Владимир Михайлович Сотников

Полуостров сокровищ

Глава I

Выгул собак опасен для жизни

Остап приподнял голову и радостно шевельнул хвостом. Это означало, что через секунду щелкнет замок входной двери. Так и случилось.

– Ну и чутье у тебя! – восхитился своим питомцем Ларик, выскакивая в прихожую. – Как у экстрасенса.

В прихожей мама уже освобождала папины руки от половины пакетов и коробок. И как ему удалось такими занятыми руками открыть столько дверей?

– Фу-у! – отдышался папа. – Как говорил Маяковский, все мы немножко лошади. А я – больше всех. Лошадь на девяносто девять процентов.

– Интересно, почему не на все сто? – улыбнулась мама.

– Умение говорить, – устало объяснил папа. – Я все-таки еще умею говорить.

Остап занялся папиной поклажей, как будто был собакой, натасканной на наркотики или взрывчатку. Он вертелся между коробками, обнюхивая их снизу-вверх и вдоль-поперек, пока не остановился на нужном.

– Правильно, Осик, – засмеялся папа. – Именно в этой коробке за двойными стенками спрятана контрабанда. Та, от которой собаки в рекламе летают по воздуху.

С этими словами он вытащил огромный пакет «Педигри» и новенький поводок. Остапа поводок оставил равнодушным, а вот Ларика… Он просто подпрыгнул от восторга, будто поводок предназначался ему! Карабинчик, которым поводок должен был крепиться к ошейнику, повиновался малейшему движению пальца и вместе с тем был таким надежным, будто предназначался для страховки альпинистов. А ручка вообще превосходила все ожидания. Легкая, удобная, с двумя кнопками – для освобождения поводка и для его сматывания.

– Ну, пап… – протянул довольный Ларик. – Ты, наверное, выбрал самый лучший поводок в магазине!

Теперь прогулки с собакой превратятся для Ларика в настоящее счастье. Конечно, он и без навороченного поводка любил гулять со своим Остапом. Даже с обычной веревочкой. Но ведь Остапу наверняка приятнее будет чувствовать себя настоящей породистой собакой, у которой за спиной натянута такая удобная и надежная вещь, как этот поводок. Так подумал Ларик вместо Остапа, который уже вовсю чавкал своей собачьей радостью.

Наконец папа полностью освободился от поклажи и шумно вздохнул:

– Все. Я сделал крайне важное открытие. Если у меня в руках будет хоть малюсенькая сумочка, самая дамская-предамская, я никогда в жизни не выйду из метро на «Тушинской». Ты знаешь, сколько там народу? А как штурмуют автобусы в час пик? Это что-то невероятное… И все из-за вещевого рынка!

– Кто же делает покупки для новой квартиры в час пик? – улыбнулась мама. – И кто при этом ездит в метро? Да тут фургон надо было заказывать. – Она показала на кучу коробок. – Удивительно, ты начинаешь испытывать покупательский зуд именно тогда, когда в театре ломается машина!

– Зуд, зуд… – недовольно поморщился папа. – Просто деньги выплатили за инсценировку, вот тебе и зуд. Люблю, грешным делом, денежки в дело пустить! Дрель нужна? Нужна. – Он принялся загибать пальцы. – Ящичек с инструментами? Пожалуйста! А про поводок и говорить нечего. Нам без него как без рук.

Мама засмеялась:

– Можно подумать, ты сам будешь сверлить дырки этой дрелью! Опять придется Петра Иваныча просить. А без поводка Осик точно потерпел бы еще месяц-другой. Скажи уж честно: просто ты любишь сорить деньгами.

– Ну почему сорить? – смутился папа. – Дрель немецкая, с насадками – мусор, по-твоему? А пассатижи? Нет, я трачу деньги с умом!

И папа поднял вверх палец, как самый опытный в мире учитель.

Мама только рукой махнула, а Ларик расхохотался. Он прекрасно знал о папином умении тратить деньги. Сколько бы у него их ни было, их сразу же и не было. Так мама говорила. Удержать папу от покупок можно было, наверное, только гуляя с ним на таком вот поводке. Чуть рванется папа в магазин, чтобы купить Ларику новый фонарик с подзарядкой или еще какую-нибудь страшно необходимую вещь, а мама тут же нажмет кнопочку «стоп» на поводке – и все в порядке!

Конечно, немецкая дрель – очень полезная вещь, потому что стены в новой квартире бетонные, в них даже маленького гвоздика не вобьешь. Только и тут мама права: папа понятия не имеет о том, как надо сверлить стены. Да и когда ему этим заниматься, если у него недавно начались репетиции нового спектакля и он редко приходит домой раньше двенадцати ночи? Книжные полки в новой квартире Матюшиных повесил Петр Иваныч, театральный мастер по реквизиту. И дрель у него была своя.

Через три минуты родители забыли о таких мелочах, как неразумно потраченные деньги. Папа – потому что вообще быстро забывает обо всем, кроме своих спектаклей, а мама – потому что у нее легкий характер. Это папа так говорит.

– Меня завлит сегодня спрашивает: «Куда переехали?» Я говорю: «В Тушино». – «А-а, – вспоминает, – это где вещевой рынок?» – Папа возмущенно покачал головой, усаживаясь за обеденный стол. – И заметь, это говорит образованный человек, притом в то время, когда в театре идут репетиции «Бориса Годунова». Да у него Тушино должно ассоциироваться, конечно же, с Тушинским Вором! И нате вам – вещевой рынок…

– С каким еще вором? – заинтересовался Ларик.

– Вот, – вздохнул папа, – и новое поколение выбирает… Что попроще! Вы что, историю не изучаете?

– Изучаем, – обиделся Ларик. – Но не всю же сразу. Мы еще только средние века в Европе успели пройти.

– Алеша, – сказала мама, – на твоем месте я не укоряла бы ребенка, а побольше объясняла и рассказывала. Это, между прочим, твоя прямая обязанность. Не покупки всякие ненужные домой таскать, а сына воспитывать. Вот пообедайте и отправляйтесь на прогулку. Помнишь, ты мне показывал какие-то холмы, когда мы квартиру приезжали смотреть? Вот и Ларику покажешь.

– Показывал! – хмыкнул отец. – Холмы! Я тебе так вдохновенно рассказывал о лагере Лжедимитрия, о сражении в пойме Сходни, а ты потом спросила, какие обои лучше купить для кухни.

– Пап, я не буду спрашивать про обои! – воскликнул Ларик. – Я буду слушать внимательно. Как диктофон.

Лагерь Лжедимитрия! Сражение в пойме Сходни! Эти слова звучали как музыка перед каким-нибудь приключенческим фильмом. Сходня – вот она, под окном. Маленькая извилистая речка, которую все называют вонючкой. Так вообще называют мелкие городские речки. Летом Ларик ездил к бабушке в Минск, и там рядом с домом протекала одноименная речушка.

Папа поглощал обед так же быстро, как Остап свой «Педигри». А вот у Ларика с аппетитом всегда были проблемы.

– И не надейся ни на какую прогулку, если не съешь хотя бы полтарелки рассольника, – поставила мама жесткие условия. – Ты хочешь заработать гастрит в двенадцать лет?

– Полтарелки еще можно, – тяжело вздохнул Ларик.

Переходя улицу, Ларик подхватил на руки Остапа. На крутом повороте, из-за которого вылетали машины, он не доверял даже новому поводку.

Папа шел, по привычке заложив руки за спину и глядя себе под ноги. Ларик понимал: папа пребывает в состоянии задумчивости. И вывести его из этого состояния – дело почти безнадежное. Хоть он и обещал рассказывать про Тушинского Вора, но уже размышляет, конечно, о своем спектакле. Как-то все заботы у родителей совпали: переезд на новую квартиру, новый спектакль у папы и, значит, новый заказ у мамы, которая была художником по костюмам в папином театре.

Только у Ларика не было никаких важных дел, потому что до летних каникул оставалась всего неделя. Могут, конечно, в последнюю минуту появиться неприятности в виде неожиданной годовой тройки по математике. Но вроде бы контрольную он написал… так себе. Скорее всего на четверку.

Ларик шумно вздохнул, заставив папу оглянуться.

– Что ты вздыхаешь? Не нравится поводок?

– Да с поводком все в порядке. А вот ты молчишь, как партизан на допросе. Давай, рассказывай про сражение, раз обещал! И про этого… Лжевора Тушинского.

– Ах, да! Извини.

Папа засмеялся и огляделся вокруг. Они уже прошли летний стадион и остановились на берегу речки.

– Не лжевора, а Лжедимитрия, которого прозвали Тушинским Вором. Это был самозванец, который назвал себя царевичем Димитрием, возглавил польское войско и захватил Москву. Но русские поляков из Москвы выгнали, и самозванец Лжедимитрий встал лагерем вот здесь.

Отец обвел рукой высокий дальний берег огромного круглого оврага – в диаметре, наверное, километра два. По оврагу протекала извилистая речка Сходня.

– Хорошее местечко выбрал, да? – продолжал он. – Заметь, с того крутого берега все подступы со стороны Москвы были как на ладони.

– А где же сражение было? – нетерпеливо спросил Ларик.

– Ну, – замялся папа, – точно сказать трудно. Здесь, наверное, и было. Я ведь так, в общих чертах знаю.

Он остановился перед большим жестяным плакатом, на котором было написано: «Сходненский ковш. Памятник природы».

– Вот видишь. Еще, оказывается, и памятник природы. Так что тебе, можно сказать, повезло. Рядом с таким местом жить будешь! По истории подготовишь доклад – пятерка обеспечена.

Ларик был разочарован. Поэтому он даже не заметил, как нажал на ручке поводка кнопку, и Остапа подтянуло к нему. Пес, не понимая, что происходит, отчаянно крутил ушастой головой. Мол, что ж такое: гулять вышли, а держат меня, как на привязи!

– А я думал, ты сейчас все покажешь… – протянул Ларик.

– Потом как-нибудь – обязательно, – успокоил папа. – Мне же почитать кое-что надо. Посмотри, красота какая! В этом ковше несколько Лужников поместятся. Кстати, мне кто-то говорил, что здесь хотели строить самый большой в мире стадион. Представляешь, по склону оврага располагались бы трибуны, а внизу, на месте речки, – футбольное поле. Но, конечно, это нереально. Гигантские масштабы. Мяча бы никто не разглядел! Да и строить в пойме речки, наверное, из инженерных соображений невыгодно.

Но Ларику было неинтересно слушать про какой-то там стадион. Вон, есть же рядом стадиончик. Вполне достаточно, если кто-то любит гонять мяч. Ему жалко было, что напрасными оказались надежды на интересный рассказ о былых сражениях… Придется самому в книгах вычитывать. Ларик знал, как скор бывает папа на обещания. Наобещает с три короба, а потом займется своим спектаклем – и поминай как звали! Он уже и сейчас опять погрузился в свои мысли и забыл про Ларика с Остапом.

Правда, положа руку на сердце, это не очень угнетало Ларика. Рыться в книжках и справочниках в поисках каких-нибудь интересных сведений было его любимым занятием. Покупая ему очередную энциклопедию, мама всегда удивлялась:

– Не понимаю, Лариосик: как с твоей компьютерной памятью можно перебиваться с двойки на тройку по алгебре?

Вообще-то Ларик и сам этого не понимал. Хотя и догадывался… Все дело было в том, что он мог запоминать только те сведения, которые были ему интересны. Вот, например, удав, оказывается, моргает всего один раз в год. Потому что у него на глазах есть какие-то особые пленки. Узнав об этом, Ларик попытался не моргать хотя бы минуту – и ничего у него не получилось: из глаз ручьем полились слезы. Вот это интересно, потому и запоминается сразу! А какой интерес в уравнениях с двумя неизвестными? Стоило Ларику подумать об иксах и игреках – и скулы у него сводило от скуки…

Он отпустил поводок. Обрадованный Остап рванул в заросли осоки, будто был охотничьей собакой.

– Фу, Оська! – закричал Ларик. – Сейчас тебе какая-нибудь лягушка морду исцарапает! Да и мыть тебя потом.

Насчет лягушки он, конечно, пошутил. А вот возиться с мытьем непослушного пса Ларику совсем не хотелось. Он обходился легким – как он говорил, косметическим – обтиранием лап.

Они оставили папу на берегу в раздумьях, как какого-нибудь полководца, а сами помчались тропками и без тропок по вытянутому полуострову, образованному руслом реки. Ларик то и дело нажимал кнопки на ручке поводка, но это совсем не мешало Остапу резвиться как сумасшедшему. Он то зарывался мордой в траву, то выпрыгивал из нее, как на пружине.

Папы позади уже не было видно, когда перед Лариком, словно из-под земли, выросли два типа. Один держал на цепи огромную овчарку, в руках второго была раскрытая папка с какими-то бумагами.

– Стоп-стоп-стоп! – сказал тот, что держал овчарку. – Пацан, ты куда? И придержи своего волкодава, видишь, мой щенок совсем испугался!

Они дружно расхохотались над своей дурацкой шуткой. Остапа и не надо было сдерживать – он сам прижался к ногам хозяина.

– А что такое? – спросил Ларик. – Я же гуляю…

– Гулять теперь будешь возле дома, – холодно сказал человек с папкой. – С сегодняшнего дня.

– А почему? – машинально спросил Ларик.

Он уже готов был подхватить на руки своего Осика. Потому что овчарка прямо-таки рвалась на цепи! И утробно рычала, не тратя зря силы на пустой лай…

– Потому что кончается на «у»! – отрезал незнакомец. – Здесь все будет ограждено флажками, а потом и забор выстроим. Так что… – Вдруг он встрепенулся и крикнул своему спутнику: – Смотри, смотри, побежал! Спускай!

Оглянувшись, Ларик тоже увидел бегущего вдалеке человека. Одет он был странно, совсем не по-летнему. Да и несуразная куртка была, пожалуй, великовата. Такую одежду носят бомжи или нищие, которые копаются в мусорных баках и спят где-нибудь в кустах. Ларик часто видел, как они собирали бутылки в траве вдоль берега. Наверное, один из таких бродяг и убегал сейчас подальше от этих людей с овчаркой. Видимо, их первая встреча уже состоялась раньше…

Отчаянно размахивая руками, человек в несуразной куртке оглядывался. Видно было его перекошенное от ужаса лицо.

– Ишь, бомжик, прикинулся спящим, а сейчас решил ноги сделать, – хмыкнул хозяин овчарки и отцепил поводок. – Фас!

Овчарка рванула с места и распласталась в плавных, мощных прыжках. Ларик остолбенел, наблюдая, как сокращается расстояние между собакой и бегущим человеком. Бомжу негде было спрятаться. Толстые кривые ивы, на которые можно было забраться, чтобы спастись от собаки, росли далеко в стороне. А перед бегущим находился только высокий берег и под ним – речка.

Бомж последний раз оглянулся и судорожно накрыл голову руками. В это время овчарка уже находилась в броске. Она прыгнула человеку лапами на спину, вцепившись зубами в воротник, и мотнула головой. Даже на расстоянии был слышен треск раздираемой одежды. Человеческий вопль заглушился всплеском воды. Овчарка чудом удержалась на берегу.

– Фу, фу, Ярый! – отрывисто скомандовал хозяин.

Овчарка с неохотой оглянулась и стала бегать по берегу, припадая на передние лапы, словно собиралась преследовать свою жертву дальше.

Через некоторое время бомж выбрался на противоположный пологий берег. Он размахивал одной рукой, а другой держался за шею. С него ручьями стекала вода, но он не останавливался. Хлюпая по грязи, бомж старался выбраться на сухое место. Наконец ему это удалось, и, то и дело оглядываясь, он побежал, ковыляя, подальше от реки.

– Ч-что вы делаете? – пролепетал Ларик, подхватывая Остапа на руки. – Она же могла загрызть…

Незнакомцы довольно расхохотались.

– Как пить дать! Вот и пусть знает, что это место отныне для него заказано. Ярый освобождает территорию!

Ларик попятился. Он боялся, что сейчас подойдет поближе папа и… Если даже ничего не произойдет, если папа просто увидит этих противных типов со страшной овчаркой, то Ларик уж точно не выйдет с Остапом дальше песочницы у подъезда.

– Пацан, ты въехал, что сюда ходить нельзя? – услышал он за спиной, когда уже со всех ног бежал по тропинке. – И друзьям своим расскажи!

Запыхавшись, Ларик подбежал к папе.

– Что ты его на руках носишь, как щенка? – удивился тот. – Давай испытывай поводок! Кстати, а что там за шум был?

– Там… Там просто собак выгуливают… – пробормотал Ларик, не выпуская из рук испуганного Оську. – Пошли отсюда!

Папа пожал плечами. Видно, такая короткая прогулка его вполне устраивала.

– Что ж, пойдем, раз ты хочешь. Мне, кстати, звонить должны. Вечерком еще разок выйдем.

«Выйдем, как же! – подумал Ларик. – И что за дела творятся в этом памятнике природы?»

Он оглянулся на дальний склон оврага за речкой. По нему, скрываясь за кустами, поднималась еле заметная фигурка.

«Этот-то уж точно не вернется!» – пронеслось у Ларика в голове.

Он опустил Остапа на землю только на стадионе. В глазах собаки читалась укоризна: «Ну и прогулочка! И чего мы сюда пошли?»

Глава II

Полет в преисподнюю

Лариосик! Опять ты торчишь у зеркала?

В прихожей было сумрачно, и мама по дороге на кухню наткнулась на Ларика, который внимательно вглядывался в свое отражение.

– Ты бы хоть свет включил. Странное занятие – смотреться в темное зеркало… И что там можно рассмотреть, кроме своих блестящих глаз? – улыбнулась она. – Хотя вообще-то я в детстве тоже такая была. Все разглядывала свои веснушки-конопушки. Но мне-то простительно, я девчонка. А ты? Ты же мальчишка, тебе нипочем должны быть и веснушки, и уши торчащие, и чубик твой смешной… Так даже интереснее: никто тебя ни с кем никогда не спутает!

Последние слова донеслись уже из кухни. Любит мама поболтать, только дай ей повод. Но ведь и меру, в конце концов, надо знать. Сравнить Ларика с девчонкой! Да плевать ему на свои веснушки с ушами! Вот прямо в зеркало может и плюнуть… И челка эта странная – пусть растет себе на здоровье. Посреди самых обыкновенных Лариковых волос торчала одна абсолютно белая прядь. Прямо впереди, на самом видном месте. Многие думали даже, что Ларику специально подкрасили волосы. Он часто ловил на себе любопытные взгляды.

Но сейчас Ларик был занят не волосами, не веснушками и не ушами, похожими на маленькие локаторы. Он все вглядывался и вглядывался в свои глаза, пока от напряжения не выступали слезы. Ларик вытирал их и снова сверлил взглядом зеркало. В эти минуты он представлял, что видит своего злейшего врага. Да что там своего – злейшего врага всего человечества! Этот тип в зеркале грозил уничтожить всю Москву со всеми ее жителями и домашними животными… И Ларик его люто ненавидел! Он готов был стереть в порошок это мерзкое существо. Испепелить взглядом!

Наконец Ларик заскочил в ванную, чтобы промыть мокрые и красные глаза.

«Уже получше получается, – отметил он. – Если почаще тренироваться, то можно сделать свое лицо если не мужественным, то хотя бы не таким детским».

Вчерашняя встреча на берегу речки заставила Ларика возобновить тренировки. А то, увлекшись переездом на новую квартиру, он совсем перестал воспитывать волю, взгляд, выдержку. В одной старой брошюрке Ларик прочел о таком методе самовоспитания. Надо признаться, этот метод хоть и казался крайне простым, но требовал необычайной сосредоточенности. Да к тому же еще и времени.

Вот и мама заметила, что Ларик смотрится в зеркало, как девчонка. А рассказывать ей о своих тренировках ему совсем не хотелось. Сразу начнутся расспросы: а зачем, а почему, а кто тебя обидел?

Наградили же его родители имечком – Илларион! Да еще называют Лариосиком, потому что, видите ли, очень любят книжку Булгакова, в которой есть такой персонаж… Из-за этого сюсюкающего имени, наверное, до самой старости будет у Ларика детское лицо. Вот и приходится самому тренироваться, чтобы хоть немного его подправить.

Ларик подумал, что даже Остапу досталось более мужественное имя, чем ему. Хотя щенка назвали, можно сказать, в честь самого Ларика.

Как-то раз в дверь большой коммунальной квартиры, в одной из комнат которой жил Ларик с родителями, позвонили. А через минуту в прихожей уже раздавались возмущенные голоса. Жильцы, вышедшие из своих комнат, спорили: что же делать с маленьким щенком, которого подбросили под дверь?

– А мы что, крайние, что ли? – ворчал одинокий старичок Ромуальд Евгеньевич. – Перенести его на нижний этаж, и точка!

– Надо позвонить в такую службу, где принимают всякую живность! – воскликнула тетя Катя, учительница.

Дверь в комнату, где жил Ларик, осталась открытой. И щенок, недолго думая, направился прямиком туда. Все засмеялись и разошлись по своим комнатам. Пусть, мол, разбираются со щенком те, кого он сам выбрал.

Папа с мамой, конечно, не собирались заводить собаку. Но они никак не могли решиться вынести куда-нибудь щенка – такого жалкого, ласкового. А про Ларика и говорить нечего. Он с первого взгляда понял, что щенок пришел именно к нему!

– А назовем как? – спросил папа. – Между прочим, это мальчик.

– А раз мальчик, пусть будет Осик, – вдруг придумала мама. – Ларик обижается, когда его Лариосиком называют. Вот мы и поделим его имя пополам. Он останется Лариком, а Осиком будет это милое существо. А, так сказать, по паспорту, он будет называться Остап!

Папа с Лариком согласились. Потому что мамина выдумка показалась необычной. Лариосик – это Ларик плюс Осик.

– Просто и гениально, – сказал папа. – Ты бы еще ему породу придумала, а? По-моему, он совершенно беспородный. Чем-то напоминает Лиса из «Маленького принца». Такой же ушастый.

– Ну, здесь я уже бессильна! – рассмеялась мама. – Будем надеяться, что и у беспородных собак характер бывает неплохим. Плюс хорошее воспитание… – Мама хитро посмотрела на Ларика. – А это уже от тебя зависит.

– Воспитаем, чего там! – радостно махнул он рукой. – Благородный будет песик.

«Благородный песик» сразу сделал посреди комнаты лужу. И его сразу же потыкали в нее острой мордочкой. Ларик чуть не взвыл от такого обращения с собакой:

– Он же маленький! А вы сразу…

– Вот и приступай сам к воспитанию, – заявила мама. – Для начала выведи его погулять.

Щенок оказался понятливым. Лужи в квартире больше не появлялись. Да и вообще Оська, Осик, Остап – по-разному называли щенка родители и Ларик – удивлял своим умом.

«Значит, дело не в породе, – думал Ларик, – а в обыкновенной порядочности».

Взять хотя бы этих двух типов, которые вчера встретились Ларику у реки. Какой они породы? Человеческой. А выглядят как хищники. И почему они чувствуют себя хозяевами в овраге, называемом памятником природы? Вот это Ларик обязательно должен узнать! Потому что, если разобраться, этот овраг – его. И его родителей, и мальчишек, гоняющих на стадионе мяч, и старушек, прогуливающих по берегу своих собак…

Одним словом, после той неприятной встречи Ларик был настроен очень решительно. Поэтому и возобновил свои тренировки перед зеркалом. Сейчас ему как никогда нужны были смелость и решительность! А если этих качеств у него маловато от рождения, то, конечно, их надо в себе воспитывать. Тренируют же собак. А что, Ларик глупее?

После обеда папа уехал в свой театр, а мама ушла в кабинет рисовать эскизы костюмов. Постукивая хвостиком по ковру, Остап поглядывал на Ларика. Что, мол, будем делать?

Ларик в это время заканчивал качаться. Гантельки, конечно, у него были так себе, по два килограмма, но папа говорил, что в его возрасте это в самый раз.

– Главное постепенность, – объяснял он. – А то надорвешь мышцы, и никогда они не смогут расти и развиваться. И заниматься надо каждый день. Любые занятия или тренировки – это как плаванье против течения. Остановился, прекратил трудиться – и тебя уже далеко отнесло обратно…

Ларик понимал это. Для него «обратно», в смысле занятий физкультурой, – это уж вовсе в никуда. Когда Ларик у зеркала напрягал бицепсы, ему сразу вспоминался мультфильм «Ну, погоди!». Тот эпизод, когда кривые зеркала в комнате смеха увеличивали мускулы Зайца и уменьшали – Волка. Лариковы мышцы как раз и были такими, как у Волка из мультфильма.

«Или как у какого-нибудь ботаника», – со вздохом думал он.

– Собирайся, – сказал Ларик, как будто Остап должен был одеваться.

Как только звякнул ошейник с поводком, пес быстро вскочил. Ему не надо было второго приглашения.

– Вы куда это? – Мама выглянула из кабинета. – А к контрольной готовиться?

– Написали уже контрольную, – отмахнулся Ларик. – Завтра будут результаты известны. Быстрей бы это закончилось…

Они побежали по лестнице, прошмыгнув мимо лифта. Тоже для тренировки. Вниз-то еще ничего, даже не ощущается, что четырнадцатый этаж, а вот наверх… Иногда Ларик не выдерживал и на каком-нибудь этаже заворачивал на лифтовую площадку. Но, постояв несколько секунд, он понимал, что допустил слабость, и дергал Остапа за поводок, все-таки завершая подъем пешком.

«Победа над собой, над своей ленью – самая важная», – вспоминал он папины слова, еле переводя дух перед дверью своей квартиры.

Правда, эти слова хотелось вспоминать только тогда, когда ему удавалось победить свою лень. А вот когда не удавалось – то не очень…

Ларик решил сразу не спускаться к речке, а обойти весь овраг поверху. С балкона он рассчитал свой маршрут, осматривая окрестности в бинокль. Вообще-то в их новой просторной квартире было три балкона. С одного из них вид открывался прямо на овраг. Красота, как говорит мама, неописуемая! Речка извивается между кустами-шариками, луг издали кажется ровненьким ковром, по склону оврага разноцветные деревья разбросаны, будто художник сделал на картине несколько мазков. И вот эту красоту Ларик сейчас увидит с разных сторон. Потому что обойдет овраг по самому гребню, там как раз прогулочная тропинка сделана. Правда, это довольно далекий путь. Если Сходненский ковш в диаметре километра два, то в окружности получится километров шесть.

«В самый раз для энергичной прогулки», – решил Ларик.

Остапу, правда, сегодняшний маршрут вначале не очень понравился. Потому что сразу надо было идти вдоль шумной дороги, поднимаясь к верхней кромке ковша. Не любил Остап эти машины! Он морщился и чихал, когда мимо них медленно полз огромный автобус, от которого валил черный густой дым.

Но вот когда они свернули на тропинку, идущую по самому краю обрыва, воздух стал заметно чище. И не только потому, что дорога осталась в стороне. Просто отсюда, сверху, просматривалась вся Москва! И ветер был такой сильный, что, конечно же, сразу уносил куда-то выхлопные газы от машин и автобусов.

Ларик увидел далеко, за оврагом, свой дом и вычислил балкон, с которого совсем недавно рассматривал окрестности. Они с Остапом сейчас находились даже выше последнего, семнадцатого этажа.

Ларик с радостью подумал о том, что его дом находится в самом лучшем месте на свете! Ему совсем не было жалко, что они переехали в далекий район из самого центра, с площади Маяковского. Он даже сравнил себя с Маленьким принцем, у которого была своя планета. А у Ларика есть свое любимое место на земле – вот этот простор над огромным оврагом, речка, дом…

Его мысли были прерваны настороженным рычанием Остапа. Ларик даже споткнулся от неожиданности. Он никогда прежде не слышал от своей собаки таких звуков.

«Ого!» – только и успел подумать он, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть причину такого беспокойства.

Впереди на тропинке стояли те самые типы, встреча с которыми внизу, у реки, так взбудоражила вчера Ларика! На этот раз они были без овчарки. Но с каким-то прибором, напоминающим короткую подзорную трубу на треноге. Толстяк, который, видимо, был начальником, стоял, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел вниз. А другой, длинный и худой, заглядывал в прибор и делал какие-то пометки на карте местности.

Ларик даже удивился: до чего же эта пара похожа на восклицательный и вопросительный знаки! И как это ему не пришло в голову во время первой встречи? Но до того ли тогда было – думать, на кого похожи эти ненормальные! Ларик вчера больше смотрел на их собаку, на ее огромную пасть с противной пеной по краям…

– Ну, и что нам предстоит? – полюбопытствовал коротышка, скосив глаза в карту.

– Сейчас, сейчас, одну минуточку… – поднял руку, не отрываясь от прибора, долговязый.

Потом он выпрямился, но его голова все равно осталась наклоненной.

«Наверное, привык так разговаривать со своим хозяином, – сердито подумал Ларик. – Нагнись, нагнись пониже, а то он не услышит!»

– Не так все страшно. – Вопросительный был доволен. – На карте все выглядит значительно сложнее. А на местности становится ясно, что не обязательно перекапывать всю эту яму. Начнем с мест наибольшей вероятности.

И тут он заметил мальчика с собакой. От его колючего взгляда у Ларика по спине побежали мурашки.

– Ты чего это опять у нас под ногами путаешься, а? – грозно произнес Вопросительный.

Ларик в растерянности оглянулся:

– Я? Я… не путаюсь.

– Да ты, я вижу, везде успеваешь, – добродушно, как вначале показалось, буркнул Восклицательный. – Или вас несколько – братьев-близнецов?

Долговязый угодливо захихикал.

Ларик поддернул к себе поводок, забыв о том, что на ручке для этого есть кнопочка. Да сейчас он, наверное, обо всем на свете забыл – так неожиданно испортили ему всю радость эти два типа. От растерянности Ларик рассердился. И сам не понял, как получилось, что он закричал срывающимся голосом:

– А вас сколько? Это вы всем мешаете! Людей собаками травите… Кто вы такие?

Толстяк прямо-таки готов был лопнуть от смеха. Видно было, что он наслаждается собственным хохотом.

– Ого! – протирая заслезившиеся от смеха глаза, выдохнул он. – Ко-ко-миссия! Проверка! Больше не будем, отпустите нас!

Долговязый так же противно подхихикивал. Наконец толстяк успокоился.

– Все, пацан, иди, не мешай работать. Вот тут можешь гулять. А туда, – показал он на дно оврага, – и не думай больше ходить. Собачка у тебя хорошая, пушистенькая, а там ее наши овчарки ненароком разорвут…

И он протянул свою руку с толстыми короткими пальцами к Остапу, словно собираясь потрепать его по спине. Пес попятился, запутался в поводке. Ларик стал крутиться на месте, освобождая поводок, и совсем не заметил при этом, что стоит на самом краю тропинки…

Одна нога соскользнула вниз, Ларик взмахнул руками и кубарем покатился вниз по крутому склону. Перед глазами мелькали ветки кустов, кочки травы, синее небо… Непонятно было, где верх, где низ. То есть низ был, конечно, там, куда Ларик летел. Но он не успел об этом подумать. Он и испугаться успел только на половине своего «пути» – когда больно царапнула по уху острая ветка.

За ним на растянувшемся во всю длину поводке летел Остап. Бедный Оська! Он упирался изо всех сил и, наверное, смог бы остановиться, но Ларик не выпускал поводок из сжатого кулака.

Кувыркание прекратилось только на дне оврага, когда Ларик влетел в невысокий можжевеловый куст. Он-то и смягчил последний удар. Голова кружилась так, что подняться не было никакой возможности.

«А вдруг я придавил Остапа?» – с ужасом подумал Ларик, беспомощно пошевеливая руками-ногами и глядя в чистое высокое небо.

Но верный пес уже был рядом. Со всего размаху он прыгнул на грудь хозяину и стал быстро-быстро лизать его щеки.

– Собирай треногу, сматываемся! – послышался сверху глухой голос. – А то подумают, что мы пацана столкнули!

Глава III

Скорая помощь на дне оврага

– Помогите! – зазвенел рядом звонкий голосок, до того пронзительный, что Ларик вздрогнул и открыл глаза.

Над ним стояла девчонка и кричала, глядя вверх. Потом она наклонилась и спросила:

– Ты живой? Я ужас как испугалась! Летишь прямо на меня, как с горки ледяной! Мы здесь зимой с горки катаемся. Только самые смелые могут в этом месте съехать. Как я… – Девчонка опять взглянула вверх. – А там два дядьки. Я им кричу, а их как ветром сдуло. Взрослые называются!

Девчонка тараторила так быстро, что Ларик сразу пришел в себя. Откуда она здесь взялась? Он-то понятно – скатился кубарем, оступившись, и Остапа за собой потащил. А девчонка? Она была какая-то странная… Прищурившись от солнечного света, Ларик разглядывал ее.

Девчонка присела и воскликнула:

– Ой, да у тебя кровь из уха течет! Подожди, я подорожник приложу. Хотя нет, а то еще инфекцию занесем. Давай я лучше платочком завяжу.

Ларик взял из ее рук платок. Не хватало еще, чтобы его, как раненого, перебинтовывали! Что он, на поле боя?

Приложив платок к уху, он вгляделся в лицо незнакомки. И от удивления стал закрывать то один свой глаз, то другой. Ему показалось, что у него что-то случилось со зрением. У девчонки были разного цвета глаза! Оба яркие, но в одном будто отражалось небо, а в другом – зелень травы и кустов.

– Что ты так моргаешь? Тебе больно? – спросила она, протягивая руку.

Ларик отшатнулся и сел.

– Н-нет. Ч-что это у тебя с глазами? – заикаясь, спросил он. – Р-разноцветные…

Девчонка засмеялась:

– Заметил! Значит, пришел в сознание. Ну да, разноцветные. Но это со временем пройдет. Мама сказала, что через два года глаза будут или голубые, или зеленые. А я все выбрать не могу. Как ты думаешь, какие красивее?

Ларик хотел покрутить пальцем у виска, но вовремя опомнился. Жаль было обижать эту странную девчонку, невесть откуда свалившуюся в овраг. Хотя нет, это он свалился, а она – просто непонятно откуда взялась.

– Зеленые интересней, – буркнул он, поморщившись, потому что повернул голову и воротником курточки задел ухо. – А ты что здесь делаешь? Одна, без собаки.

– Какой собаки? А, ты думаешь, что я собаку здесь выгуливаю? Собачки у меня нету. – Девчонка уже вовсю гладила Остапа, который довольно прижмуривал глаза. – Я в магазин шла. У нас в новых домах магазины плохие, я всегда хожу в старый район.

– На автобусе надо ездить, – посоветовал Ларик. – Здесь знаешь какие собачки гуляют? Не такие, – кивнул он на Остапа, – а в десять раз больше. Будешь как Красная Шапочка…

– А я их не боюсь, – отмахнулась девчонка. – Ты что, не знаешь, что собаки, даже самые злые, чувствуют, боятся их или нет? И нападают только на трусливых. Тем более я уже не раз проверяла: у меня взгляд необычный. Я смотрю на собаку, и она не выдерживает, глаза вниз опускает!

Ларик хмыкнул. Интересно, если бы она увидела, как овчарка бросилась на бомжа и столкнула его в реку – говорила бы сейчас так?

– Да я здесь ничего не боюсь, – продолжала девчонка. – Потому что все знаю! Я же с самого начала здесь живу.

– С какого начала? – Ларик улыбнулся: все-таки ее манера говорить смешила его. – С сотворения мира?

– С первого дома на нашей улице. Вон там, видишь, новые дома? – Девчонка показала через овраг. – Петушки называются. Потому что улица Петушкова, а мы зовем просто Петушки. Ты даже не представляешь, что здесь было лет семь назад, когда мы сюда переезжали! Первые, между прочим. Грязь, стройка, ужас! А сейчас – вполне Москва.

– Значит, мы соседи, – улыбнулся Ларик.

– Ну конечно, я так и поняла, раз ты с собакой. Лишнего ума для этого не надо! Только я думала, что ты с этой стороны оврага живешь, в старом районе. Я же тебя раньше не видела ни разу.

– Да мы не такие рекордсмены, – ответил Ларик и поморщился. Он поднялся на ноги и почувствовал, как болит все тело. Хорошенько его помяло, пока летел! – Мы совсем недавно переехали. Я вот только осваиваю местность.

Девчонка не удержалась от смеха:

– И начал с полетов! Кстати, местечко для этого ты выбрал удачное. Мы же здесь зимой все неровности сгладили. Ну, в смысле, ледянка здесь проходит. С самого верха – и до речки. Километр можно катиться! Правда, обратно долго подниматься.

– Крутовато катаетесь, – буркнул Ларик, потирая ушибленный бок.

– Как кто хочет. Если в том месте, которое ты выбрал, то скорость, конечно, космическая. А вон там, где тропинка в гору поднимается – я по ней в магазин хожу, – там кататься и малыши могут.

Ларику уже стало надоедать ее щебетание. Ну сколько можно об этой горке, будь она неладна! Он посмотрел вверх, и ему показалось, будто он слышит шум какого-то спора. Неужели опять эти двое что-то затеяли? Прямо вездесущие типы!

А девчонка спокойненько отряхивала Ларика со всех сторон ладошкой, будто он просил ее об этом.

– Да не надо, я сам, – отстранился он, снимая и встряхивая куртку.

– Чтобы ты не напугал своих родителей, пошли со мной, – взглянув на Лариково пострадавшее ухо, с которого слетел платочек, сказала девчонка. – Видишь здание на горе? Тушинская детская больница. Там моя мама работает. Она тебе обработает ухо, заклеит – и не будет так страшно, когда ты домой придешь. Мне в этой больнице аденоиды по знакомству удаляли.

– И что, не больно по знакомству? – усмехнулся Ларик.

– Все равно больно. Еще больнее… Пошли-пошли. Не бойся! Там, правда, обычно родители детей приводят. Но меня охранники знают, сразу маму позовут.

Ларик пожал плечами. Видно было, что девчонка не отстанет, пока не доведет свое доброе дело до конца. Вот если бы только болтала она поменьше…

– Пошли, – дернула она за Оськин поводок, который, оказывается, уже давно был в ее руках. – А как его зовут?

Ларик засмеялся:

– Уже полчаса, наверное, болтаем, а только сейчас пришло в голову познакомиться. И то с собаки начали. Он – Остап, а я – Илларион. Ларик, короче.

– Ой, а я догадываюсь, как тебя называют! – обрадовалась девчонка. – А ты сердишься! Лариосик, да? Я фильм смотрела. Такой смешной в нем был Лариосик…

– Лариосиком нас зовут вместе с Остапом, – серьезно объяснил Ларик. – Ларик плюс Остап равно Лариосик. А меня одного так звать ни к чему.

– Ладно, не буду, – поняла девчонка. – А меня склоняй как хочешь. Все равно все на Вильке останавливаются. Никто же не будет звать полным именем – Вилия. Вилька, Вилка – я не обижаюсь.

– Редкое имя.

– А у тебя? Тоже! Сейчас все стараются поинтересней детей назвать. Мне мама говорила, что времена Коль и Петь прошли.

– Ты только не скажи это какому-нибудь Коле или Пете, – посоветовал Ларик. – Ну, веди на свою живодерню.

Подниматься в гору ему было тяжеловато.

«Это не вниз лететь», – вздохнул Ларик, оглядывая траекторию своего стремительного спуска.

Ничего себе! Да он пролетел по меньшей мере метров сто, а то и все двести!

Вдруг над их головами с шумом пронесся параплан. Ларик с Вилькой от неожиданности даже присели: показалось, что пилот заденет их ногами. Но тот успел заметить ребят и даже подмигнул сверху. Наверное, помахал бы и рукой, да руки были заняты: он держался за стропы, регулируя полет параплана.

– Ого! А я и не знал, что они здесь летают, – восхищенно произнес Ларик. – Вот бы полететь!

– Ничего особенного, – махнула рукой Вилька. – Вот дельтаплан, который с воды взлетает, с мотором – другое дело. Я на таком летала, когда мы в Коктебеле отдыхали. Летишь куда хочешь, хоть до самого солнца! А тут что – подпрыгнул и спланировал вниз… Но если тебе интересно, мы, конечно, за ними понаблюдаем. Когда из больницы вернемся, да?

«До солнца!» – хмыкнул Ларик.

Да, с этой девчонкой общаться – точно не соскучишься. Она обязательно или глупость ляпнет, или что-нибудь смешное. И на своем будет до конца стоять. Ничего себе, на дельтаплане с мотором она летала! Ларик представил, что сказала бы его мама, если бы он только заикнулся о таком полете… Одним словом, интересная личность эта Вилька. Даже среди мальчишек ему такие не попадались. Ну просто веет от нее упрямством, смелостью и уверенностью. Как будто она знает все на свете. А если чего-то не знает, то все равно делает вид, что знает. Обо всем имеет свое мнение, это Ларик уже понял.

Но вот удивительно: при всем этом Вилька вовсе не казалась воображалой. Видно было, например, что ей интересно разговаривать с Лариком. К тому же она не пыталась им командовать. И как в одной маленькой девчонке могут сочетаться такие несочетаемые черты характера?

Впрочем, Ларик недолго думал о Вилькином характере, потому что его внимание привлекли более интересные вещи. На верхней площадке расположилась группа парапланеристов. Распластанные, лежали на траве несколько парапланов, которые готовили к полету. А рядом стояла группа людей. Ларику показалось, что в толпе он заметил знакомую долговязую фигуру.

«Неужели они и спортсменам жить не дают?» – обеспокоенно подумал он.

– Слушай, а ты ничего странного не замечаешь? – спросил он Вильку. – Когда ходишь напрямик через овраг?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, людей новых, собак. Мне уже два раза какие-то типы советовали здесь не гулять. По-моему, они сейчас и спортсменов чем-то пугают…

Действительно, среди ярких пятен, лежащих на траве, уже бегали взад-вперед люди, о чем-то ожесточенно споря. Ларик заметил не только долговязого, но и коротышку-толстяка. Тот держал у уха мобильный телефон.

– Вон, видишь этого толстяка с мобильником? – показал Ларик Вильке. – А с ним вместе ходит вокруг оврага жердина такая длинная – помощничек. Это же из-за них я в овраг скатился! Что-то они здесь затеяли… Неужели ты ничего не знаешь?

– Значит, это самые свежие новости. – Вилька словно принюхалась к воздуху, в котором эти самые новости разносились ветром. – Но мы же в больницу идем, да? Вот замажем все наши раны, а тогда и разберемся со всеми толстяками и их помощниками…

Взглянув на нее, Ларик сразу понял: так оно и будет. В глубине души у него даже шевельнулась жалость к своим обидчикам. Чутье подсказывало ему: не очень веселая жизнь ожидает этих типов на берегу памятника природы под названием «Сходненский ковш», если разобраться с ними решила Вилька! А чутью иногда следует доверять – ведь не просто так оно дается человеку.

Глава IV

Параплан сгорает на земле

Сквозь стиснутые зубы Ларик втягивал в себя воздух, пока Вилькина мама смазывала ему ухо какой-то вонючей гадостью. Звук получался такой, будто чайник со свистком начинал закипать.

– Ну-ну-ну, все в порядке, – приговаривала она. – Можешь бежать, гулять дальше. Только скажи Вилюське, чтобы зашла ко мне на минутку, хорошо?

Вилькина мама улыбнулась и потрепала Ларика по волосам. Она была совсем не похожа на свою дочку. У Вильки лицо круглое, словно циркулем вычерченное, а у ее мамы – обыкновенное, овальное. И глаза обыкновенные – карие.

– Приметная у тебя голова, – сказала Вилькина мама, имея в виду белую прядь. – Ни с кем не перепутаешь.

– Спасибо большое! – воскликнул Ларик, захлопывая дверь.

«Приметная, конечно, – подумал он. – Такая же приметная, как глаза ее дочки. Про нас кто-нибудь обязательно скажет: в цирке таких надо показывать…»

Вилька с Остапом ожидали Ларика на скамейке под больничными окнами. Пес вел себя на удивление спокойно. Значит, привык к девчонке. Ларик с удовольствием это отметил. Он помнил, как мама говорила про Остапа, что тот чувствует хороших людей и совершенно успокаивается рядом с ними.

«Значит, и Вилька – хороший человек», – подумал он.

– Тебя мама зовет. – Ларик махнул головой с заклеенным ухом. – Скажи, что я ей очень благодарен и рад был познакомиться.

– А сам почему не сказал? – удивилась она.

– Спасибо я сказал, не бойся. Но ведь надо и все остальные приличия соблюдать.

Вилька весело засмеялась:

– Первый раз встречаю такого воспитанного мальчика. Как в книжке! Так приятно… А то в нашем классе мальчишки знаешь, какие слова говорят? Наверное, и не знаешь.

– Ладно, некогда тут, – отвернулся Ларик. – Давай быстрей.

Что он, будет ей сейчас доказывать, что знает все эти слова? Все равно ведь вслух он их никогда не произносит. У них в классе вообще не принято доказывать свою крутизну подобным образом. Именно поэтому, кстати, Лариковы родители решили, что он по-прежнему будет учиться в гимназии на площади Маяковского, хотя из-за переезда на новую квартиру придется тратить на дорогу целый час. Да Ларик и сам этого хотел: он любил свою школу, несмотря даже на вредную математичку. Зато историк у них отличный и на литературе всегда интересно! И немецкий он уже знает так, что даже настоящих немцев отлично понимает – тех, которые каждый год приезжают в их гимназию по школьному обмену.

Остап рванулся вслед Вильке.

«Вот, уже и он привык», – подумал Ларик.

Все-таки он немного ревновал своего верного друга к новой знакомой.

От больницы до площадки парапланеристов – только перебежать дорогу. Но Вилька предостерегающе взяла Ларика за руку:

– Ты знаешь, я поклялась маме, что никогда в жизни не перейду дорогу на красный свет. И даже на зеленый буду переходить осторожненько, поглядывая на машины. Потому что мама в своей больнице столько видела детей, попавших под колеса…

Ларик попытался высвободить руку. Получается, эта девчонка ведет себя с ним как старшая? Но рука не высвобождалась. И Ларик не стал вырываться. В конце концов, улицу и правда надо переходить на зеленый – на тот самый цвет, который Вилька выбрала для своих глаз. Кто ж с этим спорит?

«Интересно, а если ее глаза станут голубыми, – думал Ларик по дороге, – или так и останутся разными? Будет Вилька переживать?»

Он взглянул на свою спутницу. Ему казалось, что он уже сейчас готов найти слова для утешения. Обязательно объяснит ей, что главное – не цвет глаз, а что-то другое. Но придумать, что именно «другое», Ларик решил как-нибудь потом.

Когда они подошли к площадке, там уже никто не летал. Все спортсмены были заняты выяснением отношений с двумя типами – старыми знакомыми Ларика. Толстяк Восклицательный передал свой мобильник старшему группы парапланеристов, и тот что-то кричал в трубку, жестикулируя. А долговязый Вопросительный с невозмутимым видом ждал результатов разговора.

Ребята подошли поближе.

– Ну, что я вам говорил? – спросил Восклицательный растерянного спортсмена. – Вам то же самое повторили из управы округа. Не так ли?

– Да здесь какое-то недоразумение! – воскликнул пилот. – У нас есть разрешение. При чем тут Крылатские холмы? Что они – единственное место в Москве? Смотрите, мы никому не мешаем. Пустырь ведь внизу!

– Пока пустырь, – заявил Восклицательный. – Но уже завтра там все будет обнесено забором. Что нам, каждый раз вас из-за забора доставать? С помощью собак?

«Опять собаками грозится!» – возмущенно подумал Ларик.

– Но телефонный разговор ничего еще не значит! – воскликнул спортсмен. – Я сегодня же запишусь на прием к префекту округа!

– Пожалуйста. Ваше право, – зло отрезал Восклицательный. – Но я бы вам советовал не терять время, а прямо сегодня перебираться в Крылатское. Кстати, и близенько здесь. Грузите ваши парашюты в машины – и по Кольцевой. Через полчаса уже будете летать, как все люди. Там, там ваше место, – махнул он рукой за видневшуюся вдали Москву-реку.

– Смотри, вон и второй стоит – тот, долговязый, – показал Ларик. – Когда он со своим боссом разговаривает, то наклоняет голову, как вопросительный знак.

Вилька хихикнула:

– А ты наблюдательный. Так и будем теперь их называть – Вопросительный и… Например, Клякса!

– Нет, босс похож на восклицательный знак, – не согласился Ларик. – Посмотри – толстенький такой, жирный столбик. Раз они такая пара – пусть знаками и останутся.

– А это кто? – спросила Вилька. – С Вопросительным рядом?

Наклонившись, Вопросительный что-то нашептывал прыщавому подростку.

– Не знаю, – пожал плечами Ларик. – Какой-нибудь местный.

– Местного я знала бы, – не согласилась Вилька. – Наверное, просто поглазеть забрел.

Толстяк щелкнул пальцами, подзывая своего помощника.

«Как собаку зовет», – подумал Ларик.

Довольно улыбаясь, Вопросительный и Восклицательный развели руками перед спортсменами – мол, вот такие дела! – и пошли к дороге, где их ждала машина.

– Уже который раз я наблюдаю, как они портят людям жизнь! – воскликнул Ларик. – Все чем-то занимаются, даже просто гуляют… И вдруг эти появляются – и сразу все кувырком!

– Ничего, мы от них не отстанем, – успокоила его Вилька. – Обязательно узнаем, что они здесь собираются делать. Не нравятся они мне, что и говорить.

– Не нравятся! Да они просто отвратительные какие-то. Вот, напакостили, а сами довольные усаживаются в свою машину!

– Пошли расспросим, в чем дело, – предложила Вилька.

Спортсмены бурно обсуждали так неожиданно возникшие у них проблемы. Вокруг толпилось много народу. Кто-то давал советы, дети толкались на пологом склоне, их веселая ватага то сползала вниз между разостланными куполами парапланов, то опять выбиралась наверх. Если бы не трава, не зелень кустов, то можно было бы подумать, что сейчас зима и детишки резвятся на краю ледяной горки.

Ларик заметил среди них того самого прыщавого подростка, с которым разговаривал долговязый.

«Что это он с детьми возится?» – подумал Ларик.

Странно вел себя этот Прыщ, как сразу окрестил его Ларик! Он словно притворялся маленьким: толкался так же, как дети, падал на траву, кувыркался… Но при этом все время поглядывал вверх, на взрослых. Оказавшись у самого крайнего параплана, он вдруг наклонился и затряс рукой, словно что-то вытряхивал из рукава. Потом бросил какой-то маленький предмет и шмыгнул за ближайшие кусты. По их шевелению можно было понять, что Прыщ устремился вниз, как мячик, который катится в густой траве.

А на том месте, где он только что находился, вдруг взметнулся небольшой язычок пламени! То есть это вначале он был небольшим. Но уже через несколько секунд огонь метнулся пятном по куполу, словно приподнимая его. А тут еще налетел ветер, шевельнул полотнище параплана, и стало слышно, как шумит пламя – вместе с потрескиванием горящей сухой травы.

Ребятишки с визгом поползли наверх.

– Горит, пожар! – закричал кто-то из взрослых.

Начался переполох. Кто-то рванул на себя пучок строп горящего параплана, но от этого пламя взметнулось еще выше.

– Детей, детей оттаскивайте! – крикнула толстая тетенька, хватая малышей, которые стояли с ней рядом.

Кто-то успел вытащить из машины огнетушитель и шипел им с большого расстояния. Пена не долетала до огня, потому что подойти близко было невозможно.

К счастью, пламя так же быстро погасло, как и возникло. Параплан сгорел, как газета. Остальные купола, лежащие рядом, взрослые все же успели оттащить в сторону. Только разлетались по ветру хлопья черной сгоревшей ткани и оседали внизу на кустах…

В шуме голосов ничего нельзя было расслышать. Казалось, все только и повторяли: «Что это? Кто поджег?»

Ларик дернул Вильку за руку:

– Побежали!

– Куда? – не поняла она.

– Вниз, вниз, за ним! Я видел, это он сделал!

И, ничего больше не объясняя, Ларик рванул к краю самой пологой тропинки, ведущей на дно оврага.

Вилька и Остап понеслись за ним. Ларик боялся только одного: что он споткнется, и тогда… Опять повторится его стремительный спуск! Он тормозил изо всех сил, чтобы, если не удержится Вилька, поддержать и ее.

Они перевели дух только в том месте, где тропинка становилась горизонтальной.

– Ты с ума сошел! – выдохнула Вилька. – Испугался?

– Да нет. – Ларик огляделся. – Я видел, как этот Прыщ – ну, который с долговязым разговаривал, – поджег параплан! И скрылся внизу, в этих кустах. Куда эта тропинка ведет?

– К речке… – До Вильки наконец дошел смысл их стремительного побега. – Вдоль берега к мостику.

– Побежали быстрей! – Ларик опять устремился вперед. Он убедился, что с Остапом все в порядке, поводок не запутался, и пес даже подпрыгивает на месте от нетерпения: наверное, все произошедшее кажется ему веселой игрой. – Не станет же он вброд речку переходить!

Вилька поняла. Им надо быстрее добраться до мостика! И догнать этого прыщавого пацана – виновника, как уверяет Ларик, неожиданного пожара.

Через пять минут они уже стояли у мостика. Вокруг не было ни души.

– А ты не ошибся? – спросила Вилька. – Ведь там такая толпа была.

– А чего он тогда смылся, как партизан после взрыва? – отмахнулся Ларик. – Да я видел, как он чем-то брызгал на парашют! Я еще подумал: вот странно, что это он вытряхивает? А потом он что-то бросил – наверное, зажигалку, – и сразу заполыхало.

– Зажигалка сразу же погаснет, если ее из рук выпустить, – с невозмутимым видом знатока заметила Вилька.

– А может, там и не зажигалка была. Откуда мне знать всю эту бандитскую технику? – возмутился Ларик. – И что ты его защищаешь? Устроила судебный процесс… Тебе доказательства его вины нужны? Мало того, что я рассказал? Ну и до свидания! Я сам все расследую!

И Ларик, подхватив на руки Остапа, решительно ступил на мостик.

«Вот еще, – думал он, не на шутку рассердившись на девчонку. – Мало того что быстро бегать не умеет, так еще и отвлекает всякими там вопросами. Разберемся сами, разберемся!»

А Вилька никого останавливать или догонять не собиралась. Если Ларик не может выслушать спокойно, то пусть бежит себе, торопится. Поспешишь – людей насмешишь.

– Эй, осторожно! – крикнула она. – Крайняя дощечка вот-вот проломится!

Ларик отмахнулся, не оглядываясь. Конечно, если бы у него было в запасе время, он мог бы спорить с этой девчонкой, обсуждать разные версии, строить предположения. Но ведь они не книгу вслух читают! Сейчас каждая секунда на счету. Сразу не бросились в погоню – и упустили Прыща. Восклицательный с Вопросом в машине укатили, поджигатель скрылся – и никаких следов преступной деятельности…

А как хотел Ларик задать несколько вопросов этому Прыщу! Не напрямую, конечно. Не дурак же он сразу ляпнуть: «Ты зачем параплан поджег?» Ларик спросил бы что-нибудь про забор, которым собираются обнести всю пойму Сходни, про собак… Если Прыщ – сообщник этих типов, то это сразу станет ясно.

– Вперед, Остап! – сердито крикнул Ларик, благополучно миновав мостик, и поддернул поводок.

Он еще надеялся догнать подростка где-нибудь на улице – на автобусной остановке или возле киосков. Ларик так спешил, что больше ни разу не оглянулся. И сбылась, сбылась пословица, которую вспомнила Вилька, глядя ему вслед! Поспешишь – людей насмешишь…

Вилька протяжно вздохнула и уже занесла ногу над левой дощечкой мостика, как вдруг услышала позади явственное чавканье. Не в смысле еды, а в смысле шлепанья по грязи. Кто-то пробирался по кустам, которые подступали к речке со стороны болота. А среди этих кустов, как знала Вилька, грязь была непролазной даже летом. Значит, кому-то уж больно приспичило ползать там… Не успела она подумать о том, что человек этот очень спешит – так быстро чавкали его шаги, – как на тропинку из-за крайнего куста выбрался тот самый подросток. Но что же за вид у него был!

Так и специально не вываляешься! Мальчишка был покрыт грязью по самую шею. Наверное, он падал, спотыкаясь на ходу. Он быстро огляделся, попрыгал на месте, стряхивая с себя ошметки грязи, и направился прямо к Вильке.

Она ойкнула и попятилась, чтобы уступить ему вход на мостик.

– Брысь, малявка, – буркнул прыщавый и хлопнул в ладоши.

Полетели грязные брызги, несколько капель попало на Вильку.

И в эту же минуту та самая дощечка, о которой Вилька предупреждала Ларика, попала под ногу прыщавому. Он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и полетел в воду. В этом месте речка была неглубокой, но едва ли купание показалось ему приятным.

– А-а! Холодная! – завопил мальчишка.

Вилька быстро расшнуровала одну из своих кроссовок и болтнула ногой. Кроссовка упала в воду и поплыла по течению.

– Ой, мамочки! – крикнула она. – Мальчик, помоги мне, пожалуйста!

Стоя по пояс в воде, прыщавый заорал в ответ:

– У тебя че, крыша поехала?! Вода ж холодная! Пускай плывет твоя тапочка! – Тут он все же примолк, словно поразмыслив, и деловито сказал: – Помощь денег стоит.

– Вот, у меня есть! – Вилька выхватила из кармана смятую купюру.

– Бросай.

Вилька смяла деньги в комочек и швырнула прыщавому. Тот поймал комочек, развернул и удовлетворенно кивнул. Даже на холодную воду перестал обращать внимание! В несколько прыжков он догнал кроссовку и выбросил на берег.

– Знай мою доброту! – крикнул прыщавый.

Вилька и сама толком не поняла, зачем все это затеяла. Хотела его задержать? Ну и что? Вот он сейчас выберется из воды и поспешит своей дорогой… Но почему-то Вилька была довольна своей хитростью. Хотя бы потому, что узнала об этом мальчишке что-то новое. Из-за денег он готов на все! Если бы он был нормальным человеком – помог бы, и все. А он даже в холодной воде решил выгоду извлечь из ситуации. Да, такой может не только параплан поджечь… Прав Ларик, это он пожар устроил!

На берег прыщавый вылез уже чистым. Оглядев себя с ног до головы, он даже хмыкнул от удовольствия:

– О! Постирался!

– Надо костер разжечь, высушиться, – громко сказала Вилька.

Тот машинально похлопал по карманам своей куртки.

– Чем разожжешь-то? Зажигалка… – Он взглянул на Вильку. – Раз ты такая умная, не дашь огонька?

– Я, знаешь ли, не курю, – ответила она. – А ты подожди, кто-нибудь из взрослых даст.

– Да пошла ты со своими советами, – буркнул прыщавый и, отряхиваясь на ходу, побежал к стадиону.

Через несколько метров он вдруг остановился, огляделся и шмыгнул в кусты.

Разве могла при этом Вилька устоять на месте! Во мгновение ока она оказалась на едва заметной тропинке, по краям которой еще покачивались ветки. Вилька заметила, что листья на концах этих веток мокрые.

«Ну и течет же с него!» – подумала она.

Вилька знала, что эта едва различимая тропка заканчивается тупиком. Она просто никуда не ведет. Точнее, ведет, но прямо к сплошной металлической стене, которой обнесены несколько гаражей. Въезд в них располагался с противоположной стороны – со стороны улицы. А со стороны оврага тропинка просто упиралась в стену. И направо, и налево были густые заросли, в которые, вдобавок, были набросаны мотки колючей проволоки – для пущей непроходимости.

Вилька замедлила бег только за крайними кустами. Хорошо, что она вовремя услышала стук! Прыщавый стучался прямо в жестяную стену, притом явно каким-то условным сигналом. Тук-тук, через несколько секунд – тук-тук-тук…

И тут потрясенная Вилька увидела, что стена открывается – прямо как в сказке. Значит, в ней была потайная дверь, замаскированная под обычный жестяной лист! Открывшись, дверь тут же захлопнулась, опять превратившись в стену.

Вилька даже обрадовалась, что мальчишка исчез за этой дверью. По крайней мере, не скрылся бесследно, а спрятался в определенном месте.

Теперь-то она знает разгадку хотя бы одной тайны. Тайны железной стены. Надо же с чего-то начинать!

Глава V

Шиферные взрывы

Ларик был расстроен.

Он стоял на балконе и рассматривал в бинокль овраг. Хотя что толку его рассматривать? Везде одинаковые кусты, и ничего особенного не видно.

Он так и не догнал того прыщавого подростка.

«Как в воду канул», – думал Ларик, не подозревая, как близок он был к истине.

День, начинавшийся так интересно, подходил к концу. Красное солнце уже опускалось за речку. Не любил Ларик такие дни. Одно расстройство! Сваливаются на тебя всякие события, а ты ничего в них не понимаешь… И оказываешься полным идиотом. Зачем этим типам понадобился овраг? Для чего они так старательно отпугивают от него всех, кто попадается им на пути?

Не мог пока Ларик ответить на эти вопросы. А тут еще с девчонкой, которая пришла к нему на помощь в трудную минуту, поссорился! Ну, не поссорился, а так… Попрощался нехорошо, не по-мужски. Но, может, они еще встретятся?

Ну, конечно, встретятся! В том самом овраге, который притягивает сейчас все внимание Ларика. Говорила же Вилька, что она всегда ходит по тропинке напрямик к магазину. А Ларик пойдет гулять с Остапом, и обязательно столкнутся они нос к носу! Тем более что она какая-то… Вездесущая, что ли? Во всяком случае, у Ларика осталось такое впечатление от Вильки.

«Шустрая, короче», – усмехнулся он, назвав Вильку более простым и привычным словом.

Жалко только, что еще два дня придется потратить на школу. Эти два дня казались длиннее, чем бесконечный месяц май. Самый трудный, как считал Ларик. Потому что, с одной стороны, уже настраиваешься на лето, на каникулы, до учебы вроде бы и дела нет. А с другой – как раз в это время всплывают все ошибки, сделанные за год, и прямо вопиют, как говорит папа, об исправлении.

Ларик прикинул, по каким предметам его не ждет ничего хорошего, и вздохнул. Все в порядке у него было только по литературе, по истории и по иностранным языкам – немецкому и начавшемуся в этом году английскому. Но ведь учебный год, даже в лингвистической гимназии, состоит из множества предметов…

И тут Ларик чуть не уронил бинокль. Ничего себе «по истории все в порядке»! А двойка по «датскому» диктанту, которую он схватил неделю назад? С цифрами у него даже по истории были проблемы… После двойки Ларик пообещал историку сделать доклад – и пожалуйста, забыл, увлекшись расследованием странных событий!

К тому же он пообещал это не только историку, но и папе.

– Двойка по истории, это, знаешь ли, ни в какие ворота… – комментировал тот Лариковы успехи.

Даже жалко его было в эту минуту – таким растерянным он выглядел. Вот Ларик и пообещал, что сделает доклад и «закроет» злополучную двойку по датам. Получается, он не выполнил свое обещание… А еще пристает к папе с расспросами про Тушинского Вора, про сражение в пойме речки Сходня. Любитель истории нашелся!

Ларик тяжело вздохнул. Если даже он успеет написать доклад за один вечер, то это уже ничего не изменит. Завтра последний урок истории в этом году, и оценки, конечно, уже выставлены. Так что выступление его будет выглядеть по меньшей мере странно. Словно он будет уговаривать историка исправить оценку.

Ларик представил, что скажет папа завтра вечером, когда будет рассматривать дневник с выставленными годовыми оценками. Как он напомнит Ларику его обещание…

Да, конец учебного года – время острого, обжигающего стыда! Так остроумно заметил Витька Колымагин из параллельного класса.

Ларик задумался. Неужели так будет продолжаться все время? Неужели всегда придется краснеть за невыполненные обещания, за плохие отметки, за все остальные недостатки? Ларик был уверен, что у него этих недостатков – целая куча.

С завтрашним стыдом, конечно, уже ничего не сделаешь, придется перетерпеть. Но дальше… Дальше Ларик ничего терпеть не намерен! Нынешнее лето он посвятит своему собственному перевоспитанию! Во-первых, выполнит, хоть и с опозданием, все свои обещания: и доклады по истории напишет, и книги, списком которых папа недавно потрясал в воздухе, обязательно прочтет.

И еще… Ларику хотелось совершить что-то совсем невероятное, героическое. Например, спасти кого-нибудь. Он всегда мечтал о чем-нибудь героическом, когда собирался начать новую жизнь. А когда же ее еще начинать, если не во время каникул? Ведь для любого важного дела необходима целая уйма времени.

И не так уж все плохо складывается. Странные события прошедшего дня – подозрительные типы, сгоревший параплан, исчезнувший прыщавый поджигатель, – дают пищу для размышлений. А главное – для поисков! Ларик взглянул в зеркало и заметил, как заблестели у него глаза.

«От охотничьего азарта», – с удовольствием отметил он и бросился обувать кроссовки.

Остап подпрыгнул от радости и завилял своим похожим на бублик хвостом.

– Нет, Оська, ошибся ты. Никуда я тебя не возьму, потому что отправляюсь на тренировку. Ты и так быстро бегаешь, а мне в это лето сила и выносливость ой как понадобятся!

И Ларик выскочил за дверь. Он решил пробежать сегодня не меньше десяти кругов по стадиону. И не на лифте спускаться-подниматься. Обязательно пешком, то есть бегом.

Ларик остановился у дороги, посмотрел налево и направо. Он вспомнил Вильку, ее обещание переходить улицу аккуратно, и улыбнулся. Вот, и он уже следует ее советам!

Стадион находился в самом начале поймы. Излучина речки огибала его со стороны оврага, а с другой стороны проходила шумная улица. От улицы к стадиону вел заасфальтированный въезд с площадкой, которая примыкала прямо к берегу. На эту площадку часто заворачивали автомобилисты, чтобы помыть машины. Это было, конечно, запрещено. Ларик часто замечал, как водители поглядывали на дорогу: не покажется ли патрульная машина экологической милиции?

Вот и сейчас какой-то незадачливый мойщик, разводя руками, объяснялся с милиционером.

«И правильно, – подумал Ларик. – Нечего речку загрязнять. И так по ней течет всякая дрянь».

В речке почти всегда купались мальчишки. Еще неделю назад Ларик видел, как они весело плескались и загорали, открывая новый купальный сезон.

«Значит, и купальщиков эти типы изгонят из оврага? – подумал Ларик. – Они же всем угрожают своими собаками и забором».

На стадионе, несмотря на вечернее время, было оживленно. На зрительских трибунах сидели подростки – вспыхивали огоньки сигарет, кто-то тренькал на гитаре. Прогуливались с колясками мамы и бабушки. Их было так много, что Ларику приходилось лавировать в вытянувшейся на беговой дорожке толпе. Пожалуй, никогда раньше не видел он на стадионе столько народу.

«Странно, что это они здесь сегодня собрались?» – на бегу подумал Ларик.

И вдруг до него дошло! Как раз в эту минуту Ларик пробегал мимо огромных ворот, закрывавших выход в пойму Сходни. Раньше эти ворота были, что называется, чистой формальностью – просто огромная железная буква П. По всему периметру стадион был окружен давно разрушенным забором – вернее, его жалкими остатками. Теперь же откуда-то появились на воротах створки. Они были закрыты и соединены огромным замком. К тому же рядом с воротами стоял охранник в новенькой пятнистой форме.

Ларик решительно направился к воротам. Не обращая внимания на замок и охранника, он спокойненько пролез между двумя горизонтальными жердочками, на которых когда-то крепился забор, и направился в сторону оврага. Он ожидал окрика и не ошибся.

– Эй, пацан, ты че, слепой? – крикнул охранник. – Стой, тебе говорю!

– А что такое? – сделал удивленное лицо Ларик.

Можно подумать, он должен реагировать, как зоопарковский зверек, на каждый замок и каждого охранника! Да он свободный человек, где хочет, там и бегает. Тем более почти у самого своего дома.

– Запретная зона! – с довольным видом пояснил охранник.

Видно было, что этот человек очень рад своей службе и несет ее, наверное, первый день. Его лицо прямо сияло счастьем оттого, что он нашел такую легкую, но важную работу.

– Для кого – запретная? – полюбопытствовал Ларик, с неохотой возвращаясь на территорию стадиона.

– Для людей, для кого! – буркнул часовой.

– Значит, та сторона – для нелюдей?

Ларик специально произнес слово «нелюди» с ударением на первом слоге, чтобы поддеть охранника. Чтобы дать понять, что тот выполняет абсолютно глупую работу: не пускает гуляющих людей на излюбленные тропинки, к речке.

Но охранник не понимал тонкостей русского языка.

– Пошел отсюда!

Он взмахнул рукой в сторону Ларика, будто спугивал надоевших голубей.

«Ладно, погоди же!» – подумал Ларик, затаив обиду на этого тупоголового.

Его всегда злило грубое отношение. И к себе, и к другим людям.

Совсем недавно Ларик был свидетелем того, как один из жильцов его дома специально переехал машиной оставленную на тротуаре метлу дворника, сломав ее. И громко захохотал, увидев, как дворник растерянно держит в каждой руке по обломку. У Ларика тогда сразу же испортилось настроение. Он почувствовал, как у него краснеет лицо, будто ему за что-то стыдно. Ларик очень хорошо запомнил тот случай, потому что именно тогда решил: такие люди не должны оставаться безнаказанными.

На следующий день, увидев из окна машину обидчика, Ларик взял из овощного ящика картофелину и вышел погулять с Остапом. Незаметно присев возле машины, он намертво вкрутил картофелину в выхлопную трубу. Совсем недавно Ларик читал книгу про разведчиков, из которой и почерпнул «полезные сведения».

Вскоре вышел хозяин машины. Он сел за руль, завел двигатель, но тот поработал минуту, заглох и больше не заводился. Не помогли ни копания в моторе, ни советы подошедших зевак. Хозяин машины спешил куда-то, смотрел на часы, ругался. Ларик уже раскаивался в своем поступке: жалко стало этого грубияна. Но что было делать? Ситуацию разрешил тот самый дворник. Может быть, он даже видел «диверсию» Ларика… Дворник подошел сзади к машине, для виду помахивая метлой, и быстренько вытащил картофелину. Ларик был поражен его спокойствием. Ведь дворник даже не сказал ни о чем своему давешнему обидчику!

Машина уже завелась и уехала, а Ларик все прогуливался неподалеку, искоса поглядывая на дворника, который подметал тротуар. Наконец тот улыбнулся Ларику и чуть заметно подмигнул. И все! Странный человек…

Вот и сейчас, глядя на самоуверенного охранника, Ларик чувствовал, что его обуревает жажда мести за оскорбительную грубость. Он точно знал: никому и никогда нельзя позволять оскорблять себя! Знать-то он знал, ну и что с того? Чаще всего приходится только отмечать свое бессилие перед этой самой грубостью…

Но на этот раз все было иначе. Ведь охранник не просто грубо прогнал Ларика. Он к тому же перекрыл проход в овраг – в то самое место, с которым было связано столько таинственных событий! Этого Ларик уж точно не мог оставить без последствий.

Он неторопливо бежал по гаревой дорожке и так же неторопливо придумывал какую-нибудь не очень жестокую месть.

Два, три, четыре круга… Ларик начал уставать. Но он надеялся, что на пятом круге усталость вдруг превратится, как по мановению волшебной палочки, в необыкновенный азарт. И наконец захочется не прекратить тренировку, а, наоборот, побежать изо всех сил. Папа говорил, что это так называемое второе дыхание. Настоящие спортсмены долгими тренировками воспитывают в себе умение переключаться на второе дыхание, поэтому им не страшны никакие нагрузки.

Ларик тяжело топал ногами. Почему-то второе дыхание сегодня к нему не пришло… А может, надо пересилить себя и пробежать еще кругов пять-шесть? Обещал же он себе, что сегодняшняя норма – десять кругов. Но Лариков взгляд предательски шарил вокруг, будто искал какую-нибудь причину для остановки…

И тут он заметил, что за спиной охранника едва заметно дымится костер. Легкий дым поднимался, словно нехотя. Наверное, здесь недавно сжигали какой-нибудь мусор и оставили костер догорать до самой золы.

А прямо возле гаревой дорожки Ларик увидел растоптанный, разбитый до мелких кусочков шиферный лист. То есть бывший шиферный лист.

Да никакой мальчишка не пробежал бы мимо! Увидеть костер, шиферные осколки – и не обратить на это совпадение внимания? Тем более если голова как раз занята поисками какого-нибудь способа мщения истукану, стоящему в воротах. Тоже, нашелся вратарь!

То есть, честно говоря, Ларик, может быть, и не обратил бы внимания на шиферные осколки. В книжках-то про такое не прочитаешь… Но в прошлом году на даче он видел, как соседские мальчишки баловались с костром, и один из них бросил в огонь шифер. Рвануло так, что у всех ребят слетели кепки. Каким-то чудом осколки не попали никому в лицо. Правда, у Ларика все-таки осталась белая метка от глубокой царапины на руке.

Он быстренько набрал целую стопку шиферных осколков и побежал к тому месту, где кустарник полностью скрывал ограждение стадиона. Вернее, бывшее ограждение, потому что и здесь забора почти не осталось.

Ему ничего не стоило прошмыгнуть через кустарник и подобраться к костру с другой стороны. Теперь охранника скрывал от него небольшой холмик. Ларик огляделся и аккуратно сложил в кострище шифер. Хотя языков пламени над костром не было, жар был сильным. Ларик чувствовал это даже на расстоянии.

Тем же путем он вернулся на стадион. Чтобы дождаться результатов, хватило еще одного круга…

Как только Ларик поравнялся с охранником, в костре взорвался первый кусочек шифера. И сразу же – второй, третий! И понеслось! С каждым взрывом на месте костра взлетало вверх целое облако золы. Зрелище было что надо! Никакие петарды, купленные на рынке, не сравнятся по эффектности с обыкновенными осколками шифера!

Ларик был так захвачен зрелищем и шумом взрывов, что даже позабыл об охраннике. А когда наконец взглянул на него, то чуть не упал со смеху.

Охранник сидел на корточках и испуганно вертел головой.

– Ложись! – крикнул Ларик и сам упал на руки.

Но он-то упал для того, чтобы поотжиматься. А охранник, непроизвольно копируя его движения, неуклюже встал на четвереньки, продолжая оглядываться. От костра расползалось облако пыли, при каждом новом взрыве оно увеличивалось, и поэтому охранник совсем не спешил выпрямляться во весь рост. Да и как тут выпрямишься, когда слышно, как в ближайших кустах шелестят, осыпаясь, осколки! Значит, взрываются не безобидные петарды…

Привлеченные шумом, подходили пацаны. Понятное дело, они не могли усидеть на месте, когда рядом что-то взрывается. Женщины с колясками, наоборот, спешили подальше: их прогулка, похоже, на сегодня уже закончилась.

– Дяденька, а вы че, патронов в костер насыпали? – ехидно спросил круглоголовый стриженый гитарист.

Охранник наконец поднялся и отряхнулся. Он был уверен, что все устроил этот круглоголовый. Иначе не спрашивал бы так насмешливо!

Неожиданно ловким движением охранник выхватил у пацана гитару и размахнулся, чтобы разбить ее о столб. Стриженый взмахнул руками, словно останавливая его, но вдруг спокойно произнес:

– Давай-давай. Я как раз новую хотел купить. Подороже!

Охранник замешкался. «Разбивать или нет?» – читалось на его лице сомнение. И тут в костре взорвался сразу весь оставшийся шифер. Треск взрывов слился в один звук. Воспользовавшись моментом, стриженый ловко выхватил из рук охранника гитару.

– Там что, полигон устроили, что ли? – спросил он, показывая на овраг. – Или кто-то шашлыки перепутал со взрывчаткой?

Пацаны засмеялись. И вдруг, оглядываясь на дорожку стадиона, они стали подталкивать друг друга и торопливо расходиться.

Ларик оглянулся и увидел машину экологической милиции. Из машины вышел милиционер и решительно направился к ним.

– Все! – скорчив охраннику страшную рожу, тихо проговорил стриженый. – Накрыли ваш полигон!

И тут, порыскав глазами по кучке ребят, охранник почему-то выбрал Ларика, схватил его, больно заломив за спину руку, и заорал как бешеный:

– А-а! Попался! А я вот в милицию тебя сдам!

Глава VI

Сержант Тихоня

От такого неожиданного поворота событий Ларик совсем растерялся. Он хотел сопротивляться, но чувствовал, что не в силах вырваться из цепких рук. Может быть, потому, что он и впрямь был виновником этих взрывов?

– Бум-м! – услышал Ларик над головой и ощутил, что его больше не держат.

Когда же он огляделся, то увидел, что охранник со всех ног бежит за стриженым пареньком. Толпа мальчишек, не успевшая поредеть, хохотала и свистела, как зрители необычных гонок.

– Как он его… По башке гитарой! – прямо всхлипывал от смеха самый маленький из компании.

Тут Ларик понял происхождение того странного звука. Это стриженый стукнул охранника по голове корпусом гитары! Вот он и отпустил Ларика. Конечно, когда тебя так смешно и громко при всех стукают по голове, невозможно удержаться от того, чтобы не броситься вдогонку обидчику.

Но догнать гитариста было трудно. Он так ловко уворачивался от грузного и неповоротливого охранника, что это зрелище живо напоминало цирковое представление с клоунами. А когда охранник упал, споткнувшись на резком повороте, то оглушительный хохот перекрыл последний слабый треск шифера в костре.

Ларик тоже не удержался и улыбнулся. Хотя ему совсем не казался смешным вид взрослого человека, упавшего в погоне за мальчишкой. Но все происходило так быстро, и так быстро смешные сценки сменяли друг друга, что Ларик почти не успевал соображать: а что, собственно, происходит? Что за спектакль? Почему именно вокруг этого охранника поднялась такая катавасия: сначала Ларик вступил с ним в спор, а потом и остальные ребята?

И вдруг он понял: это все происходит потому, что охранник ни с того ни с сего оказался у ворот стадиона! Никто ведь, например, не удивляется охране в сберегательной кассе или в супермаркете. Там люди в униформе не бросаются в глаза, не привлекают внимания. А здесь, в этих воротах, охранник торчал как бельмо на глазу. Вот и накликал на себя беду!

– Что здесь происходит? – раздался звонкий голос.

Все оглянулись. Оказывается, это прокричал милиционер. Ну и голосок у него! Прямо как у подростка.

Действительно, милиционер выглядел не старше шустрого гитариста.

– Я спрашиваю, что здесь происходит? Сержант Тихоня, – представился он и напрямую обратился к охраннику, даже пальцем на него указал: – Что здесь гремело? Петарды? Или что-нибудь посерьезнее?

Милиционер с такой смешной фамилией старался, чтобы его голос звучал басовито. Поэтому он говорил каким-то странным громким шепотом, будто у него внезапно запершило в горле.

Охранник отмахнулся, как от назойливой мухи:

– Да вот у них и спрашивай! Балуются, как котята…

– И у них спрошу, когда надо будет! – повысил голос Тихоня. – А пока задаю вопросы вам. И потрудитесь ответить!

Охранник удивленно оглянулся. Похоже, он начинал злиться не на шутку.

«Да что же это такое! – читалось на его лице. – Стоишь тут спокойно, и вдруг лезут все по очереди и без очереди. Там взрывы, тут по голове стучат, да еще этот молокосос в форме милицейской!»

Прищурившись, охранник вгляделся в машину, на которой приехал Тихоня, и различил надпись «Экологическая милиция».

– Куда ты лезешь? – презрительно посмотрел он на молодого милиционера. – Иди, не мешай людям работать. И шантрапу эту с собой забери.

И охранник спокойно зашагал обратно к воротам.

– Что-о? – У милиционера даже глаза на лоб полезли. – Да ты откуда здесь взялся? Что ты охраняешь? Что за дела?!

Он подскочил к воротам, дернул на себя их створки.

– Быстро вызывай сюда начальника! – скомандовал он охраннику.

– Он тебя сам найдет, если ты ему понадобишься, – ответил тот. – Только, я думаю, такого не случится.

Милиционер, ошарашенный таким неожиданным обращением, попытался пройти мимо ворот – в том месте, где зияла дыра в заборе. Но охранник встал у него на пути.

– Нельзя. Запретная зона. Думаешь, сержант, я тут для мебели стою? Мне сказано никого не пускать, я и не пускаю. Сам же знаешь, что такое служба.

Ребята, затихнув, с интересом наблюдали эту сценку. Такого они еще не видели. Чтобы не пускать милиционера! И куда? В обычный овраг, в который еще вчера все ходили гулять запросто, даже не подозревая о том, что это место может стать запретной зоной.

Сержант достал свое удостоверение.

– Да что ты мне ксиву свою тычешь? – уже совсем уверенным тоном сказал охранник. – Тем более из какой-то экологической милиции. Это что, я не понял? Охрана природы, что ли? Ну так и охраняй – вон ее сколько, природы. А сюда, за ворота, только с разрешения начальства можно. Понятно объясняю? Так что давай, сержант, без обиды. Хочешь – жалуйся своему начальству. А мое дело маленькое: не пускать, и все тут.

Наверное, самоуверенность охранника подействовала на сержанта.

– Ла-адно, – протянул он. – Разбере-емся. И, я думаю, прекратим это безобразие. Понаставили, понимаешь, ворот всяких!

– И у ворот тоже понаставили всяких… Дебилов! – подхватил гитарист.

Охранник сделал угрожающее движение, будто собирался схватить пацана. Но тот ловко отпрыгнул и крикнул:

– А ты стой, где тебе приказали! А то начальник на цепь посадит.

– Спокойно! – прикрикнул сержант. – Разберемся, я сказал. И вы, ребята, отойдите отсюда… Пока. Да, а что все-таки стреляло? И где?

– Да там и стреляло, – ответил кто-то из ребят. – За воротами, в костре. Наверное, этот часовой патроны лишние туда высыпал.

Все засмеялись и пошли обратно к зрительской трибуне. Милиционер тоже поспешил к своей машине. Ларику ничего не оставалось, как продолжить тренировку. Не уходить же сейчас домой! Может, еще что-нибудь интересное случится…

Когда он пробегал мимо трибуны, то услышал оклик:

– Эй, Белый Клок! Тормозни на пару минут.

Его подзывали из той самой компании подростков.

– Все бегаешь? – спросил стриженый гитарист. – Силы некуда девать?

Ларик переминался с ноги на ногу, не зная, что ответить.

– Ты новенький, да? – продолжал тот. – С Петушков?

– Да. Из крайнего дома. Мы недавно переехали.

– Значит, свой. Слушай, а правда, что там трещало в костре?

– Да так… – Ларик замялся, но сразу понял, что правду скрывать от пацанов незачем. – Это я шифер подбросил незаметно.

– Я так сразу и понял, что шифер, – подхватил один паренек. – Помнишь, Петич, как мы…

Но гитарист перебил его:

– Молодец, правильно сделал. А что там устроили, не знаешь? В овраге?

– Не-а. – Ларик покрутил головой. – Сегодня первый день охрану поставили. Еще собаками грозились и забором все обнести.

– Ну и дела-а… – протянул гитарист Петич. – А где ж нам теперь костры жечь?

На этот вопрос Ларик, конечно же, не мог ответить.

– Ну ладно, – словно угрожая кому-то, произнес Петич. – Посмотрим, что здесь собираются строить… Даже интересно! Тебя как зовут?

– Илларион.

Ларик настороженно взглянул на ребят, ожидая, что они начнут смеяться. Но никакой реакции не последовало.

– А меня Петр, – представился гитарист, хотя Ларик и так уже слышал его имя. – Можно Петич. Я вообще-то далековато живу, в коттеджном поселке. Знаешь, за речкой? Не знаешь – потом узнаешь. Я все равно здесь обычно тусуюсь. Так что тормози, если что. Особенно если новости будут. Ну ладно, беги, – махнул он рукой. – Тренируй здоровье! А мы решили до темноты здесь посидеть. Интересно, неужели этот дебил и на ночь останется?

«Нормальные ребята, – думал Ларик, продолжая бег. – И чего взрослые думают, что все подростки, которые собираются в компании, хулиганы?»

Он повернул к выходу со стадиона. Хватит на сегодня!

На площадке у речки все еще стояла машина экологической милиции. Сержант Тихоня в задумчивости ходил рядом, поглядывая на воду. Вид у него был совсем несолидный. Вихорок торчал на макушке, как у мальчишки, и веснушки желтели на носу… Ну не мог Ларик просто так пробежать мимо!

– Скажите, – обратился он к сержанту, – а вы тоже ничего не знаете? Ну, про овраг?

– Про какой овраг? – Милиционер вскинул голову, словно его оторвали от глубоких размышлений. – А, этот… Уже знаю. По рации с базой связался, выяснил. Какая-то фирма кинологический клуб здесь устроила. Собак будут тренировать. Кстати, вы бы, пацаны, держались подальше. Собаки-то эти – как звери…

– Как это – клуб? – переспросил расстроенный Ларик. – А нашим собакам где гулять? Возле дома?

– Да я вот тоже об этом думаю, – ответил милиционер. – Устроили, понимаешь, черт знает что в таком месте! Но ты, парень, не волнуйся, разберемся мы в этом деле. Прикроем, если захотим, эту лавочку.

Ларик невесело усмехнулся. Он различил в словах сержанта какую-то неуверенность. Храбрится Тихоня, напускает на себя излишнюю смелость! Ларик вспомнил, как охранник не пустил сержанта за ворота… Если уж милиция не смогла с первой попытки решить эту проблему, значит, проблема на самом деле серьезная.

Ларик возвращался домой совсем опечаленный. Он шел по тротуару, опустив голову, погрузившись в невеселые размышления. Его не очень обрадовало, что в его расследование, которое только началось, вмешивается кто-то еще. Хоть и понравился Ларику и Петич с друзьями, и даже веснушчатый сержант Тихоня, но он же собирался сам, один раскрыть секрет оврага!

Один? Тут Ларик вспомнил Вильку и понял: во-первых, без этой девчонки вряд ли обойдется какое-нибудь мало-мальски значимое событие во всей округе, а во-вторых, ему самому не очень-то хочется, чтобы Вилька оставалась в стороне от расследования.

Ларик вспомнил, что рядом с Вилькой чувствовал себя более уверенно, чем в одиночестве или с Петичем. Потому, наверное, он и рванул вперед, надеясь догнать того прыщавого, а Вильку оставил одну в овраге… Ему стало стыдно. Ведь он действительно повел себя тогда абсолютно глупо.

Ему так захотелось встретиться с Вилькой, что он стал оглядывать всех встречных-поперечных. Не попадется ли на глаза эта вездесущая девчонка? Как раз бы и обсудили дальнейшие планы по раскрытию тайны оврага…

Вот дело, в котором можно проявить себя, воспитать характер! Ларик чувствовал, что дело это потребует много сил, терпения, да и времени. Но ведь впереди каникулы!

«Ну и денек сегодня был», – подумал он, заметив, что у проезжающих машин уже зажглись фары.

Так много событий уместилось в небольшой отрезок времени! А может, это оттого, что рядом находится такое странное и таинственное место – Сходненский ковш? Ведь читал Ларик в «Энциклопедии необычных событий», что на Земле существуют уголки, которые, как копилки, собирают в себя всякие интересные явления.

«Вот и мой овраг – такое местечко», – подумал он, даже не заметив, что уже привык называть овраг своим.

А что, разве это не так?

Глава VII

Концы в воду

Значит, этот Лариосик ходит в другую школу», – поняла Вилька, оглядев все классы, выстроенные в школьном дворе на прощальное построение.

Ну конечно, он ведь совсем недавно переехал в новый дом. Так что зря она рассчитывала встретиться с Лариком в школе. Вилька надеялась столкнуться с ним словно бы случайно и намекнуть про кое-какие сведения, известные только ей… Например, о прыщавом подростке и о железной двери, за которой он исчез. Потому что одной выслеживать всяких хулиганов, может быть, и увлекательно, если дело происходит в людской толчее. А вот на безлюдных тропинках, заросших всякими колючими кустами…

Нет, конечно, нужен помощник!

«Не помощник, а товарищ, – поправила себя Вилька. – В таких делах не помощь важна, а настоящая дружба».

Только вот где теперь искать этого самого товарища? Даже не спросила, в какой квартире он живет! Но тут Вилька чуть не подпрыгнула. Да как же она сразу не догадалась? Все, у кого есть собаки, три раза в день обязательно выводят их на улицу! Так что после школы Лариосик обязательно выйдет на прогулку со своим Остапиком. Так уменьшительно называла их про себя Вилька. Конечно, никогда она так не назовет Ларика вслух. Он же просил…

С первой минуты знакомства с Лариком Вилька почувствовала, что этот мальчик какой-то необычный, не такой, как все. Серьезный, что ли? И вместе с тем старается быть смелым и решительным, даже если у него не очень получается.

Но тут Вилькины размышления прервал прощальный звонок. Сотни ребячьих голосов заорали громкое «ура». Свобода!

Через полчаса Вилька уже выглядела совсем по-другому. Аккуратненькая школьница с косичкой стала похожа на мальчишку – потертые джинсы, зеленая майка, кроссовки. Правда, волосы распущены и взлетают над головой, как светлый пух, так что с мальчишкой ее все-таки не спутаешь.

Перед выходом из дома Вилька стрельнула своими разноцветными глазами в зеркало и порадовалась за себя. Правильно подобрала одежду: ничего не бросается в глаза, все незаметненько. Этого она и добивалась. Тем более маечка зеленая – совсем сольется с листьями и травой. Неизвестно ведь, что их с Лариком ожидает… Может, опять придется прятаться в кустах?

Вилька уже раз пять, наверное, прошлась вдоль нового дома на Петушках, а Ларика все не было видно. Тогда она решила, пока есть время, воплотить в жизнь свой план: купить большую белую шоколадку и съесть ее целиком. Могла она себе это позволить в честь окончания учебного года? Вполне!

И вот, когда, даже не разломав плитку, Вилька впилась в нее зубами, закрыв от наслаждения сначала голубой, а потом и зеленый глаз, она услышала знакомый голос:

– Обедаем?

Вилька чуть не поперхнулась:

– А… что?

И увидела Ларика. Наверное, он возвращался из школы: только что вылез из автобуса и шел мимо киоска, рядом с которым и натолкнулся на Вильку.

«Вот девчонка! – подумал Ларик. – Нравится ей целую шоколадку уплетать – и не обращает ни на кого внимания. Встала прямо посреди улицы и уминает за обе щеки…»

Что и говорить, нравилась ему такая непосредственность. Он сам, например, никогда бы так не смог. Жевал бы этот самый шоколад как-нибудь незаметно. Ларик вспомнил, что папина знакомая, старая актриса, которую они случайно встретили в городе, вообще сказала, что есть на улице неприлично. Ларик в тот момент облизывал со всех сторон тающее мороженое. Ну и удивился он тогда! А где же его есть? Он представил такую картинку: люди покупают мороженое и несутся со всех ног, пока оно не растаяло, по своим домам, чтобы там, заперев дверь, культурненько его кушать.

Неприлично! Да это, может, раньше так считалось… Но папа тогда все-таки смутился и не нашелся, что сказать. Сначала протянул руку – наверное, чтобы забрать у Ларика мороженое, – а потом, помедлив, махнул ею. Пусть, мол, все остается на своих местах.

А вот Вилька наверняка не чувствовала ни малейшего смущения из-за шоколадки. Увидев Ларика, она засмеялась, сразу же разломила плитку пополам и протянула ему ненадкусанную половинку.

– Хочешь? Белый шоколад – моя слабость! А когда ешь целиком – вкуснее. Представляешь, только укусила, а ты тут как тут.

– Не помешал наслаждению вкусом? – насмешливо спросил Ларик, вспомнив телевизионную рекламу.

И тут же ему стало неловко оттого, что на Вилькину доброжелательность он почему-то отвечает насмешкой. Он взял шоколадку. И неожиданно оказалось, что она действительно гораздо вкуснее, когда ее не отламываешь, а кусаешь от целой плитки. Или, может, просто подействовали Вилькины слова?

– Слушай, а ты гипнозом не владеешь? – спросил Ларик. – Сказала, что так вкуснее – и правда…

Вилька захохотала:

– Какой же это гипноз? Это же шоколадка! Если бы я тебе вот этот листочек дала, – она сорвала с куста лист, – и сказала бы: «Ешь, это вкусно!» Тогда и впрямь был бы гипноз. А шоколадка всегда вкусная.

И вдруг Вилька опустила руку с шоколадкой. Вообще-то это не было на нее похоже. Потому что она всегда держала всякие вкусности у самого рта, пока не съедала их до конца. Что же могло ее отвлечь от любимого лакомства?..

Ничего не объясняя, Вилька быстренько запихала в рот остаток плитки и дернула Ларика за рукав, увлекая его за собой.

От остановки уже собирался отъехать автобус. Он был набит так, что все никак не мог тронуться с места. Задняя дверь не закрывалась из-за повисшего на поручне дяденьки. Если бы Вилька не набила рот шоколадкой, она могла бы объяснить Ларику хотя бы в двух словах, что происходит. А так – она была вынуждена пользоваться только отчаянными жестами, как глухонемая. Но и по жестам Ларик сразу понял: дело важное. Поэтому надо подчиниться девчонке, а уж потом разбираться, что к чему.

Они с разбегу влетели в спину дяденьки и нырнули ему под руки. От их толчка толстый пассажир подвинулся в салон, и дверь благополучно закрылась. Автобус тронулся.

Ларик только что ехал из гимназии точно в таком набитом автобусе. А теперь получается, что он снова возвращается к метро? Ничего себе, продлил удовольствие благодаря Вильке! Не соскучишься с ней!

Ларик высунул голову из-под дяденькиного локтя, встретился с Вилькой глазами и молча спросил: «Что случилось? Куда ты рванула, не прикончив свою шоколадку?»

Вилька переключила жевание на скоростной режим. Даже зубы у нее защелкали, как у волка!

Ларик понял, что надо подождать. Он вздохнул и принялся терпеть – наверное, до следующей остановки. Даже забыл, что его половина шоколадки тает в сжатой за спиной руке.

Вилька наконец сглотнула сладкий комок и прошептала:

– Там наш пожарник!

И показала пальцем внутрь салона.

Ларик мгновенно понял. Значит, Вилька заметила того самого прыщавого подростка, которого он упустил вчера! Ну и глазастая! Все успевает – и шоколадку лопать с наслаждением, и за людьми наблюдать. А ведь они еще и разговаривали, поэтому Ларик вообще не обращал внимания на окружающих людей. А она заметила, да еще в толпе, штурмующей автобус.

Ларик изо всех сил протиснулся подальше в салон, чтобы следить за пассажирами. И наконец увидел Прыща.

Интересно, далеко ли он собрался? Станция метро – конечная остановка автобуса. А вдруг он туда и направляется? Получается, опять пилить в метро неизвестно куда… Ларик даже поморщился. Ведь он возвращался домой, зная, что с двумя пересадками в метро и пятью остановками автобусом покончено хотя бы на время каникул! А тут – такой сюрприз. Даже рюкзак не успел бросить под стол, не успел снять эту противную белую рубашку с галстуком. Выглядит, как какой-нибудь банкир!

Но не успел автобус проехать и двух остановок, как Вилька дернула Ларика за рубашку:

– Собирается выходить!

Они тоже повернулись к двери лицом.

«А что, если выйдем только мы втроем? Тогда этот тип сразу меня узнает!» – подумала Вилька.

Чтобы остаться незаметной, она еще на площадке перед дверью поменялась с Лариком местами. Ларик не обратил внимания на ее маневр, потому что во все глаза следил за прыщавым. Вдруг они с Вилькой выйдут, а тот поедет дальше? Столько мучений в тесноте – и впустую!

Автобус ревел во всю мощь своего старого двигателя, потому что лез в самую гору. Наконец, уже над оврагом, он остановился. Вилька напрасно волновалась, что ее могут узнать. Из автобуса вывалилось столько народу, что затеряться в толпе не составило никакого труда.

Ларик отдышался и огляделся. Да они вчера были совсем рядом! Вон там, на краю оврага, находится площадка парапланеристов. Правда, теперь следует сказать: находилась…

Прыщ так и стрелял глазами по сумочкам и сумкам, которые мелькали перед ним. Ларик подумал, что он вполне может оказаться карманным вором, который любит ездить именно в таких переполненных автобусах. Однажды мама вернулась домой, а в ее сумочке – аккуратный разрез. Вор-карманник бритвенным лезвием разрезал в толчее сумочку и вытащил кошелек. Может, такой же, как этот прыщавый…

Неторопливой походкой Прыщ направился по асфальтовой дорожке, вьющейся вдоль верхней кромки оврага. Людей на этой живописной тропинке было много в любую пору. Как на смотровой площадке возле Университета на Воробьевых горах.

Ребята не отставали от своего подопечного, держась на приличном расстоянии. Вдруг Вилька покосилась на Ларика и прыснула смехом:

– Ой, да ты же еще не переоделся! Ну и хорошо. Никому и в голову не придет, что в таком виде можно за кем-то следить…

Ларик отмахнулся:

– Да, только вот рюкзак мешает. С удовольствием зашвырнул бы его куда-нибудь подальше. Хоть и на дно оврага. Надоел!

В рюкзаке, а точнее, в дневнике, не было ничего, что могло бы радовать Ларика, а следовательно, и его родителей. Ясное дело, за ужином пойдет разговор о результатах учебного года. И конечно, папа скажет, что он не может привыкнуть к тройкам, как бы Ларик ни тренировал его из четверти в четверть, из года в год!

А разве сам Ларик может к ним привыкнуть? Особенно к самой обидной. Все-таки влепил ее историк, как и обещал. Молодец, исполняет свои обещания…

Прыщавый, оглянувшись, шмыгнул за высокий белый забор, составленный из гипсовых плит. За забором виднелся аккуратный вагончик.

– А это что еще за сооружение? – удивилась Вилька. – Как в «Сказке о царе Салтане». Вчера не было ни забора, ни домика, а сегодня уже появились!

– Да такие заборы и вагончики по всей Москве стоят, где только строят что-нибудь, – сказал Ларик. – Ты что, не замечала?

– Что-то я не вижу рядом никакой стройки, – огляделась Вилька.

– У этих типов все быстро делается. Только вчера появились, а уже полрайона присвоили. И охрану выставили, и целую крепость выстроили на холме, как перед сражением.

Действительно, вагончик, обнесенный забором, напоминал боевое укрепление. Это впечатление усиливалось оттого, что «крепость» стояла на самом высоком месте над оврагом, и вокруг не было ни домов, ни деревьев. Это место как будто специально было выбрано для того, чтобы осматривать окрестности перед важной и решающей битвой. Над забором двое рабочих устанавливали маленькие камеры наружного наблюдения, направляя их на вход и вдоль стен.

– Смотри! – Вилька толкнула Ларика локтем. – Табличка.

Проходя мимо, они скосили глаза и прочитали: «Фирма «Карат». Ребята заглянули внутрь дворика, откуда доносились знакомые голоса.

– Еще раз услышу про деньги – с обрыва спущу! – громко шипел на прыщавого Вопрос. – Тебе что, за каждый чих бабки отстегивать? Оплата в конце будет, по факту. Вот на карманные расходы – на!

Прыщавый, как собака, поймал на лету скомканную купюру. Точь-в точь как тогда, в речке.

Вилька мгновенно отвернулась в сторону.

Когда они отошли на несколько шагов, она быстро зашептала:

– Видел? Как бандиты общаются. И деньги, ясное дело, за вчерашний поджог… И табличка такая странная!

– Почему странная? – удивился Ларик. – Красивая медная табличка. Солидная.

– Да никакая не солидная! – не согласилась Вилька. – Разве нормальная фирма назовет себя фирмой? Обычно пишут большими буквами какое-нибудь сокращение – ООО или АОЗТ. У нас в доме весь первый этаж этими фирмами занят. И ни одна себя так не называет – фирма!

– Это несерьезные рассуждения, – отмахнулся Ларик, глядя сверху на овраг.

Как же все-таки хорошо просматривался он с этого места – каждый кустик был виден! И вдруг посреди кустов Ларик заметил красную нить. Она окаймляла весь овраг понизу, от стадиона до подножия склона, на котором они сейчас стояли.

– Смотри, – показал он, – уже и ограждение готово. Это они наметили, где забор возводить. Скоро мы услышим лай собак…

– Почему собак?

– Да потому, что эти бандиты, как ты их называешь, устраивают здесь кинологическую школу. Злых собак будут тренировать. Так что в магазин напрямик тебе больше не ходить. Это точно.

Вилька задумалась:

– Странно… Зачем собачьей школе столько места? И для чего они свой офис здесь, над оврагом, разместили? И почему такое странное название – «Карат»? Назвали бы тогда как-нибудь по-собачьи. Например, «Гав-гав». Фирма «Гав-гав».

Ларик невесело усмехнулся:

– Очень остроумно. Офис фирмы «Гав-гав». Слушай, а мы что, целый день здесь бродить будем? Тебе-то хорошо, ты, наверное, уже пообедала. А я даже домой не успел зайти.

Он взглянул на свою ладонь, липкую от растаявшей еще в автобусе шоколадки, и принялся вытирать ее травой. Вилька села на скамейку и задумалась.

– Ну что, ты вчера так и не догнал Прыща? – наконец вернулась она к событиям вчерашнего дня.

– А ты откуда знаешь? – внимательно посмотрел на нее Ларик.

– От верблюда. Вполне возможно, конечно, что этот прыщавый раздвоился. И я видела вчера одну половину…

– Где? – выдохнул изумленный Ларик.

Значит, пока он бегал по стадиону, пока «знакомился» с охранником, Вилька тоже не отдыхала? И устроила собственное расследование?

– Ты вчера думал, что за ним погнался, а он в это время только из кустов выбрался, – объяснила она. – Грязный с ног до головы. А потом еще с мостика в речку упал. И мне кроссовку помог вытащить из воды.

– А как твоя кроссовка там оказалась? – не понял Ларик.

– А я специально ее туда зафутболила, чтобы познакомиться с этим… Пожарником! – засмеялась Вилька. – Глупо, конечно. Но знаешь, я зато поняла, что он за деньги готов что угодно сделать. Он за эту кроссовку с меня деньги потребовал, только после оплаты вытащил. Настоящий рыцарь, да? Так что я абсолютно уверена: эти типы, Вопрос с Восклицательным, могут его заставить делать все, что угодно. Любую гадость! Не только парапланы поджигать…

Ларик удивленно слушал Вильку. Оказывается, она вчера не только пообщалась с подростком, которого называет пожарником, но еще и проверила его. Ловко! Но настоящее удивление ожидало его впереди.

– А потом я выследила его.

Вилька произнесла это обычным тоном, будто пересказывала, что она ела за обедом.

У Ларика отвисла челюсть. То дело, которое он вчера так бесславно провалил, оказалось спасенным девчонкой! И она сделала это без всяких усилий… Судя, конечно, по ее спокойному рассказу.

– Как… выследила? – переспросил он.

– Ну как выслеживают, не знаешь, что ли? – удивилась Вилька, точно речь шла, к примеру, о покупке мороженого. – Он побежал, а я за ним.

– А он тебя не заметил?

Тут Ларик вспомнил, как торопливо отвернулась Вилька, увидев во дворике фирмы Прыща.

– На берегу он меня, конечно, видел. Ведь мы же с ним разговаривали. А что я за ним следила – нет, не заметил. Во-он, посмотри, видишь за стадионом кустарник? – показала рукой Вилька.

Ларик кивнул. Хоть расстояние было приличным, в ясном воздухе с такой высоты каждый предмет можно было рассмотреть. Даже пересчитать ворон, сидящих на высохшем тополе.

Блестела под солнцем излучина речки, в которой плескались ребятишки.

«Самые отчаянные, – подумал Ларик. – Вода-то еще не успела прогреться. Наверное, пробрались к речке со стороны дороги, а не через ворота, на которых охранник стоит».

– Там, за кустарником, есть стена, обитая жестяными листами, – продолжала Вилька. – Она ограждает старые гаражи. И в этой стене – потайная дверь. Пожарник в нее постучал, и она открылась.

– Ну ты даешь! – восхитился Ларик. – Значит, у нас уже есть два объекта для наблюдения. Та потайная дверь и так называемый офис. Подозрительные объекты! Не говоря уже про их владельцев и обитателей.

Когда Ларик задумывался, он не смотрел по сторонам. Другое дело – Вилька. Она, по своей привычке, вовремя подтолкнула Ларика локтем.

– Вышел! Смотри, с каким-то пакетом.

Прыщавый быстро пошел по тропинке обратно к автобусной остановке. Ребята поспешили за ним.

– Что, мы так и будем его пасти целый день? – недовольно бурчал Ларик. – Хоть бы домой заскочить…

– А что делать? – громко шептала на ходу Вилька. – Наоборот, повезло нам, что его встретили. Чем больше мы за ним следим, тем больше получаем сведений. А как мы еще узнаем, чем они занимаются? Придем и попросим: расскажите о себе?

– Ладно, – отмахнулся Ларик. – Молчи уж. Силы береги. Неизвестно, сколько еще бегать сегодня придется.

Они спустились к мосту. Прыщавый пошел по берегу навстречу течению.

На асфальтовой дорожке еще встречались прохожие, и Вильке с Лариком не приходилось особенно таиться. Ну что в них подозрительного? Гуляют, как и все.

Но дорожка кончилась, и начался пустырь, поросший прибрежными деревьями и кустарником. Пришлось отстать от своего подопечного на порядочное расстояние, чтобы он не заметил слежку.

Ребята шли и шли, а конца их «прогулке» не было видно. Прыщавый иногда оглядывался, но Вильку и Ларика скрывали от него заросли. Вот уже и мост через Кольцевую дорогу, по которой проносились потоки машин, загудел впереди.

– Куда же он направляется? – не выдержал Ларик. – К бабушке на дачу, что ли? Как Красная Шапочка…

Но вот прыщавый наконец остановился под мостом. Он огляделся вокруг и, убедившись, что никто его не видит, размахнулся и бросил свой пакет на самую середину речки.

Наверное, пакет был наполнен чем-то тяжелым: он ушел под воду мгновенно, как кирпич.

Ребята переглянулись.

– Ничего себе! – воскликнула Вилька. – Может, он котят утопил?

– Каких еще котят? – Ларика удивило ее предположение. – Тоже придумала! Что-то в этом пакете было важное, это несомненно… Иначе не шел бы он так далеко его выбрасывать. Не зря же поговорка есть: спрятать концы в воду.

– Да, обычный мусор выбрасывают в мусоропровод или на помойку, – согласилась Вилька. – Смотри, уходит! Значит, его целью было именно выбросить пакет.

Им пришлось залезть в самые заросли, потому что, возвращаясь, прыщавый пошел прямо на них. Ларик почувствовал, как разорвалась рубашка, зацепившись за острую ветку.

«Придется спрятать от мамы подальше», – машинально подумал он.

Когда Прыщ прошел мимо и удалился на достаточное расстояние, Ларик с Вилькой побежали к мосту. Перегнувшись через перила, они увидели в глубине неподвижный пакет.

– Может, достанем? – предложила Вилька.

Ларик представил, как он лезет в воду, вытаскивает пакет… А вдруг там и правда какая-нибудь гадость? Ну, не котята, а все же вряд ли что-нибудь приятное… Б-р-р!

– Да никуда он не денется! – отмахнулся он. – Видишь, лежит себе на дне, как камень. В крайнем случае, если понадобится, я потом его палкой достану. Прибью к ней гвоздь, подцеплю – и достану. Побежали лучше обратно, посмотрим, куда Прыщ направился.

Но время было потеряно. Прыщавого они не догнали. Ни на тропинке, ни на остановке… Загадочный подросток исчез.

– Ничего, встретимся еще, – с уверенностью проговорил Ларик. – Давай забежим ко мне. Я переоденусь, Остапа возьму на прогулку, и совершим обход подозрительных мест. Тем более что некоторые из них нам известны. До вечера еще много времени!

– Почему до вечера? – не поняла Вилька.

Если бы она знала, что имеет в виду Ларик! Конечно, вечерний разговор с родителями. Ничего хорошего он от него не ожидал.

Глава VIII

Пакет научился плавать

Обедать Ларику расхотелось. Он даже поморщился, глядя, как Остап с жадностью поедает свой корм.

– Быстрей давай, Оська! – прикрикнул он. – Обжора!

Вилька ждала его на балконе, не выпуская из рук бинокль.

– Слушай, отсюда такой вид, что не надо и на улицу выходить! – восхищенно произнесла она, когда Ларик тоже вышел на балкон.

– Тебе, может, и не надо, а у меня собака.

Ларик взял у нее бинокль.

– Да я не о том. Можно ведь и отсюда кое-что заметить. Смотри, весь противоположный край оврага с тем вагончиком – как на ладони.

Действительно, фирма «Карат» ослепительно белым пятнышком выделялась на фоне густой весенней зелени. Отчетливо виднелся автофургон, какие-то люди рядом с ним – наверное, грузчики.

– Если вглядеться, то и человека можно узнать. По походке, по фигуре. А это в нашем деле очень важно, – проговорил Ларик, не отрываясь от бинокля.

– Да этих Вопроса с Восклицательным и невооруженным взглядом можно рассмотреть! – воскликнула Вилька. – Ну и типчики. Я вот думаю: а почему это преступники всегда такие необычные? То длинные, то короткие, то толстые, то худые?

– По-моему, ты не права. – Ларик внимательно посмотрел на Вильку. – Знаешь, почему тебе так кажется? Просто мы обратили на них внимание, вот и все. И потом, ты на себя посмотри. Такая уж ты обычная? А я? У каждого человека есть свои особенности. Двойников, как ты заметила, мало на свете. Что, всех сразу в преступники записывать? Да и кто тебе сказал, что они преступники? Пока мы это не выяснили…

– А почему ты их защищаешь? – недовольно сморщилась Вилька. – Не понимаю я тебя. Совершенно омерзительные типы, а ты говоришь о них, как о папиных друзьях, по крайней мере.

– Я не защищаю. – Ларик старался говорить спокойно. Он чувствовал приближение ссоры. – Я тоже подозреваю, что они нехорошие люди. Даже более того. Может, и преступники. Но одно дело – подозревать, а другое – быть уверенным. Чувствуешь разницу?

– Нет, не чувствую! – Вилька даже покраснела, так хотелось ей спорить. – И не хочу чувствовать! Разницу какую-то… Я чувствую, что эти твои Вопросительные и Восклицательные знаки – злые, противные люди, которые затеяли какое-то нехорошее дело! Мне этого вполне достаточно. А ты предлагаешь пойти к ним и уговаривать их быть добренькими и хорошенькими!..

Ларик от удивления чуть не уронил бинокль. Ничего себе! Да ничего подобного он не предлагал! Да-а, тяжело с ней разговаривать, когда начинается даже незначительный спор. Чувствует, что не права, а все равно старается победить.

– Стоп-стоп-стоп! – Ларик выставил ладонь вперед. Так всегда делал папа, когда хотел остановить мамины упреки. – Во-первых, я ничего еще не предлагал. Во-вторых, надо поменьше болтать. В-третьих, чтобы поменьше болтать, надо больше делом заниматься. А следовательно, вперед! На улицу. Прошу вас!

И Ларик галантно протянул руку, пропуская Вильку к выходу. Она хмыкнула, но согласилась.

Остап уже стучал по полу хвостом от нетерпения. Конечно же, он предчувствовал выход на улицу. Тем более что увидел в гостях эту добрую девочку, с которой гулять – одно удовольствие. Он даже глаза прикрыл от радости, когда Вилька защелкнула на ошейнике карабинчик поводка.

– А где же твой гвоздь, который ты собирался вбить в палку? – ехидно спросила Вилька, когда они вошли в лифт.

Ну никак не могла она остыть после спора! Поэтому у нее и тон был такой ехидный.

– Вот черт, забыл! – спохватился Ларик. – Отвлекла ты меня глупыми разговорами. Придется возвращаться. Хотя ладно – палку с гвоздем во дворе поищем.

У мусорных контейнеров они нашли старый металлический карниз. Даже никакого гвоздя не потребовалось. Ларик засунул конец карниза в расщелину бордюра и согнул. Получилось что-то вроде кочерги – длинной, удобной. Таким инструментом не то что пакет со дна речки – любые кроссовки, которые глупые девчонки футболят в воду, доставать можно! Ларик хотел об этом сказать, но промолчал. Он понимал, что Вильку лучше лишний раз не задевать. Еще не остыла она от прежнего спора.

– А ты смекалистый, – похвалила Вилька. – Что значит мальчишка. Все умеешь руками делать. Я бы никогда не додумалась из этого карниза такую зацепку смастерить.

«Смастерить!» – подумал Ларик.

Хорош он мастер! Если бы Вилька знала, что дома он сломал все, что можно, – телевизор, утюг… Просто для того чтобы загнуть алюминиевую палку – для этого особого ума не надо.

Но Ларик скромно промолчал. Пусть себе хвалит. Лишь бы поменьше глупостей говорила. Похвала – штука приятная, даже если и несправедливая, это Ларик давно понял.

Они пошли не вдоль речки, а между домами. Потому что там был киоск с мороженым. Все-таки Ларик не пообедал, и порция мороженого в таком случае не помешает. Лучше, конечно, две порции.

– А Оське можно? – спросила Вилька, отламывая кусочек от своего мороженого.

– Только маленький, – разрешил Ларик.

Наверное, Остап ел бы из Вилькиных рук все, что угодно. Даже морковку какую-нибудь, не то что эту вкуснятину.

Облизнувшись и клацнув зубами, он перевел взгляд на Ларика – мол, теперь твоя очередь угощать. Ларик, будто не замечая этого вопросительного взгляда, отвернулся в сторону. Мама сто раз повторяла ему, что собакам нельзя давать сладости, от этого у них сокращается жизнь. Поэтому чувство долга по отношению к Остапу вечно боролось в Ларике с желанием его побаловать.

Чтобы не мучить бедное животное, Ларик слопал свои порции в одну минуту. Кстати, он вообще считал, что в жару мороженое лучше глотать кусками. Пусть тает в животе и охлаждает организм. Мама, видя его «метод пожирания», хваталась за голову:

– Готовая ангина! Ты что, специально стараешься?

Ларик показывал на свое горло:

– Я его натренировал. И теперь могу глотать мороженое целиком. Доказать?

– Но так ведь невкусно! – удивлялась мама.

Сейчас Ларику было не до вкуса. Становилось жарко, времени лишнего тоже не было. Так что он сразу воспользовался своим умением. Раз, два – и готово, двух порций как не бывало. Вилька даже спросила:

– Ты что, свое мороженое уронил?

– Ага, – закивал Ларик. – Вот сюда.

И показал на свой живот. Вилька весело расхохоталась:

– Как фокусник!

– На обратном пути фокус повторится.

Ларик пересчитал оставшиеся деньги. Осталось ровно на один фокус.

Остапа приходилось держать на коротком поводке: у самого берега в воде сидело много уток. Пес бросался к ним, но утки почему-то не реагировали на его прыжки и лай. Слегка поворачивали голову и оставались в покое, словно впали в спячку.

– Странно они себя ведут, да? – сказал Ларик. – Раньше, когда Оська к ним бросался, они его не подпускали и на десять метров! А сегодня, если бы не поводок, он мог бы их достать, зубами цапнуть. От жары они сонные такие, что ли?

Но уже через минуту друзьям стало не до уток.

Пакета на месте не было!

С минуту ребята молча поглядывали то друг на друга, то в речку и оглядывались по сторонам, ничего не понимая.

– Там он лежал? – спросил Ларик, указывая пальцем место на дне.

Вилька кивнула:

– Я даже помню, что рядом вон та шина лежала. Видишь?

На дне отчетливо вырисовывалась автомобильная покрышка. Половина ее была занесена илом и песком.

– А может, и пакет затянуло всяким мусором? – предположил Ларик.

– Но времени-то совсем немного прошло! И смотри, эта шина как была наполовину в песке, так и осталась. Ничего не изменилось. Неужели пакет могло так быстро затянуть? – не согласилась Вилька.

Ларик хотел было отбросить ненужный карниз.

– Подожди, – вовремя остановила его Вилька. – Пошли вниз по течению. А вдруг его просто снесло? Даже самые тяжелые предметы водой уносит. А тут – пакет… Может, мы его догоним.

И они побежали тем же самым путем, которым час назад выслеживали прыщавого. Изогнутая палка в руках Ларика напоминала диковинное удилище. Было похоже, что они гонятся за какой-то сказочной рыбой, вот-вот собираясь закинуть удочку, чтобы вытащить ее наконец на берег.

Сколько же похожих пакетов увидели они на дне! Ребята даже не предполагали, что их речка такая грязная. Чего в ней только не было! Банки, бутылки, автомобильные шины, железяки разной формы…

Каждый из попадавшихся пакетов Ларик обязательно подцеплял своей «удочкой». Хотя с первого взгляда было ясно, что это не тот. Они же запомнили цвет и надпись. «С Новым годом!» – поздравлял пакет.

«С новым счастьем!» – со злостью думал Ларик.

Эх, опять он проворонил самое важное! Неужели он такой невезучий? Ведь и ежу понятно, что пакет исчез за то короткое время, пока Ларик забежал домой переодеться и захватить Остапа. А надо было, не откладывая, вытаскивать этот пакет сразу же. Никак до него не дойдет, что в таком деле ничего нельзя оставлять на потом!

– Значит, пока мы были у тебя дома, кто-то вытащил его? – спросила Вилька. – А ведь это уже не просто странности, да? Это похоже на неслучайные совпадения. У меня даже голова кружится от разных предположений.

И вдруг они заметили плывущую по реке рыбину. Она плыла как-то странно – по поверхности, вверх брюхом. В полуметре от нее точно так же плыла другая. А потом еще, и еще…

– Ты не слышала никакого взрыва? – тихо спросил Ларик.

Он знал, что таким безжалостным способом глушат рыбу.

– Не-ет, – испуганно протянула Вилька.

– Откуда же здесь столько мертвой рыбы?

Они перешли мостик и остановились над плесом, на котором обычно купались мелкие пацаны. Сейчас их собралась целая толпа.

– Ух ты, а вон ту видел? – восклицал кто-то. – Щука, точно!

Понемногу стали появляться взрослые. Они переговаривались, высказывая свои предположения.

– Во всяком случае, купаться вам здесь никто не разрешит! – громко крикнула толстая тетенька.

– Ну и что, сплывет, и все, – возразил ей веснушчатый пацан.

– Да вон и милиционер экологический идет. Покажет он вам купание!

Вид у сержанта Тихони был озабоченный. Несколько рыбин он уже вытащил из воды и сложил в пакет.

– А что произошло? – спросила его толстая тетенька.

– Пока не могу сказать, – сурово ответил сержант. – Разберемся. А вы детей к водоему не подпускайте.

Страшное это было зрелище! Всю реку заполнили дохлые рыбы, и даже утки жались к берегам, пытаясь выбраться из воды.

– Я поехал в управление, – торопливо сказал Тихоня. – Надо побыстрее все выяснить. А всем бы я советовал пока разойтись по домам. Может, и воздух здесь отравленный.

Последние слова возымели действие. Берег опустел.

Глава IХ

Петич-супермен

– Я знаю, кто это сделал! – воскликнула Вилька, бросившись на балкон так стремительно, точно собиралась увидеть преступника в бинокль.

– Ну и кто же, по-твоему? – спросил Ларик, хотя и сам знал ответ.

– Прыщавый! Он бросил в воду какую-то гадость. Это ж надо, у человека вся жизнь состоит из пакостей: параплан поджег, речку отравил… Интересно, как он себя после этого чувствует?

– Не волнуйся, – успокоил ее Ларик, – совесть у таких людей спит спокойно, как слон.

– Зато у нас – нет! Пока не выведем его на чистую воду!

– Ага, на такую же чистую, какой сегодня была речка, – улыбнулся Ларик.

Он хотел немного развеселить сердитую Вильку, но это ему не удалось.

– Не хохми, – поморщилась она. – Сейчас совсем не до шуточек.

Овраг, который ребята рассматривали с балкона, был безлюден. Только сновали по нему какие-то необычные маленькие экскаваторы, похожие на те, которые используются в дорожных работах.

– Я поняла! – вдруг воскликнула Вилька. – Все их действия укладываются в одну логическую цепочку!

– И в какую же? – насмешливо поинтересовался Ларик.

– Они просто отпугивают всех от нашего оврага. Чтобы никому неповадно было туда нос сунуть. Понял? А сами будут спокойненько заниматься там своими темными делишками…

– Так мы и дадим им спокойненько заниматься! По-моему, они, наоборот, делают ошибку, привлекая к себе слишком много внимания.

– Это ты так думаешь. То есть мы думаем, – поправилась Вилька. – А любая мать ни за что не пустит туда гулять своего ребенка. В место, в котором такие странные вещи творятся…

Похоже, она была права.

– У меня есть знакомый милиционер, – решительно сказал Ларик, хотя его знакомство с сержантом Тихоней было весьма относительным. – Помнишь, тот, который дохлую рыбу для экспертизы собирал?

Вилька закивала:

– Ну и что?

– Привлечем его к нашему расследованию. Ничего не остается делать. Ведь придется предпринимать что-то… Официальное. Вот он нам и поможет.

– Тогда надо поскорее его разыскать! – воскликнула Вилька.

Остапа они с собой уже не брали. Из предосторожности. А вдруг и правда воздух и трава вокруг речки уже заражены каким-нибудь ядом?

– Еще бы парочку противогазов… – мечтательно протянул Ларик.

– Да, интересно мы будем выглядеть на улице в противогазах! – рассмеялась Вилька.

В овраге натужно гудела какая-то техника.

– А вдруг это уже снимают верхнюю почву – зараженную? – предположила Вилька.

– Да уж! Думаешь, официальные лица так быстро среагировали? Еще ничего не выяснено, а они уже вовсю развернули очистительные работы? Нет, очистка тут ни при чем. Это наши знакомые орудуют. И ты права: все их дела складываются в эту самую…

– Логическую цепочку, – подсказала девчонка и, услышав лай собак, спросила: – А как же тогда их кинологический клуб, если они травят воду?

– А собаки – звено той же цепочки. Они… – начал объяснять Ларик.

Но Вилька перебила его:

– Они отпугивают людей отравленной водой да еще и охраняют собаками территорию! Чтобы сюда вообще никто не сунулся.

Девчонка соображала, как Шерлок Холмс. Надо было отдать должное ее цепкому и быстрому уму. Вот только зачем проводились все эти странные мероприятия? Этого Ларик не понимал…

На площадке, где экологическая милиция обычно вылавливала нарушителей-мойщиков, никого не было.

– Эх, для начала надо было позвонить в эту самую милицию, – сокрушенно вздохнула Вилька. – Узнали бы, где тот сержант, который наш район обслуживает.

– Правильно, – согласился Ларик. – Пошли звонить!

Повернув обратно, ребята едва не столкнулись с Петичем, который шел им навстречу неторопливой походкой.

– Изгадили нам речку, слышали? – спросил он.

Ларик кивнул:

– А ты случайно сержанта того не видел?

– Здесь его надо ловить. – Петич показал на площадку у речки. – Он тут каждый день штрафы сшибает. А вы что, настучать хотите? Так он и без вас все знает.

– Познакомьтесь, – спохватился Ларик. – Это Вилия. Это Петич.

– А давно там… пашут? – небрежно поинтересовалась Вилька, показывая на овраг.

Ей вовсе не хотелось выбалтывать Петичу все, что им с Лариком с таким трудом удалось расследовать.

– С самого утра. Вывозят землю на маленьких самосвалах.

– Для чего?

– Похоже, сквер будут благоустраивать.

Ларик с удивлением слушал, как Петич отвечает на Вилькины вопросы. Прямо как солдат генералу! Чуть ли не по стойке «смирно» вытянулся. И чем его проняла эта девчонка?

– А куда землю вывозят? – продолжала Вилька.

Она разговаривала с Петичем каким-то снисходительно-командным тоном. И это тоже было удивительно. Ларик уже привык, что с ним Вилька советуется, что восхищается самыми обыкновенными его поступками. А ведь Петич и постарше, чем Ларик, и держится гораздо увереннее. Почему же?..

Впрочем, Ларику некогда было особенно размышлять о странностях поведения Вильки и Петича. Он старался вникнуть в суть дела.

– Землю вон туда везут. – Петич показал на верхний край оврага. – Там какой-то новый офис появился. А потом, представляете, просто вниз сбрасывают! Тогда чего возить, спрашивается?

Вилька незаметно подтолкнула Ларика.

И тут из-за поворота вылетела милицейская машина. Ларик рванул ей наперерез, будто собирался покончить с жизнью.

– Ты что?!

Машина резко затормозила, и выскочивший из нее Тихоня покрутил пальцем у виска.

– А мы вас ищем! – бросилась к нему Вилька. – С важным сообщением.

– Сообщение – давай, – улыбнулся сержант.

Вилька поманила его пальцем в сторонку.

– Вы видели дохлых рыбок?

– А как же!

– Так вот, мы знаем, кто отравил речку!

Сержант вздохнул:

– Здесь все травят, кому не лень. Ну и кто же, по-вашему, на этот раз?

– Один парень, – торжественно объявила Вилька. – Он бросил в речку какой-то пакет, а потом мы его там уже не обнаружили. Не парня, конечно, а пакета.

Сержант вздохнул:

– Да нет, девочка, не в парне дело. Здесь мебельная фабрика сверху по течению находится. Наверняка из нее и сбросили в воду какие-то отходы. Я пробы взял, акт составил. Так что работаем… А за сообщение спасибо.

Вилька пожала плечами. Ее дело сказать. А поверит этот милиционер или нет, ее уже не касается. Как-нибудь сами они с этим Прыщом разберутся!

Пока Вилька секретничала с милиционером, Ларик с Петичем обсуждали свои проблемы.

– Эти работы я беру на себя, – услышала Вилька Петичевы слова. – У меня есть кому последить.

«Вот еще! – обиженно подумала она. – Выходит, Ларик собрался привлечь к нашему расследованию каких-то посторонних людей? И даже со мной не посоветовался?!»

Наверное, Ларик заметил обиду в ее разноцветных глазах.

– Не обижайся, – миролюбиво сказал он. – Понимаешь, нам одним не справиться. Тем более что я еще не очень хорошо знаю местные условия. А Петичевы ребята просто помогут по мелочам. Они же здесь целыми днями тусуются. Ладно?

Вилька решила замаскировать обиду.

– А почему это твой сержант даже ухом не повел, когда я ему о пакете, который прыщавый в речку бросил, рассказала? – спросила она.

– Да все они, взрослые, какие-то… – пожал плечами Ларик. – Не обращай внимания. Сами разберемся! Все равно для таких милиционеров, как наш сержант, у этого «Карата» все бумаги готовы. Я так думаю, – добавил он.

Попрощавшись с Петичем, Ларик с Вилькой отправились на верхний край оврага и стали издалека наблюдать, как одна за другой въезжают в ворота фирмы «Карат» небольшие машины. Все-таки Петич ошибся: землю не сразу ссыпали в овраг, а сначала пропускали через транспортер.

Но что это за работа? Пересыпание из пустого в порожнее? Ребята ничего не понимали…

– Что они, ров насыпают? – удивленно сказал Ларик.

– Для этого другие машины существуют, – резонно заметила Вилька. – А вообще-то надо поближе все рассмотреть.

Действительно, ничего не оставалось, как спуститься с «небес» на землю.

– Надо искать Прыща, – сказала Вилька. – Вечно рядом с ним что-то таинственное происходит!

Но от загадочной двери, за которой в прошлый раз скрылся прыщавый, Вильку и Ларика отпугнула огромная овчарка.

– Все, приняли круговую оборону, – сокрушался Ларик. – Никаких зацепок!

– Найдем, – успокоила его Вилька. – Не бывает безвыходных ситуаций.

– Вот она, перед тобой.

– Наша ситуация совсем не безвыходная. Не на необитаемом же острове мы находимся. Столько всего уже узнали! И ты же сам говоришь, этот твой новый друг поможет. Как там его зовут? Петрович? – небрежным тоном поинтересовалась Вилька.

Ларик захохотал так, что на него начали оборачиваться прохожие.

– Пе-етич! – выговорил он наконец. – То есть просто Петя. Но просто – неинтересно ведь, да? Помнишь, ты сама говорила?

– Конечно, – улыбнулась наконец Вилька.

Из оврага по накатанной за день дороге выползали небольшие грузовички. Пропуская проносящиеся автомобили, они останавливались на повороте.

Ларик заметил, что возле этого места уже прогуливается туда-обратно Петич. Будто считает, сколько машин выехало из оврага.

«Что это он задумал?» – пронеслось у Ларика в голове.

И вдруг Петич, подпрыгнув, схватился сзади за борт одного из грузовичков, который уже набирал скорость.

– Ой! – только и успела выкрикнуть Вилька.

Ребята увидели, как Петич подтянулся, оказался в кузове, огляделся, устроился поудобнее… И вдруг стал закапываться в песок, как самый настоящий крот!

Пока машина взбиралась на холм, уже и кроссовок Петича не стало видно из кучи песка.

– Вот это да!.. – протянула восхищенная Вилька. – Как Бонд. Джеймс Бонд!

– Побежали наверх! – крикнул Ларик.

– Подожди, может, автобус будет, – захныкала Вилька.

– Некогда ждать! А вдруг он там в такую опасность попадет, что… Мы хоть свидетелями будем! Не станут же при нас над ним издеваться.

Ну и кроссик! Хорошо Ларику: у него за плечами кое-какие тренировки. А как же Вильке? Она сопела изо всех сил, но все же отставала.

Хорошо, что у фирмы выстроилась небольшая очередь из машин. В какой же из них Петич?

«Вот парень! – восхитился Ларик. – Мы с Вилькой рассуждениями занимались, а он пришел, увидел, победил. Так Юлий Цезарь говорил. Главное – ввязаться в дело, а там посмотрим. То есть это уже Наполеон говорил…»

Ларику даже не по себе стало. Получается, что он только запоминает высказывания всяких великих людей, а Петич – пожалуйста, действует, как самый настоящий полководец!

По Вилькиному лицу было заметно, что и она восхищена подвигом их нового друга. Глаза ее прямо сверкали от восторга, провожая каждую из машин, въезжающих в ворота. И это тоже почему-то задело Ларика.

Впрочем, он и сам с горячностью поглядывал по сторонам в надежде увидеть хоть какую-нибудь патрульную милицейскую машину. Все же помощь…

Прошла, кажется, вечность, а о Петиче ничего не было слышно.

– А вдруг его там собаки загрызли? – испуганно предположила Вилька, прислушиваясь к лаю за стеной.

Кроме лая, из-за стены доносился лязг каких-то машин, будто там дробили камни.

– Ты оставайся здесь, а я за сержантом побегу, – предложил Ларик.

– Не-а, – жалобно ответила Вилька. – Страшновато здесь одной…

Чтобы не привлекать внимания, ребята отошли от стены и сели на свою давешнюю скамейку.

– Да, с таким не пропадешь… – протянула Вилька, имея в виду, конечно же, Петича.

– Но горя тяпнешь! – отрезал Ларик. – Кто его просил это делать? Герой выискался! Теперь самого спасать придется.

– Эй! – услышали они вдруг громкий, но будто из-под земли доносящийся шепот.

Ларик с Вилькой переглянулись.

– Слышала? Голос на его похож, – прошептал Ларик.

Вилькины глаза забегали по сторонам с быстротой молнии.

– Да здесь я! Вниз смотрите!

Из-под куста, росшего в овраге чуть ниже скамейки, на ребят смотрела перепачканная физиономия Петича.

– Ты как там очутился?

Вилька рванулась к нему, как медсестра к больному.

– Молча, – отряхиваясь, спокойно произнес Петич. – По транспортеру съехал. Мягкая посадка – и я тут.

Вилька посмотрела на Ларика, будто говоря взглядом: «Ну что, я же была права? Петич – настоящий супермен!»

«Вот такие они, девчонки, – мрачно подумал Ларик. – Сегодня одним восхищаются, а завтра… Правильно папа говорит из какой-то пьесы: «О женщины, вам имя – вероломство!»

Тут Петич прервал его размышления о женском коварстве.

– Смываемся отсюда быстрей! – крикнул он и, не тратя времени на объяснения, пустился бежать по тропинке.

– Стой! Дай я тебя хотя бы отряхну! – на ходу прокричала Вилька.

– Ну и производство у них там, – отдышавшись за киоском мороженого, начал Петич. Тем временем Вилька торжественно, как букет, купила и преподнесла ребятам три порции эскимо на палочке. – Как только машина въехала в загон и начала ссыпать песок, я сразу спрыгнул и спрятался за какой-то железякой. Песок размешали в таком огромном чане, и он оттуда пошел в какую-то крутящуюся машину. Шум стоит! Потому мне и спрятаться было легко, – объяснял он, облизывая мороженое.

– Ну, и… – торопил Ларик.

– Да подожди ты! – перебила его Вилька. – Дай человеку отдышаться.

– Жалко, фотоаппарат не захватил, – продолжал Петич. – Есть у меня такой маленький, шпионский. Так бы и вы все увидели. Ну, короче, промывается там этот грунт, а потом и сливается жижей в другое место. Оттуда черпалка захватывает его – и наружу, по такому же транспортеру.

– И ты?..

– Конечно! Когда все там занялись какой-то неполадкой, я на транспортер этот лег и поехал.

– А что они там делают? – спросил так ничего и не понявший Ларик.

– Говорю же, песок промывают.

– А зачем?

– Ну, извини, забыл спросить: «Дяденьки, а зачем вы это делаете?» – усмехнулся Петич.

Вилька прыснула и довольно сказала Ларику:

– А ты говорил, ни одной зацепки. Будут у нас зацепки!

– Конечно, – поддержал ее Петич. – Все потихоньку, помаленьку…

– Ничего себе потихоньку! – воскликнул Ларик.

Что и говорить, он был доволен новыми сведениями. Только его что-то мучило…

Хотя почему «что-то»? Понятно, что! Ведь это не он, а Петич так ловко побывал в самом логове врага.

Глава Х

Алмазы под ногами

Ларик ехал в метро и всю дорогу от «Сходненской» до «Маяковской» вспоминал одну картину. Точнее, будь его воля, послал бы он эту картину куда подальше. Это она сама назойливо вспоминалась, но никак не могла вспомниться.

А всего-то оказалось – «Последний день Помпеи» Карла Брюллова. Как только это дошло до Ларика, он подумал: «Все, пора завязывать с перенапрягом по делу этого дурацкого оврага!»

Потому что с чего бы ему вспоминать такие картины? Что он, искусствовед?

Впрочем, в душе-то Ларик понимал, почему мерещатся ему всякие неприятные видения. Вчерашний разговор с родителями не состоялся только потому, что они поздно вернулись из театра. А сегодня разговора уже, конечно, не избежать, хоть Ларик и постарался оттянуть его, с утра отправившись в школьную библиотеку сдавать учебники.

Еще у входа на эскалатор на «Сходненской» он взял бесплатную газету «Метро». И теперь машинально просматривал ее. Газета была пестренькая, в ней всегда рассказывалось о каких-нибудь сногсшибательных сенсациях. Про такие газеты папа говорил, что бутерброды в них заворачивать не рекомендуется, иначе обеспечено несварение желудка.

«Бутерброды, наверное, уже лет тысячу в газеты не заворачивают», – мрачно подумал Ларик, стараясь отвлечься от мысли о предстоящем вечером разговоре.

Он взглянул на часы. Полдень. В такое время он иногда сбегал из школы к папе в театр, находившийся у Патриарших прудов. А тот бывал так увлечен репетициями, что даже не задавал себе простой вопрос: почему это средь бела дня его сын не на уроках?

Ларик любил сидеть в полутемном зале и наблюдать, как папа репетирует. Странная это все-таки профессия, режиссер! Актеры, наверное, считают, что он знает все на свете. Иначе почему бы они стали выполнять все его распоряжения? Даже те, которые кажутся обыкновенными капризами. Например, не обращая ни на кого внимания, папа думает о чем-то своем. А все – и артисты, и звукорежиссер, и осветители – ждут: когда же он до чего-нибудь додумается? Или наоборот, он целыми часами не дает передышки актерам, заставляя их переигрывать одну и ту же сцену по-разному. Ларику кажется, что у них давно уже все получается прекрасно. Но папа все объясняет и объясняет что-то. Кажется, не только роль, но и всю жизнь – и свою, и других людей…

«Интересно, наверное, ощущать в себе сразу столько жизней», – думал тогда Ларик.

Но сегодня, конечно, он в театр не пошел. Не до театра ему было…

Уже подходя к гимназии, Ларик с расстроенным видом швырнул в урну газету. И вдруг почему-то вгляделся в нее и вытащил обратно.

На первой полосе была изображена машина, с которой ссыпался по транспортеру грунт. А может, именно про такую рассказывал вчера Петич?

Ларик снова развернул газету. В статье описывалось строительство третьего транспортного кольца. Оказывается, любые котлованы, которые копают в московской земле, обязательно исследуются археологами. И вся земля просматривается в поисках старинных вещей.

Ларик медленно опустил газету. Даже предстоящий вечером разговор был на время забыт.

«Вот и все, – с каким-то печальным равнодушием подумал он. – Выходит, ничего необычного…»

Просто в их овраге, перед тем как устроить в нем сквер, проверяют верхний слой земли. Нет ли там каких-нибудь глиняных черепков, которые помогут воссоздать образ жизни наших предков. И ничего таинственного… Ну, найдут ржавые мечи или домашнюю утварь, сдадут все это богатство в краеведческий музей. А потом рабочие фирмы «Карат» просто-напросто разровняют в овраге тропинки, понаставят скамеек и понастроят детских площадок…

Можно, конечно, и дальше следить за этими «каратистами», чтобы они не присвоили себе какой-нибудь случайно обнаруженный клад. Но Ларик был так расстроен главной разгадкой, что эта благородная задача его не привлекала.

Дело-то оказалось совсем обычным! Москва – старинный город. У обыкновенной строительной фирмы совершенно правильный подход к строительству. А они-то с Вилькой напустили туману! Заподозрили всех черт знает в чем…

И все же что-то не давало ему покоя. А обилие собак, а особая таинственность, окружавшая начавшиеся в овраге работы? А дохлые рыбы, наконец?!

С телефона в гимназическом вестибюле можно было звонить бесплатно. Ларик набрал Вилькин номер и договорился о встрече.

Жалко, что придется разочаровать девчонку. Но что делать? Не вводить же ее и дальше в заблуждение. А тут еще и Петич загорелся расследованием…

Нет, обычная правда лучше всякой красивой выдумки!

Они встретились на стадионе.

– На, прочти. – Ларик протянул Вильке газету. – Ничего необычного не происходит в нашем овраге…

Пока Вилька изучала газету, он наблюдал за футболистами. Хорошо они играли, Ларику даже захотелось попроситься в одну из команд. Он уже начал стягивать рубашку…

– Думаешь, ничего необычного? – с загадочной улыбкой произнесла вдруг Вилька. – Значит, ты невнимательно читаешь газеты.

Ларик чуть не подскочил от неожиданности! Да что там читать? Всего четыре полосы, на три четверти занятые рекламой, и половина статеек явно выдуманы. Что можно выудить из этой газеты, кроме той унылой информации, которой он поспешил поделиться с Вилькой?

От возмущения даже встопорщился белый клок в его волосах. Ларик пригладил волосы ладонью.

– Да, невнимательно. – Вилька сложила газету таким образом, чтобы на виду осталась последняя страница. – Видишь этот снимок? Из космоса сделан, между прочим.

– Ну и что? – хмыкнул Ларик.

– Видишь, обведены маленькие кружочки? А теперь читай, что они обозначают. – И тут же, не дождавшись, пока Ларик что-нибудь прочитает, нетерпеливая Вилька принялась объяснять: – У меня папа, между прочим, геолог. Он сейчас как раз в экспедиции. И знаешь, чем он занимается? Алмазы ищет. Да-да, самые настоящие алмазы! Сначала геологи делают аэрофотосъемку с большой высоты, а потом вычисляют, в каком месте земли находятся кимберлитовые трубки.

– Какие-какие трубки? – заинтересовался Ларик.

Надо же, а он даже ни разу не спросил, кем работает Вилькин папа! Правда, ведь и она не расспрашивала про его родителей.

– Ким-бер-ли-то-вы-е, – четко повторила Вилька. – Так называются большие окружности, по которым алмазы могут выходить на поверхность. В Сибири их много. А вообще-то такие трубки есть по всей нашей земле, в самых неожиданных местах, представляешь?

– Идешь-идешь, и ногой раз – алмаз подфутболиваешь? – усмехнулся Ларик.

Но Вилька восприняла его подколку вполне серьезно.

– Не так все просто, – ответила она. – А то бы эти мальчишки не мяч гоняли, а драгоценные камни. Ну вот, по снимкам находят кимберлитовые трубки, а потом решают, можно ли месторождение раскапывать.

– Ну и что?

– А то, что на снимке, который ты как раз пропустил, один из кружочков находится прямо над нашим оврагом! – торжественно объявила Вилька. – Прямо здесь, где мы сейчас сидим!

Ларик провел взглядом большую окружность. Словно скользнул глазами по краю этой самой кимберлитовой трубки. Здесь могут быть алмазы?! У них под ногами?!

Он несколько раз внимательно пересмотрел газетный снимок и комментарий к нему. Действительно, все было так, как говорила Вилька. А Ларик просто пропустил эту заметку. Точнее, не дочитал до последней страницы.

Удивительно ясный был снимок! Словно на карте, отчетливо виднелись московские улицы, изгибы Москвы-реки, Кремль, бульвары… И петелька их речки Сходни в знакомом овраге.

Как раз это место и было обведено одним из маленьких кружочков.

– Ну ты и проныра, – выдохнул Ларик. – Ничего не упустишь!

– А ты – ротозей, – спокойно ответила Вилька.

И вдруг Ларик подпрыгнул как ужаленный! Глаза его выпучились, будто он почувствовал первые признаки удушья. Как какой-нибудь средневековый король, которого отравил соперник. И вот этот король чувствует в животе огонь, жжение и знает, что жить ему осталось несколько мгновений…

– Что с тобой? – испугалась Вилька.

Наверное, она подумала, что у Ларика случился приступ какой-то неизвестной болезни. Не зря же ее мама была врачом!

Конечно, Вилька не могла догадаться, что такой странной мимикой сопровождалось важнейшее открытие, в одно мгновение просветившее мозг Ларика.

– Понимаешь… – почему-то шепотом, четко выговаривая каждое слово, произнес он. – Здесь не сквер собираются делать… И вообще ничего не собираются делать…

– А для чего же тогда все эти машины? – простодушно спросила Вилька.

Ларик взглянул на нее, словно на несмышленого младенца. И как может совмещаться в голове этой девчонки такая сообразительность и такая непонятливость? То есть просто тупость! Про тупость он, правда, говорить не стал.

– Ты же сама только что прочитала мне лекцию про алмазы. – Ларик тряхнул газетой. – А теперь спрашиваешь, для чего здесь эти машины? Ну, ты даешь!

– Так ты считаешь, что фирма «Карат» ищет алмазы? – спросила Вилька.

– Да, – коротко ответил Ларик.

По-другому он и не мог ответить. Каков вопрос, таков и ответ.

Минуту помолчав, Вилька недоверчиво покачала головой:

– Но ведь это не так просто – алмазы искать. Папа говорил, даже предварительные исследования занимают несколько лет…

– А откуда ты знаешь, сколько времени они этим занимаются? – торжествующе воскликнул Ларик. – Да они, может, уже лет десять над нашим оврагом летают! У них, может, аэрофотосъемка давно уже готова!

– Вообще-то вся информация, которой мы владеем на сегодня, говорит именно об этом, – взрослым тоном сказала Вилька. – Точнее, приводит к такой мысли. И все-таки я сомневаюсь… Неужели это возможно технически?

– Что – технически? – не понял Ларик.

– Получается, чуть ли не каждая строительная бригада, у которой есть разные там трактора, может добывать алмазы?

– Но у них же специальная машина есть! Как у археологов. Весь грунт они пропускают через эту машину. Нет, Вилька, с тобой просто тяжело бывает! – наконец не выдержал Ларик. – То соображаешь, как компьютер, то не понимаешь самых простых вещей. Как Остап.

На сравнение с Остапом Вилька нисколько не обиделась.

– Да понимаю я все, – хитро улыбнулась она. – Просто я в тебе мысль хочу вызвать.

– А то у меня без тебя мыслей нет, – обиженно буркнул Ларик.

– Мысли в головах мужчин вызываются женщинами, – важно объявила Вилька. – Итак!.. Сейчас любую машину можно купить. Это не проблема. Меня вот что интересует… – Вилька прикусила губу. Она всегда так делала, когда особенно сильно задумывалась. – Как это в газетах такие сообщения спокойненько печатают? Странно… Это же потом возле каждого кружочка, отмеченного на снимке, охрану милицейскую надо выставлять. Потому что алмазоискатели просто кирками землю станут копать!

– Но вот ты же не бежишь копать. А почему? Потому что не дура – понимаешь, что ничего просто так не найдешь. Киркой, лопатой – без техники, короче. А если технику использовать, то объяснение нужно. Вот фирма «Карат» и объясняет всем: мы благоустраиваем территорию. А сами алмазы ищут! – Ларик помолчал, потом удивленно покрутил головой: – Нет, ну ты подумай, какие ловкие мошенники! Двух зайцев ловят. С одной стороны, работают, делают доброе дело – кинологическую школу, сквер, за который мэрия им крупные денежки заплатит. А с другой, во время этих работ заняты такими поисками, с результатами которых никакая зарплата не сравнится…

– А если мы все-таки ошибаемся? – не унималась Вилька. – Неприятные они люди, что и говорить. Но считать людей неприятными – одно, а преступниками – совсем другое.

– Считать? Считать?! – задохнулся от негодования Ларик, забыв, что совсем недавно говорил Вильке то же самое. – Ты вспомни горящий параплан, рыбу отравленную! Да пусть они хоть самый лучший в мире сквер здесь делают – по правде делают! – я все равно им эту рыбу не прощу никогда. Вот только докажу, что это они все устроили… Про параплан я знаю точно – собственными глазами видел. А вот про рыбу придется порасследовать.

– Что это вы решили порасследовать? – услышали они у себя за спиной.

Петич! И как это он умеет так незаметно подкрадываться?

Наверное, этот вопрос был написан у Ларика на лбу, потому что Петич показал на свои кроссовки:

– Видали? Последнее слово техники! Папахен только что из Африки привез. Он там на слонов охотился, на носорогов и на львов. Охотников только пятеро было со всего света. А от России один мой отец! – гордо сказал Петич.

– Ну и хорош у тебя предок! Любит, значит, животных убивать? Из какой-нибудь винтовки за десять километров? – съязвил Ларик. – Сила есть, ума не надо. Ба-бах, и все.

Вилька шмыгнула носом. Ей тоже было жалко животных.

– А я про них в детстве так любила читать… В книжке про Айболита, – шепнула она.

– Да не убивал он там никого, успокойтесь! – обиженно, и все же не слишком уверенно сказал Петич. – Распустили слюни… Сейчас такая охота – одна имитация. Как спорт. Вот и кроссовочки специальные. Гасят шум шагов на любом расстоянии. Хотите, я пробегу рядом, а вы и не услышите, хоть ушами к земле прилягте?

Ребята тут же провели эксперимент. Действительно, никаких шагов, даже прыжков не было слышно. Вот это обувочка!

Когда Ларик в очередной раз прислонился к земле ухом, а Петич подпрыгнул рядом, сверху что-то посыпалось.

– Что это? – удивленно спросила Вилька, собирая сверкающие осколки, которые высыпались у Петича из кармана куртки. – Это тебе отец из Африки привез? Сувениры?

– Да нет, – отмахнулся Петич. – Это я только что нашел. Вон на той тропинке, когда сюда напрямик шел.

У Ларика и Вильки от удивления сразу же отвисли челюсти.

Глава ХI

Секрет отравленных рыб

Осторожно, будто к горящим уголькам, Вилька притронулась к сверкающим камушкам.

– А чего ты их так трогаешь, будто они отравленные? – не понял Петич. – Нашел я их, непонятно разве говорю? Рассыпаны были на тропинке. Наверное, у кого-то бусы порвались. Красивые стекляшки, правда? Жалко было оставлять.

Вилька не отрывала взгляда от стекляшек.

– Ну и бери их себе, раз так понравились, – сказал Петич и смущенно добавил: – Я их для тебя вообще-то и взял… Вот что значит девчонки! Как только увидят украшение, сразу трясутся, как дикари. Да я сейчас какую-нибудь леску найду, нанижу на нее камушки – и восстановим красоту!

Он огляделся вокруг.

– Не надо, – тихо сказала Вилька. – Не надо ничего нанизывать. Это настоящие бриллианты… Видишь, как сверкают?

Петич посмотрел на нее как на полоумную.

– Конечно, бриллианты! – хмыкнул он. – Здесь их по тропинкам – ну просто россыпи.

– Тебе, конечно, кажется, что ты говоришь очень остроумные вещи, – сказала Вилька. – И ты даже не подозреваешь, как недалек от истины.

Петич, видно, решил, что Вилька пытается подшутить над ним. Но почему так неумело и даже… глупо?

– От какой еще истины я недалек? – переспросил он. – Что ты чепуху несешь? Может, и вправду думаешь, что это драгоценности? Какая-нибудь дама спешила на прием, бежала напрямик по кустам и разорвала бриллиантовое ожерелье? – Петич покрутил пальцем у виска и повернулся к Ларику: – Давай лучше в футбол. Обновим мои кроссовочки!

Но Ларик словно не слышал его предложения.

– А в каком месте ты их нашел? – спросил он. – Покажешь?

– Да вы что, свихнулись оба на этих камушках, что ли?! – воскликнул Петич. – Говорю вам, какая-нибудь девчонка бусы стеклянные порвала. А я сдуру поднял. Клюнул на блестящее, как ворона!

– Ты знаешь, кто мог это потерять? – обратился Ларик к Вильке. – Прыщавый! Он у этих «каратистов» на побегушках работает, мог не удержаться и украсть бриллианты. А потом потерять по дороге.

– Потерять по дороге бриллианты? – Петич чуть не повалился на траву. – Я думал, вы прикалываетесь! А у вас и правда крыша поехала. Да откуда здесь бриллианты?!

Не обращая на него внимания, Вилька размышляла вслух:

– Я вот что думаю: а вдруг в нашей кимберлитовой трубке бриллианты выходят на поверхность? Ведь в природе все бывает…

– Вот где все бывает. – Петич бесцеремонно постучал Вильке по голове согнутым пальцем. – Вы чего, ребятки? Книжку какую-нибудь приключенческую прочитали? Так расскажите, интересно же!

– Нет, Вилька, алмазы просто так не могут на поверхность выходить, – тоже не обращая внимания на Петича, ответил Ларик. – Тем более алмазы – это одно, а бриллианты – совсем другое. Алмазы – это природные камни. А бриллианты – это алмазы, которые получаются после специальной огранки. По-моему, эти – неограненные, просто отшлифованные.

– Значит, – невозмутимо заключила Вилька, рассматривая сверкающие камни, – это все-таки алмазы.

Петич чуть не взвыл:

– Ну и логика у тебя! Вы меня сейчас до дурдома доведете! Раз это не бриллианты, значит, алмазы! Да стекляшки это, вот и все! Тьфу ты, связался с вами!

И он ринулся на поле, в самую гущу футбольной схватки, оставив Вильку и Ларика разглядывать драгоценности.

– Но ведь как сверкают на солнце… – прошептала Вилька.

– Ну, сверкают, и что? – Оставшись наедине с девчонкой, Ларик почему-то засомневался. – Петич прав: стекляшки тоже сверкают. И вообще, любые гладкие поверхности могут сверкать. Ты хоть раз видела настоящие бриллианты?

– Не-а, – смущенно протянула Вилька. – Папа ведь их домой не привозит. Я только рубины видела, у мамы в сережках.

– Ну вот! А утверждаешь, как ювелир какой-нибудь. Да мы вообще о них ничего не знаем! Только в фильмах видели: сверкают, и все. Но в фильмах ведь могут снимать всякие стекляшки. Скорее всего так и делают.

Ларик высказывал эти правильные, логичные мысли. Но как же ему хотелось, чтобы Петичева находка оказалась не такой обычной, как все на этом свете!

– Да, и правда, все-таки блестят они не так, как стекло, – сказал он.

Это его предположение подлило масла в огонь.

– Зови Петича! – воскликнула Вилька. – Пусть покажет, где он их нашел, пусть! А потом может насмехаться над нами, сколько ему влезет. В нашей ситуации нельзя сбрасывать со счетов никакую мелочь!

Вилька так горячо все это выговорила, что Ларик улыбнулся.

– А что, чем черт не шутит, – сказал он и окликнул Петича.

– Чего вам? – Тот подбежал, разгоряченный игрой. – Все еще забавляетесь?

– Пошли, покажешь ту тропинку, – решительно заявил Ларик.

– Показать-то я покажу, но потом уж отстаньте от меня, – хмыкнул Петич. – Можете продолжать свою игру в драгоценности без меня.

Мало того что тропинка, которую показал Петич, проходила как раз у железного забора с потайной дверью… Побродив по ней туда-сюда, ребята нашли еще несколько камушков!

– Вот, теперь уж тебе хватит на целое ожерелье, – сказал Петич Вильке. – Занимайтесь, короче. А я лучше в футбол погоняю!

И он исчез за ближайшим кустом.

Вилька прямо светилась от счастья. Глаза у нее сверкали, как настоящие бриллианты. Которых, правда, ни она, ни Ларик никогда не видели.

– Точно, это он уронил, прыщавый! – горячо зашептала Вилька, оглядываясь. – Это его тропинка! Может, он алмазный курьер? Восклицательный с Вопросом добывают наверху камни, а потом поручают своему посыльному переносить их сюда, на склад!

– Скажешь тоже – склад, – улыбнулся Ларик. – Это что, дрова? К тому же, по-моему…

Но договорить Ларик не успел. Железный забор вдруг звякнул и задрожал. Наверное, с той стороны отпирали дверь. Ларик с силой дернул Вильку за руку, и они метнулись обратно по тропинке. И вовремя! Ребята только успели притаиться за самым густым можжевеловым кустом, как железная дверь приоткрылась.

Нет, честные и порядочные люди не выходят так из любых дверей, а уж тем более из потайных! Прыщавый высунул из-за двери свою мордочку, словно понюхав воздух, а потом уже вылез сам.

Прислушавшись и оглядевшись, он медленно двинулся по тропинке.

«Вот кому бы пригодились Петичевы кроссовки!» – подумал Ларик.

И тут же забыл о всяких посторонних вещах. Потому что в руках у прыщавого был маленький холщовый мешочек! Словно специально предназначенный для того, чтобы носить в нем драгоценные камни. Из таких мешочков в фильмах о пиратах высыпают на стол золото, в таких мешочках удобно хранить мелкие, но драгоценные вещи…

Ларик подтолкнул локтем Вильку. Но она и без того все поняла, следя за прыщавым во все глаза.

Оглядываясь, он направился к мостику. Ясно было, что он идет напрямик через овраг к офису фирмы «Карат».

– Что, сбываются мои предположения? – шепнула Вилька, когда он скрылся за кустами.

– Ну, не знаю, сбываются ли предположения, но что он связной между фирмой и этими гаражами неизвестного назначения – это точно, – ответил Ларик.

Преследовать Прыща сразу они не решились. Тем более что овраг уже был огорожен составным забором, рядом с которым то и дело мелькали охранники. Пройти напрямую, конечно, было невозможно.

Сбоку, по разъезженной дороге, продолжали одна за другой выезжать машины. Повторить финт Петича и забраться в кузов одной из них? Об этом Ларик мог бы, конечно, помечтать, если бы с ним не было Вильки. А так – приходилось пользоваться старым проверенным способом: выбираться на дорогу и ехать вокруг оврага на автобусе.

Через пять минут ребята уже сидели на своей скамейке неподалеку от офиса и слушали, как монотонно гудят механизмы.

– Ну, и что мы здесь высидим? – спросил то ли Вильку, то ли себя самого Ларик. – Заметим, как он принесет очередной мешочек с драгоценностями? Знаешь, что-то мне не очень верится в твои предположения. Эти мошенники не так глупы, чтобы доверить важное дело этому придурку. Он у них скорее всего исполняет самые простые поручения. Параплан поджечь, рыбу отравить… А алмазы они и сами в состоянии спрятать или перенести, куда им надо.

Вилька молчала. Наверное, она уже не строила никаких предположений. Газетная заметка об алмазах в овраге, мешочек в руках прыщавого, наконец, камушки, которые лежали у нее в кармане, – все это так потрясло Вильку, что она, кажется, только молча осмысливала совпадение этих таинственных событий.

Но, похоже, Ларик недооценил свою наблюдательную соратницу.

– А смотри, никто в речке не купается, – вдруг сказала она. – И парапланеристов на краю оврага нету. И забором площадка ограждена. И машины там работают. И все это значит только одно: Вопрос с Восклицательным добиваются своих целей легко и спокойно. Словно нет перед ними никаких препятствий…

– Да, – грустно поддержал ее Ларик. – И этот сержант Тихоня ничем нам не помог. Оправдал свою фамилию. Какую-то фабрику мебельную нашел, которая будто бы воду отравила… Глупости все это! Лучше бы нам поверил.

– Знаешь что? – предложила Вилька. – Я сегодня один камушек маме покажу. Скажу, просто нашла. Может, она определит, алмаз это или нет?

– Не знаю, не знаю, – засомневался Ларик. – А вдруг они настоящие? Тогда твоя мама, конечно, испугается. Начнет расспрашивать: где нашла, и не отстанет, я тебе точно говорю! – Он подумал, и добавил: – Дай-ка мне на всякий случай один камушек. Надо же что-то предпринимать! Ну, определяют же как-то золото. Кислотой, кажется, капают… Я посмотрю в энциклопедии. Может, мы сами, не впутывая взрослых, сумеем разобраться.

Тут Ларик опять толкнул Вильку. Потому что из ворот фирмы опять вышел прыщавый. Но уже не с маленьким холщовым мешочком, а с таким же пакетом, который он относил к речке в прошлый раз!

– Что им, одного раза мало? – шепнул Ларик. – Опять рыбу собрались травить?

Отстав от прыщавого на приличное расстояние, они пустились за ним.

С каждой минутой ребята убеждались, что его сегодняшний маршрут полностью совпадает с предыдущим. Вот и тропинка вдоль речки, вот и Кольцевая дорога с гудящими на ней машинами показалась впереди…

Точно как в прошлый раз, прыщавый швырнул пакет в воду и, довольный, вернулся обратно. Выждав минут пять, Ларик и Вилька рванули под мост.

Ларик лихорадочно искал какую-нибудь палку. Эх, как пригодился бы тот удобный загнутый карниз, который он в прошлый раз забросил в кусты!

Наконец он нашел какой-то длинный шест. Но подцепить что-либо в воде оказалось совсем не просто. Ларик боялся, что одним неловким движением вывернет пакет в воду. А пакет им был нужен не пустой, а непременно с его содержимым, которое пока еще не растворилось в воде.

– У-уф! – наконец тяжело вздохнул Ларик, вытащив пакет. – Тяжелый. Что бы там внутри ни находилось, мы хоть рыб спасли!

Пакет был набит каким-то размокшим порошком, вроде стирального.

– Теперь ясно, почему мы в прошлый раз его не обнаружили, – объяснил Ларик. – Эта гадость в воде растворилась, пакет стал легким и просто уплыл по течению. Но ничего, на этот раз мы успели!

– И что с ним теперь делать? – показывая на пакет, спросила Вилька. – Не нести же обратно в «Карат»?

– А мы его где-нибудь в надежном месте спрячем, – предложил Ларик. – Самое главное, речка спасена. А потом мы обязательно найдем Тихоню и притащим его сюда хоть за уши, будь уверена!

В этом Вильку не надо было уверять. Да она сама вцепится в милиционера, как клещ, пока он не заберет пакет на экспертизу! А то выдумал какую-то фабрику! Фабрик по Москве тысячи, но не плавают же по всем речкам дохлые рыбы. Во всяком случае, в их Сходне Вилька такого никогда не видела, а уж она-то жила здесь сто лет.

Осторожно взяв пакет, Ларик пошел по тропинке. Вилька двинулась за ним.

«Надежное место», о котором говорил Ларик, почему-то никак не попадалось, хотя ребята уже подходили к стадиону.

Пришлось вернуться. Они еще раз прошли всю «дикую» тропку, обследовали все камни и завалы. Места, подходящего для тайника, нигде не было.

И вдруг Ларик заметил старый канализационный люк. Наверное, он уже долгие годы торчал здесь бесхозным. Отодвинув крышку, ребята увидели, что глубина колодца как раз такая, чтобы можно было не бросить, а осторожно опустить туда пакет. Что они и сделали.

Ларик задвинул крышку и брезгливо отряхнул руки.

– Обязательно надо вымыть с мылом, обязательно, – напомнила Вилька. – Ты хочешь отравиться? Сейчас же домой! А как только руки вымоешь, сразу же спускайся. Будем искать нашего Тихоню. Счет идет на минуты!

Ларик улыбнулся. Удивительно, как женщины умеют поднимать тревогу по пустякам. Но спорить с Вилькой он не стал. Ладно, вымоет он руки, подумаешь!

Только бы никуда не пропал в ближайшее время сержант Тихоня. Прямо беда с этой милицией: когда не надо, она тут как тут, штрафы вымогает у всех подряд. А когда возникает острая необходимость, простого сержанта днем с огнем не сыщешь!

Глава ХII

Лучший инструмент ювелира

Вилька и Ларик бегали вдоль речки, надеясь наткнуться на Тихоню, который чаще всего дежурил именно здесь, вылавливая мойщиков. Но, по закону подлости, ни одной машины не было на многочисленных потайных площадках, расположенных среди кустов у самой воды. И экологического сержанта тоже не было.

– Ты чего так часто на речку оглядываешься? – спросил Ларик. – Думаешь, он на дне караулит?

Но тут же он и сам догадался, почему Вилька то и дело бросает взгляды на речку, улыбаясь при этом.

Речка была чистой! Ни одной дохлой рыбешки не покачивалось на ее волнах. И все потому, что они вовремя заметили этого придурка с пакетом. Если бы порошок растворился в воде, как в прошлый раз, то опять, конечно же, колыхались бы по течению мертвые тушки…

– Только вот непонятно, – запыхавшись на бегу, проговорила Вилька, – зачем им второй раз речку травить? Ведь и так уже никто в ней не купается, даже в жару. По-моему, они достаточно всех напугали.

– Да, это загадка, – кивнул Ларик. – Но знаешь, у таких людей, которые спокойненько, без зазрения совести вытворяют злые дела, вряд ли бывают нормальные поступки. То есть я хочу сказать: нормальному человеку, вроде тебя, их поступки не могут быть понятны. Вот почему иногда вообще невозможно расследовать какое-нибудь преступление.

– А мне казалось, что все на свете преступления раскрываются, – вздохнула Вилька. – Ну, была такая уверенность.

– Если бы! Просто про преступления всегда читаешь в книгах. А там пишут только про те, которые раскрываются, потому и кажется, что все мошенники и воры обязательно пойманы или будут пойманы. А много еще остается всяких негодяев, которые…

– Ой! – вдруг вскрикнула Вилька и остановилась, словно наткнувшись на какое-то препятствие.

Заметно было, что она хочет продолжать свой бег, но какая-то невидимая сила не пускает ее. Барахтаясь в воздухе, Вилька испуганно оглядывалась на Ларика, не понимая, что с ней происходит.

И тут из-за кустов раздался знакомый смех.

– Сработала штучка! Вот это да! А я думал, это чисто сувенир!

С этими словами на тропинку выскочил Петич и развел руками: приветик, мол.

– Что еще за штучка? – грозно двинулся на него Ларик. – Ты, если не помогаешь, то хоть не мешай нам. А то сам как преступник…

– Ну ладно, ладно. Не буду больше, – миролюбиво пробурчал Петич. – Просто вижу, носитесь по берегу как угорелые. Думаю, дай-ка проверю отцовский сувенир! Который он из Африки привез. Вот. – Петич отцепил от двух деревьев какую-то почти невидимую ленту. – Вот такая штучка крепится над тропинкой. Кто бежит, тот затормаживается ею, как резинкой. И даже не видит ничего! Вы не думайте, я на себе сначала попробовал. Типа кто-то руками тебя – раз, и схватил! Как великан-невидимка.

Ларик с интересом дотронулся до ленты. Палец будто продолжал двигаться в воздухе, только все медленнее и медленнее, пока не останавливался совсем.

– Испугал меня, – обиженно отвернулась Вилька. – Знаешь, как страшно! Мне вообще показалось, что я в какую-то паутину влипла…

Петич довольно улыбнулся:

– Это еще не все! Отец целую коробку всяких штучек притащил. Хочет на пикнике своих друзей прикалывать. Ну, пока они на пикник выберутся, я все приколы уже проверю. Инструкции там подробнейшие – что и как делать.

– А ты не мог бы для меня, – кокетливо прищурилась Вилька, – подобрать кое-что? Ну, не для меня лично, я уже, спасибо, испытала эту паутину… А для наших врагов – подбери что-нибудь, а? Чтобы их испугать.

– Каких врагов? – не понял Петич. – Тех, что ли, работяг, которые на фирме песок моют?

– Да при чем тут работяги? – отмахнулась Вилька. – Ты что, не видел там таких двух типов, которые всем заправляют? Один толстый и низенький – мы его Восклицательным знаком зовем. Потому что второй уж больно похож на Вопросительный знак – высоченный и согнутый.

Петич прищурился, припоминая. Но, видно, во время его разведки Вопрос с Восклицательным на фирме отсутствовали.

– А еще у них один типчик имеется, – добавил Ларик. – Ну полный кретин! Специалист по подлянкам. То подожжет что-нибудь, то отравит…

– Отравит? – переспросил Петич. – Так это он, что ли, речку отравил?

– В том-то и дело! Ты вот нас ловишь, а надо бы этого придурка поймать да в речку вниз головой окунуть! – воскликнул Ларик. – Мы выслеживали его два раза. Один раз его порошок подействовал – рыба и подохла. А сегодня мы успели пакет с порошком из воды вытащить. Вот сейчас бегаем и милиционера ищем. Чтобы он проверил, что это за порошок. А ты тут устроил ловушки для тараканов!

Петич от досады даже сплюнул. Далеко, до самой середины речки.

– А я-то думаю: ребятки в пятнашки играют! А вы, оказывается, вот чем занимаетесь… Я, кстати, сразу понял, что ты нормальный пацан. – Он хлопнул Ларика по плечу. – Еще когда ты охранника шиферными взрывчиками припугнул.

Ларик отмахнулся: что, мол, старое вспоминать. Но Петичева похвала была ему приятна. Особенно потому, что ее слышала Вилька…

– И, кстати, – продолжал Петич, – не нужен нам никакой мент. Я вообще смотрю на него и смеюсь прямо. Ну только и делает, что водил гоняет, а у него под носом речку травят. В Америке бы на его месте любой шериф…

– Все равно мы не в Америке, так что нечего и рассуждать, – перебила Вилька. – А почему ты говоришь, что этот милиционер нам не нужен? Что ты имеешь в виду?

Вилька произнесла это таким тоном, будто занималась допросом Петича. И у того не было никаких шансов отвертеться.

«Как в прошлый раз, – вспомнил Ларик. – Тогда он тоже на все ее вопросы отвечал, как будто она – старший по званию!»

Не было никаких сомнений: с Вилькой Петич вел себя как дрессированный тигр – вроде бы и злой, страшный, и что хочет, то и делает, а на самом деле полностью покоряется дрессировщице. И это не очень нравилось Ларику…

– А то и имею в виду, что у меня сеструха в аптеке работает, – объяснил Петич. – Хоть сейчас к ней сбегаем и покажем это вещество. – Он усмехнулся. – Все боится, что я наркоманом стану. Каждый день лекции читает. Вот мы и принесем ей ваш порошок, скажем: «Проверяй, чем нас угостили!»

– Да ты что?! – У Вильки от ужаса округлились глаза. – Она же в обморок упадет! У меня тоже мама в больнице работает, но я же не несу ей всякую гадость для проверки!

– Не волнуйся, – успокоил ее Петич. – Машулик – нормальный человек. В обморок не упадет и результат выдаст, как рецепт. Или вас этот вариант не устраивает? Тогда бегайте дальше, ищите своего штрафоглотателя.

– Устраивает, устраивает! – в один голос закричали Ларик с Вилькой. – Побежали!

– А потом, – зловеще усмехнулся Петич, – после того как Машулик определит, что это за порошочек… Мы этого отравителя в такую ловушку поймаем, что он счастлив будет в рыбу превратиться. В дохлую.

Вилька испуганно отшатнулась от него.

– Ну зачем так… кровожадно? Конечно, накажем его, но не насмерть же?

– Ладно, так и быть, не насмерть, – улыбнулся Петич. – Пусть живет ваш кретин. Без них скучно!

Аптека была совсем недалеко. Пока Ларик с Вилькой сбегали к старому канализационному люку, в котором был спрятан пакет, и осторожненько отсыпали в маленький пакетик пробу, Петич договорился с сестрой.

Через десять минут он вышел из аптеки.

– Хотите, проглочу? – Он поднес пакетик ко рту.

Вилька завизжала от ужаса.

– Что, ничего опасного? – спросил Ларик.

Он понял: раз сестра вернула Петичу пробу, значит, в ней не таится смертельная опасность. Но тогда получается, что все их погони и слежки прошли впустую?..

Но Петич не разочаровал Ларика.

– Ну, как сказать. – Он выбросил пакетик в урну. – В обыкновенной соли тоже нет ничего опасного. Но если ты ее съешь кило, то ведь ничего приятного не произойдет.

– Так это что, соль? – спросила Вилька.

– Я к примеру сказал. Это борная кислота. Для человека она не опасна, конечно. Ну, в смысле, ни противогаза не надо в обращении с ней, ни специальных перчаток. А вот для рыбы… Оказывается, это очень даже опасный яд.

– Значит, – прошептала Вилька, – эта кислота специально для рыб и предназначалась…

– Точно, – подтвердил Петич. – Больше никого ею не отравишь. Разве только еще тараканов.

– Слушайте, а может, это у них такие отходы производства? – предположил Ларик. – Ну, для промывки песка нужна борная кислота, а потом ее надо куда-то выбрасывать.

– И этот прыщавый так далеко носит пакеты? – резонно заметила Вилька. – Да он бы их в первый попавшийся мусорный бак выбросил. Нет, он специально к речке ходил! Да еще повыше по течению, чтобы побольше участок захватить.

– Но зачем им это? – недоумевал Петич.

– А помнишь охранника? – сказал Ларик. – А забор с воротами? А собак? Вот фирма «Карат», которая проводит работы в овраге, ко всем этим способам защиты от людей добавила и такую хитрость: решила пару раз отравить рыб. Лето ведь началось, в овраг каждый день толпы народу ходили бы. А как узнают, что в этой речке рыба постоянно дохнет – никто и не сунется.

– Вот гады! – процедил сквозь зубы Петич. – Я еще в первый раз, когда мертвую рыбу увидел, спокойно уснуть не мог. Ну ладно, «каратисты», держитесь! Я вам устрою веселую жизнь. Будете знать, как гадить там, где Петич живет!

– Ой-ой, какой эгоист нашелся, – поддела его Вилька. – Как будто только тебя одного обидели. А мы что, на Марсе живем? Тоже здесь.

– Ладно, – согласился Петич. – За всех отомстим.

– Не в этом дело, – серьезно сказал Ларик. – Рыба, речка, забор – это, как говорится, только часть общей картины. Для чего они все это делают, вот в чем вопрос! Мы сегодня попытались тебе все это объяснять, так ты нас на смех поднял.

– Это насчет бриллиантов-то? – ухмыльнулся Петич. – Опять вы за свое? Начитались книг про пиратов… Ну ладно, не будем спорить из-за мелочей. Можете считать, что они здесь алмазы добывают. Я вас переубеждать не буду. Но я люблю факты, а не сказки. Эти типы, ясное дело, какую-то подлянку тут затеяли. Короче, я хочу до их делишек докопаться!

– Докопаешься, недоверчивый, докопаешься, – успокоила Вилька.

Самое важное, считала она, что Петич будет им помогать. А что он не доверяет их догадкам – это действительно его дело. Зато сразу видно, что он хороший парень – смелый, веселый и сообразительный. И нисколько не хвастается своим богатым отцом. Ну, показывает всякие африканские штучки – так ведь это не хвастовство, это просто интересно!

Одним словом, Вильке нравилось «работать» вместе с Петичем. Жаль только, что Ларик иногда становился сердитым в его присутствии… Впрочем, если быть честной, то и эта Ларикова сердитость Вильке тоже нравилась. Льстила ее женскому самолюбию!

– Ладно, у меня сейчас в голове какая-то каша варится, – задумчиво проговорил Петич. – Поэтому я вас покидаю. Пойду копаться в отцовском ящике с африканскими сюрпризами, искать для «каратистов» что-нибудь подходящее… А вы что, опять мента своего искать будете?

– А зачем он нам теперь? – улыбнулась Вилька. – Благодаря тебе мы уже знаем, что было в пакете. Может, Тихоня нам потом понадобится, когда мы расследование завершим. А пакет пока как вещественное доказательство полежит. Когда время придет, мы его и покажем Тихоне.

– Правильно, – поддержал ее Ларик. – Сейчас времени нет этим заниматься. Да и рано, я думаю. Расскажем все сержанту, он поднимет шум, спугнет эту фирму. В общем, сейчас ни к чему раскрывать секрет отравленных рыбок!

Ларик хотел остаться один не меньше, чем Петич. Он спешил домой, чтобы покопаться в энциклопедиях и словарях и разузнать все, что можно, про добычу алмазов, про кимберлитовые трубки. А то получается, что он знает об этом только со слов Вильки. Тоже нашлась Знайка! Может, она что-нибудь неправильно поняла в рассказах своего отца. И получается, что он, Ларик, построил гипотезу на ложном основании.

– Я вообще-то родителям обещал, что скоро буду. У меня с ними такой разговор предстоит… – Ларик совсем не понарошке вздохнул. – Дело в том, что годовые оценки у меня не очень.

– Нашел о чем печалиться! – воскликнул Петич. – Да у кого эти оценки – очень? Разве что у нее, – кивнул он на Вильку. – Девчонки всегда хорошо учатся, делать-то им больше нечего.

– Как это нечего? – возмутилась было Вилька, но ребята уже начали расходиться.

Спор пришлось оставить на потом.

Запыхавшись, Ларик догнал ее у самого дома.

– Слушай, я совсем забыл, – проговорил он. – Мы же договорились, что ты дашь мне один камушек. На всякий случай. Может, получится как-нибудь у родителей выспросить… Но ты не думай, я спешить с этим не собираюсь. И ты тоже не торопись у мамы спрашивать. Вдруг это настоящие алмазы? Представляешь, что тогда будет?

– Жалко, что мой папа в экспедиции. Он бы точно определил, алмазы ли это. Но вообще-то я в этом не сомневаюсь, – серьезно сказала Вилька. – Возьми, пусть будет и у тебя один алмазик. Как талисман.

Она протянула блестящий камушек. Он сверкнул в солнечных лучах, как подвеска на драгоценной люстре, которую Ларик недавно видел в Большом театре.

Книги еще были упакованы в коробки. Искать среди них нужные тома было трудно. Когда россыпи книг устлали весь пол в его комнате, Ларик так расчихался, что решил прекратить бесполезное занятие.

Но все-таки ему на глаза попался первый том Большой советской энциклопедии. Конечно, это не «Британика», а очень даже устаревшее издание. Но ведь и алмазы – вещь древняя, за много столетий не изменившаяся.

Быстро схватив книгу, Ларик без труда нашел статью «Алмазы» с цветной вклейкой, на которой были нарисованы разноцветные камни.

«Точно такие, как мой, – сравнил он. – Настоящие необработанные камни…»

И тут Ларик сообразил: почему же они сразу не заметили, что в найденных Петичем камешках нет дырочек, которые всегда бывают в бусах? А ведь даже собирались нанизать их на какую-то леску! Невнимательные они, что и говорить. А вот Вилька не зря так уверена, что это – настоящие алмазы.

Ларик углубился в чтение. Правда, понимал он не все, потому что текст в Большой советской был слишком уж научный, не то что в новых интересных энциклопедиях, которые мама специально покупала для Ларика. Но термин «кимберлитовая трубка» он нашел, и это усилило его азарт. Ну и Вилька, ну и умница! Все на свете знает!

«Самый твердый минерал из встречающихся в природе», – прочел Ларик.

И вдруг его словно током ударило!

Он вспомнил какой-то фильм, в котором герой проверял фальшивые алмазы. Брал молоток и со всего маху ударял им по камню. Камень разлетался вдребезги – значит, был ненастоящий. А один камень не разбился. Герой провел им по стеклу, и получилась царапина. Значит…

Где же, где же молоток? Ларик вспомнил, что папа вчера пытался повесить веревку для белья. Он ринулся на балкон.

Ларик положил камушек на бетонный пол и легонько по нему стукнул. Камень остался невредим. Ларик ударил сильнее, но тут же испугался, что от удара камень выскользнет из-под молотка и вылетит с балкона. Пришлось окружить его тряпками. Он стучал все сильнее, но камень не крошился!

Ларик почувствовал, как с его лба капнул пот. Неужели в его руках – самый настоящий алмаз?!

И более того, неужели там, на тропинке, была рассыпана целая горсть таких же драгоценностей? От волнения у Ларика перехватило дыхание.

Он прошел в ванную, умылся холодной водой. Стало легче. Ларик взглянул на себя в зеркало. Потом поднял руку, в которой был зажат камушек, и с силой провел им по зеркалу.

На гладком стекле осталась глубокая отчетливая царапина.

Ларик в ужасе отшатнулся.

Глава ХIII

Важный разговор

Торт возвышался в центре стола. Возвышался – потому что это была любимая Ларикова «Башня».

Мамина подруга Зиночка, наверное, одна в целом свете пекла такие торты.

– Для Ларика, специально в честь окончания учебного года! – радостно сообщила мама.

Но сегодня Ларик с удовольствием швырнул бы любимый торт прямо с четырнадцатого этажа. Чтобы он не напоминал о самом неприятном…

Пока мама лихо, как янычар, длинным ножом сносила у «Башни» выступ за выступом – особое искусство требовалось для того, чтобы торт при этом не разваливался, – папа молча смотрел в дневник, все больше и больше мрачнея.

– Я только одного не понимаю, – произнес он наконец. – Только одного! Как можно себя уважать, если не выполняешь простых обещаний? Как можно сказать: «Я сделаю» – и не сделать? Конечно, ты считаешь, что от этого мир не рухнет и солнце не упадет на землю! И не наступит конец света! Но разве можно вести себя так, чтобы люди чувствовали и знали: с этим человеком лучше не иметь дела!..

Ларик подозревал, что папа и хотел бы остановиться, но не мог. Что значит актерско-режиссерская закваска! Пока не отыграет роль до конца, не успокоится.

Но, похоже, его возмущение наконец пошло на спад. Вот, еще минута, еще – и готово!

– Уф! – тяжело вздохнул папа. – Ты хоть слушал, что я здесь кричал?

Ларик кивнул, не поднимая головы. Конечно, ему было стыдно. Конечно, он был уверен, что в следующем году у него будут одни пятерки. Но вместе с тем он знал, что биологичка – дура, которая сама забывает, что задает на дом, а математичка просто взъелась на него, а химичка… Химичка вообще-то нормальная учительница, но почему-то не клеится у него с химией. И с историей получилась какая-то… история! Ларик любил этот предмет, и историк у них был отличный. Все складывалось так, что пятерка должна была бы сама каждый день заползать в Лариков дневник. Но опять же, доклад как-то не написался…

– О чем ты задумался? – спросил папа.

Ларик шмыгнул носом. Он твердо знал: никаких слов сейчас говорить не надо. А надо просто изображать из себя расстроенного, доведенного до отчаяния человека. Впрочем, таким он отчасти и был.

– Жалко, нож не наточили, – проговорила мама. – Рубка моя прошла не очень успешно. Искривилась «Башенка». А вот если бы в доме были мужчины, которые вовремя точили бы ножи, то башня стояла бы, как нетронутая. А вместе с тем – порезанная на кусочки. Только снимай и раскладывай по блюдечкам.

– Ничего, – буркнул папа. – Пизанская башня вон стоит и в ус себе не дует.

– При чем здесь Пизанская башня? Я о ножах говорю. Пизанскую я резать не собираюсь.

Ларик облегченно вздохнул. Кончилось! Теперь уж точно. Если мама вспоминает о тупых ножах, значит, все самое неприятное осталось позади.

Папа уже пил крепчайший чай. Он сам заваривал его, и если добивался ожидаемого вкуса, то настроение у него становилось благодушным. А потом он еще раскуривал в кабинете трубку, и душистый запах распространялся по всей квартире… Запах хорошего настроения.

– Вы только посмотрите! – позвал он из кабинета.

Ларик с мамой, прихватив блюдечки с тортом, поспешили на зов.

– Вы только посмотрите, какая красота!

Стоя у окна, папа восхищенно показывал на овраг. Мама посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Ты что, первый раз это видишь? – спросила она.

Действительно, папин восторг выглядел, по крайней мере, странно. Не сегодня же они сюда переехали! Он ведь даже гулял в этом овраге, и не раз. Но такой уж папа увлекающийся человек: когда работает над новым спектаклем, то перестает замечать вокруг всякую жизнь. А их переезд как раз совпал с новой работой. Две недели он жил в своем кабинете, работал, читал. И вот, оказывается, только сегодня вдруг заметил, какой замечательный вид открывается с балкона!

– Я обязательно приведу сюда художника-постановщика, обязательно! Пусть посмотрит! А то он никак не может окончательно решить, как будет оформлен спектакль. – Судя по всему, папа уже полностью был погружен в свои мысли. – Такая глубина пространства… – продолжал он. – Я никак не ожидал увидеть такое в современной Москве. Бескрайние просторы – конечно, на их фоне должен был появиться самозванец. Из воздуха, из пространства, ниоткуда…

О чем сейчас размышлял папа, понять было трудно. Ясно только, что о своем спектакле – «Борисе Годунове».

– Помнишь, ты говорил, что как раз над нашим оврагом стоял лагерем Лжедимитрий? – спросил Ларик.

Надо же было перевести разговор в понятное русло!

– Это другой самозванец, не мой, – засмеялся папа. – Самозванцев было много. Мой спектакль – про первого Лжедимитрия. А здесь со своим войском стоял другой, прозванный Тушинским Вором. Для того чтобы народ поверил, что он настоящий царевич, поляки уговорили Марину Мнишек, жену первого Лжедимитрия, признать и второго своим мужем. Очень все запутано было в то время! Не зря ведь и назвали его Смутным. Но не это важно. Для меня. Вот я сейчас увидел этот простор и кое-что понял. Жалко, репетиция только завтра – я хоть сейчас готов все объяснять актерам…

Мама тихонько поманила Ларика пальцем: мол, пойдем, не будем мешать. Пусть папа в одиночестве решает свои режиссерские проблемы.

Но Ларик не удержался:

– Но ведь и сражение здесь было – как раз в этом овраге?

– И сражение, – рассеянно повторил папа. – Да какое там сражение, – встрепенулся он. – Драпали отсюда все эти наемники, все это собранное с бору по сосенке войско. И, между прочим, через этот овраг тайком спустилась в возке и убежала в сопровождении своих слуг сама Марина Мнишек. Представляете, уносится от погони возок с польской панночкой, мчатся кони, возок прыгает по ухабам, может, даже переворачивается…

– А почему она убегала? – не отставал Ларик.

– Потому что кончена была авантюра, поняла она, что пора уносить ноги, пока не поздно. В Кремль, в царицы, ей путь уже был заказан. Убегала, убегала девушка…

Мама настойчиво потянула Ларика за рукав.

– Не мешай. Пусть папа останется один. В такие минуты ему хорошо работается, – шепнула она.

С одной стороны, Ларик был огорчен. Опять, в который раз, папа сам не выполнил своего обещания! Не рассказал того, что знает о Тушинском Воре, о сражении, которое происходило как раз в этом овраге.

Но, с другой стороны, именно сейчас Ларику, если честно, не было дела ни до какого Тушинского Вора с его Мариной Мнишек, ни до каких захватывающих историй. Тяжелый разговор о плохом окончании учебного года благополучно завершился, и можно было полностью заняться собственными важными делами.

В его нагрудном кармашке лежал самый настоящий алмаз! Как хорошо, что Ларик даже и не попытался показать его родителям. Вот наделал бы переполоху!

И про овраг он думал совсем не в связи с историческими событиями. А в связи с этим сверкающим камушком. Кстати, одним из многих, которые еще остались и у Вильки.

Загадка этих камней – почище всяких историй о самозванцах и сражениях…

И эту тайну они с Вилькой и Петичем обязательно должны разгадать. Обязательно! Столько событий последних дней связаны с этой тайной, и кое-что уже вырисовывается…

Ларик схватил телефонную трубку.

– Ведь мы еще не закончили отмечать окончание учебного года, – напомнила мама.

Издевается она, что ли? Хорошенький праздничек!

– Да… отметили уже, – промямлил Ларик. – Я, мам, в следующем году буду лучше учиться. Вот посмотришь.

Мама улыбнулась:

– Да я тебе верю. Бывают у каждого человека неблагоприятные периоды. Будем считать, у тебя он закончился. Вот отдохнешь за каникулы и с новыми силами…

– Конечно! – воскликнул Ларик. – За эти каникулы я повзрослею, просто уверен!

– Правильно. А кому это ты звонить собираешься?

– С одной девчонкой познакомился. Хотел погулять выйти.

– Ну иди. Папе все равно уже не до нас. Полностью погружен в свой спектакль… Я даже рада, что разговор так быстро закончился.

– А уж как я рад!

И Ларик с мамой одновременно засмеялись.

Вильку долго вызывать не пришлось.

– Спускайся, – коротко бросила она в трубку, как только услышала Лариков голос.

– Ты даже не представляешь, что я пережил за этот час! – не удержался Ларик от глубокого вздоха, как только они встретились.

– А что, сильно ругали? – сочувственно спросила Вилька, имея в виду разговор с родителями.

– Ругали, конечно. Но это мелочи по сравнению с тем, что я узнал! Алмаз – настоящий! – шепнул Ларик и оглянулся, будто его кто-то мог услышать.

– Между прочим, я в этом не сомневалась с первой минуты, – спокойно сказала Вилька. – Твоя газетка, кстати, помогла. Без нее мне бы и в голову подобное прийти не могло. А тут – такое совпадение!

– Ну и что будем делать? В милицию обращаться? – Ларик это спросил так, на всякий случай.

Он заранее знал Вилькину реакцию.

– Ты что? Петич прав: милиция только спугнет наших пиратов, то есть алмазокопателей. Пока еще нам самим надо улики собрать, выследить их…

– Петича зовем?

– А как же! Хотя… – Вилька засомневалась. – Пусть пока разберется со своими африканскими игрушками, не будем его торопить. Мы ведь и сами можем на тропинке покараулить. А Оська где?

– Я его не взял. Еще лаять начнет. А нам сейчас лишний шум ни к чему.

Вилька молча согласилась.

Их взгляды сами шарили по тропинке. Как будто ребята ожидали увидеть под каким-нибудь листом или травинкой сверкающий камушек… Так всегда, после того как случайно найдешь какую-нибудь монетку, машинально потом продолжаешь смотреть под ноги.

– Тише! – вдруг шепнул Ларик, потащив Вильку за знакомый уже можжевеловый куст.

По тропинке кто-то шел навстречу.

– Я ж говорил, на машине надо было домой к нему ехать, – раздался мужской голос.

– Да никуда он не денется, тут он пока. Полный же лох. Босс сказал, он даже не въезжает, что делает…

Из-за поворота вынырнули две внушительные фигуры. Ларик с Вилькой видели их раньше у ворот фирмы «Карат». Наверное, они были охранниками.

Один из них, остановившись у потайной двери, постучал в нее несколькими глухими ударами. Точно так, как стучал раньше прыщавый. Видно, стук был условный, потому что сразу же загремел засов. Из открывшейся двери выглянул сторож.

– Прыщ где? Дело есть, – буркнул охранник, придерживая дверь ногой.

«Надо же, как я кличку его угадал!» – подумал Ларик.

– Дрыхнет Прыщ, – ответил сторож.

Охранники хохотнули:

– Рано улегся. Поднимай.

Через минуту в дверь высунулась испуганная прыщавая мордочка.

– Начальство вызывает. И мешочек захвати. – Охранник сгреб Прыща за шиворот.

– Какой мешочек? – жалобно запищал тот. – Рассыпал я его, когда от собак бежал, гадом буду!

– Не скули! Че ты нам лапшу на уши вешаешь? – рявкнул охранник, заламывая Прыщу руку. – Иди тихонько, а то и правда собак напустим. Боссу будешь байки свои травить.

И они повели Прыща перед собой, как пленника. Дверь с грохотом захлопнулась.

Услышав про собак, ребята испуганно переглянулись.

«Хорошо, что мы Остапа не взяли», – подумал Ларик.

Через минуту их как ветром сдуло из-за куста. Со всех ног они побежали к остановке автобуса.

Глава ХIV

Африканские сюрпризы

Закон подлости действовал неукоснительно! Словно издеваясь, автобус отъехал от остановки на несколько секунд раньше, чем туда подбежали Ларик с Вилькой.

– Чего это они? – отдышавшись, спросила Вилька, имея в виду охранников. – Словно арестовали этого Прыща и на допрос повели.

Ларик поглядывал вдоль дороги. Если бы не Вилька, стал бы он ждать следующего автобуса!

– Да так оно и есть, – сказал он. – Ты что, не слышала про мешочек, который он рассыпал? А как ты думаешь, что могло там быть, а? Не вот эти ли штучки? – Ларик похлопал себя по карману, в котором лежал алмаз.

– Странно… Очень странно, – удивленно проговорила Вилька. – Чтобы потерять такое? Каким же идиотом надо быть!

– А ты видела тех собак, что лают в овраге? Может, он и вправду от них убегал. Рассыпал, потом вернулся, а на тропинке пусто: там ведь уже Петич побывал. Прыщ, конечно, испугался, сидит в этих гаражах, дрожит, как осиновый лист. Куда ему деваться? Не убегать же. Наверное, эти бандиты могут его из-под земли достать. Вот и пришли наконец…

Вилька от ужаса прикрыла рот ладошкой.

– Ой! – пискнула она. – Ой, Ларик… Надо что-то делать. Вот сейчас и надо в милицию бежать!

– Чтобы они бандитов приехали мирить? – оборвал ее Ларик. – Пожалела! А больше тебе никого не жалко? Рыбок, например? Или всех людей, которые здесь живут? У которых этот овраг отняли? Или парапланеристов?

Он прямо пыхтел от злости. Точно с таким звуком открылись двери подъехавшего автобуса.

– Знаешь, – вдруг поспешно сказал Ларик, – мало ли что может быть. Нечего нам с тобой вместе бегать туда-сюда. Я поеду к фирме, а ты давай к Петичу. Ведь он даже не знает, где мы и что делаем. Обидится – подумает, что мы его в стороне оставить хотим!..

Последние слова Ларик прокричал уже из открытого окна.

Вилька стояла, зажмурившись от противного автобусного дыма, который окутал ее с головы до ног. Когда она открыла глаза, автобус уже уехал.

Ей ничего не оставалось делать, как бежать к Петичу.

Ларик неторопливо шел по дорожке мимо офиса фирмы «Карат».

Непривычная тишина удивила его. Механизмы, промывающие землю, не шумели, ворота были наглухо закрыты, никого рядом не было. Один только грузовичок без водителя стоял у ворот. Кузов его был полон земли.

Ларик прислушался: в овраге тоже прекратились работы. Сверху сквозь зелень кустов виднелись остановившиеся полукругом машины.

«Почему они так рано закончили? – подумал Ларик. – Еще ведь не вечер».

Он посидел на скамейке, глядя издали на закрытые ворота. Тишина. Словно там, внутри, никого нет. Но куда же, в таком случае, повели охранники Прыща? Конечно, сюда, больше просто некуда.

Ларик не мог долго усидеть на месте. Он поднялся, походил по дорожке. Потом обошел вокруг офиса – еще раз, и еще. И все время прислушивался.

Не понимал он, совсем не понимал, какую ошибку совершает! Ведь пока он кружил вокруг фирмы, камера наружного наблюдения, расположенная над воротами, бесшумно поворачивалась вокруг своей оси, наблюдая. Значит, кто-то изнутри следил за ним…

Вскоре прибежали запыхавшиеся Вилька с Петичем.

– Ну, что здесь? – выдохнула Вилька. – Заметил что-нибудь?

Ларик молча помотал головой.

Они уселись на свою излюбленную скамейку, изредка бросая взгляды в сторону офиса. Солнце светило прямо в глаза. Петич приставил ко лбу ладонь козырьком и внимательно вгляделся куда-то. И вдруг он стремительно отвернулся.

– Тихо! В ту сторону не смотреть!

– А что такое? – быстро спросила Вилька. – Кто-то вышел?

– Да никто не вышел! Вы что, всегда так и следите? – сердито зашипел Петич. – Торчим здесь, как три пенька… Камера ведь за нами наблюдает!

И он покрутил пальцем у виска, сильно ткнув Ларика локтем в бок. Тот даже ойкнул:

– Ты в своем?.. Больно ведь!

– Давай-давай, ори, толкайся! – продолжал шипеть Петич. – Надо изобразить возню, чтобы доказать им: мы совершенно случайно здесь оказались. Не будут же сыщики прямо перед теми, за кем они следят, драку устраивать!

Ларик вспрыгнул на скамейку и схватил Петича за уши. Вообще-то он собирался вцепиться в волосы, но Петич был слишком коротко подстрижен.

– Кто кому должен? – заорал Ларик. – Да я тебе все вчера еще вернул!

Он тряс бедную Петичеву голову, которая, наверное, сразу и не поняла, что Ларик уже начал розыгрыш. Очень уж вытаращенными оказались в первую секунду Петичевы глаза!

– Ти-ше, ти-ше! – успевал кричать Петич, когда не очень сильно лязгали его зубы.

– Мальчишки! Вы что, с ума сошли? – завопила Вилька, вклиниваясь между ними. – Прекратите, а то милицию позову!

И она неожиданно засвистела – очень похоже на милицейский свисток.

Петич вырвался от Ларика, побежал вокруг скамейки и закричал:

– Я тебе сейчас морду набью! А то вцепляется в уши, как… Если хочешь драться, так дерись, а чего ты в уши вцепляешься!

При этом он успевал хитро усмехаться и подмигивать.

Старушка, которая в это время проходила мимо по дорожке, мгновенно отпрыгнула в сторону, подхватив на руки маленькую болонку:

– Не бойся, не бойся, Марусенька, это детки шумят, это детки балуются…

И, испуганно озираясь, она поспешила подальше от шумного и опасного места.

Наверное, на этой старушке не раз испытывали громкость петард местные мальчишки! Знала она, что ничего хорошего от таких отвязных подростков ждать не приходится. Если они могут так орать, не обращая ни на кого внимания, то испугать бедного песика им только в удовольствие.

Вилька даже съежилась, когда представила, как выглядит их троица со стороны.

– Пошли отсюда! Хватит дураками прикидываться, – громко зашептала она. – Вы уже далеко зашли со своим спектаклем!

Петич влепил Ларику довольно крепкий подзатыльник и понесся по дорожке мимо офиса. Ларик с воплем бросился за ним. Конечно, и Вилька поспешила следом. Шумная и совершенно дурацкая получалась погоня, как и вся эта возня. Никакие сыщики не стали бы заниматься такими глупостями…

Петич незаметно глянул вверх. Камера немного повернулась за ними и остановилась. Наверное, тот, кто управлял ею, подумал: бегают тут всякие идиоты, не следить же за каждым!

Пробегая мимо грузовика, Петич быстро выхватил из кармана целую горсть каких-то шариков, похожих на конфеты драже, и с силой швырнул их в кузов.

На остановке ребята громко расхохотались.

– Ну ты и артист! – восхищался Петич. – Я и предложить не успел, а ты уже на мне сидишь! Честно, перепугался я от неожиданности. Тем более у меня такая начинка, что меня вообще лучше не толкать, даже не трогать… Лопнул бы, как воздушный шар!

– Какая начинка? – не понял Ларик.

– Я же по всем карманам папахины африканские сюрпризы рассовал. Чего только не набрал! Ленту опять же, баллончики «тип-топ», шарики вонючие. Если бы хоть один баллончик лопнул, куртки, по крайней мере, на мне уже не было бы. Лопнула бы по швам. Потому что этот баллончик…

– А что ты им в кузов подбросил? – спросила нетерпеливая Вилька.

– Шарики. Ими хищников отпугивают. В воде эти шарики лопаются – и такая вонь образуется, что никакое живое существо выдержать не может. Типа скунсовой струи воняют, – довольно объяснил Петич. – Кое-что я уже испытал, а про остальное в инструкции вычитал.

– Зря ты эти скунсовые шарики бросил, – недовольно поморщился Ларик. – Каждое действие должно приносить какой-то результат. А от этой вони что? Да и как они растворятся в песке?

– Ничего, пусть скунса понюхают, – усмехнулся Петич. – Таким гадам полезно… Вот песок начнут промывать – не волнуйся, попадут конфетки в воду!

– Все равно, не стоило их злить понапрасну, – не соглашался Ларик. – Но делать нечего, поздно уж говорить. Не возвращаться же, не выковыривать твои шарики из кузова.

Петич пожал плечами:

– Конечно. Да ладно, пусть думают, что какой-нибудь древний навоз зачерпнули. Хотите, пошли на речку, на себе испытаем.

Солнце уже зашло за высокие дома, но на стадионе в это время, как всегда, было многолюдно. Прогуливались старички и мамаши с колясками, стайки футболистов гоняли мячи по полю.

Ребята подошли к речке. Петич достал из кармана горсточку драже.

– Их даже в руке нельзя долго держать. От пота начнут срабатывать.

И он бросил шарики в воду.

– А рыбы не отравятся? – обеспокоенно спросила Вилька.

– Ну что ты! Это ж безобидные приколы. Вы, главное, особо не внюхивайтесь.

На том месте, куда упали «безобидные приколы», забурлила вода. С легким шипением выскакивали наружу и лопались большие синие пузыри. И как раз в это время над речкой пронесся легкий ветерок, дунул в сторону стадиона.

Вилька ойкнула, зажала нос двумя пальцами и со всех ног рванула подальше от берега. За ней с громким хохотом понесся Петич. Ларик же пострадал, наверное, больше всех – из-за своего чрезмерного любопытства.

Когда первые волны мерзкого запаха коснулись ребят, Ларик пошевелил ноздрями, как зверек, нюхающий воздух. Запах сначала отдавал каким-то больничным духом…

И вдруг до боли в висках ударила в нос вонь, подобной которой Ларику еще ни разу не приходилось ощущать! Что по сравнению с ней вонючие помойки и мусоропроводы, выхлопные газы автомобилей и… И все остальное, вместе взятое! От такой вони действительно даст деру любой хищник!

Пошатываясь, Ларик бросился догонять Петича с Вилькой. На стадионе, куда дул ветер, поднялся переполох. Все вертели головами, морщились и кричали, сплевывая: «Фу, гадость! Что это такое?»

А ведь стадион был немаленький, и запах должен был просто раствориться в пространстве. Нет, не растворился. Наоборот, он чувствовался на каждом шагу.

– А ты не мог сначала подумать, а потом уже испытывать свое оружие? – набросился Ларик на Петича, как только добежал до безопасного места, где вонь не ощущалась. – Ну, и чем мы отличаемся от этого Прыща? Тоже людей пугаем… Подумают, что здесь не только речка, но даже воздух отравлен!

По лицу Петича было видно, что он и сам не ожидал такого эффекта от своих игрушек.

– Наверное, многовато бросил, – оправдывался он. – Хватило бы одной, попробовать…

Петич смешно хлопал длинными ресницами и говорил как при насморке, потому что до сих пор зажимал нос. Не выдержав, Ларик махнул рукой и засмеялся.

И зачем их опять понесло через овраг?.. Могли бы спокойно вернуться домой по дороге. Но об этом Ларик подумал с опозданием. Он оглянулся и похолодел: натянув поводок, как струну, по тропинке бежала овчарка. За ней еле поспевал тот самый охранник, который недавно сторожил ворота. В том, что он бежал именно за ребятами, не было никаких сомнений.

– Стой, кому говорю! – крикнул он на бегу. – А то собаку спущу!

– Бегите вперед! – крикнул Петич.

Он быстро присел и прицепил невидимую ленту к двум деревьям, стоящим по обе стороны тропинки. Потом, поколебавшись, бросил на землю еще какой-то маленький предмет. И стал догонять ребят.

Услышав, как сзади жалобно взвизгнула собака, ребята оглянулись.

Овчарка беспомощно барахталась в воздухе, пытаясь содрать со своей морды невидимую ленту. При этом она с испугу скулила, как маленькая собачонка! Охранник приостановился, наблюдая непонятную картину. Он сделал несколько шагов по направлению к собаке и вдруг… взлетел на воздух! Под ним в одно мгновение выросла какая-то подушка, которая, как натянутый батут в цирке, выбросила его вверх.

Ребята остолбенели от неожиданности. Ларик даже зажмурился, но сразу открыл глаза. Нет, ничего ему не показалось! Охранник барахтался в кустах и вопил от страха и непонятности происходящего.

– Чего тормозите?! – зашипел Петич. – Смываемся, пока не поздно!

Как три молнии, пронеслись они мимо жестяной стены с потайной дверью, по очереди влетели в узенький лаз между стеной и решеткой и очутились наконец на тротуаре.

Ларик понял, что у него и речь отнялась в первые после спасения секунды. Он пытался спросить что-то, но только открывал и закрывал рот, как рыба.

– Ч-что это за п-подушка? – наконец выговорил он, заикаясь.

Петич достал из кармана маленький пластмассовый цилиндр.

– Вот она, подушечка! Наступишь на эту штуку и сразу взлетаешь. Так в инструкции написано. Защищает охотника от диких животных. Действует вроде автомобильной подушки безопасности. Сжатый в прочном баллончике газ вырывается и заполняет резиновый шарик. И кто стоит на нем, само собой, подлетает вверх. Надо же, – помотал головой Петич, – я сам не верил, что в этом цилиндрике такая силища!

– А она так и будет там валяться, эта подушка? – прищурившись, спросила Вилька. – Как вещественное доказательство твоего хулиганства?

Петич отмахнулся:

– Там столько хитрости наворочено… Как в сказке! Подушка-то с маленькими дырочками, через которые газ и выходит. И она должна через полчаса растаять, представляете? Я, когда инструкцию читал, не мог поверить в эту фантастику! Останется валяться только сам цилиндрик. Если его еще найти можно… Он же в кусты улетел. Наверное, даже подальше, чем тот бегемот.

Ларик с Вилькой с интересом рассматривали неприметный с виду цилиндр, похожий на футлярчик от губной помады.

– Да-а, техника на грани фантастики, – прошептал ошеломленный Ларик. – Как спецэффекты в кино. Никогда бы не поверил, если бы сам не увидел.

– А что у тебя еще есть? – сразу же перешла к делу Вилька. – Может, подслушивающее устройство? Или подглядывающее?

Петич припоминал на ходу.

– Да нет… Ничего такого шпионского. Только всякие штуки для охотников. В смысле, для защиты. Потому что много развелось людей, которые хотят баловаться охотой, а ничего толком не умеют. Вот туристические фирмы и дают своим клиентам такие защитные средства.

Вилька вздохнула:

– Жалко. Ты на всякий случай покопайся в своем африканском ящичке. Может, там еще что-нибудь интересное завалялось?

– Куда уж интереснее, – пробормотал Ларик.

Он не мог прийти в себя от увиденного. За какой-нибудь час столько впечатлений! Охранники уводят Прыща, «Карат» останавливает свои работы, эта слежка, потом всякие сюрпризы Петича… И главное, взлетающий вверх охранник! Эта картинка так и стояла перед глазами Ларика. В реальность ее трудно было поверить. Но – приходилось. Как приходилось верить во все, что произошло за последние несколько дней. Ларик вспомнил царапину на зеркале…

Они уже шли мимо крайнего дома на Петушках – дома Ларика. Он потрогал свой карман, в котором колюче отозвался камушек, и оглянулся, боясь слежки.

«А что, вполне возможно, – подумалось ему. – Ведь дело приобретает такой серьезный оборот».

– Какие дальнейшие планы? – спросил Петич и шутливо прищурился. – А то что-то я разошелся! Еще парочку охранников хочется в воздух подбросить.

– Ой, хватит глупостями заниматься! – набросилась на него Вилька. – Мне и так собаку жалко, хоть она за нами и гналась. Как она эту ленту с пасти сдерет? А охранник – вдруг он ногу сломал? Может, вернемся, посмотрим?

– Ничего он не сломал. Ну, в крайнем случае, потянул немножко, – защищался Петич. – В другой раз не будет так быстро бегать. А собака куда умней его, сразу видно. Разберется она с этой лентой, не волнуйся!

– Мы и правда занимаемся всякими глупостями, – задумчиво проговорил Ларик. – А на самом деле ну ничего толком не знаем.

Они посидели немного на детской площадке, чтобы успокоиться.

– Так что будем делать? – повторил Петич. – А то я домой пойду. Сегодня по «НТВ-плюс» крутой боевик будет.

– Да ты сам сегодня такой боевик устроил! – засмеялась Вилька. – Ладно, ребята, пора расходиться. Хватит на сегодня бессмысленных приключений. Завтра соберемся.

«А ведь она права, – подумал Ларик. – Что толку от нашей беготни, от вонючих шариков, липкой ленты и надувных подушек? Самого главного мы не делаем – никакого расследования не ведем. А время идет. Уже и фирма «Карат» затаилась, свернула свою деятельность. Да она вообще может замести все следы с перепугу! Тогда к ним совсем нельзя будет подступиться…»

– Покажи свои алмазы, – попросил Ларик Вильку, когда Петич ушел.

Она достала из кармана маленький розовый кошелек и вытряхнула из него камушки. Ларик положил их на ладонь и вгляделся. Странно… Чем-то они отличались от его алмаза. И тут Ларик понял. Дырочки! В Вилькиных камушках были дырочки, подтверждающие, что это бусины. Обычные стеклянные бусинки. И без солнечного света они совсем не сверкали.

Наверное, Вилька заметила эти дырочки еще раньше. Во всяком случае, лицо у нее было расстроенное.

Какая-то догадка мелькала у Ларика в голове, но он все никак не мог ухватить ее.

– Конечно, их надо проверить, – медленно проговорил он. – Молотком. Настоящий алмаз никогда не раскрошится. Но знаешь, что я подумал… Зачем эта фирма промывает всю почву? Ведь алмазы должны находиться в глубине земли, в этих самых кимберлитовых трубках. А они, наоборот, верхний слой снимают по всему оврагу. Фактически ерундой занимаются. Ведь сколько там накопилось разной мелочи! Люди теряли бусы, монеты, всякую ерунду… Вот я и думаю: чем же занимался Прыщ, какая у него была задача?

Вилька пожала плечами. О Прыще она в эту минуту не думала. Ей было жалко расставаться с мыслью, что ее алмазы – настоящие.

– Только ты не сильно бей по ним молотком, ладно? – попросила она.

Ларик засмеялся:

– Ладно! Проверка будет аккуратной. Не волнуйся за свои сокровища, завтра я тебе их верну. А сейчас разбегаемся по домам, а то мне еще надо Остапа на минутку вывести.

Но Остапу пришлось подождать.

«Потерпит, никуда не денется», – решил Ларик, сразу проходя на балкон.

Первый камешек под несильным ударом молотка раскрошился в стеклянную пыль. Второй – тоже. И Ларик прекратил бессмысленную проверку. Жалко стало Вильку… Нечего будет завтра ей возвращать. Он понял, что в этой горсточке алмазов нет. Настоящим был только тот, что лежал в его кармане.

«Так и должно быть, – думал Ларик, выгуливая Остапа. – Не могут же настоящие алмазы в овраге россыпями валяться…»

Новое открытие лишь убедило его в том, что фирма «Карат» занята именно поисками алмазов. А чем же еще? Не бусами ведь рассыпанными!

Он лег спать пораньше, чувствуя себя уставшим, как после долгой тренировки.

– Что так рано? – удивилась мама, приоткрыв дверь в его комнату. – Не заболел?

– Устал, – тихо ответил Ларик. – Целый день на воздухе провел.

– Каникулы – трудное время, – улыбнулась она. – Ну, спокойного сна.

Ларику снились алмазы, стекляшки, скунсовые шарики и подушки. Все это соединялось, как в калейдоскопе, и разлеталось вдребезги. Такой вот спокойный сон.

Глава ХV

Похищение

Разбудил Ларика Остап, царапающийся в дверь. А еще – рокот работающих машин.

Ларик вышел на балкон. Машины ползали по оврагу, как испуганные тараканы. Ему даже показалось, что в их работе наблюдается какая-то особенная спешка.

«Может, «каратисты» боятся, что их фирму вот-вот прикроют?» – подумал Ларик и начал набирать Вилькин номер.

Но ее телефон не отвечал. И куда подевалась с утра эта неугомонная девчонка?

О том, чтобы в такую пору застать дома Петича, не могло быть и речи. Тот как-то похвастал, что отец каждое утро берет его с собой рыбачить на Оку.

– Так уж прямо на Оку? – удивилась Вилька. – Она ведь все-таки не по Москве протекает.

– А мы на «Хонде» – вжик, и там. Порыбачили часик, и обратно – вжик, – объяснил Петич.

Что ж, ему можно было верить. Вжик, вжик! Да у его отца техники этой навороченной… Скоро даже вертолет будет.

Но нельзя же было оставлять фирму «Карат» без присмотра! Пусть Ларик ничего особенного и не высмотрит, но хотя бы общее впечатление будет иметь: когда начали работу, когда закончили, почему спешили, кто приезжал… Это и называется наружным наблюдением.

Ларик попытался устроиться, что называется, с наибольшими удобствами. Он вытащил на балкон ватное одеяло, пристроил бинокль. Но обзор с балкона был не тот. То есть обзор-то был просто великолепным. Но такой обширный вид Ларику был сейчас совсем ни к чему. Что толку видеть далекий трактор, выпускающий в небо клубы черного дыма? Никакого толку!

При наружном наблюдении необходим выбор. То есть важно знать, на что обращать внимание. Да и переключать это внимание с предмета на предмет – важно не в последнюю очередь.

Таких кроссовок, как у Петича, у Ларика не было. Да у него и вовсе никаких не было. Из старых он вырос, а новые собирались на днях к лету купить. Пришлось шлепать в кедах.

Вообще-то он любил одинокие прогулки. Никто тебе не мешает не всегда умными мыслями, высказывая их над ухом… Конечно, Ларик понимал, что вдвоем, а еще лучше втроем, быстрей додумаешься до чего-нибудь существенного. Но раз его друзья убежали в неизвестность, приходилось размышлять самому, наслаждаясь красотами природы.

По привычке он пришел к той самой скамейке, на которой они с Вилькой и Петичем разыгрывали спектакль, будто никакие не сыщики, а так, шантрапа местная.

«Интересно, – вдруг подумал Ларик, – а почему московские власти позволили какой-то сомнительной фирме добывать алмазы?»

Он однажды слышал по телевизору, что в Южной Африке организован такой государственный контроль за добычей алмазов, что даже птиц отстреливают, которые мимо приисков пролетают! А что, всякие вороны любят сверкающие предметы. Склюют алмазы – и к себе в гнездо. А потом ищи, где это гнездо, ползай, обдирай коленки…

Ларик проводил взглядом маленького воробышка. Такой, если его алмазом угостят, сам откажется из вежливости. Или от необразованности.

– Пацан! – позвали кого-то совсем рядом.

Ларик не любил смотреть по сторонам, когда кого-то зовут. Ну зовут и зовут, какое ему дело. Вот если напрямую обращаются, тогда, конечно, надо отзываться.

Потом к его ногам упал камешек. Остап зарычал и оглянулся.

Несомненно, кто-то старался привлечь внимание Ларика.

Но никого подходящего он рядом не видел. И вдруг мимо него медленно прошел незнакомый старик и уронил прямо перед носом Ларика большую картонку. Но как только Ларик хотел сказать ему об этом, старик так задвигал бровями, будто был не в себе.

«Иди за мной и ни о чем не спрашивай», – было написано на картонке то ли углем, то ли каким-то черным камнем.

Все это выглядело так таинственно, что Ларик просто не мог оставаться на месте. Хотя благоразумие подсказывало ему, что в опасной близости от «каратистов» надо держаться настороже…

Подтянув поводок поближе, он пошел за стариком.

Когда они подошли к воротам «Карата», прямо перед мордой Остапа шлепнулся аппетитный кусок мяса.

– Фу, Оська!

Ларик бросился вперед и на всякий случай схватил собаку за ошейник. Но в этом не было необходимости: Остап и так никогда не ел из чужих рук, хотя его никто к этому не приучал. А вот Ларику так близко к чужим лапам подходить не следовало.

Секунда – и он был втянут вместе со скулящим Остапом на территорию фирмы «Карат». Довольно многолюдную, надо сказать, территорию! Снаружи-то никого и ничего нельзя было разглядеть, а, оказавшись внутри, Ларик увидел и Вопроса с Восклицательным, и еще пару охранников, и машину с затемненными стеклами…

– Этот? – кивнул Восклицательный на Ларика.

Охранники одновременно подтвердили:

– С ним еще девчонка была и пацан стриженый. Только тех сейчас нету.

– Ну ладно, попробуем для начала с этим поговорить, – сказал Восклицательный. – Время не терпит.

Ларик вертел головой, словно ничего не понимая. Мало ли кого сцапают по ошибке! Он догадывался: заорать сейчас – только доказать, что он знает про деятельность алмазоискателей…

– А что такое, дяденьки? – вежливо поинтересовался он.

Вместо ответа его втолкнули в довольно просторный вагончик, в дальнем углу которого уж сидел на стуле понурый Прыщ.

– Да ничего особенного, мальчик, – в тон Ларику сказал Вопрос. – Спросим тебя кое о чем, и пойдешь ты дальше свою собачку прогуливать. Только не бойся.

– А чего мне бояться? – хмыкнул Ларик. – Я нахожусь возле самого дома. И мои родители знают, где я пса выгуливаю. Так что, если вы меня здесь долго держать станете, они меня искать бросятся.

– Умные детки пошли, – ухмыльнулся Восклицательный. – Держать мы его станем! То шляются тут целыми днями, то уж и на минутку нельзя его задержать! Насмотрелся всяких видиков дурацких. Ты мне лучше скажи, зачем вы все путаетесь под ногами, работать не даете?

– Живем мы тут, – заявил Ларик. – Знаете такой анекдот? И гулять здесь давно привыкли. А вы понаехали, задымили все своими тракторами.

– Вся Москва дымит. Не закрывать же ее из-за того, что вы здесь живете! – засмеялся коротышка Восклицательный.

– А что вы полезного делаете? – тут же вступил в спор Ларик. – Рыбу травите. – Он кивнул на Прыща, и кивок этот не ускользнул от внимания Вопроса. – Копаете, копаете, а что ищете, непонятно! Сказано же вам: памятник природы. Значит, надо было и оставить памятником. Таким, какой есть.

– О, понимает, понимает мальчик, – протянул Восклицательный. – А может, мы для тебя стараемся? Чтобы тебе удобно гулять было. По тропиночкам, по тропочкам… А весь хлам, который природа выбросила на поверхность земли, мы аккуратно собираем. – Он кивнул на какую-то бесформенную груду в углу комнаты. – Мы, между прочим, все делаем по закону. У нас даже свой археолог имеется, который следит за порядком. Чтобы мы не украли чего исторически ценного!

Бородач, которого Ларик раньше не заметил, при этих словах довольно заржал. Видимо, это и был археолог.

– С тысяча шестисотого года хлам насобирали, – сказал он. – Грузить некуда. Хоть открывай музей Смутного времени!

Ларик задумался. Оказывается, и археолог у них собственный, прирученный, имеется. Все схвачено, за все заплачено…

И в эту секунду в Лариковой голове словно щелкнул какой-то выключатель – и все события последних дней озарились новым, ярким светом!

Смутное время. Тушинский Вор. Марина Мнишек. Что еще рассказывал папа? Как польская авантюристка убегала отсюда по оврагу, как уносился от погони ее возок, мчались кони, возок прыгал по ухабам оврага, может, даже переворачивался. А раз переворачивался, то…

Какими же дураками были они с Вилькой и Петичем! Конечно, фирма «Карат» ищет в этом овраге драгоценности. Может, и алмазы. Только вовсе не в кимберлитовых трубках…

– А, музей Смутного времени! – Ларик с напускным безразличием махнул рукой, хотя ему ой как не терпелось проверить свою догадку. – Знаю, как же, проходили. Это когда лагерь Тушинского Вора стоял на том самом месте, где сейчас церковь Преображения на Волоколамке? И с ним его Марина Мнишек была. А когда поняла, что ловить ей в Москве нечего, рванула обратно по Волоколамскому шоссе. Правда, я не знаю, как эта дорога раньше называлась.

Толстяк так взглянул на археолога, что от его взгляда, наверное, у любого поджилки затряслись бы. Но тот был, видно, парень крепкий.

– Эту легенду любой дурак знает, нам ее даже на уроке рассказывали. – Ларик чувствовал прилив настоящего вдохновения. Ему словно кто-то подсказывал, что надо говорить! Хотя еще пять минут назад он и не думал ни о чем подобном. – Будто Марина Мнишек убегала прямо через наш овраг. А когда ее уже почти догнали русские войска, она рассыпала здесь все свои драгоценности. Но легенда есть легенда, – развел Ларик руками. – Для красного словца придумывается. Дура, что ли, была эта Мнишек – в овраг лезть? Да тут бы ее сразу сцапали!

По реакции слушателей Ларик понял, что интуиция его не подвела.

– Легенда?! – заорал Восклицательный и грозно двинулся в сторону археолога. – Тогда чего ты мне мозги пудрил? Да я тебя на куски собаками порву, если это окажется какой-то дурацкой легендой, которую детям в школе рассказывают! Кто мне всякие старинные рисунки, схемы, с понтом секретные, показывал? Кто меня в эту авантюру втянул?!

Тут уж археолог не на шутку испугался:

– Да кому вы верите? Сопливому мальчишке! А все наши находки? Они ни о чем вам не говорят?

Толстяк задумался. Потом повернулся к Ларику:

– А ты откуда знаешь про Мнишек? Что тебе вообще обо всем этом известно?

– О чем это – обо всем?

Ларик внутренне ликовал. Еще бы, ведь как раз в эти минуты он и разгадал тайну фирмы «Карат»! И ему ужасно захотелось приколоться над этими тупыми и алчными людьми.

– В этом овраге большие деньги должны быть рассыпаны, – зловеще произнес он. – Польские воеводы дали Тушинскому Вору целые подводы золота для расплаты с наемниками. Правда, золото оказалось фальшивым. Чуть бедного Лжедимитрия свои же солдаты не засыпали этими монетами. Хорошо, скушать не заставили.

– А ты об этом знал? – спросил главарь у археолога. – Железа ржавого тут и впрямь хватает…

Тот сердито хмыкнул:

– По-моему, у мальчика чересчур богатая фантазия. Ничего подобного с Тушинским Вором не было. Учиться надо лучше, молодой человек! – Археолог зло сверкнул глазами в сторону Ларика. – А не пудрить мозги серьезным людям. Да я с точностью до десяти метров могу указать тропинку, по которой Марина ехала через этот овраг! – Эти слова он адресовал уже не Ларику, а своему боссу. – Нам всего-то метров пятьдесят осталось промыть!..

– Т-с-с! – Толстяк предостерегающе вскинул руку и пробормотал: – Вот чему сейчас в школе-то учат… Всякими глупостями головы детям забивают.

Он замер с выпученными глазами. Видно, это была его излюбленная поза, когда он глубоко задумывался.

«Попал, попал в точку! – ликовал Ларик. – Так вот какими поисками занята эта фирма!»

– Обыщите-ка пацана! – выйдя из задумчивости, скомандовал главарь. – На всякий случай. Он тут целыми днями по тропинкам шлялся. А наш придурок, – кивнул он в сторону Прыща, – говорит, что на тропинке-то мешочек и растряс.

Такого поворота событий Ларик не ожидал. Чтобы его обыскивали? Да кто они такие?! Тем более что в его кармане как раз и лежит настоящий алмаз, а совсем не Вилькин, стеклянный…

– А-а!

Ларик завопил что было силы, Остап залаял, но охранники включили промывочные машины, и голоса потонули в гуле работающих механизмов.

Сопротивляться было бесполезно. Через минуту на стол перед толстяком лег прозрачный сверкающий камень. Восклицательный так и потянулся к нему. И сразу подобрел лицом.

– Я же тебе, мальчик, говорил, что мы отчетик обязаны составлять, – пропел он. – Вот, потеряли мы камушек, ты поднял, а нам неприятности. Фу, ерунда камушек, а отчитаться надо. Где, на какой тропинке, говоришь, нашел его?

– Ну, я так и не вспомню. – Ларику хотелось, чтобы его камню не придавалось большого значения. – Шел с собакой и нашел. Отпустите, а то меня дома ждут, – заканючил он.

– Отпустим, что ж мы, бандиты какие или звери, – миролюбиво продолжал толстяк. – Вот вспомнишь местечко – и отпустим. В цех его, – скомандовал он охранникам и, глянув на Остапа, добавил: – Пса не забудьте. А то скулить начнет без хозяина. Да и нашего придурка туда же.

Ларика и Остапа вместе с Прыщом затолкали в примыкающий к вагончику цех, где работали машины.

Прыщ уселся на какой-то тюк, а Ларик приник к дверной щели.

– И не думай, ничего ты там не увидишь, – посоветовал Прыщ. – А что, правда настоящий алмаз? Ни фига себе!

– Откуда я знаю? Что я, ювелир? – пожал плечами Ларик.

Несмотря на предупреждение Прыща, он видел сквозь щель, как над столом сгрудилась целая толпа. В руках Восклицательного появилась лупа.

– Говорил же я, сразу на дальней тропинке надо искать, в северо-западном секторе, – донесся голос археолога. – По всем схемам это вычислить можно. А вы взялись землю рыть от забора и до обеда….

– Тихо! – прикрикнул на него Восклицательный.

– Промывать надо было всю почву, – возразил Вопросительный. – Столько времени прошло, поди угадай ее, эту тропинку! Да и так улов неплохой получился.

– Короче, на всякий случай этот камушек заменим стекляшкой, как обычно. И копаем дальше, – скомандовал главарь. – У нас не так много времени осталось, каждый час на счету. А детки пусть пока посидят. Может, еще что-нибудь наш отличник вспомнит…

– Много было в мешочке-то? – спросил Ларик.

Прыщ демонстративно отвернулся. Мол, не желаю с тобой разговаривать.

– А я слышал, что за каждый найденный камешек они сто долларов дают, – мечтательно промолвил Ларик. – Вот бы найти побольше…

– Они че, бабки тебе обещали? – встрепенулся Прыщ. – А мне только пригрозили, что в промывочную машину засунут, если не вспомню. Я бы и рад показать, где мешочек этот дурацкий рассыпал, да сам забыл. Как собак испугался, так все начисто и забыл! Хоть ты вспоминай. Может, и правда отпустят.

– Ага, отпустят, а потом догонят и еще целые пригоршни денег насыплют, – отмахнулся Ларик.

Он понял, что от Прыща толку мало. Любит деньги, боится собак – ну что это за человек? Удивительно, что «каратисты» доверяли ему транспортировку находок! Впрочем, Ларик уже догадывался, в чем дело…

– А ты много таких стекляшек видел? – спросил он Прыща.

– Много, – кивнул Прыщ. – Целую горку. Они их сначала сортировали. С лупой, со специальными приборами. Я потом в офис одни только стекляшки относил и черепки еще всякие. И как они этот твой алмаз пропустили?

«С приборами они сортировали, – усмехнулся Ларик. – Да тут хорошенько молотком трахнуть – и все ясно, как белый день!»

Но он не стал говорить об этом Прыщу.

– Они сегодня последний день работают, – сообщил Прыщ, почему-то проникшийся уважением к своему товарищу по несчастью. – Потом какой-то другой фирме дела передают. По благоустройству.

«Вот это да! – ужаснулся Ларик. – Заменят настоящие алмазы на стекляшки, и поминай как звали. Надо торопиться!»

А как тут торопиться, если находишься в самом настоящем плену? И как это Петич отсюда выкарабкивался?

Ларик оглядел транспортер, выбрасывающий наружу отработанную почву. Что ж, дотянуться можно. А с Прыщом что делать? Шум ведь поднимет. Да, придется и его с собой брать.

– Ты чего глазами зыркаешь? – заволновался Прыщ. – Когти рвать собрался? Ну-ну, а я посмотрю, как это у тебя получится!

– А я летать умею, – спокойно заявил Ларик.

У Прыща отвисла челюсть.

– Правда?

– Ну так, низенько, как комар. Читал Пушкина?

– Не-а.

– А полезно иногда. Там все описано.

В соседней комнате усиливался шум. Похоже было даже, что там начиналась драка.

– Чего-о?! – завопил кто-то. – За все мои старания – один камень? А говорил, все по-честному будет!

– Ты пойми, придурок, – раздался голос Восклицательного, – нам все пока спрятать надо! Потом поделимся.

– Слушай, а где они свои находки хранили? – спросил Ларик. – Не стекляшки, которые ты носил, а настоящие?

– Где-где! В гаражах, – ухмыльнулся Прыщ. – А ты думал, в швейцарском банке? Они ж вообще-то обыкновенная шелупонь, хоть и строят из себя крутых. На карман кинули кому надо, вот и орудуют тут. Но сейф у них в гаражах неслабый. Под полом спрятан. Вообще-то мне про это знать не положено было. Они меня, типа, за лоха держали. А я…

– У нас не больше пяти минут, – перебил его Ларик. – Сейчас они придут за нами, чтобы мы им дорогу к тропинке показали. Пытать будут, учти. Я-то все знаю и все скажу. А тебя так и засунут в промывочную машину. Тем более раз ты узнал, где они ценности хранили.

– Что ж мне д-делать? – испуганно промямлил Прыщ.

– А когда рыбу травил, не спрашивал, что делать?

– Как-кую рыбу?

– Мешок кто бросал в реку?

Тут Прыщ совсем раскис.

– Я все расскажу. Все-все, – залепетал он. – Только возьми меня с собой!

– Как же ты полетишь, если даже Пушкина не читал? – усмехнулся Ларик.

И тут ему в нос ударила знакомая вонь. Видно, сработали «конфеты», которые Петич бросил в кузов грузовика!

Остап зачесал нос и жалобно заскулил.

– Черт, опять! – заорали в соседней комнате. – Что это такое?! Быстро на воздух! Тут и с противогазом не выдержишь!

– А пацаны в цеху?

– Ничего, на пол лягут, не сдохнут!

Хлопнула дверь.

– Ну ладно, давай за мной, – скомандовал Ларик. – Нет, лучше ты первый. А то я с собакой. Ты ее подержишь, когда я ее тебе подам. Подтягивайся на транспортер и ложись на него вдоль, как бревно. А я за тобой. Ты смотри только, не жди, что полетишь! Сгруппируйся и падай на землю.

Превозмогая вонь, они с трудом устроились на транспортере. И он потащил их под спасительную крышу.

Сначала Ларик услышал, как шмякнулся на землю Прыщ. Потом он и сам упал рядом.

– А теперь куда? – спросил Прыщ, оглядываясь по сторонам.

Кроме кустов, ничего видно не было.

– Ноги делать не умеешь? – прошипел Ларик. – Сейчас здесь милиция все оцепит – не выберешься!

Про милицию он сочинил в одну секунду. С чего бы вдруг здесь должна была появиться милиция?

Они рванули напролом через кусты. Остап мчался рядом. Все-таки он был самой умной собакой на свете: за все это время ни разу не выдал беглецов лаем!

Грязь хлюпала под ногами. Но что там грязь по сравнению со всем, что с ними произошло!

– Я мостик потайной знаю! – Прыщ дернул Ларика за руку. – Только б там собаки опять не выскочили!

– А это что, не собака? – пошутил Ларик, показывая на Остапа.

Но тут же ему стало не до шуток.

– Стой! Стой! – послышалось сзади.

Наверное, «каратисты» обнаружили их исчезновение.

– Ну все, отбегались, – просипел Прыщ.

– Да где же твой мостик? – не выдержал Ларик.

Впереди наконец мелькнула река. И мостик из двух жердин, поперек которых было прибито много параллельных планок.

На другой стороне речки, в кустах, Ларик заметил смеющегося Петича.

«И до смеха же ему сейчас!» – подумал Ларик.

Петич вскинул вверх руку с двумя растопыренными пальцами. Потом он показал еще четыре, шесть, восемь, десять, – одним словом, все четные числа, для которых у него хватило пальцев. При этом он как-то странно приплясывал, будто наступал на что-то ногой и сразу ее отдергивал.

Интуиция как проснулась сегодня в Ларике, так его и не покидала! В любой другой день он вряд ли догадался бы, что означает этот Петичев танец. А сегодня сразу понял: на четные планочки не наступать. И радостно закивал Петичу.

Но все это еще следовало объяснить Прыщу, что было задачей не из легких.

– Слушай, ты ступай точно по моим следам, понял? Иначе взорвешься. Впрочем, как хочешь, – махнул Ларик рукой.

Прыщ согласно закивал головой – быстро-быстро.

Беглецы благополучно миновали мостик. И сразу вслед за ними на него с топотом вбежали охранники.

– Бум! Бум! – раздались громкие хлопки.

Ларик оглянулся и увидел, как здоровенные охранники разлетаются в разные стороны. Сработали подушечки Петича! У Прыща от удивления полезли на лоб глаза.

– Быстрей, быстрей, у нас тут везде свои люди, – поторопил его Ларик.

На той стороне надрывно гудели тракторы. Видно, Восклицательный напоследок торопился изрыть необследованный участок. Ларику так жалко стало алмаз, которого он лишился!.. Он даже не обрадовался, когда ему навстречу из кустов выскочила Вилька. А девчонка радостно сообщила:

– Мы все рассказали Тихоне. Сейчас милиция оцепит овраг!

«Ничего себе! – мелькнуло в голове у Ларика. – Получается, даже про милицию я не выдумал…»

За рекой послышалось несколько выстрелов. И уж на этот раз Петичевы сюрпризы были явно ни при чем…. Похоже, что стреляли из пистолета. Услышав выстрелы, Прыщ припустил что было духу.

– Куда, куда! – остановил его Ларик. – В гаражи сейчас никак нельзя. А то с нами будут разбираться, как с этими твоими хозяевами. Побежали куда-нибудь к домам.

Галантно пропустив вперед даму, Петич на всякий случай прицепил к кустам ленту и швырнул себе за спину несколько баллончиков. Сверкнув разноцветными глазами, Вилька это оценила.

Через пять минут они вчетвером сидели на детской площадке. Петич смеялся. Прыщ дрожал от страха. Честно говоря, его дрожь передалась и Ларику. Только Вилька и Остап радостно облизывали друг друга. То есть, конечно, это Остап облизывал Вильку. А она только отворачивалась от назойливых ласк своего друга.

В овраге завопили милицейские сирены. Все тракторы разом заглохли.

– Все, закрылась их лавочка, – сказала Вилька.

– А ты бы хотела, чтобы это удовольствие на все каникулы растянулось? – поинтересовался Петич. – Что ж, снарядов хватит!

И он погремел карманами своей щегольской куртки. Конечно, там у него были не алмазы, а африканские прибамбасы.

– А твой отец не будет ругаться, что ты их без спросу взял? – спросил Ларик.

– Ну что ты, – улыбнулся Петич. – Для дела разве жалко? А дело у нас выгорело будь здоров!

С этим нельзя было не согласиться. Все счастливо заулыбались. Даже Остап.

Один Прыщ сидел задумчивый.

– Да и тебя ничего страшного не ждет. Чистосердечное признание смягчает вину. Это ведь не барахтаться в промывочной машине, – похлопал его по плечу Ларик.

И он стал рассказывать про их с Прыщом приключения.

Выслушав Ларика, Петич сказал:

– По-моему, пора нам перед ментами объявиться. А то я их знаю… Сами себя не похвалим, никто про нас и не вспомнит.

– Напрасно ты так думаешь! – горячо возразила Вилька. – Я уверена, Тихоня обязательно расскажет своему начальству все, как было.

– Пошли, пошли, – поторопил Петич. – Страна должна знать своих героев.

Эпилог

Раньше этот алмаз назывался «Дерианур», – прошептала Вилька. – Это значит «море света». А теперь он называется «Орлов», потому что Орлов подарил его царице Екатерине для ее короны.

В любом другом месте Ларик непременно спросил бы, почему Вилька говорит шепотом. Но здесь, в Алмазном фонде, ему и самому хотелось говорить на полтона тише. Даже как-то не по себе становилось, когда он смотрел на россыпи разноцветных огоньков, которыми лучились драгоценные камни…

Один только Петич не испытывал, кажется, никакого благоговения. Он спокойно переходил от витрины к витрине и с большим интересом разглядывал экспонаты. Ларик подумал, что с таким же интересом Петич изучал всякие необычные штучки, привезенные его отцом из Африки.

– Да-а… – протянула Вилька, когда друзья наконец вышли из музея в Александровский сад. – Прямо даже страшно.

– Почему это страшно? – удивился Петич. – Довольно красиво, конечно. Но вообще-то лучше бы мы в Оружейную палату сходили. Там все-таки покруче – ятаганы всякие… – Но, бросив понимающий взгляд на Вильку, он добавил: – Хотя камешки эти тоже ничего. Почти как наши!

И засмеялся.

– Интересно, а как наш алмаз назовут? – сказала Вилька, тоже улыбнувшись Петичу.

– Который из наших? – поинтересовался Ларик.

Не очень-то ему нравились эти Вилькины улыбочки!

– Ну, тот, который у тебя хранился, – пояснила она. – Который потом у Восклицательного отобрали.

– Не знаю, – вздохнул Ларик. – Наверное, сделают из него что-нибудь красивое, тогда и назовут.

– Вряд ли из него что-нибудь будут делать, – возразил Петич. – Все-таки он исторический. Сама Марина Мнишек потеряла!

– Это еще будут доказывать, – сказал Ларик. – С помощью спектрального анализа и всяких других научных методов.

– Каких там еще методов! – махнул рукой Петич. – А откуда ж он, по-твоему, взялся в нашем овраге? Пацаны уронили, когда в футбол гоняли? Или «каратисты» его из кимберлитовой трубки вынули? – ехидно добавил он.

Ларик слегка покраснел. Мог бы Петич и не издеваться, хотя бы при Вильке! Ларику было стыдно вспоминать свою первоначальную версию. Которую он к тому же так горячо отстаивал. Теперь-то он отлично знал, какое это сложное дело, добыча алмазов: изучил все имевшиеся дома энциклопедии и даже специально съездил в школу, в кабинет информатики, чтобы посмотреть нужный сайт в Интернете. Ничего удивительного, что карта кимберлитовых трубок спокойненько публикуется в газете! Даже если все население города закупит промывочные машины и бросится добывать алмазы, – из тех трубок, которые имеются в московской земле, никому ничего извлечь не удастся.

– Вообще-то совсем и неважно, как наш алмаз назовут, – бросив быстрый взгляд на Ларика, сказала Вилька. – Главное, что он не попал в плохие руки, да? Или тебе жалко, что он и к нам не попал? – спросила она Петича.

– Мне жалко? – поразился тот. – Да на фига мне этот камушек?

– Его продать можно, – подначивала Вилька. – И купить что-нибудь… Необыкновенное!

– Подумаешь! – хмыкнул Петич. – Мой папахен на всем необыкновенном и так задвинутый. Чуть про что-нибудь крутое узнает – сразу покупает. Над ним даже Машулик смеется. Вот разве что съездить куда-нибудь… – вспомнил он. – Так отец меня и без всякого алмаза обещал в следующем году с собой на охоту взять в Африку!

– Пора, – поторопил друзей Ларик. – Тихоня ждет, забыли?

Сержант Тихоня встретил друзей на знакомом месте у речки. Его веснушчатое лицо сияло, как солнечный зайчик.

– Ну как? – весело спросил он. – Понравились драгоценности?

– Мы их в научных целях смотрели, – солидно объяснил Ларик. – И в исторических.

– Понятно, понятно, – кивнул Тихоня и неожиданно добавил: – А что же вы, ребята, молчите?

– В смысле? – удивился Петич. – Что мы должны говорить? Про Алмазный фонд рассказывать?

– Ну, в Алмазный фонд я и сам могу сходить, если очень захочется. Про результаты вашей деятельности почему не спрашиваете?

– Так ведь все уже известно, – пожал плечами Ларик. – Фирма «Карат» выполняла первый этап работ по благоустройству территории. То есть, вернее, прикрывалась этим, а на самом деле присваивала себе все ценное, что находила в нашем овраге. В том числе всякие драгоценности, скорее всего принадлежавшие Марине Мнишек…

– Это-то понятно, – перебил его Тихоня. – Я про другое спрашиваю. Почему вы насчет законного вознаграждения не интересуетесь?

– Вознаграждения? – воскликнула Вилька. – Ой, а правда! Ведь это же мы нашли тот алмаз, да? То есть не мы все, а Петич… – смутилась она.

– Да ладно, – улыбнулся Петич. – Мы нашли, мы. Я же эти камушки для тебя поднял. На что бы они мне сдались?

– Ну, это вы между собой сами разберетесь, – сказал Тихоня. – А вознаграждение вам положено, и немаленькое, между прочим. Один тот алмазик знаете, на сколько карат потянул!

– На сколько? – заинтересовалась Вилька.

– Я вообще-то точно и сам не знаю, – засмеялся Тихоня. – Вернее, знаю, что мне – на целую звездочку. Я же теперь младший лейтенант, не видите, что ли? И в Юридический институт мне рекомендацию дали вне всякой очереди, – с гордостью добавил он. – Так что большие перспективы вырисовываются. А вы можете рассчитывать на ценный подарок лично от мэра! – торжественно объявил он. – Не каждый день, знаете ли, обыкновенные ребята вносят такой вклад… Помогают, в общем.

– Как странно… – задумчиво произнесла Вилька, когда ребята, простившись с Тихоней, спустились по тропинке к речке. – Вот предлагают нам что-нибудь для себя попросить, а мы и не знаем, чего нам хочется…

Ларик промолчал. Он-то отлично знал, чего ему хочется, только сказать стеснялся. Потому что больше всего на свете ему хотелось иметь энциклопедию «Британика». Настоящую, в которой написано про все на свете! И которая стоит несколько тысяч долларов. Но как скажешь об этом при Петиче? Еще посмеется, как над ботаником каким-нибудь!

Словно угадав его мысли, Петич сказал:

– Ты бы, Илларион, что-нибудь умное попросил. Все-таки ты у нас мозговой центр, тебе и карты в руки. А то девчонки – что они могут придумать? – подмигнул он Ларику. – Куклу Барби или колечко какое-нибудь!

Вилька хотела было обидеться, но, посмотрев на Петича, догадалась, что он просто прикалывает ее, и без всякого зла. Поэтому она не обиделась, а, наоборот, улыбнулась.

– Конечно, пусть Ларик решает, – сказала она. – Я про другое думаю… Куда же Прыщ подевался? А вдруг какие-нибудь «каратисты» недобитые решат ему отомстить? А мы даже не спросили, как его зовут! Нельзя же называть человека такой противной кличкой.

– Да кому он нужен? – хмыкнул Петич. – Нам разве что. Все-таки пацан он ничего, не совсем безнадежный. Если, конечно, в хорошие руки попадет.

– В твои, что ли? – засмеялась Вилька.

– В наши, – спокойно ответил Петич. – В твои, и в Лариковы, и в мои. Зря мы, что ли, здесь встретились?

И он широко взмахнул рукой, словно обводя плавные очертания древнего оврага, в котором им пришлось пережить столько невероятных приключений.

Content

Владимир Михайлович Сотников
Полуостров сокровищ

Глава I Выгул собак опасен для жизни

Глава II Полет в преисподнюю

Глава III Скорая помощь на дне оврага

Глава IV Параплан сгорает на земле

Глава V Шиферные взрывы

Глава VI Сержант Тихоня

Глава VII Концы в воду

Глава VIII Пакет научился плавать

Глава IХ Петич-супермен

Глава Х Алмазы под ногами

Глава ХI Секрет отравленных рыб

Глава ХII Лучший инструмент ювелира

Глава ХIII Важный разговор

Глава ХIV Африканские сюрпризы

Глава ХV Похищение

Эпилог