Европиан Петер

ВНУТРИ У ВАСИ

Генетическая память просыпалась в Васе всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал с ним о его внутренних органах.

Она говорила: «Hе слушай их, Васенька. Может быть, они в это верят, только неправда оно, потому что нет там внутри ни желудка, ни почек. Я знаю».

И дальше она рассказывала Васе, что знала. По ее словам, внутри у Васи имелась обширная полость, а в ней клетка, забранная частой решеткой. А в клетке находился тот, кто жил в Васе. Кем он был, этого генетическая память сказать не могла. У нее было два варианта на выбор. По первому варианту внутри обитало грустное существо с тонкими руками и нежными белыми перьями, по второму зверь с глазами, горящими подземным огнем, страшный и дикий обитатель жуткого ночного кошмара.

Генетическая память добавляла еще кое-что по этому поводу. Она говорила, что клетка заперта на самый прочный в мире засов, до которого не дотянуться ни небесной твари, ни страшному зверю, но что время от времени обитатель клетки просовывает руку через прутья решетки, то ли пытаясь оказаться снаружи, то ли просто напоминая о том, что он есть. И если в клетке сидит страшный зверь, то, когда он рукой, или что там у него, водит по стенкам внутренней Васиной полости, Вася вдруг становится коварен, зол и жесток. А если в клетке сидит небесная сущность, то от ее прикосновений в Васе пробуждаются светлые и добрые чувства.

Иногда, когда Вася сознавал, что он счастлив, он спрашивал себя: а не из-за небесной ли сущности мне так хорошо? А иногда, когда он приходил в себя и понимал, что только что сделал нечто недоброе, он думал: может, это зверь из клетки меня надоумил?

Так Вася долго изводил себя подозрениями. В конце концов, он почувствовал, что больше не может думать ни о чем, кроме своей внутренней клетки, и решил как-нибудь исхитриться и выяснить, кто же там есть. В конце концов, Вася придумал заглянуть в себя с помощью сложной системы зеркал разного размера и формы. Часть зеркал привязывалась на веревочку и глоталась внутрь организма, а часть располагалась снаружи и обеспечивала удобный обзор.

И Вася увидел клетку, о которой ему говорила его генетическая память и понял, что ее рассказы и в самом деле были правдой, и что в человеке действительно нет ни сердца, ни желудка, ни почек. Hо о своем внутреннем жителе Васе узнать ничего не удалось.

Клетка была сделана из металлических прутьев, таких толстых, что ржавчина успела лишь чуть-чуть к ним подступится. Еще там был массивный засов, какой не под силу сломать ни небесному созданию, ни адскому зверю. Hо дверные петли давно рассыпались в прах во влажной и теплой среде, дверца лежала сбоку вместе с засовом, а внутри было голо и пусто, и чувствовалось, что тишину и запустение, царившие там, не нарушало ничье присутствие не одну сотню лет.

Вася был раздавлен открывшейся истиной, он ходил как сомнамбула, выполнял все, о чем его просили, и постоянно твердил сам себе: там ничего нет… Так он промучился несколько дней, а потом его посетила счастливая мысль. Васин любимый писатель написал однажды в своей книжке про одного Федора, который, когда бывал пьян, любил поиграться с котом.

Однажды утром, проснувшись в похмелье, Федор увидел, что вчера, играючи, засунул кота в бутылку, откуда его теперь никак не достать. Разбивать бутылку он пожалел, и сдал ее в приемный пункт вместе с котом. Федор был дзен-буддист.

И стоило лишь Васе вспомнить про этого Федора, как он понял, что судьба его решена. Последовав мудрому совету, он вскоре добился того, что, особым образом изогнувшись, засунул себя в свой собственный пищевод и поместился там почти целиком, только ноги высовывались изо рта и не хотели влезать. Hо, отдохнув и набравшись сил, Вася сумел решить проблему с ногами и, быстро скользнув вниз по гладким стенкам, выпал в то самое помещение перед клеткой.

Клетка оказалась подходящего размера, как раз по нему.

Устроившись в клетке, Вася свернулся клубком и заснул.

А когда он проснулся, то долго не мог понять, почему все вокруг ходит ходуном, а его бросает то на прутья решетки, то снова на пол. Подумав, он нашел верный ответ: в его отсутствие снаружи наступило утро, организм поднялся с постели и принялся делать гимнастику. Васин организм был не очень спортивен, но гимнастику все-таки делал.

Так что клетка оказалась не самым удобным местом для жизни. Васе сразу стало понятно, отчего прошлый обитатель покинул ее при первой возможности. Он и сам решил переждать какое-то время и выбрался наружу через проем, где раньше должна была присутствовать дверца. Та самая дверца, у которой петли изржавели до такой степени, что она уже не держалась.

И стоило Васе выбраться и оглядеться, как он заметил одну вещь, которую не было видно через придуманную им систему зеркал. Кроме отверстия, сквозь которое он сам пробирался вчера, из его внутренней полости оказался еще один выход — нора, уходящая в темноту под самым потолком, узкая, но достаточно большая, чтобы ей мог воспользоваться человек Васиной комплекции, вставший на четвереньки.

После нескольких неудачных попыток Вася допрыгнул до края норы, уцепился руками и смог подтянуться.

Он пробирался через нору, минуя многочисленные изгибы и закругления, пока не увидел свет и не почувствовал свежего запаха травы, цветов, чистого воздуха и чего-то еще. Hе помня себя от нетерпения, Вася стал быстро-быстро перебирать руками и ногами, так что не прошло и полминуты, как он оказался на той стороне.

Нора выходила наружу на горном склоне, поросшем травой и кустарником. Сверху открывалось безоблачное синее небо, а внизу расстилался город. С места, где Вася выбрался из норы, были замечательно видны одно- и двухэтажные домики с черепичными крышами, улицы, парки, фонтаны и цветники. Про этот город не знала даже Васина премудрая генетическая память. От норы к городу шла длинная извилистая лестница из белого камня.

Вася спустился вниз и долго ходил по мощенным брусчаткой улицам, приглядываясь к окружающим. Первым делом он поинтересовался у одного из прохожих, как называется город. Прохожий ответил, что город следует звать Васенгард.

После Вася нашел гостиницу и справился о свободном номере. Hа вопрос о плате ему объяснили, что городской совет упразднил деньги еще лет десять назад, так что он может смело останавливаться на любой срок, питаться в любом ресторане, посещать магазины и, вообще, совершать любые законопослушные действия.

И Вася делал все в соответствии с этим советом. Он спал в гостинице, ел в маленьких ресторанчиках, иногда покупал в магазинах разные вещи и как можно больше общался с людьми.

Васенгардцы оказались добры и приветливы, и общаться с ними было одно удовольствие. Через некоторое время Вася в достаточной мере проникся духом этого чудесного места, чтобы ощутить необходимость в труде, и устроился работать в газете.

Васе очень нравился город, который он обнаружил внутри своего организма. Правда, он не все понимал, например, как устроена полость с находящимся в ней городом, небом и прочей природой, так что она не качается при движениях тела, или как существует Васенгардский вариант коммунизма. Зато ему очень нравилось жить в этом месте. Вскоре он перестал испытывать гнев, ярость и раздражение, про которые он раньше думал, что их вызывает монстр из клетки, и стал таким же добрым и приветливым, как местные жители.

Одна только вещь его беспокоила: он понимал, что тело его подвержено смерти, а вместе с ним погибнет и город.

И вот, чтобы после его гибели от Васенгарда осталось хоть что-то, Вася стал фотографировать виды, писать очерки и разные истории из жизни местного населения. Когда материала набиралось достаточно, он возвращался уже известным путем, проходил мимо клетки, пробирался по пищеводу и высовывал корреспонденцию наружу через рот. Для этой цели он выбирал такие моменты, когда тело спало и никто не мог его видеть.

Какое-то время спустя Васин организм освоился с таким положением дел и стал спускать сверху скрученные бумажки с отзывами и рецензиями на Васины статьи. Вася радовался, поскольку это значило, что его труды публиковались, а не проходили впустую. А иногда в бумажках оказывались свежие идеи, замыслы рассказов, шутки, советы и тому подобные вещи.

Васю очень развлекал подобный обмен перепиской. Hо как-то раз он спросил себя: «Если я здесь, то кто же делает там всю работу, которую раньше я выполнял?»

Мысль эта крепко засела в Васиной голове. Однажды он решил все выяснить, дождался ночи, пролез по пищеводу и выглянул наружу. Он увидел чужую комнату, обставленную в манере, не имевшей ничего общего с его, да и размерами отличную от той, где когда-то он жил. Переведя взгляд вниз, Вася с ужасом обнаружил, что выглядывает изо рта незнакомого мальчика подросткового возраста, ни внешность, ни телосложение которого не имели ничего общего с Васей. Это было непонятно и он быстро спрятал голову вниз, спустился изо рта в пищевод, прополз по нему, пробрался через нору и снова оказался в Васенгарде, который успел так полюбить.

Все вполне могло бы на этом закончиться, но Васю начала грызть совесть за то, что тот мальчик, которым, видимо, успел стать его организм, и с которым он давно уже переписывался, навсегда останется снаружи, не узнает тайны своей внутренней сущности и не побывает в таком замечательном городе. И Вася придумал выход из положения. Он написал записку, в которой рассказывал о том, какой совет дал ему его любимый писатель, и как он воспользовался этим советом. Написав свое письмо, Вася вытолкнул его тем путем, которым посылал обычную почту, а потом устроился в клетке и задремал, ожидая, что за этим последует.

Проснулся он оттого, что кто-то громко возился и кряхтел в пищеводе.

Content

Европиан Петер
ВНУТРИ У ВАСИ