Владимир Сотников

Собака по щучьему велению

© Сотников В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

Говорящая собака

* * *

Центральная аллея парка напоминала огромного жука – вытянутая и выпуклая клумба-туловище и отходящие от неё дорожки-лапки. Казалось, эти дорожки пошевеливались, когда по ним проходили люди.

Так казалось сверху, с небольшой террасы над гротом, от которого и начиналась аллея. И ещё многое казалось на этом месте. Например, легко было вообразить себя стоящим на капитанском мостике огромного корабля. В этом случае аллея парка превращалась в палубу, а шум вековых деревьев парка – в шум океана. А можно было представить себя птицей, которая парит над огромным пространством и наблюдает за всем, что происходит внизу, на аллеях.

Правда, иногда мешали две старушки, которые повадились сидеть на скамейке у самого края террасы. Они, наверное, никем себя не представляли, а просто следили за всеми людьми, которые попадались им на глаза. Вот и сегодня они пошушукались и одна спросила:

– Мальчик, а почему ты всегда подолгу стоишь на этом месте? Ты скучаешь? Как тебя зовут?

Пришлось ответить на эти три вопроса одновременно:

– Просто так стою. И не скучаю. А зовут меня Емеля.

Честно говоря, он не любил представляться незнакомым людям. Потому что надоели одинаковые восклицания, которые следовали за этим. Так вышло и на этот раз.

– Емеля? – встрепенулись старушки. Похоже, они обрадовались, как будто услышали неожиданную приятную новость. – Какое редкое имя!

«Для кого как, – подумал Емеля. – Для вас, может, и редкое. А я, между прочим, слышу его каждый день по многу раз».

Он пожал плечами и отошёл в сторонку, показывая этим, что не очень-то склонен продолжать разговор.

– Серьёзный мальчик, – услышал он за спиной старушечий шёпот. – Задумчивый. Мечтательный.

«Какая им разница, – недовольно подумал Емеля. – Сами скучают, а от скуки обзываются… И задумчивый я у них, и мечтательный. А с кем мне разговаривать – с ними, что ли?»

Конечно, старушки и не думали обзываться. Наоборот, в их словах чувствовалось одобрение и даже уважение. Но дело в том, что Емеле не очень нравилось, когда его называли задумчивым. И почему все окружающие с первого взгляда замечали в нём это качество? Казалось бы, самое естественное дело для человека: думать и мечтать о чём-то своём. Так нет же – все люди отмечают это как необычное явление. Может, людям привычнее, если мальчишка корчит рожи, кривляется и прыгает, как обезьяна? Трудно угодить окружающим…

Получалось, что Емеля опять задумался… о своей задумчивости! И старушки лишь напомнили ему о разговоре, который состоялся дома перед тем, как он отправился на свою привычную прогулку.

– Опять ты сидишь и мечтаешь, – сказала мама, заглянув в комнату. – Ну возьми хотя бы книгу в руки! Нельзя же бесконечно предаваться своим мыслям… О чём ты думаешь?

– А ты не догадываешься? – недовольно проворчал Емеля.

Мама вздохнула и ушла на кухню. Слышно было, что она там разговаривает с папой. Прислушиваться было бесполезно. Что толку прислушиваться, если разговоры родителей о сыне почти ничем не отличались друг от друга? Правда, папа в последнее время всё чаще был склонен защищать Емелю. Но у него это не очень-то получалось. На всякий случай Емеля всё-таки прислушался.

– Ну что делать, если он так хочет иметь собаку? – вздохнул папа. – Вполне законное детское желание. Вот и сидит, расстраивается…

– А моя аллергия? – привела свой главный довод мама. – У меня же аллергия на шерсть!

– Ну, её ещё проверить надо, – ответил папа. – Может, привыкнешь…

– А если нет? – возразила мама. – Что тогда делать? Разве так можно проверять? Мы возьмём животное, и уже поздно будет от него отказаться. Помнишь, в сказке о Маленьком принце Лис говорил, что мы в ответе за тех, кого приручили? К тому же меня удивляет Емелин характер. Ну полное соответствие своему тёзке из сказки! Такой же мечтательный. Задумал желание и ждёт, что оно обязательно исполнится. По щучьему велению!

Удивительный всё-таки человек мама. Как будто Емеля сам придумал для себя имя! Но ведь нет – его назвали Емельяном в память дедушки, маминого папы, который умер так давно, что Емеля его даже не видел. Только у дедушки Емельяна фамилия была нормальная – Семенов. А у Емели… То есть сама по себе она, конечно, тоже нормальная – Щукин, как у папы. Но вот сочетание… Нетрудно догадаться о реакции окружающих, которые узнавали, что его зовут Емеля Щукин. А мама ещё сама, как нарочно, вспоминает про щучье веление!

Папа лишь вздохнул в ответ. Через минуту он осторожно приоткрыл дверь в комнату:

– Ты, Емель, сходил бы погулять, что ли… И знаешь что? По-моему, мама уже не так уверенно отстаивает свои права. А ты пока время не теряй на пустые переживания. Все мечты заканчиваются чем-нибудь хорошим. Приглядывайся пока к собакам, выбирай. На всякий случай… Ты какую породу хочешь?

Да разве в породе дело? Емеля согласен на любую. Главное, чтобы у собаки характер был добрым. Такой, например, как у папы. Хотя и мама ведь не злая – просто требовательная.

Даже какая-нибудь случайная тройка в Емелином дневнике вызывала у родителей разную реакцию. Мама строгим голосом высказывала свои замечания и предупреждения, а папа лишь вздыхал, пожимал плечами и приговаривал:

– Что ж, тройки тоже нужны, чтобы знать, чего ты не знаешь.

– А двойки, наверное, ещё нужнее? – иронизировала мама. – Придётся мне почаще их ставить своим ученикам!

И родители принимались спорить между собой о пользе плохих отметок. Дело в том, что они работали учителями. Мама преподавала русский язык и литературу, а папа – историю. Поэтому любой разговор про Емелину учёбу плавно переходил у них на собственные проблемы. Приводились примеры из своего опыта, а Емеля тихонько ускользал при этом в соседнюю комнату.

– Я в породах не очень-то разбираюсь, – сказал он папе. – Смотрю на какую-нибудь собаку и думаю: вот бы мне такую. Или вот такую. Но что толку узнавать, какой они породы? Всё равно нельзя…

– Ну, не знаю, не знаю, – улыбнулся папа. – Вода камень точит. Это я, конечно, не о маме говорю, что мы её в конце концов проточим, а вообще. Я со своей стороны буду продолжать её уговаривать, а ты тоже времени не теряй. Наблюдай, выбирай. Только старайся, чтобы было поменьше шерсти, ладно?

– Знаешь, я что-то совсем лысых собак не встречал, – улыбнулся Емеля. – Это же не колобки.

– Всё-таки пусть это будет не какая-нибудь длинноволокнистая колли, – уже вполне согласительным тоном сказал папа. – Я беру на себя уговоры мамы, а ты – выбор. Только перед окончательным решением всё-таки найди возможность со мной посоветоваться.

Вот и ходит теперь Емеля в парк не только для прогулок. Получается, что они с папой разделили обязанности пополам. Папе, конечно, потрудней будет: маму уговорить не так просто. Емелина задача оказалась даже приятной для выполнения, хотя и сложной. Выбор всегда сложен. А тут ещё, как назло, самыми добрыми на вид оказывались как раз длинношёрстные собаки – пудели и спаниели. Не такая, на его взгляд, и длинная была у них шерсть, но раз уж папа просил… Вообще-то в крайнем случае можно прибегнуть и к стрижке. Но об этом лучше с папой посоветоваться. Может, это вредно для здоровья – не папиного, конечно, а собачьего.

Терраса над аллеей – лучшее место для наблюдения. По дорожкам прогуливаются люди с собаками, и невдомёк им, что они, словно на своеобразной выставке, демонстрируют Емеле своих питомцев.

Неугомонные старушки, сидящие на скамейке, опять зашушукались. Не даёт им покоя Емелина мечтательность! Потому что не знают они, с какой целью он здесь находится.

Емеля расслышал шёпот:

– Надо отвлечь мальчика от грустных мыслей. Вот я сейчас фокус ему покажу.

Он насторожился. Старушки-фокусницы? Это уже интересно.

– Мальчик! – позвала одна из старушек. – Емеля! Поможешь мне проверить одно волшебство?

Емеля нерешительно пожал плечами. То фокус, то волшебство… Сами не знают, чего хотят. Наверное, и правда считают, что у него плохое настроение, и стараются его развеселить. Сейчас что-нибудь про волшебную щуку скажут.

– Я уже достаточно взрослый, – ответил он. – И в сказки не очень-то верю.

– Сказки сказками, а вот чудеса случаются и в самой обычной жизни, – сказала старушка. – Послушай, что мой внучок учудил. Рассердилась я сегодня на него за непослушание, а он говорит: «Ты, бабушка, не ругайся на меня. И вот тебе конфетка. Она не простая, а волшебная. Кому я её дам, тот обязательно со мной подружится». И вот я сижу здесь, и уже скучаю по своему внучонку, и так жалею, что рассердилась на него. Наверное, и впрямь волшебная конфетка. Вот, возьми её.

– А мне зачем? – удивился Емеля и машинально взял конфету в блестящей обёртке. – Чтобы с вами подружиться? Так мы и не ссорились.

– Это правильно, – улыбнулась старушка. – Не ссорились. Но ведь уже почти подружились, так ведь? Значит, конфетка волшебная. А ты можешь и дальше проверить это чудо. Угости ею кого-нибудь и посмотри, что из этого получится… Имя-то у тебя, как в сказке! А мы домой пойдём, я уж порадую своего внука-волшебника.

Отказываться было поздно. Конфетка была в руке у Емели, и к тому же он почувствовал, что совсем не злится на старушек. Даже хотелось сказать им что-нибудь приятное. Но он только улыбнулся и пробормотал им вслед:

– Спасибо.

Хоть старушки и вели себя с ним как с маленьким, но настроение у него… улучшилось! Емеля с улыбкой смотрел на конфету, переводил взгляд на аллею, и ему казалось, что на ней сразу увеличилось количество собак. Было из чего выбирать!

Вот бульдог. Пожалуй, не подходит. Не нравились Емеле собаки агрессивного вида. Вот щенок овчарки. Тоже не то. Вырастет – станет огромной собакой. Или вон спокойно бредёт колли, и морда у неё добрая, но шерсть-то длинная! Много собак, а подходящей среди них нет.

И вдруг на ближней дорожке Емеля увидел странный экземпляр. Породу назвать было трудно. Да её, наверное, и не было, породы! Скорее всего, это была смесь. Во всяком случае, раньше Емеля таких собак не встречал. Туловище как у спаниеля, а может, как у пуделя – в общем, небольшое туловище, но продолговатое и приземистое из-за невысоких лап. Шерсть чуть-чуть курчавая, но не лохматая. Что ж, шерсть подходит: от такой не будут осыпаться шерстинки на кресла и ковры. Такую собаку один раз пропылесосить – на неделю хватит! Хвостик коротенький и весёленький.

Хвост явно показывал настроение собаки, потому что забавно дёргался в стороны перед каждым её прыжком. А мордочка у неё была остренькой, вытянутой, как у лисы, но милой и добродушной, без всякой хитринки! Наверное, так казалось из-за лопушистых ушей, которые закрывали собаке глаза. Когда она всматривалась куда-то, то её уши мгновенно раздвигались в стороны, освобождая внимательные и добрые глаза. А цвет шерсти… Цвет был непонятным. Казалось, все цвета смешались и нанеслись на собаку плавными разводами и пятнами. Её окрас напоминал цвет осеннего леса, если смотреть на него издали. И коричневый, и жёлтый, и сероватый со всеми оттенками. Кстати, такого цвета был ковёр в комнате у Емели – не пёстрый, но разноцветный; пятна так плавно переходили друг в друга, что трудно было заметить их границы.

Емеля просто застыл на месте, как заколдованный, вглядываясь в эту необыкновенную собаку. Она со своей хозяйкой, которая держала поводок, проходила совсем рядом, внизу под террасой, поэтому легко было рассмотреть выражение собачьих глаз, когда это позволяли делать раздвигающиеся висящие уши.

«Вот бы такую!» – гудела в голове Емели одна-единственная мысль.

Он много раз слышал о том, что собаки становятся похожи на своих хозяев. Но сейчас его удивила абсолютная непохожесть собаки и тётеньки. От собаки просто веяло добродушием, а от её хозяйки – колючей злостью. К тому же её круглые зеркальные очки так сверкали во все стороны острыми лучиками, что не давали рассмотреть глаза. А когда не видишь глаз, то человеческое лицо оставляет какое-то непонятное и просто неприятное впечатление.

– Эх ты, растяпа! – вздохнула тётенька и поддёрнула поводок. – И ошейник тебе не помогает.

Тут Емеля рассмотрел на шее собаки необычный широкий ошейник. Показалось, что он сверкает, будто по нему пробегают блики света. Тётенька поминутно вглядывалась в этот ошейник. Наверное, он был дорогой, и она этим гордилась.

Емеля удивился. Во-первых, он не понял, почему тётенька назвала собаку растяпой. А во-вторых, каким образом может помогать ошейник? Чтобы собака не отбегала в сторону? Так она и без того смирная и послушная – даже поводок не натягивает…

Тётенька опять наклонилась и посмотрела на ошейник, словно пытаясь что-то прочитать.

– Опять ничего, – пробормотала она. – Может, батарейка села? Но ведь совсем недавно ты просилась гулять! Вот и гуляем… Сколько можно? А где же сигнал о поиске? Или он как-нибудь иначе обозначается? Какие-нибудь восклицательные знаки? Ну давай, давай, растяпа, повнимательней!

Емеля насторожился, прислушиваясь. Наверное, это кличка собаки – Растяпа. Но какие сигналы должна подавать эта невнимательная Растяпа? К тому же стало понятно, что эти сигналы должны быть каким-то образом переданы ошейником. Это уже становилось интересным…

Емеля осторожно подошёл к краю террасы, чтобы получше рассмотреть и собаку, и ошейник. Но тётенька потащила Растяпу в сторону газона и принялась обходить с ней кусты – один за другим. И возле каждого куста она наклонялась и осматривала ошейник.

Конечно, после этого Емеля не мог оставаться на месте. Он спустился с террасы и стал медленно приближаться по дорожке к тётеньке с собакой. Но что делать дальше? Взять да и поинтересоваться у тётеньки, что это у неё за ошейник? То есть не у неё ошейник, а у Растяпы. Но видно, что у тётеньки, в отличие от её собаки, не очень-то добродушный характер… Ясно, что с такими вопросами к ней лучше не обращаться. Но так хочется оказаться поближе к собаке!

И Емеля пошёл на хитрость. На обман, если называть вещи своими именами. Ничего другого он в эту минуту придумать не сумел.

– Здравствуйте! – обратился он к тётеньке. – Мне кажется, это про вас меня спрашивал один молодой человек у ворот парка. Наверное, вас разыскивает. Только с ним большая собака. Если хотите, я вашего пёсика постерегу, а вы сходите, узнайте, в чём дело. Правда, я могу и ошибаться…

– Скорее всего, ошибаешься, мальчик, – отмахнулась тётенька. – Хотя… Всё может быть. – Она поддёрнула поводок. – Ведь это не моя собачка, её попросил прогуливать один мой знакомый. Может, он кому-то поручил поинтересоваться, как она себя ведёт? Подержи Растяпу, ладно?

Емеле этого и надо было.

Как только тётенька скрылась, он не удержался и первым делом погладил Тяпу – так он сразу стал её про себя называть. Шёрстка у неё оказалась на удивление мягкой, хотя на вид казалась курчавой и жёсткой. Тяпа подняла вверх мордочку, раздвинула ушки и посмотрела на Емелю такими преданными и ласковыми глазами, что он даже вздохнул от того, что это не его собака…

И сразу же осмотрел ошейник. Он был сделан из матового пластика, на верхней его части располагалось маленькое окошко – вроде продолговатого циферблата электронных часов. И вдруг в этом окошке проступили буквы! Емеля прочитал: «Играть!» А Тяпа, словно подтверждая надпись, запрыгала на месте от нетерпения и завиляла хвостом.

– Подожди, Тяпа, – пробормотал удивлённый Емеля. – Ты хочешь играть?

Казалось, Тяпе оставалось только закивать в знак согласия. Но она по-прежнему прыгала на месте, и от этого надпись на ошейнике становилась ярче.

Емеля сунул руку в карман и нащупал там конфету – ту самую, которую дала ему старушка.

«А что, если я угощу Тяпу? – подумал он. – Хоть и не верится в конфетное волшебство, но почему бы не скрепить нашу дружбу угощением?»

Он развернул фантик и протянул конфету собаке. Та принюхалась, и сразу же на ошейнике сменилась надпись. Теперь на нём было написано: «Кушать!» Конфетка исчезла во рту у Тяпы, и Емеля заметил, что глаза собаки стали ещё преданнее и ласковее. Может быть, конфетка и впрямь была волшебной? Но Емеля удивился совсем не этому.

– Оказывается… – прошептал он. – Оказывается, ты умеешь разговаривать? Ну и ошейничек! Только вот жалко, конфет у меня больше нет.

Емеля машинально скомкал фантик, который превратился в маленький бумажный шарик, и бросил его в кусты. Волнение помешало ему сообразить, что мусор в парке вообще-то надо выбрасывать в урны. Тяпа рванулась следом за улетающим бумажным шариком, и на ошейнике появилась новая надпись. Емеля догнал собаку у куста и прочитал: «Искать!»

– Что это вы разыгрались? – услышал он за спиной сердитый возглас тётеньки. – Отдавай поводок! Ты, наверное, обманул меня? Нет там нигде никакого молодого человека.

– А я… – растерялся Емеля. – А я… Наверное, это не вас разыскивали. Извините, что так получилось. Какой у вас замечательный ошейник! Где вы его купили? Тяпа с ним просто самая настоящая говорящая собака.

Тётенька взглянула на ошейник и переменилась в лице.

– Всё, мальчик! – чуть не закричала она. – Иди своей дорогой, не приставай к нам! Обманщик! Иди, иди, что же ты стоишь!

Емеля даже попятился от такого напора. Что можно сказать, когда тебя так настойчиво прогоняют? Вот только почему? Его обман ведь был совсем безобидный…

Он оглянулся и встретился с жалобным взглядом Тяпы. Собака словно спрашивала: «Куда же ты? Мы только что подружились…»

Но тётенька так сердито сверкнула на Емелю своими зеркальными очками, что он поспешил отвернуться. И только услышал, как она взволнованно забормотала:

– Ну наконец-то, наконец-то! Ищи, ищи, Растяпочка! Порадуй меня, моя кисонька…

«Хоть бы научилась с собаками по-человечески разговаривать, – сердито подумал Емеля. – Кисонька! А мышкой её не хочешь назвать?»

Емеля снова поднялся на террасу и осторожно глянул вниз. Через какое-то мгновение он увидел, что во рту у Тяпы оказался бумажный шарик, скрученный из фантика. Емеля не удержался и прыснул, сразу же отпрыгнув подальше от ограды. Снизу донеслись сердитые возгласы тётеньки:

– Глупая собака! Всякую гадость ты умеешь разыскивать, а на серьёзные дела у тебя ума не хватает. Фу, фу!

Емеля выглянул ещё раз и увидел, что она вырвала у Тяпы шарик и забросила его подальше в кусты. Теперь она тащила Тяпу за поводок куда-то дальше по тропинке. Подальше и от шарика, и от Емели, который следил, затаившись за оградой террасы. Вот они и скрылись за дальними кустами.

Ну и встреча! От всего происшедшего у Емели просто кружилась голова. Во-первых, вполне возможно, что конфета оказалась всё-таки волшебной. Ведь можно считать, что Тяпа с ним подружилась! Во всяком случае, она передавала Емеле свои мысли… Но что же разыскивает здесь тётенька с помощью чудесного Тяпиного ошейника? Шарики из фантиков её явно не устраивали.

«Но ведь я не в последний раз пришёл сюда на прогулку, – подумал Емеля. – Всё интересное, кажется, впереди! Эх, Тяпа-Тяпа! Никакая ты не растяпа…»

Емеля был в этом абсолютно уверен.

Глава 2

Единственный экземпляр

* * *

– Выбрал! – сообщил Емеля радостную новость, столкнувшись с папой в прихожей. – Выбрал собаку!

Папа понял не сразу. Секунд пять он оторопело смотрел на Емелю. Странный народ эти родители, которые работают в школе учителями! Требуют от своих учеников сообразительности, а сами не всегда соображают быстро.

Папа испуганно выглянул за дверь на лестничную площадку.

– Ты что, привёл её домой? – спросил он.

– Если бы так, – вздохнул Емеля. – Но я же не ничейную собаку выбрал.

Они прошли на кухню.

– Ну и какая это порода? – спросил папа. – Интересно, за чьё право на жительство в нашей квартире нам предстоит бороться?

– Если бы мама её только увидела! – воскликнул Емеля. – Ни за что нам не надо было бы бороться. А порода… Я не знаю такой породы.

– Подожди-ка, – сказал папа. – Я тоже не сидел сложа руки. Купил собачий справочник.

Он принёс альбом, на обложке которого были нарисованы фигурки собак.

– Вот, ищи свою избранницу, – протянул папа Емеле книгу.

– Почему это избранницу? – удивился Емеля. – Вообще-то её зовут Тяпа.

– Это я просто так сказал, – пояснил папа. – Дело ведь не в конкретной Тяпе. Важно определиться с породой.

Определиться оказалось непросто. Емеля пролистал справочник один раз, другой… Похожей на Тяпу собаки не попалось.

– Внимательней смотри, – посоветовал папа. – Художник мог неточно нарисовать.

– Как же неточно, если это справочник? – вздохнул Емеля. – Нет здесь такой породы. И мне кажется, её вообще нет.

– Как это? – не понял папа. – Только что ты сказал, что выбрал. Значит, видел собаку! А сейчас говоришь, что такой породы вообще нет.

– Ну и тугодум ты, папа! – сказал Емеля. – Ставлю тебе двойку по собаководству. Хотя мне совсем не до шуток. Подтвердились мои догадки. Собака, которую я выбрал, неопределённой породы.

– Так-так-так… – задумчиво пробормотал папа. – Значит, получается, единственный экземпляр, что ли? Но всё-таки, может, таких неопределённых пород тоже много? Надо в Интернете посмотреть. Раз уж мы решили обзавестись собакой, то придётся изучать этот вопрос досконально.

– Как ни изучай… – невесело отмахнулся Емеля. – Ничего не изменится от этого изучения. Вот я тоже и на тебя, и на маму одновременно похож. Но у меня же нет брата-близнеца! Значит, и я единственный экземпляр. И Тяпа…

– Вот именно! – поднял вверх палец папа. – Но это не значит, что ты беспородный! Тьфу ты, кажется, я начинаю запутываться в этой истории. Итак, надо определить, из каких пород получилась эта твоя Тяпа, и как раз искать такую же. К тому же можно расспросить её хозяев, где они её взяли. Может, действительно, есть у этой собаки братья-сёстры. Не близнецы, но всё же. Из любой ситуации должен быть выход. И твой выбор… Неужели он такой окончательный? Ты же никогда не отличался капризностью, никогда не падал в магазинах на пол, требуя какую-нибудь игрушку.

Папа, наверное, хотел похвалить Емелю, сказав, что тот никогда не отличался капризностью, но Емеле от этого неожиданно стало стыдно.

– Действительно, – вздохнул он. – Осталось только упасть на пол, как маленькому. И закричать: хочу только такую собачку! Ладно, пап, не переживай. Забудь эту историю.

– Получается, ты меня успокаиваешь, – сказал папа. – А ты сам не расстраивайся. Ничего страшного не произошло! Мы ещё не начинали настоящих поисков.

Емеля пожал плечами, машинально пролистал альбом ещё раз и пошёл к себе в комнату.

– Ну вот… – Папа приоткрыл дверь через пять минут. – Ты уже сидишь, уставившись в одну точку. Мне это не нравится! Я не хочу, чтобы ты привыкал к нерешаемым проблемам или ожидал, что они решатся по щучь… сами собой. Надо учиться искать выход! Это я во всём виноват. Ведь это я посоветовал тебе начинать свои поиски таким образом. А надо было начинать выбор не с прогулок, а хотя бы вот с этого справочника. И как мне могло прийти в голову сказать тебе, чтобы ты приглядывался к чужим собакам?

– Лучше бы я не брал в руки её поводок, – вздохнул Емеля. – И не разговаривал бы с ней.

– Как это ты с ней разговаривал? – удивился папа. – Хотя понятно. Ты, наверное, что-то ей приказал, а она сразу же послушалась. Но ведь почти все собаки понятливые! Ничего удивительного.

– Если Тяпа что-нибудь хочет, это загорается на ошейнике, – задумчиво продолжал Емеля. – Кушать, играть, искать…

– Ну, ошейник никакого отношения к её умственным способностям не имеет! – воскликнул папа. – Наверное, какая-нибудь электронная японская штучка. На любой собаке она будет точно так же работать. Купим и мы такой же. И даже на мне проверим. Прямо в магазине.

Наверное, папа хотел пошутить, чтобы поддержать Емелю. Но тот лишь невесело улыбнулся.

Звякнул замок в прихожей.

– Вот и мама вернулась из магазина, – сказал папа. – И вот что мы станем сейчас делать. Раз я обещал уговорить маму, то не стану это откладывать на потом. Тем более что сегодня выходной.

– Что я слышу? – засмеялась мама, заглянув в комнату. – Меня собираются уговаривать? Наверное, пойти в какой-нибудь музей или в консерваторию? Так это я вас всегда на такие походы уговариваю. Ну-ка, ну-ка, а вы что придумали? И Емеля грустный опять. А что это за книга у тебя в руках?

Емеля вопросительно взглянул на папу, но тот лишь приложил палец к губам, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Значит, выходить не следует – папа весь разговор с мамой берёт на себя.

Емеля стал машинально листать справочник. Просто так. «Собирать» Тяпу по частям из разных собачьих пород он не собирался. Толку в этом всё равно не было никакого.

Казалось, разговор на кухне длился целую вечность. Всю свою способность к ожиданию Емеля утратил уже через десять минут, а вместе с этой способностью – и всякую надежду. Каково же было его удивление, когда он увидел папу, стоящего в дверях с совершенно счастливым видом!

– Ты даже представить себе не можешь! – радостно зашептал он. – Мы сейчас, конечно, обедаем, а потом… Потом идём гулять. С мамой! Она согласилась взглянуть на этот единственный экземпляр. Сказала, что хочет посмотреть своими глазами на существо, ради которого могут кипеть такие страсти. Пусть, пусть посмотрит. Я уж маму знаю! Это её согласие многого стоит. Это почти полная гарантия нашего успеха.

Емеля ничего не понимал. Какого успеха? О чём папа говорит?

– Но ведь дело не только в мамином согласии, – пробормотал он. – Даже если мы увидим эту собаку… Что дальше?

– Ничего-ничего, – отмахнулся папа. – Проблемы решать надо последовательно и постепенно. Для меня самой главной проблемой было мамино согласие. А здесь, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки. А дальше и остальные вопросики решим!

Папа даже руки потирал от волнения. И Емеля сразу повеселел. С такого папы и пример брать хочется. Как будто Тяпа нужна ему, а не Емеле.

– Что ни говори, а трудности преодолевать приятно, – объяснил свою радость папа, расхаживая по комнате. – Я даже не понимаю, как мне удалось её уговорить?

Емеля, конечно же, не понимал этого ещё больше.

Обед прошёл незаметно, то есть быстро. Мама только вздыхала и посмеивалась:

– Надо же, никогда не могла предположить, что моего согласия достаточно для такой бурной радости!

– Жить в согласии – одно удовольствие, – подмигивал папа.

– Насколько я знаю, собак выгуливают раза два в день, – сказал папа, когда они подошли к парку. – Надеюсь, мы встретимся. В конце концов, и завтра ведь тоже выходной – воскресенье. А гулять в парке полезно.

– А вот и табличка висит, – удивилась мама. – «Выгул собак в парке «Архангельское» запрещён». Куда же вы меня привели?

– Но здесь их всегда много, – заверил её Емеля. – Вот, можно даже у охранника спросить.

Папа сразу же обратился к сидевшему у ворот старичку-охраннику с таким вопросом.

– А что с вами сделаешь? – отмахнулся тот. – Смотрим, что называется, сквозь пальцы. У нас ведь всё так: написано, что нельзя, а на самом деле можно. Повесили табличку для ответственности собачников. Мол, если что не так, больше не пустим. И чтобы совочки с бумажными пакетами у них были, тоже следим. А они и не против – убирают за своими собаками, как положено. У нас только постоянные сознательные посетители!

Этот ответ позабавил маму, и она заметно повеселела.

– Что ж, – сказала она, – уже интересно! Оказывается, для настоящих собачников существуют отдельные правила жизни.

– А ты что думала? – с важным видом сказал папа. – Собачники – люди особой породы.

«Только бы встретить Тяпу! – гудела в голове у Емели одна-единственная мысль. – А потом… Потом будем решать новые проблемы».

Но даже людей в парке к вечеру стало мало. Не говоря уже о собаках.

– Ничего-ничего, – похлопывал папа Емелю по плечу. – Ты смотри внимательней. Ещё многие собачники обедают, собираются с силами… А мы пока тоже время не теряем напрасно – воздухом дышим.

Конечно, Емеля повёл родителей на своё любимое место – на террасу над гротом. Мама ахала от восторга:

– Надо же, рядом с домом находится такой чудесный парк, а мы не ходим сюда гулять. Ведь я здесь была в последний раз несколько лет назад. И мне не понравилось: парк был запущен, дворец – видите, вон там, среди деревьев – в каких-то вечных реставрационных лесах… Неуютное было место. А сейчас – как в сказке! Молодец, Емеля, это благодаря тебе мы приобщаемся к прекрасному!

– Да, надо признать, что Архангельское сильно изменилось, – сказал папа. – Усадьба приведена в порядок. Так, наверное, здесь было и при прежних владельцах, князьях Юсуповых, сто лет назад.

Мама укоризненно взглянула на папу:

– Тебе как историку вообще должно быть стыдно! Живёшь в двух шагах от такой чудесной усадьбы и почти ничего о ней не знаешь.

– Как это не знаю? – обиделся папа. – Все я знаю. Конечно, прямо сейчас я вас с экскурсией по ней не проведу, но если подготовиться… Пожалуйста! А насчёт двух шагов – так ведь и те, кто рядом с Кремлём живут, не каждый день по нему гуляют. Времени нет. Как это ни странно, достопримечательностями Москвы больше всего любуются как раз приезжие. А мы, коренные жители, работаем, в выходные отдыхаем, но тоже чаще всего дома. Жизнь такая.

– Ленивая это жизнь, – не успокаивалась мама. – Отныне мы станем жить по-другому. Выходные будем посвящать культурной программе.

– Я совсем не против, – миролюбиво согласился папа. – Можно сказать, что первая экскурсия состоялась. И начали мы с самого лёгкого и ближнего маршрута. Надеюсь, прогулки сюда, в эту усадьбу, не прекратятся? – И, наклонившись к Емеле, шепнул: – Особенно с учётом наших планов стать собачниками. Правда, всё-таки странно, что сюда пускают с животными.

Емеля хотел напомнить про объяснения охранника. Почему бы и не пускать сюда людей с собаками, которые живут рядом? Ведут они себя вполне прилично, за собаками своими убирают… Но Емеле некогда было разговаривать. Он даже к родительскому разговору не прислушивался, потому что старательно шарил взглядом по дорожкам парка, выискивая знакомую собачью фигурку. Но все собаки словно исчезли по мановению волшебной палочки.

– Ну что? – спросил папа. – Не увидел?

Емеля лишь пожал плечами в ответ.

– Я понял! – воскликнул папа. – У собак, наверное, есть определённый распорядок дня. Не могут же они целыми сутками шляться по дорожкам. И сейчас, наверное, ещё не наступило время прогулки. Подождём, подождём… А пока погуляем, полюбуемся.

Они спустились с террасы, прошли по аллее, погуляли по парку, дорожки которого живописно растекались между деревьями. Папа рассмотрел схему усадьбы, которая была нарисована на большом щите, и теперь уверенным тоном объяснял, где что находится. Главный дворец, оранжерея, памятник Екатерине Второй, скульптуры всяких знаменитостей… Мама слушала его внимательно, а Емеля – не очень. Он был по-прежнему занят своим главным делом: вертел головой во все стороны. Тем более что собаки всё-таки стали уже попадаться. Не одни, конечно, а со своими хозяевами.

– Вот видите, – заметил и папа. – Собачки-то не хотят сидеть дома взаперти. Тоже выходят потихоньку на прогулку.

– А прав был охранник, – улыбнулась мама. – Сразу заметно, что это постоянные посетители. Так чинно и благородно прогуливаются. И за собаками в самом деле убирают. Наверное, привыкли.

«Привыкли, – подумал Емеля. – Значит, и Тяпа должна была привыкнуть. Где же она?»

Они обошли почти весь парк и снова оказались рядом с террасой. Неужели придётся возвращаться домой ни с чем?

И тут Емеля увидел наконец ту самую тётеньку!

– Вот она! – закричал он. – Тяпина хозяйка! Только почему-то… одна.

Тётенька была занята странным делом. В руках у неё вместо поводка был лист бумаги, в который она то и дело смотрела, а потом оглядывалась по сторонам.

– Странно, – пробормотал папа, – маршрут она свой, что ли, сличает? Чтобы не заблудиться?

Тётенька прошла под террасой вдоль грота с причудливыми колоннами, потом повернула обратно… Емеля сбежал вниз по ступенькам. Когда он возник перед тётенькой, она испуганно остановилась и сразу же спрятала бумажку, уставившись на него своими зеркальными очками.

– Вы меня узнаёте? – спросил он. – А где же ваша собака?

– Что тебе надо, мальчик? – холодно спросила тётенька.

Емеля не знал, как всё объяснить, и только смотрел по сторонам.

– Извините, понимаете, в чём дело, – вступил в разговор папа. – Наш сын хочет такую же собаку, как у вас. И мы хотели спросить…

– Нет у меня никакой собаки, разве вы не видите? – перебила незнакомка. – Чего вы хотите?

– Но ведь это вы сегодня… – начал было Емеля.

Но и его тётенька слушать не стала.

– Я спешу, – заявила она. – И не понимаю, в чём дело.

– Емеля, – сказала мама, – ты, наверное, перепутал. Ну с какой стати мы пристаём к незнакомому человеку?

– Да нет же, это она! – недоумённо воскликнул Емеля. – Странно, почему она не признаётся…

Тётенька, быстро оглянувшись напоследок, скрылась за углом грота. Минуту все растерянно молчали.

– Странная встреча, – пробормотал папа. – Хоть бы выслушала… Даже если Емеля и впрямь ошибся.

– Ну и что тут такого? – сказала мама. – Человек волен поступать как знает. Что поделаешь?

И тут из-за ближайших кустов стремительно выскочила Тяпа, за которой, как змейка, мелькал в траве поводок. Её Емеля ни с кем не перепутал бы! И она его тоже. Остановившись перед Емелей, Тяпа раздвинула в стороны ушки и посмотрела на него, повиливая хвостом. Изумлённый папа наклонился и прочитал вслух по слогам надпись на ошейнике: «Иг-рать!»

– Какая чу́дная собачка! – прошептала мама.

Она даже позабыла о своей аллергии и протянула руку, которую Тяпа сразу же лизнула.

– Вот видите, вот видите! – только и повторял Емеля.

– Тяпа! – вдруг услышали они. И увидели черноволосую растрёпанную девочку, которая вышла из-за кустов. – Ну куда же ты убежала? И пристаёшь к людям!

Она подхватила поводок. Тяпа, оглянувшись на неё, подпрыгнула на месте и несколько раз негромко пролаяла.

И вслед за этим где-то за гротом раздался громкий, строгий и уже знакомый голос:

– Галя! У меня нет ни секунды! Где ты там пропала?

– Извините, – сказала девочка и подхватила Тяпу на руки.

Через несколько мгновений они исчезли за гротом. Емеля от растерянности даже ничего не успел сказать.

– Мы здесь, Нина Петровна! – донёсся голос девочки. – Догоняем!

– Странности продолжаются, – сказал папа. – Короткой была наша встреча…

– Но не пускаться же за ними в погоню, – развела руками мама. – Может быть, в следующий раз встреча окажется продолжительнее? Сейчас, наверное, они в самом деле куда-то спешат.

Всё мама хочет объяснить, даже самые непонятные вещи! Впрочем, по лицам родителей Емеля видел, что они растеряны. Как и он сам.

– Всё-таки я сегодня впервые увидела, – сказала мама, когда они возвращались к воротам, – какие выразительные у собак глаза. Выразительнее, чем у людей. А может, эта Тяпа такая особенная?

– Главное, что она тебе понравилась, – улыбнулся папа.

Несмотря на все странности этой встречи, папа был рад. Только вот Емеля не мог разделить этой радости…

Почему вокруг Тяпы творится что-то странное?..

Глава 3

Бег с препятствиями

* * *

Ночью Емеля увидел странный сон. Как будто его карман битком набит волшебными конфетами, он раздаёт их всем встречным людям и спрашивает их, как найти Тяпу. И все сразу улыбаются и показывают в одном направлении, говоря: «Там, в парке». Емеля и сам это знает, и вот уже стоит у ворот парка, и читает табличку, на которой вспыхивает надпись: «Тяпа». Рядом появляется старушка, которую Емеля тоже угощает. Она говорит:

– Ты, оказывается, вовсе не мечтательный и не задумчивый, а очень сообразительный и целеустремлённый. И все тайны ты умеешь разгадывать.

Емеля отвечает:

– Нет, не умею. Где же Тяпа?

– Как где? – улыбается старушка и обводит кругом рукой. – Вот она.

Емеля оглядывается вокруг, но никого не видит. И… просыпается.

Как только он сообразил, что это был сон, то сразу же быстренько закрыл глаза опять – а вдруг сон продолжится? Но хитрость не удалась. Не умеет человек управлять своими снами! Если уж проснулся, то вернуться в сон не получится.

Емеля обвёл комнату взглядом, просыпаясь окончательно, и почувствовал: он не очень-то расстроен, что не досмотрел сон до конца. Какое-то хорошее настроение осталось в нём после пробуждения! Наверное, оттого, что старушка назвала его сообразительным и целеустремлённым. Эти слова произносил иногда и папа, но совсем другим тоном, словно высказывая пожелание.

– Ты, Емеля, можешь быть и сообразительным, и целеустремлённым, но для этого надо прилагать усилие, – говорил он. – Небольшое усилие – и в человеке проявляются все лучшие качества. В твоём возрасте уже надо потихонечку и самому себя воспитывать.

Не такой уж и возраст, вздыхал про себя Емеля. Десять лет – это совсем мало. И не очень-то он понимал, как это – прилагать усилия… Брать себя руками и усаживать, например, за учебники? К тому же он привык, что все его считают созерцательным и мечтательным. Надоело это, правда, до чёртиков! Надоело слышать и про Емелю на печке, и про щуку, которая исполняет все желания…

– Ничего, – пробормотал он, неизвестно к кому обращаясь. – Не понадобятся никакие щуки. И усилия мы приложим, если надо будет, и всё получится.

Как будто спорил с кем-то! И в этом споре заранее чувствовал себя победителем. От этого и настроение становилось каким-то весёлым. Бодрым, во всяком случае.

Это и мама с папой заметили, когда Емеля пришёл в кухню.

– Доброе утро! Что-то хорошее снилось? – в один голос произнесли они.

Наверное, ожидали услышать какой-нибудь невероятный сон о собаке. Емеля пожал плечами:

– Да так, ничего не помню.

Ему казалось, что о Тяпе лучше просто думать, а не болтать попусту.

– Ну, и когда же мы пойдём в парк? – бодро спросила мама. – До или после обеда?

– До завтрака, – проворчал Емеля.

– Нет, кроме шуток. Надо распланировать день! А вдруг придётся, как и вчера, совершить несколько прогулок?

Емеля нахмурился. Он уже точно знал, что родителей брать с собой не будет. В десять лет ходить за руку с папой и мамой в поисках собаки – это уже слишком.

– К сожалению, – вздохнул он, – я сегодня занят. Так что, если хотите, ищите собаку без меня.

– Да что ты говоришь? – У мамы глаза полезли на лоб от удивления. – Не понимаю, что происходит! Зачем же мы с папой будем разыскивать собаку? Нам она вовсе ни к чему. Ты у нас главный собачник. Если тебе не надо, то нам и подавно. Дел у нас, между прочим, полно.

– А чем ты сегодня занят, позволь спросить? – поинтересовался папа. – Ведь выходной.

– Да в школе сегодня кружки, я записался там в один… – осторожно сказал Емеля.

– Это новость! – воскликнул папа. – Хорошо, что ты сам принимаешь решения! И что же ты выбрал?

– Бисероплетение.

Папа фыркнул чаем, забрызгав стол.

– Бисеро… что?! – с трудом выговорил он.

– …плетение, – закончил за него Емеля. – Такие маленькие шарики с дырочками насаживаются на леску, очень красиво получается. Вообще-то этот кружок считается девчачьим, из мальчишек там один я. Но я буду воспитывать, во-первых, силу воли – ведь не каждый отважится в одиночку пойти в такой кружок, а во-вторых, усидчивость, целеустремлённость, сосредоточенность… – Закатив глаза, он подыскивал бесконечные названия положительных качеств. – Настойчивость, внимательность, глазомер, терпение, трудолюбие…

– Хватит, хватит! – воскликнул папа. – Хороший кружок… Полезный.

В растерянности он встал. Видно было, что он не знает, как себя вести. Сказать Емеле о том, что кружок… не очень подходящий, он не решался, а похвалить – язык не поворачивался.

– Ну что ж, расскажешь потом, что вы там изучали…

Мама только переводила взгляд с Емели на папу и обратно.

Через десять минут Емеля уже бежал в сторону парка и думал: «Оказывается, если родителей удивлять, то жизнь у них станет не такой уж и скучной. Ведь им тоже не позавидуешь. Иметь такого сына, который только сидит и мечтает…»

Он твёрдо решил действовать в одиночку. И не только потому, что стеснялся родительской помощи. Мало ли что ему предстоит! А вдруг сидение в засаде, погоня, побег? Нет, одному действовать удобнее!

Конечно, остался на душе неприятный осадок после выдумки о кружке бисероплетения. Но ведь надо было как-то улизнуть из дома в одиночку! Всё-таки тяжело и непривычно быть решительным… Даже обман пришлось применить. А потом этот обман придётся объяснять ещё одним обманом. Например, сказать родителям, что кружок не состоялся. Так можно и запутаться. Одна неправда потянет за собой и другую. Нет уж, надо твёрдо решить, что обманывать он больше не станет. Тоже, между прочим, решение!

Емеле даже показалось, что он разговаривает сам с собой, по-новому думает. Раньше он любил размышлять спокойно, не спеша, сидя где-нибудь в комнате, перелистывая какую-нибудь книгу. Вот и был мечтательным и созерцательным. А теперь… Теперь мысли его торопились, он задавал себе вопросы и сразу же на них отвечал. Прав был папа: если делать над собой усилие и стремиться к чему-то, то получается, что немножко воспитываешь сам себя. Быстрее взрослеешь – прямо на глазах. А это, конечно же, приятно. Особенно если тебе всего десять лет и ты хочешь быстрее вырасти.

Даже, если честно признаться, никакого особенного усилия над собой Емеля не делал. Наверное, он просто изменился за последнее время, начиная со вчерашнего дня.

«Стоп! – мысленно сказал он себе. – А вот радоваться пока особенно нечему. Надо действовать, а не размышлять».

И он вошёл в ворота парка. Такой таблички, как во сне, на них не было, а по-прежнему красовалась надпись: «Выгул собак запрещён». Всё было по-прежнему. Только он сам изменился. Емелю как магнитом притягивали к себе дорожки парка со своей тайной, и это притяжение делало его походку уверенней.

Легко сказать, то есть решить – надо действовать! А если не знаешь, с чего начинать? Прыгать, бегать без толку? Тоже ведь действия… для непоседливых.

Емеля часто видел в этом парке людей, совершающих пробежки. Иногда завидовал, потому что и ему не мешало бы потренироваться в выносливости. Но чаще думал, провожая их взглядом: «И чего зря бегать? Лучше бы договорились между собой, поделились на команды и поиграли в футбол. Всё-таки интересней».

В такую команду он и сам с удовольствием попросился бы. В прошлом году они с ребятами после уроков каждый день гоняли мяч, пока не разбили окно, и футбол запретили. А жалко, Емеля уже довольно хорошо научился играть. Особенно стоять на воротах – он был самым непробиваемым вратарём.

– Ты, наверное, мяч гипнотизируешь! – удивлялись ребята. – Смотришь на него и командуешь лететь прямо тебе в руки.

А Емеля не гипнотизировал мяч, просто внимательно и пристально смотрел на него. И всегда предугадывал направление его дальнейшего полёта.

Кстати, можно было вовсе и не обманывать родителей с этим глупым кружком бисероплетения. Достаточно было надеть спортивный костюм, натянуть кроссовки и сказать: «Пробегусь в парке». Мама с папой только обрадовались бы.

«Чаще всего хорошие мысли приходят в голову с опозданием, – подумал Емеля. – А может, это просто я начал делать над собой усилия, вот мысли и зашевелились быстрее? Во всяком случае, для следующего раза выход найден. И слово подходит. Не просто выход найден, а выход из дома».

И тут… Он даже вздрогнул от неожиданности! Из-за поворота боковой дорожки выбежала и пронеслась мимо него та самая девочка, которая вчера была с Тяпой. Она была одета в спортивный костюм. Несколько секунд Емеля оторопело смотрел ей вслед. Даже не столько неожиданная встреча удивила его, сколько… совпадение! Может, у него действительно есть способность угадывать, что случится в следующее мгновение? Угадывал же он направление мяча… Но мяч – ерунда: каждый нормальный вратарь после нескольких тренировок научится это делать с некоторым успехом. Но вот так – чтобы подумать ни с того ни с сего о чьих-то пробежках по парку и сразу же увидеть, что их совершает та самая девочка, которую ты хотел встретить!..

Это уже не просто совпадение. Похоже, что мысли Емели заранее потекли в нужном направлении. Значит, вполне возможно, он и в самом деле обладает способностью предугадывать события. Ну, может быть, не совсем точно, но… Ведь размышления его были как раз о беге! И вот пожалуйста – эта неожиданная встреча.

Но размышлять дальше было некогда. Если и сейчас ждать от своих мыслей правильного пути, то ничем хорошим это не кончится. Убежит эта – Галя, кажется, её зовут? – куда подальше, и сегодняшняя встреча окажется ещё короче, чем вчерашняя.

Емеля сорвался с места, всё-таки успев подумать на бегу, что теперь уже его «предсказание» воплотилось совсем точно. Не прошло и минуты с того момента, как он подумал о собственной пробежке, и вот – бежит сам! И не просто бежит трусцой, а несётся сломя голову.

Дорожки парка запетляли впереди так быстро, что он с трудом предугадывал их повороты. Наверное, ещё не очень крепка была в нём способность предвидеть ближайшее будущее… Скорость была предельная. Быстрее бежать было нельзя. Сил хватит на несколько сот метров – всё-таки не такой уж он натренированный.

Емеля понял: лучше всего бежать к воротам, там и ждать девочку. Другого-то выхода из парка нет.

Выскочив на алеейку, он заметил вдалеке Галю, которая опять свернула на ту же дорожку, на которой он увидел её в первый раз. Значит, она бегала по кругу, замыкая один и тот же маршрут. Бежала она не очень быстро, но уверенно, в одном и том же темпе.

«Сколько же она пробегает кругов? – подумал Емеля. – Тоже мне, спортсменка!»

Неужели он окажется слабее какой-то девчонки?

«Ничего страшного, если я пробегусь ещё кружочек или даже парочку, – решил он. – Заодно и потренируюсь. Никуда она не денется от меня».

Но с непривычки ноги всё-таки отяжелели. Первая тренировка всегда трудная. И тут Емеля увидел, что дорожка перед ним вовсе сузилась. Кусты чуть ли не полностью перекрыли её с двух сторон. Он остановился, перевёл дыхание. Взгляд его упал на длинные ветки кустов, которые тянулись друг к другу над асфальтом. Он быстро нагнулся и… связал их. Сделать это было нетрудно, потому что ветки были наподобие бечёвок – длинные, упругие и прочные.

«Вот и препятствие, – пронеслось у него в голове. – Интересно, остановит оно эту спортсменку?»

Наверное, если бы Емеля обдумал своё действие, то не совершил бы его: всё-таки не очень оно было правильное… Но когда действуешь быстро, не до тщательных размышлений. Он проделал всё это как-то… машинально. И побежал дальше.

«Побежит она ещё один круг или придётся догонять её у ворот?» – только и мелькнуло у него в голове.

Побежала! И Емеля, уже немного обозлённый, ринулся за ней следом. Признаваться себе в том, что он устал больше этой девчонки, ему не хотелось. Да он сейчас постарается и догонит её! Пусть увидит, что он бегает ничуть не хуже.

Вот всё ближе и ближе мелькает она на петляющих тропинках… Емеля уже представлял, как он её обгонит – покажет, на что способен. Где-то недалеко и куст, ветки которого он только что связал. Может, хоть там Галя приостановится?

Но она только побежала быстрее.

«Ну, погоди!» – как в мультфильме, подумал Емеля.

И тут… ему словно кто-то сделал подсечку! Он споткнулся и полетел по воздуху, как стрела, вытянув вперёд руки – по прямой линии, разрывая хлёсткие ветки кустов. К тому же ещё за ними оказался склон, и Емеле уже никак было не удержаться от дальнейшего беспорядочного движения. Стрела превратилась в клубок… Несколько раз перевернувшись через голову, Емеля наконец впечатался в ствол какого-то дерева и остановился.

Всё случилось так быстро, что он даже не успел опомниться. Только в ушах ещё звучали эхом собственные вскрики, которыми сопровождалось его стремительное падение.

– Ой, что здесь случилось? – услышал он над собой удивлённый голос и посмотрел вверх.

Над ним на краю склона стояла Галя и смотрела вниз, раздвинув ветки кустов.

«Наконец-то и ты остановилась!» – мелькнуло в голове у Емели.

Он поднялся и тут же ойкнул сам, схватившись за колено. Под рукой он почувствовал рваную материю, которая почему-то была липкой.

– У тебя кровь! – воскликнула Галя. – Больно? Надо пошевелить ногой, чтобы проверить, нет ли перелома!

Она быстро спустилась вниз. Емеля несколько раз согнул и разогнул ногу, осторожно наступил на неё.

– Не больно, – сказал он. – Просто поцарапался.

В руке у Гали появился платок. Она огляделась вокруг, сорвала какой-то лист и протянула Емеле.

– Это подорожник, – сказала она. – Ты послюнявь его, приложи к ссадине, а потом я привяжу его платком.

– Измажется платок, – проворчал Емеля, но подчинился.

На повязке проступило красное пятнышко.

– Молодец, терпишь, – похвалила Галя. – Я бы, наверное, не смогла и шагу ступить. Расканючилась бы.

Емеля усмехнулся. Что-то не похожа эта девчонка на слабонервную! Они выбрались на тропинку.

– Вот ты за что зацепился, – сказала Галя, наклонившись и распутывая узелок на ветках. – Как будто специально кто-то завязал.

– Я сам и завязал, – признался Емеля.

Галя посмотрела на него широко открытыми глазами.

– Не понимаю, – пробормотала она. – Ты устроил этот капкан и сам же в него попал? Странно.

– Да ничего странного. – Емеля сердито подфутболил здоровой ногой лежащие на асфальте ветки, очищая дорожку. – Бывает же, что сделаешь что-нибудь не подумав! Хотя со мной обычно так не бывает… Ну, я хотел устроить какое-нибудь препятствие. Чтобы перепрыгивать, чтобы не скучно было бегать по кругу. И случайно споткнулся.

– А если бы старушка какая-нибудь упала? – справедливо заметила Галя.

– Во-первых, старушки не бегают, а медленно ходят, – стал оправдываться Емеля. – А во-вторых, я сам же и наказан за свою глупость. Так мне и надо!

Наверное, он сказал это так искренне, что Галя поспешила его успокоить:

– Не переживай, ничего страшного не произошло. Не считая, конечно, твоего падения. Но ты какой-то странный! Оказывается, тебе скучно просто так бегать, поэтому ты придумал что-то для разнообразия. А я вот бегаю и ни о чём не думаю. Так, считаю только круги.

– Ничего я не странный, – проворчал Емеля. – Обычный. Глупости все умеют делать.

– Но признаться в этом не каждый сумеет, – улыбнулась Галя. – Ты молодец.

Емеля лишь пожал плечами. Странное чувство испытываешь, когда тебя хвалят за глупость! Точнее, за то, что ты в ней признался. Так можно получать похвалы на каждом шагу. Сделал глупость, признался – и жди, что тебя назовут молодцом. Смешно!

И опять ему показалось, что он знает, как дальше пойдёт разговор. Хотя и без всяких пророческих способностей всё было ясно. Ведь у него уже давно был готов вопрос о Тяпе… О чём же ещё спрашивать? Так удачно всё сложилось: и девочку встретил, и заговорил с ней. Словно какой-то хитроумный план исполнился!

Они вышли на аллею. Емеля огляделся – а вдруг Тяпа где-то рядом? Прогуливалась сама по себе, пока её хозяйка спортом занималась. Он уже открыл было рот для вопроса, но вдруг испуганно остановился.

По аллейке навстречу им неторопливо шёл огромный дог. Ну и зверь! Прямо собака Баскервилей. Глаза красные, будто налиты кровью, пасть открыта, и из неё свисает большой язык, напоминающий изрыгающееся пламя… Хозяина рядом с догом не было. Наверное, отстал где-нибудь. И хоть огромный пёс не лаял, не бежал к ребятам, но всё-таки приближался к ним. А Емеля боялся именно такого поведения собак. Он читал в какой-то книге, что коварные и злые собаки нападают на людей именно таким образом: молча приближаются и сразу кусают. А если собака начинает лаять на расстоянии, значит, она сама боится.

Дог, видно было, не боялся ничего и никого. Особенно Емелю с Галей.

«Наверное, он кровь почуял, – пронеслось в голове у Емели. – Вот сейчас подойдёт и цапнет за больную ногу…»

И сразу же он подумал о Тяпе. А вдруг она бегает где-то рядом и сейчас выпрыгнет навстречу Гале? Этот дог сразу бросится на неё! Надо поскорее отогнать его.

Пока ещё между ними и собакой оставалось спасительное расстояние, Емеля огляделся вокруг, нашёл палку и быстро схватил её. Он выступил вперёд, грозно замахнулся палкой и пошёл на дога.

– А ну, брысь отсюда! – произнёс он первые попавшиеся на язык слова.

Дог остановился и уставился на Емелю.

– Что ты делаешь? – вскричала Галя. – Нельзя на таких собак замахиваться палкой!

– Гладить его, что ли? – пробормотал Емеля и опять замахнулся палкой на дога. – Что стоишь? Иди отсюда!

Дог тихо заворчал. Наверное, такую команду он выполнять не хотел. Он следил за палкой, не отрывая от неё взгляда.

Емеля не знал, что делать дальше. А дог, похоже, ждал именно его дальнейших действий. В глазах собаки Емеля прочитал насмешку.

– Думаешь, я тебя боюсь? – проговорил он и сделал несколько шагов вперёд. – Нисколько!

Дог припал на передние лапы, словно перед прыжком. У Емели от страха потемнело в глазах… И тут он почувствовал, что палку выхватили из его руки. Это сделала Галя. Широко размахнувшись, она бросила палку далеко за кусты и крикнула:

– Апорт!

Дог сорвался с места и в несколько прыжков исчез за кустарником.

– Бежим! – Галя дёрнула Емелю за рукав. – Вон туда, на террасу!

Наверное, она забыла, что у него больная нога. Но об этом забыл и сам Емеля. Хромая, он в считаные секунды проковылял по ступенькам вверх. Правда, не забыл при этом пропустить девчонку перед собой. Конечно, опасность в таких случаях должна оставаться за собственной, а не за чужой спиной.

Они отбежали от парапета и даже пригнулись, чтобы скрыться за ним полностью.

– Какой же ты смелый! – удивлённо прошептала Галя. – Но странный. Неужели ты не знаешь, что на собак нельзя замахиваться палкой? Хоть доги и не злые, но всё-таки…

– Я не разбираюсь в собачьих характерах, – сказал Емеля. – И откуда я знаю, что у него на уме? И Тяпа… Где она? Вдруг бы на неё этот дог напал? Давай-ка посмотрим, что он там делает…

Емеля осторожно выглянул за парапет. Глупый дог бегал по аллее с палкой в зубах, наверное, ожидая продолжения неожиданной игры, которую с ним затеяли. Емеля сделал шаг по направлению к ступенькам.

– Ты куда? – не поняла Галя.

– А Тяпа? – вопросом на вопрос ответил Емеля. – Сами-то мы убежали, а её оставили?

Галя засмеялась:

– Неужели ты думаешь, что я бросила бы её? Нет, конечно! Растяпы здесь нет.

Емеля облегчённо вздохнул. Хоть он и расстроился от такого известия, но больше, конечно, обрадовался. Тяпе ничего не угрожает, да и спускаться к догу не надо.

– Вот и опять я её не встретил, – разочарованно произнёс он.

– Кого? – не поняла Галя.

Какая же она недогадливая!

– Тяпу, кого же ещё, – ответил Емеля. – С догом, как ты заметила, я уже повстречался.

Галя опять рассмеялась. Емеля опасливо покосился на парапет и подтолкнул девчонку в сторону ворот. Не хватало ещё, чтобы дог прибежал сюда на её звонкий смех! Пусть уж его развлекает зазевавшийся хозяин. Бросает ему палку, а лучше – не отпускает от себя так далеко.

– Ты хотел встретиться с Растяпой? – на ходу продолжала задавать глупые вопросы Галя. – Какой же ты всё-таки странный. Но зачем?

Пришлось рассказать всё по порядку. И про выбор собаки, и про встречу с Тяпой. Но ведь без этого рассказа в любом случае нельзя было обойтись. Для того чтобы задать Гале свои вопросы, надо объяснить, почему они возникли…

Галя задумалась.

– Странно, – повторила она, когда они уже вышли из парка. – Мне Нина Петровна ни о чём не рассказывала… Какие у неё могут быть от меня тайны? Так вот почему она не разрешает мне гулять с Растяпой! Знаешь, этот секрет мне обязательно хочется разгадать. Вместе с тобой, конечно, – спохватилась Галя. – Ты не против?

Ещё бы! Емеля чуть не подпрыгнул от восторга, несмотря на больную ногу. Не такая уж и недогадливая оказалась эта девчонка! Как же обойтись в разгадке тайны без Емели? Тем более что он эту тайну вынюхал, можно сказать, как какая-нибудь собака-ищейка…

Они с Галей договорились встретиться в парке в пять часов вечера.

– Я обязательно приведу с собой Растяпу, – сказала она. – А до этого понаблюдаю за Ниной Петровной. Расспрашивать, конечно, не буду, но понаблюдаю обязательно. Не нравится мне, что она скрывает от меня какие-то секреты.

Кому это понравится! Емеля был полностью согласен с Галей. Он уже узнал из разговора, что Нина Петровна занимается с Галей английским языком и вообще присматривает за ней, потому что родители Гали уехали куда-то. Разве могут быть при таких отношениях какие-то тайны? Неприятно это.

Никогда ещё Емеля не возвращался с прогулки в таком хорошем настроении! А мама с папой ахнули, увидев повязку на его ноге.

– Где это ты поранился? – воскликнула мама.

– Не думал я, – пробормотал папа, – что кружок бисероплетения такой опасный…

Емеля только отмахнулся. Мало ли на дороге валяется палок и камней, о которые можно споткнуться? Что ж, придётся что-нибудь придумать. Хорошо бы, если б эта выдумка оказалась последней… Чтобы в конце концов не запутаться.

Трудно всё-таки общаться с родителями!

Глава 4

Перечёркнутый и смятый план

* * *

Емеля волновался. В четыре часа ещё не очень сильно, в полпятого – посильнее, а в без четверти пять его волнение достигло точки кипения. Он готов был выскочить из дома, как пробка из бутылки шампанского на Новый год. Но надо было сохранять спокойствие. Хотя бы внешне. Если родители заметят, что он встревожен, обязательно увяжутся за ним на прогулку. А это в его планы не входило.

К тому же обстановка в доме складывалась удачно. После того как мама обработала ссадину на колене Емели и заклеила её пластырем, зазвонил телефон. Сначала говорила с кем-то из своих коллег по школе мама, потом телефон зазвонил снова, и уже разговаривал папа. Потом было ещё несколько звонков, и по фразам, в которых были такие слова, как «педсовет» и «комиссия», Емеля понял, что родителям не дадут отдохнуть от школы даже в воскресенье. Так и случилось. Мама с папой засели за стол в кабинете, как школьники на уроке. Мама только иногда выбегала на кухню, чтобы проследить за варившимся супом.

Родители занялись своими делами, поэтому ни о чём Емелю не спрашивали. А он тем более не задавал им никаких вопросов. Осталось только дождаться пяти часов. Но ожидание оказалось очень трудным занятием. Вскоре ему почему-то стало казаться, что встреча в парке не состоится…

И почему самые неуместные и вредные мысли приходят в голову, когда она должна быть заполнена другими размышлениями? Казалось бы, есть время и можно порассуждать о секретах Нины Петровны, о тайне парка… Но ничего не получалось. А может, ещё не о чем было рассуждать? Ведь Емеля знал эту тайну лишь в самых общих чертах. Даже для того, чтобы написать слово, надо знать буквы, его составляющие. А из чего состоит хотя бы часть тайны, скрытой в парке? Вся надежда была на встречу с Галей, потому он так и волновался.

Он пошуршал в прихожей одеждой. Из кабинета выглянул папа:

– Как нога? Всё-таки не сидится тебе дома.

– Уже совсем не болит. Я пройдусь немного, – ответил Емеля.

– Я бы с удовольствием с тобой прогулялся, да видишь, дела неожиданно появились, – вздохнул папа.

Умеют же взрослые подчинять все свои интересы работе! Такому умению можно только посочувствовать.

– В следующие выходные погуляем вместе, – пообещал Емеля.

Словно это он был папой – поменялся с ним местами на мгновение.

И вышмыгнул из дома.

Казалось, всё изменилось вокруг. Будто весенняя природа замерла в ожидании интересной разгадки. Емеля попытался использовать свой дар предвидения и даже прикрыл на минутку глаза, чтобы представить, что будет дальше. Как во сне, в темноте мелькнула какая-то смятая бумажка, на которой едва различим был непонятный рисунок. Что бы это значило? И вдруг он чуть не рассмеялся. Как просто всё объясняется! У него во рту был леденец, а в руке он мял фантик. Когда он разворачивал конфету, то, конечно же, смотрел на обёртку. Вот взгляд и сохранил вид смятой бумажки. Так что нечего надеяться на то, что он сумеет предугадать события. Чудес не бывает.

Емеля похлопал по карману, в котором лежали ещё несколько конфет, которые он как-то машинально взял из вазочки в кухне. И только сейчас понял, для кого. Конечно, для Тяпы. Наверное, он теперь всегда перед прогулкой станет класть в карман конфеты.

Но появится ли в парке Тяпа?

Емеля сам не замечал, как потихоньку начал строить далеко идущие планы. Хорошо бы не только встретиться с собакой сегодня, но и гулять с ней потом почти каждый день. Парк же рядом! Нет, это лишь обычные его мечтания, а сбудутся ли они, зависит от того, что произойдёт сегодня. Потому и волновался Емеля перед этой важной встречей.

Волнение сменилось радостью сразу же, как только он увидел у ворот парка Галю с собакой. А когда он заметил, что Тяпа узнала его и завиляла хвостом, то готов был запрыгать на месте, словно тоже стал самой настоящей собакой! Но человек должен по-другому выражать свои эмоции. Сдерживая улыбку, которая готова была растянуться на всё лицо, Емеля постарался произнести как можно спокойнее:

– А, вот и вы. Молодцы, не опоздали.

И сразу же вытащил из кармана конфетку для Тяпы, собираясь рассказать про вчерашнюю старушку и её «волшебство». Но Галя не одобрила его действий:

– Собак нельзя приучать к конфетам. Ну ладно, так и быть, угости для знакомства, чтобы она к тебе привыкла.

– Да мы уже знакомы! – воскликнул Емеля. – Правда, Тяпа?

Ему показалось, что собака кивнула головой. Но это она ловко слизнула с руки Емели конфету. Он смял фантик и сунул в карман, потому что поостерегся бросать его в урну. А вдруг Тяпа бросится за бумажкой? Надо учиться предугадывать действия собаки.

– Ну что, пошли в парк? – сказал Емеля, осторожно беря в руки поводок. Он заметил, что ошейник на Тяпе на этот раз самый обычный, без светящегося окошка. – Почему у Тяпы новый ошейник?

– Так вы действительно знакомы! – наконец-то поняла Галя и почему-то вздохнула. – Понимаешь, мне пришлось взять Растяпу без разрешения Нины Петровны.

– Ну и что тут такого? – удивился Емеля. – Какая разница, кто погуляет с собакой?

– Это тебе так кажется, а Нина Петровна считает по-другому. В последнее время она ведёт себя странно…

– Это просто твоё любимое словечко. Странно, странно! Меня ты странным обзываешь, Нину Петровну. Ну скажи, в чём её странность? Может, мне так не покажется.

Конечно, Емеля знал, что Галя права: странностей в поведении Нины Петровны было предостаточно. Но он говорил так специально, чтобы Галя рассказала побольше подробностей.

И та стала перечислять:

– Во-первых, она стала задумчивая, во-вторых, стала ходить гулять одна, но обязательно с Растяпой. В-третьих, мне Растяпу брать не разрешает, и в-четвёртых…

Тут Галя опять вздохнула.

– Ну что ты вздыхаешь, как будто боишься что-то страшное сказать? – удивился Емеля.

– Да, боюсь, – призналась она. – Потому что всё это уже похоже на какую-то загадочную историю.

– Так этого нам и надо! – воскликнул Емеля. – Ты, Галя, даже не представляешь, как я мечтаю о какой-нибудь загадочной истории! Понимаешь, меня всю жизнь считают каким-то… мечтателем. Надоело это до чёртиков. И я хочу всем доказать, что я нормальный человек. В смысле, умею разгадывать всякие тайны. Ну, может быть, не всем доказать, но хотя бы себе, – смущённо уточнил он.

Галя улыбнулась:

– А вот тут тебе кстати и Нинель Петровна подвернулась. Вместе с Галкой и Растяпой.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Емеля. – Жалко вам подвернуться, что ли? Только я даже в ваших именах запутался. Какая уж там разгадка тайны! Как же вас на самом деле зовут?

– Я люблю, чтобы меня называли Галка. Галя – это слишком скучно. А Растяпа – не знаю, как любит. Но ты только посмотри на неё! Как же её ещё называть?

Тяпа в это время кружилась волчком, стараясь ухватить зубами свой короткий хвостик. Емеля улыбнулся, но всё-таки сказал:

– Никакая она не Растяпа. Я её всё-таки буду Тяпой звать. Её обидеть у меня ни рука не поднимется, ни язык не повернётся.

– А Нина Петровна, – продолжала Галя, – обижается, когда её так называют. Она себе выдумала звучное имя – Нинель.

– Звучное имя должно по-другому звучать. Например, Марк Туллий Цицерон, – хмыкнул Емеля. – А Нинель Петровна – ничего особенного.

«Как же всё-таки люди похожи на имена, которые они сами себе придумывают! – подумал он. – Галка ей действительно больше подходит – чёрненькая, волосы короткие и торчат, как перья. И шустрая, и головой всё время вертит. Любопытная, наверное».

– А ей нравится, – сказала Галка. – При чём тут Цицерон?

– Цицерон ни при чём, а переназвать себя из Нины в Нинель может только… не очень умный человек.

– Какое ты имеешь основание так отзываться о незнакомом человеке? – заметила Галка.

– Но ты сама не очень хорошо о ней отзываешься… – растерялся Емеля.

– А я имею основание! – запальчиво воскликнула Галка. – Вот! – И она вытащила из кармана скомканный листок. – Вообще-то я не собиралась тебе его показывать, но раз ты такой умный и проницательный, может быть, разгадаешь этот секрет?

Емеля уставился на комочек бумаги, который, казалось, шевельнулся как живой, разворачиваясь. Он остановился как вкопанный.

– Ты чего? – испуганно взглянула на него Галка. – Тебе плохо?

– Опять… – прошептал Емеля.

– Что, нога болит? – встревоженно спросила Галка.

– Понимаешь, я иногда замечаю, что могу предвидеть будущее, – словно что-то припоминая, сказал Емеля. – Точь-в-точь такую бумажку я уже видел десять минут назад в своём воображении! Тогда мне показалось, что это скомканный фантик, а сейчас я взглянул и понял, что вот это, – он показал на бумажку в Галкиной руке, – я и видел. И теперь это сбылось. Значит, у меня пророческие способности, что ли?

Галка расхохоталась:

– Эх ты, Нострадамус! Да такое с каждым человеком сто раз в день бывает! Часто кажется: то, что видишь, уже однажды видел. А это, может, во сне было. Да и повторений полно на каждом шагу.

Емеля даже обиделся. Расставаться с надеждой на обладание каким-то необычным даром ему не хотелось.

– А мне кажется, я знаю, что там изображено, – сказал он. – Странный рисунок с непонятными значками.

От удивления Галка даже уронила листок на дорожку. Тяпа тут же воспользовалась этим и рванулась к бумажке, но ребята опередили её. Они схватили листок, чуть не разорвав его на две части.

– Если ты и разыгрываешь меня, то очень умело, – сказала Галка. – Конечно, на любом листке может быть непонятный рисунок. Но откуда ты узнал про значки?

– Говорю же, видел в своём воображении, – повторил Емеля и сразу же запнулся.

Он забыл обо всём – и о своих необычных способностях, и о споре с Галкой – потому что понял: в его руках самый настоящий зашифрованный план местности…

Только вот ясно было, что ключа к этому шифру у него нет и в помине.

Глава 5

Таинственный автор

* * *

– Аккуратнее! – воскликнула Галка, увидев, как Емеля разложил на скамейке смятую бумагу и пытается её распрямить, разглаживая, как фольгу. – Не порви. Мне надо ещё вернуть этот листок на место.

– Ничего с ним не случится, – сказал Емеля, внимательно изучая лист. – Мы с него копию сделаем, и будет у нас свой план для поисков. А этот ты сможешь вернуть. Ну а теперь рассказывай, где ты это нашла?

– План для поисков? – удивилась Галка. – Ты считаешь, что здесь нарисована какая-то схема?

– А что же ещё? – Емеля ткнул пальцем в листок. – Рисунок-схема, это ведь понятно. Ты что, не прочитала вот этот текст?

Действительно, в верхней части листа была проставлена дата, как в школьной тетради – 20 апреля, и под ней – несколько строчек, написанных убористым тоненьким почерком.

– Прочитала, – призналась Галка. – Хоть у меня и нет привычки читать чужие записки. Но я всё равно ничего не поняла, кроме даты.

– Сразу видно, взрослый писал. Ничего не понятно, – пробормотал Емеля. – Я однажды в поликлинике в свою медицинскую карту заглянул, где врачи все мои болезни записали, так чуть не умер от страха. Ни одного слова не понятно. Как они меня лечить собирались? Так и здесь, в этой записке.

– Не взрослый, а взрослая, – поправила Галка. – Нинель Петровна.

– Ошибаешься, – покачал головой Емеля. – Это писал мужчина.

Галка удивлённо округлила глаза.

– Откуда ты узнал? Ты как Холмс. Шерлок Холмс!

Емеля чуть не растаял от этой похвалы. Шерлоком Холмсом его ещё не называли ни разу в жизни. Ведь это значило – догадливость, проницательность, быстрота мышления. А Емеля всегда переживал, что этих качеств у него нет и в помине. Даже жалко было признаваться Галке в том, что секрет записки прост… Глаголы прошедшего времени были написаны в мужском роде, без окончаний: «закончил», «делал»…

Емеля взял на себя роль чтеца:

– «Так и не закончил реставрацию. Не люблю бросать работу, а приходится. Настроение мрачное. Радует лишь находка, о которой, наверное, могли бы только мечтать кладоискатели всех времён и народов! До отъезда времени разбираться с ней нет, пришлось пока спрятать. Старинная усадьба – лучшее место для тайника. Смешно, но Растяпа единственный свидетель того, как я это делал. Вот здесь…»

Емеля задумался.

– Не понимаю! Человек пишет: «Вот здесь спрятал». А где – здесь? – воскликнула Галка. – Ни крестика какого-нибудь, ни хотя бы жирной точки. Ты можешь это объяснить?

– Есть вещи, – глубокомысленно заметил Емеля, – объяснить которые нельзя. О которых можно только догадываться, выстраивать предположения.

– Не люблю я таких вещей, – поморщилась Галка. – Мне нравится ясность и понятность. Чтобы можно было сразу действовать.

– Не всегда так получается. Иногда надо и мозгами пошевелить.

Обидное замечание насчет мозгов Галка сразу же возвратила Емеле:

– Вот и покажи, как они у тебя шевелятся!

– Сейчас, сейчас… – пробормотал он. – Я текст анализирую. Из него следует, что это, скорее всего, страница дневника. Об этом говорит дата. На обычных записках даты не ставят.

– Какой же это дневник? – ехидно заметила Галка. – Это же листочек, да ещё и смятый. А дневники в тетрадях пишут. Или вообще в компьютере.

– Не мешай мне мысль развивать. Дело не в том, как этот листок оказался вырванным из дневника и смятым. Главное, что он существует. Итак, возвращаемся к рассуждениям. – Емеля стал загибать пальцы. – Человек что-то нашёл, вынужден куда-то уехать и поэтому прячет находку. Наверное, до своего возвращения. Настроение у него плохое, он пытается рисовать план места, где эта находка спрятана, но потом вырывает лист и комкает его. И выбрасывает. Я бы, конечно, на его месте сжёг, – закончил он. – А то вот что получилось!

– Может, он не сам вырвал лист из дневника, – заметила Галка.

Но тут Тяпа заскулила. Наверное, ей надоело оставаться без всякого внимания. Что же это за прогулка такая, когда на тебя внимания не обращают!

– А про Тяпу-то мы забыли! – хлопнул себя по лбу Емеля. – Получается, что не она, а мы самые настоящие растяпы. На листке же написано, что она единственный свидетель!

Галка улыбнулась:

– Сейчас она всё нам расскажет.

– Ну, не расскажет, – медленно проговорил Емеля, – но, может быть, покажет… Слушай, наконец-то я начинаю понимать поведение твоей Нинели Петровны! – вдруг воскликнул он. – Кстати, она поумнее нас с тобой оказалась. Она берёт с собой этот листок, берёт Тяпу-свидетельницу и ищет место, где спрятано… – Емеля повертел листок, словно пытаясь найти, что в нём спрятано. – Многовато, конечно, в нашей ситуации неизвестного. Что спрятано, где спрятано, даже кем спрятано. Наверное, в истории раскрытия кладов это первый такой случай. Интересно, кто составил этот кроссворд? Понятно, что это хозяин Тяпы. Значит, это муж Нинели? Ведь Тяпа её собачка.

– Никакого мужа у неё нет, – пожала плечами Галка. – Кто на ней женится? Она же строгая и вредная. А Растяпу ей какой-то знакомый оставил на время своей поездки.

– Всё сходится! – воскликнул Емеля. – Дневниковая запись помечена двадцатым апреля, сегодня двадцать четвёртое. Восстанавливаем картину происшедшего! Сколько можно крутиться вокруг да около. Автор дневника, он же хозяин Тяпы, занимается реставрацией какого-то объекта. – Емеля с торжествующей улыбкой огляделся вокруг, всем своим видом показывая, что ему этот объект известен. – Делает неожиданную находку, прячет её, потому что должен уехать.

– Получается, Нинель прочитала его дневник? – спросила Галка.

– Необязательно, – не согласился Емеля. – Если она прочитала дневник, зачем ей вырывать из него страницу? Навлекать на себя подозрение? Автор дневника ведь пишет, что у него плохое настроение. Скорее всего, он просто вырвал листок из дневника и выбросил его. Нинель его нашла, развернула, прочитала и отправилась на поиски, прихватив с собой Тяпу. Я их и увидел за этим занятием. И всё понял…

Емеля замолчал. Втайне он надеялся, что Галка опять сравнит его с Шерлоком Холмсом. Но повторять свою похвалу она не спешила. Наверное, ждала, что Емеля покажет точное место, где спрятана находка.

– И что же ты понял? Где должен был стоять крестик на плане? – насмешливо спросила она. – И вообще, с чего ты взял, что находка спрятана именно здесь?

– Во-первых, я заметил Нинель именно на этом месте. – Емеля топнул ногой. – Во-вторых, речь идёт о реставрации, а в усадьбе всегда идут реставрационные работы. В-третьих, посмотри на рисунок и оглянись вокруг. Картинка-то совпадает! Я всегда, когда смотрю с террасы, замечаю, что дорожки в парке напоминают жука. Посмотри!

Действительно, картинка на листке была похожа на жука: овал, от которого спереди, сбоку и сзади отходили шесть лапок. Ребята, не сговариваясь, взбежали по ступенькам на террасу.

– Похоже! – воскликнула Галка. – А вот это что? – ткнула она пальцем в листок.

– Что же это ещё, как не колоннада, – убедительно сказал Емеля. – Разве ты не заметила грот с колоннами? Он как раз под нами, под террасой. Вот и здесь он внизу плана обозначен. А вот это фонтанчик.

Действительно, похоже было, что жук на листке сидит на каком-то заборе. Перед ним были нарисованы струйки воды, которые можно было считать фонтаном, а по обе стороны от жука почему-то были пририсованы две рожицы.

– Вот это что за портреты такие? – никак не мог понять Емеля.

Галка засмеялась, раскинув руки в обе стороны.

– А вот эти скульптуры тебе ничего не напоминают? Какие-то древние полководцы. – Две скульптуры стояли по обе стороны террасы. – Одного, наверное, зовут Марк Туллий Цицерон, – хихикнула она. – Представь-ка мне второго!

– Я с ним незнаком, – проворчал Емеля. – А Марк Туллий Цицерон не полководец, а оратор и философ.

Он сердился на себя за то, что не разгадал на плане тайну этих рожиц. Оказывается, это скульптуры, мимо которых он столько раз проходил! Но, во всяком случае, сравнение плана с местностью было почти полностью завершено. Не хватало только… самого главного.

– Между прочим, – сказал Емеля, – уже воскресенье, полшестого. Не так у нас много времени для поисков. Завтра школа… Ты что делаешь после школы?

Галка встрепенулась, словно птичка, которая уселась на качающуюся ветку. Глаза её загорелись азартом.

– Школу можно и пропустить ради такого дела!

– Я бы пропустил, но родители… – пробормотал Емеля.

– А мои уехали и будут только через неделю, – радостно заявила Галка. – Думаешь, почему я этот Нинелин листок нашла? Её за мной присматривать оставили. Вообще-то она мне только уроки даёт, но сейчас вроде гувернантки: утром приходит, вечером уходит. А сегодня я сама к ней пришла, вроде бы английским заниматься, но на самом деле, чтобы удобнее было Растяпу на прогулку утащить. Нинель сейчас по магазинам бродит, она это обожает. А я должна вовремя с Растяпой и с листком вернуться. Не хочется, чтобы она что-нибудь заподозрила…

– Хорошо тебе, – вздохнул Емеля. – А мои родители никуда не уехали, да ещё и учителя. В моей же школе. Пропустить ни дня, ни даже урока нельзя. Так что придётся заниматься поисками в свободное время. Приступим?

И он посмотрел на Тяпу просительным взглядом. Та завиляла хвостом, не понимая, что от неё хотят, но заранее соглашаясь на всё, что ей предложат. Если бы сейчас на ней был электронный ошейник, ясно, что на нём сияла бы одна-единственная надпись: «Играть, играть и играть!»

Емеля подхватил Тяпу на руки и сбежал по ступенькам с террасы. Галка последовала за ним.

– Помнишь, Тяпа, – как дрессировщик в цирке, начал объяснять Емеля, – ты здесь уже была. Посмотри внимательно вокруг. Искать, искать!

Он гладил Тяпу по голове, раздвигая ей уши, чтобы открыть обзор пошире, и поворачивал её голову в разные стороны, как будто это был живой прибор для поисков. Галка рассмеялась:

– Мы просто повторяем все действия Нинели! Ты же сам говорил, что она то же самое делала на этом же месте.

– А что нам остаётся? – проворчал Емеля. – У Нинели хоть ошейник есть, который Тяпины желания показывает, а у нас что? Ничего, кроме интуиции.

– У меня, например, никакой интуиции нет, – вздохнула Галка. – Да и у Растяпы тоже.

– Сколько времени обычно твоя Нинель на магазины тратит? – спросил Емеля.

– По-разному. Но меньше трёх часов никогда. Она все платья по десять раз примеряет.

– Значит, время есть, – сказал Емеля, опуская собачку на землю. – Тяпу нельзя заставлять искать. Это должно быть естественно. В общем, мы делаем вид, что просто гуляем вокруг да около этого жука…

И они стали кружить по аллейкам, не отходя далеко от грота с колоннами. Не зря же он обозначен на схеме! По дороге Емеля не переставая рассуждал:

– Копать здесь вряд ли получилось бы. Разве только ночью, но это уж чересчур. Ночью, в парке, с лопатой… Фильм ужасов какой-то. Нет, надо искать удобное для прятанья местечко. Люк, нишу, нору какую-нибудь.

Словно в ответ на его слова, Галка, быстро оглядевшись и убедившись, что никого нет рядом, ощупала сначала одну скульптуру, а потом другую. Емеле даже показалось, что фигуры пошевелились, словно боялись щекотки.

– Никаких тут ниш и люков нет, – разочарованно сказала она.

Емеля подвел к скульптурам Тяпу. На этот раз он ничего не командовал, просто разрешил ей походить рядом. В отличие от Галки, Тяпа лишь помахивала своим коротким пёстрым хвостиком и смотрела на Емелю снизу вверх. О своих желаниях она не сообщала.

– Надо в гроте искать. Это Нинель пусть по газонам ползает, а мы с Тяпой камушки лучше обнюхаем. Под ними легче прятать, – сказал Емеля, направляясь к гроту.

Колонн в гроте было девять, как и на листке. Совпадение их количества подтверждало догадку о том, что на плане указано именно это место. Емеля неотрывно следил за Тяпой. И вдруг он заметил, что собачка, до сих пор только нетерпеливо прыгавшая и вертевшая хвостом, уверенно уселась, раздвинула свои длинные уши и уставилась на него немигающим взглядом.

– Точно так таможенные собаки контрабанду ищут! – воскликнул он. – Я видел по телевизору. Они усаживаются возле находки и взглядом зовут хозяина.

– По-твоему, её хозяин контрабанду спрятал? – ехидно спросила Галка.

– Да я не о предмете говорю, а о способе его нахождения поисковыми собаками.

Емеля приложил палец к губам, тихонько подкрадываясь к Тяпе. Она сидела… на какой-то круглой железной крышке!

– Смотри, как всё просто оказалось! – воскликнул он. – Почему же она Нинели это место не показала?

– Потому что мы Растяпу не заставляли, она добровольно всё сделала, – объяснила Галка. – А Нинель, ты же говорил, требовала беспрерывных поисков. Она собачью психологию плохо знает. Собаке нельзя бесконечно одну и ту же команду подавать, она тогда, наоборот, противиться начинает. Если ей целый день твердить «ищи, ищи», она норовит в кусты сбежать.

– Как ты хорошо собак знаешь, – похвалил Емеля. – И тогда про дога объяснила, что нельзя на него палкой махать, и сейчас про Тяпу всё рассказала. А почему у тебя своей собаки нет?

– У моей мамы на шерсть аллергия, – вздохнула Галка.

Емеля округлил глаза:

– Да они что, сговорились все со своей аллергией?! Моя тоже так отговаривается. Последнее время, правда, уже почти согласилась взять собаку. Но я теперь сам не хочу… Вернее, я хочу, но такую, как Тяпа. А таких больше нет… Я ведь думал, что она твоя собака, и хотел тебя расспросить, где ты её взяла и можно ли там такого же щенка взять. А оказалось…

– Не расстраивайся, – сказала Галка. – Мы же гуляем с Растяпой и будем с ней гулять. Неужели так важно, чтобы собака принадлежала именно тебе? Ты же просто хочешь быть с ней рядом.

– Рядом-то рядом, – вздохнул Емеля. – Но тебе же пришлось её без разрешения взять. Практически выкрасть. Каждый день так не получится… Вот забрать бы её совсем у Нинели! Но как мы можем забрать, если она тоже не хозяйка? Надо с настоящим хозяином говорить. Кстати, если он без Тяпы в своей поездке обходится, то, может, и вообще уступит её другому хозяину? Например, тебе.

– Скорее, тебе, – ответила Галка. – Ты же сказал, что твоя мама уже почти согласилась. Значит, у неё аллергия не такая уж сильная. А моя от хомячка чуть не задохнулась, хотя я его всего на один день принесла. Её папа из-за этого как раз и повёз в Швейцарию, от аллергии обследоваться. Нинель потому Тяпу к нам в дом даже на минутку не заводит, хотя мамы сейчас и нет.

У Емели даже губы пересохли от волнения. Так далеко его мысли ещё не залетали! Ведь, получается, вполне возможно стать не только другом Тяпы, но и её хозяином…

Тут он взглянул на собаку и хлопнул себя по лбу:

– Да мы же совсем забыли! У Тяпы, наверное, лапы уже онемели. Целую минуту неподвижно сидит, а мы не обращаем на неё внимания. Ну-ка, Тяпочка, отодвинься, – попросил он и добавил, обращаясь к Галке: – А ты на всякий случай посматривай вокруг. Как бы нас не застукали за этим занятием.

Под таким люком любой решил бы спрятать клад! Чугунная круглая крышка со старинными буквами надёжно впечаталась в каменный пол грота.

«Чем бы её подковырнуть?» – размышлял Емеля, оглядываясь в поисках подходящего предмета.

В отличие от него Галка соображала и действовала с одинаковой скоростью. Она вытащила из кармана длинный ключ со множеством зазубрин, вставила его в щель между люком и полом и, сразу поняв, что силы её руки не хватит, наступила на ключ ногой. Крышка, как подброшенная пружиной, подпрыгнула вверх.

– Ничего себе! – восхитился Емеля. – Ты что, всю жизнь клады вскрывала?

– А это у меня, наверное, генетическая память, – усмехнулась Галка. – Может, кто-то из моих предков пиратом был.

«Это уж точно, – подумал Емеля. – Шустрости ей не занимать. Особенно у нас с Тяпой… Интересно, зачем она такой ключ с собой носит?»

Но спрашивать об этом Галку он не стал. Не до вопросов было! Емеля вцепился в крышку и отодвинул её в сторону. Из ямы пахнуло сыростью и… пустотой. Потому что кроме двух ржавых труб в ней ничего не было.

– Вот и нашли! – разочарованно вздохнула Галка. – Можно поздравить нас с первой находкой. Значит, у Растяпы нет никаких сыскных способностей.

– Так уж и нет! – не согласился Емеля. – Даже у самой глупой собаки какой-нибудь нюх да имеется. А у Тяпы смотри, какой взгляд умный. Как у директора нашей школы. Мы просто не поняли, чего она хочет. Она же не стучала лапой по этому люку, не беспокоилась – просто сидела. Значит, она не несёт никакой ответственности за свою находку. То есть за ненаходку. Может, она устала! Если бы был ошейник, на нём бы, наверное, загорелась надпись о том, что она отдохнуть хочет. Нет, без ошейника нам никак не обойтись… К тому же с его помощью мы получше изучим её характер.

– Какой там у неё характер! – махнула рукой Галка. – Он весь в её имени выражен. Но если ты считаешь, что ошейник поможет, то его надо просто взять у Нинели, и всё. А она решит, что его потеряла.

– Украсть, что ли? – удивился Емеля. – По-моему, это чересчур.

– Когда берёшь с возвратом, это не украсть, а позаимствовать. И знаешь что, – догадалась Галка, – можно вообще избавиться от Нинели!

У Емели волосы встали дыбом. Даже предложение о краже ошейника его испугало, а тут такое…

– Ты это о чём? Ну и ш-шуточки у тебя, – заикаясь, пробормотал он. – Как это – избавиться?!

Галка звонко расхохоталась.

– Ты что подумал? Да просто как от конкурентки избавиться! Добиться того, чтобы она прекратила поиски. Дай сюда твою конфету.

Взяв у Емели конфету, Галка достала из своего рюкзачка блокнот, вырвала из него листок и написала: «Всех, кто ищет клад, просьба не беспокоиться. Он уже найден». Потом она положила записку на ржавые трубы, дала Тяпе понюхать конфету и бросила её рядом с запиской. И сразу же задвинула люк. Тяпа стала обнюхивать края люка. Емеле стало жалко её. Он развернул у себя в кармане ещё одну конфету и незаметно от Галки сунул её Тяпе в рот. Справедливость была восстановлена.

– Ну, и зачем ты это сделала? – спросил он. – Хотя вообще-то я уже понял… Есть люди, которые сначала думают, потом делают – таких мало. Другие сначала делают, потом думают – таких большинство. А есть ещё ты – думаешь и делаешь одновременно. Вот и объясни хоть сейчас, что ты думала, когда это делала.

– Объясняю, – засмеялась Галка. – Видишь, даже Растяпа всё поняла. В следующий раз, когда Нинель приведёт её сюда на поиски, она сразу бросится к люку, потому что вспомнит про конфету. Нинель откроет люк, прочтёт записку и поймёт, что дальнейшие поиски бесполезны: или клад действительно найден, или его вообще не существует, а план – это просто шутка её знакомого.

– Здорово! – оценил выдумку Емеля. – Тяпу только жалко. К тому же… Ты так уверенно всё мне рассказала, как будто это уже произошло. А вдруг всё будет совсем не так? Вдруг Нинель не найдёт этот люк, вдруг не сумеет поднять крышку?..

– И найдёт, и поднимет, – уверенно сказала Галка. – Ты её не знаешь. Когда ей что-нибудь надо, она не то что крышку люка – горы свернёт. Ох и разозлится же!

– Так она же тебя по почерку вычислит! – испугался Емеля. – Давай лучше я записку напишу.

– А ты не догадался? Я специально почерк изменила. Хотя как бы ты догадался, ты же мой настоящий не знаешь.

Емеля с восхищением посмотрел на Галку и подумал: «Хоть она думает и делает всё одновременно, но всегда правильно. Пока, во всяком случае. Вот бы мне так… Что толку, что я могу предугадывать события? Скорость мышления – это совсем другое дело».

Галка вытащила из кармана маленький красный телефон и сказала:

– Диктуй свой номер – завтра я тебе позвоню сразу же, как только увижу реакцию Нинели на мою записку. Когда она её найдёт, ошейник будет ей уже ни к чему.

– Не ей, а Тяпе, – уточнил Емеля.

– Тяпе он как раз понадобится. И Растяпе, и нам. Мы с ним спокойненько продолжим наши поиски.

Глава 6

Тревожный звонок

* * *

Утром по дороге в школу Емеля с трудом представлял себе, как он дождётся окончания уроков. Но оказалось – совершенно напрасно! Вообще-то к школе у него было сложное отношение: ему казалось, что она занимает слишком много места в его жизни. В школе – само собой, уроки, но ведь и дома забыть о ней не удавалось. Родители постоянно разговаривали на школьные темы, и как только он попадался им на глаза, сразу же напоминали про домашнее задание. Емеля даже сердился.

– Нам уже пора переселиться в эту школу, – ворчал он. – Главная забота в нашей жизни.

– А почему бы и нет? – возмущалась мама. – Я не о переселении говорю, а о главной заботе. Наша работа и твоя учёба – что может быть важнее?

Что на это можно было ответить? И Емеля усаживался за уроки, которые, он был уверен, ему приходилось готовить дольше обычного школьника. Он не мог представить, что его одноклассники, кроме самых отъявленных отличников, проводят за домашним заданием так много времени. Его бы воля, он расправился бы со всеми этими задачками и упражнениями в пять минут! Но родители, и в первую очередь мама, ни за что не согласились бы с такими темпами. Вот и приходилось время растягивать. Да и в школе оно шло очень медленно…

Но сегодня Емеля с удивлением заметил, что первые три урока проскочили почти незаметно. Напрасно он боялся их длительности. К тому же повезло, что его не вызывали отвечать и можно было спокойненько предаваться своим размышлениям.

Он обводил взглядом класс и думал: почему это до сих пор среди одноклассников не нашлось для него друга? Конечно, он со всеми находился в приятельских отношениях, но ведь это не настоящая дружба. С девчонками – ясное дело, они все дружат только между собой. А с мальчишками? Тоже не очень получалось. Наверное, из-за Емелиного характера… Все считали его задумчивым, а с таким много ли подружишь? Конечно, это всегда огорчало Емелю. Он успокаивал себя только тем, что они с родителями переехали сюда жить всего два года назад. Сначала к нему относились как к новичку, а теперь так и продолжается, наверное. Может быть, со временем такое положение исправится?

Но, если честно, сейчас это не очень-то его и волновало. Потому что он думал о своих новых друзьях и удивлялся, как быстро и естественно состоялось их знакомство. Всего один раз встретился с Галкой, а кажется, что знает её давным-давно. Не говоря уже про Тяпу. Это в ней всё дело!

Ещё Емеля думал о том, что хорошо бы и в школе ввести такой порядок, чтобы все приходили на занятия со своими кошками и собаками. И уроки проходили бы веселее, и дружили бы все между собой посильнее. Домашние и… школьные животные только скрепляют дружбу.

На всякий случай он не выключал свой телефон и во время уроков, хотя это запрещалось; только звук убрал. А вдруг позвонит Галка? Хотя, конечно же, он понимал, что ещё рано. Галка тоже в школе – правда, она ходит в другую. Может, переведётся со временем в Емелину? Вот было бы здорово! Жалко, что такие вопросы решают не дети, а их родители, и жалко, что на всё необходимо время. А Галкины родители к тому же уехали.

Емеля в очередной раз повторял в памяти все подробности прошедших выходных, с удивлением замечая, что эти повторения ему совершенно не надоедают. И ничего страшного в том, что с первого раза у них с Галкой не получилось найти то, что спрятано! Настоящие тайники так быстро не находятся. Главное, что они на верном пути.

Когда прозвенел последний звонок, Емеля понёсся по коридору с такой скоростью, будто спешил на пожар. И вдруг замедлил свой бег у поворота коридора. В распахнутую дверь одного из классов он увидел учительницу и нескольких девчонок, которые склонились над столом. Конечно, ничего особенного в этом не было, но он остановился, посмотрел на табличку, прикреплённую к двери… Это была изостудия, в которой как раз проходил кружок бисероплетения.

«Неприятно становиться хитрым, – подумал Емеля. – Но что делать?»

Он тихо вошёл в изостудию, покашлял для приличия.

– О, Емеля пришёл! – воскликнула учительница. – Неужели ты всё-таки решил заниматься?

Дело в том, что, говоря родителям про кружок бисероплетения, Емеля не совсем врал. Ещё в начале учебного года он совершенно случайно забрёл на занятие этого кружка. Понятное дело, что после того первого занятия, увидев, как рядом сопят, нанизывая бисер на леску, одни девчонки, он кружок покинул. Но его единственный визит настолько умилил учительницу, что она запомнила его и всегда ему улыбалась. Наверное, она понимала, что зазывать мальчишку в такой кружок бесполезно. Поэтому её радостное удивление было сейчас понятно.

– Понимаете… – промямлил Емеля. – Не то чтобы заниматься… Можно, я иногда заходить буду?

– Зачем? – удивилась учительница.

– Ну, мне кажется, иногда для сосредоточенности полезно понанизывать бисер…

Учительница засмеялась.

– Полезно, полезно! Конечно, заходи, двери нашей студии для тебя всегда открыты. А сегодня ты понаблюдаешь за нашей работой?

– Нет, спасибо, сегодня я и так сосредоточенный, – отказался Емеля. – Я просто договориться приходил.

– Считай, что мы договорились, – совершенно серьёзным тоном сказала учительница.

Глаза её просто сияли счастьем. Ещё бы – заполучить мальчишку в такой кружок!

Емеля вышел из школы и опять задумался. Честно признаться, он не ожидал от себя такого расчётливого поведения. Но он представил возможную ситуацию – столкнувшись как-нибудь в школе с руководительницей кружка, папа спросит: «Ну, как там мой мальчик?» Трудно себе представить, что будет, если в ответ он услышит: «Какой мальчик? Нет у меня никаких мальчиков». Нет уж, родителей жалеть надо! А вот теперь, после подстраховки, никакого обмана вроде бы и нет.

Дома Емеля, даже не пообедав, быстренько сел делать уроки. На всякий случай – мало ли что его ожидает. Он даже не услышал, как пришли родители. Мама приоткрыла дверь в его комнату и даже ойкнула от удивления:

– Ой! Что с тобой? – И сразу же засмеялась: – Я так растерялась от твоего вида, что сказала фразу из какой-то детской игры. Ты почему за уроками сидишь?

– Трудно вам угодить, – вздохнул Емеля. – Не сидишь – плохо, сидишь – ещё хуже.

– Честно говоря, непривычное зрелище. Ещё из школы не успел прийти, а уже за учебниками. И не пообедал?

– Вас жду. И дел у меня много. Потому с уроков и начал.

– Кстати, – донёсся папин голос из прихожей, – а что это за дела, если не секрет? Ты нам ничего не рассказываешь о своих поисках.

Емеля похолодел. Откуда папа знает?!

– О каких поисках?.. – пробормотал он.

– Как же? – Папа вошёл в комнату. – Мы же все выходные рыскали по окрестностям в поисках собаки. А потом мы с мамой, к сожалению, были так заняты, что уже не могли тебе помочь. Ты сам справляешься?

– Я уже нашёл её, – ответил Емеля.

У мамы округлились глаза.

– Значит, у нас будет пёсик? – дрожащим голосом проговорила она.

Видно было, что эта перспектива её всё-таки не радовала.

– Вряд ли, – вздохнул Емеля.

– Не понимаю! – Папа застыл с ботинком в руке. – Не понимаю твоей логики. Если нашёл, то что дальше? Ты хотя бы поинтересовался её родословной?

– Она свою родословную не помнит, – ответил Емеля.

Мама прыснула. Но папа не был настроен так весело.

– Знаешь, твоя непоследовательность меня не радует, – сказал он. – Мы так серьёзно планировали приобретение животного…

– Ты только прислушайся к своим словам, и сам засмеёшься! – воскликнула мама. – Планировали приобретение животного! Ты, наверное, ещё представляешь себя на педсовете. Но всё-таки, – обратилась она к Емеле, – как твоя собачка? Это та самая, с ушками?

– Без ушек только Колобок бывает, – улыбнулся Емеля. – Привет тебе передавала. Конечно, у неё есть хозяин. Так что придётся мне её просто прогуливать. По очереди с одной девочкой. Но собака и не её, и даже не её родственников…

– Бедная собачка, – сказала мама. – Какая сложная у неё биография.

– А вы ещё хотели родословную, – вздохнул Емеля.

– Нет-нет, ничего мы не хотели! – поспешно сказала мама. – Прогуливай её на здоровье, я очень рада.

– Так и не понадобилась моя отцовская помощь, – сказал папа. – Вот и воспитывай вас… с мамой. Вам лишь бы всё было полегче!

– А зачем, чтобы было потруднее? – возразила мама. – И ребёнок доволен, и шерсти дома нет. А мы с удовольствием подержимся иногда за поводок, когда Емеля будет её прогуливать.

– И волки сыты, и овцы целы, – сказал папа, уходя в кухню.

В эту самую минуту в Емелином рюкзаке зазвонил телефон. Тут и папа не удержался от шутки.

– Тебя собачка на прогулку зовёт, – сказал он.

Емеля так торопился, что вытряхнул на пол всё содержимое рюкзака. Телефон, как назло, почему-то оказался на самом дне.

– Я ничего не понимаю! – услышал он тревожный Галкин голос. От волнения она даже не поздоровалась. – Наверное, мы ошиблись в расчётах! Она что-то затевает, но я не понимаю, что! Скорее приходи, может, ты сообразишь!

И она быстро протараторила адрес.

От неожиданности Емеля вспомнил, что он хитрый.

– Такой узор делается обратной петелькой, – спокойно сказал он. – Леска должна продеваться дважды в одно и то же отверстие, и лучше брать цвета парами или по три. Но обязательно с промежутком в один оранжевый и зелёный.

Папа уставился на Емелю, открыв рот.

– Ты о чём? – проговорил он.

– Ты о чём?! – завопила в трубке Галка. – Ты слышал, что я говорю?

– Слышал, – поспешил сказать Емеля. – И вижу, что без моего присутствия не обойтись. Это не телефонный разговор. Я всё понял, выхожу, – как можно спокойнее добавил он и нажал отбой.

– Зато я ничего не понял, – сказал папа. – Ты так увлечён бисероплетением? И даже даёшь выездные консультации?

– Приходится, – скромно сказал Емеля. – Я один узорчик придумал. «Гордиев узел» называется. А девчонки повторить его сами не могут.

– Называл бы уже сразу «Щукинский узел», – заметил папа. – Может быть, прославишь фамилию в почётном деле бисероплетения.

С этими словами он опять ушёл в кухню.

– Почему бы и не бисероплетение? – услышал Емеля мамин шёпот. – Главное, чтобы ребёнок был увлечен каким-нибудь конкретным делом и поменьше задумывался неизвестно о чём! У него скоро начнётся переходный возраст, а при его характере…

«Мама на всё готова, лишь бы я собаку в дом не тащил», – подумал Емеля.

Пяти минут ему хватило на то, чтобы захлопнуть все учебники, проглотить ещё не успевший разогреться обед и выскочить из дому.

Дом, к которому велела подойти Галка, оказался совсем близко. Это была такая же девятиэтажка, как та, в которой жили Щукины.

– Так мы, оказывается, почти соседи, – запыхавшись, сказал Емеля, подбегая к Галке, которая стояла у крайнего подъезда. – А ты похожа на тайного агента, занятого слежкой за…

– Ты вот шутишь, а нам действительно придётся слежкой заниматься! – перебила его Галка.

– Разве я против? – пожал плечами Емеля. – За кем и за чем следить? За твоей собственной квартирой?

– В этом доме не я живу, а Нинель. Я к ней иногда сама на урок прихожу. А сегодня даже специально напросилась. Всё-таки у неё интереснее, чем дома, с Растяпой можно поиграться. Ну вот, а она меня пораньше отпустила, потому что куда-то торопилась. Пока я учебники собирала, ей кто-то позвонил. Она долго ничего не говорила, только слушала, а потом знаешь, что сказала? «Я её не кормила, как вы и велели. В темноте, говорите, и чтобы не бегала? Хорошо. Да, ошейник не забуду. Выезжаем через полчаса!» – Галка быстро взглянула на часы. – Так что сейчас они выйдут.

– И что ты так перепугалась? – удивился Емеля. – Что Тяпу не покормили? Так у неё, наверное, есть специальный распорядок еды.

– Собак не кормят, – сказала Галка, – перед каким-нибудь ответственным событием. Цирковых – перед представлением, поисковых – перед…

– Значит, Нинель ведёт её на поиски?! – воскликнул Емеля. – Но почему она тогда сказала «выезжаем»? Ведь Архангельское в двух шагах, туда не надо ехать.

– В том-то и дело, – согласилась Галка. – Я ничего не понимаю. Если она едет просто по своим делам, то зачем ей Растяпа, да ещё не покормленная, да ещё с ошейником? А когда ничего не понимаешь, то лучше просто взять да и посмотреть, куда она поедет.

Тут ребята увидели, как из самого дальнего подъезда быстро вышла Нинель Петровна. Тяпы рядом с ней не было… Зато в руке у неё была большая чёрная сумка, застёгнутая наглухо.

– Ничего себе… – возмущённо прошептал Емеля. – Получается, Тяпа в сумке?! Она же там задохнётся!

– Вряд ли Тяпа задохнётся в сумке, но нам лучше находиться поблизости, – решительно сказала Галка. – Побежали!

Глава 7

Кошачий фокус

* * *

Хорошо, что у Нинели не было машины. Она направилась к автобусной остановке. Впервые в жизни Емеля с замиранием сердца чувствовал себя в новой роли – сыщика. Новые ощущения всегда интересны – было и страшно, и тревожно, и… Интересно, одним словом. К тому же сильно прислушиваться к своим чувствам он не успевал: ему надо было прикрывать Галку. Сам он для Нинели был посторонним, одна-единственная встреча в парке ей вряд ли запомнилась, а вот Галка не должна была попасться ей на глаза. Иначе слежка оказалась бы просто провальной.

Это занятие оказалось трудным. Во-первых, надо было приблизиться к остановке как раз в тот самый момент, когда уже подойдёт автобус. Не торчать же рядом с Нинелью слишком долго. Во-вторых, нельзя было войти в автобус вместе с ней. А значит, надо было как-то проскочить в заднюю дверь.

Эта задача представлялась Емеле нелёгкой. Ведь в заднюю дверь можно только выходить, а входят все через переднюю, и водитель за этим следит…

«Хорошо, что Москва всё-таки не пустыня и не тундра, – подумал Емеля. – Бедуинам и эскимосам следить друг за другом ещё труднее».

Проскользнуть в заднюю дверь, пока из неё выходили пассажиры, оказалось нетрудно. Может быть, им просто повезло – водитель отвлёкся…

– Где ты научился так ходить? – восхищённо шепнула Галка, когда они с Емелей уже были в автобусе. – Скользишь, как тень от самолёта по земле!

– Вообще-то, – смущённо ответил Емеля, – я этому не учился. Просто само получилось. Как там Тяпа в сумке? – тут же вздохнул он. – Не очень твоя Нинель добросердечная, раз упрятала собаку в этот мешок! И как ты с ней занимаешься?

– Да мы же только уроком и занимаемся, откуда мне знать о её добросердечности? – пожала плечами Галка.

– Значит, твои родители не должны были оставлять тебя на такую мегеру.

– Да я уже совсем самостоятельная, – махнула рукой Галка. – Могла бы и одна остаться. А Нинель они попросили просто так – помочь, если что-нибудь случится.

– Случилось! – усмехнулся Емеля. – Твоя помощница сокровище ищет. А ты ей в этом помогаешь. Всё перевернулось с ног на голову, да ещё в таком интересном виде.

Автобус миновал Архангельское, переехал Кольцевую дорогу и уже катил по Москве.

– Интересно, куда она нас всех завезёт? – прошептал Емеля. – Домой-то мы хоть вернёмся? Хорошо, что в город въехали. Ясно, что хотя бы судьба Муму Тяпе не грозит.

– Такой юмор я не понимаю, – сказала Галка.

– Что тут непонятного? Чёрный юмор, жанр такой.

– Глупый жанр.

Емеля молча согласился. Что касается глупых мыслей, то их уж точно сначала обдумывать надо, тут и сомнений быть не может. Если бы он хорошенько подумал, никогда бы не ляпнул про Муму. Теперь даже вспоминать об этом не хочется.

– Конечная остановка! – объявила кондукторша. – Станция метро «Тушинская».

– Значит, путешествие продолжается, – заметил Емеля. – Ещё и на метро покатаемся. А бедненькая Тяпочка совсем укачается, как космонавт в центрифуге.

Но Нинель в сторону метро не пошла. Она обогнула здание станции и направилась вдоль железнодорожных путей. От вида рельсов, ржавых труб, перепачканных мазутом шпал, – от всего этого промышленного пейзажа на душе у Емели стало тревожно. Он даже боялся признаваться самому себе в своих плохих предчувствиях. Зачем тащить собаку в закрытой сумке на пустынные железнодорожные пути? Не хотелось отвечать на этот вопрос… Да и следить стало труднее. На всей тропинке вдоль железнодорожного полотна была одна только Нинель. Правда, вдалеке виднелось несколько человек, идущих навстречу, но это не спасало ситуацию. Выскакивать на открытое пространство ребятам было нельзя. Один лишь поворот головы Нинели – и слежка будет раскрыта.

– Придётся опять спортом заниматься, – сказал Емеля. – Как только она скроется вон за той будкой, побежим изо всех сил следом. Чтобы не упустить её из виду.

– Не споткнись только, – не забыла подсказать Галка. И хихикнула: – Ты здесь никаких веток между собой не связывал?

– Твой юмор хоть и не чёрный, но такой же глупый, – отмахнулся Емеля.

На этот раз он бежал быстрее, чем Галка. Но и устал быстрее.

– Ты… стайер… – запыхавшись, еле выговаривая слова, объяснил он. – А я… спринтер. Могу очень быстро бежать, но… мало…

– Ты только не усовершенствуй обе свои способности, – улыбнулась Галка. – А то в будущем сделаешь несколько стремительных прыжков и рухнешь без сил.

Сама она дышала ровно, как спящая кошка.

– Местечко… – всё ещё задыхаясь, огляделся Емеля, – подходящее… для всяких… тайничков. Можно хоть посреди белого дня клады выкапывать, никто не заметит. И метро рядом, и дома, а место пустынное. Интересно, почему это?

– Рядом с железной дорогой всегда так, – сказала Галка. – Здесь ходят только редкие прохожие, только те, которые путь сокращают. Напрямик.

– Интересно, куда это она путь сокращает? – воскликнул Емеля и махнул рукой, давая понять, что отдых закончен.

К тому же и Нинель уже готова была скрыться за следующим поворотом тропинки.

– Бандитские тропы какие-то! – бормотал на бегу Емеля. – А кажется, нормальная учительница… Что ей надо в этих трущобах?

И тут, как это бывает часто, трущобы, словно в сказке, вдруг превратились в уютную зелёную улочку – стоило только повернуть за угол какого-то металлического гаража.

– «Вишнёвая», – прочитал Емеля название улицы.

Вишнёвая улица быстро закончилась, а сразу за ней начался Цветочный проезд.

– Названия как в сказке, – хмыкнул он.

– А что, – заметила Галка, – сейчас знаешь какие названия бывают! Рядом с нашим домом есть коттеджный посёлок, он называется Эдем.

– Ничего себе! – засмеялся Емеля. – Получается, люди так хотят в раю побывать, что даже на будущее это не откладывают.

– А при чём здесь рай? – не поняла Галка.

– Эдем – это означает рай. В переводе с… Не знаю, с какого. Кстати, можно догнать Нинель и спросить, она же у тебя специалист по иностранным языкам.

– Ну тебя, – отмахнулась Галка. – Кажется, мы пришли.

Емеля с облегчением вздохнул: Нинель юркнула в ворота, за которыми стояло двухэтажное здание, похожее на какое-то учреждение. Теперь уже можно было не таиться. Галка осталась ждать во дворе, а Емеля вошёл в здание – на разведку. Перед этим он посмотрел на часы и сказал:

– Тяпа сорок минут провела без света и практически без воздуха. За это Нинель надо проучить!

– Каким образом?

– Пока не знаю. Да и не в этом сейчас дело. Куда это она её притащила? Смотри, какая вывеска на здании.

– Вижу, – сказала Галка. – Ветеринарная клиника. Но я же играла с Растяпой всего час назад, она была абсолютно здорова… Странно!

– Я уже привык и к этому твоему любимому словечку, и к странностям нашей истории, – махнул рукой Емеля. – Надо им уже не удивляться, а спокойненько их анализировать. Жди меня здесь.

В длинном коридоре клиники было сумрачно. Но людей вместе с животными было предостаточно. Наверное, нигде люди не разговаривают так охотно, как в человеческих и ветеринарных клиниках – в коридоре стоял сплошной гул от разговоров.

Даже не спросив, кто последний, Нинель направилась прямо к двери кабинета и распахнула её.

– Женщина, вы куда?! Тут очередь, хотя бы спросили, кто крайний! – раздался возмущённый крик.

– Нахалка, за людей нас не считает! – прокричал другой голос.

Залаяли собаки, зашипели кошки – поднялся такой переполох, что Емеле даже страшновато стало. В первую очередь за Тяпу. Как она себя чувствует в этой чёрной камере хранения?

Нинель ещё не успела войти в кабинет, как оттуда выглянул врач.

– Что здесь происходит? – сурово спросил он.

– Я к вам. Полчаса назад мы говорили с вами по телефону. У меня собачка. В сумке, – таинственным голосом проговорила Нинель.

– А, это вы! – вспомнил врач. – Проходите. Хотя нет, у меня там вьетнамский поросёнок перевязывается. Он ещё взволнован, а психика у него тонкая. Не будем его беспокоить.

Емеля вытянулся на цыпочках, стараясь заглянуть в дверь. Но иностранного поросёнка с тонкой психикой рассмотреть ему не удалось.

– Давайте вот сюда пройдём, в соседний кабинет, – пригласил врач. – Не волнуйтесь, – обратился он к очереди. – Приём продолжает другой врач, а гражданка ко мне по предварительной записи.

– А чего это у неё животного нет? Она что, сама пришла лечиться? – воскликнула старушка, державшая клетку с ярким попугаем.

– У меня змея гремучая. – Нинель зло взглянула на старушку и показала на свою сумку.

Старушка отшатнулась. Как раз в этот момент Тяпа наконец подала голос, заскулив.

Все засмеялись, а старушка обиженно замолчала.

Емеля быстро занял место у самой двери кабинета, в котором скрылись врач и Нинель. Никто на него внимания не обращал, так что можно было даже ухо приложить к дверной щели. Что он, конечно, и сделал.

– Во-от, хорошо, что вы её в темноте держали, – ласковым голосом проговорил врач. – А сейчас мы её немножечко погипнотизируем… Повнушаем ей, повнушаем, что надо быть более акти-ивной, послу-ушной, такую хорошую хозяйку надо слу-ушаться, не кусаться, не лягаться…

«Живодёр! – подумал Емеля. – Никогда не поверю, чтобы темнота была полезна для собаки. И что это за глупости он говорит, да ещё таким идиотским тоном? Как это может собака лягаться? И чем он собирается её гипнотизировать? Кусочком мяса?»

Ещё на протяжении пяти минут из кабинета доносились завывания глупого врача. Бедная Тяпа! На её месте Емеля давно разуверился бы в людях. Впрочем, Тяпа только весело тявкала, словно подпевала. Наверное, она восприняла гипноз как игру.

– Итак, первая часть лечения закончена, – бодрым голосом сказал врач. – Дадим девочке таблеточку, половиночку она сейчас съест, половиночку вечером. А ещё зайдите в пятый кабинет, там вам укольчик сделают.

– Мне? – испуганно переспросила Нинель.

– Нет, зачем же вам? А впрочем, если хотите… Для развития умственных способностей. Хи-хи! – захихикал врач. – Вашей девочке укольчик.

Емеля отпрыгнул от двери. Сияющая Нинель с Тяпой на руках вышла в коридор. Следом семенил доктор с сумкой. Никогда ещё Емеля не видел таких угодливых докторов! От Тяпы он, с трудом пересилив себя, отвернулся. Не хватало ещё, чтобы она при всех бросилась к нему на шею.

У пятого кабинета тоже сидела длинная очередь.

– Может, вы меня туда проведёте? – уныло оглядев очередь, попросила Нинель.

Видимо, она поняла, что уж сюда-то её никто просто так не пропустит.

– Извините, не могу, – развёл руками врач. – Я и так сделал всё, что мог, и даже больше. Но это процедурный кабинет, и все животные имеют одинаковые права. Меня просто не поймут.

Нинель недовольно дёрнула головой, сверкнув зеркальными очочками, и присела на крайний стул. Тяпа опять была замурована в сумку. Тяжело вздохнув, Емеля поспешил выйти на улицу. Ведь Галка ещё ничего не знала, и надо было с ней посоветоваться. Хотя что тут советоваться – может, Тяпу загипнотизировали так, что она память потеряла… Да ещё таблетки всякие, да укольчики!

Он быстро спустился с крыльца и завернул за угол, где ждала его Галка.

– Гипнозом её лечат, – сообщил Емеля. – Таблетку дали, а сейчас Нинель в очереди сидит, укола ждёт.

– Гипнозом? – удивилась Галка. – Что-то я не слышала, чтобы собак гипнозом лечили. А ты ничего не перепутал?

Не успел Емеля возмутиться, как хлопнула дверь клиники и на крыльцо кто-то вышел. Выглянув из-за угла, он увидел, что это тот самый врач, который лечил Тяпу гипнозом. Рядом с ним стоял ещё один человек, помоложе, в бирюзовом халате.

– Что ты возишься с этой дурой? – спросил он. – Собака же абсолютно здорова. Нос мокрый, глаза весёлые.

– Что-что! – хмыкнул первый доктор. – Тебе бы столько денег дали, и ты бы делал вид, что возишься. Меня ей кто-то порекомендовал, она и пристала. Собачка, видите ли, у неё не очень умственно развитая. Хочет, чтобы я ей нюх обострил, память улучшил.

– Поисковиком она её сделать хочет, что ли? Это же дворняжка! – засмеялся второй врач.

– А мне всё равно, кем она её хочет сделать, пусть хоть таможенником свою дворняжку устраивает. Мне заплатили – я спектакль отработал, сделал вид, что гипнозом полечил. А от витаминов, что в таблетке, что в уколе, собаке хуже не станет.

– Везёт тебе с пациентами! – завистливо заметил второй врач. – А у меня сплошь старушки, одна другой въедливее. Благодарности не дождёшься, голову не заморочишь, потому что они всё про своих котов и без меня знают – какая болезнь, чем кормить…

– Можно и я с вами воздухом подышу? – раздался голос Нинели. – Длинная у вас очередь!

– Ничего, уколы у нас быстро делают. Через десять минут будет ваша собачка умная, как Сократ. А нас, извините, пациенты ждут, – торопливо сказал врач.

Врачи ушли, а Нинель спустилась с крыльца и направилась к беседке напротив. Сумки у неё в руках не было.

На скамейке в беседке дремал грязно-белый кот с клочковатой шерстью.

– Брысь! – брезгливо буркнула Нинель. – Развели тут заразу!

Она подняла комок земли и бросила в кота. Но, к счастью, не попала.

Кот обиженно покосился на неё и перебрался на крыльцо, как будто поменялся местами с Нинелью. Ясно было, что, хоть он и выглядит совершенно бездомным, но на самом деле чувствует себя здесь хозяином.

По Галкиному лицу было видно, что она готова думать и действовать одновременно. Улучив момент, когда Нинель отвернулась, она поманила кота:

– Кис-кис, лапочка…

Кот взглянул на неё удивлённо и подошёл. Сейчас он, а не Тяпа выглядел загипнотизированным. Наверное, не поверил своим ушам: неужели его так ласково подзывают? Галка погладила кота и взяла его на руки.

– Зачем он тебе? – шепнул Емеля. – Нам бы с Тяпой разобраться.

– Вот именно, – быстро ответила Галка. – Сейчас и разберёмся. Она ведь ещё в сумке?

И Галка с котом на руках быстро шмыгнула в дверь клиники. Емеле ничего не оставалось, как последовать за ней.

Чёрная сумка по-прежнему занимала очередь у пятого кабинета. Галка присела на стул рядом с ней. Никто не обратил на неё внимания. У всех на руках были животные, и если подошла ещё одна девочка с котом, что ж тут такого удивительного? Но рассиживаться Галка не собиралась. К тому же посетители клиники всё-таки могли обратить внимание на кота: слишком он отличался от ухоженных домашних питомцев. Зоошампунь его шерсти не касался ни разу, и даже вылизывался кот, видно было, последний раз в прошлом году.

Галка наклонилась к сумке, неторопливо расстегнула «молнию», указав Емеле глазами – мол, забирай Тяпу. Что тот сразу и сделал с большой охотой. А на место Тяпы… Галка опустила в сумку кота. И застегнула «молнию».

– Пошли, – шепнула она.

Ребята медленно двинулись по коридору, чтобы поспешным бегством не привлечь лишнего внимания. И тут… входная дверь распахнулась и на пороге появилась Нинель! Емеля замер на месте от растерянности. В следующее мгновение он даже не понял, что случилось. Перед ним открылась боковая дверь, Галка толкнула его в какую-то комнатку и заскочила следом. Всё произошло так быстро, что Емеля и опомниться не успел. Только удивлённо моргал глазами, уставившись на Галку.

– Это туалет, – шёпотом объяснила она. – Больше спрятаться негде. Мы в маленьком коридорчике, а внутри, в кабинке, кто-то есть.

Галка для убедительности подёргала запертую изнутри дверь.

– Ну ты даёшь! – восхитился Емеля. – Соображаешь, как компьютер. Мгновенно! Но что же мы будем делать дальше?

– Я не соображаю, – отмахнулась Галка. – Просто делаю, и всё. А сейчас, к сожалению, нам всё-таки придётся оставить Тяпу здесь.

– В туалете? Зачем? – удивлённо зашептал Емеля. – Мы же её выкрали, вот и побежали быстрей отсюда!

– Совсем забирать её нельзя, – скороговоркой ответила Галка. – Мы Нинель проучили, как ты и хотел, а с Растяпой ничего не случится. Её отсюда и без нас выпустят. Пойдём, у нас нет ни одной лишней секунды! Только ты уж останься на некоторое время в коридоре, всё-таки посмотри, чем всё кончится… Извини, Растяпочка.

Галка чмокнула Тяпу прямо в нос, подтолкнула Емелю к двери в коридор и осторожно выскользнула за ним, оставив Тяпу за дверью. Не оборачиваясь, Галка быстро прошла к выходу. А Емеля остался. Прислонившись спиной к стене, он наклонил голову и искоса стал наблюдать за очередью.

Вот Нинель села на стул, наклонилась к сумке, пощупала её… Потом потянула, расстёгивая, «молнию».

Женский и кошачий визг слились в одну оглушительную трель. Ополоумевший кот сначала прыгнул на колени к Нинели, потом стремительно понёсся мимо Емели к выходу. Емеля с готовностью приоткрыл дверь, выпуская перепуганного кота на волю. Ну и шум поднялся в коридоре! Ведь за котом рванулись сразу две собаки, сидевшие до сих пор спокойно у ног своих хозяев, и с лаем натянули поводки. Да и остальные животные, а вместе с ними и люди не сидели молча.

– Что случилось? Что произошло? – завертели головами посетители.

Конечно, они были заняты своими питомцами и совсем не следили за тем, что происходит в коридоре.

Перепуганная Нинель в ужасе схватилась за голову. Её блестящие очки чудом удержались на носу.

– Что же это такое? – бормотала она. – Где собака?

На шум выглянул врач.

– Это вы взяли мою собаку на укол? – сразу бросилась к нему с вопросом Нинель. – А в мою сумку забрался какой-то паршивый кот! Но кто же тогда закрыл его там? Кто устроил этот кошачий фокус?

– Постойте-постойте, – опешил врач. – Какой кот? Кто его закрыл? Я сижу, спокойно работаю, вашей собаки не брал. И вдруг такой крик! Что случилось? Не волнуйтесь, пожалуйста, так и быть, я сделаю укольчик вне очереди – и вашей собаке, и вам. Какие же всё-таки нервные у нас клиенты…

– Я не нервная! – воскликнула Нинель. – Мне ваши собачьи уколы ни к чему! А вот собаке… Где же она?

И тут в туалете раздался шум спускаемой воды, потом открылась дверь и в коридор неторопливо выступила Тяпа. Никто не обратил внимания на человека, который вышел следом. К тому же он несколько замешкался. Наверное, ждал, пока выйдет собака.

Людям в коридоре достаточно было услышать звук воды и увидеть выходившую Тяпу. Все сразу громко рассмеялись, приговаривая:

– Молодец, собачка! Аккуратная! Знает, что воду за собой спускать надо.

Засмеялся и врач.

– Вот видите, – сказал он. – Ваша собачка в туалет сходила. А её место, как вы утверждаете, кот занял? Ничего, бывает. Встречаются такие невоспитанные коты. Проходите в кабинет. Пострадавшим укол без очереди.

Развеселившиеся люди были не против. Нинель с Тяпой исчезли в кабинете, а Емеля выскочил из клиники.

– Ну ты даёшь! – воскликнул он, обращаясь к Галке. – Знаешь, какой переполох ты там устроила?

– Догадываюсь. – Она с довольным видом выслушала быстрый Емелин пересказ произошедшего. – Бедный котик! Где же он?

Перепуганный кот сидел на скамейке и от волнения пытался умыться. Но то и дело опускал лапу и поглядывал по сторонам. Галка быстро сбегала на улицу, купила в киоске хот-дог и положила рядом с котом на скамейку.

– Это тебе, – сказала она. – Заслуженный гонорар за представление.

– Ну и что мы такого важного сделали? – недовольно заметил Емеля, наблюдая, как кот вытаскивает сосиску из булочки. – Кроме, конечно, твоего остроумного розыгрыша. Чего добились?

– Во-первых, узнали, куда так поспешно отправилась Нинель с Растяпой, – ответила Галка. – Ведь телефонный разговор, который я подслушала, мог означать всё, что угодно! Надо же было разобраться. Во-вторых, мы не оставили Растяпу без присмотра. Мало ли что – вдруг Нинель передала бы её ещё каким-нибудь своим знакомым? Или повезла на поиски в другое место? Нам надо было всё это узнать. И, наконец, теперь мы знаем, что Нинель просто решила с помощью доктора улучшить Растяпину память. Надо же додуматься до такого!

– Вот сейчас ей самой витаминный укольчик сделают, – улыбнулся Емеля. – Чтобы глупостями не занималась. А нам что делать? Домой возвращаться?

– Конечно, – уверенно ответила Галка. – Но только тем же самым способом, следом за Нинелью. Для спокойствия надо проследить за Растяпой до самого дома. Они сейчас выйдут.

– На месте врача я обязательно влепил бы укольчик и Нинели, – сказал Емеля. – Только не витамин, а что-нибудь от глупости.

Обратная дорога прошла без происшествий. Но Емеле было достаточно и того, что произошло в клинике. В автобусе он то и дело с восхищением поглядывал на Галку. Ясно было, что с такой девчонкой можно дружить. Скучать с ней не придётся!

Глава 8

Второй тревожный звонок

* * *

Наконец-то наступили для Емели весёлые времена! Ведь в жизни главное – найти интересное занятие. Может, для кого-то достаточно даже пиликанья на скрипке – мама как-то рассказывала про одного такого странного мальчика, – но Емеля всегда думал о каком-нибудь необычном увлечении. И тут – просто подарок судьбы! С собакой, о которой он мечтал, можно встречаться и гулять. Правда, не так часто, как хотелось бы. Но зато с ней связаны такие таинственные поиски… Только бы не опередила их Нинель! Вдруг они с Галкой не уследят вовремя за этой тётенькой? Вдруг она, поверив в то, что после сеанса гипноза, после таблетки и укола у Тяпы улучшилась память, станет таскать её на поиски тайника чаще обычного? В то время, например, когда Емеля с Галкой находятся в школе. Правда, Галка говорила, что Нинель тоже до обеда занята какими-то своими делами, но это небольшое успокоение. Нинель не очень предсказуемая особа. Может придумать что-нибудь похлеще визита в клинику. Что тогда?

Сидя на уроках, Емеля теперь не просто мечтал о чём-то, а обдумывал планы своих дальнейших действий. Нескучным занятием это оказалось! Только вот жалко, что учителя иногда отвлекали.

Он успел проанализировать всю эту историю от начала до конца, как какой-нибудь международный эксперт, которого показывают по телевизору. И понял, что сам играет в ней роль человека, неторопливо обдумывающего ситуации. Галка же действует… ну, может, и не бессмысленно, но безмысленно. Признаться честно, Емеля ей завидовал, потому что её способ действий нравился ему больше собственного. В Галкином способе было больше азарта и смелости. Да и результата. Весь вчерашний день все его хоть и небольшие, но достижения полностью были Галкиной заслугой.

«Интересно, какой план действий она теперь предложит? Хотя вряд ли она станет разрабатывать план, – улыбнулся про себя Емеля. – Просто – о чём будет её следующий звонок?»

Когда он наконец дождался этого звонка и услышал тревожный Галкин голос, то чуть не расхохотался. Хотя смех, конечно, был совсем не к месту. Даже не потому, что как раз в это время Емеля пил компот в школьном буфете и, рванувшись за трубкой, опрокинул стакан на пол прямо перед учительницей рисования, – а потому, что Галкины интонации были точь-в-точь похожи на вчерашние.

– Нам что, опять пора на приём в клинику? – спросил он.

– Откуда я знаю? – обиженно воскликнула в трубке Галка. – Нинель мне позвонила и поменяла время занятий. А это значит, что у неё поменялись собственные планы. Это меня и беспокоит!

– Тебя каждый день что-нибудь беспокоит, этому я не удивляюсь. Всё, сейчас выпью ещё один компот и бегу к твоему дому. Ты где живёшь, далеко от Нинели?

– Да нет, недалеко… – пробормотала Галка. – Но давай лучше встретимся возле её дома. Как вчера.

Услышав про ещё один компот, учительница рисования испуганно пересела за другой столик. Емеля пожалел её, да к тому же и времени было мало, поэтому он не стал связываться с компотом.

Хорошо жить в небольшом районе! И школа рядом, и все объекты для приключений. Бывают, конечно, и командировки вроде вчерашней, но для разнообразия это тоже неплохо. Интересно, с чем связаны сегодняшние Нинелины планы? Пора бы у неё Тяпу конфисковать. А то замучает бедное животное своей глупостью.

Домой он заскочил, только чтобы бросить рюкзак. Метнул его прицельным броском в раскрытую дверь своей комнаты и опять вылетел из квартиры.

Галка ждала его на прежнем месте.

– Понимаешь, она меня прямо из школы вызвала! Сказала, что больше у неё сегодня не будет времени для занятий. Конечно, пришлось пойти. А во время занятия ей позвонили, и я опять вынуждена была…

– Подслушать её телефонный разговор, – закончил Емеля и засмеялся. – Интересно, сколько это будет продолжаться?

– Что?

– Ты действуешь одинаково каждый день.

– Это не я действую одинаково каждый день, а Нинель, – обиженно сказала Галка. – Она действует во-первых, а я во-вторых. А когда подключаешься ты, мы начинаем действовать в-третьих. Так что я ни в чем не виновата.

– Не обижайся, – смутился Емеля. – Я же понимаю… Я не смеюсь. Сам всегда прибегаю на готовенькое, так и дурак может. А на тебе вся основная работа – подслушка, подглядка. Не каждый сумеет!

– Вот-вот, – вздохнула Галка. – Все отрицательные умения.

– Умения не могут быть отрицательными. В жизни всё пригодится. Ну так что за телефонный разговор состоялся сегодня? – всё-таки сумев не рассмеяться, спросил Емеля.

– Нинель наводила справки о каком-то Игоре. Она спросила: «Так где, вы говорите, Игорь этим ещё занимался?»

Емеля пожал плечами:

– Мало ли чем какой-то Игорь мог заниматься! Может, это её… – Он стал вспоминать, кто может интересовать таких тётенек, как Нинель, и наконец выпалил: – Визажист!

Галка расхохоталась:

– Откуда ты такие слова знаешь? Нет у неё никакого визажиста. К тому же она спросила: «А с собаками туда пускают?» По-моему, она узнала какое-то новое место, где может быть спрятан клад! Тем более что на Тяпу она нацепила электронный ошейник.

– Так где они сейчас, дома? – спросил Емеля.

– Почему дома – уже ушли.

– Куда?! – опешил Емеля. – Так что же ты время тянешь?! Мы же их упустили!

– Ничего не упустили, – махнула рукой Галка. – Она же меня вообще не опасается. Когда с урока отпускала, то сказала: «Через пятнадцать минут у меня автобус». – Галка взглянула на часы. – Как раз осталась минута и одиннадцать секунд.

– У тебя не нервы, а канаты! – завопил Емеля, срываясь с места.

На этот раз им не пришлось ждать в сторонке. Только бы успеть! Ребята подбежали к остановке одновременно с автобусом. Тут уж было не до конспирации. Хорошо, что Нинель вошла в дверь первой и не оглянулась.

Заскочив в автобус последним, Емеля показал Галке кулак:

– В следующий раз сообщай сначала самые важные факты! А всё остальное и по дороге можно рассказать.

– У меня все факты важные, – заявила Галка.

– Вот не успели бы на автобус, и все твои важные факты оказались бы бессмысленными. В нашем деле важно успеть. А обо всём остальном можно и на уроках подумать. Кстати, ты не заметила: Тяпа опять в сумке путешествует?

На остановке они успели заметить только спину Нинели. А в автобусе народу было так много, что теперь рассмотреть её не удавалось.

– Нет, – ответила Галка. – Сейчас у Нинели на руках, а из дому вышла совсем по-человечески, на поводке и в ошейнике.

– Раз сумки нет, какой же ты сегодня розыгрыш устроишь? Трудноватая у тебя будет задачка: в Тяпин ошейник какого-нибудь кота засунуть.

– Нет у меня никаких задачек и никогда не было. Я заранее ничего не планирую, – ответила Галка, словно не понимая Емелиного юмора.

Автобус остановился у метро «Тушинская», но на этот раз Нинель прошла к платформе и села в электричку. Ребята шмыгнули за ней, едва успев купить билеты.

– Осваиваем новые виды транспорта, – сказал Емеля. – Это и называется профессиональный рост. Скоро на самолёте полетим. Правда, мне всё-таки нравится пешочком – надёжнее. Вот был бы вагон пустым, Нинель вычислила бы нас в два счёта. Да и Тяпа подозрительно вертит головой. Наверное, чует нас за версту.

Дорога была однообразной. Конечно, пейзаж за окнами менялся: за городскими кварталами замелькали дачные заборы, тропинки по склонам, речные берега. Но внутри вагона жизнь превратилась в одно только ожидание. Тем более что ехать пришлось долго – минут сорок.

– Новый Иерусалим, конечная, просьба покинуть вагоны! – наконец прозвучало в динамике.

Ребята замедлили шаг перед дверью, пропуская Нинель к выходу, и вышли почти последними. И по перрону тоже пошли не спеша, выискивая глазами знакомую фигурку впереди. Емеля предложил:

– Давай на всякий случай разделимся. Тебя она знает, и тебе поблизости находиться опасно. А я могу хоть под ручку с ней идти. Правда, Тяпа может выдать. Но в любом случае я буду на короткой дистанции, а ты чуть подальше. Жалко будет так далеко ехать и упустить её в незнакомом месте.

Странная процессия шла по городку, зазеленевшему уже совсем по-летнему! Дама с собачкой, за ней почти по пятам худенький нескладный мальчишка, а за ними – растрёпанная девочка, похожая на птицу. Девочка, видно было, изо всех сил старалась идти медленно, но это ей с трудом удавалось.

Они перешли мост через узкую речку, прошли мимо пруда и поднялись вверх, к монастырской стене, за которой высились купола церквей.

– Что же она здесь искать собирается? – сказал Емеля. – Скелеты в монастырских подвалах?

– То же, что и в нашем парке. Неужели ты не понял? – удивилась Галка. – Она ищет один и тот же клад, только в разных местах.

Монастырский парк, в который ребята вошли вслед за Нинелью, был очень большой: газоны, дорожки, деревья и кусты на газонах. Нинель сразу стала озираться – наверное, в поисках уже знакомых примет. Емеля шепнул Галке:

– Я даже подсказать ей сейчас могу, что надо искать. И по пальцам пересчитать: жука, колоннаду, скульптуры, фонтан. Почти стихотворение, легко запомнить! Только надо, конечно, учитывать, что это мы всё так расшифровали с рисунка. А у того, кто этот план рисовал, может, совсем другие представления о прекрасном. Может, это он не скульптуры изобразил, а… иконы! – вдруг воскликнул он. – Почему бы и нет? Ведь мы в монастыре находимся. Если клад спрятан здесь, то…

– Не трать понапрасну силы на размышления, – охладила его пыл Галка. – Пусть Нинель старается. Она в выигрышном положении – ей Тяпа помогает.

Тяпа с гордым видом вышагивала по выложенным булыжником дорожкам парка. Ей нравилось перепрыгивать с камня на камень, и она напоминала девчонку, играющую в «классики». Емеля улыбнулся.

– Очень я подозреваю, что от сеанса гипноза Тяпа не поумнела. Осталась на прежнем уровне развития, – сказал он. – Смотри, как прыгает.

– А чем ей ещё заниматься? – пожала плечами Галка. – Ты войди в её собачье положение. Это мы что-то ищем, а она на обыкновенной собачьей прогулке. Вот и дышит воздухом, прыгает с лапки на лапку.

Наверное, Нинель так не считала. Она замедляла шаг, всё чаще поглядывая на Тяпу: не меняется ли у той настроение? Время от времени она наклонялась и вглядывалась в ошейник.

– Я даже отсюда могу угадать, что там за надпись, – заметил Емеля. – Прыгать или бегать, но никак не искать. Интересно, а сколько там вообще слов спрятано?

Но ответить самому себе на этот вопрос он не успел. Нинель обогнула самую большую церковь и вышла на просторную парковую поляну. Огромная клумба, как гора, высилась посреди этой поляны. Цветов ещё не было, но она уже была сплошь усеяна зелёными ростками, среди которых проглядывали какие-то диковинные бутоны.

– Здесь, наверное, летом красиво, – прошептала Галя, выглядывая из-за угла церкви.

Видно было, как Нинель в волнении потёрла руки друг о друга. Наверное, она почувствовала, что близка к цели.

– Сравнила клумбу с жуком на рисунке, – догадался Емеля. – Удачное сравнение.

Конечно, от всякой клумбы всегда отходят дорожки, на то она и клумба.

И тут Емеля – даже, наверное, раньше Нинели – начал узнавать остальные приметы плана, ксерокопию которого он достал из кармана. Он ткнул Галку локтём, а пальцем ткнул в рисунок. На соседнем газоне стояло несколько колонн, напоминающих развалины греческого храма! Скорее всего, они здесь и были представлены как археологические находки. Перед ними даже виднелась какая-то табличка, но издалека прочитать на ней ничего было нельзя, да и не до того было.

– Фон-тан! – чётко произнёс Емеля, показывая на переносной резиновый шланг.

Шланг заканчивался металлической вертушкой. Из неё веером разбрызгивалась по клумбе вода.

– Какой же это фонтан? – засмеялась Галка. – Это же просто для полива. Его могли совсем недавно принести.

– А кто тебе сказал, что план сто лет назад рисовали? Всего неделю назад! В то время, я тебя уверяю, клумба уже существовала, и её вполне могли поливать. Так что пока всё совпадает.

– А скульптур я нигде не вижу, – не унималась Галка.

– Всё-таки я был прав.

И Емеля показал вверх. На фронтоне церкви, над входом, были отчётливо видны два мозаичных панно с изображениями двух архангелов, которые пронзали копьями драконов.

– Но это всё равно не скульптуры!

– Странные мы люди, – пожал плечами Емеля, заметив про себя, что любимое Галкино слово он стал повторять даже чаще, чем она. – Что сразу подумаем, от того потом отвыкнуть не можем. Посмотри. – Он показал на копию плана. – Здесь просто две рожицы, а в каком они виде существуют на самом деле, неизвестно. В первый раз мы решили, что это скульптуры, потому что скульптуры стояли прямо перед нами, а сейчас…

– А сейчас нам легче решить, что это мозаики, – засмеялась Галка. – Значит, мы идём по лёгкому пути?

– Ничего не по лёгкому! Просто надо верить своим глазам, а не стереотипам.

Услышав такое умное слово, Галка только хмыкнула, оценив серьёзность, с которой Емеля его произнёс.

Пока ребята рассуждали и сверяли рисунок с действительностью, Нинель уже вовсю теребила Тяпу. Она тянула её от одного подходящего места к другому, стараясь, чтобы собачка не пропустила ни одного квадратного сантиметра вокруг клумбы. Должна же Тяпа вспомнить, где совсем недавно на её глазах прятали сокровище!

Но Тяпа так не считала. Её не интересовали ни клумба, ни колонны. Нос её шевелился, вдыхая весенние запахи, от радости она даже тихо поскуливала.

– Нюхай, Растяпочка, нюхай! Может, у тебя не зрительная память сработает, а нюхательная, – донеслись до ребят слова Нинели.

– Она точно ненормальная, – сказал Емеля. – Какие же запахи здесь могут сохраниться? Сейчас они каждый день новые! Весна, ветерок… Да у Тяпы, наверное, голова от всего этого кружится.

Поначалу Нинель руководила Тяпой осторожно и поводком пользовалась аккуратно. Но с каждой минутой её раздражение росло, и вместе с этим усиливались подёргивания поводка.

– Что же она делает? – возмущался Емеля. – Так же задушить можно! Хоть бы посмотрела на ошейник – какая там надпись… Наверное, уже давным-давно написано: «Отстань!»

– Действительно, это выглядит очень странно, – ввернула своё любимое слово Галка. – Неужели она не понимает, что принуждением от собаки ничего нельзя добиться?

– По-моему, – проворчал Емеля, – эта Нинель уже ничего не добьётся от Тяпы ни принуждением, ни ласковыми словами. Один её вчерашний визит в клинику чего стоит! Очень хорошо он продемонстрировал её умственные способности.

– Растяпины?

– Нинелины, конечно, – даже обиделся на такой вопрос Емеля. – Кстати, я Тяпу ценю не за способности. А просто так. Когда кто-то нравится, то разве можно сказать, за что? Это… необъяснимо.

Он не заметил, что при этих словах Галка внимательно на него посмотрела, потому что во все глаза наблюдал за тем, что творилось у клумбы.

Нинель уже сделала несколько кругов и, вглядываяась в листок, просто испепеляла его взглядом.

– Сравнивай, сравнивай, – шептал Емеля. – Всё сходится! Нечего зря собаку мучить – сама думай, где наиболее подходящее место для тайника.

По дорожке мимо Нинели шёл человек в рабочей спецовке. Она поздоровалась с ним и стала о чём-то расспрашивать.

Емеля заволновался:

– Далековато – ничего не слышно.

Тут ветерок переменил направление, и до ребят донеслись обрывки фраз, которые произносил рабочий:

– И реставрацию тоже… ремонт… продолжаем. Вот там и там… Летом надо закончить.

– Нинель расспрашивает, где проводились реставрационные работы! – понял Емеля. – Всё-таки кое-что соображает.

Заулыбавшись, Нинель поблагодарила рабочего и сделала вид, что просто прогуливается по парку. Но при этом видно было: она ждёт, пока рабочий скроется за поворотом. Чтобы возобновить поиски!

Теперь Нинель уже более внимательно осматривала бордюр клумбы. Уложенные уголками вверх кирпичи были совсем свежими. Наверное, таким образом Нинель использовала информацию, полученную от рабочего. А вот Тяпу кирпичи совсем не интересовали. Она всё старалась дотянуться до травинок и не раскрывшихся ещё цветочных бутонов.

И вдруг собачка насторожилась. А вместе с ней и Нинель. Она сразу же замерла и всмотрелась в ошейник. Наверное, на нём сейчас загорелась самая нужная ей надпись: «Искать!» Наконец-то Нинель догадалась ослабить поводок. Осторожными шажками она отступила назад, давая Тяпе простор для поисков.

Как самая настоящая ищейка или, может быть, охотничья собака – не очень ещё разбирался Емеля в собачьих повадках, – Тяпа стала двигаться по дорожке, припадая на каждую лапку. Она словно подкрадывалась к добыче. Нинель такими же лёгкими шагами последовала за ней.

Даже издалека было видно, что рядом с клумбой в дорожку вделан люк. Самый обыкновенный, который встречается на любой дороге. Крышка этого люка не лежала плотно в углублении, а была немного сдвинута. Тяпа приблизилась к люку и замерла. Потом принюхалась, поцарапала металл лапой…

– А вот я даже не посмотрел бы туда, – хмыкнул Емеля. – Это же самый обыкновенный канализационный люк. Внизу, наверное, вода течёт. Это же не старинная крышка в гроте, под которой мы конфету с запиской спрятали. Тот тайник более подходящий для сокрытия ценностей. А здесь что? Любой рабочий в любой момент может поднять этот люк! Да к тому же он и лежит неровно.

Но Нинель, видно, так не думала. Наверное, её сейчас устраивал хоть какой-нибудь результат. Когда человек что-то ищет и ему кажется, что находка перед самым носом – какие там размышления! К тому же её, наверное, порадовало то, что люк закрыт неплотно, а значит, его без особенного труда можно подцепить и открыть. И Тяпа словно прилипла к нему – то принюхивалась, то отпрыгивала, то опять приближала мордочку. И словно сама уже собиралась засунуть лапу в узкую щель.

– Неужели у неё получилось? – прошептала Галка. – Нашла?!

Емеля заволновался. Мало ли что бывает в жизни. На то и неожиданности, чтобы поражать воображение… У него даже мурашки побежали по спине от напряжения и ожидания. Если бы можно было выскочить из-за угла и помочь Тяпе!

Нинель быстро огляделась по сторонам и решила, что не стоит терять время. Она быстро нагнулась и ухватилась обеими руками за тяжёлую крышку. Раздался скрежет металла по камню – крышка немного съехала вбок. Ещё усилие – и она отодвинулась ещё дальше. Наверное, приподнять крышку и просто откинуть её у Нинели не хватало сил. Но раз за разом щель становилась всё шире.

И вдруг… откуда-то из-под земли донёсся звучный трубный голос, усиленный эхом! Неужели это Нинель крикнула что-то вниз? Но нет – она, наоборот, ойкнула и отпрыгнула от люка. Тяпа звонко залаяла, оглядываясь на неё. И тут крышка сама, безо всякой помощи, начала двигаться!

Галка громко вскрикнула, и Емеле пришлось толкнуть её локтём, хотя он и сам готов был закричать. Но кричать от страха – дело нехитрое. Надо собрать в кулак всю волю и понаблюдать, что же происходит.

Люк отодвинулся, открыв чёрную дыру. И сразу же в ней появилась человеческая голова в строительном шлеме, потом рука, которая держала огромный разводной ключ. Голова повертелась в разные стороны, потом уставилась немигающими глазами на Нинель.

– Чего надо? – громко прозвучал грубый голос. – Мало вам экскурсий, так вы работать мешаете? Ограждений лишних у нас для вас нету, специально же крышку прикрыл, чтоб никто на голову мне не свалился! Так нет же, лезут дуры всякие, царапаются… Убирай свою псину!

Псина, то есть Тяпа, от страха залаяла ещё громче. Наверное, она расслышала грубость, с которой появившийся из-под земли рабочий обратился к Нинели.

– П-шла! – замахнулся на неё рабочий.

Но Тяпа не отступала. Откуда в ней появилось столько решимости? Наверное, от неожиданности случившегося. На её месте любой бы залаял.

Нинель наконец пришла в себя. Подтянув за поводок Тяпу, она отступила на несколько шагов. Но дар речи к ней так и не вернулся.

– Чёрта испугалась? – буркнул рабочий. – Ну ладно, иди, гуляй.

И опять исчез, медленно, со скрежетом, задвинув люк и оставив на этот раз щёлочку уже чуть пошире. Наверное, чтобы опасное место получше бросалось в глаза нечаянным прохожим.

Испуганная Нинель бегом устремилась прочь. Бедная Тяпа! Она едва поспевала за ней на натянутом поводке.

– Вот это находочка!.. – с трудом выговорил Емеля. – С нашей Нинелью и в цирк ходить не надо. Аттракционы на каждом шагу. То в клинике, то в парке. Следить за ней, конечно, интересно, но… совершенно бесполезно!

Галка ничего не могла ответить.

– Пошли, – дёрнул её за рукав Емеля. – Что здесь без толку торчать? Ясное дело, что Нинель сегодня уже ничего искать не будет. Давай первыми к электричке вернёмся.

– А Растяпа? – спросила Галка.

– А что Тяпа? – ответил Емеля. – Молодец, храбрая собака. Видела, как она на защиту Нинели бросилась? И нюх у неё имеется. Почуяла же, что под землёй что-то происходит!

Почти всю обратную дорогу к станции ребята прошли быстрым шагом, не разговаривая, только переглядываясь и посмеиваясь. Потому что ситуация казалась им всё смешнее с каждой минутой. На платформе Емеля совсем расхохотался, всё-таки не забывая поглядывать по сторонам: а вдруг Нинель окажется проворнее их?

– А ты заметила, – приговаривал он сквозь смех, – какие испуганные глаза были у этого рабочего? Он же Тяпы испугался! Конечно, можно представить: царапает кто-то по крышке, вылезаешь, а тут на тебя бросаются с лаем!

Галка лишь улыбалась в ответ, и то не очень весело. Наверное, она жалела, что сегодня ей ничего не пришлось делать.

В вагоне электрички и Емеля успокоился, глядя на проносящийся за окном пейзаж. Дорога всегда наводит на размышления.

– Я понял, – вздохнув, сказал он. – Наконец-то я понял… Мы идём по неправильному пути.

– Конечно, раз не нашли до сих пор тайник, – грустно согласилась Галка.

– Я не о результате, – пояснил Емеля. – А о процессе поисков. Нам не надо за Нинелью следить. Это ничего не даст, потому что она… не очень сообразительная. Нам самим надо размышлять и строить догадки, без её помощи.

– И без помощи Растяпы?

– Это как получится. Но главный помощник – ты. Ты обязательно должна узнать, кто нарисовал этот план, кто вырвал из своего дневника и смял этот листок. Тогда мы сами сможем разгадать, что это за тайник и в каком месте он может находиться. Потому что будем знать человека, который его сделал. Это половина разгадки. Понимаешь?

Галка удивлённо заморгала глазами. Она, конечно, понимала. Только медленно. И после такого приключения это было вполне объяснимо.

Глава 9

Гром среди ясного неба

* * *

Емеле было стыдно. Потому что он только отдавал приказания. А Галке приходилось слушаться и выполнять основную работу. Но что делать? Не Емеля, а Галка могла беспрепятственно проникать в квартиру Нинели Петровны, не Емеля, а Галка обнаружила смятый листок с планом тайника… Значит, вполне логично именно Галке заняться поисками самого дневника, из которого этот листок был вырван. Это, наверное, самый простой способ найти автора рисунка. Кстати, имя его было известно: Игорь. И если у Галки не получится обнаружить где-нибудь на столе у Нинели Петровны чужой дневник, то придётся каким-нибудь способом расспрашивать об Игоре… саму Нинель. И опять же Галке! Другого выхода нет.

Но Емеле было просто неловко ждать готовенького результата. Наверное, чтобы сгладить перед самим собой эту неловкость, назавтра он позвонил Галке первым. Сразу, как только пришёл из школы.

– Ты… – робко начал он. – Поаккуратнее там у Нинели, не очень рискуй. Может, у неё никакого дневника и нет. А то из-за меня она тебя в воровки запишет.

– Почему из-за тебя? – отозвалась Галка.

– Ну ведь это я тебе сказал, что надо дневник найти.

– Я же согласилась, значит, это уже и моё решение, – беззаботно заявила Галка. – Так что не волнуйся. Только скажи, что делать, если никакого дневника действительно нет? Может, сразу её и спросить…

– О чём?

Емеля хоть и обрадовался Галкиному заявлению, но даже похолодел, представив, что она так и скажет Нинели: «Вот вы ищете клад… А нас возьмёте в свою компанию?» Отличный будет коллективчик!

– Про этого Игоря. Кто он, где он…

– Постой, постой! Как же ты ей объяснишь, почему ты им интересуешься? – остановил её Емеля. – Нет, такой разговор хорошенько обдумать надо. Ты сегодня пока поищи, а разговор на потом отложим.

– Сегодня ничего не получится, – мрачно сказала Галка. – А может, и завтра тоже.

– Почему это? – удивился Емеля. – Нинель уроки отменила? Вы же каждый день занимаетесь.

– А у меня родители возвращаются. Так что на два дня в занятиях с Нинелью перерыв.

– Значит, не увидимся, – вздохнул Емеля. – А я думал… Думал, ты сегодня после урока Тяпу выпросишь. Погуляли бы вместе, поразмышляли на свежем воздухе. Тяпе тоже, наверное, нужно прийти в себя после стресса.

Галка почему-то замолчала.

– Знаешь что, – наконец сказала она, – может быть, ты ко мне в гости придёшь?..

Вообще-то Емеля был не против. Но как всякий воспитанный и тактичный человек он понимал, что, раз Галка позвала его к себе домой только сейчас, значит, на то были причины. Ведь он предлагал ей зайти к нему в гости при каждой встрече. В таких случаях люди всегда отвечают приглашением, а Галка обходила эту тему стороной. Она даже ничего не объясняла – не говорила, например, что живёт далеко. Она вообще про свой дом не упоминала.

– Если я не помешаю, – сказал Емеля. – А как к этому отнесутся твои родители? Может, им не понравится, что ты подружилась в их отсутствие с каким-то незнакомым человеком.

– Что ты, наоборот! – воскликнула Галка. – Они всегда хотели, чтобы я сама с кем-нибудь подружилась!

– Как это – сама? – не понял Емеля. – А кто может за тебя с кем-то подружиться?

– Ну, понимаешь, в их кругу принято дружить между собой. И взрослым, и детям.

– В каком ещё кругу? – удивился Емеля. – В каком-нибудь обществе любителей чего-нибудь? По интересам?

– Понимаешь… – повторила Галка и замялась.

– Ладно, не напрягайся, – решительно сказал Емеля. – Я сейчас приду, тогда и поговорим. Диктуй адрес.

– Это совсем рядом с парком «Архангельское». Улица Кленовой Аллеи, дом три.

– А квартира? – спросил Емеля.

– Просто дом три, и всё. Старинный особняк с колоннами. Он там один такой, не перепутаешь.

У Емели хватило ума больше ничего не переспрашивать и не уточнять. Он всё понял сразу. Значит, Галкины родители состоятельные люди и, что называется, могут позволить себе купить старинный особняк в черте города. И похоже, что Галка этого почему-то стесняется. А зря! Емеля вовсе не считал богатых людей плохими. Плохими он считал плохих людей. И при чём здесь деньги? Деньги предназначены для того, чтобы ими платить за мороженое, за билет в кино, даже за дом, а совсем не для того, чтобы по ним определять черты характера. Он не раз говорил с родителями на эту тему, и, похоже, они понимали друг друга. Емеля даже усмехался про себя, когда наблюдал чрезмерное старание папы внушить ему эту понятную и простую истину.

– Понимаешь, Емеля, – говорил папа, – сейчас в жизни стало много неравенства. Но уважающий себя человек чувствует своё равенство со всеми. Он не завидует тем, у кого есть деньги, и не презирает тех, у кого их нет. И сам относится к деньгам спокойно.

Правда, сейчас, вспомнив после разговора с Галкой папины слова, Емеля слегка напрягся. Ведь он же занят поисками клада. Получается, что он не относится к деньгам спокойно? Но ведь он ни разу не представлял себе этот клад в виде горы золота. Ему просто интересно разгадать загадку, в которую к тому же замешана Тяпа.

Ни одного клёна на улице Кленовой Аллеи не было видно. Скорее всего, кто-то просто пошутил, называя так улицу. Чтобы любой человек, впервые попавший на неё, удивился так же, как сейчас Емеля. Вообще-то было странно, что Емеля здесь ещё ни разу не был. Наверное, из-за того, что улица Кленовой Аллеи была расположена почти рядом с усадьбой Архангельское, но чуть-чуть в стороне. И любой гуляющий человек, конечно же, сворачивал к парку, а не на какую-то неизвестную улицу.

Даже и без клёнов деревьев на улице хватало. А вдоль высокого сплошного забора, который окружал дом номер три, высился целый ряд огромных тополей. Емеля прислушался. Он всегда любил слушать шум ветра в кронах высоких деревьев. Казалось, шорох листьев и веток постоянно усиливался.

– Так быстро? – удивилась Галка, когда Емеля нажал кнопку домофона. – Открываю!

«Ещё подумает, что я бежал, – недовольно подумал он. – Как будто сама не знает, что здесь недалеко».

Он волновался, но не из-за предстоящей встречи с Галкиными родителями. Какое же от этого может быть волнение? Просто Емеля совсем не обрадовался Галкиному перерыву в занятиях с Нинелью. Разве будет эта тётенька сидеть без дела? Вовсе нет. И опередит их с Галкой. Когда они через два дня примутся за поиски, будет уже поздно.

Вот только как убедить Галку, чтобы она нашла повод для посещения Нинели сегодня или, в крайнем случае, завтра? Может, она так обрадовалась приезду родителей, что уже обо всём на свете позабыла?

– Ты, наверное, считаешь меня самой настоящей предательницей? – спросила Галка, выбегая из дома навстречу Емеле, когда он вошёл в ворота.

– Почему это? – удивился он.

– Всё бросила, объявила перерыв в приключениях и радуюсь, что мама и папа вернулись?

– Ну… вообще-то… – промямлил Емеля. – Как хочешь, так и поступай.

Его очень даже удивило, с какой точностью Галка угадала все его тревожные мысли. Но что делать? Ведь он не мог сказать ей: «Бросай своих предков и побежали клад искать!»

Галка сказала:

– Мама отменила занятия на два дня не из-за меня, а из-за Нинели. Чтобы та отдохнула.

– От чего же она так устала? – не понял Емеля.

– Не от чего, а от кого, – засмеялась Галка. – Мама считает, от меня. Ну и пусть отдыхает.

– Отдыхает! – хмыкнул Емеля. – Лопату в руки возьмёт и будет отдыхать! Все клады в округе найдёт, всех сантехников из канализационных люков повытаскивает. Воспользуется она отдыхом на сто процентов. Не то что мы.

– Ну так давай продолжим тот способ поисков, которым мы пользовались вначале, – предложила Галка. – Будем продолжать следить за ней. Найдёт она клад, и мы узнаем, что это такое. Интересно же!

– Не найдёт она, – отмахнулся Емеля.

– Ничего не понимаю! – засмеялась Галка. – И так тебе не нравится, и так ты не хочешь… Всем недоволен.

– Потому что жизнь непредсказуемая, – вздохнул Емеля. – Никакие расчёты не действуют. Планируем одно, делаем другое, а получается в конце концов что-то третье.

– Всё-таки ты философ, – улыбнулась Галка. – Как Марк Туллий Цицерон. Кстати, философствовать можно и у меня дома. А то родители в окно на нас смотрят, как на двух кошек.

«Почему это кошек? – подумал Емеля. – Меня-то уж могла бы и котом обозвать. Но вообще-то неприятно под чужим взглядом тут торчать».

Они пошли по дорожке, выложенной разноцветными камушками. Таких Емеля не встречал ни на берегу Москвы-реки, ни даже в парке «Архангельское». Но что там камушки! Он поднял глаза и застыл посреди дорожки. Ему показалось, что он попал в девятнадцатый век. Он увидел настоящий старинный особняк с колоннами. Но этот дом, в отличие от всех старинных особняков, которые приходилось видеть Емеле, был не обветшалый и не облезлый. Он сверкал свежей краской, сиял окнами и белел колоннами.

– Ничего себе! – восхитился Емеля.

– Не обращай внимания… – пробормотала Галка. – Просто только что ремонт закончился. А с другой стороны всё ещё полуразрушенное. Мне там, кстати, больше нравится. Мама говорит, что я беспорядок больше люблю.

– Почему же не обращать внимания? – не согласился Емеля. – Красота для того и существует, чтобы на неё внимание обращать.

И он посмотрел на Галку.

Она почему-то смутилась и побежала по дорожке, крича:

– Мама, папа, а вот и Емеля!

– Ты даже не представляешь, как мы обрадовались твоему имени, – сказала Галкина мама, подходя к ребятам. – Здравствуй, Емеля!

Она была очень похожа на Галку.

– Здравствуйте. А почему вы обрадовались моему имени? Честно говоря, я сам ему не рад. Представляете, сколько плоских шуток мне приходится выдерживать?

– Представляем. – К ребятам и Галкиной маме подошёл папа. – Но на этот раз твоё имя действительно волшебным оказалось. Правда, исполнилось не твоё, а наше желание. Мы всё время хотели, чтобы Галка хоть с кем-нибудь подружилась. Чтобы ей интересно было. Она же ни с кем из наших знакомых детей не дружит. А ведь это для ребёнка ненормально, по-моему. Я уж для неё что только не выдумываю, всякие развлечения, а она скучает и скучает. А тут вдруг получается как в сказке: ты её, как царевну Несмеяну, развеселил.

Емеле не понравилось это сравнение.

«Жениться я, что ли, на ней собрался?» – подумал он.

К счастью, в разговор вмешалась мама. Наверное, заметив, что папины слова о царевне Несмеяне не очень-то уместны, она пригласила:

– Ты, Галя, покажи пока Емеле дом, а через полчаса будем обедать.

Емеля, тараща глаза, поднимался вслед за Галкой по широкой старинной лестнице наверх, точно в музее или в театре. Пространства вокруг было столько, что хоть воздушного змея запускай. Здесь можно было бы кататься на роликах, самокате или велосипеде, если бы паркет не был таким красивым. Но жалко было поцарапать старинные узоры самыми обыкновенными роликами.

Лестница скрипела под ногами, как живая. Казалось, каждая её ступенька говорит на своём языке. А Емеля как раз любил всякие непривычные живые звуки – шум ветра в кронах деревьев, крики дельфинов в море, скрип старинной лестницы.

По бокам лестницы стояли каменные фигуры каких-то зверей, которые можно было рассматривать часами, до того они были необычные. Но больше всего Емеле понравились бронзовые дверные защёлки и шпингалеты. На них были видны клейма старых мастеров.

– А где можно в наше время найти такие дверные ручки? – спросил он.

– Странно, ты спросил то же самое, что и все гости, которые сюда приходят, – улыбнулась Галка.

– Почему же странно? – пожал плечами Емеля. – Я тоже пришёл в гости, вот и спросил.

– Потому странно, что ты не такой, как все гости, – смутилась она. И поспешила добавить: – Ручки здесь всегда были. Только, представляешь, они были краской замазаны. За сто лет их красили, наверное, раз десять. Папа догадался, что они старинные, и отреставрировал их.

– Молодец! – похвалил Галкиного папу Емеля.

– Это у него увлечение такое, – пояснила Галка. – Он обожает старинные вещи и любит всякие истории про них. Если хочешь, можешь посмотреть, как здесь до ремонта было.

– На фотографии, что ли?

– Нет, в другой половине дома. Там ещё ничего не сделано, полная разруха.

Ребята прошли по анфиладе комнат и, как в сказке или компьютерной игре, открыв очередную дверь, оказались словно бы в другом мире. Потолки были в потёках, старые обои клочьями свисали со стен, лепнина была замазана извёсткой.

– Правда, здесь лучше? – спросила Галка. – Представляешь, здесь сто лет назад была гостиная. А вот это, видишь, не камин, а фонтан. Правда, не такой, как где-нибудь в Петергофе или в Версале, но зато прямо в комнате. Когда его отремонтируют, интересно будет.

– Теперь я понимаю, почему в книгах пишут «разговор журчал», – сказал Емеля. – Может быть, во всех старинных гостиных было принято делать маленькие фонтанчики и под них вести беседу?

Тут издалека, как будто в лесу, раздался голос Галкиной мамы:

– Дети, обедать!

Емеля вздохнул. Хоть он и имел представление о правилах поведения за столом, но выполнять их со всей тщательностью считал излишним. Да и тренировки у него не было. Если мама иногда заставляла его дома есть с ножом, то он сначала резал котлету на много кусочков, а потом привычно орудовал вилкой, которую держал не в левой, как положено, а в правой руке.

Но, к счастью, на второе было не мясо, а какие-то запечённые в тесте мелкие штучки, вроде рыбы. Все ели их без ножей, просто вилками.

– Это вы готовили? – спросил Емеля Галкину маму. – Очень вкусно.

– Спасибо, ты очень воспитанный мальчик! – умилилась она. – Да, готовила я. Это мидии и морские гребешки. Вообще-то я не очень умелая кулинарка, но готовить их очень просто. Разогреть в микроволновке, и всё.

За десертом – мороженым с фруктами – Галкин папа спросил:

– Красивый у нас дом, правда?

– Папа!.. – воскликнула Галка. – Разве можно так спрашивать?

– А что такого я спросил? – смутился папа.

– Я и сам хотел об этом сказать, – кивнул Емеля. – Очень красивый дом. Хорошо, что вы всё здесь восстанавливаете, а не строите что-нибудь современное и обыкновенное. Это ведь неинтересно.

Галкин папа чуть не подпрыгнул на стуле. Видно было, что эта тема его волнует.

– Вот именно! – воскликнул он. – Я ведь как думаю: не зря люди веками учились дома строить. Это не тяп-ляп и готово! А некоторые думают, что старинные дома надо или разрушать, или, в крайнем случае, одну только коробку от них оставлять. В этом деле каждый гвоздик значение имеет. Чужой труд уважать надо, даже если он сто лет назад пользу приносил.

– Опять ты о своём, – покачала головой Галкина мама. – Мальчику это вряд ли интересно.

– Умному человеку всё интересно, – не согласился Галкин папа. – А Емельян, я смотрю, умный парень. Я рад, что наша Галка с ним подружилась. А то волновался перед поездкой: останется девчонка одна, только и дела у неё, что в школу ходить да английским заниматься. Скучно же! Я ей хотел какой-нибудь сюрприз приготовить на время нашего отсутствия, да не успел. Дел было много перед отъездом, настроение не очень… Фантазии не хватило что-нибудь для неё устроить. Что ни придумывал, какие планы ни рисовал, так ничего и не вышло, только бумагу зря перевёл.

Эти слова почему-то насторожили Емелю. Но что в них показалось ему странным, он понять не успел. А тут и мама Галки перевела разговор на другую тему – наверное, свою любимую.

– Жалко только деревья реставрировать. Они же не виноваты, что кому-то мешают.

– А кому они мешают? – удивился Емеля.

– Неловко сказать, но – мне, – улыбнулась Галкина мама. – Мужу так понравилась эта усадьба, что он не обратил внимания на тополя. А ведь это готовая аллергия! Представляешь, что будет здесь через месяц, когда полетит пух? И здоровый человек с трудом это выдерживает, а мне придётся просто в противогазе ходить.

– Как же можно отреставрировать деревья? – спросил Емеля. – Вы, наверное, хотите сказать: спилить?

– Нет, об этом не может быть и речи! Они не гнилые, не сухие, а совершенно здоровые и не должны страдать от моей болезни. Мы наймём рабочих, они их специальными машинами аккуратненько выкопают и перевезут на другое место. А сюда привезут – ну, скажем, липы.

– Вы только с врачом про липы проконсультируйтесь, – посоветовал Емеля. – Чтобы второй раз не пришлось выкапывать. У моей мамы тоже аллергия, так ей врач подробный список написал, что можно нюхать, что нельзя. Длинношёрстных собак, например, нельзя…

– С собаками у всех проблемы, – развела руками Галкина мама. – Хорошо, что Игорь, – она кивнула на мужа, – увлечён своей реставрацией и даже не думает о собаке.

– Как вы сказали? – дрогнувшим голосом переспросил Емеля. – Игорь?.. И он увлекается реставрацией?!

– Мы так хорошо разговорились, – засмеялась она, – что даже забыли представиться. Конечно, Галиного папу зовут Игорь. А меня Анжелика.

«Почему – конечно?» – подумал кто-то внутри Емели.

Сам Емеля в эти секунды думать не мог: он сидел, как громом поражённый.

Глава 10

Трудный лёгкий разговор

Кого-кого, а родителей выражением лица не обманешь. Хоть Емеля уже два дня изо всех сил старался улыбаться и заставлял свои глаза лучиться бодростью, ничего у него не получалось.

– Что случилось? – встревоженно спросила мама. – Неужели ты получил двойку? Интересно, как тебе это удалось?

Папа строго взглянул на маму.

– Как будто неуспехи могут быть только в учёбе! Как твои дела в кружке? – участливо спросил он Емелю. – Наверное, пошли очень сложные узоры? Если бы у меня было зрение получше, я бы тебе помог…

– Какие узоры? – спросил Емеля.

– Ну, эти… Бисероплетенческие. Представляешь, какое у меня будет лицо, когда я стану вдевать леску в эти, как их… Бисеринки, бисерята?

– Нормальное лицо, – хмуро произнёс Емеля. – Бисероплетение – это даже лучше, чем… другое занятие.

Он хотел сказать «чем поиски клада», но сдержался. Зачем зря пугать родителей?

– Тогда почему ты не ходишь в кружок? Анна Борисовна просила передать, что она и девочки будут тебе рады, когда бы ты ни пришёл.

Что и говорить, сумел папа морально поддержать Емелю!

– Не дождутся! – буркнул он.

– Емеля, скажи честно, у тебя опять собачьи неприятности? – спросила мама. – Тебе не разрешают гулять с твоей Тяпой?

– Да нет, разрешают, – пожал плечами он.

– Уже пора и нас на вашу прогулку пригласить. Помнишь, с чего вся эта история с Тяпой начиналась? А табличка «Выгул собак запрещён» ещё висит?

– Поменяли. Теперь написано «Выгул родителей запрещён».

Мама с папой с готовностью заулыбались, а Емеля сохранил полную серьёзность.

Только у себя в комнате он задумался над мамиными словами. Действительно, вся эта история начиналась… Да с Тяпы и начиналась! Ведь он хотел выбрать собаку, обратил внимание на Тяпу, потом – на необычное поведение её хозяйки, потом познакомился с Галкой и узнал, что Нинель вовсе не хозяйка Тяпы, а только пытается с её помощью найти клад. По плану… По таинственному и хитроумному плану!

Емеля даже вздрогнул, вспомнив комочек смятой бумаги, который они с Галкой с таким трепетом разглаживали на скамейке, с которого потом сделали копию и над которым целую неделю ломали голову. И который оказался… обычной игрушкой, которую пытался придумать папа Игорь для развлечения своей дочки.

Никогда в жизни Емеля ещё не был в таком замешательстве. Если он, мальчишка, с таким трудом пережил этот «сюрприз», то каково будет Галке? Ведь она так увлечённо искала этот клад!

Хоть он соскучился по Тяпе, да и по Галке тоже, но позвонить ей не решался. Впервые за всё время знакомства он не ждал Галкиного звонка, а даже радовался, что она не объявляется.

Давненько не вспоминал Емеля о своём даре предвиденья! Кстати, во время поисков клада он ни разу не попытался им воспользоваться… Наверное, слишком увлечён был. А сейчас, как только он подумал о том, что Галка не звонит, из его школьного рюкзака раздался пронзительный звонок.

– Я знала, что так будет, – тихо прозвучал её голос в трубке. – Тебе так не понравилось у меня дома, что ты даже не звонишь…

Емеля опешил. Он и не думал, что, увлекшись своими размышлениями, заставит Галку так переживать!

– Ты что! – заорал он. – Наоборот, мне очень сильно надо с тобой поговорить! И срочно встретиться! Я уже всё продумал, сделал выводы и готов тебе их выложить как на тарелочке! Только… Тяпу с собой возьми. Она стресс снимает. С ней будет легче всё это пережить.

– Что пережить? – сразу заинтересовалась Галка. – Ты уже знаешь место?

«Я знаю, что этого места нет», – хотел сказать Емеля, но понял, что лучше сделать это при встрече.

– Это не телефонный разговор, – брякнул он самую банальную фразу, которую говорят люди, когда не знают, что сказать. – Ты можешь прийти в парк? К террасе?

– Значит, это всё-таки там? – не унималась Галка.

– Дело не в этом… – загадочно завершил разговор Емеля. – Я буду через полчаса.

Стоя на террасе в ожидании Галки, Емеля заметил, что «жук» на этот раз был неподвижен. Дорожки-лапки, отходящие от выпуклой клумбы, казалось, застыли на месте.

«Это тоже подтверждает, что история с кладом закончена», – грустно подумал он.

– А вот и наш Емеля! – вдруг прошелестел за спиной знакомый голос. – Что-то давно тебя не видно. Ну как, встретился ты с какими-нибудь чудесами?

Оглянувшись, Емеля увидел на скамейке тех самых старушек, с которыми он познакомился здесь неделю назад. Говорила, как и в первую встречу, только одна из них, а вторая согласно кивала.

– Встретился, – ответил он. – Но почти сразу и распрощался.

– Но ведь всё-таки встретился? – улыбнулась старушка. – А что чудо кончилось – так и должно быть. Чудеса случаются, заканчиваются, потом случаются снова… Из этого жизнь и состоит.

Емеля пожал плечами и оглянулся, выискивая на аллее Галку с Тяпой. А когда обернулся к старушкам, чтобы ответить… Скамейка была пуста.

«Что они, феи какие-нибудь? – удивлённо подумал он. – Хотя в прошлый раз они тоже быстро исчезли. Наверное, какие-нибудь спортсменки на пенсии».

Тут кто-то закрыл ему сзади глаза ладонями. Надо было угадать, кто это.

– Одно из двух, – сказал Емеля. – Раз не Тяпа, значит, Галка.

– Смешно, – одобрила Галка. – Ну, давай, рассказывай или показывай, одно из двух. А лучше сразу одновременно.

– Показывать нечего. А рассказывать… Ты лучше присядь, а я пока Тяпу поглажу.

Тяпа делала прыжок за прыжком, стараясь дотянуться в полёте до Емелиного носа языком. Он уворачивался, вытирался и смеялся. Наверное, Тяпа действительно снимала стресс: у него стало легче на душе, он уже не боялся рассказывать о своём открытии Галке и лишь краем глаза поглядывал на неё, оценивая её настроение.

«Наверняка не грохнется в обморок», – решил он.

– Ты, Галка, теряла что-нибудь в жизни? – спросил Емеля.

– Дневник, – сказала она.

– Тоже мне, потеря! – хмыкнул Емеля. – Нет, я спрашиваю о настоящих ценностях.

– Однажды цепочку потеряла, – вспомнила она.

– Расстроилась?

– Да нет…

– Правильно. А теперь представь, что ты потеряла то, чего у тебя никогда и не было.

– Как это? – удивилась Галка. – Разве можно это потерять?

– Но мы же потеряли, – как можно радостнее сказал Емеля. – И расстраиваться нам совсем не надо! Потому что у нас не было никакого клада, и мы его никогда не найдём! Какое же в этом горе?

– Горя никакого, – кивнула Галка. – Но почему мы его не найдём?

– Потому что его нет, – ответил Емеля.

Он твёрдо решил говорить просто и ясно. В таких объяснениях простота – главное. И если он к своим выводам пришёл трудным путём, то зачем же нагружать девочку?

– Нет?! – только и смогла воскликнуть изумлённая Галка.

– Подожди, Тяпа, не мешай и не прыгай как заведённая, – отстранился от собаки Емеля. – Отдохни. Ты и так уже много потрудилась зря.

Тяпа словно поняла. Она уселась и уставилась на Емелю.

– Смотри, а Тяпа действительно поумнела, – улыбнулся Емеля. – Понимает, что я сказал.

– Зато я не понимаю, – обиженно сказала Галка. – Может, ты объяснишь наконец?

– Помнишь, я решил, что нам надо установить, кто составил план? – спросил он. – Так вот, я это понял, когда был у вас дома. Это твой папа.

– Как? – изумилась Галка. – Папа нашёл клад? То есть нашёл, а потом спрятал? И составил этот план?

– Какая же ты всё-таки непонятливая, – вздохнул Емеля. – Учись у Тяпы – слушай и не перебивай. Ничего твой папа не находил и тем более не прятал. Он всё придумал. Неужели ты не помнишь его слова о том, что он думал-думал, ломал голову, как развлечь тебя на время их поездки? Он знал, что тебе будет скучно, и решил придумать для тебя игру. Нарисовал что-то вроде плана, написал загадочные слова про клад и даже дату поставил, будто это страничка из дневника. А вот когда надо было пририсовать крестик на точном месте тайника, то он, наверное, призадумался. И понял, что не получается у него игру сочинить. Может, зная твой характер, побоялся, что ты уж слишком серьёзно поисками займёшься… А может, просто не придумал, что именно под видом клада спрятать и где. Во всяком случае, он именно в этом признался за обедом. Сказал же, что кучу бумаги извёл, да так у него ничего и не получилось. Ну вот, он и смял листки и выбросил. А один, скорее всего последний, остался валяться где-нибудь на виду. Нинель нашла его и прибрала к рукам. Развернула, прочитала, хоть он и не ей предназначался. Ну а дальше… Дальше ты всё сама знаешь. Потом мы стали следить за Нинелью, занялись поисками… В общем, глупостями занялись.

Емеля вздохнул. Тяжело сообщать такие грустные открытия!

Галка соображала не очень быстро. Она всегда медленно думала, если при этом не надо было действовать. Но похоже, время действий прошло навсегда. Кануло, как говорят умные взрослые, в Лету. Взрослые!.. Не умеют обращаться с детьми, так лучше бы и не брались за это дело. Наверное, Емелин папа всё-таки не решился бы затеять с ним такую сомнительную игру. Во всяком случае, он всегда ведёт себя откровенно и открыто. Взять хотя бы историю с выбором собаки. Все уговоры мамы на себя взял – и добился своей цели. Емеле осталось только породу выбрать. Вот она, порода. Сидит и нетерпеливо ждёт, пока разговор закончится. Собаке не разговоры нужны, а игра. Правда, у Емели сейчас совсем не игривое настроение…

Наконец Галка всё осмыслила. Емеля осторожно покосился на неё. Почему-то на её лице не заметно было особенного горя!

– Странно, – проговорила она своё любимое словечко. – Папа никогда не отличался хитрыми затеями… К тому же перед поездкой он был занят ремонтом дома.

– Значит, нашёл время, попытался придумать для тебя что-то интересное, – стал оправдывать Галкиного папу Емеля. – Молодец.

– Так ты на него не сердишься? – спросила Галка. – И на меня тоже?

– За что же сердиться? – удивился Емеля. – Ну… расстроился, конечно, немного. Каждый расстроился бы! Ты тоже, наверное, не испытываешь большой радости от такого завершения этой истории. Но ничего страшного ведь не произошло. Как говорят старушки, чудеса случаются, заканчиваются… Из этого жизнь состоит.

– Какие старушки? – не поняла Галка.

– Есть тут две феи, – улыбнулся Емеля. – Как из сказки. Отдыхают на скамейке, мне о чудесах говорят.

– Феи? – конечно, не поверила Галка. – Выдумываешь. И чудес всё-таки не бывает.

– Как это не бывает? – не согласился Емеля и показал на Тяпу. – А она? Если бы не эта история, разве я повстречался бы с ней?

«И с тобой», – хотел он добавить, но промолчал.

Прозвучало бы это как-то… не очень. Тяпа, поняв, что заговорили о ней, возобновила свои прыжки.

– Ну вот! – сказал Емеля. – Неугомонная Тяпа! Кстати, я так и не знаю, какой ты породы. А окрас? Странный у тебя, Тяпа, цвет. Перламутровый, что ли.

И Емеля потрепал её шёрстку.

– Ой, а я всё забываю тебе сказать! – воскликнула Галка. – Нет, не о породе, я её сама не знаю. О Тяпиной расцветке. Представляешь, у нас дома, в той части, где ещё ремонт идёт, есть стена. Наверное, мраморная. Точно такого же цвета.

И Галка показала на Тяпу.

– Хочешь, сравним? – предложила она.

– Ну, если к тому же там ещё какой-нибудь листок с планом обнаружится, – улыбнулся Емеля, – то я, конечно, не против.

– Хорошо, что ты ещё шутишь, – похвалила Галка. – Значит, настроение хорошее.

– Нормальное, – уклончиво ответил он. – Что ж, пойдём сравнивать?

Почему-то у него было странное предчувствие, что настроение должно в скором времени измениться. Вот только предчувствие никак не хотело подсказывать, в какую сторону… А может, это непредсказуемая Тяпа так действовала на Емелю? Во всяком случае, он всё равно был готов следовать за ней куда угодно. Хоть на край света, не то что к какой-то мраморной стене сравнивать расцветку.

Глава 11

Показания главной свидетельницы

* * *

На улице Кленовой Аллеи Тяпа с опаской поглядывала на бесконечные высокие заборы, тянувшиеся вдоль тротуара. Не любила она всяческие препятствия! А может, боялась, что за такими заборами как раз и живут злые собаки, которые охраняют свою территорию, не щадя жизни. Жизни прохожих, конечно.

И тут Емеля хлопнул себя по лбу:

– Стоп! А как твоя мама? Ты же говорила, что даже хомячка нельзя принести. А мы целую собаку к тебе домой ведём.

Галка призадумалась. Но ненадолго.

– А мы войдём через другой вход, – сказала она. – Как строители ходят. Прямо в ту половину дома, где ремонт.

– Получается, тайком, – поморщился Емеля.

– Как это тайком, если дом не чужой? – возразила Галка. – Зато маме не достанется ни одной шерстинки и никакой аллергии у неё не будет. Она на ту половину даже не ходит, потому что там пыльно и краской пахнет.

«Вот бы где в казаки-разбойники играть», – думал Емеля, пролезая под стремянкой, преодолевая какие-то бесформенные завалы из досок и строительных тумб.

Правда, он никогда не играл в казаки-разбойники, но предполагал, что это что-то вроде пряток с догонялками. А здесь, во второй половине дома, на огромном захламлённом пространстве можно было и спрятаться, и побегать вволю.

Галка вертела головой.

– Кажется, я забыла, где Растяпина стенка, – бормотала она. – И сама эта комната куда-то подевалась! Пока не отремонтированы, они такие похожие. К тому же я с этой стороны никогда сюда не входила.

– А ты Тяпу пусти, она сама свой цвет найдёт, – засмеялся Емеля.

– Ты же знаешь, какая из Растяпы ищейка, – улыбнулась Галка.

– Как и из тебя. Обе вы хороши, – хмыкнул Емеля. И сразу сказал: – Да вот же эта стенка, я быстрее вас нашёл.

Конечно, он никогда не заметил бы эту стену, если бы на её пыльной поверхности не виднелись чёткие отпечатки Галкиных ладоней, аккуратно выписанное слово «Растяпа» и собачья рожица. Видно было, что, обнаружив стенку, Галка не удержалась от дружеского шаржа.

Она подняла с пола какую-то тряпку и стала вытирать пыль, приговаривая:

– Сейчас лучше будет видно.

Она даже поплевала на тряпку, чтобы узор на стене стал ярче.

– А фонтан ещё не починили? – спросил Емеля. – Можно тряпку водой намочить. – Он подошёл к фонтану и потрогал лук в руке одного из мраморных мальчиков, которые стояли по краям чаши. – Интересно, в кого они стреляют?

– Друг в друга, – сказала Галка. – Наверное, у них дуэль, а на дуэли друг в друга стреляют.

– Ты что! – улыбнулся Емеля. – Это же амуры. В античной мифологии они стреляли кому-нибудь в сердце, и тот человек сразу влюблялся. Наверное, посередине фонтана была какая-нибудь фигура. А может быть, даже две – двое влюблённых. И они держали какой-нибудь сосуд, из которого текла вода.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивилась Галка. – Ты же этого фонтана не видел.

– Да все старинные фонтаны аллегорические.

– Какие-какие? – переспросила Галка.

– Ну, вроде бы сказочные, – объяснил Емеля. – Ты не знаешь, где здесь вода включается?

– Кажется, она ещё не включается.

Емеля всё-таки присел на корточки, потом встал на четвереньки и стал шарить рукой под чашей фонтана.

– Сверху фонтан старинный, а внизу как обычный умывальник в ванной, – пыхтел он. – Только стоит на ножках. А вот трубы… Тяпа, отстань! Куда ты лезешь? И так ничего не видно. Лучше готовься, сейчас будем тебя со стенкой сравнивать.

Тут Емеля стукнулся о чашу головой и, охнув, выполз из-под фонтана, потирая ушиб.

– Действительно, вода не включается, – сказал он. – Придётся любоваться тусклыми красками. Ну и хорошо! Сравнение Тяпы со стенкой – один-ноль в пользу Тяпы. Да что ты там крутишься? Тяпа, вылезай! – повторил Емеля. – Ты что, мышей там учуяла?

В самом деле – собачка скрылась под чашей фонтана, и оттуда раздался какой-то шорох. Галка замерла.

– Если там правда мыши, я закричу! – прошептала она.

Емеля растерялся. Одно дело защищать девочку от дога или даже от носорога. Но как защищать от мыши? Бросаться на неё с палкой наперевес? Самому Емеле интересно было увидеть живую мышь, до сих пор он видел её только по телевизору.

Но не похоже было, что под фонтаном шуршала мышь. Или мыши. Там должно было быть по крайней мере штук десять, такой громкий шорох оттуда раздавался.

Из-под фонтана показался Тяпин короткий хвостик. Он дрожал от напряжения, задние лапы её упирались в пол. Видно было, что она что-то тащит.

«Мышь не может быть такой сильной, чтобы Тяпа так упиралась, – подумал Емеля. – Значит, это крыса?!»

Он обрадовался, что не произнёс это слово вслух. Крыса испугала бы Галку даже в произнесённом виде.

И тут раздался такой звук, как будто из какого-нибудь отверстия выскочила пробка: «Чпок!»

Тяпа по инерции отлетела от фонтана. Зубами она держалась за кончик чего-то продолговатого.

Емеля замер. Но через секунду он понял, что в зубах у Тяпы, конечно, никакая не крыса, а неживой предмет.

– Что же это такое?.. – пробормотал он.

Галка уже отвечала на его вопрос действием. Она подскочила к Тяпе, отстранила её от находки и воскликнула:

– Ой, какой красивый пенал!

Одновременно с этими словами она развернула плотную бумагу, в которую он был завёрнут.

Для пенала предмет был всё-таки великоват. Это был продолговатый цилиндр сантиметров в пятьдесят длиной, сделанный из толстой потёртой кожи с золотыми гвоздиками вдоль швов. Шляпки гвоздиков поблескивали тускло и таинственно.

Глаза Емели загорелись азартным огнём.

– Кто говорил, что Тяпа плохая ищейка? – воскликнул он. – Представляю, что находится внутри, если этот пенал такой красивый снаружи! И старинный… Настоящий клад!

И вдруг, произнеся это слово, он обвёл глазами огромную комнату. Вид у него был такой, что Галка испуганно спросила:

– Что с тобой?

Не отвечая, Емеля указывал куда-то пальцем, словно впервые в жизни видел предметы, которые располагались прямо перед его носом.

– Фонтан… Шесть ножек, как у жука… Две скульптуры… А где колонны?.. Да вот же они!

Колонн посреди комнаты не было – они были изображены на трёх стенах в виде барельефов. И их было ровно девять – по три на каждой стене. Точно как на том плане, который Емеля запомнил наизусть…

От волнения он вцепился в чашу фонтана так, что даже пальцы побелели, и прошептал:

– Ничего не понимаю!.. Ведь он же сказал, что у него ничего не получилось, почему же… Значит, твой папа всё-таки устроил этот тайник?!

А вот Галка не тратила ни времени, ни слов на всякие возгласы. Она быстренько подцепила крышку цилиндра, нашла на полу относительно чистое место и вытряхнула из пенала всё содержимое.

– Ой… – разочарованно сказала она. – По-моему, это не папа… Если бы он устраивал для меня сюрприз, то положил бы что-нибудь интересное. А тут какие-то жёлтые бумаги.

– Постой-постой! – Емеля наклонился над выпавшими из пенала свитками. – Это самые настоящие старинные рукописи! – Он поднёс один из свитков к окну и осторожно его развернул. – Какой-то чертёж… На крыло похоже. Вот это да! – завопил он. – Тут стоит дата совсем не недельной давности! 1510 год!..

У Емели отвисла челюсть.

– Такой старой бумаги не бывает, – сказала Галка.

– Как же не бывает? Это же кла-ад, – растягивая звучание этого сладкого слова, произнёс Емеля. – В нём что угодно может быть. Особенно в старинном особняке. Только вот что с этим кладом теперь делать? Я в чертежах ничего не понимаю.

Тут Тяпа громко залаяла.

– Ты, что ли, понимаешь? – спросил её Емеля.

Но Тяпа, конечно, не ответила. Она только прислушалась к чему-то и залаяла опять.

– Похоже, она прислушивается к голосу, – сказала Галка.

И вдруг, словно позабыв обо всём на свете, Тяпа пулей бросилась к двери, ведущей в жилую часть дома.

Дверь отворилась, и бородатый человек, появившийся на пороге, спокойно произнёс:

– Что, Растяпа, хочешь сказать, что ты сторожила здесь всё время, пока меня не было?

– Вы кто? – спросила Галка. – Мне кажется, я вас раньше видела.

– Конечно, видела, – улыбнулся человек. – Но мельком, и к тому же у меня борода выросла, поэтому ты меня не узнаёшь. Я ведь… – Тут он увидел в руках у Емели свиток и закричал: – Осторожнее! Откуда это у вас, как вы это нашли?!

Емеля протянул незнакомцу свиток и грустно сказал:

– Наконец-то я всё понял. Вас зовут Игорь. Вы хозяин Тяпы. И вы ещё спрашиваете, как мы это нашли? А зачем же вы тогда рисовали план?

– Ах, план! – рассмеялся Игорь. – Подождите-подождите… А как к вам попал план? Я ведь его выбросил. Кажется, выбросил…

– Вы-то выбросили, а Нинель Петровна нашла.

– Нина? – удивился Игорь. – Ну и что? А вы здесь при чём?

Емеля понял, что они попали в ловушку. Рассказывать о том, что Нинель принялась за самостоятельные поиски по чужому плану и с помощью чужой собаки, – означало ябедничать. А рассказывать о своей слежке за ней тоже было не очень приятно.

– Длинная история! – Емеля неопределённо махнул рукой. – Достаточно сказать, что по вашему плану мы нашли ваш клад.

– Спасибо, – улыбнулся Игорь.

– Пожалуйста, – машинально ответил Емеля. – Но вообще-то благодарить надо Тяпу. Это она нашла. Вы же сами написали, что она единственный свидетель того, как вы его прятали.

– Так, получается, Растяпа здесь уже бывала? – удивилась Галка.

– Вообще-то да, – смущённо ответил Игорь. – Но я знал, что у твоей мамы аллергия, поэтому приводил собаку только на эту половину дома. Я же здесь целыми днями реставрацией занимался, а Растяпа скучала одна в квартире. Здесь я и нашёл этот клад, – сказал он. – Кстати, я его и не перепрятывал – где нашёл, там и оставил. Конечно, я догадался, что это за находка, но подробно ею заняться у меня не было времени. Представляете, мне предложили совершить восхождение на Монблан! Я ведь ещё и альпинист, – объяснил он.

– А Тяпа? – укоризненно напомнил Емеля.

– Да, не очень-то удачную хранительницу я для неё выбрал, – согласился Игорь. – Нина даже с одноклассниками не дружила, не то что с собаками. Мы с ней в одном классе учились, – объяснил он. – Но больше я никого не нашёл, кто согласился бы присмотреть за собакой. Одним некогда, другие сами куда-нибудь уезжают…

– А зачем вы нарисовали тот план? – спросила Галка.

– Да просто минутная слабость, – усмехнулся Игорь. – Знаете, горы есть горы, всякая ерунда в голову полезла… А потом я его из суеверия выбросил. Решил: вернусь и сам займусь своей находкой. А пока что рукопись Леонардо да Винчи меня подождёт.

– Чья-чья рукопись вас подождёт?! – проговорил Емеля.

– Конечно, это ошеломляет, – кивнул Игорь. – Но я почти уверен, что так оно и есть. Это рукопись Леонардо да Винчи, шестнадцатый век. Первый в мире чертёж летательного аппарата без мотора! Ведь Леонардо был не только великим художником, но и великим изобретателем. Про этот чертёж известно, что после смерти автора он попал в дворцовую библиотеку испанских королей, несколько веков хранился там, а потом исчез. – Игорь увлёкся, его глаза заблестели. – Знаете, ведь Леонардо с детства интересовался полётами, – начал рассказывать он. – В доме его отца жили птицы, и он часто выпускал их из клеток, чтобы проследить, как они летают. И даже у ангелов на его картинах видны за спиной птичьи крылья. А сколько он придумал разных летающих приспособлений! Представляете, ведь это он изобрёл парашют, но потом его чертежи были утеряны, и в двадцатом веке парашют пришлось изобретать заново. Ещё он придумал воздушный винт. Почти такой же, как на современных вертолётах. А под конец жизни Леонардо пришёл к выводу о том, что не человек должен махать крыльями, как птица, а ветер должен ударять в неподвижные крылья. По-моему, именно это изображено на нашем чертеже. Вероятно, коллекционеры старинных вещей, которые не понимали истинной ценности этого чертежа, продавали его друг другу, меняли на что-нибудь, а потом и просто потеряли.

– А куда вы его теперь денете? – спросила Галка.

– Для начала отдам твоему папе, – пожал плечами Игорь. – Он ведь принадлежит ему, потому что найден в его доме. Ну, а потом мы с ним обсудим, что с таким чертежом делать.

– И что, вы думаете, по нему можно сделать настоящий летательный аппарат? – спросил Емеля.

– На этот вопрос я пока ответить не могу, – сказал Игорь. – Возможно, рукопись ещё придётся расшифровывать. Ведь Леонардо прибегал ко многим хитростям, чтобы засекретить свои изобретения. Например, он писал левой рукой и справа налево, так что прочесть некоторые его записи можно только с помощью зеркала. Для кого он писал? Может быть, для нас, для будущих поколений? В общем, гений просто так бумагу не черкал.

– А некоторые черкали! – сказала Галка и показала Игорю язык.

– Признаю свою вину, – улыбнулся тот. – Но я же посоветовался с Растяпой, прежде чем оставить здесь чертёж Леонардо на время моего отсутствия. И она мои действия одобрила.

Услышав своё имя, Тяпа опять полезла под фонтан.

– Может, там ещё что-то есть? – спросил Емеля.

– Да нет, только трубы. Сюда никто, кроме меня, не мог лазить. Всё-таки реставрация такого фонтана – это не просто ремонт, обычным рабочим его не доверишь. И даже реставратору не каждому доверишь. Не зря Галин папа именно меня пригласил. Мы с ним много лет знакомы. И, кроме ваших, других следов на полу нет. Смотрите, какой слой пыли! Любой отпечаток заметен.

Галка подняла с пола второй свиток, и из него выпал третий.

– Осторожнее! – воскликнул Игорь. – Хорошо, что специалисты не видят, как вы с раритетами обращаетесь… И хорошо, что Леонардо да Винчи такой прочной бумагой пользовался.

– Вот разлетались эти чертежи! – воскликнул Емеля. – Наверное, надоело им пятьсот лет в неподвижности лежать. Хотят превратиться в настоящий летательный аппарат.

– А что, вполне возможно, – кивнул Игорь. – Незадолго до смерти Леонардо записал в своём дневнике: «Человек вырастит себе крылья». Так что…

– Всё-всё-всё! – раздался голос Галкиной мамы. – Сейчас же обедать! А то вы, Игорь, и сами голодный с дороги, и детей своими лекциями замучили.

Увлекшись разговором, ни Игорь, ни Галка с Емелей не заметили, как Галкины родители вошли в комнату.

– Ничего он нас не замучил! – воскликнула Галка. – А вдруг мы действительно сможем полетать на крыле Леонардо да Винчи?

– Точно сможем, – уверенно сказал Галкин папа. – Такими находками не бросаются. Раз она попала в наши руки… Можно сказать, что это сам Леонардо нам свои чертежи доверил, несмотря на то, что столько времени прошло. Хотя что для истории какие-нибудь пятьсот лет?

Эпилог

* * *

Все лето водители машин, проезжавших мимо Тушинского лётного поля, притормаживали и смотрели через открытые окна вверх. Потому что в небе парил удивительный предмет. Он не был похож ни на самолет, ни на дельтаплан, ни на воздушного змея. А вместе с тем это был настоящий летательный аппарат. Просто очень необычной формы. Он был похож на скелет птицы.

Галкин папа так увлёкся находкой, что три месяца занимался только строительством аппарата Леонардо да Винчи. Ну, и ещё вместе с Игорем давал интервью, потому что рукопись гения стала сенсацией для учёных и журналистов.

Чертёж оказался настолько понятным, что по нему сразу стали строить аппарат. Сначала действовали точь-в-точь по инструкции Леонардо и делали его из тех материалов, которые тот описал. Галкин папа заказал в Италии специальные планки из итальянского тополя, бычьи сухожилия и лён, обработанный глазурью из внутренностей каких-то особых жуков.

Узнав, из чего строят аппарат, Емеля только плевался.

– Неужели нельзя заменить это всё нормальными вещами? – удивлялся он. – Сухожилия, например, шёлковыми нитями, а жуков… Какой-нибудь современной химией.

– Значит, нельзя, – возражала Галка. – Леонардо лучше тебя знал, из чего строить.

Но, как ни странно, Емеля оказался прав! Когда аппарат был готов, поднять его в воздух так и не смогли. Выяснилось, что Леонардо опережал возможности его века. Ведь пятьсот лет назад просто не было таких лёгких материалов, какие предлагал для строительства Емеля – ни шёлковых нитей, ни химических волокон, которые намного легче льна и, тем более, легче дерева, даже если это легчайший итальянский тополь. Да и жуки в конце концов не понадобились – специалисты посоветовали Галкиному папе использовать только чертёж Леонардо, а материалы взять самые современные.

И аппарат номер два… взлетел! А первый так и остался музейным экспонатом.

– Зато он красивее, – сказала упрямая Галка. – Похоже, что он вылетел из старинной гравюры.

Пока что аппаратом Леонардо управлял пилот, но Емеля надеялся, что и ему когда-нибудь разрешат полетать. Ведь, проведя на трибунах Тушинского аэродрома целый месяц, даже Нинель записалась в клуб дельтапланеристов!

Вообще, с Нинелью ребята подружились. Не такая уж вредная она оказалась. Просто очень одинокая… А недавно произошла совсем смешная история.

Емеля с Галкой уже и забыли о поисках, которые они вели, следя за Нинелью. И вот однажды Емеля выполнил обещание, данное папе и маме: взял их на прогулку с Тяпой. Ведь теперь он чаще всех выгуливал собачку, да и жила она в основном у него, потому что Игорь целыми днями не бывал дома.

Шумная, надо сказать, получилась компания для прогулки! Разноголосая. Тяпа лаяла, мама с Нинелью о чём-то щебетали, а папа, Галка и Емеля бурно спорили о чудесах.

– Конечно, чудеса в сказочном смысле этого слова невозможны, – внушал папа своему мечтательному сыну. – Вопрос в другом. Какие события нашей обыденной жизни считать невероятными? То есть чудесами.

Как раз на этих словах Тяпа залаяла особенно громко и побежала к гроту с колоннами. Емеля взглянул на электронный ошейник, который он нёс в руке. В окошечке светилось: «Искать».

– Растяпа тебе уже на расстоянии сигналы подаёт! – засмеялась Галка.

– Это я сам сигналы подаю. У меня уже вполне сложившаяся сигнальная система поисковой собаки, – сказал Емеля.

Не обращая внимания на всякие там ошейники, Тяпа старательно обнюхивала крышку старинного люка и царапала её лапой.

– Что это она? – удивилась Нинель.

Емеля с Галкой переглянулись.

– Придётся открыть, – сказала Галка.

– Ни в коем случае, – шепнул Емеля. – Нинели это будет неприятно.

– Ничего подобного, – возразила Галка. – Помнишь, она сама смеялась, когда рассказывала, как искала с Растяпой клад? И она ведь уже знает, что мы за ней следили.

Емеля откинул крышку люка, опустил вниз руку… Но Тяпа оказалась проворнее – она мгновенно схватила лежащую в люке конфету и зачавкала ею. Емеле осталось только вытащить записку и торжественно зачитать: «Всех, кто ищет клад, просьба не беспокоиться. Он уже найден».

– В этой записке не хватает имени, – улыбнулась Нинель.

– Какого имени? – не поняла Галка.

Взяв записку, Нинель приписала красным фломастером: «Найден Тяпой», – и вернула её Емеле.

Все засмеялись, а мама сказала:

– Теперь эту записку надо положить обратно.

– Представляю удивление того, кто её найдет через сто лет, – сказал папа. – Он, конечно, ничего не поймёт.

– Так ведь это хорошо! – воскликнул Емеля. – С непонятностей все чудеса и начинаются.

Content

Владимир Сотников
Собака по щучьему велению

Глава 1 Говорящая собака

Глава 2 Единственный экземпляр

Глава 3 Бег с препятствиями

Глава 4 Перечёркнутый и смятый план

Глава 5 Таинственный автор

Глава 6 Тревожный звонок

Глава 7 Кошачий фокус

Глава 8 Второй тревожный звонок

Глава 9 Гром среди ясного неба

Глава 10 Трудный лёгкий разговор

Глава 11 Показания главной свидетельницы

Эпилог