовался я, но тут же оборвал сам себя: – Стоп. С этим потом. Лучше ответь на первый вопрос.

– Ты… странное существо, Кот, – словно не услышав моих слов, пробормотал Ким. – Иногда мальчишка мальчишкой, но порой, вот как сейчас, кажешься чуть ли не стариком…

– Не отвлекайся, – попросил я.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Касим‑старший. Чуть помолчал и вздохнул. – Наверное, нужно начать с того, что лет сорок назад на Полумесяц прибыл тогда еще довольно молодой Тейго Бора. Как и многие главы домов Империи и их окружение, он был осведомлен об особенностях рода Касим и не скрывал своего интереса к одержимым. Я не врал, когда говорил, что наш остров никогда не закрывался от гостей. Да, многое мы предпочитаем не показывать, но ведь и хозяева дома, устраивая экскурсию для гостей, не демонстрируют им чулан с вениками или прачечную с корзинами грязного белья… – Ким заметил, как появившийся на моем указательном пальце коготь царапает поверхность камня, на котором я устроился, и сбился, но почти тут же спохватился. – М‑да, так вот, Тейго видел все, что мы готовы были продемонстрировать гостю такого уровня. Он ведь был одним из наследников своей семьи… Кое-кому из старших даже польстил интерес молодого и деятельного представителя Подводного Дома. Особенно старались те, кто ратовал за перемены, за более активное участие Касимов в жизни региона и Империи в целом. Больше всего Тейго поразили наши воины. Неудивительно: тотемники сильны, быстры и выносливы. И зачастую могут дать фору даже хорошо подготовленным классическим бойцам, практикующим стихийный бой. А уж о времени, уходящем на подготовку таких бойцов, можно и не упоминать. Ведь тотемнику не нужно тратить десяток лет на развитие собственных способностей и Дара, пока тот не раскроется достаточно, чтобы боец начал представлять серьезную опасность не только в обычном поединке, но и в противостоянии Сил. М‑да… Бора покинул Полумесяц чрезвычайно воодушевленным. Но следующая встреча, состоявшаяся через добрый десяток лет, к сожалению наших прогрессистов, показала, что Тейго Бора полностью потерял какой-либо интерес к одержимым и дому Касимов вообще. В принципе ничего удивительного. Тогда у него были свои проблемы, связанные с наследством, и Тейго было не до старых увлечений.

– Какое это имеет отношение к нынешней ситуации? – оборвал я углубившегося в историю Кима.

– Самое прямое. Как показали дальнейшие события, потеряв надежду на главенство в роду, Тейго вновь заинтересовался одержимыми. А лет десять назад мы обнаружили, что один из небольших островов бывшей Торонги опустел. Полностью. Хотя раньше на нем проживало до двух сотен зверодухов… Когда-то, во времена расцвета мистики, там был своеобразный потусторонний зоопарк, собранный торонгцами со всех концов света. Как ты понимаешь, у нашей семьи имеется серьезный интерес в здешних местах, так что незамеченным это событие пройти не могло. Одновременно наши антиквары, твои коллеги, обнаружили резкий скачок спроса на литературу торонгского периода… весьма специфическую и напрямую касающуюся одержимых. Нам понадобилось шесть лет на тихое и скрупулезное расследование… и все следы указали на участие Боры… в обоих случаях.

– И вы решили ему помочь, так?

– Нет! – Ким вскочил со своего места и заметался из стороны в сторону. – Ты не видел, что он творил с теми духами и… подопытными людьми. Тейго – сумасшедший, на фоне которого тот же убитый тобой научник покажется милым умником с легкими странностями. Мы нашли лабораторию Боры… в одном из подводных поселений дома. Из двух сотен плененных им духов выжило меньше половины. Количество погибших людей – примерно раз в пять больше. Все-таки духи – куда более живучие существа.

– И?

– Как я и говорил, в нашем доме есть… партия, ратующая за то, что они именуют «выходом из изоляции». Именно с их подачи Тейго получил кое-какую информацию о зале Истока и ключ хранителя, не бесплатно, разумеется. Бора в обмен должны были оказать помощь в… проведении реформ в нашем доме.

– То есть скинуть с трона старых замшелых пней и помочь «прогрессивной молодежи» влиться в современное общество.

– Ну да, – кивнул Ким и неожиданно зло усмехнулся. – Да просчитались немного. Полгода назад заговорщиков вскрыли, и Тейго так и не получил обещанного проводника к залу Истока. Собственно, настоящих проводников в этот самый зал и не существует. Есть только…

– Хоки, – закончил я.

– Именно. – Касим прищелкнул пальцами. – А одержимый проводник нужен только для того, чтобы договориться с ним, чтобы Хоки указал дорогу и отключил ловушки на пути гостей… ну и сам притормозил охранных духов.

– Понятно. – Я вздохнул. – Почти все понятно. Кроме одного. Зачем ты открыл ему путь к Истоку, если тебе так не нравится Тейго и его попытки обзавестись собственными воинами-тотемниками. Нет, вру. Есть еще один вопрос: почему ваши прогрессисты не продемонстрировали Боре свой метод создания тотемных одержимых?

– Может быть, потому что, в отличие от обычных духов, тотемные не терпят стандартного запечатывания? А лишнего зала Истока у нас просто нет, – пожал плечами Ким.

Ну да, конечно, Хоки же сообщал, что без ритуала в Источнике тотемные одержимые дохнут… точнее, уходят на мистический план, превращаясь в духов.

– Мистический Исток – такая большая редкость?

– Немалая. Собственно, Касимы в свое время заняли Полумесяц именно потому, что там был Источник, который можно было с легкостью приспособить под нужды одержимых вообще и тотемников в частности. Один из трех на всем архипелаге. По крайней мере, восемьсот лет поисков других источников результата не дали. – Ким помолчал и заговорил уже куда тише: – Что же до первого твоего вопроса… мы так и не нашли способа выкрасть или иным способом отобрать у Тейго ключ хранителя без развязывания войны с семьей Бора. И совет Дома Касим решил посодействовать освобождению и возвращению Хоки в зал Истока. Правда, я и не думал, что это будет так легко…

– Ну да, ну да… – покивал я. – Спасибо замечательному мне.

– Именно, Кот.

– То есть, если я правильно понимаю… подожди. – Я замер. – А зачем же Тейго потопил тот корвет?

– Хм‑м… видишь ли, после уничтожения прогрессистов совет решил не оставлять дело на самотек и сдал его лабораторию главе Подводного Дома, – огладив свою растрепавшуюся на прохладном ветру бородку, ответил Ким.

– Ну да… чтобы тот отшлепал своего младшего братца. – Я недовольно фыркнул.

Вот она, оборотная сторона всей этой семейственности. Сколько бы невинных ни угробил Тейго, я сильно сомневаюсь, что его за это казнят. Хотя…

– Почему же, – улыбнувшись, Ким подтвердил мою догадку. – Вот уже полгода имперские следователи ведут свое закрытое расследование в той самой лаборатории. Так что…

– Он решил залечь на дно самым радикальным способом, – кивнул я. – Сбежал и от вас, и от дознавателей.

– Именно. Имитировал собственную смерть.

– Но… это же билет в одну сторону, – нахмурился я.

– Ничего подобного. Ему достаточно пройти слияние со зверодухом, и никто не признает в нем Тейго Бору: даже полное медицинское обследование покажет, что перед исследователями не восьмидесятилетний старик и младший брат главы Подводного Дома, а неизвестный сорокалетний мужчина со слабыми задатками слушающего. И только. Вот такой вот малоизвестный способ омоложения.

– Полагаю, и зверодух у него с собой. Да? – взглянул я на Кима, и тот, чуть помедлив, кивнул.

Дела‑а…

Глава 2

Раз дух, два дух… Перебор

Нет, была у меня мысль, что в нашем походе все не так просто, но такого размаха я точно не ожидал! Хм… А Тейго Бора еще тот авантюрист, оказывается. Ни на секунду не сомневаюсь, что рассказанная Кимом история неполна и вообще больше представляет собой этакое краткое изложение, нежели реальное описание всей цепочки событий, что собрала нас на этом острове…

Кстати!

– В начале нашего разговора ты сказал, что Рорра не зря настаивал на моем присутствии, – заговорил я. Задумавшийся о чем-то своем Ким повернулся. – Это значит, что к выбору слушающего для экспедиции Тейго вы отношения не имели?

– Именно так, – кивнул Касим‑старший. – Хотя подозреваю, когда этот дух настаивал на необходимости участия Нея в нашем походе, он уже предвидел встречу с тобой в Тако. Только доказать этого я не смогу.

– Понятно. А что, в вашем доме принято прислушиваться к рядовым одержимым? Да еще и несовершеннолетним? – поинтересовался я.

– Когда речь идет о духах предвидения – да. Собственно, если бы не личность Рорры, никто не позволил бы Нею участвовать в этих событиях. Мал еще и неопытен, – объяснил Ким и, чуть помявшись, вздохнул. – Я пытался отговорить совет, да и с самим Роррой не раз спорил. Все-таки Ней мне как сын. Но – увы… без толку. Нет, совет к моим словам прислушался. А духи-охранники дома в порту прислушались к Рорре. Так что Нея я обнаружил, когда мы уже вышли в море. Криков было… Но единственное, что мне удалось из них выбить, – это обещание духа не лезть на рожон и слово Нея сесть на диету. Да толку-то!

– А в чем дело? – не понял я.

– Они поменялись. Теперь Рорра жрет в три горла, угождая племяннику, а Ней сам лезет во все щели, потакая любопытству своего духа, – комично насупившись, поведал Ким. – Обвели вокруг пальца, как маленького, честное слово. Ну ничего. Вернемся домой – я им устрою… праздник живота и спортивный фестиваль. На всю жизнь запомнят.

– Вот, кстати… я так полагаю, что у вас должен быть заготовлен план отхода, – ухватился я за идею. Ким кивнул. – Замечательно.

– Только не говори, что сам не способен вывезти нас с острова, – усмехнулся тот.

– Ну‑у… – Я заерзал, автоматически поправляя рукава рубашки, сменившей вконец изодранную майку.

– Кот, я умею читать печати, помнишь? – со вздохом покачал головой Касим‑старший. – И прекрасно знаю, что покрывающие твои руки татуировки работают как маяк и сигнал бедствия.

– Тем не менее я бы предпочел вернуться в Тако, не напрягая людей, набивших мне эти печати. Это вообще была страховка на экстренный случай.

– Ребенок, – констатировал Ким. Я ошалело уставился на него. – Что? Иначе я твое поведение назвать не могу.

– Ага. И как я буду объяснять все здесь происшедшее?

– Это тебя так беспокоит? – хмыкнул Ким. – Думаю, после известия о твоей смерти события на острове не сильно расстроят твоих друзей, особенно на фоне того факта, что ты выжил.

– А с чего ты взял, что меня считают мертвым? – не понял я.

– Ко-от. Ну подумай головой, – Касим не поленился постучать себя кулаком по лбу. Восхитительный звук, надо признать. Гулкий такой. Очевидно, эта мысль посетила и моего собеседника. Он смутился и, опустив руку, проговорил уже обычным, не снисходительным тоном: – Корвет был в гражданском выходе, а значит, в эфир постоянно транслировался сигнал системы АОП[5]. Сигнал пропал, радио молчит, в том числе и те станции, что имеются на каждой шлюпке. Вывод? Экипаж и пассажиры кормят рыб.

– Ой, е‑о‑о! – Я схватился за голову, представив, что меня ждет в доме Рона по возвращении. Как-то этот момент я упустил. Вот попал… Девочки меня порвут на сотню маленьких шредеров, точно…

– Да не переживай ты так. Жив, здоров, вернемся – все объяснишь. – Ким попытался меня успокоить, но, заметив, как когтистая лапа крошит камень, чуть отодвинулся. – Кстати об объяснениях, Кот. Не мог бы ты не распространяться о рассказанной мной истории?

– Я еще не сошел с ума, – буркнул я, развалив наконец камень на несколько обломков и успокоившись. Чуть подумал и добавил: – По крайней мере не до конца.

Фр! Ну что мне стоило подумать об этом заранее, а? Так ведь нет, выпендриться решил. Лучше бы головой подумал. Приехали бы сюда бойцы Роны да и помножили этого самого Тейго на ноль… Хотя нет, это я хватил. Печать связи – это не радио. Сигнал бедствия подаст и сдохнет. Так что никаких переговоров с ее помощью провести не получится. И пришлют сюда Рона человек пять спасателей… а не взвод силовиков. Нет, насколько я помню, спасатели у Дома Рона тоже не пальцем деланные, только… положат их наемники. Просто и незатейливо… Перестреляют – и всего делов… Хм. Ну допустим. Как хлипкое объяснение моего молчания, прокатит. Хотя… А чего я мучаюсь? Скажу, боялся того, что наемники засекут сигнал и поймают всю нашу дружную компанию. А с нами девушки. Не мог же я их так подставить? Точно порвут. Имма с Юстой девушек мне не простят. Вот попал, вот ведь вляпался, а?!

– Ко-от! Кончай нервничать. – Ким неосторожно тряхнул меня за плечо и еле увернулся от свистнувшей мимо его лица руки, все еще украшенной когтями. – Да успокойся ты уже!

– Фр‑р‑р! – Я подскочил, когда на меня обрушился целый водопад. Ну Рарра! Ну…

– Успокоился?

– Да. Полотенце дай, – буркнул я. Щелчок пальцами – и легкий теплый, почти горячий ветер обнял меня, моментально взъерошив отросшие патлы. – Вот не знал, что ты так умеешь…

– Ну то, что я одержимый, еще не значит, что у меня нет Дара, – пожал плечами Ким. – Ладно. Вернемся к нашему разговору.

– И все-таки я считаю, будет лучше, если я вернусь в Тако с вашей помощью, – упрямо заявил я.

– Хм, я‑то не возражаю. Просто пытаюсь понять, почему ты так не хочешь.

– Потому что не хочу быть обязанным своим друзьям еще больше. – Я взмахнул уже вернувшей нормальный человеческий вид рукой. – Такой ответ устроит?

– Устроит, – вздохнул Ким, явно поняв, что больше рассуждать на эту тему я не желаю.

– Вот и замечательно, – я растянул губы в широкой, но нерадостной улыбке, – а теперь… может, обсудим дальнейшие планы? А то с этим дурацким спором об отъезде мы, кажется, совсем забыли, что перед этим замечательным событием желательно и остальных членов экспедиции вытащить. Вот, кстати, раз пошла такая пьянка, может быть…

– Не получится. Вызвать транспорт я могу хоть сейчас, но это катер, скоростной, легкий, и на нем экипаж всего из трех человек, – моментально меня поняв, сухо отрезал Ким.

– Ясно. А мы на нем поместимся? Все, я имею в виду, – поинтересовался я.

– Разумеется, – ответил Касим‑старший.

– Еще лучше. Тогда этот вопрос считаю исчерпанным. Вернемся к проблеме этих самых «всех». Тейго торопится. Он послал Римму на поиск чуть ли не сразу, как ящики доставили в лагерь.

– Это ты к чему? – не понял Ким.

– К тому, что нам тоже следует поторопиться. Вытянуть девчонок, словно рыбку, у нас больше не получится. Ну, может быть, еще один раз – и все. Поэтому предлагаю вывести следующую прямиком к руинам.

Эта идея пришла мне в голову аккурат в тот момент, когда Рарра устроил мне несанкционированный душ. Но признаваться в этом я не собирался. Впрочем, Ким и не настаивал. Только взглянул выжидающе.

– И? – протянул он.

– Я попробую договориться с Хоки о помощи. Попробуем разыграть ситуацию по максимуму, – вздохнул я.

Но такое объяснение Кима не устроило. Пришлось излагать свой план целиком.

– Понятно. И как ты будешь вытаскивать их оттуда? – помолчав, поинтересовался Касим‑старший, когда я закончил излагать идею.

– Так же, как вытащил Римму, – улыбнулся я. – Ну в самом деле, что может быть естественнее, чем исчезновение очередной жертвы древнего подземелья на глазах изумленной публики?

– Показушник, – констатировал Ким, но после недолгого размышления кивнул. – Ладно. Раз или два эта схема сработает. А потом?

– А потом Тейго перенесет лагерь к руинам, и я устрою целое представление. Пусть на своей шкуре узнают, чем страшен Остров Тысяч Духов. А то расслабились что-то господа черные археологи. Главное, чтобы Хоки не подвел.

– И почему мне кажется, что это не очень хорошая идея? – пробормотал Ким с тяжелым вздохом. Но выслушивать его возражения я не собирался. Во-первых, потому что из пещеры как раз выглянула Лотта, а во-вторых, мне чертовски надоел этот остров, а придуманная мною затея хоть и была несколько авантюрной, но исполнение ее гарантировало нашей компании очень скорый отъезд домой. В Тако!

Так что поблагодарив Лотту, вышедшую пригласить нас к столу, я умчался в пещеру, чтобы, по-быстрому набив желудок очень недурственной ухой, сообщить об очередной отлучке-прогулке и слинять. Впереди меня ждал долгий разговор с Хоки, а времени было очень и очень немного.

Ким тихо выругался и, оглядевшись по сторонам, вздохнул. Кот был прав. Тейго явно торопится. Не успел он добраться до лагеря Бора, как почти тут же стал свидетелем того, как очередная жертва, дрожа от страха и сжимая в руках бесполезный ретранслятор, бредет, оскальзываясь, по каменистому склону холма, а следом за ней, внимательно глядя по сторонам, вышагивают наемники, напряженно поводя из стороны в сторону стволами. Напугал их Кот. Впрочем, оказавшись рядом с местом, где тот подобрал Римму, Ким вынужден был признать, что наемникам было чего опасаться. Уж больно красноречивое пятно осталось от их коллег. И никакой томатный соус не понадобился.

Тьфу ты, опять он не о том. Ким взглянул на испуганную девушку и… выпустил Рарру на охоту. Началось.

Хоки был рад нашей встрече, состоявшейся на первом этаже разрушенного особняка, прикрывавшего вход в подземелье. Но когда я попытался изложить духу суть своего предложения, он заметно расстроился. А для того, чтобы понять его ответ, мне пришлось совершить «переход». Уж больно громоздкими и многоплановыми были транслируемые им образы… нечеловеческими.

Понял… я его понял. Только легче от этого понимания мне не стало. Хоки не имел права пускать в подземелье чужих. Да, он мог приказать духу тлена освободить проход, но ясно дал понять, что не станет этого делать. Не имеет права по какому-то старому, замшелому договору полуторатысячелетней давности. И плевать этой… «лампочке Ильича», что вторая сторона договора давно почила в бозе, а их наследникам нет никакого дела до этого Источника. И что теперь делать?

Я попытался объяснить Хоки происходящее, ну, насколько это вообще можно было объяснить духу, для которого даже смерть – всего лишь возвращение на родину. Тем не менее он меня понял и завис, явно над чем-то размышляя. А потом задал странный вопрос. Дух поинтересовался количеством человек в нашей компании. Причем явно имел в виду не одержимых. Естественно, что я посчитал всех, включая до сих пор находящихся в плену у Тейго Боры.

Хоки, приняв ответ, довольно закрутился в воздухе и… исчез, оставив лишь один на удивление краткий и однозначный образ: «Приводи».

Что, всех?! Впрочем, ответ на этот крик души я получил уже через полчаса, когда Хоки вновь возник передо мной и не один. Он настойчиво поманил меня за собой, а когда я вышел на заросшие мхом плиты внутреннего двора, у меня чуть шерсть дыбом не встала. Из зарослей запущенного парка навстречу мне скользнула пара огромных и явно очень древних духов. Таким тот же пыльный охранник подземелья на один зуб…

Потусторонние твари, больше похожие на густые, постоянно меняющие форму тени, закружились вокруг меня, словно изучая, и исчезли, растворились среди деревьев. Миг – и их нет. Даже следа присутствия не осталось. Дела‑а…

Я не успел насесть на Хоки с расспросами, когда из леса выкатились шесть этаких призрачных пушистых шариков тьмы с круглыми, почти совиными глазами, причем выкатились так, словно им пинка дали. Мелькнуло на краю сознания ощущение одного из тех двух гигантов и пропало, оставив после себя четкий посыл, из всей полноты которого я с уверенностью смог понять лишь что-то вроде «можешь не возвращать» или «позаботься»… Но в этом образе реально столько всего было намешано, что мне даже в кошачье-призрачной форме толком не разобрать всех смыслов. По крайней мере пока. М‑да уж. А Хоки – затейник, оказывается. Но умен. Придумал, как обойти запрет.

Что ж, идея недурна. С духами на руках девчонки смогут пройти в подземелье, это Хоки обещает. Осталась самая малость. Убедить самих девчонок, что эти потусторонние создания не причинят им вреда, и заставить их взять духов на руки. Ну и вытащить из лап Тейго оставшихся пленниц, но это уже такая мелочь, честное слово… хм.

Ветер донес до моего чуткого звериного носа запах женщины. Они уже здесь. Придется начать игру чуть раньше, чем я рассчитывал. Попросив Хоки последить за катающимися по мху темными и словно пушистыми духами-шариками, я рванул навстречу приманке. Вот она идет деревянной походкой, словно зомби из телеящика. Да, пугающее зрелище. Особенно в подступающей вечерней темноте, когда из‑за садящегося солнца четко виден только ее силуэт, подернутый темной дымкой… и уголья глаз. Ага! А вот и пастухи. Идите-идите. Я вас уже заждался.

Рарра завел девушку в руины дома и, чуть задержавшись на миг в холле, потянул ее к лестнице в подвал. Та-ак. А теперь все будет решать скорость.

Тенью просквозив вниз и опередив девушку, я оказался у массивной и, кажется, ничуть не пострадавшей от времени двери. Во-от. Девчонка сделала неровный шаг и медленно начала спускаться по лестнице. А едва ее точеная ножка коснулась выщербленного пола, Рарра покинул свое временное вместилище. Умница… догадался усыпить носителя!

Не дав бесчувственному телу упасть на пол, я вернулся в свой человеческий облик и, обняв девушку, вновь совершил «переход». Прыжок!

Взлетев на уровень второго этажа, я избавился от своей ноши и, постаравшись уложить девушку поудобнее – это на голом-то полу, – вновь приняв облик духа, вернулся к двери. Вовремя. Наемники как раз подходили к лестнице.

А теперь, детки, внимание… сейчас вылетит птичка. Дверь тихонько отворилась, самую малость, ровно настолько, чтобы это стало заметно со стороны. Ну… клюнут, нет?

Клюнули. Правда, только двое начали аккуратно и очень настороженно спускаться вниз, а третий остался в холле. Забубнил в рацию, докладывая о находке… ага, сообщил о том, что его коллеги решили спуститься следом. И тут же из рации раздался громкий запрещающий окрик Тейго. По крайней мере голос очень похож. Только поздно.

Один из спустившихся вниз бойцов уже отворил дверь, осветил фонариком углы пустой комнаты за ней и, кивнув коллеге, шагнул вперед. О том, что в пыли нет ни одного следа только что побывавшей здесь приманки, он не подумал. Зря. Эта невнимательность дорого обойдется. Ну, что я говорил?

Пыльный вихрь взметнулся, на миг заполнив помещение, а когда он опал, комната вновь оказалась пуста. «Докладчик» глухо выругался. Коллеги исчезли у него на глазах, будто их и не было. Исчезли вместе с одеждой, амуницией и оружием. Вот так… Это вам не беззащитных матросов расстреливать.

Боец развернулся и задал стрекача, да какого! Я аж залюбовался. Впрочем, ненадолго. Вид убегающего человека подействовал на меня, как еще недавно действовал на Шредера пушистый шарик на веревочке в руках Иммы. В себя я пришел, только когда удар призрачной лапы снес незадачливому бегуну голову. Кажется, перестарался. А ведь хотел всего лишь оглушить. Эх…

– Напомни мне не играть с тобой в «салочки».

Я обернулся на голос и растерянно развел руками.

– Нечаянно, – вздохнул я.

– Да понятно. Не рассчитал силы, – согласился Ким, – а ведь в материальном виде такой обаятельный котик был… и во что превратился в призрачной ипостаси. Монстра какая-то…

– Зато большой, сильный и красивый, – фыркнул я и, подумав, добавил: – Опять же имя никто коверкать и не подумает.

– Это да. Не поспоришь, – с улыбкой кивнул Касим‑старший, но тут его взгляд упал на распростертое на земле, еще слабо подергивающееся тело наемника, и улыбка сбежала с лица седобородого. – Да‑а… натворил дел. Ладно. Давай-ка уберем его отсюда куда-нибудь подальше. И так, чтобы никто его случайно не нашел.

– Духу тлена отдадим, – пожал я плечами.

– Ты имеешь в виду пыльника? – уточнил Ким и, получив в ответ мой кивок, согласился. – Хорошая идея. Понесли?

Пока тащили тело к подвалу и закидывали его в комнату духа, я описал Касиму предложение Хоки.

– Ну, положим, идея скрыться всем вместе в подземелье хороша, – подумав, согласился Ким. – А ты уверен, что там есть другой выход?

– Хоки клятвенно заверил, что проведет нас до самого речного порта. Правда, где это – я себе плохо представляю, – проговорил я.

Хоки действительно об этом сообщал, но его описания никак не стыковались с картами острова в моей памяти, которые я штудировал во время подготовки к этой экспедиции, чтоб ее.

– Так это же замечательно! – улыбнулся Ким. – Я знаю, где этот порт. Если на реке никаких препятствий не будет, катер сможет забрать нас прямо оттуда!

– Вот и хорошо. Тогда я иду за Неем и девочками? – спросил я.

– А? Да… надеюсь, ты догадаешься не демонстрировать свои умения при барышнях? – осведомился Ким.

– Не волнуйся. Протащить на своем горбу пару девчонок я смогу. А Рорра позаботится о том, чтобы оставшаяся не охваченной моим вниманием барышня не запомнила нашего «перехода». Надеюсь только, что она не будет изображать марионетку на веревочках.

– Не волнуйся. Рорра сможет заставить двигаться ее тело с такой скоростью и точностью, что вам с Неем придется хорошенько напрячься, чтобы не отстать, – усмехнулся Ким.

– Успокоил. Ладно, тогда я пошел, а ты, будь добр, пригляди за нашей спящей красавицей, там, на втором этаже. Пожалуйста.

И ведь не соврал. Подхватить двух девушек оказалось несложно. А вот Нею пришлось помучиться. Пока он не догадался повесить один из рюкзаков на плечи Лотте, на чью долю выпало добираться до руин своими ногами. Только одного я не учел. Идти так быстро, как я надеялся, не получилось. Во-первых, ни Касим-младший, ни Лотта под управлением Рорры не могли развить большую скорость, во-вторых, ночью они хоть и видели лучше, чем обычные люди, но до моего уровня их умения недотягивали. А в‑третьих… если веса той же Риммы, пока я нес ее к нашему временному пристанищу, почти не ощущал, то две девушки оказались неожиданно тяжелой ношей.

В результате к руинам мы подошли лишь за час до рассвета, вымотанные и уставшие до предела. А потому, забравшись на разрушенный второй этаж особняка, едва сгрузив ношу, мы распихали девушек по спальникам и сами отправились на боковую. Хорошо еще, что Ней сумел притащить из старого лагеря Бора достаточное количество тех самых спальников, впрочем, я все равно не променяю свои пледы ни на один из них.

Вас когда-нибудь будил визг пилорамы? Нет? Меня тоже, но первой ассоциацией была именно такая. А второй пришла мысль: а что здесь делают жена и племянницы Толстого Риггара? Ни у кого другого я таких «ангельских» голосков не припомню.

Впрочем, осторожно приоткрыв один глаз и окинув им происходящее вокруг, я немного успокоился. Все в порядке. Это наши дамы выясняют, как они сюда попали, и параллельно радуются возвращению еще одной своей подруги. Хорошо, но раскрывать себя я не собираюсь. Вон Ким уже разбужен и допрашивается. Пусть они на нем пар выпустят. А через полчаса… час… да судя по активности дам, лучше даже через полтора, можно будет и проснуться.

– Да что вы ко мне с Неем-то прицепились?! – вдруг раздалось особо яростное восклицание доведенного до исступления Кима. – Вон Кота будите и спрашивайте! Это он нас сюда на пару с каким-то духом притащил!

Ну… с‑седобородый! Я тебе это припомню! Каждый волосок твоей бороденки повыдергаю! Это ж надо было так подставить, а? Гад!

– Кот? Ко-от…

В воцарившейся тишине раздался тихий, даже какой-то задумчивый голос Ланы. Ой… а она ведь мне так и не простила того случая. Хребет продрало от неприятных предчувствий и скрестившихся на мне взглядах. Пришлось просыпаться. Я открыл глаза и, взглянув на девушек, тихо вздохнул. Кажется, меня сейчас будут допрашивать… с пристрастием.

Ким Касим! Я торжественно клянусь: если выживу – убью! Зверски!

Глава 3

«И тебя вылечат, и тебя…»

Лотта, Лана, Римма, Рейя… Четыре. Всего четыре девушки, а сколько шума! И ведь мне еще двух надо вытащить. Я покосился на старательно держащегося чуть в отдалении Кима и вздохнул. Ну никакой помощи. И ведь взрослый человек, мог бы и надавить своим седым авторитетом, чтобы эти девушки наконец угомонились. Так ведь нет… отдал на растерзание несчастного Кота и в ус не дует. Вот Ней – другое дело, подсел к Лотте и втирает ей что-то… должно быть, романтическое. Вон как ллай Реймон к нему прислушивается и глазками стреляет. Попал Касим-младший, как есть попал! Ну ничего, за правое дело страдает, три читающих нотации девушки куда лучше, чем четыре.

– Мне вот что интересно: а если бы вас спасатели из горящего дома вытаскивали, вы бы им по пути так же мозги насиловали? Зачем, почему… – Моего терпения хватило всего на полчаса, за которые я успел перекусить тушенкой из сухпая. Девчонки, до сих пор не сумевшие выдавить из меня ни слова, удивленно примолкли.

– А при чем здесь это? – подала голос Лотта, отвлекшись от воркования с Неем.

– Хм… действительно, при чем? – Я фыркнул. – Вы ведь и сами можете выбраться с этого острова, да? Наверное, стоит просто попросить Тейго Бору оставить вас в покое, и человек, ради достижения своей цели потопивший корабль со всем его экипажем и планировавший сделать из вас потусторонних ищеек, мирно извинится, отпустит оставшихся в его распоряжении ваших подруг и сам отправит вас обратно в Тако? Почему бы и нет? Вперед.

Поднявшись с обломка каменной стены особняка, заменившей мне стул, я кивнул в сторону ближайшего пролома. Девушки переглянулись. Лотта закусила губу, Лана недовольно фыркнула, а Римма и Рейя смущенно переглянулись. Ну да, это первые наши спасенные могут считать, что им помогли местные духи. А вот у Риммы и Рейи никаких заблуждений на этот счет не имеется.

Не дождавшись больше ни слова от наседавших на меня барышень, я покачал головой и, смерив их по очереди долгим взглядом, покачал головой и отошел к пролому в стене, за которым виднелся запущенный парк. Вовремя.

Не успел я выйти во внутренний дворик, как рядом объявился Хоки. Молнией промчавшись у моего лица, дух притормозил и тут же завалил меня целым ворохом образов.

– Спасибо, Хоки! – Я искренне поблагодарил потустороннее создание за новости и поспешил вернуться к компании. – Внимание, мальчики-девочки. Как мне кое-кто подсказал, люди Тейго выдвинулись из лагеря и дружной толпой идут сюда.

– Это называется «спасение», да? – прищурилась Лана… вот ведь с‑стервочка.

– Дай ему договорить, – наконец проснулся Ким. Давно пора.

– Благодарю, – коротко кивнул я Касиму-старшему. – Итак. Отсюда мы уходим. Вниз, в подземелье. Там имеется не один десяток ходов и галерей, с помощью которых мы сможем добраться до бывшего речного порта, где нас будет ждать катер. За что спасибо ллону Киму.

– О… откуда?

Какой слаженный дуэт! Римма и Рейя.

– У Дома Касим свои секреты, – лениво проговорил тот, заметив скрестившиеся на нем взгляды всех четырех девушек.

И все. Вопросов больше нет. Ну да, девчонки хоть и шебутные, но не лезть в дела семей ума у них точно хватает. И замечательно. Мне совсем не хочется тратить время на ненужные объяснения.

– Допустим. Но почему мы не ушли раньше? – подала голос Лана. Вот ведь неугомонная.

– А что, есть желание дожидаться, пока я вытащу оставшихся, сидя в пыльных подземельях? – осведомился я, обводя рукой окружающие нас руины. – Или все-таки лучше провести это время на свежем воздухе? Впрочем, вопрос риторический. К тому же сейчас уже неактуальный. Мы идем вниз.

– То есть нам все-таки придется сидеть под землей и ждать, пока ты, шестнадцатилетний пацан, вытащишь наших подруг из рук Боры? – скептически протянула Лана.

– Именно. – Я невинно улыбнулся. – Но заметь, ждать вам придется часа два-три, а не сутки-двое…

– Дебил.

– Этот дебил на своем собственном горбу уже вытащил и тебя, и твоих подруг, – заметил Ким.

– А меня дух вывел… – заговорила было Лотта, но… Черт, да какая разница, в конце концов?! Часом раньше, часом позже… «Переход».

– С‑свободный дух‑ш… А ты… нес-свободная… плохо, м‑рр. Хочешь освободитьс-ся от них‑х, мр‑р? Помогу… хочешь? Не найдут… – М‑да, ну не приспособлена кошачья глотка для человеческой речи. С другой стороны, прими я призрачную ипостась – черта бы с два Лотта меня узнала.

Визг, писк… и идеально круглые глаза замершей в изумлении Лотты стали мне своеобразной наградой. «Переход»…

Я подошел к девушке и движением пальца вернул ее отвисшую челюсть на место. Громкий звук лязгнувших зубов вывел ее из ступора, и Лотта, тихо охнув, осела на камень. Да и визжащие подруги успели чуть прийти в себя.

– Это был ты? – проговорила Лана. Ну да, ни на секунду не сомневаюсь, что Лотта поделилась своими воспоминаниями о побеге.

– А кто еще? Или вы думаете, что здешним духам есть хоть какое-то дело до незваных гостей? – пожал я плечами. – Наивные. Если они вами и заинтересуются, то только с гастрономической точки зрения. Альтруизм потусторонним тварям неведом, знаете ли. По большей части.

– А… а одержимость? – проговорила Рейя, словно ненароком глянув в сторону Касимов.

Ну уж нет, открывать умения их духов я не собираюсь точно. Думается мне, мало кто знает, что те с разрешения своих контрагентов могут проводить вторичное вселение. Да и ни к чему девчонкам эта информация…

– Девушки, как вы думаете, почему Бора вообще взял меня с собой в экспедицию? – развел я руками. – Я умею договариваться с духами. И по его задумке, после вашего превращения в ищеек должен был стать тем, кто будет вас контролировать. Правда, узнал я о своей, да и о вашей, участи только после побега.

– Хм… и что тебе не понравилось в твоей участи? – с подозрением спросила Лана, успев отойти от шока.

– Не знаю, может быть, то, что Тейго не собирался со мной договариваться и планировал превратить в послушную куклу без собственного разума и желаний? Этакий ретранслятор его воли… – вздохнул я. – Ладно. Закончили откровения. Собираемся… Хоки! Где наши пропуска?

После вида моего преображения появление сияющего и веселящегося духа-хранителя в окружении шести призрачных круглоглазых пушистиков, летающих по самым невообразимым орбитам, произвело куда меньшее впечатление на девушек. Разве что Лана все еще подозрительно косилась в мою сторону, словно ожидая подвоха. Да и ну ее… цаца! Пусть думает что хочет, ее дело. А вот Лотта с Риммой и Рейей уставились на духов с явным интересом. Ну да, пушистым бы еще их призрачные шкурки в белый цвет перекрасить, и оружие повального умиления готово к бою. Да что там, у меня самого рука так и тянулась погладить эти смешные совоглазые шарики. И даже кошачий инстинкт молчал, не желая признавать в них объекты, интересные для охоты.

Вопреки моим ожиданиям, пушистики разобрались первыми, и четверо из них тут же метнулись к девчонкам и принялись виться вокруг них, как только что наворачивали круги вокруг Хоки. А вот двое оставшихся явно скисли – опоздали, да? Ну ничего, скоро я и вам компанию приведу.

Поймав мой посыл, замершие было рядом с Хоки пушистики явно повеселели и заплясали, словно воздушные шарики на ветру.

– Детский сад, – вздохнул Ким, глядя на это представление.

Слова застряли в глотке Касима-старшего, когда новорожденные духи, выбравшие себе спутника, вдруг одновременно и моментально втянулись в тела девушек. Такого он не ожидал. Ким повернулся к невозмутимо наблюдающему за происходящим Коту и… еле успел подхватить медленно оседающую на пол Лану.

Ней сориентировался первым и, едва Лотта привалилась к его плечу, кинулся на помощь Римме. Коту же досталась Рейя. Устроив потерявших сознание девушек на спальниках, Ким с Неем переглянулись и выжидающе уставились на Кота.

– Что? – притворно недоуменно спросил он.

– Зачем ты это сделал, Кот? – вздохнул Ким.

– Хм, а ты знаешь другой способ пройти мимо пыльника? – осведомился Кот. – Хоки отказался вести в подземелья обычных людей, но обещал придержать духа, когда мимо пойдут одержимые.

– И только ради этого ты отдал тела девчонок новорожденным духам? – процедил Ней.

– Ну, во-первых, наоборот, скорее это у наших дам появились личные духи, а во-вторых, это временно. Только до порта, – пожав плечами, ответил Кот. Касим‑старший пригляделся к невозмутимому мальчишке и вздохнул. Он действительно верит в свои слова… Что ж, может быть, и получится. До сих пор Коту удавались все его авантюрные выходки. Может быть, и эта не станет исключением?

– Ладно. У нас нет оснований тебе не верить, – медленно проговорил Ким, переводя взгляд на уложенных рядком девушек. – Да и времени осталось не так много. Поможешь перенести их вниз?

– Разумеется, – кивнул тот.

Сборы не заняли много времени. Все-таки они предполагали, что стоянка в руинах будет очень недолгой. Так что сейчас нужно было только разложить немногочисленные пожитки по рюкзакам, и можно нести одержимых духами девушек в подземелье…

Хотя, конечно, ни Ким, ни Ней и не предполагали, что условия договоренности с Хоки окажутся такими… затейливыми.

Спустя полчаса, беспрепятственно миновав пыльника, чье недоброе внимание, продравшее Касимов могильным холодом, стало единственным свидетельством присутствия древнего духа в пустом помещении, они устроили спящих девушек в одном из небольших залов поблизости от входа и, одновременно вздохнув, вышли в украшенный резьбой и древними полуосыпавшимися фресками темный коридор.

– Ты уверен, что справишься там в одиночку? – после недолгого молчания тихо спросил Кота Ким.

– Хочешь поучаствовать? – прищурился тот в ответ.

Касим‑старший перевел взгляд на напряженного племянника и согласно кивнул. Здесь все будет спокойно, да и Ней с Хоки приглядят за девчонками, а у Тейго…

Понять, зачем именно Ким решился идти со мной, отказавшись остаться в подземельях, несложно. С одной стороны, он явно не горел желанием провести несколько часов в компании пси… сердитых девушек. А в том, что они будут такими, когда очнутся, можно не сомневаться. По крайней мере, я бы точно взбесился, если бы кто-то обманом подселил ко мне нечто потустороннее, пусть и временно. С другой стороны, если вспомнить не такой уж давний разговор над трупом того чрезмерно увлеченного научника, Касим‑старший беспокоится о моей психике. Все еще полагает, что я могу сорваться с нарезки. Хм… будь на моем месте прежний хозяин этого тела – вполне возможно, у Кима имелся бы реальный повод для беспокойства. Хотя… нет. Скорее всего, в этом случае подобная ситуация не могла возникнуть просто потому, что прежний владелец тела не дожил бы до сегодняшнего дня… точнее, еще лет десять назад ушел бы вместе со Шредером в мир духов.

– Ты намерен забрать их с боем? – осведомился Ким, когда мы вновь оказались на свежем воздухе.

– Не исключаю такой возможности, – уточнил я, поглаживая пушистых духов, с удобством расположившихся на моей ладони. – Но лишь в крайнем случае.

– Вот как? – Касим‑старший заинтересованно взглянул в мою сторону. – Интересно. Пояснишь?

– Хорошо, – я кивнул. Опять болтовня… ладно. – Есть два варианта. Первый: продолжить то, что мы делали до сих пор. То есть тихо изъять оставшихся девушек и уйти, оставив Тейго в полной уверенности, что свидетелей его действий нет в живых.

– Логично, – перебил меня Ким. – Но как ты предполагаешь их выкрасть? Ведь у руин ищейки ему уже ни к чему…

– Объясню. Чуть позже. Вариант второй: нагло, не стесняясь шума и крови, ограбить Тейго, едва сядет солнце. Правда, живых в этом случае в лагере не останется. Не должно.

– Честно говоря, первый вариант мне нравится больше, – пробормотал Касим‑старший.

– Не поверишь – мне тоже, – усмехнулся я и ничуть не удивился, когда Ким отвел взгляд. Ага, виноватым себя почувствовал, корит теперь, что в джеки-потрошители меня записал. Ну-ну… – Сшибать столько голов – я же устану просто!

– Издеваешься? – поборов собственное охренение, выдавил Ким, разглядев выражение моего лица. Я в ответ только руками развел.

– Согласись, это малая плата за твое недоверие…

– Тоте-эмник, – с непередаваемой интонацией протянул успокоенный Касим.

– Уж какой есть, – пожал я плечами. – Ты можешь думать что хочешь, но я не испытываю тяги к убийству. По мне – сдать Тейго имперским следователям куда интереснее, чем просто отправить эту гоп-компанию на тот свет.

– Ну, тут будут сложности, – протянул Ким.

– Да? – я делано удивился. – Интересно. Какие же?

– Ты же не думаешь, что Бора так легко сдадут своего человека, тем более брата главы Дома? – вздохнув, попытался Ким объяснить мне прописную истину. – И уж убрать нежелательных свидетелей они точно постараются.

– Почему же? Я это прекрасно понимаю. И, как мне кажется, это дает вам возможность расплатиться с несчастными жертвами собственной интриги, ллон Ким. – Я ощерился. – Ведь по какому бы варианту я ни стал действовать, возвращение нашей компании с острова не останется незамеченным Домом Бора. И жив будет Тейго или мертв, его родичи обязательно постараются избавиться от девушек и от меня. Или вы, ллон Ким, настолько наивны, что и впрямь полагаете, будто глава Дома пребывал в счастливом неведении относительно действий родного брата в той лаборатории? Или для путешествия на этот остров он случайно выделил ближайшему родственнику самое раздолбанное корыто в гигантском флоте семьи?

– Ты предлагаешь взять девочек под защиту Дома Касим? – медленно произнес мой собеседник.

В ответ я улыбнулся.

– Думаю, это хороший выход из ситуации. Месть вашей семьи за попытку переворота привела к тому, что могли пострадать невинные, непричастные люди. Я не прав?

– Кот, ты же понимаешь, что я не могу решить этот вопрос вот так… с бухты-барахты, стоя посреди руин на Острове Духов, в сотнях миль от Полумесяца? – чуть помявшись, вздохнул Ким.

– У вас есть время до нашего возвращения, – пожал я плечами. – А там, если Дом Касим откажет в помощи подставленным им же людям, я вынужден буду обратиться к своему покровителю с полным объяснением ситуации. Думаю, Огненный Щит Тако не откажет мне в маленькой помощи и примет под крыло несколько одаренных девушек. А что? Умные, красивые, почти не стервозные… замечательные вассалы дома получатся, если их в Даре подтянуть.

– Рона… – удрученно проговорил Касим‑старший. – А ведь я подозревал, что Имма не просто твоя школьная подружка. М‑да… Кот, я постараюсь сделать все, что в моих силах, и могу обещать, если моя семья вдруг… мм… не сможет помочь в решении этого вопроса, я сам приду к ллону Рандону и предложу личный долг.

А вот это серьезно. Личный долг – штука редкая и в традициях Империи занимает немалое место. Фактически это обет служения одного человека другому… или его семье. А это значит, что только что Ким обещал покинуть свою семью и до смерти служить Роне, если Касимы откажутся защитить девчонок от произвола Боры.

– Я рад, что мы поняли друг друга, Ким. – Я немного расслабился. Все-таки нравится мне этот дядька. Умный, честный… и понимающий. Хороший учитель достался Нею. Толковый. – Ну а теперь можно и детали нашего плана уточнить. Не находишь?

– С радостью, – повеселел он. – Вариант первый, да?

– Именно, – кивнул я.

Но тут Ким замер.

– Стоп. А с чего ты взял, что девушки одаренные? – Он требовательно уставился на меня, а я… А что я?

– Хм… – Я удивленно взглянул на Кима. – Надеюсь, тот факт, что все люди одарены в той или иной мере, тебе известен?

– Разумеется, – фыркнул он. – Но говоря об одаренности, ты же не просто констатировал факт, а определил их способность к осознанному манипулированию Даром, так?

– Ну да, – согласился я. – Я это чувствую… как запах. Дар у них есть, и неплохой. Только из‑за происхождения у них не было возможности его развивать. Ну и кроме того, они смогли слиться с духами. Самый надежный показатель одаренности.

– Для тебя – может быть. – Ким непроизвольно покосился на нежащихся в моих ладонях пушистиков и задумчиво договорил: – Только я впервые слышу, что сила воли может влиять на предрасположенность к принятию контракта. С чего ты это взял?

– Умные книжки читал, – хмыкнул я. Вот кто бы мог подумать, что одержимые утеряли такой пласт знаний?! Это же азы… по крайней мере так было сказано в одной из книг торонгца, в доме которого я познакомился с пыльником. О! – Скажи, Ким, а семья Касим уходила из Торонги в спешке, так? Удирала фактически…

– Да, – коротко ответил он.

– Понятно. И увозили оттуда в первую очередь не труды маститых ученых, а золото, драгоценности, артефакты и оружие, – заключил я. Ким меня понял и… печально развел руками. Ясно. – Я понял. Не знал, что даже Дом Касим не владеет такой информацией. Здесь все просто, Ким. Духа может принять только человек, чья сила воли позволяет осознанно манипулировать стихиями. Правда, с момента объединения одаренный этой возможности лишается. Навсегда. Принцип замещения. Дар перестраивается на работу с другими силами – мистическими. И даже если одержимому достанется в спутники малый стихийный дух, такой, как, например, Рорра, взаимодействие со стихией у одержимого будет происходить только через посредничество его духа. И никак иначе.

– Век живи – век учись, – констатировал Ким.

– Все равно дураком помрешь, – закончил я за него.

Касим на меня покосился, но промолчал. Хм. Я же не виноват, что на таутен, как называется здешний язык, эта фраза звучит совсем не так красиво, как на русском…

– По-моему, мы несколько заболтались, – произнес Ким, разбивая тишину. – Вернемся к твоей затее с бескровным вариантом.

– Да, пора. А то разболтались, как две кумушки, – кивнул я. – На самом деле предложение простое. Хоки сказал, что я не смогу пронести обычного человека мимо духа тлена, даже если укрою его в своей кошачьей форме. Хоть материальной, хоть призрачной. Но одержимого – запросто.

– Хочешь одарить их этими, – Ким указал на пушистиков, – и протащить в подземелье?

– Не просто украсть. Сделать это так, чтобы ни у кого даже сомнения не возникло в том, что они сгинули, – уточнил я. – Как думаешь, захочет Тейго проверить, что за «зверь» стережет вход в подземелье?

– Разумеется.

– Во-от. И кого же он пошлет туда в первую очередь? – спросил я.

– Пленников. – Касим прищелкнул пальцами и кивнул. – Есть шанс. Один раз сработает, но ведь их там трое.

– Двое, – поправил я Кима.

– Трое, – вздохнул он. – Про парня забыл?

– Ка… – Черт! Действительно, про Йорма я… м‑да. – Точно, трое.

– Ну ты даешь, – покачал головой Касим. – Ладно. Я так понимаю, что твой план был рассчитан лишь на двух человек, так?

– Ну‑у… да.

– Что ж. Давай думать. Только сначала расскажи, как ты рассчитывал похитить вторую девушку, – после недолгого размышления проговорил Ким.

– Я хотел ее просто похитить. Духи ведь не идиоты, правильно, и должны были бы понять, кто в первую очередь лезет к ним в гости. Так что нет ничего удивительного в том, что они попытались бы в первую очередь уничтожить, так сказать, однородную угрозу. А что объединяет всех, кто якобы тревожил их до сих пор? Ну, кроме следов от взаимодействия с ловушкой или связи с мистикой, как в моем случае? Только пол.

– Логично. По крайней мере, достаточно древние духи действительно могли действовать подобным образом. И Тейго не может этого не понимать, – задумчиво потеребив бородку, заключил Ким. – Жаль, что Йорм не девушка…

Глава 4

Поиндианим по-нашему, по-джонсовски?

Если бы не текущий момент, я вряд ли удержался бы от подколки. Но шутить сейчас как-то не тянуло. Черт, и как я мог забыть об этом… Йорме? Придется что-то придумывать. Вариант с кровавой баней меня совсем не прельщает. Я и так уже здесь отметился не хуже, чем в рейде за «лесными братьями».

Перед мысленным взором встала картинка-воспоминание с отлетающей от удара лапой головой убегавшего наемника, и я невольно хмыкнул. Да, тогда такого не было. Брр… неприятно.

Стоп. А если посмотреть на ситуацию под другим углом? Что меняется-то? У меня два возможных способа умыкнуть пленников. Но когда их обдумывал, я не предполагал, что Ким пойдет вместе со мной. Так почему бы ему не поработать на наше общее благо? Думаю, Рарра сможет еще раз изобразить вселение духа в человека… Заодно и мимо пыльника Йорма протащит. Ну а я буду действовать по уже прежнему плану.

Думаю, если не способного сбежать человека, каким-то образом оказавшегося в центре оплота потусторонних тварей, пожрет свободный тотемный зверодух, никто не заподозрит ничего странного… Нет?

– Сожрет? – Услышав мои рассуждения, Ким замер на месте и смерил меня долгим и о‑очень подозрительным взглядом. – И ты еще говорил, что не хочешь устраивать здесь бойню?

– Ну зачем так прямолинейно? – поморщился я. – Пожрет, заберет – как еще они могут интерпретировать исчезновение тела после нападения потусторонней твари?

– Тьфу ты, – Касим сплюнул наземь и покачал головой. – Напугал.

– Это в тебе стереотипы говорят, – фыркнул я. Мы с Кимом улыбнулись, но тут же посерьезнели.

– Так, ладно. Подведем итог. Первого ты заберешь у входа в подземелье, так? – заговорил Касим‑старший. Я кивнул, но тут же внес важное уточнение:

– Если этим первым окажется Йорм, то придется действовать Рарре. Ни одного из этих малышей парень принять не сможет. Силы воли не хватит. А пронести его мимо пыльника я не смогу. Засечет и сожрет. Хорошо, если только мою ношу, а может и меня заодно, как контрабандиста.

– Согласен. – Ким потеребил бородку. – Йорма мы с Раррой возьмем на себя. Тогда девчонки на твоей совести.

– Договорились. Только учти, действовать придется очень быстро. В идеале все вообще должно произойти… скажем так, одним единым действом.

– Чтобы никто не успел очухаться, да? – Касим улыбнулся. – Хорошо. Йорм на мне, девчонки на тебе. Только одно «но». Ты-то можешь просочиться в подземелье незамеченным людьми. Я – нет. Поэтому если вдруг случится так, что я не сумею присоединиться к вам, договоримся встретиться в порту.

– Ну, в принципе, это не обязательно, – я пожал плечами. – Я ведь могу и тебя провести в подземелье точно так же, как девчонок. Хуже, если люди Боры не погонят Йорма к пыльнику. Тогда, чтобы не выпасть из стиля, мне придется его «сожрать» и… самому тащиться до порта поверху.

– А дойдешь? – хмуро спросил Ким.

В ответ я только улыбнулся.

– Дойду. Если скажешь, куда идти.

– На закат, до большой реки. Врана на твоем пути одна такая, с ручьями не перепутаешь. А дальше – вдоль берега на север. Мимо порта точно не промахнешься.

Мы с Кимом одновременно обернулись на звук выстрела, донесшийся от подножия холма.

– Хм… кажется, пора, – проговорил Ким. Мы переглянулись, кивнули и, хлопнув друг друга по рукам, скрылись в бывшем парке. Рарра явно взял контроль в свои руки, потому как Ким стал двигаться неожиданно плавно. Словно скользя меж деревьев и кустов. Тихо и незаметно. А если учесть сгущающиеся сумерки и довольно темную одежду, вкупе со скрадывающей очертания фигуры Кима уже знакомой черной дымкой… неплохо, очень неплохо.

Я же не стал изображать егеря из охраны поместья Рона и, обернувшись, заскользил вперед в своей кошачьей ипостаси. Хм, интересно, а в кого стреляли наемники Тейго? Надеюсь, не в пленников? Это было бы о‑очень неприятно. Настолько, что я мог бы и плюнуть на первый вариант нашего плана и устроить все же ту самую бойню, идея которой так не пришлась по душе моему спутнику.

Тейго Бора был в ярости. Опять. Несмотря на то что идея с приманкой оправдала себя в полной мере, он чувствовал, что теряет контроль над людьми. Да, они понимали, что смерти всех этих студенток – необходимая часть плана. Со скрипом, но это приняли даже научники. Впрочем, тут нет ничего удивительного: их бывший руководитель умел подбирать людей взглядов, сходных с его собственными. А сам Энгар не испытывал никакого пиетета перед человеческой жизнью.

Но все изменилось, когда начали гибнуть наемники. Нет, первый звонок прозвонил во время того идиотского нападения в первый же вечер по прибытии на остров. Но тогда Тейго не без помощи командира наемников справился с паникой в отряде и успокоился. Зря. Последовавшие за этим пусть запланированные, но не имевшие никакого, даже гипотетического шанса на предотвращение смерти студенток начали медленно, но верно подтачивать уверенность в его людях. А потом была смерть еще двух наемников. Глупая, но неотвратимая. Нет, сам Бора, как и пара-тройка бойцов его отряда, запросто защитились бы от удара валуна собственной силой воли, но их там не было, и ведь самое паршивое – что наемники, следовавшие за приманкой-указателем, вообще никак не угрожали духам. И это еще больше подхлестнуло страх и шепотки в отряде. Ситуация накалялась. И вылилась в первое убийство внутри отряда. Оттин впал в неконтролируемую истерику, и Тейго пришлось закрыть глаза на его талант и убить одуревшего от страха ученого. Наглядно и жестоко.

Командир наемников это решение поддержал. Знает, что в той ситуации это был единственный способ удержать от повальной паники людей, начавших шарахаться от каждой тени. И это должно было сработать, если бы не гибель еще двух наемников, причем на самом пороге схрона! Как результат – еще одна показательная казнь. И опять научник. Заместитель сгинувшего Энгара Варрона звезд с неба, конечно, не хватал, но был незаменим, когда речь шла о систематизации полученных данных и их обработке. Выявление закономерностей и их анализ – вот чем был силен этот человек. Эта же сила его и подвела. Мозг ученого выдал прогноз, из которого следовало, что убраться с острова не сможет никто. И пусть предпосылки для этого абсолютно точного решения были неверными, но Тейго не мог закрыть на него глаза, тем более что этот идиот решил рассказать о своих умозаключениях всем и вся прямо за ужином.

В этот раз Боре не пришлось марать рук. Едва отряд переехал к подножию холма, на вершине которого и находится вход в схрон, командир наемников вывел Бррима Марона перед отрядом и одним выстрелом отправил ученого на тот свет, после чего громко и ясно изложил причины такого поступка. Правильно, в текущей ситуации паника – это смерть. Собственно, смерть здесь ждет всех участников экспедиции, но зачем же доводить дело до бессмысленной резни? Пусть сначала выполнят свою работу, а уж потом… Естественно, Тейго не стал делиться этими размышлениями даже с командиром. Но поблагодарить Нарра за четкое понимание ситуации не преминул.

Бора поднялся с кресла и, хрустнув суставами, подошел к выходу из шатра. Откинув полог, он остановился на пороге и, окинув взглядом скудно освещенный лагерь, попытался вдохнуть свежий вечерний воздух. Но тут же мучительно заперхал от сдавившей грудь боли. Проклятые лекари… проклятый возраст…

– Надо бы выставить еще пару постов, – неслышно возникший рядом Нарр погладил ребристую рукоять пистолета в открытой поясной кобуре. Волнуется наемник… хм.

– Что-то случилось? – скрипучим голосом спросил Бора. Не хватало еще одного истерика в отряде…

– Нет. Просто плохое предчувствие, – покачав головой, медленно ответил Нарр.

– Хм… после разведки у руин, – взвесив все «за» и «против», проговорил Тейго.

Наемник не стал спорить, только коротко кивнул.

– Когда?

– Отправляемся через полчаса. Тащите девчонку. Пусть поработает тралом. Глянем, что именно сожрало ваших неосторожных подчиненных, – отдал приказ Тейго, и наемник, ни жестом, ни взглядом не выдав своего отношения к замечанию начальства, исчез в вечернем сумраке. Почти исчез, но вынужден был вернуться. – Стой. Буди всех троих. Хватит им уже бока отлеживать.

– Но охрана… у нас осталось не так много людей, чтобы распылять силы еще и на этих…

– Не волнуйся. Я за ними сам послежу, – растянул губы в широкой, но совсем не радостной улыбке Тейго.

Нарр на миг замер, но тут же кивнул и отправился выполнять приказ главы экспедиции.

Отряд собрался быстро, так что, как и требовал Бора, уже через полчаса внушительная компания поднималась по заросшей, почти невидимой дороге, ведущей на вершину холма. Еще через час неспешного хода они миновали поваленные ржавые створки ворот и вскоре остановились перед руинами когда-то просторного особняка.

Отряд, ощетинившийся стволами, просто фонил настороженностью, а над ним дрожало туманное марево готового сорваться в атаку стихийного удара Боры. Кажется, сам воздух гудел от напряжения сил и эмоций.

Вот один из наемников вытолкнул перед собой дрожащую от страха, нервно оглядывающуюся по сторонам девушку в не по погоде легком наряде, состоящем из шортов и рубашки с коротким рукавом. Единственно, что выбивалось из общего вида, – это ее обувь. Ботинки с высокой шнуровкой, на толстой рифленой подошве, неуверенно переступили по заскрипевшему гравию, невидимому среди довольно густого травяного покрова. А в следующую секунду раздался повелительный окрик, и девушка невольно шагнула вперед. Очень трудно сопротивляться приказам, когда тебе в спину смотрят несколько автоматных стволов. Шаг, другой. Вот она оказалась в холле, а следом за ней вошли члены отряда. Еще один короткий приказ – и, вздрогнув, девушка ступила на выщербленные ступени, ведущие в подвал.

На секунду в прыгающем свете горящих за спиной фонарей ей показалось, что рядом пролетело нечто темное и мелкое, а потом… наступила тьма.

Тейго метнулся вперед, выхватив у одного из подчиненных мощный фонарь, но… он опоздал. Походка девушки стала дерганой. Рука рывком поднялась и, схватив ручку, толкнула дверь от себя. Шаг… и эта дура захлопнула за собой дверь!!! С‑сучка!

– Давайте следующую!

Щупальце тумана над головами отряда вытянулось в сторону и полоснуло по старой раздолбанной стене. Раздался хруст древней штукатурки, и верхняя часть и без того дышащей на ладан кладки рухнула наружу, подняв облако пыли. Впрочем, тут же прибитое к земле пролившимся из того же туманного облака дождем.

Выпустив пар, Тейго огляделся по сторонам и, заметив жмущуюся к Йорму девушку, в один длинный шаг оказался рядом. Резко дернул за руку… и отшатнулся от только что бывшего испуганным и вмиг опустевшего взгляда.

Проследив взглядом за скрывающейся за дверью подвала последней девушкой, духа которой мне пришлось просто метнуть ей в спину, пока вся гоп-компания Боры следила за своим начальством, не прекращавшим материться на уведенную Раррой студентку, я довольно хмыкнул и призраком скользнул мимо Тейго. Так и знал, что ни один из охранников даже не попытается ее остановить. Да и смысл? Тормозить явную одержимую темным духом дурных нема. Первый из двух пушистиков в это время уже просочился незамеченным через подвал и нагнал протащенную Раррой через обитель пыльника студентку… Так что в том, что обе «новоодержимые» студентки на месте, я уверен. И это хорошо. Кстати, есть еще одно существо, с которым было бы неплохо поговорить… Я отправил прячущемуся духу короткий, но яркий мыслеобраз и почти моментально получил ответ, полный надежды и радости. Замечательно… дело за малым. Но тут и Хоки справится…

Так, остался последний штрих. Я совершил «переход», взлетел на уцелевшую стену второго этажа, окинул взглядом и без того взволнованную происшествием толпу внизу и, предвкушающе облизнувшись, зарычал во весь голос.

О да! Как давно я этого не делал! Страх, поднявшийся от моего рева в душах гостей, можно было ложкой есть. Густой, терпкий… Стоп! А ты куда?!

Рванувший на второй космической Йорм умудрился обогнать большую часть отряда. На месте остался только пышущий злобой Тейго да командир наемников с парой мордоворотов, чей страх перед гневом начальства пересилил ужас от моего «приветствия». Да и хрен с ними! А вот то, что Йорм норовит оторваться от основной группы беглецов так, что потом фиг кто скажет, куда он делся, – это не дело. Прыжок.

Я с легкостью обогнал кучку натужно пыхтящих и распространяющих вокруг головокружительные эманации страха бегунов и… метнулся на спину бегущему по подъездной дорожке Йорму. Все видят? Все слышат?

Хрип, рев, крики… о, и слышат, и видят, замечательно! Подхватив призрачными клыками тихо подвывавшего, но угомонившегося после легкого удара лапой по голове парня за шкирку, я по-волчьи закинул его себе на загривок и исчез в густом кустарнике, освобождая перепуганным спринтерам путь. Вот так. Теперь никто не скажет, что хоть кто-то из экспедиции выжил. Одно обидно… столько обсуждений с Кимом – и все равно план пришлось переигрывать. Эх, ну да ладно. Отбежав подальше, я свалил свою ношу на землю и, метнувшись в сторону, вновь совершил «переход». Вот теперь можно и на глаза спасенному показаться.

– Хорош филонить. Я же вижу, что ты очнулся.

– Т‑ты кто? – Йорм принялся напряженно вглядываться в темноту. Тьфу ты, черт, привык к Касимам, которым по фигу, светит на небе солнце или Рамора…

– Тот, кого ты на пару со своим батей втянул во всю эту идиотскую ситуацию, – буркнул я.

– К‑кот?!

– Нет, Барахольщик! – фыркнул я в ответ, наблюдая, как Йорм, поднявшись на ноги, пытается привести в порядок изрядно потрепанную во время нашего короткого забега одежду. Убедившись, что от разглаживаний прорехи на рубашке никуда не денутся, парень печально вздохнул и вопросительно уставился на меня.

– Может, расскажешь, что за хрень здесь творится? – спросил он.

– Да не вопрос. Знаешь такую поговорку: «Жадность фраера погубит»? – поинтересовался я, приведя здешний аналог известной мне с детства земной поговорки.

Йорм неуверенно кивнул.

– Вот, собственно, наглядный пример здесь и происходит. Только вместо жадного Барахольщика и твоего отца смерть сейчас грозит именно нам. Что, как мне кажется, прямым текстом говорит о нашей с тобой квалификации.

– А теперь то же самое, только понятным мне языком, пожалуйста, – после небольшой паузы попросил хмурый Йорм.

– Могу и так, – согласно кивнул я.

А что, торопиться нам некуда, наемники Боры после устроенного мной шоу ночью в лес не сунутся даже под угрозой расстрела. А если и сунутся, то заставить их действительно прочесывать округу не удастся. Пошарятся кучкой по ближайшим кустам да и вернутся ни с чем. Так что у нас есть время поговорить, перед тем как отправиться в путь к порту.

Рассказ получился кратким и весьма обескураживающим для Йорма. Плыли, заснули, корабль заказчик потопил, экспедицию разложил по ящикам, а по прибытии на остров использовал ее участниц для поисков некоего схрона. А вот сообщить о том, что всех девчонок нам удалось вытащить, я не успел. И помешал мне в этом… Ким.

Почуяв приближение одержимого, я едва не выматерился вслух. Я‑то думал, что он давно уже в подземелье, а тут… Ну как? Как я мог забыть, что, в отличие от меня, Касимы не имеют призрачной формы… объединение печатью – это не слияние, как в моем случае. А соваться ко входу в подвал, когда там бушует разъяренный Тейго, глупость несусветная. М‑да… не один Ким, оказывается, способен похерить все составленные планы… Расслабился, Кот. Непозволительно расслабился. В авантюры полез, словно юнец безусый. Впрочем… я потер подбородок и вздохнул. А кто я есть?

Ладно. Все хорошо, что хорошо… Стоп. Об этом можно будет поговорить не раньше, чем мы окажемся в Тако, под защитой домов и закона. А пока…

– Так, Йорм. Знакомься, это ллон Ким. Один из тех людей, что помогли мне сбежать из лагеря Бора, – представил я вышедшего из кустов Касима-старшего. – Ким, это Йорм, наш товарищ по несчастью.

– Здрасьте, – выдавил из себя парень, настороженно поглядывая на светящиеся в темноте глаза Касима.

– Йорм, пойдешь вместе с ллоном Кимом к заброшенному порту. Там нас будет ждать катер. И поверь, лучше тебе слушаться своего проводника, потому как без него с этого острова нам не выбраться.

– А ты? – нерешительно кивнув, спросил наш спасенный.

– И я пойду туда же, но другим путем, – коротко объяснил я. – Про девчонок забыл? Их же тоже нужно доставить к месту эвакуации.

– Ты о Нейле и Маре? – спросил он. – А остальные, что с ними?

– Да, о них. Об остальном поговорим в порту. Все. Идите.

Пожав Киму руку, я подтолкнул обоих в спину. Может быть, Йорм и хотел что-то спросить, но я не дал ему ни секунды на размышление. Развернувшись, шагнул в тень разросшегося кустарника и, совершив «переход», помчался ко входу в подземелье – в своей призрачной форме, разумеется. Она пошустрее.

Охрана у руин явно не горела желанием оставаться в темноте, когда вокруг носятся стр‑рашные духи, и потому пространство вокруг поста на добрых полсотни метров вокруг оказалось залито ярким светом пары переносных осветительных установок, должно быть притащенных отрядом вместе с приманкой. Предусмотрительно… но бесполезно.

Обогнув освещенный участок, я запрыгнул на полуразрушенную стену особняка и, легко пробежав в темноте по ее кромке, спрыгнул на лестничный пролет, ведущий в подвал. Благо сюда свет фонарей почти не доставал.

Прошмыгнув мимо пыльника, я оказался в темных переходах подземелья, а еще через несколько минут пересек порог зала, где мы не так давно устроили временный лагерь.

Сонное царство какое-то, а не стоянка. Я обвел взглядом зал и вздохнул. Все шесть девушек мирно спят, и здесь же, рядом со своей ненаглядной Лоттой, прикемарил Ней. И только Хоки носится над ними, освещая помещение и фоня нетерпением. Хм, и как только Касиму-младшему удалось заснуть под таким эмоциональным воздействием?

Заметив меня, Хоки взвился под самый потолок зала, и находящиеся под влиянием духов девушки начали просыпаться. Вот и Ней зашевелился… Пора идти.

Ага, как же! Стоило мне сообщить о начале сборов и уходе, как в комнате поднялся такой гвалт, что у меня уши заложило. Впрочем, стоило девушкам заметить пополнение в нашей компании, как они перестали наседать на меня и принялись тормошить новеньких. Визг, писк, радостные восклицания и слезы… Вот он, Хаос первозданный!

Переглянувшись с Неем, мы благоразумно отказались от идеи лезть со своими замечаниями к компании щебечущих девчонок. Касим-младший со вздохом принялся доставать из рюкзака наши скудеющие запасы еды, а я занялся костром. Благо деревянных лавок и рассохшихся от времени потрескавшихся деревянных столов здесь хватало. А продухи под потолком вполне способны обеспечить приличную вытяжку, так что угореть или задохнуться от дыма нам здесь не грозит. Значит, мы вполне можем побаловаться горячей пищей. Путь-то впереди долгий, и сил нам понадобится немало.

За ужином и познакомились с новенькими уже «официально». И счастье, что та же Лана не стала вновь показывать свой норов и вела себя довольно прилично. А может быть, дело в том, что Лотта с Рейей и Риммой успели ей вправить мозги? Не знаю, но меня такое поведение этой «тростинки» вполне устроило. Обещала слушаться в походе вместе со всеми – вот и замечательно. Большего мне и не надо.

А после ужина на нас насел Хоки. Нетерпеливому духу буквально загорелось, чтобы мы немедленно отправились в путь. Это чувствовали все. И я с Неем, и девчонки, временно разжившиеся мистическими спутниками, мы все ощущали нетерпение духа-хранителя.

Что ж, если хозяева говорят «вам пора», приличные гости отправляются к выходу. Ну и мы пойдем… как приличные гости. И вновь переходы и галереи, темные, пустые, пыльные, они сменяют друг друга. За вытертыми ступенями лестниц каменные плиты залов, а мы идем вперед, следом за пляшущим огоньком духа-хранителя. Счастье еще, что спутники девчонок позволяют им видеть в этой темноте. Пусть не очень хорошо, но вполне достаточно, чтобы рассмотреть общие линии древних рисунков и осыпающиеся фрески на стенах. А вот забитую многовековой пылью резьбу им уже почти не видно. Хм… мне кажется, или мы идем знакомым маршрутом?

Шагая впереди нашей притихшей группы, я взглянул на пол и почти не удивился, заметив следы ног в пыли. Ну точно, я здесь уже шел, когда выбирался из подземелья, после того как искупался в здешнем Источнике.

Стоп. А это что такое? Перед стеной, возникшей впереди, дух вдруг резко свернул в открывшийся слева от нас проход, а мои следы, как я отчетливо видел, упирались в каменную преграду. Не понял? Если мне не изменяет память, до стены, через которую я вышел из зала с Источником, нам еще идти и идти. Нет, я не помню весь маршрут наизусть, но по времени… Тогда откуда здесь взялась эта стена?

Хоки, почувствовав мое удивление, ответил легким успокаивающим посылом и прибавил ходу. Ладно. Не доверять духу-хранителю у меня нет никаких оснований, так что вперед.

Под тихий гомон и восхищенные охи переговаривающихся девчонок, явно успевших отойти от первого удивления и тут же оседлавших любимого археологического конька, мы протопали еще через несколько залов и, поднявшись по очередной лестнице, оказались в знакомом помещении разграбленной библиотеки. Ой, что-то у меня какие-то странные предчувствия образовались, как говаривал один мой однополчанин. Хм?

Глава 5

Домой, пора домой…

Минусы фрагментарного образования. Вот как это называется… Именно такая мысль пришла мне в голову после того, как я наконец осознал, в какую лужу посадил меня Хоки со своей помощью. Не без его чистосердечного содействия понял, между прочим. Именно дух-хранитель, чей разум куда ближе к человеческому, чем сознание тех двух монстров, что притащили мне пушистиков, смог растолковать те самые многослойные мыслеобразы, которыми древние потусторонние создания одарили меня на прощанье… И теперь у меня было только два пути, почти как у товарища Саахова из известной кинокартины. Выбор несколько иной, но столь же неприятный.

– Вот же ты ушлый дух, Хоки! – со вздохом констатировал я, укоризненно глядя на непрошибаемого и по-прежнему веселого хранителя Истока. Взгляды устроивших привал прямо посреди библиотеки спутников скрестились на мне.

– Ты о чем, Кот? – поинтересовалась Римма, с любопытством поглядывая то на меня, то на духа. Ну да, пушистики пока слишком малы, чтобы передавать мыслеобразы, зато транслировать эмоции окружающих своим спутникам им ничто не мешает. Вот и остальные девушки заинтересовались.

– Мм… – Ну вот и как мне им объяснить происходящее? Так, чтобы не убили сразу, по крайней мере. А лучше – вообще не задумались об этом. Черт! Может, проще выбраться из этого подземелья, грохнуть пыльника, перебить отряд Боры, а потом увести девчонок к порту верхами… ночью, да по здешним буеракам… М‑да уж. – Девушки, у меня вопрос. Что вы знаете об одержимых?

– Добровольных? – прижав ладошку к пышному бюсту, затянутому в тонкую ткань рубашки, словно указывая на себя, спросила Рейя.

Ней было нахмурился, но я удержал его от реплики. Просто ожег взглядом. Касим-младший дернулся, но, явно прислушавшись к Рорре, неожиданно усмехнулся и промолчал.

– Именно, – кивнул я в ответ на вопрос Рейи.

– Счастливчики, – неожиданно подала голос Лана. – Стать контрактором и сравняться в силах с родовитыми одаренными… Да это же несбыточная мечта любого простолюдина, не имеющего возможности совершенствоваться в Даре. И теперь я действительно понимаю, почему это так.

– Да, жаль, что эти духи с нами временно. Совершенно упоительные ощущения, – присоединилась к мнению Ланы новенькая… кажется, Нейла, да?

Хм… А вот об этом я как-то не думал.

– То есть вы намекаете, что хотели бы заключить с духами постоянный контракт? – уточнил я.

И девчонки дружно закивали, под сдавленный смешок Нея. ВСЕ ВМЕСТЕ. М‑да…

– И вас не беспокоят последствия в виде интереса со стороны Мистпола и Храма? – поинтересовался я.

– А что бы они нам сделали? – фыркнула еще одна новенькая, Мара, да. – Это же не принудительная одержимость или разовый «черный» контракт. Ну зарегистрировались бы… подумаешь, ерунда какая. Зато можно было бы участвовать в храмовых празднествах. Да и вообще… всегда мечтала поставить на место родовитых выскочек.

– А собственно, к чему эти вопросы, Кот? – прищурившись, спросила Лотта.

– Ну, в общем, тут такая ситуация… – Я взъерошил пятерней волосы на затылке. – Мне Хоки только что объяснил… Честно говоря, я уж думал, придется как-то все переигрывать и пробираться к порту верхами.

– А если внятно и по порядку? – со вздохом, от которого ее грудь призывно колыхнулась, предложила Римма.

– Да… так вот… – От этого зрелища мои мысли, и без того не желавшие оформляться в нормальные объяснения, попытались сменить направление. Еле удержал. Чертовы гормоны! – Хоки сказал, что единственный способ для вас пройти подземельями – это принять слияние с духами. Собственно, именно для этой цели старшие и выделили этих пушистиков. А я не разобрался с трактовкой их речи.

Говорить о том, что в случае отказа духи просто сбегут и мимо пыльника на выходе придется прорываться с боем, я не стал. Зачем пугать девчонок?

– А Хоки – хитрец, – после долгой паузы констатировала по-прежнему невозмутимая Лотта. – Сначала завел нас сюда и только потом соизволил объяснить… Стоп! А кто будет накладывать печати?!

– Это единственное, что тебя беспокоит? – вздохнул я.

– О, а ты знаешь другой способ заключить контракт с духом? – прищурилась Лотта.

Я кивнул. Девушка нахмурилась, перевела взгляд на Нея, но тот только руками развел, демонстрируя засветившиеся тонкие линии своих печатей. Мол, вопрос не ко мне… у меня все как обычно.

– Здесь находится мистический источник, – пояснил я, наконец поверив, что девушек совершенно не беспокоит участь стать одержимыми. Более того, они, кажется, абсолютно счастливы от такой перспективы. Ну и ладно. Мне же проще, не так ли? – Так вот, если в него окунуться, то никакие печати вам не понадобятся. Он сам свяжет вас с духами крепче любых контрактов. Точнее, сольет каждую из вас со своим духом в одно целое.

– И чем это слияние будет отличаться от обычного контракта? – нахмурилась Рейя.

– Ней? – Я повернулся к Касиму-младшему.

Тот пожал плечами.

– Мне трудно судить. Наш Источник совсем слабый, он может только подтверждать контракт, – помолчав, заговорил он. – Но если опираться на то, что я видел в исполнении Кота, то… прежде всего, вы получите возможность обращения в призрачную форму. Что еще… могу предположить интуитивное понимание близкой вашему духу стихии, если у него имеется соответствующая к ним предрасположенность, разумеется. Подобное вроде бы описывалось в кое-каких старых книгах. Но за точность последнего утверждения ручаться не могу. Единственный знакомый мне одержимый, прошедший слияние, – тотемник, то есть его дух имеет звериную основу – и никакой склонности к стихиям. Зато имеется четко выраженное отвращение к одной из них.

Девушки недоуменно взглянули на Нея, а тот только усмехнулся.

– Как и большинство кошачьих, он очень не любит воду, – сдал меня Касим-младший.

– Не воду, а незапланированные водные процедуры, – поправил я его и кивнул. – Но, в общем-то, Ней прав. Качества, присущие духу, проявятся у его носителя, как и склонности, если таковые у него есть. В контролируемой степени, конечно… ну, почти всегда контролируемой.

М‑да, зря я вспомнил про того пытавшегося сбежать наемника.

– Так, я правильно понимаю, что по сути слияние лишь усиливает свойства контракторов? – уточнила Рейя.

– Именно. Но есть еще один момент, – кивнул я. – В отличие от контракторов, у вас с духами не будет раздельных личностей. Понимаете?

Девушки нахмурились.

– Ничего страшного вам не грозит, – поспешил успокоить их Ней. – Ваши духи – фактически новорожденные, у них еще толком нет сознания, опыта и каких-либо воспоминаний, а следовательно, нет и личности. Так что бояться изменения собственного сознания не стоит…

– Так… кажется, мы друг друга уговорили, – улыбнулась Нейла, окинув взглядом заметно расслабившихся подруг, и подмигнула. – Может, пора перейти к делу?

– Это… прозвучало двусмысленно, – тихо заметил я.

– Даже не мечтай, мелкий! – хихикнула та в ответ, под улыбки остальных девушек.

– И в мыслях не было, – открестился я и добавил совсем уж тихо: – Меня в Тако и так целых три барышни дожидаются. Куда больше-то?

Правда, не учел, что духи-спутники не только модифицировали зрение девушек, позволяя им видеть в темноте, но и воздействовали на их слух.

– Зря ты это сказал, – индифферентно заметил Ней, старательно давя улыбку.

Я обвел девушек взглядом и вынужден был с ним согласиться. Точно. Зря… уж больно плотоядный интерес появился в их глазах и эмоциях. И что-то мне говорит, что в данном случае их духи-спутники не при делах.

– Ладно. Раз все вопросы решили, можно браться за дело, – подскочив со старого рассохшегося стула, проговорил я и повернулся к Хоки. – Я составлю им компанию в зале, чтобы не перепугались?

Хоки ответил переливами синеватого света и коротким мыслеобразом.

– Жаль, – вздохнул я и обратился к Нею: – Если я правильно понимаю, ты не хочешь проходить слияние?

– Нет, конечно. Кто знает, во что мы с Роррой превратимся после такого фокуса, – хмыкнул тот. – Все-таки его семьсот и мои двадцать… Нет, это явно не тот опыт, на который мы готовы пойти.

– Тогда… Хоки, присмотри за барышнями, а я пока отнесу Нея на ту сторону, – обратился я к духу-хранителю. Тот ответил яркими световыми переливами. Замечательно.

Дождавшись, пока Ней застегнет свой рюкзак, я оказался рядом с ним. Демонстративно ухватил Касима за шкирку и, подмигнув внимательно наблюдавшим за нами девушкам, совершил «переход». Дружное «ах» отозвалось в душе довольством, и, махнув им призрачным хвостом, я исчез в каморке библиотекаря. Сейчас мне даже не требовалось дергать рычаг, чтобы оказаться на скрытой лестнице. Я просто прошил ее насквозь и, промчавшись по залу Источника, нырнул в стену за статуей. Вот так. Еще один «переход», и, отпустив ворот куртки Нея, я отошел от него на пару шагов.

– Подождешь здесь? А мы с девушками скоро присоединимся к тебе. Ладно? – Ней неопределенно пожал плечами. А я не удержался от подколки: – Не волнуйся. Обещаю не приставать к Лотте.

– Кот… – дернулся Касим-младший.

– Хорошо-хорошо. К Лане я тоже приставать не буду. Пока.

Ней зарычал, а я, улыбнувшись, обернулся и вновь исчез в стене.

А когда появился в зале библиотеки, застал окончание весьма интересного разговора. Девушки, кажется, все еще никак не могли отойти от продемонстрированного мною фокуса.

– Это что же, получается, для такого одержимого нет никаких преград? Заходи в любой дом, бери что хочешь – так, что ли? – пробурчала Рейя.

– Обломитесь, – фыркнул я, выходя из тени в своем человеческом облике. – Все дома с давних времен защищаются печатями от проникновения злых духов. Так что на карьеру вора я бы на вашем месте не рассчитывал.

– Да я и не собиралась, – нахмурилась девушка. – Просто интересно.

Ну да, ну да… «Извините, а что, это и в магазине можно вот так же стенку подвинуть? Ах, какая полезная машина! Какое великое изобретение!..» А потом: «У царя – медальон, у Шпака – магнитофон…» Хм, интересные археологи нынче пошли, что тут скажешь… Или это у них наследственное, от древних грабителей гробниц досталось?

– Кот, не ерунди. Рейя больше боится, что к ней в дом кто-нибудь влезет. Неприятный опыт, – стрельнув глазками в сторону подруги, заметила Лотта.

И улыбнулась мне… М‑да, ох и намучается с ней Ней, ох, намучается! Вертихвостка та еще. Впрочем, глянув на остальных девушек, я вынужден был признать, что не одна Лотта испытывает ко мне повышенный интерес. Я бы даже сказал, неоправданно повышенный. Нет, мне это, конечно, льстит, но что-то тут не так.

Вопрос своей странной привлекательности я отложил на будущее. Еще будет время разобраться. А сейчас… Убедившись, что компания девчонок готова к выходу, я кивнул Хоки, и тот решительно направился к каморке библиотекаря. Девушки потянулись цепочкой следом за духом, ну а я стал замыкающим.

Оказавшись у знакомого тайного прохода, Хоки на миг замер и, чуть подумав, ткнул лучиком синеватого цвета в Лотту. Правильно, она у нас девушка выдержанная, вот пусть и идет первой.

– Лотта, слушай внимательно. Когда окажешься в зале, ничего не бойся. Позволь своему духу смотреть твоими глазами и иди к статуе. Там поймешь, что нужно делать. Я, к сожалению, не смогу идти вместе с тобой. Боюсь, стихийная защита просто размажет меня по стенам. Не то чтобы я был в этом уверен, но Хоки категорически не советует проверять мои сомнения на практике. Да и когда ритуал начнется, пройти внутрь защищенного зала не удастся никому. Защита там просто зверская… Ну да сама увидишь, – обратился я к девушке. Та медленно кивнула и, обведя взглядом сгрудившихся вокруг резко посерьезневших подруг, глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду. – Не беспокойся. Тебе волноваться не о чем. Источник не причинит тебе зла. Да, после ритуала подойди к стене за статуей… выход именно там. Хорошо?

– Да, – облизав губы, резко кивнула Лотта.

– Замечательно. Тогда встретимся на той стороне! – Я постарался улыбнуться как можно беззаботнее и подтолкнул девушку к открывшемуся проходу на винтовую лестницу. Лотта шагнула было вперед, замерла и вдруг, резко обернувшись, быстро поцеловала меня в губы. После чего столь же быстро скрылась за поворотом лестницы.

– На удачу! – донеслось до нас откуда-то снизу.

М‑да… Я покачал головой и подался назад от закрывающегося прохода на лестницу. Вот оно что. Открыв дверь в зал, посетитель автоматически закрывает дверь наверху. Остроумно.

А в следующую секунду пол под нашими ногами едва ощутимо вздрогнул, и пространство загудело от мощи активирующихся стихийных защит зала. Дела‑а… Минута, другая, третья… Прошло всего пять минут, как ощущение стихий пропало и материализовавшийся рядом Хоки тут же ткнул лучиком в Лану. Следующий.

Перед тем как отправиться следом за духом, девушка чуть помедлила, смерила меня изучающим взглядом, но почти тут же махнула рукой и, решительно обняв меня за шею, повторила выходку Лотты.

– На удачу, – пожала она плечами, поймав наши удивленные взгляды, и ворчливо уточнила: – Только на удачу, и о большем можешь не мечтать, извращенец!

Пробурчала и исчезла за поворотом лестницы, как и Лотта несколько минут назад. Я вздохнул и, покосившись на захихикавших девушек, покачал головой. Женщины…

Дальше дело пошло как по накатанной. Гул печатей, тишина, указание Хоки, поцелуй в губы, гул печатей… конвейер какой-то.

– Точно, – согласилась со мной Римма, прислушиваясь к затихающему гудению стихийных щитов.

Ну вот, теперь и ее очередь. Интересно, а по какому принципу Хоки определил, кто за кем идет? И почему именно Римма отправляется в зал последней?

– Хм, я это вслух сказал? – дошло до меня.

– Ага, – кивнула Римма. Рыжие волосы метнулись огненной волной, и девушка улыбнулась. В глазах блеснуло веселье. – Но я того же мнения… Как насчет разнообразия?

М‑да, это было… вкусно. В отличие от подруг, Римма не ограничилась коротким касанием моих губ, и наш поцелуй затянулся.

– Спасибо, что помогаешь нам, – тихо шепнула девушка, когда мы наконец оторвались друг от друга.

Я опомнился и, убрав руки с ее талии, невольно улыбнулся.

– Знаешь, ты первая, кто догадался это сказать.

– Я вообще люблю быть первой, – лукаво улыбнулась она в ответ и, отпустив мою шею, махнув рукой, направилась к лестнице. – Встретимся на той стороне…

– Куда ж я от вас денусь… – вздохнул я ей вслед. И почти не удивился, услышав донесшийся из‑за закрывающейся двери веселый голос:

– От них – куда угодно. От меня – никуда.

И вновь гудение стихийных щитов и легкий тремор от вспышки силы Источника, моментально погашенной печатями. Пять минут… Вот, кстати, мне почему-то казалось, что я провел в купели куда больше времени, чем требовалось девчонкам. Или это было субъективное ощущение? Хотя, если вспомнить, как меня там протрясло, удивительно, что я вообще сохранил хоть какое-то ощущение времени.

Гул стихий прекратился, и Исток успокоенно вздохнул. Пора. Переход в призрачную ипостась – и вперед!

По ту сторону зала меня встретила возбужденная компания девчонок, окружившая довольную Римму, и ехидно поглядывающий в мою сторону Ней. Догадаться, что именно обсуждали новоявленные одержимые, было нетрудно.

– Сдала? – осведомился я у покрасневшей Риммы. Та в ответ только руками развела.

– Я нечаянно! – повинилась она. – Они просто почувствовали… как-то…

– Неудивительно. Так фонить возбуждением… и мертвый встал бы! – фыркнула Нейла, улыбаясь.

– Извращенец.

О, кто бы сомневался. Лана в своем репертуаре…

– Так, девочки, заканчивайте щебет. Собираемся и выдвигаемся. Идем цепочкой. Ней – первым за Хоки, я – замыкающим. Очаровательные ллай сами разберутся со своей очередностью, – прекратил я этот гомон. Получилось. Девушки тут же посерьезнели, засуетились. Стоп. – Никаких оборотов в призрачную ипостась без моего разрешения! Еще не хватало, чтобы вы потерялись в этом лабиринте! Всем ясно?

Мара с Лоттой тут же прекратили свои эксперименты, и команда археологинь откликнулась чуть недовольным, но согласием… этак вразнобой. Ну-ну, будем надеяться, что им хватит благоразумия хотя бы до порта.

Римма оказалась последней в цепочке идущих следом за Неем и Хоки девушек. Что и не очень удивительно. Но вот ее попытки идти со мной под руку пришлось пресечь. Не место и не время. Впрочем, Римма не стала строить из себя обиженную и, понимающе кивнув в ответ на мои объяснения, дисциплинированно вернулась на свое место в цепочке и теперь не менее дисциплинированно крутила передо мной своей аппетитной попой, затянутой в ткань коротких шортов… открывающих замечательный вид на длинные и стройные загорелые ножки… Тьфу ты, черт! Да что со мной такое?!

Из подземелья мы выбрались только к утру. В один момент Хоки замер на месте перед тяжелой и массивной стальной дверью, изрядно тронутой ржавчиной. Получив от него мыслеобраз, я вынужден был скомандовать девушкам «переход» и, скрыв собой Нея, просочился через дверь. Еще один пыльник. Кто бы сомневался. Кажется, владельцы подземелья отличались некоторой традиционностью в подходах к системе охраны своей собственности.

Ким оглянулся в ту сторону, откуда пришло ощущение чужого присутствия от Рарры, и облегченно вздохнул. Наконец-то! Из развалин портовых складов вывалилась запыленная, но довольная компания девчонок в сопровождении настороженного Нея и огромного призрачного кота, больше похожего на гигантскую объемную черную тень. Ребята не теряют бдительности, это хорошо!

Касим‑старший вспомнил об усыпленном им Йорме, храпящем в кают-компании, и вздохнул. Не то что некоторые. В какой-то момент похода через холмы Киму пришлось вселить Рарру в задолбавшего его расспросами, не обращающего никакого внимания на происходящее вокруг и то и дело норовящего угодить в какую-нибудь яму парня. Только так и удалось избавиться от его любопытства и ускорить движение, чтобы опередить Кота и его команду и вызвать катер еще до их подхода.

Поприветствовав Кима, компания с радостным гвалтом принялась забираться на борт. Капитан кораблика, выбравшийся из рубки, чтобы взглянуть на своих пассажиров, заинтересованно покосился на ладных и спортивных девчонок, одетых явно не по погоде, но довольная улыбка быстро слиняла с его лица, стоило столкнуться взглядом с янтарными глазами потустороннего создания, внезапно оказавшегося в метре от него.

Капитан хмыкнул и, кивнув скомандовавшему отход Киму, исчез в рубке. У него был немалый опыт в общении с одержимыми и их духами, и злить незнакомое существо он не собирался.

Катер довольно быстро выбрался в устье реки, а спустя несколько минут капитан предупредил о выходе в открытое море и задраил люки. Правильно, на скорости в семьдесят узлов пассажирам наверху делать нечего… Взревел двигатель, катер приподнял нос и помчался по синему простору, взрезая волну. Хм, так они имеют возможность добраться до Тако уже часов через пять-шесть!

Ким улыбнулся и, оставив капитана наедине с управлением, спустился в кают-компанию, где его ждали спящие вповалку члены неудачной экспедиции и весьма интересные новости, выяснившиеся в конце долгой, очень долгой беседы с Котом.

– Вот не думал, что ты решишь вопрос помощи Дома Касим таким… кардинальным способом, – ошарашенно проговорил Касим‑старший, обращаясь к уже успевшему вернуть человеческий облик Коту. В ответ ушлый мальчишка только улыбнулся. – Признайся, Кот, ты же знал, что мой дом не сможет пройти мимо новых одержимых…

Знал, паршивец. Точно знал. Вон как ухмыляется.

– Вообще-то это была не моя идея, – после недолгого молчания признался Кот, сжимая в ладонях чашку с горячим чаем. Прижавшаяся к нему спящая рыжеволосая девушка чуть поерзала, поудобнее устраивая голову на его плече, и вновь сладко засопела. Кот заговорил чуть тише: – Хоки был очень настойчив, объясняя плюсы и минусы, так что вытянуть из него информацию об отношении одержимых к «своим» было нетрудно.

– И зачем тебе понадобилась эта информация? – поинтересовался Ким.

– Ну я же должен был узнать, как могут отнестись твои сородичи к появлению «родственников»? Тем более в нашей ситуации.

Кот явно хотел пожать плечами, но, бросив взгляд на прижавшуюся к нему девушку, сдержался.

– Хм, а… – Ким хотел уже задать вопрос, но в этот момент в каюту откуда-то из-под пола просочился совершенно незнакомый Касиму зверодух в форме небольшого пернатого змея и тут же весело закрутился вокруг Кота. Тот улыбнулся и рассмеялся в голос, разбудив прикорнувшую на его плече Римму. – Получилось! Догнал нас, умница!

– Что получилось? – Касим присмотрелся к духу, но так и не смог его узнать… чужой…

– Ничего, ерунда. Встретил старого знакомого, – отмахнулся довольный Кот.

Ким смерил парня подозрительным взглядом, но тут по корабельной связи раздался голос капитана, сообщивший о прибытии в Тако, и в кают-компании начался сущий дурдом, устроенный моментально проснувшимися радостными девушками.

Эпилог

Я потянулся и, скатившись с кровати, шмыгнул к двери. Вовремя! За спиной раздался плеск, и на кровать обрушился целый поток воды. Нет, это не шуточки моего Кицунэ. Это Имма пробует свои силы в стихиях. Мстит она мне… за мнимую смерть и долгое отсутствие. Я же почти к самому концу каникул вернулся. А сестра с матерью закрывают глаза на ее выходки. Даже Юста – и та только руками разводит и сочувствует, но даже не пытается помочь прекратить эти ежедневные издевательства. Эх… сам виноват, конечно. Но как же мне это надоело, кто бы знал! Ни дня покоя. С другой стороны, хорошо еще, что они пока о Чин не знают… и о Римме… и о Лане…

Я поежился, представив возможную реакцию Иммы и Юсты в этом случае, и в очередной раз вздохнул, помянув добрым словом так не вовремя проснувшийся животный магнетизм тотемников. Хотя иначе было бы не так интересно, правда ведь? Да и Римма с Ланой… мм…

Вспомнив о намеченном на завтра двойном свидании с Огневлаской и Тростинкой, я невольно улыбнулся. Это будет замечательный вечер и не менее замечательная ночь… по крайней мере, девушки меня в этом заверили. И я ничуть не сомневаюсь в том, что они сдержат слово… не первый раз все-таки. Главное – вовремя отвлечь их от обсуждения отношений Нея с Лоттой и Рейей и предстоящей поездки всей дружной компании студенток на Полумесяц. Они уже неделю им бредят, с самого возвращения в Тако, а Касимы и рады. Соловьями заливаются, сулят златые горы новоявленным «родственницам». Эх, тоже, что ли, в гости к одержимым съездить? Как-нибудь потом. Ближе к концу года или к весенним каникулам… ну уж летом-то точно выберусь. Да.

– Ко-от… – Голос Химма раздался из комнаты, когда я как раз собирался выходить из душа.

– Да?

Выключив воду и наскоро вытершись полотенцем, я накинул на плечи халат и вышел в выделенную мне хозяевами имения гостевую спальню.

– О, ты еще не одет… Поторопись. В поместье прибыли гости, и кажется мне, по твою душу.

Стоящий на пороге мастер Печатей ухмыльнулся и, развернувшись, удалился, захлопнув дверь. Хм… интересно, кого еще принесло?

Трусы, майка, джинсы… готов. Я повернулся к зеркалу на стене и, в очередной раз отказавшись от идеи привести в порядок свою растрепанную шевелюру, двинулся на выход.

К моему удивлению, гости обнаружились не в гостиной, что было бы вполне логично, а в холле. Четверо затянутых в строгие темно-серые костюмы мужчин с невыразительными лицами, полускрытыми затемненными очками. Запах оружия смешивался с кучей неопределимых в своей массе ароматов, среди которых я не учуял ни одного приятного, а в эмоциях легкий интерес и спокойствие… Понятно. Контора. Вопрос: чья? Какой-то из семей или имперская? Впрочем, службе безопасности чужого дома в имении Рона делать точно нечего. Значит, имперцы…

– Добрый день, господа. – Я чуть поклонился. – Мне передали, что вы прибыли для встречи со мной.

– Если вы гро… простите, ллон Грримон, то да, – кивнул один из молодчиков. Края его губ приподнялись в намеке на улыбку.

– Что ж. Вы попали по адресу. – Я демонстративно не обратил внимания на оговорку гостя. – Сегодня замечательная погода. Вы не будете возражать, если мы продолжим разговор на веранде?

Один из них, не сдержавшись, покосился на окно, за которым бушевал ветер и лил дождь, но заговоривший со мной имперец только коротко кивнул:

– Не возражаю.

И это не было местью. Просто в гостиной нам могут помешать Имма или Юста – кошки любопытные. А на веранду им незамеченными не пробраться. Я улыбнулся и повел гостей по коридору из холла на другую сторону дома, к выходу на огромную веранду.

– Чаю? – Слуга, распахнувший для нас застекленные двери, услышав мой вопрос к гостям, бросил на них короткий взгляд и, заметив кивок главного в этой четверке, понятливо испарился.

За стол напротив меня сели только двое из прибывших. Оставшиеся с абсолютно индифферентным видом заняли позиции за их спинами. Зазвенела посуда, и вновь возникший рядом слуга начал в полной тишине выставлять на стол чайные приборы. Еще минута тишины – и он исчез, аккуратно притворив за собой двери в дом.

– Итак, господа следователи? Чем обязан? – спросил я, когда первые глотки чая были сделаны.

Говорливый вернул чашку на стол и, сняв очки, смерил меня долгим взглядом.

– Как вы догадались, ллон… Кот, я – имперский следователь. Тен-капитан Лир Норрон. В связи с расследуемым делом я вынужден задать вам несколько вопросов о недавних событиях на Острове Тысячи Духов, – медленно, ровным тоном проговорил мой собеседник.

– Все, что мог, я уже рассказал во время допроса сразу по возвращении, – нахмурился я.

– И тем не менее… следствие идет, возникают новые вопросы и предположения.

– Что ж, не возражаю. В конце концов, как подданный Империи, я обязан помогать следствию, не так ли? – вздохнул я.

– Рад встретить такое понимание, – вновь холодно улыбнулся тен-капитан, выуживая из внутреннего кармана пиджака какой-то конверт. – Собственно, вопрос только один… Где ллон Тейго Бора?

– Извините, а я‑то откуда знаю?! – Я развел руками, и рядом тут же возник знакомый пернатый змей. Призрачная ипостась сменилась материальной, и змеенок, тихо шипя, влез ко мне на колени. Поудобнее устроив свое длинное тело, он положил голову на стол и, встопорщив над приплюснутой макушкой сине-красный хохолок из перьев, уставился на тен-капитана непроницаемым взглядом багрово-черных глаз… Интересно ему, видите ли.

Надо отдать должное ллону Норрону, он ни единым движением не выдал своего удивления или испуга. Только бровь дернулась. А вот его сопровождающие потянулись к оружию и остановились лишь после прямого приказа тен-капитана.

– Не торопитесь, ллон Кот. – Конверт скользнул по столу в мою сторону. – Сначала ознакомьтесь с заключением нашего эксперта.

Письмо… от Кима. Ну, конечно, кто бы сомневался. Я пробежал взглядом по тексту адресованного мне письма и вздохнул.

– Полагаю, он объяснил вам, чем отличается контракт от привязки? – вздохнул я после недолгого размышления.

Тен-капитан осторожно кивнул.

– Контракт с духом – это добровольное соглашение, тогда как привязка, по сути своей, что-то вроде насильного объединения под печатью, или «черного» контракта наоборот…

– Именно так. Тейго Бора… – Я успокаивающе погладил зашипевшего змееныша по хохолку. – Так вот… он сделал большую глупость, посадив плененного духа под свою печать. Да, Бора наложил запрет на противодействие и общение своего пленника с окружающими и посчитал, что тем самым оградил себя от опасности предательства. Только не учел одной простой вещи. Духи умеют чувствовать… в том числе и эмоции себе подобных. Что уж говорить о древнем и мощном мистическом источнике, изначально настроенном своими творцами на отсечение недобровольных союзов людей и духов?

– И все же… я не понял. Куда делся Тейго? Его люди подтвердили, что он миновал вход в подземелье и не пострадал от атаки пыльника, но ни один из одержимых, отправленных на поиски, не смог его отыскать.

– О! Касимы согласились на такую авантюру? – удивился я.

– Да, – медленно кивнул тен-капитан. – И были очень обескуражены тем, что не смогли даже проникнуть в зал Истока.

– Ха! Это замечательная новость, ллон Норрон. – Я рассмеялся, но, заметив сердитый взгляд снявшего очки следователя, осекся. – Извините, господин тен-капитан. Но это действительно приятное известие. И теперь я, пожалуй, могу ответить на ваш вопрос абсолютно точно! Да только добраться до Тейго у вас все равно не получится.

– Ллон Грримон, поверьте, в мире очень мало мест, где мы не смогли бы достать врага короны. А уж на Архипелаге таких нет и подавно, – поджав губы, сообщил тен-капитан.

– По крайней мере одно есть, – ухмыльнулся я. Мой собеседник зло прищурился, а сидящий рядом с ним помощник недовольно засопел. – Не кипятитесь, ллон Норрон. Я объясню. Изначально Хоки… дух-хранитель Истока, пообещал мне, что снимет силой Источника печати с плененного духа и отправит Бору гулять по подземельям. Все выходы из лабиринта охраняются пыльниками, так что выбраться оттуда живым он бы не смог. И когда Кетцаль – тот самый зверодух, что Тейго привязал к себе подчиняющей печатью, – нагнал нас в море, я был уверен, что именно так дух-хранитель и поступил. Именно поэтому я и ответил, что не знаю, где сейчас находится Тейго. Все-таки подземелья тянутся на многие и многие мили. Тот еще лабиринт на самом деле… Но если то, что сказали вам Касимы, – правда, значит, Хоки придумал куда лучшее наказание для этой твари…

– Ллон Кот! Не тяните ко… кх-ха! – Тен-капитан ткнул своего несдержанного подчиненного локтем в бок.

– Прошу прощения, ллон… Грримон, – вздохнул ллон Норрон.

– Каламбур хорош, но я не мазохист, знаете ли, – улыбнулся я в ответ. Настроение у меня было просто великолепным. – И я не тяну время. Просто без определенных объяснений здесь было не обойтись.

– Так все же. Где сейчас Тейго?

– В зале Истока, – по-прежнему улыбаясь, ответил я. – И пробудет там до самой смерти, поскольку рядом нет ни одного духа, согласного на слияние с ним. Собственно, именно поэтому одержимые Касимы и не смогли туда проникнуть. Пока внутри находится человек, зал запечатан мощью всех четырех стихий и силой Истока. А покинуть зал может только одержимый, прошедший слияние… Вот так.

– Почему же сами Касимы не сообщили нам этого? – поинтересовался тен-капитан.

– У них давно уже другой Исток и другие ритуалы, – пожал я плечами. – И, в отличие от меня, они не имели возможности столь же плотно пообщаться с Хоки. Иными словами, господа Касимы просто не в курсе этих тонкостей. А вот почему они не поговорили об этом с хранителем, когда рыскали по подземельям, лучше не спрашивайте – не знаю.

– Что ж… я думаю, мы получили ответ на наш вопрос, – чуть помолчав, кивнул сам себе ллон Норрон и, коротко улыбнувшись, поднялся из‑за стола. – Ллон Грримон, я благодарю вас за то, что уделили нам время. Но должен предупредить, что, возможно, ваши показания потребуются в суде. И спасибо за чай, он был великолепен.

– Не имею ничего против, господин тен-капитан, – поднявшись следом за ним, я, в свою очередь, отвесил короткий поклон и, подставив руку тут же забравшемуся на нее Кетцалю, предложил: – Позвольте, я провожу вас к выходу.

– Благодарю.

Так, расшаркиваясь и обмениваясь любезностями, мы добрались до главного входа в особняк. Я уже собрался закрыть за гостями дверь, когда откуда-то со второго этажа раздался дикий, но удивительно слаженный крик Иммы и Юсты. Очаровательный дуэт, честное слово.

– Что за Римма тебе звонит?!! – Вот ведь накаркал…

– Э‑э… ллон Норрон, вы же сейчас отправляетесь в Тако? – бросив короткий взгляд в сторону лестницы, спросил я. Тен-капитан озадаченно кивнул. – Замечательно. Сделайте одолжение, подкиньте меня до города, а? Иначе, боюсь, свидетелем в суде мне не быть по очень прозаической причине.

– Вот как? – удивленно протянул тот.

Я резко кивнул.

– Если только суд не принимает показания трупов, – торопливо пояснил я. Топот ног все ближе, и я уже, кажется, вижу тени Юсты и Иммы на лестнице. Норрон бросил взгляд в ту же сторону и, подавив улыбку, приглашающе махнул рукой.

На то, чтобы оказаться на заднем сиденье машины, нам с Кетцалем понадобилось три секунды. А там и сами имперцы подтянулись.

– Женщины… – выдохнули мы с тен-капитаном в один голос под согласное шипение довольного змеенка, одновременно глянув через заднее стекло набирающего скорость седана на двух девушек, грозящих кулаками вслед уезжающей машине.

Фух. Успели…

Сноски

1

Форма обращения здесь приведена весьма приблизительно и дана для удобства. В местном языке она зависит от статуса. Между друзьями и хорошими знакомыми форма будет одной, между коллегами – другой, между незнакомыми или неравными по положению – третьей. Но для простоты я буду использовать привычную. За редкими исключениями…

2

Ройн – боец местной мафии, Ройнорры. Орры – соответственно, общее наименование командного состава ройнов.

3

Гро, гри – обращение к детям (к мальчикам и девочкам соответственно). Ллониллай – обращение к взрослым.

4

Святая простота (лат.).

5

САОП – Система автоматического определения положения на море.

Content

Антон Демченко
Охотник на духов

Пролог

Часть первая Странный

Глава 1 Прогулки и знакомства

Глава 2 «Дело было вечером, делать было нечего»

Глава 3 «Учат в школе, учат в школе…»

Глава 4 Халтурка на дом

Глава 5 Плюсы и минусы

Часть вторая Наглый

Глава 1 Редкости и ценности

Глава 2 Мнимый цугцванг?

Глава 3 Судьба или случай – какая разница?

Глава 4 Какие проблемы от мурлыки, кроме запаха из тапки?

Глава 5 Смешались в кучу духи, люди…

Часть третья Любопытный

Глава 1 Шутки и доли

Глава 2 Что упало, то пропало

Глава 3 Труба зовет…

Глава 4 Вот такие пирожки… с котятами

Глава 5 Фантомы воспоминаний и призраки наяву

Часть четвертая И ленивый

Глава 1 Что за остров тысяч духов без самих духов?

Глава 2 Наследство и наследники

Глава 3 Лиха беда начало

Глава 4 Ларокрофтим помаленьку

Глава 5 Рыбак рыбака…

Часть пятая Кот

Глава 1 Порыв души и капелька удачи

Глава 2 Раз дух, два дух… Перебор

Глава 3 «И тебя вылечат, и тебя…»

Глава 4 Поиндианим по-нашему, по-джонсовски?

Глава 5 Домой, пора домой…

Эпилог

Сноски