Марина Серова

Месть в кредит

© Серова М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Кучевые облака затянули все небо, норовя прорваться безудержным водяным потоком. Солнечные лучи едва-едва пробивались сквозь мутновато-серую массу, не особо утруждаясь выполнением своих прямых обязанностей. Шквалистый ветер подхватывал первые охапки опавшей листвы и гонял их по двору в бессмысленном стремлении доказать свое превосходство. Я стояла возле окна своей квартиры и с грустью смотрела на унылый пейзаж. Ну почему ветер поднялся именно сегодня? Не мог хотя бы пару дней подождать? А ведь все так хорошо начиналось!

Десять дней назад я распрощалась с клиентом, дело которого отняло у меня времени в три раза больше обычного, но и доход принесло немалый. Сначала я от души наслаждалась заслуженным отдыхом, но на пятый день изменившаяся за окном погода начала наводить на меня уныние, и радость от вожделенного отдыха несколько померкла. А еще через три дня я готова была взвыть от гнетущего ощущения, навеваемого погодой за окном и набухшими тучами над землей. От беспрерывного ожидания чего-то непоправимого хотелось выть. Поэтому когда соседка, Настя Степнова, предложила мне съездить в пригород Тарасова, я, ни минуты не колеблясь, согласилась.

Соседку моя покладистость только обрадовала. Дело в том, что я была уже шестой кандидатурой, к которой она обратилась с подобной просьбой, но каждый из выбранных кандидатов находил отговорки одна смешнее другой. Истинной же причиной отказа являлось то обстоятельство, что конечная цель располагалась в такой глуши, о которой добропорядочные автомобилисты и слышать-то ни разу не слышали, не то что ездить этим маршрутом. А тут еще погода грозила устроить повторение Всемирного потопа. Кто же в здравом уме и твердой памяти пойдет на подобное? Застрять в Тьмутаракани на неопределенное время, да еще в будни, мог себе позволить далеко не каждый.

А вот я могла. Ради того чтобы избавиться от гнетущего состояния тревоги и безысходности, я сейчас была готова на многое. Даже рискнуть быть затопленной в захудалой деревушке. К тому же дело, которое предстояло выполнить нам с Настей, можно было отнести к разряду благородных. Соседка моя являла собой образец Доброго Самаритянина из библейских историй. Как только на горизонте у кого-то из знакомых и малознакомых людей появлялась проблема, проблемка или же просто задача, требующая решения, у нее тут же срабатывал рефлекс. Прямо как у собаки Павлова. Она, не дожидаясь просьб о помощи, бросалась в бой. И остановить ее рвение не могли никакие препятствия. Как говорится: «Вижу цель, не вижу преград».

На этот раз в помощи Насти нуждался престарелый дедок, которого она совершенно случайно встретила в районной поликлинике, куда наведывалась опять-таки по делам благотворительности. Пока сидели в очереди, дедок рассказал Насте душещипательную историю о том, как родной сын уговорил его переехать в город, наобещав кучу благ цивилизации, а в итоге поселил деда в малюсенькой комнатушке коммуналки, больше похожей на школьный пенал, чем на пригодное для жизни помещение. Настя заахала, поражаясь вероломству сына, и тут же предложила вернуть деда на исконную родину. Оказалось, что сделать это невозможно. Добротный дом деда был давным-давно продан под дачу городскому чиновнику, положившему глаз на экзотическую постройку в свой единственный приезд в поселок. Что тут скажешь? Тягаться с чиновником, отсуживая недвижимое имущество деда, даже Настя не решилась бы. Она долго и искренне сокрушалась о том, что не имеет возможности помочь дедку.

Обездоленный дедок, видя искреннее огорчение Насти, придумал-таки, чем та может его если не осчастливить, то хоть как-то утешить. Дедок обмолвился, что при переезде он смог забрать далеко не все свои вещи. Сын торопил с отъездом, обещая вернуться за отцовским скарбом позднее. Но, как и все остальные обещания, не сдержал и это. Остатки дорогих сердцу старика вещей лежали теперь в сарае одного из односельчан, дожидаясь своего звездного часа, и потихонечку загнивали. Вот за этими вещами мы и должны были отправиться с Настей.

Поездку назначили на ближайшее утро. В моем распоряжении была еще целая ночь и часть вечера. Полистав какой-то исторический роман, бесцельно пощелкав кнопками пульта, мельком просматривая телевизионные передачи, предлагаемые вниманию телезрителей, я забросила бесплодные попытки занять вечер и решила пораньше лечь спать. Путь был не так далек, но я предпочитала отправляться в любую поездку отдохнувшей и полной сил. Уже протягивая руку к выключателю элегантного торшера, освещающего комнату, я замешкалась. Быть может, для успокоения души спросить магические кости, что они думают обо всей этой затее? Все-таки погода не из приятных. Надо быть готовой к любым неожиданностям.

Магические кости меня несколько озадачили, выдав следующее: «13+2+25 – В поисках счастья Вам предстоит отправиться в необычное путешествие». Ну, по поводу необычности нашей с Настей миссии у меня возражений не было. А вот по поводу поисков счастья в деревне, которой и на карте-то нет, тут можно было засомневаться. И потом, что значит выражение «в поисках счастья»? Можно подумать, я считаю себя жутко несчастной! Ведь нет же! Ну, немного захандрила, с кем не бывает? Мысли еще продолжали роиться в моей голове, а сознание уже отключилось, уступив место блаженному забвению сна.

А наутро я, подойдя к окну, обнаружила, что природа в очередной раз решила преподнести сюрприз: на улице грозил разразиться настоящий ураган. О какой поездке теперь может идти речь? При такой погоде из дома носа высовывать нельзя, не то что в дальний путь собираться. Я снова залезла под теплый пушистый плед, собираясь вернуться в объятия Морфея, но не тут-то было. В дверь квартиры решительно застучали. Интересно, кто это с утра пораньше? Неужели Настя? Ох, если она заявилась, несмотря на прогноз погоды и очевидные неблагоприятные условия за окном, значит, воззвать к разуму ее не удастся. Крепись, Танюша, тебе предстоит нелегкий бой.

Я накинула халат поверх спального комплекта и направилась к входной двери. Через секунду я убедилась, что все мои опасения подтвердились. На пороге стояла Настя. В полной экипировке, с дорожной сумкой через плечо. И с дедком под ручку! Ну, здорово! Его-то куда тащит? Решила доконать старика?

– Привет, ты что, еще не одета? – влетая в квартиру и затаскивая следом за собой дедка, бодро прокричала Настя. – Мы ж через тридцать минут выехать должны! И не завтракала, поди.

Последнюю фразу Настя выкрикнула из кухни, щупая чайник и не находя свежей посуды в раковине. Она усадила дедка за обеденный стол и принялась деловито выгружать из дорожной сумки разнообразные припасы. Раскладывая по тарелкам бутерброды и вареные яйца, Настя продолжала поторапливать меня.

– Имей в виду, в твоем распоряжении осталось не так много времени. Сама виновата. Нечего было так долго в постели нежиться. Хорошо еще я и этот вариант предусмотрела и велела Поликарпу Евграфовичу пораньше ко мне прийти. Ну, и кое-что из съестного заранее приготовила. Кофе вот сварила, как ты любишь. Арабика. Из Индии. В магазине сказали, что он исключительно для истинных почитателей этого напитка, – и она потрясла термосом перед моим носом.

Вообще-то в последнее время я пристрастилась к определенному сорту кофе. И он не был индийским. «Блю Маунтин». Чудесный напиток с далеких Ямайских островов, приютившихся в самом сердце Карибского моря. Лучший кофе, что я пробовала. Наиболее редкий сорт. И вот его-то действительно почитали знатоки. Но ни спорить, ни возражать я не стала. Индийский так индийский. Главное, что не растворимый. Одевшись в рекордно короткий срок, я уселась напротив дедка и принялась поглощать съестные припасы Насти. Дедок старался от меня не отставать. Настя, довольно улыбаясь, попеременно подкладывала нам добавку.

– Погода за бортом – вурдалаки позавидуют, – забросила я пробный шар. – Того и гляди ливень начнется. И как только деревья в земле до сих пор удерживаются? Видали, как их треплет? До самой земли гнет.

– Ерунда. Это ж ветла. Она погнется, погнется, а потом обратно выпрямится, – вглядевшись в картину за окном, заявила Настя. – Доедайте, ехать пора, а то засветло вернуться не успеем. Поликарп Евграфович, вам бы кофе пить не нужно. Вот, чайку травяного хлебните. Я и о вас позаботилась.

Настя отобрала у дедка чашку, в которую тот успел плеснуть пару глотков кофе, вылила его в раковину и до краев наполнила жидкостью бледно-желтого цвета, издающей неприятный сладковатый запах. Дедок поморщился, но пойло осилил. Настя поспешно сполоснула посуду, попихала остатки пищи обратно в дорожную сумку и громогласно объявила:

– Ну, все. Считайте, на дорожку посидели. Вперед.

И первой вышла из квартиры, совершенно никак не реагируя на мои слабые попытки обратить ее внимание на дурную погоду. Дедок, видно, тоже ехать в родную деревню именно сегодня желанием не горел. С момента его появления в моей квартире он несколько раз пытался подать мне какие-то знаки. И только после того как Настя вылетела за дверь, велев нам поторапливаться, дедок откровенно укоризненно покачал головой и заявил:

– Э-хе-хе, а я-то на вас все надежды возлагал.

Вот так вот! Оказывается, поездка на исконную родину деда важна только для Насти! Но изменить что-либо было уже нельзя, и я покорно поплелась к лифту, замыкая процессию.

* * *

– Вот говорили же мы тебе! И я, и Поликарп Евграфович, но ты же у нас ничего не слышишь и не видишь, когда перед тобой начинает маячить новая цель! Благодетельница всего человечества!

Я стояла на проселочной дороге по колено в грязи и выдавала гневные тирады скорее для того, чтобы выпустить пар, нежели для того, чтобы пристыдить виновницу наших злоключений. Дождь, так долго не решавшийся пробить кучевые облака, набрался-таки решимости и обрушился на беззащитный мир нескончаемыми потоками воды. К тому времени как это произошло, мы проехали уже слишком много, чтобы можно было повернуть обратно. До деревушки Поликарпа Евграфовича оставалось каких-то жалких пять километров. Об этом оповещал нас придорожный указатель. Но одолеть это расстояние нам не светило. Двигатель залило потоками и сверху и снизу, колея превратилась в сплошное грязевое месиво. К тому же над дорогой опустился настолько плотный туман, что создавалась полная иллюзия совершенной оторванности от всего мира.

– Ну, Танечка, прошу тебя, не нужно так расстраиваться. Мы сейчас что-нибудь придумаем, – успокаивала меня Настя, робко выглядывая из салона машины.

– Прекрасно! Жду! Чего ж не подождать? Погода чудесная. Вода – превосходная. А что солнца нет, так это даже лучше. Хоть обгореть мне не грозит. Ну, полное ощущение пляжного отдыха! – язвительно произнесла я.

– Ну, хочешь, я до деревни добегу, подмогу приведу? – снова подала голос Настя. – Должен же в деревне тракторист какой-нибудь быть? А, Поликарп Евграфович, имеется в вашей деревне трактор?

– Ага, Ванятка на тракторе ходит. Только он вряд ли задарма нашу тачку тянуть станет, – виновато проговорил Поликарп Евграфович.

– Неважно. Деньги я найду, – уверенно произнесла Настя, собираясь покинуть тепло салона.

– Отставить крестовые походы! – рассердилась я. – Не хватало мне еще тебя из канавы вылавливать!

– Но что же делать? – Настя растерянно заморгала.

– Сама пойду. Мне теперь уже без разницы, хоть вброд, хоть вплавь, – заявила я, оглядывая себя с головы до ног. – Сидите в машине и не вздумайте выходить. Через час вернусь.

И я пошлепала по дороге в направлении деревни, не желая слушать возражения моих спутников. Спустя двадцать минут пыл мой заметно поугас. В мокрой одежде идти было неудобно и холодно. К тому же набухшие кроссовки так и норовили остаться в мутной жиже, и усилия, связанные с передвижением, возрастали в несколько раз. «Не сиделось тебе, Танюша, в уютной городской квартирке. Потянуло тебя, Танюша, на приключения. И где ты будешь этого Ванятку искать, если, конечно, живой до деревни доберешься?» Невеселые мои думы прервал резкий сигнал клаксона. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Прямо позади меня стоял трактор. Довольная физиономия тракториста так и лучилась счастьем. Позади трактора виднелась моя машина, накрепко привязанная к нему ярко-красным тросом. Трактор натужно урчал, перекрывая остальные звуки. Зная особенность работы своего транспорта, тракторист изъяснялся жестами. Он махнул рукой куда-то назад и следом изобразил движение пальцами, имитирующее ходьбу. Я благодарно кивнула и поплелась к машине. За рулем сидел дедок. Рядом с ним на пассажирском сиденье, скрутившись калачиком, дрожала Настя. Я открыла дверь со стороны водительского места, и дедок поспешил пересесть на заднее сиденье. Я нырнула в салон и дала трактористу знак следовать дальше. В ответ получила громкий гудок клаксона, и процессия возобновила движение.

С помощью тракториста до деревни добрались в считаные минуты. Ванятка, как ласково называл тракториста дедок, остановил транспорт перед внушительного размера металлическими воротами. Снова раздался знакомый уже сигнал клаксона, и ворота почти моментально разъехались в стороны. Заезжая во двор, я разглядела возле ворот двух одинаковых мальчишек-близнецов лет двенадцати. Тракторист заглушил мотор, спрыгнул на бетонную площадку, разбрызгивая в стороны водяные лужи.

– Выгружайтесь. Путешествие окончено, – весело крикнул он.

Мы с радостью покинули сырой салон и вошли в дом. Там уже суетилась пухленькая румяная женщина, по всей видимости, жена Ванятки. Она в спешном порядке извлекала из старинного комода какие-то вещи, полотенца, байковые одеяла и шерстяные носки.

– Переодеться можно в соседней комнате, – сообщила жена Ванятки, бросая нам охапку одежды.

Мы разделились на мальчиков и девочек, заняв две хозяйские комнаты, и приступили к переоблачению. Спустя десять минут мы всей компанией, довольные и веселые, восседали за обеденным столом, лакомясь деревенскими разносолами. Оказалось, Ванятка и есть тот односельчанин, в доме которого хранились личные вещи. Моему облегчению не было предела. Первая часть сложного путешествия неожиданно легко разрешилась.

Беседа принимала все более непринужденный характер. За час мы успели обсудить политическую обстановку в стране, неоправданное повышение цен на продовольственные товары, личную драму популярного певца и массу других не менее «злободневных» проблем. Как всегда в таких случаях, разговор зашел о том, кто чем по жизни занимается. Я хотела уклониться от правдивого ответа на прямой вопрос, но Настя меня опередила и выложила всем, чем я зарабатываю себе на жизнь. Сначала все привычно для меня охали и ахали, поражаясь тому, что частный детектив ничуть не похож ни на Эркюля Пуаро, ни на Шерлока Холмса, ни даже на мисс Марпл. А когда страсти несколько улеглись, Ванятка, смущаясь, как барышня, спросил:

– А что нужно сделать, чтобы попасть к вам в клиенты?

– Нанять меня на работу, – улыбаясь, ответила я, предполагая, что со стороны Ванятки это простое любопытство.

– Ну а нанять вас как? – не унимался он.

– А для того чтобы нанять меня, с вами или с вашими родственниками должно произойти такое происшествие, которое приравнивается к уголовно наказуемым деяниям и требует тщательных оперативно-разыскных мероприятий, – намеренно применяя специфический сленг, заявила я.

Мои слова Ванятку не напугали. Наоборот, он переглянулся с женой и, выдохнув, заявил:

– Татьяна, я вас нанимаю!

Все присутствующие за столом резко вскинули на Ванятку глаза. И я в первую очередь. Непонятно, шутит он или говорит всерьез? Если шутит, то довольно неудачно, так как никому смешно не стало. Если же говорит серьезно, то нас ожидает интересный рассказ. Я сделала ставку на второй вариант и произнесла:

– Изложите суть вашей проблемы.

Ванятка замялся, то ли стесняясь, то ли соображая, с чего лучше начать. А через минуту выпалил:

– Тут моего свояка обокрали. Надо разобраться.

И смолк. Я ждала продолжения, подробностей, но так и не дождалась. Тогда мне в голову пришла мысль, что речь идет о банальной деревенской краже, исследованием которой самое милое дело заниматься местному участковому. Эх, а я уж было размечталась! Подумала, что меня ждет что-то необычное. Разочарованно вздохнув, я не сдержалась и поддела Ванятку.

– Что ж, я не против. Для начала ознакомьтесь с расценками. Сутки – двести долларов. Ну, и текущие расходы, естественно, – небрежно произнесла я.

Ванятка почесал затылок, потом потер нос и проговорил:

– Думаю, это подойдет.

– Вот как? Позвольте полюбопытствовать, ваш свояк, часом, не краевой голова? – съязвила я.

– С чего вы взяли? – искренне удивился Ванятка.

Остальные тоже смотрели на меня с удивлением, не понимая, к чему я приплела местную власть.

– Ну как же? Думаю, в вашей деревушке не так много способов заработать деньги, которые позволят такие траты, разве нет? – пояснила я.

– А, так вот вы о чем, – дошло до Ванятки. – Насчет этого можете не беспокоиться. У моего родственника бизнес. Не здесь, не в деревне. Он в городе живет.

– Тогда в чем заключается его проблема? – чуть более заинтересованно спросила я.

– Да там история такая… мутная, – неопределенно ответил Ванятка. – Так вы согласны?

– Хотелось бы узнать о предстоящей работе чуть более подробно, – улыбнулась я его нетерпеливости. – Предлагаю следующий вариант. Пусть ваш родственник сам со мной свяжется. Мы пообщаемся, и после этого я дам окончательный ответ. Тем более, если я вас правильно поняла, моим клиентом будете все же не вы.

Без лишних слов Ванятка набрал номер телефона свояка, переговорил с ним несколько минут и передал трубку мне. Выяснилось, что родственник Ванятки, Егор Потоцкий, живет не в Тарасове, как изначально предположила я, а в районном центре. Потоцкий в двух словах обрисовал проблему. У компании бизнесменов, собирающихся организовать совместный бизнес, были украдены деньги. Обстоятельства довольно странные, к тому же отягощенные последующим убийством одного из компаньонов. Потоцкий быстро согласился на все мои условия, и я пообещала прибыть для расследования в кратчайшие сроки.

Проблема Потоцкого вызвала у меня живой интерес, поэтому я с нетерпением ждала момента, когда увижусь с ним лично и из первых уст услышу подробности дела. В связи с этим желание возвращаться в Тарасов по расхлябанной дороге окончательно пропало, и я ломала голову, как побыстрее избавиться от общественной нагрузки в виде Насти, дедка и его поклажи. Выручил меня в конце концов безотказный Ванятка. Услышав о том, что неплохо было бы прямо из деревушки отправиться к Потоцкому, чтобы не терять понапрасну время, Ванятка предложил свои услуги Насте и Поликарпу Евграфовичу. Оказалось, что помимо трактора он владеет еще и современным транспортом. Причем проходимость по непролазной деревенской грязи у машины Ванятки намного выше, чем у моей. На этом и порешили. Ночь переночевали в гостеприимном доме тракториста, а наутро отправились каждый в свою сторону.

* * *

Подъезжая к районному центру, я созвонилась с Потоцким, и он сообщил мне, что уже забронировал для меня место в гостинице. Объяснив, как туда добраться, Потоцкий заверил меня, что будет ждать в холле гостиницы, и отключился.

Здание гостиницы я нашла быстро. Мест для парковки возле нее было хоть отбавляй. Я пристроила свой автомобиль с краю, включила сигнализацию и направилась к центральному входу.

На мой взгляд, холл гостиницы выглядел чересчур пафосно. Высокие потолки с вычурной лепниной, толстенные колонны, непонятно каким целям служащие. Дорогущие мраморные плиты на полу. И масса зеркал. Ну, просто неприличное количество! Единственным человеком, находившимся в этот момент в холле, и был Егор Потоцкий. Подхватив меня под руку, он поспешил к стойке администратора, на ходу задавая сотню вопросов в минуту.

– Здравствуйте. Вы Татьяна, я ведь не ошибся? А вы разве без багажа? Ах, ну да. Иван упоминал о том, что вы не планировали поездку. Ничего, всем необходимым мы вас обеспечим. Вы нам списочек составите? А паспорт у вас с собой? Хотя водительское удостоверение тоже подойдет. Как думаете, вы уже сегодня сможете приступить к решению нашей проблемы, или вам необходимо время, чтобы осмотреться? А с моим компаньоном вечером встретитесь? Это возможно?

От такого изобилия вопросов у меня начала болеть голова. Потоцкий выпаливал их, не утруждая меня необходимостью отвечать, но на нервы его манера общения все равно действовала. Администратор принял из моих рук документ, переписал данные в толстый журнал и выдал ключ от номера.

– Третий этаж. Двухкомнатный люкс, – почтительно склонив голову, произнес он.

Я перевела удивленный взгляд на Потоцкого.

– К чему такая роскошь? – поинтересовалась я. – Наверняка в номере я буду появляться только на ночь.

– Ничего страшного. Гостиница принадлежит моему компаньону, так что это всего лишь знак уважения. Ну, и желание создать максимально комфортные условия для работы, – поспешил объяснить он и тут же спросил: – Вы голодны? При гостинице имеется довольно приличный ресторан. Вообще-то, если быть честным, это лучший ресторан в городе. Хотя по сравнению с Тарасовом он наверняка не дотягивает до элитного уровня.

– Я не голодна, – успела-таки я вставить слово. – Если вы не возражаете, я бы сначала разместилась, а потом уже все остальное. Мне нужно не более получаса.

– Прекрасно. Поднимайтесь наверх, а я пока заказ сделаю. Встречаемся в ресторане через тридцать минут, – согласно кивнул Потоцкий.

После этого он предоставил меня самой себе. Я поднялась в номер, который, надо признать, был просто чудесным. Убранство комнат было подобрано со вкусом. «Уютненько», – вынесла я вердикт и отправилась в ванную.

А ровно через тридцать минут я сидела за обеденным столом напротив Егора, жевала фирменные рыбные рулетики, пила восхитительный кофе и слушала рассказ.

– Пожалуй, начать нужно со знакомства с каждым членом нашей команды? – в уже привычной мне манере начал Потоцкий. – Нас трое. Вернее, было трое. Я, Валентин Радукевич и ныне покойный Андрей Губанов. Я живу в районном центре с самого рождения. Занимаюсь поставками медикаментов для местных клиник. Фирма называется «Пульс-Е». Бизнес неплохой, хотя и нестабильный. Но я привык. К тому же у меня за долгие годы ведения дел появились высокие покровители в административных кругах, что обеспечивает мне солидный, по районным меркам, доход. Валентин Радукевич приехал сюда много лет назад по распределению от института. И прижился. Сначала работал на госструктуры. Сейчас имеет свой бизнес. Его фирма носит название «ЭПП». Продукты питания. Ну, и гостиница, конечно. Его бизнес также считается прибыльным. Насколько он прибыльный, сказать не могу. В деловых кругах этот вопрос не принято обсуждать даже с близкими друзьями. Я не в обиде. Меньше знаешь – меньше завидуешь.

Потоцкий рассмеялся над собственной шуткой мелким смехом. Я его не поддержала. Тогда он посерьезнел и продолжил:

– Третий компаньон, Андрей Губанов, приехал в районный центр относительно недавно. Лет пять назад, если я не ошибаюсь. Он из бывших военных. Правда, в отличие от других ветеранов не любит распространяться на эту тему. Ну, да это его личное дело. Так вот, по приезде в районный центр Андрей занялся строительством. Сколотил бригаду и начал выполнять небольшие заказы. Но у него оказался прямо-таки талант к бизнесу. За пять лет его бригада выросла до размеров настоящего строительного треста. «ГубановТрестСтрой». Двенадцать полноценных бригад занимаются строительством практически всех значимых объектов. Вы успеваете за моей мыслью? – Потоцкий обеспокоенно взглянул на меня.

– Успеваю, – коротко ответила я.

– Просто вы ничего не записываете, – пояснил он свою обеспокоенность. – Ни имен, ни названий фирм. Я, конечно, смогу вам все это продиктовать позже, но мне кажется, что по ходу было бы удобнее. Время уж точно сэкономим.

– Я запомню, – все так же коротко произнесла я. – Продолжайте.

Потоцкий бросил еще один недоверчивый взгляд, но рассказ продолжил.

– Так вот. Несколько месяцев назад Андрей Губанов пришел к нам с Валентином и сделал предложение, от которого, как говорится, мы не смогли отказаться. Дело в том, что в нашем районном центре началось глобальное строительство высотных зданий. Какой-то федеральный проект по расширению малых городов. Андрей одним из первых узнал об этом и решил воспользоваться моментом. Строителей на высотные объекты решено было нанимать на стороне. У наших нет достаточной квалификации для работы с монолитными конструкциями. А у администрации возникли проблемы с закупкой спецтехники для ведения подобных работ. Если наемную рабочую силу можно заполучить по сказочно низким ценам, то вот с техникой дело обстоит совсем иначе. И тогда Андрей вышел на чиновников с предложением: он закупает необходимую технику, а они просто арендуют ее у него. Чиновники подумали, посчитали и согласились. Времени Андрею дали ровно шесть месяцев. Но оказалось, чтобы дело приносило прибыль, в него нужно вложить гораздо больше, чем Губанов думал ранее.

– И тогда он предложил вам вложиться в закупку и разделить прибыть поровну, – закончила я за Потоцкого.

– Совершенно верно. Только прибыль делилась так: пятьдесят на два – по двадцать пять, – уточнил он. – Губанов брал на себя заботы по всем бюрократическим вопросам, плюс его идея. Мы с Валентином согласились. В конце концов, наши-то всего лишь деньги, а все остальное – забота Губанова. По-моему, справедливый расклад.

– То есть вы вкладывались в закупку поровну, а процент от прибыли должен был быть разный? – удивленно переспросила я.

– Ну да. Понятно, что не всегда так делают, но мы с Валентином внакладе не оставались. Тем более деньги должны работать, а придумать что-то не менее грандиозное и прибыльное нам с ним не удавалось, – как бы оправдываясь, объяснил Потоцкий.

– Понятно. Дальше, – поторопила я.

– А дальше все просто. За три месяца мы набрали нужную сумму для закупки первой партии. Губанов договорился с организацией, реализующей высотные башенные краны и другую технику для строительства монолитных зданий, и должен был выехать туда со дня на день. Деньги хранились у него в офисе в сейфе. Поставщики настаивали на наличном расчете. Машина с лицензированным охранником уже ждала его у входа в офис. Губанов должен был сделать контрольный звонок поставщику и выезжать. Но тут случилось непредвиденное. В офис Губанова ввалился какой-то пьяный бугай и учинил скандал с дракой. Прямо в холле. Губанов услышал шум и послал охранника узнать, в чем там дело. Когда охранник вышел в холл, драка уже шла полным ходом. Пьяного бугая оттаскивали от администратора все, кто только находился в это время в офисе. Охранник, естественно, присоединился. Сначала бугай никак не хотел усмиряться, но потом охранник вытащил оружие и, грозя бугаю пистолетом, выдворил его на улицу. Тот еще какое-то время буянил на крыльце, но в конце концов убрался восвояси. А когда охранник вернулся в кабинет Губанова, то застал и вовсе странную картину. Андрей завалился за стол и не дышал. Вернее, охраннику в первый момент показалось, что тот не дышит! Он сразу бросился вызывать «Скорую» и полицию. Потом пощупал пульс и удостоверился, что Андрей жив. «Скорая» приехала через несколько минут. Врачи извлекли из шеи Губанова небольшой инъекционный дротик со снотворным. Андрея срочно отвезли в больницу. Охранник сообщил о происшествии мне и Валентину. Мы тут же примчались в офис. И обнаружили, что чемоданчика с деньгами в кабинете нет. Начали пытать охранника. Тот вспомнил, что когда выходил из кабинета, Андрей как раз открывал сейф, чтобы достать чемодан. А когда охранник вернулся, то про чемодан и не вспомнил. Да и неудивительно, не до того ему было, – Потоцкий перевел дыхание.

– Выходит, деньги исчезли в тот момент, когда в холле случилась драка? – уточнила я.

– Выходит, так, – ответил он.

– Скорее всего драку именно с этой целью и затеяли, – задумчиво произнесла я.

Дело принимало все более и более интересный поворот. Потоцкий пожал плечами и ответил:

– Мы с Валентином тоже склоняемся к такому выводу. Только вот я лично всех в офисе опросил, и, несмотря на сутолоку в холле, все клянутся, что никто из посторонних в этот момент в офис не входил и тем более не выходил. Парадокс.

– А что насчет запасного выхода? Должен же в офисе быть пожарный выход, – спросила я.

– Должен. Но его как такового нет. Только для проверяющих, – заявил клиент. – У нас такое практикуется. Здания старые, перестраивать их никто не хочет, слишком затратно, вот и хитрят.

– Это как? – не поняла я.

– Ну, у Губанова, например, есть подвальное помещение. Оттуда есть выход во двор. Спускаешься по лестнице в подвал, проходишь коридором и оказываешься перед дверью. Только она не функционирует. Слишком отдаленное расположение, а возможности сажать и туда охрану нет. Ключи от этой двери хранятся в кабинете Губанова. Между пожарной дверью и выходом непосредственно из офиса имеются еще три двери, которые тоже всегда заперты на замки-защелки. Только на время проверок их открывают. Полицейские все эти двери проверили и однозначно заявили, что этим выходом не пользовались уже тысячу лет. Там даже замки заржавели. Влажность, – пояснил Потоцкий.

– С этим разобрались, – проговорила я. – Теперь относительно посторонних. Почему офисные работники уверены, что посторонние не входили и не выходили из здания? Ведь они в этот момент были заняты дебоширом.

– Да вы в офис заглянете и сразу все поймете. Холл – это только название громкое. На самом деле там помещение в четыре квадратных метра. Как на таком маленьком пространстве можно кого-то не заметить? Да и места там уже не было. Все ж туда набились, оттого и бугая остановить не могли. Только мешали друг другу, – объяснил Потоцкий.

– А если предположить, что кто-то проник в офис заранее, а потом спрятался и просто дождался удобного момента для выхода? – снова спросила я.

– И этот вариант исключен, – мой клиент категорически отмел мое предположение. – Офис состоит всего из трех комнат. Правда, расположены они на каждом этаже по одной. Но лестница одна. Разминуться, а тем более спрятаться там негде.

– Ну, хорошо. Оставим вопросы до осмотра, – смирилась я. – Что было дальше?

– Губанов пришел в себя через два часа. Вернулся в офис и рассказал, как все было. Он пошел готовить деньги, услышал шум, послал охранника узнать причину шума, а сам продолжил свое дело. Он донес чемодан до стола и там вырубился. Он даже не почувствовал никакого укола. Просто отключился, и все. Очнулся в больнице. Первым делом схватился за телефон. Позвонил охраннику, спросил про деньги. Услышал ответ и чуть снова не отключился. На этот раз от шока. Столько денег! – сокрушенно покачал головой Потоцкий.

– А сколько, кстати, денег? – спросила я.

– Десять миллионов, – почти шепотом произнес Потоцкий.

– Да. Нехило кто-то разжился, – присвистнула я.

– Вот вам и «да», – протянул Потоцкий.

– Продолжайте, – сосредоточилась я на текущих вопросах.

– Ну, Губанов домой поехал. Из офиса, я имею в виду. Поездка-то сорвалась. Позвонил поставщику, ситуацию обрисовывать не стал. Просто сказал, что визит откладывается и он позвонит повторно. Пусть, мол, ждут звонка. Ну, позвонил и уехал. Мы с Валентином тоже уехали. Чего толпиться? Помочь мы все равно ничем не могли. Валентин с начальником полиции связался, попросил взять дело под личный контроль. Они приятельствуют. Дружат семьями, так сказать. Тот обещал посодействовать. А на следующий день Губанов к Валентину заявился. Начал его в краже обвинять. Ты, говорит, знал, когда я деньги перевозить буду, ты их украл. Тот принялся оправдываться. Бред, говорит, несешь. А Губанов на своем стоит. У тебя, мол, начальник полиции в приятелях. Ему ничего не стоит факты подтасовать. На это, мол, ты и рассчитывал. Валентину надоело его слушать, он меня вызвал. Разговор тогда получился пренеприятнейший, доложу я вам. Все кричали, друг на друга вину сваливали, подкрепляя домыслами. В конце концов Валентин с Андреем чуть не подрались. Я еле утихомирил их. Хватит, говорю, грызться. Нужно решать, как из этой… – Потоцкий попытался подобрать емкое, но приличное слово, – проблемы выбираться. В этот день ничего не придумали. А что тут придумаешь? Кредит брать? На это идти никому не хотелось. Одно дело – свои деньги вкладывать, и совсем другое – кредитные тратить.

– С этим тоже понятно, – перебила я Потоцкого. – Переходите к убийству Губанова.

– А? Что? Вы имеете в виду… – он аж испариной покрылся. – Никто его не убивал.

– Я не имела в виду вас или вашего компаньона, – догадавшись о причине сильного волнения клиента, улыбнулась я. – Просто так выразилась. Его ведь убили, верно?

– Да, убили, – в голосе Потоцкого слышалось явное облегчение. – Кто – неизвестно. После ссоры Губанов хлопнул дверью и ушел. Дал нам срок три дня. Сказал, если не решимся на кредит, то он умывает руки. Что он имел в виду, мы не поняли. То ли, что сам кредит брать будет. Один то есть. То ли отказываться от затеи. Чиновникам отказывать, я имею в виду. Мы с Валентином еще немного пообсуждали создавшуюся ситуацию. Ни он, ни я на кредит соглашаться не хотели. С одной стороны, Губанов был вроде как и прав. Кредит давал возможность вернуть потерянные деньги. Аренда техники обещала дать стабильную прибыль. Но с другой стороны, если чиновники найдут более выгодный контракт, то о нас останется только ноги вытереть. С долгами тогда мы точно не рассчитаемся. А у нас с Валентином уже был печальный опыт срыва договоренностей с администрацией. Так что решение мы приняли однозначное. Рисковать не станем. Найдут вора – хорошо, а не найдут, так хоть бизнес не профукаем. Так и решили. Наутро собирались пойти к Губанову домой и отказаться от участия в деле. А когда к Губанову пришли, то обнаружили дверь его квартиры открытой. Вошли, покричали, вызывая хозяина. Потом в комнату прошли. Там его и нашли. Он лежал на полу в одной пижаме. В том, что он мертв, сомнений не было. Его задушили. А на столе лежал раскрытый чемодан. Тот, в котором деньги хранились. Естественно, он был пуст. Ну, мы полицию вызвали. Те приехали, все осмотрели, все записали и уехали.

Потоцкий снова тяжело вздохнул и даже плечами передернул. Видимо, воспоминания о походе к Губанову были не из приятных. Меня же интересовало продолжение истории. Я минуту выждала, потом спросила:

– Выходит, деньги украл Губанов?

– Не факт, – ответил Потоцкий, возвращаясь из мира воспоминаний. – В полиции сказали, что отпечатков пальцев на чемодане не было. Все тщательно стерто. Они подозревают, что чемодан могли подбросить. Чтобы на Губанова подозрение перевести. Украл, мол, у приятелей деньги, а распорядиться ими как следует не смог. К тому же полиции удалось выяснить, что Губанов ходил в банк насчет кредита. Зачем ему кредит, если он уже владеет необходимой суммой? А ведь он даже документы кое-какие в банк отдал, чтобы ему рассчитали возможную сумму кредита. К чему такое беспокойство? Нет, тут что-то не так.

– Возможно, – не стала спорить я, хотя у меня на этот счет было совсем другое мнение. – Теперь ответьте на главный вопрос, думаю, это поможет мне определиться с окончательным решением.

– С каким решением? – перебил меня Потоцкий.

– Буду ли я заниматься вашим делом, – спокойно ответила я.

– А вы разве уже не занимаетесь им? – искренне удивился он.

– Решение еще не принято, – твердо проговорила я. – Это зависит от кое-каких деталей.

– Странно. Я думал, вы уже давно согласны, – озадаченно произнес Потоцкий. – Для чего я тогда распинался тут битый час?

– Для того, чтобы убедить меня в том, что дело стоящее, – успокоила я его. – Так вы будете отвечать на мой вопрос?

– Спрашивайте, – обреченно вздохнул Потоцкий.

– Скажите, приоритет в этом деле – деньги или убийца Губанова? Ведь может так сложиться, что ваш компаньон сам все и подстроил. А деньги мы можем и не вернуть по той простой причине, что вор их уже куда-нибудь пристроил.

Потоцкий воззрился на меня с ужасом.

– Пристроил? Наши деньги? Да нет. Не мог он так быстро. Это ж не штуку в ларьке просадить, – ошарашенно проговорил он.

– Всякие умельцы встречаются, – сказала я. – Бывают такие, что и по сто миллионов за день тратят. Если воруют на конкретные цели.

– Ну, в любом случае, хоть будем точно знать, что их уже не вернуть, – подумав, ответил Потоцкий. – И потом, если деньги Губанов прикарманил, то можно будет через суд взыскать. У него ж бизнес.

– Тоже верно, – усмехнулась я. – Значит, если я вас правильно поняла, ищем убийцу, а уж потом деньги.

– Ну, наверное, – уже не так уверенно произнес он и вдруг, оживившись, добавил: – Я же вам еще кое-что не рассказал. Собственно, почему мы с Валентином и думаем, что чемодан Губанову подбросили.

Потоцкий пришел в такое возбуждение, что я стала всерьез опасаться, как бы его от волнения удар не хватил.

– Я вас внимательно слушаю, – стараясь придать голосу максимум спокойствия, ответила я.

– В тот вечер, когда Губанова убили, ну, когда мы с утра ссорились, помните, я рассказывал? Так вот, в этот день, ближе к вечеру, он звонил Валентину. Нес какую-то ахинею. Это Валентину тогда так показалось. Он даже думал, что Губанов напился с горя или чего еще похуже. В куче всякой чепухи Валентин четко разобрал, что Губанов говорил про какой-то способ выйти на вора! – Потоцкий победно взглянул на меня и в очередной раз замолчал.

– А поподробнее, – попросила я.

– Я точно не помню. Это у Валентина лучше спросить. А то я с его слов только помню. Боюсь лишнего насочинять, – ответил Потоцкий и хитро прищурился.

Я поняла его план. Этим признанием он вынуждал меня не торопиться с отказом. Как ни крути, а сначала я должна буду встретиться с его компаньоном. Ладно, будь по-вашему.

– Хорошо. Едем к Радукевичу, – вынуждена была согласиться я.

– А его сейчас нет! – радостно доложил Потоцкий. – Он до вечера по делам фирмы уехал. Поэтому я вас один и встречаю. Валентин вернется часам к шести. Тогда и можно будет с ним поговорить.

Ага, а пока мне бездельем мучиться! Хороший план. И ведь как просчитал все верно. Естественно, терять целый день я не буду. Значит, поеду в офис Губанова. А раз поеду туда, то к вечеру мне будет уже неловко отказываться от дела. Да и трудов потраченных жалко станет. Ну, Потоцкий, ну, хитрец. Я с улыбкой взглянула ему в глаза. Он широко улыбнулся и спросил:

– Это значит «да»?

– Выходит, что так, – ответила я и рассмеялась.

Потоцкий облегченно вздохнул. Теперь стало ясно, насколько тяжело дался ему наш разговор. Я даже посочувствовала ему. Для меня подобные беседы давно уже вошли в привычку, и никакого волнения я не испытывала. А вот заинтересованность – это да. Особенно меня поразило упоминание об инъекционном дротике. Что ни говори, а способ нейтрализации человека был выбран экзотический. Быть может, дело окажется не настолько скучным и бесперспективным, как могло показаться на первый взгляд. Пока я так размышляла, Потоцкий расплатился с подбежавшим официантом, отодвинул стул и громко заявил:

– Татьяна, приглашаю вас прокатиться по городу. Офис Андрея находится на другом конце. Пока доедем, сможете полюбоваться на все достопримечательности, имеющиеся в этом скромном местечке.

– С удовольствием составлю вам компанию, – подражая его манерной речи, ответила я.

Глава 2

В здании офиса покойного Андрея Губанова царило запустение. У входа нас встретил единственный сотрудник, все еще числящийся в уже не функционирующей фирме. Им оказался тот самый охранник, что несколько дней назад обнаружил своего босса в бессознательном состоянии в его собственном кабинете. Потоцкий поздоровался с молодым мужчиной, представил нас друг другу и попросил охранника показать мне все помещения фирмы. Охранник с сомнением в голосе уточнил:

– И кабинет тоже?

– Да, Игорь, и кабинет тоже, – нетерпеливо произнес Потоцкий.

– Но ведь его опечатали, – напомнил охранник.

– Ничего страшного, – заверила я. – Я умею обращаться с опечатанными помещениями. После нашего осмотра все останется в первозданном виде, как будто нас здесь и не было.

– Ну, не знаю. По-моему, это плохая идея, – колебался охранник. – Полиция не любит, когда посторонние на ее территорию нос суют.

– Вам что было сказано? Ведите, – повысил голос Потоцкий. – Не заставляйте меня напоминать, кто платит вам зарплату.

Такой резкости я от мягкого на вид Потоцкого не ожидала и украдкой бросила на него взгляд. «А ты, оказывается, не такой уж и мямля», – подумала я. Охранник, видимо, подумал о том же самом. Брови его удивленно поползли вверх, но он предусмотрительно промолчал и уже без возражений повел нас к лестнице, ведущей наверх. По дороге он объяснял:

– На первом этаже только холл и комната для приема пищи. Второй этаж – кабинет Губанова. На третьем две комнаты для остального персонала. Вернее, комната одна, но разделена гипсокартонной перегородкой на две равные части. Там располагаются бухгалтер, сметчики и кадровик. Остальные в офисе появляются только по необходимости. Основное их место работы – строящиеся объекты.

– Давайте в первую очередь осмотрим кабинет, – предложила я, поняв, что охранник собирается пройти мимо опечатанной двери второго этажа. – Лучше быстрее покончить с неприятной процедурой. Потом перейдем к кабинетам персонала. И вам так спокойнее будет.

Охранник насупился, но вынужден был остановиться на площадке второго этажа, понимая, что дальше за ним никто не пойдет.

– Как вам будет угодно, – буркнул он, не делая никаких попыток открыть дверь кабинета.

Я этого и не ждала. Дверь губановского кабинета украшала полоска обычной тетрадной бумаги с печатью посередине. Я достала из сумочки брелок, специально приобретенный мной для таких вот случаев. Брелок представлял собой тонкий плоский нож, в сложенном виде больше напоминающий миниатюрную шариковую ручку. Вытянув лезвие из колпачка, я аккуратно поддела лист. Полоска бумаги легко отделилась от гладкого дерева.

– Ключ у кого-нибудь есть? – спросила я.

– У меня есть, – сообщил охранник.

– Ну, давайте же. – Я нетерпеливо протянула руку.

– А он это… внизу, – смутился охранник.

– Игорь, ты что, издеваешься? Какого лешего ты оставил ключ внизу, если вел нас в кабинет? – рассердился Потоцкий.

– Я мигом, – на ходу бросил охранник, прыгая сразу через три ступени.

– Ведь специально это делает, – усмехнулся Потоцкий. – Разозлить меня хочет. Ему, видите ли, не нравится пустое здание охранять. Романтику ему подавай. А я сказал: либо здесь сидишь, либо катись куда хочешь. Только он уходить не собирается. Пока я ему зарплату такую же, как Губанов, сохраняю.

– Из-за кабинета? – догадалась я.

– Именно. Иначе все улики новая уборщица как корова языком слизнет. Арендатор на две недели оставил. Одна неделя Губановым уже оплачена, не имеет права выселять, хоть тот и умер. А за следующую неделю я ему сам заплачу.

– Дальновидно, – похвалила я.

– Только денег мне моя дальновидность не сохранила, – с иронией в голосе произнес Потоцкий.

В этот момент вернулся охранник и принялся ковыряться в замочной скважине принесенным ключом. Дверь не поддавалась.

– Да что за ерунда, Игорь. Ты будешь кабинет открывать? – наседал Потоцкий.

– Я пытаюсь, – пыхтя, проговорил охранник. – Заклинило, что ли? Не открывается.

– Позвольте мне, – оттесняя охранника от двери и отбирая у него ключ, сказал Потоцкий.

Теперь уже он ковырялся в замке, пыхтел, но результат оставался нулевым.

– Похоже, моя очередь пришла, – спокойно произнесла я.

Потоцкий нехотя уступил мне место у замочной скважины и протянул ключ.

– Не нужно, – отстранила я протянутую руку.

Пошарив в сумочке, я отыскала обыкновенную шпильку, распрямила ее, чтобы та стала подлиннее, проделала несколько ловких движений руками, и замок с легким щелчком открылся. Я оглянулась на стоящих позади меня мужчин. Те пялились на дверь, как на заморскую диковинку. А заодно и на меня. Я усмехнулась про себя и первой вошла в комнату. Мужчины не отставали.

Обстановка в кабинете Губанова была самая что ни на есть заурядная. Стандартная типовая мебель. Стандартные папки для документов. Стандартный набор для канцелярских товаров на столе. Даже жалюзи на окне и те стандартные. Никакого самовыражения. Правда, размеры кабинета впечатляли. На такой площади запросто можно было оборудовать не один, а несколько кабинетов, и сотрудникам в них тесно не было бы. Видимо, Губанов любил простор. Я прошла в глубь кабинета, остановилась напротив кресла бывшего хозяина и спросила, обращаясь к охраннику:

– Губанов лежал здесь?

– Так точно, – по-военному отрапортовал охранник. – Когда я вошел, он лежал на полу возле стола. Я бросился к нему, думая, что у него сердечный приступ случился. Только это был не приступ. Он просто уснул. Выключился.

– А где находится сейф? Я что-то его не вижу, – осматривая помещение, спросила я.

– Так вот же он, – произнес охранник, указывая куда-то в угол.

Я взглянула в том направлении, куда он показывал, и снова ничего напоминающего сейф не увидела. Только довольно громоздкую статую средневекового рыцаря. Подойдя поближе, я поняла, что эта статуя и есть сейф. На объемном щите рыцаря была еле заметная кнопочка. Я нажала на нее. Щит бесшумно откинулся, открывая моему взору вполне современной конструкции сейф с кодовым замком. Повернувшись к Потоцкому, я спросила:

– Кто-нибудь, кроме Губанова, знает код замка?

– Полиция, – весело отозвался Потоцкий. – Они сюда дешифровальщик приносили, подбирали шифр.

– Успешно? – спросила я.

– Кажется, да. По крайней мере, к нам с Валентином они больше с этим вопросом не пристают, – ответил он.

– Что нашли в сейфе?

– Ничего особенного, – вклинился в разговор охранник. – Документы фирмы, контракты и немного денег.

Я вернула щит на место и подошла к окну. Оно было наглухо заперто.

– Скажите, в день ограбления окно было открыто? – обратилась я к охраннику.

– Настежь. Шеф любил свежий воздух. У него практически всегда окно нараспашку было, – ответил тот.

– В любую погоду? – уточнила я.

– Ну да. В тот день, кстати, погода была прекрасная. Ветра почти не было. Даже тучи на время рассосались, и солнышко проклюнулось, – вспомнил охранник. – Я почему так хорошо запомнил? Мы ведь в дорогу собирались. Путь неблизкий. А по хорошей погоде и ехать приятнее.

– Игорь, у меня к вам особый вопрос, – начала я, развернувшись всем корпусом к охраннику. – Вот господин Потоцкий утверждает, что в здании постороннему спрятаться совершенно негде. Вы тоже так считаете?

– Вообще-то, если в подвал спуститься, можно некоторое время оставаться незамеченным, – виновато глядя на Потоцкого, не согласился охранник. – Там в одном месте поворот есть. Раньше он использовался как склад ненужных вещей. Знаете, такие вещи, которые и использовать уже нельзя, но и выкинуть рука не поднимается. Вот их в том закутке и складывали. Потом шеф приказал очистить весь подвал от хлама. Перед проверкой это было. Ну, мы с мужиками и вынесли все. Там только шкаф узкий, типа «пенал», остался. Думаю, если человек не очень полный, запросто может там поместиться.

– Вы, я вижу, уже размышляли над этим вопросом, – заметила я.

– А как же. Прямо на моих глазах такое случилось. Невольно станешь всякими вопросами задаваться, – ответил охранник.

– Можете изложить вашу версию? – попросила я.

– Да я же не сыскарь, – засмущался охранник. – Так, на досуге рассуждал, и только.

– И все же мне интересно, к каким выводам вы пришли, – настаивала я.

– Ну, сначала я думал, что человек этот, что шефа вырубил, намного раньше в офис проник. С утра у нас было несколько посетителей. И еще, с десяти до одиннадцати администратор, который обычно в холле сидит, всегда ходит к шефу на доклад. Отчитывается о звонках, о людях, вообще о посетителях. Считай, час вход свободный. А за этот час столько народу пройти может! Вот я и подумал, что тот, кто нам нужен, в это время свободно вошел в здание, спустился на цокольный этаж и там притаился. А когда заваруха началась, поднялся к шефу и всадил ему дротик в шею. А Губанов и понять ничего не успел. Он же уверен, что мимо администратора никто не пройдет.

– И куда же он потом делся? – снова спросила я.

– Вот с этим сложнее. Полиция приехала почти одновременно с медиками. Сразу начали здание прочесывать. И подвал в том числе. Только никого там не обнаружили. Денег тоже, – приуныл охранник. – Но, думаю, способ выбраться из офиса тоже можно было найти.

– Постойте-ка, тут у меня новый вопрос созрел, – перебила я охранника. – Вы сказали, что полиция деньги не нашла. Откуда они про деньги узнали?

– Я сказал. Сначала-то я про чемодан и не подумал. Потом, когда уже полиция приехала и шефа в больницу отправили, меня один из полицейских допрашивать стал. Я про чемодан и рассказал. Собственно, поэтому они шифровальщика и вызвали. Убедиться, что Губанов обратно в сейф чемодан не запрятал, – объяснил охранник.

– Значит, в офисе чемодана не было, – задумчиво проговорила я.

– В том-то и дело, что не было, – воскликнул Потоцкий. – Мы с Валентином еще и поэтому думаем, что подставили Андрея. Его ведь в больницу в бессознательном состоянии увезли. Куда он мог чемодан деть? Только в сейф. А полиция эту версию проверила.

– С этим позже разберемся, – заявила я. – Пойдемте, другие помещения поглядим.

На осмотр всего здания я потратила не больше часа. Изучать тут было особо нечего. В кабинетах на третьем этаже стояли три стола, снабженные компьютерами, и стеллажи для хранения документации. Тут можно было бы при желании спрятать чемодан. Охранник сказал, что полиция в этих помещениях не особо усердствовала. Кроме того, здесь были две комнатки-уборные. Для удобства персонала, как выразился охранник. И то верно, если все время по лестнице с третьего этажа на первый по малой нужде бегать, полдня на гигиенические процедуры потратишь. На этаже Губанова тоже имелся туалет, но попасть в него, минуя кабинет самого хозяина, было невозможно. Дверь в туалет находится внутри кабинета.

А вот на первом этаже вопреки заверениям охранника и Потоцкого укромных мест было немало. Во-первых, туалетная комната, находящаяся в конце узенького коридорчика, прямо под лестницей. В туалетной комнате были кабинки. Всего две. Одна использовалась по прямому назначению и была оснащена современным унитазом. Вторая была немного меньшего размера. В ней хранился уборочный инвентарь. В этих комнатах полиция пошуровала тщательно. Все предметы были сдвинуты с привычных мест и досконально изучены. Даже сейчас комната хранила следы обыска.

Во-вторых, комната для приема пищи. Дверь в нее располагалась в двух шагах от лестницы, соединяющей этажи. Ровно столько же шагов было от нее до входной двери. И всего на шаг дальше находился вход в подвал.

Не менее интересен был и сам подвал. Узкий коридор состоял из сплошных поворотов и тупичков. Конечно, при осмотре не заметить в этих тупичках посторонних было невозможно. Но! Всегда существует «но». В одном из тупичков стоял шкаф, о котором упоминал охранник. И места в нем действительно было достаточно, чтобы вместить средней комплекции мужчину. Причем вместе с чемоданом. Был и еще один интересный тупичок. Там мебели никакой не имелось, зато имелась шторка. Цвет ее был в тон со стенами. За шторкой была глухая стена со следами полок, некогда располагавшихся на этой стене. Думаю, про шторку все напрочь забыли. Заметить ее было довольно сложно. Если, конечно, не приглядываться. Тупичок совершенно не освещался. И если кто-то заглядывал в узкий коридор, у него создавалось впечатление, что в конце просто стена.

Тщательно осмотрев пол, я пришла к выводу, что тут прятаться никто не мог. Толстый слой пыли был нетронут. Жаль. Хорошая могла версия получиться. На всякий случай я проверила все двери. Как и утверждали полицейские, ими давно уже никто не пользовался. Но общее впечатление от здания, занимаемого фирмой Губанова, рождало уверенность, что тут есть над чем подумать. С этим ощущением я и закончила осмотр.

В задумчивости я остановилась в миниатюрном холле. Этим громким словом комнатку можно было назвать лишь с большой натяжкой. Конечно, не четыре квадратных метра, как заявил Потоцкий, но не намного больше. К тому же огромных размеров стойка администратора, занимающая почти всю стену слева от входа, делала холл еще меньше. Я зашла за стойку и принялась рассматривать содержимое многочисленных полочек и ящичков. Там не было ничего примечательного. Бумаги, бумаги, бумаги. Какие-то записочки, памятки, напоминалки. Тут же, на горизонтальной поверхности столешницы, стоял компьютер. В настоящий момент он был отключен за ненадобностью. Рядом с ним сиротливо пылились три телефона.

– Зачем столько телефонов? – удивилась я. – Администратор совмещал и обязанности секретаря?

– Ну да. Так удобнее, – ответил Потоцкий. – Первоначально все звонки поступают сюда. Администратор выясняет проблему и перенаправляет звонок либо на третий этаж к офисным сотрудникам, либо непосредственно к Губанову. А два других аппарата для внутренней связи. Соответственно со вторым и с третьим этажами.

– Для внутренней связи разные телефоны? – удивилась я.

– Для конфиденциальности. Так говорил Губанов, – криво усмехнулся Потоцкий.

– Вы так хорошо осведомлены о том, как все устроено у вашего компаньона. Откуда? – не преминула я поинтересоваться.

– Да вот так же, как вы сейчас, полюбопытствовал однажды. Андрей был в хорошем расположении духа и с удовольствием просветил меня, – спокойно ответил Потоцкий. – Он вообще любил хвастаться всем, что касалось безопасности бизнеса.

– Он случайно не в ФСБ служил? – улыбнулась я.

– Нет. Но мечтал об этом, это точно, – поддержал шутку Потоцкий. – Знаете, когда он мне про связь рассказывал, я тоже удивился. Зачем, говорю, два внутренних телефона? Администратор выполняет обязанности секретаря – это нормально. И волокиты меньше, и экономия. Но внутренняя связь тут при чем? Какая выгода?

– И что он вам ответил? – догадываясь о том, каков будет ответ, все же спросила я.

– Он сказал, что его личную информацию не должен слышать никто. Его распоряжения, его планы, все это не должно дойти до чужих ушей. Я спросил, зачем говорить по телефону то, что нельзя слышать другим? Не лучше ли сообщить об этом при встрече? На что он ответил, что всех ситуаций не просчитаешь. Всегда найдется кто-то, кто эту ситуацию повернет в свою пользу. И лишней осторожность не бывает, – закончил Потоцкий. – Запутанно как-то, правда?

– Отчего же? Все предельно ясно, – возразила я, думая о своем.

Значит, Губанов не был человеком, что называется «душа нараспашку». Это следует запомнить.

– Игорь, расскажите о дебошире, который затеял драку в офисе, – попросила я, обращаясь к охраннику.

– Ну, я ведь не с начала присутствовал, – начал он. – Меня Губанов на шум отправил. Так что подоспел я к тому времени, когда сметчики и бухгалтерша уже от администратора его оттащить пытались.

– Интересно, – протянула я. – Как же получилось, что сотрудники с третьего этажа умудрились шум услышать, да еще и на подмогу прибежать раньше вас?

– На самом деле очень просто. Я потом у админа интересовался, – ответил охранник. – Когда бугай только зашел и наезжать начал, Леха, админ то есть, принялся меня вызванивать. У него на телефоне только кнопочку нажать надо, и сразу с моей рацией связь устанавливается. А я ее, как назло, оставил где-то. Вызова не слышал. Рация оказалась в кабинете сметчиков. Они услышали слова Лехи, который пытался усмирить дебошира. Хотели сначала за мной послать, да там такое началось, не до поисков стало. Услышали сметчики, как бугай Леху мутузит, и вниз побежали. Всем составом. Прибежали, а бугай Леху из-за стойки вытянул до пояса. Одной рукой держит, второй треплет. Леха даже отбиваться не мог. Не в состоянии был. То ли нокаутировал он его, то ли от страха Леха соображать туго стал. Ну, сметчики на бугая навалиться попытались. Да голыми руками такого разве остановишь? Под два метра ростом. В ширину половину комнаты занимает. Не иначе – бывший борец. Разбросал он сметчиков по углам и снова на админа. Представляете, он его даже из рук не выпустил! Сметчики снова на бугая. И бухгалтерша с ними. Всем скопом на нем повисли, он маневренность потерял. А тут я подоспел. Сглупил сначала, надеялся справиться без оружия. Подлетел к куче, двинул бугаю по морде. А ему хоть бы хны. Я еще раз. И еще, и еще. Тогда бугай обозлился, бросил Леху и на меня. Все, кто в холле были, на спину бугаю накинулись, а он идет мне навстречу, будто вовсе веса не чувствует. Тут я пистолет вытащил и на него наставил. Это его отрезвило малость. Остановился, даже задний ход пытался дать, да наши мешали. Я велел всем нашим отойти к стенам. Они послушно выполнили приказ. Тогда я велел бугаю убираться. И считать начал. До десяти. До семи досчитать успел, прежде чем бугай к выходу пятиться начал. Я уж думал, и правда стрелять придется. Но нет. Обошлось. Бугай еще покочевряжился, а потом на крыльцо выскочил. Там еще какое-то время угрозами в мой адрес сыпал. Мне надоело слушать, я направился к двери с единственным желанием: поскорее избавиться от неприятного типа. Ехать же надо. Ну, вот. Бугай понял мои намерения и сбежал. Я, как мог, успокоил офисных сотрудников и к Губанову пошел. А там…

– Дальше я слышала, – остановила я охранника. – Лучше опишите бугая. Возможно, мне удастся вычислить его.

– Да как? В районном центре почти сто тысяч жителей. Как среди них одного-единственного найдешь? – удивился моему намерению охранник.

– Есть способы. Вот вы сказали, что он наверняка борьбой занимался. Значит, можно попытаться поискать среди бывших спортсменов. А может, и ныне выступающих. Не такое уж сложное дело, – ответила я. – Или попробовать по базе пробить, возможно, наш бугай у полиции на карандаше. Или в театральных кругах поспрашивать. Если драку инсценировали, могли прибегнуть к услугам актера.

– Ничего себе! А я даже не подумал об этом, – озадаченно произнес охранник. – Да, в каждой профессии свои секреты.

– Так как насчет примет бугая? – напомнила я.

– Высокий, я уже говорил, так? – принялся перечислять охранник. – Крепкий. Шатен. Черты лица правильные. Я имею в виду, нос не свернут, шрамов нет. Глаза на месте. А, стрижка! Стрижка знатная. Внизу волос короткий, на макушке волны. А затылок молния пересекает. Совсем выбрита, значит. И еще одежда. Вроде и простая, и в то же время с вычурностью. Когда он уходил, я на рукаве нашивку рассмотрел. Смешная такая, совсем с его образом не вяжется.

– Что за нашивка? – попросила уточнить я.

– Да колокольчик, а внутри котенок языком вылизывается. Не подумайте, мне не померещилось. Просто она сразу в глаза бросается, – затараторил охранник, боясь, что я ему не поверю. – Сами прикиньте: на затылке молния агрессивная, а на куртке – котенок! Я и запомнил-то машинально. Только ближе к ночи, когда мысленно весь день в голове прокручивал, про нашивку и вспомнил.

– Полиции доложили? – спросила я.

– А как же, доложил. Прямо ночью и позвонил, – с горечью в голосе ответил охранник. – Только они меня на смех подняли. Иди, говорят, проспись, а утром, на свежую голову, или забудешь про своего котенка, или к нам в отдел придешь, показания под протокол дашь. Ну, я разозлился на них и не стал больше звонить.

– Понятно, – произнесла я. – При необходимости фоторобот составить сможете?

– Наверное. Я ведь ни разу этого не делал. Откуда мне знать, получится или нет? – ответил охранник.

– Тогда ждите звонка. Как понадобитесь, я с вами свяжусь, – пообещала я.

Мы попрощались с охранником и вышли из офиса. В тот самый момент, когда мы садились в машину Потоцкого, у него зазвонил телефон. Переговоры заняли не больше тридцати секунд, после чего Потоцкий виновато произнес:

– Простите, Татьяна. Дальше без меня. Срочные дела, знаете ли.

– Не беда. Справлюсь, – заверила я его. – Если можно, верните меня к гостинице, там я разберусь, чем дальше заняться.

– Я вызову вам такси, – заявил Потоцкий. – Нам с вами никак не по пути. Я сейчас в пригород. Так что вынужден оставить вас на попечение местных водителей.

– Езжайте спокойно. Я сама такси вызову, – проговорила я.

– Ни в коем случае, – набирая номер, возразил он.

Быстро переговорив с оператором, Потоцкий уселся за руль своей машины, захлопнул дверцу, а мне сказал:

– Стойте здесь, никуда не уходите. Через пять минут машина прибудет. И не забудьте, встреча с Валентином ровно в семь в ресторане гостиницы.

И укатил в неизвестном направлении. Я же осталась стоять на тротуаре в ожидании такси. Ехать обратно в гостиницу и киснуть там до вечера я не собиралась. Раз представилась возможность поработать без эскорта, нужно наведаться в квартиру Губанова. Естественно, сама квартира наверняка опечатана. Если ехать туда с Потоцким, снова начнутся причитания по поводу нарушения закона. А мне лишний раз выслушивать нравоучения не хотелось. Ожидая машину, я попыталась разобраться в своих ощущениях. Начнем с личности вора. Однозначно им должен быть человек, вхожий в круг близких людей хотя бы одного из компаньонов. Без наводчика тут явно не обошлось. Это вам не банк ограбить. В банке крупные суммы накапливаются с завидной периодичностью. У моих же клиентов это первый опыт такого рода. И сразу прокол. Совпадение? Не думаю. Либо мужики оказались слишком болтливые, либо вся эта бодяга задумывалась с расчетом прокатить компаньонов, забрав их денежки. Кто же мог провернуть такую аферу? Это мне и предстояло выяснить. Вот, к примеру…

Мысли мои прервал сигнал клаксона подъехавшей машины. Здоровенный детина высунулся из окна и зычно выкрикнул:

– Кто заказывал такси на Дубровку?

Я огляделась. Перед зданием офиса Губанова, кроме меня, никого не было. Выходит, этот вопрос адресован мне? Я вспомнила легендарный фильм советских времен, где звучала подобная фраза, и улыбнулась. А местные таксисты, оказывается, с юмором. Подойдя ближе к машине, я поздоровалась.

– Здравствуйте, вы, по всей видимости, за мной, – произнесла я.

– На Дубровку? – оглядывая меня с ног до головы, продолжил шутку водитель.

– Практически. На Летную, пожалуйста, – занимая место возле него, попросила я.

– На Дубровку хотелось бы больше, но раз это ваш осознанный выбор, делать нечего. Подчиняюсь желанию клиента, – весело проговорил водитель, заводя двигатель.

Пару минут ехали молча. Потом тишина в салоне поднадоела говорливому таксисту, и он спросил:

– Не местная? В гости или по делам?

– Почему вы решили, что я не местная? – улыбаясь, произнесла я.

– На Летной у нас гостиница для приезжих. Лучшая в городе. Так что все элементарно, – объяснил водитель.

– Действительно, элементарно, – согласилась я. – У вас, наверное, мало в городке гостиниц, раз вы их все в памяти держите?

– Кроме той, в которой остановились вы, еще одна, – охотно пояснил таксист.

– Да, с такой «дикой» конкуренцией несложно быть лучшим, – засмеялась я.

– Не скажите, – возразил водитель. – Если гостиница дерьмо, прошу прощения за мой французский, то она и в единственном экземпляре им останется. А «Богемия» свое название оправдывает. Относительно нашего уровня жизни, естественно. А вы откуда прибыли? Небось из столицы?

– И снова тот же вопрос: отчего такой вывод? – произнесла я.

– Уж больно уверенно держитесь. Обычно столичные себя так ведут. Хозяева жизни, – в голосе таксиста послышалось тщательно скрываемое пренебрежение.

– Вообще-то я из Тарасова, – ответила я. – Не столица, но тоже не маленький город.

– Тарасовских я люблю, – доверительно проговорил таксист.

– И чем же мы заслужили вашу любовь? – с любопытством спросила я.

– Не знаю. Просто люблю, и все, – признался водитель. – Добрые вы, что ли, или просто открытые. И гулять умеете. Вы, кстати, культурную программу себе уже составили? А то могу порекомендовать пару приличных мест. Там и кормят хорошо, и дебоши устраивают не часто.

– Нет, спасибо, я как-нибудь своими силами, – рассмеялась я. – Попытаюсь обойтись без дебошей.

– Что так? Приехали в чужой город, где вас никто не знает. Надо ж оторваться по полной, – шутил таксист.

– Предпочитаю дебоширить на родной территории, – поддержала я шутку.

В этот момент мы подъехали к гостинице. Я расплатилась с таксистом и поинтересовалась маршрутом до интересующей меня улицы.

– А чего сразу туда не поехали? Я бы подождал, – удивился водитель. – И скидочку сделал бы.

– Уж лучше на своем транспорте, раз таковой имеется. Так мобильнее, – объяснила я.

– Ну, как знаете, – смирился водитель. – Сейчас по прямой, до проспекта Мира, там налево и до упора. Никуда не сворачивайте и через десять минут окажетесь в нужном месте.

Поблагодарив таксиста, я пересела в свой автомобиль и отправилась на поиски дома Губанова. Дом, в котором располагалась квартира покойного, был самым что ни на есть обыкновенным. Типовая пятиэтажка. По меркам районного центра постройка такой высоты считалась, конечно, чуть ли не высоткой. Во всем районном центре, насколько я могла судить, таких микрорайонов с пятиэтажными зданиями было всего ничего. Я припарковала автомобиль возле первого подъезда и сразу направилась к скамеечкам, на которых восседали пожилые жители дома. Две бабульки постарше и одна женщина в возрасте пятидесяти – пятидесяти пяти лет. При моем появлении оживленная беседа была прервана. Три женщины с любопытством уставились на меня, ожидая вопроса. Я не заставила себя долго ждать.

– Здравствуйте. Скажите, вы в этом доме живете? – обращаясь сразу ко всем присутствующим, спросила я.

– В этом, дочка. А ты никак потеряла кого? – не дав до конца отзвучать моему голосу, поинтересовалась самая пожилая.

– Потеряла, – ответила я. – Быть может, вы сможете мне помочь?

– А ты спрашивай, дочка, не стесняйся. Мы тут, почитай, пятьдесят годов живем. Всех в округе знаем, – перехватила инициативу вторая бабулька. – Вот в первом подъезде Люська живет. Спиртным приторговывает. А чего бабе делать? После того как ее муж непутевый зимой сгинул, одна мальчонку тащит. Вот и приходится маркитанить. Наше государство не больно любит кошелек открывать, чтобы таких, как она, поддержкой обеспечить. Или вот в третьем…

– Ну, понеслась… Ты человеку высказаться-то дай, Николавна. Ей про твоих никчемных соседей слушать охота? – недовольно перебила ее бабулька, что начала разговор первой. – Кого ищешь-то?

Вопрос был снова адресован мне. Я набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

– Андрея Губанова.

Женщины как по команде переглянулись. И не произнесли ни слова. Видимо, как я и рассчитывала, решили, что я о смерти Губанова ничего не знаю. Неприятные известия первым выкладывать никто из них желанием не горел. Минуту они переглядывались, норовя отмолчаться. Я сделала недоуменное лицо и спросила:

– Не знаете такого? Жаль. Мне он очень нужен. Просто позарез, – для убедительности я провела ладонью по горлу.

Женщины отшатнулись, испугавшись моего жеста. Я вновь сделала удивленное лицо и переспросила:

– Что-то не так? Я вас напугала? Простите, не хотела. Ну, не знаете Андрея, пойду, по квартирам поспрашиваю. Может, кто из жильцов вспомнит его. Он недавно в вашем городке поселился. Лет пять, не больше.

Я сделала вид, что собираюсь уходить. За спиной началось оживленное шушуканье. Упускать возможность выведать цель моего визита к покойнику бабульки не собирались. Оставалось решить, кто же сообщит печальное известие незнакомой девушке. Решилась самая пожилая.

– Погоди, дочка, не спеши, – остановила она меня. – Присядь, может, вспомним чего.

– Да мне рассиживать некогда. Я всего на день с работы отпросилась. Туда и обратно, – заявила я, но на скамейку присела.

– Тебе, дочка, Губанов зачем? – осторожно осведомилась та, которую называли Николавной.

– Дело есть, – неопределенно проговорила я.

– Это понятно, что не безделица. За безделицей кто ж таскаться по незнакомым адресам станет, – рассудительно произнесла первая бабулька.

– Ну чего ты ее пытаешь, Антонина? – не выдержала Николавна. – Приехал человек, значит, надо.

– Так положено, – отрезала Антонина. – Это в былые времена можно было любому встречному-поперечному номера квартир соседей выкладывать. Да и то не всегда. А в наши дни начеку быть нужно.

– Ну, хорошо. Признаюсь. Денег он мне должен. На содержание сына, – не моргнув глазом, выдала я.

Женщины снова переглянулись, но уже через секунду вернули взгляды ко мне. В разговор вступила самая молодая. Сделав сочувствующее выражение лица, она спросила:

– Выходит, сынок у вас общий? А мы и не знали, что у Андрея семья имеется.

– Ну, семья – это громко сказано, – «засмущалась» я. – Так, грехи молодости. Но сынок у меня прекрасный! Только вот средств на его содержание много уходит. И игрушки нужны, и питание. Про одежду я вообще молчу. Да что я говорю, вы и сами все знаете.

– Это точно, дочка, денег на детей уйма уходит, – поддержала меня Николавна. – Вот и Люське приходится алкашей спиртом снабжать, чтобы сынку послаще жилось.

– Погоди, Николавна, – осадила ее Антонина и обратилась ко мне. – Сколько сыну лет-то?

– Четыре с половиной, – произведя в уме нехитрые подсчеты, произнесла я.

– Это что ж получается, он тебя брюхатую бросил, что ли? Вот ирод-то! – ахнула Антонина.

– Ты за словами-то следи, Антонина. О покойниках либо хорошо, либо ничего, – вступилась Николавна. – Грех это, покойников осуждать.

– Каких покойников? – настороженно проговорила я.

Женщины в третий раз переглянулись и снова смолкли. Я переводила растерянный взгляд с одной на другую, ожидая ответа.

– Ох ты. Неловко как получилось. Хотели поделикатней, а вышло… – запричитала та, что помоложе.

– Ты ляпнула, ты и расхлебывай, – непререкаемым тоном произнесла Антонина, глядя на Николавну.

На Николавне и вовсе лица не было, так она сокрушалась о совершенной промашке. Но ослушаться Антонину не посмела. Вздохнув, она замямлила, отводя взгляд в сторону:

– Тут такое дело… Нету твоего Андрея-то… Он, это, того…

– Ну, хватит мямлить, – рассердилась Антонина и решительно выпалила: – Убили твоего Андрея, дочка. И схоронить уже успели. Так что денег ты теперь от него не получишь. Если только судиться будешь и отцовство доказывать. Я так понимаю, записи в документах у тебя нет?

Я театрально охнула и стекла по скамейке. Женщины засуетились. Принялись обмахивать меня кто чем мог. Николавна порывалась звонить в «неотложку». Антонина ее останавливала, убеждая, что это простой обморок и я скоро приду в себя. Чтобы не доводить дело до вызова врачей, я скоренько «очнулась». Открыв глаза, я несколько секунд смотрела на женщин, будто не понимая, где нахожусь, а потом, «вспомнив», закрыла лицо руками. Женщины вежливо ждали продолжения, не решаясь тревожить мое «горе». Посчитав, что театральный эффект закреплен, я «сделала над собой усилие» и более или менее спокойным голосом спросила:

– Как это произошло?

Женщины поняли меня без пояснений. На этот раз отвечать принялась Николавна.

– Убили-то как? Да в квартиру к нему забрались и задушили. Ночью это было, не слышал никто ничего. И людей подозрительных в округе не шаталось, – затараторила она.

– А откуда вы про людей знаете? – машинально спросила я.

– Да как же. Следователь приезжал. Нас всех допрашивал, вот и знаю, – удивилась Николавна. – Мы тут, на лавочке, сидели, когда милиция приехала. Они нас первыми и допрашивали.

– Во-первых, не милиция, а полиция. А во-вторых, не допрашивали, а вели опрос. Разницу понимать надо, – поправила Николавну Антонина. – А что никто ничего не видел, это еще бабушка надвое сказала.

И Антонина многозначительно закатила глаза. Я заинтересовалась ее последним высказыванием, но сразу задать вопрос не решилась. Еще спугну. Пусть сначала между собой эту тему обсудят. Может, и спрашивать не придется. Так и вышло. Николавна заговорила сердито, недовольная тем, что приятельница поучает ее при посторонних.

– Ты у нас, Антонина, как всегда, больше всех знаешь. И про полицию, и про допросы. И даже вон свидетеля придумала. А я говорю, домыслы это твои. Не видел ничего Кубарев. Не мог видеть.

– А вот и мог! – взвилась Антонина. – Все знают, что у него бессонница. Он до шести утра по квартире топчется, уснуть не может. Мне соседка его, Витальна, сколько раз на это жаловалась. Она даже к участковому ходила, просила, чтоб он на Кубарева повлиял. Но тот сказал, что ходить по собственной жилплощади ни в какое время суток не воспрещается. Закона такого нет.

– Ну и что с того? – не сдавалась Николавна. – Это еще не значит, что он что-то видел. Он же не у «глазка» всю ночь дежурит. И потом, если он что-то видел, почему от полиции скрыл? А?

– А то ты не знаешь, – с новой силой напустилась на нее Антонина. – Кубарев ни в жизнь с полицией дел иметь не станет, потому как сидел, почитай, полжизни. А у них и на воле порядки строгие. Кто полиции поможет, тому крышка. Охота Кубареву раньше времени в деревянный костюм наряжаться? Да еще из-за такого, как Губанов.

Я слушала со все возрастающим интересом. Получается, что ночных посетителей Губанова мог видеть сосед по лестничной площадке. Бабульки сказали, что он сидел. Это осложняло дело. Такой тип может и отказаться от общения. Может вообще дверь не открыть. Но идти к нему придется в любом случае. Упустить такой шанс я не могла. Моя интуиция заняла боевую стойку, а интуиции я привыкла доверять. Бабульки продолжали переругиваться, выдавая мне все новую информацию.

– А чем тебе Губанов-то не угодил? – возмущалась Николавна. – Гулянки он не устраивал, баб домой не водил. Всегда поздоровается, сумки донести поможет.

– Ага, поможет. Вон и девушке «помог». Наградил сыночком и слинял. А помнишь, как он тебя отбрил, когда ты ему про деньги на ремонт подъезда намекнула? Забыла? А я вот помню, как мне пришлось тебя корвалолом отпаивать. Жмот он был, твой Губанов. За копейку удавится, – наседала Антонина. – А про кражу в офисе тоже забыла? Так я тебе напомню. Следователь тогда сказал, что чемоданчик-то из-под денежек ворованных у него в квартире нашли. И убили его небось из-за этих самых денег.

– Это предположительная версия следствия, – медленно выговаривая слова, будто вспоминая чужое высказывание, ответила Николавна. – И следователь твой так и сказал: предположительно. А ты и рада на покойника всех собак повесить.

– А компаньоны его тоже предположительно тут появились? Просто так рыскали, все свидетелей искали? Если уж приятели такого о нем мнения, то тут дело явно нечисто, – заключила Антонина.

– Ну хватит собачиться, – резко прикрикнула женщина помоложе. – Совсем девушку запугали. Вы на них внимания не обращайте. Мало ли что они тут наговорили. А про наследство все-таки разузнайте. Авось выгорит?

Я благодарно улыбнулась и как бы между прочим спросила:

– А Кубарев ваш, он вообще как? Спокойный?

– Да нормальный мужик, – ответила женщина. – И сидел он всего раз. По малолетке. Это про него уже потом всякие истории сочинять начали. Не без его подачи, между прочим. Ему нравится, когда его боятся, вот и все.

– А ты, никак, к нему собралась? – прищурившись, спросила Антонина.

Я смущенно опустила взгляд, не говоря ни «да» ни «нет». Антонина истолковала мое молчание верно.

– А и сходи, дочка, сходи. Может, тебе он что и расскажет. Только про сынка ему не говори. Соври что-нибудь. Не любит он матерей-одиночек. Уж не знаю по какой причине, но не любит.

– Спасибо за совет, – поблагодарила я. – А номер его квартиры подскажете?

– Так двадцать восьмая же. У Губанова двадцать седьмая, а кубаревская как раз напротив. В их подъезде на площадке-то всего две квартиры. На четвертый этаж поднимайся. Тебе во второй подъезд, дочка, – обстоятельно объяснила Антонина. – А за сынка не переживай. Поднимешь как-нибудь. Еще ни одна баба без мужика не пропала.

Я снова поблагодарила женщин и направилась во второй подъезд. Лифта в доме, естественно, не было. Подниматься пришлось пешком. Оказавшись на нужной площадке, я не спешила звонить в квартиру под номером двадцать восемь. Сначала проверим версию Антонины. Если Кубарев меня заметит, значит, и ночного посетителя заметить мог. Это, конечно, не стопроцентная гарантия, но проверить не мешало.

Я остановилась напротив двери с цифрой двадцать семь. Аккуратная полоска белой бумаги с гербовой печатью объявляла всем желающим посетить господина Губанова, что в настоящий момент сделать это невозможно. Я потрогала дверную ручку. Она не поддалась. Значит, замок защелкнут. Осмотрев замки, которых было аж три штуки, следов взлома я не обнаружила. И вообще, на двери не было ни царапинки. Будто ей и не пользовались вовсе. Будто хозяин сменил дверь буквально накануне своей бесславной кончины.

Не удовлетворившись осмотром двери, я поднялась на один пролет вверх и осмотрела площадку. Там все было стерильно, как в хирургическом отделении образцовой клиники. Подоконник был тщательно вымыт. Абсолютно чистое оконное стекло отражало слабые лучи осеннего солнца. Пол был буквально выскоблен. Интересно! Кто это тут так основательно потрудился? Сразу в голову приходит мысль, что кто-то старался уничтожить все следы, откуда бы они тут ни появились. Бред, конечно, но впечатление было именно такое.

Я снова спустилась вниз. На этот раз осмотру подвергся лестничный пролет между третьим и четвертым этажами. Тут все было как в обычных подъездах. В меру грязные стекла. Подоконник хранил память о мыльной тряпке где-то в глубине своего сознания, явно не встречаясь с ней долгие годы. Ну и пол соответственно не блистал белизной. Разительный контраст!

В очередной раз поднявшись на четвертый этаж, я остановилась напротив губановской квартиры и задумалась. Задумчивость мою прервал тихий мужской голос, донесшийся из-за спины.

– Чего высматриваем? – произнес он.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Прямо позади меня стоял невысокий жилистый мужик. Еще не старый, но уже и не мальчик.

– Ох, как же вы меня напугали! – воскликнула я, поняв, что передо мной стоит не кто иной, как сосед Губанова Кубарев.

– Чего пугаться-то, если совесть чиста, – довольный произведенным эффектом, ухмыльнулся Кубарев.

– Да вы так тихо дверь открыли, я даже ничего не услышала, – пояснила я. – Думала, одна здесь, и вдруг – «Чего высматриваем?».

– Ну, так чего высматриваем-то? – повторил вопрос Кубарев. – Я за тобой уже минут десять наблюдаю. Ходишь тут вокруг двери, как лиса вокруг кувшина. Внутрь попасть хотела?

– Хотела. Да тут вон что, – ткнула я пальцем в запретительную полоску.

– Родственница или так, любопытствующая? – снова задал вопрос Кубарев.

Убедительного повода моего появления перед дверью губановской квартиры я как-то заранее не придумала, поэтому предпочла отмолчаться. Кубарев почему-то таким положением вещей удовлетворился. Хмыкнув, он снова спросил:

– Чего делать собираешься?

– В каком смысле? – непонимающе переспросила я.

– Ну, в квартиру как проникать думаешь? – в очередной раз усмехнувшись, пояснил Кубарев свой вопрос.

– Никак. Опечатано же, – пожала я плечами. – Придется к полиции за разрешением обращаться.

Я вложила в последнюю фразу максимум негатива, сделав вид, что сама мысль об общении с полицией мне противна. Кубарев высказывание оценил по достоинству. К тому же и его, судя по всему, съедало любопытство по поводу цели моего визита и моей персоны в первую очередь. Он несколько минут взвешивал все «за» и «против» и наконец пришел к выводу, что большого вреда от меня ждать не стоит. А придя к такому выводу, он коротко кивнул на свою дверь и предложил:

– Заходи, что ли. Вместе подумаем, как твоей беде помочь.

Не задавая больше ни одного вопроса, я тут же воспользовалась предложением Кубарева и проскользнула в приоткрытую дверь. Кубарев зашел следом. Оглядев лестничные марши, он удовлетворенно кивнул и плотно прикрыл за собой дверь. Защелкали замки, и меня охватило беспокойство. Бывший уголовник и я были одни в квартире. В наглухо запертой квартире. И чем все это закончится, еще неизвестно.

Глава 3

– Ну, чего застыла? Проходи, что ли, – не понимая, почему я медлю, поторопил Кубарев. – В зал иди. Там серьезные беседы лучше идут. От соседей дальше.

Мимолетное ощущение опасности, возникшее в тот момент, когда Кубарев закрывал входную дверь, улетучилось, и я спокойно прошествовала вслед за хозяином. Обстановка зальной комнаты впечатляла. Темного дерева мебель. Черный кожаный диван. Круглый обеденный стол в центре. Хрустальная люстра. Тяжелые портьеры темно-синего цвета. И кипенно-белые потолок и стены! Очень красиво, несмотря на то что и мебель, и обои, да и весь интерьер современным не назовешь. Одобрительно кивнув, я уселась на диван и спросила:

– Сами комнату обставляли?

– Неважно, – недовольно проворчал Кубарев.

Видимо, он не относился к той категории людей, которые падки на похвалу. Я тут же сменила тему, не желая раздражать гостеприимного хозяина без необходимости.

– Давно здесь живете? – сделала я вторую попытку.

– Давно, – односложно произнес Кубарев, пристально разглядывая меня, будто пытаясь что-то для себя определить.

Я понимала, что надо попытаться наладить контакт, но после двух неудачных попыток никак не могла придумать, с чего бы начать беседу. Выручил меня сам хозяин квартиры. Окончив осмотр, он удовлетворенно хмыкнул и заявил:

– Ты не из ментов. И не из журналюг.

Выдав свое умозаключение, Кубарев замолчал, ожидая ответа.

– А вы подумали, что я из полиции? – Я сделала вид, что данное предположение кажется мне абсурдным.

– Была мыслишка, – усмехнулся он и перешел к интересующей его теме. – Ладно, с этим разобрались. Поехали дальше. Колись, что ты у покойничка в квартире забыла?

– Ну, я… У меня… Я хотела…

– Лучше правду. Эффективнее, – прервал мое мямленье Кубарев.

Я на секунду замерла, а потом, решившись, выпалила:

– Я не из полиции и не журналистка. Это вы верно подметили. Я частный детектив.

Произнеся эту фразу, я остановилась и посмотрела прямо в глаза Кубареву, пытаясь понять, какой эффект произвело мое признание. Он на секунду замер. А потом как ни в чем не бывало спросил:

– Чай будешь?

– Чай? – опешила я.

Чего-чего, а этого я от бывшего уголовника никак не ожидала. Видимо, выражение моего лица в этот момент было комичным, так как Кубарев ни с того ни с сего закатился раскатистым басовитым хохотом. Отсмеявшись, он спросил:

– С кумушками у подъезда побалакала?

Я молча кивнула. Он понимающе хмыкнул и снова спросил:

– И как же ты решилась к рецидивисту в логово пойти? Отчаянная, или настолько приспичило?

Я не ответила, да Кубарев и не ждал ответа. Вместо этого он развернулся и пошел на кухню. Я услышала, как он гремит посудой, как наполняет чайник водой. Воспользовавшись возникшей паузой, я огляделась повнимательнее. На стенах и на полках у Кубарева было полно всяких безделушек и фотографий. Судя по снимкам, Кубарев увлекался охотой. Странное увлечение для уголовника. Мне всегда казалось, что бывшие заключенные не любят фотографироваться. А уж выставлять свои снимки напоказ и подавно. Додумать эту мысль я не успела, вернулся Кубарев. Он принес чайный сервиз, пузатый эмалированный чайник и что-то печеное в вазочке. Расставив посуду на столе, он жестом велел мне пересесть на стул, поближе к угощению. Я послушалась. Разлив кипяток по чашкам, Кубарев снова заговорил.

– Брешут кумушки, – без предисловия заявил он. – Вернее, мою же собственную байку повторяют. Специально выдумал, чтобы любопытных отвадить. Не люблю, когда в мою жизнь всякая шушера лезет.

– Понятно, – односложно произнесла я, делая первый глоток.

Чай оказался на удивление вкусным. В меру крепкий, с легким привкусом мяты и чего-то еще.

– Приятный вкус, – машинально проговорила я.

– Фирменный, – горделиво заметил Кубарев и пошутил: – Не чифирь, но тоже неплохо. Тебя как звать-то?

– Татьяна, – представилась я.

– Ну а я Константин. Для тебя дядя Костя, что ли? В деды вроде не гожусь, – будто примеряясь к моему возрасту, произнес он.

– Дядя Костя – неплохо, – одобрила я.

– Ну, пусть будет дядя Костя, – подытожил Кубарев.

Я улыбнулась и снова отпила глоток, после чего спросила:

– В помощи не откажете?

– Это смотря о чем просить станешь, – осторожно заметил он.

– Про соседа вашего узнать хотела, – объяснила я. – В тот день, когда Губанова убили, вы были дома?

– Я всегда дома, – коротко ответил Кубарев.

– Посторонних видели? – снова спросила я.

– Не с того начинаешь, – остановил он меня. – Сперва расскажи, зачем тебе все это. И чьи интересы защищаешь.

– Хочу найти убийцу Губанова, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

– Это и ежу понятно, – усмехнулся Кубарев. – Кто ищет? Что хочет?

– Его компаньоны. Хотят восстановить справедливость, – я коротко ответила на оба вопроса.

– О деньгах пекутся, – прокомментировал Кубарев. – Видать, нехилый куш покойничек сорвал, раз дружки его на сыщика раскошелились. Небось не за «спасибо» работаешь?

– Не за «спасибо», – согласилась я. – Но тут не только в деньгах дело. Вы, кстати, откуда про деньги узнали?

– Секрет Полишинеля, – отмахнулся Кубарев. – А дело всегда в деньгах.

– Может и так, – не стала спорить я. – Так что насчет того дня?

– Кто он, твой Губанов? – вопросом на вопрос ответил Кубарев.

– Как кто? Ваш сосед, – не поняла я.

Кубарев посмотрел на меня с укором. Взгляд его выражал явное недовольство. Вот, мол, пришла за помощью, а юлишь. Я поняла, что играть он станет только по своим правилам, и перестала сопротивляться.

– Он бизнесмен, – проговорила я. – Их было три компаньона. Собрали деньги, чтобы вложить в дело. Деньги украли. А потом Губанова нашли в своей квартире. Он был задушен.

– Кто нашел? – деловито осведомился Кубарев.

– Компаньоны, – ответила я.

– Так, может, они и задушили? А чтобы подозрение отвести, полицию вызвали, – предположил он.

– К моменту их визита Губанов уже несколько часов был мертв, – заметила я.

– Не аргумент, – заявил Кубарев. – Могли с вечера убить, а утром заявиться как ни в чем не бывало. Могли киллера нанять.

– Для чего тогда меня нанимать? – возразила я, хотя здравое зерно в словах Кубарева, конечно, было, и эта мысль уже мелькала у меня в голове.

– А денег в квартире не обнаружили, вот и наняли. Они-то рассчитывали на то, что сразу денежки получат, а их в доме не оказалось. Выходит, зря мужика в расход пустили. Только он их не интересовал. Деньги их интересовали, – рассуждал Кубарев.

– Тогда вы их должны были видеть, – я снова перевела разговор в нужное мне русло, но Кубарев и на этот раз не поддался.

– Много денег было? – спросил он.

– Прилично, – коротко ответила я.

– Ну вот. Чем не мотив? Так ведь это на вашем сыщицком языке называется? – брови Кубарева поползли вверх. – И ходить далеко не надо. Губанов твой небось сволочь редкостная был? Скрысятничал у дружков – получил по заслугам.

– Это еще не факт, – лаконично ответила я.

– Ладно, не стану тебя дольше мучить, – то ли сжалился, то ли потерял интерес к теме разговора Кубарев. – На последний вопрос ответишь, и будет с меня.

– Задавайте, – воодушевилась я.

– Если, предположим, я тебе приметы ловкача, что в квартире соседа поорудовал, выдам, что ты с ним сделаешь? В ментовку сдашь? – вкрадчиво произнес он.

– Зависит от результатов расследования, – уклончиво ответила я.

– А если я условие поставлю? – продолжил Кубарев.

– Какое условие? – насторожилась я.

– Обходишься без ментов – вот мое условие, – выдал он.

– Это как же? – уточнила я. – Убийцу на свободе оставить?

– Поясняю: вычисляешь убийцу и, если он деньги возвращает, оставляешь его в покое, – заявил Кубарев.

– Не пойдет, – решительно воспротивилась я. – Если он виновен в смерти человека, то должен понести наказание. Иначе никто мне не даст гарантии, что он свой подвиг не повторит.

– После профилактической работы – не повторит, – уверенно заявил Кубарев.

– И кто же будет заниматься этой профилактической работой? – догадываясь о том, каким будет ответ, спросила я.

– Сам проведу, – коротко бросил Кубарев.

– Зачем это вам? – в недоумении спросила я. – Ответ мне нужен четкий и честный.

Кубарев снова впился в меня своим пристальным взглядом. Смотрел долго. Молча. Мне показалось, что прошла целая вечность, но нарушить молчание я не решилась. И правильно сделала, так как Кубарев наконец заговорил. А когда он заговорил, я сразу поняла, что ответ получу действительно честный и исчерпывающий.

– В том, что говорят кумушки на лавочке, не все выдумка, – медленно начал он. – Я и правда сидел. Давно. Недолго. По глупости сел, мне тогда едва-едва двадцать три годочка стукнуло. За что сидел, не скажу, не спрашивай. Не хочу об этом вспоминать. Только скажу, что ничего там, в тюрьме, романтического нет. И исправления никакого нет. Если человек преступник по своей сути, ты его сколько ни сажай, он так преступником и останется. А вот нормальный человек, если оступился раз, из зоны уже таким же не выйдет. Либо сломают, либо в свою веру воровскую перекрестят. Жаль, что те, кто у власти, этого не понимают. Сами уголовщину плодят. Нет чтобы дать человеку возможность искупить вину здесь, на воле, они его в такие условия погружают, в которых и младенец последней тварью станет. Видно, их угрызения совести ни разу в жизни не мучили. Не знают, что самое строгое наказание для оступившегося – это вновь и вновь переживать тот момент, когда был сделан последний шаг, ведущий туда, откуда возврата нет. И рад бы вернуться, а не получается. Вот что самое страшное!

Казалось, Кубарев напрочь забыл о моем существовании и вел беседу с самим собой. Мысли его унеслись куда-то в далекое-далекое прошлое. И прошлое это его не радовало, это точно. Я затаила дыхание, боясь спугнуть это состояние. А Кубарев продолжал.

– Вот и он решился на этот последний шаг, и возможности возврата к прошлому для него вроде бы нет. А я говорю – есть. И для меня бы была, попадись мне тогда на моем пути правильный человек, который смог бы научить, как это сделать. Только вот мне такой человек не попался. А ему еще может повезти…

– Вы говорите о том, кто приходил к Губанову? – решилась я спросить, когда пауза слишком затянулась.

– О нем, – ответил Кубарев, возвращаясь из своей далекой дали. – Парнишка еще. Молодой. Не больше двадцати пяти. Это по походке видно.

– Когда он приходил? Вы видели его лицо? – начала я задавать вопросы.

– Э, нет, красавица. Так дело не пойдет, – спохватился Кубарев. – Мы еще не условились. Сначала уговор – потом подробности. А мне, поверь, есть что рассказать.

Я сидела в нерешительности. С одной стороны, в словах Кубарева было много правильного. Я так же, как он, считала, что наши исправительные учреждения исправительными можно назвать только в шутку. С другой стороны, где гарантия, что этот самый преступник не является отпетым негодяем? Ведь на его счету уже есть одно убийство. Почему Кубарев решил, что оно для парня первое? И потом, как я объясню Потоцкому, что решила отпустить убийцу его друга на поруки бывшему уголовнику? И дать обещание, а потом нарушить его было не в моих правилах. Обманывать Кубарева я не собиралась. Значит, нужно найти компромисс. Хотя бы попытаться. А нет, так просто придется искать этого парня своими силами, без помощи Кубарева. Об этом я и решила ему сказать.

– Полностью и безоговорочно я вам подобного пообещать не могу, – с сожалением в голосе произнесла я. – Тут слишком много нюансов. Кто, например, даст гарантию, что парень, которого вы собираетесь спасать, не сидел раньше? Откуда нам знать, сколько на его счету подобных дел? Допустим, вы с ним побеседуете, или что вы там собираетесь с ним сделать, а беседа ваша не возымеет действия. Что тогда? Новое убийство? И это убийство будет на моей совести. Могу я согласиться на подобное? Сомневаюсь. Или он окажется лжецом. Пообещает вернуть деньги, а сам сбежит. Да мало ли что может произойти. А я буду связана по рукам и ногам своим обещанием. Нет, на такой риск я пойти не могу.

Я поднялась и, собираясь уходить, добавила:

– Простите, дядя Костя, но мы не договоримся. Придется искать другой способ вычислить вора и убийцу. Мне жаль, что я напрасно отняла у вас время.

Я развернулась и пошла к дверям. Будучи уже у порога, я услышала, как Кубарев бросил мне вслед:

– Твоя взяла.

Я остановилась. Вернулась. Глядя на Кубарева, я переспросила:

– Я не ослышалась? Вы сказали «твоя взяла»?

– Сядь. Не маячь перед глазами, – велел он.

Я снова заняла место за столом. Кубарев допил остатки своего чая и заявил:

– Слова твои не лишены смысла. К тому же мне понравилось то, как ты мыслишь.

– Мне, конечно, приятна ваша похвала, – заметила я, – только я не понимаю, вы что, передумали насчет условия?

– Если бы ты сразу согласилась, не раздумывая, я бы тебе больше ни слова правды не сказал, – признался Кубарев. – Я бы понял, что при первой же возможности ты меня надуешь. Теперь я уверен, что мы сможем договориться. Ну что, слушать будешь?

Я облегченно вздохнула и кивнула. Кубарев начал рассказ, к концу которого у меня было довольно четкое представление о том, как Губанов провел последние дни своей жизни.

За день до убийства Кубарев случайно столкнулся с Губановым в подъезде. Вернее, не столкнулся, а встретился. Кубарев поднимался по лестнице следом за Губановым, но их разделял целый пролет, поэтому Губанов Кубарева не заметил. Губанов разговаривал с кем-то по телефону. Думаю, в этот момент он как раз возвращался после того, как его выпустили из больницы. В разговоре он упомянул об украденных деньгах, чем и возбудил к себе интерес Кубарева. Именно из-за этой фразы Кубарев так пристально наблюдал за квартирой Губанова последние дни. Из спортивного интереса, как выразился он сам. Вечер прошел без происшествий. К Губанову никто не приходил. Сам он тоже никуда не отлучался. Только по телефону много звонил. Кубарев слышал, как он разговаривал в квартире. Собеседника слышно не было, отсюда и вывод про телефонные разговоры.

Наутро дверь квартиры Губанова хлопнула. Кубарев бросился к окну и заметил, что из подъезда вышел сам Губанов. Он был один. Отсутствовал до самого вечера. Кубареву даже скучно стало. Сидит, прислушивается, а ничего стоящего не происходит. Под вечер Губанов вернулся. На этот раз Кубарев стоял у дверного глазка и видел, как тот в квартиру входил. Снова один. Был сильно возбужден. Даже бубнил себе что-то под нос. Вроде как доказывал кому-то что-то. По крайней мере, у Кубарева такое впечатление создалось.

Потом снова начались телефонные разговоры. Кубарев специально перешел в ту комнату, что стеной к квартире Губанова примыкает. Слов разобрать он не мог. Лишь раз ему показалось, будто Губанов кому-то угрожает. Что-то типа «не вздумай дурить, я все равно тебя достану». Потом наступила тишина, и Кубарев решил, что сегодня больше ничего не произойдет. Почти до полуночи было тихо. Кубарев прилег отдохнуть и вдруг услышал какую-то возню в соседской квартире, а потом грохот, будто что-то упало. Тяжелое. Кубарев встал, натянул трико и футболку и направился к двери. Но там все было тихо. Он постоял минут десять, да так ничего и не дождавшись, вернулся в постель. Уж было задремал, и вдруг снова шум у соседа. Опять что-то упало, на этот раз полегче. Кубарев и одеваться не стал, бросился, в чем был, к дверям. И успел заметить, как из квартиры Губанова парень выскочил. Высокий, молодой, в темном спортивном костюме. На голове капюшон. Он помчался вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Кубарев метнулся к окну, надеясь разглядеть визитера на выходе. Тот уже бежал по двору. Завернул за угол, затем взревел мотор, и в просвете между домами мелькнул автомобиль. Визитер удрал.

Описать наружность парня Кубарев не мог. Быстро промчался, да еще и капюшон на голову натянул. А вот про машину смог много интересного рассказать. И не потому, что с такого расстояния рассмотреть ее сумел, а потому, что машина эта уже появлялась вблизи дома Губанова накануне. Автомобиль был и вправду приметный. То ли полицейский, то ли военный «уазик». Но не простой, а навороченный. С некоторых пор они в моду вошли. Покупают всякие любители экзотики списанный «УАЗ» и переделывают его под современный стиль. Для охоты используют или на рыбалку выезжают. Без крыши, с мощным движком, куча фар на переднем бампере. Кубарев потому на нее внимание и обратил, что сам любитель охоты. А самой выделяющейся приметой в машине была ее окраска. Обычно либо под камуфляж разрисовывают, либо аэрографию заказывают. На этой была аэрография. Не сюжетная картина, не символика какая-то, а простые заплатки. Впечатление создавалось, будто машину из разных кусков старого металла склепали. Причем некоторые такие куски будто бы пулями и взрывами пробиты. Кубареву понравилось.

Номеров он не запомнил, только обратил внимание, что регион вроде бы не наш. Но что за регион, Кубарев тоже не помнил. Я была рада и этому. По машине владельца вычислить проще простого. А по такой приметной вообще проблем не должно было возникнуть. Одно меня беспокоило в рассказе Кубарева. Если парень ехал для того, чтобы убить Губанова, зачем машину светить? Или убийство запланировано не было? Возможно.

Еще Кубарев рассказал, как наутро к Губанову компаньоны заявились. Как обнаружили дверь открытой. Кубарев посокрушался, что не заметил этого до приезда компаньонов, а то, говорит, смог бы и про квартиру много чего рассказать. Любопытный мужичок, ничего не скажешь. Компаньоны пробыли в квартире от силы минуты две, прежде чем выскочили на площадку и принялись по инстанциям звонить. Тут уж Кубарев не сплоховал. Выслушал все, что они полицейским говорили. И про чемодан в том числе. Он тогда еще попытался вспомнить, было ли что в руках у парня, когда он из квартиры ночью бежал, но вспомнить не смог. Вроде бы руки были пусты. Но ведь деньги он мог и за пазуху затолкать. Хотя куртка его вроде тоже не слишком надутая была. Короче, однозначного ответа на этот вопрос Кубарев дать не мог. А вот от предположения не удержался. Что, говорит, если он к соседу с чемоданом пришел, а тот пуст оказался? Это мы могли узнать только от самого парня. Его поисками я собиралась заняться немедленно.

Закончив рассказ, Кубарев напомнил:

– Не забудьте, Татьяна, что, если парень деньги отдаст, вы предоставите мне шанс.

– В том случае, если пойму, что парень небезнадежен, – ответила я.

– Он небезнадежен, – уверенно произнес Кубарев.

– Как вы можете утверждать такое, если ни разу даже не говорили с ним? – недоумевала я.

– Да по поведению, – ответил Кубарев. – Сдается мне, от испуга парень из квартиры удрал.

– От испуга? А если просто не хотел, чтобы его в квартире с покойником застали? Сделал свое дело и смылся, – больше для проформы, чем из личного убеждения проговорила я.

– Татьяна, это ведь не первое ваше дело, верно? – прищурился Кубарев и после того, как я кивнула, продолжил: – Значит, и вы понимаете, что ни к чему было столько шума производить. Линять надо было по-тихому, чтобы ненароком внимание к себе не привлечь. А он скакал по лестнице, как стадо бизонов. Удивительно еще, что его, кроме меня, никто не засек. Нет, парень сбежал со страху. В первый раз с ним такое. Человека убить не так легко. Уж вы мне поверьте.

Я не стала уточнять, откуда у Кубарева столь глубокие познания в данном вопросе, просто спросила:

– Значит, полиции про этого парня ничего не известно?

– Абсолютно. Его никто не видел. Никто вообще ничего не видел. И я в том числе. – И Кубарев хитро подмигнул мне.

– Почему? – снова задала я вопрос, и он понял меня без дополнительных объяснений.

– Хочу дать парню шанс, – просто ответил он. – Считайте это интуицией. Или замаливанием собственных грехов. Это уж как вам больше нравится.

После этих слов Кубарев быстренько выставил меня за дверь, не дав даже попрощаться. Собственно, я не была против такого окончания знакомства. В голове скопилось столько новой информации, что ее следовало срочно обдумать, а обдумав, начинать действовать. Я села в машину, включила двигатель и не спеша поехала по направлению к гостинице.

До назначенной встречи с компаньоном Потоцкого – Валентином времени оставалось прилично. Я решила употребить его с пользой. Закрывшись в номере, я принялась систематизировать полученные сведения и планировать последовательность действий. На это я потратила все отведенное мне до свидания время. Зато получила несколько рабочих версий, каждая из которых имела все шансы стать основной. Без десяти семь я вышла из номера и спустилась в ресторан. Переодеваться было не во что по причине полного отсутствия багажа, и я надеялась лишь на то, что в районном центре не очень строго придерживаются правила, предписывающего посещение ресторана в вечернее время в пышных нарядах.

Увы, надежды мои рухнули, как только я перешагнула порог ресторана. Зал был битком набит посетителями. И все они были расфуфырены донельзя. У меня создалось впечатление, что сегодня в ресторане гостиницы «Богемия» намечается прием в честь коронации королевы Великобритании, не меньше. Я в своих простеньких джинсах и светлой водолазке смотрелась, прямо скажем, не айс. Впрочем, меня это не особо смущало, а если моим клиентам наряд придется не по душе, всегда можно перейти в холл. Там на одежду такого пристального внимания не обращают.

Потоцкий уже был на месте. Увидев меня в дверях, он вскочил со своего места и поспешил навстречу.

– Татьяна, добрый вечер. Вы пунктуальны, – подхватывая меня под руку и увлекая в сторону столика, принялся болтать он. – Ну как прошел день? Отдохнуть успели? Как вам ваш номер? Если не нравится, можем организовать другой, только скажите. Чем планируете заниматься завтра? В офис Губанова снова поедете? А с полицией еще не общались?

Я обреченно закатила глаза к потолку. Неужели этот человек вообще молчать не умеет? Странное качество для бизнесмена. Скорее недостаток, чем достоинство. Хорошо хоть отвечать ему не требуется, а то у меня мозоль на языке натерлась бы после часа общения с ним. Усадив меня за стол, Потоцкий щелкнул пальцами, подзывая официанта. Тот подскочил мгновенно. Видимо, был в курсе близкого общения хозяина заведения и постоянного клиента. В том, что Потоцкий тут частый гость, сомнений не было. Вел он себя как завсегдатай. Официант раболепно склонился перед ним, ожидая приказаний.

– Милейший, обслужите девушку по высшему разряду, – легко приказал Потоцкий. – Имейте в виду, что леди – особый гость господина Радукевича.

– Прошу, ознакомьтесь с меню, – еще ниже склонился официант, протягивая мне кожаную папку. – Осмелюсь посоветовать обратить внимание на фирменные блюда. Мясо сегодня нашему шеф-повару особенно удалось.

Хоть склонился в почтительном поклоне официант довольно быстро, я все же успела перехватить его недоумевающий взгляд. Видно, не мог понять, как такая простушка в походной одежде может быть «особым» гостем самого Радукевича. Я усмехнулась и решила помучить официанта в отместку за его неуважительную оценку моей персоны, но потом передумала. В конце концов, я здесь по делу. Согласившись на мясо и салат, я потеряла к официанту всякий интерес. Когда тот поспешно удалился, я обратилась к Потоцкому с вопросом.

– Господин Радукевич еще не подъехал? Я думала, он будет в семь.

– Не переживайте, Татьяна, Валентин прибудет с минуты на минуту, – заверил меня Потоцкий. – Признаться честно, он всегда опаздывает. Даже на совещания и официальные приемы. Такой уж характер. А вы никогда не опаздываете? Я вот стараюсь всегда приходить заранее. Люблю оказываться на месте первым. Частенько это дает немалые преимущества перед партнерами. А вот Андрей всегда приходил минута в минуту. Ни раньше, ни позже. Если бы он был жив, то вошел бы в ресторан ровно в девятнадцать ноль-ноль. Очень, знаете ли, пунктуальный человек был. Да, жаль его. Как бы там ни было, а все равно жаль.

– Намекаете на то, что Губанов может оказаться не только жертвой, но и преступником? – спокойно произнесла я.

– Ну… Скажем так: я не исключаю такой возможности. Вот Валентин, тот категорически отметает. Он рационалист. А в этой краже не может обнаружить никакого рационального зерна. И это его основной аргумент против версии причастности к ней Губанова, – принялся рассуждать Потоцкий.

– Поясните, – попросила я.

– А вы сами посудите. В случае удачи с арендой техники Андрей уже через два года поднял был ровно в четыре раза больше, чем давала ему кража. Кто ж от таких денег откажется? Только полнейший кретин. А Губанов кретином не был, это уж точно. И потом, нельзя забывать про риск. Ведь его могли вычислить. Городок у нас небольшой, а у Валентина действительно прочные связи в местной полиции. Уж они бы дознались.

– Тогда почему они до сих пор ничего не узнали про кражу? – задала я резонный вопрос.

– Может, уже и узнали, – многозначительно проговорил Потоцкий и указал взглядом на дверь. – А вот и Валентин. По дороге сюда он должен был заехать к своему приятелю, начальнику районного отделения полиции. Сейчас мы его обо всем и расспросим.

Я представила себе, как Потоцкий выплескивает на своего друга лавину вопросов, а тот судорожно решает, на какой из них отвечать вперед, и чуть не прыснула от смеха. Едва сдержалась. Смех сейчас был совершенно неуместен. Я велела себе собраться и развернулась к Валентину, изобразив на лице максимум серьезности.

Радукевич оказался полной противоположностью Потоцкого. Потоцкий был высок, поджар, светловолос и удивительно болтлив. Радукевич же едва доставал мне до плеча, был толст, черняв и немногословен. Вместе они производили странное впечатление. Будто специально нашли двух антиподов и заставили их общаться. В виде эксперимента, так сказать.

Радукевич галантно поклонился и протянул руку. Я выставила в ответ свою. Вместо рукопожатия я получила смачный поцелуй куда-то в костяшки пальцев. Ого, да мой второй клиент, оказывается, рыцарь! Жаль, ростом не вышел, а то бы меня наверняка ждал поцелуй не только в руку. Меня снова разобрал смех. Ну что за напасть! Соберись, Татьяна, не хватало еще разразиться истерическим смехом перед клиентами. Я спрятала смех за вежливой улыбкой и произнесла:

– Приятно познакомиться, господин Радукевич. А мы как раз с господином Потоцким про вас говорили.

– Валентин, – гнусавым голосом сказал Радукевич. – Зовите меня просто Валентин. Нам ведь с вами придется не один день сотрудничать.

– И меня называйте просто Егор, – подхватил песню друга Потоцкий. – Я Егор, он Валентин, вы Татьяна. Удобно? По-моему, очень удобно.

Радукевич бросил на друга быстрый взгляд и поморщился. Потоцкий смутился и поспешил занять свое место. Молча! Вот это выучка. Видно, в их тандеме Радукевич играл ведущую партию. Это нужно запомнить. Я тоже уселась за стол. Радукевич, по всем правилам этикета, придвинул мой стул ближе к столу и только после этого сел сам.

– Вы уже успели сделать заказ? – чопорно осведомился он.

– Да. Мы заказали мясо и салат, – вместо меня ответил Потоцкий, но, вспомнив недавнее недовольство друга, тут же прикусил язык.

Радукевич в его сторону и не посмотрел, ожидая моего ответа. Я пожала плечами и повторила за Потоцким:

– Мясо и салат.

– Удачный выбор. Мясо мой повар готовит как никто другой. Я уверен, вы оцените его мастерство. Мне доводилось лакомиться ростбифом из телятины в самом сердце Англии. Восхитительный вкус. Но до нашего ему далеко. И это не только мое мнение, – хвастливо заявил Радукевич.

Я обратила внимание, что кроме гнусавости он еще и слегка картавит. От этого слова со сложными сочетаниями звуков выходили какими-то размытыми. Не ростбиф, а «уйостбиф», не сердце, а «сеуйдце». Да, господин Радукевич просто полон достоинств. Надеюсь, хоть память у него не подкачала. Все-таки мне нужно выяснить, что именно говорил ему Губанов по поводу поиска вора. Но для начала поинтересуемся успехами полиции. Вежливо улыбаясь, я спросила у Радукевича:

– Егор сказал, вы должны были заехать в полицию. Удалось что-то узнать?

– Егор сказал… – Радукевич снова поморщился. – И когда только все успевает?

Под недовольным взглядом друга Потоцкий смутился, попытался было оправдаться, но предпочел промолчать. Радукевич же, по всей видимости, отвечать на мой вопрос вовсе не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока не расправится с ужином.

– А вот и наш заказ, – при виде приближающегося официанта Радукевич оживился. – Предлагаю вначале насладиться пищей, а уж потом обсуждать дела насущные.

Это был явно не вопрос и даже не предложение, как сам Радукевич его представил. Это был уверенный приказ. Официант, принесший поднос с едой, раболепно склонился в почтительном поклоне перед Радукевичем, ожидая дальнейших указаний. Тот властным голосом отослал его восвояси. Официант беззвучно испарился.

После этого за столом завязалась беседа. Непринужденной ее можно было назвать лишь с большой натяжкой. Радукевич оказался истинным гурманом. И, как большинство гурманов, предпочитал не смешивать деловые беседы и прием пищи. Поэтому за ужином мы о делах не говорили. Зато обо всем остальном вести беседу не возбранялось. Что мы только не обсудили! И ситуацию на Ближнем Востоке. И состояние автомобильного рынка. И изменение климатических условий на Крайнем Севере. И недовольство коренных жителей Шотландии политикой правительства. И преимущества тростникового сахара перед свекольным. И прочее, и прочее, и прочее.

Естественно, в основном говорил Потоцкий. Я время от времени разбавляла его монологи репликами типа «Правда?» или «Ну надо же!». Радукевич же за время ужина едва ли пару фраз из себя выдавил, предпочитая наслаждаться деликатесами молча. На ужин ушел целый час, к концу которого я буквально изнемогала от нетерпения и все возрастающего раздражения. Но, насколько я могла судить, недовольство сложившимися обстоятельствами испытывала только я. Ни Радукевич, ни Потоцкий переходить к серьезным темам не спешили.

Но рано или поздно все подходит к концу. Подошел к концу и этот злополучный ужин. Дождавшись, когда Потоцкий положит в рот последний кусок ростбифа, Радукевич сделал знак официанту, чтобы тот убирал со стола. Сам же он поднялся и чопорно произнес:

– Предлагаю перейти в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

И не дожидаясь ответа, круто развернулся и, горделиво подняв голову, поплыл по залу в дальний его конец. Мы с Потоцким гуськом двинулись за ним. Как только Радукевич оказывался в поле зрения кого-то из обслуживающего персонала, всякий раз происходила странная вещь: сотрудник ресторана сгибался в три погибели и не выпрямлялся до тех пор, пока хозяин ресторана не окажется к нему спиной. Сначала я думала, что мне это показалось, потом решила, что это просто совпадение и на самом деле никто в пояс Радукевичу не кланяется. Но к концу пути сомнений у меня не осталось. Все официанты склонялись перед Радукевичем в подобострастном поклоне. «Да уж. Порядки Радукевич устроил тут те еще, – я осуждающе покачала головой. – А наш дружок, оказывается, довольно чванливый! Вот уж чего не подумала бы».

Дверь в кабинет Радукевича была уже открыта. Перед ней вытянулся в струнку очередной официант. Поравнявшись с дверью, Радукевич галантно пропустил вперед меня и Потоцкого. После этого он отослал официанта, заявив, что в помощи не нуждается и сможет сам обслужить своих гостей. Официант скоренько испарился, а Радукевич закрыл за собой дверь и даже замок защелкнул. Я огляделась. Кабинет Радукевича имел две зоны: рабочую, заполненную всевозможными шкафами и полочками, битком набитыми офисными папками, и гостевую, как я ее про себя определила. В гостевой зоне был накрыт стол. Чайный сервиз, симпатичный эмалированный чайник вместо привычного уже электрического монстра и куча всяких сладостей к чаю.

Каждый из нас выбрал для себя удобное место. Не прошло и тридцати секунд, как мы уже сидели друг против друга, готовые к обсуждению дел. Радукевич на правах хозяина начал первым.

– Так о чем вы хотели поговорить, Татьяна? – вежливо осведомился он.

– Для начала хотелось бы узнать, что вам удалось выяснить в полиции, – напомнила я.

Радукевич снова укоризненно взглянул на друга и, развернувшись ко мне, заявил:

– Сожалею, но никаких существенных подвижек в расследовании у полиции пока нет.

– А несущественные есть? Что вообще полиция говорит по этому поводу? – не отставала я.

– Послушайте, пусть полиция занимается своим делом, а вы занимайтесь своим. Думаю, вам не стоит так пристально следить за их действиями. На это у них имеется свой начальник, – отбрил меня Радукевич.

Его ответ удивил меня. Что все это значит? Господин Радукевич не желает делиться со мной новостями? Или же результаты полицейского расследования настолько внушительны, что Радукевич уже получил ответ на все свои вопросы и не хочет, чтобы я воспользовалась плодами чужого труда и получила деньги, не прикладывая усилий? А может, он что-то скрывает? Очень странно! На это стоит обратить внимание.

– Я не собираюсь брать под контроль чью-либо деятельность, – как ни в чем не бывало произнесла я. – Просто меня интересует все, связанное с ограблением и последующим убийством. Чем больше информации получу я, тем быстрее результат получите вы.

– Ну, в самом деле, Валентин, чего ты в бутылку-то лезешь? – вмешался Потоцкий, пытаясь прийти мне на помощь. – Татьяне действительно нужны все имеющиеся в нашем распоряжении факты. Иначе она не сможет нам помочь. Ведь мы же с тобой обо всем договорились.

Лучше бы он этого не делал. После его последних слов Радукевич резко вскинул голову и вкрадчивым голосом обратился к Потоцкому:

– А она и так не сможет нам помочь. И ни о чем таком мы с тобой не договаривались. Я изначально был против твоей идеи, но ты настоял, и я прекратил вмешиваться. В конце концов, это твои деньги и твое право тратить их как угодно, на свое усмотрение. Мое мнение по этому вопросу ты знаешь.

Ах, вот оно что! Оказывается, между приятелями размолвка из-за меня произошла. Теперь понятно, чего ради Радукевич устроил это показательное выступление с долгим ужином и раболепным подобострастием официантов. Он просто хотел показать свое пренебрежение к моей персоне. Ну что ж, друг Радукевич, посмотрим, кто кого? Я осторожно взглянула на Потоцкого. Тот сидел ни жив ни мертв. Взгляд от стола поднять боялся. «И незачем так переживать, – мысленно обратилась я к Потоцкому. – Сейчас мы твоего приятеля из равновесия выводить будем. Посмотрим, насколько сложно его лишить благодушия. Не думаю, что намного сложнее, чем тебя, господин Потоцкий». Я не собиралась просто мстить Радукевичу за недоверие или добиваться признания себя профессионалом. Мне просто было нужно, чтобы клиент выдал мне всю интересующую информацию. Я нуждалась в том, чтобы он поделился со мной определенными сведениями. Поэтому я принялась обрабатывать Радукевича и угрызений совести при этом ничуть не испытывала.

– Так вот в чем дело. Что ж вы сразу не сказали? Я бы и беспокоить вас не стала, – слова прозвучали легко и непринужденно. – Значит, вы, господин Радукевич, больше склонны к тому, чтобы дождаться результата полицейского расследования, и против привлечения к раскрытию дела детектива? Что ж, уважаю вашу позицию, уважаю. И ничуть не обижаюсь. Возможно, на вашем месте я тоже больше доверяла бы мнению своего приятеля-следователя, нежели незнакомой девушке-детективу.

Я прекрасно помнила о том, что приятель Радукевича не был простым следователем, и сказала это намеренно. Мне нужно было посеять в его мыслях сомнения, и я воспользовалась представившейся возможностью, сыграв на непомерном снобизме Радукевича. План сработал на «ура». Радукевич с его непомерным снобизмом проигнорировать сей факт не мог.

– Мой приятель, как вы изволили выразиться, является не простым следователем, а начальником районного отдела полиции, – высокомерно заявил он.

– Ах да. Кажется, Егор упоминал об этом, – «спохватилась» я. – Но ведь дело ведет простой следователь, и беседовали вы наверняка именно с ним. С кем же еще вести подобный разговор, если не с непосредственным исполнителем.

– Отчего же. Новости я узнаю лично от начальника отдела, – заметил Радукевич.

– А, так достоверной информацией вы и сами не владеете, – протянула я. – Так бы сразу и сказали.

– Почему вы так решили? Как раз он владеет самой что ни на есть свежей и достоверной информацией, – продолжал кичиться своими «высокими» связями Радукевич. – Я же получаю эту информацию из первых рук, так сказать. И ничуть в ее достоверности не сомневаюсь.

– Откуда такая уверенность? Вы чем-то отличились перед начальником отдела полиции? – чуть насмешливо произнесла я.

– Напрасно иронизируете, – слегка обиделся Радукевич. – Да будет вам известно, полковник Зыков в некотором роде мой должник!

– Вот оно что! – задумчиво проговорила я и добавила, будто разговаривая с самой собой. – Теперь понятно, почему никаких новостей.

– Что вы сказали? Повторите, я не расслышал, – напрягся Радукевич.

– Скажите, – вкрадчиво начала я. – Много он вам должен?

– Его долг не имеет к расследованию никакого отношения, – заявил Радукевич.

– Как знать, как знать, – покачала я головой. – Может, и не имеет, а может, этот самый долг все и решает.

– Да объясните вы наконец, – прогнусавил Радукевич, все больше раздражаясь от непонимания. – Как долг может влиять на информацию, которую я получаю от полковника?

– Самым прямым образом, – ответила я. – Неужели вы сами этого не видите? Ну, хорошо, попробую объяснить свои рассуждения. Допустим, имеется человек, у которого большой денежный долг, который он в данный момент отдать не может. Допустим, к этому человеку обратился с приватной просьбой заимодавец. Допустим, должник не может удовлетворить его просьбу. Пусть даже и по объективным причинам, но не может. Станет ли должник распространяться на эту тему? Ведь, сообщив о невозможности выполнения просьбы, должник рискует попасть в немилость к заимодавцу, и тот, рассердившись, может потребовать вернуть долг немедленно. А мы уже знаем, что возвращать долг нечем. Как бы вы поступили на месте должника?

– Я бы тянул время, – нехотя ответил Радукевич.

– Вот вы и ответили на свой вопрос, – спокойно заключила я.

– Думаете, мне стоило поговорить со следователем? – задумчиво спросил он.

– Не обязательно, – ответила я. – Вы можете просто ждать, чем закончится вся эта история. А можете наладить контакт с человеком, непосредственно занимающимся расследованием кражи и убийства. Есть и еще один вариант, но вам он вряд ли подойдет.

И я сделала многозначительную паузу. Радукевич нетерпеливо потребовал:

– Вы говорите, а уж я сам решу, подходит ли мне какой-то из этих вариантов, или нет.

– Вы можете отправить к следователю своего помощника, – спокойно заявила я.

– Помощника? Какого помощника? И что он там будет делать? – до Радукевича все еще не доходило, что я задумала.

– Вы можете позвонить своему приятелю полковнику и попросить предоставить вашему помощнику доступ к информации, имеющейся у полиции. Вы можете сказать, что лично вы слишком заняты, чтобы ежедневно сновать между полицейским участком и своим офисом. В связи с этим вы предпочитаете получать свежие сведения от личного помощника. Удобно. Стильно. И никаких дополнительных затрат, – закончила я.

– И где же я возьму такого помощника? – догадываясь, куда я клоню, все же задал вопрос Радукевич.

– Этим помощником буду я, – спокойно договорила я.

Радукевич усмехнулся. Потоцкий раскрыл рот, пораженный моей наглостью. Я, естественно, понимала, что предлагать себя на роль персональной помощницы после того, как Радукевич недвусмысленно заявил о нежелании иметь со мной какие-либо дела, было и впрямь нахальством. Но я была уверена, что он согласится.

– Назовите хотя бы одну причину, по которой я должен это сделать, – пристально глядя мне в глаза, произнес Радукевич.

– Вы хотите вернуть деньги, – едва заметная улыбка скользнула по моим губам, когда я произносила эту фразу.

– И… – он ждал пояснений.

Я не стала испытывать его терпение.

– Вы в плюсе при любом раскладе, – пояснила я. – И если деньги находит полиция, и если деньги нахожу я. Если я буду действовать от вашего имени в полиции, то вы снова убиваете сразу двух зайцев. С одной стороны, я получаю сведения, которые помогут мне двигаться по следам вора и убийцы быстрее. С другой стороны, следователь будет чувствовать ваш неусыпный интерес, и, зная о ваших тесных отношениях с полковником, примется работать с удвоенной силой. Как ни крути, а вы в выигрыше.

– Я подумаю над вашим предложением, – произнес Радукевич.

– Но в любом случае, какое бы решение вы ни приняли по этому вопросу, мне необходимо получить от вас кое-какие сведения, – заявила я.

– Что именно вас интересует? – уже более благосклонным тоном спросил он.

– Меня интересует ваш телефонный разговор с Губановым накануне его смерти, – ответила я.

– Снова ты? – Радукевич кинул на Потоцкого свой знаменитый раздраженный взгляд, но на этот раз он не возымел действия.

– Да, про звонок сказал я. А как ты хотел? В конце концов, это и мои деньги тоже. И я имею право пытаться получить их назад тем способом, в который верю, – воодушевленный моей победой, смело заявил Потоцкий.

И Радукевич ему не возразил. Вместо этого он устроился поудобнее в кресле и принялся излагать подробности звонка, который меня так интересовал.

Глава 4

Первые солнечные лучи зарождающегося дня застали меня уже в пути. Накануне вечером, после обмена любезностями с Валентином Радукевичем, я поднялась к себе в номер. Несмотря на то что при первом знакомстве Валентин был не слишком любезен со мной, тем не менее полезной информации я из него выудила порядочно. Во-первых, он выложил мне все подробности истории о поисках вора Андреем Губановым. История интересная и поучительная. Во-вторых, к концу беседы Валентин все же согласился с моим планом насчет внедрения личного помощника в следственную группу, ведущую дело Губанова. В-третьих, и это, пожалуй, самое главное, Радукевич дал мне номер телефона одного суперинтересного человечка, который должен был мне помочь в поисках парня на навороченном «уазике». И это было самым ценным. В местном ГИБДД у меня прихвата не было, а выискивать знакомых через знакомых было бы слишком утомительно. В итоге общие знакомые, естественно, нашлись бы, но время было бы потеряно безвозвратно. А его-то я терять и не была намерена.

После того как Валентин Радукевич закончил свой рассказ, я спешно распрощалась с обоими приятелями. Но не прошло и десяти минут, как с Потоцким мне пришлось встретиться вновь. Он позвонил по внутренней связи гостиницы, начал что-то бессвязно бубнить в трубку. Единственное, что я поняла из его многословной речи, это что он должен со мной встретиться. И непременно сию минуту. Честно сказать, меня и саму съедало любопытство, как же Потоцкий решился вызвать меня для ведения расследования, если его компаньон был категорически против этой затеи. Мои наблюдения за приятелями говорили о том, что в этом оркестре ведущей скрипкой является вовсе не Егор Потоцкий. Как же получилось, что я все-таки здесь?

Вот поэтому я и не отказала Потоцкому в аудиенции. Он поднялся ко мне в номер так быстро, будто звонил мне не из холла, а стоя непосредственно под дверью моего номера. Первые пять минут Потоцкий извинялся за неприятный инцидент, произошедший в кабинете Радукевича. Егор был уверен, что Валентин не станет во всеуслышание объявлять о своих сомнениях по поводу целесообразности вмешательства частного детектива в полицейское расследование. И как я его ни убеждала в том, что ничего страшного не произошло, он никак не мог успокоиться и перейти наконец к обсуждению того вопроса, ради которого он и выпросил эту аудиенцию. Тогда я решила действовать методом «клин клином вышибают» и задала ему вопрос в лоб. Как, мол, вы, Егор, решились пойти против желания компаньона? Почему не разделили его мнение, и откуда у вас, собственно, такая вера в частную сыскную практику?

Потоцкий ответил охотно. Против воли Радукевича он пошел по простой причине: он ее в тот момент вовсе не знал, волю эту. Когда тракторист Ванятка, у которого мы с Настей и дедом Поликарпом Евграфовичем ночевали, приходящийся Егору Потоцкому родственником, позвонил и предложил воспользоваться услугами детектива, чтобы отыскать деньги, эта идея показалась Потоцкому просто гениальной. Мысль о том, что Радукевич может думать иначе, Егору в голову попросту не приходила. Сюрприз ожидал его уже утром. Вернее, даже в обед, когда мы с ним закончили осмотр офиса Губанова.

Это Радукевич позвонил ему на сотовый, когда он так поспешно меня покинул. Радукевичу доложили, что Егор гуляет по городу с симпатичной девушкой, и Валентину стало интересно, что это за новая пассия у друга. Тут-то его и ждал сюрприз. Оказалось, что эта девушка никакая не возлюбленная компаньона, а самый настоящий детектив. И приехал этот детектив в районный центр для того, чтобы расследовать убийство Губанова и кражу денег. От такого сюрприза Радукевич пришел в неистовство. Как говорится «без меня меня женили». Так и с Валентином получилось. Потоцкий вызвал детектива, даже не посоветовавшись с другом. И заслуженно получил саботаж собственной идеи.

Вот и пришлось Потоцкому плясать между двух огней. С одной стороны – разгневанный компаньон, с другой – я, бросившая все свои дела и по первому зову явившаяся в районный центр. Откровения Потоцкого многое расставили по своим местам. Теперь поведение Валентина не казалось мне подозрительным, а с учетом тех договоренностей, которых мне удалось достичь, я и вовсе была довольна результатом встречи. После того как все объяснения были получены, я предложила закрыть эту тему раз и навсегда, чтобы больше она не отвлекала нас от основной задачи. Потоцкий охотно согласился. И выложил наконец цель своего визита.

Оказывается, он хотел предложить мне на время расследования воспользоваться услугами водителя Радукевича. Валентину, мол, эта идея пришла в голову только после моего ухода. Я усмехнулась, подумав: «И здесь Радукевич хочет держать руку на пульсе. Проворный мужичок, ничего не скажешь». Но от предложения отказалась, сославшись на безумную любовь к самостоятельной езде. На том мы и разошлись.

После его ухода, когда меня наконец оставили в покое, я принялась вызванивать того волшебного человечка, который гипотетически должен был помочь решить проблему с обнаружением местонахождения «уазика» и его владельца. Получилось это у меня только с девятого раза. Либо человечек страдал тугоухостью, либо был настолько занятой, что элементарная процедура поднятия телефонной трубки не находила места в его плотном графике. Так или иначе, но побеседовать с ним я успела еще с вечера. И в результате этой беседы сегодня утром у меня была назначена встреча. Ради нее я и предприняла столь раннюю поездку.

С Вахтангом, как велел себя называть человек Радукевича, мы условились встретиться у главной местной достопримечательности – художественной композиции из камня под названием «В глубинах». Композиция эта являлась творением местного скульптора, чем несказанно гордились жители районного центра. Подробности о композиции и отношении населения к ее существованию я успела получить от горничной, пришедшей поинтересоваться, как дела у новой жилички, не нужно ли чего и довольна ли я номером. Я тут же воспользовалась возможностью выяснить все про композицию с таким неподходящим местности названием. В районном центре отсутствовали какие бы то ни было водоемы. Где уж тут искать глубины?

На деле оказалось, что название предполагает вовсе не водные глубины, а глубины космоса. И изображает композиция сложную конструкцию нашей родной Солнечной системы. Посвящена она, естественно, первому полету в космос и создана скульптором ровно через год после славного полета Юрия Гагарина над Землей. Вот так вот. И в глубинке имеются настоящие патриоты. Пришел такой вот сельский скульптор и увековечил исторический момент на родной Земле.

Композиция располагалась несколько в стороне от центра, и добираться до нее было не совсем удобно. Сначала требовалось выехать на объездную дорогу, затем снова въехать в город по другой дороге, и только после этого ты попадал на кольцевую линию, ведущую к скульптурной композиции. Знай я заранее, какой путь придется проделать, я бы точно пешком пошла. Потратила бы не больше двадцати минут, зато напрямую.

Вахтанг уже ждал меня на месте. Он сидел на скамеечке прямо напротив каменной громады и блаженно щурился на едва проснувшееся солнце. Припарковав автомобиль непосредственно за скамейкой, я обогнула газон и предстала перед Вахтангом. Он лениво приоткрыл один глаз и прошептал:

– Солнце.

– Что «солнце»? – в недоумении переспросила я.

– Загораживаете, – пояснил Вахтанг. – Садитесь рядом, не мешайте наслаждаться.

Я пожала плечами и послушно села. Вахтанг снова прикрыл глаз.

– Принесла? – спросил он, не открывая глаз.

Я вынула из сумочки деньги и сунула их ему в руку, так как сам он никаких попыток забрать причитающееся не предпринимал. Не глядя, он быстро скользнул рукой в карман пиджака и так же быстро вытащил ее обратно. После этого он ткнул кулаком мне в бок. Я охнула от неожиданности и отшатнулась.

– Вы что, рехнулись? – разозлилась я. Тычок был довольно ощутимым.

– Бумага, – невозмутимо, не меняя позы, произнес Вахтанг.

– Что «бумага»? – начиная соображать, что у Вахтанга такой странный способ общения, снова переспросила я.

– Бумага, – повторил Вахтанг и раскрыл ладонь.

На ладони лежал клочок газетного листа, мелко исписанный шариковой ручкой. Я схватила его, разгладила, насколько было возможно, и принялась изучать мелкий почерк. Там были написаны адреса, это я сразу поняла. Только было их почему-то аж четыре штуки. Помнится, вчера по телефону мы договорились, что я привожу определенную сумму денег, а Вахтанг мне взамен – адрес местонахождения «уазика» и его владельца. Это что же получается, что он наверняка не знает, где искать парня?

– Тут несколько адресов, – произнесла я, потрясая листком.

– Знаю, – односложно ответил Вахтанг.

– Это те места, где он бывает? – уточнила я.

– Да. Ищи там, – подтвердил Вахтанг.

– Какой из адресов самый перспективный? – спросила я.

– С крестом, – пояснил он.

Я вгляделась в список. Одна улица была отмечена небольшим крестиком. Я поблагодарила Вахтанга и поспешила к машине. Мой помощник так и не открыл глаза.

Я уселась в салон, раскрыла карту города с указанием улиц, приобретенную по случаю в гостиничном ларьке, и принялась искать все указанные в записке улицы. Отмеченными оказались два жилых дома, частный пансионат для приезжих и интернет-кафе. Именно это кафе и было отмечено крестом. Я подумала-подумала и решила, что ехать в интернет-кафе в такую рань нерационально. Наверняка парень в такое время должен быть дома, собираться на работу или досматривать последние сны. В зависимости от того, чем он по жизни занимается.

В этом случае нужно было определиться, в какой последовательности объезжать оставшиеся адреса. Просмотрев расположение дорог, я наметила путь, решив, тупо объехать все указанные в списке улицы и изучить их на предмет наличия во дворах припаркованного «УАЗа». Первый двор результата не принес. Дом был старенький, двухэтажный, и вокруг него парковалось едва ли с десяток машин. И ни одной, даже отдаленно похожей на «УАЗ». Покружив вокруг дома, я двинулась дальше.

Следующим по маршруту стоял пансионат. Тут пришлось потрудиться. Дом оказался спрятан за высоким глухим забором. Попасть во двор можно было, только пройдя процедуру регистрации в толстом журнале у охранника в будке при входе. Чтобы меня пропустили внутрь, пришлось заявить, что я желаю поселиться в пансионате. Охранник хоть и осмотрел меня с подозрением, но отказать не решился. Правда, вопрос о багаже все же задал. Я без зазрения совести объявила, что багаж прибудет позже, и невинно захлопала ресницами. И охраннику ничего не оставалось делать, как начать регистрацию.

Он тщательно переписал данные из моего паспорта в свой журнал, поинтересовался, как долго я планирую задержаться в пансионате, намерена ли я проживать одна или ожидается приезд родственников. Я добросовестно отвечала на все вопросы в надежде избавиться от общества охранника, как только он удовлетворит свое любопытство полностью. Но не тут-то было. Даже после регистрации мне никто не позволил разгуливать по двору сколько заблагорассудится. Дотошный охранник вызвал подмогу из центрального здания, велев мне дожидаться сопровождающего. Я немного построптивилась, убеждая охранника, что могу добраться до администратора и без сопровождения, но, поняв, что возмущение бесполезно, смирилась. А вот с сопровождающим мне повезло. Совсем молоденький парнишка, видно, стажер, лупая спросонья глазами, ввалился в будку со словами:

– Ну, кому тут не спится? Совсем народ ошалел, скоро в пять утра селиться начнут.

– Геныч, рот прикрой, – громким шепотом приказал охранник и, повернувшись ко мне, извиняющимся голосом проговорил: – Прошу прощения, наш сотрудник будет строго наказан за вольности.

Парнишка начал было возмущаться, недовольный грубостью охранника, но увидел меня, сидящую в углу будочки, и тут же, поняв, как вляпался, прикусил язык. На его лице отразилась целая масса эмоций от удивления и легкой досады вначале до черного отчаяния в конце, когда тень увольнения заслонила все радужные мечты, связанные с этой работой.

– Это обязательно? – спросила я, сочувствуя салаге.

– Но ведь он допустил бестактность! – удивляясь моему спокойствию, заявил охранник. – Политика администрации…

– Мы же можем не ставить администрацию в известность, – спокойно произнесла я и добавила, будто вопрос о наказании провинившегося на повестке дня и не стоял: – Если у вас ко мне больше нет вопросов, то мы, пожалуй, пойдем?

– Ну… Если… Да, конечно, – решился-таки охранник, подгоняемый просительным взглядом парнишки.

– Спасибо, Тритон. Я твой должник, – радостно крикнул парнишка, выбегая следом за мной из будки охраны.

– Тритон? – удивилась я. – Странная кличка.

– Ничего странного, – в один миг приписав меня к числу своих друзей, ответил парнишка. – У него просто хобби такое. Тритонов выращивает, а потом на продажу выставляет. Прикольные зверушки. Вы когда-нибудь тритонов видели?

– Только на картинках да на видео, – призналась я.

– Ну вот. А я живьем видал. Наши постояльцы большие ценители водяных ящериц. Особенно мелюзга. Ох, простите, оговорился. Особенно детишки наших постояльцев. В хороший сезон, когда посетителей навалом, Тритон неплохой приварок к зарплате имеет, – делился со мной информацией парнишка.

– Молодец, – похвалила я Тритона и как бы невзначай перешла к интересующей меня теме. – Кто как может, тот так и повышает свое благосостояние. Вот у меня приятель, например, автомобилями занимается. Такие вещи творит со старыми авто, закачаешься.

– Ага, это как в передаче «Тачку на прокачку». Я каждый выпуск раз по сто смотрел, – оживился парнишка. – Вот я поработаю, подкоплю капиталец, чтобы можно было гараж какой-никакой прикупить, и тоже займусь этим делом. Буду старые тачки за бесценок скупать и элитные тачки из них делать. Эх, хорошее будет время…

Парнишка мечтательно закатил глаза, а я попыталась развить тему.

– Чтобы самому этим заниматься, нужно много учиться. Хотя бы самообучением заниматься. Ну, и наблюдательность с памятью развивать. Так, чтобы ни одна интересная тачка мимо твоего внимания не прошла. Ведь никогда не знаешь, какая идея клиенту в голову взбредет. Вот у моего приятеля был случай. Пришел к нему богатенький дядька и заявляет: «Хочу тачку в заплатку!» И пригоняет «Хаммер» крутой. Приятеля чуть инфаркт не хватил, пока он ему эту работу выполнял. Клепки в идеальный металл забивал, дыры рваные долбил. А потом узнал, что такой рисунок можно аэрографией нанести, и готово дело, – сочиняла я.

– Да, лоханулся ваш приятель. Тут по-другому и не скажешь, – вынес вердикт парнишка. – Про аэрографию в наши дни даже старушки слышали.

Я затеяла этот разговор исключительно в надежде на то, что парнишка видел «УАЗ» с заплатками, что мой рассказ освежит в его памяти воспоминание об этой машине и он сам про нее выложит. Но надежды мои не оправдались. Либо парень такой машины не видел, либо не захотел о ней говорить. Пришлось спрашивать практически напрямую.

– А вы ни разу такой машины не встречали? – спросила я.

– В смысле, раскуроченной? – не понял парнишка.

– Да нет. С такой аэрографией, в виде заплаток, – пояснила я.

– А… Такой не встречал. У нас больше сюжетные картины в ходу. Тигры там всякие или молнии во все небо, – ответил парнишка. – А в заплатках мне еще ни разу тачка не попадалась. Я вообще думаю, что тот мужик, который свой новый «Хаммер» изуродовал, был единственным человеком, у которого появилась такая идиотская идея.

– Боюсь, есть еще по крайней мере один подобный идиот, – раскрывая карты, произнесла я.

– В смысле? – прищурился парнишка и осторожно осведомился: – Уж не вы ли свою машину так разукрасили?

– Нет, не я, – смеясь, возразила я. – Парень один. Он «УАЗ» так разрисовал. Видно, у него с головой так же, как у того мужика дела обстоят.

– Не, ну «УАЗ» еще куда ни шло. Так-то он не ахти. А с аэрографией еще более или менее, – не согласился со мной парнишка.

– Между прочим, этот «УАЗ» по вашему городку уже не первый день ездит, – заметила я, следя за реакцией парнишки.

– Правда? А я не встречал, – искренне удивился он. – Надо будет специально по городу помотаться. Интересно посмотреть. А вы случайно не заметили, в каких местах он чаще всего появляется? Не хочется по всему городу его вылавливать.

– Понятия не имею, – соврала я.

То, что я собиралась найти, по этому адресу отсутствовало. Дальнейший осмотр не имел смысла, поэтому я взглянула на часы, громко ахнула и запричитала:

– Ох, ну надо же! Опоздала! И как я только могла о ней забыть.

– Что-то случилось? – спросил озадаченный парнишка.

– Случилось! Я же с бабушкой встретиться обещала. Все, теперь она на меня обидится на всю жизнь, – продолжала я причитать.

– Намного опаздываете? – сочувственно спросил он, не догадываясь о том, что бабушка придумана мной буквально несколько секунд назад.

– Минут на десять. Если потороплюсь, могу еще успеть, – ответила я.

– Тогда чего вы медлите? Бегите к своей бабушке, – заторопил меня парень.

– А как же заселение?

– Успеете вы заселиться! – уговаривал он меня. – Что важнее: гостиничный номер пошикарнее занять или с родной бабушкой встретиться? Вот я бы на вашем месте наверняка бабушку выбрал.

– Да я-то тоже бабушку выбираю. Только что обо мне ваш Тритон подумает? – все еще сомневалась я.

– Забудьте о Тритоне. Он за десять лет работы в охране такого насмотрелся, что ваш уход вообще никакого впечатления на него не произведет. Поверьте мне, в этом отношении вы можете быть совершенно спокойны, – подталкивая меня к выходу с территории пансиона, убеждал парень.

Я только этого и ждала. Быстренько прошмыгнула через калитку, махнула рукой Тритону, прыгнула в машину и рванула с места, оставив Геныча объясняться с охранником.

Итак, уже второй адрес оказался пустышкой. С одной стороны, обидно, с другой – больше шансов встретить владельца навороченного «Уазика» по двум другим адресам. Так и вышло. Я еще во двор зарулить не успела, как увидела его. «Уазик» стоял у крайнего подъезда, чуть в стороне от других машин, развернувшись мордой к выезду. Сомнений не оставалось. Я нашла то, что искала. Свою машину я припарковала через два авто от него и принялась ждать. Двигатель глушить не стала, надеясь, что хозяин скоро выйдет.

Минут двадцать я пристально всматривалась в каждый из трех подъездов, ожидая выхода владельца «УАЗа». Потом переключила внимание на соседние машины. Движение во дворе в этот час было оживленным. Стрелки часов приближались к семи тридцати, и основная масса жильцов спешила на работу. То и дело то тут, то там начинали гудеть двигатели. Перебрасываясь с соседями невинными шутками, народ разъезжался по конторам. «Уазик» все стоял. А что, если его хозяин не работает сегодня? Или вообще не работает? Буду сидеть до победного конца? А может, предпринять попытку выяснить, в какой квартире затаился парнишка?

Я решила подождать до обеда. Если уж к этому времени владелец «УАЗа» не объявится, тогда пойду по квартирам. Чтобы не скучать, я включила радио, настроила волну на познавательную передачу и стала слушать, время от времени комментируя слова ведущего. Просто так. От скуки. До двенадцати время тянулось бесконечно долго, истощив запасы моего терпения на все сто процентов. Меня так и подмывало выскочить из машины и помчаться по этажам разыскивать водителя, лишь бы ни минуты больше не бездельничать. Но я заставила себя досидеть до назначенного времени. Ровно без одной минуты двенадцать я покинула-таки салон и не спеша пошла к первому подъезду. Я решила не пропускать ни одной квартиры и в то же время не задерживаться там более чем на две минуты. Все-таки половина дня уже потеряна безвозвратно. Не стоит тратить его вторую половину без пользы.

Я открыла дверь первого подъезда и уже занесла ногу над порогом, как вдруг краем глаза уловила движение. Слегка скосив глаза, я увидела, что к «уазику» стремительным шагом приближается парень. Неужели это мой подозреваемый? Я замерла, боясь спугнуть его своей поспешностью. Сделав вид, что выронила из рук сумочку, я принялась собирать рассыпавшееся содержимое, чтобы со стороны было непонятно, входила я до этого в подъезд или же только что его покинула. Парень бросил беглый взгляд на двор, слегка задержав его на моей фигуре, затем достал ключи от машины и начал отпирать замок. Я поняла, что он собирается уезжать. Как же не вовремя я покинула свою машину! Для того чтобы теперь добраться до нее, нужно будет пройти мимо парня. С одной стороны, это хорошо, смогу рассмотреть его получше. С другой стороны, он меня тоже успеет «срисовать». А это уже не очень хорошо. Лучше бы я не вылезала из машины! Но кто же мог предположить, что парень придет с противоположной стороны? Ведь в адресе, указанном Вахтангом, стоял номер именно того дома, возле которого сейчас находилась я, и никакой другой. Брак в твоей работе, Вахтанг, досадный брак.

Пока я собиралась с мыслями, парень занял водительское место. Двигатель заработал, и решать, как поступить, времени уже не осталось. Не заботясь о том, что могу привлечь нежелательное внимание к своей персоне, я рванула к автомобилю, на ходу выуживая ключи из сумочки. Как назло, находиться они не желали. Сумка била по бедру в такт моим прыжкам. Руки шарили по ее дну, судорожно пытаясь нащупать брелок сигнализации. «Ну же, давай! Находитесь», – заклинала я непослушные ключи. В тот момент, когда рука нащупала-таки брелок, водитель «УАЗа» плавно отпустил сцепление, выжал педаль газа до отказа, и машина нырнула в арку. Я судорожно нажала кнопку блокировки сигнализации, едва дождалась сигнала отбоя, нырнула в салон и практически одновременно захлопнула дверцу, вставила ключ в замок зажигания, завела мотор и помчалась догонять «уазик».

Выскочив на проезжую часть, я чуть не столкнулась с встречной машиной. Едва вырулив, я выровняла ход и оглядела дорогу. «Уазика» нигде не было видно. Тем не менее я продолжала двигаться вперед, наращивая скорость. Добраться я успела только до светофора. Красный глаз одноногого монстра убил мою последнюю надежду. Догнать водителя «УАЗа», простояв пять минут под запретом светофора, я рассчитывать уже не могла. Зеленый свет оповестил о возможности продолжить преследование, и я упрямо помчалась вперед. По дороге я крутила головой как заведенная, заглядывая в подворотни, максимально вытягивала шею, стараясь различить впереди агрессивную окраску военного внедорожника. На что я надеялась? Наверное, на чудо.

Увы, чуда не произошло. Машина как сквозь землю провалилась. Я петляла по городку в бесплодных попытках напасть на след «УАЗа», понимая, что упустила его и с этим уже ничего не поделаешь. Наконец, смирившись с неудачей, я остановила свой автомобиль и начала рассуждать. Что, собственно, мы имеем? Теперь я точно знаю, что «УАЗ» в заплатках существует, и это не плод воображения губановского соседа. Еще я точно знаю, что водит эту приметную машину парень в темной куртке с капюшоном. В этом Кубарев тоже не соврал. И Вахтанг его точно вычислил. Раз он появился возле этого дома сегодня, значит, объявится и вновь. То, что мне не удалось с ним пообщаться, – всего лишь досадное неудобство. Нужно рассуждать здраво. Вот этим я и займусь вместо самобичеваний.

Итак, парень пришел откуда-то со стороны арки, ведущей во двор. Машина же стояла во дворе. Пробыла ли она здесь всю ночь, или владелец «УАЗа» загнал ее во двор незадолго до моего появления? Этого я не знала, тут был мой промах, и Вахтанг уже ни при чем. Это я должна была, вместо того чтобы сидеть и тупо ждать, когда появится хозяин залатанной тачки, осмотреть и ее, и окрестности. Сейчас бы я, по крайней мере, знала ответы на эти вопросы. А так… Ни двигатель не пощупала, ни колею не проверила, ни под днище не заглянула. Короче, лоханулась ты, Татьяна Александровна, по полной.

Я осознала, что снова на все корки ругаю себя, вместо того чтобы думать, как поступать дальше. В очередной раз приказав себе выкинуть негатив из головы и сосредоточиться, я поняла, куда мне нужно двигать. Для начала я должна осмотреть двор. Лучше поздно, чем никогда. Я должна определить, случайно ли парень вышел из арки, или же он вообще к тому дому, что указал Вахтанг, отношения не имеет. Вот осмотрюсь, а уж потом буду решать, что делать. В конце концов, у меня в запасе имеется еще один адрес. Наведаюсь в интернет-кафе, пообщаюсь с завсегдатаями.

На этот раз я облазила двор вдоль и поперек. Приставала с вопросами к каждому, кто появлялся в районе интересующего меня двора. «УАЗ» видели многие, но вот сказать, когда он во дворе появлялся и стоял ли здесь всю ночь или только какое-то время суток, никто не смог. Даже собачники. Даже бабульки местные. Даже дворник, проводивший во дворе большую часть дня. Ну, просто мистика какая-то! «Летучий голландец», да и только…

И парня никто не видел. Как будто «УАЗ» сам приезжал и уезжал, когда считал нужным. К трем часам я вымоталась так, что не могла уже думать ни о чем, кроме доброй порции хорошего кофе. Хотя бы с бутербродом. Я решила оставить попытки найти того, кто знал парня в этом дворе. Раз даже бабушки о нем ничего сказать не могут, значит, постоянно он здесь точно не живет. И снова тот же вывод: либо парень приезжий, либо оставляет здесь «УАЗ» по не известным мне пока причинам. Может, не желает светить свое настоящее место жительства. Ведь если он и правда задумал или сделал что-то противозаконное, то вполне логично предположить, что он станет осторожничать.

Пока изучала окрестности, я заприметила за углом кофейню и теперь решила сделать передышку и подкрепиться там. В кафетерии народу было немного. Я заказала двойную порцию кофе и пару бутербродов с сыром. Сыр оказался так себе, а вот кофе на удивление приличный. Заняв столик в углу, я разложила карту и принялась ее изучать. От дома, где стоял «уазик», интернет-кафе находилось всего в паре кварталов. Если идти пешком, то по времени получится даже быстрее, чем на колесах. Быть может, парень решил так и поступить и в тот момент, когда я поджидала его во дворе, он находился как раз в интернет-кафе? Вполне возможно. Но тогда получается, что он сегодня уже туда вряд ли вернется. Ведь не будет же он проводить все свое свободное время в этом заведении? И чем он мог там так долго заниматься? Я приехала в его двор задолго до восьми, а он появился там к полудню. Четыре часа в интернет-кафе? Быть может, он заядлый геймер и не мог оторваться от любимой игры? Все равно странно. Придушить человека, а после этого спокойно играть в игрушки? И вообще, почему он не уехал из районного центра после содеянного? Чего дожидается? Очень странно. А интернет-кафе все же стоит посетить. Вдруг удастся узнать что-то про этого парня. Все равно ни одной зацепки больше нет.

Свернув карту, я сунула ее в сумочку и вышла из кафетерия. До интернет-кафе я решила пройтись пешком. Нужно же мне проверить свою теорию. Сориентировавшись на местности, я быстро пошла в нужном направлении и уже через десять минут стояла перед дверью интернет-кафе. Оказалось, что заведение работает круглосуточно. Войдя внутрь, я сразу направилась к патлатому парню, предположив, что именно он тут всем заправляет. Я не ошиблась. На мой вопрос, у кого я могу получить консультацию, парень вежливо попросил изложить суть проблемы. Я описала парня, которого ищу, и его тачку. Насчет машины патлатый сразу заявил, что не имеет понятия, какой транспорт останавливается возле кафе. А вот насчет парня обнадежил.

– Пару недель назад к нам стал захаживать парнишка, по описанию похожий на вашего, – сообщил он. – Приходит всегда в разное время. Занимает одну из машин и по несколько часов сидит как привязанный. Ни с кем из постоянных клиентов не общается. С виду спокойный, ничем не примечательный чел. Он что-то натворил?

– Почему вы так решили? – спросила я.

– Ну, не стали бы вы его просто так разыскивать, – резонно заметил патлатый. – Если ни имени его не знаете, ни места жительства, значит, парень набедокурил. Разве нет?

– Пока не знаю, – честно призналась я. – Скажите, сегодня он тоже тут был?

– Ну да. Почти восемь часов просидел. Явился часа в четыре утра, а ушел около полудня, – сообщил патлатый.

– Можете показать, за каким компьютером он сидел? – попросила я.

– Хотите проверить, чем занимался? – прищурился патлатый. – Напрасная трата времени. Парень осторжничает. Подчищает за собой все аккуратно.

– Откуда знаете? – спросила я. – Интересовались?

– А как же? Мне по должности положено. В наших заведениях какие только придурки не трутся. Что, если он извращенец и выискивает себе очередную жертву посредством Интернета? Или теракт готовит. Мне неприятности не нужны. У меня приличное заведение, – объяснил патлатый. – Только он всегда историю посещения сайтов по окончании работы удаляет. Ни разу не забыл.

– А другие посетители делают это? – спросила я.

– Мало кто. Остальным по барабану, станет кто-то после них по тем же сайтам лазить или нет. Одно знаю точно: парень электронной почтой пользуется. Скорее всего работает удаленно, – предположил патлатый.

– Насчет почты откуда узнали? – снова спросила я.

– Подсмотреть удалось, – признался патлатый. – Ему однажды по телефону кто-то позвонил. Пока он с телефоном возился, я и увидел.

– Можно как-то узнать адрес почты, которой он пользовался?

– Исключено. Говорю вам, он все за собой подчищает. Ни в журналах ничего не оставляет, ни в закладках, – повторил патлатый.

– У меня к вам просьба будет, – вынимая визитку, проговорила я. – Как только парень снова появится в кафе, позвоните мне. В любое время дня и ночи.

Я протянула патлатому визитку, присоединив к ней банкноту достоинством в пятьсот рублей. Патлатый довольно осклабился и пообещал, что наберет мой номер в ту же секунду, как интересующий меня объект переступит порог интернет-кафе. Я поблагодарила его и ушла. Пешком добралась до машины, уселась за руль и набрала номер телефона Радукевича. Пора ему выполнить свою часть обязательств.

– Да, слушаю. Кто это? – услышала я в трубке знакомый гнусавый голос.

– Валентин, это Татьяна, – представилась я. – Вы обещали подумать насчет личного помощника по связям со следователем. Сейчас как раз подходящий момент для принятия решения.

– Следователь предупрежден, – спокойно заявил Радукевич. – Он ждет вас в любое удобное для вас время.

– Огромное спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Пустяки, – отмахнулся Радукевич. – Вы достаточно красочно описали преимущества нашего сотрудничества. Так что считайте, что я делаю это для себя. Только не забудьте о том, что вы обещали держать меня в курсе всего, что происходит.

– Не забуду, – заверила я. – Фамилия следователя и где его можно найти?

– Капитан Сорокин Денис Давыдович. Поезжайте на улицу Валовую. Там располагается отделение полиции. Дежурный тоже предупрежден. Можете смело называть свое имя и рассчитывать на теплый прием.

Радукевич отключился. Я сверилась с картой и поехала на улицу Валовую. Дежурный действительно был предупрежден о моем приходе. Как только я назвала себя, он тут же связался по телефону со следователем. Даже документы предъявить не потребовал. Получив добро, он назвал номер кабинета, куда мне следовало идти, и тут же потерял ко мне всякий интерес, вернувшись к прерванному занятию.

Я прошла по коридору до кабинета под номером восемь, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Следователь Сорокин восседал за огромных размеров столом и что-то быстро писал, склонившись над бумагами. Подняв на меня глаза, он кивнул в знак приветствия и снова склонился над бумагами.

– Придется немного подождать, – буркнул он. – С работой завал. Еще десять минут, и я в полном вашем распоряжении. Располагайтесь где удобно.

Я огляделась. Кроме кресла самого следователя в кабинете был всего один свободный стул. Остальные, как и стол, были завалены папками. Я перетащила свободный стул поближе к столу, уселась на него и принялась ждать. Писанина заняла несколько больше времени, чем обещал Сорокин, и я уже начала скучать. От нечего делать я взяла со стола одну из папок и принялась перелистывать дело некоего гражданина Быхтеева, обвиняемого в краже автозапчастей с местного рынка. Скучные строчки мелькали перед глазами, не откладываясь в памяти.

– Нашли что-то интересное? – подал голос капитан Сорокин, расправившись наконец с рутиной.

– Боюсь, что нет, – улыбнулась я, возвращая папку на место.

– Вот и я – нет, – произнес капитан. – А хотелось бы.

– В смысле? – не поняла я намека.

– В смысле в деле Губанова, – пояснил капитан. – Сведений масса, а интересного – ничегошеньки.

– А, вы об этом, – протянула я. – Ну, тут вы все равно в более выгодном положении, нежели я. Мне о деле Губанова практически ничего не известно. Валентин велел мне ехать сюда для изучения всех материалов дела. Он обещал, что вы мне поможете в этом.

– Естественно, помогу. Приказы начальства не обсуждаются. Даже если ты понятия не имеешь, на кой… все это нужно, – сдержавшись, чтобы не выразиться нецензурно, произнес капитан. – Итак, с чего начнем?

– С начала, – снова улыбнулась я.

– Идет. С начала так с начала. Вы хоть знаете, что вообще произошло, – с сомнением глядя на меня, поинтересовался капитан.

– В общих чертах, – ответила я. – Сначала у Губанова из кабинета пропал чемодан с внушительной суммой наличных. Самого Губанова под действием снотворного отправили в больницу. Снотворное попало в его организм посредством инъекции. Если не ошибаюсь, был использован шприц-дротик. Такие обычно применяют в ветеринарии. Спустя чуть больше суток Губанова обнаружили мертвым в его квартире. Он был задушен. Там же, в квартире, был обнаружен чемодан, в котором ранее хранились исчезнувшие деньги. Чемодан был пуст. Это все. Оба дела – и ограбление офиса, и убийство Губанова – объединены в одно. И ведете их вы, я не ошиблась?

– Тогда вы знаете практически столько же, сколько и я, – усмехнулся капитан, не отвечая на мой вопрос, из чего я сделала вывод, что предположение мое верно.

– Разве следствию ничего не удалось обнаружить? – спросила я. – Ведь у вас должны быть показания сотрудников губановской фирмы, показания его компаньонов. Показания соседей, в конце концов. А еще осмотр квартиры. Разве он ничего не дал?

– Кем, говорите, вы работаете? – в удивлении приподнял брови капитан. – Уж больно профессионально вопросы ставите.

– Мы это не обсуждали, – коротко ответила я и перевела разговор на более безопасную тему. – Мне бы хотелось узнать о всех результатах опроса свидетелей. Это возможно?

– Вот, можете ознакомиться, – бросив передо мной папку, произнес капитан. – Полчаса вам хватит? Мне нужно кое с кем переговорить, если вы не возражаете. Дела текущие…

Капитан поднялся и поспешно вышел из кабинета. Похоже, он не поверил в то, что я всего лишь личный помощник Радукевича. Ладно, с этим позже разберемся. Сейчас нужно все внимание сконцентрировать на материалах дела. Я раскрыла папку и углубилась в изучение. Прошло полчаса. За это время я успела прочитать все протоколы, собранные в папке, переписать кое-что в блокнот, а капитан все не возвращался. Тогда, чтобы не тратить время даром, я решила подытожить все, что удалось выудить из папки.

В момент ограбления в офисе находились шесть человек. Сам Губанов, его охранник, администратор, бухгалтерша и двое сменщиков. Кадровик отсутствовал по причине больничного листа. Тут же прилагался протокол проверки подлинности болезни кадровика. Вернее, кадровички. Подлога обнаружено не было. Кадровичка страдала гипертонической болезнью и на больничные ходила с завидным постоянством. Так что с этой стороны вроде бы все было чисто.

Показания всех опрошенных повторялись слово в слово. Ни одного разночтения. Администратор находился на своем рабочем месте, когда в холл вошел мужчина. То, что он под мухой, администратор понял сразу. Мужик хотел пройти к лестнице, но администратор остановил его стандартным вопросом о цели визита. Это мужику не понравилось. Он тут же начал хамить. Для чего заявился в офис, так и не сказал. Никаких имен не называл, просто начал задирать администратора. Тот попытался вызвать охранника. Не успел, так как бугай полез в драку. В этот момент появились сметчики. В фирме Губанова оба сметчика мужчины. Но справиться с пьяным бугаем они не смогли. К ним на помощь поспешила бухгалтерша. До этого она находилась в комнате для приема пищи. Обед разогревала, музыку в наушниках слушала, поэтому и не сразу шум драки до нее дошел. Потом охранник подтянулся. Всю эту информацию я уже имела.

Описание дебошира также сходилось. И про прическу, и про рост, и про физические способности. Только вот про нашивку никто не заявил. Фоторобот, составленный по описанию свидетелей, был разослан по всем постам, но результата не дал. Ранее мужчина в офисе не появлялся, на этом сходились все опрошенные сотрудники. Дотошный следователь опросил на этот предмет и кадровичку. Она подобного типа в офисе тоже ни разу не видела.

По поводу дротика со снотворным в папке упоминалось скудно. И никаких разыскных мероприятий по этому факту проведено не было, если судить по имеющимся документам. Мне показалось это странным. Ведь нечасто преступники прибегают к такому экзотичному методу нейтрализации объекта нападения. Прямо африканские страсти какие-то! Тем не менее о том, откуда взялся этот шприц-дротик, в отчетах не было сказано ни слова.

По осмотру сейфа информация тоже была скудноватая. Упоминалось лишь о том, что с помощью дешифровальщика сейф был вскрыт, но денег там не обнаружилось. Только личные вещи хозяина кабинета, документы, касающиеся бизнеса, и небольшая сумма наличными. Следов взлома на сейфе также не нашли. Равно как и недавнего пребывания посторонних лиц в кабинете. Как выяснила следственная группа, накануне уборщица произвела тщательную уборку помещения, вследствие чего в кабинете имелись отпечатки пальцев всего трех человек. Губанова, его охранника и самой уборщицы.

По делу об убийстве сведений было и того меньше. Осмотр квартиры показал, что на покойного напали после того, как он либо приготовился ко сну, либо уже спал. Губанов был в пижаме, и время смерти было в промежутке от двадцати трех часов до часа ночи. Отсюда и вывод. Дверь квартиры следов взлома не носила, и следствие пришло к выводу, что дверь убийце покойный открыл сам. То, что тело было обнаружено не в прихожей, а в гостиной, само по себе не могло свидетельствовать о том, что покойный знал убийцу. Возможно, тело было перенесено в комнату уже после смерти. Это тоже предположение следствия. Удушение произвели тонким шнурком или веревкой из искусственных волокон. Орудие убийства на месте преступления не найдено. На чемодане отпечатки пальцев стерты полностью. Кто-то очень сильно постарался от них избавиться.

Следы борьбы были незначительные. Кое-что из мебели сдвинуто с привычных мест, только и всего. Ни погрома, ни разбитых стеклянных предметов. И никаких посторонних отпечатков. Ни пальцев, ни обуви. На теле Губанова следов борьбы также не обнаружено. Только шрам от веревки на шее, да поломанные ногти на руках. Видимо, Губанов пытался отсрочить смерть, схватившись за веревку. Тогда и ногти поломал.

Опрос соседей состоял из одних «не». Не видели, не слышали, не знали, не подозревали. Распечатка телефонных звонков с номера Губанова была скудной. Несколько звонков в банк, о котором ранее упоминал Потоцкий. Звонок Радукевичу. Еще пара звонков в офис и охраннику. И ни слова о долгих переговорах по неопознанным номерам, о которых говорил сосед Губанова Кубарев. Выходит, либо Кубарев ошибся на этот счет, либо у Губанова был другой телефон с неучтенной сим-картой. И телефон этот унес убийца. Другого варианта быть не могло, и с этим предстояло разбираться мне.

Вот и вся информация. Да, негусто. Я прижала ладони к уставшим от долгого чтения глазам. С чего же начинать? С поиска места, где похититель денег мог приобрести дротик со снотворным? С усиленных поисков владельца «уазика»? С определения личности дебошира? Голова кругом…

– Медитируете? – услышала я голос капитана за спиной.

– Да нет. Вздремнуть решила, – намекая на долгое отсутствие капитана, елейным голосом произнесла я. – Видимо, у вас так принято дела вести. Поспал, и преступление раскрыто.

– Обиделись, что бросил вас в кабинете на целых три часа? – беззлобно проговорил капитан. – Ну, простите. Так уж вышло. Пришлось кое-куда смотаться по-быстрому.

Я взглянула на часы и ахнула. Часовая стрелка застыла на цифре семь. Семь часов вечера! Неужели я так долго тут сижу? За размышлениями я и не заметила, как наступил вечер. Капитан понял мое удивление по-своему.

– Не переживайте, все равно сегодня уже никаких разыскных мероприятий по убийству Губанова производить никто не будет. Вы ничего не потеряли, дожидаясь моего прихода, – поспешил заверить он. – Вот завтра с утра милости просим на задержание.

И капитан расплылся в довольной улыбке, видя мое неподдельное удивление. А я и впрямь была удивлена. Задержание? И я приглашена. Это может означать только одно: следствие вышло на подозреваемого по делу Губанова. Интересный поворот. Кого они собрались задерживать? Неужели вышли на владельца «УАЗа»? Мое любопытство было удовлетворено немедленно. Видно, капитану не терпелось похвастаться своими успехами, а заодно воспользоваться представившейся возможностью доложить об успехах приятелю высокого начальника.

– Тут мои ребята поработали кое с кем. И он сообщил им место пребывания нашего дебошира. Да, да, вы не ослышались. Мы узнали, кто устроил дебош в офисе Губанова, – капитана буквально распирало от самодовольства.

– Кто он? – в нетерпении спросила я. – Спортсмен? Актер? Бывший зэк?

– О, сколько фантазии, – снисходительно протянул капитан. – Не спешите, дорогуша. Завтра все узнаете. Жду вас в своем кабинете ровно в восемь. Не опаздывайте. Ради вас операцию по задержанию подозреваемого никто откладывать не будет.

– Хорошо. Я буду ровно в восемь, – пообещала я и попросила: – Вы можете дать мне разрешение на осмотр квартиры Губанова?

– Это еще зачем? – недовольно поморщился капитан. – Уверяю вас, там ничего интересного нет. Мои ребята облазили квартиру вдоль и поперек. Если бы там были какие-то улики, они их непременно обнаружили бы. А праздное любопытство лично я не приветствую.

– Это не праздное любопытство. Это настоятельная необходимость. В интересах пострадавшего господина Радукевича, – козырнула я именем друга высокого начальника.

Но мой козырь был побит неприступностью капитана. Находясь под впечатлением от удачных вестей и ожидая от завтрашнего дня еще более удачного продолжения расследования, он напрочь забыл о необходимости ублажать помощницу друга начальника. Игнорируя мою попытку воспользоваться привилегированным положением как приближенной к начальству особы, он категорично заявил:

– Все вопросы и дела придется отложить до завтра. И больше никаких возражений. Все. Разговор окончен. До свидания, Татьяна Александровна.

И указал мне на дверь. И я вынуждена была покинуть кабинет, не добившись от капитана разрешения на осмотр квартиры.

Глава 5

Я сидела на двуспальной кровати гостиничного номера, собираясь принять непростое решение. Загвоздка заключалась в предсказании магических костей. Когда я, покинув здание полиции, приехала домой, у меня и в мыслях не было предпринимать нынешним вечером какие бы то ни было действия. Но чем больше я размышляла над заявлением капитана о предстоящем задержании неизвестного мне подозреваемого, тем больше вопросов возникало по этому поводу. Кого допрашивали люди капитана? Что он мог им сказать? Кого собирается арестовать этот напыщенный индюк, и как это отразится на моем расследовании? Вопросов было так много, а ответов – кот наплакал.

В конце концов я не выдержала, и рука сама собой потянулась к дорожной сумке, на дне которой лежал ожидающий своего часа замшевый мешочек. Посчитав, что этот час настал, я вытряхнула содержимое мешочка на ладонь и практически тут же выпустила кости, отправив их за ответами на мои вопросы. Результат меня не обрадовал. На сто процентов не обрадовал, так как именно в тот момент, когда последний двенадцатигранник завершил свое кружение, в моей голове сформулировалось решение. Я должна попасть в квартиру Губанова. Сегодня. Несмотря ни на что. Вопреки всему. И что же ответили кости?

А вот что! «33+19+4 – Для Вас существует возможность пострадать от руки злоумышленника». Ни больше ни меньше. Возможность пострадать от руки злоумышленника. Но ведь не наверняка! Возможность – это ведь не гарантированно? Не гарантированно. Следовательно, этой возможности может и не быть. А раз может не быть, значит, я иду в квартиру Губанова. И ничто меня не переубедит. Я просто не могу сидеть до утра сложа руки. И не буду этого делать!

Я строптиво топнула ногой, спрятала неугодные в этот момент кости и принялась собираться в дорогу. В первую очередь мне нужен фонарик. Топтаться в чужой квартире в потемках я не собиралась. Я понимала, что устроить иллюминацию, воспользовавшись верхним светом, было бы неразумно. Следовательно, единственное, что мне нужно, чтобы избежать проблем в этом вопросе, это фонарик. Попасть в квартиру, не имея ключей, я могла только с помощью отмычек. Но и это для меня не проблема. Я уже много лет постоянно ношу с собой универсальный ключ, который получила в подарок от одного «медвежатника», которому в свое время оказала неоценимую услугу. И вот настал тот момент, когда я с радостью могу воспользоваться этим подарком. Я и воспользуюсь. Главное, чтобы замок не был чересчур сложным. Но эту проблему я буду решать на месте.

Еще мне понадобятся новые, ни разу не использованные полиэтиленовые пакеты. Мало ли что я найду в квартире. Почему-то я была уверена, что обязательно найду в квартире Губанова улики. Такие улики, которые не смогли отыскать люди капитана. А для их хранения нужны пакеты. Где их взять? Зайти в магазин и купить? Это вряд ли. В провинциальном городке отыскать круглосуточный супермаркет казалось мне делом нереальным. Значит, я должна придумать, чем могу их заменить. Ответ нашелся сам собой. Бросив взгляд на журнальный столик в гостиной, я поняла, что может заменить мне полиэтиленовую тару. Столик был завален глянцевыми журналами. Их оставили здесь для удобства жильцов гостиницы. А я как раз нуждалась в удобствах. Без зазрения совести я раздербанила один из журналов на отдельные листы, и скрутила несколько кулечков. Их я тоже сунула в сумочку вместе с фонариком и отмычкой.

Теперь следовало позаботиться о перчатках. С этим дело обстояло сложнее. Соорудить перчатки из старого журнала не представлялось возможным. Я пошуровала в ящиках прикроватных тумбочек, расположенных в спальне, но ничего подходящего не нашла. Тогда я перешла в ванную. И там мне повезло. Собственно, на недобросовестность местных уборщиц и была моя ставка. В дальнем углу шкафчика для банных принадлежностей я отыскала переносную аптечку. В ней лежала пара новехоньких, никем ни разу не надеванных перчаток. Издав победный клич команчей, я сунула перчатки в сумочку, схватила с тумбочки ключи от машины и выбежала из номера. Часы показывали четверть двенадцатого ночи.

До дома Губанова я добралась без происшествий. Припарковав машину возле подъезда, я поднялась на четвертый этаж и остановилась напротив квартиры Губанова. Достала из сумки перчатки, натянула их на руки и принялась шуровать отмычкой в замке, предварительно проверив полоску с гербовой печатью. Та была приклеена только одной стороной, той, что держалась на косяке. Интересно, это халатность участкового, опечатывавшего помещение, или же у Губанова после смерти были гости помимо меня? Возможно, это просто любопытные ребятишки постарались. Но думать сейчас об этом времени не было, и я отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи.

Увы, моих навыков во взломе замков оказалось недостаточно для того, чтобы справиться со сложной системой губановского замка. В какой-то момент мне показалось, что язычок замка поддался. Я осторожно потянула ручку на себя, но ничего не произошло. Дверь не шелохнулась. Увидеть в просвете между дверью и косяком запирающее устройство в современных дверях не представлялось возможным. Я не могла понять, получилось у меня отомкнуть замок или щелчок мне только послышался. Но дверь не поддавалась, и я вынуждена была продолжить начатое. Больше щелчков слышно не было. Дверь продолжала наглухо запечатывать от меня содержимое квартиры Губанова. Провозившись добрых пятнадцать минут, я в отчаянии ударила дверь кулаком.

– Что, не выходит? – услышала я за спиной знакомый голос.

Резко обернувшись, я встретилась взглядом с насмешливым взором Кубарева.

– Не выходит, чтоб его собаки драли, – в сердцах воскликнула я, ничуть не смутившись тем, что Кубарев застал меня за столь неблаговидным занятием. – Не открывается, и все тут.

– Значит, не полезно, – философски изрек Кубарев.

– Это с какой стороны посмотреть, – возразила я.

– А с какой не посмотри, – не согласился Кубарев. – Чего там забыла-то?

– Завтра нашего парня брать будут, – заявила я, несколько покривив душой, так как наверняка не знала, о ком вел речь капитан. – А я до сих пор не уверена в том, что этот парень с «уазиком» причастен к смерти Губанова. И меня это напрягает.

В этом я не соврала. Я действительно не была уверена, что парень из «уазика» имеет отношение к смерти Губанова. Что-то подсказывало мне, что он не убивал несчастного бизнесмена. И денег не брал. Иначе зачем бы ему оставаться в городе? Дело сделал, бабки срубил и вали! Так нет же, рассиживает в интернет-кафе, писульки строчит. Домой вон вернулся. Зачем? Что еще ему в этом захудалом районном центре нужно? При его-то бабках.

– Есть способ проще, – помедлив, произнес Кубарев.

– Какой? Динамитом взорвать? Дверь-то металлическая, – раздосадованная неудачей, проворчала я.

– Динамитом, конечно, тоже вариант, но слишком громко, – рассмеялся Кубарев и добавил. – Пойдем. Покумекаем.

Я не стала сопротивляться. Все равно замок не открыть. Придется несолоно хлебавши в гостиницу возвращаться. А так хоть в себя приду после неудачи. Как и в первый раз, Кубарев пропустил меня в квартиру, внимательно осмотрел лестничные пролеты и только после этого закрыл дверь на все замки. Не дожидаясь приглашения, я прошла в знакомую уже комнату. Кубарев шел следом. Остановившись в центре комнаты, он спросил:

– Что найти надеешься?

– В квартире Губанова? – уточнила я.

Кубарев только кивнул в знак согласия.

– Не знаю, – честно призналась я. – Быть может, подтверждение моим предположениям. Быть может, их опровержение. А может, и ничего. Только я уверена, что мне просто необходимо попасть в квартиру убитого. Понимаете, необходимо!

Кубарев снова помедлил. Потом неторопливо произнес:

– Знаете, Татьяна, так уж устроены пятиэтажные дома, что от соседа к соседу в них попасть бывает довольно просто. Вы не задумывались об этом?

Я взглянула на него, не понимая, о чем идет речь. Кубарев рассмеялся и продолжил:

– Вижу, денек у вас выдался не из легких, раз таких элементарных вещей сообразить не можете. А должны были бы.

– Не могли бы вы изъясняться более конкретно? – насупилась я, не имея никакого желания вступать в полемику о состоянии моего ума.

– Ладно. Не стану вас дольше мучить, – смилостивился Кубарев. – Пойдемте со мной. Сами все увидите.

Он двинулся в соседнюю комнату. Я следом. Комната оказалась спальней. Тяжелые шторы закрывали окно полностью, придавая комнате вид неприступного бункера. Кубарев дошел до стены, отдернул штору, и я сразу поняла, что он имел в виду. Балконная дверь. Вот о чем он толковал! А ведь я могла подумать об этом сразу. Кубарев был прав. Я должна была сообразить, что балконы в пятиэтажках частенько слиты и попасть из квартиры в квартиру с их помощью гораздо легче, чем пытаться открыть замок на металлической двери, не имея необходимых навыков.

– Вынуждена признать: вы были правы. Я действительно могла сама догадаться о более легком способе проникновения в квартиру Губанова, – произнесла я.

– Пустяки. Когда голова забита сотней проблем, на простые решения просто не хватает места, – примиряющим тоном сказал Кубарев. – Ну, так что, мы идем?

– Естественно. Только вы остаетесь здесь. Ни к чему втягивать вас в это дело. Обещаю: о том, что найду в квартире, вы узнаете первым, – остановила я хозяина квартиры. – Я не хочу рисковать вашей свободой. Думаю, вы тоже.

С моими доводами Кубарев согласился на удивление легко. Скорее всего идея незаконно проникнуть в квартиру, в которой совсем недавно произошло убийство, его не особо грела. А предложил он это только из галантности. Поняв, что поход в чужие владения в единственном числе меня не страшит, он тут же ретировался. Я вышла на балкон, перекинула сумку через шею, чтобы она не мешала при ходьбе, и перемахнула через перила. Секунда, и я оказалась на территории, охраняемой законом.

– Видно что-нибудь? Балконную дверь сможете открыть? – послышался позади голос Кубарева.

– Смогу, – коротко произнесла я. – Не стойте на ветру. Возвращайтесь в квартиру. Только дверь балконную не закрывайте. Я скоро.

Кубарев скрылся в спальне, а я принялась изучать балконную дверь. Она оказалась двойной, деревянной. И защелкнута была на две щеколды. Так. Через дверь попасть в квартиру не удастся. Посмотрим, как обстоят дела с окном. Я приблизилась к нему вплотную. Там была та же история. Две деревянные рамы и дважды по две защелки. Я подняла глаза и посмотрела на форточку. Она оказалась лишь прикрытой. Это было удачей. Выставлять стекла мне не хотелось. А вот попытаться пролезть в форточку – это запросто. В окнах старого образца форточки делали широкие. Настолько широкие, что я со своей стройной фигурой имела все шансы проскользнуть в форточку и не почувствовать при этом абсолютно никакого неудобства.

Я вернулась в квартиру Кубарева, забрала у него табурет и снова перелезла на половину Губанова. Подставив табурет под форточку, я подтянулась на руках, забросила в квартиру сумку и проскользнула следом. Поспешив, я приземлилась не особо удачно, едва не свернув шею. Поднявшись, я первым делом открыла балконную дверь. Не стану больше лазать по форточкам. А если представителям правопорядка приспичит снова посетить квартиру покойного, о том, почему открыта балконная дверь, пусть у них голова болит. Меня это не касается. Я нашарила на полу сумку, снова перекинула ее через шею и вытащила фонарь.

Освещая себе путь фонарем, я огляделась. Комната, в которую я попала, так же как и у Кубарева, служила покойному хозяину спальней. Широкая кровать, занимающая семьдесят процентов пространства комнаты, была разобрана. Простыни смяты. На подушке характерный след, говоривший о том, что хозяин квартиры какое-то время лежал на ней. Пусть даже и не спал, но в постель лечь успел. Помнится, в папке упоминалось о том, что Губанова нашли в пижаме. Что ж, состояние его постели только подтверждает версию о том, что убийца вытащил покойного прямо из кровати.

Я прошлась по спальне. На мой взгляд, все вещи лежали на своих местах. Обыск здесь если и производили, то очень уж аккуратно. Возле изголовья кровати стояла тумбочка с тремя ящиками. Я стала осторожно выдвигать их один за другим. В них Губанов хранил стандартный набор предметов, какие хранятся в сотнях и сотнях таких же прикроватных тумбочек. Несколько журналов про оружие, художественная книга военного содержания. Миниатюрный фонарик, носовые платки, упаковка аспирина на случай недомогания. И тому подобная ерунда. Ни личных блокнотов, ни записок в ящиках не было. Пробыв в спальне какое-то время, я двинулась в гостиную.

По дороге я споткнулась обо что-то, что валялось на полу, и чуть не растянулась во весь рост. Я осветила предмет фонариком. Это были книги, небрежно сброшенные со стеллажей, стоявших слева от двери. Так, тут опера не миндальничали, рылись в хозяйских вещах добросовестно. Нужно быть более осторожной впредь. Не хватало еще ноги переломать. Проводить осмотр в свете карманного фонаря было неудобно, но позволить себе включить верхний свет я не могла. С улицы свет могли заметить, а встречаться с нарядом полиции мне как-то не очень хотелось.

В сущности, в гостиной я ничего интересного не обнаружила. Обычная стандартная гостиная. Диван, два кресла, огромный, во всю стену, стеллаж, битком забитый книгами, и телевизор. Вот и вся обстановка, если не считать круглого обеденного стола в центре и пары стульев с резными спинками. Один стул был опрокинут. Возле него красовался меловой контур. Место, где был обнаружен хозяин квартиры. Я остановилась около двери в гостиную и попыталась определить, как все произошло, исходя из мелового рисунка на полу.

Если убийца не передвигал тело, то тогда все было так: Губанов впустил убийцу и провел его в гостиную. Возможно, не сразу. Возможно, они поговорили какое-то время в прихожей. Скорее всего Губанов гостя не ждал. Иначе не стал бы переодеваться в пижаму. Логично? Логично. Судя по тому, как лежало тело, в гостиную Губанов прошел первым. Он успел дойти до стола. Чемодан был обнаружен именно на столе, значит, можно предположить, что он нес чемодан, а потом положил его на стол. И оказался спиной к гостю. Пока все более или менее складно. Идем дальше. Для чего он мог положить чемодан на стол? Вероятнее всего, хотел проверить его содержимое. Успел проверить? Наверное, да. Что же произошло дальше? А дальше могло произойти следующее: дождавшись, пока Губанов откроет чемодан, ночной гость подобрался к нему сзади, накинул на шею веревку и начал душить. Губанов этого не ожидал и не успел вовремя отреагировать на нападение. Поэтому он произвел единственное доступное действие. Схватился за веревку, пытаясь ослабить давление. Тогда-то он и поломал ногти. Но либо ночной гость оказался сильнее, либо Губанов слишком поздно схватился за веревку. Результат – хозяин квартиры был задушен. Тело упало.

Что после этого мог сделать гость? Тут два варианта. Если чемодан был пуст, он мог просто сбежать с места преступления, предварительно стерев все отпечатки пальцев с чемодана. Если же тот был полон, убийца быстренько переложил деньги в другую тару и опять-таки смылся. Теперь подумаем, для чего нужно было тащить чемодан к Губанову, если он был полон и убийца заранее решил прикарманить деньги? Возможно, самостоятельно открыть замок чемодана он не мог. Быть может, тот был снабжен кодовым замком? Об этом в отчетах из папки следователя ничего сказано не было, но это легко выяснить.

Впрочем, в случае отсутствия денег в чемодане у убийцы все равно могла быть причина желать попасть в квартиру Губанова. Убийца знал, что если возьмет деньги и оставит Губанова в живых, тот его из-под земли достанет. Судя по отзывам, Губанов не принадлежал к категории фаталистов и привык добиваться своего любыми способами. И потом, не нужно забывать о телефонном разговоре Губанова и Радукевича накануне смерти первого. Губанов заявил, что сам выйдет на вора, заберет деньги и тогда расклад по прибыли будет совсем другим. Он, Губанов, заберет девяносто процентов прибыли, а остальную часть пусть Радукевич и Потоцкий делят, как хотят. Радукевич, конечно, возмутился, на что Губанов заявил, что в противном случае, если компаньоны не согласятся, он все равно найдет эти деньги и тогда заберет все себе. Все до последнего рубля. А не нравится, пусть Радукевич попробует сам вора отыскать и договориться с ним полюбовно. Губанов возражать не станет. Только вряд ли у Радукевича что-то получится. И бросил трубку. Радукевич пытался перезвонить компаньону, но тот игнорировал его звонки. В конце концов Радукевич сдался, посчитав разговоры про поиски вора всего лишь блефом Губанова. Похоже, Губанов не блефовал.

Итак, убийца решил забрать деньги себе, это однозначно. Для того чтобы избавиться от главного конкурента, он и пришел ночью в квартиру Губанова. А сделав свое дело, быстренько смылся, оставив приметный чемодан в квартире. Чтобы унести такую прорву денег, нужна вместительная сумка. Мог убийца принести ее с собой? Вряд ли. Этим он мог возбудить подозрение хозяина квартиры. Хотя он мог нести в ней чемодан. А объяснить это довольно просто. Чемодан слишком бросается в глаза. Насколько я знаю, это был не простой чемодан, а сделанный на заказ стальной кейс, предназначенный исключительно для транспортировки ценностей. Разгуливать по городу с таким кейсом, да еще после громкого ограбления, было бы неумно. Но квартиру на предмет наличия дорожных сумок или отсутствие таковых проверить не помешает.

Где обычно хранятся дорожные сумки? В прихожей, в шкафу для верхней одежды. Или в кладовке. Значит, идем искать кладовку. Перепишу приметы всех сумок, какие смогу найти у Губанова, а потом попытаюсь выяснить, не было ли у него еще каких-то багажных сумок. Этот вопрос можно будет выяснить как у охранника, который постоянно сопровождал Губанова в командировках, так и у его компаньонов. Ну, или хотя бы попытаться.

Я оставила гостиную и прошла в прихожую. Кладовки там не оказалось. Зато был огромный вместительный шкаф. Интересно, почему мебель в квартире вся такая старая? Наверное, Губанов купил квартиру уже с мебелью, иначе не стал бы специально собирать старье по всему городу. Таких шкафов не выпускают уже лет двадцать, не меньше. Ладно, это не моя забота. Моя забота – отыскать дорожные сумки, все, какие есть в наличии. Я открыла дверцу шкафа. Передо мной было пять полок. Три из них были совершенно пусты. На четвертой лежали шарфы и головные уборы на все сезоны. На самой верхней хранились старые газеты. Никаких сумок не было. Я открыла вторую створку. Там висела всего одна вешалка. На ней, одна на другой, располагались три куртки. Тоже на все сезоны. Внизу стояла обувь. Ни сумок, ни чемоданов.

Где же он мог их хранить? Быть может, в спальне? Там тоже стоял шкаф немалых размеров. Возможно, сумки Губанов держал там. Для удобства. Собрался ехать в командировку, открыл шкаф, вынул сумку, побросал в нее вещи, и готов к отъезду. Я собралась было уже вернуться в спальню, когда мое внимание привлекла входная дверь. Что это? Задвижка? И она закрыта изнутри… Так вот почему отмычка не сработала! Кто же мог запереть дверь изнутри? Я похолодела. Выходит, я в квартире не одна. Я начала разворачиваться, собираясь занять выгодную позицию, а уж потом решать, как поступать в связи с новым открытием. Закончить разворот я не успела. Мощный удар обрушился на мою голову, перед глазами рассыпались миллионы желтых искр, и я рухнула на пол, потеряв сознание.

* * *

Я очнулась оттого, что кто-то больно хлестал меня по щекам, постоянно приговаривая:

– Татьяна, ох ты ж зараза. Ну, давай, очнись. Ох ты ж блин.

Я попыталась открыть глаза, но резкий электрический свет заставил меня тут же зажмуриться. С трудом отстранив бьющую меня руку, я простонала:

– Прекратите, мне больно.

– Очухалась! Ох ты ж зараза. Ну, вот. Теперь все будет хорошо. А то я уж думал… – радостные нотки в голосе говорящего вселили в меня уверенность, что бить больше не будут.

– Свет, – прошептала я.

– Что? Что ты говоришь? Свет мешает? Так это мы исправим, – произнес голос, и на этот раз я его узнала.

Характер света изменился, я сумела открыть глаза и получила подтверждение своей догадке. Надо мной склонился сосед Губанова, Кубарев. Это он минуту назад ожесточенно бил меня по щекам. Только вот зачем, я сообразить не могла. Голова раскалывалась, отзываясь на каждое движение сотней ударов кувалды, лупящей по нервам.

– Что со мной? – произнесла я.

– Ты лежи, лежи. Тебе сейчас лучше не разговаривать. Полчерепушки эта падла тебе снесла, – суетился вокруг меня Кубарев.

Я скосила глаза в сторону. Прихожая. Я – на полу. Что я здесь делаю? А, вспомнила. Я проникла в квартиру убитого Губанова. Осмотрела шкаф, обнаружила закрытую изнутри щеколду. Потом удар и темнота. Значит, все это время кто-то прятался в квартире. И, как только представилась возможность, этот кто-то меня нейтрализовал. Я повернула голову, пытаясь разглядеть дверь. Щеколда была отодвинута, дверь едва прикрыта. Ночной посетитель сбежал. Ухватившись за дверцу шкафа, я подтянулась и приняла более-менее удобную позу, прислонившись к стене, и спросила:

– Вы его видели? Успели заметить, кто это был?

– Похоже, наш старый приятель, – пряча глаза, ответил Кубарев.

– Парень с «УАЗом»? – воскликнула я, и тут же кувалды снова застучали по разбитой голове. – Вот зараза! Интересно, чем это он меня приложил?

– Вот, – Кубарев указал на предмет, лежавший возле моих ног.

Это была скалка. Обыкновенная деревянная скалка для раскатки теста. Ну понятно. Парень прятался в кухне и воспользовался тем, что смог там найти. Хорошо еще, что не ножом, а то бы я сейчас не сидела в прихожей чужой квартиры и не вела беседы с соседом Губанова. Сейчас бы я была на пути в хирургическое отделение местной больницы. И это только в лучшем случае. А то бы и с праотцами здоровалась.

– Повезло тебе, – вторя моим мыслям, произнес Кубарев. – Могло быть и хуже. Чуть бы левее, и этот гад попал бы прямиком в висок. А после таких ударов сама знаешь, что бывает. Так что ты, дева, везучая.

– Ага, я тоже так думаю. Сижу тут, в опечатанной квартире, с дырой в голове и сама своему везению удивляюсь, – невесело пошутила я.

– Давай ко мне перебираться, что ли? – предложил Кубарев. – Теперь уж по балконам шнырять вроде как и необходимости нет.

И он многозначительно кивнул на входную дверь. Только я его предложение не поддержала. Попасть в квартиру убитого, получить удар по голове и не выяснить, ради чего приходил сюда парень? Нет, это не по мне. Я должна осмотреть квартиру и найти то, за чем он возвращался. А в том, что он вернулся в дом Губанова не просто ради любопытства, я была уверена. Об этом я и сообщила Кубареву.

– Да ты в своем уме? – разозлился он. – Ты сидеть-то еле сидишь, а не то что по квартире шастать! Не дури, дева. Поднимайся, и ко мне. Рану осмотрю, а там видно будет.

– Не могу я сейчас уйти, как вы не понимаете? Я должна разобраться, для чего приходил парень! И без ответа на этот вопрос я отсюда не уйду. Лучше помогите мне подняться. Пара минут, и я буду в норме. Вы просто не знаете, я очень живучая, – силясь подняться с пола, произнесла я.

Кубарев с минуту смотрел на меня осуждающим взглядом, затем вздохнул и протянул руку.

– Я так понимаю, переубедить тебя все равно не удастся, – проворчал он, рывком поднимая меня на ноги. – Только я без тебя тоже не уйду. Командуй, что искать будем?

Я благодарно улыбнулась и объявила:

– Ищем все, на что не обратила внимания полиция. Скорее всего, предмет мелкий, так что без света не сможем. Врубайте иллюминацию, будем искать при полном освещении. Только сначала расскажите, как вы-то здесь оказались. А я за это время немного в себя приду.

– Да как появился? Ногами пришел, – начал Кубарев. – Ты по балкону ушла. Я к двери встал, на случай, если кто посторонний в подъезде появится. Караулил, значит. Только все равно не укараулил. Времени уже прилично прошло, я подумал, что ты скоро вернешься. Решил чайку для нас организовать. Я ведь всего на каких-то пять минут от глазка дверного отошел. Пока чайник кипятил, слышу, дверь хлопнула. Я к глазку. На площадке никого. Я дверь открыл, прислушался. Вроде топот по лестнице. Я к окну. Да тоже не успел, видно, шибко торопился пострел. Только и заметил, как «УАЗ» с места рванул и был таков. Я понял, что с тобой беда стряслась, и сюда. Вошел в квартиру, а ты на полу валяешься, и дыра в голове. Наклонился, послушал, вроде дышишь. Я давай тебя в чувство приводить.

– Помню. Все лицо мне исхлестали. Зачем так сильно-то? – потирая щеку, спросила я.

– Это от страха. Испугался очень. Думал, ты того, коньки отбросишь, – смутился Кубарев. – И вроде как по моей вине. Это ж я тебе дорогу в соседскую квартиру указал. Уж извиняй.

– Да ладно, чего там, – отмахнулась я. – Главное, что жива. А лицо? Лицо пройдет.

– Синяков бы не осталось, – озабоченно произнес Кубарев.

– Очень на это надеюсь, – подытожила я и заявила: – Все. Я в норме. Начинаем поиски. Вы на кухне, я здесь, в прихожей. Идет?

– Идет, – согласился Кубарев и направился на кухню.

Минут двадцать мы молча сантиметр за сантиметром изучали площади. Время от времени Кубарев возвращался, неся какой-нибудь предмет, и задавал один и тот же вопрос:

– Это не оно?

Я отрицательно качала головой, и он снова скрывался в кухне. Мои поиски продвигались медленно. Голова кружилась, в глазах двоилось, периодически к горлу подступала тошнота, и мне приходилось делать передышку. В одну из таких передышек я, обессиленная вконец, откинулась спиной на шкаф, облокотившись руками о пол. «Все, сил больше нет. Надо уходить, пока я снова сознание не потеряла», – убеждала я сама себя, но решиться уйти из квартиры никак не могла. От неудобной позы руки затекли, и по ним побежали противные мурашки. К тому же под ладонь левой руки попал какой-то мусор, добавляя неудобства. Я подтянула ее к ноге, собираясь отряхнуть, и скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что мешает ладони. И чуть не подскочила на месте. Из-под плинтуса, неплотно прилегающего к линолеуму, торчал кусок шнура! Стараясь не дышать, чтобы рука не дрогнула и не загнала шнурок под плинтус, я потянула его на себя. Через несколько секунд я уже рассматривала шнурок на свет. Он был черного цвета, из синтетического волокна. А на конце – серебряная застежка. На таких шнурках обычно носят кулоны. Или амулеты. Интересно, чей он? Губанова или ночного гостя? Быть может, Губанов сорвал этот шнурок с шеи убийцы в тот момент, когда он его душил? Или убийца сам обронил его? Ведь мог же он носить его и не на шее, а в кармане, например?

А может, шнурок не принадлежит убийце. Возможно, именно этим шнурком задушили Губанова. Нужно узнать, носил ли он какие-то украшения или обереги. Возможно, убийца не приносил с собой орудие убийства, а просто воспользовался шнурком, который висел на шее покойного.

Только почему он валяется здесь, в прихожей? Тут не было следов борьбы. И тело нашли в гостиной. Но в том, что я обнаружила улику, я не сомневалась. За этим шнурком приходил сегодня парень? Или за тем, что на нем висело? Кстати, нужно поискать, не найдется ли где-то поблизости и сам кулон? Возможно, он может привести меня к убийце, а вместе с ним и к деньгам.

– Обнаружила что-то интересное? – спросил Кубарев, в очередной раз появляясь в дверях.

– Думаю, да, – я показала шнурок. – Тут где-то должен быть предмет, который носили на этом шнурке. Поможете поискать? Возможно, этот предмет в гостиной. Или здесь под шкаф завалился.

Мы с удвоенной энергией принялись за поиски. Вдруг со стороны входной двери послышались голоса. В этот момент и я, и Кубарев находились в гостиной. Я замерла, а Кубарев поспешно выключил свет. Голоса стихли. Послышались торопливые шаги. Кто-то сбегал по лестнице.

– Похоже, соседи активизировались, – прошептал мне на ухо Кубарев. – Видимо, нашумели мы. Надо убираться, сейчас полицию вызовут.

Я согласно кивнула и стала пробираться к входной двери.

– Не туда. К балкону, – остановил меня Кубарев. – На площадке появляться слишком опасно.

Я снова кивнула и быстро перебежала в спальню. Балкон оставался открытым. Я перебралась на половину Кубарева первой. Он немного повозился с дверью и догнал меня. Оказавшись в безопасности кубаревской квартиры, мы облегченно вздохнули. Хозяин запер балконную дверь на все щеколды, выключил в спальне свет и произнес:

– Теперь тебе до утра во двор носа показывать нельзя. Иначе твои приметы тут же попадут на стол следователю.

– Но ведь полиция еще не приехала. Можно попытаться проскочить, – неуверенно произнесла я, понимая, что Кубарев прав.

– Даже не думай, – отрезал он. – Ты себя в зеркало видела? Так иди, посмотри. Вопросы сами собой отпадут.

Я прошла в прихожую, где у Кубарева висело большое зеркало. Взглянув на свое отражение, я ахнула. Волосы спутались и от запекшейся крови приобрели грязно-коричневый оттенок. Под глазами образовались радужные полукружья. Одежда тоже заляпана кровью. Да, в таком виде не то что в гостинице, на лестничной площадке показываться не стоит. И что же мне делать?

– Останешься до утра, – ответил на мой беззвучный вопрос Кубарев. – Одежду постираем. До утра высохнет. Душ примешь, волосами рану замаскируешь. Выспишься, отдохнешь, а там видно будет.

С этими словами он полез в шкаф. Вынул чистое полотенце, клетчатый махровый халат. Бросил все это на постель и заявил:

– Ванная комната прямо по коридору. Там же стиральная машина. Действуй. А я пока поесть что-нибудь соображу.

Во дворе зазвучала полицейская сирена. Мы переглянулись. Кубарев прижал палец к губам. Подойдя ко мне вплотную, он прошептал:

– Помывку придется отложить. Пока полиция не уберется, посидишь в шкафу.

– Думаете, они могут прийти к вам? – спросила я.

– Не забывай про балкон, – отрезал Кубарев. – И не тяни время. Живо в шкаф. Мне еще глубокий сон изображать.

* * *

Яркий луч скользнул по подушке и защекотал мои ресницы. Я открыла глаза. Обстановка незнакомая, но это не гостиница. Я пошевелилась, поворачивая голову из стороны в сторону, поморщилась от боли и тут же все вспомнила. Я в квартире Кубарева, соседа покойного Губанова. Вчера на меня было совершено нападение. Потом я нашла улику, которую пропустили люди капитана. Затем пряталась в шкафу, пока полиция разбиралась с ночным проникновением в опечатанное жилье. К Кубареву они заходили. Осматривали всю квартиру. И спальню в том числе. Даже на балкон выходили. Но в шкаф заглянуть не решились. В конце концов, никакого обвинения Кубареву не предъявляли, он с полицией сотрудничал, предоставив возможность осмотреть все помещения. Кубарев не преминул напомнить, что честно отбыл свой срок наказания и теперь ведет добропорядочный образ жизни и надеется на лояльность властей. «Власти» проявили лояльность, оставив его в покое.

Потом я принимала душ, стирала одежду, обрабатывала рану. Затем поглощала приготовленное Кубаревым угощение. А после уснула. И теперь меня разбудили солнечные лучи, проникшие в спальню из-за раздвинутых хозяином штор. Сколько же я спала? Наверное, целую вечность.

– Который час? – спросила я, потягиваясь.

– Почти десять, – ответил Кубарев, отходя от окна.

– Десять? Вы сказали «десять»? Проклятие! – воскликнула я, вспомнив предложение капитана об участии в поимке подозреваемого номер один в деле Губанова. – Я же все проспала!

– Не нужно так волноваться, – попытался успокоить меня Кубарев. – Объясни толком, что именно ты проспала? Разве у детективов не свободный график работы?

– Я должна была участвовать в задержании, – обреченно глядя на циферблат наручных часов, произнесла я. – Два часа назад. Ровно в восемь меня ждал капитан, ведущий дело Губанова.

– Надо было предупредить. Я бы разбудил тебя пораньше. Хотя, на мой взгляд, ты все равно не смогла бы пойти туда. И одежда бы высохнуть не успела, и ты отдохнуть, – спокойно заметил Кубарев. – Теперь уже об этом беспокоиться без толку. Одевайся. Завтрак готов.

Кубарев вышел. Я встала, натянула халат и прошлепала в ванную комнату. После водных процедур настроение немного улучшилось. Не беда, что я не попала на задержание. Узнаю обо всем из уст капитана. Сейчас нужно позаботиться об одежде. Вернусь в гостиницу, а там решу, что делать.

Спустя полчаса я сидела за кухонным столом и за обе щеки уплетала яичницу с ветчиной, запивая все это добро крепким свежесваренным кофе. Кубарев сидел напротив и пытался выудить из меня планы на предстоящий день. Я отшучивалась, частично оттого, что сама не знала, что приготовит мне день, частично оттого, что считала невежливым так долго злоупотреблять чьей бы то ни было помощью. Вчера только чудо помогло Кубареву избежать неприятностей. Он был на волосок от разоблачения. Конечно, ни его, ни меня скорее всего не стали бы обвинять в смерти Губанова. Но вот за проникновение на запретную территорию, за это по головке обычно не гладят.

Видимо, Кубарев что-то почувствовал, так как снова, в который уже раз с момента нашего знакомства, ответил скорее моим мыслям, чем словам.

– Не нужно себя винить. Я пошел на это с открытыми глазами. Даже если бы вчера тебя обнаружили в моей квартире, максимум, что мне бы грозило, это пятнадцать суток ареста. Ну, или арест до выяснения обстоятельств. Поверь, после того как я два года отработал на ассенизаторской машине в столице Казахстана, мне уже вряд ли что-то может принести неудобства.

– Вы работали ассенизатором? – удивилась я.

– Ну, я только что вышел из тюрьмы. Мне нужно было что-то есть, – спокойно объяснил Кубарев.

– Но почему ассенизация? И почему Казахстан? – переспросила я.

– А ты часто в своей жизни встречала банкиров или там бухгалтеров после отсидки? – с иронией в голосе спросил Кубарев. – Ну а Казахстан? Так я там и сидел. Родни у меня не было, отправляться в родной город, откуда меня загребли на нары, мне не хотелось. Вот и остался на родине кочевых племен. Неплохое, кстати сказать, было время, даже несмотря на вонь, исходящую от моей «пятитонночки».

– Это вы свою машину так называли? – спросила я.

– Ну да.

– Ласковое название, – заметила я.

– А ты, хитрюга, увела-таки тему от главного разговора, – усмехнулся Кубарев.

– Так и быть. Поделюсь своими планами, – сдалась я. – Сейчас я вернусь в гостиницу. После этого мне необходимо будет связаться с капитаном Сорокиным, извиниться за упущенную возможность и уговорить его встретиться со мной. У него я попытаюсь выведать, что говорят о ночном происшествии в квартире Губанова. Заодно узнаю, кого же арестовал капитан. Если это наш парень, значит, мы упустили возможность пообщаться с ним первыми. В любом случае я найду возможность задать ему интересующие меня вопросы.

– Про нападение будешь говорить? – осторожно осведомился Кубарев.

– И признаться в незаконном проникновении на частную территорию? Ну нет. Перебьются без такого подарка. – Я энергично помотала головой, отчего та снова закружилась. – Проклятие. Все время забываю, что у меня в голове дырка.

– Наша договоренность все еще в силе? – Кубарев смотрел в окно, избегая моего взгляда.

Он ждал ответа, а я не знала, что ему сказать. Парень с «уазиком» напал на меня. Вполне возможно, что ранее он точно так же напал на Губанова. А Кубарев просит его отпустить. Скрыть его существование от полиции. И как я должна поступить? По закону или по совести? Что, если и тот и другой варианты неверные?

– Сейчас я не готова ответить на ваш вопрос, дядя Костя, – наверное, впервые я назвала Кубарева так, как он предложил. – Правда, не готова. Мне нужно посоветоваться. Как только буду готова ответить, вы узнаете об этом первым.

– Собираешься-таки рассказать все своему капитану? – Кубарев едко сплюнул. – Что ж, давай, вали. Только ко мне больше не суйся. Чревато.

– Дядя Костя, вы меня неверно поняли. Я не собираюсь рассказывать о чем бы то ни было ни единой живой душе. И совет получить хочу вовсе не от человека, – поспешила реабилитироваться я. – Это совсем другое. У меня есть… Я всегда… Впрочем, неважно. Думайте, что хотите. За помощь спасибо, но на этом, полагаю, наши пути расходятся.

Я решительно вышла из-за стола и направилась к выходу. Уже закрывая за собой входную дверь, я услышала довольный смешок, донесшийся из кухни. Хлопнув дверью, я невольно улыбнулась в ответ. Вот ведь пройдоха! Специально спровоцировал меня. Хотел на реакцию полюбоваться. Ну, погоди. Вот закончу с делами, отомщу по полной программе.

В гостинице я первым делом вытащила магические кости. В их помощи я нуждалась, как никогда. Парень, напавший на меня ночью, беспокоил меня. Он вел себя нелогично. Собираясь совершить кражу и убийство, выбрал себе чуть ли не эксклюзивный транспорт. Заполучив кучу денег, околачивается в непосредственной близости от места преступления. И ничуть не таится. Восемь часов кряду в интернет-кафе просидел. И машину не спрятал, а продолжает разъезжать в ней по городу. Для чего? Чтобы в глаза лучше бросаться? И что такого суперличного он мог оставить в квартире убитого, такого, что заставило вернуться туда, рискуя напороться на полицейский патруль? Мне удалось найти только шнурок. И не факт, что шнурок этот не принадлежал убитому. Если так, то я напрасно рисковала жизнью и подставляла голову под удар. Шнурок не приведет меня к убийце, если он ему не принадлежит. Мысли мои ходили по кругу, порядком этим утомляя. Вот поэтому-то я и хотела знать, что день грядущий мне готовит? Чего ожидать от жизни в сложившейся ситуации. И куда направить расследование. Я пребывала в полной растерянности и нуждалась в совете.

Развязав тесемки мешочка, я вынула двенадцатигранники. Кулак разжался, собираясь пустить кости. В этот момент зазвонил телефон. Сигнал его был неожиданным и слегка напугал меня, отчего я резко сжала кости в кулак, остановив их движение. Потянувшись за трубкой, я нажала кнопку приема вызова.

– Татьяна? С вами все в порядке? Позвонил капитан Сорокин, сообщил, что вы собирались с ним на задержание, но так и не явились. Он начал беспокоиться. Вы одна в чужом городе. Мало ли что может случиться. Когда он позвонил, я был как раз у Валентина. Услышал новость, что вы пропали, поехал в гостиницу. Там сказали, что вы не ночевали в номере. Я помчался искать вас по всем больницам. Я даже морги все обзвонил! Почему ваш номер не отвечал?

Эту тираду я выслушала от Потоцкого. На этот раз он был настроен получить ответ на каждый свой вопрос. Вздохнув, я спрятала кости в мешочек и сунула его в сумочку. Придется с откровениями повременить. Сейчас важнее придумать, как бы половчее соврать Потоцкому, чтобы и дурой не выглядеть, и правду не выдавать. Набрав в легкие побольше воздуха, я выпалила:

– Лучше поговорим при встрече. Через полчаса в ресторане гостиницы, идет?

И не дав собеседнику возможности возразить, быстренько прервала связь. Итак, я выиграла фору в тридцать минут. За это время нужно придумать более или менее стройную версию, почему меня не было в номере и отчего на моем телефоне сорок два пропущенных вызова! Давай, Танюша, дерзай. Потренируй фантазию.

Глава 6

– Шнурок, шнурок. Ну да, помню. У Андрея на шее всегда серебряный амулет висел. Как раз на черном шнурке. А уж на этом или на каком другом, этого я вам сказать не могу, – Потоцкий внимательно разглядывал вещицу, найденную в квартире покойного.

Вот уже час мы сидели в ресторане при гостинице, обсуждая текущие дела. Правда, сначала мне пришлось выслушать целую речь о том, как «…некрасиво оставлять в неведении о своем местонахождении тех людей, которые несут за тебя ответственность…». Я тут же озвучила свежесочиненную версию. Пришлось сочинить, что всю ночь сидела в засаде, выслеживая подозреваемого. Потоцкий тут же оживился, принялся выпытывать подробности, задним числом беспокоиться, не опасно ли это – сидеть в засаде.

После такого неподдельного интереса пришлось давать полный отчет о проделанной работе, дабы удовлетворить любопытство клиента. Я старалась не слишком увлекаться сочинением «подробностей расследования» и рассказала о появлении в деле некоего субъекта, подозреваемого в причастности к убийству, умолчав о некоторых деталях. В целом получилось не так уж плохо.

Потоцкий доложил о несанкционированном проникновении в квартиру Губанова неизвестных. Рассказал о недовольстве Радукевича, которому о моей необязательности доложил капитан Сорокин. Выяснить у Потоцкого, на кого охотился Сорокин, не удалось по той простой причине, что он сам об этом не знал. И тогда я предъявила ему шнурок, надеясь, что хоть про эту находку он что-то знает. Потоцкий оправдал мои ожидания на все сто процентов. Он видел шнурок у покойного на шее! Видел он и амулет.

– Сможете описать амулет? – попросила я, забирая улику у Потоцкого. – Постарайтесь вспомнить, что это было. Откуда он появился, и не упоминал ли Губанов о его пропаже незадолго до смерти? Короче, меня интересует все, что касается этого амулета и шнурка.

– А чем он так знаменит? – шутливо споросил Потоцкий.

– Всего я вам сказать не могу, Егор, вы уж простите. Но поверьте, эти сведения крайне важны для успешного окончания расследования, – как можно тверже произнесла я.

– Хорошо, хорошо. Если нельзя говорить, я настаивать не буду. Главное ведь результат, верно? – поспешил заверить меня Потоцкий. – А что касается того украшения, что Андрей носил, то сведений о нем у меня не так уж и много. Андрей носил его всегда. По крайней мере, я довольно часто видел на нем этот шнурок с серебряной подвеской, с тех пор как мы познакомились.

– Что это было за украшение? – спросила я. – Как выглядело?

– Это была монетка. Вернее, форма украшения напоминала монету диаметром сантиметра в три, не больше. Только она была не цельнолитая, а вся дырявая какая-то. Сделана так. Андрей называл ее талисманом. На удачу, – попытался описать амулет Потоцкий.

– Нарисовать сможете? – спросила я.

– Попытаться можно, – согласился Потоцкий.

Я положила перед ним свой блокнот, сунула в руку ручку, и внимательно следила за работой, пока Потоцкий пытался воспроизвести внешний вид амулета Губанова.

– Тут вроде бы дырочки выбиты были. А вот тут, в центре, будто треугольник. И тоже продырявлен весь. А больше я ничего не помню, – закончив рисовать, заявил он.

– Думаю, и этого будет достаточно, – ответила я и тут же спросила: – Вы так хорошо запомнили, как выглядит амулет, как это вышло?

– Все из-за привычки, – пояснил Потоцкий. – У Андрея привычка была, он свой талисман постоянно из-за пазухи вытаскивал, когда решение принять собирался. Вроде бы он, этот талисман, трудные вопросы помогал решить. Мы ж с Андреем не один день знакомы, успел насмотреться. Ну и запомнил, естественно.

– Не помните, когда Губанов приходил к Радукевичу в последний раз, амулет был при нем? – спросила я.

– Да. Точно при нем, – немного подумав, уверенно заявил Потоцкий. – Он во время разговора нервничал сильно. Мы все тогда нервничали. Так Андрей свой медальон задергал. Я даже предостерег его, чтобы он успокоился, иначе оборвет веревку и потеряет безделушку. А Андрей на меня рассердился. Это у тебя, говорит, безделушки, а у меня – символ моего благополучия. Раз с шеи снял, так теперь разгребать приходится. Это он о том случае с дротиком. В тот день он талисман дома забыл. То ли в ванной снял, то ли с одеждой стянул.

– А откуда он у него появился, не знаете? – попыталась выяснить я.

– Вот чего не знаю, того не знаю. По-моему, он привез его с места службы, когда комиссовался, – ответил Потоцкий.

– А сюда он сразу после армейской службы прибыл? – уточнила я.

– Думаю, да. Мы не сразу стали общаться. Сначала Губанову нужно было на ноги встать. В плане бизнеса. А уж потом друзей в этих кругах заводить.

– Как произошло ваше знакомство? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Увлечение охотой нас свело. Валентин тоже любитель на свежем воздухе пострелять. Как-то так вышло, что мы стали одно и то же охотничье угодье посещать, ну и сошлись. А потом и бизнес закрутился. Жаль, что неудачно, – ответил Потоцкий.

Я вздохнула и примолкла. Моя версия о том, что парень с «уазиком» возвращался в квартиру за шнурком, не подтвердилась. Шнурок принадлежал убитому Губанову. Мой ночной рейд ничего не принес, кроме травмы головы и упущенной возможности наладить доверительные отношения с капитаном Сорокиным. Все, нужно переключить свое внимание на другие, не менее существенные факты, касающиеся этого дела. Взять хотя бы личность дебошира. Я даже не приступала к его поискам, а между тем я абсолютно уверена, что бугай причастен к краже денег. И откуда взялся дротик, я тоже пока не выясняла, а ведь это с его помощью вору удалось нейтрализовать не абы кого, а бывшего военного. Человека с армейской подготовкой. Интересно, Губанов бывал в «горячих точках», участвовал в настоящих военных операциях? Надо бы этот вопрос выяснить. Может, само по себе это знание и не поможет раскрыть имя убийцы, но хотя бы поможет составить его характеристику.

А сейчас надо сходить на поклон к капитану Сорокину. Все-таки нехорошо не выполнять своих обещаний. Да еще и людей разочаровывать. Капитан надеялся похвастаться передо мной своими умениями, а я взяла и проспала. Ну не свинство ли? Мне же самой не терпелось узнать имя задержанного. А вдруг это наш бугай? Было бы недурно пообщаться с ним. Думать о том, что в камере у капитана может сидеть парнишка с «УАЗом», не хотелось. Потоцкий давным-давно что-то говорил, но я его не слушала. Мысли мои вновь вернулись к парню из квартиры Губанова. Кто он? Хладнокровный убийца или запутавшийся человек, впервые решившийся на такое? Разум соглашался с первым доводом, интуиция же твердила, что верен второй вариант.

– Простите, Егор, но мне пора. Хочу поехать к капитану Сорокину, – произнесла я, вставая. – Может, удастся поговорить с подозреваемым, которого они сегодня собирались задерживать. А нет, так хоть извинения принесу.

– Вы уж принесите, Татьяна. А то этот Сорокин по всей округе растрезвонит, какие у Радукевича помощники безалаберные. А Валентин критику совсем не терпит. А напрасную и подавно. Боюсь, не выдержит и заявит, что вы ему никто. Тогда весь наш план насмарку, – произнес Потоцкий.

– Не сомневайтесь, все будет хорошо, – пообещала я, прощаясь.

А ведь верно! В глазах капитана Сорокина я являюсь официальным представителем Радукевича. Его личным помощником. И вот этот помощник берет и игнорирует «царское» предложение капитана. Да, нехорошо получилось.

* * *

Капитан Сорокин принял меня довольно приветливо. Я даже удивилась. Вроде извиниться еще не успела, а он уже сама любезность. Может, Потоцкий преувеличил степень расстройства капитана моим отсутствием на задержании? Сейчас проверим. Я вежливо улыбнулась и спросила:

– Как прошло задержание? Все получилось, как планировали?

– Если бы кое-кто приходил в назначенное место точно в срок, то мне сейчас не пришлось бы тратить время, пересказывая утренние события, – беззлобно пожурил капитан.

– Вы правы. Если бы я сегодня была на месте, вам не пришлось бы сейчас тратить на меня время. И причины уважительной у меня нет, – виновато проговорила я. – Вы будете долго смеяться, если я назову вам настоящую причину моего отсутствия.

– А вы попытайтесь. Смех мне сейчас не повредил бы, – произнес капитан.

– Я проспала. Жутко проспала. Открыла глаза только в десять. Сами понимаете, пытаться догнать два пропущенных часа нет абсолютно никакого смысла. Поэтому и приехала только сейчас, – выдала я полуправду.

– Признаться, от вас я ожидал чего-то более оригинального, – без тени улыбки сказал капитан. – Можете расслабиться, вы ничего не потеряли.

– Как так? Все отменилось? – поинтересовалась я. – Подозреваемого кто-то предупредил?

– Ничего не отменялось. Никто не предупреждал. Просто сам подозреваемый испарился, – разочарованно произнес капитан. – Был-был и исчез.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Нашему стукачку хватило ума явиться в отдел с утра пораньше и признаться, что наговорил вчера лишнего исключительно ради опохмела. Ребята ему наливали, а он им заливал. Смешно, правда?

Вот и раскрылся секрет преображения капитана Сорокина. Да у него хандра! А эта дама на всех по-разному действует. Кого-то буйствовать заставляет, кого-то язвить, а капитана Сорокина на меланхолию потянуло.

– Кого хоть брать собирались? – сочувственно спросила я.

– Да бугая того, что в офисе Губанова побоище устроил, – ответил капитан. – Стукачок наш, выслушав приметы, заявил, что знает того мужика. И где найти знает. И даже покараулить до утра обещал. А утром пришел и во всем признался. Протрезвел, говорит, неприятностей не хочу. Прогоняете зазря народ, а они мне потом, как куренку, башку свернут. Вот такая вот романтика, Татьяна. Случалось вам сталкиваться с такими типами? Небось, нет. А мне с ними изо дня в день работать приходится.

– Не переживайте вы так. Отыщется ваш бугай, – попыталась подбодрить я капитана. – Можно попытаться в среде спортсменов поискать. Среди бывших в первую очередь.

– С чего такие выводы? – вяло поинтересовался капитан. – И спортсмен. И бывший…

– Все очень просто, – заметила я. – То, что он может быть спортсменом, вытекает из характера его ударов. Не удивляйтесь, я успела пообщаться с охранником из офиса Губанова. Так вот, он тоже уверен, что дебошир занимался спортом. Возможно, даже профессионально. А много ли в вашем городке может жить профессиональных спортсменов? Теперь насчет того, что бывший: какой резон тому, кто зарабатывает на жизнь профессиональной борьбой, размениваться на дешевые постановки драк, это раз. И зачем ему торчать в такой глухомани, в которой мегасоревнованиями считаются спарринги между спортсменами-самоучками из близлежащих деревень? Вот и выходит, что если он спортсмен, то только бывший.

– Да, в наличии логики вам не откажешь, – вынужден был признать капитан, а я воспользовалась его благосклонностью и задала вопрос про стукачка.

– Скажите, капитан, этот ваш стукачок, он часто такие фортели устраивает?

– Кажется, впервые, но не уверен. Это ж не мой осведомитель. Это опера моего, старшего лейтенанта Настасьина, чудо, – ответил капитан. – Да шут с ним. Все равно поимка этого бугая ничего не решила бы. Что мы можем ему предъявить? Хулиганку повесить? Делать чистосердечное признание он не дурак, поди. Ставка была на то, что мы сможем обнаружить деньги у него на квартире. Или устроить за ним слежку до тех пор, пока он не приведет нас к тайнику. А без этого он нам бесполезен.

– Я бы так не сказала, – возразила я. – Вы могли бы воспользоваться показаниями сотрудников Губанова.

– Ну и что? Пришел пьяный мужик, накуролесил. Его выгнали, он убрался. Все. Вопрос закрыт, – все так же, без эмоций, ответил капитан. – Нет, Татьяна, о бугае придется забыть.

– А что по поводу дротика? Удалось найти место, где его продали? – продолжила я расспросы.

– Место нашли, только и от этого толку мало. Владелец магазина, в котором была продана партия таких дротиков, утверждает, что последний раз продавал этот товар полтора года назад. И покупателем был обычный фермер. Мои ребята проверили. С Губановым он никак не связан. Простой, безобидный мужик. Я сам с ним беседовал. Вывод напрашивается сам собой: тот дротик, от которого отключился Губанов, приобрели не в нашем городке. А проверять все магазины страны, торгующие дротиками со снотворным, – занятие бесперспективное, вы не находите?

Капитан вздохнул, почесал кончик носа и принялся рассуждать вслух:

– Достало меня это дело. Куда ни сунься, везде облом. Вот как он мог деньги из офиса вынести? Он же в отключке был!

– Припрятал до поры? – предположила я. – Возможно, за этим он в офис из больницы и возвращался.

– Исключено. Когда Губанов вернулся, в офисе полицейских больше, чем в отделе, было. На всех этажах наши ребята трудились. Даже в подвале. Не стал бы он так рисковать. В конце концов, десять миллионов – не талон использованный, в карман не засунешь. Вынести из здания такую сумму на глазах у десятка полицейских – это какие нервы надо иметь? Все-таки я склонен думать, что он к краже непричастен.

– А чемодан? – спросила я.

– А что чемодан? Его ведь и подкинуть могли. Денег в квартире не обнаружено, хозяин убит. Ладно, забудем, – произнес капитан, сворачивая тему. – Шефу своему можете доложить следующее: владельца дротика ищем, нарушителя правопорядка ищем, поквартирный опрос в доме Губанова продолжаем. Пока все.

– У меня две просьбы, – произнесла я. – Хочу пообщаться с вашим лейтенантом Настасьиным и узнать адрес магазина, в котором фермер дротики покупал. Это возможно?

– Моих слов вам, значит, мало. Ищете дополнительных подтверждений? – усмехнулся капитан. – Вот до чего, значит, дошел. Уже слову моему доверия нет.

– Дело не в этом, – возразила я. – Просто у вас свое начальство, у меня свое. Вот вы, когда с докладом к своему начальнику идете, тоже наверняка подтверждением всех возможных источников информации вооружаетесь? А начальник все равно ворчит, что вы бездельник, работать не хотите и лишний раз вопрос задать ленитесь, верно? И вам наверняка это не нравится. Ну, отвечайте же!

– Не нравится, – вынужден был признать мою правоту капитан.

– Вот и мне, мягко говоря, не нравится, – подытожила я. – И вы меня сильно выручите, если позволите собрать дополнительные доказательства ваших слов. Да и свежий взгляд на проблему лишним не будет.

– Хотите поиграть в детектива? – беззлобно подколол капитан. – Что ж, дерзайте. Настасьина найдете во втором кабинете. Высокий такой мужик. Рыжий. У него и про владельца магазина сведения получите. Он разрабатывал эту версию.

– Быть может, раз вы сегодня такой добрый, поможете мне еще в одном деле? – подсластив пилюлю лестью, попросила я.

– Вот ведь что вы за народ – женщины! – воскликнул капитан. – Стоит сделать вам хоть одну малюсенькую поблажечку, и все. Пропал человек. Будете тянуть из него жилы, пока все не вытянете.

– Да я ж для пользы дела, – невинно хлопая ресницами, улыбнулась я.

– А как же! Вы все – для пользы дела. А мужикам потом расхлебывай, – продолжал шутить капитан.

– Да там и просьба-то малюсенькая, – я почти вплотную свела большой и указательный пальцы, показывая, насколько ничтожно мала услуга, о которой я прошу.

– Ладно уж. Давайте свою просьбу. Сам виноват, изначально не нужно было поблажек делать. И ведь знал, чувствовал, что этим кончится, – капитан принялся шутливо ворчать.

– Мне нужно узнать, в какой военной части служил Губанов, – заявила я, не слушая ворчания капитана. – Вы к ним не обращались? Не искали убийцу среди бывших коллег? Все-таки столько лет он там прослужил. Мог и врагов нажить.

– Хороший вопрос, Татьяна, но неверный. Мои ребята весь личный состав перетрясли за все годы службы Губанова, – признался капитан.

– И ничего? Ни одной зацепки? – с надеждой в голосе спросила я.

– Почему же? Зацепок столько, что на двадцать убийств и на триста ограблений хватит, – ответил капитан и рассмеялся, видя удивление на моем лице. – Не удивляйтесь, Татьяна, я почти не преувеличиваю. Этот Губанов за время службы проявил себя, мягко говоря, некрасиво. А если быть точным, то вел он себя, как последняя скотина. И с подчиненными, и с коллегами, и с солдатами-срочниками. При таком отношении к людям не то что одного, целый полк врагов наживешь.

– Кого-то конкретно подозреваете? – спросила я.

– Кого тут можно подозревать? Проверили несколько вариантов. Мужика, что в офисе дебоширил, среди военных искали. Пока безрезультатно, но поиски мы продолжаем, – ответил капитан.

– Значит, про военную часть тоже у Настасьина узнать можно? – вернулась я к своей просьбе.

– Можно и у него. А можно и у самого начальника части. Она тут недалеко находится. Всего-то километров пятьдесят. По пустой дороге через двадцать минут на месте будете, – выдал новость капитан.

Я поблагодарила его за помощь и направилась прямиком во второй кабинет, к старшему лейтенанту Настасьину. Лейтенант сперва покочевряжился, не желая обсуждать «мужские вопросы с какой-то секретуткой», но я даже не обиделась. Привыкла уже. Правда, к помощи капитана Сорокина для установления между нами взаимопонимания обратиться пришлось. После вмешательства Сорокина общение пошло как по маслу.

Про осведомителя лейтенант отозвался двояко. Зол на него был, конечно, за подставу, но раньше этот стукачок служил безупречно, осечек после его наводок практически не было, поэтому злиться на него долго Настасьин не мог. Всеми правдами и неправдами я вытянула из Настасьина адрес и имя осведомителя. А также тот адрес, по которому должно было проходить задержание. Получила и адрес магазина, торгующего инъекционными дротиками. А про военную часть столько всего выслушала! У любого человека волосы дыбом встали бы.

Оказывается, Губанов-военный – был совершенно непредсказуемым человеком. Злобным, завистливым и жестоким. И тому были доказательства. Свидетельства сотни очевидцев и участников гнусных дел Губанова. До серьезных правонарушений дело так и не дошло, но мелких и средней тяжести провинностей было предостаточно. Они-то в итоге и послужили поводом для увольнения. Слишком многие точили на Губанова зуб, чтобы можно было игнорировать его выходки.

Как ни странно, на гражданке Губанов остепенился. Его ни разу не забирали в вытрезвитель, ни разу не останавливали за превышение скорости или вождение автомобиля в нетрезвом виде. Он не ввязывался в драки, не ссорился с соседями. Да и в сфере бизнеса на его счет особых нареканий не было. Бывает ли так? В один миг человек оставил дурные привычки. Вместе с работой поменял и жизненные установки? Удивительно, но факт остается фактом.

Едва мы успели договорить, как Настасьина потребовали на выезд. Ушла из отдела и я. Усевшись в машину, я принялась размышлять. Сегодня мне предстояло выполнить минимум три важных дела. Именно сегодня и именно самой. Чтобы все успеть, я решила разделить остаток дня на три части: два часа на встречу с осведомителем Настасьина, два часа на поездку в военную часть и два часа на посещение магазина, торгующего дротиками. Рассудив, что магазин работает по графику, в военной части часы приема ограничены, а стукачок может оказаться в излюбленном месте в любое время, я распределила встречи следующим образом: магазин, военная часть и стукачок.

Здание магазина располагалось по пути в военную часть, поэтому я и поставила посещение его первым. Заводя мотор, я думала о том, почему стукачок Настасьина явился утром в полицию. Ведь это же нелогично. Даже в том случае, если накануне он действительно врал про дебошира. Ну, приехали бы опера по указанному адресу. Ну, выставили бы дверь. Ну, не нашли бы того, кого искали. Ну и что? Ведь стукачок всегда может сказать, что тот, кого они ищут, точно был по тому адресу. Выходит, его просто предупредили. Либо утечка информации из отдела. Либо досадное стечение обстоятельств. Ни больше ни меньше. Ему бы непременно поверили. Тем более что раньше осечек не было.

Но нет. Осведомитель, по его же словам, напивается в стельку, а утром, осознав, что обманул, срывается с насиженного места и мчится предупредить о пьяном бреде. Зачем? Он ведь сам себя подставил. Теперь ему не станут доверять. Хотел раз и навсегда избавиться от звания «почетный стукач»? Возможно. Только мне в это не верилось. Я склонялась к версии, что бугай существует. И стукачок Настасьина действительно знает, где его искать. А странности поведения можно объяснить двумя способами. Либо осведомитель вчера действительно перебрал и ляпнул лишнего. А проспавшись, решил исправить положение и сделал первое, что на ум пришло. Либо же с вечера он желал подзаработать, принес сногсшибательную новость, а потом произошло нечто, заставившее его в спешном порядке бежать и отказываться от показаний. Скорее всего осведомителя запугали, узнав о его визите в отдел. Или он сам испугался расправы. Трезвому все видится в ином свете, нежели пьяному. Если моя догадка верна, нужно заставить его сказать правду.

За размышлениями я не заметила, как подъехала к магазину с громким названием «Торговый дом Эдди». Именно так. На американский манер. Наверняка владелец магазина увлекается американскими вестернами. Я вошла внутрь и оказалась в абсолютно стандартном магазине типа «Все для рыбалки и охоты». За длиннющим прилавком стоял симпатичный молодой человек и наводил порядок на стеклянной витрине.

– Заблудились, леди? – откладывая тряпку в сторону, спросил он.

– Вовсе нет. Я ищу Эдди. Это, случайно, не вы? – поинтересовалась я.

– Исключительно случайно, – улыбнулся молодой человек. – И исключительно для вас.

– Рада, что попала по адресу, – в тон ему ответила я. – Тогда, раз уж у нас установилось полное взаимопонимание, вы не откажете мне в помощи?

– Ну, если такой симпатичной леди больше некому помочь, то я готов, – продолжал дурачиться парень. – Машина заглохла, или что-то другое?

– Что-то другое, – сказала я. – Слышала, вы торгуете не совсем обычным товаром.

– Ошиблись адресом, леди, наркотиками я не занимаюсь, – засмеялся парень. – Или вы искательница острых ощущений? С виду не скажешь.

– Меня интересуют ветеринарные инъекционные дротики, – перешла я к делу, поняв, что парень настроен дурачиться бесконечно. – Вернее, их покупатели. Думаю, я не первая задаю вам подобный вопрос.

– Это точно. Понятия не имею, чем вызван ажиотаж, но с подобным вопросом ко мне уже приходили. Откройте секрет, у нас в округе нынче сезон охоты на покупателей этого товара, а я не в курсе? – парень явно не собирался расставаться с выбранной манерой общения.

– В точку попали. Именно сезон охоты, – отчеканила я. – Так как насчет моего вопроса? Меня интересуют все, кто спрашивал этот товар.

– Позвольте полюбопытствовать, леди, вам-то это зачем? Я понимаю полицейским, им по долгу службы приходится копаться в старье. Но кто может вас заставлять делать это? Или вы тоже оттуда? – Парень изучающе разглядывал меня.

– Считайте, что я тоже по долгу службы, – ответила я.

– Какое разочарование! Ну почему, если девушка симпатичная, то обязательно либо замужем, либо из полиции? Вы, кстати, не замужем?

– Нет, я не замужем, – теряя терпение, проговорила я.

– Спасибо и на этом. Так что вас интересует? Тот тип, что заказывал у меня дротики со снотворным? Я уже говорил вашим коллегам, что за время работы моего магазина этот товар заказывали едва ли пару-тройку раз. Собственно, поэтому я так хорошо помню покупателей. Если бы вы искали того, кто приобретал снасти для спиннинга «Блек Хол», тут я вам помочь не смог бы. Это факт. Знаете, сколько в наших краях любителей рыбной ловли? Думаю, особой погрешности не допущу, если назову пятизначную цифру. В маленьких городках рыбалка – лучший вид отдыха для настоящего мужчины. Бывает, и женщины интересуются, но гораздо реже. Леди заглядывают в мою берлогу лишь под праздники в поисках сувенира для возлюбленного. Охота тоже процветает, но до рыбалки ей все равно далеко, – принялся разглагольствовать парень.

– Меня интересуют дротики, – напомнила я.

– Ах да. Дротики. Заметьте, я не спрашиваю, чего ради должен выкладывать вам информацию подобного рода. А все потому, что я воспитанный человек. Но вы наверняка и сами это заметили, – не торопился с ответом парень. – И полиции на меня грех жаловаться. Я ведь все им выложил. Или почти все.

Последнюю фразу парень произнес очень тихо, почти шепотом, но я услышала. Слова предназначались мне. Чего он хочет? На что намекает? Надеюсь, я не ошиблась, и загвоздка состоит только в цене. Что ж, попробую прощупать почву.

– Так, значит, есть что-то, что вы утаили от полиции? – мягко проговорила я. – Интересно.

– Что вы, как можно! Я ответил на все вопросы полиции. Выкладывать то, о чем они не спрашивали, я не обязан, – ухмыльнулся парень.

– Значит, стоит задать правильный вопрос и я получу на него ответ? – спросила я.

– Точно. Только вот ответ может получить только тот, кто знает правильный вопрос. Попытаетесь угадать? – прищурился парень.

– Нет. Я поступлю проще, – улыбнулась я. – Вы ведь бизнесмен? Торговлей занимаетесь, так? К вам приходят для того, чтобы что-то купить, и вы это продаете по определенной цене. Мысль мою улавливаете?

– Приятно иметь дело с умным человеком, – расплылся в улыбке парень. – Торговля – это единственное, что доставляет мне удовольствие.

– Цена удовольствия? – деловито осведомилась я, доставая из сумочки кошелек.

– Мой любимый город – Ярославль, – мило улыбаясь, заявил парень, намекая на то, что услуга встанет мне в тысячу деревянных.

– Думаю, Архангельск ничуть не хуже, – выкладывая на прилавок пятисотенную купюру, отрезала я. – Продаете, покупаю. Нет – считайте, что сделка не состоялась.

– Архангельск – это несерьезно, – попытался торговаться парень. – Если уж он, то в двойном экземпляре.

– Ну, на нет и суда нет, – делая вид, что собираюсь вернуть купюру на место, ответила я. – Не забывайте, что я даже не видела товара. Откуда мне знать, что он стоит хотя бы одного Архангельска? Вы же ничем не рискуете.

– Ладно. Ваша взяла, – вырывая деньги из моих рук, произнес парень. – Знаете, что отличает хорошего торгаша от плохого? Хороший всегда знает, какой товар по какой цене удастся продать, и никогда не накручивает цену сверх меры.

– Вижу, вы – хороший торгаш, – улыбнулась я.

– Именно. Торговля у меня в крови, – пряча деньги под прилавок, рассмеялся парень и без перехода заявил: – Недавно ко мне приходил один тип. Интересовался оружием. Необычным оружием. Ему нужно было такое оружие, которое стреляет не пулями. Думаю, вы догадались, о чем шла речь.

– Продолжайте, – попросила я.

– Так вот, я предложил ему несколько моделей. И обещал доставить вещь через две недели. Раньше у меня поставок не будет, – продолжил парень.

– Ну, и… – в нетерпении поторопила я.

– И ничего. Он как про сроки услышал, сразу отказался. Пробурчал что-то типа «тогда уже не надо будет» и ушел, – закончил парень.

– А про дротики не спрашивал и не покупал, так?

– Про дротики не спрашивал, – подтвердил парень. – Мне показалось, что этого добра у него хватает.

– Как он выглядел? Описать сможете? – спросила я.

– Это запросто. Мужик приметный. Высоченный амбал, волосы темные. И прическа занятная, – начал парень.

– На макушке волны, затылок выбрит и молния на затылке, так? – проговорила я, вспоминая приметы дебошира из офиса Губанова.

– Точно. Выходит, вы его разыскиваете? Ничего себе, совпаденьице. Скажите хоть, кто он такой? Надеюсь, не рецидивист какой-нибудь? Мне неприятности не нужны, – заволновался парень. – Если что, я вам ничего не говорил!

– Об этом можете не беспокоиться, – ответила я. – Когда, вы сказали, он приходил?

– Да на этой неделе. Дня за два до того, как полиция явилась про дротики узнавать, – ответил парень. – Что он натворил?

– Неважно, – отмахнулась я. – Постарайтесь вспомнить еще что-то. Какие-нибудь детали.

– Да какие детали? Я ж тогда не знал, что им полиция заинтересуется. Мужик и мужик. У меня здесь и не такие типы бывают, – растерялся парень.

– Все что угодно. Он на машине был? Может, ему звонил кто-то, пока он здесь находился? Может, на улице кто-то ждал? – я принялась задавать наводящие вопросы.

– Про машину не скажу. Когда он пришел, у меня тут двое парней снасти выбирали, не до того было, чтобы по окнам глазеть. Я ж все-таки тут работаю, а не чаи гоняю, – оправдывался парень. – Телефон точно не звонил. И что ждет его кто-то, не похоже было. Думаю, один он был. А уходил когда, новые клиенты нарисовались. Я про него тут же забыл. Переключился на других покупателей. Чего ради мне на него время тратить, он же покупать ничего не стал.

– Понятно. Тогда про того, кому дротики продавали, расскажите, – попросила я.

– Это можно. Заказ сделал постоянный клиент. Он заядлый рыбак, частенько за снастями и разными рыболовными прибамбасами ко мне наведывается. Зовут Бобоном. Это кличка такая. Он из Завьяловки, это километрах в семидесяти от нашего городка. Фермер. Прошлой весной у него неприятности в хозяйстве начались. Завьяловка в глуши стоит, с трех сторон лес. Так там волки объявились. Целая стая. И приноровились на скотину нападать. Бобон уже на пастбища коров выгонять начал, а эти твари ему все показатели портили. Коров пугали, те молока меньше давать стали. Вот я ему и посоветовал средство хорошее. И без убийства, и коровам покой. Он у меня тогда целую партию дротиков заказал. А оружие сам соорудил, из старой винтовки переделал. Он у нас рукастый, – рассказывал парень. – Бобон тогда недельку попугал волков, они и ушли. Умные животные, ничего не скажешь.

– А почему снотворное, если обычное оружие было? – удивилась я.

– А это оттого, что Бобон у нас пацифист, – засмеялся парень. – Против убийства, значит. Не могу, говорит, живое существо жизни лишить, и все тут.

– И коров своих не убивает? – переспросила я.

– Это другое дело. Это скотина, а она для того и создана, чтобы человек ее ел, – пояснил парень. – И потом, у него ж молочная ферма. Нечасто убоем заниматься приходится. Вам адресок фермера дать?

– Имеется, – ответила я. – Скажите, если снова увидите мужика, что про оружие расспрашивал, узнать сможете?

– Без вопросов, – ответил парень. – Только, сдается мне, не придет он больше. Думаю, необходимость в таком оружии у него уже отпала. Я прав?

– Скорее всего, – призналась я. – Ну, спасибо за помощь. Удачи в торговле.

Парень помахал мне рукой, и я ушла. Усевшись в машину, я задумалась. Уже два следа вели к бугаю, и всего один к парню с «уазиком». Что делать? Поменять планы и отправиться на поиски осведомителя в надежде, что в первый раз он не соврал и сможет привести меня к нужному человеку? Этот след приведет меня к деньгам, но тогда интерес к убийце Губанова у моих клиентов пропадет. А мне важно выяснить, причастен парень с «уазиком» к смерти Губанова или нет. С другой стороны, осведомитель может действительно не знать, где искать бугая. И тогда я упущу возможность получить сведения о недругах Губанова из армейской среды и зацепку для поиска денег не найду. Нет, все-таки стоит сначала наведаться в военную часть. Хотя бы выясню, с чего это вдруг Губанов так резко поменял свою жизнь.

* * *

В военную часть я прибыла как раз к ужину. Дежурный на КПП связался с начальником части, и тот позволил мне явиться пред его светлые очи. Исключительно из любопытства, как сказал он при встрече.

– Не думал, что когда-нибудь снова услышу это имя, – заявил он. – Да еще из уст такой симпатичной девушки. Скажите честно, зачем он вам сдался? Зачем вообще такой девушке, как вы, интересоваться таким выродком, как Губанов?

Я озадаченно взглянула на начальника части. О том, что Губанов убит, не знать он не может, капитан Сорокин сказал, что его люди уже имели с ним беседу. Тем не менее он отзывается о покойном далеко не лестным образом. Почему? Или он далек от суеверной привычки о покойниках говорить только хорошее?

– Вижу, озадачил вас, – усмехнулся начальник части.

– С чего вы взяли? – машинально спросила я.

– У вас на лице крупными буквами написано: «Как он может говорить такое о покойном», – скорее на мои мысли, чем на вопрос, ответил он. – Представьте себе, могу. Если бы вы знали, сколько раз я получал выволочку от своего начальства за выходки этого… покойного человека. Последний раз вообще чуть должности не лишился. Благо мне повезло, и его высокий покровитель, сидевший в столице, к тому времени на покой ушел. Иначе мне до самой пенсии вашего Губанова терпеть пришлось бы. И прикрывать его «шалости», чтобы не навлечь позор на всю часть.

– Что же он такого страшного делал? – не удержалась я от вопроса.

– Все рассказывать ночи не хватит, – ответил начальник части.

– Тогда хоть про последний инцидент расскажите, – попросила я.

– Забудьте. Не стану я прошлое ворошить. – Он отрицательно покачал головой. – Мне вообще о вашем Губанове забыть, как о страшном сне, хочется, а вы просите его подвиги для истории описывать.

– Это не для истории, и вы прекрасно об этом знаете. Убит человек. Хороший или плохой, но человек. И мы должны найти убийцу, с вашей помощью или без, – заявила я.

– Тогда я предпочту второй вариант. Ищите без меня, – отрезал начальник части. – Губанов получил по заслугам, и это моя гражданская позиция. Не тратьте время даром. Ни мое, ни свое. Я вам ничего не скажу.

– Зачем же вы тогда согласились на встречу? – задала я резонный вопрос.

– Я уже ответил вам на этот вопрос. Мной двигало любопытство. Столько возни вокруг этого убийства. Я хотел посмотреть на вас. Просто посмотреть. Это была ошибка, – заявил он. – Признаюсь честно, я ждал вас. Капитан Сорокин позвонил еще час назад. Предупредил о вашем приезде. Заботливый человек. Сказал, что вас вынуждают проверять его работу. Приятели Губанова. Кажется, вы являетесь помощницей одного из тех, чьи денежки прикарманил этот ублюдок. Это так? Впрочем, можете не отвечать. Меня это не касается. Я удовлетворил свое любопытство, на этом считаю аудиенцию оконченной.

Начальник части встал. Я продолжала сидеть на месте.

– Версия о том, что Губанов забрал деньги компаньонов, ваша личная, или же ее выдвинул капитан? – не спеша спросила я.

– Какая разница? Допустим, моя, – признался он.

– Вы ловили его на воровстве? – задала я новый вопрос.

– Это не имеет значения, – буркнул он, не желая идти на контакт.

– И все же? Для меня это принципиальный вопрос, – заявила я. – Он присваивал деньги кого-то из сослуживцев?

– Он вообще брал все, что ему нравилось, – не выдержал начальник части. – Все, что плохо лежит. Не гнушался ничем. Даже мальчишек-солдат обирал. Гнусность какая! А я ведь долгое время ни о чем не догадывался. Если бы не та история… Ну, а после того как я заставил его написать рапорт об увольнении, вскрылись и другие обстоятельства. Думаете, где он взял деньги на свой бизнес? Пара-тройка моих ребят могли бы вам рассказать кое-что интересное о его первоначальном капитале. И не вздумайте обвинять их в смерти Губанова! У них у всех есть алиби. В отличие от этого мерзавца те парни продолжают нести службу в нашей части. И я могу с полной ответственностью заявить, что с территории части никто из них не отлучался. Полиция их уже допрашивала. Повторно проходить неприятную процедуру я их не заставлю.

– Возможно, вы правы. Зря я сюда приехала, – произнесла я, вставая. – Спасибо, что уделили время.

Я вышла из кабинета начальника части и медленно пошла по направлению к КПП. Весь путь до КПП я чувствовала на себе его взгляд. Осуждающий, презрительный, уничтожающий. Приятных ощущений он не вызывал, но вернуться и заставить его изменить мнение о сути моей работы я не могла. Только за воротами части я смогла вздохнуть свободно.

Чтобы немного прийти в себя после неприятного разговора, я решила посидеть в небольшом баре, расположенном буквально в двух шагах от военной части. Перекусить тоже не помешает. С самого утра во рту маковой росинки не было, а мне предстоял еще визит к осведомителю Настасьина. Боюсь, и эта встреча не сулит мне ничего приятного.

В баре было немноголюдно. Трое в штатском, судя по количеству бутылок со спиртным, отмечали какой-то грандиозный праздник. Влюбленная парочка, наслаждающаяся обществом друг друга и не замечающая никого и ничего вокруг. И пьянчужка, уткнувшийся носом в кружку с пивом. Вот и весь контингент. Я не стала занимать столик, отдав предпочтение барной стойке. В такой компании лучше находиться неподалеку от выхода и поближе к бармену. Заказав чашку кофе и бутерброд, я медленно жевала, размышляя над словами начальника части. Видно, Губанов успел сильно ему насолить, раз он даже о мертвом не мог говорить о нем спокойно.

– Плохой день? – услышала я за спиной.

Слегка повернув голову на голос, я увидела пьянчужку. Он стоял за моей спиной и сочувственно улыбался. Я отвернулась. Только этого мне не хватало! Нужно быстрее убираться отсюда, иначе неприятностей не избежать.

– Напрасно нос воротите, – присаживаясь рядом, произнес пьянчужка. – Я ведь тоже не всегда такой был. Я, между прочим, тридцать лет родине отдал, а она ноги об меня вытерла и вышвырнула на обочину жизни, как ненужный мусор.

– Сочувствую, – сухо ответила я.

– Видел, вы в часть ходили? Начальничек расстроил? – снова задал вопрос пьянчужка и, не дожидаясь ответа, заявил: – Он у нас такой. Сухарь. Его даже красивыми глазками не растрогаешь.

– Вы служили в этой части? – с интересом спросила я.

– Так точно. В этой. Пять лет, как выперли, – театрально козырнул пьянчужка.

– И Губанова знали? Андрея Губанова, – во мне вновь ожила надежда узнать подробности о службе Губанова.

– А, так вот для чего вы прибыли! А я-то гадаю… На влюбленную дурочку не похожи. Для матери срочника слишком молоды. Думал, либо тетка, либо сестра кого-то из солдатиков. А вы вон, значит, ради чего явились, – оживился пьянчужка. – Хотели подробности узнать? Ну да. Теперь всем интересно. Только опоздали вы, девушка. Помер ваш Губанов. Да и не служил уж давно.

– Откуда про смерть знаете? – удивилась я.

– Так в части все об этом болтают. Убили вашего знакомца. Видно, и на гражданке достал кого-то. Меня, между прочим, из-за него из армии поперли. Прицепом, – развязал язык пьянчужка. – А вы журналистка? Хотите сенсацию из его смерти сделать?

– Типа того, – не стала отрицать я. – А вам есть что рассказать?

– Охота слушать – расскажу, – ответил пьянчужка и выразительно звякнул пустой кружкой.

Я подозвала бармена, попросила повторить заказ пьянчужки и приступила к расспросам.

– Говорите, вас вместе с Губановым из армии выгнали? За что? – спросила я, как только пьянчужка получил свою порцию пива.

– История одна приключилась. Паршивая история, – начал он. – Губанов ваш – жук еще тот. Приворовывал из части. Не как все, по-крупному. А я тогда на складе службу нес. Ну, и помогал ему дела обстряпывать. Грешен, каюсь.

– Как все открылось? – поторопила я.

– Случайность. Другая страсть подвела Губанова, а вместе с ним и меня, – сообщил пьянчужка. – Служил в части паренек один. Сергей Аргунцев. На всю жизнь имя его запомнил. Он про махинации Губанова узнал. Как узнал – не спрашивайте. Наверняка не скажу. Предположить только могу.

– Давайте с предположениями, – попросила я.

– Любил Губанов властью своей перед подчиненными бахвалиться. Типа болезни такой, я думаю. Ну, знаете, солдатики ему отказать не могут, по службе не положено. Вот он и изгалялся. Заставлял свои делишки их обтяпывать. Думаю, Губанов и с Аргунцевым что-то типа этого провернуть хотел. А парнишка заартачился. Отказался, значит. Губанов такого не прощал. Начал гнобить парня не по-детски. Тот взъярился и в один момент не сдержался, в драку полез. Прямо в кабинете Губанова. Как назло, наш доблестный начальник части эту заваруху просек. Начал допытываться, что да как? Аргунцев все и выложил. Подробностями утомлять не буду, только парня этого из части быстренько в другое место перевели, а над нами суд учинили. Там не только то, о чем Аргунцев знал, открылось. Разбирательство было частное. Боялся наш начальник место потерять, вот и постарался замять инцидент. А нас с Губановым заставил рапорт написать.

– И это все? – разочарованно произнесла я, поняв, что снова получила только общие сведения, от которых пользы никакой нет.

– А чего ж еще? – снова звякнул пустой кружкой пьянчужка. – Разве про угрозы еще рассказать?

Я снова подозвала бармена. Без особой надежды услышать что-то стоящее, я дождалась, пока пьянчужка опустошит кружку до половины, и напомнила:

– Вы говорили про какие-то угрозы.

– Ага, угрозы были. Аргунцев этот, когда из части уезжал, грозился найти Губанова и поквитаться с ним. Так и сказал ребятам, с которыми служил: «Сколько бы времени ни прошло, я вернусь и поквитаюсь за все унижения». Мне про угрозы парнишка знакомый рассказал, а уж я Губанову известие принес. Я тогда с Губановым неделю квасил, он в запой ушел после увольнения. Только Губанов не испугался. Как сейчас вижу: сидит вот на этом самом месте, медальоном трясет и злорадно так приговаривает: «Пусть только появится, мне будет что ему предложить». Я хоть и не из трусливых, а честно признаюсь, мурашки по спине от этой сцены до сих пор ползают, – допивая остатки пива, закончил пьянчужка.

– Каким медальоном? – спросила я, вспомнив найденный в квартире Губанова шнурок.

– Да Аргунцева этого, – ответил пьянчужка. – Губанов его у парня отобрал. Армия, говорит, не для украшений. И на себя нацепил. А Аргунцева это взбесило. Думаю, он за медальон мстил, когда начальнику правду про Губанова выкладывал. Только это ему не помогло медальон вернуть. Начальник этим вопросом заморачиваться не стал, а Губанов и не подумал вернуть. Это, говорит, теперь мой талисман, чтоб про говнюков никогда не забывать. И про то, что думать нужно только о себе. Вот так вот.

– Как выглядел медальон? – спросила я, хотя уже знала, что он мне ответит.

– Круглая такая штуковина. А внутри круга треугольник и дырочки. Красивая вещица. Парни, что с Аргунцевым служили, говорили, будто это память о ком-то из родни. О ком-то, кто уже умер.

Я в очередной раз подозвала бармена, велела добавить к моему счету еще одну кружку, расплатилась и, не дослушав благодарности пьянчужки, вышла.

Глава 7

Теперь я знала имя парня, напавшего на меня в квартире Губанова. Без сомнения, это был Сергей Аргунцев. В квартиру он приходил за медальоном, это тоже бесспорно. Успел ли он его найти? Все может быть. Сейчас важно не это. В настоящий момент важно найти парня до того, как он покинет районный центр. А если он его уже покинул, придется искать его по месту постоянной регистрации. Я должна с ним пообщаться! Мне это просто необходимо. Чем больше я думала над этим делом, тем явственнее понимала, что кража денег и убийство Губанова совершены одним и тем же человеком. Вернее, группой людей. Почему группой? Этому есть несколько подтверждений.

Первое – Губанова усыпили в тот момент, когда бугай дебоширил в холле. Он не мог находиться сразу в двух местах: и в холле, и в кабинете. К тому же деньги из офиса все же исчезли, и ни бугай, ни Губанов вынести их не могли. Тогда кто? Кто-то третий.

Идем дальше. К Губанову на квартиру заявился некто. С чемоданом и дурными намерениями. Произошло убийство. Если судить объективно, то сил и сноровки молодого парня вряд ли хватило бы для того, чтобы облапошить и убить Губанова. Губанов не салажонок, он прошел суровую школу армейской службы, был физически крепок и дальновиден. Как мог молодой парень, которому, по моим подсчетам, не более двадцати пяти лет, заставить Губанова поверить ему, впустить в квартиру, да еще и спину подставить? Нелогично. Гораздо правдоподобнее предположить, что парень действовал не один. А что, если он и бугай действовали заодно?

Предположим, расклад был такой: парень хотел поквитаться со старым врагом и забрать медальон. А бугай хотел немного разжиться деньгами. Возможно, и у него имелся зуб на Губанова, но, думаю, основной причиной были все-таки деньги. Не стоит забывать про разницу в возрасте между бугаем и Аргунцевым. Это в двадцать пять лет восстановление поруганной чести котируется выше финансовых выгод. Но после сорока приоритеты меняются. При такой расстановке приоритетов эти двое запросто могли сговориться. Устроили представление в офисе, завладели деньгами, а потом предложили Губанову сделку. Что за сделка? Не знаю. Только целью ее было проникновение в квартиру покойного. Парню нужен был медальон. Почему он не забрал его во время нападения на офис? Ответ прост. В тот день Губанов был без медальона. Досадное стечение обстоятельств, возможно, стоившее ему жизни. Если в офисе действовал парень, он мог еще тогда забрать безделушку и удовлетворить потребность в мести. Медальон у владельца. Негодяй столкнулся с пропажей чужих и своих денег, а как следствие этого, и с недоверием компаньонов. Что еще нужно? И парень, и бугай довольны.

Но все пошло не по плану. Медальона на шее Губанова не оказалось. И подельники решают проникнуть в его квартиру. Каким-то образом им удается убедить Губанова встретиться с ними. Наверняка это как-то связано с возвратом денег. Вполне возможно, что парень позвонил Губанову и предложил обменять украденные деньги на медальон. За простую безделушку цена абсурдная, но ведь нам известно, что для Аргунцева медальон не был простой безделушкой. Впрочем, для Губанова он тоже не являлся уже просто украшением. Не стоит забывать и о том, что Губанов считал парня слизняком. Он просто не мог предположить, что тот вздумает напасть на него. Желание вернуть пропавшие деньги тоже наверняка сыграло свою роль. Допустим, Губанов поверил Аргунцеву. Он назначил встречу дома. Возможно, парень пришел не сразу. Не к назначенному времени. Это объясняет долгие телефонные переговоры и «разобранный» внешний вид Губанова. Для чего Аргунцев мог тянуть время? Да хотя бы для того, чтобы ослабить бдительность Губанова. Ну, и дождаться ночи, конечно. Привлекать внимание ему наверняка не хотелось.

Что могло быть дальше? Аргунцев пришел в дом Губанова с пустым чемоданом или с полным. Это неважно сейчас. Важно то, как он смог незаметно впустить в квартиру бугая? И был ли там бугай? Допустим, входя в квартиру, Аргунцев незаметно зафиксировал защелку в нейтральном положении. Это несложно. Далее он заставил Губанова следовать в гостиную. В этот момент появился бугай и сделал свое черное дело. Потом забрал деньги, если чемодан был полон, либо просто ушел, в случае если чемодан был пусть.

А парень на некоторое время задержался. Ведь ему нужно было отыскать медальон. Повторный визит в квартиру Губанова говорит о том, что Аргунцеву не удалось найти искомое. Он ушел. В этот момент его и заметил Кубарев. Сходится? Вполне. Только это всего лишь предположения. Стройный ряд предположений. А они могут отличаться от реальных событий на все сто процентов, так как не подтверждены никакими фактами. Вот поэтому-то мне и нужно срочно отыскать Аргунцева и поговорить с ним. Даже если он не скажет мне правду, я все равно почувствую, насколько я близка к истине. В этом я не сомневалась.

Итак, следующий этап: поиски Аргунцева. Что я о нем знаю? Я знаю примерный год рождения. Знаю, в каком году и где он проходил срочную службу. Знаю имя и фамилию. Много это или мало? Для кого как. Лично для меня этого было достаточно, так как я не собиралась просматривать длинные списки всех Аргунцевых Сергеев, имеющихся в социальных сетях и телефонных справочниках. Для этого мне нужно было сделать всего лишь один телефонный звонок. Я достала мобильник, открыла список контактов, выбрала нужный и нажала кнопку вызова.

– Привет, Андрюха. Как живется-можется? – улыбаясь, произнесла я в трубку, как только длинные гудки сменились протяжным «слушаю».

– Привет, красавица. Живется хорошо, можется еще лучше. Как ты? – голос Андрея Мельникова, моего давнего приятеля, а по совместительству капитана полиции звучал оживленно-радостно.

– И у меня все прекрасно, – заверила я. – Чем занимаешься?

– Как всегда. Ловлю преступников, – проговорил Мельников. – Твоя очередь.

– И у меня все без изменений, – уклончиво ответила я и увела разговор в сторону. – Чем закончилась история с ограблением прокурора?

Мельников застонал в трубку.

– И ты, Брут?.. – шутливо воскликнул он. – От тебя, Татьяна, я такой жестокости не ожидал!

– Что, достали? – догадалась я.

– Не то слово. Две недели уже только и слышу: «Что там с ограблением прокурора?» «Ты уже нашел виновного в прокурорском деле?» «Слушай, лихо ты его раскрутил. Жаль только, что он прокурор. Вряд ли тебя за это премируют». И все в том же духе. Похоже, поинтересоваться, чем дело закончилось, ко мне не подходил только самый ленивый, – пожаловался Мельников.

– Это ты Бурмистрова имеешь в виду? – засмеялась я, вспомнив кличку начальника отдела кадров.

Бурмистров был толст и настолько ленив, что отдал свой шикарный двухкомнатный кабинет следователям, а сам занял их малюсенькую каморку. И все это только для того, чтобы не подниматься ежедневно на второй этаж. Кабинет следаков же располагался в двух шагах от входа. Вот такая вот вселенская лень. За глаза Бурмистрова звали «Леня». Не через «Ё», а через «Е». Именно так слово «лень» звучало из уст Бурмистрова. И повторял он это слово с завидной частотой. На любое предложение Бурмистров отвечал одной и той же фразой: «Не-а. Ле-е-еня». Единственным исключением было приглашение на пиво с сосисками. Два этих кулинарных деликатеса были любимыми в рационе начальника отдела кадров. А сочетание этих продуктов творило с ленивым Бурмистровым настоящие чудеса. Ради того чтобы отведать немецкого пива с венскими сосисками, Бурмистров готов был ехать на другой конец города, что при обычных обстоятельствах представить себе было невозможно. Даже при вызове в главк Бурмистров умудрялся в девяти случаях из десяти найти себе замену на поездку. Вот такой вот ленивец!

– Его самого, – ответил Мельников.

– Значит, рассказать еще разок, чем дело закончилось, тебе труда не составит, – заключила я.

– Тебе действительно интересно? – спросил Мельников.

– А ты как думаешь? Не каждый день в нашем провинциальном городке ловят на лжи прокурора, – усмехнулась я.

– Ну, конец не такой грандиозный, как все ожидали. Дело прикрыли, прокурор отмазался. Я получил выговор, и на этом все закончилось, – коротко отчитался Мельников.

– А выговор-то за что? – опешила я. – Такое дело громкое раскрутил, а тебе за это по морде?

– Потому что нечего лезть со свиным рылом в калашный ряд! – вяло произнес Мельников.

– Это кто же тебя так припечатал? – сочувственно спросила я.

– В главке. Прокурорских вызывали. Ну, и меня. На ковер. Велели в следующий раз, прежде чем делу ход давать, с начальством советоваться. А лучше вообще не влезать в такие дела, – объяснил Мельников.

Я промолчала. Что тут скажешь? Две с небольшим недели назад, возвращаясь из командировки в родной город, Андрюха стал свидетелем кражи личного имущества одного из пассажиров поезда. Он имел неосторожность влезть в это дело, сообщив, что является сотрудником полиции. Все происходило на длинном перегоне. До ближайшей станции ехать оставалось час сорок. Этого времени Мельникову хватило на то, чтобы разоблачить пострадавшего и перевести его из этого почетного разряда в разряд обвиняемых. Вот так вот. Ни больше ни меньше. Пассажир заявил о краже казенных средств, а Мельников доказал, что эти самые казенные средства прикарманил не кто иной, как сам потерпевший. И все бы было ничего, не окажись потерпевший прокурором! Ирония судьбы. А теперь я узнаю, что его отмазали, а Мельников получил «строгача». Миленькое дельце! Но, как говорится, кто на что учился… Система далеко не совершенна. Именно поэтому в свое время я предпочла частный сыск работе в правоохранительных органах. И ни разу об этом не пожалела.

– Не расстраивайся, Андрюха. Через полгода выговор снимут, и ты снова станешь человеком «с чистой совестью», – подбодрила я Мельникова.

– Спасибо за поддержку. И вообще за звонок, – растроганно произнес Мельников. – Приятно слышать твой голос, не требующий очередной услуги.

Я не ответила. Мельников хмыкнул.

– Видимо, с выводами я поторопился, – проговорил он. – Ну, выкладывай, зачем звонишь?

– Не сердись, Андрюха. Мне действительно было интересно, чем закончилось дело с прокурором. Просто позвонить случая подходящего не было, – попыталась оправдаться я.

– А теперь такой случай представился, так? – подытожил Мельников.

– Так, – ответила я.

– Ну так выкладывай. Чего тянуть? – поторопил он.

– Человека одного найти надо, – перешла я к делу.

– Кого и как срочно? – деловито задал вопрос Мельников.

– Сергея Аргунцева. Как можно скорее, – так же коротко проинструктировала я.

– Подробности? – спросил Мельников.

Я назвала примерный год рождения, номер военной части. Сообщила подробности перевода из одной части в другую. И месяц, когда все это произошло. Мельников пообещал выполнить просьбу быстро.

– Ответ отправь по электронке, – попросила я. – Тут недалеко интернет-кафе имеется. Думаю воспользоваться их услугами. Как информация будет готова – звякни. Как думаешь, сколько времени уйдет на поиски?

– Надеюсь, не больше часа, – ответил Мельников.

– Значит, через час на созвоне, – заключила я и добавила: – Спасибо, Андрей.

– Ерунда. Ты бы для меня и не такое сделала, – смутился он. – Ну, пока. Я позвоню.

Бросив телефон на пассажирское сиденье, я повернула ключ зажигания. Пока жду информацию об Аргунцеве, могу смотаться к осведомителю Настасьина. В военной части мне делать было больше нечего. Я получила информацию, за которой приезжала сюда. Пусть без помощи начальника части, но получила. Парнишка с «уазиком» был у меня в кармане. Ну, или почти в кармане. Теперь следовало позаботиться о бугае. Резко тронувшись с места, я помчалась по пустынному шоссе, ведущему к районному центру.

Дорога не заняла много времени. От силы двадцать минут спустя я уже сидела в обветшавшей беседке напротив маргинальной личности, отзывающейся на прозвище Свищ. Свищ был осведомителем. По его собственному высказыванию, он обитал в районном центре «испокон веков». Знал тут все мало-мальски значимые личности. И его все знали. Помогало ли это ему в жизни? Философский вопрос. Временами помогало, временами мешало. Вот как в случае с бугаем, устроившим драку в офисе Губанова. Получив приличную порцию спиртного за сведения о бугае, Свищ считал, что ему повезло. А проснувшись наутро и поняв, что натворил, он изменил свое мнение на этот счет. Везение перешло в разряд неудач. Такая вот философия.

Все это я выслушала из уст Свища, как только сообщила ему о цели визита. Сначала Свищ сильно удивился. Тому, как я смогла его найти. Я была чужаком в городке и не могла знать тайное место Свища, где он укрывался от непогоды и надоедливых дружков-бомжей. И тому, что я интересуюсь бугаем. Второму даже больше. Он догадался, откуда я получила информацию, и теперь недоумевал, чего ради я побеспокоила его, если знаю, что сведения о бугае не более чем плод пьяного воображения. Я сказала, что вопрос этот спорный. Ответ зависит от цены. Свищ оживился, почуяв легкую добычу. Пришлось его разочаровать. Я пообещала ему внушительную сумму за информацию о бугае, но только после того, как информация подтвердится. Я не собиралась повторять ошибку капитана Сорокина. Поняв, что добыча ускользает, Свищ согласился сотрудничать.

От него я узнала следующее. Самого бугая Свищ не знает. Ни имени, ни фамилии, ни рода занятий. Он встретил его случайно в пивной на углу Центральной и Высокой улиц. Пивная работает чуть ли не круглые сутки, закрываясь не более чем на четыре часа. Поэтому и пользуется популярностью у местных пьянчуг всевозможного пошиба. Несколько дней назад в пивной появился этот бугай. Просидел чуть больше часа, не переставая поглядывать на наручные часы. Свищ был на мели и мечтал только об одном – получить порцию спиртного на халяву. А бугай, заказав двойную порцию водки и кружку пива, сидел над ними, точно царь Кощей над своим златом. И сам не пил, и других только дразнил. Сначала Свищ сидел у бугая за спиной. Уперев взгляд в бритый затылок, пересеченный молнией, он пытался силой мысли заставить того поделиться выпивкой с тем, кому с утра не так повезло. Потом, поняв, что взгляд не сработает, он пересел за столик напротив и оказался лицом к лицу с бугаем. Но тот не обращал на Свища совершенно никакого внимания. Решившись, Свищ заискивающим голосом обратился к нему, прося кружку пива на опохмел. Бугай бросил на него взгляд, полный презрения, и не удостоил даже отказом. Свища это разозлило. Чего он о себе возомнил? Еще и десяти нет, а он уже водкой накачивается, да еще пивком полирует, а туда же! Презрение выражает! К кому? К такому же страждущему, как и он сам! Короче, Свищ решил, что такое поведение требует отмщения. Тем более что стрельнуть выпивку в пивной было больше не у кого.

Дальше события развивались совсем интересно. Бугай слегка отпил из водочной рюмки. Остальное вылил на руки и растер по коже. Пиво выпил только до половины. После этого встал и вышел. Свищ хотел за ним проследить, но желание выпить пересилило. Он подбежал к столу бугая и залпом выпил пиво. И сразу помчался на улицу в надежде догнать бугая. Увы, как бы быстро ни действовал Свищ, бугай оказался проворнее. Оглядев улицу в обе стороны, Свищ не увидел никого, кто бы хоть отдаленно походил на искомого.

Но он не отчаялся. Поразмышляв немного, он предположил, что у бугая назначена встреча. Наверняка неподалеку от пивной, иначе он не высиживал бы там, отсчитывая время по часам. Тогда Свищ принялся рыскать по дворам, пытаясь напасть на след бугая. И, как бы невероятно это ни звучало, ему удалось-таки снова его увидеть. Правда, выглядел он несколько иначе. Волосы растрепаны. Под глазом фингал. И двигался он, припадая на левую ногу и прижимая руки к животу. Свищ решил, что его избили. Напали и избили. Он даже хотел помощь предложить, но побоялся. Такой свирепый вид был у бугая. Он снова вернулся к пивной, но внутрь заходить не стал. Вместо этого отстегнул «кроссовый» велосипед, прикованный цепью к ограде пивной, неуклюже уселся на него и покатил по дороге. Сколько мог, Свищ бежал за ним под прикрытием домов, но велосипед все же движется быстрее человека, и он отстал.

А про место, где искать бугая, Свищ действительно приврал. К тому времени он уже прилично набрался и заканчивать такую эффектную историю бесславным концом посчитал неуместным. Вот и сочинил место, где полиция сможет найти бугая. Проспавшись, Свищ содрогнулся, вспомнив свое вранье. Заполучить врага в лице стражей порядка он не хотел, поэтому и помчался сломя голову к Настасьину, чтобы все отменить. Адрес, где искать бугая, он назвал от балды. Там могли жить вполне добропорядочные люди. Ворвись полиция к ним ни свет ни заря, беды потом не оберешься. Короче, исправить оплошность Свищ успел, а вот загладить вину пока не получилось.

Я предложила свою помощь. Рассказ Свища вызвал у меня несколько вопросов, требующих ответа, и я намеревалась услышать только правду. Для того чтобы Свищ гарантированно не врал, я должна была заинтересовать его. Выпивка – это, конечно, хорошо, но не главное, рассудила я. Гарантия безопасности на территории районного центра в виде покровительства полиции гораздо важнее. Значит, я должна убедить Свища, что за правдивые ответы на мои вопросы он получит гарантированное прощение со стороны полиции. На убеждение ушло пять минут. Как я этого добилась? Неважно. Я просто была красноречива.

Сведения, полученные от Свища, были довольно интересные. В какой-то степени они подтверждали мою версию о том, что ограбление организовала группа людей. В то же время они рождали кучу новых вопросов. К сожалению, времени на вдумчивый анализ полученных сведений у меня сейчас не было. Нужно было спешить в интернет-кафе. Мельников прислал сообщение, что результаты поиска Сергея Аргунцева ждут меня в почтовом ящике мейла. Щедро расплатившись со Свищом, я покинула «место уединения» маргинала и спустя некоторое время была в интернет-кафе.

То, что я прочитала в отчете Мельникова, полностью подтверждало мои предположения относительно причастности Аргунцева к событиям в районном центре. Сергей Аргунцев, отслужив срочную службу, вернулся на родину. Там он поступил на службу в некую аналитическую фирму, практикующую удаленный вид деятельности, не требующий ежедневного присутствия сотрудников в офисе. Главным условием работы был постоянный доступ в Интернет, что обеспечивало сотрудникам свободу передвижений. Из родного городка Аргунцев уехал своим ходом. На навороченном «УАЗе» военного образца! И, что немаловажно, до сих пор не вернулся. Информация была получена из достоверного источника, как утверждал Мельников. Не верить ему оснований у меня не было. Итак, Аргунцев в настоящий момент находится где-то на территории районного центра с населением не более ста тысяч жителей. Реально ли отыскать его при условии, что он, столкнувшись со мной в квартире Губанова, сменил место дислокации? Думаю, вполне реально. Правда, для этого потребуется объехать весь город, а на это может уйти не один час, но попытаться все же стоит. Это все равно более стабильные перспективы, чем искать человека с молнией на затылке, кружа по городу.

Пока я так размышляла, зазвонил телефон. Я подняла трубку, ожидая звонка Андрюхи. Но это был не он. Желание пообщаться со мной возникло у Валентина Радукевича.

– Добрый вечер, Валентин, – поздоровалась я, нажимая кнопку приема вызова.

– И вам того же, Татьяна, – вежливо ответил Радукевич. – Вот, решил поинтересоваться, как идет расследование.

– А разве ваши друзья из отдела не держат вас в курсе? – поддела я.

– Если не забыли, вы теперь мои глаза и уши. По крайней мере, пока не завершится это дело, – не остался в долгу он. – Я все жду, когда же вы выйдете на связь, а вы как воды в рот набрали.

– Простите, забегалась совсем, – не ощущая ни капли вины, произнесла я.

– Заботы, заботы. Понимаю вас, – не реагируя на мою холодность, проговорил Радукевич. – Ну, коль я уже дозвонился до вас, может, попробуете отчитаться о проделанной работе? Если вас, конечно, это не затруднит.

– Отчего же? С удовольствием выполню вашу просьбу, – елейным голосом ответила я. – Встретилась с капитаном Сорокиным. Он утверждает, что следствие идет полным ходом. Ощутимые результаты пока, правда, отсутствуют. Но он не отчаивается. Думаю, дня через три он будет готов дать вам ответ.

– Хорошо, – не поддаваясь на провокацию, произнес Радукевич. – Теперь ваш отчет.

– В каком смысле? – решила я косить под дурочку.

– Что узнали вы? – теряя терпение, воскликнул Радукевич, и желание дурачиться тут же пропало.

Я всегда могла определить, когда человек на взводе. Так вот, Радукевич был на взводе, это точно. Забыв о желании подразнить строптивого клиента, я методично отчиталась о проделанной работе.

– Так, значит, вам не удалось встретиться с человеком, устроившим драку в офисе Губанова? – разочарованно произнес Радукевич.

– Нет. Но я надеюсь выйти на него с помощью одного парня, – осторожно, чтобы не выдать лишней информации, ответила я. – Это займет какое-то время, но ожидание должно оправдаться.

– В чем загвоздка, Татьяна? – спросил Радукевич.

– Я разве упоминала о каких-то сложностях? – удивляясь его прозорливости, переспросила я.

– Вам не нужно говорить об этом вслух, – заметил Радукевич. – Достаточно того, что я услышал в вашем тоне. Не нужно меня недооценивать. Поверьте, я из той категории людей, которые умеют признавать свои ошибки. Так вот. С полной ответственностью заявляю: на ваш счет я ошибся. Готов принести официальные извинения. Если потребуется, конечно. Что скажете, Татьяна?

– Думаю, того, что я услышала, вполне достаточно, – несколько удивленная развитием разговора, произнесла я.

– Вот и прекрасно. Будем считать, что «статус кво» восстановлен. Теперь я хочу услышать правдивый ответ: какова проблема, что поставила вас в тупик? – заявил Радукевич. – Оговорюсь сразу, я интересуюсь не из праздного любопытства. У меня достаточно связей в этом городке, чтобы иметь возможность влиять на ситуацию. До известной степени, конечно. Думаю, вы это понимаете.

– Мне срочно нужно найти человека. В этом городе. Без вопросов и последствий для него, – решившись, выпалила я.

– По каким приметам его искать? – не задавая лишних вопросов, поинтересовался Радукевич.

– Машина. У него приметный автомобиль, и он не местный. Думаю, избавиться от авто у него духу не хватит, а спрятать – не удастся по вышеназванным причинам, – произнесла я в ответ.

– И вы хотите знать место, в котором он прячется, – утвердительно проговорил Радукевич. – Что ж, задача проста. Назовите приметы авто и считайте, что информация у вас в кармане.

– Без лишних вопросов и последствий для него? – уточнила я.

– Принято. Диктуйте приметы, – соглашаясь на мои условия, произнес Радукевич.

– Военный «УАЗ». По всему корпусу аэрография. Заплатки из металла, прореженные пулевыми отверстиями, – поколебавшись долю секунды, выдала я.

– Через час адрес будет, – заявил Радукевич и отключился.

Я выдохнула. Разговор с клиентом взволновал меня больше, чем я ожидала. На лбу от волнения аж испарина выступила. С чего я так разволновалась? Из боязни, что Радукевич обманет меня и вместо того, чтобы предоставить координаты местонахождения Аргунцева мне, он пойдет с этими сведениями в полицию? Пожалуй, что так. Но выбора у меня не было. Вернее, был, но какой! Либо довериться клиенту, в начале знакомства проявившему недоверие к моим профессиональным способностям, либо потратить неимоверное количество драгоценного времени на езду по городу в погоне за призрачным шансом выяснить местонахождение военного «уазика». И что я могла при таком раскладе выбрать? Ответ был очевиден. Его я и приняла. А приняв, тут же успокоилась. Теперь волноваться поздно. Теперь остается только ждать. А ждать, как показывает практика, лучше дома. Поэтому я уселась в свой автомобиль и покатила в гостиницу.

В номере я не спеша разделась, приняла душ. Пощелкала пультом дистанционного управления по каналам телевидения. Не найдя интересной темы, выключила телик вовсе. Позвонила в ресторан и заказала ужин в номер. Пока ждала официанта, попыталась связаться с Потоцким. Не дождавшись от него ответа, прервала вызов и плюхнулась на диван в надежде, что беспокойное состояние уйдет, если я расслаблюсь. Ничуть не бывало! Волнение не проходило. Наоборот, ощущение того, что вот-вот что-то должно произойти, что-то очень важное, заполнило меня целиком. Подоспевший официант, доставивший ужин, только усилил ощущение. Я уже была не в состоянии спокойно отужинать и ждать звонка Радукевича.

С надеждой обуздать беспокойство пришлось распрощаться. Я вскочила с дивана и принялась мерить комнату шагами от угла до угла. Двигалась я быстро, но мысли в голове летали еще быстрее. Что делает сейчас Радукевич? К кому он обратится за помощью в поисках «уазика»? Не напрасно ли я доверилась ему? И так по кругу. Один раз, и еще, и еще, и еще. Когда нервы натянулись до предела, я плюнула на все и бросилась к дамской сумочке, в которой дожидался своего звездного часа замшевый мешочек.

Через пару минут я, облегченно вздохнув в последний раз, уселась на диван и, вооружившись пультом от телевизора и подносом, заполненным едой, наслаждалась блаженными минутами покоя. Кости меня не подвели, выдав результат, полностью избавивший меня от беспокойства. Сочетание цифр «33+20+1» могло означать лишь одно: тревога моя напрасна. А что это значит? Это значит, что я зря беспокоилась. Ни в какую полицию Радукевич не пойдет. И обманывать меня не станет. Значит, можно расслабиться и получать удовольствие от пищи и отдыха.

Эйфория длилась недолго. Я едва-едва успела расправиться с двумя принесенными блюдами, как зазвонил телефон. На связи был Радукевич.

– Татьяна? Записывайте адрес. Тельмана, три. Квартира неизвестна. На месте разберетесь, – продиктовал он, опуская светские расшаркивания в виде приветствия. – Навигатор имеется? Сможете определить, в каком направлении двигаться, или прислать кого-то на помощь?

– Обойдусь без помощников, – не задавая лишних вопросов, прокричала я в трубку.

– У вас все в порядке? – поразившись моему нетерпению, спросил Радукевич.

– Более чем когда либо, – искренне заявила я. – Спасибо, Валентин. Вы мне очень помогли.

– Всегда пожалуйста. Я, правда, не вижу чем, но все равно приятно, – голос Радукевича смягчился. – И удачи, Татьяна.

Отвечать я не стала. Вот пообщаюсь с Аргунцевым, выясню имя убийцы и местонахождение денег, тогда и поговорим. А так… Что понапрасну воздух сотрясать?

Сверившись с навигатором, я решила не откладывать визит на утро. Помнится, в прошлый раз я до полудня караулила, когда Аргунцев выйдет из подъезда, а оказалось, что он туда и не входил. Просидел всю ночь в интернет-кафе.

Я остановилась как вкопанная. Стоп! В прошлый раз Аргунцев всю ночь зависал за компьютером в кафе. Я, как последняя дура, устроила засаду возле его дома, а его там и не было вовсе! Может, стоит для начала заглянуть в кафе? Я, конечно, оставила свой номер телефона его владельцу и попросила сообщить мне, когда появится интересующий меня парень, но быть уверенной на все сто я могла только в том случае, если сама видела что-то. Своими собственными глазами! Не со слов кого-то, пусть даже и уважаемого мной человека, а сама. Что ж, заехать в кафе не помешает. Тем более что мне все равно до названной улицы практически мимо него проезжать. Значит, проявление бдительности негативного влияния на события произвести не сможет. Решено, заеду в кафе.

* * *

Увы, возле кафе меня ждало разочарование. Поблизости не было ни одного «уазика». Ни с классической окраской, ни с авангардной. Впрочем, тем лучше. По крайней мере, пообщаться с парнем удастся на его территории. Не в общественном месте, а в уютной квартире.

Дом, в котором остановился Аргунцев, я нашла не сразу. Пришлось кружить по окрестностям минут сорок. Вдобавок ко всем прелестям завершающегося дня пошел дождь. Да не просто дождь, а самый настоящий ливень. Затяжной, сплошной. Ну просто точь-в-точь как в тропиках. Я кружила до тех пор, пока какой-то добрый собачник, выгуливающий своего пса при любой погоде, не сжалился надо мной и не указал верное направление. Оказывается, за последние полчаса я проехала мимо этого дома раз пятнадцать. Я даже предположить не могла, что в таких домах все еще живут люди. Их и домами-то назвать можно только с великой натяжкой. Все сходство с домом сводилось к наличию крыши и крыльца. А остальное… Остальное не имело с ним ничего общего.

Тем не менее свет в окнах говорил о том, что дом обитаем. Значит, мне нужно войти туда и, постаравшись не спугнуть его раньше времени, отыскать Аргунцева. Знакомый «УАЗ», припаркованный около единственного подъезда, красноречиво свидетельствовал о том, что я попала по адресу. Подогнав машину как можно ближе к подъезду, чтобы не пришлось долго мокнуть под дождем, я выключила двигатель и, хлопнув дверью, шмыгнула в черноту подъезда.

Лампочками жильцы дома богаты явно не были. Ни на первом, ни на последующих двух этажах света не имелось. Куда же мне стучать? В первую попавшуюся квартиру? Наверняка Аргунцев снимает здесь всего-навсего комнату. Для чего ему отдельная квартира? Хотя, если он располагает деньгами, то мог снять и квартиру. То, что она находится в этом захудалом местечке, вполне объяснимо. Ведь парень скрывается. А где еще можно спрятаться от всевидящего ока полиции, если не в злачном месте? Тут на парня никто внимания не обратит. Пришел – и пришел. Живет – и пусть живет. Главное, чтобы бабки отстегивал.

Так как же поступить, чтобы наверняка узнать, в какой квартире укрылся владелец «УАЗа»? Вот оно! Владелец «УАЗа»! Точно! Вариант беспроигрышный. Что обычно делают владельцы личного автотранспорта для того, чтобы его любимое детище всегда оставалось с ним? Конечно же, ставят сигнализацию! И у меня она стоит. Надеюсь, и у Аргунцева тоже. А что делает любой автовладелец, когда срабатывает его сигнализация? Ну, в худшем случае подходит к окну и отключает взбесившегося сторожа. А в лучшем – может и на улицу вывалить. Для более тщательной проверки, так сказать. И что же я должна сделать, сообразуясь с новой идеей? Я должна сделать так, чтобы сигнализация «УАЗа» сработала. И чтобы я в этот момент могла засечь, за каким окном начнется шевеление. Есть, правда, в этом плане слабое звено. Окна квартиры, занятой Аргунцевым, могут выходить не во двор, а на другую сторону. Но в этом случае ничего не попишешь. А по-другому вообще шансов нет. Значит, нужно рискнуть.

Выходить под дождь не хотелось, но выбора не было. Подтянув воротник ветровки повыше, я покинула теплое чрево подъезда, променяв его на промозглый ветер двора. До «УАЗа» я добралась в считаные секунды, отметив про себя, что дождь заставляет людей шевелиться быстрее. Через лобовое стекло я рассмотрела красный огонек сигнализации, моргающий на панели. Ага, значит, насчет сигналки я не ошиблась. Парень беспокоится о своей колымаге. Это хорошо.

Я отошла от «УАЗа» на три шага и оказалась почти полностью скрыта увядающей листвой густого кустарника. Позиция была что надо. Все окна как на ладони, а меня не видно. «Просто нереальное везение!» – иронично подумала я, морщась от неприятного ощущения, вызванного стекающей за шиворот дождевой водой. Подобрав земляной ком, я что есть силы швырнула его в «УАЗик». Реакции не последовало. Сигнализация не сработала. Видимо, такие мелкие неудобства, как брошенный в лобовуху ком, не могут разбудить «спящую красавицу» в виде сигнализации. Значит, придется действовать наверняка.

На раздумья я потратила не больше минуты. Риск быть замеченной увеличивался, но он стоил того. Мне во что бы то ни стало нужно было найти Аргунцева раньше полиции! Оставив кусты, я решительно двинулась к «УАЗу». Приблизившись на расстояние удара, я со всей силы врезала ногой по заднему колесу. И снова ничего не произошло. Ни звука, ни шороха, ни дуновения. Да что такое с этой сигнализацией? Я ведь явственно видела мигающую лампочку на приборной панели. Так почему же она не работает? А вдруг Аргунцев оставляет ее на беззвучном режиме? Вот я сейчас стою здесь, освещенная уличными фонарями, луплю ногами колеса «уазика», а его владелец расположился себе спокойно у одного из окон и с усмешкой наблюдает за этой веселенькой картинкой.

Нет, нельзя поддаваться унынию. Сигнализация не на беззвучном режиме. Мне непременно повезет. Я выясню номер квартиры, в которой скрывается Аргунцев. Обязательно выясню! И я снова со всей силы ударила по колесу. Только на этот раз не по заднему, а по переднему. И тут же завизжала сирена. Я едва успела в кусты нырнуть. Пристально вглядываясь в фасад здания, я заметила, как загорелся свет в одном из окон второго этажа. Потом зашевелилась занавеска. В окне появился мужской силуэт. А через секунду сигнализация смолкла. Я облегченно выдохнула и направилась к подъезду, на ходу стряхивая с куртки ручьи дождя.

Итак, что мы имеем? Аргунцев живет на втором этаже. Левое крыло. И, судя по количеству времени, затраченного на включение света и дорогу до окна, комната Аргунцева выходит окнами на дорогу, а не во двор. Интересно, почему он не ставит машину на другой стороне? Ну да ладно. Это его дело. В настоящий момент меня больше интересует, под каким предлогом заявиться к Аргунцеву домой. Не скажу же я ему, что собираю улики, которые помогут засадить его за решетку? Тогда что? Вопрос этот пришлось на время отложить, так как возникла более насущная проблема. Оказалось, что на каждом этаже имеется всего по две квартиры. Дверь налево, дверь направо. И огромное количество звонков у каждой. Выходит, эта развалюха до сих пор действует как коммуналка? Что ж, бывает… Только как мне определить, на какой звонок жать? Судя по надписям, нумерацию комнат для идентификации жилья тут давно не используют. Некоторые звонки были обозначены табличками с фамилиями жильцов. Но большинство зияло пустыми ячейками.

Ладно, как всегда, придется действовать по обстоятельствам. Нажав первую попавшуюся кнопку, я прислушалась к звукам, доносившимся из-за двери. Откуда-то издалека послышался зычный женский голос, требующий от Валька открыть входную дверь и впустить гостя, так как по правилам сейчас его очередь выполнять эту почетную миссию. Валек, по всей видимости, имел на этот счет свое собственное мнение, поскольку, используя красочные фольклорные выражения, объяснил женщине, куда она должна пойти со своими правилами. Между мужчиной и женщиной завязалась перепалка. «Ну, все, – подумала я, – теперь мне до утра окончания ссоры не дождаться».

Но я оказалась не права. Не прошло и пяти минут, как голоса стихли, и за дверью послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и я сразу поняла, кто победил в недавней перепалке. На меня смотрел угрюмого вида мужчина в тренировочных штанах с белыми лампасами по бокам и линялой сине-серой футболке минимум на три размера больше ее владельца. Несомненно, это был Валек.

– Вам чего? – буркнул он.

– Валентин? Здравствуйте. Войти можно, – решительно отодвигая Валька в сторону и проходя в длинный коридор, произнесла я.

– Ну, можно, – опешив от неожиданности, разрешил Валек, наблюдая, как я все дальше удаляюсь от входной двери. – А вы к кому?

Вопрос прозвучал несколько запоздало, и я решила на него не отвечать. Вместо этого я спокойно спросила:

– Сергей на месте?

– Кто? Какой Сергей? – переспросил Валек.

– Квартирант ваш новый, кто ж еще, – как слабоумному, объяснила я мужику.

– Ах, этот! На месте, где ж ему быть. Погода видали какая? – поняв, что странная девушка пришла не по его душу, оживился Валек. – Только вы далеко пошли. Его дверь вторая слева.

– Я знаю. Просто прогуляться хотела, – поворачивая назад, как ни в чем не бывало проговорила я. – Не составите компанию?

– Не понял, – вытаращил на меня глаза Валек.

– Расслабьтесь. Это шутка, – махнула я рукой. – Чего вы ждете? Стучите к нему.

И я кивком указала на дверь, за которой должен был быть Аргунцев. Валек послушно подошел ко второй двери слева и постучал. В ответ послышался молодой голос:

– Кто там?

– Это я, Валек. Выйди, дело есть, – произнес мужик.

– Мне некогда. Завтра приходи, – ответил голос из-за двери.

– Сегодня надо, – начал распаляться Валек, в число добродетелей которого терпение явно не входило. – Сказано выходи, значит, выходи!

– Отстань, Валек. Не до твоих заморочек, – снова отказался голос за дверью.

– Слушай, лучше бы тебе выйти. Ты меня знаешь, я ведь и дверь вынести могу, – не на шутку разозлился мужик, напрочь забыв о моем существовании.

Его угроза подействовала моментально. Видимо, у жильцов квартиры имелся немалый опыт в общении с Вальком, поэтому и принимали каждую его угрозу всерьез. За дверью послышались скрип диванных пружин и тяжелая поступь. На этот раз Валек буянить не собирался. Как только дверь открылась, он рванул ее на себя, опасаясь того, что парень, возникший в дверях, захлопнет ее раньше, чем он успеет высказаться.

– Привет, сосед. Смотри, кого я тебе привел. С тебя пузырь, – кося глазами в мою сторону, радостно проговорил Валек.

Я поспешила к открытой двери. Не давая мужчинам возможности опомниться, ужом пролезла между ними и оказалась в комнате. Оба – и молодой парень, открывший дверь, и Валек – смотрели на меня удивленно. Я вежливо поблагодарила Валька за помощь и захлопнула дверь перед его носом. Потом повернулась к хозяину комнаты.

– Привет, – проговорила я. – Присядем?

– Вы кто? Что вам нужно? – напрягшись, спросил парень.

– И не поздороваешься? – приподняв брови, осведомилась я. – После всего того, что между нами было, мог бы хотя бы сделать вид, что рад меня видеть.

– Вы ненормальная? – нахмурился парень. – О чем вы вообще говорите? Между нами никогда ничего не было.

– Ты уверен? – улыбаясь, спросила я. – А если хорошенько подумать?

– Я вас не знаю и знать не хочу. Вам лучше покинуть мою комнату.

Парень протянул руку к дверной ручке, но дотронуться до нее не успел. Сделав резкий выпад правой рукой, я ударила его в солнечное сплетение. Не ожидавший нападения парень охнул и, согнувшись пополам, рухнул на колени. Прислонившись спиной к двери, я едко произнесла:

– Сразу на колени? Недурно. Признаться честно, люблю, когда мужчины падают у моих ног.

– Вы сумасшедшая, – простонал парень, судорожно глотая воздух.

– Отнюдь, – возразила я. – Поднимайся. Не бойся, больше бить не стану. Считай, что мы квиты.

– Кто вы? Мы знакомы? – перекатываясь с колен на пятую точку, задал новый вопрос парень.

– Это сложный вопрос, – не меняя тон, ответила я. – Смотря что ты считаешь знакомством. Если удар по затылку и есть знакомство в твоем понимании, то да, мы знакомы. Ну, поднимайся же.

– Пожалуй, я еще немного посижу, – приходя в себя, проговорил парень. – Что дальше?

– А дальше нас ждет увлекательный рассказ, – заявила я. – И говорить будешь ты.

Я нащупала ключ, торчащий в дверном замке, повернула его пару раз и, вынув, спрятала в карман. После чего спокойно прошла к окну. Придвинув стул, я села и принялась разглядывать комнату. В интерьере не было ничего примечательного. Старенькая мебель, обшарпанные обои, ветхий диванчик, накрытый не менее ветхим пледом.

– Скудновато у тебя, ты не находишь? – возвращаясь взглядом к парню, произнесла я.

– Послушайте, я понятия не имею, зачем вы сюда явились, но уверяю вас, вы попали не по адресу, – поднимаясь-таки с пола, заявил он. – Я не представляю для вас абсолютно никакого интереса.

– Это ты так считаешь, – многозначительно улыбаясь, ответила я. – У меня же на этот счет имеется другое мнение. Присаживайся, Сергей, нам предстоит долгая беседа.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – вскинулся парень. – Ах, да. Вы же с Вальком общались. Это он вас подослал? Что бы он вам ни наговорил, все это неправда. Я живу здесь всего второй день, но уже успел понять, что у него не все в порядке с головой.

– Куда ты дел деньги, Сергей? – без перехода спросила я.

– Деньги? Какие деньги? – нахмурился парень. – Вы воровка?

– О, нет. Это ты вор, Сергей Аргунцев. – проговорила я. – Я всего лишь пытаюсь выяснить, куда ты мог их спрятать. Ведь потратить десять миллионов за несколько дней – занятие не из легких.

– Я знаю, кто вы, – прошептал Аргунцев, глядя на меня расширившимися от внезапного озарения глазами. – Это ведь вы были в квартире Губанова. Точно. Это были вы!

– Ну, вот. Кое-что начинает проясняться, – довольная произведенным эффектом, произнесла я. – Надеюсь, теперь дело пойдет быстрее. Так что насчет денег?

– Зачем вы проникли в квартиру Губанова? Она ведь была опечатана. И я точно знаю, что вы были там не с официальным визитом. Вы искали деньги? Там, у Губанова? Значит, этот ублюдок имел сбережения? – возбуждаясь все сильнее, зачастил Аргунцев. – Хотя, чему я удивляюсь. Он ведь никогда не отличался чистоплотностью. У таких выродков нет ни чести, ни совести. Зато денег бывает в достатке.

– Попробуем обойтись без эпитетов, ладно? – предложила я. – И немного поменяем правила игры. Вопросы задаю я, а ты смиренно на них отвечаешь. И тогда, быть может, я не стану сдавать тебя полиции.

– А что вы можете мне предъявить? Проникновение в чужое жилье? Так вы и сами поступили подобным образом. Значит, мы в равном положении, – осмелел Аргунцев.

– Ошибаешься. Если я и находилась в квартире без официального разрешения, то действовала исключительно в интересах своего клиента. А вот как ты объяснишь правоохранительным органам свое пребывание там? Хотелось бы мне послушать, как ты станешь оправдываться в суде.

Я закинула ногу на ногу, всем своим видом выражая непробиваемое спокойствие. Аргунцев снова занервничал.

– Про какого клиента вы тут твердите? Вы адвокат? – спросил он.

– Послушай, так дело не пойдет. Хочешь задавать вопросы, отправляйтся на телепередачу «Что? Где? Когда?». Там твоим вопросам будут рады. Я же не собираюсь тратить ночь на пустую болтовню, – остановила я его. – Даю тебе последний шанс. Либо ты садишься и честно мне все рассказываешь, либо я звоню в полицию. Поверь, мне полиции бояться не с чего. А вот тебе…

Я потянулась рукой к сумочке, висевшей у меня через плечо. Я даже до молнии дотронуться не успела, как Аргунцев остановил меня.

– Стойте. Не нужно горячиться. Скажите, кто вы? Почему требуете от меня ответов? Уверен, мы сможем обойтись без полиции, – совсем другим тоном заговорил он.

– Ну, хорошо. Сделаю поблажку, представлюсь, – понимая, что без этого Аргунцев говорить не станет, произнесла я. – Меня зовут Татьяна. Я частный детектив. И в квартире Губанова я была по долгу службы. Меня, знаешь ли, интересует ряд вопросов. Один из них: кто убил Губанова? Думаю, это сделал ты. Кстати, вынести деньги из его офиса тоже ты помог?

Выслушав мои слова, Аргунцев как-то сразу сник. Очень медленно он доплелся до дивана, рухнул на него и стеклянным взглядом уставился в потолок. Я немного подождала, надеясь, что он заговорит. Этого не произошло. Тогда заговорила я.

– Послушай, Сергей, я знаю, что у вас с Губановым много лет назад произошел конфликт. Знаю, что ты грозился поквитаться с ним, сколько бы времени на это ни потребовалось. Знаю, что ты был в его доме в ночь убийства. Отпираться нет смысла. Этим ты только усугубишь свое положение. В твоих же интересах рассказать всю правду. Возможно, я еще сумею тебе помочь.

Я перевела дыхание. Аргунцев пошевелился, принял вертикальное положение и бесцветным голосом произнес:

– Бесполезно. Я влип по уши. Мне уже ничем не поможешь.

– А ты попытайся, Сергей. У каждого человека должен быть шанс начать все сначала, – вспомнив слова Кубарева, сказала я.

– Вы так думаете? Вы действительно так думаете? – с надеждой в голосе спросил Аргунцев.

– Неважно, что думаю я. Важно, что на этот счет думаешь ты, – проникновенно проговорила я.

– Я? Я думаю, что слишком большое значение придавал некоторым вещам. И слишком много времени потратил на ненависть и планы мести, – тихо произнес Аргунцев. – Так много времени потеряно впустую! И вот теперь его нет. Объект моей многолетней ненависти мертв. А я даже облегчения не чувствую. Только пустоту. Некого ненавидеть. Незачем жить.

– Расскажи мне все, – попросила я.

– А вам не жалко? – спросил Аргунцев.

– Кого я должна жалеть?

– Не кого, чего, – ответил Аргунцев. – Жалеть нужно время. Оно настолько быстротечно. Раньше я этого не замечал.

– Нет. Времени мне не жалко. Если это поможет тебе разобраться в себе, то время не будет потеряно впустую, – убежденно произнесла я, и Аргунцев начал рассказывать.

Глава 8

Спустя два часа я снова сидела в гостиничном номере. И снова в моих ладонях переливались гранями магические кости. Рассказ Аргунцева вернул меня в начало всей истории. Его рассказ был не просто правдоподобным. От него за версту несло правдой, если можно так выразиться. И кости это подтвердили, выдав мне цифры, толкование которых гласило: «Никто не делается злодеем без расчета и ожидаемой выгоды». А Сергей Аргунцев не был злодеем, я это чувствовала. Самое большее, кем он был, это несчастным запутавшимся мальчишкой, застрявшим из-за былых обид в прошлом.

Губанов сыграл в его судьбе довольно скверную роль, и результат их знакомства все еще отражался на повседневной жизни парня. Тогда, пять лет назад, когда Губанов еще служил в армии, он хотел втянуть Аргунцева в свои аферы. Аргунцев отказался, чем вызвал неконтролируемый гнев Губанова. Для него неповиновение рядового солдатика было словно красная тряпка для быка. И для Аргунцева наступили черные дни. Как только Губанов его ни унижал, как только ни издевался. Но не это заставило парня дать клятву отомстить ненавистному офицеру за все унижения.

Последняя капля, переполнившая чашу терпения, на взгляд обывателя, показалась бы совершенно несущественной для большинства людей. Но не для Аргунцева. В тот день Губанов вызвал Аргунцева к себе в кабинет. Кто-то из сослуживцев Сергея доложил Губанову, что тот в нарушение устава носит на шее медальон. Губанов потребовал его сдать. Аргунцев отказался, объективно не доверяя словам Губанова, что по окончании службы тот его вернет. Тогда Губанов силой отобрал медальон. Попросту сорвал с шеи солдата. Медальон был подарком бабушки. Старинная вещь, передаваемая в семье Аргунцева из поколения в поколение, с интригующим названием «Квадратура круга». Считалось, что этот талисман помогает его обладателю переживать трудные бытовые и психологические ситуации. Расстаться с ним Аргунцев оказался не готов. Он ринулся на Губанова с кулаками, не думая о последствиях.

К счастью для Аргунцева, на шум в кабинет Губанова пришел не кто-нибудь, а начальник части. Это спасло Аргунцеву жизнь, а Губанова лишило места. Отслужив срочную службу в другой части, Сергей вернулся в родной город и честно пытался забыть то, что совершил Губанов. Некоторое время ему это удавалось. Но вот несколько недель назад Аргунцев случайно узнал о новом проекте своего бывшего врага. Гнев и ненависть вновь вскипели. Несправедливо, что этот мерзавец процветает! Аргунцев был уверен, что все это благодаря его талисману. И тогда он решил поехать к Губанову и отобрать то, что должно принадлежать ему по праву.

Аргунцев приехал в районный центр, заранее выяснив место работы Губанова. Несколько дней он только наблюдал за ним, изучал привычки. Узнал адрес квартиры и наконец решил, что пора нанести визит. Действовать запланировал ночью, чтобы не было лишних свидетелей. Убивать Губанова он не собирался. Понимая, что добровольно тот талисман не отдаст, а в рукопашной схватке шансов победить нет, Аргунцев вооружился электрошокером. Он надеялся на то, что уж в квартиру Губанов его точно впустит. Хотя бы из любопытства. А попав в квартиру, он непременно найдет талисман, заберет его и забудет о Губанове до конца дней.

Но все пошло не так. Когда Аргунцев пришел к Губанову, то обнаружил входную дверь открытой. Войдя туда, он увидел Губанова, лежащего на полу. На шее виднелся след от удушения. Талисмана не было. Аргунцев понял, что нужно уходить. Он даже не пытался искать талисман, настолько был напуган, ведь у него имелся серьезный мотив желать смерти Губанову. Короче, Аргунцев сбежал. Из квартиры. Не из города. Что-то заставило его повременить с отъездом, он надеялся получить возможность вернуться к убитому домой и забрать-таки талисман.

В ту ночь, когда мы встретились в квартире Губанова, Аргунцев как раз пытался осуществить свой план. Наша встреча была всего лишь совпадением. Нападать на меня он не собирался. Но все сложилось так, как сложилось. И вот теперь мне предстояло решить, как поступить с Аргунцевым и где же искать убийцу Губанова.

Единственный след, который у меня остался, это бугай из офиса Губанова. Слабоватый след, с этим не поспоришь, но ведь другого нет. Придется довольствоваться малым и найти-таки этого расчетливого злодея, который действует исключительно в своих интересах. Так сказали кости, значит, так оно и есть. На кого они указывали? На бугая, устроившего драку в офисе? Или на его подельника? По мне, так уж если считать кого-то злодеем, то самого Губанова. Вот уж кто ради своей выгоды готов пойти на все. Стоп! Губанов, Губанов… А кто сказал, что кости говорили о бугае? Что, если они указывали именно на Губанова? Ведь еще в самом начале расследования у меня была версия, которая не исключала возможности участия жертвы в этой афере с деньгами. Так почему не проверить ее как следует? После нескольких дней сбора информации, общения со свидетелями, проверки подозреваемых я вновь вернулась к отправной точке. Следовательно, мне нужно вернуться в то место, откуда все началось. Решено, завтра с самого утра я еду в офис Губанова. А потом проверю еще одну версию. Возможно, след окажется не таким уж слабым.

* * *

Мне пришлось звонить Потоцкому, чтобы взять разрешение на посещение офиса, а он принялся уговаривать меня ехать вместе. Присутствие Потоцкого не входило в мои планы, но возражать я не стала. Впрочем, будь я против, он все равно не послушал бы. В отличие от меня для него вход туда свободный, значит, и возражать незачем. А вот ждать его приезда, чтобы начать осмотр, не обязана уже я. И делать это я не собиралась. Ровно в девять утра я была в холле губановского офиса. На час раньше назначенного времени. Напротив меня стоял охранник Игорь и хмурился.

– Что вы там сможете найти? Времени сколько прошло! Если бы в кабинете было что-то заслуживающее внимания, то это уже нашли бы. Не вы, так полиция, – бубнил он, шаря в верхнем ящике стола администратора в поисках ключей от кабинета Губанова.

– Я не знаю, что буду искать, – призналась я. – Просто хочу взглянуть на него еще раз. Это сложно?

– В прошлый раз нам не удалось справиться с замком с помощью ключа, – напомнил он.

– Потому что в прошлый раз вы принесли не тот ключ, – спокойно заметила я.

Охранник бросил на меня испуганный взгляд и тут же опустил глаза. Я удовлетворенно улыбнулась. Заявление насчет ключа было сделано мной наудачу, просто хотела кое-что проверить. Стрела попала в цель. Теперь я точно знала, что охранник, по неизвестной мне пока причине, не желает, чтобы я осматривала кабинет. Либо он замешан в краже, либо просто знает больше, чем хочет показать. Я склонялась ко второму варианту и намеревалась узнать секрет охранника раньше, чем приедет мой клиент.

После моего заявления охранник быстро нашел нужный ключ. Мы поднялись на второй этаж. Вставив ключ в замочную скважину, охранник спросил:

– Мы разве не будем ждать приезда Потоцкого?

– Думаю, для вас будет лучше, если мы покончим с этим делом до его приезда, – ответила я и, забрав ключ из его рук, повернула его.

Дверь открылась. Мы оказались внутри. Там все оставалось без изменений. Только воздух был затхлый. Видимо, в кабинете не убирались. Сюда вообще не входили.

– Надо открыть окно, воздух слишком тяжелый, – заметила я, направляясь к окну.

– Не беспокойтесь об этом. Занимайтесь своими делами, я открою окно, – услужливо предложил охранник.

Слишком услужливо, на мой взгляд. В прошлый раз он был недоволен моим вмешательством. Да и сегодня не горел желанием возиться с поиском ключей, а потом вести меня сюда. Отчего вдруг такая перемена? Очень интересно. Я сделала вид, что рассматриваю папки, рассыпанные по столу, сама же наблюдала за охранником. Он подошел к окну, отдернул штору и, потянувшись к форточке, легко открыл ее. На какое-то время он задержался там, а потом отошел к столу. Мне показалось, вздохнул он с облегчением. Продолжая рассматривать папки, я спокойно спросила:

– Нашли то, что искали?

– Что? Я? Не понимаю. Я ничего не искал. Вы перепутали, ищете здесь вы, – ответил он.

Ответ прозвучал как-то суетливо, и я, отложив ненужные папки, направилась прямиком к окну.

– Что? Что-то не так? Я ведь уже открыл окно, – слова опережали друг друга, так он старался не допустить того, чтобы я подошла к окну слишком близко.

– Все в порядке. Просто одной форточки маловато, вы не находите? – потянув за щеколду, ответила я.

Окно распахнулось. Я посмотрела на улицу. Ничего интересного. По крайней мере, на первый взгляд. Тогда чего ради так суетится охранник? Скосив глаза, я заметила, что он настороженно следит за мной. Постояв у окна какое-то время, я вернулась к столу. Проверила ящики. Затем перешла к стеллажам с картонными коробами, в каких обычно хранят архивные документы, и принялась методично открывать их один за другим. Мои действия вновь вызвали беспокойство у охранника. Дойдя до конца третьей полки, я обнаружила странную вещь. В одном из коробов в куче документов лежала веревка. Дешевая бельевая веревка, окрашенная некачественной черной краской. Стоило мне до нее дотронуться, как руки тут же окрасились в черный цвет. «Едкая штуковина, – подумала я, пытаясь оттереть ладони. – Не скоро следы сотрешь».

– Интересное открытие, – заметила я, поворачиваясь к охраннику.

– Ничего особенного. Может, он ей документы связывал. Чтобы не растерять, – нехотя буркнул он.

Охранник стоял ко мне вполоборота и делал вид, что находка его вовсе не интересует. «Да ты, дружок, знал о том, что я найду в коробах! – осенило меня. – Очень даже может быть, что ты ее туда и припрятал. Или видел, кто это сделал. Ну что ж, будем пытать». С веревкой в руках я направилась к окну. Охранник напрягся, но усилием воли заставил себя не двигаться с места. Думаю, ему казалось, что он ничем не выдает своего волнения. Увы, на его беду, я в своей жизни видела столько хитрецов, старающихся скрыть от меня свои истинные чувства, что все его потуги были напрасны. В свете новой находки я решила присмотреться к окну внимательнее. Не зря же охранник так старательно уводил меня от него?

Всматриваться пришлось долго, прежде чем я заметила то, что пытался скрыть охранник. С внутренней стороны окна, той, что в комнате, подоконник был ровный, белоснежный. Можно сказать, идеальный. А вот снаружи даже захудалого жестяного уголка не положили. Голый кирпич, небрежно замазанный некачественной штукатуркой. Правда, закрашенной белой известью. От воздействия дождей известь из белоснежной превратилась в грязно-серое месиво, сплошь покрытое разномастными разводами и пятнами. За таким количеством следов я бы ни за что не обратила внимания на вертикальные полосы черного цвета, едва проглядывающие на извести, если бы не находка в моих руках и не странное поведение охранника.

Свесившись через подоконник, я осмотрела стену. Похоже, больше вертикальных черных росчерков на стене не было. Следы повторялись в одном и том же месте несколько раз. Так же выглядят следы на листе бумаги после того, как расписывают ручку. Будто большим карандашом водили взад-вперед по стене. Повинуясь порыву, я взялась за веревку с двух концов и осторожно провела по наружной стене. На ней остался черный след. Почти такой же, как тот, что рядом, только ярче. Выпрямившись, я спросила у охранника, угрюмо стоявшего у двери.

– Вы знали об этом? Знали и молчали?

– А кому я должен был об этом сказать? – вмиг ощетинился он. – Полиции? И что, думаете, они поверили бы в то, что я о пропаже денег ни сном ни духом? Что не прикасался к своему шефу и вообще – белый и пушистый? Вот вы бы поверили мне?

– Предлагаю проверить, – спокойно проговорила я. – Расскажите мне все, как было. Только на этот раз без домыслов. И посмотрим, поверю ли я вам.

– Зачем мне это? – зло бросил охранник. – Все равно теперь полиции сдадите.

– Боюсь, у вас нет выбора, – потрясая веревкой, заметила я. – Козыри у меня. Выходит, я ваш единственный шанс на спасение. Попытайтесь убедить меня в том, что говорите правду.

– Рассказывать-то особо нечего, – поняв, что ему не отвертеться, начал охранник. – Все было так, как я и рассказывал. Только конец немного приукрасить пришлось. Когда я после того, как пьяного мужика из офиса выдворил, вернулся в кабинет, Губанов действительно лежал на полу, чемодана не было, из шеи у него торчал дротик, а вот в руках он держал веревку. Она была скомкана в клубок, и держал он ее в правой руке. Я сначала удивился, чего это он за веревку схватился. Потом увидел дротик и кинулся к окну, полагая, что выстрел произвели оттуда. Там я обнаружил те полосы, что вы видите сейчас. Я кинулся к сейфу – там было пусто. Долго размышлять у меня времени не было, нужно было звонить в «Скорую», да и полицию вызывать. Я сделал первое, что пришло на ум. Вытащил веревку из рук шефа и спрятал ее в архивных коробах. Решил, что если шеф не придет в себя, вообще никому ничего не скажу. А если очухается, пусть сам решает, как поступить. В конце концов, он платит мне деньги. Платил…

– Шеф очухался, – прокомментировала я.

– Да, он пришел в сознание и рассказал всем свою историю. Только про веревку почему-то умолчал. Я решил, что кто-то хотел его подставить, для этого и веревку в руки сунул, – продолжил охранник.

– Кому это, по-вашему, выгодно? – произнесла я.

– Вору, кому ж еще, – уверенно проговорил охранник. – Для чего эта веревка нужна была? По такой хилой тряпочной ниточке человек не сможет подняться на второй этаж. Разве что дистрофик. Но дистрофика шеф щелбаном вырубил бы. Значит, ее использовали для отвода глаз. Взяли и сунули в руку Губанову.

– А вот я полагаю, что назначение веревки было весьма и весьма явным, – начиная догадываться, как обстояли дела с ограблением, заявила я. – По ней не поднимались вверх. На ней опускали вниз. Деньги. Именно так им удалось вынести их из помещения еще до того, как сюда прибыла полиция. А я-то голову ломала, как вор провернул это?

– Хотите сказать, что вор не мог пронести чемодан через холл и решил отдать их подельнику через окно? Почему тогда просто не бросил? Тут высоты-то всего два этажа, – спросил охранник.

– Именно так. Вор не мог пронести деньги через холл и остаться незамеченным. И да, он передал их своему подельнику через окно. А не бросил чемодан потому, что во время падения тот мог раскрыться, мог разбиться и тому подобное. Спустить же груз, используя веревку, вполне безопасно. Вы обратили внимание на то, насколько пустынна улица, на которую выходит окно? Глухой бетонный забор напротив, закрывающий собой вид на кладбище. И на кладбище, заметьте, самое высокое здание имеет не более одного этажа. На первом этаже ни одно окно не выходит на ту же сторону, что и окно кабинета вашего шефа. А проезжающие машины? Что ж, дела без риска не бывает, – объяснила я.

– Тогда почему он оставил веревку Губанову? Мог бы сбросить ее следом за чемоданом. Еще и время сэкономил бы, – снова спросил охранник.

– Не знаю. Раз оставил, значит, была причина, – ответила я. – Вы можете вспомнить, сколько времени прошло с той минуты, как вы выдворили бугая из холла, до того момента, как вошли в кабинет?

– Точно не скажу. Не меньше десяти минут. Может, даже больше. Я ведь сначала на крыльце стоял, хотел удостовериться, что бугай ушел. Потом наших офисных успокаивал. Леху осмотрел, боялся, что бугай ему что-нибудь сломал. Потом только наверх пошел. Как я мог предположить, что там такое случится?

– Не могли, – спокойно произнесла я. – Зато кое-кому не составило труда спрогнозировать ваши действия после выдворения драчуна.

– А я все-таки думаю, что воры хотели подставить Губанова. Для этого и сунули веревку ему в руки…

– Никто не вкладывал ее в руки Губанова. Никто не пытался его подставить, – проговорила я.

– Почему вы так уверены в этом? – спросил охранник.

– Хотя бы потому, что никто из офисных сотрудников не видел постороннего человека, покидающего здание. А не видели его по той простой причине, что он оттуда не выходил. Его вынесли. На носилках, – и я удовлетворенно улыбнулась.

– Не понял. Это вы о чем? – переспросил охранник.

Зато я понимала практически все. Карточный домик, столь долго норовивший рассыпаться, наконец-то начал обретать устойчивость. Один факт срастался с другим. Вопросов, требующих ответа, оставалось все меньше и меньше. Охранник, не моргая, смотрел в одну точку. Видимо, высказанная мной мысль была настолько крамольной для него, что он никак не решался начать переваривать ее. Собственно, оставаться в офисе не имело смысла. Я получила от повторного визита даже больше, чем рассчитывала. Теперь мне предстояло сделать кое-что суперсрочное и не менее важное. Поэтому я наскоро попрощалась с охранником и оставила его одного продолжать караулить опустевший офис и дожидаться приезда Потоцкого.

Чтобы развеять последние сомнения, мне нужно было получить подтверждение своим догадкам. Для этого я должна была встретиться с капитаном Сорокиным и выудить у него сведения так, чтобы сам он даже не догадался об истинной цели моего визита. Что ж, повод для встречи у меня имеется. Надо же «поблагодарить» капитана за содействие. Ведь это он предупредил начальника военной части о моем визите и, судя по результатам беседы, зачем-то настроил его против меня. Вот и воспользуюсь случаем. Выдам «горячую благодарность» капитану.

Я проехала не больше двух кварталов, когда мой телефон зазвонил. Я взглянула на дисплей узнать, кому срочно понадобилась. На связи был Валентин Радукевич. После помощи, оказанной в поисках машины Аргунцева, я не могла игнорировать его звонки, поэтому притормозила у обочины и нажала кнопку приема вызова.

– Доброе утро, Валентин, – бодрым голосом произнесла я.

– И вам не хворать, Татьяна. А я на вас сердит, – здороваясь, заявил Радукевич.

– Вот как? Отчего такая немилость? – шутливо спросила я, догадываясь, о чем пойдет речь.

– Сейчас десять утра, – объявил он.

– Прекрасно. День только начинается, – невозмутимо проговорила я.

– Ну, для вас-то он начался минимум на два часа раньше, – заявил Радукевич и, перестав играть, озвучил причину недовольства. – Мы с Егором в офисе Губанова. Не подскажете, почему здесь нет вас?

– Вот вы о чем, – отбросила притворство и я. – Простите, Валентин, но по-другому было нельзя. Лишние люди мне только помешали бы, а Егор никак не хотел этого принимать. Поверьте, я действовала исключительно в интересах дела.

После непродолжительного молчания Радукевич спросил:

– Хоть с пользой время потратили?

– Наверняка. Все прошло даже лучше, чем я ожидала, – заверила я. – Думаю, совсем скоро я буду готова отчитаться перед вами по всем вопросам.

– Значит ли это, что я смогу получить свои деньги обратно? – осторожно поинтересовался Радукевич.

– Это как повезет, – улыбаясь, ответила я. – Но имя вора я вам точно назову.

– Слабое утешение. Боюсь, три с половиной миллиона за имя – неоправданно высокая цена, – то ли пошутил, то ли всерьез произнес он и задал новый вопрос: – Как все прошло на Тельмана?

– Более или менее, – уклончиво ответила я. – Скажем так: пользы больше, чем вреда.

– А был еще и вред? – удивился Радукевич. – Скажите, кто он, владелец той машины? Он как-то связан с кражей?

– Валентин, мы договаривались без вопросов, – упрекнула я его, но ответ дала, хоть и не совсем откровенный. – Я надеялась с его помощью выйти на дебошира из офиса. Не удалось.

– Печально. Выходит, мои ребята напрасно трудились, разыскивая его машину? – спросил Радукевич.

– Это не совсем так. Польза от встречи все же была. Именно она помогла мне разобраться в одном щекотливом вопросе, ответ на который я никак не могла получить, – искренне ответила я и, неожиданно даже для самой себя, выпалила: – Ответ на этот вопрос помог мне понять, каким образом деньги покинули офис.

– Что? Что вы сказали? – встрепенулся Радукевич. – Вы узнали, как воры вынесли деньги из офиса? Как? Каким образом? Вы уже сообщили об этом капитану? Думаю, он должен услышать это.

Я тут же пожалела о своей откровенности, но было поздно. Пришлось долго и нудно убеждать Радукевича, что сообщать об этом капитану преждевременно. Что это только навредит общей картине расследования. Радукевич наотрез отказывался соглашаться со мной. И тогда я сделала единственно возможное.

– Послушайте, Валентин. Я прошу у вас всего два дня. Два дня на то, чтобы разобраться в этом деле до конца. Обещаю, что по истечении вторых суток я либо назову вам имя убийцы и место, где хранятся деньги, либо передам все наработанные материалы капитану Сорокину и буду действовать исключительно по его инструкциям, – как можно убедительнее произнесла я.

Радукевич молчал. В трубке было слышно лишь его недовольное сопение. Я решила поднажать.

– Ну же, Валентин, соглашайтесь. Вы ведь ничем не рискуете. Работу мою оплачивает Потоцкий. Капитан ведет независимое расследование и, вполне вероятно, давным-давно пришел к тем же самым выводам, что и я. Вам и надо-то всего ничего. Двое суток сохранять нейтралитет, а потом можете сообщить капитану все, что захотите, – настаивала я, и Радукевич сдался.

– Хорошо. Я жду ровно сорок восемь часов. А потом начинаю действовать по обстоятельствам, – резко проговорил он, и связь прервалась.

Я перевела дыхание. Надо же было такое ляпнуть! Не хватало еще, чтобы Радукевич начал расспрашивать охранника, чем я занималась в офисе. Не думаю, что охранник начнет откровенничать с Радукевичем, но риск все же был. Признайся он в том, что спрятал веревку, и Радукевич может сделать неверные выводы. Он может связать найденную веревку с личностью владельца «УАЗа». Тогда мой план полетит коту под хвост, и я никогда не узнаю имя второго вора. Того, кто забрал деньги, а впоследствии убил Губанова. А мне еще нужно было смотаться в Завьяловку для беседы с фермером по прозвищу Бобон. Как я смогу быть сразу в двух местах? Как смогу опередить сотрудников полиции, если Радукевич все выложит? Значит, я должна отвлечь внимание капитана. Хотя бы на некоторое время. Я должна пустить его по ложному следу, используя то, что узнала при осмотре офиса. Тогда, что бы ни сказал или не сделал Радукевич, для капитана это уже не будет новостью. Правда, придется немного схитрить, но тут уж ничего не поделаешь. Поступок, который я собиралась совершить, не мог считаться порядочным. И это еще мягко сказано. А вот если называть вещи своими именами, я собиралась совершить самую настоящую подставу. Но меня это ничуть не смущало. Почему? Да потому что это поможет в конечном итоге добраться до правды. И еще потому, что я была уверена в том, что успею все исправить до того, как мои действия приведут к необратимым последствиям. Я усмехнулась своим мыслям. Надо же, то ни одного повода для встречи с Сорокиным, а то сразу несколько. Выбирай – не хочу.

Остаток пути до районного отделения полиции меня никто не беспокоил, и я получила возможность систематизировать информацию, добытую в офисе. А еще я успела набросать план на предстоящий день. Суета и беготня мне были обеспечены, но я рассчитывала извлечь из этого не только материальную, но и моральную выгоду.

Сорокин встретил меня недовольным взглядом. Завидев мою фигуру в дверном проеме, он театрально застонал и заговорил нарочито громко:

– Чего вам опять нужно? Отчет? Так я уже отчитался перед своим начальством. Десяти минут не прошло. Если вы думаете, что я стану повторять все вновь, вы просто ненормальная. Хотите получить свежую информацию – валите к нему, а меня оставьте в покое.

– Какая муха вас укусила? Быть может, сбегать в аптеку, купить вам успокоительное? Все-таки с людьми работаете. Я-то ладно, я привычная, но вот посетители… – беззлобно подтрунила я.

– Оставьте свои шуточки, – огрызнулся Сорокин, но уже менее агрессивно.

– Так-то лучше, – улыбнулась я. – А ведь я к вам не с пустыми руками. Хотите знать, чем я занималась все утро?

– Я и без вас это знаю, – хитро прищурился он. – Ресницы подводили и ногти в красный цвет перекрашивали.

Я засмеялась и выставила ладони вперед, растопырив пальцы. На ногтях лака не было вовсе.

– Это ничего не значит, – продолжил шутку Сорокин. – Просто лак вам не понравился, и вы его удалили.

– Смешно, – похвалила я шутку и перешла в наступление. – Капитан, мне нужна помощь. Нет, не так. У меня есть информация, которая должна вас заинтересовать. И тогда помощь понадобится вам.

– Интригующее начало, – вмиг став серьезным, произнес капитан. – Выкладывайте, посмотрим, что за информация.

– Нужно последить кое за кем, – осторожно начала я. – Только так, чтобы объект ни в коем случае не заметил слежку.

– Может, научите, как это делать? – съязвил капитан, недовольный моим вмешательством в ход расследования. – Давайте, не стесняйтесь. Вы ведь у нас дама с опытом!

Я удивленно взглянула на Сорокина и все поняла. Радукевич меня рассекретил. Как пить дать. Ну зачем, спрашивается? И как после этого прикажете ему верить? Нет, не напрасно я затеяла игру с капитаном. Так он хоть на пятки мне наступать не будет.

– В курсе уже? – напрямую спросила я.

Капитан молча кивнул. Я сделала то же самое, давая понять, что приняла информацию и считаю, что дальнейших разъяснений не требуется.

– Что ж, тем лучше, – заметила я. – Тогда буду говорить без обиняков. Я получила любопытную информацию. Она подсказала мне, каким образом деньги вынесли из офиса. Конечно, это всего лишь предположение, но его непременно нужно проверить. И без вашей помощи тут не обойтись.

– Конкретнее, – потребовал капитан.

– Для конкретики мне нужно кое-что уточнить, – небрежно произнесла я. – Последний штрих, так сказать.

– Ах да. Вы же у нас великий сыщик, – иронично проговорил капитан. – Так и быть, спрашивайте.

– Хочу еще раз полистать папку с материалами дела Губанова, – не обращая внимания на иронию, сказала я.

Заинтригованный, капитан без вопросов сунул папку мне в руки. Я быстро просмотрела все листы. Ни информации о бригаде «Скорой помощи», приехавшей по вызову охранника, ни фамилии врача, оказавшего Губанову первую помощь после действия снотворного, в папке не оказалось.

– В какую больницу доставили Губанова после отравления снотворным? – без перехода спросила я.

– Да у нас вариантов немного, – заметил капитан. – Либо в Осиновку, там реаниматологи круглосуточно работают. Либо к нам, если случай не тяжелый.

– Полагаю, случай Губанова был тяжелым? – уточнила я.

– Ну да, – согласился капитан. – Хотите чего-то особенного добиться от медперсонала?

– Надеюсь, – приступила я к воплощению коварного замысла. – Правда, надежды мало, но попытаться стоит. Вот, взгляните.

Я выставила ладони вперед. Капитан осмотрел следы от веревки и спросил:

– Что это?

– Краска. Обычная дешевая краска. В кабинете Губанова я нашла веревку, окрашенную этой краской. Предъявила ее охраннику, а он заявил, что нашел ее в руках Губанова. И, якобы для того, чтобы оградить шефа от возможных неприятностей, взял и припрятал, – балансируя между правдой и вымыслом, заявила я. – Вам не кажется это странным? Поведение охранника, в смысле.

– Это какого охранника вы имеете в виду? – спросил капитан.

– Охранник Губанова, Игорь. Это он нашел шефа в бессознательном состоянии, – спокойно произнесла я. – Меня интересуют его передвижения. Не берусь утверждать, что он замешан в краже, но знает он гораздо больше, чем говорит.

– Мои ребята его проверяли, – напомнил капитан. – И ничего подозрительного не заметили.

– Правильно. Проверяли и не заметили. Но ведь это когда было? Парень мог затаиться, выжидать. А теперь, когда подозрение с него снято, он наверняка расслабится и допустит ошибку, – убежденно проговорила я. – Он может вывести нас на подельника. Я имею в виду того мужика, что устроил драку. Думаю, деньги еще в городке. Сейчас они не решатся что-то с ними делать. Ни за пределы районного центра вывезти, ни в банк положить, ни потратить.

– Допустим, установить за парнем слежку труда не составит, – медленно протянул капитан. – Но веревка-то тут при чем? И медики? Не понимаю.

– Вы можете связаться с доктором, который осматривал Губанова в тот день? – спросила я.

– Что нам это даст? – настороженно задал вопрос капитан.

– Узнаем, говорит ли охранник правду, – как можно небрежнее произнесла я. – Если на руках Губанова были следы краски, то, вероятно, охранник и в другом не соврал. Но если нет, тогда проследить за ним просто необходимо. Хотя…

– Что еще? – простонал капитан, изрядно утомившись от сумбурности моих мыслей, высказываемых вслух.

– И в случае отсутствия краски охранник все равно может быть сообщником. У него столько возможностей, как ни у кого другого, – спокойно закончила я.

Капитан порылся в верхнем ящике стола, вытащил оттуда потертый блокнот и, пролистав до буквы «О», продиктовал:

– Главврач реанимационного отделения Хохлов Валерий Денисович. Номер запишете?

– Запомню, – проговорила я.

Продиктовав цифры, капитан предложил:

– Значит, поступим так: с меня слежка за охранником Губанова, Игорем. С вас – свидание с Хохловым. Вы придумали – вам и по окрестностям гонять.

– Согласна, – обрадовалась я. – Тогда, как только что-то узнаете, сразу звоните.

– Надеюсь, вы сделаете то же самое, когда поговорите с главврачом, – ответил капитан. – Дорогу до Осиновки показать?

– Спасибо, я по навигатору найду, – заверила я и, чтобы избежать дополнительных вопросов, поспешила покинуть кабинет Сорокина.

Искать реанимационное отделение деревни Осиновка я не собиралась. Зная фамилию врача, я запросто получу интересующую меня информацию, не сходя с места. На то нам и нужен «всесильный Интернет». Чтобы не мозолить капитану глаза, я запустила двигатель своей машины и покатила по шоссейной дороге. Отъехав на приличное расстояние, я притормозила. Поиски главврача Хохлова заняли пять минут. Добыть сведения о краске на руках Губанова удалось еще быстрее. Не прошло и десяти минут, как я снова ехала по шоссе, мурлыча под нос веселую песенку. Путь мой лежал в Завьяловку к фермеру по прозвищу Бобон.

Глава 9

Как только на дороге появился указатель «Осиновка – 5 км», я сбавила скорость. Дальше колдобины стали совсем непроходимыми. Ситуацию осложняли многочисленные лужи, оставшиеся после последнего дождя. Нужно было решать, что делать. Оставлять машину на дороге и добираться до фермера пешим ходом или махнуть рукой на рытвины и лужи и попытаться преодолеть классические сельские препятствия. Я предпочла первый вариант. Все-таки пять километров – это не кругосветное путешествие. Обычным бодрым шагом не более часа займет. А вот если я машину угроблю, то застряну здесь надолго и потеряю гораздо больше времени, чем пресловутый час.

Решившись, я съехала на обочину, чтобы мой автомобиль не мешал движению, включила сигнализацию и затрусила от указателя по направлению к деревне. По пути мне не попалось ни одного местного жителя. Лишь когда перед глазами встали первые дома, из кустов вышел старик с полной корзиной грибов и вежливо поинтересовался:

– Далеко ль путь держишь, красавица?

– В Осиновку иду. Вы не оттуда? – задала я вопрос.

– Чего пехом? Траншпортом не обзавелась? – слегка коверкая сложное слово, прошамкал старик.

– У поворота оставила. Побоялась на брюхо сесть. Дороги у вас уж больно вычурные. Не для простых машин, – улыбнулась я.

– Это ты верно подметила. Дороги у нас веселые. А машину бросила? Правильно сделала. Брюхом пророешь нашу магиштраль, так обратный путь заказан надолго. А хошь, укажу дорожку, где проехать можно? – хитро прищурился старик.

– Обратно возвращаться, когда до деревни рукой подать? – спросила я. – Пожалуй, откажусь.

– Здря, здря. Там дале еще хужее будет, – переходя на местный говор, увещевал старик.

– А на машине, значит, лучше? – уточнила я.

– Куда как лучшее, – подтвердил он. – Да ты соглашайся, никогда не знаешь, где колеса судьбу испытывать станут. А я тебя до машинки на тележке прокачу.

– Не безвозмездно, как я полагаю, – засмеялась я.

– Разумеется. Да ты не тушуйся, я много не запрошу, – рассыпался дробным смехом старик.

Не знаю почему, но я согласилась. «Тележкой» старика оказался мотоцикл с люлькой, припрятанный в кустах. Вполне комфортный транспорт по сельским меркам. Я залезла в люльку, и старик повез меня какой-то другой дорогой. Через кустарник и пешеходные тропки, известные только местным жителям. В считаные минуты мы добрались до поворота дороги, заехав с противоположной стороны. Я пересела в машину и двинулась за мотоциклом. В деревню мы въехали под звонкий сигнал клаксона, которым был снабжен мотоцикл моего добровольного провожатого. Остановившись в самом центре села, старик доковылял до водительского окна, назвал чисто символическую плату за услуги, а заодно просветил меня, в каком из домов искать фермера Бобона. Так что я дважды в выигрыше оказалась. И на транспорте, и с точным маршрутом. Да еще и имя фермера узнала, а то у Сорокина поинтересоваться недосуг было.

Старик уехал в обратном направлении, а я покатила по просохшей дороге. Ехать оказалось недолго. Всего с десяток домов, и я смогла приткнуть автомобиль возле нужного. Калитка оказалась открыта. Я осторожно заглянула во двор, огляделась в поисках сторожевого пса. Такового не оказалось, и я, уже безбоязненно, двинулась к крыльцу. Постучав в дверь, я стала ждать появления хозяина. В доме движения не наблюдалось. Тогда я дернула дверную ручку в надежде, что дом, как и калитка, окажется незапертым. Увы, дверь не поддалась. Тогда я стала методично обходить хозяйственные постройки. Где-то на полпути меня остановил грозный окрик:

– Стой, где стоишь! Стрелять буду!

Я медленно повернулась. Прямо за моей спиной стоял мужик в камуфляжном костюме и в афганской панаме на голове. Крепкое телосложение выдавало в нем бывалого воина. Оружия в руках не было.

– Гостеприимно, – негромко произнесла я. – Прямо как в Техасе.

– Не знаю, как в Техасе, я там не был, – все тем же грозным голосом заявил мужик. – Может, в Техасе и принято по хозяйскому двору без разрешения шнырять. А в наших краях такое не практикуется.

– Я стучала. Никто не отзывался, – сообщила я.

– Раз не отзываются, значит, нет никого. Тебя в школе этому не учили? Или ты школу прогуляла. Все десять классов, – хмыкнул мужик, расслабляясь.

Видно, записал меня в безопасные объекты и решил сменить гнев на милость. Я тоже сменила тактику. В конце концов, это его двор, и порядки здесь устанавливает он.

– Руки поднимать не нужно? – пошутила я. – Расстрел отменяется или переносится?

– Погодим пока, – поддержал шутку мужик. – Ты кто такая будешь-то? Ясно, что не местная. Издалека прибыла?

– Издалека, – подтвердила я. – Мне Бобон нужен. Часом, не вы будете?

– На кой ляд тебе Бобон понадобился? – искренне удивился мужик.

– Разговор есть, – коротко ответила я.

– Ну, пошли в дом, раз разговор намечается, – пригласил мужик и быстрым шагом направился к крыльцу.

Я старалась не отставать. Поднявшись на крыльцо, мужик пошарил над дверью, достал ключ и, отомкнув замок, сделал приглашающий жест. Я вошла в дом. Мужик следовал за мной.

– В комнату проходи. Там, правда, не убрано. Да уж не обессудь. Один живу, красоту наводить некогда, – сбрасывая на ходу куртку и армейские ботинки, комментировал он.

Как и говорил мужик, в комнате царил беспорядок. Кучи нестиранного белья валялись прямо на полу. Грязная посуда громоздилась на круглом столе в центре комнаты. Постель, небрежно застланная синим байковым одеялом, выглядела неряшливо. Оконные стекла давно не встречались с тряпкой. Я остановилась возле единственного стула, не решаясь сесть. Мужик покосился на засаленную обивку стула, крякнул и скрылся в соседней комнате. Через минуту он вернулся, волоча за собой табурет.

– Вот, присаживайся. Этот почище будет, – предложил он. – А хочешь, стой. Неволить не стану.

Чтобы не обижать хозяина, я все-таки присела на принесенный табурет. Свернув постель, присел и он.

– Можешь начинать, – разрешил мужик.

– Вы Бобон? – уточнила я, чтобы как-то начать разговор.

– Для кого Бобон, а для кого и Никита Васильевич, – улыбаясь во весь рот, заявил мужик. – А ты кто будешь?

– Я Татьяна, – представилась я, немного озадаченная озвученным именем, так как старик называл фермера простым русским именем «Ванек». – Никита Васильевич, у меня к вам не совсем обычный вопрос…

Договорить мне не дал громкий раскатистый смех. Смеялся Бобон от души, аж пополам складывался. Я решила переждать приступ смеха, а уж потом задавать вопросы. Отсмеявшись, Бобон вытер широкими ладонями выступившие на глазах слезы и извиняющимся тоном произнес:

– Уж простите, Татьяна. Не сдержался. Так чудно слышать, как кто-то меня по имени-отчеству величает. Пошутил я. Зовите меня, как все, Бобоном, а то живот от смеха надорву. Последний раз меня так в паспортном столе называли, когда документ менял.

– Наверное, давно это было? – предположила я.

– Не очень, – признался Бобон и осекся. – Вообще-то, давненько.

Интересно! Бобон вроде как испугался чего-то. Сказал про паспорт и тут же на попятный пошел. Очень интересно, особенно, если учесть, как его старик называл. В голове что-то слабо щелкнуло. Пока еще что-то неопределенное, но однозначно важное. Сделав вид, что не заметила его замешательства, я продолжила щекотливую, на взгляд хозяина дома, тему.

– Вот и я думаю, что давненько. Для плановой замены по возрасту вы вроде как молоды еще. А без нужды кто ж станет бумажной волокитой заниматься? – рассуждала я вслух. – Вот с женщинами – другое дело. Женщина может десять раз за жизнь паспорт менять. Если замуж каждые пять лет выходить будет. А вы, говорите, не женаты? Впрочем, мужчины после женитьбы редко со своей фамилией расстаются.

– На кой им с ней расставаться? – осторожно поддержал тему Бобон.

– Ну да. Действительно, на кой? – пристально глядя ему в глаза, произнесла я. – Вот вы, например, ни за что со своей фамилией не расстались бы, верно? Кстати, прозвище ваше от фамилии образовано?

Это был выстрел наугад. Я просто хотела увидеть реакцию Бобона на вопрос. Той реакции, которую получила, я не ожидала. Бобон вскочил с постели, засунул руки глубоко в карманы брюк и с вызовом выкрикнул:

– Тебе какое дело до моей фамилии? Хочу – оставляю, не хочу – меняю. Отчет ни перед кем держать не обязан! И вообще, вали, откуда пришла. Не будет у нас разговора, и точка.

Я не шелохнулась, лихорадочно соображая, что же произошло. Что так рассердило фермера? Неужели я угадала, и Бобон действительно избавился от родной фамилии? Когда, а главное, зачем? Нет, теперь я уйти точно не могу. По крайней мере, пока не получу ответы на все вопросы. А фермер распалялся все сильнее. Он начал бегать из угла в угол и изрыгать проклятия.

– И чего вам всем от меня надо? Ведь никого не трогаю. Живу себе спокойно. Так нет же, все ходите, вынюхиваете, в душу залезть норовите! А чего ради я перед вами оправдываться должен? Тем более перед сопливой девчонкой. Говори, кто проболтался? Ну?

Бобон остановился напротив меня, требовательно потрясая кулаками. Я изо всех сил старалась не показать своего замешательства. Нельзя допустить, чтобы он понял, что я не в курсе, о чем он тут твердит. Выдержав взгляд фермера, я спокойно произнесла:

– Сядьте и успокойтесь. Помнится, кто-то тут про приличия говорил. Так вот, неприлично выставлять за дверь гостя, даже не поинтересовавшись целью его визита.

Фермер, не ожидавший получить отпор от «сопливой девчонки», отпрянул, некоторое время вглядывался в мое лицо, а потом, вдруг успокоившись, вернулся на свое место. Внутренне облегченно вздохнув, я решила закрепить успех.

– А теперь поговорим спокойно, – произнесла я и спросила первое, что пришло мне на ум: – Что, сильно доставали?

– А ты как думаешь? – почти спокойным тоном ответил он. – Мало того что Полдурков, так еще и Иван. Да меня с рождения иначе как Иван Полудурок не звали. Думал, повзрослею, на ноги встану, перестанут дразнить. Ничего подобного! Как дразнили, так и продолжали дразнить. Достали совсем. Вот я и решил поменять все в корне. Только отчество и оставил. А они еще больше дразнить стали. Думаешь, я просто так тебя во дворе оружием пугал? Думал, «добрые» односельчане новую шутку спроворили.

– Надо было предположить, что прозвище останется, – неловко посочувствовала я. – Стоило не фамилию, а место жительства менять.

– Надо было, – спокойно согласился фермер. – Да шут с ними, пусть дразнятся. Нормальные люди меня Бобоном кличут. А идиотов в любом месте хватает. Где б не жил. И потом, куда ехать-то, если у меня здесь дом, хозяйство. Опять же ферма. Она доход приносит. Какое-никакое уважение. Как в былые времена.

– Это когда же? – спросила я.

– А когда в армии служил. Я ж, почитай, пять лет Родине отдал, – горделиво приосанился Бобон. – Оттуда и прозвище мое. Не то, что в деревне дали, настоящее.

– Вы служили в армии? – начиная соображать, что насторожило меня в поведении Бобона, спросила я.

– А как же! Два года срочно, да еще три по контракту, – признался он. – Лихое было время. Я ведь не где-нибудь, в горячих точках Родину защищал. Долг интернациональный выполнял. Хорошо, вовремя опомнился, на гражданку ушел. А то бы как мои боевые товарищи путь свой окончил.

– А как ваши товарищи окончили свой путь? – осторожно спросила я.

– Да как? Паршиво. У бойца после всех ужасов войны крыша наглухо едет. Кто успеет вовремя слинять, у того еще есть шанс. А кто протелится подольше, считай, все, чердак снесло, – охотно поделился своими наблюдениями Бобон.

– Как у Губанова? – внезапно спросила я.

– Угу, как у Губанова, – машинально ответил Бобон и сам испугался своих слов. – А ты откуда про Губанова знаешь?

Я промолчала. Бобон снова вскочил с дивана. Пробежался пару раз по комнате, снова сел и потребовал:

– Выкладывай, зачем пожаловала?

– Про Губанова узнать, – честно призналась я.

– Помер он. И меня к его смерти не примазывай, – отрезал фермер. – Я про него ничегошеньки не знаю. Сто лет не видел и видеть не хочу. И на могилу его не пойду, хоть волоком тащи.

– Паршивый человек? – сочувственно спросила я.

– О покойниках либо хорошо, либо никак, – произнес Бобон.

– Значит, никак? – уточнила я.

– Выходит, так, – согласился Бобон и, сам себе противореча, добавил: – Был когда-то Губа хорошим мужиком. И солдатом отличным. Только это давно было. После того крышу ему конкретно сорвало. Да я уж говорил, что вовремя линять надо.

– А он, выходит, не слинял? – повторила я слова Бобона.

– Он не слинял. И третий наш дружок тоже не успел. Жестокую с ними судьба шутку сыграла, – задумчиво проговорил Бобон. – Один в могиле, второй по вокзалам побирается. Ну, да это их дело. Человек сам свою судьбу строит.

– А третий кто? – спросила я.

– А вот он, твой третий, – неожиданно заявил Бобон, указывая рукой куда-то поверх моего плеча.

Я развернулась на табурете на сто восемьдесят градусов и оказалась лицом к лицу со здоровенным амбалом, занимавшим весь дверной проем. Как он вошел, я не слышала. Впечатление было такое, что амбал появился из ниоткуда. Материализовался из воспоминаний Бобона. Огромных размеров. Голова бритая наголо. Взгляд колючий. От него так и веяло опасностью. Амбал перевел взгляд с меня на Бобона и тягуче проинес:

– У вас тут, я смотрю, вечер воспоминаний, а, Бобон?

– Здорово, Арена. Как раз вовремя. Мы тут с дамой Губу поминаем. Не присоединишься? Вы ведь с Губой вроде как приятельствовали? Присаживайся, расскажи нам, как твой дружок до жизни такой докатился, – ничуть не обеспокоившись внезапным появлением бывшего сослуживца, предложил Бобон.

– В другой раз, Бобон. Не будем смущать девушку воспоминаниями о кровавых походах бывших воинов, – отказался амбал. – Вы тут воркуйте, а я как-нибудь в другой раз зайду.

Амбал оторвался от дверного косяка, и я разглядела на рукаве темной куртки изображение колокольчика с умывающимся котенком в самом центре. В голове снова щелкнуло. На этот раз так сильно, что даже больно стало. Нашивка! Про такую нашивку говорил охранник Губанова. У дебошира была такая, я точно помню. А прическу он, выходит, сменил. Я напряглась. Ладони тут же вспотели. Ну надо же, вот уж кого не ожидала тут встретить! Сама я с амбалом не справлюсь, это факт. Приметы, что охранник озвучивал, на мой взгляд, ничуть не преувеличивали размеров бугая. И оружия у меня нет. И подкрепления ждать неоткуда. Что же делать? Амбал может сообразить, что я по его душу заявилась. Нельзя его отпускать. Заляжет на дно, а то и в бега пустится, тогда уж хоть с собаками ищи, за сто лет не отыщешь. Пока я лихорадочно соображала, как задержать амбала, он успел развернуться к нам с Бобоном вполоборота. Еще чуть-чуть, и он уйдет.

– Чего приходил-то? – спросил Бобон, невольно задержав амбала.

– Должок отдать, – ответил тот. – Да это подождет.

И исчез в дверях. Я выждала минуту, а потом бросилась к окну. Амбал шел по двору, быстро приближаясь к калитке. Бобон смотрел на меня растерянно, не понимая, что происходит.

– Как фамилия? – громким шепотом спросила я.

– Чья? – не понял Бобон.

– Друга вашего, – пояснила я, не спуская глаз с амбала.

– Арененков, – послушно выдал Бобон. – А зачем вам его фамилия?

– Где живет? Адрес есть? Машина у него есть? – видя, как Арененков скрывается за калиткой, бросала я один вопрос за другим.

– Живет где-то в районном центре. Точнее не знаю, – вконец растерялся Бобон.

– Отвечайте быстро, времени нет, – потребовала я. – Машина у него есть? Оружие?

– Да какое оружие? – опешил фермер. – У него кулаки, как молоты. Зачем ему еще оружие?

– Машина, Бобон, машина, – поторопила я.

– Старенькая «копейка». От отца досталась. Он на ней в прошлый раз приезжал, – скороговоркой выпалил Бобон, поняв, что я не шучу.

– Когда он приезжал? Точная дата, – бросаясь к дверям, выпалила я последний вопрос.

– Две недели назад, – так же быстро ответил Бобон, уже не задумываясь о том, зачем мне все это нужно.

– Про снотворное спрашивал? Дротики брал? – на ходу спросила я.

– Дротики? – голос фермера сорвался. – Был разговор. Только я ему их не давал.

Ответ долетел до меня, когда я была уже на крыльце. Того, что услышала, мне было достаточно. Времени на объяснения не осталось вовсе. «За подробностями успею вернуться, если жива останусь», – промелькнуло у меня в голове. Через секунду я уже сидела в машине, поворачивая ключ в замке зажигания. Не далее как в пятидесяти метрах то же самое сделал Арененков со своей «копейкой». С места мы рванули почти одновременно. Краем глаза я успела заметить фигуру Бобона, застывшую в проеме калитки. Он что-то кричал вдогонку, но за ревом двигателя расслышать слова я не могла. Машина Арененкова уверенно вошла в поворот, скрываясь из вида. Я до упора вдавила педаль газа, разгоняя свой автомобиль.

В поворот я влетела с пробуксовкой и едва успела заметить, как машина Арененкова сделала резкий поворот, выруливая на центральную магистраль. У Арененкова появилась фора. На гладком асфальте он мог увеличить скорость, но меня это не особо волновало. Мой автомобиль был быстроходнее. Главное, не встретить препятствий до того момента, как я окажусь на асфальте.

Только эта мысль промелькнула у меня в голове, как из-за соседнего дома вырулил мотоцикл моего знакомца. Я отчаянно ударила кулаком по сигнальной кнопке. Воздух огласил резкий звук. Мотоцикл чихнул и встал посреди дороги, раскорячившись на всю ее ширину. Проклятие, только этого мне не хватало! Не таранить же старика! Я резко вывернула руль, съезжая на край обочины. Машина опасно накренилась, но удержалась в горизонтальном положении. Балансируя по краю дороги, я вынуждена была немного сбросить газ, что дало новое преимущество Арененкову. Еще мгновение его автомобиль был виден на горизонте, а потом исчез. Я обогнула препятствие в виде мотоцикла и сумела-таки выровнять машину. Прибавив газа, я помчалась вдогонку арененковскому авто.

Какое-то время преследуемого автомобиля не было видно. Больше всего я боялась, что он свернет в посадки и я не смогу его найти. Но опасения мои были напрасны. Либо оттого, что не ожидал серьезной угрозы с моей стороны, либо просто оттого, что голова туго соображала в пылу погони, но Арененков продолжал гнать по шоссе, никуда не сворачивая. Теперь я была уверена в том, что сумею его догнать. Только вот что потом? Протараню машину? А дальше что? С голыми руками на бывшего служаку, прошедшего суровую школу войны? Надо что-то придумать. И срочно.

Какое-то время я продолжала следовать за машиной Арененкова, практически не сокращая расстояние между нами. За это время я успела вытащить телефон из лежащей на пассажирском сиденье сумочки и лихорадочно щелкала по кнопкам левой рукой, правой продолжая удерживать руль. Мне нужно было отыскать телефон Радукевича и надеяться на то, что он будет соображать быстро и не станет задавать лишних вопросов.

Каким-то чудом мне в конце концов удалось вызвать Радукевича. Прижав трубку к уху, я слушала длинные гудки, наблюдая за тем, как Арененков уносится все дальше. Управлять машиной одной рукой было неудобно, поэтому-то разрыв между мной и преследуемой машиной увеличивался с каждой секундой. Наконец в трубке послышался бодрый голос Радукевича.

– Татьяна, рад слышать вас, – начал он.

– Слушайте и не перебивайте, – рявкнула я, отчего в трубке воцарилась гробовая тишина. – Срочно передайте Сорокину. Преследую убийцу Губанова в районе поселка Осиновка. Темно-синие «Жигули». Номерной знак: Анна, один, два, пять, Сергей, Николай. Запомнили? Двигаемся в противоположном от районного центра направлении. Всем постам по нашему маршруту – перехват. Повторите.

– Анна, один, два, пять, Сергей, Николай. «Жигули», темно-синий цвет. Осиновка. От районного центра, – отрапортовал Радукевич, и я порадовалась тому, что для передачи информации выбрала именно его.

– Все. Жду, – бросила я в трубку и тут же отшвырнула ее в сторону.

Схватившись двумя руками за руль, я снова прибавила скорость, пытаясь сократить разрыв. Теперь все будет хорошо. Теперь Арененкову не удастся скрыться. Главное, довести его до ближайшего КПП.

* * *

Преследование продолжалось уже минут тридцать. Моя машина то приближалась к автомобилю Арененкова, то снова позволяла ему оторваться, создавая иллюзию возможности побега. А пост ГИБДД все не встречался. Наверное, мы ехали по местности, в которой редко попадаются крупные населенные пункты. Я уже начала сомневаться в успешном завершении дела, когда впереди показался перекресток. Поток машин на нем увеличился. Я напряглась. Если Арененков успеет выехать на пересекающую нашу трассу дорогу, ситуация может осложниться. Встречные машины могут помешать ему двигаться дальше. И тогда возникнет аварийная ситуация. Я сомневалась в том, что Арененков станет уступать дорогу или пережидать, пока представится возможность влиться в поток машин.

Рисковать чужими жизнями я не могла, поэтому резко снизила скорость, надеясь, что этот маневр заставит Арененкова сбросить газ. Ведь таранить машины ему тоже невыгодно. А так хоть шанс будет спокойно вырулить на магистраль. Я напряженно вглядывалась вдаль, пытаясь понять, сбросил ли Арененков скорость. Мне показалось, или маневр сработал? Неожиданно, когда Арененков практически добрался до перекрестка, его машина резко вильнула в сторону, чуть не сбив тихоходную «Оку», двигавшуюся по встречной полосе. Я снова прибавила скорость. Преследуемый автомобиль опять вильнул и вдруг начал резко разворачиваться.

«Что это с ним? Он передумал? Решил таранить меня?» – не понимая, что происходит, успела подумать я, прежде чем увидела причину странного поведения Арененкова. С трассы съехали сразу три машины. Замигали полицейские сирены. Через громкоговорители зазвучал приказ темно-синим «Жигулям» остановиться и прижаться к обочине. Подкрепление прибыло! Теперь можно расслабиться.

Несколько секунд я пребывала в состоянии, близком к блаженству. Пока не сообразила, что машина Арененкова несется прямо на меня. Лоб в лоб. И сворачивать не собирается. Вот, значит, как? Решил отомстить за неудачный побег? Сам погибай, но и врага с собой забирай? Ладно, посмотрим, кто кого.

Вместо того, чтобы свернуть или хотя бы сбросить скорость, я вдавила педаль газа в пол. Машина полетела вперед, практически не касаясь земли. Долгих двадцать секунд мы летели навстречу друг другу, не сбавляя скорости. Расстояние катастрофически сокращалось. Еще пять минут, и конец. Полицейские автомобили не отставали, пытаясь захватить машину Арененкова в клещи и оттереть к обочине. Из громкоговорителей неслась отборная ругань. Слов я расслышать не могла, только смысл понимала. Кто-то кричал в «матюгальник», приказывая мне остановиться. Мое имя повторялось вновь и вновь. Но выполнить приказ я уже не могла. Либо Арененков сбросит скорость, либо мы разобьемся. Третьего не дано.

Почему-то вспомнился теплый летний вечер и моя поездка к матушке-Волге на пару с Андрюхой Мельниковым. Тогда тоже я была за рулем. Я разгонялась все сильнее. Сто километров, сто двадцать, сто шестьдесят… Дорога была пустынной. Двигатель работал бесшумно. Встречный ветер приятно холодил щеки. Вот как сейчас. И страшно не было. Нисколечко. Тоже как сейчас. Несмотря на то, что до столкновения оставалось не больше двух минут. И тут Арененков дрогнул. Резко ударил по тормозам, и его машина начала вилять из стороны в сторону. Я плавно сбросила газ. Оставшегося расстояния хватило как раз на то, чтобы автомобиль, проехав еще несколько метров, затормозил без последствий для водителя.

Я убрала руки с руля и, прикрыв глаза, откинулась на спинку сиденья. Сквозь опущенные ресницы я наблюдала за тем, как люди в форме бегут к машине Арененкова. Как вытаскивают его за шиворот через водительскую дверь. Как защелкивают на запястьях наручники. Ну, вот и все. Моя миссия завершена. Теперь дело за капитаном. Мысли лениво шевелились в моем мозгу, не доставляя никакого беспокойства. «И все-таки я его сделала!» Это была последняя мысль, прежде чем дверь моего авто распахнулась и гневный рык капитана Сорокина разрушил очарование момента.

* * *

Я валялась на кровати в гостиничном номере. Поверх покрывала, прямо в одежде. Секунды лениво складывались в минуты, минуты в часы, а я все лежала, не имея сил даже руку к телефону протянуть. Все тело ныло, как будто по нему бульдозером проехали. Нет, не бульдозером. Огромным многотонным катком. Такими раскатывают асфальт на оживленных магистралях. «Скорее всего последствия вчерашней гонки», – безучастно думала я. Пора было собираться в обратный путь, но при мысли, что мне снова придется крутить баранку, организм начинал бунтовать. Ничего, еще есть время. Еще нужно дождаться Потоцкого. Он обещал прибыть в гостиницу к двенадцати, но почему-то опаздывал. Как ни странно, я была этому несказанно рада.

Вчера, после того как полиция забрала Арененкова, мне пришлось ехать в отдел. Объясняться с капитаном. Я с ужасом вспоминала два часа нудного допроса, который Сорокин неоправданно назвал «обоюдополезной беседой». Интересно, какую пользу двухчасовое сидение на жестком стуле в прокуренном помещении принесло мне? Капитан – понятное дело. Он старался ради галочки в отчете раскрываемости. А я чего ради потела? Но с властями не поспоришь. Зато мне дали возможность десять минут пообщаться с Арененковым. К нему у меня было несколько вопросов, на которые я хотела получить ответы. Арененков сначала артачился, но убийственные факты, представленные мной, заставили его пересмотреть свое отношение к чистосердечному признанию.

Удовлетворив свое любопытство, я потеряла к его персоне всякий интерес и мечтала только об одном моменте – когда меня отпустят и я смогу насладиться нежными струями живительного душа. Ближе к концу второго часа «беседы» в отделение полиции примчался Потоцкий. Его появление добавило к уже имеющимся неудобствам новые. В своей излюбленной манере Потоцкий сыпал вопросами, не дожидаясь ответов. Поначалу капитан Сорокин честно пытался дать ответ хотя бы на некоторые из них. Я, снисходительно улыбаясь, наблюдала за его потугами. Наконец до капитана дошла тщетность попыток, и он выдворил Потоцкого из кабинета под предлогом конфиденциальности разговора. Вот этому решению я была искренне рада. Прежде чем уйти, Потоцкий объявил, что будет у меня завтра ровно в двенадцать пополудни. И потребует подробнейшего отчета. Я не возражала. Мне казалось, что до будущего обеда еще так далеко!

И вот означенное время наступило. Потоцкий не появился. И не позвонил. Я решила, что не будет ничего страшного, если время до встречи я проведу в блаженной неге, упала на постель и уставилась в потолок. И предалась безделью. Красота!

Стук в дверь вывел меня из состояния полудремы. Похоже, я все-таки заснула. Кое-как поднявшись с постели, я прошлепала к двери и распахнула ее. На пороге стоял Потоцкий. Да не один, а с компаньоном.

– Добрый день, Татьяна, – радостно улыбаясь, поздоровался Потоцкий. – Мы немного задержались. Надеюсь, это не сильно отразится на ваших планах? Я позвонил Валентину, и он выразил желание попрощаться с вами лично. Вы же ничего не имеете против? Полагаю, вы понимаете, что после всего того, что вы для нас сделали, он просто не мог не воспылать желанием поблагодарить вас лично? У вас наверняка возник резонный вопрос, по какой причине мы так задержались? Так это просто объясняется…

– Егор!

Гневный окрик Радукевича прервал словесный поток моего клиента. Потоцкий смутился и, пропустив Радукевича в номер, вошел следом. Уже молча. Я благодарно кивнула Радукевичу и предложила пройти в гостиную. Как только мы расположились в креслах, Радукевич взял инициативу в свои руки.

– Егор прав. Я действительно не мог позволить вам уехать, не попрощавшись, – мягко проговорил он. – И в первую очередь хочу принести вам свои извинения. Я был не прав на ваш счет.

– Ерунда, – отмахнулась я.

– Нет, не ерунда. И даже не спорьте. Я поступил недальновидно, пытаясь отказаться от ваших услуг. Что ж, неплохой урок на будущее, – рассудительно сказал он. – Теперь, что касается гонорара. Думаю, будет справедливо, если ваши затраты мы оплатим в двойном размере. Кроме того, мы с Егором посовещались и решили выдать вам небольшую премию. Благодаря вашим стараниям мы можем себе это позволить.

Радукевич довольно хохотнул и раскрыл солидный портфель крокодиловой кожи, который все это время держал в руках. Ровные стопки банкнот одна за другой появлялись из недр кожаного монстра. Я недоверчиво уставилась на них. Похоже, компаньоны решили озолотить меня прямо здесь и сейчас.

– Вы не переусердствовали в своем стремлении загладить вину? – попыталась пошутить я.

– Отнюдь. Эти деньги по праву принадлежат вам. Это, конечно, не проценты от найденного клада, по закону положенные тому, кто таковой найдет. Но все же. Пять процентов от общей суммы, думаю, достаточная цена ваших трудов, – произнес Радукевич, двигая стопки в мою сторону.

– Я, право, не знаю, что и сказать, – растерялась я.

Такой щедрости я никак не ожидала. Тем более от прижимистого Радукевича. Потоцкий не меньше Валентина был доволен произведенным эффектом. От удовольствия он снова забыл о предостережении Радукевича и опять забросал нас новыми вопросами.

– Не вздумайте отказываться, Татьяна. Ведь вы же их честно заработали, не так ли? И потом, мы надеемся, что вы потратите свое драгоценное время на то, чтобы рассказать нам, как вы догадались, что Андрей сам все спланировал? И откуда узнали, что Арененков будет в доме фермера именно в тот день? А почему вы заранее не сказали об этом капитану? Ведь вы могли погибнуть! Не представляю, что вы чувствовали там, в машине, когда шли на таран его автомобиля. А еще мне интересно, как вы догадались, что Губанов передал деньги через окно? И как он успел?

Мы с Радукевичем переглянулись и одновременно рассмеялись. Потоцкий недоуменно перевел взгляд с меня на своего компаньона и обратно. В своих словах он явно не видел ничего смешного.

– Для начала предлагаю успокоиться, – заявила я. – И, раз уж мой труд так щедро оплачен, я готова ответить на все ваши вопросы.

– Будет лучше, если мы с Егором помолчим, – сурово глядя на компаньона, объявил Радукевич. – А вы, Татьяна, расскажете нам все по порядку. Иначе беседа грозит затянуться до ночи. Не хотелось бы, чтобы ваше возвращение в родной город происходило в потемках.

Ни я, ни Потоцкий возражений не высказали. Радукевич предложил разумный план. Ему я и последовала.

– Начну с того, что предположение о причастности Губанова к краже денег возникло с самого начала. Некоторые обстоятельства дела убеждали нас в обратном, поэтому-то и пришлось повозиться. Губанов придумал ловкий ход: убедить вас, Валентин, в том, что он считает вас виновным в краже, а потом выдать информацию о появившейся возможности самостоятельно выйти на вора. Он ничем не рисковал, а вот выгода была существенная. Расчет был верным. Вы должны были сделать вывод о том, что раз он пытается отыскать вора, тратит на это личное время и деньги, значит, сам он вором являться не может, – начала я. – Думаю, он хотел оттянуть время. Вы понимаете, что чем больше времени пройдет с момента совершения преступления, тем сложнее бывает его раскрыть. На это и делал ставку Губанов. И идею ему подал не кто иной, как вы, Егор.

– Я? Я подал идею нас обмануть? – возмущенно вскричал Потоцкий. – Никогда в жизни я этого не делал!

– А вот и делали, – хитро прищурилась я. – Вспомните, в тот день, когда Губанов явился к Валентину с обвинениями, а потом туда же приехали вы. Вы ведь предлагали нанять частного детектива, чтобы он отыскал вора? Предлагали, не отпирайтесь. Тем самым вы несколько напугали Губанова. Что, если сыщик выйдет на него? Этого Губанов допустить не мог. И он решил сделать вид, что принял вашу идею. Чтобы у вас козырь забрать.

– Ах, в этом смысле, – облегченно вздохнул Потоцкий. – Ну, такое вполне могло быть. Только я этого не планировал. Надеюсь, ты это понимаешь, Валентин?

– Помолчи, – коротко приказал Радукевич, и Потоцкий снова прикусил язык.

– Мне непонятно другое, – продолжила я. – Почему ни один из вас не спрашивает, отчего Губанов вообще решился на кражу? Что его подвигло на такой шаг?

– Действительно, что? – спросил Радукевич. – Вы и это выяснили?

– Не без помощи капитана, – честно призналась я. – Я все думала об этом, думала. И никак не могла понять, зачем Губанову воровать у самого себя. Вчера этот вопрос получил логичное объяснение. Для вас не секрет, что все переговоры по новому проекту Губанов вел лично. Так вот, за две недели до кражи он узнал, что большие шишки выкинули его из проекта. Попросту отказали. Закупать оборудование теперь не имело смысла. Губанов разозлился. Он уже подсчитывал барыши, а тут такой облом. Его психика не выдержала. Он просто не мог позволить, чтобы прибыль ушла у него из-под носа. И тогда он решил «обуть» вас, своих компаньонов. Он связался с давним армейским приятелем. И вместе они разработали шикарный, по их мнению, план. А придумав, воплотили его в жизнь. Чтобы подозрение не пало на Губанова, он решил изобразить из себя жертву. Получать огнестрельное ранение он не хотел. Слишком себя любил. И тогда он придумал трюк со снотворным. Подсказал ему этот трюк ролик, случайно просмотренный по телевизору. Не стану вдаваться в подробности, только с добычей дротиков и метательного устройства вышла загвоздка. Продавец специализированного магазина решить проблему не смог. Но невольно подсказал, где найти искомое, упомянув о Бобоне и его покупке. Тогда Губанов послал Арененкова к Бобону.

– Ну надо же! Сколько совпадений, – протянул Потоцкий, но вовремя заметил сердитый взгляд Радукевича и замолк.

– Выкрасть дротики и оружие для Арененкова не составило труда. В назначенный день Арененков зашел в бар, притворившись пьяным. Этому стал свидетелем один из осведомителей сотрудника полиции. Впоследствии об этом узнала и я. Так вот, посетив бар, Арененков пришел в офис, устроил там дебош, а когда его выдворили, он перебазировался к окну Губанова, где тот уже поджидал его с чемоданом денег. Привязав веревку к ручке чемодана, Губанов спустил ее вниз. Нужно было торопиться, ведь охранник мог вернуться в любое время. Поэтому Арененков отрезал веревку от чемодана, а Губанов втянул ее обратно в кабинет. Затем Губанов высунулся из окна, подставив шею под выстрел. С веревкой получилась накладка. Заряд дротика был рассчитан на больший вес, чем весил Губанов, поэтому лекарство подействовало быстрее, чем они планировали. Губанов не успел спрятать веревку. Если бы не действия охранника, план Губанова потерпел бы крах сразу после осуществления. Но он сделал то, что сделал. Он спрятал веревку. Отыскать ее мне помогла чистая случайность. Ну, или природная наблюдательность. Это как кому нравится.

– Вы не представляете, Татьяна, насколько поражаете своим умом и наблюдательностью! Никто другой не додумался бы до такого, – рассыпался в похвалах Потоцкий, и на этот раз Радукевич его не останавливал.

– После того как Губанов очнулся в больнице, больше всего он переживал не за деньги. Он переживал за веревку. И в офис помчался только из-за этого. Веревки нигде не было. Полиция о ней не знала. Думаю, Губанов был в недоумении. И ждал шантажа. А охранник просто не имел возможности рассказать своему шефу про находку. Ну да ладно. Это уже неважно. А важно то, почему в конечном итоге Губанов погиб. Казалось бы, кража совершена. Живи и радуйся. Но Губанов был не из тех людей, которые могут радоваться, – продолжила я.

– А правда, почему Андрея убили? – спросил Радукевич.

– Губанова погубила жадность. Он решил оставить компаньона с носом. Вернее, не совсем лишить его доли, а выделить ничтожную часть из тех денег, что они получили в результате кражи. Арененков принес чемодан с деньгами в дом Губанова и собирался поделить их поровну. А Губанов заявил, что вложит деньги в прибыльное дело. Арененков был против этого. Между подельниками произошла ссора, в результате которой бугай Арененков задушил Губанова его же собственным шнурком от медальона. Потом Арененков спокойно забрал деньги и, никем не замеченный, ушел из квартиры Губанова. А чемодан оставил там. Говорит, что не хотел таскаться по городу с такой убойной уликой.

– Про планы Губанова относительно этих денег вам Арененков рассказал? – спросил Радукевич.

– Да, вчера я имела с ним беседу, – ответила я.

– А зачем он к тому, к третьему, пришел? Он ведь в их аферах не участвовал, – задал вопрос Потоцкий.

– Подстраховаться хотел. Фермер Бобон узнал о смерти Губанова. Мог узнать и о краже, совершенной с применением шприца-дротика, – объяснила я. – Арененков побоялся, что тот начнет думать и сопоставлять, обнаружит пропажу. Вспомнит, что накануне Арененков приезжал к нему, и все выложит в полиции. Это в планы Арененкова не входило.

– Так он хотел вернуть лекарство на место? – переспросил Потоцкий.

– Если бы так! – возразила я. – Арененков собирался избавиться от Бобона.

– Это значит убить? – ахнул Потоцкий.

Я согласно кивнула. Потоцкий побелел.

– Выходит, вы ему жизнь спасли? – прошептал он.

– Выходит, так, – улыбнулась я. – Стечение обстоятельств. Ничего личного.

– Что теперь будет с Арененковым? – задал свой вопрос Радукевич.

– Деньги он вернул, чистосердечное признание по всем эпизодам подписал. Дальше суд, – ответила я. – Впрочем, меня это уже не касается. В настоящий момент я мечтаю только о том, чтобы вернуться к себе в Тарасов и продолжать наслаждаться жизнью.

Мужчины понимающе переглянулись и начали прощаться. Через минуту я осталась в номере одна. Говоря о своем желании поскорее оказаться в родном городе, я не преувеличивала. Почти. В районном центре меня ждало еще одно, последнее, дело. Я собиралась заехать в дом ныне покойного Губанова. Там меня ждали двое. Сосед Губанова Кубарев и бывший солдат срочной службы Сергей Аргунцев. Я порылась в кармане куртки и выудила на свет небольшой предмет. На ладони лежал талисман с интригующим названием «Квадратура круга», многие годы приносивший семье Аргунцева удачу. Наконец-то он вернется к своему законному владельцу. И в этом была моя заслуга. Зажав талисман в руке, я решительно покинула номер.

Content

Марина Серова
Месть в кредит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9