Марина Белова

Ресторан «Испанский дворик»

Глава 1

В это утро я подругу не узнала. В туристическое агентство, которое мы с ней открыли несколько лет назад, она пришла вовремя! Во-вре-мя! Обычно она опаздывает к открытию минимум на час. А как она выглядела?! Вы бы видели! Волосы – в разные стороны. Юбка помята. Помада не в тон лаку на ногтях. Сумочка почему-то летняя, тогда как за окном промозглый ноябрь.

– Потом-потом, – пробормотала Алина, опережая все мои вопросы.

Она села за свой рабочий стол и замерла, вернее, застыла каменным изваянием.

Я была в шоке, сидела и исподтишка наблюдала за ней, боясь ненароком обидеть ее косым взглядом. Если она такая с наружи, то, что у нее творится внутри?

– У тебя все в порядке? – осмелилась я спросить, после часового молчания, вовремя которого Алина смотрела исключительно в одну точку перед собой, нервно покусывая при этом губы.

– Мой муж взбесился, – удрученно произнесла она.

В ее глазах застыло столько ужаса, что я не на шутку испугалась и за нее, и за ее мужа, Вадима, человека, надо сказать, вообще-то тихого и уравновешенного.

Он у нее профессор, микробиолог. Практически сутками пропадает в своей лаборатории. Его голова занята исключительно научной работой. Он даже в отпуске не умеет расслабляться, все строчит что-то в своем блокноте или печатает на ноутбуке.

«Как он мог взбеситься? Не представляю. Неужели заразу от мышей подхватил? – первое, что пришло мне в голову. – Он же экспериментирует со всякой дрянью. Мышам чуму прививает, а потом от нее же их лечит. Возможно, искал новое лекарство от бешенства и для чистоты эксперимента заразился сам. В истории медицины такие случаи уже были. С Вадима станет, он такой, одержимый научными открытиями. Человечество хочет спасти, здоровья для благой цели не пожалеет. А вдруг правда?

А о семье он подумал? О сыне, которому еще учить и учиться? О жене? Вон как она переживает!».

– Господи, – всплеснула я руками. – А ты врачей вызывала?

– Врачей? – Алина как-то странно на меня посмотрела. – Зачем врачей?

«Заболела, – подумала я. – От него заразилась».

Я инстинктивно отпрянула от подруги. Рука сама потянулась к ультрафиолетовой лампе, которую мы держим в кабинете и включаем в период эпидемии гриппа.

– Как зачем? Надо же что-то делать, – залепетала я, опасаясь, что бешенством можно заразиться и воздушно-капельным путем. Не мог же Вадим ее укусить! Значит, только через воздух. – Уколы, таблетки. Ты ведь не дашь умереть Вадиму?

– Умереть? – Алина нахмурилась. Она явно не понимала, о чем я. – Это мне теперь кранты! Ему-то ничего, а мне хоть петлю на шею, – с надрывом сказала она.

Первым моим желанием было броситься ей на шею, успокоить, утешить, но я пересилила себя и осталась сидеть на своем рабочем месте, только лампу развернула так, чтобы ее ультрафиолетовый свет покрывал меня с ног до головы. Я боялась заболеть. Ведь если я заражусь от Алины, то жизнь моих близких – Олега и Ани – тоже под угрозой.

– Слушай, а ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Алина, втягивая носом специфический запах, идущий от ультрафиолетовой лампы. – Не боишься сгореть?

Я давно ощущала легкое покалывание на коже, но выключать лампу не торопилась – лучше получить ожег, чем умереть от бешенства.

«А вдруг я уже больна? – меня словно ошпарило этой мыслью. – Ведь болезнь проявляется не сразу. Должен пройти какой-то инкубационный период от момента заражения до первых проявлений. Почему она спросила?»

– Почему ты спросила? – озвучила я свою мысль.

– У тебя правая щека свекольного цвета. Марина, не экономь на себе денег. Хочешь загореть, сходи в солярий. Или давай мотнем куда-нибудь к морю? – воодушевленно воскликнула Алина. – Потому как здесь жизни мне нет. Представляешь, Вадим мне сегодня сказал, что я в кулинарии полная бездарность? Пятнадцать лет ему на завтрак жарю яичницу, и пятнадцать лет он ее молча ел, а сегодня у него вдруг голос прорезался. Яичница, видите ли, подгорела! И что с того? Она у меня пятнадцать лет горит. Ел же! И ничего, – повторила она.

Я с облегчением вздохнула и выключила лампу.

– А потом он спросил, что у нас будет на ужин. Никогда ведь не спрашивал. Что дашь, то и ест. Как теперь жить, не знаю. И мужа терять не хочется, но и жизни с таким привередой не мыслю. Но это не все! – предупредила меня Алина. – Заглянул Вадим в холодильник. «У нас кроме пельменей и вареников ничего в морозилке нет?» – спрашивает. А чего спрашивать? И так видно, что нет. «Мяса хочется». Я пожимаю плечами, мол, мало ли чего хочется. Мясо старит. Он смотрит на меня с осуждением и выдает: «Да, в кулинарии ты полная бездарность. У меня от твоих пельменей заворот кишок скоро будет». Марина, но ведь до сих пор не случился этот заворот кишок! Мясо ему подавай. Допустим, я его куплю. И что мне с ним дальше делать? Испорчу ведь! Или мне все бросить и на кулинарные курсы записаться? Нет, точно он взбесился, переработался, шарики за ролики зашли. Я считала, что мне так с мужем повезло, а он… он не оправдал моих надежд и ожиданий. Вот он конец семейного счастья! – Алина пустила слезу.

– Неужели Вадим скандал учинил? – спросила я, полагая, что одним высказыванием дело не ограничилось. Уж больно Алина была не в себе.

– А это, по-твоему, не скандал? Я до сих пор под впечатлением. Как он мог такое сказать? Я молча развернулась и вышла с кухни. Через пять минут меня в квартире не было. Хорошо, что Санька не видел, как его отец распоясался. Каково ему было бы смотреть, как его мать обижают.

– Подожди-подожди, значит, дальше того, что он обозвал тебя бездарностью в кулинарии, дело не пошло?

Алина надула губы и процедила сквозь зубы:

– Нет.

– Уф-ф, – выдохнула я. – Ну и напугала ты меня. Из-за тебя, дуры, у меня теперь щека облезет, – не сдержалась я, потирая обожженную на щеке кожу. – Знаешь, что, милая, коль не вышла замуж за миллионера, научись готовить хоть несколько приличных блюд. Когда-то же ты готовила и вполне сносно!

– Время тогда было жутчайшее!

– Полуфабрикатов приличных не было? – с ехидцей спросила я.

– Да, а на ресторан денег не хватало. Вот и приходилось готовить. Картошечка, селедочка, огурчики мамины соленые. Отбивные с рынка по праздникам… – У Алины просветлело лицо. Она окунулась в воспоминания пятнадцатилетней давности, когда после развала СССР магазины отнюдь не радовали разнообразием продуктов. – Да не хочу я у плиты стоять! – очнулась, словно от наваждения, Алина. – И картошку с селедкой не хочу есть! Соленое вообще вредно. А в картошке миллион калорий! – бухтела она, упершись взглядом в стол. Некоторое время она молчала, потом подняла на меня глаза и заискивающе спросила: – Может, это у него пройдет? Как ты думаешь?

– Если будешь чередовать яичницу с омлетом, а пельмени с котлетами, пройдет обязательно.

В дверь постучали.

– Алена, входи, – сказала я нашей секретарше.

– Марина Владимировна, можно вас пригласить в зал. Тут одна клиентка … Настя Ольшанская, – девушка перешла на шепот.

– Кто такая Ольшанская? – так же шепотом спросила я.

Фамилия определенно была мне знакома, но кто такая эта Ольшанская, я, убей бог, вспомнить не могла. Алина мои мысли полностью переключила на себя.

– Ресторанный критик на первом региональном телевизионном канале, – еще тише ответила Алена.

– Вот! – оживилась Алина. – Вот что мне нужно! Ходишь за телевизионные деньги по ресторанам, семью кормишь и получаешь от всего этого громадное удовольствие – и от работы, и от жратвы! Брошу все к чертовой матери и пойду в критики. А как я критикую, никто критиковать не умеет.

«Хвастать никто так не умеет, как ты», – мысленно парировала я ей.

– Она просит отправить ее в Испанию, – продолжила Алена. – Индивидуальный тур ее не устраивает, потому что дорого, а туристические группы в ближайшее время, как на грех, не предвидятся. Может, вы ей это объясните?

– А на Канарские острова она не хочет? – спросила я, поднимаясь из-за стола. – Или подождать до зимы, чтобы в горах покататься? Нет? Ладно, попробуем ее уговорить на другую страну.

– Ты иди, – «разрешила» мне Алина, скептически разглядывая себя в зеркале, – а я тут, из кабинета послушаю.

Светловолосая девушка сидела на диванчике для посетителей и листала рекламный журнал. Мне она показалась невероятно худой, во всяком случае, в моем понятии на ресторанного критика она явно не тянула. Длинные ноги, скрещенные крест на крест, на метр торчали из-под коротенького пальто. А вообще-то она была прехорошенькой и это при том, что на лице не было ни грамма косметики.

«Не может быть, что бы это была она. Скорей всего это однофамилица Анастасии Ольшанской, – подумала я. – Алена все перепутала».

Но когда девушка повернула ко мне свое лицо, с темными как вишни и чуть раскосыми глазами, я ее узнала. Да-да, именно ее я видела в телепередаче «А что у нас на ужин?». Фишка этой передачи заключалась в том, что Настя, каждый раз меняя свой образ, ходила по ресторанам со своим помощником и снимала все скрытой камерой, а потом с экрана или хвалила заведение, или наоборот ругала.

Надо отдать должное, что Настя была объективна. Ее мнение часто совпадала с моим: какие-то рестораны мне не нравились, а в какие-то я ходила с удовольствием.

«Правду говорят, что камера добавляет лишние килограммы. Надо же, в жизни она совсем худышка», – отметила я, придирчиво рассматривая телевизионную звезду.

– Здравствуйте, Настя. Решили раскритиковать рестораны загнивающего Запада? – пошутила я.

– Нет, что вы! Напротив, решила в Испании поучиться ресторанному бизнесу, – широко улыбнувшись, ответила Настя.

Меня несколько озадачил ее ответ. Вообще-то мы не организовываем учебных туров. А что касается ресторанов, была когда-то у Алины задумка сделать несколько тематических вояжей: «Париж – рай для гурманов», «Франция винодельческая», «Италия – родина пиццы». Но ее мечта так и осталась не реализованной. Может быть зря?

– Настя, – начала я, – даже не знаю, как вам помочь. У нас экскурсионные программы.

– Это не страшно, – улыбнулась она. – Главное, чтобы вы в Испанию отправляли туристов, лучше в южную ее часть. А дальше я разберусь. Мне рекомендовали ваше агентство, потому что вы предоставляете самый широкий спектр туристических услуг, – этой фразой она меня и подкупила. – Другие агентства до весны забыли об Испании. Индивидуальный тур я не потяну, сразу говорю, но, может, есть какая-то возможность осуществить мою мечту? Неужели вы меня разочаруете? – удивлено вскинула брови Настя.

«А вдруг она от критики ресторанов перешла на критику туристических агентств? В одной пуговице скрытая камера, в другой – микрофон, и завтра наш «Пилигрим» в передаче с названием, скажем, «Галопом по Европам» представят как самое никудышное туристическое агентство?», – мелькнуло в моей голове.

Я мельком бросила на себя взгляд в зеркало. Внешний вид – вроде бы ничего. Прическа, костюмчик, туфельки – все на должном уровне. Доброжелательностью от меня несет за версту. Я улыбнулась еще шире.

– Ну что вы, Настя, мы еще не разочаровали ни одного клиента. – Я присела рядом с Ольшанской на диван и, заглядывая собеседнице в глаза, сказала: – Мои коллеги вам отказали, потому что сориентированы на морской отдых. Сезон в Испании май – сентябрь. Но мы – другое дело! Расскажите, Настя, что вас подтолкнуло к поездке в Испанию. Где именно вы хотите учиться? И мы постараемся вам помочь.

Как ей помочь я пока не представляла. Туристы действительно предпочитают ездить в Испанию летом, чтобы купаться в средиземном море и загорать на пляжах Коста– Браво и Коста-дель-Соль. Зимой популярен отдых на горнолыжном курорте Сьерра Невада, но там собирается в основном европейская молодежь, люди более солидного возраста по старинке предпочитают Альпы. Зимой летают и на Канарских островах. Это тоже испанская территория, но материковая Испания и Канары – далеко не одно и то же, хотя природа весьма похожа.

– Вы, наверное, в курсе, что я веду передачу на телевидении.

– Да, Настя, я видела несколько ваших передач. И в восторге от них. Должно быть, очень интересно вести такие передачи?

– Да, но, увы, практически все рестораны я обошла. Надо менять тему, – она покачала головой, – но не хочется. Я так увлеклась кулинарией, что решила открыть свой ресторанчик в испанском стиле. Я даже название придумала. «Испанский дворик». Как вам? Там все будет в испанском стиле. Белые стены, пол выложенный плиткой наподобие брусчатки. Темные деревянные столы и стулья под старину. Светильники, подвешенные на цепях к потолку. И обязательно связки лука и чеснока, поскольку основу традиционной испанской кухни составляют лук, чеснок, сладкий перец и зелень.

– Но почему вы решили открыть ресторан именно в испанском стиле, а не, скажем, во французском стиле?

– Французская кухня хороша, спору нет, но мне больше нравится испанская. Она славится исключительным разнообразием. Треска «по-бискайски», превосходный овощной суп «Гаспачо», паэлья, воздушные булочки из слоеного теста, ветчина «хабуго», – Настя с таким воодушевлением сыпала названиями, что Алина не выдержала и выглянула из кабинета, чтобы посмотреть на гостью. – Испанская кухня – это одновременно и европейская кухня, и мусульманская. Восемь веком в Испании господствовали мусульмане. Они ввезли в Европу новые неизвестные доселе овощи и фрукты: баклажаны, абрикосы, бананы и лимоны. Рис для Европы тоже открыли мусульмане. Без них не было бы национального испанского блюда паэлья, ведь его основной продукт именно рис. А вина? Какие прекрасные в Испании вина! На любой вкус: легкие столовые, десертные, портвейны, вермуты! Существует около шестидесяти винодельческих регионов. Солнце балует Испанию – вина получаются отличные, и они не уступают по вкусу французским. Вино в моем ресторане будет подаваться только испанское!

– Вы так вкусно рассказываете, что у меня слюнки потекли, – призналась я, сглатывая слюну.

– Я хочу побывать в Испании, – перешла к делу Настя, – походить по ресторанам, попробовать, как можно больше блюд. Меня интересует все: интерьер ресторанов, традиции, на какой посуде подается то или иное блюдо. В общем, чтобы создать первоклассное заведение, мне как воздух необходима поездка в Испанию. Желательно на юг Испании, – повторила она.

Я вздохнула. Настя мне нравилась, и мне хотелось ей помочь, но как назло ни одной группы не предвиделось. Можно было бы бросить клич, запустить на телевидении рекламный ролик, но это время и деньги. К тому же по опыту знаю, что ноябрь – не туристический месяц. Летний сезон закончился, зимний только предстоит. Людей собрать будет трудно. Следовательно, деньги на рекламу будут выпущены на ветер.

– Индивидуальный тур вас не устроит?

– Мог бы устроить, увы я ограничена деньгами. Авиаперелет очень дорогой. Значительно дешевле путешествовать по Европе автобусом.

– Автобус мы заказываем только тогда, когда у нас сформирована группа. А сами без сопровождения вы не хотите? Мы помогли бы вам открыть визу, заказали бы билеты на поезд. Поездом дешевле, чем самолетом, – уговаривала я Настю, хотя про себя уже решила: «Не буду экономить. Если упрется рогом, пошлю ее за свой счет»

– Нет, к сожалению, я плохо владею языками. Только мечтаю пойти на курсы испанского.

– Минуточку, – попросила я и, оставив Настю с Аленой, вернулась в кабинет. – Алина, а ты не хочешь съездить в Испанию? – обратилась я к подруге.

– Я?

– Да, полчаса назад ты хотела сбежать от Вадима. Заодно выучишь несколько рецептов испанской кухни.

– Нет, на фоне продвинутой в области кулинарии Ольшанской я буду выглядеть полной дурой. Уж лучше я начну с простейшего – омлета и макарон по-флотски, – отказалась Алина. – Боюсь, что если я сейчас уеду, мне придется с Вадимом развестись. Есть у меня такая мысль, что сегодняшний скандал он учинил неспроста. Вдруг его уже кто-то начал прикармливать? А? Пока я буду учиться делать в Испании паэлью, его запросто заманят в сеть котлетами. Слушай, – вдруг вспомнила Алина. – А что если Настю отправить с руководством винзавода и группой директоров винных магазинов. У них в Андалусии что-то типа симпозиума.

– Точно! Как я забыла? Пятнадцать человек, одни мужчины решили под маркой серьезного научного мероприятия «Когда пить и с кем» оторваться вдали от жен. Думаю, они не будут возражать, если с ними поедет Настя. Опять же испанское вино по ее теме. Среди пятнадцати человек обязательно найдется такой, кто составит ей компанию в походах по ресторанам. Возможно, даже расходы на себя возьмет. А что? Настя девушка интересная, с такой закрутить роман одно удовольствие. Пойду, обрадую.

Пока я разговаривала с Алиной, Алена достала карту Испании и разложила перед Настей.

– В основном мы отправляем наших туристов в район Барселоны, – она ткнула пальцем в район северо-восточного побережья Испании. – Я там была, мне там понравилось. Да везде на побережье хорошо.

– Да-да, я знаю, эта область называется Каталония, – кивнула Настя, продолжая рассматривать карту.

Своим появлением я отвлекла ее от этого занятия.

– Настя, а что, если мы предложим вам посетить Андалусию? Как вы смотрите на то, чтобы посетить эту область в компании молодых респектабельных мужчин.

Здесь я соврала. Директор винзавода хоть и выглядел респектабельно, но был уже далеко не молод. Главный технолог настораживал постоянно красным носом. Главный бухгалтер был язвенником со стажем, он вряд ли бы составил Насте компанию. По большому счету из пятнадцати человек можно было увлечься лишь тремя: директором винного погребка «Лоза», Максимом Крыловым. И директорами фирменных магазинов Антоном Литовченко и Дмитрием Карагузовым. Всем было около тридцати лет, и выглядели они весьма импозантно.

Когда Дмитрий Карагузов принес в «Пилигрим» свои документы, я подумала, что к нам пришел артист. Замшевый пиджак песочного цвета, болотная рубашка и шелковый шейный с восточным орнаментом. Согласитесь, так мог выглядеть только человек от искусства: художник, поэт, артист.

Максим Крылов похож на депутата – всегда в безупречно выглаженном костюме и белой сорочке.

Антон Литовченко сразил меня на повал своим сходством с Дольфом Лунгреном. Когда высокий блондин с косой саженью в плечах появился в «Пилигриме» я даже на секунду задержала дыхание. Глаза стального цвета, слегка тяжеловатая нижняя челюсть, прямой нос и взгляд человека, знающего себе цену – вот так должен выглядеть красавец с глянцевой обложки журнала «Все о кино».

– Андалусию?! – с восторгом воскликнула Настя. – Я только мечтать могла о том, что туда попаду.

– Через неделю мы отправляем группу в Севилью. Поездка, правда, коротенькая. Без учета дороги, получается, пять дней. Вам этого хватит?

– Пять дней, – нахмурилась Настя. – Ну что ж пять так пять, – согласилась она.

– Тогда я вас жду с загранпаспортом и деньгами. Поторопитесь, пожалуйста. У всех из этой группы виза уже открыта.

– Я сегодня все принесу, – пообещала Настя и, не прощаясь, торопливо вышла из агентства.

Глава 2

Минуло почти три недели. За это время Алина освоила несколько новых блюд. Теперь по утрам Вадим мог есть овсянку, которую Алина заваривала с вечера в термосе, и горячие бутерброды. Ужины семьи Блиновых разнообразились котлетами, зразами и тефтелями. Еще Алина к своей невообразимой радости узнала, что говяжья печень не только полезное и вкусное блюдо, но и готовится быстрее любого мяса. Пять минут на сковородке, да с жаренным лучком – пальчики оближешь.

– Не знаю, на сколько меня хватит, – простонала в это утро Алина. – Не представляю себя в роли домохозяйки. Субботу и воскресенье жду с ужасом. Помимо завтрака и ужина добавляется обед. А я собиралась в парикмахерскую посетить. Что своим мужчинам готовить, понятия не имею.

– Сходите в ресторан, – посоветовала я. – Иногда можно и себя побаловать.

– Интересно, почему Ольшанская к нам не заходит? Могла бы и «спасибо» сказать – мы ей такую поездку выкатили, – в ресторан пригласить. Вот так, делай людям добро.

– Может, еще не вернулась? Хотя «симпозиум» виноделов уже два дня как закончился. Не знаю, что и сказать, – пожала я плечами.

Дверь скрипнула. Просунув голову в образовавшуюся щель, Алена доложила:

– К вам молодой человек. Друг Анастасии Ольшанской.

– Приглашение на ужин принес, – радостно потерла ладонями Алина. – Скорей зови сюда.

В кабинет вошел худосочный парень. В коротенькой спортивной куртке и рваных джинсах «от кутюр» он выглядел совсем как подросток. Присмотревшись, я поняла, что лет ему двадцать пять, а может и больше.

– Андрей Жаров, – представился он.

– Вы от Насти? – радостно закивала Алина.

– Я пришел о ней узнать, – заметно волнуясь, сказал он. – Настя не вернулась из поездки. Ее мобильный телефон не отвечает, – прозвучало как гром среди ясного неба.

Я переглянулась с Алиной – вот так дела. Клиент не вернулся из поездки – это могло означать все, что угодно: от банального «отстал от автобуса» до смертельного исхода. Да-да и такое случается. У меня защемило сердце

– А когда вы последний раз связывались с Настей? – спросила я.

– Я знал только, что она уехала и должна была вернуться два дня назад. Когда она не появилась на работе, я стал ей звонить. Трубка отключена. Дверь не открывает. Соседи уверяют, что ее нет уже больше недели, то есть, как уехала так и не возвращалась.

– Андрей, а кем вы ей приходитесь? – поинтересовалась Алина.

– Я оператор на телевидении. Мы работаем вместе в одной программе. Наверное, видели. Приходим в ресторанах и разыгрываем то деловых партнеров, то влюбленную парочку, чтобы рестораторы не сразу нас раскусили. Снимаем ужин на скрытую камеру, а потом Настя или хвалит ресторан, или критикует.

– Значит, партнеры. И только?

– Не только. Мы хорошие друзья. Я люблю Настю, – признался Андрей. – Все было хорошо, пока она не заразилась идеей открыть свой ресторан.

– Испанской кухни, – вставила я.

– Ко всему прочему ей этой головной боли не доставало. Чтобы открыть ресторан, какие деньжищи надо иметь? Я в спонсоры не гожусь. И никто из наших общих знакомых тоже. А ей втемяшилось: «Хочу ресторан – и все!» Из-за этого мы и поссорились перед ее отъездом. Где она собиралась брать деньги на ресторан, не представляю.

– Может быть, она собиралась брать кредит в банке под залог своей квартиры?

– Может, – протянул Андрей. – Она в последнее время вообще странная. Но какие мозги надо иметь, чтобы заложить свою квартиру? А если не получится? Если прогорит? Было бы у меня свое жилье, я бы не волновался, с радостью принял бы Настю, но я сам снимаю квартиру, и когда будет свой угол неизвестно.

– Может, Настя вернулась не в свою квартиру? – спросила я, многозначительно посмотрев на Алину. Вдруг она спонсора нашла в поездке?

Он меня не понял:

– Настя одна. Кроме меня и Ритки у нее никого нет, – покачал головой он и пояснил: – Ритка ее подруга. Родственников нет, других близких подруг тоже. На всякий случай я позвонил всем общим знакомым. Настя не давала о себе знать. Ритка в панике.

– Она могла с кем-то познакомиться в поездке, – решилась я расстроить молодого человека.

– Потому я и пришел к вам, – обреченно сказал Андрей. – Мне бы только знать, что она жива и здорова.

– Вы садитесь, – Алина заботливо усадила юношу на диван. – Алена, принеси нам три чашки чая, – крикнула она в открытую дверь. – Или вы предпочитаете кофе?

– Нет. Лучше, чай.

Я тем временем нашла папку с анкетными данными виноделов.

– С кого начнем? – спросила я, придвигая к себе телефон.

Хотелось начать с тройки красавцев – Крылова, Карагузова и Литовченко, – но я все же остановилась на главбухе винзавода, Алексее Ивановиче Кучеренко. Рассуждала я так: директору всегда некогда, главного технолога тоже можно не застать на месте, а главный бухгалтер, как правило, в своем кабинете, счета подписывает.

– Алло, – отозвался Кучеренко.

– Алексей Иванович, это Марина Владимировна Клюквина. Как в Испанию съездили?

На том конце провода молчали. Я предположила, что Алексей Иванович вспоминает, кто такая Клюквина. Чтобы не терять времени – когда он еще вспомнит? – я добавила:

– Вы через «Пилигрим» в Испанию ездили. Я хозяйка этого туристического агентства.

– Я вас узнал, – медленно проговорил Алексей Иванович.

– Вы поездкой не довольны? – спросила я, уловив в его голосе напряженность. – Вас плохо встретили? Программа была плохая? – я спрашивала и не верила, что такое возможно. Никогда прежде не поступало никаких жалоб на наших испанских коллег. Всегда принимали, встречали, экскурсии организовывали – и все на высшем уровне. – Или случилось что-то?

– Случилось, – выдавил из себя Алексей Иванович. – Литовченко домой не вернулся. В последний день, в первой половине у нас не было экскурсий. Потому его и не сразу хватились. После обеда мы должны были уезжать, но он не вышел к автобусу. На рецепции нам сказали, что он съехал еще вчера.

– А Настя Ольшанская?

– С этой девицей он и удрал. Хоть бы сказал кому: так и так… Жена Антона рвет и мечет, грозиться голову ему оторвать, когда появится. Ну кто так делает? Мы переволновались. И отпуск он брал на неделю. Работать, кто будет?

– Понятно. А на трубку ему звонили?

– Не отвечает гад, – в сердцах пробурчал Алексей Иванович.

– Скажите, если он остался в Испании с Ольшанской, то значит, у них возникли отношения? – отвернувшись к окну, спросила я шепотом.

– Отношения, – хмыкнул Алексей Иванович. – Какие отношения? Он женатый человек! У него жена, ребенок. Петр Николаевич сказал, чтобы я, когда Андрей явится, вернул ему трудовую книжку. Нам такие директора фирменных магазинов не нужны!

– Спасибо, Алексей Иванович.

– За что «спасибо»?

– Что информацию дали. Я звоню по просьбе друга Насти. Они тоже волнуются. Но если Настя вдвоем с Антоном, то самого худшего не случилось, – сказала я, скосив глаза на Андрея.

– Для кого как, – ответил Алексей Иванович и положил трубку.

Я повернулась к Жарову.

– Андрей, вы хотели знать, что Настя жива и здорова. Она жива и здорова. Только этим могу вас утешить. В остальном… Она решила еще на некоторое время остаться в Испании. Не одна, – вздохнула я. – С ней молодой мужчина. Мне очень жаль.

– А почему она на мои звонки не отвечает? – спросил Андрей. Казалось, что присутствие соперника рядом с его дамой сердца совершенно его не расстроило.

– Откуда я знаю. Может, связь такая. Может, они намеренно отключили телефоны, чтобы им не мешали, не призывали одуматься и вернуться в лоно семьи. Кстати, этот мужчина женат и имеет ребенка, – сообщила я.

– Не верю, – упрямо крутанул головой Андрей.

– Что Настя могла закрутить роман с женатым мужчиной?

– Нет, что с ней все в порядке. У меня плохое предчувствие.

– Андрей, я понимаю, вы переживаете измену любимой девушки. Она предпочла другого, оскорбив ваши чувства. Но это жизнь! Встретите другую девушку. Я верю, у вас все будет хорошо.

– Ничего хорошего не будет. Мне сон плохой снился.

– Впервые вижу молодого человека, который верит в плохие сны, – вмешалась в разговор Алина и, понизив голос до шепота, сказала: – Вы обратите внимание на нашу секретаршу. Не девушка, а конфетка. Красавица, закончила университет, английским владеет в совершенстве. Присмотритесь.

Жаров посмотрел на Алину как на ненормальную. Все читалось на его лице: у него горе, трагедия, мир под ногами рухнул, а она сватает ему другую. Никто кроме Насти ему не нужен.

– Не верите мне, позвоните Маргарите. У нее тоже душа не на месте.

– Душа, – протянула я, – понятие абстрактное. Случилось бы что-то, нам бы уже позвонили. Плохие новости распространяются быстрее хороших. К сожалению, Андрей, больше ничем вам помочь не могу. Вы не волнуйтесь, появится ваша Настя.

– Хотелось бы. Я пойду. Вот вам все мои телефоны, – он выложил на стол визитку. – Если что-то узнаете о Насте или об этом парне сообщите мне, пожалуйста.

Он поднялся с дивана и пошел к выходу. Когда за ним закрылась дверь. Алина сказала:

– Похоже, мы так и не смогли его утешить.

– Алина, он просто не может смериться с тем, что девушка предпочла ему другого. Что собственно мы знаем о Насте? Ничего. Я, конечно, могу найти гида-переводчика, который работал с этой группой, но вряд ли он прояснит ситуацию. Ему платят за проведение экскурсий, а не за то, чтобы он нянькой ходил за всеми.

– Но попробовать-то можно? – пожала плечами Алина.

Я вздохнула и потянулась за телефонной трубкой, потом набрала номер мадридского офиса туристического агентства, принимающего наших туристов на отдых, и сразу попала на Антонио, помощника директора, с которым я встречалась неоднократно, и который в совершенстве знает русский язык.

– Привет, Марина. Как дела? – быстро заговорил испанец.

– Антонио, хорошо, что именно ты взял трубку. Это ведь ты возил группу из шестнадцати человек в Андалусию?

– Не совсем. Мы большая престижная фирма. У нас филиалы по всей стране. Есть филиал и в Севилье. Твоих туристов обслуживал Альберто Гонзалез. Хороший парень, прекрасно говорит на русском языке. А что, какие-то проблемы? Кто-то не доволен обслуживанием? – насторожился Антонио.

– Нет, Антонио. Никаких жалоб на твоих коллег не поступало. Но у нас проблема.

– Ты знала, кому позвонить. Для тебя все, что угодно. Я легко решу все твои проблемы, – хвастливо пообещал Антонио. – Приезжай!

Я не смогла скрыть улыбку.

– Пока воздержусь от поездки, а тебя попрошу позвонить Альберто. Двое наших туристов не вернулись на родину. Это Анастасия Ольшанская и Антон Литовченко. Они выехали из гостиницы в день отъезда группы. Если можно, пусть твой коллега узнает, не переехали ли они в другую гостиницу, и не попадали ли в полицейские сводки.

– Второе я узнаю наверняка. А что касается гостиниц… В одной Севильи, знаешь, сколько их?

– Ладно, пробей хотя бы полицию, – разрешила я, – и перезвони.

Антонио позвонил на следующий день.

– Не повезло твоему туристу, – доложил он.

От его слов у меня по коже пробежал мороз.

– Что значит «не повезло»? Он жив?

– Жив-то жив… – замялся Антонио, – но будет ли здоров, врачи не гарантируют. У него черепно-мозговая травма. Лежит в городской больнице Гранады.

– Господи, кто ж его так? А о девушке ничего не разузнал?

– Нет, девушка в больницу не поступала. Хорошо, что вы хватились туриста. Иностранец не может неизвестно сколько лежать в муниципальной больнице. Надо сообщить его родственникам. Пусть переводят или в платное отделение, или забирают домой. Но сейчас его нельзя транспортировать.

– Следовательно, надо заплатить, – угадала я.

– Да. Страховка у вашего туриста была?

– Была, но она выписана только на те дни, на которые была запланирована поездка. С позавчерашнего дня у него нет страховки.

– Плохо. Его доставили в больницу вчера. Хорошо, что паспорт при нем оказался.

– Антонио, я тебя попрошу, периодически узнавай об Анастасии Ольшанской. Предупреди медперсонал больницы – она может у них появиться. В этом случае пусть перезвонят тебе, а ты нам.

Я положила трубку. Алина выжидающе на меня смотрела.

– Кажется, Жарова предчувствия не обманули, – покачала я головой. – Литовченко лежит с пробитой головой, а что с Настей пока не известно.

– Надо ехать в Испанию, – выдала Алина. – Давно мы не разминали кости. Не в правилах «Пилигрима» бросать своих туристов. Да и плиты мне порядком стоять надоело.

«С этого и надо было начинать», – подумала я, вслух же сказала:

– Да? Может, для начала сообщим жене Антона, что с ее мужем. Мне, кажется, она тоже захочет ехать.

Я открыла папку с адресами и позвонила домой Литовченко.

– Алло, – ответили низким грудным голосом.

– Здравствуйте. Я из туристического агентства «Пилигрим». Мне нужно поговорить с женой Антона Литовченко, Ларисой Васильевной, – прочитала я имя жены в анкете Антона.

– Это я, – ответила дама.

– С вашим мужем случилось несчастье. Он попал в больницу.

– Пусть там и лежит, – быстро отреагировала Лариса.

– Вы даже не спросили, что с ним? – удивилась я.

– А что бы ни было. Это его бог покарал. Изменник, – сквозь зубы процедила она. Видимо ее успели уже просветить, с кем остался в Испании Антон.

– У него очень тяжелое состояние. Вы не хотите ему помочь?

– Пусть та, на которую он меня променял, и помогает.

– Я не знаю, о ком вы. В больнице нет никакой женщины.

Это сообщение как будто слегка притушило гнев Ларисы.

– Ладно, в какой он больнице? Я к нему зайду.

– Больница находится в Испании, в городе Гранада.

– Там? – заволновалась она. – Антоша лежит в Испании? Как же к нему попасть?

– У вас нет открытой визы? – на всякий случай спросила я. Если открывать визу по правилам, несколько дней пройдет. У меня и Алины, визы всегда открыты.

– Мой паспорт просрочен, – в голосе слышались плаксивые нотки. – Нашему сыну еще года нет. Давно хотела сделать новый паспорт, да времени не было съездить куда надо. Что же делать? Может кто-то из вашего агентства туда поедет? Вы ведь должны отвечать за своих туристов. А я денег передам Антоше, продукты. Когда вы поедете?

– Мы вам позвоним, – пообещала я и положила трубку, но тут же опять взяла ее в руки. Выложив перед собой визитную карточку Андрея, я стала нажимать кнопки. – Андрей? Это Марина Владимировна. Есть новости о Настином спутнике. Парня доставили в больницу с черепно-мозговой травмой. Сейчас ищут Настю. Хочу вас успокоить, в моргах ее нет. Антона привезли в больницу несколько дней назад. Возможно, и Настя там появится, – сказала я и поняла, что сболтнула глупость. – Нет-нет, не подумайте ничего плохого. Она должна появиться в больнице, чтобы проведать Антона. Уже предупредили медперсонал. Они передадут ей, что мы волнуемся и ее ищем.

– Держите, меня в курсе, – попросил Андрей. – Если она через день-два не отзовется, надо лететь в Испанию. Если у меня не получится, вы полетите? Боюсь, что мне могут не открыть визу. У меня подписка о невыезде, – признался он. – Я даже постараюсь оплатить вам часть расходов. У меня друзья. Мне дадут в долг.

– Давайте не будем загадывать. Я все же надеюсь, что Настя сама найдется.

– Вам надо поговорить с Настиной подругой, Маргаритой. Мне кажется, она больше меня знала о планах Насти, и речь не идет об открытии ресторана, – добавил он, как будто на что-то намекая.

– Диктуйте адрес и телефон.

– Маргарита Кошевая. Улица Садовая, дом тридцать четыре…

– Что скажешь? – спросила я Алину, положив трубку.

– А что говорить? Ясный день – Настя попала в Испании в беду, и надо ее выручать, – ответила подруга.

– Но мы не МЧС, и если мы полетим в Испанию, то за свой счет. Тебя это не пугает?

– Но у нас же есть такая статья расходов, как расходы на развитие бизнеса. Прежде чем пустить туристов по новому маршруту, мы сами должны там побывать. Андалусия, Севилья, Гранада, Марбелья. Почему нет? Мы ведь никому не обещали возить туристов только в район Барселоны? Нет. Давно пора нашим соотечественникам освоить юг Испании. Кстати, там расположены самые модные и фешенебельные курорты Испании.

– Уговорила. Если за два дня Настя не найдется, летим. И вот что, давай навестим Настину подругу, Маргариту.

– Сегодня? – вдруг расстроилась Алина. – Я на шестнадцать тридцать записана на стрижку.

– Алина, в половине пятого у нас еще рабочий день, – стушевалась я перед наглостью подруги. Мало того, что она регулярно опаздывает к открытию, так еще в рабочее время занимается своей внешностью.

– Да, но у Вени после шести все расписано. И тебе не мешало бы привести голову в порядок. Он и для тебя окно оставил, – выкрутилась она.

Я мельком взглянула в зеркало – Алина права, стричься пора. Если через два дня придется вылететь в Испанию, то другой возможности посетить парикмахера не будет.

Парикмахер у меня и Алины общий – Вениамин Куропаткин, владелец салона красоты «Донна Белла». Стрижемся мы у него уже много лет, и ни разу не возникало желания поменять ни салон, ни мастера. Стоит еще добавить, что Веня наш друг и постоянный клиент.

– Хорошо, поехали. Тогда к Рите Кошевой поедем завтра. Может, к утру и Настя объявится.

Куропаткин встретил нас с распростертыми объятиями, посадил в рядом стоящие кресла и вручил по чашечке кофе.

– Двух одновременно стричь не смогу, – предупредил он. – У меня работает новый мастер очень талантливый молодой человек. Кто рискнет?

– Давай, я. Все-таки не я, а Алина к тебе записалась.

– Не пожалеешь, – заверил меня Куропаткин.

Ко мне подошел юноша, довольно молодой. Веня дал ему указания относительно моих волос, и оба мастера приступили к работе. Я расслабилась в кресле, закрыла глаза…

У Алины напротив развязался язык. Молча сидеть в кресле она не может. Сначала она пожаловалась на Вадима, и как ей трудно живется с таким деспотичным мужем, приходится готовить завтраки и ужины ежедневно.

Мне показалось, что Веня ее не понял. Во всяком случае, сочувствием к ней не проникся. А вот клиентка, которой красили голову, вся вывернулась наизнанку, чтобы посмотреть на «многострадальную» Алину.

– Устала я. Измоталась. Всё – не могу. Мне бы отдохнуть, но надо лететь в Испанию. Нет, не по работе. Две недели назад была у нас Настя Ольшанская. Да ты знаешь такую. Ресторанный критик. У нее своя программа на телевидении. Решила открыть испанский ресторан. Чтобы поднабраться опыта поехала в Испанию и пропала. Представляешь? Летим ее искать.

– Пропала? Может она обидела какого-то ресторатора и он ее…того, – вроде бы в шутку сказал Веня.

«Месть ресторатора? А почему нет? – задумалась я. – Среди директоров винных магазинов мог оказаться друг обиженного ресторатора. Практически одна сфера деятельности. Нет, глупость какая-то. Никто не будет мстить за критику, тем более, если раскритиковали не тебя. Мы вообще не знаем, что с Настей. Это Литовченко пострадал. А Настя, вполне возможно, развлекается, не подозревая о том, что сталось с Антоном».

– Нет, Веня, трупа нет. Поэтому говорить, про месть пока рано, – ответила Куропаткину Алина.

– А вы не хотите взять меня с собой? – спросил Куропаткин. – У меня виза открыта. Хотел ехать к знакомому в Барселону, а он улетел на похороны бабушки в Израиль. Жалко и бабушку, и визу. Я и испанский немного знаю, в школе учил. Буэнос ночес, чика!

– Переведи, – попросила Алина.

– Добрый вечер, девушка, – хвастливо улыбнулся Куропаткин. – Правда, клёво звучит – «чика»? Я всех своих клиенток моложе двадцати зову «чиками». Им нравится.

– Веня, мы тебя берем, то нас не называй «чиками».

– Грасиас, сеньора.

– Только мы не в Барселону полетим, а в Мадрид, из Мадрида в Гранаду, предупредила его Алина. – Нам люди, знающие испанский язык очень даже не помешают.

Веня так обрадовался, что в благодарность стриг Алину не час как обычно, а полтора часа. Мои волосы и постригли, и уложили в прическу, я успела сделать маникюр, а он все колдовал и колдовал над Алиниными рыжими прядями.

Глава 3

Утром в «Пилигрим» позвонил Антонио. Новостей о Насте у него не было. В больнице у Литовченко никто не появлялся. Парень то приходит в себя, то вновь забывается. В короткие проблески сознания ничего вразумительного – кто его ударил и почему – сказать не смог. Буквально через пять минут после звонка Антонио позвонил Жаров.

– Есть новости о Насте?

– Нет, – разочаровала я его. – Но вы не волнуйтесь, мертвой ее никто не видел.

– А живой? – спросил Андрей голосом, пронизанным глубоким отчаянием.

– К сожалению, и таких сведений у нас нет, – вздохнула я и пообещала: – Но мы вам поможем ее найти. Как вы думаете, подруга Насти, Рита Кошевая может быть сейчас дома?

– Дома. Ее мать несколько месяцев назад сломала ногу. Рита за ней ухаживает. Поезжайте прямо сейчас. Рита может знать о Насте то, чего я не знаю. Когда я видел их вместе в последний раз, за день до Настиного отъезда, мне показалось, что они от меня что-то скрывают.

– Что?

– Возможно, это касалось поездки Насти в Испанию.

– Хорошо, мы едем прямо сейчас, – я положила трубку и перевела взгляд на подругу.

Алина, которая внимательно прислушивалась к моему разговору с Андреем, приняла мои последние слова как указание к действию. Она уже стояла перед зеркалом, застегивая пуговицы на кашемировом пальто.

– Я пойду, прогрею машину, и ты не затягивай с выходом, – велела она и вышла из кабинета.

Настенные часы в зале для посетителей показывали половину десятого утра. Рабочий день только начался. Наша секретарша Алена проводила Алину удивленным взглядом – вроде бы недавно пришла и уже уходит. Увидев и меня в пальто, девушка погрустнела. Увы, она хорошо знала, что если ее начальницы стали на тропу частного сыска, куковать ей в туристическом агентстве одной одинешенькой до тех пор, пока преступник не будет пойман.

– Уходите? – жалобно спросила она.

– Ненадолго, – легко пообещала я и, чтобы девушка не скучала, дала ей указание: – Алена, должен прийти Куропаткин с паспортом и деньгами. Закажи-ка три билета на меня, Алину и Веню на самолет до Мадрида. Если рейс есть завтра, то на завтра. Если нет, то на ближайший, – с этими словами я выскользнула из «Пилигрима».

Нужный нам дом мы нашли без труда, сложнее было припарковаться с ним рядом. Улица Садовая расположена в историческом центре города. Первый этаж нужного нам дома был занят банком. На проезжей части дороги машину не оставишь – места нет. На тротуар не въедешь, а въезд во двор был перегорожен жильцами огромной бетонной глыбой. Подозреваю, что к тридцать четвертому дому вела дорога из соседнего двора, но и туда надо было найти лазейку. Пришлось Алине оставить свой «Опель» за три дома, на стоянке перед супермаркетом.

Возвращаясь к дому Кошевой, Алина бухтела:

– Бетонная глыба – это форменное безобразие! А если пожар? А если надо кому-то «скорую» вызвать?

– Алина, думаю, жильцы дома больше пугаются нашествия машин, чем пожара. В банк посещают сотни клиентов. Половина из них на машинах. А это значит, что большая часть из них будет стоять во дворе дома. А где детям играть? Мы прошлись, воздухом подышали – и хорошо. Похоже, нам сюда, – я указала на первый подъезд.

Мы поднялись на второй этаж. Дверь открыла девушка лет двадцати пяти. Смуглая кожа, черные как смоль волосы и слегка раскосые глаза выдавали в ней южанку. Я даже предположила, что в ее крови течет и африканская кровь, уж больно она была похожа на мулатку.

Увидев перед собой незнакомок, девушка спросила:

– Вы к кому?

– Если вы Рита Кошевая, то мы к вам.

Она свела густые брови на переносице. Нас она видела впервые, и потому раздумывала: пустить в квартиру непрошенных гостей или продолжить разговор на лестничной клетке.

– Мы из агентства, которое отправляло вашу подругу Настю Ольшанскую в Испанию. Ее разыскивает Андрей Жаров. Знаете такого?

– Проходите, – она сделала шаг назад, пропуская нас внутрь однокомнатной квартиры. – Проходите сюда, на кухню. Если можно, говорите тише. Моя мать больна. Сейчас она спит.

В тесной прихожей мы оставили верхнюю одежду и за Ритой протиснулись в крохотную кухню. Нас было трое, четвертый человек вряд ли бы поместился на пятиметровой кухоньке. Для кого строили такие квартиры, не знаю. Наверное, для карликов.

Вплотную к окну был приставлен стол. Рита пропустила нас в угол, сама села с краю.

– Вы с новостями от Насти? Она нашлась? – с тревогой в голосе спросила она.

Я покачала головой.

– Нет. Нам ничего о ней не известно. Группа, с которой она ехала в Испанию, вернулась, – глядя в перепуганные Ритины глаза, я не стала говорить о том, что с Антоном Литовченко случилось несчастие. – В день отъезда, она сдала номер и исчезла в неизвестном направлении. В полицию она не попадала, в моргах и больницах ее тоже нет. Ее исчезновением очень обеспокоен Андрей Жаров.

– Я тоже волнуюсь, – выдохнула Рита.

– Андрей поссорился с Настей незадолго до ее поездки. Он думает, что вы могли знать о Настиных планах больше, чем он, – я замолчала, ожидая, что Рита начнет объяснять, почему он так думал. Но она только из стороны в сторону качала головой и тяжело вздыхала. – Нам Настя сказала, что хочет походить по испанским ресторанам, чтобы потом открыть здесь нечто подобное. Рита, не молчите. Это так? Настя ехала в Испанию за рецептами?

– Что вам сказать? Если Настя не вернется, я до конца своих дней буду корить себя, что спровоцировала ее на эту поездку.

– Вы хотели открыть ресторан на паях? – удивилась Алина. Тесная и весьма скромная квартира говорили о том, что девушка совсем не богата. Чтобы открыть ресторан нужно очень много денег. Можно, конечно, взять суду в банке, но без залога денег не дадут. А что закладывать? Эту крохотную квартирку? Она не стоит помещения под ресторан.

Рита протяжно вздохнула:

– Да нет, ресторан бы я не открывала. У меня другая мечта: выбраться бы из этой трущобы, хотя бы двухкомнатную квартиру купить. Мне двадцать шесть лет. Живу с мамой. Отца не было. Она меня одна подняла и выучила. По образованию я бухгалтер. Профессия такая, что позволяет работать дома. Это нас и спасает. Четыре месяца назад случилось несчастье: мама выходила из трамвая и оступилась, да так, что упала и сломала шейку бедра. Потом воспаление легких. Деньги на лекарство улетают. Хватаюсь за любую работу, но все равно их не хватает. Настя мне помогала. Она моя единственная подруга. Мы дружим со школы. У нее тоже жизнь не сладко складывалась. В десятом классе она осталась совсем одна – родители разбились в автомобильной аварии. Но она сильная. Экзамены школьные сдала, в институт поступила. У нее есть мечта – ресторан открыть, но все упирается в деньги, вернее в их отсутствие. На телевидении платят хорошо, но не настолько, чтобы открыть свой ресторан. Месяц назад мы сидели у нее дома, пили вино, слушали музыку и мечтали, – пустилась в воспоминания Рита, – чтобы сделали, если бы у нас на руках оказался миллион долларов, а еще лучше евро. Вот тогда я рассказала ей семейную легенду. Мою покойную бабушку, которую звали Мария Лафарга, в конце тридцатых годов вывезли в Россию. Ей было тринадцать. Знаете, наверное, когда в Испании пришли к власти фашисты, детей испанских коммунистов отправляли в СССР. Они повырастали. Некоторым по прошествии лет удалось вернуться на родину, а некоторые так и остались в России. Бабушка пыталась узнать о судьбе своих испанских родственниках – в Испании осталась мать и маленький брат, – но каждый раз получала отрицательный ответ. После войны она вышла замуж за русского и о возвращении в Испанию даже не помышляла. Но это не значит, что она утратила свои корни. Она говорила и читала по-испански. По выходным готовила паэлью и суп «Гаспачо». Меня обучала испанскому языку и испанским танцам. А когда она умирала, то вручила мне свой дневник. Он был написан на испанском языке. Я его перевела… – Рита запнулась. – И до сих пор не знаю, что это: правда или вымысел? Может, бабушка просто фантазировала? В тот вечер тетрадка с переводом была в моей сумке. Наверное, вино вскружило мне голову, и я показала тетрадку Насте, а она словно помешалась. Вы не представляете, какое впечатление произвел на нее бабушкин дневник. Она его несколько раз при мне прочитала, потом полезла в Интернет. Оказалось, что события, описанные бабушкой, имели место в действительности.

– Какие события? – спросила я, заинтригованная рассказом Риты.

– Сейчас покажу вам тетрадку, – она вышла из кухни и на цыпочках прошла в комнату, через две минуты вернулась, неся в руках двенадцати листовую школьную тетрадь. – Вот, прочитайте, если вам интересно. Повествование ведется от первого лица, некого Али, якобы бабушкиного пра-пра-прадедушки и охранника Абу Абдуллаха Маххаммада девятого.

– Кого? – сорвалось у меня с языка.

Рита улыбнулась:

– Хотите спросить, какое отношение к Испании имеет арабская фамилия? А вы вспомните историю Испании и ее географическое положение. Испанию отделяет от Африки четырнадцатикилометровый Гибралтарский пролив. В семьсот одиннадцатом году с семью тысячами воинами его одолел арабский полководец Тарик ибн Зияд. Он действовал по велению Муссы ибн Нусайра, покорителя Магриба, стремившегося расширить владения Арабского халифата и по просьбе сыновей вестготского короля Витицы, свергнутого в семьсот десятом году. Просьба вестготских королевичей о помощи, обращенная к маврам, так называли в те времена арабов, оказалась роковой ошибкой. Мусульмане не только не помогли им вернуть трон, но и, разбив при Хересе-де-ла-Фронтера войска короля вестготов Родриго, завоевали в течение трех лет весь Пиринейский полуостров. Отвоевывать утраченные земли христианам пришлось долго – восемь веков. Реконкиста – крестовый поход против «неверных» – это цепь войн с бесчисленными театрами военных действий. Последним бастионом мусульман была Гранада. Этот город капитулировал второго января тысяча четыреста девяносто второго года. В этот день халиф Гранадского эмирата, Абу Абдуллах Мухаммад девятый, которого в Испании называли Боабдиль, покинул свою роскошную резиденцию. Его бескровная капитуляция спасла наследие мавританской культуры в Испании. Многие мечети и дворцы были перестроены, но не разрушены. Мавры внесли огромный вклад в развитие культуры, науки и искусства Испании. Они научили европейцев гончарному делу, изготовлению бумаги, построили первые ветряные мельницы, искусные поля-терасы с системами орошения. И не смотря на это, они всегда оставались завоевателями. После падения Гранады мусульмане были объявлены вне закона. С преследования иноверцев в Испании начались бесчинства инквизиции. Мусульман убивали, пытали, заставляли перейти в христианскую веру. Тысячи мусульман бежали в Северную Африку, уже вскоре после капитуляции Гранады. В начале семнадцатого века правители Испании решили провести этническо-религиозную «чистку». Почти триста тысяч крещенных арабов были изгнаны в Африку.

– Вы хорошо знаете историю, – похвалила Риту Алина. – Я почему-то всегда думала, что арабы в Испании это сегодняшние гастробайтеры, приехавшие из Африки в поисках работы.

– Мне бабушка много рассказывала. Ее дальний предок переселился в Испанию в четырнадцатом веке. Так что и во мне в какой-то мере течет и испанская, и арабская кровь.

– Знаете, заметно, – улыбнулась я. – Но первой моей мыслью было: где вы так чудесно в ноябре загорели. Летний загар давно уже должен был смыться.

– Так, что у нас в тетради? – Алина взяла из рук Риты тетрадку. Против ожиданий она была не вся исписана, только первые три страницы, но таким мелким и непонятным почерком, что нам пришлось попросить Риту расшифровать свои записи.

– Можно я буду читать только те строки, которые могут иметь отношение к поездке Насти. Я думаю, первые две странички можно легко опустить. Речь идет о детстве и юности Али. Это не очень интересно. Вы потом сами можете прочесть.

– Читайте, что считаете нужным, – разрешила я.

– «В этот роковой для всех мусульман день я стал свидетелем позорной сцены. Хозяин, которого я до последнего дня боготворил, и который был для меня вторым после Аллаха, сдал без боя Гранаду, вымолив для всех ее жителей пощаду. Зачем она нам? Каждый из нас готов был погибнуть под знаменем Аллаха, но он, халиф Абу Абдуллах Мухаммад решил иначе, обрекая тем самым каждого честного мусульманина терпеть позор до конца своих дней. Кому нужна такая жизнь, когда стыдно смотреть в глаза отцу, брату, соседу? Я не понимал своего господина, презирал его слезы, которые он лил, прощаясь с дворцом и оплакивая ту роскошь, которая доставалась католикам. В матери халифа оказалось куда больше мужества, чем в ее сыне. Госпожа даже прикрикнула на него: «Что ты плачешь, как женщина, над тем, что смог защитить, как мужчина!» В ее словах была насмешка. Он ее стерпел молча. Госпожа гордо вскинула голову и вышла из покоев сына. Перед входом во дворец ее ждал отряд всадников, чтобы отвезти в безопасное место. Я хотел идти за ней, чтобы служить ей до конца дней, но я не мог этого сделать. Я присягал халифу, не ей. «Как ты думаешь, Али, мы сюда еще вернемся?» – заметив мое смятение, спросил у меня халиф. «Я бы отсюда не уходил», – таков был мой ответ. Он понял, что кроется за моими словами. По его лицу пробежала тень. «Не осуждай меня. Мы должны сохранить то, что веками создано нашим народом. Ты преданный слуга и выполнишь все, что я тебе поручу. За жизнь свою и твоих близких не беспокойся. Вам ничто не грозит. Я выпросил у Фердинанда Арагонского гарантии для мусульман. И так, ты останешься здесь, и будешь ждать весть. Мы еще вернемся на эти земли. Если не я, то придет мой сын, если не сын, то внук. В этом дворце спрятаны несметные сокровища. Вывезти их я уже не смогу. Сокровища лежат в надежных местах, тайниках. Доверенных лиц сорок. Каждое доверенное лицо отвечает за сороковую часть сокровищ и знает только об одном тайнике. Ты один из них, сороковой хранитель казны Гранадского эмирата. А теперь внимательно слушай, – халиф перешел на шепот, наклонившись к моему лицу. – Во внутреннем дворике, в том, где в жаркий день от воды идет прохлада, вдоль стен стоят колонны. Если стать спиной к заходящему солнцу, то эта колонна дольше других будет обласкана лучами. В основании колонны надо поднять каменную плиту. Тайник там. Плита тяжелая и очень хорошо притерта к остальным. Ее не так-то просто приподнять, но есть один секрет. Плиту обрамляют более мелкие плиты. Найди ту, на которой высечен полумесяц, она единственная, которая не закреплена. Между плитой и колонной должен быть зазор. Ты подденешь его и снимешь. Что делать дальше, поймешь сам. Вот и все. Сейчас ты поклянешься на Коране, что не воспользуешься сокровищами сам и отдашь их только мне или моим потомкам». «Но если придешь не ты, как я узнаю, что человек от тебя?» – просил я. ««Полумесяц над Андалусией», – скажет тебе посланник». «Клянусь», – поклялся я.» – Рита замолчала, закрыв тетрадку.

– Это все?

– Нет. Можно я своими словами? – спросила она. Я молча кивнула. – Халиф уехал и больше в Гранаду не возвращался. Чтобы остаться в Испании, выполнить волю халифа и сдержать клятву, Али принял христианство. Легенду о несметных сокровищах последнего халифа Андалусии стали передавать из поколения в поколение. Дошла она и до моей бабушки. Бабушка рассказала ее мне. А я взяла грех на душу и вытрепала о семейной тайне Насте.

– Вы и нам о ней рассказали. Но вы же всерьез не верите, что сокровища до сих пор там, под плитой? – хмыкнула Алина.

– А почему бы и нет, – серьезно ответила Рита.

– Да бросьте! Сколько человек владело тайной за пять веков? Двадцать? Тридцать? И среди них не было человека, который бы не захотел проверить, правда ли, что сокровища на месте? Вот ваш к примеру прадедушка, испанский коммунист. Неужели он не хотел пополнить партийную кассу за счет сокровищ халифа?

– Нет, – мотнула головой Рита. – В нашем роду чтят традиции, чужого не возьмут и не нарушат клятву под страхом смерти.

Алина посмотрела на Риту как на сумасшедшую – какая мораль в наши дни!

– Хорошо, а вы не допускаете того, что дворца этого уже нет, не говоря об этом дворике с колонами?

– Есть. Дворец Альгамбра, который со слезами на глазах покидал Абу Абдуллах Мухаммад, есть. И он почти не пострадал. Его перестраивали последующие правители, но дворик с аркадой из колонн на месте – теперь его называют Львиным двориком, потому что в центре находится чаша, лежащая на спинах двенадцати львов, – значит, и сокровища лежат там, если только это не выдумка, и если…

– Если их не прибрала к рукам Настя? Вы это хотели сказать?

– Да, – кивнула Рита. – Настя очень оживилась, узнав об этой легенде. В Интернете она вычитала, что дворец Альгамбра стоит по сей день, и засобиралась в Испанию. «Вот и денежки на ресторан нашлись!» Я ее отговаривала, взывала к совести, просила забыть о дневнике, но тщетно – она меня не послушала. Правда, пообещала поделиться, если сокровища существуют. Но, знаете, она так говорила, будто шутила надо мной. Вот и все, что я знаю.

– А кто-то еще в курсе этой истории?

– Мама. Но она не знает, что я проболталась о сокровищах Насте. Вы уж ей не говорите. Кстати, если о сокровищах халифа будет знать посторонний человек, не имеющий отношения к нашему роду и роду халифа, его ждут большие неприятности.

– Спасибо, успокоили, – пробурчала Алина.

– Но вы же не собираетесь извлечь из тайника сокровища? – настороженно спросила Рита.

«У девушки явно не все в порядке с головой. А с такими надо разговаривать нежно и ласково», – подумала я и поторопилась ее успокоить:

– Нет, конечно. Нам чужое добро ни к чему.

– Кому как, – буркнула Алина, за что получила пинок ногой под столом.

– А Настя могла кому-то рассказать о кладе? Например, Андрею Жарову.

– Вряд ли. В последнее время они не очень ладили. Сорились постоянно. Настя на своем канале звезда, а он ее ревновал.

– А подписка о невыезде у Андрея, по какой причине?

– Треснул по пьяни одного мужика. Тот попал в травматологию. Теперь Жарова будут судить. До суда он не имеет права покидать город, а там как судья решит. Нет, Настя ему о сокровищах ничего не говорила. Он думает, что она поехала исключительно, по ресторанам пробежаться. Он заходил ко мне, тоже волнуется.

– Рита, ты дома? – из комнаты послышался женский голос.

– Да, мама, – крикнула Рита. – Я сейчас к тебе подойду. Извините, – пожала плечами девушка.

– Да-да, мы пойдем, – стали мы прощаться. Уже на пороге я спросила: – Рита, а ключей у вас от Настиной квартиры нет? Мне вот что пришло в голову. Если у Насти были деньги, она могла прилететь и на самолете, оставить вещи дома и рвануть еще куда-то.

Рита открыла ящик тумбочки, покопалась в нем и извлекла два ключа, соединенным одним кольцом.

– Это ключи от Настиной квартиры. Я не догадалась поехать к ней и посмотреть. Возьмите, я вам доверяю. Ключи можете мне не везти, оставьте их соседке. Соседку зовут Мария Ивановна. Она живет с Настей через стенку.

На улице начался дождь. К машине мы бежали под косыми струями. Втиснувшись в холодный салон «Опеля», Алина заговорила:

– Как тебе история? Есть ли в ней толика правды?

– Не знаю, но Настя ее восприняла всерьез. Да и Рита весьма трепетно относиться ко всему, что связано с ее предками. А ты, что на этот счет думаешь?

– После бегства Гранадского халифа пять веков прошло… Поехали к Насте.

Через полчаса мы уже поднимались по лестнице к Настиной квартире. Было немного страшно, мало ли чего можно найти в квартире человека, которого все ищут. Прежде чем сунуть ключ в замочную скважину, мы принюхались. Вроде бы ничем не пахло. Мы открыли дверь, и в нос ударил тяжелый воздух, давно непроветриваемого помещения – всего-то!

Никаких следов Настиного недавнего присутствия мы не нашли. Ни дорожной сумки, ни чемодана в прихожей не было. Зашли на кухню, заглянули в холодильник – на полках просроченные продукты. В мусорном ведре – высохшая картофельная кожура и почерневший от времени огрызок яблока. Насти здесь не было давно.

В спальне на кровати я подобрала скопированные на факсе странички.

– Смотри, это же дневник бабушки, – определила я, разглядывая листочки. – А вот и факс. Его можно использовать как копировальный аппарат. – В углу, на письменном столе стоял компьютер и факс.

– Листочки возьмем собой. Надо лететь в Испанию, – за себя и меня решила Алина.

Глава 4

В мадридском аэропорту меня, Алину и Вениамина Куропаткина встречали, как дорогих гостей. Рядом с Антонио стоял смуглый юноша. Оба, и незнакомец и Антонио, держали в руках по огромному букету желтых хризантем. Увидев нас, выходящими из терминала, они так заулыбались, что не поверить в их искренность я не могла.

– Марина, Алина, – Антонио всплеснул руками так, что одна головка хризантемы отлетела в сторону. – Как я рад вас видеть. Какое счастье, что вы прилетели. О! Это праздник для всей Испании!

– Так уж? – Сколько знаю Антонио и столько же удивляюсь его темпераменту и гостеприимности.

Испанский коллега вручил мне букет. Его спутник смущенно преподнес цветы Алине. Вене цветы не полагались, его удостоили рукопожатиями.

– Знакомьтесь, это наш друг, Вениамин, – представила я Веню. Куропаткин изобразил на лице улыбку. Мне показалось, что он немного обиделся, не получив цветы.

– А это мой друг и один из лучших гидов в нашей фирме, Альберто Гонзалез, – отрекомендовал спутника Антонио. – Он специально прилетел из Севильи, чтобы вас забрать, как вы просили. Он будет вас сопровождать по всей Андалусии. Хотя я надеялся, что вы уделите несколько дней испанской столице… и мне, вашему покорному рабу.

– Антонио. Меньше пафоса, – давя в себе смех, попросила я. – Испанской столице мы уделим время на обратном пути. С тобой тоже поговорим о делах.

– Когда, сеньора? Назначьте день встречи.

– Сколько мы пробудем в Испании, не знаю, – покачала я головой и переключила свое внимание на Альберто. – Спасибо, Альберто, что вы нас встретили. Нам бы хотелось уже сегодня отправиться в Севилью.

– Нет проблем. Можно самолетом. Рейс через три часа. Время полета – около часа.

Я обменялась взглядом с Алиной. Летать я не люблю, но, наверное, ради экономии времени, можно немного помучиться. Алина кивнула, соглашаясь.

– Мы летим. Еще одна просьба, Альберто. Отвезите нас в ту же гостиницу, в которой останавливались Настя Ольшанская и Антон Литовченко.

– Я уже забронировал три номера, – порадовал нас сообразительностью Альберто.

– Я же сказал, что это один из лучших работников нашей фирмы, – не без гордости отметил Антонио.

Взлет, сорок минут страха, посадка – и мы приземлились в Севилье. Альберто попросил нас несколько минут обождать перед входом в аэропорт. Как оказалось, он сегодня утром приехал сюда на своем автомобиле, оставил его на стоянке и вылетел в Мадрид.

– А если бы мы сказали, что желаем ехать в Севилью на поезде или на машине? – поинтересовалась Алина.

– Нет проблем, – его, как и нашего друга Антонио, ничего не смущало. – Поехали бы на поезде или машине. Мой автомобиль ждал бы меня здесь.

Гостиница, куда нас привез Альберто, была построена относительно недавно и была расположена от центра достаточно далеко. Алине это не понравилось.

– Альберто, – с претензией начала она, – куда ты селишь наших туристов? Это же у черта на куличках.

– Зато нет проблем с парковкой туристических автобусов. Я мог бы поселить ваших туристов в центре, но тогда бы им пришлось ходить до парковки автобуса пешком, и половина из них не дошла бы – по дороге растерялась. Вы сами можете убедиться, что такое Севилья. Это лабиринт узких улочек. Может вас отвезти в другую гостиницу?

– Остаемся в этой. Ты, пожалуйста, представь нас на рецепции. Скажи, что мы занимаемся частным сыском, ищем по просьбе родственников пропавших Анастасию Ольшанскую и Антона Литовченко. Как ты думаешь, они знают, что нашли Литовченко?

– А кто бы им сказал? – удивился Альберто. – А когда вы планируете выехать в Гранаду?

– Если можно завтра, – попросила я.

– Как скажите.

Альберто отрыл багажник, вытащил мой и Алинин чемоданы и понес их в гостиницу. Вене пришлось тащить свои вещи самому, а прилетел он в Испанию отнюдь не налегке. Он, как человек искусства – парикмахер-стилист как артист, – под каждый выход продумывает свой наряд до мелочей. А уж там без всяких щеточек и расчесочек вообще из дома не выходит, носит с собой баул парикмахерских штучек.

– Веня, что ты с собой такое взял? – спросила Алина, наблюдая, как наш друг сгибается под тяжестью двух чемоданов.

– Фен, косметику, пару трусов. Короче все, что может понадобиться в дороге, – буркнул Веня. – Вы же, Алина Николаевна, сами меня попросите уложить вам волосы. Чем я, по-вашему, должен буду вас расчесывать? Пальцами?

– Веня, на следующую поездку тебе скидка – пятьдесят процентов, – пообещала растроганная Алина.

– Запомню.

У входа Венины чемоданы подхватил портье. Мы вошли в холл гостиницы. У стойки администратора нас уже ждал Альберто. Он взглядом показывал на нас и что-то по-испански говорил девушке-администратору.

– Познакомьтесь, это Тереза, – представил нас Альберто. – Она дежурила в тот вечер, когда из гостиницы выписались Ольшанская и Литовченко.

– Вечером? – удивилась я, вспомнив, что главный бухгалтер винзавода, Алексей Иванович говорил, что Настя и Антон покинули гостиницу утром.

– Вечером. – Вслед за Терезой переводил Альберто. – Тереза им такси вызвала. Это было в половине двенадцатого ночи.

– На ночь глядя? А куда они поехали, вы не знаете?

– Не знаю, – ответила девушка, – но могу узнать. Мы работаем с такси одной фирмы. Все заказы они заносят в компьютер и некоторое время хранят.

– А вы сейчас можете узнать? – я посмотрела на Альберто, потом перевела взгляд на девушку. – Это очень важно.

– Да, сейчас, – она набрала короткий номер, и с кем-то быстро заговорила. Должно быть, рассказывала о нас и нашей проблеме. – Парень и девушка поехали на автовокзал.

– Можно предположить, что они рванули в Гранаду, – задумчиво произнесла Алина. – А Литовченко доставили в больницу спустя сутки, как они покинули гостиницу. Ведь так?

– Да, – подтвердил Альберто.

– Скажите, Альберто, а в Гранаду экскурсии не было? – спросила я.

– Нет. Группа приехала в Испанию на пять дней. Маршрут пролегал через Мадрид. Два дня туристы пробыли в Севилье. Была экскурсия по городу с посещением достопримечательностей: Севильского кафедрального собора и дворца Алькасар. На следующий день их свозили в Кордову. И все – на Гранаду времени не оставалось. На обратном пути туристы еще хотели заехать в Барселону.

– Понятно. Я вот думаю, есть ли смысл оставаться нам в Севилье? – задумалась я.

– Есть смысл, – ответил мне Альберто. – Вы ведь хотите поговорить с Литовченко?

– Да.

– Сейчас пять часов. Двести километров, которые разделяют Севилью и Гранаду, конечно, не такое большое расстояние. Но часа два потратить на дорогу придется. Осенью темнеет рано. Будем по темноте искать больницу? Не лучше ли выехать утром? А сейчас я предлагаю, поселиться в гостинице и погулять по городу. Севилья – очень красивый город.

– Я за! – подержал Альберто Куропаткин. – И обязательно надо поужинать.

– Я вас отведу в один ресторан, в котором работает мой друг. Он приготовит для вас очень вкусную паэлью.

– Марина, – дернула меня за рукав Алина, – Давай останемся, а завтра очень рано Альберто отвезет нас в Гранаду.

– Хорошо, – сдалась я.

– Вот ключи от ваших номеров, – Альберто вручил нам по электронному ключу. – Вам, наверное, надо переодеться. Я буду ждать вас в холле через полчаса.

Я решила не распаковывать чемодан. В той одежде, в которой я вышла из дома, мне было ни холодно, ни жарко, то есть вполне комфортно – знала, куда лечу. Не задерживаясь в номере, я практически сразу спустилась в холл.

Альберто сидел в кресле курил сигарету и потягивал из маленькой чашечки черный кофе. Подняв на меня глаза, он удивился: то ли обрадовавшись, то ли напротив разочаровавшись.

– Так быстро? Я думал, буду вас ждать часа два.

– Почему же тогда велели прийти через полчаса?

– Потому что назначь я встречу через час вы бы пришли через три.

– Это не про меня, я очень пунктуальна.

– Редкое качество для женщины.

«Пожалуй, он прав, – подумала я. – Неизвестно, когда появится Алина». О Вене я не беспокоилась, зная, что тот появится минута в минуту.

– Альберто, все дни, что мои соотечественники пробыли в Севилье, вы были с ними?

– Да. И в Кордову их возил.

– А что вы скажите о Насте Ольшанской? Одна среди мужчин, ее невозможно было не заметить. К тому же она молода и хороша собой. Какой она вам показалась? Вам не хотелось с ней познакомиться поближе?

– Нет, – отрезал Альберто. – Во-первых, я решил, что она не свободна, и этот скандинавский мужчина ее муж или любовник.

– Кто это?

– Ну этот Литовченко. В автобусе они сидели рядом, постоянно перешептывались. Он за нее везде платил. Жили, правда, они в разных номерах, но через стенку. Меня это не смутило. Одному жить всегда комфортнее. Соскучились – встретились, надоели – разошлись по разным комнатам.

– Вы не женаты, – догадалась я.

– Нет. У меня есть девушка, но жениться я не тороплюсь. А эта Насте мне вообще не понравилась. Она из тех дамочек, про которых говорят «себе на уме». Такие играют мужчинами, как марионетками. Нет, она не кокетка, но у нее такой взгляд, будто бы она гипнотизирует.

– А почему она выбрала именно Литовченко? – задумалась я.

– Наверное, она из тех, кто предпочитает блондинов, – улыбнулся Альберто, поправляя рукой иссиня черную прядь.

– Альберто, а Настя или Литовченко вас о чем-нибудь спрашивали? Может, просили показать какие-то исторические достопримечательности?

– Было дело. В дворце-крепости Алькасар Анастасия меня все время спрашивала про другой дворец мавританской архитектуры, Альгамбра, тот, что находится в Гранаде. Какой лучше? Какой красивей? А много ли тот дворец претерпел изменений и перестроек? Алькасар, конечно, уступает по размеру дворцу Альгамбра, но он обладает особым уютом и шармом. В течение почти 700 лет это был дворец испанских королей. Очень красивый дворец. Затейливые полы, потолки и стены представляют собой искусные произведения. Посольский зал, девичье патио. Какие там фризы, изразцы, лепнина! Нигде такой красоты не встретишь. А какой сад разбит вокруг дворца? С благоухающими розами и апельсиновыми деревьями, высаженными вдоль аллей. Рай!

– Значит, она интересовалась дворцом Альгамбра, – отметила я.

– Да, но в Гранаду мы поехать не успевали. Надо было заранее продумывать маршрут. Помимо исторических достопримечательностей и памятников, ваши туристы не пропускали ни одного винного погреба, – пожаловался Альберто.

– Специфика работы у них такая, – развела я руками.

В холле появился Куропаткин.

– Я готов, – доложил он.

Я посмотрела на часы – полчаса, отведенные на переодевание, истекли – и решила позвонить Алине, чтобы та поторопить. Но не успела я подняться с кресла, как из лифта вышла моя подруга.

– Надеюсь, что вы не станете мне высказывать, что я не умею ценить чужое время? – довольная собой, спросила Алина.

– Нет, хотя признаюсь, ты меня приятно удивила.

Уже в машине Альберт стал рассказывать о своем родном городе. Чувствовалось, что он знает тему «от и до»:

– Население Севильи составляет 700 тысяч жителей. Этот город является столицей автономного региона Андалусия и провинции Севилья. Согласно легенде, Севилья была основана греческим героем Гераклом. Жители города называются по-испански «севилья #769; нос». Севилья является крупным промышленным и торговым центром, а также центром туризма. Севилья расположена на плодородной, хорошо освоенной равнине, по обе стороны реки Гвадалквивир, которая судоходная до Севильи также и для морских кораблей. Благодаря множеству башен, Севилья со всех сторон представляет собой величественную панораму, – Альберто остановил машину на возвышенности и попросил нас выйти из машины. – Смотрите, отсюда все очень хорошо видно. Древняя часть города расположена на левом берегу Гвадалквивира и окружена пригородами Лос Умерос, Сестериа, Баратильо, Карретериа, Ресолана, Сан Бернардо, Сан Роке и ла Кальсада, а также Макарена.

– О! – воскликнул Куропаткин. – А я песню слышал «О, Макарена!»

Альберто только улыбнулся и продолжил свой рассказ:

– От древней городской стены с 66 башнями сегодня остались только фрагменты. На правом берегу реки расположен район Триана.

– Очень интересно, – сказала я. Обидно, что начинало смеркаться, и мы могли видеть только яркое освещение улиц.

– Поехали дальше.

Больше двух часов водил нас Альберто по узким улочкам исторического центра. На вьющейся змеей улице Калле до Сьерпес мы умудрились потерять Куропаткина. Он затормозил у витрины магазина, а мы скрылись за поворотом. Хорошо, что практически сразу спохватились и за ним вернулись.

Альберто потянул нас к собору Мария де ла Седее. На пути встречались красивые здания, напоминающие древнеримские дворцы. Наповал сразили внутренние дворы, выложенные мраморными плитами. Попадались дома и в восточном стиле, с плоскими крышами и не более двух этажей.

– Вот, – Альберто остановился перед величественным зданием собора. – Собор построен в пятнадцатом веке на месте бывшей мечети. Имея около 116 м в длину и 76 м в ширину, кафедральный собор Севильи является третьим по величине христианским собором в мире (после собора Святого Петра в Риме и Святого Павла в Лондоне), а из готических – самым большим. Собор состоит из пяти боковых приделов, большой основной капеллы с пламенеющим сводом, возвышающимся на 56 м над трансептом (поперечным нефом). – Вдоволь налюбовавшись произведенным на нас впечатлением, а мы стояли перед собором, задравши головы, он продолжил таинственным голосом: – В мрачной тени собора хранится немало реликвий и сокровищ, в том числе картины Мурильо, Веласкеса и Гойи. Говорят, что крест собора сделан из первого золота, привезённого Колумбом из Америки, а в соборе, как утверждают, захоронены останки мореплавателя. На самом деле Колумб, скорее всего, покоится в Санто-Доминго, столице Доминиканской республики. Свинцовая гробница Колумба в 1544 г. была перевезена из Севильи в собор Санто-Доминго. Считается, что в 1795 г. его останки были перенесены в Гавану, а сто лет спустя – из Гаваны в Севилью. Но где-то по дороге всё перепуталось, и теперь принято считать, что останки в Севильском соборе принадлежат сыну Колумба – Диего.

– Спустя пять веков трудно найти концы, – сказала я, переглянувшись с Алиной.

– Это точно, – вяло поддакнул Веня.

– Ну что, посмотрим фонтаны? – предложил Альберто. – В Севилье существует множество общественных фонтанов, большинство из которых снабжаются известным виадуком под именем Канос де Кармона, построенным еще во времена Юлия Цезаря.

– Очень заманчиво, – без особого энтузиазма откликнулась Алина, – но боюсь мне больше и ста метров не пройти. Альберто, вы что-то там говорили о вкусном ужине в ресторане вашего друга.

– Тогда идемте к машине, поедем в ресторан.

Как оказалось, Альберто весьма хитро выбрал маршрут. Мы обошли круг и вернулись на то место, с которого началась наша пешая прогулка.

Ресторанчик был небольшой, всего на десять столиков, но очень уютный. Хозяин заведения, лысый толстячок, вышел встречать нас в поварском колпаке и красном фартуке. Фартук был такой длинный, что доходил ему до щиколоток. Я сразу поняла, что друг Альберто является и хозяином заведения, и поваром в одном лице. И не ошиблась.

– Знакомьтесь, мой друг Франко. Это Марина, Алина и Вениамин. Они из России, – представил нас Альберто. Он говорил сначала на русском языке. Потом ту же фразу переводил на испанский. – Мы бы хотели у тебя поужинать. Покормишь? – В шутку спросил Альберто.

– Разумеется. Друзья моего друга – мои друзья. Что-нибудь в испанском стиле? – Франко игриво нам подмигнул.

– Альберто хвастал, что у вас самая вкусная паэлья во всей Андалусии, – сказала я.

– Он не хвастал. Это действительно так, – сделав серьезное лицо, ответил Франко.

– А можно я посмотрю, как вы будете готовить? – попросилась на кухню Алина.

– Хорошо, при одном условии, что вы даже под страхом пыток не продадите мой рецепт конкурентам, – сведя густые брови на переносице, зловещим голосом прошептал Франко. Его «ужасающий» вид не мог не вызвать смех. Толстяк, чей рост был не больше ста шестидесяти сантиметров, выглядел смешным и отнюдь не страшным.

Алина ушла с Франко на кухню, я мы сели за столик. Скоро официант принес нам графин красного вина, маслины, хлеб, овечий сыр и овощи.

– Талас, – прокомментировал Альберто. – По-испански это закуска.

– Си-си, Талас, – закивал официант и что-то еще сказал по-испански.

– Паэлья будет готова через час, – перевел его слова Альберто.

И правда, ровно через час с чрезвычайно гордым лицом вернулась Алина. Позади нее шел Франко, держа перед собой на вытянутых руках огромную сковороду. Он ее поставил прямо на стол, и нас сразу окутало удивительно вкусным ароматом. Я даже привстала, чтобы получше разглядеть принесенное блюдо. Поверх желтого риса с краплениями зеленого горошка и кусочков сладкого перца разных цветов лежали хвостики тигровых креветок и мидии прямо в створках.

– Приятного аппетита, – пожелал Франко и удалился на кухню. К этому времени ресторанчик пополнился новыми гостями и ему работы прибавилось.

– Прошу, – тоном знатока по поеданию паэльи сказала Алина и присела за стол. – Рекомендовано есть горячим, запивая красным вином.

Блюдо оказалось, что называется «пальчики оближешь». Сковорода скоро опустела и мы, я и Веня, стали допытываться, как Алине удалось приготовить такое чудо.

– Сложного ничего нет, – играла на публику она. Публикой для нее были Куропаткин и Альберто. Я-то знала, с каким трудом Алина освоила омлет. – Льешь в сковороду оливковое масло. Бросаешь в него кубики мяса курицы. Только зарумянилось мясо – нарезанный лук и раздавленный чеснок. Солишь, перчишь. Обязательно порошок паприки и шафрана. Паприки больше – две столовых ложки. Шафрана пол чайной ложки. Лук поджарился – сыпем рис. Разумеется, сырой. Мешаем в жиру минуты две, потом добавляем куриный бульон. Добавляем зеленый горошек, кусочки сладкого перца и закрываем крышкой. Периодически добавляем бульон или воду. Ах, да, за пять-десять минут выкладываем на поверхность риса креветки и мидии. Можно кальмары, но это на любителя. Вот и вся премудрость, – с пренебрежением закончила она, но тут же с заглядывая мне в глаза спросила: – Правда, вкусно?

– Правда. Как только вернемся домой, ты пригласишь меня и Олега к себе в гости – паэлью.

– Договорились, – ответила Алина, удовлетворенная моей похвалой.

И тут я вспомнила о Насте Ольшанской. Сокровища сокровищами, но мы не должны сбрасывать со счетов первоначальную цель ее поездки – набраться опыта и открыть ресторан испанской кухни на родине.

– Альберто, а Настю вы тоже сюда приводили?

– А как же. Всех приводил. Я ведь имею долю в этом ресторане, – усмехнулся он. – И чем больше я приведу сюда туристов, тем больше будет доход заведения. А разве плохой ресторан?

– Отличный ресторан, – заплетающимся языком ответил разомлевший Куропаткин. – Просто супер!

– И Настя так же как Алина ходила на кухню?

– Нет, – мотнул головой Альберто.

– А другие рестораны вы ей показывали?

– Времени не было, да она и не просила.

– Завтра в семь утра выезжаем в Гранаду, – внезапно для Альберто оборвала я тему. «И так все ясно, Настя нам соврала. Не рестораны влекли ее в Испанию», – подумала я. – Веня, ты поедешь с нами или погуляешь по Севилье?

– С вами. Там ведь тоже будет на что посмотреть?

– Еще бы!

Глава 5

Альберто не подвел. В семь ноль-ноль его машина стояла перед входом в гостиницу. Алину и Веню я не постеснялась разбудить в половине седьмого. Веня не возражал, а вот моя подруга успела разозлить меня своими капризами.

– И зачем нам так рано ехать в Гранаду? Я спать хочу. Я полночи не спала. У меня несварение.

– Не надо было уплетать жирную паэлью за обе щеки.

– Да я в жизни такой вкуснотищи не ела. И кто приготовил? Я!!! Ты расскажешь обо мне потомкам? – спросила она, натягивая на себя одеяло, которое я пыталась с нее сдернуть. – Ну дай мне еще часок поспать. Какая разница, приедем мы в девять часов или в десять? Не убежит Литовченко. У него голова пробита. С пробитой головой не бегают.

– Алина, если ты сейчас не встанешь, я вылью на тебя стакан воды – холодной.

– Вот, в этом ты вся! – бурча, она все-таки поднялась.

Потом ей захотелось принять душ, выпить кофе, съесть сухарик… В ресторан ей идти не хотелось, а вот с сухарик с йогуртом – в самый раз. Я не выдержала и прикрикнула на подругу:

– Жду тебя внизу. Если через пять минут тебя не будет, уезжаем без тебя, – и, хлопнув дверью, вышла из номера.

Через пять минут мы уже ехали в сторону Гранады. Алина и Веня дремали на заднем сидении, а я пыталась разговаривать с Альбертом, но наш разговор продолжался недолго, я тоже задремала.

– Марина, просыпайтесь, – Альберто легонько похлопывал по моему плечу. – Приехали. В этой больнице должен находиться Антон Литовченко.

– А мне тоже надо идти? – позевывая, спросил Куропаткин.

– Вряд ли в больнице будет что-то интересное. Ты можешь сразу поехать в Альгамбру, – предложила я. – Там и встретимся.

– А как вы меня найдете?

– Созвонимся.

Альберто дал Вене номер своего мобильного телефон. Куропаткин сел в такси, а мы направились в приемный покой больницы. Здесь нас ожидало очередное разочарование. Девушка, узнав, что мы спрашиваем Антона Литовченко, побежала в отделение. Через пять минут она вернулась с полной брюнеткой в медицинском халате. Та с раздражением сообщила нам, что пациент Литовченко, наглым образом сбежал, не оставив ни номера страхового полиса, ни денег за лечение.

– Как так сбежал? – удивились мы. – В полиции сказали, что парня доставили к вам в бессознательном состоянии. Как он мог удрать с дыркой в голове? Вы ничего не путаете?

– Я ничего не путаю! То есть она так говорит, – перевел Альберто. – Антон, так звали парня, вчера пришел в себя. Очень удивился, а потом запаниковал, когда узнал, что ему придется платить. Он даже отказывался есть и принимать лекарства, и требовал, чтобы его отпустили. Потом он захотел, чтобы больница связалась с его посольством.

– И связались?

– Нет, они пригласили полицейского.

– Зачем? Он буянил?

– Нет, но полицейские просили, как только сеньор Литовченко придет в себя, позвонить в полицейский участок. Они и позвонили. Приехал сеньор Куартеро.

– И о чем они говорили?

– Я не присутствовала при их разговоре, – фыркнула брюнетка, но очевидно, наш потерянный вид ее разжалобил, и она сказала: – В отделении, где лежал ваш турист, уборщицей работает русская женщина. Она переводила Литовченко вопросы сеньора Куартеро.

– А с этой женщиной можно поговорить?

– Стойте здесь. Она к вам спустится, – пообещала брюнетка и удалилась.

Приблизительно через пятнадцать минут к нам вышла худенькая женщина средних лет. Никого больше не увидев в холле, она направилась к нам.

– Это о вас говорила Соледад?

– А вы та русская, которая переводила вопросы полицейского? – в свою очередь спросила Алина.

– Да, меня зовут Еленой. Я в больнице всего несколько месяцев работаю – повезло. До этого оливки, клубнику собирала – трудно. Приехала на полгода, но задержалась. Пятый год здесь. Язык выучила. Нравится, – отрывисто отвечала она.

– Рады за вас. Елена, мы разыскиваем Антона Литовченко. Это он был доставлен в ваше отделение.

– Да, парень действительно так себя называл. И паспорт на это имя был при нем. Он поступил к нам на прошлой неделе, три дня в коме пролежал.

– Серьезная у него травма?

– Серьезная, если так долго в себя не приходил. Когда пришел в сознание, никак не мог сообразить, что с ним стало.

– Но он все-таки что-то вспомнил?

– Да как сказать, – пожала плечами Елена. – Кое-что вспомнил. Вроде бы он по туристической путевке в Испанию приехал. Фирма, в которой он работает, выезд коллективный организовала. Экскурсия в Гранаду запланирована не была, он на свои деньги приехал посмотреть дворец.

– Один приехал? Или с ним кто-то еще был?

– Не говорил. Хотел в тот же день вернуться в Севилью, но с ним случилось несчастье: кто-то ударил его по голове. Кто ударил, и как все произошло – он не помнит.

– А в каком месте его нашли?

– Ой, да его случайно нашли за городом. Водитель перед въездом остановился, чтобы по маленькой нужде в кустики сбегать. Там и нашел вашего красавца. Видит – живой. С трудом его в машину заволок. Привез в первый попавшийся на пути полицейский участок, а уж те нам доставили.

– Елена, а кто-то им интересовался?

– Только полицейские, да вот вы.

– А девушка здесь случайно не появлялась? – на всякий случай спросила я. – Такая хорошенькая, блондинка со складной фигурой.

– Русская?

– Русская.

– Нет, не видела, – не задумываясь, ответила Лена. – Испанцы шастают целый день, полов после них не намоешься, а русских не было.

– Еще один вопрос. Вы работаете в отделении…

– Да, полы мою, – в который раз повторила она.

– Значит, и палате, в которой лежал Литовченко, тоже мыли?

– Да. Как же без меня?

– Он с вами разговаривал? Все-таки соотечественники. Может, просил кому-то сообщить, что он здесь?

– А когда ему просить было? Сначала в коме лежал, а после разговора с полицейскими деру дал.

– В больничной одежде?

– Почему в больничной? Его одежда в шкафчике висела. Ее отстирали от крови, погладили.

– Но бинты на голове были?

– Да. И швы ему не снимали. Вечером перевязку сделали, а ночью он убег.

– И куда он мог убежать в таком состоянии? – задумалась я.

– А не знаете, у него мобильный телефон был? – сообразила спросить Алина.

– Вроде бы не было при нем телефона, – пожала плечами лена и добавила: – Не видела я у него в руках мобильника. И на тумбочке, когда я пыль вытирала, тоже пусто было.

– А когда он сбежал, то ничего не забывал?

– Вроде ничего. Оделся в свое. Пижаму оставил на кровати – и поминай, как звали.

Из больницы мы вышли разочарованные не передать словами. Литовченко сбежал. Как? Зачем? Настолько хорошо себя чувствовал? Вряд ли. Боялся, что придется платить? Но для решения подобных вопросов и существует посольство, призванное защищать интересы наших соотечественников за рубежом.

– Не расстраивайтесь, – сказал Альберто, глядя на наши удрученные лица. – В таком состоянии он далеко не уйдет. Где-то объявится.

– Труп его объявится, – ляпнула Алина. – С такими травмами надо лежать и лежать. Взрослый человек, мог бы и понимать. Вот где теперь его искать? Деньги у него были?

– О деньгах мы как-то забыли спросить, но, наверное, были, если он осмелился покинуть больницу. Если только Настя его не забрала. Уборщица мобильного телефона в руках Литовченко не видела, но аппарат мог лежать в тумбочке или под одеялом. Антон пришел в себя и позвонил Насте. Она же его и забрала.

– Ох, не знаю, – вздохнула я. – Альберто, поехали в Альгамбру. Поспрашиваем, не появлялась ли там наша парочка.

Наш гид с удивлением посмотрел на меня:

– У кого вы собираетесь спрашивать? Альгамбра – архитектурный комплекс, и довольно большой. Каждый день его посещают сотни туристов, – начал он.

– Расскажешь по дороге, – оборвала я его.

Мы сели в машину и поехали. Вене решили перезвонить, когда будем на месте.

– Так вот, – продолжил Альберто, – Альгамбра была построена во времена правления династии Насридов. Дворец строили из дерева, керамической плитки и штукатурки. Каждый правитель вносил какие-то изменения в этот комплекс из дворцов и двориков. После Реконкисты Карл пятый приказал разрушить часть дворца и выстроить на его месте другой дворец и церковь.

– Весь дворец разрушили? – испугано переспросила Алина, толкнув меня в бок. – А говорили, что этот комплекс стоит со времен господства арабов.

– Стоит, – успокоил нас Альберто. – Карл только часть дворца разрушил. Мавританская культура в Альгамбре представлена очень хорошо. Правда, от самого старого здания, Папасьо-дель-Парталь остался только портик с арками и башней, но Львиный дворик, Миртовый дворик и зал «Абенсерхав» сохранились практически в первозданной красе.

– Да? А в каком зале или дворе много колонн? Я видела фотографии. Настолько изящно смотрится помещение, стены которого обрамлены аркадой колонн!

– Колонны там везде, это любимый элемент мавританской архитектуры, впрочем, не только мавританской.

– Понятно, значит, копать надо везде, – прошелестела губами Алина.

– Что вы сказали? – не расслышал Альберто.

– Она хотела еще спросить, много ли в дворцовом комплексе фонтанов?

– Достаточно. В Львином дворике – фонтан, а в Миртовом – искусственный водоем…

– Задача усложняется, не факт, что сокровища в Львином дворике, есть и другие фонтаны.

– Да что вы там бормочите? Подъезжаем. Смотрите, какая красота.

И правда, Альгамбра впечатляла. Мне пришла в голову мысль, что если мы попадем за крепостную стену, то потеряем связь со своей эпохой, минуем пять веков и окажемся во времени последнего мавританского правителя. В моей душе смешивались два чувства: страха и восторга от предстоящих приключений.

Глава 6

Альберто оставил машину на стоянке, и мы, волнуясь, направились к главным воротам Альгамбры. Интересно, найдем ли мы ориентиры, где спрятаны сокровища. Двор с фонтаном, колонна, сориентированная на восток, каменная плита…

– Да тут все выложено плитами и везде колонны, – как будто читая мои мысли, сказала Алина. – Надо Вене позвонить. Он уже два часа здесь бродит.

Я достала телефон и стала набирать Куропаткина.

– Алё, – тихо ответил Веня.

– Ты где? Мы уже в Альгамбре.

– Я в «Зале Абенсерхав».

– Он в «Зале Абенсерхав», – я с трудом повторила название специально для Алины.

– Спроси: там колоны и фонтан есть?

– Веня, колонны и фонтан в этом зале имеются? Если нет… Впрочем стой, где стоишь, мы идем к тебе.

Альберто, который очень хорошо здесь ориентировался – наверное, не единожды привозил сюда туристов, – повел нас к Вене короткой дорогой.

Как оказалось, нашему Куропаткину крупно повезло, он примкнул к группе с русскоговорящим гидом и теперь знал о Альгамбре все или почти все.

– Знаете, почему зал Абенсерхав так называется?

– Откуда, Веня? – подыграла я Куропаткину, чтобы дать ему возможность поделиться приобретенной информацией.

– Представитель этой фамилии имел неосторожность влюбиться в наложницу эмира. Тот, чтобы другим было не повадно, в наказание казнил сто членов этой семьи. Такова легенда, но думаю, все так и было на самом деле. Жестокие нравы в ту пору царили в Испании. А вы как считаете, Альберто?

– Нет дыма без огня, – кивнул Альберто, одновременно и соглашаясь, и ревнуя к своей аудитории, то есть ко мне и Алине. – Мне проводить экскурсию, или ваш друг поделится впечатлениями?

– Не буду отбирать ваш хлеб, – Куропаткин поднял ладони и сделал шаг назад. – Мне самому будет интересно послушать еще раз.

– Раз уж мы здесь. об этом зале я расскажу другую легенду. В 1482 году здесь произошли кровавые убийства. Чтобы освободить своему сыну Боабдилю – будущему последнему халифу Гранады – путь к трону, его отец вызвал в Альгамбру еще тридцать шесть претендентов. Их встречал в этом зале поджидавший уже палач, который всем перерезал горло. Рассказывают, что даже сейчас, спустя пять веков, здесь иногда можно увидеть кровавые пятна. Впрочем, некоторые историки утверждают, что казнь проходила в Львином дворике, к которому примыкает «Зал Абенсерхав».

– Кстати, Львиный дворик сегодня закрыт, – доложил Веня.

– Почему? – не сговариваясь, в один голос спросили я и Алина.

Наверно, со стороны мы выглядели несколько странно. Альберто с удивлением на нас посмотрел, но промолчал, предоставив возможность договорить Куропаткину.

– Кто же мне скажет? Группа, к которой я примкнул, смогли посмотреть на фонтан со львами только из проема ворот.

– Альберто, а вы могли бы узнать, почему закрыт этот двор для экскурсий? – попросила я. – Быть здесь и не посмотреть Львиный дворик – обидно.

– Хорошо, узнаю.

Перед входом в Львиный дворик стоял охранник, добродушный испанец, одетый в униформу. Альберто показал ему свое удостоверение и доверительно заговорил, постоянно оглядываясь на нас. Что уж он там ему о нас рассказывал, не знаю, но охранник не прочь был поболтать и пять минут вводил нашего гида в курс дела.

Мы с нетерпением ждали возвращения Альберто, а когда он вернулся, были ошеломлены информацией.

– Несколько дней назад, ночью незнакомец проник на территорию комплекса. Видео-камера, расположенная в Львином дворике, зафиксировала его вторжение. Перед камерой он появился всего на несколько секунд. К сожалению, видеосъемка была прервана. Преступник хорошо разбирался в технике и отключил камеру, вернее включил режим «пауза». Что этот человек делал во внутреннем дворике, неизвестно. Впрочем, не факт, что преступник был один. Охранники на главном пульте не сразу сообразили, что у них были гости. Наутро все было как обычно: ни взломов, ни похищений ценных экспонатов. То, что камера стоит в режиме «пауза», было обнаружено только тогда, когда запустили туристов. Просмотрев запись до отключения, решили не рисковать и закрыть Львиный дворик, пока не будет проверена вся территория. Есть предположение, что люди, побывавшие здесь ночью, входят в один из отрядов испанских исламистов. Может, вы не знаете, но после взрыва в метро, происшедшего несколько лет назад, ответственность за все теракты берут на себя исламисты. Возможно, они и здесь заложили взрывчатку.

– Был анонимный звонок?

– Нет, пока все тихо. Я же говорю, это всего лишь предположение. Бомбу пока не нашли.

– А ищут? Есть же специально обученные собаки на взрывчатку, металлоискатели, что-то еще! Столько дней дворик закрыт для просмотра, и никому до этого нет дела! – возмутилась я. – Если двор заминирован, то почему разрешают смотреть на него из окна?

– Может он и не заминирован, – пожал плечами Альберто. – Да скорей всего он и не заминирован.

«Ясно, охранник сам толком не знает», – подумала я.

– Значит, все-таки дворик проверяли на предмет взрывчатки? – спросила Алина.

– Смотрели. В каждую щелку заглядывали. Львов сканировали. Нет взрывчатки.

– А плиты поднимали? – спросила я после некоторых сомнений, заводить разговор о плитах или нет.

– Плиты? Зачем плиты? Положи на взрывчатку плиту – она взорвется от тяжести плиты. Да нет, глупости это. Зачем исламистам взрывать памятник своей же культуры? – задумался Альберто.

– Тогда кто был ночью?

– Послушайте, а не на Настю ли с Литовченко вы намекаете? – догадался Альберто. – Но что они могли забыть ночью в музее?

Я не стала раскрывать ему все карты. Зачем постороннему человеку знать о сокровищах халифа? Проще Альберто использовать в слепую.

– Найдем, спросим. Альберто, нам надо поговорить с кем-то, кто дежурил охранником в ту ночь. Возможно, кто-то воочию видел ночного визитера.

Альберто вновь пошел к охраннику. Опять с оглядкой на нас о чем-то спросил.

– Дежурило достаточно много человек. Четыре на главном пульте и по два на территории каждого из объектов. Так вот двое, которые должны были ночью проверять и Львиный дворик на следующем дежурстве не появились.

– Как так не появились?

– С ними все в порядке. Один взял отпуск по семейным обстоятельствам. Якобы жена у него вот-вот должна родить. А другой заболел, попросил несколько дней, чтобы отлежаться дома.

– Странно. Нам бы адресок этих двух.

– Этот не знает, – Альберто скосил глаза на охранника.

– А узнать может?

– Обещал. Но только тогда, когда освободится с дежурства.

– Отдел кадров будет закрыт, – вздохнула я.

– Ему не нужен отдел кадров. Он собирался спросить у товарища. Тот вроде бы знает этих двоих. Он бы и сейчас по радиотелефону спросил, но боится, что его могут прослушать. Если начальство поймает на посторонних разговорах, тогда парню непременно попадет, а неприятности никому не нужны.

– Тогда подождем. Альберто узнайте, когда заканчивает этот парень дежурство и где с ним можно встретиться. Да, пообещайте ему вознаграждение. Я бы и сейчас ему деньги дала, но на посту он вряд ли их возьмет, побоится. А вот обещанный гонорар не позволит ему забыть о том, что он обещал для нас сделать.

Альберто в третий раз отошел к охраннику. Вернувшись, он сказал:

– В восемь вечера встречаемся у входа. Пойдем? Или будем здесь стоять? – с усмешкой спросил он. – Идемте, а то, как бы нас самих за исламистов не приняли.

– Да подождите, дайте на дворик посмотреть, – поспросила Алина, заглядывая в дверной проем.

Внутренний дворик был просто сказочным. В центре открытого зала располагалась чаша-полусфера, которая покоилась на спинах двенадцати каменных львов. По периметру пространство было обрамлено изящной аркадой. Колонны мы считать не стали. Что их должно быть сто двадцать четыре, поверили на слово Альберто.

– А где здесь восток? – спросила я нашего гида.

– Там, – он неуверенно махнул рукой в сторону и тут же нас спросил: – Там же солнце встает?

– Марина, нужен компас, – зашептала Алина.

– Если там солнце встает, значит, тот угол утром находится в тени. Его закрывает стена. Охранники в тени могли что-то и не заметить.

– А что не заметить? Следы вторжения? – спросила Алина.

– Ты все схватываешь на лету, но умоляю, говори тише.

Тщетно мы надеялись найти здесь хоть какую-то улику Настиного пребывания. Внутрь нас не пускали, а издалека не много разглядишь. В поле нашего зрения плиты под колоннами лежали ровно, но, похоже, это были не те колонны, под которыми могли быть спрятаны сокровища.

– Надо попасть внутрь, – сказала Алина, догадавшись по моему сосредоточенному лицу, о чем я думаю. – Стать в центр с компасом…

– Сеньоры, – окликнул нас Альберто, – может, и другие достопримечательности посмотрим?

Чтобы не вызвать подозрений пришлось уйти. Альберто решил провести нас по помещениям, опоясывающим Львиный дворик.

– Это «Зал сталактитов», названный так из-за кружевного убранства потолка.

– И где же они, сталактиты? – спросила Алина, задрав голову вверх.

– К сожалению, потолок этот погиб в конце шестнадцатого века во время пожара и в 1614 году был заменен этим, эллипсовидным покрытием. Переходим на северную сторону Львиного дворика. «Зал двух сестер». В нем томились две сестры-христианки, умершие от тоски по разлученным с ними возлюбленным. Этот зал принадлежит к числу самых совершенных зданий Альгамбры. Он отличается великолепным орнаментальным убранством. Как вы можете видеть, арабские мастера искусно обыграли холодный блеск изразцов, теплоту и благородство дерева. Смотрите, лепные украшение напоминают сталактиты, и ни один изразец не похож на другой в этих резных сотах.

Мы нехотя вышли из «Зала двух сестер» – красота этого зала не отпускала, – но надо было успеть и в другие места.

Альберто повел нас в Миртовый дворик. Там тоже чудо как было хорошо. В центре дворика, в зеркальной глади водоема, окруженного кустами мирта, отражалось солнце. Кстати, и здесь с одной и другой стороны водоема в ряд стояли колоны. Мы не удержались от соблазна пройтись вдоль всей восточной стены, смотря себе под ноги и заглядывая за каждую колонну.

– Что вы там все ищите? – полюбопытствовал Альберто.

– Грибы, – огрызнулась Алина.

Наш гид со своими вопросами и удивленными взглядами изрядно нас достал, но избавиться от него мы не могли, поскольку совсем не говорили на испанском языке. Веня, который хвастался своим знанием испанского, на поверку оказался вруном. Слова «здравствуйте», «пожалуйста», «до свидания» и «спасибо» были едва ли не единственными словами, которые он мог сказать по-испански. Так что без помощи Альберто мы обойтись никак не могли.

– А я думал труп вашей Ольшанской, – мрачно пошутил Альберто.

– Типун вам на язык, – Алина недовольно передернула плечами.

– Типун это что? – поинтересовался он.

– Это огромный прыщ на языке. Так говорят, когда не хотят, чтобы чьи-то слова сбылись. Мы надеемся найти Настю живую и здоровую, – предупредила я.

– Зачем тогда ее под колонами ищите?

– Альберто, вы нам еще что-то хотите показать? Идемте, что у нас еще по плану?

По плану был королевский зал, знаменитый своим уникальным потолком, роспись которого была выполнена на коже, и дворец Карла пятого. Дворец поразил нас своей массивностью. Внутри квадратного сооружения прятался круглый двор, диаметром тридцать метров. Альберто нас предупредил, что это один из самых красивых ренессансных дворов в Испании.

– Творение Педро Мачука! Возможно, ученика Микеланджело. Правда, чувствуется итальянская школа? Двойной ряд колонн по периметру… Итальянцы любят строить величественные и монументальные здания.

– Да-да, и тут колонны, – оживилась Алина, идя за Альберто по кругу.

– Алина, дворец был построен уже после того, как последний халиф покинул Испанию.

– Ах, да, – ей пришлось со мной согласиться. – Карл же пятый, а не Абу… Абу…

– Абу Абдуллах Маххаммад девятый, последний правитель Гранады, – поправил ее Альберто, который шел впереди и с интересом прислушивался к нашему разговору. – Дворец этот построен уже после него.

– Ну и слава Богу.

Глава 7

До восьми вечера мы гуляли по городу. Альберто весьма интересно рассказывал о Гранаде, об истории основании города, как город жил при мавританских правителях, и что с ним стало, когда арабы сдали его католикам. Вдоволь нагулявшись по старинным улочкам и перекусив в небольшом ресторанчике, мы вернулись к дворцовому комплексу. Парень, с которым договаривался Альберто, нас уже ждал у входа.

– Я узнал адреса двух охранников. Это Хосе и Педро, – парень держал в руках листок с адресами, но не торопился нам его отдать.

Я открыла кошелек и протянула ему купюру. Он взял деньги, взамен с улыбкой вручил листок.

– Удачи, – пожелал он и тут же испарился.

Я передала листок Альберто:

– Вы знаете, где живут эти парни?

– Эту улицу я видел неподалеку, – он ткнул пальцем в первую строчку. А это на выезде из города. С кого начнем?

– Естественно с того, кто живет ближе, – решила Алина.

– Хосе Гомес, весьма распространенное в Испании имя, – отметил Альберто.

– Как будто Педро здесь редкость, – хмыкнула Алина.

Улица действительно оказалась под боком, но номер дома был такой, что ехать пришлось в самый конец улицы. Чем дальше мы отдалялись от центра, тем сложней было найти нужный дом. Здания старой постройки чередовались с недавно построенными домами. Нумерация домов давно не соответствовала истиной. К примеру, стоял дом под номером сорок восемь, а позади него почему-то был втиснут тридцать шестой.

И все же с божьей помощью мы нашли нужный дом.

Мы поднялись на второй этаж. Дверь в квартиру Хосе была открыта нараспашку. Изнутри слышался громкий смех и музыка.

– Звони, не звони – все равно не услышат. Что у них там? Вечеринка? – с этими словами Алина смело шагнула вперед.

Я пропустила вперед себя Альберто – говорить придется ему, а не нам с Алиной. Веня подниматься не стал, остался ждать внизу, в машине.

Практически всю комнату занимал стол, заставленный всякой снедью и бутылками с вином. За столом гуляли люди, человек двадцать не меньше. Мой взгляд привлек темноволосый мужчина с искрящимся от радости лицом. Он находился во главе стола, и присутствующие явно с чем-то его поздравляли. Наверное, это и был Хосе Гомес.

Увидев нас в проеме дверей, люди на секунду замолчали, возможно, пытались вспомнить, знакомы ли они с нами.

Я обменялась взглядом с Альберто, мол, начинай. Он громко поздоровался с присутствующими и произнес имя – Хосе Гомес. Мужчина, тот, что сидел во главе стола, поднялся и пошел с распростертыми объятиями к нам. Он почему-то поцеловался с Альберто. Предпринял попытку облобызаться со мной. Гости ликовали и нам хлопали. Я, честно говоря, не рассчитывая на такой радушный прием, отступила назад.

– Что происходит? – растянутыми в улыбке губами спросила я Альберто.

– Хосе празднует с друзьями рождение наследника, – просветил меня гид. – Завтра он заберет жену из больницы. Придется присесть за стол, хотя бы на пару минут. Обидится, если мы не выпьем за здоровье его сына.

– А поговорить мы с ним сможем?

Альберто не смог мне ответить. Хосе упорно подталкивал нас к столу. Там уже освободили три места, поставили три чистые тарелки, приборы и наполнили бокалы доверху красным вином. Надо отметить, что каждый бокал вмещал в себя минимум триста граммов.

– Кажется, мы влипли, – пробормотала Алина. – Альберто, постарайтесь объяснить хозяину, что мы по делу, и времени у нас в обрез.

Альберто заговорил с Хосе. Сначала тот даже не хотел слушать, махал руками, показывал на стол и на бутылки с вином. Что сказал Альберто, не знаю, но Хосе посерьезнел и жестом показал одной из женщин переместить чистые тарелки на тот край стола, где сидел он сам.

– Я за рулем, но вам придется выпить с хозяином, – предупредил нас Альберто.

– Хорошо, а вы постарайтесь, как можно больше выспросить о той ночи.

Мне и Алине ничего не оставалось, как сесть к столу. Я подняла бокал и, обращаясь к Хосе по-русски, сказала:

– Здоровья, удачи и счастья вашему сыну. Пусть он всегда радует родителей, – сказала и хотела только отпить из бокала, но гости недовольно закричали, и мне пришлось допить вино до дна. Вино оказалось молодым, еще играющим, но весьма вкусным.

Альберто перевел на испанский язык мой тост. Гости дружно мне зааплодировали, а Хосе опять полез целоваться. Пришлось подставить счастливому папаше свою щеку. После того, как Хосе сел на свое место, все как-то сразу потеряли интерес ко мне и переключили свое внимание на Алину, ожидая, что она скажет.

– Я хочу пожелать маленькому, чтобы он оправдал ожидания родителей, был здоров, и чтобы судьба была к нему благосклонна.

И опять последовали аплодисменты. Хосе поднялся, на этот раз, чтобы заключить Алину в свои объятия. Я порадовалась, что Веня с нами не пошел, иначе и ему пришлось бы произносить тост, а нам пить. Каким бы ни было легким вино, а голова после второго бокала начала кружиться и с каждой минутой сильнее.

Наконец-то гости немного успокоились, и Альберто получил возможность заговорить с Хосе. Я и Алина покорно ждали, когда разговор закончится. Впрочем, ждать нам пришлось недолго. Буквально через три минуты от начала разговора, Альберто повернулся к нам и вкратце стал пересказывать, что ему удалось узнать от Хосе.

– Несколько раз за ночь охранники обходят вверенные им помещения. В это дежурство Хосе и Педро шли по второму кругу, когда одному из них, а именно Педро показалось, что что-то не так. Хосе особенно ни к чему не присматривался и не прислушивался. Его голова была занята мыслями о жене, которая вот-вот должна была родить. Ее еще днем отвезли в больницу, и Хосе ждал, когда ему по телефону сообщат радостную весть. Сначала он хотел и в этот день не выходить на дежурство, но подумал, что в родильном доме от него толку мало, лучше он потом попросит несколько дней отпуска. По знакомому маршруту он на автопилоте, не реагируя на внешние раздражители. А вот Педро как будто заподозрил нечто неладное.

– Что-то услышал? Увидел?

– Ничего не увидел и не услышал, просто решил проверить, все ли в порядке. Он направился во внутренний двор. Хосе отстал. Ему как раз в это время позвонили на мобильную трубку. Наконец-то жена родила! Четыре килограмма! Пятьдесят пять сантиметров! Хосе ликовал. Сколько времени Педро пробыл в Львином дворике, Хосе не помнит. Напарник вернулся, сказал, что в Львином дворике все чисто. Дальше они вернулись на главный пункт охраны. Хосе все поздравляли, даже рюмочку налили. Остаток ночи Педро сам проверял территорию. Утром Хосе улизнул пораньше. А днем заскочил на работу, чтобы написать заявление на отпуск. Тогда-то и узнал, что Педро не показалось – в музее таки были ночные посетители, но что они делали пока неясно. Все цело, все на месте. Хосе даже выдвинул версию, что возможно это никакие не люди, а самые настоящие призраки, то есть приведения. Все гиды Альгамбры рассказывают легенду о якобы спрятанных где-то здесь сокровищах. Эти сокровища искали все, кому не лень, но так и не нашли, потому что их охраняет дух черного слуги. Последний халиф, покидая Альгамбру, доверил стеречь сокровища своему слуге. Слуга был такой ответственный, что умер, денно и нощно охраняя сокровища. Отныне его дух бродит по дворцу и пугает тех, кто норовит выкопать сокровища. Такова легенда. Кстати, если верить Хосе, Педро тоже несколько раз видел призраков, и его отец их видел. Он тоже служил в музее охранником, и дед…

– Интересно, – промурчала Алина. – Легенда ходит, а сокровищ никто не нашел. Почему?

– Комплекс большой, – пожал плечами Альберто. – Чтобы что-то найти, надо все перерыть. Но будешь же ломать то, что стоит намертво.

– Логично, – пробормотала я. – Ладно, время позднее нам еще надо успеть к Педро.

Я поднялась из-за стола. Хозяин сделал вид, будто расстроен нашим скорым уходом. Я начала оправдываться, Альберто стал переводить. В итоге нам налили еще по бокалу вина, заставили выпить за здоровье младенца и его матери и отпустили с миром.

Спуск по лестнице мне и Алине дался с большим трудом. Увидев меня и мою подругу изрядно пьяными, Веня страшно удивился:

– Вас же не было всего двадцать минут, как вы успели так нализаться?

– Уметь надо и знать места, – только и смогла сказать Алина, падая на переднее сидение. – Трогай помалу, – велела она Альберто.

– Куда? В гостиницу будем устраиваться? – вздохнул наш гид.

– В какую гостиницу?! К Педро!

– Ладно, но только через кофейню. Вас спасет только крепкий кофе и … нашатырный спирт.

– Какое кафе? Какой кофе? Нам надо к Педро! – отозвалась я с заднего сидения. После молодого вина очень хотелось спать. Я не могла унять зевоту и каждую минуту раскрывала широко рот. – Вдруг он спать ляжет? Нехорошо человека из постели вытаскивать. Нехорошо…

– Через кафе, – упрямо повторил Альберто.

Он тронул с места машину и медленно поехал по улице в направлении центра. Увидев на одном из домов большой зеленый крест, Альберто остановился и выскочил из машины, через три минуты вернулся, держа в руках маленький флакончик.

– Выходите, я обещал вас привезти в кафе.

– Кафе в аптеке? – удивилась Алина. – Нам такого сервиса никогда не достичь, – пьяно пробормотала она.

Альберто не обращая внимания на бормотания, вытащил ее из салона и прислонил к машине, потом дал понюхать ватку, смоченную в нашатыре. Ту же процедуру он проделал со мной. В голове немного прояснилось, предметы больше не расплывались перед глазами, но вместе с четкостью изображения пришла головная боль. Альберто сочувственно скривился, догадываясь, как мне не сладко. Он достал из кармана болеутоляющую таблетку и заставил ее выпить.

– От кофе вам станет легче, – пообещал он.

И, правда, уже после двух глотков крепкого и сладкого напитка стало значительно лучше. Альберто заказал нам еще по десерту.

– Вам не мешает закусить.

Напомню, что у Хосе мы практически не ели, а только пили, и не что-нибудь, а молодое вино, которое легко пьется и так же легко ударяет в голову. А если учесть, что я и Алина алкоголем не злоупотребляем, то после выпитой дозы, мы вообще не должны были подняться из-за стола.

Как мы не торопились к Педро, а к его дому мы добрались только к одиннадцати часам. Веня изъявил желание остаться в машине. Как только я освободила заднее сиденье, он улегся, подложив под голову подушку, и тут же захрапел. В эту минуту я завидовала ему белой завистью.

Альберто еще раз взглянул на листочек с адресом:

– Похоже, вон те окна, – он указал взглядом на ряд сияющих окон.

Мы решились. Дверь открыла женщина средних лет, полная брюнетка с выразительными черными глазами, похожими на зрелые маслины.

– Извините, что так поздно. Нам нужен Педро, – сказал Альберто, устояв под тяжелым взглядом женщины, которая недобро нас осмотрела по очереди. Больше других досталось Алине. Женщина задержала на ней взгляд минуты на две. Моя подруга не выдержала визуально поединка и спряталась за спиной Альберто.

– Скажите ей, что нам нужен Педро по очень важному делу. Если бы речь не шла о жизни девушки, нашей соотечественницы, мы бы ни за что его бы не побеспокоили, – подсказала я Альберто нужные слова.

Он перевел. Женщина на этот раз уперлась взглядом в меня. Она как будто меня оценивала. Молчание длилось минуту, потом она сказала:

– Мужа дома нет.

– А где его можно найти? – спросил Альберто, предварительно успев перевести нам то, что она сказала ранее.

– Может вам нужно спросить у той девушки, чьей жизнью вы так обеспокоены? – зло спросила она.

«Похоже, испанка приревновала супруга к Насте. Знать бы, что они вообще знакомы», – подумала я.

– Когда вы в последний раз видели мужа? – наш гид успевал и спрашивать, и переводить.

– Пять дней назад, – ответила она. – Он уехал на работу. После дежурства позвонил, сказал, что уезжает отдохнуть в горы. Даже домой не стал заезжать.

– В горы? Вот так, ни с того, ни с сего? Без вещей? Раньше с ним такое случалось?

– Бывало, – поделилась с нами жена. – Но это в последний раз. Так ему и передайте, на порог не пущу.

– Передадим, если увидим, – пообещал Альберто. – Вы только нам скажите, где его искать?

– Я же сказала, что не знаю. Знала бы, уже давно ему туда все вещи отвезла, – с этими словами она хотела захлопнуть перед нами дверь, но Альберто успел спросить:

– У вашего мужа есть машина? На чем он поехал в горы?

– «Пежо» у него. Номер… – выпалила она и на этот раз ухитрилась таки захлопнуть дверь.

– Интересное кино, – передернула плечами Алина, слушая удаляющиеся от двери шаги. – Не завидую я Педро. Дома его ждет расстрел. Куда он мог поехать? На курорт или в горную деревеньку к знакомым? Где его искать, не представляю. И если он поехал не один, тогда с кем? И почему так неожиданно…

– Утро вечера мудренее. Поехали устраиваться в гостиницу, – предложил Альберто. – А завтра постараемся узнать об этом Педро в полиции. Они должны были его опрашивать после инцидента в музее. Есть у меня тут один знакомый. Кстати тот, что дал нам знать об Литовченко.

– И об Литовченко завтра надо не забыть спросить, – напомнила я, зевая на всю ширину рта. Усталость резко накатила на меня. Я едва шевелила языком. – Вдруг Антона опять нашли. С травмой головы он не должен был далеко уйти.

– Я с большим трудом дошла до машины, толкнула Веню, вольготно разлегшегося на заднем сидении, и упала внутрь салона. Пришла в себя оттого, что Альберто легонько похлопывал меня по плечу.

– Я провожу вас в номер. К сожалению, есть только двухместные номера. Алина сказала, что вы не будете возражать против того, чтобы разделить с ней номер.

– Нет, – сквозь сон ответила я.

Глава 8

Утром следующего дня голова болела не меньше, чем накануне. Пришлось вместо утреннего кофе глотать таблетку аспирина. Хорошо, что определенный минимум лекарств я всегда вожу с собой.

От моего шуршанья пакетом с лекарствами – сразу ведь не найдешь то, что нужно, – проснулась Алина.

– Уже утро? Сколько? Уже девять? Как вчера отключилась, не помню, – пожаловалась она. – И зачем было пить это вино?

– У нас не было вариантов, – сказала я, – обидели бы Хосе. Обидели бы – отказался бы говорить.

– Толку! Все равно день бездарно прошел. С Литовченко не поговорили – сбежал. Хосе оказался не при делах. У него сын родился, отмечает который день. Педро – с тем вообще странная история приключилась. Жена думает, что он сбежал с любовницей. А вот я почему-то в этом не уверена. Смотри, Педро заходил в Львиный дворик. Вышел, сказал, что все в порядке, а наутро смылся из города. Что это может означать?

– Полагаешь, он все-таки кого-то видел? Но если видел, то кого, и почему не поднял тревогу?

– Призрак. Хосе так думает. Нет… – Алина задумалась. – Если бы там был призрак, он не был бы так спокоен, вылетел бы из помещения пулей и начал бы кричать.

– Допустим, что там был грабитель или грабители. Тем более его поведение кажется странным. Он должен был позвать на подмогу других охранников.

– А что если там были грабители, но он был с ними в сговоре? – предположила Алина.

– Так ведь ничего не украли? – напомнила я.

– Не украли то, что лежало на поверхности, а не то, что в земле спрятано. Мы ведь читали дневник Ритиной бабушки. И легенды подтверждают, что Альгамбра буквально напичкана сокровищами.

– Которых никто не видел, – хмыкнула я. – Нет, Алина. Альгамбра – прежде всего музей, и он охраняется. Для того чтобы вывернуть плиту, вырыть яму, а потом убрать после себя, нужно время. Думаю, не один час.

– Но вторую половину ночи Хосе не ходил по маршруту. Он находился в кругу друзей на седьмом небе от счастья. Ему даже рюмочку налили. Радуясь за Хосе, и другие охранники потеряли бдительность, забыли о своей службе.

– Но если Педро в сговоре с преступником, не мог же он рассчитывать на то, что жена Хосе родит именно в эту ночь?

– Нет, конечно, – согласилась со мной Алине. – А если сговор возник спонтанно? Педро сам мог предложить свои услуги грабителю.

– Допустим. Педро вошел в сговор с преступниками или с преступником – мы не знаем, сколько их было, – а как он их вывел за территорию? На входе тоже стоят охранники.

– Я полагаю, накануне преступник или преступники вошли в Альгамбру как обыкновенные туристы, а перед закрытием не вышли – где-то притаились, спрятались. Свое убежище покинули только ночью, пробрались в Львиный дворик… Смогли ли они поднять плиту, не знаю. Хотелось бы конечно проверить, – мечтательно вздохнула Алина.

– Даже не думай, – предостерегла ее я.

– Потом, опять затаились, – продолжила свою мысль Алина. – Музей открыли. Они слились с толпой и благополучно покинули Альгамбру. А собственно, почему мы не можем заглянуть под плиту? – спросила моя подруга, глядя на меня безумными глазами. – Все ориентиры у нас на руках.

Я прикрыла ладонью рот, чтобы не сказать, что о ней думаю. Алина жуткая авантюристка, причем самоуверенная до сумасшествия. Считает себя везучей, и поэтому думает, что ей все сойдет с рук. Но рано или поздно всякому везению приходит конец. А мне в испанской тюрьме гнить не хочется.

– Нам и двадцати процентов хватит, – продолжала мечтать она. – Можно, конечно, дать дирекции музея наводку, но в этом случае я не уверена, что нам хоть что-то перепадет. Можно на свою сторону переманить Хосе? Свой человек в охране музея – большой плюс. А что? Ему деньги нужны.

– Алина, такое впечатление, что ты все еще во хмелю. Какой Хосе?! Если он не дурак, то сразу сдаст тебя в полицию.

– Педро же никого не сдал!

– Мы не знаем, что с Педро случилось. Кстати, Альберто обещал через своего знакомого полицейского прощупать парня.

– Можно, и Альберто привлечь, – пожала плечами Алина. – Но это как крайний случай.

– Все! – я отгородилась от Алины и ее бреда ладонями. – Мы ищем Настю, а не сокровища, которые если и были, то давным-давно выкопаны.

Схватив вещи, я отправилась в ванную умываться, причесываться, и вообще приводить себя в порядок. Чтобы не слышать Алининых рассуждений – она продолжала мне втолковывать, что лишние деньги никому не помешают, – я открыла воду и стала напевать популярный мотивчик.

Когда выходила из ванной при полном параде, то чуть не ушибла Алину дверью. Она все еще продолжала сыпать аргументами:

– Согласись, риск минимальный. Все думают, что сокровища вымысел. Красивая легенда, не более. Да и кто подтвердит, что они были? Кости последнего халифа – никак не могу выучить его имя – давно сгнили. В могиле его сын, внук и правнук. Они не в обиде будут, если мы подарим миру их сокровища, себе возьмем лишь малую толику, свой процент, комиссионный сбор, так сказать.

– Сын, внук… – вздохнула я, глядя на Алину с состраданием.

Она расценила мой взгляд по-своему:

– Думаешь, это их призраки шастают по музею? Вот их-то бояться не стоит. Парапсихологи утверждают, что призраки активны лишь в течение четырехсот лет. На пятой сотне лет они становятся слабыми и постепенно исчезают.

Это утверждение было последней каплей в чаше моего терпения. Я окончательно убедилась в том, что Алине категорически нельзя пить – и на следующий день она продолжает оставаться невменяемой.

– Ванная свободна. Жду тебя в ресторане на завтраке, – оборвала я ее на полуслове.

– Но мы договорим? Да?

Мне пришлось ее втолкнуть в ванную, но и там она продолжала говорить. Что? Я уже не слышала.

В ресторане я нашла одного Куропаткина.

– Привет, – поздоровалась я, присев к нему за столик. – Альберто не видел?

– Буэнос диас, синьора, – Куропаткин упорно здоровался со мной и Алиной только на испанском языке. – Ваш Альберто с утра помчался в полицию. Какие планы у нас на сегодня? Здесь остаемся или вернемся в Севилью?

– Веня, все будет зависеть от Альберто.

– Альберто. Опять Альберто, – пробурчал он. – Я бы мог погулять по городу. Кстати, мы вчера не были в садах Хенералифе. Говорят, там очень красиво. Если что, в любой момент вы можете меня найти по мобильному телефону. Я буду там.

– Прежде чем бежать в сады – как их там, и не выговоришь – подожди минутку, – попросила я, достала мобильный телефон и позвонила нашему гиду.

Тот ответил практически мгновенно, но говорил тихо, как будто боялся кому-то помешать:

– Нужно подождать до десяти часов, – предупредил он. – Сейчас поступают сводки с участков. Возможно, что-то проясниться и с Литовченко, и с Педро.

«До десяти почти час. Пока Альберто вернется, еще час пройдет. Пусть Веня знакомится с достопримечательностями Гранады. Когда еще здесь побывает», – подумала я и возражать не стала:

– Конечно, иди, гуляй. Только вещи свои собери на случай внезапного отъезда. И телефон держи на груди, чтобы звонок мог услышать.

Веня меня выслушал, поднялся и пошел к выходу из ресторана. В дверях столкнулся с Алиной. Очевидно, она спросила, не видел ли он меня. Веня обернулся и указал на меня взглядом.

– Ну что, скажем Альберто о наших планах? – спросила она, явно решив добить меня до конца своей идиотской идеей.

– Альберто в полиции, ждет когда с участков поступят сводки происшествий за ночь, – ответила я, сделав вид, будто не понимаю, о чем она.

– Да? Ну да, он же собирался в полицию. Нет, пожалуй, мы Альберто ничего говорить не будем, – вдруг передумала Алина. У меня на душе стало спокойней. Не найдет она себе помощника, авось и сама откажется от затеи заглянуть под плиту. – Друг полицейский. Вдруг он захочет с ним поделиться.

– Предлагаю. Пока Альберто нет, не спеша позавтракать, – перевела я мысли Алины в другое русло.

Мы позавтракали, поднялись в номер и на всякий случай собрали вещи. Звонка Альберто ждали полтора часа. Наконец он позвонил:

– Есть новости. Вы в гостинице? Еду.

Через тридцать минут мы сидели в уютном кафе гостиницы. Альберто пил кофе и рассказывал о том, что ему удалось узнать.

– Значит так: о Литовченко нет никаких сведений. Пропал парень. Как будто сквозь землю провалился. Теперь, что касается Педро. Он оказался весьма интересным типом. Полицейские так и не смогли с ним поговорить, после ночи, когда была отключена видеокамера. Он ушел с дежурства, а потом позвонил своему шефу и предупредил, что несколько дней его не будет – он заболел. А вот что мой приятель узнал из личного дела Педро. В прошлом он спортсмен, маячила сборная Испании по боксу. Когда поступило предложение перебраться в Мадрид, он уезжать из Гранады отказался. Окончил курсы охранников и уже пятнадцать лет работает в Альгамбре. Там же работали его отец и дед. Отец так же, как и сын, охранял ценности, а дед до войны был реставратором. Вот такая птица Педро, на первый взгляд – весьма не высокого полета. Что такое сборная Испании? И что такое работа охранника? То, что он женат, вы знаете. Жену видели. Есть дети. Сын активно занимается боксом.

– Чтобы потом стать охранником? – усмехнулась Алина.

– Возможно, – пожал плечами Альберто.

– Ну а куда Педро мог поехать, не выяснили? – нетерпеливо спросила я.

– Видите ли, – замялся Альберто, – не знаю как у вас, а у нас в Испании, если преступления нет, то и разбираться никто не будет. Ничего не украдено, бомбу не нашли – кому нужен заболевший охранник? Кстати, сегодня Львиный дворик не сегодня так завтра откроют для посещений. Можем, сходить.

Мы не успели сказать ни «да», ни «нет». В кармане пиджака Альберто зазвонил мобильный телефон.

– Си, – ответил Альберто. Слушал он с удивлением, не отводя глаз от меня и Алины, как будто разговор шел непосредственно о нас. – Грасиас, – поблагодарил он и положил трубку обратно в карман. – Литовченко нашелся.

– Где? Едем к нему!

– Он в Севилье. В гостинице объявился. Это звонила девушка с рецепции. Антон приехал на такси, зашел в холл и упал в обморок. Девушка вызвала врачей и позвонила мне. Что делать будем?

– Возвращаемся в Севилью, – сказала я.

– А может, разделимся? – предложила Алина. – Вы поедете в Севилью, а я останусь с Веней здесь. Вдруг и Педро найдется? Хотелось бы с ним поговорить.

– Алина, ну найдется Педро, что ты с ним будешь делать? Как поговоришь? Ты ведь в испанском языке ноль. Кроме «здравствуйте» и «до свидания» ничего не знаешь, – попыталась я осадить ее пыл.

– А Веня? Он в школе учил испанский. Вдвоем мы не пропадем.

– Ваш Веня знает испанский? – не смог скрыть своего удивления Альберто. – Он путает местоимения, и понятия не имеет о временах. Я присутствовал, когда он покупал себе рубашку. В цирке так не смеялся.

– И все же рубашку он купил, – обиделась за Веню Алина. – На крайний случай у меня в сумке русско-испанский разговорник.

– Хорошо, – после недолгого раздумья вынесла я свой вердикт. – Я и Альберто едем в Севилью. Ты и Веня остаетесь здесь. Мне почему-то думается, что мы еще сюда вернемся. Если нет, приедете вы в Севилью.

Глава 9

На этот раз в дороге я не сомкнула глаз. Сначала мы ехали молча, потом Альберто стал меня донимать расспросами.

– У меня сложилось такое впечатление, что вы на сто процентов уверены, что ночью в музее была Настя. Я прав?

Я попыталась отмолчаться, даже сделала вид, что дремлю, но Альберто не обращал на мою игру никакого внимания.

– Дался вам Педро! Он и Настя были прежде знакомы? Настя к нему ехала? Тогда почему вас и вашу подругу так интересует помещения Альгамбры. Колонны, фонтаны… Не делайте вид, что спите. Спящую женщину я смогу отличить от не спящей.

«Парень ведь может обидеться и перестанет нам помогать», – подумала я и сдалась.

– Хорошо, я тебе открою тайну, но поклянись, что не воспользуешься тем, о чем я тебе сейчас расскажу. И естественно, наш разговор должен остаться в тайне.

– Мамой клянусь, – пообещал Альберто, не отводя глаз от дороги.

– В Настины руки попал дневник женщины, которую ребенком в конце тридцатых годов вывезли в СССР. Эта девочка была потомком арабов, населявших Пиренейский полуостров в средние века. Якобы ее дальний предок был слугой последнего халифа Гранады. И якобы тот поручил ему охранять часть сокровищ. Сокровища погребены под плитой. Плита находится рядом с колонной. Колонна – рядом с фонтаном. Больше я ничего вам не скажу – это не моя тайна.

– А частей, на которые поделил сокровища халиф, было сорок? И каждую долю, он поручил охранять одному из сорока охранников? – пытаясь сдержать улыбку, спросил Альберто.

– От кого вы это знаете? Кто вам сказал? Алина? – Я лихорадочно пыталась вспомнить, не оставляла ли Алину наедине с Альберто. Неужели она выболтала ему чужую тайну? – Или Настя? Она с вами советовалась, как достать сокровища?

«Господи, а если Альберто узнал о сокровищах и решил завладеть ими сам? – ужаснулась я. Он убил Настю. Хотел убить Литовченко, но не получилось. Теперь он убьет меня – я слишком много знаю, – потом Литовченко, потом Алину и Веню».

Надо заметить, воображение у меня отличное. В голове уже прокручивались кровавые ролики. Я видела, как Альберто меня душит, потом обставляет мою смерть как несчастный случай: разгоняет с пригорка машину и врезает ее в дерево. Машина сгорает, а вместе с ней и мой труп.

Альберто затормозил машину и остановил ее у обочины как раз на бугре. Я от страха вжалась в спинку сидения. Перед глазами поплыли лица родных и близких.

– При чем здесь Настя или Алина? – продолжая улыбаться, спросил Альберто.

«И, правда, при чем? Я сама ему проболталась и сейчас поплачусь за свой длинный язык, – осенило меня. – Он выпытает у меня, под какой колонной закопаны сокровища, и придушит за ненадобностью».

– Сорок частей, сорок охранников. Каждый охранник отвечает за свою часть сокровищ, – продолжил Альберто. – Эту легенду рассказывают в Альгамбре по сорок раз на дню – сколько групп в день, столько и рассказывают – на протяжении десятков лет. В тридцатых годах в Альгамбре пытались найти сокровища все, кому не лень. Испанцы искали, немцы искали. Может, что и нашли, но об этом в газетах не писали. После войны Альгамбру открыли для туристов. Реставрационные работы время от времени ведутся, но раскопок или перестроек – никаких, – с нажимом сказал он.

– То есть вы считаете, глупо искать сокровища халифа?

– Более чем, глупо. Допускаю, дети верят в сказки о кладах, но взрослые, – он тяжело вздохнул и покачал головой. – Хотел бы я посмотреть хоть на одного такого человека.

– Таких людей полно, – с вызовом ответила я, имея в виду, разумеется, не себя, а Алину. – Вот, например, внучка той девочки, о дневнике которой я рассказала, уверена, что Настя поехала в Испанию за сокровищами.

– Правда? То-то она мне сразу показалась не в себе, – признался Альберто. – Надо же, взрослая женщина, а верит в какой-то бред.

– А если это не бред?

– И вы туда же? – осуждающе спросил он.

«Надо бы позвонить Алине, – подумала я, – сказать, что легенду о сорока охранниках сокровищ рассказывают всем туристам, посещающим Альгамбру».

– Приехали, – оповестил меня Альберто, остановив свой автомобиль перед входом в гостиницу. – Не догадался, забронировать нам номера – вдруг придется заночевать. Хотя в это время года свободные номера всегда есть.

Альберто пропустил меня вперед. За стойкой стояла знакомая девушка, Тереза. Она улыбнулась и помахала нам ладошкой как старым друзьям, при этом ее улыбка была несколько вымучена. Я оглянулась в надежде, что в одном из кресел увижу Антона Литовченко, но холл был пуст.

– Его увезли в больницу, – через Альберто доложила мне девушка. – Побоялись, что он умрет прямо здесь.

– Он так плохо выглядел? – спросила я.

– Да как покойник, который передвигался на своих ногах. Ужас! Лицо белое. На повязке кровь. Стал передо мной и трусится, а потом и вовсе упал. Хорошо, что врачи быстро приехали.

– В какую больницу его увезли?

– Вот, – она выложила на стойку листочек с названием больницы, – доктор оставил на тот случай, если сеньора Литовченко будут искать.

– Спасибо, Тереза. Ну что, Альберто, навестим Антона? Будем надеяться, что он не сбежит от нас на этот раз.

На входе в отделение, как это принято у нас, никто не стоял. Мы прошли беспрепятственно. Здесь вообще было много посетителей и никому из медицинского персонала не до кого из них не было дела. С одной стороны это весьма облегчало жизнь родственникам больных. С другой – шум и гам вряд ли способствовал быстрому выздоровлению самих больных.

Литовченко мы нашли в палате на шесть коек. Шесть больных и пять посетителей. Антон лежал под капельницей напротив двери. Одна рука была спрятана под простыню, другая лежала на поверхности с воткнутой в нее иглой. Повязка на голове была свежая без пятен крови, о которых говорила Тереза.

На первый взгляд казалось, что Антон и сейчас без сознания. Лицо напоминало глиняную маску, такое же безжизненное и белое.

Но дверь скрипнула, и он открыл глаза. Я мысленно поблагодарила бога за то, что парень жив.

– Антон, вы узнаете нас? – спросила я, присаживаясь на краешек кровати.

Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Альберто.

– Да, вы … вы встречали нас в Севилье. Водили по городу… рассказывали… – Чувствовалось, что слова даются ему с большим трудом.

– Да, – кивнула я. – Это ваш гид, Альберто. А меня помните? Я директор туристического агентства «Пилигрим». Я приехала за вами, – сказала я полуправду.

Улыбка коснулась его губ. Он обрадовался тому, что о нем не забыли.

– Вы можете говорить? – спросила я. Он медленно закрыл веки, что могло означать «да». – Что с вами произошло?

Он открыл глаза и беспомощно на меня уставился. Я поняла, что полноценного разговора не получится. Антону надо прийти в себя, собраться с силами. Оставалось или отложить разговор на завтра, или попытаться говорить с помощью знаков.

– Вам надо отдохнуть, – вздохнула я. – Только обещайте нам, что вы никуда не сбежите. Мы приехали за вами в Гранаду. А вас там и след простыл, – укорила я его. – Кстати, как вы там оказались? Вы поехали с Настей Ольшанской?

Он закрыл-открыл глаза.

– А где она теперь, знаете?

Он едва заметно повел головой – нет.

– Но с ней все в порядке?

Мне показалось, что он повел плечами. «Ни «нет», ни «да» – значит, не знает», – догадалась я. Альберто, видя мучения Антона, шепнул мне в ухо:

– Он слишком слаб. Пойдемте к доктору, спросим у него, какие шансы у Антона на скорое выздоровление.

Я не стала перечить, разговаривать сейчас с Литовченко – пытка и для него, и для нас. Пусть отдохнет, выспится, хотя бы до завтра.

«Теперь-то уж он точно не сбежит», – в этом я была уверена.

Прощаясь, я сказала:

– Антон, ваша жена передает вам привет и деньги, – вспомнила я о конверте, врученном мне в день отъезда. – Вот возьмите, – сказала я, пряча конверт под подушку больному. – Позвонить ей?

Он улыбнулся и кивнул.

Мы вышли из палаты, чтобы найти доктора. Найти удалось, но поговорить – нет. Как назло привезли тяжелого больного, и единственный в отделении врач пошел оказывать ему помощь. Сколько он пробудет у больного сказать не смог никто.

– Пойдемте погуляем, – предложил Альберто. – С детства терпеть не могу больничный запах. Я рос весьма активным ребенком, часто дрался, ломал руки-ноги. Приходилось лежать в больницах. С тех пор у меня ярко выраженная нелюбовь к больничным заведениям.

– Куда же подевалась Настя? – спросила я себя, слушая Альберто вполуха. – Антона мы еще допросим, но по всему он не знает, где его спутница. Когда они расстались? Где?

– А вы давно домой звонили?

– Что?

– Я почему-то подумал, что Настю мы ищем здесь, а она давно дома.

Я посмотрела на Альберто как на гения. В Испании мы третий день, а мне ни разу не пришло в голову позвонить в «Пилигрим», узнать, что там у нас. Может, Андрей Жаров заходил, поделился радостью: Настя его нашлась. Или сама Настя объявилась с благодарностью за поездку.

Нет, я, конечно, звонила мужу, сообщила, что благополучно долетела. Но дело в том, что он не в курсе, с какой истиной целью я и Алина отправились в Испанию. Олегу я сказала, что мы подбираем новый маршрут и выбираем гостиницы, в которых будут останавливаться наши туристы. Как я могла сказать правду? Только заикнись я о новом расследовании, он бы костьми лег на пороге и никуда меня не отпустил. Впрочем, Олег достаточно упитанный мужчина, и до костей ему лежать пришлось бы довольно долго, месяца два не меньше. А за это время с Настей могло случиться все что угодно, если уже не случилось.

– Альберто, идемте на свежий воздух. – Я буквально вытащила его из здания больничного комплекса и тут же стала набирать номер «Пилигрима». – Алло. Алена? Как там у нас? Все нормально? – сразу спросила я.

– Да, – скучающим голосом ответила она. – Посетителей мало. Человека два-три в день. Но уже начинают спрашивать о Новогодних турах.

– Это хорошо, что спрашивают. А из старых клиентов к нам никто не заходил?

– Заходил Петренко от Сидорова. Собирается заказать у нас коллективную поездку на горнолыжный курорт.

– Очень хорошо, – раздраженно ответила я. Петренко и его начальник Сидоров меня меньше всего интересовали в эту минуту. – А Ольшанская, ресторанный критик случайно не забегала.

– А разве вы не за ней поехали? – опешила Алена. Следовало понимать, что Ольшанская к нам не заходила, и если бы зашла, Алена бы очень удивилась.

– Это я так спросила. А Андрей Жаров не появлялся?

– Нет. Звонила жена Литовченко, – вспомнила Алена, – спрашивала, есть ли от вас новости.

– Позвони ей. Скажи, что все в порядке. Мы рядом с Антоном. Ему станет легче, и мы его привезем. – Я отключила телефон, но прятать не стала. Нашла номер Жарова и позвонила.

– Алло, – отозвался Андрей.

– Это Марина Владимировна Клюквина, – представилась я.

– Есть новости о Насте? – испуганно спросил он.

– Нет, мы пока ее не нашли, – не стала я врать. – Если честно, я надеялась, что она дала вам о себе знать.

– Нет, – глухо отозвалась трубка.

После этих слов я простилась, не хотелось лишний раз сыпать соль на рану человеку, который от нас ждет только хороших новостей. А новостей как раз нет, ни хороших, ни плохих.

– Расстроен парень, – сообщила я Альберто.

– Какой парень? – поинтересовался он.

– Близкий друг Насти Ольшанской, Андрей Жаров. Это он забил тревогу, когда она не вернулась из поездки. Собственно, из-за него мы здесь.

Из больницы мы поехали в гостиницу. Вечером я позвонила Алине, доложила о встрече с Антоном.

– У тебя новости есть?

– Нет. Я запаслась двумя разговорниками – русско-испанским и испанско-русским – и устроила засаду на Педро у его дома. Мне вдруг пришло в голову, что он может вернуться так же неожиданно, как уехал.

– И ты дождалась?

– Нет. Не было ни машины «Пежо», ни мужчины, который по возрасту мог бы быть Педро.

– Веня как? Все достопримечательности осмотрел.

– Вчера в садах Хенералифе познакомился с одним чудаком. Парень просто бредит арабской архитектурой. Куропаткин в восторге от нового приятеля. За ужином все уши мне о нем прожужжал.

– Ладно, завтра после разговора с Литовченко позвоню. – Я положила трубку.

Глава 10

В девять утра мы уже были в больнице у Антона. Против вчерашнего дня выглядел он значительно лучше. Увидев нас, улыбнулся и даже предпринял попытку приподняться в постели.

– Лежите-лежите, – остановила я его. – Вам, наверное, нельзя.

– Ну что вы! Мне уже хорошо.

– Хорошо бы вам было, если бы вы не сбежали из больницы Гранады. Кстати, зачем вы это сделали?

– Думал успеть догнать своих, – огорошил меня Антон.

– Простите, но к тому времени, когда вы очнулись, ваши соотечественники были уже дома. Вы в коме пролежали суток трое.

– Да? А мне казалось… Наверное, меня очень сильно по голове ударили. С памятью проблема: то помню, то нет, – протяжно вздохнул Антон.

– Память восстановится, – пообещала я. – Вы же узнали Альберто, вспомнили, когда должны были уезжать. Только вот с датой напутали, но это потому, что без сознания долго пролежали. Расскажите, что с вами случилось в Гранаде? Нет, лучше начните с того, как там оказались. А еще лучше признайтесь, какие у вас отношения с Настей Ольшанской. Ведь с ней вы отправились в Гранаду?

По недовольному лицу Антона, я поняла, что ляпнула что-то не то, и потому поторопилась сказать:

– Не волнуйтесь, Антон, наш разговор останется между нами. Я вам обещаю.

Антон кивнул и начал рассказывать – тихо, медленно, часто вздыхая и останавливаясь. Мы его не торопили, понимая, что ему пока трудно говорить.

– Когда позвонила секретарша генерального директора и сказала, что планируется выезд в Испанию – то ли отдых, то ли учеба, – я очень обрадовался. Моя жена недавно родила. Лето пролетело с пеленками и распашонками. Год не отдыхал. А тут такая поездка. Думал, высплюсь в гостиницах. Сынишка ночью плачет, жена днем устает, мне приходится подниматься. В итоге – хронический недосып. Компания то, что надо! Вся администрация винодельческой фирмы, плюс директора специализированных магазинов. И журналистка с нами, – Антон сделал вид, будто забыл о Насте. – Работает обозревателем на телевидении, ведет передачу о ресторанах. Вроде бы тоже в нашей теме. Молодая, красивая, раскованная. На нее многие глаз положили, а она выбрала меня. Наверное, потому, что я не стал за ней ухлестывать. Ее мое поведение сначала заинтриговало, а потом она прониклась ко мне уважением. Ведь все остальные перед ней павлинами ходили, даже этот старый пень главбух. Настя пыталась его отшить интеллигентно, а он вроде, как и не понимал. Димка Карагузов пытался произвести на нее впечатление. Максим Крылов открыто предлагал с ним переспать. Насте надоели эти брачные танцы одиноких козлов, и она предложила мне сыграть роль ее кавалера, чтобы все остальные от нее отстали. Я согласился. От меня ничего не требовалось, только сидеть с ней рядом в автобусе и сопровождать по магазинам. При этом она пообещала не злоупотреблять моим временем. Естественно, коллективные попойки отпали сами собой. Да я вообще и не любитель выпить. Честно скажу, мне Настя нравилась, но до интима у нас не дошло. Так что перед женой я чист, как стеклышко. Мы ходили, гуляли, разговаривали на разные темы, вместе подарки друзьям и родственникам выбирали, пару раз были в ресторане. Платили поровну. Настя не хотела, чтобы я на нее тратился, – объяснил Антон. Альберто удивленно приподнял бровь. Антон это заметил. – Да, на людях платил я, но потом Настя мне отдавала деньги. Я не хотел брать, но она настаивала. А потом она предложила мне смотаться на день-два в Гранаду. Ее очень интересовала мавританская культура, она много слышала о музейном комплексе Альгамбра. С детства с подругой мечтала там побывать. Подруга поехать не смогла, но Настя обещала ей съездить, а после отчитаться в поездке…

– На два дня, – повторила я за Антоном, пропуская мимо ушей рассказ о подруге. Разумеется, речь шла о Рите Кошевой. – Но вы ведь отстали бы от группы?

– От группы – да. Но знаете, как утомительно трястись автобусом? Мы собирались побывать в Гранаде, а потом вылететь из Мадрида. Мы бы прилетели день в день с группой.

– Простите, Антон. Может у вас и были деньги на авиабилет, но у Насти… Когда мы оформляли ей поездку в туристическом агентстве, она отказалась от индивидуального тура и от авиаперелета, именно потому, что для нее это было дорогим удовольствием.

– Да, она попросила у меня взаймы денег, – признался Антон, – но пообещала вернуть очень скоро. Может, даже в Испании.

– Откуда бы у нее взялись деньги в Испании? – хмыкнула я. «Неужели она всерьез рассчитывала выкопать сокровища?».

– Мне показалось, что она рвется в Гранаду, чтобы с кем-то встретиться.

– С кем?

– Не знаю, – задумчиво протянул Антон. – Один раз я застал ее в холле. Она с усердием листала телефонный справочник, ища чью-то фамилию. Когда я поинтересовался, куда она собирается звонить, она отшутилась. Мол, примеряет на себя испанские фамилии. У бабушки ее подруги была испанская фамилия. Очень красиво звучало… Какая же у нее фамилия? – Антон задумался. – Нет, не вспомню… Может она ее и не говорила? Не помню.

– Антон, вы покинули гостиницу ночью. А почему никого не предупредили?

– Да как же не предупредили? Я подходил к генеральному директору, говорил, что вернусь своим ходом. Но кто меня слышал? Последний день в Севилье! Одна дегустация за другой. Все надо попробовать. К вечеру все были никакие. Кроме меня и Насти, разумеется. Чтобы утром меня не искали и не волновались, я оставил на рецепции записку. Все в ней объяснил. Около одиннадцати мы сели в такси, приехали на вокзал. Купили билеты на первый рейсовый автобус и утром были в Гранаде. Я хотел сразу поехать в гостиницу, но Настя убедила меня оставить вещи в камере хранения на вокзале. Мы перекусили в кафе, – вспоминал Антон. – Потом поехали в Альгамбру. Настя вела себя там очень странно. Она постоянно оглядывалась, заглядывала под ноги, как будто, что-то потеряла. На мои вопросы отвечала невпопад, а то и вовсе их не слышала. После пяти часов блужданий по дворцам, мы решали, что на сегодня хватит. Нам надо поесть и отдохнуть. Мы пообедали в ресторанчике и вновь поехали на вокзал – за вещами, – потом нашли недорогую гостиницу и сняли два номера. Я вздремнул, что делала Настя, не знаю. В районе шести я постучал к Насте, предложил поужинать, но она отказалась, сославшись на усталость. Сказала, что будет ложиться спать. Я еще удивился – рано спать ложиться, – но уговаривать не стал. Договорившись встретиться завтра, я пошел ужинать. Далеко идти не стал – через дорогу от нашей гостиницы был уютный ресторанчик, там я и расположился у окна. Через двадцать минут из гостиницы вышла Настя. Я к этому времени уже допивал кофе. Она стояла на ступеньках и кого-то ждала. Через несколько минут подъехала машина. Она в нее села и уехала.

– Вы взяли такси и поехали вслед за машиной? – попыталась я спрогнозировать действия Литовченко.

– Нет, – покачал он головой. – Я очень удивился поведению своей подруги, даже обиделся, но звонить, выяснять отношения не стал. По большому счету она мне никто. Я допил кофе, коньяк, потом заказал еще сто граммов коньяка… и решил прогуляться по городу. В какую сторону пошел не помню. Ходил до темноты, потом решил вернуться в гостиницу, остановил машину … По всей видимости, в гостиницу я так и не доехал.

– Вы садились в такси?

– Если бы я помнил. Я ведь еще в несколько баров по пути зашел. Не знаю, что на меня накатило, ведь всю поездку не пил. А что касается машины… Машина, как машина, кажется, она была желтого цвета… А вот были ли на ней шашечки… – он пожал плечами. – Помню только в машину вместе со мной сел попутчик.

– Испанец? Описать можете? Какой он?

– А бес его знает. Нет, не могу описать. Кажется, я сунул водителю гостиничную визитку и отключился сразу, как только мы тронулись с места. Очнулся уже в больнице.

– Вас нашли за городом с пробитой головой, – поведала я. – Денег сколько при вас было, помните?

– Денег? Деньги были. В номере сейфа не было, я часть денег взял с собой, – вспоминал Антон. – Когда очнулся в больнице, мне сказали, что при мне был только паспорт и мелочь в кармане. Телефон пропал. Часы остались на руке. Спасибо, что не взяли.

– Как же вы в Севилью добрались без денег? В гостиницу заехали?

– Нет, я смог вспомнить только название Севильской гостиницы. Мне почему-то казалось, что наша группа еще там. Наверное, я все делал в бреду. Я рано утром покинул больницу, первому встречному продал часы. Часы очень дорогие, но меня обманули, денег мне едва хватило на автобусный билет. Приехал в Севилью и каким-то чудом добрался до гостиницы.

– Подождите, значит, ваши вещи все еще находятся в Гранаде?

– Наверное, если только их не выкинули.

– Ну это вряд ли. Вещи скорей всего, перенесли в камеру хранения гостиницы. Вы и сейчас не помните названия гостиницы?

Мучительная гримаса отпечаталась на его лице.

– Может, рядом с отелем находится какая-нибудь достопримечательность? – подсказал Альберто.

– Ресторан напротив, а справа сувенирная лавка.

Альберто вздохнул:

– Ресторанов в Гранаде много, а сувенирных лавок еще больше.

– Там еще был обувной магазин и что-то вроде парикмахерской. А если немного пройти в сторону центра, остановка автобуса. Маршрут пятый! – радостно вспомнил Антон.

– Уже кое-что, – одобрительно кивнул Альберто. – Теперь вполне сможем найти и гостиницу, и ваши вещи.

«А так же напасть на след Насти, – загадала я. – Странно, конечно, что на следующий день она не бросилась его искать. Впрочем, с ней тоже могло случиться несчастье. Антон сел в машину – похоже, это было не такси – его ограбили. Настя ждала машину, и…»

– Антон, а Настя садилась в такси?

– Нет, это точно было не такси. Старенький «Пежо».

– «Пежо»? – переспросила я, обменявшись взглядом с Альбертом. – Точно «Пежо»?

– Точно. У моего приятеля такая машина была, тоже зеленая.

– Зеленая… – протянула я. – Хорошо, Антон, вы отдыхайте. Боюсь, вам придется полежать здесь пару дней. Мы съездим в Гранаду. Вы уж постарайтесь нас дождаться.

– Я буду здесь. Можно вас попросить об одной услуге?

– Да, конечно.

– Я могу с вашего телефона позвонить жене?

Антон обращался ко мне, но Альберто протянул ему свой мобильный телефон. Пять минут супруги выясняли отношения. Сначала Антон оправдывался, потом его простили, и он защебетал соловьем:

– Да, моя дорогая, я тоже соскучился. Жду, не дождусь, когда вас увижу. Чувствую себя хорошо, но пока мне не разрешают подниматься. Может через два-три дня. Да-да, целую. – Он передал трубку мне.

Я заверила супругу Антона, что ее мужу уже ничто не угрожает, его лечат и лечат хорошо, медперсонал опытный, кормят на убой, но я все равно подойду к доктору и попрошу его еще внимательнее отнестись к Антону.

И сдержала свое слово: прежде чем выйти из больницы, мы нашли доктора. Альберто вручил ему маленький конверт. Доктор рассыпался в любезностях и пообещал, что приложит все усилия, чтобы скорее поставить Антона на ноги, но нам все равно придется оплатить пребывание Литовченко в стенах этого медицинского заведения – таковы правила.

Глава 11

Далее события напоминали ускоренное кино. Из больницы я и Альберто помчались в гостиницу за вещами, сдали номера и тут же выехали в Гранаду. Альберто так давил на газ, что мне пришлось сделать ему замечание.

– Альберто, если машина может выжимать двести километров в час, это не значит, что с такой скоростью надо нестись. У меня маленькая дочь и муж, который умрет от тоски.

«Кстати, этот самый муж мне ни разу не позвонил. Наверное, обиделся, думает, что мы тут с Алиной развлекаемся», – подумала я.

Альберто меня послушал и сбавил скорость. Я вздохнула спокойно и завела разговор:

– Альберто, а много ли в Испании машин «Пежо»?

– Вообще-то не мало. «Пежо» – французская машина. Франция, что называется, через дорогу. Но ведь вас интересуют не все машины, а лишь одна, конкретная? – По тому, как он это спросил, я поняла, что он думает в том же направлении, что и я.

– Да, Альберто. Помнится, жена Педро обмолвилась, что у ее мужа тоже «Пежо».

– Она и номер нам сказала, – не отводя глаз от дороги, подтвердил мой спутник.

– Совпадение? Интересно, правда? Альберто, если допустить, что это не совпадение, то получается, что Настя каким-то образом связалась с Педро. И уже он провел ее на территорию Альгамбры. Кстати, как у нее с испанским языком? – поинтересовалась я. Мы с Алиной имели возможность пообщаться с лучшей подругой и парнем Насти, но нам не пришло в голову у них спросить, насколько хорошо девушка владеет испанским языком.

– При мне она не говорила на испанском и не хвасталась его знанием, но мне кажется, что она кое-что в нем понимала, во всяком случае, в вывесках ориентировалась, и меня не просила, как это делали другие туристы, поговорить с продавцами. Не было у нее проблем и в выборе блюд в ресторане. Так что могу допустить, что испанский, пускай не в совершенстве, но она все же знает.

– Да, – согласилась я с ним. – Если изначально Настя собиралась открыть ресторан испанской кухни, то она вполне могла начать с курсов испанского языка.

В сумке заверещал мобильный телефон.

– Алина, – считала я с экрана. – Я же обещала ей позвонить сразу после разговора с Литовченко. Алло, у нас все в порядке, – отрапортовала я подруге. – За нас не волнуйся. Мы едем в Гранаду.

– Жду. Есть новости? – спросила Алина.

– Не по телефону. Мы скоро приедем, и я все расскажу. Кстати, где вы?

– Я в засаде. Второй день сижу в кафе напротив дома Педро и надоедаю своим присутствием официантам. Они уже устали носить мне кофе и воду. Веня по городу слоняется. У него завелся новый знакомый. Кажется, я тебе о нем говорила.

– Алина, ты на всякий случай сиди там, где сидишь, а мы постараемся найти гостиницу, в которой останавливались Настя и Антон. Ориентиры у нас есть. До связи, – я отключилась.

Мы въехали в Гранаду. Куда ехать, в какую сторону, я даже не пыталась советовать. Альберто без моих подсказок кружил по городу. Наконец он остановился перед скромным отелем, максимум тянувшим на две звезды. «Дом приезжих» – другое сравнение трудно было подобрать. В здании напротив располагался ресторан. Слева от отеля я увидела вывеску с нарисованным на ней сапогом. И мимо нас неспешно проехал автобус, на лобовом стекле которого была прилеплена огромная пятерка. Все ориентиры совпадали.

– Пожелаем себе удачи? – спросил Альберто, из машины поглядывая на вход в отель.

– У нас говорят «Ни пуха, ни пера».

– И посылают к дьяволу?

– К черту, Альберто, к черту, – поправила я его.

Внутри гостиница оказалась еще скромнее, чем снаружи. Древняя стойка отгораживала нас от администратора гостиницы, тучного мужчины с подкрашенными черной краской усами. В том, что усы крашенные, не приходилось сомневаться. Граница между седыми волосами и иссиня черными бросалась в глаза. Наверное, мужичок и на голове бы выкрасил волосы, но, к сожалению, он был безнадежно лыс. При виде нас он широко заулыбался.

– Буэнос диас, – приветствовал он, пахнув алкогольными парами мне в лицо. Далее последовало признание, насколько он счастлив видеть нас в своей тихой обители.

Только Альберто перевел мне про тихую обитель, как с лестницы слетела тощая дама, с черными развивающимися волосами, приблизительно того же возраста, что хозяин. Она истошно орала и замахивалась на него руками. Если бы не стойка, мужчине досталось бы по полной программе.

Альберто не стал переводить дамочкины вопли, но и так было понятно, что она приходится хозяину женой и весьма этим фактом не довольна. Будь здесь сейчас Алина, она непременно бы сказала, что так орать – от души – можно только на близкого человека. Мужчина сравнялся по высоте со стойкой, но прежде чем окончательно за ней скрыться, бросил нам прощальный взгляд и пробормотал что-то похожее на «прощайте».

Только проследив взгляд мужа, женщина обратила на нас внимание … и, благодушно улыбнувшись, сделала реверанс.

– Буэнос диас. – Сейчас ее лицо излучало вселенскую терпимость и бескрайнюю доброту. – Вы хотите снять у нас номер? – обрадовалась она. – Не пожалеете, у нас очень хорошо. Чисто, уютно. Кабельное телевидение. Тихо, спокойно.

– Нет, – расстроил ее Альберто. – Мы ищем друзей. Несколько дней назад у вас останавливались двое русских: мужчина и женщина.

Хозяйка, нахмурившись, кивнула. Альберто продолжил. О чем он говорил, я лишь догадывалась, наверное приблизительно это:

– Понимаете, с мужчиной произошло несчастье. На него напали и ограбили. К вам он вернуться не смог. Его вещи остались у вас.

Хозяйка недовольно залопотала на испанском языке.

– Что она говорит? – спросила я, требуя от Альберто перевода.

– Говорит, что мужчина и женщина заплатили только за один день. Она несколько дней никого не селила в эту комнату. Кто ей теперь выплатит упущенную выгоду? Вещи сеньора она не отдаст, пока ей не заплатят за четыре дня.

– Почему за четыре?

– Потому что она честная женщина и не возьмет чужого. Через четыре дня после того, как русский сеньор пропал, она собрала его вещи и пустила в комнату постояльца, очень приличного сеньора, который заплатил ей за неделю вперед.

– Понятно, скажи ей, что мы заплатим за четыре дня.

– Не стоит торопиться, – предостерег меня от поспешных действий Альберт. – Не факт, что они не обокрали Литовченко. Посмотрите на их лица. Форменные жулики.

И, правда, лицо у хозяина, который, осмелев, выполз из-за стойки, и лицо его женушки, были по меньшей мере плутоватыми.

– Ты их о Насте спроси, – попросила я.

– Женщина, на следующий день прибежала – она тоже в ту ночь не ночевала, – собрала свои вещи и съехала. Спросила, где ее друг. Я сказала, что он как вчера ушел, так и не возвращался. Она попросила бумагу и написала для него записку.

– Где записка?

– Пабло! – рявкнула женушка. Муж тут же протянул ей свернутый вдвое листок, вырванный из ученической тетради. Альберто передал записку мне.

– «Антон, извини, что так получилось. Я вынуждена срочно уехать. За меня не волнуйся. Встретимся дома. Анастасия», – прочитала я. – Странная записка. – Я покрутила листок в руках – не написано ли что-то на обратной стороне. Посмотрела на свет – может, светочувствительными чернилами что-то еще начертано. Ничего. – Никакого намека, что ее увозят силой. Она была одна? Пришла или приехала на машине? – Вопросы адресовались хозяевам гостиницы.

Альберто перевел и вопросы, и ответ хозяйки:

– В гостиницу она входила одна. А пришла ли пешком или приехала, мы не знаем. К нам приехали родственники: тетя, дядя, их семеро детей… Сами понимаете, что здесь творилось.

– Сеньора, – у Пабло вдруг прорезался голос. – Я через окно видел, как ваша соотечественница вышла из гостиницы. К ней подошел мужчина, взял чемодан и отнес к машине.

– Вы рассмотрели машину?

– Нет, человек оставил машину не перед входом, а довольно далеко. Модель и марку я не разглядел, но она была зеленая.

– Зеленая… Неужели, Альберто, и это совпадение?

Альберто только пожал плечами. Не факт, что зеленая машина была марки «Пежо».

– Попроси их принести вещи Литовченко, – велела я, доставая кошелек.

Хозяйка далеко не пошла, нырнула за стойку и вытащила на свет чемодан. Литовченко не говорил нам, какой у него был чемодан, но этот без сомнения был его – на ручке болтался кожаный ярлычок с фамилией Литовченко внутри. Нам предстояло открыть чемодан и проверить на месте ли деньги.

Я уже собралась вскрыть замок, но дама заговорила, положив руку на чемодан.

– Она говорит, что нужны доказательства, что мы действительно друзья сеньора. Вдруг он завтра приедет за своими вещами.

– А какие доказательства ей нужны? Мой паспорт ее устроит? Здесь адрес Литовченко написан, – я показала ярлык. – Вот видите – страна указана. И у меня в паспорте та же страна. Мы вообще из одного города. Стала бы я выполнять его поручения, если бы не была с ним знакома.

Кажется, мои слова убедили Пабло и его жену. Женщина убрала с чемодана руку, но весьма неохотно.

Денег в чемодане не оказалось.

– Где деньги? – спросил Альберто. – Здесь были деньги, и мы точно знаем сколько.

– Я взяла за хранение, – отводя глаза в сторону, ответила хозяйка.

– Так много? – блефовал Альберто. Напомню, что мы не удосужились спросить, сколько денег оставалось в чемодане.

Хозяйка отошла к сейфу, стоящему за стойкой, достала тоненькую пачку евро и протянула ее Альберто. Он перевел ее слова:

– Здесь остаток. Она уже отсчитала из тех денег, что были в чемодане, деньги, которые пошли на оплату четырех дней. Так, что спрячьте свои деньги, которые вы собирались отдать этим хапугам, – сказал Альберто, закрывая чемодан.

– Вряд ли, конечно, Настя сюда вернется, но оставьте им на всякий случай свой номер телефона, – попросила я Альберто. – Пусть они дадут нам знать, что если она появится.

Альберто протянул хозяевам свою визитную карточку. Принимая ее, Пабло усердно кивал, обещая сделать все, как мы того просим.

Стоя на пороге гостиницы, я засомневалась в бескорыстии хозяев:

– Может, надо было дать им деньги, чтобы они не забыли позвонить?

– Марина, вы всерьез думаете, что эта сеньора вязала плату только за четыре дня? – с иронией спросил Альберто. – Да она переполовинила деньги Литовченко. В лучшем случае она посчитала и сегодняшний день. В худшем – взяла столько, сколько ей позволила совесть. А совести у нее, похоже, вообще нет. Не знаю как вы, а я обратил внимание на расценки. Это только на первый взгляд цена за номер низкая. Завтрака нет. Чистое белье только в день заезда. Горячая вода – два часа утром и два часа вечером. Телевизор за отдельную плату. Эта гостиница хороша только для того, чтобы один раз в ней переночевать. Жить в ней нельзя.

– Бог им судья. Поехали, Альберто, к Алине.

Глава 12

Алину мы нашли в кафе, расположенное напротив дома Педро. От большого количества выпитого кофе она выглядела весьма возбужденной: нездоровым блеском отсвечивали глаза и нервно подрагивали пальцы, которые она беспрестанно сжимала и разжимала. Я почему-то подумала, что у нее для нас есть сногсшибательные новости.

– Педро появился? – радостно спросила я.

– С чего ты взяла? – тут же разочаровали меня.

– Мне показалось, что у тебя для нас что-то есть.

– Ничего! Второй день на меня косятся официанты. Они, наверное, думают, что я не в себе. Район не туристический, кофе дрянной, кухня отвратительная. Заказала у них паэлью. Кальмары, по-моему, были протухшими. Это вам, Альберто, не ресторанчик вашего друга. Но я, ради конспирации, съела и даже похвалила, потом запила все коричневой бурдой, – Алина с ненавистью отодвинула от себя кофейную чашку.

Я из любопытства заглянула в чашку. Не знаю, какой кофе был на вкус, но то, что он был крепкий, сомневаться не приходилось. Полчашки занимала гуща. Если Алина выпила не одну такую чашечку, то понятно, отчего она такая дерганая. Некоторых кофе бодрит, Алина же после второй чашки становится неврастеником: и то ей не так, и это.

– Мне кажется, они мне специально эту паэлью притащили, чтобы я скорее ушла, а в кофе какую-то дрянь подсыпали. Смотри, как та официантка подозрительно коситься в мою сторону, – Алина наклоном головы показала на официантку.

Девушка действительно с интересом наблюдала за нашей компанией. Но никакой недоброжелательности я в ее взгляде не усмотрела. Чтобы успокоить Алину, я с улыбкой сказала:

– Они думают, что ты за кем-то следишь. Уж больно ты с сосредоточенным лицом таращишься в окно.

– А что мне было делать? Решено же было разделиться, – с претензией она напомнила мне. – На улице торчать холодно, а кафе в округе одно.

– Так можно сидеть неизвестно сколько, – вмешался в разговор Альберто. – Предлагаю еще раз подняться в квартиру Педро и поговорить с его женой.

Он решительно направился к выходу. Алина, обрадовавшись, что пришел конец ее добровольному заточению, потребовала счет.

– Ждем тебя на улице, – сказала я и вышла вслед за Альберто.

Жену Педро весьма удивил наш вторичный визит. Она округлила глаза и приподняла брови, но пригласить внутрь и не подумала. Упершись одной рукой в проем двери, женщина спросила:

– Вы нашли Педро?

– Нет, не нашли. Пока не нашли, – несколько угрожающе сказал Альберто. – И его исчезновение весьма подозрительно. Мало вероятно, что ему вдруг вздумалось отдохнуть в горах. Вы должны знать истинную причину его поездки. У вас и вашего мужа есть пока возможность избежать общения с Интерполом.

Что-то Альберто успевал нам переводить, о чем-то мы догадывались сами по выражению лица Альберто и жены Педро. В целом их разговор напоминал просмотр фильма на иностранном языке, когда голос за кадром говорит только основное, оставляя возможность зрителям додумать самим то, что не успел сказать переводчик.

– Интерполом? – испугано повторила за Альберто женщина.

– Да, Интерполом. Пропала девушка, вот их соотечественница, – Альберто кивком указал на нас. – Они ее ищут, но если их поиски останутся безрезультатными, они обратятся в полицию. Пока все сходится на вашем супруге. Последний раз девушку видели в компании вашего мужа, – пошел ва-банк Альберт. – Я не думаю, что вашему Педро из-за мимолетной интрижки захочется поставить крест на репутации законопослушного гражданина. А ведь ему могут припаять срок за похищение человека. А сколько его арест вызовет пересудов у соседей, – Альберто ехидно улыбнулся, повернув голову сначала к одной соседской двери, затем к другой.

– Заходите, – жена Педро убрала руку и пропустила нас в квартиру. Из прихожей мы сразу попали в гостиную. – Не знаю, чем могу вам помочь, – сказала она, присаживаясь на стул и жестом приглашая нас занять диван. – Меня зовут Изабелл. Мой муж никогда не отличался примерным поведением, изменял мне постоянно. Городок у нас туристический. Дамочек желающих закрутить роман на отдыхе с горячим испанцем предостаточно. Соблазнов много. И работа у моего Педро такая, что не надорвешься. Ночь работает – два дня отдыхает. А если две ночи выходит подряд, то к отпуску два дня добавляется. Тоже хорошая уловка меня провести, сказать, что идет на работу, а сам налево. Подруги часто мне звонят, рассказывают, что видели моего благоверного с одной и то с другой. Я уже со счета сбилась считать его измены, но терплю. У нас дети. Прежде чем развестись, подумаешь, как их потом растить одной. Одно его поведение оправдывает, то, что в его роду мусульмане были. У мусульман принято иметь по четыре жены. Вот мой Педро и крутит романы сразу с тремя. Я четвертая.

– Ваш муж мусульманин? – озвучил мой вопрос Альберто.

– Предки его были мусульманами. Педро так гордится этим. Сам сколько раз собирался принять ислам, но его останавливают строгие традиции ислама. Христианский мир как-то терпимее. Посты у нас реже, по нескольку раз на день не надо на колени становиться, намаз совершать. Его полностью устраивает воскресный поход в церковь. Помолился, отмолил грехи – и греши дальше.

– Изабелл, вот вы сказали, что работа у Педро не бей лежачего, – начала я. Альберто переводил вслед за мной. – Энергии много нереализованной остается. Может ему поменять работу? Пойти куда-то, где трудятся с восьми до шести и выходной один раз в неделю? Опять же денег стал бы больше зарабатывать.

– Да сколько раз я его об этом просила, – простонала Изабелл. – Нет! Традиция в их семье – охранять сокровища Альгамбры. – Я и Алина переглянулись. – А вы не смейтесь. Вы были в Альгамбре?

– Си, – хором по-испански ответили я и Алина.

– Слышали о последнем халифе Гранадского эмирата? И то, что сокровища он оставил после себя?

«Прав Альберто – о сокровищах знают все. Но только дурак при таком раскладе будет их искать», – подумала я, кивая Изабелл.

– Так вот, мой Педро потомок араба, которого Абу Абдуллах Мухаммад оставил стеречь сокровища. Так гласит семейная легенда. Все мужчины семьи Лафарга никогда не искали работу за пределами родного города, а правильнее сказать, за пределами Альгамбры.

– Как вы сказали? Лафарга? – услышала я знакомую фамилию. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить – так звали бабушку Риты Кошевой. Мария Лафарга! Неужели Педро приходится Рите родственником?

– Наша фамилия Лафарга, – обратив внимание на мое удивленное лицо, Изабелл еще раз повторила фамилию и продолжила: – По преданию, когда халиф покидал дворец, то доверил стеречь сокровища своему слуге, далекому предку моего мужа. С тех пор все мужчины этого рода не должны искать работу вне дворца, иначе их постигнет родовое проклятие. Не знаю, как трудоустраивались родственники мужа в древние века, но отец Педро работал в Альгамбре.

– А коммунистов в вашем роду не было? – спросила Алина.

– Почему не было? Дед моего мужа был коммунистом. Он, кстати, тоже работал в Альгамбре, только реставратором. Педро его не знал. Дед умер в конце тридцатых годов. Кажется, его посадили в тюрьму за убеждения. Там он и умер. Его сыну, отцу Педро было не больше четырех лет. Бабушке Педро с трудом удалось сбежать от репрессий. После окончания второй мировой войны они вновь вернулись в Гранаду. Когда отец Педро подрос, мать ему рассказала о семейном предании. Дальнейшая его судьба была предопределена. Он и садовником работал на территории Альгамбры, и укладчиком плитки, и сторожем. За любую работу брался. Он и Педро жизнь искалечил… – с досадой сказала изабелл. – А как все хорошо начиналось. Какие перспективы открывались перед моим мужем. С его данными он мог быть чемпионом Испании. Педро в прошлом боксер. В прошлом…

Я проследила ее взгляд. На стене висел портрет хозяина дома. Широкоплечий брюнет, с несколько тяжелыми, но без сомнения мужественными чертами лица мог вызвать восторг у любой женщины. Неуловимо он напоминал Омара Шарифа в молодости. Такая же смуглая кожа, иссиня черные волосы, пронзительный взгляд. Сразу стала понятна ревность Изабеллы – женским вниманием Педро наверняка не обделен.

– Скажите, Изабелл, а у деда Педро был только один ребенок?

– Была еще дочь, Мария, но следы ее утеряны. Когда дед моего мужа понял, что ему недолго быть на свободе, он смог устроить так, что девочку вывезли в Советский Союз. Потом деда арестовали, еще через время началась война… В сорок пятом бабушка писала в Россию, да письма не доходили. Поговаривали, что ваше правительство вообще никого за границу не отпускает. Так Мария и потерялась.

– Интересно, а ваш муж обрадуется, если узнает, что у него в России есть сестра и племянница? – я в уме сообразила, что мать Риты приходится Педро двоюродной сестрой, а Рита племянницей.

– Сестра? Вы думаете, она жива? Я такое о вашей стране слышала. У вас и тюрьмы, и каторга…

– Что поделать, сталинский режим – страница нашей истории. Много чего плохого было, но было и хорошее. Например, испанских детей приняли как родных. Вместе со второй родиной они получили образование, работу, обзавелись семьями. Представьте себе, что у нас есть знакомая. Ее бабушку звали Мария Лафарга. Ее в детстве вывезли из Испании. После войны она тоже писала во все инстанции, искала родственников, но каждый раз ей приходил отрицательный ответ – людей с такой фамилией нет, – я замолчала, наблюдая за реакцией Изабелл. Она с интересом ловила каждое мое слово и с нетерпением ждала, когда Альберто его переведет. – Так вот, эта Мария Лафарга рассказала своей внучке аналогичную историю о сокровищах Альгамбры.

– Вот как! Может она и впрямь родственница Педро?

– А я к чему веду? А девушка, которую мы ищем, подруга этой самой внучки, – раскрыла я карты Изабелл. – Внучка поехать не смогла, поскольку ее мама болеет.

– Мама внучки – сестра моего Педро? Надеюсь с ней ничего серьезного? – всполошилась Изабелл.

– Перелом ноги, – успокоила я новоявленную родственницу.

– Да уж, новости. Надо Педро найти. Может, ваша подруга его уже нашла и увезла в Россию? – высказала свое предположение Изабелл, но тут же засомневалась: – Нет, как бы он без паспорта уехал?

– А документы он не брал?

– Только пропуск в Альгамбру. Он же на работу пошел. Паспорт должен в комоде лежать. – Чтобы быть уверенной в этом, она подошла к комоду, выдвинула ящик и, достав документ, покрутила его в руках. – Вот он, паспорт. Без паспорта на самолет не посадят.

– Не посадят, – поддержала ее Алина. – И через границу не пропустят.

– Куда же тогда они могли деться? – спросила у нас Изабелл. – Сколько дней прошло, от Педро ни слуху, ни духу. – Казалось, что только сейчас она заволновалась.

Алина проанализировав слова Изабелл, задумалась вслух:

– Странно, все в роду Лафарга знали о сокровищах. Допускаю, что когда дворцы не были музеями, трудно было пробраться внутрь и раскопать тайник. Но когда комплекс открыли для посещений, разве ни у кого не возникало желания выяснить, есть ли сокровища или их нет? Взять того же деда-коммуниста. Разве испанской компартии не нужны были деньги на партийные нужды? Очень я сомневаюсь, что дедушка-коммунист не хотел внести свой вклад в партийную кассу. Альберто, спросите об этом у Изабелл.

Альберто исполнил Алинину просьбу. Через минуту он уже переводил ее ответ:

– О дедушке я знаю мало. Свекор его практически не помнил. О сокровищах халифа ему рассказала мать, она же передала ему наказ отца, работать только здесь в Альгамбре, в противном случае нашу семью постигнет родовое проклятие. Такой же наказ отец дал Педро. Он рассказал ему о сокровищах, и что их может забрать только потомок халифа, но, где они спрятаны, он не знал.

– Он, может, и не знал, потому что перед войной слишком был маленький! – воскликнула Алина и, спохватившись, зажала ладонью рот.

– Неужели ваша подруга знала? – спросил Альберто, перехватив мой взгляд.

После Алининой реакции трудно было соврать. Вздохнув, я сказала:

– Настя знала. И она могла взять в сообщники Педро. Договорились ли они, не берусь ответить – мы не знаем на что Педро способен, и на сколько он трезво мыслит. Изабелл, а у Педро никогда не возникало желания отыскать сокровища и их присвоить? Сложно понять мотивы вашего супруга. Легенда легендой, но чтобы жизнь посвятить тому, чего возможно нет… Это похоже, простите, на психическое расстройство переходящее по наследству.

Альберто перевел, скорей всего, умолчав о намеке на психическое расстройство Педро и его папеньки.

– Педро очень переживал, когда отец поставил ему ультиматум – уйти из спорта. Как он смог его заинтересовать скучной работой охранника, не знаю. Я подозреваю, что все же у моих мужчин было на уме найти сокровища. Какое-то время Педро не вылезал из библиотеки, домой разные книги приносил, по большей части исторические. Так было первый год работы, а потом он вдруг охладел к науке и стал безудержно гулять. Очевидно, понял, что сокровища – не более чем красивый миф. Да и как их можно найти, не зная, где конкретно они зарыты.

– А тут появилась Настя, – стала рассуждать вслух Алина, – и предложила свою подсказку взамен на помощь. Педро оказался для нее сущей находкой. Суди сама: работает ночью, имеет свободный доступ в помещение, где зарыты сокровища. Где ты найдешь лучшего сообщника?

– Если исходить из того, что после той ночи они оба пропали, то можно предположить, что сокровища они извлекли из тайника и вместе с ними бежали, – продолжила я мысль подруги. – Но тогда возникает несколько вариантов развития событий. Они поделили клад и разошлись с миром. Где они тогда? Отсиживаются? Ждут реакцию музея на ограбление? Потихоньку сбывают украденное? Второй вариант – клад они не поделили. В споре один мог убить другого и забрать долю компаньона.

– Тогда Педро скрывается от правосудия, потому что он физически сильнее. Смею предположить, что Насти уже нет в живых, – вздохнула Алина.

«Ну что она болтает?! Точно, ей нельзя пить много кофе, – раздраженно подумала я. – Кофеин в больших количествах рождает в ее голове дикие по своей сути мысли. Если человек пропал, еще не значит, что он мертв».

– Нет, Настя не лыком шита. Она хитрая, – заспорила я, всеми фибрами души отрицая смерть девушки. – Не всякому придет в голову закрутить такое – ограбление века!

– И на старуху бывает проруха, – бесстрастно ответила Алина.

– Да нет же! Она обвела Педро вокруг пальца и оставила ни с чем. Настя где-нибудь уже в Монако, а Педро сидит в медвежьем углу, боится носа высунуть. Альберто, узнайте, пожалуйста, у Изабелл, есть ли у мужа родственники или знакомые в глухой деревеньке. Куда бы он мог со страху дернуть?

Слушая наши рассуждения, Альберто диву давался. Наверное, он впервые видел женщин способных так четко и логически мыслить.

– Спрошу, – пообещал он и заговорил с Изабелл.

– Есть такой приятель у Педро. Он живет в городке под названием Гуадикс, держит для туристов маленький отель. Иногда мой муженек возит туда любовниц.

– Как найти эту гостиницу?

– О, у этого отеля громкое название – «Сьерра Невада». А хозяина, друга Педро зовут Иглезиас.

– Совсем как Хулио Иглезиас, – отметила я.

– Если его там найдете, передайте, что я готовлю ему горячую встречу, – попросила нас Изабелл голосом, звенящим от злости.

Глава 13

– Предлагаю, позвонить Куропаткину, сказать, что нам нужно по делам в Гуадикс, и тут же ехать, – сказала Алина, простившись с Изабелл и переступив порог ее дома. – Не будем терять времени, – заторопилась она. – В Гуадикс!

– Вряд ли мы там найдем Настю, – вслух подумала я. – Это у Педро есть мотив скрываться, то ей напротив надо быстрее рвать когти.

– А вот и посмотрим, кто из нас прав, – хмыкнула Алина.

– Рвать что? – переспросил Альберто, прислушиваясь к нашему разговору. – Простите, я не всегда понимаю смысл вами сказанного. Вы сказали «рвать когти»?

– «Рвать когти» значит, убегать, быстро менять дислокацию, – пояснила Альберто Алина и, обратившись ко мне, сказала: – Пока у нас единственная ниточка, которая может привезти к Насте, это Педро. У тебя есть другие варианты?

– Нет, – пришлось мне согласиться с подругой.

Оставалось вызвонить Куропаткина.

– Веня ты где? – спросила я, набрав его номер.

– Гуляю по городу, – радостным голосом отозвался он.

– Один?

– Нет, с другом. Ты и Альберто уже в Гранаде? Тогда я вас с ним познакомлю. Наш соотечественник. Отличный парень.

– Веня, не сегодня, – предупредила я. – Нам надо срочно съездить в Гуадикс. Вернемся ли мы сегодня обратно, не знаю. Так что, скорей всего, до завтра.

Спрятав мобильный телефон в сумку, я сказала:

– Теперь можно ехать. Веня скучать не будет, он с новым другом. Кстати, Алина, что это за друг, он тебя с ним знакомил?

– Когда бы он успел? Я ведь в кафе безвылазно просидела. Знаю только, что он наш соотечественник. Зовут Лешей. Путешествует сам по себе, один без группы, сопровождения и компании. Странно, конечно, если учесть, что парень совершенно не владеет испанским языком. На его фоне наш Веня переводчик экстра класса. Вчера они были в Альгамбре, гуляли в садах Хенералифе. Пожалуй, и все, что я об этом Леше знаю. Его появление в жизни Куропаткина нам только на руку – не надо Веню с собой везде таскать. И на душе как-то спокойнее, когда наш стилист не один по городу слоняется.

До городка Гуадикс мы добрались меньше чем за час. Приехали, когда уже начинало смеркаться. Альберто остановил автомобиль перед таверной, на открытой площадке которой, пила вино мужская компания.

Мужчины наперебой стали рассказывать Альберто, как нам проехать к отелю «Сьерра Невада». Один даже вызвался нам показать. Как оказалось, ему надо было домой, а дом располагался как раз напротив нужной нам гостиницы.

– Остановитесь здесь, – велел наш проводник. – Приехали. – Он указал на белоснежное двухэтажное здание, под черепичной крышей которого светились неоновые буквы с названием отеля – «Сьерра Невада». – Вам сюда. Хозяина зовут Иглезиас. Мой сосед, между прочим. Передавайте ему привет от Америго. Это я. – Улыбнувшись нам на прощание, он спешно вылез из автомобиля.

Прежде чем войти в отель, я поискала глазами зеленый «Пежо». Если Педро здесь, то и автомобиль должен быть где-то здесь. Но перед Отелем вообще не стояло ни одной машины – парковки как такой не было.

– Может, он оставил машину на другой стоянке, – сказала Алина, не желая заранее разочаровываться.

На звон колокольчика вышла хорошенькая девушка. Она приветливо улыбнулась и сообщила, что, к сожалению, все номера заняты, но она может позвонить в другие отели.

– Если Настя здесь, то я готова спать в машине, – прошептала я.

– Мы обязательно воспользуемся вашим предложением, – начал Альберто, – но сначала мы бы хотели встретиться с нашими друзьями. Они остановились в вашей гостинице. Их зовут Педро Лафарга и Анастасия Ольшанская.

Услышав первую фамилию, девушка заулыбалась. Значит, мы не потеряли зря время в дороге.

– Сеньор Педро? Да, он живет здесь. Комната под номером два. Он полчаса назад вернулся с прогулки, – доложила она. – Вы можете пройти. Второй этаж, первая дверь слева.

– А женщина тоже с ним? Альберто, переведите, – затеребила нашего переводчика Алина.

– Женщина? – девушка на секунду задумалась. Я подумала, что ее смутило то, что мы назвали Настю «женщиной». Той больше подходило обращение «девушка». – Ну да, конечно.

С бьющимся от волнения сердцем я поднималась по лестнице. Неужели сегодня завершится гонка по пересеченной местности за неуловимой Настей?

За дверью под номером «два» слышались голоса, мужской и женский. Причем женщина говорила так же быстро и без запинки, как и мужчина. Это меня слегка озадачило, но потом я пришла к мысли: мы-то не знаем, насколько хорошо Настя знает испанский. Может, у нее необычайная склонность к языкам? За неделю пребывания в Испании она совершенствовала язык и теперь лопочет так, будто всю жизнь прожила в Андалусии.

Алина смело постучала в дверь. Дверь открыл мужчина. В жизни Педро оказался еще красивей, чем на фотографии.

– Аполлон, – пролепетала в восторге Алина. – Это можно не переводить.

Педро вопросительно посмотрел на нашу троицу.

– Диас ночес, Педро, – поздоровалась Алина и, не сводя восторженных глаз с накаченной груди бывшего спортсмена, сказала нашему гиду: – Спросите, мы можем пройти?

Альберто, понимая, что внешне проигрывает Педро, недовольным голосом перевел Алинину просьбу.

Педро пожал плечами и отступил назад, пропуская нас вглубь номера. Первое, что я сделала, это огляделась, ища глазами Настю. В комнате нашей знакомой не было, но из ванной доносились всплески воды.

– Настя? – спросила Алина у Педро, кивая в сторону двери, из-за которой доносился шум воды.

– Настя? – повторил Педро и тут же возмущенно завертел из стороны в сторону головой. Для убедительности он даже перекрестился. – Но, Настя! Мария!

– Так мы ему и поверили, – наклонившись ко мне, прошептала Алина.

– Она могла представиться Марией, сказать, что внучка Марии Лафарга, – так же тихо сказала я.

– Что переводить? – спросил у нас Альберто.

– Переведите ему, что мы хотим поговорить с женщиной, когда она выйдет из душа, – сказала Алина и без приглашения села в кресло.

Альберто перевел Алинину просьбу. Педро возмущаться не стал, подошел к ванной комнате, постучал в дверь, потом заглянул туда, наверное, поторопил подругу.

Долго ждать нам ее не пришлось – уже через минуту из ванной в банном халате, который с трудом сходился на груди, вышла женщина. Она даже отдаленно не напоминала Настю Ольшанскую. Даме было около сорока. Маленького роста, с расплывшейся талией и без макияжа она выглядела просто ужасно.

Алина вскочила с дивана.

– Где Настя? – повысила она голос на Педро, как будто тот намеренно спрятал Ольшанскую, а вместо нее подсунул нам эту тетку.

Педро, решив, что с истеричкой разговаривать бесполезно, бесцеремонно ее отстранил рукой и стал что-то объяснять Альберто. Дама в халате, поняв, что интерес к ее персоне пропал, вновь проскочила в ванную.

– Он не знает, где ваша чокнутая Настя, – стал переводить Альберто.

– Как так не знает?! – возмутилась Алина, пропустив мимо ушей «чокнутая». Теперь красавчик Педро ее раздражал, раздражал всем: своей красотой, самоуверенным поведением, а так же безответственностью по отношению к своей жене и детям. – Пусть не отрицает, что с ней не знаком! И вообще объясните ему, что мы люди серьезные. Если он не будет нам врать и ничего не утаит, мы не причиним ему вреда. Пока есть возможность обойтись без вмешательства полиции.

– А он и не собирался ничего утаивать, – перевел Альберто, выслушав Педро. – Он имел «счастье» познакомиться с вашей Ольшанской. Она позвонила ему неделю назад. Представилась дальней родственницей. Ох, сколько же родственниц у него было! Его номер телефона пылкие туристки передают по рукам. Настя ничуть его не удивила, сказав, что приехала посмотреть на историческую родину. Слава богу, такое стало возможно. – Я и Алина довольно переглянулись. Мы так и думали! – Они встретились. Скажем так, Педро она понравилась. Затем «родственница» попросила его организовать ей культурную программу. Узнав, что Педро работает в музее охранником, она пришла в бешеный восторг. «Ночь в музее! В Америке практикуется посещение картинных галерей и музеев в ночное время. Совершенно другое восприятие экспонатов. Искусство воспринимается острее, ярче, осознание. Ничто не отвлекает». Она даже была готова заплатить ему. Педро пытался ей объяснить, что их музей ночью не работает. Он не может провести посетителя после того, как музей закроется. Тогда Настя протянула ему несколько сотен евро и сказала, что даст ему в сто раз больше, если он сделает так, как она просит. Педро отпирался, и тогда Насте пришлось объяснить, почему она так рвется в музей именно ночью. Все, что она говорила, было похоже на правду и одновременно на ложь. Историю о древнем предке, слуге последнего халифа он слышал от бабушки. Но о сокровищах Альгамбры знает практически каждый житель Гранады. Настя утверждала, что у нее есть доказательства того, что сокровища существуют и где надо их искать. Педро сделал вид, что сдался и пообещал подумать, как провести ее ночью в музей. Девушка ему понравилась. Это ничего, что у нее в голове тараканы, зато все при ней: ноги, грудь.

– То есть в сокровища он не поверил?

Альберто перевел наш вопрос Педро.

– В груди что-то шевельнулось, но если бы они нашли сокровища, он бы, не сомневаясь, передал все государству!

– Врет, – хмыкнула Алина. – Врет. Не поверю, если он скажет, что двадцать процентов тоже хорошие деньги. Все захапать захотел. Ой, Мариша, чувствую, что Настя попала как кур во щи.

Альберто не обратил внимания на Алинино бормотание, продолжал переводить то, что говорил Педро:

– «А зачем думать? Я могу не выходить из музея перед закрытием, спрятавшись в укромном месте. Вы когда дежурите?» – спросила Настя. Педро ответил: «Сегодня». Оставался еще час, чтобы зайти в музей.

– А Педро не боялся, что она его подставит? – спросила я. – Вдруг бы она украла что-то ценное и испарилась, предупредив, чтобы он ее не искал, иначе она его сдаст с потрохами?

Альберто перевел.

– Нет. Я исключил такую возможность, забрав у нее паспорт. Да и как бы она без меня все сделала? Я подсказал ей место, где спрятаться, потом отключил на время видео наблюдение, отвлек напарника, подал ей условный сигнал, чтобы она выходила. Реши она действовать по своему плану, я бы поднял тревогу, и ее арестовали.

– Понятно, значит, вас можно привлекать к уголовной ответственности за участие в ограблении.

– Каком ограблении? Что украли? Я же говорю, что она сумасшедшая! Наплела с три короба! Аферистка! Она кайф словила, оставшись на ночь в музее, а я всю ночь трясся от страха, думая, что она, дура, шуметь начнет. Впрочем, на всякий случай, если бы ей пришло в голову прогуляться по музею вне моей территории, я обрядил ее в белую одежду. У нас не только про сокровища рассказывают, но и про приведения, которые их охраняют. Слава богу, все обошлось.

– Что обошлось? – уточнила я, когда Педро замолчал, а Альберто перевел его слова.

– Обошлось. Я зашел под утро в помещение, где ваша Настя должна была сидеть и ждать меня. Все экспонаты были на месте, и никаких следов разгрома. Настя сидела с кислым выражением лица. «Что, не нашла, красавица?» – спросил я ее. Она молчала – без слов было ясно. «У меня есть идея, поискать сокровища в другом месте», – предложил я. У меня на тот день накопилось дней десять отпуска, и я готов был провести их с русской красавицей в тихом уютном городке в гостинице старинного знакомого. Должна же была Настя отблагодарить меня за ночь в музее? «Я в Альгамбре каждый камень знаю. Мы должны более тщательно подготовиться, проанализировать твои сведения, мои знания и вернуться. Мы же партнеры?». Девушка согласилась, но когда мы приехали в Гуадикс, почему-то подумала, что я ее обманул, ни о какой подготовке операции речь не идет, и что у меня совсем другое на уме – затащить ее в постель. Она треснула меня по голове бутылкой, забрала свой паспорт и свои сто евро – и была такова. Два дня я приходил в себя, а потом познакомился с Марией. Она француженка, но прекрасно говорит по-испански, поскольку уже пять лет живет в Барселоне. Нам очень хорошо вместе и если бы мне не надо было на работу, я бы еще недельку провел с ней.

– Кобель, – процедила сквозь зубы Алина. – Альберто, переведите ему, что дома его ждет жена и дети.

– Погоди, Альберто, весточку от жены мы успеем передать. Не будем его настраивать против себя. Спроси лучше, не знает ли он, куда могла податься Настя.

– Не знает, но у нее определенно есть сообщники.

– Сообщники?

– Может, не сообщники, а просто знакомые.

– Испанцы?

– Русские. Пока они ехали в Гуадикс, она несколько раз позвонила по мобильному телефону. Кому звонила мужчине или женщине, Педро не знает. О чем говорили – тоже, поскольку он не понимает по-русски.

– А Настя хорошо говорила на испанском языке?

– Не так чтобы очень, но вполне сносно. Понять можно было.

– Педро, Настя, конечно же, не ваша родственница.

– А я и так знаю, что она аферистка, – Педро потер затылок. Очевидно, именно по затылку ударила его Настя бутылкой.

– Но ее подруга, Рита Кошевая, приходится вам племянницей, – сообщила я. – Она внучка сестры вашего отца. Вот адрес, если сочтете нужным, напишите ей. И еще, вас с нетерпением ждет жена и дети.

Глава 14

Мы решили переночевать в Гуадиксе. Во-первых, ехать по темноте не хотелось. А во-вторых, оставался шанс напасть на след Насти именно здесь. Последний раз ее видели в отеле «Сьерра Невада». Она могла переехать в другой отель и остаться там на несколько дней. Увы, нам не повезло. Альберто обзвонил все отели городка – женщина с фамилией Ольшанская у них не останавливалась.

– А если она назвала другую фамилию? Или номер снял знакомый или знакомая Ольшанской? Педро говорил, что Настя с кем-то созванивалась, – напомнила я.

Альберто еще раз обзвонил все отели. Ответ был не утешительный. За прошедшую неделю в отелях города не останавливался ни один русский мужчина и ни одна русская женщина.

– Значит, она уехала в тот же день, – подвела итог нашей поездке Алина. – Где искать Настю будем?

– Не знаю, – покачала я головой. – Стоит признать наше поражение. Собственно, мы и так много узнали. Настя жива.

– Жива? – приподняла брови Алина, как будто очень удивлена моими умозаключениями. – Не подумай, что мне бы хотелось ее видеть мертвой, но стоит все же обратиться в полицию Гуадикса. Вдруг она здесь засветилась или … ее труп нашли.

Альберто набрал номер полицейского участка, но никто с ним, на ночь глядя, не захотел разговаривать, посоветовали прийти завтра утром.

– Разумно, – сказала Алина, демонстративно зевнув. – Время – половина одиннадцатого.

– Спокойной ночи, – Альберто сообразил, что таким образом его выпроваживают из номера, и откланялся.

Обычно я и Алина на сон грядущий подводим итоги дня, но сегодня мы так устали, что закрыв за Альберто дверь, тут же повалились спать.

Ровно в восемь Альберто постучал в дверь.

– Если мы что-то хотим узнать в полицейском участке, то стоит поторопиться. Как правило, испанцы исправно приходят к началу смены, но потом их найти чрезвычайно трудно.

Мы спорить не стали – он испанец, и ему видней, – пошли одеваться. Какой прок валяться в постели? Единственно Алина попросила по пути заехать в кафе, чтобы выпить по чашке кофе.

– Может чая?

– Можно и чая, но с булочкой, – скромно добавила она. Без завтрака она не могла. – Я могу упасть в обморок, не дойдя до полицейского участка. Вам это надо? Нет, не надо.

Пришлось везти Алину в кафе. В нашем отеле ресторана не оказалось. Можно было, конечно найти ночлег поприличнее, но вчера колесить по городу сил уже не было. Мы остановились в первом отеле, где были места.

В полицейский участок мы приехали только к десяти часам. Алина не отказала себе в удовольствии выпить чай со свежевыпеченной булочкой, которую пришлось ждать минут сорок.

Сначала полицейские весьма удивились, почему мы ищем нашу знакомую в морге, но потом догадались, что мы хотим исключить самое страшное, и успокоили:

– Морг у нас есть только при городской больнице. Но согласно полицейским сводкам никакая Ольшанская к ним не поступала.

– А неопознанные трупы были?

– Нет. У нас тихий городок. Жители мирные и дружелюбные. Туристы иногда шалят. Особенно русские и англичане, – перевел нам слова шефа полиции Альберто, стараясь, чтобы не обидеть нас, говорить бесстрастным голосом. Судя же по интонации испанца, он явно был не доволен русскими туристами.

– Русские?

– Да-да, русские. Приезжают и ведут себя как дома.

– Почему как дома? – мне все же стало обидно за свою нацию. – Откуда он знает, как ведут себя русские дома? Он был у нас?

– Вот, например, несколько дней назад одна парочка из России устроила в ресторане сеньора Ортега пьяный дебош. Мужчина был недоволен своей спутницей, но вместо того, чтобы наказать ее, побил посуду, которая стояла на столе. Хозяин вызвал полицию, но хулиганы бежали, даже не заплатив по счету.

– А почему вы решили, что это были русские?

– Не англичане и не французы. Кто еще отдыхает в Сьерра Неваде? Русские! Русская мафия.

– А как выглядели эти двое?

– Вам надо поговорить с хозяином ресторана. Это недалеко, за углом.

Поблагодарив за участие, мы вышли из полицейского участка.

– По времени сходится. Женщина вполне могла быть Настей. Давайте зайдем в этот ресторан, и покажем хозяину ресторана ее фотографию? – предложила я.

Мои друзья не возражали.

Толстый дядечка – все рестораторы в Испании отчего-то оказывались низкорослыми и упитанными – долго вертел в руках Настино фото. Он смотрел то через очки, то без очков, отставив фотографию на расстояние вытянутой руки.

– А знаете, похожа. Стройная блондинка, приблизительно такого роста, – он поднял руку выше своей головы сантиметров на двадцать. Я бы сказал, красивая, но злая. Она и ее спутник начали ссориться, как только сели за столик. Вроде бы он у нее о чем-то спрашивал, а она уходила от ответа. Он не выдержал и треснул кулаком по столу. Очень не красивая сцена. Разве можно браниться за едой?

– А как выглядел мужчина? Сможете описать?

– Он был приблизительно одинакового с ней роста. Может выше, но она же была на каблуках. Волосы темные, коротко остриженные. Вот такие, – он развел большой и указательный пальцы, оставив зазор миллиметров пять-шесть, не больше. Плотного телосложения. Нос… Нос обыкновенный. Глаза злые. Одет был в серую куртку и джинсы. Все.

– Особые приметы. Шрам, например.

– Да вроде бы ничего такого.

– Что они заказывали? – вздохнув, спросила Алина. По описанию хозяина ресторана внешность у мужчины была самая обыкновенная. Такие толпами по улицам ходят.

– О! Заказали они прилично. Видно было, что деньги у мужчины водятся. Баранина на гриле, морепродукты, вино дорогое. Морепродукты они успели съесть, а барашка пришлось выкинуть, потому что он был весь в осколках. И кувшин с вином опрокинулся. Обидно, столько продуктов пропало! Так ведь он еще и не заплатил!

– Знать бы из-за чего ссорились эти двое, – с сожалением констатировала Алина.

– Альберто, спросите, а чем можно уехать из города, если не на машине? – попросила я нашего гида.

«Если они удрали на машине, то вряд ли мы узнаем, куда они поехали. А если воспользовались общественным транспортом, то их могли запомнить в кассе, когда кто-то из них покупал билеты. Иностранцев кассиры легче запоминают», – рассуждала я.

– Моя жена не умеет водить машину. Она всегда ездит автобусом. Вокзал находится на соседней улице. Если выйдите из моего ресторана, то идите влево, первый перекресток и поворачивайте направо. Станцию вы увидите сразу, мимо не пройдете.

– Спасибо.

Ортега довольно доходчиво нам объяснил. Трудность возникла только с парковкой. На узких улочках Гуадикса не разрешалось парковаться вдоль тротуаров. Пришлось оставить машину за сто метров от станции на платной парковке.

Я не очень надеялась на успех, Настя каждый раз от нас ускользала как хитрая лиса, по следу которой гоняться охотники. К тому же прошло достаточно много времени, чтобы кассирша забыла ее или ее спутника.

Но нам повезло. Девушка, сидящая в окошке кассы, вспомнила, что несколько дней назад мужчина, который не говорил по-испански, купил два билета до Гранады на последний автобус.

– А почему она решила, что он не говорит по-испански? – спросила Алина.

– Он на пальцах показал, что ему надо два билета и назвал город. Девушка спросила, какие билеты продать: два места по отдельности, но впереди салона, или два места рядом, но в конце салона. Мужчина занервничал, опять показал два пальца и произнес Гранада.

– Ясно. А вот эту девушку вы не видели рядом с мужчиной? – спросила я через Альберто и приставила к стеклу фотографию Насти.

– Да, но она к кассе не подходила. Сидела вон там, – девушка показала на лавку, стоящую в метрах пяти от нас. – Мужчина взял билеты, подошел к ней и они вместе вышли.

– Что ж, значит и нам надо в Гранаду, – протянула я. – Но где нам дальше искать Настю ума не приложу. Мы не знаем, кто ее спутник. Он не испанец, точно. И не из группы виноделов. Все за исключением Литовченко вернулись домой.

– Идемте в машину, – перебил меня Альберто. – Поговорим в дороге. Погода портится, не хотелось бы ехать по дождю.

В машине мы вновь вернулись к обсуждению. Альберто в основном молчал, а я и Алина пытались понять, откуда взялся незнакомец.

– Вряд ли она с ним познакомилась здесь, в Испании, – рассуждала я. – С момента приезда она ни на шаг не отпускала от себя Антона Литовченко. Потом два дня провела с Педро. Последний утверждает, что она с кем-то разговаривала по телефону. Вот и получается, что она знала этого мужчину до знакомства с Педро.

– Следовательно, она знала его еще до поездки в Испанию, – подхватила мою мысль Алина. – Эх, мало мы Настиных знакомых прощупали перед поездкой. Поторопились с выездом.

– Поедем обратно, а потом прилетим? Нет, – сама же себе ответила я. – Дорого и здесь можем что-то упустить. Надо обойти все гостиницы. Где-то же она остановилась? Мне почему-то кажется, что она не оставила идею отыскать сокровища. Ох, встречаются же такие наивные люди.

– Ты отвлеклась. Незнакомец… Это для нас он незнакомец, а Насте он хорошо знаком. А если Алену к делу подключить? Попросим сходить на телевидение. Пусть еще раз поговорит с Андреем Жаровым, с Ритой Кошевой. Может, они вспомнят о каком-то знакомом, который мог бы прилететь к Насте в Испанию. Заодно и Риту обрадуем тем, что мы ее родственники нашлись.

– Можно, – согласилась я. – Только ты не забывай, что на девушке еще работа в агентстве. Начинается пора продажи новогодних туров. Нам бы свою выгоду не упустить.

– Не упустим. Наш клиент долго раскачивается, – обнадежила меня Алина. – Вечно приходят за неделю до Нового года и клянчат путевку, тогда как уже и билетов давно нет и мест в гостиницах. Так что звони Алене, – поторопила меня подруга.

Я стала набирать номер, но тут мне в голову пришла одна мысль, и я сбросила набор.

– Слушай, а что если этот мужчина совсем даже не друг Насти, а наоборот – враг?

– Звони. Мысль хорошая. Кстати, врага значительно легче найти, чем встретить друга.

«Да, жизнь подсказывает, что так и есть», – подумала я и заново стала набирать телефон туристического агентства «Пилигрим».

– Алена, привет! Как дела? Не скучаешь?

– Конечно же, без вас скучно, – ответила наша секретарша. – Клиентов нет. Словно все вымерли. Всех кого надо отправить, отправила. А новых нет. Чтобы не бездельничать занимаюсь уборкой офиса.

– Алена, отставь уборку. Закрывай агентство и дуй на телевидение.

– Зачем? – удивилась девушка.

– У тебя задание. Придумай повод и поговори со всеми из съемочной группы Ольшанской. Узнай все об ее друзьях и доброжелателях. Потом съездишь к Маргарите Кошевой. Ее адрес найдешь у меня на столе. Вопрос тот же: друзья и недоброжелатели. Что еще? – задумалась я, чтобы ничего не упустить. – Ага, вот что! Периодически позванивай на квартиру Ольшанской. Вдруг она грешным делом уже дома.

– Все записала, все исполню, – радостно отозвалась Алена. – Вы можете на меня положиться, – верещала она в трубку.

– Ну ладно-ладно. Ты только не забывай звонить, – напутствовала я.

Глава 15

– Смотрите как красиво, – перед въездом в город Альберто остановил машину так, что перед нашими глазами открылась неповторимая по красоте картина.

Белый город раскинулся на трех холмах у подножия северо-восточного склона Сьерра Невады. Между холмами синей лентой несла свои воды река. На фоне живописных гор белые здания, розово-золотистые крыши, и зелень садов создавали атмосферу чего-то сказочного, нереального и безумно красивого.

– Гранаду называли «королевой городов», «светлой звездой, упавшей на землю», «истинным раем Магомеда», «западным Дамаском», – продолжил Альберто. – Удивительный город с богатой историей. Эта местность была заселена иберийскими племенами еще в пятом веке до нашей эры. Кто только не жил на этих землях! При римском владычестве здесь возникла богатая муниципия Илиберис, в состав которой входило селение Гарната или Гранада. После арабского завоевания стал постепенно складываться новый город, с двумя крепостными центрами: один на месте кварталов римского Илибериса, где уже в восьмом веке высился замок Алькасаба, другой на противоположном берегу реки Дарро.

– Спасибо за содержательную экскурсию, – перебила Альберто Алина. – Все это хорошо, но мне хочется в гостиницу. В той, что вы нас, Альберто, поселили в Гуадиксе, душ не работал, и мне приходилось брать в ладони воду и таким образом себя поливать. Хочу принять душ.

– Хорошо, едем в гостиницу, – выразив на лице неудовольствие, сказал Альберто. – Я только хотел вам предложить экскурсию по старому городу Альбайсин. Это пригород Гранады. Он расположен вон на том холме, – Альберто простер руку вперед, указывая нам направление, куда смотреть. – Альбайсин воспет в испанской поэзии, начиная с прославленных поэтов средневековья и кончая Федерико Гарсиа Лоркой. Название района переводится как «владельцы соколов». Интересно, вы догадаетесь почему?

– Альберто, вы нас ни с кем не путаете? – спросила Алина.

Альберто обиделся. Ему очень хотелось рассказать как можно больше о любимом городе, но нам его рассказ оказался не интересен.

Он ошибался. Мы с удовольствием бы послушали его, но в другой раз. Сейчас хотелось одного – скорее разобраться с Настей Ольшанской.

– Садитесь, уже едем, – пробурчал он, возвращаясь за руль автомобиля.

– Ты обязательно проведешь нас по улочкам Альбайсина, – пообещала я. – Слышала, что этот район – центр художественных ремесел. Здесь можно купить ювелирные изделия из драгоценных камней, дорогое оружие.

Альберто с благодарностью мне улыбнулся:

– Да, по сей день улочки Альбайсина заполнены разнообразными мастерскими. Вы купите такие украшения, что вам все будут завидовать, – пообещал он.

– А теперь в гостиницу, – выкрикнула Алина, падая на заднее сидение.

Пока моя подруга принимала душ, я набрала Венин номер телефона.

– Мы вернулись, – доложила я. – Как ты?

– Я? Лучше всех! – с восторгом ответил Куропаткин. – Я даже подумать не мог, что может быть так красиво. У этого города удивительная аура. Здесь каждое здание дышит историей. Сплетение эпох, разных культур – все это отражено в архитектуре. Сразу так и не поймешь, где ты. В Африке, в арабском государстве, в древнем Риме или в средневековой Европе. Это так заводит! Мы с Алексеем сейчас около собора святого Николая. Обязательно приезжайте сюда, – звал Веня. – Такой вид на Альгамбру открывается со смотровой площадки! Крепостная стена, дворец, сады…

– Обязательно там будем. Ладно, рада, что у тебя все в порядке.

Я положила трубку. Как раз в это время вышла из ванны Алины.

– Неплохо было бы подкрепиться.

– А ты не хочешь присесть к телефону и обзвонить гостиницы, – не подумав, предложила я.

– А я знаю испанский язык? – с радостью, что у нее нашлась причина мне отказать, откликнулась она. – Гостиницами займется Альберто. Он испанец, занят в туристическом бизнесе, ему и карты в руки.

– А чем займемся мы?

– Мы? Пойдем сейчас пообедаем, потом будем ждать Алениного звонка, совмещая ожидание с прогулкой по Альгамбре или по городу. Скажу тебе по секрету, рассказы Альберто на исторические темы мне порядком надоели. У меня все в голове смешалось: испанцы, арабы, мавры… А тут еще Настя со своей дикой затеей отыскать сокровища.

– Затея не дикая, – осторожно сказала я.

– Да ладно! Одна она такая умная? Педро, его отец, дед сколько времени провели в Альгамбре? И что? Нашли? Разбогатели? Только не говори, что их род был призван охранять сокровища. Не верю!

– Во что не веришь?

– С то, что они не такие, как остальные. Всяк мечтает заработать много денег – чтоб сразу и много! Выиграть в лотерею или найти клад – предел мечтания каждого, – последнее слово она произнесла по слогам. – Я бы сама взяла бы лопату. Если бы верила во всю эту чепуху.

Я не стала спорить, поскольку сама сомневалась в истории Ритиной бабушки. Не в то, что ее девочкой вывезли из Испании, а в давнем предке Али, которому поручили охранять сокровища. Скорей всего это миф, красивая сказка, сложенная для потомков.

– Обедать так обедать, – согласилась я.

Мы постучали в номер к Альберто. Парень без нашей указки уже начал обзванивать отели города.

– Ну как? – поинтересовалась я.

– Пока безрезультатно. Начал с трехзвездочных отелей. Не останавливалась в них Ольшанская. Осталось пять номеров, отзвоню и перейду к четырехзвездочным отелям.

– Я бы на твоем месте начала с двух звезд, – покачала головой Алина.

– Нет, ваша Настя цену себе знает.

– Как же тогда она поселилась с Литовченко в той гостинице, где мы с тобой были? – напомнила я Альберто.

– Сам удивляюсь. Настя производит впечатление капризной девушки. Я думаю, она не собиралась долго жить в той гостинице. Или хотела замести следы. Сейчас у нее богатый спутник. Забыли, что говорил хозяин ресторана? Он заказал самые дорогие блюда и дорогое вино.

– Может для хозяина оно и дорогое, – хмыкнула Алина.

– Нет, я заглянул в меню, а потом в винную карту. Вино было не просто дорогим, а очень дорогим.

– Звони тогда сразу в пятизвездочные отели, – посоветовала я.

– Эх, если бы знать фамилию Настиного спутника. Наверняка он зарегистрировал номер на себя. Если так, то чем я занимаюсь – бесполезное занятие.

– И все же ты добей гостиницы, а мы пока сходим пообедаем, – поставила в известность нашего гида Алина.

Настин звонок застал нас в уютном ресторанчике, недалеко от гостиницы. Мы заказали по супу «гаспаччо», бараньей натуральной котлете, зажаренной на гриле и по бокалу красного вина. С гаспаччо мы погорячились. Суп готовится из свежих помидоров и огурца, для пущей свежести в него добавляется лед – летний супчик. А на дворе ноябрь, пускай не такой как у нас с дождями и первыми морозами, но все равно на улице довольно прохладно. А если и в желудке лед, то вернуть комфорт может только глоток хорошего вина.

Не успели мы после супа отпить из бокалов по глотку вина, как из моей сумки донесся телефонный звонок.

– Алена, – сообщила я подруге. – Да, слушаю тебя. Есть новости?

– Настя не объявилась.

– Это не новость.

– Я к тому, что к ней я регулярно звоню. На телестудии она тоже не появлялась. Собственно, я отсюда и звоню. Друзей и подруг как таковых у Насти нет. На телевидении говорят, что Настя как одинокий волк сама по себе, но если ей надо может очаровать всех. Делает, правда она это не часто. Своей внешностью пользуется в исключительных случаях. Хочет, чтобы ее уважали за деловые качества. Ближе всех к ней ее напарник, Андрей Жаров. Все отмечают, что парень сильно влюблен в Настю. А вот она вряд ли. А вот что касается врагов… Секретарша допускает, что Настю было, за что не любить.

– Вот как.

– Дело в том, что в своем проекте «А что у нас на ужин?» она не всех по головке гладила. А ресторанный бизнес очень зависим от рекламы. Месяц назад в эфир была выпущена Настина передача, в которой она в пух и прах раскритиковала один экзотический ресторанчик, «Авокадо» он называется. Цены там космические. В меню блюда из диких животных, барашки из Новой Зеландии, черепахи с Галапагоских островов, крокодилы еще откуда-то. Настя смогла вычислить поставщика мяса и выяснила, что бараны пасутся в ста километрах от нашего города, причем не в самой чистой экологической зоне. Черепаха при жизни ходила с рогами и махала хвостом. А антилопа оказалась козой. Крокодил вообще хрюкал. Был скандал. На Настю посыпались угрозы. Другая бы на ее месте испугалась, но Настю сложившаяся ситуация, кажется, только забавляла. Она себя почувствовала «звездой».

– Фамилию ресторатора узнала?

– Ермаков Владимир Иванович.

Я записала фамилию на салфетке.

– Эта скандальная передача была единственная?

– Были и другие передачи, но такого как с «Авокадо» резонанса не было. Впрочем, не всеми передачами коллеги восхищались. Знаете, есть такой ресторан «Калина красная». Скажем так, репутация у этого заведения с криминальным душком. Ходят слухи, что в девяностых годах этот ресторан открыли на деньги братвы и для братвы. Лихие девяностые канули в Лету, а ресторан отпраздновал свой пятнадцатилетний юбилей. Говорят, что там до сих пор собираются бывшие зеки, теперь добропорядочные граждане нашего города. Кухня там так себе, где-то даже совковая: селедка под шубой, холодец, пельмени. Кто спорит? Вкусно. Но где полет фантазии? В чем изюминка заведения? Интерьер в стиле рыночной роскоши: обои с золотым теснение и обилие гипсовых финтифлюшек, и еще фонтан в центре зала. Я там один раз была – больше не пойду. А вот Настя в своей передаче просто таки воспела оду «Калине красной». Такое говорила! Наверное, люди, которые не знают что такое «Калина красная», подумали, что это элитный ресторан, в котором готовят призеры международных конкурсов. И там все здорово: кухня, обслуживание, цветочки … Цветочки, между прочим, пластиковые. А вазочки… да что там говорить, жуткий ресторан. Говорят, что Андрей Жаров с Настей из-за этой передачи поссорился, не хотел, чтобы люди его лицо в кадре видели.

– Думаешь, Настя за рекламу «Калины» деньги взяла?

– Это не я думаю, это все так говорят.

– Кто хозяин «Красной калины»? – спросила я.

Алина, которая внимательно прислушивалась к моему разговору, покрутила пальцем у виска.

«Как это не знать, кто хозяин в «Калине красной». Борис Рожко! Про него такие ужастики рассказывают! А она не знает», – наверное, так думала Алина, всем своим видом показывая, насколько я оторвана от жизни.

– Борис Рожко, – сказала Алена. – Но он человек деловой, вряд ли полетит за Настей в Испанию, – высказала свои сомнения Алена.

– А Андрея Жарова видела? Может он, что-нибудь вспомнил?

– Парня в суд вызвали. С кем-то он там подрался, причем из-за Насти. А вообще хорошо, что его сейчас нет.

– Почему?

– Потому, что он пресекает все разговоры о Насте. Так мне сказала секретарша. Мы теперь с ней почти подруги, – похвасталась Алена. – Вы уж простите меня, Марина Владимировна, я ей обещала путевку с пятипроцентной скидкой.

– Дадим. Если возможно, узнай, с кем подрался Андрей.

– Вроде бы к кому-то приревновал.

– А точнее? Любая информация сейчас к месту.

– Хорошо, постараюсь разузнать у Кати. Потом поеду к Рите, – предупредила меня Алена.

Я простилась с девушкой. К этому времени официант принес мне и Алине по громадному куску баранины, рядом с которыми веером были выложены овощи. Алина уже отпиливала от большого куска по кусочку сочного мяса и клала в рот, не забывая при этом аппетитно причмокивать языком и от удовольствия шмыгать носом.

– Что, вкусно?

– Не то слово, – она вытерла салфеткой губы и отпила из бокала. – Как здорово, что Настя потерялась. Если бы не она, разве бы я попробовала такую вкуснотищу? Ну рассказывай, что Алене удалось разузнать.

Глава 16

Сытые и осоловевшие мы вышли из ресторана.

– Надо вернуться в гостиницу, – медленно сказала я.

– Неплохо было бы отдохнуть, – поддержала меня Алина.

– Нет, надо сказать Альберто, чтобы он, когда звонит в гостиницы, вместе с Настиной фамилией называл фамилии Ермаков и Рожко.

– А если он уже обзвонил гостиницы? Вот парень обрадуется, что ему придется обзванивать все гостиницы снова, – хихикнула Алина. – Нет, ничего не будем ему говорить.

– Почему?

– У меня чуйка. Эти мужики, даже не знают, что Настя в Испании. Мы ищем кого? Человека, мужчину, который мог бы помочь Насте откапать сокровища. Человека, которому она могла бы доверить тайну. Причем здесь Ермаков? Он скорей убил бы Настю, чем стал бы ей помогать.

– А этот Рожко?

– Настя – не самоубийца. Довериться уголовнику, пускай и отошедшему от криминальных дел? Не смеши меня. Такой, конечно, поедет, будет помогать, а когда сокровища окажутся в его руках, придушит Настю, – фыркнула Алина и тревожно на меня посмотрела, когда до нее дошел смысл сказанного.

– Ты думаешь, Настя не оказалась такой умной?

– Да кто ж знает, на что способен чужой разум. Девчонка-то пропала.

– Да, – протянула я. – Коли сам умный, то думаешь, что и все вокруг такие. А если дурак, то и остальных считаешь дураками. Неужели Настя задумала обвести вокруг пальца матерого бандита?

– Одно меня успокаивает, – вздохнула Алина. – По описанию ресторатора незнакомец не похож на Борю Рожко. Тот лысый, со шрамом на щеке. А с Настей был темноволосый мужчина, и уж шрам ресторатор наверняка бы заметил. Значит, Ольшанская в напарники выбрала кого-то другого.

– Этим человеком мог бы быть Андрей Жаров, но он не выездной.

Опять зазвонил телефон.

– Алена?

– Да. Я узнала, с кем дрался Жаров. С родным братом! Андрей, его брат и Настя ужинали в ресторане. Брат стал оказывать Насте знаки внимания. Вроде бы в шутку, но Андрею это не понравилось. Он пригласил брата выйти. В фойе ресторана между ними завязалась драка. Надо сказать, что профессиональная. Андрей в прошлом боксер, а брат и сейчас занимается боксом. Все бы ничего, помутузили друг друга и разошлись бы, но в фойе были люди. Братьев стали разнимать. Одному миротворцу крепко досталось от Андрея. Мужчину отвезли в больницу, а Андрея в милицию. Всю вину он взял на себя, поскольку через неделю у брата должны были быть соревнования за границей. Вот так из-за сущей чепухи у Жарова большие неприятности. Хорошо, что тот мужчина, которому досталось, идет на поправку, и Андрей может получить условный срок. Пока это все. Я еду к Рите.

– Удачи, – пожелала я и спрятала телефон в сумку. Потом пересказала разговор Алине.

– Н-да, – процедила Алина. – Похоже, Андрей влип с подругой. Это же надо с братом поссорить! И брательник хорош, подымать кулаки на близкого человека.

– Вроде бы инициатором драки был Андрей. А впрочем, ты права, они оба хороши.

Альберто мы застали у телефона. Поскольку он усиленно нажимал кнопки телефона, я не стала спрашивать, напал ли он на след Насти. Если бы он нашел ее в одной из гостиниц, то оставил бы телефон в покое.

– Пять отелей осталось, – с сожалением сказал он.

– Не повезло, – кивнула Алина. – Значит, номер зарегистрирован на спутника Насти.

– И что будем делать? – спросил Альберто.

– Думать, – сказала моя подруга и зевнула. – И ждать. Должна позвонить наша помощница. Возможно, ей удастся узнать имена людей, на которых Настя могла бы положиться. Две фамилии у нас уже есть, но немного подождем, чтобы вы уж спрашивали не одну фамилию, а несколько.

– Что? Еще раз звонить по гостиницам? – возмутился Альберто. – Я уже три часа сижу на телефоне, и все гостиницы не обзвонил, а вы предлагаете мне заняться этим еще раз.

– Альберто, есть такое слово «надо», – отводя глаза в сторону, сказала Алина. – Мы бы и сами стали звонить, но боюсь, нас не поймут. Извините, испанским языком не владеем. Но вы не переживайте, мы тоже при деле. Сейчас мы немного отдохнем и … – она задумалась.

«Чем мы можем заняться, – подумала я, – кроме как бесцельно слоняться по городу в надежде на случайную встречу?»

– Нам тоже есть, чем заняться, – насупившись, закончила фразу Алина. – Пойдем, Марина, наметим план действий.

Вместо того, чтобы наметить план действий, она плюхнулась на кровать.

– Хорошо-то как! – воскликнула она. Казалось, что в эту минуту ее совсем не волновала судьба Насти. Но уже через секунду с кровати донеслось: – Как ты думаешь, она вернется в Альгамбру? Что, если она нашла плиту, под которой могли бы быть спрятаны сокровища? Сдвинуть ее она не смогла, это ежу понятно. За пять веков, если механизм подъема плиты был, то он заржавел. Это только в кино показывают, что все легко и просто: коснулся камушка, дверка и открылась. И что она стала делать дальше? Она обманула Педро, сказала, что ничего не нашла, а сама позвонила сообщнику. Скорей всего, в то время его не было в Гранаде. Ему понадобился день, чтобы встретиться с Настей. И встретился он в Гуадиксе, куда ее силой притащил Педро. Потом, что вероятнее всего, они вернулись в Гранаду, чтобы вновь посетить Альгамбру. Настя знает, как остаться ночью в музее, как отключить сигнализацию, и с какой периодичностью ходят охранники. Ах, как жаль, что мы отстаем на три-четыре дня. Они могли запросто там уже побывать.

– Алина, но тогда бы они оставили там, в Альгамбре, свои следы. Разворотить плиты и не намусорить? Что мешает нам еще раз посетить Альгамбру?

– Идем к Альберто, – вздохнув, Алина приняла вертикальное положение. – Без Альберто нам не обойтись.

Альберто встретил нас насторожено. Он, очевидно, решил, что мы пришли со списком фамилий, которые придется спрашивать у гостиничных регистраторов, но Алина с порога его успокоила:

– Альберто, не хотите составить компанию? Кажется, мы не все осмотрели в Альгамбре. Нам так хочется попасть в Львиный дворик. В садах мы не гуляли. Мы вас ждем в холле гостиницы. – Как-то само собой просьба трансформировалась в приказ.

Возразить Алине Альберто не посмел, только пожал плечами.

– Буду через пять минут.

«Все же лучше, чем сидеть в номере и звонить», – подумалось мне.

– Алина, мне вот какая мысль пришла в голову, – сказала я. – А почему мы решили, что сокровища непременно должны быть в Львином дворике?

– Колонны, фонтан… – напомнила мне она.

– Но и в Миртовом дворике есть колонны, водоем. Если разобраться, то в Альгамбре везде колонны. Что же везде плиты срывать? Если Настя так же думает, как я, то она надолго здесь застряла.

– Или рванула тут же, как рассталась с Педро, но тогда она давно должна быть дома. А ее нет, – покачала головой Алина. – Значит она здесь, и чует мое сердце, мы ее найдем! Живую или мертвую.

– Ну что ты заладила? Мертвую, мертвую? Смотри, беду накличешь.

– Если вполне нормальный человек, не дает о себе знать, то это означает одно – с ним случилась беда, и, боюсь, самое худшее, что может быть. К примеру, на Литовченко напали, он был без сознания, но мы же узнали о случившемся. А тут тишина – гробовая! А вот и Альберто! Надо же, какой пунктуальный, – отметила Алина.

– А почему надо ехать в Альгамбру? – спросил он, поравнявшись с нами. – Музей скоро закроется. Предлагаю вам погулять в центральной части Гранады у подножия холма Альбайсин, а потом на него подняться. С высоты открывается великолепная панорама на холм Аль-Сабика, на котором стоит вожделенная вами Альгамбра. Только с Альбайсина вы ощутите мощь крепостных стен архитектурного комплекса и ритм многочисленных башен.

«Он точно поэт», – подумала я.

– Альберто, ну зачем с нами спорить? – сдерживая раздражение, сказала Алина. – Сначала в Альгамбру!

Альберто молча пошел заводить машину.

– Не надо с ним так резко, – шепнула я на ухо подруге. – Может обидеться и уехать в свою Севилью. А еще нажаловаться на нас Антонио. Зачем нам портить отношения с компаньонами?

– Нет, ну разве не понятно, что мы здесь по делу? А он со своими экскурсиями, – пробурчала Алина. – Достал.

Уже ориентируясь в архитектурном комплексе, мы сразу потащили Альберто в Львиный дворик. На этот раз нас беспрепятственно пропустили внутрь. Я и Алина не то, что восточные колонны, все обошли по очереди. Искали плиты, на которых могли быть сколы или зазор между соседними плитами был шире. Увы!

Альберто молча наблюдал за нашими передвижениями.

– Ее здесь не было, – констатировала Алина, имея в виду Настю. – Грязь между плитами вековая, плотная как цемент. В этом помещении плиты не тревожили. Это говорит о том, что Насти здесь не было. Но она обязательно придет! Чувствует мое сердце. Все бы отдала, чтобы остаться здесь на ночь.

– Сокровища могут быть в другом месте.

– Пошли. Где мы еще видели колонны, фонтаны?

Мы направились к выходу из Львиного дворика.

– Не нашли здесь сокровищ? – с ехидством спросил Альберто.

– Вместо того, чтобы над нами смеяться, вы бы поинтересовались, не было ли ограбления и ли незаконного проникновения на территорию комплекса в ночное время, – упреком ответила Алина.

– Кто же мне об этом скажет? Но думаю, потому что не выставлена дополнительная охрана, в Альгамбре за последние два ничего не произошло.

– Хотелось бы.

И в Миртовом дворике, мы пробежались вокруг колонн.

На этот раз Альберто без намека на улыбку спросил:

– Клад под одной из колонн? У вас есть ориентиры? Или внутренний голос влечет?

– И зачем мы его брали? – пробурчала Алина, но вслух сказала: – Выходим. Что вы нам хотели показать? И не забудьте в программу включить ужин. Марина, – она наклонилась ко мне, – жуткий аппетит – это следствие нервов или здесь так вкусно готовят?

– А с чего ты так нервничаешь? – полюбопытствовала я.

– Знаешь, сокровища скорей всего миф, но в них так хочется верить. Разве лишний миллион нам помешает?

– Даже не думай, – зашипела я.

В конце вечера я очень была благодарна Альберто за то, что он вытащил нас в центр Гранады. Мы оставили машину на стоянке и прошлись по вечерним улицам. Первым делом Альберто повел нас торговый квартал Алькайсерия.

Алькайсерия – бывший крытый рынок, который сильно пострадал в середине девятнадцатого века и был полностью реконструирован. Потом Альберто провел нас мимо дворца Ла Мадраса, не забыв при этом рассказать, что именно здесь после изгнания с полуострова арабов был собран первый городской совет.

– Идемте, сейчас я вам покажу уникальное сооружение. Корраль дель Карбон (Угольный двор) – одно из самых любопытных зданий города. В арабские времена здесь были рынок и гостиница. Это единственный сохранившийся в Европе арабский постоялый двор. Гранадские купцы активно торговали со странами Средиземноморья, в том числе с Италией и Магрибом. Чем торговали? А всем: ювелирными изделиями, оружием, коврами. Одним из главных источников благосостояния эмирата было производство сахара из сахарной свеклы. Как видите, три этажа гостиного двора и галерея, на которую выходят двери комнат, прекрасно сохранились.

– И правда, как будто недавно построили, – вздохнула я. – Кажется, жизнь до сих пор бьет здесь ключом, закроешь глаза и услышишь крики торговцев, звон монет, которыми расплачивались за товар, тягучую как мед песню арабских музыкантов.

– Идемте дальше, – позвал Альберто. – у меня для вас еще один сюрприз.

Мы вышли на улочку с довольно крутым склоном. Карабкаться в гору было трудно, но интересно. Всю дорогу Альберто рассказывал:

– Альбайсин напоминает самостоятельный город с множеством церквей и домов, окруженных садами. Такой тип дома с садом здесь называется «кармен». Видите церковь? Она построена на фундаменте бывшей мечети. Минарет оставлен. Сейчас он служит колокольней. А вот очень интересное место. – Альберто остановился перед огромными воротами, которые закрывали вход в пещеру. – После изгнания морисков из Гранады – напомню, так звали мавров, принявших христианство – часть Альбайсина была заселена цыганами. Они жили в пещерах, вырытых на склоне холма. В настоящее время большинство сохранившихся пещер используются как гаражи, склады, хозяйственные помещения. В некоторых пещерах расположился музей цыганского быта, а также экзотические таверны. В одну из них мы и направляемся.

Ужин был отменный. Но не это главное – Альберто привел нас в такую таверну, где каждый вечер давалось танцевальное шоу.

– На десерт «фламенко», – предупредил Альберто. – То, что вы видели раньше, не идет в никакое сравнение с тем, что вы увидите сегодня.

В зал вышли девушки в юбках с оборками. Став полукругом, они начали танцевать. Танцевали под аккомпанемент аплодисментов, отбивая ритм кастаньетами и каблучками – зрелище фантастическое. Альберто оказался прав – ничего подобного мне видеть не приходилось.

– Вот он дух настоящей Испании. Надо было Куропаткина с собой взять, – пожалела я, что мы не прихватили с собой нашего приятеля.

– Ой, у него своя программа. Думаю, он со своим новым знакомым уже был в подобном заведении, – успокоила меня Алина.

– Но все равно, надо бы с ним хоть раз в три дня встречаться. Сегодня уже поздно, а завтра я его обязательно найду.

Глава 17

Утром следующего дня мы наконец-то встретились с Куропаткиным. Я и Алина входили в ресторан, а он выходил – сытый и оттого весьма довольный.

– Веня! – обрадовалась я.

– О! Вы уже вернулись?

– Как видишь. Не скучал?

– Что вы! Мне здесь так нравится! – заверещал от восторга Куропаткин. – Я счастлив, что вы меня сюда привезли. Мы с Алексеем столько всего увидели.

– Алексей? А где он? Он не завтракает?

– Леша остановился в другой гостинице. Мы встречаемся обычно в центре. Потом идем в какой-нибудь музей или просто гуляем по городу. Так я побежал? – По всему было видно, что он торопится.

– Веня, постой. Мы тебя столько не видели. Все равно музеи открываются не раньше десяти.

– Некогда, – сказал на прощание Веня, приложил руки к груди и испарился.

– Ну что ты его задерживаешь? Не понимаешь, что у него очередное увлечение? – спросила Алина, скроив при этом двусмысленное выражение лица.

Дело в том, что Веня не совсем обычный. Он не увлекается противоположным полом, напротив, в плане любви его интересуют исключительно мужчины.

– Наверное, этот Алексей – щупленький смазливый мальчик, из тех, какие обычно нравятся нашему стилисту, – вздохнула Алина, проводив Куропаткина взглядом. – Бог с ним, пошли завтракать.

Допивая кофе, я вдруг вспомнила, что Алена вчера так и не позвонила.

– Интересно, Алена вчера сходила в гости к Рите Кошевой? – спросила я подругу и полезла в сумку за телефоном, чтобы тут же набрать туристическое агентство. Но мне не пришлось набирать ряд цифр. Телефон запел прямо у меня в руке. – Легка на помине.

– Чтобы потом не пересказывать Алине, я положила телефон на столик и включила «громкую связь».

– Здравствуйте, Марина Владимировна.

– Здравствуй, Алена. Как наши дела? Ты была у Риты Кошевой?

– Была. Я кстати к вам звонила, но отчего-то связи не было.

Я переглянулась с Алиной. Должно быть, Алена звонила в то время, когда мы сидели в таверне, расположенной в пещере.

– Не знаю, насколько вам поможет то, о чем мне удалось узнать. Я представилась вашей подчиненной, сказала, что действую по вашему распоряжению. Рита в восторге от подруги, говорит, что Настя весьма целеустремленная девушка. На пустое времяпровождение никогда не растрачивалась и не растрачивается. Совершенно не тусовочная особа. Наверное, ей вполне хватало тех выходов в свет, к которым обязывает ее работа. С друзьями наблюдается явная напряженка. Рита утверждает, что она единственная ее подруга. Впрочем, не факт, что это так. Рита ведет затворнический образ жизни. Работает дома. Выходит исключительно в магазин и по работе: отнести отчет, получить деньги. Иногда Рита и Настя ходят в кино и на выставки, но не часто, опять же со слов Кошевой. Обожают посиделки вдвоем. Раз в год, в сентябре едут в лес, отдыхают в пансионате – такая у них традиция.

– Алена, нас интересуют не столько подруги, сколько друзья, – напомнила я.

– Друзей так же немного, в основном коллеги по работе. Андрей Жаров – самый преданный и пылкий воздыхатель. Рита хорошего о нем мнения, единственно она отмечает, что парень очень ревнивый. Настю его ревность весьма напрягала, тем более что ее чувства к нему были не такими сильными. Одно время они встречались. Андрей даже жил у Насти. Но потом Настя предложила ему съехать – без обид. К ней приехала в отпуск дальняя родственница с семьей то ли из Магадана, то ли с Сахалина прилетела. Квартирка у Насти небольшая. Короче, на тот период в ней места Андрею не нашлось. Настя сама на кухне спала. А потом Настя стала придумывать разные поводы, чтобы Андрей не вернулся: то хочет ремонт сделать, то ей не здоровиться, то вообще от людей устала. Так их отношения вернулись на стадию букетно-конфетного романа. Наверное, Андрей все понял и на переселение к Насте уже не настаивал. Но отношения они сохранили очень хорошие. Так и продолжают работать в одной программе. Не знаю, насколько такие отношения обоих устраивают – Андрей мало кого подпускает к бывшей подруге, продолжает ревновать.

– Значит, есть к кому. У Насти новый поклонник?

– Рита говорит, что пару раз слышала, как ее подруга договаривалась о встрече с неким Владимиром. Естественно, Кошевая поинтересовалась, кто такой этот Володя. Новый поклонник? «Поклонник», – кивнула Настя и засмеялась. Рита так и не поняла, от чего та засмеялась: от счастья или смешно стало. Объяснять, кто такой Володя, и какие у нее с ним отношения, Настя не захотела, чем весьма обидела подругу. Что интересно, совсем недавно Андрей Жаров тоже заходил к Рите, и тоже выспрашивал о Володе. Рита клянется, что сказала ему то же, что и мне. При этом добавила, что по лицу Жарова она поняла, что парень догадывается, кто такой этот Володя. Впрочем, это понятно, Андрей с Настей проводит времени куда больше, чем Рита.

– Аленочка, а ты бы не могла найти Жарова? Успокой его, скажи, что мы в Испании нашли след Насти и скоро-скоро найдем ее саму. Есть свидетели, которые видели ее в компании с мужчиной. Только смотри, не разжигай в парне ревность, – предостерегла я Алену. – Скажи, что со стороны они на любовников не были похожи, напротив, в ресторане стали ссориться, чем и обратили на себя внимание. Пусть перечислит всех, с кем Настя в последнее время встречалась. Может, он вспомнит коротко стриженого брюнета?

– Хорошо, спрошу его о брюнете, – пообещала Алена. – если только он сегодня в редакции будет.

– Будет, – я была почему-то в этом уверена. – Ты говорила, у него вчера был суд? Из-за элементарной драки два дня не судят.

– Алена, ты сказала Рите об ее испанских родственниках? – спросила Алина.

– О, да! Рита так обрадовалась. Они с мамой ждут родственников в гости.

– А сами не хотят побывать в Испании?

– Им сейчас материальное положение не позволяет бросить все и поехать в Андалусию. Уж лучше они к ним.

Мы попрощались с Аленой и приступили к завтраку.

– Володя… Володя… Кто такой Володя? – бормотала я, размешивая сахар в чашке с чаем. – Хотелось, чтобы Жаров его знал.

– Очень может быть, что и знает, – не прекращая жевать, ответила мне Алина. – Другое дело, почему он о нем нам не сказал?

– А вдруг этот Володя Ермаков, хозяин ресторана «Авокадо», который Настя раскритиковала?

– Ага, – хмыкнула Алина. – Он же новоявленный поклонник! Глупость! Мало ли Володей по свету бродит, – отмахнулась от меня Алина и приступила к намазыванию масла на булочку.

Вскоре к нам присоединился Альберто. Он сел за наш столик с дымящейся чашкой кофе.

– Мы зря время не теряем, – похвасталась перед ним Алина. – Спутника Насти Ольшанской могут звать Владимиром.

Альберто недовольно скривился, очевидно, решив, что ему вновь придется подсесть к телефону.

– Альберто, мы постараемся узнать фамилию этого Владимира. Вы же не откажитесь еще раз позвонить в гостиницы? – как ни в чем не бывало, спросила Алина.

– Проще объявить по радио, – натянуто улыбнувшись, ответил он.

«Он устал нам помогать, от того и злится, – подумала я. – А может вообще жалеет о том, что согласился нас сопровождать, не ожидал, что мы его услугами так долго можем пользоваться»

– Пообещайте вознаграждение – и дело в шляпе, вам с десяток Владимиров приведут, – предложил Альберто. – Кстати, Гранада – многонациональный город, тут и русские живут. Ваша Настя могла остановиться у знакомых.

– У нее нет знакомых в Испании, – покачала головой Алина. – Были бы, она бы Литовченко потащила не гостиницу, а к знакомым. Ей вообще бы Литовченко не нужен был.

– Знакомые могут быть у ее спутника, – пожал плечами Альберто. – Нет, я, конечно, могу еще раз позвонить, но не вижу смысла.

– Ладно, узнаем фамилию, тогда позвоним в гостиницы, – приняла я решение.

– На сегодня, какой у вас…у нас план действий? – поинтересовался Альберто.

– Да какой такой план? У нас план один – ждать Настю в Альгамбре, – ответила ему Алина.

– Вас скоро возьмут на заметку охранники, – предупредил он.

– Да и бог с ними! Альберто, вы можете сегодня с нами не идти. Мы не настаиваем, – ответила Алина.

– Да, наверное, я так и сделаю, – поторопился сказать Альберто, пока мы не передумали. – У меня в Гранаде друзья. Давно собирался их навестить.

После завтрака мы, я и Алина отправились в Альгамбру – опять в Альгамбру. Если честно, я вскоре пожалела, что мы сюда пришли. Очевидно, мысль посетить этот исторический памятник пришла не только нам. От обилия туристов у меня закружилась голова. Конечно, вероятность того, что Настя сюда вернется, была. Но при таком скоплении народа еще большая вероятность была ее пропустить, не узнать, не заметить. Настя могла изменить свою внешность, а спутника ее мы вообще никогда не видели.

– Здесь ее искать все равно, что иголку в стогу сена, – разочарованно протянула я.

Алина была настроена куда более оптимистично.

– Наверное, мы рано пришли. Настя повторит ночную попытку. Я уверена в этом. И зайдет она за час до закрытия. Мы, чтобы ее не проворонить, придем за два часа до закрытия. А сейчас пошли, погуляем по городу.

Я с радостью поплелась за Алиной к выходу. «Хорошо бы найти какое-нибудь уютное кафе и там посидеть», – загадала я, но Алина потащила меня к Кафедральному собору, центральному сооружению Гранады.

– Здесь она тоже может появиться.

– Кто? Настя? Собор был заложен в знак ознаменования победы над маврами и был построен после изгнания арабов. Что ей искать в соборе? – удивилась я.

– Ты меня не поняла. Она может мыслить так же, как мы, и совместить полезное с приятным. Пошли, сядем на лавочку, в уголочке.

Мы сели в последнем ряду и просидели, наверное, часа полтора, разглядывая убранство собора и не сходя с места.

Потом Алина предложила перед возвращением в Альгамбру основательно подкрепиться, и мы отправились искать ресторан, который был найден довольно скоро. Здесь тоже было много народа, но нам нашлось место. Несколько раз я слышала русскую речь, и каждый раз вздрагивала. Увы, среди русских туристов Насти не было.

Официант вполне сносно говорил на русском языке. От вина мы отказались, а вот овощной суп-крем съели с удовольствием. Еще нам принесли рыбу, запеченную с овощами.

Алина долго разглядывала тарелку, бормоча себе под нос:

– Лук, морковка, перец сладкий… какая малюсенькая картошка! Наверное, сначала жарят овощи, потом на них выкладывают рыбу и ставят в духовой шкаф, предварительно посыпав рыбу сыром? Это ведь сыр? – она ковырнула вилкой золотистую корочку на рыбе. Интересно, у нас такая рыба продается?

– Алина, ты уже рассуждаешь как опытный кулинар, – похвалила я. Мне интересно было наблюдать за ней. Отныне к вопросам кулинарии Алина подходила с дотошностью специалиста-дегустатора. Была бы у нее лупа, она бы рыбу рассматривала через нее.

– Марина, а чем это посыпано? – спросила меня подруга, принюхиваясь к семенам, которыми была щедро посыпана рыба.

Я не успела ей ответить, что это кунжут – зазвонил телефон.

– О! Алена звонит! Алена, слушаю тебя.

– Разговаривала я с Жаровым. Отмалчивается паршивец!

– Как это отмалчивается? Он что не заинтересован в том, чтобы Настя нашлась?

– Похоже, все чувства к ней у него перегорели.

– То есть? С глаз долой – из сердца вон? Так?

– Я ему говорю: «Видели вашу Настю с неизвестным типом. Он русский. Брюнет с короткой стрижкой. Вполне возможно, что этот мужчина удерживает Настю силой, поскольку их запомнили по ссоре в ресторане. Крепко они ругались, едва в полицию не загремели». На что мне Андрей ответил: «Лучше бы загремели. А вообще мне все равно. Пусть ссориться с кем угодно». «Ну, а Володю знаете такого?» – спрашиваю. «Володю? Нет, не знаю». Но мне почему-то показалось, что Жаров сразу сообразил, о ком идет речь. Лицо у него стало злое. Он сразу занервничал, стал меня подгонять. Мол, ему некогда, на съемку надо ехать, а я у него драгоценное время отнимаю. Мне пришлось проститься и уйти. По пути я двумя словами обмолвилась с секретаршей Катей, может она знает Володю? Нет. Настя и Катя не дружат, потому и разговоры на тему поклонников не ведут. Я спросила, может, она случайно видела Настю с каким-то брюнетом. Тоже нет. Настя на телевидение своих поклонников не приглашает. В городе Кате Настю встретить сложно – девушки живут в разных районах. «Если уж спрашивать у кого-то о Володе, так это у Риты, Настиной подруги», – посоветовала мне Катя. Вот и вся информация к размышлению. Да, вот еще что! Разговаривала я с Катей минут десять. Думаете, Жаров побежал на съемку? Ничего подобного! Я еще внизу минут тридцать простояла. Нет, он со студии не выходил.

– Значит, он тебя просто вытурил.

– Похоже на то.

– Ладно, Алена, спасибо за помощь. Езжай в «Пилигрим».

Девушка сразу поскучнела.

– Может, еще надо куда-то съездить? – жалобно спросила она.

– Пока нет. Я буду звонить, – пообещала я и положила трубку. – Жаров о Насте слышать не хочет. Странно, правда?

– Ничего странного, – ответила Алина. – Сколько можно парню голову морочить?

– Да? А мы тогда почему здесь? Кто нас упросил ехать? Мы тут носом землю роем, а он на попятную?!

– Мы бы все равно поехали в Испанию. С Литовченко случилось несчастье. Наш долг – вернуть покалеченного туриста на родину. Кстати, надо ему позвонить, сказать, что мы о нем не забыли, – сказала Алина.

– А кто виноват, что Литовченко попал в беду? Настя! – неожиданно я разозлилась на девушку. Со мной такое случается, если я не могу найти объяснение чьим-то поступкам. – Изменила маршрут, подбила Антона бросить группу, а потом бросила его в больнице!

– Она не знала, – Алина попыталась вставить слово, но я ее не слышала.

Меня словно прорвало. Я говорила и говорила, упрекая Настю во всех смертных грехах.

– Мы тратим на билеты и гостиницы деньги, причем немалые, носимся по Испании как соленые зайцы, Альберто отвлекаем от дела, морочим всем головы, а она хотя бы дала о себе знать, что жива и здорова. Впрочем «здорова» это так, с языка слетело. У девушки явно не все в порядке с головой. Нормальный человек полезет ночью в музей? Да и вообще поверит в сказки «тысячи и одной ночи»? Эмиры, шейхи, сокровища… Бред! Полное пренебрежение к здравому смыслу и закону! Странно, что ее еще не арестовали! Тогда бы она точно о нас вспомнила. А мы дуры, – перешла я к самокритике, – что до сих пор здесь. Пора паковать чемоданы, забирать Литовченко и лететь домой.

– А я бы еще здесь побыла, – мечтательно произнесла Алина, с нежностью разглядывая десерт.

Тонкий слой бисквита, на нем белоснежная творожно-сливочная масса, а сверху взбитые белки, едва подрумяненные в духовом шкафу, и вишенка – произведение кулинарного искусства, от которого трудно было оторвать глаз. Глядя на эту гастрономическую красоту, мне стало спокойнее.

«И, правда, зачем торопиться? Надо Куропаткину Испанию показать. Он-то сюда приехал не за Ольшанской, а за впечатлениями! Поедем в Севилью, потом в Мадрид», – загадала я, подвигая к себе тарелку с тортиком.

Глава 18

– Делу время – потехе час, – сказала Алина, подбирая с тарелки последние крошки. – Сейчас идем в Альгамбру.

– Я думала, мы посвятим дня три себе любимым, – разочаровано протянула я.

Мне казалось, что я убедила подругу в том, что Настю искать не для кого и не за чем. Если Андрею она не нужна, то нам и подавно. А вот, если редакция программы обеспокоена пропажей своей ведущей, то пусть обращается в Интерпол. Специалистам и карты в руки.

– Завтра, – вроде бы соглашаясь, пообещала подруга, – а сегодня добьем Настю. – Прозвучало это так, будто Алина и впрямь намеревалась схватить Настю и за все «хорошее», от души поколотить.

– Как же, встреча уже назначена, – с сарказмом усмехнулась я.

– Если Настя в Испании, то она рано или поздно вернется в Альгамбру, – упрямо повторила Алина. – Интуиция мне подсказывает, что это произойдет сегодня. В крайнем случае, завтра.

Я поняла, что спорить с ней бесполезно, поэтому молча поднялась и стала собираться на выход.

До закрытия музея оставалось около трех часов. Людей больше выходило, чем заходило. Я посмотреть по сторонам – нет ли у лотков с сувенирами и открытками Насти, – но вскоре поняла, что издали я могу не узнать девушку. Настя, скорей всего, изменит внешность, надев парик или повязав на голову платок. В чем, в чем, а в переодевании Ольшанская большая мастерица. В своих передачах она ни разу не повторилась: во все рестораны приходила в новом образе. Потому ее впускали и обслуживали, как самого обычного клиента.

– Пошли внутрь, – позвала Алина.

– А может, тупо станем перед входом? – предложила я. – Ноги болят бесцельно ходить.

– Нет, Настя может нас заметить и затаиться на неопределенное время. Мы же не можем караулить ее вечно?

– С чего ей от нас таиться, если она не знает, что мы ее ищем? – вслух подумала я.

– Так то оно так, но вдруг все-таки она нас узнает? А ей сейчас свидетели не нужны, – недобро сказала Алина.

– Ты сейчас говоришь о Насте, как о преступнице, – поймала я себя на мысли. – Я понимаю, нервы она нам подпортила основательно, но мы ведь сами добровольно решили ее найти, опасаясь, что с ней произошло несчастье.

– О! А что ты час назад говорила о Насте? – напомнила мне Алина. – Мы ее, между прочим, сейчас спасаем, пока она не успела обворовать музей. Так что говорю я о ней, как о потенциальном преступнике, а уж в каком тоне – мое дело.

– Почему тогда она не обворовала музей, когда Педро отключил видеонаблюдение?

– Марина, он ей показал, что и как надо делать, – хмыкнула Алина. – Теперь ей сообщники, с которыми надо делиться, не нужны. Она сама все сделает.

– А как же мужчина, с которым ее видели в Гуадиксе?

– Мы не знаем, в каких она с ним отношениях. Может с ним ей делиться как раз и хочется.

– Ладно, – вздохнула я и поплелась за Алиной к входу в музейный комплекс.

Изображая из себя восторженных туристок, я и Алина скользили по лицам тех, кто попадался на нашем пути. Никого похожего на Настю мы не заметили, зато встретили Веню и его друга.

– И вы здесь? – обрадовался Куропаткин и представил нам своего спутника, – Алексей.

Алексей оказался приятным молодым человеком, спортивного сложения, с аккуратной короткой стрижкой.

– Очень приятно, – сказала я и свою очередь представилась сама и представила Алину. – Долго еще здесь будете бродить? – спросила я.

Мой вопрос был адресован обоим.

– Нам здесь так нравится, наверное, до закрытия, – ответил Веня.

Алексей неприветливо молчал, озираясь по сторонам.

– А вы? – спросил Куропаткин.

– Скоро уходим, – ответила Алина, не спуская глаз с Вениного спутника.

– Ну ладно, пока. Встретимся в гостинице, – простился с нами Веня и, взяв компаньона под руку, вышел в соседнее помещение.

– А ведь он на «голубого» он совсем не похож, – проводив взглядом парочку, сказала Алина.

– Алексей? – уточнила я.

– Алексей, – кивнула она и добавила: – Русский и коротко острижен.

– Алина, в России семьдесят процентов мужчин, всех, кто не лысый, носит короткие стрижки.

– Да, но мы сейчас не в России.

– Согласна, но и не на Галапагоских островах. Прислушайся. То там, то сям слышна русская речь.

– Возможно, ты права, я чересчур мнительна. Пошли к выходу. Здесь Насти нет. Я очень внимательно смотрела. Фигуру я хорошо запомнила. Высокая, длинноногая. Таких здесь нет. Что тоже странно, да? Или молодежь вообще не любит ходить по музеям? Ну да ладно, нам будет легче Настю из толпы выделить. Кстати еще есть час, когда можно зайти. Будем ждать у входа.

– Ты же говорила, что она может нас заметить и изменить свой план, – напомнила я.

– Я подумала, что если мы наденем черные очки, то она нас не узнает. Видела она нас всего два раза и совсем не ожидает увидеть снова и, тем более, здесь. Следовательно, даже если наши лица ей покажутся знакомыми, она не сразу вспомнит, что мы из «Пилигрима».

Только мы стали недалеко от входа, как меня кто-то дернул за рукав. От неожиданности я вскрикнула.

– Не хотел вас испугать, – стал извиняться Альберто, неизвестно каким ветром оказавшийся за нашими спинами. – Я подумал, что вы не сегодня-завтра уедете, а мы еще не были в монастыре картузианцев.

От неожиданного предложения я поперхнулась. Он специально нас разыскал в многотысячной толпе туристов, чтобы пригласить на экскурсию? Алина беззвучно выругалась, шевеля одними губами. Немного придя в себя, она спросила:

– А почему вы решили, что мы завтра уезжаем? Уж не хотите ли вы от нас избавиться?

– Ну что вы! Гостите у нас в Испании хоть год!

– Спасибо. Год, конечно, мы у вас гостить не будем, но и когда уедем, не знаем, – оставила я за собой право последнего слова. – Может и завтра.

– В конце концов, в гостинице мы живем за свой счет, а не за ваш, Альберто. Между прочим, и ваше пребывание здесь оплачивается из нашего кармана, – в сердцах ляпнула Алина. – Так что нечего нами распоряжаться.

Повисло неловкое молчание. Алина поняла, что сболтнула что-то не то. Альберто обиженно надулся. Полагаю, он все делал искренне. Даже если бы мы ему не платили, он помогал бы нам так, по дружбе.

Чтобы как-то гладить Алинину неловкость, я спросила:

– А что там, куда вы нас приглашаете? Далеко это отсюда?

– Да нет, – пожал плечами Альберто. – Монастырь картузианцев в двадцати минутах ходьбы.

– И что в нем примечательного?

– Этот монастырь известен хранящимися в нем многочисленными произведениями искусства, коллекцией мрамора, серпентина, яшмы, оникса, агатов, – обиженным тоном говорил Альберто. – Некоторые виды мрамора пронизаны жилками и испещрены фантастическими узорами. В них можно увидеть очертания людей, животных, диковинных цветов. Трудно поверить, что эти узоры созданы природой, а не рукой человека. Это надо видеть, – без восторга закончил он.

– Красиво рассказываете, но мы туда не пойдем, – отрезала Алина.

– Музей будете брать? – хмыкнул Альберто.

– С чего вы взяли?

– Дурной пример заразителен. Кажется, так у вас говорят?

– Ага, понятно, почему вы здесь. Хотите, чтобы мы вас в долю взяли? – в шутку спросила Алина.

– Напротив, хочу предотвратить преступление, – без намека на улыбку сказал Альберто.

– В смысле в полицию сдать? – Я почему-то подумала, что наш гид и впрямь может сдать нас в полицию. Лицо у него в этот момент было более чем серьезное.

– Вы шутите?

– Нет, – ровным голосом ответил он.

– Только попробуйте, – пригрозила ему Алина. – Тогда мы скажем, что вы наш сообщник. Вас задержат вместе с нами.

– Меня не задержат, – с уверенностью сказал он.

– Помню, у вас знакомый в полиции работает, – с досадой сказала я, подозревая, что именно по дружбе нас и могут сдать. Кто знает, а вдруг его знакомый провалил план по раскрываемости, а наш Альберто решил ему помочь показатели подправить.

– Дело не в этом. Вы слишком увлеклись сокровищами и можете наломать дров. Если вас не остановить, может быть поздно.

– Интересно, как вы нас можете остановить? Даже если у нас в мыслях ограбление Альгамбры, то за мысли не арестовывают. У вас должна быть веская причина, чтобы вызвать полицию, – сказала Алина.

Альберто недобро посмотрел на мою подругу. Ей повезло, что между ними стояла я. В такой же степени не повезло мне, поскольку далее последовало то, чего я и ожидать не могла. Альберто положил мне руку на плечо и резким движением толкнул. Я попятилась и угодила прямо в лужу. Ночью шел дождь, и вода за день не успела испариться.

Все бы закончилось мокрой обувью, если бы я, теряя равновесие, не стала цепляться за прохожих, аккуратно обходящих злополучную лужу. Мимо как раз проходила дамочка в белом кашемировом пальто – нашла, во что одеться в сырую погоду! Вот ее-то я и утащила в воду. Сначала упала в лужу я, потом она. Дама оказалась темпераментной итальянкой. Кричать на меня она начала еще в воде и не закрывала рот, пока ее не вытащили и не поставили на ноги. Секунду она молчала, оценивая причиненный ее пальто ущерб, потом заорала вновь. Уйти, убежать, испариться я не могла, потому что Альберто – подлый Альберто – держал меня за руку и о чем-то тараторил итальянке. Что он обо мне говорил, могу только представить.

Нас мигом окружили любопытные туристы. Появилась и полиция. Полицейский достал блокнот, намереваясь подробно записать показания свидетелей. Дама успокоилась, тыкая в меня пальцем, она стала объяснять, как все было. Альберто кивал головой, как бы подтверждая ее слова, потом заговорил сам. Служитель закона его выслушал и, посмотрев с осуждением на меня, вынес свой вердикт. Дама довольно кивнула головой. То, о чем было сказано, ее устроило полностью.

«Мне бы знать, о чем они договорились. Может, меня ожидает каторга или общественные работы на апельсиновых плантациях?» – думала я.

– Что он сказал? – сквозь зубы спросила я у Альберто. Я готова была разорвать его в клочья, но без переводчика мне сейчас нельзя было.

– Вы проедете в полицию. Там составят протокол, и вы оплатите сеньоре расходы на чистку пальто.

– А без протокола никак нельзя? – я достала из сумки кошелек, всем своим видом показывая, что готова оплатить расходы на чистку чужого пальто прямо сейчас.

Альберто посмотрел на часы. До закрытия музея оставалось пятнадцать минут. Уже никого не впускали, а только выпускали.

– Думаю, можно, – соблаговолил он ответить мне и опять стал объясняться с полицейским.

«Мерзавец, он специально тянет время, когда закроется Альгамбра», – догадалась я.

– Можно, но придется заплатить больше, с учетом моральных издержек. Вы же, понимаете, что и полицейский должен что-то получить, чтобы замять дело.

– Дело! Везде взяточники! Сколько давать?

Была названа сумма, которую я тут же выплатила итальянке. Полицейский покашлял. Я вновь открыла кошелек. Хрустящая банкнота перекочевала в его блокнот. Инцидент был исчерпан. Дама содрала с себя мокрое пальто и в сопровождении полицейского удалилась.

Мы остались втроем.

– Может, поужинаем? – как ни в чем не бывало, предложил Альберто.

Стоит ли говорить, что ни в какой ресторан с Альберто мы не пошли. Впрочем, он ничуть не расстроился, услышав наш отказ. Пожелав приятного вечера, он с чувством выполненного долга испарился.

В гостиницу мы шли пешком. Я не только отдала все деньги, что имела с собой, но еще заняла у Алины, чтобы зайти в первый попавшийся магазин и купить себе сухие брюки.

– Завтра же уезжаю в Севилью, затем в Мадрид, – предупредила я Алину. – Но Веня пусть поступает, как хочет. Ты со мной, Алина?

– С тобой. Оставаться не имеет смысла. Альберто все равно не даст нам вести наблюдение за Альгамброй. Придурок, он думает, что мы, зная о месте, где зарыты сокровища, сами полезем их откапывать. Мы похожи на идиоток? Нет, домой, домой, скорей домой. Надоело мне здесь, в Испании.

От того, что подруга меня поддержала, мне стало значительно легче.

– Я совсем забыла. У меня же с собой кредитная карточка. Может, отметим последний день в Гранаде! Я видела тут недалеко симпатичный ресторанчик.

Глава 19

Мы чудесно посидели в ресторане, ни в чем в себе не отказывая. Вернулись в гостиницу достаточно поздно, в половине двенадцатого сытые и слегка хмельные – последний же вечер, надо было отметить.

– Веню предупредим, что завтра мы уезжаем, – я остановилась перед номером Куропаткина.

Стучали мы долго, но он нам так и не открыл. Немного пораскинув мозгами, мы пришли к выводу, что в номере его нет.

– Если бы он спал, то проснулся. Если бы был в душе, то вышел бы. Мы тут уже пять минут дверную ручку трясем, – слегка протягивая звуки, как это делают выпившие, сказала Алина. – Завтра к нему зайдем. Успеем. Мы же не с самого утра едем?

– Нет, как проснемся. Выспимся и поедем.

Выспаться нам не дал Альберто. В восемь утра он заколотил в дверь нашего номера. Колотил громко, требовательно.

– Откройте! Это я Альберто.

«Неужто решил нам принести извинения? – спросонья подумала я. – А почему таким тоном? Может в гостинице пожар? Боится, что мы сгорим, и он останется не прощенным?»

– Вы в номере? Немедленно откройте!

– А вот и не откроем, – пробурчала я.

Я смотрела, как дверь срывается с петель, но подняться с постели не торопилась. Слишком уж я была обижена на Альберто за его вчерашнюю выходку. Грязные брюки висели на стуле, напоминая об инциденте. Туфли сохни на полотенце сушителе.

– Сейчас открою, – первая не выдержала Алина, которой порядком надоели вопли за дверью. – Может, и впрямь что-то случилось?

– Не торопись, я халат надену.

Альберто ворвался в номер. Выглядел он очень взволнованно и приносить извинения не собирался – ни за вчерашний случай, ни за то, что сегодня нас разбудил таким зверским образом. А дальше он начал откровенно хамить.

– Одевайтесь, сейчас поедем в полицию.

– С чего вы взяли, что мы поедем с вами в полицию? – демонстративно потягиваясь, спросила я. – Никуда мы с вами не поедем. Штраф я вчера заплатила. Итальянка не должна быть на меня в претензии. Мы вообще сегодня покидаем Гранаду. – Я держалась очень спокойно, делала вид, как будто за вчерашнее зла не держу, а на сегодняшнюю грубую выходку вообще не обращаю внимания, в силу своего хорошего воспитания. – Так что, наверное, сейчас мы, Альберто, и простимся. Всего вам доброго, и спасибо за помощь. В Севилью мы доберемся сами, в Мадрид, кстати, тоже.

– Какая Севилья? Какой Мадрид? – вскипел Альберто, его почему-то раздражал мой спокойный тон.

– А что вы так волнуетесь? – спросила Алина. – Всего не пересмотришь, Испания великолепная страна, но пора и честь знать. Да и по родственникам мы соскучились.

– Вы шутите?

– Какие шутки? Между прочим, у нас дети малые дома остались, мужья, родители, соседи… – Алина и далее могла бы продолжить список, но Альберто ее перебил:

– Сегодня ночью была предпринята попытка ограбления музея. Едем в полицию, – приказал он. – У вас на сборы десять минут. Жду вас за дверью. Не вздумайте вылезти через окно. Напоминаю, вы живете на четвертом этаже. К тому же внизу оцепление.

– Вы нас подозреваете в ограблении? – опешила я.

Альберто молча вышел. Мол, думайте сами. А если не подозревает, то к чему оцепление?

– Ты что-нибудь поняла? – перевела я взгляд с закрытой двери на Алину.

– Настя таки пришла в Альгамбру. Эх, если бы ты не упала в лужу, мы бы ее поймали.

– Я сама упала в лужу? Меня толкнули! Погоди, он сказал, что предпринята попытка ограбления, – повторила я слова Альберто. – Значит, ничего украсть не успели. Но если это она влезла в музей…

– Кто ж еще?

– То почему он подозревает нас? – закончила я фразу.

– А потому, что Настя скорей всего опять сбежала, – раздосадовано сказала подруга. – Черт, кажется, мы влипли. Скорей всего Альберто рассказала своему другу полицейскому о том, что мы знаем о месте захоронения клада и потому весьма интересуемся музейным комплексом. Как можно иначе объяснить, что мы ходим в Альгамбру как на работу?

– Да, но мы караулили Настю. Альберто должен это понимать.

– Да, но то, что мы ищем с таким усердием простую туристку, куда сложнее объяснить, чем, если бы мы сами хотели ограбить музей. Поверь алчность куда логичнее наших альтруистских побуждений. Пошли, десять минут истекли. Не будем злить нашего конвоира. Возможно, еще удастся объяснить в полиции, что мы не грабительницы, а честные гражданки, которые по своей глупости поехали выручать соотечественницу.

– Такому объяснишь, – скривилась я, глядя на дверь.

Мы вышли из номера. Альберто стоял напротив двери, опершись спиной о стенку и сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что о дружеских отношениях, которые были между нами прежде, можно забыть.

– Я скажу Куропаткину, что нас забирают в полицию, – сказала я, делая шаг в сторону Вениного номера.

– Не стоит, – достаточно жестко остановил меня Альберто. – Идите к лифту.

Нам ничего не оставалось, как повиноваться. Я надеялась, что в полицию мы поедем на машине Альберто, и по дороге сможем его разговорить, узнать подробности ночного происшествия и, кто знает, убедить в нашей непричастности к преступлению. Но внизу нас ждала полицейская машина, рядом с которой прохаживался офицер, приблизительно того же возраста, что и Альберто.

«Скорей всего, что это и есть знакомый нашего гида», – решила я.

Мне он не показался симпатичным. Мелкие черты лица, близко посаженные, как у хищника глаза, узкие брезгливо поджатые губы – типичный образ карьериста, считающего, что каждого есть за что посадить.

– Мигель Сантос, – представился офицер. Далее его слова нам переводил Альберто. – Мы сейчас поедем в полицейский участок. Там с вас возьмут показания.

– Какие показания? – заволновалась Алина, сообразив, что с этим типом шутки плохи, посадит без суда и следствия. Возможно испанские тюрьмы лучше российских, но сидеть все равно не хочется. – Мы ничего не знаем. Мы ничего не совершали. Мы спали в номере. Нас разбудил вот этот человек, – Алина ткнула пальцем в Альберто, причем так, что тот поморщился. Острый ноготь вонзился в грудь, проткнув рубашку.

– Садитесь, – раздраженно сказал он, открывая перед нами дверь и растирая уколотое место.

Меня и Алину запихнули на заднее сидение, и, включив на крыше полицейской машины мигалку, повезли в отделение. По дороге ни о чем нас не спрашивали. Молчали и мы, боясь, что Альберто может переврать наши слова. За последний день он очень изменился, превратившись из доброжелательного парня в самого настоящего монстра.

Я все еще не могла ему простить своего падения в лужу – посреди площади, на глазах многочисленных туристов. А эта последняя его выходка? Как ему пришло в голову заподозрить нас в организации ограбления?

По прибытию в отделение нас привели к следователю. Перед тем, как войти в кабинет, Алина шепнула мне на ушко:

– Надо требовать адвоката, переводчика и чтобы обязательно сообщили в посольство.

Я немного успокоилась, увидев за столом седовласого мужчину с добродушным лицом – значит, мы не будем общаться с одним только Мигелем, который, кстати, Алине не понравился еще больше, чем мне.

Письменных столов в кабинете было два, и оба стояли вдоль одной стены. Напротив столов стоял ряд стульев. Мужчина жестом пригласил нас сесть. Что мы и сделали. Мигель занял свободный стол, а Альберто пристроился через стул от меня.

– Прежде чем нас начнут спрашивать, – Алина посмотрела на Альберто, – переведите им, что нам нужен адвокат и переводчик.

– А я вас как переводчик больше не устраиваю? – насупился Альберто.

– Нет, – отрезала Алина. – Вы свои домыслы выдали за действительное. Вы нас подставили и оболгали!

– Я? Вы меня не правильно поняли! – пошел на попятную Альберто. Его лицо стало фальшиво доброжелательным.

– Мы вам не верим. Больше мы ничего не скажем.

Альберто долго объяснял по-испански, почему мы не хотим разговаривать. При этом он неловко пожимал плечами и смущенно отводил глаза в сторону, совсем как нашкодивший мальчишка, который и рад бы исправить ситуацию, но не знает как.

Все это время Алина, плотно сжав губы, отрицательно качала головой. «Говорить не буду», – так следовало ее понимать. Я с безразличием таращилась в окно, что могло означать следующее: «Мы свои требования выставили. Без адвоката слова из нас не вытяните».

Седой мужчина вздохнул и потянулся к телефону. Я могла лишь догадываться о том, что он попросил вызвать к нам адвоката и переводчика. Потянулись долгие минуты ожидания. Мигель несколько раз выходил и возвращался. Седой – так мы окрестили второго полицейского – листал бумаги. Альберто с недовольным видом сидел рядом с нами.

Приблизительно через час в кабинет вошли двое: мужчина со скучным лицом и толстушка лет сорока.

– Я ваш переводчик, – с легким акцентом сказала женщина. – Маня зовут Мария. А это ваш адвокат. Сеньор Родригес.

Адвокат склонил голову и сел на свободный стул рядом со мной.

Седой заговорил.

– Моя фамилия Куартеро. Я веду дело о незаконном проникновении на территорию музейного комплекса Альгамбра. Не знаю, зачем вам понадобился адвокат, но это ваше право, – перевела Мария. – Вы вызваны сюда, как свидетели. Сеньор Альберто пообещал, что вы поможете нам в кое-чем разобраться.

– Свидетели? – Алина повернула голову к Альберто. Она буквально пригвоздила его взглядом к стулу. – Сначала вы говорили, что мы… – она осеклась, побоявшись произнести слово «преступницы». А вдруг этот Куартеро передумает и переведет нас из разряда свидетелей в разряд преступников? – Вы просите у нас помощь? И для этого привезли?

– Ну да, а вы что подумали? – удивился Куартеро.

Моя подруга приосанилась

– Х-ммм, – хмыкнула она и, гордая оказанным доверием, пообещала: – Все что в наших силах сделаем.

Я тоже расправила плечи и с облегчением вдохнула – кажется, никто нас не собирается здесь задерживать. Нас пригласили для разговора, нормального человеческого разговора. Это Альберто ввел нас заблуждение, изрядно подпортив нам нервную систему.

«Но почему он так себя повел? Что произошло? Недоразумение? Трудности перевода? Или за его поступком что-то стоит? Что? Обида? Мы говорили при нем, да недоговаривали. Скорей, что именно так. Им движет обида. Он подумал, что он пешка в наших руках, что мы его используем», – решила я и наклонилась вперед, чтобы взглянуть в глаза парня.

Альберто сидел со строгим выражением лица, я поняла, что пока нам расслабляться не стоит, и вновь насторожилась. Склонив голову к уху подруги, тихо зашептала:

– Особенно язык не распускай. Взвешивай каждое слово. И вообще, меньше говори, больше слушай. Возможно, что на нас проверяют избитый полицейский прием. Бывают «добрые» следователи, а бывают и «злые», но делают они одно дело – сажают преступников за решетку. Адвокат, как пить дать, постава, – я скосила глаза на сеньора Родригеса. Тот сидел с отрешенным лицом, совершенно не вникая в происходящее.

Алина кивнула, мол, поняла.

– И о чем вы хотели, чтобы мы вам рассказали? – придав лицу простецкое выражение, спросила она. – Хотелось бы знать, из-за чего или из-за кого нас сюда привезли?

Глава 20

– Ох, – тяжело вздохнул Куартеро. – Вчера вечером на пульт полицейского отделения поступило сообщение. Даже не одно, а два. Сначала позвонил мужчина и на ломаном испанском языке сказал, что в музейный комплекс Альгамбра пробрался неизвестный. Сказал и быстро повесил трубку. Мы восприняли это сообщение, как шутку. Голос был похож на детский. Говорили неуверенно, с ошибками, как будто человек только-только стал изучать испанский язык. Через два часа, за час до полуночи позвонила женщина. Она тоже говорила на испанском языке с большим трудом. Эта женщина предупредила, что сегодня ночью должны ограбить музей, и даже сказала, в каком месте это произойдет. Оба звонка были сделаны с уличных автоматов.

– Женщина? – насторожилась Алина. – Ее задержали?

– Нет.

– Значит, ограбления не было?

– Все на месте, но в одном из помещений задержали мужчину с полным набором инструментов, которые можно причислить к воровскому инвентарю. Кстати сказать, этот мужчина русский. Вы ведь тоже русские?

– Да. Но к этому типу мы не имеем никакого отношения, – в один голос сказали я и Алина.

– Вы даже не хотите на него взглянуть? – удивился Куартеро. – Может, узнаете?

– Взглянуть-то, конечно, можно, – протянула Алина.

Куартеро открыл папку, лежащую перед ним на столе, и через Мигеля протянул нам две фотографии. Мужчина был запечатлен в анфас и в профиль. Судя по фотокарточке, ему было около тридцати лет, может, чуть больше. Волосы коротко острижены, темные. Глаза скорей всего карие, злые. Губы узкие, плотно сжатые. Выражение лица недовольное.

«А чему собственно радоваться, если теперь ему тюремный срок светит? Толку то из того, что ничего не вынес? А ведь мог, если бы ни честные граждане, позвонившие в полицию», – думала я, пытаясь понять, что было в голове типа, когда его фотографировали в полицейском участке.

– Нет, мы с ним не знакомы, – мотнула я головой. – А как зовут этого красавца?

– Он не говорит. Документов при нем нет. Так же, как вы, попросил адвоката, переводчика и работника посольства. А еще захотел реализовать право на телефонный звонок.

– Надеюсь, вы ему дали воспользоваться телефоном? – спросила Алина. – Ведь по тому, куда он позвонил, можно было вычислить, кто он.

– Да, мы дали ему позвонить, но только по Испании. Он возмущался, а потом позвонил в отель «Хуан Мигель», но никто ему не ответил.

– А кто жил в этом номере? На кого он выписан? Вы проверили?

– На Иванова Игоря Николаевича. Номер двухместный. С Ивановым проживала девушка, она не была зарегистрирована, но горничная ее неоднократно видела. Высокая блондинка, красивая. Мы предъявили служащим отеля фотографию преступника. Они опознали Иванова.

– Значит, преступление пытался совершить Иванов?

– Мы не сомневаемся, что поймали преступника, но он не Иванов. При обыске мы нашли в номере паспорт, который был выписан на фамилию Иванов. Документ старого образца. Фотография в нем вклеена, вернее переклеена. Скорей всего, что документ фальшивый.

– А девушка? Вы ее застали? Она может быть сообщницей Иванова, или как там его на самом деле.

– Нет, номер был пустой.

– А женские вещи остались в номере?

– Нет вещей.

– А что, если эта девушка – Настя Ольшанская? – спросила я Алину. – По описанию сходится: высокая, красивая. Надо показать ее фотографию горничной.

– Вот-вот, – заинтересовался нашим разговором Куартеро, – Альберто, мой племянник сказал, что вы ищите девушку, которая одержима идеей найти сокровища Альгамбры? Мы как раз с ним вчера говорили на эту тему. Девушку зовут Анастасией Ольшанской. К ней в руки попал дневник девочки, которую вывезли из Испании в Россию. Да? – Я, сраженная наповал признанием Куартеро, ответила кивком. – Я уже неделю ищу фамилию Ольшанская в полицейских сводках. Нет, девушка не попадала в поле нашего зрения. Не было и похожих по описанию трупов. Слава богу.

– Альберто ваш племянник? – переспросила Алина, переводя взгляд с Куартеро на Альберто и пытаясь найти в их лицах сходство.

– Да, этот парень сын моей родной сестры. Но он почему-то стесняется родства со мной. Мне уже за пятьдесят, а до высоких чинов я так и не дослужился. Наверное, поэтому, – вздохнул он.

Альберто стал оправдываться, правда, по-испански, но и без перевода было понятно, что он просит прощения у дяди. Тот лишь отмахнулся от племянника, пытавшегося на людях выразить ему запоздалую любовь и признательность.

– Но вернемся к вашей знакомой. Что собой представляет эта дамочка и чего от нее можно ожидать?

– Мы видели ее всего два раза. Разговаривали каждый раз не более пяти минут. Какой она человек? Не знаем, – честно призналась я. – Работает ведущей телевизионной программы. Программа достаточно интересная, у нее много поклонников, у передачи имеется в виду. Сама же Настя малообщительна, хотя с коллегами поддерживает ровные отношения. У нее одна близкая подруга и один преданный поклонник, безумно в нее влюбленный. Но это не Иванов.

Куартеро сдвинул на переносице брови. Кажется, он думал, что мы обладаем большей информацией.

– Кот в мешке – ваша Настя, – перевела слова Куартеро Мария. – Альберто мне сказал, что она уже посещала ночью Альгамбру. Теперь вот послала напарника. Что это значит? Если она не пошла, то еще предпримет попытку? Надо бы усилить охрану.

– Не знаю, не знаю. Меня очень удивляет Ольшанская. Не могу я понять девушку, – после некоторого раздумья призналась я. – Надо иметь ум ребенка, чтобы верить в истории о кладах. Однако Настя не выглядит инфантильной дурочкой. Допускаю, где-то действительно есть тайники, в которых хранятся сокровища. Но точно не здесь. Я и моя подруга прочитали дневник девочки. Ее кстати зовут Мария Лафарга, и ее родственник работает охранником в Альгамбре. Он-то и провел Настю ночью в музей.

– Я в курсе, – Куартеро бросил взгляд на племянника.

– Так вот. Мы обшарили весь комплекс. И нашли несколько мест, совпадающих по описанию с местом, которое указано в дневнике. Не может того быть, чтобы за пять веков, прошедших после бегства последнего халифа Гранады, напольные плиты не менялись или не реставрировались. В день по ним проходят тысячи туристов. А сколько за месяц, за год? Нет там сокровищ! Даже если они когда-то были, теперь нет! И Настя должна была это понять, побывав на месте. Тем не менее, она послала туда сообщника, да не с пустыми руками, а со всеми приспособлениями, какие могут понадобиться. Я правильно вас поняла, сеньор Куартеро?

Дядя Альберто кивнул.

– Альберто предположил, что это вы звонили в полицию. Но как вы узнали, что Иванов – будем называть его пока так – полезет в музей именно в эту ночь? Вы знали, где прячется Ольшанская? Вы с ней говорили?

– Мы ее не видели, и вообще не мы звонили, – разочаровала я Куартеро.

– Тогда кто это был? Судя по голосу, звонили иностранцы. Скорей всего, русские. Кто еще мог знать о планах Ольшанской и ее напарника? Два звонка. Женщина и мужчина… Вы же искали Ольшанскую, должны были поинтересоваться кругом ее друзей! Вспомните, кто это может быть.

– Рита Кошевая, внучка Марии Лафарга, догадывалась о том, что Настя поехала за сокровищами, но она не выезжала из России. Моя секретарша вчера с ней общалась, – после недолгой паузы назвала я единственное имя, которой пришло мне на ум.

– Может, это Рита кому-то поручила следить за подругой? – выдвинул версию Куартеро.

– Вряд ли, – мотнула головой Алина. – Она очень сожалела, что рассказала Насте о дневнике бабушки. Нет, это не Рита, да и близких подруг кроме Насти у нее нет. Она бы не стала чужого посвящать в семейную тайну. Вот вы бы доверили кому-то с улицы семейные ценности?

– У меня их нет, – ушел от ответа Куартеро. – Кто мог еще знать о сокровищах?

– Да никто! Настя всем сказала, что хочет открыть ресторан испанской кухни и, чтобы поднабраться опыта, едет в Испанию.

– Понятно, а вы сами, как узнали о тайнике?

– Легенду о сокровищах халифа мы узнали от Риты, от нее же о тайнике, – стала я припоминать. – А потом мы взяли ключи от Настиной квартиры. Хотели лично убедиться, что Настя домой не приезжала. Знаете, как бывает? Приехала девушка домой, бросила чемодан, а сама по гостям впечатлениями делиться. У одной подруги переночевала, у другой, третьей… Так вот, в Настиной квартире мы нашли ксерокопию перевода дневника Марии Лафарга. Скорей всего копию сделала Настя, может даже не одну.

– Так может быть, кто-то еще видел этот дневник?

– Кто? – спросила Алина.

– Это вы меня об этом спрашиваете? – улыбнулся Куартеро. – С кем жила Ольшанская?

– В последнее время одна, а до этого с Жаровым… Это тот парень, поклонник, я о нем говорила….– сказала я и повернула голову к Алине.

– Нет, его в Испании точно не было, – уверенно отреагировала Алина. – По крайней мере, до вчерашнего дня. Вчера он ходил в суд. Его видели десятки людей. С ним разговаривала наша секретарша Алена. Он бы не успел добраться до Мадрида, приехать в Гранаду…

– А Литовченко? Антон Литовченко! – оживился Альберто, который до этого лишь прислушивался к разговору. – Настя и Антон много проводили времени вместе. Они вместе приехали в Гранаду, поселились в одной гостинице. Она могла рассказать ему о тайнике.

– Но он был травмирован…

– Вы говорите о том парне, которого нашли за городом с пробитой головой, и который потом сбежал из больницы? – уточнил Куартеро.

– Да, он каким-то чудом добрался до Севильи, пришел в отель, в котором останавливалась его с Настей группа, и упал без сознания. Сейчас он выздоравливает в больнице, – напомнил дядюшке Альберто.

– Но мы же с ним разговаривали, он ничего нам не говорил о том, что Настя якобы ищет сокровища. Вряд ли он знал о них.

– Знал и умолчал, – стоял на своем Альберто. – А когда пришел в себя, решил отомстить Насте и сдать ее полиции.

– Но откуда он мог знать, лежа в больнице, в Севилье, что у Насти появился новый напарник, и что именно этой ночью они пойдут в Альгамбру?

– Нестыковка, – повела головой Алина.

– Постойте! – меня словно током ударило. – А почему Настя не пошла в Альгамбру? Она там была, знает, где камеры наблюдения, где надо укрыться. Если Иванов ее напарник она должна была пойти с ним!

– А что если Иванов узнав от Насти о сокровищах и месте их захоронения, решил что он вполне может сам их найти? – подхватила мою мысль Алина. – Ох, рано вы сказали, что бог миловал нас по части трупов, – упрекнула она Куартеро. – Когда вы были в отеле?

– Около восьми утра, сразу как узнали, куда позвонил Иванов.

– И девушки в отеле не было?

– Нет.

– А когда ее там в последний раз видели?

– Вроде бы вчера, – пожал плечами дядюшка Альберто. – В восемь вечера меняется обслуга отеля. Новая смена девушку уже не видела.

– Не видела, – повторила за ним Алина и, набравшись смелости, озвучила свою мысль: – Может, ее и в живых уже нет?! Что мы знаем об этом Иванове? Да ничего!

И тут мне пришла в голову замечательная идея. Простой человек на ограбление музея не пойдет – нужен опыт. То, что при Иванове нашли набор воровских инструментов, дает повод думать, что опыт как раз у него есть. А то, что паспорт, выписанный на Иванова, фальшивый вообще вопит о том, что этот товарищ заметать следы начал заранее.

– Вы отпечатки пальцев с Иванова снимали? – спросила я у Куартеро и стала объяснять свою мысль Алине: – Думается мне, что этот Иванов имеет за плечами криминальное прошлое. А что если нам послать по Интернету отпечатки его пальчиков майору Воронкову? Педро утверждал, что Настя ждала с кем-то встречи, скорей всего с Ивановым. Ее телефонные звонки по дороге из Гранады в Гуадикс о том свидетельствуют. В Испании она с Ивановым вряд ли могла познакомиться. Практически все дни и вечера группа была на глазах у Альберто. Верно? – я посмотрела на гида, тот мне кивнул. – Следовательно, Настя и Иванов познакомились не здесь, в Испании, а задолго до поездки. Очень большой процент того, что она и он давние приятели. А если все так, то майору не составит труда сличить отпечатки пальцев Иванова с картотекой. – Я опять повернула голову к Альберто: – Переведите, пожалуйста, дяде, что у нас тоже есть знакомый полицейский. Он нам поможет выяснить, кто скрывается под фамилией Иванова.

– Без проблем, мы дадим вам возможность воспользоваться Интернетом, – согласился Седой.

– Только тебе придется объясняться с майором, – вздохнула Алина. – Опять будет бухтеть, что где мы, там и трупы.

– Типун тебе на язык. Вдруг обойдется. Трупа ведь Насти пока никто не видел, – сказала я и скривилась от нахлынувшего на меня дурного предчувствия.

– Это и так ясно, что ее нет в живых, – покачала головой Алина. – К вечеру найдут, увидишь.

– Не хотелось бы, но чему быть, того не избежать. – Я потянулась за мобильным телефоном, бормоча себе под нос: – Точно сейчас испортит настроение.

У меня были все основания так думать. Как только речь заходит о расследованиях, наш старый приятель майор Воронков выходит из себя и щедро посыпает наши головы обвинениями. И такие мы и сякие, спокойно жить не хотим, намеренно о трупы спотыкаемся, неприятности ищем на свои головы и другие части тела. И вообще он своей смертью не умрет, потому что есть такие Клюквина и Блинова, доморощенные детективы, которых надо без суда и следствия сажать на пятнадцать суток, дабы они не мешали милиции спокойно работать.

– Сергей Петрович, здравствуйте, – заискивающим голоском начала я. – Как ваши дела?

– Вы уже вернулись? – чувствуя в моих словах подвох, строго спросил он.

– Нет, я звоню из Испании.

– Только не говорите, что вы звоните, чтобы узнать, что мне привезти в подарок, – проявил чудеса интуиции майор. – Что на этот раз?

От неожиданности я поперхнулась. Столько километров между нами, а он вроде как с лица моего читает.

– Сергей Петрович, я, правда, хотела спросить, что вам привезти, – начала я лепетать, но, получив от Алины пинок в бок, решила не тянуть кота за хвост. Все равно придется сказать, зачем же тратить деньги на бессмысленный обмен любезностями? – Тут такое дело, Сергей Петрович, дядя нашего гида служит в полиции. Не могли бы вы ему помочь в одном деле? Не нам, боже упаси, – поторопилась я сказать. – Тут одного туриста задержали. Не нашего, слава богу. То есть он русский, но «Пилигрим» здесь ни при чем! Мы случайно узнали, что этот парень сидит в местном отделении полиции. Паспорт поддельный, да и на лице клеймо проходимца. Предположительно он живет в нашем городе. Поможете? Мы вам пошлем отпечатки пальцев? Вдруг и вам чем поможем? Вдруг этот парень в бегах, или у него подписка о не выезде. Вы нам свой электронный адрес продиктуйте, пожалуйста.

Получив от Воронкова e-mail, я спрятала трубку обратно в сумку.

– Часа через два будем знать, что за птица этот Иванов, – пообещала я.

– Спасибо, – поблагодарил через племянника Куартеро.

– А теперь неплохо было бы съездить в отель и показать там фотографию Насти, – предложила Алина.

– А у вас есть фото?

– А как же! – воскликнула моя подруга. – Как можно искать человека, не имея на руках его портрета?

Куартеро без лишних слов выделил нам полицейскую машину с мигалкой на крыше и откомандировал нам в помощь Альберто и Мигеля.

Ехать долго не пришлось. Отель «Хуан Мигель» был расположен в историческом центре Гранады, пятистах метрах от кафедрального собора. Через двадцать минут мы уже входили в холл отеля. Альберто, попросив у Алины фотографию Насти, направился к стойке администратора. Парень всмотрелся в фото и коротко ответил:

– Си, – потом, что-то еще добавил.

– Это она проживала в одном номере с Ивановым, – перевел его слова Альберто.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно кивнула Алина. – А в номер Иванова пройти нельзя? – она выразительно посмотрела на Мигеля.

– Нет, к сожалению, закон есть закон, – ответил тот. – Вы не работаете в полиции, а у меня нет ордера. – Глядя на наши разочарованные лица, он добавил: – Мы очень внимательно осмотрели номер и кроме мужской одежды и паспорта на имя Иванов ничего не нашли.

– Ладно, будем надеяться, там действительно ничего нет достойного внимания, – пробурчала Алина и громко сказала: – А что, если нам выпить кофе. Между прочим, Альберто, вы нам даже не дали позавтракать.

Альберто и Мигель не возражали. Один всеми силами старался загладить перед нами свою вину, другому просто-напросто не хотелось возвращаться в отделение полиции.

Глава 21

Чашка кофе стала естественным завершением плотного завтрака. В общей сложности в кафе, в которое нас привел Альберто, мы провели больше двух часов. Там нас и застал телефонный звонок. Я думала, что звонит майор, но оказалось, что Алена.

– В «Пилигрим» едет Воронков. Обещал быть через полчаса, – доложила она. – Сказал, что будет говорить с нашего телефона, поскольку не хочет тратиться на межгород с рабочего телефона. Теперь за каждый звонок он должен отчитываться перед новым начальством. Тот, представляете, вместо того, чтобы начать с раскрываемости преступлений, начал с мелочей: кто куда звонит и зачем? Его, видите ли, волнует, куда уходят денежки налогоплательщиков.

– Алена, не отвлекайся.

– Ну да, Воронков сказал, что много тратить на мобильный телефон он тоже не намерен, поскольку оплачивает его из своего кармана.

– Много информации?

– Похоже. Марина Владимировна, хочу предупредить: голосок у него был не очень. Злой как черт! Пока он меня пытать не начал, скажите, что говорить?

– О Насте Ольшанской молчи! – испугалась я последствий. Воронков такой – может запросто настроить против меня моего мужа. Зачем мне дома очередной семейный скандал? Всего-то прошло полтора месяца после наших египетских злоключений. – Говори, что мы поехали, чтобы подыскать новый маршрут. Хотим предложить нашим клиентам отдых в горах, который собираемся совместить с посещением архитектурных памятников Андалусии. Поняла?

– Поняла, – вздохнула Алена. – Но вы же знаете Воронкова? Он только на меня посмотрит, я тут же в обморок падаю.

Что правда, то правда – Воронков может оказать на Алену гипнотическое воздействие. Она трепещет перед ним словно кролик перед удавом. Но будем надеяться, что ей удастся нас не сдать – иначе нам грозит очередной скандал и разборки по полной программе. А еще майор может отказаться нам помогать – вот это и есть самое неприятное в теперешней нашей ситуации.

– В глаза не смотри. Тверди одно – поехали по делам туристического агентства. Да, и выпей валерьяны, – посоветовала я и, обращаясь к своим спутникам, сказала: – поехали обратно в отделение. Скоро будет звонить наш знакомый. Кажется, для всех есть информация к размышлению.

Воронков был пунктуален. Мы зашли в кабинет дяди Альберто, когда раздался его звонок. Что касается голоса майора, то мне он не показался таким уж злым. Надо думать Алене удалось нас выгородить. А раз так, то почему не помочь испанским коллегам? Воронков человек отзывчивый.

– Значит так, фамилия мужика, которого задержали, Ермаков, – сходу начал он. – Ермаков Владимир Иванович. Записали?

– Сергей Петрович, а этот Ермаков случайно не владелец ресторана «Авокадо»?

– Слышали? Весьма интересное заведение. Сплошная экзотика на блюде.

– Да, но была разоблачительная передача из цикла «Что у нас на ужин?», в которой этот ресторан вывели на чистую воду. Оказывается, вся эта экзотика липовая. В этом ресторане вместо антилопы подавали козу. Черепаху заменяли говядиной… Нашелся честный журналист, который не побоялся провести свое расследование и огласить народу: «Люди, вас обманывают. Не верьте, крокодил на самом деле свинья!» – Я намеренно не стала называть автора этой передачи.

– Фокусы превращения в духе Ермакова. Аферист со стажем. На счет криминального прошлого вы оказались правы. На этого Ермакова не только обманутые клиенты зуб имеют, – вздохнул майор.

– Кто еще? Может он скрывается от правосудия в Испании? Мы угадали?

– Да нет тут, разборки другого уровня. В девяностых годах, если вы помните, в городе беспредельничала группа юнцов от пятнадцати до двадцати. Молодые и дерзкие, они жили не по понятиям, воровской закон не уважали, «общак» игнорировали, чем очень раздражали местных бандитов, Руководил группой малолеток некий Стас Приходько, его правой рукой был Вова Ермаков. В девяносто третьем Стаса подстрелили, думаю, что бандиты и подстрелили. Группа разбежалась. Кто-то сел, кто-то удрал в другой город. Кто-то пошел на поклон к Боре Рогу.

– К кому? – переспросила я.

– Борису Рожко. Не помните? Был такой персонаж. Хотя, зачем я спрашиваю, у вас с Алиной Николаевной другая среда обитания.

«И на том спасибо», – подумала я.

– Рожко взял парня в свою бригаду, – продолжил Воронков. – Кстати сказать, у Ермакова очень обманчивая внешность. Он всегда мог сделать умное лицо. Матом не ругался. В детстве книгами увлекался, то есть мысли свои выражать умел, чего нельзя было сказать о его друзьях-подельниках. Борис Рожко Вову приметил и к себе приблизил. Ермаков при нем как секретарь был. Вскоре многое вокруг начало меняться. Рожко стал понимать, что не всю жизнь его будет кормить рэкет. Надо как-то иначе выплывать в море бизнеса. Глядя, как разворовывается страна, воровать по-мелкому не хотелось, а по-крупному не хватало мозгов. Время Бориса Рожко уходило. И начал он думать, как узаконить бизнес. Первое, что он сделал, это взял под свою крышу автомобильный бизнес, братки пригоняли из-за границы подержанные автомобили и продавали. Хороший доход приносили автомастерские. Машины-то в основном шли поддержанные, нуждающиеся в ремонте и покраске. Подозреваю, что люди Рожко не брезговали перегонять ворованные машины, но за руку их не ловили – везло. Сколотив хорошее состояние, Рожко решил открыть ресторан – для души. Так появилась «Калина красная». Рожко очень гордился своим детищем. Ему так понравилось быть ресторатором, что он захотел открыть еще один ресторан и поручил Вове подыскать помещение. Тот поручение выполнил и посоветовал в новом ресторане изменить дизайн, а еще – следите за моей мыслью – не афишировать свою собственность. Дело вот в чем. За «Калиной красной» закрепилась репутация блатного заведения. В народе эту точку иначе как «малиной» не называли, и собирался там исключительно криминальный контингент. А Рожко в последнее время весьма старался выглядеть честным и респектабельным гражданином. Потому он и решился записать учредителем нового питейного заведения Владимира Ермакова, который не сидел и выглядел не как урка, а как настоящий интеллигент, в понятии Рожко, разумеется. Борис и подумать не мог, что его выкормыш приберет к рукам новый ресторан. Сначала, когда в заведении шел ремонт, закупались материалы мебель, Вова советовался с шефом по всем пустякам. А потом … потом Рожко арестовали. Братки говорят, что это Вова засадил шефа за решетку, правда, прямых доказательств, указывающих на него, не было. Посадили Рожко по мелочи, на пять лет, причем срок впаяли за взятку, подкуп должностного лица. Кто-то позвонил, сообщил о месте встречи Рожко с чиновником. Приехали спецслужбы, и Борю повязали. Рестораны не конфисковали, поскольку один был записан на Ермакова, а второй, «Калина красная» – на тещу. Все эти годы, пока Рожко сидел, Полина Ильинична занималась «Калиной красной».

– Понятно, почему в ресторане подчеркнуто домашняя кухня. Как выразилась Алена, без фантазии.

– Да уж, какая фантазия у бабушки семидесяти лет? Но надо отметить, бухгалтерия у этой дамы – не подкопаешься. Налоги платит, клиенты довольны – никаких придирок.

– Ну а Вова что?

– Вова от шефа отрекся, браткам сказал, что ресторан Рожко ему подарил, мол, были у него заслуги, вот хозяин и отблагодарил его. Дружки писали Рожко в тюрьму, клялись разобраться с Ермаковым, но Рожко попросил пока Ермакова не трогать, дождаться его освобождения. Год назад Рожко вышел на свободу, но репрессий по отношению к Ермакову так и не последовало. Рожко молчал, Ермаков не оправдывался, как будто и впрямь ресторан ему подарили. А недавно его «Авокадо» пропесочили в программе «Что у нас на ужин?» Есть подозрение, что передача была заказная, хотя в «Авокадо» действительно было обнаружено много нарушений, начиная с несоответствия в меню и заканчивая банальным обсчетом и недовесом. Короче, налицо жульничество и воровство. «Авокадо» закрыли. Сейчас этим заведением занимаются компетентные органы.

– А как же тогда Ермаков смог выехать из страны?

– Вы же сами сказали, что у него изъяли поддельный документ. Если учесть, что у него близкое знакомство с криминальным миром, то можно допустить, что загранпаспорт у него не один.

– Сергей Петрович, скажите, а Ермаков мог убить человека?

– Убить человека? – переспросил майор. – А что у моих испанских коллег есть бесхозный труп? Вообще-то мошенники редко идут на убийства…

– Но вы же сами говорили, что Ермаков вышел из группы беспредельников, – напомнила я ему.

– Когда это было? Нет, не могу вам ответить. Мог, не мог… Знать бы зачем он поехал в Испанию! А за что его арестовали?

– Он в музей ночью забрался.

– Господи! Как же его угораздило? – Похоже, мои слова развеселили Сергея Петровича.

– Клад искал.

– А что, это в его духе. Знаете, какая у него кличка была, когда он под Стасом Приходько ходил? Индиана Джонс. Наверно, он единственным был в банде, кто знал, что Фенимор Купер – не марка джинсов. Любил Вова литературу – отсюда и прозвище. А еще он любит стишки почитать, шансон попеть. По натуре весьма романтичен.

– Это точно. Романтик с большой дороги, – протянула я. – А как его пальчики оказались в вашей картотеке?

– У него два года условно за драку. По молодости задиристый был. А потом он проходил по делу о краже одного автомобиля, но его Борис Рожко отмазал.

– Кстати, а Борис Рожко успокоился, когда ресторан «Авокадо» прикрыли?

– По всей видимости. Да он и не волновался особенно. После последней отсидки он вернулся другим человеком. О боге вспомнил. Церковь в своем районе построил.

– Странно, – задумчиво произнесла я. – Блатные не любят, когда их обижают. Долг чести – отомстить за себя.

– Люди меняются, слава богу.

– Вот бы с Рожко поговорить, – вслух подумала я и тут же пожалела, что такое ляпнула языком вслух.

Мои слова мимо Воронкова не пролетели:

– Вам-то это зачем? И с каких пор у вас просят помощь испанские полицейские? Сами что ли не могут разобраться?

– Сергей Петрович, не кипятитесь. Я же вам объясняла, что родственник нашего гида служит в полиции.

– Так я вам и поверил! Сами, небось, в полицейский участок поперлись свои услуги предлагать. С вас станет! Здесь мешаете работать, теперь в Испании люди спать перестанут. Дайте кому-то из полицейских трубку, – потребовал майор. – Я им скажу, чтобы гнали вас в три шеи!

– Интересно, как вы им скажите, если вы испанским языком не владеете? – хмыкнула я и еще больше разозлила майора.

Надо сказать, что специфика ментовской работы сделала из Сергея Петровича настоящего неврастеника. Его может вывести из равновесия любая мелочь, одно необдуманное слово. Как собственно и вышло.

– Так и скажу! Вас они понимают? И меня поймут! – кричал он в трубку.

Догадываясь, что Воронков разошелся всерьез и надолго, и я стала кричать в трубку:

– Вас плохо слышно, Сергей Петрович! Вообще ничего не слышно! Что за связь такая? Я вам потом позвоню. – Покричав «до свидания», я положила трубку.

Все с нетерпением ждали, что я скажу.

– Ну? – поторопила меня Алина.

– В музее был схвачен вор и аферист Владимира Ермакова. Был судим – два года условно. Последние лет шесть-семь занимался ресторанным бизнесом. Как ресторан открыл, – отдельная история, – вздохнула я.

Поскольку Куартеро все было интересно о грабителе, то я пересказала вкратце весь разговор с Воронковым. Все равно пришлось бы пересказывать его Алине.

Глава 22

– Что делать будете с Ивановым-Ермаковым? – спросила я.

– Пусть посидит. Тем более, что я уже отрапортовал начальству. Не каждый день пытаются ограбить Альгамбру. Надо, конечно, в ваше посольство сообщить. Даже не знаю, как квалифицировать его действия, – задумался Куартеро. – Хулиганство? Или же привлечь его за воровство? Так он не успел ничего украсть. Но ведь собирался! А пусть суд решает! Мне без разницы, где ему сидеть: у вас или у нас.

– Рано в дело в суд передавать, – нахмурилась Алина. – Мы еще не выяснили, куда он труп Ольшанской дел.

– Как же мы это выясним? Испания – страна большая.

– Вы говорили, что он молчит и требует работника посольства и адвоката? – спросила Алина. Ее глаза подозрительно заблестели. Это могло означать, что в ее голове родилась идея.

– Да, это его право, – перевел дядины слова Альберто.

– У меня возникла мысль. Мы можем выступить в роли работника посольства и адвоката, – предложила Алина. – Я буду адвокатом, Марина сыграет роль работника посольства. Я думаю, большого греха не будет, если мы скажем, что найден труп Ольшанской с признаками насильственной смерти и есть подозрения, что именно Ермаков причастен к гибели Насти. Если он обещает сотрудничать со следствием, мы в свою очередь, сделаем все, чтобы экстрагировать его на родину, а то и вовсе доказать, что убийство не преднамеренное.

– Так труп же не найден! – возмутилась я Алиниными мыслями. Как можно заранее хоронить человека? Надо до последнего надеяться, что он жив и здоров, ибо все сказанное вслух имеет свойство материализоваться. Зачем лишний раз подтверждать измышления Воронкова о том, что где мы там и трупы?

– Ну и что? Мы посмотрим, как прореагирует на известие Ермаков, и выведем его на откровенность. Как у нас говорят, возьмем на понт.

– А что, мне идея нравиться, – неожиданно поддержал Алину Мигель.

– Тогда ведите нас к подозреваемому! – потребовала Алина. – Скажите, что работники посольства прибыли.

– А они, то есть мы уже успели добраться из Мадрида в Гранаду? – с ехидством спросила я. – Скоро у тебя получается. В посольстве пока почешутся, пока сообразят, кого отправить, день пройдет.

– А у него все равно часов нет, – успокоил нас Куартеро. – Деньги, ценные вещи, телефон, шнурки и ремень изъяты. В пространстве он может ориентироваться исключительно по солнцу, а окно камеры выходит на северную сторону, солнца из него не видать. К тому же из Мадрида в Гранаду вполне можно за три-четыре часа добраться.

– Вот видишь! – довольно улыбнулась мне Алина. – И солнца ему не видать, а потом и воли, – зашептала она мне в ухо. – Я бы Ермакова вообще посадила здесь, в Испании. Все ж одним преступником меньше.

В КПЗ ни я, ни Алина не сидели – бог миловал. Воронков периодически грозит посадить нас на пятнадцать суток за все «хорошее», но дальше угроз дело не идет. Правда, один раз нам все-таки довелось просидеть взаперти в пустой комнате три часа.

«Здесь лучше всего думается», – сказал майор, проворачивая ключ в замке. До этого он схватил нас за руку, когда мы залезли в опечатанную квартиру, в которой недавно была убита женщина – в поиске улик, разумеется. Я это к тому, что нам трудно сравнить содержание под стражей российских зеков и испанских.

Камера Ермакова была выкрашена в белый цвет. Испанцы вообще любят этот свет. У стены стояла кушетка, прикрученная к полу. Все как у людей: матрац, подушка, белье. Маленький стол, табуретка – у другой стены. Окошко, естественно, зарешечено.

Владимир лежал на кушетке. Первым в камеру вошел Мигель, за ним мы, и замыкал нашу скромную делегацию Альберто. Ермаков приподнялся и настороженно начал нас разглядывать.

Альберто, поворачивая голову в мою и Алинину сторону, торжественно представил:

– Сеньоры из посольства. Сеньора Клюквина и сеньора Блинова.

– Я представитель российского посольства, – отрекомендовалась я. – Это адвокат по правам туристов, пребывающих на территории Испании.

Услышав русскую речь да еще без акцента, Ермаков облегченно вздохнул:

– Я должен вам все объяснить.

– Разумеется, – поддержала его порыв Алина. – Мы вас с удовольствием выслушаем. Для того и приехали. Наш долг защищать каждого российского туриста, попавшего в беду. Рассказывайте, мы вам поможем. Сделаем все, что в наших силах, – расточала она любезности.

Я подумала: «Не слишком ли она перегибает палку? Не почувствует ли Ермаков в ее словах подвох».

– Я готов рассказать все, как на духу, но хорошо бы без свидетелей, – он косо посмотрел на Мигеля и Альберто. – Пусть эти двое уйдут.

– В обязательном порядке. Закон предусматривает право задержанного на общение с адвокатом без свидетелей, – многозначительно посмотрев на испанцев, Алина попросила их выйти. – Будьте добры, заприте нас здесь. Если понадобиться, мы вас позовем. Задержанный обещает вести себя должным образом. Вы ведь обещаете?

Ермаков радостно затряс головой.

– Клянусь! Мамой клянусь.

Альберто все перевел Мигелю. Тот без возражений вышел. Альберто потоптался с ноги на ногу – ему очень хотелось остаться, но его присутствие не вписывалось в наш сценарий.

– Если что – кричите, – посоветовал он. – Мы будем рядом.

– Да ты что, начальник! – Ермаков поднял руки, демонстрируя свое миролюбие. – Я джентльмен! Как я могу обидеть женщин?!

Когда за Альберто захлопнулась дверь, и проскрипел засов, Алина улыбнулась и по-свойски спросила:

– Вас зовут Иванов Игорь Николаевич?

– Точно так.

«Правду пока говорить не хочет, – отметила я. – Что ж надо постепенно подвести его к мысли, что нам врать бесполезно»

– Как же вас угораздило сюда попасть? – продолжила беседу Алина.

– По дурости, по глупости и по большому пьянству, – Владимир скроил наивное лицо. Этакий прожигатель жизни, который дня не мыслит без выпивки и развлечений, оттого и попадает в разные неприятные истории.

Я изогнула в удивлении брови:

– Нам сказали, что вас ночью обнаружили охранники на территории музейного комплекса. Как вы там оказались?

– Так и оказался – по глупости, а заснул по пьяни. Вчера позволил себе расслабиться: всю ночь просидел в кабаке. Утром встал, думаю: «Что ж я нигде не был? Надо хоть в Альгамбру сходить». Ходил-ходил, устал. А перед этим еще чуток выпил. Прилег под миртовым кустом, да так крепко закемарил, что проспал, когда всех просили на выход. А ночью меня охранники нашли, шум подняли, сюда привезли. Я им пытался все объяснить, да они по-русски ни слова не понимают. Утром пришел переводчик, немного стало легче достучаться до этих болванов, – на шепот перешел Ермаков.

– Игорь Николаевич, а с какой целью вы прибыли в Испанию, в частности в Гранаду? – поинтересовалась я.

– За тем и прибыл, чтобы мир посмотреть, узнать, как люди живут.

– Понятно. При вас обнаружили набор инструментов. В музеи разве ходят с отвертками, ломами, монтировками?

– А, – протянул Ермаков. – Так это я – автослесарь. Купил с рук перед входом в музей. Не возвращаться же обратно в гостиницу, и на улице не оставишь – сопрут. Я на себе рассовал инвентарь. Никто ничего и не заметил. Что ж вы меня все спрашиваете? Вы мне на родину помогите вернуться, – слезно попросил он. – Я ведь ничего не украл, ничего не испортил. Если бы в туалет мне не приспичило, меня бы никто не заметил. До утра бы проспал, а после открытия вышел бы. Вы посмотрите на меня. Разве я похож на грабителя? – он шмыгнул носом и обиженно засопел, оттого, что мы не стали сразу кричать: «Верим-верим».

– А с кем вы в Испанию приехали? – спросила Алина.

– Один! – положа руку на сердце, ответил он. В принципе это могло быть правдой. С Настей они встретились уже здесь, в Испании.

– А в гостинице, с кем вы жили в номере?

– Один. Я снял двухместный номер – люблю простор – и жил в нем один. Денег я зарабатываю прилично – могу позволить.

– Но с вами видели девушку, – сказала я, пытаясь уловить малейшие изменения в его лице.

– Проститутки! Каюсь! Это были проститутки!

– Но горничная видела только одну девушку, а не несколько.

– Проститутки были разные, но похожие, – тут же выкрутился Ермаков. – Люблю, знаете ли, девушек одного типа.

– Длинноногих блондинок?

– Как вы угадали?

– Полно врать, Владимир, – Алине первой надоело подыгрывать Ермакову. – Никакой вы не Иванов Игорь Николаевич, а Ермаков Владимир Иванович. Неужели вы считаете испанцев таким уж дураками, которые не догадались отправить отпечатки ваших пальчиков в Россию? – ради дела Алина нашу заслугу записала на счет Куартеро и Мигеля.

Некоторое время на лице Ермакова царило полное недоумение.

– Вы меня с кем-то путаете! Послали не мои отпечатки пальцев! Наверное, в соседней камере сидит человек. Вот он и есть Ермаков!

– В соседней камере никого нет. Вы вообще единственный задержанный в этом отделении. Ваши отпечатки пальцев ни с чьими отпечатками не могли перепутать, поскольку они были одни, – разочаровала я Ермакова.

– Допустим, я Ермаков, – сдался Владимир. Лицо его стало в один момент грустным, как будто он решил раскаяться во всех своих грехах, – и у меня не совсем честное прошлое.

– Это понятно, если ваши пальчики хранятся в милицейской базе данных.

– Но это было давно! Ошибки молодости! Я исправился, стал честным человеком.

– И чем вы зарабатываете на жизнь?

– Автомастерская! Зачем мне вам врать?

– Только автомастерская? – хитро улыбаясь, уточнила Алина. – Кулинарией вы не увлекаетесь?

– Да! – выдохнул Ермаков. – У меня есть ресторанчик. Маленький, на сорок мест. Скорее это хобби, чем заработок.

– Теперь – да, – согласилась с ним я.

– Что вы этим хотите сказать? – напрягся Ермаков.

– А то, что закрыт ваш ресторан. Мошенник вы, Владимир Иванович.

Несколько секунд Ермаков соображал, как ему вести себя дальше. Он пристально заглядывал нам в глаза, очевидно намереваясь по ним прочесть, как много нам известно. Догадавшись о его мыслях, Алина сказала:

– Владимир Иванович, прекращайте ломать комедию. Нашли труп Анастасии Ольшанской.

Ермаков побледнел.

«Или он хороший актер, или известие повергло его в шок», – подумала я, наблюдая за его реакцией.

Владимир молчал, отрицательно покачивая головой. Он то затыкал рот руками, как бы боясь закричать, то начинал хрустеть пальцами, кривясь от боли.

Больше пяти минут Алина не выдержала, ей надоело смотреть на Ермакова в горе, и она подстегнула его к откровению:

– Это ведь Ольшанская проживала с вами в отеле «Хуан Мигель»? Прежде чем ответить, хорошо подумайте. Фотографию девушки показывали горничной. Она опознала Ольшанскую. Вам не повезло, Настя после того, как не вернулась из туристической поездки, была объявлена в розыск. Ее фотографии была разосланы по всем полицейским управлениям.

– Но я тут при чем?!

– Вы не ответили на мой вопрос. Поймите, Владимир, мы можем вам помочь лишь в том случае, если будем знать правду.

– Я не убивал Настю, если вы клоните к этому! Не убивал!

– Ну вот, опять двадцать пять.

– Она обыграла меня, выставила на посмешище, засадила за решетку, но я ее не убивал! Я не мог ее убить, даже если бы очень хотел. Другой бы на моем месте давно ее придушил. Было за что. Но я не убивал. Клянусь!

– Вас трудно понять, – стараясь заглянуть Ермакову в глаза, сказала я.

Глава 23

– Я все расскажу, а вы разложите по полочкам и поймете, что это сделал не я, – пообещал Ермаков.

– Что ж давайте, рассказывайте, а мы вас выслушаем, – пожала я плечами.

Алина кивнула. Она не очень верила в невиновность Ермаков, и это недоверие было полностью отражено на ее лице. Она даже скривилась в ожидании заведомой лжи.

– До последнего времени, я был весьма успешным ресторатором. «Авокадо» славился хорошей кухней. Не поверите, при наличии огромного количества ресторанов, наш ресторан работал в режиме записи. Не так-то просто было к нам попасть. Столики были расписаны на неделю вперед. В меню была сплошная экзотика: антилопы, акулье филе, медвежатина, мясо страуса, дичь всевозможная. Да что там говорить! Крокодилов с крокодильей фермы выписывали. Вина поставлялись из Франции, Испании, ЮАР и Южной Америки.

– Полно врать! – не выдержала Алина. – Знаем мы, откуда вам везли крокодилов и антилоп.

– Нет, вы дослушайте. Все изначально так и было. Заказывали рефрижераторы, грузили и страусов, и кенгуру, и крокодилов. Мясо влетало в копеечку. Потому и цены в ресторане были поднебесные. Нет, у нас был свой контингент, постоянные клиенты, люди не бедные. Их не мало, но мы не могли рассчитывать на то, что они будут у нас ужинать каждый день. Не потому что им это не по карману, а потому, что любой ресторанный изыск со временем надоедает, хочется элементарной яичницы или вареной в кожуре картошки с селедкой.

Алина одобрительно склонила голову и, толкнув меня в бок, тихо сказала:

– А моему Вадиму расстегаи подавай и поросенка с гречневой кашей, тогда как изысканным гурманам хочется обычной яичницы и вареной в мундире картошки. В конец обнаглел. Я мужа имею в виду.

– Алина, – прошипела я ей в ответ, – не отвлекай человека.

– Нашла человека! Он преступник, – сквозь зубы процедила она. Алина вспомнила мужа, и у нее вдруг испортилось настроение. Предстояло скорое возвращение домой, а вместе с этим возращение к плите, самому не любимому предмету в ее доме.

– С каждым днем клиентов становилось все меньше и меньше. Ресторан стал убыточным, – не прислушиваясь к нашему шепоту, продолжал откровенничать Ермаков. – В зале редко когда находилось больше десяти человек, и при этом заказывались самые дешевые блюда. Я был поставлен перед выбором: или закрывать ресторан, или менять политику, снижать цены. А как снижать, если все такое дорогое? Себе в убыток везти экзотическое мясо из Австралии и Африки мы не могли. Имидж тоже менять не хотелось. Чтобы выжить, мы вынуждены были пойти на подлог. Проще всего было со страусиным мясом и яйцами. Есть фермы, на которых выращивают страусов. Мясо продают не намного дороже индюшатины. Страус он хоть в Австралии, хоть в России тот же. Наш даже вкуснее. Он стоит в загоне, от врагов не бегает, еду под клюв кладут. Медвежатину и мясо дикого кабана тоже можно найти без проблем. У меня много друзей-охотников, они с радостью продадут мне зверюшку. А вот блюда из крокодила, черепахи и акулы надо было вычеркнуть из меню, – вздохнул Владимир. – Мы и вычеркнули, а народ стал требовать! Кстати, как только мы понизили цены, люди к нам повалили. И тогда я и мой бухгалтер решили, что можно чуть-чуть схитрить. Повар у нас отменный, такой соус сделает, что крокодила от свинины не отличишь. Акулу от палтуса. Черепаху от бычка молодого. Короче, мы вернулись к первоначальному меню. А снижение цен объяснили сменой поставщиков. Впрочем, никто из клиентов не спрашивал, почему суп из черепахи подешевел вдвое.

– Надо полагать, вы и с винами мухлевали, – фыркнула Алина. – Молдавские выдавали за португальские, крымские за чилийские?

– Только южноафриканские, – стал оправдываться Ермаков. – И взамен мы предлагали вина ничуть не худшего качества, а то и лучшего. Все было хорошо, просто здорово, но тут появилась она, эта журналисточка. Как она унюхала в крокодиле свинину, не представляю. Начала копать. Копала-копала и докопалась. Нашла ферму страусиную. Выяснила, что ягнята наши не из Новой Зеландии, а из соседней области. И крокодила мы одного и того же показываем.

– Что значит одного и того же?

– А то, что у нас в ресторане есть большой аквариум. В нем плавает нильский крокодил – самый настоящий. Мы его у передвижного зверинца купили. Фишка была вот в чем. Если клиент заказывал самое дорогое в нашем меню блюдо – рагу из крокодила, – мы на его глазах извлекали из аквариума Сеню (так зовут нашего крокодила) и несли на кухню, якобы убивать и жарить. На кухне пересаживали крокодила в другой аквариум, а рагу готовили из хрюшки. Сеня дней десять плескался в аквариуме на кухне, а потом его вновь возвращали в зал. Для чего, вы спросите, десять дней? Ровно столько нужно времени, чтобы заказать на ферме нового крокодила и доставить его сюда.

– Лихо! – повела головой Алина. – И Настя весь клубок распутала?

– Да. Однажды утром, когда меня в ресторане не было, она подкупила охранника и проникла в пище блок. Там увидела и Сеню, и полуфабрикаты, которые мы обычно используем при приготовлении блюд из экзотики: говядину, свинину, баранину. Еще одну глупость мы совершили – все переговоры с поставщиками велись из моего кабинета. Она получила распечатку моих телефонных разговоров и не обнаружила в ней ни одного звонка за границу. Ей не составило труда позвонить по номерам и выяснить, откуда нам поступает свинина, говядина и баранина, которую мы в последствии выдавали за мясо экзотических животных. Был скандал! Мои клиенты стали требовать от меня возмещения моральных издержек. Они, видите ли, жить теперь не могут с сознанием того, что вместо черепахи жевали говядину! А до этого пальчики облизывали и говорили, что ничего вкуснее в жизни не пробовали. Как же, разве может новозеландский ягненок сравниться с бараниной из соседнего супермаркета?! А он, наш ягненок, откуда? Да с той же фермы, что и лежащий в супермаркете баран! Какие двуличные люди нас окружают! На кого не плюнь – ханжа! И тот, и этот. В голове одно, а на языке другое. Друг перед другом выпендриваются, вы уж простите меня, что я по-простому.

– Владимир Иванович, вы не отвлекайтесь, – пресекла я его попытку уйти от темы.

– Да, так вот, стали с меня со всех сторон требовать деньги. Дохода никакого, после той чертовой передачи, ни одного клиента не было, одни убытки. И почему я страдать должен? Что я собственно такого сделал? Пока все ели черепаху, все были довольны. Как только узнали, что это была говядина, заворот кишок случился? Никто не попал в больницу! И может быть, благодаря мне. Неизвестно еще, что та антилопа или тот крокодил кушали. А транспортировка? Сколько тушки на жаре валялись, прежде чем их в холодильник положили? Вот-вот. А потом говорят, что мясо экзотических животных со специфическим душком. Да оно протухло в пути, а все цокают языком и нахваливают.

– Еще скажите, что вы благодетель, – с ехидством посоветовала ему Алина.

– Да, – Ермаков пропустил шутку мимо ушей. – Ой, какой же я злой был на эту Ольшанскую. Она ведь крест на моем будущем поставила. Попробуй теперь отмойся после ее передачи.

– И вы решили ее убить? – подсказала Алина.

– Господь с вами, – отшатнулся от нас Владимир. – Не убивал я! Я к ней пришел, чтобы поговорить, доказать, как она была не права.

– Только? – не поверила я.

– Хорошо, возместить мне часть прибыли, которую, заметьте, я потерял из-за нее.

– И для этого она должна была продать свою квартиру? – попыталась я догадаться. Других денег у Насти, похоже, не было.

Ермаков снисходительно улыбнулся.

– Знаете, какую прибыль ежемесячно приносил мой ресторан? Знали бы, не говорили. Продав квартиру, она бы не покрыла мои убытки. Квартирка у нее малюсенькая. За такую много не возьмешь. Это я сразу понял, как только пришел я к ней. Но не отступать же обратно? Начал я намекать на то, как нехорошо она поступила, пустив меня по миру. Хорошие девочки так не поступают. «Вот что мне теперь делать?» – спрашиваю ее. Она расчувствовалась, прощение начала просить, дать ей время подумать. У нее, дескать, есть друзья, к которым она может обратиться за помощью. Я ушел. Мирно, чинно, пожелал ей всего хорошего на прощание. – Ермаков замолчал, чтобы восстановить дыхание. Я почувствовала, что сейчас он скажет нечто важное. Он как будто колебался рассказывать дальше или нет, и как мы отнесемся к его признанию.

– Владимир Иванович, это ведь не последняя была встреча с Настей.

– Нет, через несколько дней она позвонила и назначила встречу. Я ей поверил, пришел, думал, она собрала денег. А вы точно из посольства? – вдруг спросил он.

– Вам документы показать? – Я открыла сумку. – К сожалению, мой дипломатический паспорт в министерстве иностранных дел, – соврала я. – Надо продлить срок действия. Но у меня есть гражданский паспорт, – я протянула ему документ. – Вы, наверное, думаете, что нас к вам подослали испанские полицейские?

Как видно, я угадала. Ермаков, изучив мой паспорт, сличив фото с оригиналом, успокоился.

– Настя не деньги мне предложила, – продолжил он. – Да я бы у нее их и не взял. Когда она пришла, я ее не узнал, был зомбирован ее красотой. Вы бы видели, в каком виде она ко мне в «Авокадо» пожаловала. Волосы засаленные, стянутые на темени в какой-то несуразный пучок. Кофточка вязаная. Дублер Кати Пушкаревой из сериала «Не родись красивой». Ей богу! И дома она выглядела более чем просто: халатик ситцевый, на голове полотенце. Наверное, только вышла из душа. Я ведь ни одной ее передачи не видел, не знал, какой она может быть. А тут она появилась вся в белом. «Здравствуйте, я Настя Ольшанская». А я таращусь на нее и поверить не могу, что эта дива и та замухрышка – одно лицо.

– И что вам она предложила, если не деньги? – спросила я, боясь высказать свою догадку.

Алина хмыкнула, мол, чем еще может расплатиться девушка без денег, если не собой. Но ни я, ни Алина не угадали

– Стать компаньоном, – ответил Ермаков.

– То есть?

– Она рассказала мне душещипательную историю о бабушке ее подруги, – Владимир повторил все, о чем мы неоднократно уже слышали. Однако я поняла, что о месте захоронении сокровищ Настя предусмотрительно ему умолчала. – Представляете, она попросила денег на поездку? Но обещала в скором времени вернуть деньги и покрыть все мои убытки. Разве мог я ей не дать? Наверное, я стал жертвой гипноза. Она говорила, что дело беспроигрышное. Надо только поехать и взять то, что, судя по дневнику, и зарыто неглубоко. Она мне совала под нос разные книги, вырезки из газет, распечатку из Интернета. Восемь веков господствовали в Испании арабы. Испания была богатым и развивающимся государством, казна халифа ломилась от золотых слитков и драгоценных камней, которые добывались, здесь в горах. Большой доход приносила торговля. Испания была связующим звеном между Европой и Азией. Но все изменилось. С севера начали теснить арабов испанцы. Гранада – последний оплот последнего халифа, надо сказать, самого богата эмирата на территории Испании. Кольцо так быстро сжималось вокруг Гранады, что халиф не успевал вывезти все сокровища. – Ермаков с упоением пересказывал историю испанского государства. – Настя была уверена, что мы найдем сокровища. И я ей верил. Изначально мы должны были ехать вместе. Я и путевки заказал.

«Не у нас, это точно», – подумала я.

– Но она раньше удрала, – с досадой выговорил Ермаков. – Тогда она в первый раз меня обманула. Потом позвонила, долго извинялась, попросила приехать, говорила, что наш уговор в силе. Я как последний лох ей опять поверил, приехал. Нашел ее в маленьком городишке, в ста километрах отсюда.

– А как вам она объяснила тот факт, что уехала одна, без вас? Может, Настя хотела сама найти сокровища?

– Так и я сначала подумал, но она меня убедила в том, что ее отъезд случайность. Кто-то там из ее друзей отказался от поездки на горнолыжный курорт, и предложил вместо него лететь ей. Она подумала, что, переоформив чужой билет на себя, сможет сократить мои расходы. Прилетит в Испанию и позвонит мне, чтобы я продал ее билет. Она ведь и позвонила, но до этого я ее обыскался. Места себе не находил!

– Понятно, – сказала я, умолчав о том, как Настя приходила в наше агентство и слезно просила отправить ее в Испанию. – Скажите, а кто визами занимался? Вы сказали, что заказали путевки. Разве такое было возможно без Настиного паспорта?

– Я заказал путевки на чужие фамилии. У меня есть возможность сделать любые документы, – похвастался Ермаков. – Причем на настоящих бланках с настоящими печатями. – Сообразив, что сказал лишнего, Владимир пошел на попятную: – У многих же есть несколько загранпаспортов. И ничего, их за это не судят.

– Да, но паспорта, наверное, на одну фамилию.

– Хорошо, я виноват, но так надо было для дела. Сейчас мною интересуется налоговая и прочие организации. Меня могли бы не выпустить. Да и здесь лучше было бы не светиться родной фамилией. Настя сама мне посоветовала оформить билеты на чужие фамилии.

– Тем не менее, произошло то, чего вы боялись, – констатировала я. – Встретились вы с Насте в Гуадиксе, что потом?

– Мы встретились. Я ей устроил разборку, от души. По-моему я так на нее кричал, что она на меня обиделась. «Я как лучше хотела, а ты не бог весть что обо мне подумал!». И я опять ей поверил. Я голову из-за нее потерял, – вздохнул Владимир и добавил: – Это говорит о том, что я не мог ничего дурного причинить Насте.

Он явно хотел нас убедить в своем хорошем отношении к Ольшанской.

– Это ни о чем не говорит, – разочаровала его Алина.

– Не верите, ваше дело. Мы переехали в Гранаду, – обижено продолжил Ермаков. – Я снял номер. Мы начали ходить в Альгамбру, присматриваться, что к чему. Только здесь, в Гранаде Настя мне показала дневник с указанием места, где должны лежать сокровища.

– А сама она, не была на месте? Ольшанская прибыла в Испанию намного раньше вас. У нее была возможность побывать Альгамбре.

– Так ведь она с друзьями в горах была, – весьма искренне удивился Ермаков.

Я не стала разубеждать его в этом, про себя решив: «Пусть рассказывает. Начнет врать – поймем».

– И где, по-вашему, спрятаны сокровища?

– А их нет, – пожал плечами Ермаков.

– Как так нет? Зачем вы тогда забрались ночью в Альгамбру? Будете опять рассказывать о том, как накануне напились?

– Видите ли, в дневнике было написано, что сокровища лежат под одной из плит, которая лежит у колонны. Колонна должна стоять у восточной стены дворика и быть последней, на которую упадет тень заходящего солнца. Еще в обязательном порядке в дворике должна быть водная гладь.

– Фонтан?

– Почему фонтан? – переспросил Владимир. – Не обязательно.

– И на какое место указывают эти ориентиры?

– Здесь мы разошлись во мнениях. Настя настаивала на Львином дворике, я – на Миртовом. Если бы сокровища были, то они были бы зарыты в Миртовом!

– Хотелось бы услышать ваши рассуждения, если таковые, конечно, имелись.

– Настины рассуждала так: в Львином дворике есть фонтан и колонны по периметру. То есть, какая-то колонна да попадает последней в тень. К тому же в этом месте протекала частная жизнь гранадских султанов, и это обстоятельство придавало дворику более камерный, интимный, что ли, характер. Вот, к примеру, почему большинство женщин прячет деньги в стопках с постельным бельем? Да потому, что они считают, что вору будет неловко рыскать в чужом белье. Глупость? Глупость, но именно так поступают сорок процентов женщин. Очевидно, Настя не исключение, – он мило хихикнул.

– А ваше мнение, на чем основывается?

– Вы о сокровищах?

– Да.

– Дело в том, что я подслушал одного экскурсовода. Речь шла о фонтане со львами. Есть такая легенда, что трон царя Соломона поддерживали двенадцать львов. Эту легенду рассказал султану его визирь и посоветовал украсить фонтан фигурами львов. Так и сделали. Султан загорелся и установил под фонтаном двенадцать львов. А вот дотошные исследователи утверждают, что львы у фонтана появились только в шестнадцатом веке – уже после падения Гранада. А если чаша фонтана лежит на спинах львов, то и фонтана самого не было.

– Может, был, только другой, – пожала я плечами.

– Да не было его, – отмахнулся от моей реплики Ермаков. – А вот в Миртовом дворе всегда был водоем. И колонны там есть.

– Только сокровищ там нет, – усмехнулась я. – Это вы хотели сказать?

– Нет, не нашли мы там плиты, о которой шла речь в дневнике.

– Зачем тогда остались там на ночь?

– Насте хотел угодить. Честно? Я и не думал там копать! Что я, дурак?

– А девушке пообещали?

– Пообещал, и что с того? Я когда в первый раз пришел в Альгамбру, то сразу понял, какие тут могут быть сокровища? Насте, конечно, об этом говорить не стал. Она так хотела найти эти сокровища. Наивная, хоть и с высшим образованием. Знаете, что я хотел сделать? Я купил в антикварном магазине брошь, старинную такую – ее полицейские при осмотре отобрали, – думал пролежать незамеченным ночь под миртовым кустом, а утром прийти к Насте и подарить эту брошь. Будто бы я ее в земле нашел – это все, что от сокровищ осталось. Но не вышло. Холодно на земле лежать…

– Но вы могли и не оставаться на ночь в музее? Вышли бы с последними посетителями, а Насте сказали бы, что были.

– Нет, она обещала меня ждать всю ночь перед входом.

– Что ж, складно, – глядя сквозь прищуренные веки, сказала Алина. – А с Настей вы когда в последний раз виделись?

– Вчера. Она проводила меня до ворот и пошла в кафе, из окна которого хорошо просматривается вход в Альгамбру. А вы мне правду сказали, что ее труп нашли? Кто ее опознал?

– Хотите сами опознать?

Ермаков уткнулся глазами в пол. Я так и не поняла, он не хотел встречаться с нами взглядом и делал вид, что плачет, или действительно плакал.

– Мы пойдем, – сказала Алина, поднимаясь с кушетки. – Будем думать, как вас отсюда вытащить. Если что-то еще вспомните, позовите нас. Защиту надо строить на реальных фактах. Судьи тоже люди, они могут понять, но не простят лжи.

– Может, вы хотите, что-то передать на родину? – предложила я. – Вы только скажите, и мы позвоним из посольства.

– Не надо никому звонить, – мотнул головой Ермаков. – Не к кому мне звонить.

Глава 24

– Все врет! – безапелляционно заявила Алина, выйдя из камеры в коридор, в котором нас все еще дожидались Альберто и Мигель. – Пытался нас убедить, что без ума влюблен в Настю. Ну врет же! Она его разорила, а он лезет за нее на рожон! Не верю я ему.

– А вдруг он и впрямь влюбился? От любви до ненависти один шаг. Наверное, можно сказать так же и наоборот – от ненависти до любви.

Алина не стала вступать в полемику.

– Веди нас к дяде, – сказала она Альберто. – Ему интересно будет послушать сказку из «Тысячи и одной ночи» о бедном юноше, влюбившимся в девушку, которая его ограбила. Ха-ха-ха, – наиграно засмеялась она и, скосив глаза в мою сторону, добавила: – А ведь кто-то верит.

В кабинете Куартеро я предоставила право говорить Алине, но уже через несколько минут поймала себя на мысли, что она перекручивает слова Ермакова по своему усмотрению:

– Вот что я вам скажу. Вы поймали самого настоящего преступника. У меня нет сомнений в том, что это Ермаков убил Анастасию Ольшанскую. Судите сами. Ольшанская выпустила на телевидении программу, в которой в пух и прах раскритиковала ресторан Ермакова. Ермаков не мог ей простить своего банкротства. Сначала он требовал с Ольшанской деньги. Денег у нее не было, но она знала семейную тайну подруги. Бабушка подруги, Мария Лафарга оставила после себя дневник, в котором написала о якобы зарытых в Альгамбре сокровищах. Настя решила их найти, чтобы откупиться ими от Ермакова. Поскольку Ермаков ее преследовал и не хотел ждать, девушке пришлось пригласить его в компаньоны. Когда Ермаков прибыл в Испанию, и Настя ему показала дневник, который ей до этого времени удавалось от него скрывать, он решил, что и сам справится с задачей, пойдет один и откопает клад. Вчера они вышли из отеля, в безлюдном месте он ее убил, а сам отправился в Альгамбру, – выложила свою версию Алина.

Куартеро не очень-то ее понял.

– А он подписал свои показания?

– По большому счету, он всего этого и не говорил, – вмешалась я.

Я хотела сказать, что все это измышления моей подруги, задержанный нам совсем другое говорил, но она мне не дала и рта открыть:

– Какие показания? Он перед нами душу раскрыл, как перед соотечественниками, работниками посольства, в надежде на то, что мы его поймем и поможем. При чем здесь протокол допроса? Протокол по вашей части. Но предупреждаю, Ермакова будет трудно расколоть. Он не сознается, пока вы не найдете труп Насти. Если нет трупа, ищите другие существенные улики против него. Я полагаю, что когда он понял, что сокровищ в указанном в дневнике месте нет, то решил сдаться сам. Ему выгоднее взять на себя вину за незаконное вторжение ночью на территорию музея, чем идти на суд по мокрому делу. Это ведь понятно?

– Мокрое дело? – переспросил Альберто, не успевая переводить за Алиной.

– Мокрое дело – по-нашему, убийство, – разъяснила Алина. – Наверное, лучше отсидеть срок за хулиганство, чем быть расстрелянным за убийство? Или у вас смертная казнь отменена?

– Отменена.

– И все-таки, где труп? – спросил Куартеро.

– О, наш народ большой мастер по части того, как прятать концы в воду, – не без гордости хмыкнула Алина и тут же добавила: – Не знаю, где труп.

– И мне не дает покоя еще такой вопрос: «Кто звонил в полицию?», – спросил Куартеро у нас так, как будто принимал экзамен.

Алина и тут нашлась:

– Да сам Ермаков подговорил кого-то, дал денег, чтобы позвонили и его скорей нашли, – без замедления сказала она.

– Нет, – возразила я. – Как Ермаков мог попросить кого-то позвонить, если с твоих же слов, Алина, он хотел избавиться от компаньонки и самому найти сокровища? А? Или он шел и уже знал, что сокровищ нет? Тогда зачем ему было убивать Настю?

Кажется, я загнала ее в угол. Алина минут пять пыхтела, морща нос и почесывая затылок, потом выдала:

– Он мог и сам позвонить из музея с мобильного телефона.

– Звонили с телефона-автомата, – напомнили нам.

– Надо подумать, – не хотела сдаваться Алина. – Возможно, у Ермакова был напарник.

– Алина, не придумывай, – остановила я подругу, пока та не насочиняла еще на один том обвинений Ермакову. – Ты еще скажи, что Ермаков прибыл сюда не один, а с бандитской группировкой.

– Кстати, – вклинился в разговор через племянника Куартеро. Альберто успевал переводить и наши с Алиной перепалки, – когда в городе много русских я постоянно держу руку на сердце. Вчера два ваших соотечественника затеяли драку с местными жителями на площади. По-моему, вам русским все равно, с кем драться и со сколькими. Из тех двоих дрался только один, но вы бы видели, скольким испанцем он расквасил носы. Обидно за нацию.

– За чью? – решила уточнить Алина. – За вашу или нашу нацию?

– А за ту и другую, – дипломатично ответил Куартеро. – Из-за чего произошла драка, уже никто не помнит. То ли русские спросили что-то у испанцев, да им не так ответили. То ли испанец замечание сделал русскому, а тот с кулаками на него полез. Ах да, – вспомнил некоторую подробность полицейский. – Постовой, который привез их в отделение, говорил, что русские оговорили испанцев в краже. А испанцы возмущались, что русские сами к ним пристали, хватали за руки и кричали: «Воры, воры». Мы взяли под стражу и русских, и испанцев. Посадили в одну камеру.

– Экспериментаторы, – скривилась Алина, предполагая, что в камере драка возобновилась.

– Что интересно, они помирились, – разочаровал ее Куартеро. – Выспались и сейчас мило беседуют. Мигель ты записал фамилии русских? Думаю, они осознали свой проступок и их можно выпустить. Даже не буду настаивать, чтобы их досрочно выдворяли из страны, но беседу с ними проведу. Альберто, ты мне поможешь? А вы, сеньоры, можете еще раз представиться работниками посольства. Напугайте их так, чтобы запомнили до конца жизни – драться в чужой стране нельзя!

Не скажу, что мне и Алине хотелось проводить воспитательные беседы. Разные бывают туристы. Кто-то приезжает страну посмотреть, а кто-то расслабиться. А уж как у нас расслабляться умеют, ни кто так не умеет.

– Приведи их, Мигель.

Пока ждали дебоширов, Куартеро предложил нам выпить кофе. Мы не стали отказываться.

Прошло полчаса, кофе выпили, о погоде поговорили. Мигелю давно пора было бы уже появиться, но видно, он не торопился. Куартеро уткнулся в папку с бумагами. Альберто пытался нас развлечь разговором.

– А знаете, ваш Ермаков не прав – я о фонтане со львами. Нет, может при Боабдиле, последнем халифе львов и не было, но чаша фонтана точно была. Если вы хорошо на нее смотрели, то не могли не заметить надписей. Понятно, что вы не разбираетесь в арабской вязи, но там высечены фразы из поэм ибн-Замрука, был такой поэт-философ. На пример такая: «Это – сад, в нем постройки так прекрасны, что богом не разрешена существовать другая красота, могущая с ними сравниться». Или: «Смотри на воду и смотри на водоем, и ты не сможешь решить, спокойна ли вода или струится мрамор», – цитировал Альберто. – А теперь подумайте, стали бы испанцы высекать на мраморе высказывания на арабском языке? Однозначно, нет.

– То есть, Ермаков ошибается, и сокровища могли быть захоронены в Львином дворике?

– Вот именно, могли бы, – подчеркнул Альберто. – Но вы сами обследовали каждую колонну.

В этот момент дверь отворилась. Первым в проеме двери появился Мигель. За ним мы увидели… Куропаткина. За Веней выглядывал его новый приятель, Алексей.

– Это и есть дебоширы? – не поверила я своим глазам.

Альберто и Алина и вовсе смотрели на Веню с открытыми ртами.

– Си, – утвердительно кивнул Куартеро.

– А дрался кто? Этот? Куропаткин? – я указала пальцем на Веню.

– Нет, другой, – протянул Альберто, переводя за дядей. – Он спрашивает, откуда вы знаете фамилию задержанного. Позвольте, я ему все объясню.

– Да уж потрудись, – разрешила Альберто Алина. – А мы пока поговорим с Вениамином. Веня, ты как попал в полицию? – спросила она и с укоризной посмотрела на Ванькиного спутника, на Алексея. Куропаткина мы сто лет знаем, он и мухи не обидит, а вот что за птица Алексей, мы ни сном, ни духом. Откуда он вообще взялся на нашу голову? Веньку сбил с пути истинного.

Между тем Мигель достал из папки бумажку и с нее что-то прочитал Куартеро. Из всего сказанного мы поняли лишь имена задержанных – Вениамин Куропаткин и Алексей Жаров.

– Жаров? – повторила я. – Знакомая фамилия. Может, мне кто-то что-то объяснит? Что произошло? – неожиданно разозлилась я. – Веня, стыдно вас видеть в отделении полиции, – от волнения я даже перешла с Куропаткиным на «вы».

Он покраснел и потупил глаза.

– Марина Владимировна, мы не собирались драться. Мы только хотели обратить на себя внимание.

– Хороший же способ вы выбрали. Считайте, что вам это удалось! – в сердцах перебила я его.

Веня запнулся. Посчитав, что он осознал свою провинность, я переключилась на Алексея.

– Как я поняла, дрались вы? Что вы себе позволяете? Какой пример вы подаете окружающим. До знакомства с вами Куропаткин не участвовал в драках. Жаров… Жаров… Что-то о вас я уже слышала…

Алина дернула меня за рукав и тихо прошептала:

– Слушай, а это случайно не родственник Андрея Жарова, друга Насти Ольшанской? Как будто даже похожи.

Догадавшись, что речь идет о нем, Алексей спросил:

– Я не прав. Драка произошла случайно. Можно сказать, что это недоразумение. Вы мне одно только скажите, этого мерзавца схватили?

– Вы сейчас о ком?

– Я? О Вовке Ермакове.

– Схватили, – ответила я, всматриваясь в лицо Алексея. «Откуда ему знаком Ермаков?» – подумала я.

– Мы не дрались, честное слово, – Куропаткин бросился защищать друга, надо сказать, совершенно некстати. – Нас просто не поняли. Трудности перевода, понимаете. А я так разволновался, что двух слов не мог по-испански сказать.

– Да вы-то всего два слова знаете, – съязвил Альберто, который с первого дня недолюбливал Веню.

– Почему? С разговорником я неплохо общаюсь, – обиделся Веня.

– Тихо! – потребовала Алина. – Пусть он говорит! Откуда вы знаете Владимира Ермакова? И откуда знаете, что его должны были задержать? Если расскажите все без утайки, отпущу, – пообещала Алина. – Вы знаете, кто мы?

Веня глупо заулыбался и было уже открыл рот, чтобы еще раз представить нас своему другу, но я поджала губы и свела брови на переносице, всем своим видом показывая – молчи.

Алина, видя, что Веня вот-вот нас сдаст, поторопилась сказать:

– Я адвокат российского посольства. И от меня в этой стране многое зависит. Можем оформить драку, как хулиганский поступок и заставить выплатить штраф в размере трех тысяч евро, а можем и с миром отпустить. Но это при условии, что вы будете с нами искренним и расскажите все как на духу.

Улыбку с Вениного лица будто корова слизала. Он отпрянул и почему-то перекрестился, потом отвел глаза в сторону, не желая участвовать в нашем спектакле.

Глава 25

– Я и штраф готов заплатить, только бы этот мерзавец сел надолго.

– Тогда садитесь и рассказывайте, чем вам Ермаков насолил.

– Не мне, лично, а брату и Бате, – внес уточнение Алексей. – Слушайте. Есть у меня брат Андрей. Он меня старше на четыре года. Разные мы…

По факту рождения Андрей и Алексей деревенские. Родители трудились в колхозе, зарабатывали крохи, выручало приусадебное хозяйство. Молока и мяса продавали мало, все уходило на прокорм семьи – отсюда и денег в семье практически не было. Первым сообразил удрать из деревни Андрей. Закончил восемь классов и рванул в город. Родители не возражали. Какая жизнь в селе за двести километров от областного центра? Пусть учится сынок – может толк выйдет?

Андрей поступил в культпросвет училище на отделение киномехаников. Закончил с отличием, два года проработал в кинотеатре, а потом вздумал учиться дальше, в институте искусств на кинооператора, но уже заочно. Из деревни помощи никакой не приходило – родителям самим бы с голоду не умереть. С третьего курса его взяли на телевидение, зарплату не плохую дали. Андрей успевал все: и учиться, и вечерами работать в кинотеатре киномехаником. Через некоторое время он уже имел возможность переехать из общежития училища, где его держали после окончания учебы по доброте душевной, в съемную квартиру. Квартира так себе, однокомнатная малогабаритка. Зато платить за нее много не надо было.

Алексей к тому времени подрос и решил тоже поехать в город. «Город большой, там места всем хватит, тем более что брат нашел жилье. Не выгонит же он его, Алексея, на улицу?» – так думал пятнадцатилетний мальчишка.

Андрей, разумеется, брата приютил, но поставил одно условие – тот должен пойти учиться. В знаниях Алексей был слабоват, поэтому на семейном совете братья решили, что Алексей должен поступать в техникум физической культуры. Приемная комиссия, усмотрев в спортивном пареньке будущего чемпиона, приняла его в учебное заведение. Специализироваться Алексей стал в боксе. Что-что, а кулаками он хорошо махал с детства. Ни одна деревенская драка без него не обходилась.

Алексей подавал большие надежды. Уже на первом году обучения он стал чемпионом училища. Потом его выставили на городские соревнования, потом на областные – и везде первое место. Алексей не знал поражений.

Тут-то судьба и свела его с Борисом Рожко. Нужны были средства, для того чтобы отправить парня на молодежное первенство страны. У Алексея денег не было, у техникума тоже. Помог Рожко, который спонсировал юные дарования. Он был почетным презентом клуба любителей бокса и достаточно много денег перечислял на развитие спорта. То, что Рожко бывший вор-уголовник, конечно же, в техникуме знали, знали, и что он многих ребят после училища себе в охрану заманил, и чем они там потом занимались, тоже догадывались, но от денег никогда не отказывались.

Алексей повторил путь многих студентов техникума. С получением диплома, он получил работу у Рожко, но спорт не бросил. Более того, он стал выезжать за границу и завоевывать кубки там. У него появились хорошие деньги. Вскоре он обзавелся своим жильем и съехал с квартиры, которую снимал брат.

Андрей не радовался успехам брата. Его настораживало близкое общение с пускай и бывшим, но, тем не менее, криминальным авторитетом. Сколько раз он просил Алексея бросить работу у Рожко и уехать.

– Ты же спортсмен молодой перспективный, – говорил он брату. – Поезжай в Москву, в Питер, поступай в институт – чемпионы нужны любому ВУЗу.

– А как я Батю брошу? – вопросом ответил Алексей. Рожко он называл Батей, отдавая ему должное, как отцу родному. – Кем бы я без него стал?

– А кем ты станешь? Зачем ты в техникуме учился? Ищи работу в другом месте!

– Но не в школе же физкультуру идти вести?

– Лучше охранником на стрелки с Рожком ездить?

– Андрей, я устал тебе повторять, что Борис Петрович отошел от темных дел. У него ресторан, автомастерские.

– Автомастерские, – протянул Андрей. – Знаем мы, какие могут быть автомастерские. Еще тот бизнес.

– Брат, ты не прав!

– Ага, получишь пулю в башку, и буду прав. – Обычно всегда так заканчивались беседы братьев.

А потом у знакомой Андрея, с которой он работал, случилась неприятность. Она сделала программу, изрядно подпортившую жизнь одному ресторатору. Ресторатор стал ее преследовать, требовать публично принести ему извинения и компенсировать утраченную рестораном прибыль, сумму, надо отметить, немаленькую.

– А эту девушку звали Настя Ольшанская? – услышав знакомую историю, спросила у Алексея Алина.

– Да, так ее звали, – кивнул Алексей и продолжил рассказ. – Настя по своим каналам, узнала, что господин Ермаков, тот самый обиженный ресторатор, когда-то ходил под Батей. Потом их пути-дороги разошлись, и вот уже лет десять они не общаются. Пацаны говорили, будто между ними кошка черная пробежала, и даже по вине Ермакова Борис Петрович пошел на зону, – сделал отступление Алексей. – Настя захотела повлиять на Ермакова через Батю, но она не знала, что они видеть друг друга не могут. А вот Андрей ей неоднократно жаловался, что его родной брат, то есть я, работает у бандита. Она попросила Андрея, устроить через меня встречу с Борисом Петровичем. Андрей наотрез отказался. Сказал, что не позволит ей обращаться за помощью к криминалу, в крайнем случае, можно написать заявление в милицию. А тут как на грех Андрюхин день рождения! Андрей пригласил Настю в ресторан, больше никого не звал, даже меня. У нас тогда не очень хорошие были отношения, уже знаете, почему. О том, что они сидят в ресторане, я узнал случайно. Знаете, как бывает? Проходил мимо, увидел в стекле знакомые силуэты. Зашел, поздоровался, с днем рождения поздравил. Настя мне очень обрадовалась, Андрей – нет. Это меня и завело. Я выпивший был, еще добавил. Начал с Настей заигрывать. Андрею это не понравилось. Он меня вывел из зала. Начали драться. Но куда ему до меня? Я его быстро в нокаут послал, да так, что еще несколько человек ненароком зацепил и зеркало разбил. Администрация ресторана вызвала милицию, нас скрутили и в обезьянник доставили. Хорошо, что Настя сообразила с моего телефона Бате позвонить и сказать, что со мной беда случилась. Короче, нас выпустили, но дело все-таки завели. А мне через неделю надо в Венгрию лететь на соревнования, а с подпиской о невыезде, какая может быть Венгрия? Андрей взял всю вину на себя, брата пожалел, а я ему, такая свинья, ему день рождения испортил.

– Значит, Настя встретилась с Борисом Рожко? – уточнила я.

– Да, если он нас из обезьянника вытащил.

– И что? Он согласился ей помочь, повлиять на Ермакова?

– Этого я не знаю, потому что с тех пор не видел Настю. Через несколько дней после драки в ресторане я улетел в Венгрию, потом были соревнования в Екатеринбурге, потом встреча с кубинцами – из спортзала не вылезал. Я и Андрея за это время только один раз видел, когда из Будапешта прилетел. На студию специально к нему приехал, чтобы гостинцы вручить, а он какой-то мрачный, говорить со мной не хочет. Я подумал, что он все еще на меня сердится. «Не хочешь прощать и не надо», – подумал я, молча вручил ему подарок и вышел. А неделю назад он мне звонил на мобильную трубку: «Братик, выручай. Настя пропала. В Испанию поехала и не вернулась. Помоги найти». Я к нему. Вот тогда Андрей мне и рассказал, что с Настей произошло за последний месяц. Сначала эта идиотская передача, которая наделала много шума, потом преследования Ермакова, а потом и вовсе случилось то, что в голове не укладывается – она вдруг решила открыть свой ресторан! На какие деньги? У нее денег нет, чтобы от Ермакова откупиться, а тут ресторан! Андрей подумал, что девушка свихнулась. Бывает так: если на человека много бед наваливается, у него крыша едет. Откуда-то нашлись деньги на путевку, и через пять дней она упорхнула. Через неделю группа вернулась, но без нее. Андрей начал бить тревогу, пришел в туристическое агентство, через которое Настя ехала в Испанию. Обещали помочь.

– Это мы обещали помочь. Буквально на следующий день мы вылетели в Испанию, – сообщила я Алексею.

– Да. Но Андрей не мог сидеть, сложа руки. Он обзвонил всех знакомых, подруг. Хотел знать, зачем действительно Настя поехала в Испанию.

– И узнал? – спросила я.

– Узнал. Он решил заглянуть в квартиру Насти. Поискать там ответы на свои вопросы. И представьте себе, нашел!

– Что же он нашел? – в один голос спросили я и Алина.

– Да я и не знаю, как вам сказать. С одной стороны на эти писульки можно было бы и не обращать внимания – уж больно все смахивало на приключенческое кино. С другой стороны – все версии надо рассматривать, даже самые фантастические. Андрей нашел дневник девочки, написанный много-много лет назад. Речь шла о зарытых в Испании сокровищах. Мой брат отнесся к находке весьма серьезно. У Насти есть подруга… – далее последовало кратко описание жизни Ритиной бабушки. – Поскольку Настю иногда пробивает на сумасбродные поступки, Андрей решил, что Настя поехала за сокровищами, а раз так, то она может попасть в самые непредвиденные ситуации. Дневник стал для нас некой подсказкой. Если сокровища спрятаны в Альгамбре, то и искать Настю нужно здесь. Сам брат в Испанию поехать не мог – не без моей помощи стал невыездной, – поэтому он попросил съездить меня. Я согласился, но надо было предупредить Батю – как никак я у него на службе. Борис Петрович меня выслушал, одобрил желание помочь брату, а потом спросил: «А не та ли это девушка, которая тебя из обезьянника выручила?» «Да, она». «Тогда слушай, – он полез в ящик стола и достал из него фотографию, на которой он был заснят с каким-то пацаном. Фотка была старая, черно-белая. Батя на ней значительно моложе, чем теперь. – Мой крестник, – сказал он, протянув мне фотографию. – Знаешь, кто это?» «Вовка Ермаков! Так это из-за него сыр-бор произошел!» «Н-да, – протянул Борис Петрович. – Ты вот что, если увидишь его в Испании, уговори не возвращаться». «Это как? Убить мне его, что ли?» «Да ты балбес, как я погляжу! В слух такое говорить! Нет, конечно. В крайнем случае, положишь его на больничную койку. Это делать ты хорошо умеешь. Ну, а если увидишь Настю, подстрахуешь ее», – вот так сказал мне Батя и больше ни слова.

– Я так поняла, что он знал о поездке Насти с Ермаковым в Испанию, – сказала я.

– Похоже, что знал, – протянул Алексей. – Но я до сих пор не сообразил, что имел в виду Батя. – Парень не блистал сообразительностью. – Если «крайний случай» – положить на койку, то, что считать «не крайним»? Одно в башке заклинило – надо оставить Ермакова здесь. Я посоветовался с Андреем, он намного умнее меня. Брат сказал, что его не волнует Ермаков, но бить его не надо, можно угодить в полицейское отделение. Лучше сделать так: если повезет и я его встречу, то, как вариант, можно прийти в полицию и донести на него. К примеру, сказать, что Ермаков совершил преступление и прячется от правосудия в Испании. Кстати, это и проверить можно. А как начнут проверять и пока всем разберутся, Ермаков не один месяц может в испанской тюрьме просидеть. Главное, чтобы его арестовали. Как мне брат сказал, я так и сделал: приехал в Гранаду и стал караулить Настю в Альгамбре. Перед тем как меня посадить на самолет, Андрей хорошо проинструктировал меня: в каких местах может появиться Настя. Он столько литературы перелистал, что знал Альгамбру вдоль и поперек, как будто сам там был. Единственно, чего мы боялись, что я могу опоздать, и она может наломать дров до моего приезда. Столько времени прошло, как она пропала. Еще я боялся, что Ермаков найдет ее раньше меня.

– Должна вас разочаровать. Ермаков нашел ее раньше. И встречу ему назначила сама Настя. Ермаков утверждает, что союз их строился на любви и взаимном доверии, – Алина скроила на лице двусмысленную улыбку.

– Врет! – воскликнул Алексей. – Ермаков – волк в овечьей шкуре. А Настя сама, что говорит?

– Мы не нашли Настю, – ответила я. – А вы ее видели?

– Да, вчера днем.

– И вы с ней разговаривали? – спросила я, надеясь, что с ней до сих пор все в порядке.

– Нет, она была с Ермаковым. Я с трудом ее узнал. Какой-то нелепый на лице раскрас. Губы на пол-лица, синие тени, ресницы тоже синие. Ермаков ни на шаг от нее не отходил. Я не смог с ней заговорить. Потом они ушли. Я хотел проследить, куда они пойдут, но потерял их из виду. Я и Вениамин сели в кафе, чтобы выпить по чашке кофе. Смотрю, идет Ермаков – один – и опять в Альгамбру. Мы тоже подхватились. Я нутром почувствовал, что сегодня что-то произойдет. День назад было снято оцепление с некоторых залов. Экскурсовод рассказывал, будто сбой произошел в охранной системе.

– А вы не связали этот сбой с Настиным визитом в Альгамбру? – ухмыльнулась Алина.

– Нет, что вы! Девушке не под силу ограбить музей. А Ермакова тогда еще в Испании не было. Мы с Андреем выяснили, когда он улетел. Скорей всего это на пульте заглючило. Так вот, я сразу сообразил, что сегодня у Ермакова есть все шансы попасть за решетку. Вечером смотрители музея, всех стали выпроваживать на выход. Ушли и мы с Вениамином. Ермаков остался. Я стоял у входа и видел всех, кто выходил. Через час Веня позвонил в полицейский участок, предупредил, что преступник готовит ограбление и уже находится на территории Альгамбры.

– Кто позвонил? – удивилась я.

Альберто не успевал переводить дяде показания Алексея.

– Вениамин. Мне так повезло, что я с ним познакомился. Я-то сам языком не владею. Русско-испанский разговорник с собой взял, но и им надо уметь пользоваться. У меня очень долго получается, а он прямо-таки прирожденный переводчик. – Алексей с благодарностью посмотрел на Куропаткина. Тот покраснел и смущенно потупил глаза, мол, да что там, рад был помочь. Видно было, что лесть друга пришлась ему по душе.

Я и Алина улыбнулись, зная каков словарный запас испанских слов у Вени. Альберто тот и вовсе скроил пренебрежительную гримасу. Хорошо, что Алексей на него в эту минуту не смотрел, он разговаривал с нами:

– Веня для меня просто находка. Я ведь приехал в Гранаду, оставил вещи в гостинице и сразу в Альгамбру. Брожу, и ничего не понимаю, где что находится. И главное, спросить ни у кого не могу. А тут парень идет, в руке – карта города на русском языке! Русский? Русский! Так мы и познакомились. Вениамин с радостью согласился быть моим гидом.

– Веня, что ж ты нам не сказал, что твой новый друг тоже ищет Настю Ольшанскую? – укорила я Куропаткина.

– Так ведь я не знал, кого мы ищем. Мне Алексей сказал, что он ищет девушку брата, которая уехала в Испанию с другим мужчиной. Вот мы ее и искали, – обиделся на мой тон Куропаткин.

– В Альгамбре?

– В Альгамбре! Алексей сказал, что девушка просто обожает искусство, а ее спутник тот и вовсе помешан на архитектурных памятниках.

– Не мог же я рассказать Вениамину про сокровища? – попытался объяснить Алексей и кажется, своим недоверием весьма обидел Веню. Наш Куропаткин отвернулся к окну, не желая больше поддерживать с нами разговор. – Веня, ты не обижайся, – попросил у него прощения Алексей. – Как я мог предвидеть дальнейшие события? А вдруг бы ты воспользовался информацией и сам стал бы рыскать за сокровищами?

– Нужны они мне!

Полагаю, что даже если бы Куропаткин узнал от Алексея о сокровищах, вряд ли бы он ими интересовался больше, чем самим Алексеем. Странно, что Жаров не сообразил, что наш Веня «голубой». Даже если у Куропаткина не написано это на лбу, по взглядам, адресованным им Алексею можно о многом догадаться.

– И потом, я же тебе вчера намекнул, что Ермаков собирается ограбить музей. Ты же сам звонил в полицию!

– Проехали, – долго сердиться наш Веня не умел.

– А драку зачем вы развязали? – вздохнув, поинтересовалась я.

– Ну как же! После нашего звонка прошло полчаса, а полиции все нет и нет. Решили позвонить еще раз. Телефон-автомат был занят компанией молодых испанцев. Мы им пытались объяснить, что нам надо позвонить, а они не понимали, – Алесей неловко пожал плечами, потирая правый кулак о ладонь левой руки. – Пришлось прорываться к трубке с боем. Полиция появилась довольно скоро. Веня им об ограблении, а они нас в охапку и сюда.

– Наверное, у меня произношение не очень четкое, – сказал в свое оправдание Куропаткин.

– Да-да, трудности перевода, – хмыкнул Альберто.

– Мы можем забрать этих двоих? – спросила Алина у Куартеро.

– Да забирайте. Если произошло недоразумение, наказывать ни одного, ни другого не будем. Вы уж простите, что вам пришлось провести ночь в камере.

– А Ермакова вы отпустите? – сдвинув брови на переносице, спросил Алексей.

Седой отрицательно покачал головой.

– Нет, – перевел Альберто. – Дядя уже отрапортовал, что задержан грабитель. Будет следствие, потом суд…

– Следствие и суд – это очень хорошо, – удовлетворенно повторил Алексей.

Глава 26

Я настаивала в тот же день уехать из Гранады, но Алина попросила отложить отъезд до утра:

– А вдруг найдут труп Насти? Понадобиться кому-то ее опознать, – так мотивировала она свою просьбу. – Кто будет опознавать? Ермаков? Естественно он ее не опознает, а опознает, значит, подпишет себе приговор. Он ведь не дурак?! Придется нам возвращаться. А это время, расходы…

– Алина, а если труп до следующей весны не найдут? Мы все это время будем тут сидеть?

– За два часа Ермаков не мог ее далеко отвезти и вернуться. Труп, где-то близко. Спрятать практически негде. Труп найдут и очень скоро, я в этом уверена. До утра мы можем подождать?

– Можем, – сдалась я, – но не дольше. Завтра после завтрака выезжаем.

После обеда мы решили погулять по городу. Альберто взялся нас сопровождать и все-таки привел нас к монастырю картузианцев, куда так и не смог затащить вчера.

– Быть в Гранаде и не посмотреть коллекцию камней – непростительная ошибка.

Глядя на эту уникальную коллекцию, я поняла, что человек лишь копируют природу, но ему очень далеко до нее. Узоры, отраженные на мраморе, невозможно придумать, каким бы воображением не обладал художник. Впрочем, кроме яшмы, оникса, агатов в монастыре можно было посмотреть и на рукотворные шедевры: картины, гобелены, изделия из серебра и бронзы.

Мы отнюдь не пожалели, что пришли сюда. Я вышла из музея в приподнятом настроении, с просветленным сознанием. Не смотря на предполагаемую смерть Насти – Алина таки внушила мне эту мысль – на душе было чрезвычайно легко.

– Спасибо Альберто, что вы нас сюда затащили. Вы чудесный гид.

– Это моя работа.

Утром мы едва поместились в машине Альберто – Алексей выразил желание ехать с нами. Вене мы тоже отказать не могли. Нас не смущало, что в Севилье наша компания пополнится еще одним человеком – Андреем Литовченко. Добираться в Мадрид автотранспортом Альберто мы не собирались, а в аэропорт можно доехать и на такси.

Накануне Альберто позвонил в Мадрид своему шефу, Антонио. Были заказаны билеты из Севильи в Мадрид и из Мадрида домой. Поскольку времени было в обрез, билеты мы должны были выкупить прямо в аэропорту. По дороге оставалось только заехать в больницу за Литовченко.

– А вашего Литовченко нет, – удивленно округлив глаза, произнесла медсестра, встретившаяся нам в больничном коридоре.

– Альберто, переведи ей, что она что-то путает, – попросила я Альберто. – Это мы должны забрать Литовченко. А так же заплатить за его лечение кругленькую сумму денег, – я сделала акцент на слове «деньги». Потому что с долгом Антона никто бы отсюда не выпустил.

– Сейчас узнаю, – сказала медсестра и в замешательстве удалилась.

Не было ее не больше пяти минут.

– Может самим сходить в палату, посмотреть, – предложила Алина, с тревогой поглядывая на часы. Через три часа мы должны были улететь.

– Подожди, вон она идет, – остановила я Алину.

К нам приближалась медсестра. Дама остановилась перед нами и с чувством выполненного долга что-то сказала. Я перевела взгляд на Альберто.

– Она ничего не путает, – перевел тот. – Литовченко вчера выписался.

– Что? Как это выписался? – возмущенно спросила Алина. – Он же нас должен был ждать! У нас его вещи, деньги.

– А больнице он долг отдал? – напомнила я о том, что его случай совсем не страховой и за пребывание на больничной койке следовало прилично заплатить. – Может, он сбежал?

– Нет, его с миром отпустили. Приехала девушка, оплатила все счета и забрала Литовченко.

– Девушка? Вы спросили, как она выглядит?

– Блондинка, длинноногая, рост выше среднего…

– Высокая блондинка? Может, жена сделала паспорт и мотнула к мужу? – Алина как-то уж жалобно на меня посмотрела.

– Жена Литовченко – шатенка. По крайней мере, была такой, когда приносила нам в «Пилигрим» деньги для Антона.

– Окрасилась в другой цвет!

– Алина, ты упорно не хочешь признавать, что это могла быть Настя? – Меня в отличие от моей подруги новость о том, что Антона забрала некая блондинка, скорее развеселила, чем ввела в заблуждение. Ох, уж эта неуловимая Настя! Дай бог, чтобы это была она.

– Да нет, ее же Ермаков убил, – завертела головой из стороны в сторону Алина и, перекрестившись, добавила: – Чур меня, чур.

– Это ты так решила, а Настя и не думала умирать.

– Но у Насти не было денег! – нашла, что сказать Алина. И тут она побледнела. – Если только, если только она не ограбила Альгамбру, – с трудом прошептала она. – Неужели ей это удалось? – в голосе Алины слышались едва различимые завистливые нотки.

– Это невозможно! – возразил ей Альберто.

– Для русского человека нет ничего невозможного!

– Не было никакого ограбления! Никаких даже намеков на взлом! – продолжал спорить с Алиной Альберто. – Все на месте: каждый кирпичик, каждая плиточка. И в Миртовом дворике, и в Львином – везде чисто.

– У нее могло быть несколько ориентиров, где зарыт клад. Один клад она изъяла сама, ко второму послала Ермакова, хотела откупиться от него без хлопот. «Нужны деньги? Добывай их сам», – могла она так сказать Ермакову? Могла! – сама же ответила Алина. Она просто на ходу генерировала идеи, как-то позабыв, что еще пять минут назад оплакивала Настю Ольшанскую.

– Не так-то просто и, главное, быстро обменять исторические ценности на обычные деньги, – поставил под сомнение Алинины фантазии наш гид. – Скорей всего, ваша Ольшанская оплатила лечение из собственного кармана.

– Но Литовченко говорил, что у Насти денег было в обрез.

– Врал!

– Допустим, – вмешалась я в разговор Алины и Альберто. – Но зачем ей тратить свои деньги на Литовченко? Тихенько с денежками вернулась бы домой или уехала бы в третью страну. Теперь-то она может себе позволить многое!

– А я думаю, она на Литовченко положила глаз, – не унималась Алина. – Ну должен же Насте кто-то понравиться? С Андреем Жаровым у нее любовь прошла. Ермаков – бандит.

– А Литовченко женат! – вставила я.

– Зато такой красивый, – вздохнула моя подруга. – Не зря же она его выбрала из группы виноделов.

– А потом бросила, когда тот попал в беду.

– Не знала, что его треснули по голове! Она ведь оставила записку – «Встретимся дома»!

– И где нам теперь их искать? – задумалась я. – Куда они могут податься?

– Можно, проверить списки авиа пассажиров, – предложил Альберто. – Хотя не факт, что они решились с такими деньгами лететь. Все-таки на авиалиниях предусмотрен досмотр пассажиров.

– Верно. Надо быть дураками, чтобы пойти на такой риск. Скорей всего они выберут окольные пути, если вообще надумают вернуться домой. Так что искать Настю с Литовченко все равно, что ветра в поле, – вздохнула я и посмотрела на часы. Стрелки часов катастрофически быстро бежали вперед. – Кстати, что с нашим вылетом? Летим мы или нет?

– Ты сама ответила на свой вопрос.

– Тогда надо на всех порах мчаться в аэропорт.

Когда мы выскочили из приемного покоя. Веня и Алексей уже садились в прибывшее такси. Куропаткин очень удивился, увидев, что мы выходим втроем, а не вчетвером, как он того ожидал.

– А где ваш Литовченко? Ему стало хуже?

– Нет, ему стало значительно лучше. Настолько, что он удрал, не дождавшись нас, – мрачно ответила Алина.

– Умер? – переспросил Веня.

– Почему умер? Я же говорю, уехал, не дождавшись нас. Кстати, Алексей, предположительно с Настей Ольшанской.

– Она жива?! – Кто поистине обрадовался ее воскрешению из мертвых, так это Алексей.

– Похоже, да, – протянула я нерешительно, ведь, если разобраться, все что касается Насти, это не более чем наши с Алиной измышление, вернее ее. На самом деле нам о ней ничего неизвестно: ни что она жива, ни что мертва.

Я очень пожалела, что забыла в кабинете дяди Альберто Настину фотографию – могли бы показать в больнице. Тогда бы знали наверняка, Настя забрала Литовченко или кто-то другой.

– Разумеется – да, – в отличие от меня Алина ответила уверено.

– Вот Андрюха обрадуется.

– Вряд ли, – пожала плечами Алина и добавила: – Она предпочла другого, Литовченко. Как вы думаете, стала бы она оплачивать лечение постороннему человеку?

– Не знаю.

– Вот и мы с Мариной не знаем. Ладно, поехали в аэропорт, мы и так опаздываем. Зря ты, Веня, заказывал такси. Теперь придется выложить кругленькую сумму.

– Не придется, – сказал Альберто и направился к таксисту, но как он не пытался объяснить соотечественнику, что произошло недоразумение, а за вызов ему все же пришлось заплатить.

В аэропорт мы успели вовремя, за пять минут до окончания регистрации. В Мадриде между вылетами у нас было в запасе четыре часа. Чтобы мы не скучали, Антонио лично приехал за нами в аэропорт.

– Что вы будете здесь киснуть? Предлагаю, покататься по городу.

И если я сомневалась, что мы можем успеть посмотреть город за час с небольшим – регистрация начинается за два часа до вылета, – то Веня радостно завопил:

– Здорово! Поехали!

– Только, чур, все смотреть из окна автомобиля, – поставила я условие, опасаясь, как бы Куропаткин и Алексей не забыли о времени вылета и не потерялись в городе.

– Из окна так из окна, – согласился Антонио.

Через несколько минут мы уже мчались в город. Всю дорогу Антонио рассказывал:

– В Мадриде трудно найти старинные здания, относящиеся к эпохе мавританского господства. В конце девятнадцатого века муниципалитет Мадрида принял решение снести исторический центр города, который не соответствовал великой столице и тормозил ее развитие. Поэтому практически весь сегодняшний город построен в конце девятнадцатого – в начале двадцатого века. Экскурсию мы начнем с района трех великих площадей. Смотрите в оба, мы подъезжаем. Это площадь «Пуэрта-дель-Соль», что в переводе означает «Ворота солнца», Главная площадь (Plaza Mayor) и площадь Испании – в этом треугольнике сконцентрировано большинство достопримечательностей Мадрида. Видите величественное здание Королевского дворца, окруженное садами? Это самый большой Королевский дворец Европы. В нем две тысячи комнат и залов.

– И там живет король Испании? – с завистью выдохнул Веня.

– Нет, этот дворец используется для представительских целей. Чета испанских монархов живет в более скромном дворце. А вот площадь Пуэрто-дель-Соль – центр Мадрида и Испании, отсюда официально начинается шесть национальных дорог. Камень за часовой башней указывает: «Нулевой меридиан». В центре площади находится фонтан, а в углу – медведь у земляничного дерева – эмблема Мадрида. Кто-то утверждает, что земляничных деревьев не бывает, и поэтому иногда говорят, что это малиновый куст.

– А можно мы сфотографируемся с медвежонком? – попросил Куропаткин.

– Веня, сидеть, – рявкнула я и велела Антонио заблокировать двери автомобиля.

Антонио улыбнулся в ответ и продолжил экскурсию:

– Шедевр архитектуры семнадцатого века – площадь Плаза Майор. Филипп II задумал эту площадь, как общественный центр города, она строилась тридцать лет под руководством архитектора Хуана Гомеса де Мора по планам Хуана де Эрреры и была закончена в 1619 г. Площадь поражает своим размахом и окружающими зданиями с галереями и множеством балконов. Площадь долго служила театром под открытым небом, здесь Инквизиция оглашала приговоры и производила казни.

– Веселое местечко, – прокомментировала Алина.

– Церковь Сан Хинес, церковь Сан Исидро эль Реаль, парк Ретиро, фонтаны восемнадцатого века, – перечислял Антония. Мы не успевали поворачивать головы, достопримечательности со скоростью проносились за окном автомобиля. – Памятник Колумбу, памятник Сервантесу, Дон Кихоту и Санчо Панса. А сейчас мы выезжаем на главную улицу Мадрида. Алкала пересекает почти весь Мадрид. Как вы могли заметить, улица начинается недалеко от площади Пуэрто-дель-Соль и заканчивается за площадью Быков. Есть даже такая песня «По улице Алкала».

– Что-то вроде нашей «Вдоль по Питерской»? – угадал Куропаткин.

– Похоже. Эта самая популярная улица в Мадриде. Ее очень любят испанцы. Жаль, что у нас нет времени посетить музей Прадо, – вздохнул Антонио. – Прадо обладает богатейшей коллекцией произведений искусства, многие из которых относятся к числу подлинных шедевров. Берругете, Эль Греко, Рибера, Сурбаран, Мурильо – перечислять можно долго. Пабло Пикассо, Сальвадор Дали…

– Антонио, нам пора в аэропорт, – напомнила я. – В следующий раз обязательно посетим музей Прадо.

– Да-да, – поддержала меня Алина. – Нам надо еще в duty free заскочить, сувениры родственникам купить. Не поверите, Антонио, свободной минуты не было о родных подумать.

Глава 27

Родина нас встретила дождем и холодным ветром. С Веней и Алексеем мы попрощались в аэропорту. Куропаткин повез нового приятеля показать свой салон красоты, а мы, прежде, чем разъехаться по домам, решили по пути заскочить в «Пилигрим», в котором не были больше недели.

– Алина, вот я все думаю, как нам сказать жене Антона Литовченко о том, что он уехал с другой женщиной?

– А так и сказать, – пожала плечами Алина. – От нее одной муж ушел? Нет, и от других уходили.

– Все равно трудно будет ей объяснить. Жалко и ее, и маленького ребенка.

– Даже не переживай. Скажи спасибо, что нам не надо будет объясняться с Андреем Жаровым – ему уж как-нибудь братец объяснит. Пусть родственник успокаивает ревнивца.

– Да, хорошо, что Алексей поехал в Испанию. И знаешь, я очень рада за Риту Кошевую. Доброе дело мы сделали. Надо будет обязательно к ней заехать и рассказать о семье Педро.

Таксист остановил машину перед входом в туристическое агентство. Я взялась ручку. Знакомо зазвенел колокольчик. Мы прошли внутрь…

Алена сидела к нам вполоборота на гостевом диванчике. На нем же к нам спиной расположилась девушка в кожаной не по погоде легкой курточке. Гостья и наша секретарша мило распивали чаи и не сразу обратили внимание, что мы уже минуту топчемся на пороге, вытирая мокрые подошвы о коврик.

– Привет, – поздоровалась я.

– О, Марина Владимировна, Алина Николаевна, – обрадовалась Алена. – Как здорово, что вы вернулись!

Девушка повернула к нам свое лицо. Похоже, и она была нас рада видеть. Улыбка скользнула по ее лицу. Девушка поднялась и пошла нам навстречу. В гостье я узнала Настю Ольшанскую. Она выглядела уставшей и немного похудевшей

Я немного растерялась, не зная, как реагировать на ее появление в «Пилигриме». Алина и вовсе остолбенела, вот уж кого она не ожидала здесь встретить. Мы за ней по всей Испании гоняемся, а она сама к нам пришла.

Алина потянулась ко мне и тихо прошептала:

– А эта зачем здесь?

– Мне сказали, что вы меня искали в Испании. Андрей, конечно, зря вас взбаламутил, но это так благородно с вашей стороны, – расплылась в улыбке Настя.

– Что благородно? – строго спросила у нее Алина. – Искать потерявшихся туристов? Знаете, милочка, мы за каждого клиента несем ответственность! А вы повели себя безрассудно, эгоистично и преступно равнодушно по отношению к близким. Мы в курсе ваших проделок. Стыдно, девушка, стыдно, – отсчитала Настю Алина. – Мы к вам отнеслись со всей душой, помогли с визой, в группу приличных людей определи. И вы нас таким образом отблагодарили.

– Вот я и пришла вас поблагодарить, – она взглядом показала на стол Алены, на котором стояла бутылка шампанского и большая коробка конфет. – А еще хочу вас пригласить на презентацию моего ресторана. Она состоится приблизительно через месяц. Точную дату я сообщу позже, когда принесу официальные приглашения.

Когда речь зашла о ресторане, Настя как будто засветилась изнутри.

– Какого ресторана презентацию? – спросила я, глядя на сверкающую от счастья Ольшанскую.

– Испанского, разумеется. Название ресторану я еще не выбрала, но в нем будет все, как в Испании.

– Так-так-так, – часто закивала головой Алина. – Похоже, мои самые худшие опасения сбылись.

– То есть? – насторожилась Настя.

– Вы все-таки ограбили Альгамбру!

– Я? Ну что вы! Как вам такое в голову могло прийти?!

– Могло-могло. Может, объясните, откуда у вас деньги на ресторан?

– Ой, это долгая история, – с мечтательным выражением на лице протянула Настя.

– Да уж долгая. Мы в курсе. И знаете, перед нашими глазами вырисовывается не очень хороший образ аферистки и авантюристки! – Алина угрожающе пошла на Настю, тесня ее к двери нашего кабинета.

Я предусмотрительно забежала вперед и открыла дверь. Через секунду Настя, словно в ловушке, стояла перед нами в запертом на ключ кабинете.

– Надеюсь, вы понимаете, что одного звонка хватит, чтобы надолго засадить вас за решетку? Один звонок в испанское посольство и через час здесь будут люди из Интерпола. О вас будут писать все газеты. Бомба, а не новость! Кража века! Кстати, по вашей милости, в испанском каземате томится Владимир Ермаков. Он отвлекающий маневр? Я правильно догадалась? – Алина исподлобья расстреливала Ольшанскую взглядом.

– Вы только жертву из Ермакова не делайте, – неожиданно ощетинилась Настя.

– Допустим, что Ермаков не пример для подражания, но как вы можете его осуждать, если сами стали на путь воровства и предательства.

– Какое воровство? – недоуменно спросила Настя. – Я в жизни ничего чужого не взяла. Какое предательство?

– Ах, вы не в курсе! Вы украли сокровища последнего халифа Гранады, спрятанные в Альгамбре! Вы присвоили то, что по праву должно принадлежать другому человеку. Вы предали свою подругу, Маргариту Кошевую, которая доверила вам семейную тайну! Вот о каком предательстве, и о каком воровстве идет речь!

– О, боже! – Настя возвела к потолку руки, потом посмотрела на наши серьезные лица и … засмеялась. – Я должна вам все объяснить. Я не ничего не крала из Альгамбры. Клянусь всеми святыми. Деньги на ресторан я добыла совсем другим путем…

– И мужа чужого не уводили? – в тон ей вставила Алина. – Между прочим, вы разбили семью, в которой есть ребенок. А это грех! Вы в курсе, что у Антона Литовченко маленький сын?

– Я увела из семьи Антона? – Настя засмеялась еще громче. И смех был не истеричный, а искренний. Так смеются люди, которым шутка пришлась по душе, – Антон сейчас дома в объятиях жены. Ну и сын, наверное, рядом.

– Алина, не перебивай Настю, – вмешалась в разговор я. – Настя, вас очень трудно понять. Вы хотели нам все рассказать. Присаживайтесь. Я попрошу, чтобы Алена сварила нам кофе.

– Спасибо, можно и без чая. Ваша секретарша меня уже угостила. А вот присесть не помешает, поскольку начну я издалека. У меня есть подруга, очень близкая, ее зовут Рита Кошевая. Я дружу с ней самого детства. У Риты была бабушка – баба Маня. Вы не представляете, что за человек это был. Ее в Советский Союз привезли девочкой, она здесь выросла, получила образование, но так и осталась испанкой по духу, по темпераменту. Огонь – а не женщина. Она так и не смогла вернуться на родину, но любовь к ней пронесла через всю свою жизнь и сделала все, чтобы привить Рите любовь к исторической родине. Я часто бывала у них в доме. Мы учились в школе, где иностранным языком был испанский, и поэтому я приходила готовить домашнее задание к Рите домой. Бабушка Маня много рассказывала нам о своем испанском детстве. Рассказывала сказки, истории, много придумывала сама. Она была такая фантазерка. Так получилось, что Испанию я полюбила наравне с Ритой, может даже больше. Ритка не такая увлекающаяся натура, как я. Она знала, что поездка в Испанию больших денег стоит, а жили они с матерью очень скромно, потому о бабушкиной родине и не мечтала. А потом баба Маня умерла, оставив после себя целый ворох рассказов и сказок, которые она написала для того, чтобы обучить Ритку языку, нормальному, разговорному, не тому которому учат в учебниках. После смерти бабы Мани Рита сразу остыла к языку. Без бабушки не интересно было изучать то, что тебе может в жизни и не пригодится.

– Позвольте, но мы знаем, что перед смертью Мария Лафарга передала внучке свой дневник, в котором речь шла о сокровищах Альгамбры.

– Да, был такой факт в Риткиной биографии, но тогда она подумала, что это очередная бабушкина сказка, и спрятала дневник подальше. Без бабушки его читать не хотелось.

– И что было дальше?

– Мы выросли. Рита поступила на курсы бухгалтеров. Я стала журналистом, потом пришла работать на телевидение. Хотела вести программы о путешествиях – моя душа рвалась к приключениям, – но мне предложили поработать в программе «Что у нас на ужин?». Я согласилась. А потом мне в голову пришла идея: а почему бы ни открыть сеть ресторанов национальной кухни? Ресторан испанской кухни! Я до сих пор бредила этой страной. Однажды мы с Риткой сидели у меня, пили вино, болтали. Разговор зашел о бабе Мане. Я сказала Ритке, что часто ее вспоминаю – хороший человек был, таких не часто встретишь. Вот бы с ней открыть ресторан! А Рита мне сказала, что тоже недавно вспоминала бабушку. Ей на глаза попался бабушкин дневник, и она его перевела, просто так, от нечего делать. «Бабушка и на смертном одре была в своем репертуаре. Посмотри, что она тут напридумывала, – с этими словами Рита достала из сумки тетрадку и протянула ее мне. – Это перевод дневника с испанского языка на русский. Пришлось вспомнить школьные уроки. Представляешь, если бы это все было правдой? Настя, а вдруг?». Я залезла в Интернет. Нашла Гранаду, Альгамбру. То, о чем писала бабушка Маня, очень было похоже на правду, многое сходилось, но мы хорошо знали старушку – она так умела разыгрывать, смешивая реальность с вымыслом, – что всерьез не отнеслись к дневнику. Однако мысль о сокровищах плотно засела у меня в голове. Про себя я решила, что когда-нибудь обязательно попаду в Испанию, доберусь до Альгамбры, а там посмотрим, придумала баба Маня сокровища или нет, – Настя сделала акцент на слове «когда-нибудь».

– Значит, в тот момент вы не поверили завещанию Марии Лафарга? – уточнила Алина.

– Я же вам объясняю. Я очень-очень хотела поверить. Меня смущали некоторые факты из биографии бабы Мани. Она родом из Гранады и могла бывать в Альгамбре. Детские воспоминания самые яркие. Они остаются с человеком на всю жизнь. Что ей стоило какое-то место описать по памяти? Водоем, колонны, плиты… Разбавьте ложь капелькой правды и вам поверят. Я хорошо знаю этот прием, и потому не торопилась хватать лопату и мчаться в Альгамбру.

– Тем не менее, вы поехали.

– Давайте, я расскажу все по порядку, а вы потом решите: правильно я сделала или нет. Месяц с небольшим наша передача побывала в ресторане «Авокадо». Ресторан славился экзотической кухней. В меню заглянешь – мурашки бегут по коже: крокодилы, акулы, черепахи. Разве что пингвинов там не подавали. Обслуживание, надо сказать, хорошее, а вот блюда изобиловали пряностями, в большинстве своем утопали в соусах или наоборот были зажарены до корки, которая могла бы служить панцирем. С вином тоже было что-то не так. Я просила принести мне не распечатанную бутылку – принесли со штопором, вкрученным в пробку. Открыли при мне, но как была запечатана пробка, я не видела. Мясо крокодила, немного отдавало душком. Мне объяснили, что крокодил так и пахнет: «Он же питается подгнившим мясом!». Не проведя журналистское расследование, пустить передачу в эфир я не могла. Не буду рассказывать, как я задабривала одного работника ресторана. Увы, блюда в «Авокадо» готовились отнюдь не из экзотических животных, а самых обычных коров, свиней, индеек и куриц. Попросту говоря, народ обманывали и обворовывали, если учесть, что цены в «Авокадо» просто космические. Моя передача дважды демонстрировалась на региональном канале. Это был триумф! И конец моей спокойной жизни.

Хозяин ресторана быстро вычислил, кто подложил ему такую свинью. В один из вечеров он нагрянул ко мне в гости и обвинил во всем: я лишила его бизнеса, разрушила жизнь, рассорила с друзьями. Теперь им плотно занимается налоговая инспекция. И хотя не в его принципах прощать таких как я, он требует от меня публичных извинений. Я ему сказала, что повернуть события вспять не могу – процесс пошел. Не надо было обманывать народ. Тогда он нагло стал требовать с меня деньги. Очень большую сумму. Иначе мне будет плохо. Мне такие деньги и не снились. Чтобы как-то выставить его из квартиры, я пообещала собрать деньги: занять у кого-то, квартиру продать. Дерзить и качать права я не решилась, потому что знала, что не всегда господин Ермаков был ресторатором. У него весьма и весьма темное прошлое, и потому все его угрозы не пустой звук. Я вспомнила, что брат моего бывшего парня работает охранником у личности небезызвестной в нашем городе, у Бориса Рожко. Теперь он тоже ресторатор, правда, его заведение намного проще «Авокадо», но авторитет в определенных кругах значительно выше. Вот у него я и набралась смелости попросить защиты. Мне удалось с ним встретиться. Когда я ему как на духу рассказала, из-за чего вышел весь сыр, он неожиданно обрадовался. Оказывается, Ермаков много лет назад его по-крупному подставил, и по сей день что-то должен. «Считай, что твой долг перед Ермаковым я списал, – сказал он мне. – Я столько лет думал, как Вовку убрать с дороги, а ты пришла и легко решила проблему. Вот если бы его и с глаз долой убрать. А нельзя его засадить в тюрьму, но так же элегантно? Я бы тебе за это ресторан подарил. Да ты не переживай, не мучайся – «Авокадо» когда-то принадлежал мне. Вовка-плут его сумел к рукам прибрать, а меня упек за решетку. А с твоей помощью справедливость восторжествовала. Ну как? По рукам? А я тебе за это ресторан подарю». И я согласилась. У меня не было денег для Ермакова, а потому не было и другого выхода, как дать согласие Рожко. Борис Петрович мне кое-что рассказал о Ермакове, на какие кнопочки души можно надавить, чем заинтересовать. Оказалось, что он неисправимый романтик и женщин любит до безумия, но с ними ему не везет. Как выразился Рожко, не там Вова ищет избранниц. Снимает девиц на улице, но при этом требует от них манер светских львиц. «У тебя есть все шансы, чтобы его увлечь», – сделал мне комплимент Рожко. Я долго ломала голову, на какой крючок подсадить Ермакова. Перебрала много вариантов, а потом решила выманить его за границу. Здесь у него проблемы, он держится на стороже. И хотя налоговая инспекция им занимается, за решетку его садить никто не собирается. В крайнем случае, уплатит штраф или даст взятку – и дело замнут. А вот за границей он расслабится и его можно будет взять тепленьким.

И тогда я вспомнила о нашем разговоре с Ритой. Сокровища! Ермаков, по словам Рожко, неисправимый романтик. Индиана Джонс – так его называли в мальчишестве. Всё хорошо обдумав, я начала игру. Позвонила Ермакову и сказала, что надо встретиться. Оделась пооткровеннее, макияж несколько вызывающий сделала – в обычной жизни я так не одеваюсь и не крашусь – и пошла на свидание. Скажу сразу, он оценил мой внешний вид. Мы встретились в кафе. Ермаков подозвал официанта, заказал шампанское, фрукты. О деле ни слова не сказал, только все ближе и ближе ко мне подвигался. Но я-то не за тем к нему пришла, чтобы сначала шампанское пить, а потом натурой за долги расплачиваться. «У меня к вам, Владимир Иванович, деловое предложение, – с придыханием начала я. – Денег у меня нет, но они обязательно будут. Я знаю, где их взять. Игра стоит свеч, надо только рискнуть. Речь идет о драгоценностях, которые долгие годы ждут своего хозяина, а он не спешит их забрать. Почему бы нам не воспользоваться чужой нерасторопностью? Если драгоценности продать, то не только на новый ресторан хватит, но и на жизнь внукам». «У меня нет внуков». «Будут, обязательно будут», – краснею и отвожу глаза, будто только и мечтаю о том, чтобы создать с Ермаковым семью. «Слушаю, тебя». Смотрю, а у него уже глаза блестят алчным блеском. «Где твои драгоценности?» «Не здесь, в Испании». Он немного погрустнел. И тут я рассказала ему душещипательную историю о Риткиной бабушке и ее предке. «Место указано со всеми подробностями. Дворец не перестраивался. Я проверяла. Все камушки и плиты лежат на своих местах так, как их шесть веков назад положили. О кладе не знал и не знает никто, кроме потомков рода Лафарга, но единственный на сегодня потомок – это Рита Кошевая, моя подруга. Она мне сболтнула о сокровищах под сторожащим секретом». «А подругу не жалко?» – спросил Ермаков. «Нет, она все равно в Испанию не поедет. У нее денег нет. И о разговоре нашем не вспомнит, потому что мне доверилась в состоянии алкогольного опьянения». «Может все выдумки? Пьяный треп?» «Какие выдумки?! А это видел?» – я показала ему копию дневника, предусмотрительно убрав страницы об описании места захоронения. «Хорошо, – согласился Ермаков. – Можно и съездить. Даже, если сокровищ не найдем, будет, о чем вспомнить». «Только не забывай, что я доверила тебе чужую тайну. Поклянись, что никому о сокровищах не скажешь. Кстати, тебе визу дадут? Твои счета не арестованы?» «Что-то придумаем. С Ивановым поедешь?» Я испугалась, думая, что Ермаков решил отправить меня со своим доверенным лицом. «Нет, только с тобой». «Да ты не бойся, Иванов это я. Есть у меня на всякий случай паспорт на чужую фамилию». Мы договорились, что билетами занимается он, а визами каждый сам по себе.

– Отчего же вы решили ехать самостоятельно? – спросила я.

– Видите ли. Должна же я была убедиться, что сокровищ там нет, – усмехнулась Настя. По тому сожалению, которое отпечаталось на ее лице, я поняла, что она все же не исключала возможности их найти. – Потому я и поехала в Испанию одна. Кстати, мой неожиданный отъезд только подстегнул Ермакова. Он решил, что я передумала брать его в сообщники. Мой расчет оказался верным. Вы бы видели ту сцену, которую он закатил мне при встрече.

– Не перескакивайте, Настя, – попросила я.

– Да-да, – кивнула она. – За неделю до нашего с Ермаковым предполагаемого вылета я рванула с вашей группой. Ох, и трудно мне пришлось первые два дня, – она покрутила головой. – Ну и группу вы мне предложили! Все ко мне липли как назойливые мухи. Один Литовченко всю дорогу дремал на заднем сидении. Это потом он мне сказал, что ему дома маленький сын не дает спать, а сначала я подумала, что ему вообще женщины неинтересны. Вот его-то, Антона, я и взяла в попутчики, чтобы другие мужики отстали.

– А еще в качестве грубой мужской силы, – подсказала Алина. – Вы ведь его за этим в Гранаду уговорили ехать?

– Нет, о сокровищах я ему ни слова не сказала, а на счет грубой мужской силы вы угадали. Если бы я увидела в Альгамбре то, что искала, возможно, я бы и раскрыла перед Литовченко душу. Но до этого не дошло. Я ведь не только поехала в Гранаду, чтобы подставить Ермакова – мне хотелось найти Риткиных родственников. Испанцы такие сентиментальные. Кто-то из потомков рода Лафарга да должен был осесть в Гранаде. И точно – Педро Лафарга! Как оказалось, он даже работал в Альгамбре, ночным охранником! Вот ведь везение! Честно, в тот момент у меня екнуло сердце. А вдруг то, о чем писала бабушка Маня, правда? Я встретилась с Педро и попросила показать мне музей – ночью. Кажется, он меня не правильно понял. Он, конечно, мужчина красивый, но слишком уж избалованный женским вниманием. Педро подумал, что я одна из тех, кто приезжает в Испанию, чтобы с ним переспать. Тем не менее, наверное, в счет будущих отношений, он провел меня ночью в музей, туда, куда я его попросила: в помещение с колоннами и фонтаном. А я совершенно забыла об ориентации в пространстве, – с сожалением сказала Настя. – Где север, где восток – поди разбери при дежурном освещении. Но и без этого я сообразила, что искать в Альгамбре сокровища глупо. Следовательно, смело можно было вызывать Ермакова. Увы, у Педро на меня были другие виды. Утром он вывел меня из музея, я хотела его поблагодарить за экскурсию и проститься, но он силой втолкнул меня автомобиль. Там он втолковал мне, что так дела не делаются. Он рисковал из-за меня работой, а я так вот возьму и уйду? Где же благодарность? Короче, или он меня сдает с потрохами в полицию, или я провожу с ним уикенд. Есть недалеко уютный городок. У его друга там гостиница. Туда и поедем.

– Оказывается, Педро прямо-таки секс– террорист? – передернула плечами Алина.

– Некоторые девушки сожалеют, что родились некрасивыми. А я вот всю жизнь из-за своей внешности плачу. Иначе как куклу во мне мужчины не видят, – пожаловалась Настя. – На телевидении я два года прогноз погоды вела – и это с университетским образованием. Сколько слез пролила в кабинете редактора канала. Ну дайте мне что-нибудь серьезное, познавательное. У меня идей – мешок! Спасибо разрешили вести «Что у нас на ужин?». Я потому практически и не крашусь, чтобы меньше внимания на меня обращали, а все равно липнут. Педро так вообще прилип как банный лист. Хорошо, что он разрешил мне на минутку заскочить в отель, вещи забрать. Еще по пути Гуадикс мне удалось связаться с Ермаковым – он как раз должен был в этот день вылететь в Испанию. Педро я сказала, что болтаю с подругой. Привез он меня в гостиницу – и началось. Пришлось применить киношный прием, ударить горячего испанского парня по голове бутылкой шампанского. Только так мне удалось сбежать от Педро. Он хоть живой?

– Живой, и именно так все рассказывал. Настя, мне одно не ясно, – с подозрением глядя на Ольшанскую, сказала Алина. – Как вы с Литовченко расстались?

– Он пригласил меня ужинать, а у меня уже была назначена встреча с Педро. Пришлось Антону отказать. Может он, конечно, обиделся, но в тот вечер я не могла ему уделить внимание.

– Вот как?! А вы знаете, что с ним потом стало?

– Да, он мне по дороге домой все рассказал. На него напали грабители. Он в ресторане выпил лишку, потом еще, гуляя по городу, добавил. Сел в чужой автомобиль, там его и обчистили, забрали деньги, телефон, а потом ударили по голове и выбросили за городом. А вот часы швейцарские воры не заметили, потому, что браслет Антону великоват, и он носит часы выше запястья.

– Повезло Антону, – ухмыльнулась Алина. – А скажите, Настя, не ваш ли друг виновник несчастий Антона Литовченко? При чем по вашей наводке. Литовченко стал вам не нужен и вы решили таким образом от него отделаться.

– Бред! Кого друга вы имеете в виду? Педро? Мы встретились с ним в шесть и сразу поехали в Альгамбру. У него было дежурство, – напомнила Настя. – Всю ночь он был на людях. Я, простите, тоже всю ночь провела в музее.

– Вообще-то я имела в виду Ермакова, – призналась Алина, глядя на передернувшую плечами Настю.

– Этот точно не причем! Он прилетел в Мадрид только на следующий день.

«Настя не врет, – подумала я. – Билет Ермакова легко проверить. Педро действительно дежурил. Скорей всего о Литовченко он вообще не знал, а тому просто не повезло. Что ж, Антону этот случай будет уроком: не надо напиваться в чужой стране, а потом садиться в случайные машины. Впрочем, и дома этого не следует делать».

– Рассказывайте дальше, Настя, – попросила я. – Вы встретились с Владимиром Ермаковым?

– Да, он прилетел в Мадрид, из Мадрида рванул в Севилью и на такси примчался в Гуадикс. Был разговор на повышенных тонах. Мне больших усилий стоило его успокоить. Я придумала каких-то друзей, соврала, что хотела сэкономить его деньги. Ермаков мне поверил. Я даже поймала себя на мысли, что он хотел мне поверить. Кажется, Владимир серьезно мной увлекся. Естественно, у меня были на этот счет угрызения совести, но я так же знала, что не будь я хорошенькой, он бы растоптал меня. Меня оправдывало еще то, что я поступаю с ним так, как он поступил когда-то с Рожко. Ну и мой интерес стоял не на последнем месте, – призналась Настя и продолжила свой рассказ. – Мы перебрались в Гранаду. Ермаков снял гостиницу. Мне предстояло уговорить его, ночью пробраться в Альгамбру. В принципе я уже знала, как это сделать, и даже сама однажды проделала этот путь. Но сначала я и Владимир посетили комплекс, как обычные туристы. Львиный дворик был закрыт. Территорию проверяли, опасаясь, что террористы могли заложить там взрывчатку. Я догадывалась, что причиной повышенного внимания со стороны полицейских были отнюдь не террористы, а мой недавний визит. Мне такой расклад был только на руку. Ермакова я убедила в том, что время от времени туристы пытаются найти сокровища, но они не знают, где искать, а мы знаем, то есть, я знаю. Полный вариант завещания бабы Мани я ему намеренно не показывала. Объясняла свое нежелание рассказать тем, что пока еще не доверяю ему полностью. Скажу тогда, когда снимут оцепление. Мы пройдем во дворик и по описанию найдем место, где надо искать сокровища. Ночью он пойдет один, вернее, останется в музее с вечера. А я, – Настя вздохнула, – буду ждать его всю ночь недалеко от главных ворот в Альгамбру. Так мы и сделали. Когда оцепление сняли, я вручила недостающие листки Ермакову. Мы прошлись по всем залам и дворикам. Определили место. Вечером незадолго до закрытия я проводила его в Альгамбру. А потом… потом позвонила в полицию и сообщила, что готовится ограбление, грабитель, международный вор-террорист, уже на территории Альгамбры. Дождавшись полицейскую машину, а поехала в гостиницу за вещами.

– Но нам в гостинице сказали, что вы вышли с Ермаковым и больше не возвращались.

– Могли и не заметить. В ту ночь в гостиницу заселялась большая группа немецких туристов. Я спокойно зашла в номер, взяла свои вещи, деньги и кредитные карточки Ермакова и поехала на вокзал. Глубокой ночью я прибыла в Севилью. Я чувствовала себя уставшей и разбитой. Мне нужно было отдохнуть и выспаться. Я села в такси и назвала отель, в котором жила наша группа. Девушка на рецепции меня узнала. Она сказала, что меня разыскивают две женщины, и если я их знаю, попросила позвонить, потому что она потеряла номер телефона, который ей оставлял Альберто. А еще она рассказала мне жуткую историю, которая произошла с Литовченко. Мне так стало его жалко. Чтобы вы там не думали, – она скосила глаза на Алину, – я была уверенна, что он уехал домой. Он хороший парень, и я не могла его оставить в больнице. Слава богу, что он значительно лучше себя чувствовал, и что мне хватило денег Ермакова расплатиться за лечение.

– Ах, вот как! Вы поступили благородно, – заметно подобрев, отметила Алина. Ведь если бы не Настя заплатила за лечение Литовченко карточкой Ермакова, то пришлось бы платить нам, из своего кармана.

– Вот и все. Я купила билеты, и мы прилетели домой. Сейчас Литовченко дома. Я ничего не придумала и ничего не соврала.

– Примерно так мы и думали, – удовлетворенно кивнула Алина. – Правда, Марина?

– Да, мы шли за вами по пятам. Имели возможность познакомиться и с Педро, и с Ермаковым. А вы знали, что Алексей Жаров тоже вас разыскивает в Испании?

– Нет, мне сегодня об этом сказал Андрей. Вы уж извините, что я всю эту чехарду затеяла. Не думала, что столько людей придет мне на помощь. Спасибо.

– Да что уж там, – отмахнулась от благодарности Алина. – Когда, говорите, будет презентация ресторана?

Эпилог

Через два дня Алина позвала меня, Олега и Аню на званный ужин в испанском стиле.

– Будет паэлья с морепродуктами – как главное блюдо. Ну и так, по мелочи: салатики, оливки-маслины, суп-пюре с миндалем, сальса, лепешки… – легко сыпала она названиями. – Меню – пальчики оближешь. Не зря же я парилась в поварском колпаке на кухне приятеля Альберто? Ту паэлью я практически сама приготовила. А запивать будем настоящим испанским вином. Я вам устрою настоящий праздник для желудка! Мой совет: поголодай пару дней. Надеюсь, Вадим оценит мой подвиг!

Специально для закупки продуктов Алина отпросилась у меня с половины дня. И весь следующий день, на который был назначен званный ужин, она в «Пилигриме» не появлялась. Я ей и слова не сказала, понимая, что этот ужин для нее будет чем-то вроде защиты диссертации.

Олег как-то сразу стал сомневаться в способностях Алины.

– Может, я все же перекушу? – спросил он перед выходом из дома.

– Олег, как будто ты первый год знаешь Алину. Допускаю, что что-то она приготовит сама – например, выложит из банки в салатник оливки, – остальное закажет в ресторане.

Я ошиблась. Алина и оливки из банки выложила, и все остальное приготовила своими руками. Когда наша семья переступила порог ее дома, с кухни доносился концентрированный запах чего-то рыбного, как будто на кухне находилась артель по вытапливанию рыбьего жира. Тем не менее, запах Алину не смущал, ее лицо светилось от счастья и гордости.

– У меня все готово. Вот-вот вернется из лаборатории Вадим, и можно будет садиться за стол.

– А чем это пахнет? – я принюхалась.

– Приятно пахнет? Правда? – спросила Алина. За ее спиной находился Санька. Он брезгливо морщил нос и закрывал ладонью рот. – Все самое лучшее. Королевские креветки, кольца кальмаров, щупальца осьминогов, мидии.

– Не много ли? – откашлялся Олег.

– В самый раз! Кашу маслом не испортишь! – ответила Алина, посчитав высказывание Олега шуткой.

– Мы прошли в комнату, в которой был сервирован к ужину стол. Алина не пожалела денег на несколько видов оливок, дорогой сыр с плесенью и маленькие лепешки, очевидно, купленные в мексиканском ресторане. Было несколько видов салатов из свежих овощей и просто овощи, выложенные на огромном блюде. На краях стола и в центре стояли мисочки, наполненные неоднородной густоватой жидкостью.

– Это что? – показал пальцем на одну из мисочек Олег.

– Это сальса – приправа, соус из свежих помидоров с перцем. Очень похоже на грузинскую аджику, – пренебрежительно ответила Алина, как будто она эту сальцу ест на завтрак, обед и ужин.

– Да? – не поверил Олег, глядя на плавающие в розовой кашице, кусочки розовых помидор. Почему «розовых», да потому что в конце ноября все помидоры розовые, поскольку из теплицы.

– Скорей бы уже Вадим пришел, – сказала Алина, заметно нервничая.

Я-то знала, что этот ужин был приготовлен с одной целью – доказать супругу, что она не самая последняя кулинарка, и при желании приготовит обед не хуже чем шеф-повар элитного ресторана.

– А вот и папа! – откликнулся Санька на прозвучавший в прихожей звонок.

– Рад всех видеть, – в комнату, потирая ладони, вошел Вадим. – Что тут нам хозяйка приготовила? А супчик есть у нас? – спросил он.

Я поняла, что он заранее знал о меню и теперь играл на публику, то есть на меня и Олега.

– Да, дорогой, – игриво отозвалась Алина. В обычной жизни она более сдержана в проявлении чувств. – Садитесь, гости дорогие. Сейчас принесу горячее. Она метнулась на кухню и через минуту вернулась, неся перед собой, на вытянутых руках супницу. – Суп-пюре с миндалем! – торжественно огласила она.

Крышка была снята, и из супницы запахло не миндалем, как все ожидали, а почему-то капустой. «Где она взяла этот рецепт? Впрочем, всякий суп готовится на основе овощей, – успокоила я себя. – Алина немного не выдержала пропорцию, и капусты положила больше, чем положено. Главное, чтобы она пластинками миндаля не забыла присыпать суп».

– Алина начала разливать по тарелкам творожистую жидкость. Заметив мой недоуменный взгляд, она пояснила:

– Я перемолола овощи в миксере, влила бульон, потом добавила сливки, чтобы забелить суп, а они почему-то свернулись.

– А где миндаль? – я водила ложкой, пытаясь найти хоть крошку миндаля.

– Мое ноу-хау: миндаль я заменила арахисом.

Все молча водили ложками по тарелкам, почему-то не решаясь отведать Алинин супчик.

– Должно быть вкусно, – чтобы заполнить паузу, с оптимизмом сказал Вадим, но, отхлебнув из ложки, отодвинул тарелку в сторону. – А что у нас на второе?

– Паэлья, – без былой уверенности произнесла Алина. – Я вношу?

– Вноси-вноси.

Вот чем разило в прихожей, когда мы пришли. Рыбный дух заполнил все пространство помещения. Чего-чего, а даров моря Алина не пожалела. На горке ярко рыжего риса были густо разбросаны королевские креветки, колечки кальмаров, мидии без створок и створки без мидий, очевидно, для красоты.

Все было бы ничего, если бы Алина сократила количество перца, соли и пряностей в несколько раз. Когда я взяла в рот горстку риса, мне показалось, что это не блюдо, а концентрат, который надо развести в пропорции один к десяти.

– Мама, а где ты взяла такие маленькие эспандеры, – спросил Санька, с усердием перемалывая челюстями явно что-то несъедобное.

– Какие эспандеры? – не поняла сына Алина.

– А вот эти, – мальчик приподнял на зубчике кружочек щупальца осьминога.

Я поняла Алинину ошибку. Моя подруга слишком долго готовила осьминогов, и они превратились в резину. Кстати, кальмары тоже не жевались, а еще именно они придавали блюду неприятный запах. Наверное, они изначально были не очень свежие. Если бы паэлья елась на свежем воздухе, то душка бы не чувствовалось, но мы, к сожалению, находились в замкнутом пространстве.

Что с удовольствием в этот вечер елось и пилось, так это чай и лепешки. Впрочем, сыр с оливками тоже хорошо пошли.

На следующее утро Алина жаловалась на Вадима:

– Знаешь, что мне сказал мой любимый муженек? Он сказал, что я, наверное, обучалась в школе инквизиторов, потому что легче вытерпеть пытку, чем съесть мою паэлью. Одно хорошо: он мне поклялся, что никогда-никогда не будет принуждать меня готовить. Не понимаю, что я не так сделала? Я же все записывала. Смотри, – она вытянула из сумки клочок бумаги, на котором второпях записывала рецепт. – Обжарить две минуты мясо. Добавить к нему лук, чеснок и паприку – две столовые ложки. Всыпать рис и помешивая жарить две минуты. Я, правда, немного больше жарила. Думала так лучше будет. Потому, наверное, у меня паприка и подгорела. Потом я влила бульон, приправила шафраном.

– И, конечно, от души?

– Я все от души делаю, – огрызнулась Алина. – Положила горошек, зеленую фасоль и сверху выложила кальмары, осьминоги, мидии и креветки. Закрыла крышкой!

– А потом еще час тушила? – ужаснулась я. Кальмары и час тушить?!

– А ты хотела сырой рис есть?

– Алина, кальмары, осьминоги и креветки готовятся три минуты. Их надо класть в самом конце. Помнится, в Севилье ты очень точно пересказала процесс приготовления и сама делала акцент на то, что кальмары кладутся на любителя. А в Гранаде в кафе рядом с домом Педро тебе подали паэлью с протухшими кальмарами, и тебе блюдо не понравилось.

– Ты лучше меня знаешь, что мне понравилось, а что нет? Сколько времени прошло! К тому же я тогда боялась пропустить Педро, потому и ела автоматически, не разбирая, что в этой паэлье протухло, – нашла оправдание Алина.

– Я не собиралась тебя обидеть. Только хотела сказать, что кальмары готовятся от силы пять минут.

– Ладно, я учту твои рекомендации.

– Лучше не надо, – отчаянно завертела я головой. – Признай, что кулинария – не твой конек, и откажись от экспериментов.

– Но как же…

Я не дала ей договорить.

– И Вадим, и я любим тебя такой, какая ты есть.

Content

Марина Белова
Ресторан «Испанский дворик»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог