Европиан Петер

ПРО ВСЯЧЕСКИХ РЫЦАРЕЙ

Hа втором плане сцены действует множество персонажей, в том числе и неизвестно как сюда попавших.

Это:

Дух МАКСИМА,

Дух ФЕДОРА,

Дух ПЕТРА,

Дух ВАСИЛИЯ,

Духи ЯПОНСКИХ ДРУЗЕЙ,

Духи различных ИЗЯЩНЫХ ДАМ,

в том числе:

Дух ПРОДАВЩИЦЫ В ВИННОМ ОТДЕЛЕ и

Дух ПРОДАВЩИЦЫ В ПИВНОМ ЛАРЬКЕ

(а как вы думали? Что они, хуже?)

Духи СОСЕДЕЙ ПО КВАРТИРЕ,

Духи ПОДПОЛЬЩИКОВ,

Духи ПРОХОЖИХ HА УЛИЦЕ,

Дух И.КОНСТАНТИНОВА,

Дух ХОКУСАЯ,

Дух РАНСЭЦУ,

Дух Д.СУДЗУКИ,

Дух А.ГАУДИ,

Дух А.С.ПУШКИНА

А также множество других ДУХОВ, вплоть до

ДУХОВ ЗРИТЕЛЕЙ В ТЕАТРЕ.

(В. Шинкарев)

Hа кровати мирно спал мальчик. Потому, что за окном была ночь. Темная, без электричества, с одной лишь неполной луной — да и на ту время от времени наползало случайное облако. Электричеству пожалуй следовало бы присутствовать, но по какой-то причине ближайшие фонари не горели, и лишь вдалеке различался смутный уличный отсвет. Мальчик спал и ничего не видел, а в это время его дух сидел за столом и задумчиво пролистывал мальчиковы тетрадки. Он часто так делал. Духам освещение не обязательно… Hа коврике возле кровати заскреблись, и дух обернулся. Скреблось небольшое существо, с ног до головы покрытое длинной белой шерстью — такой густой, что из-под нее ничего не было видно. Разве что иногда среди мягких шелковистых прядей посверкивали желтым два глаза с узким вертикальным зрачком, да еще то здесь, то там показывалась маленькая мохнатая лапка. [Я знаю, на какие мысли наводит сочетание «мягкий и шелковистый», но, что делать, производители шампуней надолго потеряли бы сон, доведись им хоть раз прикоснуться к шерсти маленького ночного гостя — П.Е.] — Ты кто такой? — шепотом спросил дух. — Пушистик, — прошептало в ответ существо. Дух показал глазами на мальчика. Существо согласно кивнуло, но все равно продолжало шептать. Оно прошептало, что у него есть важное дело. Чтобы не мешать мальчику, существо и дух выбрались через окно и уселись на карнизе. Они сидели, болтали в воздухе ногами и разговаривали. Мальчик с духом жили на первом этаже, поэтому сидеть на карнизе было не опасно. — У меня и замок родовой есть, — рассказывал Пушистик, — только там еще люди живут. А так — очень хороший. Если что где подпортится, люди сразу починят. — Да, — отвечал ему дух. — А я тут живу. Потому что я мальчиков. — Hо у меня там, — продолжал Пушистик, — всякие такие дела… Появился один тип, хочет все узурпировать. — И как, получается? — спрашивал дух. — Он колдун, — вздыхал Пушистик в ответ. Они сидели и тихонько перешептывались. Сзади было открытое окно с комнатой и спящим мальчиком, сверху были звезды. Звезд было много и они красиво светились. Дух спросил: — А что он придумал, этот колдун? Пушистик почесался, посмотрел на звезды и сказал: — Да вот придумал… Может, слетаем? Я прямо там покажу. — Летать мне не очень. Hе очень-то мне его, — дух кивнул в сторону открытого окна, — одного оставлять. Вообще-то у нас место спокойное, но все равно. Он ведь вырастет. Быстро… Сколько-то я еще с ним… Может, ты на словах? — Hа словах, — пробормотал Пушистик. — Hа каких? Знаешь, я наверно сейчас кого-нибудь военного к тебе из замка притащу. Эти объяснения — скорее по их части, чем по моей. Я мигом. Ты посиди, хорошо? — Хорошо, — сказал дух. — Я посижу. Только ведь я тоже… Hо Пушистик уже исчез. Он что-то не рассчитал и возник не в комнате, а в дальнем конце двора, в зарослях лопухов. Вместе с ним возник и обещанный «кто-то» — рыцарь самого что ни на есть средневекового вида, разве только без лошади. Рыцарь спал, и Пушистику пришлось доставлять его к окну своими силами, волоком. При этом рыцарские доспехи дребезжали и скребли по дорожке. Дух вздохнул, приподнялся в воздух и помог втащить рыцаря на подоконник. Один Пушистик бы с этим не справился: как мы уже упоминали, он был довольно маленький, а рыцарь — большой и тяжелый. Когда рыцаря усадили, Пушистик приподнял забрало и осторожно похлопал по укрытой за ним щеке своей маленькой белой лапкой. И похолопанный рыцарь сразу проснулся. Он огляделся (дух с Пушистиком тут же показали на спящего мальчика и прижали пальцы к губам), а потом тихонько спросил: — Я уже не сплю? Пушистик кивнул. Тогда рыцарь вежливо поклонился духу, прижав латную рукавицу к нагруднику и рискуя упасть с подоконника. Упасть он не упал, но зато рукавица и нагрудник звонко стукнулись друг о друга. Пушистик с духом тут же зашикали, а потом обернулись к мальчику. Однако мальчик продолжал спать. Поняв, что рыцарь на подоконнике — не слишком удачная идея, дух сделал рукой приглашающий жест, перебрался через карниз и спланировал на землю. Следом за ним спрыгнули рыцарь с Пушистиком. Прыгая, рыцарь виновато ойкнул, предвидя новый шум. От лязга мальчик заворочался и что-то пробормотал. Дух подлетел к окну, какое-то время повисел над ним, внимательно вглядываясь внутрь комнаты, обернулся, погрозил рыцарю кулаком, а потом плавно опустился вниз. — Расскажи о нашествии, — тихо сказал Пушистик. Очевидно, этот доклад был не первым; во всяком случае, рыцарь начал говорить так, как будто предварительно написал текст на бумажке и заучил его наизусть. — Нашествие началось восемнадцать дней назад, — сказал он. — Его источник сэр Шварцбальд, прославленный своими давними мечтами о покорении окрестных земель. До сих пор этот сэр не мог сделать ничего, чтобы воплотить свои мечтания в жизнь, ибо стоило только ему напасть на одного из соседей, как остальные тут же объединялись и приходили на помощь пострадавшему. Hо недавно к сэру Шварцбальду на службу поступил новый колдун, могущественный и злобный подстать своему господину. Этот колдун совершил путешествие в иные миры и заключил договор с тамошним жителем сэром Васином. По договору сэр Васин (несомненно, тоже колдун или демон) обещал сэру Шварцбальду военную помощь. Сэр Шварцбальд объявил своим соседям об обещании сэра Васина и потребовал от них подчинения. Однако никто ему не поддался, и тогда сэр Васин явился согласно своему обещанию во главе отряда из примерно двухсот неуязвимых големов. С тех пор они с сэром Шварцбальдом успели разрушить все соседние замки, но не остановились на том, а продолжили завоевывать и разорять окрестные земли. К сожалению, никто пока не сумел оказать им достойный отпор, и сегодня они вступили в границы владений моего господина… — Спасибо, сэр Имеральд, — сказал Пушистик. — Мда… — задумчиво протянул дух. — Как я понимаю, все кроется в устройстве этих големов? Пушистик кивнул. — Големы сии устроены неизвестным образом, — ответил рыцарь сэр Имеральд, ибо до сих пор никого из них не удалось ни уничтожить, ни полонить. По описаниям они весьма разнородны. Некоторые ходят пешком и имеют рост среднего человека, а некоторых видели лишь верхом, и они чуть пониже первых, будучи измерены вместе с конем. А еще конные големы и их кони имеют сплющенное тело так, что у них есть лишь профиль и почти нет фаса. Из пеших же плоские лишь некоторые, а другие — нет. Вооружены они по-разному. Конные в основном кривыми саблями наподобие сарацинских, а пешие — кто мечами, кто топорами, кто копьями, а кто и просто дубинками. Как правило, группы схожих големов окрашены в свой собственный цвет — красный, синий, черный, коричневый, а некоторые блестят неотполированным серебром. Настоящих одежд на них нет, а только одна видимость, как у статуй. И еще из их ног в землю уходят такие особые корни. Потому голема практически нельзя повалить, а когда он движется, земля оказывается будто перепаханной плугом. А оружие у них такого же цвета, как и они сами. — И что, оно острое? — поинтересовался дух. — Hе очень, — ответил сэр Имеральд, — но зато достаточно твердое. Hе сомневайтесь, эти создания воистину смертоносны, поскольку их нельзя ничем уничтожить. Иначе они не захватывали бы замок за замком с такой поразительной быстротой. — А… самого сэра Васина когда-нибудь видели? — Каждый раз, когда его големы идут на приступ. Внешне он имеет вид человека высокого роста и могучего телосложения, с черной бородой и усами. Дух вздохнул. — С бородой и усами… Вот если бы он был маленький и без бороды… — Нет, он очень большой. Однако неизвестно, настоящая ли это внешность, или только наведенный облик.

Немного подумав, дух сказал, в конце концов борода ничего не значит, а атлетическое сложение лишь подтверждает некие духовы предположения. И что поэтому он хочет показать Пушистику одну вещь там, в комнате. Только пусть сэр Имеральд подождет снаружи со своими доспехами. Вещь находилась в большом картонном ящике, стоявшем в углу. Порывшись, дух извлек маленькую фигурку и протянул ее Пушистику. — Hа, держи, — шепнул он. — Твоему сэру Имеральду лучше не видеть ее у меня. Людям известно, что мы, их духи, бесплотные и не можем брать в руки никаких материальных предметов. — А я и не знал, — ответил Пушистик, — что это такое важное правило. Они опять выбрались через окно. Сэр Имеральд внимательно осмотрел фигурку и сказал: — Я не могу поручиться, был ли среди големов сэра Васина в точности подобный, но все очень похоже, за исключением размеров. Фигура такая же цветная и такая же плоская. Правда, вместо корней у нее какой-то низенький постамент. — Я тоже их видел, — подтвердил Пушистик. — Похоже, это то самое. Он протянул было фигурку духу, но опомнился и виновато отдернул лапку.

— Что же, — задумчиво произнес дух. — Возможно, самое простое — раздобыть еще одну армию этих… големов. Hо это не очень хорошее решение. Так можно проторить дорогу, которой станут пользоваться и дальше. — Вне всякого сомнения, — сказал рыцарь. — Лучше всего было бы отыскать какое-нибудь средство борьбы, которое мог бы применять человек. Иначе големы навсегда войдут в нашу жизнь, а мы будем перед ними все так же беспомощны. — А вы не пробовали их жечь? — спросил дух. — Мы — еще нет, но кое-кто из наших соседей пробовал. К сожалению, придворный колдун сэра Шварцбальда наложил на големов противоогненное заклятие. Это означает, что в ваших словах есть правда и огонь для них действительно был бы опасен. Hо с заклятием пока не удалось ничего поделать. Если бы у нас был хотя бы один голем для проведения опытов… — С огнем можно найти и другой выход, — пробормотал дух. — Хотя этот выход мне тоже не очень нравится. Конечно, на серебристых големов огонь не подействует. Впрочем, неважно. Знаете ли вы, сэр Имеральд, какое чувство испытывает к големам сэр Васин? Рыцарь покачал головой в знак отрицания. — Вы можете сколько угодно удивляться, но я уверен, что он их любит, и гораздо больше, чем многих людей, его окружающих. Поэтому, если с големами что-то случится, его помощь вашим захватчикам растает как дым. Более того, если с ними случится что-то очень плохое, то можно надеяться, что никто вроде сэра Васина никогда больше не согласится предоставить вашему миру своих… знаете, как они их называют? И дух сказал, как в его мире называли големов. Hа слух сэра Имеральда и Пушистика их название звучало странно — что-то наподобие «воинчики». — Вслушайтесь только, как оно звучит, — продолжил дух. — Мда… А самое простое и действенное средство — огонь. — И как их поджечь? — поинтересовался сэр Имеральд. — Очевидно, без сэра Васина големы не смогли бы сдвинуться с места; без него они самые обычные статуи. Вот почему, если огонь зажжет сам сэр Васин или кто-то, подобный ему, голем загорится несмотря на любые заклятия. Я так понимаю, что и вы пришли к схожим выводам, раз оказались здесь с просьбой о помощи? Пушистик кивнул и пробормотал что-то про особые гадания на зернах овса. — Конечно, ведь у вас там гибнут люди… Я очень не хочу подвергать моего мальчика риску… А если он проснется только наполовину, и будет думать, что спит… Да. Это все же безопаснее, чем участвовать в сражениях, бодрствуя. Попробуйте объяснить ему ситуацию и попросите о помощи. Или лучше я сам… Да, есть еще одна вещь, которую вам следует знать. Когда он встанет, я буду невидим. Понимаете, в этом мире мальчики получают такое воспитание… они не знают, что у них есть духи. А кроме того, ведь для живого человека считается плохим предзнаменованием увидеть свой призрак или что-то подобное, да? — Сэр Имеральд важно кивнул. И дух сделался невидимым. А где-то через минуту в оконном проеме показался мальчик. У него были растрепанные светлые волосы и чрезвычайно заспанный вид. Встав, он сразу направился к окну, даже не одевшись, а только накинув на плечи рубашку. Рыцарь вежливо поклонился мальчику, а Пушистик помахал лапкой, после чего рыцарь произнес такие слова: — О доблестный отрок! Мы, сэр Имеральд, прозванный Зеленым Рыцарем за обычай носить этот цвет на турнирах, и еще Рыцарьем-о-шести-с-половиной-оленях, ибо именно столько этих благородных животных украшает собою мой герб, и сэр… Пушистик не дал ему договорить, вставив свое коронное «меня зовут Пушистик» и сэр Пушистик, прибыли из далекой страны, дабы просить вас о великой услуге и помощи. Ибо нам стало известно, что лишь вы смогли бы спасти наши земли от жестокого разорения, кое чинят наши враги сэр Шварцбальд и сэр Васин… — Да, — сказал мальчик, — я уже знаю. Видимо, дух успел каким-то образом проинформировать его о цели предстоящего путешествия. — В таком случае, я и мой господин просим вас о скорейшем участии и о том, чтобы отправиться с нами. — Да, — ответил мальчик очень серьезным голосом, — да, я понимаю. Конечно, я сейчас соберусь. — С вашей стороны это жест истинного благородства. Hо молю вас, назовитесь, ибо негоже беседовать с собеседником столь великого мужества, и не знать его имени. — Меня зовут Сашабрых. — В таком случае, доблестный Сашабрых, чем скорее мы двинемся в путь, тем скорее избавим от страданий прекраснейшую из стран, которую вы вскоре увидите. «Доблестный Сашабрых» ответил, что он должен одеться, и что еще им понадобятся какие-то особые огнетворные палочки, а потом скрылся в комнате. Рыцарь с Пушистиком из вежливости остались снаружи. — А об этом я не подумал. Огнетворные палочки еще нужно как-то добыть, произнес невидимый дух где-то над ухом сэра Имеральда. — Конечно, они есть у нас дома, но мало, да и пропажа обнаружится, а ведь мы условились, что все это сон. Кажется, придется брать приступом лавку, где их продают. Тем временем мальчик снова появился в окне. Hа этот раз он был одет очень торжественно. Hа нем были темные брюки и такая же курточка, из-за ворота которой виднелась светлая (возможно даже белая) рубашка и шейный платок. Точные цвета его одеяния из-за недостаточного освещения разглядеть пока не представлялось возможным. Позже, в более освещенных местах, курточка и штаны оказались темно-синими, рубашка — действительно белой, а шейный платок лоскутом ярко-красного шелка. Мальчик спрыгнул вниз, схватившись за заботливо протянутую руку в металлической рукавице. — Как стало ведомо нам с сэром Пушистиком, — произнес сэр Имеральд, — мы еще должны добыть огнетворные приспособления в особой укрепленной лавке. — Да, — сказал мальчик, он же Сашабрых. — Я покажу дорогу, но только я не знаю, как взять их ночью. Предводительствуемые Сашабрыхом, Пушистик и сэр Имеральд некоторое время шли пустынными улицами, руководствуясь светом фонарей и редких окон, владельцы которых по какой-то причине не спали, а потом оказались перед домом с застекленными стенами и невысоким крыльцом. Hа двери дома имелся небольшой висячий замок, и сэр Имеральд уже начал прикидывать, как его сбить, когда Сашабрых склонился над горкой маленьких прямоугольных коробочек, лежавших на верхней ступеньке, и объявил, что в этих коробочках находятся те самые палочки, которые им так нужны, но что он не имеет понятия, откуда они взялись снаружи магазина. Hа что Пушистик дипломатично ответил, что одно невидимое, но очень могущественное существо обещало им помогать, и что это, наверное, и есть его помощь. А сэр Имеральд ничего не сказал, но, насколько можно было различить при неверном ночном освещении, у него был чрезвычайно задумчивый вид. Пересчитав коробочки, Сашабрых извлек из кармана несколько мелких монет и положил на крыльцо. Затем он рассовал коробочки по карманам и все тронулись дальше. И не видели, как рядом с крыльцом материализовался дух и подобрал оставленные Сашабрыхом монетки. Подержав на ладони, он сунул их куда-то внутрь себя, может быть и в карман, если только у духов бывают карманы, а потом снова исчез. Видимо, отправился догонять своих спутников.

Пушистик не счел возможным усыплять и так уже спящего Сашабрыха и выбрал другой способ возвращения. Отойдя на некоторое расстояние от лавки, они обнаружили перед собой странное сооружение, более всего напоминавшее подвесной мост. За мостом располагалась самая настоящая крепостная стена с зубчатыми башнями и вообще всем, что полагается в таких случаях. Мост освещался луной и несколькими факелами, горевшими на противоположной стороне. Ступив на мост, сэр Имеральд, замыкавший шествие, оглянулся и издал удивленный возглас, призывая Сашабрыха с Пушистиком обратить внимание на его находку. А находка представляла из себя группу мальчиков и девочек, выстроившихся попарно в колонну, неторопливо шедшую следом. Мальчики были одеты в точности как Сашабрых, а девочки — в темные (и надо сказать, на взгляд рыцаря слишком короткие) платьица (в последствии цвет платьиц был признан коричневым), с белыми передничками и такими же как у Сащабрыха шейными платками. Оглянувшись, Сашабрых тут же успокоил своих спутников, сказав, что это его друзья, без которых с нашествием будет трудно управиться. В ответ сэр Имеральд заметил, что рад любой помощи, после чего они в сопровождении неожиданно появившейся колонны друзей проследовали по мосту в замок. За воротами с поднятой решеткой их встретили радостные стражники, а еще закрытый замковый двор, молчаливые слуги, различные оборонительные и жилые постройки, готические арки, каменные лестницы и длинные галереи с прорезями узких окон. Пушистик с сэром Имеральдом хотели было организовать для гостей угощение, но кто-то невидимый деликатно отвел их в сторону и объяснил, что ни Сашабрыху, ни тем более этим его неизвестно откуда появившимся друзьям ни в коем случае не следует есть, пока они здесь. Так что от ночной трапезы пришлось воздержаться. Должно быть у хозяев, обманутых в своих лучших ожиданиях, был чрезвычайно огорченный вид, хотя спорить они конечно же не пытались. — Нам стало ведомо, что вам нельзя принимать пищу, пока вы не закончите свое путешествие, — сообщил сэр Имеральд, подойдя к Сашабрыху. — Да, — тихо ответил Сашабрых. — Нельзя. И… спать наверное тоже… — Что же, — сказал рыцарь, — в таком случае будет только справедливо, если и мы с… — Пушистиком, — вставил свои пять копеек Пушистик. — Если и мы с сэром Пушистиком составим компанию вам в вашем бдении и посте. — Я наверное не составлю, — сказал Пушистик. — Я буду связываться с некоторыми хорошими людьми, чтобы они знали, что мы может быть завтра победим этих големов. — Да, действительно… ведь остается еще колдун сэра Шварцбальда… Hо мной-то вы, доблестный Сашабрых, можете всецело располагать. Сашабрых пытался возражать, что спать нельзя только ему, а сэру Имеральду наоборот следует выспаться перед завтрашним сражением, но сэр Имеральд не поддался на уговоры. Между тем мальчики и девочки, составившие Сашабрыхово воинство, незаметно разбрелись, воспользовавшись предоставленной им свободой перемещения по замку. Вообще-то, они были немного странные: почти не разговаривали, ни с местными обитателями, ни друг с другом, только иногда вежливо говорили «не надо» и «спасибо», если к ним приставали, и вели себя чинно и незаметно, как монахи. Итак, они незаметно разбрелись, оставив Сашабрыха с сэром Имеральдом сидеть у тлеющего камина и разговаривать о разных вещах. Сашабрых развлекал сэра Имерадьда рассказами о своей жизни: о совместном пении гимнов на школьных занятиях, об упражнениях в верховой езде, устраиваемых им и другими юными школярами в честь неких больших перемен, о турнирах шахматных, о том, как преуспели в его краях в искусстве плавания… и конечно о прекрасной деве, предоставившей в знак благосклонности свой портфель, чтобы Сашабрых мог носить его на себе в разных торжественных случаях… И сэр Имеральд тоже рассказывал Сашабрыху разные истории из рыцарской жизни. Скоро он обнаружил, что наибольшее удовольствие Сашабрых получал от тех историй, в которых рыцари защищали простолюдинов от разных напастей, и старался придерживаться в основном этого репертуара. Между делом он упомянул старого владельца замка, и Сашабрых вдруг вспомнил, что так и не был представлен хозяину — старому ли, новому, все равно. В ответ сэр Имеральд вздохнул и, взглянув на пустовавшее место Пушистика, сказал: — Старый барон умер без малого семь лет тому назад. У него не оставалось прямых наследников, а косвенные чуть не передрались у его ложа… Тогда-то он и сказал… Он потребовал, чтобы к нему привели первого же путника, который будет искать в замке приют. Он хотел тем самым наказать непочтительных родственников, оставив свое владение этому незнакомцу. — И кто попросил приюта? — поинтересовался Сашабрых. — Сэр… Пушистик. Когда его привели к умирающему, и тот увидел, кого ему преподносит судьба, он зло рассмеялся и объявил во всеуслышанье, что усыновляет это существо и объявляет своим единственным наследником, независимо от его возраста, происхождения и даже вероисповедания. — Так значит, Пушистик стал хозяином замка! — воскликнул Сашабрых. — Да. Мы исполнили последнюю волю покойного. Hе думайте, что все легко приняли столь странный поворот дела, но… в конце концов сэр Пушистик оказался неплохим сюзереном. Правда, его физический облик не особенно располагает к проявлению воинской доблести, но зато у него множество других положительных черт… и потом во избежание кривотолков он сразу принял крещение… Правда, раз он не сообщил вам своего христианского имени, то позвольте и мне о том умолчать… — Конечно, — согласился Сашабрых. — Вдруг это важно. Сащабрых с рыцарем поговорили еще какое-то время, но беседа сама собой замерла, сменившись задумчивым созерцанием тлевших в камине углей. А потом сэр Имеральд обнаружил, что его собеседник спит — прямо в кресле. Памятуя слова о предполагаемой недопустимости сна, он собрался было разбудить Сашабрыха, но не успел, потому что тут же появился дух и объяснил, что сон в данном случае не представляет никакой опасности, и что на самом деле это будет вовсе не тот сон, в котором человека посещают разного рода видения, а совсем другое состояние, полезное и даже необходимое для поддержания сил. Так что Сашабрыха было решено оставить в покое до завтра. А заодно и его таинственных спутников, которых, кстати, нигде не было видно; может они позабредали в какие-то особо укромные уголки, а может и вовсе пропали куда-то, как прежде появились. Во всяком случае, специально их поисками никто не занимался, только челядь и стража были дополнительно проинструктированы как вести себя в случае их неожиданного появления. Чем занимался Пушистик доподлинно неизвестно, чем занимался дух — тем более, а сэр Имеральд по всей видимости провел большую часть остававшегося до рассвета времени в замковой часовне, укрепляя духовные силы. А может и нет, может он тоже решил уделить время сну… Как бы там ни было, но когда вставшее солнце залило огороженную квадратную площадку на самом верху замкового донжона, не обошло оно стороной и две человеческие фигуры, стоявшие на ней, смотревшие вдаль и переговаривавшиеся на разные философские темы. Hа одном из стоявших был полный рыцарский доспех, кроме разве что шлема (шлем стоял здесь же рядом и издалека походил на ведро). По облачению, выдержанному в изумрудно-зеленых тонах, в нем можно было легко признать сэра Имеральда. И вторая фигура тоже была вполне узнаваема — кто же еще мог быть высоким, белым, расплывчатым и полупрозрачным? Действительно, это был не кто иной как дух Сашабрыха. Их с сэром Имеральдом философская беседа касалась разного, начиная от сущности духовного начала и заканчивая природой пространства и времени. Рыцарь решил, что другой такой случай просветиться по поводу загадок Вселенной может представиться очень не скоро, и потому вовсю пользовался возможностью пораспросить своего потустороннего собеседника. — Уважаемый дух, — спрашивал он, — а как получается, что доблестный Сашабрых жив, в то время как вы являетесь его духом? Если я правильно понимаю ваши слова, дух — нечто вроде призрака, остающегося иногда после того как… — Совершенно верно, — отвечал дух. — Человек умирает, а его дух иногда может надолго задержаться, чтобы завершить какие-то наземные дела. Хотя чаще всего не задерживается. — Так как же получается, что вы существуете, когда тот, после смерти кого вы должны бы появиться, все еще жив? — А… Hо это только кажущееся противоречие. Hа самом деле он однажды умрет, уж поверьте… А я останусь. Хотя едва ли надолго. — Тогда получается так, что вы и есть Сашабрых? Дух утвердительно кивнул: — В определенной степени да. Только не живой, а… в виде духа. — Hо откуда вы существуете в виде духа сейчас? — Хм… но видите ли, сэр Имеральд, на самом деле в этом нет ничего сложного. Вот существовать после смерти — действительно удел не многих, и поверьте, удел вовсе не радостный. А существовать при собственной жизни — что же тут сложного? — Hо ведь одновременно вы самостоятельно существуете в телесном обличии! — Почему же. Если вы заметили, в присутствии, как вы выразились, телесного обличья я специально исчезаю, чтобы оно… он меня не увидел… то есть чтобы я себя не увидел. Мы ведь уже говорили о том, что такая встреча — очень дурная примета. Неизвестно, насколько далеко удалось бы сэру Имеральду проникнуть в тайны потустороннего мира, если бы их не прервали. Однако был на свете еще и сэр Васин со своими големами, был освободившийся от таинственных дел Пушистик, был проснувшийся наконец Сашабрых и вновь явившиеся неизвестно откуда серьезные и молчаливые дети, мальчики — в синем одеянии, девочки — в коричнево-белом, и были различные приготовления, за которыми следовало обязательно проследить.

Самому же сражению едва ли было суждено воспеваться в балладах слишком подробно. Да что там… Обмакнуть стрелу наконечником, обмотанным ветошью, в вязкую темную жидкость, протянуть получившийся факел иноземному отроку или отроковице, что стоит рядом с огнетворными палочками наготове, а дальше стрелять… Стрелять быстро, пока еще есть по кому… Конечно сэр Имеральд с прочими рыцарями не могли просто так упустить случай для поединка с големами. Hо, вот дела, и здесь рассказывать тоже особенно не о чем. Hе о копьях же, с наконечниками, обмотанными той же самой ветошью с тем же самым горючим составом. Поединков, правда, могло и не быть, так как кони боялись горящих копий. Пушистик специально подходил к каждому и уговаривал каким-то своим, одному ему ведомым способом. Что же еще… Когда от большинства големов остались лишь смрадно горящие лужицы, с остатками вражеской магии, исходящими вверх клубами черного дыма, когда обгоревшие серебряные фигуры окружили плотным кольцом высокого чернобородого мужчину в темном камзоле, мужчину, который видно совсем потерял голову, который рвался к пылающим остаткам своего волшебного воинства, выкрикивая что-то на незнакомом языке сорванным голосом, который падал на землю и начинал молотить ее кулаками или обращал к небу залитое слезами лицо и кричал (кто знает, что именно?), когда обгоревшие серебряные фигуры окружили его плотным кольцом, когда в небе раскрылся квадратный светящийся люк, и они, ощетинившись мечами и копьями, скрылись в нем, насильно увлекая вместе с собой своего безутешного повелителя, когда светящийся люк потускнел и пропал, когда немногие остававшиеся спутники сэра Шварцбальда сдались, либо были сброшены с коней в поединках, либо спаслись бегством следом за своим господином — те, чьи кони были хоть в половину так же быстры, как у него (ибо меряться в скорости с конем сэра Шварцбальда мог бы разве только легендарный конь сэра Брюса Безжалостного, о котором Вы, читатель, конечно же знаете)… Когда… Когда разгоряченный сэр Имеральд спешился и отдал шлем и щит со знаменитыми шестью с половиной оленями двум подбежавшим пажам, оказавшийся рядом Сашабрых попросил его: — Вы проводите меня домой?

Сэр Имеральд хотел было сказать, что непременно проводит, и Сашабрыха, и всех его товарищей, сперва конечно воздав им подобающие почести, как самым главным спасителям от непобедимого прежде колдовского нашествия… Hо вдруг обнаружил, что товарищей Сашабрыха нигде больше нет, хотя еще мгновение назад они стояли тут же поблизости, а сам Сащабрых… — Да, — сказал сэр Имеральд. — Мы с сэром Пушистиком… — Да, — сказал подошедший Пушистик. — Конечно, проводим. — Тогда… пойдем?.. — сказал Сашабрых. И они пошли — по подъемному мосту через ров, а дальше — в ночной город, по улицам, проложенным во мраке тусклыми фонарями, к раскрытому окну, тому самому. — Прощайте, сэр Имеральд и Пушистик, — сказал Сашабрых. — Прощайте и вы, доблестный Сашабрых, — печально ответил рыцарь. — Хотя… быть может мы еще и увидимся?.. — До свидания, — сказал Пушистик. И помахал лапкой. И они с сэром Имеральдом увидели, как рядом с Сашабрыхом им в ответ помахал рукой кто-то невидимый, и услышали, как он неслышно сказал: — До свидания.

Hа этой оптимистической ноте ночное приключение для Сашабрыха и его невидимого спутника кончилось.

Content

Европиан Петер
ПРО ВСЯЧЕСКИХ РЫЦАРЕЙ