Владимир Сотников

Русалка. Поиск

Глава 1

ГОЛУБЬ ВОРОБЕЙ

Звонок был длинным и требовательным.

А в дверной глазок никого не было видно.

Веня открыл дверь и посмотрел вниз. У самой двери на корточках сидел незнакомый мальчишка и гладил голубя, который с гордым видом прохаживался взад-вперед по лестничной площадке.

– Умница, Воробей, умница, – приговаривал мальчишка.

Веня зажмурился и потряс головой. Может, это сон? Только во сне бывают такие странности. И коровы летают, и рыбу ловишь руками, и вот, например, голубя называют воробьем.

Но это был не сон. Так почему же все-таки воробей?

– Как тебя зовут? – строго спросил мальчишка. – Это правильный адрес?

Он отцепил от лапки голубя и протянул Вене маленький бумажный квадратик. На бумаге мелкими буковками был написан Венин адрес.

– Правильный, – ответил Веня. – И зовут меня, как тут написано. Веня Пухов.

– Ну все, я свое дело сделал. То есть мы с Воробьем. Пока!

И мальчишка повернулся, чтобы уйти. Голубя он при этом сунул за пазуху.

Странно, но в этой ситуации Веню больше всего интересовало не полученное таким удивительным образом письмо.

– Постой! – крикнул он мальчишке. – А почему ты его воробьем называешь?

– А почему тебя называют Веня Пухов? – хмыкнул мальчишка. – Имя у него такое – Воробей. Шустрый потому что.

– А-а!.. – протянул понятливый Веня.

Вообще-то надо сказать, что он был готов ко всяким жизненным странностям. И чем страннее они были, тем более Веня был к ним готов. Только бы случались они не так внезапно. Ведь к ним и привыкнуть надо, как ко всему на свете. И вот теперь, уже привыкнув к голубю по имени Воробей, к неожиданному визиту незнакомого мальчишки, Веня уставился на крошечное письмецо, пытаясь понять, что это может быть. А как понимают письма? Прежде всего, читая их. Тем более, что мальчишки вместе с его Воробьем и след простыл.

Дальше – больше. Так, кажется, говорят взрослые, когда их удивление усиливается. С Веней происходило то же самое. Он узнал почерк, которым был написан его адрес! Варин почерк. Но как Варькино письмо могло привязаться к лапке этого Воробья? В смысле, голубя. При чем здесь этот самоуверенный мальчишка? Да и вообще, что происходит?!

Веня, конечно же, развернул квадратик миниатюрного письма и, щурясь, стал читать.

Вообще-то от Варьки он никогда писем не получал. Даже нормальных, по электронной почте, не то что таких. Да и зачем им было переписываться, если они все десять лет своей жизни провели рядом? В одном доме, на одной лестничной площадке, в одной песочнице, в одной группе детского сада, в одном классе за одной партой... То есть Варя была Вениной соседкой, одноклассницей и, по правде сказать, лучшей подругой. Признаваться в этом Вене всегда было нелегко, потому что всем же понятно, для чего дружат мальчики и девочки – для любви, конечно. Но Веню не интересовали эти глупости. Они с Варькой просто дружили. Как два мальчика или как две... Тьфу! Конечно, они дружили как два мальчика, хоть Варька была и девочка. Просто для дружбы.

И только во время каникул иногда получалось, что они расставались. То Варька куда-нибудь уедет, то Веня, то оба одновременно разъедутся в разные стороны. На этот раз Варя укатила в деревню к бабушке. И вдруг, бац, письмо! Да какое! Принесенное голубем по имени Воробей, которого принес мальчишка без всякого имени, потому что он не представился.

«Веня, у меня мало места, – писала Варька. – Приезжайте. С Пятачком. Срочно».

И все. В письме больше ничего не было написано. Веня задумался. Почему с Пятачком? Пятачок – это маленький поросенок мини-пиг, который жил у профессора Ивана Ивановича Иванова. Они вчетвером – Веня, Варька, профессор и Пятачок – дружили и любили гулять по скверам улицы Беговая Аллея, на которой стоял дом Вари и Вени. Но зачем Варьке, уехавшей в деревню к бабушке, понадобился Пятачок? Веня знал, что в последнее время профессор очень занят и вряд ли куда-то поедет. Значит... Надо ехать одному!

Адрес, по которому следовало срочно приезжать, указан не был. Но Веня и так его знал: однажды они ездили к Вариной бабушке вместе, ее деревня находилась совсем близко от Москвы. Его больше удивило то, что в письме не содержалось никаких других объяснений: ни почему они срочно должны приехать, ни почему письмо послано таким странным способом. Понятными были только слова «мало места» – бумажка была крошечной. И, кстати, почему бы Варьке не позвонить?

Значит, случилось что-то невероятное. То, что даже Веня с его богатым воображением не мог себе представить. На шутку это не похоже, да Варька, если честно сказать, и не умела шутить. Чувство юмора у нее почти полностью отсутствовало – так, осталось немножко в виде атавизма от предков. Она могла хихикнуть к месту, когда смотрела смешную передачу по телевизору, или посмеяться удачной шутке другого человека. Но чтобы самой... Нет, сама она умела придумывать только серьезные вещи. И невероятные – такие, как это письмо.

И если она написала слово «срочно» – значит, срочно. Надо ехать, и все. Потом Варька все объяснит – и про Воробья, и про мальчишку, и про письмо.

Веня бросился собираться в дорогу. Но сборы оказались не скорыми. Дело в том, что мама вчера навела порядок в его комнате, и все вещи лежали на нужных местах. Но Веня ведь всегда находил их на привычных, а не на нужных! Мама почему-то была убеждена, что это и есть самое настоящее разгильдяйство и неаккуратность.

– Ты самый настоящий Винни-Пух! – сердилась она. – Не зря тебя в школе так называют. Беззаботный человек, потому что все заботы перекладываешь на других.

– Винни-Пух не человек, – отвечал Веня. – И меня так называют благодаря вам. Вы дали мне смешное имя и фамилию, а я вынужден страдать всю жизнь. И времени на уборку у меня не остается.

На самом деле у Вени как-то само собой все оказывалось в беспорядке. Но он же в нем ориентировался! А теперь вот попробуй найди набор вещей, необходимых в такой поездке. Пожалуй, ножичек пригодится. Фонарик. Спички. Вдруг Варька где-нибудь в темноте? Кроссовки с нескользкими подошвами. Вдруг за ней придется лезть куда-нибудь вверх? Ну, и так далее.

Веня побросал в маленький рюкзак немало полезных вещей, которые с трудом нашел после маминой уборки. Рюкзак он забросил за спину и уже закрывал снаружи входную дверь, когда услышал в квартире телефонный звонок. В другой ситуации он, конечно, не стал бы возвращаться. Но после такого письма... А вдруг это Варька дозвонилась?

Веня не просто вернулся, а метнулся обратно.

– Веня? Ты дома? – услышал он в телефонной трубке.

Только один человек на свете мог спросить такую глупость – профессор Иван Иванович Иванов.

– Нет, – ответил Веня.

– Как же нет? Я же тебе звоню, – искренне удивился профессор.

– Логично, – похвалил его Веня.

Вообще-то Иван Иванович был совсем не глупым человеком. Даже наоборот, он был умен, как всякий профессор. Просто он был немножко рассеянным и не сразу привыкал к действительности. Может, он только что писал какую-нибудь статью по биологии и еще находился в мире научных открытий, когда позвонил Вене. Или просто размышлял о смысле жизни, что свойственно всем умным людям. Во всяком случае, голос у профессора был печальный.

– Понимаешь, Веня, я уезжаю, – сказал Иван Иванович. – В Англию. На целый год. Меня пригласили читать лекции.

– Ура! – завопил прямо в трубку, как в ухо профессору, Веня. – Поздравляю! Вы покажете всем англичанам нашего Пятачка!

В трубке повисло долгое молчание. Вене даже показалось, что там раздались какие-то всхлипы. Но до этого дело, к счастью, не дошло. Профессор на другом конце провода взял себя в руки, откашлялся и как можно спокойнее произнес:

– Дело в том, что Пятачок не может ехать в Англию.

– Почему? – удивился Веня.

– Потому что Англия – это остров.

– Ну и что?

– И животных туда пускают только после длительного карантина. Чтобы они не заразили английских зверей, – объяснил профессор.

– Но Пятачок же ничем не болен! – воскликнул Веня.

– Это общее, абсолютно ненарушаемое английское правило. Чтобы въехать в Великобританию, животное должно провести в карантине полгода.

– Но Пятачок... – задохнулся от негодования Веня. – Пятачок не выдержит столько без вас! И без нас с Варькой тоже.

– Да-да, я это понимаю. Потому тебе и звоню. Ты не мог бы сейчас ко мне прийти?

Если бы сразу после профессора как-нибудь проявился и Пятачок – письмо прислал или позвонил, – Веня не удивился бы. Раз уж все друзья по очереди к нему обращаются, почему бы не сделать это и Пятачку? Он такой же друг, как Варька и профессор. И очень удачно дополняет их дружную компанию, несмотря на то что он не человек, а свинья. То есть не свинья, а мини-пиг – маленький красивый поросенок черного цвета. К тому же Пятачок отличался необыкновенным умом и сообразительностью. К сожалению, он не умел только одного: разговаривать.

Глава 2

СОВПАДЕНИЕ КАК ЧУДО

Веня ни капельки не удивился тому, что дверь в квартиру профессора открыл как раз Пятачок. Поросенок делал это очень просто: слышал три коротких звонка, означавшие, что пришли свои, хватал зубами веревочку, привязанную к дверной щеколде, тянул ее вниз, и щеколда открывалась. Вот и вся хитрость. Наверное, этому мог научиться даже какой-нибудь котенок. Если бы, конечно, сумел различить тройной звонок и потянуть за веревочку – все-таки для этого требовалось некоторое усилие. А для мини-пига это было простейшим делом. И, надо сказать, приятным.

Пятачок уселся на пол и поднял пятачок, уставившись на Веню умными глазками. Конечно, он ожидал похвалы.

– Умница, Пятачок, умница!

Веня погладил его по блестящей черной шерстке, вспомнив, что точно так же незнакомый мальчишка хвалил своего голубя Воробья. После этих слов довольный Пятачок проводил Веню в кабинет профессора. Вене даже показалось, что при этом поросенок с достоинством кивнул головой, как настоящий английский дворецкий. Мол, пожалуйста, следуй за мной.

В кабинете был беспорядок, чему Веня нисколько не удивился. У него и у самого в комнате всегда был такой же. Глупый человек мог бы даже подумать, что взрослый и мальчик потому и дружат, что оба любят беспорядок. Но на самом деле Веня и Иван Иванович дружили потому, что одинаково относились к жизни. Им было интересно разговаривать на самые разные темы, от обычных до научных. И в этих разговорах совсем не чувствовалась разница в возрасте. Тем более что профессор слыл среди взрослых большим чудаком. Даже его сестра, которая приходила к нему помогать по хозяйству, называла его взрослым ребенком.

А познакомились Иван Иванович и Веня, когда год назад два мошенника украли у профессора Пятачка. Тогда Варя и Веня помогли ему отыскать поросенка. Конечно, дружба только крепнет в таких испытаниях!

Сейчас было видно, что в кабинете происходят сборы в дорогу. Только вот профессор почему-то сидел в кресле, неподвижно глядя перед собой. Из-за спинки кресла виднелась только его пушистая седая макушка. За это, кстати, Веня с Варей прозвали его Одуванчиком. И профессор не обижался. Да ведь и Веня не особенно обижался на свою кличку Винни-Пух.

Веня испугался, что профессору плохо.

– Иван Иванович! – позвал он.

В ответ раздался тяжелый вздох. Пятачок при этом протопал к профессору и уселся у его ног. Он поднял мордочку, улавливая взгляд хозяина.

– О-ох! – раздался еще более тяжелый вздох. – Он все понимает!

Профессор покачал своей пушистой головой. При этом он стал особенно похож на одуванчик.

– А он слышал, как вы со мной по телефону разговаривали? – спросил Веня.

– Думаешь, он все понял из разговора?

– Конечно! – воскликнул Веня. – Я думаю, если Пятачок даже не понимает смысла отдельных слов, то различает интонацию. Знаете, как мы музыку слушаем.

– Да, значит, у меня было хорошее исполнение, раз он все понял. Ну что, Пятачок, останешься с Веней и Варей? – как можно более бодрым голосом спросил Одуванчик.

Пятачок мгновенно метнул взгляд на Веню и, показалось, даже улыбнулся. Хвостик его закрутился в двойную спираль. Такое бывало с ним только в случае внезапной радости. Если бы у Вени был хвост, то он закрутился бы в обратную сторону – от удивления.

– Как с Веней и Варей?! – переспросил он. – Вари же нет!

– Как нет?

Теперь настала очередь удивиться профессору.

– Вот.

Веня протянул ему таинственное письмо. Одуванчик прочитал и рассмеялся.

– Ох уж эта Варька! Не может без выдумок. Скучно ей там одной, вот она и затребовала вас в гости, – сказал он. – Веня, но ведь все прекрасно складывается. Я всегда знал, что совпадение – одно из чудес нашей жизни. Я и сам думал предложить вам с Варей, пока у вас каникулы, повезти Пятачка куда-нибудь за город. Или к тебе на дачу, или к Вариной бабушке. А тут все само собой устроилось. Пятачку там будет просто прекрасно. Вы сделаете ему какой-нибудь загончик во дворе, и пусть себе загорает на солнышке. Ухода за ним никакого не нужно. Ест он мало...

Тут профессор, скорее всего, неверно сформулировал свою мысль. На самом деле Пятачок мог есть сколько угодно и что угодно. Другое дело, что ему нельзя было этого позволять, потому что от этого он мог заболеть. Что поделаешь, есть такая болезнь – обжорство. Из-за этого профессор вынужден был оборудовать все кухонные шкафы замками. Раньше он завязывал дверцы веревочками, но Пятачок умудрялся распутывать самые хитрые узлы и объедался и сахаром, и крупами, и даже всякими пряностями.

– А ты что, прямо сейчас собрался в деревню ехать?

Профессор кивнул на Венин рюкзак.

– Конечно! Варька же пишет: срочно.

– А родителям ты хотя бы сказал? – напомнил Одуванчик.

Все-таки, в отличие от Вени, он был взрослым.

– Ой! – хлопнул себя по лбу Веня.

Он быстро нажал кнопку на телефоне.

– Мам, я отвезу Пятачка в деревню, – выпалил он. – К Варькиной бабушке.

– Ты на автобусе или на электричке поедешь? – спросила мама. – Позвони сразу, как только доберешься.

Веня даже не ожидал от мамы такой реакции. Вот это да! Она должна была бы сначала запретить ему ехать, потом со скрипом согласиться, потом десять раз напомнить, чтобы он сразу вернулся, потом напомнить, чтобы взял с собой бутерброд, и так далее. То есть она должна была затеять долгий разговор с постепенным согласием. А получилось совсем наоборот. Да, нынешний день состоит из странностей! Или из совпадений?

– Вы думаете, с Варей все в порядке? – все-таки переспросил Веня у профессора.

– С Варей? Не в порядке? – улыбнулся Одуванчик. – Да она из любой ситуации находит безошибочный выход.

Да, профессор был прав. В отличие от Вени, который не любил задумываться над мелочами, именно эти мелочи умела держать в голове Варя. Образно говоря, Веня видел только цель, к которой он идет, и поэтому мог оступиться на какой-нибудь мелкой кочке. А Варю далекая цель вообще не волновала. Она смотрела себе под ноги и споткнуться никак не могла.

– Но почему же она не позвонила? – все-таки спросил Веня.

– Батарейка в телефоне села.

– А почта?

– Не работает.

– И потому она письмо с голубем прислала?

Профессор даже не удивился этому сообщению. Как будто голубь был самым обычным средством связи.

– Какая разница? – пожал плечами Одуванчик. – Главное, ты его получил. Нет, Варя молодец. Умница!

«Все умницы, – подумал Веня. – И Варька, и Пятачок, и даже голубь Воробей. А ничего не понятно».

– Вы прямо сегодня уезжаете? – вздохнул Веня.

– Нет, послезавтра.

– Ну, тогда мы с Варей и Пятачком еще вас проводим. Приедем из деревни и проводим.

Веня еще не знал, что в жизни ничего нельзя загадывать наперед. Особенно в таких непонятных ситуациях.

Глава 3

КУДА ИДЕМ МЫ С ПЯТАЧКОМ?

Пятачок чувствовал, что надо торопиться. А Веня это знал.

Поэтому они не поторапливали друг друга, а бежали дружно, чуть ли не наперегонки, хотя Веня и держал Пятачка на поводке. Правда, Вене теперь было неудобно, потому что Иван Иванович положил ему в рюкзак любимую еду Пятачка – поп-корн. От него поросенок не толстел, а хрустеть им любил. Хорошо еще, что поп-корн легкий: рюкзак стал объемным, но почти не изменился в весе. И хозяйственная сумка, которую Веня держал в руке, тоже была легкой. Но все-таки большой.

Сумку Веня взял на случай, если в автобусе кто-нибудь начнет возмущаться присутствием свинки. Некоторые люди совсем не понимают, что все в жизни относительно. Ведь бывает, что свинка культурнее какой-нибудь старушки.

К встречам с такими старушками, которые любят следить за порядком, Веня обычно был готов. Но на этот раз все произошло неожиданно.

Старушек в автобусе оказалось так много, как будто их везли в летний оздоровительный лагерь.

– Ты с кем едешь, мальчик? – строго спросила крайняя, сидящая, как кондуктор, у двери, как только Веня с Пятачком вошли в автобус.

– Ни с кем. То есть вот с ним.

Веня кивнул на сумку, в которую он предусмотрительно упрятал поросенка. Из сумки торчал только пятачок, которым Пятачок усиленно сопел, забавно вертя им и изучая обстановку.

– Вот я и спрашиваю, кто это? – еще строже спросила старушка.

– А разве не видно? – удивился Веня. – Поросенок. Мини-пиг.

– Ужас! – закатила старушка глаза. – Уже и поросят в общественный транспорт тащат! Где это видано, чтобы свиньи в автобусах ездили?

Пятачок при этих словах вопросительно хрюкнул и посмотрел на Веню.

– Еще и хрюкает! – возмутилась старушка.

– Он просит перевести, что вы сказали, – сказал Веня.

– Чего? Как это перевести?

Веня несколько раз хрюкнул, обращаясь к Пятачку и кивая головой на старушку.

– А что ты ему сказал? – насторожилась та.

– Спросил, что он о вас думает.

Пятачок вздохнул и полностью исчез в сумке. Оттуда донеслось глухое хрюканье.

– Думает! – хмыкнула старушка. – Что он может думать?

– Что вы правил не знаете. А по правилам домашних животных можно перевозить в сумках. Разве вы никогда не перевозили кошку?

– Откуда он знает про кошку? – искренне удивилась старушка. – Правда, это внучка моя везла, а я с ними ехала...

– Вот видите! – обрадовался Веня. – Мой Пятачок все знает. То есть чувствует. Он умный.

– Артисты, – отвернулась к окну старушка. – Вам бы в цирке выступать.

Веня воспользовался ее замешательством и прошмыгнул вглубь автобуса. Он уселся в самом конце, рядом с молодой женщиной, которая успокаивала маленького капризного мальчика. Пятачок услышал шум и выглянул из сумки. Мальчик сразу же замер с открытым ртом. Автобус уже тронулся, а мальчик так и сидел, замерев. Оба они так и ехали, не сводя друг с друга взгляда, – Пятачок и мальчик.

– Петя, у тебя тоже есть такая свинка, да? – ласково сказала мама мальчику. – С дырочкой для монеток. А эта свинка живая.

Наверное, это обстоятельство и было для Пети самым удивительным на свете. А еще, наверное, он мечтал, чтобы его свинка была без всякой дырочки, самой обыкновенной. То есть живой, как Пятачок.

Веня стал смотреть в окно и успокоился, если можно так сказать. Но, к сожалению, так сказать было нельзя. Какое уж тут спокойствие! Даже неприятный разговор со старушкой он забыл. А помнил лишь о Варькином письме. Нисколько не убедил его профессор. Конечно, Варька выдумщица, но не до такой же степени. Почему вместо обычного телефона в ее руках оказался голубь по имени Воробей?

До разгадки было далеко. Даже дальше, чем до деревни со смешным названием Зяблики.

– Следующая остановка – Зяблики! – вывел его из размышлений громкий голос водителя.

Веня посмотрел на Пятачка. Тот беззаботно смотрел в окно. Это занятие всегда его увлекало – сидишь себе на месте, а мимо проносятся всякие пейзажи. Красота!

Капризный мальчик уже спал, прижавшись к маме.

«Пусть думает, что Пятачок ему приснился», – пронеслось в голове у Вени.

И когда автобус остановился, он с облегчением, несмотря на сумку и рюкзак, выскочил в облако пыли, взметнувшееся из-под колес.

Освобожденный из сумки Пятачок смешно чихнул и завертел по сторонам головой.

– Ты, наверное, ждешь, что я прочитаю стишок? – засмеялся Веня. – «Куда идем мы с Пятачком, большой-большой секрет»? Вот ты и не знаешь, куда мы идем. А я прекрасно помню дорогу. Вперед!

И он подумал о том, что уже давно научился разговаривать с поросенком, как с человеком. А как же иначе, если они понимают друг друга с полуслова и даже полухрюка? Веня вспомнил старушку и довольно хихикнул:

– Обязательно все Варьке расскажем. Позавидует нашей находчивости.

Но рассказывать оказалось некому. Вари дома не было.

– Ой, Веня! – Варина бабушка бросилась к Вене так, как будто только что с ним рассталась. Хотя на самом деле не видела его целый год. – Как хорошо, что ты приехал! А я уже не знаю, как эту девчонку искать. Пропала! Совсем пропала Варька. И даже родителям ее позвонить нельзя. Они же в Копенгагене.

Варины родители были музыкантами. Они уехали на гастроли, потому и отправили Варьку к бабушке. Венины родители тоже часто ездили в командировки. Они работали архитекторами, и их приглашали в разные города, чтобы они помогали строить там всякие красивые здания.

От волнения Варина бабушка даже не удивилась появлению Пятачка. Она, наверное, не заметила его, как не замечают обычное домашнее животное вроде кошки или собаки.

Веня с Пятачком остолбенели. Они как раз этого и боялись.

– С-совсем?.. – взволнованно переспросил Веня.

Пятачок тоже обеспокоенно хрюкнул.

– Ну а как еще это назвать? С раннего утра ее нету.

– Так все-таки с сегодняшнего утра? – облегченно вздохнул Веня. – Ну, Валентина Ивановна, это не страшно.

– Ты что, Вень, в своем уме? – возмутилась старушка. – Хотел, чтобы она на несколько дней пропала? Целыми днями может только твоя собач... – Тут Варина бабушка перевела взгляд на Пятачка и испуганно отпрыгнула в сторону, прямо на грядку с укропом. – Ой! Это еще кто?!

– Пятачок, – просто ответил Веня. – А разве Варя вам не рассказывала?

– Когда же ей рассказывать? Гуляет целыми днями. – Валентина Ивановна присмотрелась к Пятачку. – Хорошенький! Только как же мы тут станем свинок разводить?

– Да нет, никого разводить не надо, – объяснил Веня. – Это карликовый поросенок, по-научному называется мини-пиг. Таких вообще-то используют для поисков грибов-трюфелей, но мы с Пятачком этим не занимаемся. Мы просто дружим.

– До чего же наука дошла, – покачала головой бабушка. – Поросята грибы собирают!

Она с некоторой опаской подошла к Пятачку и осторожно почесала его за ухом. Пятачок закатил глазки и в знак благодарности вежливо хрюкнул.

– Любит ласку, – улыбнулась Валентина Ивановна. – Как кошка.

Пятачок нахмурился.

– Он не любит, когда его с другими сравнивают, – пояснил Веня.

Бабушка открыла рот от изумления.

– Он что, понимает? – прошептала она.

– Он самый умный на свете поросенок, – ответил Веня.

Пятачок при этом гордо поднял мордочку, словно позировал перед фотографом.

– Чудеса... – только и смогла проговорить удивленная Валентина Ивановна.

Казалось, она забыла обо всем: и о Вене, и о Варьке. Для нее сейчас существовало только чудо в виде мини-пига Пятачка.

– Валентина Ивановна, – вывел ее из оцепенения Веня, – а где Варька обычно гуляет?

– А? – встрепенулась бабушка. – Где хочет, там и гуляет. У нас тут спокойно, детишек много. Купаются, загорают. Речка у нас мелкая, неопасная. Как раз для ребятишек. Варька берет какую-нибудь книжку и уходит с утра пораньше. Я ей говорю – загорала бы дома, да помогла бы мне грядки полоть. Сегодня обещала! А уже скоро вечер.

– Ничего, мы все вместе поможем, – успокоил ее Веня. – С Пятачком. Он знаете как умеет в земле копаться?

Пятачок в доказательство сразу же копнул пятачком край грядки.

– Ой-ой-ой! – вскричала Валентина Ивановна. – Только вы, пожалуйста, уж без поросеночка своего полоть будете. Мы ему отдельную грядку выделим – пустую. Да, может, и не надо ему трудиться, пусть отдыхает.

– Ага, пусть книжку почитает, – в тон бабушке добавил Веня.

Но старушка, наверное, не очень удивилась его шутке. Может, она приняла эти слова всерьез?

– Побежали мы, Валентина Ивановна. – Веня поддернул поводок Пятачка. – С Варькой вернемся!

Они выбежали за калитку. Заболтался Веня с Варькиной бабушкой! А временем надо дорожить. Он вспомнил Варино письмо. Оно как раз было написано карандашом на маленьком обрывке внутренней обложки из какой-то книги. А Веня знал Варькину манеру читать книги: она бережно к ним относилась. Чтобы Варя оторвала от книжки лоскуток... На это ее могла подвигнуть только крайняя необходимость.

– Вот сейчас и я не знаю, куда идем мы с Пятачком, – бормотал Веня на бегу. – Ну что ж, к речке, так к речке.

Пятачок был не против. Чтобы найти Варю, он готов был бежать хоть на край света. Но Веня надеялся, что сейчас Варька находится все же не так далеко.

Глава 4

ПОДСКАЗКА

Речку можно было найти, даже не зная, где она находится.

Во-первых, по тропинке, которая сворачивала с улицы и спускалась по лугу. А во-вторых, по доносившимся оттуда веселым крикам. Вот эти-то крики и замедлили бег Вени. Он понял, что появление на пляже Пятачка вызовет такую бурную реакцию, что спокойно поговорить с Варей не удастся. Это в том случае, если она там. Но Веня почему-то не слишком на это надеялся. Трудно было представить, что она отправила такое письмо, а после этого загорает преспокойненько на пляже. Но если ее там нет, то и подавно нечего соваться в людное место.

Веня остановился на холмике, попросил Пятачка спрятаться в высокой траве, а сам стал рассматривать пляж.

Конечно, ни одного человека, читающего книгу, Веня не увидел. Даже думающего не увидел. Все, в том числе девчонки и несколько собачек, носились за одним-единственным полусдутым футбольным мячом, а когда надоедало, бросались в воду. Собаки, правда, в воду не хотели, но их никто не спрашивал.

Веня уже соображал, каким образом подойти к этой компании – оставить Пятачка здесь или взять с собой. Оставлять было опасно, потому что собаки могли подбежать и испугать его. Брать с собой – тоже собаки могли испугать. Прямо на пляже. И не только собаки, но и вся футбольная команда.

И тут он заметил, что сбоку, возле кустов, шевельнулось зеленое пятно. Оказывается, это был большой пляжный зонт. Он сливался с листьями, поэтому Веня не сразу его заметил. Под таким зонтом, несомненно, был хоть один взрослый.

Пригибаясь к траве, Веня потащил за собой Пятачка прямо по направлению к этому зонту.

Под зонтом действительно находился взрослый. Точнее, взрослая. Веня едва удержался от смеха, увидев ее. Молодая тетенька, похожая на учительницу, лежала под зонтом на коврике, укутавшись до самого подбородка пледом.

Наверное, он все-таки не удержался и хмыкнул, потому что, опустив темные очки, тетенька строго спросила:

– А что, собственно, смешного?

Этот вопрос сделал ее еще больше похожей на Венину первую учительницу, которая была чересчур молодая, и поэтому всегда старалась говорить строгим голосом.

Но вдруг тетенька сама рассмеялась.

– Ой! Настоящий мини-пиг! – воскликнула она. – И черненький! А я всегда думала, что они бывают только розовенькие. Можно его погладить?

– Пожалуйста, – разрешил Веня. – Сейчас он сам к вам подойдет. А то вы, наверное, солнца боитесь.

Тетенька опять рассмеялась:

– Я не солнца боюсь, а совсем наоборот. Солнце уже садится, и становится прохладно. А уходить не хочется – я ведь совсем ненадолго сюда отдохнуть приехала. Ты новенький? Как тебя зовут?

– Веня Пухов, – ответил Веня Пухов. – А это Пятачок. И я знаю – вы сейчас опять засмеетесь.

– Угадал, – улыбнулась тетенька. – Только я не буду говорить про Винни-Пуха. Тебе, наверное, это надоело?

– Нам надоело, – поправил ее Веня, кивнув на Пятачка. – А вообще-то это простое совпадение, что у нас такие имена. Мы уже так были названы, когда встретились в жизни.

– Всякое бывает, – кивнула его собеседница. – А меня неинтересно зовут. Валентина Ивановна.

– Как бабушку, – не удержался Веня.

– Почему это? – обиделась тетенька Валентина Ивановна. – Я такая старенькая?

– Ну что вы! – успокоил ее Веня. – Вы молоденькая. И красивая.

Веня покраснел. Разве можно говорить тетеньке такие слова?

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась Валентина Ивановна.

Это был не комплимент, а правда. Даже Пятачок не сводил с новой знакомой своего восхищенного взгляда. Тем более, что ему понравилось, как его погладили.

– Вы как моя учительница, – добавил Веня, чтобы как-то сгладить неловкость. – А про старушку я сказал, потому что Валентиной Ивановной Варькину бабушку зовут. Я, кстати, ее ищу. Вы не видели ее? С книжкой?

– Бабушку с книжкой?

– Девочку с книжкой.

Тут Веня подумал, что, наверное, все Валентины Ивановны могут быть одинаково непонятливыми. Известно ведь, что имя накладывает отпечаток на характер человека.

– Во время каникул с книжкой мало кого увидишь, – усмехнулась Валентина Ивановна.

– Варьку увидишь. Она, когда без нас с Пятачком остается, сразу в книгу нос сует. Набирается ума, чтобы время зря не проходило. Она за день может три книжки прочитать!

Вообще-то Веня чересчур расхвалил Варю. Сам он читал не меньше ее, а то и больше. Просто ему сейчас хотелось, чтобы Валентина Ивановна вспомнила ее. Ведь если никто здесь не читает, то человек с книжкой в руках сразу привлечет к себе внимание.

Валентина Ивановна огляделась, как будто именно сейчас собиралась увидеть Варьку.

– По-моему, была здесь такая девочка. Но сейчас ее не видно. Наверное, зачиталась где-нибудь в укромном месте.

Зачиталась! Если б знала Валентина Ивановна, какое письмо Варька отправила, не сказала бы так. Но не рассказывать же ей об этом.

– А может, она купается? – предположила Валентина Ивановна. – Может, и ты искупаешься? А я постерегу Пятачка.

Веню не надо было уговаривать. А Пятачок к речке не стремился – он прекрасно себя чувствовал в тенечке под зонтом.

Плескаться в речке оказалось не очень приятно. Вода была не такая уж и теплая, а Вари... Вари Веня так и не увидел. Ни в речке, ни на песочке у воды, где копалась малышня.

Когда он вернулся, Пятачок и Валентина Ивановна совсем подружились. Правда, Пятачок немного стеснялся: отворачивал мордочку в сторону и сползал с коврика. А Валентина Ивановна поглаживала его и старалась, чтобы ему было удобно. Разные представления об удобстве у людей и поросят!

– Собирайся, – позвал Веня. – Идем искать.

Пятачок с готовностью подпрыгнул, как будто услышал боевой клич вожака стаи. Хотя Веня сказал эти слова совсем не громко.

– Ну и куда же вы пойдете? – удивилась Валентина Ивановна. – Знаешь такую пословицу: не зная броду, не суйся в воду.

– Так что, вы считаете, надо сидеть дома и ждать, пока потерянный человек сам объявится?

– Вот именно. Я так поняла, что ваша Варя очень умная девочка. Не думаю, чтобы она могла пойти на Русалочий омут.

– Куда-а?! – округлил глаза Веня.

– Да тут совсем недалеко место такое есть нехорошее. Водяная мельница с запрудой. Кстати, из-за этой запруды и в речке вода держится. Иначе здесь только ручеек остался бы.

– Странно! – удивился Веня. – В наше время – водяная мельница... Да еще и омут Русалочий. Как сто лет назад.

– Почему бы и нет? – пожала плечами Валентина Ивановна. – Мельница, конечно, зерно не мелет, но стоит себе, как и сто лет назад, ты прав. Что ей сделается?

– А почему там все не купаются? – спросил Веня. – Там же, наверное, глубже.

– А вот именно потому, что глубже, – кивнула Валентина Ивановна. И добавила: – Но не только поэтому... Кто там был, испытывал необъяснимый страх. Говорю же, место нехорошее. И, думаешь, все эти легенды о водяных и русалках – абсолютные выдумки?

– А разве нет? – хмыкнул Веня. – Вы сами видели?

– Тьфу-тьфу, нет! Да меня туда на аркане не затащишь. Я сюда отдыхать приехала, а не от страха трястись.

– А ребята местные что, тоже туда не ходят? – не отставал Веня.

– Туда никто не ходит, – сказала Валентина Ивановна. – Туда только вода уплывает, и все. Страшно там!

Веня посмотрел вдаль – туда, куда уплывала речная вода. Почему-то ему не было страшно. Наверное, его собеседница все-таки не была учительницей. Потому что даже самая неопытная и молодая учительница должна была бы знать, что заинтересовать такого любопытного человека, как десятилетний мальчишка, лучше всего можно рассказом про что-нибудь неведомое и опасное. Поэтому Русалочий омут и старая мельница уже интересовали Веню намного больше, чем разговор с Валентиной Ивановной. И он был уверен, что такие же чувства испытывала к этим загадочным местам и Варя.

Глава 5

СТРАШНАЯ СКАЗКА

Веня шел вдоль берега, как будто за волшебным клубочком.

Клубочком был Пятачок. Похоже, он не испытывал никаких чувств, кроме дорожного интереса. Его черненькое туловище мелькало в траве, потому что никаких тропинок здесь и в помине не было. Он поворачивал свой пятачок по сторонам, принюхивался, чихал, пытался копнуть какой-нибудь вкусный корешок, перепрыгивал небольшие препятствия – в общем, вел себя так, как вели бы себя все мини-пиги на берегу речки. Только, наверное, Пятачок был здесь первым мини-пигом за всю историю.

Все-таки права была Валентина Ивановна. Сюда действительно никто не ходил. Природа здесь была как на необитаемом острове – нетронутой.

«Не хватало только каких-нибудь динозавров здесь встретить», – подумал Веня, чтобы хоть немного себя подбодрить.

Но почему-то динозавры не очень его подбодрили: сразу полезли в голову другие существа, вызывающие только страх. Правда, Веня все-таки понимал: чего бояться? Деревня недалеко, рядом Пятачок. А самое главное, разве можно бояться во время поисков? Ведь тому, кого ищешь, страшнее в сто раз. Может, ему помощь нужна, и твое дрожание от страха совсем не к месту.

Вокруг темнело, казалось, не от того, что наступал вечер. Все ближе и ближе к берегам подступали заросли. Веня с Пятачком уже чуть ли не протискивались между молодыми елками и березами. Но странное дело: под ногами почувствовались колеи-канавки.

«Это же старая дорога! – догадался Веня. – Значит, мы идем правильно».

И сразу же чуть не рассмеялся. Тоже мне, умник! Как же еще идти к водяной мельнице, если не по берегу реки? Конечно, и сто лет назад люди так ездили, вот и колея.

И вдруг вверху раздался шум. Веня поднял голову и успел увидеть, как над деревьями промелькнула стая птиц. Каких, он не рассмотрел. Птицы летели в сторону деревни, словно возвращались на ночлег. Веня поежился. Он вообще не любил сумерки, тем более в таком месте. Он взял Пятачка на руки. От этого стало спокойнее.

И вдруг пришла мысль, которая до этого почему-то не приходила в голову. Если Веня с Пятачком пробираются по таким зарослям, то как же Варя никаких следов не оставила? Ведь трава от ее ног должна быть примята... Но, подумав это, Веня усмехнулся. Может, Варька по воздуху летела! Не один раз уже она доказывала, что способна добраться куда угодно, если ей это интересно.

И тут Пятачок повел ушами, как самый настоящий гончий пес. Ему стало интересно? Или просто что-то почуял? Веня тоже прислушался и опустил Пятачка на землю. Едва различимо шумела вода. Значит, старая мельница была где-то совсем рядом. Ведь речка, вдоль которой шли Веня с Пятачком, была маленькой и спокойной. А раз вода шумит, значит, переливается через запруду.

Веня поежился. Он вспомнил рассказ Валентины Ивановны. Не только к мельнице они подошли! Но и к Русалочьему омуту. Встречаться с русалками у Вени не было никакого желания. Даже Пятачок нерешительно топтался на месте.

– Может, вернемся? – тихо спросил его Веня. – Не там мы Варьку стали искать.

Но Пятачок, наверное, понял его слова как команду. Потому что рванулся вперед, а не обратно. Он шмыгнул в кустарник так быстро, что Веня едва успел за ним. И хорошо, что успел, иначе Пятачок мог бы соскользнуть с высокого берега. Веня ухватил его над самым обрывом и... застыл. Не только потому, что надо было остановиться, но и от того, что увидел.

Это была сказка. Страшная сказка. Такие картинки Веня видел только в старых книжках. Замшелые коряги торчали посреди огромных листьев кувшинок, упавшие деревья словно силились подняться из воды, длинные косы водорослей едва покачивались у самой поверхности по течению. Сомнений не было: перед Веней был Русалочий омут.

Но главными в этой картине были каменные развалины, которые возвышались над левым краем запруды. Веня понял, что это и есть водяная мельница. Тем более, что к остаткам стен приткнулось неподвижное водяное колесо. Наверное, ему не давали крутиться камни, которые свалились со стен.

Жизнь здесь застыла – даже малейшее движение или звук были пугающими.

Вдруг раздалось какое-то громкое бормотание, и в одном месте поверхность омута забурлила. Веня чуть не выронил Пятачка и отпрыгнул с ним назад.

«Тьфу ты! – подумал он. – Это же обычные пузыри воздуха! Ну, может быть, чуть-чуть покрупнее обычных. Так ведь и омут немаленький».

Чтобы успокоиться, он посмотрел в глаза Пятачку. Страха там не было.

«Что же я, трусливее маленького поросенка? – подумал Веня. – Какие могут быть страхи в наше время!»

И, подбадривая себя, он стал прохаживаться по берегу, стараясь наступать на всякие хрусткие веточки. Мол, сюда пришел сам царь природы, который никого не боится. Он даже бросил в воду сухую палку, попрыгал вместе с Пятачком и поухал, как филин. Берег в этом месте был открытый, как поляна, и Вене было приятно кувыркаться с Пятачком, как на зеленом ковре. В воду полетел и подвернувшийся под руку камень. Он булькнул так уверенно, что было ясно: глубина здесь будь здоров.

И тут «царь природы» все-таки испугался. Да так, что на четвереньках отполз в сторону и спрятался за куст.

Запруда взорвалась оглушительным всплеском! Казалось, вместе с водой через нее перевалилось целое бревно. Но ведь никаких бревен сюда не подплывало...

И опять повторился громкий всплеск! Да еще и с каким-то уханьем, которое эхом передразнило недавнее уханье Вени. Словно какое-то чудовище издевалось над ним. И точно – в этом голосе было издевательское передразнивание.

Веня тихонько кашлянул – и над запрудой раздался кашель. Только это было совсем не эхо, а самостоятельный хриплый звук. Хоть Вене и было страшно, но он продолжил эксперимент. На этот раз он тихонько свистнул – и свист отозвался громогласно! Даже Пятачок от удивления хрюкнул, а из-за запруды сразу же донеслось противное многократное хрюканье.

– Ничего себе... – прошептал Веня.

Но на эти слова отзвука не было. Наверное, неизвестное существо их просто не услышало. Зато вместо отзвука на Венин свист от омута донеслось такое шлепанье, как будто кто-то бил по воде огромной ладонищей.

У Вени даже волосы встали торчком. Он зажал пятачок Пятачку, чтобы от них больше никто не дождался ни одного звука. А этот «никто» все не успокаивался. Прижимаясь к траве, Веня снова услышал хлопанье мокрой огромной ладони по воде. В сумерках эти звуки были настолько устрашающими, что Веня задрожал, как хвостик Пятачка.

Так они сидели, не высовываясь, и дрожали минут десять. Звуки повторились еще несколько раз, но потом прекратились. Наверное, потому что не знали, что передразнивать.

Наконец Веня все-таки нашел в себе силы одним глазком взглянуть на омут. И опять увидел неожиданность! У самого колеса водяной мельницы, прикасаясь к наваленным в воду камням, покачивался какой-то черный круг.

Что же это могло быть? Коряга? Но разве коряга может быть такой правильной формы?

Любопытство заставило его проползти на четвереньках не один десяток метров. Он приблизился к развалинам мельницы настолько, что даже в сумерках различил, какой предмет покачивается на воде.

Это была надутая автомобильная камера, примерно метр в диаметре. Веня вспомнил, что на таких же плавали местные мальчишки, когда он купался в речке. И ясно было, что на ней сюда кто-то приплыл. Потому что она была привязана веревкой к мельничному колесу.

Глава 6

ПОРОСЕНОК-ВОДОХОД

«Так вот кто меня пугает! – подумал Веня. – Тот, кто на этой камере сюда добрался».

Ему стало веселее. Когда над тобой кто-то подшучивает, это не так уж и страшно. Даже в такой мрачной обстановке. Тем более, что самым-самым краешком ума Веня надеялся, что это его разыгрывала... Варька! А что? Конечно, раньше на такое она вряд ли была способна, но ведь у человека развиваются разные способности, в том числе и вредные.

Веня огляделся. Действительно становилось мрачно. То есть уже совсем сумеречно. Надо было спешить что-то предпринимать. Конечно, он с самого начала собирался просто кричать, звать Варю. А что еще делают люди в поисках своего товарища? Орут что есть мочи. Но после страшных звуков, которыми отвечал ему Русалочий омут, орать он передумал. Даже шептать ему сейчас не хотелось, несмотря на то что первый сильный страх уже прошел.

Но где же все-таки искать Варьку? Лезть в кусты не хотелось. В воду, чтобы доплыть до развалин мельницы, тем более.

«Никуда не деться, придется звать, – подумал Веня. – Другого способа поиска здесь не применить. Я же не у компьютера сижу».

И тут Пятачок хрюкнул и побежал к воде. Веня даже не успел отреагировать на этот хрюк.

– Стой! Стой! – шепотом приказал он. – Назад!

Но поросенок, наверное, сильно хотел пить. От воды донеслись смешные звуки, с которыми он жадно хватал воду. Веня знал, что мини-пига надо ограничивать не только в еде, но и в питье. Иначе он будет пить так долго, что превратится в водяной шар, который не сможет даже покатиться обратно по тропинке.

Веня подбежал к воде и уже протянул руку, чтобы схватить поросенка если не за поводок, то хотя бы за хвостик, но хитрый Пятачок сделал шаг в воду и увернулся. Веня наклонился и протянул руку дальше – и Пятачок ушел дальше. Веня еще – и Пятачок еще... У Вени глаза на лоб полезли. Неужели Пятачок умеет ходить по воде?!

Тут Веня сам потерял равновесие и пошатнулся. Чтобы не упасть, пришлось вступить в темную воду вслед за Пятачком. Веня не боялся промочить ноги, потому что был обут в обыкновенные летние шлепанцы на босу ногу. Да и думать об этом было некогда. Но что это? Воды под ногами было... всего ничего. Как в маленькой лужице. Да и ступал он как по мостовой, а не как по вязкому дну.

А Пятачок беззаботно шагал дальше. Веня пощупал ногами поверхность, по которой он шел. И понял, что под ним – что-то вроде узкой и плоской подводной дорожки. Она проходила у самой поверхности воды и была направлена к мельничным развалинам. Справа и слева от дорожки вода была глубокой. Конечно, интересно было бы узнать, что это за дорожка. Но разгадать ее происхождение в темноте было невозможно.

Да и некогда было это делать. Пятачок уже почти дошел до колеса с привязанной к нему автомобильной камерой. От маленьких волн, которые он поднял своими ножками, темный круг стал покачиваться на воде. Поспешив за поросенком, Веня восхищенно пробормотал:

– Ну и шустрый же ты, Пятачок! Ни перед чем не остановишься. Прямо вездеход какой-то. А точнее, водоход.

«Вот сейчас заберу это плавательное средство, спрячу, и будет этому шутнику неприятный сюрпризик!» – азартно подумал Веня, дойдя до качающегося на воде круга.

Он уже наклонился, чтобы развязать узел, но увидел, что Пятачок и не думает останавливаться. Поросенок вспрыгнул на один камень развалин, на другой, и вот-вот был готов исчезнуть в темноте, с которой и так сливался своим черным цветом.

Вене стало не до круга. Он похлопал по карманам – вспомнил, что захватил с собой малюсенький фонарик-брелок. Яркий тонкий луч высветил в темноте убегающий хвостик... До чего же Пятачок бесстрашный! Вене не очень хотелось бежать за ним. Но что поделаешь, догнать-то его надо. Звать Пятачка громко в этом месте совсем не хотелось.

Да тут целый лабиринт! Развалины только с берега казались развалинами. Вблизи же они предстали мощными стенами, среди которых было много всяких углов, поворотов, проходов. Фонарик уже почти не помогал. Он высвечивал лишь маленькое пятнышко, которое выхватывало из темноты дорогу, но Пятачка в этом пятне не оказывалось. Веня машинально следовал по проходу, по которому, скорее всего, прошмыгнул и поросенок.

Не надо было так разгоняться! И, конечно, надо было смотреть прежде всего под ноги. Веня едва не наступил на Пятачка, который почему-то сидел за очередным поворотом на полу. Тоже, нашел место для отдыха! Но поросенок не отдыхал. Он смешно морщил свой пятачок и принюхивался к затхлому воздуху.

– Что ты здесь вынюхиваешь? – строго шикнул на него Веня и сразу же подхватил поросенка на руки. – Ну-ка давай выбираться обратно. А то мы здесь заблудимся, и никакой фонарик не поможет.

Фонарик действительно был никакой, потому что светил слабо.

«В следующий раз надо захватить что-нибудь посерьезней», – подумал Веня.

Конечно, если бы было время, он подумал бы о том, какие еще необходимые вещи надо взять с собой в следующий раз. Но сейчас вместо этих мыслей появилась только одна: «Быстрей бы отсюда выбраться!»

И почему Пятачок отчаянно вырывался из рук? Словно его отрывали от любимого лакомства. Но Веня не обращал на капризы поросенка никакого внимания. Он прижал Пятачка к груди и побежал обратно к выходу из развалин. О надутой камере он забыл окончательно. Вот только перед подводной дорожкой замешкался: она была совсем неразличима в темной воде. Слабый фонарик не мог ее высветить.

Пришлось обратиться за помощью к Пятачку. Веня подтолкнул его сзади, и поросенок, хоть почему-то и оглядываясь на полюбившиеся ему развалины, все же пошел к берегу. А что ему оставалось делать? На узкой подводной дорожке даже развернуться было невозможно. Тем более, что Веня продолжал его подталкивать.

Оказавшись на берегу, Веня отдышался и спросил Пятачка:

– Что тебе там так понравилось? Там же страшно.

Пятачок лишь хрюкнул в ответ. Что это значило, Веня не стал уточнять. Тем более, что вдалеке в лесу опять что-то ухнуло.

«Как много здесь непонятных звуков! – подумал Веня. – И ничего я про них не знаю...»

А вот Пятачок, если не знал, то хотя бы чувствовал. Он тоже, как и Веня, был городским жителем и впервые оказался в вечернем лесу. Но его животные чувства были обострены. Правда, сказать или, точнее, хрюкнуть он о них не мог, потому что чувства его были весьма смутными. Это, скорее, были волнения. Пятачка почему-то влекли к себе странные, темные и мрачные очертания старой мельницы. Он опять потянулся к воде.

Веня посмотрел на него с укором.

– Ты вот здесь наслаждаешься вечерней прогулкой, а нам домой пора, – сказал Веня. – Понравилось по воде шлепать? Вари же там нет. Может, она уже давно дома.

Но на этот раз Пятачок не хотел понимать Веню. Он прислушивался только к себе. И, словно почувствовав, что выполнил свою обязанность, переведя Веню через воду, он стремительно побежал обратно. К мельнице.

Тут уж Веня разозлился. Если бы это было днем, он с удовольствием поиграл бы в кошки-мышки, прятки, догонялки – в любую игру, предложенную поросенком. Но сейчас было не до игр. Догнать бы его и отшлепать!

С этой мыслью Веня осторожно ступил на подводную дорожку. Сейчас ему приходилось самому нащупывать под собой твердую поверхность, поэтому идти пришлось медленно и осторожно.

Лабиринт развалин показался уже знакомым. И странное дело: упрямый поросенок сидел на том же самом месте.

– Да что тебе тут, медом намазано? – воскликнул Веня. – Или что ты предпочел бы вместо меда?

Рассердившись, он забыл про свои страхи и воскликнул это слишком громко. И даже не сразу понял, его голос отозвался эхом или из-за стены раздался посторонний шум, похожий на удивленный писк... Неужели кто-то опять его передразнивает? И этот кто-то – совсем рядом?!

От ужаса Веня сжался в комочек. А вот поросенок – наоборот. Он подошел к стене и стал ее обнюхивать. Дрожащей рукой Веня направил на него фонарик и увидел, что Пятачок обнюхивает не стену, а... дверь! Она была привалена огромным камнем.

– К-кто там?.. – вдруг услышал он из-за двери слабенький голосок.

Пятачок ответил быстрее. Двоекратным хрюканьем он представил себя и Веню. И сразу же его узнали! Из-за двери раздался громкий удивленный голос:

– Пятачок, это ты?! Миленький мой поросеночек!

Так кричать могла только Варя.

Тут и Веня заорал что было мочи:

– Варька! Ты как туда забралась?

– Не знаю!.. Но выбраться отсюда не мешало бы.

Веня хмыкнул: не теряет она бодрости духа! Он вцепился в камень, который казался многотонным.

– Помогай с той стороны, нажимай на дверь, – с натугой проговорил он.

Пятачок решил, что это сказано ему. Он несколько раз ковырнул пятачком камень снизу. И так уж совпало, что Варькины и Венины усилия были незаметными, а действия Пятачка явными. Наверное, потому, что на него был направлен луч фонарика, который Веня положил рядом с камнем. И было похоже, что это поросенок, как богатырь, сдвинул камень одним движением пятачка.

Варя бросилась в объятия мини-пига. Точнее, это она бросилась его обнимать. Но ножки Пятачка так забарахтались в воздухе, что казалось, он хочет обнять от радости не только Варю, но и Веню, и весь-весь мир.

Веня первым пришел в себя.

– Пора бы и выбираться отсюда, – сказал он. – Дорога неблизкая, успеем поговорить, как ты здесь оказалась.

– Сейчас! – воскликнула Варя и опять исчезла за дверью.

Появилась она уже с книгой в руках.

– Вот и нашлась девочка с книжкой, – засмеялся Веня. И тут же спросил: – А ты чего голос не подавала? Мы с Пятачком тут по развалинам лазаем, а ты молчишь.

– Стра-ашно... – протянула Варя. – Представляешь, кто-то рядом шуршит. Какой тут голос? Я как мышка затаилась. Пока хрюканье не услышала.

Пятачок бежал перед Веней и Варей, гордо указывая подводную тропинку. Уже у самого берега Веня оглянулся.

– А камера? – воскликнул он. – Чья эта камера?

– Ой! – хлопнула себя по лбу Варя. – Совсем забыла от страха. Я на ней от самого пляжа приплыла. Мне давно хотелось эти развалины обследовать. Но я же не знала, что к ним от берега можно по подводной дорожке добраться.

– Так это твоя камера? – остолбенел Веня.

– А ты чего так удивился? Нормальная камера. Я ее у мальчишек одолжила. Держит лучше всякого надувного матраса. И небольшая, в любом месте по речке проходит.

– А кто же тогда... – пробормотал Веня.

– Что – кто? – спросила Варя.

Но Веня ей не ответил. Взглянув на Варю, он понял, что ей сейчас лишняя информация ни к чему. Справиться бы ей со своими недавними страхами.

Сам же Веня думал теперь только об одном... Если и камера Варькина, и приплыла на ней она, и молчала она, то кто же передразнивал и пугал его из-за запруды Русалочьего омута?

Глава 7

РОБИНЗОН КРУЗО

Хорошо просыпаться, когда все в порядке!

Во-первых, Веня вспомнил, что вчера вечером не забыл позвонить маме, и она разрешила ему погостить у Вариной бабушки. То есть с родителями все проблемы были улажены. Во-вторых, он прислушался к Варькиному сопению, которое доносилось из соседней комнаты. Двери не было, а висела только занавеска. И под этой занавеской, как сторож сразу двух хозяев – Вари и Вени – спал Пятачок. Правда, спал совсем не как сторож, а полностью погрузившись в известный только ему одному сон. И солнечный зайчик согревал его черненький бок.

Висящие на стене часы зашипели. В них открылась дверца, и старая кукушка с трудом досчитала до десяти. Веня удивился: как же он ночью не слышал этих звуков? Значит, крепко спал.

А вот Варя с Пятачком крепко спят до сих пор. И когда же они проснутся? Пятачок, конечно, не очень нужен был Вене – пусть себе спит, сколько ему вздумается. Хоть целый день. А Варькиного пробуждения он ждал с нетерпением.

Вчера они возвращались от Русалочьего омута так поспешно, что это вполне можно было назвать бегством. Даже автомобильную камеру позабыли забрать с собой. Варька летела как угорелая, не отвечая на Венины расспросы. Так они и бежали до самого дома – впереди Варька, за ней Пятачок, а Веня едва поспевал за ними. Веня даже обиделся, но потом понял: Варе сейчас не до разговоров. А потом на них, как наседка на убежавших цыплят, набросилась Варина бабушка. Почему-то при этом она жалела мини-пига, который, по ее мнению, настрадался во время бродяжничества. «Страдалец» только косился на морковку, которой бабушка размахивала во время своих причитаний. Наверное, Пятачок жалел, что морковка, которая ему в конце концов досталась, не очень больших размеров.

Веня покашлял. Поскрипел кроватью. Встал наконец, оделся. Но разбудил он своими движениями лишь Пятачка. Поросенок взглянул на Веню, потом заглянул под занавеску. Варька дрыхла по-прежнему, как Спящая Царевна. И тут Пятачок, как Принц, подлез под занавеску, процокал копытцами к ее кровати, встал передними ножками на подушку и принялся обнюхивать своим пятачком Варин нос.

Как же она чихнула! Поросенок отлетел от кровати, как будто его ветром сдуло. Он сел на пол и посмотрел на Веню, словно ища у него сочувствия.

– Молодец, Пятачок! – похвалил его Веня, на всякий случай постучав о притолоку перед входом в Варину комнату. – Вот и собрал нас вместе. Понимаешь, он уже полчаса хочет нас разбудить, – соврал он Варе. – А мы спим.

– Откуда же ты знаешь, что полчаса? Ты же спал, – улыбнулась она.

– Да я так, некрепко спал. Всякая ерунда в голову лезла.

– Например?

– Ты, например.

– Не очень умно! – обиделась Варя.

– Да я в смысле – твои вчерашние приключения. Ну-ка давай, рассказывай.

– О, мои дорогие, проснулись! – раздался бабушкин голос. Как будто и не было ее вчерашней строгости. – А у меня чего только нет! И оладушки, и сметанка, и мед, и редисочка, и лучок прямо с грядки.

С каждым новым словом хвостик Пятачка делал новый оборот. Если бы бабушка продолжила дальше, поросенок взлетел бы, как вертолет.

Веня с Варей разочарованно переглянулись. Ясно, что бабушка не отстанет, пока не накормит их до отвала. И как тут будешь говорить про лабиринты и приваленные камнем двери, если она рядом?

Веня пошел на хитрость.

– Сейчас! Только умоемся. Мы же не поросята, – улыбнулся он. – Пятачок, пойдешь с нами? Мы на минутку – в речку окунемся.

Но Пятачок все-таки был поросенком. Вместо речки он предпочел остаться на кухне.

– А зачем вам на речку? – насторожилась бабушка. – Вчера не накупались? Вон, во дворе умывальник.

– Ну бабушка! – заныла Варя. – Веня гость, пусть делает, как ему интересно.

Бабушка только рукой махнула. Пятачок, воспользовавшись моментом, растворился где-то в складках скатерти, свисающей с кухонного стола.

А Варя с Веней выскользнули на крыльцо. Они быстро отбежали от дома, но по лугу к речке пошли уже не торопясь. Какая может быть спешка, если разговор такой важный?

– Ну, рассказывай, – приказал Веня. – С самого начала.

Варя задумалась. В каждой истории самое трудное – найти начало. С чего начинать? Как Варя вышла из дому, или пошла по тропинке к речке, или поплыла по течению на автомобильной камере? Где тайна началась?

Веня ей помог.

– Откуда этот Воробей появился? – спросил он.

Но этим лишь запутал Варю.

– Какой воробей? – удивилась она.

– Голубь. Твой почтальон.

– А!.. А почему ты сказал воробей?

И Веня понял, что рассказывать придется им обоим. Тем более, что Варе было интересно узнать и о делах профессора Иванова, которого, наверное, без поросенка с удовольствием пустят в Англию, и о странном мальчишке с голубем Воробьем, и о том, каким образом Веня догадался, где она может находиться.

Но все равно Венин рассказ оказался намного короче, чем Варин. Потому что не содержал в себе никаких тайн. Кроме, конечно, тайны Русалочьего омута. Но об этом он решил поговорить отдельно, после обмена информацией.

– Вчера я взяла читать «Робинзона Крузо», – начала Варя.

Веня вздохнул. Только бы не стала она пересказывать содержание!

– И догадалась, что бабушка собирается меня на грядки посадить, – продолжила Варя.

– Как морковку? – хмыкнул Веня. – Ты о деле говори!

– Не как морковку, а как пропольщицу. А я ужас как не люблю это занятие. Ну, я и улизнула. С книжкой на речку.

– Короче! – напомнил Веня.

– Там я читала-читала, потом купалась-купалась, опять читала-читала...

– Ты издеваешься? Я прошу короче, а ты говоришь длиннее!

– А если короче, одолжила у мальчишек камеру, улеглась на нее и стала прямо на воде читать.

– Как же ты на воде читала? Там же течение, – удивился Веня.

– В том-то и дело! Дочитала я только до кораблекрушения. И тут вижу, со мной то же самое происходит. То в один берег ткнусь, то в другой, то за корягу зацеплюсь, то на мель сяду. И вдруг выплываю в такое красивое место!

– Ничего себе красивое!.. – поежился Веня. – Могла бы в русалку превратиться.

– Как это? – не поняла Варя.

– Ты же на Русалочий омут приплыла. Тебя бы могли на дно затащить. Неужели тебе никто про мельницу, про омут, вообще про это место не рассказывал?

– Кажется, кто-то рассказывал... – неуверенно протянула Варька. – Ну да, когда мы все вместе на берегу речки загорали, кто-то нам про это рассказывал... Все так боялись! Но я же про Робинзона Крузо читала. Поэтому только про него и думала.

– Влюбилась в своего Робинзона! – хихикнул Веня. – Ну ладно, приплыла ты к мельнице. А дальше что?

– А дальше мне интересно стало. Я увидела мельничное колесо. И услышала такие звуки, как будто оно крутится – лязг, скрежет. Но колесо стояло на месте. И я решила узнать, откуда же эти звуки.

Веня смотрел на нее широко раскрыв рот. Если бы он услышал лязг и скрежет на Русалочьем омуте, вряд ли у него возник бы исследовательский интерес! Скорее, интерес к исчезновению. А Варькино девчачье любопытство оказалось сильнее всяких страхов. Ее всегда занимало множество подробностей, и, изучая их, она забывала обо всем.

Тем временем Варя продолжала:

– Звуки доносились, словно из-под земли. То есть из-под воды. Я привязала камеру и пошла гулять по мельнице. То есть по тому, что от нее осталось. Там вообще много всего интересного было!

– Например? – спросил Веня.

– Например, голуби. Целая стая. Откуда они в лесу? И не обыкновенные, серые, а белые и красивые. Сказочные!

– Почтовые, – уточнил Веня.

– Да. Я потом об этом подумала.

– Когда это потом?

– Когда уже дверь за мной захлопнулась.

– И что ты тогда стала делать?

– Никогда не догадаешься! Представляешь, один голубь прямо в окошко влетел. И на жердочку уселся. Наверное, это его голубиная комната.

– Дача! – хмыкнул Веня.

– Какая разница? – отмахнулась Варя. – Главное, что он совсем ручной оказался. Я руку протянула – он мне на руку сел. И я догадалась, что он почтовый, и решила на всякий случай написать письмо. Я про это в какой-то книжке читала.

– Представляешь, Варька, а я твое письмо получил! – сказал Веня. – Быстрее, чем по почте. Ты когда его послала?

– Утром.

– А в два часа дня мне его прямо домой принесли! Ну, тот мальчишка с Воробьем. Ладно, с этим все ясно. Ты лучше объясни, как за тобой дверь захлопнулась, – вернулся к главному Веня.

– Мне показалось, какой-то камень со своего места сдвинулся. Наверное, я его зацепила.

– Ничего себе! – воскликнул Веня. – Ты что, пятитонный самосвал? Мы же с тобой этот камень еле-еле отвалили.

– Ну, не знаю... – протянула Варька. – Я об этом как-то не подумала.

Веня знал эту ее особенность: обращать внимание на все подробности, а главного не замечать. Камень заваливает дверь, ты оказываешься взаперти и совсем не думаешь об этом! О чем же ты думаешь?

Но задавать этот вопрос Варе он не стал. Ему хотелось хорошенько ее допросить, чтобы самому сделать выводы.

– И долго ты до этого по мельнице бродила? – уточнил Веня.

– Кто же такое помнит, когда интересно? – удивилась Варя. – Наверное, долго. Потому что я там все-все изучила.

– Ну и откуда же шли твои звуки? Что, русалки хороводы водили?

Веня говорил нарочито небрежным тоном, показывая, что все эти страхи ему нипочем. Но, если признаться, у него даже сейчас мурашки по коже бегали. И он завидовал Варьке. Ведь сам испугался даже тех звуков, которые слышал на берегу Русалочьего омута и которые можно было принять за обыкновенное эхо.

– Так ты говоришь, скрежет и лязг? – переспросил он.

– Ну да. Как будто цепь на что-то наматывается. Как на колодце, когда воду достают.

Все это время Веня и Варя сидели на берегу. Хоть они и пришли к речке, но не купались. Им это и в голову не пришло. Конечно, не потому, что они боялись русалок. Просто они увлеклись разговором.

– Да, интересно... – пробормотал Веня. – Кто же это там воду достает? Русалки? Водяной?

Варя рассмеялась.

– Ты что, Веня? В каменном веке живешь? Или думаешь, в компьютерную игру попал?

– А что, Варька? Интересно ты выразилась. – Веня задумался. – Получается, каменный век – это почти то же самое, что компьютерный. И там, и там русалки есть. А вот в нашей жизни их нет.

«Или я ошибаюсь?» – подумал он, посмотрев, как река медленно уплывает за поворот.

Туда, где затаился Русалочий омут.

Глава 8

ГОСТЕПРИИМНЫЙ ХУЛИГАН

Дома стоял крик.

Точнее, кричала одна только бабушка Валентина Ивановна. А Пятачок громко хрюкал. Бабушка кричала с крыльца, а Пятачок высовывался из-за куста смородины. И такое было впечатление, что бабушка декламирует со сцены, а он, как суфлер, дает подсказки.

Спектакль был в самом разгаре. Не хватало только зрителей. И вот когда зрители, то есть Варя с Веней, появились, спектакль неожиданно прекратился. Потому что вопреки всяким правилам в суфлера полетел веник. Но ловить его Пятачок вовсе не собирался. Он ловко уклонился, издав при этом обиженный визг, и бросился к Варе.

– Что у вас здесь происходит? – спросила Варя Пятачка.

Но ответила, конечно, бабушка:

– У нас?! У кого это у нас? Почему ты меня в одну компанию с этим хулиганом записала?

Веня с Варей растерянно переглянулись. Чтобы Пятачок стал хулиганом за каких-то полчаса? Такого еще не было. Что же он мог натворить? Пятачку и раньше доводилось бывать в гостях, но ни разу на него никто не жаловался.

– Что же он натворил? – воскликнул Веня.

Конечно же, он чувствовал ответственность за мини-пига. Валентина Ивановна ведь не приглашала поросенка в гости, это Веня его привез.

Варя метнулась в дом. И сразу же выглянула в одно окно, в другое.

– Здесь все нормально, – пожала она плечами.

– Не хватало еще, чтобы и там все было кувырком! – еще больше рассердилась бабушка. – Вы на грядки полюбуйтесь!

Грядки выглядели так, что любоваться на них не хотелось.

Корешки, вершки – все спуталось, и нельзя было разобрать, что на какой грядке росло. Неужели это все сделал Пятачок? Слишком уж большое пространство для хулиганства одного маленького поросенка. Конечно, угадывались канавки от его пятачка. Но вот следы... Столько следов! И все какие-то странные: копыта, но разных размеров.

– А это, наверное, домовой, – сказал Веня.

– Ага! Три домовых! – воскликнула бабушка. – Двух я выгнала, а один за куст спрятался.

Веня внимательно посмотрел на бабушку. Не шутит ли? Кого она имеет в виду?

– Это ж надо, паршивец этакий! – продолжала кипятиться Валентина Ивановна. – Мало того, что сам всю морковку перекопал, так еще и пир на весь мир устроил. Гостей созвал!

Понятно было, что паршивцем она назвала Пятачка. Но при чем тут гости?

– Каких еще гостей, бабушка? – спросила Варя.

– Дашку да Мишку.

«Интересно, сколько этим Дашке и Мишке лет? – подумал Веня. – Мелкие дети вообще ничего не соображают. Не закормили бы Пятачка конфетами».

– Вот втроем эти копытные всю морковку и истоптали! – сказала бабушка.

«Сильно же расстроили Валентину Ивановну эти детишки, – подумал Веня. – Если она их копытными называет».

И тут калитка, ведущая из огорода на лужайку, зашаталась. Кто-то извне пытался ее открыть. Валентина Ивановна вскрикнула и бросилась к калитке, но та уже распахнулась. И явила всем странную пару. Теленок и коза, наклонив головы в разные стороны, умильно смотрели на грядку.

– А, вернулись! – встретила их Валентина Ивановна. – Дашка! – Коза при этом часто заморгала. – Мишка! – Теленок захлопал ушами. – Мало я вас веником отходила? Думаете, дружок тут вам снова морковку выкапывать станет?

Видно было, что Пятачку очень стыдно за Валентину Ивановну. Он попытался ухватить несколько морковок и отнести их своим новым друзьям. Но прошмыгнуть мимо Валентины Ивановны ему не удалось. Она схватила веник и стала так им махать, что даже Вене и Варе не хватило места в огороде. Подхватив Пятачка, ребята шмыгнули в дом. А уж гостям, то есть Мишке и Дашке, пришлось покинуть негостеприимную территорию. Наверное, они решили, что лучше заглянут как-нибудь в другой раз, когда дома будет один Пятачок.

Как ни сердилась бабушка, но все-таки в ее голосе прорывалось восхищение.

– Три узла развязать за каких-нибудь десять минут! Да каких узла! Такое и мне не по силам. Что же это за чудо такое?

– Какие три узла? – спросила Варя.

Веня и Варя выглядывали из окошка, будто из театральной ложи. А бабушка продолжала выступать перед ними на сцене – рассказывать эту интересную историю.

– Мы с поросенком вашим на кухне возились. Я обед начала готовить, а он завтрак продолжал. Аппетитно так чавкал – оладушками, свеколкой, кашкой, хлебушком, сухариками, сахарком, пряничком...

– Бабушка! – воскликнула Варя. – Ты что, хотела его в огромную свинью превратить? Как же мы не успели тебя предупредить, что его кормить нельзя!

– Как же не кормить живое существо? Понемножку, понемножку – и наелся поросеночек. Я и выпустила его погулять. Огород забором обнесен, никуда, думаю, он не убежит. Разве могла я подумать, что он калитку сумеет открыть? Она же веревкой была завязана.

Веня как раз вполне мог подумать, что Пятачок сумел бы открыть завязанную веревкой калитку. Да любой на свете узелок он развязывал в одну минуту. Можно сказать, это была любимая его головоломка. Веня вспомнил, как однажды мини-пиг развязал все профессорские узлы, которыми Иван Иванович связал дверцы кухонных шкафов, чтобы Пятачок не объелся крупами и сахаром. А ведь это были самые совершенные, по-научному разработанные узлы. Вся наука пропала впустую! Хорошо, что у Ивана Ивановича оказалось мало сахара и крупы. Как раз на несколько Пятачковых порций. А то бы, конечно, к возвращению профессора с работы мини-пиг превратился в слона, которого даже в ветеринарную клинику было бы через дверь не вытащить.

Так что умение развязывать узелки было коронным номером Пятачка. Сколько раз Веня пытался разгадать, как он это делает! Но поросенок словно хранил этот секрет. Он брал узелок в рот, а что он с ним делал зубами, было непонятно. Потом вдруг – раз! – и концы веревочек распадались.

– А откуда теленок с козой взялись? – спросила у бабушки Варя.

– В том-то и дело, что Мишка и Дашка на привязи пасутся. Дед Митрофаныч их так крепко к колышкам привязывает, что никогда они не отвязывались. А тут ваш поросенок целую войсковую операцию провернул. Отвязал нашу калитку, потом Дашку и Мишку отвязал, привел их на грядки, накопал им морковки. А я уже, можно сказать, только результат увидела.

«Картинка, видно, была не для слабонервных», – подумал Веня.

Но Валентина Ивановна уже справилась со своими нервами. Она рассмеялась.

– Жалко, не засняли мы все это. Первое место на любом конкурсе получили бы. Видели картину «Охотники на привале»? У меня в горнице висит. Точь-в-точь! Поросенок, коза и теленок на грядке так расположились. Вылитые. Ой! – вдруг всполошилась Валентина Ивановна. – Гостей-то непрошеных накормили, а внучата мои голодные! Ну-ка, быстренько за стол. Только уж своего Пятачка кормите на этот раз сами.

Расстроенный поросенок скрылся в спальне, а ребята уселись за стол. И тут со двора донесся стук. Кто-то опять дергал калитку.

– Мишка? – спросила Варя.

– Дашка, – предположил Веня.

Но это оказался дед Митрофаныч. Правда, его никто ни от чего не отвязывал – он сам пришел. И сразу стал ругаться.

– Заведите себе козу да теленка, а потом с ними и забавляйтесь! Если к тебе, Ивановна, внуки приехали, так ты их сама развлекай, а не науськивай на чужую скотину. У Дашки с Мишкой весь аппетит пропал. Стоят отвязанные и только смотрят на меня. Жалуются!

– Да они хвастаются, что животы набили моей морковкой! – не дала себя в обиду Валентина Ивановна. – Смотри, Митрофаныч, что они натворили.

И она указала в окно на грядку.

– Ну так внуки твои сами и виноваты. Если б не отвязали Дашку с Мишкой, они бы и не потравили твою морковку.

Валентина Ивановна только рукой махнула. Наверное, она поняла, что если сейчас еще ввести в разговор маленького поросенка, который умеет развязывать хитроумные узелки, то беседа затянется надолго.

– Ладно, Митрофаныч, – сказала она. – Переживем. Хорошо, что у меня основные грядки-то на огороде, а возле дома так, баловство для летнего стола. Садись, попей чайку с ребятами. А я наконец обедом займусь.

С этими словами она ушла на кухню. А дед Митрофаныч застыл как вкопанный.

– А это кто?! – выдохнул он наконец. – Сон мой, что ли, продолжается?

Из-под занавески Митрофаныча с любопытством рассматривал Пятачок. Его черненькая хитрая мордочка высовывалась все дальше и дальше.

– Почему сон? – спросила Варя.

– А я сегодня деда своего во сне видел.

– А дед у вас... кто? – осторожно спросил Веня.

Он ожидал услышать все что угодно.

– Как кто? Просто дед. Мельник он был. Тоже, между прочим, Митрофаныч. Всякую черную животину на мельнице у себя держал. Вот, вроде вашего свиненка.

– Зачем? – не понял Веня.

– А чтобы водяного угощать.

У Вени и Вари от ужаса открылись рты. Они оба машинально ухватились за Пятачка, будто пытаясь его защитить. Веня схватился за передние копытца, Варя за задние. Каждый тянул поросенка к себе, а он не понимал, чего от него хотят. Наконец Пятачок хрюкнул, вырвался от защитников и юркнул под стол. Там ему было спокойнее. Доставать его оттуда Веня не стал.

– Как... угощать?! – с трепетом спросил он у Митрофаныча.

– Ну как обычно всяких чудищ в старину ублажали? Жертвовали им, что прикажут. Мельники-то водяного боялись. Он и плотину может разрушить, и мельничное колесо сломать. Да и утопит, не ровен час, кого захочет.

– А откуда же мельники знали, что это водяной? – рассудительно заметила Варя. Она совсем не испугалась этих ужасов. – Мало ли почему колесо сломалось.

– Ага, как тут не узнать! Когда он, почитай, целый день все твои кашли-вздохи передразнивает, а потом как начнет по воде своими ладонищами хлопать. Ни с чем не перепутаешь!

А вот тут уже Веня застыл как вкопанный. Описанные Митрофанычем звуки он тоже не мог перепутать ни с чем...

Глава 9

ЭКСКУРСИЯ В ПРОШЛОЕ

Казалось, рассказ деда Митрофаныча должен был сопровождаться природными явлениями.

Но не очень этого хотелось. Потому что рассказывал он о всякой речной нечисти. А когда идешь вдоль берега речки, то видеть эту нечисть как-то не очень тянет. Даже если ты уверен в том, что ее вовсе не бывает.

Дед Митрофаныч так увлекся своим же рассказом про водяного, что ему не хватило слов. Потому он и воскликнул:

– Про водяного надо на речке разговаривать!

Честно признаться, ребята так не считали. Но им неловко было отставать от старика. Они едва успели захватить с собой Пятачка и догнали деда уже почти у самой реки.

– А Пятачку ничего там не будет? – спросила Варя с улыбкой.

Видно было, что она совсем не верит в легенды о черных животных, которыми нужно задабривать водяного. Тем более, что вчерашний вечер доказал совершенно обратное. Ведь никто не помешал Пятачку найти Варьку в самое мрачное время, уже почти в темноте. Если бы он был нужен водяному, то время это было бы самым подходящим для его похищения.

– Вы же никому не отдадите вашего поросенка? – усмехнулся Митрофаныч. – Ни водяному, ни лешему? Это мой дед, по темноте своей, задабривал так нечистую силу. Но, как видно, не угодил...

– А что случилось? – спросил Веня.

– Ломалась мельница. Часто ломалась. То коряга в колесо заплывет, то жернова треснут. А то и запруду прорвет ни с того ни с сего. Намучился дед со своим хозяйством. Сколько подарков ни делал водяному, все впустую.

– А откуда вы это знаете? – спросила Варя.

– Как откуда? – удивился старик. – Так я ж его внук. Мне и бабка рассказывала, и отец. Да, я думаю, в любой семье свои байки от отца к сыну передаются.

– Вы думаете, это байки? Вот же мельница, – показала Варька.

Оказывается, они уже дошли до Русалочьего омута. Путь за разговором получился не таким уж дальним.

– Мельница-то вот, а что в ней? Ничего не осталось, – вздохнул старик. – Все, можно сказать, с водой уплыло.

Веня с удивлением посмотрел на Митрофаныча. Это же надо, быть таким нелюбопытным! Жить рядом со своей мельницей и считать, что она неинтересная. Да Веня в своей городской квартире рад был бы найти какие-нибудь чудеса. Даже водяного в ванной встретить. А Митрофаныч знает про такие чудеса и считает их обычными байками.

Но тут Веня понял, что по-другому и быть не могло. Если бы старик верил, что водяной существует на самом деле, не повел бы он сюда их с Варькой. Видно было по его глазам, что он человек добрый. Рассказать сказку – пожалуйста, а вот пугать настоящими ужасами – нет.

Днем Русалочий омут выглядел необычайно привлекательно. Только в его середине течение едва заметно шевелило водоросли и листья кувшинок. А ближе к берегам ряска затянула всю поверхность, и казалось даже, что это не вода, а ровный зеленый газон. Только вот наступать на него никому не рекомендовалось.

«А под ряской царство русалок», – подумал Веня.

– А почему этот омут Русалочий? – спросил он. – Вы ведь только о водяном говорите.

– Я больше про мельницу говорю, – ответил старик. – А над мельницей, как говорится, начальствовал водяной. Русалки вот здесь купались, бездельничали. Да и как в честь водяного назвать? Водяной омут, что ли? Так он и так водяной. А Русалочий покрасивее будет.

С этим ребята были согласны. Омут действительно назывался красиво – так же, как и выглядел.

– Русалки, они что? – продолжал Митрофаныч. – Только и умеют, что песни ночами петь, купальщиков пугать да на дереве качаться.

– На каком дереве? – не понял Веня.

– А вон на том. – Старик указал на большую старую иву, которая росла у самого омута, низко наклонившись над водой. – Улягутся на ветках и качаются, как на качелях.

– А водяной что делает? – с любопытством спросила Варя. – Ну, кроме того, что мельницы ломает.

– Да ничего хорошего он вообще-то не делает. Тиной обмотается, тиной подпояшется, шапку себе из куги сделает, на голову наденет... А голова у него острая, какой у человека и не бывает, и волосы на ней длинные, зеленые, и борода тоже зеленая. Ну вот, оденется он в тину да и высовывается по пояс из воды. Высматривает, не вздумается ли кому в омуте искупаться.

– А если кому-нибудь вздумается? – спросил Веня.

Он изо всех сил старался, чтобы голос у него не дрожал.

– Тогда лапищами своими схватит да и утащит под мельницу. В подводные свои комнаты, на безвозвратное житье.

– Зачем? – удивилась Варя.

«Странные все-таки люди девчонки! – подумал Веня. – Какой-нибудь ерунды боятся, например мышей. А про настоящие ужасы, про водяного, пожалуйста, спокойно расспрашивают».

Митрофаныч ответил на Варин вопрос с удовольствием. Видно было, что ему интересно рассказывать необыкновенные истории.

– А в кабалу к себе забирает, – охотно объяснил он. – Они у него под мельницей всякую работу делают. Воду переливают, песок перемывают. Мало ли какие у водяного дела! Вот поставит он работников их делать, а сам и на берег может вылезти.

– З-зачем? – спросил Веня.

При этом он быстро оглянулся на лес. Что и говорить, у Митрофаныча был настоящий талант рассказчика!

– Да так, пошутить чтобы. В какое-нибудь животное может вселиться. Вот, в свинью, например.

И Митрофаныч показал на Пятачка, который все норовил попить воды из омута. Но ему мешала ряска и водоросли. Поросенок даже фыркал пятачком, как человек на горячий чай, чтобы отдуть ряску от берега. Но когда он начинал пить, то прихлебывал воду вместе с зеленью. Похоже, ему это даже понравилось. Вкусные, наверное, были эти зеленые чаинки.

– Ну, в нашего Пятачка если кто-нибудь вселится, то только очень добрый, – засмеялась Варя. – У него просто самый добрый в мире характер. С ним всегда можно договориться.

– Вот и мой дед считал, что с водяным можно поладить. Хоть он и не такой добрый, как ваш Пятак. Моя бабка рассказывала, что дед столько подарков этому водяному надарил. На целый музей хватило бы!

Веня посмотрел в воду.

«Глянуть бы на этот музей хоть одним глазом, – подумал он. – Но тут, наверное, такая вода, что, кроме своих растопыренных перед глазами пальцев, ничего и не увидишь».

Он знал, что подобные речки совсем не предназначены для подводного плавания. И вода не очень прозрачная, и всяких водорослей полным-полно. Это в Красном море можно любоваться рыбками и кораллами, а здесь – Веня усмехнулся – только водяному и плавать.

Тут Пятачок вспомнил вчерашнее. Он побежал по открытой им подводной тропинке так легко, как балерина по сцене Большого театра. Митрофаныч даже отступил на несколько шагов, словно пытаясь спрятаться за куст, и присел.

– Что это он у вас? И впрямь необычный! Может, в него и правда водяной вселился? – с опаской спросил он. – Вон как по воде чешет!

– Он не по воде, а по дорожке, – засмеялся Веня. – Никто в него не вселялся. Вы всякие легенды рассказываете и сами начинаете в них верить. Я давно заметил эту особенность красивых историй. Чем больше их представляешь, тем больше в них веришь.

– А во все красивое веришь, – добавила Варька. – Все красивое – настоящее.

«Ага, увидела бы она красавца-водяного на коряге или русалку на иве, – подумал Веня. – От страха так бы завизжала, что и они бы утонули».

Но говорить об этом Варьке он не стал. Пусть думает, что все красивое – настоящее. Без учета водяных и русалок.

Веня с Варей без всякого удивления последовали за Пятачком. Митрофанычу ничего не оставалось, как осторожным шагом, кряхтя и балансируя для равновесия, пойти за ними. Несмотря на лето, он был в сапогах, поэтому не боялся промочить ноги.

– Ох-ох-ох! – вздохнул он уже оказавшись на сухом месте рядом с мельничным колесом. – Давненько я тут не был. Даже забыл про эту подводную дорожку.

– Как это? – удивился Веня. – И вы тут ничего не... – Он запнулся. – Не искали?

– А чего тут искать? – удивился старик. – Водяного, что ли?

Веня еще больше удивился непонятливости старика. Да он бы, если бы у его дедушки была такая мельница, перерыл бы здесь все до основания! На всякий случай.

– А тут особо ничего и не изменилось, – продолжал старик, расхаживая по закуткам мельницы. – Вот что значит камень. Дерево от воды гниет, а камню нипочем.

«Нипочем! – подумал Веня. – Возьмет этот камень, да и дверь завалит. Вот только с чьей помощью?»

И вдруг в провал стены ворвалась целая стая голубей! Они громко захлопали крыльями и уселись на знакомые, как было видно, полочки под потолком.

– А вы откуда? – удивился Митрофаныч. – Беляш, Сизарь, Пузырь!

Он не просто так произносил эти слова – ясно было, что он называет голубей по именам. Значит, это его голуби?

За стеной что-то грохнуло. Посыпались мелкие камушки. Явно не птички там пролетели!

Веня выскочил в соседнюю комнату, но увидел лишь оседающую пыль. И сразу же раздались шлепки по воде. Наверное, по тропинке кто-то убегал к берегу. Вряд ли это был водяной!

Хотя... Сейчас казалось, что все может быть.

Глава 10

ДРУГ ВОДЯНОГО

Кто больше всех испугался, трудно сказать. А вот кто меньше всех – легко. Конечно, Пятачок.

Его уже и голуби не интересовали. Он первым выскочил на площадку к мельничному колесу и уставился на подводную дорожку. Но над ней только колыхались волны, оставленные чьими-то ногами. Вряд ли водяной так усердно шлепал по воде. У него, наверное, более осторожные шаги.

По кустам кто-то убегал в сторону деревни.

– Вот тебе и водяной... – пробормотал Веня. – Что он, по соседству с нами живет?

Пятачок посмотрел на него, будто хотел что-то сказать. Вместо него высказался Митрофаныч:

– Вот уж не думал, что мне на старости лет так станет... Не по себе.

– Страшно? – спросила Варя.

– Не то чтобы страшно, – ответил старик, – а неприятно. Потому что непонятно. Вот, поэтом тут с вами станешь!

И Митрофаныч сердито зашлепал по подводной дорожке.

– Так это же хорошо! – воскликнула Варя и продекламировала: – Нам не страшно, а неприятно! Потому что непонятно.

Под эти стихи она тоже замаршировала по воде.

Веня хмыкнул.

– А по мне лучше так: непонятно, неприятно, но не страшно, а занятно. В общем, интересно.

И он последовал за Варькой и Митрофанычем.

Пятачок вздохнул, потому что никаких стихов произнести не мог. И еще он переживал, что придется покинуть это интересное место. Вряд ли его одного здесь оставят. А ведь он даже с голубями не успел как следует разобраться. То есть познакомиться.

И он потрусил по дорожке вслед за всеми.

Похоже, Митрофаныч и впрямь рассердился. Как будто ребята были виноваты в непонятностях окружающего мира. Даже на Пятачка он смотрел хмуро, как на причину всех бед. Он проворчал, глядя, как поросенок шмыгнул у него между ног и побежал вперед:

– Хм!.. Не зря же вас, черношерстых, нечистая сила любит.

Наверное, мини-пиг почувствовал недоброжелательность старика и поэтому ускорил свой четырехногий бег.

– Пятачок, не беги так быстро вперед, – попросила Варя.

Но так уж устроен был мини-пиг, что частицу «не» он не воспринимал. А Варин просительный тон воспринял охотно. Вот и получилось, что он бросился вперед с двойной скоростью. Заодно от Митрофаныча подальше. И... исчез!

– Пятачок! – заорал Веня и бросился вдогонку.

Верь не верь в водяных, которые любят черненьких животных, но тут лучше было перестраховаться: в лесных зарослях можно было потерять Пятачка навсегда.

Они пробежали вслед за поросенком метров сто, но догнать его так и не смогли. И вдруг впереди раздался пронзительный визг. Так кричать Пятачок мог только в минуту неожиданной опасности.

– Назад, Пятачок! – закричал Веня, а сам рванул вперед изо всех сил.

На небольшой поляне ему открылась странная картина, из которой было понятно: Пятачок не может бежать ни назад, ни вперед. Он вообще никуда не мог бежать, потому что его крепко держал незнакомый мальчишка. Незнакомый? Где-то Веня его уже видел... Да это ведь тот самый, что принес ему голубя Воробья вместе с Вариным письмом! Как же он здесь оказался?

– Федька! – раздался сзади громкий голос Митрофаныча. – Отпусти поросенка!

– Дед? – удивился мальчишка. – А кто это с тобой?

Пятачка, однако, при этом мальчишка не собирался отпускать. Наоборот, он прижал его к себе покрепче, как добычу.

И вдруг в воздухе раздался шум крыльев и прямо на плечо мальчишки уселись два голубя. В одном из них Веня узнал Воробья. Федька мгновенно стал похож на циркового клоуна, который показывает фокусы с животными. И очередной фокус не заставил себя ждать. Пятачок, взбодренный появлением птиц, так крутнулся в руках у Федьки, что освободился и взлетел в воздух, как черный голубь. Далеко, конечно, он не улетел – приземлился на четыре ножки и метнулся в объятия подскочившей Варьки.

– Ты чего нашего Пятачка хватаешь? – налетела она на мальчишку.

– Вашего? – удивился он. – Откуда ж я знал? Я иду, он мне навстречу, я – хвать. Как же по-другому?

– А что, только «хвать», по-другому никак? – возмутилась Варя. – А если бы это был волк? Или... водяной? Ты бы его тоже схватил?

– Что я, дурак, волка хватать? А водяных не бывает.

– Ты в этом уверен? – спросил Веня. – Тебе об этом дедушка сказал? А вот твой прапрадедушка считал, что водяные есть.

– Какой еще прапрадедушка? Откуда ты знаешь? И вообще, что ты такой шустрый? Не успел письмо получить, как уже здесь все разнюхиваешь.

– За письмо спасибо, – проворчал Веня и потянулся, чтобы погладить Воробья. – И ему тоже. Ты их тренируешь?

– А то бы я поехал с письмом в Москву! – хмыкнул Федька. – Так-то любой дурак может голубю на лапку письмо прицепить, и все. Интересно же дело до конца довести.

– Какой еще дурак? – возмутилась Варька. – Дурак никогда не догадается такое сделать. А если ты такой умный, надо было учить своего голубя прямо по адресу письма доставлять.

Неизвестно, чем бы закончился их спор о голубиной почте, если бы его не прервал Митрофаныч. Он взмахнул руками, вспугивая голубей с плеч внука, и подтолкнул его в сторону деревни.

– Ну все, Федька, хватит ерундой заниматься. Давай-ка на грядки, поливать пора.

– Да я только оттуда! – воскликнул Федька. – Сколько можно твои грядки поливать? Там уже все, как в джунглях, выросло.

– Давай-давай, нечего с дедом спорить.

Пятачок первым подал пример. Как только Варя его отпустила, он поводил пятачком по сторонам, выбрал нужное направление. Наверное, от деревни тянуло вкусными оладушками. Туда и направился поросенок, не обращая внимания на своих спутников. Веня с Варей понимающе переглянулись, улыбнулись и двинулись за ним. В конце концов, такую неинтересную беседу можно продолжать и по дороге.

И вдруг... Веня даже приостановился.

– Ты что? – спросила Варя.

– Как странно все совпало... – пробормотал Веня. – Тебе не кажется, что водяной и Федька – одно и то же лицо?..

Варька хихикнула.

– А ты видел, какое у водяного лицо?

– Да я не про то лицо! Не придирайся к словам. Это Федька на мельнице хозяйничает, вот я про что! А мы, дураки, боимся.

– Ты думаешь? – пожала плечами Варька. – Он же говорит, только что с грядок пришел.

– Тс-с!.. – цыкнул Веня и оглянулся на Федьку. – Смотри, как у него уши шевелятся. Подслушивает, про что мы говорим.

Дальше пошли молча. Замыкал процессию Митрофаныч, который то и дело качал головой от удивления. Какие мысли лезли ему в голову? Во всяком случае, было видно, что они в ней просто не укладываются.

Голуби летали над ними взад-вперед, как будто почтальоны ездили на велосипедах по одному и тому же маршруту.

– Ждут, когда ты следующее письмо напишешь, – показал на них Веня.

– Не дождутся, – сказала Варя. – Больше я в ту дверь не полезу.

– Значит, придется мне письма писать. Ты хоть карандаш и бумажку там оставила?

– А почему ты так говоришь? – удивилась Варя.

– Потому что я все равно туда полезу. Хочется все разузнать про эту историю с водяным.

– Какую историю с водяным? Разве есть какая-то история?

– Ну, ты даешь! – зашипел на Варьку Веня. – Мелочами интересуешься, а самого главного не поняла.

– А что главное?

– Не что, а кто! Прапрадед Федьки этого. Тоже который Митрофаныч. Это он все тут затеял. И мельницу, и водяного, и все их секреты. А нам разгадывать. Ну ничего, я этого водяного выведу на чистую воду.

Какой-то звук постоянно отвлекал их внимание. Чвик-чвик, чвик-чвик... Веня вертел головой, но не мог понять, откуда доносится это странное чвиканье. Не голуби же это. Пятачок тоже так не умел. Но звук повторялся и не отставал от их компании.

И тут Варя доказала, что она действительно умеет обращать внимание на самые мелкие подробности.

На выходе из леса она толкнула Веню и показала пальцем на ноги Федьки.

– Смотри!.. – заговорщицки подмигнула она. – А сам говорит, что прямо из деревни пришел. И росы на траве нет. Где же он ноги промочил?

Теперь и Веня понял, откуда доносятся странные звуки. Это чвикали мокрые Федькины кеды...

Глава 11

ИСПУГАННАЯ ДЕРЕВНЯ

Жить стало интересней.

В поле зрения появился Федька – существо скрытное, непонятное и постоянно ускользающее из этого поля. Варе с Веней приходилось применять всю свою хитрость, чтобы не упустить его из виду. Но это им не удавалось. Уследить за Федькой было труднее, чем за его голубями. Казалось, он тоже умеет летать. А может, этих Федек было несколько? Следит, например, Варя за одним из них, притворится, что она бабочку ловит, которая все время за Федькой летит, и вдруг – бац! – этот Федька как сквозь землю проваливается, а на пляже в ту же минуту другой появляется. И Веня, который пошел на речку искупаться, чтобы освежить голову перед размышлениями, оторопело смотрит на внезапно появившегося перед ним подозреваемого.

Но чаще всего Федька дурачил их по дороге на мельницу. После того как он убежал от них тайком по водяной дорожке и не признался в этом, а сказал, будто только что пришел из деревни, Федька зачастил на мельницу, как по расписанию, по нескольку раз в день. И ребята, устремляясь за ним, все больше и больше протаптывали туда дорожку.

А Федька, наверное, знал какой-то секрет этой тропинки. Веня и Варя, пропустив его вперед метров на сто, тайком начинали пробираться следом... И вдруг – бац! – Федька идет за ними по пятам, громко покашливая. Тут уж приходилось падать в траву и отползать в сторону от тропинки. А на мельнице Федька как в воду проваливался. Исчезал. И ребята, прибежав туда за ним, слышали только странные звуки, которые, впрочем, сразу же замолкали. И вместо Федьки Варя с Веней обнаруживали на мельнице одних голубей.

Через день у Вени опустились руки. Так же, как у Пятачка ушки. У мини-пига это случилось от жары, а у Вени от отчаяния.

– Не перехитрим мы этого Федьку, – сказал он Варе. – Он делает вид, что чем-то интересуется на мельнице. А на самом деле только нас дурачит. Ну его!

– Как это ну его? – удивилась Варя и, как это обычно делал Веня, принялась рассуждать: – Он является внуком Митрофаныча. Который является внуком тоже Митрофаныча. Мельника. Кому же, как не Федьке, разгадывать тайну семейства Митрофанычей? Но он хитрый, и никому эту тайну не откроет. А это несправедливо: мы же ее знать хотим! А ты говоришь, ну его. И, знаешь, не может быть, чтобы у Федьки были такие артистические таланты. Так долго делать какой-нибудь вид устанет даже опытный артист. А мальчишка и подавно.

И Варька оказалась права. На сто процентов!

Федька устал. Он уже не оглядывался, не пропадал из виду, а просто жил своей таинственной жизнью, не обращая внимания на слежку. И странное дело, следить за ним сразу стало не очень интересно. Ну что особенного в том, что он шел на мельницу, не прячась и не оглядываясь? Что особенного в том, что он лазал там в развалинах? И уж совсем ничего удивительного не было в том, что возвращался он оттуда с пустыми руками.

Почему-то даже его голуби куда-то исчезли. Варя и Веня недоумевали. Что же происходит? То есть, точнее, почему ничего не происходит? Такой шустрый мальчишка, как Федька, – и никаких результатов.

И самое главное, что слежка за мальчишкой помешала им заняться собственными поисками. Ведь когда следишь за человеком, то ни на что не хватает времени. Даже на самое необходимое – например, некогда по-человечески искупаться в речке.

– Все! – сказал Веня. – Пятачку пора освежиться. А то превратится... Понятно, в кого он превратится. Вон, уже репейники за ушами, мордочка неумытая. Скоро его от соседских свиней не отличишь. Пошли на пляж. Подожди, я только мыло возьму – Пятачка мыть.

– Нет, Вень. – Варя так решительно помотала головой, будто ее кто-то собирался столкнуть в речку с обрыва. – Не пойду я купаться. Раз уж тебе надоела наша мельница, то я одна туда пойду. Все дела надо доводить до конца.

Веня отмахнулся.

– Вот и доводи. В конце концов, это можно делать по очереди. Мы с Пятачком тебя сменим. Да?

Варя не ответила, а Пятачок утвердительно хрюкнул.

Вот и разошлись их дорожки. Веня с Пятачком двинулся к пляжу, а Варька пошла по тропинке к Русалочьему омуту. Вене даже стыдно на секунду стало, когда он посмотрел ей вслед. Человек пошел трудиться, а они с Пятачком – прохлаждаться.

Но поросенку, судя по всему, стыдно не было. Он тянул за собой поводок, торопясь скорее оказаться на пляже. И откуда он знал, что Веня идет купаться, а Варя, нет? Хотя что тут сложного: все он слышал.

– Пятачок! Веня! – услышали они, еще не дойдя до пляжа.

Знакомый зеленый зонтик торчал недалеко от тропинки. На этот раз Валентина Ивановна не куталась в плед, а просто пряталась от солнца.

– Здрасьте, Валентина Ивановна, – поздоровался за двоих Веня. – Здесь собаки есть? А то я за Пятачка боюсь.

– Нет, сегодня странно тихо. Наверное, и сюда уже боятся ходить. Хотя тут-то, на пляже, никаких страхов нет.

– Посторожите пока, ладно? – попросил Веня, привязывая мини-пига к зонтику. – Я сначала сам искупаюсь.

Он разогнался и бултыхнулся в воду. Действительно, на плесе купались лишь две незагорелые девчонки. Наверное, они только что приехали в деревню.

Веня поспешил обратно, чтобы взять Пятачка. Пока никого нет, можно вымыть его получше.

Чем отличается поросенок от собаки, так это характером. Веня намыливал Пятачка, а тот послушно закрывал глазки, чтобы туда не попала пена, поднимал одну ножку, вторую, третью, четвертую... Если бы он был сороконожкой, то тоже поднимал бы все ножки по очереди. В общем, вел себя по-человечески. Только вот плавать он не хотел. Наверное, ленился. Ему было достаточно бродить по мелководью, выглядывая что-то на песчаном дне.

– Ты, Веня, не обижайся, но вы действительно похожи на героев мультфильма, – сказала Валентина Ивановна, когда они вернулись на берег. – Правда, ты не такой неуклюжий, как Винни-Пух, да и Пятачок у тебя совсем не розовый. Но у вас такие милые отношения, что постоянно хочется улыбаться!

При этих словах показалось, что улыбнулась не она, а как раз Пятачок, потому что Валентина Ивановна почесала его за ушком.

Ее похвала была и Вене приятна. Ведь его вот именно считали неуклюжим, потому и дразнили Винни-Пухом. Или, может, он изменился за то время, что занимался расследованием?

– А почему вы сказали, что сюда боятся ходить? – вспомнил он.

– Потому что людям свойственно расширять сферу своих страхов. Испугались Русалочьего омута – и постепенно стали бояться всей реки.

– А почему это случилось? – удивился Веня. – Ни с того ни с сего?

– Нет, – улыбнулась Валентина Ивановна. – Ни с того ни с сего ничего не бывает. Ты слышал, что возле заброшенной мельницы видели водяного?

– Когда?! – оторопел Веня.

– Да на днях.

– А кто видел?

– Я даже не знаю. Но вчера весь пляж про это говорил. А сегодня всех как ветром сдуло.

– На мельницу? – испуганно спросил Веня.

– Да нет, я неточно выразилась. С реки как ветром сдуло. Наверное, у себя на огородах загорают.

– А вы не знаете никаких подробностей? Ну, что там видели на мельнице? Как он выглядел, этот водяной?

– Да это, наверное, выдумки! – засмеялась Валентина Ивановна. – Хотя знаешь, меня смущают как раз подробности. Слишком отчетливые.

– Какие? – чуть ли не шепнул Веня.

– Просто портрет водяного нарисовали. Якобы он весь обмотан тиной, голова у него острая, а волосы длинные и зеленые. И будто бы он высовывался по пояс из воды – хотел кого-нибудь в омут утащить.

И тут Веня догадался, откуда взялись странные слухи. Митрофаныч! Наверное, он разболтал кому-нибудь про их приключения на мельнице, а все уже и решили, что там живет водяной. Честно говоря, Вене стало жалко, что слухи объясняются так просто. Он вздохнул.

– Ты о чем вздыхаешь? – улыбнулась Валентина Ивановна.

– Да пусть бы он в самом деле существовал, этот водяной, – сказал Веня.

– А знаешь... Я думаю о том, что люди просто так ничего не придумывают. Значит, что-то есть. И лучше нам с тобой, да и с Пятачком туда не соваться. Я, во всяком случае, это для себя твердо решила.

– Веня! Пятачок! – разнесся вопль над плесом.

Варя летела к пляжу, как птица.

А просто так она никогда не летала.

Глава 12

КУДА ИСЧЕЗЛИ ГОЛУБИ

Варя подлетела и остановилась как вкопанная, уставившись на Валентину Ивановну. Даже поздороваться забыла. Пятачок хрюкнул, подсказывая ей, как себя вести, но Варька лишь пробормотала:

– Ой... Как русалка.

– Где русалка? – спросил Веня. – На мельнице?

– Нет. Это вы на русалку похожи, – сказала Варя, обращаясь к Валентине Ивановне. – И волосы распущенные, и глаза зеленые.

– Вот видишь, Веня, – засмеялась Валентина Ивановна, – у всех в голове эти русалки и водяные. Вся деревня испугана. Говорю же, это неспроста. А ты, девочка, откуда прибежала такая взволнованная? Не с Русалочьего ли омута? Не стоит туда ходить, не стоит. Во всяком случае, пока страсти не улягутся.

– Какие еще страсти? – будто не понимая, спросила Варя. – И как же они улягутся? Что нам, целое лето дома сидеть?

– Ну почему же дома? Здесь тоже хорошо. А эти разговоры про всяких водяных скоро утихнут, поверьте мне. Еще недельку-другую все поговорят и забудут.

– Почему это вы сроки устанавливаете? – прищурилась Варя.

– Ничего я не устанавливаю, – улыбнулась Валентина Ивановна, помахивая над Пятачком листом лопуха. – Но думаю, что все на свете заканчивается. Даже проказы водяного. Попугает он людей, да и перестанет.

– А у нас каникулы закончатся, – не унималась Варя.

– Странно, что вас туда так тянет, – пожала плечами Валентина Ивановна. – А мне и этого пляжа достаточно.

Пятачок, сидя под дуновением лопуха, всем своим видом показывал, что ему тоже пляжа совершенно достаточно. Он прикрыл глазки в ожидании следующего прохладного потока воздуха.

Веня посмотрел на Варю, на Валентину Ивановну... Не любил он, когда спор разгорался непонятно из-за чего. То есть спор был, конечно, понятен, но продолжать его не хотелось. Ну что должна говорить взрослая тетенька, похожая на учительницу? Идите, детки, в страшное место? Ничего подобного. А что должна говорить Варька, похожая на искательницу приключений? Хорошо, мы туда не пойдем? Тоже вряд ли. Поэтому пусть каждый останется при своем мнении. А Веня возьмет на себя роль примирителя.

– Варька, знаешь, какая водичка приятная? – схитрил он. – Вот, Пятачок не даст соврать. Пойдем-ка окунемся. Вон ты как нагрелась. Да и домой пора.

Пятачок соврать не дал. По нему было видно, что и водичка прекрасная, и воздух, и все-все-все.

Варя было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Веня заговорщицки ей подмигнул и потащил ее к воде.

– Хватит с ней спорить, – шепнул он Варьке. – Бесполезно. Ты лучше скажи, что ты там увидела.

– А чего она? – не успокаивалась Варя. – Чего она нас туда не пускает? И правда, как русалка на свой омут. А там... Там, Вень, такое творится! Федька водяного кормит!

Веня застыл с поднятой над водой ногой. Наверное, если бы он успел прыгнуть, то и в воздухе мог бы застыть от удивления.

– Как... кормит? – выдохнул он.

– Побежали, покажу!

– Нет, давай уж окунемся. И сделаем вид, что мы домой пошли. А потом свернем на тропинку.

Окунулись они, несмотря на то что вода действительно была приятной, всего на секундочку. Схватили Пятачка, который хрюкнул то ли от неудовольствия, то ли прощаясь с Валентиной Ивановной, и побежали к деревне. А потом, как только скрылись за первым холмиком, свернули и прямиком по траве побежали уже в другом направлении. Конечно же, к омуту.

– Только бы успеть, только бы успеть, – на бегу проговаривала Варя.

Веня не расспрашивал ее, стараясь не отстать. Да и Пятачка он держал на руках – не до разговоров. Выпустить поросенка он не решался. А вдруг шмыгнет куда-нибудь в сторону, в траву? Ищи его потом, теряй время.

На высоком берегу рядом с мельницей они остановились.

– Отдышаться надо, – шепнул Веня. – Да и осмотреться заодно.

Тянуло дымком. Пятачок принюхался.

– Это Федька костер разжег? – спросил шепотом Веня.

– Не знаю. Я не видела.

– Ты же сказала, что он кормит... кого-то? – удивился Веня.

Почему-то ему не хотелось сейчас упоминать водяного.

– Ну да. Федьку я видела, а чтобы он костер жег – нет.

– И как же ты его видела? Ты сказала, что он кормит. Почему кормит?

Веня уже начинал сердиться. Если ты говоришь такое, то уж договаривай до конца! Здесь нет Валентины Ивановны, и можно выкладывать все, даже глупость. Веня уже начинал подозревать, что Варе могло что-нибудь и почудиться.

– Он... голубями. Представляешь, Веня, он голубями водяного кормил! – не могла успокоиться Варя.

– И ты слышала, как тот чавкал? И видела, как перья выплевывал?

Варя от этих слов чуть в обморок не упала. Но Веня нарочно сказал так страшно, чтобы она опомнилась. И если ничего особенного не видела, то чтобы не давала волю своей фантазии.

– Нет, Вень, ничего такого я не слышала и не видела. Но что же еще это могло значить? Федька совал голубя прямо в воду с какими-то заклинаниями! Подумай сам, что это еще могло быть, как не принесение жертвы хозяину омута?

– Голубей – в воду?! Вот гад! Это он решил семейную традицию продолжить. Прапрадед водяного задабривал, и потомок не отстает. А голубь какого цвета был?

– Черненький... Он единственный в стае такой...

– Могла бы об этом и не говорить. Я и так догадался, – вздохнул Веня. – Значит, он и Пятачка тогда схватил с определенной целью. Если бы нас тут не было, пополнил бы Пятачок подводную стаю.

Варя даже всхлипнула.

– Неужели такое бывает в наше время?

– А чем уж так наше время отличается от других? Я читал, что за тысячи лет люди ни капельки не изменились.

– Это внешне. – Варя продолжала всхлипывать, будто ей было обидно за историческую несправедливость. – А внутренне люди должны стать лучше.

– Должны! Ты, Варька, рассуждаешь, как наша первая учительница. Помнишь, она всегда хотела сделать как лучше? Но ей хотелось одного, а у нас получалось другое.

Пятачок слушал эту философскую беседу с большим вниманием. Казалось, он не очень соглашался с Веней, потому что отличался от своих предков и внешне, и внутренне. Все-таки прогресс есть прогресс.

Пятачок вздохнул и посмотрел на Русалочий омут.

А вот здесь, над водой, покрытой ряской, прогрессом и не пахло. Здесь пахло только тиной.

И тут Веня потянул носом.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил он Варю. – Палеными перьями не пахнет?

– Думаешь, Федька для водяного еще и готовит? – округлила глаза она. – Знаешь, Вень, у меня от этих мыслей уже совсем голова кружится. Какой-то ужастик получается. И мы в нем участвуем.

– Не участвуем! – воскликнул Веня, уже не боясь быть кем-нибудь услышанным. – А наблюдаем.

Наверное, он крикнул слишком громко. На противоположном берегу омута затрещали сучья, звякнула какая-то посуда, и через несколько секунд к воде спустилось облако дыма, смешанного с паром. Значит, костер поспешно залили. Кто?

Веня огляделся в поисках высокого дерева. Но все деревья вокруг были, скорее, кустами. Черемуха, ива, ольха – залезть на них можно, но вряд ли это будет достаточная высота для того, чтобы оглядеть противоположный берег.

– За мной! – шепнул Веня и в несколько прыжков миновал подводную дорожку.

Все-таки мельница хоть и была разрушена, но оставалась довольно-таки высоким строением. По остаткам стены удобно было взбираться наверх. Веня встал там, как полководец. Только вместо подзорной трубы он смотрел из-под ладони, чтобы не слепило солнце.

И вдруг зелень на противоположном берегу в одном месте шевельнулась. Веня присмотрелся. Там же палатка!

Зеленая палатка, рядом с которой еще висело сизое облако пара и дыма, съежилась, опала и медленно поползла за кусты. Ее поспешно собирали. И, главное, при этом совсем не заметно было чье-либо присутствие.

Тут Веня понял: его же видят с того берега. Он торчит здесь, как памятник. А вот тому, кто собирает палатку, не очень хочется показываться.

Он сверху посмотрел на запруду. Если постараться, вполне можно перебраться по ней на другой берег, а там и до палатки с костром недалеко. И через пять минут они с Варей и Пятачком раскроют тайну если не омута, то противоположного берега. Ну, держись, Федька!

Веня стал спускаться по стене и... застыл на полдороге. Его глаза оказались на уровне ниши, в которой сидели голуби. Он едва нашел в себе силы, чтобы онемевшей рукой подозвать к себе Варю. Она вскарабкалась по стене, приблизила лицо к нише и от ужаса закрыла глаза. Но, конечно, сразу же их открыла.

А вот голуби, на которых смотрели Веня и Варя, глаз почему-то не открывали. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, опустив головы, и их глаза были плотно закрыты. Казалось, что они умерли.

– Что с ними? – прошептала Варя. – Что же здесь происходит?!

Глава 13

ЛЕЧЕНИЕ ВОДОЙ

Запруда, которая задерживала воду возле мельницы, оказалась вполне пригодной для перехода на противоположный берег.

Тем более, что она состояла из наваленных друг на друга камней, через которые и переливалась вода. Вот по этим камням ребята и перебрались. Нелегко было это сделать! Камни за долгие годы покрылись водорослями и скользким мхом, и поэтому идти по ним надо было осторожненько. Пятачок, которого нес Веня, косился то налево, то направо. Слева бурлил водопад, справа был глубокий омут. Ни туда, ни туда Пятачку вовсе не хотелось, и поэтому он смешно обхватывал Венину руку своими передними ножками. Да он, если бы у него получилось, и ушами ее обхватил бы.

А вот Варе не за что было держаться, разве что за воздух. Но, как ни странно, ей было легче. Ведь ее руки оставались свободными для балансировки. Расставленными руками она помогала себе удерживать равновесие.

Веня пробормотал:

– Было бы у меня два Пятачка, я бы расставил их в стороны и пошел бы уверенней, как канатоходец с шестом.

Пятачок его не понял. Да если бы и понял, то сильно удивился бы. Как это, два Пятачка? Он же один-единственный.

Правый берег поднимался вверх более круто. Среди кустов Веня различил тропинку. А как же иначе? Ведь Федька ходил от палатки к речке, вот она и получилась. В некоторых местах тропинка была вытоптана до грязи, на которой были видны отпечатки разных подошв. Странно! Федька переобувался? Вообще-то Веня думал, что деревенские мальчишки если что нацепят на ноги, так и ходят в одной обуви целыми днями. Да и не только деревенские. Он и сам любил в одежде постоянство. Если бы мама не напоминала ему, что надо переодеться или переобуться, он ходил бы в одном и том же, как Робинзон Крузо. А тут Федька переобувался по меньшей мере два раза.

На это обратила внимание и Варя. Но она оценила следы совсем по-другому.

– Смотри, Вень, – шепнула она, – здесь два человека ходили.

Веня хлопнул себя по лбу и посмотрел на Варьку с восхищением. Как это просто! Два следа – два человека. А он тут про Федькино переобувание целый рассказ придумал.

– Он, наверное, с дедушкой здесь, – продолжала рассуждать Варька.

– Ага! И с Мишкой, и с Дашкой. Митрофанычу больше нечего делать, как в палатке сидеть. Вообще-то я не пойму, зачем она и Федьке... До деревни тут пять минут ходу.

Заболтались! Веня даже рукой взмахнул, чтобы Варька замолчала. Иначе им этой палатки и не увидеть. И того, кто ее собрал, тоже. Он приставил к губам палец, чтобы Варька больше не произносила ни звука, и закрыл рукой пятачок Пятачку.

Перед ними была полянка с кострищем и примятым пятном травы на месте палатки. Ни самой палатки, ни каких-либо других вещей не было – только исходящие паром угли. Веня даже посмотрел вверх: не улетучилось ли все вместе с дымом?

Лес вокруг стоял стеной. Но было понятно, что в каждую щелочку этой стены можно исчезнуть совершенно бесследно.

– Давай догоним! – азартно сверкнула глазами Варя.

– Кого? И где? – развел руками Веня. – Здесь по крайней мере в три стороны сразу надо идти. Нет, Варька, раз уж мы городские жители, за деревенскими в лесу не угонимся.

Пятачок в разговоре не участвовал, но занят был делом – рыл землю в подозрительных местах: на месте палатки, возле кострища, под ближайшими кустами. И труд его даром не пропал! К ногам Вари и Вени он с довольным видом притащил тонкий капроновый шнур, на конце которого был привязан крюк. Другой конец терялся под кустом. Веня ухватился за крюк и стал тащить. Тащил-тащил, тащил-тащил, а конца все не было. И тогда он решил, что надо посмотреть, что там в кусте. Непонятно ведь, что оттуда можно вытащить. А вдруг... Русалку за хвост!

Под кустом, под толстым слоем сорванной и смятой травы, лежала большая катушка с намотанным на нее шнуром. Веня хмыкнул. Если бы он и дальше тянул за шнур, то разматывал бы его еще целый час.

– Что это? – удивилась Варя.

Конечно, как девчонка, она ничего не понимала в механизмах, даже таких простых, как катушка со шнуром. Правда, и Веня, хоть и был мальчишкой, тоже растерялся. Казалось бы, чем вещь проще, тем легче ее объяснить. А тут было наоборот. Если бы они нашли под кустом машину времени, то понятно было бы: она нужна, чтобы встречаться, например, с прапрадедом. А веревка... Может, для водяного?

Одновременно с Веней об этом же подумала и Варя.

– Знаешь что, Вень? Это же удочка! Он голубями прикармливает водяного, а потом забрасывает этот крюк. Точно тебе говорю!

Когда глупость думаешь сам, то она кажется нормальной мыслью. А когда ее думает, а тем более высказывает другой человек, глупость становится еще большей глупостью.

– Ты, Варька, лучше вообще не думай. Открытия не для тебя.

– А для кого? – обиделась Варя. – Для тебя?

Веня понял, что неточно выразился. Он хотел сказать, что у Варьки зоркий взгляд, наблюдательность, старательность, но общие выводы делать она все-таки не умеет. То есть он хотел сказать три похвалы, добавив к ним одно небольшое замечание. А почему-то получилось, что начал он как раз с последней части. И вышло обидно. Веня даже задумался: как исправить эту обиду?

И вдруг со стороны мельницы донесся грохот камней и вскрик.

– Федька? – насторожился Веня.

– Он! Правда, я никогда его жалобный голос не слышала. Только нахальный.

– Да не может его там быть, – уверенно сказал Веня. – Как же он через речку перебрался?

– Бежим! – воскликнула Варя. – На такой крик спешить надо, а не рассуждать.

Она была права. К тому же Вене показалось, что со стороны мельницы доносятся еще какие-то жалобные звуки.

Варя побежала к речке, а Веня замешкался. Он не знал, что делать с катушкой. Положить ее обратно под куст? Нет, лучше на всякий случай взять с собой.

Ребята выскочили из кустов к запруде одновременно с Федькой. Только он не выскочил, а выбрался с трудом. Как будто ходить разучился. Хромая и прыгая на одной ноге, он морщился от боли. В руке он держал... черного голубя! Веня с Варей застыли. Конечно, мало кому удалось бы увидеть водяного за обедом. И ребята могли бы оказаться такими редкими свидетелями. Но... Голубь! Разве можно им пожертвовать ради любопытства?

– Стой! – закричал Веня. – Ни шагу дальше!

Федька, наверное, и рад был бы шагнуть, но ему удавалось только прыгать на одной ноге. Венин крик его испугал. Взмахнув руками и потеряв равновесие, он полетел в водопад, в который через запруду переливалась вода из омута. Вместе с голубем.

Пятачок с Варей отчаянно заверещали. Веня пробежал по камням запруды и бросил Федьке катушку, оставив у себя в руках привязанный к концу веревки крюк. Потом он перебежал через запруду и зацепил этот крюк за мельничное колесо. Катушка размоталась, Федька уцепился за веревку и выбрался на запруду.

Все это длилось... Да нисколько это не длилось. Хрюка три-четыре, не дольше.

Варя удивленно уставилась на Веню.

– Ну ты даешь! Как альпинист, спасаешь друга. Я такое в кино видела.

– Друга!.. – хмыкнул Веня. – Он водяному друг, а не мне.

Тут он хлопнул себя по лбу и метнулся навстречу мокрому другу водяного. Веня боялся, что голубя в руках у Федьки уже нет.

Но голубь был и даже выглядел совершенно здоровым. Казалось, что купание пошло ему на пользу.

– Вы откуда взялись? – сердито спросил Федька. – Вечно под ногами путаетесь!

Он ерошил перышки голубя, как будто сушил их феном. Даже не верилось, что он только что собирался скормить голубя водяному.

– Могли бы и не путаться, – поджала губы Варя. – Только кто бы тебя из воды вытащил, если бы не мы?

– Если бы не вы, я бы туда не упал! – отмахнулся Федька.

– Зато бы голубя утопил! – показала язык Варя.

– Зачем это? – удивился Федька.

– Это ты лучше скажи, зачем ты их топишь? Жертву приносишь, да? Как прапрадедушка? – Варька разошлась не на шутку. – На дворе двадцать первый век, между прочим, а ты как неандерталец!

Кажется, Федька не знал, кто такой неандерталец. Но все-таки он обиделся.

– Потише на поворотах! А то я не посмотрю, что вы мне эту веревку бросили.

– И что, и что? – Варьку уже было не остановить. – Между прочим, это твоя веревка! Ты лучше расскажи, что ты с ее помощью здесь делаешь. И для кого этот крюк предназначен. Неандерталец!

Она почувствовала обидное место и ткнула туда еще раз тем же словом.

– Сама... такая! – воскликнул Федька. Он, наверное, не рискнул повторить непонятное слово. – Почему это моя веревка? Это не моя. Это ваша.

Тут Пятачок посмотрел на Веню. Наверное, соскучился по его голосу. А может, спрашивал молча, чья же тогда веревка, если не Федькина.

– Как это? – пробормотал Веня. – Это не твоя веревка? А палатка? А тропинка?

– И тропинка моя? – хмыкнул Федька. – Вы что, совсем?

И он красноречивым жестом покрутил у виска, будто вкручивал туда недостающие извилины.

– Ты же только что был на том берегу. И палатку собрал и спрятал, – сказала Варя. – Разве не так? Признавайся, а то мы про твои делишки всей деревне расскажем!

Наверное, Федьке захотелось внести ясность в будущий рассказ о его делишках.

– Что это ты собираешься рассказать? То, что не знаешь? Не был я ни на каком том берегу. На этом я был. С голубями.

– Это-то мы зна-аем! – вредным тоном произнесла Варька. – Бедные птички! Если бы не мы, ты бы их всех уже скормил.

– Чего-о?! – не понял Федька. – Кому скормил?

Тут Варька даже притихла, не смея ответить. Она почувствовала: что-то не то. Не очень-то испуганным выглядел Федька после того, как его застукали за таким странным делом. Может, не такое оно и странное? Но что же он делал, раз ничего не боится?

– А зачем ты тогда голубей топишь? – запальчиво спросил Веня. – Для кого?

– Как для кого? Для них. И не топлю я их вовсе, а просто в воду окунаю. Заболели они у меня. Сонной болезнью. Бабка говорит, их только так и можно вылечить.

– Как вылечить? – удивился Веня.

– А вот так! – воскликнул Федька и изо всех сил подбросил вверх голубя.

В самое небо. Голубь затрепетал крыльями и сделал два веселых круга над мельницей. Пятачок подпрыгнул, будто тоже хотел взлететь от радости. Варя с Веней переглянулись, ничего не понимая.

Получается, Федька не имеет ничего общего с таинственными делами на мельнице?

Глава 14

ВОДЯНОЙ. ПОИСК

Водяной все не появлялся.

Ни он, ни русалка, ни всякая другая речная нечисть. Они не слушались ни Варю, ни Веню.

– Можно подумать, мы их на берегу омута караулим, – хмыкнул Веня. – Это ж надо, даже на экран боятся вылезти.

Варя, Веня и Пятачок сидели под яблоней, уткнувшись в компьютер. Пятачок, правда, не уткнулся, а обиженно отвернулся, потому что был привязан к стволу. Только что он сделал пробежку по грядкам, поэтому был наказан.

Варя уже который раз кликала на экране «поиск», но ничего интересного о водяном выудить из компьютера не удавалось.

– Что же он не появляется? – сердилась Варя. – Ничего толкового, одни детские сказки!

– Знаешь что? – задумчиво проговорил Веня. – Может, попробуем по водяным мельницам поискать? Зайца, например, в лесу ищут, а не просто так. Надо правильные условия для поиска задать.

– Давай попробуем, – согласилась Варя.

Она набрала слово «мельница» и сразу, как из рога изобилия, посыпались на экран сайты. Каких только не было мельниц! Ветряные, ручные, кофейные, зерновые, каменные, деревянные... И вот наконец – водяные. Но их тоже было так много, что Веня с Варей сразу забрались аж в Южную Америку. Пришлось добавить, что их интересуют только подмосковные водяные мельницы. Получилось! И тут Веня, что называется, обнаглел. Дрожащим от волнения пальцем он набрал: «Мельник Митрофаныч». Компьютер выдал, что такой информации не обнаружено.

– Веня, ты всегда делаешь ошибки в именах, – сказала Варя. – Помнишь, в садике ты себя называл Венямин? Неправильно же. И сейчас точно так же ошибся. – И она исправила: – Надо так: «Мельник Митрофанович».

Экран задумался, а потом выдал кусок текста: «Особенно примечательна в этой связи мельница, расположенная на реке Листвянке Нудольского уезда. Ее владелец Федор Митрофанович Мельников собрал своего рода музей подводного царства».

Ребята оторопело переглянулись.

– Музей? – недоуменно сказал Веня. – Какой еще музей?

– Давай еще поищем! – азартно воскликнула Варя.

Но как ни бились Варя и Веня, ничего кроме этого отрывка статьи из старой энциклопедии им найти не удалось.

– Тьфу! – сердито воскликнул Веня, чуть не плюнув на экран. – Как что надо, ничего не узнаешь!

Варя еще пошлепала по клавишам и тоже вздохнула:

– Ничего больше. Только эта статья. Что нам ее, сто раз перечитывать? Одна радость, что узнали Федькину фамилию. Мельников, оказывается. Можно было и так спросить.

Пятачок насмешливо хрюкнул, словно говоря: «Ну что, добились? Зря мы сидим тут целый час на привязи».

Хоть Варя с Веней и не были привязаны, но времени потратили в самом деле немало. И с каждой минутой все больше запутывались. Компьютер в поиске водяных и русалок оказался небольшим помощником.

– Да по-другому и быть не может, – невесело произнес Веня. – Компьютер и водяные – из разных миров. Что они друг о друге знают? Да и не хотят знать.

– Компьютер все знает, – шмыгнула носом Варя.

– Да? Ты так считаешь? И что он тебе сказал? Ничего, – сам себе ответил Веня. – И ничего не скажет. Потому что считает водяных выдумкой.

– Вень, – тихо спросила Варя, – а как ты считаешь? Ведь мы же его тоже не видели.

Веня взорвался. Не по-настоящему, а в переносном смысле. И от его ударной волны шарахнулся даже Пятачок.

– А какие чудеса ты видела?! – закричал он, размахивая руками. – Что, их нету, оттого что ты их не видела?

И тут Веня, оглянувшись на Пятачка, понял, что кричит совершенно зря. Поросенок даже голову в плечи втянул от страха. А разве Веня такой страшный, чтобы его пугаться?

– Ну что ж, Варька, – вздохнул и успокоился он, – пусть будет по-твоему. Значит, и Эйфелевой башни нет.

– Как это нет? – удивилась Варя. – Она же в Париже.

– Нет-нет, – не соглашался Веня. – Ее нет. Ты ведь ее не видела.

– Думаешь, я глупая? – обиделась Варя. – Я же не это имела в виду.

– Ничего я не думаю. Но как тебе еще объяснить, что ты не права? На твоем же собственном примере.

– Не надо на моем примере ничего объяснять, – еще больше обиделась Варя. – Мы уже вчера на Федькином примере ошиблись.

Веня вздохнул. Варя была права. Вчерашнее разочарование было оглушительным. Столько следить за Федькой, уже почти поймать его с поличным – и так промахнуться! Получилось, что он ни при чем. Обычный деревенский голубятник, который никого не выслеживал, никого нигде не запирал, никаких секретных палаток в лесу на берегу реки не ставил и никого никогда не пугал на омуте. Об этом Федька сообщил, поклявшись здоровьем своих голубей, в том числе любимого Воробья. Он собирался даже землю есть в знак своей честности, но Варя его вовремя остановила, чем расстроила Пятачка, который с интересом наблюдал, придется ли Федьке по вкусу горсть земли, которую он поднес прямо ко рту.

А сегодня они пережили второе разочарование. Уже не от живого человека Федьки, а от электронного мозга – компьютера.

– Да-а... – протянул Веня. – Я-то думал, сейчас, – и он кивнул на экран, – все по полочкам разложится.

– А мне кажется, – сказала Варя, – так даже интереснее. Интереснее же не в готовом виде все тайны узнать, а самим раскопать.

Пятачок подтвердил ее слова. Если бы яблоня была поменьше, она бы рухнула под напором его пятачка. Потому что он подкапывал ее корни с таким усердием, словно старался узнать все тайны мира. Веня с трудом отвлек его от этого занятия, применив запрещенный прием – легкий пинок. Мини-пиг обиженно хрюкнул. Чтобы его успокоить, Веня грустным голосом сказал:

– Ну вот, Пятачок, оказались мы все у разбитого корыта.

И тут Вене пришла в голову мысль, которая приходила каждый раз, когда он вспоминал «Сказку о рыбаке и рыбке».

А что дальше будет делать старик? Да скорее всего, опять ловить рыбу. Но учитывая прежний опыт.

Вот и сейчас... Веня посмотрел на Варю.

– Знаешь, что мы будем делать? – сказал он. – Ловить рыбу, учитывая прежний опыт.

– Ты что, Вень? Совсем с ума сошел? Какую рыбу?

Объяснять про рыбака и рыбку Веня не стал: долгое занятие. Он выбрал более короткое объяснение – самую суть.

– Ну, не рыбу, это я просто так сказал. Мы начнем все с начала. Как будто ничего не было. Но все, что с нами произойдет, мы увидим совсем по-другому.

Пятачку понравилось это решение. Потому что при этих словах Веня отвязал поводок от надоевшей яблони. Свобода!

Глава 15

ВСТРЕЧА С ВОДЯНЫМ

Веня с Варькой тоже, как Пятачок, любили свободу. Поэтому, закончив возиться с компьютером, они постарались улизнуть от бабушки. Правда, все-таки пришлось покопаться на грядках. Но только для того, чтобы задобрить Валентину Ивановну. К тому же надо было незаметно закопать все неровности после Пятачка.

– Ой, какие молодцы! – умилилась бабушка. – Сами за работу взялись. Ну хватит, хватит. Все-таки каникулы, и погулять надо.

Странные эти взрослые! Не работаешь – они заставляют. Примешься за работу – гонят гулять. Какой вывод? Всегда надо делать вид, что без работы ты просто не можешь. И тебя сразу же заставят гулять. Вот и Веня с Варей схитрили таким же образом. И получили долгожданную свободу.

С чего все началось? С Варькиной прогулки на Русалочий омут. И сейчас, во второй раз, надо было начинать с того же. Только на этот раз они пойдут туда втроем.

– Я так проголодалась, пока сидела взаперти, – напомнила Варя о своих злоключениях. – Надо взять с собой еды.

Пятачок хрюкнул. Даже без перевода было понятно, что он одобрил Варькину предусмотрительность.

– А карандаш и бумагу? – напомнил Веня.

– А я их там оставила. На всякий случай.

Шли не спеша, осторожно. Впереди Веня, помахивая морковкой, которую держал за зеленый хвостик. За ним Пятачок, не сводивший с морковки взгляда. Замыкала процессию Варя, которая держала поводок так, чтобы Пятачок не дотянулся до этой самой морковки. Шли и подшучивали над поросенком. А он и не обижался. Он просто знал: если морковка на виду, то все равно рано или поздно ему достанется.

К самому берегу подходить не стали. Но засаду устроили как можно ближе к мельнице.

– Звуки мы и так услышим, – сказал Веня. – А потом уже и понаблюдаем.

Вообще-то в засаде сидеть было скучно. Поросенок уже давным-давно не только съел морковку, но и перепробовал все остальные припасы. Только вот чавкал он, как обычно, громко. Совсем не понимал, что в засаде чавкать надо бесшумно. Веня даже подумал, что сейчас их могли бы передразнить именно таким чавканьем. Страшновато получилось бы!

А Варя беззаботно читала книжку. Веня покосился на обложку и чуть не расхохотался. Это ж надо, в таком месте, в самый разгар событий, а книжка про любовь! Ну и Варька, ну и глупая. Сейчас бы читать о приключениях, а она время зря тратит.

Веня пытался время не тратить. Он усиленно размышлял. Интересно устроена жизнь: даже компьютер не смог подсказать, как им вести себя дальше. К такому Веня не привык. Получается, что подсказку придется искать в самой жизни. А что, Варя права: так даже интереснее.

Веня посмотрел на деревья, кусты и вздохнул. Что-то не видно пока никаких подсказок. И не слышно. Листья спокойно шелестели, и чувствовалось, что природе совершенно безразличны заботы трех искателей приключений.

И тут самый маленький из этих искателей навострил ушки. Даже чавкать перестал. Веня толкнул локтем Варю:

– Внимание! Наш радар включился.

Мини-пиг подпрыгнул и ринулся в куст. Оттуда полетели старые листья, сучки и корешки. А потом ополумевшая мышка пересекла место засады так стремительно, что Варя завизжала лишь через секунду. Этот визг даже Пятачка заставил застыть на месте. Мышка, наверное, испугалась Варю больше, чем невиданного зверька с круглым пятачком вместо носа.

А Веня ждал ответа на этот визг. Что оставалось делать? Если уж так получилось, что Варьку отключить нельзя, то надо ждать, чем ответит ей водяной.

И он ответил! Раздались такие шлепки, как будто в Листвянку заплыл кит и хлопает по воде хвостом. Следующий звук уже напоминал филина – «ух-ух-ух». А потом и Кощей Бессмертный забренчал своими цепями – во всяком случае, так казалось. И этот оркестр звучал, по крайней мере, минут пять. Варя, Веня и мини-пиг даже и не попытались высунуться из кустов. Не тянуло их почему-то!

А звуки постепенно затихли. Наверное, тот, кто их издавал, ждал очередного визга. Но теперь визжать было некому. Поросенку Веня зажал пятачок, а Варя зажала себе рот сама. От страха. Над ее прижатой ко рту ладошкой лишь моргали испуганные глаза.

«Вот тебе и выследили! – подумал Веня. – Уже ведь и решили, что бояться нечего, а испугались больше прежнего».

Но как же быть со стариком и рыбкой? Как же использование прежнего опыта? Если раньше, испугавшись таких звуков, Веня с Пятачком убежали, то сейчас... Хотя бы не убежали. Это уже хорошо. Хорошо бы еще подобраться к берегу. Услышать одно, а увидеть – совсем другое.

Веня не стал тащить за собой Варю. Чтобы сдвинуть ее с места, у него не хватило бы сил. Он ограничился поросенком. Но перебраться к мельнице по подводной тропинке у них с Пятачком духу не хватило. Они просто залегли на берегу и сквозь высокую траву смотрели на мельницу.

И вдруг кто-то дернул Веню за ногу. Он обомлел так, что даже оборачиваться не было сил. Но оказалось, это Варька. Хорошо все-таки иметь в тылу друга!

– Боюсь я одна, – проскулила она. – Что вы меня бросили?

– Ложись! – шепнул Веня.

– Тут мокро! – заныла Варька. – Давай вон там спрячемся.

Пятачок тоже вздумал хрюкать. Что он при этом предлагал, Веня понять не успел: из-за запруды показалось то, чего они так долго ждали...

Длинная-длинная, острая голова медленно вырастала из-за камней. Лицо было мертвенно-зеленым и застывшим. Вместо глаз зияли дыры. С мокрых волос-водорослей стекала вода, струилась по покрытому тиной туловищу.

– У-ю-ю! – тоненько завыла от ужаса Варька.

А водяной, как эхо, отозвался басом:

– У-у-у!

И стал бить по воде зелеными ладонями-ластами.

Ну что было делать дальше? Следить? Да кто же тут усидит в засаде!

Первой сорвалась с места Варя. Хотя вообще-то трудно было сказать, кто первый. Варя с Пятачком устроили настоящее соревнование, кто достигнет максимальной скорости за минимальное время. Хорошо, что еще направление выбрали правильное. Они исчезли за кустами в одно мгновение.

Вене соревноваться было не с кем – только с самим собой. Он уже не рассчитывал догнать Варьку с поросенком, но за кустом наткнулся прямо на них. Наверное, кусты вселили в них смелость.

Оказавшись за кустами, Веня оглянулся. Зря они остановились! Водяной шлепал по направлению к берегу. Он вылез на прибрежную траву и странными прыжками стал приближаться к кустам.

Что будет дальше?

Дальше было бегство. И когда ребята уже добежали до пляжа, им было совсем не стыдно. А Пятачок даже гордился, что прибежал первым. Все они упали на траву, отдыхая.

И вдруг Варя, почему-то вглядевшись в облачко на небе, задумчиво произнесла:

– Интересно, а почему это у водяного спортивные штаны?

Глава 16

ЛЮБОПЫТНАЯ РУСАЛКА

Варя, Веня и Пятачок плескались в воде.

Они брызгались, беззаботно смеялись и даже не обращали внимания на двух разноцветных собак, которые жались к берегу, боясь залезть в воду. А Пятачок не боялся. Или, может, он боялся собак и поэтому не боялся воды?

Веня нырнул, захватил побольше водорослей и обмотал ими голову. Варя засмеялась и сказала:

– А у него лучше получилось!

Веня бросил водоросли и задумался. У него? У кого? Вот загадка. Странное дело, когда они думали о настоящем водяном, то загадки не было. А теперь, когда понятно стало, что это маскарад, загадка как раз и появилась. Но почему же вместе с маскарадом существуют и более странные вещи? Зачем, например, надо было запирать Варю? Зачем, в конце концов, так старательно отпугивать людей от мельницы?

Веня вспомнил жуткую картину – когда «водяной» прыгал за ними по берегу. И как Варя успела заметить на нем спортивные штаны? Веня запомнил только острую голову, огромные лягушачьи ладони, длинные волосы из тины, из тины же что-то вроде одежды, а вот на штаны не обратил внимания. Стоп! Он даже зажмурился, представляя эту картину как можно яснее. Что-то было в ней знакомое... Ведь точно таким образом описывал водяного Митрофаныч!

– Варька! – воскликнул Веня. – Побежали к Мельниковым!

– Зачем? – не поняла Варя.

Ей явно не хотелось вылезать из прохладной речки. Так же, как и поросенку – из прибрежной грязи, в которую он успел забраться. Он был похож на бегемота с высоты птичьего полета.

– По дороге расскажу, – отмахнулся Веня.

По дороге Варя буквально заглядывала ему в глаза, пытаясь прочитать в них дальнейшие планы. Но Веня и сам их не знал. Он только надеялся, что они на верном пути. И чтобы укрепить эту надежду, стал рассуждать вслух:

– Понимаешь, я сравнил этого водяного с его описанием.

– Но мы же не нашли его описания в Интернете, – удивилась Варя.

– В том-то и дело. Не нашли. Но я его вспомнил! И стал думать, от кого слышал про острую голову, длинные волосы из тины и все такое прочее.

– Митрофаныч! – воскликнула Варя.

– Точно.

– Так это он нас пугает?

– Ты хочешь – раз, и готово. Не Федька, так Митрофаныч. Нет, конечно, не он. Старенький он для таких шуток.

– Тогда при чем же он здесь? – так и не понимала Варя.

– А мы сейчас у Митрофаныча спросим, кто ему описывал, как выглядит водяной. То есть мы узнаем, кто еще его видел. Или, как ты догадываешься...

Но Варя ни о чем не догадывалась. И Вене пришлось выкладывать все до конца.

– Или тот человек, который рассказал Митрофанычу, как выглядит водяной, и есть водяной! Понятно?

– Веня, ты Шерлок Холмс! – восхищенно произнесла Варя.

– Да какое там... – смущенно потупился Веня.

Как известно, доброе слово и поросенку приятно. А человеку тем более. А еще Вене понравилось, что Варя сравнивает его не с неуклюжим Винни-Пухом, а с великим сыщиком.

Митрофаныч был занят: в очередной раз перевязывал на новое место Дашку и Мишку. Пятачок сразу подбежал поближе, поздоровался со всеми тремя и стал внимательно наблюдать, как старик завязывает узлы. Но хитрый Митрофаныч специально закрывал собой столбики. Тогда Пятачок подбежал к теленку Мишке, и они стали о чем-то оживленно разговаривать, обмениваясь хрюканьем и мычанием.

– А ну, быстро разошлись! – махнул на них рукой Митрофаныч. – Опять какую-нибудь пакость затеваете.

Но вместе с тем видно было, что ему приятно общение животных. И когда Пятачок пробегал мимо, он даже потрепал его по загривку.

– А вы небось Федьку ищете? – спросил Митрофаныч у ребят. – Нету его, с утра пропал куда-то. То голуби у него прихворнули, а сейчас не знаю, чем он занят. Дурака валяет.

– А он, наверное, занят общим увлечением, – сказал Веня. – С вашей легкой руки.

– Каким это увлечением? – удивился старик. – И при чем тут я?

– Ну, вы же нам рассказали про водяного. Вот Федька от вас про него услышал и караулит его. Или он не от вас услышал? Вам кто про водяного рассказал?

– Как кто? Отец, дед. Да я с детства про водяного знаю.

Веня растерялся. Он не знал, что теперь спрашивать. Ведь не отец и дед Митрофаныча пугали их на мельнице!

Зато Варя на этот раз сообразила мгновенно.

– А кому, кроме нас, вы рассказывали, как выглядит водяной? – спросила она.

Веня посмотрел на нее, приоткрыв рот от изумления. Как же он до этого не додумался?! Ведь тот неизвестный человек не обязательно должен быть рассказчиком, а вполне может оказаться слушателем. Узнав от Митрофаныча, как выглядит водяной, он легко добился сходства.

– Да вроде никому... – призадумался старик. – Никто этим не интересуется, даже Федька, внук родной. Я ему сколько раз говорил, найди секретный камень, а он только с голубями своими курлычет.

Ребята разинули рты.

– Какой секретный камень? – спросили они в один голос.

– Если б мне знать! Я вот вспоминаю, отец мне говорил, весь секрет мельницы в камне таится. Я всю жизнь думал, что это он про материал, из которого мельница сделана. А теперь мне кажется, что и правда секретный камень там дед оставил. Только где, для чего, так и не знаю.

– А вы кому-нибудь об этом рассказывали? – выдохнула Варя.

– Да кому это надо? Нет, про камень я и сам только сейчас вспомнил, когда вы меня стали про эту мельницу теребить. А про водяного...

– Что – про водяного? – нетерпеливо воскликнул Веня.

– Да интересовалась одна тут дамочка приезжая...

– Русалка? – подсказала Варя.

– Русалка? – засмеялся Митрофаныч. – Да, этакая... – Он покрутил рукой. – Пожалуй что и похожа. С волосами, с глазами зелеными. Без хвоста только.

Довольный своей шуткой, старик все никак не мог отойти от смеха.

– А зачем ей это? – спросил Веня.

– Да незачем. Встретились, разговорились, то да се. Как вот с вами. Узнала, что я внук мельника, вот и расспросила про водяного. Может, она всякие легенды собирает.

– А вспомните точно, что вы ей про него говорили? – спросил Веня. – Про острую голову? Про одежду из тины? Что он по воде хлопает?

– Тьфу! Да что вы заладили про эту нечисть? Я и слышать про нее больше не хочу. Рассказал и рассказал. Как вам, так и ей. Придумывать я не умею.

– А про камень? – не отставал Веня.

– Что про камень? Я же сказал, что про камень только сейчас вспомнил.

– Так она про камень не знает? – радостно воскликнул Веня.

Он бы и подпрыгнул, но тут произошло неожиданное событие. С громким шорохом крыльев прямо на Венино плечо опустился Воробей. Голубь Воробей. От неожиданности Веня схватился за плечо и сразу почувствовал, что к лапке Воробья привязана бумажка.

– Федька?.. – пробормотал Веня. – Так вы говорите, его с утра нет? – спросил он Митрофаныча.

Вместо ответа старик разразился громким криком.

– Ах вы, шаромыжники! Ах, бродяги!

Веня даже присел, подумав, что Митрофаныч ни с того ни с сего так обрушился на них с Варькой. Но дед ругался на других бродяг.

Оглянувшись, Веня увидел, как по направлению к Вариному дому удаляется через луг счастливая троица – Пятачок, Мишка и Дашка. Они даже не спешили, потому что были уверены: разговор у людей серьезный и Митрофанычу не до них.

Варька прыснула:

– Вот поросенок! Не проходит мимо узелков. Обязательно развязать надо.

– А я вот ему сейчас этим узелком да по хвосту!

Митрофаныч схватил лежащую на земле веревку и бросился вслед животным. Варя побежала обгонять Митрофаныча, чтобы забрать Пятачка. А Веня заглянул Воробью в глаза, будто собираясь услышать от него, что произошло на мельнице. Ведь голубь наверняка прилетел оттуда.

Но, конечно же, все это следовало прочесть в письме. Не зря его отправили голубиной почтой.

Глава 17

ТАИНСТВЕННЫЙ ЛЮК

Варька с Пятачком вернулись, когда Веня дрожащими руками разворачивал письмо.

«Спасите. Я на мельнице», – было написано на бумажке.

– Может, скажем Митрофанычу? – предложила Варя. – Вдруг мы одни не справимся?

Веня посмотрел на лужайку, где старик, ворча, опять привязывал козу и теленка.

– Да он сейчас сердитый. Все равно не станет нас слушать, – отмахнулся Веня. – Бежим!

Ничего не понимал Пятачок. Что за беготня? Только он встретился с друзьями и только позвал их в гости, а его опять куда-то тащат. Но ему даже и хрюкнуть не дали. Схватили в охапку и понесли, как куклу.

Умный Воробей полетел к мельнице, указывая дорогу. Но ребята и без него знали, куда бежать.

Теперь уже никакой водяной – ни настоящий, ни переодетый – не мог их испугать. То есть испугать, конечно, мог, но помешать – вряд ли. Потому что они спешили на помощь – и ничто не могло их остановить. И прятаться они уже не собирались.

Поэтому Веня возле мельницы даже не стал приглушать голос. Он отдавал приказания, как командир – звонко и зычно.

– За мной, Варька! И не вздумай бояться, даже если увидишь всех обитателей подводного мира!

Наверное, он так крикнул больше для самого себя, для собственного ободрения. И зря. Упоминание о подводных жителях сделало Варю не очень уверенной. Она даже чуть в воду не свалилась с подводной тропинки. Хорошо, что Веня вовремя приостановился и успел ее подхватить.

– Ну чего ты? – укоризненно сказал он. – Бери пример с поросенка.

Пятачок действительно показывал пример бесстрашия. Он уже сидел возле мельничного колеса и вертел хвостиком, словно доказывая, что бояться нечего. Веня в несколько прыжков преодолел подводную дорожку и закричал:

– Федька! Мы здесь! А ты где?

Но ответил не Федька. Знакомые уже шлепки по воде и уханье разнеслось в воздухе, и даже непонятно было, откуда доносятся эти звуки.

– Ой! – воскликнула Варя и прижалась к Вене. – Я все равно боюсь.

– Трусиха! – обозвал ее Веня, даже не пытаясь успокоить. – Пережиток прошлого. С компьютером не расстаешься, а боишься всякой ерунды. Нас же просто пугают!

– Вот я и боюсь, – сказала Варя. – Всегда страшно, когда пугают.

– Страшно, когда ничего не понимаешь. А мы понимаем.

И Веня стал швырять камни в разные стороны. Через запруду, в омут, на противоположный берег... Конечно, он выбирал камни не очень крупные, да и швырял без особой силы. Так, чтобы дать понять, что он готов защищаться.

И сработало! Звуки прекратились. А на том берегу зашуршали кусты – кто-то поспешно удирал.

– Вот так вот! – удовлетворенно потер руки Веня. – С этим водяным у нас будет разговор короткий. Будет нас пугать – получит камешком по своей длинной башке.

Варин смех и хрюканье Пятачка еще больше его ободрили. Уже никого не страшась, Веня поспешил внутрь развалин.

– Федька! – кричал он на ходу. – Ну отзовись же ты! Хоть из-под воды отзовись!

Он понял, что искать надо то помещение, куда слетались голуби.

И они опять помогли. Слышно стало, как птицы громко заворковали за стеной. И тут Веня увидел дверь, которая так же, как и в случае с Варей, была завалена огромным камнем.

– Варька, скорей сюда! – позвал он. – Вот так и тебя заперли. А ну-ка, помогай.

И Веня налег на камень. С большим трудом его удалось отодвинуть, и дверь немного открылась. Какую же странную картину они увидели!

Деревенский мальчишка Федька, который, казалось бы, должен был быть бесстрашным, сидел в углу, уткнув голову в колени и обхватив ее руками. Он весь дрожал. А над ним, словно успокаивая его, перелетали голуби. Но Федька не обращал внимания ни на них, ни на вбежавших в комнату спасителей.

– Ты чего тут уселся? – бросился к нему Веня.

Федька поднял голову и удивленно заморгал.

– А... этот? Где он? – с трудом спросил он.

– Кто? Водяной? – усмехнулся Веня. – Убежал.

– И вовсе он не водяной, – добавила Варя уверенно.

– Правда? – еще больше удивился Федька. – А кто же?

– А это нам и предстоит выяснить, – сказал Веня. – В скором времени. Пошли, нечего тут рассиживаться. Лучше расскажи, как все было.

Они вышли в комнату, где лежал камень. Федька сердито пнул его ногой.

– У, большущий! Конечно, одному не отодвинуть. Я сюда к голубям пришел. Как всегда. Покормил их, хотел обратно идти, и вдруг дверь – бац, и закрылась. И кто-то камень к ней придвинул. Я толкал-толкал – ни в какую. Сидел тут, как в тюрьме. Хорошо, что нашел бумажку и карандаш. Вспомнил ваше письмо, да и послал такое же.

– А почему ты так испугался? – спросила Варя. – Даже я тогда не испугалась.

– Ага, не испугаешься тут! Я выглянул в дырку, а там, на запруде... Такое чудище! Чуть не обомлел.

– Не чудище это, а человек. Переодетый.

Варя сказала это таким тоном, будто переодетый в чудище человек совсем не страшный. Наверное, ей было приятно, что Федька вот испугался, а она в свое время – нет.

Федька лишь вздохнул. И сразу встрепенулся.

– А что он тут делает?

– Тебя пугает, – объяснил Веня.

– А что я такого сделал, чтоб меня пугать? – не понял Федька.

Веня только плечами пожал в ответ. И тут он посмотрел себе под ноги...

– А это что? – показал он на пол. – Твое?

На каменном полу лежала знакомая веревка с крюком на конце. А рядом стояло ведро с водой.

– Не-а, – ответил Федька. – Я же и в прошлый раз сказал, что не знаю, откуда эта веревка. И еще ведро появилось.

– А ну-ка, ну-ка, – пробормотал Веня, садясь на корточки. – Да тут еще и крышка какая-то.

В пол был вмонтирован железный люк с болтающейся ржавой ручкой. Потянув ее на себя, Веня с трудом приподнял крышку. Внизу блеснула вода. Да и что там еще могло быть, если мельница стояла на воде?

Веня посмотрел на ведро, на люк... На Пятачка, которого почему-то тянуло к этому люку.

– Что же это значит? – пробормотал он. – Воду отсюда вычерпывали, что ли?

Мокрый желоб в полу доказывал, что это именно так.

– И ты ничего этого не заметил, когда сюда пришел? – спросила Варя у Федьки.

– Это мы сейчас присматриваемся, вот и увидели все, – ответил он. – А как я обычно к голубям хожу? Пришел, покормил...

– Утопил, – подсказал Веня.

– Ладно тебе! Шуточки твои... Ничего не буду говорить, раз вы так!

Но не говорить у Федьки не получилось. Да сейчас любой из них, даже если бы дал обет молчания, обязательно его нарушил бы. Еще бы! Столько вопросов, которые так и просятся быть высказанными.

– Что же все это значит? – еще раз сказал Веня.

– Кто же это? – пробормотала Варя.

– Зачем он воду вычерпывает? – спросил Федька.

А Пятачок три раза хрюкнул, словно повторяя на своем языке все эти вопросы.

Глава 18

В ПРЯТКИ С РУСАЛКОЙ

Живописно выглядела лужайка!

Сама по себе она, конечно, была обычной, но живописной ее делало присутствие двух компаний. И каждая компания напоминала картину «Охотники на привале», которая висела в комнате у Варькиной бабушки. Потому что первая состояла из трех человек, которые сидели так же, как охотники на картине. Это были Веня, Варя и Федька. Правда, они ничего не рассказывали друг другу, а молчали.

А вторая компания состояла не из людей. Это были Пятачок, Мишка и Дашка. Поросенок, теленок и коза тоже не разговаривали, но общались каким-то известным только им способом – взглядами, шевелением ушей и хвостов, сопением и вздохами. В общем, выражали свое отношение друг к другу и к окружающей природе.

Веня, Варя и Федька молчали потому, что уже все, что могли, высказали. И теперь пришла пора делать выводы, а это было самое трудное. Надо сказать, что ребята напоминали при этом не только охотников на картине, но и соседнюю компанию. Словно поросенок, теленок и коза в человеческом облике сидели на травке и никак не могли придумать, что же им делать дальше.

– Корыто, – почему-то произнес Веня.

– Что? – отозвалась Варя.

– Как в сказке о рыбаке и рыбке, – пояснил Веня. – Мы оказались у разбитого корыта.

Федька с удивлением посмотрел на них. Может, он не знал эту сказку? Но сказал он при этом правильные слова:

– При чем здесь корыто? Тем более разбитое. Руки не надо опускать.

И взмахнул руками, словно показывая, как их не надо опускать. Или по привычке – привык же так голубями командовать.

– У корыта? – прищурилась Варя. – А знаешь, Веня, что я сделала бы на месте старика в конце сказки? Пошла бы опять к рыбке.

– Зачем? – невесело усмехнулся Веня. – Опять по-новому все просить?

– Не просить, а спросить, – серьезно ответила Варя.

– И что бы ты спросила? В сказке и так все ясно. Пушкин все что надо написал.

– В сказке, может, и ясно... – многозначительно проговорила Варя и замолчала.

– Ну и?.. – посмотрел на нее Веня. – Договаривай, раз начала.

– А нам есть что спросить.

– У кого? У рыбки?

– У Русалки.

– Чего? У какой еще русалки? – вытаращил глаза Федька.

А вот Веня сразу понял, что Варя имеет в виду.

– Точно! – воскликнул он. – Как я сам об этом забыл? Это ты, Федька, виноват. Попался в западню и отвлек нас. Нам же твой дед как раз про эту Русалку рассказал, а тут твой Воробей мне на плечо с письмом садится. Какая уж тут русалка – мы тебя спасать побежали.

– Значит, теперь нам есть что делать, – улыбнулась Варя. – К Русалке идти. Только ты, Федька, не бойся, она не страшная. Это просто тетенька, которая на русалку похожа. Загорать на пляже любит.

Федька сразу вспомнил:

– А!.. Знаю ее. Дачница, дом на краю деревни сняла. А что с ней разговаривать?

– Можешь и не разговаривать, – сказал Веня. – Ее слушать тоже интересно. Опишет твоего водяного, как живого.

Федька вздохнул:

– Только вот что с этими делать? Их же все время на новое место перевязывать надо. А то съедят траву рядом с колышком и начнут тут орать на весь луг.

Он кивнул на поросенка с друзьями.

– Не съедят, – сказал Веня. – Мы им сейчас столько нарвем!

И он принялся рвать траву и складывать в кучу. Варя и Федька присоединились к нему. Вскоре куча стала такая, что ее можно было отвозить в Московский зоопарк.

– И Пятачка можно оставить, – сказала Варя.

– Нет уж, – ответил Веня. – Это он при нас только вид делает, что культурно беседует. Знаешь, где они все окажутся, как только мы уйдем?

Варя знала. Ссориться с бабушкой ей не хотелось.

– Тем более, – сказал Веня, – Пятачок понадобится в разговоре с Русалкой.

– В каком смысле понадобится? – не поняла Варя.

– А она от него добрее становится.

До края деревни было рукой подать. Но дойти туда оказалось не так просто, потому что Пятачок все время норовил вернуться к Мишке и Дашке. Наверное, пообещал им вкусный ужин на огороде, и ему было неудобно, что он подводит друзей.

Русалочий дом был заперт.

– Загорает, как всегда, – сказал Веня.

– Не просто загорает, – добавила Варя. – А людей пугает.

– Разве она такая страшная? – удивился Федька.

– Да она не видом своим пугает, – засмеялась Варя. – А рассказами про Русалочий омут. Чтобы туда никто не ходил, не мешал какие-то дела творить. А сейчас мы ей скажем, что все знаем!

– И чего вы добьетесь? – пожал плечами Федька. – Думаете, она извиняться начнет? Да она скажет: вы что, детки, на солнышке перегрелись? Ни при чем я. У вас же никаких доказательств нет.

Варя с Веней растерянно переглянулись и застыли на месте. Пятачок даже ткнулся им в ноги, будто проверяя, живы они или нет.

– А ведь ты, Федька, прав... – разочарованно пробормотал Веня. – Что-то не припомню я ни одного случая ни из жизни, ни из книг, чтобы люди добровольно признавались в своих пакостях.

– Я могу признаться, – вспомнила Варя. – Помнишь, Вень, в первом классе за завтраком ты сел на тарелку с кашей? Это была моя каша.

– Признаваться вовремя надо, – сказал Веня. – Если русалка расскажет о своих делах, как ты, Варька, лет через десять, нам это будет неинтересно. Мы уже состаримся.

– Да, признается она! – хмыкнул Федька. – Ищи ветра в поле.

– При чем тут «ищи ветра»? Ты, Федька, русского языка не знаешь, – сказала Варя. – Так говорят, когда кого-то найти не могут.

– Знаю я русский язык, – обиделся Федька. – Только его и знаю. А про ветер потому сказал, что нам эту Русалку как раз искать надо, а не торчать тут зря. Много воды утечет!

Федька или показывал свое знание русского языка, или намекал на то, что на мельнице успеют всю воду из люка вычерпать. Для чего-то же ее выливали оттуда!

Так, наверное, ни одну русалку за всю историю их существования еще не искали. Три человека и поросенок шли цепью по лугу, оглядывая каждый холмик, каждую низинку, каждый кустик. Неизвестно, где могла пригреться на солнышке эта тетенька, похожая на учительницу и на русалку одновременно.

Веня шел и удивлялся. Как же обманчива бывает внешность человека! А он Валентину Ивановну еще и красивой обозвал. Вот тебе и красивая. Внутри-то хитрая.

Пятачок тоже по дороге времени не терял – срывал и жевал травинки, позабыв о своих обязательствах перед четвероногими друзьями. Его черненькая шерстка сияла и переливалась на солнце.

Веня посмотрел на него и подумал: «Вот Пятачок какой есть, такой есть. И внешне красивый, и внутренне. Этим он и отличается от некоторых людей».

И вдруг поросенок насторожился. Ведь он отличался от людей не только красотой, но и нюхом. Веня посмотрел туда, куда был устремлен его взгляд, и увидел за прибрежными кустами знакомые распущенные волосы.

Но странно себя вела на этот раз Русалка. Она металась по берегу, будто не знала, что ей делать. В общем, спешила, это было заметно с первого взгляда. Она хватала плед, заталкивала его в сумку, но он туда не помещался, подхватывала книгу, складывала зонтик, но они тоже ее не слушались.

– Окружаем! – подмигнул Веня друзьям.

Но не зря Валентину Ивановну назвали русалкой. Было такое ощущение, что она или исчезла в воде, или растворилась в воздухе. Ребята сошлись на берегу с разных сторон, а Русалки и след простыл.

– Чует кошка, чье мясо съела, – хмыкнул Федька. – Это она от нас нарочно улизнула.

– Ты, Федька, прекращай доказывать, что русский язык знаешь, – сказала Варя. – А то замучаешь своими пословицами.

– Не замучает, – возразил Веня. – Так даже интереснее.

Пятачок решил воспользоваться случаем. Не зря же они к речке пришли. Он с удовольствием окунулся в прибрежную грязь.

– Фу, Пятачок! – позвал Веня. – Вылезай обратно, мы купаться не собираемся. Тем более так, как ты.

И тут они увидели силуэт Валентины Ивановны, мелькнувший уже у самого ее дома. Видно было, что она переоделась. И хотя солнце только клонилось к закату и было еще тепло, она была одета в куртку с капюшоном.

– Что она с нами, в прятки играет, что ли? – воскликнула Варя. – Мало того, что исчезла, как невидимка, так еще и переоделась.

– Ну и ладно, – хмыкнул Федька. – Неизвестно, кто кого переиграет.

– Переоделась она не для игры, – сказал Веня. – На берегу Русалочьего омута вечером прохладно.

Варя ахнула. Наверное, она вспомнила, как страшно выглядит это место в темноте.

Глава 19

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Разговаривать с Валентиной Ивановной уже не хотелось. Даже приближаться к ней не хотелось. Да и зачем? Теперь уже многое можно было узнать, просто наблюдая за ней со стороны. Если она так обеспокоена, спешит на омут на ночь глядя, бежит без оглядки, значит, развязка близка. Главное сейчас не упустить ее из виду.

А это было непросто, учитывая сумерки, которые густели с каждой минутой. Хотя, с другой стороны, темнота помогала ребятам. Ведь они были незаметны. А вдруг Валентина Ивановна оглянулась бы? И сразу пришлось бы говорить: «Добрый вечер». Да уж, добрый!

Федька шел первым. Он умел наступать на тропинку без хруста веток. И как он различал их на ходу, почти в темноте? Веня и Варя, уткнувшись взглядами себе под ноги, наступали след в след за Федькой. И получалось тоже бесшумно. А вот Пятачку не надо было наступать ни в чьи следы. Он сидел на руках у Вени и недовольно морщился. Что за вечерняя прогулка? Ничего хорошего она не обещала – ни ужина, ни отдыха.

Валентина Ивановна так ни разу и не оглянулась. Наверное, была уверена, что в такую пору никто за ней не вздумает идти, тем более на Русалочий омут. Она уверенно миновала подводную дорожку и исчезла в развалинах мельницы.

– И мы туда пойдем? – неуверенно шепнула Варя.

– Хочешь, оставайся, – разрешил ей Федька. – С поросенком.

Варя огляделась. Не очень-то хотелось ей оставаться одной на берегу! Даже с Пятачком.

– Ладно, мы с вами, – сказала Варя. – А то Пятачок испугается, хрюкать начнет.

Только они спустились к воде, как на мельнице послышались шаги. Валентина Ивановна вышла на площадку к колесу. Пришлось опять шмыгнуть в кусты и затаиться.

– Стемнеет совсем... – пробормотал Федька. – Как же мы эту дорожку в воде разглядим?

Время шло. А Валентина Ивановна не торопилась уходить. Она звякала в воде какой-то посудой и даже мурлыкала песенку.

– И правда, ведет себя, как русалка, – шепнул Веня. – Ничего не боится. Хотя чего ей бояться? Думает, что всех напугала, а сама – герой.

Наконец Русалка ушла. Ребята подождали еще немного, чтобы убедиться в том, что теперь уже можно перебраться к мельнице. Но как? Федька не зря опасался: в темноте подводная тропинка стала совсем незаметна под водой.

– Попробую ногами нащупать, – сказал Федька.

Но он не смог обнаружить даже начало дорожки.

И тут Веня почувствовал, как встрепенулся Пятачок, вырываясь из его рук.

– Подожди, Федька, – шепнул Веня. – У нас же есть проводник.

Он отпустил поросенка, тот понюхал воду, попил немного, будто ради этого и спешил освободиться, и... потопал по воде! Веня едва успел схватить его за хвост.

– Не торопись, Пятачок, – шепнул он. – А то все будет напрасно.

Странно, но поросенок понимающе промолчал. А ведь вполне мог бы хрюкнуть в ответ на то, что его схватили за хвост. Веня даже не отпустил его на протяжении всего пути – так и держался за спасительный крючок. Наверное, если бы и у Вени был такой же, то и Федька бы за него ухватился. Но Федька не держался за Веню, а страховал Варю.

Так и перебрались. У мельницы следить стало легче: там было столько всяких нагромождений, что в любой момент достаточно было бы присесть, чтобы стать незаметными. Но и этого пока не требовалось. Оставалось лишь одно: не шуметь и затаиться поближе к тому месту, где находилась сейчас Валентина Ивановна.

Определить это место помогали легкие отблески света. Этот свет мерцал внутри развалин, и ребята пробирались к нему по уже знакомым закоулкам. Впереди была та самая комната, в которой они обнаружили люк. Пора было и остановиться, потому что раздался голос Валентины Ивановны:

– Как ты думаешь, долго еще?

– А кто его знает? – ответил мужской голос. – Какое-то заколдованное место!

– Заколдованное? – засмеялась Валентина Ивановна. – Ты еще скажи, что здесь водяной живет и тебе мешает.

– А что? Может, и мешает. Не отдает свои сокровища. Понимаешь, Валь, я уже устал с этой водой. Черпаю, черпаю, а она все не убывает. А тут еще эти малолетки отвлекают... Ты что, не объяснила им ничего?

– Как же, все объяснила! Да и ты ведь так их напугал, что вряд ли они сюда еще раз сунутся. Мне всегда говорили: у твоего брата прирожденный актерский талант. Наверное, детишки сейчас где-нибудь под одеялами от страха дрожат. Петя, а ты не перестарался? Вдруг они взрослых позовут?

– Не позовут. И вообще, это уже твоя забота. Ты сама ими займись получше. Не спускай с них глаз. Скажи, что в цирке работаешь, зверей дрессируешь.

– Зачем это?

– А с ними поросенок бегает. Вот и скажи, что отдрессируешь его – они поверят. Будете прыгать там возле деревни, а я здесь спокойно все закончу. Мне немного осталось.

– Ты же сам говоришь, что вода не убывает, – сказала Валентина Ивановна. – Как же немного?

– Понимаешь, здесь какой-то секрет есть. Я его разгадать должен. Как-то должна эта чертова вода сливаться! Ведром, наверное, и за все лето не вычерпать. Надо подвал обследовать со всех сторон. Помнишь, когда мы читали про эту мельницу в архиве, там упоминалось о секрете. О секрете камня. Что имелось в виду? Я вот голову над этим ломаю, а понять не могу. Завтра обстучу всю подвальную стену со стороны запруды.

– А воду сливать когда? – напомнила Валентина Ивановна.

– Что без толку эту воду лить? Говорю же, бесконечная она. Уже видеть не могу это ведро!

Раздалось звяканье. Наверное, брат Валентины Ивановны в сердцах пнул ведро ногой.

– А тут еще эти малявки! – продолжил сердито Петя. – Сначала палатку мою углядели, а потом и камнями вздумали швыряться, когда я их в очередной раз пугал. Не очень-то и боятся.

– Сколько тебе еще времени надо, как думаешь? – спросила Валентина Ивановна. – Ты ешь, ешь. А то вон похудел, смотреть страшно. И впрямь, как водяной.

– Как тут можно определить, сколько? Говорю же, не гуляю я, не загораю зря. Завтра займусь стеной, а потом... Посмотрим. Ты, главное, этих глазастых утихомирь. Скажи им, что я их поросенка съем. То есть не я, а водяной.

И Петя глухо засмеялся. Наверное, в комнате горела свеча, потому что от его смеха свет заколебался. Этот отблеск так зловеще забегал по мрачным каменным сводам, что ребятам стало по-настоящему страшно. Веня зажал Пятачку пятачок, потому что испугался: а вдруг тот поймет слова, в которых прозвучала угроза в его адрес? Пятачок ведь вполне понимал слово «поросенок»...

– Ты иди домой, – сказал Петя. – И я тоже в палатку пойду отдыхать. Пришлось поставить ее подальше в лесу. Ох, и надоели же эти сыщики сопливые! Точно я у них поросенка под воду утащу, если опять сюда сунутся.

И снова загремело ведро. Даже мороз пошел у Вени по коже от этого звука!

Ребята, не сговариваясь, шмыгнули обратно. До возвращения Валентины Ивановны надо было успеть перебраться на берег.

На берегу Пятачок, присев за куст, тяжело задышал. Но ведь он не устал. Значит, просто разволновался. Неужели понял подслушанный разговор?

Веня, Варя и Федька были взволнованы не меньше. Конечно, угрозы этого Пети стоили таких волнений. Но не это было главное. Ребята сидели над Пятачком, во все руки наперебой поглаживая его по бокам. И молча, каждый сам по себе, обдумывали полученную информацию.

Ведь информация, как известно, требует размышлений.

– Пошли за этой дрессировщицей, – шепнул Федька, когда Валентина Ивановна прошлепала по водяной дорожке и скрылась на тропинке, удаляясь в сторону деревни. – Пора и нам по домам. Утро вечера мудренее.

Не Федька, а сборник пословиц на все случаи жизни!

Глава 20

СЕКРЕТ КАМНЯ

Утро получилось не мудреное, а раннее.

Федька разбудил ребят на рассвете. Разбудил... удочкой! Он просунул ее в открытое окно и пощекотал сначала Пятачка, потом Веню. Пятачок улыбнулся во сне, а Веня испуганно вскочил:

– Ты чего так рано?

– Рыбу пойдем ловить, – как ни в чем не бывало сообщил Федька.

– Какую рыбу? А Русалочий омут?

Веня ничего не понимал спросонья.

– Вот туда и пойдем. Я сяду на самом виду рыбу ловить. Пусть водяной попробует при мне воду вычерпывать! А вы пока на мельнице все обшарите.

– Ну ты молодец! – воскликнул Веня. – Я бы никогда до такого плана не додумался.

Варю и Пятачка пришлось вытаскивать через окно почти спящих. Бабушку Валентину Ивановну будить не хотелось. Пусть спит спокойно и видит во сне огромный урожай со своих грядок.

– Только бы никто из соседей не заметил, – приговаривал Федька. – А то подумают, что я свиней ворую.

– Ты почему это во множественном числе говоришь? – возмутилась Варя и наконец проснулась.

Федька растерялся и приложил палец к губам. Мол, давайте все вместе помолчим.

Варя и Пятачок удочке обрадовались. Пятачок – как новому предмету, который надо обследовать, а Варя – как новому занятию. Больше всего поросенка привлек поплавок, который Федька сделал из огромного гусиного пера. Варя тоже обратила на него внимание.

– Федька, ты как Пушкин, – сказала она. – У него точно такое было перо. Только не для удочки, а для стихов.

Федька был доволен, что хоть чем-то похож на Пушкина.

– А черви? – вдруг вспомнил он. – Червей не успел накопать! Лопату надо.

Они шли уже по лугу.

– Что, возвращаться? – поморщился Веня. – Точно Валентина Ивановна проснется.

– Которая? – спросила Варя. – Бабушка или Русалка?

– Обе. Пока мы тут червей будем копать, все проснутся. Даже Петя-водяной.

– А может, пусть Пятачок накопает? – предложила Варя. – Я не хочу, они противные.

Веня тоже поморщился. Он представил, что надо будет брать червяка пальцами... Бр-р! А сказать Федьке, что ему это неприятно, было неловко. Что ж он подумает, что Веня боится?

Веня нащупал в кармане кусок булки, которую вчера не успел скормить Пятачку.

– А может, на хлеб половим? – предложил он Федьке. – Я читал, что в таких реках, как Листвянка, рыба булки любит.

– Ага, с повидлом, – хмыкнул Федька. – Как я. Ну ладно, рыба нам сегодня и не нужна. Пошли быстрее.

Сколько в природе интересного! Идя по лугу, от росы ребята вымокли больше, чем если бы переходили вброд речку. Веня размахивал руками и сбивал с высокой травы сверкающие на солнце брызги. Наверное, Пятачок впервые в жизни видел такой травяной дождь. Он подставлял под него мордочку и пробовал его на вкус.

А еще казалось, что ребята плывут в тумане, который лежал ровным пластом над самой травой. И первые солнечные лучи, которые неожиданно выпрыгнули из-за леса, в отличие от травы, оказались теплыми. Это тоже было интересно.

А вот сорока, которая привязалась к Пятачку, когда уже шли по тропинке вдоль речки, надоела всем.

– Вот кого бы в воду окунуть! – ворчал Федька. – Чтоб заткнулась. Поросенка ни разу не видела, что ли?

Сорока облетала компанию с одной стороны, с другой, косилась черным глазом и стрекотала как ненормальная. Наверное, предупреждала весь лес о приближении страшного существа с хвостиком и пятачком.

– По этой сороке точно можно понять, что здесь кто-то идет. То есть мы, – сказал Федька. – Раз кричит, значит, кого-то видит. Так что запомните: если в лесу услышите сорочий крик, будьте внимательны – кто-то рядом с вами есть. Или человек, или...

Федька не стал договаривать. Варя и так с испугом прислушалась к сороке, как будто та доказывала, что кто-то страшный может идти с ними рядом.

– Но нам сейчас все равно, – бодро махнул рукой Федька. – Мы ж на рыбалку идем и никого не боимся. Наоборот, нас бояться должны.

Возле мельницы ребята прислушались. А вдруг Петя тоже начал свои водяные работы с восходом солнца?

– Дрыхнет водяной, – сказал Федька. – Вот ты, Венька, как самый умный и раскинь мозгами, для чего он там из пустого в порожнее переливает. Не сдуру же. А я с той стороны засяду. Нечего ему там по стенам стучать. Еще разрушит нашу мельницу.

Ребятам понравилось, что Федька так сказал про мельницу. Они уже и сами к ней привыкли, как к своей.

– А я куда? – удивилась Варя.

И забытый Пятачок хрюкнул.

– Вы? – Федька огляделся, словно не знал, куда девать Варю с поросенком. – Ну, хотите со мной. Нет, поросенку надо быть подальше от водяного.

– Мне тоже! – сразу воскликнула Варя.

– Вот и помогайте Веньке.

Федька взял у Вени булку и сразу поделил ее на три части. Одну вручил Пятачку, вторую съел сам, а третью оставил рыбам. И, беззаботно насвистывая, направился к запруде.

Варя, Веня и Пятачок вошли в полутемную комнату. Если бы Варя не подхватила поросенка, тот свалился бы в открытый люк.

– Что он, ночью здесь работал? – удивился Веня.

Но пол был сухим. Наверное, Петя-водяной просто демонстрировал вчера своей сестре устройство мельницы: люк, подвал, стены и так далее.

– Вот смотрите, – начал объяснять и Веня. Он не только объяснял Варе и Пятачку, как работала мельница, но одновременно и сам в этом разбирался. – Под нами подвал. Через него от мельничного колеса проходит механизм, который приводил в действие жернова. Ну, то есть такие камни, которые мололи зерно.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Варя. – Разве ты когда-нибудь видел, как работает мельница?

– Вчера перед сном в Интернете посмотрел.

– И понял, зачем Петя-водяной воду откачивает?

– Ага, так тебе там и написали! Про это нам самим надо догадаться.

И Веня засунул голову в открытый люк, чтобы догадаться. Но догадкой там и не пахло. Пахло застоявшейся водой. Он стал ходить по комнате и соображать вслух:

– Если он воду выливает-выливает, а она не убывает, значит, она туда прибывает.

– Ты, Вень, прямо поэт, – хихикнула Варя.

– Но какой в этом смысл? – продолжал Веня.

Непонятно было, что он имеет в виду, вычерпывание воды или то, что он поэт.

Пятачку не нравилось размышлять. Он то и дело норовил выскочить наружу. Наверное, хотел половить рыбу вместе с Федькой. И, кстати, у воды тоже можно думать.

В конце концов ребята перебрались к Федьке, который сидел у самой воды. Здесь ее уровень был намного ниже, чем в омуте. Понятное дело: ведь из омута через запруду она сливалась водопадом.

– Ловится? – спросила Варя.

– Ты хочешь спросить: клюет? – Федька подмигнул. – Моя рыба вон там. Клюет!

И он незаметно кивнул в сторону кустов на противоположном берегу речки. Они пошевеливались. Варя уже собиралась испугаться, но Федька ее успокоил.

– Не бойся, это наш водяной. То есть Петя. На работу вышел. А мы его место заняли.

Пятачок уставился на тот берег. Наверное, боялся, что сейчас его утащат под воду.

– Ничего себе стеночка! – восхитился Веня. – Прямо как в крепости.

Он подошел к мельнице и потрогал кладку. Ее составляли огромные валуны, подогнанные друг к другу. Внизу у самой воды они были сплошь покрыты мхом и водяной зеленью. Веня провел по ним ладонью. Она запахла таинственным подводным миром.

Пятачок сразу уловил этот запах. Он уткнулся Вене в ладонь и стал смешно втягивать воздух, потом чихнул. Все рассмеялись.

– Будь здоров, – сказал Федька. – Не лез бы ты в воду, а то простудишься.

Пятачок, словно доказывая, что ему все нипочем, а может, в поисках приятного водяного запаха стал обнюхивать стену, забираясь все дальше в воду. Это несложно было делать, потому что у стены под водой были навалены камни. Пятачок крутил пятачком, как будто выискивал главный источник запаха. И нашел! В самом низу стены по камням, заросшим мхом, текла, как зеленый родник, струйка воды.

Пятачок приткнулся к ней так же, как к Вениной ладони. И даже глаза закатил от удовольствия. Но пить ее не стал. Наверное, его просто заинтересовал ее сложный запах. Ведь там соединялись запахи камней, водорослей, мха и самой воды.

– Смотрите. – Федька показал удилищем на Пятачка. – Что-то унюхал ваш поросенок.

– Какой-то этот камень странный... – пробормотал Веня.

– Секретный?! – воскликнула Варя.

– Почему секретный? – удивился Веня.

И тут он вспомнил! И вчерашний разговор брата с сестрой при тусклом пламени свечи, и рассказ Митрофаныча о каком-то секрете камня... Вот что надо было искать! И как же они про это забыли? А Пятачок опередил их, доверяя своему чутью.

Как же внимательно он обнюхивал камень со всех сторон!

– Посторонись-ка, Пятачок, – вдруг попросил Веня. – Нюх нюхом, но теперь уже и подумать надо.

Почему из-под этого камня сочится вода?

Почему он выпуклый?

Почему все камни продолговатые сверху вниз, а этот справа налево?

Веня потолкал камень. Он... пошевеливался! И чувствовалось, что пошевеливается камень в определенных границах – туда-сюда. Веня постарался эти границы расширить. Он стал раскачивать камень. И вдруг камень повернулся и вылетел из стены, бултыхнувшись в воду рядом с Веней!

Из стены вырвалась огромная тугая струя воды, которая смыла бы всех, если бы они стояли под ней.

– Ничего себе! – воскликнул Федька. – Затыкай ее!

Веня оглянулся, вытаращив глаза.

– Зачем? – азартно воскликнул он. – Может, мы с Пятачком нашли то, что так долго искал водяной!

И он, уже не боясь, показал на другой берег. Там раздался громкий хруст веток. И тут Варя испуганно воскликнула:

– Он же сейчас нас всех утопит! Раз мы его находку нашли.

И тут Федька заорал:

– Дед! Сергей Иваныч! Идите скорей сюда! Всех зовите!

Веня оторопел.

– Какой дед? – спросил он. – Какой Сергей Иваныч?

Федька отмахнулся.

– Пускай думает, что мы тут не одни. Водяной людей боится.

И правда: верхушки кустов зашевелились, как будто внизу кто-то уползал прочь. Водяной Петя убегал подальше от мельницы.

Через минуту струя воды ослабела.

– Ну и что? – сказала Варя. – Что мы нашли?

– Ты что, Варька, ничего не понимаешь? – воскликнул Веня. – Вода же вылилась из подвала. И сейчас мы увидим, что в нем находится!

– А вдруг скелеты? – испуганно спросила Варя.

– Какие скелеты? Помнишь, Петя говорил о сокровищах, которые не хочет отдавать водяной? Скелеты к сокровищам не относятся.

Хорошо, что Веня все время носил с собой фонарик-брелок. То и дело отодвигая Пятачка, который все норовил прыгнуть вниз, как первооткрыватель, Веня осветил подвал. Стали видны мокрые зубчатые колеса. На дне еще блестели остатки воды, а по стенам... Рассматривать то, что располагалось у стен, сверху не хотелось.

– Варька, ты с Пятачком все-таки останься здесь, – распорядился Веня. – Во-первых, ты боишься. Во-вторых, там сыро, да и правда страшно. А в-третьих, вдруг этот люк захлопнется, когда мы там все вместе будем. Представляешь?

Варя представила это и вцепилась в люк, чтобы он никогда не закрылся. А Веня с Федькой спокойно повисли на руках и спрыгнули в подвал. И одновременно ахнули.

– Вень, там что, все-таки скелеты? – захныкала наверху Варя.

Впервые в жизни заикаясь от волнения, Веня произнес:

– З-знаешь, это, н-наверное, и есть музей, о котором мы в Интернете ч-читали. Здесь подводные сокровища! – И, как экскурсовод, он стал перечислять: – Здесь всякие звери! Кошка, петух, собака. Даже медведь огромный стоит!

– Скелетный?! – ахнула Варя.

– Опять ты со своими скелетами! Скульптуры, а не скелеты. Из металла, между прочим. – Веня постучал по лапе медведя. – А он деревянный. Как же он в воде сохранился?

– Это, наверное, дуб мореный, – сказал Федька. – Дуб в воде может тысячу лет лежать, только ценнее становится.

– Ого, а вот русалка! – завопил Веня. Он направил на нее луч фонарика. – Стеклянная. А блестит как!

– Наверное, она хрустальная, – подсказала уже успокоившаяся Варя. – А еще что?

– Ты там сверху не падай, Варь, – сказал Веня. – Тут для тебя тоже подарочек есть. Три кувшинки. По-моему, золотые...

Федька воскликнул:

– Как раз нам всем по одной!

– Ты что, Федька, никогда в музеях не бывал? – возмутился Веня. – Там все ничейное. То есть всем одновременно принадлежит.

Пятачок одобрительно хрюкнул прямо у них над головами. Может, потому что при дележке ему все равно не досталось бы ни одной кувшинки. А так – все три принадлежат ему. Так же, как и всем остальным, людям и животным.

ЭПИЛОГ

Хорошо, когда родители появляются вовремя. Не рано и не поздно.

На такую находку съехались сразу и Варины, и Венины. Жалко, что настоящий хозяин Пятачка, Иван Иванович Иванов, к этому времени был уже в Лондоне. Как профессор, хоть и биологии, он, наверное, многое мог бы объяснить в подводном музее. Но оказалось, для объяснения достаточно и Митрофаныча, хоть он и не был никаким профессором.

– Точно с чудинкой был мой дед, – сказал Митрофаныч, рассмотрев экспонаты подводного музея. – Ведь это он так водяного задабривал. Значит, добрым был, не мог животных в жертву приносить, так он их фигуры заказывал и в воду опускал. И придумал же, где это все устроить! Где самый главный мельничный механизм. Вишь, в чем секрет камня: сюда вода еле поступала, а когда надо, дед камень вытаскивал, она и сливалась. Заходи в свой музей, да и новый подарок приноси.

А Венины родители обрадовались, что отпуск, который у них только начался, можно будет посвятить обустройству мельницы. Они были архитекторами, и им сразу пришло в голову, как ее восстановить. Ведь несправедливо, что всякие красивые и необычные строения бывают только в больших городах.

А Варины родители были уверены: под этими сводами прекрасно будет звучать музыка. Ведь они давно уже мечтали исполнить свои любимые музыкальные произведения в каком-нибудь необычном месте. Речная мельница с ее секретами подходила для этого отличным образом.

Русалка Валентина Ивановна и водяной Петя спешно уехали из деревни. Ведь они ничего не собирались ни для кого устраивать. Только для себя. Раз не удалось захватить сокровища, о которых они прочитали в каком-то архиве, то что им здесь делать? А может, им стало стыдно смотреть в глаза всем людям и Пятачку.

Веня с Варей и Федькой не могли успокоиться. Они в который раз обсуждали все, что произошло.

– Как много можно узнать, – рассуждал Веня, – когда сходятся всякие стихии.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивала Варя.

– Вода, камень... – перечислял Веня.

– Водяные, русалки, – подсказывал Федька.

– Интернет, – добавляла Варя. – Это теперь уже тоже стихия.

– Каникулы! – заключал Федька. – Вот самая лучшая стихия в мире.

О какой стихии думал Пятачок, никто не знал. Он просто был счастлив. Разве этого мало для жизни?

Content

Владимир Сотников
Русалка. Поиск

Глава 1 ГОЛУБЬ ВОРОБЕЙ

Глава 2 СОВПАДЕНИЕ КАК ЧУДО

Глава 3 КУДА ИДЕМ МЫ С ПЯТАЧКОМ?

Глава 4 ПОДСКАЗКА

Глава 5 СТРАШНАЯ СКАЗКА

Глава 6 ПОРОСЕНОК-ВОДОХОД

Глава 7 РОБИНЗОН КРУЗО

Глава 8 ГОСТЕПРИИМНЫЙ ХУЛИГАН

Глава 9 ЭКСКУРСИЯ В ПРОШЛОЕ

Глава 10 ДРУГ ВОДЯНОГО

Глава 11 ИСПУГАННАЯ ДЕРЕВНЯ

Глава 12 КУДА ИСЧЕЗЛИ ГОЛУБИ

Глава 13 ЛЕЧЕНИЕ ВОДОЙ

Глава 14 ВОДЯНОЙ. ПОИСК

Глава 15 ВСТРЕЧА С ВОДЯНЫМ

Глава 16 ЛЮБОПЫТНАЯ РУСАЛКА

Глава 17 ТАИНСТВЕННЫЙ ЛЮК

Глава 18 В ПРЯТКИ С РУСАЛКОЙ

Глава 19 НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Глава 20 СЕКРЕТ КАМНЯ

ЭПИЛОГ